Василий Головачев

По ту сторону огня

Глава 1

О ПРОПАВШИХ БЕЗ ВЕСТИ

Их ждали!

Их ждали практически на всех станциях метро Солнечной системы, взяв под контроль даже правительственные транспортные линии и метро Управления аварийно-спасательной службы. Но они, как и предполагали в Федеральной службе безопасности, вышли из кабины метро, куда намеревались попасть по своим расчётам, уверенные в том, что их сеть не раскрыта. Таким образом, Оскар Мехти, Гарри Ширер и тип, выдававший себя за Яна Лапарру, бросив «солнечного крота» в глубинах Солнца вместе с его экипажем, просчитались.

Безопасники успели переориентировать линию метро, принадлежавшую резиденту Дьявола в Солнечной системе, и беглецы и убийцы, ставшие агентами чёрных сил, попали в ловушку.

Линию метро вывели в бункер региональной — китайской службы безопасности в Рангуне. Командовала и лично участвовала в операции Юэмей Синь, начальник сектора Федеральной контрразведки. Именно поэтому обошлось без стрельбы.

Юэмей, одетая в обтягивающий тело серебристый уник официала службы, вышла в бункер через мембрану замаскированной двери, и мужчины замерли, опустив оружие и глядя на красивую женщину, а она с улыбкой предложила им сдаться.

Переглянувшись, агенты Дьявола бросились было к кабине метро, наткнулись на силовое поле, заблокировавшее кабину, попробовали перейти на «струну» сети метро через тайфы, но и это им не удалось: бункер был накрыт анизотропным защитным полем, не позволявшим использовать личные порталы метро. Тогда все трое оглянулись на стоявшую спокойно китаянку и направили на неё стволы «универсалов».

— Не стоит сопротивляться, — качнула она головкой с той же улыбкой. — Мы всё знаем. Жизнь каждого из вас перестала быть сверхценной. Малейшая попытка открыть огонь будет пресечена — из стен бункера на вас смотрят два десятка бойниц.

Беглецы начали озираться, не видя в гладких с виду стенах ни одного отверстия.

Однако лидер группы, являющийся по сути не человеком, а витсом и поэтому обладавший большими возможностями по анализу обстановки, первым оценил ситуацию и принял решение.

Он был заминирован — на случай провала — и, отступив к стеклянно-кристаллической глыбе метро, привёл в действие механизм самоликвидации.

К счастью, оперативники контрразведки предусмотрели подобное развитие событий, и взрыв, разнёсший тело псевдо-Лапарры на куски, не причинил вреда Юэмей Синь. За мгновение до взрыва её закрыла силовая завеса.

Не сильно пострадали и Оскар Мехти с Ширером, хотя их прилично шмякнуло о стену бункера взрывной волной.

После этого оперативники быстро спеленали обоих и отправили в СИЗО Рангуна, откуда агентов силы, пытавшейся погасить Солнце и названной Дьяволом, впоследствии перевели в тюрьму Игуанамо на одном из островов Тихого океана у берегов США — Старых Штатов Америки.

Вечером того же дня в кабинете директора УАСС Филиппа Ромашина состоялось совещание руководителей тревожных служб и силовых структур Земной Федерации. На совещании присутствовали восемь человек, включая директора: комиссар Федеральной службы безопасности Владилен Ребров, восстановленный в правах решением ВКС после ареста министра безопасности Артура Мехти, начальник сектора контрразведки Юэмей Синь, командор Погранслужбы Игнат Ромашин, ведущий ксенопсихолог Института Внеземных Коммуникаций Герман Алнис, специалист Института физики Солнца Оксана Свияш, заместитель министра безопасности Правительства Людвиг Казийски и руководитель сектора Федеральной криминальной полиции перуанец Хо Кецаль.

Все присутствующие разместились за круглым столом эксклюзивных заседаний, что случалось нечасто и подчёркивало важность встречи (обычно совещания подобного рода проводились по видеоселектору). Филипп Ромашин, привычным жестом пригладив блестящий голый череп, оглядел всех и сказал:

— Все вы знаете, что происходит в Системе. Официальные средства массовой информации муссируют тезисы СЭКОНа, где говорится, что мы якобы эти права нарушаем. За последние несколько дней этот крик правоблюдоносцев усилился до такой степени, что наше заседание вполне может оказаться последним.

Филипп глотнул минералки, ещё раз оглядел лица присутствующих, усмехнулся.

— Я имею в виду, что возможны скорые отставки любого из нас. В том числе и моя. А это в свою очередь означает, что, несмотря на короткое затишье в стане врага и временную победу с нейтрализацией «огнетушителя Дьявола» — сферозеркала в ядре Солнца, агентура Дьявола продолжает своё чёрное дело. Будем делать своё и мы, до тех пор, пока это возможно официально и открыто.

Директор УАСС сделал глоток.

— А потом — и в закрытом режиме, если придётся. Заявляю также следующее: если о нашем сегодняшнем совещании станет известно приспешникам Дьявола, это будет означать, что кто-то из вас работает на него. Со всеми вытекающими. Все это понимают?

— А если утечка произойдёт не по нашей вине? — угрюмо спросил Людвиг Казийски. — Вы уверены, что соблюдены все меры безопасности?

Филипп внимательно посмотрел на замминистра. У него имелись подозрения, что Казийски закодирован резидентом Дьявола, как и его бывший шеф, но уверенности не было. Правда, с недавних пор за Казийски контрразведчики уже вели скрытое наблюдение, и Филипп надеялся, что в скором времени ситуация разрешится. В ту или иную сторону.

— Мой кабинет заблокирован от всех видов прослушивания и подсматривания. Запись не ведётся. Инк защиты нас не слышит. Поэтому я вправе с уверенностью сказать, что, кроме присутствующих, здесь о нашей беседе не узнает никто.

— Разве что Наблюдатель, — хмыкнул Ребров.

По кабинету прошло движение. Приглашённые директором невольно бросили по взгляду на стены помещения, словно ожидая появления хронозеркал. Было не раз подтверждено, что эти объекты, играющие роль видеопередающих устройств и одновременно порталов с «петлевым временем», могли возникать в любой точке пространства.

— Не пугайте коллег, комиссар, — недовольно качнул головой Филипп. — Даже если Наблюдатель вывесит зеркало, он не на стороне Дьявола. Оксана, будьте добры, доложите присутствующим, чем располагает ваша служба.

Женщина привстала, поклонилась, села на место. Это была строгая дама пятидесяти лет с короткими светлыми, с проседью, волосами и неулыбчивым лицом, которого практически не касалась косметика. Оксана Свияш представляла собой тот тип женщин-исследователей, которые не обращали внимания на свой облик и занимались только работой. Как правило, семьи такие женщины не заводили.

— Прошло мало времени, — начала специалист в области физики Солнца, — чтобы делать далеко идущие выводы, но уже можно заметить некие тенденции. Зона «вакуумного вымораживания» в ядре Солнца прекратила расширение. Температура пошла вверх. Возможно, скоро там возобновятся реакции протон-протонного цикла. Однако термоядерный «котёл» заработает в полную силу ещё не скоро.

— Сколько нам ждать?

— Думаю, не меньше двух лет. Диаметр замерзшей зоны достиг восьмидесяти тысяч километров и превысил предел Кюре. Чтобы разогреть это ядро до прежних температур…

— Чем это грозит Федерации?

Оксана Свияш достала тонкую коричневую пахитоску с алым ободком (цвет ободка говорил, что никотин в таких папиросах не нейтрализован), закурила, не обращая внимания на коллег.

— Понижение температуры верхних слоёв солнцетела начнётся уже через два-три месяца, хотя будет незначительным, всего на сто градусов, не больше. Но это влечёт за собой интереснейшие физические эффекты. Изменится вся система взаимосвязей, конвекция, массо— и энергоперенос, увеличится размер грануляции плазмы, светимость, конфигурация магнитных полей…

— Всё это хорошо, — перебил Оксану Людвиг Казийски, — но мы говорим о влиянии этих процессов на наши космические поселения.

— Боюсь, просчитать это влияние будет трудно.

— Обрисуйте положение в общих чертах.

— Произойдёт глобальное снижение солнечного энергопотока, что в первую очередь приведёт к «эффекту сумерек» на всех планетах Системы.

— То есть Земля замёрзнет?

— Не замёрзнет, но потеряет значительную часть тепла. Вполне вероятно, что начнётся самый настоящий ледниковый период.

Присутствующие за столом обменялись красноречивыми взглядами.

— Хорошенькая перспектива, — проворчал Ребров. — Что мы можем сделать, чтобы избежать столь тяжёлых последствий?

Оксана выпустила тонкую струйку сладковатого дымка, пожала плечами.

— Боюсь, ничего.

— А если запустить в ядро Солнца ещё одного «крота» с мощной ядерной бомбой? Не сможет ли она выполнить роль запала для возрождения термоядерных реакций?

— Едва ли.

— Но ведь вы не просчитывали такой вариант? — не унимался Казийски.

— Не просчитывали, потому что в этом не было необходимости. Я считаю, что мы не в состоянии…

— Не надо делать поспешных выводов, госпожа Свияш, — снова перебил женщину Казийски. — Сделайте необходимые расчёты, смоделируйте процесс, тогда и решим.

Оксана поджала губы, посмотрела на холодно-недовольное лицо замминистра прищуренными глазами, однако возражать не стала.

— Разумеется, господин Казийски, мы это сделаем.

— Спасибо, Оксана, — сказал Филипп. — Представьте нам все расчёты последствий «вакуумного вымораживания» недр Солнца как можно скорее. И вы свободны.

Женщина докурила пахитоску, — мужчины смотрели, как она это делает, — встала и вышла, бросив на прощание:

— Будьте здоровы!

— Теперь о другой проблеме, — сказал директор УАСС. — Комиссар, вам слово.

Хо Кецаль, на которого посмотрел Филипп, склонил голову с великолепной гривой иссиня-чёрных волос. Его медное неподвижное лицо с резкими чертами и орлиным носом, типичное лицо индейца, осталось невозмутимым.

— Мы провели анализ криминогенной обстановки по всей Федерации, включая внешние планеты, — начал главный полицейский гортанным голосом. — Результаты необычны. Но прежде позволю себе небольшое отступление. Население Федерации вне зависимости от сословий, каст, рангов, этносов и народностей состоит в основе своей из обывателей. То есть из людей, не имеющих широкого спектра желаний и не стремящихся к достижению высоких целей. Они просто живут, соблюдая заданный цивилизацией уровень потребления, и всё. Так вот в среде обывателей появление Наблюдателя и Дьявола было воспринято больше с любопытством, чем со страхом, так как их психология допускает суждения типа «ежели что и случается, то где-то далеко и не со мной». Хотя их-то как раз легче всего довести до паники. А вот в слоях социума с иным спектром устремлений и оценки ситуации произошли изменения. Резко возросло количество суицидов в среде творческой интеллигенции и количество преступлений среди населения, занятого в сфере обслуживания. Особенно — неспровоцированных убийств.

Хо Кецаль замолчал.

Филипп подождал продолжения.

— Ваш вывод, комиссар?

— Нас ждёт криминальный кризис, — всё так же невозмутимо ответил Хо Кецаль. — Меняется шкала ценностей жизни, меняется отношение людей друг к другу, меняется их форма зависимости от механизма защиты, то есть от постгосударственной системы власти — Федерации.

— У вас есть просчитанные варианты развития событий? Конкретные предложения?

— Разумеется. Но я подотчётен только Правительству Федерации, господин директор.

— Я знаю, — спокойно кивнул Филипп, — и не требую отчёта. Однако нам вместе придётся выпутываться из этого опасного положения и очень тесно взаимодействовать.

— Только после согласования позиции с непосредственным руководством и аппаратом Правительства.

— Разумеется, — ответил директор УАСС тем же тоном.

— Я бы не полагался на непогрешимость решений чиновников, — проворчал Владилен Ребров. — Правительство по сути своей — хитроумный механизм для получения личной выгоды без личной ответственности.

— Браво, комиссар, — дважды хлопнул в ладоши Людвиг Казийски. — Вы очень образно выразили и моё мнение. Хотя не все чиновники одинаковы.

— Третья проблема, — напомнил о теме заседания Филипп. — Выявление сети агентов Дьявола. И хотя это проблема контрразведки, она касается всех здесь сидящих. Ведомство госпожи Синь разработало систему, позволяющую безошибочно определять запрограммированных нашим врагом людей. Вам придётся очень осторожно, тихо, без шума и согласования с общественностью внедрить эту систему в ключевые министерства и организации, вплоть до уровня ВКС.

В кабинете стало тихо.

Потом шевельнулся Казийски.

— Это решение требует созыва Совета безопасности ВКС и оценки его комиссией СЭКОНа…

— Исключено! — твёрдо сказал Ребров.

Заместитель министра в замешательстве посмотрел на него:

— Вы понимаете, чем это может закончиться, господин федеральный комиссар?

— А вы понимаете, чем может закончиться экспансия Дьявола в Солнечную систему? С одним его «огнетушителем» мы справились, хотя и с превеликим трудом, ценой жизни многих людей. Что, если он атакует Федерацию иным способом? В особенности если узнает о наших планах? А он обязательно узнает, как только мы начнём «советоваться» с общественностью и комиссиями СЭКОНа, где наверняка сидят резиденты Дьявола!

— И всё же я против такой постановки…

— Предлагаю не ломать копья зря, коллеги, — сухо сказал Филипп. — Я буду рад работать с компетентными органами СЭКОНа. Я буду рад вдвойне, если благодаря этому сотрудничеству враг рода человеческого вовсе уберётся из Системы. Но во избежание печальных последствий необходимо перестраховаться. Вы согласны?

— Вы ставите меня в неловкое положение, — буркнул Казийски. — Я официальный представитель Правительства…

— А вы решите для себя, что важнее, — мягко проговорила Юэмей Синь. — Быть официальным представителем или человеком, готовым драться с врагом до конца.

Казийски скривил губы, собираясь ответить, но встретил взгляд командора Погранслужбы и передумал. Встрепенулся, глянув на соседа китаянки:

— Что здесь делает этот молодой человек?

Под взглядами присутствующих Герман Алнис смешался, покраснел.

— Он член нашей команды… — начал Ребров.

— Герман Алнис — ведущий ксенопсихолог Института Внеземных Коммуникаций, — сказал Филипп веско. — Он многое сделал для более глубокого изучения действий и намерений Дьявола. Именно на основе его рекомендаций контрразведка обнаружила послание негуман человечеству, после чего была разработана программа ликвидации резидента и план адекватного ответа.

— В связи с происходящим, — добавила Юэмей Синь обманчиво воркующим голоском, — а именно — столкновением Федерации с представителем негуманоидного разума, возникла потребность перехода господина Алниса в сектор контрразведки, где его опыт изучения нечеловеческих логик будет весьма полезен.

— Понятно, — поморщился Казийски. — Что ещё на повестке дня?

— Вы можете быть свободны, — сказал Филипп. — Остались вопросы, касающиеся сугубо работы Управления.

Казийски поднялся, на полпути к двери обернулся:

— Куда вы поместили захваченных… э-э… террористов? Сына Мехти и Ширера?

— В настоящий момент они находятся в Игуанамо, — ответил вместо Филиппа Ребров. — На территории пенитенциарного объекта федерального значения для особо опасных преступников.

— Вина их доказана?

— Доказательств больше чем достаточно. Тем не менее их судьбу решит суд.

Казийски кивнул, вышел.

Игнат Ромашин посмотрел на отца:

— Как ты думаешь, он ещё свободен или уже зомбирован?

— Если он закодирован, — сказала Юэмей Синь виноватым тоном, — то наши определители агентуры Дьявола гроша ломаного не стоят. Система включена, однако Людвиг, судя по её показаниям, чист.

— Будем надеяться, что это соответствует действительности.

— Теперь главное, — сказал Филипп, и лицо его на мгновение стало мрачным и старым, словно вспомнило о возрасте. — Судьба экипажа «крота».

— На допросе Оскар Мехти признался, — угрюмо сказал Ребров, — что наши парни и внучка Лапарры были ещё живы… когда беглецы покидали борт солнцехода.

— Прошло уже больше десяти часов… от них ни слуху, ни духу.

— Но свою работу они выполнили, судя по исчезновению «огнетушителя» и остановке процесса «вакуумного вымораживания».

— Может быть, «крот» так и остался в ядре Солнца? И они живы? — робко предположила Юэмей.

— Если бы они остались живы, давно нашли бы способ связаться с нами, — мрачно проговорил Ребров.

— Что говорят наблюдатели? — поинтересовался Хо Кецаль.

— Мы не имеем локаторов, способных разглядеть в недрах Солнца тело таких относительно малых размеров, как «крот», — заговорил Игнат Ромашин. — Но по косвенным эффектам можно судить, что солнцеход ещё там. Во всяком случае расчёты показывают, что точно в центре погасшего солнечного ядра находится некий сферический объект диаметром в полкилометра, обладающий странными характеристиками.

— Какими?

Игнат посмотрел на отца, тот кивнул.

— Объект «дышит». То поглощает энергию, как абсолютно чёрное тело, то излучает.

— Может быть, там образовалась чёрная дыра? — вежливо спросил Хо Кецаль.

Герман Алнис косо посмотрел на комиссара полиции: тот явно не понимал физики таких объектов, как чёрные дыры.

— Нет, это не чёрная дыра, — терпеливо сказал директор УАСС. — Возможно, мы наблюдаем эффекты взаимодействия магнитоплазменной полевой защиты солнцехода с материей Солнца.

— Раньше такие эффекты наблюдались?

— Нет, — нехотя ответил Игнат. — Однако после «вакуумного вымораживания» условия в ядре Солнца изменились. Давление сохранилось, несмотря на отсутствие ядерных реакций, но излучение стало принципиально другим. Приборы учёных фиксируют мощные потоки элементарных частиц, в том числе самых экзотических.

— И после этого вы утверждаете, что «крот» уцелел?

— Я надеюсь! — сцепил зубы командор Погранслужбы.

— Прошу прощения, — поднял вверх ладони комиссар Федеральной полиции. — На борту солнцехода, кажется, находится ваш сын?

— И ещё четыре человека, — добавила Юэмей Синь. — В том числе девушка, внучка Яна Лапарры.

— Того самого, что командовал группой агентов Дьявола?

— Командовал десантом Дьявола его двойник, который решился на самоликвидацию.

— А где настоящий Лапарра? Он ведь тоже когда-то был комиссаром безопасности?

— Он долгое время работал экспертом Управления, — проворчал Ребров, — но незадолго до… м-м… исчезновения ушёл на покой.

— Но он жив?

— Этого никто не знает, — сказала с ноткой сожаления в голосе Юэмей Синь. — Мы надеемся, что резидент Дьявола не уничтожил такой ценный источник информации. Его где-то прячут. Мы ищем.

Хо Кецаль кивнул, откинулся на спинку кресла, как бы давая понять, что больше не намерен задавать вопросы.

— Я могу быть свободен?

— Естественно, — сказал Филипп. — Спасибо, что согласились принять участие в совещании. Ваша помощь будет неоценима.

Руководитель Федеральной полиции откланялся.

За столом остались только те, кто первым начинал бой с агентурой чёрных сил, задумавших погасить Солнце.

Филипп включил видеопласт кабинета, и золотистые стены с мерцающими внутри искрами растаяли, показав панораму сумеречной зоны Меркурия и гигантский алый купол Солнца с более светлыми вихрями и фонтанами протуберанцев.

Некоторое время все внимательно разглядывали дневное светило, словно пытаясь обнаружить на нём предсказанные учёными изменения. Потом директор Управления выключил видеосистему.

— Последнее, о чём я бы хотел поговорить с вами. Есть идея послать к ядру второй солнцеход. Он будет готов через пару недель. Но боюсь, нам не позволят это сделать.

Каменное лицо Владилена Реброва пошло морщинами: он улыбнулся.

— Что ж, в таком случае мы сделаем это и без чьего-либо разрешения. Итак, судари и сударыни, будем готовиться к худшему?

— Зачем же к худшему, сяньшэн? — сморщила носик китаянка. — Давайте помечтаем о лучшем, и пусть наши мечты сбудутся.

При этом она посмотрела на Германа Алниса, и тот слегка порозовел, пытаясь сохранить невозмутимость.

Ребров спрятал усмешку под ладонью. Он знал, как и все остальные, впрочем, что между молодым учёным и грозным начальником контрразведки начался роман.

— Мечты, которые сбываются, тайтай, не мечты, а планы. Однако я с вами полностью согласен. Давайте помечтаем.

В тот же вечер, точнее, ночью, семьи старших Ромашиных собрались в доме Филиппа в Одоеве. Этот дом принадлежал ещё прадеду Филиппа и вообще роду Ромашиных, насчитывающему более полусотни поколений, и располагался он на улице Маши Порываевой, в центре старинной части города. Современные жилые комплексы высотой до двух километров здесь не строились.

Дом стандартно охранялся, имея встроенные системы защиты и ограничения «несанкционированного» доступа, особенно с тех пор, как его владелец стал директором УАСС, однако его архитектура и внутреннее убранство почти не претерпели изменений в угоду моде, сохраняя дух старины и дружелюбного уюта.

Мужчин, одетых в рабочие уники официалов соответствующих служб: серо-голубого цвета, с серебристыми отворотами — Филипп, серо-зелёного — Игнат, — встретили женщины — Аларика и Дениз, бабка и мать Кузьмы, чем-то похожие друг на дружку, а в последнее время еще сильнее сблизившиеся чувством печали и ожидания. Несмотря на более чем двадцатилетнюю разницу в возрасте, они казались сёстрами, разве что седины и морщинок на лице у Аларики было чуть больше.

— Ну, что? — в один голос спросили они.

Мужчины переглянулись.

Филипп поцеловал жену в щеку, прошагал в туалетный блок.

Игнат, также мимолётно обнявший жену за плечи, развёл руками.

Женщины всхлипнули, Аларика вытерла слезу на щеке.

— Немедленно прекратите! — строго приказал командор Погранслужбы. — Не надо хоронить их раньше времени! Они всего лишь пропали без вести. Вернутся! Накрывайте на стол, мы есть хотим.

Он тоже ушёл в туалетную комнату.

Аларика и Дениз посмотрели ему вслед, переглянулись и, притихшие, заторопились в гостиную, не переставая думать о сыне и внуке, который ушёл на солнцеходе и до сих пор не вернулся. Только уверенность мужей в благополучном исходе рейда вселяла в их душу надежду на возвращение Кузьмы. И они ждали…

Глава 2

ГДЕ МЫ?

Никаких особых ощущений он не испытывал, в том числе — неприятных.

Темно, тихо как в подземелье, лишь слуха изредка касается удаляющийся шелест, будто по слою опавших листьев бежит прочь лесной зверёк…

Кузьма напрягся, попробовал шевельнуть руками, и это ему удалось. Ноги тоже послушались приказа, упёрлись во что-то твёрдо-неподатливое и холодное.

— Свет! — сказал он вслух, обнаруживая, что может говорить.

Вокруг разлился приятный, струящийся, призрачно-лунный свет, и он сразу сообразил, где находится: в коконе рубки управления солнцеходом! Свет же испускали ставшие полупрозрачными, как слой мутного стекла, стены рубки.

Кузьма резко подался вперёд, и упругие лепестки кокона, спеленавшие его и служившие устройствами обработки информации и защитой одновременно, послушно развернулись, отпуская оператора. Однако рядом стоявшие кресла экипажа «крота» так и остались глыбами тёмного стекла, похожими на «тюльпаны», не спеша открываться.

— Катя! — позвал Кузьма. — Хасид!

Никто не отозвался.

Сидевшие в креслах спутники всё ещё находились без сознания.

Кузьма наконец пришел в себя окончательно, вспомнил о броске «крота» в недра «огнетушителя Дьявола», глянул на овальное зеркало центрального локатора, абсолютно чёрное, без единой паутинки света.

— Дэв, включи видеосистему внешнего наблюдения.

— Она включена, — глубоким бархатным баритоном ответил инк солнцехода.

— Почему же виомы ничего не показывают?

— Вокруг аппарата сверхплотная «замороженная» зона солнечной плазмы. Температура — около абсолютного нуля.

— Почему? — не понял Кузьма.

— Из-за отсутствия ядерных реакций.

— Значит, мы никуда не провалились?! Остались там же, в ядре?! — Кузьма растерянно оглянулся на товарищей в креслах. — Сферозеркало… «огнетушитель»… продолжает работать?!

— По моим данным, процесс «вакуумного вымораживания» прекратился. Однако мы находимся там же, где и были — в центральной области ядра Солнца.

— Чтоб тебя! Связь с поверхностью есть?

— Нет.

— Что с экипажем?

— Ваши друзья спят.

— Спят?! — поразился Кузьма. — Ничего себе нервы! Я тут психую, прикидываю варианты их спасения, а они спят! Разбуди немедленно!

— Слушаюсь, сэр.

Одно из кокон-кресел, принадлежавшее раньше драйвер-приме «крота», шевельнулось как живое, свернуло лепестки, открывая тело Хасида Хаджи-Курбана. Глаза полковника открылись, затуманенные сном.

— Ты здесь?

— А где я должен быть? — фыркнул Кузьма.

— В пещере с сокровищами… тебя захватили разбойники и начали пытать… Значит, мне это приснилось. — Хасид окинул рубку управления быстрым взглядом, глаза его прояснились, в них загорелся огонёк тревоги. — Что случилось? Почему виомы не работают? Трюк не удался?! Мы остались в ядре Солнца? Или… где?

— Или где, — скривил губы Ромашин. — Мы всё ещё в Солнце, друг мой. Похоже, «огнетушитель» выплюнул нас обратно, и мы теперь торчим в погасшей солнечной топке, как… — Кузьма поискал сравнение, — как косточка в яблоке.

— Как червячок в косточке, — уточнил Хасид, начиная разминать руки, посмотрел на соседний кокон. — Что с Катей?

— Спит.

— Вовсе я не сплю, — раздался голос девушки, и она выпрыгнула из кокона стремительно и гибко, будто специально ждала этого момента. — Я всё слышала! Странно, конечно, что нас не занесло куда-нибудь в другую галактику или вообще в прошлое, зато мы живы и здоровы! Предлагаю повернуть «крота» и срочно выбираться из Солнца. Дед в опасности! Надо предупредить безопасников! Возражения есть?

Хасид и Кузьма переглянулись. Хасид хмыкнул. Кузьма засмеялся, чувствуя облегчение: «боевая подруга» не спасовала, не запаниковала, осталась деятельной и энергичной и не собиралась сдаваться.

— Ты одна?

Брови девушки прыгнули вверх, потом она поняла: Ромашин-младший имел в виду подселённый к ней «информационный файл Наблюдателя», который объяснил ей ситуацию и позволил помочь друзьям выжить перед атакой «огнетушителя».

— Я и была одна, если ты имеешь в виду психику. Мне дали определённую информацию, я передала её вам. Больше я ничего не знаю.

— Жаль. Я думал, ты подскажешь, что делать дальше.

— Увы, мистер Ромашин, прорицателем я не стала. Если бы я могла предвидеть, в кого превратится… — Девушка замолчала, помрачнев.

Кузьма понял, что она заговорила об Оскаре.

Вспомнил о предателе и Хасид.

— Надеюсь, наши наверху перехватили этого подлеца. Кстати, может быть, заработала линия метро? Могу проверить.

— Вряд ли, — качнул головой Кузьма. — Если бы метро «крота» функционировало, здесь бы уже появился наш спецназ. Дэв, линию метро можно восстановить?

— К глубокому сожалению, это не в моих силах, господа, — ответил инк.

— Тогда включай бур, мы возвращаемся.

— Слушаюсь, сэр.

На «кактусе» вириала управления перемигнулись цветные огоньки.

В кабине на миг установилась невесомость, и тут же вернулся нормальный вес. Чёрный овал центрального виома расцвёл огненным фонтаном. Дэв запустил аннигиляционный бур. Солнцеход сориентировался и устремился вверх, точно по вертикали к поверхности Солнца, набирая скорость. Ему предстояло преодолеть почти семьсот тысяч километров сквозь раскалённые до немыслимых температур и сжатые до немыслимых давлений недра звезды, дающей свет всем планетам Системы.

* * *

Через несколько часов, когда экипаж «крота» с помощью инка проверил работу всех систем солнечной машины и возбуждение сменилось усталостью, Хасид предложил своим спутникам отдохнуть.

— Я — за, — согласился Кузьма, глянув на Катю и гадая, как воспримет предложение внучка Лапарры.

Однако ей тоже требовалась разрядка после колоссальных нагрузок и психологического стресса последних дней перед нырком в сферозеркало, и никаких намёков Кузьме делать не пришлось. Катя соскучилась по его ласкам, и, оставшись одни в отсеке отдыха, они вдруг оказались в объятиях друг друга, а потом сам собой загорелся костёр страсти, и оба не заметили, как очутились в кровати совершенно раздетыми…

Время отдыха пролетело незаметно. Спали они всего часа три. И хотя Хасид о себе не напоминал, никого не торопил, Кузьма всё же, чувствуя угрызения совести, решил его сменить.

— Я с тобой, — сонно вскинулась Катя.

— Спи, — погладил её по голому плечу Кузьма. — Я тебя разбужу, если что.

Хасид встретил его в отсеке управления возгласом:

— Ты вовремя: прошли ядро! Скоро начнётся свистопляска.

Кузьма шлёпнул ладонью по подставленной ладони, нырнул в своё кресло. Безопасник имел в виду то обстоятельство, что им предстояло пройти всю толщу солнечного чрева, сотрясаемую миллиардами ядерных взрывов. По сути, солнцеход находился внутри непрерывно длящегося объёмного взрыва, сдавленного со всех сторон потоками плазмы, элементарных частиц и излучений, и преодолеть этот кипящий, сотрясающийся, безумно горячий, сверхплотный слой было непросто.

Несколько минут Кузьма рассматривал огненные «пейзажи» в растворе локатора и боковых видеокамер, слушал доклад Дэва и комментарии Хасида. Положение вырисовывалось следующее.

Солнцеход действительно преодолел первые сорок пять тысяч километров и вышел за пределы замёрзшей зоны ядра. По мере его продвижения к поверхности температура солнечных недр росла и наконец достигла миллиона градусов, то есть того предела, за которым и начиналась реакция превращения водорода в гелий. Следующие четыреста тысяч километров «крот» должен был идти через слои так называемой лучистой зоны — слои плазмы, где шли ядерные реакции синтеза и в которых энергия от более горячих слоёв к менее раскалённым передавалась путём лучистого переноса. Именно в этом слое, насколько помнилось пассажирам солнцехода, и возникали те самые грозные силы, бросающие машину из одного очага в другой как ничтожную пылинку, грозя превратить её в язычок огня, в пар, в ничто.

— Иди отдыхай, — сказал Кузьма, убедившись, что Дэв контролирует работу всех агрегатов солнцехода. — В принципе, делать нам здесь по большому счёту нечего, вряд ли мы сможем помочь Дэву советом в той или иной ситуации.

— Порядок есть порядок, — возразил Хасид, выбираясь из кресла с осоловелым видом. — Хотя эта техника и в самом деле может обходиться без людей. — Он вдруг хихикнул.

Кузьма оглянулся на него с подозрением:

— Ты чего?

— Вспомнил старую шутку одного юмориста на этот счёт.

— Что он сказал?

— На заводе завтрашнего дня будут всего два работника — человек и собака.

— Не понял. Ну, человек, ясен пень, нужен…

— Чтобы кормить собаку.

— А собака?

— Чтобы не подпускать человека к оборудованию.

Хасид скрылся за пластиной люка.

Кузьма засмеялся, оценив подтекст шутки. Ходя просто пытался поднять тонус друга. Он вообще в любой компании был своим человеком и мог поддержать любую беседу, весёлую или серьёзную, с распитием спиртных напитков или без оных, хотя сам в рот не брал ни капли — как истинный мусульманин.

Солнцеход содрогнулся.

Кузьма сосредоточился на движении, подключая кресло к операционному полю инка. Теперь он видел лишь огненное горнило со всех сторон, пронизанное вихрями излучений — более светлые волокна — и потоками ионизированного сверхплотного газа — более тёмные волокна. Впрочем, называть эту среду газом не поворачивался язык, хотя солнцеход и в самом деле буравил сейчас смесь водорода и гелия, плотность которой в полсотни раз (в самом ядре — в сотню) превосходила плотность воды.

Скорость движения возросла. «Крот» проглатывал уже почти сто метров в секунду и, по расчётам, мог преодолеть оставшееся до поверхности расстояние всего за восемь суток.

Заворожённый панорамой бушующего огня, Кузьма замер, забыв и о времени, и о себе, и о подстерегающих их опасностях, и о судьбе экспедиции. Он находился внутри адской термоядерной топки, и от размаха стихии, являвшей собой целую микровселенную, захватывало дух!

* * *

Вопреки прогнозам Дэва и ожиданию самих соларнавтов зону лучистого переноса «крот» пересёк без особого напряжения.

Машину трясло, раскачивало, бросало из стороны в сторону, но всё же не так, как в прошлый раз, когда она шла в обратном направлении — к ядру Солнца. Лишь когда солнцеход пересекал тахоклин — относительно тонкий, толщиной всего в два километра, слой плазмы, разделяющий лучистую и конвективную зоны, иными словами — область сдвига (слой конвективного переноса вращался вокруг ядра с другой скоростью, нежели слой лучистого переноса), Дэву пришлось напрячь все свои «мускулы», чтобы удержать солнцеход на траектории возвращения и не сбиться с курса. Однако обошлось.

На пятый день пути «крот» достиг второго обращающего слоя, где термоядерные реакции шли уже неохотно, лишь в редких узлах уплотнений, и до поверхности Солнца, точнее, до его фотосферы, осталось всего сто сорок тысяч километров. Или, иначе, около тридцати пяти часов времени.

Пассажиры теперь почти не покидали отсек управления, в нетерпении ожидая конца пути, и спускались в отсек отдыха лишь по неотложной надобности и для того, чтобы торопливо поесть. Разговаривали мало, но не потому, что надоели друг другу, а в силу того, что понимали друг друга с полуслова.

Впрочем, иногда Ходя ради психологической разгрузки затевал какую-нибудь дискуссию типа той, которая привлекла даже внимание Катерины. Тему дискуссии можно было назвать приблизительно так: «О пользе клаустрофобии для поддержки многовариантной любви при почти полном отсутствии противоположных полов». Что понимал под «многовариантной любовью» сам Хасид Хаджи-Курбан, человек железных моральных устоев, выяснить не удалось, но спорили азартно, особенно Катя, сообразившая, что Ходя имеет в виду их положение: двое мужчин и одна женщина в условиях полной изоляции, и как бы развивались их отношения в случае, если пришлось бы находиться втроём долгое время. Сошлись на том, что, как поётся в песне: «Уйди с дороги, таков закон, третий должен уйти». Иначе какой же ты друг? Применительно к ситуации внутри «крота» «третьим лишним» был Хасид, затеявший дискуссию, он же и уступил в конце концов, дав выговориться спутникам, отношения между которыми уже вполне можно было назвать семейными.

А однажды солнцеход выполз на край удивительного плазменного массива, похожего на снежный склон гигантской горы, и Хасид, остановив машину, тут же вспомнил о своём опыте спортсмена-экстремала.

— Красиво, правда? Вы никогда не спускались с горы на лыжах или на сноубордах?

— И не один раз! — заявили в один голос Кузьма и Катя. — На лыжах.

— Где?

— В Куршевеле, в Альпах, — сказала Катя.

— На Кавказе, — добавил Кузьма.

— Это не то. Я спускался на сноуборде с Эльбруса, — похвастался полковник.

— Первый раз от тебя слышу, — с сомнением проговорил Кузьма. — Когда это было?

— Я был молод, горяч, любил пошалить. Да и сейчас люблю. Хотите, научу вас кататься на досках? Вместе спустимся с Эльбруса.

— Надо ещё добраться до Земли.

— Куда мы денемся?

Катя начала выспрашивать у Хасида подробности спуска, а Кузьма вновь подумал, что Ходя нарочно затевает подобные разговоры, не ради хвастовства, а исключительно ради психологической поддержки друзей. Дружбой такого человека нужно было дорожить.

— Как там Герка? — вспомнил вдруг Ромашин ксенопсихолога, третьего члена их мужской компании, оставшегося на Земле. — Жив ли, здоров?

— А что ему сделается? — пожал плечами Хасид. — Он теперь в надёжных руках контрразведки, сыт, одет, обут и в полной безопасности.

Катя фыркнула.

— Вы думаете, что он уже перешёл из своего института в контрразведку?

— Даже если и не перешёл, то его китаянка всегда найдёт способ проконтролировать, где он, с кем и какая ему угрожает опасность.

Посмеялись и снова дружно увлеклись созерцанием солнечных недр, пытавшихся раздавить, расплавить и испепелить корпус «крота». Но машина, созданная человеческим гением, выдерживала пока все удары огненной стихии.

На седьмые сутки пути с момента старта из замёрзшего ядра Солнца они вошли в кипящий слой фотосферы и впервые увидели над океаном жидкого огня красивую дугу протуберанца.

— Ура! — закричала Катя, хлопая в ладоши.

Мужчины промолчали, не беря на себя ответственность предсказать, что ждёт их впереди.

* * *

Фотосфера и хромосфера Солнца никаких неожиданных сюрпризов не преподнесли, если не считать того, что их температура немного отличалась от той, какую измеряли датчики солнцехода перед погружением в Солнце. Так температура фотосферы оказалась на двести двадцать градусов выше — пять тысяч девятьсот градусов, а температура хромосферы «зашкаливала» за семьдесят тысяч градусов Цельсия вместо прежних шестидесяти тысяч. И всё же, по мнению экипажа вынырнувшего «крота», это были несущественные изменения обстановки, вполне объяснимые воздействием «огнетушителя Дьявола» на физические процессы Солнца.

Чудеса начались чуть позже, когда солнцеход пронзил корону светила и приблизился к Меркурию.

Во-первых, в эфире царило странное молчание! На всех диапазонах связи, как в электромагнитном, так и в «струнном».

Во-вторых, инфраструктура космических поселений в поясе Меркурия отсутствовала! Точнее, если раньше, всего две недели назад, до броска в Солнце, любой космический путешественник мог наблюдать на орбите вокруг светила пояс солнечных батарей и целую систему спутников разного назначения, а на самом Меркурии — гигантские решётки энергозаводов, купола исследовательских станций и обсерваторий, то сейчас ничего этого не было и в помине!

Впрочем, какие-то сооружения в сумеречном поясе Меркурия оптика солнцехода обнаружила, да и в космосе летали какие-то совсем редкие объекты, но такого странного вида, что оторопь брала! А главное, выглядели они так, будто подверглись мощной метеоритной бомбардировке. Одним словом — как развалины!

Дэв по просьбе Кузьмы увеличил изображение одного такого объекта, крутившегося вокруг Меркурия, и соларнавты некоторое время сосредоточенно рассматривали трёхосный эллипсоид, пронизанный пучком труб длиной в два километра. В явно металлическом корпусе эллипсоида зияли неровные бреши, трубы кое-где выглядели так, словно их пробила шрапнель, и от всего этого непонятного сооружения веяло такой угрюмой обречённостью, что у землян сжимались сердца.

Точно так же выглядели и другие космические объекты, в основном — шары, эллипсоиды и бублики, плюс строения на поверхности Меркурия — купола и всё те же шары из какого-то зеленоватого металла. Назвать их творениями рук человеческих было трудно.

— Ничего не понимаю! — очнулся от созерцания Кузьма. — Куда мы попали? Дэв, это Солнечная система?

Инк с минуту молчал, анализируя поступающие данные, потом доложил:

— С вероятностью ноль восемьдесят семь — это Солнечная система.

— Что значит — с вероятностью ноль восемьдесят семь?

— Количество планет, их орбиты и видимые характеристики ближайших к нам соответствуют моей базе данных. Но есть отличия.

— Какие?

— Масса видимого Меркурия меньше базовой на четыре процента. Масса Венеры больше на шесть с половиной, альбедо — на два порядка меньше. Третья планета не имеет спутника. И так далее.

— Что ты сказал насчёт третьей планеты? Это же наша Земля!

— Формально — да. Однако Луны у неё нет. Зато между орбитами Марса и Юпитера нет пояса астероидов.

— А что есть? — спросил изумлённый Кузьма.

— Ещё одна планета примерно такой же массы, что и Марс.

Сидящие в креслах соларнавты переглянулись.

— Что скажешь? — пробормотал Кузьма, сглатывая ком в горле.

— Война, — ответил Хасид, провожая глазами удаляющийся в колодце виома чужой объект.

— Конкретнее.

— Хронозеркало продержало нас в петле времени много лет и выбросило в будущее. За это время в Системе началась и закончилась война.

— Кого с кем?!

— Человечества с Дьяволом. И, судя по всему, он победил.

— Ерунда! Наблюдатель в таком случае не смог бы с нами контактировать, предупреждать и помогать.

— Почему?

— Потому что его самого не существовало бы! А раз он есть — там, в каком-то далёком будущем, значит, Дьявол нас не победил.

— Предложи свой вариант.

— Это не наша Солнечная система!

— Дэв говорит — наша.

— Он ошибается! Дэв, рисунок созвездий соответствует нашему?

— К сожалению, у меня нет такого рода информации, — ответил инк.

— Мальчики, не спорьте, — тихо сказала присмиревшая Катя. — Рано делать выводы. Давайте осмотримся. Солнцеход, конечно, не спейсер и по «струне» ходить не может, но до Земли дотянет. Слетаем туда, посмотрим…

Кузьма достал пластет минералки, отпил.

— Дэв, линию консорт-связи в Управление.

— Никто не отвечает, сэр, — с сожалением ответил инк. — На всех разрешённых диапазонах — тишина.

— Попробуй другие диапазоны.

— Я принимаю какие-то сигналы в низком «инфра» и сверхвысоком «ультра»-радиодиапазонах. «Струнная» полоса молчит.

— Выведи звук.

— Слушаюсь.

Отсек управления заполнили странные звуки: серии свистов различной тональности, гулкие вздохи, шёпот и шипение, приближающиеся и удаляющиеся визги, бормотание.

— Расшифруй.

— К великому сожалению, моя программа не столь совершенна, как необходимо для дешифровки посланий.

— Ты думаешь, это послания?

— С очень большой степенью вероятности. Прослеживаются повторяющиеся группы импульсов с явно искусственной обработкой сигнала. Ничего похожего на стандартную кодировку, обработка носит не линейно-фазовый, а частотно-энергетический характер, наша связь такую не использует, однако я уверен, что мы слышим чьи-то переговоры.

— Чьи, чёрт побери?!

— Извините, не могу знать.

— Успокойся, — сказал Хасид хладнокровно. — Катя права, надо идти к Земле… к третьей планете, не имеющей спутника. Сразу станет видно, Земля это или нет. Но прежде я посоветовал бы Дэву включить режим «инкогнито».

— Зачем?

— Мало ли кто нам встретится в космосе… или на Земле.

— Вряд ли создатели «крота» предусмотрели режим невидимки. Для похода сквозь Солнце такой режим не нужен. Дэв, ты нас слышишь?

— Я всё понял, сэр, но программы «инкогнито» у меня нет.

— Ты же ТФ-конструктор, — сказал Хасид, обращаясь к Ромашину. — Объясни Дэву, что это такое, он соответствующим образом сориентирует защитные экраны, чтобы нас никто не мог запеленговать и увидеть, вот и получится «инкогнито».

— Попробую, — с сомнением сказал Кузьма. — И всё-таки я не понимаю, что случилось. Если это наша родная Солнечная система…

— В будущем.

— Не верю я в будущее, да и сам ты не веришь. Это не наша техника. — Кузьма кивнул на очередной объект, похожий на железную бочку, пролетающий мимо солнцехода. — Вчерашний день!

— Может быть, мы попали в прошлое? — робко предложила Катя.

Кузьма мотнул головой.

— Я неплохо знаю технику прошлых лет вплоть до двадцатого века. Даже в те времена спутники и ракетные корабли имели не столь примитивную форму. Не удивлюсь, если нас и в самом деле вывернуло в другую планетную систему.

— Так похожую на нашу?

— Космос велик, в нём хватит места и дублям.

— Да я не возражаю, — миролюбиво сказал Хасид. — Может быть, все так и есть на самом деле. Хотя в этом случае вернуться домой будет весьма проблематично. Дэв, держи курс на Зем… на третью планету и врубай форсаж. Кузя, садись к вириалу, поработай с Дэвом в режиме «один-на-один» на предмет создания «шапки-невидимки» для «крота».

— С чего это ты раскомандовался? — агрессивно огрызнулся Кузьма.

— Четвёртый пункт инструкции СРАМ, — веско проговорил Хасид.

— Что ещё за срам какой-то?!

— Аббревиатура слов: «сведение риска к абсолютному минимуму». Как должностное лицо при исполнении обязанностей, то есть как полковник особого отдела СБ, в экстремальных условиях я имею право брать командование на себя.

— Я тоже должностное лицо…

— Но не полковник Службы.

— Опять вы спорите, — вздохнула Катя. — Кузьма, Ходя прав, он имеет право… — Она сбилась и закончила: — У меня есть предложение: давайте причалим к одному из спутников над Меркурием и посмотрим, что у него внутри. Вдруг там остался кто-то живой?

Мужчины посмотрели друг на друга.

Кузьма подмигнул другу:

— Командуй, полковник.

— Дэв, — позвал Хасид, — догони-ка вон ту колымагу с дырами в корме.

В глубине виома засветилась бочкообразная конструкция, орбита которой оказалась недалеко от летящего вокруг Меркурия солнцехода.

— Слушаюсь, сэр, — ответил инк.

* * *

Солнцеход не был приспособлен к маневрам в безвоздушном пространстве и не имел ни десантной мульды, ни причальной автоматики. Тем не менее его пассажирам удалось выбраться из машины наружу в тех скафандрах, которые имелись на её борту, и переправиться на корпус «железной бочки», обвитой самыми настоящими с виду «железными обручами».

В дне бочки и в корпусе зияли две большие пробоины, отсвечивающие фестончатым серебром зазубренных краёв, и через них Кузьма и Хасид проникли внутрь странного сооружения, диаметр которого равнялся ста метрам, а длина достигала четырёхсот.

Оба ждали каких-то сюрпризов, необычных встреч, Кузьма нервно поглядывал по сторонам, Хасид с виду был совершенно спокоен, однако именно он отвечал за безопасность десанта и в разведку шёл, точнее — плыл — первым.

Скафандры, к счастью, имели встроенные «бижо»-системы — комплекты жизнеобеспечения, и к невесомости привыкать не пришлось. «Бижо» поддерживали для владельцев нормальную и правильно ориентированную — от головы к ногам — гравитацию в любых условиях.

Катя после долгих споров с мужчинами осталась на «корабле». Она, естественно, нервничала, переживала, но бодрилась и советами и вызовами не надоедала.

Как оказалось, на борту солнцехода хранилось оружие, что позволяло экипажу не чувствовать себя беззащитным. Из всего довольно обширного арсенала, доступ к которому им открыл Дэв, мужчины выбрали оружие по вкусу, и теперь Кузьма нёс на плече турель аннигилятора «шукра», а Хасид — «глюк». Мощней были только свингеры — генераторы свёртки пространства в «струну» и бризантные «макеры» — мини-коллапсары с тротиловым эквивалентом в два миллиона мегатонн. Однако для их переноски требовалась специальная платформа или робот-витс, поэтому друзья решили их в разведку не брать.

На полках арсенала обнаружилась и парочка «драконов» — ракетных карабинов, способных пробивать десятиметровой толщины бетонные стены. Кузьма даже примерился к одному, но не взял: карабин существенно снижал маневренность и стеснял движения.

Внутри «бочки» царила темнота. А поскольку лучи нашлемных фонарей не позволяли оценить объёмы и убранство трюма левиафана, Хасид вернулся на борт «крота» за «универсалом», который послужил им ракетницей.

В центре гигантского бочкообразного ангара вспыхнул «кусочек звезды», и стало светло как днём.

Однако ничего особенного разведчики не увидели.

Шпангоуты, напоминающие грудную клетку кита. Рёбра. Колючие ежастые наросты на стенах. Перепонки — все в дырах, с бахромой и рваными краями. И медленно плывущий куда-то реденький поток серебристых изогнутых пластин, похожих на китовый ус.

— Кит, лопни мои глаза! — проговорил Кузьма. — Очень похоже, да?

— Внутри кита я никогда не был, — хладнокровно ответил Хасид. — Но вполне вероятно, что эта штука была когда-то живым существом. Такие спутники ни мы, ни наши предки не запускали.

— Я тоже так думаю! — обрадовался Кузьма.

— Хотя мы можем и ошибаться, — всё так же хладнокровно добавил полковник.

Полюбовались на струю «китового уса», подчинявшуюся каким-то своим законам движения в вакууме в отсутствие гравитации, потом Хасид ловко поймал одну пластину длиной в локоть, узкую и плоскую, повертел в пальцах.

— Не металл.

— Кость?

— Чёрт его знает. Подсунем Дэву, пусть сделает структурный анализ. Делать тут нечего, возвращаемся.

— Если это и в самом деле не спутник… не искусственное сооружение… а живое существо…

— Уже не живое.

— Значит, я прав? Нас занесло… в другую Систему?

— Разберёмся! — твёрдо пообещал Хасид, оставаясь человеком дела, решительным и уверенным, не боящимся брать на себя ответственность за исход дела.

Глава 3

ГРЕХИ НАШИ ТЯЖКИЕ

Ему снилось, что он бежит по длинному коридору, обвивающему центральные отсеки солнцехода, чтобы успеть прыгнуть в кабину метро и перелететь на Землю, но двери кабины закрываются, он ударяется о них всем телом, а в следующий миг солнечная плазма прорывается внутрь машины и…

С криком Герман подхватился на кровати в поту, с бурно колотившимся о рёбра сердцем, не сразу соображая, где находится.

На плечо легла узкая прохладная ладошка, прозвучал знакомый милый голосок:

— Что с тобой, сяньшэн?

Герман зажмурился, потряс головой, посмотрел на встревоженное лицо Юэмей Синь, подсевшей к нему на кровать в наспех накинутом кимоно. По китайскому обычаю они спали отдельно друг от друга, хотя и в одной комнате.

— Тебе приснилось что-то плохое?

Герман криво улыбнулся, опрокинулся навзничь, раскинув руки.

— Солнцеход… и я внутри… нас раздавило…

— У тебя слишком богатое воображение.

Ксенопсихолог кинул взгляд на грудь женщины. Китаянка смущённо запахнула полы кимоно. Однако он медленно, но непреклонно развёл её руки, распахнул полы атласного розового халата и снова залюбовался невысокой упругой грудью никогда не рожавшей женщины. Она замерла, не понимая его порыва. Герман как бы заторможенно погладил вздрогнувшие груди рукой, поцеловал, потом вдруг вспыхнул, загорелся, сбросил с Юэмей кимоно, и уже через минуту они занимались любовью, забыв обо всём на свете, в том числе и о солнцеходе, в котором остались друзья Германа…

Спустя час они искупались в бассейне, позавтракали почти в молчании, поглядывая друг на друга. В глазах Юэмей стоял вопрос, который она никак не решалась задать любимому, и он начал первым:

— Давай сыграем свадьбу, Ю.

Лицо китаянки зарделось, глаза наполнились изумлением.

— Ты… хочешь… узаконить… наши…

— Разве ты против?

— Но я… мне сорок четыре… а тебе…

— Разве это главное? Я люблю тебя. И хочу от тебя ребёнка.

— Ты хочешь… — Юэмей задохнулась, прижала руку к груди. — Гера, я не… повтори…

— Я хочу ребёнка, от тебя, — терпеливо повторил он. — А лучше двух. Один вырастет и станет ксенологом, как я, второй — врачом.

— Почему не контрразведчиком, как я? — невольно улыбнулась женщина.

Герман мотнул головой.

— К тому времени эта специальность станет не нужной никому. Мы уничтожим Дьявола, и человечество заживёт мирной жизнью.

Юэмей снова улыбнулась, покачала головой.

— Ты ещё совсем мальчик, сяньшэн, мечтатель…

Герман легкомысленно пожал плечами.

— Это обстоятельство не мешает мне жить, и работать, и думать о тебе. Так ты согласна?

— А если родятся девочки?

— Тогда они обе станут специалистами в области физики Солнца.

— Почему?

— Потому что это очень интересная область науки.

Юэмей засмеялась.

— Чисто мужской взгляд на вещи. Ты не находишь, что и кроме науки в жизни немало интересного?

Герман тоже рассмеялся, потом стал серьёзным.

— Ты права, дети и без нас решат свою судьбу, а вот Кузя с Катей, Ходя… где-то они сейчас, что с ними? Хочется верить, что они живы.

— Спасатели скоро запустят в Солнце второго «крота».

— Это ещё сколько ждать, пока он стартует, пока нырнёт в Солнце. Доползёт до ядра…

— Другой дороги нет.

— Я знаю. — Герман вздохнул, отодвинул чашку с зелёным чаем. — Хочется, чтобы всё это поскорее закончилось.

Юэмей обошла стол, прижала голову молодого человека к груди, проговорила с нежным сомнением:

— Я хочу того же, сяньшэн. Только не все мечты достижимы.

— А про детей? — пробормотал он, не отодвигая губ от кожи женщины, вдыхая её волнующий запах.

— А про детей мы ещё поговорим.

Юэмей отстранила Германа и превратилась в руководителя сектора контрразведки СБ, решительного, жёсткого и целеустремлённого. Такого, каким ее привыкли видеть коллеги по работе и другие должностные лица.

— Чак, сними с дома блокировку.

— Выполнено, тайтай, — отозвался инк-домовой на китайском языке.

— Новости на консорт-линию.

— Включаю.

— Ты со мной? — Юэмей посмотрела на Германа, одновременно вслушиваясь в то, что ей передавала служба информации УАСС по каналу «спрута».

— Нет, в институт, — ответил ксенопсихолог. — Хочу поработать над одной проблемой.

— Чак, «эшелон» Герману Алнису. — Начальница контрразведки имела в виду вызов группы охраны. Снова обратилась к другу: — Над какой проблемой?

— Почему Дьявол решил уничтожить именно нас, человечество? Почему он не затронул ни Маат, ни Орилоух, ни Дайсон?

— Работай на наших машинах, наш Стратег ничуть не уступает вашему.

Герман виновато шмыгнул носом.

— Я уже привык к своему Умнику, да и база данных ИВКа засекречена, пока от вас достучишься…

— Хорошо, освободишься — позвони, пообедаем вместе.

— Лучше давай поужинаем. Есть ещё одна проблемка, которая меня волнует, не менее интересная. Она связана с первой. Попробую решить и её.

— Конкретно?

— Почему именно к нам обратился Наблюдатель? Тот, из будущего?

— По-моему, это просто. — Юэмей скрылась в спальне, откуда послышался её голос: — Потому что, на мой взгляд, ни одна цивилизация не имеет такого опыта войн, борьбы, разведки и контрразведки, как наша, человеческая. Всё, я побежала, отец моих будущих детей. До встречи.

Она появилась в столовой уже одетая в официальный уник, поцеловала Германа в висок и умчалась. А он остался сидеть за столом в расслабленном состоянии, вовсе не горя желанием куда-то бежать и что-то делать. Поразмышлял над словами китаянки. Почесал в затылке:

— Чёрт побери! Хорошая мысль! Она права! Интересно, кто из нас больше психолог, она или я?

— Конечно, она, сяньшэн, — вежливо ответил домовой, воспринявший сентенцию Алниса за конкретный вопрос.

Герман засмеялся и поплёлся переодеваться, на ходу обдумывая пришедшую в голову идею.

Через час он уже сидел в своём рабочем модуле, запрятанном в недрах Института Внеземных Коммуникаций.

* * *

День пролетел незаметно.

Герман даже удивился, когда рация «спрута», которой он пользовался как внештатный (пока) сотрудник контрразведки, принесла голос Юэмей:

— Господин аналитик, вы не забыли, что мы встречаемся в девятнадцать часов по среднесолнечному в Москве?

Герман подскочил как ужаленный, сорвал с головы эмкан:[1]

— Господи, Ю, прости! Сейчас же всё бросаю…

— Не торопись, планы меняются. — В голосе китаянки послышались холодные нотки.

— Я понял, исправлюсь, буду где скажешь, сделаю как скажешь…

Голосок Юэмей Синь потеплел: она явно улыбалась сейчас.

— Естественно, тебе придётся просить прощения. Но у нас недобрые новости, поэтому встречаемся не в ресторане, а дома у Владилена Реброва, через час. Доберёшься?

— Без проблем.

— Тогда до встречи.

Связь прервалась.

Алнис, удивлённый и встревоженный, посидел за рабочим столом, размышляя над словами «у нас недобрые новости», потом побежал в туалетную комнату и принял душ. Через сорок минут он уже выходил из метро Южно-Сахалинска в сопровождении витса охраны, привыкнув к своему положению «особо важной персоны», которую надо охранять денно и нощно.

Владилен Ребров, нынешний комиссар Службы безопасности УАСС, жил на Сахалине, в собственном бунгало. Станции метро этот старинный дом, выстроенный ещё в прошлом веке в стиле древнерусского терема, не имел, да она была и не нужна владельцу, в любую секунду имеющему возможность воспользоваться тайфом. Однако гостям приходилось добираться до усадьбы Ребровых на обычном воздушном транспорте. Чем Герман и воспользовался. Он взял двухместное такси-пинасс, которое и доставило его в нужную точку острова за четверть часа.

Не будучи специалистом в области наблюдения за противником, ксенопсихолог не заметил, что за их жёлтым пинассом следует машина посерьёзней — бело-синий куттер с эмблемой МЧС. Это работал «эшелон» прикрытия «важной персоны», прикреплённый к Алнису по приказу руководства СБ.

Май на Сахалине — время пышного цветения багульника и других кустарниковых при почти полном отсутствии молодой травы, и контраст серо-буро-жёлтых склонов сопок с яркими белыми и розовыми полосами цветущих кустов создавал необычный эстетический эффект.

Здесь уже было утро, в отличие от европейской части материка, откуда прибыл Герман. Поэтому ужин с Юэмей теперь превращался в завтрак.

Полюбовавшись на остров, пролив, морскую гладь и сопки с высоты, он вызвал китаянку и выяснил, что его уже ждут.

Пинасс опустился на лужайку напротив дома Реброва, поджидавший Алниса молодой человек в строгом синем костюме (витс, разумеется) отступил в сторону, повёл рукой:

— Проходите, пожалуйста.

С любопытством озираясь — у комиссара Федеральной Службы безопасности он ещё ни разу не был, — Герман последовал за молодым человеком.

В холле его встретила Юэмей, похожая в обтягивающем её фигурку унике на девчонку.

— Как настроение?

— Нормально, — расплылся в улыбке Герман, вспоминая о теме своей работы, и похвастался: — Я, кажется, разгадал замысел Дьявола.

— Прекрасно, — усмехнулась главная контрразведчица Земной Федерации. — Сейчас и расскажешь всем о своём решении.

Герман почувствовал скрытую озабоченность Юэмей, перестал улыбаться.

— Что случилось? Ты говорила — у нас неприятности…

— Сейчас всё узнаешь, идём.

Они поднялись на второй этаж дома, вошли в просторную гостиную Ребровых, отделанную под старину: дерево, мебель в стиле ретро, резные панно, витейры, похожие на окна в иные миры, коллекция старинной утвари, подсвечники из бронзы, волейбольная сетка вдоль одной из стен и летающий у потолка волейбольный мяч — атрибуты тех времён, когда отец Владилена Май Ребров был волейбольным тренером сборной команды Русских Равнин, за которую когда-то выступал дед Кузьмы Филипп Ромашин.

В зале у одного из витейров — объёмных цветных голографий — с изображением меркурианского пейзажа стояла группа мужчин и женщин. Герман поздоровался. На вошедшую пару обратили внимание, ответили на приветствие. Среди гостей Реброва находились оба старших Ромашина, Филипп и Игнат, Станислав Томах, бывший премьер-министр Правительства и средних лет мужчина с тяжёлым мрачноватым лицом, одетый в обычный серый уник без знаков отличия. Женщин было двое: Дениз, жена Игната и мать Кузьмы, и совсем молодая особа в ярком наряде, с пышной причёской, красивая, с великолепно развитой фигурой гимнастки.

— Знакомьтесь, — сказала Юэмей Синь. — Герман Алнис, ксенолог, ведущий специалист Института Внеземных Коммуникаций, нештатный сотрудник Федеральной контрразведки.

Герман неловко поклонился.

— Ты почти всех знаешь, — сказал Владилен Ребров, очень похожий на своего отца в молодости. — Кроме Саши (девушка-«гимнастка» кивнула, оценивающе разглядывая Алниса) и Ивана (мужчина с лицом гладиатора тоже кивнул). Они работают на СВР. Прошу за стол, судари и сударыни. Времени у нас мало.

Герман хотел спросить: что такое СВР? — но не решился.

Все без суеты заняли места за овальным столом из тёмного от времени дуба.

Герман поёрзал на твёрдом деревянном кресле: оно и в самом деле было сделано из дерева, но сидеть это не мешало.

Бесшумная витс-прислуга выяснила, кто что будет пить, быстро расставила чайные и кофейные приборы, исчезла. Но начинать завтрак никто не торопился. Владилен поговорил с кем-то неслышно, оглядел гостей.

— Начнём, пожалуй. Пейте и слушайте. Многие из вас уже в курсе событий, для тех же, кто не в курсе, я дам короткую справку. Произошло то, чего мы и опасались. Мы не успели задавить в Системе всю агентуру Дьявола, занимаясь более важными делами спасения Солнца и, по сути, всей цивилизации. Она первой перешла в наступление. Премьером два часа назад избран бывший заместитель председателя СЭКОНа Рюйтель. Он был в нашем списке подозреваемых в сотрудничестве с Дьяволом кандидатурой номер два. Увы, он теперь у власти и сделает всё, чтобы ему никто не смог помешать. Кроме того, решением Совета безопасности ВКС отстранены от исполнения обязанностей все здесь присутствующие.

Герман изумлённо глянул на сидящую рядом Юэмей, ответившую ему понимающей полуулыбкой.

— Таким образом, — продолжал негромко Ребров, — мы все по сути превратились в изгоев и не можем влиять на события в мире, которые естественно станут развиваться по сценарию, разработанному в стане врага.

— Час назад были освобождены из тюрьмы в Игуанамо, — добавил роскошным басом мрачнолицый «гладиатор» Иван, — оба Мехти и Гарри Ширер.

Ребров кивнул.

— Понимаете, чем это нам грозит?

Никто ему не ответил.

Комиссар взял стакан с искрящейся сомой, отпил.

— Однако мы никуда не уходим, как вы понимаете. Просто переходим на иной режим работы. К делу подключается СВР, о существовании которой Правительство не осведомлено. Кроме пары-тройки человек в СБ и ВКС. В связи с создавшимся положением всем нам придётся какое-то время скрываться, изменить привычки, образ жизни, а если понадобится, — Ребров помолчал, взвешивая слова, — то и внешность. Уверен, атака на всех, кто может помешать замыслу Дьявола, не за горами.

Герман открыл рот, собираясь задать вопрос, но встретил предупреждающий взгляд Юэмей и передумал.

— Ты что-то хотел сказать? — заметил его движение Ребров.

— Д-да… н-нет…

— Смелей, Гера, — тихо сказала Дениз, знавшая Алниса много лет как друга Кузьмы.

— Он пытался обосновать интерес Дьявола к человечеству, — пояснила Юэмей. — По-моему, у него есть решение.

— Так-так. Что за решение?

Герман засмеялся.

— Я ещё не вполне уверен… мне кажется… хотя могу доказать… что цель Наблюдателя, пытавшегося нас предупредить, кроется в сохранении единственной гуманоидной цивилизации в Галактике. То есть нашей, земной. Ну, а цель Дьявола, соответственно, её уничтожить.

Некоторое время все молчали, разглядывая молодого учёного. Потом «гладиатор» Иван посмотрел на Реброва:

— Нам эта информация пригодится?

— Боюсь, что да, — сказал бывший комиссар безопасности. — У тебя всё?

— Что такое СВР? — неожиданно для себя самого спросил Герман.

Ребров остался невозмутим:

— Служба внутренних расследований. Иван Славин руководит ею. Саша де Лорм разрабатывает необходимые режимы. Нам всем придётся соблюдать все её рекомендации. Ты готов стать членом команды?

Герман, не ожидавший такого предложения, косо глянул на Юэмей Синь, в свою очередь ободряюще улыбнувшейся ему, выпрямился:

— Готов!

— Ну и отлично! Теперь давайте займёмся конкретикой. Контрразведка установила, где в настоящий момент находится Ян Лапарра. Его прячут в бункере, принадлежащем американской военной базе Гуантанамо. Пора освободить патриарха, а заодно показать всей этой своре холуёв Дьявола, что мы живы, готовы к беспощадной войне с ними и не остановимся на полпути. Саша, доложи нам о разработке операции.

Блондинка с роскошным телом гимнастки гибко выскользнула из-за стола, воткнула флэш-иголку в «кактус» вириала домашнего инка, и компьютер послушно развернул виом, отразивший схему операции и видеоснимки места действия.

Герман и Юэмей вернулись домой (китаянка жила не в Китае, в отличие от своих ближайших родственников, а в Эквадоре) поздно вечером — по времени Эквадора. Их сопровождала одна бригада «эшелона», выделенная уже не в официальном порядке с разрешения руководства УАСС, а с ведома службы СВР. Впрочем, на качестве сопровождения это обстоятельство никак не сказалось, парни охраны знали своё дело и вели подопечных с безупречной тактичностью.

— Так я и не успел стать штатным сотрудником контрразведки, — сказал Герман с улыбкой, когда влюблённая пара уединилась в доме Юэмей.

— Это хорошо, — серьёзно ответила китаянка. — Ты не проходишь ни по одному нашему документу как сотрудник СБ, поэтому никто искать тебя как носителя тайн службы не станет. Но, боюсь, агенты Дьявола рано или поздно узнают о твоей деятельности в ИВКе на благо Службы и попытаются убрать.

— Я же ничего особенного не сделал.

— Ты правильно разобрался в ситуации с хронозеркалами и помог нам справиться с первой атакой Дьявола. Вряд ли он это забудет. Тебе не нужно ходить на работу в институт.

— Но меня тогда уволят…

— Возьми отпуск, мы сочиним тебе болезнь и отправим на лечение за пределы Системы.

Герман невольно улыбнулся.

— Я же захандрю без ежедневной порции ксенопсихологии.

— Без работы не останешься, обещаю. Нам еще разбираться и разбираться в психологии Дьявола и его подручных. В СВР есть свои мощные инк-системы, Стратеги и Умники, с ними и будешь контактировать.

— Без базы данных ИВКа я не смогу развернуть проблему.

— Линию связи с базой данных института мы тебе устроим.

— Тогда я не возражаю.

Юэмей устало сняла уник, не стесняясь откровенного взгляда Германа, и он шагнул к ней, разом отбрасывая все сомнения и мысли…

* * *

Смена руководства силовых структур Земной Федерации резко изменила приоритеты спецслужб. Им было предложено «повернуться лицом к простому народу» и заботиться о каждом человеке, а не только о «важных персонах», обеспечивая безопасность личности и достойный уровень жизни. Были отменены многие программы, направленные на заботу об экологии Солнечной системы, на борьбу с тёмными силами и на соблюдение законов и моральных принципов «божественной этики». С Дьяволом теперь надо было не воевать, а договариваться с целью «уважения его прав», воспитывать толерантность к негуманоидным формам жизни и готовиться уступить ему часть свободных планетных территорий, если он захочет обосноваться в Системе.

Однако самым печальным следствием столь радикальной смены политики в отношении Дьявола — толком никто не знал, кто это и как выглядит, из какого «измерения» он высунулся, — стало уголовное преследование бывших руководителей спецслужб, без предъявления им обвинений и без соблюдения процессуальных юридических норм. Мало того, на Земле возникла некая странная организация, назвавшая себя «Мучениками службы безопасности», якобы пострадавшими от деятельности Федеральной СБ и Управления аварийно-спасательной службы в целом. Своей задачей «мученики» поставили ликвидацию бывших сотрудников безопасности и начали с главных действующих лиц — бывшего директора УАСС Филиппа Ромашина и бывшего комиссара Федеральной Службы безопасности Владилена Реброва.

Однако «мученикам» дали неожиданный отпор, в результате которого они потеряли несколько боевиков, и «восстановители справедливости» вынуждены были умерить свой пыл.

Естественно, средства массовой информации подняли по этому поводу дружный вой, перевернули всё с ног на голову, обвинили Ромашина и Реброва во всех смертных грехах и задурили головы обывателям до такой степени, что люди поверили в сказку об «истинных носителях Зла, являющихся эмиссарами Дьявола».

Семьи Ромашиных вынуждены были перейти на крипто-режим жизни, сменить место жительства и не показываться на людях.

Ребров от этого образа жизни отказался, сделал заявление по каналу Всемирных новостей, что не считает себя виноватым ни по одному пункту обвинений и будет жёстко пресекать все попытки давления на него лично и на его соратников.

