Степан Мазур

Слёзы солнца

(Цикл Скорпиона – 1)

Посвящаю книгу матери. Любимому, родному человеку, который сумел ответить на вопрос своей жизни. Ты никогда не сдавалась и не опускала рук. Живи же долго и счастливо, а я тоже когда-нибудь найду свой ответ.

Люблю тебя, мама…

Часть 1

Преодоление

Настоящее время.

Пламенеющий меч, иначе – Фламберг,[1] взвился в воздух, играя на солнце загнутыми гранями. Русский меч оруженосца витязя Славы{1} подался на встречу. Он был более лёгким, полутороручным, так похожий на бастард,[2] и без проблем хватался одной или двумя ладонями, добавляя к рукояти, хват за пяту.[3] Длинное лезвие позволяло достать врага с расстояния, дол[4] делал клинок более лёгким и быстрым. Скорость и лёгкость играли решающее преимущество. Прямой клинок с обоюдоострыми лезвиями не пускал в небо солнечный зайчик, как его оппонент. Не слепил обладателя – был зачернён, вороненый на сталь.

Клинки встретились, высекая искры. Оба хозяина мечей отступили, готовые к новой атаке. Светловолосый, тот, что держал фламберг, тяжело дышал, грудная клетка ходила ходуном, голая спина блестела на солнце крупными каплями пота. Длинные светлые волосы на лбу слиплись, кончики и вовсе все в веточках, листьях, мелком соре. Хозяин локонов не раз катался по земле. Глаза смотрят остро, по-звериному, выискивая брешь в обороне противника. От тяжести двуручника болят запястья, ломит плечи, ступни работают с тройной нагрузкой, балансируя тело назад, чтобы не уткнуться носом в землю.

За спиной носить пять килограммов – как нечего делать, а махать им на вытянутых руках больше пяти минут очень сложно, но зато никакие гири, штанги и, все вместе взятые тренажеры не смогут дать телу таких выносливых, крепких мышц. Работают все части тела, от ступней ног, до ликующего выражения лица, воина.

Второй боец, вихрастый и длинноволосый, немного опустил три с лишним килограмма чёрного булата пониже. Ветер, играясь, подхватил локоны цвета ночи, затрепетал, как флаг “Весёлого Роджера” на пиратском судне. Веки опустились. Скорпион всем видом показал противнику нападать.

Обладатель фламберга взревел, как разъяренный кабан и кинулся на противника, нанося рубящий удар сверху. Меч оппонента взлетел навстречу, выбивая клинок из ослабевших рук, но блондин и потеряв меч, не остановился. Всё-таки меч – это не то, что можно быстро повернуть. Кинулся на врага с голыми руками, сшибая с ног.

Оба покатились по траве, сотрясая воздух богатырским смехом.

– Ты бы ещё Слэшера попросил отца достать! И так, вон руки мелкой дрожью, как будто гусей крал. – Усмехнулся Скорпион, скидывая брата с себя.

– Это английский двуручник длинной до двух метров, что ли? – Леопард откинулся на траве, запрокидывая руки за голову.

– Ещё и весил до восьми килограмм. Ими рубились только самые могучие из рыцарей. Западных. Хотя какие они могучие, если у наших воевод меч легче пуда считался детским. – Сергей с лязгом загнал меч в ножны. Рукоять обдала приятной прохладой – понравилась тренировка, одобрил.

– Ты бы лучше вспомнил, сколько весили палицы богатырей. А то и вовсе деревья с корнями вырывали, да так вместо дубин и бились. – Сёма обернул фламбер кожаной тряпицей – так как ножны на него с изогнутым лезвием не налезали – стянул крепким чёрным шнурком и повесил за плечи на кожаную перевязь.

– Ну и нашёл бы Скъявону – меч далматских славян. И полегче и побыстрее. Или ты на вырост брал? – подначил чернявый.

– Ты же этим машешь, как хворостинкой, а я что, на другой грядке рос? – возмутился блондин.

Босые ноги ступали по мягкому зелёному ковру. Шли к дороге, к мотоциклам, разогретые тренировкой, когда со стороны лесной стоянки послышалось:

– Эй, пацаны, руки за голову! Мечи-то боевые! Холодное оружие! – Из-за кустов выполз помятого вида милиционер со страшным пистолетиком системы “Макарова”.

Сергей медленно повернулся к названному брату:

– Вопрос на зацепку: какого чёрта в лесу делать милиционеру? Улики ищет?

Леопард поскрёб подборок, выдал:

– Может, новый подвид: милиоционерус таёжнус?

– Руки за голову! Лицом в траву! – Брызгал слюной таёжный милиционер. Глаза от гнева вылезли из орбит.

Скорпион развёл руками, спокойно заговорил:

– Слушай, мужик. Мы что, с мечами на медведей охотимся? Или белок истребляем? Мы просто тренируемся. Словно гирей махать. Ничего страшного. Заточенные лезвия? Так мы не первый год рубимся. Расслабься. Спрятанные заточки в рукаве куда опасней. Их не видать. А этих друзей более метра так просто не спрячешь. К тому же они на перевязи за спиной. Пока достанешь, пока нападёшь. Да и никакой ребёнок случайно не поранится. Даже если захочет. И место безлюдное. Чего прицепился?

– Где логика? – Подхватил блондин. – Если бы мы были самыми злостными преступниками, то носили бы в рукаве как минимум гранатомёт. А это оружие для духа, а не для…

Милиционер выстрелил в воздух, закричал. Хлопок разлетелся по лесу эхом, спугнув птиц и мелких грызунов.

– Именем конституции…

– …инопланетной федерации – прервал Леопард. – Да брось ты. Законы жизни и законы на бумаге всегда различны. Или ты тоже винтик системы? Палец от дупла отличишь? Или в школе милиции не учили? Кстати, всегда хотел спросить, почему “школа”, а не “институт”, “академия” или хотя бы какой-нибудь захудалый “университет”? – Сёма, не поворачиваясь к брату, послал астральный диалог[5] – Скорп, согласись, “университет милиции” на слух выглядел бы более достойно. Или – “академия правоохранительных органов”. Вообще шик. А тут чахлый, задрипанный милиционерушка, закончивший вместо ВУЗа школу и…

– Лео, не доводи его раньше времени. По-моему, это он и есть.

– Цель обнаружена. Задачу понял.

Помятый милиционер навёл пистолет на Сёму, по лицу стража порядка расползлась странная ухмылка, глаза загорелись чем-то звериным. Губы задрожали от предвкушения, с нижней капнула слюна. Рука с пистолетом задрожала, вторая уже расстегивала пуговицы на рубашке. Прицелился в ногу, палец напрягся…

– Да, он и есть.

– Да откуда вы, мать вашу, берётесь?! – Скорпион поднырнул под руку, выбивая пистолет. Пинком по чашечке повалил на землю, сел сверху.

Сёма достал из-за пояса чёрную рацию, нажал тугую кнопку:

– Приём. Леопард базе. Приём…

– Вас слышим, приём.

– Сравните описания: карие глаза, короткая причёска, средний рост, под правым глазом шрам. Приём.

– Вас понял. Всё сходиться. Закатайте рукав правой руки. Приём.

Скорпион разорвал таёжнику ткань на рукаве рубашки, оглядел руку: область вены покрыта синюшным оттенком, мелкими чёрными точками исколота вся кожа.

Сергей кивнул Сёме, тот потянулся к рации:

– Всё, сходиться, приём. Повторяю, всё сходиться. Приём. Цель: “Лесной охотник” у нас. Зафиксировано неоднократное применение наркотических средств. Фальшивая форма работника органов правопорядка. Ждём команды. Приём.

– Вас понял, запрашиваю. Приём. – Рация умолкла.

Леопард опустил руку. На мразь под братом смотрел без тени жалости. Грязь она и есть грязь. Либо смываешь, либо заражаешься. Без вариантов.

Скорпион ткнул пальцем меж рёбер маньяка, обронил:

– Ну, давай, поведай о своих баках перед переплавкой. Вы это любите. Ты не первый…

Маньяк в фальшивой форме бешено захохотал, попытался вырваться. Чернявый снова ткнул меж рёбер костяшкой, отбив дальнейшее желание сбежать.

А маньяка прорвало. Полилось, как из канализации:

– Семеро! Пять мальчиков и две девочки! Маленькие, свеженькие, чистенькие! О, как я их…

Скорпион без замаха врезал в челюсть. Белёсое крошево со сгустками крови полетало на траву.

– По нашим данным, жертв было пятеро. Надо бы службу наводок подкорректировать. – Вздохнул Сёма. В руках запищала рация. Ответил. – Леопард слушает. Приём.

– Индиго 1, 2. Скорп, Лео, данные подтверждены. Повторяю. Данные подтверждены. Приём.

– Вас понял, конец связи…

– Ты прав, Скорп.

Скорпион повернул маньяка к себе лицом:

– Будешь в аду, передай своим первое правило антисистемы: нарки, маньяки и предатели отправляются на переплавку сразу же, едва обнаруживаются.

Сёма потянулся к перевязи меча, Сергей остановил:

– Не марай благородное оружие. Не заслужил…

Лео кивнул, поднял с земли пистолет.

Выстрел повторно прокатился по лесной полосе, затухая на окраине.

Блондин поднял глаза к небу, там всё так же красиво, всё те же облака, летают птицы, на горизонте виднеются пики гор, светило светит всё так же ярко и добросовестно, позволяя людям жить. Людям, а не нелюдям.

Скорпион положил руки на плечи, обнял братишку:

– Пойдём Сёма, жизнь ждать не будет. Война забирает всех лучших: героев, мудрецов, пророков… А вот такие сидят в тылу и гниют. Зачистка нужна не на границах, она нужна здесь, внутри. Нет порядка внутри – никакая армия не спасёт.

Сёма посмотрел в большие зелёные глаза друга, улыбнулся:

– Пусть живут лишь достойные жить…

Скорпион подхватил. Оба возгласа разлетелись по лесу:

– … во все времена!!!

* * *

Восемь лет назад.

Сон улетучился, как мимолётное видение. Красочный, какой не может быть жизнь. Незнакомые лица, картинки, звуки. Словно пережевал всё наяву. Тяжело и жалко возвращаться в реальный мир. Сознание цеплялось за край сна изо всех сил, но режущий свет больничной лампы сделал своё дело. Ударил по глазам, отрезая отступление.

Тупая боль пробила заслон век и ворохом песка пробежалась по зрачкам. Испуганный мальчишка, прячась от света, натянул одеяло по самую макушку.

Одеяло полетело на мокрый пол. Зычный командирский голос технички объявлял подъём по всей строгости скверного характера. В детском больничном отделении объявлялся приход утра.

Прекрасное начало нового дня для мальца неполных шести лет. Нет времени печалиться о несбывшихся ночных грёзах.

Сергей мигом влез в майку, шорты. Не глядя, натянул грязные старые тапочки. Всего на два размера больше – большая удача для бесхозного больничного заключённого.

Шоркая обувкой, мальчик приблизился к ржавому крану. Мутная хлорированная вода тонкой струйкой потекла меж пальцев. В замусоленное зеркальце на пациента по фамилии Корпионов смотрело осунувшиеся лицо шестилетнего парнишки. Нехватка кислорода, витаминов, извечные приёмы ненужных лекарств и чуждые организму уколы выстроили за два года из абсолютно здорового малыша, дряхлого старца с мешками под глазами и почти убитой волей к жизни. Искра с верой в будущее едва тлела на дне.

Всё начиналась совсем не так. Были родители: мать и отец. Вполне состоятельная чета Корпионовых. Сергей был единственным ребёнком в семье. Ему пророчили большое будущее с добрыми и любящими родителями, дальними родственниками, многочисленными друзьями семьи, что клялись в дружбе и преданности до гробовой доски. Московские связи уже пророчили ребёнку престижную школу, ВУЗ, хорошую работу. Планы шли далеко вперёд… Если бы не излом судьбы. В автомобиль, где ехали родители маленького Сергея, на огромной скорости влетел КАМАЗ. Пьяный водитель не заметил, что движется по встречной полосе. Автомобиль сложился гармошкой, оставив жизнь лишь мальчугану четырёх неполных лет. После аварии, когда встал вопрос об усыновлении, как по мановению волшебной палочки пропали родственники, исчезли друзья. Маленький Серёжа остался один, лишённый всего до совершеннолетия, кроме фамилии. Усиленное лечение в больнице подсказывало крохотному сознанию, что до таинственного совершеннолетия дожить будет сложнее всего… Сергей учился размышлять с раннего детства, подмечая детали замкнутого мирка. Он чувствовал себя не таким, как все, но объяснить этого не мог, как и никто другой вокруг. Любые вопросы натыкались на стену непонимания. Никто не собирался утешать и жалеть, с презрением относились к больничному оборванцу. Мальчик понимал, что помощи ждать неоткуда, давно смирился с тем, что каждый день пациентов навещают родные и близкие, а его никто. Постепенно привык к постоянному одиночеству среди больничной суеты и голоду.

На вчерашнем обходе врачей Сергей узнал, что переводится в детдом. По решению докторов он больше не может занимать койко-место, и вылечен от всех тяжёлых болезней раз и навсегда. А иммунитет как-нибудь восстановиться. Со временем. В голове завертелся калейдоскоп новых мыслей. Никогда ранее не думал об этом. Если детдом – то место, о котором он много раз слышал от мальчишек, которых направляли оттуда на лечение, то попадать в этот самый дом совсем не хотелось. Не на день, не на неделю – там придётся жить до совершеннолетия. Двенадцать лет в месте, о котором с ужасом рассказывают пациенты. Двенадцать лет в месте, которое ещё хуже больницы.

– Надо бежать, – услышало отражение в зеркале шёпот мальчика. Он сам испугался своих мыслей. – Бежать, – вновь прошептали обветренные губы, что шелушатся совсем не от ветра.

Сергей уныло посмотрел на свои тапки. Пусть на улице и тёплые весенние денёчки, но в такой обуви далеко не убежишь. Даже забор не перелезть – охранники на чеку.

– Отойди, шпендик, – раздался голос над ухом, и весомая рука оттолкнула от умывальника.

Десятилетний новенький мальчик. Только вчера положили в отделение, а ведёт себя как король. Прикидывается новым боссом.

Серёжа считал, что короли и боссы не ревут в подушку ночью, зовя маму. А этот здоров, как молодой бычок и ревёт белугой. Ладно бы от боли, а от тоски. Да что он вообще понимает о тоске? Думает, ему хуже всех? Как бы не так.

Сергей набрал в ладошки воды. Пора проучить бычка, пусть не зазнаётся. Новоявленный “босс” за спиной попытался пнуть упрямого малолетку, но широким замахом захватил лишь воздух. Сергей извернулся, подбросил воду над “бычком” и по закону гравитации холодный душ душистой хлорки потёк за шиворот.

Корпионов, улыбаясь, вылетел в коридор, хлопнув дверью до грохота вставленного стекла. Палата взорвалась смехом от рёва новенького. Он, конечно же, врезался в закрытую дверь. Чертыхаясь, дёрнул на себя. За это время Сергей успел отбежать на приличное расстояние. Взял форсаж, разгоняясь до максимальных способностей тапочек.

За спиной слышались проклятья. Сергей растерял тапочки, шлёпая босыми ступнями по холодному полу. Оба мчались по коридору долгие четыре секунды, пока рёв уборщицы и замах половой тряпки не оповестил о прекращении погони. На шум с поразительной быстротой примчалась медсестра, завопила. Эхо покатилось по всему коридору:

– Корпионов! Опять ты? Будешь на посту пол дня по стойке смирно стоять, пока я домой не уйду!

Сколько раз он слышал одни и те же слова, отбывая наказания за мелкие шалости или за чужие погрешности. Никто никогда не пытался разобраться, в чём действительно дело. При малейшем шуме в отделении, на посту, словно оловянный солдатик, стоял именно Серёжа.

Второй час дежурства на посту в качестве оловянного солдатика Сергей воспринимал как тренировку на выносливость. Ещё чуть-чуть, ещё немного. Вот-вот медсестру сменит другая, и он получит свободу. А пока стоило придумать, как утихомирить свирепого соседа по палате. Он все это время вьётся возле поста. Ждёт, пока исчезнет медсестра. Не привык, что некоторые дают отпор.

– Слышь, малый, – зловеще прошептал каратель, привлекая внимание.

Едва Сергей повернул голову, “бычок” показал кулак. Жестикулируя, рассказал во всех подробностях, что сделает с жертвой, едва тот уйдёт из-под присмотра медсестры. Если бы он был актёром, с лёгкостью мог сыграть Чикатилло, Джека Потрошителя, вампира Дракулу.

Корпионов сначала пытался не обращать на мстителя внимания, отвлечься. Ещё не все трещины на потолке пересчитаны. Но взгляд упрямо натыкался на кроссовки бычка и в голову лезли мысли о схожести размеров ноги.

На третьем часу раздумий Корпионов устало свалился на пол и вопросительно посмотрел на медсестру. Ноги отказывались подниматься, сотрясаясь мелкой дрожью. Пот двумя ручейками стекал по лбу. В отделении стояла жуткая жара. ЖЭУ восполняло задолжность за зимние месяцы. Топили от души. На майские дни за окном никто не обращал внимания.

Поясница зудела. Даже мститель устал сидеть рядом и умчался в игровую комнату ломать куклам головы.

– Ладно, пшёл вон, – обронила медсестра и ехидно добавила. – В столовой тебе завтрак оставили. Приятного аппетита…

Из столовой несло запахами несвежего хлеба и кислого компота. На столе сиротливо стояла порция больничного заключённого: каша с комочками, булыжник хлеба, чай с плавающей мухой. Бедное насекомое уже начинало растворяться в водяной плёнке, признаков жизни не подавало, даже когда мальчик запустил её кончиком ложки под потолок. Мальчик попытался закрыть глаза и представить себе свежие апельсины, что гнили на тумбочке “босса”, но когда случайно приоткрыл один глаз, зрение выловило на ложке каши маленького тараканчика, забавно дергающего усиками…

Сергей с воплем вылетел из столовой, твёрдо решив позаимствовать кроссовки мстителя на сонном часу. Помирать от голода? Так лучше на свободе!

Сергею довелось лежать в больнице в середине девяностых годов, когда ресурсов на здравоохранение в стране было не многим больше, чем на освоение космоса. Разруха отделения принималась Корпионовым, как нечто обыденное, само собой разумеющееся. Он не знал, что раньше медицина была бесплатной, а и вовсе вскоре расцветёт под игом капитализма.

Малец проскользнул мимо сестринского поста и помчался в игровую комнату. Скоротать время до послеобеденного сна – сонника. Это когда температура в палате превосходила все пределы на открытом солнцепёке, так как не было ни штор, ни занавесок. Стоило же открыть входную дверь, так любой шорох отдавался гулким эхом по всему коридору и через мгновение на пороге появлялся кто-нибудь из медперсонала и ласково просил не нарушать могильной тишины.

Сергей забрёл в игровую комнату. Помещение, размером чуть меньше стандартной палаты на семь человек с порядком потрёпанными игрушками и древней старушкой в качестве воспитателя, являлось игровой комнатой. Стул жутко заскрипел, когда больничный заключённый тихо присел в углу комнаты. Тяжёлый взгляд из-под седых бровей старушки обещал немедленную расправу, едва рука Корпионова коснётся неположенной игрушки.

С ней лучше не спорить, огреет по голове любимым зонтиком, что таскала с работы и на работу ежедневно к месту, и не к месту.

В коридоре загрохотало.

Кто-то из “ветеранов” обучал “молодых” премудростям больничных приколов: человек заходил в туалет, дверь там открывалась наружу. На дверь ставилась швабра, рядом ведро или детский горшок. Новенький по домашней привычке резко распахивал дверь, швабра отлетала и с диким грохотом билась о металл ведра. Из коридора слышались вопли уборщицы, которая с завидной скоростью появляется на месте преступления…

Почти забылся во времени, когда краем уха услышал заветную фразу: “Обед!” Тут же кто-то подхватил, повторил. Через несколько секунд к столовой мчался табун больных, причём лошадь таких больных вряд ли взялась бы догонять. У входа в больничную корчму, уперев руки в боки, всегда стоит повар тётя Маша, приказывая показать чистоту ладоней. Так как умывальники возле туалета, а туалет на другом конце отделения, то табун мчится в обратном направлении. Потом снова обратно. И так каждый день. Голод – вещь упрямая.

Сергей со всеми не бежал. Спокойно ополоснул руки, побрёл по холлу спокойным шагом. Предчувствовал повторение завтрака. Но съесть порцию обеда сегодня придётся. Как дела с едой обстоят на свободе, неизвестно. Будет ли там ужин или нет?

В столовой гордо парила пародия на борщ. Вкрапления мяса растворились среди сырой картошки. Булыжник хлеба царапал руку, но подгорелая гороховая каша на второе превзошла все ожидания. Корпионова спас лишь компот, но желудок упрямо подавал сигналы, что такое количество сахара есть лишь в самом сахаре.

Что ж, не привыкать.

Шутки ради поблагодарив повариху тётю Машу за обед, Корпионов покинул столовую. С великой неохотой зашёл в раскалённую родную палату, где солнце не встречая преграды, раскалило воздух как в духовке. Все пациенты выстроились в очередь у туалета, и палата пустовала. Каждый здравомыслящий пациент тянул время, чтобы как можно позже оказаться в родимой кроватке с провисшими прутьями. Любителей больничного загара не наблюдалось.

Рядом с кроватью новенького стояла запасная пара кроссовок, сандалии, тапочки и туфли на случай выписки. Выбор для больничного отделения и прогулок существовал неплохой.

Сергей на секунду задумался, примеряясь взглядом к кроссовкам. Из головы не выходили мысли о схожести размеров обуви и скорейшем переводе в детский дом. Всё. Надо решаться. Или сейчас, или никогда.

Колеблясь, дрожащей рукой потянулся к обувкам.

– Потом верну. Обязательно верну. Это не надолго. Простите… – прошептали губы, а руки схватили добычу.

Никогда ни у кого не взял чужого, а ведь были и не такие искушения, когда старшие лазили в тумбочках младших, когда голодал, а на виду лежали сникерсы, шоколадки, пирожные. Сергея, несмотря на малый возраст, что-то сдерживало от подобных поступков. Но всё равно никто не замечал, не ценил. Замечали только беготню по коридору.

Обеденной ложкой выдрал гвоздь в окне. В приоткрытую щель выкинул кроссовки. Попал как раз в заросли кустов под окнами, что не подстригались со времён постройки больницы. Быстро вставил ржавый гвоздь обратно.

Вышел из палаты с новым чувством внутри. Никогда раньше подобного не ощущал. Поспешил к малому лифту. Никто из врачей не обращал ни малейшего внимания на приевшееся лицо вечного пациента.

Тем лучше.

Сергей спустился до первого этажа, юркнул в боковую дверь, где нет охранника. Запасный выход. Ноги засеменили под окнами больницы до места залегания кроссовок. Пробираясь сквозь кусты, пополз на пузе, царапая белые коленки. Раньше ничего подобного не вытворял, но тело само подсказывало дальнейшие действия, мозг лишь паниковал: “поймают!”, “заметят!”. Среди зелени на солнце блестели белые подошвы. Зелёный сок растений только немного запачкал драгоценную добычу.

Дальше действовал как натренированный спецназовец, коих краем глаза видел по телевизору, который иногда привозили другие пациенты в палату. Быстро переобулся невдалеке, так чтобы не было видно из окон. Попутно похоронил тапочки в кустах – вечная память – а новые белые кроссовки пришлись точно по размеру, сидели на ногах, как литые. Благо ещё научился завязывать шнурки, глядя, как обуваются другие.

Вот и пригодилось.

Прячась в кронах деревьев и порослей кустов, беглец добрался до рослого дуба. Исполин одной из своих веток удобно расположился к прилегающей стене. Цепляясь за ветки, как кошка взобрался на дерево, пробежал по толстой ветке и мягко свалился в прошлогоднюю листву за забором.

Мальчик и понятие не имел, что только в этот день в связи с субботником дворники определили листву под забор, чтобы позже рассортировать по мешкам. В другой день, мог и ноги сломать.

Творец бережёт детей.

– Свобода! – Почти закричал сбежавший.

Даже воздух показался другим. Сергей вдохнул полной грудью, обводя взглядом себя и улицу. По дороге шныряли разноцветные машины, широкие здания тянулись в ряд, люди спешили “по делам”. На фоне этой картины мальчик в белых кроссовках, старых потёртых шортах и линялой майке выглядел не так заметно. Обычный мальчик гуляет по городу, где-то рядом бродит мама или папа. Типичная картина. Да и кому приглядываться?

Сергей быстро перебежал дорогу, в спину постоянно жгло, словно поисковыми прожекторами. Как только пересёк пару кварталов, и больница скрылась с глаз, чувство погони притупилось. На секунду остановился, запыхался от непривычно долгого бега. Грудная клетка бешено вздымалась, сердце в ней не помещалось, лёгкие требовали больше кислорода. Это только думал, что способен пробежать много и не устать, а в жизни не как в мыслях или снах.

Беглец оглянулся в поисках дальнейшего направления. Теперь предстояло сделать свой первый самостоятельный шаг в жизни. Теперь он сам за себя в ответе.

Он свободен!!!

* * *

Небо затянуло тяжёлыми свинцовыми тучами. Только что пекло солнце. Миг. И облака грозятся низвергнуть на землю могучий весенний дождь. Воздух загустел и словно пропитался предстоящей грозой, явственно ощущалось огромное количество воды над головой.

Прохожие засуетились, ускорили размеренный деловой шаг. Спешили в укрытие, как муравьи в предчувствии потопа; люди боялись намокнуть так же, как сахар боится раствориться в воде. Над исходящим жаром асфальтом все молятся о ливне, но едва завидят тучи, так бегут с открытых улиц как можно скорее.

Сергей одиноко брёл по пустеющим улицам. Он никогда не попадал под дождь, разглядывая стихию из мутного окна больницы. Смотрел, как плотные струи воды орошают землю, мочат асфальт и разбиваются о деревья, но чтобы попасть под ливень – никогда. На летних прогулках, при первых признаках дождя, воспитатели загоняли упирающихся пациентов в отделение.

Броские витрины магазинов завораживали своей напыщенной красотой. Вертел шеей, стараясь разглядеть всё. Весь город, все люди, для беглеца каждая мелочь была в новинку. Он шёл, куда вели ноги. Просто радовался, что может идти, куда глаза глядят, а не куда укажут врачи, медсёстры или гениальная техничка. Они в прошлом.

Воздух наполнялся зарядами энергии, ветер усилился, срывая с людей кепки, шляпки и панамки. Ещё мгновение и сверкнёт молния, грянет гром и сильнейший ливень зальёт запрелый, изнывающий жаждой город.

Сергей остановился перед красотами современных зданий. Чудовищно-гигантские металлопластиковые конструкции, играющие солнечными бликами, заворожили взгляд. Беглец высоко задрал голову, очаровываясь причудливой куполообразной формой крыши. Банки, министерства, современнейшие дома, корпорации, фирмы, все норовят слепить своё здание с особой диковинкой. Кричащей: они другие, они лучше и надёжней, не такие, как все.

Ноги остановили возле лотка с мороженным. Старая продавщица читала газету с броскими заголовками, полным сенсациями и почти не воспринимала окружающий мир. А за стеклом в морозильнике виднелись разноцветные рожки, обвёртки, стаканчики, отдельно продавалось мороженое на развес. Тягучая слюна в миг заполнила рот, желудок стал яростно бросаться на рёбра, силясь отделиться от тела и жить своей жизнью. В больнице сейчас как раз полдник – кефир или печенье. И хоть пить его невозможно, но у желудка своё мнение. Измучился так, что урчание слышно на другом конце улицы. Даже мысли о свободе теперь уже и не такие красочные. А может этот детдом и не такой и страшный?

К лотку подошла маленькая девочка с мамой. Мама, не спрашивая девочку, купила два мороженных. Девочка поспешно зашелестела обвёрткой, но, едва откусив, запричитала:

– Я не буду такое мороженое, не люблю! Надо было спросить меня!

Мать в праведном гневе потащила ребёнка то ли домой, то ли подальше от дождя, но едва надкусанное мороженое полетело в урну рядом с Сергеем. Мальчик проводил взглядом убегающую парочку, посмотрел на тающее мороженое, желудок треснул по рёбрам. Мороженое лежало в обёртке, на самом верху, и запачкаться просто не могло. Руки в сговоре с пищеварительной системой сами потянулись за вкуснятиной; не успел Сергей опомниться, как зубы с жадностью откусывали ломтик за ломтиком. Белковая сладость в шоколаде таяла во рту, впитывалась, едва попав.

Никогда ещё не приходилось есть таких деликатесов, сколько себя помнил. Наслаждался каждым мгновением свободы. Мысли о детдоме унесло куда-то прочь. Он уже в прошлом… и больница и… страдания…

Облизав шоколадные пальцы, почувствовал, что что-то бьёт по голове. Поднял голову к небу и получил тяжёлой каплей по лбу, тут же ещё одну. Мгновение спустя, тяжёлые, тёплые струи помчались по волосам. Застревая в его редком “ёжике”, капли побежали по щекам.

Весенний ливень начался резко и неожиданно. Прохожие с криками помчались по укрытиям, а Сергей подставил лицо тёплым каплям. За уголки губ кто-то с усилием потянул, этот “кто-то” внутри тут же поднял руки, чтобы дождём смыло остатки шоколада.

Над городом сверкнула молния. Беглец с непривычки вздрогнул, сердце тревожно забилось, разгоняя кровь по телу в три раза быстрее. Красота золотой вспышки на фоне серого городского пейзажа запомнилась раз и навсегда. Всего мгновение разветвлённой “палки”, но как прекрасно. Дождь застучал по асфальту, вбивая пыль мокрыми гвоздями. Следом покатился гулкий гром. Сергей снова вздрогнул, представляя сидящего на облаке бородатого мужика с молотом, что одной рукой пускает эти самые молнии, а молотом бьёт в гигантский гонг. Гнев этого бородатого катится по миру, заливая землю потопом.

За что дедушка злится?

Ливень закончился так же неожиданно, как начался. Ветер разогнал тучи, двигая массы воды дальше, на север. Новый луч прорезал серость туч. Над мегаполисом, играя семицветьем, нависла переливающаяся радуга. Сергей не мог и моргнуть, боясь потерять такое зрелище из виду, застыл, как громом поражённый, из груди с великим трудом вырвалось:

– Какая красота!

На глаза невольно навернулись слёзы. Первый раз в жизни видел радугу.

Осмотрелся по сторонам. Заметил, что из завороженных зрелищем от такой один. Люди вырываются из укрытий, снуют между луж, но никто не поднимет голову вверх, никто не остановится и на секунду. Все куда-то спешат, бегут, суетятся. Торопятся жить?

Почему люди не видят чудо?

Мокрая одежда холодила тело. Всё-таки в дожде и неприятное есть. Сергей брёл по темнеющим улицам. Солнце величественно опускалось за виднокрай, заливая землю прощальным багрянцем вкупе с золотом. На улицах огоньками вспыхивали ряды фонарей, витрины и рекламные щиты мелькали разноцветными вспышками, складываясь в ленты или рисунки. От холода зуб на зуб не попадал, но Сергей упрямо шёл вперёд, согреваясь в движении.

Огни города мелькали, как светлячки, приелись за день. Мальчик присел на одну из сиротливо стоящих скамеек. Устал. Так долго не гулял никогда в жизни. Обхватив колени, пытался согреться собственным дыханием.

А правильно ли сделал, что сбежал? Может всё-таки в детский дом?

Внимание мальчика привлекла небольшая линялая вывеска над сереньким зданием. На фоне непонятных букв был изображен рисунок красивой жёлто-красной птицы, восседающей на черепе. Зоркие глаза словно пронзили мальчика насквозь, он точно знал, что смотрят только на него.

Что за птичка?

Сергей, поддаваясь внутренней интуиции, перебежал дорогу и толкнул входную дверь над вывеской. Дверь оказалась не запертой. Осторожно вошёл внутрь. Тусклый свет над потолком едва освещал пыльное помещение. Осторожно ступая по скрипящему полу, зашагал по небольшому коридору, свернул в одну из двух комнат.

Обстановка небольшого помещения состояла из дивана с кучей тряпья, стола и непонятного агрегата у небольшого окна. На широком дубовом столе под слоем пыли лежали кипы рисунков, альбомы, эскизы и просто наброски чертежей будущих рисунков. При тусклом свете постаревшая бумага казалась белёсой, хотя её давно подёрнуло желтизной времени.

Сергей заинтересованно зашуршал бумагами, забыв про холод. Рисунки знакомых зверей и совсем незнакомых созданий, вязь букв, цветные и выполненные простым карандашом, завораживали взгляд. Из всех работ неизвестного художника Сергея потряс рисунок женщины в дивных садах среди животных и цветов. Полуобнаженная богиня смотрела с картины живым, притягивающим взглядом, что звал, манил, пытаясь, что-то сказать, донести. В груди невольно сжалось, сердце кольнуло.

– Вот это красота! – произнёс Сергей второй раз за день, не в силах отвести глаз.

В углу комнаты зашуршало, заскрипел старый диван. Корпионов от страха вжался в стол, стараясь скрыться в тени. То, что в начале принял за кучу тряпья, оказалось живым. Неопознанное задвигалось к столу.

Сергею показалась, что тянется к нему, замер. Но неизвестное создание лишь щёлкнуло выключателем. Над столом загорелась небольшая лампа, давая больше света, чем всё тусклое освещение под потолком. Нечто схватило со стола очки и сбросило на пол ветхое покрывало. Молодой голос растерянно затараторил:

– Кто здесь? Как попали? Я сейчас милицию… – Увидев у стола растерянную фигуру дрожащего малолетки, более спокойным голосом продолжил. – Тебе понравились рисунки? – Посмотрел на изображённую женщину. – Ты восхищался этой?

Сергей кивнул, всё ещё не веря, что куча тряпья превратилась в подобие студента, да ещё говорившего спокойным нормальным голосом.

– Это Лилит. – так же спокойно добавил студент. – Первая женщина на Земле. Была слеплена Богом вместе с Адамом. Хотел бы я знать что произошло, так как она стала демоншей, а Адаму в подружки досталась другая со своего ребра. И как человечество потеряло настоящую женщину? – Студент тяжко вздохнул. – Лучшая работа моего деда. А кто ты? И как сюда попал?

– Дверь. Я вошёл через дверь.

– А раньше?

– Я сбежал с больницы.

– Значит, беглец?

– Ага.

– А я Санёк. – Студент на секунду задумался. – Но обо мне потом. Смотрю, ты весь дрожишь, как бы воспаление не подхватил. Снимай мокрую одежду, укутайся в эти старые, но сухие тряпки. А я пока сбегаю в магазин, куплю чего-нибудь перекусить.

Александр ушёл, на ходу поправляя очки.

Сергей, не долго думая – зубы уже стачивались друг о друга со скоростью барабанной дроби – повесил свои шмотки на стул, закутался в плед и с ногами забрался на диван, пытаясь хоть чуточку согреться.

Через пять минут примчался Саша, шурша безобразно оттопыренным пакетом. Всё съедобное было быстро извлечено на стол, а студент снова исчез, через минуту появился со стаканами и кипятильником. Заварив зелёный чай, извлёк из недр стола нож, нарезал бутерброды и протянул сохнущему на диване беглецу большой парующий стакан сладкого чая и громадный бутерброд.

Стакан согревал скрюченные холодом пальцы, еда казалась манной небесной. Вторая удача после мороженного за день. Не зря сбежал.

Александр заговорил первым:

– Я такой же беглец, как и ты. Вольный художник, вечный студент. Это захолустье, – студент-художник обвёл взглядом помещение, – вотчина деда. Когда-то сюда приезжали за его эскизами со всей Москвы, Питера, даже Сибири, но грянула перестройка, дед не принял новых времён, дело поникло. Неделю назад я узнал, что дед слёг. Совсем. С отцом я давно в ссоре. Он не понимает тягу к искусству. Вот я и решил продолжить дедово дело. Только на свой лад. Я учился… гм… на татуировщика. Искусство на теле уходит лишь со смертью владельца. Хоть и не картины, но… красиво.

Сергей хлопал глазами, пытаясь не уснуть. Удавалось с трудом. Но это был первый человек, который разговаривал с ним на равных. Чувствовалось, что студенту надо выговориться. Улучшив момент, Сергей обронил:

– Татуировки делают навсегда?

– Нет временных татуировок. Это наклейки сходят через пару дней, есть ещё биотатуировки хной, на несколько дней, но я делаю только пожизненные. – Глаза загорелись. – Это же индивидуальность, выделяющая человека среди серой толпы. Но подбирай эскиз надо раз и навсегда. С умом. Надо понять, что ты хочешь. Что конкретно отображает твою сущность, личность. Это как ворота в другой мир. Новые силы. И… красиво.

Сергей снова брякнул:

– Я сегодня видел дядьку с надписью на пузе: “Век воли не видать”. Не очень красиво.

Санёк чуть не уронил очки, возмущённо затараторил:

– Зековские наколки отличаются от татуировок так же, как щётка от ёжика. Это совсем другое. – Река слов и непонятных терминов полилась рекой.

Сергей моргнул, веки тяжело опустились, не в силах подняться.

Минуту спустя беглец сладко спал. Студент, казалось, этого не замечал, разговаривая со своими мыслями, выговаривался. Наконец, заметил, что мальчик давно не слышит, сопит. Художник поправил одеяло и сел за работу.

Ночь для творческого человека – только начало рабочего дня.

* * *

Утро впервые за последние несколько лет началось не со шлепка тряпкой, а с запаха чёрного чая. Александр сидел, склонившись над столом, не замечая ничего вокруг. Чтобы хоть как-то привлечь его внимание, Сергей тихо произнёс:

– А что значит птица, восседающая на черепе при входе?

Студент вздрогнул, забыл, что в комнате не один. Не поворачивая головы, ответил:

– Птица олицетворяет жизнь, череп – смерть. Эта мифическая птица – феникс. Ходят легенды, что она рождается в пламени огня и, когда приходит время ухода, сгорает дотла. Но потом вновь возрождается из пепла. Воскресает. Картина изображает торжество жизни над смертью.

Сергей натянул высохшие тряпки, приблизился к работе студента. Тот работал всю ночь. Спит, наверное, днём. На новом листке простым карандашом был нарисован готовый к атаке скорпион. Как живой. Каждая частичка, ворсинка и щетинка передавались так реалистично, словно сейчас с картинки спрыгнет живая копия и побежит по столу, воинственно поигрывая тяжёлым жалом и щёлкая двумя клешнями.

С живым, полубезумным блеском в глазах художник повернулся к мальчику:

– Сергей Корпионов, он же Скорпион. Даже рождён в ноябре. Знаки судьбы точно указывают на твоё точное с ним сходство.

– Скорпион… – пробуя на вкус, протянул Сергей.

– Малый, я собираюсь возродить дело деда. Занял у отца денег, купил татуировочный аппарат, – Саша указал на вчерашний агрегат в углу. – У меня есть всё, чтобы начать дело, кроме одного…

– Рекламы? – Вспомнил Сергей подходящее слово. Одному из больных родители принесли в палату переносной телевизор, и он постоянно ругался, повторяя это слово каждые пятнадцать минут.

Художник улыбнулся:

– Практики. Я всё знаю на теории, но мне нужен первый испытуемый.

– А это больно? – тут же спросил мальчик.

– Сколько ты пережил уколов? – вопросом на вопрос ответил студент.

– Много, – уверенно заявил Сергей.

– Будет немного неприятно. Но через минут пять привыкнешь.

– Тогда делай. – Сергей сбросил майку, обнажая худые плечи.

– Твоя кожа ещё слишком чувствительна, да и нет тебе пока восемнадцати, – протянул Санёк.

– Откуда ты знаешь? – Сделал серьёзное лицо Сергей. – Может, я маскируюсь! Документов то у меня нет! Я шпион!

– Иностранный?

– А то.

Думал не долго. Как у начинающего татуировщика, вариантов не было.

– Ладно, шпион, уговорил, присаживайся.

Скорпион с эскиза навсегда собирался поселиться на плече мальчугана.

Приготовления не заняли много времени. Александр сбегал в аптеку за стерильными салфетками, бинтами и обеззараживающей мазью. Краски заправлены, агрегат включён, эскиз перед глазами, пациент готов. Общими решениями решили делать татуировку на левом плече. Итальянские краски не поблекнут, кожа вымыта, всё чисто и стерильно. Всё готово. Саша предварительно вздохнул, набрал в грудь побольше воздуха.

Работа пошла.

Подобие стоматологической машины зажужжало, художник начал с контуров, выбирая в качестве обводки классический, чёрный цвет. Сергей напрягся, получив первый укол, но дальнейшие впрыски краски в кровь казались безболезненными, через десять минут он уже не чувствовал лёгкого жжения. Вдобавок, краска впитывалась в кровь, вызывая эффект лёгкого алкогольного опьянения. Помнил, такое было, когда все пациенты в палате единогласно отдали ему весь больничный кефир.

Бежали минуты, шли часы, Сергей видел, как на белой коже закончена чёрная обводка. Рука татуировщика ни разу не дрогнула. Не хирург-практикант. Рисунок чёткий и ясный, как с картинки. Санёк заменил краску. В ход пошла красная, вырисовывая щетинки на спине скорпиона, мастер тату добавил чуть жёлтой, сглаживая совмещение. Особенно долго работал над горящими огнём глазами, придавая чёткое живое выражение. Белые краски добавили эффект солнечного блика, отсвета. Он сам комментировал происходящее.

Лёгкие прикосновения к голове заставили проснуться. Саша уже накладывал повязку, обильно смазав татуировку толстым слоем мази и приклеивая повязку сверху тремя слоями лейкопластыря.

– Три дня на заживление, завтра сменим повязку. Потом два дня просто периодически протирать засыхающую корочку и смазывать мазью. Будем смотреть на результат. Всё.

Три дня пролетели за уборкой территории. Помещение преобразовывалось на глазах. Куда только делась грязь, пыль и старые обои? Теперь можно было работать и жить в чистоте.

Татуировка зажила без осложнений. С левого плеча на мир гордо взирал двумя глазами-бусинками королевский скорпион, готовый защищать до последнего вздоха своего хозяина. Кожа, не смотря на молодость, нормально приняла нового обитателя. Тонкая корочка засохла и отвалилась в течение двух дней. Всё было сделано чисто и профессионально. Дебют нового татуировщика удался на славу.

Полетели дни.

Сергей, с молчаливого согласия Александра, бегал по улице, зазывая прохожих живой рекламой. Первые заинтересованные лица потянулись в новый тату-салон. Через неделю поток клиентов стабильно давал художнику кучу работы, улыбку на лице и красные опухшие глаза от недосыпания.

За месяц помещение преобразовалось. Денег хватило нанять рабочих. Ремонт внёс новые краски в ветхость старого здания. На второй месяц Саша рассчитался со всеми долгами. Новый бизнес стал приносить некоторые дивиденды. Дело наладилось.

Татуировщик усердно работал, вкладывая в свой труд столько любви и тепла, что о работах заговорили. Сергей стал счастливым талисманом. Пригрет, накормлен, обут, одет. Появились собственные карманные деньги.

Милиция беглеца не искала. По городу сколько не бегал, так и не нашёл ни одного объявления. Да и кому он нужен? Про больницу стал постепенно забывать. В планах художника было сделать новому талисману новые документы, пристроить в школу. Жизнь почти налаживалось.

Гром грянул неожиданно.

Один из клиентов, не достигший восемнадцати лет, требовал сделать татуировку, ссылаясь на скорпиона Сергея. Саша, опасаясь любых проблем с родителями, отказал, пообещав сделать, как только исполнится положенный возраст. Чадо убежало в слезах, обещав жестоко отомстить и покарать обидчика. На следующий день в салон заявилась банда быков во главе с отцом несправедливо обиженного. Александр ещё не успел наладить крепкие дружеские отношения с байкерами, рокерами или кем-то иным, кто мог предоставить защиту или сказать слово за него.

Быки избили Сашу, разгромили салон, пообещав, что если он не уберётся с “их территории”, то в живых не останется. Художник вынужден был уехать, не в силах что-то предпринять. Половину оставшихся заработанных денег отдал Сергею.

Мальчик вновь остался на улице. В один день ровная дорожка снова дала лихой изгиб. Снова свобода манила вперёд, в дальний путь одиночества. Только теперь на плече сидел верный друг-оберег, и пылающие глазки-бусинки с уверенностью смотрели на враждебный мир.

* * *

Жар раскалённого асфальта плавил тело, как мороженное в тёплых руках. Сознание грозило испариться, затуманиться навсегда. Не знал бы как жить, если не пруды. Близость водных источников спасала от солнечного удара, от гнёта раскалённой Москвы, что в июле представляла подобие пустыни Гоби или само сердце Сахары. О священной влаге молило всё живое. Москвичи, как истинные бедуины облачились в белые одежды, и выходили на улицы города, только когда солнце пересекало зенит.

Поливальные машины работали без устали, но что те тонны воды для тридцатиградусной жары? Стоит цистернам опустеть, как последние капли спешно испаряются, взлетая в воздух лёгким воздушным облачком. Недели напролёт солнце нещадно выметает с улиц всё живое.

Шестилетний беглец, поедая эскимо, раздумывал над тем, что принесёт сегодняшний день. Честно заработанных денег хватит ещё на неделю. А потом? Он не интересовал милиционеров; одет не как оборванец, вёдёт себя уверенно. Не привлекая лишнее внимание, бродил по улицам, не засиживаясь в одном месте надолго. Портретов на стенде как не было, так и нет. Кому нужен больничный беглец? Беспризорников сотни тысяч. Чтобы выжить, сбиваются в кучки, потом дорастают до целых банд.

Сергей не спешил присоединяться к уличным бандам. Та же несвобода, как и в больнице. Он достаточно повидал подобных пациентов-бездомных. Те с охотой рассказывали ему о жизни на улицах, о порядках и беспорядках, учили понятиям и просто давали разные советы. Всегда принимали за своего. Беспризорника.

Почти каждый день встречал шайки малолетних отморозков, которых “отморозила” сама жизнь. Закоренелых беглецов-преступников единицы. Остальные просто вынуждены бороться за своё существование.

Перед глазами висела чёрно-красная афиша. Читать пока так и не научился, но по рисунку можно было понять о содержимом: два мускулистых дядьки дубасили друг друга голыми руками. Бои без правил. Очень захотелось посмотреть, как сражаются эти здоровые махины.

Афиша висела на огромном здании дворца спорта. У входа собралось множество народу. Сергей логично предположил, что бои пройдут как раз в этот день, в данное время. В голове не было никакого плана, просто протискивался ко входу вместе с толпой. Билета в руках, конечно же, не было.

– Малый, с мороженым нельзя. – Здоровый охранник округлого телосложения в камуфляже и c дубинкой на поясе, преградил вход, раздвигая руки-ветки.

Сергей, не растерявшись, сунул охране в руки остатки мороженного, и быстро юркнул в проход. Второй охранник, моложе и быстрее, ухватил за шиворот, вопросительно уставившись на старшего служащего.

Сергей повернул к нему голову, спокойным голосом заговорил:

– Мы разминулись с отцом. Я бегал за мороженным, а его потеснила очередь. Он там, – Сергей махнул рукой в сторону группы мужчин, спешащих по лестнице к входу, к своим посадочным местам.

– Ладно, – протянул округлый охранник, – пусть идёт, а то ещё разревётся. Зачем тебе эти сопли?

Страж порядка усердно пытался оттереться от замороженных сладостей вручаемыми прохожими билетами. С усмешкой отдавал обратно половину билета в липкой жидкости. Люди ворчали, но мирились. Всем хотелось скорее попасть на зрелище.

– Смотри мне, – зачем-то сказал молодой, для большей важности и отпустил Сергея.

Мальчик засеменил к группе мужиков, будто махая отцу. Но как только молодой охранник отвёл взгляд, тут же растворился в толпе. План без плана удался. Безбилетник тут же пристроился в одном из проходов, чтобы никто из билетёров не смог его выгнать. Как только все усядутся, займёт свободное место, а если нет, то и стоя ничего. Потерпит. Стоял же на сёстринском посту в больнице по стойке “смирно” ежедневно по три часа. И ничего. Не сломался.

Зал наполнился до отказа. Свободных мест не предвещалось, но и на маленькую фигурку безбилетника не обращали ровным счётом никакого внимания. Сергей вздохнул спокойно, пристроившись к мужику, который во всех подробностях объяснял собеседнику боевые характеристики предстоящих бойцов и стили драки.

Сергей затаился, стараясь не пропустить ни слова.

– …восемь боёв, Рома. Без всяких предварительных, отборочных, финальных. Месятся сразу. Девятый бой – бонус. Супертяжеловесы. Россия против сборной Мира. Девять наших в разных весовых категориях и стилях борьбы против любых противников из разных стран. Количество побед суммируется. Никакой ничьи. Мне стоило больших трудов достать билеты. Всё-таки полузакрытое мероприятие, хоть и афиши висят…

Скорпион хохотнул, прикрыв ладошкой рот. Да уж, закрытее некуда.

Ромин ответ заглушил рёв публики. Зал взорвался аплодисментами. К восьмиугольному металлическому рингу, выполненному в стиле арены с решётками вокруг, шествовал первый участник боя с российским флагом за плечами. Бело-сине-красный триколор развивался, как по ветру.

Полосатый рефери, судья боёв, учтиво открыл дверь, которую тут же заперли с другой стороны объёмные помощники. Судье помогали несколько человек за приделами ринга. Помощники ничуть не уступали в мышечном корсете и прокаченному рефери и самим участникам.

– Валерий Кашевой. Россия. 55 килограмм. Рукопашник, – мужик рядом со Скорпионом рассказывал таинственному Роме основное, вылавливая из бурного потока крупицы стоящей информации. Над головой хрипел старенький громкоговоритель, но собеседник таинственного Ромы заглушал его повесть.

По залу покатились жиденькие аплодисменты. С другой стороны ринга приближался противник в сопровождении тренера и группы поддержки, на плечах висел красно-сине-чёрно-зелёный флаг.

– Семёныч, он откуда? – До Сергея докатилось отчество говорливого мужика.

– Даниэль Реверс, ЮАР, Африка. Боксёр. 56 кило, – скороговоркой произнёс Семёныч, попутно хлебая пиво из алюминиевой банки.

Рефери пригласил противников на середину ринга, повторил правила.

Зал сканировал: “Рас-сея! Рас-сея!”

– Почему в бою без правил есть правила? – Тут же спросил Семёныча Рома.

– Потому что бои таким макаром могут выйти и на официальный уровень. Тыкать в глаза и бить в пах при съёмке телекамеры не принято. Понимаешь? Культура, права человека, всё такое. Но бои по-прежнему до полной победы. Заканчиваются либо когда противник трижды стучит о пол, либо, пока его не выносят на носилках, когда рефери сочтёт его побеждённым. Тут ещё и рефери разные бывают. Слышал, некоторым доплачивают, чтобы бой длился до последнего момента. Зритель должен быть доволен.

Протяжно звякнул гонг. Полосатый судья быстро отбежал в другой конец ринга.

Двое бойцов как разнополярные магниты бросились друг к другу. Боксёр стремительно сократил дистанцию и замолотил в воздухе руками, прицеливаясь в голову и печень разом. Чуть было не поймал оппонента на апперкот. Рукопашник в последний момент отклонил голову, увлекая противника. Тот по инерции двинулся чуть вперёд, за что тут же был удостоен ударом ноги с разворота. Боксёр, пробежав дополнительные три шага, со всей скорости врезался лбом в металлическую перекладину. Рукопашник, не давая отшатнутся или упасть, повторно впечатал его в плетение решётки, пробуя на прочность позвоночник. Боксёр на мгновение потерял ориентацию в пространстве и подсечкой был сбит с ног. Попутно сломал пару ребёр, когда рукопашник добил падающее тело коленом. Кашевой не стал сильно калечить противника, перевес в технике и так очевиден. Российский боец лишь дополнил победу захватом руки на полу. Рефери остановил бой после трёх хлопков по полу измученного боксёра.

Первая победа пошла в копилку сборной бойцов России легко. Бой длился не больше минуты. Зал рукоплескал стоя, сканировал победу, волна радости за победу своей страны прокатилась по залу. Вверх взмыли трёхцветные флаги Российской Федерации. Валерий Кашевой поклонился зрителям и под гром аплодисментов покинул ринг.

ЮАРца вынесли на носилках.

Скорпион невольно отметил, что в боксе есть серьёзные пробелы.

– Следующий бой между Геннадием Лиховым, дзюдоистом, 62 кило и Ляо Веем, таиландцем, 65 кило, тайским боксёром, – продекламировал Семёныч, не дожидаясь вопроса Романа.

– Это когда голыми руками и ногами? – Тут же спросил Роман.

– Ещё и коленями, и локтями. Жёсткий стиль. Как раз то, что надо для таких соревнований. Будем надеяться, что дзюдоист быстрее.

Противники появились из разных углов зала одновременно, шествуя к рингу в сопровождении группы поддержки. Флаги трепетали на длинных шестах, их несли по двое человек.

Сергей стоял со стороны прохода, вблизи прошёл таец. Его удалось рассмотреть во всех подробностях. Казалось, блестяще жилы заменяли мышцы. Весь блестел, как звезда, видимый на весь зал. Намазан маслом так, что свет играет на коже десятками ламп. Тренированный каркас тела выделяется рельефно и чётко. На лбу тайца была повязана плотная верёвка, собирающая пот. Не попадёт в глаза и не помешает бою. Если дзюдоист на той стороне зала шествовал в борцовке и штанах на поясе, то таиландец только в лёгких шортах. Рельеф тренированного тела заворожил внимание Скорпиона. Минимум мышц, только канатики жил, как змейки, ползающие под кожей при каждом движении. Красиво и смертоносно.

Сергей всё больше хотел быть похожим на кого-нибудь из этих крепких бойцов.

Протяжный звук гонга и рефери убежал в угол. Если полосатый попадёт под ярость бойцов, ему придётся ждать долгие секунды, пока служба охраны откроет двери и попробует охладить боевой пыл бойца.

Соперники закружили по кругу, примериваясь к противнику. Даже по походке опытный глаз мог собрать достаточно информации, чтобы определить слабые и сильные стороны противника. Одни глаза могли рассказать о состоянии и настрое человека больше, чем он сам о себе думает в данный момент.

Дзюдоист первым пошёл на сближение, стараясь сократить дистанцию для проведения приёма.

– Ему главное свалить противника, а на полу он – король, – услышал Сергей голос Семёныча.

Но таиландец не позволял противнику сократить дистанцию, работал ногами с расстояния, разогреваясь. Удары пошли напористые, стремительные. И не все глохли в жёстких блоках дзюдоиста, часть отпечатывалась на лице и теле, оставляя потёки или предтечи синяков.

Вертушка[6] пробила блок дзюдоиста, угодив в висок.

Таец, сократив дистанцию, подбежал вплотную, схватив противника за голову, и подпрыгнул с ударом колена в переносицу. Кровь из рассечённого носа прыснула на ринг. Сергей не страдал плохим зрение и отчётливо видел, как красные капли взвились в свете ламп.

Дзюдоист на подкосившихся ногах едва выстоял. Лоукик[7] достал ногу дзюдоиста. Тот завалился на другую, сохраняя равновесие и стараясь предугадать действия тайца. Но прямой удар костяшками пальцев в солнечное сплетенье отбросил в нокаут.

Рефери подбежал, замахал руками. Счёт, Россия-Мир, сровнялся.

– Дзюдо хорошо для борьбы, но в драке без правил имеет много недоработок, – горестно отхлёбывая пиво, просветил всех окружающих Семёныч.

Кровь на ринге спешно замыли. Следующая пара бойцов заняла свои места в углах.

– Укуширо Ато. Японский 72 килограммовый каратек. И Семён Никулин. 71 кило. Стиль борьбы – боевое самбо. Это, который в спортивных штанах, – быстро прокомментировал Семён и резко замолк.

– Понятно, что не в кимоно, – возмутился Роман.

Гонг.

Японец бросился на противника с боевыми выкриками. Провёл серию ударов в район корпуса ногами и руками, пошёл на сближение, попытался сделать вертушку. Самбист ускользнул от половины ударов, некоторые отклонил мягким блоком, последнюю вертушку встретил жёстким блоком, поднырнул под противника. Подсечка отбросила каратека на пол, но тот тут же перекатился через голову и снова приготовился к бою, встав в стойку. Никулин дождался, пока противник снова пойдёт в атаку, ушёл с линии атаки, мягко проскользнув под плечо японца. Каратек успел провести лишь прямой удар рукой в живот самбиста, но попал неточно. Удар получился смазанным и растаял в глыбах прокаченного пресса. Самбист подхватил каратека на мельницу[8] и понёсся к перилам, добавляя к броску инерцию от падения. Каратек со всей скорости врезался в металлические ограждения, травмировав шею. Семён собирался довершить полную победу удушением через колено, но рефери закончил поединок.

Два – один, в пользу России.

Зал зарукоплескал победителю стоя.

– Красиво… – протянул Роман.

– Боевое самбо имеет армейские корни. Наверняка, где-то служил. – Задумался Семёныч, откупоривая очередную банку пива.

Сергей посочувствовал каратеку. Если и не уйдёт с большого спорта, то тренироваться не сможет очень долго. Шутки с шеей и позвоночником плохи, навидался в больнице.

Рефери вскоре представлял очередную пару бойцов:

– Фэнь Шим, Китай, 73 килограмма, стиль борьбы – китайское ушу.

Жидкие аплодисменты приветствовали бойца в жёлтом одеянии. Просторные штаны на поясе, куртка и лёгкие тапочки – наряд бойца. Группа поддержки несла красный флаг с большой жёлтой звездой в углу и четырьмя поменьше, чуть в стороне.

– Никита Подольный, 70 килограмм, стиль борьбы – русская драка, – рефери представил оппонента и умолк. Всё равно бы его слова потонули в громе рукоплескания зала. Драку зал любил всей душой.

Бойцы поприветствовали друг друга, разошлись по углам. Протяжно звякнул гонг.

Никита остался на месте, не стал кружить по рингу. Просто стоял, поймав в прицел зорких глаз глаза противника. Читал каждое движение, просчитывал наперёд. Китаец задвигался по кривой траектории, словно уклонялся от пули, хотя Никита по-прежнему стоял на месте, не шелохнув и пальцем.

Ушуйник в прыжке попытался достать голову Никиты. Тот едва-едва повернул корпус, в воздухе хватая китайца на руки. Затем с размаху опустил Шима спиной о пол. Но добивать не стал, подождал.

Китаец, хватаясь за спину, отбежал на безопасное расстояние, растирая позвоночник и кривясь, словно съел лимон. Никита по-прежнему не делал ни одного движения, представляя всю суету противнику. Было видно, что привык биться один с несколькими противниками. Лишних движений себе не позволял. Взъярённый китаец с криком бросился на неподвижную статую Никиты, как будто собирался ударить всеми конечностями сразу. Никита неожиданно легко взмыл в воздух, выставив правую ногу. Китаец не успел уклониться. Так и получил пяткой в лоб. Земля и небо для бойца из Поднебесной поменялись местами. Сверху приземлился Никита, придавив коленом шею. Занёс кулак для удара, давая пару секунд для раздумий. Сдаётся или кулак ритмично начнёт дробить лицо. Китаец, вздохнув, трижды стукнул в пол. Мгновенно рефери подбежал к Никите, захлопал по плечам.

Три – один, в пользу России.

Покидая ринг, китаец поклонился противнику, признавая достойного бойца. Зал смеялся, но одобрил подобное отношение иностранца. Оба покинули ринг под гром аплодисментов.

Сергей восхищался всем происходящим на ринге. Дух мужества и порции адреналина витали в воздухе. Ничего подобного раньше не видал. Кричал вместе со всеми, пытался научиться свистеть, тайком подслушивал пояснения каждых приёмов из уст профи Семёныча. Постепенно в жизни вырисовывалось какое-то подобие цели, пока не ясной, зыбкой и хрупкой, но это лучше чем ничего… А где-то вдалеке уже горел лучик надежды…

– Сен Мин, Корея, 75 килограмм, стиль – тэквандо, – представил рефери.

– Я слышал у него чёрными поясами обвязано всё, что только можно. Вся семья, вплоть до бабушки, потомственные чемпионы. – Поделился информацией Семёныч.

Рефери долго перешёптывался с русским, о чём-то спорил, доказывал, наконец, сдался, выравнивая голос, оповестил:

– Лешак Броневой. 70 килограмм… Казак, – затем вопросительно посмотрел на Лешака, тот согласно кивнул – ничего добавлять не надо.

– Что за казак такой? – Роман до хруста вытянул шею, стараясь лучше рассмотреть казака: голый торс, перевитый мышцами, просторные штаны, широкий пояс, длинный чуб на бритой голове. Больше похож на вольного запорожца, глаза смеются, зубы сверкают, линия губ не выходит из положения “рот до ушей”.

– Неужели Спас?[9] – Семёныч забыл про пиво, но объяснять ничего не стал.

– Из казацкого роду. У них там своё боевое искусство, ещё со времён Запорожской Сечи. Никогда не видел, чтобы они где-то бились, с кем-то сражались на виду. – Взволновано заговорил Семёныч, руки от предвкушения затряслись.

Металл гонга оповестил о начале раунда.

Дальнейшее произошло за мгновения. Казак в один длинный прыжок очутился рядом с корейцем, закрутился с такой скоростью, что глаз ловил лишь смазанную картину, а то и просто фрагменты. Руки казака замолотили по торсу, казалось, что у него не две руки, а как минимум шесть, а то и восемь.

Кореец успел лишь выплюнуть кровь изо рта, как финальный удар ступнёй в подбородок оторвал от земли. Перекувырнувшись через голову, кореец застыл под решёткой ринга. Сквозь осколки зубов на обшивку ринга полилась тоненькая багровая струйка.

Зал застыл в непонимании, послышались первые аплодисменты, казак мотнул чубом и поспешил долой с ринга, не дав рефери и руку поднять. И так всё ясно.

– Четыре – один, в пользу России, – хриплым голосом произнёс судья.

Только теперь зал взорвался аплодисментами, криками и просьбами показать ещё что-нибудь подобное, продолжить хоть немного. Бои происходили слишком быстро. Семёныч бурчал, что это не реслинг и не показной бокс, где каждый бой растягивается на десятки минут.

– Вот это да! Никогда не видел ничего подобного, – ошарашенный голос Семёныча раздавался среди таких же недоумевающих в зале профи. Всех поразил незнакомый стиль. Зал никак не мог успокоиться, пока на ринге к бою не приступала следующая пара бойцов:

– Мапуки Маони, Бразилия, 78 килограмм, стиль – капуэйра, – представил рефери, и зал вяло поприветствовал бразильца.

– Бой в танце, у каждого капуэйриста свой ритм боя. Если сможешь его уловить, то уже наполовину победил, – пояснил Семёныч.

– Денис Мальков, 79 килограмм, стиль – айкидо, – продолжил рефери.

Бой начался.

Капуэйрист задвигался в ритме никому не слышимой музыки. Денис же просто пошёл на сближение. Бразилец сделал подкат, приблизившись к айкидошнику, перевернулся через голову и с вращением заехал обеими ногами по подбородку противника. Денис щёлкнул челюстью, зажимая её двумя руками. Вспышка боли едва не отбросила в безсознание. Было ясно видно, что серьёзно травмирован после оглушительно удара, но продолжал бой и даже попытался атаковать. Бразилец в танце ушёл от ударов рук, упал на пол, прижался руками к настилу и сильнейшим ударом двумя ногами, распрямляясь, как пружина, снизу вверх проломил Денису несколько рёбер.

Айкидошник в приступах боли согнулся пополам. Удары ногами посыпались со всех сторон. Денис старался изо всех сил устоять на ногах, падал, но снова вставал. Из рассеченных скул текла кровь, губы превратились в лепёшки, нос сломался. От боли лицо приобрело белый цвет, но упорно тянул бой до последнего, пока рефери не остановил его в силу явного преимущества бразильца.

В зале сочувствующе закричали:

– Денис! Ты всё равно наш чемпион!

Денис отказался от носилок и на негнущихся ногах, при поддержке нескольких людей, спустился с ринга.

– Четыре – два, в пользу России, – провёл подсчёт рефери.

– Выносливый, бился до последнего момента. Крепкий. Молодец, – загудел Семёныч, подбирая слова. – Капуэйрист с лёгкостью разделался с русским, кто дрался совсем не по русской системе. Выбрал чуждый стиль.

Сергей раздумывал над тем, почему Денис не остановил бой как китаец? Меньше было бы травм, быстрее вернулся к тренировкам. Жаль, не у кого спросить. Сергей оставил свой вопрос на будущее, но что-то подсказывало, что Денис не сдался бы ни при каких обстоятельствах. Почему так?

– Шон Бишоп, Франция, 85 килограмм, кикбоксинг, – тем временем гудел микрофоном рефери.

Высокий блондин в лёгких шортиках забегал по рингу, приветствуя публику. Пряди светлых волос завертелись от движений француза.

– Максим Смольный, 84 килограмма, стиль борьбы – БАРС.

– Борцовская армейская система! – Воскликнул Семёныч. – Сейчас будет интересно, – сам с усердием принялся на поедание солёных орешков.

На ринг поднялся смуглый человек крепкого телосложения в армейских штанах с оголённым торсом, он был на голову ниже француза и меньше в плечах, но в плотности превосходил. Словно укомплектован внутри камнями. Вылеплен из другого теста.

Гонг.

Француз подбежал чуть сбоку, стремительно атаковал ногой в лицо, показывая хорошую, красивую растяжку и киношный удар. Макс резко наклонился, падая в ноги противнику. Рукой схватил за опорную ногу. Француз взмыл в воздух, приземляясь на затылок. Падать кикбоксёров не учат.

Макс подождал, пока француз, борясь с головокружением, встанет на ноги. Кикбоксёр увидел, что армеец даёт фору и, рассвирепев, бросился вперёд, забыв о защите и любой тактике вообще. Русский боец ушёл с линии атаки, на секунду выпал из поля зрения и появился прямо перед глазами кикбоксёра, нанося удар кулаком чуть ниже желудка, в солнечное сплетение.

Француз замер, остановился, не в силах протолкнуть воздух в лёгкие. Как рыба на берегу, стал хватать ртом воздух. Зрачки расширились. Ни о каком дальнейшем бое не могло быть и речи. Армеец взглядом указал на пол, кивнул. Противник покорно упал на колени, трижды постучав по полу. Смольный молнией бросился к синеющему противнику, опережая рефери, надавил кикбоксеру куда-то в район поджелудочной. Когда подбежал судья, француз уже делал полный широкий вдох грудью. С благодарностью в глазах приблизился к своему самому интересному в жизни оппоненту.

Барсовец мог и просто остаться на месте, оставшись безучастным к противнику. Не факт, что реанимация могла заставить француза дышать.

Под аплодисменты зала, француз обнял русского бойца, что-то рассказывая на своём языке. Макс приподнял уголки губ, похлопал по плечу.

– Пять – два, в пользу России, – подсчитал рефери.

Семёныч не знал, что сказать, бубнил что-то нечленораздельное, всё больше махая руками, жестикулируя. Роман полностью его поддерживал.

Зал завёлся, долго не отпускал бойцов с ринга. Хлопали, пока на ринг не вошли следующие бойцы.

– Сантис Володь. Турция. 97 килограмм. Стиль борьбы – турецкая борьба, – донёс рефери.

– Сегодняшние поединки хитры на выдумку, никогда не слышал о турецкой борьбе, – резюмировал Семёныч, обретая дар речи после поединка барсовца.

– Даниил Потапов, 90 килограмм, стиль – стритфайтер…

– Ух, ты! Уличный боец! Уличный стиль! – Раздалось по залу эхо перешептывания.

В решётку ринга протиснулись двое массивных бойцов. Турецкий боец поперёк себя шире был одет в подобие шотландской юбки, строго сиреневого цвета. Потапов был облачён в простой спортивный костюм: мастерка и штаны с манжетами, на ногах лёгкие кроссовки.

Зал загудел, рупокплеская массивным бойцам. Уличник, махая рукой, скинул мастерку. Сергей никогда не видел подобного массивного строения тела. Тугие жилы и мышцы, при каждом движении выгибались буграми мышц, вены вздувались ручейками. Однако, ничего лишнего. Только то, что нужно для боя.

Турецкий борец выглядел ещё массивнее, шире в плечах, кровожадная ухмылка не покидала лица, глаза заплыли кровью. Вошёл в состояние боя.

Гонг.

Двое закружили в ритме боя, поочерёдно обмениваясь ударами. Турок старался приблизиться, ухватить Даниила за руку, чтобы бросить и придавить сверху массивным телом. Даниил целился руками в голову, раз, за разом вышибая из противника дух. Два тяжеловеса работали в основном руками-молотами, мало используя ноги. Всё-таки вес имеет значение и так же беззаботно порхать в воздухе, как в первых боях, непросто. Предпочтительнее изничтожить противника ударами в голову или повалить на землю, добивая руками там, добавляя вес своего тела.

Бой затягивался. Время перевалило за пять минут. Для настоящего боя перебор. Хорошим бойцам хватает и нескольких правильных ударов. Но силы равны и никто не желает уступать.

Силы равны, но не бесконечны. Через десяток минут оба тяжело задышали, реже уходя от удара, предпочитая терпеть, но все же наносить свои. Даниил чувствовал, что стоит ему оступиться и турок задавит сверху: всё-таки на семь килограмм тяжелее. Стритфайтер пошёл на уловку. Показывая противнику, что выдыхается и машет руками из последних сил – даже несколько раз пропустил грозные удары – всё же собирал силы для одного удара. Подбирал время.

Турок завалился вперёд, стараясь схватить за шею. Даниил ложно поддался под захват, неожиданно взмывая в воздух коленом. Удар пришёлся аккурат в переносицу. Даниил обступил сзади, хватая заваливающегося гостя из Турции за шею. Используя свой и чужой вес, Даниил из последних сил бросил противника о пол. Туша с грохотом рухнула. Стритфайтер добавил коленом, попытался взять руку на захват, но сзади по спине стучал рефери, оканчивая бой.

Отдышавшись, Даниил поднялся. Рука взмыла вверх.

– Шесть-два, в пользу России! – Прокричал рефери.

Зал бушевал, эмоции кипели через край. Перед финальным боем взяли пятиминутный перерыв. Рефери засуетился возле ринга, спорил с охраной, трижды бегал в раздевалку. Семёныч заметно приободрился, вытянул шею как страус, даже уши, словно локаторы, направились в сторону ринга; он весь превратился в слух, попутно комментируя происходящее:

– Кстати! Ты заметил, что не назвали награды ни одного бойца? Обычно каждого восхваляют, поясняют количество побед, поясов, шнурков и прочих фетишей.

