Игорь РЕВВА

ПОСЛЕДНЕЕ ЗАКЛЯТИЕ

ПРОЛОГ

«… За последние четыреста лет существенного повышения научно-технического уровня в Межгорье не наблюдается. Частично это можно объяснить значительным сокращением численности населения страны (более чем в четыре раза), явившимся следствием двух войн — войны с инксийскими интервентами и гражданской войны с Закриарьем. Однако после успешного завершения закриарской кампании в Межгорье наблюдался некоторый прогресс (с уровня „В-4“ до уровня „В-6“). И если последовавший вслед за этим спад до уровня „В-5“ можно оправдать возникновением множества локальных конфликтов (как следствие политики невмешательства Бессмертных), то резкая смена направления развития в сторону градации „И“ объяснению не поддается. Также не поддается объяснению и то, почему в этом направлении развитие цивилизации Межгорья пошло необычайно стремительными темпами.

На сегодняшний день моим отделом Межгорье характеризуется как аграрное государство без четкого разделения олигархических структур с индексом развития не ниже, чем «И-28». Поскольку цивилизации с индексами в диапазоне от «Ж» до «Л» не входят в компетенцию вверенной мне группы, я снимаю с себя ответственность наблюдать за данной цивилизацией.

Со своей стороны настоятельно рекомендую вообще отказаться от каких-либо контактов с Межгорьем во избежание аналогичной деградации, могущей возникнуть в иных мирах.

Вирой. Начальник технической группы».

(Из отчета по работе над параллельными мирами)

«… И было наказание людям. И пришли в Межгорье инксы, красивые лицом и страшные сердцем. И возвели они Город Зла — Лаоэрт, а с ним и множество крепостей по всему Межгорью. И убивать стали людей, и угонять их в горы на смерть лютую. И солнце и звезды померкли от злодеяний их; и содрогнулась земля от слез людских и плача.

И Бессмертный Бог Оке увидел это все из Своего Города Вечных. И собрал Он армию великую, имя которой Степь, и повел ее войной на инксов.

Но Златоглазые Демоны, служившие инксам, схватили Бессмертного Оке и заточили Его в темницу. Чтобы не было в Межгорье иных богов, кроме них самих. Чтобы инксы извели людей всех от моря до Сиузских гор, и земля Межгорья отдана им была навеки.

И начали взывать люди к Бессмертному Оке о помощи. И услышал Бог Оке мольбы их; и разорвал Он цепи свои; и разрушил темницу; и вышел Он к людям. И повел Бессмертный Оке армию на Лаоэрт, и никто не мог противостоять Ему, ибо Бог Оке весьма разгневан был. И от одного только взгляда Его запылали крепости инксов огнем и тысячи врагов замертво падали на землю с коней своих.

И Златоглазые Демоны, увидев это, в страхе бежали в ад, ибо Бессмертный Оке весьма разгневан был. И инксы бежали от Него в страхе сильном; а кто не бежал, тот убит был. И возликовали люди, когда пал Город Зла Лаоэрт; и обрадовались они, что нет больше инксов в Межгорье.

И сказал тогда им Бессмертный Бог Оке: «Что же вы сами не можете защитить дом свой, и очаг свой, и детей своих? Неужели затем Я создал вас, чтобы и жить за вас, и бороться за вас? И если вам дома ваши не нужны, и дети ваши не нужны вам, то нужны ли вы Мне? Если только просите у Меня, то нужны ли вы Мне? Если только на Меня надеетесь, то зачем Мне вы? Ибо говорите лишь: „Оке! Оке! Спаси нас!“ А сами меч свой поднять не в силах, и защитить дом свой не в силах.

Уйду Я от людей, ибо нехороши стали вы в глазах Моих, потому что дом свой защитить не в силах вы. И разрушу Я Город Вечный Свой, и не будет у вас больше Бессмертного Бога Оке.

Но если сможете жить без Меня тысячу лет, и врагов побеждать своих тысячу лет — тогда вернусь Я к вам. И будет тогда вам жизнь спокойная и радостная до тех пор, пока солнце есть, и луна есть, и звезды есть. Ибо Я — Бессмертный Бог Оке! И как сказал Я, так и будет!»

И сделал Бессмертный Оке, как и сказал Он; и разрушил Город Вечный Свой, как и сказал Он; и ушел от людей в миры дальние, что за звездами лежат. Ибо как сказал Он, так и сделал Он. И следит Он из миров тех за Межгорьем, и сокрушается Он, ибо люди не стали лучше, как и во времена Его…»

(Из легенд Межгорья)

«…первый знак (буква) в коде цивилизации обозначает доминирующее направление развития: А-Г — научно-техническое; Д-Е — философско-культурное; Ж-Л — паранормально-магическое…

(Из справочника «Классификация развития параллельных пространств и миров»; том первый)

«Колдун из селения Тиоар возьмет в ученики человека, отважного сердцем и чистого помыслами».

(Объявление на дверях трактира «Каварские воины» в портовом городе Кагоар)

«… В результате неумелого обращения с камерами внепространственного перемещения часть жителей Межгорья (тридцать шесть человек) по чистой случайности оказалась в мире с уровнем развития „Л-78“. Неожиданно быстро переняв определенные знания и опыт, эмигранты смогли вернуться в Межгорье без применения технических средств. Видимо, население Межгорья к тому моменту уже обладало располагающими к паранормальным явлениям особенностями, поскольку данные знания очень быстро распространились по всей территории государства. После окончательных расчетов вверенная мне группа пришла к следующим заключениям:

а) цивилизация Межгорья на сегодняшний день является самой прогрессирующей цивилизацией в диапазоне «Ж-Л», поскольку на его территории уже сейчас не работает большая часть физических законов;

б) принимая во внимание нарушение таких законов, как причинно-следственный, локально— и глобально-временной, а также учитывая выпадение Межгорья из общего векторно-временного пространства, считаю оценку «И-28» заниженной и определяю уровень развития данной цивилизации как «К-94»;

в) учитывая то, что при достижении цивилизацией уровня «К-98» всякое наблюдение за ней станет невозможным, рекомендую данные наблюдения прекратить уже сейчас как бесперспективные.

Эска. Начальник группы контроля».

(Из отчета по работе над параллельными мирами)

«… Если же необходимо невидимым стать, то используй сок плодов дерева Гих. Но срывай плоды только в полнолуние, под светом луны, не закрытой тучами. На соке плодов тех настаивай корни Кина в течение пяти дней. Добавить туда травы Дронг и пепел крыльев летучей мыши. Пепла нужно две щепотки. А если три добавить, то невидимость не обретешь, но сна лишишься навеки.

Плоды Гиха следует срывать не красными, а синими — когда они уже полностью созрели и сами готовы упасть на землю. А зрелость корней Кина определить самому нельзя, поэтому сам их не собирай, а попроси у ведьм из Риифорских болот — они в корнях Кина разбираются и, если не поддашься соблазнам их, помогут тебе.

Корни Кина пригодиться могут еще, если мазь для полетов готовить. Но об этом в следующей главе говорится подробнее…»

(Из «Черной книги» колдунов Криарского леса)

«… Ввиду того что цивилизация Межгорья продолжает прогрессировать и на сегодняшний день уже в состоянии производить перемещения различных предметов и живых существ по всем временам и мирам с градацией не выше, чем „Л-4“, всяческие контакты с данной цивилизацией прекратить.

Поскольку контроль над ситуацией в Межгорье не представляется возможным, а также учитывая то, что наблюдение за данной цивилизацией становится чрезвычайно опасным, свернуть все работы по контролю и наблюдению за Межгорьем.

Для сохранения научно-технического уровня развития цивилизаций иных миров от влияния магии Межгорья предпринять следующее:

1. Воздвигнуть заградительные пространственно-временные барьеры на пути к другим мирам;

2. Установить усиленное наблюдение за данными барьерами;

3. В случае нарушения представителями цивилизации Межгорья установленных пространственно-временных границ, применять меры согласно параграфу пятому «Положения о безопасности»…

(Из постановления Совета по работе над параллельными мирами)

«… Извини, Оке, но ты стал совершенно невыносим за последние восемьдесят лет! Наверное, стареешь! Я отваливаю на Риифорские болота — хочу от тебя отдохнуть. Не скучай! Любящая тебя Йорка…»

(Из светящейся надписи, появившейся в воздухе перед входом в одну из пещер в Сиузских горах)

«… К нарушителям пространственно-временных барьеров допустимо применение любых из нижеперечисленных средств воздействия:

— временная изоляция;

— постоянная изоляция;

— стирание памяти;

— уничтожение…»

(Из «Положения о безопасности», параграф пятый)

«Вход в город вампирам и оборотням — запрещен!!!»

(Объявление возле главных городских ворот Лаоэрта)

Глава первая

НОМЕР ШЕСТЬДЕСЯТ ТРИ

— Выходи, проклятый оборотень! Сразись со мной!…

Если утро начинается с подобных воплей, это само по себе уже очень скверно. А если эти вопли адресованы непосредственно вам, то можете быть уверены — день испорчен. Тем более что обладатель голоса, выкрикивающего ругательства, явно еще не протрезвел после ночной попойки в одном из трактиров Акары. У перепившего рыцаря взыграло самолюбие или ему захотелось совершить какой-нибудь подвиг. А разбираться с ним теперь предстоит именно мне. Ну а вразумление пьяного рыцаря — не самое лучшее начало нового дня.

— Выходи, негодяй! — Затем я услышал ржание коня и металлический грохот, словно перед входом в мою пещеру кто-то сбросил с воза охапку сковородок и кастрюль. Наверное, бедняга не удержался в седле и полетел на землю.

Слушая его хриплую приглушенную брань, я подумал о том, почему это за последние сто лет в рыцарской среде стало так модно искать приключений именно здесь? Скучно жить им стало, что ли?! Или это я какой-то такой особенный, что все придурки Межгорья стараются меня прикончить? Ведь чуть ли не каждый год сюда заявляется какой-то болван в надежде вышибить из меня мозги!

Я встал и поискал свой меч. Каждое утро, после обязательной зарядки, я куда-то его засовываю. Да так, что на следующий день приходится очень долго его разыскивать. Удивительно вообще, как это он умудряется затеряться в моей пещере?! Ведь не пятикомнатная же квартира, в конце-то концов!

Меч я нашел почему-то в вязанке хвороста. И как он туда попал?! А-а-а!… Это я вчера колышки для изгороди обстругивал! Вот так он здесь и оказался…

Я осмотрел свой меч. Давно уже пора бы заточить его. Сегодня как раз и займусь. Все равно придется его чистить и мыть после этого кретина…

К хриплой ругани, раздававшейся снаружи, примешался звон бьющегося стекла Предчувствуя неладное, я выскочил из пещеры. Ну, так и есть! Этот недоносок, не дождавшись меня, принялся крушить парники! Вот сволочь!

— Ты что творишь? — заорал я.

На мой крик рыцарь обернулся, едва не упав, и посмотрел на меня мутным с перепоя взглядом. Выглядел этот утренний гость, как и подобает самому настоящему рыцарю —латы, шлем, щит… Меч двуручный. Интересно, зачем ему щит?! Спьяну захватил, что ли?

Лошадка его паслась тут же, среди моих грядок, спокойно хрумкая сочную зелень. Ну, это уже совсем напрасно! Теперь-то я его точно прибью!…

— Я — барон Сагоран! Я вызываю тебя на бой! Во славу светлейшей дамы моего сердца… — Барон громко икнул, и имени его дамы я не разобрал.

— Ехал бы ты лучше к своей даме, барон, — посоветовал я, поигрывая мечом.

— Я только что от нее! — вскричал барон. — И я поклялся принести ей твою голову, гнусный оборотень!

— Тогда, приятель, боюсь, что у тебя возникнет проблемы, — усмехнулся я. — Извини, но свою голову я уже пообещал другой даме. Да и вообще, в качестве подарка она — так себе, ничего особенного…

— Другой даме?! — Барон спьяну не разобрал и половины услышанного. — Твоя голова будет принадлежать мне!… — Он снова громко икнул.

— А что, без моей головы дама тебя не примет, что ли? — поинтересовался я. — Ты бы лучше ей сережки подарил или колечко… Или, может быть, она у тебя извращенка?..

Барон ничего из сказанного не понял. До него дошел лишь мой язвительный тон, но и этого оказалось достаточно. Барон возмущенно взревел и наотмашь рубанул мечом по моим парникам.

— Ах ты, зар-р-раза!!! — я кинулся к нему.

Барон неуклюже размахивается, но я приседаю, и широкое стальное лезвие проносится над моей головой. Не распрямляя колен, я делаю выпад и вонзаю свой меч в тело барона. Как раз в том месте, где оканчивается стальной нагрудник. Барон вскрикивает и замирает. Я выдергиваю меч, и барон, издав хриплый булькающий звук, опускается на колени, а затем медленно, словно бы нехотя, валится на землю. Все…

Я выпрямился и перевел дух. Конь барона продолжал объедать мои грядки, не подозревая о том, что хозяин его уже мертв. Я взял коня за уздечку, вывел его из огорода и плашмя огрел по крупу мечом. Конь заржал, поднялся на дыбы и, дико взбрыкивая, большими прыжками понесся к скалам. Умная лошадка сама должна будет найти дорогу домой. И принести в долины новую сказку об оборотне, колдуне или вампире, обитающем в Сиузских горах и уничтожающем благородных рыцарей.

Я вернулся к барону, воткнул свой меч в землю и склонился над телом. Несчастный искатель приключений уже испустил дух. Я взял его за ноги и поволок туда, где уже покоилось несколько десятков подобных героев. Затем я сходил за лопатой и принялся копать могилу.

Здесь, за пещерой. было уже самое настоящее кладбище благородных рыцарей. Как правило, все они приезжали сюда стяжать славу в одиночку. Но бывали и исключения. Иногда они заявлялись компанией из пяти-шести человек. И порой кому-нибудь из них удавалось уйти из этого ущелья живым. Я не очень мстительный человек и почти никогда не преследую удирающих. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Поэтому я и позволял скрыться убегавшим, надеясь на то, что они сообщат всем жаждущим сразиться со мной, что меня лучше не трогать. Однако результат получался обратный.

Оставшиеся в живых рыцари награждали меня способностями плеваться огнем или кипящим ядом, причисляли к оборотням или вампирам. Да и как еще могли они объяснить тот факт, что верх над ними одержал простой отшельник из Сиузских гор?! В общем, они плели всякую чушь, которая только раззадоривала многие горячие головы Закриарья. И поток желавших моей смерти не иссякал уже больше сотни лет. Мне, конечно, это здорово надоело, но поделать я ничего не мог…

Я сбросил труп барона в могилу и закидал его землей. Потом водрузил над свежим холмиком шест с табличкой и на некоторое время задумался. Как же его звали? Он, как воспитанный рыцарь, представился, но имени его я не запомнил. Каждый раз даю себе слово записывать имя очередного рыцаря еще до начала боя, и каждый раз забываю это сделать! Ну, что ж… Тогда оформим ему стандартную надпись…

Я написал на табличке слово «ДУРАК» и поставил порядковый номер — 62. Потом я отправился к ручью и умылся. Это принесло мне некоторое облегчение, но завтракать все равно расхотелось, и я решил заняться парниками, порушенными этим придурком.

Больше всего на завтрак я люблю овощной салат. Ну, вы, наверное, знаете — режешь помидорчики, огурчики, лучок, заливаешь растительным маслом, солишь, перчишь и — перемешиваешь, перемешиваешь… Но в Межгорье не росли ни помидоры, ни огурцы. И мне пришлось притащить их семена с Земли. А поскольку климат в Межгорье был несколько холоднее, чем на Земле, я построил парники. Сейчас, правда, стало гораздо теплее, чем, к примеру, лет двести назад. Уж и не знаю почему. Но тогда здесь было достаточно холодно. Даже летом.

Страшно вспомнить, сколько пришлось проделать работы, чтобы есть на завтрак обыкновенный салат! Одно только изготовление стекла для парников чего стоило! Зато теперь я могу спокойно завтракать, испытывая при этом немалое удовольствие. А остальные жители Межгорья, помимо секретов стеклодувного ремесла, получили в свое распоряжение новые полезные овощи, распространившиеся за триста лет по всей стране.

Нет, все-таки есть от меня польза в этом мире! Это вам не всяких там монстров из параллельных миров таскать, это — витамины! И очень вкусные!… От этих мыслей у меня разыгрался аппетит, и я решил позавтракать.

Когда я уже доедал свой салат, снаружи донесся звук чьих-то осторожных шагов. Я замер, лихорадочно пытаясь припомнить, куда я на этот раз подевал свой меч. Вдруг звук шагов стих и раздался негромкий и спокойный голос:

— Приветствую тебя, добрый хозяин.

Я осторожно выглянул из пещеры. В нескольких шагах от входа стоял какой-то старик с посохом, облаченный в длинный черный плащ. На голове старика имелась шляпа, гаже которой я в жизни не видел.

Но само лицо гостя и его взгляд были добрыми и не предвещали ничего плохого.

— Привет, — сказал я. — Заходи, чего стоишь? Старик поклонился и вошел в пещеру.

— Садись, — кивнул я на лавку возле стола. — Есть будешь?

— Благодарю тебя, добрый хозяин, — старик снова склонил голову, — но я не голоден.

— Ну, как хочешь, — пожал я плечами, возвращаясь к прерванной трапезе.

Пока я заканчивал завтрак, старик сидел молча, опустив взгляд в земляной пол и прислонив посох к своему плечу. Интересно, что ему надо? На искателя приключений он не очень-то похож… Колдун, наверное. Явился за секретом плевания кипящим ядом.. Ну, на этот раз хоть без драки обойдемся.

— Я слушаю тебя, — обратился я к старику, отставляя в сторону опустевшую миску.

— Меня зовут Гилэйн, — произнес старик — Я колдун из Криарского леса. И я пришел к тебе за помощью, добрый хозяин…

Ну, конечно! Так я и думал! Сейчас он начнет доставать меня вопросами о том, как я умудряюсь превращаться в лягушку, или просить меня отправиться куда-нибудь что-нибудь разыскивать. Какую-нибудь шишку волшебную… Скукотища…

— А почему именно ко мне? — Я постарался сделать заинтересованный вид, чтобы не обидеть старика. Все-таки тащился сюда, в ущелье, через горы, за помощью… И послать его надо как можно тактичнее.

— Я знаю, кто ты, — прошептал старик, наклоняясь в мою сторону.

— Половина Межгорья знает, что я — оборотень, людоед или вампир, — усмехнулся я.

— Не будем слушать глупцов, — улыбнулся колдун. — Я знаю, что это не так. Ты не оборотень, ты Оке!

— Половина Закриарья знает, что меня зовут Оке, — небрежно заявил я, хотя эти слова старика меня и насторожили. — Я Оке. Ну и что? В Межгорье наверняка наберется несколько тысяч людей с таким именем! А что, с сегодняшнего дня это запрещено указом Принца Лаоэрта? Я знаю в Акаре еще двоих таких же преступников. Кузнец Оке и трактирщик Оке из «Золотого единорога». И что? Они уже схвачены?

— Ты не просто Оке, — сказал колдун. — И не пытайся меня убедить, что ты ничем не отличаешься от кузнеца или трактирщика из Акары. Я знаю, что тебя назвали так не в честь Бессмертного Бога. Я знаю, что ты сам и есть Бессмертный Оке!

— Почему ты так решил… э-э-э… как тебя?

— Гилэйн. Я читаю летописи и замечаю то, что проходит мимо внимания других. Еще мой дед писал об отшельнике Оке, живущем высоко в Сиузских горах. Мне сейчас девяносто семь лет, и дед мой уже семьдесят лет, как пребывает в небесном мире. А ты выглядишь от силы тридцатилетним…

— Я веду здоровый образ жизни, — заявил я. — И в эту мою жизнь, Гилэйн, совсем не вписываются твои бредни. Я не желаю их слушать.

— Хорошо, Оке, — покорно кивнул колдун. — Я думаю, что мы еще поговорим об этом, но попозже. После того, как я расскажу тебе кое-что. Ты слышал о драконах, появившихся в Андирских горах?

— Нет, — ответил я, а про себя подумал, что в Андирских горах всегда что-нибудь появляется, какая-нибудь гадость. Инксы, колдуны, вампиры… Теперь — драконы вот…

— Драконы эти жестоки и коварны. Они нападают на деревни, выжигая огнем дома и посевы. Несколько дней назад два дракона напали на Лаоэрт. Если и дальше так пойдет, то Межгорье скоро обезлюдеет…

— А почему рыцари не воюют с драконами?! — удивился я, — Что, кишка тонка? Вон их здесь сколько, у меня за пещерой!… Целое кладбище уж набралось! На каждого дракона по рыцарю — драконов не хватит!

— Многие отважные люди пытались с ними бороться, — покачал головой Гилэйн. — Но драконы неуязвимы. Мечи не причиняют им вреда, стрелы проходят сквозь них, копья не ранят, и топоры не убивают. Они словно призраки. Но огонь изрыгают настоящий.

— Ну, хорошо, — согласился я. — А вы, колдуны, что же? Не можете наколдовать чего-нибудь?

— Я создал волшебный отвар! — гордо заявил Гилэйн. — Меч, окропленный им, способен поразить дракона! Но зелье это действует всего лишь в течение суток после того, как его изготовишь. Потом оно становится не опаснее воды. И если за эти сутки рыцарь не встретится с драконом, мое колдовство становится бесполезным. А кто может знать, когда появится дракон? Они подобны молнии…

— Ну, значит, фигня это твое зелье! — заключил я. — Поработай над ним еще, поколдуй или заклинания новые придумай…

— Драконы — это всего лишь проявление злой воли человека, — возразил Гилэйн. — И я знаю, чьей именно!

— Ну и прекрасно! Чего тебе от меня-то надо? — спросил я.

— Драконы — дело рук коварного Каараара, колдуна с острова Талод. Но остров окружен магическим заклинанием, преодолеть которое не в силах никто. Но я нашел способ туда проникнуть, — хитро прищурился Гилэйн.

— Поздравляю, — сказал я, чувствуя уже, куда он клонит. — Проникай! Пришей этого самого… как его?., и все!… — Я никак не могу с ходу запомнить эти закриарские имена. Закриарцы обожают использовать чередования и повторения букв «а» и «р». Словно ворона каркает. Это у них недавно такая мода появилась — лет сто назад. Чем больше этих букв в имени человека, тем имя считается круче. И носящий его, само собой, тоже. Судя по имени, колдун с острова Талод — круче некуда!

— Вся беда в том, — заявил Гилэйн, — что путь на остров Талод лежит через иные миры. И для меня эта дорога закрыта. Я, конечно же, способен по ней пройти, но во многих из этих миров мои чары будут бессильны. В тех мирах нет места колдовству, и я там ничем не буду отличаться от обычных людей. Разве что своей старостью и немощью. Нужен человек, способный не только колдовать, но и могущий выстоять в единоборстве с возможным врагом…

— Стоп! — Я поднял руки. — Достаточно! Я все понял! Никуда я отправляться не собираюсь! И потом, в каких-то мирах магия не нужна, но где-то же она может и пригодиться? А я не колдун! Так что, извини, Гилэйн, и — до свидания! Выход из пещеры прямо за твоей спиной! Всего хорошего!

— Я мог бы начать просить Бессмертного Оке сжалиться над народами Межгорья и защитить их от грозящей беды, — с грустной улыбкой проговорил Гилэйн. — Я мог бы пообещать тебе, что дам все необходимые для путешествия заклинания и снадобья. Я мог бы предложить тебе просто идти со мной рядом и пускать в ход свой меч тогда, когда от моей магии будет мало проку. Но я не буду этого делать. Я просто хочу попросить тебя об одном снисхождении к старому колдуну Гилэйну. Об одном небольшом снисхождении.

— О чем же? — спросил я, не ожидая от его ответа ничего для себя хорошего…

— В старинных легендах о тебе… то есть о Бессмертном Оке, — поправился Гилэйн. — упоминается его отважная спутница, женщина-воин, Бессмертная Йорка.

— Ну и что? — Я начал нервничать. Разговоры и воспоминания о Йорке всегда выводили меня из равновесия. Слишком уж многое нас с ней связывало.

— В самом сердце Риифорских болот стоит замок. И принадлежит этот замок могущественной колдунье по имени Йорка. Ты можешь не соглашаться со мной, но я уверен, что она и есть та самая Бессмертная Йорка, отважная и верная спутница великого Оке. Та, что сражалась рядом с ним, плечом к плечу. Та, что командовала армией охотников Сиузских гор. Бессмертная женщина, отважная и беспощадная к врагам, знающая магию, повелевающая духами, начавшая овладевать колдовскими тайнами задолго до рождения моих дедов. Она способна пройти по всем мирам, ничто не в силах ей помешать. И я хочу попросить тебя отправиться на Риифорские болота и переговорить с Йоркой. Убедить ее совершить этот поход на остров Талод.

— Вот сам и отправляйся на эти болота и сам ее уговаривай… Отважную и верную спутницу, — отрезал я.

— Она меня не послушает, — грустно покачал головой Гилэйн. — Единственный, кто способен ее убедить, это Бессмертный Оке.

— Но почему бы тебе все-таки не попробовать? — предложил я. Уж очень мне неохота было куда-то тащиться. Особенно в такую даль. — Может быть, она не настолько упряма, как ты думаешь?

— Я уже пытался это сделать, — возразил Гилэйн. — Но эта попытка едва не стоила мне жизни. Бессмертному Оке ничего не должно угрожать. Любого другого Йорка может просто стереть в порошок.

Очень похоже на Йорку, подумал я. Она всегда была взбалмошной девчонкой. И с годами совершенно не менялась. Самое же обидное заключалось в том, что на изменение ее характера, пусть даже и в самом отдаленном будущем, рассчитывать не приходилось. При ее-то упрямстве…

Я глубоко вздохнул и посмотрел на Гилэйна. Колдун сидел тихо, ожидая моего ответа. Положительного, разумеется. Никуда не поеду, сердито подумал я. Боится он, видите ли. Жизни ему чуть это не стоило. Еще не известно, как меня самого встретит Йорка. «Бессмертному Оке ничего не должно угрожать»! Ха! Плохо ты Йорку знаешь!…

— Во-первых, — начал объяснять я, — ты глубоко заблуждаешься, считая меня Бессмертным Оке. Не знаю, что ты там вычитал в своих летописях, но никаких оснований для подобных выводов у тебя нет. Мало ли о чем может быть написано? Ведь никаких доказательств не существует, что все это было на самом деле. Кроме того, Гилэйн, твое заблуждение крайне опасно для здоровья. Услышит какой-нибудь религиозный фанатик, что ты называешь простого отшельника из Сиузских гор Бессмертным Богом Оке, и тебе несдобровать…

Гилэйн слушал меня гораздо внимательнее, чем я ожидал. Мне даже на миг показалось, будто я сумел убедить Гилэйна, заставил его поверить в то, что все его измышления относительно меня безосновательны.

— Во-вторых, — продолжал я воодушевленно, — драконы Андирских гор — это конечно же большая проблема, но я уверен, что она вполне может быть решена и без моего участия. И в-третьих, я просто-напросто не собираюсь рисковать своей жизнью и ехать на Риифорские болота к этой сказочной ведьме! У меня нет ни малейшего желания встречаться с Йоркой! У нее ужасный характер, и я не думаю, что он мог хоть чуть-чуть измениться в лучшую сторону за те сто лет, что мы с ней… — Я запнулся, понимая, что уже болтаю лишнее. Гилэйн продолжал молчать, и по его лицу совершенно нельзя было определить, обратил он внимание на мою оплошность или нет.

— И вообще, — снова заговорил я, — почему это я должен тащиться куда-то на край света? С какой стати? Даже если ты всерьез веришь, что я и есть Бессмертный Оке, почему ты решил, что я готов отправиться в какое-то путешествие? Мне что, делать больше нечего? Ошибаешься! У меня забот — выше головы! Парники надо чинить… Огород весь потоптали… рыцари эти… У меня — хозяйство! Почему я должен его бросать?! А?

— Я подумал, что тебе, может быть, стало скучно сидеть на одном месте, — ответил Гилэйн. — Что тебе приелась такая однообразная жизнь…

— Только не сегодня! — расхохотался я. — У меня с самого утра чересчур насыщенный день!

— Но, может быть…

— Нет!!! — Я хлопнул ладонью по столу. — Хватит! Я уже сказал: никуда не поеду! И все!!!

— Хорошо, — Гилэйн покорно вздохнул и поднялся с лавки. — Но если ты передумаешь, то сможешь найти меня в Акаре. Я остановился в трактире «Одинокий моряк» и пробуду там еще несколько дней. Прощай…

Гилэйн поклонился и, медленно ступая, вышел из пещеры. Я смотрел ему вслед до тех пор, пока его темная фигура не скрылась среди скал. И в голове моей беспрерывно вертелись мысли о Йорке. Не могу сказать, чтобы мысли эти вызывали у меня в душе трепет, как, например, семьсот лет назад. Но семьсот лет назад и сама Йорка была иной, очень отличающейся от той Йорки, с которой мы расстались.

Я вполне способен был терпеть ее вспыльчивый характер, и если бы дело ограничивалось только этим, у нас с Йоркой все было бы нормально. Но Йорка была очень увлекающимся человеком, и когда она ударилась в магию, то стала совершенно невыносима в домашнем быту. Чего стоили хотя бы все эти ее связки сушеных лягушек и вонючих кореньев и трав, развешанные по стенам! И эти гнусные жабы, вечно заползающие в нашу постель! И неразборчиво произносимые замогильным голосом магические заклинания, напоминающие то ли матерщину, то ли звуки, издаваемые блюющим с перепоя человеком. И эти пляски голышом у костра каждое полнолуние, в компании подружек-ведьм!… К тому же она была весьма ревнивой женщиной. Вечно возмущалась, что я глазею на ее голых подруг. А что мне оставалось делать, если они всю ночь, как ненормальные, с воем и хохотом летают перед пещерой?! Вы бы на моем месте смогли заснуть?! Вот то-то!… К тому же и фигурки у них были довольно приятные… Смотреть — одно удовольствие!… Поэтому, в общем-то, мы с Йоркой и расстались. Хотя до своего фанатичного увлечения она была просто классной девчонкой!

Я вспомнил, как мы с Йоркой отправились на Землю. Хотели совершить небольшое путешествие — и застряли там надолго. Я собирался просто показать Йорке новый для нее мир, цивилизованную жизнь без мечей и каждодневного смертоубийства. Но мы не смогли вернуться обратно в Межгорье. И именно в тот период, когда мы пытались использовать любую возможность для своего возвращения домой, Йорка и познакомилась на Земле с одним экстрасенсом.

Я не ожидал, что из этой глупой затеи может получиться что-то путное, но Йорка оказалась способной ученицей. И именно из-за ее способностей мы и влипли в целую кучу самых неприятных историй. Даже сейчас я с содроганием вспоминаю все эти перестрелки, погони и постоянное ожидание ареста или выстрела в спину. Но с другой стороны, если бы не Йоркино колдовство, фиг бы мы вернулись обратно в Межгорье.

Все это произошло лет четыреста назад или чуть меньше. Сразу после победы над инксами, но еще до начала настоящей войны с Закриарьем. Так что и в Межгорье мы опять попали в самый разгар боевого веселья. Как раз тогда, когда армия Сакра разбила в битве при Кагоаре войска Кавара — закриарского короля. Оставшиеся в живых солдаты Кавара разбежались по всей стране, и долго еще не было покоя ни от них, ни от межгорских отрядов, вылавливающих беглецов. Так что нам с Йоркой пришлось скрываться в Сиузских горах, в этой самой пещере, где я и поныне обитаю.

Но постепенно все утряслось, и для нас с Йоркой наступила спокойная жизнь. Относительно спокойная, конечно. Ведь нельзя же назвать совершенно спокойной жизнь, когда ходишь по своей собственной пещере, опасливо озираясь на медвежьи шкуры, которые могут вдруг ожить (однажды так и случилось, когда Йорка что-то там напутала с заклинаниями). Короче говоря, и я и Йорка испытали большое облегчение от того, что в конце концов расстались. Она перестала раздражать меня своими вареными змеями и ночными полетами, а я перестал мешать ей развлекаться колдовскими штучками.

Да, собственно говоря, и расставанием-то это нельзя было назвать. Она просто исчезла в один прекрасный день. И даже не соизволила по-человечески проститься со мной. Ушел я утром на охоту, а под вечер прихожу — ее нет. Только перед пещерой маячит вереница светящихся букв — ее прощальное письмо… А рядом с этим посланием болтается маленький зеленый шарик с надписью: «Для ответа». Может быть, мне и не стоило давать «ответ» в подобной форме — зеленый шарик наверняка обалдел от такого обилия ругательств, — но я в тот момент был очень зол на Йорку. Тем более что еще с самого утра мы с ней сильно полаялись. Это немного позже я успокоился и понял всю выгоду одинокого пребывания в горах, а в тот момент я просто убить ее был готов.

Йорка всегда любила драматизировать ситуацию и раздувать скандал из-за любой ерунды. Ну, подумаешь, выбросил я в помойную яму какие-то нужные ей мышиные хвостики… Специально я это сделал, что ли?

В общем-то, да… Специально… Лежат, воняют… Сушит она их, видите ли… Лучше бы вышиванием увлеклась…

Йорка… Интересно, как она там сейчас? Вспоминает ли обо мне? Скучает? Нет, наверное. Я же не скучаю по ней! Или скучаю?..

Я тяжело вздохнул и отправился чинить свои парники. Могла бы хоть раз навестить меня, сердито подумал я. Так ведь нет! Не дождешься! Обиделась она! Гордая, видите ли! Взрослой себя почувствовала, пацанка! Ведьма восьмисотлетняя… А может, я подох уже тут? В одиночестве. Ну, не сам подох, конечно — Бессмертный все-таки. Вон, желающих убить меня сколько было за сотню лет!

Вообще-то Йорка знает, как я владею мечом — она и сама владеет им не хуже. Так что поводов для беспокойства за мою жизнь у нее, честно говоря, быть не должно. Да и чего ей из-за меня переживать-то?! С какой стати? Сидит себе в болоте со своими подружками, колдует помаленьку, а про меня и думать забыла… Ну и наплевать! Мне и здесь неплохо. Без ее волшебных фокусов. Спокойней одному жить, что ни говори. Никто не достает, никто не мешает… Хозяйством занимаешься… Вот приведу в порядок огород, потом уборку в пещерке сделаю. Потом… потом еще чего-нибудь придумаю.

И хватит самого себя накручивать! Какие еще драконы?! Я ведь из Межгорья могу уйти в любой момент.

Достаточно попросить первого встречного колдуна — хоть того же Гилэйна, — и я мигом окажусь на Земле. Или, к примеру, в любом другом мире, по своему собственному выбору. Так что все эти драконы ихние мне до лампочки. В конце концов, сами виноваты. Не хрена было колдовство разводить в стране! Вот и выкручивайтесь теперь сами. Ничто меня здесь не держит… Кроме Йорки…

Вот сука Гилэйн, подумал я. Морда колдовская! Разбередил душу разговорами об этой девчонке! Сколько лет я о ней даже и не вспоминал, а тут…

Да нет, вспоминал, конечно, чего самому себе врать-то? Да вот только гнал от себя эти воспоминания, гнал, словно они могли причинить мне боль. Ведь не так уж все плохо было у нас с Йоркой! И расстались мы довольно культурно… По крайней мере, без скандалов. И непонятно, чего я сейчас на Йорку злюсь-то?!

А ведь Гилэйн не так и прост, как кажется на первый взгляд, подумал я. И ведь догадался же, что я от тоски и скуки уже дурею. Но, может быть, он и прав насчет того, что мне стало скучно, однако ввязываться в эту драконово-йорковскую эпопею у меня нет ни малейшего желания. Или есть?..

Когда я наконец получил возможность вести спокойную жизнь, то первые пятьдесят лет просто тащился, честное слово! После всех этих войн с инксами и закриарцами, после разборок с Земной мафией, после походов и боев сидеть просто так на солнышке было счастьем. Но теперь…

А ведь я чуть ли не радуюсь, когда эти полоумные рыцари заявляются сюда. Если бы не они, я бы от тоски точно загнулся! И Йорка своей магией тоже только со скуки занялась, не иначе. Просто она раньше меня начала скучать. Но это уже особенности возраста — я же ведь вдвое старше нее, что ни говори.

Я отбросил в сторону молоток и выдернул из грядки торчащий рукоятью вверх меч (вот он где, оказывается!…). Рука привычно изготовилась к бою, и стальное лезвие с шумом рассекло воздух над моей головой.

Не знаю, я еще ничего не решил, злобно подумал я. Я просто хочу привести в порядок свое оружие, почистить его, заточить. Свинство все-таки так обращаться с мечом. Со своим старым боевым товарищем. Он еще может мне пригодиться… В каком трактире остановился Гилэйн? «Одинокий моряк», кажется? Хорошее название. Романтическое. Сразу навевает мысли о старом и опытном капитане корабля, прошедшем все моря на свете. И списанном на берег за ненадобностью…

А может, и правда, съездить к Йорке? Подбить ее на этот драконий поход мне вряд ли удастся (не такая уж она и дура, что бы я там про нее ни говорил…), но хоть увидимся с ней, поболтаем… Про драконов… Или, к примеру, вспомним, как на Земле в казино отрывались, какая драка была на бульваре, как нас с ней в гостинице чуть не арестовали… Или битву при Андиоре, когда мы с Йоркой сражались рядом, плечом к плечу, как говорит Гилэйн. И нашу победу, после которой я окончательно поверил в мощь своей степной армии. Или то, как оказались у повстанцев на острове Сигр. А еще я мог бы рассказать Йорке о своей встрече с Автором. Она об этом ничего не знает, меня занесло к нему лет сорок назад, когда Йорка уже жила на своих болотах. Кстати, интересно, выполнит ли он наконец мое желание? Вообще-то он обещал, но пока что-то не заметно…

Я представил себе, как мы с Йоркой сидим рядышком, возле костра. Совсем как тогда, в Криарском лесу, после победы над инксами. Сидим и предаемся воспоминаниям. Ведь есть же что вспомнить, честное слово! И не только плохое, но и хорошее. И хорошего гораздо больше. А мое хозяйство подождет. Ни огород, ни парники никуда не денутся. А уж кладбище и подавно!…

Взгляд мой пробежал по рядам могил неудачливых рыцарей и остановился на свежем еще холмике с табличкой: «ДУРАК № 62». Вот именно, подумал я. Потрясающе точное определение. И не только для этого несчастного дуболома.

Ведь, если я поеду к Йорке на Риифорские болота, если я оставлю свою нынешнюю, тихую и относительно безопасную и спокойную жизнь, я как раз и буду дураком номер шестьдесят три! И, вполне возможно, закончу свои дни так же, как и шестьдесят два уже лежащих здесь.

Но если я не сделаю этого, возразил я себе, то буду уже дураком номер один.

И я пошел собираться в дорогу.

Глава вторая

ТРАКТИР «ОДИНОКИЙ МОРЯК»

Акарский трактир «Одинокий моряк» всем своим видом напоминал посетителям о существовании такого независимого государства, как Закриарье. Хотя, собственно говоря, Закриарье никогда и не было полностью независимым. Да и самого государства-то как такового никогда не существовало. Просто в свое время, когда все Межгорье находилось под игом инксов, в эти места переселилось огромное количество народа. Очень многие бежали сюда, спасая свою жизнь. И отделенные от инксийских рыцарей рекой Криар, протекающей через лес, беглецы находились в относительной безопасности. За шесть-семь десятков лет им удалось создать несколько городков, организовать свои общины и даже построить небольшой портовый город — Кагоар. Раньше здесь находились только лишь небольшой рыбацкий поселок (на месте нынешнего Кагоара) да несколько маленьких общин пастухов, пасущих свои стада у подножия Сиузских гор. Постепенно эта местность превратилась в сегодняшнее Закриарье.

Люди, населявшие Закриарье, пытались копировать привычный для них уклад жизни, к которому они привыкли с детства. Но в Межгорье существовали Бессмертные, принявшие на себя функции правителей. В Закриарье же Бессмертных не было. И эти функции взяли на себя простые люди. Но если Бессмертные, видя благо страны в отсутствии военных конфликтов (что, в конце концов, обернулось против нас самих во время инксийской кампании), занимались разоружением крестьян и всячески старались создать в Межгорье мирную жизнь, то закриарские вожди поступали иначе. В Закриарье в кратчайшие сроки была создана мощная и сильная армия, которая немало помогла Межгорью в войне против инксов.

К тому моменту, когда я повел Степь на Лаоэрт, в Закриарье правил Кавар — смелый и отважный охотник, не желавший никому подчиняться. Его считали здесь самым главным, и он обладал большими полномочиями, но пользовался ими Кавар в исключительных случаях. В обычное же время страна его существовала сама по себе. Возможно, что подобное государство и сумело бы выжить, если бы не инксы. Инксийские крепости стояли уже по всему левому берегу Криара, и, если бы Степь не начала войну, Закриарье ожидала бы участь всего остального Межгорья. Возможно, что Кавар хорошо понимал это: когда я явился к нему за помощью, раздумывал он не очень долго.

Йорка считала, что на решение Кавара повлияли мои слова о том, что в случае нашей победы Закриарье вынуждено будет воевать с Межгорьем, а в случае нашего поражения — с инксами. Я же думаю, что Кавар просто захотел править всем Межгорьем, а не одним только Закриарьем. Но это его желание пошло вразрез с желанием Сакра — пастуха из Риифорских лугов, бывшего командиром одной из моих армий. И буквально на следующий же день после бегства инксов под стенами Лаоэрта — нынешней столицы Межгорья — произошла кровавая стычка, положившая начало новой большой войне.

Обе армии — и Кавара и Сакра — рассчитывали на мою поддержку, но я не стал помогать ни одной из сторон. Я дал себе слово, что после изгнания инксов ни один Бессмертный не будет больше даже пытаться править людьми. И я свое слово сдержал. Инксы были пришельцами из иного мира, и в Межгорье они явились с оружием. Совсем иное дело — споры между Каваром и Сакром. Тут я не захотел вмешиваться. И правильно сделал.

Война окончилась поражением Закриарья, Сакр сел на трон в Лаоэрте и запретил даже упоминать название несуществующего государства. И каждый следующий правитель подтверждал это запрещение, принявшее уже силу закона. Но местные люди продолжали называть эти области Закриарьем, хотя это и грозило им крупными неприятностями. Мне кажется, они гордились тем, что их вождь, Кавар, сумел самостоятельно организовать сопротивление инксам, тогда как Межгорью для этого потребовалась помощь Бессмертных. И закриарцы не смирились со своим положением провинции, со своей зависимостью от Лаоэрта. Они продолжали называть своей столицей Кагоар и давать своим детям специфические имена с невообразимым чередованием звуков «а» и «р» (что в Межгорье больше нигде не встречалось). Отношение же их к представителям метрополии было двой-ственным. На высоком уровне они старались поддерживать контакты. А среди простых людей — всячески показывали свое превосходство над межгорцами. С чем я и столкнулся в трактире «Одинокий моряк».

Несмотря на то что в трактире было не так уж много людей, шум здесь стоял довольно сильный. И исходил он от изрядно подвыпившей компании, занявшей три сдвинутых вместе стола, на которых красовались остатки жареного кабанчика и целая шеренга кувшинов из-под вина. Насколько я понял из их пьяного гогота, это были лесорубы, продавшие какому-то купцу лес и сейчас обмывающие удачную сделку.

При виде шумного застолья я сразу же вспомнил, какое здесь, в Закриарье, хорошее вино и как давно я его не пробовал. Денег у меня немного, но на кувшинчик я, пожалуй, наскребу, подумал я и направился к пустующему в углу столику. Гилэйн может немного и обождать, а вино — нет! Кто знает, когда еще мне доведется его попробовать?

Не успел я усесться на деревянную лавку, как возле меня возникла служанка, учтиво спросившая, что угодно доброму гостю. Доброму гостю было угодно крепкого темного тиоарского вина и жареных квигов — плодов, очень напоминающих по вкусу орехи. И меньше чем через минуту передо мной на гладко обструганных досках стола уже стояли кувшин с вином и глиняная чашка с маленькими золотисто-коричневыми жареными плодами. Я налил себе полную кружку, медленно, смакуя, выцедил ее и, захрустев квигами, оглядел зал трактира.

Кроме компании лесорубов, орущих во все горло старые песни, здесь расположилась четверка моряков, коротавших время за игрой в кости. Одеты они были по последней здешней моде — кожаные куртки нараспашку, кожаные же кепочки надвинуты на самые брови, а правое ухо каждого моряка украшает золотая серьга. Непонятно только было, что они делают в Акаре? В трех днях пути от морского побережья. Сбились с курса, что ли?! Но, с другой стороны, само название трактира предполагает подобных посетителей. А вот кому уж это место совсем не подходит, кто совершенно не вписывается в обстановку этого трактира, так это посетитель, занявший стол в противоположном углу.

И своей гордой осанкой, и дорогой одеждой — один только его бархатный ярко-красный плащ, небрежно брошенный рядом с ним на лавку, стоил никак не меньше пяти золотых — этот посетитель походил на благородного человека. Наверное, какой-нибудь барон, подумал я, глядя, как он сердито хмурит брови и перекатывает в ладонях полупустую кружку. Интересно, что ему здесь нужно? Этот трактир не слишком-то подходящее место для благородных баронов. Те обычно предпочитают посещать «Золотого единорога» или «Небесную лилию», где и света побольше, и выбор вин и закусок побогаче. Да и побезопаснее там, чем здесь, по соседству с подвыпившими лесорубами или моряками, азартно режущимися в кости…

— Не угостит ли добрый человек кружечкой вина одинокую женщину?..

Я поднял глаза. Возле моего стола, игриво улыбаясь, стояла весьма симпатичная темноволосая женщина лет двадцати пяти. Одета она была довольно вызывающе. Как, впрочем, и все женщины, промышляющие по трактирам подобным ремеслом. Во взгляде ее притаились испуг и надежда на возможный заработок. Почему-то у всех проституток можно заметить подобное выражение в глазах. И замаскировать его не в силах ни игривая улыбка, ни глубокое декольте или коротенькая юбочка, ни смелые речи. Всегда сквозь все это пробиваются наружу робкая надежда и опаска.

Я ничего от нее не хотел, но лицо этой женщины чем-то мне понравилось. И потом, любая компания приятна, особенно после долгих лет одиночества. Видимо, я соскучился по людям.

— Садись, — хлопнул я ладонью по лавке. — Ты любишь темное тиоарское?

— Крепкое? — спросила она, и игривая улыбка ее сменилась радостной.

— Крепче не бывает, — ответил я.

Ободренная моим ответом и уже, наверное, рассчитывающая на скорый заработок, женщина тут же уселась на лавку и прижалась ко мне плечом. Я осторожно отстранил ее и налил кружку вина.

— Всего шесть медяков, — прошептала она, настойчиво повторяя попытку прильнуть ко мне как можно нежнее и ласковее.

— Пей, — я пододвинул к ней кружку.

— Ну, хорошо, — вздохнула она. — Пусть будет четыре. Четыре медяка. Согласен?

Я усмехнулся про себя и помотал головой. Мне стало ее жалко. Настолько жалко, что я чуть было не отдал ей весь свой кошелек. К счастью, я вовремя опомнился.

— Ну, три медяка, — умоляюще прошептала она. — Ты же за вино заплатишь столько же, сколько я прошу! А от меня ты сможешь получить не меньше удовольствия, чем от этого вина! Всего за три медные монетки — любое твое желание! А? Договорились?

— Не надо, — отказался я. — Забудь о своей работе. Сиди спокойно, пей вино, отдыхай…

— Отдыхай! — фыркнула она и нахмурилась. — А чем же я заплачу за еду и за ночлег? Слушай, ты ведь не здешний, верно? Может быть, там, откуда ты приехал, женщины стоят очень дешево? Может быть, они еще сами и доплачивают за это? Может быть, там и еда бесплатная? Но я живу не там, откуда ты приехал, а здесь! И я не могу взять с тебя меньше! Это… это нечестно! И потом, посмотри на меня хорошенько! Разве я не стою этих денег?

Она плавным движением руки медленно приподняла свою коротенькую юбку и просительно глянула на меня влажными глазами. Ноги ее, надо признать, были выше всяческих похвал. Да и вообще, она была довольно соблазнительной женщиной.

— Ты стоишь гораздо дороже, — отпустил я невесть какой комплимент. — Но я просто хотел угостить тебя вином. Ясно? И если ты не будешь меня допекать, все обойдется без скандала. Я сегодня занят. У меня здесь, в трактире, важные дела, и я не могу пойти с тобой. Понимаешь?

— Дела… — грустно вздохнула она. — И у тебя тоже — дела… И что у вас у всех за дела такие сегодня?! В этом трактире, к кому ни подойди, у всех — дела! Словно сговорились.

— А кто еще? — поинтересовался я, стараясь отвлечь ее от мыслей об уплывшем заработке.

— Да хотя бы вот этот индюк! — Она кивнула на барона. — Он со своими рыбаками, — кивок в сторону моряков, — тоже здесь по какому-то делу. Все здесь сегодня по делу. И я здесь по делу. Только вижу я, что мое дело не принесет никакой прибыли. Не везет что-то Нааре сегодня. Да и вчера тоже. Постарела я, что ли?..

— Наара, это твое имя? — спросил я.

— Да, — кивнула женщина и залпом осушила кружку вина, — Слушай, а ты случайно не здесь ли остановился?

— Еще не знаю.

— А может, я у тебя в комнате переночую? — с надеждой спросила Наара.

— Это вряд ли, — возразил я.

— Сволочь ты, — грустно заявила Наара, уже заметно опьянев. — Не знаю, как тебя зовут, да и знать этого не хочу, но ты — сволочь. А хочешь, просто так? Без денег! У меня сейчас такое гнусное настроение, тоска такая! Хочешь?

— Перестань, Наара, — я похлопал ее по коленке. — Ты выглядишь хорошо и ты очень красивая. Я вообще удивляюсь, почему ты называешь такую низкую цену?! Я бы с удовольствием заплатил тебе гораздо больше. Но я здесь и правда по делу, жду одного человека. Почему бы тебе, Наара, не попытать счастья с лесорубами? Они, мне кажется, при деньгах. Да и дел у них никаких быть не должно. А?

— С лесорубами? Сразу со всеми? — горько усмехнулась Наара. — Нет уж, спасибо.

— Ну, почему же — сразу со всеми?!

— Э-э-э… Знаю я их… Ладно, незнакомец, — вздохнула Наара. — Пойду я… Попытаю счастья в другом трактире. Спасибо тебе за вино. И извини, что я тебя назвала сволочью…

Я проводил Наару взглядом и жестом подозвал трактирщика.

— Что еще угодно доброму гостю?

— Здесь остановился один человек, — сказал я, — Его зовут Гилэйн. Как мне его найти?

— Гилэйн?! — Трактирщик почему-то удивленно оглянулся на барона. — Колдун из Криарского леса?! Но его, кажется, сейчас нет в своей комнате. Он остановился здесь дней десять назад и кого-то ожидал, может быть, тебя — все спрашивал, не приходил ли кто к нему… — Трактирщик снова оглянулся на барона. И чего ему от этого барона нужно?! Что он все время на него смотрит?

— Так что Гилэйн? Он здесь? — спросил я.

— Нет… А впрочем, сейчас посмотрю, если желаешь, — предложил трактирщик. — Может быть, он уже вернулся. Что сказать ему, если он здесь? Кто его разыскивает?

— Скажи, что его ждет Оке, — ответил я.

Трактирщик поджал губы, и выражение учтивости мигом сползло с его лица. Не услышав ожидаемого каркающего закриарского имени, трактирщик сразу же начал испытывать по отношению ко мне иные чувства. Глаза его сделались сонными, а взгляд — презрительным. Он распрямил подобострастно согнутую спину, повернулся в сторону кухни и махнул рукой служанке, расставлявшей на стойке вымытые кружки.

— Эй! — громко крикнул трактирщик. — Здесь какой-то межгорец ищет колдуна Гилэйна! Он уже вернулся?

— Нет еще, — ответила служанка, и голос ее прозвучал неожиданно громко в тишине, наступившей в зале сразу же после слов трактирщика.

— Его нет, — небрежно бросил мне через плечо трактирщик, отходя в сторону.

— Я это уже и так понял, — буркнул я, обегая взглядом притихший зал.

Умолкшие лесорубы, забывшие о своей игре моряки и даже благородный барон с красным плащом — все они с интересом смотрели на меня. Особенно мне запомнилась реакция барона. Он недоуменно приподнял левую бровь, и вообще весь его вид показывал глубочайшее недоумение по поводу того, что я интересуюсь колдуном Гилэйном. Я вдруг вспомнил, как оглядывался на барона трактирщик, когда узнал, кого я разыскиваю. И тут же в памяти всплыли слова Наары о том, что этот барон «тоже здесь по делу»…

Трое моряков с интересом разглядывали меня и о чем-то перешептывались. А четвертый моряк пристально, словно бы ожидая чего-то, смотрел на барона. Барон же, закончив проявлять интерес к моей персоне, перевел взгляд на уставившегося на него моряка и отрицательно помотал головой. Этого едва заметного жеста было достаточно для того, чтобы морячок толкнул локтем своего соседа и вернулся к прерванной игре.

Вся эта пантомима меня насторожила. Я медленно, не сводя с барона глаз, отстегнул ножны от пояса и положил меч прямо перед собой на стол. Барон, увидевший мои приготовления, снисходительно усмехнулся, отвел взгляд в сторону и, приняв безразличный вид, вернулся к своей кружке с вином.

— Мир тебе, добрый человек! — сказал кто-то громким, не лишенным сарказма голосом. Я обернулся, и рука моя чуть было не потянулась к мечу.

Передо мной стоял один из компании лесорубов с кружкой в одной руке и кувшином вина в другой. Лесоруб этот был уже изрядно навеселе и довольно сильно покачивался. Но, несмотря на опьянение (или, может быть, именно благодаря ему), с лица лесоруба не сходила ехидная улыбочка.

— И тебе мир, добрый человек, — ответил я лесорубу, быстренько пересчитав взглядом всех его приятелей. Восемь человек. Не считая того, что сейчас стоит передо мной. Крепкие ребята. Сильно выпившие, но еще вполне способные держаться на ногах. С нескрываемым интересом следящие за разворачивающимися событиями.

— Что ты пьешь? — поинтересовался лесоруб.

— Крепкое темное тиоарское, — ответил я.

— У тебя хороший вкус, — одобрительно произносит лесоруб, усаживаясь на лавку и водружая на стол свой кувшин с вином. — Но вино из Тиоара ни в какое сравнение не идет с вином, что доставляется сюда из Кагоара. Вот, попробуй! — лесоруб показывает на свой кувшин. — Золотистое кагоарское!

— С удовольствием, — отвечаю я, протягивая ему свою кружку.

Было понятно, что лесорубы ищут ссоры с одиноким межгорцем, дерзнувшим заявиться в акарский трактир. Но одинокому межгорцу не нужны ссоры и драки. К тому же он (то есть я) достаточно хорошо знает этикет закриарских кабаков, запрещающий самому наливать из кувшина, оплаченного другим человеком.

Лесоруб криво улыбается, наполняет мою кружку и внимательно наблюдает за тем, как я медленно, до дна выпиваю предложенное угощение.

— Отличное вино, верно? — спрашивает он.

— В Закриарье трудно найти скверное вино, — киваю я, — но лучше этого золотистого кагоарского я никогда в жизни не пробовал.

Эта похвала дается мне без особого труда. Вино действительно великолепное.

Лесоруб хмыкает и оглядывается на своих приятелей. Он растерян. Ведь ни один межгорец никогда не употребил бы слово «Закриарье» в разговоре с местными жителями. Лесоруб этого не ожидал и теперь пребывает в недоумении.

— Как тебя зовут? — спрашивает лесоруб, повернувшись ко мне.

Я не отвечаю. Этого требует уже этикет Межгорья. Если тебя интересует имя собеседника, то вначале следует представиться самому.

— Меня зовут Кавар! — гордо заявляет лесоруб, сделав вид, что предыдущей фразы он просто не про-износил.

— Имя великого человека, — говорю я с уважением. — Великого Воина Закриарья! А меня зовут Оке.

Лесоруб мнется. Что в Закриарье, что в Межгорье Бессмертный Бог Оке пользуется уважением. Ну, это и понятно — Бог все-таки… И во всех легендах Великий Воин Кавар всегда очень почтительно отзывается о Бессмертном Боге Оке. Да и само мое имя — Оке — нельзя назвать исключительно межгорским. В Закриарье тоже нередко встречаются люди, носящие его.

Лесоруб оказывается в двусмысленном положении. Правила приличия теперь уже его обязывают похвалить мое имя, как это только что сделал я. Закриарские правила приличия. Которые, непонятно почему, соблюдает незнакомый межгорец…

Назовись я как-нибудь иначе, Кавар обязательно пустил бы в ход целый арсенал насмешек. Я знаю, что в Закриарье существует достаточно веселых и скабрезных историй, объясняющих происхождение почти каждого межгорского имени. И тогда уже мне предстояло бы либо начинать драку, либо убираться отсюда. Но оскорблять имя Бессмертного Бога Кавару не хотелось. Как бы ни был пьян лесоруб, до богохульства он еще не допился.

— Имя Бессмертного Бога, — бормочет Кавар, наливая себе вина и принимаясь сердито озираться по сторонам. — Куда это подевался трактирщик?

Понятно. Это же именно трактирщик назвал меня «каким-то межгорцем», предопределив весь дальнейший ход событий. Ну, сейчас трактирщику достанется! По самое «не балуйся»!…

— Послушай, Оке, — вдруг обращается ко мне Кавар. — А это у тебя что?

Кавар с притворным удивлением показывает пальцем на мой меч, лежащий на столе. И тогда я понимаю, что драться с ним все-таки придется.

И в Межгорье и в Закриарье оскорбление личного оружия считается смертельной обидой. Кавар собирается прибегнуть к этому самому крайнему средству. И черт меня дернул положить меч на стол!

— Что это, Оке? — настойчиво интересуется Кавар.

— Мой меч, — отвечаю я.

— Да ты что?! — удивленно восклицает Кавар. — Твой меч?! Ты хочешь сказать, что это твое оружие?! Тогда тебе надо написать на нем, что это — оружие, а не нож для разделки свинины! Ведь на столах обычно лежат ножи трактирных поваров, а не настоящее оружие. Хотя откуда же тебе, межгорцу, знать о настоящем оружии?! Ведь вы даже воевать не умеете как следует! А настоящее оружие — вот оно!…

Кавар заводит руку за спину и вытаскивает из-за пояса боевой обоюдоострый топор. Компания лесорубов начинает хохотать и аплодировать удачной шутке своего товарища. Радостно улыбается и сам Кавар, добившийся желаемого результата. В Закриарье самым популярным видом оружия всегда были топоры, уж не знаю почему. И посмеяться над мечами и копьями — излюбленное занятие закриарцев. Особенно над межгорскими мечами.

Я обвожу взглядом хохочущий зал трактира. Смеются все — и лесорубы, и моряки, и барон, и даже из кухни доносится веселое ржание поварят и прислуги. Ну, что ж… Терять мне все равно нечего…

— Ты хочешь драться? — спокойно спрашиваю я Кавара.

— Да!

— Хорошо… — соглашаюсь я.

Затем я протягиваю руку к его кувшину, до краев наполняю свою кружку и пригубливаю золотистое кагоарское вино.

— Кислятина! — презрительно кривлюсь я и выплескиваю вино прямо в лицо Кавару. — Только дровосеки могут пить такую гадость! Дровосеки с окраин Межгорья… С вороньими именами… Кар-кар-кар!…

— Ты на акриарской земле! — вскакивает с места Кавар, пытаясь утереться. — Ты!…

— Никогда не слышал о такой стране, — презрительно говорю я. — Это ты, Кавар, находишься в Межгорье!

— Я убью тебя!!! — ревет Кавар, занося топор.

— Никогда не боялся вороньего карканья, — спокойно отвечаю я. Волноваться мне нечего — в трактире драки не будет, это я знаю точно. Ни один трактирщик этого не допустит. Понимает это и Кавар.

— Пошли на улицу! — грозно орет он.

— Пошли, — соглашаюсь я, поднимаясь с места. Что-то я еще забыл? А! Вспомнил!…

— И не забудь захватить свой топорик, — добавляю я с усмешкой. — Надеюсь, он не такой тупой, как дровосеки из межгорских провинций! Иначе тебе на своей шкуре придется убедиться, насколько хорошо мой «поварской нож» разделывает свинину!…

Вроде бы все сказал, подумал я, направляясь к выходу. Ничего не забыл упомянуть…

Все посетители трактира и даже слуги высыпали на улицу вслед за нами с Каваром. В окнах соседних домов показались любопытные лица зевак. Редкие прохожие, поняв, что сейчас будет происходить, остановились и присоединились к окружавшим нас зрителям. Короче говоря, толпа получилась не такая уж и маленькая. Но вряд ли кто-нибудь из зрителей этого матча болел за меня. Все симпатии наверняка были на стороне Кавара. Что вполне естественно. Что ж, постараемся его не убить, подумал я. Хорошо еще, что патруля не видно. Межгорский патруль вполне мог бы забрать нас обоих. Мне-то они ничего не сделают, а вот Кавару… Не любят закриарцев межгорские патрульные.

Кавар встал в пяти шагах от меня и крепко сжал в руках свой боевой топор. Я не спеша обнажил меч и замер. Мне очень не хотелось убивать этого гуляку. Еще меньше мне хотелось нападать на Кавара первым. Я надеялся, что уже достаточно разозлил его своими оскорблениями, но на всякий случай подлил масла в огонь.

— От тебя несет прокисшим вином, Кавар! Встань от меня подальше!…

Лесоруб и без того был в бешенстве, а от этих моих слов сломя голову кидается в атаку. Он бьет топором, стараясь попасть мне по ногам. Я подпрыгиваю, а затем наношу ему колющий удар в плечо.

На плече Кавара показывается кровь. Но это только раззадоривает лесоруба, и он предпринимает еще одну атаку. Я отбиваю удар и делаю ложный выпад, целясь ему в грудь. Кавар попадается на эту удочку, поднимает свой топор слишком высоко, и тогда я бью его в бедро.

Мой удар валит его на землю, но Кавар сразу же вскакивает и, прихрамывая, снова бросается на меня. Однако раны дают о себе знать, и его атака успехом не завершается. Более того, мне удается выбить топор из рук Кавара. Хороший момент, чтобы снести с плеч его дурную голову. Но я этого не делаю, у меня нет никакого желания убивать пьяного лесоруба, который и драться-то толком не умеет.

Толпа вокруг нас затихает. Все внимательно следят за мной и за Каваром, пытающимся подобраться к своему топору. Я окидываю взглядом окружающих нас зрителей и замечаю среди них черный плащ Гилэйна. Явился наконец!…

— Достаточно, — говорю я Кавару и опускаю меч. — Ты храбрый воин. И хорошо дерешься…

Я смогрю на Гилэйна, но старый колдун устремил свой взгляд куда-то в толпу. И вдруг лицо колдуна меняется, он резко вскидывает правую руку, и из рукава его плаща вырывается тонкий луч искрящегося бледно-голубого света. Луч этот протягивается над моим плечом, куда-то за спину, туда, куда смотрит Гилэйн. И в толпе раздаются испуганные крики. Я стремительно оборачиваюсь и вижу в полуметре от себя неподвижно повисший в воздухе кинжал. Голубой луч обволакивает его, и кинжал светится ровным и мягким светом. Острая сталь напряженно подрагивает, словно живая, стремясь продолжить свой полет к моему незащищенному телу, но волшебный луч не позволяет этого сделать. Затем кинжал ярко вспыхивает и исчезает в воздухе. Сразу же пропадает и голубой луч.

Толпа испуганно рассыпается — то ли опасаясь того, что я сейчас начну разыскивать ту скотину, что метнула мне в спину кинжал; то ли просто у них нет желания присутствовать на сеансах магии. Но через несколько секунд на улице перед трактиром остаются всего несколько человек: я, Гилэйн, двое-трое прохожих, любопытство которых пересиливает страх, и… благородный барон в красном плаще!

Барон этот холодно и спокойно смотрит на Гилэйна, затем медленно разводит руки, хватает прямо из воздуха что-то невидимое и бросает это в Гилэйна. Такого я от благородного барона не ожидал. Хотя какой же он барон?! Ни оружия, ни охраны… Ясно! Еще один колдун! И наверняка близкий недруг Гилэйна. Потому что брошенная им пустота вдруг оборачивается огненным шаром размером с кулак. И шар этот устремляется прямо к Гилэйну. Тот быстро произносит какое-то заклинание, и на пути шара возникает колышущаяся завеса холодного зеленоватого света. Но огненный шар прорывает эту завесу, и тогда я делаю то, чего ни один нормальный человек на моем месте не сделал бы.

Я заношу свой меч и бью по огненному шару. Не знаю, на что я рассчитывал, но эффект от моего поступка превзошел любые ожидания. Огненный шар обволакивает лезвие меча, и сталь ярко вспыхивает, словно пучок соломы. Меня обдает нестерпимым жаром, и я выпускаю пылающий меч из рук. Он падает на землю, рассыпавшись целым снопом золотистых искр. А я уже кидаюсь к «барону», нагибаясь на ходу, чтобы подобрать оброненный Каваром топор.

И тогда «барон» швыряет в меня что-то, также выхваченное им прямо из воздуха. Это «что-то» очень похоже на многогранную полупрозрачную пирамидку бледно-оранжевого цвета. Я не успеваю от нее увернуться, и пирамидка бьет мне прямо в лицо. То есть не бьет — никакого удара я не почувствовал. Просто поток холодного воздуха, нестерпимо громкий звон в ушах, и я куда-то проваливаюсь.

Дыхание перехватывает от жестких потоков холодного воздуха, хлещущих мне по щекам. Вполне отчетливое ощущение, что куда-то падаешь, но вокруг — абсолютная пустота. Пустота и темнота. Только прямо перед моими глазами вертикально расположилась какая-то узенькая голубая полоска. Протягиваю руку, чтобы потрогать ее, но пальцы встречают пустоту. Черт его знает, далеко она от меня или совсем рядом, эта полоска? И что это вообще такое?

Полоска становится шире, но я почему-то считаю, что она именно приближается. Наверное, я падаю на нее. Во всяком случае, я так думаю. Эта полоска — уже не полоска, а узенькая голубая ленточка. Она тянется сверху вниз. Не видно, где она начинается, где она заканчивается. Может быть, она замыкается за моей спиной, наподобие обруча или кольца? Я пытаюсь оглянуться, чтобы посмотреть, так ли это, но у меня ничего не получается. Я дергаюсь и извиваюсь всем телом, и в результате моих сложных акробатических номеров вдруг оказываюсь на боку. Эта непонятная голубая ленточка расположена уже горизонтально. Хотя, хрен его знает, как она на самом деле должна быть расположена! Может быть, именно так?..

Никогда не бывал в невесомости, но сейчас мне приходит в голову, что я испытываю нечто очень похожее. Ощущение падения и… тишина. Не слышно даже шума сильного ветра, бьющего в лицо. Полнейшая тишина. Хотя нет! Не полнейшая…

Я слышу какие-то звуки, напоминающие звуки льющейся воды или плещущейся реки. И сквозь этот едва различимый плеск до меня доносится чей-то неразборчивый шепот.

Голубая ленточка настолько приблизилась ко мне, что я уже могу отчетливо ее разглядеть. Соответственно усилился и звук, и теперь я, по крайней мере, понимаю, в какой дерьмовой ситуации оказался.

Я лечу вниз рядом с поверхностью широчайшей реки. А может быть, даже океана, вдоль которого я несусь со страшной скоростью. Стена воды расположена вертикально и занимает уже все видимое пространство, насколько хватает глаз. От нее исходит какое-то необъяснимое сияние. Словно вода подсвечена мощными прожекторами. По поверхности прыгают яркие блики, а под толщей воды я замечаю какие-то темные тени, стремительно проносящиеся туда-сюда. Постепенно вода становится все ближе и ближе ко мне. Протянув руку, я касаюсь пальцами ее обжигающе холодной поверхности, и рукав моей куртки моментально промокает. Так… Надо полагать, сейчас я в эту самую речку и бултыхнусь… Здорово! Просто здорово!…

— Оке, — вдруг раздается знакомый голос.

Гилэйн! Я кручу головой, но никого вокруг не вижу. Только стена воды перед моим лицом и черное бездонное небо вокруг.

— Оке!… Слышишь меня?.. Протяни мне руку!… Руку!…

Голос Гилэйна все громче и отчетливее. Я растерянно вытягиваю руку. Ничего.

— Оке! Дай руку! Быстрее!!!

— Мать твою!!! — ору я, потеряв самообладание. — Да где же ты?

— Оке! — в голосе слышна радость, — Наконец-то! Дай руку! Быстрее!!!

— На!!! — я резко вскидываю руку над своей головой, — Держи, придурок! Можно подумать, что я тебя вижу!!!

— Опусти руку в воду!!! Скорее, Оке!!!

Водная поверхность уже в полуметре от меня. Я быстро погружаю туда руку по самый локоть, и куртка моя промокает окончательно. Потоки холодной и неожиданно жесткой воды начинают захлестывать меня. Бешеная скорость, с которой я несусь над ней, делает воду колючей и упругой. Она начинает заливать мне лицо, и тут я чувствую, как мою ладонь сжимают чьи-то цепкие пальцы. Потом следует сильный рывок, и я погружаюсь в воду с головой. Я едва успеваю перед этим глотнуть воздуха, вспомнить о мелькавших под толщей воды смутных тенях и подумать, что теперь-то уж мне точно кранты! Но сразу вслед за этими мыслями я ощущаю сильнейший удар, и ослепительный, после сумеречного пространства, свет начинает резать мне глаза.

Сильная боль в спине, в локтях, в затылке… И вообще — везде… Здорово я треснулся! Интересно, обо что? И где я сейчас? На дне реки-океана-моря?

Осторожно открываю глаза и вижу над собой радостное лицо Гилэйна.

— Он пришел в себя! — говорит Гилэйн кому-то.

Ну да, пришел… Только в голове так звенит, что и не рад этому…

Осторожно сажусь, невольно издав стон. Все тело ужасно болит. Обо что это я так шмякнулся-то?

Оглядываюсь и вижу, что сижу на полу в какой-то комнате, весь с головы до ног мокрый. Вокруг меня, прямо на полу, чем-то белым нарисованы какие-то круги, многогранники, непонятные знаки. Я нахожусь в самом центре всей этой геометрической картины, и вода, потоками стекающая с меня, смывает изображения и медленно впитывается в доски пола. В голове по-прежнему звенит, и перед глазами все плывет, но я нахожу в себе силы, чтобы задать Гилэйну вопрос:

— Где я?..

Голос мой неожиданно тих и жалок. Как у тяжелобольного. Но Гилэйн продолжает радостно улыбаться, словно я вернулся с того света. Впрочем, может быть, так оно и есть…

— Ты в трактире «Одинокий моряк», — отвечает Гилэйн, — Тебя было нелегко сласти! Больше двух дней ушло у нас с Лариарой, чтобы вызволить тебя из того мира, куда зашвырнул тебя коварный Каараар!

— Корварн… Каар… — С языком тоже что-то не то. Я прочищаю горло, и тут до меня доходит суть сказанного. Больше двух дней?! Мне-то показалось, что я был там всего несколько минут! Хотя от этих колдунов всего можно ожидать.

Значит, этот «благородный барон» и был тот самый Каараар, которого Гилэйн собирается замочить. Очень приятно. Но я — то здесь при чем?! Ах, да! Я же собирался ему помочь! Я разыскивал Гилэйна, чтобы с ним вместе отправиться к Йорке. На Риифорские болота.

Хрен вам! Никуда я теперь не поеду! Хватит с меня всех этих фокусов!!!

За моей спиной раздается осторожное покашливание, и я пытаюсь обернуться. Не сразу, но мне это удается сделать, и я вижу возле стола какую-то молодую девушку. Одета она в мужскую одежду, и в руках у нее глиняная миска, от которой поднимается пар.

— Выпей, Оке, — говорит она. — Тебе станет легче.

Очень хочется отрицательно помотать головой, но, предвидя канонаду под черепушкой, благоразумно этого не делаю. Девушка подходит ближе и опускается на корточки. Она протягивает мне миску, и я чувствую исходящий от варева сильный и незнакомый запах. Очень противный, надо сказать…

Не в силах возразить, я выпиваю напиток одним глотком. Он очень горяч и приятен на вкус, не в пример издаваемому запаху. В голове моей сразу проясняется, боль покидает тело, и я осторожно встаю с пола. Черт побери! Какой же я мокрый! Как мышь!… Ну, это-то — ладно! Но вот что со мной произошло?

— Что это было? — спрашиваю я Гипэйна и начинаю стаскивать с себя насквозь промокшую куртку,

— Колдовство Каараара! — скорбно отвечает Гилэйн.

— Спасибо за информацию, — киваю я. — А поподробнее можно?

Я начинаю испытывать злость. Что же это такое? Простому человеку уже и из дома выйти нельзя без того, чтобы не натолкнуться на какого-нибудь колдуна! А вы говорите — драконы! Да драконы — это сущая фигня по сравнению с тем, что вообще может случиться!…

Гилэйн тяжело вздыхает и начинает объяснять:

— Мир, в который забросил тебя коварный Каараар…

— Стоп! — Я поднимаю руку, — Гилэйн! Просто — колдун с Талода! Хорошо? Продолжай!

— Он хотел убить тебя.

— Об этом я уже как-то и сам догадался. Дальше!

— Он забросил тебя в иной мир. Где все не так…

— Слишком мягко сказано, — бурчу я, ежась от воспоминания о своем полете над водной равниной. — Еще как «не так»! Еще как!!!

— И мы с Лариарой…

— Лариара — это кто?

— Вот она, — Гилэйн указывает на девушку. — Моя ученица. Самая лучшая моя ученица! Она может…

— А может она просушить мою одежду? — прерываю я его рекламную речь.

— Да… Конечно… — теряется Гилэйн.

— Вот и отлично! Я сейчас…

Я захожу за занавеску, отделяющую часть комнаты, стаскиваю с себя промокшие шмотки и сажусь на стоящую здесь же кровать. Одежду я выбрасываю за занавеску, а сам закутываюсь в одеяло. Мне все еще очень холодно. Не простудиться бы…

— Лариара! — кричу я. — Можешь заняться делом! Гилэйн! Продолжай!

— Мы с трудом тебя отыскали, — говорит Гилэйн. — Среди тысяч миров…

— А что это за море было? — интересуюсь я. — И почему я падал… как-то не так, как надо бы? Что вообще это за мир?

— Не знаю, — отвечает Гилэйн. — Миров много. Много тысяч. И этот мир мне совершенно не знаком. Я его никогда не видел. Да и можно ли познать все разнообразие миров?!

— Чудненько… — вздохнул я. — То есть я должен был там просто утонуть? Или… — Я вспомнил смутные тени, проносившиеся под водой. Не знаю, как там было на самом деле, но сейчас мне уже кажется, что тени те были зубастыми…

— Если бы я знал, что этот человек — Каараар! — воскликнул Гилэйн. — Сегодня утром я проходил мимо него и даже не подозревал об этом!

— Что?! — Я от удивления даже высунулся из-за занавески. — Ты проходил мимо него?! Так какого же!… Ты что, никогда его раньше не видел, что ли?!

— Каараар — могущественный маг, — пожал плечами Гилэйн. — Он способен принять любое обличье. Он может быть в любом образе. И даже в двух или трех…

Я молча смотрел на Гилэйна, подавляя в себе горячее желание высказать все, что я думаю по поводу колдунов вообще и по поводу него самого — в частности. Я не очень хорошо понял, как это колдун может принимать сразу два обличья. Или даже три. Но я особенно и не старался в этом разобраться. Настроение и так было гнусным. Я-то полагал, что поездка к Йорке будет выглядеть своеобразным развлекательным путешествием. Но развлечения, которым я уже подвергся, заставили меня крепко задуматься о том, так ли уж я сильно соскучился по Йорке?

Дверь открылась, и в комнату вошла Лариара, держа в руках аккуратную стопку моей одежды. Симпатичная девчонка, подумал я. Только теперь мне удалось внимательно разглядеть ее. Я имею в виду лицо — куртка и штаны, надетые на ней, были слишком уж бесформенными, чтобы позволить мне составить определенное мнение о ее фигуре.

Вместе с Лариарой в комнату вошла еще одна женщина, чье лицо показалось мне очень знакомым.

— Твоя одежда просохла, — сказала Лариара.

— Уже?! — удивился я. — Так быстро?!

— Я колдунья, — пожала плечами Лариара.