Его поддержал новый глава УАСС Ги де Лорм (мало кто знал, что дочь де Лорма является руководителем особого отдела СВР), и на какое-то время преследователи бывших безопасников приутихли. Хотя уже было известно, что возглавляет отряд «мучеников» сын бывшего министра безопасности Оскар Мехти, человек злопамятный, агрессивный и, по слухам, добровольно служивший агентом Дьявола. Но освободили его как героя, едва не погибшего во время похода в недра Солнца «ради спасения человечества» — нейтрализации «огнетушителя Дьявола». Об истинных героях операции — Кузьме Ромашине, Хасиде Хаджи-Курбане, Кате Лапарре и водителях солнцехода в официальных хрониках даже не упоминалось.

Как и предсказывал Ребров, события в Солнечной системе начали развиваться по плану Дьявола, хотя для работников секретной службы СВР это не стало неожиданностью. Не помешали им добровольные, а также и невольные пособники Дьявола развернуть в полном объёме и свои порядки, что позволило предугадать многие действия противника и сработать на опережение.

А в понедельник тринадцатого мая на бывшую военную базу Старых Штатов Америки на острове Гуантанамо было совершено дерзкое нападение неизвестных, в результате которого был освобождён бывший эксперт УАСС Ян Лапарра. Произошло это следующим образом.

Базу — сорок два металлических ангара, подземные бункера для ракет (давно утилизированных) и прочего оружия, энергостанция, подсобное хозяйство, сеть камер наблюдения, двадцать пять гектаров каменистой почвы, изгороди из колючей проволоки, сорок вышек с прожекторами, комплекс радиосвязи — охранял батальон морских пехотинцев США. О том, что в одном из бункеров, имеющих выход в современное метро, содержится пленник, охрана, естественно, не знала. Поэтому служба здесь казалась контингенту лёгкой и необременительной, тем более что пехота ни за что не отвечала. Да и охрана древней базы являлась скорее данью традиции, направленной больше на воспитание молодых парней в духе «приверженности моральным устоям и ценностям свободного общества».

Тринадцатого мая командир базы полковник Джон Малхолм получил по консорт-линии приказ министра обороны США подготовить вверенный ему объект к ревизии. Для этого на остров откомандировывался полномочный представитель министерства адмирал Свен Фишер в сопровождении группы спецназа.

Джон Малхолм, никогда прежде не слышавший ни о каких ревизиях, тем не менее приказ начальства выполнил и лично встретил адмирала-проверяющего, мрачнолицего мужчину с ёжиком блестящих красных волос, одетого в черно-сине-серебристый уник официала Военно-морских сил США. Проверяющего сопровождали четверо таких же угрюмых парней в форме морского спецназа США; эту форму не меняли уже больше трёхсот лет. Они были вооружены «универсалами» и кортиками на поясах.

— Для чего вы это делаете? — полюбопытствовал командир базы, недоумевая по поводу визита. — Оружие у нас давно вывезено…

— База будет трансформирована в павильон кинокомпании «Раша бразерс», — веско ответил адмирал. — Через неделю начнётся вывод военного контингента и вывоз имущества. Мы должны осмотреть все объекты базы, чтобы ничего не забыть. Задача ясна?

— Так точно! — вытянулся полковник, озадаченный перспективой.

— Начнём с подземного хозяйства, — продолжал проверяющий. — Показывайте все казематы, доки, бункера, оружейные палаты, складские помещения.

— Но я не уполномочен… — заикнулся Малхолм.

— Вот карт-бланш. — Свен Фишер небрежно сунул полковнику кругляш особых полномочий, высветивший в воздухе объёмную фигуру «разрешения высшей степени доступа», которым пользовались только спецпредставители военно-морского командования США.

— Слушаюсь, — кинул два пальца к козырьку Малхолм. — Лучше всего начать осмотр с южного крыла базы.

— Начнём с центра, — сухо отрезал Фишер.

— Как скажете, — пробормотал сбитый с толку полковник.

Группу проверяющих, к которой присоединился ещё один офицер в сопровождении киба (универсальный инструментарий в форме блестящей полусферы с десятком глазков на антиграве), повели к центральному зданию штаба базы. Полковник сослался на занятость и оставил комиссию у лифта, который опустил всех на уровень подземных сооружений базы.

В ухе адмирала проклюнулся бестелесный голос спецсвязи «спрута»:

— Он побежал советоваться с командованием.

«Всё под контролем, — ответил адмирал абоненту, не разжимая губ. — Мы успеем».

Лифт выгрузил отряд в широком тоннеле с проложенными по дну рельсами древней железной дороги. Дорогой этой давно не пользовались по прямому назначению, но рельсы не сняли.

Появился запыхавшийся крупногабаритный негр в сопровождении двух «чёрно-синих беретов» охраны, козырнул:

— Майор Кессиди. Я в вашем распоряжении, господин адмирал. Сейчас подадут транспорт.

В тоннеле загорелись прожектора, освещая бетонный пол, бетонные стены, стальные щиты, закрывающие входы в бункеры, и чёрные дыры боковых коридоров. На стенах высветились стрелки и транспаранты, указывающие направления: сплошные цифры и символы.

— Сюда, — ткнул пальцем Свен Фишер в красный транспарант возле ближайших ворот, металлических, наглухо закрытых, без единого отверстия или какого-то замка.

— Э-э, господин адмирал, — замялся Кессиди, — это особая зона. Там находится… э-э… находится…

— Откройте!

— Я не имею доступа…

— Мы имеем право вскрывать любое помещение! Доложите командиру, немедленно!

Вспотевший негр подвинул ко рту бусинку рации, связался с Малхолмом:

— Господин полковник, они хотят осмотреть шерифат…

— Я доложил наверх, всё в порядке, — ответил командир базы. — У них особые полномочия.

— Но я буду вынужден… сообщить… нашим инвесторам…

— Это ваше право, майор.

Кессиди бледно улыбнулся инспектору:

— Прошу прощения, господин адмирал, данный бункер принадлежит особому подразделению базы, доступ к нему нам не разрешён.

— Я полномочный представитель министра…

— Увы, этого мало, — развёл руками майор. — Необходимо согласовать ваше присутствие здесь с департаментом охраны высшего офицерского состава…

— Приступайте, — кивнул адмирал подчинённым, не дослушав майора.

В то же мгновение офицер, управляющий кибом, выстрелил в негра из парализатора. Кессиди потерял сознание и осел на бетонный пол тоннеля. Та же участь постигла и двух «чёрно-синих беретов», схватившихся за оружие.

Полусферу киба развернули к металлическим воротам бункера, отступили назад, к лифту.

Киб выстрелил из неймса — нейтрализатора межатомных связей, в луче которого любое материальное тело распадалось на атомы.

Невидимый пучок энергии вонзился в ворота, и те превратились в облако мгновенно тающих острых игл.

Под сводами тоннеля закурлыкал сигнал тревоги.

В воротах образовалось неровное овальное отверстие высотой в два и шириной в полтора метра. Хмурые спецназовцы адмирала нырнули в отверстие. Он последовал за ними, бросив офицеру с кибом:

— Задержи их на три минуты и уходи.

В бункере, куда проникла молчаливая «ревизионная» команда, вспыхнул неяркий оранжевый свет. Бункер оказался круглым, с грубо обработанными каменными стенами, в которых виднелись прямоугольники металлических дверей. Посреди бункера торчала кристаллическая глыба — кабина метро, рядом — многорукая статуя контролёра режима. Её тут же расстреляли из «универсалов». Бросились к дверям, не имеющим видимых запорных устройств. Очевидно, двери открывались по команде с монитора охраны.

Однако ворвавшиеся внутрь парни не стали тратить время на знакомство с линиями управления замками. Они расстреляли двери одну за другой, заглянули в каждую открывшуюся комнату — это были самые настоящие камеры для изоляции людей — и вынесли из одной такой камеры тело человека в сером балахоне, исхудавшего до скелетообразного состояния, бритоголового, с закрытыми глазами.

— Жив? — крутанул желваки на щеках «адмирал Свен Фишер».

— Дышит, — ответили ему.

— Уходим!

В тоннеле началась стрельба: офицер, прикрывающий отход группы, и киб, запрограммированный соответствующим образом, отреагировали на прибытие охраны базы.

Отряд «проверяющих» в перестрелку ввязываться не стал. Тайфы послушно унесли их из бункера в систему метро, и тюремный шерифат опустел.

Посопротивлявшись несколько минут после этого, киб самоликвидировался.

Ворвавшиеся в бункер «чёрно-синие береты» молча разглядывали пробитые двери и пустые камеры, в одной из которых еще недавно находился важный пленник.

Глава 4

АУ-У!

Дэв прекрасно понял объяснения Кузьмы — как из «подручных средств» соорудить «шапку-невидимку» для солнцехода.

Спустя два часа после стыковки с бочкообразным спутником Меркурия, запущенным неизвестно кем и неизвестно с какой целью, инк солнцехода создал такую суперпозицию защитных полей, которая почти стопроцентно поглощала любое излучение (для похода в недра Солнца требования к защите были диаметрально противоположными), и «крот» скрылся от взоров всех возможных наблюдателей за «накидкой» режима «инкогнито». После этого Кузьма скомандовал Дэву взять направление на третью планету системы, которую они между собой продолжали называть Землёй.

По-прежнему не было никакой ясности, куда их выбросил взбесившийся «огнетушитель Дьявола». Рисунок созвездий отличался от известного, хотя кое-какие из них и казались знакомыми. А Дэв действительно не имел необходимых данных для сравнения рисунка с картой неба Солнечной системы. Для «бурения» солнечных недр эта информация ему была не нужна. Создатели «крота» и не закачали её в память инка.

Спор же о том, где они находятся: в будущем, в прошлом (идея Кати) или в другой звёздной системе, прекратился, как только солнцеход набрал скорость и устремился прочь от Меркурия и от грозного светила с его красивыми фонтанами жидкого огня и света. Буквально через несколько минут вектор движения «крота» пересёк ещё один неизвестный объект — дынеобразной формы, утыканный колючками, пробитый насквозь каким-то чудовищным выстрелом, и пассажиры солнцехода молча проводили его красноречивыми взглядами. Ни на одно творение рук человеческих эта «дыня» длиной в шесть километров не походила.

Конечно, солнцеход не предназначался для полётов по «чистому» космосу с релятивистскими скоростями. Тем не менее эта машина имела мощный двигатель, способный проталкивать её сквозь раскалённую сверхплотную плазму солнечных недр, и при отсутствии сопротивления «крот» мог двигаться гораздо быстрее. Когда он помчался вперёд со скоростью около двадцати тысяч километров в секунду, пассажиры повеселели. Теперь, чтобы достичь ближайших планет, им не нужно было томиться взаперти месяцы и годы. По расчётам Дэва, до Земли (слабенькая система ориентации солнцехода всё же позволяла ему обнаруживать планеты) им предстояло лететь всего два-три часа.

— Мимо Венеры мы не будем пролетать? — обратился Кузьма ко всем сразу.

Ответил только инк:

— Если вы имеете в виду вторую планету системы, то она в данный момент находится вне вектора нашего движения.

— Зачем тебе Венера? — спросил Катя.

— Можно было бы сравнить, та это Венера или не та, которую мы знаем.

— Резон, — согласился Хасид.

— Дэв, далеко до Венеры? Может, пройдём мимо?

— Как прикажете, сэр. По моим данным, расстояние до этой планеты не превышает тридцати пяти миллионов километров.

— Полчаса пути, — быстро прикинул Кузьма. — Летим?

— Ну, если ты так хочешь… — сдалась Катя.

— Дело не в том, хочу я или нет. Должны же мы определиться?

— Дэв, поворачивай к Венере, — скомандовал Хасид.

— Слушаюсь, командир, — вежливо ответил инк.

Пассажиры ничего не почувствовали, хотя по перемещению звёздного узора в виоме было видно, что солнцеход изменил курс.

Полчаса в рубке управления было тихо.

Всё так же солнцеход обнимала пустота, всё так же сияли далёкие звёзды, пересекала «небо» сверкающая полоса Млечного Пути и плавился сам в себе постепенно удаляющийся шар Солнца.

Впереди из сонма более мелких искр выделилась звёздочка покрупнее, стала расти. Через несколько минут она превратилась в опаловую каплю, в теннисный мячик, затем в пушистый воздушный шарик всех оттенков жёлтого и оранжевого цвета.

Дэв притормозил корабль, чтобы он не пролетел мимо за несколько секунд, и пассажиры с недоумением принялись рассматривать стремительно растущую глыбу планеты.

На известную всем Венеру она походила мало.

Во-первых, у планеты напрочь отсутствовал облачный слой.

Во-вторых, наличествовало весьма заметное газо-пылевое кольцо, в которое были погружены и вращались вместе с ним какие-то угловатые тела, похожие одновременно на каменные обломки и искусственные сооружения.

В-третьих, поверхность лже-Венеры была покрыта морями и озёрами расплавленного вещества, предположительно — серы с добавками каких-то легкоплавких веществ, и всю её усеивали многочисленные вулканы.

— Дэв, увеличение! — приказал Хасид, заметив движение на одном из плоскогорий планеты.

Инк послушно вырезал в общем виоме окно дальновидения, и экипаж увидел круглую дыру на плато, окружённую кольцом сверкающих ферм явно искусственного происхождения. Из дыры то появлялся дымок, то исчезал, а иногда вдруг просверкивал округлый бок какого-то механизма.

— Шахта! — прошептала Катя.

— Надо спуститься туда! — очнулся Кузьма.

— Зачем?

— Ну, выясним, что это за шахта, кому принадлежит…

Из дыры снова высунулся механизм, стал вытягиваться в высоту, одновременно раскрывая множество члеников, пока не превратился в гигантскую гусеницу, бросившуюся с обрыва плато в ближайший серный «водоём».

— Ты с этим владельцем шахты хотел познакомиться? — хладнокровно спросил Хасид.

— Это машина…

— Возможно. А если нет?

— Всё равно нам необходимо с кем-нибудь поговорить…

— Но не с такими «гусеницами», я полагаю. Её длина — два километра!

— Вон ещё! — воскликнула Катя. — Левее!

Дэв вырезал ещё одно окно дальновидения, и люди увидели нечто вроде ажурной клешни, то всплывающей, то погружающейся в море расплавленной серы.

— Жизнь, однако, — хмыкнул Хасид. — Симпатичные тут насекомые живут. Но это не Венера.

— Сам понял. Хотя, если принять концепцию Катерины…

— Всё-таки прошлое?

— Да.

— Что-то я не припомню в истории Венеры период, когда она была такая… жидкая.

— Все планеты системы были когда-то жидкими.

— Миллиарды лет назад.

— Значит, нас и вывернуло в прошлое на миллиарды лет назад.

— Но везде видны следы войны. Неужели и миллиарды лет назад в Системе были цивилизации, затеявшие между собой разборки?

— Чему ты удивляешься? Если мы, потомки Предтеч, всю жизнь воюем, то почему они, Предтечи, должны отличаться от нас? Не они у нас переняли всю генетическую базу с «военными» генами, а мы у них.

— Не уверен…

— Опять вы спорите, — рассердилась Катя. — Давно известно, что человек — это величайшая скотина, наделённая умом. Так что нечего пенять на зеркало, то есть на предков. Кстати, мы до сих пор не знаем, чьи мы потомки.

— Может быть, вы и не знаете, — буркнул Кузьма, — а лично мой род идёт от богов.

— А наш, значит, от обезьян? — осведомился Хасид.

— Я этого не утверждаю.

— Ромашин! — сдвинула брови Катя.

— Что Ромашин? — огрызнулся молодой человек. — Он первым начал. Будем садиться на Венеру?

— Не вижу смысла, — пожал плечами Хасид.

— Я тоже не горю желанием, — согласилась с ним Катя. — Жизнь там есть, мы это видим, но… — она замялась, — чужая, непонятная. Не наша. А главное, людей не видать.

— Тогда продолжаем путь. Дэв, шпарь к Земле.

— Слушаюсь, сэр, — ответил инк, не став уточнять смысл слова «шпарь».

Солнцеход устремился прочь от планеты, почти сплошь покрытой морями расплавленной серы, омывающими раскалённые до багрового свечения скалы и плоскогорья, плато, вулканы и затвердевшие чёрно-коричневые купола тугоплавких пород с дымящимися кратерами на вершинах. Возможно, это были жерла недавно потухших вулканов, а возможно — следы метеоритной бомбардировки. Или войны.

Кузьма склонялся именно к последнему выводу, но делиться им со спутниками не стал.

Венера затерялась на фоне звёздных россыпей, окружённая кольцом пыли, газа и мелкого щебня, которого у неё не должно было быть.

Пассажиры «крота» притихли, переживая неуютное чувство потерянности и забытости. Казалось, само пространство Солнечной системы смотрит на них с неудовольствием и подозрением, как на пришельцев, подготавливая какие-то пакости и неприятные сюрпризы.

— Предлагаю позавтракать, — сказал Хасид. — До Земли лететь не меньше трёх часов, ещё и отдохнуть успеем.

— Правильно, чего тут зря торчать, — выпорхнула из кресла Катя. — Потом будет не до отдыха.

— Я здесь посижу, подежурю, — мрачно сказал Кузьма. — Соку мне принесите.

Катя и Хасид переглянулись.

— Пусть подежурит, — сказал полковник. — Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не писалось.

— Ой-ой-ой! — скорчил рожу Кузьма. — Съюморил!

Хасид и Катя засмеялись, исчезли.

Кузьма устроился в кокон-кресле поудобней и принялся «гонять» комплекс наблюдения Дэва по всей Системе, искать знакомые планеты и базовые искусственные сооружения землян, вынесенные в космос и во многом формирующие инфраструктуру космической «усадьбы» человечества.

Дэв порылся в своей памяти, обнаружил кое-какие «залежи» полезных сведений и с их помощью начал поиск. Вскоре были найдены на своих орбитах Марс, Юпитер, Сатурн и Нептун, что косвенно подтверждало принадлежность этих планет к «родной» Солнечной системе. Однако нашлись и отличия.

Пояса астероидов между орбитами Марса и Юпитера не было, о чём уже докладывал инк солнцехода. Вместо него по орбите мчалась планета размером с земную Луну. Стандартная система дальновидения «крота» не позволяла ему разглядеть эту планету в деталях, но всё же кое-какие параметры удалось определить.

Планета имела приличную массу, атмосферу, температура которой оказалась неожиданной высокой — до двухсот градусов Цельсия, а кроме того, она излучала в инфракрасном и радиодиапазонах как маленькая звезда типа коричневого карлика, а не как планета.

— Фаэтон… — пробормотал Кузьма, вспомнив земную легенду о планете, неосторожно приблизившейся к гиганту Юпитеру и разорванной приливными силами (в результате чего и образовался пояс астероидов).[2]

— Что? — отозвался инк.

— Это не наша Система… В нашей не было коричневого карлика за орбитой Марса.

— Не имею возможности ни возразить, ни подтвердить.

— Сколько спутников ты насчитал у Юпитера?

— Двадцать восемь.

— Их должно быть не меньше двух сотен.

— Мои системы наблюдения не предназначены для ориентации в пространстве.

— Да знаю, не оправдывайся. Из тех спутников, что ты обнаружил, есть близкие по параметрам самым крупным? Я имею в виду Галилеевы спутники.[3]

— Так точно, сэр, все четыре спутника идентичны тем, сведения о которых имеются в моей памяти. Хотя есть и мелкие отличия.

— Какие?

— Все четыре имеют атмосферу. В моей же базе данных атмосферу, очень разреженную, имеют только Ио и Европа. Кстати, альбедо последней также не соответствует моим данным. Оно на порядок меньше.

— Европа покрыта льдом…

— Похоже, эта Европа покрыта океаном.

— Значит, права Катя.

— Не понял, извините.

— Мы всё-таки попали в глубокое прошлое Солнечной системы. Насколько я знаю историю астрономии, сотни миллионов лет назад Европа не была подо льдом, её покрывал океан.

Инк промолчал, не имея аргументов для продолжения дискуссии.

— Хорошо, что ещё?

— Я не вижу Урана и Плутона. Хотя, возможно, мой видеокомплекс их просто не может определить на таком расстоянии.

— Между орбитами Земли и Венеры расположена верфь, где выращиваются спейс-машины для всего нашего космофлота.

— Не вижу.

— А обсерватории над плоскостью эклиптики? Космические поселения с хиларитами?[4] Заводы по производству МК-батарей? Большой Телескоп?

— Не вижу.

— Великий Дробитель? — вспомнил Кузьма о гигантском адронном коллайдере, кольцо которого было сооружено над плоскостью эклиптики, подальше от обитаемой зоны космоса.

— Некий объект на этом месте в наличии, но это не Великий Дробитель.

— А что?

— Посмотрите.

В окне дальновидения выросла необычная конструкция: три гигантских «стрекозиных крыла» на ажурном «банане». Вокруг всей конструкции вилась свёрнутая в спираль прозрачная труба, внутри которой пульсировало голубоватое сияние.

— Что это за бандура?!

— Не знаю, — виновато ответил Дэв. — Я не могу идентифицировать данный объект. Длина конструкции — сорок семь километров, высота «парусов» — семнадцать, диаметр трубы — сто шесть метров.

— Прямо-таки парусник… дырявый… Шхуна, что ли?

— Вам виднее, сэр.

— Покажи Землю.

В растворе виома вспыхнуло перекрестье визира, плавно переместилось вниз, накрыв крупную голубую звезду. Вокруг звезды обозначилось световое колечко, и звезда скачком превратилась в пушистый серо-голубой, с зелёными крапинками, шарик. Издали планета действительно походила на Землю, хотя и без «вечного» своего спутника — Луны.

— Сколько нам ещё тащиться?

— Один час тридцать семь минут.

— Попробуй увеличить скорость.

— Форсирование силовой установки не предусмотрено.

— Дай мне схему твоей энергосистемы, попробую выстроить необходимые режимы.

— Слушаюсь, сэр.

Дэв подключил Кузьму к своему операционному полю, и через полчаса тот вывел формулы преобразования энергосистемы солнцехода в режим векторной отдачи. Инк не был «воспитан» в духе уважения к тем, кто его проектировал, создавал и эксплуатировал, но в его эвристо-программе были заложены законы робототехники, базирующиеся на человеческой логике и этических нормах, поэтому он «прищёлкнул языком» и с уважением сказал:

— Сэр, вы настоящий мастер!

— Настраивайся, — ответил польщённый Кузьма.

Спустя четверть часа скорость солнцехода возросла до сорока тысяч километров в секунду.

Вернулись Катя и Хасид.

— Что тут у вас плохого? — весело спросила девушка, у которой повысилось настроение.

— Мне удалось вдвое форсировать наш движок, — скромно сказал Кузьма. — Мы ещё не можем летать по Системе со скоростью света, но время в пути существенно сэкономим. До Земли осталось минут двадцать пять.

— Ты просто гений! — Катя подбежала к Ромашину, обняла, поцеловала в ухо и нырнула в своё кресло.

— Молодец! — одобрительно качнул головой Ходя, разворачивая соседний кокон. — Вернёмся, я лично подам ходатайство в Комитет по наградам, чтобы тебя наградили рыцарским крестом.

— Не издевайся, — отмахнулся Кузьма, довольный тем не менее похвалой друга. — Посмотри лучше, что мы с Дэвом обнаружили. У меня сильное подозрение, что Система населена, но не людьми.

Хасид вывел на кресло коммуникации информсети солнцехода, и Дэв сообщил ему, а также сгорающей от любопытства Кате всё, что знал сам.

— Впечатляет! — заметил полковник, рассмотрев бананообразную «шхуну» со «стрекозиными парусами». — Интересно, что это за произведение искусства? Чему служит?

— Это местный хиларит, — хихикнула Катя. — Для венерианских «гусениц».

Мужчины оценили шутку, но промолчали.

Земля впереди из звезды превращалась в шарик, затем в ощутимо массивный глобус и наконец развернулась в округлую гору, загородившую половину сферы обзора.

Дэв сбросил скорость.

Земля перестала увеличиваться в размерах, и пассажиры солнцехода, затаив дыхание, принялись рассматривать планету, с которой были связаны все их надежды на возвращение домой.

По-прежнему на всех диапазонах связи царила странная шелестящая, потрескивающая тишина, и по-прежнему Дэв принимал какие-то «шумопередачи» в краевых зонах электромагнитного спектра, на которых никогда не работали земные системы связи.

Планета по массе была близка Земле. И по размерам. Но всё же на Землю, на которой жили люди, она походила мало.

Рисунок материков был иным.

Их цвет был скорее коричнево-жёлтым, нежели зелёным.

По морям и океанам плавали не корабли, а гигантские пятна, при ближайшем рассмотрении оказавшиеся скопищами зеленовато-жёлто-голубой пены.

Но главное, э т а Земля не имела цивилизационной инфраструктуры!

Какие-то редкие поселения были. Однако мегаполис, покрывающий Землю в конце двадцать четвёртого века, исчез!

Мало того, все материки, покрытые зарослями чудовищного по размерам леса, оказались усеянными множеством кратеров, большинство из которых было ударного происхождения. И все они были свежими, дымящимися, будто планета совсем недавно подверглась метеоритно-болидной атаке. Впрочем, это могла быть и ядерная бомбардировка, если предположить, что в Системе шла война планет.

— Боже мой! — прошептала Катя. — Здесь всё уничтожено!

— Спокойно, девушка, — откликнулся Хасид. — Думаю, что ваша гипотеза соответствует действительности, и мы бродим по Системе прошлых времён. На Земле ещё не возникла человеческая цивилизация. Может быть, и динозавров ещё нет.

— Там есть какие-то постройки…

— Они возведены не человеческими руками.

— Всё равно жалко…

— Согласен.

— А где Луна?

— Земные легенды рассказывают о тех временах, когда Луны не было, — сказал Кузьма. — А это означает, что она появилась внезапно ещё при становлении человечества.

— Кто же построил вон те сооружения?

— Скоро увидим. Но скорее всего они возведены не человеческими руками.

— Почему ты так думаешь?

— Вглядись повнимательней: в очертаниях строений просматривается логика и вурфы насекомых. Примерно так строят свои жилища термиты.

Дэв дал вариацию увеличения, и все трое увидели удивительной формы ажурный замок, похожий на скелет радиолярии, но в десятки тысяч раз больше. Он венчал вершину куполообразной горы, светло-серый, с жемчужным отливом, и при долгом разглядывании создавал впечатление живого организма. Однако, судя по рваной пробоине, разрушившей бок исполинской «радиолярии», если она и была организмом, то скорее всего мёртвым. А так как вся гора и долина под ней были усеяны разного размера кратерами, данный участок суши также подвергся интенсивной обработке потоком метеоритов. Или бомб.

— Круто с ним разобрались, — пробормотал Кузьма. — Неужели везде одно и то же?

— Дэв, займи круговую орбиту, — бросил Хасид. — Не ближе двухсот километров до поверхности. Заметишь движение — дай знать.

Солнцеход круто изменил курс.

Совсем близко показался идущий навстречу объект, чем-то похожий на «радиолярию»: он был такой же ажурный, асимметричный и с дырой в боку.

Люди проводили кувыркающийся спутник глазами, испытывая гнетущее чувство тоскливого недоумения. Всё было понятно без слов: пока что им встречались лишь следы былой жизни, сама жизнь была уничтожена в результате какой-то масштабной катастрофы. Не хотелось думать, что причиной этого была война. Однако всё указывало именно на такой исход событий.

— Вижу шевеление, — доложил инк.

В окне дальновидения возник край песчаной пустыни, переходящий в гористую местность. Пустыню действительно пересекал хвост опадающей пыли и песка. При большем увеличении люди увидели странный экипаж, похожий на бегущего скорпиона величиной с земной танкер. Понять, искусственная это машина или живое существо, было трудно. Однако суть происходящего выяснилась чуть позже.

Катя вдруг заметила движущуюся впереди «скорпиона» точку, которая оказалась ещё одним объектом, обладающим явными признаками искусственности. Дэв добавил увеличения, и пассажиры солнцехода увидели настоящий гусеничный экипаж, нечто вроде танка, только без пушки.

— Люди! — ахнула Катя. — Эта тварь гонится за ними!

— Сомневаюсь, — хмыкнул Хасид. — То есть погоня имеет место, но вряд ли это люди. Посмотрите внимательнее: это не вездеход, это две черепахи, несущие на себе третью.

— Ну, на черепах они не похожи, — возразил Кузьма. — Гусеницы крутятся вокруг каких-то ежей.

— Наши машины тоже подчас имеют звериный вид.

— Что ты предлагаешь?

— Давайте спасём их от скорпиона! — воскликнула Катя.

Мужчины переглянулись.

— Почему бы и нет? — неуверенно сказал Кузьма.

— Дэв, садимся, — скомандовал Хасид. — Опустись так, чтобы отсечь вон того скорпиона от «черепахи на гусеницах».

— Постараюсь, сэр.

Солнцеход пошёл на снижение, выписывая в пространстве красивую глиссаду входа в атмосферу планеты. Хотя со стороны его могли видеть разве что существа, обладавшие гравитационным зрением.

Маневрирование и посадка заняли около двадцати минут.

За это время расстояние между беглецом и преследователем сократилось до двухсот метров, и «скорпион» начал стрелять: с его изогнутого хвоста-жала (аналогия с хвостом настоящего скорпиона была полная) сорвалась яркая жёлтая молния, и сбоку от «гусеничного вездехода» вырос веер песка, пыли и огня.

«Вездеход» вильнул, уворачиваясь от второго выстрела, но было видно, что он обречён.

И в этот момент между ним и «скорпионом» в сиянии электрических молний возникла чёрная гора солнцехода. Во все стороны прянула волна песка и пыли. «Скорпион» резко затормозил, уткнувшись носовой частью в песчано-пылевой вал. Он был очень велик — около ста десяти метров в длину, однако земная машина всё же превосходила его размерами, внушая страх и уважение.

«Вездеход» между тем продолжал улепётывать во все лопатки, пока его водители не сообразили, что произошло. Тогда он тоже остановился и вдруг разделился на три объекта: два одинаковых «бублика», только что играющих роль «гусениц», и одну «черепаху», вокруг лап которой и крутились «бублики-гусеницы».

— Я же говорил, — удовлетворённо произнёс Хасид. — Самый натуральный симбиоз. Хотя странно…

— Что? — не понял Кузьма.

— Если это прошлое Земли, то где всё-таки динозавры?

— Ты же сам только что предложил идею, что мы свалились на Землю ещё до динозавров.

— Ты хорошо помнишь историю?

— В рамках школьного курса. А что?

— Такие симпатичные зверюги, как этот скорпион, существовали?

— Вроде нет.

— Вот именно.

— Ты снова пытаешься доказать, что мы попали в другую планетную систему?

— Я это вижу.

— Спорный тезис. На Земле вполне могли появиться звери абсолютно неизвестного науке облика. От которых потом ничего не осталось, ни одного следа.

— Как ты себе это объясняешь?

— Очень просто. Динозавров погубило столкновение Земли с ядром гигантской кометы. Это общепризнанный факт. От удара поменялись полюса планеты, облака дыма и пыли закрыли её всю, наступила «ядерная зима». Точно так же этих «насекомых» могла уничтожить другая катастрофа.

— Какая?

— Да хотя бы появление спутника — Луны.

— Или война, — тихонько вставила слово Катя. — Смотрите!

Мужчины перестали спорить.

«Бублики», оказавшиеся самостоятельными существами, сделали три-четыре манёвра, поднимаясь на песчаные барханы, словно пытаясь получше рассмотреть чёрную гору солнцехода, потом снова соединились с «черепахой» в один «вездеход», и тот дал стрекача, сообразив, что лучше быть отсюда подальше.

В свою очередь и «скорпион» попятился назад, поводя хвостом туда-сюда, словно прицеливаясь, а затем вдруг разделился на множество более мелких «деталей», которые ринулись в разные стороны, как муравьи от муравьиной кучи!

— Здорово мы их напугали! — невольно засмеялась Катя.

Однако она ошиблась. Напугал местных жителей не солнцеход.

— Вижу искусственный объект, — доложил Дэв. — Завис над нами на высоте восьми километров.

— Люди? — нерешительно предположила Катя. — Нас заметили? Надо с ними познакомиться!

— Дэв, полная защита! — неприятным голосом бросил Хасид.

Тотчас же с небес, пробив желтоватую дымку атмосферы, слетела яркая радужная молния и вонзилась в корпус солнцехода.

Глава 5

ГОСТЬ ИЗ ДРУГОЙ ВЕТВИ

Солнце умирало на горизонте, роняя капли алого сияния, похожие на капли крови.

Артём прищурился, глядя на солнечную дорожку из алых бликов, протянувшуюся через всё озеро к песчаному откосу, где он лежал. Пора было одеваться и уходить в палатку, из которой слышались музыка и женский голос: Зари-ма готовила ужин и подпевала известной лайф-группе «Кисс амур».

Бросив последний взгляд на далёкие пологие холмы — такими на Марсе казались даже высочайшие горные системы, Артём поёжился и побежал к палатке.

Внутри было тепло, светло и уютно, пахло грибным супом и пригорелым молоком.

— Каша? — понюхал он воздух.

— Сбежало молоко, — сморщила носик Зари-ма; она была беременна, хотя животик был ещё едва заметен. — Купался?

— Уже холодно, — махнул он рукой. — Почти ноль. Ночью будет под минус двадцать.

— А нам тепло, — засмеялась молодая женщина. — Очень хорошая палатка, можно всю жизнь в такой прожить. Как у вас говорится? С милым рай и в шале?

— В шалаше, — улыбнулся Артём, обнимая жену. — Хотя в шалаше мы жить не станем. У нас будет классный домик на Земле, на берегу речки, со всеми мыслимыми удобствами. Будет где разгуляться малышу. Как он там, не беспокоит?

Зари-ма погладила себя по животу.

— Нет, тихий.

— Ну и хорошо. Давай ужинать. Потом погуляем, звёзды на небе посчитаем. Тебе обязательно надо гулять, тем более что марсианская гравитация меньше земной.

— Ты мне это уже третий раз говоришь.

— Потому что ты меня не слушаешься. Сидишь целыми днями в палатке и смотришь видео.

— Совсем даже не целыми днями, — запротестовала полюсидка. — Я утром гуляла. Потом мне стало грустно.

— Почему?

— Дом вспомнила, деревню, маму с папой… На Полюсе такая же природа, воздух, даже цвет гор и песка.

— Можем слетать туда. Иксоидский маяк не работает. Спайдер-система отключена.

— Давай слетаем! — загорелась Зари-ма. — Давно не виделась с Марой, с дедушкой. Они обрадуются.

— Без проблем. Побудем здесь ещё пару дней и устроим экскурсию на Полюс. Там сейчас работают коммуникаторы и безопасники, проверяют, не осталось ли на планете могильников с живыми джиннами и моллюскорами. Но я попрошу отца, и нам разрешат посетить твоих родственников.

Зари-ма обняла мужа, и он пошёл умываться и переодеваться.

Затем они ужинали, смотрели новости, обнимались, любили друг друга, отдаваясь страсти бережно и осторожно, чтобы не «помять» будущего ребёнка, потом гуляли под лиловато-фиолетовым марсианским небом, считая редкие звёзды. В отличие от Земли, звёзд здесь было видно по ночам гораздо меньше. А когда утомлённая, но довольная Зари-ма уснула, зазвонил инфор.

Артём вышел из палатки, включил обратку. Над квадратиком наручного инфора вырос объём видеосвязи.

— Привет, внук, — сказала голова Игната Ромашина. — Не разбудил?

— Ещё нет, — мотнул головой Артём, озадаченный и обрадованный звонком деда.

— Как отдыхается?

— Нормально. Собираемся махнуть на Полюс, пообщаться с родичами Зари-мы.

— Дело хорошее. Но у нас тут появилась одна неожиданная проблемка. Не желаешь подключиться?

Артём оглянулся на купол палатки.

— В принципе, я готов… если Заря не обидится. Я обещал ей две недели спокойного отдыха. А что случилось?

— С одной стороны, ничего особенного, с другой — весьма интересная информация. Приходи в Управление, к Калаеву, поговорим.

— Как же я брошу Зарю?

— За ней присмотрит дружина Гаутамы, пока ты будешь у нас. Думаю, часа хватит на рандеву. Подключись к «спруту».

Артём подумал, кивнул.

— Хорошо, буду минут через двадцать.

Он вернулся в палатку, поколебался немного, предупреждать ли жену о том, что его не будет рядом какое-то время, и решил не беспокоить. Зари-ма спала, и лицо у неё было спокойное и ясное, лицо человека, не отягощённого никакими дурными мыслями.

Артём нашёл в багаже бусинку личной рации, закрепил в ухе слуховой сенсор, на губе — ларинг, на виске — мнемослинг, и под черепной коробкой развернулся тихо шелестящий объём комплексной связи «спрута», позволяющей оперативно выходить на доступные уровни Службы безопасности УАСС. А поскольку Артёму недавно присвоили звание федерального подполковника, он имел доступ к очень высоким чиновникам СБ, включая директора.

В ухе проклюнулся мужской голос:

— Седьмой, я Гаутама, готов к обслуживанию.

— Привет, Гау, я нахожусь на юге Дрим-каньона…

— Я в курсе, мы над вами.

— Последите за палаткой, пока я буду отсутствовать. Не подпускайте никого.

— Без проблем, Седьмой, можешь на нас положиться.

Артём бросил взгляд на небо, где просиял тонкий лучик света — сигнал зависшего над Марсом спейсера «Зоркий», и нырнул в палатку. Переоделся в уник официала Службы. Послал жене воздушный поцелуй. Тихонько нашептал домовому приказ — попросить у жены прощения, если она проснётся раньше, чем он вернётся, и вышел из палатки. Включил микрик — портал индивидуального пользования, который перенёс его в кабину ближайшего терминала метро. Через минуту он уже выходил из кабины метро Управления.

* * *

В кабинете Калаева, друга и соратника деда Игната, его ждали трое: старший Ромашин, хозяин кабинета с роскошной седой шевелюрой и ксенолог ИВКа Гилберт Шоммер, похудевший, загорелый, удивительно изменившийся после того, как он побывал в шкуре ангелоида, послужив его представителем. Игнат был одет в необычного фасона уник, темно-серый, с серебряными нитями, и выглядел как-то странно. Артём даже не понял сразу, что его смутило, пока не обратил внимание на волосы деда: прическа у Ромашина-старшего была другая.

Игнат усмехнулся, оценив взгляд внука.

Артём опомнился, бросил два пальца к виску:

— Подполковник Ромашин по вашему приказанию…

— Проходи, садись, — сказал Калаев.

Артём пожал руки присутствующим, сел за стол.

— Как жена? — благожелательно посмотрел на него Шоммер.

— На пятом месяце.

— Мальчик, девочка?

Артём посмотрел на деда, спрашивая взглядом, отвечать на вопросы или нет, потом кивнул:

— Мальчик.

— Как назовёте?

— Я хочу Аристархом, жена — Радобором.

Мужчины переглянулись.

— На ком остановитесь?

Артём улыбнулся, бросил ещё один взгляд на деда.

— Разберёмся.

— К делу, милостивые государи, — потер руки Калаев. — Артём, мы тебя вызвали по очень необычному делу. Не знаю даже, с чего начать. Ты что-нибудь слышал о теории Фрактальной Вселенной?

— Н-нет, — отрицательно покачал головой Артём.

— О Древе Времён?

— В институте мы изучали теорию времени…

— Это не совсем то, — вставил слово Шоммер, глянул на Калаева. — Можно я объясню ему на пальцах?

Начальник службы безопасности кивнул.

— Во-первых, время может быть многомерным, — начал учё— ный. — Во-вторых, в разных Вселенных время представляет собой разные материальные инсталляции. Оно может быть транзитивным, субстанциональным, жидким, твёрдым, газообразным, объёмным, конформным, многомерным, выражать разные системы движений…

— Гилберт, — сказал Калаев.

— В общем, время — исключительно разнообразная категория, — закончил Шоммер. — Так вот, наша Вселенная представляет собой одну из Ветвей Фрактального Дендроконтинуума, или Ветвь Древа Времён, «повёрнутую» относительно других Ветвей на определённый «угол» — квант поворота.

— Откуда это известно?

Шоммер прищурился, косо глянул на молчавшего Игната Ромашина, подмигнул ему.

— Эту теорию начали разрабатывать ещё в двадцатом веке, в частности — физик Курт Гёдель, потом продолжили в двадцать первом, да и в наше время над этой теорией работают люди. Однако она так бы и осталась теорией, не подтвердись на практике.

Артём недоверчиво посмотрел на учёного:

— Каким образом?

Шоммер снова оглянулся на старшего Ромашина.

— Как ты думаешь, этот человек похож на твоего деда?

Артём нахмурился, перевёл взгляд на Игната и встретил его ответный взгляд — странно-задумчивый, благожелательно оценивающий, заинтересованный.

— Это и есть… дед… — Артём вгляделся в лицо Игната, и ему показалось, что перед ним совсем чужой человек. — Кто вы?!

— Игнат Ромашин, — кивнул тот с мягкой усмешкой. — Но — из другой Ветви.

— К-какой другой?

Внезапно открылась дверь кабинета, вошёл ещё один гость. Все оглянулись на него, Артём тоже. И замер с открытым ртом: это был второй Игнат Ромашин, но — знакомый, с коротким седым ёжиком волос, с тёмным от «пустотного» загара лицом, в стандартном голубом унике.

— Дед?! Что происходит?!

— Дед, дед, — проворчал второй Игнат Ромашин. — Извините за опоздание. Вы ввели его в курс дела?

— Вводим, — коротко сказал Калаев.

— Ясно. — Настоящий Игнат сел рядом с «чужим», и теперь Артём окончательно убедился в том, что «первый дед» отличается от второго. — Итак, внучек, что тебе непонятно?

— Откуда… как он… если это не грим… Почему он здесь оказался?

Мужчины переглянулись.

— Правильный вопрос, — проговорил Шоммер одобрительно. — Мне он тоже пришёл в голову первым.

— В принципе, это неважно, — сказал настоящий Игнат. — Хотя если бы не существовало способа перехода из Ветви в Ветвь, никто к нам не пожаловал бы. Считай, наши «дубли» кое в чём нас опередили. Но суть в другом. У них там свои проблемы и свои герои, однако они сумели проникнуть в другие Ветви и познакомиться со многими «родственниками» по генетическим линиям, насчитывающим целые «клоны». К примеру, генетическая линия Ромашиных насчитывает… — Игнат посмотрел на своего визави. — Сколько нас всего?

— Примерно тринадцать миллиардов копий, — ответил «первый» Ромашин.

— Понял?

— Не совсем, — мотнул головой Артём. — Откуда копии? Как они получаются?

— Каждая Ветвь, или проще — Метавселенная, — ответил Шоммер, — делится на копии каждый последующий квант времени. Копий получается столько, сколько потенциальных вариантов развития может допустить физическая ситуация. Затем последующие копии тоже делятся, и так почти до бесконечности, пока полностью не исчерпаются все вероятностные вариации. Понимаешь?

— Как будто…

— Представь, что наша реальность разделилась на две, а в каждой есть мы. Но в нашей ты ответил «как будто», а в копии промолчал. Эти отличия постепенно накапливаются, пока не произойдёт качественный переход или обрыв линии. В результате Большая Вселенная представляет собой непрерывно растущий «ком мыльной пены» — Фрактал Времён. Мы живём в одном таком «пузырьке», а твой дед — второй — в каком-то из соседних. Кстати, насколько я понял, в той Ветви у него нет внука. Так?

Игнат-«гость» кивнул:

— Внучка.

Шоммер посмотрел на ошеломлённого Артёма.

— Поздравляю, у тебя есть «фрактальная» сестра.

— Давайте вернёмся к делу, — сказал озабоченный Калаев. — У него ещё будет время обдумать устройство Вселенной и побеседовать со своим родичем из соседней Ветви.

— Да, — заговорил «настоящий» Игнат. — Хотя мы и будем говорить о времени, у нас его мало. Артём, у твоей Зари-мы сохранилась связь с Лам-кой?

— Что? — Артём не сразу понял смысл вопроса. — А-а… не знаю, не спрашивал… может быть.

— Если нет — вообще отпадает смысл вникать в суть проблемы, — мрачно сказал Калаев. — Да или нет? Зари-ма знает, где его искать?

Артём заставил себя успокоиться под взглядами старших, помедлил:

— Думаю, знает.

— В таком случае продолжим.

— Проблема вот в чём, — начал «настоящий» Игнат, покосился на «гостя». — Давай лучше ты.

— Наша хроноразведка, — продолжил «второй» Игнат, — случайно вышла на Ветвь, где обосновался один деятель — Дьявол, по терминологии её жителей, который вознамерился избавиться от конкурента — земного человечества, единственной гуманоидной цивилизации в той Ветви. Сам Дьявол, естественно, представляет собой конгломерат негуманоидных цивилизаций, базирующийся на нелинейных логиках абсолютной волевой нетерпимости. Мы бы хотели помочь нашим родичам выжить. Если у вас и в самом деле есть выход на таких могучих помощников, как «джинны», то есть боевые суперроботы иксоидов и гиперптеридов, то задача решаема. Если нет — мы попробуем найти помощников в других Ветвях. Но, похоже, ваша Ветвь в этом смысле уникальна. Во всяком случае в соседних Ветвях мы «джиннов» не нашли.

— Что скажешь? — поинтересовался у внука «настоящий» Игнат.

— А что нужно? — Артём внутренне поёжился (все продолжали разглядывать его) и торопливо добавил: — Я, конечно, согласен помочь… Только не понимаю, что мы обязаны сделать.

— Конкретную задачу тебе поставит он, — кивнул Игнат-«настоящий» на Игната-«гостя». — Вообще же надо будет найти Лам-ку, перейти с ним в ту Ветвь, где Дьявол гасит звёзды, пытаясь в первую очередь погасить солнце, и вежливо попросить его успокоиться. С Лам-кой это можно будет сделать проще.

Артём покачал головой.

— Боюсь, он не станет нас слушаться.

— А вот это уже твоя проблема, — сказал Калаев. — Поговори с женой, пусть она убедит «джинна» послужить доброму делу.

— Попробую, хотя…

— Я могу пойти с ним, — сказал Шоммер. — Интересно было бы сравнить параметры той Ветви с нашими.

— В этом нет необходимости.

— Хочется.

— Перехочется.

— А-а… э-э… — промямлил Артём. — Такой вопрос… Чем та Ветвь отличается от нашей? В глобальном… э-э… плане.

— Время в той Ветви, как и у нас, — ответил «первый» Ромашин, — есть динамическая характеристика континуума. Иными словами — это количественная и качественная мера движения. Однако есть глубокое отличие базовых параметров.

— Ну-ну? — заинтересовался Шоммер.

— Если главный этический закон нашей Метавселенной, да и вашей тоже, можно сформулировать так: «Везёт сильнейшему», — то у них он звучит так: «Везёт влюблённому».

В кабинете наступила тишина.

— Это правда? — хмыкнул Калаев.

«Первый» Игнат с улыбкой кивнул.

— Можно сформулировать эти законы иначе, но смысл будет тот же.

— А какому физическому состоянию они соответствуют? — живо заметил Шоммер. — Как их различие сказывается на различии физических параметров континуума?

— Могу ответить лишь в этическом плане. В наших Метавселенных жизнь возможна, однако требуется определённое усилие, чтобы она развивалась и не уничтожила себя. В той Ветви, где в дела человечества вмешался Дьявол, разумная жизнь ограничена таким нелогическим параметром, как любовь. Разум, преступающий этот закон, в конце концов исчезает.

— И всё же я не понял…

— Подискутируем на эту тему потом, — прервал Шоммера Калаев. — Вернёмся к насущным вопросам.

— Я бы хотел задать ещё один вопрос нашему гостю, — не унимался учёный. — Вполне конкретный. Каким образом вам удаётся путешествовать из Ветви в Ветвь?

— Это длинная история, — сказал «первый» Игнат.

— Хотя бы в двух словах.

— Ну, если вы не возражаете… — Ромашин-«чужой» бросил взгляд на Калаева. — В одной из Ветвей была создана своеобразная шахта для «бурения» времени. Мы назвали её Стволом. Неожиданно для его создателей Ствол внедрился в уже существующую транспортную сеть — трансгресс, — соединяющую абсолютно все Ветви. С тех пор мы имеем возможность с помощью этой сети посещать почти все Метавселенные Древа Времён.

— Почему почти?

— Потому что существуют Ветви с такими физическими законами, которые не позволяют жить в них человеку. Многие Ветви вырождаются, схлопываются в сингулярность. Ну и так далее.

— Кто создал трансгресс?

— Самые первые разумники, чьё рождение скрыто в безднах времён. Наши учёные называют их Корневыми.

— Зачем это им понадобилось?

— Гилберт, остановись, — сказал Калаев. — Успеешь потешить свою любознательность. Итак, ваше решение, милостивые государи. Артём?

Младший Ромашин сжал губы, сдерживаясь, чтобы не показаться легкомысленным.

— Я… готов.

— Хорошо. Мы со своей стороны сделаем все возможное. — Калаев перевёл взгляд на «второго» Игната. — Ты не в курсе, чем сейчас занимается Селим фон Хорст?

— В курсе, — усмехнулся Ромашин-старший. — Выращивает кактусы у себя на участке.

— Кактусы? — Калаев озабоченно поскрёб пальцем переносицу. — Зачем?

— Наверно, ему нравится это занятие. До похода с Артёмом он выращивал цветы. Теперь кактусы.

— Странное увлечение для полковника особого отдела контрразведки.

— Бывшего полковника.

— Мы можем привлечь его для участия в походе?

— Не знаю, не уверен. Ты же знаешь, он дважды побывал в шкуре негуман и едва ли сохранил все человеческие качества.

— И всё же поговори с ним. Лучшего напарника нам не найти.

— Я сам поговорю, — пробормотал Артём.

Все изучающе посмотрели на него.

«Настоящий» Игнат пожевал губами, но ничего не сказал.

Игнат-«гость» спросил:

— О ком идёт речь?

— Полковник фон Хорст занимался расследованием истории с «джиннами» почти с самого начала, — нехотя произнёс Калаев. — Ему удалось проникнуть на планету с могильниками, внутри которых были захоронены гиперптеридские боевые роботы… но давайте лучше поговорим об этом отдельно. Я дам всю имеющуюся по этому делу информацию.

— Я могу идти? — осведомился Артём.

— Иди, — сказал «настоящий» Игнат. — Поговори с Зари-мой, я загляну к вам через пару часов.

— Мы отдыхаем на Марсе…

— Знаю.

Артём коротко поклонился, вышел.

«Первый» Игнат задумчиво смотрел ему вслед.

— Хороший внук у тебя, дубль.

— Не жалуюсь, — усмехнулся Игнат-«настоящий».

* * *

Зари-ма всё поняла как надо. Уговаривать её не понадобилось. Хотя она и поставила условие:

— Я полечу с тобой!

— Но это опасно! — начал отговаривать её Артём. — Ты беременна, тебе противопоказаны волнение и тревоги, экстремальные нагрузки!

— Я пойду с тобой! — заявила полюсидка, и он понял, что или придётся уступить жене, или не браться за задание вообще.

Дед Игнат, прилетевший к ним, как и обещал, через два часа, тоже попытался отговорить Зари-му от рискованного мероприятия, но и ему это не удалось. Волей полюсидки можно было дробить камни. В конце концов мужчины согласились с её доводами, — их было всего два: «я так хочу» и «без меня он пропадёт», — и Зари-ма приступила к главному вопросу повестки дня — вызову гиперптеридского робота Лам-ки.

Женщина уединилась в спальном отсеке палатки, не желая, чтобы за ней наблюдали.

Артём поколебался немного, не зная, чем помочь жене, потом махнул рукой Игнату, и они выбрались из палатки.

По среднесолнечному времени было семнадцать часов, но для той местности Марса, где молодожёны разбили лагерь, ещё только-только начинался рассвет.

— Вы договорились с Лам-кой, что будете поддерживать связь? — негромко спросил Игнат, выдыхая облачка пара: температура за стенками палатки упала до минус шестнадцати градусов.

— Специально нет, — мотнул головой Артём. — Подразумевалось, что Лам-ка «услышит» вызов, если Заря его позовёт.

— Лучше бы вы сообразили соорудить какой-нибудь маячок. Кстати, я видел у вас бриллиантиду. Она не может послужить передатчиком? Всё же Лам-ка тоже когда-то вылупился из бриллиантиды.

— Это скелет бриллиантиды… как кусочек коралла… Хотя всех её свойств я не знаю.

— Будем надеяться, Заре удастся.

Помолчали. Потом замёрзли (на обоих были летние уники, не имеющие встроенных систем кондиционирования) и вернулись в палатку.

Зари-ма выглянула из «спальни», виновато развела руками и снова скрылась за прозрачной перегородкой.

Дед и внук обменялись взглядами.

— Возможно, тебе и не придётся никуда лететь, — усмехнулся Игнат.

— Да я уже, честно говоря, приготовился, — ответил ему улыбкой Артём. — Интересно было бы посмотреть, как живут наши двойники в другой Вселенной.

— У тебя там нет двойника.

— Всё равно интересно. Там ведь тоже есть Ромашины?

— Мой дубль есть, да и копия твоего отца. Однако, насколько я понял, у отца-два ещё нет детей.

— Дед… твой двойник говорил, что есть внучка.

— Это у них, в той Ветви, откуда сам Игнат-два, а там, куда надо лететь, у Кузьмы нет детей.

— Значит, это как бы прошлое? Та Ветвь отстаёт в развитии?

— Всё не так просто. По-моему, трансгресс «вморожен» в Древо Времён и представляет собой своеобразный скелет Большой Вселенной, ну, или позвоночник. Но почему он соединяет Ветви именно таким образом, мне неизвестно.

— Гилберт, наверно, замучил твоего тёзку вопросами.

— Еле отбили.

— Где он? Я имею в виду твоего двойника.

— Калаев забрал его к себе домой. Вечером мы встретимся. — Игнат глянул на инфор, высветивший точное время. — Не буду ждать. Если у вас получится, позвони.

Артём обнял деда, и тот исчез, включив свой микрик.

Снова выглянула Зари-ма, огорчённая и смущённая.

— Ушёл?

— У него куча дел.

— Я понимаю… а у меня ничего не получается.

— Попробуй помедитировать с бриллиантидой.

— Думаешь, поможет?

— Лам-ка оставил её с какой-то целью. Почему не попробовать?

Зари-ма подумала, порылась в своих вещах и достала красивую коробочку, внутри которой лежала бриллиантида — сросток «космических алмазов», частичка «икры джиннов», сохранившейся в кольцах Сатурна. Она перестала искриться радужными переливами и казаться живой и всё же была очень красивой, напоминая изумительной работы «веточку» кораллов и алмазов одновременно.

Зари-ма забралась в кресло с ногами, поставила бриллиантиду перед собой на валик кресла и замерла.

Артём, завороженный игрой света в кристаллах, тряхнул головой, мысленно позвал: Лам-ка, дружище, отзовись!

И словно дождавшись этого момента, могучий боевой робот гиперптеридов, который помог людям справиться с их же соотечественниками, завладевшими другим боевым роботом — моллюскором, вдруг ответил.

В палатке похолодало. С потолка просыпалась струйка искрящейся изморози. В воздухе родился тонкий хрустальный звон.

— Лам-ка! — ахнула, подхватываясь, Зари-ма.

— Я вас приветствую, человеки, — прозвучал чей-то голос глубокого баритонального тембра. — Вы меня звали?

— Выходи!

— В каком облике вы предпочитаете меня видеть?

— В любом!

Палатка качнулась, в воздухе просияла ещё одна струйка тающей изморози и превратилась в мужчину, очень похожего на отца Артёма, а также ещё на кого-то, в ком смутно угадывались черты полюсидки.

Зари-ма захлопала в ладоши:

— Рада-мил! Мой па!

— Отец… — пробормотал Артём.

— Не совсем, — улыбнулся гость.

Фигура его потекла струйками, в течение секунды-двух претерпела множество трансформаций, перетекая из фигуры в фигуру — людей, зверей, иных существ, и снова обрела облик человека, соединяющего в себе черты знакомых Артёму и Зари-ме личностей.

— Рад тебя видеть! — искренне сказал Артём.

— И я! — захлопала в ладоши Зари-ма, обрадованная и ошеломлённая. — Рассказывай, где ты был, что делал.

— У вас есть ко мне предложение, — сказал Лам-ка (точнее, его представитель, созданный для прямого контакта) утвердительно.

Зари-ма и Артём переглянулись.

«Ему не нужен стандартный «радушный» приём, — говорил взгляд Ромашина. — Он не человек».

— Ты торопишься? — огорчилась полюсидка.

— Чисто человеческое понятие, — улыбнулся гость. — Нет, я не тороплюсь, но живу иначе. И готов вас выслушать.

— Тогда садись, — предложил Артём. — Поговорим. А заодно выпьем по глотку шампанского за встречу.

— Зачем?

— Традиция!

— Ну, если традиция… — «Призрак» Лам-ки глянул на скупой интерьер тесной палатки и сел на выскочивший из воздуха стул.

Глава 6

ОХОТА НА ГЕРОЕВ

По лику Солнца бродили пятна. Их было больше, чем обычно, да и параметры пятен — размеры, температура, состав излучения — отличались от давно известных, и становилось понятно, что вторжение «огнетушителя Дьявола» в недра земного светила не прошло бесследно.

Ребров отвернулся от виома, показывающего алую гору Солнца над плоскогорьем Меркурия, и глухо сказал:

— Нас ждут суровые зимы.

— Это расчёт или предположение? — осведомился Игнат, не сводя глаз с пылающей горы.

— Предчувствие.

— Свияш утверждает, что результаты воздействия «огнетушителя» на общие характеристики Солнца скажутся еще не скоро. Зона охлаждения сокращается, солнечный «реактор» уже включился.

— И всё же нас ждут невеселые времена. Пусть через год, через два, через десять, но этого не избежать. Температура фотосферы упадёт, поток излучения сократится, и Земля замёрзнет.

— Не замёрзнет. Мы уже в состоянии регулировать атмосферные процессы. Зажжём пару небольших солнц над полюсами или одно над экватором, чтобы создавалась смена дня и ночи, и ледниковый период не наступит. Хотя, конечно, придётся поднапрячься всем.

— В первую очередь нам, нашей Службе.

— Не привыкать, — усмехнулся Игнат.

Ребров с усилием отвёл взгляд от алого купола с чёрными пятнами и более светлыми фонтанами протуберанцев, оглянулся на вход в зал визинга. В зале, принадлежавшем меркурианской базе УАСС, они были одни, но должен был подойти Филипп Ромашин, а он опаздывал.

— Полчаса, — пробурчал Ребров. — Может, случилось что?

— Нам бы доложили. Он пошёл на приём к премьеру, может, не сразу добился аудиенции, там любят мурыжить нашего брата. Ты же знаешь чиновный люд, каждый прыщик считает себя господином мира.

Ребров поморщился.

— Зря он пошёл на это рандеву. Остался бы премьером Томах, это имело бы смысл, а новый премьер не из нашего круга.

— Ты его знаешь?

— Рюйтель — тёмная лошадка, и я уверен, что сам он ничего особенного не представляет, но за ним стоят кукловоды, связанные с Дьяволом, которые и будут управлять им.

— Плохо.

— Чего уж хорошего.

В зал стремительно вошел Филипп Ромашин. В свои девяносто пять он выглядел на полтинник и держался хорошо. Лишь голый блестящий череп говорил о возрасте, да морщины у губ и под глазами.

— Положение меняется, джентльмены.

Ожидавшие его мужчины молча ждали продолжения.

— С одной стороны, премьер дал согласие помочь нам остаться в обойме Управления в качестве экспертов с правом голоса, с другой — все мы попадаем в распоряжение господина Казийски. А он у нас под сильным подозрением.

— Нам обещали разработать анализаторы агентуры Дьявола, — мрачно сказал Ребров. — Где они?

— Люди работают, — сказал Игнат. — Герман внёс кое-какие коррективы, Юэмей контролирует изготовление. Через пару дней датчики будут готовы.

— Но пока их нет, мы рискуем.

— Ничего, риск неизбежен, а наши молодые энтузиасты только приветствуют трудности. Неявный враг делает их жизнь насыщенней.

— Кто-то сказал: враги делают нашу жизнь насыщенней, но короче.

Филипп улыбнулся.

— Это верно.

— Что у тебя ещё? Солнцеход не нашли?

Лицо Ромашина-старшего сделалось каменным.

— В ядре Солнца обнаружена странная зона диаметром всего в несколько сот метров. Это не чёрная дыра, но всё же какая-то «дырка» в метрике с целым рядом интересных характеристик.

— Хрен с ними, с характеристиками. Где «крот»?

Филипп отвернулся.

— Я надеюсь, он там, в этой зоне.

— Надо запускать готовый солнцеход, немедленно! Может, ещё успеем вытащить ребят… если они живы.

— Доступ к «кроту» нам перекрыли.

— Ребята Ивана в любой момент могут взломать любые коды и пароли и захватить солнцеход.

— Ещё не время.

— Смотри, не оказалось бы поздно. Что ещё?

— Есть информация от Ивана: на горизонте появился ЮЮ.

Игнат и Ребров обменялись взглядами.

— Он же как будто погиб, — озадаченно проговорил Ребров.

— Жив, сволочь! ЮЮ видели в компании с Оскаром Мехти и его выжившим папашей. А это означает одно: жди вспышки террора в отношении наших близких и друзей. ЮЮ и Оскар злопамятны и к тому же на свободе.

— Хорошо бы упредить их, — буркнул Ребров.

Филипп покачал головой.

— Нам нельзя начинать первыми. Любой прокол сразу же поставит нас вне закона. Ты хочешь, чтобы за нами началась настоящая охота?

Ребров оскалился.

— Она и так уже началась. Двое наших бывших сотрудников убиты, исчез куда-то Шандор, эфаналитик императив-центра, кто-то пытался убить Алниса, за нами следят, нам звонят, угрожают…

— И всё-таки будем терпеть и делать своё дело, выявлять агентов Дьявола, искать главного резидента, выяснять его задачи. Первую фазу войны с человечеством Дьявол проиграл, вторую — внедрение агентуры в управленческие структуры — выиграл. Посмотрим, чем закончится третья.

— Какая?

— Стратегический перехват власти. Когда мы поймём, что собирается делать Дьявол, обзаведшийся бандой приспешников, мы нанесём удар. А пока — терпение и еще раз терпение.

Все трое посмотрели на купол Солнца, на краю которого вырос ещё один сияющий факел. Он разделился на два, образовав латинскую букву V, символ победы, словно подчеркнув последние слова бывшего директора УАСС, и мужчины невольно развернули плечи, словно почуяв поддержку огненной стихии.

* * *

Охота на бывших руководителей спецслужб и членов их семей началась с нового нападения на Игната Ромашина и его жену Дениз.

Так как Филипп с Аларикой переехали в своё бунгало на Камчатке, по соседству с коттеджем Ребровых, Игнат занял дом отца в Одоеве, не желая жить в Строгинской ветви мегаполиса. Ему казалось, что так он быстрее заметит наблюдение и угрожающее безопасности дома движение. Однако налётчиков это не смутило и не остановило, действовали они быстро, и спасли Ромашиных лишь опыт Игната и его умение ориентироваться в экстремальных ситуациях.

Сначала кто-то позвонил ему на мобильный, не включая обратку.

Игнат попытался выяснить номер звонившего, но не смог. Тогда он включил сканер связи, которым обладал как руководитель высокого ранга (эта аппаратура была доступна лишь трём десяткам человек из федеральных спецслужб), и компьютер доложил ему, что звонили из Японии, предположительно — из Дворца Правосудия. А поскольку знакомых японцев у Ромашиных не было, Игнат почувствовал раздражающее беспокойство, заставившее его задуматься о своём положении.

Будучи директором Погранслужбы, он никогда не размышлял о людях, занимающихся другими делами. А тут вдруг, оказавшись не у дел, понял, что жизнь намного шире того горизонта, который открывался ему с высоты статуса, и содержит гораздо больше проблем, чем могло бы показаться. Некоторые проблемы были приятными, некоторые странными, смешными или пустыми, хотя и не требовали оценки с точки зрения полезности; разного рода шоу он не любил, хилариты не посещал и гурманством в клубах Витановы не занимался. Однако то и дело в жизнь бывшего пограничника врывались разные люди с разным отношением к миру вообще и заставляли его делать то, чего он никогда прежде не делал. К примеру, вежливо отвечать на приветствия и выслушивать жалобы соседей на неправильные действия местных властей. С этим можно было соглашаться, так как чиновничьи структуры мало изменились за последние столетия, привыкнув жить для себя. Но случались и неприятные встречи, оставлявшие в душе осадок и неуютное ощущение причастности к творящемуся беззаконию. И Ромашин всё больше склонялся к мысли, что народ живёт иначе, проще и безответственней, чем ему казалось раньше.

Неведомый абонент позвонил ещё раз, и это было его ошибкой. Через несколько минут подключенная система безопасности подсказала Игнату, что за домом наблюдают, и он сделал правильный выбор: не стал ждать продолжения событий, не стал просить у СВР помощи, анализировать свои ощущения, а просто вскрыл запасник отца и обзавёлся оружием — парализатором «шах-и-мат» и карабином «дракон». Через минуту начавшиеся события показали, что он был прав.

В одиннадцать часов утра к дому подлетел почтовый флайт, и водитель-витс передал Игнату небольшую посылку аж с Каллисто, точнее, с одной из баз Погранслужбы, начальником которой был давний приятель Ромашиных Слава Шутов. Именно он в звуковом письме сообщил Игнату об открытии в кольцах Сатурна странных возмущений, явно говорящих в пользу их искусственного происхождения. Пограничники слетали туда, проутюжили кольцо Е, состоящее из достаточно крупных булыжников: от одного метра до полусотни в диаметре, — и обнаружили «стеклянные брызги». Эти «брызги», похожие на сростки кристаллов длиной до трёх сантиметров, вряд ли могли заинтересовать людей, несмотря на схожесть их с земными кристаллами полевого шпата, но они имели плоские срезы, отражавшие свет как идеальные зеркала. А так как вся деятельность спецслужб Федерации так или иначе касалась «больших» хронозеркал, Слава Шутов решил показать «брызги» бывшему шефу.

В другое время Игнат вскрыл бы посылку немедленно, убедившись в правильности обратного адреса и узнаваемости характерного окания абонента. Однако в душе зашевелилась тревога, вспомнились случаи нападений на соратников со стороны агентов Дьявола, и он проявил благоразумность. То есть вызвал домового и велел ему вскрыть посылку в хозблоке дома.

Результат превзошёл все ожидания.

Посылка — вес — двести граммов, размеры — двадцать на пятнадцать и на четыре сантиметра, — взорвалась, как только домовой потянул за кончик упаковочной термоленты!

Взрыв был не сильным, он даже не повредил кибера, но газ, вырвавшийся на волю, оказался из разряда «саморазмножающихся изомеров пятого порядка», он проникал во все щели и почти мгновенно занял весь цокольный этаж коттеджа, вытеснив обычный воздух. А поскольку дышать в атмосфере агрессивной и бурной рекомбинации кислорода было невозможно, любой человек, попавший в зону преобразования, неминуемо погиб бы.

Игнат успел отреагировать на взрыв, хотя и в самый последний момент: всё-таки у него оставалось время — около четырех-пяти секунд, и нервная система была готова к экстремальному возбуждению. Он кинулся на второй этаж коттеджа, понимая, что Дениз просто не успеет понять, что происходит, схватил жену, собравшуюся купаться, почти голую — в охапку и прыгнул в панорамное окно гостиной.

Лёгкие резанула колючка боли — сверхлетучий газ, чуть ослабевший, добрался-таки до второго этажа, — потом был недолгий полёт, удар в ноги и кувырок.

Дениз вскрикнула.

Игнат, слегка оглушённый ударом, оглянулся на дом и сел, упираясь кулаками в траву усадьбы. Хотел было крикнуть жене: беги! — но голос сел.

Впрочем, всё уже закончилось. Изомер-газ прореагировал с кислородом воздуха и утратил свою силу, превратившись в двуокись углерода, в углекислый газ. Но концентрация углекислоты была уже не смертельна для человека.

— Ты с ума сошёл! — пришла в себя ошеломлённая подруга жизни, поднялась на ноги, закашлялась. Недоумённо принюхалась к ароматам участка. И глаза её расширились:

— Что происходит, Игнат?!

— Иди в дом, — сквозь зубы приказал Ромашин, с трудом встал и, чтобы успокоить жену, добавил с кривой улыбкой: — Стар я стал, однако, для таких подвигов.

— Такие, как ты, не стареют, — расслабилась Дениз, вдруг сообразив, что муж спас её от гибели. — Старость тебе не грозит.

Он потрогал исцарапанную грудь, спину, покачал головой, продолжая делать вид, что ничего особенного не случилось.

— Старость — это когда падаешь в обморок от прогноза погоды. Я как раз в этом возрасте.

Дениз улыбнулась, но обнаружила, что на ней из одежды только трусики, и поспешила к коттеджу.