– А может, они новички? – брякнул Роман.

– Скажешь тоже. Я половину знаю: у каждого наград, медаль и кубков с поясами вагон и маленькая тележка.

Рефери, тем временем, представлял первого участника:

– … Из далёкой Америки. Супертяжёловес. 138 килограммов! Элитный спецназ США. Выступающий в смешанном стиле… Алекс… Ловерс!

Ринг напрягся под тяжестью появившегося гиганта. Ловерс, проминая стеленный пол высокими армейскими ботинками, вышел на ринг, похожий на ожившую гору. Руки-молоты забили в металлические столбы, оставляя вмятины. Спецназовец ярил себя для предстоящего боя, свирепея после каждого удара. Камуфляжная униформа плотно обтягивала глыбы мышц, под одобрительный свист женской части зала скинул армейскую рубашку, обнажив могучий торс. Прокачана каждая мышца, каждая жилка кричит о том, что хозяин растил её с самого детства, заботливо поставляя натуральные белки, полунатуральные добавки и горы добавочного протеина… уколы.

– Это ж сколько стероидов надо сожрать?… – Сергей услышал голос ошарашенного Семёныча.

Роман лишь открывал рот, пытаясь выдавить слово, но словарный запас иссяк, оставив хозяина в прострации. Сергей первый раз видел человека как десять себя, рост за два метра, а уж мышцы и рост – гора. Как есть гора.

Рефери поднял руки, призывая к молчанию, заговорил извиняющимся голосом:

– Мы только что узнали, что Михаил Поднебесный попал в автокатастрофу и не может принять участие в сегодняшнем поединке. В связи с неявкой противника…

– Ха, катастрофа подстроена, – Семёныч в злом бессилии сжал банку пива. Алюминий сплющился, как бумажный стаканчик.

Спецназовец взревел, замолотил кулаками в грудь, принятые лекарства требовали выхода… боя… крови. Если не выпустить наружу, то разорвёт изнутри. Угрожающе посмотрел на рефери, отчего тот сжался, поник и поспешил в угол. С другой стороны ринга металлическую клеть проворно отпирали двое дюжих охранников. Но и они казались детьми по сравнению с Ловерсом.

На плечо выскочившего из клети рефери легла рука. Он вздрогнул, повернувшись. Перед глазами стоял молодой человек в просторной белой рубашке лет двадцати. Голубые глаза смотрели цепко, но дружелюбно, от него веяло теплотой и решимостью, длинные русые волосы захвачены ободом на лбу. Крепкий, уверенный голос вселил в рефери уверенность:

– Я за место Поднебесного. Представь меня.

– Парень, это же не твоя весовая категория, – рефери окинул фигуру молодого человека. На глаз не больше семидесяти килограмм. – Он убьёт тебя, это зверь… монстр!

– Представляй. За мной правда. Я сын Поднебесного, – всё тем же уверенным голосом сказал незнакомец.

Рефери пожевал губы, прикинул. Он сегодня, и судья, и распорядитель. Даны такие полномочия, чтобы заменить игрока, если, конечно, противник не против замены. Судья поглядел на громилу в клетке, что как Кинг-Конг тряс прутья решётки. Конечно, он не против. Хоть быка на ринг – мигом рога обломает.

Рефери кивнул парню, поспешил к микрофону, оповестил о замене, спросил, не против ли Ловерс и его представитель. Те лишь засмеялись, предложив ввести в зал бригаду реаниматоров.

Судья заставил новичка расписаться на бумагах, что не имеет претензий к организатору боёв в случае увечий, инвалидности… смерти. Незнакомец расписался без препирательств. Весь зал в немом согласии предстал свидетелем. Ещё со времён Рима люд всё отдаст за зрелища.

Новичка взвесили на электронных весах. Циферки высветили семьдесят четыре килограмма. Предложили переодеться, но парень лишь мотнул головой:

– Мне это не надо. Воин всегда готов к битве.

– Такой молодой, не поздно отказаться… жаль… – посочувствовал рефери.

Взгляд молодого человека пронзил насквозь, распорядитель отшатнулся. Такой решимости не видел давно. Напоследок лишь поинтересовался, как представить.

Сергей видел, как вместо обещанного тяжёловеса на ринг выходит молодой человек в длинной рубахе с широкими рукавами, поклонился противнику, залу, те бурно поприветствовали, представляя дальнейшее избиение.

Рефери поднёс к лицу микрофон:

– Андрей Поднебесный. Сын. 74 килограмма. Радогорец.

Сергей услышал, как Семёныч закашлялся, а на ринге, не давая рефери договорить, на радогорца бросился обезумевший спецназовец. Андрей вроде и не двигался, чуть отклонился с линии атаки, добавил движению Ловерса пинок коленом чуть ниже поясницы и спецназовец литым лбом вмял металлический столб. Но казалось, и не заметил. Повернулся, взревел. Налитые кровью глаза видны с любого места в зале.

Андрей повёл рукой, приглашая. Избегал любой стойки. Руки висели вдоль тела, глаза чуть прищурены, расслаблен, но следит за глазами противника. Ловерс в два прыжка очутился рядом, выбросил ногу вперёд, целясь в хрупкие с виду рёбра. Радогорец поднырнул под ногу, ткнул тремя пальцами с обратной стороны колена.

Спецназовец рухнул на пол, как молодое дерево под топором умелого дровосека. Попытался встать, но упал, как только оперся на ногу, куда коснулись пальцы радогорца. Снова встал, оставляя основной вес на другой ноге. Хромая, медленно стал теснить Андрея в угол ринга, широко расставив руки. Кровавая ухмылка не покидала лица.

Богатырский замах грозил расплющить радогорца. Кулак размером с детскую голову, пронёсся почти со свистом. Андрей раздумывал не долго: уйти ли от удара, прогнувшись назад или встретить встречным ударом? Остановился на последнем. Кулак Ловерса целился в грудь и Андрей рукой-плёткой, словно вообще без костей, догнал удар, встречая кулак в кулак. Как раз на середине пути.

Зал, затаив дыхание, смотрел, как глыба-кулак спецназовца встретился с кулаком среднего размера радогорца. Хруст прокатился по всему залу.

Ловерс непонимающе уставился на сплюснутые фаланги пальцев. Те были раздроблены, кости торчали наружу, пробив кожу. Кровь в два ручья стекала из проломленной раны. Шок спецназовца прерывал голос Андрея:

– Мышцы накачал, а про кости забыл?

Спецназовец взревел туром. Иностранная речь прокатилась по залу:

– I kill you, bustard (я убью тебя, ублюдок!)

Радогорец выбросил руку вперёд. Тычок раскрытой ладонью в лоб и шлепок в висок костяшкой другой руки заставили Ловерса занять место в углу ринга. Его просто отбросило, словно столкнулся с бульдозером.

Радогорец на чистом английском ответил:

– Don’t be so sure. You don’t care about your mind, your spirit ill, and soul dead, when you take these medicaments. (Не будь так самоуверен. Ты не заботился о своем разуме, твой дух болен, а душа умерла с приёмами этих медикаментов).

– It’s can be! (Этого не может быть!). I am a super solder! (Я суперсолдат!)

Ловерс в последнем усилии подскочил, словно тугая пружина спустилась с взвода. Кровь разбитой руки хлестала фонтаном, но не замечал. Новые таблетки, которые не найдёт ни один допинг контроль, не только сжигали тело в критических усилиях, но и глушили боль. Помчался на противника, стараясь задавить и размазать по рингу как мелкую букашку. Как камень покатился с обрыва, набирая скорость по наклонной.

Радогорец отвёл одну ногу назад. Для придания устойчивости, согнул колени, позвоночник, наклонил голову, обе руки в определённый момент, словно две плети помчались навстречу получеловеку. В момент касания груди руки-плети приобрели твёрдость гранита.

Удар раскрытыми ладонями пришёлся Ловерсу в район сердца.

Словно волна прошла по рингу вслед за спецназовцем. Весь зал ощутил некий импульс. Словно ветер прошёлся по закрытому помещению.

Спецназовец остановился перед руками радогорца. По подбородку текла струйка крови. Восемь сломанных рёбер проткнули сердце и внутренние органы насквозь. В мозг врезало последние непонятные слова русского:

– Ты суперсолдат, а я всего лишь сын своего отца. Это тебе за всех убитых спортсменов, мразь.

Шёпот Андрея услышал только Сергей. Он словно поймал волну разговора радогорца, его взгляд, хотя радогорец смотрел в другую сторону. Скорпиона прошиб высоковольтный заряд электричества, прошёлся по каждой клеточке тела, взорвался в районе груди, выплеснулся. Так же резко отпустило, едва Андрей отвёл “взгляд”.

Тяжёлое тело спецназовца рухнуло на пол, как падает каменная плита на асфальт. Рефери приблизился, склонился, словно до сих пор опасался, что Ловерс подпрыгнет и схватит за горло. Гигант не двигался, грудная клетка замерла, кровь багровой лужицей растекалась по рингу.

Андрей ещё в начале боя видел, что сердце Ловерса не переживёт этот бой. Допинг разорвал его изнутри. Доброжелатели вкатили смертельную дозу, опасаясь приезда лучшего бойца России – Поднебесного. До последнего не верили, что авария удастся. Печень спецназовца работала вхолостую, почки практически отказали. Это снаружи гигант, а внутри давно сгнил, ходячий мертвец. Противники безумно опасались отца Андрея. Боялись, что даже идеально спланированная автокатастрофа может не вывести непобедимого тяжеловеса из строя. Знали, что будет драться и с переломанными костями.

Рефери высоко поднял руку радогорца:

– Со счётом семь – два, Россия побеждает Мир в боях без правил.

Радогорец понимал, что своей победой взъерошил ни один пчелиный улей. А маленький Скорпион теперь точно знал, кем он хочет стать, когда вырастет.

* * *

Облака заливало расплавленным золотом, солнце величаво наливалось пурпуром, скрываясь за крышами небоскрёбов. Ветер лениво уносил вдаль воздушные замки, хватая с собой торопливое время.

Сергей вышел на улицу вместе с толпой народа. Бои врезались в сознанье, помнил каждое движение могучих дядек, стоило только прикрыть глаза. Мало что понял, но желание быть похожим захватило раз и навсегда. В жизни беспризорника замаячила ясная цель.

Толпа рассосалась, окраины дворца спорта опустели. Скорпион сел на скамейку, любопытно рассматривая невдалеке компанию из трёх бритых с чёрными загнутыми крестами на плечах. Лысины блестели, словно смазанные маслом. Все трое хлебали креплёное пиво прямо из двухлитровых пластиковых бутылок. Лошадиный гогот заменял смех, после каждого глотка бутылка пустела на глазах, а жесты парней становятся всё свободней и развязней.

Прохожие обходили тревожную компанию за десятки метров, спешно ускоряя шаг. Двое мелькнувших милиционеров свернули в переулок, скрываясь с глаз прохожих.

На маленького Сергея скинхэды не обращали ни малейшего внимания. Да и Сергей не позволял себе расслабиться, чуть что, так сразу готовый рвануть с места. Несколько месяцев хватило, чтобы наверстать умение в беге за всё пропущенное время в больнице. Как понял, на улице действовали два фактора: сила и скорость. Так как силёнок не хватало, в спешном порядке изучил искусство стартовать с места на предельной скорости.

Бритые достаточно разогрелись пивом. Постепенно стали задирать прохожих по нарастающей, начиная от тупых шуток и косвенных угроз.

Сергей почувствовал, что стоит сменить предстоящее место ночевки. Скоро могла пролиться кровь. Но что-то внутри заставило остаться, подождать. Два чувства: самосохранение и интуиция боролись меж собой.

Внимание привлёк дед. Не типичный согнутый жизнью старичок, а уверенный в себе силач с широкими плечами и ясным взором, который смотрит не под ноги, а прямо перед собой. Смотрит гордо, зорко. Гость столицы.

Длинные седые локоны деда смешивались с такого же цвета бородой и усами, что не по-старчески ухожены и расчёсаны, просторная белая рубаха подёрнута серым поясом, штаны просторные и не стесняют движения, на ногах лёгкие сандалии, за плечами видавшая виды походная сумка. Старец твёрдым шагом двигался вперёд, не сворачивая в сторону от скинхэдов.

Главарь бритых, самый рослый и крепкий, кивнул товарищам. Втроём заступили дорогу сумеречному прохожему.

– Дед, сумка не тяжела? А то мы быстро поможем,

– Да, точно поможем, – загоготал самый мелкий заводила.

– Старость уважать надо, даже кости ломать не будем, ты только рюкзачок то открой, – заржал помощник босса.

Дед остановился, медленно снял походную сумку, положил у ног. Скорпион отметил, что совсем не старческий взгляд буквально прошил пахана скинов.

– А не надорвётесь, хлопцы? А то кости иногда прочнее стали бывают.

Сергей вздрогнул от силы голоса. Старик не кричал, но каждое слово звучало твёрдо, уверенно. Скорпион ощущал вибрацию, словно музыку слов. От старика веяло силой, мощью. Будто в теле семидесятилетнего старца жил тридцатилетний мужик в самом расцвете сил.

– Да ты чё бакланишь, лось?! – Не выдержал взгляда деда старший, то ли задав вопрос, то ли возмутившись, продолжил. – Муля, ну-ка сделай деду больно. Совсем ветераны очумели.

Муля угрожающе выдвинулся вперёд, выпячивая пивной живот, что вылезал из-под чёрной куртки со свастикой на плече и спине.

Сергей ничего не понял в сгущающихся сумерках, но Муля присел на пятую точку, широко раскрыв рот и выпучив глаза. Из немого рта покатилась слюна вместе с остатками пива.

– Ты чо хрыч?! Е…? – старший в группе после своих слов схватился за переносицу, падая на Мулю.

Самый малый, не долго думая, схватил сумку деда и ретировался прочь, логично решив, что дед как минимум из Сибири, а то и вовсе иностранный шпион.

Старец с усмешкой наблюдал, как младший скинхэд бежит от него прочь в направлении маленького мальчика на скамейке. Движимый непонятным чувством, тот выставил вперёд ногу. Скинхед запнулся и пропахал носом борозду в асфальте.

Скорпион подошёл к ревущему скинхэду, сыплющим угрозами, подобрал сумку и понёс старцу. Вблизи дед казался ещё больше, глаза то сверлили мальчика тяжёлым буром, то просвечивали больничным рентгеном.

Выдержав взгляд, не отводя глаз, мальчуган протянул сумку:

– Это ваше, дедушка. Возьмите, пожалуйста.

Старец перевёл взгляд на татуировку на плече мальчика, покачал головой. Сергей со времён уличной рекламы привык ходить в одних безрукавках. Благо ещё лето на дворе. Дед мягко улыбнулся сквозь заросли усов и бороды. Глаза засветились теплом и добротой:

– Моё, Скорпион, – дед принял сумку, помедлил, подбирая слова, – а ты не идёшь лёгкими путями, странник. Готов сделать новый шаг?

Скорпион не понял, почему его назвали странником, но не по-детски серьёзным голосом ответил, старясь, чтобы голос хотя бы не дрожал:

– А вы научите быть большим и сильным?

– Я покажу путь, но пройти по нему тебе придётся самому. – Голос деда успокоил, придал уверенности.

Скорпион целиком и полностью поверил этому незнакомому человеку, готовый идти за ним хоть на край света. Такой человек не может быть плохим. Он это чувствовал. Под кряхтенье лежащих скинхедов прозвучал его ответ:

– А вы будете моим дедушкой?

Всегда хотел иметь хотя бы дедушку, даже в комплекте с бабушкой. Устал быть один. На этих свободных улицах нет свободы.

– А ты очень этого хочешь, Скорпион?

Скорпион кивнул, не в силах ответить.

– Тогда отныне внук ты мне названый. Пойдём домой.

Дедушка и мальчик не успели сделать и пяти шагов, как настойчивый, нахальный голос окликнул. Двое милиционеров спешили из переулка. Сергей вспомнил этих двоих, они ошивались неподалёку. Выходит, они наблюдали из переулка всё это время?

– А не слишком ли мы шалим, дедушка? – Милиционер кивнул на скинхедов.

Вот мразь, подумал Сергей. Он уже видел такие случаи на улицах, когда редкие прохожие отбивались от отморозков, давали сдачи или просто защищались, и тут же появлялись люди в погонах и требовали уплатить штраф или их посадят за превышение самообороны. Тут же появлялись некие свидетели той же наружности что и сами отморозки.

Как и в этот раз… За спиной милиционеров возник мужик потрёпанной наружности, преувеличенным от важности голосом стал кричать, что он всё видел. И как дед зверски избил троих, и как пинал ногами лежачих. Рассказ очень красочно описывался жестикуляцией рук, особенно пальцев.

Дед наклонился над ухом внука:

– Чтобы я от тебя больше подобных мыслей не слышал, в моём роду нет места подобным словам. А сейчас плотно-плотно закрой глаза и уши.

Сергей не понял, как дед услышал его мысли: “Неужели сказал вслух?”. Но сделал всё, что просил дед: крепко зажмурился, заткнул уши и присел на корточки, обхватив колени.

– Можешь открывать, – услышал он спустя некоторое время.

Открыл глаза и увидел на лавочке двух милиционеров и свидетеля, что сидели, обнявшись и опустив низко головы, словно пьяные уснули все разом.

– Через пять минут очнутся и заживут по-другому, по совести, – ответил дед на немой вопрос Скорпиона. – А теперь пошли, впереди долгая дорога, а время…

– …самый важный ресурс, – серьёзным голосом продолжил Скорпион.

Под смех деда они зашагали прочь от этого места.

* * *

Самолёт дёрнуло, колёса плавно ловили бегущую посадочную полосу. Семичасовой перелёт рейса Москва-Хабаровск завершился. Пассажиры зааплодировали мягкой посадке, явному мастерству пилота.

Дед лишь усмехнулся в бороду. Летели на одном двигателе, да и то трижды “обращался” к механизмам выдержать последний перелёт. Древний Ту-154 давно пережил четыре срока лётной жизни и по плану давно списан. Но ловкие люди, гоняющиеся за прибылью, заказали косметический ремонт, переписали документы и старая рухлядь не пошла на металлолом, а усердно продолжала напрягать нервы пассажирам и седым пилотам

Скорпион сладко потянулся, разминая застывшие суставы, укаченный рёвом мотора, проспал всю дорогу и теперь возвращался из мира грёз. Вибрации сиденья и ватные крепости за окном навеяли сладкий сон.

Мальчик не понимал, почему по прибытии в Шереметьево их с дедом посадили на первый же самолёт, провели по зелёному коридору и без всяких проверок, подвезли к самому трапу. В переполненном самолёте отвели места в первом салоне, рядом с кабиной пилота. Никто из персонала и не заикнулся о паспорте, документах, деньгах. Сергей и не знал, что подобное требуется в аэропортах. Не придал значения.

Дед закряхтел, хрустнул костьми. Много сил потратил за последние два дня. Подпитка жизни сына в больнице отняла половину. Ещё эта разборка со скинхэдами. Пришлось волевыми тычками по энергоканалам обездвижить хлопцев. Потом дружеский разговор и перевоспитание милиции с сильной порцией убеждения на добрые, человеческие чувства и намерения. Затем сутенёр решил вспомнить младые годы и бесплатно подвёз двух пассажиров до аэропорта. В самом аэропорту пришлось накинуть личину vip-персоны с ребёнком. Так как следящие камеры обмануть невозможно, пришлось заклинить ленту записи. Ещё двое бизнесменов нарочито опоздали на самолёт, уснув в кафетерии за армянским коньяком. Чтобы хватило сил отводить глаза стюардессам, пришлось третьего пассажира, сидящего рядом, отправить в медпункт. Всё равно у него воспалился аппендикс, к чему умирать посреди полёта? Пусть поживёт ещё, только умнеть начал. Сидящие на одной параллели сидений в самолёте, все семь часов сладко проспали, чтобы не вертели головами. А то потом сложно объяснять, почему бизнесмен в пиджаке превратился в седого деда с дорожной сумкой на коленях.

Сил осталось совсем на дне, на донышке, старый волхв никак не думал, что попадёт в такие ситуации, в идеальный план действий вклинится малый с большой светлой душой. Сразу после больницы должен был ехать в аэропорт и лететь домой, но среди хаоса мегаполиса, среди миллионов переплетений нитей судеб, послышался тоненький, едва слышимый в ментале звук гласа. Писк почти задавленной силы воли просил о помощи. Тут же образовались два варианта: проигнорировать и источник встанет на криминальный путь или дать ему условия для развития в альтернативе.

Волхв не смог пройти мимо. Сам всю жизнь лёгких путей не искал. И тёмно-синяя аура ребёнка наталкивала на мысли о большом потенциале. Так пусть лучше посветлеет, чем превратиться в тёмный сгусток.

Сергей проглотил лётный обед, что ждал своей очереди около четырёх часов. Дедушка сказал, что до его дома ещё долгая дорога, так что подкрепиться не мешает.

Трап коснулся асфальта, стюардессы кокетливо пригласили деда первым ступить на землю. Им он всё ещё казался преуспевающим бизнесменом и очень недурным на вид. Скорпион обогнал деда, первым проскочил на свежий воздух, разминая ноги и ловко перепрыгивая со ступеньки на ступеньку.

Чистая прозрачная синева над головой казалась магической, после серых грязных облаков столицы. Сколько глаза не пытались, не могли найти ни одного облачка на всём горизонте. Воздух чист и прозрачен, на сколько хватало зрения. Хабаровск ещё не приобрёл смога больших городов. Седьмая столица или столица Дальнего Востока с улыбкой на небе приняла на свою землю забавного мальчика с татуировкой на плече.

Скорпион сразу же отобрал у деда сумку. Едва потащил, но старость надо уважать, деду сложнее, а ему тренироваться надо, ещё только предстоит стать большим и сильны. Кряхтел, сопел, но упрямо нёс за плечами, ноги-спички дрожали с непривычки. Дед улыбался, наблюдал за стараниями, но сумку не отбирал. Смотрел, сдастся ли, али до последнего идти будет? Не зря ведь во внуки нарёк.

Стоило выйти с территории аэровокзала, как тут же десятки голосов на разный лад завалили предложениями подвести хоть на край света, лишь бы платили. Волхв не пользовался деньгами, пришлось тратить последние силы на рассмотрение линий судеб.

Над одним из водителей стояло плотное облако близкой автокатастрофы. И сам бы не выжил, и пассажиров на смерть отправил. Старец зажмурил глаза, отвлекая облако прочь, пошатнулся. Маленький Скорпион по интуиции подставил плечо, сам чуть не упал под тяжестью сумки и деда, но, кряхтя, повёл к машине. Открыл ветхую дверь такси и усадил уставшего старца. Толстенький весёлый таксист бодро поинтересовался о маршруте. Дед одними губами прошептал:

– Трасса Хабаровск – Комсомольск, примерно двухсотый километр. – И тут же отключился.

Сергей подложил деду под голову сумку, разул, закинул ноги на сиденье, сам сел рядом с водителем, на немой вопрос важно ответил:

– Устал деда. Домой едем. Нас на том километраже заберут. О деньгах не беспокойся. – Сергей знал, что дед очнётся и во всём разберётся, но чтобы не быть выкинутыми с машины, говорил более чем уверенным голосом.

Толстячёк понимающе кивнул, мягко надавил педаль газа. Автомобиль плавно тронулся. Не смотря на потрепанный внешний вид “девятки”, водитель заботился о чистоте салона и “внутренностях” автомобиля. Девятка шла мягким ходом. По пути Сергей весело рассказывал водителю на ходу придуманные забавные истории. Так километраж крутился быстрей и дорога казалась легче. Детского воображения на сюжеты хватало с избытком.

Скорпион говорил одно, а сам думал о другом: вчера спал на скамейке под шум драки бомжей, сегодня же он где-то далеко-далеко и едет в неведомые дебри тайги.

За окном мчались разноцветные машины, кусты в кювете сливались в одно зелёное, высокие деревья махали вдаль маленькому страннику. Жизнь снова подкинула поворот.

* * *

Дед разомкнул веки в пяти минутах от назначенного места, закряхтел, завертелся, пробуждая разум и тело. Одобрительно похлопал по плечу Скорпиона.

Сергея порадовало. Хоть чем-то помог деду.

Девятка притормозила у обочины, дед склонился над ухом водителя, что-то пошептал, втолковал. Водила широко улыбнулся, задышал полной грудью. Глаза засверкали. Показалось, помолодел на несколько лет. Словно сбросил с плеч тяжкий груз. От всей души поблагодарил деда.

Автомобиль тронулся в обратный путь.

– Деда, что с ним? Что ты ему сказал? – Спросил Скорпион.

– Скорее посоветовал. – Обронил дед, – он человек добрый, но по молодости допустил одну досадную ошибку – унизил слабого человека. Водитель, конечно, давно про этот случай забыл, но из-за старой обиды болеет его ребёнок. Дети расплачиваются за грехи родителей. Несправедливо, да?

– А теперь он выздоровеет?

– Мало раскаяться, надо ещё и помочь, и себе заодно поможешь. К счастью, он живёт поблизости, так что встретятся, и всё сладиться. Всё теперь будет по-доброму.

Двое путников стояли на обочине дороги, мимо проносились редкие машины, в основном тяжелогруженые лесом КАМАЗы, и дальнобойщики. Дед посмотрел на заходящее солнце. Светило медленно скрывали тяжёлые тучи, что наливались свинцом. Скоро заморосит долгий, нудный дождь и будет лить всю ночь, подпитывая живительной влагой таёжную жизнь. Для таёжных путешественников это сущий ад. Толпами начнут беситься орды комаров, мошкары. Эти звери похуже любого хищника. Если только слово заветное не знать…

– Пойдём что ли потихонечку?

Дед первым спустился в кювет, продираясь сквозь заросли кустов. Скорпион поплёлся следом, падая через каждые пять шагов, цепляясь кроссовками за поросли. Низкие ветки густых кустарников, изогнутые корни, приклеивающиеся трава, заросли крапивы и шиповника, всё было против, чтобы мальчик успевал за дедом.

Старый лесник по одному ему видимым тропкам упрямо двигался в сгущающиеся дебри. В тайге темнеет быстро. Высокие кроны деревьев надёжно скрывают лес от солнечного света, оплетая тремя этажами доступ к свету.

Дед остановился, дожидаясь названного внука.

Из зарослей на четвереньках выполз городской житель: в волосах колючки, коленки в ссадинах, лицо от прилива крови краснее помидора, весь покусанный комарами и мошкой, грудь часто-часто поднимается, силясь прокачать в лёгкие побольше воздуха, который по влажности почти сама вода.

Дневная жара испаряется, под вечер дышать легче, а наутро лес укроет густым туманом. Привык мальчик ходить по гладкой ровной поверхности и требуются недели, месяцы, чтобы привыкнуть пробираться сквозь заросли, не теряя скорости.

Скорпион упал лицом в траву, хриплым голосом засипел:

– Душно деда, комары…

– Перевернись на спину.

Сергей выполнил распоряжение.

– Глубоко вдохни, постарайся дышать редко, низом живота. Так лёгкие лучше обогащаются кислородом, и углекислота выветривается быстрее, попробуй.

Скорпион задышал, как сказали, а дед облокотился на дерево и продолжил:

– Лес тебя проверяет, километров пять от дороги – проверочная территория. Здесь кустов видимо-невидимо и комары роями летают, да не простые “городские”, а особые, крупнее в полтора раза, жалят сразу, как только сели. Так вот лес, настоящий лес, проверяет человека; то леший непроходимые тропы подсунет, в которых хоть на карачках ползай, а за час дальше пары метров не продвинешься, то болотник рои мошкары наведет. Но если не сломаешься, и будешь идти дальше, не озлобляясь на весь белый свет, то скоро выйдешь в чистый лес, где трава-ковёр, где кусты только плодоносные, где грибов полянки, да дышать легче.

Сумрак сменился непроглядной темнотой, дед немного перестроил зрение. Теперь мог видеть как сова, лес впереди как на ладони. До дому ещё километров двадцать, он надёжно укрыт от посторонних глаз, никакие грибники и охотники не забредут. С вертолётов жилище волхва в густых кронах не разглядеть. Рыбаков же здесь отродясь не было. Миллионы речушек хоть и впадают ниже в более крупные реки, потом в Амур-батюшку, но ещё не все разведаны. Даже в век спутников, более чем у половины нет и названий. Таёжный лес надёжно кроет секреты, и географически подобраться сложно. С одной стороны хребет Сихотэ-Алиня, с другой болота, чащи. Люди провели одну дорогу Хабаровск – Комсомольск, пилят деревья в радиусе десяти километров от неё. Что дальше на тысячи километров – не ведают. Вот и живут в таких дебрях отшельники, одиночки, староверы, охотники, да совсем непростые люди вроде волхва.

Для старого ведуна весь лес дом. Лес, и кормит, и оберегает. Взамен просит лишь жить по его законам, что старого хранителя вполне устраивает. А кто захочет забрести из недобрых людей, так те либо заплутают, либо назад повернут, одумаются. Непроглядом укрыт домик в дебрях тайги. Запад Руси разведан, Сибирь наполовину, а Дальний Восток – глушь. Но эта глушь побогаче всех будет.

Дед прислушался к равномерному дыханию мальчика. Отрок измучился, до последнего брёл, пока совсем не свалился. Силы оставили, иссякли. Уснул на мягкой подстилке из прошлогодних листьев, не обращая внимания даже на разгневанных комаров.

Дед склонился над мальчиком, провёл рукой по воздуху, пошептал. Комары отпрянули, как от огня. Больше ни один не укусит. Ещё одно слово сорвалось с губ ведуна – теперь ни одна змея не тронет.

В дебрях лесов послышался волчий вой. Спустя минуты, чуть ближе. Ещё через некоторое время сквозь заросли сверкнула пара жёлтых глаз. Показались обнажённые клыки, послышался рык.

– Вот я тебе пошалю! – погрозил пальцем дед.

Волк-одиночка вышел из тени, преданно смотря в глаза, будто бы говоря: “Прости хозяин, не признал”. Серый проказник подошёл, обнюхал спящего мальчика, снова посмотрел на деда, словно ожидал распоряжений.

– Чего смотришь? Стар я, чтобы двадцать километров на себе тащить, это ты в расцвете сил, а я скоро вовсе как седой пень стану. Корни пущу.

“Врёшь!” – сказали хитрые глаза волка.

– Да устал я. Ты ещё скажи, что не поможешь, – горячо зашептал дед, поднимая Скорпиона с земли.

Волк тяжко вздохнул, совсем по-человечески, покорно подставил спину, всем видом намекая, что это последний раз: “Где ж это видано, чтоб волхвы на чужбине все силы до последнего тратили? Поплёлся в цивилизацию, старый хрыч. Это в лесу ты всесильный, а там, в мёртвом городе быстро до капли израсходуешься, потом еле ноги переставляешь. А отходить сколько будешь?” – всем видом выказывал недовольство волк.

– Да не бурчи, забыл, как тебя с малых лет выходил? Кто тогда едва ноги переставлял?

Дед поясом привязывал Сергея, чтобы не свалился во время волчьего бега.

“Кто тебе мясо последние пять лет таскает?” – обиженно подумал волк и мягкой рысью юркнул в заросли с драгоценной ношей на спине.

– Вот звери пошли. Когда это я мясо последний раз ел? – усмехнулся дед и прислонился к огромному могучему дубу, закрывая глаза. – Совсем родство позабыли, да и люди хороши, будто бы и не бегали вместе по лесу…

Только леший был свидетелем, как добродушный дуб лечил энергетику обессилевшего волхва и успокаивающе шелестел листвою, нашёптывая старые слова.

* * *

Свет, продираясь сквозь густые кроны деревьев, ударил в глаза. Влага с листка собралась вместе и капля устремилась вниз, попадая в лоб.

Скорпион резко открыл глаза, почему-то представилось, как старая санитарка бьёт тряпкой. Но вместо больничной побудки – всего лишь рассвет. Голос уборщицы заменяет шёпот ветра, что нежно погладил щеку и прошёлся по траве, роняя звонкие капли. Кровать заменяла кипа старой травы и листьев. Мягко. Так сладко не спал всю жизнь.

Роса отражалась солнечными бликами, чистые листья радовали глаз живостью. Нечета городским деревьям. В настоящем лесу всё дышит жизнью. Скорпион осмотрелся в поисках деда, взгляд наткнулся на большое дерево и белку на толстой ветке. Зверёк, показывая передние зубки, казалось, улыбался. В Сергея полетела небольшая шишка. Подарок зверька упал прямо в ладони. Мальчик приподнял уголки губ, поблагодарил белку и зашагал вокруг ночного лежбища.

Кто его сюда привёз? Где дед? Может, я всё ещё сплю?

Взобрался на небольшой холм.

Лохматый зверь наблюдал за всеми потугами мальчика из кустов:

“Старый ещё не появился, можно пошалить. Например, оставить мальчика не возле дома, а в пятистах метрах от оного и смотреть, как тот будет блуждать. Люди они же совсем слепые да глухие стали, а чутьё и вовсе потеряли”. – Принюхался, кончики ушей дрогнули. – “Сейчас появится. Ладно, надо знакомиться с этим слабым двуногим, авось и шёрстку почешет”. – Взял в зубы палку, простая собака, и медленно засеменил к ночной ноше.

Скорпион не знал что делать. Куда идти? Сумбур мыслей заслонила странная картина – из кустов медленно приближалась большая лохматая собака с палкой в зубах. Она не гавкала, как большинство городских, не рычала. Смотрела прямо в глаза, иногда важно опуская веки.

Мальчик не знал о волках, не довелось. Решил, что собака хочет, чтобы ей бросили палку. Так делают собачники в городе. Видел. Сергей уверенно подошёл к собаке и взялся за конец палки.

Волк выжидал, пока слабое двуногое существо поймёт, чего от него хотят. Лесной житель мог убить его дюжиной различных способов или просто напугать до потери сознания, но знал, что за первое его самого пустят на шкуры, а за второе дед предупредит всех зверей в округе и придётся питаться кореньями всё оставшеюся жизнь.

Скорпион взял палку, но большая собака её не отдала, только моргнула и потянула за собой, медленно и аккуратно. Сергей не знал, что волков надо бояться, послушно поплёлся рядом, держась за палку. Собака не казалось злой.

Волк повёл его меж деревьев, кустов. Постепенно, сквозь стволы берёз замаячил небольшой деревянный домик. Скорпион отпустил ветку и зашагал сам. Волк, казалось, вздохнул: “Как же ты медленно передвигаешься”. Затем скрылся в зарослях кустов.

Дом оказался большим, просторным. С большой верандой и резным крыльцом. Сложен из цельных дубовых брёвен. Ставни широко раскрыты. Под крыльцом на широкой лавке дремал дед, широко раскинув руки. Словно хотел обнять весь небесный свод.

Скорпион, не тревожа сон, пошёл обследовать прилегающую территорию.

Рядом с домом стояло небольшое прямоугольное строение – баня – из дома до него вела чистая, выложенная камнем тропинка. За строением находился небольшой колодец с цепью на катушке. Два деревянных ведра стояли рядом.

Слышалась журчание речки, в трёхстах метрах от дома протекала небольшая горная речушка. Берег с одной стороны песчаный, а со стороны Скорпиона был почти пологий. Свесившись с обрыва, мальчик коснулся пальцами воды. Она приятно холодила руку. Воздух, насыщенный водной пылью, был свеж и приятен.

Путешествуя вокруг дома, глаз не мог оторвать от лесных красот. Челюсть упала до колен, голова задрана вверх, словно рассматривал верхушки небоскрёбов. Верхние кроны дубов и сосен вполне походили за верхушки небоскрёбов. Пение птиц, шелест листвы. Звуки природы завораживали и убаюкивали.

– Красота! – обронил мальчик и вернулся к дому, обходя кругом.

С другой стороны дома оказалась небольшая поленница дров и приусадебный огородик. Среди деревьев замысловатыми грядками росли незнакомые кустики, цветочки.

– Кладовая здоровья, – послышалось за спиной.

Скорпион вздрогнул от голоса деда.

– Поводил тебя Серый по лесу? Любит пошалить, поиграться. С детства такой. Я его с рожденья выходил. Не обидел?

– Он хороший, – уверенно ответил Сергей.

– Ну, коли не в обиде на Серого, пошли потчевать, чем Род послал. Ты со вчерашнего дня голодный. Маковой росинки во рту не было.

– А кто такой Род? – спросил Скорпион.

– Прародитель всех богов. Он создал первых людей, от него идёт род человеческий. Всё равно, что сама Природа или как сейчас говорят – эволюция. Незримый Творец всего сущего.

Двое поднялись на веранду, где стоял просторный стол, накрытый белой скатертью с вышивкой по краям. Под столом стояли две широкие лавки. В общей сложности, здесь могли уместиться шесть здоровых мужиков, не мешая друг другу локтями.

Ведун исчез в доме. На столе, как по мановению волшебной палочки, стали появляться грибы, жареная картошка, соленья, свежая зелень и овощи. Следом дед подал горячий, только что испечённый хлеб с травами, что придавали ему особый вкус, булки с повидлом. Затем волхв выкатил здоровый пузатый самовар с печи. Прицепов появились пять сортов варенья и мёд в сотах.

– Молока пока нет, но я схожу. Тут недалече есть семья отшельников в три двора, там у них корова. Я как-то помог им, так теперь каждый раз как приду, молоком угощают.

Скорпион сидел за лавкой, широко раскрыв глаза, зрачки метались по столу со скоростью молнии, рот наполнился тягучей слюной, в животе заурчало. Казалось, сейчас заговорит человеческим голосом. Получив удар по рёбрам, мальчик неуверенно потянулся за хлебом. Дед усмехнулся, наложил в деревянную миску всего понемногу. Мальца перестало видно за этой горкой. Схватив резную ложку, Сергей стал уплетать за обе щёки.

Дед снова усмехался. Старик только попивал чай с блюдца, да запивал мёдом. Под птичий пересвист и шуршание травы неспешно рассказал:

– Мне то одному немного надо, как ушла от меня покойная Ефросья в мир иной, так свой век один доживаю. Сын в Москве, внук иногда забредает, а так один. Но теперь есть ты. Будет за кем ухаживать. Эх, заживём…

– Деда, – сквозь набитые щёки пытался проговорить Скорпион. – Ты обещал сделать меня большим и сильным.

Дед засмеялся:

– Так здесь по-другому и нельзя. Будешь и большим и сильным, и научу тебя многому. Но человеком ты должен быть в любом случае. Вне зависимости от меня.

Резкая боль в животе скрутила Скорпиона пополам, упал под стол. В груди словно образовался огненный шар, растёкся и взорвался. На глаза навернулись слёзы.

Ведун тут же подхватил на руки, унёс и положил на лавку во дворе. Сам старец исчез в доме, вернулся с кружкой тёмной жидкостью, заставил выпить.

Скорпиона вывернуло наизнанку, согнулся пополам. Вышло всё, что успел съесть.

– Старый я дуралей, ты же цивилизацией отравленный. Не привык к хорошей пище… И яда в тебе три вершка с поверхом.

Скорпион затих, лёжа возле скамейки. Силы оставили, желудок резало болью, хотелось спать и не двигаться. Дед принёс ещё настойки, другого цвета, снова заставил выпить. Тяжёлый ком медленно ушёл в недра живота, затаился. Боль ушла.

– Вот что, родимый. Надобно тебя почистить, подлечить. Будешь сильным и здоровым, а пока отдыхай. Сейчас что-нибудь придумаем. – Дед снова исчез.

* * *

Следующие три дня Скорпион голодал.

Дед поил только ключевой водой, но отлеживаться не давал. Заставлял бегать, прыгать, двигаться. Поначалу кружилась голова, была сильная слабость, желудок требовал еды. Но дед стоял на своём, не позволяя отклониться от курса самоотчистки организма.

Первую ночь мальчик спал плохо – сильно хотелось есть. Дед вытащил под небо вторую лавку, укрыл обе шкурами. Так и заночевали под звёздами. Благо ночи в июле тёплые.

На второй день немного кружилась голова, тело ныло от слабости. Дед неустанно твердил:

– Человек может и должен тренировать свой организм. Ты должен познавать свои возможности. Ты можешь не есть и сорок дней, и больше. Главное понимай, что голодаешь с пользой, лечишься, а не вредишь себе. И не лежи на месте, двигайся. И никакого мяса теперь. Человек изначально мяса не ел, да всё никак Ледниковый период забыть не может.

На третий день тело начало отчистку. Скорпион не вылезал из отхожего места, его рвало сгустками старых лекарств, выходила желчь, мокрота. Наследие больницы давало о себе знать. Так плохо не чувствовал себя никогда. Но с лица уходила бледность, мешки под глазами исчезли, а кожа зарумянилась. Лёгким стало легче дышать, сердце застучало мощнее, печень реанимировалась.

Головокружение прошло на четвёртый день, как и тяжесть в теле. Казалось, может летать. Желудок перестал посылать голодные импульсы.

Дед постепенно просвещал:

– Сейчас ты питаешься другой энергией. Организм не тратит её на еду, поэтому у него нашлось время почистить себя. Нехватку энергии восполняет крепкий сон и сила солнца. Ты можешь чувствовать в себе то, чего не замечал раньше. Земля и небо дают тебе силу. Бегай босиком – зарядишься энергией земли. Смотри в небо, пробуй по-разному дышать и станешь сильнее от космоса. Позже я покажу тебе разные техники. Будешь учиться слушать себя, свой организм.

Днём мальчик созерцал плавающие облака, ночью глядел на россыпи звёзд. Таких звёзд не увидишь в городе. Чистое, ясное небо. Звёзды сверкают как алмазы.

Скорпион прислушивался к себе, начинал понимать своё тело. Чувствовать не только сердце и лёгкие, но и волны энергии, что текут по невидимым каналам тела, как рассказывал дед. Зрение и слух улучшались.

Вечером четвёртого дня дед усадил на веранду, налил в миску немного медового отвара с травами, заговорил:

– Всегда контролируй количество потребляемой пищи. Никогда не переедай. Человеку требуется лишь десятая часть еды, из всей, что принимает.

Скорпион аккуратно зачерпнул ложкой варева, отправил в рот. Было слышно, как водный поток падает в бездну, как желудок вырабатывает новые соки, отдохнув от каждодневной рутины. Скорпион съел ещё пару ложек, после чего решительно отодвинул тарелку. Дед услышал решительный голос.

– Пока хватит. Завтра ещё попробую.

Ведун усмехнулся украдкой в бороду.

На пятый день дед посадил на водный рацион. Потчевал лесными чаями, травяными настойкам, баловал молотой ягодой. Мальчик прислушивался к себе, отмеряя в еде столько, сколько хотел организм.

Через неделю после начала голодовки Скорпион почувствовал себя лучше, чем когда-либо. Вкусовые качества полностью восстановились. Наслаждался едой. Не бездумно проглатывал каждый кусок, как прежде.

Дед, усмехаясь в бороду, под произнёс:

– Теперь внучок, мы начинаем твои тренировки. Будешь стараться – станешь большим и сильным.

Такой искренней радости в глазах ребёнка старый волхв не видел никогда. Мальчик будет умелым учеником.

* * *

Четыре года назад.

Широкая, дубовая ветка держала на себе детёныша леса легко и непринуждённо. Скорпион медитировал на любимом дереве в четырёх метрах над землёй, поджав ноги под себя.

Веки опущены, на вытянутых руках в районе запястья на кожаных ремнях висели два груза в килограмм каждый. На правом плече подростка важно сидела нахохленная белка. Пушистый страж гордо озирал окрестности, прислушиваясь к родному существу, старшему лесному брату.

Руки мальчика натянуты как струна. Не дрожат, нет обильного пота. Организм давно не повышает температуру. Привык. Тело напряжено, но сознание в расслабленном состоянии. Как выразился волхв: “Медитативное состояние сосредоточения”.

Скорпион познавал себя, контролируя нужды тела и внешние раздражители. В лесу живёт четыре года, четыре раза природа меняло белый и зелёный наряд. Но про время забыл. Оно текло рядом, но не касалось мыслей. Краем сознания понимал, что от рождения исполнилось десять вёсен. Но к чему этот возраст? Здесь каждый день – новая жизнь, новое откровение.

Внизу меж деревьев звенели ручьи. Скоро май, а снег ещё лежит в тени тайги. В отдельных дуплах может залежаться и до июня, пока раскалённый жар не испарит до последнего кристаллика льда.

Ветер лениво перебирал волосы лесного жителя. За четыре года опустились до плеч. Густые вьющиеся локоны цвета воронова крыла трепетали под шаловливыми руками невидимого проказника.

Скорпион поменял ритм дыхания, делая не больше двух вдохов в минуту. Постепенно вынырнул из дебрей вне-сознания, возвращаясь в физический мир. Резко переходить от полного расслабления к резким действиям не следовало. Разум мог взбунтоваться. Медитативные техники следовало делать в тишине и одиночестве, чтобы никто не мог потревожить.

В лесу было по-весеннему морозно. Но Сергей по пояс обнажён. Одет лишь в просторные серые штаны с широким плотным ремнём на поясе, где удобно пристроился большой охотничий нож в ножнах из оленьей кожи. Небольшой метательный топорик прилажен рядом. На ногах добротно сидят самодельные сапоги, подбитые мехом внутрь. Всё что выше пояса – на мороз, всё что ниже – в тепло.

Скорпиона холод не страшил. Третий час сидел без движения, а кожа никак не покрывалась мурашками. Сергей прошёл все стадии хорошей закалки. Ещё с первого года дед заставлял в межсезонье босиком бегать. Каждое утро холодной водой поливал. По зиме заставлял купаться в снегу. По белому покрывалу и босиком бегал.

“Закаливание организма и лечение навью[10] в разумных дозах лечат организм, ускоряют обмен веществ и регенерацию тканей. Пращуры не знали простуд”.

Скорпиону полюбилась русская баня. Дед два раза в неделю топил до белого каленья, приучал понемногу своим примером сидеть в ней до состояния варёного рака. Сначала малец с криком выбегал на свежий воздух, едва проникнув в парилку. Дивился, как это дед сидит там часами, да ещё веником берёзовым себя охаживает. Выходит краснее помидора, обливается студёной водою с колодца или в снег ныряет, а потом снова в пекло. Но личный пример заразителен. Постепенно Сергей и сам приобщился сердце жаром закалять. Добавляя нагрузок, сам стал с дедом в снег прыгать.

Обязательным напитком после бани был квас. Дед смешивал его с разной ягодой, добавлял из своих огородно-таёжных запасов травок. Квас получался великолепным. Расслаблял тело после тяжёлых тренировок и обширного трудового дня, сил прибавлял, бодрил.

Сергей отпрянул от мыслей. Словно маленьким колокольчиком, на грани сознания, раздался слабый позыв. Внутренний маячок Скорпиона слабо отозвался внутри. Так дед зовёт загулявшегося в тайге внука к избе.

Скорпион, не открывая глаз и не меняя позы, послал импульс белке спрыгнуть с плеча. Та махнула пушистым хвостом и перепрыгнула на соседнюю ветку. С любопытством рассматривала, как старший братец накренился вправо, падая с ветки в далёкую бездну.

Не открывая глаз, Скорпион в полёте распрямил ноги, приземлился, как кошка, в талый снег и кучу старой листвы. Только на земле открыл глаза.

“Доверь падение телу, рефлексы всё сделают за тебя. Не включай сознание”.

Тело рефлекторно выбрало наилучший способ падения. Мягко приземлившись, подогнул ноги и перекатился через голову. Помимо рефлексов требовалась гибкость суставов, жил, мышц. С этим проблем не возникало. Дед несколько недель к ряду ежедневно учил правильно падать, прежде чем стал учить искусству боя.

Десятилетний мальчуган мягко приземлился в листву, приподнял веки. Правая рука молнией выхватила из-за пояса топорик, швырнул в соседнее засохшее дерево в десяти шагах. Топорик попал в середину – точно в цель. Скорпион ту же выхватил нож, помедлив секунду, перекинул в левую руку, швырнул на периферии зрения. В последний миг рука немного дрогнула, нож попал в цель, но рукоятью. Отскочил в тающий снег за деревьями.

– Эх, не обоерукий. – Отрок прискорбно бросил взгляд на левую руку. – Надо тебя больше тренировать. – Побрёл за метательными инструментами.

Из-за соседнего дерева выдвинулась большое серое чудовище с швыряльным ножом в зубах. Бросило нож в снег и оскалило клыки. Глаза монстра буровили презрительным взглядом: “Слабак! Попадаешь-то всего в девяти случаях из десяти”.

– Значит, ты меня презираешь? – Скорпион воинственно направился к лохматому чудищу, широко раздвинув руки и ладони.

“Конечно, презираю. Изюбра ты догнать не можешь, медведей опасаешься, добычу за милю не чувствуешь. Слабый двуногий! Позор!” – Волк чуть помедлил, приготовился и широко прыгнул, целясь лапами в грудь.

Скорпион извернулся, пропуская прыжок лохматого чуть поодаль, тут же прыгнул вдогонку на спину. Покатились по снегу, набирая в шерсть и волосы колючек, веток и прелых листьев. Короткую потасовку волк торжественно закончил положением сверху, любезно лязгнув зубами перед самой шеей.

– Ладно, ты опять победил, – сдался мальчик. – Но следующей весной победа будет за мной.

В качестве поражения Скорпион почесал лохматому за ухом, от чего тот блаженно закатил глаза и чуть задрыгал ногой, совсем как домашняя собака. В конце процедуры волк большим горячим языком широко лизнул мальчика в нос и скрылся в кустах.

Волхв сказывал, что волка нельзя приручить, одомашнить, но можно заставить себя уважать, заслужить уважение. Он уважает силу, а разумом превосходит любую собаку. Волк одиночка – индивидуалист, не признающий компании. Встречается с добычей один на один, знает, что никто не прикрывает спину. Предусмотрителен и трижды подумает, прежде чем атакует. Дед спас маленького волчонка нескольких месяцев отроду от голодной смерти, выходил. Отчего тот навсегда ему благодарен, считает за мать, приходит на первый зов.

Последние четыре года волк следил за Скорпионом, помогая тренироваться и охраняя от редких покушений таёжного зверья.

Скорпион приладил нож и топор на место. Ноги рысью помчали к дому. Перепрыгивая потоки ручьёв и мокрого снега, на бегу вспоминал, как дед приобщал его к элементарным тренировкам.

… - Пробеги по лесу, сколько сможешь.

Маленький Серёжка помчался вперёд, не разбирая дороги, широко расставляя ноги. Шум стоял как от стада кабанов, пробежав чуть менее ста метров, запнулся о корягу, пропахав носом землю. Подошёл дед, поднял, приложил к окровавленным коленкам подорожник, вытер лицо платком и, смотря в глаза, произнёс:

– Сегодня ты пробежал сто метров, завтра ты должен пробежать сто десять, послезавтра – сто двадцать. Если ты не будешь бегать через несколько лет с тяжёлой сумкой за плечами с десяток километров, ты не достигнешь своей цели, не станешь большим и сильным. Так что всё в твоих руках…

Скорпион хорошо запомнил его слова, подолгу нарезая километраж по лесу, развивая слабые ноги. Лес не беговая дорожка, но если научишься бегать здесь, то на асфальте пробежишь в десятки раз больше, выносливость развивается с каждым шагом. Бесшумно скользил по весеннему лесу, ничуть не сбивая дыхания. Удерживал постоянную скорость. Размышляя на ходу, поменял направление. Делая широкий крюк к реке, прибавил скорости.

Горная речка никогда не замерзает, круглый год быстрое течение носит воды в дальнюю дорогу, дальний путь к морям-океанам. Скорпион скинул одежду, с разбега нырнул в холодные воды, знал места, где можно нырнуть, где до дна несколько метров.

Тело запротестовало. Сердце тревожно сжалось, мышцы сократились, пытаясь вернуть потраченное тепло. Лёгкие сдавило тисками. Сергей вынырнул, послал успокаивающий сигнал во все паникующие участки тела. Резво заработал руками-ногами, выгребая на мелководье. Течение вынесло, сопротивляясь Горянке, как он про себя называл эту стремительную непослушную речку. Полный энергии, вышел на берег. Дед научил плавать так, что никакая речка не унесёт.

Сел на холодную землю, заставляя тело поднять температуру.

“Координирование терморегуляции позволяет не замерзать и не потеть. Твоё тело – твоя атомная станция”.

Кое-что из подобных тренировок у мальчика стало получаться. Пока только делать восприимчивость к внешней температуре на плюс-минус пять-семь градусов, но тоже не плохо. Пока не дед. Ему доступна координация внутренней температуры. Врачи бы очень удивились, когда градусник показал бы сорок два градуса, а в следующий раз тридцать четыре, тридцать три. Стабильность в тридцать шесть и шесть можно расширить без болезненных ощущений.

“Человеческий организм – гомеостат, но пределы можно расширять”.

Всё же вздрогнул, когда ветер прошёлся по мокрой коже. Резво вскочил, накинул одежду. Так же резко, словно спринтер, сорвался с места и на пределе своей скорости помчался вдоль берега к дому.

Скорпион любил испытывать новые силы, доводя себя тренировками до предела. Дед не раз вразумлял о чрезмерности, но что касалось самоотдачи в тренировках, то мальчик выкладывался до последнего, забывая слова “не хочу” и “устал”. Просто помнил, что в больнице мечтал о таких тренировках, во сне снилось, как бегал вдоволь. А теперь сон превратился в явь. И бегать можно сколько влезет.

Дом выпрыгнул из-за холма. На веранде одиноко сидел дед, попивал чай. Облачко пара поднималось от блюдца и улетало прочь. Глаза деда закрыты – о чём-то думает. Скорпион бесшумно подкрался у веранды. Ни одна веточка не треснула под ногами, не шелохнулась. Приготовился напугать.

– Лучше дрова готовь. Гость к нам скоро пожалует, – не открывая глаз, обронил дед.

– Как ты меня услышал? Я крался, как рысь, – разочаровался Скорпион.

– Когда бессилен слух, ощущай присутствие.

Скорпион потянулся к самовару, налил в блюдце чая, уселся рядом. В голове назрел вопрос:

– Деда, ты много знаешь, скажи, медитация пошла из Индии? Всё от йогов?

– Индийцы ссылаются в своих знаниях на древние Веды. Они были написаны ещё до прихода ариев в Индию мудрейшими гоями. Чтобы не раствориться среди индийцев, мудрецы ариев – брахманы, как их назвали местные жители, ввели кастовую систему. Брахманы в Индии – носители арийских знаний. Отвечая на твой вопрос, скажу тебе, что медитацию занесли в Индию северный народ. Наши предки.

– Кто такие арии? – Тут же спросил Сергей.

– Со временем все узнаешь… – дед вздохнул, – тогда и мир был другой. На севере было тепло. Великая империя простиралась по всей Евразии, задолго до вавилонского столпотворения. На востоке были построены великие оборонительные сооружения от набегов менее развитых племён – предков китайцев. Даже современные бойницы обращены в сторону Китая. Не все переделали. – Дед отхлебнул чая, продолжил. – Могучие праславянские союзы делились на разные племена: Ира, Яни, Ара, Дони, Кра, но вместе назывались Ура. Столица империи находилась на Урале, в священном городе Ур. Границы империи доходили до Амура, Курил, Канарских островов, – дед остановился, обдумывая как бы внучку объяснить современную географию без карт. Всё-таки придётся отправлять в цивилизацию. Если он останется здесь, в голове будет много пробелов. – Допустим, возьмём нашу реку Амур. Ам Ур, значит – там Ур. То есть даже в географических названий хранятся старые связи. Туруханск – ту Ур хаже – там ходит Ур. Что значило владения Ура. Уссурийск и Уренгой населяли народ Ура. Владения охватывали и Сибирь – Си Би Ири – страна племя Ири. Река Иртыш – Ира Ти Жие – Здесь живут Ири. Иркутск – Ира Кута Сие – что значило “закуток”, пристанище Ири. Кутой раньше называлась одежда. Остров Шикотан – шие кута ан – обозначало пошивочную мастерскую. Владения простирались и от Памира – Пам Ири до Тира – Ти Ири. Вокруг Арала – Аральского моря, жили Ара. Если покопаться в словах и поискать корни, то можно найти много доказательств. Как бы их не пытались скрыть. – Дед замолчал посмотрел на Скорпиона.

Мальчик слушал, затаив дыхание. Про чай давно забыл.

– Тут недалеко есть камень со старыми надписями. Думаю, ты готов его увидеть. Там ясно говориться, что эти владения были населены протославянами задолго до новых “открытий” здешний земель. Кто-то очень постарался, чтобы в памяти народа забылись исконные территориальные владения. – Дед вздохнул, снова отхлебнул чая. – Предки Ура поклонялись единому Богу – Творцу, Роду. Жили законами правды, совести, дружили с природой, много знали, умели, но главное понимали связь с Природой, тогда и были писаны Веды, чтобы потомки не забыли наставления прадедов, жили в мире и ведали лишь правдой. Даже всем известный боевой клич – “Ура!”, определяет принадлежность большей части населения к одним корням. Многие воины, бросаясь в бой, кричат подобное. Тут есть смысл задуматься о своих корнях. Ура переводится как – “навстречу солнцу”.

– А сколько нашей стране лет? – вклинился Скорпион.

– Страна? Государство? Племя? Род? Временно, всё временно… – В глазах волхва словно горели сюжеты забытых истин, повеяло тоской. – Не то это всё, Сергей. Все от единого Начала. Первая запись предками в Ведах – 32 547 лет назад. Там, где не приемлет разум, верь сердцем. Найдёшь подтверждения. А про урезания летоисчислений я тебе говорить не буду.

– Деда, рассказывай дальше про племена, пожалуйста.

– Племена, оторвавшись от старой родины, забыли о ней, считая давно потерянной. Все кроили свои священные писания по-своему усмотрению, воевали. Победитель уничтожал всю память о корнях побеждённых. Чтобы не восстали. Кто считал себя самым культурным, пытался вдавить старую родину в грязь. Православных, “правильно славящих Рода” выдавали за варваров. “Цивилизованные” страны безумно удивились, когда могучее племя вышло из лесов, и по количеству людей превышало всё население Европы вместе взятое. Властители тех стран попытались представить племена Славян, как неизвестных, безродных язычников, как тогда называли многобожников. Хотя Род был единственным Богом. Его ипостаси – Перун, Макошь, Дажьбог, Лада – всё равно, что разное настроение у людей. Такое есть и у матери Христа – Дева Мария, Богородица, Заступница, Мать. Смысл не меняется. Но не приняли, что Род, как Творец всемогущ и может быть всем и сразу. Запад представил это как многобожие, делали всё, чтобы ослабить сильного. В ход шли интриги, подговоры, ложь, ссорили всех со всеми, внесли сумятицу.

– Дальше, дальше, дальше, – одними губами прошептал Скорпион.

Дед снова подлил в блюдце чаю, хмыкнул:

– Дальше? Победили ортодоксы, заставив весь мир жить по их писаниям. Смутное время. Кровавая эпоха Рыб или Кали Юга. Задурив голову конунгам земли русской, обманом ввели чужеродное христианство, навязали чужого бога. Рабская религия помогала правителям править народом. Так удобнее. Новые священники объявили самую злостную охоту на волхвов, что пытались вразумить народ. Были растёрты в порошок многие знания. Слабые, потерявшие голову люди, словно отара за пастухом, поплелись за иудейским богом, принимая чужой крест и низко склоняя головы. Вместо правды – смирение, вместо добра – лицемерие, ударили – терпи. Как раз то, что нужно для рабов. Свободными управлять тяжелее. Но не все склонили головы, четыре века существовало двоеверие, да и христианство одомашнивалось, ославянилось. Стало ближе людям. Но как только совсем стало своим, объявили влиянием нечистого. Были введены новые церковные реформы – Раскол. Что ещё больше загнал людей угол. Но подсказать некому – волхвы пущены в расход, да рассеяны. Староверы подались в леса, а основной массе было уже всё равно. Когда поколения за поколением вдалбливают в голову одно и то же, волей-неволей станешь верить во всё что угодно.

– Деда, мне горько за загубленных родичей, не вразумили правды, поплелись за миражами. Деда, ты последний волхв?

Дед на секунду задумался, лицо осунулось, казалось, постарел на пару лет:

– Нас не больше десятка. Приходится прятаться. Даже сейчас на нас не перестаёт идти охота. Но волхвами не рождаются, ими становятся. Главное чтобы голова была, сердце и что-то шептало в крови, что ты не смирился, что ты живёшь правдой, любишь природу и чувствуешь зов рода. – Дед тяжело вздохнул.

– А я могу быть волхвом?

– В тебе кровь твоих предков, они из славного рода. Можешь, только не каждый способен пройти обряд и получить право на имя.

Скорпион вскочил, глаза полыхали огнём:

– Я смогу деда. Я понесу людям свет.

– Расти, развивайся. Время покажет, а теперь ступай рубить дрова. Брат твой названный едет. – Уже другим голосом сказал дед, загоняя тоску серых глаз глубоко внутрь.

Бремя прошлых лет давило на плечи тяжёлой горой.

Скорпион застыл, как громом поражённый. У него есть брат!

– Деда, а камень?

Дед притворно пожевал губами, словно сомневался:

– Только не долго, лады?

Глаза Скорпиона загорелись:

– Лады.

Дед, не вставая со скамейки, присвистнул, сложив губы гармошкой. Чуть подождал, повторил на иной лад.

Скорпион с восторгом наблюдал, как на зов примчался “лохматый нянь”.

Серый недовольно клацнул зубами:

“Чего, старый, от дел отрываешь?”

– Ты меньшому дорогу до Камня покажи, а потом и белок гоняй, деловой ты мой.

“А ты знать, корни пустил?” – Волк завалился на спину, забавно поигрывая ногой и клацая зубами.

– Сам видишь, лес неспокойный последние два дня, ступай, ступай. Я посижу, кости погрею, а тебе засиживаться неча.

Скорпион лишь улыбался, когда дед разговаривал с волком на равных, а тот делает любые жесты чтобы оспорить его слова. Даже головой машет.

Волк быстро юркнул в кусты, дед подсказал:

– Беги за ним, на хвост смотри, не потеряешься. Да долго не гуляй, дело ждёт.

Скорпион помчался вдогонку серому разбойнику, выискивая пушистый хвост среди кустов и деревьев. Волчок решил проверить все скоростные качества мальчонки, и мчался рысью, едва притормаживая, когда братец меньший совсем терялся среди чащобы.

Неполный час бега и волк резко остановился, подёргал носом. Принюхиваясь, поднял переднюю губу, обнажая клык, и лёг в траву, предложив Скорпиону разобраться во всех жестах.

– Что, пришли? – Мальчик потёр голеностоп, смахнул пот со лба и привёл дыхание в норму. Беготня среди чащоб не очень обычное дело.

Волк положил голову на передние лапы, вздохнул, закрыл глаза.

– Чужих что ли почуял?

Волк вскочил на все четыре, извернувшись, лизнул в нос и снова лёг в начальное положение. Закрыв глаза, снова вздохнул.

– Ну, тебя, Серый. Не бывает таких умных волков.

Скорпион пополз по-пластунски сквозь поросли. В направлении, куда указывала волчья морда. Отодвинув один из кустов, выполз на небольшую полянку, утопающую в тени деревьев. Посреди полянки в самом центре лежал огромный валун, поросший мхом и вросший в землю. Это была целая гора.

Острое зрение выловило на камне инородный предмет – змея! На камне, свернувшись кольцами, возлежала полутораметровая гадюка. Таких больших в жизни не видал! Хозяйка камня подняла голову и стала наблюдать за пришельцем, чуть покачиваясь.

Скорпион вскочил на ноги. Подходить не хотелось, но на глаза попало, что под змеёй на камне высечены какие-то буквы, вязь слов. Разглядеть мешало пресмыкающееся.

Деда выучил современному алфавиту, рунице и старорусскому слогу.

Змея давно пережила несколько змеиных жизней. Давно следовало уйти на покой, но тяжкое бремя охранника никак не давало уйти прочь.

– Волчара, – Скорпион повернул голову назад, – значит, ты просто змей боишься, да?

Сам не любил змей. Что-то в них не нравилось, что-то не правильное, инородное, гадкое. Как видел, так сразу убегал. Дед предлагал взять на руки, перебороть страх, давая подержать ужа или полоза. Но даже держа на руках, не испытывал к змеям ничего кроме отторжения.

Даже по природе скорпион и змея вечные враги, равные по силе. Королевский скорпион сражается с королевской коброй на равных. Если посадить в один сосуд, то как она сможет задушить кольцами, так и он пронзить тяжёлым жалом. И вряд ли можно сказать, кто выйдет победителем.

В любом случае, чтобы прочитать надписи, змею стоило убрать. Если уйти, то волк больше не приведёт. И дед не отпустит. А сам дорогу не запомнил, далековато.

– Змея, я ничего не имею против тебя, но тебе лучше уползти, потому что я всё равно прочту что под тобой. То послание моих предков. Уползи подобру, поздорову.

Гадина лишь опустила голову и замерла, потеряв всякий интерес к “слабому двуногому”. Скорпион подумал запустить камнем, но поблизости ни камушка. И не честно так вот. Надо по-другому, по-человечески.

Облокотился на орешник, задумался. Предстояла нелёгкая задача, к тому же время поджимало – ещё дрова рубить. Вечером же приедет… брат!

В поле зрения попали поросли ивняка, зрение чётко вычислило прямые ветки, выбрал одну чуть надломленную, заточил топориком “Y” образный конец. Теперь рогатина расходилась в разные стороны. Приготовился к бою:

– Ни одна гадина не перекроет мне доступ к памяти предков!

Медленно стал приближаться к змее, опасаясь резких движений, концом поддел змеиную голову. Плотно прижал к камню.

Если ядовитой змее обездвижить голову и схватить за шею, то она становиться полностью безопасной. Главное чтобы клыки не касались кожи. Мигом вцепится.

Скорпион, схватил гадюку за шею, почти у самой головы. Змея заклубилась, пошла кольцами, обхватывая руку захватчика, сдавливая. Скорпион с трудом преодолевал отвращение, чувствовал, как своей кожи касалась змеиная шкура. Влажная кожа ползла по рукам. Скорпион весь покрылся мурашками. Еле сдержал зарождающейся вскрик. Вытерпел. Немного посмотрел на клыки, с которых повисли тяжёлые капли яда, второй рукой распутал обвивающуюся руку, которой держал змею. Едва преодолел желание зашвырнуть это извивающееся безобразие подальше в лес, чуть попугать волка или просто шмякнуть о камень.

Мальчик просто положил змею с другой стороны камня ближе к кустам. Той же палочкой придавил голову к земле, медленно отпустил шею, отошёл. Гадюка замерла, словно соображая. Повернула голову к мальцу, на мгновение застыла и… быстро скрылась среди кустов.

Преграда пройдена.

Скорпион облегчённо вздохнул. Хотелось быстро-быстро протереть руки, как бы избавляясь от тех прикосновений, что только что испытывал. Но последний раз сдержался, посвятив всё своё внимание изучению камня.

Камень простоял здесь не один десяток тысяч лет. Густой слой мха и широкие трещины покрыли валун вдоль и поперёк. Мороз и солнце с годами разрушали некогда цельный кусок скалы. Люди обточили камень и оставили надписи.

Скорпион быстро нашёл прерванную вязь букв, аккуратно расчистил продолжение ото мха и грязи, губы зашевелились, зашлёпали, стараясь прочитать написанное в слух. Не смотря на преклонный возраст, буквы не прерывались, стояли цельными во весь рост. Казалось, камень не подвластен времени. Древняя рунница читалась легко.

Слеза потекла по щеке, прорисовывая первую за последние четыре года мокрую бороздку по щеке. Не слеза грусти, но радость. В груди стало жарко-жарко, сладко защемило. Очищенная вязь букв сложилась во вполне понятные слова: “Исполоть тебе, отрок издревле славного рода, мы же предки твои востоим на грани и покуда един наш род, да вера крепка, то не топтать ворогу земели родной. Во тебе пять добродетелей на пути помогут. Пять Гласов Силы Род человеку завещал. Се ясть: Бодро, Добро, Живо, Здраво, Слава. По сему ступай во правде, славный потомок. Мы же узрим твою дорогу и возрадуемся победам твоим”.

Ниже стояла подпись: “Родичи”, и несколько незнакомых знаков в форме кругов и вписанных полосок, которые запомнил на всю жизнь раз и навсегда.

– Родичи!.. – слёзы прервали запруду, припал к камню, рыдая навзрыд, не сдерживая себя.

Обратно шёл на полусогнутых, не обращая внимания на потуги волка приободрить. Дед встретил на крыльце. Понимающе похлопал по плечу:

– Я в тебе не ошибся. Ты выбрал правильный путь.

– Отчего же, деда? – поднял голову Скорпион.

– Не многие оттуда возвращались. Только чистым сердцам доступны и внятны заветы предков. Змея не просто так на камне возлежала. Если бы ты приблизился, она бы укусила, потому что просто так знания не открываются. Если бы ты убил её, чем под руку попалось, то с поляны бы не вернулся, потому что знания для человека со злым умыслом опасны. Ты поймал змею, значит, получил право доступа. Но если бы ты швырнул её, то клыки обязательно вонзились тебе в палец. Змея могла извернуться, потому что, даже получив доступ, ты не должен возгордиться. Последнее. Ты мог просто отпустить змею, но неконтролируемые знания тоже привели бы тебя к печальной участи. Истлели бы твои кости, прежде чем туда заглянет кто-то ещё. Так что не всё в мире так просто. Даже самый добрый и чистый человек может поступить неправильно и оступиться, если его поставить в сложную ситуацию. И только тот, кто нашёл решение, достоин чего-то большего. Так что со временем ты сможешь стать ведуном. Нести правду вед. А пока тебя ждёт топор. Ты получил право. Когда-нибудь получишь и имя. Ступай, брат не за горами.

* * *

Поленница дров ежедневно пополнялась стараниями юного дровосека. Массивный топор-колун без устали делил на части старые распиленные брёвна. Скорпион с тяжёлым выдохом “хак” соразмерено опускал топор в самое слабое место полена. Наметанный глаз рефлекторно выделял таковое и делил полешко на части. Дед учил соизмерять силу удара; и так, чтобы разрубить, не оставив топор в волокнах дерева и так, чтобы не позволить топорищу вылететь при слишком сильном замахе, силы беречь. Цель дровосека проста – лучше больше, чем сильнее.

За распилкой и рубкой дров на свежем воздухе в течение двух часов беспрерывной, монотонной работы, забывалось время, отступало на неведомые позиции сознание. Тело само выполняло требуемую работу, не грозясь топорищем рассечь ступню по рассеянности.