— А… Ну да… Извини… — пробормотал я. Что ж, хоть какая-то практическая польза есть от этих колдунов… Все лучше, чем ничего…

Женщина, вошедшая в комнату вместе с Лариарой, улыбаясь, смотрит на меня, и я вдруг вспомнил ее. Наара, та самая проститутка, что подъезжала ко мне в трактире.

— Тебе-то чего здесь надо? — не очень приветливо спросил я.

— Твоя подруга не захотела оставлять тебя в беде, — довольно сухо пояснила Лариара, бросая косой взгляд на проститутку.

— Моя… Кто?! — обалдел я.

— Извини, — пожала плечами Наара, продолжая смущенно улыбаться. Мне просто негде было ночевать… Вот я и соврала… Не сердись, пожалуйста…

— Ну, знаешь ли!… — Я покрутил головой и скрылся за занавеской. Интересно, что она могла им насочинять, хмуро подумал я, одеваясь. Хотя им-то какое до этого дело? Пусть думают, что хотят!…

Лариара постаралась на славу — одежда оказалась не только сухой, но и чистой. Одно плохо — я остался безоружным. Пустые ножны сиротливо висели на поясе. Эх! Жалко! Хороший меч был!

Я слышал, как Гилэйн о чем-то беседует со своей ученицей. Потом они вышли из комнаты, и за занавеску просунулось лицо по-прежнему смущенно улыбающейся Наары.

— Значит, подруга, говоришь? — хмуро усмехнулся я, глядя на нее.

— Не сердись, — жалобно просит Наара, присаживаясь возле меня на кровать. — Мне совсем некуда было идти. И, если уж так получилось, я могу отработать ночлег. Хочешь?

— Слушай, девочка! Мне сейчас не до этого, — устало говорю я. — Мне такое пришлось пережить, что я сейчас просто ничего не хочу!

— Я понимаю тебя, — шепчет Наара, прижимаясь ко мне — Ты, наверное, очень испугался. Ты храбр, как лев, — я видела, как ты дрался на улице перед трактиром. Но даже львы боятся смерти. Особенно такой неприятной смерти… — Наара обнимает меня, и шепот ее становится жарким и страстным. — Я сделаю так, что ты все позабудешь… Со мной тебе будет хорошо… Поцелуй меня… И ты уже не будешь вспоминать о том ужасе… О той страшной реке… О том ужасном мире смерти, воды. И мрака, лишенном солнечного света… Иди ко мне, милый…

Я осторожно высвобождаюсь из объятий Наары и пристально смотрю ей в глаза.

— А ты-то откуда знаешь, как именно выглядел тот мир?

Наара молчит. Я медленно поднимаюсь с кровати.

Наара тоже встает. Она смотрит на меня без прежней улыбки, спокойно и холодно. И в глазах ее вдруг появляется очень знакомое мне выражение. Потом Наара медленно разводит в стороны руки и берет какой-то невидимый мне предмет. Прямо из воздуха. Из пустоты.

Все это мне тоже очень знакомо. Все это я уже видел. На улице, перед трактиром. И я хорошо помню, что случилось потом.

И тогда я изо всех сил бью Наару кулаком по лицу. От удара у меня начинают ныть костяшки пальцев, а голова Наары под моим кулаком мгновенно рассыпается на множество осколков, словно хрупкое стекло. И каждый осколок тут же превращается в маленькую чернокрылую бабочку. Рухнувшее тело Наары даже не успевает коснуться пола. Его постигает та же участь. И я оказываюсь с головы до ног облепленным насекомыми, издающими резкий пряный запах, от которого кружится голова и мутится сознание.

Мягкие плотные крылышки залепляют глаза, нос, не дают дышать. Я пытаюсь крикнуть, позвать на помощь, но в открытый рот тут же набивается эта мерзость. Из последних сил, уже теряя сознание, я делаю шаг, срываю занавеску и валюсь на пол. Сквозь нарастающий звон в ушах я смутно улавливаю чей-то испуганный крик и неразборчивые скороговорки заклинаний. И тотчас дышать становится легче, исчезает дурманящий запах, и бабочки обращаются в мелкую пыль, оседающую на пол серым невесомым облаком.

Ко мне подбегают Гилэйн с Лариарой, помогают мне встать на ноги. Я отплевываюсь и отряхиваюсь от пыли, в которую трансформировалась эта чернокрылая гадость, оглядываю встревоженных колдунов и даю волю своему гневу.

— Мать вашу!!! — ору я на них. — Что же такое делается?!

— Не волнуйся, все в порядке… — это Лариара.

— Колдун Каараар... — это уже Гилэйн.

— Вашу мать!!! — а это уже я сам. — Вы поняли меня? Мать вашу!… У тебя была мать, Гилэйн? Так вот, я именно о ней говорю!!! Пропадите вы все пропадом!!! Вместе с вашим Каарааром!!!

— Я же тебе говорил, что он может принимать любое обличье…

— Иди ты в задницу, Гилэйн! Понял меня? Иди в задницу!…

— Но мы же успели вовремя, — встревает Лариара.

— Заткнись! — ору я на нее, — И иди вслед за своим Гилэйном! Я ему уже назвал подходящий адрес! Идите туда оба!!! И поглубже!!!

— Опоздай мы хоть немного…

— Хватит с меня! Я не собираюсь участвовать в этом шоу!!! Для человека моего возраста это непосильная нагрузка!!!

— Успокойся, Оке, — бормочет Лариара, помогая мне отряхнуться.

Я сердито вырываюсь из ее рук.

— Молодая красивая девчонка — и занимаешься такой мурой!!! — кричу я на нее. — Тебе бы детей растить! С мужем жить! Нормально жить, по-человечески! А ты? Ввязалась в эти дурацкие игры! Ладно уж — Гилэйн! Ему вон сколько лет! Он уже свое отжил! А ты? Дура малолетняя!…

— Мне уже двадцать! — обижается Лариара.

— Мои соболезнования! — язвлю я. — Если ты до двадцати лет осталась такой дурой, то надежды поумнеть у тебя не так уж и много!

Лариара надувает губки и отходит в сторону.

— Не сердись, Оке, — говорит Гилэйн. — Коварство злобного мага Каараара известно всем. Это моя вина. Я должен был понять, что он не оставит нас в покое…

— Да нет! Не нас! — снова взрываюсь я. — Не НАС, а именно МЕНЯ!!! Почему?! Почему именно я должен— все это переносить?! Что я, ему на хвост наступил, что ли? Объясни мне, Гилэйн! Ты очень умный колдун, вот и объясни мне это!!!

— Хорошо, Оке, — кивает Гилэйн. — Только ты сядь и успокойся…

— Я спокоен! — выкрикиваю я. — Я спокоен, как скала!…

— Тогда сядь, и я постараюсь тебе все объяснить, — говорит Гилэйн.

Возмущенно фыркнув, я сажусь за стол.

— После этих дурацких бабочек невозможно отплеваться! — медленно остывая, бурчу я. — Лариара! Принеси, пожалуйста, мне вина! И поесть что-нибудь…

— Я не служанка! — сердито бросает она. Лицо у нее все еще хмурое. Сердится. Ладно уж, сам схожу.

— Подожди немного, — ворчливо говорю я Гилэйну и выхожу из комнаты.

Немного поплутав по незнакомому коридору, я не сразу, но нахожу лестницу, ведущую вниз. Спустившись по ней и оказавшись в обеденном зале трактира, я направляюсь к стойке. Трактирщик — мой старый знакомый, не любящий межгорцев, — выглядит испуганным.

— Что угодно доброму гостю? — лепечет он.

— Вина, — отвечаю я. — И мяса.

— Какого вина угодно?

Я пытаюсь вспомнить название, но безрезультатно.

— Того самого, что я вылил на голову лесоруба Кавара!

— Золотистое кагоарское… — испуганно подсказывает трактирщик. — Большой кувшин или…

— Самый большой!

— Двадцать пять медяков…

— Чего?! — не понимаю я. После всего пережитого голова моя работает еще не совсем хорошо, как прежде…

— Цена… — упавшим голосом бормочет трактирщик. — За вино… Медяков… И за мясо.. Двадцать пягь…

— Хорошо, — отвечаю я и лезу в карман за кошельком. Интересно, есть у меня столько или нет?

Среди вываленной мной на стойку меди одиноко блестит серебряная монетка. Так. Двенадцать медяков — это одна серебряная. А восемь серебряных — одна золотая. Ну, золотой-то здесь у меня точно не пахнет… Но вроде бы на вино и мясо хватает…

— И когда вы изобретете нормальную систему денежного исчисления? — недовольно бормочу я, отсчитывая трактирщику деньги. — Мозги сломаешь при таких подсчетах…

Трактирщик, приободрившийся после получения денег, начинает орать на прислугу, те тут же теряют свою сонливость и принимаются порхать, словно мухи. Я оглядываю трактир. Народу здесь — не протолкнуться. И только теперь я замечаю, что все взгляды прикованы к моей персоне.

От одного из столов поднимается какой-то человек в одежде ремесленника и, поклонившись издалека, приближается ко мне.

— Ты ли тот самый отважный межгорец, давший отпор злобному Каараару? — почтительно спрашивает он.

— Ну? — хмуро отвечаю я.

— Меня зовут Парилар, — представляется он, не переставая учтиво улыбаться. — Я оружейный мастер. Позволь угостить тебя вином?

— Не сейчас, — отказываюсь я.

— Лесоруб Кавар рассказывал, какой ты отважный воин, — с уважением в голосе произносит оружейник. — И какой ты благородный человек! Ни один межгорец не оставил бы в живых раненого закриарца! Ты же поступил иначе! И даже похвалил Кавара, хотя тот, по его же словам, дрался не так уж хорошо… И потом ты не побоялся поднять свой меч против Каараара — злобного мага, от которого уже не стало житья ни в Закриарье, ни в Межгорье… То есть… — оружейник запнулся. — Во всей стране…

Я неопределенно хмыкнул. Действительно, нелюбовь закриарцев и межгорцев была взаимной и довольно сильной. Никто из них не упускал случая отправить на тот свет кого-нибудь из жителей противоположного берега Криара. Так что восхищение моим благородством вполне имело на то основания. И тут я как раз вспомнил, что благодаря колдуну Каараару остался без оружия.

— Слушай! Этот… Как тебя?..

— Парилар, — с готовностью подсказал оружейник.

— Да… Он самый… Дело в том, что мне нужно оружие. Посмотри, хватит ли этих денег на то, чтобы его купить? — Я указал на небольшую кучку мелочи, оставшуюся после расплаты с трактирщиком. — Мне говорили, что в Закриарье очень хорошие мастера, а ты как раз принадлежишь к оружейникам…

— В Закриарье — лучшие мастера! — гордо заявил Парилар. — Я лично преподнесу тебе в подарок любое оружие! И денег мне за это не нужно! Для меня будет большой честью, если моим оружием станет владеть столь благородный человек, как ты! Который с уважением относится к Закриарью и к людям, его населяющим! Какое именно оружие тебе нужно? Меч или топор?

— Меч, — ответил я.

— Сегодня же лучший меч из моей мастерской будет у тебя в руках! — поклонившись, произнес Парилар.

— Спасибо тебе, — кивнул я и отправился наверх.

В комнате меня уже ожидал приятный сюрприз в виде большого кувшина с вином и деревянного блюда с жареным мясом. Кувшин был наполнен отличным вином, а от мяса по всей комнате распространялся вкусный запах, мгновенно заставивший меня вспомнить о рефлексах Павлова. Я сразу почувствовал, что жизнь опять налаживается, сел за стол и наполнил вином три кружки.

— Благодарю тебя, Оке, но я не пью вина, — отказался Гилэйн с вежливой улыбкой.

— Как хочешь… А ты? — Я протянул кружку Лариаре.

Девушка бросила быстрый взгляд на своего учителя. Было ясно, что отведать вина она не прочь, но опасается реакции Гилэйна. Кто его знает, подумал я, а вдруг колдуны и колдуньи вообще не пьют? Может, вера у них такая?

— Выпей, если хочешь, — разрешил Гилэйн, и Лариара осторожно, словно боясь обжечься, взяла кружку и пригубила вино. По выражению ее лица я понял, что напиток пришелся ей по вкусу.

— Кстати, Лариара, — сказал я, отхлебывая из своей кружки. — Ты не будешь возражать, если я стану называть тебя иначе? Короче как-нибудь… Лара или Лари, например…

— Тебе не нравится мое имя?! — удивилась девушка.

— У тебя очень хорошее имя, — возразил я. — Но у меня почему-то начинает болеть язык, когда я пытаюсь выговаривать закриарские имена…

— Я уже заметила, что ты вообще не очень-то любишь Закриарье, — усмехнулась Лариара, ставя на стол опустевшую кружку. — Вы, межгорцы, всегда относились к Закриарью, как к своей собственной земле!

— Ага, — согласился я, наливая ей еще вина. — Тем более что это и правда земля Межгорья. И закриарцы — точно такие же люди, как и межгорцы. Да они и есть межгорцы, просто живут за Криаром… И имена себе выбирают такие, что язык сломать можно…

— Хорошо, — пожала плечами девушка. — Если тебе так хочется, можешь звать меня Ларой. Пожалею твой несчастный язык…

— Ну и отлично, — сказал я и повернулся к Гилэйну. — А теперь рассказывай!

— Хочу сразу предупредить тебя, Оке, что всей правды ты от меня не услышишь, — произнес Гилэйн. — Всю правду я могу сказать только Йорке из Риифорских болот.

— Это почему же?! — удивился я.

— Есть на свете вещи, о которых лучше не знать, — ответил Гилэйн.

— Согласен, — кивнул я, немного подумав. — Но объясни хотя бы, почему этот… Каараар, да?., так не любит именно меня? Не тебя, не Лару, а меня!

— Жизнь человека похожа на дорогу путника, — проговорил Гилэйн. — В ней есть и перекрестки, и развилки, и тупики, оканчивающиеся глухой стеной. И никто не может знать, что ждет его за поворотом дороги…

— Очень интересно, — сказал я. — Ты читаешь стихи или отвечаешь на мой вопрос?

— Отвечаю на вопрос.

— Тогда продолжай, — я налил себе еще вина и взялся за мясо. — Я тебя внимательно слушаю.

— И человек не может видеть конец своего пути. Его последняя остановка на дороге может не совпадать с его целью, но ему не дано этого знать. Некоторые же люди умеют разглядеть то, что скрыто от остальных. Например, то, что ожидает человека, выбравшего на развилке тот или иной путь…

— Погоди, погоди! — до меня начало доходить. — Ты хочешь сказать, что этот колдун с Талода может видеть будущее?!

— А что в этом такого?! — пожала плечами Лара. — Подумаешь! Я тоже это умею!

Я посмотрел на нее внимательным взглядом и ничего не ответил

— Ты прав, Оке, — согласился Гилэйн. — Многие колдуны способны видеть будущее. Но не все способны видеть ВСЕ будущее человека! Я или Лариара — мы можем заглянуть за поворот дороги и сказать, что там ожидает путника. Но Каараар гораздо сильнее. Он может видеть очень далеко. И как знать — может быть, он видит, что именно тебе предстоит стать тем самым человеком, который его уничтожит1

— Понятно, — хмуро кивнул я. — Значит, он считает, что если убьет меня, то ему уже больше ничего не будет угрожать. Интересно почему?

— Я не знаю, почему Каараар так считает, — сказал Гилэйн. — Нам от тебя нужно только одно. Чтобы ты уговорил Бессмертную Йорку возглавить наш поход. Но Каараар видит дальше…

— Ты сказал «НАМ»?! — переспросил я.

— Да, нам. Мне и Лариаре.

— Ты собираешься таскать ее за собой по всем мирам?! — Я с содроганием вспомнил вертикальную стену воды и свой бесконечно долгий полет.

— Так нужно. И не спрашивай меня почему.

— Ясно…

— Мы собираемся проделать этот путь вместе, — продолжал Гилэйн, грустно глядя на Лариару. — И нам очень нужна будет помощь Йорки. Без нее у нас может ничего не получиться…

— Хорошо, — кивнул я, — а может быть так, что, кроме меня, никто не сможет Йорку уговорить?

— Все возможно, — согласился Гилэйн.

— Значит, если Каараар меня прихлопнет, ваша затея провалится?

— Вот, возьми, — Гилэйн достал из кармана какой-то предмет и протянул его мне.

— Что это?

— Талисман. Он защитит тебя от злых чар.

— Мог бы вспомнить о нем и пораньше, — пробурчал я.

Талисман представлял из себя небольшой кусочек кости, подвешенный на черном шнурке. На костяной поверхности были вырезаны непонятные значки, а сама кость выглядела словно бы слегка оплавленной. Как пластмасса, подвергшаяся воздействию высокой температуры.

— Вот интересно, — задумчиво протянул я, надевая талисман на шею, — что было бы, откажись я идти на Риифорские болота? То есть если бы я выбрал на развилке другую дорогу…

— Но ты же выбрал ЭТУ… — хитро улыбнулся Гилэйн.

Глава третья

КРИАРСКИЙ ЛЕС

Мы покинули трактир «Одинокий моряк» на рассвете. Хозяин трактира был рад, что мы от него съезжаем. Эта радость была прямо написана на его физиономии.

Лошадей у нас не было, и идти бы нам пешком, если б нас не согласился подвезти один крестьянин, едущий из Акары в Тириа. Он удачно продал свое зерно и теперь, пребывая в благодушном настроении, с радостью согласился взять с собой троих попутчиков. Телега-то все равно была уже пуста.

— У меня в Тириа хороший дом, — говорил крестьянин. — Но мне всегда не сиделось дома. Очень люблю путешествовать. Так же, как и вы. А что же еще вам остается делать? Ведь вы, скорее всего, колдуны? Точно, колдуны! Я сразу это понял! И вам, похоже, нужно попасть в Криарский лес. Правильно? Я сразу же догадался, что вы едете в Криарский лес. Потому что куда же еще ехать колдунам?! Только в Криарский лес! Верно? А от Тириа до леса рукой подать! Правильно? Вот только не пойму, зачем тебе нужен меч? Никогда не встречал вооруженных колдунов! Или, может быть, ты не колдун?..

Дорога до Тириа заняла у нас почти весь день, и все это время рот крестьянина не закрывался ни на минуту. Так что от его тягучей болтовни в голове моей установился какой-то равномерный гул. Я уже давно не обращал внимания на то, что говорит крестьянин. Да и Лара с Гилэйном тоже. Крестьянина же это совершенно не смущало. Он вполне обходился и без нашего участия в разговоре. Что касается беседы, то здесь у него было очень хорошо налажено самообслуживание. Он сам задавал вопрос, сам на него отвечал, и сам же иногда подвергал эти ответы сомнению, не всегда веря им. Но, в общем-то, он был неплохим мужиком. Немного со странностями, но — у кого их нет?

Ближе к вечеру мы добрались до Тириа и распрощались со словоохотливым крестьянином. Я, например, сделал это с огромным облегчением. Обрушившаяся тишина (относительная конечно же, но в первый момент она показалась мне абсолютной) подействовала на мой утомленный слух, подобно благотворному бальзаму. Я сразу же вспомнил о том, что скоро ночь и нам надо искать ночлег. Я надеялся, что мы остановимся в одном из тириарских трактиров, но Гилэйн рассудил несколько иначе. Он почему-то начал нас торопить, и мы были вынуждены ограничиться более чем скромным обедом и тут же покинуть этот городок.

Несмотря на то что солнце уже коснулось горизонта, мы направились к Криарскому лесу, огромные деревья которого были видны уже с окраины Тириа. Но, как быстро мы ни шли, в лесу оказались, когда уже почти стемнело. Мне это очень не понравилось, но Гилэйн упрямо пер вперед, словно танк.

— Уже ночь, Гилэйн! — попытался было образумить я старого колдуна, — Мне не очень-то хочется ночевать в лесу, под открытым небом. Вашими стараниями — я имею в виду колдунов — этот лес стал теперь не таким безопасным, как пятьсот лет назад! Говорят, что здесь сейчас полным-полно всякой нечисти! И она выползает из своих нор именно по ночам!

— Именно поэтому я и спешу, — ответил Гилэйн, слегка запыхавшись от быстрой ходьбы. — Если мы хотим ночевать, не опасаясь за свою жизнь, то нам как раз и нужно торопиться.

Я пожал плечами. Мне ничего не было понятно. Может быть, где-то здесь, неподалеку, находится его дом? Или дом его знакомых? Черт его знает, этого колдуна!

Когда мы углубились в лес настолько, что просветы между деревьями за нашими спинами стали совсем неразличимы, Гилэйн остановился и опустил на траву свой кожаный мешок. Распустив кожаные тесемочки и немного покопавшись в мешке, он извлек оттуда небольшое кольцо светло-зеленого металла.

— Что это он собирается делать? — поинтересовался я у Лары.

— Наверное, лошадей, — ответила она.

— Вот здорово! — разозлился я. — А нельзя было заняться этим еще в Акаре?

— Нельзя, — наставительно произнесла Лара. — Если пользоваться магией за пределами Криарского леса, то приходится тратить очень много сил.

Я собирался было что-то съязвить по этому поводу, но не успел. Гилэйн бросил кольцо на землю, ударил по нему своим посохом и громко выкрикнул заклинание. Из кольца повалил дым, который тут же собрался в конус, напоминающий собой смерч. Воздух вокруг задрожал от низкого рева, и из дымного смерча выскочили три… нет, не лошади. Назвать эти существа лошадьми у меня не поворачивается язык.

Формой своих тел эти зверюги действительно несколько напоминали лошадей. Но на этом сходство с благородными животными и заканчивалось. Их приплюснутые морды больше всего походили на морды горилл. А загривок каждого из этих созданий венчал высокий костяной воротник, оканчивающийся острыми и толстыми шипами. Под лоснящейся зеленовато-черной кожей зверей упруго перекатывались бугры мышц, глаза их горели бешеным огнем.

— Поехали! — воскликнул Гилэйн.

— Что?! — я вытаращил глаза. — Вот на ЭТОМ?!

Гилэйн между тем уже оседлал одного из монстров, а Лара забралась на спину второго. И никакого страха перед этими существами они не испытывали.

— Давай, Оке! — поторопила меня Лара. — Садись на третьего!

— Сейчас… — Я не двигался с места. Все-таки это зрелище было не для слабонервных.

— Садись быстрее! — крикнул Гилэйн.

— А ты уверен, что это безопасно? — поинтересовался я, глядя на огромные — с ладонь, не меньше — зубы монстров.

— Обещаю, что с тобой ничего не случится! — успокоил Гилэйн. — Это кони из подводного мира, дорога в который лежит через Криар! Они смогут довезти нас только до реки, а потом исчезнут! И поторопись! Кони так и рвутся домой!!!

Я с опаской взгромоздился на спину этой, с позволения сказать, лошади и крепко ухватился руками за толстые костяные шипы.

— Поехали!!! — прокричал Гилэйн.

Мой конь рванулся с места, да так, что я чуть не слетел с него. Я успел порадоваться, что догадался вцепиться в эти шипы и что костяной воротник на загривке коня оказался достаточно высоким. Он защищал меня от хлещущих ветвей, словно стекло мотоцикла. К тому же он не давал мне возможности видеть что-либо перед собой, что тоже меня радовало. Потому что кони неслись вперед, не разбирая дороги. Гул копыт сотрясал землю. Встречные деревья дрожали от задевавших их стволы громадных и сильных тел. Ветви со свистом рассекали воздух над головой. Дыхание перехватывало от встречного ветра. Я пригнулся как можно ниже и, не переставая, крыл всех колдунов на свете самыми последними словами.

От Тириа до Криара можно доехать за сутки. Если, конечно, не давать отдыха своему коню. Я имею в виду обычную лошадь. Но наши зверюги были очень уж необычными, и до Криара мы домчались минут за пятнадцать.

Всю дорогу я напряженно думал о том, остановятся ли эти монстры на берегу или же сразу сиганут в воду вместе с нами? Мне бы этого очень не хотелось. Но опасения мои оказались напрасными.

Я пропустил момент, когда между деревьями блеснули воды реки. Но лошадки, доскакав до берега, вдруг встали как вкопанные и огласили окрестности громким рыком, от которого вздрогнули вековые деревья. Мы слезли с этих чудовищ, Гилэйн взмахнул руками и что-то им прокричал. Зверюги ответили ему низким ревом, от которого меня мороз продрал по коже. Затем они кинулись к берегу и бросились в масляно блестевшие воды Криара.

Я ожидал всплеска, шума, грохота — чего-нибудь такого, что достойно завершило бы эту поездку. Но ничего подобного не произошло, кони просто растворились в воздухе над самой поверхностью реки. Я перевел дух и посмотрел на своих спутников.

— Ребята, давайте дальше пойдем пешком, а? — предложил я.

— Так мы и сделаем, — невозмутимо ответил Гилэйн. — В лесу, на всем пространстве между реками Криар и Сиузиар, живут слишком удивительные существа. И колдовать там не стоит. Они могут на нас обидеться, а это лишнее…

— Я тоже так думаю, — согласился я. — Я и сам чуть было не обиделся на тебя за твое колдовство. Хотя меня и нельзя назвать слишком уж удивительным существом…

— Однако нам надо перебираться через реку, — продолжал Гилэйн, снова начиная копаться в своем мешке. — На том берегу Криара находится замок Крир, где мы сможем остановиться на ночлег…

С этими словами Гилэйн достал из мешка маленькую коробочку и открыл ее. Коробочка оказалась наполненной каким-то порошком, переливающимся золотистыми и серебристыми искорками. Взяв щепотку этого порошка, Гилэйн осторожно сдул его с пальцев в сторону противоположного берега. Тоненькая искрящаяся ниточка протянулась над водой и исчезла в ночи.

— Теперь надо немного подождать, — заявил Ги-лэйн, закрывая коробочку и пряча ее обратно в мешок. Я не стал выяснять, чего именно мы должны ждать. У меня была твердая уверенность в том, что ни фига из его объяснений я не пойму. Я только наклонился к Ларе и шепотом спросил:

— А ты тоже все это умеешь?

— Нет, — вздохнула Лара. — Я еще очень многого не знаю.

— Понятно, — кивнул я. — Я не волшебник, я только учусь…

— Да, — согласилась Лара. — Чтобы стать настоящим колдуном, нужно очень долго учиться. Если бы я была Бессмертной, как ты или Йорка, я сумела бы научиться всему на свете. А так, — Лара снова грустно вздохнула, — жизни все равно не хватит…

— Не грусти, Ларка, — потрепал я ее по плечу. — Можно жить и так, без колдовства. Я вот живу, и ничего! Доволен!

Лара хотела мне что-то возразить, но тут нас окликнул Гилэйн.

— Приготовьтесь, — сказал он. — Лодка уже близко.

Я присмотрелся и увидел, что по воде к нам приближается небольшая лодочка. Вскоре она уткнулась носом в берег, и я с изумлением обнаружил, что в лодке никого не было. Каким же образом она приплыла сюда? С помощью магии? И, кстати говоря, как же на ней плыть-то?! Ведь ни весел, ни паруса на лодочке нет! Может быть, она поплывет тоже при посредстве магии, сама собой? А если так, то довезет ли она нас туда, куда нужно?..

Гилэйн и Лара уже успели забраться в лодку и ждали меня. Я пожал плечами и шагнул в это суденышко.

— Надеюсь, — пробурчал я, — что лодка будет вести себя поспокойнее, чем предыдущий транспорт…

Едва я уселся на небольшую скамеечку, как лодка качнулась и отчалила. Я посмотрел на удаляющийся берег и подумал, что было бы гораздо лучше, если бы я греб сам.

Лодка скользила по воде, мягко рассекая черную гладь, и вскоре мы оказались под лунным светом, не заслоняемым ветвями прибрежных деревьев.

— Как красиво, — прошептала Лара.

— Чуден Криар при тихой погоде, — усмехнулся я, но тут же пожалел об этом. Потому что вокруг и правда было очень красиво и как-то таинственно. И моя циничная попытка разрушить это сказочное очарование ночной реки была весьма неудачной.

Лунный свет заливал черную гладь воды, и ночную тишину нарушал лишь слабый плеск волн о борт лодки. Я опустил руку в темную воду — давно уже мне не приходилось видеть ничего подобного. Надо будет почаще выбираться из своей пещеры…

— Кто ты?..

Я вздрогнул и огляделся по сторонам. Голос был женский, но доносился он не с той стороны, где сидела Лара. И вообще не из лодки… Лара и Гилэйн застыли неподвижно, словно каменные изваяния, и взгляды их были устремлены куда-то за мою спину, в темнеющую гладь Криара. Ночная тьма и обманчивый лунный свет не давали возможности разобрать выражения их лиц, но в позах моих спутников мне почудилось некоторое напряжение. Тогда я осторожно повернулся на скамеечке и…

Рядом с нашей лодкой, держась тонкими и нежными руками за деревянный борт, плыла девушка. Не могу с уверенностью сказать, что она была красивой — лунный свет делал красивым все вокруг, — но в первый момент она показалась мне прекраснее всех на свете.

— Кто ты? — снова произнесла она тихим голосом и улыбнулась мне. Я молчал.

— Ты такой молодой, — прошептала девушка. — Давай поплаваем вместе?

Она повернулась ко мне всем телом, и в лунном свете капли воды на ее обнаженных плечах засверкали, словно россыпь алмазов.

— Как твое имя? — прошептала она.

Взгляд ее скользнул по мне и вдруг лицо девушки стало угрюмым. Она нахмурилась и посмотрела на талисман Гилэйна, висевший на моей груди. Потом она тяжело вздохнула, отпустила борт лодки и нырнула под воду. Я с трудом проглотил комок, подступивший к горлу, и почувствовал, как по моей спине сбегает струйка холодного пота. И было от чего — стройное тело этой девушки оканчивалось рыбьим хвостом.

— Русалка, — пробормотал Гилэйн. — Хорошо, что ты не назвал ей своего имени. А то она являлась бы тебе во сне каждую ночь и звала тебя с собой. Не многие бывают способны выдержать ее призывы. Тебе повезло.

— Талисман… — Я прикоснулся к кусочку кости и крепко сжал его в ладони. — Талисман. Когда она его увидела…

— Да, — подтвердил Гилэйн. — Талисман.

— Из чего он сделан? — поинтересовался я.

— Из кости единорога.

— Как же так?! Ведь я слышал, что единорога нельзя убить! Или это неправда?

— Не совсем, — ответил Гилэйн. — Убить единорога можно. Но если сразу же не лишить его рога, то на следующее утро единорог оживет. А лишить его рога очень сложно. Потому что убивший единорога тут же умирает страшной и мучительной смертью. Как и все те, кто видел смерть единорога.

— А откуда же у тебя тогда этот талисман?

— Я же не спрашиваю, откуда у тебя бессмертие, — загадочно ответил Гилэйн.

Я не нашел, что ему возразить. Вернее, я мог, конечно, затеять со стариком умный спор по поводу метаболизма и генных изменений, но сейчас мне этого делать не хотелось.

— Однажды я видел единорога, — перевел я разговор на другую тему. — Он забрел ко мне в ущелье. Красивое животное.

— Единорог не животное, — возразил Гилэйн. — Он обладает и душой и разумом. Просто разум и душа единорога сильно отличаются от привычных людям понятий. В замке Крир живут два единорога. Ты сможешь их вскоре увидеть. Только спрячь подальше талисман — им это может не понравиться. А в замке Крир тебе ничего не будет угрожать. Так что волшебная сила талисмана там не нужна.

— А что это за замок? — вспомнил я о ближайшей цели нашего путешествия. — Зачем мы туда направляемся?

— В замке находится обитель колдунов Криарского леса. Мы сможем там переночевать, а на рассвете двинемся дальше.

Мы замолчали, и в наступившей тишине я вдруг услышал слабые и тоскливо-приятные звуки незнакомой музыки. Потом к ним примешался тонкий смех, хрустальными колокольчиками разлившийся в ночном воздухе. И легкий, еле слышный стук копыт. Эти звуки доносились со стороны берега. Оттуда, куда мы держали свой путь.

— Что это? — спросил я.

— Ночные танцы, — ответила Лара, и лицо ее озарилось загадочной улыбкой.

— Танцы?! В лесу?! Ночью?!

— Здешние обитатели очень любят ночное время суток, — с улыбкой произнесла Лара. — Если хочешь, мы сможем посмотреть на них. Можно, Гилэйн? Если мы не будем шуметь, а? Можно?

— Не знаю, — Гилэйн пожал плечами. — Я бы не советовал ни тебе, Оке, ни тебе тоже, Лариара, идти в лесную чащу на звуки свирелей. Здешние обитатели не очень-то бывают рады встречам с людьми. Да и люди не всегда остаются в живых после подобных встреч.

— Да, да, Лара, — торопливо согласился я. — Давай уж лучше пойдем сразу в замок!

Лара вздохнула с грустной улыбкой и опустила глаза. Звуки свирелей и веселый смех становились все слышнее. И вдруг все стихло. Остался слышен лишь плеск волн о борт лодки.

Темная громада берега становилась все ближе и ближе, и вскоре наше суденышко уткнулось носом в прибрежные камни. Едва мы покинули лодку, как она засияла неправдоподобно ярким светом и рассыпалась облаком мелкой золотисто-серебряной пыли. Течение сразу же подхватило эти пылинки, сложило в сказочные узоры, закружило и повлекло в ночь. Я проводил их взглядом и повернулся к Гилэйну. А тот снова копался в своем кожаном мешке.

— Гилэйн, чего ты там опять ищешь? — опасливо спросил я. — Не надо ничего, мы же, наверное, и пешком дойдем, а?

— Мы и пойдем пешком, — согласился Гилэйн. — Я просто ищу огонек.

Я промолчал. Огонек так огонек… Знаю я твои огоньки…

Гилэйн выудил из мешка малюсенький, не больше горошины, шарик и подбросил его в воздух. Шарик повис над землей на высоте человеческого лица, превратился в маленький лепесток огня и медленно поплыл меж деревьев куда-то в лесную чашу. Несмотря на свой небольшой размер, он давал достаточно света для того, чтобы мы могли видеть и дорогу и спутников.

— Пошли за ним, — сказал Гилэйн. — Он отведет нас прямо к замку…

Гилэйн следовал впереди нашей маленькой компании. Хотя нет. Впереди всех следовал этот самый огонек. Я же шел последним, вслед за Ларой, и вспоминал увиденную в реке русалку. Ее глаза до сих пор не шли у меня из головы. Я подумал, что Гилэйн прав: видеть каждую ночь ее во сне — это под силу далеко не каждому. Тут вполне можно получить психическое расстройство на сексуальной почве и, в конце концов, отправиться топиться в Криар. Зараза Гилэйн! Что же он не предупредил меня, что с русалкой не следует разговаривать? А если бы я что-нибудь ей ляпнул? Или, вообще, назвал бы свое имя? Что тогда?

Потом я вспомнил звуки свирели, доносившиеся из леса, и то, с какой мечтательностью в голосе Лара предложила сходить посмотреть на «здешних обитателей». Которые, по словам Гилэйна, не всякого оставляют в живых… Странная девчонка эта самая Лара… Впрочем, все колдуны немного свихнутые… И даже не немного…

Я посмотрел в спину идущей впереди Лары. Интересно, что она нашла в магии? И что в магии нашла Йорка? Хотя Йорка — это разговор особый. Она же Бессмертная, ей же скучно, вот она дурью и мается. А Лара? Ей-то это зачем? Симпатичная же девчонка, молодая… В этой дурацкой куртке и штанах толком-то и не разглядишь ее фигуру! Хотя можно догадаться, что фигурка у нее должна быть классной. Не модельной, конечно, но вполне приятной и на вид и на ощупь. За такой фигуркой любой побежит. А она, дура, таскается за Гилэйном, как собачонка. Тоже мне, ученица чародея! И что только толкнуло ее заняться этой фигней?!

— Желание быть непохожей на других, — обернувшись, с улыбкой вдруг ответила мне Лара.

Я споткнулся от неожиданности. Это надо же! Она что, мысли читает?!

— Иногда, — снова ответила Лара. — Это у меня получается очень редко. Только когда дует северный ветер…

Ветер? Но ведь ветра-то нет…

— Ты его просто не чувствуешь, Оке. Он очень слабый, но он есть…

Черт побери!!! Кстати!… Что это я про нее недавно думал?..

— Ничего страшного. Мне это даже было приятно. Хорошо, когда кто-то другой так высоко тебя ценит.

Слушай, Ларка, с отчаянием подумал я. Хватит, а? Пожалуйста! Я же не могу полностью контролировать свои мысли! Подумаю какую-нибудь хреновину, а потом — красней…

— Хорошо, Оке, — рассмеялась Лара. — Больше не буду этого делать. Да и ветер уже стихает…

Вскоре впереди замаячили развалины крепостной стены Я вспомнил предостережения Гилэйна о единорогах и снял с шеи талисман. Мы вошли в старый крепостной двор и направились прямо к воротам замка.

Когда-то здесь была инксийская крепость Крир. Но четыреста лет назад инксы покинули Межгорье. Брошенная крепость постепенно разрушалась, и если бы не община колдунов, то и от замка мало что осталось бы. Сейчас крепостной двор выглядел, как самая настоящая лужайка. Только неухоженная, дикорастущая, так сказать. Каменные плиты, которыми должен был быть вымощен двор, совершенно не ощущались под ногами — то ли из-за высокой и густой травы, то ли они просто рассыпались от времени. От крепостной стены остался лишь небольшой обвалившийся участок возле самых ворот. Впрочем, и самих-то ворот уже давно не было. От них остались лишь два каменных столба, верхушки которых напоминают гнилые и обломанные зубы.

Замок же сохранился довольно неплохо. Сразу было видно, что здесь живут люди. Видимо, колдуны за ним следили и подновляли по мере своих сил. Хотя я бы на их месте наколдовал себе чего-нибудь поприличнее, чем этот каземат. Но, видимо, у них были дела поважнее, чем обустройство своего места обитания. Небось, колдуют с утра до вечера, новые заклинания изобретают, отвары свои вонючие варят из мышей да лягушек… Живодеры…

Мы поднялись по растрескавшимся ступенькам замка, и Гилэйн толкнул массивную деревянную дверь. Потянуло незнакомыми пряными запахами, и я сразу же вспомнил, что уже давно ничего не ел. Неплохо было бы поужинать, подумал я, входя в обширный и темный зал.

В замке нас никто не встречал. Гилэйн самостоятельно проводил меня наверх, в отведенную мне комнату, и куда-то отчалил.

— Скоро полночь, — пояснил он. — Мне нужно сотворить заклинание…

— Сотвори, сотвори, — согласился я. — И заодно сотвори чего-нибудь поесть. Хорошо?

— Хорошо, — ответил Гилэйн. — Лариара принесет тебе еду.

Я только сейчас обратил внимание, что Лары с ним не было. Она осталась на первом этаже.

Я придирчиво оглядел доставшиеся мне апартаменты. Так себе комнатка, три на четыре метра. Моя пещера попросторнее будет… Возле стены стоит низкая широкая кровать, аккуратно заправленная шерстяным одеялом; посреди комнаты расположился стол из потемневших от времени досок и две длинные лавки по его сторонам; в углу — огромная пасть камина, изрядно уже заросшая паутиной. Давно, видать, им никто не пользовался.

Я втянул носом воздух. В комнате заметно попахивало плесенью. Точно, здесь уже лет десять как никто не живет, подумал я. Проблема с постояльцами. И хорошо. Чем меньше в Межгорье колдунов, тем лучше. Не все еще, значит, повредились рассудком, как Лара или Йорка. О Гилэйне я уж и не вспоминаю…

Я распахнул высокое узкое окно, и свежий лесной воздух ворвался в комнату. Ночной лес выглядел таинственно. О чем-то перешептывались деревья; по земле были разбросаны редкие пятна лунного света, похожие на серебристую фольгу; вдали, в самой чаще леса медленно плыла вереница каких-то таинственных огоньков. Интересно, что это за «здешние обитатели», подумал я. Гилэйн советует держаться от них подальше, а вот Лара, кажется, совершенно их не боится.

Из леса до меня опять донеслись звуки свирели. Они становились все увереннее и громче. Приятная мелодия, подумал я. Необычная, непривычная для слуха, но приятная.

За моей спиной раздается скрип двери, и я оборачиваюсь на звук. В комнату заходит Лара с деревянным блюдом в одной руке и кувшином в другой. Она ставит все это на стол, а я тем временем медленно обалдеваю от ее вида.

Никаких штанов и куртки теперь нет и в помине. Наверное, она очень близко к сердцу восприняла мои мысленные замечания о ее одежде. Теперь Лара одета во что-то, очень напоминающее коротенькую тунику из неплотной белой ткани. Короткая юбочка даже и не делает попыток прикрыть колени ее стройных ножек, обутых в изящные сандалии. Рукава оставляют обнаженными руки, а талию стягивает широкий серебряный пояс, еще более подчеркивающий стройную фигуру девушки. Ткань ее одежды настолько неплотная, что угадывать скрытое под ней мне особенно и не приходится.

— Лара! — говорю я. — Ты стала похожа на женщину!

— Да, — отвечает Лара, откидывая со лба прядь темных волос. — Но, к сожалению, в таком виде нельзя было показаться в Акаре. Хотя эта одежда гораздо удобнее.

Я с трудом отрываю взгляд от Лары и перевожу его на блюдо с едой. И меня тут же охватывает смертельная тоска. Сыр, хлеб… А в кувшине, наверное, вода… Сыр выглядит уже несколько подсохшим, да и хлеб тоже наверняка не первой свежести. А может быть, даже и не второй…

— А мяса нет? — без особой надежды спрашиваю я.

— Ты хочешь мяса?! — совершенно искренне удивляется Лара.

— Послушай, — начинаю объяснять я. — Может быть, колдуны и не едят мяса. Но я — то не колдун! Мне нужна нормальная еда! Я не могу питаться травой или, там, одним сыром. Это вы, может быть, привыкли жить на подножном корме, как кролики… А я так не могу! Неужели во всем замке нет хорошего куска прожаренного мяса?! Вы же все здесь колдуны, черт побери! Ну наколдуйте же немного жаркого! Или это тоже требует от вас слишком больших затрат сил?

— Наколдовать? — растерянно спросила Лара. — Мяса?..

Было видно, что такая мысль просто не приходила ей в голову. Ну конечно! Духов вызывать с того света или, например, коней из подводного мира — это мы можем! А вот догадаться о том, что магия способна приносить практическую пользу, — куда уж там!

— Мяса! — подтвердил я. — И вина! Лара опасливо покосилась на дверь и хитро улыбнулась мне.

— Попробовать, что ли? — не вполне уверенно произнесла она. — Только ты отойди к окну и отвернись.

— Зачем?!

— Так… На всякий случай…

— А… А это что, так опасно?..

— Нет, просто вдруг ничего не получится? Я этого никогда раньше не делала…

— Тогда, может быть, и не стоит? — осторожно предложил я. Я смотрю на отчаянно-решительное выражение ее лица, и мне вдруг начинает казаться, что это не очень хорошая идея. И что я, может быть, вполне смогу обойтись и простым сыром, пусть даже и не очень свежим. Все лучше, чем выпускать джинна из бутылки. Никогда она этого не делала, видите ли…

— Нет! Я попробую! — решительно заявила Лара.

И черт меня дернул ей это предложить, подумал я, отходя к окну. Ну, делать нечего, сам напросился. Вот сейчас как она что-то не так колданет!… Что-то такое, что и костей потом от меня не соберешь! Помню, как Йорка однажды тоже решила поджарить подстреленного мной на охоте кролика не на костре, а с помощью своей магии. И что-то она там напутала с заклинаниями. Так я потом неделю от него избавиться не мог, от кролика этого! Он все слонялся по пещере и орал благим матом. И страшный стал, ужас! Синий, как утопленник, а глаза — ярко-оранжевые и светятся! Жуть!

Лара за моей спиной что-то забормотала, и я почувствовал, как из комнаты волнами пошел холодный воздух. Ну, все! Сейчас что-то будет, обреченно подумал я. Но воздух вдруг потеплел, и я отчетливо уловил аромат жареного мяса.

— Получилось!!! — восторженно произнесла Лара. Я обернулся на ее голос и посмотрел на стол. Действительно, получилось! По крайней мере, на вид…

На деревянном блюде вместо умирающего от невзгод и возраста сыра теперь лежал огромный кусок жареного мяса, источавший вкуснейший аромат.

— А есть его можно? — осторожно спросил я, все еще не до конца веря в умение Лары. Мало ли что?..

Лара отрезала кусочек и положила его в рот. Задумчиво пожевав и проглотив, она подняла глаза к потолку, на миг задумалась и ответила:

— Вроде бы да…

— И на том спасибо, — буркнул я, усаживаясь за стол. — Ну… Назвался груздем — полезай в кузов! Сама-то ты как? Будешь есть?

— Пожалуй, — кивнула Лара, присаживаясь на-против. — Я тоже что-то проголодалась… Там вино, — она указала на кувшин.

Я осторожно понюхал. Похоже, действительно вино!

— Налить? — спросил я Лару.

— Налей, — согласилась она.

— Ну, — я поднял кружку. — Как говорят немцы, прозит!…

Мы выпили и принялись за мясо. Жаркое получилось отменным. Как и вино. Лара явно зарывала свой талант в землю. Ей бы поваром работать в каком-нибудь трактире. Отбою бы от посетителей не было.

— Оке, а что такое «немцы»? — немного погодя спросила Лара.

— Народ такой. В одном из миров. В Германии живут. Германия — это такое государство, — пояснил я.

— А в том мире много государств? Не одно?

— Целая куча.

— И они тоже не ладят между собой?

— Когда как, — я пожал плечами.

— В том мире люди одного государства тоже считают других ниже себя? — продолжала допытываться Лариара.

— Да по-разному бывает! — ответил я, — Разные бывают люди! И от государства здесь ничего не зависит! Дерьмо везде встречается!

— Тогда почему тебе не нравится то, что рядом с Межгорьем существует Закриарье?

— Да мне это все без разницы, честно говоря, — признался я. — Я уже твердо уяснил для себя, что если государство имеет право на существование и оно достойно того, чтобы быть на свете, то оно все равно будет. Что с ним ни делай, как его ни уничтожай. То же самое и народ. А если государство создано на пустом месте, как, например, Мардиарье, то ничто ему не поможет. Ведь не смогло же оно просуществовать без поддержки Лаоэрта! Мятежники с острова Сигр спалили его дотла меньше чем за четыре дня! А вот Межгорье за одни сутки скинуло тех же мятежников в море! Вот так-то!

— А разве Закриарье создано на пустом месте?! — недовольно осведомилась Лара.

— Нет, конечно, — согласился я. — Но оно создано людьми из Межгорья! Принц Кагоара просто не захотел платить Лаоэрту дань! И в результате вынужден был тратить гораздо больше средств на содержание своей собственной армии! Которая все равно не смогла его защитить от гвардии Лаоэрта! Так почему бы не жить себе тихо и мирно, подчиняясь законам Межгорья, которые, кстати сказать, ничем не отличаются от законов Закриарья?!

— Отличаются! В Закриарье порядки лучше, чем в Межгорье! Закриарские бароны не делают свободных людей своими рабами. А в Межгорье совсем не так. Там почти у каждого барона есть своя каторга, на которой работают рабы!

— Вообще-то, они преступники, — заметил я. — Они на каторгу не просто так попадают. Да и самих межгорских баронов я бы не назвал очень уж самостоятельными! Они же целиком зависят от народа. И, если бы не их дружины, они одного дня бы не удержали на своих каторгах преступников!

— Все равно, — упрямо тряхнула головой Лара. — В Закриарье нет рабов, а в Межгорье есть! Прямо как у инксов!

— Да ты и инксов-то никогда не видела, девочка! — усмехнулся я. — Уверяю тебя, что любой раб межгорского барона живет в тысячу раз лучше, чем все инксийские рабы вместе взятые!

— Вот ты говоришь, Оке, что в том мире много государств. Значит, такое возможно? Чтобы рядом находились разные государства, да? И не воевали при этом все время!

— В том мире я в последний раз был больше трехсот лет назад, — возразил я. — Тогда там действительно было много государств. А как сейчас — не знаю… Когда я оттуда ушел, там был две тысячи первый год по их летосчислению. А теперь… — Я нахмурился. — Даже и не соображу, какой там сейчас год… И вообще, — вздохнул я. — Давай не будем говорить о политике! У тех же самых немцев есть поговорка: «Хочешь быть здоровым — больше пей пива и меньше говори о политике!» И, по-моему, верно! Глупо обсуждать проблемы, на которые ты не можешь или не хочешь повлиять. А еще глупее делать это за столом с молоденькой и симпатичной девчонкой! — расхохотался я.

— Тебе много лет, Оке? — Лара положила подбородок на сжатые кулачки и с интересом смотрела на меня.

— Около двух тысяч. Точнее не могу сказать, — признался я.

— А ты помнишь Великого Воина Кавара?

— Конечно! Отличный был человек! Очень смелый и очень независимый.

— А правду говорят, что только благодаря ему удалось победить инксов?

— В этом есть заслуга и Кавара и Сакра… Да и моя тоже… Это была наша общая победа. Победа людей над жестокостью иного мира.

— А правда то, что ты можешь двигаться быстрее мысли? — продолжала выспрашивать Лара. От выпитого вина она раскраснелась и стала еще более симпатичной.

— Сейчас уже нет, — ответил я, наливая себе и Ларе еще вина.

— Почему?!

— Не знаю, — я пожал плечами. — Бывало так, что я начинал чувствовать покалывания невидимых иголочек на своей коже. И тогда время замедляло свой бег. Мы называли это «песней смерти». Это было очень удобно в бою — враги вели себя, словно сонные мухи. Но лет триста уже ничего подобного не происходит. Может быть, я просто постарел?..

— А Йорка тоже так могла?

— Это могли все Бессмертные. И Йорка тоже.

— Слушай, Оке, — Лара опустила глаза. — Там, возле реки, ты назвал меня Ларкой. Можешь называть меня так? Ларкой, а не Ларой. Мне это имя нравится больше. Больше даже, чем Лариара…

— Ларка? — Я пожал плечами. — Почему бы и нет?! А как же твое настоящее имя? Оно тоже очень красивое — Лариара. Настоящее закриарское имя, — поддел я ее.

— Да, — согласилась девушка. — Но Ларка мне нравится больше…

За окном опять раздались звуки свирели. И к ним присоединился веселый женский смех.

— Слушай, а что это за музыка? — спросил я. — Кто это там играет? Ты говорила, что это какие-то здешние обитатели. Кто они такие?

— Они очень забавные, — оживилась Ларка. — Правда, они не всегда ведут себя подобающим образом… Но если им не попадаться на глаза, то все будет в порядке… Если хочешь, мы можем сходить посмотреть на них. Вряд ли у меня еще будет такая возможность… Только так, чтобы Гилэйн об этом не узнал. Хорошо?

— Что, прямо сейчас?!

— Ну конечно! — воскликнула Ларка. — Они же днем прячутся!

А почему бы и нет, подумал я и посмотрел на Ларку. Ей очень хотелось пойти.

— Ладно, — согласился я…

Едва мы вышли из замка и оказались во дворе, как Ларка схватила меня за руку и указала куда-то в темнеющую чащу леса.

— Смотри, — прошептала она. Я пригляделся и увидел возле остатков крепостной стены двух пасущихся лошадей.

— Единороги, — пояснила Ларка.

— Давай подойдем поближе, — предложил я.

— Нет! Не надо! — испугалась Ларка. — А вдруг… Что-нибудь!…

— Ничего, мы тихонечко! — успокоил я ее.

При нашем приближении единороги дружно подняли головы. Наши глаза встретились, и, честное слово, мне показалось, что взгляд их более человечен, чем даже у некоторых людей.

— Правда, красивые? — спросила Ларка.

Я кивнул в ответ. Лошади сами по себе красивые. А единороги взяли от этих благородных животных все самое лучшее. И даже витой рог на лбу не портил впечатления. Наоборот, он придавал единорогам еще больше благородства, возвышаясь над их головами, словно царская корона. Я протянул руку, чтобы погладить единорога, но тот резко отпрянул от меня, и в глазах его промелькнула злоба.

— Не надо, — запоздало предостерегла Ларка. — Они этого не любят. Да и тебе не понравится, если кто-то вдруг захочет потрогать твое лицо…

— Ну, не знаю, — неуверенно пробормотал я. — Если бы это была ты, я, наверное, не очень бы возражал…

— Возможно, — покраснела Ларка. — Ну а если бы это был Гилэйн?

— М-да… Действительно… — усмехнулся я и, склонившись в шутливом поклоне перед единорогом, напыщенно произнес:

— Приношу вам, уважаемый, свои извинения!…

К моему удивлению, единорог опустился на колени и склонил до земли свою рогатую голову. А когда поднялся, то глаза его светились благодарностью.

— Никогда такого не видела! — изумленно вытаращилась Ларка.

Мне стало неловко. Все-таки я просто паясничал, а единорог воспринял это всерьез…

— Ну что? Пошли? — Больше мне сказать было нечего.

Ларка кивнула, еще раз бросила удивленный взгляд на единорога, на меня и направилась в лес. Я последовал за ней, стараясь не шуметь и не спотыкаться о выступающие из-под земли корни деревьев. Нехорошо получилось, подумал я. Надо было всерьез извиниться перед ними. Я вздохнул и принялся внимательнее смотреть по сторонам.

Когда-то Криарский лес был самым обычным лесом. И деревья здесь росли тоже самые обычные. И цветы… К сожалению, эта пора давно уже канула в Лету.

Когда в Межгорье объявились колдуны, то они почему-то решили избрать местом своего обитания именно этот лес. И все свои колдовские эксперименты они проводили в этом лесу. И если восточнее Криара лес все еще продолжал оставаться обычным лесом, то здесь все было иначе. Об этих местах, между реками Сиузиар и Криар, рассказывали страшные истории.

Относительно безопасной была теперь только южная окраина леса, расположенная ближе к Сиузским горам. Там проходила единственная дорога, соединяющая Межгорье и Закриарье. Но и эту дорогу приходилось охранять от проникающей с севера нечисти силами крупного гарнизона, находившегося в крепости Сиуз.

Здесь же обстановка была, прямо скажем, жутковатая. Ибо стараниями магов даже деревья перестали походить на деревья. Мне просто не по себе становилось, когда я встречался взглядом с кривым и облезлым пнем, моргающим на меня из темноты красноватыми глазами. Или когда цветы, оказывающиеся у меня на пути, с испуганным писком бросались в разные стороны.

Ларка же совершенно не обращала внимания на весь этот бред. Она спокойно перешагивала через шевелящиеся корни; обходила тихо стонущие и дрожащие стволы деревьев, похожие на людей, застывших в диких и неестественных позах; без страха отводила в сторону свисающие сверху лианы, норовящие прикоснуться к ее ногам или рукам. Глядя на мужественную Ларку, я решил не показывать своего страха перед «живой природой». И мне это почти удалось — я единственный раз вздрогнул и шепотом выругался, когда прямо над моим ухом глумливо захихикала здоровенная ветка, усыпанная маленькими белыми цветочками. Ну, тут уж любой бы на моем месте вздрогнул…

Звуки музыки и веселый женский смех становились все слышнее. Темнота вокруг нас редела. Впереди возникло бледное сияние, заливавшее лес мягким светом. Я уже отчетливо видел идущую передо мной Ларку. Она осторожно пробиралась между деревьями туда, откуда струился этот свет.

Возле огромного куста Ларка остановилась, обернулась ко мне и прижала палец к губам. Потом поманила меня рукой, и я осторожно, на цыпочках, приблизился к ней и встал рядом. Ларка молча ткнула пальцем в сторону лесной поляны, открывавшейся за деревьями.

Вся поляна была залита густым молочно-белым туманом, клубившимся волнами возле самой земли. Посреди этого туманного озера находился огромный светящийся шар, от которого и исходило это таинственное сияние. Казалось, что шар живой — его поверхность шевелилась. Приглядевшись, я понял, что шар этот состоит из тысяч крошечных светлячков.

Неподалеку от светящегося шара спиной к нам сидел на пеньке человек в меховой куртке. На голове его была какая-то невообразимая шляпа, сплетенная, как мне показалось, из травы и полевых цветов. Этотто человек и играл на свирели, звуки которой разносились далеко в лесу. Вокруг него расположилось около десятка молодых и очень симпатичных девчонок, одежда которых была чисто символической — кроме коротеньких юбочек, сплетенных из травы, на них ничего не было. Некоторые из девушек в обнимку стояли рядом с музыкантом, утопая по щиколотки в белом тумане; другие сидели прямо на земле или полулежали, опершись на локоть. Время от времени девушки заливались звонким смехом. Наверное, их веселили ужимки музыканта, которых я видеть не мог: они сидели ко мне спиной.

В первый момент я просто оторопел от такого обилия восхитительных обнаженных тел. Молочный туман мягко струился меж ними, плавно обтекая соблазнительные формы. Звуки свирели завораживали, а белое сияние светлячков делало всю эту сцену фантастической и нереальной. Мне сразу же вспомнились детские сказки о феях.

Неожиданно музыка изменилась. Она стала тише и мягче, переливы свирели звучали теперь как тоскливо-сладкие стоны. Девушки приумолкли. Потом они осторожно начали подниматься и медленно удаляться в сторону леса. Я проследил за одной из них взглядом и… Честное слово, мне показалось, что она просто-напросто вошла в ствол дерева! Не знаю, может быть, во всем виновато обманчивое освещение, но, по-моему, так оно и было на самом деле.

Поляна опустела, остались лишь музыкант и одна из девушек. Девушка подняла руки и плавно повела обнаженными бедрами в такт музыке. Ее стройное тело стало вдруг излучать слабый зеленоватый свет, и девушка начала танцевать. Танец этот был непонятен и необычен, но очень красив. Я затаил дыхание и почувствовал, какв воздухе разливается неслышная, но хорошо ощутимая вибрация. Словно сама земля начала дрожать в такт завораживающей музыке. То ли от звуков свирели, то ли от этого соблазнительного и манящего танца голова у меня начала кружиться. Дыхание замерло, и мне показалось, что еще немного, и я потеряю сознание.

Я осторожно переступил с ноги на ногу, и тут раздался предательский хруст сухой ветки. Оглушительно громкий, несмотря на звучащую музыку. Сказочное настроение мигом исчезло. Девушка с испуганным визгом пропала среди деревьев; светящийся шар заволновался, по его поверхности пробежала крупная рябь; музыкант громко вскрикнул, обернулся и одним невероятным прыжком оказался перед нами с Ларкой.

Разглядев этого музыканта, я опешил. То, что я принял за меховую куртку, оказалось густым слоем курчавой шерсти, покрывавшим все его тело. Шапка на нем, с самого начала показавшаяся мне очень странной, представляла собой венок, надетый на длинные изогнутые рога. Я не шучу — на голове у этого музыканта действительно росли самые настоящие рога! Как у черта! Да и сама рожа его была под стать — приплюснутый нос, нависшие надбровные дуги, квадратная челюсть, козлиная борода и здоровенные острые зубы. Я машинально глянул на его ноги, но копыта, если они и были, скрывал густой туман, стелившийся по земле.

Что-то похожее я когда-то и где-то уже видел. Точно! Этот самый музыкант был абсолютной копией тех существ, которыми битком набиты мифы и сказки Древней Греции! Не помню, добрыми были эти существа или злыми, но под пронзительным взглядом его желтых глаз рука моя сама собой потянулась к мечу.

— Люди?! Здесь?! Сейчас?! О, бессмертные боги!!! — Музыкант в бешенстве сорвал с себя венок и швырнул его на землю. Глаза его полыхнули желтым огнем. Ларка испуганно придвинулась ближе ко мне, а я крепче сжал рукоять своего меча.

— Нарушить ночной танец дриады!!! — восклицал козлорогий музыкант, хватаясь за голову. — Прийти на поляну, возмутить спокойствие и — кто?! Люди!… О, бессмертные боги!!! Что же происходит в этом мире?! Знаешь ли ты, несчастный, что совершил сейчас? — Он грозно указал на меня свирелью. — Ты лишил несчастную дриаду сладостных утех, а меня самого — ночных развлечений! Разве что смерть способна будет искупить твою вину, человек! Разве что… — Он замолчал и уставился на Ларку. Взгляд его из злобного превратился в похотливый. Он внимательно ощупывал глазами фигуру Ларки, ее грудь, ноги… Потом он глубоко, словно принюхиваясь, втянул в себя воздух и с громким стоном выдохнул. Я ожидал ощутить зловонное дыхание (Чего же еще было ждать-то?! При такой-то роже…), но меня обдало смешанным запахом полевых цветов и превосходного вина.

— Однако, — продолжил он неожиданно мягким и вкрадчивым голосом, — возможно, все не так уж и плохо. Я вижу, что, лишив меня удовольствия повеселиться с дриадой, ты предоставляешь мне взамен возможность провести восхитительную и забавную ночь с этой смертной… Не так ли, человек? А иначе зачем тогда она здесь?! Согласись, это единственное разумное объяснение твоему возмутительному поступку! И единственное ему оправдание…

Ларка испугано вздрогнула.

— Не бойся, — успокоил я ее. — Фавн просто шутит…

— Фавн?! — расхохотался козлорогий. — О нет! Всего лишь сатир! Простой сатир! Но мне приятно слышать, что ты знаешь это имя! Хотя так его называли только медноголовые иноземные солдаты. Мы же обращались к нему иначе. Пан! Великий Бог Природы! Покровитель стад и пастухов! И конечно же пастушек, — сатир хихикнул совсем по-козлиному.

— Но в некоторых вопросах, — продолжал сатир, сально ухмыляясь, — именно мы, сатиры, гораздо более сведущи. Ведь мы — демоны плодородия! И нет в мире никого, способного подарить женскому телу большее наслаждение! Твоя спутница сможет в этом убедиться. Не так ли?

— Не думаю, что она будет от тебя в восторге, — холодно заметил я, обнимая за плечи дрожащую Ларку.

— Неужели?! — притворно удивился сатир, шагнув к Ларке. Девушка отпрянула от него и начала спиной вытеснять меня на поляну. Я медленно вытащил меч и приготовился. А сатир продолжал подступать к пятящейся Ларке и непрерывно говорил.

— Скажи, женщина, — вкрадчиво спрашивал он, — тебе ведь не доводилось еще получать наслаждение от забав с сатиром? Ведь ты еще даже и не подозреваешь, насколько это приятно! Многие нимфы просто не могут дождаться своей очереди! Но я сделаю для тебя исключение! Ведь твоя жизнь столь коротка! И ты должна получить все удовольствия, которые эта жизнь готова тебе предоставить. Ты должна спешить, пока тело твое молодо и способно вызывать желание. И это так! Ведь даже сейчас, под тканью твоей одежды, я различаю мягкие и нежные его изгибы! Твои груди способны свести с ума любого, даже меня! А прекраснее и стройнее твоих ног я в жизни ничего не видел! Ты не должна упускать возможности насладиться моими ласками! Разве я не прав?

Ларка испуганно затрясла головой, продолжая пятиться. Я огляделся. Мы уже находились в центре поляны, возле светящегося шара. Самая удобная позиция, подумал я и остановился. Ларка крепко прижалась ко мне спиной, и я почувствовал, как она дрожит…

— А может быть, тебя смущает мой вид? — продолжал сатир, переходя на громкий шепот, — Но достаточно будет одного глотка напитка любви, чтобы ты перестала обращать на него внимание! И потом, подумай сама, насколько приятны будут прикосновения волосков моей шерсти к твоей груди, к твоим соскам, животу…

— Ладно, козлиная морда! — оборвал я словоблудие сатира. — Объясню, если ты еще не понял! Этого не будет! Усек?

— О!!! — сатир остановился как вкопанный и сделал удивленный вид, словно только что увидел меня. — Может быть, ты просто стесняешься своего спутника? Но это легко исправить! Послушай, человек! — сатир обратился ко мне. — Ты когда-нибудь обладал дриадой? О-о-о!… Дриады!… Древесные нимфы!. — Сатир мечтательно закатил глаза, — Души прекрасных деревьев! Знал бы ты, сколь страстны они! Как они могут двигаться в твоих объятиях! Сколько наслаждения они способны доставить!…

Сияющий шар заметно потускнел. Свет его стал красноватым и еле различимым. Я заметил, что со всех сторон к нам начинают приближаться смутно угадывающиеся в темноте фигуры обнаженных девушек. Они выходили из леса целыми десятками. И когда они подошли достаточно близко, я, несмотря на темноту, отчетливо разглядел их глаза, горящие неподдельной страстью.

— Выбирай любую! — воскликнул сатир. — Нет! Бери их всех! Всех!!! Ничего, что ты видишь их впервые — любая из них уже сейчас в совершенстве знает тайны твоего тела!!! Бери их всех!!! Навсегда!!! Ведь даже целой жизни будет мало, чтобы овладеть всей этой красотой!…

Я почувствовал мягкие и осторожные прикосновения девичьих рук и услышал их томные стоны за своей спиной. И тут я вдруг вспомнил про талисман, лежащий в моем кармане. Я быстренько выудил его, и поляна мгновенно огласилась скорбными возгласами. Шар в центре поляны вспыхнул ослепительным, режущим глаза светом. Нежные девичьи пальчики, ласкавшие мою шею, плечи и спину, бесследно исчезли, и вокруг нас с Ларкой образовалось пустое пространство. Магическая сила талисмана не оставила равнодушным даже сатира.

— Мертвая Кость!!! — испуганно отскочив назад, вскрикивает он. И вдруг глаза его начинают светиться лукавством, — Но одна Мертвая Кость! — усмехается он. — ОДНА!!! Маловато для ДВОИХ, верно? Ха!

Он снова начинает приближаться к Ларке, и тогда я надеваю талисман ей на шею. Ларка испуганно смотрит на меня.

— Беги в замок, — быстро говорю я ей. — Буди Гилэйна! Пусть пошевеливается, если хочет, чтобы я попал на Риифорские болота!

— А ты? — шепчет Ларка.

— Выкручусь, — отвечаю я. — Быстрее! Беги!!!

Ларка кинулась в лес. Толпа дриад распалась перед ней, открыв широкий проход, и тут же сомкнулась за ее спиной. Я поудобнее взял меч и прикинул, куда бы лучше садануть этого козломордого?

— Смелый человек! — воскликнул сатир, бросив разочарованный взгляд вслед убегающей Ларке. — Очень смелый человек! Ты, наверное, ничего не боишься? Может быть, ты не боишься даже собственной тени? Если это так, то я сложу о тебе песню! Но вначале проверим, так ли это?..

Сатир хлопает в ладоши — и светящийся шар взмывает вверх сверкающим облаком. А на его месте оказывается… мой двойник! С мечом в руке…

Я едва успеваю сообразить, что же происходит, как двойник наносит меткий удар, который мне с трудом удается парировать.

— Все сюда! Все сюда! — радостно вопит сатир, высоко подпрыгивая. — Человек бьется с тенью! Все сюда! Незабываемое зрелище!…

— Человек бьется с тенью!… — неслось со всех сторон. Судя по голосам, количество зрителей на поляне значительно возросло. Но мне сейчас было не до этого.

Я едва успевал защищаться. Мой двойник владел мечом не хуже меня. А может быть, даже лучше. Чудом отразив град его ударов, я пытаюсь провести контратаку, но безуспешно. Двойник начинает меня теснить к краю поляны. Лезвие его меча постоянно находится в опасной близости от моего тела. Я не успеваю увернуться, и его меч задевает меня по ноге. Я чувствую, как по бедру начинает струиться кровь.

Улучив момент, я наношу своему двойнику колющий удар в плечо. И тут же острая боль пронзает меня самого. Я отчетливо ощущаю, как стальной клинок погружается в мое собственное тело. И тоже в плечо. В левое. Как раз туда, куда я ударил своего двойника. Свою тень…

До меня начинает доходить вся мерзопакостность сложившейся ситуации.

Тень! Моя собственная тень! Она может меня ранить или даже убить. Но если я попытаюсь проделать с ней то же самое, то и сам получу все те раны, что нанесу своему противнику!

Не знаю, озарение это было или отчаяние. Не могу понять, почему в следующий момент я поступил именно так, а не иначе. Ведь это был огромный риск. Тень продолжала атаковать меня. И если моя догадка, всего лишь догадка и не более того, не сработает, то лежать мне здесь хладным трупом. Но ничего иного мне просто не оставалось.

Я улучаю момент, когда тень широко размахивается, открывая свою незащищенную грудь, и, воспользовавшись паузой, быстро прячу свой меч в ножны. Ну, все! Я остаюсь безоружным перед своим про-тивником. Полная глупость, конечно, но, если тень и правда повторяет все мои поступки… «Мой двойник останавливается, опускает оружие и растерянно озирается по сторонам. Потом он медленно и неохотно прячет свой меч в ножны. Есть!!! Сработало!!!

Над поляной повисает напряженная тишина. Ободренный успехом, я протягиваю правую руку и делаю шаг к своей тени. Мой двойник повторяет все мои движения, и, едва наши ладони соприкасаются, он рассыпается облаком золотистых искр, оставив на моей ладони едва заметное ощущение ледяного холода.

Я медленно обвожу взглядом притихшую публику и только теперь замечаю, как она выглядит. Кого только нет в толпе! Этакие рожи во сне увидишь — не проснешься! Свиные рыла на мохнатых паучьих ногах; остроклювые птичьи головы, венчающие человеческое тело; какие-то рогатые старики и старухи, с головы до ног закутанные в паутину… Да-а-а… Сатир-то по сравнению с ними — просто красавчик! Понятно, почему дриады (единственные, на ком отдыхал взгляд) так липнут к нему. На безрыбье и рак — рыба…

И все эти морды испуганно таращатся на меня. Видимо, я сделал то, чего они никак не ожидали.

А сатир уже тут! Он осторожно приближается ко мне, опасливо глядя в глаза.

— Ни одному смертному не удавалось победить свою тень, — удивленно бормочет он.

— Да, — отвечаю я. — Но я — Бессмертный!…

И тут я с силой бью кулаком по козлиной роже. Сатир валится на траву, и поляна оглашается испуганными криками.

— Я не знаю, — грозно и очень громко говорю я, — кому из колдунов настолько нечего было делать, что он притащил в Криарский лес всю вашу веселую компанию! Но если ты, козел, еще раз попадешься мне на пути, я обломаю твои рога и засуну их тебе в задницу!!!

Сатир вскакивает на ноги. Он полон отчаянной решимости броситься на меня.

— Не надо!!! — кричит какая-то дриада. — Он потомок Зевса!!!

— Ага, — киваю я, глядя на остановившегося в замешательстве сатира. — Можешь считать, что я его внучатый племянник! — Я нахожу взглядом перепуганную дриаду, выкрикнувшую этот бред, и подмигиваю ей. Довольно похабно, надо сказать.

— Ну что, девочка? — усмехаюсь я. — Как теперь насчет того, чтобы провести со мной ночь? А?

Дриада испуганно пятится и скрывается в стволе дерева. Остальные бесшумно следуют ее примеру. Неужели мое предложение так их напугало?! Но пятятся и скрываются в лесной чаще даже те рожи, которые и при самом горячем желании не причислишь к женском полу. И даже сатир! Он тоже уходит в лес, не сводя испуганного взгляда с чего-то, что находится… за моей спиной!!!

Я круто оборачиваюсь, едва не взвыв от боли в плече, и замираю на месте.

На поляне стоят два единорога. Просто стоят и смотрят. И вся лесная нечисть под их взглядами торопливо расползается по своим норам. Оба единорога словно светятся волшебным светом. И между ними стоит Ларка.

Я, прихрамывая, подхожу к этой живописной группе и отвешиваю низкий поклон. На этот раз не в шутку, а совершенно искренне, от души.

— Спасибо вам, — говорю я, — Спасибо за помощь…

Один из единорогов поворачивает голову к Парке и долгим взглядом смотрит на ее грудь. Туда, где на черном шнурке болтается небольшой осколок кости.

Ларка в растерянности. Она понимает, чем вызван этот взгляд. А единорог осторожно берет губами талисман и начинает тянуть его к себе.

Я делаю шаг к Ларке, снимаю с ее шеи костяной талисман и протягиваю его единорогу. Тот бережно берет его и смотрит мне прямо в душу. И на глазах единорога я вижу наворачивающиеся слезы.

— Прости, — говорю я. — Но мы здесь ни при чем… Мне очень жаль, честное слово… Прости… — Я склоняю голову и вдруг чувствую мягкое прикосновение к своему плечу. Единорог осторожно трогает меня носом, и глаза его светятся чувством благодарности.

Не знаю, что они сделали с талисманом, но больше я его никогда не видел.

Мы шли с поляны к замку. Я рядом с Ларкой, а слева и справа от нас, словно бы охраняя, следовали два единорога. Говорить мне не хотелось, и потому я просто шел и слушал, что рассказывает Ларка.

— Я столкнулась с ними в лесу, — говорила она торопливым шепотом. — И я вспомнила, что все здешние обитатели боятся единорогов… Я пыталась им все объяснить, но они не поняли… Я так испугалась, когда увидела, что они смотрят на талисман… Хорошо, что они не рассердились на нас, правда?..

Я кивнул. Конечно, хорошо! Я бы на их месте шкуру спустил за такие проделки! Таскать на шее как украшение останки какого-нибудь моего родственника! А они — ничего! Не злопамятные ребята.

Единороги сопровождали нас до самого замка. И стояли во дворе крепости до тех пор, пока за нами не закрылись тяжелые деревянные двери.

Я поднялся в свою комнату, сбросил прямо на пол окровавленные шмотки и занялся осмотром своих ран. Их было всего две — на бедре и на левом плече. Хорошо все-таки я дерусь! Это же надо — сам себя так отделал!…

Рана на ноге кровоточила сильнее, но зато вторая рана оказалась гораздо болезненнее. Плечо было словно чужое. Руки я почти не чувствовал, она онемела, и при попытке ею пошевелить я вспоминал недобрым словом матушек сатира, дриад, колдунов и всех тех, кто вытащил меня из пещеры в это дурацкое путешествие! Интересно, как я завтра буду себя чувствовать? Мне бы отлежаться… деньков десять… или лучше двадцать. Так ведь не получится! С утра небось Гилэйн заявится, торопить начнет! Шило у него в заднице! Драконы ему, видишь ли, поперек горла встали! Тут, в лесу, под самым носом, такая дрянь живет, а он — драконы, драконы!… Сам он дракон!… Моржовый…

Скрипнула дверь, и в комнату заглянула Ларка.

— Как ты? — озабоченно спросила она.

— Не сдох еще, — сердито проворчал я. — Но дело к этому идет…

Ларка вошла в комнату и присела возле меня на кровати. В руках у нее был небольшой узелок, откуда она принялась доставать какие-то коробочки и пакетики.

— Что это? — подозрительно спросил я.

— Лекарство, — коротко ответила она.

Ларка принялась чем-то мазать и посыпать мои раны, и я с изумлением почувствовал, как боль начинает уходить. А после того как я по настоянию Ларки выпил какую-то зеленоватую мерзость, боль пропала совершенно. Я повалился на постель и закрыл глаза. Хорошо-то как! Когда не болит…

Ларка сидела рядом со мной, и я ощущал боком тепло ее бедра.

— Что это у тебя, Оке? — спросила она, прикасаясь пальцами к старому шраму.

— Это?! — Я поднял голову и посмотрел. — А!… Это в крепости Андиор. Незадолго до битвы при Андиоре. Там, в крепости, один инксиец так мечом орудовал, зараза… На лестнице стоял. Еле пробились.

— А это? — пальцы скользнули к двум небольшим отметинам на правом плече.

— Казино «Рассвет», — ответил я, снова закрывая глаза. — Пули. Автомат Калашникова. Калибр — семь, шестьдесят два…

Она не стала переспрашивать меня, хотя конечно же ничего не поняла из сказанного. Тонкие пальцы ее, слегка подрагивая, скользят по моей груди.

— Ты столько всего пережил, Оке, — шепчет Ларка, — И сегодня тоже. И все из-за меня.. Если бы не ты… Я не знаю, что бы со мной было… Я так испугалась за тебя… Если бы я смогла хоть чем-то тебя отблагодарить за это…

Ее пальцы исчезают с моей груди. Я слышу стук падающего серебряного пояса. Шуршит стягиваемая через голову туника и, мягко шелестя, падает на пол. Рядом осторожно возникает опасливо прижимающееся теплое тело. Рука нежно скользит по щеке…

— Слушай, Ларка, — медленно говорю я, не открывая глаз. — Если уж тебе так хочется потрахаться, ступай обратно на поляну. Я думаю, сатир еще там…

Тепло под боком вздрагивает и исчезает. Шорох торопливо собираемой одежды. Быстрый топот ног. Скрип двери. Громкий хлопок. Тишина. Я глубоко вздыхаю и поворачиваюсь на бок.