— Стой! — рявкнул он.

Дениз споткнулась, остановилась, прижав ладони к груди.

Он в три прыжка догнал её, прижал к себе.

— Подожди, надо проверить.

— Что?

Игнат отодвинул жену, осторожно двинулся вперёд, зашёл в коттедж.

Дом был заполнен странным запахом, но углекислый газ уже начал расползаться, оседать, исчезать, и его концентрация постепенно становилась не опасной.

— Заходи.

— Что это было? — прошептала Дениз.

— Одевайся, уходим.

Жена перевела взгляд с лица мужа на мёртвую кошку, лежащую на полу холла, лицо её изменилось, и она быстро побежала в спальню одеваться.

Но оказалось, что атака на Ромашиных не закончилась.

Дениз только-только успела накинуть на себя халат и скрыться в ванной, как заявились гости.

По-видимому, они решили, что хозяева дезорганизованы нападением и не способны оказать сопротивление; даже сам факт их неожиданного спасения (наверняка они наблюдали за домом) не смутил уверенных в своей безнаказанности парней, получивших приказ довести операцию по «нейтрализации клиентов» до конца.

На газон в центре ухоженного сада Ромашиных свалился бело-красный куттер службы доставки с нарисованными на бортах бигмаками, и в дом ворвались четверо молодых людей, одетых в чёрно-жёлтые уники, с масками на лицах. Они были вооружены «универсалами» и действовали быстро, не тратя много времени на осмотр помещений. Но, во-первых, хозяин дома оказался жив и даже бодр, а во-вторых, новичком в таких играх назвать его было нельзя. Поэтому, когда началась стрельба, пришельцы промедлили и проиграли.

Двух первых Игнат обезвредил из парализатора, так что они не успели понять, что происходит.

Оставшиеся, оправившись от неожиданности, открыли огонь по невидимой цели, используя «универсалы» как лазеры, а потом как плазменные излучатели (ущерб зданию они нанесли существенный), но Игнат быстро успокоил обоих, ответив из «дракона». Понадобилось всего два выстрела: ракетные пули нашли прятавшихся по углам коридоров террористов, и те, получив серьёзные ранения, поспешили ретироваться, понимая, что шансов победить человека с «драконом» у них нет.

Преследовать их Игнат не стал.

Ещё через минуту на территорию усадьбы упал серебристый куттер службы охраны, который вызвал домовой Ромашиных. Десантники Ивана Славина забрали безвольные тела террористов, находившихся «в прострации холостого режима» после разрядов парализатора, хотели оставить дежурную смену, однако Игнат отказался, и куттер улетел.

Вернувшись в гостиную, бывший командор Погранслужбы наткнулся на жену, кутавшуюся в халат. Некоторое время они смотрели друг на друга. Потом он кивнул на следы разгрома:

— Придётся чинить.

— А дальше? — тихо спросила Дениз. — Ждать ещё одного нападения? Прятаться?

Лицо Игната на мгновение стало виновато-растерянным.

— Ты же всё понимаешь, Низа, я не могу гарантировать тебе…

— Ничего не надо гарантировать, — так же тихо сказала женщина, подходя к нему и пряча лицо на груди.

Допрос оставшихся в живых террористов, напавших на Игната Ромашина, дал интересную информацию.

Руководил нападением Оскар Мехти, которому удалось скрыться. Но главным организатором нападения был бывший начальник секьюрити Правительства Юзеф Юзефович, прозванный коротко и энергично — ЮЮ. Он же оказался и главарём нового союза «борцов за справедливость», получившего многозначительное и пышное название «Комитет оперативного регулирования социума». Методы, которыми он собирался «оперативно регулировать» жизнь Земли и всей Федерации в целом, не отличались от чисто террористических операций наподобие той, что была проведена в отношении бывшего командора Погранслужбы. Но главное, что Комитет получил поддержку в Правительстве и ВКС, где засели агенты Дьявола. Если бы такими методами начали действовать существующие спецслужбы, включились бы все правозащитные организации Земли. Однако они, узнав о начале охоты за бывшими борцами с Дьяволом, промолчали.

На следующий день после нападения на Игната группа неизвестных попыталась повторно напасть на Германа Алниса, продолжавшего заниматься в Институте Внеземных Коммуникаций изучением целеустановок Дьявола. Руководство Института сочло его доводы по эфанализу обстановки в мире существенными и отказалось урезать права и нормы работы со Стратегом организации. После гибели Дикушина он стал единственным специалистом, разбирающимся в логике Дьявола — в частности и негуман — вообще, который мог дать правильные рекомендации, как избавиться от опасного конкурента. Посчитав молодого учёного заслуживающим уважения противником, Комитет оперативного регулирования бросил на его ликвидацию серьёзные силы. Они рассчитали векторы его движения, спланировали акцию и напали на Германа, когда он собирался посетить базу Института Солнца на Меркурии.

В принципе, делать это было необязательно, необходимые данные по спектрам излучения светила и другим характеристикам ему выдали бы и после запроса из ИВКа. Но Герману захотелось посмотреть на Солнце вблизи, проникнуться его мощным дыханием и кипением и понять истинный смысл усилий Дьявола, задумавшего погасить этот сферический «костёр» жизни.

Юэмей Синь в этот момент находилась где-то в Китае и не могла последовать за любимым человеком, тем более что он не докладывал ей каждую минуту, что делает и куда следует. Однако она была опытным специалистом своего дела и подстраховалась, послав дополнительную обойму оперов контрразведки для охраны Германа.

За ним наблюдали.

Поэтому маршрут его движения был вычислен быстро, и на второй меркурианской базе исследователей Солнца сразу вслед за ним появились ещё гости: трое парней в чёрно-жёлтых униках работников бытового обслуживания населения. И ещё трое — в костюмах спасателей УАСС.

Герман сначала постоял в зале визинга, рассматривая гигантскую глыбу Солнца над горизонтом; база Института располагалась недалеко от сумеречного пояса планеты, так, чтобы светило было видно целиком. Потом в зал вошли какие-то молодые люди, разговаривающие на диалекте Мексиканского Союза, и ксенолог решил заняться делом.

Однако стоило ему обозначить свои намерения, как один из «мексиканцев» преградил ему дорогу, а второй достал парализатор «глушак», мало похожий на оружие, хотя и не менее опасный.

— Герман Алнис?

— Что? — спросил Герман, возвращаясь из мысленного путешествия в глубь проблемы.

— Нам бы хотелось ознакомиться с материалами вашей последней работы.

— С какими материалами? — не понял Герман, вдруг зацепившись взглядом за необычной формы излучатель в руке парня. — Кто вы?

— Практически коллеги, — осклабился парень.

— Джабин! — одёрнул его третий, без оружия, постоянно оглядывающийся. — Теряем время!

— Успеем. — Парень поднял оружие, но заколебался, будто вспомнил что-то важное. — Я бы всё-таки посмотрел…

— Стреляй! Уведём и допросим в другом месте!

Рука парня снова поднялась, и вдруг он завалился лицом вперёд, словно его выключили. В спине дымилось узкое и длинное лезвие метательного ножа.

Герман изумлённо перевёл взгляд с ножа на внезапно объявившихся в зале двух мужчин и женщину. Только теперь он начал понимать, что стал объектом разборки двух разных служб.

Однако его недоброжелатели сориентировались быстрей.

Черноволосый и смуглый молодой человек, играющий роль старшего, мгновенно исчез, использовав тайф.

Второй парень замешкался, доставая оружие — плазмон, и был остановлен тем же приёмом: в висок ему врезался молнией сверкнувший нож.

Лишь потом Герман понял, что метала ножи женщина, оказавшаяся витсом охраны особо важных персон. В эту обойму входил и он.

И ещё одну интересную деталь узнал впоследствии ксенолог.

Его могли убить в любой момент, и должны были сделать это, ликвидировать, а не допрашивать, требуя некие «материалы», но террористам из группы Комитета оперативного регулирования помешал небольшой приборчик в виде значка, нацепленный на лацкан уника. Это сделала Юэмей Синь. А «значок» представлял собой мощный пси-излучатель «спайдер», создающий у всех, кто хотел убить ксенолога, особое состояние «комфортности и вседозволенности», мещающее им адекватно оценивать ситуацию. Все они начинали наслаждаться своей исключительной «мощью и умом», теряя драгоценные секунды. После чего и подключалась охрана VIP-объекта, успевая обезвредить киллеров.

Об этом рассказала Герману сама госпожа Синь, когда он поделился с ней своей оценкой событий.

Впрочем, средства наподобие «спайдеров» не могли обеспечить стопроцентной защитой всех нуждающихся в ней, а живая охрана могла отследить лишь считаных людей, поэтому руководство СВР забило тревогу и предложило всем бывшим профессионалам спецслужб придумать способ борьбы с комитетом «охотников».

Через два дня способ был найден.

Его предложил пришедший в себя Ян Лапарра, дед пропавшей без вести в недрах Солнца Кати, подруги Кузьмы Ромашина.

Способ был совсем прост: погрузиться в практически готовый к запуску солнцеход и нырнуть в Солнце. Аппарат мог взять на борт двенадцать человек, при экономном размещении — почти тридцать, и этого было достаточно, чтобы семьи всех бывших сотрудников структур безопасности, Погранслужбы и Управления аварийщиков-спасателей смогли в нём укрыться.

Сначала к предложению Лапарры отнеслись весьма скептически, особенно Калаев и старший Ребров. Формально они продолжали работать в Правительстве и СЭКОНе, исполняя функции советников Министерства безопасности, и пользовались всеми привилегиями лиц с высоким социальным статусом. Однако за время, прошедшее с момента прихода к власти нового премьера, развернулась нешуточная охота за всеми «бывшими», были убиты и покалечены сотрудники СБ, работавшие с Ромашиным, в контрразведке с Юэмей Синь, а также члены их семей, и Филипп Ромашин отдал приказ готовить «акцию спасения».

На подготовку операции по захвату солнцехода-2 — он получил собственное имя «Финист» — ушло ещё три дня, за которые были убиты Виктор Чалый, бывший глава департамента спецтранспорта УАСС, и ранены жена и дочь Станислава Томаха. Охотники Комитета оперативного регулирования пытались атаковать в Исфахане и многочисленную родню Хасида Хаджи-Курбана, также пропавшего в недрах Солнца вместе с Ромашиным-младшим, но получили такой отпор (потеряв трёх боевиков), что вынуждены были отступить и с Исламским Содружеством больше не связываться.

Тридцатого мая на верфь завода «Красный пролетарий», вынесенную в космос, нагрянула делегация СЭКОНа, которую возглавлял новый председатель Комиссии Людвиг Казийски. Кроме того, по секретному решению Правительства в тот же день был заменён весь состав манипула охраны верфи, якобы — «для перехода на режим «СРАМ», отсекающий несанкционированный доступ к разработкам спецтехники».

Пока недоумевающие чиновники «Красного пролетария» чесали в затылках и перезванивались друг с другом, удивлённые причинами своих неожиданных отставок, верфь с её центральным объектом на стапелях оказалась в руках новых назначенцев.

Те действовали быстро, заблокировали все подходы к солнцеходу, загрузили в его чрево гору контейнеров неизвестного назначения, используя штатные станции метро, а через три часа после прихода комиссии «Финист» исчез. Вместе с четырьмя членами комиссии. Пятый, оказавшийся настоящим работником СЭКОНа, лишь растерянно развёл руками, когда его спросили, что произошло. Он был уверен, что делает нужное дело.

Через час солнцеход заметили сотрудники станции наблюдения за Солнцем, расположенной «над» светилом (над плоскостью эклиптики) всего в десяти миллионах километров. «Финист», мало отличавшийся по форме от своего предшественника, вынырнул из тьмы пространства (потом обнаружили, что аппарат имеет совершенные системы режима «инкогнито»), какое-то время маневрировал, словно намечая вектор движения, и снова исчез.

Больше его не видели.

Естественно, управляли им профессионалы из подразделения Саши де Лорм, появившиеся на борту через особым образом сориентированную линию метро. Точно так же на борт аппарата были переправлены и семьи беглецов, согласившиеся обменять риск постоянного преследования на риск путешествия через горнило Солнца к его ядру. Всего набралось двадцать человек, среди которых были жёны Игната и Филиппа Ромашиных, дети и жёны Реброва, Лапарры, Томаха и сами патриархи. Мужчины — Игнат Ромашин, Владилен Ребров и Герман Алнис — остались на Земле, чтобы довершить начатое. Хотя в любой момент и они тоже могли укрыться от охотников на борту «Финиста», нырнувшего в Солнце, как подводная лодка в глубины океана.

Доказать, что солнцеход захватили помощники и друзья бывших руководителей спецслужб Федерации, юристам ВКС и СЭКОНа не удалось. Но всё же Филипп Ромашин и Владилен Ребров были допрошены следователями СБ УАСС и ограничены в правах. Отныне они не имели права покидать свои коттеджи на Земле, и за ними было установлено гласное наблюдение — как за людьми, совершившими попытку незаконного захвата власти. Пользоваться тайфами и системой метро они не могли, что в свою очередь означало: охотникам давалась хорошая возможность ликвидировать обоих при полной поддержке правоохранительных органов.

Впрочем, они были готовы к этому.

Как и служба СВР.

Глава 7

ГОН

Если бы солнцеход не был подготовлен к движению внутри «непрерывного ядерного взрыва», которым по существу являлось Cолнце, он был бы разрушен первым же выстрелом из высокочастотного электроразрядника, имевшегося на вооружении у неизвестного агрессора. Но корпус машины защищал слой нейтрида — особого вида материи, состоящей из «чистых» нейтронов, и разряд электрической пушки (очень мощной, способной разъять на атомы гору размером с Монблан) только «прогнул» эту броню, заставил принять дополнительную массу и заряд, что вызвало своеобразную экзореакцию: нейтроны в месте удара превратились в протоны и антипротоны, произошла спонтанная аннигиляция пар элементарных частиц, и в воздух рванул растущий гриб термоядерного взрыва.

Стрелок, озадаченный результатом стрельбы, прекратил огонь, и это дало возможность солнцеходу спрятаться за силовой завесой режима «инкогнито». Спустя две секунды после атаки он исчез из поля зрения агрессора. Но далеко не улетел. Пассажирам «крота» захотелось узнать, кто так решительно напал на них, вместо того чтобы начать переговоры. Хасид скомандовал Дэву сделать петлю в атмосфере и выйти над тем районом, откуда был нанесен энергетический удар по аппарату.

Они увидели необычной формы конструкцию длиной около двух километров: три гигантских ажурных «паруса» были посажены на «сучковатое полено». Из отверстий в «полене» шёл дым, будто внутри него горели костры. Паруса шевелились, принимая разные позы и наклоны, словно всматривались в поверхность Земли под лёгкими перистыми облаками. Одного взгляда на это чудище было достаточно, чтобы понять, кто им владел: нелюди!

— Ну и корыто! — пробормотал Кузьма. — Представляю, кто им командует! У вас есть желание вступить с ним в контакт? У меня нет!

— Разве у нас есть выбор? — робко спросила Катя.

— С этими «братьями по разуму» лучше не связываться. Самые настоящие бандиты! К тому же у нас нет оружия.

— Зато есть антипротонный «бур», — сказал Хасид. — Чем не оружие? Действует на километр-два. Хотя я бы всё же попытался начать с переговоров. Не они к нам прилетели, а мы к ним.

— Как хотите, — буркнул Кузьма. — Для контакта нужна специальная аппаратура, целевые программы… Или вы собираетесь помахать им руками?

— Зачем руками? На борту есть два АРМа, запустим один, снабдим автопилота инструкциями, пусть попробует представить нас хозяевам этого дредноута.

— Почему они сразу начали стрелять?

— Выясним.

— Как хотите, всё равно лучшей идеи у нас нет.

Хасид посовещался с Дэвом, объяснил ему суть проекта, и солнцеход через несколько минут запустил АРМ — автономный разведмодуль, способный самостоятельно выполнять несложные задания и нести на борту группу десанта в количестве десяти человек.

Естественно, пришлось выключить силовую защиту.

И тотчас же «крылатое полено», обнаружив противника совсем не там, где он до этого находился, устроило показательные маневры, используя какие-то свои энергоисточники и методики.

Оно сложило «паруса», превратившиеся в своеобразные «юбки», прыгнуло вверх, выходя из верхних слоёв атмосферы, и повернулось к солнцеходу более узким торцом «полена». Дым из отверстий в его корпусе, напоминавших вулканические конусы, повалил гуще, словно кто-то внутри подбросил в костёр дров.

— Сейчас оно шарахнет из своего излучателя! — мрачно предупредил Кузьма.

Однако он ошибся.

Буквально в километре от них из тьмы пространства проявился сияющий корпус ещё одного «дредноута» такой сложной формы, что его трудно было описать словами (у наблюдателей при взгляде на это сооружение возникло чувство гадливости), и с ходу атаковал «парусное полено».

Засверкали пронзительно зелёные лучи, пространство стеганули молнии разрядов неведомой энергии. В корпусе «полена» расцвели пламенные цветы взрывов. Оно ответило несколькими выстрелами из своей «пушки», но было уже поздно: пришелец одним из выстрелов удачно поразил центральный энергоузел «полена» или, возможно, крюйткамеру, и оно взорвалось.

Во все стороны потекли ручьи жидкого огня, сменившиеся бурным извержением сначала светящегося, а потом чёрного дыма.

«Полено» стало разваливаться на части, которые начали медленно падать в атмосферу планеты, волоча за собой дымные хвосты.

Победивший пришелец — больше всего он походил на гигантскую каракатицу — добил огрызающиеся огнём обломки «полена» и лишь после этого обратил внимание на чёрный эллипсоид солнцехода, пассажиры которого молча наблюдали за боем. Он встопорщил все свои «перья и чешуи», исчез на мгновение и оказался уже над «кротом». В центре огромного многостворчатого тела гиганта засияла жёлтая звезда.

— Сейчас он выстрелит! — прошептала Катя.

— Надо вернуть АРМ! — очнулся Кузьма.

— Нет времени, — ответил Хасид. — Дэв, полная защита!

— Уже сообразил, — отозвался инк.

Солнцеход окутался слоем «анизотропно развёрнутого» вакуума.

«Каракатица» выстрелила!

Первый огненный просверк развалил АРМ надвое, и каждый осколок разлетелся вихрем более мелких обломков, вплоть до атомов.

Два последующих огненных клинка прошлись по корпусу солнцехода, «завёрнутого» в саван защитного поля, но погасли, наткнувшись на непреодолимую преграду. К тому же сам земной аппарат исчез из поля зрения хозяев «каракатицы». Она сделала ещё один мгновенный скачок, говоривший о владении конструкторов «каракатицы» ТФ-режимами и «струнными» технологиями, поискала пропавший аппарат («чешуи и перья» на её корпусе интенсивно повернулись из стороны в сторону) и так же бесшумно исчезла.

В атмосфере Земли медленно расплывались дымные струи — следы упавших догорающих осколков «полена».

— Финита! — прокомментировал Кузьма, разжимая вспотевшие ладони. — Интересно, кто это был? Земляне или чужаки? Марсиане, к примеру?

— Какая разница? — невесело повела плечиком Катя. — Они сражаются между собой, не предъявляя никаких требований.

— Война и не предполагает никаких дополнительных требований, — рассудительно сказал Кузьма. — Вот почему на планетах много воронок и кратеров.

— Самое плохое, — сказал Хасид, — что они и нас принимают за врагов. Причём обе стороны.

— Надо выйти в эфир на тех частотах, которые они используют, и попытаться объяснить, кто мы такие.

— Наши передатчики не работают на тех частотах.

— Значит, надо перенастроить генераторы.

— Ты знаешь, как это делается? Я — нет.

— Могу попробовать.

— Подождите, мальчики, — поморщилась Катя. — Если мы для них всего лишь мишень, то как мы с ними установим контакт? Есть у нас передатчики или нет?

Кузьма промолчал.

Хасид тоже помолчал немного, посматривая на тающие дымные хвосты. Потом сказал:

— Давайте облетим Землю. Если увидим, с кем можно поговорить, сядем.

Его предложение приняли без обсуждения.

Дэв развернул солнцеход, превращённый в своеобразную машину пространства, направил в атмосферу планеты. На высоте пятидесяти пяти километров зависли, вглядываясь в её поверхность, и «крот» поплыл над планетой невидимым, но массивным облаком, насторожив все свои системы наблюдения и физического анализа.

Пассажиры, жаждущие увидеть следы разумной деятельности, желательно — человеческого уровня, притихли в креслах, на сводя глаз с виома, в котором то и дело появлялись заинтересовавшие инка участки поверхности Земли.

Плоскогорья, усыпанные всё теми же кратерами, старыми и молодыми, дымящимися, где изредка появлялись чёрные провалы с мигающими внутри огнями.

Куполообразные горы, изборождённые ручьями светящейся лавы, на вершинах которых виднелись разрушенные сооружения непривычных глазу форм.

Пустыни, все в кратерах, выжженные небывалым огнём, с полурасплавившимися песчаными барханами.

Обширные буро-жёлтые леса, под сводами которых мелькали какие-то тени. Причём деревья оказались абсолютно неузнаваемыми, так как не были похожи ни на один вид земной растительности.

Кипящие воды морей и океанов, в которых также появлялись и исчезали непонятные объекты, не то искусственные конструкции, не то живые существа, не похожие ни на одно животное, известное людям.

Жизнь на Земле существовала. Её не смогла уничтожить и бомбардировка, покрывшая всю поверхность планеты сплошным ковром шрамов, дыр, трещин и кратеров. Но эта жизнь мало чем напоминала ту, о которой на «настоящей» Земле были написаны учебники по палеобиологии и палеоботанике. Водители солнцехода надеялись увидеть динозавров либо примитивных существ, живших на Земле — по свидетельству учёных — миллиард лет назад. Вместо этого они увидели странные движущиеся объекты, не похожие ни на динозавров, ни вообще на каких-либо известных науке животных, назвать которые «машинами» не поворачивался язык.

Большинство из «машин» представляли собой конгломераты «машин» поменьше, наподобие «вездехода» из «бубликов» и «черепахи», но встречались и гиганты, живущие в пещерах или шахтах, разглядеть которых в деталях не удавалось, так быстро они исчезали из поля зрения.

Один из таких великанов, с виду — ходульная конструкция величиной с земной хиларит, неосторожно вылез из своего убежища и был тут же атакован «каракатицей», выпавшей из воздуха буквально в полукилометре от него. Сверкнули тонкие зелёные лучи, каскад молний, и непонятный «агрегат» на ходулях развалился на части, которые самостоятельно попытались скрыться в складках местности. Часть из них успела это сделать, часть была уничтожена.

«Каракатица», похожая на искусственный аппарат, атаковавший «полено с парусами», порыскала над горами в поисках новых объектов для уничтожения, несколько раз выстрелила в глубь шахты и исчезла. По-видимому, она играла роль надзирателя за жизнью планеты и уничтожала всё, что выходило за рамки определённых размеров и видов деятельности.

Это происшествие произвело на свидетелей угнетающее впечатление.

— Не понимаю, за что они их… — зябко поёжилась Катя.

— Обычный контроль побеждённых, — сказал Хасид. — Была война, Земля проиграла, и теперь её контролируют те, кто победил. Хотя я могу и ошибаться.

— Об этом ещё Высоцкий писал, — усмехнулся Кузьма.

— Кто?

— Был такой поэт в двадцатом веке, он ещё пел.

— Бард, что ли? Я знаю одного, в Питере живёт.

— У Высоцкого есть классные стихи.

— Песни.

— Пусть песни. Я вспомнил одну, она странным образом очень близка к нашей ситуации.

Разглядеть, что истинно, что ложно,

Может только беспристрастный суд.

Осторожно с прошлым, осторожно, —

Не разбейте глиняный сосуд.

— Почти о нас, — бледно улыбнулась Катя.

Солнцеход продолжал двигаться над планетой, и пассажиры снова примолкли, увлечённые созерцанием пейзажей. Потом Кузьме это надоело:

— Здесь мне всё понятно. Нет смысла садиться и искать встреч с местными жителями. Нас не поймут — это раз, появятся надзиратели и нападут — это два. Предлагаю найти метрополию, то есть планету, которая командует парадом. Это явно не Меркурий и не Венера, мы их видели. Значит, либо Марс, либо Фаэтон.

— Либо вообще спутники Юпитера или Сатурна, — сказал Хасид безразличным тоном.

— Ты против? — прищурился Ромашин.

— Нужна стратегия.

— Я и предлагаю стратегию — найти место обитания агрессоров.

— А потом?

— Потом будет видно.

Хасид посмотрел на Екатерину:

— Ваше мнение, леди?

— Кузьма прав, — вздохнула девушка. — Надо у кого-то выяснить, что здесь происходит. Лучше всего у тех, кто понимает суть вещей.

Мужчины посмотрели друг на друга.

— Тебе не кажется, что у неё прорезается командирский голос? — бесстрастно спросил Хасид.

— Она видит себя начальником, — ответил Кузьма таким же ровным голосом.

— Дадим ей такую возможность?

— Если не дадим, она возьмёт сама. Хотя матриархат — вещь положительная.

— Где-то я слышал, что начальниками становятся сильные, подчинёнными — слабые, а заместителями — умные.

— Будем умными?

Катя не выдержала, засмеялась.

— Болтуны! Вам в театре играть, а не серьёзными делами заниматься. Чем плохо моё предложение?

— Всем хорошо, — успокоил подругу Кузьма. — В нашем положении это лучшее решение. Командуй Дэву, что он должен делать.

— Я всё понял, дамы и господа, — мягким баритоном ответил инк солнцехода. — Курс — на Марс!

— Йо-хо-хо, и бутылка рому! — добавил Хасид хладнокровно.

«Крот» устремился прочь от Земли, ещё не имеющей своего спутника и потому странно одинокой и беззащитной. Её обитатели, кем бы они ни были, сопротивляться агрессорам, представителями которых была «каракатица», уберечь поверхность планеты от разрушительных ударов из космоса не могли.

* * *

Полёт до четвёртой планеты Системы, предположительно названной Марсом, занял всего час с минутами. Однако на известный землянам Марс она походила мало.

То есть масса и размеры планеты были примерно такими же, что и раньше, а вот состав атмосферы и ландшафты изменились так, что узнать Марс было трудно. Да и спутников он не имел — таких, какими их привыкли видеть люди конца двадцать четвёртого века.

Фобос и Деймос были открыты земным астрономом Холлом в тысяча восемьсот семьдесят седьмом году и представляли собой неправильной формы каменные глыбы, повёрнутые к Марсу одной и той же стороной. Фобос имел размеры двадцать семь на двадцать два и на восемнадцать километров, Деймос — пятнадцать на двенадцать и на десять. Во времена войны с Дьяволом оба марсианских спутника использовались землянами лишь в качестве рекреационных зон: для домов отдыха и хиларитов.

Пассажиры солнцехода увидели два языка мелких камней, вращавшихся вокруг планеты, отнюдь не красной из-за песчаных и каменистых равнин, а скорее лимонно-жёлтой, и несколько сооружений, напоминающих по форме «скелеты радиолярий», а также «каракатицу» и уничтоженное ею «полено».

Было ясно, что строили их те же существа, что создали воюющие между собой аппараты. Вот только увидеть обитателей этих странных станций не удалось. В космос они не выходили. А если и жили за стенками «желудков и кишок» (такими они казались издали), то не торопились показываться людям на глаза.

Поверхность Марса также не соответствовала тем характеристикам, какие были известны землянам.

Во-первых, он был покрыт морями, напоминающими с высоты листы тёмно-синего металла.

Во-вторых, исчезли системы разломов коры, каньоны и горные страны, прежде хорошо различимые из космоса.

Горы и плоскогорья существовали, но не придавали облику планеты дикую силу и угрюмость умершего мира. Наоборот, этот мир был наполнен жизнью, хотя назвать её разумной с точки зрения сведущего человека было нельзя. Повсюду были видны обитатели планеты, но ни динозаврами, ни млекопитающими они не были.

Насекомые!

Или очень близкие к ним существа!

Хотя при ближайшем знакомстве невозможно было определить точно, как они выглядят. Не бабочки, не осы, пчёлы, шмели, мухи, стрекозы и не черви, медведки, клещи и другие бегающие и ползающие представители мира насекомых, но очень близкие к ним существа, сочетавшие в себе множество «параллельных» признаков. Больше всего они походили на некие универсальные организмы, способные жить в воде, летать и скрываться под землёй. Они не строили никаких жилищ, зато вполне организованно рыли какие-то извилистые «каналы» и расчищали площадки, превращая их в идеальные «посадочные платформы». На которые, впрочем, никто не садился.

— Что они делают?! — удивилась Катя, налюбовавшись странной «разумной» деятельностью гигантских — до шести метров длиной — «насекомых». — Кто ими управляет?

— Я никого не вижу, — отозвался не менее удивлённый Кузьма. — Может быть, это работают инстинкты?

— Вот кто ими управляет, — кивнул Хасид на дрейфующее неподалёку двадцатикилометровое сооружение, насторожившее огромные «уши». — Я думаю, здесь выполняется определённая программа по переделке Марса. Никакие это не жители планеты, а рабочие. Поэтому они такие все одинаковые. Выполнят свою миссию и самоуничтожатся.

— Для кого же они стараются, перестраивают Марс? — скептически хмыкнул Кузьма.

— Для тех, кто победил в войне.

— Конкретнее?

— Не для землян, это точно. Землян мы видели, они явно побеждены, за ними до сих пор ведётся охота. Но кто знает, что делается на других планетах? Вполне вероятно присутствие разума на спутниках Юпитера или на Фаэтоне.

— Летим туда?

Хасид посмотрел на Катю, сказал тактично:

— Я бы полетел. На Марсе нам делать нечего.

— Согласна, — кивнула девушка серьёзно.

— Тогда и я не возражаю, — сказал Кузьма.

Ответный взгляд Хасида был скептичен и лукав, отчего Кузьма заёрзал на месте и неожиданно для себя самого по-мальчишески показал другу язык.

Хасид улыбнулся. На этом политика и закончилась.

— Вперёд! — проговорила повеселевшая Екатерина, неисправимая оптимистка.

Солнцеход рванул в темноту космоса.

* * *

Фаэтон, а точнее — пятая планета местной… Системы, напоминающей Солнечную и при этом серьёзно отличающейся от неё, оказался маленькой звездой.

Ошеломлённые открытием водители «солнечного крота» долго разглядывали тускло светящиеся раскалённые горы на ночной стороне небольшого небесного тела, вулканы и моря жидкого расплавленного вещества на дневной стороне, соединённые реками и ручьями ещё более жидкого материала.

Солнцеход имел систему датчиков и приборов для спектрального анализа солнечных «пород», поэтому инк без особого труда определил состав вещества верхнего слоя планеты. Оно оказалось идентичным лунному реголиту, только расплавленному, и Катя сразу же выдала идею, что Фаэтон и является будущей земной Луной.

Каким образом эта планета должна была переместиться на место земного спутника, гипотеза умалчивала.

Облетев расплавленную, сотрясаемую продольными и поперечными колебаниями, бурлящую, сопящую, испускающую раскалённые газы планету два десятка раз, солнцеход поднялся выше, и пассажиры раскрыли кресла для совета.

— Здесь нет жизни, — сказала Екатерина. — Даже спутников нет, которые могли бы наблюдать за Фаэтоном. Странно. Неужели никому не интересно, что тут происходит?

— Мы не знаем истинных жителей Системы, — пожал плечами Хасид. — Скорей всего это насекомые, а у них своя логика и своё отношение к миру.

— Насекомыми тех тварей, что мы видели, назвать трудно, — возразил Кузьма.

— Какая разница? Пусть они какие-нибудь лягушки или помесь саксаула с тарантулом, симбиоты, наконец, нам от этого не легче. На нас сразу нападают, что нехарактерно для гуманоидных рас. Здесь живут негуманы.

— Что ты предлагаешь?

— Лететь дальше, к Юпитеру, потом к Сатурну, Урану, если понадобится. Пока не найдём, кто командует парадом. Катя права, ничего лучшего придумать нельзя.

— А не вернуться ли нам к Солнцу?

— Зачем? — уставились на Ромашина спутники.

— Попробуем нырнуть в Солнце, добраться до ядра и…

— И дальше? — хладнокровно поинтересовался Хасид.

— Поищем выход в петлю времени. Может быть, он сохранился.

— Сумасшедший! — фыркнула Катя. — А если никакого выхода нет? Что мы будем делать?

— Вернёмся…

— К Солнцу мы всегда успеем, — сказал Хасид. — Хотя я не уверен, что это оптимальное решение. Давайте доведём поиск до конца. Сдаётся мне, нас ждут интересные открытия.

— Ладно, уговорили, — сдался Кузьма, споривший только ради самоутверждения. — Действительно, к Солнцу вернуться мы всегда успеем.

— Вижу необычный объект, — доложил вдруг Дэв. — Движется в нашу сторону.

— Боевая тревога! — отреагировал Хасид. — Беру командование на себя!

Кузьма промолчал, закрываясь в кокон-кресле. Он понимал, что боевого опыта у полковника спецотдела СБ больше, чем у него.

Объектом оказалось… сферическое хронозеркало!

Его диаметр был около ста километров, и оно точно так же отражало свет, как сферические зеркала — «мячи», «мотоболы» и «теннисные шары» Дьявола, с которыми боролись земляне в «настоящей» Солнечной системе.

Пассажиры «крота» молча рассматривали зеркальный шар, пока он не скрылся в клубах пара и дыма, врезавшись в поверхность Фаэтона. В этом месте так и осталась отметина — коричнево-багровое пятно, напоминающее остывший плоский кратер с центральной горкой. Именно такими кратерами была усеяна земная Луна.

— И здесь зеркала! — тихо проговорила Катя. — Кто-то утверждал, что мы находимся в другой звёздной системе…

— В прошлом нашей Солнечной системы, — уточнил Хасид. — Задолго до того, как она приобрела известный нам вид.

— Миллиард лет назад? — хмыкнул Кузьма. — Полтора? Больше?

— Два, а то и три. Не знаю, как это случится, но Фаэтон остынет и займёт место Луны. Солнце чуть разогреется, Земля тоже изменится, появятся известные нам формы жизни.

— Неужели мы не сможем вернуться? — так же тихо, с дрожью в голосе, проговорила Екатерина. — Так и останемся здесь?

— Вернёмся! — твёрдо заявил Хасид. — Если и здесь существуют хронозеркала, между ними и теми, что появились в наше время, должна быть какая-то зависимость. Надо её найти!

— Где?

— Без паники, граждане спасатели цивилизации! Предлагаю не задавать лишних вопросов. У нас ещё всё впереди, мы не обследовали и тысячной доли местной Системы. Решили идти к Юпитеру? Идём к Юпитеру!

Катя и Кузьма встретились глазами.

— Железная логика! — веско сказал Ромашин.

Катя фыркнула.

— Я рада, что ты не возражаешь. Полетели к Юпитеру.

— Дэв, ты всё понял? — обратился Хасид к инку.

— Джентльмены, прошу пристегнуться, — ответил компьютер, включая двигатель «крота».

Глава 8

БОЛЬШОЙ ПАНЬТАО

Одновременное исчезновение группы людей, приближенных к бывшим руководителям УАСС и СБ, и похищение солнцехода наделало шуму.

Включились механизмы криминальной полиции и Министерства безопасности Федерации. На розыск семей патриархов спецслужб были брошены дополнительные силы Службы безопасности, по всеобщему информвидео был объявлен всемирный розыск исчезнувших людей, которые обвинялись во всех смертных грехах и в том числе в угоне «Финиста».

Филипп Ромашин и Владилен Ребров были вынуждены обратиться к руководству ВКС с просьбой оградить их от самодеятельных «следователей», которые мешали им работать и почти ежечасно угрожали «снять головы, чтобы другим неповадно было заниматься противоправной деятельностью».

Комиссар криминальной полиции Хо Кецаль, не посвящённый в детали операции «Ход конём», как назвали специалисты угон солнцехода, вынужденно обратился к руководству Министерства безопасности Федерации и получил «добро» на личный допрос бывшего директора УАСС и бывшего комиссара Службы безопасности. В среду тридцать первого мая они были вызваны в резиденцию главы земной кримполиции в Мехико и дали показания.

Естественно, ни о каком сговоре с целью похищения солнцехода речь не шла. Ни Филипп Ромашин, ни Владилен Ребров ничего об этом не знали. Как не ведали и об исчезновении других сотрудников спецслужб и членов их семей. Жёны же их, по словам патриархов, «отдыхали» на курортах Федерации и не желали, чтобы их тревожили.

Хо Кецаль догадывался, что оба отлично знают о происходящем в Системе, но так как он дал слово работать с СВР индивидуально (пусть его пока и не трогали), то вёл себя соответствующим образом, делая вид, что сильно озабочен действиями «неизвестных» угонщиков «крота». А вот Людвиг Казийски, пришедший на смену Реброву в Службу безопасности УАСС, повёл себя так, словно точно знал детали операции «Ход конём». Его агенты начали расследование инцидента именно с тех слабых звеньев, в частности, с охраны верфи «Красный пролетарий», которые и позволили «террористам» угнать «подсолнечную машину».

В течение двух суток были найдены кое-какие свидетели и доказательства сговора охраны, руководства верфи и Службы безопасности, после чего к расследованию подключился комитет оперативного регулирования, который без лишних проволочек задержал подозреваемых лиц. Они были допрошены с помощью психотронных генераторов «удав» и выдали то, что знали. Немногое, конечно, только то, что захват солнцехода был подготовлен какой-то сверхсекретной организацией. Но и этого хватило, чтобы Артур Мехти, бывший министр безопасности Федерации, а ныне преуспевающий бизнесмен, выступил по видео с заявлением, что эта «сверхсекретная организация» по сути и является «агентурой Дьявола», которую надо обезвредить.

С его подачи был созван Совет безопасности, который поставил деятельность всех «борцов с Дьяволом» вне закона, а комитету дал особые полномочия по ликвидации угрозы перехвата власти в Системе. Которая уже была в руках агентов Дьявола.

Третьего июня в тайном бункере Филиппа Ромашина, которого пока оставили в покое, состоялось совещание СВР, на котором присутствовали семь человек. Вёл совещание сам Ромашин-старший.

Бункер был перестроен в связи с последними событиями в Системе (находился он в недрах Саянского хребта на глубине двух километров) и в настоящее время представлял собой органеллу с нишами индивидуальной информационной аудиовидеообработки, создающими впечатление безраздельной власти над всеми объектами космоса. Когда включалось инк-сопровождение, у человека возникало удивительное ощущение парения над Землёй.

Точно такое же ощущение возникало у водителей спейсеров, только в ещё большей степени. По сути бункер Ромашина-старшего играл ту же роль и мог короткое время путешествовать в космосе: при необходимости он имел возможность катапультироваться по особой линии метро, заканчивающейся на одном из объектов пояса Койпера диаметром около двухсот километров.

— Времени мало, — начал Филипп; он был виден каждому из присутствующих так, будто сидел напротив. — Поэтому будем краткими. Сначала статистика. Войтек, тебе слово.

Перед совещателями возник молодой человек с приятным лицом — изображение Умника СВР, оперирующего всеми базами данных.

— Температура фотосферы Солнца уменьшилась на двадцать два градуса, — начал Умник ровным бархатным голосом; рядом с ним возникло изображение земного светила с медленно шевелящимися волокнами факелов и протуберанцев. — Размеры гранул также уменьшились на семь-восемь процентов, что говорит о снижении конвективной активности. Поток солнечного излучения изменился несущественно, на сотые доли процента, однако идёт медленное падение интенсивности солнечного ветра, что увеличивает радиус базового поля и как следствие…

— Опусти подробности.

— Качественные выводы, — тут же сменил тему Умник. — Воможность магнитных бурь увеличивается. Идёт смена цикличной активности Солнца. Падение температуры фотосферы и хромосферы начнётся уже через три-четыре месяца. Необходимо срочно перестраивать энергетические комплексы…

— Достаточно, — снова перебил докладчика Филипп. — Это и так понятно. Что у нас делается вокруг Солнца?

— Отмечено изменение активности у трёхсот звёзд ближайшего звёздного окружения. Их свет будет идти до Земли ещё от ста лет до семи тысяч лет, но они находятся в поле зрения наших исследовательских и квартирьерских экспедиций, и уже сейчас заметен масштаб вмешательства Дьявола, нанёсшего удар по Галактике.

— В число этих звёзд входят известные нам как источники жизни негуман? — спросил Иван Славин. — Орилоух, Дайсон, Маат?

— Разумеется, не входят, — буркнул Ребров. — Дьявол уничтожает только энергоисточники гуманоидных рас.

— В таком случае все три сотни звёзд, о которых идёт речь, являются источниками энергии для гуманоидных цивилизаций?

— Даль-разведка уже направила к некоторым из них своих посыльных, но результата ждать не стоит. Думаю, агентура Дьявола побеспокоится о судьбе экспедиций, они не вернутся.

— Надо немедленно предупредить экипажи!

— Пытаемся.

— Каков прогноз?

— Дьявол не остановится на достигнутом, это очевидно. Однако до тех пор, пока мы не узнаем координаты его внутреннего и внешнего императив-центров, незаметная экспансия врага продолжится, а мы будем вынуждены работать скрытно, в «подполье».

— Что ты имеешь в виду под внешним императив-центром? — спросил Игнат.

— Если внутренний управляет силами Дьявола в Системе, то внешний развернул свою деятельность в Галактике. Если мы хотим избавиться от Дьявола, нужно ликвидировать оба центра.

— Вряд ли мы справимся с внешним, — с сомнением сказала Саша де Лорм. — Он замахнулся на гашение жизни в таких масштабах, какие нам не под силу.

— Надо объединиться, — сказал Игнат.

— С кем? — скептически шевельнул бровью Ребров. — Даже если в число тех трёхсот звёзд, которые начали гаснуть, входят звёзды с гуманоидными цивилизациями, они уже ничем не смогут нам помочь.

— Твоё предложение — сидеть и ждать?

— Не ждать, искать центры управления.

— А потом?

— Внутренний мы раздолбаем своими силами, внешний… — Филипп помолчал. — Попробуем применить Большой Паньтао. Векторно, с целевой направленностью.

— Вы уверены, что это подействует? — спросил Иван Славин. — Не уничтожим ли мы собственные позиции? Насколько мне известно, Паньтао — всего лишь гигантский ТФ-эмиттер и воздействует на все вакуумные структуры.

— Не на все, — качнул головой Игнат. — Мой сын… — Он пожевал губами, с усилием преодолел чувство тоскливой неопределённости. — Мой сын рассчитал параметры Большого Паньтао, установленного на первом солнцеходе. Результат вы видели. Хронозеркало исчезло.

— Но исчез и солнцеход.

— Мы не знаем причин…

— Стоп! — повёл рукой Филипп, останавливая спор. — Суть не в этом. Второй Большой Паньтао охраняется так, что нам к нему не подступиться. Зато все забыли о Потрясателе Мироздания, оставшемся на Тритоне. Если его немного подреставрировать, сменить резонансные контуры и правильным образом настроить, он вполне способен послужить в качестве оружия.

— Мои люди уже начали копать к нему тоннель, — сказал Игнат. — С другой стороны Тритона, чтобы никто не видел. Пока что пройдено сорок четыре километра.

— А диаметр Тритона почти равен диаметру Луны, — проворчал Ребров.

— Через месяц мы будем у Потрясателя.

— Умник, ваши предложения по поиску внешнего императив-центра? — сказал Филипп.

— Мы ищем закономерности в системе гаснущих звёзд, — подключился к разговору инк СВР. — Результаты таковы. Распределение звёзд на первый взгляд не имеет вектора. Откуда запускаются шары хронозеркал — «огнетушители звёзд», мы пока не знаем. Из похода вернулся самый дальний наш разведкорабль «Мехико», который привёз данные по гаснущим звёздам в галактике Андромеды и в Магеллановых Облаках. Их анализ даёт примерно одинаковую вероятность появления «огнетушителей» для каждой звезды.

— То есть выделить центр невозможно? — уточнил Ребров. — Вы это хотите сказать?

— Мы имеем странные колебания вероятности, чуть выше фоновых значений, которые указывают на Солнечную систему и на центр Галактики. Но статистических данных мало для окончательного вывода.

— Если вектор движения хронозеркал указывает на Солнечную систему, — сказала Саша де Лорм, — означает ли это, что «мячи Дьявола» создаются у нас?

— Большинство «мячей» наблюдатели ловят за орбитой Юпитера. Лишь первое сферическое хронозеркало было зафиксировано на границе Системы, за орбитой Нептуна, да и оно связано с погоней за кораблём мантоптеров, которые хотели предупредить нас о появлении «огнетушителей Дьявола».

— Может быть, портал их выхода и в самом деле находится в самой Системе? — заговорил молчавший до сих пор Станислав Томах. — Сможем ли мы это определить?

— Попробуем, — кивнул «призрак» Умника. — Но без активной фазы сделать точный анализ действий Дьявола в Системе невозможно.

— Мы обязаны это сделать до активной фазы, потом будет поздно.

— Дьявол настраивает структуру управления таким образом, — сказал Филипп, — чтобы одним ударом покончить с Солнцем. И с нами, соответственно. Нужно знать, сколько времени ему понадобится для полного перехвата власти.

— Кто-нибудь считал такой вариант? — спросил Ребров.

— Есть приблизительный расчёт, — сказал Иван Славин. — Ум, ваша оценка?

— Два месяца, — ответил инк. — Плюс-минус две недели.

— Значит, в нашем распоряжении максимум полтора месяца, — мрачно сказала Саша де Лорм. — Иван, мы успеем?

— Должны успеть! — не менее мрачно сказал Ребров.

Славин покосился на заместительницу, но промолчал.

— С этим разобрались, — сказал Филипп. — Однако нам уже пора выходить на сцену. Комитет оперативного регулирования, ведомый господином ЮЮ, перешёл все границы. Необходимо ощутимо снизить его активность.

— И сократить численность, — усмехнулся Игнат. — Ваня, твоя команда готова к удару?

— Давно, командор, — ответил Славин.

* * *

Оскар Мехти мало изменился со времени первой встречи с Кузьмой Ромашиным. Он был всё таким же высокомерным, уверенным в своей безнаказанности, нетерпеливым и задиристым, как и раньше. Разве что прибавилось бесшабашности и злости по отношению к тем, кто, по его мнению, пытался мешать ему жить. Первым в этом списке стоял Кузьма Ромашин, вторым Хасид Хаджи-Курбан, третьим — Ян Лапарра и его внучка Катя, которая должна была — по убеждению Оскара — следовать за ним, выполняя все его приказы.

Но поскольку ни Кузьмы, ни Кати «под рукой» не оказалось и было неизвестно, остались ли они живы, внимание Оскара сосредоточилось на родственниках врагов, поэтому в первую очередь он искал выходы на семьи Ромашиных, Ребровых и Лапарры. Естественно, ему помогала целая бригада помощников, также увлечённых охотой на «неугодных власти» лиц. Среди них были и сотрудники криминальной полиции и даже Службы безопасности УАСС, которые получили негласное разрешение начальства на самостоятельный поиск «преступников».

Четвёртого июня руководителю Комитета оперативного регулирования доложили о том, что бывший командор Погранслужбы Игнат Ромашин замечен с женой в одном из игровых залов подводного хиларита «Фор сизонс», расположенного на дне Тихого океана, недалеко от побережья Старых Американских Штатов.

Тотчас же заработала достаточно мощная система отработки команд комитета, к хилариту были брошены оперативники «группы быстрого реагирования», которую возглавил лично Оскар Мехти. На замечание Юзефа Юзефовича: «Друг мой, тебе не кажется подозрительным, что Ромашин всплыл именно в игровом клубе и именно в такое неподходящее время?» — Оскар ответил:

— Он всё ещё надеется на свой статус важняка, тем лучше для нас, мы его сейчас очень сильно огорчим.

Группа для охоты собралась за двадцать минут.

Хиларит был взят под контроль, а все линии метро к нему были заблокированы.

Тихоокеанский подводный хиларит «Фор сизонс», один из тысячи разбросанных по всей Системе клубов развлечений и отдыха, принадлежащих известному сибирскому бизнесмену Геннару Свинь-Прошковичу, открылся более тридцати лет назад. Он представлял собой колонну из прочного керапласта с прозрачными стенами, диаметром в сто метров и высотой в полтора километра, опущенную в складку дна на глубину трёх километров. В начале эксплуатации это был клуб семейного отдыха с полным комплектом морских развлечений — от обычного дайвинга до путешествий по красивейшим подводным каньонам и охоты на осьминогов и акул. Впоследствии ассортимент предлагаемых отдыхающим приключений постепенно расширился, и в настоящее время хиларит «Фор сизонс» насчитывал около трёхсот разного рода игровых салонов, в том числе чисто «сухопутных», таких, как рулетка, карточные и спортивные игры.

Игнат Ромашин предпочёл «тихий», но сосредоточенный на психологических нюансах вид развлечений: он играл в «дурман» — новомодную карточную игру, продолжавшую традиции старинного преферанса, но в трёхмерном варианте.

Жена бывшего командора Дениз, редко появлявшаяся в свете, но весьма эффектная особа, пила горячий маниак и с интересом наблюдала за баталией, которой были увлечены шесть человек. Двое из них — перуанец Базиль Головейра и китаец Си Ми Кор Ней Фу — в настоящее время работали в филиалах СЭКОНа своих стран и были достаточно известны. Остальные партнёры, молодые и постарше, никакой роли для Оскара и его группы не играли. Они были неизвестны.

Однако младшего Мехти подвела его обычная самоуверенность. Он не стал проверять игроков, не подстраховался, не попытался проанализировать ситуацию, а сразу окружил игровой зал силами группы, насчитывающей тринадцать человек, и ворвался туда, расстреляв охрану — двух витсов и живого охранника, не успевшего потребовать у него предъявить полномочия на ношение оружия.

Если бы Оскар был просто исполнителем чужих приказов, ему бы не было цены. Действовал он всегда быстро, энергично, рискованно и нестандартно, выбирая практически единственно верную тактику для решения той или иной задачи. Однако при этом он оставался человеком эмоций, любил нравиться всем, независимо от их моральных позиций, и лёгкость, с какой добивался своей цели, кружила ему голову. Будучи сыном министра безопасности Федерации, Оскар привык к безоговорочному подчинению друзей (он сам подбирал себе компанию, где все зависели от него и выполняли все приказания), а главное — к молчаливому одобрению своих поступков всеми должностными лицами. И это стало основой всей его жизни.

Важно и значительно прошагав в игровой зал, за столами которого застыли ошеломлённые нападением посетители — всего за игровыми столами сидели восемнадцать человек, включая партнёров Ромашина, — Оскар Мехти остановился напротив сидевшего с каменным лицом Игната. Ухмыльнулся:

— Привет, командор. Не ожидал меня увидеть?

Ромашин покосился на боевиков комитета, державших всех игравших на прицеле, взглядом успокоил Дениз, но на вопрос не ответил.

— Язык проглотил? — с издёвкой продолжал Оскар. — Неужели думал, что я тебя никогда не найду? Ты не первый и не последний в этом деле, командор. Мы и Лапарру вычислим, и всех твоих родственничков-долгожителей. Папаша твой тоже задержался на этом свете, а ведь ему уже девяносто пять.

Игнат снова промолчал.

Оскар оглядел компанию игроков, которые казались потрясёнными до глубины души, усмехнулся:

— Запомните, господа: мы всего лишь уничтожаем крыс, мешающих нам жить. Господин бывший командор Погранслужбы многое сделал, чтобы испортить мне биографию, засадить в тюрьму. Но я на свободе, а он, — Оскар помахал стволом «универсала» перед носом Ромашина, — он останется здесь в качестве обжаренного тоста. Тебе нравятся обжаренные с двух сторон тосты, командор?

В дверях зала появился спешащий боевик комитета, лицо которого закрывала маска. Он подбежал к Оскару, шепнул что-то ему на ухо.

— Что ты сказал? — удивился сынок министра безопасности. — Почему не работает?

— Не знаю, — растерянно пожал плечами могучий парень в коричнево-серебристом унике транспортной полиции.

— Хиларит накрыт слоем анизатроп-поля, — негромко проговорил Игнат. — Никто вас не услышит.

— Ты… сказал… — изумлённо повернулся к нему Оскар и вдруг побледнел: тайф, которым он попытался воспользоваться для бегства, не сработал.

— Тайфы тоже не смогут выйти на режим, — качнул головой Ромашин. — Система метро хиларита заблокирована, и — не вами.

Оскар отступил, наведя «универсал» на Игната, завертел головой.

— Держите их на стволах! Они блефуют! Кто дёрнется — огонь на поражение! А вы, мадам, — Оскар подскочил к Дениз, — пойдёте со мной!

— Контроль-два! — бросил Игнат тем же ровным голосом.

Дениз, сидевшая до этого момента неподвижно, улыбнулась. Затем лицо женщины неуловимо быстро изменилось, и на остолбеневшего Оскара Мехти глянули узкие раскосые глаза Юэмей Синь.

— Сдайте оружие, сяньшэн! — сказала она нежным голоском.

— КОТ![5] — процедил сквозь зубы Оскар, глядя на китаянку ставшими бешеными невидящими глазами. В следующее мгновение он направил ствол «универсала» в лицо Юэмей, и… тут же прозвучал выстрел!

Стреляли из «дракона».

Ракетная пуля калибра шестнадцать и пять десятых миллиметра оторвала руку Оскару, а самого отшвырнула назад, к выходу из зала.

Все замерли.

— Оружие на пол! — раздался гулкий голос, сотрясший не только воздух, но и пол, и стены, и тела всех присутствующих.

Боевики попятились, оглядываясь по сторонам.

Раздался ещё один выстрел из «дракона», — казалось, стреляет сама стена помещения, — и второй боевик с воплем отлетел к столу с дымящейся дырой в плече.

— Оружие на пол! — ещё яростней проговорил невидимый стрелок.

Все оставшиеся на ногах спутники Оскара побросали оружие — «универсалы», плазмоны и скорчеры, подняли руки.

— Увести! — коротко приказал Игнат.

Поднявшиеся из-за соседних столов мужчины, совсем молодые и постарше, одетые по моде последнего сезона в свободные блузоны и трансформные уники — один из них оказался тем самым стрелком из «дракона», — в течение нескольких секунд подобрали оружие, увели задержанных. Вызванная платформа скорой помощи увезла раненых Оскара и его боевика. В игровом зале остались только те, кто сидел за столом вместе с Ромашиным, плюс его «жена».

Игнат поднял карты, посмотрел, сравнил с играющей огнями «розой виртуального расклада», небрежно бросил на стол:

— У меня «длинный» мизер. Доиграем в следующий раз.

— Можно и сейчас доиграть, — бесстрастно заявил его партнёр Си Ми Кор Ней Фу. — Тем более что у меня хорошие шансы на девять.

— Нет времени, — улыбнулся Игнат. — Сейчас сюда прибегут охранники комплекса.

— Метро разблокировано, — доложил второй партнёр, совсем молодой, с румянцем во всю щеку.

— Уходим, друзья. Юэмей, вы первая.

Бывшая руководительница контрразведки исчезла.

За ней с интервалом в доли секунды пропали и все свидетели короткой драмы. Зал опустел. И только после этого в него ворвались охранники «Фор сизонс», одетые в серебристо-золотые защитные уники. Они увидели пустые столы, кровь на полу, карты и виртуальные поля игры на столах и молча оглянулись на вошедшего следом начальника охраны.

— Что здесь произошло? — осведомился начальник, толстый, важный, с красивой голубой бородкой.

Никто ему не ответил.

* * *

Оскар очнулся в комнате без окон, по-спартански голой и чистой, не имеющей ни одной лишней детали.

Кровать, столик с медицинским комбайном, капельница, вириал инка в углу, стул.

— Эй, кто-нибудь! — хрипло позвал младший Мехти, не сразу сообразив, где находится.

— Слушаю, сэр, — ответил инк любезным голосом; возле стены объявилось его инкарно в полный рост — призрачная фигура в белом медицинском унике.

— Где… я?

— Не смею знать, сэр. Я всего лишь функциональный киб с линией обслуживания.

Правой руке стало щекотно, и Оскар попытался её почесать, но не смог. Левая рука была пристёгнута к кровати блестящими скобами и не двигалась. Правая висела свободно, поддерживаемая системой рычагов, на бицепсе у плеча виднелся синий шрам с красными точечками.

— Что это?!

— Ваша рука была оторвана и пришита, — с готовностью сказал мед-киб. — Пошевелите пальцами.

Оскар машинально пошевелил.

— Отлично! — кивнул киб одобрительно. — Операция прошла успешно.

Оскар вспомнил свою неудачную акцию по уничтожению Игната Ромашина, попытался встать, но тело тоже оказалось пристёгнутым к кровати.

— Дьявол! Освободи меня!

— Не имею права, сэр. Для полноценного выздоровления вам необходимо лежать ещё четыре дня.

— Дай мне консорт-связь с… э-э… одним знакомым.

— Не могу, сэр, не обижайтесь. Я создан лишь для лечения пациента, которым являетесь вы. Связь с другими лицами мне недоступна.

— Освободи меня! — взвыл Оскар и едва не потерял сознание.

К нему придвинулись две паучьи лапки, в нос шибануло запахом лимквелы, голова прояснилась.

— Не дёргайтесь так сильно, сэр, — укоризненно покачал головой инк. — Вам это не пойдёт на пользу.

— Вызови кого-нибудь, с кем я мог бы поговорить!

— Не имею права, сэр.

— Ты всего лишь машина! Слушайся, когда тебе приказывают!

— Я всего лишь функ…

Оскар попытался освободиться, и надвинувшаяся темнота беспамятства освободила его от мучений.

Очнулся он через полчаса.

Та же комната, ничего лишнего и никого, кроме тут же бесшумно выросшей у кровати белой фигуры.

— Что прикажете, сэр?

— Мне… нужно… позвонить…

— Это невозможно, сэр. Могу только включить информ.

Оскар полежал, глядя перед собой тусклыми глазами, кивнул:

— Давай.

На стене вспыхнул жемчужный прямоугольник, провалился в глубину, превращаясь в виом.

— …таким образом, — закончил появившийся в объёме передачи диктор, — мы имеем дело с хорошо спланированной акцией агентов Дьявола, рассчитавшихся с самыми смелыми и честными борцами с Дьяволом. Вот их фамилии.

Диктор прочитал список фамилий, среди которых оказалось и имя Оскара Мехти.

Оскар заплакал, внезапно осознав, что с этого момента он для всех — мёртв…

* * *

Филипп Ромашин выслушал очередное сообщение Славина о ликвидации ещё одной группы комитета, повернул голову к собеседнику:

— Остался ЮЮ.

— Найдём, — проворчал лысый, с серым застывшим лицом, но с живыми глазами Ян Лапарра; он по шею был закрыт «саркофагом» реанимации. — Жизнь продолжается, спасатель?

Филипп усмехнулся.

— Я слышал, что жизнь — вредная штука, от неё умирают.

Лицо Лапарры осталось неподвижным как маска, но в глазах мелькнула усмешка.

Глава 9

ЗАВОД

Так как Юпитер находился по ту же сторону Солнца, что и «крот», это обстоятельство сочли несущим оптимистический заряд, и экипаж солнцехода отправился отдыхать в полном составе.

Расстояние до самой большой планеты местной системы мало отличалось от радиуса орбиты Юпитера, поэтому лететь до него солнцеход должен был около четырёх с половиной часов. Достаточно, чтобы пассажиры пришли в себя после исследований «жидкого» Фаэтона.

Однако их блаженное состояние путешественников, ждущих приятных открытий, длилось недолго. Уже через час Дэв вызвал «старшего» и сообщил, что вслед за машиной мчится какая-то многокилометровая «коряга». Пришлось прервать светскую беседу в кают-компании, за чашкой горячего маниака, и вернуться в кокон-рубку «крота».

«Коряга» действительно совершала в кильватере солнцехода какие-то манипуляции, исчезала, возвращалась, рыскала из стороны в сторону, словно «принюхивалась» к следу аппарата, и, возможно, она и в самом деле чувствовала, что космос пашет чей-то невидимый, защищённый силовыми полями крейсер.

Выглядела она приблизительно так же, как и «полено», что дало возможность наблюдателям принять его за спутника уничтоженного «каракатицей» космического судна. У Кати даже родилось предложение связаться с хозяевами «коряги» и выяснить ситуацию. Но мужчины её инициативу не поддержали, считая эволюции чужой машины угрожающими. Уж очень целенаправленно она маневрировала в космосе, топорща какие-то «уши», «сучья» и «паруса».

Через какое-то время «коряга» исчезла.

Но следом за ней появилась другая, не менее странной формы, названная «вилкой». Длина её достигала одиннадцати километров, а четыре зуба длиной около пяти километров угрюмо стегали пространство лиловыми молниями, уносящимися далеко назад исполинскими огненными деревьями. «Вилка» тоже что-то долго искала, потом её заметила объявившаяся незаметно «коряга» и ринулась в бой. Чем он закончился, экипажу «крота» выяснить не удалось. Оба бойца скрылись где-то в темноте пространства на полпути между Фаэтоном и Юпитером.

Около часа солнцеход мчался к гигантской планете в одиночестве. Пассажиры заскучали. Кузьма предложил дежурить в рубке по очереди, но тут одна за другой пошли встречи, и все остались на своих местах.

Сначала солнцеход обогнул необычную конструкцию, напоминающую корявую изгородь. Какую роль она играла для обитателей местной Системы, трудно было понять. Но «столбы» её, неровные, сучковатые, с грубо «обрубленными» сучьями, длиной около тридцати с лишним километров, соединенные колючими «лианами», производили впечатление г р а н и ц ы, отчего у землян появилось неуютное ощущение воришки в чужом огороде.

Это ощущение ещё больше усилилось, когда им встретилась рыскающая «каракатица», посылающая впереди себя веера жёсткого гамма-излучения. На радушный приём это никак не походило, и земляне притихли, порассуждав на тему пограничных дозоров, существовавших на Земле во времена прямого государственного разделения. «Изгородь» и «нюхающая» космос «каракатица» очень сильно напоминали земные аналоги.

Однако основные встречи были впереди.

Когда до Юпитера осталось около получаса лёта в прежнем режиме, непонятные сооружения стали появляться чаще, а потом пошли одно за другим: ажурные колонны, шары, ползучие «лианы», «заросли хмеля», «грибы» и тому подобные объекты, при виде которых хотелось сглотнуть и прополоскать рот. Сооружения казались живыми и неживыми одновременно, но главное — они были обсыпаны ползающими по ним и летающими вокруг «насекомыми», отчего становилось ясно, что солнцеход приближается к обжитой зоне космоса. Оставалось неясным лишь одно: на каком из спутников Юпитера находится сама метрополия.

— Дэв, что ты видишь? — поинтересовался Кузьма.

— Искусственные конструкциии…

— Я имею в виду спутники. Сколько ты насчитал?

— Более тридцати. Больших всего семь, из них четыре близки по параметрам Галилеевым.

— На каком-то из них живут местные хозяева. Европу видишь?

— Спутник, по массе равный Европе, вращается над вторым пылевым кольцом, плохо виден.

— Летим к нему.

— Подожди, Кузя, — сказал Хасид. — Мы как раз находимся над каким-то объектом в атмосфере Юпа. Давай посмотрим?

Кузьма перевёл взгляд на появившийся в окне дальновидения сетчатый неровный диск, кивнул:

— Давай, всё равно нам в ту же сторону.

Юпитер, освещённый солнцем слева, загородил половину сферы обзора. Над ним полосой вились какие-то более мелкие объекты, создавая рябь «технологической инфраструктуры». Не оставалось сомнений, что на спутниках, если не на нём самом, живут разумные существа, создавшие эту впечатляющую структуру. При этом количество спутников, определённое инком «крота», в шесть с лишним раз было меньше того, какое насчитывала свита Юпитера в конце двадцать четвёртого века. И ещё одна деталь отличала этого гиганта от «настоящего» Юпитера: отсутствие Красного Пятна.

Оно было открыто земными астрономами в тысяча восемьсот семьдесят восьмом году и благополучно дожило до конца двадцать четвертого века, являясь устойчивым атмосферным вихрем с размерами сорок на тринадцать тысяч километров. По выводам учёных, вихрь образовался много тысяч лет назад в результате некоего «объёмного фазового сдвига континуума», привязанного к определённому месту на поверхности планеты — на широте около двадцати градусов. Объяснить, почему вихрь держится так долго, учёные не смогли, хотя предложили ряд гипотез, одна экзотичнее другой.

Дэв знал две из них.

Первая: взрыв породил некую «трещину» в вакуумном поле планеты, через которую в физическую реальность Солнечной системы просачивалась энергия, поддерживающая вихрь.

Вторая: в результате взрыва была создана масса «отрицательной» материи, отличающейся от антиматерии тем, что её протоны, нейтроны и другие элементарные частицы представляли собой те же частицы, но зеркально отражённые.

Но в этой Системе Юпитер не имел Красного Пятна!

Зато в его атмосфере плавал гигантский ажурный диск диаметром почти в десять тысяч километров и толщиной более двух тысяч.

— Дэв, подойди к нему поближе, — приказал заинтригованный Кузьма.

Солнцеход сбросил скорость до тысячи километров в секунду, изменил направление движения.

Диск висел на границе атмосферы гиганта и казался лёгким, ажурным, игрушечным, пока не занял собой всё поле обзора. Стали видны ползающие по его конструкциям «насекомые», то и дело скрывающиеся в частых отверстиях «пены» диска. Что они делали, понять было невозможно. С виду — ничего.

Внезапно совсем рядом с «кротом» высветились тела двух «каракатиц», истекающие медово-розовым огнём.

— Назад! — приказал Хасид.

Солнцеход погасил инерцию движения, двинулся обратно.

«Каракатицы» порыскали вокруг, то падая к торцу диска, то поднимаясь над ним, явно встревоженные чем-то, потом унеслись во тьму космоса стремительными призраками.

— Быстрее! — поторопил инка Хасид. — Отверни от центра сооружения.

Дэв повиновался.

Диск сместился вбок и назад.

И тотчас же какая-то странная судорога передёрнула весь горизонт видения аппарата, в центре диска протаяла чёрная дыра, и в неё проскользнул гигантский зеркальный шар, колышущийся как мыльный пузырь!

— Хронозеркало! — ахнула Катя.

Шар торжественно прошёл мимо убегающей в сторону пылинки солнцехода, устремился прочь от диска и от Юпитера, увеличивая скорость. Через минуту его не стало. Хотя система дальновидения аппарата позволяла ещё какое-то время наблюдать за ним. Судя по вектору движения, его путь лежал к границам местной Солнечной системы.

— Завод! — процедил сквозь зубы Кузьма.

— Что? — не поняла девушка.

— Это завод хронозеркал.

— Совершенно верно, — подтвердил Хасид. — Здесь делают зеркала и запускают в Галактику.

— Почему в Галактику?

— А куда ещё?

— К нам, в будущее! Это же очевидно! Теперь окончательно ясно, откуда в нашей родной Системе берутся шары зеркал! Их завод — в прошлом! Мы просто сделали хронопетлю на своём солнцеходе и попали в те времена, когда в Системе работал завод!

— Не знаю, возможно, ты и прав.

— Я прав на все сто процентов!

— Но кому это надо?! — возмутилась Катя. — Неужели Дьявол живёт здесь?!

— Он из нашего прошлого. Наблюдатель предупреждал нас, чтобы мы были осторожны в экспериментах с «галактическим просвечиванием» и реализацией ТФ-теории. Дьявол уже вовсю пользуется её следствием.

— Что ему надо?

— Как что? Ты же сама была в шкуре Наблюдателя, тебе дали информацию о деятельности Дьявола. Он принял меры, чтобы в будущем гуманоиды проиграли, вымерли как динозавры.

— Но если Наблюдатель всё же нашёл способ предупредить нас, значит, мы не проиграем?

— Для этого нам ещё надо потрудиться, стать честнее, умнее и справедливее, отбить атаки Дьявола.

— Красиво говоришь, Ромашин! — сказал Хасид с восхищением. — Тебе надо было учиться на социолога или эфаналитика. Подскажи лучше, что нам делать.

— Уничтожить этот завод! — вырвалось у Кузьмы. — К чёртовой матери!

В рубке управления стало тихо.

Спутники Ромашина оценивали его эмоциональное решение.

Впрочем, как и он сам.

Потом Катя проговорила с сомнением:

— Ты авантюрист, Ромашин!

— Можно подумать, вы не из того же теста, — не обиделся Кузьма.

— Но мы не сможем уничтожить такую махину! Хорошо, если повредим какую-нибудь важную часть. Хотя я лично против! За нами начнут охоту эти твари, и нам придётся…

— Нырнуть в Солнце! Уверен, хозяева Системы не имеют таких машин, как наш «крот».

— Ходя? — позвала Катя. — Ты тоже так думаешь?

— Вообще-то он прав. И ты права, — тактично добавил Хасид. — С другой стороны, нас занесло сюда не зря. Я даже подумываю, уж не замысел ли это Наблюдателя?