Дед не сразу доверил Скорпиону рубку дров. Только через год, когда бывший больничный заключённый окреп, подрос, когда смог крепко держать тяжёлый топор на вытянутой руке, не загибая запястье.

Сергей, по началу, постоянно приходил к деду с просьбой унять боль в запястьях. Те ломало, как будто давили незримые тиски. Дед повязывал шерстяные нити, ждал, пока кости окрепнут, а потом принялся за тренировку слабой части рук всерьёз. Мальчик день за днём вращал тяжёлые ясеневые дубинки “восьмёркой”, как вращают меч, махал топорами. Потом дед заставлял отжиматься на внешних сторонах ладоней. Вскоре Скорпион не заметил, как добавил к отжиманиям прыжки с попеременно меняющимися в воздухе ладонями – внутренняя, внешняя, внутренняя, внешняя…

Запястья крепли, дед во дворе перед домом поставил несколько свежих макивар. Врытые в землю высокие столбы, перемотанные верёвками, с торчащими в разные стороны досками, служили идеальным тренажёром для отработки ударов и укреплению костей рук-ног. Работа с топором пригодилась для рук. Привыкли. А вот ноги укреплял с нуля, хромая после сильных ударов.

Дед показывал удар, и Скорпион днями напролёт доводил его до совершенства. Укреплял кости, развивал координацию, устойчивость, технику и силу удара. К азам постепенно добавлял скорости, чёткости ударов. Комбинация из двадцати-тридцати ударов руками-ногами. Столько же приёмов защиты. Для начала хватало. После Сергей доводил до совершенства изученное. За несколько лет превратился в начинающую боевую машину. С каждым днём было проще и проще дубасить деревянный столб.

Птичье пение эхом прокатилось по цветущему лесу, громады высоких воздушных замков над головою заслонили солнце. Тень накрыла юного дровосека. Располовинив очередную чурку, Скорпион облокотился на топор, подставив лицо ветру. Чёрные локоны затрепетали на ветру, мурашки пробежались по оголённому, блестящему от пота, рифленому торсу. Не тако ещё, как у тех бойцов на арене, но всё впереди.

Мальчик тяжело вздохнул. Всё, перерыв.

Ноги привели к лавке, присел, вздыхая после двухчасовой работы. Поправил волосы. Жилы по всему телу от лёгкого движения, словно маленькие змейки, забегали по рукам, пробрались до плеч и замерли за лопатками.

Много тренировался, спуску лени не давал, теперь просто любовался развитым телом, забыв о больничной немощи, хворях и… той дикой тоске. В тайге нет места унынию. Либо работаешь, живёшь и движешься, либо естественный отбор произойдёт самым явным образом.

“Волки любят ленивых. На них сала больше”, - в очередной раз вспомнились слова деда.

Дятел застучал по дереву, ему вторила кукушка. Лесной дуэт затянул протяжную песню, солисты поочерёдно предоставляли друг другу право голоса. Скорпион приложил руки к губам, сплёл пальцы, набрал полную грудь воздуха…

Протяжная имитация соловья прокатилась по тайге. Птицы наскоро разлетелись. Здоровые лёгкие и не на такое способны. Мальчик поменял местами несколько пальцев, засвистел совсем по-птичьи, с душою. Ему тут же ответили. Сигнал прошёл по лесу, покатился дальше, вернулся.

Сергей довольно улыбнулся, резво подскочил с лавочки. Забыл про усталость. И куда только делась? На ум пришла идея проведать дедов погребок. Там в полумраке, на отдельной полочке с лета стоят бочонки кваса, настоек, отваров, мёда, варенья. В широких двухсотлитровых бочках в рассоле плавают малосольные огурцы, помидоры. Полки заставлены соленьями, припасами. Россыпи ягод по корзинам нежатся. Ни о каком весеннем авитаминозе речь не шла. Дед заменил мясной рацион дарами леса. Не даром волхв. Надо доедать старые запасы, всё, что с зимы осталось.

Холодок погребка пробежался по разогретой от работы коже. Мальчик проворно спустился по вырубленным в земле утрамбованным земляным ступенькам. Любая деревянная лестница здесь гниёт из-за сырости за пару лет. Естественная лестница надёжнее. Затвердела как камень.

На глаза попался бочонок с брусникой, тут же и был извлечён на свет из сырой тьмы. На улице оно как-то лучше поедается, больше влезает.

За поеданием брусники застал дед. Старый ведун третий день рыскал по лесу, вынюхивал, аки зверь. Ищет первые проклюнувшиеся травки, прочие прямо из-под растаявшего снега достаёт, а то и вовсе в земле копается. Вот и сейчас притащил полную охапку зелени. Сейчас аккуратно развешает, высушит, переберёт, дом наполнится приятными запахами, а таёжная аптечка наполнится ещё парой ингредиентов. Хворям здесь не место.

– Никак, полакомиться решил? – Дед разложил травы на чистых тряпицах.

– Таской неясной веет. Когда уже братец приедет? Не знал бы и жил как жил. – Рассудил Скорпион, утирая губы тыльной стороной ладони от ягодного сока.

– Значит, что-то задержало… Али лес не принял, – загадочно произнёс дед. – А скуку мы твою проверим крепостью духа. Давно тебе старый пень испытаний не давал?

Скорпион отложил корзинку, глаза загорелись любопытством. Дед на выдумки горазд. Никогда не повторяется. Коли не понял с одной стороны, объяснит с другой. Так всё подстроит по-своему, по-ведовски, что сам всё поймёшь, сам путь найдёшь.

– Пара дней всего минула с последнего. Но я готов, деда, – Скорпион вытер руки о штаны и вопросительно уставился на волхва, готовый к любым распоряжениям.

– Погоди, торопыга. Ты, значит, развлекайся, а трава целебную силу попусту тратить будет? Тем более, ещё не вечер. Рановато будет. – Остудил дед.

Одна работа сменилась другой. Теперь предстояло на несколько часов окунуться в травничество, знахарство, скрупулезно разгребая душистую зелень.

Минуты тянулись нескончаемо долго, Сергею казалось что время замерло насовсем, что вечер больше не наступит никогда. Так и будет вечно висеть Ярило над головой, пока весь снег в пар не превратит. Вот уже и трава разложена и пропорции соблюдены. Дед и кипятком новые навары залил, а время издевается, тянется как резина. Чего же там дед надумал? Ну, когда уже???

Волхв встал во весь рост, довольно осмотрел проделанную работу, набрал в грудь побольше воздуха и задорным голосом произнёс:

– Довольно. Солнце на закат. Готовь костёр, да побольше обычного.

Ноги понесли над землёй, руки самолично загрузились поленьями до отвала, что и головы не видно. Весь как из поленьев, с головы до пят. На полусогнутых помчался к кострищу. Там часто с дедом сидели под звёздами. Ведун истории рассказывал, поучал, а он, как смирный отрок сидел, развесив уши, слушал. Пока глаза не слипнутся, пока сознание не отключится. До последнего сидел, как будто каждая ночь, как последняя. Дед потом бережно брал на руки, да в дом относил, а коли лето, так костёр разгребал. Там земля прогрета, чуть одеялом укроет и готова летняя постель.

Скорпион натаскал гору дров, притащил пучок соломы, топориком наделил щепок. Руки проворно чиркнули кремень, искры пали на солому, оранжевые змейки нехотя поползли в разные стороны, облизывая суховей. Через мгновение костёр уже отгонял сгущающиеся сумерки на десятки метров вокруг. Перекинув скамейку через плечо, из дома вышел дед. Одобрительно покачал головой и пристроился рядом, блаженно вытянув ноги.

Полная молочная луна вышла из-за облаков. Двое фигур молчаливо глядели на дикие пляски пламени. Языки огня завораживали, успокаивали. Не устанешь смотреть в пламя костра. Скорее дрова прогорят, чем взгляд отведёшь.

Дед посмотрел Скорпиону в глаза. Блики огня отражались в двух омутах как в зеркале. Волхв снял белоснежную рубаху – как умудряется не испачкаться в лесу то? И после трав ни одного зелёного пятнышка – сложил рядом, низким голосом заговорил:

– Ведунам дана сила Перуна, но не вся сразу. А по вере. Кто больше верит, тот сильнее. Кто сомневается – тот оступится. Сила огня разложена на пяти опорах. Я покажу тебе третью. – С этими словами он сунул руку в костёр и… не отдёрнул.

Скорпион испугался, что сейчас кожа на руке пойдёт пузырями, слезет, а дед спокойно взял пылающую головёшку и медленно вытащил из пышущего жара. Мальчик с замиранием сердца смотрел на эти действа. Ни один волосок на руках волхва не пострадал. Кожа в порядке. Дед даже не вспотел, только глаза горят! Захотелось тоже сунуть руку в костёр. Дед же может!

Старец положил головёшку на место, показал чистую здоровую руку мальчонке, продолжил:

– Концентрируйся на вере в свои силы, породнись с чистой энергией пламени. Тогда всё под силу станет, а пока проверим твою веру. Хочешь попробовать азы, первую ступень?

Скорпион судорожно закивал головой. Дед чуть нахмурил брови. После чего мальчик успокоился, выдохнул, прикрыл глаза, привел разум в гармонию. Медленно и с верой в свои силы уверенно ответил:

– Я готов, деда.

Дед раскидал костёр по полянке. Языки пламени потускнели, но от раскалённых углей шёл сухой жар, красные угольки яростно трещали. Ведун разложил угли дорожкой в несколько метров, подошёл к мальчику:

– Ты не отрок, ты внук Дажьбога, племянник Перуна, сын первородного огня. Иди же смело и пусть страх оставит тебя. Ты можешь!

Скорпион верил деду. Тот никогда не лукавил, ни разу не обманул. Мальчик разулся и зашагал босыми ступнями по углям. Шёл без страха. Дедово слово всегда верно.

Прошагал быстро. Словно ото сна очнулся на другом конце дорожки. Испытал ни с чем не сравнимое удовольствие. Тело прошибло огромной волной энергии, почувствовал, что под силу свернуть горы, радость лилась через край, захотелось бегать и плясать. На другой стороне дорожки стоял улыбающийся дед:

– Теперь точно не уснёшь. Но часто так делать не вздумай. Это не игра, постоянная встряска организма чревата. Следующие ступени сам постигнешь, только будь уверен в себе. Малейшая неуверенность и получишь ожог.

– Деда, расскажи про другие огненные опоры. – Скорпион натянул одежду, достал рубаху. Ночью полуголым ходить не позволяется – добры духи спят, а злые и навредить могут. Лучше не гневить.

– Следующая ступень – большая температура не ошпарит, не обожжёт. Третья – костёр вреда не принесёт. Четвёртая – огонь от огня управлять сможешь, а то и вызывать. А пятая под силу единицам, даже мне пока недоступна. По правде, много сил требует.

– А что можно на пятом столпе? Поведай…

– То не ведаю, но чую, что легенды о фениксах – не совсем легенды.

Скорпион вспомнил московскую вывеску татуировщика, понимающе кивнул. Глаза резко вспыхнули нерастраченной энергией, на ум пришла мысль:

– Деда, всё равно спать не смогу. Позволь пойти навстречу брату. Вдруг он совсем рядом?

– Сегодня полнолуние, духи неспокойны, леший бродит.

– Всё равно ведь не усну. Отпусти, – горячо взмолился Скорпион.

– Ладно, ступай, – разрешил дед.

Скорпион в мгновение нацепил пояс с ножом и топориком и растворился в тени ночного леса. А дед прошептал в другую сторону: “Как тень рядом, но на глаза не попадайся, только если позовёт… позовёт, внял”?

Лохматая тень скользнула вслед за мальчиком, на прощанье понимающе сверкнув парой жёлтых глаз. Грозный нянь неотступно следовал за забавным двуногим. А кто ещё с таким несовершенным зрением по ночной тайге шастать будет?

Скорпион бесшумно мчался по лесу. Шума было не больше, чем от летящего комара. Лишь слегка поскрипывал тающий снег, так как бежит не на босу ногу, а в обуви. За годы научился бегать без хруста веток. Мягко, по-кошачьи, подгибая ступни. Ноги летели над землёй, такая лёгкость во всём теле, что готов порхать как бабочка. Глаза быстро привыкли к сумраку, немного напряг зрение, и видимость продвинулась. Полоска видимой земли разогнала мрак на пару метров вперёд. Дед показывал техники ночного зрения. Правда, только начальные, но перепутать в темноте змею и палку при беге рысью уже не получалось. Да и к змеям после вчерашнего испытания стал относиться совсем по-другому, не то чтобы подружился, но уважения прибавилось.

Ветер гулял среди верхушек деревьев, его шёпот завораживал, хотелось остановиться замереть и слушать. Слышат!

Ярко светила полная луна, молочным кругом выглядывая из-за низких туч, порой пропадала, накрывая лес чёрным одеялом, но когда светила вновь – тайга освещалась магическим светом. Тут же вместо барсуков и белок по кустам шныряли мифические феи, бегали эльфы, из-под деревьев смотрели хитрые гномы. Воображение могло нарисовать разные чудные картины. В полнолуние и не такое увидишь, поверишь во всё и сразу. Сама атмосфера заставит без всяких сомнений дружить с лешим, говорить с духами. Где правь, где морок?

Скорпион отмахал несколько километров. Понял, что так никогда никого не найти. Попробовал почувствовать лес. Дух леса должен сам рассказать о необычном. Чувство погнало вперёд, как указатель ясно выделяя цель. Духи расскажут, где незнакомец, что посмел без их ведома преступить порог лесной обители, незримой черты. Надо только успокоиться и слушать.

Помехи в общем фоне леса начались резко и чётко. Восприятие говорило, что брат близко. Только почему его не пускает лес? Почему воспринимает за чужого? Если брат – родной внук деда, то не один год здесь прожил, а то и всё детство. Это сын пошёл не по стопам отца, предпочитая цивилизацию, но внуком дед занимался от души. Какой он интересно?

Тяжёлый хрип оборвал поток мыслей. Под деревом, прислонившись спиной, надрывно дышал молодой человек лет двадцати. В тени не видел лица, но буквально почувствовал, что оно искажено гримасой боли. Гость тайги прямо испускал болевые волны, но ни один молящий звук не доносился сквозь стиснутые зубы. Терпит.

Скорпион приблизился, стараясь разобраться, в чём причина.

Голос незнакомца остановил:

– Волки, змеи, злые духи, хе-хе. Да уж… Давно я тут не был… Не помнят. – Его шёпот становился тише, незаметней. Вот-вот и впадёт в бред.

Скорпион наклонился, стараясь в темноте чётче разглядеть раны. Кожаная куртка на ночном пришельце изодрана в клочья, как огромной лапой с когтями-кинжалами провели. На плече рваная рана – волчьи зубы? – перемотана майкой, сам держится за лодыжку, разрывая брюки. Что это? Укус змеи? Даже при ярком свете полной луны едва были видны две аккуратненькие дырочки. И когда успел повстречаться с волком? Да на змею наступить?

Скорпион похлопал по щекам:

– Концентрируй яд в ноге. Сосредоточься! Не спи, не позволяй! – Припал к ноге, отсасывая яд.

Хорошо ещё наступил на гадюку (хотя чего, хорошего?), если бы на щитомордника, то дело обстояло бы хуже. Мальчик достал из-за пояса нож, надрезал на ноге две поперечные линии в районе раны, чтобы яд с кровью выходил. Снял свою рубаху, обвязал ногу поверх колена. Так яд медленнее сердца достигнет. За спиной послышался рёв. Скорпион вздрогнул от неожиданности, но проворно вскочил, выхватывая топорик…

…Волк!

Не дедов! Чужой! И как сразу не вспомнил, что волк жертву не бросает? Не успел, видать, далеко убежать ночной гость. И на змею так и нарвался, убегая.

Лесная жизнь замерла, когда тишину тайги вспорол крик мальчика и рёв волка. Волк по весне опаснее всего, потому как голодный, отощавший.

Серая тень стремительно взметнулась в сторону лёгкой двуногой добычи.

Но не зря Скорпион год за годом боролся с волком деда, а адреналин и возможность близкой смерти удесятерили силы и реакцию. В состоянии аффекта увернулся от волка, устоял на ногах и пронзительно закричал в глубину тайги. Волосы встали дыбом, когда понял, что ничто не может противостоять одиночке-волку. Брата у дерева загрызёт вторым, не воин он сейчас. А самому хватит ли сил защититься и защитить?

Волк прыгнул повторно, Скорпион плотнее сжал рукоять ножа, приготовился. Но наперерез волку из кустов выскочил собрат, сбивая с траектории. Лохматые санитары леса покатились по траве, сцепившись друг с другом насмерть. Оба одиночки, оба сильны как никто в стае. Только один бьётся из-за чувства голода, а второй защищает… ребёнка.

Мальчик вцепился в рукоятку топора, ножа, готовый метнуть и то и другое. Только где свой, где чужой? Две серые тени выглядели совершенно одинаковыми, клочья шерсти летели в разные стороны, злой рёв оглушал.

Ночь разрезали всполохи огня, Скорпион вздрогнул. Не мог знать, откуда за спиною появился старый ведун с пылающим факелом в руке. Безошибочно определив своего волка, швырнул факел в соперника.

Волк заскулил, шерсть вспыхнула, помчался прочь в спасительную темноту, скрываясь в кустах. Потушит ли огонь? Тайга сырая, потушит.

Дед, проводил глазами, подхватил фигуру ночного гостя и бросил своему волку: “Проводи”. – И тут же исчез, словно и не было никогда.

Скорпион недоумевающее повёл глазами в разные стороны. Только что чуть не ослеп от резкого света, и сейчас как слепой в этой темноте. Рядом слышал хриплое дыхание родного волка. Мохнатый отдыхал после битвы, зализывая кровь на шерсти. Терпеливо дожидался, пока мальчик придёт в себя. Всё-таки не ранен – кровь чужая.

Скорпион догадывался, что дед много может, но такого ещё не видел. В темноте заложил топорик с ножом за пояс, погладил волка. Серый тут же лизнул в нос, схватил за ладонь и потащил за собой.

Сергей не стал противиться. Тем более, после произошедшего, напрочь потерял все ориентиры и вряд ли сам нашёл смог найти дорогу домой. Да и случилось всё за секунды, не больше.

Две тени бесшумно заскользили по лесу под ночную песню филина.

* * *

Звёзды скрылись с небосклона в предчувствии рождения нового дня. Только месяц ещё не зашёл. Старшего брата дожидается.

Волк скрылся из виду, едва показался знакомый дом. Подмигнув хитрыми глазищами, растаял в предрассветных сумерках.

Стопы направились к родимому крыльцу. На веранде с самым важным видом сидел дед, попивал утренний чаёк. На столе дымился пузатый самовар, вереницей стояли плошки, миски, тарелки с приятными добавлениями к чаю. Ватрушки, сдобы, расстегаи, пироги с грибами, картошкой и клюквой возвышались горками. От чая шёл приятный душистый запах мяты, навивающий зверский аппетит.

Аромат лесного эликсира заставил перебирать ноги в два раза быстрее. Скорпион сам не заметил, как побежал к крыльцу. Только теперь осознал, как же смертельно голоден; и странно, почему ещё не потерял сознание и трижды не пал голодным обмороком в дебрях тайги?

– Присаживайся. Почивай, чем Род послал, – пригласил дед, – ты извиняй, тебя не забрал. Риск был не успеть. Сил могло на лечение не хватить.

Скорпион принялся за дымящиеся ватрушки, стараясь не обжечься. На открытом пространстве и чай, и печёное стынет быстрее. Риск невелик. С набитым ртом промычал. Стоило огромных трудов и большой эластичности щёк, чтобы сказать эти слова так, чтобы их понял дед:

– Деда, это был мой брат?

– Он самый.

Дед тактично подождал дальнейших вопросов, но не дождался; Скорпион работал челюстью в три раза быстрее, торопился. Спросить ничего не мог. Ведун решил ответить заранее:

– Во-первых, ты не торопись, ешь медленно, степенно, позволяй желудку насыщаться. Тебя никто не гонит, дом не горит и землетрясения не предвещается. Зачем тебе тяжесть лишнего? Питайся добро, тогда ни гастрит, ни язва не грозят. С пищеварением будешь в ладу. Во-вторых, за брата не беспокойся. Он перевязан, рана затягивается, яд нейтрализован. К вечеру отойдёт. Тайга быстро лечит. К тому же, он умеет чуть больше, чем простой человек. – Дед прищурился.

Скорпион сморщил брови, всем видом показывая несогласие: “Почему же на него волк напал и на змею наступил? Почему его лес не принял? Не похож он на супергероя. А ещё брат!

– Сам и поведает, отчего да как. Подождём. Пусть отдыхает.

Упрямая булка покатилась по пищеводу, на языке завертелся первый вопрос:

– Деда, а как ты вчера появился из ниоткуда с факелом? Услышал, как я кричал?

Дед хмыкнул, делая паузу, осторожно начал:

– Ты не просто кричал. Ты позвал меня. Вскоре научишься меня чувствовать, ощущать. Быстрое перемещение в пределах своей территории зовётся легкоступом. Есть и дальноступ, но он требует чудовищного количества сил. Легче помочь самолёту долететь.

Волхв прислушался к лесу, довольно кивнул, продолжил:

– Факела я взять не успел. В моей руке ты видел силу огня. Я лишь успел захватить с собой искорку от догорающего угля, да напитать её внутренней силой до состояния пламени. Ты же можешь немного управлять пламенем духа? Вот если применять его в нужном русле, то многому научишься. Род создал человека свободным, но завещал развиваться, превзойти все прочие существа. Дети должны превосходить своих родителей. В конце концов, человек, пройдя пятьдесят ступеней развития, становится богоподобным. Сам может творить и создавать миры. Ведь мы, души – дети Творца, а любой ребёнок рано или поздно сам становится взрослым. Вырастает.

Скорпион от потока информации забыл про голод, развесил уши, вслушиваясь в каждое слово. Осторожно спросил:

– А человек может пройти все ступни за одну жизнь?

Скорпион краем глаза посматривал на подлые долгожующиеся булки. Ведь если начать есть новую, наверняка, не сможет задать какой-нибудь волнующий вопрос. А дед, он ведь такой… Как поток мчится вперёд. Забудешь не то что вопросы, но и как звать не вспомнишь.

– Будда, Христос, Крышень, Моисей, Сварог, Световит, Стрибог, Вышень, Мухаммед, индийские, индейские боги… Примеров хватает. Может. Каждому дана возможность прожить жизнь по своему усмотрению. Каждый из этих божественных существо некогда был человеком, но добрался до состояния бога.

– А ты расскажешь мне про все пятьдесят ступеней?

Старый ведун сдвинул брови, медленно перевёл взгляд с облаков на мальчика. Тот протяжно зевал, глаза слипались, всем видом показывал желание спать. Но упорно не ляжет. Будет ждать пробуждения брата, сыпать вопросами не по возрасту.

– Конечно, поведаю, на то в Ведах завет есть.

Дед мягко коснулся лба мальчика. Тот тут же опустил глаза, припал на стол, засопел. Старец подхватил на крепкие руки, что не по-стариковски сильны, подтянуты, унёс в горницу и уложил на кровать. Пусть спит несколько дней, восстанавливается, к тому же пережитый стресс открыл кое-что интересное…

Перед уходом волхв негромко прошептал:

– Осилит дорогу идущий. Предки помогут…

Дверь притворилась. Мальчику предстояло получить новую порцию знаний.

Сон – идеальное для того время.

* * *

Трава на холме вминалась под тяжестью ног. Он ощутил себя богатырём из седых времён, когда ещё Бореи свободно бороздили просторы своей огромной империи, когда мир был молодым и выглядел совсем иначе.

Скорпион вдруг осознал, почувствовал себя защитником границы, сторожем пределов. Ощутил свой огромный рост около семи метров. Такие поговорки как: “семи пядей во лбу”, “косая сажень[11] в плечах”, “кулак, как буханка хлеба[12]”, “ступни как лыжи”.Все эти поговорки уже не казались преувеличением, всё испытал на себе.

Ощутил в могучей руке, переплетённой стволами мышц, сухожилий, что бугрились и перекатывались как валуны, тяжёлый боевой топор из цельного куска метеоритного металла на широкой ручке. Его лезвие полумесяцем сверкало на солнце. Глаз прошёлся по заточке и не нашёл ни одного рубца, зазубринки. Заточен так, что не устоит и камень. На запястьях в три слоя металла висят обручи с небольшими выемками. В случае атаки можно не только отбить вражескую атаку, но и перехватить чужое оружие, выбить из рук. В левой руке был круглый деревянный щит, размером с ворота крепости. Дерево щита оплетено металлическими пластинами, прошивками, насажены широкие шипы. Можно и проткнуть слишком настырных врагов. На валуне-голове рогатый шлем с опущенными краями – для зашиты блинов-ушей.

Больше всего похожими на правду казались пряди волос, спадающих на плечи, перевитых и заплетённых множеством оберегов, повязок и сверкающих амулетов. На стволе-шее висела канатная верёвка со сверкающим булыжником на груди. Боевое украшение. Из одежды только набедренная повязка. На сильные ветра и на ненастную погоду дублёная коже внимания не обращала. Глыбы мышц морозу не проморозить, горячее сердце с небольшой домик размером гоняет по венам реки крови, согревая, не давая застоятся или остыть.

Скорпион-сторож услышал собственный рёв-рык. Едва сам не оглох. Взгляд устремился на недалёкий лес возле холма – какие же были тогда огромные деревья – Прадеревья! – из-за стволов шириной в десятки метров на холм выбирались десятки таких же гигантов как он сам. Только вместо повязки, огромные люди все в алых плащах, всё украшено золотом, камнями. Вместо топоров – широкие золотые мечи за спинами и на лбу выемка – закрытый третий глаз. Почему-то не смог пощупать свой лоб, но подозревал, что имеет такой же. И вряд ли он закрыт. Только этот глаз не для зрения. Не для обычного…

Не успел, как следует разглядеть противников, как горло вне зависимости от сознания выдало такой рёв, от которого на верхушках деревьев смело листву. Да и сами древесные исполины чуть покачнулись. От тела как будто пошла незримая волна. Вибрации прошлись по всему холму, всполошив траву и раскидывая мелкие камушки. Воин стукнул рукоятью в щит.

Скорпион понял, что телом управляет не он. Он здесь словно свидетель, всё видит и ощущает, но делать ничего не может.

Из глотки громыхнуло, набирая обороты, слова силы. С каждым последующим словом, горло заходило ходуном, завибрировало:

– Бодро… Добро! Живо!! ЗДРАВО!! СЛАВА!!!

Скорпиона словно ударило молнией. Понял, что не только понимает речь, но и знает эти слова. Ещё вчера читал на камне предков. Корни с этих седых времён родственные?

Воин понёсся с холма на многочисленно превосходящий отряд без тени страха и сомнения. Скорпион ощущал, как пласты травы рвутся под ногами, как небывалая мощь во всём теле просит выхода. Находясь в этом теле, сам ощущал каждое движение, каждый позыв и эмоцию. Знал все мысли воина, в теле которого находился. Воин жаждал неясного мщения, крови этого отряда с золотыми мечами. Словно защищал то, что ему действительно дорого… И этот отряд мог это дорогое, близкое и такое родное, уничтожить. Сознание мальчика лишь ухватило обрывок мысли – если враги переступят границу, род сторожа попадёт под угрозу. Одинокий воин никак не мог допустить подобного. Без тени сомнения готов и жизнь в битве отдать, только бы не пропустить заступников.

Всё более ускоряясь под углом наклона холма, древний воин на всей скорости врезался щитом в двоих атакующих, тех расшвыряло на десятки метров. Переломанные кости обеспечены.

Воин только замедлил скорость, не прекращая движения. В дело пошёл топор. Сразу двое разрублены по пояс, третий молниеносным пинком в район третьего глаза скатился вниз. В момент удара послышался громкий хруст. Громаднейшие кости крошились, как печенье.

Воин-защитник завертелся как ураган, щит погасил удары, топор сразил заступников границы наповал. Их мечи ничего не могут противопоставить топору ведающего.

Знание пришло неожиданно вместе с торжеством духа хозяина.

Щит мешал движению, как понял Скорпион. Это притом, что сам внутри тела не видит даже ударов. Всё слилось в одну тень. Сверхскорости.

Воин широким замахом швырнул щит и сшиб голову дальнему заступнику. Тут же перекатом упал в ноги очередному нападающему. Кувырок с горки. Топор разделил голову противника вместе со сверкающим золотом шлемом. Золото под ударом метеоритного железа разлетелось на половинки.

Самые соображающие нападающие решили обойти боевую машину со стороны, зашли по верху. Скорпион краем глаза заметил этот манёвр, попытался подсказать, помочь воину, но ничего не вышло.

Тем временем, трое, совершая обход, оказались выше защитника. Насели со спины. Но у сторожа, словно глаза на затылке. Сергей не успел ничего понять, как руки защитника в одного врага бросили топор – до половины вошёл в грудную клетку – на двух других бросился безоружным.

Могучее сердце стучало, как тяжёлый молот. Вены вздулись и выступили широкими прожилками. Адреналин вскружил голову не только воину, но и Сергею, что всеми фибрами души болел за хозяина тела. Что-то внутри подсказывает, что именно он прав целиком и полностью. Те, кто нападает, не правы. А защитник и сторож, дрался за своё. Родное и близкое.

Эта грандиозная схватка кружила голову.

Сторож разогнался, широко расставив руки. За ним словно покатилась волна. Резко остановился, и руки продолжили волну. Она, тугая и плотная, устремилась дальше, словно по инерции. Воин стоял, а чудовищная мощь летела вперёд. Двое свалились с ног, могучий порыв ветра-волны не дал устоять на своих двоих.

Защитник схватил обоих за ноги и – это сколько же силы в страже? – развернувшись на пол корпуса, сбил нижних атакующих, используя в качестве орудия этих самых упавших, раскручивая вокруг себя, как атлет диск.

Воздух засвистел в ушах. Страж раскрутил двух воинов с такой лёгкостью, словно они и не такой же стати, как он.

Руки, торс, весь корпус, работали на пределе. Мышцы готовы были порваться от напряжения, напрягаясь до предела. Раскрутив, воин швырнул этих двоих на десятки метров от себя.

Скорпион пытался не упустить из виду каждую деталь.

Сторож тяжело дышал. В голове звенели колокола. Пот застилал глаза, руки сотрясались мелкой дрожью. А на ногах осталось ещё пятеро. Четверо неуверенны. Больше не жаждут атаковать первыми.

Самый нижний, в единственно синем плаще, погнал всю четвёрку на верх, к защитнику. Кожа на лысом черепе вожака вздулась. Командует с таким напряжением, что того и гляди, глаза выскочат – не глаза вовсе, блюдца!

Сторож стоял в ожидании, усмиряя дыхание и разглядывая сверху вниз оставшихся преступников – переступивших покон.[13] Рядом лежал небольшой – два метра диаметром – камень, дожидаясь своей очереди.

Четверо побежали вверх.

Защитник свободно взял валун и устремляется по наклону.

Скорпион отвесил до пола несуществующую челюсть. Заступники разбежались в стороны, давая дорогу силе и инерции камня. Один не успел. Хруст сминаемых костей разлетелся по всему холму.

Защитник, не выбрасывая камня, замедлил ход. Остановился.

Скорпион ощутил, как трясутся мелкой дрожью ноги стража. Перенапряжение. Сердце готово выскочить из груди, глаза заливает жгучий пот. Страж смертельно устал.

Камень грохнулся на землю. Трое сверху замерли, опустив золотые мечи. Защитник добежал до предводителя, теперь они всё сами и решат. Трое больше не вмешаются.

Скорпион услышал, как ведающий воин обронил предводителю заступников границы:

– Негоже людей за смерти посылати, коли сам за сим должок имеючи. – Холодная ярость кипела в страже.

– Мало времяти старым богам землю топтати, иже мени други слово молвят. – “Синий плащ” поднял меч на уровень глаз, прицеливаясь, подбирая ключик к защите. Удар должен быть лишь один.

Хозяин тела, и Скорпион видели, что боится. Дрожит противник, меч покачивается.

– То не боги правды, то лисы в шакалином обличаи. Не ступати им землю мою, пока силою руки двигатись, пока слово-завет родичей помнится, пока ведают правдой, да живутитя все, как едини. – Грудная клетка защитника содрогнулась как от тяжкого вздоха.

– С Новыми сила грядёт, то други завети буде! – Вскричал отступник и медленно приблизился, поигрывая мечом.

– Мною правда молвится. Сыру мать-природу на злато не меняти, силы не просил. Коль не слаб я есть, постою за свет, ворогам прохода нет! – Защитник чуть прикрыл глаза, опустив голову.

Руки в браслетах повисли вдоль тела.

– Наше время придёте. Вы по одиночке землю топтати будете.

Вожак в синем плаще замахнулся, красиво атаковав безоружного стража в голову. Золотой меч выписал сложный пируэт. Коварная усмешка вытянула рот в злобной ухмылке. Брови сползлись на переносице, меч лазурью блеснул на солнце.

Страж, не открывая глаз, подставил браслет. Меч высек искру и беспомощно застрял, как в тисках. Доселе уставшие руки стража поймали удар. Молниеносным движением забрал оружие.

Скорпион почувствовал странное ощущение в районе лба. А защитник двумя руками схватился за меч. Волна прошла по телу и… осколки золотого оружия посыпались под ноги вожаку. Сергей не успел заметить движения. Сторож схватил отступника, вскинул на вытянутых руках над головою и приложил о колено, переламывая хребет.

Глаза уловили лишь начало и конец действа. Скорости чудовищные, хотя по незрелому размышлению, громадины должны были двигаться гораздо медленнее. Гравитация… Или она здесь другая? Что-то деревья здоровые.

Сторож молвил в глаза умирающему:

– Те лишь живы, кой огонь в душе горитяте. Не затмит правду лёгкая дорога.

Глаза вожака закатились. Воин опустил тело на землю, взглядом разыскал троих оставшихся. Голос прокатился над холмами тугой волной:

– Вы ступайте и несите тело его. Да не жгите славным обрядом, а земле придайте. То лишь дух его сей мир покинет, ка взберёт земля последний сок. А та буди потомкам памяти – ка во вред кривда ведает, сынам вашем во назидание.

Скорпион понимал каждое слово. Немного не похоже на современный русский, но душа каждому родному слову радуется. Смысл ясен – вот праязык всего сущего.

* * *

Глаза предательски открылись. Скорпион едва не взвыл от тоски. Сердце рвалось обратно, к истокам, к славным родичам. Разум отказывался воспринимать реальность. Родное тело казалось таким мелким и хрупким.

Горница сверкала утренним светом. Золото разлилось по комнате, не встречая преград в занавесках или шторах. Дед выстроил дом так, чтобы утренняя заря казалось разлитой в воздухе магией. Спальня светилась и сверкала.

Неожиданная догадка заставила подскочить с кровати:

– Уже утро?!

Скорпион стремительно оделся, в две минуты закончил обязательный утренний разминочный комплекс “здравы”. Ноги помчали на свежий воздух.

Далеко бежать не пришлось. Прямо перед домом, на зеленеющей полянке двигались две фигуры. Движения были столь стремительны, Скорпион едва успевал замечать начало и конец движения. Всё слилось, смазалось, казалось, сам воздух вокруг них как кисель. Прямо как тогда, на ринге. Так двигался казак и тот радогорец. И во сне так же? Во сне?

– Деда, сколько я спал? – Задал мальчик вопрос, не надеясь, что ему ответят.

Мастера движения вели тренировочный бой, могли и не слышать, не заметить или просто не отвлекаться.

Дед, и брат прекрасно слышали, и чувствовали присутствие младшего.

– Двое суток, – волхв вышел из скорости. Заканчивая бой, опрокинув внука на лопатки, перевернул лицом вниз и сел сверху, заламывая ноги и одну руку.

– Гипнотический сон? – Послышался вопрос брата под дедом. Голос был едва слышен – говорил лицом в траву.

– Появилась возможность прочистить родовой канал. Он был на взводе. Стресс оптимизировал внутренний резерв. Одна из клетей в подсознании активизировалась.

Скорпион пытался разобраться в словах деда. Встряхнув головой, с чистой наивностью спросил:

– Деда, почему ты меня не разбудил?

Дед усмехнулся в бороду, продолжая держать внука под собой, все попытки того сбросить старца ни к чему не приводили. Бессильно брыкался.

Ведун нашёл глаза Скорпиона:

– Ты лучше расскажи, что тебе виделось во… гм… сне.

Скорпион загорелся, мигом сменив расстройство на хорошее настроение. Затараторил. После первых двух десятков предложений, брат выпрыгнул из-под деда, отбросив седока. Ведун мягко встал на ноги, готовый выслушать претензию старшего внука.

– Что? Времена Гипербореи? Мне только до ариев удавалось дотянуться.

– Что поделать, его род древнее нашего. И глубина восприятия не замутнена примесью кровей. Он чище. К тому же, вряд ли понял, что видел глазами своего предка. Одного из многих поколений. Думаю, он застал время ещё до первого потопа, не Дарданова.[14] До того, как форпост бореев на северном полюсе был затоплен и сменился климат. Может и дальше дотянется? Он ведь только начал. Это ты, лапоть, с наполеоновских войн начинал. – Дед легко уклонился от атаки, встав так, что Скорпион наконец-то увидел лицо названого брата в профиль.

На Скорпиона смотрели знакомые глаза.

Эти глаза… Радогорца!

Прошло четыре года, но их запомнил так, словно видел вчера. Андрей Поднебесный. И этот радогорец его брат? Как же просто дед его ломает, опрокидывает на лопатки. На что тогда способен дед?

На поляне радогорец покатился по земле от движения деда. Это притом, что дед не делал никаких попыток защититься и бился едва ли в четверть силы, мягко ускользал от ударов, словно Андрей не двигался вовсе. Стоял столбом. Радогорец ярился, улыбался… Буря эмоций вырисовывалась на лице в моменты, когда Скорпион успевал заметить конец движения. Брат вспоминает давно забытое. Где же он был эти четыре года?

Глаза практически перестали видеть танцующие в ритме боя фигуры. Фокус зрения привыкал медленно, постепенно стараясь вычерчивать из разорванных фрагментов общую картину. К таким скоростям надо привыкать, тренировать зрение.

Дед замер, брат висел на плечах – какие же широкие у деда плечи! – ведун посмотрел на Скорпиона, ответил на незаданный вопрос:

– Хочешь добиться большего? Отпусти сознание. Оно не успевает за развитием и твоими возрастающими возможностями. На сегодня достаточно. Ступай, знакомься с братом. – С этими словами он легко, как пыль стряхнул, сбросил Андрея с плеч.

Тот мягко приземлился на ноги, развернувшись в воздухе. Проговорил в укоризну деду:

– Ты бился со мной едва ли на третьем уровне!

– А ты лучше расскажи брату, как ты перестал меня ощущать, стал слабеть в цивилизации. Сколько за последние четыре года понаделал ошибок? Тебя даже лес не принял! И ты хочешь, чтобы я бился с тобой на уровне, с которым ты отсюда ушёл?

Они приблизились к веранде. Скорпион молча рассматривал брата, ожидая пояснений от деда.

– Пойду-ка чайку поставлю, а вы бегом умываться и за стол. – Оброни дед и скрылся в доме.

Скорпион не знал, куда себя деть. Взгляд брата сверлил насквозь, но отвести глаза – проиграть и признать поражение. Слабым? Перед братом? Никогда! Всё как-то нелепо, хочется просто провалиться под землю. Всё же должно быть совершенно не так. Это же БРАТ!

– Да… – протянул Андрей, – в тебе горит огонь души. Дед не зря признал тебя. Но стоит много над собой работать, стараться. И не вздумай возгордиться… хм… как я. – Он отвёл взгляд, вздохнул.

– Ты мне старший брат, ты мудрее и сильнее меня. Ты научишь меня разным приёмам? Поможешь стать лучше? А свои ошибки ты исправишь, я уверен. – Скорпион не узнал своего голоса. Сбился от эмоций.

– Спасибо на добром слове, научу всему, на что способен. Уверен, когда-нибудь ты превзойдёшь даже этого лесничего. – Брат растянул губы до ушей, указывая взором в сторону деда.

– Я всё слышал! – Раздалось от распахнутых ставен.

Брат засмеялся, подхватил Скорпиона на руки, усадил на шею и зашагал скользящим шагом к речке. Ноги скользили по земле, словно не две конечности, а змеиный хвост. На ходу спросил:

– Дед зовёт тебя Скорпионом, неужели ты прошёл обряд и получил имя?

– Нет ещё… Просто так по жизни кличут. А ты уже прошёл? Получил имя? – Спросил таким голосом Сергей, словно от этого зависело, признает ли он его братом или нет.

– Да. Незадолго до боёв в боях без правил. Ты теперь мне родня и можешь звать настоящим именем. Его знают только отец, дед и братья, если таковые имеются. Женщинам знать не полагается, болтливые. Да и испокон веков свято род соблюдает это правило. Моё настоящее имя – Рысь. Это теперь мой тотем и оберег.

– При обряде дают имена животных?

Речка быстро приближалась. Скорпион больше не чувствовал себя неуютно на шее, втянулся в разговор.

– Имя человек даёт себе сам. Измененное состояние духа позволяет человеку вспомнить. Наречь себя самому. Так же даётся животное, рыба или птица в качестве тотема. Зависит от человека и его силы. Моё имя и покровитель совпали. Такое случается.

Берег реки вынырнул из-за холма, вода холодила даже на расстоянии. Тело против воли покрылось мурашками. Рысь понимающе улыбнулся, опуская братишку на землю:

– Что, не хочется купаться без разогрева?

Скорпион проворно избавился от одежды, первым сиганул в речку, скрывшись с головой. Утренняя бодрость наполнила тело, волна прокатилась от головы до пят, заставляя проснуться, раскрыться природе. Терпения хватило на три минуты, на берег выбрался, стуча зубами и позволяя телу разогреть себя самостоятельно. Рысь плавал минут двадцать, надолго погружаясь с головой. Когда совсем казалось – утонул! – снова выныривал, показывая, всё в порядке.

Рысь выбрался на берег, бодро отрапортовал:

– Сил немного наберёшься, научу тебя акульему дыханию. Человек способен пропитывать ткани кислородом непосредственно через кожу, забирая его у воды. Вода состоит на треть из кислорода, всего на треть меньше, чем сам воздух. Человеческое тело столько всего умеет, но мало кто использует его возможности хотя бы на десятую часть.

Скорпион важно кивнул, пока Рысь одевался, вопросил:

– А какое имя у деда?

– То нам с тобой знать не положено, старшего в семье имя неизвестно никому. Он род стережёт, коль узнают враги имя главы рода, так тот род и канет в лету… Что-то я опять по лесному заговорил… Ну, да ладно. Отца имя, например, даже я не знаю, только дед. А как я стану дедом, так моё имя знать будешь только ты. Кто владеет именем человека, тот владеет человеком. Но тотем деда сказать могу. В этом секрета нет.

– Кто же он? Тигр? Лев? Гепард? – Посыпал предложениями Скорпион.

– Нет. Он волк. Ты разве не видел волка поблизости?

– Так это же выращенный!

– Одно дело – выращенный, другое – воспитанный. В цивилизации тебе объяснят, что волка воспитывать невозможно. Тысячелетний опыт с приручением больше не пройдёт. Ну а пока нам надо разогреться, освободить места для завтрака. Когда дед говорит “чайку поставлю”, жди пира на десять человек. Так что побежали!

Названые братья помчались к дому наперегонки. Рысь для своей скорости “бежал пешком”, Скорпион “несся как ветер”.

Дед украдкой пустил слезу, наблюдая, как не хватало обоим друг друга. Теперь каждый будет тренироваться до предела.

* * *

Лакомились запеченной картошкой с грибами, политой брусничным подливом. Дед зажарил так, что чуть подгоревшая румяная корочка лопалась, и истекала сладким естественным соком. Привкус брусники лишь подчёркивал великолепный вкус, подзадоривал аппетит. После картошки ждала гречневая каша с травами, медовые булки и чай с молоком. Волхв-кулинар снова превзошёл себя.

После купания в реке, еда сметалась со стола столь же стремительно, как солома при пожаре. Казалось, каждый кусок переваривается ещё задолго до того, как достигнет желудка. Тот лишь недовольно рычал, так и не получая ничего.

День только начинался, слепящий шар вяло полз к вершине небоскрёба, сжигая последние остатки снега. Тайга, кокетливая модница, одевалась в мягкую, душистую шубу; первые цветы распускали тяжёлые листья, на берёзах наливались почки и землю вспорола первая трава. Дед приступил к стратегическому пополнению припасов берёзового сока. Делал настои, замачивал, выпаривал.

Поглощая после картошки кашу, Скорпион узнал о последних приключениях Рыси.

После боёв и убедительной победы России в своих стилях борьбы, на мастеров боя посыпались предложения выступать за другие страны, закрытые клубы и предложения работать на преступные кланы в том числе.

Предлагали полное обеспечение до самой кончины, но от всех бойцов последовал отказ. На отказников началась настоящая охота.

Рукопашника застрелили на одной из тренировок перед чемпионатом страны. Люди в чёрных масках ворвались в клуб, где проходила тренировка, и с трёх автоматов в упор изрешетили спортсмена, тренера и его помощника. Следствие переложило дело на террористов, и дело тихонько спустили на тормозах. Рысь тактично добавил, что в СМИ об этом инциденте ни слова.

Барсовец погиб на учебно-испытательном полигоне при случайном попадании в его тренировочную территорию миномётным снарядом. Андрею позже удалось осмотреть истерзанное тело – отравление.

Самбиста задавил самосвал. Рысь, проникнув в морг, обнаружил в его теле сильную дозу наркотических средств, предположительно находившихся в витаминах, которые погибший принимал для укрепления здоровья.

Спортсмена от драки выкинули в окно с девятнадцатого этажа. Версия: состояние алкогольного опьянения. На следы удушения следствию закрыли глаза.

Стритфайтер был найден утопленным с ранением в обе руки.

Все убийства в течение трёх лет. Ни об одном так и не упомянули в средствах массовой информации. Семьям неизвестные запретили вмешиваться в ход расследования под угрозой смертной казни. Явные проколы заметались в крематориях. За “недостатком улик” дела закрывались. Никто не связывал убийства в одну цепочку, на милицию давили, заставляли прекратить “поиск бесперспективных дел”.

Но Рысь не собирался оставлять это дело.

Кроме брата выжил лишь казак. Своя вольница надёжно укрыла от инородных посягательств. У казаков за своих людей держались строго, и боевое искусство на высоте. Трижды пытались взять нахрапом, но всякий раз мстители уходили ни с чем, теряя, как водиться, почти всех людей. После третьей попытки сдались.

Больше всех мстили неизвестному радогорцу и его отцу. Рысь два года сторожил тяжёловеса в больнице. Восемь раз пытались прервать жизнь лежащего в коме. За годы комы потерял больше половины изначального веса. Волхв перевёз его в скрытое место, где о нём заботились и стерегли. Сам дед два раза в год питал его жизненной силой, не давал угаснуть.

Так вот куда он каждый год пропадал на несколько дней!

А Рысь почти два года заметал следы от погоней, искал исполнителей заказов. Объездил десятки стран. Сотни виновных по всем цепочкам отправились на суд к Творцу. Только месяц назад Андрей нашёл последнего человека и отдал на суд в руки родным убитых спортсменов.

Годы скитания, погони, смерти, работа на пределе. Рысь потерял много сил. Теперь стоило восстанавливаться, чиститься. Чистить душу и разум от искажённого мировоззрения. Рысь вошёл в лес, в родной дом, но тайга его не признала. В темноте повстречался с волком, принял за тотем деда. Волк подрал плечо. Сил драться не было. Убежал. Но так устал за годы бегать. Вдобавок наступил в клубок змей. Гадюки по весне опасней всего. Хотелось уже лечь и не вставать, уйти к предкам. Иссяк до последней капли. Даже стальные люди ржавеют.

Скорпион оглядел плечо Рыси – нет даже следов шрама. Если бы сам не видел рваную рану вчера ночью – или позавчера? – то ни за что бы не поверил, что плечо было разодрано.

Рысь перехватил взгляд Скорпиона, понимающе улыбнулся:

– Ступени полезны, пути много стоят. На девятой-десятой ступени сможешь подчинять себе тело, быстро затягивать раны, брать энергию и… ещё много всяких забавностей. Правда, дед?

Скорпион повернулся к деду, взглядом попросил разъяснить про все пятьдесят ступеней. Заёрзал в нетерпении, устраиваясь поудобнее.

Дед вынырнул из омута своих дум, внутренне изменился, посерьёзнел. Налил себе ещё чаю. Глаза застыли, спокойным голосом начал речь:

– Своё сознание можно развить до уровня бога, поднимаясь по силовой спирали или ступеням, как их проще называть. Стоит открыть пятьдесят врат, и станешь Абсолютом, достигнешь состояния Айн Софа. Как Христос, Мухаммед, Будда…

– Ну, это так. Более-менее известные люди. Большинство не афишировало. Про славянских, индийских, индейских и прочих арийских людей я тебе отдельно расскажу, – добавил Рысь.

Волхв поскрёб бороду, продолжил:

– Врата Сил разделены на шесть порядков. Из них первые четыре делятся по десяткам. Пятые – девять. Шестой порядок занимает лишь одни, последние врата. По мере открытия врат, человек получает, а точнее вспоминает, всё больше число возможностей. Нет смысла пересказывать тебе все пятьдесят врат, пока ты не постиг и первых, но первую декаду я тебе назову. Врата этой декады зовутся Элементарными. Твоя первая задача, первая ступень – справиться с хаосом мыслей. Подчинить себе внутренний диалог и контролировать его, отключить. Состояние – Вне-мысли. Полное спокойствие. Это состояние подобно глубокой медитации. Ты сможешь перешагнуть эту ступень, когда в твоём теле будет жить лишь один разум – твой. Добиться этого можно лишь самой жесткой концентрацией внимания, сосредоточения. Как вариант, можешь использовать созерцание. Попробуй отключить внутренний диалог любыми удобными тебе способами.

Скорпион задумался, ушёл в мысли, которые тут же отразились на лице. Написаны, как на листе бумаги. Спросил:

– А дальнейшие ступени? Остальные девять из Элементарных?

– Не проснувшись сегодня, не поймёшь, что наступило завтра. К тому же, теперь у тебя есть ещё один наставник. – Дед кивнул в сторону Рыси.

Рысь тут же пояснил:

– Первые две ступени ты пройдёшь за неделю, на остальные может не хватить и жизни. Дело за тобой. Всё в твоих руках.

* * *

Всполохи огня разрезали ночное покрывало, отбрасывали тени далеко вдаль. Высоко в прозрачном небе светили изумруды звёзд, подпрыгни и коснёшься руками. Заходящий месяц висел на небе, прибитый незримым гвоздём.

Скорпион всматривался в лоно костра. В пляске огня вырисовывались разные изображения, лица, фигурки. Совсем как в облаках, только меняются быстрее. Надо успеть поймать момент. Мысли текли медленно, каждая мышца волевыми усилиями расслаблялась, отдыхала после тяжёлого тренировочного дня.

Третий день Рысь гонял по лесу, учил борьбе, приёмам, бою на палках, шестах. Из своих детских тайников достал топор, пояс с ножом. Теперь учил швырять в цель с двух рук то одновременно, то попеременно, то нож в одной, топор в другой, а то и вовсе из разных положений тела: на коленях, лёжа, полубоком.

С утра Рысь ладил лук. Дед из закромов достал настоящие металлические наконечники стрел – боевые! Андрей четыре часа делал настоящий составной лук, отлаживая каждую деталь, а затем собирал по частям. Работа кипела до самого вечера.

Скорпион весь вечер пытался натянуть тетиву, пока дед не сжалился и показал небольшой секрет. Теперь, помимо топора и ножа за поясом, за спиной висел лук в рост мальчика. Старый потёртый тул[15] с девятью стрелами, с настоящими наконечниками и гусиным опереньем. Летят не абы как, а в натуральной траектории. Только сильный ветер может сбить с курса. Настоящие!

Стрелы тоже заботливо ладил Рысь, пока Скорпион изучал балансировку, стоя на руках на крыше дома. Острота ощущений и возможность слететь вниз головой, как раз придавала процессу тренировки натуральный вкус и самую жёсткую концентрацию внимания.

Блики костра играли в чёрных омутах глаз. Скорпион осматривал окровавленную повязку на пальцах. Стоило неправильно пустить стрелу, и тетива содрала кожу. Дед под вечер на силу отобрал лук, перемотал пальцы.

Даже пробив пальцы до костей, мальчик всё ещё пытался поразить стрелой “яблочко” в мишени. Упрямства было не занимать.

– Дед может вылечить твои пальцы… И я могу. Только ты не будешь осторожен. И двигаться вперёд будешь не столь интенсивно. – Рысь прервал ход мыслей Сергея. – Ты молодец, твоё стремление свернуть горы похвально. Но дед говорил, что до меня ты вёл себя более осторожно, а сейчас бежишь вперёд сломя голову.

“Конечно, ведь теперь у меня есть брат”, - подумал Скорпион, но вслух ничего не сказал, лишь согласно кивнул.

– Просто, некоторые мелочи могут отвлекать от важных, главных дел. Вот сейчас враги нападут, а у тебя руки в кровь разбиты. Как биться будешь? – Рысь поднял бровь.

– Ногами, зубами, лбом, локтями! Важна не форма, а содержание и состояние боевого духа. – Твёрдо ответил мальчик.

Рысь прыснул. С такой твёрдой решимостью это всё прозвучало. Протянул кожаные перчатки.

– Иногда, дух могут смутить самые нелогичные вещи. Просто будь аккуратней, следи за собой. И ещё… Бой не всегда честен. В большинстве случаев, схватка или вся война, идут совсем не по правилам. В войне нет правил, это не спорт. Помни, что судят о событиях уцелевшие. Так Рим писал историю “варваров”, стирая память о их былом величии. Две тысячи лет цивилизованный люд считал, что разумней римлян людей не было. Но лютая эпоха крови заканчивается, правда выходит наружу.

Скорпион бережно принял перчатки. Примерил. Оказались чуть больше руки, но на вырост в самый раз, и в бинтах как раз по размеру. Глаза предательски защипало. Никто никогда не делал подарков. Дед не в счёт, тот четыре года его обувал, одевал, кормил. Это другое. А тут… подарок…

Скорпион опустил глаза, горячо поблагодарил.

Рысь улыбнулся, продолжил:

– Теперь ты готов пройти первые врата. Сосредоточься, убери мысли. Заставь их плавно вытекать из сознания, не задерживая внимания ни на чём. Пусть тот, кто шепчет тебе внутри, замолчит. Сосредоточься на пламени костра. Он никогда не надоест. Только тогда услышишь свои реальные мысли, когда поток мусора иссякнет. Ты услышишь себя самого. И откроются первые врата.

Скорпион застыл без движения в созерцании. Мысли отошли на второй план, улетучились, упорхнули как бабочки. В какой-то момент понял, что их просто нет. Хаос неизбежно попал под контроль.

Первые врата познания распахнулись под натиском мальчика неожиданно быстро.

– Не выходи из этого состояния. Перед тобой вторые врата – бесформенность, пустота, безжизненность. Ощути себя вне всяких форм, ощути в пустоте, умри для сознания. Ты вне тела, тебя не существует. – Голос Рыси раздавался откуда-то со стороны, из-за грани. А Скорпион плыл по воздуху, витал в облаках, за пределами форм. Ничего из себя, не представлял. Разум завис в пустоте. Ничего ни в чём.

– Ощути безжизненность. И вторые врата откроются тебе. – В пустоте плыл голос Рыси, резонируя, расплываясь тугими волнами.

Скорпион никак не мог представить себя вне жизни – это же практически мёртвым!? Мысли нахлынули бурным потоком. Мозг предательски засомневался в возможностях, запаниковал.

Сергея выбросило из пустоты, ощутил себя у костра. На другой стороне блики огня отражались в глазах Рыси, улыбался.

– Что ж, для начала неплохо. Ты на две трети открыл вторые врата. К концу недели найдёшь ключик и к последней трети. Главное не сомневайся, даже не думай. Всё в твоих силах, твоих возможностях.

– А с первыми вратами как быть? – Смутился Скорпион.

– А ты утром, когда стрелять из лука будешь, да ножи с топорами метать, вспомни свои ощущения, быстро настрой себя на прошедший этап. Я уверен, ты удивишься своей меткости.

* * *

Вторые врата сдались только к концу второй недели.

Втроём, как обычно собирались ужинать на веранде, разглядывая тающий вечер. Багровый шар залил облака пурпуром, вплоть до синевы. Воздушные замки уносило на восток, словно умелый пастух погонял отару незримой веткой. Вечер умирал красиво и величаво. Душа радовалась красоте и пела, готовая упорхнуть и взмыть в облака, навстречу зажигающимся звёздам.

Волхв вытащил из-под стола старый светильник, зажёг, разгоняя сумерик.

Рысь разлил по высоким дубовым кружкам чаю и напутствовал о третьих вратах:

– Всё, что ты должен сделать, это ощутить бездну, – тоном сельского учителя пояснил он.

– Но я же был в пустоте, – возразил Скорпион.

– Бездна – не вакуум. Бездна – это вообще отсутствие всего. И в то же время, ты должен ощутить нечто, неподдающееся описанию. Нечто столь велико и обширно, что ты ощутишь себя меньше песчинки. Ты должен через это пройти. Пройти, чтобы постичь большее. Сила в развитии.

– Хорошо, я буду стараться, – согласился мальчик.

Ужинали пойманными утром хариусами. Дед впервые за четыре года разрешил отведать рыбы. Всплеск энергии от рыбного мяса требовался, чтобы не сбавить темпа в тренировках.

Речная рыба собственного улова, приготовленная дедом, под всякими специями и приправами… Скорпион смаковал, баловал желудок. Тот в такт ему согласно кивал, урчал, как довольный зверь.

– Дед, малому уже десять лет, – начал Рыся, – сейчас май. Через три месяца ему стоит идти в школу. Сразу в пятый класс, пусть учиться. Пусть развивается не только физически, морально и психически, но и по методикам современной цивилизации. Не всё же ему по тайге…

Скорпион перестал жевать, прислушался к речи Рыси. Напрягся, вспоминая о серости города и дикой тоске.

Вклинился дед:

– Он прав, Скорпион. Ты не сможешь развиваться только здесь. Тебе нужен контакт с внешним миром. К тому же, мы на всё лето покинем здешнее обиталище. Михаилу нужна помощь, пора выводить его из комы. А для этого нужны месяцы нашей общей с Рысью работы. Тебе придётся быть одному.

Скорпиона как ушатом холодной воды окатило. Аппетит резко пропал. Только что был уверен в завтрашнем дне и вот снова останется один.

– Деда, я буду вас ждать здесь хоть месяц, хоть год. Привык.

– Как только я покину это место, пусть даже не надолго, тебя будет допекать мошкара, комары, змеи начнут ползать…

– Волки забегать в гости, – продолжил Рысь. – Да и сам подумай, ну пройдёшь ты все пятьдесят ступеней за десяток лет, ну станешь богом. А любви-то так и не познал. А с достижениями цивилизации познакомиться? А красоты мира поглядеть? А истину познать? А дружбу крепкую заиметь? – Подливал масла в огонь Рысь.

– Мне лесное зверьё как родственники, кожа наждаком – комар хоботок сломит. Какой смысл в цивилизации гнить, когда здесь всё для развития? Пройду ступени, вот и погляжу на мир. Про любовь ты мне отдельно как-нибудь расскажешь, что за штука такая? Красоты и здесь хватает. А истина может быть и в маковом зёрне. Самый лучший друг мне – ты. – Расставил всё по полкам Скорпион.

– Засидишься ты на месте сиднем. Но ещё год-два и на простор потянет, к новым горизонтам, сам побежишь. Да поздно будет, не примут. А пятый класс – самое то. Вон Рысь тоже в школе учился, и институт заканчивал. – Дед довольно пригладил бороду.

– А сюда летом приезжать будешь. И ничего тебе не мешает тренироваться и в городе. Развиваться можно везде. Ты сильнее и быстрее любого одногодки. Да и тех, кто постарше на обе лопатки положишь. Ты же дитя леса, а там, все через одного рахиты. – Рысь подбирал новые аргументы.

– Так чего с рахитами бороться? Чего в городе тренироваться, когда лесной ковёр мягче асфальта? А речка тут чище любой городской минералки? – Не сдавался Скорпион.

– А кто, по-твоему, будет в мир добро нести, если все по лесам сидеть будут? Кто тех рахитов от рахитов с палками защитит? Ты же скиталец, такова твоя доля. Тайга – не последний приют. Для тебя это всё равно, что опорный пункт в развитии. – Рысь иссяк на аргументы.

Скорпион победно хлебал чай, разя брата уверенностью наповал.

– А ты никогда не хотел узнать, кем были твои родители? – Повёл в бой дед тяжёлую артиллерию.

Глаза загорелись. Скорпион отставил кружку, задумался. Игривое настроение пропало. А почему, действительно, засел в глуши, спрятавшись от обид старого мира? Почему не ищет потерянных родственников? Есть ли кто живой? Ведь перед ним теперь все дороги открыты. Почему бы и нет? Ведь сюда может вернуться в любой момент. Его не выгоняют. В конце концов, просто дают испробовать новые возможности, новые пути жизни…

– А впрочем, почему бы и нет? Завтра же иду в поход на цивилизацию! – Торжественно закончил Скорпион.

– Так же Атилла говорил, – хмыкнул ведун.

Но отпустили лишь через неделю, прогоняв до верности до семи потов, отмыв, почистив. Дед собрал котомку, рассказал дорогу, как всегда можно вернуться, пройти Марьины места, что отводят неосторожных путников в обратном направлении. Как лучше пройди до дороги.

Рысь подарил синюю шёлковую ленту, повязал на лоб, чтобы держала длинные густые волосы. На прощанье посоветовал:

– Ты там ухо востро держи; хоть Дальний Восток и не столица, но приключений тебе хватит. А как понадобимся, я, али дед, так позови нас. Связь не теряй, тренируйся. Бездну познаешь, так четвёртой ступенью будет познание истоков элементов.

Дед отпихнул разговорившегося Рыся, добавил:

– Время выберешь, сам придёшь. Но далеко не забредай. Раз в год точно здесь должон быть.

– Но не раньше, чем через четыре месяца, – добавил Рысь, поднимая деда на плечи.

– А теперь ступай! В добрый путь! – сказали брат и дед в один голос.

Скорпион поклонился деду, брату и, не прощаясь, помчался в лес. Понимал, что долгих прощаний не выдержит, не утерпит он, али дед передумает отпускать. Помчался, что есть мочи. За спиной крепко держался походной рюкзак, на плече пристроен лук с тулом. На поясе топорик и ножны. Прямо боевой поход. А может и в правду в бой идёт? Что там приготовила для него цивилизация?

А дед, едва Скорпион скрылся за деревьями, подмял Рысь, обронил:

– Дуй за ним, как тень. И так, пока путей не найдёт, пока не пристроится. Он чист душою, этим могут воспользоваться. Так что береги, ступай в след.

Рысь поправил пояс с ножом – всё, что нужно настоящему лесному жителю – кивнул и улыбнулся деду:

– Да не лей слёз, старый волк, такой отрок не пропадёт. Хорошие люди его сами найдут. Ты же сам сказал, он чист душой. – С последними словами скрылся за деревьями, обеспечивая прикрытие чистой душе.

* * *

Майский дождь накрапывал третий час подряд. Хмурые тучи обосновались над лесом надолго, тщательно сохраняя свои незыблемые до первого ветра позиции. Стальной цвет неба скрашивал прорезавшийся луч. То и дело небольшой участок хмари отвоёвывало солнце, и холодные капли переливались лазурью, превращая типичную капель в слепой дождик. Блики света отражались в падающих каплях, и в каждой капле можно было видеть всю радугу целиком. Все семь цветов на доли секунды попадали в поле зрения, позволяя душе радоваться.

Скорпион застыл, поражённый игрой света. Это не чудесная радуга после дождя, это сами слёзы солнца падают на землю, заставляя сердце трепетать от восторга. Душа просится на волю, в небесную высь, воспарить над небом, там, где нет дождя, туда, где только солнечный свет играет, да ветер лепит из невесомой массы разные фигуры.

У природы нет плохой погоды.

Двое суток выбирался из тайги, плутая, нарезая круги, приноравливаясь к отметинам, чтобы не забыть, как возвращаться. Ноги вели медленно, словно не хотели покидать родных мест. К концу второго дня услышал звук дороги. Вместо чистого леса под ногами плелся непроходимый кустарник, ноги обвело колючками, ветки цеплялись за волосы. Лес не хотел выпускать. Да и сам так привык к тайге за четыре года, что не видел себя в цивилизации. Что же там делать?

Рысь в двухстах метрах за спиной шёл, как привязанный. Пусть думает, что мальчик резко забыл чувствительный порог брата и деда и резко перестал ощущать обоих. Скорпион усмехнулся, хотел помахать Рыси на прощание, но передумал. Незачем расстраивать следопыта. Растерял весь нюх… Да и веселее вдвоём.

Скорпион приблизился к дороге в сумерках. Ноги сами тащили сквозь пыльную траву. Обострённое обоняние отказывалось близко приближаться к серой полосе. От полосы асфальта и машин несло чуждым природе запахом.

В глаза бросился резко выделяющийся оранжевый цвет на фоне буйно цветущей зелени. Кто-то решил отдохнуть на природе прямо возле дороги, свернув с полотна асфальта в небольшой съезд, оставленный машинами грибников или первыми лесозаготовительными агрегатами.

Скорпион заинтересованно приблизился. Ноги пошли по траве мягко, не издавая никаких звуков. Встал в кустах напротив мужика, замер. Тот смотрит в упор, но не замечает, хоть и в очках. Неужели за четыре года так слился с природой, что вроде бы и не отличишь теперь?

Лесной житель с большим интересом разглядывал временный лагерь и его обитателей. Мужчина и женщина, наверное, муж и жена. На вид обоим лет тридцать с лишним. Мужчина коротко подстрижен, на носу висят большие очки. Среднего телосложения, волосы русые, одет в камуфляжную форму, хотя на военного не похож. Женщина на пол головы ниже, худенькая, длинные русые волосы собраны в пучок, одета в тёплую кофту и мужские, спортивные штаны. У обоих добрые карие глаза. Ну и место для отдыха выбрали.

В кустах спряталась белая машина – Нива. Хоть и не особо разбирался в автомобилях, но название прочитал сбоку. Рядом с автомобилем гордо возвышалась ядовито-оранжевая палатка, рассчитанная на четырёх человек. Возле палатки небольшой столик; женщина стряпает нехитрую снедь, мужчина возится с костром. Вроде бы ничего необычного, но что-то в этих нехитрых действах заставило Скорпиона остаться, присмотреться. Казалось бы, обычная семейная пара выехала на пикник или за грибами, может, просто заблудилась, но…

Но что-то в груди тревожит, мысли беспорядочно вертятся. Голову пронзает обычная мысль – это ведь родители. Чьи-то родители. Заботятся друг о друге, суетятся, нежно перебрасываются, совсем простыми словами. Но в каждое вкладывают толику любви, чувства. Устраиваются, но даже невооруженным глазом видно, что любят друг друга, беспокоятся. Словно только что сошедшиеся молодожёны.

Семейная идиллия резала по сердцу.

Скорпион всегда хотел иметь такую, простую семью. С простыми родителями, с нехитрыми выездами на природу, обычной заботой, семейным теплом. Почему жизнь этого лишила? Почему не может быть как все? В памяти не осталось и следа о матери и отце, лишь зыбкий образ, но и он скоро скроется, забудется и растает. Слишком мало времени были вместе.

От печальных мыслей отвлёк шум остановившихся колёс на проезжей трассе неподалёку. С дороги фарами светила похожая на Ниву машина, только гораздо крупнее.

Сергей не знал, что это последняя модель Джипа.

Четверо вылезли из машины. Потоки инородной речи покатились вдоль дороги. На всякий лад переиначивали мат. Матом общались, матом выражали чувства, жили. Скорпион помнил эти слова с улицы, но то словно было в прошлой жизни. Тайга выветрила все до единого прочь, как инородный объект.

В кусты полетели банки пива, один долго мочился. В сторону стоянки семейной пары поспешило бритое трио здоровых накачанных мужиков и толстяк, поперёк себя шире. Шея словно отсутствовала. Казалось, голова посажена на плечи.

– Ты чё лошара, думал убежать от нас? – Один из быков подбежал к костру, где уютно устроились мужчина и женщина.

– Босс, этот чмошник много о себе возомнил. Можно я его над костром подпалю? А то он совсем рамсы попутал. – Ещё один отмороженный, самый мелкий среди всех, скакал вокруг обширного босса, как молодой козлик. Доказывал полезность.

Толстый босс задвигал мясистыми щеками, по лесу покатился густой бас, говорил с трудом, почти заставляя себя:

– Ты скажи учёный, ты же умный. Ты думал, на постах своих людей нет? Твою четырёхколёсную таратайку за милю видно, не перепутаешь. Свои люди везде помогут.

Мелкий тут же подбежал к мужику, извернулся и ногой пнул прямо в лицо. Растяжка была неплохая. Тренированный.

Тяжёлая подошва армейских ботинок разорвала учёному скулу, очки отлетели в сторону. Но он стойко продолжил прикрывать свою женщину.

– Да что вы делаете?! – закричала женщина и обхватила мужа. – Дима, отдай им, что просят, прошу тебя.

Самый здоровый из всех, схватил женщину за волосы, заорал на Дмитрия:

– Ты мразь! Тебе твоя страна защиты много дала? Да тебя твои и сдали. Чё такой упрямый? Тебе это грёбаное оружие дорого, да? – Пинок под рёбра раздался с хрустом сломанных костей.

Двое ботинками стали молотить беззащитного учёного, третий держал за волосы женщину.

Босс протяжно хрюкал, издевался:

– Ты продашь нам оружие или его нам продадут другие. Патриот, твою мать.

– Я свою страну не распродаю, – сквозь разбитые губы прошептал мужик, сплёвывая кровь.

– Ну и подохнешь вместе со своими… гм… патриотическими чувствами, идиот, – мелкий ударил мужика в пах, тот побелел лицом, отключился от жуткой боли.

Скорпион достиг высшей точки кипения: “Да кто вам сказал, звери, что вы можете рушить семью?”. Лук оказался в руках, стрела покинула тул. Остриё блеснуло бликом костра.