Ларка — отличная девчонка. Добрая, нежная, ласковая и красивая. Но не нужно ей привыкать ко мне. А уж мне к ней — и подавно не следует. Ничего хорошего из этого не получится. Ведь она когда-нибудь умрет. От старости. А я останусь. Один. Опять один…

Ненавижу хоронить свою любовь, подумал я, проваливаясь в сон…

Одно из самых неприятных ощущений, на мой взгляд, это когда не замечаешь, как промелькнула ночь. Кажется, вот только что лег спать, а уже утро. И ни фига не отдохнул, что самое обидное!

Я открываю глаза, потягиваюсь и вдруг вспоминаю о своем плече. Тут же сажусь на кровати, принимаюсь его ощупывать и разглядывать (чуть себе шею не свернул!…), но не нахожу даже следов раны. Шевелю рукой — ничего не болит! Молодец, Ларка! Настоящий доктор!

Вспоминаю о Ларке, и делается немного неловко. Зря я ее так вчера… Помягче надо было… Хотя опыт подсказывает, что, если хочешь быстро отделаться от женщины, лучше применять такую вот похабно-шоковую терапию.

Я вздыхаю и начинаю одеваться. И когда уже надеваю пояс с мечом, вдруг осознаю, что с моей одеждой что-то не так. Действительно, на ней нет ни следов крови, ни повреждений, оставленных мечом моего вчерашнего противника.

Я снова стаскиваю с себя куртку и принимаюсь ее осматривать. Куртка моя, это точно. И рукав слегка обожжен, и все прежние дырки и заплатки на своих местах. Кроме следов вчерашнего боя. М-да.. Колдунья, одним словом. Что ж, спасибо…

Дверь открывается, и в комнату заходит Ларка. Принесла завтрак. На ней опять грубая мужская одежда, делающая ее похожей на сбежавшего из дома мальчишку. Честно говоря, вчерашний наряд мне нравился гораздо больше.

Заметив, что я внимательно рассматриваю куртку, Ларка любопытствует:

— Ничего не заметно?

— Нет, — качаю я головой. — Твоя работа?

— Да, — отвечает Ларка.

Тон ее достаточно холодноват для того, чтобы я почувствовал себя виноватым перед ней.

— Ты извини, — говорю, — что я вчера так… грубо с тобой…

— Ладно уж, — вздыхает Ларка, не глядя на меня, — Я понимаю, почему ты вчера так сказал…

— Да?! — недоверчиво удивляюсь я.

— Да, — кивает Ларка. — Северный ветер… Вчера был северный ветер…

До меня начинает доходить, что означают ее слова.

— Ты же обещала! — хмурюсь я.

— Прости, — Ларка по-прежнему на меня не смотрит. — Но мне было так интересно…

Я сердито киваю головой. Вся моя неловкость перед Ларкой куда-то исчезает. Мало ей вчера от меня досталось, недовольно думаю я. Порезче надо было сказать… Интересно ей, видите ли, мысли чужие подслушивать. Хорошо хоть это у нее получается только при северном ветре. Любопытная девчонка. Могла бы хоть поинтересоваться, как я себя чувствую…

— А я и так знаю, что у тебя уже ничего не болит! — отвечает Ларка и тут же испуганно зажимает рот ладонью. — Ой! Прости…

Дура, думаю я, сверля ее взглядом. Безмозглая курица! Нет, кажется, уже не подслушивает. Или просто делает вид…

Когда мы после завтрака спускаемся во двор, к поджидающему нас Гилэйну, то застаем его в совершенной растерянности. Возле него сшиваются оба вчерашних единорога. При виде нас с Ларкой единороги опускаются на колени, и один из них делает движение головой, указывая на свою спину.

— Они хотят нас подвезти… — оторопело бормочет Гилэйн. — Я никогда раньше о таком не слышал…

— Мало ли о чем ты не слышал! — высокомерно усмехаюсь я, подходя к единорогу. — Мы с ними уже сумели подружиться!

— Бессмертный, — бормочет в пространство Гилэйн, с уважением глядя на меня. Приятно, черт побери! Хоть в чем-то я обскакал этих магов!…

Мы с Ларкой устраиваемся на спине одного единорога, Гилэйн взгромождается на второго. И отправляемся в путь. Впрочем, «отправляемся в путь» это неверное определение.

Это полет, необыкновенная сказка, удивительный сон! Мы взмываем над лесом, над вершинами деревьев, к светлому голубому небу, к утреннему солнцу. Свежий ветер развевает гриву единорога, и она колышется над нами, словно тонкая и невесомая паутина, переплетаясь с лучами солнца. На душе становится необычайно легко. Дыхание перехватывает от восторга. Кажется, что все мое тело, каждая клеточка моей кожи пронизана светом, наполнена радостью и счастьем.

Весь наш пятиминутный полет — это один долгий прыжок единорога. Быстрый и плавный, словно утренний ветерок. И вот уже приближаются кроны деревьев. Еще миг — и мы находимся на берегу Сиузиара. На душе у меня становится немного грустно, словно закончился светлый и радостный сон.

Я соскакиваю на землю и кланяюсь единорогам.

— Спасибо, — благодарю я. — Мы никогда этого не забудем…

Единороги радостно вскидывают головы, поворачиваются и исчезают в лесной чаще. Я вздыхаю, провожая их взглядом. И долго еще смотрю им вслед.

— Пора, Оке, — выводит меня из этого состояния голос Гилэйна. — Нам нужно перебираться через реку.

— Колдовать будешь? — интересуюсь я.

— Нет, — возражает Гилэйн. — Если мы успеем, то сможем еще застать Домашнего Демона. Он перевезет нас на тот берег.

Настроение мое сразу же портится. После всего пережитого этим утром — какие-то демоны опять!…

— А может быть, обойдемся без демонов? — без особой надежды спрашиваю я.

— Он хороший! — вступается за демона Ларка. — Маленький и забавный.

— Ага, забавный! — я пристально смотрю на Ларку. — Нагляделся я уже на твоих «забавных»!

Ларка краснеет и отворачивается.

Мы спускаемся к реке, и я вижу неподалеку самую обыкновенную деревянную лодку. А возле нее сидит на камне самый обычный на вид человек. Только очень небольшого роста. Заметив нас, человек поднимается и начинает нас пристально рассматривать. Ростом он едва ли мне по пояс. Густая борода скрывает лицо, а глаза из-под мохнатых бровей внимательно следят за приближающимся Гилэйном.

— Мир тебе, добрый хозяин, — кланяется ему Гилэйн.

— Здорово, коль не шутишь, — басом отвечает бородач.

Что-то в его ответе меня настораживает. Что-то здесь не то…

— Позволь обратиться к тебе за помощью, — продолжает Гилэйн.

— Ну? — вопросительно поднимает брови бородач.

— Я колдун из Криарского леса по имени Гилэйн. Это моя ученица Лариара, — Гилэйн указывает на Ларку. — А это — наш спутник Оке.

— Очень приятно, — опять кивает бородач и солидно произносит: — Тимофей Митрофанович я. Будем знакомы.

Шок, который я испытал от этих его слов, невозможно передать никакими словами. Словно пелена упала с моих глаз. Домашний Демон! Тимофей Митрофанович!!! Домовой!!!

— Откуда ты? — выпаливаю я.

— Что значит, откуда?! — хмурится домовой.

Гилэйн сердито оборачивается ко мне, но я не обращаю внимания на его гневный взгляд.

— Из России? — уточняю я.

— Ага… — растерянно бормочет домовой, вытаращившись на меня. — Из-под Саратова… Батюшки!!! — всплескивает он руками. — Никак земляк?! Ох ты!!! Вот радость-то!!!

Гилэйн с Ларкой тоже удивленно смотрят на меня. А мне хочется хохотать от радости. Домовому, впрочем, тоже.

— Какими же судьбами? — он трясет мою руку и прямо поедает меня взглядом. — И сам-то ты откудова? Давно ли здесь?

— Давно, — отвечаю я.

— А чего ж имя-то у тебя?! Оке? Да? — настораживается домовой.

— Это здесь меня так зовут, — поясняю я. — А на Земле меня Костей звали.

— Константином, значит, — удовлетворенно произносит домовой. — А по батюшке-то как?

— Владимирович.

— Ох, радость-то! — улыбается домовой. — Константин Владимирович! Как музыка! А то здесь порой такие имена встречаешь, что и произносить-то иной раз стыдно, — признается он. — Так ты здесь живешь?

— Ну, не прямо здесь, — отвечаю я. — На востоке, в горах.

— Дом есть?

— Нет. Пещера есть.

— Это плохо, — укоризненно качает головой Тимофей Митрофанович. — Нужно в доме жить! А сюда зачем? Дело какое есть аль так просто?

— На тот берег нам нужно, — говорю я.

— Это мы мигом! — ухмыляется домовой. — Я и сам на том берегу обитаю. Видишь — лодка? Приятеля своего поджидаю, Генку, — пояснил Тимофей Митрофанович…

— Тоже домовой?! — удивляюсь я

— Да вроде бы как и домовой, — неопределенно бормочет Тимофей. — Не наш только, не русский. Зеленый весь какой-то. И имя его: Ген-Гер-Гел! Во как! Языка лишиться можно, — пожаловался он. — Так я его Геннадием зову. Он не возражает, а мне и проще, и для слуха привычнее. Верно, Константин Владимирович? Да ты присаживайся! — засуетился вдруг он. — Вот, прямо в лодку и садись, на лавочку! И друзей зови!

Я перешагиваю через борт лодки и сажусь на узенькую деревянную лавку. Ларка с Гилэйном смотрят на нас разинув рот. После истории с единорогами и такого радушного приема, оказанного мне Домашним Демоном, они наверняка прониклись уверенностью, что все эти сказки о моем божественном происхождении не лишены основания Я машу им рукой, но они только опасливо переглядываются и даже не трогаются с места.

— А это кто же будет? — Тимофей кивает на Ларку. — Хозяйка твоя аль как?

— Спутница, — отвечаю я.

— Ага… В пещере, говоришь, живешь? И печки небось даже нету… Откуда же тут хозяйке-то взяться? Эх, Константин Владимирович! В доме жить надо! В доме! С печкой! И давно ли ты так маешься-то?

— Лет четыреста.

— Четыреста?! А не врешь? — недоверчиво щурится домовой. — Люди-то, поди, столько и не живут.

— Бессмертный я, Тимофей Митрофанович.

— Ну, что ж… — понимающе кивает домовой. — Бывает… А вот чего это сотоварищи-то твои меня побаиваются? Демоном кличут… Домашним… Какой же я демон-то?! Дедушка я, а не демон! Домовой! Темнота они, необразованные… Э-э-эх! Жаль, Константин Владимирович, что дома-то своего у тебя нету! Эх, и жаль!… Да и вообще, не по-людски здесь все как-то. Не по-людски. Я ведь на Земле-то совсем махоньким был. Вот такой вот! — он показал пальцами. — А здесь — вымахал! Как верста коломенская! Больше аршина! Воздух, что ли, здесь вредный?! Тебе-то здесь как? Не жутковато?

— Бывает, — признался я.

— То-то и оно! — вздохнул домовой. — И мне тоже… А ты, часом, не колдун ли, Константин Владимирович? А то мне здесь все больше колдуны попадаются.

— Нет, не колдун.

— Это хорошо, — ответил домовой, — А то мой прежний хозяин-то колдуном был. Ох, и натерпелся я с ним! Страсть! Уж на что я ко всякой нечисти привыкший, и то не выдержал, ушел от него, куда глаза глядят. Теперь вот в развалинах обитаю. Крепость какая-то на том берегу, там-то я и пребываю.

— Какая крепость? — я попытался вспомнить. — Гдан, что ли?

— А кто ж его знает? — пожал плечами домовой. — Названиев на ней нету. Но все ж лучше в развалинах, чем с колдуном тем. Он-то меня и забрал из деревни моей, с Земли. Я там один остался в доме. Хозяин-то мой — Алексей Петрович — спился да и помер, бедолага… А потом и колдун тот объявился. Поехали, поехали! Поехал вот! Сдуру… Тьфу!… И не рад теперь…

— Один живешь?

— Да не один, а все одно — тоска! Здесь порой такое увидишь, в Междугорье этом… Чтоб его!… На днях вот опять эти ящерицы летающие наведывались. Ну, навроде Змея Горыныча, только с одной башкой…

— Драконы? — насторожился я.

— Ага, — кивнул домовой. — Они самые! Только вот что мне непонятно, Константин Владимирович, — домовой понизил голос до шепота и опасливо оглянулся, словно боялся, что кто-то сможет подслушать наш разговор, — Ящерицы-то эти… Ненастоящие они!

— Как это — ненастоящие?! — опешил я. — Что-то ты не то говоришь, Тимофей Митрофанович! Ведь посевы-то они жгут? И людей, говорят, убивают! Как же так — ненастоящие?!

— Верно, верно, — досадливо поморщился домовой. — Все так и есть, Константин Владимирович! Все верно! И убивают и жгут… Да только ненастоящие они — и все! А пакости свои чудят потому, что характер у них шкодливый!

— Ты погоди, Тимофей Митрофанович! — настаивал я. — Характер — дело десятое! Ты мне объясни, почему ты думаешь, что драконы эти ненастоящие?

— Нет у них тела, вот почему! — выпалил домовой. — Не хотел говорить, и если бы не земляк ты мне был, то и не сказал бы ни за что! Не драконы это никакие! Видимость одна, и ничего больше! И все же, Константин Владимирович, сила в этих ящерицах есть. Великая сила! Ох, великая! И силища эта от ящериц тех куда-то уходит! Да не просто уходит, а к кому-то неизвестному уходит, Константин Владимирович! Ты видеть этого не можешь, а нам, домовым, это позволительно! Так и вижу я — как только появится змейка такая, так от нее сразу же сила-то и улетает! И всегда она летит куда-то туда, — домовой махнул рукой на северо-восток.

Я задумался. На северо-востоке как раз лежал остров Талод. С этим самым колдуном. Так что вполне возможно, что домовой и не ошибался.

— Вижу я, Константин Владимирович, что зацепили тебя эти слова, — грустно вздохнул домовой. — Эх, зря, Константин Владимирович! Эх, и зря!… Никак ты с ними биться собираешься?

— Да нет, — возразил я. — Это вряд ли..

— Нет, — настаивал домовой. — Интерес твой за версту виден, Константин Владимирович! Ну, не хочешь говорить, то и не надо! Дело хозяйское… Но, может, потом расскажешь, а? Когда все закончится.

— Это можно, — кивнул я — Обязательно расскажу.

— Так я буду ждать тебя, Константин Владимирович, — серьезно промолвил домовой. — А коли такое дело у тебя важное, то не стоит и Генку моего ждать! Тебе небось поспешать надо? Так ты лодку-то бери да и плыви! Я ей наказ дам, чтобы отвезла да и обратно вернулась. Слышь, ты, старуха деревянная! — домовой постучал по борту лодки. — Поняла, чего от тебя людям-то надо? Не опозоришь меня? Ну и ладно…

Я оглянулся на Ларку с Гилэйном. Весь их вид говорил о том, что мои спутники пребывали в полной прострации. Так что решать придется мне.

— Только, Константин Владимирович, ты уж обещания-то своего не забывай! — строго напомнил домовой. — Так что не обмани, мил человек. Объявись как-нибудь да расскажи, в чем там дело.

— Не обману, Тимофей Митрофанович, — пообещал я. — Обязательно приеду к тебе. Вот увидишь!

— Ну и хорошо, — кивнул головой домовой. — Тогда садитесь и плывите. А то, — он снова наклонился ко мне и торопливо зашептал. — Вижу я, что товарищи-то твои боятся меня. А я не люблю, когда меня боятся! Так что плывите!

— Спасибо тебе, Тимофей Митрофанович, — я протянул домовому руку, и тот солидно пожал ее. Затем он быстренько вылез из лодки и оттолкнул ее от берега.

— Ну садитесь же! — закричал я Ларке с Гилэйном. — Чего стоите? Уплывет ведь!…

Ларка и Гилэйн торопливо залезли в слегка качнувшуюся лодку, и мы стали медленно отдаляться от берега…

— Счастливо тебе, Константин Владимирович! — помахал с берега домовой. — Не забывай своего обещания!

— Не забуду, Тимофей Митрофанович! — махнул я в ответ. — Честное слово!…

Лодку вынесло на речной простор, и она устремилась к противоположному берегу. Я сидел и думал о том, какая же зараза переманила сюда этого мирного саратовского домового? Я вспомнил всех этих дриад и сатиров и решил, что домовому совсем не место среди этой нечисти. Можно, конечно, попросить Гилэйна отправить домового обратно на Землю, да только сам он не очень-то горит желанием. Это и понятно — столько лет прошло. Наверное, от деревеньки его уже ничего и не осталось…

От этих мыслей меня отвлекла Ларка.

— Оке. — осторожно коснулась она моей руки. — А почему ты сказал этому демону, что живешь здесь всего четыреста лет?

— Какому демону?! — не понял я. — А! Домовому… Ну, в общем-то, я и сам уже не знаю, сколько я живу. А лет четыреста назад произошел один не очень приятный случай. Ты про Златоглазых Демонов слышала?

— Да, — испуганно прошептала Ларка.

— Так вот, никакие они конечно же не демоны, — заявил я. — Это просто искусственные создания, наделенные разумом и взявшие на себя смелость наблюдать и контролировать жизнь в Межгорье. И не только в Межгорье — во всех мирах. Есть там такие — Эска, Вирой… Они-то и решили отдать эту землю инксам. Посчитали, что так будет лучше. А мы — Бессмертные — подняли людей на войну. И тогда они начали устранять нас самыми разными способами.

— Они владели магией? — с опаской спросила Ларка.

— Нет. Они владели техникой. Что немногим лучше… Но со мной они немного оплошали, и я остался жив. А до Йорки у них просто руки не дошли. Их стараниями я забыл все, что было в моей жизни. Все — Межгорье, войну, инксов… Йорку… Я забыл даже то, что я Бессмертный. И я жил в мире, называемом Землей. Долго жил, больше тридцати лет. Пока не вспомнил, кто я и откуда. И тогда я вернулся в Межгорье. И собрал армию…

— … И разорвал Он цепи свои; и разрушил темницу; и вышел Он к людям… — произнесла Ларка слова древней легенды. В ее глазах читался благоговейный страх передо мной. —… И собрал Он армию великую, имя которой Степь…

— Ну, пусть так, — поморщился я. — Но тот мир, где я жил, стал для меня родным. Я даже сейчас говорю и думаю фразами, которые четыреста лет назад использовались на Земле. Там я и носил имя, которым представился домовому… Домашнему Демону… Хороший мир, интересный. Хотя и дурной немного.

— Ты скучаешь по нему? — спросила Ларка.

— Сейчас уже не очень, — пожал я плечами. — Я ведь все равно не могу туда вернуться.

— Почему?!

— За четыреста лет тот мир мог настолько измениться, что теперь он будет мне чужим. Мир, который я знал, уже умер.

— Ты с тех пор никогда не бывал там?

— Бывал. Два раза. Один раз — вместе с Йоркой. И мы даже чуть было не застряли там навсегда. Кстати, Йорке тот мир тоже очень понравился. Это видно даже по ее разговорам — она тоже говорит, как и я, используя фразы и словечки с Земли.

— Я так хотела бы побольше услышать от тебя о том мире, — вздохнула Ларка. — Жаль, что так мало остается времени…

— Ничего, — успокоил я ее. — Ты еще молодая. У тебя еще вся жизнь впереди. Заходи ко мне в гости, расскажу о Земле.

— Не получится, — грустно улыбнулась Ларка.

— Почему?!

— Я не хочу сейчас об этом говорить, Оке, — тихо ответила Ларка и отвернулась. — Не хочу… — шепотом повторила она.

Я не стал допытываться. Мне пришло в голову, что я-то только доведу этих колдунов до Йорки, а им еще путешествовать по целой куче миров. И кто его знает, что там может случиться?..

Глава четвертая

ДИИРИЙ

Дорога до Диирия заняла у нас не так много времени, как я ожидал. Поскольку мы уже покинули Криарский лес, Гилэйн смог наколдовать нам коней. Выглядели эти лошадки вполне обычно, чего нельзя было сказать об их ездовых качествах. Они вели себя как наскипидаренные и скорость развивали такую, что до Диирия мы домчались еще засветло. Я даже не успел заметить, как мы перемахнули через Риифор — самую большую и полноводную реку Межгорья, пересекающую всю страну с юга, от Риифорских болот, до моря на севере. Жаль только, что подобный транспорт нельзя было наколдовать еще в Акаре. А то мы сразу бы одним махом смогли оказаться на Риифорских болотах, не тащиться через весь лес.

— Каждый маг обладает ограниченной властью над пространством, — пояснил Гилэйн. — Я не могу создать лошадей, способных перенести нас через все Межгорье, из Акары в Диирий. Такое под силу лишь Каараару. Или Йорке, — добавил он, немного подумав.

Да, судя по всему, Йорка сейчас пользуется большим авторитетом в среде магов, подумал я. Представляю себе, как она теперь задирает нос!…

Мысли о Йорке и о том, какой она была раньше, прямиком привели меня к воспоминаниям об осаде Диирия. Жуткие воспоминания, надо сказать.

Четыре века назад моя армия подошла к стенам этой крепости, которую тогда занимал гарнизон, возглавляемый Кроном. Бессмертным Кроном. Человеком, обладавшим точно такими же способностями, как я или Йорка.

Но, хотя Крон и был Бессмертным, он счел, что лучше будет перейти со всей своей армией на сторону инксов. И за это получил от людей унизительное прозвище — иначе, как Собакой Кроном, его с тех пор и не называли. Это, должно быть, очень злило Крона, но злость его была гораздо слабее страха, испытываемого при мысли о расплате за свое предательство.

Когда Степь осадила Диирий, ни один человек из армии Крона не покинул стен крепости. Они не сделали этого даже тогда, когда подожженная нами крепость ярко запылала. Весь гарнизон предпочел сгореть или задохнуться от дыма, нежели выйти и принять бой с людьми, которых они предали. Сам же Крон покончил с собой. Мы нашли его труп в одном из полуразрушенных зданий.

Я до сих пор жалею о том, что мне так и не удалось побеседовать с Кроном. Мне кажется, что я смог бы уговорить его сдаться и перейти на нашу сторону. Ведь Крон отважился на измену только потому, что не видел для себя иного выхода. Он считал, что война людьми проиграна и что инксы навсегда воцарились в Межгорье. Крон обеспечивал себе будущее, как умел. И выбор у него был небогат. По крайней мере, он не сдал свою армию, как Ландер. Он сохранил жизнь своим людям, пусть и ненадолго.

А испугался он, когда обнаружил под стенами крепости многотысячную армию воинственно настроенных кочевников. Крон просто не ожидал такого увидеть. Он думал, что Степи больше нет. Он не знал о моем возвращении с Земли.

Крепость так и не восстановили. Ее развалины уродливыми горбами торчали неподалеку от поселка, который вскоре здесь возник и стал носить название бывшей крепости. Саму же крепость давно уже вообще никак не называли — развалины и есть развалины. Люди избегали даже близко подходить к ним. Да и я сам тоже не особенно веселился, когда мы проезжали мимо них по пути к поселку. Кроме того, наш приезд в Диирий совпал с еще одним малоприятным событием, которое только укрепило мою неприязнь к этим местам.

Трактир «Веселый кочевник», куда мы зашли, разыскивая себе место для ночлега, оказался пустым. В обеденном зале не было не только посетителей, но даже и хозяина с прислугой. Единственный, кого мы здесь увидели, — маленький поваренок, удивленно вылупившийся на нашу компанию.

— Хозяин на площадь пошел, — заявил он, — Все на площадь пошли. Никого нет.

— Ну и порядочки! — усмехнулся я. — Грабь — не хочу!…

— На улице патруль, — хмуро заметил поваренок, опасливо отодвигаясь от нас.

Действительно, патрулей в Диирий было предостаточно. Группы по двое-трое всадников в латах, вооруженных копьями, со щитами, украшенными гербом барона Кренга — золотистое солнце, разрубаемое мечом (в чьем подчинении они и состояли), с момента нашего прибытия сюда попадались нам не меньше четырех раз. Такого количества патрулей я не видел и в Акаре, славившейся своим буйством и любовью к дракам. Правда, Диирий раза в четыре превосходил Акару и по площади, и по численности населения. К тому же неподалеку, в Андирских горах, находились рудники, где работали каторжники. Так что, возможно, этим и объяснялось изобилие патрулей. Или же барон Кренг просто очень уж ревностно следил за порядком в Диирий.

— А почему все на площади? — поинтересовался я.

— Суд там будет, — пояснил поваренок. — Поймали троих беглых каторжников. Барон Кренг их судить будет… Наш барон со всех сторон — образован и умен, — захихикал поваренок. — Ему б только волю дать — он засудит свою мать!…

— Понятно, — кивнул я.

Ситуация была мне очень хорошо знакома. Подобное можно было встретить практически по всему Межгорью еще лет семьдесят назад. И, видимо, с тех пор ничего не переменилось.

Барон Кренг не был хозяином Диирия и прилегающих к нему областей. Он просто следил здесь за исполнением законов, установленных Принцем Межгорья, сидящем в Лаоэрте. Каторжные рудники в горах принадлежали барону Кренгу, и он платил Лаоэрту дань — четверть дохода с этих рудников. Еще одну четверть своего дохода он обязан был выделять на нужды поселка. Но зато он имел право ссылать преступников на каторгу. Однако власть барона была далеко не безграничной. Сам Кренг десять лет назад был простым пахарем. Прежний барон слишком уж злоупотреблял своим положением и отправлял на каторгу много невинно осужденных. Тогда Кренг собрал дружину, осадил замок, через десять дней взял его и сам занял место убитого барона. Невинно же осужденные каторжники, кстати говоря, так и остались на рудниках. А через пару недель после этого переворота из Лаоэрта прискакал гонец, сообщивший новоявленному барону о том, что Принц поздравляет его с успешным воцарением на троне.

Пока не посягали на него самого и его интересы, Принц Лаоэрта смотрел на подобные изменения в составе своего дворянства сквозь пальцы. И практически любой человек мог объявить себя бароном. Но не много желающих находилось проделать такое. Дело в том, что крестьяне и ремесленники жили не так уж и плохо. Став же бароном, любой из них был бы вынужден содержать свою дружину. А рудников и каменоломен в Межгорье было мало, и не все они приносили прибыль. Объявить же какую-либо деревню своей собственностью, а ее жителей — своими рабами было просто невозможно. Мгновенно вспыхивало восстание, и на помощь взбунтовавшимся крестьянам приходила армия из Лаоэрта.

— И часто бегут с каторги? — спросил я.

— Да нет. Не часто. А чего им бежать-то? — пожал плечами поваренок. — Там и кормят и поят… Да и сбежишь — все равно поймают. Барон Кренг за порядком очень уж следит…

Барон, конечно, мог бы и наплевать на наблюдение за исполнением законов Принца Лаоэрта. Но тогда он лишился бы рабочих рук. Ведь именно преступники и работали на его рудниках. И если бы барон перестал выделять четверть своего дохода на нужды поселка, его постигло бы то же самое — никто не позволил бы барону решать, виновен человек или нет. Так что неизвестно, кто у кого находился в зависимости — население Диирия у барона или наоборот.

— Так когда же придет хозяин? — задал я поваренку самый актуальный на данный момент вопрос. — Нам нужна комната! Не можем же мы спать на улице!

— Не придет он, — пробурчал поваренок. — Сегодня мельник Литиний в Хадр уехал. Так хозяин к жене его пойдет. Ночевать…

— Мои соболезнования мельнику, — рассеянно обронил я. — А кто может нам дать комнату? Кого здесь вместо себя оставляет хозяин?

— Помощника. Но он вам комнаты не даст, — усмехнулся поваренок. — Ему всегда хозяин строго наказывает не принимать новых постояльцев. А у самого помощника не хватает мозгов даже на то, чтобы сосчитать пальцы на собственных руках…

— А еще трактиры в Диирии есть? — спросил я.

— А вы идите на площадь, — посоветовал поваренок, заметно оживляясь, — Найдете хозяина — его Кинагом зовут. Если деньгами пахнет, так он сразу прибежит! Так и говорите: Кинаг, мол, хозяин «Веселого кочевника»! Его здесь все знают!

— Попробуем, — вздохнул я, и мы вышли на улицу. Из-за угла ближайшего здания выехали трое патрульных и направились к нам.

— Мир вам, добрые люди, — произнес один из них, останавливаясь передо мной. Голос его из-под опущенного забрала звучал глухо, но ничего плохого вроде бы не предвещал. Однако узкие прорези для глаз в его шлеме вдруг натолкнули меня на мысль, что он слишком уж пристально нас разглядывает. Почему я так решил — не знаю. Честно говоря, из-за этого шлема вообще не очень-то понятно было, куда он в данный момент смотрит. Может быть, мне так показалось потому, что наконечник его опущенного копья словно бы ненароком оказался прямо на уровне моей груди? А двое остальных патрульных со скучающим видом маячили слева и справа от нас, как бы случайно перекрывая нам дорогу. Так просто, на всякий случай. И копья их тоже были опущены к земле. Однако надо поздороваться с ними, подумал я, ощутив возникшее напряжение

— И вам мир, благородные рыцари, — ответил я, рассматривая наконечник копья. Хороший наконечник, размером с мою ладонь, острый и правильно зазубренный по краям.

— Вы только что прибыли в Диирий? — вежливо поинтересовался тот же рыцарь. Наверное, он старший в этом патруле.

— Да, — сказал я. — Хотели остановиться в этом трактире, но хозяина сейчас нет. Идем его разыскивать. Его зовут Кинаг.

— Я знаю Кинага, — кивает шлемом рыцарь. — Вы правильно решили остановиться в «Веселом кочевнике». Славный трактир. Позволь мне, добрый человек, узнать ваши имена?

Я молчу. Он первый должен был назвать свое имя. Таков обычай. Даже Принц Лаоэрта всегда представляется первым, если его интересует имя собеседника.

— Я жду ответа на свой вопрос, добрые люди, — произносит рыцарь. Голос его по-прежнему звучит спокойно, но наконечник копья перестает покачиваться и с готовностью замирает передо мной.

Я молчу. Ларка пытается дернуться и что-то сказать, но ее останавливает мой тяжелый взгляд. Я осторожно кладу ладонь на рукоять своего меча. Двое остальных рыцарей замечают это движение, и вот уже все три копья направлены на нас.

— Ты, наверное, долгое время жил за рекой Криар, — задумчиво говорит старший рыцарь, — если так настойчиво соблюдаешь эти старые обычаи… Я имею в виду — знакомство…

— А что, разве не по всему Межгорью эти обычаи одинаковы? — дерзко спрашиваю я.

— Межгорские обычаи давно уже мало общего имеют с обычаями Закриарья, — отвечает рыцарь.

— Не знаю такого государства! — громко говорю я с издевкой в голосе. — Может быть, я слишком долго путешествовал, и мимо моих ушей пролетела новость о том, что Принц Лаоэрта создал такую страну, как Закриарье?

— Ты смел, путник! — холодно и спокойно произносит рыцарь. — И ты слишком почитаешь Принца Лаоэрта. А возможно, что и нашего хозяина, барона Кренга. Это опасно. Так же опасно, как и ради соблюдения старых обычаев пренебрегать своей жизнью…

Я несколько теряюсь от этого заявления. Мне и в голову не могло прийти, что столь пренебрежительные высказывания о Принце Межгорья могут звучать из уст благородного рыцаря.

— Мое имя Тилак, — продолжает рыцарь. — И если ты так жаждал услышать его, думаю, что я выполнил твое желание. Может быть, хоть теперь вы снизойдете до того, чтобы сообщить свои имена благородному рыцарю, состоящему на службе у барона Кренга и выполняющему волю Принца, сидящего на троне Лаоэрта? Или вы предпочитаете умереть безымянными?

В голове моей полный сумбур. Я не понимаю, почему рыцарь вдруг решил пойти мне навстречу и назвал свое имя.

— Это, — я поочередно указываю на своих спут-ников, — колдун из Криарского леса Гилэйн. Это его ученица, Ларка. А я — отшельник из Сиузских гор по имени Оке.

— Судя по тому, — усмехается рыцарь Тилак, — как быстро ты хватаешься за меч, отшельником ты стал после того, как перебил всех людей, живших с тобой по соседству! И хоть ты и носишь имя Бессмертного Бога, но позволь, Оке, взглянуть на твое правое плечо!…

Все понятно. У каторжников на правом плече выжигается клеймо. Неужели я так похож на беглого преступника?! Или он просто хочет, чтобы я снял свой пояс с мечом?…

Я медленно, стараясь не делать резких движений, расстегиваю пояс и протягиваю его Ларке. Она понимающе кивает мне и принимает его, держа ножны так, что я в любой миг могу схватиться за рукоятку меча. Рыцарь Тилак никак не реагирует на это, и я расстегиваю куртку. Поглядев на мое плечо, Тилак удовлетворенно кивает головой.

— Благодарю тебя, Оке, — говорит он, поднимая свое копье острием к небу. — Сегодня из рудников бежал еще один преступник. Мы его разыскиваем.

— Интересно, — бурчу я, застегивая куртку. — Раздевать прохожих на улице — это идея барона или Принца?

— Бароны и принцы приходят и уходят, — небрежно роняет рыцарь, разворачивая своего коня. — Только армия и закон пребывают вовеки!…

Мы смотрим вслед удаляющейся троице, и я думаю о том, что раньше за подобные речи можно было поплатиться головой. То ли времена изменились, то ли барон Кренг их так распустил? Вечны только армия и закон! А Принц и барон — так просто, погулять вышли!… Между прочим, этот самый Принц законы-то и устанавливает.

— Нигде в Закриарье ни один межгорский патруль не позволил бы себе так разговаривать с жителями! — неожиданно возмущается Ларка. — Что происходит в этой стране?!

— Откуда я знаю? — огрызнулся я.

— Хваленые законы Межгорья! — язвительно заявляет Ларка.

— Заткнись, пожалуйста, — прошу я ее. — И без тебя тошно.

Ларка замолкает и до самой площади не издает ни звука.

На площади же разговаривать становится просто невозможно. Здесь собралась такая тьма народу, что яблоку упасть негде. Многоголосый гул висит над толпой, состоящей, кажется, из всего населения Диирия. Тут и там над людским морем возвышаются конные патрульные, внимательно наблюдающие за происходящим. В центре площади сооружен деревянный помост, перед которым патрульных больше всего — рыцари окружили его плотным кольцом, не давая зевакам приблизиться к троим закованным в кандалы людям, стоящим на помосте. Возле каждого из каторжников расположились по два пеших рыцаря с мечами наголо.

Каторжники эти, надо сказать, на каторжников-то совсем и не похожи. Довольно ухоженные и упитанные ребята. Не сказал бы, что они измождены непосильной работой. То ли они попали на рудники совсем недавно и еще не успели принять соответствующий внешний вид; то ли их там, на этих рудниках, очень хорошо кормят. Хотя что я знаю о межгорских каторжниках и о том, как именно они должны выглядеть? Может быть, именно так? Может быть, барон Кренг считает, что чем лучше кормить преступника, тем лучше он будет работать? Интересно, дают ли в таком случае его рудники хоть какой-нибудь доход?

Я вспомнил слова поваренка из «Веселого кочевника» о том, что на каторге и поят и кормят. Странно, подумал я, что еще не все население Диирия работает на рудниках. В добровольном порядке.

Вспомнив о поваренке, я тут же вспоминаю и об истинной цели нашего прибытия на площадь. Я озираюсь по сторонам, начиная понимать всю бесполезность попыток найти трактирщика в этом людском муравейнике. Не думал, что здесь будет столько народа. Что же теперь делать?

Гул голосов неожиданно затихает, и я вижу, что на помост поднялся высокий худощавый человек в синем плаще, украшенном уже знакомым мне гербом. Наверное, это и есть сам барон Кренг.

Человек поднимает правую руку и обращается к собравшимся на площади людям.

— Властью, данной мне Тизайном, повелителем Межгорья и Принцем Лаоэрта, — говорит он, — я принимаю следующее решение! Каждый из троих преступников, осмелившихся бежать с рудников, понесет заслуженное наказание! Бывший кузнец, каторжник Ланг, будет наказан двадцатью ударами плетей! Бывший пастух, каторжник Синак, будет наказан пятьюдесятью ударами плетей! Бывший охотник, каторжник Таариар, будет наказан отделением головы! Такова воля Принца! Да исполнится закон!…

Толпа на площади взревела, поглотив заключительные слова барона.

— Правильно! — кричал какой-то человек, стоящий рядом со мной. Заметив, что я на него смотрю, он тут же вцепился в рукав моей куртки и принялся с жаром мне втолковывать:

— Нельзя нарушать закон! Верно? Закон один для всех! Верно? Нарушил закон — получи по заслугам! Верно? А если сослали на рудники, то работай как следует! Верно? А не бегай оттуда! Верно?

— А почему только одного из них казнят? — поинтересовался я, пытаясь освободиться от его цепких пальцев. — Он что, при побеге убил кого-нибудь?

— Да ты что, имени его не расслышал?! — изумился человек. — Он же закриарец! Да еще — каторжник! Да еще — беглый! Верно?

— Странно, что преступников за одно и то же преступление наказывают по-разному, — хмуро заметил я.

— А чего тут странного?! — опять изумился мой собеседник. — Давить их надо! Давить! Пусть живут себе в своем Закриарье! Нечего сюда лезть!

Мне стало противно. Я посмотрел на Ларку. Она молчала, опустив взгляд в землю.

— Пойдем отсюда, — сказал я ей.

— Нет, погоди! — снова схватил меня за рукав мой собеседник. — Ты считаешь, что это неправильно? Ты считаешь, что пускай они шляются по Диирию, как у себя дома? Пускай они пасут на наших лугах свои стада, пускай они используют наш металл для изготовления своего оружия, пускай они едят наш хлеб? Так, что ли?

— То-то они тебя, бедненького, объели, — саркастически заметил я, демонстративно разглядывая его упитанную ряшку.

— А чего это ты за них заступаешься? — вскипел собеседник. — А ты сам-то — межгорец? Вы все — межгорцы? Мое имя Триил! Назовите мне ваши имена, добрые люди!

Его возмущенный взгляд перебегал с меня на Ларку, с Ларки на Гилэйна. Нас уже плотным кольцом обступили любопытные зрители.

— Меня зовут Оке, — медленно проговорит я. — И если ты сейчас же не уберешь от меня свои поганые лапы, я сверну тебе твою глупую башку! Клянусь своим именем!!!

Триил мгновенно отпустил мой рукав.

— А твои спутники? — уже осторожнее спросил он. — Как их имена?

— Лариара! — громко и с вызовом произносит Ларка.

Сразу же наступила тишина. Глаза Триила злобно сузились.

— Закриарская сука! — пробормотал Триил, с ненавистью глядя на Ларку.

И тогда я изо всей силы бью его в челюсть. Мой удар сбивает Триила с ног, но он сразу же поднимается, размазывая по лицу кровь. Вокруг нас моментально образовывается пустое пространство, и кто-то из толпы услужливо подает Триилу меч.

— Ну, что, закриарский прихвостень? Готов ли ты умереть? — злобно шипит Триил, и звуки, издаваемые им, свидетельствуют о том, что мой удар избавил его как минимум от двух зубов.

Не люблю убивать людей. Но когда мне встречается подобная мразь, я делаю это с удовольствием.

— Я всегда готов умереть, — спокойно отвечаю я, обнажая свой меч. — Но хочу предупредить тебя, что в этот раз смерть опять от меня отвернется. И посмотрит в твою сторону. А после того как я разделаюсь с тобой, я выпущу кишки тому гаду, — я повышаю голос и шарю глазами по толпе, — который одолжил тебе свое оружие!!!

— Бросьте мечи на землю, благородные люди! — раздается громкий повелительный голос, и в круг въезжает конный рыцарь. Я опускаю меч.

— Что здесь происходит? — интересуется рыцарь.

— Закриарский преступник! — злобно тычет в меня пальцем Триил.

— Какой преступник?! — удивленно переспрашивает рыцарь.

— Закриарский!!! — возмущенно подтверждает Триил.

— Это правда?! — с удивлением спрашивает рыцарь уже у меня. — Ты действительно Закриарский… преступник? — добавляет он после непродолжительной паузы.

— Нет, благородный рыцарь. Я просто удивился, услышав о таком государстве, — пожимаю я плечами и напяливаю на свое лицо маску недоумения. — Но Триил уверяет, что оно существует…

— Хватит болтать! — орет Триил. — Все знают о том, что такое Закриарье и кто такие закриарцы!!!

— Возможно, — я холодно пожимаю плечами. — Все, кроме меня. И Принца Межгорья.

— Упоминание несуществующего государства, — медленно произносит рыцарь, глядя на Триила, — это нарушение закона!

— Какой еще закон! — окончательно выходит из себя — Триил, — Сегодня один закон, завтра другой!!!

Триил разоряется, орет еще что-то, продолжая дискредитировать себя в глазах благородного рыцарства. Толпа вокруг нас, поняв уже, что дело пахнет не простой дракой, а чем-то гораздо более политическим, быстренько рассеивается. Но зато со всех сторон к нам начинают подтягиваться остальные патрульные, находящиеся на площади.

— Закон вечен, — возражаю я Триилу с улыбкой и тут же вспоминаю слова рыцаря Тилака, остановившего нас возле трактира.

— Плевал я на такой закон, который позволяет шляться по Межгорью закриарским сукам!!! — заявляет Триил.

— Закон вечен, — повторяю я уже серьезнее. — Как и армия…

Рыцарь, внимательно слушающий нашу с Триилом перебранку, поворачивается ко мне и кивает головой.

— И на армию такую я плевал! — неожиданно выпаливает Триил, прежде чем успевает сообразить, чем ему это грозит.

— Что?! — чересчур спокойно спрашивает у него рыцарь. — Что ты сказал?!

— И на Принца вашего — тоже!!! — воодушевленно завершает Триил. — Он и сам небось закриарец!!!

Рыцарь глубоко и огорченно вздыхает и произносит:

— Я уже просил вас, добрые люди, бросить свои мечи на землю. И еще раз прошу вас сделать это. Так вы сможете сохранить себе жизнь…

Я бросаю свой меч на землю, и его тут же подбирает один из пеших рыцарей. Он внимательно рассматривает мое оружие.

— Хороший меч, — говорит он с уважением.

— Подарок оружейника из Акары, — отвечаю я. — Нигде больше не найти таких хороших мастеров, как там! Лучшие оружейники!

Мои слова, вообще-то, были адресованы скорее Триилу, чем рыцарю. Уж очень мне хотелось позлить этого дурака. И своей цели я достигаю. Триил, услышав название города ненавистной ему страны, кидается ко мне со страшным криком. Он взмахивает мечом, намереваясь снести мне голову. Ларка испугано вскрикивает и прижимается ко мне. Но я не двигаюсь с места. Я знаю, что сейчас произойдет. И я оказываюсь прав.

Триил успевает сделать всего два шага. На третьем он натыкается сразу на два копья, пропарывающих ему грудь. Триил удивленно смотрит на пронзившие его копья, поднимает глаза на сжимающих их рыцарей, потом переводит свой взгляд на меня и хочет что-то сказать. Но на губах его выступает кровь, и вместо слов Триилу удается выдавить из себя лишь красные пузыри. А затем он безвольно валится на землю, и песок под его телом начинает быстро менять свой цвет.

Рыцарь, до этого разговаривавший со мной, снова обращается к нам:

— Вы, добрые люди, пойдете с нами. В замок барона Кренга. Мне кажется, что барон захочет задать вам несколько вопросов.

Я молчу. Гилэйн с Ларкой выжидательно смотрят на меня. Патрульные — а их собралось возле нас уже человек пятнадцать — тоже замерли.

— Хорошо, — соглашаюсь я — Только верните мне меч.

— Нет! — возражает рыцарь. — Свой меч ты получишь только из рук барона Кренга. И только от него зависит, что тебе достанется — рукоять или острие!

Мне всегда бывало нелегко спорить, когда в ход идут подобные аргументы, и мы направляемся к замку барона, сопровождаемые всей этой кавалькадой диирийских рыцарей…

… Замок барона Кренга представлял собой точную копию инксийских замков. Видимо, строители его, не отличаясь богатой фантазией, решили не ломать себе голову над изобретением архитектурных новшеств.

Едва наша компания, сопровождаемая многочисленным конным и пешим конвоем, миновала ворота и оказалась во дворе замка, как меня окликнул какой-то незнакомый человек.

— Оке?! Я так и знал, что рано или поздно снова увижу тебя и твоих спутников!

Я смотрел на радостно-удивленное лицо незнакомца и пытался вспомнить, где я мог с ним встречаться?

— Ну, конечно! — рассмеялся он, заметив мои тщетные попытки. — Ты же не видел моего лица! Я — Тилак! Совсем недавно мой патруль остановил вас возле «Веселого кочевника»! Помнишь? А что привело вас в замок?

— Я веду их к барону Кренгу, — заявил конвоировавший нас рыцарь.

— Что?! — изумился Тилак. — Ты что-то натворил, Оке? Уже успел убить кого-то?

— Наоборот, — загадочно возразил я.

— В чем они замечены? — требовательно спросил Тилак у рыцаря и посмотрел на Ларку.

— Возмущение спокойствия.

— Был ли нарушен закон?

— Нет.

— Было ли допущено невыполнение приказа патруля?

— Нет.

— В таком случае, — Тилак наконец оторвал свой взгляд от Ларки и посмотрел на всадника, — для чего ты ведешь их к барону?

— Они возмутили спокойствие… — растерянно проговорил рыцарь.

— Брось, Каруг! — воскликнул Тилак. — Спокойствие для того и существует, чтобы его нарушать! Иначе не было бы надобности в нас — рыцарях!

— И что же теперь делать? — пробормотал Каруг, стаскивая с себя шлем. Этот рыцарь оказался совсем еще мальчишкой. Ему едва ли исполнилось шестнадцать лет. И возникшее затруднение привело его в растерянность.

— Что делать? — переспросил Тилак. — Давай просто повесим их!

— Как?! — побледнел Каруг. — Это же нельзя!… Без суда!…

— Ну, тогда давай освободим их из-под стражи, — миролюбиво предложил альтернативный вариант Тилак. В глазах его прыгали веселые чертики.

— А… А можно? — недоверчиво осведомился Каруг. — Они же арестованные…

— Кем?

— Мной…

— Ну вот ты тогда сам и освободи их, Каруг! Хорошо?

Каруг задумчиво почесал затылок. Потом лицо его приобрело строгое и официальное выражение, и он, высокомерно глядя на нас, произнес;

— Вы освобождаетесь из-под стражи, добрые люди!!!

— Спасибо, — кивнул я. — А как там мой меч?

— Верните ему оружие! — громко приказал Каруг, и через секунду мой меч уже снова находился в ножнах.

— Молодец, Каруг! — раздалось со всех сторон. — Молодец! Настоящий благородный рыцарь!

Каруг кивнул нам, едва не раздуваясь от гордости, и снова надел шлем.

— Я отправляюсь к развалинам, благородный Тилак! — произнес он. — Мне нужно сменить дозорных!

— Доброго пути тебе, благородный Каруг! — ответил Тилак с улыбкой.

Каруг пришпорил своего коня и помчался прочь из крепости.

— Не обращайте внимания, — негромко произнес Тилак, снова вперив свой взгляд в Ларку. — Он еще слишком молод. И сегодняшний патруль — это его первое задание. Парень прямо мечтал стать рыцарем. Не обижайтесь на него, ладно?

— Ладно, — согласился я. — Хорошо, хоть не казнили сразу…

— Что? — переспросил Тилак, поворачиваясь ко мне. Видимо, он ожидал ответа от Ларки. М-да… Не возникло бы проблемы…

— Вы нашли хозяина трактира? — озабоченно спросил Тилак.

— Нет, — вздохнул я. — Судя по всему, он сейчас уже занят изготовлением пары новых рогов для мельника.

Тилак удивленно посмотрел на меня, а потом расхохотался.

— Не думал, что слухи об этом облетели уже все Межгорье! — сказал он. — Но где же вы будете ночевать?

— Поищем другой трактир, — ответил я, довольный удачно проявленной осведомленностью. — Надеюсь, жена мельника не настолько любвеобильна, чтобы собрать у себя всех трактирщиков Диирия.

— Далеко ли вы держите свой путь? Или вы намерены остаться в Диирии?

— Мы идем на юг, к Риифорским болотам, — ответил Гилэйн.

— На юг?! — удивился Тилак. — Это довольно опасно. В Андирских горах объявились разбойники. Много разбойников. Недавно они даже попытались напасть на Хадр.

— Разбойники?! — поразился я. Впрочем, в Андирских горах всегда происходит что-то в этом духе…

— Да, разбойники, — подтвердил Тилак. — Это не маленькие отряды по пять — десять человек, которые изредка встречались раньше. Они, как волки зимой, собираются в большие стаи. И начинают доставлять серьезное беспокойство жителям.

— Думаю, мы проскочим, — сказал я.

— А может быть, останетесь в замке до утра? — озабоченно предложил Тилак, снова обращая свой взор к Ларке. — Завтра утром мы выезжаем в Хадр. Готовимся начать на этих разбойников настоящую охоту. Отсюда отправится большой отряд — сорок рыцарей! Я тоже поеду. С нами вы могли бы быть в безопасности. Ну, как? Согласны?

Я посмотрел на Гилэйна, наЛарку, на бросающего в ее сторону пламенные взгляды Тилака и спросил:

— Останемся?

— Если благородные рыцари будут так любезны предоставить нам на сегодня кров, — начал было Гилэйн, но Тилак тут же радостно перебил его:

— Отлично! Пойдемте, я покажу вам, где вы сможете отдохнуть!

При этом он не отрывал от Ларки своего страстного взгляда. Я посмотрел на девушку и понял, что внимание рыцаря не осталось незамеченным. Не могу сказать, чтобы Ларка от этого таяла, но легкий румянец на ее щеках все же проступил.

Невысокое приземистое строение, расположенное возле самой крепостной стены, оказалось чем-то вроде небольшой рыцарской гостиницы. Здесь были и свободные комнаты, и довольно обширный зал на первом этаже, где располагалась трактирная стойка. Ларка поднялась наверх, в предоставленную ей комнату, а мы с Гилэйном устроились внизу, за обширным столом, где уже начинали собираться благородные рыцари, чтобы отдохнуть от дневной службы.

— Слушай, Оке, — осторожно спросил меня Тилак, глядя вслед уходящей Ларке. — Это твоя женщина?

— Нет, — ответил я. — Но не думаю, благородный Тилак, что это дает тебе какое-то право…

— Нет, нет! — воскликнул Тилак. — Просто… Просто я никогда не встречал… такой… такой красивой… такой женщины…

Я пожал плечами. Красивой?! Может быть, симпатичной, но не более того. Впрочем, о вкусах не спорят.

— У нее есть муж? — продолжал допытываться Тилак.

— Насколько я знаю, нет, — успокоил я его. Лицо Тилака просияло.

— Вина! — гаркнул он во все горло. — Самого лучшего!

Тут же на столе появился кувшин с вином. Рыцари, поняв, что у Тилака со мной важный разговор, отсели в дальний конец стола, поближе к Гилэйну, который о чем-то там рассказывал, и кое-кто из них с понимающей улыбкой изо всех сил старался не смотреть в нашу сторону.

— А где она живет? — спросил Тилак, когда мы с ним выпили по первой кружке.

— В Криарском лесу. Она колдунья.

— Никогда не был знаком с настоящей колдуньей, — пробормотал Тилак. — Откуда она родом? Из Лаоэрта?

— Нет, Тилак, — усмехнулся я. — Ларка из Закриарья…

Казалось, это слово не произвело на Тилака совершенно никакого впечатления. Как, впрочем, и на остальных благородных рыцарей. Тилак же мечтательно глядел в потолок, потягивая вино.

— Похоже, тебя нисколько не беспокоит то, что Ларка с той стороны Криара, — проговорил я.

— Пусть подобные вещи беспокоят чернь, — рассеянно ответил Тилак. — Какая разница, где человек родился и где он живет?

— Никакой, — согласился я, — Но не все так считают.

— Я же говорю — чернь! — повторил Тилак, хмуря брови. — Мне двадцать один год, и я никогда не придавал значения подобной чепухе!

— А остальные люди?

— Это их дело. Много лет Принцы сеют эту рознь между людьми. Для того, чтобы ими легче было повелевать. И верящие во все это уже давно превратились в рабов. Рабов условностей, навязанных им прошлыми правителями! И если они хотят оставаться в рабстве своих заблуждений, это их право!

— Вот интересно, — задумчиво проговорил я, — пребывает ли в подобном же заблуждении барон Кренг? Ведь сегодня на площади казнили именно закриарца…

— Его казнили не потому, что он закриарец, — перебил меня Тилак. — Его казнили потому, что после своего побега с каторги он успел убить и ограбить четверых людей и изнасиловать женщину! И все это — в течение одного дня!

— Тот бедолага, что спорил со мной и которого потом проткнули копьем, считал несколько иначе…

— Чернь… — хмуро проговорил Тилак. — Кстати, а из-за чего у вас с ним получился спор?

— Именно из-за этого.

— Из-за этого?!

— Да, — кивнул я, наливая себе вина. — Ларка…

— Понятно, — задумчиво покивал Тилак. — Знаешь, Оке, ему повезло, что Каруг его убил… Если бы он попал мне в руки… — Глаза Тилака мрачно блеснули.

— Похоже, что в Межгорье действительно правит армия, — усмехнулся я. — Во всяком случае, не барон Кренг.

— А что представляет собой барон Кренг без армии?! — удивился Тилак. — Он барон только до тех пор, пока его поддерживают рыцари!

— А почему бы тогда тебе самому не стать бароном? — спросил я.

— Зачем?! — снова удивился Тилак. — Чтобы вечно трястись за свою жизнь? Не такая уж хорошая награда за иллюзорное могущество!

— Да уж, — согласился я, вспомнив, как Тилак в шутку предложил Каругу повесить нас.

— Кстати, Оке! — неожиданно встрепенулся Тилак. — А почему у нее такое имя? Ларка! Совсем не закриарское имя.

— Вообще-то, ее зовут Лариара, — пояснил я. — Но это имя ей нравится больше. Так она сказала.

— Дивное имя… — согласился Тилак. — Ларка… Красивое имя. Самое красивое… Вот она! — Тилак неожиданно схватил меня за руку. Я оглянулся. Действительно, по лестнице спускалась Ларка. Лицо ее показалось мне озабоченным. Она, ни на кого не глядя, быстрым шагом пересекла зал и вышла за дверь.

— Куда она пошла? — обеспокоенно спросил Тилак.

Я пожал плечами. Я уже неоднократно замечал, что влюбленные люди глупеют прямо на глазах. Ну, сами посудите — мало ли куда может пойти женщина! Особенно перед сном… Надеюсь, Тилак от природы был гораздо умнее, чем стал после знакомства с Ларкой…

От этих мыслей меня отвлек Каруг — рыцарь, которому мы были обязаны своим пребыванием в крепости барона Кренга. Он подошел к нам и встал рядом с Тилаком. Меня сразу же поразил его взгляд. Каруг смотрел на меня, как на привидение.

— Никогда не думал, — проговорил он, — что колдуны столь могущественны!

— Да ну?! — притворно удивился Тилак, весьма недовольный тем, что наш разговор прервали.

— Да, благородный Тилак! — подтвердил Каруг. — Я и представить себе не мог, что колдун может за один миг перенестись от старых развалин сюда, в замок! Как это у тебя получается, Оке?

— Что получается?! — не понял я.

— Как у тебя получается так быстро менять свое местонахождение? Ты летаешь по воздуху? Но нет… Я бы тебя заметил…

Мы с Тилаком переглянулись.

— Ты много выпил, благородный Каруг? — обеспокоенно спросил Тилак.

— Нет, благородный Тилак, — ответил Каруг. — Я еще ничего не пил. Но теперь я выпью, и как можно больше! И я буду пить за колдуна Оке!

— Я не колдун, — возразил я. — И никогда им не был.

— Как это — не колдун?! — совершенно искренне удивился Каруг. — А как же ты смог домчаться от старых развалин до замка барона Кренга быстрее меня?!

— Я не был возле развалин.

— Ты шутишь! — расхохотался Каруг. — Скромность украшает человека, но не стоит быть таким скрытным! Ведь ты же сам просил меня позвать к развалинам эту девушку… Ларка, да?

— Что?! — я похолодел, — Я просил тебя?! Когда?

— Когда мы встретились там, возле развалин! — заявил Каруг. — Ты же сам просил меня передать Ларке, что будешь ее там ждать! Чтобы она поторопилась, если хочет успеть попасть на болота! Разве нет? Может быть, я тебя не так понял, Оке?

Я медленно поднялся из-за стола и нашел взглядом Гилэйна. Старик рассказывал умиравшим от любопытства рыцарям, какие существа обитают в Криарском лесу. Неужели он ничего не заметил?! Тилак, почуяв неладное, тоже встал. Взгляд его был насторожен.

— Гилэйн! — окликнул я старика.

Колдун оборвал на полуслове свой рассказ и посмотрел на меня. Видимо, он прочел мои мысли или как-то иначе понял меня. Потому что на лице его отобразился испуг и губы что-то беззвучно прошептали.

— Мне нужна лошадь, — проговорил я в пространство. — Самая лучшая лошадь, какая только есть.

— Подожди, Оке, — остановил меня Гилэйн. — Я попытаюсь… Подожди…

Гилэйн встал, и за столом сразу же наступила тишина. Маг поднял руки и забормотал заклинания. В воздухе появился и неподвижно повис огненный круг. И в нем, как в зеркале, отобразились Ларка, какой-то темный и сырой туннель, обвалившиеся каменные стены… И тут же все это заволокло дымом, а в огненном круге промелькнуло незнакомое злобно ухмыляющееся лицо. Огненный круг тут же изменился, лепестки огня превратились в тонкие полоски льда, и все это рухнуло прямо на стол, разлетевшись вдребезги и окатив осколками перепуганных рыцарей. Гилэйн судорожно схватился рукой за горло и сполз на пол.

— Оке… — прохрипел он, — Оке, торопись…

— Коня!!! — гаркнул я, позабыв обо всем на свете. — Живо!!!

— Я с тобой, Оке! — вскричал Тилак.

Мы выбежали из комнаты, я вскочил на первого подвернувшегося коня и пришпорил его. Краем глаза я увидел, как из дверей высыпают рыцари; как они разбегаются по двору к лошадям; как Тилак разворачивает своего коня, подняв его на дыбы. Я понесся прямо к воротам и пулей вылетел из замка.

Вечернее солнце било прямо в глаза. Дорога была с трудом различима, но мрачные обломки стен разрушенной крепости, маячившие на горизонте, служили хорошим ориентиром. Замок барона Кренга располагался примерно на полпути между ними и Диирием, и меньше чем через десять минут вся наша кавалькада оказалась уже возле них. Вечернее солнце придавало развалинам еще более зловещий вид. Я придержал коня и вытащил меч. Где же здесь разыскивать Ларку?..

— Бессмертный!!!

Я обернулся. На самой вершине каменной груды, поросшей какой-то колючей растительностью, возвышалась фигура человека. В руках он держал массивный посох, отливавший золотом в лучах закатного солнца, а за плечами его, подобно флагу, развевался черный плащ. Тилак что-то громко выкрикнул и кинулся к нему.

— Стоять!!! — заорал я. В моей памяти все еще были свежи воспоминания о полете вдоль поверхности вертикально расположенного океана.

Я соскочил с коня и направился к этому человеку мимо растерянно топтавшихся на месте рыцарей. Мне уже было понятно, кто это такой, и теперь я прикидывал, успею ли я снести ему башку прежде, чем он зашвырнет меня в какую-нибудь преисподнюю? Но колдун, казалось, и не собирался проделывать ничего подобного. Он просто стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня взглядом, полным безразличия. Выглядел он довольно молодо, не старше двадцати пяти лет. Если только это была его настоящая внешность.

— Убери меч, Бессмертный, — проговорил он. — Ты все равно не сможешь причинить мне вред. И я тебе — тоже.

— Почему это? — насторожился я.

— Старый Гилэйн успел произнести Заклятие Темной Силы. И теперь до восхода солнца всем вам нечего опасаться моих чар.

— Где Ларка? — спросил я, несколько приободренный его словами.

— Она укрылась в лабиринте.

— В лабиринте?

— Ты не знал?! Здесь, под развалинами, существует лабиринт, построенный еще инксами. Она спряталась там прежде, чем я успел с ней разделаться.

— Сволочь ты! — с чувством произнес я. — С девчонками воюешь! Зачем тебе вообще все это нужно-то? Чего ты добиваешься?

— Ты Бессмертный, — ответил Каараар. — И тебя называли Богом. Но я знаю, что это не так. Ты не Бог, ты просто Бессмертный. Ты не захотел стать настоящим Богом для людей. А я этого хочу!

— Стать Богом?!

— Да! Если бы ты знал, Бессмертный, что творится во всех мирах! Если бы ты только понимал, что происходит в самом Межгорье!

— И что же здесь происходит?

— А ты не видишь?! — с ехидной злобой произнес Каараар. — Ты не видишь всего этого?

— Я много чего вижу! — как можно многозначительнее постарался ответить я.

— Наверное, самое главное ты проглядел, Бессмертный, — усмехнулся колдун. — А ведь это случилось с тобой еще в Акаре.

— Лесоруб Кавар?! — удивился я.

— Да, Кавар, — подтвердил колдун. — Кавар и ты, межгорец и закриарец… Вообще — межгорцы и закриарцы! Почему они никак не могут поладить между собой?

— Так порой бывает, — пожал плечами я. — И не только в Межгорье. Со временем станет всем понятно, что подобная вражда бессмысленна.

— Возможно, — согласился Каараар. — Но знаешь ли ты, что на юге, за Риифорскими болотами, лежат еще огромные области, заселенные людьми. И что Принцы Лаоэрта давно уже точат зубы на этот лакомый кусочек. А люди? Люди, населяющие те земли? Может быть, эта вражда межгорцев с закриарцами со временем и сойдет на нет. Но тогда появятся какие-нибудь «риифорцы»!

Я ничего не ответил.

— Вы, Бессмертные, сумели научить людей ненависти, — заявил Каараар. — Вы научили людей ненавидеть любого чужака. И не вспоминай сейчас про инксов. Я сам понимаю, что тогда это было необходимо. Но инксы ушли, а ненависть осталась, Бессмертный. Уже четыреста лет!

— Ты что же, надеешься их всех помирить между собой? — спросил я, — При помощи драконов своих?

— Людям нужна большая беда, чтобы они объединились, — сказал Каараар. — И тот правитель, при ком это произойдет, сможет править этими людьми вечно! И этот человек должен быть всесильным! И не только в этом мире — во всех! Во всех мирах должен остаться только один колдун!!! Который будет следить за порядком и нести ответственность за всех людей!! Который сможет стать истинным Богом!!! И тогда всюду наступят желанные порядок и покой!!!

— И ты решил возложить на себя эту нелегкую миссию? — догадался я.

— Да!!!

— Сука ты! — презрительно бросил я. — Дерьмо, рвущееся к власти!!!

Каараар расхохотался:

— Не думай, что я ничего не знаю о твоем прошлом! Ты тоже имел власть, Бессмертный, но не захотел ею пользоваться! Ты слаб и стар! Ты устал от жизни, и поэтому она тебе наскучила! А я молод и могуществен!

— Ага! Особенно сейчас!

— Да, Гилэйн сумел нанести мне удар, но это не страшно, — беспечно ответил Каараар. — И если Гилэйн останется жив после этого, я с ним еще посчитаюсь. Но Гилэйн не знает одной вещи или не верит в нее — меня уже нельзя остановить! Я черпаю свою силу из трех тысяч миров и ста тысяч лет! Вся магия этих миров служит мне! Все могущество колдовства этого великого пространства и времени!!! И никому уже не удастся меня остановить, Бессмертный!…

Я оглянулся на рыцарей, сгрудившихся у подножия развалин и пытавшихся разобрать, о чем мы говорим. Тилак находился в самом первом ряду и выглядел очень взволнованным.

— Ступай в лабиринт, Бессмертный! — усмехнулся Каараар. — Разыскивай эту девчонку! Надеюсь, что ты там сдохнешь — так для тебя самого будет гораздо лучше!…

Я невольно сделал шаг к Каараару, но тот уже растворился в воздухе.

Лабиринт, подумал я. Откуда он мог здесь взяться?! Никогда не слышал, что под Диирием есть лабиринт!

— Оке! — окликнул меня Тилак. — Где Ларка? Что с ней?

— Здесь должен быть какой-то лабиринт. Ларка там.

— Я знаю, где это! — воскликнул Тилак. — Пошли быстрее!…

… Вход в лабиринт обнаружился за огромным кустом и представлял собой темную дыру, наклонно уходящую прямо под землю. Мы с рыцарями по очереди протиснулись в дыру и оказались в гулко звучащем помещении. Кто-то запалил самодельные факелы, тусклый свет озарил мрачный низкий потолок и несколько широких отверстий в стенах этого зала, уводящих вниз, под землю.

— Нужно разделиться, — решил Тилак и принялся командовать своими рыцарями, направляя их в каждый из коридоров этого подземелья. Я взял с собой несколько факелов и двоих крепких ребят и тоже отправился в одну из темных пещер.

Мы не успели пройти и сорока шагов, как обнаружили боковое ответвление. Я сделал на стене зарубку, позволяющую определить, где находится выход, и один из рыцарей ушел в этот боковой туннель. А еще через двести шагов, на следующей развилке, мы опять были вынуждены разделиться. И я остался один.

Я шел по гулкому туннелю, заполненному спертым сырым воздухом. Коридор продолжал уходить вниз, но зато потолок стал выше, и мне уже не приходилось пригибаться, чтобы не стукнуться головой о его каменные своды. Я подумал, что звук моих шагов должен быть далеко слышен, и Ларка вполне может принять их за шаги Каараара. Тогда я принялся время от времени окликать ее по имени, чтобы она не наколдовала чего-нибудь со страху.

Коридор петлял, поворачивал, и несколько раз мне встречались развилки и перекрестки, на которых я вынужден был оставлять отметки, чтобы не заблудиться. Вокруг становилось все более сыро и душно. Я заметил, что чаще слышу звук срывающихся с потолка капель. Огонь факела начал мерцать и давать гораздо меньше света. Я подумал, что, добираясь сюда, израсходовал уже два факела из шести. Догорит третий, и надо будет поворачивать обратно, чтобы самому не заблудиться в темноте.

Коридор расширился и превратился в огромную пещеру. В центре ее тускло поблескивало зеркало подземного озера. Отчетливо слышалось журчание ручейков. С потолка витыми сосульками свисали сталактиты. Я огляделся и заметил в противоположном конце пещеры темнеющее отверстие нового коридора.

— Ларка! — крикнул я.

— …ка!… ка!…а!… — ответило мне эхо, и, когда звуки его смолкли, мне показалось, что до меня донесся звук женского голоса. Я торопливо направился к отверстию туннеля. Когда я уже шагнул в этот коридор, за моей спиной раздался шумный всплеск. Я быстро обернулся. Масляно поблескивавшая в темноте поверхность озера едва заметно всколыхнулась, и по ней пробежали круги. Неужели здесь водится рыба, подумал я, направляясь дальше. Или это не рыба?..

Через несколько минут, когда третий факел уже почти догорел, я вдруг ясно услышал голос Ларки:

— Оке! Ты?..

— Ну, наконец-то! — с облегчением произнес я.

Одна стена коридора в этом месте имела почему-то золотистый цвет и как-то странно изгибалась. Словно была вдавлена внутрь непонятной силой. Ларка стояла возле противоположной стены, испуганно вжавшись в углубление, образованное трещиной в скале.

— Пошли, — я протянул ей руку. Ларка затрясла головой.

— Сзади… — сдавленно прошептала она.

Я едва успел обернуться.

Золотистая стена пришла в движение, плавно изогнулась, и на меня уставились два кроваво-красных злобных глаза. Я торопливо сунул Ларке в руки все оставшиеся факелы и дернул из ножен меч. Глаза эти принадлежали здоровенной голове, венчающей толстое змеиное тело, покрытое золотистой чешуей. Раздался пронзительный свист, а затем уши мне заложило от зловещего шипения. Змея внимательно разглядывала меня. Похоже, была удивлена неожиданным видом своего сегодняшнего ужина.

— Оке… — жалобно проскулила Ларка, — Она нас не пропустит…

— Пропустит, — уверенно ответил я. — На фига мы ей сдались? Такие маленькие и невкусные… Ты разве вкусная, Ларка?

— Не-е-ет… — пролепетала она.

— Вот видишь! Значит, она нас не тронет! Пропустит!…

Не знаю, кого я хотел успокоить больше этими бестолковыми разговорами — Ларку или себя самого? Мы начали медленно отступать. Змея плавно покачивала головой, провожая нас взглядом, но не трогалась с места. Я пятился спиной вперед, выставив перед собой меч. Хотя какой меч мог помочь, если бы эта зараза решила вдруг броситься на нас?..

Вскоре мы свернули, и я перевел дух.

— Пошли быстрее, — скомандовал я Ларке, и мы прибавили шагу. Но вскоре мне пришлось остановиться — факел уже почти погас, и я запалил от него следующий. И тут до моего слуха донесся скрежещущий шорох. Звук этот приближался к нам, и весьма быстро. Видимо, змея решила не упускать уходивший от нее ужин. Интересно, знает ли она, что на ночь есть вредно? Наверное, нет…

— Быстрее! — крикнул я, и мы кинулись бежать.

Шорох змеиного тела делался все слышнее. Бежать было трудно, мешали камни и скользкие лужи на полу. Мы выскочили в пещеру с подземным озером, и я принялся озираться по сторонам.

— Оке! — закричала Ларка. — Она уже близко!!!

Ее крик отразился от стен, запрыгал по пещере, и вдруг, словно разбуженная этими звуками, поверхность подземного озера раскололась, вода вздулась горбом, а на берег с шумом выбралось… Не знаю, что это было на самом деле, но своим видом это создание напоминало громадного паука. Его тело было очень похоже на перевернутый щит, поставленный зачем-то на паучьи лапы. Шкура его (если у пауков вообще возможна шкура) в мерцающем свете факела казалась стальной. Паук покрутился на месте, словно бы озираясь, и я заметил два ряда горящих желтых глаз. Возможно, что он успел все-таки заметить нас с Ларкой, сжавшихся в комок за одним из сталактитов, но тут из туннеля выползла змея. Если бы не она, вполне вероятно, что нам пришлось бы иметь дело с этим стальным пауком.

Не знаю, виделись ли эти соседи раньше, но то, что они не любили друг друга, — это точно! Соседи вообще редко ладят между собой. И эти двое не были исключением.

Змея мгновенно кинулась на паука, обвила его своими кольцами и оглушительно зашипела, широко разинув пасть. Паук попытался вырваться, заколотил лапами, и я увидел, как золотистая кожа змеи начинает покрываться глубокими кровоточащими порезами — лапы паука оканчивались серповидными когтями. Шипение перешло в умопомрачительный свист, змея раскрыла пасть, обнажив пару длинных изогнутых зубов, и вцепилась в одну из паучьих лап. Паук задергался и издал звук, очень напоминающий звук взлетающего самолета. Затем звук этот перешел в оглушительный вой, от которого содрогнулись стены подземелья, змея дернула головой и оторвала пауку лапу.

Зрелище было захватывающее. Такая битва Стивену Спилбергу даже и не снилась. Но досматривать схватку до конца у меня не было ни малейшего желания. Ведь если сейчас кто-нибудь из этих монстров одержит верх над своим противником, то потом он вполне сможет вспомнить и о нас. Так что хорошо бы побыстрее смотаться отсюда, пока они заняты исключительно друг другом. Я пригляделся: вход в туннель находился совсем рядом. Осторожно потянув Ларку за руку, я знаком велел ей пригнуться, и, словно под обстрелом, мы бегом бросились наутек.

Вскоре звуки битвы стали затихать. Мы несколько раз повернули (когда я шел сюда, мне казалось, что туннель был гораздо прямее) и постепенно перешли на шаг. Ларка задыхалась от быстрого бега. Да и я сам, признаться, тоже.

— Я заблудилась, — виновато пробормотала Ларка.

— Я почему-то так и подумал, — ответил я, — Непонятно только, как это ты не смогла заметить, что я сижу с рыцарями за столом?! Удивительно вообще, что Каараару удалось тебя сюда заманить.

— Я решила, что случилось что-то очень важное, — оправдывалась Ларка.

— Настолько важное, что я отправился черт знает куда, в какие-то развалины, и срочно послал за тобой Каруга! Ты соображаешь, что говоришь?!

Ларка не ответила.

— Ты же умеешь читать мысли, — продолжал я, — Почему же ты не сделала этого?!

— Потому, что ты меня об этом просил.

— О чем?!

— Не читать твои мысли…

— Вот пришла не вовремя охота быть порядочной и скромной! Надо же соображать самой! Ну хоть немножко! Сама посуди — зачем мне нужно было… — Я замолчал. До меня вдруг дошло, что мы вышли к развилке. И на стенах не было никаких отметок, сообщающих, куда именно нужно поворачивать.

На каждой развилке или перекрестке я обязательно делал на стене зарубку мечом. Я не пропустил ни одного места, где можно было бы свернуть не туда! Но мы все-таки заблудились. Значит…

Значит, мы из пещеры с подземным озером вошли не в тот коридор! Тогда нужно поворачивать обратно. Но в той пещере нас поджидали персонажи из фильма ужасов… Я остановился в растерянности. Ларка, поняв, что происходит, тяжело вздохнула.

— Только ничего не говори! — категорично потребовал я.

— Я буду молчать, — кротко согласилась она.

И тут до моего слуха донеслись голоса. Я насторожился. Звуки шли из правого ответвления. Я прислушался, и мне показалось, что кто-то произнес мое имя. Потом еще раз. Точно, там говорили обо мне! Значит, этот коридор, наверное, соединяется с одним из тех, где бродят рыцари Тилака! Тогда — вперед!

— Пошли! — я потянул Ларку за руку.

Коридор начал круто заворачивать вправо и вверх. Под ногами вдруг обнаружились ступеньки, превратившиеся вскоре в подобие винтовой лестницы. Я понял, что мы оказались в каком-то колодце, из которого наверх ведет лестница. Словно в башне замка, подумал я.

Откуда-то сверху начал проникать слабый свет, и я облегченно вздохнул. Все-таки нам удалось выбраться!

Голоса становились все слышнее и отчетливее. Люди наверху о чем-то горячо спорили между собой. Я уже набрал полную грудь воздуха, чтобы окликнуть рыцарей, когда до моего слуха донеслись обрывки одной из фраз:

— … Оке никого не пощадит! Если он смог вернуться сюда даже из преисподней, то не для того, чтобы миловать нас!…

Я замер на месте. Кто-то второй задал вопрос. Но слова были произнесены так тихо, что мне ничего не удалось разобрать.

— Нет! — ответил первый голос. — Мы будем стоять до конца! Мы не оставим своего Принца!…

— Потуши факел, — шепотом велел я Ларке. Осторожно, стараясь не шуметь, мы поднимались по лестнице. Я держался левой рукой за сырую от влаги стену, а правой поудобнее перехватил рукоять меча. Что-то я ничего не понимаю. Что происходит? Кто это разговаривает?

— Думайте сами, — произнес первый голос. — Вам теперь решать, с кем быть дальше! С Оке или со мной!

— Мы уже решили! — прозвучал ответ.

— Тогда иди! Иди, и пусть небеса хранят тебя и твоих людей!…

Этот голос вдруг показался мне знакомым. Кто-то из рыцарей Тилака? Но о чем они говорили?

Воздух вдруг наполнился запахом гари. Дышать стало трудно. В горле защипало. Ларка осторожно кашлянула, прикрывая рот ладонью. Я шикнул на нее. Мы уже стояли на небольшой площадке, завершающей лестничный марш. В боковой стене виднелся пролом, через который проникали слабые лучи красноватого пляшущего, словно в безумном танце, света. Будто здесь развели большой костер.

— Оке, — пробормотал голос, — Оке… Будь ты проклят!!! Будь ты!…

Я шагнул в пролом. За мной последовала Ларка. А затем раздался ее удивленный сдавленный крик.

Мы оказались в просторной комнате. Узкие стрельчатые окна, тянущиеся до самого потолка, были залиты багровыми отсветами полыхающего снаружи огня. В комнату медленно вползали клубы едкого дыма. Возле одного из окон стоял человек в изумрудно-зеленом плаще. На крик Ларки он обернулся, и глаза его полыхнули красными отблесками пожаров.