— И у меня бродят по башке такие же мысли! — обрадовался Кузьма.

— По башке обычно бродят не мысли, а насекомые.

— Шутник!

— Нет, я серьёзно, — сказала Катя. — Мы не сможем уничтожить завод. А с другой стороны, Ходя прав: возможно, это наша миссия. Надо думать.

— Давайте поищем способ избавиться от завода, — предложил Хасид. — Мы ещё не всю Систему обследовали. Дэв, ты хорошо рассмотрел спутники Юпитера?

— Самые большие. Всё же мои возможности ограниченны. По массе они близки известным, но в отличие от наших имеют атмосферы.

— Все?

— Так точно.

— Странно, в наше время атмосферы у Галилеевых спутников слабенькие. Впрочем, за миллиарды лет может исчезнуть любая атмосфера. У Марса она была когда-то весьма значительной. Дэв, что у нас на траверзе ближайшее?

— По массе — Европа.

— Дуй к ней!

— Слушаюсь, сэр.

Солнцеход начал маневр.

* * *

В конце двадцать четвертого века Юпитер имел больше двухсот спутников, из которых только восемь считались регулярными, так как вращались по устойчивым круговым орбитам. Остальные, диаметром от сотен метров до двух сотен километров, вращались по так называемым нерегулярным орбитам, которые менялись с течением времени в некоторых пределах, так как имели наклон к экватору планеты и были сильно вытянуты.

Европа была открыта в тысяча шестьсот десятом году Галилеем и долгое время являлась претендентом на звание «обитаемой» планеты, поскольку была покрыта льдом и гигантским тёплым океаном толщиной до двадцати километров. Обследовать этот спутник земляне начали ещё в конце двадцатого века с помощью автоматических станций, а первая экспедиция посетила Европу в конце двадцать первого века, обнаружив на ней следы какой-то древней цивилизации. Не остатки сооружений, но странную инфраструктуру на поверхности льда и на дне океана, которая не могла быть естественным образованием.

В земные телескопы было видно, что поверхность Европы сложена двумя типами структур — гладкими равнинами и пятнисто-сетчатыми областями, названными хаосами.

Затем мимо Юпитера пролетели американские исследовательские станции, в начале двадцать первого века много лет в его системе работал космический аппарат «Галилей», и снимки спутников Юпитера стали доступны всем любителям астрономии. На них рельеф Европы оказался странно упорядоченным, хотя и фрактальным, были открыты парные и более сложные борозды, переплетённые «косички» и линейчатые образования, многие из которых были, как выяснилось… пакетами ледяных «труб»!

Земляне бросили на Европу всю свою технику, в её изучении приняли участие европейцы, русские, японцы и китайцы, не считая американцев, однако, кроме «труб» и линейной структуры разломов льда, долгое время не удавалось обнаружить ничего более интересного. Пока к Юпитеру не отправилась третья пилотируемая экспедиция, которая пробурила льды планеты на экваторе и проникла в её океан, покрывающий всю Европу многокилометровым слоем. Тогда-то и были найдены следы древнего разума — в виде бесконечных, связанных между собой клетчатых «тессер» — то ли остатков выращенных искусственно «кораллов», то ли водорослей.

С тех пор под лёд Европы спустились десятки и сотни специалистов, там были развёрнуты исследовательские станции, построены долговременные научные базы и даже парочка хиларитов. Однако учёные так и не смогли предъявить общественности прямых доказательств присутствия на планете разума. Все длинномерные, линейные, цепочечные, упорядоченные структуры вполне укладывались в прокрустово ложе гипотезы о существовании на Европе «обычной» биологической жизни, не связанной с разумной — с точки зрения землян — деятельностью.

Однако то, что увидели пассажиры солнцехода, мало сходилось с мнениями учёных конца двадцать четвёртого столетия.

Европа имела плотную кислородно-натриевую атмосферу и была покрыта водой! Ни одного ледяного поля или айсберга Дэв на её поверхности не увидел. Зато люди могли полюбоваться на загадочные системы, образованные «мостами» и длинными многосоткилометровыми «шлейфами», а также «водорослевыми бородами», по которым деловито сновали всё те же «насекомые», карикатурно напоминающие «личинки жуков» и земных кузнечиков.

Понять, чем они занимаются, так и не удалось. Но в том, что их деятельность подчиняется какой-то своеобразной логике, сомневаться не приходилось. «Крот» трижды облетел Европу на высотах от пятисот до пятидесяти километров и везде видел одно и то же: гигантские стройные сети «водорослей» рыжего и синевато-багрового цвета и миллионы «насекомых», ползающих по этим сетям, скрывающихся внутри замысловатых петель или в желтовато-коричневых водах океана.

— Ну, и с кем прикажешь устанавливать контакт? — осведомился Кузьма, которому первому надоело всматриваться в довольно однообразные водные ландшафты спутника Юпитера.

— Надо нырнуть в океан, — несмело предложила Катя.

— Мы можем искать их правителей годами. И не найти.

— Может быть, надо приземлиться где-нибудь на острове и открыться? Должны же они заинтересоваться.

— А если нами заинтересуется их охрана? «Каракатицы», к примеру, или ещё кто посерьёзней?

— Надо же что-то делать.

— Честно говоря, я не верю, что «насекомые» и есть хозяева Европы, — сказал Хасид. — Они больше похожи на наших роботов и витсов.

— Их много и на том дисковидном заводе.

— Ну и что? Поэтому и можно предположить, что это искусственные существа или машины.

— В таком случае где их хозяева?

— Внутри «каракатиц».

Кузьма хмыкнул, ища в ответе друга нелогичность.

— «Каракатицы» слишком примитивно себя ведут, сразу стреляют, вместо того чтобы оценить, кто перед ними появился.

— Логика негуман отличается от человеческой. К тому же они воюют друг с другом, а военные всегда сначала стреляют, а потом разбираются — в кого.

— Тебе виднее. Что предлагаешь?

— Давайте попробуем проверить идею Екатерины: сесть на какую-нибудь твёрдую «сушу» и объявиться, чтобы нас увидели и услышали.

Кузьма помолчал.

— Надеюсь, нам удастся сбежать, если интерес обитателей Европы окажется чисто гастрономическим. Дэв, садимся.

Солнцеход пошёл вниз, к поверхности юпитерианского спутника, пронзил слой атмосферы толщиной всего в тридцать пять километров, опустился ниже поверхности облаков, напоминающих скорее более плотную серебристую дымку из молекулярно связанного водяного пара. Океан, изменивший цвет с грязно-коричневого на жёлтый, лёг перед пассажирами «крота» чешуйчатой от мелких волн простынёй с длинными «бородами водорослей».

Выбрали самый прямой участок одной из «прядей водорослей», начали снижение.

«Прядь» распалась на ряд параллельных «мостов», опирающихся на длинные многосотметровые «ходули». Солнцеход завис над ними, прицеливаясь. Инк не был уверен в прочности «мостов» и «ходуль», к тому же он мог уместиться только на трёх «мостах» сразу, и посадка требовала учёта многих параметров «космодрома».

Бегающие по «фермам мостов» «насекомые» вдруг замерли, каким-то чудесным образом почуяв приближение пришельца. Возможно, их коснулось антигравитационное «дыхание» солнцехода. Затем все они посыпались в воду, освобождая конструкции «мостов».

— Всё-таки они нас видят, — пробормотал Кузьма с сожалением.

— Скорее ощущают, — не согласилась Катя.

Солнцеход опустился на решетчатые полотна «мостов», постепенно снижая мощность поддерживающего поля. «Фермы мостов» начали прогибаться, потрескивать, растягиваться.

— Ничего не выйдет, — проговорил Кузьма. — Мы тут всё поломаем.

— Какая тут сила тяжести? — поинтересовалась Катя.

— Ноль сорок две земной, — ответил Дэв.

— В два с половиной раза меньше, чем на Земле.

— Всё равно «крот» весит здесь почти полмиллиона тонн! Вряд ли строители этих железяк рассчитывали на посадку таких махин.

— Может быть, просто зависнем над водой? — предложила Катя.

— Дэв, начнут ломаться опоры, — бросил Хасид, — взлетай!

Солнцеход продолжал снижаться, отпуская силу, держащую его на весу.

Ходули «мостов» прогнулись, как и конструкции-«фермы» всего «пучка водорослей». Наступила томительная пауза.

— Сидим, — сказал Дэв.

— Будь готов взлететь в любой момент.

— Снимай защитное поле, — добавил Кузьма. — Пусть жители полюбуются на наш транспорт и доложат кому надо.

— Ты думаешь, они сообщат властям? — нерешительно сказала Катя.

— Кому же ещё? Наши аборигены так бы и поступили. Прилетели бы пограничники, потом безопасники, потом контактеры.

— Случись это на Земле — согласна, так бы всё и произошло, но мы не на родной планете, и живут здесь совсем даже не люди.

Солнцеход сбросил с себя саван защитного поля и стал виден всем, кто в данный момент рассматривал прогнувшиеся под его тяжестью опоры «мостов»: стодвадцатиметровая чечевица непередаваемо чёрного, с фиолетовым отливом, цвета, бархатно гладкая, без единой детали, поглощающая свет и потому кажущаяся издали зыбкой горой дыма.

В жёлтой полупрозрачной воде под «фермами мостов» показались «насекомые», похожие на личинки земных жуков. Многие из них начали выползать по «ходулям» наверх, на «фермы», медленно двинулись к земной машине.

— Ну вот, а ты говорила — не люди, — проворчал Кузьма. — Они тоже любопытны, значит — не машины.

— Это ещё надо доказать.

— А мне кажется, что это живые существа.

— Внимание, вижу приближающиеся объекты, — доложил Дэв. — Уровень эксклюзивной негативности близок к единице.

— Готовность один! — отреагировал Хасид.

Виом отразил один из объектов, очень близкий по размерам и по форме знакомой «каракатице».

— Общую картину!

Инк мгновенно перестроил изображение, стало видно, что к сидевшему на «мостах» солнцеходу мчатся с трёх сторон три «каракатицы» разного уровня сложности. Самая маленькая из них в десять раз превосходила земной аппарат по диаметру.

— Что будем делать, сеньоры?

— Ждать, — спокойно сказал Хасид.

— А если они начнут стрелять?!

— Мы ходили внутри Солнца, так что нам не страшен никакой энергетический удар.

— Даже разряд «глюка»? — с сомнением спросила Катя.

— При включённом защитном поле «кроту» не страшен и «глюк». Другое дело — «паньтао» или «делитель». Но эти парни скорее всего не имеют ни того, ни другого.

— Ты уверен?

— Будь у них «делитель», они применили бы его не задумываясь. А судя по количеству кратеров на всех обследованных нами планетах, их оружие — бомбарды, оставляющие ударные воронки. Или специально направляемые в нужное место болиды.

«Каракатицы» приблизились и разом затормозили, загородив солнцеходу дорогу.

«Насекомые», вылезшие из воды на «мосты», дружно нырнули обратно в воду.

И тотчас же над «кротом» просиял огнём выпавший из космоса корпус ещё одной «каракатицы».

— Жаль, — произнёс Хасид хладнокровно.

— Чего?! — не поняла Катя.

— Что «крот» не умеет ходить по «струне». Кузя, ты не можешь перестроить наши ТФ-генераторы так, чтобы мы могли бегать по космосу в таймфаговом режиме?

— Я об этом не думал, — сознался Кузьма.

— Подумай на досуге. Однако, леди энд джентльмены, нам перекрыли все пути отступления. Попытаемся уйти через таран или продолжим переговоры?

— Мы их ещё не начинали, — фыркнула Катя.

— Так давайте начнём.

— Дэв, создай над корпусом «крота» наше изображение. Пусть хозяева этих монстров посмотрят на нас. Может, проникнутся уважением?

Инк без возражений выполнил команду.

Над линзой солнцехода возникла группа людей двадцатиметровой высоты: Катя и двое мужчин, обнявшие её с обеих сторон. Они улыбались.

«Каракатицы» отработали назад, словно хотели разглядеть гостей с более удобного расстояния.

Повисла пауза, длившаяся несколько секунд.

Затем самая большая «каракатица» раскрыла «клюв» и плюнула длинной ветвистой молнией (всё тот же высокочастотный энергоразряд) с напряженностью поля до одного миллиарда вольт. И Дэв тут же накрыл солнцеход завесой силовых полей. Второй разряд вонзился уже в «пустое место», окатив ливнем более мелких молний двояковыпуклую линзу «крота».

Внутри солнцехода родился глухой гул, вызванный резонансом корпуса и всех переборок при отражении первого энергоразряда. Заколебались стены рубки, возбуждая потрескивания и стоны в материалах аппарата.

— Отмечаю нерасчетные ВЧ-колебания геометрии объёма! — озабоченно доложил Дэв. — Разряды с такими характеристиками я гасить не обучен.

Словно в ответ на его признание все четыре «каракатицы» испустили красивые шлейфы мощнейших электрических разрядов. Вокруг солнцехода разразилась самая настоящая световая буря. Ходули «мостов» не выдержали энергетических ударов, подкосились, солнцеход вместе с «фермами мостов» сунулся в воду. Сознание пассажиров в рубке, защищенных, казалось бы, от любого внешнего воздействия, помутилось.

— Отмечаю расползание метрики в пике миллиона гравитуд… — начал инк.

— К черту! — просипел Кузьма. — Уходим отсюда!

— Если они нанесут еще один удар, — быстро сказал Хасид, — обшивка «крота» поползёт!

— Что ты предлагаешь?

— Надо уходить вниз! В недра Европы! Они за нами не полезут, уверен!

Кузьма думал недолго.

— Дэв, ныряй и включай бур!

Через несколько мгновений над солнцеходом сомкнулись взбаламученные жёлтые воды океана, преградившие путь «каракатицам», хищно кружащим над «мостами».

Глава 10

ЧУЖАЯ СИСТЕМА

Бывший полковник особого отдела СБ Селим фон Хорст, дважды побывавший в шкуре негуманоида, сначала — Червя Угаага, затем — моллюскора, жил в собственном коттедже на окраине берлинского мегаполиса. Если до последнего полета на Полюс он выращивал цветы, то в настоящее время — кактусы, что говорило о каких-то изменениях в психике полковника. И теперь его усадьба представляла собой самый настоящий колючий дендрарий, заполненный кактусами всех возможных видов и форм. Прилетевшие к нему Артём и Зари-ма долго рассматривали заросли мексиканских суккулентов, сибирских молочаев и опунций, выращенных без всяких видимых оранжерей и теплиц. Наконец Артём проговорил:

— Похоже, полковник стал интеллектуалом.

— Почему? — удивилась полюсидка.

— Один наш древний писатель сказал, что интеллектуал — это человек, который нашёл в жизни нечто более интересное, чем секс.

Зари-ма засмеялась:

— Ты обижаешь человека, не зная его настоящих привычек.

— Не я — Олдос Хаксли. К тому же я уверен, что вырастить такое изобилие кактусов за короткое время, построить микроландшафт с рокариями — видишь те каменистые горки? — можно только при полной самоотдаче.

— Благодарю за теплые слова, — раздался знакомый глуховатый голос, и за высоким сочным базиларисом появился Селим фон Хорст.

Он был одет в шорты и майку с изображением подсолнуха, на голове красовалась шляпа с широкими полями, и когда он её снял, стала видна блестящая, абсолютно лысая голова, загоревшая на солнце до цвета меди.

— Здравствуй, — пробормотал Артём, чувствуя смущение.

— Доброе утро, рада-ил, — учтиво присела Зари-ма, делая книксен.

— Гутен таг, — ответил бывший полковник, разглядывая их прозрачно-серыми глазами, в которых плавали искры сдержанного изучающего интереса. — Чем обязан?

— Надо поговорить, — сказал Артём.

Селим вскинул голову, прищурился, осматривая небо, прислушался к себе.

— Странно… мне кажется, что мы не одни. Ты на службе?

— Это не служба, — качнул головой Артём. — Нечто другое.

— Красиво, — сказала наивная Зари-ма, кивая на кактус неподалеку.

— Эониум арбореум, — сказал Селим, бросив мимолетный взгляд на цветущую желтым розетку кактуса. — Что ж, проходите.

Он неторопливо направился по песчаной дорожке к двухэтажному красивому коттеджу, вполне современному, несмотря на его почтенный возраст. Гости, переглядываясь, последовали за ним.

— Проходите в гостиную, — пропустил их хозяин, скрываясь в другом крыле здания.

Артём и Зари-ма сняли обувь, надели тапочки (всё в доме было вылизано до блеска), прошли в гостиную, также уставленную кадками и плошками с кактусами. Их было великое множество, и стояли они не как попало, а в соответствии с неким композиционным замыслом, поэтому рассматривать посадки было интересно.

— Семпервивум, — сказал появившийся бесшумно фон Хорст, переодетый в домашний холщовый костюм белого цвета с искрой.

Зари-ма, разглядывающая вьющийся стебель кактуса с тремя розово-оранжевыми цветами, оглянулась:

— Удивительные цветы! Я не знала, что эти колючки так красиво цветут!

В глазах Селима мелькнуло одобрение, но они тут же стали бесстрастными.

— Присаживайтесь. Напитки?

— Черничный сок, — попросил Артём.

— Горячий шоколад, — добавила, стесняясь, Зари-ма.

Селим ничего не сказал, но через несколько секунд в гостиную вплыл поднос с графинчиками и чашками, и гости, взяв заказанные напитки, сели в старинные с виду, под кожу и дерево, кресла с резными «звериными» ножками.

Селим тоже взял в руки чашу с прозрачной зелёной жидкостью, отхлебнул.

— Слушаю, молодые люди. Или я должен сначала поблагодарить вас за то, что остался жив? Это ведь вы упросили ангелоида вернуть мне человеческий облик?

Артём и Зари-ма в замешательстве переглянулись.

— Не надо нас благодарить, — пробормотал Ромашин-младший.

— Мы от чистого сердца, — сказала полюсидка с обычным своим простодушием. — Мы рады, что вы остались человеком.

Селим усмехнулся.

— Благодарю, девочка. Или будущая мать?

— Да, я скоро стану мамой, — гордо заявила Зари-ма. — У нас будет мальчик.

— Это славно. Однако не пора ли позвать вашего друга Лам-ку? Я чую, что он где-то близко, а войти не решается.

— Как вы догадались? — удивилась полюсидка.

Селим снова показал свою специфичную беглую усмешку.

— По запаху.

— Лам-ка, выйди, — приказала молодая женщина.

С потолка гостиной просыпалась струйка снежной изморози, и напротив сидевшего хозяина показался мужчина средних лет с короткой седой шевелюрой. Лицо его неуловимо быстро менялось, пока не приобрело схожесть с лицом самого фон Хорста.

— Здравствуй, патриарх. Рад видеть тебя живым и здоровым.

— Гутен морген, человеческий выкормыш. И я рад тебя видеть.

Некоторое время гость и хозяин смотрели друг на друга, как бы сравнивая ощущения, потом Селим повёл рукой:

— Сядешь?

— Постою.

— Соки пить научился?

— Отчего же не выпить?

— Может быть, ты и алкоголь принимаешь? Ради такого случая могу предложить настоящее кактусовое вино.

— Мескалин, пейотль? — прищурился Лам-ка.

— Не без этого. Не скажу, что полезно, однако веселит.

— Наливай.

Селим расслабленно шевельнул рукой (судя по всему, со своим домовым он разговаривал мысленно), и в гостиную неторопливо прошествовал кибер с прозрачным подносом, на котором стояла запечатанная сургучом бутылка вина с чёрно-золотой этикеткой «Нагуаль». Кибер ловко вскрыл бутылку, разлил вино по бокалам.

Фон Хорст посмотрел на Артёма:

— Не хочешь пригубить?

Артём смешался, но, чтобы не выглядеть смешным, кивнул:

— Попробую.

Ему налили вина.

— За встречу! — поднял свой бокал фон Хорст.

Ламка-ка и Артём подняли свои.

Селим заметил взгляд Зари-мы, погрозил пальцем:

— Тебе нельзя, фрау.

Зари-ма покраснела:

— Я знаю…

Выпили.

Лам-ка подержал в руке бокал, как бы прислушиваясь к своим ощущениям.

— Очень даже неплохо. Говорю со знанием дела, так как пил нечто подобное пару месяцев назад. Активный углерод, кислород, ряд микроэлементов…

— Состав — не главное для вина. Это по сути мескалиновый коктейль, влияющий на нервную систему как наркомиметик, но — практически неопасный. Ещё?

— Благодарю, достаточно.

Под Лам-кой возник стул, он сел.

Селим кивнул, поставил свой бокал.

— Итак, я вас слушаю.

— Могу рассказать, — проговорил Артём, — но это займёт много времени. Вот флэшка, здесь суть предложения.

Селим взял бусину с записью, покрутил, рассматривая игру света в кристалле, хмыкнул и сунул в ухо. Посидел несколько секунд с полузакрытыми глазами, вынул бусину, вернул Ромашину.

— Очень интересная информация. Хотелось бы взглянуть на этого вашего «параллельного родича». Но что вы хотите конкретно от меня?

— Мы хотим помочь людям, — всплеснула руками долго сдерживающаяся Зари-ма. — Против Дьявола. Он чудовище!

— Дружить против — это нормально, — кивнул Селим бесстрастно. — Особенно не зная сути противостояния.

— Почему не зная? — сказал Артём, стараясь выглядеть таким же солидно-сдержанным. — Нам дали полную картину событий в той Ветви Древа…

— Всю — с их точки зрения.

— Естественно, мы соберём информацию дополнительно.

— Допустим, вы это сделаете. Вопрос: зачем? Что это изменит в нашей реальности?

Артём и Зари-ма переглянулись.

— В нашей реальной… сти, — заговорила полюсидка, — может, и не изменится ничего, но как же мы будем жить после, зная, что могли помочь выжить другим и не помогли?

Селим качнул головой, рассматривая зардевшееся лицо женщины с неопределенным интересом.

— Помочь другим… чисто инстинктивный подход… разум не должен вести себя на грани инстинкта.

— Ты против? — почти без выражения сказал Артём.

Фон Хорст налил себе еще вина, встал, походил по гостиной, поглядывая на цветущие кактусы, остановился напротив Лам-ки, благожелательно наблюдавшим за ним.

— Ты тоже с ними?

— Мне интересно, — растянул губы в странной ухмылке «призрак» гиперптеридского боевого робота. — Этот интерес не равнозначен человеческому, но кое-что я хотел бы уяснить.

Селим допил вино, поиграл бокалом, смял его в ком.

— Не понимаю, но готов принять. Хотя никогда не думал, что во мне ещё живут ощущения типа этого твоего «интересно». А ведь я практически не человек, несмотря на эту форму. — Фон Хорст небрежно очертил свою фигуру.

— Это ответ? — прищурился Лам-ка.

Фон Хорст засмеялся.

— Не помню, кто сказал: я могу справиться со всем, кроме искушения.[6] Сколько у меня времени на сборы?

Артём с облегчением расправил плечи, улыбнулся, встал.

— Полдня тебя устроит?

— Хватит и часа.

— Мы ждем тебя в Управлении у Калаева в семнадцать по среднесолнечному. Заодно познакомишься с моим псевдодедом Игнатом.

Лам-ка поднялся, ничем не отличимый от живого человека.

— Буду рад пообщаться, червемоллюскор.

— Я тоже, гиперптерид.

Они церемонно пожали друг другу руки.

— До встречи.

— Чао! — Селим вскинул вверх сжатый кулак.

И гостей не стало. Гиперптеридский робот унёс их домой, минуя сеть метро.

* * *

Перед тем как отправиться в другую Ветвь, а по сути — в другую Метавселенную, мало чем отличавшуюся от той, где он был создан, Лам-ка с интересом обследовал местную станцию трансгресса, через которую проник к ним «параллельный» Игнат Ромашин. Будь он обыкновенным человеком, гиперптеридский боевой робот наверняка попросил бы время на более глубокое изучение сети трансгресса, пронизывающей всё Древо Времен. Однако доводы опытных людей, профессионалов в области аварийно-спасательной службы человеческой цивилизации, попросивших его повременить с изучением, возымели действие, и Лам-ка согласился заняться этим делом позже.

Уходили в поход одновременно: Игнат Ромашин, похожий на «дубля» как брат-близнец, и команда в составе Артёма, Зари-мы, Селима фон Хорста и Лам-ки.

Провожали их только те, кто был посвящён в замыслы спасателей: семьи Ромашиных, Калаев и его суровые замы по снабжению.

Особой экипировки, правда, не потребовалось.

Селим фон Хорст надел стандартный уник безопасника, отказавшись от специального костюма. Из оружия он взял только аннигилятор.

Лам-ке вообще ничего не требовалось, он сам мог превращаться в любой материальный объект, воплощая самые смелые мечты людей.

Артём и Зари-ма облачились в индивидуальные «кокосы» экстремального пользования, способные долгое время поддерживать достаточно комфортные условия для владельцев почти при любых внешних нагрузках. При этом спецкостюмы не выглядели громоздкими, что было немаловажно, так как Зари-ма надела свой «кокос» только под давлением Артёма, согласившегося надеть такой же костюм. Желая уберечь беременную жену от всевозможных потрясений, Артём согласился.

Лам-ка никак не выразил своего отношения к действиям людей. Возможно, желания его были настолько далеки от человеческих, что их нельзя было выразить словами. Хотя при этом он казался учтивым, вежливым и понимающим свое положение — положение особого рода «няньки», получившейся из мощнейшего боевого робота гиперптеридов.

Портал трансгресса, как оказалось, не занимал какого-либо специального места в Солнечной системе. Он был везде и нигде, как «размазанный» по космосу гравитон. Достаточно было настроить соответствующим образом «контур входа». Что и сделал прямо в транспортном отсеке спейсера «Тиртханкар» Игнат Ромашин, посланец из другой Ветви бесконечно сложного Древа Времён.

В отсеке возникла ниоткуда сетчатая труба — таким видели портал трансгресса почти все люди без исключения; неясными оставались лишь ощущения Селима фон Хорста, побывавшего в свое время в облике Червя Угаага и моллюскора, боевого робота иксоидов, с которыми воевали гиперптериды. Впрочем, его впечатления интересовали разве что любознательного Лам-ку, который начал общаться с бывшим полковником неслышно для остальных.

Все слова были сказаны, планы обсуждены, напутствия произнесены, и Калаев обратился к уходящим, глядя с сомнением на огромную ажурную трубу трансгресса:

— Идите. И возвращайтесь.

— Живыми и невредимыми, — тихо добавила Катя, мама Артёма.

— Вернёмся! — пообещал с улыбкой младший Ромашин, обнимая жену.

В то же мгновение они оказались внутри сетчатой трубы, подхваченные неизвестной силой, и труба исчезла вместе с ними. В ангаре неподвижно остались стоять провожающие, испытывая неуютное чувство расставания и утраты.

Женщины — мать, бабушка и прабабушка Артёма — обнялись.

— Идёмте, — буркнул Калаев, направлясь к выходу из ангара.

Выход из трансгресса напоминал выход из метро: темнота, тишина, облако искр в глазах, невесомость и удар в ноги. Потом из мрака протаяли слабо светящиеся стены какого-то помещения.

— Все дошли? — осведомился Игнат Ромашин-«параллельный».

Ответил ему только простодушный, как и его хозяйка, Лам-ка:

— Я здесь.

— Осваивайтесь, осматривайтесь, собирайте информацию. Это и есть та Ветвь, где расположился Чёрный Конгресс Гасителей Звёзд, получивший образное название Дьявол. Пользоваться трансгрессом научились?

— Без проблем, — ответил Лам-ка, принявший облик не человека, а гигантского кота; чем-то он сейчас напоминал булгаковского Бегемота, хотя вёл себя намного скромней.

— Тогда я с вами прощаюсь. — Игнат посмотрел на Артёма: — Желаю удачи, внук. Однако не рискуйте ради лихости и куража, с Дьяволом надо вести себя как с очень серьёзным и мощным противником. Возможно, даже вам не удастся ничего сделать. Тогда возвращайтесь, будем думать, что делать дальше. Адрес я вам оставил.

— Мы справимся! — нетерпеливо пообещал Артём.

Ромашин из другой Ветви улыбнулся, помахал рукой и (на миг мелькнула смазанная тень сетчатой трубы) исчез.

Миссионеры остались в небольшом кубическом помещении с янтарно-медовыми стенами, внутри которых бродили огоньки. Воздуха здесь хватало, хотя запахи стояли незнакомые, чужие, неземные, пыльные. И сила тяжести в этом мире отличалась от земной, была явно ниже.

— Где мы? — тонким голоском спросила Зари-ма.

— Марс, — ответил Селим, принюхиваясь к местным запахам с закрытыми глазами.

— Верно, — подтвердил «кот» Лам-ка, исчезая, так что слова его прозвучали из воздуха. — Область Арпир, кальдера вулкана Чехова, станция слежения за составом атмосферы.

— Подожди, ты куда? — попыталась остановить робота Зари-ма.

— Изучу обстановку и вернусь.

В камере стало тихо.

Селим фон Хорст открыл глаза.

— Предлагаю выйти отсюда. Это обычная кабина метро, ничем не отличающаяся от наших. Станция заброшена, ей лет сто, никто её не посещает.

— Откуда вы знаете? — округлила глаза Зари-ма.

Хорст не ответил, разглядывая стену перед собой, потом вытянул вперёд руку, и в стене возник прямоугольник двери.

Небольшой коридорчик вывел отряд в круглый зал диаметром около десяти метров, с прозрачными стенами в форме купола. Зал был пуст, если не считать горы мусора посреди и вскрытых коробок ядовито-зелёного цвета слева от входа.

Путешественники увидели сквозь стены жёлтое небо с редкими перьями красноватых облаков и дикий пейзаж Марса: каньон справа, горы, каменистые осыпи, ни одного зелёного кустика, ни следа воды. Штырь станции, увенчанный залом визинга, торчал на самой высокой горе с округлой вершиной и позволял обозревать окрестности до самого горизонта.

— У нас марсианские пейзажи поинтереснее, — хмыкнул Артём.

— Всё относительно, — заметил фон Хорст, прислушиваясь к своим ощущениям. — Это не самый заселённый уголок Марса.

— Здесь нам делать нечего. Надо искать моих родственников.

— Подождём возвращения Лам-ки. — Селим поворошил носком ботинка пустые коробки, направился к выходу. — Подождите здесь, я пошарю внизу.

Он скрылся за неконформной — обычная панель — дверью.

Зари-ма посмотрела на Артёма, слабо улыбнулась.

— Неуютно… всё старое, заброшенное… пыль…

— Да, на рай это похоже мало, — ответно улыбнулся Ромашин.

— Рай? Что это есть?

— Ты не читала наших мифов? — догадался он. — Рай — место для отдыха праведных и добродетельных душ, как утверждает одна легенда. Другая говорит, что это библейская каторга для ленивых.

— Чего только вы, люди, не навыдумывали!

— Много, — согласился Артём. — Лично мне нравится высказывание древнего философа[7] на эту тему: только через рай порока можно достигнуть ада добродетели.

— Что есть ад?

— Очень плохое место.

— А порок?

— Объясню в другой раз.

Зари-ма засмеялась. Её смех взлетел под купол зала и вернулся дребезжащим скрипом, похожим на хруст шагов. Она вздрогнула, оглянулась.

— Мы не одни?

— Здесь такая акустика, — успокоил ее Артём.

Вернулся фон Хорст, сосредоточенный и спокойный.

— Никого и ничего. Хорошо, что метро работает. Отсюда мы сможем добраться до любой точки местной планетной системы.

— Мы могли бы обойтись и без метро.

— Не стоит все время нагружать Лам-ку, наше положение не критично.

— Согласен, — кивнул Артём. — Я бы попробовал подсоединиться к местной информсети.

— Лам-ка сделает это быстрее.

— А можно погулять вокруг станции? — просящим тоном проговорила Зари-ма.

— Температура за стенками станции около двух градусов тепла. Плотность воздуха соответствует плотности земной атмосферы на высоте шести километров. Все равно придется использовать фильтры.

Зари-ма посмотрела на мужа. Тот пожал плечами, понимая чувства жены. В речи бывшего напарника звучали нотки инка.

— Погуляем где-нибудь в более подходящем месте.

Зари-ма надула губки, но перечить не стала.

В этот момент со струйкой холода и снежной пыли в центре зала объявился спутник отряда, на сей раз — в виде молодого человека в чёрном унике.

— Я все узнал.

Остальные сгрудились вокруг него.

— Положение очень интересное, — продолжал Лам-ка, гримасничая; заметил сдвинутые брови фон Хорста, превратился в пожилого седого мужчину. — Вот что я узнал.

Рассказ робота длился несколько минут.

Лам-ка закончил.

Стало тихо. Все размышляли над словами бывшего гиперптерида.

— Дьявол! — едва слышно прошептала Зари-ма, повернула голову к Артёму. — Твои родственники вне закона…

— Мы должны встретиться с ними, — хмуро сказал Артём. — А что с первым солнцеходом? Где он?

— В ядро Солнца я не проникал, — виновато пожал плечами Лам-ка. — Могу сходить сейчас.

— Успеешь, — качнул головой Селим. — Поскольку никто из слуг Дьявола здесь не знает о нашем существовании, будем и дальше держать их в неведении. Работаем инкогнито. План такой. Ищем местонахождение твоих родичей. — Взгляд на Артёма. — Корректно беседуем с ними. Ищем императив-центр Дьявола в Системе. — Взгляд на Лам-ку. — Это твоя забота. Решаем, что с ним делать. И пытаемся найти пропавший солнцеход.

— С твоим отцом, — улыбнулась Зари-ма, сжав руку Артёма.

Селим и Лам-ка тоже посмотрели на него.

Ромашин усмехнулся.

— Здесь он мне ровесник. Интересно будет пообщаться.

— План принимается?

— Так точно, товарищ полковник! — вытянулся Артём.

Селим кивнул как ни в чем не бывало, лишь в глазах мелькнули и погасли иронические искорки.

— Тогда вперед, спасатели!

* * *

Филипп Ромашин побросал в сумку кое-какие личные вещи, кассеты, книги, сувениры, оглядел гостиную.

Уходить не хотелось. Но и другого выхода не было. Озверевший от потерь единомышленников ЮЮ устроил настоящую резню среди бывших безопасников, заручился поддержкой федералов, и теперь даже статус бывшего директора УАСС не мог защитить Ромашина от мести бывшего начальника охраны Артура Мехти.

— Оружие, — напомнил домовой.

— Оно мне не понадобится, — буркнул Филипп.

В этот момент в доме кто-то появился, минуя все запоры и системы ограничения доступа.

Филипп прислушался к ставшей живой тишине комнаты, подошёл к стене, приложил к ней ладонь и достал из открывшейся ниши «универсал».

— Оружие не пригодится, — раздался из воздуха мягкий благожелательный голос.

Филипп склонил голову к плечу, прислушиваясь к тихому говору видео в столовой, бросил пистолет в сумку.

— Входите.

В центре гостиной образовалось темное облако и распалось на четверку людей. Филипп с любопытством оглядел их всех, задержал взгляд на молодом парне, похожем на внука Кузьму.

— Мы случайно не родственники?

Гости переглянулись.

В очень светлых глазах совершенно безволосого, как и сам Ромашин-старший, мужчины мелькнули веселые искры.

— Вы угадали.

Филипп оглядел гостей более внимательно, покачал головой.

— К сожалению, мне пора уходить. Здесь задерживаться небезопасно.

— Мы знаем, — кивнул парень, похожий на Кузьму. — Но вам не о чем беспокоиться. Лам-ка никого сюда не впустит.

— Странное имя. — Ромашин-старший посмотрел на седого мужчину с неподвижным лицом. — Витс, что ли?

Мужчина неуловимо быстро превратился в гигантского белого кота и обратно, улыбнулся.

— Вообще-то я боевой гиперптеридский робот. Но вы правы, по большому счету я высокоинтеллектуальная искусственно выращенная система.

— Он наш друг! — с неуловимым акцентом проговорила красивая незнакомка.

— А вы кто? — поинтересовался Филипп.

— Её зовут Зари-ма, она аборигенка планеты Полюс, — произнес молодой человек. — Мой спутник — Селим Базил Мария фон Хорст, бывший полковник Службы безопасности. Меня зовут Артём, фамилия Ромашин.

Он посмотрел на хозяина, ожидая его реакции.

— Значит, мы и в самом деле родственники? — хмыкнул Филипп. — Это интересно. Я не знал, что у меня есть неизвестный мне родич.

— Таких родичей у вас много, — глуховатым баском проговорил фон Хорст. — Не слишком ошибусь, если назову число в десяток миллиардов. А то и больше.

Филипп с сомнением посмотрел на бывшего полковника:

— Вы говорите загадками.

— Мы все объясним, — сказал Артём.

— Внимание! — раздался звонкий голос домового. — На усадьбу пикирует десантный когг класса «ВВ».[8]

— Черт! — вздрогнул Филипп. — Немедленно уходим! Это по мою душу!

— Мы могли бы пресечь атаку, — остался спокойным Артём. — Но лучше не демонстрировать наши возможности раньше времени. У вас есть защищённое помещение, где мы могли бы поговорить несколько минут?

Филипп заколебался.

— Без тайфов и кода доступа вы туда…

— Посмотрите на меня! — сказал Лам-ка.

Филипп повернул к нему голову.

— Идите, мы за вами.

Филипп включил тайф, исчез.

Вслед за ним покинули дом и гости.

Объявились все четверо уже в бункере Ромашина под Саянами, в маленьком коридорчике перед кабиной метро.

Филипп оглядел гостей, покачал головой, пряча вспыхнувшее в душе волнение, и сделал приглашающий жест.

Глава 11

ПАЛЛИАТИВ

Теренсу Пачикаду исполнилось сорок девять лет, но день рождения он не праздновал. Выслушал поздравления коллег по институту, коротко поблагодарил всех. Побеседовал с директором ИПФП на тему: что ему мешает завести семью? Мешало все, в особенности — работа, но Теренс, бородатый, худой, не любящий суеты, сосредоточенный на самом себе, об этом заявлять не стал. Он вообще не понимал, как можно «жить просто так, ради кого-то», не думая о проблемах физики. Одну из них он и решал сейчас, изучая наследие Кузьмы Ромашина, талантливого физика, специалиста по ТФ-теории, погибшего недавно где-то в недрах Солнца.

Пятого июня Теренс Пачикад решил наконец проверить свои теоретические исследования сферозеркал на материальном уровне и после разглядывания подарков (комплекс ухода за телом «Кредо», мужской одеколон «Олень», микрик, инфор, какие-то ремешки, коробочки с сувенирами, кристаллы) отправился на базу Института пограничных физических проблем на Плутоне.

Его ждали двое «живых» техников и два витса, способные без всякой видимой защиты работать в открытом космосе при температуре минус двести семьдесят градусов по Цельсию. Они споро разгрузили контейнер с установкой, которую Пачикад сконструировал в согласии с идеями Ромашина, и смонтировали на вершине ледяного утёса посреди полигона, освещаемого слабыми лучами яркой звезды: таким здесь казалось Солнце. Пухлая гора Харона медленно уползала за горизонт. Космос торжественно и тихо наблюдал за работой учёных.

Полигон ИПФП использовался людьми редко. На нём испытывали ТФ-эмиттеры, «глюки», эймсы, оставившие в ледяном панцире планеты впечатляющие шрамы, а также «кололи» элементарные частицы, пытаясь поймать экзотические бозоны Хиггса, «ломали» пространство в поисках «тёмной энергии» и проводили когда-то первые запуски «струнных» звездолетов.

Однако в конце двадцать четвертого века «громкие» эксперименты с гигантскими энергиями сошли на нет, и люди почти перестали появляться на Плутоне. Потом в Системе началась возня с Наблюдателем, перешедшая в войну с Дьяволом, Служба безопасности напрягла все физические институты в поисках метода остановки «мячей» и «огнетушителей» Дьявола, но полигон так и остался невостребованным, так как появлявшиеся установки для хронозондирования и отражения атак агрессора испытывались прямо «на поле боя» — в пространстве между планетами.

Война закончилась (как думало большинство населения Солнечной системы) победой человечества, средства массовой информации перестали муссировать слухи о «мячах» и «огнетушителях» Дьявола, и жизнь в Системе вернулась в привычное русло. Если не считать начавшейся охоты за «агентами» Дьявола, которыми оказались бывшие руководители спецслужб.

Но все же кое-кто понимал сложность момента, в том числе директор ИПФП, и специалисты института продолжали работать по прежней тематике, хотя и негласно. Теренс Пачикад был из их числа.

Установка, напоминающая с виду старинную пушку, нацелилась «стволом» на Солнце. Другая почти такая же машина в этот момент находилась на Меркурии. По сути это были два ТФ-эмиттера, излучающие таймфаговые «пакеты» в противофазе. Меркурианский играл роль сферического хронозеркала, эмиттер на Плутоне — нейтрализатора «хронопетли». Если расчеты Пачикада были верны, «пакет» ТФ-волн, посланный с Меркурия, должен был полностью превратиться в ничто, в вакуумное поле. Если учёный ошибался, установка на Плутоне должна была взорваться.

— Всем в укрытие! — скомандовал Теренс, когда группа института «вылизала» всю конструкцию и провела тестовую проверку систем.

Помощники Теренса послушно двинулись к капониру в сотне метров от места установки. Один витс задержался на несколько мгновений, но быстро догнал ушедших вперёд людей. Все укрылись в капонире.

— Начинаем, — сказал Пачикад и, внезапно заволновавшись, потёр руки. — Меркурий, вы готовы?

— Отсчёт пошёл! — ответили ему.

Под сводами капонира затикал метроном.

На счете «ноль» установка Пачикада взорвалась!

Оторопевшие физики, вытянув шеи, смотрели на виом, показывающий истекающий пламенем и дымными струями утёс.

— Что происхо… — начал Теренс, не осознавая смысла вопроса.

В тот же момент витс, который и подложил в установку взрывное устройство, выстрелил в учёного из «универсала». Сгусток плазмы разнёс ему голову.

— Прошу прощения, — равнодушно проговорил витс, расстреливая своего напарника и помощников Теренса. — У меня задание, ничего личного.

После этого он привёл в действие ещё одну мину.

Капонир со всем его содержимым перестал существовать.

* * *

Ребров с каменным лицом выслушал сообщение о гибели Теренса Пачикада. Игнат Ромашин посмотрел на него и отвернулся.

— Надо кончать с этим беспределом! — негромко, но с нажимом сказала Юэмей Синь. — Мы знаем, кто возглавляет комитет и планирует операции. Этот человек должен предстать перед нашим судом.

— ЮЮ! — сцепил челюсти Ребров.

— И вся его команда! — бесстрастно добавил Игнат.

— Над чем работал Пачикад? — спросил Иван Славин.

— Над проблемой остановки сферозеркал.

— Чего он достиг?

— Разбираемся, — нехотя ответил Игнат. — Похоже, Теренс разработал устройство для нейтрализации сферических геделиан — «петель времени», кое-какие материалы мы успели перехватить. Остальное уничтожено.

— Дьявол работает оперативно, — усмехнулась бывшая руководительница контрразведки.

— Мы поздно подключились к проблеме, — сухо заметил Славин.

— Я вас не осуждаю, сяньшэн, просто констатирую факт.

— Завтра я представлю план ликвидации комитета.

— А вот этого делать не следует, — качнул головой Ромашин. — Эмиссар Дьявола поспешит создать новую структуру для контроля ситуации, и нам придётся попотеть, чтобы установить ее состав. Согласен, что деятельность комитета надо ограничить, но не так громко. Правозащитники снова завопят во весь голос, а на нас повесят всех собак, предадут анафеме, и все окончательно укрепятся во мнении, что мы и есть агенты Дьявола.

— Хорошо, решайте, — сказал Славин, крутанув по обыкновению желваки на щеках.

— Надо убрать ЮЮ, — сказала Юэмей Синь. — Он вдохновитель и организатор всех атак на наши семьи. Дважды покушался на Германа… — Юэмей помолчала. — Мало того, его разведка ищет выходы на метро солнцехода, а хороших специалистов этого дела в министерстве хватает.

— И всё же ликвидация одного ЮЮ — паллиатив, — упрямо покачал головой Игнат. — Нужен выход на резидента.

— На центр управления.

— Именно.

— Я бы нейтрализовал сначала ЮЮ, а потом будем думать о ликвидации комитета.

Славин посмотрел на Игната:

— Хотелось бы знать мнение вашего отца.

— Филипп уполномочил меня говорить от его имени.

— Тогда решение принимается.

Четверо профессионалов, отвечающих за организацию сопротивления агрессии Дьявола, молча смотрели друг на друга.

* * *

Командора Погранслужбы вызвал к себе федеральный министр безопасности в тот же день, когда произошла трагедия на плутонианском полигоне.

— Уходите в отставку, — предложил он ему прямо, не выходя из-за стола. — Иначе всё это плохо для вас кончится.

— Я ни в чём не виноват, — спокойно ответил Гийом де Лорм, ставший командором всего два месяца назад.

— Мы должны успокоить общественность, — веско бросил Людвиг Казийски. — Я знаю, что вы не виноваты. Но если мы не предпримем каких-либо быстрых мер, начнётся паника. Понимаете, что может произойти?

— Понимаю, но в отставку не уйду, — упрямо заявил де Лорм. — На Плутоне уже работает комиссия УАСС, к ней присоединились наши специалисты, и работа идёт полным ходом. Уже сейчас известно, что это диверсия. Наши разработки не имеют к взрыву никакого отношения.

Людвиг Казийски откинулся на спинку кресла, изучая твёрдое непроницаемое лицо командора прозрачными голубоватыми глазами.

— Вы любите рисковать, господин командор?

— О чём вы? — не понял де Лорм.

— Разве вам не известно о деятельности комитета оперативного регулирования? — вкрадчиво поинтересовался Казийски. — Вы наверняка войдёте в число его клиентов.

— Спасибо за предупреждение, господин министр, — усмехнулся де Лорм. — Надеюсь, ваша структура не откажет в защите нашей службе? Я имею право на охрану?

— Разумеется.

— В таком случае разрешите откланяться.

— Идите.

Гийом де Лорм кивнул и стремительно вышел из роскошного кабинета, обставленного ещё в бытность министром Артуром Мехти.

Казийски склонил голову набок, задумчиво побарабанил пальцами по светящейся панели стола, по которой ползли строки бланк-сообщений, изредка вставая над столешницей объемными гроздьями света.

Открылась замаскированная дверь в стене кабинета, за спиной министра, оттуда вышел сосредоточенный, налитый угрюмой силой Юзеф Юзефович.

— Слышали? — бросил ему министр, не оборачиваясь.

— Слышал.

— Он все понимает.

— Он понимает слишком много. Его надо убрать.

— Постарайтесь, чтобы к вечеру он был ликвидирован. Плюс те, кто копается в разработках Теренса Пачикада.

— Мои люди уже ведут де Лорма. Я могу взять его прямо сейчас.

Казийски с любопытством посмотрел на злое заостренное лицо ЮЮ:

— У него наверняка есть тайф.

— Мы заблокируем метро.

— А если кто-нибудь увидит, как вы его…

— Никто не увидит!

— Ну, попробуйте, если вы такой прыткий.

ЮЮ бросил в бусину рации короткую фразу, направился к выходу из кабинета.

— Вы уверены, что Теренс не нащупал формулу обратной петли?

— Все данные о конструкции его «щита» у нас, — ответил Юзеф, не оборачиваясь. Вышел.

Казийски встал из-за стола, взял с подплывшего подноса стаканчик с чёрной жидкостью, отхлебнул, поморщился. Подошёл к панорамному окну и с минуту любовался пейзажем с высоты двухсот метров. Ждал доклада о захвате де Лорма. Однако не дождался. Вместо этого над столом бесшумно вырос световой столбик консорт-связи.

— Слушаю, — буркнул министр, допивая прекрасную нижегородскую водку.

— Деятельность Ромашиных становится опасной для дела, — заговорил гнусавым тягучим голосом невидимый абонент. — Их надо убрать!

— Я уже и сам над этим думаю, — признался Казийски.

— Даю два дня на разработку акции.

— Два дня мало, они умело скрываются от слежки, а прокуратура не даёт санкции на арест.

— Председатель СЭКОНа готов дать положительное заключение по данному вопросу. Поговори с ним.

— Хорошо, Гаситель. Однако у меня возникла потребность побеседовать с вами в другой обстановке, лучше на отдыхе…

— Мой отдых отличается от вашего.

— В приватном режиме общаться легче…

— Вы будете разочарованы, господин министр. — Консорт-драйв испустил вполне человеческий смешок. — Тем не менее я готов устроить вам отдых, если вы его заслужите. Два дня! Вы поняли?

Казийски вспотел, вытянулся в кресле, встал было, но тут же рухнул обратно.

Столбик консорт-связи погас.

Казийски ткнул дрожащей рукой в стол.

Напротив возникло голографическое изображение молодого человека в синем унике.

— Слушаю.

— Поймали?

«Призрак» инка покачал головой:

— Нет, сэр. Он использует нестандартные двойные торсионные резонансы, которые наша аппаратура перехвата не в состоянии отделить от «шума».

— Ищите возможности! Времени у нас нет!

— Слушаюсь, сэр. — Молодой человек втянулся струйкой в стол.

Казийски налил себе еще чёрной российской водки, опрокинул стаканчик в рот, ощерился.

— Так и спиться недолго! Стол, работай!

Над столешницей встали пульсирующие лучики важных вызовов: министра федеральной безопасности вызывали сразу два десятка абонентов.

Казийски с силой потёр лоб, протянул руку к дуге эмкана, и в этот момент в углу тонко заблеяла сирена тревоги. Министр вздрогнул, глаза его расширились…

* * *

Гийом де Лорм никогда не был кабинетным деятелем и всё понял как надо.

Прямо из здания Министерства он позвонил дочери, коротко рассказал ей о причине вызова и получил категорический приказ никуда за пределы Министерства не перемещаться. Зная, чем занимается Саша де Лорм, командор Погранслужбы счёл её слова правильными и расположился в кафе на третьем уровне здания, сопровождаемый витсом охраны.

Витс отлично играл роль «живого» спутника, заведя разговор о перспективах нанотехнологий для выращивания любых механизмов и конструкций, но при этом он так же прекрасно разбирался в обстановке и каждые две минуты докладывал спутнику о передвижениях случайных или не случайных прохожих, а также об интересе к гостям со стороны неких структур, часть из которых представлялась сотрудниками Министерства, а часть являлась невидимой неопытному глазу техникой наблюдения.

Через двадцать минут «приятного» времяпровождения за чашкой горячего маниака с фруктами в ухо де Лорма проник голос дочери:

— Папа, можешь выходить, всё под контролем. Но ни в коем случае не пользуйся тайфом!

— Хорошо, — скупо ответил Гийом, кивнул витсу, и они неспешно направились к выходу из зала, почти пустого по причине начала рабочего дня.

За ним последовали и зашедшие недавно мужчины в серо-фиолетовых униках официалов Министерства. По случайности их пути совпали. Во всяком случае они шли за гостями до зала метро.

— Задержитесь у второй кабины, — сориентировала отца дочь; он уже давно пользовался спецаппаратурой особой системы «спрут-2», которой его снабдила Саша.

Командор Погранслужбы и витс вошли в просторный зал, отделанный под мрамор, послушно подошли к свободной кабине метро под номером «2». И в этот момент началось движение, уже не зависящее от воли самого Гийома.

Зал метро Министерства безопасности Федерации представлял собой треугольное помещение с рядом резных красивых каменных колонн, которые и являлись порталами сети мгновенного транспорта. Он имел три входа-выхода и зону отдыха в центре с фонтаном и небольшим бассейном. Охранялся он системой наблюдения и витсами, появляющимися в зале по тревоге за считаные секунды.

Однако кто-то умело отключил систему наблюдения за станцией метро, и охрана здания в этом районе временно ослепла. Поэтому те, кто спланировал это сверхнаглое нападение на командора прямо в недрах Министерства, вполне могли рассчитывать на успех, несмотря на мощную структуру охраны этого учреждения. Они надеялись уничтожить витса охраны, парализовать волю Гийома де Лорма и исчезнуть вместе с ним. Начавшиеся события показали, что любой идеальный план можно нейтрализовать встречным контрпланом, ещё более неожиданным, изощрённым и быстрым.

В зал торопливо вошли «сотрудники Министерства», что последовали за де Лормом из кафе. Один, постарше, вырастил на плече турель с «универсалом», второй вынул пси-генератор «удав». Тот, что постарше, выстрелил в витса охраны директора, опередив его на долю секунды (он тоже оказался кибером), помоложе направил ствол «удава» на Гийома, но выстрелить не успел, как и те, кто находился в данный момент в зале: всего группа захвата насчитывала пять человек.

Внезапно из второй кабины метро выметнулась струя текучего мрака, оформилась в паукообразное существо, воздух искривился, пропуская невидимые трассы выстрелов из «глюка» (Саша де Лорм не церемонилась с противником), и все участники нападения были мгновенно убиты. Лишь на «пожилого» витса «пауку» пришлось потратить два «патрона»: части его рассеченного тела продолжали движение, выцеливая объект поражения.

Боевики и витсы комитета ещё падали на пол помещения, а «паук» уже подскочил к замершему де Лорму, схватил его «в объятия» и так же стремительно скрылся в кабине метро. Дверь кабины закрылась. Мелькнули красный и зеленый транспаранты: «Занято» и «Свободно», — и движение окончательно прекратилось. На полу зала остались лежать дымящиеся тела боевиков и остатки витсов Юзефа Юзефовича. Сам он появился в зале только через несколько минут, когда по тревоге были подняты все силы охраны Министерства.

Но сделать что-либо было уже нельзя. Объект нападения исчез вместе с защитившей его супермашиной.

Впоследствии следователи Министерства установили, что такие боевые машины создавались когда-то в России и использовались при ликвидации террористических группировок. Но в данном случае это обстоятельство никак не могло помочь ЮЮ, о чём он и доложил министру, ошеломлённому происшедшим не менее командира почти разгромленного комитета по контролю.

* * *

— Всё равно это паллиатив, — сказал Игнат, выслушав сообщение Саши де Лорм. — Надо думать, как взять под контроль всю ситуацию, а для этого необходимо найти резидента Дьявола.

— У нас не было времени на «тихую» операцию, — виновато ответила руководитель оперативного подразделения СВР. — Отец сообщил о приглашении в Министерство слишком поздно.

— Почему он не воспользовался тайфом?

— Потому что это небезопасно. Нам стало известно, что разработан особый метод контроля сети метро с использованием вакуумных осцилляций. Тайф переносит клиента не вообще в сеть, а в ближайший портал, понимаете? Оттуда его можно послать куда угодно, причём не по указанному адресу, а в нужную точку пространства.

— Вы хотите сказать, что, стартовав в Министерстве, Гийом мог оказаться в бункере, принадлежащем боевикам комитета?

— Не исключено.

— Но тогда мы все становимся заложниками этой системы!

— Пока что её можно использовать только в определённых учреждениях, негласно, потому что СЭКОН никогда не одобрит применение системы в широких масштабах.

— Иначе под контролем окажутся сами инспекторы.

— Совершенно верно.

— И все же это плохо. Нам срочно надо обсудить возникшую опасность. Можем провалить всё дело.

— Наши спецы работают с тайфами, есть уже положительные решения проблемы. Хотя рисковать ещё рано.

— Объявите всем.

— Хорошо.

Саша де Лорм кивнула, и виом свернулся в световую нить, погас.

Игнат задумчиво походил по миниатюрному кубрику солнцехода — в данный момент он находился на его борту вместе со всей группой беглецов, — включил видеопласт и оказался над пузырящейся расплавленной равниной Солнца. Но полюбоваться земным светилом ему не дали. Сработала линия консорт-связи.

— Командор, по Системе объявлена тревога, — мрачно доложил Ребров. — Снова появились зеркала.

— Какие зеркала? — не сразу понял Ромашин.

— Те самые, плоские, с которыми столкнулся ещё твой отец.

— Наблюдатель?!

— Не знаю, — ещё более мрачно ответил бывший комиссар Федеральной безопасности.

Глава 12

ВЫ МУЖЧИНЫ ИЛИ ГДЕ?

Идея оказалась плодотворной.

«Каракатицы» не рискнули сунуться в воду вслед за солнцеходом, потеряв его даже как источник гравитационного поля, порыскали над прогнувшимися «мостами» и вскоре исчезли. Маневр земной машины оказался для них неожиданным.

Но и возвращаться хозяева «крота» тем же путём не стали.

— Пройдём через ядро Европы, — решил Кузьма. — Заодно посмотрим, кто живёт в океане.

Однако интерес землян к жизни в глубинах океана спутника «местного» Юпитера быстро увял.

Сначала вокруг то и дело мелькали всплывающие и погружающиеся «насекомые», соединяющие в себе признаки водоплавающих насекомых Земли всех видов, затем в поле зрения появились знакомые «водоросли», соединявшиеся в целые панцирные сети, и на этом движение в глубинах океана вокруг погружающегося солнцехода прекратилось. «Сети» ушли вверх, «насекомые» пропали, мрак завладел бездной, воды океана опустели.

В такой темноте «крот» опускался сквозь толщу воды до самого дна. Затем на мгновение показались какие-то фосфоресцирующие «акулы», стремительно проскочившие мимо, гигантские грибообразные сооружения, больше похожие на выращенные специально продукты питания, и океан Европы кончился.

— Я думал, мы встретим строителей «мостов», — пробормотал разочарованный Кузьма.

— А я рассчитывала познакомиться с друзьями, — приуныла Катя.

Хасид промолчал. Он был самым прагматичным из всех и разглагольствовать впустую не любил.

Солнцеход включил бур. Вокруг него сомкнулись сначала ледяные пласты, а потом силикатно-реголитовые породы верхнего слоя планеты.

— Пойдём медленно или быстро? — спросил Дэв.

— Нет смысла идти медленно, — проворчал Кузьма. — Мы не исследователи.

— В таком случае прошу вводную по выходу из тела спутника, так как мы выйдем на другой стороне через тридцать пять секунд.

— Сквозь воду пойдём медленно.

— Как прикажете.

Солнцеход увеличил скорость, и пассажиры оказались как бы в коричневом, постепенно краснеющем и светлеющем тоннеле; скорость аппарата не позволяла видеть горные породы Европы. Мелькнула ослепительно жёлтая сфера — ядро планеты, «тоннель» начал гаснуть, темнеть, стал коричневым и почти чёрным. Затем вокруг разлился зеленоватый «кисель» придонного слоя, освещенного струёй распада материи, и скорость движения упала. Инк выключил бур. «Крот» вошёл в воду океана, пронзив всю планету меньше чем за минуту.

Мимо потянулись какие-то дырчатые полотнища, узловатые «лианы», складывающиеся в мощную систему «водорослевых сетей» океана. Проплыли сферические и дынеобразные объекты, светящиеся и тёмные, показались суетливые «насекомые». С каждой минутой мрак раздвигался, сменившись сперва зеленовато-коричневой жижей, которая вскоре посветлела до прозрачной желтизны, и солнцеход вынырнул из воды в сотне метров от опоры «моста», уходящего в обе стороны до близкого горизонта. Солнца не было видно, и поверхность океана освещала пушистая жемчужно-зеленоватая громада Юпитера.

— Так мы ничего не выясним, — сказала Катя сожалеющим тоном.

— Может быть, центр цивилизации находится вовсе не на Европе? — предположил Кузьма.

— А где?

— Дальше, на спутниках Сатурна или Урана, на них самих.

— Мы вообще не можем понять, кто с кем воюет.

— Ходя рассудил правильно, мы появились здесь уже после войны, где победила цивилизация этих «каракатиц». Она уничтожила жизнь на Земле…

— Мы не можем утверждать это стопроцентно.

— Согласен, не можем. Зато мы нашли завод по изготовлению сферозеркал.

— Ну и что?

— Одно из них сидело в Солнце, мы через него и вышли.

— Всё равно неизвестно, кто его создал и для чего.

— Понятно для чего — запускать в звезды, имеющие гуманоидные цивилизации.

— Зачем же владельцы запустили зеркало в местное солнце, если тут нет гуманоидной цивилизации?

— Может быть, они уже знают, что появится человечество. Или же здесь была гуманоидная цивилизация.

— Всё равно они вредят сами себе!

— Не спорьте, гуманоиды, — заговорил Хасид. — Катя права, надо определить, что же тут происходит. Предлагаю следующий план. Летим к Сатурну, ищем центр всего этого безобразия, пытаемся договориться. Если понадобится, слетаем и к Урану, и к Нептуну. Ну, а коль не получится установить контакт, придётся захватить «языка» и допросить.

— Какого ещё языка? — фыркнула Катя.

— Пленного, — буркнул Кузьма.

— Я против!

— Баба-яга всегда против… Предложи свой вариант.

— Не знаю, лучше все же договориться с ними мирным путём.

— А ежели не удастся?

— Тогда и решим, брать «языка» или нет.

Мужчины раскрыли коконы кресел, глянули друг на друга.

— Что бы мы без неё делали? — глубокомысленно сказал Кузьма.

— Не знаю, — столь же философски ответил Хасид.

— Шутники, — грустно улыбнулась Катя.

Кузьма внимательно посмотрел на девушку, вылез из кокона, подошёл, обнял.

Хасид понаблюдал за обоими, потом что-то сказал Дэву.

Через минуту ловкий киб приволок поднос с напитками.

Хасид самолично налил в бокалы вина, подал друзьям.

— Предлагаю выпить за удачу.

— Ты же не пьёшь, — хмыкнул Кузьма.

— Иногда необходимо себе позволить.

Они сдвинули бокалы.

Катя задумчиво посмотрела на бокал, играющий рубиновыми искрами, пригубила.

— Вкусно…

— «Крузейро», — сказал Хасид. — Я случайно в баре обнаружил.

— Наверное, это запасы Оскара, — помрачнел Кузьма. — Он умел выбирать себе вина.

— Какая разница?

— И то правда.

Вино допили.

— Куда теперь? — вздохнула Катя.

— К Сатурну! — твёрдо заявил Хаджи-Курбан.

* * *

По сведениям Дэва, вокруг Сатурна вращалось более ста двадцати спутников, из которых только восемнадцать имели имена. Самыми маленькими из них считались двенадцатикилометровый Пан и двадцатичетырёхкилометровая Телесто — обыкновенные астероиды, не имеющие определённой формы. Самыми крупными были Япет, Рея и Титан. Последний вообще слыл самым крупным спутником Солнечной системы, чей диаметр превышал диаметр земной Луны и равнялся пяти тысячам ста пятидесяти километрам. Остальные спутники представляли собой обыкновенные булыжники, покрытые множеством кратеров и не имеющие атмосферы.

Сатурн «местной» Системы тоже обладал свитой из спутников разного размера, в том числе десятком больших, многие из которых напоминали те же Рею, Фебу и Титан. Но все они имели атмосферы и были покрыты «водорослями», как Земля — лесами.

Однако не это обстоятельство стало главным сюрпризом гиганта. Здешний Сатурн имел всего два слабеньких кольца — пылевое и каменное, состоящее из мелких обломков величиной с полметра. Издали эти кольца вообще трудно было разглядеть, да и вблизи они не производили того впечатления, какое оказывали на людей великолепные кольца Сатурна Солнечной системы.

И тем не менее именно эти кольца оказались заселены «насекомыми», протянувшими внутри них своеобразные пучки труб и построившими округлые, напоминающие панцири черепах, жилища. Таким образом, вокруг планеты вращались не просто кольца, а «эфирные» города или, скорее, заводы по производству тех же «насекомых», так как земляне заметили, что к «панцирям черепах» часто пристыковываются гигантские «банановидные» транспорты, в которые грузятся толпы «насекомых».

— Ещё одна производственная структура, — заметил Хасид, когда солнцеход достиг Сатурна и облетел его пятнисто-полосатый пушистый шар кругом. — Здесь делают роботов, которых потом используют внутри Системы.

— Я надеялся, что «насекомые» представляют собой местное население, — признался Кузьма. — А это солдаты!

— Точно! — всплеснула руками Катя. — Их используют в качестве рабочих и солдат! Но кто? Где сидят сами хозяева, управляющие солдатами?

— Наши аналитические возможности ограниченны, — пожал плечами Хасид. — Мы не в состоянии ни расшифровать их передачи, ни выявить центр управления. Предлагаю действовать по намеченному плану.

— Взять «языка»?

— Ты против?

— Катя против.

— А если ваш «язык» ни черта не скажет? — язвительно заметила девушка.

— Возьмём другого.

— Потом третьего, четвёртого…

— Предложи свой план.

— Если бы он был, — со вздохом призналась Екатерина. — Дэв, пошли по спутникам, начни с самых крупных. Не обнаружим метрополию, полетим дальше, к Урану.

Солнцеход послушно отвернул от колец Сатурна, посверкивающих «трубами водорослей» в лучах звёзд и далекого Солнца, нашёл ближайший спутник и направился к нему.

Это был пятисоткилометровый шар из водяного льда, напоминающий знакомый всем Энцелад. Но если «настоящий» Энцелад имел довольно слабенькую атмосферу из водяных паров, азота и углекислого газа, то «местный» был едва виден сквозь толстый воздушный слой, давление которого у поверхности планетоида достигало почти трети земного. Правда, жизни на нём не было, судя по практически пустым ледяным равнинам, покрытым гейзерами и водяными вулканами. Лишь изредка глаз натыкался на отдельные строения, похожие всё на те же «панцири черепах», но никто вокруг них не бегал, не суетился, «насекомые» отсутствовали, и этот небольшой мирок явно не годился для заселения либо только готовился к заселению неведомыми хозяевами Системы.

Затем солнцеход посетил псевдо-Мимас, также имеющий плотную атмосферу, и псевдо-Титан.

«Насекомые» там шевелились вовсю, что-то делали, но что — понять было невозможно. Зато на Титане, окруженном метаново-азотной атмосферой, обнаружилась настоящая «цивилизация», создавшая заметную из космоса инфраструктуру. Земляне обрадовались, разглядывая в окнах дальновидения странные ажурные башни и грибообразные сооружения, скученные вокруг действующих вулканов, но найти «столицу» Титана не смогли.

Во-первых, все «города» мало чем отличались друг от друга.

Во-вторых, стоило «кроту» сунуться в атмосферу спутника, как рядом мгновенно выросли грозные «каракатицы», рыщущие в поисках невидимого, но обладающего мощным гравитационным полем пришельца. Вероятно, они получили от других сторожей цивилизации необходимые данные и целенаправленно искали чужака, проникшего в их владения. Во всяком случае обнаружили они солнцеход быстро и тут же устремились в атаку, верно определив его координаты. Снова рубку управления «крота» накрыла волна необычных вибраций, от которых не спасала колоссальная ядерная защита аппарата, рассчитанная на пребывание внутри звезд.

Пришлось бежать.

Вряд ли «каракатицы» могли преодолевать пространство с такой же скоростью, что и земная машина. Им достаточно было «струнных» технологий, которыми они владели не хуже земных спейс-машин. Однако Хасид счёл обычное отступление опасным и направил «крот» испытанным путём — вниз, в недра Титана.

Выдержали ещё одну резонансную встряску от выстрелов «каракатиц», погрузились в одно из метановых озёр, потом в верхний слой тектоносферы планеты, остановили солнцеход. Вылезли из кресел посовещаться и размяться.

— Сторожа озверели, — озабоченно сказал Кузьма. — Не означает ли это, что центр местной жизни располагается на Титане?

— Мне так не кажется, — сказала Катя.

Они одновременно посмотрели на спутника.

— Энергии у нас много, но мы плохо защищены, — сказал Хасид рассудительно. — Либо надо искать защиту от оружия сторожей, либо способы выхода на «струнные» режимы.

— Мы говорим о другом.

— Титан мало чем отличается от Марса. Катя права. Здесь нет местного правительства.

— Однако на нас сразу напали!

— Это означает лишь одно: спутник Юпитера играет какую-то важную роль в цепи других планет и спутников, где занято большинство киберов-«насекомых».

— Ты же хотел одного из этих киберов взять в плен.

— Я бы хотел взять «языка» из команды «каракатиц», но вряд ли это достижимо.

Кузьма потёр переносицу пальцем, покачал головой.

— Ёлки-палки! Это же идея! Надо подкараулить одну из «каракатиц», протаранить и взять кого-то из экипажа в качестве «языка»!

— Идея, может быть, и хорошая, — с сомнением проговорила Катя. — Но нас только трое…

— Не имеет значения. Расконсервируем витсов, вооружимся психотроникой, они и пикнуть не успеют!

— Насчёт «пикнуть» не знаю, — сказал Хасид, подумав, — но попробовать можно. Хотя я бы всё же сначала махнул к Урану, посмотреть, что там делается. А ты за время похода поработал бы с Дэвом над экранировкой. Против оружия «каракатиц» у нас нет защиты.

Кузьма хотел по привычке возразить, что до сих пор они справлялись, однако передумал. С трудом удержал зевок, виновато улыбнулся.

— Спать хочу…

— Идите отдыхайте, — великодушно предложил Хасид. — Я подежурю.

— Не хочу, — сердито сказала Катя. — Пусть идёт один.

— Тогда с твоего разрешения я тоже пойду.