Мелкий вредитель покатился по траве с пронзённой шеей. Стрела хоть и не пробила насквозь – силы ещё не те – но вошла в горло без надежды на извлечение.

– Кто сказал, что патриот – это пустое, мёртвое слово? – Прошептал Скорпион, и тут же очередная стрела пронзила горло второго мучителя.

– Деда говорил, свою страну любить надо. – Скорпион собирался пустить третью стрелу, но чутьё подсказало броситься в бок.

Прыгнул в заросли кустов.

Тут же босс запалил по кустам из пистолета. Пули разрезали листья в том месте, где только что был Скорпион.

Быковод ещё и вооружён!

Скорпион обошёл лагерь стороной, выскользнул из тени:

– Эй, я тут.

Шеф с матами перезаряжал обойму, замешкался. Тень блеснула на фоне костра остриём топора в руке. Это было последнее, что уважаемый криминалитет по кличке “Хмырь” увидел в своей жизни.

Топорик описал дугу и воткнулся чуть выше переносицы, ломая кости и касаясь мозга. Грузное тело завалилось в траву, словно умер ещё раньше, от обжорства.

Оставался последний, самый здоровый боец. Он крепко держал плачущую женщину, старался выглядеть несокрушимым. Срывающийся голос кричал:

– Не подходи! Задушу бабу! Кто тебя послал? Седой? Вареник? Конопатый? Зубан? Прыщ? Или сам Чукот? Кто? Говори, а то задушу эту паскуду!

Скорпион вышел из тени, медленно обронил:

– Чем тупее кликуха, тем круче авторитет. Что боец, мальчика испугался?

Наверное, в тот момент он казался карающим ангелом, что пришёл за “Лысым”, как ещё в малолетке нарекли, трижды судимого за воровство и разбойные нападения, бандита.

Скорпион вышел на свет, показывая свободные руки – тул, лук и пояс оставил в кустах. Знаками предложил выйти один на один. Больше и нет никого. Мужик затравленно огляделся, подло заулыбался, обнажая золото зубов. Расправил грудь и бросил женщину в сторону. Пошёл на встречу, приговаривая:

– Ну, сучонок, держись.

Побежал на Скорпиона, стоящего неподвижно. Наверное, что-то отразилось в изумрудных глазах мальчика. Лысый понял, что обречён, но по инерции рвался вперёд, не в силах затормозить.

Скорпион быстрым движением выхватил нож из-за шеи. Лента Рыси пригодилась, густые волосы скрывали нож. Рука метко и мощно метнула…

Полоса металла прошла меж рёбер. Лысый ещё пробежал по инерции несколько шагов, но сердцу мешала биться пронзившая сталь. Рухнул в ноги мальчику.

– А кто тебе сказал, что люди должны со зверьми драться на равных? – прошептал мальчик. – Мы слабее, но умнее…

Бандит дёрнулся и затих.

Скорпион вздохнул, обессилено повалился на колени. Не стал осматривать, есть ли живые. Знал, что все мертвы. Точно знал. Боевой пыл медленно гас, так же медленно и неотвратимо приходило убеждение, что только что уничтожил четырех животных. Так вот, за что каялся Рысь, когда вернулся из своего долгого путешествия. Совесть подсказывала, что нарушивший закон должен понести наказание. Не писаный на бумаге закон, а закон совести. А эти мрази шли против совести неоднократно. Почему же так муторно в сознании и на душе?

На плечи легли тёплые заботливые руки. Скорпион против воли вздрогнул, не ожидал. Нежный голос тихо произнёс над самым ухом:

– Это были не люди. Не знаю, как я… мы… можем отблагодарить тебя. Мальчик, спасибо. – Женщина разрыдалась, припадая к плечам спасителя.

Скорпион медленно повернулся. Её трясло мелкой дрожью, слёзы лились потоком по щекам, капали на землю. Почувствовал себя обязанным защитить её, помочь. Сделать всё, чтобы успокоилась. Ощутил ответственность.

– Как вас зовут? – он попытался придать голосу уверенность, мужественность, но получался хрип. Перед глазами стоял летящий в сердце нож.

– Лена, – прошептала она.

– Лена, вы умеете управлять машиной?

– Да, но прав нет, – растирая по щекам слёзы, ответила она.

Скорпион поднялся на ноги, подошёл к бессознательному Дмитрию, пощупал кости. Переломано пару рёбер, но жизненно-важные органы не задеты. Скоро придёт в себя. Лена, вспомнив о муже, кинулась к нему, но Скорпион жестом остановил, успокоил:

– С ним всё в порядке, надо лишь отлежаться малость, пусть оклемается, а нам надо кое-что сделать.

Лена покорно кивнула, готовая на всё ради спасения мужа. Настоящая, преданная. Может та самая Лилит, которой лишился Адам? По ком грустил художник?

Вдвоём вышли на дорогу. Скорпион прошёлся вокруг джипа. Двери, как и предполагал, оказались открыты, ключ в замке зажигания. Быки всегда уверены в своей безнаказанности, это усвоил ещё с больницы. Живут одним днём, потому что завтра для них может и не наступить. Торопятся жить. Мальчик кивком указал женщине сесть за руль и загнать машину в сторону лагеря. Сам сел рядом. Автомобиль мягко спустился с дороги.

По ночной трассе проезжали редкие машины. Ночь надёжно скрыла людей от посторонних глаз, да и водители скорее стараются добраться до города, никто и думать не смеет остановиться ночью на трассе.

Обыскав тела четырёх мужиков, на свет были извлечены несколько тысяч долларов и сотни тысяч рублей, тысячными купюрами. Карманные расходы.

Кроме денег, Скорпион нашёл пистолет у босса и четыре новые обоймы к нему. Стрелял бы ещё, да стрелял. Только перезарядить не успел, запутался в штанах. Так же нашлась генеральная доверенность на машину, а вот водительских прав не оказалась.

– Наверное, правами служили эти самые доллары, – подсказала Лена.

Золото и украшения снимать не стал, перстни в пол пальца и цепи в сотни граммов не прельщали. Коробочки сотовых так же оставил при них. Пусть общаются в аду.

Лена загнала машину вглубь лагеря. Вдвоём соорудили носилки, перетащили Дмитрия в палатку. В машине при более тщательном обыске обнаружилось ещё одно оружие – автомат системы “Сайгак” и пять рожков. Названия оружий и их характеристика позже объяснил Дмитрий, для Скорпиона это были просто “пушки”. Рысь рассказывал про огнестрельное оружие, но стрелять с него не приходилось.

Скорпион сложил оружие под сиденье джипа. Потом как-нибудь научится стрелять. Вдруг пригодиться? Это ж цивилизация!

Пол ночи закапывали тела четверых отморозков. Лене стоило больших трудов не терять сознание в процессе работы могильщика. Скорпион благодарил ночь, что женщина не видит его дрожащих рук. Тяжело жить по совести. Гадам проще. Но пусть жизнь его покарает, если он не прав. Не хотелось бы видеть на месте четверых бритых Лену и Дмитрия. О, предки, дайте силы всё это пережить. Где те времена, когда рубили мечом без страха и упрёка?

В двухстах метрах Рысь раздумывал, говорить деду о происходящем или нет. Слишком резко начался путь мальца в цивилизацию. Кровавая тропа война должна была быть гораздо позже. Как бы не сломался от пережитого.

Задребезжал расцвет и очнулся Дмитрий, вскричал:

– Лена! Не трогайте её! – Тут же схватился за перебитые рёбра.

Скорпион исследовал джип и не слышал, как Лена рассказывала мужу о событиях прошлого вечера. С приукрашенными подробностями и божьим Провидением. Руки в земле и крови тряслись, губы шептали о пережитом, голос срывался, но глаза высохли. Было, кому проплакаться в жилетку.

Дмитрий позвал мальчика, едва тот вылез из машины.

– Ты сын, какой войны?

Скорпион молчал, чёрные волосы колыхались по ветру, подвязанные запачканной лентой. Изумрудные глаза говорили и отвечали на все вопросы без слов.

– Кто бы ты ни был, я обязан тебе жизнью.

– Не обязан. Это я вмешался. Ты меня не просил.

– Но если бы ты не вмешался…

– Что сделано, то сделано, – вздохнул Скорпион.

– Что я могу сделать для тебя? – Дмитрий охнул от боли в рёбрах.

– И впредь не отступайся от своих слов и поступков. Ты хороший человек, Дмитрий. Хорошим надо помогать.

– Мальчик…

– Можешь звать меня Скорпионом. С обещаниями подожди. Лучше расскажи, кто это были?

Дмитрий открыл рот, но снова согнулся от боли в рёбрах.

– Вижу вам нелегко, потом поведаете. Надо уходить.

Лена извлекла из Нивы канистру с водою, по-хозяйски намочила полотенца. Аппетита после вчерашнего ни у кого не наблюдалось, но оттереться от грязи и крови следовало. Пока мылись, Скорпион засыпал Лену вопросами. Дальнейший план вырисовывался более чётко и ясно.

– Вы откуда приехали?

– Из Хабаровска. – Лена по просьбе мальчика оттирала его от грязи и крови жестко, усердно, но движения всё равно были мягкими, нежными. Заботилась.

– Сколько до него времени на машине? – Скорпион прикинул состояние Дмитрия. Ему бы отлежаться недельку… Дома отлежится. Этих упырей скоро хватятся.

– Три с лишним часа при средней скорости. – Дмитрий поднялся на ноги… сам.

Всё-таки мужик здоровый, выдержит.

– Дмитрий, вы сможешь вести машину это время?

Дмитрий кивнул. Лена возразила:

– Но я же могу управлять машиной. Хоть и без прав.

– Лена, вы будете вести джип, я поеду с вами, Дмитрий сядет за руль Нивы.

План обозначил чёткие грани.

– А как же посты? Они же остановят джип. – Рассудил Дмитрий.

– Нива поедет чуть сзади, как под конвоем. Толстый говорил, что на посту все куплены, все знают машину это бандита. Вот пусть и думают, что вас достали, ведут на разборку. А стёкла всё равно затемнены, не видно, кто внутри.

– Тонированы, – поправила Лена.

– Точно, – кивнул Скорпион. – Таким образом и проедем посты. Сколько их?

– Два, – ответил Дмитрий.

– После последнего ищем ближайший безлюдный съезд с дороги, желательно давно заброшенный.

– Мысль хорошая. Ты только лук, нож, топор…хм… сложи всё вместе с оружием под сиденье. На всякий случай. – Предложил Дмитрий.

Скорпион отстегнул ремешок. По телу пробежали мурашки. Почувствовал себя совершенно голым, словно кожу сняли. Так неуютно. Привык к оружию как к локонам волос. Словно побрили. Пришлось пересилить себя, чтобы в этом неуютном мире, где рушат семьи и кругом беспредел, отказаться от полоски металла на поясе.

“Ладно, и так в душе металл, не сломаюсь”.

Вдвоём с Леной раскидали следы пребывания лагеря, погрузили весь скарб в автомобили. И дорога послушно легла под колёса.

* * *

– Вот это машина! Одной рукой можно управлять, – восхищалась Лена.

На горизонте показался первый пост. Постовой всматривался издалека, казалось, хочет поднять полосатый шест, раздумывает. Лена чуть сбавила скорость, женская интуиция подсказала моргнуть поворотником. Постовой едва не вытянулся по стойке “смирно”. Хотел и отдать честь, но в последний момент вспомнил, что давно отдал…

– Не хило их толстячёк кормил. – Лена с трудом удержалась от крепкого слова. Воспитанная.

Второй пост дальше по трассе пустовал – предупреждены.

Проехали ещё километров тридцать. Скорпион краем глаза приметил съезд. Старая побитая, размытая дождями и тракторам дорога поросла травой. Мальчик подал знак Дмитрию остановиться, выбежал из машины.

– Вы сидите в машине, мы скоро.

Скорпион пробежался по разбитой дороге. Только джип и проедет. То, что надо.

Лена загнала внедорожник меж деревьев, в небольшую ложбину. Скорпион потратил двадцать минут на маскировку ветками, листьями. Запер все замки, забрал документы на машину. Лена умело поставила блокиратор на руль.

Лесной воин взмолился:

– Хоть нож забрать можно? Он же в ножнах! А топором дрова рубили!

– Ты же не будешь по улице в этом обмундировании гулять, – резонно ответила Лена.

– Пусть у вас лежит. Дома хранить можно? Я же не знаю, что там ждёт впереди. Вдруг испытание на прочность очередное.

– Ладно, забирай и пошли, – сдалась Лена.

Обратно ехали втроём на Ниве. Лена с усилиями крутила руль. При въезде в город Скорпион узнал о ещё одном посте, но его можно было объехать, сделав небольшой крюк.

– Зачем вам столько постов? – Спросил мальчик.

– По весне браконьеров ловят. Кета на нерест идёт. Ловцов рыбы видимо, не видимо. Но ловят простых мужиков, а рыбная мафия, что гребёт тоннами красную и чёрную икру, да за копейки продаёт в Китай и Японию, всегда при связях. Что ловят, что нет – всё равно отпускают. – Сквозь зубы прошипел Дмитрий.

– И что? Все знают и ничего не делают? – Поразился Скорпион.

Лена рассмеялась, но ничего не ответила.

Хабаровск принял машину в свои объятья.

– Был когда-нибудь здесь? – Спросил Дмитрий.

– Только в аэропорту.

Лена решила выступить экскурсоводом:

– Город делится на пять районов. Но, в принципе, Хабаровск это – Северный, Южный и Центральный. Мы живём в Северном. Недалеко от моста через Амур. Он был построен ещё в 1913–1916 годах. До сих пор называют чудом двадцатого века. Раньше был только железнодорожным, соединял транссибирскую магистраль, но теперь там и автомобильную трассу проложили, доделали. Теперь он надёжно соединяет левый и правые берега. Единственная дорога через Амур.

Машина загромыхала по ухабам дороги внутренних двориков, подъезжая к подъездам. Дмитрий любезно пояснил про состояние дорог.

– Раз дорога не относится к проездной трассе, на ремонт отводится время раз в пол века. Здесь удобно проезжать танкам, БТРам, тракторам. Но легковушки срывают глушители, трутся днищем об асфальтовые выпуклости, интересные слова слышатся далеко. ЖКХ ссылается на демократию, демократия на прошлое страны, а прошлое страны с теплотой вспоминается в людских сердцах и снова проклянается…

“Надо будет историю почитать”, - подумал Сергей.

Нива припарковалась у самого подъезда. Лена вместе со Скорпионом потащили Дмитрия под руки к подъезду.

Что-то заставило Скорпиона развернутся. Позже, он поймёт, что это “что-то” сродни дополнительному чувству и по-японски называется – ветер смерти. Обострённое чувство опасности.

Ветер смерти предупредил, что здоровая собака неслась на встречу. С клыков срывались тяжёлые жёлтые капли. На другом конце двора хозяйка неслась за собакой с порванным поводком. Собака мчалась на людей с одной единственной целью – запах крови ещё остался.

Скорпион вспомнил волка, собака почти что волк, только мелкий и неповоротливый. Отпустил Дмитрия, побежал навстречу. Боялся, что четвероногое может сбить с ног полуживого мужа Лены. Хорошо нож оставил при себе, настоял. Цивилизация она и есть цивилизация.

Собака с прыжка взмыла в воздух, целясь лапами в грудь. Как волк, сначала хочет сбить с ног, потом впиться в горло. Хороший тренер у собаки. Только почему же он с ней и не гуляет?

Скорпион уклонился с линии полёта, вонзил нож в бок. Боевая клыкастая машина приземлилась с окровавленным боком, но не заскулила, кинулась.

Сергей не ожидал. Успел лишь подставить свободную руку. Зубы впились чуть выше запястья. Если бы кости были чуть тоньше, как у обычного одногодки, рука бы так и осталась в смердящей пасти монстра.

Глаза Скорпиона загорелись бешенным огнём, адреналин побежал по венам, боевой азарт придал сил, смешиваясь с болевым шоком. Когти собаки царапали грудь, разрывая одежду в клочья. Рубаха пропиталась красными каплями. Скорпион не выпустил нож, крича, с размаху снова воткнул в бок.

Собака осталась, как стояла. Мёртвая хватка. Живой не отпустит.

Скорпион зарычал не хуже монстра, нож в правой руке превратился в орудие защиты-нападения. Следующий удар угодил монстру в шею, таёжный маугли повалил ротвейлера на бок, силясь вытащить руку. Зверь жевал кость, истекая кровью, но не отпускал. Так вместе и валялись в пыли асфальта. Рядом кричала хозяйка собаки, собирались зеваки, двое мужиков попытались оттащить пса, но безуспешно. Кто-то вызывал скорую, милицию. Всё смещалось в одну круговерть.

“Вот и вернулся в цивилизацию”, - подумал Скорпион и закричал:

– СЛАВА!!! – последним усилием воткнул нож под ухо собаке.

Сознание поплыло, тьма навалилась со всех сторон.

* * *

Яркий свет лился по всей палате расплавленным золотом. Двухместная vip-комнатушка пропускала полуденное солнце, минуя лёгкие занавески.

Скорпион чуть подёрнул тяжёлые веки, ощущая себя на койке. Зыбкое марево перед глазами обрисовалось в чёткую фигуру Елены; мешки под глазами, и усталый вид говорил о том, что давно не спала. Наверное, вообще не спала. Сердце радостно отозвалось – не бросили, значит, не прогадал – добрые люди. Не зря вмешался.

Сергей попытался встать, но боль в руке мигом напомнила событиях последних минут, перед тем как отключилось сознание.

– Лежи, лежи. Ни о чём не беспокойся. Тебе надо отдыхать, – встрепенулась Елена.

Скорпион послушно лег, разглядывая забинтованную левую руку; от кончиков пальцев, до изгиба локтя рука затянута бинтами, повязками.

Тоска напала со всех сторон, резанула по сердцу. Он снова в этих белых стенах! Снова! Надо скорее выбираться отсюда! Бежать!

– Что, болит? – Подскочила Елена. – Сейчас медсестру позову, пусть вколют обезболивающего, поспишь… – Лена направилась к выходу из палаты.

– Постойте, Елена. У меня аллергия на больницу, врачей, медсёстер, уколы, лекарства и всё что связано с символом змея в стаканчике. Это недопустимо.

Лена неуверенно остановилась, раздумывая над его словами, вернулась.

– Где мои вещи? – Спросил Скорпион, оглядывая палату. Соседняя койка пустовала.

– Сумка здесь, а одежда дома стирается. – Елена вытащила из-под кровати походной мешок и какие-то пакеты. – Вот, мы тебе новую одежду прикупили. В размере точно не уверена, но если что не подойдёт, обменяем. Как тебе этот спортивный костюм? А джинсы? Футболка? – Лена по очереди стала доставать и разворачивать новую обновку, показывать. – Ссылаясь на вкусы современной молодёжи, думаю, что-нибудь тебе точно подойдёт.

– С одеждой разберёмся позже, – оборвал Скорпион. – Там на дне сумки коренья в белу тряпицу обмотаны и цветок белый. Запарьте пожалуйста отдельно. Коренья пить, а настой из цветка охлаждённый к ране прикладывать. Это безобразие на руке, называемое повязкой надо убрать. Сегодня-завтра ещё пусть, а потом начнёт кровь застаиваться, врачам скажите я от всех лекарств отказываюсь. Пусть просто не тревожат до завтра. Завтра я отсюда ухожу. Кстати, как меня положили в двухместку? Это же “блат”, насколько я помню больничную терминологию.

Поток вопросов прервал появившийся в дверях Дмитрий с двумя полными пакетами передачек. Под белым халатом скрывалась армейская униформа.

– Простите что не по-домашнему, я прямо с работы. Как тут наш дважды святой спаситель поживает?

Елена помчалась заваривать настои, кудахтать с врачами, Дмитрий присел рядом, соображая с чего начать разговор.

– Давайте сначала вы, потом я. – Подсказал Скорпион, прислушиваясь к тревожным позывам пронзённой руки. Пульсация крови, несмотря на рану, давала сбои, словно вены что-то обтекало. Постороннее?

– Ну что ж, до твоего появления жизнь не предвещала ничего необычного. Елена работала, да и работает в госконторе, я военный специалист на закрытой базе под Хабаровском. Звания у нас свои, я что-то вроде майора. Жили мы никому не мешали, как вдруг в одну из ночей в дверь постучали незнакомые лица, предъявили милицейское удостоверение, Лена открыла. Вместе с милицией в дом ворвались трое из числа тех, кто остался в лесу. В общем, захотелось им оружия достать, как доставали на хиреющих разворованных базах до этого, в девяностых. Только, наша база не из погибающих, она секретна так же, как для меня сейчас ты. Но смысл в том, что я как раз и занимаюсь разработкой новых видов вооружений. Не всё же комсомольским заводам на себя брать. Кое-что и у нас есть. Но об этом в следующий раз.

– Значит, кто-то решил вас подставить? – предложил Скорпион, разворачивая бинты. Посторонний предмет в руке всё чётче обозначал свои грани.

– Именно. Я даже знаю его фамилию. Он мой коллега, но доказать ничего не могу. Вот и решил взять жену и уехать на неделю-другую в лес. Пока на работе обещали разобраться.

– Разобрались? – Сквозь боль улыбнулся Скорпион, пытаясь предположить, что могло остаться в руке после операции.

– Дело в том, что этот мерзкий тип стоит по статусу выше меня. Он окончательно запутал начальство, на работе полнейшая неразбериха.

Скорпион тяжко вздохнул. Час, от часу не легче.

– И вот мы в лесу. А оказалось, бандит этот имеет гораздо более крупные связи, – добавил Дмитрий.

– Да, да. Они ему очень помогли… – напомнил Скорпион, прощупывая руку. Из-под повязки брызнула струйка крови, белый бинт пропитался, обозначая красные пятна.

– И вот появляешься ты. Как итог, бандиты варятся в котлах, а тип на работе грызёт ногти после моего возвращения. Кстати, тот инцидент возле дома. Хозяин собаки подал в суд на тебя за превышение самообороны. – Дмитрий горько улыбнулся. Жизнь в сумасшедшей стране заставляла смеяться над нелепостями и сквозь слёзы. – Но, я вспомнил твой пример, да и свидетелей пол двора. В общем, после того, как мёртвой собаке ломом расцепили зубы и тебя увезли в реанимацию, я и ещё пару мужиков со двора навестили спортсмена-собачника. В общем, теперь он переезжает, возместил тебе весь моральный ущерб, а иск в суд съел на моих глазах вместе со своим братом-адвокатом. И вообще, ты теперь дворовый герой. Вот. Примерно так всё сейчас и происходит. – Несмотря на запутанные слова, рассказ немного прояснил картину.

В дверном проходе появилась Елена с двумя запаренными термосами и здоровым врачом в придачу. Заведующий детским отделением был больше похож на крепкого санитара из психиатрического диспансера. Что поделаешь, многие работают не по специальности…

Гулкий бас загрохотал:

– Это кто тут отказывается лечиться в моём отделении?

Скорпион вскочил на ноги, боль в руке заглушил силой воли. Сквозь зубы прошипел:

– Нет у меня к тебе веры. Ты где диплом купил?

Бугай отшатнулся, голос стал низким, угрожающим:

– Что такое?

– Не знаю, что такое! Ты лучше скажи мне, что осколок собачьего зуба делает в моей руке? Забыли? – Скорпион окончательно осознал, что именно ощущает в ране рядом с запястьем.

Инородное уплотнение. Организм не зря разбудил вскоре после операции. Повышенная температура была как сигнал. Тоненький звук маячка говорил, что не всё в порядке. Хотя после наркоза вливают сильную дозу антибиотиков, жаропонижающих и болеутоляющих. Сразу и не заметешь.

– Какой зуб? Как так? На рентген! – Завопил заведующий.

Прибежал лечащий врач, засуетилась медсестра, пригнали каталку. Началась нездоровая суета, крики, ругань. Скорпион с усмешкой вспомнил, что с такой заботой относятся к заплатившим пациентам. Как ни странно, сейчас им оказался именно он, значит, Дмитрий с Еленой “позолотили ручку”.

Рентген действительно показал инородное тело, что приняли за потемнение в результате заляпанных снимков

Елена ругалась. Даже интеллигентку можно когда-нибудь довести. Врач ссылался на то, что таких пациентов вообще не стоило брать без документов и страхового полиса. Дмитрий кричал, что посадит его за взяточничество.

– Вытащите этот кусок из его руки! – Кричала Елена.

– Ему нужно восстановление после предыдущей операции, хотя бы сутки.

– Расстреляю! Всех к стенке! – Дмитрий многое вспомнил из лексикона спецназа.

– Люди, да что ж это делается? – Моющая невдалеке полы техничка стала сетовать главврачу на низкую зарплату.

Скорпион тихо схватился за голову. “О, Род, куда я попал?”. Поймал здоровой рукой пробегающую медсестру. Силы стремительно покидали тело, дрожь и слабость после наркоза накатывали волнами:

– Где тут у вас перевязочная?

Медсестра ткнула пальцем в дверь с надписью “горшечная”, внизу карандашом было подписано “перевязочная ”. Скорпион пнул дверь, оказалась незапертой.

Сознание плыло, нащупал выключатель; мёртвый свет осветил хирургический стол, лежащие в растворе инструменты и откупоренный бутыль с надписью: С2H5OH. Рядом лежал маленький кусочек хлеба.

За спиной появились врачи, Елена и Дмитрий. Скорпион схватился за скальпель, предчувствуя, что сейчас отберут.

– Ты ещё слишком молод! Не делай этого! – Завопила техничка и добавила шёпотом, обращаясь к своим докторам, – я по телевизору видела, что с самоубийцами надо разговаривать. – Серая жизнь уборщицы неожиданно скрасилась тем, что сейчас на глазах произойдёт убийство или самоубийство, а она, как самая смелая, предотвратит его или потом будет давать комментарии в камеру. По телевизору покажут.

Скорпион устало закатил глаза и разорвал оставшиеся повязки. Окунул скальпель в спирт и надрезал гноящуюся рану, схватил пинцет. Врачи, замерев, наблюдали, как мальчик, закусив до крови губу, роется в ране.

Кровь тяжёлыми каплями падала на пол. Осколок зуба со звуком металлической пули, грохнулся на кафельный пол. Скорпион припал на колено, здоровой рукой еле держался за хирургический стол. Из последних сил произнёс:

– Елена, плотная тугая повязка, пропитанная настоем с цветка, менять каждые полтора часа, чай с кореньями вливать в рот каждые три часа. И ещё… заберите меня отсюда!

Дмитрий подхватил тело обессиленного самоврачевателя, положил на стол. Лена в первый раз за десять лет супружество слышала строгий голос мужа:

– Что встали? Повязку! Лена давай настой, больше он здесь не останется. Мы едем домой.

* * *

Фигура деда висела над головой.

– Ну что? Не успел выйти из дому, как израсходовал половину жизненной силы? – дед ехидно улыбался.

– Дед, ну они все такие слабые, – голос Скорпиона поплыл в хороводе чужих голосов. Фон звуков катился отовсюду.

– Зачем стараешься влиять на ход вещей? Может и задавить встречным потоком. Ты ещё имени не получил.

– Деда, я не смог остаться в стороне.

Дед тяжко вздохнул:

– Боги не всегда справляются со своими задачами. На то им в помощь деяния разума человека. Сильно только не спеши, а то многие не успеют…хм… перевоспитаться.

Не понял, о чём сказал дед, но всплыл другой вопрос:

– Дед, я могу по нитям прошлого увидеть своего отца? Его последние дни?

– Осознанно получить воспоминания конкретного лица очень сложно, тут и так то редкость краем глаза глянуть на деяния предков. К тому же, ты можешь видеть период только до твоего зачатия. До того как тебе передался геном.

– Дед, ты же сам говорил, что нет ничего невозможного.

– Ну, помимо генотипа существует ещё и энергоинформационный источник – Хроники Акаши[16], но тебе до него ещё шагать и шагать. Бывай, отрок. Кстати, вот тебе ещё частичка истории твоих предков. Но чтобы больше никаких резервов!

* * *

Евпатий Коловрат придерживал на коленях голову умирающего собрата. Одного из двенадцати оставшихся в живых чудо-бойцов в его дружине. Теперь в строю одиннадцать. Лихая монгольская стрела пронзила горло защитнику Козельска.

Сорок восемь дней войска ордынцев пытаются взять “проклятый город”. Но каждую атаку жители города и дружинники под предводительством воеводы Коловрата, отбивают, после чего под стенами города высятся валы из мёртвых монголов.

Стоило ханам начать строительство стенобитных машин, как в ту же ночь воевода с “лихой сотней” бесшумно снимал ночных стражей, врывался в стан монголо-татар и устраивал погром, сжигая все деревянные заготовки и убивая самых знатных полководцев. Как только войско пробуждалось, собираясь дать отпор, скрывался в ночной тишине. Позже со стен города посмеивался, махая ворогам.

Штурм стен Козельска длился почти семь недель. Ханы потеряли сон, боялись злого города, как огня. Хотели уйти, но с юга от Великого Хана шло подкрепление: новые силы и готовые стенобитные машины. В бой рвались новые солдаты. Коловрата достать. Слухи о лютом войне разнеслись далеко. Воевода-язычник взял на себя бремя ответственности за город, так как юный князь Василь был слишком юн. Ветераны лишь глаза опускали. В чистом поле ни одна отборная сотня на конях с Коловратом справиться не могла: стрелы руками ловит, доспехи пальцами пробивает. Шайтан, а не человек!

Павшего воина забрали. Коловрат собрал совет из оставшихся в живых на центральной городской стене. В нескольких вёрстах отсюда строилось для последней атаки огромное конное войско. Со стены хорошо видно – нет конца и края надвигающемуся войску.

– Что скажешь, Данила? – Усталый голос воеводы обратился к одному из воинов. С того момента, когда войско захватчиков окружило город, Евпатий спал не больше двух часов в сутки.

– Не поможет нам никто, Старший. Не бывати подкреплению из соседних городов… Одни мы. – Данила тяжело облокотился на рукоять потрёпанного меча, устало вздохнул.

– И то верно, Евпатий, не сдюжим мы новой атаки… но и ворогу путь на север перекроем, держаться надо. – Высказался Лукич, самый старший из дружины. На дюжину лет старше воеводы.

Разиня, самый младший, поправил помятый шелом, задорно обронил:

– Да не уж то, братцы, мы басурманов боимся? Али силы иссякли?

Разиня в каждой драке вперёд лез. В каждой битве с врагом в первых рядах грудь в грудь бился. Хоть и младший, но почёт и уважение у всех сыскал. Задирист, но за своих собратьев в самую гущу битвы бросался. Едва увидит, что кому помощь требуется, сразу на подмогу. Стрелы его стороной облетали, ятаганы над головой свистели, лязгали по кольчуге, но всегда живой возвращался.

– Не спеши, Разиня. Пусть Коловрат слово молвит. Как скажет, так и будет. Мы, Евпатий, всегда за тобой ходили и впредь идти будем! Али не ты нам и отец и брат? Учитель и наставник? – Голос Боряты катился густым басом.

Обладатель самых широких плеч и самой лютой силы в дружине. Правая рука воеводы. Всегда оставлял последнее слово ему.

Коловрат поднял голову к светлому небу. Ярило нещадно разил с небосвода огненными стрелами, раскалял кольчугу.

В наступившей тишине прозвучали чистые, ясные слова воеводы Козельска:

– Враг у ворот! Чего попусту воздух сотрясать?

Десять русских мечей взмыли в небо. Коловрат достал из ножен за спиной и свой, булатный, богатырский, вороненый на сталь. Остриё пригрозило небу. Зычный громкий глас дружины прокатился по поляне над врагами:

– СЛАВА!!!

Бабки с детьми на руках, старики, да совсем уж израненные войны были свидетелями, как последние одиннадцать воинов из лихой Коловратовской сотни выходят за пределы ворот. Лошадей не было – потеряли в битвах. Выходили пешими. На плечах побитая кольчуга до пояса. На головах помятые шишковидные шлемы. Да в руках у каждого по славянскому, добротному мечу и яловидному щиту.

От глаз жителей не укрылась смертельная усталость каждого. Идут последний раз, идут на смерть. Все это знают. В городе давно ни одной стрелы, ни одного камня. Всё, что только можно сброшено на головы захватчиков. Боевое оружие на вес золота, но держать его не кому. Все бьются без надежды выжить, простились с жизнями. Но лишь бы север страны устоял. А коль устоит Новгород, коль сдержат врага ещё малость, то и страна будет жить, и Русь разорванная возродиться.

Ворота отворились, раздвигая завалы тел и выпуская дружину, тут же сомкнулись вновь. Одиннадцать воинов вышли в поле перед тысячами ордынцев. Из вражеского стана выехал посол великого хана. Прогарцевав на лошади, встал в дюжине метров от Коловрата, предложил:

– Великий хан тебя в своё войско жалует. Говорит, тебя и твоих людей, самыми близкими полководцами сделает. Соглашайся или смерть тебе!

– Прочь басурманская рожа, не было такого, чтобы дети Перуна продавались за свою шкуру. – Ответил за воеводу Разиня. – Не все ещё под крестом ходят!

Коловрат едва боролся со сном и усталостью. Все знали, что если откроет последний резерв, воззовёт к богам, то надолго не хватит. Всему есть придел.

Едва разгневанный посол скрылся за шеренгой конных воинов, те взяли в руки короткие луки, вознесли в небо…

Тысячи коротких стрел с чёрным оперением со злым свистом затмили солнце. Коловрат прошептал одними губами – воины сомкнулись щитами, как римские легионы. Ни одного зазора не осталось.

Сталь над головой застучала частоколом стрел. Потом снова, снова… Шесть раз ордынцы осыпали последних защитников Козельска. Но ни одна стрела не нашла цели.

Со стороны ордынцев разгневанный ханский генерал, из вновь прибывшего подкрепления, приказал сотне тяжеловооружённых наездников окружить дружину и взять в кольцо. Напасть со всех сторон.

Близился последний бой.

* * *

Возвращение в реальный мир было мучительно долгим, неприятным, недосмотренный полусон-полуявь и предок Коловрат остались позади. Потом следовало обязательно приложить все силы, чтобы продолжить именно этот сон. Что там дальше?

Энергоинформационный всплеск помогал увидеть картины прошлого, взять небольшой отрезок времени из старых хроник. Не обязательно было быть чьим-то потомком, чтобы увидеть деяния знаменитых людей. Но тогда все чувства и эмоции были недоступны. Просто картина.

Волхв ведал, что если спускаться по нити предков, то до передачи наследственного генома можно зреть, чувствовать, и прожить вместе с предком небольшой кусочек времени, как во сне про гиперборея. Небольшой, потому что отнимает очень большое количество сил. Лучше Хроники, но там раз на раз…Скорпион едва делал первые шажки в этом направлении. И то при активной помощи деда.

Коловрат задел за живое. Сергей пообещал приложить все усилия, чтобы досмотреть последнюю битву воеводы. О ней до наших дней дошли лишь обрывки, да и те почти в виде мифов…

Единицы спаслись с города-героя. Как быстро забываем великие деяния предков.

А в реальном мире, на грани разума, звучали голоса.

– Дима, я взяла отпуск, работа подождёт. Как же этому мальчику так достаётся?

Голос Дмитрия послышался на периферии, исходил волнением:

– Этой больницей ещё займутся. Там проверки шерстят одна, за одной. Они ещё все ответят. Ты правильно сделала с отпуском. Ему нужен уход. Подумать только, этот маленький таёжный Маугли дважды спас нам жизнь, а мы его в такую больницу… Позор! Кстати, банду Хмыря в полном составе пустили на нары. Пахана нет, так все шестёрки отвечают за все прошлые грехи. Один знакомый рассказал, что вместе с шестёрками по тюрьмам пустили и оборотней в погонах. Один камешек вызвал лавину.

– Всем по делам.

Скорпион ощутил на лбу тёплую ладонь. Решил не подавать виду, что пришёл в себя, послушать.

Ощущения подсказывали, что он действительно не в больнице, кожей чувствовал, что под ним домашняя простыня и подушка. Обоняние доносило запахи стряпни с кухни – в столовой так точно не пахнет. Тело вымыто, на лбу тряпка, температура прошла, гной под воздействием цветка медленно рассасывается, что касается новой раны, то скоро затянется. Корешки помогут. Вот, что мог знать, не открывая глаз.

– Лен, – Скорпион всё же открыл глаза. – Мне надо в эту…гм… ну где грызут твёрдые предметы, и что-то вдалбливают или бурят.

– В мае в школу тянет? – Встрепенулась Елена.

– Просто я там ещё не появлялся. Всё как-то времени не было. – Он попытался привстать, но тяжесть во всём теле вдавила в подушку, мышцы отказывались подчиняться, забурчали: “Хватит уже геройствовать, надо и меру знать”.

– Какие проблемы? Мы же с Еленой образованные, вмиг азбуке обучим. – Дмитрий появился в поле зрения и тут же пропал.

Послышалась возня в коридоре и через секунды хлопнула дверь – пошёл за учебниками.

– Он просто не знает, как тебе помочь, что сделать. – Смутилась Елена, меняя повязку.

Скорпион увидел, как края раны затягиваются, гной практически вышел, дело идёт на поправку. Всё, как и ощущал.

– Можно, я пока у вас поживу? – спросил неожиданно для самого себя.

– Конечно…Сколько пожелаешь! – обрадовалась Елена. – Мы живём вдвоём, детей нет, квартира трёхкомнатная. Будем только рады.

– Благодарствую. – Скорпион облегчённо прикрыл глаза.

Тело потяжелело. Задремал.

Елена поправила покрывало и украдкой пустила слезу.

Потекли дни и недели в новом обиталище. От раны оправился. Дмитрий взял отпуск, вдвоём с Еленой помогали постигать природу алфавита, математику и общие знания. Восполнять пробелы.

За месяц домашнего обучения Дмитрий заложил Скорпиону основу всех базовых знаний, что дети проходят за три года в школе. Маугли был готов к пятому классу. Проблема заключалась в документах.

Сергей поведал свою жизненную историю, и Дмитрий засуетился со сбором документов. Послал запрос в Москву, поднял на уши все знакомые связи. К концу лета перед мальчиком лежало его свидетельство о рождении, полис и прописка. Но так как документов на усыновление не было, детдом грозился забрать беглеца в свои стены.

Как-то раз за обеденным столом Елена начала непростой разговор:

– Серёжа, а ты не хочешь жить с нами? Я имею в виду… ну… навсегда. У нас никогда не было своих детей… да и… вряд ли будут… Мы с Димой были бы счастливы иметь такого сына, как ты… Да любого… Понимаешь, мы много раз думывали над усыновлением. Но всё как-то времени не было. А тут как подарок судьбы… ты… – От волнения разлила сок. В глазах стояла мольба. Привыкла к нему за недели ухаживаний.

Дмитрий в подтверждение слов лишь мотнул головой. Горло пересохло, не мог сказать и слова.

– Я могу оставить свою фамилию? – Скорпион задал лишь один вопрос будущим родителям.

– Конечно. Это твой выбор. – Нашёл в себе силы сказать Дмитрий.

– Я согласен, только предупреждаю, каждое лето я несколько месяцев буду пропадать у деда. Лады? И если что-нибудь будет происходить, меньше обращайте внимания…

Скорпион уже понял, что в цивилизации его ждёт много забавностей.

– Ты ещё будешь пропадать и в деревне! У тебя есть ещё один дедушка в комплекте с бабушкой. А так мы на всё согласны… Лады. – Добавил Дмитрий и подхватил Сергея на руки.

Втроём с Леной закружили по кухне, от полноты чувств разбив стоящий на окошке кактус.

– Он мне всё равно не нравился, – успокоила Елена.

Что значит какой-то цветок по сравнению с подарком Творца – сыном?

В трёхкомнатной квартире в кратчайшее время начался глобальный ремонт.

Квартира располагалась на десятом этаже в панельном, десятиэтажном здании и требовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к высоте. Комната, всю жизнь пребывавшая в статусе оранжереи, попала в личное распоряжение пришельца из тайги.

– Да я давно хотел, да всё как-то времени не было модернизировать эту комнату, – Оправдывался Дмитрий. – А твои трофейные деньги я в банк положил. Если понадобятся, скажи. Съездим, заберём. Ты говори, если что-то, когда-то и… так далее… Хорошо?

Скорпион по-доброму улыбнулся, привыкая к сбивчивым словам Дмитрия.

Новый дом принял в объятья. Но мёртвый он какой-то… Стоит домового привести.

* * *

Солнечный свет резанул по глазам. После темноты подъезда полуденное солнце заставило зажмуриться, стиснуть веки. Светило разило беспощадно.

Скорпион впервые за последние три недели вышел на улицу один. Забота Елены, не при каких обстоятельствах, не позволяла сделать это раньше. Не многие на её глазах проводили самостоятельные операции, так что почётный эскорт был обеспечен. А теперь один, свобода. Из окна бы ещё только не смотрела.

Рука зажила быстро. Остался лишь небольшой белый шрам в форме полумесяца на левой руке. Лёгкие тренировки восстановили былую форму быстро. Открытая рука – не гипс, после которого от мышц остаются лишь воспоминания.

Наряду с затягиванием раны, час за часом развивал визуальное воображение тем, что представлял, как незримые импульсы бродят по руке и самостоятельно тренируют мышцы. Как ни странно, воображение способно на многое; раненая рука после реабилитации ненамного уступала здоровой правой. И лёгкий массаж помог. Осталось убрать только белый цвет лица.

Домашние тренировки надоели пуще горькой редьки. Дмитрий притащил откуда-то с оптового склада отечественную штангу с кипой блинов и старые, разборные гири с грузами всех видов. Почистил, покрасил. Появилась возможность подкачать мышцы.

Дмитрий наблюдал за тренировками неожиданного сына. Малец тренировался в любых условиях. Что с одной рукой, что вовсе без рук. Глава семьи твёрдо решил взять себя в руки по такой же схеме… Дурной пример заразителен… И снились по ночам лесные события. Не смог защитить женщину, не смог ничего противопоставить мужикам. А Маугли смог.

Скорпион корректировал и материнскую деятельность на кухне. Елена сначала приняла в штыки любое вторжение на свою территорию, но когда малец по утрам пробуждался раньше всех и готовил самый восхитительный завтрак, из самых обычных продуктов, отступила, прислушалась. Так поселились на кухне вместе, перенимали друг у друга драгоценный опыт. Волхв научил лесного жителя многим кулинарным хитростям, чем Скорпион и поражал новое семейство. Дмитрию только и оставалось, что бегать в магазин, да исходить слюной, когда ароматы экспериментальных изысков витали по комнатам.

В Хабаровск пришёл июнь.

Улицы плавились в духоте. Словно великий пекарь задумал поставить город в духовку и набрать температуру по максимуму, до предела. Жизнь двигала Скорпиона к освоению уличных нравов, предстояло исследовать все улицы, дороги, здания возле дома, продвигаться на дальнейшие рубежи, ближе к центру. Исследовать сам центр. Всё-таки цивилизация имеет в себе что-то интересное, забавное. Главное – суметь это найти.

Десятилетний мальчуган в чёрной безрукавке, белых шортах и лёгких сандалиях на босу ногу, с татуировкой на плече, рассматривал проплывающие облака, пристроившись лёжа на скамейке. Длинные волосы были стянуты за плечами шёлковой лентой.

Народ вокруг испарился. Люди выползут позже, ближе к вечеру. Пробегают только редкие экземпляры, спеша скрыться в тени подъездов. Двор пустовал.

Скорпион уныло повёл головой, помял выздоравливающую руку – совершенно здоров. Комплекс ежедневных упражнений переделан на триста процентов и в голове не осталось мыслей, чем бы ещё заняться. С лавочки открывался обзор на десятый этаж. Окна его новой квартиры. Елена часто поглядывает, старается делать это незаметно, но как бы не пряталась за занавеской, всё равно острый взгляд примечал движение.

– Так дела не пойдут, на месте много не высидишь, – сказал сам себе Скорпион и, улучшив момент, когда Елена отвернётся, рысью помчался исследовать окраины.

Блуждание под солнцем привело к бывшему зданию кинотеатра.

Парковые окрестности некогда славного кинотеатра рушились, как и старые лавочки. Тень аллей манила новыми тайнами. С радостью нырнул в ближайшую за приключениями.

Ветерок гулял среди порослей высоких кустарников, ноги сами занесли в расположение ближайшей скамейки. Мальчик сел, стараясь охладить тело ритмичным дыханием после быстрого бега. Сконцентрированные чувства выдали посторонний звук в кустах.

Скорпион кувырком через скамейку оказался среди зелёных зарослей. Раздвигая высокие поросли, осторожно подкрался на звук. Сок от растений заляпал одежду. Это не лесная волчовка, что хоть топором рубай, хоть жги, хоть топи – натуральный продукт. А цивилизованная одежда грубости не выдерживает.

Звук приближался, Скорпион услышал подростковые голоса.

– Палкой его! Палкой! – Кто-то радостно пищал от прилива эмоций.

– И так уже еле живой. – Второй голос раздался чуть ниже, потише.

– Всё равно никому не нужен… Он почти мёртвый. – Возразил первый.

– Эх, была бы канализация поблизости. Говорят, щенки с самого рождения хорошо плавают.

– Гы-гы-гы! Этот пойдёт на дно, как камень. Сразу же… Спорим?

Нездоровый смех заставил Скорпиона прибавить скорость, проворнее пополз по кустам. Едва увидел картину происходящего, кулаки сжались сами собой. Глаза налились кровью, дыханье стало вырываться с хрипами. Едва не зарычал во все лёгкие. Вся внутренняя суть требовала отмщения. Вылетел с кустов стремительно, двое тринадцати-четырнадцати летних подростков застыли с раскрытыми ртами.

Перед глазами лежал маленький пушистый комочек, ещё совсем щенок. Весь в крови и с перебитыми костьми, которых и костьми то ещё и не назовёшь… прутики.

Щенок захлёбывался кровью. Двое идиотов с тупыми ухмылками наслаждались мучениями беззащитного брата меньшего. У одного в руке была длинная палка с наконечником… заляпанным кровью.

Подросток с палкой согнулся пополам. Удар в солнечное сплетение с колена был стремительным. А шлепок пятернёй по затылку заставил зарыться лицом в траву. Второй мучитель схватился за нос уже лёжа на траве. Этого Скорпион не стал жалеть, двинул деревенским замахом прямо в переносицу. Разница в росте была на полторы головы в выигрыше у мучителей, пришлось вывернуть кулак в полёте. Получился неплохой апперкот.

Двое малолетних садистов лежали поверженными. Им и в голову не могло прийти, за что только что “прилетело”.

– Сука… мой батяня тебе таких… надаёт, ты ещё…

Поток инородных слов прервал шлепок по губам. Первый мучитель замолчал, гладя живот. Второй ревел в траве, держась за разбитый нос.

– Поняли, за что? – Взгляд Скорпиона был холоднее льда, в зрачках гуляли молнии. Был похож на зверёныша. Впрочем, таким и был… большую часть жизни.

– Тебя найдут. – Прошипел отморозок с разбитым носом.

Скорпион достал из-за пояса шорт ножик. С кровавой усмешкой, стараясь выглядеть, как можно беспощаднее, произнёс:

– Ммм… Давно не ел человеченки. Вас кто-нибудь дома ждёт?

Два крика слились в один. Скорпион пожал плечами, поражаясь возможностям человеческого организма. Двое полуживых дали такого дёру, что любой заяц позавидует.

Сергей заложил ножик за пояс шорт. Под широкой резинкой совсем не заметен. Таёжная привычка всегда носить с собой оружие не подвела. Хотя, постепенно надо отвыкать, отвыкать… Эх, город.

Со слезами в душе услышал окровавленный комочек. Маленькое созданьице было живо. Надо же, какая стойкость к жизни! По возрасту, должен был едва ли учиться ходить.

Сергей склонился над дрожащим телом. Щенок дрожал, но грудная клетка двигалась, дышал… жив! Быстро снял и аккуратно расстелил на земле свою майку, по миллиметру сдвинул комочек в тряпицу, замотал и поднял на руки.

– Живи, родимый, живи! Мне нужен друг!

Ноги понеслись над землёй. Хоть и не трава, асфальт, жестко, но ступни пружинили, сглаживая все колебания. Старался не трясти драгоценную ношу. А на душе стояла грусть, тоска. Что остановило от того, чтобы не избить двоих дебилов так же? Валялись бы сейчас с переломанными рёбрами, выли. Того и глядишь, поняли, что жизнь надо ценить и уважать. Как свою, так и чужую… любую.

Не снимая обуви, промчался в комнату. Расспросы матери прекратились, едва увидела жизнь в майке. Тут же из одеял соорудили подстилку. Скорпион бережно опустил щеночка и побежал делать целебную мазь – запасы с тайги ещё остались.

Три дня вся семья ходила на цыпочках. Сергей спал рядом, и не отходил от потерпевшего, смазывал раны, вправлял кости, для чего Дмитрий был послан в магазин для покупки книги о строении собачьего скелета. Пушистый комочек окружили теплом и заботой. Новая семья стала ещё крепче. Общая цель сплотила.

На третий день комочек залакал молоко. Скорпион чуть слезу не пустил, когда щенок, лёжа, потянулся к миске с едою. Кости срастались, кровь вымывал тряпицами. В конце концов, бинты перестали кровоточить. Вместо окровавленного мяса на солнце заиграла пушистая шёрсточка.

На седьмой день щенок встал на ноги. В этот день Скорпион захотел дать ему имя, но ничего не приходило на ум, раздумывал. Воля к жизни у щенка была поразительной. Не многие могли выжить после такого. Пусть и говорят: “Зарастает, как на собаке”. На следующий день пушистый комок появился на улице, сразу же завоевав симпатии местной малышни. Дети под чутким руководством Скорпиона гладили щенка, повизгивая от удовольствия, когда тот от ласки закатывал глаза. Порода выяснению не поддавалась. Кобель, да и ладно.

– Мальчик, а можно его подержать?

На Скорпиона вопросительно вгляделись изумрудные бездонные глаза. Совсем как у него. Худенькая девочка лет девяти мило улыбалась, глядя снизу из-под забавной панамки. Девочка была на голову ниже, с огненно-рыжими волосами, худенькими плечиками. Смотрела прямо, глаз не отводила и не хихикала, как все её подруги. Те вереницей облепили скамейки, обсуждая нового дворового парня.

– Только с одним условием. – Обронил Скорпион.

Незнакомка согласно кивнула.

– Ты должна дать ему имя. – Сергей протянул щенка.

Щенок извернулся, лизнул девочку в нос тёплым язычком, от чего незнакомка вытянула линию губ до ушей, ответила:

– Живчик. Он у тебя Живчик. А меня Лерой зовут. А тебя?

Скорпион кивнул на татуировку на левом плече, соображая, почему он сам не дошёл до такой клички собаки. Точно, Живчик. Живец!

Разговор прервал отдалённый мат за спиною. Во двор бодрым шагом ввалилась ватага малолетних преступников, вооруженная палками, дубинами. У одного на руке была намотана длинная цепь. Семеро подростков, на вид от двенадцати до пятнадцати, с криками и угрозами шли по улице, подбадривая себя громкими словечками. Во главе процессии Скорпион увидел двух мучителей Живчика. Пришли мстить.

– Эй ты, волосатик, тебе хана! – ещё издали бросил один.

– Пришёл просить прощение? – хмыкнул Скорпион, поворачиваясь боком.

Игнорировал всех остальных, чтобы ещё больше разозлить. Пусть теряют контроль. Проще будет справиться.

– Это плохие пацаны, бежим! – Лера потянула Скорпиона за рукав, но мальчик аккуратно высвободился, спокойным голосом ответил:

– Лера, есть вещи, за которые нужно стоять, чтобы не случилось. Возьми Живчика и отойди подальше.

– Ну, ты, гнида и попутал, тебе кранты! – снова донеслось от ватаги.

Семеро приблизились к Скорпиону. Тот лишь широко зевал, демонстрируя полное безразличие. А внутри всё кипело, тело рвалось в бой. Но дед учил контролировать эмоции, быть спокойным до последнего момента.

– Ты чё игнорируешь нас, баклан? – Нашёлся самый длинный, веснушчатый парень.

Скорпион важно кивнул, забросил ногу на ногу.

– А может, не стоит семеро на одного? – Один из семерых, самого низкого роста выдал здравую мысль. Он единственный был без всякого оружия в руках.

– Хватит ныть! – вожак стайки замахнулся дубинкой на здравомыслящего.

Орудие почти заехало по голове. Скорпион одним нырком оказался рядом с вожаком, перехватил палку. Не глядя на вожака, посмотрел на здравомыслящего, обронил:

– Ты зря с ними бродишь. Гуляй лучше в нашем дворе. Зачем тебе эти мстители жизни? Они малость в ней заплутались

– Да ты вообще рамсы попутал? Мочи его!

Шестеро разом навалились на Скорпиона.

Запястье обожгло болью, не успел увернуться от другой палки, прикрывая голову. Зато успел увернуться от цепи. Металлические кольца пролетели над головой, раздирая щёку своему же товарищу. Вожак ранил одного из своих, за что и был угощён коленом в пах от Скорпиона. Внутренний боец выдал верную мысль, что эта драка. Либо драка по-настоящему, либо привет, больница. Щадить никто не будет, изобьют до полусмерти и всё.

Больница недопустима.

Отдёрнул голову. Ещё один удар прошёлся вскользь, смазанный, разбив, губу. Капли крови ещё не успели достичь подбородка, как владелец палки схватился за коленную чашечку. Его же палка в других руках сыграла плохую шутку.

Дальше дрался как зверь, не выбирая ударов и не ставя блоков. Тело само уходило с линии атаки, благо ещё шпана не была хорошо обучена ведению боя с оружием в руках. Мешали друг другу, но замахи делали от души, дубася часто своих же.

Скорпион очнулся от состояния бойца с привкусом солёного во рту. По губе тяжёлыми каплями струилась кровь, майка изодрана в клочья, сердце стучит, гоняя кровь в ускоренном темпе, да лёгкие никак не могут вернуть нормальный ритм дыхания. На этом потери закончены.

Рядом на траве катались пятеро, стонали. Вожака и след простыл. Здравомыслящий, помыслил здраво и решил умчаться с момента начала драки. Что ж, перевоспитание происходит не так сразу. Перевоспитание оно долгое и упорное…

– Скорпиоша, ты в порядке? – Нежная ладошка прошлась по лицу.

Вздрогнул, запоздало кивнул.

– Пошли, я тебя домой отведу. – Лера схватила под руку (в другой спал Живчик) и потащила к подъезду.

Последние события произошли в течение двух-трёх минут.

Скорпион позволил вести себя под руку, успокаивая резкость организма. Медленно приходил в себя из состояния боя. Тело начинало ныть, мозг жаловался на убойную порцию адреналина. Кожу щипало и жгло от отёков прошлых ударов. Не все отразил. Порезы кровоточили, ссадины зудели и наливались синяками. Пот пропитал остатки одежды. Но как-то всё странно, этого вроде бы и нет. Из всех чувств осталось только чувство теплоты исходящей от руки этой девочки. И её восхитительный, нежный голос. Что-то бормочет, успокаивает. Заботиться.

Скорпион задумался, пробуя на вкус чувство правоты и победы. Раны на победителе заживут быстро. В конце концов, сама справедливость, честь, всё сидит внутри и радуется, но снаружи есть только Лерин голос и теплота её руки… Да что вообще происходит? Надо думать о прошедшем бое. Так бездарно дал себя ранить, но что-то укорять себя совсем не хотелось. Может, её успокаивающий шёпот всему виной?

Двое детей не видели, как за ними в подъезд скользнула посторонняя тень.

* * *

– Тебе в таком виде домой нельзя. – Лера придирчиво осмотрела разбитую губу. С видом профессионального стилиста, загадочно улыбнулась, изобразив Мону Лизу.

Скорпиону показалась, что улыбка рассеяла серость подъезда, как если бы засветились все неработающие лампочки. Про боль забыл, только на периферии сознания мигала мысль, что стоит больше тренироваться. Противник может быть и постарше. Но мысль снова таяла, когда губ касалась тёплая ладонь.

– Подожди немного, я сейчас вернусь, – добавила девочка и оставила в пролёте меж этажами, попутно сунув в руки Живчика.

Щенок серьёзно посмотрел в глаза, попытался тявкнуть. Хозяин провёл ладонью по шерсти, почесал за ухом, после чего щенок успокоился, вместо гавканья, послышалось довольное урчание.

Вскоре по лестнице послышались торопливая поступь. Валерия мчалась на полном ходу, зажимая в руках нитки, иголки, бинты, мази. Почти пол аптечки. Скорпион едва успел свободной рукой остановить спешащую “скорую помощь”. Сама Лера вряд ли сумела бы затормозить самостоятельно. Тогда аптечка понадобилась бы ей самой.

– Пойдём, я знаю одно хорошее место. Там тебя и полечим. – Отдышавшись, пояснила она. Тут же забрала Живчика и повела к лифту.

Старичок-лифт домчал до десятого этажа. Двери недоверчиво открылись. Лерка в нетерпении вытолкала вон. На автопилоте поплёлся за девочкой в район мусоропровода. Над последним этажом металлическая лестница вела на крышу.

Тяжёлая решётка, прикрывающая выход, была просторно распахнута на случай пожара, позволяя любому желающему лишить дом света, перерезать коммуникационные провода, взломать и застопорить сам лифт.

Выбравшись из шахты лифта, миновав приваренную лестницу, двое очутились на крыше. Скорпион медленно и осторожно приблизился к краю парапета, даже прилёг, подстраховывая себя на большой высоте. С координацией дружил, с синдромом высокого этажа вроде свыкся, но как-то непривычно. На земле оно как-то роднее…

Открылась шикарная картина. Дом стоял на возвышении, и все окрестности лежали как на ладони. Далеко внизу люди снуют, как муравьи. Человеческий муравейник спешит по своим делам, решает извечные проблемы. Жизнь бурлит, никто не смотрит вверх, на небо. А до облаков рукой подать…

– Красиво? – Отвлекла внимание Лера, смазывая бинт бесцветной мазью. – Ты же живёшь на последнем этаже. Крыша должна быть твоей второй обителью.

– А ты здесь часто бываешь? – Скорпион вспомнил, как недавно боролся со страхом выйти на балкон, а теперь приучался сидеть на парапете.

Высота уже не манит в свои объятья.

– Люблю иногда посидеть здесь одна. Тихо. Спокойно. Никто не мешает. – Лера занялась губой, изображая медсестру со стажем.

Мазь щипала, но с йодом или зелёнкой сравниться не могла. Неужели придумали новое обезображивающее средство? Рана за мгновение была обработана, потёки крови аккуратно вытерты. Лера тут же потребовала рубашку и занялась её восстановлением. Сменив художника, стала похожа на швею-портниху. Тут работа продвигалась не так быстро. Поочерёдно прокалывая палец за пальцем, злилась сама на себя. Дулась, но упорно продолжала свой нелёгкий и опасный труд. Пальцы то и дело исчезали о рту.

Скорпион, улыбаясь сквозь боль в губе, смотрел на это серьёзное, сосредоточенное личико. На душе теплело. Вот и нашёл нового друга… подругу. Рысь рассказывал про дружбу, и… что-то ещё… Из головы вылетело это слово.

Идиллию прервал вылезший из входа на крышу дядька. Почти дедок. Восточный человек. Японец. Одет был неприметно, карие глаза светились добродушием, сверкали лукавой искоркой из-под густых бровей. Прямо как у родного деда в тайге. Волосы старичка были подёрнуты сединой, собраны в небольшой пучок за плечами.

– Выгонять с крыши пришли? – Насупилась Лерка, не останавливая работы.

Дедок улыбнулся:

– О, нет. Совсем нет. Меня интересует этот молодой человек.

Скорпион внешне остался спокойным, как и учил дед, но внутренне подтянулся, готовый ко всему. Медленно поднялся с парапета.

– Моё имя Токаява Кебоши. – Растягивая слова, произнёс японец.

– Я Скорпион, – просто представился Сергей, ожидая продолжения речи неизвестного японца.

Тот не спешил чего-либо говорить, смотрел прямо в глаза, посмеивался.

Первой не выдержала Лера:

– И чего это вы так смотрите? Он вам не вещь на базаре и не реклама.

Дедок согласно кивнул, суетливо перевёл взгляд:

– Конечно, молодая леди, вы правы, – вновь перевёл взгляд на Скорпиона. – Всё дело в том, что я видел произошедшее во дворе.

– И что вы собираетесь делать? Он же не в чём не виноват, они сами первые начали. – Прервала Лера, подозрительно рассматривая японца. Быстро переквалифицировалась в следователя по особо опасным делам.

– Я собираюсь… – Токаява потянул слова, раздумывая над продолжением. – … Собираюсь пригласить этого молодого человека в Японию на соревнования лучших бойцов через четыре года. И если он не победит, то я навсегда покину спорт. Я детский тренер по карате.

– По-моему, вы не по адресу. – Скорпион отвернулся, потеряв всякий интерес к незнакомцу.

С интересом рассматривал прилегающие к дому территории; вдалеке белой полосою виднелся мост через реку, сам Амур-Батюшка играл на солнце лазурью, отражая солнечные блики по всей ширине и полноте вод. Что этой большой реке до человеческих заморочек? А здесь какой-то японский тренер. Обронил:

– Я не занимаюсь восточными боевыми искусствами. Я славянин, родовер.

– Что-то я не встречал в Хабаровске секций по славянской борьбе.

– Скоро появятся, – усмехнулся Скорпион. – А пока и русская драка подойдёт. Благо желающих проверить способности хоть отбавляй.

Японец тяжко вздохнул, присел на парапет рядом с Сергеем. Рассматривая проплывающие облака и ленту реки, продолжил:

– Я в России живу и преподаю двадцать пять лет. С тех самых пор, когда слово “карате” впервые услышали в Советском Союзе. Со своими бойцами четыре раза бывал на соревнованиях в Японии. Соревнования проводятся каждые четыре года, в високосный год, во время цветения сакуры.

– Ближе к делу, – Лерка решила выступать в качестве менеджера-консультанта.

Скорпион недовольно глянул – перегибаешь. Лера отвернулась.

Японец совсем поник:

– Мои бойцы проходили отборочные туры, но до финала не доходил никто.

Скорпион оторвался от созерцания людской реки; день клонился на закат, и люди ехали с работы, толпой продвигаясь от автобусных остановок к своим домам. Спальный район. Сергей внимательнее разглядел поникшего деда. Остановив взгляд на глазах, спросил:

– Может быть, ваша система тренировок требует доработки?

– Моя система практически идеальна, бойцы руками-ногами ломают кирпичи, глыбы льда. На худой конец головой могут проломить стену…

Скорпион слушал восхваления японца с полуулыбкой, но где-то в глубине закрался верный ответ:

– Отборочные туры проходят по какой системе?

– Бесконтактный бой, – поднял бровь японец.

– А полуфинал и финал?

– Полный контакт.

– Кажется, я представляю, в чём дело. Говорите адрес, завтра зайду на тренировку. Может, чем и помогу. Вижу, вы человек хороший, не зря по крышам лазите. Запутались, наверное, немного…

Глаза японца загорелись, рассыпался в благодарностях:

– После того, что я видел на улице, возможно, изменю метод тренировок. Ты прирождённый воин. Тебя ждёт большое будущее.

– Слишком много слов, тренер. Слишком.

Токаява дал адрес и Скорпион спросил между делом:

– Вы тренируете только детей?

– До восемнадцати лет. Потом по спорту могу отмазать от армии. – Японец хитро сощурился.

– Что у вас за спортсмены, раз бегут от службы? Нет уж спасибо, у меня другие планы. Я приду к вам при условии, что буду тренироваться по своей системе без каких-либо обязательств. По желанию.

Глаза Токаявы засветились печальной добротой:

– Свободный воин – лучший воин. До встречи, – дедок проворно скрылся в шахте лифта, на прощанье загадочно кивнув.

По тому, с каким проворством он запрыгнул в шахту, можно было судить, что седые волосы надел слишком рано. Ловкости хватало. Темнит с проигрышами?

Скорпион воздел глаза к заходящему солнцу, светило окрашивало вату облаков во все оттенки красного и жёлтого, небо загоралось вплоть до синевы. С крыши заходящее солнце виднелось без примесей пыли, грязного воздуха. Только чистое небо.

Леркина ладошка легла на плечо, прервав поток мыслей:

– Твоя рубашка готова.

Скорпион посмотрел не на рубашку, сшитую белыми нитями, а на исколотые пальцы едва знакомой девочки, что так упрямо старалась, помогала… Дело далеко не в рубашке.

На руках тявкнул Живчик, напоминая о себе. Всё это время сидел спокойно, но теперь напомнил, что пора бы и домой идти. Мало ли всяких сенсеев ежедневно по крышам бегают?

– Благодарствую тебе, Лера, – Скорпион не выдержал, отвёл взгляд. Такого не случалось никогда прежде. Да что это с ним? Добавил, – пойдём по домам?

Лерка рассмеялась:

– Только если ты меня подсадишь в шахту. Там порог высокий. Я всегда долго выбираюсь.

Скорпион натянул рубаху, подхватил почти ничего не весящую Лерку на руки. После беготни по лесу с полным рюкзаком камней, действительно казалась невесомой. Лера в свою очередь выхватила из рук Живчика и Сергей аккуратно поставил обоих на порог. Запрыгнул сам, и вместе спустились с крыши.

Лера распрощалась и помчалась по ступенькам вниз, оставив Скорпиона у порога квартиры.

Едва зашёл домой, в дверях налетел Дмитрий. Подхватил за пояс, закружил по коридору, бормоча:

– Ты почему не сказал, что занимаешься восточными единоборствами? Тут твой тренер приходил. Сам Токаява Кебоши! Известный на всём Дальнем Востоке каратек, между прочим! Приятный и весёлый старикан. Чаю тебе зелёного оставил и записку.

Дмитрий помчался на кухню заваривать чай, а Скорпион медленно развернул записку. Ровный почерк гласил: “Есть вещи, что предначертаны судьбой. Есть люди, что встречаются раз в жизни. Но встречу этих вещей и людей определяешь только ты сам. Твой будущий сенсей, Токаява Кебоши”.

– Вот нахальный старикан, – усмехнулся Скорпион. – Посмотрим, кто ещё кому будет сенсеем.

Аромат чая перебил дальнейшие мысли, ноги сами засеменили в район кухни.

* * *

Автобус распахнул двери невдалеке от серого здания. Серый вход в форме киоска представлял один из двух входов в бомбоубежище, другой вход находился в торце здания. Сенсей устроил свою тренировочную обитель именно здесь.

Открыл дверь, и ноги вступили во мрак подземелья. Место вполне подходило антуражем для съёмок фильмов ужасов. От бетонных стен несло холодом и несокрушимостью, где-то внизу узкой полоской дребезжал белый свет.

Коридор, два зала; один большой и один поменьше, под старые тренажёры. Вдоль коридора тянулись капающие трубы, вентиляция. Из большого зала слышались шумы тренировки. Команды сенсея отзывались ритмичным повторением дюжины бойцов. Парни от восьми до четырнадцати лет, все в белых кимоно, бегали по залу и показывали удары с выкриками: “кий-йа”. Кто громче кричал, тот считался лучшим бойцом.

Глаза пробежались по залу: отделан деревом, на полу циновки и татами, в углу ринг. Видимо, остался от прошлой секции боксёров.

Скорпиона заметили. Сенсей подошёл сам, расплываясь в улыбке.

– Переодевайся в конце коридора. Хочешь устроить что-то сразу?

– Не слишком ли много бойцов, сенсей? Нужна пара-другая. Остальные для “мяса”? – Прищурился Скорпион.

– Понедельник, среда, пятница – мои дни. Я собираю новую команду. Вторник, четверг, суббота – дни моего заместителя. В случае чего, перейдут к нему. Там группы большие, тренирует ради денег. Со спонсорами не особо. Чтобы были деньги, нужны победы на соревнованиях. – Вздохнул японец.

Скорпион кивнул, в двух словах объяснил небольшой план сенсею и, разувшись, вышёл на татами. Переодеваться не видел смысла. Рысь научил быть готовым к битве всегда.

Вперёд вышел Токаява, гаркнул на весь зал:

– Всем построиться. К нам пришёл новенький. Он сомневается в нашей системе обучения. Кто хочет доказать ему обратное?

Все подняли руки. Токаява выбрал троих самых рослых и опытных, старших. Они ломали кирпичи, ногами крушили дощечки, в прыжке ногой доставали выше головы и громче всех кричали заветное “кий-йа”.

Скорпион лениво вышел на татами. Зевнул и предложил:

– Давайте сразу всех троих. Чего время терять? На улице такая погода великолепная, а вы тут туберкулёз зарабатываете в этой сырости. На природе надо тренироваться, но если стесняетесь…

Трое восприняли как личное оскорбление. Пофыркивая в ожидании начала боя, ждали команды сенсея.

Токаява ударил в гонг.

Три прыжка слились в полёте, красиво выгибая ноги для прямого удара. Если бы снимали фильм, такая сцена могла восхитить детей младших классов, стариков или двух беременных женщин, но Скорпион не шелохнулся. Не сделал ни одной попытки увернуться.

Трое за пару сантиметров до головы остановили удар, на всякий случай, обозначив ещё пару в грудь и шею. Но всякий раз за сантиметр от касания тормозили, словно ожидали дальнейшей команды.

Ни один удар не коснулся цели.

– Стоп, стоп, стоп. – Поднял руки Скорпион.

Токаява отошёл в угол, позволяя разбираться самим.

– Вот, ты, – ткнул пальцем в самого рослого. – Ты сейчас ударишь меня в переносицу, понял?

– Ага, – кивнул здоровяк и приготовился бить.

– Бей! – крикнул Скорпион.

Здоровяк выбросил руку прямым ударом костяшкой. Рука застыла в половине сантиметра от лица. Сергей знаками показал отойти и продолжил:

– Вы можете сколько угодно ломать стройматериалы, выучить в совершенстве все приёмы защиты, даже подсечки и броски, можете стать мастерами в бесконтактном виде спорта, отрастить мышцы и красиво прыгать, быстро бегать. Но пока не научитесь бить, у вас будет комплекс. Пока вы не нанесёте первый удар, вы не воины.

Каратеки хмуро понурили головы.

Сенсей в углу усмехнулся. Как быстро действует. Что учил, что не учил.

Скорпион продолжил:

– И сейчас вы сделаете свой первый шаг. Поскольку тренер не смог привить вам полный удар, он же за это и поплатится. Он будет первым человеком, кого вы ударите. Сенсей! Вы ответите за свою ошибку?

Сенсей понурив голову, совсем как подопечные, выбрался на середину татами.

– Да, я признаю ошибку.

Вся картина выглядела до безобразия нелепо, но роль предстояло сыграть до конца.