— Ты?! — вскричал он и схватился за меч. Но пальцы его тут же бессильно разжались.

— Ты пришел… — обреченно проговорил он. — Пришел за мной… Будь ты проклят.. Я знал, что это случится… Я знал, что ты никогда не простишь мне того, что я сделал…

Я плохо понимал, что именно он говорит. До меня вдруг дошло, что красноватый отблеск его глаз не имеет ничего общего с отсветами огня за окнами. Это просто был их естественный цвет. Цвет глаз, присущий всем Бессмертным в ту пору, когда еще звучала для нас «песня смерти», позволявшая перемещаться с невероятно высокой скоростью. И я наконец-то вспомнил этого человека. Вспомнил и подумал, что теперь-то у меня есть возможность с ним поговорить.

— Здравствуй, Крон, — сказал я, делая шаг к нему. Крон попятился, и лицо его исказилось от ненависти.

— Как ты попал сюда? Хотя для тебя теперь уже нет никаких преград… А это кто с тобой?

— Моя спутница.

— Мне показалось, что это Йорка, — проговорил Крон.

— Нет, Йорка сейчас… — я запнулся. — Она на Риифорских болотах. Крон усмехнулся.

— Если под стенами Диирия располагаются Риифорские болота, тогда ты не ошибаешься! Ни к чему меня обманывать! Я только что видел ее внизу. Она командует одной из степных армий? Кстати, вот и она! Посмотри сам, если не веришь! — рассмеялся Крон, показывая рукой за окно. — Вон она, на коне, рядом с… Что?!

Лицо Крона исказилось от ужаса. Он высунулся в окно, вцепившись руками в подоконник. Потом отскочил в сторону и вжался в угол комнаты. Глаза его испуганно перебегали от окна ко мне и обратно.

— Ты… — пробормотал он. — Ты!… И здесь, и там, внизу!… Ты!…

Я догадался, что случилось, хотя и не мог понять, как это произошло. Видимо, мы каким-то непонятным образом перенеслись в прошлое. Причем попали именно в то время, когда моя армия осаждала Диирий. И отсветы огня за окном были пожарами, охватившими крепость. А под стенами стояла Степь, моя армия, со мной во главе…

— Значит, ты пришел, чтобы убить меня, — хмуро заключил Крон. — А я тебя убить не могу. Нельзя убить человека, который находится сразу в двух местах…

Крон… Самый верный и отважный мой соратник. Можно даже сказать, мой друг, если у Бессмертных вообще возможны друзья. Сколько раз я представлял себе наш несостоявшийся разговор! Как я сожалел о том, что мне так и не удалось даже попытаться уговорить его перейти на мою сторону! И вот теперь такая возможность у меня появилась… Но я не знаю, с чего начать!…

— Послушай, Крон, — решил я пойти напрямик. — Почему ты не хочешь сдаться? Почему ты не выйдешь из крепости, не пошлешь своих людей для переговоров?

— Не смейся, Оке! — резко ответил Крон. — Ты не затем вернулся, чтобы миловать! Ты вернулся, чтобы карать! Разве нет?

— Да! Чтобы карать! Инксов, а не людей! — Я вдруг почувствовал себя так же, как и четыреста лет назад — вождем Степи, командиром кочевников, Богом и знаменем людей, борющихся за свою свободу, за свою жизнь.

— Инксов и людей, которые им служат! — дополнил фразу Крон. — Как Бессмертного Дара! Нет?

— Дар уже мертв, — согласился я. — Но он не захотел вести переговоры. Он был глуп и подл. А ты?

— Считай и меня глупцом, если тебе так будет легче, Оке! Мы не покинем крепости!

— Почему?

— Если бы ты видел Ландера! Он был у меня в замке, когда сюда добрались остатки армии Дара, убитого тобой под Хадром. Если бы ты видел, как Ландер испугался! Если бы ты слышал то, что он говорил, ты бы понял — почему!

— Ландер — подонок!

— Как и я! Как и Дар, Принц Хадра! Как и мы все…

— С тобой мы бы смогли договориться!

— О чем?!

— Ты не помнишь?! Ты забыл, как мы вместе брали Гдан?! Как ты спасал меня от смерти? Ты забыл, что Йорка именно тебе обязана своей жизнью? Ты забыл, что мы с тобой всегда были вдвоем, плечо к плечу?

— Плечо к плечу… — опустил глаза Крон. — Нет, Оке. Я все это помню. Однако, уходя, ты оставил вместо себя командиром Ландера, а не меня.. Нет, нет! Я не в обиде! Это было твое право! Но я не думаю, что мог поступить иначе, чем поступил вскоре после твоего ухода. Я ДОЛЖЕН был перейти к инксам! Чтобы спасти своих людей. Я не хотел губить их, как Ландер. Твой преемник…

Крон глубоко вздохнул.

— Ты бросил Степь, — проговорил он.

— Нет, Крон! — возразил я, — Ты знаешь, что это не так! Я не бросил армию, меня обманом заманили в тот, иной мир! Я там был не по своей воле! И при первой же возможности я вернулся в Межгорье!

— Вернулся… — пробормотал Крон, — Это неважно, почему ты покинул армию. Важно то, что ты сделал это. Ты оставил нас всех на произвол судьбы! И мы спасались, как могли! А теперь ты вернулся и собираешься призвать нас к ответу за то, что мы оказались слабее тебя. За то, что мы находили такой выход из положения, какой считали возможным. Ты сумел пробудить ненависть в кочевниках. Ты сумел заставить их ненавидеть инксов. Ты думаешь, что сам я очень люблю этих тварей? Ошибаешься, Оке!

Но я смог хотя бы сохранить жизнь немногим людям, служившим мне! Инксы хотят обратить все население Межгорья в рабов, а тех, кто не подчинится им, — уничтожить. Но благодаря мне, Ландеру и Дару инксы могли бы получить провинции, населенные людьми. И люди жили бы там, может быть, и не так хорошо, как при Бессмертных, но — жили бы!!!

— Я думал об этом, Крон, — признался я. — Но меня такой выбор не устраивает.

— Это мне стало понятно уже тогда, когда я узнал о смерти Дара, — криво усмехнулся Крон. — Но я ничего не могу с этим поделать!

— Можешь! — повысил я голос. — Пошли ко мне людей для переговоров! Сделай это!

— Нет, — покачал головой Крон. — Не мой собственный страх держит меня здесь. Мои люди боятся тебя Они не верят, что ты сможешь их простить. И они никогда не попросят тебя об этом.

— Тогда пойдем со мной, Крон, — предложил я. — Может быть, тебе удастся выйти тем путем, каким я попал сюда.

— Я не оставлю своих людей. Они верят в меня. И если им суждено погибнуть, я погибну вместе с ними.

— Забирай их всех! Забирай с собой всю свою армию!

— Степь, — грустно улыбнулся Крон. — Степная армия ждет победы над Диирием. Надо мной… Как твои люди отнесутся к тому, что моя армия исчезнет? Не появится ли в них неуверенность? Не подумают ли они о том, что инксы намного сильнее Степи? Ведь если нам удалось бы избежать неминуемой смерти…

— Ты жаждешь умереть, Крон! Ты сам ищешь смерти!

— Я человек, — просто ответил он. — И если моя смерть поможет избавить Межгорье от инксов, что ж… Не моя вина, что я оказался по другую сторону крепостной стены. И не твоя, Оке. Так уж получилось…

— Ты погибнешь, Крон.

— Я знаю это, — спокойно ответил Крон. — Но меня это не пугает. И ничего уже не изменить.

— Подумай еще раз. Твоя помощь нужна Степи, ведь ты хороший воин, Крон! Выйди из крепости. Давай объединимся! Вместе пойдем на инксов!

— Нет!!! Этого не будет! Оставь меня, Оке! Дай мне спокойно встретить свою судьбу! Уходи!

Что я делаю, подумал я. Ведь Крон уже мертв! Мертв уже четыреста лет! Я собираюсь воскресить его? Изменить прошлое Межгорья? Разве такое возможно? Нет! Крон не согласится на переговоры. Он скорее умрет, чем сделает это. Он боится. Боится меня…

— Я так надеялся на этот разговор, Крон, — сказал я, — но он не принес ничего хорошего. Жаль. Но все равно я рад был тебя видеть. Прощай.

— Прощай, Оке! Желаю тебе уничтожить инксов! Желаю тебе победы, — Крон протянул мне руку, я хотел было ответить на его пожатие, но у нас ничего не подучилось — наши ладони прошли сквозь друг друга, словно сотканные из воздуха. Крон испуганно отдернул руку и изумленно посмотрел на меня.

— Бог… — тихо прошептал он и отвернулся к окну. — Ты действительно Бог…

Я повернулся к пролому в стене, через который мы с Ларкой попали сюда, но пролома не было. На его месте слабо мерцало серебристое облако тумана. Я подошел к нему и протянул руку. Рука погрузилась в туман по локоть. Выход был на месте, мы не застрянем в прошлом.

Я вздохнул. А может, забрать его с собой? Силой! Дать ему по затылку, связать и… Вряд ли он будет меня за это благодарить. Да и сомневаюсь я, что такое вообще возможно. Мы ведь не смогли даже пожать друг другу руки…

Я шагнул в мерцающий туман, Ларка последовала за мной. И мы снова оказались в каменной башне, на небольшой площадке над лестницей. Я обернулся, чтобы в последний раз посмотреть на Крона, но за моей спиной была только непроницаемая каменная стена. Я провел ладонью по шершавой поверхности сырого и холодного камня. Отверстие в стене исчезло. Исчезли и запах гари, и кровавые отблески пламени, и все звуки, доносившиеся оттуда. Тьма и тишина окружили нас. Чудо кончилось.

— Факел… — пробормотал я, рассеянно шаря по карманам. Кремния у меня с собой не было, огнива тоже. Чем же зажечь его? В темноте мы не найдем дороги обратно.

— Сейчас, Оке, — торопливо прошептала Ларка. — Сейчас..

Она что-то пробормотала, и факел в ее руке вспыхнул ярким пламенем.

— Пошли? — тихо спросила она.

— Да, пошли, — кивнул я.

Мы спустились по каменной лестнице и направились по коридору в обратную сторону.

— Оке, — спросила Ларка, — а кто это был? Ну, тот человек, с которым ты разговаривал. Он что, и правда, Собака Крон? То есть… Я хотела сказать… — Ларка смутилась.

— Да, тот самый Собака Крон. Бессмертный Крон. Мой друг. Бывший друг…

— Ты хотел спасти его?

— Да. Глупо пытаться изменить прошлое, но я не мог не попробовать сделать это.

Мы замолчали и в пещеру с подземным озером вступили уже в полной тишине. Тем более что и я и Ларка одновременно вспомнили о милых зверушках, так аппетитно кушавших здесь друг дружку совсем недавно. Но в пещере никого не было. Здесь даже не осталось никаких следов схватки. Интересно, кто же из них, в конце концов, победил? Паук или змея?..

Нужный коридор я нашел сразу. Если бы не эта золотистая гадюка, я бы и в прошлый раз не ошибся. Все мои зарубки были на своих местах, и они вели нас не хуже дорожных указателей. Вскоре мы выбрались из лабиринта, и я с наслаждением вдохнул полной грудью свежий ночной воздух.

Лунный свет заливал развалины, делая их похожими на огромные серые кучи пепла. Точно такой же пепел укрывал эту самую крепость несколько веков назад. После того, как я приказал ее сжечь…

Я вздохнул. На душе у меня было тяжело. Я думал, что встреча с Кроном принесет мне облегчение, но я ошибся. Стало еще хуже. Как будто второй раз, уже по-настоящему, похоронил старого и верного друга, который неожиданно, за миг до своей смерти, перестал быть тебе другом…

В стороне от входа толпой сгрудилась вся компания рыцарей, уже начавших нервничать. При виде меня и Ларки они разразились радостными криками и окружили нас, поздравляя меня с удачей, а Ларку — со счастливым избавлением от чар подлого колдуна… и так далее… Я вдруг вспомнил слова Каараара о том, что Гилэин может и не выжить после того самого заклинания.

— Слушай, Ларка, — озабоченно спросил я, когда мы уже были в седле и направлялись к замку барона Кренга, — Гилэин произносил какое-то заклинание. Что-то там про силу тьмы… Это не опасно?

— Заклятие Темной Силы?! — удивилась Ларка. — Зачем?!

— Он этим обезопасил и тебя и меня от того козла с острова Талод. Если бы не это…

— Заклятие Темной Силы позволяется произносить только три раза за всю свою жизнь, — мрачно объяснила Ларка. — После этого маг умирает.

— А сколько раз его произносил Гилэйн?

— Не знаю.

— М-да… Надеюсь, что это было во второй раз… — нахмурился я.

В замке Кренга нас уже поджидали с нетерпением. К Тилаку сразу подбежал молодой слуга и что-то зашептал ему на ухо. Тилак нахмурился и повернулся ко мне.

— Старый колдун плох, — заявил он. — Слуга говорит, что он не доживет и до утра.

— Но сейчас он жив? — с надеждой спросила Ларка.

— Пока жив, — кивнул Тилак. — Но мой собственный лекарь сказал…

— Твой собственный лекарь не умеет того, что умею я! — ответила Ларка.

Она соскочила с коня, легко взбежала по ступенькам и скрылась за дверью.

— Какая женщина!… — восторженно прошептал Тилак, глядя ей вслед.

— Молодая и глупая, — пожал плечами я.

* * *

Отряд, возглавляемый Тилаком, выступил из замка на рассвете. Его сопровождали восемь вместительных крытых повозок, которые битком были набиты провизией, а также латами, оружием и прочим железом благородных рыцарей. Всего в этом отряде насчитывалось сорок пять рыцарей, и мы решили не отказываться от настойчивых предложений Тилака идти вместе с ними к Хадру. Все-таки это было нам почти по пути.

Тилак ехал рядом с Ларкой и что-то ей оживленно рассказывал. Судя по обрывкам фраз, доносившихся до меня, Тилак Ларку активно клеил, что заключалось в бессовестном вранье о своих подвигах и битвах со всякой нечистью. Ларка, к моему удивлению, воспринимала его слова всерьез. Или делала вид. Во всяком случае, ее не особенно удивляло то, что в своих ратных подвигах Тилак, по его словам, перебил количество народу, раза в четыре превосходящее все население страны. Герой, одним словом.

Я очень боялся, что после этих своих заклинаний и заклятий Гилэйн загнется по дороге, и старался держаться поближе к его лошади, опасливо на него поглядывая. Но старик выглядел молодцом. Ничто уже не напоминало в нем ту еле шевелящую языком развалину, которую мы с Ларкой застали накануне вечером в замке барона. Постепенно я успокоился и перестал волноваться за Гилэйна. И тогда смог немного отстать от отряда, чтобы хоть чуть-чуть побыть в одиночестве. Что ни говори, а устал я от людей. Особенно за последние несколько дней.

А все почему? А все из-за своего дурацкого характера! Вот, к примеру, чего это я так переживаю за здоровье Гилэйна? Что он мне, родственник, что ли? Или я врач и смог бы помочь Гилэйну, если б тому вдруг в пути стало хуже?

Глупая у меня привычка — вести себя как все нормальные люди. У Йорки, кстати говоря, тоже такая привычка имеется. Хотя, может быть, именно поэтому мы с ней до сих пор и живы. Ведь все остальные Бессмертные сгинули, как и не было их. Они пытались заполучить власть, богатство, почет. Какой, на фиг, почет?! Травили их и резали во время переворотов, всех этих Бессмертных Принцев Лаоэрта! А ведь их было не так уж и мало — Варар, Киара, Эксан… Баба эта — Арла, кажется… Принцесса Лаоэрта… Каждый из них стремился захватить Трон, но ни один из них не смог его достаточно долго удержать. И никто из них не выжил. Всех перебили за какие-то сто лет. А Бессмертные люди к тому времени уже перестали рождаться в Межгорье.

Мы же с Йоркой шлялись по иным мирам и поэтому остались в живых. И еще потому, что нам вся эта борьба за власть была до лампочки. Накушались мы с ней этой власти еще во времена Старой Степи.

Все эти Бессмертные, рвущиеся к трону, родились уже после победы над инксами, и они не знали, что такое — власть. Они знали, что они Бессмертные, и очень остро ощущали свою исключительность. Они хотели, чтобы их исключительность осталась в веках. Им это было в кайф — стать Принцем Лаоэрта, повелевать всем народом. Одного они не учитывали — подобное желание было в кайф очень и очень многим простым людям. И эти самые «очень многие» не всегда стеснялись в средствах для достижения своей цели.

Я иногда ловил себя на мысли, что мы с Йоркой порой просто забываем о том, что мы Бессмертные. Ибо преимуществ это не давало никаких, особенно после того, как перестала звучать для нас «песня смерти». Мы и правда отличались от остальных людей только тем, что могли жить бесконечно долго, не старея при этом. Йорка, например, до сих пор, наверное, выглядит двадцатипятилетней. Да и я сам тоже не тяну на свои две с лишним тысячи…

Одна опасность подстерегает нас с Йоркой — скука. Скука и отсутствие новизны. Торчишь в этой жизни, как камень в горной реке. Все вокруг течет и меняется, а ты — нет. Наблюдаешь, как из маленького семечка рождается, вырастает и обращается в прах огромный дуб, и знаешь, что так будет всегда. Поэтому, наверное, я и избрал местом своего обитания Сиузские горы — скалы изменяются не так быстро, как весь остальной мир. И, кроме того, в горах ты избавлен от присутствия других людей. А люди стареют и умирают быстрее, чем те же самые деревья…

* * *

К вечеру отряд прошел больше половины расстояния, отделяющего его от Хадра. И когда солнце скрылось за вершинами Андирских гор, Тилак приказал готовиться к ночлегу.

Степь к югу от Лаоэрта и к западу от Риифора сплошь поросла ктаром — травой, невесть из какого мира попавшей в Межгорье лет двести назад. От обычной травы она отличалась только тем, что каждый стебелек оканчивался небольшим, размером с горошину, бледно-зеленоватым шариком. Ну и еще, разумеется, своей выносливостью. Вряд ли какая другая трава способна была бы вымахать до таких размеров — спешившимся людям она достигала плеча.

Рыцари мечами выкосили большой круг, шагов в двадцать, и сволокли весь ктар поближе к спутанным лошадям — животные с удовольствием питались этой травой, и сытный ужин был им обеспечен. Затем повозки расставили в круг, и мы расположились на ночлег.

Я неожиданно быстро уснул и проснулся еще до восхода солнца. Огромная серебристая луна заливала своим светом весь наш лагерь. Я немного полежал с открытыми глазами, слушая шелест высоких стеблей в ночном воздухе. Затем хотел было перевернуться на другой бок и снова попытаться заснуть, как до моего слуха донесся жалобный сдавленный визг.

Я вскочил на ноги и вытащил из ножен меч. Такой звук могли здесь издавать только гибнущие мролки — звери, внешне похожие на огромную собаку, но темно-зеленого цвета, с копытами и маленькими рожками. Безобиднейшие травоядные твари, боящиеся даже собственной тени. Мролки даже пастись выбирались только по ночам. Днем же они прятались где-то в расщелинах скал, расположенных неподалеку. И если рядом кто-то из ночных хищников охотится на мролков, то не забрел бы он в наш лагерь.

Эти мысли посетили не меня одного. Все пятеро рыцарей, оставленные для охраны лагеря, внезапно появились из темноты с копьями наперевес. Мы кивками поприветствовали друг друга.

— Где это? — шепотом спросил один из рыцарей.

— Кажется, в той стороне, — неуверенно пробормотал второй.

Мы осторожно подошли к месту, куда указывал этот рыцарь. На краю выкошенного круга никого не было.

— Тут должен стоять Кадаз, — хмуро заявил кто-то из рыцарей. — Здесь его пост… Но его нет. Может быть…

Стебли травы раздвинулись, и из зарослей к нам вышел мрачный рыцарь с окровавленным копьем в руке.

— Что случилось? — сразу же начали спрашивать его все.

— Мролк, — ответил он. — Почему-то набросился на меня. Пришлось его убить, — он поднял копье, с острия которого на землю падали темные капли.

Кто-то хихикнул. Я и сам едва сдержал улыбку. Это звучало, как если бы мне заявили, что на вооруженного человека напала маленькая мышка.

— Я не шучу, — хмуро оправдывайся рыцарь. — Он действительно набросился на меня! Я не знаю, что это вдруг на него нашло!

— Наверное, Кадаз, ты выглядел гораздо аппетитнее ктара, которым обычно питаются мролки, — предположил один из рыцарей.

На этот раз смех прозвучал несколько громче. Кадаз опустил голову и даже в лунном свете стало понятно, что он покраснел.

— Может быть, пойти и посмотреть? — предложил я улыбающимся рыцарям. — Может быть, Кадаз спутал с мролком какого-то ночного хищника?

— Это был мролк, — настойчиво повторил Кадаз. — Мне ли мролков не знать?!

Я молча шагнул в заросли и через несколько шагов натолкнулся на лежащее в траве тело животного. Правый бок его темнел от густо пропитавшей шерсть крови. Присев на корточки, я убедился, что это действительно был мролк. Причем довольно крупный. Кадаз вполне мог принять его за опасного зверя.

Стебли ктара раздвинулись, и в просвете показалась морда еще одного мролка. Наверное, они паслись вместе. Может быть, это даже была одна семья. Или они вдвоем удирали от преследовавшего их хищника и случайно налетели на часового…

Мролк смотрел на меня неподвижным взглядом. Потом он осторожно сделал шаг по направлению ко мне.

Меня это сразу насторожило. Такой смелости я от мролка не ожидал. Обычно при виде людей они стремглав удирают, но этот мролк и не думал обращаться в бегство. Я медленно поднялся на ноги. Мролк пристально смотрел на меня, и глаза его в лунном свете отливали серебром.

Справа от меня раздался шорох, и из зарослей появился еще один мролк. Тоже довольно крупный. Я развернулся так, чтобы держать в поле зрения их обоих. Все это мне переставало нравиться.

Внезапно первый зверь подобрался и прыгнул. Я без труда поймал его на острие своего меча, и заросли ктара огласились визгом несчастного животного. Я едва успел стряхнуть с лезвия извивающееся в предсмертной агонии тело, как второй мролк кинулся на меня. Я неудачно отмахнулся от него мечом, и плоские зубы этой озверевшей скотины вцепились в штанину, едва не прикусив ногу.

Я ткнул мечом вниз, и острое лезвие пригвоздило мролка к земле. Все движения мои были неуверенными. Я никак не мог поверить в то, что эти существа решились напасть на человека. Бред какой-то!

Со стороны нашего лагеря внезапно раздались громкие испуганные крики и визжащие звуки, издаваемые мролками. Я кинулся туда, и вовремя. Здесь было на что посмотреть.

У рыцарей Тилака возникли крупные проблемы с травоядными. Лагерь был атакован стаей мролков. Люди, не ожидавшие от них такой наглости, поначалу даже и не пытались сопротивляться. И двое из рыцарей уже лежали на земле без движения. Громадный зверь прыгнул прямо мне на грудь, и я едва успел отбросить его ударом рукоятки меча по оскаленной морде. Второго мролка мне удалось поддеть на острие. Потом я уже перестал их считать.

Это была огромная стая, не меньше двухсот особей. Лагерь стал похож на самое настоящее поле битвы. Хорошо еще, что мролки не имели природных навыков нападения. Они отчаянно бодались своими маленькими рожками, толкали рыцарей всей массой своих тел, кусали их за ноги, но единственная опасность для людей заключалась в падении на землю. Тогда в ход шли острые копыта, состязаться с которыми в прочности череп человека просто не мог.

Рыцари отбросили бесполезные в ближнем бою копья и, подобно мне, отбивались мечами. Через полчаса все было кончено, первые лучи восходящего солнца осветили довольно безрадостную картину. Лагерь стал напоминать бойню. Вся земля была завалена телами животных. Слышались стоны раненых рыцарей и нервные истерические хрипы обезумевших от запаха крови лошадей. Хорошо еще, что кони были связаны, а то — лови их потом по всей степи!…

В отряде погибло четверо рыцарей и еще двое были тяжело поранены острыми копытами некогда безобидных животных. Тилак хмуро отдавал приказы своим людям. Лицо его было мрачнее тучи. Оно и понятно — кто же поверит, что крупный и хорошо вооруженный отряд опытных воинов едва сумел справиться с атакой травоядных зверушек?

Осторожно пробираясь меж нагроможденных на земле тел, ко мне подошла Ларка.

— Мне это не нравится, — сообщила она. — Гилэйну тоже. Что-то тут не то.

— Это понятно и без твоего сообщения, — ответил я.

— Нет, правда, что-то не то происходит с этими зверями, — продолжала настаивать Ларка.

К нам приблизился Тилак и вопросительно глянул на меня.

— Ларка считает, что это не совсем нормально, — пояснил я ему. — Я имею в виду ночное нападение мролков.

Тилак широко раскрытыми глазами посмотрел сначала на меня, потом на Ларку и, не сказав ни слова, отошел в сторону. Ларка тяжело вздохнула.

— Вот так-то! — наставительно произнес я. — Тилак придерживается твоей точки зрения! И остальная часть человечества тебя тоже, без сомнения, поддержит…

Постепенно порядок в лагере был наведен, мы наскоро перекусили, разместили в повозках тела погибших и раненых и отправились дальше. Вскоре лагерь остался далеко позади, но тягостная атмосфера не покидала отряд. Весь день люди пребывали в подавленном состоянии и почти не разговаривали друг с другом. Исключение составляли мы с Гилэйном и Ларкой, продолжавшие обсуждать ночное происшествие.

— Может быть, они просто чем-то заболели, все эти мролки? — высказал предположение я. — Заразились какой-нибудь неизвестной болезнью. Ну, взбесились там… или еще чего…

— Они собрались в стаю, — покачал головой Гилэйн. — Мролки никогда не собирались в стаи. Никогда!

— Подумаешь! — возразил я. — Разбойники, вон, тоже никогда не собирались в большие стаи! Однако же собрались! И Тилак как раз и идет воевать с ними, между прочим.

— Их было очень много, — встряла в разговор Ларка. — Очень много! Я никогда не видела зараз больше одного или двух мролков, а тут!…

— Да, — подтвердил Гилэйн. — Такое впечатление, что сегодня нас посетили все мролки, жившие в Андирских горах. Словно ими кто-то управлял, — добавил он, посмотрев на меня долгим взглядом.

— Ты считаешь…

— Я пока еще ни в чем не уверен, — прервал меня Гилэйн. — Но все это выглядит очень подозрительно.

— А вы с Ларкой ничего непочувствовали? Никаких следов магии?

— Нет, — ответила Ларка. — Но работу настоящего мага заметить не так-то и легко! А Каараар, без сомнения, очень хороший маг…

… Уже под самый вечер вдалеке заблестели воды Риифора, и перед нами на горизонте замаячили высокие башни Хадра. Отряд немного оживился и воспрянул духом. Было заметно, что рыцарям не очень-то улыбается еще одна ночевка под открытым небом.

Вдруг Тилак, ехавший первым, поднял руку вверх и остановил коня. Отряд, после ночного приключения готовый уже к любым неожиданностям, послушно замер на месте. Я присмотрелся: к нам направлялась группа всадников. Они приближались к нам с юга, но у меня создалось впечатление, что едут они не из Хадра. Видимо, Тилак додумал о том же, раз приказал своим рыцарям остановиться. Подозрительно это все выглядело — небольшой отряд легко вооруженных всадников, человек восемь, едут куда-то в степь, на ночь глядя.. Едут совершенно спокойно, ничего и никого не опасаясь… Даже многократно превосходящей их группы людей, каковой и являлся наш отряд… Смелые ребята, однако! Только вот на чем эта их смелость держится?..

Я тронул коня и медленно приблизился к Тилаку.

— Что-то не так? — осторожно спросил я.

— Мне не нравятся эти люди, — медленно проговорил он, не сводя взгляда с приближающихся всад-ников.

— Почему?!

— В окрестностях Хадра бродит множество разбойников, — пояснил Тилак. — А этих людей так мало, но они спокойно направляются в степь!… Как к себе домой…

Неизвестные всадники остановились метрах в двухстах от нас и начали о чем-то совещаться. Тилак подозвал к себе молодого Каруга и приказал ему отправиться вперед и разузнать, что это за люди. Каруг взял с собой десять человек и медленно поехал к группе всадников. Больше всего меня насторожило то, что Каруг не стал возражать против того, чтобы его сопровождал такой большой отряд. Ведь насколько я понимаю, любой из рыцарей Тилака стоил десятка разбойников. Если это, конечно, были именно разбойники.

Каруг приблизился к всадникам, и все замерли в напряжении.

— Оке, — проговорил Тилак, по-прежнему даже не глядя на меня. — Отведи Ларку подальше и будь возле нее. Я боюсь, что сейчас начнется бой…

— Боишься?!

— За Ларку, — пояснил Тилак и посмотрел на меня. — Пожалуйста, сделай так, как я говорю!

Я вытащил из ножен меч, развернул коня и подъехал к Ларке с Гилэйном.

— Ну, что? — спросила Ларка.

— По-моему, это разбойники, — ответил я.

— Рыцарей во много раз больше, — сказала Ларка. Непонятно было, кого именно она пытается успокоить этими словами — меня или себя?

Я пропустил тот момент, когда над головами отъехавших для переговоров рыцарей блеснули взметнувшиеся мечи. До нас донеслись громкие крики и звон стали. Тилак прокричал команду к атаке, и весь отряд, кроме нескольких рыцарей, охранявших повозки, рванулся с места. Но это было бесполезно. Дело в том, что разбойники не желали вступать в бой. Они каким-то хитрым образом избежали столкновения с несущимися на них рыцарями, проскочили меж ними и ускакали к горам.

Разбойники промчались мимо нас, оглашая воздух громким улюлюканьем, словно их очень забавляло это происшествие. Следом за ними проскакали рыцари, но кони разбойников неслись подобно ветру, и догнать их не было никакой возможности. Я успел рассмотреть лицо одного из них — бородатое, весело улыбающееся, самодовольное и ничего не боящееся.

Через некоторое время отряд вновь собрался. Тилак, изрыгая проклятия, вдруг объявил о том, что в короткой схватке с разбойниками погибли трое рыцарей и еще четверо ранены. Меня это настолько поразило, что я невольно поинтересовался, был ли убит хоть один из бандитов? Повторный каскад проклятий, исторгнутый Тилаком, подтвердил мои наихудшие подозрения — разбойники остались невредимы.

— Я не понимаю одного, — недоумевал Каруг, присутствовавший при нашем разговоре. — Один из разбойников мне знаком! Это Павдок, сын одного охотника из Андирских гор, он раньше иногда поставлял нам на кухню дичь. Так вот, этот Павдок никогда не умел драться! Он даже меча в руках не держал! А сейчас ему удалось парировать все мои удары! Я даже не смог ранить его, а сам едва избежал смерти от его меча! Где он смог научиться таким приемам боя?! И каким образом ему это удалось всего за пару месяцев?!

— Может быть, ему попался хороший учитель? — предположил я.

Каруг недоуменно посмотрел на меня.

— У Павдока поврежден правый локоть! — ответил он. — Бедняга не мог даже поднять ведро воды!

— Может быть, ты ошибся, благородный Каруг? — спросил его Тилак.

— Нет! — возмутился Каруг. — Я не мог ошибиться! Я узнал его по шраму на лице! Этот шрам Павдок получил в трактире «Закат», в Диирии. Он не успел покинуть трактир, когда там разгорелась драка. Я сам его перевязывал! Я не мог ошибиться! И, между прочим, сегодня Павдок меня тоже узнал! Он даже улыбнулся мне! Негодяй!!!

Я посмотрел на Гилэйна.

— Ну? — спросил я. — Что ты теперь скажешь? Тилак с Каругом в ожидании уставились на старого мага. Гилэйн нахмурился и поджал губы.

— Мне кажется, что битва с разбойниками будет нелегкой, — заявил он. — Потому что им помогает магическая сила. Кто-то оказывает им свое покровительство. И мне кажется, я догадываюсь, кто это…

Глава пятая

РИИФОРСКАЯ ВЕДЬМА

Мы решили не покидать Хадр на ночь глядя. До Риифорских болот оставалось всего каких-нибудь полдня пути, но оказаться там глубокой ночью мне не очень-то хотелось. Тем более что о всяких там ведьмах и прочей мерзости, обитавшей на болотах, я уже достаточно наслышан. А в Хадре нам была обеспечена относительная безопасность.

Когда-то Хадр представлял собой обычную крепость, рассчитанную на гарнизон примерно в пять — семь тысяч человек. Теперь Хадр выглядел совершенно иначе. И замок, и крепость конечно же остались на своих местах, но они составляли лишь незначительную часть территории нынешнего Хадра. Сейчас это был уже самый настоящий город, обнесенный высокой каменной стеной. В нем появились мощенные булыжником улицы, площади, очень красивые двух- и трехэтажные здания, множество лавок и питейных заведений. Когда-то, очень давно, я был в Хадре, но сейчас шел по нему, не узнавая ничего вокруг. Впрочем, четыреста лет — достаточный срок для того, чтобы превратить в город небольшую крепость и два-три маленьких поселка вокруг нее.

Рыцари Тилака отправились прямо в замок к барону Пафору, где уже находился такой же отряд, прибывший сюда из Сарианиса. Мы же расположились в трактире неподалеку от городской стены. Название трактира мне не очень понравилось — «Глупая баба»! Не знаю, что имел в виду хозяин (может быть, свою жену?), но готовили здесь неплохо. К сожалению, цены в этом трактире были несколько выше, чем мы рассчитывали. И, сколько я ни торговался с трактирщиком, за серебряную монету мы смогли получить только одну комнатку, правда, довольно просторную.

Кровать в комнате была всего одна, и я сразу же понял, что мне на нее рассчитывать не придется. Поэтому я быстренько стащил с кровати толстое шерстяное одеяло, завернулся в него с головой и завалился спать в угол комнаты. Ничего страшного, подумал я. Гилэйн, которому, без сомнения, достанется эта кровать, перебьется и без одеяла. В крайнем случае, наколдует себе новое…

С этими мыслями я и уснул, а точнее сказать — провалился в глубокий сон. Но лучше бы мне было в ту ночь не спать совсем! Потому что мне начала сниться такая гадость, какой я никогда в жизни не видел! От этого сна у меня остались только ощущения того, что видел я нечто очень страшное и неприятное, но вспомнить я не смог почти ничего. И постоянно во сне меня преследовал чей-то внимательный и пристальный взгляд, от которого мороз продирал по коже. Вот и все, что я запомнил из своего сна. Ну а пробуждение мое также оставляло желать самого лучшего.

Меня разбудили громкие крики за окном и дробный стук копыт по булыжной мостовой. Я вскочил на ноги, плохо еще соображая, где же я нахожусь, и кинулся к своему мечу. Через секунду я понял, что нахожусь в трактире, а не в степи, и эти крики и топот доносятся до меня с улицы. Я подошел к окну и распахнул его.

По улице мимо трактира проносилась стройная колонна рыцарей. Было их не меньше двух сотен. Пляшущий тревожный свет горящих факелов освещал эту кавалькаду, во всеоружии следовавшую к городским воротам. Настроены они были очень решительно, многие сжимали в руках мечи, словно перед началом сражения. Мне сразу же вспомнились истинные причины прибытия сюда всех этих рыцарей из близлежащих городов.

— Что там, Оке? — испуганно спросила проснувшаяся Л арка.

— Наверное, опять разбойники, — предположил я и оглянулся.

Ларка спала прямо в одежде, сняв только обувь. И сейчас она сидела на кровати, поджав под себя босые ноги и нервно теребя рукава своей куртки. Отсветы факелов с улицы бросали красноватые блики на ее встревоженное лицо, и я вдруг вспомнил, что именно в такой же позе любила сидеть моя Йорка.

— А где Гилэйн? — спросила Ларка.

Я только сейчас заметил, что старика в комнате нет. Куда это его понесло на ночь глядя?! Не спится ему…

— Может быть… — начал я, но тут же замолчал. За окном что-то происходило. Что-то непонятное, никогда раньше мною не виданное. Мощный низкий звук донесся с улицы. От этого звука дрогнули стекла окон и заржали, испуганно заметались кони под благородными рыцарями. Я высунулся в окно, и тут!…

Громадная черная, даже на фоне ночного неба черная тень проплывала над городом, с шумом рассекая воздух крыльями. Я задрал голову. Тень пролетела над городской стеной, плавно развернулась, снова нависла над городом, снизилась, и из нее ударила струя пламени. Да какая там струя?! Целый поток, шквал огня! Огонь обрушился вниз, поджег одно из зданий, и в свете заполыхавшего пожара я наконец-то смог разглядеть атакующего дракона.

Мне он показался невообразимо огромным. Здоровенное двадцатиметровое чешуйчатое тело с длинным хвостом, оканчивающимся острым костяным наконечником, плавно скользило в ночном небе. Высоко поднимались широкие кожистые крылья, усаженные по краям кривыми шипами. Костистые лапы с острыми изогнутыми когтями выглядели очень устрашающе. Но больше всего меня поразили его глаза, его взгляд. Я сразу вспомнил свои ночные кошмары, потому что именно этот взгляд преследовал меня во сне.

Город наполнился испуганными криками. Пылающее здание осветило соседние дома и выбегающих из них людей. Несколько рыцарей, размахивая копьями, пытались успокоить своих коней. Один из рыцарей широко размахнулся и метнул копье прямо в дракона. Длинное древко взмыло высоко в воздух, но не долетело до цели.

Дракон же изящно изогнул свою шею, распахнул зубастую пасть, и еще один поток огня низвергнулся на головы суетящихся людей. Воздух огласился громкими воплями боли и ужаса. Мечущиеся в огне фигуры людей напоминали бестолково дергающихся марионеток. Пылающая фигура всадника-рыцаря, подвывая от боли, совершила дикий прыжок и рухнула на булыжники мостовой прямо под нашим окном.

— О, небо!… — простонала Ларка. Она подошла к окну в тот самый момент, когда дракон выплюнул вторую струю огня. И все эти ужасы происходили прямо у нее на глазах.

Лицо Ларки побледнело, губы плотно сжались, превратившись в узенькую ниточку, глаза сузились от ненависти. Она вскидывает вверх руки и что-то звонко кричит. С пальцев ее срываются яркие молнии и огненными нитями жадно протягиваются к дракону. Они обволакивают его, пляшут на громадных крыльях, извиваются на его морде. В воздухе начинает отчетливо пахнуть предгрозовой свежестью.

Поза у Ларки напряженная. Пальцы ее дрожат. С губ срываются хриплые вздохи. Молнии, излучаемые ею, становятся более мощными, и удары их по дракону выбрасывают в ночное небо уже целые снопы искр.

Но дракон не обращает на это никакого внимания. Он медленно и неспешно разворачивается и начинает набирать высоту. На один короткий миг дракон заслоняет собой полную луну в небе, и я вдруг замечаю, что серебристый диск отчетливо просматривается сквозь его чешуйчатое тело. Дракон почти прозрачен! Словно призрак!…

Ларка вдруг издает слабый стон и без сил валится на пол. Я едва успеваю ее подхватить. Глаза ее закрыты, лицо словно обтянуто серым пергаментом. Как у мумии, машинально отмечаю я, укладывая ее на кровать.

— Ничего не вышло… — слабо шепчет она. — Не получилось…

Дверь распахивается, и в комнату врывается Гилэйн. Врывается в буквальном смысле этого слова. Глаза его вытаращены, шляпа куда-то подевалась и вообще — Гилэйн сейчас выглядит, как обезумевший. Я всегда считал, что все маги ненормальные, но теперь внешний вид Гилэйна окончательно укрепил меня в моем убеждении.

— Оке! — кричит он. — Пойдем! Нужна твоя помощь!

— Дракона ловить? — спрашиваю я.

— Нет, не дракона, — Гилэйн даже не замечает моего сарказма. — Разбойников! Быстрее, Оке! Я знаю, как с ними справиться! Но мне нужна твоя помощь!

— Чтоб вас всех черти взяли! — устало вздыхаю я. — С вашими дурацкими драконами и разбойниками! Лучше посмотри, что с Ларкой!!!

Гилэйн подбегает к кровати, наклоняется и внимательно смотрит на лежащую без движения Ларку. Затем он делает над ней несколько пасов руками — дыхание Ларки становится ровным и спокойным, кожа на щеках розовеет, а напряженные мышцы тела немного расслабляются.

— Не беспокойся, — говорит Гилэйн, распрямляясь. — С ней все будет в порядке. Она просто очень устала… А теперь она поспит, и все будет в порядке… Пошли быстрее, Оке!…

Меньше всего мне сейчас хочется ловить разбойников. Но я не в состоянии сопротивляться исходящей от Гилэйна силе. В него словно бес вселился! Признаться, я не ожидал от старичка такой прыти. Он тащит меня за руку на улицу и волочет в какой-то переулок, примыкающий к городской стене. Я же покорно следую за ним. Мимоходом успеваю подумать о том, что мы оставили Ларку одну, но потом мне становится не до этого.

В переулке, озаряемом светом недалекого пожара, стоят четверо конных рыцарей. Вооруженных. В латах. Отсветы огня окрашивают их латы в кроваво-красный цвет, что делает всю эту сцену несколько жутковатой. Гилэйн достает из кармана маленькое серебристое колечко с бледно-розовым камешком и протягивает его мне.

— Вот! — гордо заявляет он.

— Что — «вот!»?

— Возьми это кольцо. Надень его на указательный палец левой руки. Когда вы увидите разбойников, сними его и надень на средний палец. Теперь уже правой руки…

— Погоди, погоди, — прерываю я его. — Кто это — «мы»? И почему это ты решил, что «мы» увидим разбойников?!

— Потому что вы сейчас поедете к ним!

— Зачем?!

— Разбойники напали на город! Его надо защищать!

— Хрен тебе!!! Понял?

— Оке, прошу тебя, верь мне, — говорит Гилэйн. — Это кольцо не может носить человек моложе девяноста лет! Кольцо просто не подействует! И потом…

— А тебе сколько лет? — с интересом прерываю его я.

— Девяносто семь.

— Ага!…

— Я старый, Оке! Я не удержу меча! И к тому же…

— А я, значит, молодой? Да? Тоже мне, мальчика нашли…

— Оке, дай же мне сказать! Это кольцо на некоторое время уничтожает все магические чары на всем видимом пространстве! До самого горизонта! А разбойникам помогает злая сила! Магическая сила! И если ее не уничтожить, разбойники будут неуязвимы всегда! Но носящий это кольцо сам не должен быть магом! Иначе может ничего не получиться! А возраст твой не имеет значения — ты ему не подвластен, Оке!

— Ну почему у вас, колдунов, все делается задом наперед?! — возмущаюсь я. — Всегда столько обязательных условий, что лучше бы и не делали ничего!

Благородные рыцари тихо стоят возле самой стены и молча наблюдают всю эту сцену. Мне это не очень-то нравится. Хотя они и стоят неподвижно, и в позах их хорошо заметно покорное ожидание, но уж больно все это смахивает на самую обыкновенную охрану. Я внимательно смотрю на них некоторое время, потом снова поворачиваюсь к Гилэйну.

— А эти здесь зачем? — я киваю на рыцарей.

— Они будут сопровождать тебя и помогать тебе в бою. Чтобы с тобой ничего не случилось…

— Спасибо за заботу, — ворчу я. — Давай свое дурацкое кольцо!…

Кольцо приходится мне почти впору. Один из рыцарей подводит ко мне коня, я сажусь в седло. Внимательно проверяю уздечку, пояс, меч. Вроде бы все в порядке. Рыцари терпеливо ждут меня. И зачем только мне все это нужно?! Надо было просто послать Гилэйна куда следует!!!

— Поехали, — я трогаю коня с места. — Где тут у вас разбойники?..

Где тут разбойники, я понимаю и сам, едва только мы покидаем пределы города. Недалеко от городских ворот на земле лежат несколько трупов благородных рыцарей. Основная масса рыцарей виднеется вдалеке. Лунный свет серебрит их латы. А прямо на них с шумом и веселым гиканьем, размахивая топорами и мечами, несется небольшой отряд. Очень небольшой, человек пятнадцать — двадцать.

Рыцари стоят неподвижно, они выжидают. Разбойники наскакивают на них без малейшего страха, врубаются в самую гущу закованного в броню отряда. Звон мечей, крики раненых, ржание коней. Разбойники отъезжают, в рядах рыцарей заметно смятение. Несколько человек в латах остаются лежать на земле. А из разбойников, как мне кажется, никто не пострадал. Они громко смеются и выкрикивают по адресу рыцарей угрозы.

— Оке, — произносит один из моих сопровождающих. — Нужно поторопиться. Иначе из благородных рыцарей никого не останется в живых…

Я молча снимаю кольцо и надеваю его на средний палец правой руки. Кольцо мгновенно нагревается, я чувствую кожей его тепло. А вокруг меня тут же возникает сфера из тоненькой радужной пленки, которая начинает очень быстро расширяться и вскоре становится совершенно неразличимой в темноте. В воздухе начинает что-то происходить. Словно бы подул легкий свежий ветер. Я понимаю, что магия Гилэйна заработала, и обнажаю меч.

— Ну что, благородные рыцари? — говорю я, — Покажем этому отребью, что такое настоящий бой?

Мы пришпориваем коней и направляемся прямо к группе веселящихся разбойников. Они смотрят на нас с нескрываемым изумлением и недовольством Но прежде чем их недовольство успевает принять более конкретную форму, мы оказываемся среди них, и я быстрым движением протыкаю мечом ближайшего ко мне — вооруженного палицей, бородатого, нагло ухмыляющегося. Разбойник успевает удивленно вскрикнуть и, откинувшись назад, падает с коня

Рыцари, сопровождающие меня, видят такой оборот дела и разражаются радостными криками. Их мечи тут же начинают работать не хуже крыльев ветряных мельниц. Основной отряд рыцарей, понимая, что что-то изменилось, кидается на группу разбойников с тыла и сминает ее окончательно. Все кончено в несколько минут. Из пятнадцати разбойников десять убито, трое взято в плен. Двое же из них вовремя успели сообразить, что фортуна повернулась к ним иной частью тела, и драпанули еще до того, как от отряда разбойников осталось одно воспоминание.

Ко мне подъехал Тилак. Его возбужденный взгляд излучал радость.

— Оке! Я знал, что вы нам поможете! — воскликнул он. — Недаром Каруг посчитал тебя магом! Он был прав!

Я промолчал. Мне настолько все это надоело, что спорить с Тилаком просто не было сил.

— Когда мы вернемся в город, — продолжал Тилак, — то непременно отправимся в трактир, чтобы отметить доблестную помощь великих магов — твою, Гилэйна и Ларки!

Громкие крики рыцарей поддержали решение Тилака. Мне же в этот момент очень хотелось спать. Но я не желал оскорблять Тилака своим отказом. И, едва мы въехали в город, я спешился, передал уздечку подоспевшему рыцарю и направился к ближайшему колодцу — умыться и привести себя в порядок.

Догорающее здание, подожженное драконом, все еще давало достаточно света для того, чтобы горожане увидели связанных разбойников, своих заклятых и непобедимых врагов. Слушая ругань и злобные выкрики прохожих, я подумал о том, что на площади, во время казни разбойников, соберется абсолютно весь город. И хорошо еще, если рыцари умудрятся сохранить до этого момента жизнь разбойникам.

Первый же трактир, попавшийся нам на пути, оказался, естественно, «Глупой бабой» Часть рыцарей отправилась в замок — доставить связанных разбойников барону Пафору. Остальные же, возглавляемые Тилаком, заполнили весь обеденный зал трактира, вызвав тем самым испуганную радость хозяина, ликовавшего по поводу неожиданного заработка (рыцари славились своей щедростью) и одновременно опасавшегося пьяного разгульного веселья благородного рыцарства.

Весть о том, что рыцари разбили непобедимых разбойников, быстро облетела весь город. И вскоре в трактир начали прибывать восторженные горожане, каждый из которых считал своим долгом отблагодарить отважных героев либо выпивкой, либо добрым словом, либо тем и другим сразу. В результате чего весь дружный коллектив сборной команды благородных рыцарей очень быстро нажрался самым неблагородным образом. Я хотел воспользоваться этим и попытаться незаметно улизнуть наверх, но был остановлен Каругом.

— Оке! — радостно воскликнул он, обнимая меня — Ты великий маг! Я тоже хочу стать магом! Я тоже отправлюсь в Криарский лес! Я тоже буду учиться колдовству! Ты возьмешь меня в ученики? Правда, Оке?

— Я не колдун, — попытался объяснить я ему.

— Скромность украшает смелого человека! — согласился Каруг. — Но мы все видели, как ты первым поразил неуязвимого разбойника!

Черт меня дернул сделать это, с досадой подумал я.

— Он не колдун, — поддержал меня подошедший Тилак. — Он — благородный рыцарь! Хочешь, мы походатайствуем перед бароном Кренгом? Такие воины очень нужны армии! Оке! Ты станешь полководцем!

— Нет, спасибо, — отказался я.

— Ну почему же?! — удивлялся Каруг. — Ты будешь благородным колдуном… э-э-э… рыцарем… Это большая честь!

— Мне что-то не хочется, — признался я.

— Напрасно! — уговаривал меня Каруг и пускался в объяснения относительно того, насколько лучше вести полную смертельных опасностей жизнь и погибнуть в бою, нежели спокойно дожить до глубокой старости. Я зевал от тоски и усталости, слушая речи этого мальчишки, и оглядывался по сторонам, ища удобного случая смотаться отсюда. Такой случай предстал в лице Гилэйна, спустившегося в зал. Я быстренько переадресовал ему Каруга и Тилака (пусть они его уговаривают стать благородным рыцарем) и торопливо поднялся в комнату.

Ларка сидела на кровати, забившись в угол и завернувшись в одеяло

— Как ты? — спрашиваю я.

— Ничего, — слабым голосом отвечает она, — Уже лучше. А разбойники?

— Все в порядке, — отвечаю я. — Гилэйн дал мне кольцо…

— Я знаю, — прерывает меня Ларка. — А что с рыцарями? Многие погибли?

— Да, порядочно, — киваю я.

— А… А кто?.. — осторожно спрашивает Ларка. В глазах ее таится надежда на успокаивающий ответ.

— Тилак жив, — говорю я. — С ним все в порядке.

— Спасибо, — Ларка облегченно закрывает глаза. — Спасибо тебе, Оке.

— На здоровье, — пожимаю я плечами. — Он тебе нравится?

— Не знаю, — немного подумав, отвечает Ларка. — Но если бы он погиб, мне было бы очень грустно…

— Поэтому ты и напала на дракона?

— Да.

— Дура ты, Ларка, — вздыхаю я. — Зачем тебе нужна эта магия? Жила бы себе спокойно, как все люди! Вот скажи, хотела бы ты, чтобы твои дети стали магами?

— У меня нет детей, — Ларка вскидывает на меня глаза.

— Сейчас нет, потом будут. Хотела бы ты, чтобы они были колдунами?

— Наверное, нет, — покачала головой Ларка. — Но это они будут решать сами.

— Чем меньше колдунов на свете, тем лучше и спокойнее жизнь, — заявляю я. — Будь моя воля, я бы вообще запретил колдовать!

— Если бы не колдовство Гилэйна, рыцари никогда не одолели бы разбойников, — говорит Ларка.

— Если бы не колдовство Каараара, рыцари разделались бы с ними давным-давно! — замечаю я. — Никому не нужно то, чем вы все занимаетесь! От этого только увеличиваются проблемы! Одно колдовство влечет за собой второе, второе — третье! Эта вереница так и тянется уже много лет, нагромождая одну нелепость на другую! Ты бы видела Межгорье лет триста — пятьсот назад! Что это была за страна! Прелесть, а не страна! По Криарскому лесу можно было спокойно разъезжать, как у себя дома! И никакая гадость не могла тебе встретиться на пути!

Ларка вздыхает.

— Ты не любишь магов, Оке, — говорит она.

— Я не люблю магию, — поправляю я. — Магия — это что-то противоестественное, что-то неправильное. Люди должны жить по-человечески, а не делать друг другу подлянки с помощью разных там вареных лягушек и дурацких заклинаний! Вот Гилэйн дал мне волшебное кольцо, которое уничтожает магию! Если бы я мог, то изготовил бы такое кольцо, чтобы во всем Межгорье не осталось ни одного мага! Никогда! Живите, как люди! И не стройте из себя богов!

— Мне кажется, — задумчиво проговорила Ларка, — что ты смог бы найти общий язык с Каарааром…

— Что?!

— Да. Он придерживается такого же мнения. Что в Межгорье не должно быть иных магов, кроме него самого.

— Я не собираюсь становиться магом сам, — возразил я.

— Да. И в этом ваше различие. Ты не хочешь быть магом, а он хочет. И потому он опасен…

А ведь Ларка права, подумал я, вспомнив свой разговор с Каарааром на развалинах Диирия. Черт побери! Мне-то какое дело до всего этого?! Я еду к Йорке, и все! А вы все хоть сквозь землю провалитесь!…

— Ладно, — пробурчал я. — Скоро утро, и я устал от ваших драконов, разбойников, магов и рыцарей. Я хочу спать. Отдавай мое одеяло!…

* * *

Тилак вызвался нас сопровождать до самых Риифорских болот. Точнее сказать, не НАС, а Ларку. С собой он взял несколько рыцарей — для охраны от возможного нападения со стороны разбойников, которые все еще могли оставаться поблизости.

Мы выехали до рассвета, так что выспаться как следует мне опять не удалось. Всю дорогу я клевал носом и дважды едва не сверзился с седла. Краем уха я улавливал тихие разговоры между рыцарями, которых одолевала заметная робость. Никто не любил эти места. Интересно почему?

Высокая трава достигала седел лошадей, и со стороны казалось, что всадники плывут в колышущемся зеленом море. Слабый шелест ктара заглушал тихие разговоры и действовал усыпляюще. Монотонное движение тоже не прибавляло бодрости. Мне пришлось собрать все свои силы, чтобы не заснуть окончательно. К счастью, скоро ситуация изменилась.

Заросли ктара неожиданно оборвались, словно трава специально была кем-то выкошена так, чтобы перед самым болотом образовалась широкая полоса земли без единого признака растительности. Как контрольно-следовая полоса на границе. Самого болота видно не было — густой и плотный туман клубился впереди, скрывая от взгляда все видимое пространство. Лишь на западе громоздились Андирские горы, да на востоке, на самом горизонте, смутно угадывались пики Сиузских гор. Все остальное было затянуто молочно-белой пеленой. Мы остановились на самом краю зарослей ктара, и один из рыцарей почтительно прошептал:

— Все… Здесь начинаются владения Риифорской Ведьмы…

— Да, — так же тихо ответил Гилэйн. — Дальше мы пойдем одни.

— Я провожу вас, — неожиданно заявил Тилак, соскакивая с коня.

— Нет, нет! — испуганно затрясла головой Ларка. — Не надо!

— Только до болота, — успокоил ее Тилак.

— Не стоит этого делать, благородный Тилак, — с опаской произнес Каруг. — Я много слышал об этих местах. Много разных слухов. Но ни одного хорошего.

— Я сразу же вернусь, — ответил Тилак. — Ждите меня здесь.

— Хорошо, — кивнул Каруг. — Мы будем ждать. Мы слезли с коней и вышли из густой травы на приграничную полосу. У меня мгновенно возникло ощущение, что за нами очень внимательно наблюдают. Но мне показалось, что наблюдатель этот настроен не очень-то враждебно. Я на ходу огляделся по сторонам и вдруг явственно услышал тихий смешок. Я замер на месте. Гилэйн, Ларка и Тилак сразу же обернулись ко мне.

— Что? — с опаской произнес Гилэйн.

— Нет, ничего, — ответил я. — Просто показалось..

Но я соврал. Мне не показалось. Я очень хорошо расслышал этот смешок, которого остальные просто не слышали. И я сразу же вспомнил, кому он мог бы принадлежать. И от этого воспоминания мне стало гораздо легче и все страхи и опасения пропали.

Йорка…

Через насколько шагов мы вплотную подошли к стене тумана и под ногами захлюпала грязь. Я обратил внимание на то, что уже с трудом различаю сквозь пелену группу всадников на берегу.

— Сможешь ты наколдовать подходящий транспорт? — спросил я Гилэйна.

— Нет, нельзя, — возразил Гилэйн. — Во владениях Риифорской Ведьмы никто не имеет права использовать магию. Никто, кроме нее самой…

— А может быть, попробуешь? — без особой надежды предложил я. — Неохота тащиться через болото в таком тумане…

— Я уже пробовал однажды, — хмуро ответил Гилэйн. — И больше не хочу… А туман здесь всегда. И в прошлый раз он тоже был таким же густым…

— Все! — вдруг заявила Ларка, поворачиваясь к Тилаку. — Дальше не ходи!

— Хорошо, — покорно вздохнул Тилак. — Хотя мне так не хочется тебя оставлять…

— Нет, не надо! — запротестовала Ларка.

— Ты вернешься? — с надеждой спросил ее Тилак.

— Да.

— Я буду ждать тебя.

— Я вернусь. Обязательно.

Мы с Гилэйном отошли в сторонку, чтобы им не мешать. Я попытался хоть что-нибудь разглядеть в этом клубящемся месиве, мне показалось, что к нам приближается какой-то громоздкий темный предмет. Я хотел обратить на него внимание Гилэйна, но не успел. Предмет этот выплыл из тумана и оказался роскошной каретой, запряженной парой превосходных лошадей. Карета двигалась совершенно бесшумно, словно плыла по воздуху. А на козлах восседала безумно красивая и возмутительно надменная девушка, стройное тело которой было едва прикрыто какими-то кожаными ремешками с блестящими серебряными пряжками.

Карета приблизилась к нам и остановилась. Дверца распахнулась сама собой, а девушка на козлах холодно произнесла:

— Садитесь! Хозяйка ждет вас!

Гилэйн, не задавая лишних вопросов, торопливо забрался внутрь. Я поставил ногу на подножку кареты и оглянулся на Ларку с Тилаком. Они все никак не могли проститься.

— Ларка! — окликнул я.

— Иду, иду! — торопливо ответила она, не трогаясь с места.

— Быстрее! — сердито произнесла девушка на козлах, нетерпеливо постукивая носком ноги, обутой в высокий кожаный сапожок, на голенище которого красовалась серебряная пряжка в виде змеи.

— Сейчас, — ответил я, с интересом разглядывая ее стройные ножки.

— Не заставляйте хозяйку ждать!! — громче произнесла девушка.

— Ничего, — успокоил ее я. — Подождет твоя хозяйка. Никуда не денется.

— Я сказала, не заставляйте хозяйку ждать вас!!! — еще больше повысила голос девушка.

— А я сказал, что она подождет!!! — тоже повысил голос я.

— Ты!… — Девушка задохнулась от ярости. — Не смей так говорить!!! Моя хозяйка — Бессмертная!!!

— Я тоже. Ну и что?! — пожимаю я плечами и начинаю с улыбкой рассматривать ее фигуру. Как можно откровеннее. Ничего ты мне не сделаешь, злорадно думаю я. Попробуй только! Йорка от тебя мокрого места не оставит!

— Ты!… Ты!… — Девушка не находила слов от возмущения. Она готова была меня убить.

— Хорошая у тебя грудь, — одобрительно говорю я ей. — Красивая. И вообще, тело у тебя — просто чудо!… И чего это ты подалась в извозчики?! С таким-то телом!…

— Если бы Йорка не приказала мне доставить вас живыми и невредимыми, — яростно зашипела девушка, — ты бы познакомился с моим телом поближе!!!

— Да?! — удивляюсь я. — Хорошо, я поговорю с Йоркой на эту тему. Чего это она лишает меня удовольствия?!

Неизвестно, до чего дошла бы наша словесная дуэль, если бы к карете не подбежала Ларка.

— Что это? — запыхавшись спросила она

— Транспорт, — коротко ответил я. — С очень сексуальным водителем. Садись скорее!…

Дверь захлопнулась, карета слегка дернулась и плавно закачалась. Возникло такое ощущение, словно мы летим по воздуху. Впрочем, может, так оно и было на самом деле — окон в карете не существовало, и видеть, что там происходит снаружи, мы не могли.

Однако, несмотря на отсутствие окон, в карете было светло. Мягкий свет струился прямо с потолка, освещая удобные сиденья, обитые нежной тканью. Наша компания в простой одежде, больше похожая на бродяг, не очень-то вписывалась в этот интерьер. Мы чувствовали себя немного неуютно в подобной роскоши. Никто из нас за всю дорогу не проронил ни слова.

Вскоре движение прекратилось, дверь распахнулась, и в карету заглянуло хмурое лицо нашей возницы.

— Выходите! — проговорила она и тут же повернулась и пошла прочь.

Мы выбрались из кареты и оказались на широкой, залитой солнцем лужайке. Тумана не было и в помине. Каждая травинка здесь сверкала алмазными капельками утренней росы. Воздух был свеж и сладок. Прямо перед нами высились остроконечные башни замка, переливающиеся в лучах солнца всеми цветами радуги. Через лужайку, прямо из-под наших ног, к замку уходила выложенная камнем тропинка. И по этой тропинке к нам двигалась женская фигура, облаченная в полупрозрачную накидку, развевающуюся на слабом ветерке. Я сразу узнал ее и пошел навстречу. Она совершенно не изменилась. И выглядела такой же двадцатипятилетней девушкой, какой и была на протяжении всех тех столетий, что я ее знал.

Черт его знает, куда подевались все слова, которые я готовился произнести?! Их словно выдуло из головы! Я просто молча остановился перед ней и улыбнулся.

— Оке, — тихо произнесла Йорка. — Оке… Наконец-то…

Она вплотную подошла ко мне и провела рукой по моей щеке. Я осторожно обнял ее за плечи и поцеловал в губы.

— А я по тебе соскучилась, — прошептала Йорка, прижимаясь к моей груди щекой.

— Я тоже, — сознался я.

— Еще бы! — ответила Йорка. — За столько десятилетий…

— Что для нас время?!

— Ничто! — согласилась Йорка и нежно улыбнулась мне.

Интересно, как я мог прожить столько лет без ее улыбки?!

— Ты не один? — сказала Йорка, оглядываясь на моих спутников, робко стоящих позади. — А-а-а!!! А этого дедульку я уже знаю! Привет, дедулька! — Йорка направилась к Гилэйну, обошла кругом, внимательно разглядывая, и остановилась прямо перед ним. Гилэйн стоял, опустив глаза в землю.

— Как самочувствие? — заботливо спросила Йорка. — Косточки не болят?

Гилэйн отрицательно покачал головой.

— Представляешь? — Йорка повернулась ко мне. — Этот старый хрен явился сюда полгода назад, размахивал тут своими ручонками, заклинания пытался произносить! У меня на болотах! Представляешь? Как тебя зовут, дедулька? — Йорка снова обернулась к Гилэйну.

— Гилэйн, — покорно ответил тот.

— А это кто? Твоя внучка, что ли?

— Это моя ученица, — ответил Гилэйн. — Лариара…

— Ларка, — поправила его девушка и посмотрела в глаза Йорке,

— Ага… Ларка, значит… — Йорка, прищурившись, посмотрела на меня, потом на Ларку, потом опять на меня. Ее прищур сразу же напомнил мне о взрывном характере моей подруги. Я понял, что сейчас начнется старая история, и тяжело вздохнул.

— Понятно, — протянула Йорка, пристально глядя мне в глаза. — Понятно… Ларка — Йорка… Похоже. Очень похоже. Ты ее уже трахнул?

— Перестань, а? — попросил я Йорку, сердито хмурясь.

— Что — «перестань»? Что? — притворно изумилась Йорка. — Я хочу знать, как мне вести себя с этой девушкой! Как с родственницей? Или как? Так ты трахнул ее?

— Отвали, я сказал! — повышаю я голос. — Йорка захохотала.

— Злишься? Понятно! — Она уперла руки в бока и повернулась к Ларке: — Он спал с тобой?

— Нет, — спокойно ответила Ларка.

— Но тебе этого хотелось?

— Да…

— А он отказался, — подвела итог Йорка и повернулась ко мне. — Стареешь, милый! — заявила она. — Раньше ты ни одной девки мимо не пропускал! Стареешь!

— Иди на фиг! — возмутился я. — Дура!…

— Что?! — разозлилась Йорка. — Я дура?!

— Еще какая! — подтвердил я. — Я тащусь сюда, к тебе, на эти твои идиотские болота, а ты?! Ты меня так встречаешь?! После стольких лет?! Дура!!!

— А ты!… — Йорка хотела что-то сказать, но сдержалась. Глаза ее вдруг стали веселыми, она запрокинула голову и расхохоталась.

— Ты совершенно не изменился, Оке! — со смехом произнесла Йорка, — Я, впрочем, тоже, — добавила она. — Пойдем в замок. Добро пожаловать во владения Риифорской Ведьмы, Оке!

Йорка взяла меня под руку и оглянулась на обмерших от страха Гилэйна и Ларку.

— А вам что, особое приглашение нужно? — сердито бросила она. — Пошли!…

Главный зал Йоркиного дворца просто подавлял своей роскошью. Все эти колонны, лепные украшения, массивные зеркала, золото и бархат навеяли на меня какие-то тревожные воспоминания. И я тут же понял, какое именно помещение мне напоминает этот зал. Понял и остановился, пораженный.

— Узнал? — с улыбкой спросила меня Йорка.

— Казино «Рассвет»! — выпалил я.

— Ага! — самодовольно подтвердила Йорка. — Правда, похоже?

— Ты бы еще крематорий построила, — буркнул я.

— Тебе не нравится?! — обиженно подняла брови Йорка. — А у меня от «Рассвета» очень приятные воспоминания…

— Конечно, — кивнул я — Не в тебя же там стреляли из автомата…

— Ну, ладно, — согласилась Йорка. — Если тебе не нравится, мы здесь все переделаем. Не обращай внимания. Пошли!

— Ты так и живешь здесь одна? — спросил я.

— Почему — одна?! — удивилась Йорка — Здесь живет целая куча народу!

— Женщины? — Я вспомнил нашу возницу.

— Ага! Колдуньи. Начинающие. У них у всех были проблемы с близкими, которые не понимали, что магия — это призвание, а не баловство…

— Понятно, понятно, — усмехнулся я. — Скопище никуда не годных жен, дочерей и сестер…

— Дубина! — рявкнула Йорка. — Тебе ничего не нравится! У тебя слишком язвительный характер, вот что! Ты не можешь трезво оценивать ситуацию!

— Ну, конечно! Где уж нам уж выйти замуж… Мы уж так уж, как-нибудь…

— Заткнись, пожалуйста, ладно? — попросила Йорка. — Не надо портить нашу встречу, хорошо?

— Хорошо, — кивнул я. — Мое мнение опять не совпадает с твоим мнением… Что ж… Мне не привыкать…

Йорка демонстративно вздохнула и закатила глаза к потолку.

— Молчу, молчу, — торопливо проговорил я. — Ты лучше пристрой моих спутников. Есть у тебя свободные комнаты?

Йорка помолчала, потом отпустила мой локоть и хлопнула в ладоши. Раскрылась боковая дверь, в зал вошли несколько молодых девушек, одетых не менее легкомысленно, чем Йорка.

— Эти люди, — Йорка указала на Гилэйна и Ларку, — мои гости! Покажите им свободные комнаты, где они смогут жить!

— А тебе все покажу я сама, — игривым тоном проговорила Йорка, увлекая меня за руку к одной из дверей.

Она ввела меня в комнату и хитро улыбнулась.

— Посиди здесь, я сейчас, — прошептала Йорка и куда-то упорхнула.

Я огляделся. Комната была обставлена с излишней, на мой взгляд, роскошью. Громадная кровать, воздушные занавески на окнах, превосходный пушистый ковер… Неужели Йорке в Сиузских горах не хватало именно этого?! Не верю!

Я подошел к высокому, до потолка, зеркалу и посмотрел на себя. Среди всей этой роскоши я выглядел как самый обычный бродяга. Вооруженный к тому же. Такой и прибить ни за грош может. Я тяжело вздохнул, а мое отражение вдруг расстегнуло пояс и отбросило меч в угол комнаты.

Я вытаращил глаза и судорожно хлопнул себя ладонью по поясу. Мой меч был на месте. А отражение криво усмехнулось, махнуло рукой, повернулось ко мне спиной и уселось на кровати. Я перевел дух. Колдовские штучки, подумал я. Однако отражение все-таки право — чего торчать посреди комнаты? И тогда я тоже последовал его примеру.

Мое отражение хитро улыбнулось мне и покровительственно подмигнуло. Я отвернулся, стараясь не обращать на него внимания. Зрелище было немного жутковатое.

Дверь распахнулась и впустила в комнату Йорку. При виде нее я просто окаменел.

Йорка сменила свой прозрачно-воздушный наряд на другой. Теперь она была одета в короткие джинсовые шорты и ярко-красную майку с белой надписью «COCA-COLA» на груди. Я уже и забыл даже, что люди могут выглядеть подобным образом. Йорка казалась настолько нереальной, что я чуть не ущипнул себя — проверить, не сплю ли? От нее сразу же повеяло воспоминаниями о Земле. До боли захотелось снова оказаться там; снова увидеть людей, одетых в такую, когда-то привычную, одежду; услышать снова знакомый разговор, без всяких там «благородных рыцарей» и «позвольте — извольте»… Но потом я вспомнил, что все это было четыреста лет назад. И сейчас на Земле никто уже так, наверное, не одевается. И мне стало очень грустно.

— Откуда?! — только и смог вымолвить я.

— Не строй из себя дурака, — ответила Йорка. Она прошлепала босиком ко мне, забралась на кровать и уселась на пышных перинах, поджав под себя ноги.

— С Земли?!

— С Марса!

— И как только сохранилась?! — удивился я, кивая на майку. — Совсем как новая…

— А она и есть новая! — фыркнула Йорка. — Неделю назад только купила!

— Что?! — Я не поверил своим ушам. — На Земле до сих пор еще пьют кока-колу?!

— Ну откуда я знаю, что сейчас пьют на Земле?! — усмехнулась Йорка. — Просто я недавно была там и захватила эту маечку с собой. Мне очень нравится то время, когда мы вместе были на Земле. Вот я всегда и выбираю именно тот самый год, после нашего отъезда оттуда.

— Как это?!

— Ну, я же могу не просто выбирать себе мир, но и выбирать любое угодное мне время! Понял? Я каждый раз отправляюсь в один и тот же год, потому что мне там больше всего нравится…

Мне показалось, что Йорка меня разыгрывает. Что эта майка просто один из ее магических фокусов. Я протянул руку и коснулся майки пальцами. Йорка тут же с готовностью подставила под мою ладонь грудь и томно вздохнула. Я отдернул руку.

— Хочешь рассмотреть повнимательнее? — хитро улыбнулась она и стащила майку через голову, — На, смотри! — Она протянула майку, но мне, по правде говоря, уже и без того было на что посмотреть…

— Ты не соскучился? — прошептала Йорка, обнимая меня за шею.

— Очень, — я положил руки ей на талию и ощутил под своими ладонями мягкую и нежную теплоту ее тела.

— Тогда в чем же дело?! — удивилась она. — Посмотри, они не теряют времени зря… — Йорка кивнула в сторону колдовского зеркала. Я повернулся и увидел, что наши с ней отражения действительно не расходовали время и силы на пустые разговоры. Они уже вовсю наслаждались друг другом.

Тогда я обнял и крепко поцеловал Йорку. Какого черта, подумал я. Кто здесь кого должен отражать?!

* * *

Мы с Йоркой лежали, радуясь покою после только что отгремевшей бури страсти. Наши отражения заглядывали в комнату, прижав к стеклу изумленные лица. Иногда они беззвучно шевелили губами, удивленно поднимая брови. Ага, самодовольно подумал я. Такого вам никогда не приходилось видеть!…

— Ты скучал по мне? — спросила Йорка.

— Очень.

— Я тоже… Может быть, это любовь? — преувеличенно глубокомысленно заявила она.

— Нет. Любовь не может длиться столько веков. Это не любовь, это что-то большее.

— Что?!

— Наверное, это просто сама жизнь… — Йорка вздохнула:

— Оке, тебе хорошо?

— Глупый вопрос.

— Неужели ты не можешь просто ответить «да»?!

— Да.

— Что «да»?

— Мне хорошо.

— Спасибо. А мне не очень!

— Что?! — Я изумленно приподнялся на локте.

— Ага! — торжествующе воскликнула Йорка. — Злишься? Так тебе и надо! Не волнуйся, я пошутила. — добавила она, прижимаясь к моему плечу.

— Шуточки у тебя… — проворчал я. — Не очень ей, видите ли… Отвыкла ты просто, в этом лесбийском дворце!…

— Что?! — теперь уже Йорка приподнимается на локте и возмущенно смотрит на меня. — Что ты сказал?

— Шутим.

— Дурацкие шутки!

— Под стать твоим, — парировал я.

— Все тебе не нравится! Всем ты недоволен! — вздохнула Йорка. — Какого черта ты вообще приперся ко мне в замок?! Сидел бы в своей дурацкой пещере!

— Гилэйн попросил, — ответил я.

— Гилэйн попросил?! — удивилась Йорка. — О чем?! Прийти сюда и трахнуть меня?!

— Нет, это у меня получилось спонтанно. Гилэйн хотел, чтобы я просто уговорил тебя отправиться в поход по иным мирам. Воевать злого колдуна Каараара.

— Кого?!

— Есть такой колдун. Очень сильный…

— Погоди-ка, — Йорка уселась на постели, поджав под себя ноги, — Где он живет? На Талоде?

— Да. Он задумал какую-то гадость с этими драконами…

— Да погоди ты! — нетерпеливо перебила меня Йорка. — Он что, имеет какое-то отношение ко всему тому бардаку, что творится в Межгорье последние двадцать лет?

— Благодаря вам — колдунам — бардак в Межгорье творится уже гораздо дольше!

— Слушай, Оке! — задумчиво протянула Йорка. — А ведь это многое объясняет… Так ты говоришь, драконы — это его работа?

— Не я говорю. Гилэйн говорит. И еще он говорит, что знает, как добраться до этого Каараара.

— Он знает обходной путь?! — Йорка аж подпрыгнула на постели. — Чего же ты молчал-то? Надо срочно отправляться в дорогу! Сегодня же!

— Чего это ты так загорелась?! — удивился я. — У тебя тоже личные счеты с этим Каарааром?

— Понимаешь, — начала объяснять Йорка, — уже долгое время я чувствую, как кто-то настойчиво мешает мне заниматься магией. И теперь я понимаю, чья это работа! Я вычислила, что этот маг копит силу, выкачивая ее из иных времен и миров. Всю магическую мощь он концентрирует в одной точке — на острове Талод. И эта сила предназначена только для одной цели — лишить всех магов колдовского дара! Всех, кроме него самого! Он хочет остаться единственным магом в Межгорье! Погоди, я сейчас!…

Йорка соскочила с кровати и кинулась куда-то в угол комнаты. Отдернув в сторону тяжелую портьеру, прикрывающую, оказывается, книжные полки, она быстро вернулась обратно, таща в руках здоровенный том в кожаном переплете.

— Вот! — Она снова забралась на кровать и торжествующе плюхнула книгу прямо мне на живот.

— Осторожнее! — возмутился я, но Йорка даже не обратила внимания на мои слова. Она торопливо листала пожелтевшие от времени страницы, которые, как мне показалось, издавали отчетливый запах плесени.

— Смотри! — возбужденно воскликнула она. — Здесь написано как раз то, о чем мы с тобой говорим!

— Что это? — недовольно спросил я.

— Завещание Синака!

— Кого?!

— Ну, помнишь того мага, который помог разрушить тебе Город Вечных?

— А-а-а… Да, помню…

— Мы встретились с ним в крепости Сорот. Он очень долго там жил. Так вот, послушай, что он пишет! «И появится маг, желающий остаться в одиночестве. И разожжет он костер на высокой башне, в пламени которого погибнут все маги. И зло опустится на земли Межгорья. Но можно остановить его, и лишить силы, и погасить тот костер. И магам опасаться будет нечего. А если не погасить костер тот, то наступит конец любому волшебству. На долгие годы. Пока не придет великий человек, Властелин над миром, над судьбами, но не над собой…» Ну, это уже к делу не относится, — Йорка захлопнула книгу. — Понял?

— Нет, — сознался я. — Не понял и не хочу ничего понимать! Ты что, собираешься отправляться в поход?!

— Не я, а МЫ, — с улыбкой поправила Йорка.

— Поконкретнее можно?

— Можно, — согласилась Йорка. — Мы с тобой. Ну и Гилэйн со своей пацанкой — тоже…

— Никуда я не пойду! — решительно заявил я. — Если уж тебе так хочется — пожалуйста! А я могу подождать тебя здесь. В замке.