Катя бросила на друзей уничтожающий взгляд.

— Слабаки! Можете спать, пока не надоест! Я и без вас обойдусь!

— Только не экспериментируй с аборигенами, — проворчал Кузьма. — Не вмешивайся в их жизнь.

— Сама решу, что мне делать.

Мужчины обменялись взглядами, вышли.

— Как ты думаешь, она не станет рисковать? — спросил Кузьма.

— Дэв за ней присмотрит, — ответил Хасид, — и даст нам знать. Ты действительно устал?

Кузьма сморщился.

— Надоело всё…

— Мне тоже. Но ведь нам некуда деться.

— Обратно в Солнце, искать дорогу назад.

— Здесь надо разобраться. Завод сферозеркал не должен существовать.

— Да понимаю!

Они добрались до отсека отдыха, вымылись в душевых кабинах, улеглись в спецгамаках.

Кузьма тут же уснул.

Хасид какое-то время вслушивался в тишину отсека, лёжа с открытыми глазами, подсоединился к Дэву:

— Что нового?

— Ничего, — коротко доложил инк. — Вошли в воды озера.

— Наблюдается что-нибудь интересное?

— Водоросли. Если это, конечно, водоросли.

— Разбудишь меня через два часа. Если ничего не случится.

— Слушаюсь, сэр.

— Кто тебя научил отвечать «сэр»?

— Человек по имени Оскар Мехти.

— Не называй меня больше сэром, лучше — сударь.

— Хорошо, сударь.

Хасид уснул.

* * *

Кузьма проснулся сам, вяло поинтересовался:

— Ты ещё спишь?

Никто ему не ответил.

Он повернул голову, обнаружил пустой гамак и рывком сел. Помассировал шею, помахал руками, встал, оделся, на ходу беседуя с Дэвом, и через несколько минут поднялся в рубку солнцехода.

Его встретила тишина.

В рубке никого не было!

— Не понял! — пробормотал он, озираясь. — Дэв, где они?

— Вышли, — ответил инк лаконично.

— Куда?!

— Наружу.

— Зачем?!

— Изучают сюрприз.

— К-какой сюрприз? Что за ерунда?!

— Насколько мне известно, у вас сегодня день рождения. Они вспомнили об этом, а потом обнаружили сюрприз. Полковник Хаджи-Курбан сказал, что для вас, сударь, это будет сюрпризом.

Кузьма открыл рот и закрыл, внезапно осознавая, что ему и в самом деле исполнилось тридцать лет.

— Чёрт побери! Забыл!

— Поздравляю, сударь.

— Благодарю… раньше ты называл меня сэром…

— Ваш друг изменил установку. Называть вас как раньше?

— Нет, не нужно. — Кузьма заторопился. — Я тоже выйду. Где они сейчас?

— Мы нашли небольшой островок в местном море. На острове обнаружены необычной формы развалины. Похоже, что это след другой цивилизации.

— Гуманоидной?!

— Затрудняюсь ответить, сударь.

Кузьма бросился вон из рубки, добрался на лифте до десантного отсека, натянул спецкостюм, позволяющий находиться в открытом космосе, и упругий язык инвертора вынес его сквозь лопнувший корпус солнцехода в мир «местного» Титана.

«Крот» сидел в породах острова выпуклым щитом, припорошенным пылью и присыпанным мелким гравием. Он не садился на остров сверху, как космический корабль, а вылез из-под земли и потому казался просто «деталью» ландшафта, хотя и очень ровной, геометрически правильной.

Сам остров был невелик: два на три километра — и совершенно пустынен, если не считать какой-то полуразвалившейся постройки на его вершине, смахивающей на шлем хоккеиста. Высота этого «шлема», отливающего желтоватым металлом, достигала двадцати метров, диаметр — десяти. Никого возле постройки не было видно.

Чувствуя непривычную лёгкость во всём теле — сила тяжести в этом мире была едва ли не втрое ниже земной, Кузьма вприпрыжку направился к «шлему», отмечая боковым зрением другие детали пейзажа: груды камней, ложбины, редкие скалы, округлые ямы, похожие на метеоритные кратеры.

Небо здесь имело густо-синий цвет, с розовыми прожилками, ничуть не напоминающими облака. Солнце — яркая звезда над горизонтом — казалось жёлтой лампочкой. Вода метанового моря приобрела вблизи острова тёмно-зелёный цвет, наливаясь синью к близкому горизонту.

И ещё одну любопытную деталь заметил Кузьма: остров был окружён самой настоящей изгородью из гнутых «жердей» и «водорослей», соединяющих «жерди» в единый «забор». Но размышлять об этом он стал позже, когда встретился с друзьями.

Катя и Хасид вылезли из «шлема» через дыру в его основании, замахали руками.

— Поднимайся, — послышался голос девушки.

Кузьма послушно взобрался на холм.

Вблизи «шлем» ещё больше был похож на строение, возведенное человеческими руками.

— Как вам удалось найти это чудо?

— Случайно, Дэв увидел, показал, — объяснила Катя. — Мы решили сначала исследовать находку, а потом рассказать тебе. Кстати, поздравляю с днём рождения.

— Спасибо.

— Целовать буду дома, здесь температура под минус сто двадцать и костюмы не позволяют. Желаю всегда всего добиваться.

— Вместе с тобой, если ты позволишь.

— Позволю, — милостиво согласилась внучка Лапарры.

— Я тоже поздравляю, — присоединился к ней Хасид. — Подарком эту конструкцию назвать трудно, и все же мы её тебе презентуем.

— Что это?

— Внутри практически пусто, но моя интуиция подсказывает, что строили башню не «насекомые».

— Люди?

— И не люди. Но близкие к ним по восприятию мира существа.

— Может быть, гуманоиды, — добавила Катя. — Дэв оценил пропорции башни, они близки нашему «золотому сечению». Все постройки «насекомых» созданы в соответствии с другой геометрией.

— Какой?

— Я слабо разбираюсь в терминах, но Дэв сказал, что все «мосты» и даже вон тот «забор», — девушка ткнула пальцем в недалёкую «изгородь», — изготовлены по законам «отстающего вурфа».

— Чего-чего?

— Вурф — это математическое отношение частей конструкции, — сказал Хасид. — Наши мечети и ваши православные храмы построены по законам «золотого вурфа». Здесь же почти везде используются фазовые гармоники вурфа.

— Зачем?

— Наверное, они дают какое-то преимущество для создателей.

— Это не главное, — перебила мужчин Катя. — Мы наткнулись на некий след другого разума, с которым можно было бы завести дружбу.

— Вы заметили, что остров окружён? — сказал Хасид. — Не значит ли это, что хозяева Титана создали нечто вроде «индейской резервации»?

— К чему ты клонишь?

— Надо поискать другие острова с такими же сооружениями, где ещё живут аборигены.

— А если это просто древний храм? Культурное наследие предков, так сказать?

— Вполне допускаю. Можем ничего не искать, сразу направимся к Урану.

— По-моему, идея Ходи имеет право на существование, — сказала Катя. — Времени у нас много, почему бы не облететь спокойно Титан и поискать «резервации»?

Кузьма помолчал, разглядывая дырчато-металлическую башню, напоминающую человеческие сооружения. Показалось вдруг, что она шевельнулась.

— Осторожнее, судари и сударыни! — напомнил о себе инк солнцехода. — Объект излучает в инфрадиапазоне.

— Что это значит? — насторожился Хасид.

— Внутри объекта объявился источник энергии.

— Почему ты нас не предупредил?

— Излучение появилось только сейчас, и оно усиливается.

— Уходим! — скомандовал безопасник.

Однако отступить земляне не успели.

«Шлем» внезапно шевельнулся как живой и упал на людей!

Вскрикнула Катя.

Хасид мгновенно развернул турель плечевого «универсала», дал очередь.

Кузьма отстал от него на долю секунды.

Плазменные «пули» прошили металлические фермы башни, но особого вреда «шлему» не причинили.

Не успели люди включить и антигравы костюмов, способные унести их подальше от этого места.

Вокруг землян выросли стены башни, стемнело. «Шлем» перестал двигаться.

— Все живы?! — сдавленным голосом произнес Кузьма. — Не стреляйте!

— Я не могу двинуться с места, — пожаловалась Катя.

— Да, зажало хорошо, — отозвался Хасид. — Надо было взять эймсы. Хотя освободиться можно. Настройте «универсалы» на лазерные импульсы.

— Подождите, ничего не предпринимайте! — торопливо проговорил Кузьма.

— В чём дело?

— Башня не просто упала… она ожила!

Хасид помолчал.

— Допустим, и что?

— Подождём, что будет дальше. Если бы этот «индеец» хотел нас убить, мы, наверное, были бы уже мертвы.

— Ходя, потерпи, — поддержала Ромашина Катя. — Освободиться мы всегда успеем, Дэв поддержит. Неужели ты ничего не чувствуешь?

— Что я должен… — начал Хасид, замолчал.

В следующее мгновение в головах землян прошумел холодный потрескивающий разрядами «ветер», и они услышали странный дрожащий голос…

Глава 13

ПЕРВАЯ ИНКОГНИТО-СХВАТКА

Лам-ка принёс очередную порцию информации, и «отряд диверсантов», призванный избавить «местное» человечество от Дьявола, больше часа обсуждал положение в Солнечной системе.

Сошлись на том, что Служба внутренних расследований включилась в игру вовремя, но её возможностей явно не хватало для перехвата инициативы. Все рычаги воздействия на человеческую цивилизацию оказались в руках резидента и агентуры Дьявола, которая и «командовала парадом», подставляя истинных защитников человечества, выставляя их в невыгодном свете. И обыватель поверил средствам массовой информации, что бывшие руководители спецслужб из героев превратились в отщепенцев-изгоев, которых надо было ловить, сажать в изоляторы и вообще уничтожать без суда и следствия.

— Надо им всё объяснить, — робко предложила Зари-ма, потрясённая коварством пришельцев.

— Все СМИ находятся в руках агентов Дьявола, — мрачно сказал Артём. — Ничего никому ты не объяснишь.

— Но помочь же надо?

— Всем не поможешь, — рассеянно возразил фон Хорст.

— Но мы же не можем их бросить? Они ни в чём не виноваты!

— Ситуацию надо решать кардинально, — качнул головой Артём. — Мы спасли Филиппа Ромашина, но это часть дела.

— Тогда мы напрасно сюда прилетели.

— Не напрасно. — Губы фон Хорста сложились в едва заметную усмешку. — Но даже Лам-ке пока неизвестен командный пункт всей этой грёбаной атаки на твоих соотечественников. Поэтому надо наметить аккуратную акцию и выманить резидента Дьявола на открытую площадку. Где его можно было бы взять за жабры.

— Каким образом? — хмыкнул Артём.

— Нужна «подсадная утка».

Артём озадаченно взялся за подбородок.

— Ты думаешь, Дьявол клюнет?

— Дьявол — как негуманоид, может быть, и не клюнет, а его резидент, вживлённый в кого-то из людей, захочет одним ударом покончить с сопротивлением в лице СВР.

— «Утка» нужна очень и очень солидная.

— Согласен.

— О каком утке вы говорите? — удивлённо спросила Зари-ма. — Это же такой маленький животный… птичка с клювом… разве нет?

Артём улыбнулся.

— Речь идёт о другом животном.

— А что такое «грёбаная»? Он сказал — «грёбаная атака». — Зари-ма кивнула на Селима.

Полковник посмотрел на неё в некоторой растерянности.

— Он имел в виду слишком сильную атаку, — поспешил Артём объяснить жене смысл слова «грёбаный». — Кого ты хотел бы видеть в качестве «утки»?

— Всё руководство СВР.

Артём присвистнул:

— Круто!

— Иначе не выманим резидента. А захватим его — узнаем координаты дьявольского КП.

Артём походил по небольшой кают-компании — они пользовались бункером Филиппа Ромашина как своей базой, остановился напротив сидящего фон Хорста.

— Это рискованно.

— Зато беспроигрышно.

— Но захочет ли руководство СВР участвовать в операции в качестве «подсадной утки»?

— Соберём всех, представимся, поговорим, предложим план. Рискнут — значит быть сему.

— Даже старший Ромашин сомневается в возможностях Лам-ки.

— Выручим кого-нибудь из наших — поверит.

Со струйкой изморози в кают-компании бесшумно сформировалась фигура красивой девушки — новое визуальное «оформление» Лам-ки.

— Комитет собирается десантировать группу захвата в солнцеход. Их спецы смогли расшифровать код метро.

Селим поднялся.

— Вот и шанс продемонстрировать им нашу силу. Время у нас есть?

— От силы полчаса, — нежно проворковала девушка и тут же под взглядом фон Хорста превратилась в кота, отдавшего честь. — Принимайте командование, партайгеноссе!

— Где в настоящий момент находится солнцеход?

— Пересёк границу тахоклина, погрузился в нижнюю конвекционную зону.

— Мы можем перенестись туда, минуя метро?

— Раз плюнуть! — лихо рявкнул кот.

— И чтобы нас никто не увидел.

— Без проблем, герр фюрер!

— Отставить представление!

— Слушаюсь! — Кот превратился в седого мужчину. — Больше никаких представлений!

— Поехали.

Кают-компания ромашинского убежища опустела.

* * *

Они собрались в недрах старого завода по производству жестяной тары для пива: семеро боевиков комитета плюс Юзеф Юзефович, принявший решение самолично «раздавить гнездо сопротивления», обосновавшееся на борту угнанного солнцехода.

Все семеро облачились в «кокосы» — компенсационные костюмы спасателей, оборудованные целым рядом приспособлений и способные нести оружие: на плечах всех участников операции торчали турели с «универсалами» и плазмонами. Кое-кто из боевиков порывался взять аннигиляторы и даже «глюки», но ЮЮ отказал им в удовольствии «пострелять»: разряд «глюка» мог запросто пробить корпус солнцехода, и тогда вместе с его обитателями могла погибнуть и вся группа. В том числе командир. А этого допустить ЮЮ не хотел. Поэтому «глюк» был только у него, плюс мощный пси-излучатель «морок», разработанный ещё в прошлом веке медиками России для лечения шизофренических синдромов. В качестве оружия этот суггестор первыми использовали корейцы и китайцы, а потом и все спецслужбы мира. В конце двадцать третьего века «морок» попал в список оружия, подлежащего безусловной ликвидации, как ядерное и другие виды оружия массового уничтожения и зомбирования. Но и до сих пор те, кто смог уберечь образцы психотронных генераторов от уничтожения, продолжали хранить его «на всякий случай».

ЮЮ знал, где оно хранится, и имел к ним доступ.

— Задача всем ясна? — спросил он перед отправкой.

В задачу входили захват солнцехода и полная ликвидация его экипажа. Кроме семей Ромашиных, которых ЮЮ считал своими личными врагами.

— Понятно… ясно… всем, — вразнобой ответили боевики команды.

— Приготовились! Стартуем одновременно! Кто не уместится — подождёт на линии финиша приёмной системы. Техники, линия готова?

— Так точно, сэр! — ответили ему.

— В кабину!

Все вошли в кабину метро, замаскированную под плавильную печь. Дверь кабины закрылась.

— Отсчёт!

В ушах каждого раздался звук метронома.

На счёте «ноль» группу швырнула в тоннель короткого беспамятства неудержимая сила. И тотчас же они оказались в тесной кабине солнцехода.

— Начали! — скрипнул зубами возбуждённый ЮЮ. — Спецура — вперёд!

Первыми из кабины выбежали спецтехники команды, блокирующие с помощью особой скремблер-аппаратуры всю связь гигантской машины. Затем выскочили бойцы оперативного авангарда, которые должны были уничтожить витсов охраны, если таковые находились на борту солнечного «крота». И последними выбрались двое преданных Юзефу соратников и он сам.

Витсы охраны отсутствовали.

Люк из отсека метро в другие помещения солнцехода оказался закрыт.

Техники вырубили связь, отчего даже инк солнцехода, управляющий движением, не смог бы теперь доложить командиру о появлении на борту машины отряда гостей.

Люк выбили с помощью плазмона.

— Начинайте зачистку! — бросил ЮЮ. — Лука, Джим, за мной!

Боевики выбежали в коридор, направляясь каждый к своей цели.

Все изучили интерьеры машины, её узлы и геометрию, лифтовую систему и знали, что должны делать. ЮЮ вместе с помощниками поднялся в рубку управления аппаратом, предполагая именно там встретить своих главных врагов.

Однако боевики не встретили на своём пути ни одного обитателя огромной солнечной машины!

Мало того, трое из них, проверявшие отсеки машинного отделения, внезапно оказались взаперти и потеряли сознание, не успев сообразить, что произошло.

Ещё двоих, получивших приказ уничтожить всех поселенцев в жилой зоне солнцехода, ждал сюрприз: в кают-компании на них кинулась многолапая механическая тварь, спеленала обоих липкой, быстро застывающей массой и усыпила. Ни один из них не смог ни воспользоваться оружием, ни сбежать, ни сообщить о случившемся командиру.

ЮЮ почувствовал смутную тревогу, когда не смог открыть люк в рубку. Коды управления всеми дверями солнцехода были уже известны десантникам, но люк тем не менее не открылся.

— Врываемся и стреляем в каждого, — процедил он сквозь зубы, — кто окажет сопротивление! Ромашина-старшего я обезврежу сам.

«Глюк» на плечевой турели развернулся блестящим срезанным рылом к гладкой панели с контуром входа.

И в этот момент люк разделился на две ушедшие в стороны пластины, и в коридор вышел молодой человек в странном унике, с турелью такого же «глюка» на плече. Он был очень похож на Кузьму Ромашина, исчезнувшего вместе с первым солнцеходом, и всё же чем-то отличался от него. Причёской. Прищуром. Цветом глаз.

Несколько мгновений ЮЮ и молодой человек смотрели друг на друга.

Потом в воздухе с тонким льдистым хрустом просыпалась струйка изморози, рядом с молодым человеком возникла быстро обретающая плотность фигура чёрного кота… и ЮЮ, проявив исключительные чутьё опасности и реакцию, включил тайф!

Его спутники не знали, что командир имеет особый тайф, способный «внедрить» хозяина в сеть метро через дальние контуры системы. Что и продемонстрировал бывший начальник охраны Оскара Мехти, исчезая на глазах ошеломлённых соратников.

Кот сделал движение лапой.

Турели с «универсалами» на плечах помощников ЮЮ свернулись в трубочку, будто были сделаны из пластилина.

Парни посмотрели друг на друга, одновременно попытались включить тайфы… и упали, внезапно ослабевшие, не способные сделать ни одного движения.

— ЮЮ! — нахмурился Артём.

— Сбежал, — виновато развел руками кот. — Метро я заблокировал, но он нашёл лазейку.

— Надо было сразу лишить его воли.

— Не переживайте. — Кот превратился в девушку, обтянутую серебристым уником. — Я его найду, никуда он не денется.

Из рубки вышли Селим фон Хорст и Филипп Ромашин. Оба посмотрели на подающих слабые признаки жизни боевиков комитета.

— Ещё пятеро лежат в нижних отсеках, — доложила девушка.

— Надо было взять главного, — пробурчал Селим.

— Он исключительно реактивен, собака, — повела плечиком девушка. — К тому же его тайф позволяет пользоваться не ближайшей станцией метро, а удалёнными. Я этого не знал. И все же я его достану.

— ЮЮ опасен, — холодно обронил Филипп, глядя на Артёма с неопределенным любопытством; он никак не мог привыкнуть к «правнуку» из другой Ветви Вселенной. — Как бы он не натворил чего, пока мы его поймаем.

— ЮЮ наверняка примчится с отрядом для поимки главарей СВР, — сказал Артём. — Там мы его и успокоим.

— Навсегда! — вышла из-за спин мужчин воинственная Зари-ма.

Все посмотрели на неё.

Молодая женщина смутилась, спряталась за спину мужа.

— Уходим, — сказал Селим. — Надо разработать хороший сценарий для перехвата управления у клики Дьявола.

— В первую очередь надо изменить код метро солнцехода, — вспомнил Филипп.

— Уже сделано, — улыбнулась девушка. — Я внёс коррективы в память инка. Кстати, у него хорошее имя. Не знаете, чья это идея — назвать его Хароном?

— Не моя, — поморщился Филипп. — Шутников у нас хватает. Один вопрос: как нам избавиться от опасности нового проникновения на борт солнцехода?

— Об этом не беспокойтесь, код стохастичен и меняется каждую секунду. Найти его формулу невозможно. Вы будете знать только ключ. Остальное знает Харон.

— Понял.

— До встречи, — сказал Артём.

Филипп протянул ему руку, потом Селиму фон Хорсту.

Артём напрягся, но Селим невозмутимо пожал руку Ромашину-старшему, и никто ничего не заметил.

— Ваши родственники проснутся через несколько минут после нашего ухода, — добавил Лам-ка-«девушка» с восхитительной улыбкой. — Они ничего не знают. И пусть не знают. Мы ещё какое-то время побудем у вас инкогнито. Боевиков забрать?

— Не надо. Мы их допросим.

— Тогда до свидания.

Группа «альтернативных» землян исчезла.

Филипп задумчиво погладил пальцами подбородок, кивнул сам себе, бросил взгляд на лежащих помощников ЮЮ и поспешил в рубку.

* * *

Седьмого июня в шесть часов утра по среднесолнечному времени Юзефу Юзефовичу доложили о расшифровке сообщения, которое считалось информационной матрицей сети «спрут-2», используемой ушедшими в «подполье», то есть в режим инкогнито, защитных сил человечества. Проанализировав его, инк-специалисты Юзефа определили координаты предполагаемой базы Сопротивления.

Обозлённый неудачей с захватом солнцехода, ЮЮ тем не менее не ринулся сразу в атаку на обнаруженный центр СВР, а сообщил о случившемся министру.

— Вы уверены, что это и есть база Сопротивления? — осведомился Людвиг Казийски, которого давно не приглашал к себе Филипп Ромашин.

— Не уверен, — честно признался ЮЮ, пригладив пальцем щегольские усики, переходящие в кольцо узкой бородки, охватывающей губы и подбородок. — Но если мы сейчас не ударим по их сети, они сменят коды связи, перенесут базу, и мы никого не поймаем.

Казийски меланхолически съел мятную лепешку, запил ледяной феколой.

— Я готов дать разрешение на акцию, хотя не понимаю, каким образом вашим парням удалось выйти на сеть связи Сопротивления.

— Случайно.

— Надо всё перепроверить.

— Уже делается.

— Хорошо, базу мы берём. Но с одним условием: Филипп Ромашин нужен мне живым.

ЮЮ криво усмехнулся:

— Мне он тоже нужен… живым. Если удастся захватить базу СВР врасплох, что делать с начальниками рангом помельче?

— Меня они не интересуют. Сил хватит? Я слышал, что СВР сильно потрепала ряды комитета.

Губы ЮЮ побелели, но он сдержался.

— Я подтяну резервы.

— Оскара Мехти не нашли? Его помощь пришлась бы кстати.

— Ищем. Возможно, его прячут на базе.

— Если только это и в самом деле база.

— Разберёмся.

Казийски поднял светлые, ничего не выражающие глаза на своего главного исполнителя, по губам его скользнула бледная улыбка:

— Вы их так ненавидите, Юзеф?

Бывший начальник охраны Министерства сжал зубы, отвернулся.

— Это не имеет значения.

— Почему вы вообще нам помогаете? Насколько я знаю, вас не кодировали, вы перешли на нашу сторону добровольно.

ЮЮ бросил на министра загоревшийся и тут же погасший взгляд:

— Вы не поймёте.

— Почему?

— Как сказал кто-то из российских юмористов: если есть смертные грехи, то должны быть и бессмертные. Ромашины проповедуют именно последние.

— Это какие же? — с любопытством спросил Казийски.

— Они внушили всем, что заботятся о человечестве ради его блага. Чушь! Для них власть закона — всё! Основа собственной власти! На самом деле они борются за личную власть — единственное зло, которое радует.

Казийски усмехнулся, покачал головой, разглядывая разрумянившиеся щёки помощника, допил феколу.

— Интересная концепция, моншер, хотя и ошибочная, на мой взгляд. Насколько мне известно, Ромашины бессребреники. Потому и опасны, как не устаёт напоминать Д.

— Дьявол? — вскинул голову ЮЮ.

— Я называю его Другом. Или просто Д. Хотя если перевести его имя на наш язык, то получится Останавливающий Иное Качество.

— Хрен их поймёшь, этих негуманов. Я могу с ним познакомиться?

— Он сам определяет свои контакты. Хотя можно попробовать. — Казийски поблуждал пальцами в световой инфраструктуре над столом, нашёл нужный узел. — Если он ответит, это будет удачей. Несмотря на то, что недавно он сам признался в желании познакомиться с вами.

Юзеф подобрался.

Над столом министра бесшумно вырос световой «кустик», развернулся в объёмное изображение Юпитера, ринувшегося навстречу. Чёрное поле космоса ушло за пределы изображения, приблизилось знаменитое Красное Пятно, тоже ушло краями за пределы объема. Камера устремилась вниз, обозначая тоннель движения. В этом тоннеле родилась чёрная паутинка, превратилась в объёмную сеть с чёрным ядрышком. Прыжок — и движение оборвалось внутри ядра.

Взору предстало странное помещение, напоминающее соты. Часть из них источала багровое свечение, некоторые — оранжевое и золотое.

В центре помещения показалась гигантская лоснящаяся улитка. Голова её с шевелящимися рожками и узкими фасетчатыми глазами повернулась к людям.

ЮЮ сглотнул.

— Приветствую тебя, Останавливающий, — сказал Казийски равнодушно.

В ответ послышалось тихое сопение, пыхтение, и транслятор перевёл сказанное короткой фразой на английском языке:

— Говорить нужное.

— Это Юзеф Юзефович, наш добровольный слуга.

ЮЮ дёрнулся, но возразить не осмелился.

Раздалось то же пыхтение:

— Он предать нет?

Казийски покосился на ЮЮ.

— Ну что вы, Останавливающий, он не предаст. Юзеф так сильно не любит наших врагов, что готов разорвать их на куски голыми руками.

— Это есть правильность. Достойность награда.

— Разумеется, мы его наградим. Хотя сам он считает, что лучшая награда — власть.

— Наши помощники быть сильно власть. Что есть важность ещё?

— Мы нашли базу Сопротивления.

«Улитка» вздрогнула, по её телу пробежали гладкие бликующие волны, рожки задвигались быстрее.

— Данность уверенность? Вы отвечать?

— Это его сведения. — Министр кивнул на Юзефа. — Он утверждает, что мы можем одним ударом покончить с Сопротивлением.

— Необходимость подтверждение! Срочность!

— Хорошо, мы проанализируем ситуацию и позвоним.

— Через час, — торопливо добавил ЮЮ.

— Идите, — бросил ему Казийски.

ЮЮ вышел.

«Улитка» в глубине виома снова пошла волнами, оплыла блестящей фиолетово-чёрной плёнкой с тела стоящего в помещении человека, одетого в уник официала Спорткомитета. У мужчины было длинное гладкое лицо с тяжёлым подбородком, глазами навыкате, длинные пепельные волосы. Казийски узнал главу Европейского Олимпийского комитета Лешека Збанацкого. Хотя не придал этому значения. Резидент Дьявола, которого он называл Останавливающим Иное Качество, каждый раз во время сеанса связи превращался в одного из руководителей Земного Правительства. Поэтому никто не знал наверняка, кто на самом деле является резидентом.

— Его надо запрограммировать, — сказал Збанацкий, пригладив волнистые волосы; на сей раз голос резидента звучал совсем по-человечески. — Я не верю людям, добровольно перешедшим на нашу сторону.

— На сторону Дьявола, — усмехнулся Казийски.

— Среди людей попадаются гораздо более свирепые индивидуумы.

— Я пошутил. Пусть проведёт операцию по уничтожению базы СВР, и мы его запрограммируем в зомби-солдата. Это несложно.

— Ты думаешь, сведения верные? Служба внутренних расследований прокололась?

— Я не думаю, я только выбираю варианты действий. Уверен в одном: пока СВР что-то делает, мы не можем быть уверенными в успехе всего дела.

— Огнетушитель уже запущен и скоро будет в Системе. Надо поторопиться с ликвидацией Сопротивления. Нам никто больше не должен помешать. Если сведения этого вашего ЮЮ подтвердятся, я лично приму участие в операции.

— Слушаюсь, господин Останавливающий…

Збанацкий вытянул вперед руку, и Казийски замолчал.

— Останавливающего здесь нет, господин министр, и ты это знаешь. Я всего лишь Контролирующий Решение Останавливающих.

— Да, я знаю, — смиренно кивнул Казийски.

— Жду сигнала.

Изображение жилища резидента, синтезированное системой защиты секретных сведений, пропало.

Казийски неторопливо налил себе стакан феколы, выпил и вспомнил, что не сказал резиденту о появлении хронозеркал.

* * *

Информация подтвердилась. Разведданные, полученные с помощью системной обработки сигнала, принадлежащего сети Сопротивления, однозначно говорили о наличии у СВР тайной базы. Ещё большую заинтересованность у оперативников Министерства и у самого ЮЮ вызвало предположение о скорой встрече на базе руководителей Сопротивления. Судя по всему, они собирались там регулярно, каждый вечер — по местному времени.

— Сахалин, — задумчиво повторил Казийски название места, где, по расчетам эфаналитиков, находилась база СВР. — Мыс Северный.

— Мы подключили к поисковым системам метеосеть «ГЛОНАСС», — добавил ЮЮ, поглаживая инкрустированную драгоценными камнями рукоять кинжала. — Так, чтобы никто не понял, какой объект нас интересует. На берегу стоит старая обсерватория, ей лет двести, если не больше. Обслуживается автоматикой. Собственной станции метро не имеет. Но, во-первых, наблюдатели заметили там людей — мелькают изредка, а во-вторых, в том районе отмечается концентрация энергии.

— Энергосеть Сахалина проверили?

— Никаких секретных подключений, никаких региональных станций.

— Блок индивидуального пользования. Со своим метро.

— Абсолютно верно.

— Может быть, попытаться нащупать код этого метро?

— Потеряем время.

— Что вы собираетесь предпринять?

— Наблюдение «ГЛОНАСС» выявляет скрытые подходы к объекту, подземные выработки и пустоты. Предполагаем устроить над мысом ослепляющий все молектронные системы кварковый взрыв, который на полчаса заблокирует всю систему метро Сахалина, и высадим десант.

Казийски меланхолично прожевал мятную лепёшку, глядя перед собой остановившимися глазами; он всё чаще выглядел заторможенным, что отмечал не только ЮЮ, но и все заместители министра. Но они, в отличие от Юзефовича, не знали причин такого поведения.

— Одни вы не справитесь, — обронил наконец очнувшийся Казийски.

— Комитет набирает новых членов…

— Нужны профессионалы, а не просто добровольцы.

— Так отдайте приказ своим операм! — обозлился ЮЮ. — А чтобы нас потом не упрекнули в несоразмерном применении военной силы, объявим во всеуслышание, что прошла акция по уничтожению базы агентов Дьявола.

— Всё равно я рискую креслом, не ставя в известность СЭКОН о проведении операции!

— А мы рискуем жизнью!

— Кому она нужна, такая жизнь? — усмехнулся Казийски, думая о своём. — Хорошо, давайте посмотрим, что вы приготовили для захвата лидеров СВР.

ЮЮ достал из кармашка на груди бусину видеозаписи.

* * *

Восьмого июня в двадцать один час две минуты по средне-солнечному времени и в шесть утра по времени Сахалина над северной оконечностью острова внезапно появился неопознанный летающий объект и взорвался, породив «шатание основ материи» на кварковом уровне. Причина его взрыва так и осталась неизвестной. Для общественности. Да и для Управления аварийно-спасательной службы, поднятой по тревоге.

Вслед за этим над островом проявился спейсер «Брюссель», принадлежащий Федеральному Министерству безопасности. В войне с «мячами Дьявола» он участия не принимал, так как прикрывал столицу Европы.

В течение нескольких секунд с борта спейсера был выброшен десант — около ста бойцов украинского спецназа, в который вошла и группа Юзефа Юзефовича в составе десяти человек. У неё была своя задача — захватить собравшихся на базе руководителей СВР. Юзефу доложили, что в подземельях обнаружены плоские хронозеркала, но он отмахнулся:

— Зеркала нам не помеха, это всего лишь устройства слежения.

Операция по ликвидации опорной базы Дьявола прошла слаженно и успешно.

Спецназ блокировал все подходы к старой обсерватории, оказавшейся «убежищем террористов», перекрыл подземные коммуникации, уничтожил «живую» и «мертвую» охрану базы и дал возможность отряду ЮЮ подобраться к бункеру в глубинах земли, под обсерваторией.

Отряд быстро разобрался с люками подземелья, справился с какой-то военной машиной в виде механического паука (потеряв при этом половину состава) и ворвался в бункер.

В помещении, напоминавшем кают-компанию космического корабля, оказалось пять человек, явно не ожидавших нападения. Уйти в сеть метро с помощью тайфов они не смогли, вся сеть метро Сахалина временно вышла из строя. Среди них ЮЮ с радостью узнал Игната и Филиппа Ромашиных и с удивлением уставился на двух женщин: китаянку и очень красивую брюнетку, похожую на командора Погранслужбы Гийома де Лорма.

— Доброе утро, господа, — шагнул он вперед, широко улыбаясь, в то время как дуло его «глюка» на плече продолжало смотреть на тесно сбившихся у стены бункера руководителей Сопротивления. — Рад вас видеть! Давайте знакомиться. Меня зовут Юзеф, я начальник известного вам Комитета. Этих двоих я знаю. А вы кто? — ЮЮ благожелательно посмотрел на брюнетку.

— Саша де Лорм, — негромко ответила девушка, отнюдь не выглядевшая испуганной. Правда, ЮЮ не обратил на это никакого внимания.

— Очень приятно. А вас?

— Иван Славин, — обронил светловолосый мужчина, сжав зубы.

— Бывший игрок в футбол, насколько мне известно. Уж не вы ли возглавляете СВР?

Мужчина не ответил.

ЮЮ включил ТФ-рацию.

— Господин Останавливающий? Они передо мной. Можете убедиться. — Он выслушал ответ. — Прекрасно.

Ромашины переглянулись.

— Сейчас я познакомлю вас с тем, кого вы так долго безуспешно искали, — осклабился ЮЮ, упиваясь победой. — Пожалуйста, не делайте резких движений, мои люди начнут стрелять без предупреждения.

В проём люка вошёл громадный витс, вооруженный с ног до головы, с двумя турелями на плечах.

А вслед за ним в бункер шагнул резидент Дьявола…

Глава 14

ИГРА В ПРЯТКИ

К живым существам, так, как это понимали люди, «шлем» не относился. Но и мёртвым назвать его было нельзя.

«Голос», раздавшийся в головах землян, представлял собой мыслепередачу, но, так как многие понятия цивилизации «шлема» не совпадали с понятиями людей, «голос» часто превращался в бессмысленное бормотание, в его речи возникали лакуны, и разобраться в сути беседы было трудно. И всё же пассажиры солнцехода поняли главное. А именно: «шлем» являлся «скелетом» одного из последних представителей самой первой разумной расы местной Солнечной системы, особи которой представляли собой переходную форму между живой и неживой материей. Можно сказать, что это были «коацерваты», «предвирусы», но очень большие. Возраст их цивилизации насчитывал миллиарды лет и был почти равен возрасту самой Системы. Вымерли же «предвирусы» не в результате войны, а вполне естественным путем, когда им на смену пришли подвижные носители разума, которых «шлем» называл «Переделывателями». А уже вслед за «Переделывателями» пришли «насекомые», первая волна которых оказалась наиболее адекватно приспособленной к условиям жизни на холодных планетах.

Вторая волна «насекомых» уничтожила первую и начала перестройку Системы, но их «техника» внезапно вышла из повиновения и попыталась сбросить «иго хозяев». В результате началась затяжная война, следы которой — шрамы и кратеры — увидели пассажиры солнцехода.

Эта война длилась до сих пор. «Насекомые» добивали свою ставшую независимой «технику», а та отвечала агрессивными наскоками, огрызалась и превращала жизнь истинных владельцев Системы в кошмар.

— Но кто они?! — не выдержала Катя, выслушав «речь» древнего «скелета». — Как они выглядят?

— Они очень похожи на своих создателей, — был ответ. — И живут везде, на всех планетах и в открытом космосе.

— Как же отличить их от настоящих живых существ?

— Грань между теми и теми аморфна, зыбка, расплывчата, не абсолютна, и определить «кто есть кто» почти невозможно, — прошелестел в головах людей мыслеголос «шлема».

— Отпусти нас, — вежливо попросил Хасид.

Объятия «скелета» ослабли. Гладкие вздутия и «щупальца» убрались в бугристые стенки ажурных внутренностей «шлема». Голос его стал едва слышен.

— Ты нас видишь? — полюбопытствовал Кузьма.

— Как мыслящие сферы, — ответил «шлем». — Вы не умеете скрывать свои мысли. Я заметил вас ещё при выходе из Солнца и внушил идею посетить дальние планеты.

Все замолчали.

Катя неуверенно рассмеялась.

— Ты хочешь сказать, что мы здесь по твоей воле? Ты заставил нас прилететь на Титан?

— Не заставил. Предложил альтернативную идею. Вы бы всё равно действовали в соответствии со своими алгоритмами.

Слова «альтернативную» и «алгоритмами» прозвучали в мыслеречи «шлема» как дребезжащий шум, но земляне уже приспособились заменять лакуны своими терминами и поняли собеседника.

— Если и охотники за нами владеют внушением… — начал Кузьма.

— Не владеют, — успокоил его «шлем». — Пик их развития прошёл.

«Шлем» замолчал.

— Куда они запускают сферические хронозеркала? — спросил Хасид.

— Объекты, называемые вами сферическими хронозеркалами, представляют собой диполи времени. Они открыты в прошлое и будущее. Хозяева используют их в качестве средств контроля и коррекции развития разума, подобного собственному.

— А как же другие формы?

— Остальные виды разума уничтожаются.

— Это мы знаем, — сказал Хасид. — А что будет, если мы уничтожим завод по производству хронозеркал?

— Не уверен, что вы справитесь с этим.

— И все же мы попробуем.

— Подождите! — озарило вдруг Кузьму. — Выходит, в Системе нет ярко выраженного центра цивилизации?! На всех планетах одно и то же?

— Центр есть, но он управляет Системой иначе, как нервный узел. Вообще вся данная планетная Система является разумной. Она самоподстраивается и саморегулируется. Война создателей «разумной техники», которая вовсе не похожа на вашу, с самой «техникой» и есть способ регуляции. Таких саморегулирующихся Систем в Галактике несколько. Данная Система поставляет диполи времени и для них.

Кузьма присвистнул.

— Ну конечно! Наблюдатель предупреждал нас об этом! В будущем все эти разумные «подсистемы» сольются в одну Суперсистему и попытаются задавить гуманоидов! Наших потомков!

— Их надо остановить!

— У нас только одно оружие — сам солнцеход. А он вряд ли сможет уничтожить завод хронозеркал.

— Где находится этот «нервный узел», который управляет Системой? — поинтересовался Хасид.

— Прошу прощения, человеки, — заявил вдруг заходивший ходуном «шлем». — Я чувствую негативное изменение энергопотенциалов. Вас вычислили. Уходите.

Хасид безмолвно бросился вон сквозь расширившиеся дыры в оболочке «шлема». За ним устремились Катя и Кузьма.

За время их беседы на острове ничего не изменилось. А вот над островом стало заметно золотистое облачное сгущение, сквозь которое хищно проглянули знакомые контуры «каракатицы».

— Ходу! — скомандовал безопасник, включая антиграв.

Им понадобилось всего несколько секунд, чтобы достичь горы солнцехода и нырнуть в развёрстый люк. Но и «каракатица» не промедлила, спикировав на остров с похвальной быстротой и на ходу открывая огонь.

Первый же залп зеленовато-жёлтых молний угодил в «шлем» и разнёс его на мелкие металлические брызги.

Людям послышался тонкий ментальный вскрик, похожий на свист ветра в листве деревьев.

Второй попал в вершину холма, превращая её в дымящийся кратер.

Третий наконец накрыл купол солнцехода.

Неизвестно, что сделали владельцы «каракатицы» со своим оружием, но они его явно усовершенствовали.

Удара не выдержал даже верхний защитный слой корпуса машины — нейтридный, способный оставаться холодным даже при температурах в десятки и сотни миллионов градусов! Пробить сам защитный слой молниям неизвестной природы не удалось, но обшивка солнцехода пошла волнами, ломая внутренние перекрытия и геометрию, а пассажиры, не успевшие добраться до рубки управления, потеряли сознание.

Спас положение Дэв.

Не дожидаясь команды, он накинул «саван невидимости», сманеврировал, упреждая новый удар, и включил бур. Через несколько секунд солнцеход был уже на глубине четырёхсот метров.

«Каракатица» сунуться за ним в дымящийся тоннель не рискнула, хотя и попыталась уничтожить, сосредоточив огонь на дыре тоннеля.

Очнулись беглецы уже в медицинском отсеке, куда их перенесла команда кибов, поднятая инком.

Хасид рывком сел в прозрачном саркофаге медкомбайна, прислушался к шелестящей тишине отсека, вызвал мысленно Дэва и выбрался из саркофага.

— Где я? — послышался замирающий шёпот Кати.

Кузьма тоже сел, пытаясь унять головокружение, чувствуя слабость во всем теле, ватное токание сердца и вязкую сухость в рту.

— Все живы?

— Я в рубку. — Хасид исчез.

— Что это было? — чуть громче спросила Катя.

Стиснув зубы, Кузьма заставил себя вылезти из медкомбайна, приблизился к девушке. Она лежала не двигаясь и смотрела на него огромными потемневшими глазами. Он с трудом улыбнулся:

— Досталось нам.

— Жаль старика…

— Кого?

— Я о том древнем, на острове…

— Да, жаль. Он так и не успел сказать, где находится управляющий центр.

— Надо что-то делать…

— Отдохнём, посоветуемся, выработаем концепцию. Лежи пока.

— Хорошо…

Кузьма поцеловал любимую в щеку, вернулся в рубку.

Хасид уже закуклился в кресле и на появление друга не отреагировал.

— Что у нас плохого? — пробормотал Кузьма, забираясь в соседний кокон и включаясь в общее поле связи.

— Пытаюсь починить конформинг, — озабоченно доложил Дэв. — У нас парализовало верхний магнитный контур.

— Мышцы свело, — пошутил Хасид. — Повозись-ка с защитой, иначе в следующий раз нас размажут по земле.

— Не размажут. Дэв, записал параметры разряда?

— Не один раз.

— Чуть позже займёмся анализом и разработкой экрана.

— Всегда готов.

— Где мы сейчас?

— На глубине километра. Плотность пород семь и шесть десятых, температура около нуля, гравитация…

— Включай бур, направление — шестьдесят градусов к вертикали.

— Что ты задумал? — осведомился Хасид.

— Надо уходить отсюда. Не будем же мы сидеть под землей и ждать, пока сторожа научатся двигаться в глубинах Титана. Если тот древний «шлем» прав…

— Ты сомневаешься?

— Если он прав, искать столицу местного социума и договариваться с хозяевами Системы нет смысла. Они даже живой артефакт не пожалели, оставленный на охраняемом острове.

— Жаль, что он не успел сказать, кто является Правителем Системы.

— Кузя прав, — присоединилась к мужчинам Катя, занявшая своё место. — Мы им ничего не докажем, не объясним и не понравимся. Они негуманы и действуют по своим логическим схемам. Врагов надо мочить, мы — враги, значит, не имеем права жить.

— Но и улетать вот так, ничего не сделав, не хочется.

— Почему ничего не сделав? Давайте протараним завод хронозеркал. Большого вреда мы ему, может быть, и не причиним, но на какое-то время выведем из строя.

— Отдельная атака малоэффективна, — проворчал Кузьма. — Ну, сделаем в заводе дырку, ну две, а потом нас отыщут «каракатицы» и…

— Ты против?

Кузьма помолчал, упрямо сжал губы.

— Одиночный удар — не стратегия, да и тактически он ничем не подкреплён. Мы только обозлим охрану завода и заставим его владельцев принять дополнительные меры по защите.

— Предлагай своё решение.

— Вернуться домой, разработать спецпрограмму ликвидации завода и вместе с нашими безопасниками нанести мощный удар.

— План хорош, — сказал Хасид хладнокровно. — Есть только одна небольшая неувязочка: мы можем больше сюда не вернуться.

— Мы вообще можем не вернуться домой, — поморщился Кузьма, — в наше время. Что тогда?

— Начнём партизанскую войну.

Кузьма невольно улыбнулся.

— Разве что…

— Итак, твоё окончательное слово?

Возникла ещё одна пауза.

Катя и Хасид ждали. Кузьма думал, хотя давно всё решил.

— А что? — сказал он наконец. — Партизанская война с этими насекомовидными идиотами — стоящее дело. Попробуем распотрошить завод. А потом — домой.

Катя засмеялась, послала ему воздушный поцелуй.

— Ты волюнтарист, — сказал Хасид строго. — За что я тебя и люблю. Завод, конечно же, надо уничтожить. Чтобы прошлое не возвращалось к нам в виде будущего. Потом будем посмотреть. Катерина, поддерживаешь этого волюнтариста?

— Я за партизанскую войну. Не уничтожив завод хронозеркал, мы хозяев Системы не остановим.

— Тогда поехали к Юпитеру. Дэв, пройди километров сто поглубже, а потом вынырни из Титана на экваторе.

— Как скажете, судари и сударыня.

Солнцеход без толчка устремился вниз, в глубины самого большого спутника Сатурна.

Однако преодолеть сто с лишним миллионов километров и подобраться к Юпитеру поближе оказалось непросто!

Солнцеход высунулся из горного хаоса Титана через час, поднялся над ним, окутанный силовыми полями, делающими его невидимым, наметил траекторию полёта к гигантской окольцованной планете… и был атакован «каракатицами», рыскающими вокруг Титана!

Сторожа местной цивилизации «насекомых», мало отличимых от «разумных технических систем», созданных ими же, быстро научились определять положение солнцехода — по его гравитационному полю, надо полагать, и почти безошибочно вычислили координаты земной машины.

К счастью, Дэв маневрировал так удачно, что колоссальной мощи удары, наносимые «каракатицами», проходили мимо. Но долго эта игра в кошки-мышки продолжаться не могла, и Хасид пришёл к выводу, что надо снова отступать, прятаться в глубинах Титана.

— Дэв, ищи спутник подальше от Сатурна! — опередил его Кузьма. — Будем идти от спутника к спутнику, если понадобится, а уж от самого дальнего помчимся к Юпитеру.

— Ближайший от нас — в десяти минутах лёта.

— Жми!

Солнцеход увернулся от очередного выпада самой настырной «каракатицы», почти мгновенно набрал крейсерскую скорость в двадцать тысяч километров в секунду и, стесав бок «каракатицы», не успевшей увернуться, пулей умчался в пустоту космического пространства, оставив позади разворошенный улей «насекомых», устроивших хоровод вокруг беспомощно кружащей над Титаном «каракатицы».

Сатурн «родной» Солнечной системы в двадцать четвертом веке имел больше ста двадцати естественных спутников, шесть из которых были внутренними, то есть вращались вокруг гиганта внутри колец, восемь — главными, так как были самыми большими и вращались по стационарным круговым орбитам, а остальные представляли собой космические камни размерами от двухсот двадцати (Феба) до полукилометра в поперечнике.

Спутник, ближайший к Титану, орбита которого пролегала дальше от Сатурна, назывался Гиперионом. Размеры его были равны трёмстам пятидесяти на двести восемьдесят и на двести двадцать километров, и представлял он собой гигантский каменистый обломок, покрытый множеством кратеров и трещин.

Здешний Гиперион при тех же размерах имел атмосферу и выглядел пушистым шариком с озёрами и реками из метана. Хотя никакой инфраструктуры, говорящей о наличии на нем жителей, беглецы с борта солнцехода не заметили.

«Солнечный крот», оторвавшись от преследования, настиг планетку и вонзился в неё как невидимый снаряд, остановив движение почти в её ядре, плотность которого лишь в два раза превышала плотность льда.

Пассажиры выбрались из кресел, в молчании собрались в кают-компании, пообедали.

— Как настроение? — поинтересовался у соратников безмятежный Хасид.

— Я попробую найти формулу защиты, — поднялся хмурый Кузьма. — Предлагаю сделать привал.

Он вышел.

Хасид посмотрел на выглядевшую рассеянной Катю.

— Я не уверен, что ему удастся перенастроить нашу полевую защиту. Спецы на Земле сделали бы это быстро, но мы не на Земле.

— У него светлая голова, — сказала девушка без надежды в голосе. — Захочет — всего добьётся.

— Да здравствует светлая голова, — серьёзно сказал Хасид, — средоточие неожиданностей.

Катя слабо улыбнулась.

Два часа они стояли на месте.

Потом Кузьма вылез из кокон-кресла мрачный, бледный, усталый и побрёл в отсек отдыха.

Катя догнала его, взяла под руку.

— Пока ничего, — пробурчал он. — «Крот» — специализированное корыто, предназначенное для функционального решения — прохождения сквозь солнечные недра. Перенастроить его защиту так, чтобы она нейтрализовала хиггс-разряды, вряд ли удастся. Я даже не могу задавить гравитационное поле «крота», чтобы нас вообще невозможно было обнаружить в пространстве. На Земле смог бы, формула достаточно проста, здесь — нет.

— Ещё не вечер.

— Я не волшебник.

— Все равно мы в тебя верим.

— Не успокаивай меня как маленького.

— Я и не успокаиваю. Что такое хиггс-разряды?

— Это те самые молнии, которыми стегают нас чёртовы «каракатицы». Они создают мощные амплитудные осцилляции вакуума, от которых нас ничто не спасёт.

— Значит, мы останемся без защиты?

— Не знаю. — Кузьма скрылся в душевой кабине.

Катя постояла в задумчивости у двери в отсек, потом вернулась в рубку.

— Кузя нервничает.

— А ты его не успокаивай, — сказал Хасид. — Когда он нервничает, переживает, он становится работоспособнее.

— Но он не нашёл способа защитить солнцеход.

— Возможно, эту проблему нельзя решить в наших условиях.

— Зачем же ему тогда ломать голову?

— Я знаю его почти десять лет, ему полезно напрягаться. Год назад именно благодаря встрече с тобой, заставившей его напрячься, он переродился и стал мужчиной.

Катя улыбнулась.

— Его долго били…

— Зато потом он побеседовал с твоим дедом…

— И тот разбудил его генетическую память.

— Кузьма стал классным бойцом, даже я с ним тягаться не в состоянии. Жаль, что нам не с кем драться.

— С «насекомыми», — засмеялась Катя.

— Против них нужны иные приёмы.

— Инсектициды?

— Нет у нас никаких инсектицидов, да и не боятся они ничего. Сражаются стадом, до последнего солдата.

— Сюда бы экспедицию биологов…

— Сюда бы хороший ТФ-эмиттер типа Потрясателя, и от их цивилизации остались бы рожки да ножки.

— Ты слишком несправедлив к ним, — пожурила полковника Катя. — Любое живое существо имеет право жить так, как хочет.

— Если только оно не мешает жить другим.

— Ты пессимист.

— Я реалист. Кстати, не направиться ли нам дальше? Чего мы ждём?

— Кузьма устал…

— Ну и пусть отдыхает. А мы пока попробуем незаметно перепрыгнуть к спутникам Юпитера. Дэв, кто там у нас поближе?

— Все внешние спутники, их до полусотни.

— Конкретнее?

— Я не знаю их названий. Первый и самый дальний от Юпитера — двухкилометровой длины.

— Тогда надо искать главные — Ио, Европу, Ганимед и Каллисто.

— Кто ближе?

— Ганимед.

— Идём к Ганимеду.

— Слушаюсь.

Полосатая чернота в носовом виоме сменилась коричневой, потом мелькнули белёсые дымы, и солнцеход вырвался из плато Гипериона, окутанный облаком пыли и дыма, пронзил атмосферу планетки и вышел в космос, направляясь во внутренние области Солнечной системы, к Юпитеру.

— Пойду посмотрю, чем он занимается, — выбралась из кресла Катя. — Не хочешь присоединиться? Отметим день рождения.

— У меня нет подарка.

— У меня тоже.

— Ты сама — подарок.

— Спасибо за подхалимаж. Недаром говорится: доброе слово и собаке приятно.

— Я думал совсем о другом, — запротестовал Хасид.

Катя засмеялась.

— Шучу я. Приходи через полчаса, я стол накрою праздничный. Дэв, сколько времени нам понадобится на бросок к Юпитеру?

— Два часа сорок две минуты.

— Успеем повеселиться.

— Если только нас не обнаружат «каракатицы», — хмыкнул Хасид.

— Типун тебе на язык!

— Благодарю.

— Не за что. — Катя убежала.

Хасид посидел бездумно несколько секунд, потом спохватился, вызвал сферу обзора. И космос обнял его со всех сторон, будто броня солнцехода исчезла со всем его хозяйством.

«Каракатицы» настигли земную машину через два с половиной часа, когда до Юпитера — равно как и до его самого большого спутника, Ганимеда, — осталось около двадцати миллионов километров пути.

Ганимед «настоящего» Юпитера представлял собой не только крупнейший спутник этой гигантской планеты, но и вообще самый большой спутник Солнечной системы. Его диаметр достигал пяти тысяч двухсот шестидесяти восьми километров. Во времена войны человечества с Дьяволом Ганимед был покрыт льдом — на полюсах и рассольными морями, состоящими в основном из сернистого марганца и гидрированных минералов. Кроме того, под его ледяной коркой также были найдены залежи рассолов, проникшие в глубины планеты и объединённые в целые подземные океаны.

Ганимед «местной» планетной Системы, при почти таких же размерах и массе, имел плотную атмосферу и был окружён «зарослями лиан», создающими некую астроинженерную конфигурацию — объёмную «паутину», миновать которую ни одному подлетающему космолёту было невозможно. Правда, эта «паутина» не являлась препятствием для земного аппарата, пассажиры которого с интересом принялись разглядывать «заросли». И тут объявились «каракатицы», выскочившие из тьмы пространства, как инспекторы Федеральной транспортной инспекции — из-за угла.

Однако они не бросились сразу на машину беглецов, а перекрыли ей все пути отхода, кроме одного — назад, по вектору движения. Надо было срочно что-то предпринимать.

— Уходим! — предложил приободрившийся после «праздничного обеда» Кузьма.

— Не нравится мне их перестроение, — задумчиво сказал Хасид. — Нас они не видят, но ведут себя так, будто знают, что мы никуда не убежим.

— Они не могут нас видеть!

— По гравитационному полю.

— Оно слабенькое и расплывчатое, как лужа киселя, точно определить наше местоположение нельзя.

— Я не понимаю, — заметила Катя, — почему «каракатицы» выстроились так странно — коридором? Всё-таки они нас видят.

— Если бы они нас… — начал Кузьма.

— Шар! — доложил вдруг Дэв. — Нас догоняет хронозеркало! Диаметр — около тысячи километров!

У всех ёкнули сердца, даже у Хасида.

— Дай картинку! — выдохнул Кузьма.

В окне дальновидения появилось зеркально бликующее зёрнышко, быстро превратившееся в футбольный мяч.

— Вот почему они выстроились коридором, — пробормотал Хасид. — Попытайся мы увернуться — наткнёмся на «каракатиц»!

— Тогда прорываемся к Ганимеду! Дэв, как скоро шар догонит нас?

— Через две минуты шесть секунд.

— Вперёд!

Хасид думал ровно два удара сердца.

— Подтверждаю приказ! Максимальная скорость! И маневрирование! «Качай маятник» с амплитудой в две-три сотни метров, чтобы в нас нельзя было попасть!

— Понял, выполняю, — ответил инк.

Пассажиры солнцехода почувствовали нарастание силы тяжести: «крот» начал разгон так интенсивно, что защита рубки перестала справляться со скачками инерции в режиме двойного ускорения. Сознание людей затуманилось…

Глава 15

КОНЕЦ РЕЗИДЕНТА

Несколько мгновений они смотрели друг на друга: Лешек Збанацкий, Президент Европейского Олимпийского комитета, и пятеро захваченных врасплох руководителей Сопротивления. Потом резидент Останавливающих — высокий, слегка сутулый, с белыми волосами, надменный, в глазах — необычное выражение подозрительности пополам с тоскливой недоверчивостью, — бросил взгляд на Юзефа:

— Обыскали?

— Они не вооружены, — шагнул к нему один из помощников ЮЮ. — Связь заблокирована на всех диапазонах.

— Надо было отнять у них рации.

Збанацкий пригладил волосы, прошёл на середину бункера.

— Рад приветствовать вас, пани и панове. Если кто меня не знает, прошу любить и жаловать: Лешек Вигдор Тадеуш Збанацкий, федеральный спортменеджер. Троих из вас я знаю. Вас, — взгляд на Славина, — и вас, — взгляд на Сашу де Лорм, — нет.

— Это Иван Славин и мисс де Лорм, — сказал ЮЮ.

— Кто ещё входит в руководство СВР?

Деятели Сопротивления повели себя вполне предсказуемо.

Женщины с подозрением посмотрели на мужчин, обменялись быстрыми многозначительными взглядами. Ромашины остались невозмутимыми, Славин, глядя на них, приподнял бровь.

— Не слышу ответа, — равнодушным голосом проговорил Президент Олимпийского комитета. — Владилена Реброва мы найдём, но должны быть ещё лица, допущенные к секретам СВР. Кто они?

— Скажите, пожалуйста, сяньшэн, господин Президент, — сказала китаянка, мило улыбнувшись, — что вам предложил Дьявол? За что он вас купил? Ведь вы добровольно ему помогаете?

Збанацкий бросил неприязненный взгляд на ЮЮ, по губам которого скользнула ехидная ухмылка.

— Похоже, вы не понимаете своего положения, госпожа Синь. Сопротивлению конец. Вы расскажете нам всё, и ваша организация скоро будет полностью устранена.

Юэмей покачала головой, с сожалением глядя на самодовольное лицо резидента, повернулась к Славину:

— Иван, нас подставили?

— И я даже догадываюсь — кто, — сказал тот, внимательно рассматривая бесстрастные лица Ромашиных.

— Ты о чём? — сухо осведомился Игнат.

— Вы неспроста настаивали на немедленном свидании, не так ли? Сеть «спрута» раскодирована, нам пришлось в срочном порядке менять коды и пароли, переходить на запасные частоты.

— Этого следовало ожидать, с нами воюют не дураки.

— Это я виноват, — сказал Филипп.

Все посмотрели на него, Збанацкий тоже — с любопытством.

— Что вы хотите сказать?

— Я допустил утечку информации.

— Зачем?! — растерянно воскликнула Саша де Лорм.

В воздухе над головами женщин просыпалась струйка изморози.

Збанацкий нахмурился, прислушиваясь к чему-то, потом быстро направился к выходу из бункера, бросив на ходу:

— Заканчивайте с ними!

— Допрашивать? — поглядел ему вслед сбитый с толку ЮЮ.

— Как хотите, они мне не нужны. — Резидент Дьявола скрылся из виду.

Юзеф повернулся к группе руководителей Сопротивления, пожал плечами.

— Ему видней. Хотя мне вы тоже не нужны. Жаль, господин бывший командор, что ваш сынок погиб в Солнце, с ним бы я с удовольствием устроил состязания на выживание. Но его нет, а вы все не в тех кондициях, чтобы мне было интересно возиться с вами.

— Может быть, мы поможем решить эту проблему? — раздался из воздуха мягкий баритон, и рядом с руководителями СВР протаяли фигуры двух мужчин, постарше и помоложе, одетые в уники необычного покроя.

Тот, что постарше, сверкал голым черепом, глаза его светились ледяной голубизной. Молодой очень здорово походил на Ромашиных, словно находился с ними в кровном родстве.

В бункере на несколько мгновений установилась тишина.

Бойцы Юзефа почему-то не отреагировали на появление нежданных гостей, не сделали ни одного выстрела, да и сам он растерялся, не понимая, откуда взялись гости. Однако тут же взял себя в руки:

— Огонь!

Бойцы отряда шевельнулись, и тут же лысый спутник молодого парня, похожего на Ромашина, дал очередь из аннигилятора, очень точную и быструю. Каждая «пуля» (прозрачный огненный лучик) нашла свою цель — голову бойца, и отряд Юзефа перестал существовать.

ЮЮ побледнел, заторможенно глядя на падающие тела соратников, хотел ответить ударом из «глюка» и замер, наткнувшись на ледяной взгляд лысого.

— Бежать тебе некуда, — негромко сказал молодой, — метро заблокировано, а твой тайф контролируется спецаппаратурой. Так что сбежать ты не сможешь. Тебе нужен достойный противник? Попробуй повозись со мной.

ЮЮ, оскалясь, глянул на лысого, на плечах которого шевелилась, то появляясь, то пропадая, турель аннигилятора, перевёл взгляд на молодого, имевшего две турели с оружием необычного вида: оба дула смотрели на Юзефа с хищным ожиданием.

— К-кто вы?!

— В карты играешь? — усмехнулся лысый. — В покере есть такое понятие — джокер. Считай, мы и есть такой джокер.

— Фак ю! Откуда вы взялись?! Остров окружён!

— Мы из других времён, — сказал молодой. — Хотя эта информация тебе уже не понадобится. Драться будешь?

— Буду! — ЮЮ выстрелил из «глюка».

Но за долю секунды до выстрела на пути луча возникло плоское зеркало, и луч «раздирателя кварков» отразился от него, как луч света от обычного зеркала, ударил по стрелку.

Глаза ЮЮ широко раскрылись, какое-то время он стоял, замерев, не произнося ни звука, потом мягко осел на пол, разделившись на две части: голова, плечо и рука — отдельно от остального тела.

Рядом с пришельцами возник огромный чёрный кот, проговорил человеческим голосом:

— Прошу прощения, джентльмены, но этот риск не был оправдан. Я мог и не отразить разряд.

— Извини, дружище, — сконфузился молодой. — Я об этом не подумал. Проследил за резидентом?

— Теперь он от нас не уйдёт.

— Знакомьтесь, судари и сударыни, — с облегчением сказал Филипп Ромашин. — Селим фон Хорст, Артём Ромашин.

* * *

Казийски узнал о провале операции только спустя час после её окончания. Командиру спецназа надоело ждать отбоя, связь по-прежнему не работала, и он послал командира отделения, стоящего в оцеплении вокруг обсерватории на Сахалине, вниз, в недра системы подземелий, где скрылся украинский батальон и отряд Юзефовича.

Когда лейтенант увидел мирно спящих коллег — весь батальон оказался в полной отключке, — а затем бункер с телами погибших бойцов Юзефовича, он обалдел настолько, что долго не мог объяснить командиру, что случилось. Тот вынужден был спуститься в подземелье сам, нашёл мёртвого ЮЮ и понял, что повышения по службе ему ждать не придётся.

Поэтому и министр получил сообщение о бесславной гибели своего порученца позже, чем следовало.

Несколько минут Казийски сидел в кресле в меланхолической задумчивости, решая, звонить или нет Збанацкому, потом всё-таки позвонил. Однако никто ему не ответил. Консорт-линия с резидентом не работала. И даже на аварийный сигнал, посланный министром вопреки всем инструкциям, никто не отозвался.

Людвиг Казийски, личность которого была изменена внедрённой программой, в прежней меланхолии съел мятную лепёшку, плеснул в стаканчик виски «Бруклади» стодвенадцатилетней выдержки, опрокинул в рот и приставил к виску ствол «универсала».

Он не знал, что произошло на самом деле, а если бы и узнал, это вряд ли изменило бы его решение. Жить дальше в положении предателя не хотелось. А такой силы воли, какую демонстрировал предшественник, Артур Мехти, у Людвига не было.

Выстрел из «универсала» был бесшумен…

Лешек Збанацкий, покинувший Сахалин в некотором сомнении, всё же не поверил интуиции и вернулся в свой кабинет в штаб-квартире Европейского Олимпийского Комитета в Брюсселе.

Рабочим модулем, как кабинеты других чиновников европейского уровня, назвать его было трудно.

Он занимал площадь в двести квадратных метров, что уже было огромной роскошью, мог трансформировать любую зону в широких пределах форм и по убранству, мебели и дизайну превосходил даже кабинеты премьер-министра Федерации и главы Всемирного Координационного Совета.

Збанацкий, занятый своими мыслями, прошёлся вокруг фонтана в центре зоны отдыха кабинета, с минуту погулял «по лесу» — автоматика визинга создавала по заказу любой уголок земной и неземной природы — и сел за рабочий стол. Поработал около часа, отвечая на вызовы и беседуя с важными людьми, многие из которых также были агентами Останавливающих. Но смутное беспокойство заставило его связаться с Юзефом, и президент ЕОКа долго не мог понять, почему тот не отвечает.

Тогда он связался с Министерством безопасности.

Человек, ответивший ему по консорт-линии Людвига Казийски, был незнаком.

— Мне нужен министр, — сухо сказал Збанацкий.

— Он умер, — так же сухо ответил молодой человек в безукоризненном унике официала Службы.

— Как умер?! — удивился Збанацкий. — Когда?!

— Несколько минут назад. Его нашли в кабинете. Вызвана следственная бригада. Я его заместитель по связям с общественностью. Могу я вам чем-то помочь?

— Да… н-нет! — сцепил челюсти Збанацкий, отключая консорт-линию.

Пришло странное пугающее ощущение лёгкой эйфории, будто сработал бокал водки, хотя Лешек не пил вообще. К нему добавилось струнное гудение внутреннего «сигнала тревоги». Что-то было не так! Министры безопасности любого уровня не умирали без причины. А уж те, кто работал на Останавливающих, вообще не имели права умирать!

С трудом избавившись от эйфорической заторможенности, Збанацкий вызвал охрану.

В кабинете появились двое: витс и личный телохранитель резидента, вечно улыбающийся, раздражающий шуточками, но профессионал до мозга костей Вацек Штыба. О том, что президент ЕОК является ещё и резидентом Дьявола, он не знал и даже не догадывался.

— Слетай на базу, — скупо распорядился Збанацкий. — Одна нога там, другая здесь. Проверь, как работают охранные системы, не ведётся ли за ней наблюдение.

— Кому мы нужны? — ухмыльнулся Штыба. — Разве что спортсменам. Хотите свежий анекдот? Возвращается джентльмен домой…

— Отправляйся!

— Слушаюсь, пан президент! — не потерял жизнерадостности телохранитель, кивнул на витса: — С ним или без?

— Один.

Штыба кинул два пальца к виску и исчез.

— Жди за дверью, — обронил Збанацкий.

Витс, внушающий уважение габаритами, молча вышел.

Несколько минут Збанацкий ходил кругами по кабинету, посматривая на стол, над которым бесшумно возникали и пропадали «воздушные замки» важных сообщений, отсеиваемых секретарь-автоматикой кабинета. Никому отвечать не хотелось. Мелькнула даже мысль: не дать ли сигнал тревоги, по которому в Солнечную систему мог прибыть кто-нибудь из Останавливающих, зона обитания которых находилась где-то над ядром Млечного Пути. Но мысль мелькнула и исчезла. Вызов Хозяина был равнозначен провалу. Надо было попытаться самостоятельно справиться с ситуацией. А потом запустить в Солнце «огнетушитель», с которым уже не могла бы совладать существенно ослабленная Служба безопасности человечества.

Вернулся весёлый, неунывающий Вацек Штыба.

— Всё в порядке, пан президент. Наш оплот мира и стабильности незыблем как скала. Точнее, как дырка в скале. Никто к базе не приближался и наблюдение не вёл. Что прикажете?

— Бери команду и отправляйся обратно. Будем переезжать. Я иду следом.

— Зачем переезжать? — удивился Штыба. — Такое красивое место! Отличный пейзаж! Никаких соседей! Уран — как на ладони!

— Иди!

— Слушаюсь, пан президент! — Штыба включил тайф.

Збанацкий снова активировал линию связи с Министерством.

На этот раз ему ответил суровый мужчина с седым ёжиком волос, в форме официала прокурорского надзора. Збанацкий знал его — это был Иблис Али Ругова, комиссар полиции Европейского Централа.

— Кто вам нужен?

— Не вы, — ответил Збанацкий, уверенный в том, что система скремблинга консорт-линии не позволяет абоненту видеть его таким, какой он есть. — Что с министром?

— Он умер.

— Я знаю, что он умер! От чего он умер?!

Седой пожевал губами, разглядывая собеседника (его изображение в виоме, изменённое скремблером).

— С кем имею честь разговаривать?

— Я его брат Шлёцер.

— Никогда не слышал от министра, что у него есть брат.

— Ну так проверьте! — раздражённо бросил Збанацкий. — Мне позвонили пять минут назад, я провожу совещание…

— Людвиг Казийски застрелился, — сказал наконец седой. — Не могли бы вы…

Збанацкий выключил линию связи. Посидел, глядя перед собой остановившимися глазами. Выругался. Вызвал секретаря:

— Меня не будет до десятого. Переключите решение всех вопросов на первого зама.

После этого он включил тайф.