– Учитывая особый статус сенсея, бить вы его будете только в плечо. Все поняли?

Народ нехотя закивал, соглашаясь с доводами незнакомца. Выстроились в очередь, затем один за одним подошли, и каждый нанёс по одному чуть сильному, но уже удару в плечо учителя. Все, кроме одного паренька лет десяти с длинными золотыми волосами, собранными в пучок. На вид был ровесником Сергея. Блондин с самого начала засомневался, а потом и вовсе отошёл в сторону. Бить не стал.

– А ты чего? – Строго спросил Скорпион.

– Я не стану этого делать, – спокойно ответил паренёк.

– Тогда встал вон там и стой в позоре. Тоже мне, умник нашёлся! – Вскрикнул Скорпион, повышая голос. – Этот человек лишается вашей компании.

Дети заулыбались, глаза заблестели, кто-то крикнул: “Слабак!”

Паренёк с золотыми волосами стрельнул глазами, но ничего не ответил. Готов был психануть, всё бросить и уйти, но держался.

Скорпион повернулся к сенсею, улыбнулся. Стоило огромных трудов не сделать этого раньше. Затем снова повернулся к толпящимся детям:

– Вы не достойны называться учениками! Все, кроме того парнишки. Как вы посмели ударить учителя? Почему готовы слушать незнакомца, которого видите в первый раз в жизни? Все вон! Своих голов на плечах нет!

Сенсей кивнул, встал рядом, на глазах вытянулся, распрямился.

Мегабойцы, понурив головы, поплелись в раздевалку. Для них тренировки закончены.

– Хорошо придумано. – Токаява поклонился новенькому, как равному, повернулся к златовласому. – А ты хороший ученик, ты единственный кто не слушал, а слышал мои слова и прислушивался к голосу сердца. – Сенсей поклонился и златовласому.

Блондина звали Сёмой.

– Подождите Токаява, ещё не всё. – Скорпион смотрел, как переодевшиеся несостоявшиеся бойцы и, провожая его кровожадными взглядами, разбредаются.

Ещё бы, ведь хитрый новичок подло заманил всех в ловушку.

Скорпион отошёл поговорить с Семёном. Двое последних мальчиков, здоровяк и корейчик, перед уходом, низко опустив головы, поклонились тренеру.

– Простите нас сенсей, – начал кореец, – мы признаём свою ошибку. Мы были не правы.

– Пусть даже мы видим вас последний раз, но этот урок не пройдёт даром. – Продолжил здоровый.

Что-то в головах осталось.

Сенсей поклонился в ответ, хохотнул и довольно похлопал Скорпиона по плечу.

– Физическая форма – вещь наживная. Важнее правильное мировоззрение. Человеку часто даётся второй шанс, но воспользоваться им могут лишь те, кто признают свои ошибки. Вы четверо и будете моими учениками.

Корейчик и богатырь расплылись в улыбках, поблагодарили сенсея за хороший урок. Таким необычным способом отобрал зёрна от плёвел.

Научить бою можно любого, но правильно применять его станут немногие. Сила вещь ответственная.

– Ну что, бойцы, начнём нормальную тренировку? – Токаява сверкнул глазами…

Скорпион узнал о напарниках в процессе тренировки, разбавляя восточный комплекс упражнениями, как учил дед. Симбиоз получился такой, что все пятеро не заметили, как пролетели часы.

Златовласому Семёну было десять лет, и он порядком нахватался приёмов на других секциях. С пяти лет был отдан родителями-дипломатами на воспитание в разные виды спорта. Мальчик так и ходил из одной секции в другую, нигде не задерживаясь больше чем на пол года. Надоедало. Первое время много нового, а потом одно и то же. Блондин не был новичком, что способствовало быстрому освоению техник и общего развития группы.

Даниилу было двенадцать лет, но выглядел на несколько лет старше, так как с детства любил заниматься с гантелями и увлекался тяжестями. Переехал в Хабаровск с деревни в глубине Белоруссии. Угрюмый, русый белорус отставал в скорости, но силой обладал отменной. Бил один раз и навсегда.

Кореец Андрюха был самым старшим в группе. Ему исполнилось тринадцать лет. Самый шустрый и подвижный из группы, он любое действие и всё воспринимал как игру. Чуть кто зацикливался или уставал, и меткая шутка Андрюхи придавала сил.

За два месяца тренировок, четверо и сам сенсей пришли к выводу, что, те тренировки, которыми они занимаются, давно перешли рамки карате. Восточный стиль давно не восточный, универсальный, сборный.

Ребята с удовольствием посещали тренировки три-четыре раза в неделю. Часто оставались вместо положенных двух часов, по три-четыре, а то и до вечера. Сенсей совмещал обучение с играми, силу со скоростью, равновесие с мощью. Стоило устать физически, подготавливал морально, стоило рассредоточиться, придумывал что-нибудь из богатого арсенала фантазии.

Четверо с каждым днём становились всё более сплочёнными. Дружба крепла. Небо казалось таким безоблачным.

Кто знал, что скоро придётся подтвердить слова делом?

Часть 2

Осознание

Два месяца спустя.

Август зарядил дождями. Тучи ходили строем, исправно выполняя все задолжности за прошедшие месяцы. Морось сменялась ливнями, ливни затягивались в мокрую неделю. На полчаса выглядывало заблудившееся солнце, и вновь чёрные тучи низвергали на землю мириады мокрых стрел.

Четверо бойцов: Скорпион, Семён, Даниил и Андрей бодрым шагом спешили с тренировки. Разогретые мышцы горели огнём, готовые к максимальным перегрузкам. Обычно сенсей гонял до полного изнеможения, домой ползли. Но сегодня у Токаявы были свои дела, отправил домой раньше. Резерв с непривычки напоминал о себе, требовал ещё.

Под ногами сплошная грязь, потоки воды стекали в лужи. Четвёрка перескакивала с островка на островок, попутно перебрасываясь последними новостями. Скоро дорога свернёт, и Данил с Андреем пойдут одной дорогой, а Сёма со Скорпионом свернут к автобусной остановке. Как всегда, под конец дороги хотелось наговориться, и расставаться никому не хотелось. Шаги замедлились до минимального предела.

– Смотрите, – Андрей ткнул пальцем в направлении группы человек. – Там наши со школы идут. Я их знаю.

Вдалеке тянулась куча народа. Человек двадцать-тридцать. Увидав четвёрку, свернули к ним. Андрюха вышел навстречу, поздоровался с кем-то, перебросился парой слов. Вернулся с горящими глазами, возбуждённо затараторил:

– Драка! Школа на школу! Наши идут меситься с соседней школой. Двадцать на двадцать. Я не понял из-за чего заваруха, но через полчаса будет самая настоящая разборка. Не хватает ещё двоих. Там средняя школа. Я должен пойти поучаствовать. Тебя Даня, кстати, тоже зовут.

– Ну, зовут, так пойдём, – протянул Даня.

– Вам помочь? – Сёма состроил воинственное лицо супергероя.

– Да ты ж ещё шпенд, – осадил Андрей, – ладно, вон Скорпион. Он хоть и твой одногодка, но поздоровее нас выглядит. Может, таблетки какие пьёт? А?

Скорпион кивнул:

– Стероиды мозга. – Посмотрел на стушевавшегося Семёна. – Блондин, не печалься, перепадёт нам ещё драк. Идите пацаны, мы постоим, посмотрим, какие вы крутые парни.

Вчетвером двинулись следом за кучкой галдящего народа. Оружия в руках ни у кого не было Стенка на стенку, как в старину.

Народ вышел на школьное футбольное поле. На другом крае собрались оппоненты. Кто-то кричал, махал руками, нарастал гул. Стоящая рядом школа сиротливо пустовала. Практику все давно отработали, ремонт сделали, до сентября пуста.

Дождь моросил, народ покидал лишнюю одежду в кучу, туда же Даня с Андрюхой отправили и свои спортивные сумки, олимпийки. Народ быстро натягивал кожаные перчатки, кто-то самые простые или самодельные, кто-то вплоть до огородных, лишь бы не посбивать в драке кожу на костяшках.

Атмосфера накалялась, народ разогревался.

Двое парламентёров встретились на середине поля, договорились о количестве участников: строго двадцать на двадцать. Лишние люди встали подальше, полукругом. Команда, в которой участвовал корейчик с белорусом, пороптав, сняла майки. Теперь не перепутать в суматохе своих и чужих.

Скорпион с Сёмой отошли к зрителям. Со школы Даниила и Андрея осталось ещё человек семь, собравшихся по дороге и не участвующих в драке. На другом крае поля виднелось ещё человек двадцать пять. Им ближе, их больше.

Воздух замер и… взорвался. Грянул бой!

Сорок бойцов помчалась навстречу друг другу. Самые резвые выбежали вперёд, с прыжка ногой пробивая чужой стан. Такие хоть и врезались первыми, первыми же и получили. Поломали строй. Пары секунд до прибытия своих хватило, чтобы получить первые порции кулаков.

Стенка на стенку сшиблись, с размаху останавливая противника ногой или коленом, реже локтём. В ход пошли кулаки, колени, локти.

Драка завяла. Нестройные стенки распались.

Со стороны вражеских болельщиков грянуло подкрепление. Скрывавшиеся в чужой толпе помощники оравой под тридцать человек на всех порах помчались к своим на помощь.

– Сёма, там подстава! – Заорал Скорпион, скидывая мастерку с майкой на землю. Помчался навстречу.

Сёма чуть позже увидел, как с другого конца поля на подмогу своей двадцатке бегут ещё человек тридцать. Не вытерпели и решили играть не по правилам. Все, кто пришёл в команде Андрея и Дани, кинулись на помощь, но их было семеро, а с той стороны мчались несколько дюжин.

Новые силы врубились в толпу дерущихся. Послышались крики, кто-то самый резвый решил сделать ноги. Нескольких пинали по трое-четверо на одного. Правила иссякли. Началась бойня.

Скорпион искал взглядом друзей, попутно снёс двоих набегающих прямым ударом ладони и локтём. Третьего пропустил, подгоняя пинком колена, тот по инерции пропахал борозду носом. Рядом услышал воинственный крик Сёмы, блондин мчался вдогонку, ногой проломив кому-то грудину.

“Вот и их первый настоящий бой”, - мелькнуло в голове Скорпиона.

Оглянулся. Сзади союзники отступали. Многие просто лежали на траве, прижимая руками различные части тела. Нескольких избили до бессознательного состояния. Всё происходило очень быстро. На глаза попался корейчик, они вдвоём с белорусом отбивались от четверых. Пока Скорпион подбегал, Андрей ловкими ударами ног положил двоих, согнув пополам, но пропустил удар в голову, тут же сквозной в ухо. Упал. Ближайший противник пнул под рёбра и прыгнул ногами с тяжёлыми подошвами, на грудь. Рядом отмахивался Даня, тяжёлым ударом проломив пресс одному из нападавших. Взгляду предстало, как двое со спины в две ноги пнули по почкам. Даниил взвыл, тяжёло рухнул на колени рядом с Андреем.

Кровь закипела. Из груди покатился рык. Перебор. Скорпионом овладело состояние битвы. О самосохранении потом. Бился за тех, кто дорог.

Двое пинателей полетели на землю, сбитые парой ударов в корпус. Третий лишился передних зубов, четвёртого коленом в пах снёс подоспевший Семён. Вдвоём отбили Андрюху с Даней. Те истекали кровью. У Андрея была рассечена голова, Даниилу рассекли острой подошвой бок. Кровь смешивалась с грязью и тут же растворялась в дожде, смывалась.

Сзади не прикрыли. Никого не осталось. Либо лежали, либо пытались отбить своих товарищей вдалеке, компанией оттаскивая поверженных. Некоторые в панике убежали по дворам. Драка шла по-настоящему, проверяла, кто есть кто по жизни.

Скорпион заметил, как Сёма получил смазанный удар в висок, пошатнулся. Ещё двое противников блондина с разбега завалили на землю. Коленями придавили руки, кулаками били в лицо, не давая возможности увернуться. Жестоко, на поражение. На возраст, не смотрели. Кровь затмила сознание окончательно.

Скорпион получил удар в колено, припал на землю. Сквозь болевую судорогу пнул другой ногой одного из тех, кто бил Сёму. Мучитель откатился, давая возможность блондину прикрывать лицо руками.

Сжав губу до крови, Скорпион поднялся, превозмогая боль могучей волей. Знал, что если упадёт, домой не вернёшься. Пальцами схватился за ухо второго избивающего Сёму, дёрнул для болевого шока. Вражина покатился по траве.

Сбоку пнули в ребро, перекатился через себя, заглушая болевую точку. Попытались пнуть вновь, но успел поймать ногу и надавил на колено. Нападающий повалился спиной в траву. Сергей подполз и ладонью ткнул в переносицу – слёзы на несколько минут обеспечены. Ближайшее время не боец.

Рядом “бычара” прыгал по бессознательному Андрею тяжёлыми ботинками.

Скорпион взревел, как ревёт загнанный раненый зверь, появились силы одним рывком прыгнуть на беспредельщика. Схватил за шею, подмял и приложил локтём по хребту.

Пнули в живот, согнулся пополам. Два удара пришлись в плечо и один по щеке. Зрение пропало, ничего не видел, всё поплыло. Слепым апперкотом приложил кому-то в челюсть, попав по интуиции.

Тьма обрушилась внезапно. Скорпион не видел, как получил пинок по голове.

Время расплылось.

* * *

– Пацан, ты живой? Эй, очнись!

В ушах стоял посторонний гул, тошнило. В боку кололо потоком боли, ком прокатился по рёбрам. Если бы перед тренировкой наелся, стошнило. Попытался открыть пудовые веки, дождь застучал в глаза, пришлось зажмуриться. Хотелось кричать от ссадин и порезов. Кости ломило, порванные связки немилосердно обжигало болью. Тело вопило о своём возвращении. Голова ощущалась, как один большой кусок инородного предмета, словно надели тяжёлый рыцарский шлем.

– Помогите Сёме, – одними губами прошептал Скорпион.

– О, ещё и о других заботишься. Вставай.

Ясно слышался твёрдый мужской голос. Руки помогли привстать, от чего кольнуло в боку так, что снова разогнулся на земле. Перевернули на живот и помогли встать сначала на колени. Встав на колени, голова отказывалась принимать материальный мир без раздвоений. Глаза отказывались фокусироваться, получил неплохой удар в голову. Мозжечок отказывается функционировать, волны слабости гуляли по телу…

“Тоже мне, боец”.

Тошнота уменьшилась, мир чуть сфокусировался. Удалось встать на колени без поддержки. Скорпион понял – он всё ещё на футбольном поле. Рядом лежали трое друзей. Из них Даня, единственный в сознании. Кряхтит и держится за ногу, катается по земле.

По всему полю ходили группки человек. Поднимали народ, приводили в чувства. Неравная драка прекратилась, собирают раненых. Где свои, где чужие, всё смешалось. Только боль по всему телу и сломанные рёбра говорят, что только что дрались не на жизнь, а на смерть. Хорошо, что обошлось без потерь. Человеческий организм способен выдержать многое, в особенности тренированный. Но не всегда всё идёт по плану…

Все участники боёв извлекут для себя уроки, кто в гипсе на кровати в палате, кто дома, отхватив ремня, кто под капельницей в реанимации.

Скорпион видел перед собой лицо здорового мужика в военной куртке и лица трёх друзей на мокрой траве рядом. Мужик приводил его в чувство. Когда понял, что мальчик может понимать слова, заговорил:

– Я шёл с работы, увидал вашу войнушку. Давно такого не видел, честно скажу. Понимаешь, я сам военный, но как дрался ты, я бы не смог. Ты раскидал дюжину. Вы вчетвером неплохо дрались. Я бы вас в спецназ взял, – голос куда-то пропал, вернулся чуть позже. – Сначала я решил не вмешиваться, вы же непонятная и какая-то совершенно другая молодёжь. Сами разберётесь, своими методами. Но когда ты на последнем издыхании… В общем, тебя пинали вчетвером, когда ты не отключился. Я вмешался и раскидал. Не люблю беспредел.

Сергей пощупал лицо. Кровавые синяки и порезы избороздили всю физиономию. Скоро отечет, и тогда вряд ли его узнают дома. А пока боль – хорошее средство, чтобы не потерять сознание. Боль – самый верный союзник. При поддержке военного, встал на ноги.

– Надо всех в больницу.

– Ага, потом допросы, следователь, пару статей, ещё что-нибудь приплюсуют. Нет, надо домой. У меня тут машина недалеко. Похоже, вы вчетвером больше всех и пострадали.

“Боевое крещение”.

Вдалеке пятеро оставшихся на ногах, во главе с предводителем, приводили всех в чувство. Скорпион шёпотом попросил подозвать их сюда. Сам при любых попытках разговора ощущал нарастающий гул в груди. Военный во всю мощь луженой глотки позвал парней. Те в мгновение ока очутились рядом. Скорпион зашептал:

– Знаете Андрея с Даней?

– Знаем, – ответил вожак.

– Где живут, знаете?

– Тут не далеко.

Скорпион наклонился над стонущим Андреем, тот немного приходил в себя. Пощупал кости. Сильные ушибы, хорошо потоптали, но переломов нет, тащить можно.

– Этого на руках домой. Скажите, напали хулиганы, а вы увидели и отбили. – Вожак одобрительно кивнул, а Скорпион подполз к Даниилу, скривился от боли, пошатнулся, но устоял на коленях. Прошёлся руками по основным суставам, заключил. – Посидите с ним с часик, в голову получил сильно, может сотрясение. Если через час не очнётся, бегите к родителям. Скажите, с крыши веранды свалился или придумайте что-нибудь с падением. Вообще-то должен сам домой дойти.

– Пацан, ты просто зверь в драке, мы твои должники, своих не забываем. – Послышались голоса.

“Своих… Я свой?”

Сергей склонился над Сёмой. Вот тут случай тяжёлый.

– Военный, нужна твоя машина, дело серьёзное. Но дома мне появляться нельзя, поедем к нему. Я один раз провожал его, знаю, где живёт.

Служивый кивнул.

На поле стал собираться посторонний народ, кто-то вызвал милицию, скорую. Всё это видел, сидя на заднем сиденье серой Волги, придерживая на коленях голову Сёмы.

Скорпион понимал, что блондин за время тренировок стал близок, как младший брат, как лучший друг. Ни в коем случае не хотел его потерять. Да и не потеряет. Всё так нелепо. Десять лет – не тот возраст, чтобы воевать по-взрослому. Это он больницу, улицу, тайгу прошёл, пришлось даже убивать, то судьба другая, но Сёме то за что? Родители у него дипломаты, оба месяцами пропадают в командировках, оставляя дитятку на попечение бабушки. Бабушка последние две недели лечится в пансионате. Звал к себе с ночевкой, вдвоём веселее. Вот и случай подвернулся.

“Эх, Сёмка, Сёмка, лучше бы на чай позвал, чем с сотрясением везти”.

В ногах лежали четыре грязные спортивные сумки. Пацаны подтащили, когда грузили блондина в автомобиль. Одной рукой Скорпион держал голову Сёмы, другой искал в его сумке ключи и сотовый. Своим мобильником ещё не обзавёлся, не до него.

Первый звонок сенсею. Благо, что дал всем свой номер домашнего телефона.

– Токаява-сан, вы знакомы с альтернативной медициной? – Скорпион пытался говорить прямо, ровно, но из груди то и дело вырывался хрип. Удивлялся себе, как не падал в беспамятство.

– Что-то случилось?

– Что-то вроде тренировки на выживаемость, записываете адрес.

– Никогда не жаловался на память. Не теряй времени, говори.

Скорпион продиктовал адрес и отключил вызов. Сил хватило ещё на один звонок. Вместо слова “Дмитрий”, воздуха хватило только на “пап”:

– Пап… у меня небольшие проблемы… меня пару дней не будет дома… я у друга.

В трубке немного помолчали, и Дмитрий ответил:

– Хорошо, я придумаю какую-нибудь историю для мамы. Ты только говори, когда ОМОН вызывать. – Дмитрий хотел подбодрить.

– Отец, я тебя уважаю… – едва слышно прошептал Скорпион и отключил вызов.

Автомобиль подъехал к новостройке. Дом новой планировки представлял четырёх, пяти, шести комнатные квартиры. Родители Сёмы могли себе это позволить. Но сейчас лучше бы он жил в простом доме…

– Всё боец, дальше консьержка не пустит. – Военный взял на руки Сёму. Сумки обещал забросить в следующий раз.

Скорпион почему-то доверился сразу, спорить не стал. Не то что сумки, но и своим-то телом управлял с трудом, шёл, придерживаясь за широкий ремень военного. Едва поднялись по ступенькам до входа в подъезд, зашелестел ключом от домофона.

Едкий и прозорливый голос старушенции остановил, как только отворили дверь. В небольшом подсобном помещении за столом гордо восседала древняя старуха со строгим лицом:

– Куда ломитесь? Милицию позвать?

Скорпион сдержал хрип в клокочущей груди, как можно ровным голосом произнёс, подталкивая военного с Сёмой на руках к лифту:

– Произошёл террористический акт, сейчас здесь будет полно журналистов, никого не пускать, кроме человека японской национальности. Это агент класса ноль.

Консьержка хмыкнула, потянулась к телефону.

– А вот этого лучше не делать, все телефоны прослушиваются, – включился в игру военный. – Вам лучше делать вид, что ничего не произошло. Ожидайте специальных распоряжений.

Звёздочки на погонах возымели некое действо. Бабка кивнула, пропуская к лифту. Последние силы Скорпиона ушли на открытие дверных замков. Оставалось только надеяться, что сигнализация не включена. Никто, кроме Сёмы, не знал, как её отключать.

Военный аккуратно уложил Сёму на один из диванов, черканул на листке контактный телефон и тихо удалился.

До Сергея потом дошло, что не спросил даже имени военного. Впрочем, на листке под номером телефона человек тактично расписался: “Сан Саныч”. Хороший мужик попался. Всё сразу сообразил на лету.

Глаза хотели закрыться навсегда. Скорпион держался из последних сил, чтобы не впасть в забытье. Последним то ли воспоминанием, то ли полуявью было видение, что в квартиру зашёл знакомый человек, низко наклонился над самым лицом и чётко произнёс:

– Спи!

Скорпион с чистой совестью провалился в тёмный омут. Токаява Кебоши своё врачебное дело знает. Значит, ещё проснуться.

* * *

Свежесть утра ворвалась в открытое окно. Сквозняк затрепетал занавески и прошёлся мягкой ладонью по лицу. Предлагал выйти из мира грёз и радостно распахнуть глаза. Две недели лечения пролетели как один миг. Время летело быстро и легко. Компания. Лечиться вдвоём гораздо веселее.

Сергей Корпионов привык к одиночеству, привык к обществу старших людей. Они всегда мудрей, умней, сильней, дольше пожили, много знают. Теперь настало время самому о ком-то заботиться. Приятно было помочь ровеснику. Равному. Блондина можно было многому научить и самому у него научиться. Друг. Настоящий друг.

Скорпион проснулся бодрым, потянулся как кошка, мягко расправив мышцы. Размял сухожилия. Привык за две недели просыпаться раньше, готовить завтрак, будить сонного Семёна. Блондин о лечебном распорядке дня с первого июня и до тридцать первого августа забывал как о страшном сне.

Первые три дня сенсей ночевал в квартире Сёмы. Оба бойца подвергались массированным атакам вправления костей, иглоукалывания. Все пять комнат квартиры пропахли мазями, присыпками, припарками, настоями и благовониями.

Токаява, вправляя рёбра, не забывал приговаривать о тактике правильного ведения боя, наставничества самурая, пути ниндзя и шестисот законов шиноби.

“Хороший стратег видит, когда победа невозможна”, “двое сражающихся имеют больше шансов победить легион, чем один – полк”, “если ниндзя чует опасность, он не выходит из дома”.

В среднем выходило по двести умных предложений в день.

Раненые скрипели зубами на все поучения, что вроде бы и ежу понятны, но завёрнуты в такие пышные фразы, что мозг старался переиначить.

Выли в подушку и от реабилитационного массажа сенсея. Сёма кричал, что сенсей сотрудничает с гестапо. Токаява мял сухожилия с таким азартом, что поставил на ноги безнадёжно больных за минимальный срок. Кебоши не жалел. Лечил жёстко, но быстро.

Три дня лежали пластом. Переломанные кости, порванные мышцы и сухожилия требовали обезболивающих и успокоительных. Легализованная обманка мозга могла снять боль и дать крепкий ложный сон. Но сенсей с улыбкой инквизитора вновь придумывал умные предложения.

“Умение управлять болью”, “тренировка выносливости и терпимости на грани экстремальных условий”. “Запомните боль и вспомните о ней перед боем. Кто теперь победит?”, - в голову Скорпиона вклинило каждое слово.

Сёма не остался в долгу. Доползя до кухни, высыпал весь аптечный пурген Токаяве в зелёный чай. Сенсей, пользуясь случаем, устроил курс полного лечения…

На четвёртый день, общими усилиями, ребята выставили японского знахаря за дверь. Сенсей нарочно доводил подопечных до белого каления. С целью встанут с кровати раньше, чем без неё.

Через неделю после уличных боёв приступили к первым подобиям тренировок. Восстановительная зарядка быстро возвращала в здоровое русло. Лежать себе долго не позволяли.

За последнюю неделю восстановили приличную форму и с утра решили посвятить день первой прогулке.

Скорпион любовался восходящим солнцем, раздумывал, будить ли Семёна? Пусть месте с ним заряжается солнечной энергией или пусть ещё спит? Поколения назад предки не мыслили дня, без встречи и проводов светила. Работали, как волы и спали так, что пушкой не разбудишь. День начинался за пядь до восхода и прекращался с закатом. Плохого зрения отродясь не бывало.

Скорпион подкрался к сладко спящему блондину, задумался, как сегодня разбудить. Позавчера будил с вопросом: “где ключи от танка?”. На что получал невразумительные ответы и указания в сторону ванны. Вчера был: “как пройти в библиотеку?”. Были и потоки с ведра и имитация пожара, землетрясения, штормы. Воображение не повторялось. Блондин подскакивал бодро и резво.

На свет был извлечён старый тапок. Скорпион закричал на ухо:

– Вставай оболтус! Мать звонит. – С этими словами вручил Сёме тапочек.

Сёма вскочил с кровати, схватил тапочек, прислонил к уху:

– Алё, маман. У меня всё в норме, приезжайте. – Посмотрел мутными глазами на Скорпиона, пояснил. – Им давно надо менять оператора, связь барахлит. – Перевёл мутный взгляд на тапочек, буркнул, растягивая губы в хищной ухмылке. – Какой забавный телефон. До чего техника дошла?! И баланс с траекторией для полёта весьма подходит!

Скорпион едва успел отклониться. Тапочки Сёма за неделю научился метать мастерски. И учителя подходящие и мишени забавные.

Погоня по комнатам сбросила остатки сна. Веселье прервала трель телефона. Скорпион увернулся от апперкота в челюсть и выхватил трубу из-под дивана. Увернулся от пинка, сбивая дыхание, ответил в трубку:

– Морг слушает. Заказывать полку будете? Постоянным клиентам скидка.

Сёму подкосил приступ смеха, занесённая для удара нога поменяла траекторию, сшибла журнальный столик. Стеклянное изделие разлетелось вдребезги.

На другом конце провода сенсей радостно затараторил:

– О, чувствую, выздоравливаете. Как раз вовремя. Через три дня по городу соревнования мирового масштаба по смежным боям восточных и не очень единоборств. Будут спортсмены из США, Китая, Японии, Таиланда, Индии. Будет весело. Возраст участников до четырнадцати лет. Кстати летальные случаи не исключение. – Сенсей противно захихикал.

Сёма слышал разговор по громкой связи, воскликнул:

– Тренер, а, по-моему, о таких рода соревнованиях известно лет за пять до их начала и они проводятся только в столице или крупных городах и вроде как требуется пройти отборочные этапы. Да и мы как-то не в том состоянии.

– Всё нормально, – прервал тренер голосом, не требующих каких-либо дополнений.

– Неужели?! – заорали в один голос выздоравливающие.

– У вас ещё три дня для восстановления. Тем более, нам нужны спонсоры, вот я и дал клич о вашей непобедимости четверых бойцов. Вася Хромой согласился принять всех гостей и организовать соревнования. Забавный субъект. Я тут просто проходил мимо супермаркета и случайно спас ему жизнь. Так что у вас, ребятки, реальный шанс пробить себе дорогу в мир спорта. – Сенсей загадочно замолчал, позволяя додумывать самим.

Оба не нашли слов.

– Я поместил в Интернет видеозапись вашей уличной драки и отборочные туры отпадают сами собой. Приедут только лучшие. – Немного подумал, добавил. – Эх, а вы до сих пор неправильно через скакалку прыгаете. Жалко будет терять таких… Хотя нет, если со скакалкой, то не очень жалко.

– Смерть сенсею!!! – Заорал Сёма, выхватывая трубку.

– Так вы снимали?! И даже не думали вмешаться?! – Сёма лишился трубки и оказался на полу, в телефон кричал уже Скорпион.

– Я тренер только в зале. Личная жизнь – ваш путь. Я в неё не вмешиваюсь. Но тут просто случайно проходил мимо с видеокамерой и думаю, дай-ка поснимаю чего-нибудь, а тут вы… – Сенсей безбожно врал. Неудачный юмор не вписывался ни в какие ворота.

Несколько минут бойцы кричали в трубку. Трубка в ответ издавала лишь гудки отбоя.

– Вот это старикан прикалывается! Убить мало! – Сёма воздел руки к потолку. Скорпион поник, присел на край дивана, хмуро добавил:

– А ведь он не шутит.

– Что?! Нам ещё четыре года тренировок до какого-то японского турнира, а тут всего через три дня международный. Где логика?

– Не ищи логики. Токаява сделал какие-то свои выводы после уличного боя.

Сёма рухнул на диван, залепетал:

– Нам осталось жить всего три дня! Я не хочу умирать здоровым, не познавшим любви и… у меня ещё даже водительских прав нет… даже паспорта… даже прыщей нет! Я никак не могу зарубить того орка на последнем левеле! – Сёма замолотил руками по полу. – Верните логику!

Скорпион хохотнул, потом лицо стало каменным:

– Всегда хотел тебя спросить, ты крашеный блондин или натуральный?

– Я чистокровный ариец! Не сметь сомневаться! – Закричал Сёма.

– А родители на фотографиях почему брюнеты? – Приподнял бровь Скорпион.

– Об этом знают только гены!

– Соседа Геннадием зовут? – переспросил Скорпион.

Сёма уткнулся лицом в подушку, изображая отчаяние.

– Вот что, ариец. Надо провести последние дни как…ммм… последние. – Задумчиво проговорил Скорпион.

– Да, да, да! Я тут телефончик один на столбе запомнил… – Глаза Сёмы уползли под потолок.

– Пацанчик, тебе сколько лет? – напомнил Скорпион.

– Я развит не по годам! – Сёма гордо расправил плечи.

– Чего тогда строем не ходишь? – Скорпион перевернул его вверх ногами.

– А почему люди не летают? – Сделал попытку вырваться Сёма.

– Ты мне ещё про мутацию расскажи. – Скорпион затряс умника, приложив его головой об угол дивана. – Или сексуальную революцию.

– А что, хочешь что-то узнать? – Сёма оттолкнулся руками от дивана и схватил Скорпиона за обе ноги.

Оба рухнули на пол.

– Хм, всему своё время. – Потирая шишку, ответил Скорпион, заламывая Сёме руку. – Только ради этого… времени… стоит жить!

– А ещё таёжник! Не верю! – Завопил Сёма.

Скорпион прищурился:

– Пошли лучше погуляем, как и собирались. А с сенсеем потом разберёмся.

– Город ждёт!

Снова запиликал телефон.

– Ало, – Скорпион взял трубку.

– Сын, если тебя похитили ты так и говори, не скрывай. Я тебя знаю. Ты до последнего будешь мучить вымогателей. А потом ещё и в милицию сдашь. Но я об этом вряд ли узнаю. Хватит молчать. Где ты пропадаешь третью неделю?

Сергей задумался: “Третья неделя? Во дела”. Вслух обронил, не подумав:

– Да не, бать. Не до похитителей. Я через три дня или вернусь или нет…

– Ты ещё хуже своего сенсея! Он уже четвёртый день просит тебя застраховать. К чему это? Восточный юмор?

– Пап, сенсей не совсем обычный человек. Но его можно понять, он только двадцать пять лет в России, а мы тут родились.

Сёма дал под рёбра, воспользовавшись моментом.

– Ладно, Живчика сильно не закармливай, мне пора, – прошептал Скорпион, силясь вдохнуть воздуха.

– Просто в следующий раз, когда Елена будет душить меня собственными руками, я больше не смогу переводить тему разговора на состояние погоды за окном и политику государства.

– Ну, продержись ещё три дня. Я так уж и быть, покажу тебе пару крутых приёмчиков. – Протянул Скорпион, успевая поставить блок от бокового удара блондина.

– Заманчиво, конечно, но… давай уже скорее!

– Я вас всех тоже очень люблю. Пока, пап. – Скорпион повесил трубку и поймал Сёму за ногу, когда тот наносил боковой в челюсть.

– Ну что? Забавные у нас родители? – Спросил Сёма, поднимаясь после броска.

Скорпион пошкрябал щёку, обронил:

– Я четыре месяца назад сидел на ветке в лесу и как-то и не подозревал, что жизнь настолько забавная штука. Когда спрашивается, я успею пройти четвёртую ступень постижения первоэлементов, досмотрю последний бой Евпатия Коловрата, просто погуляю с Лерой, съезжу в деревню к дедам и приготовлюсь, наконец, к школе, как нормальный ученик? За три дня точно не успею. Придётся выжить. Сёма, мы обречены выжить. Понял? Надо вернуть всё в норму. Кстати, ты пока валялся в отключке, заезжал Сан Саныч, завёз сумки и пригласил нас с тобой на тренировку на полигон в его военную часть. Вот скажи, как я могу быть на территории военной части малоизвестного Сан Саныча, когда я даже не был на сверхсекретной базе моего приёмного отца?

Сёма насторожился:

– Я смотрю, ты жить долго собрался. И это у него, и то не сделано. Ты это брось, вихрастый. Три дня до приказа и меткий удар в висок лишит тебя заботы о жизненной суете, – добавил Сёма простым голосом, подталкивая мыслителя на кухню.

Скорпион вздохнул:

– Слушай малолетний оптимист, прекращай смотреть телевизор.

– Найди мне подружку, забуду про телевизор.

– Ты что такой ленивый?

– Я не ленивый, я рациональный.

– Ты откуда такие слова знаешь?

– Найди подружку, скажу.

– Ладно, выживем, найду. – Скорпион присел за стол, давая возможность Сёме первый раз за две недели самостоятельно приготовить завтрак.

Голубоглазый блондин засуетился со сковородками, загремел тарелками, в обычный омлет вложил столько энергии, сколько хватило бы для ста отжиманий.

– Ну, ты и подлец, Скорп. Того и гляди, начну зарядку делать, даже когда ты уйдёшь.

– Ну а то. Ещё и на вегетарианство перейдёшь.

– Я смотрю, ты всё больше и больше жить собираешься. Предстоящий турнир тебя совсем не заботит?

Скорпион перевёл взгляд с тарелки в открытое окно, сдерживая смешок, сообщил:

– А что значит эта стычка по сравнению с судьбой родины?

– Патриот? А пулю в спину?

– Сёма, я разобью твой телевизор.

– Лучше вырви мне сердце!

– И сожгу газеты!

– У меня есть Интернет!

– Всё, заканчивай с завтраком и на улицу, открывать глаза.

* * *

Амурский бульвар встретил подростков утренней свежестью и бодростью воздуха. Энергия буквально весела в воздухе. Пока доехали до бульвара, стали свидетелями любопытной сцены.

Скорпиона немного насторожили надписи в коммерческом автобусе: “Что погрузили, то и везу”, “остановок вне остановок не существует”, “места для удара головой”, а наклейка “человек, отдай деньги водителю, кондуктор в отпуске” отражала реальность – кондуктора действительно не было. То ли экономят, то ли дефицит.

Чрезмерность юмора давила на нервы плоскостью. Таблички для улыбающихся зомби покрывали каждый квадратный сантиметр. Нормальной информации, вроде лицензий и документов, раскрывающих принадлежность автобуса, не было.

Скорпион почти забыл своё имя, слушая жвачку музыки в салоне автобуса. Только приобретённое в тайге обострённое чувство позволило увидеть чужую руку в заднем кармане Семёна. Безалаберный блондин положил бумажник в задний карман джинсов и был уверен, что под майкой он будет незаметен. Он ещё жил в телевизоре, играх и журналах. В реальности его не существовало.

Скорпион, не поворачивая головы, окинул вора смазанным периферийным взглядом. Не зря тренировал обзор зрения в тайге до 230 градусов. Глаз зацепил бритого парня с золотым зубом. Его прикрывал напарник в другом конце салоне. Вид тот же.

Сергей внутренне встрепенулся, собрался, скидывая морок ритмичной музыки. Прикинул дальнейший план – без помощи электората никак не обойтись. Чуть приблизился, словно подвинулся. Резко схватил щипача за тонкую, слабую кисть – зато какая ловкая! – надавил меж костяшек на болевую точку. Вор взвыл, с хрипом припал на колени.

Скорпион закричал:

– Воруют! У детей деньги воруют! Держите вон того, в кепке. Он с ним заодно.

По салону прокатилась волна шума. Народ встрепенулся. Здоровый мужик с двумя сумками придавил сообщника к стене. Прошептал пару “ласковых”. Сообщник побелел и вжался в стену. Сидящий рядом пенсионер угрожающе поднял боевую трость, приговаривая:

– Ну, дай мне повод, дай! Никакая милиция не спасёт!

Сёма очнулся, словно ото сна. Двумя руками и ногой придавил ворюгу к полу, помогая удерживать другу. Вместе уложили лицом в пол, под сиденье. Без рук не выберется.

Скорпион намекнул Сёме, что неплохо бы передать вора кому-нибудь другому и потихоньку сваливать.

– Люди, придавите этого гада до прихода милиции. Нам на следующей остановке выходить, – попросил Сёма. На ворюгу навалились трое парней под руководством пожилой дамы.

Сёма поблагодарил. Скорпион потащил к двери. Спускаясь по ступенькам, замер, оглянувшись на водителя. Тот оскалился. Сергей нерешительно вышел. Автобус тронулся дальше. На следующей остановке их ждал наряд милиции. Карманников задержат, свидетелей куча. Но что-то не так. Едва автобус отъехал, попросил у Сёмы сотовый, быстро набрал 02 и сделал как можно старший голос:

– Это по части задержания воров в коммерческом автобусе. Есть подозрения, что водитель тоже причастен. Проверьте, пожалуйста. – После чего нажал отбой и вернул сотовый.

– Ты чего?

Скорпион вытянул руку, стал загибать пальцы:

– Кондуктора у него нет. Деньги собирает через раз. Значит, ему не так и нужна эта работа. Лицензия в поле зрения отсутствует, хотя должна висеть на выходе. Автобусы никто никогда не останавливает, когда они гружённые пассажирами. Да и начинал, наверное, ехать не с конечной, так как там все водители друг друга знают. А с второй-третий остановки. Пассажиров мало. Ещё кресла в салоне частью отсутствуют, а частью сделаны так, что очень удобны для прикрытия карманников. Ну, это всё мелочи. Главное, он был единственный, кто не поблагодарил нас. Лицо выдавало. Аж зубы свело.

Сёма треснул себя по лбу, воздел руки к небу:

– Ну, ты даёшь, Шерлок Холмс!

…На следующее утро, Дмитрий, листая утреннюю газету за чашкой кофе, наткнётся на статью о двоих неизвестных, поймавших с поличным карманников. Скрылись, не удостоившись награды. Ниже прочтёт, как дальнейший анонимный звонок помог следствию дополнить дело задержанием ещё четверых соучастников. Следствие установило, что банда нелегальных водителей в союзе с карманниками на частном ПАЗике по разным маршрутам вклинивалась в схему проездов автобусов, и после этого неоднократно поступали жалобы на кражи.

Отец Скорпиона улыбнётся. Описания приёмного сына трудно перепутать с кем-то иным. Потянется к телефону, по квартире раздадутся странные слова:

– Код 707. Срок лимита четыре года. Объект для подготовки найден, повод для продолжения обеспечен, отбой…

Скорпион сладко потянулся на скамеечке, вместе с Сёмой беседовали и созерцали катающихся роллеров, да проплывающие облака. Наступающий солнечный денёк сулил чистое ясное небо. Сёма вертел в руках свой спасённый бумажник, извлёк кредитную карточку.

– Надо было отдельно носить. Карточка отдельно, деньги отдельно, сотик отдельно, так больше шансов спасти.

– Зевать меньше надо. Заслушался в поиске смысла в бессмысленных песнях. Так и до турнира не дотянем.

Сёма всплеснул руками:

– Скорп, признаю, исправлюсь. Лучше скажи мне, как ты относишься к роликам? Кататься умеешь?

Скорпион задумался:

– Как-то не приходилось. Надо попробовать.

Сёма подскочил:

– Брат! Ты же мне уже кровный брат. Кровавейший. Брат во крови или кровавый брат во второй степени. Короче, другом ты мне был до того как жизнь на ратном поле спас. А сейчас и довольно крупненькую сумму сохранил. Вот на этой самой карточке. – Сёма продемонстрировал запрограммированный кусок пластика. – Отец ещё при моём рождении выделил мой личный счёт в банке и постоянно пополнял его. Там одних процентов на пол жизни вперёд. На десятилетие дал эту карточку и сказал, что я могу делать с ней всё что захочу. А я ещё ни разу и не пользовался. Не было необходимости. Если бы потерял, пришлось бы ждать возвращения отца, чтобы заблокировать счёт, я в этих банковских операциях не разбираюсь. Всё бы уже потратили ворюги. Кстати, поедание родительских процентов считается мажорством?

Скорпион ушёл в мысль:

– Это когда даже в зрелом возрасте живут за счёт родителей?

– Примерно так.

– Ну, если будешь много тратить без нужды, обещаю надавать тебе по репе. Так что не волнуйся.

Глаза Сёмы загорелись шаловливым огоньком:

– Вот именно! Да всё равно всё отдам, отработаю.

– Я тоже когда-то так говорил. В той далёкой больнице, когда кроссовки стащил. Только это была необходимость, чтобы выжить. Так что не сравнивай.

– Да ладно, Скорп. Не препирайся. Шут с ними, с кроссовками. Вот если бы ты убил кого-нибудь…

– Сём…

– Что?

– Это была тоже необходимость. Я спас Дмитрия и Елену.

– Один раз не считается.

– Четверо.

– Законодательством разрешается применять силу в случае самообороны. Они же хотели убить твоих новых родителей?

– Хотели.

– К тому же они были совсем не ангелами?

– Это точно.

– Вот и забей на совесть. Мы идём покупать пару-другую роликов.

– Как у тебя всё просто.

– Слушай, ты когда-нибудь в шутеры гонял? Стрелялки.

– Я с компьютерами пока не очень.

– Так вот, там для прохождения игры, в среднем совершаешь тысячу-другую убийств. Наше поколение достаточно закалено кровавыми играми, фильмами и сводками новостей.

– Всё никак не могу привыкнуть к цивилизации. Ну да ладно, уговорил. Пойдём в магазин, – улыбнулся Скорпион и добавил, – напомни мне как-нибудь покатать тебя на джипе. И научить стрелять с автомата. Интереснее игрушек.

Сёма вскинул брови до неба. Чуть не выскочили, требуя подробного рассказа. Под оживлённый разговор пошли бродить по бульвару, подставляя солнцу белые после лечения плечи.

Спортивный магазин располагался в здании пятиэтажки, блестел на солнце старой вывеской. Приветливо распахнул двери.

Продавщица помогла подобрать ролики по размеру. Сёма закупил дополнительные колёса, полный набор амуниции от перчаток до наколенников и шлема. Брат от всего этого с улыбкой отказался, кроме удобного крепкого рюкзака для транспортировки роликов.

На улице Скорпион первым надел ролики. Придерживаемый Сёмой, постарался обрести равновесие. С координацией дружил. За пять минут освоил нехитрый способ нового передвижения и стал помогать Семёну.

Пришлось ждать, пока блондин облачится во всю амуницию. Сергею казалось, что этот роликовый рыцарь только и делает, что хочет опробовать новое снаряжение. Сёма каждые пятнадцать секунд падал, чиркал перчатками об асфальт, быстро вскакивал и тут же падал снова.

– Слушай каскадёр. Летай тут пока, а я пойду минералки возьму, – Скорпион покатился к дальнему лотку со снедью.

Небольшая очередь задержала. Пятиминутного отсутствия хватило, чтобы Сёма нашёл партию трудностей.

Не врала старая поговорка: “Кто ищет, тот всегда найдёт”.

Горе-роллер умудрился освоиться в вертикальном положении и с ходу решил взять максимальную крейсерскую скорость. Проходящий отряд цыганёнков не догадывался о возможностях роликов и подспудном желании Сёмы к большой скорости. Скорпион застал момент столкновения Сёмы с одним из четырёх цыганёнков. Лет под шестнадцать. Сёма неосознанно выбрал самого рослого и крепкого. Боец. Интуиция.

Сёма раздумывал о системе торможения и достижениях цивилизации в этой области, как перед ним вырос человекообразный с замедленной реакцией на самосохранение.

“Так вот на чём основана система торможения”! – Успел подумать Сёма и взмыл в воздух с пассажиром.

Небо и земля поменялись местами.

Скорпион заскользил на всей скорости к лётчику-каскадёру. Блондин просто возлежал на асфальте и готовился быть убиенным на месте бандой справедливо озверелых цыганят.

– Аслам, по-моему, твой нож залежался в ножнах. – Раздалось над ухом Сёмы.

– Не зря я его стащил у Тёти Цыли. Ох, как не зря. Сколько там Гошик за ролики давал?

– Нам хватит.

Скорпион развеял мечты цыган и беспокойства Сёмы. Если уж убивать, то только собственноручно. И только зубрением правил ниндзя. Не сбавляя скорость, добавил к полётам Аслама ещё один, проехал по ногам второго. Двое других, замерев, наблюдали, как чёрнявый схватил добычу за рюкзак. Добавил пинок роликом для ускорения горе-каскадера. После чего тот вскочил со скоростью молнии, и заскользил быстрее черноволосого.

Опомнившись, цыганята помчались следом, забыв про Аслама. Скорпион догнал Сёму, схватил за рукав и повлёк вперёд ещё быстрее, корректируя своим телом новые попытки упасть.

Сзади раздавались крики и лютые угрозы цыган. Постепенно отдалялись.

Свернув за поворотом, оторвались от погони.

Скорпион сбавил скорость. Затормозил, резко развернувшись полукруго. Затормозил и Сёму, который закрыл глаза и пытался врубиться в стену изо всех сил.

– Переобуваемся. Быстро! – бросил Скорпион.

Сёма опустил голову, медленно достал из рюкзака кроссовки, подкатился к стенке. Понимал, что Скорпион снова спас ему жизнь. Долго раздумывал с чего начать разговор.

– Скорпионыч, признаю – был не прав. И тебе не стоило меня вытаскивать. Ну, помяли бы рёбра, отобрали бы ролики и всё. Поделом.

Скорпион приподнял уголки губ, обнял за плечи:

– Да ну их. Грозные слишком. Я тебе лучше сам по репе настучу.

– Брат! – Сёма обнял Скорпиона. – Ты мне действительно, как брат.

Оба вышли на набережную реки, сошли на берег и прошлись до конца набережной. Там влились в поток гуляющих людей по Уссурийскому бульвару. Он оживлённее Амурского. Здесь находились городские пруды. Свернули и поднялись на центральную улицу Карла Маркса меж двумя бульварами.

Сёма, с видом экскурсовода, объяснял наличие магазинов, кинотеатров. Вдруг резко остановился. Глаза загорелись. Схватил за руку и потащил в большой выставочный компьютерный зал.

Сёма надолго застыл у стенда с игровыми приставками, как раз презентовали новую игровую лабораторию. Сёма потянулся к кредитке и через пять минут с самой довольной миной складывал в рюкзак новую игровую приставку. Кейс с двадцатью новыми играми пришлось нести в руках.

Следующий стенд вновь завладел вниманием блондина. Замер, как леопард в кустах. Глаза хитро прищурены. Сверкают выставленные в ряд жк-мониторы с диагональю 30 дюймов. Руки вновь потянулись к карточке.

– Ты что-то там про растраты говорил, – напомнил Скорпион.

– Нам жить осталось три дня! – Воскликнул Сёма, добавил, – а если выживу, то отработаю с тройной выгодой.

Сёма оформил заказ с доставкой на дом и Скорпион быстрым шагом потащил к выходу мимо стендов принтеров, сканеров, виртуальных очков, девайсов и спутниковых антенн. Но Сёма как монумент застыл напротив четырёхядерных процессоров. За стёклами возвышались эксклюзивные экспонаты. Стильные чёрно-красные корпуса с водной системой охлаждения были напичканы последними процессами, материнскими платами, последними в своём классе видео картами. Все виды приводов, несколько самых вместительных жёстких дисков.

Сёма как в бреду горячо шептал характеристики и малознакомые термины, объяснил, что отец последним звонком просил купить хороший компьютер и ноутбук, так как в первом случае, старый компьютер безнадёжно устарел за месяц. А ноутбук отец обронил с вертолёта где-то над Тихим океаном.

Скорпион пожал плечами. Внимание отвлекли сражения цветастых бойцов на огромном плазменном телевизоре. Двое японцев проламывали друг другу черепа, ломали кости, швырялись всем, что попадёт под руку. Многие приёмы были знакомы, но полёты по крышам, разве такое возможно?

“Надо попробовать. Если могут японцы, то почему не он? Хуже сенсея что ли?”, - с наивной простотой подумал Сергей.

Оформив компьютер, поспешили меж стеллажей искать “порядочный”, как пояснил Сёма, ноутбук. Выбрав самый дорогой, Сёма доверил его нести брату, ссылаясь на то, что при доставке обязательно “пиксели погнут”, а сам обязательно уронит.

– День прошёл, а мы так и не тренировались, – напомнил Скорпион, выходя из здания выставочного зала на разогретую улицу. – Неплохо бы научиться прыгать, как те двое на экране.

– Ты про видео игры? Это же всё нарисовано!

– Нарисовано?

– Да. Это всё невозможно.

– Почему? Рысь с дедом может. Да и я кое-что.

– Да? Давай я познакомлю тебя с играми, а ты скажешь, что можешь и научишь. Договорились?

– Лады.

Жар цепко схватил в свои объятья. День стоял в самом разгаре.

– Эй, вы двое, пошли, поговорим. – Послышалось со стороны высокого парня в кожаной кепке.

Смуглый паренёк с карими глазами стоял у самого угла, подзывая к себе. Жаркая кепка совсем не подходила августовской жаре.

– Сёма тебе везёт, тренировка сама проситься в руки, – шепнул Скорпион и отдал кожаную сумку с ноутбуком и рюкзак с роликами.

– Ты поговори там с ними, я тут постою пока. Хорошо? И запомни, гопники вымерли. Это так, остатки. И ты им по возрасту не подходишь. Если что, просто скажи что ты из леса. Не поверят – дай в нос.

– Может, сам поговоришь?

– А кто ноутбук будет держать? Давай, иди. Я в следующий раз.

– Лады. – Ответил Скорпион и повернулся к парню. – Я сам с тобой поговорю.

Глаза парниши поймали татуировку скорпиона на плече вихрастого паренька и выразили полное сомнение в необходимости разговора. На языке зоны татуировка скорпиона означала: “злой”, ”агрессивный”, “боец”, “не подходи”, “опасный”.

Скорпион, понятия не имел ни о каких зонах, но об улице помнил, зевнул:

– Салют кепочникам. Сколько там твоих помощников?

– Чё? – сверкнул глазами парниша.

– Зови своих, говорю. Хочу посмотреть, сможешь по крышам летать или просто так кепку надел? – повторил Скорпион.

– А?

– Парень, а ты не слишком много мяса ешь? А то агрессия из тебя так и прёт, аж пучит всего. – Разъяснил, как мог Скорпион.

– Чё?

– Кепка перегревает мозг, в следствии чего, тот часто отсутствует. Выходит проветриваться. Понимаешь?

– А? – Парень совсем растерялся.

Двое в засаде тоже.

– Мне Сёма рассказывал про двоичный код, но я не думал, что познакомлюсь с ним так скоро. Ты перезагрузись, отдохни немного. Я пойду с твоими друзьями поговорю.

Скорпион ткнул большим пальцем под челюсть парниши. Тот грудой костей свалился на асфальт. Пришлось оттащить к стенке. Двое выпрыгнули из кустов, с угрозами бросились отбивать товарища. В руке одного мелькнул выкидной нож.

“Вот тебе и центр города”, - подумал Скорпион.

Молниеносно пнул первого крепыша кроссовком в мениск, а обладателя ножика сбил с ног подсечкой. Первый покатился по земле, отдаваясь болевым ощущениям, а второй приложился о землю спиной. Но нож не выронил. Пришлось надавить на шею, отключая агрессора.

– Скорп, как ты тут? – появился из-за угла Сёма. – У меня совесть проснулась. Не до ноутбука.

Взгляд блондина пробежался по двоим отключенным. Третий кепочник катался по траве. Скорпион склонился над третьим, произвёл нехитрую манипуляцию двумя пальцами, налётчик затих.

– А я думал, на сегодня приключения достигли лимита, – обронил Сёма. – Ты же страшный человек, братик. Это же студенты… хотя и не того института.

– Не в библиотеку же дорогу просили. Очнуться, пусть им будет стыдно. Жалко, подлить не умею, так бы чего-нибудь придумал.

– Ладно, брат. Пусть получат второй шанс. Как я сегодня с роликами. Пошли домой.

– Когда я уже к себе домой попаду? – вздохнул Скорпион, выныривая из переулка.

Блондин поймал взгляд, усмехнулся:

– Твой дом там, где ты.

* * *

– Как-то нехорошо получается, – начал Сёма. – Весь день потратили на освоение техники, только далеко не боевой. Завтра на соревнования. Толком и не потренировались. Ну, твоя драка с гопами не считается. Их было всего трое, а ты… ты из леса, Скорп. Даже из тайги.

– М-да, подсадил ты меня на эти игрушки. Особенно эти… как их там?

– Стратегии, – подсказал Сёма.

– Вот именно. Они самые, – Скорпион не отворачивался от монитора.

Игра с современной мировой картой, со всеми странами, с официальными доходами, бюджетами, технологиями и населением предлагала играть за любую страну с любого промежутка времени.

– Я думал ты драками увлечёшься, а ты снова думать заставляешь. Ладно, прикрой тылы, пойду сока принесу.

Сёма оставил на мгновение державу без твёрдой руки, чем не преминул воспользоваться вражеский генерал, давая сигнал к атаке. Если бы не союзнические силы скорпионовой армии, ударившие напавшего с тыла, огромная империя Сёмы ничего не смогла бы сделать без ясных и чётких приказов верховного монарха. Из колонок посыпались встревоженные голоса министров, генералов, советников. Предложения и варианты действий посыпались снежным комом, но пропадали в бездействии без одобрения “высшего начальства”.

Весь день Сёма разъяснял строение компьютера, Интернет, показывал программы, оболочки. Под вечер смастерили сеть между настольным компьютером и ноутбуком. Бессонная ночь прошла за ратными сражениями.

Скорпион вздохнул, протёр красные, опухшие глаза и собранным войском отвёл угрозу от границ союзника.

Что значит логика? Набор объяснимых схем поведения в той или иной ситуации? Рассчитывая предсказуемое поведение, твой враг с лёгкостью предпримет ответные шаги. Только нелогические, не поддающиеся объяснению поступки всегда заводят вражину в тупик.

Размышления прервал голос Сёмы:

– Подбрось деньжат, я тебя ресурсами подбодрю. Логично будет заключить договор с югом. Ты ведь логичный?

– Сёма, ещё раз назовёшь меня логичным и получишь по лбу.

– Это плохо? – Возмутился Сёма.

– Это лишение главного козыря. Всё равно, что забрать половину силы, но заставить работать в три раза больше.

– Гм… а точнее.

– Нелогичность – закалка, тренировка к привыканию жизни в любых условиях. Эволюция, если можно так сказать. Тут не может быть стресса при попадании в непривычную ситуацию, смятения при отсутствии инструкции.

– Скорп, кто тебе поверит в десять лет? – Сёма разлил соку по высоким стеклянным стаканам, повторил. – Не поверят! Даже не смотря на акселерацию.

– Я есть вне зависимости от того, верят в меня или нет. Развитие в необычных условиях даёт необычные результаты. Я жил в таких условиях, где не было выбора, кроме как развиваться. Отсюда вся и загвоздка. Если человека ставить в такие условия, то сама эволюция широкими пинками заставит его идти вперёд. Толкнёт в саму сельву, дебри, тайгу. В иной путь. – Войска Скорпиона победно шествовали по столице врага, хилая армия Сёмы едва успевала за союзником.

– Ну, Скорп, признаю, ты стратег, но давай побегаем, постреляем. Вот и проверим у кого “рука быстрее”.

– В следующий раз, Сёма. – Скорпион тяжело поднялся из-за компьютерного стола, время пролетело незаметно. Спина выгнулась дугой, глаза засыпало песком, и ноги отсутствовали. Суставы жалобно затрещали. – В таком состоянии мы завтра и дойти то до соревнований не сможем. Идём разминаться.

– Я думал, спать пойдём.

– Некогда спать. Вырубай махину, полезли на крышу.

Сёма встрепенулся, глаза засветились, изображая трагикомического актёра, затараторил:

– Ты хочешь сказать, что мой дом не превратится в полигон? И даже рабочих не придётся заказывать, чтобы чинили мебель? Хвала Всевышнему, всем богам и персонально Будде.

– Стоп, ни слова больше. Мы идём тренироваться на крышу.

– Ха! Это тебе не панелька, там всё под замками.

– Тебе, как будущему тройному спецагенту очень полезна практика обращения с отмычками. – Ехидно улыбнулся Скорпион, поигрывая скрепкой.

– Тройной, это как? Знаю агентов. – Сёма загнул палец. – Двойных агентов, это которые предатели, – загнул второй палец. – А тройные, это как?

– Это втираешься в доверие шпионом, тебя “случайно” ловят, и ты начинаешь работать на другую сторону. Хм… до определённого момента. Потом получаешь коды доступов секретных секретов, денежные счета и возвращаешься на родину.

– Знаю я таких агентов! – Воскликнул Сёма. – Отец рассказывал, что ещё ни один не вернулся.

– Если создать условия, перспективы и… гм… то вернуться. Ну а параллельно можешь заниматься убеждением двойных агентов в переквалификации.

– Хватит с тебя стратегий, Скорп, ты меня пугаешь. Лучше бы стрелял.

– Ещё не время.

– Виртуально!

– А я как сказал? – глаза хищно сверкнули.

* * *

Солнце закатывалось за крыши домов, падало за виднокрай. Двое тяжело дышали, прижавшись спинами к разогретому за весь день парапету. Хорошо поиграли, хорошо потренировались. Баланс.

Прощальные лучи заходящего солнца светили в лицо. Воздух освобождался от напряжения дня. Город медленно остывал, зажигая ночной свет. Народ неспешно прогуливался вдаль улиц, и никто не допускал и мысли, что за ними сверху наблюдают двое подростков.

Прохладный ветерок прошёлся по разгорячённому лицу. Скорпион понимал, что завтра для победы мало шансов. Если в себе ещё уверен, то Сёме требуется больше времени для тренировки, о Даниле и Андрее совсем не имел понятия. С последней уличной драки на школьном поле так и не виделись. Вдобавок, Токаява и не думал рассказывать о правилах чемпионата. Что там будет? Какой силы противники?

Рядом чиркнул спичкой Сёма, поджигая кусочек бумаги. О пожаре не могло быть и речи, крыша залита негорючими материалами. Да и нечему гореть, на крайний случай бутылка с водой в рюкзаке.

Огонь зацепился за край бумаги, пополз вверх, оставляя после себя лишь чёрную гарь, что осыпалась белым пеплом под ноги. Скорпион зачарованно смотрел, как один из четырёх первоэлементов, олицетворяющий силу, стремительность, мощь, скорость…

Как молнией грянуло в мозгу забытая идея четвёртой ступени – первоэлементы. Надо понять суть четырёх начал… Начал!

Бумага быстро догорела. Сёма вздохнул, тоскуя по настоящему костру.

– Подожги ещё, мне кажется, я могу понять смысл четвёртых врат. – Медленно прошептал Скорпион.

Сёма посмотрел застывшими глазами. Всё-таки Скорпион хорошо погонял по крыше, размял так, что, лишних мыслей в голове не осталось. Хотелось отдыха, но рассказы о ступенях… Это интересно! Энергично стал подбирать залетевший на крышу мусор. Сам когда-нибудь начнёт проходить эти самые ступени. Пока рановато, не тянет, ещё не готов. А идти против себя не любил.

Листы сгорали в сгущающихся сумерках. Лицо Скорпиона то выражало полную задумчивость, то озарялось идеей.

В голове крутились определения огня. Тепло в малом количестве и жар в большой площади, скорость в воле, на просторе и рамки без ресурсов, в замкнутом круге, неотвратимая сила и слепая мощь…

Понятия слились в один калейдоскоп. Все чувства обострились, взгляд поплыл, голова закружилась. Тело пронзило волной энергии. Сёма всё жёг и жёг бумажки, а в глазах Скорпиона отражались оранжевые змейки. Тугая волна ударила в голову, упал на спину, зрачки расширились.

– Ты в порядке? – Затряс за плечи Сёма.

– В полном, четверть элементов понятна. – Прошептал Сергей охрипшим голосом, словно кричал во всю мощь лёгких не один час.

Вскочил на ноги, тело пошатывало, но устоял на ногах, расслабился. Поток ветра взъерошил волосы. Скорпион подошёл поближе к парапету. Сёма сзади схватил за ногу, понял, что таёжный парень собирается понять ветер, элемент воздуха. Только бы не свалился с крыши. Та ещё птица.

Стремительность, непостоянство, преодолимость, упорство, хаос, свежесть, ярость, буйство, штиль. Металось мысли. Хотелось чувствовать ветер всем телом, каждой клеточкой. Грудь часто-часто вздымалась, волосы трепетали, гул в ушах нарастал.

Скорпиона отбросило от парапета. Сёма схватил, придержал, но не смог устоять от мощного толчка. Оба завалились на спину.

Сергей тяжело дышал, улыбаясь, сквозь нехватку воздуха произнёс:

– О, Род… Как же всё просто… Это же, это… Гениально…

Сёма, пораскинув мозгами, достал бутылку с водой, отвинтил крышечку, и мелкая струя полилась на пол:

– Я не знаю как ты и что, даже почему, – подбирал слова Сёма. – Я тебя порой вообще не понимаю. Но тебе не стоит останавливаться, продолжай.

Неотвратимость, настойчивость, упорство, единство, определённость, непостоянство, буря, рамки, барьеры, цунами, наводнения.

Едва последняя капля покинула ёмкость, как Скорпион вновь рухнул на пол.

Сёма был свидетелем, как брат схватился за голову и покатился по полу. Из носа пошла кровь, по телу прошла судорога. Затем резко замер. Потрясённый голос прошептал:

– Люди сколько угодно могут смотреть в костёр, но никогда не понять его смысл. Скорее реки поменяют русла, чем человек ощутит себя на семьдесят процентов из воды. Ты можешь слышать ветер, но никогда не услышать его!

Сёма огляделся в поисках земли, в углах под парапетами ветром нанесло небольшие кучки, поросшие мхом. Скорпион взглядом показал отнести его к земле, сам уже не мог шевелить и пальцем.

Материя, твёрдость, мощь, постоянство, непреодолимость, устойчивость.

В наступившей тишине пересохшие губы прошептали последние слова перед тем как Скорпион отключился:

– Ходить по земле, но никогда её не признать… Позор…

* * *

Только одному Сёме известно, каких сил ему стоило тащить расслабленное тело домой. Мало того, что ноша весом тяжёлее, так ещё и совсем как кукла повис. Если ещё в шахту удалось поднять едва слышно, то металлический спуск лестничной клети гремел как оркестр.

Красный, как рак, Сёма ежесекундно представлял себе, что сейчас на этот грохот примчаться орды соседей. Поднимут гвалт, назовут какими-нибудь наркоманами, расскажут родителям, а то и вовсе милицию вызовут. Сёма пугался каждого вызова лифта, каждого постороннего шороха. Но не слышно посторонних криков, никто не спешит. То ли нет никого по квартирам, то ли звукоизоляция на высоте. А может и вовсе, нет никому дела до шума под крышей. Заняты. Деловые люди.

Скорпион не мог знать, как Сёма затащил его в квартиру, уложил спать. Едва наступило утро, как на пороге возник сенсей с Андреем и Данилой. У подъезда стоял серебристый джип с водителем спонсора организованных соревнований – Васи Хромого. Токаява, приняв решение всё же взять Скорпиона, подхватил на руки, перекинул через плечо и потащил на соревнования.

Сёме всё казалось до ужаса нелепым. Серебристый внедорожник с квадратным водителем плавно вёз к старому заброшенному цеху бывшего завода. Сенсей поздно понял, что попал впросак.

Чемпионат отменялся.

* * *

Скорпион стоял на огромной поляне среди ратников Коловратовых, видел собственными глазами хмурые лица героев. За спиной неприступной оградою стоял Козельск. Город оказался проклятием нашествия степняков. Его охраняли сердца всех его жителей, до последнего человека. Все, как один, стояли против полчищ инородного нашествия. Без помощи союзников, до последнего живя верой в правду. Умирая с улыбкой на лицах, бились за Русь.

Вечная память.

Лучшая конная сотня хана взяла одиннадцать едва живых воинов в кольцо. Но не было страха в глазах, скрытых в прорезях шлемов. Только последнее желание забрать с собой как можно больше врагов. Воины плечами поддерживали спящего стоя Коловрата. Стоило воеводе проснуться последний раз, воззвать к богам и всемогущие навсегда заберут на свой вечный пир, в мир прави, священный Вирий.

Коловрат был за старых богов, вся дружина, не смотря на всеобщую христианизацию в течение сотни лет, чтила Перуна, почитала Дажьбога, верила Световиту и каждый день поднимала взор к Яриле. Навязанная религия ничего не могли поделать с корнями. Но и на помощь никто не шёл. Братья по крови – враги по вере.

Скорпион помнил по рассказам деда, что Коловрат десятки лет жил по лесам с волхвами. Защищал их, когда полчища инквизиторов в рясах “искореняла бесовщину”. Огнём и мечом под любым предлогом уничтожали седых старцев, хранителей старого, кладезей опыта, сути славянства. Монахи ненавидели зрячих.

Коловрат вышел из леса и поселился в городище. За короткий срок, посвятив в свои воинские способности всех молодцев. Вскоре жители прияли его, как верховного воеводу. Козельск, как никакой другой город, был склонен к старым поверьям, богам. И когда христианские градарики, целые скопища крепостей, как орешки щёлкались монголами, маленький городишко держал целое войско на одном лишь боевом духе. Вере и правде. Ни один житель не открыл врат врагу. Ни один не смел просить пощады. Покорных не было.

Конная сотня, выставив копья, помчалась на горстку дерзких людишек, сжимая кольцо. Даниила подтолкнул Коловрата, молвил на ухо:

– Пора, Старший. И пусть Перун с гордостью примет нас в мир Прави.

– Пора, Равный. Да запомнят этот день сотни поколений потомков, которые будут жить в свободной Руси. По своей воле, а не по прихоти басурмана. – Коловрат с сухим треском разлепил синюшные веки.

Десять ратников-побратимов со страхом и болью в сердце наблюдали кроваво-красные глаза воеводы. Синие прожилки становились всё отчётливее с каждым мгновением. Теперь он закроет глаза только в последний раз.

Одиннадцать воинов с диким рёвом, от которого даже хвалённые своей послушностью лошадки монголов сбрасывали седоков, прыснули в разные стороны, навстречу кольцу.

Одиннадцать воинов швырнули щиты и одиннадцать вражеских всадников вышвырнуло ураганной силой с сёдел. Больше ни один не встанет.

Одиннадцать взмахов русских мечей и одиннадцать всадников кусками свалились с лошади.

Скорпион стоял в центре круга, наблюдая, как после второго взмаха мечей началась сеча. Всё смешалось в один сплошной бой, движение. Глаза успевали следить только за воеводой.

Ещё один всадник слетел с лошади, и вражеское копьё оказалось в руке воеводы. Пронзил лошадь вместе с монголом в седле. Лошадь завалилась на бок, подмяв под себя седока. Другой всадник мчался со спины. Коловрат развернулся и бросился под коня. Копыта махнули в опасной близости от лица, но русский меч подрубил жилу и ещё один всадник был задавлен своим же конём.

Меч не зависит от руки, со стороны кажется, что Коловрат и его меч живут совместной жизнью. Меч рубит одного, свободная рука хватает другого, а ноги ломают кости третьему. Воевода словно создан из чего-то смертельного, несёт смерть каждым касанием. Лик его грозен, цвет лица неестественно белый, кровь не успевает за движениями хозяина.

Две минуты хватило, чтобы от грозной сотни конных остались жалкие ошметки. Но вновь со стороны ордынского лагеря спешат ещё две сотни отборной гвардии.

Нет сухого места на одежде Коловрата, весь в чужой крови с головы до ног. Руки мелко дрожали, зрение высыхало, но враги падали под ноги с каждым дыханием. Поверженные ордынцы редели, и с каждым убитым у детей, стариков и женщин на городской стене было больше шансов выжить.

Где же подкрепление удельных князей? Не прикроют спину. А стоило сплотиться и дать отпор сообща, нашествие рассыпалась бы на части.

Ушёл в другой мир Даниил, придавленный и пронзённый десятками копий. Руки в предсмертной хватке крошат череп степняка. Один в другой мир не уйдёт. Высоко в небо взмыли последние слова из пронзённой груди:

– Слава Руси, Слава!!!

Слёзы застлали глаза Скорпиона. Слёзы лил не образ на поляне, рыдала сама душа.

Под тремя ударами быстрых ятаганов пал на колени Микула. И ещё семь раз копьё пронзило непокорного медведя, прежде чем испустил последний вздох. Богатырь, сломав коню ногу, задушил в предсмертных объятьях упавшего монгольского сотника.

Великий хан как одержимый шлёт в бой свои лучшие сотни, пальцы впиваются в лицо, оставляют широкие полосы. С губ падала слюна. Словно безумный орал одни и те же слова:

– Убейте Коловрата! Мешок золота за голову Коловрата! Убейте Коловрата! Мешок золота!