— В замке?

— В замке!

— Вместе с моими женщинами?!

— Ага!

— Фиг тебе! Старый козел! Мы пойдем вместе! Понял?

— Без меня разберетесь!

— Оке! — голос Йорки стал серьезен. — Я очень прошу тебя совершить этот поход вместе. Я очень хочу, чтобы ты пошел со мной. Не потому, что мне может понадобиться твоя помощь… Хотя может быть и так… Но я очень соскучилась по тебе. Мне без тебя плохо, Оке… Пойдем вместе. Пожалуйста…

Я посмотрел на Йорку. Она действительно не шутила. Она очень хотела быть рядом со мной. Я вздохнул и притянул ее к себе.

— Это означает «да»? — прошептала Йорка.

— Это означает, что ты у меня глупая девчонка…

— Спасибо, Оке, — Йорка крепко поцеловала меня в губы.

— Ладно, ладно, — преувеличенно сердито проворчал я. — Таскайся тут с вами по разным мирам… На пустой желудок…

— Ты голоден? — встрепенулась Йорка. — Сейчас я прикажу подать обед. Одевайся! — Она закрыла глаза, сложила руки перед грудью и что-то зашептала.

Ну вот, подумал я, поднимаясь с кровати и разыскивая свои шмотки. Она уже опять командует!…

* * *

В одной из комнат дворца вовсю суетился целый рой молоденьких девушек, торопливо накрывавших на стол. Йорка сразу же шикнула, заметив мои пристальные взгляды. Я не стал ничего говорить. Тем более что обед обещал быть выше всяческих похвал.

После обеда, когда со стола уже было убрано, я вдруг вспомнил о своих спутниках.

— А Гилэйн-то с Ларкой голодные, — задумчиво произнес я.

— Не подохнет твоя Ларка! — резко ответила Йорка. — Их уже покормили, и они сейчас дрыхнут без задних ног! Интересно, отчего это девушка так не выспалась?! — задумчиво протянула Йорка, недовольно прищуривая глаза. — Мне кажется, что она мне соврала насчет того, что между вами ничего не было!

— Не было, — ответил я. — Честное слово!

— Так я тебе и поверила! — фыркнула Йорка. — Наверняка было! И я даже догадываюсь, что именно было! Непонятно только, почему ты выбрал именно ее?! Она же совсем на меня не похожа! Захотелось разнообразия?

— Это она внешне не похожа, — парировал я. — А в характере у вас есть что-то общее.

— Да-а-а?! — ехидно протянула Йорка. — Интересно, что именно?

Я хотел отпустить по этому поводу колкость, но тут дверь распахнулась и в комнату ввалилось какое-то непонятное создание, которое было бы похоже на огромного червя розоватого цвета, если бы не громадная голова с маленькими рожками и удивленно выпученными глазами. Я судорожно схватился за меч.

— Не бойся, — успокоила меня Йорка. — Это просто пакз.

— Кто?!

— Пакз. Это зверушка такая. Не опасная, но очень забавная.

Пакз суетливо запрыгал по комнате, издавая при этом отвратительные влажные шлепки, словно мокрым мешком захлопали по камню. Я сразу же порадовался, что эта встреча произошла уже после обеда. Иначе мне бы кусок в горло не полез.

Червяк приблизился и нагло заглянул мне прямо в глаза. Морда у него была — противнее некуда. А глазищи — с мою ладонь, не меньше.

— Привет, — машинально сказал я. Мне было не по себе от его любопытного, почти человеческого взгляда. И я попытался заговорить с ним, как заговорил бы с большой чужой собакой, положившей мне голову на колени. Реакция пакза на мои слова превзошла все ожидания. Червяк подпрыгнул на месте, замотал башкой и громко то ли забулькал, то ли забормотал:

— Пак-пак-за-за-за-а-а-а!!! За-за-за-а-а-а!!! Пак-за-за-з-з-з-з-пак!!!

Я вздрогнул и поежился. Зрелище было не из самых приятных.

— Чего это он? — опасливо поинтересовался я. — Есть хочет, что ли?

— Не обращай на него внимания, — махнула рукой Йорка. — Он и сам не всегда понимает, что говорит…

— На фига он тебе? — мрачно спросил я Йорку.

— Так просто, — пожала она плечиком. — Интересно…

— Что интересно? Вот ЭТО?!

— Ну да! Знаешь, какой он забавный? По потолку может прыгать, по стенам… Хороший он, добрый…

— Ага… Хороший… На глисту похож…

— Ну и что?! Зато забавный!

— Откуда ты его притащила?

— Знаешь, есть такой мир, — с жаром начала рассказывать Йорка. — Там их специально разводят и едят…

— Едят?! Эту гадость?!

— Почему — гадость?! Они вкусные… Меня передернуло от отвращения.

— И что, ты их разводить собираешься? — попытался я несколько переменить тему разговора.

— Нет, мне его просто подарили. На память. Он такой большой, что я еле смогла переправить его сюда, в Межгорье. Очень трудно было, ни одно заклинание на него не действовало!

— Заклинания… — покачал я головой — Не понимаю я вообще механизм действия этих ваших заклинаний! Как это так — ничего не было, потом ты что-то там бормочешь и — здрасьте. Чего-то получается! Из ничего! Как это так?!

— Ничто из ничего не получается! — наставительно произнесла Йорка. — Ты же читал Библию?

— Ну, читал! Но какое это имеет отношение к заклинаниям?!

— Помнишь, там написано: «Вначале было Слово…». СЛОВО!!! «Все через Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть..» Ну вот! Чего же тебе непонятно-то?! Нужно было просто найти нужные слова для того, чтобы сделать это! Нужные слова, нужные интонации, нужное настроение. Магам это удалось, вот и все!

— Как-то все просто у тебя выходит! — усмехнулся я, — Из простого слова…

— Не из простого слова! — перебила меня Йорка. — А только лишь из НУЖНОГО СЛОВА!!! Нужного! Понимаешь?

— Нет! — признался я. — Не понимаю!

— Ну и дурак, значит!

— Сама ты больно умная!

— Ладно, ладно! Не начинай!

— Я начинаю?!

— А кто?!

Я с досады плюнул и случайно попал в этого самого пакза. Тот дико заверещал и сумасшедшими прыжками запрыгал по потолку. Я испуганно вздрогнул и выругался. Йорка злорадно захохотала.

— Развела тут… Зверинец… — проворчал я. — Зоолог хренов…

— Ладно, не сердись, — миролюбиво произнесла Йорка. — Хочешь, пойди отдохни. А я пока подумаю, как нам быть с этим путешествием. Кстати, пора бы уже разбудить этого дедулю и эту твою девку…

— Она не моя.

— Не важно. Нам нужно будет решить, что делать дальше. И самое главное, как это делать! А хочешь, послушай! Может быть, чему-то и научишься…

— Нет уж! Спасибо! — отказался я. — Обойдусь как-нибудь!

— Ну, смотри, — пожала плечами Йорка. — Мне пора.

Она поднялась из-за стола и вышла из комнаты. Я посмотрел на противного червяка, глупо мотавшего своей башкой в дальнем углу потолка, и решил пойти и немножко вздремнуть. Йорку я хорошо знаю, если она решила, что нам нужно торопиться, то торопиться мы будем изо всех сил. А значит, нужно как следует отдохнуть.

* * *

Впервые с того момента, как я покинул свою пещеру, мне представилась такая возможность. Особенно к этому располагала широкая и мягкая постель. Правда, сон почему-то не шел ко мне. Мое отражение, увидев, что я один, без Йорки, заметно затосковало и улеглось читать какую-то книгу старинного вида.

Нет, правильно я все-таки решил идти вместе с Йоркой. Нельзя ее одну отпускать. Я очень хорошо помню, как она зарвалась и начала творить в казино глупости. Ладно еще, когда ей безумно везло на рулетке (шарик выпадал на число семнадцать не меньше ста раз!…), но когда Йорка взглядом вскипятила остывший кофе у меня в чашке, да еще так, что чашка треснула, естественно, на нас обратили самое пристальное внимание. И потом мы с трудом отвязались от севшей нам на хвост охраны и местной банды, чей главарь мечтал заполучить в свою организацию подобного экстрасенса. До сих пор холодею, вспоминая, как меня спокойно расстреливали из автомата. Почти в упор. Хорошо еще, что стрелок попался никудышный — всего две пули достигли цели. А то даже Йорка со всей ее магией фиг бы меня откачала.

А все почему? А все потому, что характер у моей Йорки, как у маленькой девчонки. Ей бы только проказничать. А что будет потом — плевать. Нет, правильно я решил идти с ней. Одно дело, когда она здесь, на болотах, неподалеку, в общем-то. И совсем другое дело, когда она отправляется куда-то за тридевять земель. Хотя она, наверное, и так немало шлялась по мирам. Но тогда у нее не было конкретной цели. Причем такой цели, которую она считала бы для себя очень важной. А теперь… Нет, хорошо, что я пойду с ней! И потом, я действительно очень соскучился по Йорке.

Йорка появилась только под вечер — злая и весьма решительно настроенная.

— Какие тупые! — пожаловалась она. — Ни фига не понимают!

— Кто? — спросил я.

— Да колдуны эти твои! Объясняешь им, объясняешь! Как горох об стенку! Не въезжают абсолютно! И где ты их только нашел?!

— Я их не искал. Они меня сами нашли.

Йорка еще немного поворчала и завалилась спать. Я повернулся на бок и посмотрел на зеркало. Наши отражения тоже мирно спали. Интересно, подумал я, зачем Йорке нужно зеркало, которое отражает все, что ему взбредет в голову?! И этот противный червяк… Девчонка она еще. Несмотря на свой возраст…

Я и не заметил, как уснул. Проснулся же я оттого, что меня настойчиво теребили за ухо.

— Вставай, соня! — говорила Йорка. — Пора!

— Чего?! — не понял я спросонок.

— Идти пора! Вставай и одевайся! Завтрак на столе! И пошевеливайся, пожалуйста! Мы тебя ждем! Быстрее!!!

— Быстрее, быстрее! — заворчал я. — Поспать не дадут по-человечески.

Но Йорки уже и след простыл. Я встал, оделся и сел за небольшой столик, на котором уже был приготовлен завтрак.

Позавтракал я безо всякого аппетита. Все удовольствие мне отравляла мысль о том, что опять нужно куда-то ехать.

Кое-как подкрепившись, я вышел из комнаты в большой зал Йоркиного дворца. Зал этот со вчерашнего дня претерпел значительные изменения. Теперь он совершенно не напоминал столь неприятное казино «Рассвет», где меня едва не пристрелили. Теперь зал выглядел абсолютно иначе. Хотя и не менее роскошно и помпезно. Но в этой роскоши появились уже различные магические прибамбасы, которые несколько разбавляли величественность окружающей обстановки.

В центре зала, прямо на бледно-розовых плитках пола, рядами были выложены извилистые линии из цветных камушков, древесных листьев, цветов и костей каких-то животных (а может быть, и не животных…). Весь этот мусор образует сложный узор. Надо полагать, магический. В самом центре этой абстрактной картины на полу стоит небольшая глиняная чашка, от которой в воздух поднимаются густые клубы искрящегося золотистого дыма. Дым ведет себя, словно живой. Он то собирается над чашкой в тугую спираль, наподобие смерча; то превращается в вереницу колец; то устремляется к потолку, заливая его золотистыми волнами.

— Ну, наконец-то! — восклицает Йорка, увидев меня. — Сколько тебя можно ждать?

— Что, у тебя уже все готово? — спрашиваю я.

— Да, — роняет Йорка и поворачивается к Гилэйну с Ларкой. — Значит, все запомнили, что нужно делать? — Ларка торопливо кивает. Она заметно нервничает.

— Повтори! — требует Йорка.

— Проходим до половины мира, — произносит Ларка, — прорубаем коридор, создаем…

— Нет! — обрывает ее Йорка. — Что должна делать ТЫ? Ну?

— Я создаю комнату, — лепечет Ларка, начиная еще сильнее нервничать. — А потом…

— А потом ты уже больше ничего не делаешь! — останавливает ее Йорка. — Потом работаем мы с Гилэйном, а ты просто молчишь и не мешаешь взрослым, людям заниматься делом! Понятно?

— Понятно…

— Как ты создаешь комнату? — продолжает допытываться Йорка.

— Глаз-семь-семь-мы… — произносит Ларка что-то совершенно мне непонятное, но, очевидно, вполне удовлетворяющее Йорку.

— Только смотри у меня! — хмуро предупреждает Йорка. — Ошибешься — ноги выдерну! Ларка скорбно вздыхает.

— Гилэйн! — Йорка принимается за старика. — Ты?

— Я прорубаю коридор, — спокойно и с достоинством отвечает колдун.

— Куда?

— До самого семь-камень-птица.

— Насколько далеко от земля-три-небо?..

Я слушаю всю эту галиматью, и мне становится скучно. Чувствуешь себя школьником, ставшим случайным свидетелем разговора опытных профессоров. Я откровенно зеваю и демонстративно разглядываю стены, потолок, а заодно и всю нашу компанию.

— Сейчас пойдем, — говорит мне Йорка. — Потерпи немного…

Йорка одета по-походному. Я и забыл уже, что она может так выглядеть. Можно даже подумать, что они с Ларкой ровесницы. Все-таки куртка и брюки ей идут гораздо больше, чем все эти томные полупрозрачные пеньюары. А широкий пояс с мечом еще больше подчеркивает ее стройную и крепкую фигуру. Симпатичная она, что ни говори. Вот только характер у нее дерьмовый. Если бы не характер, цены бы Йорке не было…

— Ну, пошли, — объявляет Йорка и высоко поднимает руки. Она произносит заклинание, и дым мгновенно собирается в громадный куб, зависающий прямо над глиняной чашкой.

— Первый — Гилэйн, — говорит Йорка. — Следом за ним — Ларка, потом — Оке. Я вхожу последней. Пошли!

Я закрываю глаза. Мне немного жутковато. Напрасно, наверное, я согласился на эту авантюру. Но что сделано, то сделано.

Открываю глаза и вижу, что Гилэйн уже скрылся в золотистом кубе. Ларка оглядывается на меня, шагает в дымную искрящуюся грань и пропадает из вида.

— Давай, Оке, — подталкивает меня Йорка.

Я делаю шаг к парящему кубу, тяжело вздыхаю, зачем-то набираю полную грудь воздуха и вхожу в него.

Глава шестая

ПРОРЫВ

Такое ощущение, будто я ослеп и оглох одновременно. И вдобавок перестал соображать, что происходит. Впрочем, соображать-то, что происходит, я действительно перестал. И уже довольно давно…

Я оказываюсь в густом сером тумане. Настолько плотном, что не видно даже собственных рук. Подношу ладони к самому лицу — все равно ничего не видно. Пытаюсь все же определить, куда я попал. Под ногами мягко пружинит невидимый пол. Или не пол… Ни черта не разобрать! Куда все подевались? И куда мне теперь идти? В какую сторону?

— Оке! — раздается голос Йорки. — Ты чего встал? Пошли скорее! Засекут же!

— Куда идти-то? — растерянно спрашиваю я. — Ни фига же не видно! Ты где, Йорка?

— Иди прямо, — отвечает Йорка.

Голос ее идет непонятно откуда. Точнее сказать, у меня создается впечатление, что слова Йорки звучат прямо у меня в ушах. Этот серый туман не позволяет мне не только видеть, но и ориентироваться по звуку.

— Куда это — прямо?! — Я начинаю нервничать и повышаю голос: — В какую сторону?

— Без разницы, — отвечает Йорка. — Ты, главное, иди. Шагов сорок, пятьдесят…

— То есть как это — без разницы?! — оторопел я. — Куда идти-то?

— Я же тебе говорю, в любую сторону! — выкрикивает Йорка, тут же раздражаясь. — Ты что, глухой, что ли?!

— Ты можешь нормально объяснить? — ору я на нее.

— Вот дубина! — возмущается Йорка. — В этом мире время течет совершенно иначе! Понял? Поэтому здесь все так и выглядит! И совершенно не имеет значения, куда идти! Все равно придешь туда, куда надо! Дошло?

— А почему ничего не видно? — продолжаю допытываться я. На самом-то деле мне немного неуютно в этом тумане. Я боюсь сделать первый шаг. Мне кажется, что я провалюсь куда-то, в какую-нибудь пропасть.

— Тупица! — орет на меня Йорка. — Я же тебе говорю — иное время!!! Оно здесь иначе движется!

— В обратную сторону?

— Перпендикулярно! Понял? Перпендикулярно нашему!!! — Йорка уже прямо кипит от злости. Ну, ничего — не выкипит. И хотя я ей и верю, но идти неизвестно куда, безо всяких ориентиров и вообще — КУДА УГОДНО — я не могу. Боязно как-то.

— Друзья! — раздается голос Гилэйна, — Коридор готов. Мы вас ждем.

Голос Гилэйна звучит так же близко, как и голос Йорки. Словно он стоит рядом со мной.

— Ну, я пошла! — сердито заявляет Йорка. — Если хочешь, оставайся здесь один и думай, куда движется время в этом мире! Соскучишься — приходи! Осел старый…

— Истеричка, — бормочу я и делаю первый шаг.

Кажется, будто идешь сквозь толщу воды, сопротивление которой приходится с усилием преодолевать. Движения даются с трудом. От тишины просто звенит в ушах. Я закрываю глаза, думая, что в полной темноте идти будет легче, но тут же испуганно открываю их снова. Дело в том, что нет никакой разницы, как идти — с закрытыми глазами или с открытыми! Вокруг все тот же серый туман. Как будто глаза мои лишились век. Мерзкое ощущение, надо сказать.

По ходу дела я пытаюсь сообразить, как это время может идти не вперед или назад, а ПЕРПЕНДИКУЛЯРНО?! Но так и не могу этого понять. По-моему, Йорка ляпнула первое, что пришло ей в голову. Лишь бы отвязаться от меня.

Внезапно туман начисто исчезает, и я оказываюсь в мрачном каменном туннеле, убегающем куда-то в темноту. Под ногами хрустит каменная крошка. Стены покрыты плесенью. Воздух затхлый и сырой. Прямо передо мной стоят Йорка и Гилэйн. В руках у Йорки чадит факел, слабо рассеивающий окружающую темень.

— Ну, наконец-то! — восклицает она.

Я поворачиваюсь. За моей спиной все та же пасть мрачного туннеля. И никаких следов туманной серой каши, которая только что окутывала меня. Интересно, как мы сюда попали? Но спрашивать не буду — все равно ничего не пойму. Пусть уж лучше командует Йорка…

Я иду вслед за Гилэйном и Йоркой, освещающей дорогу факелом.

— Коридор, называется! — ворчит Йорка, недовольно косясь на Гилэйна. — Темно, сыро, воняет, как в могиле…

— Идти можно, — спокойно возражает Гилэйн. — Я не собирался делать царский дворец.

— А освещение ты делать тоже не собирался? — с пол-оборота заводится Йорка, и у них опять начинается спор о том, как надо колдовать и какая из магических школ лучше.

Коридор постепенно делается все уже и уже. Потолок тоже начинает понижаться. И воздух вокруг как-то густеет — голоса спорящих магов доносятся до меня теперь, как сквозь толстый слой ваты.

— Вот давай у Оке спросим, — возмущается Йорка, — удобно ему здесь идти или нет? Простой человек, не маг, пусть ответит — удобный коридор или дерьмо?

— Коридор как коридор, — пожимаю я плечами. — Только вот напрасно он сужается…

Мое высказывание производит на Йорку с Гилэйном совершенно неожиданный эффект. Они разом замолкают, останавливаются и долгим взглядом смотрят друг на друга. Я вдруг понимаю, что коридор не просто сужается. Он продолжает это делать даже теперь, когда мы уже стоим на месте. Словно стены туннеля под воздействием каких-то скрытых механизмов пришли в движение и готовятся нас раздавить. Я оглядываюсь. За спиной та же тьма, но все-таки видно, что там, где мы только что свободно прошли, теперь пришлось бы пригибать голову.

— Засекли! — злобно говорит Йорка. — Засекли, суки!!! Твою мать!!! Бежим!!!

Я не успеваю уточнить у Йорки, кто именно нас засек, как вдруг стены туннеля принимаются пульсировать ослепительно ярким светом и кожу лица опаляет жар.

— Оке!!! — орет Йорка. — Быстрее!!!

Я поворачиваюсь и бегу вслед за Йоркой, она тащит за руку семенящего Гилэйна. За нашей спиной раздаются какие-то не очень приятные звуки — шипение, скрежет, грохот камней. Я не оборачиваюсь, понимая, что увижу какую-нибудь очередную гадость. Кроме того, жар становится нестерпимым, и желания превращаться в бифштекс у меня нет ни малейшего.

Коридор внезапно обрывается, и мы влетаем в просторную полутемную комнату, где суетится растерянная и перепуганная Ларка. Теперь уже окончательно ясно, что что-то происходит не так, как задумывалось Йоркой. Ларка мечется, словно загнанная в угол мышь.

— Йорка! — кричит она. — Выход закрылся!!!

— Зар-р-раза!!! — орет Йорка в ответ. Она отпихивает Ларку в сторону, рукой очерчивает в воздухе круг, и тот вдруг превращается в тончайшую пленку, переливающуюся всеми цветами радуги. Пленка висит в воздухе на высоте полуметра от пола, от нее исходит ощутимый холод.

— Лезь!!! — кричит Йорка Ларке. Та беспрекословно делает шаг в эту радужную пленку и пропадает. Следом за ней ту же операцию проделывает Гилэйн.

— Давай!!! — Йорка подталкивает меня к радужному кругу. Я понимаю, что если мы с ней сейчас начнем спорить относительно того, кому туда лезть первым, нам конец. Поэтому я просто хватаю Йорку в охапку, приподнимаю ее над полом и бросаюсь прямо в эту магическую хренотень. Краем глаза я успеваю заметить фонтан огня, ворвавшийся в комнату из туннеля, а затем с головой погружаюсь в ледяную воду.

Я не успел набрать воздуха и сразу начинаю захлебываться. К тому же Йорка настойчиво лягается ногами, что тоже не способствует улучшению моего настроения. Я выпускаю из рук свою строптивую ношу и принимаюсь колотить руками по воде. На миг мне удается вынырнуть на поверхность и глотнуть воздуха. Но меч тянет меня вниз.

Я изворачиваюсь, расстегиваю пояс и сбрасываю его с себя. Сразу становится легче. Мне наконец удается всплыть на поверхность и оглядеться. Но лучше бы я этого не делал! Лучше бы я утонул сразу!…

Насколько хватает глаз, до самого горизонта простирается мерно колышущаяся поверхность океана. Ослепительно яркое солнце играет на медлительных волнах. Я замечаю, что мои спутники куда-то плывут. Может быть, к земле? Хотя сам я никакой земли и близко не наблюдаю. Но может быть, они ее видят? Я взмахиваю руками и плыву за нашей компанией, стараясь не отставать.

Моя догадка оказывается верна, через несколько минут я вижу, как плывшая передо мной Йорка нащупывает ногами дно и встает. Я следую ее примеру, и меня окончательно охватывает глубокая тоска и злость на всех магов и волшебников во всех мирах, сколько их есть.

Это небольшой островок, каменная глыба, выступающая из воды едва ли на полметра. Мы вчетвером едва умещаемся на ее раскаленной солнцем и просоленной поверхности. Гилэйн стоит возле самой кромки воды, и волны лижут его старые заношенные сапоги; Йорка крутится на месте, словно тигрица в клетке; Ларка сидит, подобрав колени к подбородку. Я сажусь рядом, стаскиваю с себя сапоги и выливаю из них воду. Потом осторожно спрашиваю у Йорки:

— Где это мы?

Дословно ее ответ я не запомнил, но в общих чертах он сводился к тому, что все мы оказались в заднице. Ругань, которой разразилась Йорка, привела меня на какое-то время в состояние ступора. Даже я не до конца понял смысла всех тех выражений, которыми она сыпала. Йорка была просто в бешенстве. Она злобно сорвала с себя промокшую куртку и отшвырнула ее в сторону. А поскольку свободных сторон было не так уж и много, куртка шмякнулась прямо на вздрогнувшую Ларку. Та осторожно стащила ее с плеч, испуганно оглянулась на Йорку и молча сложила куртку у себя на коленях.

Я забираю у девушки промокшую куртку и подмигиваю ей — все в порядке, мол, выкрутимся. Ларка неуверенно улыбается в ответ. Сидеть мне неуютно — ноги мокнут в набегающих волнах, за спиной бесится Йорка (я изо всех сил стараюсь не обращать внимания на ее ругань), и понимание того, что мы здорово влипли, постепенно становится все отчетливее. Уйти с этого островка мы, наверное, не можем — если бы могли, Йорка бы так не психовала. Есть здесь нечего, разве что Гилэйна… Пить — тоже… М-да-а-а… Колдуны!…

Ларка мелко дрожала. То ли от прохладной морской воды, то ли от страха перед беснующейся Йоркой.

— Тебе холодно? — спросил я.

— Немножко, — согласилась она, бросив испуганный взгляд на Йорку. Та немедленно отреагировала на это.

— А ты разденься! — громко посоветовала она. — Он с удовольствием на тебя посмотрит! Только вот места тут маловато, вы уж извините! Придется вам меня терпеть! Ну, ничего, не волнуйтесь. Советов давать не буду!

Ларка сжалась в комок и вжалась лицом в колени. Йорка производила на нее сильное впечатление — авторитет, кумир, бог (то есть богиня)!

— Хорошо, хорошо, Йорка, — я старался говорить медленно и внятно — Постарайся успокоиться. Не нервничай.

— Что значит — не нервничай?! — кричит в ответ Йорка. — Ты хоть понимаешь, в какое дерьмо мы попали?! Ты можешь попытаться хоть немного подумать своей дурацкой башкой!…

— Заткнись!!! — ору я на нее и вскакиваю на ноги.

Я ужасно разозлился, и это, наверное, стало хорошо заметно по моему лицу. Потому что Йорка спотыкается на полуслове, загоняя внутрь свою злость. Йорка сразу почувствовала, что я разозлился по-настоящему. И она знает, что в таком состоянии со мной лучше не спорить. Она медленно втягивает в себя носом воздух, так же медленно выпускает его через плотно сжатые зубы и теперь уже спокойно и тихо говорит:

— Мы пропали.

— Совсем? — уточняю я.

— Почти.

— Ну, вот видишь! — улыбаюсь я. — Значит, еще не все потеряно. А теперь объясни мне, пожалуйста, что же произошло? И постарайся, чтобы моей реакцией на твое объяснение не было убийство в состоянии аффекта.

— Нас выследили, — говорит Йорка. — В последнее время все пути из Межгорья в иные миры контролируются какой-то неизвестной мне силой. Она не позволяет магам беспрепятственно перемешаться в определенные миры и времена. Эта дорога — которой мы отправились — была одной из немногих свободных дорог. То есть я так думала, что она свободная. Но эти проклятые!.. эта сила успела засечь нас и попыталась уничтожить. И мы были вынуждены уйти в первый попавшийся мир. А не туда, куда нам было нужно.

— Все понятно, — беспечно говорю я. — И что же теперь делать? Из этого мира есть выход в другой?

— Есть, — кивает головой Йорка. — Во-о-он там! — она машет рукой куда-то в океан.

— Где именно? — деловито осведомляюсь я.

— Примерно сорок километров отсюда, — невинно говорит Йорка. — Под водой. На глубине километров трех-четырех, не больше.

— Спасибо, родная, — вздыхаю я. — Я всегда знал, что ты меня очень любишь. Но не думал, что настолько сильно.

— А можно я скажу? — робко спрашивает Ларка.

— Нет! — отрезает Йорка. — Без сопливых обойдемся!

— И что, отсюда никак нельзя выбраться? — интересуюсь я. — Вообще НИКУДА?

— Можно, конечно, — пожимает плечами Йорка. — Только вот — КУДА? Наверняка все подстроено так, что мы попадем прямо в лапы тем, кто все это придумал. Вот если бы у меня был хотя бы кристалл! Или зубы мролка…

— Ты же брала с собой какой-то мешок со своим барахлом? — вспоминаю я. — Где же он?!

— Там же, где и твой меч! — усмехается Йорка.

— А можно я скажу? — опять жалобно спрашивает Ларка.

Йорка молча смотрит на нее долгим и тяжелым взглядом, а потом хмуро произносит:

— Ну, скажи! В последний раз…

— У меня есть зубы мролка, — говорит Ларка, запуская руку за пазуху и вытаскивая оттуда какой-то узелок.

— Фу ты! — облегченно вздыхаю я.

— Покажи! — Йорка требовательно протягивает руку, и Ларка вкладывает в нее этот узелок. Йорка разворачивает его и принимается придирчиво осматривать какие-то костяные осколки.

— Спасибо, — с чувством говорю я Ларке.

— Поцеловать ее не забудь! — сердито фыркает Йорка. — Неизвестно еще, получится ли что-нибудь? Ну-ка, все — вон отсюда!

— Куда?! — изумленно спрашиваю я.

— Ну, хотя бы слезьте с этой каменюки в воду! — хмуро поясняет Йорка. — Мне нужно где-то все это разложить…

Мы покорно покидаем островок и наблюдаем из воды, как Йорка раскладывает на камне эти самые зубы. Она хмурится, но я вижу, что настроение у нее улучшается с каждой секундой. Потом Йорка поднимает голову, смотрит на Ларку и говорит:

— Твоя казнь отменяется, девочка! Пока что… — Ларка вздрагивает и с надеждой смотрит на меня.

— Не бойся, — я обнимаю ее за плечи. — Йорка просто шутит. Это у нее юмор такой… дебильный…

— Перестань ее лапать! — бросает мне Йорка. — Ты меня отвлекаешь!…

Через несколько секунд над одиноким островком вспыхивает знакомое мне уже сияние в форме куба. Только цвет у него другой — ярко-алый, недобрый какой-то.

— М-да-а-а!… — разочарованно тянет Йорка, критически оглядывая свое творение.

— Что-то не так? — спрашиваю я.

— Отсюда есть только одна дорога. Но она ведет в мир, где законы магии не действуют. Более того — она ведет в мир, где находятся те самые силы, что нас уже пытались задавить! Правда, мы окажемся совсем не в той точке пространства, где нас поджидают. И, может быть, успеем из того мира смыться. Рискнем?

— Я не совсем понял, — подает голос Гилэйн, — как жители того мира могли поставить на нашем пути заслон?! Если там нет места магии, то чем же они воспользовались?!

— Хрен их знает! — честно сознается Йорка, пожимая плечами, — Но другого выхода отсюда нет. Ну, как? Будем сидеть здесь или попытаемся прорваться?

— Я думаю, что стоит попытаться, — кивает Гилэйн.

— Я тоже так считаю, — соглашаюсь я.

— И я, — робко пискнула Ларка.

— Спасибо, — буркнула Йорка. — Твое мнение особо ценно… Ну, тогда пошли?

— Пошли, — говорю я. — Только давай я пойду первым?

— Зачем?!

— Ну, там же эти твои прибамбасы работать не будут. А кто его знает, что там нас ждет?

— Ладно, — нерешительно соглашается Йорка. Черт побери! Она что, думает, я совсем уже не могу за себя постоять?! Пацанка! Не-е-ет! Теперь командовать парадом буду я!

Я решительно выбираюсь на островок, смело делаю шаг в этот лаково поблескивающий куб. И!…

Темнота!

Темнота!!!

Стоп, спокойно! Никакая это не темнота! Это просто после яркого слепящего солнца мне так кажется. А на самом деле это просто ночь! Самая обыкновенная ночь! И под ногами самая обыкновенная трава! А в небе!… В небе две луны —маленькая серебристо-белая и здоровенная темно-красная. А на горизонте высятся острые пики алых, словно облитых кровью, гор. И трава в свете двух лун переливается разноцветными бликами, так что с трудом угадывается ее истинный цвет. Я вдруг понимаю, где мы оказались. И это понимание настолько сильно подействовало на меня, что в первые мгновения я не придал значения своей одежде. И лишь потом только обратил внимание на то, что на мне уже почему-то не привычная куртка, а светлый комбинезон из тонкой и мягкой ткани.

Рядом со мной возникает Йорка. Одежда на ней претерпела такие же изменения, но Йорка не обращает на это внимания, будто так и должно быть. Она оглядывается вокруг, и лицо ее удивленно вытягивается. Она тоже узнала этот мир, хотя мы с ней были здесь очень давно.

— Оке, — шепчет Йорка. — Это… это…

— Да, — киваю я. — Это тот самый мир. Мир андроидов. Мир Эски, Вирона и прочих, устроивших Межгорью веселую жизнь.

— Значит, это ОНИ ставят заслоны на дорогах из Межгорья?! — злобно прищуривается Йорка. — Ах, твари!

— Кто?! — испуганно спрашивает возникающая рядом с нами Ларка.

— Ты слышала про инксов? — задаю я ей встречный вопрос.

— Да…

— А про Златоглазых Демонов?

— Да… Это?!

— Это их мир, — мрачно говорю я.

К нам присоединяется Гилэйн. Мое сообщение производит на них с Ларкой самое тягостное впечатление. Я уже не удивляюсь, что на Гилэйне с Ларкой точно такие же комбинезоны, как и на нас с Йоркой. Они поразительно спокойно относятся к этому факту. Намного спокойнее, чем к моему сообщению о том, куда нас всех занесло.

— Никогда не думал, — глухо говорит Гилэйн, — что мне придется побывать у Златоглазых Демонов.

— Я тоже не думал, — задумчиво говорю я. — Интересно, как отсюда побыстрее выбраться?

— А где здесь море? — спрашивает Йорка.

Я оглядываюсь, пытаясь припомнить ориентиры. Все позабыл! Но легкий ветерок вдруг доносит до меня слабый шум прибоя и запах морской воды.

— Вроде бы там, — не совсем уверенно говорю я, показывая рукой.

— Нам нужно к морю, — заявляет Йорка.

— Зачем?!

— Перестань задавать глупые вопросы! — возмущается Йорка. — Сейчас я все брошу и начну тебе объяснять, зачем нам нужно к морю! Нужно, и все!

— Ну, тогда пошли, — я пожимаю плечами и поворачиваю туда, откуда слышится шум морского прибоя. Остальные покорно следуют за мной.

Не знаю почему, но я вдруг успокоился. Хотя делать этого и не следовало. Йорка, например, шла очень осторожно, крадучись, ступая по траве, словно рысь во время охоты. Да и Гилэйн с Ларкой тоже выглядели изрядно напуганными — жались друг к другу, словно котята на сильном ветру, испуганно озирались по сторонам. Один я спокойненько вышагивал себе, словно здесь мы были избавлены от любой опасности. Наверное, не нужно было так легкомысленно себя вести. Наверное, нам стоило пробираться как-нибудь незаметнее. Хотя где же тут спрячешься?! Вокруг ровное, словно стол, пространство. Холмики, поросшие невысокой травой, не могут служить укрытием. Так что моей вины совершенно не было в том, что мы натолкнулись на местного обитателя. Причем не на кого-нибудь, а именно на Эску!

Мы столкнулись с ним буквально нос к носу. Я сразу же его узнал; он меня — мигом позже. Глаза Эски расширились от изумления, он замер как вкопанный, и рука его дернулась к висевшей на груди рации. Но я оказался проворнее. Мой прыжок и сильный удар в челюсть сшибли его с ног, и мы с Эской покатились по траве. Он все пытался добраться до рации, пока я не сорвал с его комбинезона эту блестящую коробочку. Потом я поднялся на ноги и, тяжело дыша, посмотрел на Эску.

— С приездом! — хмуро произнес он, тоже вставая с земли и отряхивая свой комбинезон. — Как добрались?

— Спасибо, хорошо, — ответил я.

— Интересно, как вы прошли через барьер?! — мрачно удивился Эска, оглядывая всю нашу компанию.

— Разве против нас с Йоркой устоят какие-нибудь барьеры?! — самодовольно усмехнулся я. Мне очень хотелось дать понять Эске, что мы его не боимся.

— Удивительно, — повторил Эска. — Тройной заслон… Разрыв временного вектора… Вас просто должно было уничтожить.

Я услышал сзади сдавленный крик и оглянулся. Гилэйн с Ларкой, испуганно сжавшись, смотрели на нас полными ужаса глазами. А Йорка медленно приближалась к Эске, тяжело глядя на него ненавидящим взором. Я успел схватить ее и крепко обнять за дрожащие от злобы плечи.

— Златоглазая тварь!!! — выдохнула Йорка.

— Спасибо, — усмехнулся Эска. — Я тоже рад тебя видеть, Йорка. Зачем к нам пожаловали?

— Проездом, — ответил я.

— Напрасно. Не хотите ли у нас немного задержаться? — Эска нехорошо усмехнулся. — Немного погостить.

— Насколько долго на этот раз? — спросил я. — Лет на пятьсот?

— Навсегда, — глаза у Эски сделались, как стеклянные.

— Спасибо, в другой раз, — улыбнулся я, но мне стало жутковато.

— Так куда же вы направляетесь? — продолжал допытываться Эска.

— Не твое дело! — выкрикнула Йорка.

— Ничего у вас не выйдет! — неожиданно заявил Эска.

— Это почему же?! — совершенно искренне удивился я.

— Потому! — повысил голос Эска. — Потому, что ты не держишь своего слова! Потому, что ты опять начинаешь вмешиваться не в свои дела! Снова лезешь во все дыры! Будто без тебя не обойдется!

— Куда это я вмешиваюсь? — поинтересовался я. — В какие такие дела? Которые ты считаешь не моими..

— Сам знаешь! — ответил Эска. — И запомни, ничего у тебя не выйдет! Ты не сможешь помешать этому магу с острова Талод, в вашем Межгорье! Мы ему помогаем, знай это! Знай и пойми, что ты не в силах нам помешать!

— Ах ты, зар-р-раза!!! — задохнулась от возмущения Йорка, вырываясь у меня из рук — Так это тоже твоя работа?! Дрянь!…

Я торопливо схватил Йорку за локоть.

— Пусти меня!!! — высоким голосом потребовала Йорка. — Отпусти немедленно!!!

— Так, значит, это я лезу, куда не нужно?! — язвительно спросил я Эску, продолжая сжимать руку Йорки. — Это я не держу своего слова?! Я, а не ты?! Это я, значит, опять затеял все это дерьмо?! М-да-а-а… А хочешь, я ее сейчас отпущу? — я кивнул на вырывавшуюся Йорку. — На куски ведь тебя порвет!

В глазах у Эски что-то мелькнуло, но он быстро овладел собой.

— Повторяю еще раз, ты ничего не изменишь, Оке! — сказал он. — Все зашло уже слишком далеко! И уже слишком поздно что-либо менять!

— Да почему же вы, суки, так ополчились на наш мир?! — вскричал я. — Чем мы вам мешаем?! Что мы такого сделали?! То инксы, то еще что-то!… Мы что, не имеем права на существование?!

— Ты не поверишь, Оке, насколько ты близок к истине, — неожиданно спокойно заявил Эска.

— Что?!

— Да, это так.

— Объясни-ка!

— Ладно, — вздохнул Эска. — Попытаюсь еще раз тебя убедить. Я помню, что мне это когда-то неплохо удавалось.

— Ну, попробуй, — согласился я.

— Дело в том, — начал Эска, совершенно не замечая моего сарказма, — что этого вашего Межгорья просто не должно было быть. Никогда! Не было к этому никаких предпосылок! Не должна была возникнуть такая страна. И такой мир. Но он почему-то возник. Межгорье появилось вопреки всем законам пространства и времени. Словно кто-то просто взял и создал его на пустом месте.. Это было следствием какой-то временной петли — мы и сами толком не знаем, в чем тут дело. Но этот факт — появление Межгорья — поставил под угрозу существование всех остальных миров. Потому что эта временная петля каким-то образом задевает их. Причем все миры, без исключения!

— Мои соболезнования остальным мирам, — холодно заявил я. — Это их проблемы.

— Нет, — заявил Эска. — Это ВАШИ проблемы! Ведь именно народ Межгорья так легко принял все эти проявления паранормальных способностей человека. И именно ваши маги, проникая в иные миры, несут туда эти способности. Это как зараза, расползаюшаяся по всем мирам и временам! И для двадцати семи цивилизаций она уже имеет очень серьезные последствия. В этих мирах магия нарушила равновесие законов природы. И развитие техники и науки там полностью остановилось. Даже наш мир не избежал пагубного воздействия магии. У нас теперь тоже проявляется вся эта гадость. И мы ничего не можем с этим поделать! А новая установка, которая предназначалась для транспортировки людей в недавно созданный мир, не работает! Хотя должна была бы работать!! Просто обязана!!!

— Еще раз — мои соболезнования, — проговорил я, покосившись на Йорку. Меня поразило то, что она, оказывается, очень внимательно слушает Эску. Буквально впитывая в себя каждое его слово. Наверное, что-то ее во всем этом настораживает, подумал я.

— Поэтому, — продолжал Эска, — мы и позволили одному из ваших магов свободно перекачивать в Межгорье любую энергию. Из любых миров. Мы рассчитываем, что этим он сможет погасить подобные проявления во всех остальных цивилизациях,

— То есть вы просто хотите, чтобы нигде не осталось никакого колдовства? — подытожил я. — Только в Межгорье? И только у одного мага? А как же этот самый единственный и всемогущий маг? Не будет ли у вас потом проблем с ним самим?

— Это решаемые проблемы, — криво усмехнулся Эска. — Его ничего не стоит устранить.

— Если вы с ним справитесь, — заметил я.

— Ничего, справимся, — успокоил меня Эска.

— Ну с нами же не справились, — парировал я.

— Это была ошибка, — нахмурился Эска. — Я просто не предполагал, что вы выйдете в совершенно незащищенной зоне…

— Вот именно, — сказал я, и мы с Эской молча уставились друг на друга.

— У тебя есть веревка? — спросил я у Йорки, вдоволь налюбовавшись на физиономию Эски.

— Зачем?

— Связать этого… За подмогой же побежит…

— А может быть, прибить его? — предложила Йорка. — Это запросто! — Эска расхохотался.

— Андроид, — напомнил я Йорке. — Хрен его знает, где у него нужная кнопка…

Веревки ни у кого не нашлось, — и мне пришлось пожертвовать частью своего комбинезона.

— Кстати, Йорка, — вспомнил я, отрывая рукава. — А куда подавалась моя куртка?

— Она превратилась.

— Превратилась?!

— Ну да! Когда мы переходим в иной мир, наша одежда превращается в ту, которая выглядит в этом мире наиболее естественно! — пояснила Йорка, потуже затягивая узел на руках у Эски.

— Что же ты раньше-то не сказала? — я горестно посмотрел на изуродованный комбинезон. — А когда мы вернемся обратно, это опять станет моей курткой?

— Да, — кивнула Йорка. — Только уже без рукавов…

— Спасибо, — буркнул я. — Хорошая была куртка…

Мы связали Эску и оставили его прямо на земле. Рацию я забрал с собой. Не потому, что она могла нам понадобиться, а чтобы Эска, если он вдруг освободится, не смог быстро вызвать подмогу. Затем мы торопливо направились к шумевшему морю. Всю дорогу я вполголоса недовольно ворчал по поводу испорченного комбинезона. И долгое время никто из спутников не обращал внимания на мое брюзжание, но когда перед нами блеснула морская равнина, Йорка вдруг дернула меня за руку и злобно прошипела:

— Заткнись!!!

Я хотел огрызнуться, но она указала рукой куда-то в сторону шевелящейся глади моря, и я счел за лучшее последовать ее совету.

Возле самой кромки воды, на песке, сидели два человека. Мужчина и женщина. Сидели и разговаривали. За шумом моря было не разобрать, о чем они говорят. До меня доносились только обрывки фраз и веселый смех. В другое время я принял бы их за влюбленную парочку, но сейчас мне в каждом встречном чудился враг. Йорке, впрочем, тоже.

— Нашли место! — с досадой прошептала Йорка. Я непонимающе посмотрел на нее.

— Выход отсюда находится там, — пояснила Йорка. — Возле вон того камня!

Я перевел взгляд туда, куда указывала Йорка. Большой плоский валун, похожий на огромную черепаху, находился всего в нескольких шагах от мирно беседующей парочки. И незаметно подобраться к нему было невозможно.

— А если попробовать в другом месте? — спросил я.

Йорка с негодованием фыркнула, всем своим видом показывая, что я ничего не понимаю во всех этих колдовских делах.

— Ну, если другого выхода нет, тогда пошли! — решительно заявил я и направился к незнакомцам.

Меня уже утомили все эти магические проделки моих спутников. Колдуны, называется! Ничего толком сделать не могут! То — то им не так, то — это! На фига вообще нужна такая магия, если требуется соблюдать столько различных условий?! Проще надо быть, проще!…

При нашем приближении люди замолчали и с интересом уставились на нас. Они оказались молодыми парнем и девушкой, не старше двадцати пяти лет. Он был в плавках, а она — в открытом купальнике. В свете двух лун мне показалось, что купальник у девушки ярко-красного цвета, а на левой груди темнело вышитое черное сердечко.

— Привет! — звонко произнесла девушка, откидывая со лба прядь влажных волос, и улыбнулась нам.

— Добрый вечер, — машинально ответил я.

— А мы думали, что это Эска, — сказала девушка. — Я вас не знаю, вы местные?

Ни страха, ни настороженности в ее голосе не чувствовалось. Просто самое обыденное любопытство. Ночью, на пляже, незнакомые люди…

— Нет, — ответила Йорка. Глаза ее перебегали от девушки к парню, и выражение лица у Йорки постепенно смягчалось. Она посмотрела на меня и с облегчением произнесла: — Все в порядке! Не волнуйся!

Я не очень хорошо ее понял, но переспрашивать не стал — колдунье виднее. Может быть, она мысли их читает!…

— А откуда вы? — поинтересовался парень.

— Издалека, — ответила Йорка. — И мы скоро отсюда уйдем. Извините за беспокойство.

Йорка взяла в свои руки инициативу разговора, и я решил не вмешиваться. Хочет — пусть сама разбирается.

— Вы нам нисколько не помешали, — улыбнулась девушка в купальнике, — Наоборот. Всегда бывает интересно видеть новые лица. А вы здесь, как мы? — не совсем понятно спросила она.

— Да нет же! — рассмеялся парень. — Они же сказали, что скоро уйдут! Эх, ты! — он потрепал подружку по волосам, затем поднялся на ноги, разбежался и легко, без брызг, нырнул в мерцающую гладь ночного моря.

— Да, действительно, — смутилась девушка. — Я и не подумала об этом. Извините. Значит, вы не умерли?

За моей спиной испуганно пискнула Ларка. Йорка молчала.

— Нет, — по инерции ответил я. И почему-то добавил: — Пока еще…

— Идиот! — буркнула Йорка.

— А мы встречали здесь только умерших или местных, Эску, например, — продолжала говорить девушка. — Но на местных вы совсем не похожи. У них у всех золотистые глаза. И волосы тоже, — она с интересом разглядывала нас. — Вот уж не думала, что здесь могут быть живые люди. Мы с мужем, например, оказались здесь только после того, как утонули. То есть сначала я попала сюда одна, а потом мне пришлось возвращаться за ним, — девушка с улыбкой посмотрела туда, где беспечно плескался парень, и рассмеялась. — Представляете, он никак не мог поверить, что утонул! Недели две, если не больше, считал себя живым человеком! Если бы я не вернулась за ним, он так бы и продолжал считать дальше! Какой ужас — находиться среди живых людей и не понимать, что происходит! Почему они не замечают тебя, почему ты боишься солнца, почему не можешь найти себе места от беспокойства… Но потом он вспомнил и поверил мне. И с тех пор у нас все хорошо! Ведь это здорово, правда? Быть всегда рядом с любимым человеком. Да?

Я молча кивнул. В горле у меня пересохло, и я вряд ли смог бы издать хоть звук. Девушка столь спокойно говорила о таких странных (и даже чуточку страшноватых) вещах, что это просто не укладывалось у меня в голове. Я бросил косой взгляд на своих спутников. Ларка стояла, вытаращив глаза на девушку в красном купальнике, и нервно тискала свои ладони; Гилэйн, тот вообще был похож на покойника — какой-то зеленовато-бледный, губы подрагивают, глаза расширены от страха. Одна только Йорка держалась молодцом. Ну, это и понятно — характера ей не занимать. Она и не такое в своей жизни видела. Я конечно же тоже повидал немало, но она, наверное, читала мысли девушки и понимала, что ничего плохого нам ждать от нее не следует.

— Вы нас простите, — мягко сказала Йорка, — но нам здесь нужно кое-что сделать. Девушка удивленно подняла брови.

— Мы вам мешаем?!

— Нет. Если будете сидеть тихо и никому не расскажете о том, что вы видели, — заявила Йорка.

Я посчитал эту фразу несколько нагловатой — приперлись сюда, просим не мешать… Нехорошо… Но девушка улыбнулась и снова пожала обнаженными плечами.

— А что вы собираетесь делать? — поинтересовалась она.

— Немного поколдовать, — брякнул я. Йорка прожгла меня взглядом.

— Вы маги?! — Девушка от изумления переместилась на коленки и уперлась руками в песок. — Правда?

— Ну, в какой-то мере, — уклончиво ответил я.

— Ой! Как интересно! Я никогда не видела настоящих магов! — Глаза у девушки вспыхнули горячим интересом. — А что вы можете делать?

— Да так, по мелочам, — я небрежно пожал плечами.

— А можно, мы посмотрим? Ну, пожалуйста! Мы будем сидеть тихо-тихо! Честное слово! — просительно произнесла девушка.

— Можно, Йорка? — спросил я, поворачиваясь к своей подруге.

— Разумеется! — сквозь зубы произнесла она, — Билеты в партер еще есть в продаже…

— Ой, тогда подождите, пожалуйста! — девушка вскочила на ноги. — Я только мужа позову, а то он расстроится, что не увидел этого!…

Девушка бегом кинулась к морю.

— Не злись, — шепнул я Йорке. Она в ответ только вздохнула.

Я посмотрел вслед удаляющейся девушке. Ее силуэт отчетливо выделялся на фоне мерцающей глади моря. Хорошая у нее фигура, подумал я. Стройная, спортивная. И пропорции правильные.

— На покойниц потянуло? — ехидно усмехнулась Йорка и брезгливо поморщилась. — Некрофил! Тьфу!…

Я быстренько отвел взгляд в сторону. Надо же! Совсем забыл, что она может читать мысли!

— Слушай, Йорка! — вдруг вспоминаю я. — А ты же говорила, что здесь не действует твоя магия!

— Ты мне зубы не заговаривай! — сердится Йорка. — Мыслишки твои скользкие мне ничто читать не помешает! Они у тебя на роже написаны!

— Нет, правда! Ты же так говорила! Как же мы отсюда уйдем?!

— Очень просто, — Йорка опять пожимает плечами. — Уйдем самым спокойным образом! Только гораздо менее зрелищно, чем обычно…

Я не стал переспрашивать, что она считает более зрелищным, а что — менее. Тем более что к нам уже бежали парень с девушкой.

— Мы пришли! — запыхавшись заявила девушка, снова усаживаясь на песок и дергая парня за руку.

— Я рада, — отвечает Йорка.

— Вы действительно маги?! — спрашивает парень.

— Действительно, действительно, — ворчит Йорка.

— Слушайте, у меня есть к вам одна просьба, — парень пробегает взглядом по нашим лицам и останавливается на мне. — Можно вас на минуточку? — просит он.

Я удивленно смотрю на него.

— Давайте отойдем в сторонку, — поясняет он. — Мне нужно вам кое-что сказать.

Я покорно следую за ним, подчиняясь его руке, настойчиво тянущей меня в сторону от нашей компании. Отойдя шагов на десять, парень воровато оглядывается на свою подружку и начинает торопливо шептать:

— Слушайте, у меня к вам просьба. Огромная просьба. Ведь вы же маги? Значит, вы способны проделывать всякие штуки? А я слышал, что вы можете… Ну… Как бы это сказать… — Парень замялся. — Оживлять мертвых! — выпалил он и в упор посмотрел на меня.

У меня чуть было челюсть не отвисла. Вот уж этого-то я не ожидал!

— Я очень вас прошу! — продолжает парень. — Только обязательно обоих сразу — и меня и жену! Я же вижу, что ей здесь плохо! Она скучает. Да и мне тоже не особенно весело. Вы только представьте себе — уже, наверное, лет триста — одно и то же, одно и то же! Так и с ума сойти недолго. Я уже чувствую, что мы начинаем надоедать друг другу. Вызывать друг у друга раздражение. Это она сейчас так хорохорится, при вас. У нас, мол, все хорошо. Как бы не так! Ведь это же очень трудно — постоянно быть рядом с одним человеком на протяжении стольких лет! Особенно — рядом с самым любимым человеком. Вы бы выдержали? Скажите честно!

— Нет, — сознаюсь я. — Я свою девушку не могу терпеть больше ста — ста пятидесяти лет подряд. Потом нам приходится на время расставаться.

Парень недоверчиво посмотрел на меня. Наверное, подумал, что я шучу.

— Неважно, — растерянно обронил он. — Но в основном вы правы. И вы понимаете, что это очень трудно. А особенно трудно ей, — он кивает на свою жену. — Ведь мы даже толком-то и пожить не успели.

Мы были еще так молоды, когда… когда… это случилось. И потом уже я узнал, что моя сестра тоже… на другой день… она вела машину, торопилась к нам, помочь хотела… как будто можно было помочь… А впрочем, она действительно нам помогла, — неожиданно заявил парень и грустно улыбнулся.

— Слушай, друг, — я решил быть с ним предельно откровенным. — Вообще-то я сам не колдун. Это вот они трое колдуны. А я — так просто. За компанию с ними. Так что, если тебе это очень нужно, обратись к ним. Но я лично думаю, что не стоит этого делать. Твоя жена знает, о чем мы сейчас разговариваем?

— Нет, — парень покачал головой. — Она не захочет… она боится… боится что-либо менять…

— Сюрприз, значит, — говорю я. Парень вздыхает и опускает глаза.

— Твоя жена права, — говорю я. — Понимаешь, это будет как небольшие каникулы. Ведь вы же все равно рано или поздно умрете. И опять окажетесь здесь… Ну или в каком-нибудь другом месте. Может быть, менее приятном. И вам тогда уже будет много лет. Это сейчас вы не загружены воспоминаниями о мелких обидах и ссорах. А потом? Знаешь, сколько их накапливается?

Парень молчит.

— Я понимаю, что вам здесь скучно, — соглашаюсь я. — Но, может быть, вам стоит немного попутешествовать? Там, за горами, — я показываю рукой, — есть очень интересные места. Ты когда-нибудь был там?

— Нет…

— Советую. Узкие фиорды, шелест воды… А в одном из фиордов живет огромная рыба — таких больших я никогда не видел. Мы с ней старые друзья — увидишь, передавай привет…

Парень молчал.

— В общем, я тебя, конечно, не уговариваю, — вздохнул я. — Если хочешь, можно попросить Йорку — это вон та, светленькая. Думаю, она не откажет.

— Спасибо, — пробормотал парень. Мы вернулись обратно. Йорка в упор посмотрела на меня и отрицательно помотала головой.

— Ничего не получится, Оке, — сказала она. — Я же тебе говорила, что в этом мире магия не действует. Всех моих сил едва хватит на то, чтобы нам самим убраться отсюда. А уводить из этого мира... их… вообще не получится. Они же... уже… сам понимаешь

Йорка говорила, обращаясь непосредственно ко мне. Но парень очень внимательно все это выслушал и грустно вздохнул

— Ну, когда же вы начнете? — нетерпеливо спросила девушка в красном купальнике. Я посмотрел на нее. Неужели ему скучно с такой девушкой?! Быть этого не может! Впрочем, это их личные дела. Сами пусть разбираются.

— Уже начинаем, — ответила Йорка. — Кто первый?

— Давай, опять я?

— Как хочешь, — согласилась со мной Йорка, — Иди сюда.

Она подводит меня к самому камню и поворачивает спиной к морю. Потом Йорка разводит ладони перед моим лицом, звонко хлопает ими, и яркий ослепительный свет бьет мне по глазам.

* * *

Я зажмуриваюсь. После ночного сумрака свет кажется чересчур ярким. Даже сквозь плотно сжатые веки я чувствую его. Пространство вокруг наполняется гомоном людских голосов и веселым смехом. Я постепенно приоткрываю глаза, привыкая к яркому свету, и наконец-то получаю возможность оглядеться по сторонам.

Местность вокруг почти не изменилась — я по-прежнему нахожусь на берегу моря, возле каменного валуна. Только теперь это уже настоящий пляж. Залитый ярким солнцем и заполненный людьми. Я критически оглядываю свой наряд — на мне брюки из мягкой ткани, какого-то необычного покроя, и просторная рубашка. С небрежно оторванными рукавами. Колдуны, мать вашу!…

Рядом со мной прямо из воздуха возникает Гилэйн. Он одет примерно так же, как и я. Видимо, здесь у них такая мода. Проверить правильность своих выводов мне пока не удается. Мы находимся на пляже, и все окружающие нас люди, естественно, в плавках и купальниках. Кроме двух остолопов — нас с Гилэйном. Вернее, трех остолопов. Потому что к нам уже присоединилась Ларка.

Она одета в легкое светло-зеленое платьице и на обилие купальников вокруг глядит с некоторым замешательством.

— А что, — краснея, шепчет она. — Здесь всегда так ходят?!

— Нет! — раздается за моей спиной голос Йорки. — И не надейся, девочка!…

Я оборачиваюсь. Йорка выглядит потрясающе. Ее платье напоминает Ларкино, и я не могу отвести от нее глаз. Я давным-давно не видел Йорку в такой одежде.

— Ты ужасно красивая, — говорю я ей от души.

— Не подлизывайся! — отвечает Йорка, но я вижу, что она смягчилась.

— Нет, правда!

— Ну, еще бы! — самодовольно усмехается Йорка, гордо встряхивая головой. — Тем более что я здесь, по-видимому, единственная блондинка!

Я оглядываюсь по сторонам и замечаю, что Йорка права — люди вокруг нас действительно темноволосые. Может быть, здесь все такие? Но как бы то ни было, а нам надо убираться с пляжа. Окружающие уже начинают с любопытством поглядывать на четверку одетых людей, растерянно торчащих возле самого моря. Вот только моя рубашка…

Я стаскиваю ее с себя и внимательно осматриваю. Она похожа на жертву небрежного обращения случайной акулы, а не на писк моды. Что же делать?

Йорка, видя мое замешательство, отбирает у меня рубашку и тихо шепчет:

— Сейчас все будет в порядке! Пошли отсюда!

Я молча выпускаю рубашку из рук и иду за Йоркой. Ларка с Гилэйном следуют за нами. Проходя мимо чьей-то одежды, Йорка роняет мою рубашку на песок, тут же нагибается за ней и ловко подцепляет чужую.

— Ты что?! — испуганно шепчу я.

— Да ладно тебе! — небрежно бросает Йорка. — Никто не видел! Идем быстрее!

Я решаю с ней не спорить, забираю у нее рубашку и надеваю ее. Действительно, нам нужно как можно меньше обращать на себя внимание. Конечно, это воровство, но для меня сейчас главное не это.

— Куда нам теперь? — спрашиваю я.

— Сейчас выйдем в город, разберемся, — бормочет Йорка на ходу.

Мы входим с пляжа в просторный зал с высокими потолками. В зале прохладно — это я замечаю только сейчас, попав сюда с жаркого солнца. Вокруг полно людей, все очень напоминает аэропорт. А может быть, это и есть аэропорт?! Фиг его знает!

Проходящие мимо люди бросают заинтересованные взгляды на нашу компанию. В основном почему-то на Йорку. Может быть, что-то не в порядке с нашей одеждой?! Я украдкой оглядываю Йорку. Вроде бы все нормально. Хотя, кто его знает, как оно должно быть на самом деле?!

— На тебя все смотрят, — шепчу я Йорке.

— Это потому, что я самая красивая! — отрезает она и гордой походкой направляется к дверям в дальнем конце зала. Интересно, откуда она знает, куда именно нужно идти?! Хотя… Колдунья, одним словом.

Мы выходим из здания и оказываемся на улице. Неподалеку от нас стоит небольшая группа людей. Йорка крутит головой, втягивает носом воздух, словно принюхивается к чему-то, внимательно разглядывает все вокруг. Люди, как по команде, поворачиваются к нам и начинают о чем-то перешептываться. Нет, что-то здесь не то! Почему-то мы привлекаем слишком уж пристальное внимание к своим скромным персонам! Вот только чем?! Одеждой? Поведением? Но одеты мы, как и большинство окружающих, да и поведение наше ничем особенным не отличается — стоим себе, ничего такого не делаем. Может быть, они как-то чувствуют магию, исходящую от Йорки? Я делюсь с ней своими подозрениями, и Йорка презрительно фыркает.

— Не валяй дурака! — говорит она. — В этом мире магии нет места! Они даже мысли прочесть не могут! Они все, как слепые котята!

— А ты можешь прочесть их мысли? — интересуюсь я.

— Сейчас — нет! Я же говорю, этот мир не воспринимает магию! Я могу только определить, где находится выход отсюда! Что я сейчас и делаю!! А ты мне мешаешь!!! Своими глупостями!!!

Я вижу, что Йорка начинает злиться, и замолкаю. Но неприятное ощущение того, что за нами все наблюдают, не покидает меня ни на минуту. Такое впечатление, словно мы делаем что-то неправильно, ведем себя как-то не так, как надо. И я никак не могу понять, в чем же здесь дело?

— Так! — говорит Йорка и довольно хлопает в ладоши. — Нам здорово повезло! Никуда ехать не надо!

Выход находится здесь, совсем рядом — на крыше этого самого здания! Пошли!

Она круто разворачивается и идет обратно. Ну хоть это хорошо, машинально думаю я, следуя за ней. Что не нужно никуда тащиться…

В здании Йорка сразу же направляется к первому попавшемуся человеку. Это пожилой плотный мужчина, с каким-то то ли портфелем, то ли папкой в руках.

— Извините, пожалуйста, — вежливо произносит Йорка, — вы не подскажете нам, как подняться наверх?

Мужчина поворачивается к ней, и с лицом его что-то происходит. До этого момента на физиономии его лежала благостная мечтательная улыбка — видимо, он думал о чем-то своем, очень приятном. Но после Йоркиного вопроса улыбка на лице мужчины увяла. Брови его нахмурились, лицо приобрело презрительно-брезгливое выражение.

— Что?! — переспросил он.

Но у меня создалось отчетливое впечатление, что сделал он это чисто машинально. Если бы у него было хоть немного времени обдумать свой поступок, он вообще бы не ответил. Впрочем, так и получилось, когда Йорка повторила свой вопрос, — мужчина отступил на шаг, смерил Йорку с головы до ног презрительным высокомерным взглядом, на лице его явственно читалось самое неподдельное отвращение. Он возмущенно поджал губы и, ничего не ответив, быстро отошел, смешавшись с остальными людьми. Я заметил, что люди эти тоже смотрят на Йорку с нескрываемой неприязнью. Что-то тут не то! Что-то не в порядке! В голове моей лихорадочно бились самые разнообразные варианты. Что же может быть не то? На чем мы прокололись?

— Придурок какой-то! — бормочет Йорка, озираясь по сторонам. — Ну, плевать на него! Сами разберемся! Вон она, лестница! Пошли!

— Одну минуточку! — раздается вдруг громкий властный голос. Я оборачиваюсь.

К нам быстрым шагом приближается четверка людей, одетых в одинаковую одежду — светло-серые рубашки с короткими рукавами, серые брюки и черные ботинки. Мне на ум сразу приходит слово «форма». Действительно, похоже, что это какие-то представители власти — полиция или что-то в этом роде. Впечатление усиливают черные короткие палки, висящие на поясе у каждого из них. Один из этих людей на ходу натягивает на руки светло-серые перчатки. Лица всех четверых выглядят весьма решительно. Я останавливаюсь и замечаю за спинами этой четверки человека, к которому Йорка обратилась с вопросом. Нехороший холодок начинает распространяться у меня в груди. Я еще не понимаю, во что мы опять влипли, но то, что мы влипли, не вызывает никаких сомнений.

Вокруг нас сразу же скапливается толпа. Многие с осуждением смотрят на нас, некоторые — с недоумением или презрением. Человек в перчатках останавливается передо мной и снимает с пояса небольшую коробочку черного цвета.

— Надеюсь, вы не возражаете? — с вежливой улыбкой произносит он.

Я не знаю, что ему ответить, но вопрос его оказывается риторическим.

Человек подходит к Йорке и подносит коробочку к ее голове. Затем внимательно смотрит на маленький экранчик, которым снабжена эта коробочка, и лицо его напрягается.

В толпе слышны разговоры:

— Надо же, а?

— Вот ведь молодежь! Дурацкая мода! Ведь до чего дошли!

— Ну, ничего! Годик посидят — поумнеют!

— А может быть, настоящая?!

— Глупости! Где это видано?!

— Ни стыда, ни совести!…

Человек в серой форме бесцеремонно берет Йорку за левую руку, осторожно приподнимает коротенький рукав платья и рассматривает ее плечо. Лидо его каменеет. Он поворачивается к своей команде и срывающимся голосом произносит:

— Цвет — естественный! Отметки — нет!! Срочный вызов!!!

Толпа дружно ахает. Один из серых людей срывает с пояса плоскую пластинку и торопливо бормочет в нее:

— Седьмой вызывает подкрепление! Седьмой вызывает подкрепление! Машину! Срочно!!!

Двое других серых снимают с пояса короткие черные палки и берут их на изготовку. Один из них кивает на Ларку с Гилэйном.

— Эти двое с вами? — спрашивает он.

— Нет, — отвечаю я, оглядываясь на своих спутников. — Я их не знаю!

Только бы они поняли, что им не надо вмешиваться! Только бы они поняли это! До Ларки, кажется, дошло. Она смотрит на нас безразличным взглядом, ничем не выдавая своего волнения.

— Как это понимать? — спрашивает меня человек в перчатках, продолжая сжимать Йоркину руку.

— Что именно? — осведомляюсь я. Я не знаю, что он имеет в виду, просто стараюсь оттянуть время.

— Вот ЭТО! — Человек кивком указывает на Йорку.

— Я не привыкла, чтобы обо мне говорили в третьем лице!!! — Йорка резко вырывает у него свою руку. Глаза ее горят огнем.

— ЧТО?! — Человек в перчатках выглядит, мягко говоря, ошалевшим. По толпе проносится вздох. А че-ловек в перчатках резко и неожиданно наносит Йорке короткий и сильный удар в живот. Йорка, вскрикнув, сгибается в поясе, а человек, отступив на шаг назад, сильно бьет ее сапогом по ноге. Йорка падает на пол. Я кидаюсь на него, но тут же ощущаю удар по затылку, после которого перед глазами все темнеет и я теряю сознание.

* * *

Открыв глаза, я осторожно ощупываю свою голову и с изумлением обнаруживаю, что она, оказывается, не раскололась пополам. С трудом приподнявшись на локтях, я оглядываюсь по сторонам, стараясь различить в окружающем меня пространстве хоть что-нибудь понятное. Единственным понятным мне оказывается то, что нахожусь я в комнате, небольшое оконце в которой забрано толстыми прутьями решетки. Голова сильно кружится — потолок и стены вокруг меня покачиваются. Я с большим трудом сажусь на полу и вижу рядом с собой Йорку. Она лежит пластом, на ногах и плечах ее синяки, губы разбиты в кровь, под глазом темнеет огромный синяк.

— Йорка, — я осторожно прикасаюсь к ее плечу.

Йорка издает слабый стон и приоткрывает глаза. Я слышу чей-то шепот и, скосив глаза, обнаруживаю нескольких человек, испуганно забившихся в угол. Все они со страхом смотрят на нас с Йоркой.

— Суки! — стонет Йорка, делая отчаянные попытки приподняться. Я помогаю ей сесть, и она с облегчением приваливается ко мне. Я осторожно обнимаю ее за плечи. Йорка морщится.

— Больно, — шепчет она, я убираю руку. Сильно ей досталось, думаю я, и в груди начинает закипать холодная злость.

— Где мы? — громко спрашиваю я у забившихся в угол людей. Они все, как по команде, вздрагивают и испуганно сжимаются.

— Я задал вам вопрос!!! — повышаю я голос.

— В патрульной машине, — почтительно бормочет один из них.

— Куда едем?

— В горы…

— Зачем?

— Рудники там… В горах.,. Рудники же там… — растерянно бормочет другой.

— Какие еще рудники? — грозно спрашиваю я. — И вообще, что у вас здесь происходит?!

Они молчат. Я оглядываю всю эту компанию. Шесть человек, четверо мужчин и две женщины. Испуганные, словно их везут на казнь. А может быть, именно туда нас и везут?..

Я указываю пальцем на одного из них — молодого паренька лет пятнадцати, испуганно пялящегося на нас сквозь спутанные космы черных волос — и повелительным тоном приказываю:

— Иди сюда!

Парень оглядывается на других людей, но те, как по команде, опускают глаза к полу, и тогда паренек, всхлипнув, поднимается на ноги и приближается ко мне, почтительно склонившись в поклоне,

— Садись! — приказываю я.

Парень изумленно таращится на меня.

— Садись, говорю! Шея болит, смотреть на тебя, задрав башку! Ну?!

Парень приседает на корточки, стараясь держаться так, чтобы между мной и им оказалась Йорка.

— Не бойся, — успокаивает она паренька слабым голосом и похлопывает его по плечу. — Он тебя не обидит…

Парень сразу же благодарно сжимает Йоркину ладонь и немного успокаивается. По крайней мере, на вид. Йорку он явно боится гораздо меньше, чем меня.

— А теперь говори! — приказываю я. — Что здесь происходит?

— Как обычно, господин… — шепчет парень. — Патрульная проверка…

— И что же проверяют?

— Выявляют, — поправляет меня парень —выявляют скрытых крэндов….

— Кого?! — не понимаю я.

— Ну, крэндов! — парень удивлен тем, что это слово кажется мне незнакомым.

Так, думаю я. Крэндов, значит… Ничего не понимаю! Стоп! Кажется, есть идея! Интересно, насколько здесь развита фантазия у людей?

— Ты про другие планеты слышал? — спрашиваю я.

Парень утвердительно трясет головой.

— Так вот, — внушительно произношу я. — Мы — с другой планеты! Понял? И мы ничего не знаем о вашей жизни! Ты можешь мне толком объяснить, что здесь происходит?

— С другой планеты?! — Парень с сомнением смотрит на нас с Йоркой.

— Господин шутит, — произносит кто-то рядом. Я поворачиваюсь и вижу сидящего рядом мужчину лет сорока. Его глаза, как и глаза остальных людей, выражают почтительный страх, но в самой глубине их прячется осуждение.

— Я не шучу, — возражаю я. — В это трудно поверить, но я говорю правду. Мы прилетели с другой планеты. Как наблюдатели. И что-то, наверное, сделали не так. Теперь я хочу выяснить, что именно?

Пока я это говорю, вся компания медленно подбирается к нам. Они с интересом прислушиваются к разговору. И одна из женщин — молодая и симпатичная брюнетка — с укором произносит:

— Господин пытается выяснить, кого из крэндов мы еще знаем. Поверьте нам, господин, — мы рассказали все! Больше нам сказать нечего!

— Послушайте, — вмешивается Йорка. — Он говорит правду! Мы действительно здесь чужие. Мы действительно не понимаем, что происходит. Мы…

Йорка замолкает и устало закрывает глаза.

— Молчи, — говорю я, снова заботливо обнимая ее за плечи.

— Перестань же, — опять морщится Йорка. — Больно очень! Эти суки!… Смотри! — Она поворачивается ко мне, приподнимает рукав заляпанного кровью платья, и на плече ее я вижу выжженный раскаленным металлом треугольник. Во рту у меня сразу же пересохло. Я осторожно опускаю рукав и глажу Йорку по голове.

— Я ему верю! — неожиданно заявляет вторая женщина. Да и не женщина, собственно говоря, девчонка еще, не старше того парнишки, которого я подозвал к себе.

На девушку смотрят с плохо скрываемой жалостью.

— Я верю ему, — упорно повторяет она. — Ни один человек не прикоснулся бы к крэнду!

— Откуда ты знаешь, что она — крэнд? — с усмешкой спрашивает кто-то.

Девушка в упор смотрит на спросившего, потом набирает полную грудь воздуха, словно перед тем, как броситься в воду, и говорит мне:

— Потрогайте меня, пожалуйста…

— Что?!

— Ну, прикоснитесь ко мне… — Девушка наклоняется.

Я пожимаю плечами, протягиваю руку и касаюсь пальцами ее щеки. Кожа у нее мягкая, слегка влажная, словно она недавно плакала. Вся компания настороженно замирает. Я опускаю руку.

— Я не знаю, кто она! Но я — крэнд! А они — с другой планеты, — убежденно говорит девушка, — Я знаю, я читала об этом! В книге! Такое бывает, честное слово!

— И что, на той планете иначе относятся к крэндам?! — ехидно осведомляется смуглый темноволосый парень, недоверчиво кривя разбитые в кровь губы.

— Подожди! — обрывает его мужчина, который убеждал всех, что я шучу. Теперь глаза его смотрят на меня очень внимательно, и прежнего подобострастия в них уже нет.

— Вы что, действительно инопланетяне?! — спрашивает он.

— Да, — киваю я. Не будешь же ему сейчас объяснять, кто мы на самом деле! У них и так от моего заявления шарики за ролики заезжают.

— И у вас на планете население не делится на крэндов и людей?!

— Я не знаю, чем крэнды отличаются от людей, — пожимаю плечами я. — Поэтому мне сложно ответить на твой вопрос.

— Ну, крэнды… — мужчина теряется. — Вот такие же, как она! — Он указывает на Йорку.

— Такие же, как она?!

— Ну, со светлыми волосами! Крэнды!…

Черт побери!!! Вот оно что!!! Мы с Йоркой смотрим друг на друга, и я вижу, что до нее тоже доходит весь смысл произошедшего. Я сразу же вспоминаю повышенный интерес к нам (нет, именно к Йорке!!!) толпы в том здании. А ведь действительно, она была единственной блондинкой там!!! Черт побери!!! Ну, кто бы мог предположить?!

— Твою мать! — медленно произносит Йорка. — Твою мать!!!

Я перевожу взгляд на сидящих вокруг людей — у всех темные волосы.

— Краска, — поясняет мужчина. И добавляет с гордостью: — Мне удавалось скрываться больше тридцати лет! Наверное, кто-то выдал меня. Даже и не знаю, кто именно…

— А меня выдала подруга, — грустно заявил паренек. — Она увидела, как я подкрашивал волосы. Мама и папа с самого детства приучали меня быть осторожным… Не знаю, что с ними теперь будет? Нас тоже забрал патруль, сегодня утром…

— Подождите!!! — выкрикнул я, — Вы что, хотите сказать, что больше ничем не отличаетесь от остальных людей?! Только цветом волос?!

— А разве этого мало? — с грустной улыбкой спрашивает девушка.

— Но в мире же каждый день рождается масса людей со светлыми волосами! — Я никак не могу поверить в этот бред. — Тысячи!!! Миллионы!!!

— Нет, — качает головой мужчина. — Сейчас уже намного меньше. От силы десять — пятнадцать человек…

— Как же так?!

— У вас на планете существует много стран? — спрашивает мужчина.

— Навалом! — отвечаю я. — И во всех странах…

— Подождите! — прерывает меня мужчина. — Давайте я вам попробую объяснить. Я все-таки учитель истории… Бывший учитель… Так вот, у нас тоже было множество стран. И, как и положено, они часто вели между собой различные войны. У вас тоже так?

Я кивнул. Войн у нас в Межгорье было больше, чем мне бы хотелось.

— Так вот, в результате этих войн многие страны оказывались в подчинении своих более сильных соседей. Они становились частью их территории, частью их страны. И в конечном итоге осталось только два государства — самые сильные, самые могущественные. Двести пятьдесят лет они делали вид, что живут в мире. Но внутри каждого из государств настойчиво воспитывалась ненависть к своим соседям. Население одной страны было светловолосым…

— Вы иностранцы? — догадался я. А что? Самое естественное предположение — обвинение в шпионаже.

— Нет, — возразил мужчина. — Того государства больше не существует. Оно было полностью уничтожено во время Большого Прорыва, сто пятьдесят лет назад. Но в каждой стране всем с детства вбивалась в голову ненависть к людям с иным цветом волос. Надо же было как-то воспитывать боевой дух у молодежи? Государства того уже нет, а ненависть осталась…

— Вы родились здесь? Вы граждане этой страны? Так почему же тогда?..