* * *

К началу две тысячи четырехсотого года людям было известно более семидесяти спутников Урана. Сорок из них имели собственные названия, остальные носили номера. Хотя случались и инциденты, когда кто-нибудь из потомков тех, кто в двадцатом и двадцать первом веках увековечивал своё имя, обратившись в автографическую службу. В те времена можно было свободно дать имя спутнику, планете или звезде, заплатив за это небольшую сумму. А поскольку астрономы открывали новые объекты часто и в каталогах хватало звёзд без названий, то к концу двадцать первого века тысячи звёзд вокруг Солнца носили имена: Джон, Эдик, Петя, Саша, Мишель, Нелла, Бен Фаради и другие.

То же самое творилось и с названиями спутников известных планет.

Довольно крупные спутники Урана с размерами от двух с половиной десятков километров до полутора тысяч[9] получили имена действующих лиц пьес Шекспира — Корделия, Офелия, Бианка, Джульетта, Белинда, Просперо и так далее или же были названы первооткрывателями — Лапласом, Гершелем и Койпером — в соответствии с их мировоззрением: Ариэлем, Умбриэлем, Титанией, Мирандой и Обероном. Самым малым небесным телом из них была Миранда, самым большим — Титания.

Свою базу резидент Останавливающих — настоящий, обладающий физическим обликом этого вида «насекомых», — после захвата его первой базы на спутнике Нептуна Тритоне соорудил на Титании, использовав для маскировки заброшенную исследовательскую станцию. И уж потом, спустя несколько месяцев, на базе появился резидент-человек, принявший условия Останавливающего. Им стал Лешек Збанацкий.

Он оборудовал для себя рабочий модуль, не трогая собственно обиталище Хозяина, зону отдыха, отсек управления и ангар для транспорта, всё это — в недрах Титании, под станцией, стоящей на краю древней метеоритной кальдеры. Однако Збанацкий по натуре был эстетом и не смог отказаться от постройки зала визинга — для наблюдения за текучим шаром Урана, его кольцами и за быстро меняющимися ледяными ландшафтами Титании.

Вацек Штыба, легко относившийся к жизни, прошёл хорошую школу спецназа, работая в Министерстве безопасности Польши. Он участвовал в подавлении «оранжевых революций» в собственном государстве и на Ближнем Востоке, уничтожал террористов и с успехом воевал с агентурой Дьявола, когда в Солнечной системе появились сферические хронозеркала.

Сначала Збанацкий хотел запрограммировать его и использовать как носителя информации и собственного телохранителя. Потом передумал. Штыба не интересовался делами начальника, выполнял все его поручения быстро и точно, несмотря на лёгкий характер, и не нуждался в кодировании. Кем на самом деле был Президент Европейского Олимпийского Комитета, как уже говорилось, он не знал. Мало того, Вацек даже не задумывался, зачем президенту ЕОК собственная база на спутнике Урана, лежащем вне интересов земных исследователей.

Збанацкий, находясь в дурном расположении духа, вышел из камеры метро базы (на всех её уровнях поддерживалась сила тяготения на пять процентов ниже земной) и направился в зал визинга. Вид Урана, заполняющего собой чуть ли не половину небосвода, действовал на него успокаивающе.

Штыба, энергично размахивающий руками, доложил ему о состоянии дежурных систем базы, хотел было спросить, куда они переезжают и чем это вызвано, однако глянул на явно не расположенного к общению босса и отстал.

Пропустив Збанацкого с витсом охраны, дверь в зал визинга тихо сгустилась, отгородив зал от коридора.

В коридор вылилась откуда-то волна холода.

И тотчас же кто-то деликатно постучал пальцем по плечу Вацека.

Полковник федеральной службы охраны «ви ай пи», размышляющий, что ему делать дальше, стремительно обернулся.

На него смотрели двое: молодой человек, смутно кого-то напоминающий, с открытым дружелюбным лицом, и высокий, жилистый, строгий мужчина неопределенного возраста с абсолютно голым, костистым, блестящим черепом. Одеты были оба в уники необычного вида, у молодого на плече турель с «глюком», его спутник не вооружен, но очень опасен, судя по его ледяному предупреждающему взгляду.

— Полковник Вацек Штыба, — сказал молодой приятным баритоном. — Служба VIP-охраны Спорткомитета. Так?

— Кто вы? — хрипло выговорил Штыба, понимая, что у него нет ни малейшего шанса взять ситуацию под контроль.

— Мы из службы внутренних расследований, — без выражения проговорил безволосый. — Метро блокировано, ваши люди обезврежены, сопротивляться нет смысла. Сдайте оружие.

Дверь в зал визинга вдруг выдулась пузырем, крякнула как живое существо, налилась «жидким» оранжевым свечением и стекла на пол пузырящейся лужицей.

Все посмотрели на неё: гости — внимательно, Штыба — с открытым ртом.

— Зайдите, — сказал безволосый. — Только не вмешивайтесь. Любое ваше действие будет расценено как попытка помешать представителям власти.

Полковник бросился в зал.

Он увидел замершие друг против друга фигуры: босс, разведя руки в стороны, будто собирался взмахнуть ими как крыльями и взлететь, смотрел на милую девушку в блестящем платьице, открывающем стройные ножки. Она улыбалась. А вокруг них вились струи огня, очерчивая восьмёрку — символ бесконечности!

— Тебе… не справиться… со мной! — проскрежетал Збанацкий. — Я… влияю… на все… процессы… в Системе…

— Ошибаетесь, господин чиновник спорта, — покачала пальчиком девушка. — С этого момента порядок в Солнечной системе будет контролировать боевой робот гиперптеридов.

— Кто… это… такой?

— Я! — весело упёрлась в бока кулаками незнакомка. — Вас это не устраивает?

— Я… вызвал… Хозяина…

— Врёте! — махнула рукой девушка. — Не вызвали. Не решились. Поэтому о вашем провале он не узнает.

— «Огнетушитель» запущен… и скоро будет в Системе…

— Мы его встретим. Однако пора заканчивать приятную беседу. Что вы можете сказать в своё оправдание? Предупреждаю: каждое ваше слово записывается.

— Я… вас… уничтожу!

— Попробуйте.

Збанацкий не сделал ни одного движения, но в стенах зала открылись невидимые до этого момента амбразуры, и помещение перечеркнули свистящие лучи аннигиляторов, породившие цепочки ядерных микровзрывов. Они скрестились на фигуре девушки…

Вацек Штыба опомнился, турель на его плече развернулась, и «универсал» послал в цель веер смертоносных плазменных «пуль».

Костюм Збанацкого отразил очередь, но все-таки два-три прозрачных плазменных язычка коснулись его шеи, и Президент Олимпийского Комитета, схватившись за горло, шатнулся, захрипел, перебрал ногами и завалился на спину. Дёрнулся несколько раз, руки его ослабли, и он затих.

Стрельба прекратилась.

Клубы пламени опали, по залу разбежались дымные струи, свились в спирали у стен.

Лам-ка, принявший облик девушки, с виду не получивший никаких повреждений, развёл руками.

— Прошу прощения, джентльмены, я хотел только…

— Ты ни в чем не виноват, — сказал Артём Ромашин хмуро.

— Не надо было в него стрелять, — недовольно сказал Селим фон Хорст. — Он бы нам ещё пригодился.

— Нелюдь! — выдохнул Штыба. — Если бы я знал раньше…

— Нарубил бы дров.

— Он… служил… Дьяволу!

— Не он один, к сожалению. Лам-ка, дружище, я надеюсь, ты успел выявить его связи?

— На него работают почти полсотни чиновников в высших эшелонах власти. Можем всех их захватить и допросить.

— Это работа для ребят Вани Славина, — качнул головой фон Хорст. — Пусть начинают разматывать этот узел. У нас же свои задачи.

— Поделишься? — поднял бровь Артём.

— Одна — определить, погиб ли первый солнцеход или нет, и вторая — уничтожить главный оплот Останавливающих в ядре Галактики.

Девушка в платьице превратилась в кота, потом под взглядом фон Хорста в мужчину со строгим лицом; Штыба смотрел на эти трансформации, вытаращив глаза.

— Даже мне эта задача не по плечу.

— Ничего, надо слетать туда и посмотреть, что мы можем сделать.

— Разведрейд?

— Надеюсь, для тебя это не трудно? — Селим перевел взгляд на Ромашина. — Только без твоей жены. Она не должна так рисковать.

— Хорошо, что она согласилась отпустить нас для этой операции, — проворчал Артём.

— Э-э-э… — произнес Штыба.

Все посмотрели на него.

— Я не всё понимаю…

— Сейчас я вызову сюда Службу внутренних расследований, — сказал Лам-ка, — и они вам всё объяснят.

— Красивый вид, — кивнул ставший задумчивым Артём на пушистую, нежно-сиреневую, с жёлтыми и синими разводами глыбу Урана.

Последние дымы рассосались, воздух в зале визинга стал прозрачным, и отражённые от облаков гигантской планеты лучи далёкого Солнца высветили неподвижно лежащее на полу тело резидента Дьявола.

Глава 16

НЕЗАПЛАНИРОВАННЫЕ ПОТЕРИ

Герман хандрил.

Оба его друга исчезли в ядре Солнца, он давно ни с кем не беседовал на темы, далёкие от работы, Юэмей заменить друзей не могла, хотя и старалась, и ксенопсихолог почувствовал себя одиноким.

Тогда Юэмей предложила ему слетать на базу резидента Дьявола, найденную оперативниками СВР на Титании, спутнике Урана, и он после недолгих колебаний согласился.

Им не нужно было подтверждать допуск, так как оба продолжали начатое дело, исследуя методы влияния Останавливающих на людей, поэтому обоих пропустили на Титанию без лишних вопросов.

Естественно, код метро базы был изменён, чтобы на Титании не мог появиться ни один посторонний человек. Да и о захвате базы знали всего несколько человек из руководства СВР плюс оперативники, изучающие наследство погибшего Збанацкого. Один из них и встретил гостей возле метро и проводил в кабинет бывшего владельца, где в это время находился Иван Славин.

— А-а, привет, проходите, — повёл рукой начальник СВР, сидя в кресле хозяина и разглядывая стол, в развороченных внутренностях которого копались двое молодых парней.

— Извините, сяньшэн, — сказала Юэмей, с любопытством озираясь по сторонам. — С одной стороны, мы отдыхаем, с другой — решили посмотреть на базу глазами ксенопсихолога. Герман хочет сравнить свои впечатления с теми, что он получил при знакомстве с первой базой Останавливающих в Берне.

— Через полчаса я улетаю…

— Вы нам не нужны, — улыбнулась китаянка. — Нам нужен только доступ к жилищу резидента. Не Збанацкого, а того, кто приспосабливал помещения станции для своих нужд.

— В таком случае вас проводят к нужному уровню. Это на три этажа ниже. Очень любопытное зрелище, могу признаться. После изучения этого бункера Останавливающие вряд ли покажутся кому-либо симпатичными существами.

— Если не возражаете, мы пройдёмся сами.

— Пожалуйста, без проблем. Только ничего не трогайте руками, убежище этого зверя ещё не изучено в должной мере, могут быть сюрпризы.

Герман и Юэмей вышли в коридор.

База, созданная Останавливающим под поверхностью Титании, оказалась пятиуровневой.

Первые три, начиная с верхнего, представляли собой стандартные отсеки, заполненные вполне земным оборудованием и съестными припасами, которых хватило бы отряду в десять человек на год, а то и более. Четвёртый был ангаром, где хранились два десятка летательных аппаратов разных классов. На пятом располагалась резиденция эмиссара Останавливающих, дверь в которую пришлось взламывать.

Сгорающие от любопытства Герман и Юэмей прошлись по верхним отсекам базы, особых отличий от баз Управления аварийно-спасательной службы не нашли и спустились на самый нижний горизонт.

— Интересно, кто копал эти подземелья? — заметил рассеянно-задумчивый Алнис.

— Эмиссар Останавливающих, — ответила китаянка.

— Нет, физически. Он ведь сам ничего не строил? Работали какие-то механизмы? Люди?

— Что ты хочешь сказать?

— Если ему помогали люди, строители, куда они потом подевались?

Юэмей покачала головой.

— Поняла. Ты думаешь, он их… убил?!

— Насколько мне удалось понять мораль негуман, жизнь особи, а тем более гуманоида, для них ничего не значит. Они привыкли жить по законам стаи. Точнее — по законам роя.

— Как насекомые.

— Насекомыми их назвать можно только условно. А вот их логика и нравственные нормы «насекомовидны».

Остановились перед двухметровой брешью в стене коридора, проделанной молекулярным испарителем. Из бреши выглянула женщина в белом унике, окинула пару взглядом, узнала бывшую начальницу сектора контрразведки, отступила с улыбкой:

— Проходите, пожалуйста, госпожа Синь.

Поздоровавшись, Герман и его спутница проникли в резиденцию эмиссара Останавливающих.

Пещера с грубо обработанными угловатыми стенами.

Блестящие, похожие на металлические, звёзды разного калибра на стенах и на потолке. Очевидно, это были эффекторы защитного силового поля.

Три огромные полусферы, упирающиеся срезами в потолок, дымчато-непрозрачные, с рисунком жил и перетяжек, похожих на рисунок вен на человеческом теле. Возле одной полусферы возятся с аппаратурой двое сотрудников СВР.

Посреди пещеры странное сооружение, напоминающее одновременно скелет динозавра и кресло. Оно блестит, словно смазанное маслом.

Необычного вида вздутия на полу, напоминающие земные грибы.

Пачки тонких зеленоватых листьев, напоминающих листья табака, но в десять раз крупнее.

И груды контейнеров по углам пещеры явно земного происхождения.

Герман, забыв о жене, двинулся вдоль стены, разглядывая детали интерьера. Подошёл к работающим у полусферы.

— Добрый день.

— Добрый, — ответили ему, покосившись на гостя.

— Уже есть предположения, что это за сооружения?

— Камеры, — сказал техник помоложе. — Внутри — почти чистый азот. Возможно, это камеры поддержки определённых условий, заполненные очищающим газовым составом.

— Или воздухом той планеты, откуда родом этот монстр, — добавил техник постарше.

— Ни один организм не может дышать почти чистым азотом… — начал молодой.

— Почему? — заспорил напарник. — Вспомни кубоида. Тот мог дышать любой газовой смесью.

Герман переглянулся с Юэмей.

Вспомнился визит на базу Дьявола в Берне, где окопался резидент Останавливающих. Один из бункеров базы был заполнен «морской капустой» — метровой длины зелёными стержнями, кудрявившимися на концах. Впоследствии оказалось, что именно из этой «капусты» собирался носитель разума, его динамический зародыш. Стоило только поселить в этом корпусе-зародыше кластер микроорганизмов, и состояние кубоида резко изменялось: он превращался в разумную систему, которая и представляла собой эмиссара Дьявола.

Однако, судя по конфигурации сооружений и геометрии помещения, резидентом Дьявола на Титании был другой организм.

— Как он выглядел? Я видел кубоида. Но там всё было другое.

— Рано делать предположения, — буркнул тот, что постарше. — Возможно, он был дайсонианином.

— Дайсониане — теплокровные растения.

— Именно поэтому им не важно, какой газовой смесью наполнены их сооружения.

— Дайсониане действительно могут жить в азотной атмосфере, но всё же их комфортная газовая смесь — чистый кислород. Это не дайсонианин.

— Вы специалист? — скептически посмотрел на Германа молодой.

— Это Герман Алнис, — вмешалась Юэмей. — Он работал с кубоидом и предложил гипотезу метастабильных состояний в биологии.

Работники СВР обменялись взглядами.

— Мы изучали ваш опыт по реализации микробного кластера, — уважительно сказал молодой. — Кубоид на самом деле был симбиотом, «диффузным организмом», управляющим скелетообразным носителем.

— Но в данном случае это, наверное, не кубоид, — добавил старший. — Вы правы.

— Внутри пусто? — кивнул на полусферу Герман.

— Можете посмотреть.

Молодой повозился у развернутого компьютерного комплекса, и над панелью виома встало объёмное изображение внутренностей полусферы.

Германа передёрнуло.

Юэмей осталась спокойной, хотя и она почувствовала гадливость.

То, что находилось в полусфере, больше всего напоминало перемешанные коровьи внутренности. Кишки. Желудок. Кое-какие органы — селезёнку, печень, какие-то узелки и петли. И все они дышали!

— Что это? — осведомился Герман спустя минуту.

Молодой засмеялся.

Его товарищ наметил улыбку:

— Мы назвали эту прелесть «заворотом кишок».

— Очень похоже, — заметила Юэмей. — Оно живое?

— Смотря как на это посмотреть. Метаболизма никакого не наблюдается, а энергообмен есть. Возможно, это зародыш Останавливающего, возможно, эмбрион какого-то робота или витса.

— В других банках то же самое? — кивнул на соседние полусферы Герман.

— Нет, форма другая.

Молодой поколдовал над приборной панелью, изображение в виоме сменилось на два объёма. В первом стал виден ноздреватый кусок какого-то серо-жёлтого вещества, похожий на горбушку сыра. Во втором росли колючие шишки, похожие одновременно на кактусы и на живых дикобразов.

— Странно… — проговорил Герман задумчиво.

— Такого мы ещё не видели, — добавила жена.

— Может быть, они дополняют друг друга? — предположил молодой техник, кивнув на полусферы. — Живут вместе?

— Симбиоз на макроуровне, — пробурчал его напарник.

— Почему бы и нет? — пожал плечами Герман. — Одно лишь непонятно: зачем Останавливающим эти инкубаторы? На первой базе, в Берне, кубоид тоже выращивался и монтировался как механизм. Потом в него всовывали «душу» — облако микроорганизмов, и он оживал. Неужели здесь то же самое?

— А если этот симбиот действительно робот Останавливающих? — сказала Юэмей. — И оставлен здесь для выполнения какого-то задания?

Сотрудники СВР посмотрели друг на друга.

— Предполагать можно что угодно, — сказал старший. — Точно известно одно: до нашего прихода здесь было тихо. Эта дрянь, — он кивнул на изображения, — активизировалась при нас. Такое впечатление, что мы запустили какой-то процесс.

— Пожалуй, я здесь останусь, — нерешительно глянул на супругу Герман. — Не возражаешь? Интересно, что произойдёт дальше.

— А я предупрежу Ивана. Мы должны полностью контролировать процесс роста Останавливающего.

— Ещё неизвестно, кто или что это будет.

— Чувствую, что он очень опасен. Я бы вообще предложила вам изучать его дистанционно.

— Пока ничего особенного не происходит, — махнул рукой молодой. — А завтра сюда высадится десант ксенологов и биологов, они и определят, опасен ли объект или нет. Мы же только собираем первичные данные для анализа.

— Как долго ты здесь пробудешь? — Юэмей взяла Германа под руку.

— Часа два… три.

— Не рискуй, я твою бесшабашную натуру знаю.

— Могу побожиться, — с преувеличенной серьёзностью сказал Алнис.

Юэмей засмеялась и пошла к выходу.

— Я буду дома.

— Хорошо.

Имелось в виду, что она будет ждать мужа на борту солнцехода, уже ставшего для беглецов домом.

Герман проводил жену нетерпеливым взглядом, подбежал к сотрудникам СВР. В нём проснулся интерес исследователя, заменявший для творческих людей любой наркотик. Остальное для него перестало существовать.

«Дома» — на борту солнцехода — ксенопсихолог не появился ни через два, ни через три, ни через четыре часа.

Юэмей успела за это время поработать с Сашей де Лорм, приняла участие в обсуждении дальнейшего плана действий СВР, побеседовала с Артёмом Ромашиным и Селимом фон Хорстом, прибывшими в Солнечную систему из другой Метавселенной, и попыталась дозвониться до Титании. Но не смогла. Тогда она доложила Филиппу Ромашину о своих сомнениях насчёт целесообразности прямого изучения жилища резидента и отправилась на спутник Урана.

На базе резидента Дьявола ничего практически не изменилось. Разве что добавилось народу. Сюда прибыли сотрудники Института Внеземных Коммуникаций, работающие на СВР, физики ИПФП, безопасники и пограничники, призванные обеспечить сохранность самой базы и тайну её захвата.

В помещении, где остался Герман, также появились новые люди, и Юэмей с облегчением увидела мужа, азартно спорившего с целой группой ксенологов у огромного виома, показывающего внутренности полусфер.

— Ради чего вы ломаете копья, уважаемые? — подошла к ним контрразведчица.

Спорщики замолчали.

Раскрасневшийся, с блестящими глазами Герман обернулся.

— Мы тут обсуждаем одну идею. Знаешь, что это за сооружение? — Он ткнул пальцем в «динозавровидное кресло».

— Скелет Останавливающего, — пошутила китаянка.

Стало совсем тихо. Лишь из глубин базы доносились тихие трески, позвякивание и гулы каких-то механизмов.

— Вы очень проницательны, госпожа Синь, — с уважением сказала та самая женщина, что встретила их у входа.

Герман хлопнул себя по бёдрам.

— Умереть — не встать! Как ты догадалась?!

— Я пошутила… — улыбнулась Юэмей.

— Это и в самом деле скелет, хотя мы тут поспорили, чей именно — Останавливающего или же искусственного организма наподобие наших витсов. Но не суть! Все эти «внутренности», — Герман кивнул на виом, — отлично дополняют друг друга, если их поместить на «скелет»! Понимаешь? Здесь должна была произойти сборка негумана!

Юэмей снова почувствовала тревогу.

— Как далеко зашёл этот процесс?

— Не волнуйся, — понял её состояние Герман, — мы контролируем ситуацию. А появление негумана — мы назвали его титаноидом, раз уж он родится на Титании, — можно ждать часа через три-четыре.

— Это очень долго. Давай сходим поужинаем где-нибудь.

— Спасибо, меня покормили. Я останусь.

— Отойдём на минутку. — Юэмей извинилась, отвела мужа в сторонку. — Ты понимаешь, что это опасно?

— Да ничего не случится, — отмахнулся возбуждённый Герман. — Всё под контролем. Через пару часов мы накроем этот зал защитным полем и перейдём в другой отсек.

— Не поздно — через пару часов?

— Не переживай за меня, — ухмыльнулся молодой человек. — Безопасники перекрыли все входы-выходы, витсы сторожат каждое движение в зале. Оставайся с нами, это же так интересно — появление на свет негумана!

Юэмей заколебалась.

— Я не закончила кое-какие неотложные дела…

— Никуда твои дела не денутся, в лес не убегут, а случай уникальный.

Юэмей подумала, глядя на суетившихся учёных, и согласилась:

— Ладно, подожду.

Некоторое время она с любопытством смотрела на разбившихся по группам специалистов, работающих возле научных комплексов, понаблюдала за «внутренностями» в гигантских чанах-полусферах, представляющих собой по сути биологические реакторы, потом ей это наскучило, и Юэмей отправилась на второй этаж базы, в кабинет бывшего владельца, где обосновались компьютерщики и безопасники.

Здесь тоже образовались две группы учёных, по три-четыре человека в каждой, они не спорили, а вели тихие беседы, но слушать их было неинтересно, так как речь этих людей состояла почти из одних терминов. Заметив гримасу на лице женщины, Иван Славин, то появлявшийся в кабинете, то исчезавший, предложил ей кофе, и они уселись в уголке на синтезированных стульях, поглядывая на развернутые виомы. Сюда сходились все цепи управления исследователями, и виомы воспроизводили изображения практически всех уголков базы.

— Твой муж заразил наших ребят стремлением доказать свою правоту, — кивнул с улыбкой Славин на один из виомов. — У них начали появляться идеи, каких от них не ждали.

— Он хороший мыслитель, — кивнула Юэмей, берясь за чашку с кофе. — Ему давно пора защищать степень доктора наук.

— По-моему, ничто этому не мешает.

— Кроме его лени.

— Это дело житейское. Остепенится, станет экономить время и напишет диссер. Расшевели его.

— Он не любит корпеть над сбором и обработкой материала. Его стихия — нестандартный наскок на проблему и точный диагноз. Кстати, почему бы нам не обратиться к нашим друзьям из другой… э-э… Ветви Вселенной? Этот их боевой робот мог бы поучаствовать в процессе выращивания негумана и обеспечить безопасность эксперимента.

— Мы сами справимся, — поморщился Славин, отпивая глоток кофе. — Вкусно… Не стоит отвлекать этих ребят на пустячные дела. Они сейчас занимаются зеркалами, пытаются выяснить, кто их активизировал, Наблюдатель или Дьявол.

— Наблюдатель, конечно.

— И «мертвяки» тоже?

Славин имел в виду хронозеркала, возвращавшие не живых людей, а их трупы.

— Возможно, плоские зеркала просто состарились.

— Они появились практически по всей Системе, только на Титании их нет, что весьма показательно. И больше половины из них — «мертвяки».

— Ну, не знаю, — развела руками Юэмей. — Думать надо. Герман решит эту проблему, надо его только сориентировать. Меня больше беспокоит заявление Збанацкого, что в Систему запущен очередной «огнетушитель». Откуда запущен? Кем? Когда? Чем он опасен?

— Разберёмся.

— Этим надо заниматься уже сейчас.

Кто-то позвонил Славину по системе «спрута», он сделал жест Юэмей.

— Извини…

Выслушав, сказал: «Сейчас буду», — повернулся к собеседнице:

— Посиди минутку, я сейчас вернусь.

Юэмей кивнула, попросила киба принести зелёный чай с жасмином, стала наблюдать за происходящим в зале с «зародышем» Останавливающего.

Между тем в отсеке началась суета, учёных потеснили безопасники, шум усилился, потому что никто не хотел уходить.

— Гера, — позвала Юэмей.

Однако Алнис не отозвался. Вместе с ещё двумя исследователями он остался в резиденции эмиссара, в то время как другие покинули помещение.

Юэмей прислушалась к себе: снова пришло ощущение тревоги. Чего-то они не учитывали в данной ситуации. И никто не мог знать, чем закончится финальная стадия «сборки негумана».

— Гера, уходи оттуда!

Герман наконец услышал призыв жены, улыбнулся в камеру:

— Мы тут побудем немного, помоделируем варианты. Все идет нормально. Для того чтобы сборка началась, нужна какая-то дополнительная система, а её нет…

Он не договорил.

«Скелет динозавра», похожий на жуткое стоматологическое кресло, придававший отсеку вид инфернальных декораций, вдруг ожил!

«Хвост» его, на котором он покоился, резко дёрнулся, взметнулся ввысь, отчего «скелет» приобрёл сходство со скорпионом, готовым к атаке. Затем, двигаясь так же быстро и скачкообразно, как гигантское насекомое, «скорпион» сделал два прыжка, не обращая внимания на попятившихся людей, и вонзил «жало хвоста» в ближайшую полусферу.

Та взорвалась фонтаном осколков, разлетевшихся по отсеку струями «шрапнели». Выросшие внутри неё до весьма внушительных размеров «кактусо-дикобразы» живой цепочкой перетеклина «скелет», заняв центральное углубление — «сиденье кресла».

«Скорпион» прыгнул к соседней полусфере, разбил её «хвостом», и все «коровьи внутренности» живым потоком переместились на «кресло», заняли определённые места.

Точно так же, в течение долей секунды, «скорпион» достиг последнего «биореактора», воткнул в него «хвост», и созревшие там «органы» какого-то существа перебрались на «скелет», довершив формирование особи.

Весь этот жуткий конгломерат какое-то время — опять же доли секунды — дышал и корчился, затем оброс слоем полупрозрачной «шерсти», и перед замершими людьми ожил некий монстр, мало напоминающий любое из живых существ, известных людям. Не динозавр. Не насекомое. Не млекопитающее. Но тварь хищная и опасная!

— Робот! — прошептал Герман. — Это вовсе не Останавливающий! Это их боевой робот!

Дважды развернув уродливую «голову» вправо-влево, словно осматривая помещение, гигант прыгнул на бросившихся наутёк людей.

— Гера! — ахнула Юэмей, метнувшись к выходу.

Она уже не видела, как ворвавшиеся в отсек безопасники открыли огонь из «универсалов», но ожившего монстра это не остановило.

Не смогли заставить его отступить и залпы из аннигиляторов, которыми управляли витсы. Пучки антипротонов, оставляющие в воздухе огненные трассы аннигиляции, просто-напросто отражались от мерцающей шкуры твари, оставляя на стенах отсека огненно-дымные шрамы.

Ни один из работавших в помещении учёных, а также трое безопасников не уцелели. Двигаясь так быстро, что глаза людей успевали замечать лишь смазанные от скорости контуры жуткой машины, робот Останавливающих разорвал свидетелей на части, одного за другим, в течение одной секунды, и бросился к выходу из отсека, намереваясь продолжить охоту. Но не успел.

Внезапно в разгромленном дымящемся отсеке похолодало, с потолка на пол просыпалась струйка изморози… и монстр замер, остановился, вывернул страшную морду, оглядываясь.

Сквозь опавший клуб дыма протаяло чёрное пятно, превратилось в кота и тут же — в такого же монстра, что стоял перед ним.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга.

Потом «настоящий» робот прыгнул на собрата… и в полёте-прыжке начал разваливаться на мелкие обломки! До «второй твари» долетел только шипастый хвост «скорпиона», ударился о её грудь и упал на пол, вонзившись в него жалом.

Битва кончилась.

«Второй монстр» оплыл волнами тающей пены и превратился в кота, потом в сурового мужчину с ёжиком седых волос. Подошёл к дергающимся останкам инопланетной твари, наклонился, выдернул из пола зазубренную шпору.

— Голем…

Шпора попыталась вцепиться ему в руку, но расплылась бурым дымком, превратилась в струйку пыли.

Мужчина повернулся к людям, вбежавшим в помещение, развёл руками:

— Я опоздал.

— Ты не виноват, — сказал Иван Славин, тяжело дыша. — Виноват я!

Сквозь расступившуюся толпу безопасников и учёных протиснулась Юэмей, сделала два шага вперёд, прижав кулачки к груди.

— Гера?..

Никто ей не ответил.

Глава 17

ПРОРЫВ

Если бы они промедлили — атака сторожей местной Системы закончилась бы успешно, и тогда добить беззащитный солнцеход не составило бы «каракатицам» труда. Но блестящая идея, в последний миг посетившая Кузьму, была настолько хороша, что Хасид ни мгновения не колебался:

— Делай, что он сказал!

Дэв отреагировал немедленно. Всё-таки он был инком последнего поколения компьютерных машин, обладавших не только интеллектом, сродни человеческому, но и сферой неких «виртуальных чувств», также объединявших его с людьми, и соображал очень быстро.

Солнцеход, ринувшийся к Ганимеду практически в режиме шпуга — двойного ускорения, позволявшем земным космическим аппаратам набирать скорость убийственными темпами — от нуля до почти световой всего за несколько минут! — вдруг сделал мгновенный разворот и, не снижая скорости, помчался обратно к настигавшему его сферическому хронозеркалу.

«Каракатицы», создавшие своеобразный коридор в космосе (их набежало не меньше двух десятков), выстрелили, но вычислить траекторию «крота» не смогли. Их ветвистые молнии, меняющие структуру вакуума, унеслись к Ганимеду и, вероятно, обрушились на поверхность планетки неожиданными и мощными «метеоритами». Можно было представить, какие разрушения рельефа они нанесли спутнику Юпитера.

Огонь прекратился.

«Каракатицы» на время потеряли объект нападения из виду. Но вскоре обнаружили его у своего зеркального «мяча» и перестроились двумя клиньями, не давая возможности солнцеходу изменить траекторию без их ведома. Стало окончательно ясно, что они видят солнцеход как тело, обладающее массой и гравитационным полем. Пока только это обстоятельство и спасало пассажиров «крота»: точно вычислить координаты земной машины внутри «тяжелого облака невидимости» пилотам «каракатиц» до сих пор не удавалось.

«Пуля» сферозеркала, отражающего свет звёзд и далёкого Солнца, продолжала мчаться к Ганимеду. А впереди неё тенью скользил солнцеход, не давая возможности грозному отряду сторожей прицелиться и накрыть его огненным залпом. К тому же на фоне тысячекилометрового шара обнаружить солнцеход в «шапке-невидимке» силовых полей стало практически невозможно. Сферозеркало при движении изменяло пространство, «вспучивало» континуум, и земной аппарат потерялся в слое «взбаламученного» вакуума, окружавшего чудовищный «хроновыверт».

— Они что, решили продырявить Ганимед? — поинтересовался Кузьма, сжав подлокотники кресла так, что побелели суставы пальцев.

— Нам это на руку, — отозвался Хасид.

— Почему «каракатицы» не стреляют? — спросила сжавшаяся в своем кресле Катя.

— Они нас потеряли, — ответил Кузьма.

— Или же боятся попасть в хронозеркало, — добавил Хасид. — Хотя думаю, они понимают, что деваться нам некуда.

— Мы не свалимся в эту сферическую дыру? — Катя оглянулась на бликующую сферу в километре за кормой солнцехода, закрывшую всю заднюю сферу обзора.

— Через пару минут мы воткнёмся в Ганимед!

— Внимание! — проговорил Дэв. — Зеркало увеличивает скорость и меняет вектор движения!

— Подстройся под него!

— Понял.

Пятнистая глыба Ганимеда ушла в сторону, перед солнцеходом распахнулась бездна космоса, пронизанная лучами мириад звезд.

— Нам навстречу летит ещё один шар! — доложил Дэв озабоченно. — Диаметр — три тысячи километров. До столкновения — две минуты двадцать пять секунд.

— Что они задумали? — удивилась Катя.

— Нас хотят расплющить! — процедил Кузьма сквозь зубы.

— Это же зеркала с петлёй времени! Мы нырнём в них и выйдем обратно через какое-то время…

— Значит, они считают, что мы уже не выйдем, — хладнокровно сказал Хасид.

— Почему?!

— «Мертвяки»! — сказал Кузьма.

— Совершенно верно, — сказал Хасид.

— Что за мер… — Катя осеклась, вдруг сообразив, что происходит. — Вы думаете, эти сферы — «мертвяки»?!

— Зачем же они с таким упорством загоняют нас в шар?

— Мы можем увернуться…

— И попасть под обстрел «каракатиц».

— Что же делать?

— Кузьма, о чём думает твоя светлая голова?

Ромашин не ответил, лихорадочно соображая, что предпринять за оставшиеся до столкновения минуты.

— Дэв, попробуй облететь вокруг сферы, занять позицию сзади неё.

— Мои возможности маневра ограниченны, — с сожалением ответил инк. — Скорость сферы пульсирует в пределах двух-трёх километров в секунду, могу случайно воткнуться в пульсацию.

— Нам уже нечего терять.

— А если всё-таки попытаться уйти от преследователей на маневре? — сказал Хасид. — Чуть-чуть переместиться, выбрать вектор прыжка, причём лучше всего — прямо на строй «каракатиц», и рвануть к ним по прямой.

Несколько секунд на волне связи слышалось только дыхание пассажиров.

Слева выросла синеватая, в жёлтых оспинах, покрытая белыми и более тёмными струями, округлая пушистая гора Юпитера. Стали видны его основные спутники: правее — Каллисто, левее — Европа, ещё чуть дальше, на фоне дымчатого кольца — Ио.

— Минута пятнадцать до столкновения, — напомнил Дэв.

— У нас есть резервы по скорости?

— Скромные, до семи тысяч километров в секунду.

— А если снять защиту?

— Это не намного увеличит нашу скорость.

— Конкретнее?

— Ещё на три-четыре тысячи.

Пауза.

— Кузя! — не выдержала Катя.

— Дэв, слушай приказ! — очнулся Ромашин. — Сними невидимость и сделай несколько быстрых рейдов туда-обратно, к встречному шару и назад. Надо создать впечатление, что мы не знаем, что делать, и мечемся в полной безнадёге. Потом рассчитай касание шаров и за несколько мгновений до столкновения, накинув невидимость, метнись прочь, к ближайшему спутнику Юпитера. Возможно, нас не заметят. Или заметят слишком поздно.

— Понял, командир, — сказал инк. — Выполняю приказ.

Солнцеход оторвался от преследующей его зеркальной туши, метнулся вперёд, однако заметил летящий навстречу шар и сделал безынерционный кульбит, направляясь к настигавшему его первому шару.

«Каракатицы» сопроводили «крота» хищным маневром, говорившим о том, что они понимают чувства пилотов «крота» и готовы нанести по нему сокрушительный удар. Стрелять они не стали, ожидая финала встречи сферозеркал.

Минута истекла в метаниях земной машины в узком коридоре между стремительно сближающимися «молотом» и «наковальней». Затем «каракатицы» начали расходиться в стороны лепестками тюльпана, уступая место сферозеркалам.

В тот же момент солнцеход накинул на себя «шапку-невидимку» режима «инкогнито» и прыгнул по перпендикуляру к прежней траектории, вслед за «каракатицами», контролирующими быстро сокращающийся коридор между зеркальными шарами.

Дальнейшие события развивались в течение секунд и долей секунд.

Шары столкнулись!

Скоростная видеоавтоматика солнцехода записала этот процесс, и впоследствии Дэв показал запись своим повелителям. Длился же сам процесс столкновения всего две секунды.

Первый шар диаметром в тысячу километров буквально влилсяв шар побольше, как капля воды — в небольшую лужу! При этом он образовал красивейшую интерференционную картину: по всей жидкой с виду поверхности большого шара разбежались сотни волн самой разной конфигурации! Затем в этом море образовалась увеличивающаяся воронка, в которую начали уплывать края шара, всё быстрей и быстрей, и он… вывернулся наизнанку необычной прозрачной медузой, которая мгновенно растрескалась на части и превратилась в факел ярчайшего радужного огня!

Возможно, именно финальная стадия столкновения, превратившая пустоту космоса в «сверхновую звезду», быстро погасшую, и не дала возможности «каракатицам» обнаружить ускользнувший от столкновения солнцеход.

В это же самое время, уложившееся в секунды, Дэв форсировал двигатель таким образом, что земной аппарат вылетел за «оцепление» и буквально пронзил пространство, отделяющее его от спутника Юпитера.

Выбрали не ближайший — Ганимед, а самый дальний от места сражения — Ио, до которого было около миллиона километров.

Солнцеход преодолел это расстояние всего за двадцать секунд. А так как удар ускорения превышал порог гравитационной защиты рубки управления, пассажиры в коконах операционных кресел перенесли прыжок болезненно. Все трое потеряли сознание.

Первым пришёл в себя Хасид. Вызвал Дэва, затем обслуживающего киба, который приволок из медицинского отсека целую батарею повышающих тонус лекарств.

Пришли в себя Кузьма с Катей, приняли из рук Хасида тюбики с адаптогеном и пластеты с черничным соком.

— Спасибо, — поблагодарила Катя едва слышно.

— Где мы? — угрюмо осведомился Кузьма.

— В ядре Ио, — с готовностью отозвался Дэв. — Прошу прощения за доставленные неприятные ощущения.

— Мы от них оторвались?

— Когда «крот» нырял в атмосферу Ио, врагов поблизости не было.

— Это хорошо.

Посидели в креслах, постепенно возвращаясь к жизни.

Хасид вернулся на своё место, включил запись столкновения сферических хронозеркал, и экипаж «крота» некоторое время рассматривал детали процесса.

— Впечатляет! — слабо улыбнулась Катя. — Вряд ли «крот» уцелел бы при столкновении.

— Сферы на самом деле — не материальные объекты, — проворчал Кузьма. — Это видимые границы свёрнутых объёмов с петлевым временем, способных поглощать энергию и физические тела.

— Чёрные дыры?

— Нет, чёрные дыры обладают мощнейшим гравитационным полем, которое способно остановить даже луч света. Хронозеркала же вообще не имеют массы, а значит, и гравитационного поля и представляют собой объекты с непрерывной инверсией ТФ-поля.

— Проехали, — сказал Хасид. — Я человек простой, и от твоих зубодробительных объяснений у меня мозг начинает работать как чёрная дыра: всё поглощает и ничего не возвращает. Предлагаю отдохнуть и поесть.

— И поспать, — добавил Кузьма.

Катя не возразила.

Они выбрались из кресел, спустились в отсек отдыха, привели себя в порядок и собрались в кают-компании слегка посвежевшие. Катя выбрала меню, бытовой комбайн приготовил блюда, и компания сосредоточилась на еде.

— Идея уничтожить завод зеркал не ушла? — поинтересовался Хасид безразличным тоном.

— Наоборот, окрепла, — усмехнулся Кузьма. — Жаль, что солнцеход не спейсер УАСС, мы бы показали этим тварям, кто в лесу хозяин.

— Подобраться к заводу будет нелегко.

— Ничего, подберёмся. Высунемся из Ио, Дэв проанализирует обстановку, выберет траекторию, и мы быстренько переберёмся поближе к заводу.

— Как? — недоверчиво посмотрела на него Катя.

— От спутника к спутнику. Мы сейчас сидим внутри Ио, но я знаю, что у Юпитера есть целая свита внутренних спутников диаметром от двухсот с лишним километров до двух и меньше.

— Ближайший к нам — Тебо, — сообщил Дэв, — если верить моим справочным данным. До него всего триста тысяч километров. Размеры этого камешка — сто десять на девяносто километров.

— Десять секунд лёта.

— А потом? — Хасид взялся за чашку с горячим маниаком.

— Следующий спутник — Амальтея…

— Я имею в виду — когда мы подберёмся к самому последнему спутнику. Разгонимся и протараним завод?

— Если нам позволят, — хмыкнула Катя.

— У меня есть идея получше, — сказал Кузьма. — Надо попытаться каким-то образом увлечь за собой хронозеркало. И протаранить завод вместе с ним.

В кают-компании стало тихо, слышалась лишь приятная объёмная музыка, включённая Дэвом.

— Ты сумасшедший! — выдохнула Катя, вставая и обнимая друга.

Хасид посмотрел на них благожелательно, допил маниак и вышел.

Отдыхали, то есть, в общем-то, спали, примерно семь с половиной часов.

Настроение повысилось.

Захотелось проявить активность, побродить по берегу моря, поиграть в волейбол на песке, сделать что-нибудь хорошее. Но так как в данный момент эти желания были неосуществимы, решили продолжить игру в кошки-мышки с местными сторожами и добить-таки проклятый завод над Юпитером, запускающий зеркальные шары. Самые малые из них очень даже успешно использовались для погони за пришельцами, которыми стали земляне из будущего. Самые большие вполне могли гасить звёзды.

Дэв аккуратно высунул нос солнцехода из твёрдой коры Ио, запустил систему экспресс-анализа.

«Местная» Ио весьма существенно отличалась от «родной», оставшейся в будущем. Если та досталась людям как лишённое воды и воздуха, побитое метеоритами тело, то «здешняя» имела плотную аммиачно-азотную атмосферу и метановые моря. Но самое главное — здесь жили «насекомые», понастроившие грандиозных ажурных башен, вершинами упиравшихся в зелёно-коричневые небеса.

Впоследствии оказалось, что башни следят за восходом и заходом Юпитера, играя, очевидно, роль каких-то антенн.

— Никого? — с надеждой спросила Катя, имея в виду «каракатиц».

— Левее визира вижу чужой крейсер, — доложил Дэв. — Висит над плато на высоте сорока километров.

— Следят, паразиты, — хмыкнул Кузьма. — Не дураки, небось дежурят теперь над всеми спутниками, зная, что мы можем проникать сквозь литосферы планет.

— Как же мы переберёмся к другому спутнику?

— Если методично претворять в жизнь идею Кузьмы, — сказал Хасид, — то мы и не должны прятаться. Надо вылезти, принципиально обратить на себя внимание сторожей и бегать от них до тех пор, пока они не запустят за нами хронозеркало.

— А если не запустят? — засомневалась девушка.

— Тогда будем прорываться к заводу и таранить.

— Стрёмно, — улыбнулся Кузьма с простодушной неуверенностью.

— Если уж затеяли партизанскую войну, надо её продолжать, — рассудил Хасид.

— Партизаны из нас хреновые. Ладно, продолжим. Отступать некуда, за нами только Солнце. Дэв, ты всё понял?

— Так точно, командир.

— Включай невидимость, осторожненько поднимайся вверх, пока нас не заметят, и рви когти к ближайшему спутнику.

— Это Теба, Амальтея спряталась за Юпитер.

— Пусть будет Теба.

Солнцеход нырнул обратно под землю, прополз около десяти километров на глубине четырёхсот метров и вышел под одним из ближайших метановых озёр. В этом случае свой аннигиляционный бур он выключал под слоем метана, что увеличивало вероятность скрытного выхода из тела Ио.

Поднялись в воздух, пронизанный белёсыми струями испарений.

Ни башни, ни их строители и «обслуживающий персонал» («насекомые» продолжали бегать всюду как ни в чем не бывало) земную машину в «шапке-невидимке» не заметили.

Солнцеход медленно пробуравил трёхкилометровый слой воздуха — самую плотную его часть — и вышел в космос.

Над Ио вращались знакомые мостики из «водорослей», подмигивающие огненными искорками, а за ними прятались две «каракатицы», всматриваясь в поверхность планеты. Судя по всему, всплытие и выход «крота» в пространство остались для них незамеченными.

— Открываемся? — прошептала Катя.

— Нет! — решил вдруг Кузьма. — Пока нас не заметили, идём к Тебе! Вдруг удастся подобраться к заводу без боя?

— Не принимай позу страуса, — пошутил Хасид. — Я тоже не люблю воевать с кем бы то ни было, но иначе мы не добьемся нужного эффекта.

Кузьма досадливо поморщился:

— Все эти легенды про страусиные позы — брехня! Страус не прячет голову в песок!

— Я верю.

— Будь у нас «делитель»… — посетовал Кузьма, имея в виду генератор свертки измерений.

— Мы бы показали им кузькину мать!

Кузьма замолчал, потом прыснул. Засмеялась Катя. Хасид улыбнулся.

— Дэв, — сказал Кузьма. — А давай-ка атакуем «каракатицу»! Вдруг удастся застать её экипаж врасплох? Было бы неплохо сбить одну, чтоб другим неповадно было охотиться за нами.

— Попытаюсь, командир.

Солнцеход нацелился на один из «космических мостиков» и начал разгон.

Ему понадобилось всего полсекунды, чтобы преодолеть расстояние между атмосферой Ио и «мостиком».

Пилоты «каракатицы» или же её автоматика отреагировали на атаку спустя две десятых секунды, но увести гигантский крейсер от столкновения не успели. Дэв включил бур, использующий принципы генератора антиматерии, и распорол «каракатицу» от уродливого «носа» до «кормы». Взорвалась она, когда солнцеход был уже в сорока километрах от места встречи.

— Надо взять на абордаж и вторую! — быстро проговорил Хасид. — Пока они не опомнились!

Действительно, вторая «каракатица», явно ошеломлённая случившимся, прянула в сторону, потом начала облёт огненного фейерверка, в который превратилась напарница. Пилоты крейсера то ли не поняли, что произошло, то ли пытались спасти кого-то из экипажа.

— Атакуй! — бросил Кузьма.

Дэв развернул солнцеход, направил его на сторожа.

Но там наконец сообразили, в чем причина взрыва, «каракатица» метнулась прочь, не желая принимать бой, а когда намерения врага стали очевидными, она вообще исчезла «на струне».

— Сбежала! — зааплодировала Катя. — Ура-а-а!

— Дэв, теперь уходим!

— За нами погоня, — заметил Хасид хладнокровно.

Над облаками Ио просияли золотом два «тюльпанчика», затем ещё три, стали быстро увеличиваться. Это летели «каракатицы».

— Идём к Амальтее! — предупредил Кузьма. — Она побольше.

Дэв снова развернул солнцеход.

* * *

Два часа они просидели внутри Амальтеи — огромного камня, имеющего размеры двести шестьдесят два на сто сорок шесть и на сто тридцать четыре километра, покрытого метеоритными (а может быть, и не метеоритными) кратерами, льдом и снегом.

Дэв проанализировал их удачный прорыв и наметил следующий бросок — к Метиде, последнему из больших внутренних спутников Юпитера диаметром в сорок километров. Метида вращалась вокруг Юпитера в опасной близости от предела Роша, опуститься ниже которого она не могла, так как её тут же разорвали бы на части приливные силы.

Впрочем, были и ещё спутники, орбиты которых вплотную подходили к пределу Роша, но все они имели размеры от трёх километров и ниже, представляя собой крупные астероиды. Прятаться внутри них не стоило, «каракатицы» могли окружить каждый такой булыжник плотным кольцом осады и не выпустить солнцеход в космос.

Локаторы «крота» не являлись специализированными комплексами наблюдения за пространством, но всё же позволили Дэву оглядеть окрестности Амальтеи и доложить, что возле планетки крутится группировка «каракатиц». Сторожа Системы окончательно поняли, где прячется земной аппарат, и приняли ответные меры, поставив у каждого спутника Юпитера часовых.

— Придётся пробиваться, — угрюмо сказал Кузьма, изучив высвеченную инком картинку. — Сидеть внутри Амальтеи и ждать, пока снимут осаду, нет смысла.

— Где завод? — поинтересовалась Катя, разглядывая синтезированное инком изображение гигантской планеты.

— Сейчас он на другой стороне Юпа, — ответил Дэв.

— А что это за мусор? — Катина световая указка коснулась полосы необычного вида «шелухи», не похожей на пылевое кольцо. Полоса тянулась до самого Юпитера, до его облачного слоя.

— Это сооружения местных жителей, — сказал Дэв. — Я изобразил их схематично. Очень мощная инфраструктура.

— Чего они там понастроили?

— Не могу знать, сударыня.

— Вокруг Юпитера вообще много их конструкций, — заметил Хасид. — Всё-таки метрополия где-то здесь, в районе Юпитера, на каком-то из спутников.

— На Европе?

— На самом Юпе, — буркнул Кузьма.

— Почему бы и нет? — подумав, сказал Хасид. — Не думаю, что гравитация представляет для местных «насекомых» значительную помеху. Это нами, на три четверти насыщенными водой, повышенное поле тяготения переносится плохо. Для них же оно не столь существенно. Они и в невесомости чувствуют себя хорошо, и, наверное, на Юпитере.

— Проверим.

— Что?

— Предлагаю выскочить из Амальтеи, побегать вокруг Юпа и, если хронозеркало так и не появится, нырнуть в его атмосферу.

— Они не дадут нам прорваться к Юпитеру, — кивнула на «каракатиц» Катя.

— Вернёмся.

— Тогда мы вообще никогда больше не сможем показаться в пространстве. Они будут знать, где мы прячемся, и устроят нам блокаду Ленинграда.

— Что ты предлагаешь?

— Не знаю, — смутилась девушка.

— Будем пробиваться! — твёрдо решил Кузьма. — Кто не рискует, тот не пьёт!

— Шампанское?

— Не маниак же.

— Шампанское — наркотик! — назидательно сказал Хасид. — Хотя и слабый.

— Маниак тоже! — отрезал Кузьма. — Дэв, попробуй поиграть с этими ребятами в догонялки.

— Готов! — сказал Хасид, поднимая кулак с оттопыренным пальцем.

— Готова! — отчаянно сказала Катя, повторив жест.

Кузьма сделал то же самое, и солнцеход рванулся вверх, к поверхности Амальтеи.

Их заметили через несколько минут после выхода из атмосферы спутника.

Впрочем, на сей раз беглецы не прятались, а нарочно подставили корпус «крота» под лучи радаров «каракатиц». Конечно, они могли одним броском преодолеть разделявшее Юпитер и Амальтею расстояние, благо оно было небольшим, меньше ста тысяч километров — до облачного слоя. Однако земляне реализовывали идею выманить за собой хронозеркало и действовали согласно принятой программе.

«Каракатицы» ринулись в погоню, заходя «с флангов», чтобы перекрыть солнцеходу возможные пути отступления. К счастью, набирать скорость как земная машина они не умели, поэтому первый маневр солнцехода прошёл успешно. Он достиг нижней границы пылевого кольца гигантской планеты, сбив по пути как минимум две сотни «столбов изгороди» (сооружение «насекомых» действительно напоминало старинный забор), повернул вдоль него и помчался вокруг Юпитера.

«Каракатицы» отстали, но спустя несколько минут вызвали подмогу, и впереди солнцехода проявились «кляксы» других сторожей, умело использующих «струнные» технологии.

— Шесть штук впереди, — доложил инк. — Пять сзади. Можем уйти в облака.

— Рано! — мотнул головой возбуждённый Кузьма. — Идём прежним курсом, а на дальности в два десятка километров делаем оверштаг и мчимся к преследователям. Убеждён, стрелять они не отважатся: попадут по своим.

Но Ромашин ошибся: «каракатицы» открыли огонь — и те, и другие! — что едва не погубило земной аппарат. Лишь каким-то чудом Дэву удалось славировать и пропустить мимо ветвистые молнии разрядов, от которых начинал «кипеть» вакуум. При этом «каракатицы» не боялись подставиться под выстрелы своих же собратьев, не уворачивались от молний, принимая их на себя, и продолжали упорно выцеливать вёрткого пришельца, не желающего стать лёгкой добычей.

— В Юпитер! — взял на себя управление солнцеходом Хасид.

Дэв развернул машину, и пушистая бездна Юпитера понеслась ему навстречу.

Глава 18

ТРЕВОГА

В пять часов утра по местному времени Филиппа разбудил дежурный сети «спрута-2»:

— Прошу прощения, монсеньор, по Системе объявлена тревога! В поясе астероидов замечен зеркальный объект…

— Хронозеркало?! — подхватился Ромашин.

— Так точно. Диаметр — двенадцать тысяч километров, направление движения — на Солнце.

Филипп помял лицо ладонями.

— Хорошо, Дик, я сейчас встану. Выведи мне на консорт-линию всю информацию.

Дежурный кивнул.

— Через минуту получите полный интенсионал.

Филипп посидел на кровати, сгорбившись, ощущая все свои девяносто пять лет, потом натянул спортивные штаны, дотронулся рукой до стены каюты, и она растаяла, открывая доступ к такой же каюте. Жена, спавшая у стенки, тут же проснулась, села:

— Что?

— «Огнетушитель»! — сказал он коротко.

— Боже мой! — всплеснула руками Аларика. — За нами?!

Филипп усмехнулся.

— Мы для него не объект. Его предназначение — потушить Солнце. И он ещё далеко, за орбитой Марса.

— Может быть, он ещё повернёт?

— Не тешь себя пустячной надеждой. Извини, что разбудил. Не удержался.

— Я и так не спала, — слабо улыбнулась Аларика. — Мы ничего не можем сделать?

— С нами боевой робот гиперптеридов. Он поможет.

— Ты уверен?

— Роботы вроде Лам-ки могли в своё время разрушать звёздные системы. Так что он должен справиться. Да и мы не будем сидеть сложа руки.

Филипп умылся, включил консорт-линию.

В течение получаса к нему поступала информация от наблюдателей и аналитиков СВР, контролирующих ситуацию в Солнечной системе. Солнцеход продолжал двигаться к ядру Солнца, все его системы работали нормально, и пассажирам иногда не верилось, что они находятся на борту машины, способной двигаться в среде, непрерывно сотрясаемой ядерными взрывами!

Ситуация складывалась следующая.

Власти Солнечной Федерации объявили военное положение, и навстречу гигантскому сферическому хронозеркалу были стянуты почти все силы космического флота человечества: от пограничников и безопасников до спасателей и сотрудников службы чрезвычайных положений. Однако спецслужбы Федерации управлялись в настоящий момент агентами Дьявола, поэтому в Системе царили разброд и шатание, организованные чиновниками, ответственными за принятие важных решений в сфере безопасности цивилизации. Сделано это было тонко и умело, со знанием человеческой психологии, и никто из представителей федеральных структур не догадался об истинном положении дел.

Зато всё прекрасно понимали работники СВР и потихоньку, исподволь начинали действовать, замещая неугодных службистов и чиновников, не догадывающихся, что за ними ведётся наблюдение.

И всё же положение в Системе складывалось незавидное. Те, кто мог помочь Службе безопасности, были нейтрализованы, а против всех усилий безопасников, направленных на исправление ситуации, восстали все средства массовой информации, вопящие о «нарушении прав инакомыслящих» (под «инакомыслящими» понимались как раз те, кто по сути сочувствовал Дьяволу) и с успехом нивелирующие все благие порывы честных людей разрешить проблему с пользой для всего человечества.

О средствах, имеющихся у людей для нейтрализации «огнетушителя», по-прежнему знали только специалисты и безопасники. Применять их никто не собирался. Чиновничья среда, управляемая резидентурой Дьявола, сдалась самому Дьяволу, запустившему «гаситель ядерного огня» в самый подходящий для него момент.

Тем не менее иммунная система человечества, реализованная как Служба внутренних расследований Федеральной безопасности, продолжала свою деятельность, постепенно снижая степень вариативности Дьявола, и финал этой борьбы был уже виден. Осталось лишь сделать несколько точных операций, направленных на ликвидацию грядущих угроз. Одной из таких операций стала чистка чиновников в среде Федерального Министерства безопасности, где окопались тридцать шесть (!) агентов Дьявола, так или иначе саботирующих решения самого Министерства и вышестоящих организаций — Правительства и ВКС.

В то время как служба СВР расправлялась с фактическими предателями человечества, её особая группа начала подготовку к решающему испытанию — остановке хронозеркала и окончательному освобождению управленческих структур от влияния агентуры Дьявола. Правда, последняя задача оказалась для СВР наиболее трудной, так как для «изгнания Дьявола» из каждого запрограммированного человека пришлось создать особые психопрограммы, отключающие программы самоликвидации, которые внедряли в сознание агентов вербовщики Дьявола.

За первую же задачу взялся Филипп Ромашин, единственный из всех бывших безопасников, кто имел связь с гостями из другой Ветви Вселенной.

В то же утро, спустя три часа после известия о появлении сферического хронозеркала, летящего к Солнцу, он связался с «внуком из другой реальности», Артёмом Ромашиным:

— Доброе утро, Артём. Извините, что беспокою. Вы знаете о выходе в Систему хронозеркала?

— Конечно, — ответил Ромашин-младший.

— Есть подозрение, что это новый «огнетушитель».

— Возможно.

— Служба безопасности не справится с ним. Дьявол прибрал к рукам все эшелоны власти. По нашим расчетам, «огнетушитель» достигнет Солнца через двое суток.

— Меня уверяли, что у вас есть средство для нейтрализации хронозеркал.

Филипп помолчал, покосился на сидевшего рядом Реброва.

— Мы не уверены, что нам удастся получить к нему доступ. Если вы имеете в виду Потрясатель Мироздания на Тритоне.

— Разве это единственное средство?

Филипп сделал ещё одну паузу.

— Его изобретатель Теренс Пачикад погиб. Мы не успели получить всю информацию об этом методе.

Теперь замолчал Артём; обратку он не включил, объём связи играл перламутровым туманом, и было неизвестно, в каком месте находятся гости из другой Ветви Времён.

— Хорошо, мы поговорим об этом с нашим партнёром. Кстати, он выявил ещё два схрона Дьявола с зародышами каких-то механизмов.

— Где?

— На спутниках Юпитера и Нептуна. Предлагаю встретиться через час и обсудить общие проблемы.

— Жду звонка, — сказал Филипп, выключая консорт-линию.

Ребров с прищуром смотрел на него.

— Ты думаешь, этот Лам-ка справится с «огнетушителем»?

— Он не волшебник, — буркнул Филипп. — И даже не Наблюдатель. Геру Алниса он спасти не смог. И всё же я в него верю.

Ребров поморщился.

— Теряем людей… Жаль Германа… Юэмей безутешна…

— Для неё это страшный удар.

— А виноват, как ни крути, Ваня Славин.

— Он хочет сложить с себя полномочия координатора СВР. Но заменить его пока некем.

— А ты?

Филипп усмехнулся.

— Я слишком стар.

— Тогда Игнат.

— Он тоже немолод. Почему бы тебе не возглавить Службу?

Ребров отвернулся, помолчал, сказал глухо:

— Я устал, Филипп. Такое впечатление, что я всю жизнь воюю. Хочется выйти из этого состояния.

В глазах Ромашина-старшего на миг всплыла тоска, но держаться он умел и жаловаться на отсутствие сил не стал.

— Нам всем хочется выйти из состояния войны. Но не мы выбрали эту дорогу, она выбрала нас.

— А тебе никогда не хотелось плюнуть на все проблемы безопасности человечества? Ты не задавал себе вопроса: на кой хрен тебе защищать это самое грёбаное человечество, которое в большинстве своём не знает о тебе ничего, не хочет знать и запросто продаст кому-либо типа Дьявола?

Филипп хотел ответить, но в отсек вошла Аларика, и лицо патриарха разгладилось. По губам пробежала почти незаметная улыбка.

— Вот ради кого я напрягаюсь. Ради неё, ради детей, друзей и приятелей.

Аларика подняла бровь:

— Вы о чём?

— О своём, мальчишеском, — мрачно буркнул Ребров.

Филипп протянул жене руку, и она прижалась к ней щекой.

* * *

Когг следовал за мчавшейся к Солнцу сферой хронозеркала среди других машин космического флота человечества, но его никто не замечал. Лам-ка накинул на десятиместный летательный аппарат вуаль невидимости.

В органелле рубки управления сидели трое: Артём, Зари-ма и Селим фон Хорст. Молчали. Ждали, когда Лам-ка (его интеллектуальная «часть») выйдет на связь.

Наконец между тесно расположенными коконами органеллы, встроенными прямо в её стены, возникла струйка осыпающегося инея и превратилась в кота.

— Я к вашим услугам, эксплуататоры.

Брови Артёма прыгнули вверх.

— Лам-ка, ты откуда это взял?!

Кот перетёкв седого мужчину, виновато почесавшего затылок.

— Я просто пытаюсь шутить.

— Эксплуататором меня ещё не называли, — усмехнулся Селим.

— Прошу прощения, герр полковник. Я ведь не человек и даже не гуманоид, мне позволительно ошибаться.

— Не ёрничай. Что ты выяснил?

— Шаром никто не управляет. Во всяком случае — извне. Проникнуть внутрь можно, однако даже я не могу изменить законы физики, по которым работает эта петля времени. Она представляет собой очень глубокую потенциальную «хронояму».

— Насколько глубокую?

— Не меньше чем на два миллиарда лет.

Фон Хорст и Артём переглянулись.

— Это уже не петля, настоящий временной провал. Что будет, если он воткнётся в Солнце?

— Глубины ямы достаточно, чтобы в неё «провалилась» вся массоэнергия Солнца.

— То есть Солнце погаснет.

— И достаточно быстро.

— Мы можем нейтрализовать хронозеркало?

Лам-ка сделался задумчивым, как живой человек, пригладил серебристый ёжик волос.

Артём мимолётно подумал, что их могучий союзник исподволь перенял манеру поведения фон Хорста.

— Это очень интересный объект, судари и сударыни. Я бы хотел его поизучать какое-то время. С объектами, имеющими такие энергетические характеристики, я ещё не сталкивался.

— В твоём распоряжении двое суток, — сказал Селим флегматично. — Хватит? Потом «огнетушитель» нырнёт в Солнце, и выколупнуть его оттуда будет уже невозможно.

— Ничего не придётся выколупывать. Местные физики давно разработали метод нейтрализации сферических хронозеркал. В любой момент его можно применить и остановить либо направить «огнетушитель» в другую сторону.

Фон Хорст с любопытством посмотрел на Лам-ку.

— Нам они сказали, что такой метод разработал один из Ромашиных, специалист по ТФ-физике, но он погиб. И расчёт оказался незавершённым.

— Во-первых, Кузьма Ромашин не погиб. Во всяком случае доказательств гибели ни у кого нет. Я исследовал центральную часть солнечного ядра, которая подверглась вакуумному вымораживанию. Там имеется странная аномальная зона, которая «дышит»: то поглощает энергию, то излучает. Долго находиться возле этой зоны я не могу, приходится потом восстанавливать свой матричный потенциал, поэтому дождёмся, когда к зоне приблизится второй солнцеход, и я смогу изучить эту область более детально. Ждать осталось недолго.

— Почему ты считаешь, что Кузьма не погиб?

— Потому что наблюдаемые эффекты каким-то образом связаны с инверсией времени. Возможно, первая машина успела провалиться в хронозеркало и нырнула в будущее… или в прошлое. Конкретнее пока ничего сказать не могу. Во-вторых, у наших друзей здесь имеется Потрясатель Мироздания. Его когда-то создавали для галактического «просвечивания», и с тех пор он законсервирован на Тритоне. Но работать может. Надо лишь изменить кое-какие параметры генератора по новым расчётам.

— Которые сделал погибший Теренс Пачикад? Но эти расчеты утеряны.

Лам-ка подмигнул Зари-ме, самодовольно улыбнулся.

— Мне удалось добыть всю информацию по этой теме. Пачикад прятал её в базе данных Умника Института пограничных физических проблем. Никто её там не искал.

— Потрясающе! — хмыкнул Селим. — Ты растёшь не по дням, а по часам. Обычные боевые роботы не способны проявлять инициативу.

— В твоих устах это похвала, — расплылся в улыбке Лам-ка. — Хотя я не обычный боевой робот. Я её воспитанник. — Он кивнул на Зари-му.

— Надо сообщить твоим родичам, — смутилась полюсидка, глянула на мужа, — что у них есть средство против хронозеркал.

— Они знают, — сказал Артём. — Но у них нет доступа к Потрясателю.

— Уже есть, — сказал Лам-ка. — Насколько мне известно, оперативники СВР просверлили Тритон и подошли к Потрясателю с другой стороны. Захватить эмиттер я им помогу.

— Смотрите! — воскликнула вдруг Зари-ма.

Вокруг мчащейся впереди зеркальной махины возникла суета: корабли спасательного и пограничного флотов начали разбегаться, удаляться от шара. Остались лишь две спейс-машины Службы безопасности, отплывшие от хронозеркала на двадцать километров. Аппаратура когга синтезировала общую видеокартинку происходящего, и каждый из присутствующих в рубке видел шар с разных ракурсов: со стороны, сзади и спереди.

Корабли землян в этой синтезированной панораме обозначились зелёными огоньками разной световой интенсивности — в зависимости от мощи каждого. В данный момент хронозеркало сопровождало около полусотни космических кораблей.

— Что они делают? — осведомился Артём.

— Хотят запустить в шар ТФ-эмиттер, известный под названием «паньтао», — ответил Лам-ка.

— Но ведь использование «паньтао» запрещено СЭКОНом. Его нельзя включать, может полететь вся сеть метро!

— Если нельзя, но очень хочется, то можно, — философски заметил Селим.

— Я серьёзно!

— Значит, какой-то из агентов Дьявола добился разрешения Совета безопасности на применение «паньтао». Дьяволу это выгодно: и зеркало уцелеет, и паника поднимется, и спецслужбы выключатся из процесса борьбы.

— Ну, спецслужбы не выключатся, — не согласился Лам-ка. — Там произошла очередная ротация управленческих структур, и к власти пришли ставленники СВР.

— Зачем же они разрешили запускать ТФ-эмиттер? — робко спросила Зари-ма.

— А их никто и не спрашивал, — пожал плечами Лам-ка. — Всё сделано под шумок, как эксперимент с остановкой зеркала. О том, что вместо генератора свёртки будет запущен новенький «паньтао», знают немногие.

— Надо срочно сообщить нашим!

— Не надо, — махнул рукой Лам-ка. — «Паньтао» не сработает. Я там кое-что переналадил, и при запуске он просто взорвётся.

— Я же говорил — этот головастый робот далеко пойдёт, — проворчал Селим.

Зари-ма рассмеялась.

Между тем суматоха возле гигантского сферического зеркального пузыря улеглась. Один отряд земных кораблей занял новые позиции, организовав кольцо вокруг исполина, второй образовал кильватерное заграждение. Два спейсера, «Олдбой» и «Латвияс», задействованные в операции «остановки огнетушителя», отошли от него ещё на двадцать километров.

Когг с делегацией из «альтернативной Метавселенной» по-прежнему никто не видел. «Корсет невидимости», наброшенный на него Лам-кой, действовал безотказно.

Спейсер «Олдбой» выстрелил красную искорку, которая резво побежала к зеркальной сфере.

В окне дальновидения стала видна зазубренная штуковина, похожая на китобойный гарпун. Это и была «посылка для Дьявола», внутри которой сидел ТФ-эмиттер с «открытым концом», или «паньтао».

— Двадцать секунд до столкновения, — начал отсчёт инк когга. — Девятнадцать, восемнадцать…

— Ты не мог бы выяснить, кто принял решение о посыле «паньтао»? — спросил Селим. — А заодно и тех, кто это решение выполнял?

— Сделаю, — пообещал Лам-ка. — Для этого мне много времени не понадобится.

— Хочешь дать их имена парням из СВР? — сказал Артём.

— Хочу размяться сам, — буркнул фон Хорст. — Особенно если предателями становятся по собственной воле.

Артём и Зари-ма переглянулись.

Но в это время отсчёт закончился, и двадцатиметровый «гарпун» «паньтао» вонзился в зеркальную гладь сферозеркала.

Произошло нечто вроде падения камня в воду: по бликующей гладкой стене побежали концентрические волны, очертания «гарпуна» исказились, он превратился в череду тающих призраков, и в этот момент сработал таймер, включающий генератор «упрощения» метрики пространства. И одновременно — взрыватель, установленный Лам-кой.