Семь человек лежали среди сотен вражеских трупов. Четверо оставшихся воинов: Коловрат, Разиня, Борята и Дубрава лишились мечей, но не опускали рук. Одно движение каждого и очередной степняк отдавал свою душу.

Седьмая сотня неуверенно приблизилась к настоящим валам из мёртвых ордынцев. Давно не видно травы на сотни метров вокруг. Вот и Дубраву пронзили в грудь три копья. Но воин поднял лошадь вместе со всадником и силою богатырскою бросил перед собой.

Тяжёлый рык катиться над полем и вздрагивает вражий стан, кровь стынет в жилах ордынцев против русских богатырей. Бояться как огня. До что там огня? В любой огонь бросятся, лишь бы не идти в битву с ними.

Трое скользили среди трупов, ища с кем сразиться. Вражеской коннице не пройти среди мёртвых тел, всадники с неохотой спешились на землю, осыпая троих оставшихся ворохом стрел. Но не пронзит стрела движущиеся мишени. Да и не трое словно, а вовсе сотня воинов то там, то тут мчаться по полю. И низкорослым степнякам нечего противопоставить силе и скорости воеводе и его воинов.

Борята ворвался в центр вражей сотни. Степняки слетели с лошадей в разные стороны. Словно большая рука с неба выдёрнула с седла.

Скорпион бесшумно закричал, когда глаза узрели, как десятки степняков навалились на одинокого Боряту. Богатырь оступился, соскользнул, наступив на шлем. Десятком стрел в упор пронзили шею и грудь богатыря, ловкий аркан лёг на шею. Но ещё трое степняков уйдут в мир иной, прежде чем арканы задушат насмерть.

Разиня и Коловрат стоят на верхушке вала из тел, со всех сторон окружённые ощетинившийся копьями. Наконечники копий смотрели в грудь, степняки изготовили арканы, дрожащие руки сжимают кривые ятаганы. Разиня глубоко и быстро дышит, грудная клетка разрывается, силясь вкачать больше воздуха. Коловрат и вовсе не дышит, перестал. Сердце разорвало, жив лишь силой духа. Воевода мёртв, его лёгкие порваны, внутренние органы в клочья. Это внешне ещё стоит и живёт, но если бы не чудовищной мощи воля к жизни, обязательства перед родом, то давно бы лежал где-то среди вала.

Скорпион понял, что этот человек и его дружина сделала невозможное. Если бы подобных воинов хватало и среди разрозненных христианизированных княжеств тринадцатого века, никакой монгол и близко бы не подошёл. Не говоря уже о расколе на княжества, уделы, соперничества.

Разиня опустил окровавленные кулаки. Бежать некуда, да и незачем. Догадливые умы не в силах справиться с двумя почти мёртвыми воинами. Тащат к валу стенобитные машины, катапульты, камнемёты.

Десятки стопудовых камней разрезали небо. Перед глазами Евпатия Коловрата тяжелейшие камни смяли тело Разини.

Вот и черед Коловрата. Вечная память павшему Русичу.

Скорпион безнадёжно закричал. Импульс силы пронзил тело.

* * *

Сенсей осознал свою ошибку слишком поздно.

Авторитет и не собирался устраивать соревнований просто так. Подумаешь какой-то япошка спас жизнь. Выгоды не было. Хорошо, что сайт в Интернете закрытый, только для своих. А тут как раз партнёры по бизнесу нанесли визит. Чем не повод устроить показательные выступления со смертельным исходом? Западные партнёры это любят.

Вася выбрал четверых самых здоровых мужиков из своей охраны, снарядил в костюмы наподобие реслинга и выпустил против детей. Один на один. Всё по-честному. Бизнес-партнёры верещат от восторга, значит, подпишут любой контракт, будет больше прибыли. Это главное. Милиция не приедет. Место подобрано заброшенное и бомжи предупреждены. Никого не пропустят постороннего.

Цех двухэтажного завода напоминал один большой спортивный зал с удобными смотровыми площадками. Собственный спортивный магазин выделил канаты для ринга. Быстро соорудили здоровый периметр на пол цеха, водрузили гостей на удобные смотровые площадки. И пошло-поехало.

Сенсей связан. Он на потом, на десерт. Когда дети будут корчиться в судорогах с переломанными костями. Интересно, выдержит ли этот прославленный мастер против десятка мужиков? А пока трое детей и под прицелом автоматов готовятся выходить на ринг.

“А может выпустить всех сразу и двоих мужиков? – подумал Хромой и махнул охране, чтобы вытаскивали всех детей, иначе драки не получиться. Все очень испуганы.

Сёма, Даня и Андрей вытащили Скорпиона на середину огромного ринга. Всё. Вот и чемпионат. Изобьют, покалечат и закопают. На потеху уродам, которые за зрелища любые деньги готовы заплатить. Лишь бы больше крови, зрелищ.

В углу ринга бандиты положили избитого, связанного сенсея.

Скорпион не подавал признаков пробуждения. На все попытки Сёмы не реагировал абсолютно. Словно не чувствовал внешних раздражителей.

Бизнес-партнёры на втором этаже зааплодировали. В ринг протиснулись двое бритых братанов в цветастых обтягивающих костюмах. Закружили вокруг пацанов, “заводя зал”.

Со второго этажа послышались крики:

– Вован, врежь ему!

– Гаси молодых!

– Убей их!

– Полные дебилы, – прошептал Сёма. – Пацаны, это бой без правил. Мы обязаны выжить.

– Это же вообще беспредел. Даже тогда на поле возле школы было больше шансов. – Андрей встал спиной к Скорпиону. – Что ж, пора и нам его защищать.

Ни о каком воинском духе речи и не шло. Сказки для детей. В реальности всё гораздо страшнее, когда смерть дышит в затылок.

Двое нелюдей с тупыми ухмылками помчались на испуганных детей.

* * *

Сердце рвалось из груди. Сразу и не понял где находился. Хотелось только мести. За прошлое, за настоящее, за будущее. Сколько ещё Русь терзать будут? Сколько ещё героев канут в лету или вовсе останутся в безвестности? Кому выгодно, чтобы забыли своих героев?

Пол секунды хватило, чтобы оценить обстановку: цех, связанный сенсей в углу, два автоматчика – один на втором этаже и один возле ринга. Четыре человека из охраны, незнакомые люди в пиджачках, двое зверей несущихся на встречу, спины друзей. Прикрыли. Друзья!

Зрачки пропали. Проснулся зверь.

Сёма ощутил волну за спиною. Словно тугой порыв воздуха толкнул. Чёрная смазанная тень промчалась вперёд. Двое бегущих быков завалились на живот. Кровавые лужи потекли по рингу. Что-то мелькнуло перед канатами. Канаты даже не натянулись. Тень проскользнула до первого автоматчика. АК-74 перекочевал в руки тени. Секундная заминка и очередь прошила охранника. Сёма не успел моргнуть, как со второго этажа упал второй охранник. Раздались первые тревожные крики. Тень пробежалась по стене, ухватилась за металлические полы второго этажа. Только теперь удалось разглядеть подтягивающегося Скорпиона.

Как трактор прокатился по второму этажу. Бизнесмены по очереди полетели вниз с проломленными головами, вывихнутыми руками. Ещё двоих охранников прошила скупая очередь. Скорпион отбросил пустой автомат.

Тело дралось само. Сгорал в ярости и жажде мести, справедливости. Сознание осталось за гранью. Руки не дрожали. В боевом гневе сворачивал толстые шеи нелюдям в пиджаках. Не испытывал ни капли сомнения, когда пустой холодный взгляд нащупал выдумщика, Василия Хромого.

Всё иссякло так же быстро, как и началось. Рухнул, как подкошенный. Но что-то не давало погрузиться во тьму.

Трое сбросили верёвки с сенсея, когда по цеху раздался протяжный стон-плач.

Сёма первый взобрался на второй этаж. По полу катался брат, издавая дикие, нечеловеческие звуки боли. Лицо Скорпиона покрывали сети лопнувших сосудов.

Помятый сенсей отодвинул Сёму, припал возле стонущего.

– У него тренированных организм, но он ещё не способен применять критические скорости. Связки растянуты, некоторые порваны, по костям гуляют трещины. Лёгкие не успевают за сверхнагрузкой, давление зашкаливает, сердце быстро изнашивается. Сейчас нельзя ничего делать, должен сам остановить организм, вытерпеть эту критическую боль в каждой клеточке тела. Обычно человек не использует и двадцати процентов сосудов, а он реактивным сердцем омывает кровью каждую клетку, сосудик. Идёт ускоренное обновление организма. Но если всё будет слишком быстро – перегрузка. Смерть.

Ноги Сёмы ослабли, на что-то присел. Оказалась это тело Хромого. Не испытывал ничего. Не тошнило, не рвало, как показывают в фильмах после убийства человека. Просто было всё равно. Всё пережитое – одна сплошная нелепость. Ежедневно с экранов телевизоров смотрят сотни трупов, реки крови. То гибнут люди, а это были не люди, даже не звери. Скорпион привыкнет, время залечит. Нужен период реабилитации. Лишь бы выжил. Брат, выживи. Ради всех.

Минуты шли бесконечно. В ушах стучал молоты, отдавались крики Скорпиона. Сенсей, не переставая, давил акупунктурные точки, чтобы чудовищное давление не разорвало сердце, не создало критических тромбов и непроходимостей. Такой человек должен жить! Во что бы то ни стало!

Сёма ловил себя на мысли, что задерживает дыхание, прислушиваясь к хрипам брата. Не было никаких сил звонить в милицию, кому-то что-то объяснять, показывать. Кто поверит? Сенсея посадят. Найдутся свидетели, как Токаява жестоко избил Хромого, потом всех остальных. Самые невероятные версии обретут “реальные” подробности. Следователи сделают свою версию, но родня Хромого потянет за нити. Пусть в этот раз законодательство останется без свидетелей. Спишут на разборки. Скорпион, живи! Живи! Из этой передряги выберемся.

Рои мыслей кружились в голове, но каждый хранил молчание. Тишина разрезалась стонами Сергея. Медленно, чудовищно медленно, восстанавливался. Токаява отлучился уничтожить все следы их пребывания.

Сенсей вернулся через десять минут. Автоматы протёрты от отпечатков, следы от детской обуви затёрты, места, где бегал Скорпион тоже. Трое мальчиков всё так же, не меняя позиции, смотрели на друга… брата.

Крики прекратились. Лицо из малинового посерело, стало белеть. Скорпион, не открывая глаз, поманил сенсея пальцем, справляясь с нахлынувшей слабостью. Потоки боли отбрасывали в спасительно внесознание, но предстояло сказать нечто действительно важное.

Сенсей прильнул ухом к губам, Скорпион, собрав всю волю в кулак, произнёс:

– Д-О-М-О-Й!

Сёма готов был потерять сознание следом за Скорпионом от облегчения, Андрей истерично захохотал, заражая смехом и остальных. Даня сквозь слёзы протянул:

– Да уж, теперь точно никаких тренировок в течение полугода.

– Скорпиону хотя бы месячишко без движения отлежаться, – добавил Андрей.

Закончил Токаява:

– Так что если завтра пойдёт спасать кому-нибудь жизнь, заприте дома.

Сёма вздохнул:

– Бесполезно.

Белый “Паджеро” гостеприимно принял новых хозяев. Сенсей первый раз за последние двадцать пять лет сел за руль. В следующие две минуты позвонил с телефона в салоне Санычу. С ним познакомился через ребят. Объяснил ситуацию.

Трое джипов, которые стояли возле цеха, через некоторое время укатят на военную базу солдаты. Один потом достанется командиру базы, так как разрешил, второй Санычу, так как уговорил, третий достанется начальнику краевого ГИБДД, который собственно и перебьёт номера и перепишет документы, в том числе и на прикопанный в лесу джип Скорпиона. С белого Паджеро сенсей больше не слезет. Всё же лучше, чем оставлять родственникам бандитов.

Так сенсей нашёл спонсоров.

* * *

– Не кори сенсея за ошибку, не бросай тренировку. – Волхв стоял рядом с астральной проекцией Скорпиона.

Вместе наблюдали за манипуляциями сенсея с попыткой разобраться с управлением джипа. Конечно, непосредственно в процессе езды на нём.

– Деда, я не пойму как он попал в учители! Он подверг опасности всех нас. Элементарная проверка могла от многого уберечь. Такие вещи наказуемы. А что значил этот звонок Санычу? Чему он ребят учит? Он же просто забрал машины бандитов!

Скорпион в своём незримом, невесомом духе-теле летел вперёд спиной вдоль по трассе. Так были видны лица сенсея и Сёмы. Сёма в автомобиле пытался предугадать новую попытку Токаявы сбросить машину в кювет и всякий раз в последний момент выворачивал руль. Бил по рукам, которые то пытались дёрнуть ручник, то переключить автоматическую коробки передач со скоростной, на задний ход. Сенсей нервничал, но не сдавался. Попытки не бросал.

Ведун засмеялся:

– Восточная смекалка. Не все такие добрые, как ты. – Глаза заволокло печальной дымкой. – Десять вёсен, а, сколько крови на руках? Прямо, как князь Святослав. Тот смолоду ворогов бил, первую кровь взял ещё раньше десяти лет. Только время было немного другое, более понятное. Враг у ворот, бери меч. Бьют – бей в ответ. А сейчас бьющим подставляют вторую щёку. Прошлое “око за око” забыто. Правда и истина давно расплывчаты.

– Деда, а как мне было поступить иначе? В этой цивилизации, как на войне.

– Не кори себя. У каждого своя правда. Ты живой, поэтому ощущаешь. Они бы ничего не ощущали. Отрок, вырастешь, поймёшь. Мал ещё.

– Я убил их, как и тогда, в лесу! И на возраст не пенял!

– Стезя война. Ты защищал правду.

– И когда эта стезя прекратится?

– То ведомо лишь богам.

– Значит, те боги спят! И Род спит! Правит этот, незримый. Неправильный мир!

Волхв тяжело выдохнул, в воздухе повисло ощущение света, тепла. Оно обволокло Сергея, согрело внутреннем светом.

– Не горячись, ты не со зла. Понимаешь, Скорпион. Это ангелам и демонами хорошо и всё понятно. Первые чистые и крылатые, вторые злые и рогатые. Оба сражаются без сомнения и внутренних терзаний, как неживые. Свободным людям же всегда гораздо сложнее, высшие существа, частички Творца, Рода. Тебе за короткий отрезок времени достались множество препятствий. Но ты разил противников, не раздумывая. Раздумья приходили после. Ты защищал близких тебе людей, всё по совести. И сенсея ты защищал тоже, не раздумывая, интуитивно. Значит, он для тебя чего-то стоит. Он хоть и с причудами, но мастер отменный, ещё многому тебя научит, поверь мне. К тому же, благодаря ошибки этого японца, ты научился выходить из тела в низшие слои астрала. Полезная штука. Погрузив тело в сон, обморок или медитацию, ты можешь покидать его пределы. Можешь находиться рядом с телом, а можешь побывать на другом конце планеты. Пока, правда, только в реальном времени. И не лезь в космос, ты ещё не готов. Видишь эту серебряную нить выходящую из затылка твоего тела и доходящую до твоего непосредственного Я? – Дед указал на мерцающую серебром нить. – Она почти нерушима и по ней ты всегда можешь вернуться в своё тело. Только поменьше экспериментов. Не сразу!

– Хорошо деда, – сдался Скорпион. – Только я вырвался в астрал не по своей воле, просто моё тело в ближайший месяц ни на что неспособно. А мне через две недели первый раз в школу идти…

Дед ушёл в свои мысли, губы шептали вслух:

– Странные времена. Всё как-то слишком быстро. Что за нить судьбы? Преобразователь? Стабилизатор?

Скорпион взлетел до облаков, отдаваясь состоянию полёта. Неземное ощущение, словно выросли крылья, и паришь среди кустистых облачков. Срываешься вниз крутым штопором и вновь взвиваешься вверх. Иногда, во сне, люди, освободившись от груза материального, на подъёме сил и эмоций, ощущают, и запоминают подобные полёты. Но все считают, что это просто сон.

Сергей парил осознано.

От деда донеслось:

– И про трудности мне говорит мой внук, Скорпион? Месяц? Чувствую, ты начал себя жалеть. Смотри мне, а то ещё начнёшь кататься на лифте.

– Деда! Так не честно! У меня психическая травма, я…

– …спас жизнь троих детей и своего учителя. Ты в чём-то усомнился? – Дед растянул почти прозрачные губы в ехидной усмешке. – Тогда посмотри сюда. Вот что ты пропустил…

Два духа удалились от машины, взлетели над городом и с высоты птичьего полёта сориентировались по течению Амура. Длинная лента реки с выси казалось маленьким синеньким ручейком, веной на теле Земли.

Волхв помчался вниз, увлекая за собой Скорпиона. Вскоре двое увидели тоненькую полоску единственного моста через Амур, спустившись ещё ниже, заметили мелькание разноцветных машинок. Они казались игрушечными, ползущими букашками по серой колее шоссе.

Скорпион осознал себя висящим над этажами собственной квартиры, дед указал куда-то сквозь стенку. Вместе очутились перед входной дверью. Там, до дверного звонка изо всех сил тянулась рыжая девчонка, закусив от усердия губу. Рост пока не позволял свободно нажать звонка.

Дед, подзадоривая, рассказал, как она ежедневно заходит к его новым родителям, и каждый раз спрашивает о нем. Когда вернётся? Всё ли в порядке? И сама каждый раз успокаивает Елену. Почти потерявшему покой Дмитрию приходиться снова брать себя в руки и подбадривать женское население.

Скорпион хотел покраснеть, но проекция на это не способна. Будь он в теле, грудь обязательно сжало бы тугим комком, и слова застряли в горле. Но вместо этого лишь странное тепло поднимается из солнечного сплетения, разливается приятной дрожью по телу.

Дед тихо произнёс, исчезая:

– Они любят тебя, живи!

* * *

Джип, замедляя скорость, врезался бампером в дворовый бордюр. Сенсей собирался долго кричать на японском языке о смысле жизни, если бы не дети на заднем сиденье. Суровый взгляд Семёна, обещал скорейшее поражение учителю в замкнутом пространстве, если тот не выбросит мысли о водительских правах в такой ситуации.

Доставка Скорпиона до дома не заняла много времени.

Сенсей бережно положил спящего Скорпиона на кровать, низко поклонился Дмитрию и Елене, то же самое сделали Сёма, Данил и Андрей. На все незаданные вопросы японский учитель лаконично ответил:

– Мы все обязаны ему жизнью. Если хотите, чтобы он быстрее поправился, привяжите к кровати на неделю.

Подобный ответ ввёл в ступор все волнения новых родителей, а так же мысли о грозящей опасности. Скорпиону предстояло целую неделю провести в домашнем уюте и заботе. За это простили всё. Он дома. Это главное.

Сенсей, воспользовавшись моментом, задом засеменил к двери, подталкивая троих подопечных. Едва слышно щёлкнул замок. На лестнице послышалась возня. Совокупные силы троих пытались смять сопротивление раскаявшегося сенсея. Но Токаява не по возрасту быстро ретировался от учеников.

Дмитрий присел на край кровати, поправил одеяло сыну. Елена подошла сзади, положила руки на плечи мужу, заботливо прошептала:

– И что нам делать с таким героем?

– Любить, – твёрдо ответил Дмитрий. – Кому, как не героям нужна любовь и стойкий тыл?

Это было последнее, что Скорпион услышал; тело настойчиво звало к себе, сознание давно хотело забыться в лечебном долгом и крепком сне. Дня три-четыре.

Хотя всё равно знал, что больше суток не проспит.

* * *

Скорпион сладко потянулся, хрустнув суставами. По заспанному телу мощными потоками понеслась застоявшаяся кровь, заставляя уставшее – после вчерашних тренировок – тело идти в школу.

Не смотря на ранения, успел побывать в деревне, познакомиться с дедом, бабой, погостить с Сёмой на базе Саныча, нагуляться с Лерой, а вот и первое сентября! Пора и за школу браться.

Сергей рывком соскочил с кровати и в три прыжка домчался до душа, на ходу скидывая плавки. Прыжком перемахнул через край ванной, задвинул занавеску. В пластиковом двадцатилитровом ведре, на самом краю ванны, стояла набранная со вчерашнего дня холодная вода. А что может взбодрить утром лучше, чем обливание?

Занавеска задёрнута, чтобы ненароком не залить мамин половичок, ведро нависло над головой, ответственный момент… Ком снега скатывается по телу, вырывая из груди громкое “эх”, снимая любые остатки сна и слабости. Поток энергии врезается в тело, принося после первых ощущений холода, волну тепла.

Тело потребовало движений, пытаясь моментально растратить новую энергию. Скорпион, не касаясь краёв ванны, выпрыгнул на половичок, яростно заработал полотенцем, одновременно орудуя зубной щёткой перед зеркалом. С той стороны зазеркалья смотрел подросток спортивного вида с изумрудными глазами и взглядом, полным скрытой силы.

За этими манипуляциями застала мать. В её руках виднелся комплекс порядочного школьника: пиджак, белая рубашка, брюки, бабочка, туфли.

– А в безрукавке никак? – попытался возразить Скорпион, но тут же был уничтожен глазами, стойкими и уверенными в своей полной правоте и победе.

Мать прижала к стенке, не давая возможности для побега, забурчала:

– Тайга кончился, цивилизация, однако. Моя твоя понимай?

– Сегодня ты будешь сверкать как прошлогодняя сгоревшая ёлка у соседа. – Отец вылез из кухни, на ходу отхлёбывая кофе с дымящейся кружки.

Скорпион хотел спрятать “бабочку” в карман, но тут же был пойман с поличным, недовольно возразил:

– А вы разве тоже со мной?

– А как же? Мы ведь, как и ты, никогда не были на детской линейке, со своим ребёнком. Ты ведь не будешь нас лишать подобной радости? – Елена изобразила такие грустные глаза, что Скорпион не заметил, как сам, без препираний, влез в туфли, вместо привычных кроссовок.

– Я даже специально купил уже завязанный галстук. – Дмитрий затянул его с самым авторитетным лицом, на которое был способен.

Скорпион, натягивая пиджак, раздумывал над пропущенными школьными сборами. Ровнялись бы они по значимости с сутками служения в армии на базе Саныча? Вместе с Сёмой приобрёл неплохие навыки владения оружием и получили приглашение в спецназ “Альфы” на тренировку.

“А там глядишь и… Нет, нет, нет. Сначала в школу”.

Тяжёлые свинцовые тучи висели густой ватой над самой головой. Ещё вчера ярко светило солнце и носить что-то тяжелее майки считалось верхом безрассудства, а первый день осени облачил людей в куртки и ветровки. Толпы новых, незнакомых лиц, толчки старшеклассников с хорошей проверкой на устойчивость, хорошая сдача тут же, с полётом последних на асфальт. Нелепая детсадовская музыка. Косые взгляды на слишком уверенный вид новенького.

Родители растворились в потоке, Скорпион, пользуясь моментом свободы, определил четыре враждующие группировки в классе. Но сам себе группировка, стоило только набрать народа из других групп.

Острый глаз заприметил двух отдельных личностей, вроде бы стоят со всеми, но вроде бы и отдельно: мальчик с короткой стрижкой в очках и темноволосая девчонка, всё лицо которой покрывали забавные канапушки. Созрел план, подошёл к очкарику:

– А как вы относитесь к российской действительности?

Пацан вздрогнул, быстро повернулся, сканируя сквозь окуляры на предмет опасности. Убедился, что никакой закавыки в вопросе нет, ответил:

– Весьма, знаете ли забавная ситуация, – и улыбнулся, как старому другу, – а меня Василием зовут. Василий Ботаников. – И он протянул руку.

Скорпион не прогадал, первое попадание точно в “яблочко”.

– Сергей Корпионов, но для друзей просто Скорпион, для очень даже друзей и вовсе Скорп.

Знакомство началось с крепкого рукопожатия и философии на тему элементов бытия. Василий оказался развит не по годам в умственном плане.

Скорпион указал взглядом на конопатую девчушку:

– Не знаешь, кто это?

Василий важно поправил очки, раздумывая нал полным ответом, изъяснил:

– Это наша школьная ведьмочка – Катюха. Нормальная девчонка, но вся женская национальность класса почему-то любит ей ставить палки в колёса.

– Пятый “Б” класс! – Тем временем объявили по микрофону.

Дети по парам поднялись к крыльцу и исчезали в дверном проёме.

– Здравствуй, школа. – Уныло протянул Скорпион, перешагивая школьный порог. – Что-то мне не по себе.

– То ли ещё будет, – протянул Василий.

* * *

Уроки пролетели быстро. Последний урок закончился протяжным звонком, и школа забурлила потревоженным муравейником. Дети табунами помчались к выходу, заполняя первый этаж непроходимым потоком.

Скорпион, не спеша, подошёл к расписанию. Сзади послышался шёпот Василия:

– О, завтра русский. Опять заставят писать сочинение на тему: “Как я провёл лето?”. Тебе есть, о чём написать?

Скорпион призадумался. Улыбка растянулась до ушей. Поспешно прикрыл руками. Обронил осторожно:

– Да так, дома сидел, как и все.

– Да? А по тебе не скажешь. Так бы прямо и сказал, что приключения ждут тебя на каждом шагу. – Василий поправил очки.

– Ну… бывает…

– Эй, очкастый! Хоть сюды! – Прервал беседу прокуренный голос старшеклассника.

Вася от страшного голоса вздрогнул, изменился в лице, несмело повернулся. Старшеклассник, на две головы выше Василия, уже не звал, а кричал.

– Слышь!? Давай в темпе! – Завопил ещё один его одногодка писклявым голосом. – Деньги есть?

– Есть, но они мне… – Вася получил щелбан по лбу и замолчал, потянулся к карману.

Скорпион остановил руку Василия, повернулся к старшекласснику:

– А мама тебя не учила, что прерывать разговор не хорошо?

“Обещал же Елене прийти домой в целой, чистой одежде без оторванных рукавов и следов крови”.

– Ты кто такой? Вообще что ли страх потерял? – Первый изобразил жутко хриплый голос, стараясь казаться ещё более прокуренным, умудрённым в жизни опытом.

– Тебя что ли бояться? Ты же только детей можешь пугать. – Скорпион пресёк попытки Василия остановить его, отодвинув Ботаникова за спину.

– Слышишь ты! – Бросился второй школьный упырь, пытаясь сбоку заехать кулаком в висок.

Так дерутся упыри. Пятикласснику и сразу кулаком в висок. Но не в этот раз.

Скорпион поднырнул под руку, локтём заехал в бок. Тело старшеклассника приобрело дугообразный вид. Пинок коленом в лицо довершил начатое. Жёстко и справедливо. Другим расскажет, меньше крови в дальнейшем будет.

– Слышь, я с Цыганом, – оставшийся на ногах пацан заёрзал на месте. Не знал, куда деть руки. Глаза забегали по скорчившемуся соратнику.

– Да хоть с Цыганским Бароном, – пожал плечами Сергей. – Завтра. За школой. На последней веранде. В это же время. Понял?

Старшеклассник кивнул.

Скорпион подтолкнул Васю к выходу, удаляясь прочь из школы. Ботаников остановил на крыльце, растерянный взгляд бегал по сторонам, зашептал, чуть ли не на ухо:

– Серёга, школа под цыганами. Это все знают. Не говори только никому.

– Ненадолго, – отрезал Скорпион.

– Скорп, жизнь дороже. Деньги-то можно заработать.

Василий жил в соседнем дворе, по дороге из школы шли вместе.

– Деньги – система единиц, полученная за труд. Почему ты должен свой труд или труд своих родителей отдавать халявщикам?

Василий снова огляделся, словно искал по близости шпионов, понизил голос ещё на несколько единиц:

– Но они же старше и их… м-м… много…

– Знаю, их пять с половиной миллиардов полузверей, полунасекомых. Нас миллиард людей. Золотой миллиард. И не ровняй всех в одну кучу. Забудь о равных правах. Алкашей с наркоманами не ставь в один ряд с учёными и инженерами. Высокие слова оставь взрослым. Они ещё живут в прошлом, а нам жить в будущем. Сотик есть?

– Да, на дне портфеля, погоди, сейчас достану. – Василий зарылся в недрах учебников, аккуратно извлёк коробочку сотового, старого древнего, похожего на кирпич, но всё же работающего.

Скорпион по памяти набрал длинный номер, после двух гудков на том конце провода ответили:

– С кем на этот раз?

Сёма обладает неким предчувствием, не успеешь обрисовать ситуацию, как он уже выложит ответ и разные варианты действий.

– Ты ещё скажи, что адреналина у тебя и так хватает Мол, над командованием орков ты испытываешь несравненно большее ощущение, нежели получая в зубы. – Скорпион разговаривал с Сёмой на своём языке, а Василий предпочитал не вмешиваться.

Скорпион отключил телефон, вернул. Огляделся по сторонам, парадируя Василия, никого не обнаружил, но все равно шёпотом поведал:

– Вася, на самом деле я разработал этот план ещё за неделю до школы, не хватало только плохих персонажей. Последнее звено цепи тянется так, что вчера мне посчастливилось беседовать с капитаном Альфы. Они как раз хотели нейтрализовать крупную партию наркотиков, перевозимую этими самыми цыганами. Но у них никак не выходило выманить хотя бы некую часть цыган из укреплённых домов-бункеров. Ты же знаешь где у цыган в нашем городе три здоровых трёхэтажных коттеджа? Один заделан под офисы, второй под гостиницу, а третий что-то вроде евангельского центра для слишком простых людей. Они все взаимосвязаны. Вот через этих цыган в город и идёт крупная партия порошка, который и распространяется по ямам, институтам и школам. Нам посчастливилось участвовать в этом задании наравне с отделом по борьбе с организованной преступностью. Просто этот старшеклассник, он же Скелет, как его называют, является близким другом баронского сына. Вот и отрядит папаша по просьбе сыночка несколько машин для успокоения подконтрольной школы. Омоновцы с альфовцами в это времечко… Бац!.. И яма накрыта, наркотики изъяты, половина цыган на нарах, будущие наркоманы таковыми не станут, к тому же наша школа станет свободной, так как за порядками стану смотреть лично. Мне по пути просто.

Скорпион с улыбкой наблюдал реакцию Василия. Лицо его то бледнело, то зеленело. Ну, не говорить же, что сам по “счастливой случайности” краем уха услышал о новом завозе героина в город. Это только сейчас Сёма звонит Санычу, Саныч капитану в Альфу. Схема начинает движение. Вчера в Альфе видели, на что способен малец, поверят.

– Мы приманка? – Только и нашёл, что сказать Василий, остановившись у подъезда.

– Нам надо продержаться десять-пятнадцать минут, пока не подъедет подмога. Всё сделано так, что на нары загребут и тех, кто приедет на разборки.

– А как мы будем держаться пятнадцать минут?

– Да ты вообще завтра можешь не приходить в школу, мы с опергруппой с тренировки и сами разберёмся. По-твоему, кому я сейчас звонил? Нас четверо и этого хватит. Точнее, пока четверо.

– Всего четверо на целую машину мужиков? – Василий закатил глаза, собираясь упасть в обморок.

Скорпион подхватил, успокоил:

– Ну, посмотрим, какие они на самом деле мужики. У нас тренер прикольный, научил многим примочкам. Сдюжим.

– Сдюжим? – Василий на деревянных ногах засеменил домой.

– Ага, но завещание на всякий случай черкани… Мало ли…

* * *

На следующий день последний звонок оповестил о конце урока.

Подошло время школьных разборок. Скорпион жалел, что нельзя ходить в школу в спортивном костюме. Сколько бы было спасено порванных рубашек? Пиджаков? Брюк? Почему бы, не ввести боевую форму?

Василий на негнущихся ногах подошёл к Скорпиону:

– Пора, они уже все внизу.

– Ты точно этого хочешь?

– Да, я с вами.

– Ну, смотри.

Двое направились к школьному крыльцу, обошли школу полукругом и прошли до веранды. Вчерашних старшеклассников не было и в помине.

– Вот видишь Вася. Так эти шесть миллиардов и решают свои проблемы. Вот такие у нас авторитеты.

– А твои где соратники? – Василий огляделся, но никого не увидел.

– Знамо дело, в засаде. Вон те дальние кусты видишь?

– Хорошо маскируются. – Одобрил Вася, не увидев ничего.

– Ну, а вон и цыгане.

С большой скоростью по школьному полю мчались бароны мира сего на двух иномарках.

“Прогадал, машины две, вместо одной”.

Бывают люди ещё хуже, чем думал.

– Что-то я совсем ничего не понимаю. Тут же два автомобиля. А это восемь человек, вместо четырёх, да? А то и десять. – Голос Василия задрожал. – А в засаде ведь только трое, да?

– Вася, мы только что облегчили задачу правоохранительным органам в два раза. Я в цивилизации недавно. Не привык, что тут всё с перегибами. Но… – Скорпион лихорадочно соображал новый план.

– Но?! – Василий покрылся крупными каплями пота.

– Об этом никто не узнает. – Печально заключил Сергей.

– Что, не узнает?! – Василий затоптался на месте.

– Неувязочка выходит, бежим к тем кустам. Так хоть шанс будет. – Он потащил Василия за руку, ускорились и помчались, что есть мощи в зелёное укрытие.

– Хоть будет? – вскричал Василий.

Из машин навстречу уже бежали четверо в спортивных костюмах.

Скорпион чуть ли не рывком забросил Васю в кусты, на ходу разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. Двое ближайших хотели с разгона влепить убегающему малолетке носком ботинка под зад, как…

– За родину!

– Слава предкам!

– Мочи козлов!

Три голоса слились в одном. Сёма, Даня и Андрюха повыпрыгивали из зарослей кустов. На первых двух бандитов посыпался град останавливающих и деморализующих ударов. Подключился и Скорпион. Двое уткнулись носом в траву. Как раз подбежали ещё двое. Четыре пар рук и ног показали, что значит постоянно тренированная система русского боя. Сенсей переквалифицировался.

Пуля разрезала траву под ногами Сергея. Вторая попала в ногу одному из цыган. Свои же. Со стороны машин в две руки с пистолетов стреляли двое.

– Уходим бойцы, у них оружие. Не наш уровень. – Скорпион толкнул Сёму в кусты, Андрей и Даня нырнули следом. Все вчетвером подняли дрожащёго Василия, побежали сквозь кусты.

– Сёма, трубу на связь!

Сёма кивнул и у Сергея в руках оказался сотовый. Тот, не глядя, защёлкал по цифрам, протараторил. – Капитан Никитин. У них пистолеты, мы отключаемся.

– Не может быть! Разведка оплошала. Две минуты до подхода. Сбегайте. Вы свою работу выполнили. Теперь дело за людьми в форме.

Скорпион отключил коробочку, на бегу вернул Сёме. Вчетвером так и тащили Василия, который от грохота стрельбы и вовсе был в состоянии шока. Раньше думал, что воюют только террористы, фанаты футбола и в армии. Не ранее, чем с двадцати лет.

– Серый, там забор. Этого не перекинем, высоко. – Андрей прикинул высоту забора – полтора метра.

Сзади доносилась пальба. Средь бела дня. На территории школы. Четверо свернули за угол школы и остановились у самого забора. Вот и тупик, сейчас всех перестреляют.

– Эй, пацаны, сюда. – Послышался чей-то посторонний голос.

Скорпион пробежался на источник звука и под одним из кустов увидел в заборе небольшую дырку. Как раз хватит пролезть. Боевой квартет протолкал в дырку Василия, следом пролез Сёма, Даня, Андрей. Последним нырнул Скорпион.

Только теперь увидали лицо спасителя. Личико. Ведьма Катюха.

Чернявая девчонка поторопила:

– Ну, чего встали? Бежим! Я тут недалеко живу, отсидимся.

Бойцы без споров помчались к соседнему пятиэтажному дому. Катюха открыла входную дверь в подъезд. Хвала всем богам, жила на втором этаже и дома никого из родителей не было. Не надо ничего объяснять.

– А Вася, что ли ранен? – Катя рассматривала окаменевшего Василия.

– Нет, он просто в состоянии эйфории от нашей действительности. Он никогда не думал, что дети могут гораздо большее…ммм… других детей… – Философски заметил Скорпион, стараясь заметить в двухкомнатной квартире Екатерины наличие колдовских атрибутов.

Ничего подобного не оказалось. Девчонка, как девчонка.

– Тогда пойдём чай пить. Там всё и расскажете. – Заботливая хозяйка раздала всем по паре тапочек и пошла ставить чайник. Словно и не было пять минут назад ничего смертельно опасного.

Скорпион с Сёмой отнесли Василия на диван в зале, пошли вслед за остальными на чаепитие. После экстремальных условий тянуло попить горяченького.

– Я случайно оказалась свидетелем вашего вчерашнего со старшеклассниками разговора. Просто Васю доставали и в прошлом году. Никто не думал защищать, а тут ты. И тут вдруг всё как началось. – Катюха заварила душистый мятный чай и подогрела утрешний яблочный пирог.

“А тут ты. И как началось”, - повторил для себя Скорпион: “Со мной всегда так будет?”

– Катя, я не нарочно, просто недавно из леса, – обронил Скорпион, раздумывая, почему Катюху не любят в школе.

Женского соперничество. Выглядит красивой, а вскоре и вовсе расцветёт как бутон розы. Конопушки будут лишь подчёркивать красоту.

Зазвонил Сёмин телефон. Сёма передал трубку брату.

– Задание выполнено, цыгане повязаны, жертв и раненых нет. В особняках изъята крупная партия наркотиков, а так же целые склады оружия и поддельные документы всех мастей. Ну, это так, для справки. А вообще, отличная работа, пацаны. Не ожидал. Завтра вас ждут на базе Альфы. Пропуски готовят. Вам присвоены звания младших сержантов. – Голос капитана Никитина звенел от гордости.

– Чего? – Сёма поперхнулся чаем. – Мы уже служим?

– За особые заслуги! – Расслышал Никитин. – Меня тоже повысили. Я теперь майор. Признаюсь, повышения долго ждал. В долгу не останусь.

– А школа? – Возмутился Скорпион, но тут же под столом получил три пары ударов ногами и замолчал.

“Не любят они школы, что ли?”

В телефоне продолжилось:

– Справки на недельные соревнования подойдут в качестве отмазки? Сразу на всех. Поставите только фамилии.

– М-м, возможно. – Скорпион еле сдержал смех. Сёма, Даня, Андрей и Катюха в порыве положительных эмоций чуть не опрокинули стол. – Только нас больше, чем четыре. Дайте шесть!

– Будет сделано! Всё, отбой.

Сергей отключил телефон, обвёл всех долгим многозначащим взглядом, откинулся на спинку стула. С величайшим удовольствием в полнейшей тишине отхлебнул глоток ароматного чая.

– Ну? – На кухню пробрался оживший Василий.

Скорпион обронил, словно между делом:

– Да так. В спецназ записали, каникулами наградили.

– Э-э-э… – Василий так бы и упал на пятую точку, но Андрей ловким движением подставил стул. Василий присел.

– Мальчики, по-моему, вам стоит кое о чём нам с Ботаниковым рассказать, – добавила Катя и вперилась глазами в Скорпиона.

Сергей никогда не отводил взгляд первым. Так и смотрели друг на друга долгие секунды. Показалась, что какая-то часть правды про ведьмочку есть. Не опуская глаз, ответил:

– Даня, по-моему, твоя очередь рассказывать…

Даня усилено работал ложкой над пирогом, ответил:

– Не, пока пирог не доем, я вообще не человек.

– Тогда Андрюха.

– Я был в прошлый раз, – отрезал он, махая рукой перед очками вновь застывшего Василия.

– Хорошо, девочки и мальчики. – Встал Сёма. – Я расскажу.

И блондин начал просвещать, приукрашивая подробности.

А Сергей раздумывал над тем, что бы написать из этого рассказа в завтрашнем сочинении на тему: “Как я провёл лето?”

* * *

Три месяца спустя.

Белоснежная скатерть укрывала большой складной круглый стол. Высокие хрустальные бокалы сверкали на солнце, переливаясь лазурью. Праздничный стол ломился от яств. Все с лёгкой руки и тяжёлого труда Елены, что предпочитала готовить сама, а не брать покупное.

Два дня мать не выходила из кухни, не допуская до святая святых даже Скорпиона, законного сына. На днях с Москвы пришли документы, подтверждающие усыновление. Маугли легализовался в чете Семёновых, хоть и под другой фамилией. Но праздник был не по этому поводу – одиннадцатый год со дня рождения Скорпиона.

В углу стояли первые подарки. Отец подарил компьютер, мать сотовый. Теперь следовало непременно отвечать на звонки. Больше от родителей не скрыться. Дед с деревни и баба прислали большую посылку. Баба связала тёплый свитер с носками, а дед ухитрился переслать охотничье ружьё в согнутом состоянии и три пачки патронов. Всё равно давно не охотник, а внучек боевой, применение найдёт. Как говорил Сёма: “Прикольный дед”.

К дому подъехал Саныч. Маячок в комнате жалобно запиликал на едва заметном диапазоне. Его в нашей семье различал только Живчик. Пёс взвыл. Сергей тут же подхватил ошейник, повёл на улицу. Предлог.

Подполковник Саныч и Майор Никитин додумались, как выманивать из дома, не тревожа родителей.

Саныч, опустив стекло джипа, вручил втрое сложенный пакет. Притворно козырнул и укатил, пообещав официально вернуться на знакомство с родителями чуть позже.

Дома, не встречаясь взглядом с родителями, выудил подарочек из подарочной обвёртки. Саныч военный с юмором – Тольский-Токарев. Древняя штучка. С пятью полными обоймами. Если учитывать оставшееся в спрятанном джипе оружие в лесу, то стоит делать тайник в стене. Когда уже правительство легализует оружие?

“И куда деть ружьё с пистолетом? Задачка. Спорю, в школе таких не зазадут”.

Дверной звонок залился соловьём. Первые гости.

Первыми в проход вломились Сёма с Даниилом, загружая подарками руки и попутно отрывая уши, не успев и разуться. Сёма слукавил, не отцу он, хитрец, ноутбук покупал! Следом, с видом интеллигентов проследовали Андрей с Василием. Уши отрывали не менее варварски, хоть и умничали, важничали. Следом, как бабочка влетела Лера, подтянулась на цыпочках, чмокнула в щёчку. За ней ворвалась весёлая Катька, с разгону повиснув на шее. Лера как-то странно посмотрела. Шеренгу замкнул сенсей, вместе с подарком пробуя на прочность пресс. Увернулся и сенсей он попал в дверной косяк. Живчик воспринял этот жест за приглашение поиграть и завалил Токаяву на спину, зализывая до зеркального блеска. Пусть разглаживает морщины старикану.

Подарки в угол. Гости за стол. Дмитрий с Еленой произнесли первый тост. Пошло веселье.

Что-то легонько коснулось сознания, заботливо и нежно отвлекло от происходящего. Тихий шёпот на грани слуха произнёс:

– К окну. Подойди к окну.

Скорпион повернулся в сторону окна, отдёрнул занавески. Сквозь пелену пушистого снега на улице виднелась одинокая фигура. Стоило незнакомцу поднять глаза и увидел Рысь. Ещё один брат пришёл.

Сергей выскочил на улицу. Никто не стал задавать лишних вопросов, привыкли к причудам. Люди быстро ко всему привыкают.

Накинув кроссовки, помчался через лестничные пролёты, перелетая с одного конца на другой. Почти бегая по самой стене.

Улица встретила лёгким ветерком. Снег падал пушистый, объёмный. Скорпион подошёл к брату, крепко обнял.

Рысь улыбнулся:

– Исполоть тебе, младший.

– Здравь будь, Рысь. Как ты меня нашёл.

– Ну, тебя трудно не найти. Ты фигура заметная. Полгорода на уши поднял. – Улыбнулся он, закутывая в тёплый плащ.

– Рысь, пойдём в дом. Зачем здесь стоять? Там тепло и уютно. Я познакомлю тебя со своими новыми родителями и друзьями, Лерой. – На последнем слове запнулся.

Рысь вздохнул:

– Прости, не могу. Враг у ворот. Как всегда. Я к тебе на две минуты. Но с Лерой ты меня когда-нибудь точно познакомишь, не сомневайся. – Он достал заплечный мешок и продолжил. – Старый волк не смог приехать, но ждёт тебя летом. Передавал тебе здравицу и подарок. Сказал, что ты уже достоин его.

Рысь протянул белую тряпицу, обвернувшую продолговатый предмет. Я откинул край и с замиранием сердца увидел металлическую рукоять, выглядывавшую из резных ножен

Меч! Настоящий меч! Мечта! Нет для воина подарка краше. Рысь пресёк дальнейшие попытки развернуть тряпку, посоветовав сделать это дома.

– Это не просто меч. Это русский меч витязя Славы. Но об этом персонаже узнаешь позже. Мал ещё. Дед хранил его со времени своего становления в волхвы. В период Второй Мировой. Не спрашивай, сколько деду лет. Даже я не знаю, но сына он завёл гораздо позднее обычных людей.

Скорпион зачарованно слушал. Крупицы тайной семейной истории стояли дороже золота.

Рысь продолжал:

– Меч этот не простой. Он как бы… спит. Уснул вместе с уходом витязя. Но это не значит, что он бесполезен. Береги его, как зеницу ока. Я даже не знаю, почему дед отдал его тебе сейчас. Вроде бы опасностей не предвещалось, но ему виднее. Так что владей им, береги до прихода хозяина. Но в ножнах залёживаться не давай. Вот такая вот тебе загадка.

Слова застряли в горле. О таком подарке и думать не смел.

Рысь вновь продолжил:

– Единственный недостаток – его трудно спрятать. Ты ещё не вырос, плащей не носишь. Но есть и плюсы – до четырнадцати ты не подсудим. В общем, будь аккуратен. Я же в свою очередь тоже хочу тебе кое-что подарить. Закрой глаза.

Сергей закрыл

– Открывай.

Скорпион открыл глаза и увидел что-то похожее на меч, но короче и уже.

Рысь бодро продолжил:

– Это катана. Короткий японский меч. Её легче спрятать. К тому же, тебе надо учить разные стили владения мечом. От двуручника, до кинжала. Так что расти, Скорп. Не за горами посвящение. Ну, всё, мне надо уходить, и так сказал больше, чем собирался.

– Рысь, а какие следующие врата? Я прошёл истоки элементов.

Рысь остановился, сквозь поднимающуюся пургу, Скорпион едва расслышал слова:

– Следующие четыре: постижение фактической сущности земли, воды, воздуха и огня. Потом идёт различие качеств и первую декаду завершает их смешение и комбинации. На этом ты закончишь постигать Элементарные врата. Не сбивайся с пути, братишка.

Пурга поглотила силуэт. Скорпион понял, что продрог до мозга костей. Забыл про контроль. И дома давно ждали. Руки судорожно сжимали два совершенно разных меча. В правой – русский меч, в левой – японская катана. Вес металла приятно тяжелил руку, пробуждая в теле дух воина. Глаза загорелись уверенностью в завтрашнем дне. Хорошее день рождение. Есть дом, друзья и цель в жизни. Всё только начинается.

Через пол года, на весенних каникулах, удалось съездить к волхву. Привёзти редкие травы. Скорпион понимал, почему у Елены с Дмитрием нет своих родных детей. Пришлось посадить их на строгую диету, да на неделю отправить в деревню. Там день за днём гонял обоих по цветущему лесу, заставлял выполнять тяжёлые физические упражнения и по-новому постигать мир, понимать природу. Всего за неделю мировоззрение обоих на лоне природы поменялось. По-новому вспыхнула любовь, словно запорхали над землёй. Март запомнился им на всю жизнь. Через девять месяцев, на двенадцатый день рожденья Скорпиона, в семье Семёновых появилось пополнение – голубоглазая Ладушка с таким же небесно-синим цветом ауры, как у Сергея.

* * *

В разных местах планеты.

Эгрегор первый.

– Я предлагаю его полное уничтожение. Зародыши сопротивления надо душить на корню. Восемь ступеней к четырнадцати годам меня беспокоят. Это заслуживает внимания и внушает большие опасения. Преступность в городе понизилась на порядок. Одни растраты и убытки. – Жид{2} начал встречу.

Пять холёных солидных лиц эмиссаров, ловили друг друга в перекрёстный прицел глаз на экранах широкоформатных ноутбуков. Ни одно живое существо не могло подслушать этот разговор. Ещё и потому, что основная часть этих существ была под их пятой.

– Я понимаю твоё беспокойство, но сам знаешь, был бы он в столице или каком-нибудь мегаполисе – одна случайность и нет проблем, а в той глуши наших исполнителей мало. Дебри. Если только Духа{3} призвать. Есть за ним должок. Но мороки больше. К тому же, с севера стабилизатора кроет дед, у него меч витязя. Положим половину исполнителей, прежде чем прикончим старого волка. Прелагаю задействовать сторонних исполнителей. – Золо{4} тактично подбирал слова, заменяя время раздумий растягиванием слов, так в своё время научил говорить политиков, шоуменов и ведущих.

Хриплый балтийский акцент Нежити{5} продолжил беседу:

– И этот внук его, ускользнул, мерзавец, из самой пасти. Ещё и паск… эээ…милейшего олигарха к хозяину отправил…

– Это был мой ставленник, – прервал Жид, – я же говорю, одни убытки. Одни убытки.

Мёртво{6} подключился к разговору:

– А может, проверим на все параметры? Тут достаточно просто вывести из города, а если ещё и из страны, то, как говорят у нас в стране, – дело в шляпе. Хоть ему и нет восемнадцати, но закон можно обойти. Что у нас ресурсов, что ли нет? Предлагаю скинуться. Кто “за”?

Горэ{7} внёс своё предложение:

– Слушайте сюда, предлагаю перерубить связь с дедом и отправить малявку в путешествие. Если не сумеем, то следующая попытка только через несколько лет…

– Я думаю, нет возражений, – подтвердил Золо.

Тогда до связи, – Жид первым отключил дисплей.

Каждый из гроссмейстеров помнил, откуда пошли все языки мира. Разговаривали на русском. Как не старались на протяжении тьмы веков разбавить все языки, переиначивая на разный лад, но корни выкорчевать не так уж просто. Тем более, на этом языке понимали друг друга в более полной мере. К другой форме общения – энергетическому обмену информацией прибегать боялись, как огня. Тогда каждый мог открыто читать действия и намерения оппонента. И тогда финал один – война.

Встреча имела формальный характер. Каждый из пяти руководствовался только своим правилам, принципам и желаниям. Единство заключалось лишь в том, чтобы не дать простым людям переступить грань подчинённости.

Вне, каждый Эмиссар вёл лишь свою игру.

* * *

Эгрегор второй.

– Эх, не дотянули, – чистый, пышущий здоровьем голос Живы{8}, оповестил о параллельном собрании из разных концов света.

Четыре пучка светлой энергии свились в один кокон.

– Сдюжим. Когда было иначе? – Бодро{9} оповестил о своём присутствии.

– Хотим или нет, а продержаться надо. Слава великое дело сделал. Если бы не он, мир бы сгорел в пламени ада, да рассыпался прахом, – вставил иранец Добро{10}, любитель красивых слов. – Без него тяжело, как под наковальней, но надо что-то делать, а то так и беда придёт.

– Всё равно век – слишком жестокое наказание. Как ещё проживём без русского витязя? Мне надо свой народ освобождать. А тут мир на грани, – тибетец Здраво{11} подал мысле-слово в беседе, что развернулась предложением.

Невербальный разговор проходил без каких-либо звуков. Мысль, направляемая в кокон общения, принималась и понималась всеми, как предложение, диалог.

– А я вам на что? – воскликнул славянин Живо, до сих пор, отказывающийся делить себя на русского, белоруса или украинца.

– А чего ты, славянин, в Индии третье тысячелетие делаешь? Как убежал, так и дела на Руси начали твориться, прямо закачаешься. Эпоха Кали, – подметил Бодро.

– Зато, я тут бог! – резонно заметил Жива.

– Вышень с Крышенем каждый раз оккупантов прогоняют, исключаясь на столетия, а ты эксплуататор, приписываешь себе все победы. Хотя бы со своими горячими точками разобрался бы, – добавил Бодро.

– За священную войну в ответе Добро. Это он с Мухаммедом лясы точил по пустыням, – осторожно добавил Жива.

– С Мухаммедом Смута{12} лазил, я видел их только дважды. – От Добро повеяло печалью. – Стоит человеку понять своё предназначение, как начинают открываться глаза. А это не допустимо для эмиссаров. Сразу же вся Пятёрка тратит все силы, чтобы новый лев-пророк истратил все силы на битву с ними, и слово его развеялось в прах. Заратуштра, Иисус, Будда, Мухаммед, Моисей. Все религии повернулись вспять. Проклятый Жид подсуетился везде.

– Тут растёт один стабилизатор пространства. Если мы пропустим и его, витязь устроит нам апокалипсис. Стоит закрепиться поддержкой нейтралов, – Здраво задумался, определяя расположения всей третьей пятёрки. – Смута бродит по Аравии, Лич{13} на двести лет погрузился в сон в недрах песков Монголии, Дух из Китая не ногой. Остались только Ино{14} и Тосика{15}. В Японии пройдут соревнования. Пусть сами смотрят. Кто за то, чтобы обломать рога Золе? Он сейчас особенно влиятелен. Думаем, други, думаем.

– А может, пора уже действовать? – Снова печально вздохнул Добро.

– Что ты хочешь этим сказать? – донеслось от Живы.

– Ты не логичен! – Заключил Добро.

– Зато ты линеен!

– От дурака слышу!

– Одномерный!

Светлым Аватарам не хватало вождя. Сумятица началась сразу после исключения лидера. Туловище осталось без головы.

* * *

Скорпион. Пол года до настоящего времени.

Ветер свистел в ушах. Четырнадцать вёсен – хороший возраст. Ноги порхали над землёй. Бежал с небывалой скоростью и всё никак не мог достигнуть предела. Тело разрезало воздух, мышцы пружинили и ритмично подбрасывали вверх.

Десятый километр за спиной, а усталости как не бывало. Только мозг одолевали разные мысли, слова деда под корочкой мешали отпустить все лишнее и наслаждаться бегом.

“Запомни, в мире три порядка, три силы. Пять высших представителей в каждой. Для них время не имеет значения. Все игры человечества творятся их рукою. Они бывшие люди, но каждый в разное время стал подобен богу и может влиять на ход вещей, править миром, если желает. Перевес на стороне Эмиссаров. Самый сильный из аватар – витязь Слава, вмешался в критический момент в ход истории и спас мир в переломное время Второй Мировой. По закону, смотрители исключили его на век. Потому сейчас трудные времена. Пока люди не помогут светлой стороне – миром правит Хаос”.

Эти мысли вертелись в разных вариациях. Скорпион вновь и вновь повторял заученные имена Эмиссаров: многоликие Жид, Золо, Нежить, Мёртво и Горе. У них всё чётко и ясно. Разногласий нет, каждый правит миром, как хочет, разрывая цивилизацию на куски, убивая в зародыше дельнейшее развитие и выход в космос. Их устраивает нынешнее положение дел, когда деньги правят человеком, когда нефть – главный ресурс, когда место космоса осваиваются дизайны унитазов. А если находятся люди и страны, что хотят противостоять их засилью, то в ход идут угрозы, деньги, оружие, санкции. Злая сила уравниловки. Будь как все или… не будь вовсе.

Время топора. Пора перемен.

Скорпион разогнал тело до пятой ступени развития – владение землёй. Минимальный контроль за телом. Все твёрдые вещества – тридцать процентов тела, могли поддаваться некоторым командам разума. В беге подросток смог немного уменьшить вес тела. Ноги полетели над землёй пуще прежнего. Огромная скорость. Строгие, чётко выверенные, послушные движения тела, захватили дух.

Скорпион мчался по весенней набережной Амура навстречу заре. Под восхитительный возглас немногих прохожих. Те замирали, вертели головой, каждый вздыхал и обещал себе завтра же, прямо с утра начать бегать так же. Но на утро как-то забывали о своём обещании.

Длинные волосы трепетали по ветру, повязка долго не выдерживала.

Юноша добавил шестую ступень – элемент воды. Другие семьдесят процентов тела. Тут же тело превратилось в стальную гидропружину. Стоило увеличить плотность, как мышцы стали сокращаться, словно под воздействием гидромеханизмов. От скорости слезились глаза. Хоть в очках бегай.

А мозг не переставал анализировать ситуацию, мешая концентрации, вне-мысли. Серое вещество выдало новую порцию для размышления.

Выходило, что декада белых взяла в качестве имён те самые слова силы Рода. Казак Бодро, иранец Добро, тибетец Здраво, непонятный славянин Живо, почему-то проживающий в Индии, так же выбывший русский витязь Слава. Чем они занимаются, если мир катится в пропасть? Дед никак не может дождаться, когда закончится эпоха тьмы. Вроде и эпоха Рыб завершилась и Кали подходит к концу, а мир как стоял на грани, так и стоит.

Задумался и чуть не споткнулся, перепрыгивая бордюр. Беговая дорожка вилась змеёй, на пути стали попадаться первые прохожие, мелькнули редкие бегуны: дед в фуфайке и худеющая леди в обтягивающих штанах для коррекции форм.

“Так дело не пойдёт”, - продолжил раздумывать мозг: “Надо менять соотношение сил. После подвига Славы тёмные на несколько лет спрятались по каморкам, на самые дальние задворки, накапливая ответный удар не прямым противником, а состоянием холодной войны: ресурсно-техническим совершенством, блоками, союзами, дезинформацией, запугиванием, смещением человеческих ценностей в сторону денег, спокойной рабской жизнью. Против обособленной империи спящего витязя выступил весь мир”.

Пришлось свернуть, резко остановиться; бегающий дед схватился за сердце, бледнея, упал на травку вдоль дорожки. Поздно дедок о здоровье начал заботиться, но лучше поздно, чем никогда. Многие и не думают.

Дед оказался стойким. Лежал на травке и умирал молча.

– Рановато тебе, дедок, рановато. Только умнеть начал, – Скорпион наклонился над дедом, приложил руку к груди: сердце не билось, просто остановилось, отдыхая, исчерпав ресурс жизни.

Пришлось сконцентрироваться на мощном заряде. При желании, человек может генерировать в себе электричество. Человеческое тело не только тепловая атомная станция, но и генератор любых начинаний. На кончиках пальцев образовался импульс.

Разряд!

Скорпион послал его прямо в сердце. Дед вздохнул полной грудью, боевая мышца вновь застучала в нормальном режиме. На бледном лице появилась краска жизни, грудь резво заходила ходуном, силясь вогнать больше воздуха.

– Дедок, ты только бег не бросай, – на прощание улыбнулся Скорпион, подскочил и возобновил бег по набережной.

…Неизвестный дед запомнит это мгновение, как знамение, как дальнейшую цель жизни. Через год Скорпион с улыбкой прочтёт в газете о сумасшедшем – конечно, для обычных дедов – деде, который, на зло медицине, и на добро человеческим возможностям, без грамма еды пробежит более семисот километров по маршруту от Хабаровска до Владивостока. Первые три дня бегалось тяжело, организм перестраивался, требовал есть, но дед был стоек, упрямо бежал с рюкзаком за спиной километр за километром. Пил только чистую воду, ночью спал в палатке у трассы. Проблема была лишь в отклеивающихся подошвах на китайских кедах, что не такие прочные, как человеческие стопы. За месяц дед добежал до Владивостока, до центрального вокзала, сел в поезд и вернулся в Хабаровск. Это было его лучшее лето…

Скорпион ускорил бег, вернул прерванную скорость. Мозг услужливо слал мысли.

Обезглавленная славная империя не проиграла третью Мировую. Холодную гонку вооружений с момента окончания Второй Мировой и до развала Союза. Если бы витязь проснулся к 1985 году, то мир бы давно стал единен под другим знаменем, под знаменем прогресса и новой эры космического освоения. Инженерно-научная элита империи победила в той войне, почти по всем параметрам. Зачаток новой цивилизации едва показался наружу, как грянул гром. Безмозглой элите госаппарата захотелось развалиться, вкусив все прелести разложения. Страна захотела свободы. Свободы от той самой номенклатуры, бюрократии и уравниловки. Но получила свободу деградации.

А номенклатура никуда не исчезла. Сменили вывеску.

Скорпион сжал зубы, ускоряясь. Седьмая ступень – воздух, а это то самое пространство между молекулами любого вещества, та самая пустота, составляющая девяносто девять процентов всего материального. Тело задвигалось чуть смазано для постороннего взгляда. То же самое сделал три года назад для спасения друзей и сенсея на заброшенном заводе. Только там была жизненно-важная необходимость и угроза смерти, а сейчас выросшие возможности могли добиться этого самостоятельно.

Резервы ширились. Тело при правильной тренировке раскрывало настоящие способности. А мысли не переставали досаждать.

Кто же такие нейтралы? Почему одни уходят в отшельничество? Помогают то одним, то другим. Как ведал волхв, аравиец Смута ведёт освободительные войны на Ближнем Востоке. Монгол Лич, напротив, погрузил себя в сон на несколько столетий. Чего-то ждёт? Китаец Дух поставил чёткие границы и не выходит за них и никого не пускает внутрь. Кто такие Ино и Тосика? Почему обе в Японии?

Восьмая ступень – вотчина огня, сожгла все мысли, заполнив пространство кипящей энергией и ускорив все процессы. Скорпион представил вокруг тела кокон огня, огонь проник в него. Глаза и были огнём. Эта та сила, та информация, которой наполнено всё окружающее пространство. Тут же тело добавило ещё несколько процентов скорости, по венам вскипела кровь, заструился расплавленный металл. Тело стало единым целым, и ясно ощущал себя на грани преодоления притяжения.

На несколько секунд… полёт… в верх!

Посторонняя мысль проникла внутрь, под коробочку, бег на пределе закончился прыжком на огромное расстояние и оглушительным падением. Скорпион перевернулся в воздухе, понадобилось целых три переката, чтобы остановить вращение по асфальту.

Лёг, запрокинув голову в небо, хорошо хоть падать в любых условиях научился без серьёзных травм. Кожу бы ещё научиться сохранять…

Грудную клетку разрывало на части мощными лёгкими, что работали на пределе. Казалось, что сердце работает со скоростью звука, стучало, вышибая рёбра. Руки и ноги тряслись мелкой дрожью от перенапряжения, по раскалённому телу бежали волны энергии, сотрясали вибрацией. В голову отдавало тяжёлой волной прибоя, кожа на руках, ногах, спине – всё один сплошной кровоподтёк. Небо в глазах вращалось, как после карусели.

Устал. Рановато.

Хватило сил, чтобы отползти и грохнуться на травку рядом с беговой дорожкой и дрожащими руками достать из внутреннего кармана спортивных штанов сотовый телефон. Пурпурные от мощного прилива губы произнесли:

– Сёма, скажи сенсею, семнадцать километров. Конечная точка – набережная.

– Ну, ты зверь, – протянул Сёма, отключая телефон.

Понял, что Скорпион не на долго потерял сознание от мощного прилива кислорода в мозг. Заканчивать забеги стоило не в один момент, а постепенно, снижая скорость и охлаждая организм. Только тогда бег будет полностью правильным и полезным. Резкие перепады губительны для сердца.

Но по молодости тренированным организмам простимо.

Белый джип, с белозубой сверкающей улыбкой японца за рулём, проворно подкатил к указанным координатам. На заднем сиденье сидели запыханные подростки: мощного Даниила хватило на семь километров полной скорости, Андрей дотянул до девяти, Сёма смог дотерпеть ещё полторы лиги.

Пассажиры склонились над распростёртым телом.

– Скорпион, зачем ты себя так убиваешь? И так понятно кто победит в Японии, – изложил Даня, убирая из-под носа нашатырь.

– Я тренируюсь не ради соревнований. – Прошептал Скорпион, приходя в себя.

Перед глазами всё плыло, летали чёрные мухи. Руки, принявшие на себя торможение при падении, жутко зудели. Заживают.

– А ради чего? – Подошёл Андрей, протягивая руку. Помог встать.

– Чтобы все, кто приложил руку к уничтожению моей страны – ответили за свои поступки. – Подросток чуть постоял, успокаивая головокружение. Буркнул, – мне надо много сил, чтобы это случилось не только на словах.

Скорпион, заглушая поднимающуюся боль в мышцах, прошёлся до автомобиля.

Сёма помог взобраться в салон автомобиля, прошептал через плечо Дане с Андреем.

– Ну, всё пацаны, мужайтесь. Командир задумал революцию.

– Да называй, как хочешь, – услышал Скорпион, – мне важнее чтобы “русский”, “украинец” и “белорус” звучало не как оскорбление. Принималось с почётом. А лучше считалось единым целым. – Сергей откинулся на переднем сидение, волевыми усилиями ускоряя регенерацию тканей.

Зелёнка в аптечке сенсея давно кончилась.

– Вам просто не хватает объединяющей идеологии. – Подсказал сенсей, бегло осмотрев поверхностные раны. Ничего серьёзного – подросток давно научился правильно падать. – Национальных героев. У вас все через одного герои, но вы об этом ничего не знаете. – Сенсей плавно повёл машину, покидая центр города.

Джип, сверкая в лучах поднимающегося солнца, вклинился в поток машин. Четырёхколёсный монстр вгрызался в асфальт, требуя добавить скорости. Но утрешние пробки едва ли позволяли стрелке спидометра ползти вверх. В такие минуты на дорогах все равны, что Запорожец, что Феррари. Только двухколёсным мотоциклам раздолье. Байкеры открыли сезон и гоняют всласть. Их стальные кони вклиниваются в любую щель, проскальзывают на светофорах. Никакой милицейский патруль догнать в толчее пробок не в состоянии. Полосатые дубинки лишь уныло грозят небу.

Скорпион устало прикрыл глаза. Тепло салона погружало в сон. Тело требовало отдыха, купаясь в истоме расслабленности. Но мозг лихорадочно работал.

Мы все стремимся попасть в прошлое, что-то изменить, подкорректировать, убить злодеев, спасти мир от Мировых Войн, подсказать предкам нечто важное, нужное, то, что обязательно поможет миру нестись вперёд ещё раньше, ещё резвее… Но что случится с миром, если изменить ход событий? Стоит убить Гитлера и иже с ними, не придёт ли ему на смену ещё более масштабная фигура, такая, что все предыдущие покажутся детским лепетом. Не откликнется ли Мироздание на вторжение в ход вещей более глобальной катастрофой? Сколько умов билось над этой загадкой? Вопросы, вопросы, вопросы… Из каждого следующего выходят мириады последующих… Стоило срочно эволюционировать. Хотя бы ради того, чтобы выжить человеческому роду. Требовался новый пинок, с помощью которого взлетим на новую ступень развития. Вот только какого диаметра должна быть подошва у пинающего?

– Рассуждать и мечтать может всякий, но вот что-то реально изменить может только… – Бормотал Даня в реальном мире “великие” мысли.

– …Каждый второй, – бодро подсказал Сёма, наученный чувством веры в собственные силы.

Скорпион заметил – все трое братьев словно заряжались его харизмой, чувством веры в свои силы и победу. Он вроде вождя, за которым не страшно пойти хоть по пыльным дорогам новых звёзд, хоть в бескрайние просторы-бездны чёрных дыр. Только, действительно ли таков, каким его видят другие? Да, развивается быстрее всех. Да, мыслит далеко не по возрасту. Да, стремится к чему-то лучшему разными путями. Да, всем сердцем хочет помочь и понять, что в этом мире вообще происходит. Вот только достаточно ли этого?

– На самом деле могут девяносто девять из ста. – Поправил Токаява. – Только часть лениться, часть сомневается, часть боится, часть продаётся, часть…

– Ага, большая часть боится жить и видеть этот мир таким, какой он есть. – Добавил Андрей.

– Устал народ, устаёт цивилизация. Пора на покой. Слышали о руинах Атлантиды? Они тоже устали. Решили отдохнуть. – Сёма поставил щелбан Андрею и увернулся от встречного.

“Ну, всё. Больше молчать нельзя. Стоит накинуть идею, пусть обмозговывают, потом примут за свою, родную”.

– Вот и тянет народ в миры орков, эльфов, гномов. – Скорпион открыл глаза, провожая взглядом проплывающие воздушные крепости. – Эту сказку Толкин писал не как фантастический роман. Просто весь цивилизованный мир, это типа, Запад и Европа. Вот они себя считали вроде благородных эльфов, высокорожденными. Весь другой мир был чем-то вроде гномов, ну, а мы, как истинные враги всего человечества, изображались кровожадными орками, что придут с востока и ткнут ядерной дубинкой в зад. Ничего не изменилось и после развала СССР. Нас до сих пор принимают за низшую расу, хоть и с дубинкой. Обыватель всё надеться на мир и равноправие с Западом, Европой. Но пока нас не уважает даже Восток. Помогать нам никто не собирается. – Машина погрузилась в тишину, даже сенсей задумался, тогда Скорпион продолжил. – Я согласен, пусть меня считают орком, благородным воином великого клана, рода, где всё ещё чтят законы совести, где у вершины власти герои, мудрецы, где каждый верит в свои силы и свою страну, своё общее племя. Мне не важно, как я буду выглядеть на фоне тех цивилизованных людишек или эльфишек, пусть даже гномиков. Я буду точно знать, что моя страна – моя родина и другой нет. Не может жить орк среди людей. Так пусть весь мир гниёт в мнимых свободах и разврате, а я буду крепить, и возвеличивать свой клан и пусть меня лучше бояться, чем презирают. Разве слушает здоровый больного умом? У нас, пусть даже орков, свой путь. Мы великое племя славных людей. Пускай ровняются на нас. – Скорпион замолчал, позволяя додумать.

Помолчали, думая каждый о своём.

Машина погружала в сон ещё больше, почти впал в дрёму. Железный монстр мерно укачивал, мягко скользил по забитой в утренний час-пик трассе. Город пробуждался. С утренней зарёй люди мчались на железных колесницах начинать тяжёлый трудовой день. Каждому более-менее живому человеку работать и учиться мешала мартовская весна.

Скорпион попытался вынырнуть из объятий сна.

– Сенсей, почему я всегда падаю на восьмой ступени? Я подчиняю огонь, почти достигаю предела и… Что-нибудь обязательно придёт в голову. Вроде бы и внутренний диалог остановлен и концентрации хватает с избытком, а всё равно чего-то не хватает. – Глаза невольно зацепились за затягивающиеся раны.

Кровь свернулась сукровицей и затянулась плёнкой. Края ранок с натугой тянулись навстречу друг другу. Сергей почти ощущал, как лимфоциты ведут нещадную войну с грязью в ране. Даже зелёнка не нужна, иммунитет справиться и без подручных средств. Стоит только повысить температуру в месте ранения. Одного-двух градусов вполне достаточно. Зачем люди сбивают температуру, когда она нужна?