— Потому, что мы не такие, как все, — грустно улыбнулся учитель. — Потому, что нужно кого-то ненавидеть, потому, что надо кому-то работать на рудниках, а преступников очень мало, и вообще — выжить на рудниках дольше трех лет еще никому не удавалось. И нас — крэндов — выслеживают, ловят и помечают вот этим, — мужчина закатал рукав своей рубашки и показал свежее клеймо на левом плече. Такое же, как у Йорки.

— И никого из вас никогда оттуда не отпускают?

— Есть некоторые богатые люди, которые могут позволить себе купить домашнего крэнда, — пояснил парень с разбитыми губами. — Но с ним можно появляться только в специально отведенных для этого местах… И вообще, нас не считают за людей. Даже название придумали — крэнд! Эти твари считают, что они чем-то лучше нас!!! Даже прикасаться к нам они брезгуют — только в перчатках, только в перчатках!!! Если бы у меня была такая возможность, я бы их всех передушил!!! — Глаза парня загорелись ненавистью. — Я бы их всех!…

— Тише, — испуганно прервал его учитель. — Останавливаемся…

— Приехали?! — ахнула девушка. — Уже?! Ой!… Дверца машины распахнулась, в дверном проеме показалась голова человека, одетого в серую форму.

— Быстрее!!! — брезгливо гаркнул он кому-то. В ответ раздался торопливый жалобный голос. Человек устало вздохнул, размахнулся короткой дубинкой и несколько раз сильно ударил кого-то. Послышался крик.

Я не знаю, как это у меня получилось. Шансов было очень мало, меньше, чем на острове Сигр, когда я один оказался против двадцати вооруженных головорезов. Ведь тогда у меня был меч и находился я в гораздо лучшей форме. К тому же и моложе был лет на двести. Но я представил себе, что короткая черная дубинка опускается на плечи Йорки, и просто не выдержал.

Охранник покатился по траве, сбитый мной в прыжке, и остался лежать неподвижно. Второй охранник смотрел на меня, раскрыв от изумления рот. Видимо, он никогда не слышал о том, чтобы крэнды нападали на людей. Этот досадный пробел в его образовании стоил ему передних зубов, которые оказались гораздо менее крепкими, нежели мой кулак. Правда, и мне пришлось как следует потрудиться — одним ударом я не обошелся. Я быстро огляделся. Неужели всего двое охранников?! А-а-а! Водитель!…

Он вышел из-за машины на шум и тоже замер, пораженный происходящим. Еще более его поразила моя настойчивая попытка пробить капот автомобиля его собственной головой. Он даже потерял сознание от удивления. Надеюсь, что навсегда…

Возле автомобиля, размазывая кровь по лицу, лежал на земле мальчишка. Мне сейчас было не до него.

— Всем — вон из машины!!! — ору я в кузов. Сидевшие там люди посыпались наружу, словно горох. Они присели на корточки и со страхом уставились на меня. Все, кроме парня с разбитыми губами. Тот шарил по карманам лежащих без движения охранников, отбирая у них оружие и средства связи. Я помог выйти Йорке — она еле держалась на ногах.., Мы находились за городом. Вокруг живописно расположилось несколько красивых одноэтажных домиков, окруженных рощицами деревьев. В общем, загородный пейзаж, дачные участки, короче говоря. Понятно. А нам нужно обратно, на пляж. Интересно, как туда добраться? И как вообще пользоваться этой машиной?

— Водить умеешь? — спрашиваю я парня с разбитыми губами, который уже закончил обшаривать и связывать начинающих подавать признаки жизни охранников.

Парень выпрямляется и подходит ко мне.

— Куда вам надо? — деловито осведомляется он. Я объясняю, как могу.

— Знаю, — кивает головой парень. — Но она в здание не пройдет, — он показывает на Йорку, обессиленно привалившуюся к борту машины. — Подожди, я сейчас!…

Парень кинулся к кабине, покопался там и вернулся с небольшой квадратной баночкой в руках.

— Вот! — он протянул баночку мне.

— Что это?

— Смазка для двигателя. Она черного цвета, — пояснил он.

— Понятно, — я передал баночку Йорке. — Спасибо.

— Не за что! — улыбнулся парень и протянул мне руку. — Меня зовут Эоал.

— Оке, — я пожал его руку. — А что теперь будет с остальными?

— Ребята! — Эоал повернулся к недавним арестантам. — Давайте разбегайтесь отсюда! И постарайтесь больше не попадаться!

— Как это — разбегайтесь?! — изумилась девушка. — А патруль? Поймают же!

— Да, лучше уж не злить их… — поддерживает девушку женщина. — А то хуже будет…

— Хуже?! — поразился я. — Куда уж хуже?!

— Нам просто некуда идти…

— Идите в горы! Идите в леса! — заорал я. — Хоть куда-нибудь! Попробуйте выжить! Только не сидите здесь, словно стадо баранов!!! Перережут же вас рано или поздно!!!

— Поймают…

— Тогда хотя бы умрете, как люди! — поддерживает меня Эоал. — Как люди, а не как скоты, за которых нас здесь принимают!!!

— Все равно как умирать, — обреченно возразил кто-то. — Смерть все встречают одинаково…

Я с досадой плюнул. Страх въелся в плоть и кровь этих людей… Нет, поправил себя я. Не людей… Они и сами себя за людей не считают… Крэнды…

— Ну, дело ваше, — безразлично пожал плечами Эоал. — Я не собираюсь здесь сидеть и дожидаться этой темноволосой сволочи! А вы — как хотите! Поехали? — спросил он меня.

— Да, — я посмотрел на Йорку. Она уже закончила химичить со своими волосами, и на лице ее явственно обозначилось брезгливое выражение. После этой смазки она стала похожа черт знает на кого. Волосы ее стали темнее, но до черного цвета им конечно же было далеко. Я сразу вспомнил Кису Воробьянинова — «радикальный черный цвет»! М-да-а-а…

— Воняет, как дохлая собака! — пожаловалась Йорка, горестно обнюхивая перемазанные ладони. — Я тебе такая нравлюсь?

— Ничего, — ответил я. — В темноте за третий сорт сойдешь… Надеюсь, что это отмоется… Поехали!

Я помог Йорке забраться в кабину, и Эоал рванул с места. Йорка разыскала где-то под сиденьем тряпку и теперь старательно оттирала руки. Я бросил последний взгляд на кучку людей, оставленных нами на траве, — они все еще не двигались с места — и помог Йорке привести в относительный порядок лицо.

— Переловят их опять, — тоскливо сказал я, вспоминая обреченные позы недавних попутчиков.

— Так им и надо! — с неожиданной злобой ответил Эоал. — Нужно уметь постоять за себя! Если твоя жизнь не нужна тебе самому, то кому она нужна вообще? Сидят, как стадо животных, ожидающее мясника!!! Тьфу!!!

Я промолчал. Меня сейчас больше занимала моя Йорка. Машину подбрасывало на неровностях дороги, и при каждом толчке Йорка болезненно стонала. Ей было очень плохо. И мне сразу же вспомнилось, как на Сигре ее проткнули копьем. Она тогда тоже очень сильно мучилась. Я держал ее на руках, отирая с губ кровавые струйки, чтобы она смогла произнести нужное заклинание, которое спасло бы ей жизнь. А она все никак не могла его правильно выговорить. И колени мои все сильнее намокали от ее крови, льющейся из распоротого живота.

— Слушай, Оке, — говорит Эоал. — Вы здесь, на нашей планете, просто как наблюдатели?

— Да.

— А оттуда, куда мы едем, вы собираетесь улететь обратно?

— Точно.

— Я помогу вам. Я прикрою вас. Я хочу, чтобы вы благополучно улетели отсюда. И я хочу, чтобы вы потом вернулись обратно. С оружием! И помогли нам — настоящим людям — перебить всю эту темноволосую сволочь!!! Это возможно?

— Не знаю, — осторожно ответил я. — Я не решаю такие вопросы.

— Но ты расскажи там своему начальству, какие безобразия здесь происходят! Скажи, что нам нужна помощь! Здесь есть настоящие бойцы, не все здесь такие, как эти бесхребетные медузы! Но нам нужна помощь! В одиночку мы не справимся с этими тварями!!!

— Вы собираетесь поднять восстание?

— Да!!! И мы обязательно победим!!! Ни одна темноволосая тварь больше не сможет издеваться над нами!!! Мы устроим им Новый Прорыв!!! Они навсегда запомнят его!!! Они сами будут подыхать на этих чертовых рудниках!!!

— Послушай, Эоал, — говорю я. — А чем вы отличаетесь от них? Только цветом волос?

— Ну да!!! И больше ничего!!!

— А чем ОНИ отличаются от ВАС? Тем же самым, верно?

— Они — палачи! Они твари, а не люди!!! — Эоал просто исходит ненавистью. — Им не место под солнцем!!! И после Нового Прорыва они получат то, что заслуживают!!!

— Хорошо, — я понимаю, что мне его не переубедить. В конце концов, для нас сейчас главное — смыться отсюда. — Я поговорю со своим руководством. Но ничего обещать не могу.

— Мне больше ничего и не нужно, Оке! — соглашается Эоал. — Просто расскажи о том, что ты видел. И, кстати, разве тебе самому не хочется отомстить за нее?! — он кивает на Йорку.

— Мне, например, хочется, — соглашается она устало. — Эти суки даже не изнасиловали меня! Как обидно!

— Они не считают нас за людей! — продолжает Эоал, не замечая Йоркиного сарказма. — Мы для них меньше, чем животные!…

Высокое здание, где нас задержал (если это можно назвать задержанием) патруль, приближается. Эоал сбавляет скорость, к дверям мы подкатываем уже довольно спокойно. Только теперь я вспоминаю о Гилэйне с Ларкой. Еще одна проблема — где мне их теперь разыскивать? Но проблема эта решилась гораздо быстрее, чем я предполагал.

Я помогаю Йорке покинуть кабину. Она еле передвигает ногами, и при каждом шаге из плотно сжатых разбитых губ вырывается слабый хриплый стон. Окружающие начинают на нас оглядываться. И тут я замечаю возле самых дверей Ларку и Гилэйна. Подхожу к ним и очень спокойно говорю:

— Простите, не могли бы вы помочь моей жене? Мы попали в аварию…

Ларка подпрыгивает, словно шилом ткнутая. Она смотрит на Йорку, и глаза ее расширяются от ужаса. Но Гилэйн быстро понимает, в чем дело, и тут же поддерживает мою игру.

— Да, конечно, — говорит он и берет Йорку за другую руку. — Обопритесь на меня…

Люди начинают проявлять к нам все более повышенный интерес, в котором чувствуется неподдельное участие и сочувствие к пострадавшей женщине. Некоторые из них следуют за нами, разражаясь охами и ахами по поводу Йорки. Мы поднимаемся по лестнице на второй этаж.

— Куда теперь? — спрашиваю я Йорку.

— Направо, — шепчет она. — Там дверь. На крышу. Я следую ее указаниям.

— Подождите! — восклицает один из сопровождающих нас любопытных. — Вам не туда! Вам же к врачу!

— Я знаю, — спокойно отвечаю я, продолжая идти.

Настырный сочувствующий не отстает, привлекая к нам внимание все больше. Мы уже почти у выхода на крышу.

— Я их задержу, — шепчет мне Эоал. — Только запомни, что обещал мне!

Я киваю ему, перепоручаю Йорку Ларке и ударом ноги выбиваю дверь. Толпа затихает. Гилэйн с Ларкой вытаскивают Йорку на крышу, а я пожимаю руку Эоалу.

— Как ты теперь выкрутишься? — спрашиваю я.

— Не беспокойся, — усмехается он. — Это не важно! Я хотя бы душу отведу!

А ведь и верно, думаю я, глядя на суетящегося рядом человека, который очень обеспокоен тем, что пострадавшую женщину никак не отводят к врачу.

— Можно вас на минутку, — обращаюсь я к нему.

— Вы! Вам же не туда! — взволнованно лепечет он, пытаясь протиснуться следом за моими спутниками. — Она же ранена! Ну, как вы не понимаете?.. Ей же нужна помощь!…

Я осторожно останавливаю его, беру за плечи, ставлю перед собой и одним ударом кулака сбиваю с ног.

— Большое спасибо! — холодно говорю я в наступившей тишине. — Вы ей уже помогли!…

На крыше, залитой веселым солнечным светом, Йорка уже что-то бормочет, поставив перед собой Ларку. Потом она хлопает перед ее лицом ладонями, и та исчезает. Ее место занимает Гилэйн, с которым Йорка проделывает ту же операцию.

— Иди сюда, — слабым голосом говорит мне Йорка.

— Может быть, сначала ты?

— А ты умеешь колдовать? — отвечает она вопросом.

Я молча становлюсь перед ней. На лестнице слышны крики и шум борьбы. Интересно, сумеет ли Эоал продержаться достаточно долго? Ведь надо будет еще успеть уйти Йорке…

Йорка хлопает ладонями у меня перед лицом, и я погружаюсь во мрак. Кручу головой, пытаясь сориентироваться. Все понятно, опять ночь. На небе полная луна, звезды. И мы где-то в горах. Из воздуха возникает Йорка. Видимо, этот переход отнял у нее все оставшиеся силы. Колени ее подгибаются, и я еле успеваю подхватить на руки безвольно рухнувшее тело.

— Прорвались! — шепчет Йорка, — можешь теперь считать, что я умерла!…

— Дура! — отвечаю я с чувством.

Глава седьмая

ВЛАСТЕЛИН ТЬМЫ

Я, кажется, постепенно уже начал привыкать к тому, что наша одежда ведет себя слишком уж самостоятельно. После перехода в этот новый мир она опять «превратилась», как говорит Йорка. Правда, я заметил это далеко не сразу — в первые часы у меня были заботы поважнее. Я обратил на это внимание только тогда, когда принялся помогать Йорке раздеваться.

Пока я ждал появления Йорки, Гилэйн с Ларкой не теряли времени зря. Они быстренько осмотрелись и нашли поблизости неплохую пещеру. А может быть, и не нашли, может быть, наколдовали — в этом мире магия работала вовсю. То-то здесь раздолье будет моим колдунам! Только вот, интересно, а свои, местные маги тут есть? И насколько они сильные по сравнению с нашей компанией? Впрочем, с этим будем разбираться после. А пока на первом месте — Йорка.

Я донес Йорку до пещеры, где уже горел огонь, и уложил ее на чудом появившиеся здесь мягкие шкуры. Все-таки мои колдуны хорошо поработали — обо всем позаботились. Йорка тихо постанывала. Ей было очень плохо, но она наотрез отказалась от помощи Гилэйна и Ларки, предложивших заняться ее лечением. Она заявила, что сама умела лечить людей еще тогда, когда их обоих и в проекте не было. Потом она спровадила колдунов из пещеры — Гилэйна отправила разыскивать какие-то волшебные корешки, а Ларку — травы. Я помог ей раздеться, стащив с нее куртку, в которую превратилось недавнее платье. Йорка шипела и кривилась от боли, когда я неосторожно прикасался к ее синякам и ссадинам. Потом она завернулась в шкуры и забилась в уголок пещеры, глядя в огонь неподвижным взглядом. Я подумал, что она задремала, и хотел ее уложить поудобнее. Но, оказывается, Йорка в этот момент что-то там колдовала, и я ей очень сильно помешал. В результате я имел удовольствие выслушать язвительные замечания относительно того, что чем скорее она, Йорка, загнется, тем скорее я получу возможность завалиться в постель с этой своей Ларкой. О чем я, без сомнения, постоянно мечтаю и чего я с нетерпением жду. Я плюнул, обозвал ее крашеной курицей, посоветовал ей на время занятий магией вешать на лоб табличку «Не влезай, убьет!!!» и вышел из пещеры.

Местность сильно напоминала Андирские горы, и я даже на миг подумал, а не попали ли мы случайно обратно в Межгорье? Впрочем, нет. Небо тут было совершенно иное, почти без звезд. Да и луна высоко во тьме едва излучала слабый золотистый свет. И была она намного меньше, чем у наших домашних гор — едва ли больше той луны, которой я по вечерам любовался на Земле. Кроме того, пики гор были намного острее и выше, чем у нас дома. Наверное, эти горы гораздо моложе, чем Андирские. Или, может быть, просто море находится дальше, и здесь нет сильных северных морских ветров, которые своими хлесткими потоками режут скалы, словно нож масло.

Я сел на камень и прислушался. Вокруг стояла тишина. Не полная тишина, а обычная, ночная, со всеми присущими ей звуками, безопасная тишина. Воздух, правда, был каким-то безвкусным. Словно в большом городе, а не в горах. Ветра здесь совершенно не ощущалось — сидишь, как в огромной комнате с закрытыми окнами…

Раздался звук шагов, и возле пещеры появился Гилэйн с охапкой каких-то грязных загогулин — корешки, наверное, те самые. Волшебные. Гилэйн теперь был одет почти в такую же черную хламиду, в какой я впервые увидел его у себя, в Сиузских горах. Я забрал принесенный им мусор и оттащил его Йорке. Та по-прежнему сидела в углу пещеры и пялилась в пламя костра. Я осторожно положил возле нее Гилэйновы корешки и хотел уйти.

— Посиди со мной, — слабым голосом попросила Йорка.

— Я думал, ты колдуешь, — ответил я, присаживаясь рядом. От нее резко и неприятно пахло этой самой смазкой.

— Нет, Оке, — Йорка закрыла глаза и привалилась к моему плечу. — Ничего не получается. Я очень сильно устала. Очень сильно. Все силы отдала. Все, сколько их было. Представляешь, даже Заклинание Холодных Искр не получается! — пожаловалась она.

— Ничего страшного, — успокоил я. — У меня тоже оно не получается — я же не переживаю!

Йорка грустно усмехнулась и тяжело вздохнула.

— От меня здорово воняет? — озабоченно спросила она, брезгливо ощупывая свою прическу.

— Нет, — соврал я. — Почти нет.

— Какие они все-таки звери, — вдруг произнесла Йорка.

Я сперва не понял, о ком она. Но потом до меня дошло, и Йорка сразу же почувствовала, как напряглось мое тело.

— Нет, нет! — Она успокаивающе обняла меня за шею. — Я не о себе говорю! Но там была одна девушка… Знаешь, они действительно не считают их за людей! Бедная… Если бы ты видел, что они с ней делали!… Звери они, а не люди…

— Ну этот самый… как его?.. Эоал, да? Он тоже — хороший фрукт! — возразил я. — Помнишь, что он говорил в машине?

— — Зло порождает зло, — глубокомысленно произнесла Йорка. — Я, между прочим, видела, как ты дал по морде тому мужику! А он ведь заботу проявлял, переживал за меня, хотел помочь!

— Не сдержался.

— Ну, и Эоал не сдержался, — заключила Йорка. — Откуда ты знаешь, что ему пришлось пережить?

— Тебе тоже не так уж мало досталось… А если б тот мужик видел твою истинную расцветку, сомневаюсь, что от его заботы хоть что-нибудь осталось бы…

— Да, — вздохнула Йорка. — Что есть то есть… Тут ты прав… А как ты про инопланетян придумал! — она опять улыбнулась. — И чего это тебе в голову пришло?! Надо же — с другой планеты мы! Врун несчастный!

— Ну, надо же было что-то им сказать! Не про Межгорье же объяснять-то, в конце концов! А техника у них хорошо развита, и в космос небось летают. Значит, и инопланетян они воспримут гораздо спокойнее, чем все эти параллельные и перпендикулярные миры.

— А крэнды теперь, наверное, будут ждать, что ты им поможешь! — подковырнула меня Йорка. — Получается, что ты их обманул! Нехорошо!

— Я не испытываю никаких угрызений совести, — честно признался я. — По-моему, и те и другие — сволочь! Дай им волю, этим крэндам, и они загнали бы темноволосых в еще более худшие условия. Это они сейчас выглядят такими беззащитными. А повернется фортуна к ним лицом — еще неизвестно, что они начнут вытворять! Слишком часто я видел, как ведут себя бедненькие и несчастненькие люди, дорвавшиеся до самых высот власти. Кто-то сказал, не помню кто, что для того, чтобы раб смог стать свободным, он прежде всего должен перестать хотеть быть господином. По-моему, очень верно.

— Да, хорошие слова, — согласилась Йорка. — Только их наверняка придумал человек, сам бывший господином… И сам имевший своих рабов…

В пещеру заглянула Ларка. В руках она держала охапку колючек странного голубого цвета. Она тоже была одета в куртку, но вместо грубых штанов на ней была коротенькая кожаная юбка, едва прикрывавшая стройные ноги. Йорка сразу же это заприметила, кинула на меня недовольный взгляд, заворчала на Ларку — тебя, мол, только за смертью посылать — и потребовала, чтобы та не маячила здесь и не отвлекала Йорку от колдовства. Ларка покорно вышла из пещеры.

— Чего ты на нее злишься? — спросил я Йорку. — Ревнуешь, что ли?

— Вот еще! — презрительно ответила Йорка, но тут же голос ее стал по-прежнему слабым и жалким: — Если честно, то, наверное, да…

— Глупо.

— Сама знаю. Но что я могу с собой поделать?! Симпатичная бабенка, тебе такие нравятся, я знаю…

— И помоложе тебя, — поддел я.

— И помоложе…

— И с волосами у нее все в порядке!

— Да… А я сильно страшная сейчас?

Я посмотрел в лицо Йорке — глаза у нее, как у раненого олененка, подумал я. Что ей сказать? Сама же все превосходно понимает.

Я обнял ее и поцеловал. Хоть и пытался быть осторожным, а все же задел ее сожженное плечо. Йорка сильно вздрогнула, но не издала ни звука.

— Ты — моя Йорка, — сказал я. — Ты — тот единственный человек, ради которого я до сих пор еще живу.

— Слушай, Оке, — прошептала Йорка, прижимаясь ко мне щекой. — А тебе не надоело? Мне уже начинает…

— Что?!

— Надоедать начинает. Жить. Живем мы с тобой, живем! Как два дурака. Столько люди не живут!

— Перестань хандрить. Все будет хорошо.

— Только ты не оставляй меня, если я больше не смогу колдовать. Ладно?

— Ну куда же я тебя дену?! Конечно, не оставлю! Постелю тебе в пещерке, в уголочке, возле самого входа — чтоб не очень мешала. И живи, сколько хочешь! Ну, кормить иногда буду… По выходным… Так что не переживай, не пропадешь! В крайнем случае, подашься в проститутки. Хорошо? Тогда и доход от тебя будет, и польза людям!

— А ты будешь моим сутенером?

— А что? Думаешь, не справлюсь? Ха! Да я на тебе знаешь как разбогатею!…

— Глупый ты, Оке, — прошептала Йорка, целуя меня. — Глупый старик… Утешаешь… А ведь очень может быть, что моя магическая сила уже никогда не вернется… Я серьезно говорю.

— Мне нужна Йорка. А будет она колдуньей или нет — это неважно…

— Ладно, — вздохнула Йорка. — Давай помоги мне… А то я сейчас… какая-то разбитая вся. И в прямом, и в переносном смысле.

Я скинул с себя куртку, чтобы не мешала. Странная какая-то куртка получилась на этот раз — из тонкой кожи, короткая, без рукавов. Впрочем, на Йорке теперь точно такая же. И на Ларке, как я успел заметить. Один Гилэйн одет более-менее привычно.

Возле костра было очень жарко — то ли подействовала Йоркина магия, то ли просто костер разгорелся сильнее. Вернее всего — второе. Потому что самой Йорке сейчас было не до этого. Она, постанывая, принялась мять в ладонях принесенные коренья и колючки, из которых вдруг обильно закапал густой сок, а я смазывал полученной бурдой ее раны, стараясь не причинять Йорке боли. Синяков у нее на теле было много, в основном на плечах и ногах. На руке были два глубоких, темневших засохшей кровью пореза, а на левом плече пузырилось волдырями ожогов клеймо. Йорка с ненавистью посмотрела на него.

— Чем это тебя? — мрачно спросил я.

— Какое-то специальное устройство. Представляешь? У них даже есть специальные приспособления для этого! Зажимают руку в зажим и — раз! Я даже испугаться не успела. Очень удобно… для них… только больно… суки…

Я вздохнул. Бедная моя!

— Скорее бы набраться сил, — прошептала Йорка. — Я бы его вывела.

— Совсем?

— Ну да! — она удивленно посмотрела на меня. — А разве ты ничего не замечаешь?! — Йорка провела ладонью по своему обнаженному животу.

Только теперь я обратил внимание, что страшного шрама, пересекавшего ее живот, не было. Не было и многочисленных шрамов, полученных ею в боях. Как-то странно было это видеть. Вернее сказать, НЕ видеть. Я за десятки лет уже привык к тому, что тело Йорки украшено следами старых шрамов. Хотя не совсем уверен, что слово «украшено шрамами» вполне подходит, когда речь идет о теле любимой женщины. Но теперь ее кожа была гладкой, никаких следов былых ранений не осталось и в помине.

— Как это так?! — удивился я.

— Женщина должна за собой следить! — наставительно произнесла Йорка. — Ничего! Вот я наберусь сил и тебя приведу в порядок! Ни одной царапины не останется! — она прикоснулась пальцем к длинному старому шраму на моей груди.

— Только не этот! — усмехнулся я, — Дорог, как память!

Йорка понимающе улыбнулась. Этот шрам был оставлен ее собственным мечом. Когда мы не на шутку сцепились с ней в Городе Вечных, после моего возвращения с Земли. Мы оба были полны решимости изрубить друг дружку на куски. Хорошо еще, что разум возобладал над нашими бешеными характерами.

У Йорки всегда был взрывной характер. Но не сегодня. Сегодня ей здорово досталось. Она стала похожа на маленькую девочку — беспомощную и беззащитную. После того как мы смазали все ее раны, я завернул Йорку в шкуры, уложил поудобнее и сидел рядом с ней, пока она не заснула. А Йорка держала меня за руку и испуганно вздрагивала во сне, едва я пытался пошевелиться. Ни Гилэйн, ни Парка не показывались в пещере. Я видел отблески второго костра, разожженного ими снаружи возле входа. Они сидели возле него и о чем-то едва слышно перешептывались. Наверное, не хотели беспокоить Йорку.

Я бодрствовал всю ночь, но день у нас выдался чересчур беспокойным, и под утро сон все же сморил меня. Во сне я увидел Город Вечных. Город, который моими стараниями уже почти пятьсот лет не существует на свете.

Я увидел его мощеные улицы, его низкие приземистые здания и широкие площади. Холодное солнце над вершинами Сиузских гор озаряло город. Да, тогда в Межгорье солнце было гораздо холоднее, чем сей-час. Даже летом нельзя было обходиться без костров. И в домах всегда ярко пылали печи.

Над городом плавно текли длинные, похожие на дымы пожаров, серые облака. Холодный пронизывающий ветер играл узкими стеблями травы, ютившейся возле стен домов. А прямо за моей спиной…

Прямо за моей спиной…

За спиной…

Кто-то стоял!!!

Я резко обернулся, выхватывая меч, и наотмашь рубанул пространство позади себя. Многовековая привычка — друг не подкрадывается сзади, а врага надо убивать как можно быстрее. Но позади меня никого не было. Только отчетливое ощущение того, что за мной внимательно наблюдает чей-то недобрый взгляд. Это уже где-то было, подумал я. И совсем недавно. В Хадре! Дракон!!!

Я сразу же проснулся. В пещеру проникали яркие солнечные лучи. Костер погас. До меня доносился аппетитнейший запах жареной дичи. Йорки рядом не было. Я встал, оделся и вышел из пещеры.

Интересно, что это было во сне? В ту ночь, когда Хадр подвергся нападению дракона и разбойников, у меня возникли точно такие же ощущения. И тоже во сне. А потом я увидел глаза дракона и решил, что это именно его взгляд преследовал меня ночью.

Но, может быть, этот взгляд принадлежал не дракону, а его ХОЗЯИНУ? Тому самому Каараару с острова Тадод. Что, если он следит за нами? Что, если ему УЖЕ удалось нас выследить? Надо будет посоветоваться с Йоркой, подумал я.

Гилэйн сидел на камушке возле костра, а Ларка как раз снимала с огня покрытую подрумяненной корочкой тушку какой-то птицы. У меня потекли слюнки. Я вдруг вспомнил, что вчера за целый день не проглотил и кусочка. Да и до этого ли вчера было-то? Хорошо хоть ноги унесли. И нам-то еще повезло, а вот Йорке… Кстати, куда это она запропастилась?

Ларка сказала, что Йорка ушла к ручью, умываться. И что сегодня она чувствует себя намного лучше. При этих словах Ларка слегка нахмурилась. Ага, подумал я. Видно, ей с утра уже досталось от Иорки.

Ну, тогда та действительно чувствует себя лучше. С Йоркой мы столкнулись возле самого ручья — она уже возвращалась к пещере. Выглядела она довольно угрюмо. Возможно, это частично объяснялось тем, что смазка никак не хотела смываться с ее волос. И сейчас Йорка была похожа на панковатую девочку с нарушенным восприятием чувства прекрасного. Или вообще без такового.

— Только попробуй хоть что-нибудь сказать! — высоким тоном произнесла Йорка, заметив мой взгляд. — Вот только попробуй!!!

— Как ты себя чувствуешь? — нашел я подходящий вопрос, загоняя улыбку как можно глубже.

— Как дура!

Ну, это ничего, подумал я. Это тебе даже полезно…

Йорка присела на камень и озабоченно принялась рассматривать свои ноги. Синяков на них стало гораздо меньше, но я заметил, что Йорка все еще прихрамывает. Плечо тоже начало подживать. Только вот разбитые губы все никак не хотели становиться нормальными. Видно, одних корешков да травок было маловато. А магия…

Йорка говорила, что ей нужно набраться сил. Значит, пока она будет набираться сил, нам придется торчать в пещере, подальше от людских глаз. А если сюда кто-нибудь заявится? Какие-нибудь охотники или еще кто? Черт побери! У меня даже нет оружия! Надо будет поговорить на эту тему с Гилэйном. Может быть, он сможет наколдовать меч или то, чем здесь пользуются? Кстати, интересно, что это за мир? Йорка-то хоть знает, куда мы попали? Я спросил ее, стараясь, чтобы вопрос звучал как можно беспечнее.

— Точно не могу сказать, — ответила она. — Но история этого мира как-то связана с историей Межгорья. То есть БУДЕТ связана. Нам пришлось уходить не только сквозь пространство, но и сквозь время.

Сегодня этот мир выглядит иначе. А так он выглядел лет пятьсот — семьсот назад.

Я опять ничего не понял из ее объяснений. Ну, каким образом, скажите, пожалуйста, СЕГОДНЯ этот мир мог бы выглядеть иначе, если СЕГОДНЯ он выглядит ИМЕННО ТАК?! Но Йорка никогда толком не могла объяснить подобные вещи. Во всяком случае — мне. А все потому, что для нее эти вещи были привычными и обыденными. Я же как-то не воспринимал всего этого безобразия с мирами, временами и переходами туда-сюда-обратно. Мир есть мир, время есть время, а у них что получается? Не поймешь!…

— Но ты мне можешь сказать хотя бы, какое здесь СЕЙЧАС время? — попытался я получить ответ на интересующий меня вопрос. — Я имею в виду — техническое развитие. Каким оружием здесь пользуются? Я хочу попросить Гилэйна сотворить (или как там это у вас называется?) мне оружие, и хотел бы знать, какое нужно! А то буду — с каменным топором против автомата — как полный идиот!

— Не будешь, — успокоила меня Йорка. — Уровень развития здесь примерно как у нас, в Межгорье. Меч тебе вполне подойдет.

То, что я решил просить помощи у Гилэйна, немного расстроило Йорку. Она нахмурилась и замолчала. Йорка очень переживала временную утрату своих магических способностей. Она привыкла считать себя величайшей волшебницей и теперь, когда все силы были истощены, чувствовала себя не в своей тарелке. Мне стало жалко ее. Насколько она все-таки еще девчонка! Маленькая и глупенькая. Несмотря на возраст…

Я вспомнил о своем сне и пересказал его Йорке.

— Может быть, Каараар нас и выследил, — задумчиво сказала она. — Но вряд ли он сможет преследовать нас по всем мирам. Слишком уж он много силы нахапал, теперь он просто обязан быть в Межгорье. Иначе эта сила может выйти из-под контроля и вся его затея провалится. Эх! Жалко, что я сейчас ничего не чувствую! Я бы проверила, о чем он думает!

— А можно?!

— Для меня нет ничего невозможного, Оке! Для меня… — Она замолчала и снова нахмурилась. Мне показалось, что Йорка сейчас расплачется.

— Ладно тебе, — сказал я. — Наберешься сил, все будет в порядке! Не переживай, Йорка!

Она только кивнула в ответ.

Я умылся, и мы вернулись к пещере. По дороге мне приходилось поддерживать Йорку на крутых подъемах. Хотя она и хорохорилась, заявляя, что вполне может идти сама, но на руку мою опиралась довольно охотно. Все-таки она еще была очень слаба. Единственное, на что у нее хватало сил, это язвительные замечания и всяческие подковырки. Впрочем, на это сил у нее хватало всегда, сколько себя помню.

Во время завтрака Йорка молчала и хмуро поглядывала на суетящуюся вокруг костра Ларку. Интересно, она действительно меня к ней ревнует? Или так просто, дурака валяет? Вряд ли ревнует. Просто напридумывала себе черт знает что, со скуки… А теперь сидит и переживает — а вдруг это все окажется правдой? Могла бы, конечно, мысли мои прочитать, но не делает этого. Боится. Не меня, а того, что может прочесть. Вот и сидит теперь, как сыч надутый. Да еще — прическа эта… И смех и грех — ужас, на кого сейчас Йорка похожа. И ведь она это превосходно понимает, а сделать ничего не может…

Словно почувствовав мои мысли, Ларка вдруг протянула руку и коснулась Йоркиных волос. Та с негодованием отпрянула.

— Золой пробовала? — сочувственно спросила Ларка.

— Ты еще!… — процедила сквозь зубы Йорка. — С советами своими…

— Давай я помогу тебе? — предложила Ларка.

— Обойдусь, — буркнула Йорка, — Силы восстановятся, сама справлюсь…

— А до тех пор так и будешь ходить, да? — поинтересовалась Ларка.

— Не твое дело!

— Ты не думай, Йорка, я тоже кое-что умею, — осторожно уговаривала ее Ларка. — А это совсем простое заклинание, сама знаешь. Я же вижу, что тебе больно. Тебя ведь это сейчас угнетает. И ты медленнее восстанавливаешь силы. Давай я тебе помогу? Давай, а? Ну, пожалуйста!…

— Чего ты, в самом-то деле? — вступил я в разговор. — Пусть она тебе поможет! Охота тебе мучиться, что ли?!

— Пойдем, Йорка! — Ларка поняла, что уговорами делу не поможешь, встала и потащила Йорку куда-то за пещеру.

— Всякая сопливая девчонка… — мрачно бормотала на ходу Йорка, но Ларка ее не слушала.

Я проводил их взглядом и подумал об оружии. Пока их нет, мы с Гилэйном сможем спокойно что-нибудь состряпать, подумал я. Так оно и оказалось. Правда, Гилэйну слишком долго и подробно пришлось объяснять, какой именно мне нужен меч. Да и все эти магические ингредиенты тоже доставили мне немало хлопот — кровь ему зачем-то моя понадобилась, песок со дна ручья (пришлось тащиться на берег). Но меч получился на славу! Давно у меня не было такого оружия!

Пока я восхищался своим новым мечом и отпускал прозрачные замечания по поводу того, что и от магов польза хоть и редко, но бывает, к костру вернулись девочки. Йорка стала выглядеть намного лучше. То есть внешне она уже ничем не отличалась от прежней — длинные волосы вновь стали светлыми и на вид по-прежнему мягкими; исчезли синяки и ссадины; не осталось и следа от уродливого клейма на плече и разбитых губ. Она даже хромать перестала. Вот только мрачнее тучи была. Ну, это я знаю, почему — Ларка ее лечила! Она привыкла считать себя самой могущественной колдуньей в Межгорье, а тут — девчонка ее вылечила. Но если спросите моего мнения, обыкновенная Йорка мне все-таки нравится больше. Впрочем, когда она колдунья — тоже ничего…

Следующие несколько дней Йорка набиралась сил. Выглядело это, на мой взгляд, несколько странно. Она подолгу сидела или лежала прямо на камнях возле пещеры, часто плескалась в ручье, совершенно не опасаясь простуды, и, как мне кажется, постоянно пребывала в каком-то дремотном состоянии. Йорка говорила, что набирает силу. Откуда? Да отовсюду! От земли, от камней, от травы, от воды… От всего, что могло ей эту самую силу дать. Не знаю, как там было на самом деле, но однажды я увидел, как под пальцами Йорки крепкий камень рассыпался мелкой невесомой пылью. А она с ним даже ничего и не делала! Просто сидела, положив на него ладони, и все! И от камня остались одни только воспоминания!

Я тоже не терял зря времени — привыкал к своему новому оружию, упражнялся. И скоро уже меч слушался меня, как будто я всю жизнь владел именно им. Приятно, черт побери, когда меч тебя так слушается! Он становится как бы частью тебя самого, продолжением твоего тела. Я всегда мог на ощупь, с закрытыми глазами узнать свой меч среди целой кучи ему подобных. И безо всякой там магии. Просто коснешься рукоятки, и сразу же понятно — не мое, не мое, а вот это — мое! И оружие свое я всегда любил. Правда, особо не переживал по поводу его утраты, понимая, что оружие не может служить вечно, иногда приходится обзаводиться новым.

Питались мы в основном мелкими птичками, которых привораживали Гилэйн или Ларка. Сам я охотиться не ходил — во-первых, ввиду отсутствия лука и стрел; а во-вторых, просто не было желания. Но наши колдуны неплохо справлялись со снабжением провиантом и без моей помощи. Ничего, пускай немного поколдуют. Тем более что сейчас, после двух миров, где магия не действовала и они чувствовали себя беспомощными, и Гилэйн и Ларка колдовали даже тогда, когда это было и необязательно. Развлекались, одним словом.

Только вот Йорка смотрела на эти их развлечения мрачновато. Ей-то пока еще подобное было не под силу. И она продолжала усиленно «тренироваться» (так я называл ее занятия магией). Целый день от нее нельзя было добиться ни одного путного слова! Но зато по вечерам мы с Йоркой, когда она выходила из своего сомнамбулического состояния, болтали обо всем на свете. А Ларка тихонечко сидела рядом и, широко раскрыв глаза, слушала нас. Спокойствие и обыденность, с какими мы с Йоркой вспоминали легендарные для Межгорья имена, приводили Ларку в благоговейный трепет. Тем более что в комментариях по поводу этих личностей мы нисколько не стеснялись.

Силы у Йорки восстанавливались, и как-то вечером она заявила, что мы можем отправляться дальше. А поскольку выход из этого мира находился не так уж и близко отсюда, нам предстояло тащиться через горы куда-то на восток. Наутро мы собрались и вышли в путь. Я уже давно присмотрел узенькую тропиночку, примерно километрах в пяти от нашего лагеря. Тропинка эта вела в нужном нам направлении, и, судя по всему, пользовались ею не так уж редко.

Тропинка вилась среди нагромождений острых камней, но идти по ней было не трудно. Привлечь к себе внимание местных мы не опасались — наша одежда, по словам Йорки, должна была соответствовать принятой в этом мире манере одеваться, а если не болтать лишнего, то всегда можно сойти пусть и за не очень умного, но здешнего жителя. А большего нам и не требовалось.

Днем мы устроили привал, и Йорка собственноручно приманила какую-то птичку, из которой получился прекрасный обед. Сам обед, кстати, тоже был приготовлен Йоркой при помощи магии. Я, признаться, немного опасался того, что у нее что-то не получится. Слишком еще свежи были воспоминания о том, как совсем недавно Йорка была слаба, и то, как она однажды лажанулась с приготовлением на обед добытого мной на охоте кролика. И я с содроганием ожидал каких-нибудь неприятностей. Но отговаривать и настаивать на том, чтобы это сделал кто-то другой, я не стал. Слишком ярко горели Йоркины глаза, когда она, впервые после долгого перерыва, попробовала применить магию. Оставалось только ждать результатов и надеяться на лучшее. Однако все обошлось благополучно. Мы с удовольствием пообедали и двинулись дальше, а к вечеру дошли до долины.

Долину мы увидели совершенно неожиданно. Она предстала перед нами после очередного поворота, словно какое-то сказочное королевство. Не знаю, почему мне пришло на ум такое сравнение. Наверное, яркие цвета долины напомнили мне картинку из детской книжки. Эта небольшая долина, зажатая со всех сторон горами, утопала в сочной зелени травы и де-ревьев. Среди этой зелени тут и там золотистыми прямоугольниками виднелись участки возделанных полей или огородов. Хрустально-чистая река пересекала долину из конца в конец, а возле самых скал виднелся небольшой поселок. Тропинка, по которой мы шли, вела прямо к этому поселку.

— Как красиво! — выдохнула Ларка.

Я молча кивнул. Это действительно было красиво. Веяло спокойной жизнью. О таком месте я всегда мечтал — высоко в горах, подальше ото всех, в покое и тишине, да еще в такой красоте… Жить бы здесь и жить!

— Йорка, а нам нужно спускаться в поселок? — спросил я. Мне вдруг очень захотелось побывать там, посмотреть на нормальную человеческую жизнь, поговорить с людьми. Да просто поспать на нормальной постели наконец-то! В последний раз я видел нормальную постель в замке у Йорки, а с тех пор… Э-э-э!… Да что говорить-то!…

— Вообще-то нет, — задумчиво пробормотала Йорка. — Мы уже пришли. А тебе очень хочется спуститься в долину?

Я кивнул и уже хотел даже предложить дойти до поселка и немного там отдохнуть (слишком уж соблазнительно он выглядел!), как вдруг за нашими спинами раздался дробный стук конских копыт и из-за поворота выскочил всадник. Конь, увидев нас, замер как вкопанный. Но его хозяин никак не отреагировал на это. В первый момент мне показалось, что человек в седле задремал. И только когда он тяжело качнулся вперед и повалился на шею коня, я понял, что всаднику плохо. А когда мы с Йоркой стащили его вниз и уложили на землю, я понял также и то, ПОЧЕМУ ему стало плохо — две глубокие раны виднелись на его спине.

— Чем это его? — спросила Йорка.

— Похоже, что копьем, — ответил я, и мне опять стало тоскливо. Ну что за фигня?! Почему даже здесь, среди удивительной красоты, обязательно должны быть колотые и рубленые раны, кровь, смерть и все такое прочее?

Человек открыл глаза, взгляд его блуждал из стороны в сторону, пока не остановился на Йорке. Взгляд его стал осмысленным и очень испуганным. Он попытался приподняться с земли, и Йорка заботливо поддержала его голову. Было видно, каких усилий ему это стоит.

— Передай… — прошептал он. — Передай, они уже идут…

— Кому передать? — деловито осведомилась Йорка.

— Старосте… — прошептал человек. — В долине… Торопись…

Человек закрыл глаза и расслабился. Тело его обмякло, голова соскользнула с Йоркиных рук. Я понял, что он уже мертв, и поднялся с колен. Йорка тоже выпрямилась и посмотрела на меня.

— Ну, что будем делать? — спросила она. Я пожал плечами. До смерти не хотелось ввязываться опять в какую-нибудь историю.

— Ему было трудно говорить, но он пытался сказать что-то очень важное. Я думаю, что мы должны сообщить этому «старосте» все, что он нам передал. Пошли!

— В поселок?

— Да.

Мы направились к спуску в долину. Настроение у меня испортилось. Я живо представил себе, как в поселке начнется суета, вооруженная беготня, сражения, кровь и так далее. С сожалением я посмотрел на поселок внизу и тут заметил, что там уже начало что-то происходить. Какие-то сверкающие фигурки появились среди домов и деревьев. Очень много фигурок. Присмотревшись, я понял, что это сверкают в лучах закатного солнца латы всадников. Вооруженных всадников.

Йорка мрачно выругалась.

— Похоже, что мы можем уже не торопиться, — заявила она. — Видимо, гонец опоздал… Наверное, он хотел предупредить жителей поселка именно об этом. Давай хотя бы посмотрим!…

Йорка провела рукой по воздуху, очерчивая перед собой небольшой круг, и крут этот тотчас превратился в зеркало, в котором отражалось все, что происходило в долине.

По улице поселка медленно и неспешно ехали четверо всадников в сверкающих латах. Длинные копья их были опущены остриями к земле. Они выглядели очень непривлекательно — низкие лбы, поросшие густым черным волосом, звериные челюсти, глубоко посаженные, бледного цвета (словно подернутые мутной пленкой) глаза. Но вели они себя здесь, как хозяева, как самые сильные, имеющие право на все — на траву, на деревья, на поселок, на людей…

Возле одного из домиков всадники остановились. Затем, похоже, что-то прокричали — звуков наше волшебное зеркало не передавало, мы наблюдали за происходящим в полнейшей тишине. К всадникам подбежали несколько пеших рыцарей в таких же латах, только более легких. Из домика на крик выскочил человек лет сорока — пятидесяти. Высокий и длинноволосый, в широкой рубашке изумрудно-зеленого цвета. Лицо его было растерянным. Один из всадников что-то произнес, и человек этот в ответ отрицательно замотал головой. Тогда пешие рыцари, не обращая внимания на человека в изумрудной рубашке, направились к дому. Человек пытался им что-то говорить, но один из рыцарей небрежно, походя, словно от надоедливой мухи отмахнулся от него своим коротким и широким мечом, и человек упал, обливаясь кровью.

Всадники не сходили с коней. Наверное, они чего-то ждали. Лениво оглядывая соседний дом, они о чем-то переговаривались — их массивные челюсти лениво шевелились, словно бы пережевывая пищу.

Это убийство их ничуть не взволновало. Видимо, произошло нечто само собой разумеющееся.

Всадники скучающе оглядывались по сторонам. Мимо них по улице протащили вереницу связанных людей. Один из всадников вдруг прищурился, затем развернул коня, пересек улицу и со всего маху ткнул копьем в плетеный забор, окружавший цветущий сад. И когда он извлек свое копье, наконечник его был темным от крови.

В дверях дома появились рыцари. Они подталкивали мечами троих высоких и крепких парней, одетых в просторные изумрудного цвета рубашки. Лица парней были в кровоподтеках, руки связаны за спиной, один из них сильно хромал, и его правая штанина была красной от крови. Увидев лежащего на земле мужчину, парни разом замерли и уставились на бездыханный труп широко раскрытыми глазами. Я обратил внимание, что все трое похожи друг на друга и на мужчину, лежащего на земле. Наверное, он был их отцом, подумал я.

Рыцари тоже остановились, о чем-то посовещались, осматривая раненого парня и сокрушенно качая головами. Затем один из них сильно толкнул раненого ногой, и тот упал на землю. Рыцарь быстро наклонился, взмахнул мечом, и голова парня откатилась в сторону.

Из-за дома показались еще двое пеших рыцарей, которые, радостно скалясь, тащили за руки отбивающуюся молоденькую девушку. Среди всадников возникло оживление. Они спешились и передали копья одному из пеших. Затем прошли в дом, куда до этого пешие предусмотрительно затащили девушку. Оставшиеся на улице рыцари завистливо посмотрели им вслед, почесали в затылках и погнали по улице связанных парней.

Все это время, пока в зеркальной глади отражалось нападение на деревню, мне не давала покоя одна мысль. Латы всадников очень и очень были мне знакомы. Я довольно часто видел нечто похожее. Когда я спросил об этом у Йорки, она хмуро пожала плечами.

— Как две капли воды! — согласилась она. — Неужели не помнишь?! Инксийские рыцари!

Точно! Эти всадники были закованы в такие же латы, как и инксы, пытавшиеся захватить Межгорье. Но бородатые и грубые, как у горилл, лица всадников отвлекали меня от прошлого. Куда уж им до инксов! Инксы — просто красавцы! А эти больше похожи на результат неудачного генетического эксперимента. Нет, рыцари — что пешие, что конные — это точно не инксы! Лошади — и то гораздо симпатичнее их. Вот жители села — те вполне могли бы быть инксами! Но поведение жителей совсем не походило на то, как вели себя инксы. Инксы вызывали у меня в памяти только глухую злобу своим отношением к жизни людей. Своим к ней пренебрежением. Тем, что считали жителей Межгорья за простую дичь, предназначенную им для охоты. А эти — сами в шкуре дичи.

Ларка тихонько всхлипнула. Глаза ее были полны слез. Гилэйн наблюдал всю эту сцену молча, сурово нахмурив брови.

— Везде — одно и то же! — вздохнула Йорка и взмахнула рукой. Висевшее в воздухе зеркало рассыпалось мелкой пылью, и Йорка посмотрела на меня.

— Ну, что? — спросила она. — Отправляемся дальше?

— Куда?! — не понял я.

— Ну, в следующий мир! Может быть, там не будет этой гадости? А здесь мы уже ничем не сможем помочь. Как я устала, Оке! Если б ты только знал!

Я не стал уточнять, от чего именно она устала — от царящих во всех встреченных нами мирах зверств или от этого путешествия вообще? Потому что нас вдруг окликнули. Я оглянулся и почувствовал, как волосы на моей голове зашевелились, а рука сама собой потянулась к мечу.

— Эй!!! Стойте!!! Не ходите туда!!! — взволнованно, но негромко говорил человек, торопливо направляющийся к нам по тропинке. Мои спутники тоже обернулись. Йорка молчала, словно у нее перехватило дыхание. Гилэйн же с Ларкой вообще стали похожи на каменные изваяния. Потому что по тропинке к нам шел… Эска!!!

Хорошо, что мы ничего не предприняли. А то неизвестно еще, что бы могло случиться.

Эска, запыхавшись, подбежал к нам и встревоженно оглядел всю компанию.

— Не ходите в долину! — повторил он. — Уже поздно. Поздно… Я видел труп гонца и понял, что произошло. Он очень спешил, но он был тяжело ранен. И опоздал… Опоздал… Сволочи!!! — сказал Эска с неожиданной злобой, глядя вниз в долину. — Какие звери!!! Ну, ничего! Здесь мы, к сожалению, ничем помочь не можем, но, когда мы вас отсюда переправим… — Он посмотрел на меня, перевел взгляд на мой меч, и глаза его расширились от изумления.

— Вы с ума сошли! — воскликнул он. — Ходить с оружием! А если вас заметят стражники?

Мы молчали. Я вдруг подумал, что Эска ведет себя как-то странно. Словно бы он не узнает ни меня, ни Йорку. Ну, ладно еще — Ларка с Гилэйном! Их-то Эска видел всего один раз, хотя при его памяти он запомнил бы и их. Но — нас с Йоркой?!

— Вы не из долины, — заявил Эска, присмотревшись к нам. — Я вас никогда не видел в поселке. Откуда вы? С Дальнего Хребта? Или с Излучины?

— С Дальнего Хребта, — ответил я. Почему-то мне показалось, что это прозвучит убедительно.

— Я так и подумал, — кивнул Эска. — Но вам не стоило отправляться в путь с оружием! Да и вообще — не стоит лишний раз ходить по горам. Стражники угоняют все больше и больше людей. Наверное, начинается очередное строительство. Какой-нибудь дворец… Зачем вам понадобилось в долину?

— Это касается только нас, — ответил я. Мне было все равно, что говорить. Я ничего не понимал из того, что сейчас происходит. Почему он нас не узнает?!

— Ну да, — кивнул Эска. — Конечно. Но лучше бы вам сейчас находиться у себя на Дальнем Хребте, Мы уже начинаем переселение, и вы можете опоздать. Инксийское Нагорье мы уже переселяем…

— Что?! — выдохнула Йорка.

— Да, — подтвердил Эска. — А что вас так изумляет? Инксийское Нагорье — самое уязвимое место! Триста тысяч человек задыхаются на малюсеньком клочке земли! А спуститься вниз и жить по-человечески им не дают стражники Властелина Тьмы Конечно же инксов мы переселим в первую очередь! Тем более что народ они боевой и с оружием обращаются очень умело! Они подготовят место, плацдарм, можно сказать… А потом очередь дойдет и до Дальнего Хребта. Не беспокойтесь, всех вас вывезем!

Меня вдруг осенило. Я вспомнил о том, что Йорка говорила, будто бы мы перенеслись не только в пространстве, но и во времени. Неужели…

Неужели мы оказались в мире инксов?! И как раз в тот самый момент, когда они начинали перебираться в Межгорье!… Я посмотрел на Йорку, и она, наверное, прочла мои мысли. Потому что сразу вдруг успокоилась. Гилэйн с Ларкой тоже вздохнули с облегчением и кивнули мне. Маги, что ни говори! Мысли читать умеют. Не то что Эска…

«Всех вас вывезем», — сказал он?..

— А куда вы всех вывозите? — поинтересовался я.

— Есть один мир, — мечтательно проговорил Эска. — Хороший мир. Но странный. Мы до сих пор не понимаем, как он возник. Он не должен был возникнуть, но возник. И скоро начнет угрожать всем остальным мирам. Если его оставить таким, каков он есть.

Мы напряженно молчали. Но Эска не замечал нашего волнения. Он задумчиво смотрел в долину и рассеянно отвечал:

— Люди там самые обычные, никаких проблем с ними не будет. Вот только одно меня беспокоит. Есть там несколько человек, которые могут послужить источником неприятностей. Бессмертные.

— Кто?! — на этот раз не выдержала Ларка. Я сердито посмотрел на нее, и она тут же заткнулась.

— Бессмертные, — пояснил Эска. — То есть они не совсем бессмертные, просто способны, не старея, жить бесконечно. А так — обычные люди, подверженные болезням, ранениям и смерти. Вы бы видели, какой город там построили инксы! — глаза у Эски блеснули. — Красота, а не город! Заброшенное селение у подножия гор — местные называют эти горы Андирскими, — и теперь на его месте стоит самый настоящий город! Инксы сохранили его старое местное название — Лаоэрт. Оно им очень понравилось. Красиво, правда?

Я кивнул. После всего сказанного я уже не сомневался в том, что сегодня мы встретились с Эской еще задолго до нашего настоящего знакомства. Я вдруг вспомнил, как он при первой нашей встрече долго и внимательно рассматривал меня, задавал какие-то странные вопросы. Все понятно! Он пытался выяснить, тот ли я человек, которого он встретил здесь, в горах! Ну, Эска! Ну, сукин сын!!! Знал же, что я его впоследствии увижу! Поэтому и старался меня ликвидировать! Зараза!!!

— Хороший мы выбрали мир для вас, — откровенничал Эска. — Вам он понравится. Немного холодновато, зато спокойно. Никто вас там обижать не будет. Местные жители — ерунда! Они почти не развиваются! У них даже войн настоящих не бывает! Живут, как растения…

Я услышал, как мрачно покашливает Йорка, и резко схватил ее за руку. Не хватало еще, чтобы она что-то ляпнула!

Йорка выдернула из моей ладони свою руку и сердито посмотрела на меня.

— Сама знаю!!! — выпалила она. — Не такая уж я и дура!!!

Эска удивленно посмотрел на нас.

— Я вам мешаю? — спросил он.

— Нет, ничего, — успокоил его я.

— Да! Мешаешь!!! — неожиданно рявкнула Йорка. Эска удивленно приподнял брови.

— Это моя жена, — сказал я. — Не обращай внимания…

— Что?! — теперь Йорка накинулась уже на меня. — Не обращай внимания?! Ты это обо мне?!

— Ладно, — усмехнулся Эска. — Я пойду, пожалуй. Не буду вам мешать… Но не ходите здесь с оружием! Стражники Властелина Тьмы не любят шутить! А еще лучше — возвращайтесь к себе, на Дальний Хребет. И ждите нас…

Эска помахал нам рукой, улыбнулся на прощание, развернулся и пошел по тропинке в горы.

— Дать бы ему! — пробормотала Йорка. — Чтобы мозги из ушей полезли у этого умника!!!

— Он еще не знает, кто мы, — заявил я.

— Сама знаю!!! — рявкнула Йорка. — Не дура!!! Понимаю!!!

Она села на дорогу и обхватила голову руками.

— Значит, бедненьких инксов здесь обижали, угнетали, убивали, — хмуро бормотала она. — И поэтому этот твой златоглазый ублюдок решил спровадить их в Межгорье… Чтобы они сами могли там спокойненько убивать, угнетать… Вот тварь!… Одного я не понимаю, почему он опять сказал, что наш мир не должен был возникнуть?! Чем мы ему мешаем-то, а?!

Я сел рядом и обнял Йорку за плечи.

— Он еще ничего не знает, Йорка, — сказал я. — И если мы его сейчас…

— Нет, — вздохнула Йорка. — Нельзя. Я уже думала об этом. Мне тоже очень хочется — даже руки чесались — но нельзя!

— Почему?!

— Потому, что он уже БУДЕТ в Межгорье! Значит, если ты попытаешься что-то с ним сделать, у тебя ничего не выйдет.

— А что может мне помешать?!

— Ну, камень с горы свалится, например… И прямо — тебе по башке! Или еще чего…

— Значит, все-таки инксы, — сказал я, вспоминая все, что еще только будет.

— Да, — кивнула Йорка. — Инксы. И Эска…

Из долины потянуло запахом гари. Я посмотрел вниз — из поселка медленно поднимались в прозрачный вечерний воздух клубы дыма. Длинная вереница рыцарей в блестящих латах медленно уходила из долины, уводя с собой большую толпу пленных.

— Так им и надо! — с чувством сказала Йорка.

— Интересно, куда сейчас подался наш златоглазый друг?

— Можно за ним проследить, — предложила Йорка. — Хочешь?

— Давай!

Она встала и снова провела по воздуху рукой, очерчивая магический круг. Круг опять превратился в зеркало, в котором мы увидели Эску. Он шел по тропинке.

— Вот он, паразит! — презрительно сказала Йорка.

Эска остановился возле скалы и пробежал пальцами по ее неровной поверхности. Я с удивлением увидел, что в скалу встроен небольшой пульт, снабженный множеством маленьких кнопочек. Очень знакомые кнопочки!

— Камера перемещения! — вспомнил я.

— Точно! — нахмурилась Йорка.

Изображение подернулось рябью, стало мутным и неразличимым. Потом оно снова прояснилось, и мы опять увидели Эску. Но Эска был уже не в горах.

Он находился в роскошно обставленной комнате, и вокруг него, почтительно склонив головы, стояло несколько рыцарей. Точно таких же, как мы видели только что в поселке. Позы рыцарей выражали благоговение перед Эской. Эска небрежно кивнул им и вошел в какую-то дверь.

За дверью оказался громадный зал, захлебывающийся от обилия золота и драгоценных камней, которые украшали даже стены и пол. В центре зала стоял массивный трон, окруженный плотным кольцом вооруженных стражников. На троне восседал грозного вида человек. Но при виде Эски вся его грозность куда-то испарилась. Он поднялся с трона и широко улыбнулся. Надо сказать, что рожа его от этого стала еще гаже.

Человек спустился с трона и протянул руку Эске. При виде этого рукопожатия я вспомнил, как Эска, вот точно так же, протягивал руку мне. Когда-то, давным-давно. Когда я еще верил ему…

Судя по всему, этот человек на троне был самым главным здесь. Йорка подумала то же самое.

— Наверное, тот самый Властелин Тьмы, — заметила она. — Ишь, рожу отъел! Гад!

Эска что-то говорил, а Властелин Тьмы почтительно слушал его. Потом они вдвоем вышли из тронного зала и оказались в небольшой комнате, битком набитой рыцарями. Или даже военачальниками. Если судить по роскошной одежде и холеным, хоть и уродливым, рожам.

В центре комнатки стоял широкий стол, вокруг которого все они и сидели. На столе был разложен какой-то громадный лоскут ткани (или чего-то очень на ткань похожего), и все рыцари склонили головы над ним. При виде своего шефа и Эски они подскочили с мест, словно на пружинках, и подобострастно склонились в поклоне.

Властелин Тьмы снисходительно кивнул им, а Эска — тот даже взглядом не удостоил все это собрание. Он прямиком подошел к столу и принялся что-то втолковывать Властелину. Тот почтительно внимал.

Я присмотрелся и понял, что на столе разложена карта местности. Эска, водя пальцем по карте, что-то объяснял Властелину и собравшимся рыцарям, ловившим каждое его слово.

— Смотрите, что он делает! — воскликнул Гилэйн. — Он же отдает приказы! Он же распоряжается этой страной, этим миром!

— Для чего?! — непонимающе спросила Ларка.

— А для того, — пояснила Йорка, — чтобы как следует прижать здесь инксов! Чтобы они охотнее уходили отсюда! К нам, в Межгорье! Вот для чего!!! Ах, дрянь!!! Лицемер проклятый!!! Сволочь двуличная!!!

Да, все выглядело именно так. И более того, Йоркино объяснение было вполне логично. При правильно организованном давлении на инксов те просто не могли не уйти в Межгорье. Значит, все это было затеяно просто для того, чтобы навредить Межгорью. Чем же мы ему не угодили, этому Эске?! Ведь мы даже и не знали о его существовании! Жили себе тихо и спокойно! Никого не трогали! И вот — на тебе!!!

Я снова переживал события пятисотлетней давности. Мне снова виделись горящие деревни и гибнущие люди. И снова я ощущал себя командиром Степи, армии, бьющейся с инксами.

— Смотрите!!! — изумленно воскликнула Ларка. — Они нас видят!

Мы склонились к зеркалу. Там действительно происходило что-то не совсем понятное. Какой-то низенький человек в простой одежде — без лат и оружия — что-то говорил Властелину, настойчиво тыча пальцем в нашу сторону.

— Не может этого быть! — удивилась Йорка. — Зеркало защищено… Хотя подожди-ка! А вдруг он маг?..

Человек в зеркале продолжал убеждать Властелина. Тот задумался и кивнул головой. Эска презрительно поджал губы и отвернулся. А маг протянул к нам свои руки, губы его беззвучно зашевелились. И тут же из поверхности зеркала вырос небольшой лепесток огня. Лепесток потянулся к Йорке, дрожа от напряжения. Он начал расти, и от него явственно заструился жар.

Йорка отреагировала на это совершенно спокойно. Небрежным движением руки она смела лепесток в сторону, а затем швырнула в зеркало щепотку пустоты. И тогда у меня отвисла челюсть.

Маг в зеркале качнулся и, словно защищаясь, вскинул руки. Но это ему не помогло. Пустота, брошенная в него Йоркой, достигла своей цели — голова мага буквально взорвалась, разбросав по сторонам кровавые ошметки. В комнате началась паника. Рыцари сгрудились вокруг своего повелителя, готовые защищать его от неведомой опасности. Эска озирался по сторонам, вытаращив глаза от изумления. Он совершенно не понимал, что же происходит.

— Я тебе покажу, руками махать! Фокусник хренов! — с этими словами Йорка щелкнула пальцами, и зеркало рассыпалось в прах.

— Хватит! — решительно заявила она. — Нечего тут рассиживаться! Пора в путь!

Я согласно кивнул. Пока Йорка открывала проход в иной мир, я думал об инксах. И вдруг понял, что уже не испытываю к ним такой сильной ненависти. Нет, конечно же я нисколько не жалел о прошлом! Более того, мне вдруг вспомнился предыдущий мир, за пребывание в котором так жестоко заплатила моя Йорка. Очень хороший и наглядный пример — вчерашние рабы у власти! Но я воспринимал инксов уже просто как досадную помеху. Они были пешками в чужой игре. Они были вынуждены захватывать Межгорье.

Властелин Тьмы! Ха! Да какой он властелин?! Марионетка в чужих руках, и все! Вот Эска, это самый настоящий властелин. И здесь и в Межгорье… И, наверное, много еще где. Например, в том, предыдущем мире… Властелин Тьмы.

Властелин, которому чем-то мы не угодили, и он решил избавиться от нас. И поделать мы пока ничего не могли.

Единственное, что нам оставалось, это двигаться дальше. Покинуть этот мир и это время, предоставить их естественному течению. В конце концов, все не так уж и плохо закончилось в Межгорье! Что бы там ни планировал этот Эска, а инксов мы победили. Очень хотелось изменить прошлое. Может статься, победа тогда досталась бы нам гораздо легче. Но Йорка сказала, что это невозможно. И я поверил ей.

Вздохнув, я шагнул в грань сверкающего куба, и мир вокруг меня уже привычно померк.

Глава восьмая

ГОСТИНИЦА

Первое, что я замечаю, оказавшись в новом мире, это то, что стою по колено в воде. В холодной. Мне это все начинает уже надоедать! Снова море! До темнеющего высокими деревьями берега было шагов десять. А я стою в полосе прибоя, и ледяные волны накатывают на меня. Вокруг царит темень. Опять, значит, ночь. Я торопливо выбираюсь на берег, усаженный деревьями, подступавшими почти к самой воде.

Разглядев в темноте пенек, я присел на него и хотел снять сапоги, чтобы вылить из них воду — мало приятного ходить, постоянно ощущая в обуви холодную хлюпающую влагу. Но едва только я прикоснулся к сапогам, как рука моя замерла. Пальцы скользнули по обуви, ощупывая ее, а в голове моей, как мне показалось, что-то звонко щелкнуло. Не может этого быть!

Выглянувшая из-за туч луна осветила серебристым светом все вокруг, и я понял, что догадка моя оказалась верной. На мне были туфли. Самые настоящие туфли, со шнурками! Нет, этого все-таки не может быть! Не верю!!!

Я поднял глаза на Йорку и понял, что не ошибся. У меня хватает сил задать ей единственный вопрос:

— Мы на Земле?!

— Сюрпри-и-и-из! — улыбаясь, протянула Йорка. На ней черные джинсы и черный свитер. Сапожки тоже черного цвета. И длинный черный кожаный плащ. Никита, одним словом… Неужели мы действительно на Земле?!

— Какой год? — хрипло спросил я. Йорка наморщила носик.

— Примерно тот же, когда мы здесь были в последний раз. Сразу после нашего отбытия отсюда. Ну, или чуть попозже, годика на полтора, — не совсем уверенно произнесла она.

Я оглядел себя. Джинсы, туфли, темный свитер, кожаная куртка на молнии. Черт побери! Я не видел молнии и джинсов несколько веков! Мои руки растерянно шарили по одежде. В кармане — носовой платок Я почувствовал под мышкой какой-то непонятный предмет и запустил руку под куртку. Там обнаружилась наплечная кобура с пистолетом внушительного вида. Изрядно обалдев от его вида, я извлек пистолет из кобуры и внимательно осмотрел. Это был «ТТ», не новый, но в очень хорошем состоянии. Мощная и безотказная машинка. Только вот откуда он у меня взялся-то?!

— Это то, во что превратился твой меч, — пояснила Йорка, заметив мою растерянность. Мда-а-а… Видать, мой меч в том мире тоже был не из самых худших… Ну, надеюсь, что с этой пушкой неприятностей не будет, подумал я, отправляя ее обратно в кобуру и застегивая куртку. Затем я наконец-то занялся своими туфлями.

Когда я более-менее привел себя в порядок, у Ларки и Гилэйна уже прошел приступ изумления, вызванный превратившейся одеждой. То есть удивляться они не перестали, но вели себя уже поспокойнее, не крутились, пытаясь заглянуть себе за спину. Непонятно, почему именно эта одежда их так удивила? Ведь не удивлялись же они предыдущим превращениям! А одеты они были довольно прилично.

Гилэйн получил солидный коричневый костюм и дорогое полупальто, в котором он чувствовал себя несколько неуютно. А Ларка оказалась в короткой белой меховой шубке, мини-юбке и изящных полу-сапожках. Йорка опять сердито засопела, перехватив мой взгляд, и нетерпеливо стукнула носком сапога по пеньку, на котором я сидел.

— Ну? Пошли, что ли? Долго ты еще собираешься тут глазеть… по сторонам!

Мы направились в лес. Надо было выбираться отсюда поскорее. Бред же форменный — четверо неплохо одетых людей ночью, в лесу!… Черт знает что!!!

Но оказалось, что мы вовсе и не в лесу. До меня это дошло только тогда, когда перед нами замаячило огромное здание, оказавшееся рестораном. И я сразу же вспомнил этот небольшой городок. Тот самый, где мы когда-то были с Йоркой. И в самом деле — ну как я мог принять этот ресторанный парк на берегу моря за лес?! Разве в лесу могут быть такие ухоженные деревья? Надо было сразу догадаться, какое время и какое место выберет Йорка для перехода на Землю.

— Специально, да? — спросил я.

— Я же говорю — сюрприз! — ответила она. — Тебе не нравится?!

Я пожал плечами. Мне еще и самому было не очень-то понятно, нравится мне это или нет. Во всяком случае, в казино мы больше не пойдем! Хватит с меня автоматных очередей!

Мы обогнули здание с темными окнами и оказались на дороге, проходившей мимо ресторана к городу. Кстати, ресторан этот не имел названия. То есть над длинным стеклянным фасадом было написано только одно-единственное слово: «РЕСТОРАН». И все. Но свято место пусто не бывает, и народная молва давно уже окрестила его ЗАГОРОДНЫМ. Так все и говорили: «ЗАГОРОДНЫЙ РЕСТОРАН». Он был удобен еще и тем, что располагался за городской чертой, не очень далеко, но за городом. И первое, что видели туристы, подъезжающие к городу на машинах, был именно этот ресторан. Многие здесь останавливались, чтобы перекусить. Не знаю, что их заставляло это делать?! Сам бы я дотерпел до города…

Машин на трассе, естественно, не было. Еще бы! В такое позднее время! Городок маленький, живет в основном за счет туристов. А те по ночам спят. Поскольку ночью загорать не получается. Да и вообще, сейчас здесь, наверное, осень — вон как прохладно! Откуда же здесь туристы?! Неудивительно, что на трассе никого нет! Хотя, погоди-ка… Кто-то все же есть…

Неподалеку от ресторана расположилась небольшая компания — свет от фар серого «БМВ» выхватывал импровизированный столик, накрытый прямо на траве у обочины дороги. Все как положено — водочка, колбаска, консервы какие-то и так далее. Ребята отдыхают. Ресторан уже закрыт, дома — жена, завтра, наверное, выходной, осень приближается полным ходом, а отдохнуть-то хочется. Непонятно только, какое удовольствие они находят в том, чтобы сидеть прямо на траве? Тачка вроде бы не из самых дешевых — «БМВ»… Неужели денег не хватило на то, чтобы посидеть в каком-нибудь кабачке? Или на Земле что-то изменилось? Может быть, — тьфу-тьфу — опять сухой закон, как в восьмидесятых?!

В компании было человек шесть. Молодые веселые ребята. И как только такие крепкие парни уместились в тачку вшестером?! Да и поставили они ее как-то… Поперек трассы. Считай, движение почти перекрыли. Да, весело будет ребятам, если милиция здесь проедет. Но ребят такие мысли, похоже, не тревожили. Они отдыхали от души. До меня донеслись обрывки анекдота — старого, еще я его рассказывал. Затем последовал дружный смех.

Йорка засунула руки глубоко в карманы плаща и зябко повела плечами.

— Холодно что-то, — пожаловалась она. — Пошли к городу, что ли? Этим сейчас не до того, чтобы подвозить незнакомцев…

Я согласился, и мы пошли по дороге к маячившим впереди городским огням. Идти нам было не очень далеко — километров пять, не больше. Но через несколько минут я понял, что расстояние — вещь очень и очень относительная. Мы-то с Гилэйном — ничего, идем себе нормально. А вот Йорка с Ларкой… Особенно Ларка — высокие каблучки, да еще по древнейшему асфальту — непривычно. Короче говоря, не шли мы, а ползли. И я обреченно подумал, что рассвет встречать будем на трассе.

В спину нам ударил сильный свет автомобильных фар. Я услышал рокот мотора, и рядом с нами, чуть обогнав нашу компанию, остановилась машина. Серый «БМВ». Наверное, тот самый, что торчал посреди дороги.

Дверца со стороны водителя распахнулась, и над крышей показалась радушно улыбающаяся голова. Хорошая голова, крепкая, почти квадратная — примерно шестьдесят на семьдесят сантиметров, — интеллектом не изуродованная, немного пьяная и в меру веселая.

— Привет, ромашки! — поздоровалась голова. — До города? Давайте подвезем!

Стекло на правой передней дверце опустилось, и оттуда вылезла очень круглая ряшка. Тоже хорошая, тоже радостная и в меру пьяная. Ряшка поводила глазами по сторонам, поймала в поле своего зрения длинные Ларкины ноги, вызывающе виднеющиеся из-под короткой шубки, и смачно хлюпнула носом.

— Ну, че? — вопрошала голова над крышей машины. — Подвезти вас или че?

— Не поместимся, — заявил я, критически оглядывая машину. Вроде бы там больше никого не было.

— Ну, типа, два места-то мы конкретно найдем! — заверила голова.

— Нас немного больше, — ответил я.

— Не знаю, как вы, — высказалась голова, — а девушек мы в натуре подвезти можем! Конкретно! Ну что, девчонки? Типа, поехали?

Йорка слегка прищурилась, и я понял, что она читает их мысли. Меня это даже немного удивило — откуда у них могут быть мысли?! Круглая ряшка в окне вообще молчит и только ест глазами Ларкины ноги, совершенно не боясь поперхнуться. А голова над крышей.. Ее-то мысли все написаны прямо на физиономии.

— Поехали, девочки! — продолжала настаивать голова. — Ну, чего вам, в натуре, пешком-то? Еще обидит кто!…

— Подвезти хочется? — улыбнулась голове Йорка.

— Ага! — радостно кивнула голова, показывая ровный ряд сияющих голливудских зубов.

— Очень хочется?

— Ага! — голова закивала с такой силой, что я за нее испугался — оторвется еще! И даже ряшка в окне на миг отвлеклась от созерцания Ларкиных ног и сделала несколько сложных движений щеками. Мол, очень хочется, правда!…

— Это понятно, — согласилась Йорка. — Еще бы! Посадить девочек в машину, развернуться прямо здесь — трасса-то пустая! — и обратно, к своим! А там уж веселье будет до самого утра! С такими-то девочками, да вшестером, да и не повеселиться?!

Ряшка в окне ворочалась во все стороны, силясь понять, кто это говорит? А голова над крышей смутилась на миг, а потом весело захохотала:

— Ну ты даешь, подруга!

— Даю, но не таким, как ты!. — с улыбкой ответила Йорка.

— А чем я, в натуре, плох?! — совершенно искренне изумилась голова.

— Да ты и сам-то сейчас на ногах еле стоишь! Не говоря уже обо всем прочем! Езжай себе! Да не гони сильно! А то я страшно не люблю проходить мимо покойников!

Голова опять зашлась смехом.

— И все-то ты, типа, знаешь, подруга! — беззлобно сказала голова, — Конкр-р-р-ретная, блин! Прям, в натуре, следователь! А как тебя звать-то, подруга? Ее звали Никита? А ведь похожа! Точно!

— Проще, — ответила Йорка. — Света меня зовут.

— Хор-р-рошее имя! — вдруг от души высказалась ряшка в окне. — Кр-р-р… р-р-р… расивое…

— Так что, сами, что ль, дойдете-то? А, девочки? — голова все еще никак не могла поверить в то, что ей не повезло.

— Сами, — ответила Йорка. — Пошли, Костя!…

В этот момент раскрылась задняя дверца и на дорогу вышел еще один собрат по разуму наших собе-седников. Выглядел он слишком уж трезвым по сравнению со своими спутниками. И, на мое удивление, немного взволнованным. Он сделал шаг ко мне, и я быстро запустил руку под куртку, нащупывая пистолет. Кто его знает, что у этого мужика на уме?

— Ты че?! — изумилась голова.

Трезвый парень переводил взгляд с меня на Йорку и обратно и о чем-то напряженно думал. Ему очень хотелось что-то сказать, но то ли он никак не мог решиться, то ли я переоценил степень его трезвости. Я осторожно положил ладонь на рукоять пистолета. Ну, скажи чего хочешь, подумал я. Скажи, а я тебе отвечу. В меру своих сил и способностей…

— Ну, че ты, Мурзик?! Перебрал, что ль?! — продолжала допытываться голова. Видимо, этого частично трезвого парня в узком кругу звали именно так.

— Костя и Света, — вдруг произнес он.

— Ты че?! — поразилась голова. — Об чем это ты, а, блин? Конкретно можешь?

— Костя и Света, — повторил Мурзик и повернулся к голове: — А кого мы пасем?.. Погоди-ка!…

Он полез в карман и вытащил оттуда какие-то бумажки. Начал перебирать их, наклонившись к подфарнику, чтобы получше разглядеть, но голова над крышей машины прервала это его занятие.

— Да ты че?! — расхохоталась голова. — Ну, ты даешь, в натуре! Те из города пилить должны! Понял? Типа из города! А не в город! И их конкретно двое должно быть! Въехал?

Мурзик вздрогнул и уронил несколько бумажек на асфальт. Видимо, до него дошло, что он не прав. Он с ненавистью посмотрел на голову.