Призраки «гарпуна» налились жидким сиянием и лопнули как мыльные пузыри!

По глади зеркала разлетелись струи огня, закрутились спиралями, сминая зеркальную оболочку шара в мелкую рябь, и погасли. По ставшей ровной поверхности сферы пробежала ещё одна кольцевая волна, и эксперимент с «остановкой хронозеркала» закончился. Колоссальных размеров — величиной с Землю! — сферозеркало невозмутимо продолжило свой бесшумный бег к Солнцу.

— Финита! — пробормотал Артём, глядя на поднявшуюся световую бурю вокруг зеркального шара. — Я только сейчас начинаю понимать, с чем они столкнулись.

— С «огнетушителем», — тихо проговорила Зари-ма.

— «Огнетушитель» только средство, я же имею в виду его хозяев. Какой неукротимой жаждой уничтожения жизни они обладают!

Лам-ка промолчал, затем внезапно исчез.

Селим фон Хорст пригладил костистой ладонью гладкий череп, сказал рассеянно:

— Каждая цивилизация ставит перед собой свою цель. Дьявол поставил такую — ликвидировать соперников своей расы любой ценой. Он не дурак. Просто Вселенная у нас такая.

Зари-ма фыркнула:

— Ты его оправдываешь?

— Нет, — спокойно ответил бывший полковник. — Но всем нам следует помнить: разум во Вселенной — это единство противоположностей. Уничтожать Дьявола нельзя. Его надо просто ограничить. Уничтожать следует лишь предателей, всегда и везде ищущих свою выгоду. За счёт других. А самое подлое — за счёт жизни других!

Зари-ма задумалась.

Артём улыбнулся.

— Ты философ, однако, человекочервь.

— А то, — согласился Селим. — Кстати, не самая худшая характеристика для наполовину негумана.

В рубке когга объявился кот.

— Предлагаю на время оставить эту машину и переселиться на солнцеход.

Фон Хорст недовольно посмотрел на кота, и тот спустя мгновение превратился в «живого человека».

— Ты обещал узнать, кто руководил запуском «паньтао».

— Только что занимался этой проблемой. Всё гениальное просто. Главный распорядитель — господин Жак Рюйтель, бывший премьер-министр Федерации, нынче — зампредседателя Международного трибунала. Его помощники — Вано Суукашвили, командующий первым пограничным флотом, и Тамико Усиевич, командир спецназа.

— Женщина? — удивился Селим.

— Трансвестит. Бывший мужчина Тарас Усиевич. Не знаю, для чего это делается. А что удивительного, если бы Усиевич был женщиной?

Фон Хорст покачал головой.

— В принципе, ничего. Наши Метавселенные действительно родственны. У нас тоже много тех, кто меняет пол как перчатки либо рекламирует однополую любовь.

— Что тут такого криминального? — пожала плечами Зари-ма. — Ты их не любишь, но ведь это личное дело каждого — кого любить и с кем жить.

— Тогда почему ты живешь с мужиком, а не с женщиной?

— Потому что я его люблю, — смутилась полюсидка. — И у меня правильная рио… оре…

— Ориентация, — подсказал Артём. — Глупая тема для беседы. Кто за предложение Лам-ки? Солнцеход вплотную приблизился к переходной зоне между замёрзшим солнечным ядром и слоем, где уже начались термоядерные реакции. Попробуем поискать моего будущего отца?

— Лам-ка, высади меня в Гааге, где сейчас расположена контора Международного трибунала, — сказал Селим. — Хочу поговорить с господином Рюйтелем лично.

— Стоит ли? — с сомнением сказал Артём. — Всех предателей не замочишь и не переделаешь. Это неизбежные отходы человечества.

— В нашей Ветви тоже существует господин Рюйтель. Порядочная сволочь. Мой сосед. Хочу сравнить того с этим.

Артём взялся за подбородок, разглядывая твёрдую складку губ человекочервя, кивнул:

— Хорошо, пойдём вместе, если ты не возражаешь.

— Если не будешь мешать.

— Я с вами! — заявила Зари-ма.

Мужчины посмотрели на неё с одинаковой озабоченностью, обменялись взглядами. Селим покачал головой:

— Нет!

Артём развел руками:

— Извини, Заря, ты останешься. Мы скоро вернёмся и вместе отправимся на солнцеход.

— Вы насильщики! — сказала Зари-ма с отвращением.

— Может быть, насильники? — уточнил Селим.

— Хрен редьки не гуще!

Артём засмеялся.

Зари-ма смерила его уничтожающим взглядом и отвернулась.

Глава 19

ОХОТА ЗА ПАРТИЗАНАМИ

Их догнали, но Дэв маневрировал так искусно, что пропустил лишь один энергетический удар. Правда, пассажирам хватило: они снова потеряли сознание, зато, когда очнулись, «крот» сидел уже внутри Юпитера. Точнее — в его водородном океане на глубине трёхсот километров.

— Ещё пара таких встрясок, — вяло ощупал голову Кузьма, — и нас можно будет класть в психбольницу.

— До психбольницы надо ещё дожить, — заметил Хасид. — Неужели нельзя найти способ защиты от этого треклятого излучения?

— В нашем положении — нет, я уже говорил. Полевые генераторы «крота» не рассчитаны на такие режимы.

Помолчали, глотая таблетки адаптогена и запивая их черничным соком.

— Дэв, повреждения большие? — спросил Хасид.

— Я их уже залатал, — отозвался инк. — На прочности корпуса излучение практически не сказывается, нейтрид выдерживает и не такие энергоимпульсы, а вот внутренние конструкции плывут и отказываются восстанавливаться.

— Классное у них оружие!

— Хорошо, что не «глюки» и не «делители», — проворчал Кузьма. — От этих молний мы ещё можем увернуться, а от луча трансформатора измерений попробуй увернись.

— Не могу поверить… — проговорила Катя.

— Во что? — повернули к ней головы мужчины.

— Если это прошлое нашей Солнечной системы… почему мы нигде, если не считать Европы, не встречаем следы цивилизации предков?

— Была война… — начал Хасид.

— Существует закон затухания интеллектуальной деятельности, — перебил его Кузьма. — Мне об этом Гера говорил. Уже миллион лет — граница, ниже которой принципиально не сохраняются следы разумной деятельности. А мы выплыли в прошлое на два миллиарда лет! Какое искусственное сооружение может держаться так долго? Если за это время меняются не только ландшафты, но даже физические константы!

— Неужели изменение констант существенно влияет на мир? — засомневался Хасид.

— Ещё как! — заверил его Кузьма. — Измени гравитационную постоянную на десять процентов, и Вселенная станет «плоской» и пустой, в ней просто не смогут образовываться тяготеющие массы. Палеогеологи доказали, что в прошлом диаметр Земли, равно как и других планет, а также размер Солнечной системы были гораздо меньше нынешнего. Да и вообще законы Вселенной были иными.

— Почему же мы не ощущаем ничего? — удивилась Катя. — Все размеры здешних планет, по оценке Дэва, примерно равны размерам планет в наше время.

— Потому что мы тоже изменились, стали меньше. Физические законы работают изнутри объекта, они «вморожены» в ткань Вселенной, в каждый атом, в каждую элементарную частицу, в вакуум.

— Я понял, — сказал Хасид. — При погружении в прошлое меняются эталоны измерений. Здесь метр уже не равен нашему метру, если их сравнить в одинаковых условиях. Так?

— Молодец, полковник, — похвалил друга Кузьма, чувствуя прилив сил. — Соображаешь. Я считал, полковники безопасности такими вещами не интересуются.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил Хасид.

— Кузя! — строго сказала Катя.

— Что?

— Не обижай Ходю! Что бы ты без него делал?

— Без штанов бы бегал, — проворчал Кузьма. — Он не обижается.

— Иногда от вашего общения меня в дрожь бросает.

— Хорошо, больше не буду, — пообещал Ромашин. — Дэв, пока мы погружались в Юпитер, ты записывал картинку?

— Разумеется.

— Покажи.

Перед пассажирами солнцехода возникло изображение пушистой облачной стены, в которую солнцеход вонзился, как невидимая пуля.

«Каракатицы» некоторое время сопровождали его, но не стреляли, а потом исчезли в облачных струях. Зато вместо них появились какие-то летающие твари, похожие на змей с крыльями, тоже исчезли. Метановые облака ушли вверх, солнцеход повис на несколько секунд в сумеречном нигде без определённых ориентиров, пробил брешь в сетчатом сооружении, а может быть, в растительном монстре Юпитера, напоминающем ажурный гриб величиной с Марс, и ухнул в глубокий водородный океан гигантской планеты, которая на самом деле представляла собой колоссальную каплю из разных фракций водорода — газообразной, жидкой и твердой. Ядро Юпитера состояло из водородного льда, сжатого до твёрдости железа. Хотя, по расчетам астрофизиков, температура внутри этого ядра достигала таких величин, что там вполне могли идти ядерные реакции.

К концу двадцать четвертого века «родной» Юпитер Кузьмы Ромашина был исследован достаточно хорошо. На «дно» его атмосферы опускались десятки экспедиций, многие из которых бурили скважины на «материках» или ныряли в океан. Однако биологическая жизнь планеты ограничивалась микроорганизмами, живущими в облаках. А разумная жизнь обнаружена не была. Как и её следы.

«Местный» Юпитер явно жил более активно. Хотя, кто был его хозяином, раса каких существ его населяла, осталось тайной. Какие-то «насекомые», если верить информации древнейшего представителя палеоразума в Солнечной системе, похожего на хоккейный шлем. Но их пассажиры солнцехода во время спуска в Юпитер так и не увидели.

— На какой мы сейчас глубине? — спросил Кузьма.

— Триста километров.

— Дай обзор.

Рубку «крота» заполнил мрак, сменившийся ровным синим свечением: Дэв раздвинул диапазоны видеосистемы до инфракрасного рубежа. В пределах трёх километров — радиус сферы прямого видения аппаратуры — водородный океан планеты был абсолютно однороден и чист.

— Поворочай лучом, — попросил Хасид.

Дэв послушно обшарил окрестности лучом локатора, способного обнаружить теннисный мячик на расстоянии до тысячи километров.

Несколько раз в поголубевшем окне дальновидения мелькали какие-то тени, паутинки, искры, луч возвращался назад, но анализ показывал, что это всё — сгущения в океане либо затонувшие метановые льдины. Видимо, жизнь в глубинах юпитерианского океана отсутствовала напрочь.

— Наши действия? — спросил Хасид, ни к кому особенно не обращаясь.

— План не меняется, — отрезал Кузьма. — Проходим сквозь Юпитер, ищем завод и пробиваем его снизу. Потом бежим к Солнцу.

— А если нас встретят «каракатицы»?

— Всё равно другого пути нет.

— Мы здесь уже почти месяц… — грустно проговорила Катя.

Мужчины замолчали.

— Ты это к чему? — не дождался продолжения Кузьма.

— Надоело… домой хочу…

— Все хотят.

— Отдохните, — посоветовал Хасид. — Оба. Я подежурю, пока «крот» будет идти сквозь Юпитер.

— Дело не в отдыхе.

— В самом деле, надо отвлечься, — делано бодрым голосом проговорил Кузьма, освободился от захватов кресла. — Пошли, выпьем вина, послушаем хорошую музыку, посмотрим какой-нибудь фильм, поиграем в лав-лав.

— Не хочу, — отказалась Катя. — У меня предчувствие, что мы уже никогда не вернёмся обратно, в своё время, так и будем жить здесь, в прошлом, пока нас не уничтожат эти твари.

— Ну что ты! — запротестовал Кузьма. — Мы живы, у нас классная машина…

— Внимание! — заговорил вдруг Дэв. — Вижу приближающиеся объекты!

Кузьма, собиравшийся вытащить подругу из кресла, метнулся к своему кокону.

В голубом окне радара появились чёрные точки.

— Раз, два, три… десять, — насчитал Хасид. — Что это за семечки?

— Сфероидальные тела, диаметр под триста метров, движутся к нам со скоростью двухсот метров в секунду.

— Сферы? Может, это хронозеркала?! — воскликнула Катя.

— Они поглощают почти сто процентов излучения радаров.

— Как же ты их видишь?

— По возмущению в жидком водороде.

— Точно, это хронозеркала!

— Неужели их запустили за нами?

— За кем ещё? Мы хотели устроить партизанскую войну? Мы её получили. Теперь за нами будут охотиться не только сторожа, но и разведчики местной цивилизации, и контрразведчики, и вся остальная хрень!

— Скорость уж больно мала, — засомневался Хасид. — Мы легко оторвёмся от них.

— Вижу ещё такие же объекты! — тут же сообщил Дэв. — Левее и ближе. Двенадцать штук. Диаметр, скорость — те же. Направляются к нам.

Кузьма и Хасид замолчали.

— Как они нас нашли? — растерялась Катя.

— Чёрт их знает! Уходим!

— Куда? — усмехнулся Хасид. — Они со всех сторон.

— Справа — двадцать, над нами семнадцать, — начал считать Дэв. — Впереди пятнадцать…

— А под нами?

Пауза.

— Пока никого не вижу.

— Вниз! Уходим к ядру Юпитера! Посмотрим, побегут ли эти шарики за нами.

В рубке ничего не изменилось, в том числе и направление и сила тяжести (инк поддерживал для пассажиров комфортные условия существования), но солнцеход уже не стоял на месте, он погружался в океан Юпитера с возрастающей скоростью. О том, что он движется, можно было судить лишь по череде сменяющихся цифр перед глазами каждого, указывающих на рост давления и температуры.

Чёрные точки, символизирующие сферозеркала, отстали.

Однако дойти до твёрдого ядра Юпитера солнцеход не смог. Локаторы «крота» зафиксировали прямо по курсу сеть новых чёрных точек. И тогда стало окончательно ясно, что за «партизанами» действительно началась безжалостная охота с применением самых необычных технических средств, какие только можно было придумать. Этими средствами были управляемыесферические хронозеркала.

— Левее, ниже нас на три километра, вижу щель между шарами, — сказал Дэв.

— Маневрируй сам, — отозвался Кузьма. — Продолжаем идти к ядру Юпитера.

— Слушаюсь!

Солнцеход устремился в разрыв между струями чёрных точек и успел прорваться, прежде чем они завершили окружение. Точки сдвинулись назад, теряясь на фоне уплотняющегося с каждой минутой водородного льда. Пока что скорость их движения была на порядок ниже скорости «крота», что вселяло в души водителей слабую надежду на благополучный исход событий.

— Оторвались? — робко спросила Катя.

— На какое-то время, — мрачно ответил Кузьма. — У них этих шаров немерено.

— Но ведь это просто хронозеркала…

— И что?

— Каждое зеркало — петля времени. Если даже мы протараним его, ничего не случится. Вернемся через пару минут… или пару часов, может быть.

— Если бы это были простые хронозеркала, их бы не бросили за нами в таком количестве. Скорее всего это «мертвяки». Был бы у нас «паньтао»…

— Правее девять градусов… — начал Дэв.

— Видим, — перебил его Хасид. — Они идут широким фронтом не только за нами, но и высылают шары навстречу.

— С той стороны Юпитера?

— Там как раз и торчит завод зеркал. Нам перекрывают все пути отхода.

— По законам волчьего гона, — фыркнул Кузьма. — Ставят красные флажки. Причем флажки движущиеся.

— Соображения есть?

— Есть.

Катя и Хасид посмотрели на Ромашина сквозь прозрачные лепестки своих коконов.

— Продолжай, — не выдержала девушка.

— У нас есть оружие.

— Какое?! «Универсалы», что ли?

— Бур. По сути это мощный аннигилятор, хотя и близкодействующий. Предлагаю маневрировать и идти к противоположному краю Юпитера до тех пор, пока нам окончательно не перекроют дорогу. Тогда наметим шар и протараним его лучом бура. Не может быть, чтобы это не подействовало на структуру хронопетли.

В рубке установилась тишина.

Спутники Кузьмы обдумывали его слова.

Дэв очередной раз изменил курс солнцехода, уходя от встречной струи хронозеркал.

— Насколько мне известно, во время наших попыток остановить «огнетушитель» в Солнечной системе, — сказал Хасид, — на него не подействовал ни один аннигилятор.

— Диаметр «огнетушителя» был больше диаметра Земли. Эти шарики помельче, их размеры — от трёхсот до пятисот метров. Луч бура накроет любой из них целиком.

Хасид снова замолчал.

Впереди в сине-фиолетовой искрящейся среде появились очередные точки, сетью перекрывшие путь солнцеходу.

Дэв поискал проход, не нашёл, снизил скорость машины.

— Нас окружили со всех сторон.

— Где мы?

— На глубине четырнадцати тысяч километров.

— Найди место для прорыва.

— Ищу, но шары всё время перемещаются, прибывают, их уже больше трёх тысяч.

— В таком случае просто идём вперёд.

— Странно, — проговорила Катя. — Неужели им не жалко портить Юпитер? Ведь каждое хронозеркало поглощает сейчас тонны и тонны юпитерианского льда, оставляет в коре раны.

— Они своих не жалеют, — усмехнулся Кузьма, — а ты говоришь о каком-то льде. Юпитер большой, ничего ему не сделается. Но вы не ответили на моё предложение.

— У нас есть другой выход? — тихо спросила Катя.

— Похоже, что нет, — вздохнул Хасид.

— Тогда идём на абордаж!

— Может, залезем для страховки в спасательный модуль?

— Зачем? — пожал плечами Кузьма. — Он нас не спасёт, даже если мы успеем катапультироваться. Дэв, сделай вид, что мы потеряли голову и мечемся из стороны в сторону, как спасающаяся от мухобоя муха. Ищи брешь в сети шаров. Потом на форсаже ударь по ближайшему.

— Сделаем, командир! — лихо пообещал инк.

Глава 20

ДЫРА В СЕРДЦЕ СОЛНЦА

Лам-ка высадил их, минуя метро, прямо перед приёмной Генерального судьи Международного трибунала, поэтому Артёму и Селиму не пришлось добираться до места назначения по сложным переходам и предъявлять охране сертификаты допуска. Правда, их всё равно задержали — в самой приёмной, роскошной и большой, как волейбольная площадка, с прозрачными стенами из поляризованного стекла, одна из которых смотрела на старинный город.

— Вы записаны на приём? — соткался из воздуха «призрак» секретаря — молодой человек с прилизанными волосами, в костюме по моде «ворк».

— Нет, — честно признался Артём.

— В таком случае вам придётся записаться заранее и предупредить штатные службы проверки личности.

— Передайте хозяину, — сказал Селим холодно, — что у нас есть достоверные данные об агентах Дьявола в его епархии. Думаю, он нас примет.

— Не уверен, — заколебался «секретарь» как живой человек. — Назовите ваши имена.

— Селим Базил Дельвиг Мария фон Хорст. — Селим посмотрел на спутника. — И Артём Кузьма Игнат Филипп Ромашин.

— Я сообщу Генеральному судье. — Секретарь растаял в воздухе.

Однако между гостями и невысоким подиумом, за которым располагался вход в кабинет Рюйтеля, возникла мерцающая пелена: система безопасности кабинета давала понять, что доступ в святая святых Трибунала закрыт для непосвящённых.

— Позовем Лам-ку? — спросил Артём.

— Сами справимся.

Селим коснулся рукой пелены, и в ней образовался радужный водоворот, охвативший запястье полковника. Не поморщившись, хотя на его месте любой человек испытал бы сильнейшую боль, он шагнул в полыхнувшую светом завесу и прошёл её как сквозь плёнку водопада. Оглянулся:

— Забавная штука. Не хочешь попробовать?

— Как-нибудь в другой раз, — улыбнулся Артём.

Тотчас же сзади и спереди возникли молодые люди в синих униках с чёрными нашивками и отворотами. Оружия на их плечах и в руках не было видно, однако, судя по отсутствию мимики, это были витсы охраны, использующие встроенное в тела оружие скрытого ношения.

— Вам придётся сдать оружие, — бесстрастно заговорил один из них на английском языке.

— Не возражаешь? — повернул Селим голову к напарнику.

— Надеюсь, нам его вернут?

— На территории учреждения ношение оружия запрещено! — тем же ровным голосом сказал витс. — Вам его вернут в зале метро.

Артём заколебался.

— Прошу прощения, — сказал фон Хорст вежливо. — Вам придётся выполнить наши требования. Оружие остаётся в этом помещении, мы заберём его, как только закончится аудиенция.

— Невозможно… — начал второй охранник.

— Мы имеем право носить оружие в любом правительственном и частном учреждении. Вот карт-бланш. — Селим жестом фокусника извлёк из кармана серебристо-золотой квадратик, помахал им перед лицом витса, спрятал обратно. — Держите наши «пушки».

Аннигилятор на плече полковника сам собой скользнул из турели ему в руку. За ним последовал молик — нож с молекулярной заточкой.

Селим посмотрел на Артёма.

— Они нам всё вернут.

— Надо было дать задание Лам-ке выпустить нас прямо в кабинете господина судьи, — проворчал тот, отстёгивая «глюк» и передавая его и нож в руки витса.

— Ждите здесь! — звякнул Селим металлом голоса.

Витсы остались равнодушными.

— Проходите.

Дверь в кабинет Рюйтеля растаяла.

Гости вошли.

Рабочий модуль Генерального судьи Международного трибунала оказался ещё более роскошным, чем его приёмная. С виду это был и не кабинет вовсе, а кусочек морского пляжа с пальмами, белым коралловым песком, тихим морем до горизонта и ласковым солнцем. Стол хозяина, похожий на крыло орла, висел над песком в окружении каких-то усыпанных лиловыми цветами кустов. Рядом висели кресла, дополняющие «крылатый» интерьер.

Рюйтель, в белоснежном унике с золотыми эполетами, стоял на берегу моря, заложив руки за спину, и смотрел на воду. Когда гости вошли, он обернулся.

Оплывшая фигура, толстые щёки, седоватые космы в форме птичьих крыльев, по моде Евросоюза последних дней, маленькие глазки неопределённого цвета. На губах — выражение безмерной скуки.

Гости переглянулись.

— Он? — спросил Артём.

— Похож, но не он, — ответил Селим. — Мой сосед повыше и постройней. Хотя морда такая же надменная, кирпича просит.

То ли хозяин кабинета их не понял — разговор шёл на русском языке, то ли не расслышал, но заговорил он (по-английски) спокойно:

— Кто вы?

— Мы из страшно секретного департамента по борьбе с агентурой Дьявола, — веско проговорил фон Хорст, переходя на английский.

— СВР, что ли?

— Нет, ещё секретнее. И у нас к тебе, гнида, лишь один вопрос: чем тебя соблазнили вербовщики Дьявола, что ты взялся работать на него добровольно?

Лицо Рюйтеля осталось высокомерно-равнодушным, но в глазах мигнули колючие искры.

— Я не знаю, кто вы и зачем явились ко мне, но, уверяю вас, господа, отсюда вы уже не выйдете. Или же выйдете идиотами.

— Мы выйдем, — пообещал Селим. — Только ответь на вопрос.

Рюйтель склонил голову набок, нимало не обеспокоенный разговором и вопросом.

— Вас я где-то видел, молодой человек, а вас, господин грубиян, нет. По-видимому, вы и в самом деле служите в каком-то секретном подразделении СВР. Хотя вам это не поможет. Если не секрет: как вам удалось пройти в здание с оружием?

— Через канализацию, — усмехнулся фон Хорст. — А ведь ты, вошь толстомордая, так уверен в своей неуязвимости, что даже завидно. Откуда такая святая наивность? Ведь твой непосредственный хозяин Людвиг Казийски застрелился. Збанацкого мы обезвредили. Ты на очереди. Почему же ты так спокоен? Неужели думаешь, что резидент Дьявола — истинный резидент, а не его завербованный слуга, поможет тебе скрыться?

Рюйтель прислушался к шёпоту рации в ухе, кивнул, продолжая рассматривать гостей.

— Мне доложили, что вас только двое… странно… охрана не зафиксировала никаких приготовлений к штурму здания… Вы не из СВР.

— Не болван, — посмотрел на молчаливого Артёма фон Хорст, — но всё равно иуда. Пойдём отсюда, на него даже смотреть противно. Пусть им занимаются опера СВР.

Они пошли к двери.

— Задержать! — каркнул им в спины Рюйтель.

Навстречу гостям выбежали витсы охраны, а из скрытых люков в «коралловом песке» выдвинулись похожие на броненосцев кибы защиты.

Артём остановился.

Селим фон Хорст оглянулся на Рюйтеля, покачал головой.

— Всё-таки болван. Ты же понимаешь, тварь, что мы могли бы уйти отсюда в любой момент с помощью тайфов. Неужели захотелось повыёживаться?

— Оглушите их! — проговорил Рюйтель бесцветным голосом.

Из узких чешуйчатых морд кибов выдвинулись стволы парализаторов. Но выстрелить они не успели.

Селим фон Хорст исчез!

По «морскому пляжу» промчался вихрь, буквально обрезавший вытянутые морды кибов вместе со стволами парализаторов!

Затем один за другим начали разлетаться в разные стороны витсы — пробитые насквозь страшными сверхскоростными ударами!

Спустя несколько мгновений эфемерный вихрь прекратился, движение остановилось, в воздухе напротив Рюйтеля сформировалась фигура фон Хорста.

— Я этого не хотел, — сказал бывший полковник обыденным голосом, даже не запыхавшись. — Но в будущее тебе дороги нет!

Генеральный судья Трибунала побледнел, затряс щеками, лоб его заблестел от пота.

— Убейте… его!

— Некому, — развёл руками Селим и вдруг начал трансформироваться, изменяться, вытягиваться в высоту, превращаться в металлически бликующего гигантского червя!

Отпрянувший Рюйтель — у него отвисла челюсть — с ужасом смотрел на чудовищное существо, каких он ещё не видел. Попытался выдавить хриплое:

— Убе-бе…

— Жалкий гнусный слизняк! — гулко пророкотал человекочервь. — Неужели Дьявол выбирает холуёв по себе?

Металлическая кольчатая колонна сделала выпад, и Генеральный судья улетел к песчаному пляжу, упал бездыханным, закатил глаза.

Какое-то время гигантский червь нависал над ним грозной живой дубиной, потом начал течь, трансформироваться, уменьшаться, превратился в человека, одетого в спасательный костюм. Посмотрел на задумчивого Артёма т ё м н ы м взглядом:

— Извини, не сдержался.

— Ничего, я понял.

— Как ты думаешь, я бы понравился резиденту Дьявола?

— Главное, что ты нравишься мне, — усмехнулся Ромашин.

Селим усмехнулся в ответ, пошёл было к двери, обернулся:

— Поясняю на всякий случай: у меня теперь другая энергетика, физиология и прочее.

— Ты мало изменился, полковник, — качнул головой Артём. — По-прежнему ты по большому счёту человек. Живи долго.

Селим сверкнул глазами, ощупал ими лицо спутника, молча направился к выходу.

В приёмной они забрали своё оружие, лежащее на столике, вспомнили о своих возможностях.

— Тайфы? — предложил Селим.

— Лам-ка, — не согласился Артём. — Так будет быстрее.

Тотчас же над их головами засверкали искорки изморози. Кто-то деликатно кашлянул.

— Я к вашим услугам, — раздался из воздуха мягкий вкрадчивый голос.

— Лам-ка, ты подсматривал?! — возмутился Артём.

— Ни боже мой! — поспешно ответил голос. — Просто один из моих рецепторов всегда с вами…

— Как бы он помогал нам, не зная, где мы есть? — меланхолично заметил Селим.

— Неси нас домой.

Через несколько секунд они очутились в кабине когга.

— Что случилось?! — бросилась к мужу Зари-ма. — Почему вы так быстро?

— Всё в порядке, — успокоил он её. — Попьём горяченького и отправимся в гости к друзьям.

— Что вы сделали с Рюйтелем?

Мужчины обменялись взглядами.

— Он перешёл на другой уровень нежизни, — серьёзно сказал Селим. — Приготовь-ка нам пунш, милая фрау.

Зари-ма посмотрела на мужа.

— Вы оба какие-то странные.

— Мы просто задумчивые, — мягко обнял её за плечи Артём. — Рюйтель умер. Но он был не дороже своей одежды, не переживай.

— Слуга народа, — проворчал Селим, — считавший себя хозяином этого самого народа. Сделает мне кто-нибудь пунш или нет?

Зари-ма засуетилась, включила линию доставки, сделала заказ.

Через несколько минут они с удовольствием пили горячий ароматный пунш с добавкой настойки золотого корня, поглядывая на звёзды и зеркальную стену сферозеркала впереди.

По-прежнему вокруг мчавшегося к Солнцу «огнетушителя» крутились корабли земного флота и по-прежнему на них никак не реагировал чудовищный посланец Дьявола, созданный для гашения Солнца.

Селим откинулся в кресле, погладил себя по животу.

— Отменное пойло! Я, конечно, готовлю пунш лучше, но в других условиях. Итак, действуем по плану?

— Мы им уже помогли, — сказала Зари-ма. — Осталось нейтрализовать этот шар, и можно будет возвращаться. Лам-ка, что ты можешь сказать по этому поводу?

Напротив землян возник кот — один из видеопризраков робота, призванный поддерживать визуальный контакт с людьми. В принципе, он мог бы разговаривать с ними и без посредников, используя ментальную связь.

— В Солнечной системе больше нет баз Дьявола. Я обшарил все её закоулки и ничего не нашёл. Агентуру я раскрыл не всю, но теперь с этим справится СВР и в конце концов очистит Систему от мусора.

— Не считал, сколько людей работает на Дьявола? — полюбопытствовал Селим.

— По моей оценке — около ста тысяч человек.

Артём присвистнул.

— Ни фига себе! Если ещё учесть, что всё это чиновники, занимающие определённые посты, то ничего удивительного в рыхлости структуры местного Правительства нет. С помощью такой мощной сети можно забодать любое положительное решение проблемы.

— Да, впечатляет, — кивнул фон Хорст. — Немудрено, что Дьяволу удалось подавить деятельность спецслужб и подготовить новый удар по Солнцу. Однако, майн либер югенд, пора двигаться дальше. Мы еще не решили проблему с пропажей первого солнцехода. Уничтожен он или нет?

— Скорее нет, чем да, — произнёс кот мяукающим голосом. — Мой эффектор постоянно ныряет в замёрзшее солнечное ядро, постепенно суживая горизонт поисков. В ядре Солнца обнаружена странная «дыра», я вам уже докладывал. Похоже, это вход в петлю времени. Можем рискнуть войти туда.

— И не вернуться, — хмыкнул Артём.

— Почему же? Насколько я понял оператора трансгресса, с которым беседовал не раз, извините за любопытство, — во всех временах есть выходы трансгресса, соединяющего все Ветви Древа Времён. Не удастся вернуться через дырку в Солнце в данную Ветвь — используем трансгресс.

Артём озабоченно посмотрел на встрепенувшегося напарника.

— Погоди, погоди… я об этом не подумал… а ведь верно! Мы практически ничем не рискуем!

— Лам-ка умный! — гордо заявила Зари-ма. — Я всегда это знала!

— Само собой, — кивнул Селим, пряча усмешку. — Создатели вложили в него всё, что знали и умели сами, а ты включила его в нашу нравственную сферу. Теперь он почти человек.

— Ваша правда, герр полковник, — показал великолепную улыбку кот, исчезая. — Куда вас доставить?

— На солнцеход, — сказал Артём.

* * *

Население солнцехода, составлявшее уже без малого полсотни человек, не уместилось в кают-компании на встрече с гостями, поэтому многие просто смотрели трансляцию встречи, оставаясь в каютах.

Встреча прошла в тёплой и дружеской обстановке, сменившей удивление — о подоспевшем на помощь отряде из «альтернативной Ветви Вселенной» знали только несколько человек — и общую настороженность. Присутствие Зари-мы существенно повлияло на женскую половину населения солнцехода, а её удивительная история, связанная с рождением робота Лам-ки, заинтересовала и мужчин.

Вообще гиперптеридский боевой робот, абсолютно не похожий на известные всем высокоинтеллектуальные технические системы типа витсов, сначала воспринимался всеми через призму своего личного опыта и большого впечатления на беглецов не произвёл. И лишь рассказ Артёма о том, кто он такой и что может, а потом и демонстрация кое-каких возможностей Лам-ки возымели на слушателей должное действие.

Настроение экипажа «солнечного крота» повысилось. Впервые после многих бессонных дней и ночей, скитаний по Солнечной системе и пряток внутри дневного светила все почувствовали облегчение и состояние радости, близкое к эйфории. Хотя руководители СВР и понимали, что им ещё предстоит сделать и что вытерпеть.

Через полтора часа общего собрания в кают-компании солнцехода остались только гости и непосредственные руководители СВР: старшие Ромашины, Владилен Ребров, Иван Славин и Саша де Лорм.

— Хочу поблагодарить вас за помощь, — сказал Филипп, за весь вечер проронивший буквально два-три слова. — Без вас мы бы не справились с новой атакой Дьявола. Но радоваться успеху рано. По всей Системе объявились маргинальные хронозеркала — «мертвяки». Есть жертвы. Эти зеркала надо нейтрализовать. Кроме того, к Солнцу мчится очередной «огнетушитель». Его надо останавливать, и чем быстрее, тем лучше. И, наконец, последнее…

— Кузьма… — негромко, но так, что его услышали все, проговорил Игнат, посматривающий на «внука» из другой Ветви с неопределённым ожиданием.

— Дьявол! — тяжело закончил Филипп. — Не Кузьма, конечно, а Система, уничтожающая гуманоидные расы! Судьба Кузьмы — частная проблема. Даже если мы, человечество в целом, отобьёмся от попыток гашения Солнца, Дьявол не бросит своё чёрное дело, пытаясь решить вопрос глобально, в масштабах Галактики, а то и всей Ветви. ОН — проблема! ЕГО надо останавливать!

— Как? — проворчал Славин.

Все почему-то посмотрели на фон Хорста.

Полковник усмехнулся.

— Мы не всесильны. Что могли — мы сделали.

— С нами Лам-ка! — не сдержалась Зари-ма и замолчала, смутившись под взглядом мужа.

— Лам-ка всего лишь уникальный боевой робот, — пожал плечами Селим. — Но и ему подвластны лишь частные задачи. Систему, каковой является Дьявол, может победить лишь другая Система.

По кают-компании разлилось неуютное молчание.

— Вы хотите сказать, что отказываетесь… — начала Саша де Лорм.

— У вас есть конкретный план? — посмотрел Артём на Филиппа.

Старший Ромашин покачал головой:

— Плана нет. Есть мечта — уничтожить командный пункт целенаправленной агрессии. Уверен, что он существует. По расчётам наших ксенологов, главная база Дьявола, откуда ведётся управление процессом гашения звёзд, находится в центре Млечного Пути.

— Там же чёрная дыра, — скептически поджал губы Славин.

— База может быть её спутником.

— Даже с помощью этого вашего робота оплот Дьявола одним наскоком не возьмёшь.

— Боевые роботы гиперптеридов и иксоидов тоже могли гасить звёзды, — тихо сказал Артём.

На лицах Ромашиных появилось одинаковое выражение: сомнение пополам с надеждой.

— Это правда! — с вызовом сказала Зари-ма. — Лам-ка ещё молод и не обрёл нужной формы, но он может…

— Заря! — остановил жену Артём.

Селим фон Хорст поднял бровь, глядя на него, но ничего не сказал.

— Вы нам поможете? — уточнил Славин.

— По крайней мере предложим решение.

— Вообще-то желательно посоветоваться, — добавил фон Хорст безразличным тоном.

Филипп встал из-за стола, за ним поднялись остальные члены руководства СВР.

— Не будем мешать.

В кают-компании остались только гости.

Однако они не успели обменяться своими впечатлениями от беседы, Филипп вернулся:

— Прошу прощения, друзья. — На лице Ромашина проступило не свойственное ему смущение. — Хотел бы поговорить с вашим роботом…

За столом возник Лам-ка в образе седого мужчины; он уже хорошо овладел правилами этикета и вёл себя не менее вежливо и корректно, чем живой человек.

— Слушаю вас.

Филипп, слегка оторопевший, пожевал губами.

— Извините… я всего лишь обыкновенный человек… отец и дед… и меня не может не волновать судьба внука…

Лам-ка посмотрел на Артёма.

— Мы понимаем, — кивнул тот. — Лам-ка исследовал центральную часть солнечного ядра и предполагает там наличие входа в петлю времени.

Филипп побледнел, по лицу его пробежала судорога.

— Петля времени… вы хотите сказать…

— Мы отдохнём и отправимся туда с полковником. — Артём кивнул на Селима. — Посмотрим, что и как.

— Мы пойдём втроём! — с великолепной уверенностью заявила Зари-ма с запылавшими щеками. — Или не пойдём вовсе!

Глаза фон Хорста и Артёма встретились.

— Заря… — в замешательстве начал Ромашин-младший.

— Я сказала — так и будет!

Артём поискал ответ, не нашёл, посмотрел на Филиппа. Тот поклонился, сделал шаг назад:

— Если дело обстоит таким образом, лучше не рисковать.

— Мы всё равно попытаемся нырнуть в ту дырку, — сказал Селим непривычно мягко. — Вдвоём или втроём, не важно.

Филипп сделал ещё один поклон и вышел.

Трое десантников из «соседней» Ветви Вселенной смотрели друг на друга, подбирая аргументы, но не решаясь начать первыми. Наконец Зари-ма сказала…

Глава 21

В ПЕТЛЮ С ГОЛОВОЙ

Лам-ка отсутствовал сутки.

Появился он в образе молодой уставшей девушки в коротком платьице, что добавило скепсиса присутствующим на очередном заседании руководителям СВР. Но говорила «девушка» строго, сурово, по-мужски, и скепсис вскоре уступил место заинтересованности пополам с удивлением: земные поисково-аналитические системы сделать столь подробный анализ состояния ядра Солнца были не в состоянии.

— Таким образом, мой вывод о существовании открытой хронопетли подтверждается, — закончила «девушка» Лам-ка. — Я запустил туда небольшой энергетический «коготок» с заданием вернуться обратно через определённый промежуток времени. Он вернулся.

— Что он там увидел?! — подался вперёд Игнат.

— О зрении как таковом речь не шла, — скупо улыбнулась «девушка». — Мой посланец принёс образцы ядра Солнца в точке выхода. Параметры близки тем, что определяют сейчас состояние ядра в наше время, но отличия есть.

— Это прошлое или будущее?

— Петля открыта в прошлое.

— Чего-то я не понимаю, — пробормотал Славин. — Хронозеркала должны поглощать энергию… материю вообще… но в Солнце ничего подобного не происходит.

— Во-первых, объект в ядре Солнца не является сферическим хронозеркалом. Он посложней и реализует одиннадцатимерный физический континуум. По сути это «огрызок» хронозеркала, «голая» временная петля. Во-вторых, её выход в прошлом также привязан к солнечному ядру. Поэтому ни поглощения, ни выброса материи солнечных недр не происходит. Энергообмен возможен лишь при наличии градиента давления и температуры, чего не наблюдается.

— Понятно…

— Что вы намерены предпринять? — спросил Игнат Ромашин, обращаясь к Артёму. — «Огнетушитель» пересёк орбиту Венеры.

— Вам по силам уничтожить его самим, без нашей помощи.

Славин недоверчиво посмотрел на Артёма, перевёл взгляд на его напарника, на Лам-ку:

— В нашем распоряжении только Потрясатель Мироздания… и то, если мы его захватим.

— Мы его захватим, — сказал Филипп Ромашин. — Но Потрясатель требует перенастройки.

— Я его перенастрою, — улыбнулась «девушка». — Ваши учёные сделали все необходимые расчёты. Кроме того, я переброшу Потрясатель на Меркурий, на одну из ваших старых баз. Оттуда будет нетрудно прицелиться в шар и уничтожить его одним импульсом.

— Вы можете… это сделать? — недоверчиво проговорила Саша де Лорм.

— Если он говорит, что может, — заметил Селим невозмутимо, — значит, может.

— Но это же… граничит с волшебством…

— Создатели Лам-ки достигли той стадии оперирования сложнейшими физическими процессами, которую вполне можно назвать технологическим волшебством. Но чему вы удивляетесь? В двадцатом веке никто не мог нырять в Солнце и жить в космической пустоте, а вы это делаете. Чем же это не волшебство?

— Я имела в виду… Потрясатель — огромное устройство…

— Это не имеет значения.

— Хорошо, мы вам верим, — сказал Филипп. — Но вы, наверное, оговорились? Зачем прицеливаться в хронозеркало? Потрясатель создаёт сферическую ТФ-волну…

— После перенастройки он будет формировать луч, искажающий метрику континуума. Поэтому понадобится точная фиксация положения «огнетушителя».

Филипп обменялся взглядом с Игнатом и Славиным.

— Мы готовы, — твёрдо заявил начальник СВР.

— Тогда давайте договоримся о сроках, — предложил Артём.

* * *

Двадцать первого июля две тысячи четырёхсотого года спутник Нептуна Тритон потрясла волна «тритонотрясения», подобная той, что сопровождает падение крупного метеорита. Однако служба наблюдения за пространством никакого метеорита не заметила, и новых кратеров на поверхности спутника не появилось. Лишь позже стало известно, что это взорвался тщательно охраняемый, смонтированный в толще льда на большой глубине гигантский ТФ-эмиттер, известный среди специалистов под названием Потрясатель Мироздания.

Причина взрыва осталась неизвестной. Чтобы добраться до места установки Потрясателя, оперативникам УАСС требовалось не менее месяца, поскольку тоннели, ведущие к Потрясателю, обвалились. А так как все спецслужбы Солнечной Федерации «стояли на ушах» из-за мчавшегося к Солнцу «огнетушителя», судьба Потрясателя никого особенно не взволновала, в том числе и руководство Министерства безопасности. Поэтому никто из высоких начальников и не отдал приказ начать расследование. Всех их в данный момент беспокоили совсем другие проблемы, в частности — проблема сохранения занятых кресел.

Между тем Потрясатель Мироздания — двухкилометровая «еловая шишка» с длинным шипом антенны — остался цел. Только переместился из недр Тритона на поверхность Меркурия, в один из кратеров ночной стороны планеты. Взрыв же в пещере, где он находился, был инициирован Лам-кой специально для того, чтобы какое-то время никто не мог добраться до пещеры и выяснить, что произошло на самом деле.

«Огнетушитель» в это время уже приблизился к орбите Меркурия и был виден с его поверхности как на ладони — колоссальная зеркальная махина величиной с Землю, отражающая пламень Солнца и свет звёзд.

Лам-ка не подвёл.

Спустя два часа после переноса Потрясателя он доложил Славину о перенастройке эмиттера, и начальник СВР срочно собрал короткое видеосовещание, на котором заявил о готовности своих подчинённых нанести удар по хронозеркалу.

— Мы тоже готовы, — проворчал Ребров. — Осталось решить одну небольшую проблемку: как заставить космофлот, вьющийся вокруг «огнетушителя», убраться подальше.

— Нет ничего проще, — сказал Селим фон Хорст. — Кто командует флотом в данный момент?

— Комиссар Федеральной СБ Медина, — ответил Игнат.

— Лам-ка проконтролирует, чтобы он на полчаса исчез, а мы передадим в эфир приказ комиссара удалиться всем кораблям на приличное расстояние.

— Его голосом? — уточнил Филипп.

— Вы правильно поняли.

— Действуйте, время не ждёт.

— Время, — усмехнулся фон Хорст. — Если бы вы знали, какое количество разных длительностей реализует Древо Времён! То, что вы называете временем.

— Изучение этой проблемы пока не занесено в план экстренных работ, — сухо буркнул Ребров.

— Начинаем операцию, — закончил совещание Славин.

…В девятнадцать часов по среднесолнечному времени все корабли космофлота землян, контролирующие продвижение «огнетушителя» к Солнцу, получили ТФ-грамму координатора контроля федерального комиссара Медины покинуть пространство возле хронозеркала и убраться от него подальше, не менее чем на миллион километров.

Командиры спейсеров погранфлота и Службы безопасности были людьми военными и послушались приказа беспрекословно. Отказались выполнять распоряжение начальства лишь капитаны трёх кораблей: двух, принадлежащих исследовательским коллективам Академии наук, и одного, давшего приют работникам СЭКОНа, руководитель которого подчинялся агенту Дьявола.

СЭКОН заволновался, комиссару Медине один за другим понеслись запросы: что происходит? зачем ему понадобилось удалять флот? кто из высшего руководства Федерации позволил ему это сделать? — на что комиссар (на самом деле Лам-ка) честно ответил:

— «Огнетушитель» сейчас взорвётся!

И оказался прав!

Спустя минуту в зеркальной махине, целеустремлённо направляющейся к Солнцу, внезапно появилась растущая чёрная дыра, и сферозеркало начало выворачиваться наизнанку как гигантский цветок тюльпана! Всего за полминуты, то есть со скоростью четыреста километров в секунду (!), оно превратилось в продолговатую сморщенную дыню с разорванным тающим торцом, затем в сдувающийся воздушный шар и наконец лопнуло как мыльный пузырь!

Оба корабля Академии наук были отброшены от места взрыва с такой силой, что их экипажи едва не погибли от удара, превысившего порог антигравитационной защиты. Все шестьдесят пять человек впоследствии пришлось реанимировать.

Корабль с работниками СЭКОНа и чиновниками Правительства на борту просто исчез. От него не осталось ни малейшего следа.

Остальные корабли космофлота, вовремя отплывшие от зеркального шара, уцелели, хотя их и потрепал внезапный пространственный шторм.

Славин созвал срочное видеосовещание — сам он находился в этот момент на Меркурии — сразу после выстрела из Потрясателя. Поблагодарил Артёма, фон Хорста, не забыл Зари-му и исчез. Заканчивал совещание Филипп Ромашин, не покидавший борта солнцехода. Он был необычно рассеян, и лишь Зари-ма тонким женским чутьём поняла причину этой рассеянности: дед думал о внуке, но не решался сказать об этом вслух.

— Мы скоро нырнём в петлю! — заявила она, с состраданием глядя на Ромашина-старшего. — Вот увидите, мы найдём вашего Кузьму!

— Я бы хотел пойти с вами, — сказал Филипп, с усилием приобретая свой обычный уверенный вид. — Это возможно?

Артём посмотрел в потолок.

— Лам-ка, что скажешь?

С потолка просыпалась струйка снежных иголок, но сам робот не появился, вместо этого в головах людей послышался его мысленный голос:

— Решайте сами. Для меня нет разницы, сколько человек разместится в модуле перехода.

— В принципе, мы не надолго, — тактично заметил фон Хорст. — Но если вы настроены рискнуть…

— Мне уже девяносто пять лет, — усмехнулся Филипп. — И для меня это уже не риск.

— Собирайтесь, — сказал Артём. — Через час мы уходим.

— Буду готов. — Филипп поклонился, вышел.

— Похоже, все вы, Ромашины, без башни, — сказал Селим меланхолично.

Однако Артёма это не взволновало. Во-первых, сам полковник относился к породе людей «без башни». Во-вторых, что бы он ни говорил, действовал он всегда в высшей степени великодушно.

Через час все собрались в транспортном отсеке солнцехода, куда Лам-ка перенёс десятиместный когг, по горло заполненный энергией, питанием и оружием.

Славин постарался снабдить уходящих всем необходимым, СВР вскрыла все свои закрома, и хронодесантники теперь вполне могли продержаться без какой-либо поддержки два-три месяца.

Провожали команду только трое: Славин, Ребров и жена Филиппа Аларика.

Говорить было не о чем, все слова были сказаны, и даже Аларика молчала, стиснув руки так, что побелели костяшки пальцев.

— Мы вернёмся! — глухо сказал Филипп, поцеловал жену и полез в люк.

За ним двинулись остальные.

Отверстие люка загустело, приобрело твёрдость металла, исчезло. Какое-то время вокруг зализанной капли летательного аппарата вились струйки снежной изморози, затем он бесшумно растаял в воздухе.

Аларика прерывисто вздохнула.

Ребров обнял её за плечи, повел к выходу из отсека.

* * *

Бросок в чёрную дыру хронопетли ничем не отличался от путешествия по «струне» метро. Или от перемещения по линии трансгресса.

Путешественники даже не успели осознать, что от гигантских давлений внутри начавшего разогреваться солнечного ядра их защищает лишь «волшебство» Лам-ки.

Темнота, падение в бездну, судорожный рывок сердца, покалывание в нервных узлах — и свет в глаза!

Десантники зашевелились, осматриваясь. Но все они по-прежнему находились в органелле рубки когга и видели только запотевшие от холода лицевые пластины шлемов.

— Лам-ка! — позвал Артём.

— Всё в порядке, ликвидаторы Дьяволов, — отозвался гиперптеридский робот сварливо. — Мы перешли границу ундуляции и упали по времени вниз, хотя и продолжаем оставаться в ядре Солнца. Кстати, я был прав, здешнее ядро практически не отличается от вашего, то есть оно тоже заморожено.

— Ты не промахнулся? — осведомился Селим.

— Исключено.

— Долго мы здесь будем торчать?

— Уже выбираемся. Как вы понимаете, мне здесь тоже неуютно.

Экипаж когга почувствовал ещё одно «падение в бездну», отсечку зрения — и аппарат оказался в открытом космосе: впереди — чернота пространства с мириадами звезд, позади — огненное горнило солнца.

— Вот мы и по ту сторону огня, — странным голосом произнёс Филипп.

Никто не понял, к чему он это сказал, но опять же никто и не переспросил, что он имеет в виду.

— Солнечная система, — хмыкнул фон Хорст.

— Неужели мы вернулись обратно? — опечалилась Зари-ма.

— Терпение, судари мои, терпение, — сказал Лам-ка ворчливо. — Мне потребуется время, чтобы выяснить, куда мы попали. Могу перенести модуль на ближайшую планету.

— Не надо, — сказал Артём, — мы потерпим.

Селим вывел на блистер заднюю часть сферы обзора, и несколько минут они рассматривали пламенную стену Солнца, покрытую сыпью гранул и вихрями светящихся магнитных петель.

— Красиво… — проговорила завороженная Зари-ма. — Я никогда раньше не была так близко от Рада-ила… от Солнца. И этот негодяйский Дьявол хочет погубить такую красоту?!

— Мы ему не дадим! — жёстко пообещал Артём.

Филипп покосился на него — все уже свернули шлемы к плечам, — но ничего не сказал. По его лицу, как и по лицу фон Хорста, нельзя было судить, о чём он думает. И всё же Артёму показалось, что его «прадед» сомневается в успехе экспедиции. Повторил с нажимом:

— Мы ему не дадим!

Лам-ку пришлось ждать больше трёх часов.

Появился он в образе кота: это земное животное почему-то нравилось ему больше, нежели человеческие образы, и лишь негативное отношение человекочервя к племени кошачьих не давало гиперптеридскому роботу насладиться «театром зверей».

— Есть интересные новости, господа спасатели.

— Не выламывайся! — буркнул Селим.

— Прошу прощения, — ответил кот виноватым тоном и превратился в знакомого седого мужчину, но — со змеиной кожей. — Вкратце дела обстоят таким образом. Мы упали на два миллиарда лет вниз по времени. Хотя это пока лишь предварительные прикидки. Вполне может быть, что это вовсе не прошлое Солнечной системы, а другая Метавселенная, очень похожая на вашу.

— Минуту, — нахмурился Филипп. — Вы хотите сказать, что мы попали… в другую Ветвь?

— Подчёркиваю: это всего лишь моё предположение. Мне не хватает информации для детального анализа обстановки. Потребуется некоторое время. Далее. Система населена. Но её хозяева — не гуманоиды.

— Не люди?! — тихо охнула Зари-ма.

— Положение весьма необычное. Жизнь здесь зародилась на спутнике восьмой планеты…

— Урана? — уточнил Артём.

— Нептуна. Между орбитами Марса и Юпитера существует ещё одна планета.

— Неужели Фаэтон? — удивился фон Хорст.

— Насколько мне известно, Фаэтон — одна из земных легенд, имеющая под собой реальную почву. Возможно, такая планета действительно когда-то существовала в Солнечной системе, но была разорвана на куски под влиянием Юпитера. Здесь такая планета есть, а пояса астероидов нет. Кстати, она заселена.

— Кем?

— Вот тут я вас удивлю. Жизнь возникла на самом большом спутнике восьмой планеты, имеющем аналог в Солнечной системе.

— На Тритоне?

— Совершенно верно. Разум здесь избрал переходную форму от минерального к биологическому царству, и длилась эта фаза почти миллиард лет, породив интереснейшую расу «полуживых существ». Потом появились иные носители разума, которых вы, наверное, назвали бы насекомыми. Хотя различий между ними и земными насекомыми больше, чем сходства. Они постепенно колонизировали все планеты своей Системы от первой…

— Меркурия?

— …до последней и даже начали посещать звезды. Но тут взбунтовались их бывшие рабы, искусственные организмы, выполняющие всю тяжёлую чёрную работу.

— Роботы, что ли? — хмыкнул Артём.

Лам-ка улыбнулся; слова младшего Ромашина имели обидный оттенок, но обижаться гиперптеридский робот не умел.

— Прошу учесть, что я тоже робот. И, кстати, тоже создан негуманами.

— Тебя формировала человеческая психика, — флегматично заметил Селим.

— Вам повезло, — лукаво улыбнулся Лам-ка. — В противном случае меня бы с вами не было. Боевые роботы гиперптеридов мало чем отличались от моллюскоров.

Артём посмотрел на Ромашина-старшего.

— В нашей Ветви произошла битва между иксоидами, создавшими моллюскоров, и гиперптеридами, создавшими так называемых джиннов, роботов-разрушителей, коллег Лам-ки. В результате войны были уничтожены многие звёздные системы и даже целые галактики. Потом оставшихся роботов-джиннов и моллюскоров заключили в особые могильники на планетах окраины нашей галактики Млечный Путь, а Лам-ка вырос на родине Червей Угаага…

— Из икринки, — заметила с улыбкой Зари-ма.

— Один из «джиннов», случайно попавший в Солнечную систему, — продолжил Артём, — оставил в кольцах Сатурна «икру» — бриллиантиды, из которой могли вылупляться зародыши «джиннов».

— Одна такая бриллиантида оказалась у меня. — Девушка искоса посмотрела на слегка порозовевшее лицо мужа.

— Ясно, — кивнул Филипп. — Лам-ка родился у вас, и вы его воспитали.

— Теперь он мой друг!

— Наш друг, — уточнил Артём. — Он помог нам… там, в наше время и в нашей реальности.

— Продолжай, — напомнил фон Хорст тему разговора Лам-ке.

— Таким образом, восставшие роботы-рабы здесь захватили в конце концов местную планетную систему и в настоящее время занимаются методическим уничтожением прежних хозяев. Мало того, они попали под влияние той самой разумной силы, которую вы назвали Дьяволом, и теперь являются проводниками его политики. У них даже есть собственный завод по производству хронозеркал — над Юпитером. Я стал свидетелем запуска одного большого сферического зеркала за пределы Солнечной системы и трёх сотен совсем маленьких.

Мужчины замолчали. В кабину когга спустилась тишина.

— Великолепно! — нарушил эту тишину фон Хорст, посмотрел на Филиппа. — Теперь вам понятно, откуда у вас появляются «огнетушители»?

— Непонятно, — качнул головой «параллельный прадед» Артёма. — Некоторые сферозеркала летели к Солнцу из-за пределов Солнечной системы. Лишь последнее зеркало появилось за орбитой Юпитера. Мы считали, что Останавливающие — это собирательное название конкурирующей с Наблюдателем разумной структуры, так называли Дьявола представители мантоптеров, которые летели к нам предупредить о зеркалах, — находятся где-то в другой галактике за пределами нашего звёздного скопления.

— Возможно, в каждой галактике существует некий объединяющий командный пункт Дьявола, которому подчиняются региональные базы. Но лично мне представляется, что главный императив-центр находится в другой Ветви.

Филипп, прищурясь, ответил на мрачный взгляд фон Хорста.

— Вы считаете…

— Этот центр находится здесь! Я имею в виду Ветвь. Лам-ка хороший исследователь, но он всего лишь колоссальных возможностей палочка-выручалочка! «Джинн»! Робот! Его не учили подходить к проблеме системно, мыслить широко и опираться на прозрение!

— Благодарю за прекрасный отзыв, — поклонился седой «призрак» Лам-ки.

— Не за что.

— Прошу прощения, — проговорил Филипп смущённо, глянув на Лам-ку.

— Он прав, — усмехнулся седой. — Мои выводы всегда опираются на базу данных, в отличие от людей, на которых снисходит просветление. Мне это недоступно. Однако я уже почти закончил, милые мои. Осталось оценить потенциал господствующей в данной планетной системе расы, потенциал их противника, возможные последствия противостояния и намерения владельцев по запуску «огнетушителей».

Филипп быстро поднял голову и опустил, не решаясь задать главный вопрос, ради чего он вошёл в состав экспедиции.

Артём понял его реакцию правильно.

— Солнцеход здесь?

— Не знаю, — сконфузился Лам-ка. — Я ещё не всю Систему обследовал. На первых пяти планетах его нет.

Все посмотрели на Ромашина-старшего, сидящего с каменным лицом.

— Они должны быть здесь, — проворчал фон Хорст.

— Мы их найдём, честное слово! — воскликнула Зари-ма.

— Подождите-ка, — сказал Артём задумчиво. — Они вышли раньше нас…

— И что? — поднял бровь Селим.

— Для нынешних хозяев Системы они — враги!

— Ну-ну?

— За ними наверняка начнут охоту.

— Допустим. Ты хочешь сказать, что солнцеход уже уничтожен?

— Лам-ка, ты проследил, куда запущены малые хронозеркала? По твоим словам, завод выбросил их не меньше трёх сотен.

— Нет, — озадаченно ответил «джинн».

— Проверь!

— Слушаюсь. — Седой исчез.

Селим фон Хорст смерил Ромашина-младшего оценивающим взглядом, покачал головой:

— Неплохая идея.

— Что ты задумал? — требовательно обратилась к мужу Зари-ма.

— Маленькие хронозеркала даже в большом количестве невозможно использовать в качестве «огнетушителей», — негромко сказал Филипп.

— Верно, — кивнул Селим. — А вот в качестве оружия или особого рода «охотничьих собак» при загоне крупного «зверя» — можно.

— Какого зверя? — не поняла девушка.

— Я имею в виду солнцеход. Если твой муж прав, местные сторожа используют хронозеркала для поимки или уничтожения наших парней.

— Ой! — закрыла рот ладошкой Зари-ма.

Мужчины переглянулись, хорошо понимая друг друга.

Ждать Лам-ку пришлось больше часа.

В органелле рубки возникла фигура девушки в лёгком платьице и проговорила мужским голосом:

— Я их нашёл!

— Ура! — захлопала в ладоши Зари-ма.

Филипп Ромашин сцепил челюсти, взглядом выражая все свои надежды и сомнения.

— Солнцеход крутится в ядре местного Юпитера, — продолжала «девушка». — Малые хронозеркала преследуют его и не дают вырваться за пределы планеты.

— А ходить «по струне» он не умеет, — хмыкнул фон Хорст.

— Так чего мы ждём? — заторопилась Зари-ма. — Надо их спасать!

— Ради этого мы сюда и прибыли, — пожала плечами Лам-ка-«девушка».

Глава 22

СИГМАЛОГИКА

Игнат Ромашин выключил консорт-линию связи с Главным Стратегом Управления, потёр кулаками глаза, собираясь принять душ и лечь спать, и в это время ему позвонил Гилберт Шоммер:

— Не разбудил?

— Ещё нет, — ответил Игнат, внезапно настораживаясь: Шоммер прежде никогда не искал сотрудников Службы безопасности сам; наоборот, приходилось искать его. — Что случилось?

— От наших парней вестей нет?

Ксенолог имел в виду отправившихся в другую Ветвь Артёма, Зари-му и Селима фон Хорста.

Игнат внимательно посмотрел на коричневое от загара лицо Гилберта, но перед ним явно стоял «нормальный» человек, а не ангелоид, каким когда-то был Шоммер недолгое время.

— Пока нет.

— Это неправильно.

— Они и не должны были сообщать нам о своих действиях. С ними Лам-ка.

— Боюсь, гиперптеридский боевой робот не справится.

— Говори конкретнее, — не выдержал Игнат. — Что тебе известно?

— Я поработал с той базой данных по Дьяволу, которой меня снабдили наши визави из другой Ветви. Дьявол — негуман, а все негуманы используют сигмалогику, или, в переводе на дилетантский язык, контралогику.

— Без терминологии.

— А без терминологии всё просто. Ветвь, где живёт Дьявол, «засыхает». То есть если наши Метавселенные расширяются, а Ветвь, где живёт твой «параллельный» сын Кузьма, и вовсе расширяется с ускорением, то Ветвь Дьявола сжимается.

— Ну и что?

— Она тоже сжимается с ускорением. Понимаешь? Дьявол хочет жить долго, а законы его Метавселенной не разрешают ему жить долго. Что в таком случае он станет делать?

Игнат помолчал.

— Искать выход.

— Правильно! — обрадовался Шоммер. — Он начнёт искать выход, но не фигурально, а физически — в другую Метавселенную! Ту, которая расширяется. И он нашёл такой континуум! Дальше начинает работать его сигмалогика.

— Он начинает уничтожать конкурентов!

— Соображаешь, комиссар. Дьявол не хочет переселяться в другой дом, уже заселённый иными разумниками. Ему нужен пустой дом! Отсюда его стремление уничтожить всех, кто живёт в месте переселения. Кстати, не факт, что он на этом успокоится. Завоевав Ветвь наших соседей, он наверняка обратит внимание на соседние Ветви, на нашу в том числе. А что это будет означать?

— Что нам следует ждать «огнетушитель»?

— Что нам надо задавить агрессию в зародыше! Мы правильно сделали, отправив наших ребят в мир Дьявола. Но им одним с ним не справиться. Ибо Дьявол — это разумная система!

— Мы сами только-только управились со своими бедами.

— Разве это снимает с нас ответственность за судьбы Вселенной? Как бы выспренно это ни звучало. Не знали бы о Древе Времён, о положении дел, жили бы спокойно. Но ведь мы знаем!

Игнат ещё раз пристально посмотрел на обманчиво-меланхоличное лицо учёного, никогда прежде не затрагивающего темы ответственности людей, обладающих знанием и властью. Однако ничего «ангелоидного» в облике Шоммера не было. Он говорил, что думал.

— Почему им не поможет Наблюдатель?

— Потому что он пока не родился. Наблюдатель ещё только будет. Все его выходы в Ветвь с помощью хронозеркал — попытки виртуального предупреждения о том, что может случиться. Человечество в этой Ветви — еще не система.

— Мы тоже — ещё не система.

— Мы знаем больше. Но главное, что если мы объединимся с человеческой расой в других Ветвях, мы как раз и образуем мощную разумную Систему, с которой не справится ни один Дьявол!

Игнат заложил руки за спину, прошёлся по комнате, размышляя над словами учёного, тряхнул головой.

— Хорошо, я тебя понял. Объединение решит многие проблемы. Но мы пока ещё не объединились, а Дьявол ждать не будет. Что ты предлагаешь конкретно?

Шоммер ухмыльнулся, развёл руками:

— Извини, дорогой комиссар, я всего лишь ксенолог, специалист по логике негуман. Вы безопасники, вам и карты в руки. Игнат-два, уходя, дал вам линию связи? Можно с ним связаться?

Ромашин озабоченно поскрёб пальцем подбородок.

— С ним беседовал Калаев… должна быть какая-то связь. В крайнем случае мы можем связаться с их Ветвью через трансгресс.

— Вот и связывайтесь. Проблема Дьявола не терпит отлагательств. Либо мы найдём способ остановить его агрессивные устремления, либо в скором времени и нам придётся решать проблему защиты от «огнетушителей». А мы ещё не ангелоиды.

Игнат вздёрнул голову, встретил ухмылку Шоммера.

— Ты…

— Нет, — качнул головой учёный. — Я был проекцией ангелоида очень короткое время. Остался лишь его след… в уме… в душе… Просто я понял, что в любой ситуации надо оставаться человеком. Вспомни Селима. Сколько пришлось пережить полковнику, сражаясь с негодяями разных уровней? Кем он только не был! В том числе — человекочервем и человекомоллюскором. Но остался при этом человеком! Это — путь!

Игнат прошёлся вокруг виома, сосредоточенный на своих размышлениях. Шоммер следил за ним, склонив голову к плечу. Наконец Ромашин принял решение:

— Дай мне свои расчёты.

— Уже послал.

— Я свяжусь с Калаевым, надо всё обсудить.

— Ты знаешь, как меня найти.

Виом связи погас.

В спальню вошла Дениз в мягком халатике. Несмотря на возраст, она была ещё восхитительно красива и женственна.

— С кем ты разговаривал?

Игнат не ответил, разглядывая жену по-новому, со странной нежностью и сожалением.

Она подняла брови, не понимая его реакции, подошла ближе, нахмурилась:

— Плохие известия? От Артёма?

— Он сказал — всё решает система… Любая система должна иметь базу… в нашей Ветви такая база есть — женщина…

— Ты о чём?!

Игнат улыбнулся, пряча в глазах грусть, мягко привлёк жену к себе:

— Мы победим! Потому что любим. Дьяволы не знают, что такое любовь…

Глава 23

ЭТО ЕСТЬ НАШ ПОСЛЕДНИЙ…

Пассажиры солнцехода поняли концепцию стратега, управляющего охотниками, когда вдруг оказалось, что земная машина окружена хронозеркалами со всех сторон.

Какое-то время Дэву удавалось маневрировать, сохраняя дистанцию между шарами, неутомимо группирующимися вокруг, и «кротом». Однако пришёл момент, и солнцеход превратился в мечущуюся мошку, на которую со всех сторон жадно бросались «летучие мыши» — зеркальные шары, поглощающие энергию и вещество юпитерианских недр, как Гаргантюа — макароны. «Мыши» не намного превосходили по размерам земной аппарат, но любое их касание могло закончиться гибелью экипажа, и Дэву ничего не оставалось делать, кроме как избегать «тесных дружеских объятий».

— Надо прорываться, — заметил Хасид, не спуская глаз с неровной сети чёрных «вишен» в окне дальновидения: шары хронозеркал были близко, всего в десятке километров по радиусу. — Мы вспахали ядро Юпитера так, что на его поверхности скоро начнутся ураганы и тайфуны.

Кузьма не ответил.

— У нас скорость больше, — неуверенно сказала Катя. — Может, проскочим?

Кузьма молчал.

— В конце концов когда-то надо будет прорываться, — сказал Хасид тем же безразличным тоном.

Кузьма молчал.

— Иначе нас зажмут в угол, — хихикнула Катя.

— Расстояние до ближайшего хронозеркала семь километров, — сообщил Дэв.

Кузьма по-прежнему молчал.

— Заснул, что ли? — не выдержала девушка. — Надо что-то делать!

— У нас нет другого выхода, — заговорил наконец Кузьма. — Таран нас не спасёт. Вся надежда на маневренность «крота» и на реакцию Дэва. Вы готовы к смерти?

В рубке стало совсем тихо.

Потом Катя выбралась из кресла, подошла к креслу Ромашина. То же самое сделал Хаджи-Курбан. Кузьма подумал мгновение, вылез, и они обнялись. Потом так же молча заняли свои места.

— Дэв, — позвал Кузьма, — мы готовы. Попробуй прорваться. Я понимаю, их слишком много, и шансы невелики, но у нас и в самом деле нет другого выхода.

— Понял, командир, — ответил инк тоном озабоченного человека. — Сделаю всё, что смогу.

Солнцеход повернул, закручивая петлю в становящейся тесной сфере окружения, и вдруг прыгнул прямо навстречу ближайшей чёрной «вишне», словно собираясь пробить её насквозь!

Дальнейшие события развернулись в течение нескольких секунд.

Поскольку объект охоты сам ринулся «в объятия» ближайшей «охотничьей собаки», командир охот-группы не стал передвигать свою «стаю», лишь слегка сдвинул ряды хронозеркал за первой цепью, то есть — за сетчатой оболочкой сферы загона. Но солнцеход и не собирался таранить шар хронозеркала. Когда до столкновения оставались какие-то две сотни метров, — около четырёх десятитысячных доли секунды на той скорости, какую развил «крот», — он метнулся в сторону под прямым углом, не меняя скорости (поглотители инерции сработали безотказно), обошёл трёхсотметровую «хронояму» и, врубив форсаж (скорость скачком возросла до пятнадцати тысяч километров в секунду, с такой быстротой солнцеход ещё не ходил внутри плотных планетных ядер), метнулся в щель между сферозеркалами первой цепи. А потом и второй.

Однако и направляющий сферозеркала «егерь» не дремал.

Скорость шары набирали медленнее, чем солнцеход, но их было много, и командиру охотников ничего не стоило бросить наперерез земной машине дополнительную сотню «охотничьих собак».

Время как бы остановилось.

Солнцеход увернулся от одной чёрной «вишни», точнее, от гигантской «тыквы», от другой, третьей, четвёртой, нашёл дыру между тремя летящими шарами и почти вырвался… но внезапно наткнулся на препятствие, которого не ожидал встретить никто.