Сенсей долго блуждал в дебрях мозга, восточных мудростях, наконец, что-то извлёк:

– Знаешь, порой бывает что “мозг мой – враг мой”. Разум в критических ситуациях не всегда способен поддаваться твоему истинному Я. Как я заметил, ты во время последовательных постижений своих ступеней уже интуитивно входишь в некое состояние, тобой пройденное. Но пика последней своей ступени ты ещё не достигал. Это для тебя в новинку, и разум теряется в новых ощущениях. Мгновения хватает для потери контроля. – Сенсей хитро подмигнул. – Но кто сказал, что разум невозможно обмануть?

– Надо обмануть самого себя? – Удивился Сёма, дразня Даниила затрещиной по затылку.

Дружески мутузили друг друга на заднем сиденье. Реакция на скорость. Токаява перестроил машину в другой ряд. Покидая полосу пробки, добавил скорости. Ответил:

– Не обязательно. Просто можно отвлечь посторонним на первое время.

– Например? – Скорпион искусственно повысил температуру тела, помогая организму уничтожить вирус и скорее приняться за регенерацию тканей.

Сенсей вместо ответа ткнул в кнопку проигрывателя. По салону покатилась японская музыка из четырёх динамиков под предводительством сабвуфера. Музыка окутала и захватила с первых нот, незнакомые струнные инструменты, барабаны, ритмичные напевы, что так тонко ухватились за сознание, целиком и полностью погружая в состояние светлой печали.

Все невольно притихли. Разговоры иссякли, каждый прислушался. Печальная мелодия сменилась бодрыми боевыми напевами, в воображении невольно всплыли картины, что под такие напевы самураи уходили на войну. Перед глазами встали сцены боя. Басы помогли представить сцены сражения на мечах: самурайские мечи пляшут в огненной схватке, высекая искры при встрече. Умелые войны вращают мечи с такой скоростью, что видно лишь начало и конец движения. Идёт война за земли. Клан на клан. Восстания, бунты, революции, огонь, пожар, дождь, снова огонь.

Не успели дослушать третьей песни, как сенсей остановил машину у дома Скорпиона. Остановил диск.

– Попробуй потренироваться под музыку. Подберёшь под свой вкус. Я слышал о славянской музыке, красива, инструменты на высоте, тексты. Солисты только излишне рычат что-то нечеловеческое. Кстати, завтра тренируемся на мечах, никому не опаздывать.

Сёма со Скорпионом вылезли из машины, распрощавшись с друзьями до завтрашнего утра. Джип покатил прочь со двора. Сенсею ещё стоило завести домой Даниила с Андреем.

Постояли у подъезда, смотря на восходящее светило.

– Красу заходящего солнца описали почти все поэты прошлого и современного, а вот с восходом получилось только у Глинки. Остальные то ли слишком творческие личности, что значит, раньше обеда не просыпаются, то ли лень. А может и вовсе не престижно воспевать рождение нового дня, – выдал мысль Сёма. Блондин порядком ускорил мыслительный процесс за последние три с лишним года.

Скорпион повернулся к Сёме:

– Ты от темы то не отъезжай. – Скорпион же погрузился в цивилизацию с ногами. – Значит, твоему отцу всё-таки удалось провести мечи через границу?

Сёма развёл руками.

– Я ему про искусство, а он… Эх, ладно. Портит тебя цивилизация. Да, теперь на мечах будем биться не только мы. Отцу из дипломатической миссии в Японии удалось привести ещё три меча: Дане, Андрюхе и именной, Такаяве. Конечно, на таможне долго не хотели пропускать. Но дипломат – фигура видная. Когда это недоразумение с запретом холодного оружия разрешат? Знаешь сколько бы прибыли от коллекционированного или боевого оружия шло бы государству? Не все ещё слушают популярную музыку, есть и воины. Пара кузниц по всей России приносила бы тысячи процентов прибыли.

– И не говори. Меч – душа воина… Уверен, в стране нашлось бы много людей, любящих сражения на честной стали.

– Стоит хоть раз только взять в руки меч, и вспомнишь, кто ты есть на самом деле.

– Бояться пробуждения корней. От правительства до религиозных деятелей. – Скорпион справился с замком домофона и оба вошли в здание. – Сталь в руках, это песнь души, даже в нашей современности высоких технологий.

– Русь тысячелетиями билась с напастью честной сталью. Пусть меч сменила шакалья пуля, но где логика? Тренировки полезны.

Двое поспешили наверх по пролёту, минуя по несколько ступенек сразу.

Сенсей пользоваться лифтом запретил под карой тысяч отжиманий. Запретил на совесть. Четвёрка бойцов под руководством Токаявы знала значение этого слова. Себя не обманешь.

– Я не думаю, что будь у человека меч за спиной, он тут же стал бы применять его налево и направо, но вот честнее и ответственнее стал бы. Вот откуда появляется уважение. То же самое на более глобальном плане и с огнестрельным оружием. – Скорпион как не пытался замедлиться, но всё равно невольно перегонял Сёму.

– Ладно, утопист, лишь бы люди понимали ответственность.

– Безответственным место за границей. – Улыбнулся Скорпион, поворачивая ключ в дверном замке.

– Нее… Серый, сначала зачистка, потом оружие. – Подмигнул Сёма.

– Она и в том, и в другом случае должна произойти. Не все люди – люди. Ты же не хочешь жить в зоопарке? Да и места на Земле всё меньше и меньше.

– Эх, как бы придумать так, чтобы всё всем и сразу и всем хорошо. – Протянул Сёма, разуваясь в прихожей.

– Матрица, Апокалипсис или Путь Бога! Третьего не дано!

– Иллюзии, смерть или развитие?

Разговор прервала Ладушка. Двухлетний ребёнок с визгом подбежала к Скорпиону, протягивая ручки, чтобы скорее взял и поднял. Живчик с отцом слонялись по улице, так что слюнявиться в этот раз не пришлось. Скорпион подхватил голубоглазую сестричку. С кухни с ложкой и бутыльком в руках мчалась мама.

– О, бойцы вернулись. А где повязки? – Елена чмокнула Скорпиона, взъерошила волосы Сёме и приказала мыть руки и садиться за стол. – А нашей Ладушке надо пить лекарство, – добавила она, протягивая полную ложку зелёной дурнопахнущей жижи к лицу Лады.

Лада тут же отвернулась, уткнувшись личиком в плечо Скорпиона. Ребёнок мелко задрожал, опасаясь лекарства всем естеством.

Скорпион перехватил бутылёк, вперился в надпись.

– Мам, с каких это пор ей нужны лекарства?

– А мы поутру ходили по докторам и, одна врачиха нашла некое отклонение и прописала вот эту вот вещь. – Мама продемонстрировала кивнула на бутылёк с длинной ничего не значащей надписью на языке древних элиннов.

– Да? – Удивился Скорпион.

Он наблюдал рост и развитие Ладушки с самого рождения и знал, что у ребёнка не может быть никаких отклонений, кроме того, она индиго и опережала своих ровесников по здоровью и развитию. Но отклонение ли это? Или признак нового человечества?

Был уверен, что с Ладушкой всё в норме. К тому же недавно её смотрел старый волхв.

– В поликлинику просто завезли новый лекарственный аппарат. Для апробирования. – Скорпион выудил из рук мамы бутыль и вылил содержимое в фикус в прихожей. Его не любила вся семья. Подарок ни к месту. Пусть хоть засохнет.

– Но… – Взвизгнула Елена, силясь предотвратить действо.

– Вот и проверим это лекарство на воздействие на организмы. – Успокоил Скорпион. – Тебе дороже дитё или нелепый веник и ещё более нелепые советы доморощенных садоводов, кои называют себя друзьями семьи?

Стоило добавить, что Скорпион к концу года получил твёрдую пятёрку по биологии, притащив мутировавший фикус в школу.

За столом покатился весёлый будничный завтрак.

* * *

Чайник забурлил, выпустил в воздух облачко пара и отключился, щёлкнув тумблером. Семён Егоров, он же просто Сёма, он же кровный брат и боевой арийский блондин, проворно разлил кипяток по большим высоким кружкам. Дно устилали лепестки суданской розы. Цветки “Каркаде” быстро окрасили воду в багровый цвет, радуя обоняние терпким едва уловимым запахом.

Скорпион приоткрыл форточку пластикового окна. На кухню ворвались звуки ночного города вперемешку с запахами ранней весны.

Двое отдыхали на кухне после занятий на мечах. Мышцы приятно гудели после полезной нагрузки; кубики пресса отчётливо выступали под чёрными фуфайками, напрягаясь от каждого движения. Плечи и предплечья подёргивало. Они приняли на себя наибольшую нагрузку. Скоро раздадутся вширь, а запястья и вовсе вскоре станут твёрже камня.

Каркаде неплохо восстанавливал силы и утолял постоянное чувство жажды после часов обезвоживания организма. Кисловатый, чуть терпкий вкус избавлял рот от надоедливой тягучей слюны. Приятная тяжесть разливалась по телу, погружая в дрёму натруженный организм.

Кроме двух юношей в квартире Егоровых никого не было. Отец Сёмы, едва приехавший из дипломатической миссии в Японию, тут же улетел по делам родины в Иран. Мать же второй месяц была с миссией в Судане. В качестве компенсации за отсутствие, первый привёз самурайские мечи, вторая каждую неделю высылала посылки с натуральными экзотическими чаями. Сёма с далёкого детства привык к самостоятельности. Вдобавок, уже третий год не постоянно один. Брат не давал скучать.

Сёме порой казалось, что этот парень нарочно вызывает вокруг себя массу приключений. Никакой волшебной палочки не надо. Волшебники за такое удавятся от огорчения… Только разве кто поверит, кроме сенсея, Дани и Андрюхи? Какой цивилизованный гражданин в здравом уме поверит, что ребёнок с десяти лет тренируется на закрытой базе спецназа? Что в четырнадцать, способен справиться с тремя вооруженными противниками?

– Скоро восьмое марта. Что думаешь дарить лицам женской национальности? – Хитро улыбнулся Сёма.

– Маме тюльпаны, Лере белые розы, а Катюха, по-моему, любит растеньица в горшочках. А бабушке пошлю в деревню… Хм, чего подарить бабушке? – Брови Скорпиона сомкнулись на переносице.

– Тоже мне, проблему нашёл! Мне вообще некому дарить подарки. Мама в командировке, бабушка отсутствует, и вряд ли когда-нибудь я её вообще увижу из череды санаториев, одноклассниц-подружек нет. – Сёма тяжело плюхнулся на стул. – Даже подружки нет! Вот скажи мне, почему её нет? Я что, урод?

Переходный возраст Сёмы начался неожиданно. Ещё секунду назад пил чай и вот это случилось.

Скорпион опустил кружку на стол, пробежался взглядом по Сёме: длинные, светлые волосы, голубые глаза, фигура продвинутого спортсмена, каждая мышца явно очерчена, натренирована, но не перекачана. С каждым движением под кожей бегают змейки. Почти отличник, с юмором тоже в порядке. Не гей, что сегодня редкость, не маньяк. Прыщи отсутствуют, с деньгами всё в порядке. Зарабатывает сам. Светиться жизнью и готов любить и быть любимым.

Бояться что ли?

– У меня есть три варианта ответа. – Скорпион даже привстал со стула от важности момента. – Во-первых, я думаю, что…

Свет потух. Скорпион оборвался на полуслове. Сёмин голос послышался в полной темноте:

– Странно, за всё время, что я здесь живу, ни разу не выключали свет. Это же элитный домина. Или за пару лет постарел?

– Всё случается в первый раз. – Ответил Скорпион, и оба дали возможность глазам привыкнуть к резкой смене освещения.

Скорпион прикрыл форточку и в наступившей тишине по квартире послышался шорох. Посторонняя возня послышалась сразу с двух сторон: на балконе и в коридоре.

Сёма негодующе зашептал.

– Ну что за подстава? Я только что хотел получить ответ на самый волнующий меня вопрос, а тут…

– …всего-то грабят квартиру, – закончил Скорпион.

– Каков план действий?

– С кровью или без?

– А вдруг это туристы-шпионы совершенно случайно оказавшиеся в неположенном месте в неположенное время?

– Экий ты кровожадный. Ладно, мечтать не вредно, но ножи не трогай. Всё равно в милиции скажут, что это мы спровоцировали нападение со взломом на твою квартиру в виду нашего непосредственного нахождения дома в одиночестве.

– Как же ты любишь разные формулировки. Владимир научил?

– Опер ни при чём.

С оперуполномоченным Владимиром Скорпион познакомился, когда сдавал в милицию одного бандита, промышляющего грабежом в его районе города. Следователь оказался мужиком неплохим, понятливым. Несколько запутанных дел провернули вместе. Оказались друг другу полезны.

– Короче ты балкон, а я входную. А там как получиться, – добавил Сергей.

Сёма скользнул в спальню, где был выход на балкон.

Скорпион едва успел преодолеть коридор, прячась в кладовке, как дверь поддавалась взлому.

Оба разогнали организм для предстоящего пресечения злобных намерений противника, как говорил сенсей, но про себя неизменно добавлял: “А ещё желательно с множеством переломов в связи с нелогичностью суда и следствия”. Убивать никого не собирались, но объяснить, что так взрослые дяди не поступают, следовало.

Сёма кувыркнулся через кровать в тот момент, когда один из видимых злоумышленников, подсвечивая фонариком, расправился с нехитрым замком пластиковой двери. Балконное стекло было аккуратно вырезано, так как не было стеклопакетом, а представляло собой старую деревянную конструкцию с обычными стёклами.

Недочёт.

Сёма прижался к батарее, дождался, когда раскуроченный замок впустит незваного гостя. Только фонарик осветил спальню и взломщик сделал первый шаг по чистому кавралану – грязными ботинками, гад! – как Сёма выпрыгнул из-под батареи, скорчив в безмолвном крике самое страшное лицо, на которое был способен. Этот силуэт в свете фонаря застыл перед глазами грабителя перед… потерей сознания.

Скорпион благословил дверь, открывающуюся в сторону квартиры. Сначала мелькнула рука с фонариком, потом показалась голова, обтянутая маской. Сергей не стал терять время на шикарный приём. Готовое к бою тело само нанесло бессознательный удар костяшкой кулака в висок грабителя. Кто сказал, что могут быть какие-то благородные правила, когда в дом лезут воры? Глыба тела рухнула в прихожую, а Скорпион, перемахнув через него, коленом в прыжке пробил второму непрошенному гостю грудину. В темноте, при судорожном мелькании фонарика, руки ухватили за голову в маске. Ещё три удара коленом понадобилось, чтобы тело с кряхтеньем осело, но не потеряло сознания. Мощный попался. Тычок в район шеи исправил недочёт.

– Скорп, там был только один, – послышался сзади голос Сёмы.

– Тут двое и по ещё один должен быть на крыше. Им же надо спускать краденное мимо консьержки. Возможно ещё один внизу. Машина должна быть. Я на крышу, а ты вызывай милицию. Потом Владимиру позвони. – Скорпион стянул маску с одного из отключившихся грабителей. Рука невольно натолкнулась на обронённый пистолет.

– Ё-моё, они ещё и вооружены! – Послышался возглас Сёмы.

– Забери оружие у того с балкона и притащи его в коридор. Держи всех под прицелом. Пистолет снят с предохранителя. – Скорпион протянул Сёме пистолет системы Макарова.

– Скорп, мы что, только что справились с тремя вооруженными мужиками? Я никак привыкнуть не могу. – Коленки Сёмы невольно покрылись мурашками. Тренировки – тренировками, а тут на живую.

– То ли ещё будет, – пообещал брат, – ты лучше думай не над тем, кто будет в противниках через десять лет, а о том, почему некому дарить цветы на восьмое марта…

Сёма не видел усмешку Скорпиона. Надо было дотащить через всю спальню и коридор тело нехилого мужика.

Сергей в одних носках помчался взбираться на крышу. Так меньше звуков. Времени с начала и до конца действа прошло около минуты. В полной темноте. Бандиты обесточили свет во всём доме.

Скорпион аккуратно высунул голову из шахты лифта. Бандит в маске перегнулся через парапет, оттопырив зад, и ничего не замечал вокруг. Ждал сигнала от “балконщика”. Холодный промозглый ветер глушил все шорохи.

Скорпион на цыпочках подкрался к бандиту, оценил сооруженную верёвочную конструкцию. Как прошли консьержку? Нет, она бы их не пустила. Наверняка, представились работниками и показали липовые пропуска. Значит, этих бандитов кто-то прикрывает. К тому же, велика вероятность, что есть связи и в милиции, так как действуют нагло. А откуда у них пистолеты “Макаровых”? Может это и есть оборотни в погонах? Зарплаты не хватает, вот и решили пограбить престижные квартирки. Тогда откуда знают всё о жильцах? Слишком нагло напали на квартиру.

Ворох мыслей пробежался по мозгу электрическими разрядами. Скорпион долгих пять секунд раздумывал, как обезвредить бандюгу. На ум пришло более тридцати способов, вплоть до “скинуть с крыши”. Наконец, просто забрал оттопыренный на поясе пистолет.

Бандит заметил его только тогда, когда дуло пистолета холодным металлом прикоснулось лба домушника.

– Медленно и нехотя разворачивайся и на карачках дуй в шахту лифта. – Посоветовал Скорпион громким шёпотом на самое ухо.

Бандит выполнил, о чём просят, но как только увидел перед собой не человека в форме, а подростка, хоть и с пистолетом в руках, засомневался. Насмотревшись голливудских фильмов, бандит решил, что Скорпион не выстрелит или “забудет снять с предохранителя”. Рукой попытался схватить юношу за шею. Но не тут то было.

Рукоятка пистолета опустилась на переносицу домушника, послышался отчётливый хруст. Бандит схватился за перебитый нос, стягивая маску. По ладоням заструилась чёрная, в цвете ночи, кровь. Бандит взвыл, ползая на карачках. Скорпион и не думал давать прийти в себя. Давать шансы на повторное нападение? Никогда. Этот человек только что пытался ограбить квартиру его брата. Какое может быть сострадание? К тому же, в квартире внизу приходили в себя трое мужиков, а Сёма никогда не стрелял в живого человека. Это не тренировки на мишенях в Альфе. Психологический барьер.

– Пополз, мразина! – Скорпион пинком подогнал горе-вора. Тот не стал противиться, послушно пополз к шахте лифта.

Через минуту они вошли квартиру. Бандит постоянно спотыкался впотьмах, но Скорпион всякий раз его подгонял, спеша на помощь Сёме.

Странное предчувствие терзало изнутри.

Удар по голове откинул в омут тьмы, лишив всех сомнений и тревог.

* * *

– …Как сразу не догадался? Они же все из охраны. – Пришла первая мысль в момент пробуждения.

Скорпион ничем не показал, что очнулся. Веки оставались каменно-спокойными. Анализ ситуации выдал решение: охранной конторе известно всё о владельцах квартир, они имеют копии ключей на случай взлома. Осведомиться о частых отъездах владельцев не сложно по времени ставок-снятия сигнализаций квартир. Анкетные данные есть на всех жильцов, во многих, даже места работы, основное время отсутствия. Не трудно было понять, что Сёма дома постоянно один или нет никого вовсе. Но если грабить квартиру в отсутствие владельцев, в то время как квартира именно на охране, то первое подозрение падает на саму охранную контору, а если дома кто-то один и квартира на сигнализации не стоит, не сложно сымитировать типичное ограбление. Так и консьержка не заметила, как натаскали на крышу верёвок, соорудили удобный пункт для отступления. Пятерых человек вполне хватало, чтобы провернуть прикрытую со всех сторон операцию.

Вот тебе и охранная компания.

Скорпион позволил мысли пробежать дальше. Сёма, конечно же, не успел позвонить в милицию, да и толку бы не было никакого. В этот день должен был дежурить “знакомый”, прикрывая, и не позволяя случаю зафиксироваться… Так, идём дальше… Один из очнувшихся смекнул, что парень хоть и тренирован физически, но на курок нажать не сможет, маловат. Наверняка, Сёме проломили череп и он лежит где-нибудь поблизости… Эх, догадки.

Пришло время ощущений. Скорпион позволил себе ощутить тело, принять боль и разобраться с ударом по голове. На макушке пульсировала большая шишка, ощущалось микро сотрясение мозга. Если резко встать, тут же упадёшь или начнёт тошнить. И биться вряд ли получится. Надо подождать. Заодно надо понять, почему приобретённая “внутренняя система безопасности”, этот самый “ветер смерти”, не отреагировал? Спешил? Не имеет значение. Что-то ведь ощущал, но что? Было похоже на зов. Чей-то зов, но не Сёмин. Кто-то вызывал неясную тревогу. На деда с Рысью не похоже. Чего-то во всём этом происшествии не хватало. Какой-то детальки, маленькой загвоздки. В конце концов, тело могло и само среагировать на момент нанесения удара, увернуться на рефлексах. Но повёл себя как мешок. Что за дела? Такое впервые. Кто-то перекрыл всё восприятие. Что-то странное твориться последнее время.

Скорпион попытался выйти из тела в низший астрал, осмотреть окружающую обстановку, но боль в голове накатила цунами. Что за ощущение? Как будто скован цепями, хотя он точно знал, что всего лишь связан верёвкой за спиной и лежит на холодном полу пыльного помещения. Но куда делись все ощущения? Почему не мог управлять болью? Из-за удара по голове? Разве можно ударить так, чтобы забыть свои возможности? Какая-то форма амнезии? С каких это пор? Какой-то неправильный год.

Послышался скрежет дверной решётки. Что уже и в пространстве напутал? Не пыльный подвал, а тюремная клеть, а на руках совсем не верёвки. Голова поплыла, стал ощущать сильнейшее головокружение. На языке выступил металлический привкус.

С ударом дубинки по бедру пришла новая мысль – наркотики. Ему что-то вкололи, и поэтому с телом происходит такая вот белиберда.

– Просыпайся, сучёнок. Слышь? А ну встал!

Злой голос и серия ударов по почкам и печени окончательно всё запутали. Цепкие руки подхватили под мышки и потащили по полу, нарочно задевая все углы.

Снова провал…

Осознал себя сидящим на стуле, решил открыть глаза. Но тут же пожалел, в лицо засветила яркая лампочка. Голова закружилась, да так, что упал со стула. Зрение расфокусировалось. Да что это за наркотик такой?

– Отвечай малолетний ублюдок, почему ты напал на гражданина Сидорова на Амурском бульваре? – Послышался чей-то голос, одновременно с этим кто-то за волосы поднял вместе со стулом.

– Я… – разбитые в кровь губы отказывались что-то произносить, зрение вылавливало лишь смутные картины перед собой, пляшущий свет.

– Да ты молчи дебил, с тобой я после поговорю.

Скорпион услышал эти слова словно в трёхдинамичном звуке. Теперь из строя грозили выйти слуховые аппараты, но успел понять, что разговаривают не с ним. Значит с кем? С Сёмой? Что ещё за бульвар? Какое такое нападение? Из-за наркотиков хотят наплести всё что угодно и заставить поверить? Вереница вопросов вновь захламила мозг. От них никакого толку. Надо собраться. Пусть это будет тестом. Тренировка на базе Альфы. Испытание на прочность.

Скорпион понял одно – он в милиции. И далеко не на участке Владимира. Не Северный район, скорее всего Центр. Мысль потекла дальше. Значит, ими обоими занимаются этот самый “друг”, что возможно сидел на телефоне. Охранники, заметая прокол, сдали их ночному дежурному, подстроив видимость нападения. Теперь после вколотого лекарства хотят и вовсе дебилами сделать. Потом сдать в психушку, как малолетних свихнувшихся, что “говорят всякие глюки, про нападение на квартиру”. На самом деле подставят дело так, что якобы они, молодёжь, укололись и напали на кого-нибудь. Молодым всегда веры меньше, плетут не весть что. Так и до тюрьмы недалеко. Та охранная контора на всё пойдёт, чтобы замести следы. А кто поверит четырнадцатилетним подросткам?

“Вот напасть, мыслить могу, но ничего кроме”.

Кто поверит? Никто. Только если только Сан Саныч. Но для этого надо выбраться отсюда, а чтобы вывести грязь из организма нужно время.

Хлёсткая пощёчина дала понять, что теперь будут разговаривать с ним. Рядом слышались рыдания Сёмы. Сломали, били по-мужски, но профессионально, никаких сломанных рёбер, носов, вообще никаких следов. Только боль и унижение неокрепшей психики. А если что и будет заметно, то “упал сам”, как говорил Владимир о нравах на некоторых участках.

Краем уха Скорпион услышал, что если Сёма не признается в “нападении на гражданина Сидорова”, то посадит в клетку к педофилам. Ещё моложавый голос на самый зверский манер обещал устроить им самую “сладкую жизнь”.

– Сём… – наконец удалось сфокусировать взгляд и восстановить слух, кое-как заглушить головокружение.

– А?… – Услышал Скорпион судорожный голос брата, до того момента, пока не получил под дых.

Упал на пол вместе со стулом, ответил уже лёжа:

– В следующий раз… в следующий раз, Сёма…стреляй… стреляй Сёма… – восстанавливая дыхание, прошипел Скорпион.

Крик был ответом.

Сёму пнули тяжёлым ботинком в пах.

Внутри произошёл взрыв ярости. Скорпион воспылал гневом. Брата? Ногой?

Следователь центрального района не понял, что произошло в следующий момент. Патологоанатомы так же не смогут установить причину смерти ночного дежурного. Запишут как неустановленную причину остановки сердца на рабочем месте.

Скорпион, тяжёло дыша, осмотрел лопнувшие наручники. Только что были скованы за спиной, потом крик, всплеск звериной жажды мести и… руки свободны. Следователь лежал на полу без дыхания. Сергей не знал, что убил эту мразь “бесконтактным пожеланием смерти”. Всплеск эмоций и чёткая направленность на “действие” заставили сгнившее сердце полузверя дать “отбой”.

Всеми силами попытался привести в чувство потерявшего сознание Семёна. Заодно выудил у бывшего следователя из-за пояса связку ключей.

Сёма пришёл в себя, катаясь по полу от невыносимой боли. Скорпион помог подняться. Вдвоём по стеночке захромали к решётке выхода. Лязгнул замок. Сергей, преодолевая себя, вернулся к следователю. Стёр отпечатки с ключей, вернул ключи, и вдвоём зашагали прочь из отделения милиции.

Как Скорпион и подозревал, следователь вершил дела под прикрытием. Ночного дежурного на посту не оказалось. Подростки беспрепятственно покинули отделение милиции.

Это дело не найдёт огласки, никаких догадок или улик, что в отделении были двое подростков не найдут. “Не зафиксировано”. Получиться, что следователь помер при служебных исполнениях. Настоящий дежурный найдёт его утром, первым придя на работу.

Полковник Саныч и Майор Никитин после всех объяснений позаботятся, чтобы частное охранное агентство перестало существовать. Но никто не знал, что этим только потревожил взъярённый муравейник, в качестве ответа преподнёсшего Санычу отставку. Пол жизни служения родине закончатся в один момент, перечеркнув всё красным крестом. Никитину удастся избежать наказания. О происках спецназа “Альфы” никто не узнает. Отставной полковник Саныч окажется умнее, возглавив своё собственное элитное охранное агентство. Все лучшие спецы с базы уйдут под начало отставного полковника.

* * *

Раскаты грома просочились сквозь тишину пластикового окна, разбудив чутких бойцов одновременно. Сёма в один прыжок соскочил с кровати и помчался к окну, раскрывая его во всю ширь. Квартира мигом заполнилась шумом первого весеннего дождя, тяжёлого, скорого на руку ливня. До Скорпиона дотянулись запахи озона, он высоко поднял ноги, вставая с рук на голову в позу “берёзки”. Кувырок. Сёма периферийным зрением успел разглядеть лишь смазанное движение. Вот Скорпион стоит на голове и вот он рядом. Земли словно и не касался.

Скорпион пододвинулся к окну. Свежий холодный воздух приятно пробежался по телу незримыми холодными пальцами. Свинцовое небо разрезала ветка молнии, оставив на глазах плёнку света. Спустя мгновения по барабанным перепонкам прошёлся взрыв грома. Для обоих это было самой лучшей музыкой. Они относились к тому разряду “безумцев”, кто всем сердцем любили молнии, ливень, гром.

Обоих прошиб электрический разряд, наполняя просыпающееся тело свежестью и бодростью, словно древний бог Перун послал своим внукам кусочек силы жизни, грозя с неба невидимым молотом. Ещё одна молния пронзила небо. Сёма от удивления раскрыл рот, потому что вместо типичной “ветки” в небе показался шар. На мгновение показалось, что шар подмигнул сгустком света изнутри.

– Собирайся, Сёма, деда в гости зовёт, – сладко потянувшись, обронил Скорпион. С таким видом, словно ежедневно видит в небе знамения из далёкого леса.

Сёма повернулся к брату, вновь посмотрел на погоду за окном:

– Я, конечно, люблю стихию, готов даже постоять под ней минут десять, но чтобы вот так весь день по тайге? Там же снега по колено, там же… Бр-р… Дуба не дадим?

– Покой нам только сниться. Лыжи в руки и дерзай. – Скорпион пошёл обливаться холодной водой, хлопнув ванной дверью.

– Да в такую погоду даже собаку… – задумался на секунду Сёма, – …шашлычники не пойдут ловить!

Скорпион его не слышал. Из ванны донёсся плеск воды. “Маньяк” снова обливал себя ледяной водой.

– Ну что за жизнь? – взмолился Сёма. – Воры, милиция, тайга.

Пока блондин пытался убедить себя и пожалеть, Скорпион энергично выскочил из ванны и зазвонил по телефону:

– Батя, до тайги не подбросишь? Деда в гости зовёт… Да, с Сёмой… Мой меч захвати и инвентарь по минимуму… Лыжи не забудь. Да, Живца тоже… Нет, не замёрзнет, он морозоустойчивый, в холодильнике ночевать может. Всё, ждём.

– Меч с собой берёшь? – Сёма прикидывал, чем бы противостоять русскому мечу Скорпиона.

Самурайский меч быстрый, но почему-то после встречи с русским обладатель японщины улетает в кусты вместе с мечом от силы удара. Русский меч универсален, а в руках мастера… Катана слишком мала, на открытых пространствах проигрывает подчистую. Саблю что ли заказать отцу? Или ятаган? Шпагу?

– Беру. Рысь обещал показать неплохие техники. – Скорпион загрохотал посудой на кухне, сооружая завтрак.

– А мне что брать? Ждать, пока отец в Испанию поедет? Там оружия завались и законодательство не против. Почему у нас не так? Кузнецов душат, травят, угрожают, – бурчал Сёма и с тяжёлыми муками рылся в гардеробе.

Там из одежды был всего лишь один недостаток – нехватка камуфляжа.

– Испания это, конечно, хорошо, но не в мече дело, – послышался ответ Скорпиона с кухни.

– А в чём? – Сёма задумался о возможном применении джинсов. На кровать полетели горы разноцветного тряпья.

– В обладателе, – донеслось от Скорпиона.

– Но меч же, душа воина! – Теперь мозг заполнился проблемой поиска подходящего размера сумки или рюкзака.

– Но только воин вкладывает её в меч, а не наоборот. Меч лишь проводник силы.

С кухни потянуло приятными запахами. Желудок протестующее чавкнул, прислушался, зарычал, аки пёс и стал со всей силы молотить по рёбрам.

– Но человек с мечом сильнее человека без меча! – возразил Сёма, облачаясь в толстовку.

– Зависит от человека, – показался Скорпион. – Бери свою катану и нападай на меня. Не придерживай удар.

Сёма подошёл к подставке для мечей, взял с нижней полки короткую катану. Не глядя, обрушил удар на голову Скорпиона, поворачиваясь на 180 градусов. Тело на этот раз опередило зрение. Сначала руки нанесли удар, за руками повернулось туловище, и только потом зрение сфокусировалось на объекте.

С удивлением обнаружил, что Скорпион держал лезвие катаны над головой, зажав меж ладоней. Глаза плотно закрыты.

Скорпион сделал движение рукой, и катана отлетела в одну сторону, Сёма в другую.

– Скорость применения холодного оружия человеком очень мала, даже мастером, так что у безоружного есть все шансы его победить. Тело более, тело пластично, энергично. При желании вообще может стать как вода. Пробовал атаковать воду? Можно ловить стрелы, пущенные в упор. И это не предел. Гибкость и реакция на порядок выше махания чем-то вне тела. Если поставить себе цель, можно дотренироваться и до ловли пуль. По-настоящему сверхскорости. Я пока не могу тебе продемонстрировать подобного. Может, как-нибудь Рысь покажет. Он когда с тиграми борется, так ускоряется, что тигр в панике убегает. Тигр – всего лишь кошка, а Рысь… гм… Рысь – это зверь. – Расплылся в хищной улыбке Сергей.

Скорпион оглядел кучу Сёминого белья на кровати, выбрал синие джинсы, тельняшку, одобрил толстовку и выгреб тёплые носки. Остальное безжалостно полетело прочь.

– Да уж. Всё зависит от скорости применения. Но мы начали тренировки на мечах одновременно, почему же я не могу повергнуть тебя? Я перепробовал разные типы оружия. Не все, конечно, но многие. В чём дело, Скорп? – Сёма подленько прищурился, – больше тренируешься? – Костяшки пальцев до белизны сжали рукоятку катаны.

– Тренируюсь я столько же, – улыбнулся Скорпион. – Хочешь, дам совет?

– Бесплатный? Ну-ка, ну-ка. – Сёма положил катану на место, прислушался, вытянув уши как локаторы.

– Ты японец? – Хитро прищурился Скорпион.

– Вроде разрезом глаз не подхожу, – Сёма посмотрел в зеркало. Убедился.

– Но если ты не японец, то зачем тебе самурайский меч? Или может ты араб? Зачем тебе ятаганы, палаши?

– Но сенсей говорит, что любое оружие может освоиться человеком до уровня мастера.

Скорпион вздохнул, присел на край кровати:

– Каждый народ с древности подгонял боевые искусства для себя, так же как и оружие. Всё ненужное отсеивалось само собой, оставалось только то, что действительно использовалось профессионально и умело. Не оружие выбирало людей, а люди его. Тут уж сама стать. Наши предки, например, были широкоплечи и высоки ростом, у нас прижился именно меч. Русский большой широкий меч. Думаешь, это было по прихоти? Почему, по-твоему, у людей маленького роста любят лёгкое скоростное оружие, а у больших и здоровых людей оно тяжёлое и мощное? Зачем, по-твоему, я третий год перевожу любую фразу сенсея и переделываю каждые движения под нас? Мы трое даже не корейцы, как Андрей. Нас бы на улицах давно поломали любые отморозки, если бы мы вдруг начали высоко задирать ноги и показывать красивые удары в воздухе. В то время как какой-нибудь Вася просто и эффективно использовал бы свои естественные мощные удары кулаками. С эволюцией, брат, не поспоришь. Сенсей великий японский мастер, но мы то, брат, русские. Так что выбирай, что подходит именно тебе, а не всем, пусть даже большинству. Свои недостатки, ты, так или иначе, перекроешь достоинствами своего национального стиля.

Сёма согласно кивнул, со скорбью в душе признал:

– Знаешь, Скорп, в России проще найти оружие каких-нибудь канувших в лету Нибелунгов, чем тысячелетия используемые мечи, топоры, палицы.

Скорпион присел рядом, тяжело вздохнул:

– Это стремление уничтожить нашу культуру всеми возможными и невозможными путями. Обидно, конечно, но думаю всё можно возвратить.

– Это точно, – поднялся Сёма.

– Ну а теперь пошли воскрешать наш сгоревший завтрак, путь-дорога ждёт.

Двое философов помчались на кухню с максимально возможной скоростью.

Закон русского ниндзя гласил: “За философскими беседами не забывай о реальности”.

* * *

Скорпион в третий раз ополовинил рюкзак Сёмы, оставив только самое необходимое, а в принципе почти ничего. Все вещи оставил в машине. Себе же и вовсе оставил лишь нож на поясе, да меч на перевязи за спиной. В качестве исключения захватил пакетик с костьми для Живчика. Оголодает на свежем воздухе быстро. Зверь не может контролировать голода.

Снег в лесу был покрыт толстой коркой льда, таял и замерзал неоднократно. Ходить по нему можно и без лыж. Решили не брать.

Отец притормозил у обочины. Трёхчасовая езда по мокрому асфальту закончилась, глазам предстала посвежевшая тайга. В воздухе летал морозный запах смолы. Его не могли перебить даже выхлопы проезжающих машин. Почти касаясь головы, по небу ползли тяжёлые дождевые тучи, природа решила растопить последний снег мощными порциями проливных дождей. Странность заключалось в том, что шёл холодный дождь, а снег и не думает покидать лесные владения.

– Сын, ты точно уверен? – Дмитрий вышел из “Нивы” и как-то с неприязнью посмотрел на сырую холодную лесополосу. Едва выпустив подростков, скрылся от зябкого ветерка в тёплом салоне.

Скорпион одарил его волчьей улыбкой:

– Сколько меня ни кормите, я всё равно… В общем, через тря дня в это же время заберёшь.

Дмитрий сочувствующе, как в последний раз, оглядел Сёму, обронил:

– Ты тоже в маньяки подался?

– Хомяк бобру не товарищ, но всё-таки родство на лицо. – Ответил первое, что пришло в голову, Сёма. Чтобы не податься искушению скрыться в салоне, покрепче сжал лямки рюкзака, поправил самурайский меч за спиной и повернулся лицом к кювету.

– Ну, молодёжь пошла, я в ваше время на крышу боялся залезть. – На Дмитрия пролилось откровение.

– А мы ещё не утратили желание бороздить просторы космоса. Кстати, пора тебе менять машину. – Скорпион протянул ключ от старого, трофейного джипа, запрятанного в дебрях лесов. – На обратном пути заедешь, поглядишь. Мне всё равно до водительских прав ещё четыре года, а с такой погодой он совсем заржавеет. Да и заработаю я себе, куплю что-нибудь поинтереснее. Так что бери Саныча, покрасьте и продавайте, заодно сдашь в утиль этот броневик. И поедем мы с тобой, батя, во Владивосток за нормальной машиной. Короче, у тебя на всё про всё несколько дней. – Скорпион не дал опомниться Дмитрию, свистнул Живчику и вместе с Сёмой спустились в тающий холод.

Лабрадор Живчик попал в тайгу впервые, радостно носился меж каждого куста. Десятками собирал на шерсть мусор и прошлогодние колючки, но мало обращал на это внимания. Его больше интересовали полчища снующих в округе зверьков. Живец устроил каждому лесному жителю небольшую погоню, оглашая лес радостным визгом-лаем, словно и не три с половиной года здоровому кабану, а вовсе щенок.

Преодолев проверочные рубежи первого десятка километров, Скорпион сбавил шаг, давая возможность блондину отдышаться и смотреть не только под ноги, но и по сторонам.

Сёма замёр перед тающим зимним дубом. Древо-великан, покрытый инеем, таял при нашествии весны. Снег медленно сдавал позиции, тяжёлые капли катились по крепкому вековому стволу под тяжестью гравитации. Картина впечатляла, словно некий волшебник взмахнул палочкой и остановил старания дерева избавиться от комьев снега.

– Эта тайга не так уж и плоха.

– Впечатляет? – Раздался за спиной голос Скорпиона, хотя он вроде бы давно ушёл вперёд.

– Графа супер! – Восхитился Сёма, растеряв весь словарный запас.

Скорпион улыбнулся:

– Кто из нас маньяк? Сразу за дубом, вон под той осиной, негативный выброс силы. Сейчас начнётся проверка. Будь на стрёме. Мы уже почти на границе.

– Но ещё не сезон комаров! Какая ещё может быть проверка? – не понял Сёма.

– Ты прав, комаров нет, но сейчас здесь дежурят другие духи. Так что комары были бы куда приятнее. Деда не в простом месте живёт. Полный перечень защиты. Эти дебри даже с космоса не разглядеть. Инопланетяне в попытках пачками среди деревьев застревают. – Скорпион призадумался, чем бы ещё восхитить друга?

– Но твой дед белый!

Живец лизнул Сёму в ладонь, упрашивая достать из рюкзака средних размеров кость. Пёс проголодался.

– Цвет не имеет значения. Это людские мерки. Людям обязательно нужно знать кто добрый, кто злой. Хотя всегда есть, как минимум, три варианта и у каждого десятки разных “светлых” и “тёмных” сторон толкования. Всё относительно. Я не слишком умничаю? Ты говори, если что, а то у некоторых с пониманием проблемы.

– О, а это тот волк, про которого ты мне рассказывал? – Сёма потянулся куда-то в сторону, в кусты, где в таёжном полумраке блестела пара жёлтых хищных зрачков.

Скорпион дёрнул за шиворот, остановив Сёму. На ходу снял перевязь из-за плеч, вытащил из ножен меч:

– Живец, сидеть! Он не по тебе. Одиночка. Сёма, если ты думаешь, что на всю тайгу один волк, ты жестоко ошибаешься. Держи Живчика за ошейник и не двигайся. – Скорпион медленно отошёл от друзей.

Волк угрожающе рыкнул, отвернулся, показал, что собирается скрыться, но едва Скорпион заметил исчезающий лохматый хвост, как из кустов вылетела тень. Обманный манёвр.

Сергей подставил меч, подныривая под волка. Клинок прошёл меж рёбер. Но тяжёлая туша не позволила уйти с траектории. Мечника завалило на спину, челюсти клацнули возле уха. Смрад открытой пасти прошёлся тугой волной по обонянию. Горячая слюна залила ухо. Челюсть снова клацнула возле него.

Но зверь умирал. Чёрная кровь окрашивала тающий снег, стекалась в лужицу, заляпала комбез. Скорпион упёрся руками и ногами в мохнатую тушу, рывком перевернулся на бок, отбросив голодного агрессора.

Поднялся, не отряхиваясь от слюны и крови, в упор глядел на волка, выравнивая дыхание. Тяжёлые догадки пришлось озвучить:

– Что-то не то. Они никогда раньше не нападали, всегда уходили. Странно…

– Весна? Голодные? – Сёма прикинул курс школьной биологии, на ум после школьных реформ ничего путного – зоологию отменили.

– Нет, я ходил до деда и по весне. Дело даже не в тебе. Что-то случилось у самого волхва. – Скорпион подбежал к Живцу, зашептал на ухо, повернулся к Сёме:

– Он найдёт меня по запаху, и тебя будет ждать, доберётесь. А мне надо спешить. Тушу не трогай. Живцу кровь лакать не позволяй, одуреет. – Скорпион вложил меч в ножны, поудобнее поправил перевязь за спиной, и дал старт с места с такой скоростью, что показалось, даже ветки деревьев колыхнулись.

Сергей помчался на самом последнем для себя рубеже – восьмой ступени первой декады развития. Тревога за деда не покидала.

Сёма с Живцом посмотрели друг на друга, глаза в глаза. Оба тяжело вздохнули и тронулись в вдогонку рысцой, экономя силы. Мало ли что там? После сюжета с волком внутри у Сёмы что-то сжалось, первые километры бег выглядел неестественно. В мозг то и дело пробивалось то, что Скорпион только что завалил волка-одиночку. Как нечего делать. Что брат ещё может? И сколько из этого показывает?…

Сергея не догнал бы и всякий волк. Деревья мелькали на периферии, тело само, без участия сознания, выбирало, куда поставить в следующий раз ногу, где пригнуть голову под ветками, где высоко подпрыгнуть через заваленное дерево, поднырнуть под валежиной.

Зверьё пугливо пряталось по норам, уступали дорогу. Лишь медведицу с медвежонком пришлось оббежать за десяток метров – с медведями ещё не дрался. Скорпион искренне понадеялся, что Живец почует её раньше и обойдёт по дуге. Не зря же прошептал оберегать Сёму. Не хотелось подвергать опасности обоих.

Картина смазалась, цепь кустов пропала. Под ногами вместо “проверочной” полосы препятствий, стелилась ровная поверхность. Деревья поднялись под небо огромные, закрывая свод целиком. Через месяц-другой, не будет и просветов, зеленью укроется тайга, погрузиться в полумрак.

Остановился за два километра от конечного пункта. Стоило восстановить дыхание, собрать все силы. Если западня или что-то непредвиденное, то к этому надо быть готовым. Волк напал не просто так. Что за странная череда событий?

Вдох-выдох. Сердце замедляется.

Вдох-выдох. Глаза теряют муть и начинают ясно видеть в большем спектре зрения. Угол обзора расширяется до 270 градусов.

Вдох- выдох. Чувства обостряются. Приходит ощущение опасности. Впереди что-то чужое, инородное, враждебное.

Вдох-выдох. Рука тянет из второй перевязи катану.

Вдох-выдох. Мышцы расслабились.

Вдох-выдох. Мышцы напряглись в другом состоянии.

На всё понадобилось двадцать секунд.

Пригибаясь, помчался рысью от дерева к дереву, петляя и стараясь быть более незаметным. Ноги сменили бег на скольжение, почти и не поднимал. Только самый тренированный слух мог уловить этот бег.

Послышалась стрельба, секунды спустя, взрыв гранаты. Появилось ощущение, что чем-то тяжёлым ударили по голове. Скорпион почувствовал сильное противостояние крупных энергетик. Битва шла на уничтожение.

“Волхв с Рысью отражали налёт!”.

В радиусе двух километров бурлили завихрения энергии. Стянуться в тучи под небом и грянет молния. Ощущение, словно попал в магнитное поле, будучи сам магнитом.

До дома оставалось пятьсот метров. Скорпион остановился. Не зрением, но чутьём определил в нескольких метрах от себя две враждебные ауры. Замаскированы так, что пробежишь и заметишь – снайпера. По ощущениям, в аурах отсутствовала полоска разума. Совсем зомбированы, или находятся в состоянии гипноза – вдвойне опасны. К счастью, оба лежали лицом к месту действия, заметить его фигуру не могли.

От дома послышался вопль, вскрик. Скорпион, более не медля ни секунды, подкрался к снайперам.

Два взмаха катаной. Два тела.

Перевернул лицом – китайцы.

Как не хотел побежать напрямик, но здравый смысл подсказал, что снайпера возможны и с других сторон. Побежал по кругу, сокращая дистанцию к центру по окружности.

Ещё четверо снайперов отправились к праотцам. Следом пошла цепь охраны. Люди в чёрных защитных комбинезонах – это на фоне снега и грязи! – с автоматом наизготовку, все как один, уставились в одну точку ближе к дому. Готовы открыть огонь.

Скорпион почти летел над землёй не боясь быть услышанным. На лезвии катаны не осталось чистого места. Люди в комбезах тихо оседали, сталь протыкала лёгкое, не давая возможности испустить предсмертный вскрик.

Двенадцать налётчиков обезврежены. Двенадцать китайских солдат-зомби. Кто звал их на чужую землю? Что им надо от деда? Что там, возле дома? Эта жизнь так и будет состоять из вопросов?

Скорпион позволил себе две секунды отдыха и рванул к дому напрямик. Дом был в тридцати метрах, спрятанный среди могучих деревьев. Открывшаяся картина больно резанула по сердцу: Рысь лежал без сознания, словно пригвожденный к крыльцу. Белая рубаха пропиталась кровью, губы что-то шептали словно в бреду. Было такое ощущение, что его вдавило тугим прессом в брёвна здания. Посреди двора стояли двое: дед в белой одежде и лысый незнакомец в кожаном пальто. Обоих окутало силовым полем, переливающимся поочерёдно красным и чёрным. Оба не делали попыток движения. Лысый в упор смотрел на деда с чувством превосходства. Волхв стоял весь в напряжении, по лицу струился пот. Глаза закрыты, веки прорезали синюшные вены, а мешки под глазами вздулись лиловым.

Скорпион бросил катану на землю, обострившиеся чувства шепнули, что бесполезна. Рывком извлёк меч Славы. Ноги донесли до силового поля. Встал перед ним, соображая, чем помочь деду. Припав на колено, воткнул остриё в землю и облокотился на рукоять. Веки опустились. Попытался сосредоточиться на невербальном разговоре сквозь поле.

По телу хлестали волны тревоги, адреналина. Всё происходило быстро и Сергея коробило, что никак не мог на это повлиять. Тревожный коктейль бурлил цунами возможных вариантов действий. Почти впал в панику.

– Пули… держать…не…могу… – требовалось больших сил, чтобы понять эти слова деда из-за силового поля. В сумбуре помех, неясных препятствий, угроз потери сознания.

Попытался ответить:

– Они нейтрализованы, некому стрелять. Я не вижу смысла оставлять за спиной противников.

Скорпион почувствовал за спиной приближающуюся знакомую ауру. Начал движение…

Меч взлетел в воздух вместе с кусками земли. Руки поменяли положение, грянул рубящий удар. Клинок со всего размаху рубанул силовое поле. Скорпион от себя добавил все восемь ступеней и всплеск жажды жизни, помесь адреналина и желание помочь, спасти.

Меч вошёл до половины в силовое поле, когда чёрная тень за спиной сбила с ног и отбросила в сторону могучими лапами. Там, где только что был Скорпион, грянул взрыв. Поле вздулось и лопнуло. Верный волк деда спас жизнь.

Время замедлилось.

Вот Скорпион падает от толчка Волка. Силовое поле вздувается. Ещё миг и грянет взрыв. Глаза деда открываются, полыхая молниями. Открывает рот лысый для вскрика, обнажая акульи зубы. Успевает дёрнуть рукой Рысь, о чём-то крича. Полоска металла летит в эпицентр взрыва в момент его затухания. Лысый с акульими зубами выбрасывает руку вперёд, ломая грудную клетку деду

НЕТ!!!

Время вернулось.

Шар лопнул. Скорпион вскочил. Рысь закричал. Полоска металла оказалась самурайским мечом Сёмы, брошенным до момента замаха Скорпиона, но достигнутая цели только после взрыва. Меч попал в шею лысого.

Всё кончилось в один момент.

Дед и лысый упали на колени. Лысый, кашляя кровью, завалился на бок. Рысь, прикрывая кровоточащую рану правой рукой. Левой подхватил раскалённый от взрыва меч и, обжигая ладонь, воткнул в грудь противника. Волк деда вцепился зубами в ногу лысого, отвлекая внимание. Волхв пытался что-то сделать, но чужая рука в раздробленной грудной клетке высасывала жизнь быстрее, чем удавалось регенерировать ткань и срастить кости. Скорпион интуитивно подхватил катану, понял, что лысого так просто не убить. Может в любой момент вскочить.

– Да умри ты, нечисть! – Скорпион вонзил катану в шею врагу.

Чёрный дым окутал тело странного противника. Пальто вспыхнуло, запахло гарью. Волк с визгом отшатнулся от ноги, словно густой туман-дым что-то сделал с его зубами. Рысь скрипнул зубами, стиснул скулы, но устоял. Только припал на колено. С мечом в руке происходило что-то странное. Он раскалился до алого свечения, словно лежал в пылающем горне. Руку брату выжигало калёным железом.

Скорпион ничего не почувствовал, так как отпустил катану, едва вонзив. Дым взмыл в небо. Ещё миг и на месте лысого остался лишь скелет. Кисть этого скелета рассыпалась прахом в грудной клетке волхва. Затем весь скелет рассыпался пылью.

Яд. Прах скелета унёс поднявшийся ветер. Ведун упал на спину.

Скорпион на коленях подполз к волхву. Тот корчился, боролся со смертью.

– Деда, как помочь? Кто это был?

– Мне уже не помочь… Проклятый яд… Да и тесно в этой… оболочке… Не по мне уже одёжка… Всё равно ушёл бы… – кровь заструилась изо рта. Каждое слово давалась с тяжелейшими муками.

– Деда, кто это был? – взмолился Скорпион. – Я уничтожу заказчика.

– Сын Духа…К-хе… взбесились… берегись… месть теперь… спеши стать сильней… придут… – Глаза деда погасли, застыли. Живой блеск пропал.

Скорпион не успел ничего понять, как золотой пар последнего дыхания оповестил – светлая душа покидает тело. Облако золота взмыло на некоторое расстояние вверх, тело словно растворилось в воздухе. Не осталось даже праха.

Сергей явственно услышал слова:

– Не печалься отрок, всё в руках твоих…

Сознание потухло. Слишком много всего сразу.

Рядом упал Рысь, истратив себя до капли с обожжённой до кости рукой. В десяти метрах лежал Сёма с вывихнутым плечом. Его бросок был за пределом возможностей. Он тоже постигал ступени, в тайне от брата. Прыгнул выше головы. Сполохами взрыва больше всего досталось именно ему. Волк лежал на траве, грудь не вздымалась. Отдал дух вслед за хозяином, за старшим братом.

Сон поможет разобраться во всём произошедшем. Исправит всё.

Скорпион поплыл по реке снов, между жизнью и смертью.

* * *

Тёплый слюнявый язык прошёлся по щеке, залез в нос, смочил обветренные губы. Тяжёлая лапа аккуратно коснулась груди, ткнула, надавила. Живец рыкнул возле самого уха. Снова длинный розовый язык требовательно прошёлся по щеке.

Скорпион тяжело поднял веки. Каждая весила по сто пудов, и кто-то насыпал в глаза песка. Поднялся с трудом. Успокаивая Живца, огляделся: на холме приходил в себя Сёма. Сам пытался вправить плечо. Рядом застывшим ручейком растеклось то, что когда-то было катаной. Неизвестной температурой даже кусок закалённого металла расплылся небольшой лужицей. Меч Славы, напротив, раскалил землю вокруг себя так, словно его только что вытащили из горнила кузницы. Даже трава в радиусе десяти сантиметров опалилась, он пылал жаром и не собирался остывать. Что его так разозлило?

В памяти восстановились события последних минут. Словно грязная чужая рука ткнула сердце, сжала. Глаза наполнились влагой. Но вспомнил про Рысь, вскочил. Скорпион не мог себе позволить потерять ещё одного близкого человека.

Рысь почти не дышал. Обгорелые ошметки сгоревшей кожи на руке запеклись сукровицей. Кровь уже не бежала, смертельная бледность не оставляла сомнений, что без помощи брат не справится.

Перед глазами Сергея поплыло. Пришлось ползти на карачках. Рысь стонал сквозь стиснутые зубы, по руке струился новый ручеёк, рана открылась. Скорпион положил правую руку на запястье, накрыл левой, закатил глаза. Мелькание пятен прекратилось. Разум сконцентрировался на потоке чистого ясного света, вытекающего из рук и заполняющие обгорелые участки ладони. Стон прекратился. По венам прошёлся электрический разряд. Наэлектризованные ладони заполнились приятным теплом. Скорпион спохватился. Перенёс руки на грудь, в район солнечного сплетения. Там главный энергетический центр. Какой смысл подпитывать энергией руку, если обезвожено всё тело?

По телу пробежала холодная волна. Организм отчаянно пытался доказать, что и ему требуется энергия. Много отдавать не стоит. Скорпион сжал зубы, послал последний сильный импульс. На лицо Рыси вернулась краска, бледность отступила.

Скорпион, пошатываясь как от сильного головокружения, поднялся. Было стойкое ощущение, что кто-то на порядок утяжелил силу гравитации. Превозмогая усталость, поплёлся до холма, где Сёма всё пытался встать на четвереньки, но вывихнутое плечо всякий раз подкашивало подобные попытки, вызывая всплеск боли.

Блондин упрямился, бился лбом о землю. Прикусывал губу, тихо стонал, но попыток не прекращал. Увидав такие старания, Скорпион улыбнулся. Словно маленький резервик внутри дал дополнительные силы. Борется боец, борется. Помощи не ждёт.

– Перевернись на спину и зажми палку зубами. – Скорпион поднял с земли ветку, сунул Сёме меж зубов, чтобы от боли не прикусил язык. – До какой ступени, говоришь, дошёл, самоучка?

Сёма, усмехаясь сквозь боль, почти теряя сознание, показал три пальца. В момент, когда блондин заставлял непослушные три пальца выгнуться, Скорпион резким и ловким движением вставил плечевой сустав на место. Не зря дед посвятил несколько месяцев обучения костоправию.

Сёма зашёлся дугой, прогнулся мостиком, перекусил приличных размеров палку пополам и затих, проверяя ощущения в плече.

Боль прошла.

На Скорпиона накатила боль другая. Так нелепо и сумбурно этот мир покинуло первое в жизни доброжелательное лицо. Ведун был первым, кто отнёсся к нему, как к человеку. Кто увидел в нём человека и позволил выползти из жизненной ямы.

Подбежавший Живец свалил на землю рядом с Сёмой. Двигаться расхотелось, тяжкий груз потери придавил к земле и опустошил все силы. Так и лежали, погружённые в тяжкие думы, разглядывая хмурые весенние облака и принимая незримую помощь матери-земли. В чистом природном месте прародительница быстро восстанавливала энергетический баланс. Но это для тела. А душа лила горькие слёзы, разрываясь в клочья.

Скорпион встал первым. Ответственность за состояние Рыси и Сёмы на нём. Медленно поплёлся в дом, не замечая ничего под ногами. Смотрел в одну точку перед собой. Так добрёл до крыльца и скрылся в доме. Мгновения спустя, вернулся во двор с белой тряпицей, красной лентой и котомкой трав. Добрел до Рыси. Дрожащие руки освободили руку от лохмотьев одежды, кусков обгоревшей кожи. Сёма видел, как в ход пошли неизвестные травки, порошочки, повязки. Минуты спустя рука была обвёрнута в тряпицу, аккуратно перевязана лентой.

Сёма нашёл в себе силы встать. После взрыва в ушах гудело. Перед глазами двоилось, картина мира плыла. Двигаться не хотелось вовсе.

Вместе подошли к героически погибшему волку. Не иначе как Волк – c большой буквы, в рамочке, и с тремя восклицательными знаками – и язык не поворачивался назвать. Серый герой лежал с опалённой мордой, зубы покрылись неестественной чернотой. Скорпион, не раздумывая, стянул с себя кофту камуфляжа, укрыл волка. Чуть помедлив, рукой опустил веки и накрыл рубахой с головой.

Помолчали.

Все вопросы потом.

* * *

Языки пламени взметнулись в небо, искры полетели навстречу багряному заходящему светилу. В сумеречных глазах двух подростков и зрелого мужа отражалась тоска. Дикая печаль застыла в сердце, охватив его грязными острыми лапами. Место проклятого убийцы деда посыпано прахом налётчиков. Но пепел не вечен. Ветер скоро развеет. Не останется даже памяти.

Вместе с заходящим солнцем утекают вопросы.

Очи пылали огнём мести, жаждой гибели врага, естественной священной, единственно возможной лютою ненавистью, ответом. А ветер печально разносил пепел Волка. Верного побратима деда. Меч Славы светился в лиловой яростью.

Рысь разрезал тишину:

– Скорпиону удалось пробудить меч витязя. Он признал в отроке Оруженосца. Никто другой коснуться теперь рукояти не сможет, пока Слава не пробудиться. Меч не убил меня лишь потому, что узрел искру союзника. Но за прикосновение наказал.

Закат догорел и потух, давая рождение звёздному небу.

– А теперь разжигаем костёр живых. – Голос Рыси прокатился по тайге гулким эхом, словно находились в пещере. Каждое слово вибрировало, звучало.

Скорпион подошёл к мечу, что исходил искрами уже на метр в диаметре от себя. Земля обугливалась до черноты. Злился, тревожился, спрашивая себя, почему хозяин или его верный помощник не забирают из сырой земли.

Меч пылал жаждой мщения, как и Скорпион. Юноша приблизился, резко, без колебания одним движение схватил за раскаленную рукоять…

– Уверен?

– Как в Творце.

– Лёгкого пути не жди.

– Не те времена ныне.

– Не оступишься?

– Встану вновь.

– Осилишь?

– Творец ничего не даёт не по силам.

– За завет, али закон?

– Всё по совести.

– Возродишь Род?

– Не пожалею и жизни.

– Добро…

– Во веки славно…

– Да будет так, живи!

Скорпион открыл глаза. Меч лежал на ладонях. Вместо ожогов по рукам прошёлся приятный холодок. Меч сначала безмерно потяжелел, а потом и вовсе потерял вес, сверкнул. Хотя ни луны на небе, ни блики костра отразиться не могли, стоял спиной к костру. Это был внутренний блеск меча. Признал.

Скорпион повернулся лицом к круговому костру. В центре спина к спине сидели Сёма и Рысь. Рубахи лежали рядом, были по пояс обнажены.

Рысь глухо обронил:

– Сёма только что постиг четвертую ступень. Тебе надо понять девятую и сможете пройти посвящение на двоих, получить знаки рода. Это ещё не имя, но сил прибавит.

Скорпион, закинув меч в ножны, шагнул в огонь. Не перепрыгнул сквозь пылающую завесу, а именно шагнул. Языки пламени взметнулись по штанам – рубаху так и не одел – и… пропали. Словно подростка полили из ведра воды.

– Различие качеств значит? Девятая ступень? Остановить одно с помощью другого? – Скорпион тоже уселся в круг. Трое в круге пылающего костра сели, подогнув ноги. – Я понял, Рысь. Можешь начинать обряд. Сложнее постичь следующую, последнюю в декаде, десятую: смешение и комбинации. Как можно смешивать огонь и воду?

Рысь поднял руку, чуть наклонил голову:

– Не спеши. Постигнешь в своё время.

– А у тебя какая ступень? – Спросил Сёма.

– Двадцать первая. Начало третьей декады.

– Рысь, а мы сможем завалить Духа? Втроём? – в новой надежде вопросил Сёма.

– Пятнадцать великих мира сего вплотную подобрались к середине четвёртой декады. Почти боги. Дух не исключение. Всё равно, что зайцам побороть медведя. Не те весовые категории.

– Но шанс есть? – Поразмыслил Сёма. – Ежели толпа зайцев на одного медведя. И если медведя травой засыпать, может, загрызут?

– Шанс есть всегда. Только история умалчивает о победах над такими людьми…

Скорпион оскалился, присаживаясь в круг. Скинул рубаху и положил меч на колени, пообещал:

– Ничего, братья, всё случается в первый раз… – слова утонули в погружении в глубины своего Я…

Обряд начался.

* * *

Зрение предстало обзором с земли. Он находился на раскалённом песке, непривычно переступая восьмью конечностями и помахивая над спиной массивным ядовитым жалом. В непривычном спектре зрения и фасетчатом радиусе-обзоре перед глазами находилась пара массивных клешней, способных вцепиться во врага. Он понял себя, познал. Он являлся королевским скорпионом. А перед ним извивалась кольцами королевская кобра, раздвинув капюшон и выжидая момент нападения, гипнотизируя. Она возвышалась, как неприступная башня замка перед одиноким путником.

– Это твой страх. – Пришла подсказка Рыси-инструктора, координатора посвящения.

– Мне не ведом страх. Я уже ничего не боюсь.

– Тогда ты не достоин звания Человека.

– Не понимаю…

– Да. Ты не боишься ничего…

– Но тогда…

– Просто вспомни приёмную мать Елену, отца Дмитрия, Брата Сёму, меня, Леру, всех друзей и близких…

– Ты прав, я боюсь их потерять. Это и есть мой страх.

– Пока в тебе живёт этот страх, ты и есть Человек. Борись не со страхом, борись за страх не бороться, быть инертным. Знаешь, что бы я дописал в заветы идущим по пути богов?

Скорпион замолчал, ожидая продолжения.

– Не будь логичен! – Рысь исчез.

– Логика убивает творцов. Мир не имеет границ.

Скорпион уловил момент, когда кобра сделала бросок головой вперёд. Жало метнулась навстречу. Кольца сжали тело, клешни впились в змеиную кожу. Снова бросок ядовитых зубов навстречу. Жало пробило капюшон. Кольца сильнее сжали тело…

“Меня душат рамки собственного кругозора, а не змея”

Скорпион увеличился в размерах, огромная клешня перерубила змею пополам.

“Победа над собой”.

Скорпион открыл глаза, вокруг всё так же полыхал костёр. Он всё так же сидел спиной к братьям, меч лежал на коленях. Татуировка на плече засветилась, вспыхнула. Вытатуированный скорпион щёлкнул клешнёй, жало заходило из стороны в сторону. Увеличился в размерах, словно поудобнее устраиваясь на выросшем плече. Всё затихло, скорпион застыл, сверкнув на прощание парой глаз-бусинок.

“я рядом”.

Скорпион проморгался, вспомнил завет Рыси о логику. Вновь всмотрелся в татуировку – так и есть, увеличилась и поменяла расположение. Значит, королевский скорпион и есть его тотем. Не зря называли Скорпионом. В жизни всё не зря. Интересно, каково родовое имя? Словно отвечая на вопрос, на груди под сердцем вспыхнул круг со спицами. Завертелся, меняя очертания: показался знак Рода, Перуна, Даждь-бога.

Прародители ПРИЗНАЛИ его.

Как там Сёма? Надо помочь брату.

* * *

Четыре мощные лапы врезались когтями в землю, как кинжалами. Грация и мощь чувствовались в каждом движении. Казалось, может с любого положения совершить прыжок или дать такой старт, что и воздух сгуститься до состояния воды.

Сёма едва осознал скоростную мощь своего тотема, едва возрадовался – он дальневосточный леопард! – как впереди замаячило что-то огромное и лохматое. Зверь-враг имел неясные меняющиеся очертания, форма плыла и переливалась. Это неясное Нечто светилось всеми тёмными оттенками. Единственное, что можно было понять, это задаться извечным вопросом: “Что делать?”

– Ты, значит, ещё не догадался? – всплыл голос Рыси.

– Я думаю. – Сознался Сёма.

– В этом вся и проблема.

– А что, надо не думать?

– Просто добавь к своим раздумьям немного действий и всё наладиться.

Сёма почувствовал улыбку Рыси внутри себя.

– Но каждое действие требует мысли? Не так ли?

– Выбирая из сотен вариантов, ты рискуешь остаться не с чем.

– Чем больше вариантов, тем сложнее выбрать.

– Но тебе-то нужен всего один.

– Но будет ли он идеальным во всех отношениях?

– В том и суть, вместо того, чтобы пробовать разные комбинации, ты всегда ищешь один единственный. Ты замыкаешься на идеальном. Вспомни сказку о “золотой рыбке”.

– Так что же, идеального не существует?

– Идеальное – обратная сторона хаоса. Больше действий, младший, больше…

Сёма внутренне плюнул на все правила, в два прыжка достиг монстра. Мощно оттолкнулся всеми четырьмя лапами и взмыл в воздух.

Марево монстра пропало как мираж. Как иначе? Его и быть не могло. Иллюзии рамок, границ, условностей, трудностей, барьеров. Всё скрывалось в познавательной коробочке, в мозгу. Но стоило проявить действие, как все барьеры рухнули, осыпались грудой моста в реку.

Зачем ходить, когда можно летать?

* * *

Костер тлел последними углями, лёгкий дымок уносился ветром прочь. На востоке небо посветлело. Звёзды одна, за одной падали в чёрную синеву космоса, покидая горизонт.

Трое открыли глаза, всё так же находясь в кругу спина к спине. Сознание реальности возвращало в физический мир медленно, постепенно. Тела оживали. Отдохнули, как после долгой медитации. Сердце ускорило движения, кровь быстрее потекла по сосудам. Свежестью наполнилось каждая клеточка тела. Энергия молодости наполнила сосуды тел.

Скорпион ощутил, что так и сидит на траве весь в росе и без рубашки. Температура вокруг около нуля. Не спеша, прислушался к нуждам организма, проверил и “взвесил” каждую цепочку взаимодействий. Это и называется слаженной работой организма. Странное дело, в горле должен быть кашель, но оно чище, чем когда-либо. Нос не забит и воспринимает окружающий мир с потрясающей структурой определения запахов. Чувствовался даже привкус прошлогоднего орешка, что грызла белка в дупле метров за тридцать от потухших костров. В недрах большого дуба слышно каждый звук, если настроить уши как локаторы.

“Как же мало я знал о возможностях организма. Вот это посвящение”.

– То ли ещё будет. – Рысь из положения “лотоса” вскочил на обе ноги.

Скорпион успел прислушаться, но не услышал хруста в суставах или судорожно потянутые застывшие связки. После долгой-то ночи.

Названный брат продолжил:

– А вы, я смотрю мозг, так и держитесь на холостом ходу? Всего десяток-другой процентов возможностей? – Рысь хмыкнул и пошёл домой стряпать завтрак.

– Чего это он? – Повернулся Сёма. – Алгоритмики, иначе как на процент и не используют. Даже профессора, и то не более десятка процентов.

– Не отмазывайся. Нам дали возможность, так надо развиваться. Это извилистая коробка в черепе имеет гораздо больше возможностей… – Скорпион повесил перевязь с русским мечом на ветку дуба и начал разогревающую зарядку.

Он не мог, как Рысь моментально достигать боевой кондиции за несколько мгновений. Приходилось разогреваться.

Сёма присоединился к зарядке.

У обоих было странное ощущение. Тело само по себе пылало энергией, но связки были холодные.

Сёма вскочил на руки и самым мощным ударом из арсенала Капуэйры прицелился в грудь Скорпиону. Последовал удар, но ноги вспороли лишь воздух. Брат уже с боку ткнул пальцем в лоб. Так всегда показывал, что момент удара и комбинация выбрана правильно, но что-то не учёл, где-то ошибся.

Скорпион разложил по полочкам:

– Отец Рыси, Михаил Поднебесный не пошёл по стопам деда. Он оклемался и восстанавливается где-то в Москве, в качестве борца. Сам Рысь ещё слишком молод и не успел постигнуть и половины от волхва. Ему не мало лет, чтобы выудить всё, что не успел. Это будут астральные или ментальные беседы в высших слоях с дедом. Я точно не знаю. Мне туда доступ закрыт. Но и это не всё. Если с Рысей что-нибудь случится, то цепочка передачи знаний прервётся. А он не сможет взять ученика, пока сам не постигнет Заветов.

– А мы? – Сёма разогнал тело и пятернёй прицелился в солнечное сплетение.

Тычок. Скорпион хлестнул по щеке. Это значило, что удар в корне не правильный, не имел даже шанса достать оппонента.

– Мы должны заслужить имя.

– Получим, заслужим. – Сёма коленом прорезал воздух. Не рассчитал, и на несколько градусов отклонился от намеченного курса.

Сергей просто застыл, и Сёма пролетел мимо.

– Не всё так просто.

– А что ещё?

– Кто-то ещё и должен и принять наше имя.

– Слушай, а почему самурайский меч и катана расплавились, а меч витязя нет?

– Он единственный настоящий меч. Живой. Витязь вдохнул в него жизнь.

– А кто такой этот витязь Слава?