— У тебя, Мурзик, — продолжала со смехом голова, — как шеф вздрючил, так всюду, блин, та парочка, типа, мерещится! Глюки конкретно!

— Ну ты! Базар-то фильтруй! — огрызнулся Мурзик, поняв, что оплошал. — На весь город орешь! Еще объяву в газету кинь!

— Лан-н-на! — вдруг выпалила ряшка в окне, видимо уже вдоволь насмотревшись на Ларкины ноги. — Пех-х-хли!!! Бстра!!! А то… мне уже плох…

Мурзик с головой, вяло переругиваясь, забрались в машину, и роскошная тачка, вихляя из стороны в сторону, направились к городу.

— Не доедут ведь! — с сожалением вздохнула Йорка. — Пьяные совсем… Не доедут…

— А чего они хотели? — с интересом спросила Ларка.

— Это, девочка, я тебе потом объясню! — усмехнулась Йорка.

Ларка кивнула, выражая согласие. Потом ее внимание привлекло что-то, лежащее на земле. Она присела и подобрала с асфальта две оброненные проштрафившимся Мурзиком бумажки. Небольшие прямоугольнички плотной бумаги. Я вначале и не понял, что это были просто фотографии. Но потом, когда Ларка, вытаращив глаза от изумления, начала переводить взгляд с меня на Йорку, потом на фотографии, потом опять на меня, — мне стало не по себе. Я осторожно отобрал у нее фотки и взглянул на них сам. Света было маловато, но достаточно, чтобы разобрать, кто на этих фотках был изображен. Я и Йорка.

Видимо, нас засняли в тот самый момент, когда мы возвращались с пляжа. Йорка была в мини-сарафане, а я — в джинсах и майке с надписью «Adidas». Я молча протянул фотографии Йорке. Она глянула на них и разинула рот.

— Ни фига себе! — протянула она. — Это что же? Как же это?

— Так в какое время мы попали? — поинтересовался я. — Сразу после нашего отъезда? Или немного позже? Или, может быть, немного РАНЬШЕ? А?

Йорка подавленно молчала.

— Вопрос задан! — Я повысил голос: — А где ответ? Уехал вместе с «БМВ»?

— Ну, могла же я ошибиться! — пролепетала Йорка.

— Могла, — кивнул я. — И нас могли сейчас перещелкать, как мух! Из-за этой твоей ошибки! Ты что, не могла какое-нибудь другое время выбрать? Или другое место? Так нет же — именно здесь, и именно сейчас!!! Колдунья хренова!!!

— Ладно, хватит! — огрызнулась Йорка. — Все обошлось!

— Это для нас все обошлось! — зло заметил я. — Для ТЕПЕРЕШНИХ нас! А что будет с ТЕМИ нами, которые тут сейчас находятся?

— С какими теми нами?! — встряла Ларка.

— Слушай, ты вообще помолчи пока! Ладно? — ответил я ей, — Дай нам самим разобраться!

Я замолчал. Йорка тоже молчала, уныло теребя фотографии. Я столько раз слышал в кино, как людям не везет только потому, что они оказываются не в том месте и не в то время. И вот — пожалуйста! Теперь мы на собственной шкуре убедились, что это значит!

— Ладно, — вздохнул я. — Пошли, чего здесь стоять?…

Йорка уныло тащилась рядом, время от времени виновато вздыхая. Надо же! Выбрала место. И вдобавок назвалась нашими, можно сказать, именами! Ведь мы жили здесь именно как Костя и Света! Вернее — Светка. Йорке очень понравилось это имя, и она взяла его себе. Ну а мне «Костя» был как-то привычнее. Ведь даже сейчас, когда мы снова оказались на Земле, я уже думал о нас не как о Йорке и Оке, а как о Косте и Светке.

— Не сердись на меня, а? — жалобно попросила Йорка.

— Сюрпризы эти твои… — проворчал я.

— Я же не нарочно, — пробормотала она. — Случайно получилось..

— Ты хоть помнишь, что с нами тогда было? — сурово спросил я.

— Когда именно?

— Осенью.

— Какой именно осенью?

— Ну, какой-нибудь осенью!!! — я начинал терять терпение.

Йорка наморщила лоб, припоминая:

— Осенью… Осенью мы, кажется, уже вернулись в Межгорье…

— «Кажется» или «вернулись»?

— Вернулись. Кажется…

— Тьфу!

— Ну, не помню я! Что я тебе, справочное бюро, что ли? Какая именно осень тебя интересует?

— Ну, когда нас кто-нибудь разыскивал!

— Кто именно?

— Ну, мафия какая-нибудь местная. Братки какие-то… Или милиция…

— Нас все время кто-то разыскивал! — возмутилась Йорка. — Все время! То братки, то менты!

Я промолчал. Тут уж Йорка была права на все сто процентов. И почему нам так не везло на Земле?!

И правда, кто-то всегда нас разыскивал! Как правило, затем, чтобы доставить неприятности. Впрочем, а в каких мирах нам в этом отношении везло?! Всюду — одно и то же…

Гостиница оказалась на своем прежнем месте. Йорка заявила, что перейти с Земли в следующий мир можно будет в одном из номеров. А точнее — восьмом. Но нам и тут везло, как утопленникам. Восьмой номер оказался занят и должен был освободиться только завтра к вечеру. Значит, целые сутки нам предстояло терпеливо ждать.

Хозяйка гостиницы, вопреки моему ожиданию и несмотря на столь позднее (или, точнее сказать, РАННЕЕ) время, оказалась на месте. Обаятельная женщина, наверное, сочла нас за ненормальных, когда мы упорно принялись требовать поселить нас именно в восьмом номере. Это было хорошо заметно по ее лицу, никакой телепатии не надо. А когда начали настаивать, чтобы нас переселили в восьмой номер, как только тот освободится, у хозяйки аж глаза на лоб полезли. Я думаю, что еще немного, и она вызвала бы милицию или санитаров. Но все обошлось более-менее благополучно. Номер нам выделили — одиннадцатый, я получил ключи, и мы направились наверх.

С деньгами Йорка обошлась проще простого. Несколько подобранных у мусорного контейнера конфетных фантиков мгновенно превратились в до боли знакомые стодолларовые купюры. А на мои возмущенные возражения Йорка просто махнула рукой: завтра она все приведет в порядок. Что именно она приведет в порядок и каким образом — я благоразумно уточнять не стал.

Мы вошли в номер, состоящий из двух больших комнат, разделенных ванной. Йорка радостно ойкнула, заявила, что собирается купаться и чтобы я не занимал пока ванную. Я пожал плечами. Ничего, смогу и потерпеть.

Гилэйн все время молчал, угрюмо озираясь по сторонам. Ему почему-то было здесь неуютно. Наверное, с непривычки.

Что касается Ларки, то она вообще пребывала в состоянии прострации. Этот мир она сразу же объявила сложным и непонятным. Но, по-моему, выводы она сделала исключительно из исследования женской одежды. Всю дорогу она запускала руки под свою шубку, ощупывала себя и что-то шепотом спрашивала у Йорки, делая при этом то удивленные, то испуганные глаза. Йорка раздраженно отмахивалась и обещала потом все объяснить. Когда же мы оказались в номере, Йорка решительно выпроводила меня из комнаты, заявив, что девочкам нужно переодеться и нечего мне вообще смотреть на Ларку.

Я спустился в бар — взять чего-нибудь выпить. Мне вдруг ужасно захотелось самой простой водки. Соскучился, наверное. Но бар, как назло, оказался закрыт, и мне пришлось возвращаться несолоно хлебавши.

В вестибюле я обратил внимание на стройную светловолосую девушку, стоящую возле дверей и внимательно разглядывающую темную улицу. Настойчивость, с какой она прижималась лицом к стеклу, наталкивала на мысль, что она кого-то с нетерпением ждет. Я не рассматривал ее, просто скользнул взглядом по стройным ножкам, большой дорожной сумке и направился к лестнице. Но тут на улице взвизгнули тормоза, и полутемный вестибюль осветили яркие лучи фар.

Нервы мои были напряжены, и я отреагировал мгновенно. Сделав шаг в сторону, я оказался на ступеньках лестницы, прижался к стене спиной и осторожно выглянул в вестибюль. Рука уже лежала на рукоятке «ТТ», но все мои опасения оказались напрасными. Просто нервы у меня разыгрались.

В вестибюль ворвался какой-то парень, подхватил с пола дорожную сумку, взял девушку за руку, и они выбежали на улицу. Девушка в дверях замешкалась и оглянулась, окидывая взглядом пустой вестибюль. Ее лицо в этот момент было хорошо освещено фарами машины, стоящей на улице. И тут ноги мои стали ватными. Это была Йорка.

Я закрыл глаза и попытался успокоить бешено колотящееся сердце. Йорка… А тот парень7 Неужели я?!

Мысли в голове путались, я едва добрел до номера (почему-то в мозгах засело: «номер восемь», и я чуть было не ломанулся туда!). Войдя в комнату, я сорвал с себя куртку и швырнул ее на кровать. Туда же полетела и кобура с пистолетом. Меня трясло. Заметив в одном из шкафов бар, я полез туда и — о, счастье! — нашел там забытую кем-то наполовину опорожненную бутылку водки. И как только ее проморгал персонал?!

Двух глотков прямо из горлышка было достаточно, чтобы прийти в норму и начать воспринимать окружающее без излишних эмоций. Так, значит, это были мы… Но мы же не жили в этой гостинице, это я помню точно! Хотя стоп! Перед самым отбытием в Межгорье…

Перед самым отбытием в Межгорье нам пришлось спешно удирать от одной очень серьезной компании. И я не нашел ничего лучше, как угнать у них же машину. Одним выстрелом убил двух зайцев — лишил их возможности нас преследовать и в рекордно короткий срок добрался с Йоркой до нужного места. Точно, я вспомнил! Йорка как раз поджидала меня в вестибюле гостиницы! Мы не жили здесь, она меня просто здесь ждала! А когда мы уже готовились отъехать, нами вдруг заинтересовалась милиция. Точно! У меня не было ни документов на машину, ни водительских прав — вообще никаких документов не было! Чудом мы выкрутились тогда с Йоркой! Просто чудом! И потом мы рванули к морю. Потому что именно оттуда можно было вернуться в Межгорье… И мы еще два-три дня ждали подходящих погодных условий — Йорка тогда была совсем еще начинающей колдуньей. Это теперь она может переходить откуда угодно и куда угодно, а тогда…

Тогда мы торчали в какой-то развалюхе на сыром и холодном пляже. Голодные, испуганные. А у Йорки все никак не получалось перетащить нас обратно в Межгорье. А на второй день она простудилась и у нее поднялась температура. И под вечер нас выследили…

Если честно говорить, я до сих пор не понимаю, как нам тогда удалось выкрутиться?! Чудо какое-то!

Интересно, что скажет на это Йорка? Я прислушался к голосам, доносившимся до меня через неплотно прикрытую дверь. Видимо, они все еще переодевались, потому что Ларка то и дело издавала удивленные восклицания и задавала Йорке полные наивности вопросы:

— А зачем вот эти штуки?

— Это называется каблуки.

— А зачем они?

— Потому, что так красиво…

— Гм-м-м?! А это что такое?

— Колготки. Осторожнее, дура!!! Порвешь!!!

— Какие тоненькие!… Ой! А это что?!

— Это лифчик.

— А зачем?!

Йорка принялась объяснять зачем. Я поплотнее прикрыл дверь и включил телевизор. Экран тут же выдал какую-то рекламу, от которой Гилэйн подскочил в кресле.

— Он разговаривает?! — замирающим голосом спросил он. — Как?!

— Не знаю, — я пожал плечами и вспомнил старинный анекдот.

— Магия?

— Нет, техника.

— Но… Но… Но он же НЕ ЖИВОЙ!!! — Изумлению Гилэйна не было предела.

— Это еще что! — усмехнулся я. — Ты здесь еще и не такое увидишь!

— Да. — Гилэйн снова помрачнел и вдруг заявил: — Мне не нравится этот мир!

— Почему?!

— Здесь все пропитано злом. Все! Земля, воздух… Люди… Ты знаешь, что собирался сделать тот человек на дороге с Ларкой и Йоркой?

— Догадываюсь, ну и что? Не сделал же! Попробовал бы только!

— Нет, — Гилэйн обреченно помотал головой. — Ты не видел его мыслей. Если он так отчетливо смог представить себе все это!… Он ненормален! Совершенно ненормален!

Я вздохнул. А кто из нас вообще нормален?! И кто из встреченных нами в других мирах людей мог бы претендовать на звание нормального человека?

— Можно подумать, — пробурчал я, — что в Межгорье или Закриарье люди меньше пропитаны злом, чем здесь! Вспомни, что сделали с Йоркой в том мире, где крэнды! Помнишь?

— Это совсем другое! — возразил Гилэйн. — Там, может быть, с людьми поступают гораздо более жестоко, чем здесь! Но там есть для этого причины! А здесь — просто от нечего делать! Хорошо, что все окончилось так…

— Потому все так и закончилось, что им это все, по большому счету, не очень-то и нужно! А если б здесь были замешаны более серьезные причины, то вряд ли мы отделались бы так легко! Понимаешь, Гилэйн, когда человек хочет сделать гадость просто так, от нечего делать, его очень легко «отговорить». Ну, дашь ему пару раз по морде, припугнешь стволом или ножом… или мечом. И все! Его горячий пыл тает, как снег на сковородке! А если этим подонком движет какая-нибудь бредовая идея — национальная, расовая или еще какая… Помнишь того мужика в Диирии? Ну, который кинулся на меня с мечом после того, как узнал, что Ларка из Закриарья! Помнишь его? Как ты думаешь, удалось бы мне его переубедить?

— Нет, — покачал головой Гилэйн. — Ты, конечно, в чем-то прав, Оке. Но этот мир мне не нравится. Очень не нравится. А следующий мир будет еще хуже, можешь мне поверить на слово!

— Ну, тогда этот следующий мир наверняка понравится мне! — рассмеялся я.

Гилэйн внимательно и, как мне показалось, с глубокой печалью посмотрел на меня и сказал:

— Храни тебя Небо от того мира, Оке…

— Ладно тебе! — усмехнулся я. — Ты мне лучше объясни вот что!…

И я рассказал Гилэйну о том, как только что встретил в вестибюле Йорку.

— Как ты думаешь, — спросил я, — может это доставить нам проблемы? — Гилэйн задумался.

— Ты не помнишь, встречались ли вы сами с собой? — спросил он.

— Не помню, — я покачал головой. — Вроде бы нет.

— А ничего странного или труднообъяснимого с вами здесь тогда не происходило?

— Ну, ты спросил! — воскликнул я. — Да с нами каждый день происходит что-то такое, что объяснить никому не удастся!

— Будем надеяться, — вздохнул Гилэйн, — что все обойдется. И послушай, Оке. — Гилэйн понизил голос: — Можно как-то снять с себя вот это? — Он указал на галстук.

Я сразу же вспомнил Ларкины вопросы относительно одежды и тяжело вздохнул. Гилэйну все объяснять придется мне…

Впрочем, урок затянулся ненадолго. Конечно, Ларке бы я его преподал с гораздо большим удовольствием, Но и смотреть на растерянную физиономию Гилэйна тоже было приятно. Он задавал изумленные вопросы относительно шнуровки на туфлях, жилетки и галстука. И горько сетовал на то, что моя одежда — джинсы, свитер и куртка — гораздо удобнее, чем его многослойная «тройка». Единственное, что привело его в полный восторг, это перчатки, обнаружившиеся в кармане пальто.

— Как гениально придумано! — восхищался он. — Такое простое приспособление! И руки совершенно не будут мерзнуть!

Я молча усмехался. Как ребенок, честное слово! Перчатки никогда не видел!…

Все время Гилэйн украдкой бросал недовольные взгляды на включенный телек. Но потом там начали показывать какой-то фантастический фильм, и Гилэйн просто прилип к экрану. Он с какой-то детской радостью воспринимал всех этих космонавтов и пальбу из бластеров.

Фильм был американский, крутой боевичок. Точнее сказать: боевичок, крутой американский… С самими американцами я, правда, никогда не был знаком, но в их фильмах меня всегда прикалывало отношение к иным национальностям и расам. Особенно к неграм. И к тому, как они их называют. Этого я никогда не мог понять.

Назвать европейца европейцем — это для них нормально. Точно так же, как называть араба — арабом, русского — русским, а китайца — китайцем. А вот назвать негра негром — это уже расизм! Интересно почему? Обижаются негры, что ли? А может, китайцы тоже обижаются! И хотят, чтобы их называли не китайцами, а желтыми? Хотя все эти определения — желтые, черные, белые — совершенно излишние, по-моему, с пренебрежением можно произнести любое из них. Точно так же, как и к любой национальности совершенно не составит труда приклеить эпитет «поганый» или «грязный».

Но в американских фильмах упорно слышишь «арабских террористов» и «черных полицейских». И никогда наоборот. Наивные люди, эти американцы. Хотя, надо признать, слова «негритянский террорист» выглядели бы не менее нелепо…

Фильм постоянно прерывался рекламой, которую мне тоже приходилось объяснять Гилэйну. Он никак не мог понять, какое отношение к краже ожерелья космической принцессы имеют быстро приготовляемые супы? Я, признаться, тоже этого не понимаю. И мне показалось, что Гилэйн очень скептически отнесся к тому, что только благодаря этим супам можно вырасти здоровым и счастливым. Но потом фильм приобрел явные признаки фэнтези — на экран вдруг выплыли драконы и колдуны — и Гилэйн словно прилип к креслу. Все понятно — актуальная тема!

Тем временем из соседней комнаты появилась Ларка. Одета она была уже гораздо легче — коротенькая юбочка и белая блузка навыпуск. И босиком.

— Как только земные женщины ходят на таких высоких каблуках?! — посетовала она, забираясь с ногами в глубокое кресло. — Бедные! Это же так тяжело!

Из приоткрытой двери высунулась Йорка, обвела взглядом всю компанию и сурово заявила:

— Я купаюсь! Меня не отвлекайте! — Затем она хлопнула дверью, и я услышал шум клокочущей воды.

Йорка всегда обожала принимать ванну. Порой мне казалось, что она получает от этого большее удовольствие, чем даже от секса. Она могла часами лежать в воде, опустив затылок на край ванны и положив сырую мочалку на глаза. Часто даже начинала дремать, что меня всегда беспокоило. Потому что пару раз Йорка чуть было не захлебнулась. Но даже это не умерило ее любви к горячей, на грани терпимости, ванне.

— Оке, расскажи про этот мир, — попросила Ларка. — Я здесь ничего не понимаю. Я пыталась прочитать прошлое этого мира, и оно чем-то похоже на Межгорье. Только здесь такое было давным-давно, ты, наверное, и не помнишь… А теперь я думаю, что Межгорье тоже может со временем стать таким, как этот мир — таким же непонятным и удивительным.

— Что же здесь непонятного и удивительного?! — спросил я. Я вдруг понял, что выпитая натощак водка неожиданно пробудилась к активности, и перед глазами у меня все немного поплыло. Порядок, довольно подумал я, вставая и направляясь к бару, где должно было еще остаться несколько глотков. А Ларка начала спрашивать.

— Почему деньгами здесь называют обычные бумажки? Для чего люди надевают на себя столько разной одежды? Зачем нужна горячая вода в комнате — разве нельзя умываться обычной водой?

Я особенно не старался, чтобы мои объяснения выглядели толково. Скорее, отшучивался, чем отвечал на вопросы.

— А зачем те люди, которых мы встретили на дороге, хотели забрать с собой нас с Йоркой?

— Ну, решили провести ночь с женщинами!

— Какие-то они странные, — заявила вдруг Ларка. — Я попробовала прочитать их мысли и почти ничего не поняла. Какая-то каша в головах! Я понимаю, что они хотели, чтобы мы с Йоркой доставили им удовольствие, но я никогда не думала, что удовольствие можно доставлять мужчине таким странным образом. Здесь всегда так делается?

— Что делается? — сурово переспросила Йорка, появляясь из ванной. Она была в одной черной рубашке с закатанными рукавами.

— Я спрашивала у Оке про тех мужчин на дороге, — пояснила Ларка. — Ну, то же, что спрашивала и у тебя. Ты объяснила мне, но я все равно ничего не поняла!

— Интересные вы беседы ведете! — Йорка полыхнула в мою сторону огненным взглядом. — И как? Получилось у тебя объяснить девочке? Вижу, что ты уже успел выпить! Веселишься?

Я понял, что сейчас начнется очередная буря, и быстренько рассказал Йорке о том, что видел ее в вестибюле. Йорка поняла не сразу, а поняв, очень заинтересовалась. Но не тем, чем, на мой взгляд, следовало бы интересоваться. Йорка забралась ко мне на колени, обняла за шею и хитро прищурилась.

— Слу-у-ушай, Оке! — шепотом протянула она. — А может быть, ты попробуешь со мной… того-этого! Ну, я имею в виду ту себя, которая была здесь раньше! Уверена, что она (то есть — я!!!) тебе не откажет! Давай? А я трахнусь с тобой, который был здесь тогда!… Хочешь?

— У тебя всегда была извращенная фантазия! — заявил я, обнимая ее за талию и бросая косой взгляд на Ларку с Гилэйном. Но Ларка тоже заинтересовалась фильмом, и теперь они с Гилэйном затеяли спор относительно какого-то Заклятия Глубокого Воздуха. Ларка утверждала, что многорукого монстра в фильме убили именно им, Гилэйн же считал, что обошлись простым Вечным Забвением. Спорили они горячо и на нас не обращали совершенно никакого внимания.

— Никакая у меня фантазия не извращенная, — прошептала Йорка. — Она у меня просто очень буйная! Фантазия, я имею в виду…

— Чересчур буйная!

— Конечно! Именно это тебе во мне и нравится! Разве не так? И потом, мне всегда хотелось посмотреть на нас со стороны. Особенно в те минуты, когда мы с тобой бываем очень счастливы! А тебе разве не хотелось?!

— Я не настолько испорчен. У меня высокий моральный облик!

— И не только облик! Я уже это чувствую… И надеюсь, что это моя заслуга, а не Ларкина… Пойдем? Я в душе — альпинистка! Обожаю покорять высоту!…

Я встал, взял Йорку на руки и отнес в спальню. Вслед мне неслись выстрелы из бластеров, рев драконов и испуганные вскрики Ларки и Гилэйна. Я опустил Йорку на постель и задернул шторы.

— Постарайся не заснуть! — попросил я, направляясь в ванную.

— Не дождешься! — ответила Йорка.

* * *

Лучи яркого солнца заливали комнату. Плотные шторы были им слабой помехой. Я потянулся и глянул на часы, висевшие на стене. Половина второго. Ничего себе, поспали! А впрочем — куда нам торопиться-то?! Как говорил Пятачок: «До пятницы я совершенно свободен»!

Йорка приоткрыла глаза и сонно зевнула.

— Ты уже не спишь? — спросила она.

— Еще сплю.

— Ну и напрасно, — пробормотала она. — Рядом с тобой такая девочка, а ты — спишь!…

— А какая рядом со мной девочка? — поинтересовался я.

— Хорошая. Теплая. Голенькая. Очень добрая и ласковая. В меру развратная…

— Ты про Ларку говоришь? — Йорка подскочила на постели:

— Что?!

— Ничего, я пошутил! — расхохотался я. — Ревнивая баба!

— Я тебе покажу — Ларку! — улыбаясь, процедила Йорка, отбрасывая одеяло и усаживаясь мне на жи-вот. — Ларка, говоришь? Какая-такая Ларка? Ну-ка!… Колись!

— Ты просто сказала, что рядом со мной в меру развратная девочка! — веселился я. — Вот я и подумал, что ты о Ларке!

— А я, значит, не в меру развратная, да?!

— Ты — чересчур развратная!

— Да? Ну и что? Ты просто не понимаешь своего счастья, дурак! Сейчас я тебе все объясню!… Все-все на свете! — Йорка наклонилась и перешла на шепот. — И ты забудешь вообще, что есть какая-то там Ларка! — Она крепко поцеловала меня в губы…

Я обнял и прижал Йорку к себе.

— А хочешь, — блудливо улыбнулась она, — мы Ларку позовем? Я поколдую немного и — все! А? Втроем попробуем!

— Опасаюсь за свою жизнь, — честно признался я. — И потом, мне кажется, что она здесь будет лишней. Мы и вдвоем с тобой справимся неплохо!…

Я не ошибся — превосходно обошлись и без Ларки! И даже не один раз, а целых три!… И окончательно покинули постель только к четырем часам.

Времени у нас все равно было еще навалом. И мы решили пройтись по городу. Гилэйн отказался составить нам компанию. Он сказал, что ему надо заняться магией. Потом они немного поспорили с Йоркой по этому поводу — что-то там Гилэйн, по ее мнению, хотел сделать не так — и мы отправились гулять.

Проходя мимо ресторана, я уловил огромный букет вкуснейших ароматов и сглотнул слюну.

— Завтракать будем? — спросил я и сразу же вспомнил, что у нас нет с собой денег.

— Деньги — не проблема! — заявила Йорка. — Сейчас, подожди…

Она смело направилась к стоящему в вестибюле банкомату и принялась деловито нажимать кнопочки. Из щели банкомата вдруг полезли банкноты.

— У тебя что, кредитная карточка есть?! — растерянно спросил я, обалдевая от подобной наглости.

— Ну зачем мне какая-то кредитная карточка?! — снисходительно произнесла Йорка, бросая на меня взгляд, полный жалости и презрения к моим умственным способностям.

— Воровка ты, родная! Уголовница!

Йорка пренебрежительно дернула плечиком. Похоже, моральный аспект происходящего ее нисколько не волновал.

— Ну, пожалуй, хватит! — решила она, опуская в карман плаща толстую пачку денег. — Пошли?

Позавтракав, мы отправились было в Центральный парк — есть тут такой, прямо рядом со Второй Соборной улицей, — но оказались почему-то совершенно в другом месте. Мы уже успели все здесь перезабыть. Но признаваться в этом ни я, ни Йорка не желали. И у нас возник маленький спор, куда нужно идти, чтобы попасть на площадь Пушкина. Йорка утверждала, что идти надо к рынку, я же был уверен, что в противоположную сторону. Вообще-то, черт его знает, зачем нам вдруг понадобилось искать эту площадь. Наверное, потому, что это название — площадь Пушкина — было единственной информацией, которую и я и она вспомнили о городе. Причем одновременно. Переупрямить Йорку мне не удалось (впрочем, как всегда…), и мы направились к рынку.

Конечно же никакой площади за рынком не оказалось. А оказался там трехэтажный дом, перед которым рабочие отбойными молотками ломали асфальтовое покрытие. Грохот стоял жуткий. Это и спасло Йорку от моих замечаний, когда мы повернули обратно.

Пробираясь между лотками, я подумал о том, до чего же рынки всех миров похожи один на другой! На всех, как мне кажется, присутствует какой-то необъяснимый налет суеты и волнения. На всех покупатель уверен в том, что его хотят надуть, а продавец — в том, что надуть пытаются его. Кстати, вот как раз наглядный пример! Я даже остановился, придержав Ларку с Йоркой за руки и указал глазами на небольшой прилавочек с южными гранатами, столь редкими в этих широтах.

Возле прилавка толокся смуглый усталый парень-продавец, которому до смерти надоело объяснять всем подряд, почему его гранаты такие дорогие. Тут же как раз подоспел очередной потенциальный покупатель — невысокий, приличного вида мужичок лет пятидесяти. На лине его было написано горячее желание осчастливить продавца покупкой.

— А гранаты у тебя в какую цену? — бодро интересуется он, окидывая хозяйским взглядом прилавок.

Парень сообщает — в какую. Не знаю, высокая это была цена или нет, но у мужика отвисает челюсть. Видимо, на его взгляд, цену парень заломил хорошую.

— Ну, ты, горный орел! — растерянно бормочет мужик. — Так не пойдет! Давай дешевле!

— Тебе — давай! Ему — давай! А мне что — давай не нада, да?! — возмущается парень. — Свой «Аэрофлот» скажи: «Давай дешевле»! Билет, знаешь, почем? Таможня — знаешь? Дешевле! Хэ!

— Ты не «хэкай» тут! — грозно ворчит мужик. — А то я тебе как «хэкну»!

Было видно, что мужик просто растерялся от высокой цены. И теперь он не знал, что ему и делать. Купить, наверное, очень хочется, но отдавать такие бабки?! И теперь он хамил парню просто от растерянности и без особой уверенности в благополучном завершении сделки. И я уже догадывался, во что выльется их задушевный разговор.

— Слушай, дарагой, — говорит ему парень. — Иди, а? Не хочешь — не пакупай! А то — начинает!… Плахой — млахой!… Какой есть — такой есть!

— Ты че? — начинает хмуриться мужик. — Говорю тебе, давай дешевле! Совесть надо иметь!

— Э-э-э!… — раздраженно тянет в ответ парень. — Совесть — где, деньги — где!… Не бери! Не нада! Другой купит!

— Понаехали на нашу голову! — злобно бурчит мужик, начиная себя накручивать. — Черножопые… Давить вас…

— Давай, дави, — пожимает плечами парень. — Тагда гранат ва сне видеть не будешь… А какой цвет у мой жопа — сматреть не нада! Тоже мне — арол горний!…

— Ты язык-то не распускай! — мрачно произносит мужик. — Не у себя дома! Понял? В России находишься!…

— Э-э-э! — небрежно усмехается парень. — Плевать я хател! Понял, да? Вот так! — и он смачно плюет мужику под ноги.

Лицо мужика заливается краской. Он протягивает руку и хватает парня за воротник куртки.

— Ну, ты! Сука! — шипит он.

Но тут рядом с мужиком возникают еще четверо крепких молодых парней. Явно — земляков продавца. Двое из них хватают мужика за руки, а один вежливо просит:

— Ухади, дарагой! Жить хочешь? Тагда ухади! Дамой иди, понял, да?

— Отпусти руки! — злобно говорит мужик. — Ну? Кому говорю?

— Нет, не хочет он жить! — вздыхает один из парней, и все пятеро дружно смеются.

Мне стало жаль этого мужика — не очень умного, не очень доброго и не очень отважного. И дело здесь было совсем не в том, что парни эти были южанами. Просто их было пятеро, а мужик — один. И наверняка он уже находился в состоянии, близком к тому, когда штаны становятся мокрыми. Я сделал несколько шагов и оказался возле этой живописной группы.

— Проблемы? — вежливо осведомляюсь я. Продавец с друзьями удивленно уставились на меня.

— Ты куда шел? Туда иди! Понял? — серьезно советует один из них. — Не твое дело здесь!

— Какие мы смелые! — усмехаюсь я. — Особенно когда нас так много!

— Слушай, дарагой! — говорит второй парень. — Ты что, тожа жить не хочешь, да?

— Ага! — радостно, как полнейший идиот, улыбаюсь я. — Ужасно надоело!

Парни переглянулись между собой и выпустили мужика. Они стройной шеренгой шагнули мне навстречу, а я в тот момент сделал шаг к ним. Так уж получилось, что на моем пути оказался один из этих парней. И мне пришлось оттолкнуть его в сторону. Сильно оттолкнуть, тот даже свалился на землю.

— Не стой на дороге! — поучительно говорю я ему.

— Давай, атайдем, да? — злобно предлагает продавец. — Здесь рядам, ва дваре! Пашли?

— А что? — усмехается вдруг Йорка. — Пошли, пожалуй! Интересно ведь!

Парни непонимающе смотрят на Йорку, а она берет Ларку под руку и спокойно проходит мимо них, весьма непристойно виляя бедрами — словно бы протискиваясь между ребятами. Я молча иду следом, мимо каких-то рабочих, взламывающих асфальт, в подворотню, указанную парнем.

Незащищенная спина весьма обостряет чувство опасности. Не знаю, как у вас, а я начинаю чувствовать любое резкое движение. Но резких движений не было. Да и не должно было быть. Парни эти — позеры. Им главное — покрасоваться. Так что в спину они бить не будут. Подождут. Тем более куда я могу деться? Один, с двумя девчонками. С которыми потом, кстати говоря, можно будет хорошо поразвлечься…

Я вошел во двор и обернулся. Парни уже стояли передо мной. Один из них неторопливо полез в карман и достал нож. Раздался звонкий щелчок, и на солнце тускло блеснуло узкое лезвие.

— Нехароший ты! — произнес парень, криво усмехаясь. — Учить тебя нада!

Слышно его было плохо — шум отбойного молотка почти заглушал голос.

— Мы тибя учить будим, — пояснил парень, — а ты нам деньги патом заплатишь! Харашо?

— Смелый ты! — улыбнулся я. — Интересно, ты всегда такой смелый, когда впятером на одного?

— Ничего! — опять усмехнулся парень. — Тебя тоже не адин! Целый три! — Он указал на Йорку с Ларкой. — Их тожа научить будем! Ани хатят учица!

Я не спеша достаю пистолет и упираю его в лоб парню.

— Давай все-таки начнем с меня? — ласково предлагаю я, — Ты первый учить будешь? Или есть другие желающие?

Компания обмерла. Кто-то из них шепотом произнес несколько слов. Не знаю, о чем они говорили, но явно пытались успокоить и поддержать друг друга. Мне вдруг подумалось, что они обсуждают, заряжен у меня пистолет или нет? А действительно — заряжен ли? Черт побери! Только этого мне не хватало!!! Впрочем!… Я медленно отвожу ствол в сторону и нажимаю на курок. Грохнул выстрел. Пуля пронеслась над головой парня, ко лбу которого я только что прижимал пистолет, и выбила из стены кусок кирпича. Парень испуганно присел и закрыл голову руками. Наверное, он даже услышал свист пули. Не завидую я ему.

— Заряжен! — улыбаюсь я. — А то я все пытался вспомнить, зарядил я его или нет? Оказывается, не забыл!

— Ладна, хватит, а? — срывающимся голосом произнес один из них. — Пашутил, и все!

— А я не шучу! — продолжаю улыбаться я. — Я всерьез!

— Смотри! — громко, так, чтобы слышали парни, говорит Йорка Ларке. — Сейчас он начнет отстреливать им яйца! Я знаю, он всегда так делает! Знаешь, как интересно? Сначала правое, потом левое, потом… потом — все остальное!…

В голосе Йорки слышно неподдельное любопытство. И мне на миг кажется, что она действительно этого от меня ждет. Но, по мнению парней, это совсем не интересно. Лица у них бледнеют. Один пытается сделать шаг назад.

— Ку-у-уда?! — удивленно тяну я, переводя ствол на него и очень натурально целясь ему в пах. Парень судорожно прикрывает его ладонями и сгибает ноги в коленях.

— Всем — лечь! — громко говорю я. — Руки за голову! Не смотреть! Не вставать! Не разговаривать! Не курить и не пить! Считать умеешь? — спрашиваю я одного из парней, опускаясь рядом с ним на корточки и тыча его пистолетом.

— Да-а-а… — сильно вздрагивая, скулит парень.

— Ну, тогда считай! — приказываю я. — До тысячи. Потом можете вставать и уходить. И если только кто-нибудь из вас встанет с земли раньше!…

Я не закончил фразу, но в этом не было нужды. Посмотрев на лежащих, я понял, что парень готов считать не только до тысячи, но и до миллиона.

— Идем! — машу я рукой девчонкам, пряча пистолет в кобуру. — Не будем их отвлекать…

Йорка с Ларкой подошли ко мне, осторожно обходя лежащих на земле. Один из парней бросил косой взгляд на Ларкины ноги.

— Но-но! — грозно произнес я, и парень судорожно зажмурился. Йорка прыснула.

Мы вошли под арку двора, и тут я вдруг увидел перед собой того самого мужика, из-за которого все это и началось. Мужик был не один. Рядом с ним стоял высокий светловолосый парень. Его серые глаза смотрели на меня с нескрываемым уважением и восторгом. Я сразу понял, что он наблюдал всю сцену. Интересно, что же теперь будет?

— Не бойся, я не из милиции! — прорываясь сквозь грохот отбойного молотка, прокричал парень. — Андрей? — он протянул мне руку.

— Костя! — проорал я в ответ, поглубже пряча свои ладони в карман куртки. Не люблю здороваться с незнакомыми людьми за руку. Парень постоял секунду с невостребованным рукопожатием, потом отдернул руку, тоже спрятал ее в карман светлого плаща и беззлобно рассмеялся.

— Здорово ты их! — прокричал он.

— А мы разве знакомы? — заорал я, но в этот момент грохот стих и мой крик прозвучал, как мне показалось, на всю улицу. Я чертыхнулся про себя.

— Мы разве пили на брудершафт? — спросил я уже нормальным тоном.

— Нет, не пили, — согласился светловолосый, — Но очень надеюсь, что выпьем! Тем более что вы выручили моего водителя! — Он указал на переминающегося с ноги на ногу мужика. — Конечно, ему не следовало торговаться с продавцом, но — такой уж у него характер! К тому же это именно я послал его купить фруктов. Так что во всем случившемся есть доля и моей вины. Так как насчет того, чтобы отметить наше знакомство?

— Как-нибудь в другой раз, — отказался я.

— Ну, давайте я вас хоть подвезу! — предложил светловолосый Андрей.

— Спасибо, мы лучше пройдемся пешком, — отказался я.

— Напрасно, — вздохнул светловолосый. — Ну, что ж… Как хотите…

Мне он не понравился с первого взгляда. Самоуверенный тип, считающий, что ему позволено все в этой жизни. Светлые волосы и блекло-серые глаза почему-то вызвали у меня ассоциацию со словами «белокурая бестия». И я совершенно не удивился, увидев на лацкане его пиджака маленький значок — черная стилизованная свастика на красном фоне. Ну, точно! Белокурая бестия и есть!

Мы с девочками миновали рынок и вышли в небольшой парк. Я оглянулся. Никто вроде бы за нами не шел.

— Все-таки Эска прав! — с удовольствием заявила Йорка. — Ты просто обожаешь лезть во все дырки!

Я помолчал. Может быть, и не стоило разыгрывать из себя Робин Гуда, но очень уж жалко стало мне того мужика. Пусть он и оказался водителем, катающим светловолосого Андрея со свастикой на пиджаке, все равно жалко.

Мы пересекли парк, перешли улицу и остановились на углу, возле здоровенного рекламного плаката, обещающего здоровье и счастье всем, кто купит чего-то там этакое. Йорка махнула рукой, и к нам тут же двинулось ближайшее свободное такси.

Место это вдруг показалось мне удивительно знакомым. Точно, я уже видел и этот парк, и этот рекламный плакат. И видел все это не так уж и давно. Нет, действительно недавно — лет сорок назад, не больше! Но только смотрел я на этот парк из окна второго этажа.

Я мельком глянул на табличку. Старорусская, дом пятнадцать. Точно! Тот самый адрес! Зайти, что ли? Напомнить о себе… Нет, не стоит! Неизвестно, был ли я уже здесь или нет? Зачем создавать лишние проблемы хорошему человеку?!

— Ну, поехали? — спросила Йорка. Они с Ларкой сидели в машине. Я забрался в такси и захлопнул дверцу.

— Чего это ты там застрял? — спросила Йорка.

— Да один человек здесь живет, — задумчиво протянул я. — Хороший человек. Мой тезка. Как-нибудь расскажу. Вот, думал зайти к нему.

— А чего же не зашел?

— А вдруг мы с ним еще не знакомы? Я же не помню, когда я у него был в прошлый раз1 До нашего теперешнего визита или после!

Я поймал на себе ошалевший взгляд водителя такси и замолчал. Хорошо хоть, что он ничего не спросил, подумал я. И так небось думает, что психов везет…

В гостинице, поднявшись в номер, я сразу же стащил с себя кобуру с пушкой и засунул ее под матрас — от греха подальше. Не ахти какой тайник, но за оставшиеся нам несколько часов никто ее искать и не будет.

Девочки уселись на диване обсуждать нашу прогулку по городу. Если это, конечно, можно было назвать прогулкой… Я немного послушал наивные Ларкины вопросы и издевательские Йоркины ответы, попытался поговорить с Гилэйном. Но тот что-то там колдовал и попросил меня не мешать. Тогда я тяжело вздохнул и отправился вздремнуть.

Проснулся я оттого, что Йорка трепала меня за уши.

— Вставай, соня! Пойдем обедать!

— А? Что? — не понял я.

— Обедать пошли! Не проголодался, что ли?! Я сел на кровати и потряс головой, прогоняя остатки сна. Йорка уже была одета в джинсы и рубашку.

— Не замерзнешь? — проявил я заботу.

— Да мы в ресторане посидим! Прямо здесь, в гостинице! Чего нам далеко ходить? Уже семь часов. Скоро восьмой номер освободится.

Я встал и оглядел себя. Все-таки джинсы — это вещь! Два часа провалялся в постели и — хоть бы что!

Гилэйн с нами идти отказался. Я только что вспомнил, что он даже и не завтракал. Но старик лишь помотал головой. Он все еще был занят своими таинственными магическими делами. Ну и фиг с ним! Не хочет, пусть не ест!

В ресторане мы уселись за угловой столик, Йорка громко кликнула официанта. Она вообще обожает командовать, а тут — такая возможность! И Йорка начинает гонять несчастного официанта, заказывая самые разнообразные блюда. Я же знаю, что она не попробует и половины из них! Но ей это просто доставляет удовольствие. Как маленькая девчонка, честное слово!

Йорка наливает три рюмки водки и чокается со мной и с Ларкой. Ларка удивленно смотрит на свою рюмку, осторожно подносит ее к лицу и с опаской нюхает. Мне вдруг приходит в голову, что Ларка никогда в жизни не пробовала водки.

— Пей, пей! — снисходительно усмехается Йорка и залпом проглатывает водку. Я не успеваю остановить Ларку, как та, воодушевленная Йоркиным примером, поступает точно так же. Ну, Йорка! Так бы и дал ей по шее! Разве можно так издеваться над девчонкой? Мстительная ревнивая дура!!!

От выпитой водки лицо у Ларки стало жалобным, словно она проглотила ежа. Девушка закашлялась и покраснела. Йорка злорадно усмехнулась и налила ей лимонаду.

— Молодая еще! — презрительно прокомментировала она. — Учиться ей и учиться!

— Смешно, — холодно говорю я.

— А что такого?! — вскидывается Йорка.

— Нет, ничего, — я пожимаю плечами. — Просто я вдруг вспомнил, как на Сигре колдун Раун с удовольствием глотал кипящий сок дерева Гак. И как ты тоже хотела попробовать. Теперь мне кажется, что не стоило тебя тогда останавливать. Как ты считаешь. Йорка?

Йорка опускает глаза и краснеет. Она украдкой смотрит на Ларку и хмурится. Я слежу за ней взглядом и замечаю, как глазки у Ларки заблестели. Понятно — негативные ощущения уже полностью компенсировались хорошим настроением. Щеки Ларки порозовели, и она несколько свободнее уселась на стуле, вытянув свои длинные ноги в проход.

— Ничего, — несколько севшим голосом проговорила она, — На вкус — жуткая гадость! А потом — ничего!…

— Еще? — злорадно спрашивает Йорка.

— Йорка!!! — грозно говорю я.

— Нет, почему?! — удивляется Ларка и с готовностью протягивает свою рюмку Йорке. — Что я — не имею права, что ли?!

Вторую рюмку Ларка проглотила гораздо спокойнее. Я наконец-то вспоминаю о своей водке и залпом выпиваю ее. Действительно, очень неплохая водка. Хорошо еще, что не самопал — от него Ларка сразу бы дуба дала.

Ларка с Йоркой продолжают медленно, но верно напиваться. Йорка, наверное, хотела над Ларкой подшутить, но сама не рассчитала свои силы. И я вдруг с ужасом замечаю, что бутылка с водкой уже самостоятельно парит над столиком, наполняя рюмки девчонок. А закуска тоже делает настойчивые попытки взлететь с тарелок.

— Йорка!!! Прекрати!!! — испуганно шепчу я.

— А это не я! — хихикает Йорка и указывает на Ларку. — Это она!

— Да! — гордо заявляет Ларка. — Имею право!…

Так. Дамы нарезались самым безобразным образом. И в самые кратчайшие сроки. Пора их тащить наверх. Но я не успеваю ничего предпринять, как за моей спиной раздается вежливый голос:

— Добрый вечер! Я знал, что мы с вами еще встретимся!

Голос кажется мне знакомым. Я оборачиваюсь и вижу того самого светловолосого Андрея, со свастикой на пиджаке. Значок, кстати, он так и не снял. Что ж… Убеждения есть убеждения, думаю я.

— Позволите к вам присоединиться? — спрашивает он. Я очень не хочу видеть за нашим столиком никого из посторонних. Особенно теперь, когда эти две колдуньи так напились. Но Йорка опережает меня.

— Садитесь пожалуйста! — весело говорит она, что-то шепчет Ларке на ухо, и обе начинают бессовестным образом хихикать.

Андрей немедленно опускается на стул рядом с Ларкой и зовет официанта. Йорка начинает строить из себя воплощение скромности и добродетели (это она-то!!!), а Ларка с любопытством принимается пристально разглядывать Андрея. Тот немного смущается, но потом берет себя в руки и начитает ухаживать за Ларкой:

— Салат? Ветчина? Рыба? Вино? Или коньяк?

— Водка! — гордо отвечает Ларка. Андрей слегка приподнимает брови, и его улыбка становится более откровенной.

— Одобряю ваш вкус, девушка, — говорит он. — Кстати, мы так и не познакомились. Вас, насколько я помню, зовут Константином. А вы? — он наклоняется к Ларке.

— А мы… мы здесь живем! — пьяно, но гордо отвечает она.

— Ее зовут Лена, — встревает Йорка. — А меня — Света.

Молодец, подумал я. А то Ларка еще ляпнет что-нибудь…

— Андрей! — он приподнимается с места и галантно раскланивается. Ларка пытается проделать то же самое, но ноги держат ее уже довольно плохо. Она тяжело опускается на стул и с усталым вздохом приваливается к Андрею плечом. Тот немедленно распрямляет спину и украдкой бросает на меня осторожный взгляд — не возражаю ли? Я не возражаю. Интересно, когда он начнет ее обнимать? Но Андрей не торопит события. Он не спеша наливает себе рюмку, с аппетитом выпивает ее и с не меньшим аппетитом закусывает.

— Русских людей сразу видно! — говорит он, наливая всем нам водки.

— Это почему же? — интересуюсь я.

— Потому, что русские люди предпочитают русские напитки! — Андрей чокается с нами. — Это правильно! Коньяк пусть пьют французы! А мы будем пить водку! Нашу водку! Верно, Леночка?

Ларка неопределенно кивает и выпивает еще одну рюмку. Андрей пододвигает свой стул поближе к Ларкиному и наливает нам всем еще по рюмке.

— Лена больше не будет, — говорю я. — И Света тоже! Правда, Светочка? — я смотрю на Йорку с улыбкой, от которой та несколько трезвеет. Она очень хорошо знает, в каких случаях я начинаю ТАК улыбаться.

— Да, да! — подхватывает она. — Нам с Леной больше не наливайте, пожалуйста! Мы уже и так!…

Ларка молчит и не пытается возражать. Ну, хоть это-то хорошо. Андрей с сожалением смотрит на них, потом тянется ко мне своей рюмкой. Мы чокаемся и пьем. Я уже начинаю чувствовать, как хмель одолевает и меня. Давно я все-таки не пил…

— Елена… — мягко произнес Андрей. — Какое красивое имя… Самое настоящее русское имя…

— Вообще-то греческое, по-моему… — пытаюсь заметить я, но Андрей совершенно не обращает внимания на подобные мелочи. Он тоже несколько осоловел от выпитого.

— Насколько приятнее разговаривать с девушкой, зная, что она — русская, — продолжает он. — Не «русскоязычная», а именно — русская! Терпеть не могу этого слова, придуманного жидами и чурками!

Тут я был с Андреем частично согласен. Это слово — русскоязычные — у меня тоже вызывало неприятные чувства. Точно такие же, как и два остальных, употребленных Андреем.

— Я сегодня стал свидетелем того, как вы помогли русскому человеку, — одобрительно говорит Андрей. — Побольше бы нам таких, как вы, Костя! Да и вам бы не помешало познакомиться со своими единомышленниками. Ведь может так случиться, что завтра вам самому понадобится помощь. Верно?

— Да! — вдруг выпаливает Ларка. — Надо помогать людям!…

— Вот именно, Леночка! — радостно подхватывает Андрей, вновь принимаясь наполнять рюмки. Я делаю отрицательный жест рукой. Он недоуменно смотрит на меня.

— Давно здесь сидим, — говорю я, стараясь передать интонацию киногероя.

Андрей пожимает плечами и наливает себе одному. Я ожидал от него несколько иной реакции, но, видимо, он плохо помнит фильмы советского времени.

— Общеизвестно уже, — продолжает разглагольствовать Андрей, — что есть более цивилизованные нации и менее цивилизованные. А бывают еще вообще НЕ поддающиеся цивилизации! — он хохотнул. — Самое главное — национальность! Этим можно объяснить все!

— И все оправдать! — поддержал я его. — Верно?

Андрей заметно вздрогнул. Его очень покоробило мое замечание. Но я не мог сдержаться. Мне почему-то вспомнился тот мир, с крэндами. И я на миг представил, что и здесь, на Земле, когда-нибудь может случиться что-то подобное.

— Вы напрасно так говорите! — серьезно произнес Андрей. — Разве вы сами не замечали, как относятся к русским в иных странах? Это не мы придумали! Мы просто играем теми картами, которые нам были сданы историей!…

Ларка внимательно слушает его речь, потом удивленно опускает глаза вниз и мягко убирает руку Андрея со своего колена. Собственно говоря, не с колена даже уже… Ах ты, проказник, подумал я.

Андрей же, казалось, нисколько не смутился. Я заметил, как, продолжая ораторствовать, он осторожно возвращает свою ладонь на прежний плацдарм.

— Сотни и сотни людей, Костя, пришли к такому же выводу. И не нам с ними, умными людьми, спорить! Вот вы, Леночка, — Андрей обратился непосредственно к Ларке. — Что вы обо всем этом думаете? Ваше мнение меня очень интересует! Ведь вы — русская! Откуда вы родом, если не секрет?

— Из Акары! — ляпает Ларка.

— А Костя — из Сиуза, — пьяно вставляет Йорка и горестно всхлипывает, — А я вообще родилась в Андирских горах… Родилася я на свет, бедная сиротка!…

Андрей выкатывает глаза. Потом он зажмуривается и встряхивает головой. Что-то там у него, в голове, видимо, не состыковывается. Контакт, наверное, ослаб…

— Простите? — растерянно бормочет он. — Это где? В Турции? Не верю! Вы совершенно не похожи на турков!… Лица у вас, простите, совсем не кавказской национальности! — Он пытается добродушно рассмеяться своей удачной шутке. — Вы разве с Кавказа, Костя?

Я пожал плечами. Мне не хотелось с ним говорить. Но Андрею очень требовался ответ на его вопрос. Он даже весь как-то подобрался и убрал ладонь с Ларкиных ног.

Ну, дурак! И чего тебе еще надо, а?! Сидишь в ресторане, рядом с молодой и симпатичной девчонкой, пьешь, лапаешь ее от всей души! Тебе еще нужно порассуждать о национальностях?! Идиот! Что ты за мужик после этого?! Во, даже отодвинулся от Ларки! Неужели ее национальность для тебя важнее, чем ее же стройные ножки?! Интересно, ты у всех женщин требуешь анкету? Или, может быть, у тебя вообще проблемы с потенцией, и это все служит лишь оправданием?

Андрей выжидательно пялился на меня.

— Кавказец? Неужели?! — настаивал он.

— Не совсем, — ответил я. — Русскоязычное лицо кавказской национальности прибалтийского происхождения…

— Чего?! — окончательно опешил Андрей. Такого винегрета ему еще не приходилось пробовать, — Как это?!

— Ну, понимаешь, — попытался объяснить ему я. — Папа — русский, мама — эстонка, а сам я — грузин…

Андрей недоуменно хлопал глазами.

— Если папа русский, — растерянно возразил он, — то и сам ты — русский…

— Какой же я русский, если мама — эстонка? — в свою очередь возразил я, — Я грузин! Чистокровный…

— Какой же ты грузин?!

— А кто? Эстонец, что ли? Папа же — русский!

— А при чем здесь эстонцы?!

— Как это — «при чем»?! — возмутился я. — Как это — «при чем»?! А мама моя?

— Что — «мама»?!

— Мама-то эстонка! — продолжал горячиться я. — Ты мою маму не трогай! Мы — грузины — знаешь, какие горячие? У-ух! Если что не так — все!!!

— Что — все?.. — Андрей уже окончательно перестал понимать что-либо.

— Вообще — все!!! — заявил я, вставая из-за стола. — Официант — счет!!! Пошли, девочки!

Андрей растерянно смотрел, как я расплачиваюсь с официантом, как Ларка с Йоркой дружно поднимаются и, сильно пошатываясь, подходят ко мне. Я нежно обнял их обеих за талии — то ли чтобы поддержать, то ли чтобы не упасть самому — и посмотрел на Андрея. Он пребывал в состоянии прострации. Но я решил его добить.

— У нас, у арабов, — в Эстонии, — веско говорю я, — практикуется многоженство! Так что — не обессудь, парень!… Пока! Гар-р-рем — смир-р-рна!!! Шагом марш!!!

И мы вышли из ресторана. Все в белом и блестящем…

В вестибюле на нас смотрели, как на сутенера с двумя проститутками. Но мне сейчас было не до этого. Главной моей задачей являлась транспортировка девчонок в номер. Что было не очень-то просто сделать, потому что я и сам здорово опьянел. А тут еще хозяйка гостиницы внимательно смотрела на нашу живописную группу, словно бы желая нам что-то сообщить, и я счел своим долгом ослепительно улыбнуться ей.

Мне пришлось изо всех сил постараться, чтобы моя улыбка выглядела как можно менее зверской, но это у меня, видимо, получилось не очень хорошо — какая-то парочка испуганно шарахнулась от нас. Хозяйка же удивленно наблюдала за тем, как мы с девочками пытаемся взять нужный курс.

— Молодые люди! — окликает нас хозяйка гостиницы. Она решила-таки с нами заговорить. Смелая женщина! Я бы не отважился…

Я останавливаюсь и с трудом притормаживаю де-вочек. Парку заносит, и, если бы она не повисла на мне, поднимать бы ее с пола!

Я подхожу к хозяйке и вопросительно смотрю на нее.

— Вы просили переселить вас в восьмой номер. Он утром освобождается. Но не знаю… Вы не передумали? — Она с сомнением смотрит на пьяно улыбающихся девчонок.

— Нет, что вы! — говорю я, очень неудачно стараясь казаться как можно более трезвым.

— Ну, тогда утром вам нужно будет спуститься сюда и немного доплатить, — заявляет она.

— Нет проблем, милая! — лихо отвечает Йорка. — Все будет вп-п-п-рдке!… Мы только поспим… И все!!!

Весь вид хозяйки выражает глубочайшее осуждение нашего морального облика. Ну, оно и понятно! Я кивком благодарю ее и тащу девчонок наверх.

* * *

Утренние похмельные хлопоты разрешаются неожиданно быстро. За что огромное спасибо Гилэйну. Если бы не старик, мучиться нам целый день! Я чувствовал себя препаршиво, а уж Йорка — и подавно! О Ларке и говорить не стоит — я проснулся от ее предсмертных стонов.

Вчера нам удалось доползти до постели, но потом, видимо, случился какой-то катаклизм, вроде землетрясения. Потому что в памяти моей обнаружился гигантский провал. Я проснулся утром, в постели, между Ларкой и Йоркой. Ларка, как я уже говорил, изо всех сил старалась не помереть. Йорка же только посмотрела на нас бессмысленным взглядом и потащилась в ванную. Странно, что она ничего не сказала, подумал я, поглядывая на стонущую Ларку. Впрочем, Йорка, видимо, понимала, что степень моего вчерашнего опьянения послужила мне охранной грамотой.

Из ванной доносилась целая гамма звуков, от которых Ларке стало еще хуже. Потом в комнате показалась Йорка, вытирая мокрое лицо полотенцем.

— Тебе плохо? — задал я глупый вопрос.

— Это просто я вас увидела, — слабым голосом пояснила Йорка. — Вот и тошнит…

Ну, раз у нее есть силы шутить, то все в порядке. Теперь — Ларка! Она была нетранспортабельна. При попытке изменить ее положение на вертикальное Ларка издавала громкий стон и делала активные попытки воспроизвести все те звуки, которые Йорка издавала в ванной. Я махнул рукой и пошел просить помощи у Гилэйна.

Старый маг справился с нашим недомоганием за несколько минут. После этого я включил в список полезных умений колдунов еще один пункт. Самочувствие наше сразу же стало лучше, и Йорка побежала вниз — устраивать наше переселение в восьмой номер.

Мы не спеша собрались, я нацепил кобуру и надел свою куртку. На душе у меня стало вдруг тоскливо. То ли остатки похмелья, то ли просто стало жаль опять покидать Землю. Нравится мне здесь! Ну на фига мне сдался этот Каараар с его дурацкими драконами?! Остаться бы здесь, жить по-человечески…

Но в комнату уже влетела возбужденная Йорка, гремя ключами от вожделенного номера. Я вздохнул и побрел следом за всеми.

В номере Йорка сразу же подняла шторы и оттащила в угол столик, освобождая центр комнаты. Затем она уселась на ковер и принялась бормотать свои заклинания. В центре комнаты начал медленно прорисовываться хорошо знакомый куб. Через несколько минут все уже было готово.

Я в последний раз глянул на мир за окном. Утреннее солнце окрасило пушистые облака в розовый цвет. Моря отсюда видно не было, но и оно наверняка выглядело сейчас очень красиво. Земля. Не знаю почему, но у меня вдруг возникло отчетливое ощущение того, что я вижу это все в последний раз. Что больше мне на Земле побывать не удастся. Жалко, если это предчувствие оправдается. Хороший мир, подумал я. Второй дом, можно сказать.

И я шагнул в грань куба.

Глава девятая

ПОВЕЛИТЕЛЬ ДРАКОНОВ

Под ногами мягко шуршит опавшая листва. Густые переплетения древесных ветвей над головой создают таинственный полумрак. Пятна света на земле не такие резкие, как днем. Мы уже несколько часов бредем по этому лесу, и время близится к вечеру. Воздух свеж и прохладен. Здесь тоже осень.

Мы идем, перебираясь через поваленные стволы деревьев, переходя вброд ручьи. Впереди, как всегда, Йорка. Я немного поотстал от нашей команды — захотелось побыть одному. Спина идущего передо мной Гилэйна хорошо видна, и я не боюсь заблудиться. Впрочем, если и заблужусь, меня наверняка разыщут.

Надоело мне все! Хочу домой! К себе, в Сиузские горы. Если все закончится благополучно, вернусь туда и никуда больше не пойду. Никто меня уже никогда не уговорит ни на какие авантюры. Пусть хоть все колдуны мира соберутся у пещеры; пусть хоть все драконы, динозавры и привидения устраивают глобальную интервенцию — хрен вам всем! Буду сидеть дома! Йорка, если ей так неймется, пусть путешествует, спасает миры и борется со вселенским злом. Она молодая, у нее еще детство в одном месте играет. А я устал.

Порой мне кажется, что Йорка была права — я просто устал жить. И делаю это теперь по инерции — не самоубийством же кончать! Сколько я живу, а люди не меняются. Рождаются новые, более умные, более сильные и способные. Но более добрых и порядочных мне на пути что-то не попадалось. Все они хотят счастья. Которое часто оборачивается несчастьем для других. Все они хотят свободы. В самом худшем понимании этого слова. Все жаждут власти. Хоть малюсенькой, хоть незаметной ни для кого, кроме них самих, но — власти! Я усмехнулся, вспомнив стихи Высоцкого:

Хороших знаю хуже я,

У них, должно быть, крылья;

С плохими даже дружен я,

Они хотят оружия —

Оружия насилья…

Может быть, я сам виноват? Как магнит, притягиваю к себе таких людей. Хотя нет. Йорка, Ларка, Гилэйн — нормальные, не из их числа. Впрочем, может быть, Гилэйн просто стремится сохранить у себя магический дар? Йорка, например, привела этот аргумент в качестве оправдания. Я-то знаю, что она просто-напросто с тоски умирала на своих болотах.

Видел я ее замок. И майку с надписью «COCA-COLA»… Тоже по Земле скучала. И моталась туда не однажды, наверное.

А мне вдруг совсем расхотелось жить на Земле. Почему? Вроде бы тоже скучал. А теперь не хочется почему-то.

Наверное, когда знаешь, что возможности выбора безграничны, просто теряешься перед ними. Йорке для жизни нужна определенная цель. Все равно — какая! Не было бы этих дурацких драконов, она рано или поздно принялась бы за что-нибудь другое. Я очень хорошо помню, как она спросила у меня, когда мы стояли на одной из башен Лаоэрта и смотрели на возвышающиеся перед нами Андирские горы: «Что же мы теперь будем делать?!» Она просто испугалась того, что становится ненужной этому миру и этой жизни. Инксы были разбиты, люди начинали устраивать свою жизнь, а мы… Мы просто отправились путешествовать. И через сотню лет стали уже легендой. Бессмертными Богами, навсегда покинувшими людей.

Я помню, как Йорка хохотала до упаду, услышав в каком-нибудь трактире очередную сказку о наших с ней подвигах. Несколько раз дело даже доходило до крупных скандалов с чрезмерно религиозными людьми. Но потом ей и это наскучило.

Я вздохнул и пнул ногой подвернувшийся камень. Хандра. Это просто хандра. Мрачное тоскливое настроение. Особенно часто проявляется на третьем тысячелетии жизни. Характерно для Бессмертных. Не лечится и не поддается трезвой оценке.

Может быть, на самом-то деле все не так уж и плохо? Закончим эту бредовую затею, вернусь домой, Йорку заберу из ее дворца — нечего ей там сидеть, морально разлагаться…

Мы вышли на небольшую полянку. Тихо шелестела трава, солнечный свет заливал все вокруг. Я остановился и посмотрел на Йорку.

— Привал? — спросила она.

Я пожал плечами. Привал так привал. Не спеша присел на корточки, потом подумал и повалился на травку, закрыв глаза и подставив лицо солнцу.

— Что с тобой? — спросила Йорка. Я почувствовал, как ее тень падает мне на лицо. Наверное, она присела рядом.

— Ничего.

— Я же вижу! Скучаешь?

— О чем?!

— О Земле. Нет? А о чем тогда?

— Ни о чем я не скучаю. Просто надоело все… Шляемся по мирам, как бездомные… А везде — одно и то же, одно и то же… Надоело. Еще колдун этот… дурацкий… Может, плюнем на него, а?

— Вот еще! Не-е-ет! Я этого паразита уделаю! Можешь не сомневаться!

— Я и не сомневаюсь. А потом?

— Что — потом?!

— Ну, уделаешь ты его, а потом? Жизнь станет лучше?

— У кого?

— У… У нас, — я хотел сказать «у всех», но почему-то передумал. Какое мне, в сущности, дело до всех?! Мне и до себя-то уже нет дела…

— Ты просто хандришь, Оке, — Йорка погладила меня по груди. — Ты просто устал. Устал от всего. Я тебя понимаю. Но я знаю также и то, что если ты опять зароешься в свою пещеру, то хандра оставит тебя, конечно, но очень ненадолго. Я знаю это, я сама Бессмертная… А в этом мире нам могут встретиться какие-нибудь приключения. Ты не согласен? Что-нибудь интересное…

— Кстати, а что это за мир? Опять древность?

Я давно уже обратил внимание, что мой пистолет вновь превратился в меч. Одежда тоже изменилась, стала почти такой же, как и в Межгорье.

— В общем-то, да, — согласилась Йорка. — И магия здесь действует. А еще — этот мир последний перед переходом в Межгорье, на остров Талод.

— Что?! — Я даже сел. — Уже приехали?!

— Да, — рассмеялась Йорка. — Предпоследняя остановка. Так что не хандри пока, ладно?

— А что еще здесь есть? В этом мире?

— По идее, здесь должны жить те самые драконы, которых Каараар таскает в Межгорье. Но я их что-то пока не наблюдаю. Странно вообще-то… Здесь их должно быть навалом. Это, можно сказать, их родина. Из этого мира они попадают во все остальные.

— А на Землю?

— Тоже. То есть РАНЬШЕ попадали, пока там были сильные маги. Особенно в Китай.

— Интересно, — я покрутил головой. — Никогда бы не подумал…

— Ну, что? Хандра прошла? — Йорка поцеловала меня в щеку. — Пойдем дальше?..

Лес кончился, и мы оказались на открытом пространстве. Солнце уже начинало клониться к горизонту. Перед нами расстилалась поросшая высокой, по пояс, травой степь. Примерно в километре от нас угадывалась крыша какого-то строения. Йорка указала на него рукой:

— Пошли туда. Посмотрим, что там такое. Здесь, вообще-то, люди живут или нет?!

Строение оказалось большим домом, стены которого были сложены из гладко отесанных камней. Невысокий каменный заборчик окружал дом и изрядный кусок земли вокруг него. Аккуратными рядами располагались небольшие каменные домики, похожие на коробки, что наводило на мысль об ульях. Впечатление усиливалось еще и тем, что над ними вились какие-то крылатые существа, напоминающие, правда, маленьких птичек, а не пчел — слишком уж крупными они казались, даже издалека. Ворот заборчик не имел — вход обозначали два высоких, в человеческий рост, железных столба, изрядно изъеденных ржавчиной.

Мы подошли к дому и постучали в массивную железную дверь, ответившую нам глухим грохотом. За дверью явно следили — она была почищена, железные петли сияли капельками масла.

— Один миг, сеньор! Один миг! Я сейчас! — раздался из-за двери голос, обладатель которого сразу же представился мне пожилым, но еще довольно бодрым человеком.

— Прошу вас, сеньор! — Дверь распахнулась, явив нашему взору живое воплощение моей догадки. — Прошу ва… — Старичок растерянно уставился на нас. Видимо, он ожидал увидеть за дверью этого своего «сеньора», а не четверку путников. Но он быстро совладал с собой, и его подобострастно согнутая спина распрямилась, показывая незнакомцам, кто здесь настоящий хозяин.

— Что вам угодно? — учтиво, но с чувством собственного достоинства спросил старичок.

— Мы бы хотели переночевать, — сказал я.

— На ферме?! — изумился старичок. — Зачем же?! Вы можете пойти в город! Там достаточно свободных трактиров! Осенью в городе почти не бывает путешественников, не то что весной или летом! А у меня на ферме?! — старичок недоуменно пожал плечами.

— А до города далеко? — спросила Йорка.

Старик перевел взгляд на нее, рассматривая красотку с головы до ног. Потом посмотрел на Ларку, на Гилэйна и сочувственно поджал губы.

— Вы, наверное, очень устали, — слетал он вывод. — Да, до города вам идти еще почти полдня. Напрасно вы не воспользовались лошадьми, друзья. Я понимаю — дорого! Но силы дороже! Вряд ли вы доберетесь до города к тому моменту, когда ворота еще будут открыты. Но у меня, на ферме?! Я не думаю, что вам будет здесь удобно ночевать! Кроме того, у меня не постоялый двор, друзья!

Йорка полезла в карман куртки и вытащила оттуда несколько странных желтых кругляшек, напоминающих выпуклые щиты. Старичок с сомнением посмотрел на них, протянул костлявую руку и потрогал кругляшки пальцем. Видимо, эти штуковины играли здесь роль денег. Наверное, Йорка успела прочесть его мысли и подготовиться к подобному развитию событий. И как только она все успевает?!

— Достаточно четырех, — милостиво произнес старичок, выбирая из пригоршни самые блестящие и наименее погнутые монетки. — Конечно, если у вас есть деньги… Впрочем, тогда я совсем не понимаю, зачем вам надо было идти пешком?! Но дело ваше… Прошу! Заходите! — Старичок отступил в сторону и впустил нас в дом.

Большая комната с высоким потолком, массивный стол полированного дерева в центре, громадная пасть камина… Я бы не назвал это фермой. Скорее, загородный дом.

— Сюда, проходите сюда! — показывал путь старичок. — Вот ваша комната! Извините, что только одна, но зато она просторная, вам здесь будет удобно. Кроватей, правда, здесь нет, но это не страшно! Слуги сейчас приготовят вам постели, а вы, если хотите, можете отужинать. Стол сейчас накроют. Осматривайтесь, устраивайтесь, я вас позову, когда все будет готово!

Я огляделся. Нормальная комната. Переночевать вполне можно. А у этого старичка есть слуги, подумал я. Видать, не из бедных этот фермер, если позволяет себе содержать в доме слуг.

* * *

Вскоре появились и сами слуги — трое крепких парней, притащивших в комнату четыре мягких перины, подушки и одеяла. Они расстелили все это прямо на полу, поклонились нам, и один из них вежливо произнес:

— Хозяин просит вас к столу!

— Сейчас, — кивнул я, расстегивая пояс и снимая с себя меч. Наверное, не стоило выходить к столу при оружии. И потом, хозяин мог это неправильно понять. Подумает еще, что я ему не доверяю. А если возникнут какие-нибудь проблемы, то мои колдуны, я думаю, сумеют помочь. Тем более Йорка говорила, что в этом мире пользоваться магией вполне возможно.

Стол был уже накрыт. Возле камина суетился слуга, складывая дрова. Я повел плечами — действительно, растопить камин не помешало бы. Прохладно что-то.

Мы уселись за стол, и служанка налила всем нам вина. Затем она с поклоном отошла в сторону и дернула за рукав слугу, возившегося с дровами.

— Пошли! — сказала она. — Чего ты время-то тянешь! Любопытный какой! Нечего тебе здесь торчать! Повелитель сейчас придет, еще какой-нибудь работой загрузит! Пошли на кухню, олух!

Повелитель?! Даже так?! Хм… Крутой, видать, этот фермер-то!

Слуги скрылись за дверью. Напоследок слуга бросил долгий и голодный взгляд на Йорку, за что получил от зоркой служанки хороший подзатыльник. Йорка захихикала.

— Так вас, кобелей, и надо! — довольно сказала она. — А то пялитесь, куда не следует!…

В комнату, потирая руки, вбежал старичок.

— Прошу прощения, друзья! — воскликнул он. — Меня задержал продавец тицов! Представляете — приехал на ферму под самый вечер, привез целых три клетки тицов и наивно надеется, что я их все у него куплю! А чем мне их кормить? Чем, я вас спрашиваю?

Я пожал плечами. Не имею ни малейшего понятия, что такое тицы. А уж чем их кормить — и подавно! Старичок плюхнулся на стул и довольно захихикал.

— Ну, одну клетку я у него купил. А продавец — я его хорошо знаю, не большого ума парень — отъехал от фермы, да и выпустил всех тицов из клеток! Представляете? Зачем же ему было их тогда ловить?! Но самое главное! — старичок поднял вверх указательный палец. — Он не знает, что у меня на ферме есть маленькое БОЛОТО!!! Вы понимаете, о чем я? Ведь тицы питаются болотной тиной! И нюх у них на нее— просто великолепный! Так что к утру все выпушенные тицы будут у меня на болоте! Совершенно бесплатно! Вот так-то! — наставительно произнес старичок.

— Простите, — произнесла Йорка. — Мы вам не представились…

— О-о-о!!! — горестно воскликнул старичок. — Это вы меня простите! Я и сам, старый глупец, забыл об этом! Меня зовут Орал! — Старичок приподнялся со стула и поклонился. — Я фермер! Причем моя ферма — одна из немногих процветающих в стране! Надеюсь, вы успели это заметить? А могу я теперь узнать, с кем меня свела судьба за одним столом?

Мы назвались. Наши имена не вызвали у Орала никакого удивления. Разве что при имени Гилэйна он слегка приподнял правую бровь.

— Гилэйн? — переспросил он. — Это по-заозерному значит — повелитель? Известное имя! Вы, уважаемый, не родственник ли Гилэйну с Речных Заводей? Нет? Жаль! Я его знаю, очень достойный человек! И знакомство с одним из его родственников было бы для меня большой честью! Его слуги постоянно привозят мне тицов! И все — как на подбор! Дороговато, пожалуй, получается — везти тицов сюда с Речных Заводей… Сомневаюсь, что он много на мне зарабатывает. Но он знатный торговец и не очень-то заботится о больших прибылях, когда дело касается старых знакомых!

Старичок, видимо, соскучился по обществу. И теперь говорил, не переставая. Он не требовал от нас ответа, ему просто хотелось поговорить. Так что мы смогли воздать должное ужину.

— А что означает ваше имя? — спросил я, когда старичок начал повторяться. — Орал, это тоже… Что-то вроде повелителя, да?

Орал расхохотался.

— Я понимаю вас! — сквозь смех произнес он. — Вы, наверное, слышали, что меня так называют мои слуги? Они просто шутят! Я фермер — не спорю, один из крупнейших в стране! И они в шутку называют меня повелителем драконов! Но я не обижаюсь! Что взять со слуг?!

При этих словах я чуть было не поперхнулся куском мяса и посмотрел на Йорку.

— Повелитель драконов? — переспросила она.

— Ну да! — опять захихикал Орал, — Но, согласитесь, ведь так можно назвать любого фермера к западу от Старых Гор! Разве не так?

— Любого фермера?! — Йорка то ли не могла прощупать его мысли, то ли просто не могла их понять.

— Ну конечно! — несколько удивленно ответил Орал. — Ведь все мы разводим драконов! Самых разнообразных драконов! Но только у меня есть настоящие огнедышащие! Сейчас это стало очень трудно, — посетовал он. — Огнедышащие драконы плохо размножаются. Очень неохотно, я бы сказал. К тому же устраивать на своей ферме болото — не каждому под силу. Так что многие вынуждены покупать для драконов корм на стороне. Да и я сам, хоть и имею свое собственное болото, но — сами видите! Приходится иногда прикупать тицов! Надо же драконов кормить! Без еды никто не проживет! Да вы ешьте, ешьте! — спохватился старик, заметив наши вытаращенные глаза и замершие челюсти. — А то я со своими стариковскими жалобами совсем вам голову заморочил! Ешьте, друзья! А поговорить мы еще успеем! И, если желаете, мы потом сможем посмотреть на моих драконов! У меня — одна из крупнейших ферм в стране! — гордо закончил Орал.

Я жевал ставшее совершенно безвкусным мясо и думал о том, что каменный дом, железные двери и все такое прочее более чем удачно подходят к ферме, где разводят огнедышащих драконов. Во избежание самовозгорания, так сказать…

— И хорошо у вас идет торговля? — ровным голосом поинтересовался Гилэйн.

— О! Да!!! — радостно воскликнул Орал. — У меня есть один клиент — очень богатый сеньор, — который покупает моих драконов большими партиями! Очень большими!! Огромными!!! Я вначале подумал, что это именно он пришел. Ну, когда вы постучались, — пояснил Орал. — Я жду его сегодня или завтра с утра. Он просил подготовить для него тридцать особей! А какие расцветки! Какой окрас! Просто чудо, а не драконы! Кстати, неплохо бы протопить дом, — зябко поежился Орал.

Он встал и направился к камину. Возле самой его пасти висела небольшая железная клетка с маленькой птичкой внутри. Орал снял клетку с крючка, поставил ее на сложенную поленницу и, вооружившись длинным железным прутом, принялся тыкать им в птичку.

— Ну, давай! — бормотал он. — Уснул, что ли?!

Из клетки вдруг выплеснуло пламя, от которого тут же занялись сложенные дрова. А Орал быстро подхватил тем же прутом клетку и ловко вернул ее на прежнее место. Медленно обалдевая от увиденного, я смотрел, как маленькая пичужка в клетке продолжала выплевывать во все стороны крошечные язычки пламени.

— Ладно, ладно тебе! — миролюбиво проворчал Орал. — Ишь, развоевался! Не трону тебя больше, отдыхай! Вот, извольте посмотреть! — Орал повернулся к нам. — Превосходный экземпляр! Черное Крыло — собственноручно выведенная мной порода! — гордо заявил он.

Мы кинулись к клетке все вчетвером, отталкивая друг друга. За железными прутьями и впрямь находился дракон! Самый настоящий дракон! Только маленький очень, размером с воробушка.

— Какой крошечный! — с непонятной интонацией произнесла Ларка.

— Крошечный?! — обиделся Орал. — Ничего подобного! Самый нормальный дракон! Уже достаточно взрослый и половозрелый! Крошечный… А на какой ферме, извините, вы видели более крупных? Смею вас уверить, что ни на какой!

— А что, они никогда не бывают большими? — спросил я.

— Да куда уж больше-то?! — продолжал обижаться Орал. — Это же дракон, а не лошадь! Куда ему быть больше?! С кошку размером, что ли?! От него тогда и житья бы не было! И так жрет больше всех остальных драконов! Всю ферму обожрал, паразит!…

Крошечный дракон сердито топотал по дну клетки, хлопал кожистыми крыльями, негромко попискивал и выпускал во все стороны небольшие язычки пламени.