Последний шар хронозеркала лопнул! Вернее, превратился в стремительно расширяющуюся плоскость! И Дэв не смог миновать край этого чёрного пятна, несмотря на крутой вираж.

Солнцеход «срикошетировал» от градиента кривизны пространства под острым углом (пассажиры в рубке аппарата потеряли сознание от инерционного удара, превысившего защитный потенциал), но всё же коснулся края чёрной плоскости! Что произошло дальше, никто из экипажа «крота» уже не увидел.

Солнцеход не провалился в «яму» хронопетли. Его просто «вывернуло» в обратном направлении, будто он и в самом деле отразился от зеркала как луч света.

Дэв практически оглох и ослеп, потеряв значительную часть своих интеллектуальных функций.

Скорость солнцехода резко упала, и на него хищно кинулись «загонщики», собираясь заключить в чёрный колодец инобытия.

Однако внезапно недра Юпитера передёрнула судорога, и земной аппарат исчез!

Напрасно искали его бестолково засуетившиеся шары хронозеркал. Объект безусловного уничтожения пропал, растаял в сверхплотном водородном льде, превратился в дым, в ничто!

Кузьма очнулся сразу же, как только в рубке восстановилась нормальная гравитация. Осмотрелся, ничего не видя сквозь кровавый туман в глазах. Отмахнулся от услуг медицинского киба, предложившего какие-то лекарства.

— Катя! Хасид!

Никто ему не ответил.

Кузьма раскрыл кокон кресла, вывалился из него на колени, с трудом встал и, шатаясь, добрался до кресла девушки.

В рубке вдруг объявились какие-то люди, но он не обратил на них внимания.

— Катя! Очнись!

Руки соскользнули с полупрозрачных лепестков защитного кокона. Лежащая внутри подруга не пошевелилась.

— Катя! — закричал Кузьма. — Вставай! Дэв, раскрой кресло!

— Она… умерла… — раздался под сводами рубки незнакомый вибрирующий голос инка.

— Не может быть! — Кузьма замолотил кулаками по упругим лепесткам. — Катя, очнись! Отключи систему! Дэв, быстро её в медицинский отсек!

— Успокойся, — раздался сзади ещё один голос. — Отойди на минутку.

Чьи-то руки легли на плечи Кузьмы, он обернулся, слепой от горя и отчаяния.

На него смотрели три пары глаз, принадлежащих незнакомой хрупкой девушке, парню и лысому старику со светящимися ледяными глазами.

— К-кто вы?!

— Отойди на минутку, — повторил парень; он кого-то смутно напоминал.

Кузьма вытер лицо тыльной стороной ладони, выпрямился.

— Как вы здесь оказались?

— Все объяснения потом.

Кузьма отступил.

— Лам-ка, посмотри, что с ней.

— Смотрю, смотрю, — прозвучал из воздуха чей-то ворчливый голос.

С потолка на людей просыпалась струйка снежных искорок.

Сами собой расслабились и опали помертвевшие лепестки Катиного кокона. Потом собрался в гармошку конусовидный шлем, открывая бледное, с синими тенями под глазами и заострившимся носом, лицо девушки.

Кузьма вскрикнул, бросился к ней.

Какая-то сила остановила его, он ударился всем телом о невидимую преграду, раскинул руки.

Молодой человек взял его под руку, оттащил назад.

— Подождите немного, вы ничем ей не поможете. Лам-ка, что молчишь?

Возле кресла Кати проявился колеблющийся призрак кота, перетекающий в призрак девушки и вслед затем в смутную тень седого мужчины. Призрак оформился в плотную фигуру, но пропал.

— Ничего хорошего, — раздался из воздуха знакомый мужской голос. — У неё разорвана сердечная сумка.

Кузьма изумлённо ахнул, но тут ему стало плохо, и он мягко опустился на пол, не видя, что вокруг захлопотали нежданные гости.

— Что с ним? — осведомился фон Хорст, подойдя ближе.

— Сердечный приступ, — отозвался Лам-ка. — У них у всех повреждены сердечные клапаны от резкого скачка давления крови.

— Их надо срочно в реанимацию! — буркнул Артём, склонившись над своим «параллельным отцом», который ещё не стал отцом.

— Я попробую подлечить их.

— Ты же… — Кузьма хотел сказать: «негуман», но сдержался.

— Я, конечно, совсем не врач, — седой собеседник появился вновь, — однако немного разбираюсь в человеческой физиологии. Приходилось в своё время постигать азы биологической конституции человека.

Лам-ка бросил взгляд на Зари-му.

Девушка смутилась.

— Он мне помогал… еду синтезировал…

Артём выпрямился.

— Екатерина будет жить?

Седой «призрак» Лам-ки расплылся дымком, растаял. Из воздуха прилетел его ставший тонким и ломким голос:

— Не знаю.

Раскрылся кокон соседнего кресла. На гостей исподлобья глянул зелёный от пережитого сердечного приступа Хасид Хаджи-Курбан.

— Спасатели?

Артём и фон Хорст обменялись короткими взглядами.

Филипп Ромашин, сидевший до этого момента на корточках возле сына, поднялся.

— Вы?! — изменился в лице Хасид. — Какими судьбами?!

— Я опоздал, — тихо произнёс Филипп. — Появись мы на минуту раньше…

— Никто не знал, что здесь происходит, — мрачно сверкнул глазами Селим. — Хотя, в принципе, можно было догадаться.

— Что с ними? — кивнул на друзей Хасид.

— Нечто вроде инфаркта.

Лицо полковника сделалось мучнисто-бледным. Он с усилием выпростался из кресла, прислушался к своим ощущениям. На лбу выступили капли пота.

— Ханна олалла… чёрт! Никогда ничего не болело…

— Вы коснулись разворачивающегося хронозеркала, — сказал Артём. — Лам-ка еле успел нейтрализовать горловину мёртвой хронодыры.

— Какой?

— Эти хронозеркала — «мертвяки». Назад они выпустили бы одни трупы.

— Мы так и подумали. С обычными хронозеркалами охотиться за нами нет смысла.

— Ну почему же? — хмуро возразил фон Хорст. — Вы застряли бы внутри зеркала на какое-то время, и охотники успели бы окружить шар, а потом расстрелять вас в упор. Разве, кроме шаров, за вами никто не гонялся?

— «Каракатицы». — Хасид заметил взгляды собеседников, добавил: — Это местные пограничные корабли. У них есть оружие, с которым наша защита не справляется.

— Вот они бы вас и накрыли. Хотя «мертвяки» лучше.

Лежащий навзничь Кузьма зашевелился, открыл глаза.

Хасид наклонился над ним, но сил не хватило, и он опустился на колени. Филипп присел рядом на корточки.

— Дед… — проговорил Кузьма едва слышно. — Там Катя…

— Лежи, тебе нельзя двигаться.

— Катя… — настойчиво повторил Кузьма, поднимая голову и ища глазами кресло девушки. Заметил Артёма, замер.

Артём приблизился.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга.

— Я тебя где-то видел…

— В зеркале, — кивнул Артём серьезно. — Я сын Кузьмы Ромашина, родившегося в другой Ветви Вселенной.

— Не понял…

— Потом объясним. — Филипп и Хасид помогли внуку сесть. — Мы перенесём тебя в медотсек.

— Не надо. — Кузьма вцепился в руку друга, с трудом встал, поковылял к креслу Кати, по-прежнему не подающей признаков жизни. — Она… умерла?

— Нет, — ответил невидимый Лам-ка. — Она в коме. Я подлатал её сердце, но моих знаний не хватает, чтобы произвести качественное лечение. Нужны какие-то реанимационные мероприятия.

— В таком случае мы возвращаемся, — твёрдо сказал Филипп.

— Одну минуту, — сказал Селим. — Лам-ка, сколько она может продержаться в таком состоянии?

— Я понизил температуру тела и могу контролировать жизненно важные функции несколько часов.

— Тогда у меня предложение: давайте уничтожим этот грёбаный завод хронозеркал над Юпитером. И вернёмся.

— Не стоит рисковать… — начал Филипп.

— Лам-ка сделает это без нашего вмешательства.

— Попробую, — ответил гиперптеридский робот вежливо. — Хотя понадобится пара часов для анализа ситуации.

— Подождём? — Селим посмотрел на мужчин.

Те в свою очередь обратили взоры на Кузьму, прижавшегося к Кате.

— Я за возвращение, — тихо проговорила Зари-ма, с состраданием глядя на «будущего отца её мужа».

— Нет! — невнятно произнёс Кузьма.

Все замерли.

— Полковник прав: завод надо уничтожить! Иначе он и дальше будет посылать в Галактику шары-убийцы! Этот беспредел надо остановить!

— Жду приказаний, — лаконично сказал Лам-ка.

Глава 24

ПРЯМАЯ АТАКА

Игнату показалось, что где-то разбился стеклянный бокал.

Он прислушался, вопросительно глянул на Реброва, сидевшего напротив за столом, и тот включил консорт-линию.

Над столом возник виом передачи.

— Объявлена тревога по форме АА! — доложил дежурный информационной службы СВР. — К Солнечной системе летят шары хронозеркал!

Ромашин и Ребров выдержали паузу.

— Сколько? — спросил охрипшим голосом бывший комиссар безопасности.

— Около сотни.

— Твою мать! Откуда они взялись?!

— Не могу знать.

— Форма «три нуля» всем нашим службам!

— Уже пошла в эфир.

— Славин знает?

— Так точно. Он сейчас вместе с мадам де Лорм перешёл на борт спейсера «Крадущийся тигр».

Виом погас.

Ребров шибко поскрёб макушку.

— Что это значит?!

— Не знаю, — угрюмо сказал Игнат. — Возможно, это реакция резидента Останавливающих на наши успехи. Возможно, Дьяволу надоело ждать, когда его команда справится с нашим сопротивлением. Ясно одно: с такой прямой массированной атакой нам не справиться!

Ребров вылез из-за стола, но снова сел.

— От Филиппа ничего?

— Прошло всего четыре дня.

— Поехали на «Крадущийся».

— Зачем?

— Посмотрим, что творится, своими глазами. И посовещаемся с Иваном.

Игнат молча включил тайф.

Через несколько секунд они вышли из отсека метро спейсера погранслужбы «Крадущийся тигр» и поднялись в зал визинга, где собрались руководители СВР.

Корабль шёл над поясом астероидов, и виомы зала показывали искристую полосу внизу, под спейсером, панораму космоса с полосой звёзд Млечного Пути вверху и яркую звезду — Солнце между ними.

В окнах дальновидения, оконтуренных красненькими пунктирчиками, виднелись «воздушные шарики», изредка бросающие звездные блики. Это были шары хронозеркал.

— Куда они направляются? — спросил Ребров.

На пришедших оглянулись; всего в зале визинга находились пять человек, в том числе Саша де Лорм, Иван Славин и командир спейсера Рене Спиноза.

— Покажи схему, — обратился последний, черноволосый и черноглазый испанец, к инку зала.

В общей панораме обзора возникли паутинки орбит центральных планет Солнечной системы, вспыхнул светлячок — Солнце. Затем засветились оранжевым десятки стрелочек, нацеленные на планеты.

— Большинство шаров летит к Солнцу, — заговорил Спиноза. — К Земле направляются шесть штук, к Венере три, к Меркурию десять, к Марсу пять.

— Размеры?

— Самые большие — до тысячи километров в диаметре.

Ребров посмотрел на Игната, хмыкнул.

— Мелочь пузатая… Дьявол решил поиграть в бильярд?

— Шары маневрируют, — негромко заметила Саша де Лорм.

— Ну и что?

— Дьявол знает, что у нас есть Потрясатель Мироздания, работающий как снайперская винтовка. Из него надо целиться. Мы не сможем уничтожить все шары.

— Откуда Дьявол мог узнать, что мы передислоцировали Потрясатель на Меркурий и перенастроили?

— Это вопрос не ко мне.

— Мы работаем, — сухо заметил Славин, — ищем оператора, допустившего утечку информации, или лазутчика. Он явно среди нас. Я не имею в виду присутствующих.

— Может быть, вернуть Потрясателю былые возможности? — предложил Ребров.

— У нас нет специалистов такого класса. Нужен этот робот, Лам-ка.

Ребров покачал головой, разглядывая схему движения хронозеркал по Солнечной системе.

— Лам-ки нет. И когда он вернётся, неизвестно. Сколько у нас времени до прямой атаки хронозеркал на планеты?

— Два-три дня, — ответил Спиноза. — К Марсу они подойдут уже завтра утром.

— Паника…

— Что?

— Будет паника. Народ ломанётся штурмовать метро, искать убежище вне Солнечной системы.

— Нужно срочно послать гонца за Лам-кой и всей нашей командой, — проговорила Саша де Лорм.

— Каким образом?

— Дыра в ядре Солнца сохранилась. Значит, шанс есть. Могу пойти я. — Саша с вызовом посмотрела на Игната.

Но тот не обратил на её тон внимания.

— Пойду я. Готовьте машину.

— У нас нет второго «крота».

— Хватит того, что есть. Высаживайте всех наших на одну из запасных баз, и я поведу солнцеход в центр Солнца.

— Нам дали выход на трансгресс. — Славин кивнул на чёрное необозримое поле космоса. — Не лучше ли воспользоваться им и сообщить нашим друзьям из параллельной Ветви о возникших проблемах?

Игнат покачал головой.

— Потеряем время. Пока мы сориентируемся, пока там найдут решение, пока отыщется Лам-ка… Я сделаю это раньше.

— А если мы начнём отстрел хронозеркал?

— При первом же выстреле нас засекут, и на Меркурий кто-нибудь сбросит десант. Вряд ли наши парни смогут отбиться от федералов. Вернее, отбиться, может быть, и смогут, но Потрясатель наверняка будет повреждён.

— Если тебе не удастся разыскать группу поддержки вместе с Лам-кой в течение ближайших суток, нам всё равно придётся начать нейтрализацию зеркал, когда они приблизятся к Марсу.

Игнат сжал губы, помолчал.

Схема движения зеркальных шаров к Солнцу исчезла.

Вместо неё в окне дальновидения появился один из шаров, видимый на фоне звёздной россыпи как чёрное круглое пятно. Вокруг него роились светлячки земного космофлота, но они ничего не могли сделать с пришельцем, суть действий которого сводилась к одной функции — поглощать энергию, вещество, материю в любом виде. Всё, что он глотал, шар хронопетли потом возвращал, но уже иначе, концентрированно, узким направленным пучком. Возвращал он и биологические объекты, однако — неживыми! Как уже стало известно, к Солнцу и поясу внутренних планет летели «мертвяки».

— Нужно во что бы то ни стало найти центр управления хронозеркалами! — проговорил наконец Ромашин. — Найти и уничтожить!

Глава 25

ПОЕДИНОК

Как оказалось, Лам-ка не стал выдергивать солнцеход из недр Юпитера, а оставил его там же, только в другом районе, накрыв аппарат вуалью невидимости.

«Охотничьи псы» — шары хронозеркал — мгновенно потеряли его из виду и разбрелись кто куда, перестав подчиняться воле главного охотника. Об этом главном и зашла речь, когда все немного успокоились и пришли в себя.

Предположений — кто он такой и где свил гнездо в местной Системе — было предостаточно, однако никто так и не смог догадаться, что происходит в действительности. Лишь Селим фон Хорст пошутил, что их фантазия имеет пределы, в то время как мир намного сложней и необычней.

Он оказался прав.

Вернувшийся из поиска Лам-ка сообщил новость, от которой у всех случился лёгкий шок.

— Я знаю, кто здесь командует парадом. Не догадаетесь.

— Мы уже головы сломали, — признался Хасид, наблюдавший за Кузьмой, который не отходил от кресла Кати.

— Говори, — потребовал Селим.

— Разум в местной Системе избрал форму роя. Кстати, создатели взбунтовавшихся роботов мало чем отличаются от своих изделий. Так вот, управляет всем роем матка. Её солдаты — те самые «каракатицы», что преследовали вас и гонялись за бывшими хозяевами.

— Кажется, я догадываюсь, — сказал фон Хорст задумчиво.

Лам-ка (седой «призрак») посмотрел на него с прищуром:

— Ты подслушал мои мысли?

— Я не умею подслушивать то, чего нет. Зато я умею анализировать состояние вещей. Матка — это завод хронозеркал. Так?

— Если бы я был человеком, я бы зааплодировал.

— Вы серьёзно? — поднял голову Кузьма; он был бледен и тих.

— Это правда, — кивнул Лам-ка. — Завод хронозеркал представляет собой очень большое искусственно выращенное существо. И он же является единственным Правителем Системы, маткой роя. Солдат у неё много, поэтому она ими не дорожит.

— Каким образом она направляет шары зеркал на цель? — спросил фон Хорст.

— Это интересный процесс. Матка не управляет своей «икрой». Но внутри каждого шара сидит некая программа, или скорее датчик определённого материально-энергетического «запаха». Шар «нюхает» вакуум и направляется к источнику «запаха».

Кузьма и Хасид обменялись быстрыми взглядами.

— Сначала мы летали по Системе свободно… — начал Хасид.

— Потом «каракатицы» начали вычислять нас по гравитационному полю…

— Не только по гравитации, — сказал Лам-ка. — Солнцеход «прогибает» вакуум и в других диапазонах полей.

— Быстро эти «насекомые» научились нас вычислять, — сказал Хасид. — Мы думали, что если удастся подкорректировать режим «инкогнито», никто бы нас не увидел.

— Это заблуждение.

— Завод — матка? — отрешённо задал вопрос Кузьма, ни к кому не обращаясь.

— Да, — ответил Лам-ка. — Этот тип разума не имеет встроенных этических систем самоконтроля. К тому же он подчиняется какому-то эмиссару Дьявола. Я его не нашёл, но подозреваю, что эмиссар «вморожен» в саму матку как дополнительная управляющая структура.

— Завод надо уничтожить! — энергично махнула сжатым кулачком Зари-ма.

Селим посмотрел на Лам-ку:

— Ты сможешь это сделать?

— Я ещё не достиг нужной кондиции, — улыбнулся «призрак» гиперптеридского робота, — но возможности Правителя в данной реальности не превосходят мои.

— Тогда не будем медлить. Перенеси машину в пространство над Юпитером.

— Пожалуйста.

Лам-ка растаял.

По рубке солнцехода разлилась волна холода, стены её искривились, по ним пробежала судорога. На головы людей упала темнота. И тотчас же после секундной невесомости к людям вернулись способности видеть, слышать и говорить.

Виомы рубки показали всё ту же бездну космоса, но теперь в поле зрения слева виднелась гигантская, пушистая, зеленовато-жемчужная, с розовыми и синеватыми струями, округлая гора Юпитера. На её фоне засветились оранжевые и желтые паутинки, складываясь в красивую дорожку-«изгородь», опоясывающую планету над верхним краем пылевого кольца.

— Что это? — поинтересовался Филипп.

— Сооружения «насекомых», — ответил Хасид. — Такие «изгороди» мы видели практически над всеми планетами и на их поверхности. Но что они означают, для чего создавались, неизвестно.

— Это своеобразные минные поля, — заговорил Лам-ка. — И одновременно радарные комплексы, позволяющие заметить противника на больших расстояниях. С их помощью Правитель-матка Системы следит за попытками бывших хозяев начать военные действия, а при возможности — уничтожает попавшие в сети военные корабли.

Хасид сокрушённо качнул головой.

— Мы этого не знали. Принимали «изгороди» за какие-то инфраструктурные сооружения типа дорог, систем связи и наблюдения. Они способны видеть тяготеющие массы?

— Именно для определения гравитационных полей они и созданы. Впрочем, всех их функций я не знаю.

— Вот почему они так быстро нас вычисляли, — горько сказал Кузьма.

— Смотрите, к нам кто-то летит! — показала рукой Зари-ма.

— Дэв, покажи, — приказал Хасид.

— Команда… не соответствует… — начал инк новым вибрирующим голосом.

— Его интеллект претерпел негативные изменения, — сказал Лам-ка. — Ваш драйвер уже не может управлять солнцеходом.

— Жаль, — огорчилась Зари-ма.

В растворе виома вспыхнула световая окружность, выделяя крупный светлячок, явно направляющийся к земной машине. Инк солнцехода всё же понял приказ и сумел сориентироваться в обстановке.

Светлячок скачком вырос в размерах. Стал виден необычной формы объект, напоминающий сучковатое полено.

— Кажется, мы уже встречались с подобными древовидными монстрами, — заметил Хасид.

— Местные пограничники? — осведомился фон Хорст.

— Скорее — корабли бывших хозяев. Те «каракатицы», что охотились за нами, бились и с ними.

Словно в подтверждение сказанного к летящему «полену» метнулась струя звёздочек поменьше, распалась на отдельные светящиеся закорючки. Те в свою очередь выросли в размерах и превратились в чудовищных «каракатиц».

«Каракатицы» окружили гигантское — километров десять в длину — «полено» и начали обстреливать его ветвистыми молниями. «Полено» ответило стрельбой из «сучков» световыми пакетами. Начался нешуточный бой.

Поначалу орудия «полена» били точнее и поразили несколько «каракатиц», превратив их в вулканы дыма и огня. Но «каракатиц» было много, они сосредоточили огонь на «сучках», и вскоре те один за другим перестали стрелять. Стало ясно, что древовидный колосс обречён.

— Лам-ка! — окликнул робота фон Хорст.

— Помочь? — отозвался тот.

— «Полено» летит к нам. Оно нас видит?

— Исключено!

— В таком случае почему его полёт так точен?

— Не могу знать. Но мы сейчас завёрнуты в слой анизотропно ориентированного вакуума, поглощающего все виды электромагнитного излучения. Мы видим всех, нас не должен видеть никто.

— Странно… Складывается впечатление, что «полено» следует прямо к нам. Откуда оно появилось?

— Минуту… — Призрак Лам-ки исчез.

— Может быть, поможем ему? — робко предложила Зари-ма. — Они его сейчас добьют.

— Пусть сами разбираются со своими слугами, — отрезал фон Хорст. — Они тут хозяева. На Земле нашей Ветви тоже было нечто подобное, когда жрецы создали рабов-слуг по своему образу и подобию. А потом кусали себе локти, когда эти человекоподобные слуги разбрелись по миру и завоевали его к началу двадцать первого века.

— Ваша история, — усмехнулся Филипп, — мало чем отличается от нашей в этом вопросе.

— Все мы дети одного корня.

Появился Лам-ка в образе седого мужчины:

— «Полено» представляет собой квазиживой организм и управляется из центра, который находится на планете, называемой вами Фаэтоном. Очевидно, там ещё сохранились остатки прежней цивилизации хозяев Системы. Но летел он не к нам, а к Юпитеру. Точнее — к заводу. Я проследил его траекторию.

Головы мужчин повернулись к фон Хорсту.

Селим посмотрел на Артёма:

— Чем быстрее мы покончим с местным Правителем, тем быстрее покинем Систему.

— Я это понимаю. Лам-ка, — обратился Артём к роботу, — покажи, что ты можешь. Только подвинь нас таким образом, чтобы мы видели весь процесс.

«Полено» между тем начало дымиться, отвернуло в сторону и распалось на горящие куски и хлопья.

Бой кончился победой «каракатиц», не жалеющих для врагов молниеподобных «снарядов».

На несколько мгновений в глазах людей потемнело, затем Юпитер появился снова, но уже с другого ракурса. Лам-ка передвинул солнцеход таким образом, чтобы стало видно овальное дымчато-голубое пятно, плавающее в верхних слоях атмосферы гигантской планеты. Это и был пресловутый завод хронозеркал, он же — Правитель-матка взбунтовавшихся роботов, по воле Дьявола запускающий «огнетушители солнц» в будущее собственной Метавселенной, а также в другие Ветви Древа Времён. Завод был так велик — на его поверхности свободно могли разместиться три планеты размером с Землю, — что у наблюдавших за ним людей невольно родилось сомнение в успехе операции. Ни Хасид, ни Кузьма, ни Филипп Ромашин не видели Лам-ку в образе физического объекта, имеющего определённые размеры и массу, поэтому их сомнения имели основания. И лишь Артём с фон Хорстом да Зари-ма знали, на что способен их невидимый друг-«джинн».

— Покажись, — попросил его Артём.

— Зачем? — натурально удивился Лам-ка.

— Для эффекта, — раздвинул Селим губы в усмешке, поняв чувства партнёра.

— Что ж, смотрите.

Колебание прошло по корпусу солнцехода.

Стены его как бы растаяли, и замершие люди оказались в космосе на освещённой площадке рубки, накрытые чёрной бездной, истыканной иглами звёзд.

На этом фоне выделились серебристые паутинки и мостики космических сооружений возле Юпитера, принадлежащих рою «насекомых», которым управляла гигантская матка. Она была видна отсюда, с расстояния в десять тысяч километров, огромным островом, обманчиво спокойным и гладким. И лишь вьющиеся вокруг него туманные спирали и струи серебристых искр — кораблей с «насекомыми» — намекали на другой, далеко не безобидный характер жизни этого организма.

В поле зрения наблюдателей попала цепочка тусклых огоньков, устремившихся к солнцеходу. Больше всего она напоминала очередь из крупнокалиберных светящихся пуль.

— Что это? — прошептала Зари-ма.

— Хронозеркала, — уверенно отозвался фон Хорст.

— Неужели матка нас заметила? — вполголоса спросил Филипп.

— Без всякого сомнения. Лам-ка снял с «крота» защиту.

— Быстро она ориентируется!

Внезапно неподалёку от земной машины начало формироваться переливчатое световое облако, протягивая в разные стороны «перья» перламутрового свечения. Оно росло и росло, изменяя форму и плотность, пока не превратилось в колоссальных размеров невиданную птицу, распростёршую крылья на сотни километров, гордую и красивую.

— Орёл! — хмыкнул Хасид.

— Гиперптерид! — сказала Зари-ма с восхищением, уважением и страхом одновременно.

Филипп оглянулся на фон Хорста:

— Так выглядели создатели Лам-ки?

— Не уверен, — покачал головой Селим. — Я их никогда не видел. Хозяев моллюскоров… гм, гм… видел, а гиперптеридов — нет. Но знаю, что конструкторы редко придают функциональным механизмам форму своих тел.

— И всё же это гиперптерид! — сказал Артём.

Птица рядом с «кротом» взмахнула крылами и устремилась к пушистой сфере Юпитера. Задела «очередь» хронозеркал, и те закувыркались в тающих световых перьях, закружились на месте, потеряв ориентацию.

К птице наперерез метнулись чёрные зёрнышки, складываясь в стрелы и копья с дымными хвостами: это отреагировали на атаку «каракатицы», защищавшие своего господина. Но и сотни их молний разошлись в разные стороны причудливым букетом, отразились от птицы, как струи дождя от зонтика, а сами «каракатицы» закружились в «кильватерной струе» гиперптерида, затанцевали на невидимых гравитационных волнах, поражая молниями друг друга.

Контратака «каракатиц» оказалась неэффективной. Они ничем не могли помочь своему патрону, почуявшему, что ему попался более сильный противник.

Гигантская птица между тем разметала защитные порядки — паутину искр — кораблей над заводом хронозеркал и вонзилась прямо в его середину, как ястреб в стаю птиц помельче.

Вверх ударили фонтаны неяркого зеленовато-жёлтого огня, полетели обломки, какие-то дымящиеся хлопья и струи огненных капель!

В центре завода возникла углубляющаяся фиолетовая, темнеющая на глазах воронка. Крылья гиперптерида взбаламутили верхний облачный слой Юпитера, создав удивительные, почти правильные геометрические арки. В них потерялись паутинки и мостики сооружений «насекомых», окружавших завод. Затем весь огромный массив завода потряс мощнейший взрыв, и он начал разваливаться на две половинки, которые в свою очередь засверкали вспышками внутренних взрывов, довершая общее разрушение. В космос понеслись длинные потоки огня, дыма и обломков, каждый из которых мог бы, наверное, вдребезги разнести такую планету, как Марс.

— Рада ма илла Са зом! — проговорила Зари-ма еле слышно.

Эта фраза на полюсидском языке означала то же, что и слова на русском: боже мой! Но понял их только Артём.

Солнцеход задергался.

Его тоже достала волна, отголосок той пространственной бури, что ломала сейчас матку роя — Правителя местной цивилизации «насекомых».

— Хорошо, что ваш Лам-ка на нашей стороне, — сказал со смешком Хасид. — Иметь такого врага не рекомендуется.

— Надеюсь, завод не удастся восстановить, — пробурчал фон Хорст.

— Этот — нет, — кивнул Артём. — Но им вполне по силам вырастить новый. Пока существует Дьявол, пока есть спрос на негодяев, всегда найдутся те, кто согласится выполнять его приказы. А он не отступит.

— В таком случае нам придётся его ограничить.

Филипп, посматривающий на внука, бросил заинтересованный взгляд на Селима. Но в это время из дымно-огненной тучи, в которую превратился голубоватый ранее овал завода, вынырнула сияющая п т и ц а, взмахнула крылами и понеслась к земному судёнышку. Миг — и её не стало!

Рубка солнцехода обросла стенами, проявились виомы, показывающие глыбу Юпитера и «кратер воздушного вулкана» в его облаках.

В рубке похолодало. С перекрытий посыпалась алмазная снежная пыль. Напротив застывших людей, сбившихся в кучу, возник важный чёрный кот, нашёл глазами фон Хорста, поднял лапу к уху жестом военного человека:

— Ваше приказание выполнено, господин полковник! Завод хронозеркал уничтожен! Жду дальнейших приказаний!

— Вольно! — усмехнулся Селим. — Сил много потратил?

— Их защита неэффективна. Хотя потенциал очень большой. При другом раскладе, в других условиях и если бы нас ждали, мне пришлось бы выложиться полностью. В нынешней ситуации я потерял всего лишь треть энергозапаса.

— Готовься, будем возвращаться.

— Без проблем.

— Посмотри девушку.

— Я её не бросал. Она всё время находится под моим контролем, но по-прежнему в коме. — Кот неуловимо быстро превратился в стройненькую девочку в голубом халатике, которая подбежала к креслу Кати.

Все, вытянув шеи, наблюдали за ней.

Кузьма проглотил ком в горле, отодвинулся.

Лам-ка-«девочка» провела ручками над грудью Кати, покачала головой, виновато посмотрела на Кузьму:

— Я делаю всё, что могу.

— Благодарю.

— Вам тоже надо прилечь.

— Я потерплю.

Филипп Ромашин подошёл к внуку, обнял его за плечи:

— Скоро всё кончится. Наши медики быстро поднимут ее на ноги.

Кузьма слабо улыбнулся:

— Я знаю.

— Отнеси нас поближе к Солнцу, — сказал Артём Лам-ке. — На орбиту Меркурия.

Виом отозвался на его слова вспышкой чистого алого света, и все посмотрели на звёздчатую красно-бурую тучу дыма, вспухающую на месте завода хронозеркал.

— Такого противника тут не ждали, — проворчал фон Хорст.

— Потрясающая простота! — отозвался Артём. — Красиво и страшно!

— Издали действительно красиво.

— Интересно… — тихо проговорил Кузьма.

— Что? — обернулся к нему Хасид.

— Возможно, мы присутствуем при рождении знаменитого Красного Пятна на Юпитере.

— Мы находимся в другой Ветви.

— Никто этого не доказал. К тому же наличествует странное совпадение объектов — завода здесь, превращённого в тучу огня, и Красного Пятна там.

— Наши реалии взаимосвязаны, — философски пожал плечами Селим. — Все Ветви-Метавселенные Древа Времён так или иначе похожи друг на друга.

— К этому трудно привыкнуть.

— Согласен.

— Кто-то хотел вернуться, — напомнил Лам-ка тактично.

— Поехали, — очнулся Артём.

В рубку солнцехода хлынула тьма.

И тотчас же огненная стена Солнца встала перед ним, испещрённая световыми жилами, спиралями, фонтанами, покрытая зернистым слоем гранул. Видеосистема «крота» притушила накал светила таким образом, что на него можно было смотреть не отрываясь.

— Грандиозная структура! — с уважением заметил Хасид, покосился на Кузьму. — И гораздо красивее, нежели взорванный завод зеркал.

— Прошу всех занять… — начал Артём.

— Секунду! — перебил его Лам-ка. — Или я совсем поехал, или… слышу чей-то вызов!

— В каком диапазоне? — встрепенулся Филипп.

— Это ваша связь, диапазон ТФ-гармоник.

— Наши!

— Пропусти через свой декодер! — быстро проговорил фон Хорст. — И дай послушать.

В рубке послышались слабые звуки скрипки, сменились звоном колоколов, затем зазвучал густой металлический голос:

— Кто-нибудь меня слышит? Кузьма, Филипп, Хасид! Отзовитесь!

— Игнат?! — недоверчиво спросил Филипп в наступившей тишине.

— Ответьте на волне сто два и семь ТФ! Я Игнат Ромашин, нахожусь на борту солнцехода в ядре Солнца, выхожу в пространство! Кузьма, Филипп, Хасид, ответьте!

— Игнат! — торопливо заговорил Филипп. — Что случилось?! Мы тебя слышим!

— Зато он нас не слышит, — сказал Хасид.

— Лам-ка, ответь ему, — скомандовал Артём.

— Не суетитесь, — недовольно буркнул фон Хорст. — Лам-ка перенесёт сюда солнцеход, а ещё лучше — нас на борт солнцехода, и все дела. Этот аппарат, на борту которого мы разместились, всё равно функционирует плохо, его надо бросать.

— Жалко! — огорчилась Зари-ма.

— Что решаем? — оглядел лица присутствующих Артём.

— Переходим! — выразил общее мнение Филипп.

— Катя… — начал Кузьма нерешительно.

— Не волнуйтесь, её состояние не ухудшится, — успокоил его Лам-ка, принявший облик мужчины.

— Вперёд! — махнул рукой фон Хорст.

Мягкая сила подхватила людей, погасила сознание и вынесла в кают-компанию второго солнцехода, на борту которого маялся ожиданием и неизвестностью Игнат Ромашин, отец Кузьмы.

Глава 26

ИЗ ОГНЯ ДА В ПОЛЫМЯ

Встреча Ромашиных, проживающих в одной Метавселенной, получилась сдержанно-эмоциональной.

Все трое — отец, сын и внук — реагировали на неожиданности одинаково, хотя опыт у всех был разный и разная зависимость от условий. И всё же они были очень и очень похожи.

Кузьма обнял Игната, явно не ожидавшего такого финала своего броска в горнило солнца, Филипп обнял их обоих, и эта немая сцена длилась несколько секунд. Потом Игнат сказал:

— У нас беда!

В кают-компании второго солнцехода, мало чем отличающегося от первого, стало тихо.

— Рассказывай, — бросил Филипп.

Игнат посмотрел на Катю, неподвижно лежащую в кокон-кресле (Лам-ка перенёс её вместе с креслом), и начал рассказ.

Через пять минут все знали, что произошло в Солнечной системе после старта команды Артёма.

— Дьявол пошёл ва-банк, — прокомментировал известия Хасид. — Терять ему нечего.

— Но почему «огнетушители» такие маленькие? — задала вопрос Зари-ма. — Тысяча километров всего. Такие шарики Солнце не потушат.

— Возможно, это последние хронозеркала, имеющиеся у Дьявола в наличии, — предположил Артём.

— Либо последние зеркала, которые смогла запустить в Солнечную систему здешняя матка, — добавил фон Хорст.

— Не имеет значения, откуда взялись эти зеркала, — поморщился Филипп. — Если мы их не остановим, нас ждёт катастрофа! Шары нацелены в том числе и на планеты, которые они вполне способны разрушить, превратить в тучи пыли. Надо возвращаться.

— Лам-ка их остановит! — горячо заговорила Зари-ма. — Он сильный, не сомневайтесь!

По лицам мужчин промелькнули улыбки. Артём погладил жену по плечу. Полюсидка смутилась.

— Разве я не права?

— Полюсиды склонны верить в невозможное, — проворчал фон Хорст.

Лам-ка сосредоточенно посмотрел на него.

— Ты чем-то расстроен, полковник?

— Тем, что не ему отведена главная роль в ликвидации Дьявола, — пошутил Артём.

— У меня просто нехорошее предчувствие, — оскалился Селим. — Слишком гладко у нас всё прошло здесь.

— Вас не ждали, поэтому… — начал Хасид.

Лам-ка вдруг сделал предупреждающий жест, мгновение прислушивался к чему-то и пропал.

Солнцеход заметно вздрогнул.

— Отмечаю полевое воздействие неизвестной природы, — доложил инк машины; в отличие от инка первой он носил имя Юрген. — Нас влечёт в ядро Солнца сила неизвестного вида.

— Что за ерунда? — пробормотал Артём. — Лам-ка, в чём дело?

Никто ему не ответил, но пол кают-компании под ногами людей дёрнулся ещё раз.

Динамики помещения донесли отчётливый хруст и треск, будто где-то рядом обломались и разбились ряды ледяных сосулек.

— Юрген! — бросил Игнат. — Полная защита!

— Я и так на пределе, — отозвался инк.

— Попробуй отойти от зоны вымораживания.

— Бур работает вовсю, системы в норме, однако нас всё равно сносит к дыре в центре ядра, откуда мы вышли.

— Включай форсаж!

Солнцеход содрогнулся.

Люди в кают-компании почувствовали секундную дурноту.

— Что происходит?! — повернул Артём голову к спутнику.

Фон Хорст закрыл глаза, кожа на его лице поголубела и приобрела вид змеиной кожи с муаровым рисунком. Над безволосым черепом метнулись электрические змейки.

— Дьявол!

— Что?!

— За нами вылез моллюскор!

Ромашины, Игнат и Филипп, вопросительно посмотрели на побледневшего «потомка».

— О чём вы?

— Не может быть! — выдохнул Артём. — Моллюскоры остались в нашей Ветви! И они все уничтожены!

— Значит, не все, — открыл ставшие сплошь чёрными глаза фон Хорст. — Дьявол нашёл одного и послал за нами! Иного объяснения я не вижу.

— Что же делать?! — воскликнула Зари-ма.

Над её головой возник столбик опадающей снежной пыли.

— Я перенесу вас за пределы Солнца, — донёсся тихий и хрупкий голос Лам-ки. — Возвращайтесь через трансгресс.

— А ты? — поднял голову Артём.

— Я прикрою ваш отход. Моллюскор… очень си… — Голос истончился, слился в неразборчивое бормотание, прервался.

В кают-компанию хлынула тьма.

Когда к людям вернулась способность чувствовать, они увидели под солнцеходом пламенную сетчато-зернистую поверхность Солнца. Лам-ка сдержал слово и переправил «солнечного крота» из ядра светила в его атмосферу.

— Юрген, защиту «инкогнито», поворот на девяносто градусов, полную скорость! — скомандовал очнувшийся Игнат.

— Выполняю!

Поверхность Солнца в виомах стала удаляться.

— Что же теперь будет?! — растерянно прижала к щекам ладошки Зари-ма. — Он… умрёт? Да?!

— Лам-ка уже бился с моллюскорами, — обнял её Артём, — и побеждал!

Солнцеход, набиравший скорость, бросило из стороны в сторону, словно лодку на водных буграх горной реки.

Из сияющей зернистой поверхности верхнего слоя звезды вырвалась чёрная струя в виде когтистой лапы, настигая солнцеход.

Земной аппарат начал раскачиваться и трещать, как настоящий деревянный барк в шторм, несмотря на свитую вокруг него вуаль защитных силовых полей.

Вскрикнула Зари-ма, теряя сознание.

Дурнота заставила мужчин согнуться, лечь на пол.

Устоял только Селим фон Хорст. Он шире расставил ноги, горящими глазами следя за приближающейся «кошачьей лапой». Человеческой в нём осталась только голова, остальные части тела превратились в маслянисто-чёрные отростки, напоминающие гофрированные тела червей.

Но «лапа» не достала солнцеход.

Сияющее крыло невиданной птицы вырвалось из недр Солнца необычной формы протуберанцем, ударило по «лапе» и разбрызгало веером дымящихся капель, каждая из которых была больше солнцехода.

Земная машина крутанулась спиралью, подхватываемая гравитационным ураганом, и люди окончательно потеряли сознание, так и не увидев, чем закончилось столкновение двух стихий: моллюскора и «джинна».

Артём и Кузьма пришли в себя быстрее всех.

За ними зашевелились остальные.

Виомы показывали звёздную пропасть. В кают-компании было тихо, уютно, ничто не напоминало разыгравшейся бури, словно корабль не испытывал только что разрушающих материалы силовых ударов.

Кузьма, шатаясь, подобрался к креслу Кати, взял её за руку, с тревогой изучая бледное лицо девушки.

— Где мы? — раздался невнятный голос Хасида.

— Прошли орбиту Меркурия, — угрюмо ответил ему фон Хорст.

Зрение у мужчин восстановилось, и они увидели стоящего у стены, руки за спину, полковника. Ничего демонического в его облике уже не было, он рассеянно смотрел на звёзды, думая о чем-то своём.

— Лам-ка, ты нас слышишь? — позвал Артём.

Никто не отозвался.

— Лам-ка, ответь!

— Его нет, — шевельнул губами Селим.

Зари-ма беззвучно заплакала, по щекам побежали слёзы.

— Он… погибнул…

— Мы не можем знать это наверняка, — обнял её помрачневший Артём. — Селим подтвердит.

— Он прав, — ответил фон Хорст, — я не чую негатива. Лам-ка потерял достаточно сил при атаке на завод, но его возможностей должно хватить, чтобы справиться с моллюскором.

— Почему же он не отвечает? — в три приёма спросила Зари-ма, держась за живот.

— Возможно, оба они провалились в хронодыру и дерутся теперь в других временах. Или в других Ветвях. Думаю, он вернётся.

Зари-ма с благодарностью посмотрела на полковника, вытерла слёзы.

— Я не верю, но всё равно ихиллах… спасиба…

Артём вопросительно кивнул на её живот, и она ответила отрицательным покачиванием головы: всё в порядке.

— Однако, судари и сударыни, пора подумать о собственном возвращении, — сказал Филипп. — Трансгресс соединяет все Ветви Древа без исключения, есть он и в этой Системе. Надо лишь знать код вызова. Кто-нибудь его знает?

— Я, — спокойно сказал фон Хорст.

Артём посмотрел на него с удивлением, и полковник добавил, покривив губы:

— Его мне сообщил Лам-ка перед тем, как схватиться с моллюскором.

— А мне он ничего не сказал, — с печалью и сомнением проговорила Зари-ма.

— Не успел, — успокоил её Артём, повернулся к Селиму: — Вызывай трансгресс.

Фон Хорст склонил голову к плечу, губы его шевельнулись, но слов не было слышно. По-видимому, он вызывал трансгресс мысленно.

Несколько мгновений ничего не происходило.

Зари-ма с трудом подавила вздох разочарования.

И в этот момент кают-компанию наискось пересекла круглая ажурная труба диаметром в полтора метра, с виду — из дымчатого стекла.

Все замерли.

— Это и есть… трансгресс? — нерешительно спросила полюсидка.

— Он реализуется по-разному, — небрежно пояснил Селим. — В зависимости от условий заказа. В космосе он, наверное, превратился бы в какой-нибудь знакомый объект, в космический корабль, к примеру, на поверхности планеты — в здание или бункер. Однако лошади поданы, гейн вир их либе, пора ехать.

— Минуту, — остановил его дальновидный Игнат. — Неизвестно, куда нас вынесет, советую всем экипироваться. На борту «крота» есть всё необходимое, в том числе бижо-комплекты.

— Разумно, — согласился Хасид. — В каком отсеке всё это хранится?

— Провожу.

Игнат и Хаджи-Курбан вышли, но вскоре вернулись с антиграв-тележкой, нагруженной всякими блестящими разноцветными пакетами.

Все переоделись в комплекты индивидуального жизнеобеспечения, напоминающие «кокосы» спасателей.

Труднее всего пришлось Кузьме, переодевавшем Катю, но ему в конце концов помогли Зари-ма и Артём, и отряд выстроился у трубы трансгресса, терпеливо дожидавшейся пассажиров.

— Готовы? — окинул всех оценивающим взглядом фон Хорст.

— Командуй, — пробурчал Артём, унимая волнение.

— Делайте как я. — Селим коснулся рукой трубы и… оказался висящим по оси в её центре.

Зари-ма вцепилась в плечо мужа, потом устыдилась порыва и шагнула вперёд. Невидимая сила подхватила её, расположила рядом с фон Хорстом.

Кузьма с Катей на руках также приблизился к трубе и оказался внутри. За ним то же самое проделали остальные, зарастив шлемы защитных костюмов.

— Теперь главное — не промахнуться, — раздался в наушниках раций голос Филиппа.

— Не промахнёмся, — уверенно ответил Селим. — Дьявол атаковал лишь одну Солнечную систему из миллионов в ближайших Ветвях. Нас высадят там, где надо.

— Жаль, солнцеход нельзя взять с собой, — задумчиво сказал Хасид. — Хорошая машина. Лучше первой.

— Юрген, опустись в недра ближайшей планеты, — сказал Игнат, — законсервируй все системы и жди вызова. Вполне возможно, мы ещё вернёмся и заберём тебя.

— Будет исполнено, командир, — отозвался инк солнцехода.

— Поехали! — сказал фон Хорст.

Труба трансгресса опустела. Затем исчезла и она сама.

Солнцеход остался без своих повелителей и пассажиров.

* * *

Селим правильно сориентировал автоматику трансгресса: отряд вышел в нужной Ветви и прямо на поверхности Меркурия, неподалёку от базы СВР, где находился Потрясатель Мироздания.

Уже через несколько минут к озиравшимся десантникам примчался флайт, забрал всех и доставил на базу.

Катей сразу же занялись медики, но состояние девушки было столь тяжёлым, что её тотчас же отправили в медцентр УАСС под Рязанью. Вместе с ней убыли и Кузьма с Хасидом, которым тоже требовалась срочная медицинская помощь. Остальные расположились в отсеке отдыха базы, слегка ошеломлённые быстротой и простотой перехода из мира «насекомых» в мир «родной» Ветви.

Впрочем, через несколько минут группу вернувшихся покинули Филипп и Игнат Ромашины, торопившиеся успокоить своих близких, и члены маленького отряда Артёма остались одни.

— Хотелось бы знать, что здесь происходит, — мрачно заявил фон Хорст. — Или нас все бросили?

— Вернутся, — равнодушно сказал Артём, поглядывая на осунувшееся уставшее лицо Зари-мы.

Та почувствовала его взгляд, подняла голову, грустно улыбнулась:

— Лам-ки не хватает…

— Тебе надо поспать.

— Я не устала.

— А глаза слипаются. Давай разверну кровать.

— А ты?

— Мы тут побродим по базе, побеседуем с наблюдателями.

— Я одна не останусь!

— А мы никуда и не полетим без тебя.

Артём помог жене лечь, посидел рядом, дожидаясь, когда она уснёт, посмотрел на рассеянно прогуливающегося по отсеку Селима:

— Пойдём на КП? Или подождём возвращения моих «параллельных» родичей?

Фон Хорст не успел ответить.

В отсек стремительно вошёл Филипп Ромашин.

— Извините, я задержался. — Увидев уснувшую полюсидку, он понизил голос: — Можем лететь на Землю, нас ждут у одного из руководителей СВР.

— Есть новости? — поинтересовался Селим.

— Есть, и все плохие. — Филипп нерешительно посмотрел на Зари-му.

Гости переглянулись.

— Выйдем, — сказал Селим, направляясь к двери.

В коридоре с белыми ребристыми стенами они остановились.

— Хронозеркала разогнали весь наш тревожный флот, — начал Ромашин-старший. — Через пару часов они атакуют Марс. Мы вынуждены будем открыть огонь из Потрясателя.

— Не имея возможности точно прицелиться, — хмыкнул фон Хорст.

— У нас нет другого выхода. Постараемся нацелить эмиттер с максимально возможной точностью. Ваш Лам-ка не вернулся и уже не сможет помочь. Мало того, флот кто-то методично уничтожает, корабль за кораблем. Мы подозреваем, что это…

— Моллюскор! — сжал зубы Артём.

Селим скептически покачал головой:

— Второй моллюскор? Не много ли их на эту Ветвь, где никогда не существовало ни иксоидов, ни гиперптеридов?

— Это может быть маленький моллюскор, миним. Большой бросился в погоню за нами, оставив здесь свою микроособь.

— Об этом я не подумал. — Селим глянул на Филиппа. — Неужели никто из ваших парней не заметил агрессора?

— Какие-то записи столкновений есть, но лично я их не видел. Можно запросить.

— Запросите, посмотрим. За Солнцем ведётся наблюдение?

— Разумеется.

— Ничего такого… необычного… не отмечалось?

Филипп Ромашин понял, отрицательно мотнул головой:

— Ни Лам-ка, ни моллюскор не появлялись.

— Жаль. В смысле — жаль, если наш «джинн» не вернётся. С его помощью мы бы справились с агрессией.

— Я тоже надеялся на него, но… — Филипп развёл руками.

— Может быть, наш опыт войн с роботами уровня Лам-ки пригодится и здесь?

— Спасибо, специалистов… — Филипп хотел сказать: «специалистов такого класса у нас хватает», — но закончил проще: — хватает. Хотя будем иметь вас в виду. Извините, мне надо бежать. Отдыхайте пока.

Он удалился.

Артём с трудом сдержал зевок.

Селим внимательно посмотрел на его лицо:

— Ты совсем зелёный, иди отдыхай. Пара часов у тебя есть.

— Здесь такое творится, а я буду спать? — вяло запротестовал Артём.

— Ты же слышал, мы ничем не сможем им помочь.

— Ну, не знаю… сам-то что будешь делать?

— Погуляю по местным буеракам. — Селим похлопал Ромашина по плечу, скрылся за выпуклой стеной коридора.

Артём зевнул, торопливо прикрыл рот ладонью, потом побрёл обратно в отсек.

Через минуту он уже спал на соседней кровати, рядом с Зари-мой.

Однако поспать ему не дали.

Чья-то горячая рука коснулась его щеки, и он мгновенно поднял голову над подушкой.

— Идём, начинается, — прижал палец к губам фон Хорст.

Зари-ма сладко спала, по её лицу бродили тени, но она не проснулась.

Мужчины поднялись в централь управления базы, где уже собрались хмурые работники СВР. Руководил суетой Филипп Ромашин, не обративший на появившихся гостей особого внимания.

Виомы помещения показывали Марс, его космические сооружения с разных ракурсов, рой земного флота и бликующие шары хронозеркал, очередями летящие в чёрной пустоте. Одна из таких очередей уже была в минутах лёта от Марса.

Суета в зале управления улеглась.

— Готовность ноль! — произнёс в наступившей напряженной тишине Филипп Ромашин. — Цель видна?

— Так точно! — доложил оператор Потрясателя Мироздания. — Возможное отклонение импульса плюс-минус десять километров.

— Огонь!

Накрытый бугристым куполом под цвет окружающих пород в целях визуальной скрытности Потрясатель метнул ТФ-разряд, мгновенно достигший орбиты Марса.

В окне дальновидения, показывающем летящие к Марсу шары хронозеркал в сопровождении земных кораблей, всё время маневрирующих, меняющих позиции, произошла какая-то пертурбация, спейсеры Погранслужбы отскочили от шаров, как мыши от кошки, и два шара лопнули, истекая струями зеркальных осколков и полотнищ бледного сияния!

В зале базы раздались шумные возгласы, многие зааплодировали, бросились поздравлять друг друга.

— Залп! — скомандовал Филипп, сосредоточенный на деле.

Потрясатель нанёс очередной удар.

Лопнул третий шар, летящий к красной планете. Затем ещё один и ещё. Последним взорвался пятисоткилометровый посланец Дьявола, почти достигший поверхности Марса. От очереди, которая вполне могла продырявить планету, превратить её в кучу щебня, песка и обломков, не осталось ни следа.

— Мы победили! — обняла Реброва Саша де Лорм. — Надо немедленно уничтожить зеркала, летящие к Земле!

— Филипп, — обернулся к Ромашину-старшему Ребров.

— Ориентация! — бросил тот, стоя у ряда кресел со сложенными на груди руками. — Костя, поторопись!

— Делаю всё возможное, — невнятно отозвался оператор.

В зал вбежали Кузьма Ромашин и Хасид Хаджи-Курбан, нашли глазами стоящих за спинами сотрудников базы фон Хорста и Артёма.

— Что здесь происходит? — осведомился Кузьма, одетый в сине-белый уник официал-подполковника Службы безопасности. На поясе у него красовался «универсал».

— Воюем, — покосился на его «универсал» фон Хорст.

— Уничтожили шары, нацеленные на Марс, — добавил Артём. — Потрясатель меняет ориентацию на Землю.

— Успеем? — задал ненужный вопрос Хасид.

Никто ему не ответил.

Селим вдруг зашагал по залу, приблизился к Филиппу, сказал быстро:

— Поднимайте над Потрясателем всё, что может стрелять! Сейчас здесь будет моллюскор!

Филипп колебался всего одну секунду.

— Внимание! Всем кораблям резерва в секторе… — Он не договорил.

Судорога исказила очертания скал в кратере, на дне которого прятался Потрясатель Мироздания. Чёрное пятнышко возникло над куполом, выбрасывая во все стороны нитевидные отростки.

— Всем кораблям резерва в секторе икс-два! — закончил Филипп. — Открыть огонь по моллюскору!

В небе Меркурия (Потрясатель находился на его ночной стороне, и Солнца не было видно с поверхности) зажглись золотистые огоньки, спикировали на кратер. Это отреагировали на приказ командиры спейсеров, подчинявшихся Службе внутренних расследований.

— Продолжать уничтожение зеркал! Цель определена? Залп!

— Секундочку… — пробормотал оператор, управляющий Потрясателем вместе с инком базы.

— Это миним! — процедил Артём сквозь зубы. — Я был прав! Моллюскор разделился на несколько маневренных «капель»! Вот кто охотился за вашими кораблями в Системе!

— Эти минимы уязвимы? — спросил Хасид. — Их можно уничтожить?

— Моллюскоры создавались иксоидами, они отличаются от «джиннов»… то есть от роботов наподобие Лам-ки. Наше оружие на них действует.

— Значит, и наше тоже! — Хасид метнулся из зала, крикнув на бегу: — Я подниму «брандер»!

Однако, что он имел в виду под «брандером», осталось неизвестным. Дальнейшие события развернулись так быстро, что никто ничего не успел сделать.

Стены зала управления базой внезапно содрогнулись, людей качнуло странным ветром, и в центре зала соткалась из воздуха маслянисто-чёрная многогорбая глыба, непрерывно изменяющая форму, дышащая, горячая, живая, опасная.

Движение в зале замерло.

Иван Славин, оказавшийся ближе всех к чёрной туше, выстрелил из «универсала».

Сгусток плазмы вонзился в чёрную опухоль, и моллюскор тут же ответил стремительным броском хищного «щупальца».

Иван перелетел весь зал, сбил поручень, опоясывающий помещение, и ударился о стену зала с такой силой, что лицо его превратилось в кровавую маску.

Люди подались назад, замерли «под взглядом» глыбы: глаз у неё не было, но впечатление взгляда было полным.

— Все вон! — раздался ставший чеканно-металлическим голос Селима фон Хорста.

Игнат и Филипп Ромашины оглянулись.

Полковник светился!

Кожа на его черепе покрылась муаровым «змеиным» рисунком, глаза ввалились, почернели, руки и ноги начали трансформироваться, превращаться в «дышащие» чёрные сгустки.

— Вон! — повторил фон Хорст густым, уходящим в инфразвук басом.

— Уходим! — спохватился Филипп, отступая.

За ним попятились к выходу из зала остальные. Лишь оператор, лихорадочно готовящий Потрясатель к новой стрельбе, остался сидеть в кокон-кресле рядом с вириалом инка, глядя расширенными глазами то на виом, то на чудовищного гостя.

Моллюскор метнул в него ручей чёрной субстанции, и оператор вместе с креслом оказались обтянутыми чёрной плёнкой, которая собралась в мускулистый рукав и влипла в тело робота. Моллюскор буквально проглотил их, как лягушка муху — на лету!

Артём и Кузьма встретились глазами.

— С разных сторон… — шевельнулись губы Артёма.

Оба прыгнули: один влево, другой вправо — и одновременно выстрелили.

Кузьма, вооружённый только «универсалом», избрал лазерный трассер.

Артём сразу использовал «глюк».

Оба импульса «увязли» в теле минима, однако заставили его «изменить позу».

Мини-моллюскор «расплескался» ажурными перепонками, как грязная лужа от брошенного камня, превратился в невиданный «чертополох», вырос текучей ротондой и метнулся к Артёму жидкой змеёй!

Но на пути у него встал Селим фон Хорст.

Точнее — человекочервь!

Ещё точнее — существо, соединившее в себе признаки человека, Червя Угаага и… моллюскора!

— Не торопись, тварь! — раздался его едва слышимый урчащий голос.

К Артёму, отлетевшему к поручню, бросилась появившаяся в зале Зари-ма:

— Артём-ма! Нет!

Новый рукав блестящей чёрной материи метнулся к ним, но его перехватила рука фон Хорста, удлинившаяся на несколько метров. Веером разлетелись чёрные брызги, покрываясь огнём и шипя, как рассерженная кошка.

Моллюскор на несколько мгновений превратился в гигантскую друзу горного хрусталя, внутри которого вились светящиеся жилы и вихри тумана. Затем начал меняться, приобрёл форму странного зверя с лапами-щупальцами, протянул обе к Селиму.

Фон Хорст отбил их своим «щупальцем», разбрызгивая на вееры вспухающих дымом капель.

Стены зала, а заодно и все находившиеся в нём предметы, в том числе тела людей, искривила чудовищная жестокая сила. Раздались крики боли и стоны. Люди попадали на пол, теряя сознание. Устояли, согнувшись, лишь Кузьма и Хасид да вставший на четвереньки Артём. Зари-ма тоже потеряла сознание, и Артём прижал голову к её груди, пытаясь определить, дышит она или нет.

Моллюскор прыгнул на противника, погружая его в своё текучее тело.

По залу пронёсся клубок свивающихся в немыслимые узлы и конструкции лоснящихся чёрных тел, разрушая всё на своём пути, давя не успевших увернуться людей. Виомы погасли. Стены зала тоже перестали светиться, передёргиваемые оранжево-лиловыми зарницами.

Вернувшийся в зал Хасид подхватил выпавший из руки Кузьмы «универсал», протёр кулаком глаза, выцеливая моллюскора. Но ему мешала то исчезавшая, то появлявшаяся голова фон Хорста.

— Помоги! — прохрипел Артём, поднимая Зари-му.

Кузьма подскочил к нему, взял девушку за ноги.

Хасид метнулся к ним, и втроём они потащили полюсидку вон из зала, сотрясаемого волнами вибраций.

Филипп и Игнат Ромашины, Ребров и Саша де Лорм поползли следом, упакованные в защитные комплекты «кокосов». Костюмы спасали их от огня, но от сумятицы полевого шторма, сопровождающего схватку н е л ю д е й, этой защиты не хватало, и люди то и дело теряли сознание.

— У тебя «глюк»! — прохрипел Хасид на ухо Артёму. — Стреляй!

— Там полковник! — прокричал в ответ Артём.

— Мы все погибнем! Стреляй!

— «Глюк» не поможет!

— Но хотя бы задержит его!

— Нет!

Они добрались до выхода из зала, однако автоматика, повреждённая силовым воздействием, заблокировала двери и отрезала путь отступления.

— Стреляй же!

Артём оглянулся.

Зал базы перестал олицетворять собой центр управления. Вся его аппаратура, мебель, встроенные агрегаты и системы были разрушены. По полу катался, распадаясь на части и соединяясь в единое целое, конгломерат чёрных пульсирующих глыб, в которых трудно было разобрать определённые формы.

Уцелевшие сотрудники базы и руководители СВР прижались к стенам, наблюдая за боем, но ничем не могли помочь своему защитнику. Впрочем, уже было ясно, что он проигрывает, так как метания моллюскора пошли на убыль. Робот иксоидов, пусть и уменьшенный в десятки раз, был сильнее человека.

И в этот момент в зале появился… ещё один моллюскор!

Он струёй чёрной жидкости пролился на пол с потолка, превратился в шевелящуюся чёрную полусферу и взметнулся ввысь гигантской пантерой с узкими светящимися глазами. Застыл, оглядывая зал, замерших людей и содрогающуюся глыбу собрата напротив.

Артём развернул турель «глюка» на плече в его сторону.

— Стреляй! — одними губами произнёс Хасид, силясь поднять ствол «универсала».

Внезапно «пантера» прыгнула… на моллюскора, не ожидавшего такого финта от «родича».

По залу пронеслась волна силы, выгибая растрескавшиеся стены и тела людей.

Раздались крики и вопли умирающих!

И разом всё стихло!

Слившиеся в одну коническую фигуру моллюскоры приобрели вполне осмысленную форму некоего металлического механизма, но он тут же превратился в лоснящуюся тушу «бегемота» и медленно отодвинулся к стене.

Люди зашевелились, не понимая, что происходит.

В воздухе повеяло холодом, замелькали кристаллики снежинок.

— Лам-ка? — неуверенно проговорил Артём.

Напротив образовалось туманное деревце, уплотнилось, превращаясь в тело человека.

— Я, кажется, вовремя, — раздался знакомый голос.

Глава 27

ПРАВО ЖИТЬ

Моллюскоры, подчинившиеся Лам-ке, уничтожили хронозеркала в течение нескольких минут.

Впрочем, моллюскор был один. Именно с ним Лам-ка и сражался в другой Ветви, в ядре Солнца, пока не перепрограммировал, а затем вернулся в Солнечную систему к финалу драматических событий.

Селим фон Хорст не погиб.

Хотя, с другой стороны, человеком он тоже не остался. Селим Дельвиг Базил Мария фон Хорст, бывший полковник Службы безопасности «параллельной» Земли, стал интеллектуальной частью моллюскора и уже не мог возродиться в образе человека. А ангелоидов, способных вернуть ему человеческое тело, как в былые времена, рядом не оказалось. Катя Лапарра, которую всё же спасли врачи медцентра УАСС, в ответ на просьбу Зари-мы (её тоже пришлось лечить и спасать ребёнка) лишь виновато развела руками:

— Я уже давно не агент Наблюдателя и не ангелоид. Могу только пообещать, что, если встречу кого-нибудь из них, обязательно попрошу восстановить Селима.

— Если он захочет, — пробурчал Хасид.

— Почему он не захочет? — удивилась Катя. — Разве он не имеет права жить?

— Он имеет право жить в соответствии со своими целеустановками, — сказал Игнат Ромашин. — Насколько мне известно, Селим фон Хорст не изъявил желания обрести человеческую форму.

Все замолчали.

Встреча многих участников недавних событий происходила в просторной палате медцентра, и сквозь прозрачную стену помещения были видны пойма Оки, леса, луга и шпили-здания Рязани над зелёными просторами, накрытыми сплошной облачной пеленой. Вид с высоты двухсот метров, на которой располагалась палата, открывался такой пасторально-идиллический, что не верилось ни в Дьявола, ни в его чудовищных слуг, ни в войны, грозящие погасить звёзды и уничтожить всякую жизнь.

В палате разместились восемь человек: старшие Ромашины, Игнат и Филипп, в серо-серебристых костюмах официалов, Кузьма, присевший прямо на кровать Кати, Артём с Зари-мой, Саша де Лорм и Хасид Хаджи-Курбан. Не было Реброва, проходившего курс лечения в московской клинике СВР, и не было Ивана Славина. Он погиб. Спасти его не удалось.

Не пришла на встречу и Юэмей Синь. Потеряв Германа, она потеряла и смысл жизни и теперь не участвовала ни в одном мероприятии спецслужб.

— Где он сейчас? — посмотрел на задумчивого Артёма Хасид, подразумевая фон Хорста.

— Селим как человек не существует…

— Я имею в виду моллюскора.

— Не знаю, — после паузы нехотя ответил Артём.

— Он с Лам-кой изучает трансгресс, — заявила Зари-ма. — Хотите, я их позову?

— Не стоит, — проворчал Игнат, поднимаясь, посмотрел на отца. — Нам пора.

Филипп тоже поднялся.

— Да, не люблю опаздывать.

— С кем вы встречаетесь? — полюбопытствовал Кузьма.

— В десять по среднесолнечному состоится заседание Федерального Совета безопасности. Мы докладчики.

— Просто докладчики? — подмигнул другу Хасид.

Филипп поймал косой взгляд Игната, пожевал губами, но ничего не сказал. Оба вышли.

Кузьма улыбнулся, глядя на Артёма, кивнул на дверь:

— Твои отцы и деды тоже такие… скрытные?

— Ромашины, — пожал плечами Артём с великолепным апломбом.

Все засмеялись.

— Хотелось бы всё-таки уточнить, — продолжил тему Хасид. — Ну, уничтожили мы хронозеркала, похватали агентов Дьявола, почистили ряды Службы безопасности, но сам-то Дьявол где-то отсиживается? Лелеет свои планы? Звёзды в Галактике до сих пор продолжают гаснуть.

— У тебя есть предложение? — хмыкнул Кузьма.

— Конечно, я долго думал и… — начал Хасид, но не закончил.

В палате внезапно повеяло холодом, и прямо из стены вышел… лоснящийся чернотой, текучий, шевелящийся призрак, двуногий и двурукий. Но — не человек!

Мужчины схватились за оружие.

— Моллюскор?! — прошептала Катя недоверчиво.

— Успокойтесь, — махнула ручкой Зари-ма. — Это же Лам-ка!

Однако она ошиблась. В палате объявился…

— Полковник! — пробормотал Артём.

Голова непрерывно «текущего» существа стала почти человеческой. Он тяжело, так, что дрогнул пол, шагнул вперёд, оглядывая компанию. Откуда-то из середины его «жидкого» туловища прозвучал искажённый металлическими модуляциями голос:

— Я вас приветствую, фрау унд геррзиг. Все живы-здоровы?

— Селим! Рад тебя видеть! — искренне воскликнул Артём, бросаясь к гостю.

Тот вытянул вперёд руку отталкивающим жестом:

— Без сантиментов, подполковник. Прикасаться ко мне опасно. Мы, собственно, зашли спросить.

— Мы?

Рядом с фигурой человеко-моллюскора проявился седой мужчина, небрежно козырнул:

— Гиперптеридский боевой робот Лам-ка к вашим услугам, судари и сударыни. Мы тут с моим другом хотели бы слетать к центру Галактики, поискать резиденцию одного нехорошего парня, Дьявола. Не желает ли кто присоединиться?

Зари-ма взвизгнула и бросилась к седому с криком:

— Лам-ка, я тебя люблю!..

Может быть, и мы присоединимся к ним, друзья?..

Апрель 2006

Примечания

1

Эмкан — устройство индивидуальной связи с инком (интеллект-компьютером).

2

По последним научным данным, пояс астероидов между орбитами Марса и Юпитера представляет собой «строительный мусор» — поток вещества, не слипшегося в планету во времена зарождения Солнечной системы.

3

Ио, Европа, Ганимед и Каллисто обнаружены ещё Галилеем в XVII веке.

4

Хилариты — башни удовольствий.

5

КОТ — копия-отвлекатель, устройство голографического копирования.

6

О. Уайльд.

7

Ф. Кафка.

8

Аббревиатура слов «всегда» и «везде».

9

Диаметр самого крупного спутника Урана — Титании равен тысяче пятистам восьмидесяти километрам.

Content

Василий Головачев
По ту сторону огня

Глава 1 О ПРОПАВШИХ БЕЗ ВЕСТИ

Глава 2 ГДЕ МЫ?

Глава 3 ГРЕХИ НАШИ ТЯЖКИЕ

Глава 4 АУ-У!

Глава 5 ГОСТЬ ИЗ ДРУГОЙ ВЕТВИ

Глава 6 ОХОТА НА ГЕРОЕВ

Глава 7 ГОН

Глава 8 БОЛЬШОЙ ПАНЬТАО

Глава 9 ЗАВОД

Глава 10 ЧУЖАЯ СИСТЕМА

Глава 11 ПАЛЛИАТИВ

Глава 12 ВЫ МУЖЧИНЫ ИЛИ ГДЕ?

Глава 13 ПЕРВАЯ ИНКОГНИТО-СХВАТКА

Глава 14 ИГРА В ПРЯТКИ

Глава 15 КОНЕЦ РЕЗИДЕНТА

Глава 16 НЕЗАПЛАНИРОВАННЫЕ ПОТЕРИ

Глава 17 ПРОРЫВ

Глава 18 ТРЕВОГА

Глава 19 ОХОТА ЗА ПАРТИЗАНАМИ

Глава 20 ДЫРА В СЕРДЦЕ СОЛНЦА

Глава 21 В ПЕТЛЮ С ГОЛОВОЙ

Глава 22 СИГМАЛОГИКА

Глава 23 ЭТО ЕСТЬ НАШ ПОСЛЕДНИЙ…

Глава 24 ПРЯМАЯ АТАКА

Глава 25 ПОЕДИНОК

Глава 26 ИЗ ОГНЯ ДА В ПОЛЫМЯ

Глава 27 ПРАВО ЖИТЬ

Примечания