— А для чего они нужны? — поинтересовалась Ларка.

— А для чего нужны цветы? — в свою очередь спросил Орал, с нескрываемой жалостью глянув на Ларку.

— Но дракон же… Они же… Об него можно обжечься!

— Об розу тоже можно сильно пораниться! — отмахнулся Орал. — Надо просто уметь обращаться с драконами! К тому же они неплохо поддаются дрессировке. Вот, смотрите! Дюки-дюки-дюки!… — залепетал старик, щелкая пальцами по клетке.

Дракон сердито глянул на него и плюнул огнем.

— Жрать хочет, — вздохнул Орал. — Кормить его пора…

Он снял с полки камина большую банку, открыл крышку и выудил оттуда крошечную козявку о четырех лапках. Просунув козявку в клетку, Орал снова плотно закрыл банку и поставил ее на место. Козявка лениво ползла по дну клетки, изредка приподнимаясь на задние лапки и поводя в воздухе передними. Дракон с интересом смотрел на нее, склонив голову набок. Потом он вытянул шею и плюнул в козявку огнем. Та пискнула и повалилась на спину. Дракон раскрыл пасть и проглотил козявку одним глотком.

— Вот прорва, — проворчал старик. — Никаких типов не напасешься!… Ну, пожрал? А теперь — работать! Дюки-дюки-дкжи-дюк!

Дракон расправил крылья, встал на задние лапы и выпустил изо рта маленький фонтанчик разноцветного огня, очень напоминающий какой-то фантастический цветок.

— Во как! — гордо сказал Орал, окидывая нас довольным взглядом.

Мне хотелось расхохотаться. Драконы! Гроза и гибель Межгорья! Размером с воробья! С трудом мне удалось сдержать улыбку.

— Хороший экземпляр! — тоном знатока серьезно произнес я.

— Еще бы! — согласился Орал. — Собственная порода! Ни у кого таких нет! Их даже охотники приобретают — костры разжигать в пути. Очень удобно!

— А еще прикуривать от него можно, — согласился я.

— Ну, это не совсем удобно делать, — осторожно возразил Орал. — А вот кузнецы и повара их покупают! Очень помогает в работе, говорят! Правда, Черное Крыло не всем по карману! Но есть и другие породы — попроще и подешевле! Например, Небесный Огонь — знаете? Желтенькие такие… Или Искорка — эти синенькие с золотистым отливом. Правда, огня от них не так много, как от Мечты, например. Те — самые дорогие! Но и окрас, окрас!!! Что-то бесподобное!!! Зеленая чешуя, темно-синие крылья, ярко-красные глазки!!! Прелесть, а не драконы!

В этот момент за окнами раздались стук колес, цокот конских копыт, шаги, а затем в дверь постучали. Орал вздрогнул, лицо его засияло улыбкой.

— О! Тот самый сеньор, о котором я вам рассказывал!

Старичок кинулся отпирать дверь, а мы вернулись к столу.

— Прошу, прошу, сеньор! — радостно восклицал Орал, пропуская гостя в дом. — А я уже вас заждался!

— Дела, — ответил гость.

Я обернулся на голос и окаменел. В дверях стоял Каараар. Собственной персоной. Точно такой же, каким я видел его на развалинах Диирия. Йорка и Ларка сильно вздрогнули и тоже уставились на Каараара. Один Гилэйн, казалось, сохранял хладнокровие. Он медленно поднялся из-за стола, расправил плечи…

— Не здесь! — остановил его Каараар с мягкой улыбкой. — Мы же в гостях! Сейчас я закончу свои дела, а после мы с вами побеседуем, мои друзья!

— Вы… Вы знакомы?! — изумился Орал. — А-а-а!… То-то мне показался странным их интерес к моим драконам! Вот, оказывается, почему! Теперь понятно, что означали ваши странные замечания относительно размеров моих драконов! Сеньор! — Орал обернулся к Каараару и сказал с достоинством: — Я надеюсь, что высказывания ваших знакомых не вызовут у вас желания начать торговаться! Насколько я помню, у нас с вами договор! Не так ли?

— Не волнуйтесь, почтенный! — усмехнулся Каараар. — Мои друзья и не думали об этом! Мы же с вами уже обо всем договорились! Цена меня вполне устраивает! И мне скоро понадобится еще одна партия ваших очаровательных крошек! Крупная партия! — Каараар с усмешкой взглянул на нас.

— Ну, тогда пройдемте в мой кабинет! — произнес Орал и засеменил из комнаты.

Каараар проследовал за ним. Я дернул за рукав замершего Гилэйна.

— Садись! Чего встал?!

— Он за нами следил! — выдохнул Гилэйн.

— Надо с ним разобраться прямо здесь! — решительно произнесла Йорка. — Пока он в чужом для него мире! Пока он!…

— Подожди, Йорка, — вздохнул Гилэйн. — Нам с ним сейчас не справиться!

— Пойду, пожалуй, за своим мечом! — пробормотал я, поднимаясь с места.

— Сиди уж! — раздраженно приказала Йорка. — Что ты своей железякой сделаешь?! Не дергайся лучше!

Я послушно сел.

— Значит, Каараар просто покупает здесь этих огнедышащих воробьев, а потом их увеличивает в размере? — спросил я.

— Да, — хмуро подтвердила Йорка. — С помощью магии.

— Ну конечно… Долго ли умеючи?!

В комнату вошел Каараар. За ним следовал суетливый Орал.

— Любезный, распорядитесь, чтобы погрузку драконов закончили как можно быстрее, — попросил Ка-араар. — Я спешу.

— Сию минуту, сеньор! — воскликнул Орал. — Клетки уже готовы, сеньор! Через несколько минут, сеньор!…

— Хорошо, — кивнул Каараар. — А я пока побеседую со своими друзьями… Могли бы вы оставить нас одних?

Орал с поклоном удалился, а Каараар подошел к столу и опустился на стул.

— Ну, с чего начнем? — с улыбкой спросил он. — Со взаимных оскорблений или с делового предложения?

— Скотина! — сказала Йорка.

— Понятно, — кивнул Каараар. — Теперь перейдем к моему предложению. Вы хотите жить?

Ответом ему было молчание. Каараар выждал минуту, а потом продолжил:

— Я предлагаю вам небольшую сделку. Я забуду обо всех неприятностях, которые вы мне доставили, а в особенности — ты! — Каараар посмотрел на Гилэйна. — А вы бросите свою глупую затею! Хорошо?

— Нет! — криво усмехнулась Йорка.

— Вам меня не одолеть! — сказал Каараар. — Вы погибнете! Никто не в силах противостоять мне! Если вы прекратите свою глупую затею, то сможете сохранить свои жизни. Пусть и без магической силы, но — жить! Разве этого мало?! — Каараар посмотрел на меня.

— А люди? — спросила Йорка.

— Что — люди?!

— Люди. Те, которыми ты собираешься повелевать! Они согласны, чтобы ты решал их судьбы?

— А почему ты сейчас вспомнила о людях, Йорка? — Каараар прищурился. — Почему ты вспомнила о них только СЕЙЧАС? А не тогда, когда можно было встать с оружием в руках на сторону Сакра? Когда можно было разгромить Кавара и не допустить возникновения Закриарья? Когда все люди Межгорья считали себя жителями одной страны? Почему, Бессмертная? Почему ты не считаешь себя в ответе за то, что сейчас любой межгорец чувствует себя вправе выпустить кишки человеку только за то, что тот родился по другую сторону Криара? И почему в Закриарье каждый негодяй считает допустимым сделать то же самое с межгорцем? Кто в этом виноват, Бессмертная? Я? Или все-таки ты?

— Значит, тебе просто встало поперек горла Межгорье? — спросил я.

— Нет, Оке! Не Межгорье! И не Закриарье! А то, что страна разделилась на два враждующих лагеря! Я и сам родился в Закриарье, но считаю, что большой ошибкой было позволять существовать такой стране! И мы наведем порядок! Железный порядок, уверяю вас!

— Мы?! — переспросил я.

— Я имею в виду себя и свою жену Гоару, — пояснил Каараар. — Великую Колдунью Гоару. САМУЮ великую! — Каараар многозначительно посмотрел на Йорку. Та презрительно фыркнула.

— Не надо смеяться! — нахмурился Каараар. — Ты, Йорка, всегда была для нее примером! А Оке— для меня! Мы во всем старались походить на вас! А потом я вдруг узнаю, что Бессмертный Оке живет отшельником в Сиузских горах и знать ничего не хочет о своей стране! А Бессмертная Богиня забралась в самое сердце гнилых болот и развлекается там балаганными фокусами! Вы были Богами! Но теперь — уже нет! Ни для меня, ни для Гоары! И не надо пытаться нам помешать! Мы сменили вас! Ваше время прошло! Наступило время таких, как мы с Гоарой! Тех, кто готов брать на себя ответственность! И не будет прятаться от нее в горах или на болотах! Не надо пытаться читать мои мысли, Гилэйн! — Каараар вдруг резко обернулся к старику, и глаза его блеснули злобой. — Я знаю, что ты сейчас думаешь о золотом зеркале! Да, если его разбить, то… Но такое случается только в сказках! Вам никогда не найти золотого зеркала! И на вашем месте я вернулся бы назад, в Межгорье! Потому что Последнее Заклятие Высшей Силы уже сотворено мной! У вас осталось не так уж много времени, друзья!

— Врешь, — спокойно возразила Йорка. — Если заклятие уже сотворено, то зачем тогда тебе нужны драконы?

Каараар с восхищением посмотрел на Йорку.

— Богиня… — пробормотал он. — Бессмертная Богиня… Как жаль, что вы не захотели в свое время стать НАСТОЯЩИМИ Богами для Межгорья! Сейчас все могло бы быть иначе… Жаль… Ну, мне пора!

Каараар встал и галантно поклонился.

— Прощай, старик! — сказал он. — Прощай, девушка! Прощайте, Бессмертные! Бессмертные Боги… — Он ухмыльнулся и вышел во двор. Снаружи раздались громкие голоса, потом ржание коней и удаляющийся скрип колес. В комнату вошел радостно потирающий руки Орал.

— Можете меня поздравить! — улыбаясь сказал он. — Сделка заключена! И очень выгодно для меня!

— Поздравляем, — машинально пробормотал я.

— Что он там говорил про какую-то жену? — спросила Йорка.

— Просто он теперь действует не в одиночку, — ответил я. — Но, видимо, действует успешнее. Говорит, что заклятие уже чего-то там начало…

— Врет! — возразила Йорка.

— Ты думаешь?

— Уверена! И дело тут не только в драконах! Произнеся заклятие, Каараар должен будет неотступно находиться в своей башне. Как и эта его Гоара. Иначе они тоже лишатся своей магической силы. Так что время у нас пока есть.

— Но очень немного, — вставил Гилэйн. — Очень немного…

* * *

Утренний туман стелился над степью. Ноги давно уже были мокрыми от росы. До небольшой деревеньки — цели нашего путешествия — оставалось совсем чуть-чуть. Гилэйн с Йоркой спорили, как им лучше всего прижать Каараара.

— Он считает Гоару величайшей колдуньей, — говорил Гилэйн. — Но он ошибается. Ты сильнее, Йорка. Намного сильнее, чем она.

— Я знаю! — высокомерно заявила Йорка. — И что ты предлагаешь?

— Мы можем похитить Гоару и заставить Каараара снять заклятие!

— Террорист! — презрительно сморщилась Йорка. — Воевать с маленькими девочками? Тьфу! Лучше уж воспользоваться золотым зеркалом!

— Это не просто, — возражал Гилэйн. — Это зеркало — замороженный взгляд единорога! И разбивший его умрет на месте! Как и те, кто будут присутствовать при этом…

Я молча слушал всю эту магическую галиматью. Надо же! Замороженный взгляд единорога! Совсем они из ума выжили!…

Мы вошли в деревню. Что-то меня здесь насторожило. Не было слышно ни одного звука — ни человеческих голосов, ни лая собак… Хотя, может быть здесь не держат собак? Но люди-то здесь должны быть! А деревня выглядела совсем безжизненной, словно все жители покинули ее и ушли куда-то. Причем совсем недавно — над некоторыми крышами из труб поднимался слабый дымок. Не нравится мне это, подумал я, доставая свой меч.

— Ты чего?! — удивилась Йорка.

— Не знаю. Не по себе что-то…

И в этот момент на нас напали.

Нападавших было много, даже для нас. Из-за угла дома с гиканьем выскочили человек восемь, вооруженных мечами и топорами. Позади раздались такие же крики, и я понял, что мы окружены. Йорка сразу же ударила по нападавшим своей молнией, и бегущие фигуры превратились в пылающие факелы. Но Гилэйн не успел сообразить, что к чему. Один из напавших сзади ударом топора раскроил ему голову, и старый колдун рухнул на землю. Ларка громко вскрикнула и тоже ударила молнией, почти как Йорка, только с меньшим эффектом.

Я же принял на себя заботу о трех ребятах, которые подоспели откуда-то сбоку. Первого мне удалось уложить сразу. Второй сделал вид, что забыл дома включенный утюг, и быстренько побежал это проверить. А вот третий оказался самым крепким из них. Мне удалось серьезно ранить его в плечо и в ногу, но он не прекращал своих свирепых атак. Я изловчился и вонзил меч ему в грудь. Человек замер с открытым ртом, пошатнулся, глаза его закатились. Я опустил меч, расслабился, но тут этот притворщик вдруг из последних сил злобно ухмыльнулся и с силой ткнул мечом прямо мне в живот…

* * *

Когда получаешь удар мечом в живот, все остальное на свете тебя совершенно перестает интересовать, можете мне поверить на слово. Пулевое ранение— ерунда по сравнению с ранением мечом! Это мы просто так говорим: «острый меч»! Как бы не так! Когда он втыкается тебе в живот, разрывая плоть, сразу же становится ясно, что острый меч — понятие весьма относительное. На самом деле меч далеко не острый. И проникая в тело, он разрывает ткани только за счет силы удара, а не за счет своей остроты.

Такое ощущение, что внутри тебя взорвалась граната. От боли невозможно вздохнуть. Последний воздух из легких вырывается криком. Буквально слышишь хруст своих ребер и треск лопающихся кожи и мышц. И боль. Адская боль. И в глазах от нее мгновенно темнеет. Звуки ты еще какое-то время слышишь, но уже не так отчетливо. Их тоже заглушает вселенская боль, которую невозможно терпеть.

Кажется, что если подтянуть колени к животу, то боль уменьшится. И ты сжимаешься в комок, пытаясь задавить эту боль руками, липкими от крови. Но это никогда не помогает. Боль продолжает нарастать, и терпеть ее становится невозможно.

А потом ты теряешь сознание и проваливаешься в глухую черноту…

* * *

Когда я открыл глаза, боль снова была здесь. Правда, уже не такая сильная. Она превратилась в тупой молоток, равномерно бьющий по внутренностям. Теперь ее можно было хотя бы терпеть без крика. Хотя от стонов удержаться пока трудновато. Да и не нужно, в общем-то… Больно же…

Я лежал на чем-то мягком. Высоко надо мной была чернота, уходящая куда-то далеко. Интересно, умер я или еще нет? Наверное, нет. Иначе откуда же тогда боль?!

Вдруг возник слабый свет, и послышалось негромкое потрескивание. И надо мной из высокой черноты появилось лицо Йорки. Она приложила ладонь к моему лбу и что-то сказала. Я не разобрал, что именно слова звенели и грохотали на весь мир. Я хотел попросить ее говорить потише, но подумал, что в таком шуме она меня все равно не услышит. Тогда я закрыл глаза, и добрая тихая темнота снова сомкнулась надо мной.

* * *

Очнулся я опять от боли. Она стала почти незаметной, и, испытывая ее, я радовался, что она такая слабая и почти уже не оправдывает своего названия.

Я попытался глубоко вздохнуть, но боль тихонько намекнула мне, что делать этого не следует. Тоже мне — герой! Лежи спокойно, пока еще жив! Нечего выпендриваться!

Я решил последовать ее дельному совету и попытался открыть глаза. Против этого боль не возражала.

Я огляделся по сторонам и с удивлением обнаружил, что лежу на кровати в какой-то незнакомой мне комнате. На моем животе была повязка — чистая тряпица, из-под которой торчали пучки каких-то трав. Лечебные, наверное. Я хотел было что-нибудь крикнуть, кого-нибудь позвать, но у меня почему-то ничего не получилось. Воздуха было мало, и расходовать его на подобную ерунду вдруг показалось жалко.

В комнату вошла Йорка, посмотрела на меня и улыбнулась;

— Воскрес?

— М-м-м… — ответил я. В том смысле, что да, но не совсем.

Она присела на кровать и погладила меня по груди.

— Тебе повезло, — сказала она. — Хорошо, что я и Ларка оказались рядом. Ничего, скоро поправишься! Не переживай! Очень больно? — совсем другим тоном спросила она. Глаза ее стали влажными. Губы слегка дрогнули.

— Нет, — ответил я. Никогда не думал, что такой простой ответ будет так сложно произносить!

— Молчи, Оке, — сказала Йорка. — Молчи Тебе сейчас нельзя разговаривать. Ты просто думай, а я буду читать твои мысли. Хорошо?

«Да».

— Вот и отлично! «Что с Гилэйном?»

— Его больше нет, — вздохнула Йорка. — Мы не успели… Он умер почти сразу… «Кто это были?»

— Разбойники. Самые обыкновенные разбойники. Бандиты. Они перебили почти всю деревню, остались только те, кто успел спрятаться. Но теперь мы герои! Мы же их освободили! Если бы не мы, разбойники перебили бы вообще всех! А самый главный герой — ты! Как пострадавший за правое дело!

«А Каараар?»

— Что — Каараар?! «Он здесь ни при чем?»

— При чем! Это он их сюда подослал! Понимаешь, он чувствует, что мы уже на подходе! И пытается нам помешать всеми средствами! Но здесь — в этой деревне — его сила почему-то не такая безграничная! В общем-то, только это нас и спасло…

«Всех, кроме Гилэйна».

— Да… Не повезло старику… Если бы мы заметили разбойников раньше…

«А где сейчас эти разбойники?»

— Догнивают помаленьку. Забудь про них, все закончилось.

«Сколько я уже валяюсь?»

— Второй день. «Что?!»

— А чему ты удивляешься? Я же колдунья! Да и Ларка тоже кое-что умеет! Наших сил вполне хватило, чтобы за сутки вытащить тебя с того света!

«А где Ларка?»

— Ну, все! Хватит! Ты устал, и тебе пора отдохнуть! — Йорка резко встала и направилась к двери.

«Ревнивая дура!!!»

Она никак не отреагировала на это. А может быть, просто перестала читать мои мысли.

Значит, нас осталось трое. Жалко Гилэйна. Пройти весь путь и погибнуть перед самым его окончанием. Жалко. И не пожил-то он совсем, можно сказать. Сколько ему было? Чуть больше девяноста? Разве ж это возраст?!

В комнату вошла Ларка. В руках у нее была маленькая глиняная чашка. Она подошла ко мне и улыбнулась:

— Здравствуй, Оке! С возвращением тебя! «Привет!» — подумал я, Ларка сразу же нахмурилась: — Йорка велела не читать твои мысли, Оке! Она говорит, что это тебе может быть вредно! «Врет она!»

— Может быть и врет… Но только ей это было бы неприятно… Она у тебя очень ревнивая… Знаешь, как она плакала? Мне так жалко ее было! Я не хочу ее расстраивать, Оке! И потом… —Ларка хитро прищурилась. — Помнишь, в Криарском лесу ты сам просил меня не лезть в твои мысли? Помнишь? Вот я и не лезу! К тому же, когда не дует северный ветер, мне приходится очень сильно напрягаться, чтобы читать твои мысли, Оке. А они у тебя… не всегда… самые разные, в общем!

«Ты тоже дура!»

Но Ларка, видимо, перестала читать. Она насыпала в чашку какой-то серый порошок и подошла ко мне.

— Вот это нужно выпить! — сказала она тоном строгой учительницы.

Ларка наклонилась, приподняла мою голову и поднесла чашку к губам. Я сделал несколько глотков.

По языку разлилась приятная, чуть горчащая, теплота. Дышать сразу стало легче, но перед глазами все поплыло. Ларка осторожно опустила мою голову на подушку, и я почувствовал, как засыпаю.

* * *

Утром, едва открыв глаза, я сразу же понял, что во дворе происходит драка. В открытую дверь доносился лязг мечей. Я рывком сел на кровати и потянулся к своему поясу с мечом, лежавшему рядом на полу. И только потом до меня дошло, что боль, испытанная при этих движениях, была почти незаметной. Я прикоснулся рукой к животу и ощупал длинный зарубцевавшийся шрам. Однако! Здорово меня распотрошили! И как это я вообще остался жив?!

— Нет! Не так! — раздался снаружи сердитый голос Йорки. — Этот удар отражается иначе! Сколько можно тебе говорить?

— Но так ведь тоже можно! — ответил голос Ларки. В ее тоне звучал явный вызов.

— Дура! Так нельзя!!! — окончательно рассердилась Йорка.

— А вот так?

Снова лязг мечей и удивленный голос Йорки.

— Видишь? Получилось! — гордо сказала Ларка.

— Ах ты соплячка!!!

Снова звон стали.

Видимо, Йорка обучала Ларку премудростям боевого искусства. Я поднялся с кровати, оделся и подошел к дверям. Заслонившись ладонью от слишком яркого солнечного света, я выглянул во двор. Йорка и Ларка вовсю размахивали мечами. Они раскраснелись, пот лил с них градом. Йорка наступала, тесня Ларку к забору. Ларка довольно умело отбивала все ее выпады. Йорку это здорово злило. Я помахал рукой, и Ларка меня заметила. Она улыбнулась, зазевалась и Йорка тут же врезала ей по скуле левой рукой. Ларка полетела на землю.

— Куда ты смотришь?! Ты что, обалдела, что ли?! — Йорка обернулась и увидела меня.

— Все понятно! — громко сказала она трагическим тоном, обращаясь к лежащей на земле Ларке — Но запомни, девочка! От поединка ничто и никто не должен тебя отвлекать! Понятно?

Ларка села и потрогала пальцами лицо.

— Сама виновата! — заявила Йорка. — Нечего было глазеть по сторонам! А ты чего здесь встал? — накинулась она на меня. — Выздоровел, да? На баб потянуло?

Мне стало смешно. Я не удержался и расхохотался во все горло. Ощущение того, что смех не принес мне боли, было радостным, оно добавило мне веселья. Ларка тоже вдруг разразилась смехом.

— Что?! Что?! — непонимающе переводила взгляд с меня на Ларку Йорка. — Да ну вас! Идиоты!…

Она вонзила свой меч в землю, посмотрела на меня и тоже рассмеялась.

— Как ты себя чувствуешь? — Йорка подошла ко мне и обняла за шею. — Насколько я понимаю, гораздо лучше?

— Ага!

— Хорошо. Тогда сегодня мы отдыхаем, а завтра на рассвете — в путь!

— Опять?

— Следующая станция — Межгорье! Не забыл?

— А чего это вы тут делали, а?

— Небольшой ликбез. Эй, Ларка! Вставай, простудишься! И хватит щупать свою морду! Ничего с ней не случилось! А ты — иди сюда! — она затащила меня в дом и толкнула к кровати. — Сними куртку и ложись! Я начинаю осмотр больного!

Чей это дом? — спросил я, укладываясь на кровать.

— Хозяева погибли. Так что пока наш. Тут больно? — Йорка осторожно надавливала пальцами мне на живот.

— Нет.

— А тут?

— Нет.

— Врешь!

— Ну, немножко больно. Совсем чуть-чуть…

— Все в порядке, — она медленно провела ладонью по моему животу. — Ты уже, можно считать, выздо-ровел. О-о-о!!! Я забыла проверить самое главное!!! Как у тебя здесь?.. Во-о-от тут, а?..

В комнату вошла Ларка, Йорка сразу же отдернула руку и слегка покраснела.

— И чего тебя тут носит, а? — возмутилась она. Ларка прыснула в кулак.

— Ничего смешного нет! Шляешься, как привидение! Лучше бы обед приготовила!

— А что, может быть, действительно заняться обедом? — словно бы раздумывая, пробормотала Ларка.

— Вот-вот! Займись! — посоветовала Йорка. — Часа на полтора займись, не меньше! Ясно?

Ларка хихикнула и выбежала из комнаты. Йорка встала и закрыла за ней дверь.

— Ходят тут всякие! — буркнула она. — А потом… Мужчины пропадают… Ты не пропадешь? А?

— Не пропаду.

— Ну и правильно! Это я в тебе и ценю! Подвинься немного! Разлегся тут!… Ни пройти, ни проехать…

— А мне сейчас можно? — ухмыльнулся я. — Не вредно ли? Только начал выздоравливать и…

— Это никогда не вредно! — авторитетно заявила Йорка, стягивая с себя куртку. — Даже наоборот! Все врачи советуют

— Какие именно врачи?

— Все!!!

— Ну, назови хоть одного!

— Потом… Вспомню… Забыла фамилию…

* * *

Солнце скрылось за горизонтом. Над деревней повисла тихая ночь. Йорка была теперь неожиданно серьезной и задумчивой. Она долго химичила с какими-то магическими прибамбасами, потом усадила нас с Ларкой перед собой и строго произнесла:

— Слушайте меня внимательно! Это — наш последний переход. Мы отправляемся прямо на остров Талод. Эта деревня — единственное место, откуда можно туда попасть. Даже Каараар не властен над этим пространством. Но зато он властен над всем остальным. Наша задача — пробраться в башню. Самую высокую башню на острове. И потом… — Йорка замолчала.

— Что? — спросил я.

— Видимо, нам придется захватить эту его Гоару. — ответила она. — Не хочется мне этого делать! Не лежит душа! — Йорка хлопнула себя кулаком по колену.

— Ты что-то чувствуешь? — спросила Ларка.

— Да, — кивнула Йорка. — Я не знаю, что произойдет, но что-то может нам здорово помешать! Понимаешь, Ларка, отсюда — из этого места — я не могу наблюдать за Каарааром! Я не знаю, что он задумал! Не знаю, чего от него можно ожидать!

— Но ведь он тоже не знает, чего ожидать от нас! — возразила Ларка. — Он даже своих разбойников не смог защитить! Он даже не смог нам помешать пробраться в деревню! Посмотри в будущее! Это же недалеко — дня два или три!

— Попробуй это сделать сама, — тихо предложила Йорка.

— И попробую! — с вызовом ответила Ларка. Она закрыла глаза и сосредоточилась. Потом вдруг нахмурилась, закусила губу и открыла глаза.

— Ничего не выходит… — жалобно сказала она.

— Что ты видела? — спросила Йорка. — Туман? Сиреневого цвета?

— Да…

Йорка грустно усмехнулась.

— Ты тоже? Туман?

— Тоже, тоже… В общем, так! Что с нами будет дальше — неизвестно! Может быть, этот туман означает, что нас уже не будет в живых. Гилэйна уже нет… Но я лично пойду дальше! А вы?

— Я с тобой! — решительно сказала Ларка. Йорка посмотрела на меня.

— Сейчас как дам по шее! — сердито ответил я. — Чтобы глупые вопросы не задавала! Девчонка!…

Глава десятая

НЕУГАСИМЫЙ МАЯК

Я уже немного привык к переходам из одного мира в другой. И был уверен, что однообразнее и банальнее этого занятия невозможно себе и представить. Но то, что произошло со мной на этот раз, развеяло мои заблуждения.

Неведомая сила опрокинула меня и потащила куда-то вбок. Вокруг заполыхала разноцветная белиберда — какие-то сполохи, пятна света, ослепительные вспышки, яркие загогулины. Именно — заполыхала. Потому что от всей этой лабудени исходил обжигающий жар. Самыми горячими оказались бледно-зеленые лепестки, пляшущие, как сумасшедшие, возле самого моего лица. Я инстинктивно прикрыл лицо ладонями и почувствовал, что куда-то проваливаюсь. Затем последовал не сильный, но довольно болезненный удар, и мне пришлось испытать всю гамму ощущений катящегося с лестницы человека. Довершил общую картину оглушительный грохот, от которого чуть было не лопнули барабанные перепонки, и резкий толчок в ноги. Колени подогнулись и я плюхнулся на землю.

— Жив? — раздался голос Йорки. Я открыл глаза.

Йорка и Ларка стояли рядом, с неприязнью озираясь по сторонам. Я огляделся. Вокруг нас простиралась бесконечная, до самого горизонта, поляна, поросшая невысокой, словно бы подстриженной травкой. Тут и там слабо серебрились небольшие пятна воды, совсем как лужи после дождя. Над самой головой навис темный полог неба. Короче говоря, все это вполне могло бы создать впечатление очень большого и хорошо ухоженного газона после проливного дождя, если бы не одна мелочь — цвет. И трава, и небо — все имело неприятный темно-красный цвет. Лужи, правда, вполне могли сойти за обычную воду. Но только вот отражать-то они должны были бы красное небо! Однако этого не происходило — лужи тускло серебрились, словно над ними раскинулась обычная небесная гладь.

— Здесь надо быть очень осторожным! — прошептала Йорка. — Я иду первой. За мной — Оке. Учти — идем след в след! Ни шагу в сторону! Ларка! Ты замыкаешь. Все! Пошли!

Йорка сделала широкий шаг и наступила прямо на серебристую лужу. Поверхность лужи пошла кругами, но Йоркина нога не погрузилась в воду ни на миллиметр. Она даже не промокла! Словно Йорка парила над поверхностью лужи, не касаясь ее подошвами сапог.

Когда Йорка освободила эту серебристую кляксу, я последовал за ней. Впечатление было такое, будто стоишь на мягко колышущемся водяном матрасе. Большого труда стоило не потерять равновесия. Лужи же эти располагались на разном расстоянии одна от другой. И иногда достаточно было сделать просто шаг, а порой приходилось чуть ли не прыгать. К тому же поверхность этих луж, как я успел убедиться, не всегда была зеркально ровной. На некоторых из них, несмотря на полнейшее отсутствие ветра, царил самый настоящий шторм. С таких лужиц было очень сложно не свалиться. Один раз со мной чуть было такое не случилось. Хорошо еще, Йорка успела подать мне руку.

— Осторожнее! — возмущалась она. — Скачешь, как козел! Свалишься — моментально сгоришь!…

Оглядываясь вокруг, я заметил впереди слабое серебристое сияние, окрашивающее мрачное красное небо в более светлые розоватые тона. Я понял, что Йорка ведет нас именно туда. Хорошо бы добраться поскорее! Потому что от этих диких шагов и нелепых прыжков ноги уже здорово ныли.

Сияние приближалось очень быстро. Вскоре я уже отчетливо мог различить его источник. Хотя различать-то там было особенно нечего — плавно колышущийся серебристый забор, словно из алюминиевой фольги. Я задрал голову. Да нет, пожалуй, даже не забор. Пожалуй — купол! Купол, накрывающий все пройденное нами пространство. И как же мы будем из него выбираться?!

Но проблема разрешилась удивительно просто — Йорка просто-напросто шагнула в медленные волны серебристой стены и исчезла. Мы с Ларкой последовали ее примеру. И оказались в нормальном человеческом мире, где трава была зеленой, а небо — синим. Только вот солнце почему-то было квадратное. Наподобие того куба, с помощью которого мы скакали из мира в мир. А может быть, это и было нечто похожее, какое-нибудь аналогичное колдовское приспособление, а совсем не солнце. Не знаю.

Йорка решительно направилась к лежащей впереди громаде замшелого камня — единственному, что возвышалось над этой степью. На ходу Йорка привычным движением вытащила из ножен свой меч. Чего это она?! Никого же нет! Впрочем, ей виднее, подумал я, берясь за рукоять своего меча.

Тяжесть оружия придала мне уверенности в себе, и все мои чувства сами собой обострились. Я внимательно оглядывал равнину в поисках возможного противника, но вокруг никого не было.

Мы приближались к дели — поросшему мхом камню. Странно он как-то выглядел. Какой-то неестественный. И кажется, что его поверхность по мере нашего приближения начинает искриться и переливаться всеми цветами радуги. Ну да, так и есть! При ближайшем рассмотрении камень оказался совсем не замшелым. Просто он был слишком уж заляпан грязью и зарос травой. А на самом деле он состоял из одинаковых пластин странной формы, которые выглядели как полированные. И что это за камень такой необыкновенный?! Но додумать свою мысль я не успел.

Когда до камня нам оставалось всего десяток шагов, камень вдруг открыл глаза, поднял голову и оказался драконом. Настоящим драконом! Не прозрачной межгорской фигней, и не маленьким пиротехническим воробышком, а самым настоящим драконом!

Дракон бессмысленным взглядом смотрел на приближающуюся к нему Йорку. Видимо, он изрядно обалдел от такого хамства. Глаза его были тусклые, словно подернутые пленкой. Я быстро подошел к морде дракона с противоположной от Йорки стороны и занес меч. Только бы он не плюнул огнем! От нас же мокрого места не останется!

Йорка небрежно, не замедляя шага, размахивается и наносит дракону рубящий удар. Я же ударить просто не успеваю — дракон взревывает, подскакивает, едва не раздавив нас своим телом, расправляет громадные крылья и взмывает в небо. Мы едва держались на ногах под порывом ветра, поднятого драконом при взлете. Я задираю голову и начинаю внимательно следить за ним, стараясь угадать, как он себя теперь поведет. Хотя и так понятно, как именно! Он уже разворачивается в воздухе, и из пасти его появляются трепещущие языки пламени. Ну, все! И о чем только Йорка думала?! Как же теперь с ним бороться?!

Но Йорка, оказывается, думала совершенно о другом. Она дергает меня за руку и тянет за собой.

— Чего встал?! — орет Йорка. — Изжариться хочешь? Быстрее!!!

Я оборачиваюсь. Оказывается, под драконом, прямо в земле, обнаружился небольшой люк. Ларка уже нырнула вниз. Мы с Йоркой прыгаем за ней следом. Я едва успеваю захлопнуть над своей головой крышку люка, как та немедленно раскаляется до вишнево-красного цвета. Меня обдает жаром, и я, чертыхнувшись, отскакиваю в сторону. Мы оказываемся в небольшой комнатке, в стене чернеет пасть туннеля, чадит дымный факел

— Ну, Оке! Ну, ты даешь! — крутит головой Йорка, вытаскивая из крепления факел. — Ты что, биться с драконом собирался?! Его же не победить! Это же дракон, а не кошка! Нам же надо было просто согнать его с крышки люка! Эх, ты! Вояка!…

— Могла бы предупредить! — огрызаюсь я.

— А я разве тебе не говорила?!

— Нет!!!

— Значит, просто забыла! — пожимает плечами Йорка и уходит в темнеющий коридор. Ларка, раскрыв рот, слушает нас.

Я набираю полную грудь воздуха, чтобы высказать вслед Йорке все, что я о ней думаю, но тут из темного коридора доносятся истошные визги и крики, Йоркины ругательства и лязг стали. Мы с Ларкой переглядываемся и кидаемся к ней на помощь. Ларка на ходу достает свой меч. Куда ты-то лезешь, девочка?! Посидела бы здесь, переждала! Но сказать я уже ничего не успеваю.

Коридор буквально через несколько шагов вливается в большую подземную пещеру. Тут и там громоздятся осколки камней и посверкивают затхлые лужи позеленевшей воды. По стенам тускло горит шеренга факелов, почти ни фига не освещающих. В центре пещеры стоит Йорка. А на нее со всех сторон наседают вооруженные мордовороты. Человек десять — пятнадцать, не меньше.

Я вовремя успеваю включиться в игру. Мое появление в тылу врага вызывает легкую панику, и я успеваю угомонить троих, прежде чем тем удается по всем правилам наладить оборону, а потом и нападение. Впрочем, Йорка тоже времени зря не теряет. Я уж думал, что она с этой своей магией все на свете перезабыла! Оказывается, помнит еще! Но больше всего меня поражает Ларка. От этой девчонки я не ожидал подобной прыти. Она довольно умело орудует своим мечом, и перед ней на земле уже валяются два бездыханных тела. Постепенно число противников сокращается, через несколько минут Йорка приканчивает последнего.

— Ну, Ларка! Ты молодец!!! — тяжело дыша, говорю я. — И когда это ты успела так научиться?!

— Пока ты болел, — отвечает она, переводя дыхание. — У меня было достаточно времени.

— Моя школа! — гордо замечает Йорка, похлопывая Ларку по спине.

Поликовав немного и поздравив друг друга с очередной победой, мы осторожно начинаем пробираться к каменной лестнице, ведущей отсюда наверх. Добираемся мы до нее благополучно, но лестница выглядит так, словно по ней уже тысячу лет никто не ходил — покрытые толстым слоем плесени ступени буквально крошатся под нашими ногами.

— Йорка, а это не западня? — спрашиваю я.

— Нет, нет. Успокойся. Все сделано так, чтобы создавалось именно такое впечатление. Ты бы, например, стал искать другой ход. И нашел бы, не сомневайся! Только вот что бы тебя там ожидало?

Подъем по лестнице завершается у низенькой металлической двери, покрытой пятнами ржавчины. Я пробираюсь вперед и наваливаюсь на нее плечом. Дверь противно визжит, но довольно легко открывается, и мы оказываемся в небольшой комнатке, откуда, словно в старой сказке, ведут три двери. Йорка решительно открывает правую. Я следую за ней и вздрагиваю от неожиданности.

Прямо передо мной несколько вооруженных людей. Они дружно, как по команде, шагают ко мне. Я заношу меч, но понимаю, что мне уже не успеть.

— Нет!!! — истошно орет Йорка. — Зеркала!!! Я едва успеваю остановить руку. Точно, зеркала… Тьфу ты!…

— Уф! — с облегчением вздыхает Йорка. — Хорошо, что не разбил! Неужели ты себя не узнал?!

— Я не так часто смотрюсь в зеркало.

— Это же простые зеркала, больше ничего! Мы пройдем этот лабиринт совершенно спокойно! Если повезет…

— Лабиринт?

— Ну да! Неужели я тебе ничего не говорила?!

Я пожимаю плечами. Ничего не помню, может, и говорила, а может, и нет… Но не буду же я с ней сейчас спорить!

Не только стены, но и пол и потолок сделаны здесь из зеркал. В глазах прямо-таки рябит от всего это суетного мельтешения. Буквально через несколько секунд я уже теряю ориентацию и беспомощно замираю на месте, окруженный бесчисленными Оке, Йорками и Ларками. Совершенно не разобрать, кто из них настоящий, а кто — отражение.

— Йорка, — осторожно говорю я.

— Заблудился, что ли? — беззлобно спрашивает она. — Сейчас я к тебе подойду.

— Как же здесь идти-то?!

— Очень просто! Берешься правой рукой за стену и идешь! Только руку от стены не отпускай, а то опять потеряешься! Понял? Тогда пошли!

Йоркин совет оказывается весьма эффективен. И идти гораздо легче, когда ощущаешь под рукой холодную гладь стекла. Через несколько минут мы оказываемся возле потемневшей от времени деревянной двери.

— Не понимаю, для чего нужно было устраивать столь примитивный лабиринт?! — пожал я плечами. — Отсюда даже дурак выберется!

— А этот лабиринт и рассчитан на полных дураков, которые попрутся по той древней лестнице наверх! Кстати, Оке! Ты в нем превосходно заблудился! Так что можешь считать, что он был рассчитан и на тебя! — злорадно заявляет Йорка. Я молчу. Тоже мне, умная нашлась!

Йорка осторожно приоткрывает дверь и входит в нее. Я за ней.

Одного взгляда достаточно, чтобы понять, что мы попали в спальню. Стены комнаты увешаны гобеленами, в углу тихонько тлеет камин, посреди комнаты раскинулась широкая кровать. А на кровати безмятежно дремлет молодая светловолосая девушка. Йорка подходит к кровати, забирается на одеяло коленями и внимательно смотрит в лицо девушке. Потом она протягивает левую руку и прикасается к плечу спящей девушки. Все это время Йорка не выпускает из рук меча. Я смотрю на спящую, и мне не верится, что это и есть Гоара — ближайшая помощница и верная спутница жизни Каараара. Может быть, мы не туда попали?

— Эй! Красавица! — тормошит девушку Йорка, — К тебе гости! Просыпайся!

Девушка открывает глаза и испуганно вскрикивает. Ну, еще бы! Увидеть в своей спальне троих вооруженных и перемазанных кровью незнакомых людей! Тут уж и я бы вскрикнул! Да еще как громко!…

Девушка судорожно пытается натянуть на себя одеяло, но Йорка решительным рывком вытаскивает ее из постели и отталкивает в угол комнаты. Девушка падает на пол и испуганно оправляет ночную рубашку. Я замечаю, как дрожат ее плечи.

— Кто вы? — прерывающимся голосом шепчет она.

— Хватит валять дурака, девочка! — говорит Йорка, поигрывая мечом. — Как тебя зовут? Гоара? Жена Каараара?

— Нет! — торопливо восклицает девушка. — Гоара ушла! Я Нэкке! Нэкке, не Гоара! Я служанка Гоары! Нэкке!…

На лице девушки проступает радость. Конечно, любой бы радовался, узнав, что вооруженные люди разыскивают, оказывается, совсем не его! А Йорка выглядит растерянно. Она опускает меч и поворачивается к Ларке.

— Как же так?! — бормочет она. — Неужели Гилэйн ошибся?! Ведь все сходится!

Они с Ларкой недоумевающе смотрят друг на друга и на время выпускают из поля зрения дрожащую от страха девушку. Этого оказывается достаточно. Девушка проворно, словно кошка, вскакивает на ноги и выбрасывает по направлению к Йорке правую руку.

— Сзади!!! — ору я и кидаюсь на помощь.

С ладони девушки срывается молния и летит прямо к Йорке. Йорка едва успевает пригнуться. Ларка не успевает даже этого, и молния бьет ее в грудь, вспыхивает алыми лепестками пламени и отшвыривает Ларку к стене. Меня обдает нестерпимым жаром, и я слышу, как у меня на голове потрескивают волосы, опаленные колдовским огнем. Девушка злорадно хохочет:

— Глупые дуры! Теперь вам не уйти!!!

Вторая молния слетает с ее ладони, но Йорка выставляет перед собой меч, и огненный цветок вспыхивает на стальном лезвии, обращая его в прах. Девушка делает шаг вперед. Ее плавные и грациозные движения наводят оторопь. Не верится, что такое хрупкое создание может сотворить с тобой что-то страшное. Но глаза девушки полны решимости покончить с нами, они прямо пылают ненавистью. Девушка швыряет еще одну молнию. Но Йорка уже опомнилась и контролирует ситуацию. Она тоже вскидывает руки и выпуливает точно такую же молнию. Искрящиеся ломаные лучи переплетаются в воздухе, набухают и взрываются с оглушительным гро-хотом. Воздух наполняется запахом предгрозовой свежести. Девушка растеряна — она не ожидала такого отпора.

— Так кто из нас глупая дура? — хищно усмехается Йорка. — И почему ты мне врешь? Ведь ты же и есть Гоара!

Гоара хлопает в ладоши и делает несколько шагов в сторону. При каждом шаге на том месте, где она только что была, возникает в точности такая же женская фигура. Ни фига себе!!! Восемь Гоар!!! Нет, уже десять!!! И…

Йорка проделывает то же самое! Вот блин!!! Мало мне было ОДНОЙ Йорки!!!

Гоара (точнее, ГОАРЫ!!!) пытается подобраться к двери, но со всех рук всех этих новоявленных Йорок слетают громадные полупрозрачные лепестки паутины и опускаются на противниц. Они плотно обволакивают их, сдавливают в своих объятиях, и все эти девушки вдруг превращаются в мельчайшую пыль. Все, кроме одной.

Йорка тоже остается в одиночестве и холодно смотрит на Гоару.

— Тебе конец! — спокойно говорит она. — Подойди сюда!!!

Гоара тяжело вздыхает, покорно опускает голову и медленно приближается. И вдруг резко отталкивает Йорку, та летит на пол и падает рядом с телом Ларки. Гоара кидается к двери, распахивает ее и выбегает из комнаты. Йорка ожидала от противницы магии, молний каких-нибудь! А та просто толкнула ее! К этому Йорка была не готова. Но она быстро опомнилась.

Изрыгая жуткие проклятия, Йорка вскакивает на ноги, хватает с пола Ларкин меч и швыряет его вслед девушке. До меня доносится слабый крик, глухой звук падающего тела и — наступает тишина.

Йорка подбегает к двери и выглядывает.

— Готова, — безо всякого выражения произносит Йорка.

Потом она подходит к Ларке и опускается рядом с ней на колени.

— Ларка! — Йорка кладет ладонь ей на лоб. — Ларочка! Ларка, твою мать!!! Не вздумай сдохнуть, дура!!! Ларка открывает глаза.

— Больно… — шепчет она.

— Молчи! — прерывает ее Йорка. — Молчи! Не пытайся ничего делать! Я сама! Ты же мне помогла? И я тебе теперь помогу! Не волнуйся, Ларочка, все обойдется!…

Я приближаюсь к Ларке и смотрю на нее. Честно говоря, мне кажется, что ничего не обойдется, что Йорка просто утешает Ларку.

Куртка на груди у Ларки почернела и обуглилась, сквозь рваные дыры проглядывает сожженная кожа, покрытая коркой спекшейся крови, на лице видны следы жестоких ожогов, дышит она хрипло, с трудом втягивая в себя воздух сквозь обожженные и окровавленные губы.

Йорка осторожно расстегивает на ней куртку и разводит руки над Ларкиной грудью. Глаза у Йорки закрыты, лицо сосредоточенно. Я вижу, как от ее ладоней начинает исходить бледное сияние, как это сияние струится к Ларке, и мне кажется, что оно даже проникает в нее.

Дыхание Йорки становится прерывистым, на лбу выступают капельки пота, ладони начинают дрожать. Но Ларке становится легче. Сожженная кожа восстанавливается, шрамы затягиваются, дыхание Ларки делается спокойнее. Наконец Йорка устаю опускает руки и открывает глаза. Ларка смотрит на нее с благодарностью.

— Спасибо, Йорка, — шепчет она, прикасаясь к ее плечу.

— Застегнись, бесстыдница! — переводя дух, ворчит Йорка. — Лечи ее тут! Что за дела!… Ни стыда, ни совести!…

Ларка только улыбается в ответ, молча пытаясь застегнуть сожженную куртку. Йорку это раздражает.

— Чего ты лыбишься?! — сердито удивляется она. — Гоара мертва! Что теперь делать? Представляешь, что с нами сотворит Каараар? Тебе смешно, да?

Ларка садится на полу, приваливается спиной к стене и вытягивает ноги. Похоже, Йоркино сообщение ее мало волнует.

— Я знаю, что нужно делать, — говорит она. — Я уже думала, как нам быть, если что-то пойдет не так, не по нашему плану. Помнишь, Гилэйн упомянул о шкатулке с золотым зеркалом? Что, если нам…

— Умница, девочка!!! — лицо Йорки расцветает. — Молодец!!! Шкатулка должна быть здесь, рядом! Пошли!…

Мы выходим из спальни в просторный зал. И не скажешь, что здесь живет самый могущественный колдун Межгорья! Никаких излишеств, не то что в Йоркином дворце на болотах. Гранитный пол, гладкие и пустые стены, высокие окна, сквозь которые я вижу сливающиеся у горизонта море и небо. Посреди зала на большом треножнике стоит каменный шар, серая поверхность которого выглядит шершавой и неровной. Кроме этого шара да еще парочки высоких подсвечников на полу, в зале ничего нет. Да, еще Гоара…

Я на миг останавливаюсь над ее бездыханным телом. Девушка лежит лицом вниз, и из спины у нее рукоятью вверх торчит Ларкин меч. Правая рука ее вытянута, пальцы совсем чуть-чуть не дотягиваются до лежащей прямо на полу желтоватой костяной шкатулки.

— Обязательно было ее убивать? — невольно спрашиваю я.

Не надо было мне этого говорить. Но очень уж беззащитно и жалко выглядело тело этой злобной и могущественной колдуньи — почти что девчонки. Йорка вздыхает.

— Мне самой не хотелось. Но она могла предупредить Каараара. Жалко девочку… Тем более что она здесь совершенно ни при чем…

Йорка присаживается на корточки и касается рукой тела Гоары.

— Нет, поздно! — горько говорит она. — Здесь уже никто ничего не сможет сделать. А она была красивая… очень красивая… Я не могла иначе!!! — вдруг кричит Йорка. — Видишь, она же бежала к золотому зеркалу!!! И через миг Каараар был бы здесь!!!

— Успокойся, никто тебя не обвиняет! — говорю я. Йорка поднимает ко мне лицо, и я вижу на ее глазах слезы.

— Я не хотела ее убивать, — шепчет она. — Правда…

Я пытаюсь что-то сказать, как-то успокоить ее, но тут в воздухе разливается холодное сияние, по залу проносится порыв ледяного ветра, и перед нами возникает Каараар. Ларка испуганно кричит. Йорка оборачивается и пытается схватить костяную шкатулку. Каараар одним движением руки, даже не прикасаясь к Йорке, отшвыривает ее в сторону и склоняется над телом Гоары. Он простирает над ней свои ладони — совсем как Йорка над Ларкой, — и на тело Гоары обрушиваются потоки бледного света. Такие мощные, что Йоркины не идут ни в какое сравнение с ними! Но этот свет огибает тело Гоары, даже не касаясь его, и уходит в пол. Каараар распрямляется и смотрит на Йорку.

— Ты!!! — говорит он.

И тут Ларка бьет его сзади молнией. Каараар недоуменно оборачивается и легко поводит бровью. И Ларка летит через весь зал, сшибая по пути какие-то подсвечники. Я кидаюсь на Каараара, заношу свой меч!…

М-да-а-а… Для меня даже и бровью шевелить не пришлось. Он просто глянул и — все!!! Меня поднимает в воздух, с силой бьет о потолок, а потом со всего размаху шлепает на пол. В голове все заволакивает туманом. Но я успеваю заметить, как Йорка тоже пытается атаковать Каараара. И тоже безрезультатно.

Каараар совершает кистью руки сложное вращательное движение, и Йорка взлетает к потолку точно так же, как и я. Только ее путешествие не ограничивается двумя полетами — вверх и вниз. Ее начинает швырять по всему залу, шарахая о стены, пол и потолок. Потом Каараар хлопает ладонями, и тело Йорки, бездыханное и неподвижное, падает на пол.

Колдун высоко поднимает руки над головой, складывая пальцы в какую-то сложную фигуру. С его ладоней срывается извивающийся серебристый луч и протягивается к лежащей Йорке. Луч света окутывает ее тело, и Йорка вдруг громко вскрикивает, словно от невыносимой боли. Ее тело начинает страшно извиваться и корчиться. Крик захлебывается, переходит в хрипящие стоны.

Я действую машинально. Тело само собой поднимается на ноги, рука сама нашаривает на полу меч, сама стискивает рукоять, делает широкий размах. Наверное, это нас и спасло. Если бы я все это попытался обдумать, Каараар наверняка услышал бы мои мысли. А так он не успел даже понять, в чем дело. По-моему, он не понял этого даже тогда, когда широкое лезвие моего меча разрубило его пополам.

Верхняя половина туловища рухнула сразу, а ноги еще миг стояли. Это было очень странное зрелище, но продолжалось это недолго — колени подогнулись, и нижняя половина тела Каараара завалилась на пол, обильно заливая кровью гранитные плитки. Затем по останкам колдуна пробежали маленькие язычки голубоватого пламени, раздался негромкий хлопок, и тело Каараара растаяло в воздухе. Точно такая же метаморфоза происходит и с телом Гоары. От них не остается и следа.

Я подбегаю к Йорке и помогаю ей сесть. Она крутит головой и морщится от боли. — Как ты? — спрашиваю я.

— Спасибо, хреново, — со слабым стоном отвечает она.

Ну, значит, все не так уж и плохо, подумал я.

— А где этот-то? — Йорка озирается по сторонам, но никого в зале, кроме забившейся в угол и сжавшейся в комок Ларки, не видит.

— Все в порядке, — успокоил я ее. — Нет больше этого колдуна.

— Как это — нет? — глаза Йорки расширились от испуга, — Ты что, убил его, что ли?!

— Извини, пришлось…

— Идиот!!! — Йорка вскочила на ноги, но тут же согнулась от нового приступа боли. Я поддержал ее, чтоб не упала.

— Придурок! — стонала Йорка сквозь зубы, пытаясь оттолкнуть меня. — Говорила же тебе — не лезь!!! Не лезь!!!

— Спасибо тебе, благодарная ты моя!!! — гаркнул я на нее. — Надо было мне немножко подождать, тогда он из тебя котлету бы сделал!!!

— Да ничего бы он не сделал, — Йорка снова устало опустилась на пол. — Выкрутились бы… Ничего бы он не сделал… А теперь… Теперь нам конец…

— Что значит, конец?! — удивился я. — Ведь Каараара же больше нет! Что же теперь может…

Я не успел закончить. Снаружи как-то резко потемнело. Исчезли голубое небо и морская гладь. Погасли солнечные лучи. За окном воцарился сиреневый сумрак. Настолько густой, что можно было подумать, будто наступил вечер. Сразу, без перехода. Я осторожно выглянул в окно. Все вокруг затянула сиреневая мгла. Даже дыхания ветра не чувствовалось. Мне стало жутко.

— Вот что может быть теперь!… — угрюмо произнесла за моей спиной Йорка.

Мгла за окнами заменила собой весь мир. Было такое впечатление, что, кроме нашей комнаты, нигде и ничего больше не осталось. Я открыл дверь, но за ней царило все то же непонятное безобразие. Я попытался было нащупать ногой пол за дверью, но у меня ничего не получилось — нога не встречала никакого сопротивления, словно наша комната парила в воздухе, в этой сиреневой мгле.

— Вот это и есть тот самый сиреневый туман! Который мы с тобой, Ларка, видели… — угрюмо говорит Йорка. — Кстати, не вздумай выходить, Оке! Погибнешь!

— И что, теперь во всем мире так? — хмуро спросил я.

— Пока еще нет, — успокоила она меня. — Пока в. безвременье провалились только мы трое. Но скоро это ожидает все Межгорье, а затем — и все миры… И все только потому, что кто-то слишком уж размахался своим мечом!

— На себя посмотри! — я показал на пол, где до этого лежало тело Гоары. — Я же не знал, что такое может случиться! Я же тебя спасал, дуру старую!…

— Спасатель! — фыркнула Йорка. — Чип и Дейл! В одном флаконе!!! Тьфу!… — Она отвернулась.

— Слушай, Йорка, а можешь ты объяснить толком, что произошло? — спросил я

— Произошло то, что у тебя опять не хватило мозгов не лезть не в свои дела! — с готовностью ответила Йорка, — Правильно Эска про тебя говорил! Неймется тебе! Всюду тебе надо сунуть свой нос!

— Я тебе сейчас суну!!! — гаркнул я на нее. — Тоже мне — колдунья! Ты можешь нормально, по-человечески объяснить?

— Понимаешь, Оке… — попыталась влезть в разговор Ларка.

— А ты вообще молчи!!! — рявкнул я. — Не с тобой разговаривают!!!

— Ладно, успокойся, — проворчала Йорка. Что мне в ней всегда нравилось, так это то, что она очень тонко умеет чувствовать, когда я действительно злюсь. И в такие моменты становится на удивление покладистой.

— Этот Каараар готовил вот эту штуковину, — Йорка указала на стоящий посреди комнаты шар, — чтобы лишить всех магов Межгорья их магической силы. А самому остаться колдуном — единственным и неповторимым!

— И что?

— А то, что мы должны были не убивать Каараара, а заставить его разрушить этот шар! Тогда бы все обошлось благополучно. Дело в том, что шар этот подпитывается силой Каараара… Вернее, подпитывался. Под его строгим контролем. А теперь, когда ты его прикончил, шар начал высасывать энергию из окружающих миров. Совершенно бесконтрольно! Он забирает у всех миров силу, время, пространство… Понимаешь, что теперь будет?

— Ну, давай разломаем его! — предложил я, — Можно это сделать?

— Нет, нельзя, — возразила Йорка. — Заклятие уже начало действовать. Теперь его не остановить. Разве что…

— Что?

— Разве что кому-то из нас придется пожертвовать собой, — заявила Йорка и пристально посмотрела на меня. — Понимаешь? Кто-то из нас троих должен будет умереть.

— Это как жертва какая-то, что ли? — не понял я.

— Нет. Просто кто-то должен будет стать душой этого шара. Навсегда.

— Я сделаю это! — неожиданно подала голос Ларка. — Я знала, что так будет. Мне Гилэйн рассказывал. Он предвидел…

— Молчи уж, — презрительно бросила Йорка. — Соплячка…

— Нет, правда, — настаивала Ларка. — Я готова. Я согласна.

— Ой, не могу! — расхохоталась Йорка. — Посмотрите на эту девочку! Она согласна!!! Она готова!!! Да к чему ты готова-то, детка?! Что ты в этом понимаешь?! Кто ты такая вообще?

— Но кто-то же должен это сделать! — воскликнула Ларка.

— Ну конечно! И этот «кто-то» именно ты! Маленькая глупая девчонка из Акары! Не смеши меня! — презрительно закончила Йорка.

— А может быть… — начал было я.

— Нет! — Йорка резко поднялась на ноги. — Это сделаю я.

Я пристально посмотрел на нее.

— Да! — с вызовом произнесла Йорка. — Это сделаю я! Чего ты на меня уставился? А? Чего? Тебе что-то не нравится? Ну, скажи, чем ты недоволен?

— Всем. Решительно всем.

— Ну и катись отсюда! Понял? Убирайся сейчас же!

— Чего ты бесишься? — тихо спросил я ее.

Мой спокойный вопрос подействовал на Йорку, как пощечина. Она вдруг покраснела, отвернулась и опустила глаза.

— Ну, пойми, Оке, — пробормотала она. — Ты этого просто не сможешь сделать! А она… Она же еще совсем девчонка! Она же ничего почти не умеет. Да и жалко ее… Ей еще жить и жить…

— А почему ты решила, что я не смогу этого сделать? — холодно спрашиваю я.

— Нет! — вскидывается Йорка. — Ты не будешь этого делать!

— Почему?

— Потому.. Потому!!! И все!!!

— Это не ответ.

— Пойми, Оке, — Йорка начала заметно волноваться, — Ты… Если тебя не станет… Я… Я не смогу одна… Без тебя…

— А я, значит, смогу? Эгоистка! Всегда думаешь только о себе!

— Но ты же не колдун, Оке, — Йорка подошла ко мне, обняла за шею и принялась шептать на ухо: — Ты же не умеешь этого делать… А я тебе просто не сумею объяснить все тонкости… Так что, сам видишь…

— Нет, не вижу, — вздохнул я, высвобождаясь из ее объятий.

— Я не буду без тебя жить, — вдруг произнесла Йорка. Произнесла твердо и спокойно. И мне сразу стало понятно, что она действительно не станет без меня жить.

— Слушай, милая, — улыбнулся я. — Мы же с тобой всю жизнь ругаемся! Грыземся, как кошка с собакой! А тут у тебя появляется такой шанс избавиться от старого брюзги! Ну, говори, что мне надо делать?

— Нет, — Йорка опустила глаза.

— Я жду.

— Нет!

Я поднимаю руку и сильно бью ее по лицу. Голова Йорки откидывается назад, на щеке тут же проступает красный отпечаток моей ладони. Испуганно вскрикивает Ларка.

— Вторая, — спокойно произносит Йорка.

— Что — вторая? — не понимаю я.

— Ты дал мне уже вторую пощечину, — поясняет Йорка, не глядя на меня. — За все время нашего знакомства…

— За восемьсот лет это не так уж и много. А сколько еще нужно, — интересуюсь я, — чтобы ты объяснила мне, что надо делать?

Йорка молчит.

— Я задал вопрос!

— Мне больно, — тихо говорит Йорка. — Очень.

— Прости, — я обнял ее, притянул к себе и осторожно поцеловал в щеку. Щека горела огнем. Мне стало ее жалко. Сейчас Йорка была похожа на маленькую и растерянную девчонку. Такой я видел ее нечасто, и каждый раз в груди моей что-то переворачивалось от жалости.

— Не делай так больше, хорошо? — попросила Йорка.

— Хорошо, не буду, — прошептал я.

— Ты понимаешь, — сказала Йорка, — дело в том, что заклятие уже нельзя снять. Оно уже действует. А это значит, что во всем Межгорье больше никогда не будет магов. Ты понимаешь, что я хочу сказать? Все маги лишатся своей силы. Это — последнее заклятие, сотворенное в Межгорье. Самое последнее. Если бы я могла остаться колдуньей, я имела бы возможность возвращаться назад во времени и хотя бы видеть тебя. Хоть иногда. А так у меня не будет даже этой возможности. Я никогда тебя больше не увижу, Оке… А я не хочу этого…

— Ты будешь вспоминать обо мне, — говорю я. — О том, как мы были вместе. Как мы жили вдвоем. А если эту хреновину не остановить, то и вспоминать-то больше будет нечего! И некому…

— Оке, прошу тебя, — жалобно говорит Йорка. — Ну, пожалуйста!…

Я отпускаю ее плечи и подхожу к каменному шару.

— Что надо делать? — деловито спрашиваю я. Мне немного не по себе, и я стараюсь говорить бодро. Но в душе я бодрости совсем не ощущаю. В душе я ощущаю страх. Не за свою жизнь, за Йоркину. Я-то ее хорошо знаю, она обязательно придумает какой-нибудь финт, чтобы сделать все по-своему.

— Нужно заключить его в кольцо своих рук… — упавшим голосом говорит Йорка.

— И?..

— И все.

— Врешь! — настораживаюсь я. — Не может быть, чтобы все было так просто!

Йорка отворачивается и всхлипывает.

— Ну? — требую я.

— Я не вру, — еле слышно шепчет она. — Это действительно очень просто…

— И не нужно никаких этих ваших заклинаний, никакого колдовства?!

— Нет…

— Гм-м-м…

Не могу сказать, что я этому поверил. Я осторожно наклоняюсь над шаром и пытаюсь обхватить его руками. У меня ничего не получается — шар слишком большой.

Я смотрю на Йорку и вижу, как лицо ее светлеет. Глаза ее радостно загораются, на заплаканном лице появляется торжествующая улыбка.

— Круг должен быть замкнутым, Оке! — улыбаясь, говорит она. — ЗАМКНУТЫМ!!! — Глаза Йорки горят от восторга. А я все еще не понимаю, в чем тут подвох?

— Как это, замкнутым? — спрашиваю я.

— А вот так! — она подходит ко мне, берет мои руки и разводит их в стороны.

— Только мы вдвоем, — говорит она. — Только мы вдвоем сможем сделать это!…

Наши руки образуют кольцо вокруг каменного шара. Замкнутое кольцо, как и говорила Йорка. Ну что за ерунда получается! Что, обязательно нам с ней вдвоем пропадать, что ли?!

— Слушай, Йорка, — говорю я. — А нельзя что-то другое придумать?

— Можно, — соглашается Йорка. — Можно всем нам быстренько смотаться отсюда. Переместиться куда-нибудь в другое место. Но — только в Межгорье! В иные миры уже не уйти — заклятие начало действовать. А Межгорья все равно скоро не станет! Да и других миров тоже… Так что…

— Йорка, — подает голос Ларка. — Хочешь, я буду вместо тебя…

— Вон!!! — орет на нее Йорка. — Вон отсюда!!!

Ларка испуганно отскакивает. А Йорка выдергивает из моих ладоней свои руки, вскидывает их над головой и громко, со злорадным смехом, читает заклинание. Ларку тут же окружают сполохи белого света, закручивают ее, и она бесследно исчезает.

— Нет!… — только и успевает крикнуть она, И в следующий миг мы с Йоркой остаемся одни.

— Ну, вот! — удовлетворенно говорит Йорка. — Теперь мы остались в узком семейном кругу, без по— сторонних!

— Куда ты ее подевала? — подозрительно спрашиваю я.

— Не бойся ты! — снисходительно отвечает Йорка. — Жива твоя ненаглядная Ларка! Жива и здорова! Она сейчас уже где-то возле Диирия. Лучше, когда ее здесь нет, правда? Мы теперь все можем спокойно обдумать…

— А чего тут думать-то?! — удивляюсь я.

— Ты правда этого хочешь? — спрашивает Йорка.

— Да.

— Вот уж никогда не подозревала, что ты способен на самопожертвование!

— Никакого самопожертвования тут нет, — возражаю я. — Мы с тобой все равно погибнем! Так какая же разница?! Будем мы спасать Межгорье или нет — для нас с тобой ничего не изменится! Нас все равно уже не будет.

— Но мы можем умереть достойно, — заявляет Йорка. — А можем и иначе — как два дурака, которые могли спасти мир и не сделали этого!

— Какие красивые слова, — усмехаюсь я. — Это ты у себя на болотах их придумала? Высушить, на фиг, такие болота! — решительно заявляю я. — Как источник распространения героической заразы! А насчет достойной смерти… Видел я людей, которые прожили достойную ЖИЗНЬ, но достойная смерть… С этим я как-то не встречался. Все смерти похожи одна на другую. И умирающему, как правило, до фени, какой именно смертью он умрет — достойной или нет. Смерть есть смерть… Да и судьбы мира, насколько я помню, ни тебя, ни меня никогда особенно не волновали…

— Что-то ты расфилософствовался, — замечает Йорка. — Хочешь, я попробую перебросить тебя куда-нибудь в другой мир? Может быть, у меня еще остались силы. На одного тебя, пожалуй, хватит.

— И не думай! — возмущаюсь я. — Попробуй только! Я даю тебе слово, что начну изучать магию, вернусь в прошлое — туда, где ты будешь еще жива — и так тебя отделаю, век будешь помнить!

Йорка хохочет.

— Не будет уже никаких колдунов, Оке! Никогда! Это заклятие — Последнее Заклятие Межгорья! Да и какой из тебя маг? Ты же ни одного заклинания никогда не мог запомнить! А может быть, не стоит спасать все эти миры? — вдруг спросила Йорка.

— Почему это?!

— Столько в них гадости! В каждом из них! Я сейчас вспоминаю, что с нами там приключилось… Так хочется, чтобы этого больше никогда не было! Нигде! Может, хрен с ними? Со всеми мирами этими… Через несколько миллиардов лет появятся новые. Может быть, они будут гораздо лучше, гораздо чище, чем эти?

— А может быть, хуже?

— Может быть, и так, — соглашается Йорка.

— Наверняка будет именно так! — убежденно говорю я. — Каждый раз, когда кто-либо пытается изменить мир к лучшему, получается какое-то дерьмо! Еще хуже, чем было!

— Это точно! — хохочет Йорка. — Помнишь, как мы с тобой!…

Внезапно комнату наполняет низкий гул, от которого начинают дрожать стены башни. Йорка замолкает на полуслове. Каменный шар вдруг озаряется изнутри золотистым светом, и от него начинает струиться тепло.

— Что, уже началось? — интересуюсь я.

— Да. Началось, — Йорка стала серьезной. — Началось… Ну, как? Попробовать сплавить тебя отсюда? Я серьезно спрашиваю!

— Как ты мне надоела! — вздыхаю я. — Я же сказал тебе — НЕТ!!! Зачем оттягивать неизбежный конец?! Мы достаточно часто смотрели в лицо смерти, чтобы теперь подставлять ей свою задницу! И потом… Ну что я буду без тебя делать?!

— А что ты делал, когда я жила на болотах?

— Это не одно и то же! Тогда я знал, что в любой момент могу приехать к тебе! А так, когда тебя не будет… Нет, не хочу! Я слишком привык к тебе, чтобы оставшиеся часы жить одними лишь воспоминаниями…

— Ну, как хочешь, — пожала плечами Йорка. И на глазах ее опять заблестели слезы.

— Расплачься еще здесь! — прикрикнул я на нее.

— Спасибо тебе, Оке, — прошептала она. — Спасибо… Я всегда буду помнить это… Всегда…

— До самой смерти? — пошутил я.

— Не надо так… Не надо… — Йорка подошла ко мне и обняла. Я почувствовал, как стучит ее сердце — громко, торопливо, словно пытаясь успеть куда-то.

Йорка подняла ко мне улыбающееся лицо, и я поцеловал ее в губы.

— И за это спасибо, — прошептала она. — Как жаль, что у нас осталось так мало времени!

Йорка отстраняется от меня и отходит в угол комнаты. Она украдкой вытирает слезы, а я деликатно отворачиваюсь в сторону. Смотрю в окно, но снаружи все та же сиреневая муть и ни фига не разобрать. Тогда я подхожу к сияющему шару и становлюсь рядом с ним. Жара от него чувствуется гораздо меньше, чем должно было бы быть, если судить по его размерам и яркости свечения. Интересно, как это у нас получится — обхватить его руками?! Не обожжемся?

Я развожу в стороны руки и делаю вид, что пытаюсь обхватить шар. Вроде терпимо. Но, естественно, одному мне это проделать не удастся — диаметр шара больше метра, тут нужно вдвоем…

В этот миг низкий гул прорезает несколько резких и бьющих по нервам звуков. Словно кто-то громко щелкает кнутом. Я вздрагиваю и смотрю на Йорку. Она уже успокоилась. Ну и хорошо. Не хочу в наши последние минуты видеть ее слезы.

— Давай быстрее! — сердито кричу я ей. — А то сейчас как рванет!…

— Не спеши, — усмехается Йорка. — Мы с тобой всегда на тот свет успеем!

Она подходит к шару и становится напротив меня. Низкий гудящий звук все нарастает. Йорка смотрит мне в глаза, снова усмехается и протягивает мне руки. Мы крепко беремся за руки, заключая светящийся шар в кольцо. Словно хоровод водить собираемся, думаю я. Йорке приходит на ум то же сравнение. Потому что она вдруг весело произносит;

— В лесу родилась елочка, в лесу она росла!…

— Только Деда Мороза не хватает, — соглашаюсь я. — И Снегурочки тоже.

— Помер наш Дед Мороз, — просто говорит Йорка. — Жалко Гилэйна. А насчет этой твоей Снегурочки… Скажи честно, Оке, ты с ней спал?

— Не успел, — шучу я.

— Но хотел?

Я пожимаю плечами.

— Давно уже предпочитаю не иметь дела со смертными женщинами, Йорка! Привязываешься к ним, а потом… они умирают…

— А не надо привязываться! — весело советует она. — Трахнул пару раз, и — все!!!

— Я так не могу, — признаюсь я. — И потом, твой светлый образ долго бы стоял перед моими глазами немым укором!

— Вот уж никогда бы не подумала, что мой образ может быть немым!

— Это точно! — соглашаюсь я. — Но «болтливый укор» — это звучит не так красиво.

— Вот интересно, если бы ты ее трахнул, тебе бы она понравилась или нет?

— Не знаю. Не люблю обсуждать подобные дела.

— А что ты любишь?

— Не ЧТО, а КОГО! Тебя.

— Так я тебе и поверила! — смеется Йорка.

Она хочет сказать еще что-то, но нарастающий низкий гул наваливается на нас, словно ворох разогретой ваты. Я вижу, как Йорка силится что-то произнести, как шевелятся ее губы, но ничего уже не слышно — все заполнил собой этот низкий гул. Йорка понимает, что говорить бесполезно, сердито дергает плечиком, и я ощущаю пожатие ее руки.

Шар принимается пульсировать. Его поверхность покрывается рябью, словно море во время дождя. Свет, излучаемый им, разгорается, и шар начинает увеличиваться в размерах. Я понимаю, что скоро он перестанет помещаться в пространстве, ограниченном нашими руками. Хочу спросить Йорку, что она думает по этому поводу, но потом решаю этого не делать. К чему?!

Да и вообще — стоит ли нам с ней сейчас разговаривать?! Ну что мы сейчас можем сказать друг другу? Начнем успокаивать и поддерживать словами: она меня, а я ее. Причем оба будем знать, что это все неправда. Глупо.

Золотистый свет становится все ярче. Огненная сфера расширяется, и края ее уже касаются наших с Йоркой рук. Я удивляюсь тому, что совершенно не чувствую обжигающего жара. Наоборот, кожу словно бы обдувает легкий и прохладный ветерок.

Я смотрю на Йорку, и наши глаза встречаются. Она улыбается мне. Я отвечаю ей улыбкой, хочу сказать, что, может быть, все обойдется, но губы не слушаются меня. Мне не удается издать ни звука.

Золотистая сфера продолжает расширяться и уже поглотила нас целиком. Вокруг ничего не видно, кроме переливающегося всеми красками тумана. Но я вижу лицо Йорки. Мы смотрим друг на друга, потому что больше нам смотреть не на что. А еще потому, что мы очень устали и оба понимаем, что друг без друга нам не прожить. Мы не отводим глаз и по-прежнему стоим, крепко взявшись за руки.

Я смотрю Йорке в глаза, словно хочу запомнить ее взгляд навсегда. Она — тоже.

Мы просто стоим и смотрим. Долго-долго. До тех пор, пока вокруг не ста…

ЭПИЛОГ

«…постановить следующее:

1. Совет по работе над параллельными мирами считает, что цивилизация Межгорья достигла необходимого уровня развития для того, чтобы контроль над ней уже не являлся необходимым.

2. Совет по работе над параллельными мирами считает, что хотя методы, использовавшиеся при этом цивилизацией Межгорья (магия, транспортировка разнообразных существ и предметов по различным временным векторам и т.д.), идут вразрез с принятыми Советом решениями, результат следует считать удовлетворительным, поскольку данные методы больше не смогут применяться в Межгорье.

3. Ввиду успешного завершения поставленной перед ним задачи Совет по работе над параллельными мирами прекращает свою работу над цивилизацией Межгорья и принимает решение о самостоятельном дальнейшем развитии данной цивилизации…

(Из протокола постановления Совета по работе над параллельными мирами)

«Константин Владимирович! Обещание-то свое забыл али как? Ежели объявишься да прочтешь это, загляни ко мне в гости, коль время будет. Поболтаем о жизни. А то скучно здесь одному. С уважением

Тимофей Митрофанович»,

(Надпись на скале возле одной из пещер в Сиузских горах)

«… И сказали тогда Бессмертные Боги Оке и Йорка: „Погиб злобный Каараар! И нет его больше в Межгорье! И сделали это Мы, Бессмертные Боги! И люди обретут теперь безопасность. Ибо нет больше Каараара, возжелавшего стать Богом и сравняться с Нами, Бессмертными! Но обретут ли люди покой? И не придет ли новый колдун, который пожелает править ими? Что пользы людям, если живут они, не зная покоя?!“

И сказали Бессмертные Боги Оке и Йорка: «Мы знаем это, и Мы обрели покой, ибо мир этот — Наш мир! И если придет новый колдун, то не станет этого мира! Не должно быть больше магов в Межгорье! Ибо это нехорошо!

И не будет больше в Межгорье магов! И станем Мы карать каждого, кто попытается приоткрыть дверь в неведомое! Ибо вы — люди, и жить должны, как люди!»

И сказали Бессмертные Боги: «Да будет так!!!»

И стало так, как они сказали!

И вспыхнули души Бессмертных Богов Оке и Йорки. И обратились в огненный шар, расположенный на самом верху самой высокой башни на острове Талод. И назвали люди башню эту Неугасимым Маяком, ибо светит он всему миру день и ночь и не погаснет вовеки. И сила от Неугасимого Маяка потекла ко всем людям.

И каждый человек теперь может быть спокоен за то, что не объявится вновь маг, могущий погубить этот мир. А Бессмертный Бог Оке и Бессмертная Богиня Йорка и по сей день следят с вершины Неугасимого Маяка за миром, созданным благодаря их божественной воле. Любуются красотой своего мира и постоянством его. И так будет всегда, до скончания века. Ибо Бессмертные Боги — бессмертны! И знают они, что это хорошо! Но хорошо ли это?..»

(Из сказок Ларки Лариары)

2001 г.

Content

Игорь РЕВВА
ПОСЛЕДНЕЕ ЗАКЛЯТИЕ

ПРОЛОГ

Глава первая НОМЕР ШЕСТЬДЕСЯТ ТРИ

Глава вторая ТРАКТИР «ОДИНОКИЙ МОРЯК»

Глава третья КРИАРСКИЙ ЛЕС

Глава четвертая ДИИРИЙ

Глава пятая РИИФОРСКАЯ ВЕДЬМА

Глава шестая ПРОРЫВ

Глава седьмая ВЛАСТЕЛИН ТЬМЫ

Глава восьмая ГОСТИНИЦА

Глава девятая ПОВЕЛИТЕЛЬ ДРАКОНОВ

Глава десятая НЕУГАСИМЫЙ МАЯК

ЭПИЛОГ