– Тот, кого не хватает стране.

– А… – вопрос Сёмы потонул в окрике Рыси.

Завтрак готов.

Небо покрылось золотом, светило величественно поднималось из-за дальних Сихоте-Алинских предгорий, холмов. Роса медленно испарялась, лес укрылся небольшим туманом. Завтрак на рассвете мог быть прекрасен, если бы не воспоминания вчерашнего дня. Так не привычно было завтракать на веранде без мудрых глаз, добрых речей, старческой полуулыбки.

Скорпиону казалось нелепым, что коронное место деда пустует. Завтрак, не смотря на все старания Рыси, казался пресным и не нужным, даже самый добрый кусок в горло не лез.

– Ну… все слова бессмысленны. – Начал Рысь, стараясь хоть как-то разрядить обстановку. – Расскажите про тотемы. Кому, какой достался?

– Ты же видел. Ты был там. – Ответил Скорпион.

– Я хочу знать, что вы ощутили, что поняли. – Объяснил брат.

Сёма глотнул мятного чая:

– Мой тотем – леопард. Основные достоинства: скорость и ловкость. Я победил неуверенность. Мне только не понятно, почему леопард? Это же не славянский знак.

Скорпион добавил:

– У меня вообще скорпион. Смертельная мощь. Это разве славянский?

Рысь улыбнулся:

– С чего вы судите о знаках, орнаментах, рунах, свастиках? Как будто, хоть кто-то знает их истинное значение? Славяне – арийцы. Так же как и скандинавы, романцы, немцы, индийцы, иранцы, хетты, кельты, греки, римляне, скифы. Один корень. Когда человечество разделилось на три расы: белую, чёрную и жёлтую. Белая раса, в свою очередь распалась на две большие группы: арийцев и семитов. Арийцы – индоевропейцы, семиты – иудеи и арабы. Ореол странствий ариев, индоевропейцев, охватывает почти весь мир. Так что тотем может быть любым. Гитлер узнал о родстве немцев и славян только к концу войны, когда восхищался стойкостью, отвагой, смекалкой и храбростью “лишнего народа”. Так, из-за нехватки информации, начинаются войны.

– Едва закончилась Вторая Мировая, началась Третья. Информационная, – хмуро добавил Скорпион.

– Кстати, про свастику. – Продолжил Рысь. – Все считают, что свастика это гестапо, фашизм. Развелось куча скинхедов, фанатов Гитлера. А свастики, это – первые рисунки человечества. Солярные и природные обозначения, знаки. Гнобить свастику – отрицать первый алфавит человечества.

– Снова мало информации, снова войны в умах людей, – добавил Сергей.

– Неправильно это. – Высказался Сёма, и посмотрел на плечо Скорпиона. – Татуировка красовалась в другом ракурсе, вдобавок выросшая в размерах. Сёма решил, что удивляться брату больше никогда не станет, спросил:

– Рысь, а что ты думаешь про татуировки?

Рысь пригладил русые пряди, поправляя ленту на лбу, ответил:

– А что ты хочешь узнать? Славяне их широко использовали. Балтийский Славянин Рюрик был ими украшен. Татуировками были украшены руки Олега, Игоря, Святослава. Многие войны наносили их как те же самые защитные амулеты, какие-то значения, знаки, заговоры, ими были украшены многие слои населения. Тотемы, боевые орнаменты, магическое значение, это всё оно. В основном носили воины и волхвы.

– А разве Рюрик был славянином? – Подозрительно спросил Сёма.

– Варяги – балтийское племя славян. Скандинавы татуировок не делали. Добавь себе в копилку к нелепости норманнской теории происхождения Руси.

– Я знал. – Протянул Сёма.

– Надо будет по родовым снам полазить, может, найду чего-нибудь того периода. – Вставил Скорпион.

– Я видел. Олег призвал Рюрика с острова Руяна, который теперь Рюген. Будешь в Германии, обязательно храм Святовита посмотри. Ещё не догадались уничтожить, – рассказал Рысь.

– Погоди, брат, какой Олег? – Спросил Скорпион.

– Вещий. Он правил Русью, пока рос сын Рюрика, Игорь. Или Ивгар, как его звали в то время.

– А, тот самый Олег, которого потом змея за ногу? – вставил Сёма.

– Она, подлюка, – прищурился Рысь. – Замечательный был правитель. Как только Родослав проглядел?

– Какой Родослав? – Скорпион полностью забыл про завтрак.

– Пятнадцать по сравнению с ним, мелкие сошки. Дед видел его вскоре после Отечественной Войны. Родомир проклят на вечные поиски смысла жизни, счастья для всего человечества. Исполняет что-то вроде функций Хранителя. Он старше всех Пятнадцати на несколько порядков. Возможно, уже ушёл за грань, но такие полубоги не умирают. Если найдёшь когда-нибудь русовласого мужика с синими глазами, в которых читаются тысячи лет истории, то ответит на любой вопрос. Он жил с человечеством с самого начала.

– Сколько же у него сил, сколько врат открыл? – Сёма застыл.

– Зачем врата тем, кто беседовал с Творцом?

– Что?! – зрачки обоих расширились.

– Спокойнее, спокойнее. Это волхв рассказывал. Родослав и создал в своё время сообщество волхвов, мудрецов ведающих. Он сам создатель всех систем постижения сил. Он написал первые своды правил – Веды. Пра-книгу солнечных пра-религий. Я мало об этом знаю, надо будет копнуть поглубже. Его никому из нас не догнать. Возможно, он давно творит другие миры вместе с Отцом. Может, найдёте кого-нибудь из его старых друзей или врагов. Бессмертных мудрецов хватает. Власть над людьми надоедает за какие-то столетия, уходят. Им нет дела до возни Пятнадцати.

За столом разгорелась дискуссия. Беседа потекла широкою рекою.

Тень деда возле веранды полуулыбнулась и растаяла.

У внуков всё в порядке.

* * *

Колеса поезда с натягом затормозили, замедлили ход. Чудо девятнадцатого века, века угля и первых двигателей, остановилось. Железнодорожный путь по маршруту “Хабаровск-Владивосток” сделал остановку в сумрачном Уссурийске. Проводник оповестил пассажиров об остановке и проворно высунул железную ступеньку на платформу.

Скорпион разбудил дремавшего отца; пришлось зажать нос и рот, чтобы храп прекратился, только после этого открыл глаза, недовольно бурча. Всю дорогу ехали в плацкарте вдвоём в тишине и спокойствии. Тарифы на металлического монстра дорожали день ото дня, поток пассажиров неуклонно уменьшался, изжитые банки на колёсах требовали капитальных ремонтно-восстановительных затрат.

Небо затянуло серой пеленой. Вот-вот порвётся и пойдёт то ли дождь, то ли снег. Уссурийск – аномальная зона. В декабре может пойти дождь, а в мае выпасть снег. Город со своим характером и микроклиматом, опровергающий законы логики.

Платформа встретила серым слепым днём, навевающим тоску и депрессию большей части населения. Люди ходили хмурые и поникшие, словно во сне. Глаза слепил туманный свет, льющийся сквозь дымку со всех сторон, словно и не одно солнце, а десяток-другой.

Тощий таксист поймал взгляд Дмитрия, стрельнул глазами в направлении новой иномарки. Дмитрий потянулся к автомобилю:

– А вот и такси! – но Скорпион перехватил под локоть, повёл дальше.

– Батя, у него машина, как на выставку. Честный шоферюга на такую не заработает. Какая-нибудь подстава. Пойдём лучше к той дряхлой Волге. Ты же патриот? – Скорпион потащил отца к другой машине, периферийным взглядом отметив, как материться тощий водитель – подстава с лохами, полными денег, не удалась.

Дмитрий пощупал тайник с заначкой, деньги, которые выручил за продажу Нивы и джипа. Выходила приличная сумма. На хорошую машину хватало с избытком, мог взять и на рынке в родном городе, но какой-то знакомый посоветовал сэкономить. Менталитет советского человека погнал в путь.

Пожилой водитель за рулём Волги обрадовался пассажирам как родным сыновьям, посыпалась речь. Моторчик автомобиля заурчал, покатил в сторону уссурийского автомобильного рынка, лавируя между потока машин.

Перед вывеской автомобильного рынка Скорпион притормозил отца, внутренне собрался, готовый ко всему. Здесь подстерегали любые неожиданности, от карманников, до прямого рэкета. Вдвоём неспешным шагом двинулись вдоль рядов сверкающих корпусов, ценников и усталых продавцов с цепким взглядом, что ощупывал каждого прохожего тройным сканером глаз.

Скорпион не так давно научился определять по минимуму работоспособность машинных конструкций. Приблизительно мог сказать, когда выйдет из строя тот или иной агрегат. Забавляло, что на машинах стоял один год изготовления, а на самом деле автомобиль был гораздо старее. Шло чередование: то год не тот, то детали старые, то вообще не родные. Были и “кровавые машины”, те, на которых лежит уже не одно убийство хозяев, перепродажа и новые хозяева. Энергетика таких машин губила хозяина. Или сама развалится, или хозяин улетит в кювет с трассы. Многое зависело и от самого хозяина. Если человек добрый, то и машина у него “добрела”, “выздоравливала”, словно живая. Волхв давно говорил: “Как с вещами обращаешься, так и служат”. А над кровавыми машинами незримо висело тёмное облако разрушения. Стоило долго идти протии внутреннего шёпота, чтобы купить подобную, и расплатиться жизнью.

– Как тебе эта? – Дмитрий показал на белую Тойоту “Марину”.

– Как ты на ней за город собрался ездить? Может, что повыше?

Скорпион потащил дальше. У “Марины” почему-то стояли запчасти от разных машин. Умудрились запихать и отечественные.

– А может этот микроавтобус?

– Он на пять лет старше, чем кажется, и… разве ты собрался роту солдат возить? Тебе нужен компромисс между проходимостью, пятью пассажирскими местами и местом для перевозки груза. Так?

Отец всплеснул руками:

– Где же такую взять? Танк, автобус и грузовик в одном лице.

Дмитрий ежеминутно поправлял заначку, берёг как зеницу ока. Волновался, когда слишком близко проходил какой-нибудь странный тип с золотыми зубами.

– Аналог джипа, не сильно броский, но и не старый. – Взгляд Скорпиона наткнулся на серебристый Сурф.

Год вроде свежий, детали родные, пробег минимальный, есть что-то непонятное, но оно зыбко как мифическая верёвка из песка. Нить возможностей Скорпионом ещё не постигалась, просто сам решил забыть тот самый шёпот внутри, слова волхва. Не удостоил взглядом даже тощего продавца с большими выпученными глазами.

– Вот то, что тебе нужно. Приглядись. – Скорпион подвёл отца к машине.

Дмитрий походил вокруг внедорожника, попинал колеса, словно заправский знаток. Под капот и не думал залазить, пока Сергей сам не попросил продавца открыть.

Продавец раздумывал, какую бы назначить цену, пока юноша осведомлялся о ходовых качествах, возможных недостатках. Тощий назвал что-то вроде серединной цены. Дмитрий, сияя на глазах, полез за деньгами, но тут же получил хлёсткий удар по рукам.

Торги продолжились.

Тощий словно стал ещё меньше, Скорпион упорно доказывал ему, что это не “машина”, а “дрова” и покупают они её не для езды, а чтобы топить печку, так что даже не думай заламывать цену больше кубометра дров.

Споры разгорались.

Через пол часа долгих уговоров побелевший продавец скосил ещё пятую часть цены. Дмитрий договорился о бумагах, продавец вприпрыжку побежал оформлять документы. Отец, однако, ждать не остался, повёл Скорпиона дальше вдоль рядов.

– Ты чего удумал? – Спросил Скорпион, стараясь не потерять торговца из виду.

– Как чего? Ты только что сэкономил приличную сумму и получаешь поощрительный приз из семейной копилки маленького, но гордого семейства. – Подмигнул отец.

– Приз? – Скорпион отвёл взгляд и потерял из виду торговца.

– Просто, туда посмотри. – Дмитрий кивнул в сторону.

Сергей повернулся и на секунду растерялся; глазам предстали двумя широкими рядами сверкающие двухколёсные чудеса. Смотрели мотоциклы всех мастей, от лёгких мопедов, до монстров велотрека.

Мечта подростка.

– Мне?… – Проблеял Скорпион. – …Гм… мне ещё нет шестнадцати. Мне ни-зя… я же ниндзя.

– Ой, да не смеши меня. – Похлопал по плечу отец. – Тебе давно перевалило за тридцать, старец в кроссовках. И не вздумай выбирать “дрова”, как ты выражаешься.

У Скорпиона первый раз в жизни разбежались глаза. Забыл про всё на свете, оседлав стального коня. Желания боролись с ограничениями. Поборов себя, выбрал что-то невзрачное на фоне монстров.

– Ага, размечтался!.. – Притворился отец. – Или я вижу широкий блеск в глазах, когда ты сидишь вон на той чёрной каве, или что это за китаец сидит на пародии на велосипед? Ты меня, наверное, плохо слышал? Не мелочись, покупай хорошую вещь. Я, конечно, понимаю, что до первой серьёзной погони с мигалками и перестрелками. Но с такой жизнью, как у тебя, это того стоит.

Глаза предательски защипало. Скорпион крепко обнял отца:

– Спасибо, батя.

– Тебе спасибо, сын…

* * *

Трасса Владивосток-Хабаровск.

Двести километров между постами ДПС.

Более счастливых людей не было на свете. Отец и сын возвращались домой в канун восьмого марта с горой подарков для всей части женского населения, на новом свежем автомобиле. В салоне были убраны задние кресла и вместо сидений, мерно, в такт дороги, покачивался двухколёсный король дороги.

Дмитрий замедлил ход, прижался к обочине, испытующий взгляд пронзил Скорпиона.

– Чего? В туалет захотел? – Повернулся Скорпион.

– Не-е… думал, ты сразу догадаешься. – Дмитрий медленно кивнул в сторону байка.

– Да ну ты брось, мы же еле погрузили. – Слова получились непрочными, зыбкими, песочными, как та самая верёвка.

– Да, да. – Дмитрий спрятал улыбку. – Еле погрузили…

Помолчали.

Одновременно:

– Да и… ещё раз погрузим!

Широкая доска пошла в ход. Тяжёлый Кавасаки медленно, на тормозах показался на свет, коснулся земли. Дмитрий, скорее в качестве страховки, снова показал устройства, объяснил принцип работы, разъяснил правила дорожного движения и проворно скрылся в салоне автомобиля, откуда послышалось:

– Если далеко отстанешь, звони, сотовый берёт без помех. И ещё. – Он вернулся, протянул пакет и улыбнулся. – Саныч надоумил.

Скорпион развернул пакет. В руках оказалась байкерская кожаная куртка на молнии и старые знакомые кожаные безпальцовки.

Скорпион поднял голову:

– Эй, ты обо всём знал заранее? Про “поощрительный” приз-то?

Дмитрий быстро хлопнул дверью, бросил в открытую форточку:

– Догоняй. – После чего машина тронулась с места.

Скорпион накинул куртку, натянул перчатки. Шлем плотно лёг на голову, давая, тем не менее, свободу длинным чёрным волосам, ниспадающим по куртке.

Чёрный байк, шлем, куртка, перчатки, чёрные волосы. Немного выбивались из общей картины синие джинсы и рыжие ботинки на высокой подошве. В основном же Скорпион выглядел как самый настоящий воин дороги.

Пыль взвилась от заднего колеса. Байкер вклинился в худой поток машин и постепенно стал приноравливаться к стальному коню, набирая обороты.

Зверь, полный механической энергии, так и подмывал подбавить газу. Скорпиону уже счастливилось прокатиться на таких в одиночестве. В Альфе многому учили. Но пока не приноровился, гнать на полную катушку не решался. Мало ли.

Его хватило на десять минут. “Мало ли” куда-то испарилось.

“Да и отца надо было догонять”, - чёртик внутри успокоил совесть, – “он хоть и страхует, плетётся как черепаха, но и его подмывает добавить газу на новой машине. Скорость – страшная штука”.

Мотор взревел, набирая обороты, волосы затрепетали по ветру, как чёрный флаг с “Весёлым Рождером”. Душа от радости помчалась дальше и быстрее мотоцикла.

Машины оставались позади, одна, за одной. Деревья на периферии слились в одну сплошную. Четырёхколёсные стали попадаться чаще, пришлось проворней объезжать неповоротливые корпуса, лавировать меж двух потоков. Наконец, встречные автомобили пропали вовсе, а правый поток сгустился в одну линию и застыл вовсе. Остро кольнуло чувство тревоги – отцовская машина на глаза не попадалась, её в потоке не было. В памяти всплыли слова волхва, вспомнил свои ощущения сомнений над машиной.

“О, нет!”

За очередным поворотом показалась проблема затора; дорогу поперёк перегородил КАМАЗ с длинным, пустым прицепом. Водила суетился или, как больше показалось, делал вид, что суетился под капотом. Попутчик камазчика ходил вокруг машины и махал руками, поправляя на поясе чёрную рацию.

“Зачем камазчику рация”?

Скорпион не стал задерживаться. Пригнул голову, чуть наклонил байк и под мат второго камазчика помчался дальше, проехав под прицепом. С другой стороны КАМАЗа машин не было – дорогу перекрыли в двух местах. Где-то такая же пробка.

Волна непонятного страха прокатила по телу. Кава поднялся на заднее колесо, ручка скорости повернулась до красной черты. Пригнуться пришлось до самого руля – поток ветра сгустился. Белые разделительные полосы слились в одну прямую.

Сердце тревожно стукнуло – сквозь затемнённое стекло шлема, глаза выловили картину: отцовский Сурф стоял с открытыми дверьми, чуть впереди его прижал белый Скайлайн. Прижал, скорее всего, на скорости, иначе отец бы не остановился. Сам отец лежал на обочине, его пинал тип в чёрной маске. Ещё двое находились неподалёку: один копался в машине, другой стоял на асфальте, приложив ко рту рацию. Развернулся на звук мотора.

“Вёрёвка из песка и тумана. Внутренний шёпот. Как мог пропустить? Упустил из виду продавца”, - Пронеслось в голове, прежде чем переднее колесо сбило мужика с рацией.

Скорость сбавил лишь в последний момент. Налётчик отлетел метра на три.

Мотоцикл перевернулся, шлем спас голову от удара по асфальту. Скорпион слетел с байка и покатился по асфальту. Швыряло, как тряпичную куклу. Если бы напрягся, размазало бы по асфальту.

– Чё за дела? – Появился второй налётчик из салона не своей машины.

Шлем, летящий в голову, был ему ответом.

После встречи с асфальтом голова немилосердно крушилась, пущенный снаряд сломал налётчику переносицу, он затылком прошиб стекло на двери… Недочёт, кидал так, чтобы джипу урона не было.

Скорпион, сражаясь с головокружением, почти на четвереньках оббежал машину, по направлению к третьему.

– Ты кто? – Третья маска выхватила нож, расширенные зрачки говорили о том, что более серьёзного оружия у него нет. До такой степени всё наладили, что и вооружаться не видели смысла. Даже на звук мотоцикла вышел только один. Зажрались. Дело налажено. Милиции не сдашь, – отпустят, отомстят.

Налётчик не понял, как парень в кожанке только что стоял за полтора метра, и вдруг земля и небо поменялись местами.

Скорпион отпустил время. Так в последнее время называл свой ускоренный темп движения, сверхскорость. Снова пришлось рвать холодные мышцы. Мозг догонит мышцы и накатит получасовой период боли. Он не так силён, как годы назад, но для отключки хватит.

До прихода боли было несколько минут. стоило многое успеть. Темп давался нелёгкими путями. Слишком долго восстанавливаться. Но речь шла об отце и это не имело значения.

Скорпион обошёл машину. Второй налётчик прислонился к машине, зажимая обеими руками разбитый нос.

– Кто тебя послал? – Захрипел налётчик, стараясь отползти от непонятного подростка с горящими огнём глазами.

– Провидение Природы. – Злым голосом ответил Скорпион и обеими руками взял налётчика за лицо; посмотрел в пустые, ничего не выражающие бегающие глазки. Это были глаза наркомана. Наркомана давнешнего. Ладно бы сам не жил, это его дело. Но сколько ещё жизней попортит?

Послышался хруст шеи.

Живых налётчиков не осталось.

– Ты их всех? Того… – За спиной послышался голос отца.

Дмитрий хромал на обе ноги. С трудом подошёл и облокотился на машину. По разбитым губам текла кровь, зажимал рваную рану на скуле.

– Всех, батя. – Вздохнул Скорпион, гася усилием воли пылающий взор. – Слух пройдёт об ответе – призадумаются. Это важнее. – Скорпион сочувствующе посмотрел на мотоцикл – забрать не успеют.

Отец перехватил взгляд, ухмыльнулся, поперхнувшись от боли в сломанных рёбрах:

– Ты ещё за разбитое стекло прощения попроси.

– Эх, машина у них тоже хорошая. – Снова вздохнул Скорпион, обливая Скайлайн бензином с канистры – совсем кстати лежала у отца в багажнике.

– Поехали, мститель. – Дмитрий добрался до салона, поглядывая, как Скорпион на себе протащил по очереди три тела в салон облитого бензином автомобиля. Выходило, что он таскал полтора своих веса, но особо не напрягался, хоть и после аварии. Рядом с машиной подкатился побитый Кавасаки.

Чиркнула спичка.

– Вот налётчики и налетели… – Сказал на прощание мститель и серебристый Сурф резво помчался по свободной трассе.

Скорпион проводил взглядом в боковое стекло начинающееся зарево, вздохнул – опять забрал жизни. Становился похож на “положительного” героя голливудских фильмов.

Сергей поднёс к губам отобранную рацию, сказал два слова, малоузнавемым, незапоминающимся голосом:

– Готово. Отворяй…

Дмитрий добавил газу, поглядывая на Скорпиона.

– Уроки в “Альфе” не прошли даром? Никитин как начнёт за чашкой чая о ваших боевых операциях рассказывать, меня дрожь берёт. Почему о них в газетах и новостных сводках не пишут? Расскажи-ка, старший сержант? Ты же старший?

Скорпион откинулся в кресле:

– Страна не знает своих героев. У нас не шоу. То, что ты знаешь моё звание, говорит о том, что майор Никитин тебе доверяет. Это закрытая информация. Родители ребят не знают. Наши тренировки идут под грифом “три нуля” в качестве эксперимента. Даже губернатор не в курсе.

Отец достал из бардачка тряпку, вытер кровь на скуле, обронил:

– В нашей открытой семье много секретов. Я тебе потом тоже кое-что расскажу. Пришло время. По какой системе рукопашного боя тренируетесь?

– БАРС. Борцовская армейская система. Довольно универсальна. Скоро на РУБ перейдём. Русская боевая система. Сержантам Даниилу и Андрею хватает. А мы с младшим сержантом Егоровым больше дедовскую “Свилю” любим. А так же “Радогору”, “Велёсову борьбу”, “Охотницкий боей”, “Ломание”, “Пяту”, “Подсайдашный стиль”, “Подол”, “Коромысло”, “Наскок”. Дед много азов показал, остаётся только развивать. У военных техника боя, у нас система жизни. Времени только на всё не хватает… Да волхв так нелепо погиб.

– Надо Никитина надоумить вас быстрее на РУБ переводить, а то и к основателю, Кадочникову в Тверь свозить. РУБ – сильная вещь. Не знаю, как твоя радогора, но у нас на базе… – Дмитрий заметил, как побелел Скорпион, когда они проезжали вторых камазчиков, тревожно спросил. – Сын, с тобой всё в порядке?

– Да бать, поменяешь на ближайшей монтажке стекло. Доплати за скорость и не торгуйся. Езжай до самого города без остановок. Камазчики нашу машину не вспомнят. Я попросил их… – Скорпион отключился, не договорив.

Подсознание, спасая жизнь, отпросило в омут беспамятства за мгновении до наступления болевого шока.

* * *

– Тяжела доля воинов, – услышал Скорпион шёпот Дмитрия.

На лице лежала приятная свежая повязка с запахом чистой родниковой воды. Скорпион открыл левый глаз, на ходу замечая, что разбитое стекло заменено, уставший отец крутит баранку и небо залито прощальным золотом заходящего солнца. По ощущениям проспал часов пять, по большей части восстановив организм, так что тело почти и не болело, как обычно после темпа.

– Бать, сколько ещё?

Дмитрий вздрогнул, повернулся:

– О, а я уже думал, как бы нашей маме объяснить мою разбитую физиономию и твоё бессознательное состояние. До города ещё час езды.

– Да, бать, портить маме праздник ни к чему. Прижмись к обочине. Где воды набрал?

– Возле автомобильной разборки родниковый ключ бил, точнее разборка была построена возле ключа или что-то в этом роде.

Сурф приблизился к обочине. Дмитрий исчез в кустах. Скорпион полез в салон за чистыми тряпками и наткнулся на… точную копию сгоревшего мотоцикла. Только до его сожжения и аварии.

– Батя? Что за дела?

Дмитрий вылез из кустов, подошёл:

– Ой, ну и дела. Быстро же работают эти типы из страхового агентства. Да?

Скорпион растянул губы до ушей:

– Так не честно, я должен был сам со спецназовского оклада заработать. Сам сжёг, сам заработал.

Отец важно кивнул, соглашаясь. Сам работал на военной базе, знал, что работать придётся долго. Сын долгие минуты боролся взглядом, принимая решение, наконец, сдался:

– Ну, тогда зацементируем твои синяки и, пусть это останется страшным сном.

Скорпион достал канистру с чистой родниковой водой, намочил белую тряпицу и прислонил к отцовской рассечённой скуле, что уже запеклась коркой и приобрела синюшный оттенок.

– В следующий раз соглашусь на ношение огнестрельного оружия на работе. – Брякнул Дмитрий, ощущая жжение на скуле.

Скорпион убрал тряпку. Под разговор Дмитрий не заметил изменений, но когда посмотрел в зеркало, на него смотрело лицо до момента нападения.

– Слушай, а может ты, в шаманы пойдешь? – Дмитрий недоверчиво пощупал бывшие места синяков. – Оленятину в дом вёдрами будешь таскать, в бубен стучать, злых духов отгонять. И высшего образования не надо.

– Шаманов и на эстраде хватает, я лучше человеком останусь. Тем более, мясо не ем. А хороший человек должен уметь всё: быть воином, врачевателем, мудрецом и правителем.

– Ты ждёшь пятого элемента?

– Нет. Просто в нашей стране до восемнадцати лет сделать ничего полезного нельзя. По паспорту не положено. Потом ещё два года армия, институт, кафедры… Конечно, если ещё не собираешься потратить пять лет на высшее образование, тогда не надо ждать до двадцати пяти…

– Да не, столько не живут. – Усмехнулся Дмитрий.

– Я про то же. Время давно требует жить в новом тысячелетии. До двадцати пяти лет ждать не собираюсь. Это же пол жизни. Поехали, мама ждёт.

Серебристый Сурф плавно выехал на дорогу, унося не родных отца и сына, но так близких друг другу по степени необходимости. Родные по духу ближе, чем по родству.

Вскоре Хабаровск уже встречал своих жителей зажженными фонарями. Восьмое Марта состоялось, как и положено, без слёз, с цветами, в кругу семьи.

* * *

Толпа любителей гитарной музыки переминалась с ноги на ногу, ожидая открытия дверей “окружного дома офицеров ”. В лучах склоняющегося на закат солнца сверкали тёмные банданы с русскими и иностранными надписями королей мирового хеви-мэталла, металла и рок-н-ролла.

Кожаные куртки всех модификаций сияли заклёпками, бляшками и молниями. В толпе, из основной массы, выделялись байкеры и нимфетки в атрибутах неформалок. Были и дяди в строгих серых пиджаках, расстегнутых рубашках и банками пива в руках. Приехал отрываться от опостылевшей работы. Здесь собрались все, кто любил в музыке что-то потяжелее, со смыслом, без фальши и фанер. Всех собравшихся, разного возраста и мировоззрения, объединял гитарный ритм, звук барабанов, басов и акустика живого звука.

Скорпион снял с Сёмы бандану, повязал правильно. Металлические буквы глядели прямо со лба, поправил свои кожаные перчатки. Оглянувшись на свою компанию, резюмировал:

– Так за четыре года эволюции путём долгих упорных тренировок, учёбы, недосыпания и вёдер пота они превратились из жалких каратеков в философских бойцов…

Сёма добавил:

– …с разрешением на убийство, званиями, зарплатами, открытыми секретными данными, огнестрельным и холодным оружием от ножей, до мечей…

– …собственным официальным сенсеем, майором, неофициальным Санычем, спортивным залом, базой закрытого типа… – Добавил Даня.

– …и спросом, как ни с кого другого! О, хэви, дай нам сил! Не просим больше никаких поблажек от жизни! – Закончил Андрей, воздев руки к небу.

Сёма искоса глянул на брата. Промолчал про ступени, Рыся, астрал, Пятнадцать, родовые сны, посвящение, тотем, волхва, Родослава…

Улыбки прошли по квартету “металлистов”. Четверо: Скорпион, Семы, Даня и Андрей стояли в предвкушении концерта. Скорпион, едва вернувшись с поездки за автомобилем, опустошил все прилавки с записями рока, металла. Байк подтянул к этой музыке. Вслушиваясь в гитары и тексты, “заразил” Сёму. Сами собой подтянулись Даня с Андреем.

Толпа качнулась и сомкнулась, в воздух взметнулись одобрительные возгласы – охранники открыли двери. Народ потянулся к входу, но давки не возникало, разборки не встречались, хотя концерт задержали на двадцать минут.

Четверо прошли сквозь охрану. Охранники лишь скользнули взглядом по билетам, пропустили без проблем. Обыскивали лишь самых угрюмых на вид байкеров и то, лишь для порядка. Не концерт же попсы и шансона, бешеных нет.

Билеты достали на балкон и все четверо поднимались по старым обшарпанным, местами обломленным, ступенькам.

– Дам-с, мне кажется это здание не переживёт сегодняшний день. – Даня споткнулся об отвалившуюся ступеньку.

– Может, в следующий раз, власти города разрешат выступать группам в более цивильном месте? Свободных место нет, судя по народу. – Скорпион вовремя подставил плечо женщине лет тридцати, в результате она не покатилась вниз в туфлях со шпильками, только рассыпалась… в благодарностях.

– И ведь такие тоже ходят, – проводил взглядом Сёма.

– Ага, лирика покорила и не таких барышень. – Заметил Андрюха.

Даня слушал краем уха, раздвигал массивными руками людей, прокладывая проход для всего квартета. В последние четыре года на глазах друзей из пухленького толстячка вымахал в здоровенного детину с медвежьим плечевым поясом. Вроде и не пятнадцать с лишним лет, а зрелый десантник. Даня постепенно превращаться в медведя, сгибая руками куски железа. Токаява уже не пытался заставлять работать ногами, а Никитин ставил на базе в парах со зрелыми мужиками.

– Слушайте, пацаны, а что это Серёга – Скорпион, а мы всё Дани, Андрюхи, Семёны? Даня вон давно медведь. Даже – Медведь! А ты, Сёма у нас сильный и быстрый как… Ммм… – Андрюха задумался.

– … Как леопард. – Подсказал Сёма, пряча улыбку. Тайком глянул на Скорпиона, тот кивнул. Рано ещё про Посвящение. Не все могут принять большое количество возможностей и информации разом.

– Ну, леопард это как-то не по-славянски. – Смутился Даня-Медведь, почёсывая пятернёй лоб.

– Почему же? – Встрепенулся Сёма, спешно вспоминая, что из разговора Рыси можно сообщить, а чего не стоит. – А Дальневосточный? Их правда, мало осталось, что-то около пятидесяти особей, но они ещё есть! И ещё, леопардов использовали на охоте ещё в период Древней Руси. Их подвозили на коне за спиной, на специальном седле к самому месту охоты и они, как говориться, в мгновение ока… раз и всё! Понял? – Сёма ввёл в краткий исторический курс.

– Ну, Семён Леопардович, спорить не буду. На следующей неделе в “Альфе” так с позывными удобней будет. “Тополь”, “тополь”, я “хомяк”, ищи “берёзу”. Достало уже. – Ответил Даня.

Часы на руке пикнули, обрабатывая позывные. Даниил спешно прикрыл встроенную рацию рукавом, надавил кнопку отмены. Игрушки с базы, после переполоха старшего в группе на трассе Владивосток-Хабаровск, выдали всем. Боялись потерять уникальных исполнителей. Денег после очередной поимки наркокурьеров майору Никитину на особый отряд выделили не мало. Берёг, как зеницу ока. Сверху нашлись ценители.

Вчетвером вошли в зал, продвигаясь в поисках своих посадочных мест.

– А я чё? Я тоже хочу новый позывной! – Андрюха растерявшись, наступил на ногу обширному дяде в кожаной куртке с рисунком рыси на спине. – Прости мужик, не хотел.

Дядя повернулся, окинул взглядом молодняк. Андрюха приготовился к чему угодно, внутренне собрался. Но дядя прохрипел:

– Да и хрен с ним, проходите, ща начнётся уже. – Дядя, оказался неожиданно добрым, подвинул ноги.

Скорпион пропустил друзей вперёд, сам спросил:

– А вы случаем не из Амурских Рысей будете? – Скорпион имел в виду хабаровских мотоциклистов.

Дядя более пристально присмотрелся к подростку:

– Ну, оттуда, а чаво?

– Да раздумываю, как к вам пробиться на своём стольном коне.

– А хороши ли у коня копытца?

– Подкованные.

Дядя тут же усадил Скорпиона рядом с собой, потекла беседа, из которой Медведь, Леопард и Андрей едва вытащили новоявленного мотоциклиста за уши.

– Тут понимаешь, Андрей-всё-ещё-Андрей, а ты лясы точишь. – Укорил Даня-Медведь.

– А кто это был? – Поинтересовался Сёма-Леопард.

Скорпион уселся в кресло:

– Да так, президент… – Скорпион задумался. – Или лучше “голова”? Голова ассоциации хабаровских мотоциклистов, иже – байкеров.

Леопард поднял бровь. Брат продолжил:

– Ну, чего смотришь? Да, нас с тобой взяли в байкеры. Завтра, кстати, открытие сезона. В этом году весна ранняя.

– А это ничего что у меня мотоцикла нет? – обронил Леопард.

– Дык это только за-а-автра будет. У тебя ещё есть время… – Скорпион посмотрел на часы. – Что-то около пятнадцати-семнадцати часов.

Сёма вздохнул, пробурчал:

– Опять придётся пропустить школу. А сколько там суеты в ГАИ? А это ничего, что я без прав? В четырнадцать лет с ними-то не особо…

Медведь ткнул Андрюху в бок, хмыкнул, загибая пальцы:

– Мало им, видите ли, тайги, экстремальных видов спорта, охот, тренировок с сенсеем и без него, занятий в Альфе, борьбы на мечах, предстоящего турнира…

– Ты ещё про школу напомни, и про экзамены, и про… – Андрей помог Дане загибать пальцы, добавляя варианты.

– Хорош ныть. На соревах и вам на мотоциклы заработаем, а связи не бывают лишними. Ну, поубегаем от гаишников недельку-другую. Потом всё равно права получим.

Разговор прервал потухнувший свет. Зал взревел возгласами. Из динамиков на сцене полилась музыка-заставка, демка симфонического оркестра. Зал взорвался, когда на сцене зажёгся свет, выхватил сначала фигуру солиста, потом гитаристов и барабанщика. Музыка умолкла, по залу прокатились бряканья тарелок, слух вспороли гитарные струны.

Началось!!!

Переливы струн смешались с басами, растворялись в барабанных дробях. Чистый голос, без фанеры, поплыл по залу высокими нотами, захватывая дух. По залу словно прокатилась волна энергии, народ повскакивал с кресел, чтобы больше до самого конца концерта не присесть. Вверх взлетели козы.[17]

Группа исполнила первую песню, солист поздоровался с залом, поприветствовал всех собравшихся. Зал одобрительно зарукоплескал. Песни пошли одни за другой. Почти каждый собравшийся знал их всех наизусть. Стоило только гитаре начать вступление к песне, как зал начинал петь вместе с солистом. Не было нужды говорить названия песен. Едва солист пускал в зал микрофон, припев пели хором. Все как один.

Лирические песни зажигали в зале огни сотен зажигалок. Огоньки поплыли из стороны в сторону, как маленькие факела.

Зал стал единым целым. Аура энергии, жизни, силы била через край. Часы прошли незаметно. Драйвом захватило и тех, кто пришёл впервые и тех, кто никогда не пропускал ни одного подобного концерта.

Окружной дом офицеров трясло и лихорадило, басы гуляли по полу, стены едва выдерживали вибрации, сыпалась штукатурка. Адская жара говорила, вентиляции давно своё отфункционировали.

Скорпион прислушался к телу: майка прилипла, волосы, словно водой полили. Друзья выглядели так же. Все блестят в поту, ресурсы организма заполнились до краёв. Разогнал тело до девятой ступени, почти не потеряв сил, впереди стал барьер постижения смешений и комбинаций несовместимого…

… Плотину прорвало, пришёл смысловой пакет, прокатившись по телу новой молнией. Сразу всё стало понятно и доступно. Как получается из земли и огня магма, как вода и воздух создают ураганы и бури, как вода с землёй устраивают оползни и сели, так и смешивается несовместимое.

Всё пронеслось в мозгу в один миг. Так неожиданно закончил развивать Первую Декаду Элементарных Вещей, встав у ворот Второй Декады Эволюции.

В бок ткнул Сёма, крича на самое ухо:

– Я случайно ступеньку пролетел.

Скорпион улыбнулся:

– Так пару десятков концертов и не догонят.

Оба одновременно влились двумя голосами в хор.

Концерт продолжался.

Часть 3

Становление

Свежий, благоухающий весенними запахами, воздух прошёлся по лицу, заигрался с волосами. Лёгкие наполнили грудь, не спрашивая разрешения владельца. В ушах немного звенело, голос если и звучал, то только шёпотом.

После завершения концерта народ вываливался из здания с улыбками, продолжал хрипеть, шептать, жестикулировать песни. Публика завелась и зарядилась энергией под завязку.

Тяжёлые низкие тучи собрались над городом, скрывая кусок луны. На город грозила обрушиться стихия. Ветер усиливался, набирая обороты. Народ на ускорении поспешил к автобусным остановкам и стоянкам.

– После такого концерта хоть молнией по темечку. – Даня, шагая в ногу с Андреем, перечислял всех животных, когда-либо увиденных в “мире животных”, зоопарке или на заборе.

Андрюха попеременно мотал головой, краснел в приступах гнева. То обещал уничтожить Даню на ближайшей тренировке, то смеялся вместе со всеми. Медведь-зоолог был горазд на выдумку.

– Пока ничего путного. – Подытожил Леопард.

– Само прейдёт. Значит, ещё не время. – Скорпион остановился, глядя в небо. – Три минуты до дождя. На автобус не успеем. Пять минут стихии хватит, чтобы превратить в мокрых ежиков в период всемирного потопа. Как вам перспектива?

– Стоп, погнали ко мне с ночёвкой! Бегом минут десять, нашим бегом как раз около трёх минут. – Сёма, не давая опомниться и, не теряя драгоценных “сухих” секунд, дал старт.

– Он значит, Леопард, а мы догоняй! – Медведь с Андрюхой помчались вдогонку, стараясь не сбить никого в толпе.

Скорпион воздел глаза к небу, сконцентрировался и послал облакам волевой посыл в образе разящего надвое меча, с призывом “начать дождь пораньше”. Ещё минуты и стихия грозила излиться в ещё более значимых масштабах.

Молния ослепила сквозь смеженные веки, пронеслась над городом поперёк горизонта, едва не зацепив шпили башенок домов. Скорпион открыл глаза в тот момент, когда громовой раскат затряс всё вокруг. Помчался, догоняя друзей по скользящему от слипшейся пыли асфальту. Упавшие капли скатывались шариками и так и норовили помочь поскользнуться.

Никакое ведро не могло вылить такое количество воды разом. Бесконечные водные канатики застлали видимость на расстоянии вытянутой руки. Всё промокло разом, струи воды побежали по спине, бежал, закрыв глаза, в них всё равно не было смысла. Все прочие сенсорные способности разогнал до максимума, словно позволяя всему телу видеть дорогу, работать сообща.

Скорость пришлось замедлить, в последний момент уворачивался от застывших или суетящихся в панике людей. Народ скрывался под любыми навесами, все открытые магазины, маркеты, компании едва могли вместить всех прохожих.

Город озарялся молниями. Раскаты грома сотрясали дома, вибрировал даже асфальт. Порывом ветра сломало ближайшее дерево. На ум пришла мысль, что засаживать центр города тополями с мелкой корневой системой, была не самой лучшей затеей. Любой остановившийся на трассе автомобилист рисковал быть раздавленным таким деревом.

Но что там автомобилист? Скорпион успел за мгновение до того, как растерявшуюся старушку придавило бы сломанным деревом. Пришлось сбить с ног, подхватив лишь в самый последний момент над асфальтом. Старушка даже не поняла, что произошло. На утро, давая репортёру областной газеты интервью, она скажет, о спасении божественным Провидением. Сам ангел-хранитель по личной просьбе Всевышнего спустился с небес, чтобы её, такую набожную и прилежную прихожанку, спасти от козней дьявола.

Скорпион об этом не узнает. Он мчался дальше, выискивая по тонкому шлейфу “пахнувшего” биополя своих друзей.

Первым попался Медведь. Даня шёл напролом, выставив руки перед собой. Скорпион подхватил под руку, шепнул на ухо и, побежали вместе. Даня, ничего не видя, не забывал высоко поднимать ноги.

Следующим по пути повстречался Андрюха. Забился под шаткий навес пивного ларька вместе с толпой народа. Схватился под второй локоть. Скорпион, как паравозик-тягач, потянул обоих за собой. С момента начала стихии не прошло ещё и двух минут.

Ливень гнул к земле, одежда намокла и потяжелела, два товарища под локтями тоже вносили свою лепту в вес и скорость бега.

На горизонте почувствовался Леопард, но не по дороге, а где-то в глубине домов, во внутренних двориках. Наверняка, в подъезде. Скорпион прислонил Даню с Андрюхой к стене, обронил:

– Ждите здесь, я сейчас. – И скрылся в стене дождя.

Серая дверь была закрыта на замок, одиноко висел домофон.

“Как Сёма пробрался? И что он вообще там забыл? Просто так бы не бросил, собирались ведь к нему. Хозяин, блин”.

Чувство тревоги кольнуло и прошлось по телу. Взял себя в руки, приложил ладонь к электронному замку, открыл глаза – всё то время, что бежал, были закрыты – представил разряд, выходящий из ладони. Собрал заряд и отправил в замок.

Дверь жалобно запищала, открываясь. Скорпион рванул на себя, и тьма подъезда без единой лампочки снова наполнила, что глаза здесь не помогут. Пришлось тратить две секунды на перестроение сетчатки глаза. Диапазон сместился до инфрауровня.

Тьма раздвинулась, попятилась, отступила и убежала, словно скулящая собака.

– Хача, посмотри, кто там мешает нам!? – Послышалось с лестничных пролётов верхних этажей.

– Эй! А ну пошёл отсюда! – После сказанного послышалась чьё-то приглушённое шептание, возня, вскрик и звук пощёчины.

Скорпион пролетел вверх по ступеням, первым на пути попался тот самый Хача. Потолок-лестница поменялись местами. Хачино колено сломалось, а голова стукнулась о стену, и говорливый потерял сознание.

Скорпион продолжил движение вверх, в темноте зажглась зажигалка, больно резанув по направленным на тьму глазам. Ослепило, словно долго смотрел на солнце в зените. Но ослепило не только его, но и правообладателя огонька. К тому же, на миг высветилась вся картина: что-то непонятное между мужиком и пацаном в кожаной кепке и спортивной мастерке одной рукой зажимало девчушке-подростку рот, ещё один такой же тип раздевал бессознательного Сёму.

“Это ещё что за номер?”

Кровь вскипела. В момент вспышки света потянулся к типу, который держал девчушку. На ощупь схватил за руку, оттолкнул девушку, чтобы удар коленом, предназначенный насильнику, не задел её. Не сдерживая себя, разогнал по инерции противника в стену носом. Тот врезался лбом и переносицей, потеряв сознание. Крик девицы слился с ударом пятернёй в грудь последнего. Скорпион добавил пинок, отбросивший непонятного субъекта об стену.

“Ступай к корешу, в долгий сон”.

На ощупь пробежался пальцами по Леопарду. На голове брата зрела огромная шишка, по лицу струилась кровь. Славно приложили по макушке. Поднял снятую куртку, пошарил в впотьмах в поиске других снятых предметов. Таких не оказалось, повернулся к девушке. Не видел, что она делает; то ли в ступоре, то ли шок. Но крик не повторялся.

Скорпион собрал голос, обронил:

– Я ослеплён, друг без сознанья. Я возьму его на плечо, а вы придерживайтесь за второе и ведите меня. Пойдёмте отсюда наружу. Всё остальное потом.

Скорпион подхватил Сёму, подождал пока девица в темноте схватиться за его плечо. Глаза жгло, но отвлекаться на них не мог. Балансируя с грузом меж старых скользких ступенек, спустился вниз. Снова пришлось вместо зрения включать всю доступную экстросенсорику.

Девица за спиной всхлипывала, но продолжала идти, вцепившись в плечо, как в единственное спасение на всём белом свете. Так добрались до двери, вышли под стену дождя, что чуть утих, но в видимости прибавил ненамного.

Скорпион, не давая опомниться девице, довёл до угла, где, как два мокрых кота, дожидались Даня с Андреем.

– ЧП! Сёме кто-то проломил голову, я ничего не вижу, так что не спорим, все берёмся за ручки и идём к Сёме домой. Тут не далеко.

Никто не стал спорить. Девица не спрашивала, как Скорпион может их довести всех до дома, если он ничего не видит. Для неё он был спасителем, и слушалась беззаговорочно. Даня хотел только одного на свете – поскорее избавиться от мокрой и застывающей одежды. Андрюха был с ним полностью солидарен, стуча зубами быстрее пулемётной очереди.

Скорпион позволил Медведю помогать нести Сёму, сам как пастух погнал за собой отару. Спустя пять минут, когда дождь почти сошёл на нет, пятеро, наконец, добрались до подъезда. Насколько возможно, бесшумно прошли через спящую консьержку.

Зрячий Андрей дрожащими руками вызвал лифт, и кабина покатила к квартире. Скорпион не чувствовал плеча. Сёма не был балериной, и не сидел на диетах. Но позволил себе свалиться только возле двери.

* * *

Сознание всплыло медленно и неохотно. Сергей осторожно приоткрыл веки – глаза восстановились. Увидел себя на кровати в солнечной комнате, в сухой Сёминой майке-безрукавке и шортах. Постарался вспомнить, что происходит, но сдался, внутренние часы подсказывали, что сейчас что-то около одиннадцати и школу снова пропущена. Внимание привлёк звук разговора и смех. Он шёл с кухни. Аромат свежезаваренного догонял оттуда же.

– Мдя-я-я, новый день, – Скорпион восстановил голос, память, собрал тело по кусочкам и поплелся на кухню.

– Ура! Супергерой проснулся! – Послышался голос Сёмы.

Скорпион ещё не появился в поле зрении – а ходил он как всегда бесшумно – довольно обронил:

– Молодец, блондинчик, растёшь. Чувствуешь, хоть и в зачаточном состоянии. А то всё дитя города, младенец разума…

Сёма сидел за столом перед парующей кружкой чая, голова была плотно перевязана бинтами, рот расплывался во всю ширь сумасшедшей улыбкой. Был похож на сбежавшего психа. Даня рядом жевал бутерброд и только махнул рукой. Андрюха почесал голову и изрёк, смотря перед собой:

– Хороший был концерт.

Последним гостем за столом, а точнее, гостьей, была вчерашняя незнакомка. Скорпион воочию увидел перед собой чернявую, сероглазую ровесницу, смущённо опустившую взгляд, едва он на неё посмотрел.

Сёма словно реактивный подскочил, выдвинул стул, пояснил:

– А ничего собственно удивительного. А бегу я вчера по улице, а из подворотни крик. – Сёма налил в кружку кипятка, заварил зелёного чая в пакетиках. – А я туда, а там двое в подъезд, а я за ними, а там темно, а я одного, второго, а третий хрясь и… А это собственно, Маша. Она тоже шла с концерта. Не дошла малость.

Скорпион ещё пристальнее оглядел спутницу. От чего та пошла румянцем. Длинные тёмные локоны держала тёмная бандана, в серо-зелёных глазах плясала лазурь. Смущенная, добрая и чистая улыбка глядела по-детски, без фальши. Добрый и чистый человек. На вид, лет четырнадцать, ровесница. Вчера возвращалась с концерта и так неосторожно попалась группе гопников. Случается. В жизни всё случается.

– Спасибо вам большое, Серёжа. Вы меня спасли от этих… этих… – Маша пригнулась к кружке, попытавшись изобразить что-то вроде поклона и благодарности разом, зачарованно посмотрела на татуировку.

Скорпион придвинулся к столу. Отхлебнул чая из конфискованной у Сёмы кружки, вздохнул:

– Что ж ты так, Маша? Хотя ладно, за всё ответит Сёма. Блондину позор. Не сумел обезвредить троих гопов. Скоро его и дети ломать будут. На чемпионат не поедет. Придётся сдать его в колхоз на сельхозработы.

– А…Я…Ну… – Сёма опустил голову.

И правда, скоро соревнования, скоро поездка в Японию, на него надеяться, а он с троими не смог справится. И это то после всех пройденных тренировок. Стыдно…

– Ой, не ругайте его, пожалуйста. Он меня пытался спасти, он такой… такой… – Маша запуталась и покраснела ещё больше. Сёма тоже.

“Странные они какие-то”, - подумал Скорпион. – “Аллергия?” – Ненароком вспомнил зеленоглазую рыжуху, первую и единственную любовь. “Ах, да, аллергия. Значит, и Сёма приболел, что ж, надо разыграть”.

– Да, да! Он у нас такой! Герой! Леопард! Озабоченному поцанишке в подъезде тоже понравился. Он с таким азартом снимал с него штаны.

Сёма вскочил, извергая зрачками молнии.

– Сидеть! – Рявкнул Скорпион, вкладывая волю в слово.

Леопард свалился обратно на стул, словно колени подкосились.

– Ты не только не спас и не защитил девушку, но ещё и сам… ммм… подставился…гм… пригнулся… – старший группы подло хохотнул.

Сёма метнул испепеляющий взгляд, послал посыл:

“Да хоть убей Скорп, ну не сейчас же, ну не при ней же”.

– В качестве наказания, приговариваешься к десяти тысячам отжиманий. – Добавил Скорпион.

Сёма взвыл, опустив голову.

– И в течение пяти часов, не больше, – безжалостно добавил кровный брат.

– Ладно, я заслужил. – Сёма, со всем возможным прискорбным видом, поплёлся в зал начинать упражнения.

Маша подошла к Скорпиону, залепетала:

– Серёжа, а нельзя ли как-нибудь смягчить наказание? Он ведь так старался. Он ведь…ммм…такой…

Скорпион сделал вид, что задумался. Для приличия покривил губами, наконец, крикнул в зал генеральским голосом:

– Отбой боец, слушай мою команду.

Сёма появился в мгновение ока, сияющий как новогодняя ёлка. Скорпион продолжил:

– За проявленную халатность в спасении девушки, приговариваешься к прогуливании её по центру города до полного удовлетворения от свежего воздуха и полной потери финансовой независимости. Процедуру повторять еженедельно. Вопросы есть?

Сёма вытянулся по стойке “смирно”, приложив, однако, кулак к груди вместо “отдавания чести”, пал на колено перед Машей:

– До последней капли крови!

Скорпион повернулся к чернявой, спокойно пояснил:

– А будут недочёты, говорите, гражданочка, накажем. Воспитывать их надо, распустились… Так что берите и пользуйтесь. Потом как-нибудь вернёте. Не помните только, нам ещё его в дело пускать не раз.

Маша кокетливо улыбнулась. Скорпион продолжил:

– Стройся! На выхо-о-о-од!

Сёма подхватил Машу на руки, скрылись в коридоре. Вскоре, хлопнула входная дверь, скрывая торопливые шаги и отрывки разговора.

Скорпион вздохнул, уголки губ растянулись до ушей:

– А говорил с Восьмым Мартом проблемы… Лицемер!

Здоровый смех покатился по кухне.

* * *

Конец апреля напоминал о себе бодрящим ветерком и чистым прозрачным небом без единого облачка. Погода стояла солнечная и тёплая. Толстые, раздутые куртки и дублёнки давно пылились по шкафам за ненадобностью.

Толпа разношёрстного народу готовилась к посадке на самолёт рейса Хабаровск-Саппоро. Переминались с ноги на ногу у трапа. Из всех пассажиров выделялись пятеро: седой японец и четверо юношей.

Задумчивый японец с газетой в руках делал вид, что читает её посреди лётного поля. Подросток-блондин с длинными волосами и обильными следами губной помады на щеках уворачивался от корейца с зеркальцем. Ещё один массивный отрок с короткой стрижкой и медвежьими, мощными руками, без особого напряжения держал пять сумок. Последний юноша с длинными иссиня-чёрными волосами, то воздевал руки к небу, то кланялся земле, падая на колени.

Со стороны эта группа могла показаться странной, пассажиры шептались и украдкой тыкали пальцами. Будь дело в другой стране, давно заподозрили бы в терроризме. А на самом деле не было ничего странного.

Скорпион благодарил все возможные силы, будь то небесные, земные или ещё какого рода, за то, что цивилизация достигла и этого края. На турнир в Японию они летят не на старом тесном корыте с мигающей лампочкой и на половину работающем одном двигателе Ту-154, а на более новом и удобном Ту-214. Молиться за перелёт не придётся.

Кореец Андрюха пытался пристыдить Сёму и показать ему в зеркальце следы от поцелуев, чтобы тот стёр их. О чём Сёма и слышать не хотел, всячески стараясь не заметить следов в зеркальце. Маша отпустила паренька только после того, как их трижды объявили на посадку. Лера провожала Скорпиона более скромно, за три года знакомства привыкла, что с ним обязательно что-нибудь случиться. Но лечить его будет именно она и никакая другая. Даня тащил ручную кладь сенсея, которую тот распредели по весу между всеми. Чем дольше стояли, тем более причудливые слова придумывал Медведь, но вслух не повторял, а только спрашивал: “А почему это сенсей решил не сдавать свой багаж, как все нормальные люди?” Токаява Кебоши лишь что-то бубнил и только плотнее прикрывался газеткой, делая вид, что он не с ними. Откуда взял в аэропорту зелёный коридор, никто понятия не имел.

Очередь поредела, вся компания поднялась на борт самолёта. Токаява не был бы самим собой, если бы не взял самые дешёвые билеты в хвост самолёта. Шесть самых последних мест достались как раз им. Даня, Андрюха и сенсей сели справа, а Сёма со Скорпионом слева, причём Сёма протиснулся к окну быстрее, чем брат успел показать стюардессе билет.

Даня попытался откинуть кресло, но оно, упёрлось в заднюю стенку:

– Он что до Японии в Израиле жил? – Прошептал он Андрюхе на ухо.

– Надеюсь, мы хотя бы сейчас узнаем, в какой город едем после прилёта, и по какому принципу проходят соревнования? – Андрюха повернулся с сенсею.

Сенсей отложил газету, окинул всех долгим взглядом:

– Откуда мне знать?

Скорпион невольно открыл рот. Даня получил по голове свалившейся сумкой. Сёма просто забыл своё имя. Андрюха же ткнул Токаяву в бок, угрожая:

– Мастер, вы нам ничего рассказать не хотите? Мы ещё от прошлого турнира не особо отошли.

– Это на голодный желудок-то? – Токаява дал знак Дане достать пару сумок, из коих извлёк на свет трёхдневный запас еды.

– Да мы ещё не взлетели даже! – Сёма потянулся к шее сенсея, но Скорпион задержал. Блондин стал орать на весь салон, под начинающийся гул турбин. – А ну говори, старый, чего на этот раз учудил?!

Сенсей спокойно жевал бутерброд, рассказывая сквозь набитый рот:

– Ну, в общем, приглашение на турнир куда-то затерялось…

– У меня смутные подозрения… – Вклинился Сёма.

– …и надо найти новое приглашение…

– … о том, что приглашение вообще были… – Добавил Сёма.

Сенсей вяло жевал колбасу, бубнил:

– … да всего-то обезвредить какого-нибудь другого сенсея и воспользоваться его приглашением…

Четверо закипали.

– … оставим одежду в терминале аэропорта, всё равно улетать оттуда же, а сами незаметными в новых кимоно, как и другие участники…

Поднялся Скорпион:

– Отряд! Народ мы мирный, но если сенсей не скажет где взять четыре наряда кимоно по росту, то самолёт полетит быстрее…

– … так как одного человека будет не хватать. – Договорил Сёма, поднимаясь.

Самолёт вырулил на взлётную полосу и врубил турбины. Сёму вдавило в кресло. Скорпион устоял. Еда сенсея не пострадала, только один из бутербродов загадочным образом оказался на лбу у Дани, хотя он сидел дальше от сенсея, чем Андрей.

Самолёт оторвался от земли, колёса взмыли в воздух.

– Ну, приглашение было, только его погрызла собака… – Сенсей расправлялся с бутербродом, мало обращая внимание на перепады давления.

– Сенсей, у вас нет никакой собаки! – Воскликнул Сёма.

– Соседка оставила на пару дней! – Безбожно врал сенсей, стараясь скрыть эмоции за поеданием бутерброда.

– Повинен! – Скорпион потянулся с сенсею через Даню и Андрюху.

– Стоп! Стоп! Стоп! – Сенсей замахал газетой, отмахиваясь, как от мухи. – Даня, достань две синие сумки.

Даня достал сумки, а сенсей продолжил:

– Ну, потерял приглашение, сознаюсь. Но я догадываюсь, где проводятся отборочные туры. Вызовем кого-нибудь на поединок перед входом в здание. Разомнётесь. А в качестве компенсации возьмите это. – Токаява расстегнул сумку. На свет извлеклись два белых боевых кимоно с чёрными поясами. Один набор достался Дане, другой Андрюхе. – Вы давно заслужили чёрные пояса, хотя они в принципе ничего не значат, но для простаков будут служить знаменем. – Сенсей взял вторую сумку, повернулся к блондину. – Сём, я никогда бы не догадался, что красные носки могут дать такой эффект.

Сёма не знал, смеяться ему или плакать, когда получил в руки багрово-красное кимоно.

Токаява улыбаясь, добавил:

– Но зато с чёрным поясом всё в порядке и ещё я дарю тебе чёрную повязку на лоб. Твои густые волосы мешают бою.

– Гм… – Сёма раздумывал, пошутил ли сенсей или действительно какими-то носками можно так красиво выкрасить кимоно.

Сенсей поднял глаза на Скорпиона:

– Ты давно превзошёл меня, как учителя. Твоё кимоно чёрного цвета.

Скорпион благодарно склонил голову. Сенсей не упустил шанса добавить:

– Но есть одна загвоздка – я не нашёл пояса и повязку утащила кошка, когда бежала за мышкой…

Скорпион заставил себя улыбнуться:

– Трудности случаются.

Сенсей хлопнул в ладоши, выждал момент и выпалил, как скороговоркой:

– И ещё я перепутал расписание рейсов и, сразу после приземления самолёта у нас останется сорок минут до начала турнира. Если учитывать дорогу, то семь минут с небольшим до начала соревнований, а не два дня, как полагается…

– Я вот сейчас помолчу, подожду, пока чего ещё чего-нибудь скажет. – Подытожил Сёма, переваривая информацию. – А потом раз и…

– А чего это вы, собственно, сидите? – Сенсей задал самый обескураживающий вопрос на сегодняшний день. – Марш в туалет переодеваться! При приземлении я сдаю весь багаж в терминал, и мы быстро бежим к такси. Возле здания вы должны будете быстренько завалить тренера с пригласительным письмом. Уф, слава богу, там инициалы не пишутся. Но помните, я при этом не участвовал…

– Виновен! – Снова вскочил Скорпион.

– … А я потом быстро зарегистрирую вас как участников, и узнаю, в чём собственно будут заключаться отборочные туры…

Переодеваться уходили под самые разные настроения.

* * *

Япония встретила низкими грозовыми тучами и приличными порывами ветра. Почти не было слышно криков Токаявы. Он не мог ждать автобуса и предпочитал бежать пешком.

Ребята не успели понять, почему они бегут по взлётному полю, а за ними с дальнего терминала несутся две машины с красными мигалками.

В бок Скорпиона ткнул задыхающийся сенсей:

– Держи немного японских денег. Здесь достаточно иен, чтобы с этой запиской вас отвезли к самому зданию, где проходит запись и отбор участников. Найдёте первого попавшегося сенсея, крикните… – тут сенсей сказал что-то по-японски. – Затем быстро укладывайте сенсея со всеми его ребятами и забирайте свиток. Дальше как-нибудь сами.

Токаява выхватил у Дани весь багаж, показал на дальний забор. – Я отвлеку копов, разберусь с багажом и, возможно, уже завтра меня выпустят из тюрьмы за нарушения, а вы бегите…

Крик сенсея отдавался в ушах. Четверо помчались навстречу забору и не видели, как одна машина подрезала сенсея, а другая не успевала угнаться за беглецами в разных кимоно.

Скорпион первым достиг трёхметрового забора с мелкой решёткой, тут же подбежал Сёма:

– Давай сначала Даню, он самый тяжёлый.

Оба присели на колени, сложив руки лодочкой. Медведь с разбегу запрыгнул на руки, бойцы привстали, подкидывая его. Даня ухватился за край забора, прорычал:

– Давай по мне ползите, не впервой.

Андрюху подкинули таким же образом, он быстро подтянулся и, перекинув ногу через забор, помог Сёме вскарабкаться по висящему Медведю.

– Даня подтягивайся, я сам заберусь. – Скорпион отбежал на пару метров.

Даня подтянулся, вместе с Сёмой и Андрюхой, перевесившись через забор, смотрели, как разбегается Скорпион.

Его ноги пробежались по асфальту и… продолжили бежать по забору. Руки применил только в самый последний момент, хватаясь за край. Перевесившись, обронил:

– Что-то, братья, у нас всё в глаголах и глаголах, некогда даже на красоты иной культуры посмотреть. А мы ведь в Японии! Вперёд! Тридцать пять минут до соревнований!

Квартет в разных кимоно и кроссовках мягко приземлился на другой стороне, сразу попав под перекрёстный взгляд толпы, сквозь которую пришлось пробиваться с криками:

– Прости, джапан, русские в городе!

На бегу стреляли глазами в поисках такси, добежали до одного из терминалов. Сёма заприметил свободную машину, оттолкнул какого-то мужика – Сёма думал, что это пассажир, не знал, что брат водителя. Так же не знали, что это вообще не такси – и вчетвером заняли все свободные места. Скорпион сел рядом с водителем, замахал бумажкой с иероглифом и пачкой банкнот. Ткнул пальцем в циферблат часов. Водитель, бормоча под нос, вскрикивая, дал газу. Синяя Тойота помчала по мегаполису.

– Бедный джапан, наверное, принял нас за террористов. – Первым подал голос Андрюха, просматривая в окно мелькающие высотные здания.

– Сенсей, гад, не мог раньше про свой “план” рассказать. Ему там в участке в голову надают. Вообще посадить могут. А у нас из документов только “честное пионерское”, из одежды одни киманы, и… – Даня запнулся.

– …И ни какой у тебя совести, Даниил. “Киманы” не склоняются. Да ты и сам говорил, что терпеть не можешь ждать этих очередей в аэропортах… – Сёма уловил в зеркале пристальный взгляд водителя. Шутя, заставил зрачки стать кошачьими, послав запрос внутреннему талисману. Водила издал вопль, машину повело, вырвав из ряда.

Тойота царапнула крылом соседний автомобиль, высекая искры.

– Ну, джапан. Мало того, что он по встречной едет, так он ещё и пьяный стиль изображает. – Даня поставил щелбан водиле, который резко сбавил скорость и затормозил.

– Даня, баклан, в Японии левостороннее движение. – Прокомментировал Андрюха.

– Эй, а что с этим? – Скорпион ткнул в иероглиф на бумажке. – Приехали уже?

Водила схватился за голову, запричитал, ткнул пальцем в высокое чёрное здание через дорогу, в бумажку и снова в здание.

– Понятно. Отряд, мы на месте, выходим. – Скорпион отсчитал пару тысяч иен, сунул водиле в карман.

Тот даже не посмотрел. С ужасом смотрел на автомобиль, который протаранил. Из него уже вылезали четверо коротко стриженых японцев в строгих пиджаках и чёрных очках.

Скорпион почти побежал за пацанами через дорогу, но краем глаза заметил, что дяди в пиджаках вытащили водилу из машины. Ничего хорошего ему не грозило.

– Семь минут до турнира! Бегите, глушите сенсея, я сейчас. – Крикнул старшина отряда Сёме вдогонку.

Брат кивнул, залавировал между машин. Не знал, что на японском светофоре вместо одного из цветов – синий.

Скорпион повернулся к злым пиджакам. Те пинали водилу.

– Не хорошо граждане! Или у вас с автогражданкой проблемы?

Первого вырубил ребром ладони по шее. Тот молча свалился рядом с водилой. Тут же второму пришлось ударить ногой в колено. На вид был самым прытким, а Скорпион давно понял, что останавливать лучше сначала самых сильных и опасных – остальные сами разбегутся. Третьего ткнул кулаком в “солнышко”. Строгий японец сложился пополам. Последний что-то закричал и побежал прочь от машины. Догонять времени не было.

– Ладно, мужик, ты зла не держи. – Скорпион отдал водителю всю пачку денег, что давал сенсей.

Надоело тащить в руке. Карманов в кимоно нет и пояса нет. Помчался через дорогу, нагоняя друзей.

У входа в здание шла драка, собирающая толпу зевак. Скорпион распихал народ, одним взглядом оценил обстановку: Сёма обыскивал поверженного сенсея, Даня вырубал мощным ударом кулака двенадцатого участника в белом кимоно с чёрным поясом, Андрюха сидел на одном из участников и громко смеялся, слёзы текли по щекам.

– Чего натворили? – Подошёл Скорпион.

Андрюха вытер рукавом слёзы, справляясь с приступами смеха, объяснил:

– Да Сёма слова как-то не так по-японски произнёс. Сенсей осерчал. И в его группе была целая дюжина народу, вместо нескольких. Каратеки, блин. Неужели и мы когда-то такими были?

– Пацаны, ну разве так можно? А уважать культуру другой страны? – Укорил Скорпион.

– Вот я этому сенсею и говорю, а чего это у тебя так много участников, некрасиво! А он Дане в дыню, хлоп! Даня и того…гм… разозлился немного, осерчал. Я даже сделать ничего не успел. Ты же знаешь, когда Даня серчает…

На периферии послышались свистки полицаев. Скорпион подзатыльниками подогнал подопечных. Тем более, Сёма уже нашёл бумаги за пазухой сенсея.

Четверо бойцов попали на соревнования.

* * *

Успели.

Едва зайдя в помещение, пришлось разуться и босиком идти дальше по тёплому настилу. Туда, где толпился народ, и лилась непонятная, забавная японская речь.

Сёма на английском языке – но больше на языке жестов – долго объяснял организатору, куда пропал сенсей. Сёма изображал жгучую диарею так реалистично, что дядька в чёрном кимано сдался и показал на очередь бойцов, коверкая в записях их инициалы.

– Ладно, пацаны. Занимай очередь. Пиломатериалы принесут. Придётся ломать. – Пояснил Сёма, тяжело вздыхая.

– Мд-я-я, могли бы и на что-нибудь полезное оставить. У самих дефицит всего подряд в стране, а они всё рушат и рушат. – Добавил Андрюха.

В огромном зале толпились по кучкам, несколько сотен участников. Большинство было в белых боевых кимоно с разными цветами поясов. У некоторых были вышиты иероглифы над сердцем.

– А наши иероглифы где? – Даня прощупал наряд, но ничего не нашёл.

– Сэкономил, старый бармалей. – Протянул Сёма.

– Не, я думаю, эти нашивки надо заслужить. Это титулованные бойцы. – Заметил Скорпион, в который раз придерживая полы куртки. Отсутствие пояса раздражало, то и дело замечал косые взгляды и усмешки других участников.

– Да не обращай внимания, – похлопал по плечу Сёма. – Этим всё знаки отличая подавай: цвет пояса, нашивки, цвет боевого одеяния, кто как кричит, у кого трусы с резинкой. Я что-то не подумал у того сенсея и поясок заодно захватить. Да не горюй, сейчас что-нибудь придумаем…

– Да ладно, забудь.

– Скорп, ну хочешь, мы драку прямо здесь устроим? – Протянул Даня, “успокаивая”.

– Или незаметно, “по-спецназовски” поясок стащим, – любезно добавил Сёма.

– Забудьте, говорю! И так уже шума выше крыши. Шпионы.

Помощники организатора заносили в зал дощечки, доски, кирпичи, куски льда, подставки и крепежи.

– Чёрте что. – Воскликнул Даня. – Какой смысл это всё ломать? Показывать силу? Для драки нужна совершенно другая сила. Детский сад какой-то. Устроили бы предварительные бои, да и всё. Делов то.

– Да устроят ещё, не беспокойся. Сейчас дохляков отсеют. Потом будут тебе предварительные. Останется сотня, что конкретно будет участвовать в соревнованиях. Потом пару дней бои, полуфиналы, финалы. Кстати, Токаява про приз не говорил? Что там будет? – спросил Андрюха и замолк.

Организатор выкрикнул пару слов. Из толпы вышел сенсей с группой учеников.

– Блин, надо срочно японский выучить. Что там говорят? – Сёма вытянул шею.

– Я знаю только то, что мы сейчас в городе Саппоро. А это на самом северном острове в японском архипелаге, то есть на Хоккайдо. И я не думаю, что все бои будут в одном городе. – Помыслил Скорпион, глядя, как организатор показывает на дощечки, кирпичи и глыбу льда.

Первый участник-япончик подошёл к дощечке, которая лежала меж двух подставок, долго пыхтел, примирялся. Наконец, с громким криком, сломал дощечку ребром ладони, выпучив глаза так, как будто сделал что-то невероятное. Его место сразу занял другой, а первый япончик подошёл к другой дощечке. Её держал ассистент на вытянутых руках. Даже колючему обитателю леса было понятно, что стоит сломать ногой. Он снова долго мерился, поправлял ассистента на нужную высоту (Сёма при этом смеялся так, что едва держался на ногах). Наконец подпрыгнул и сломил хлипкое сопротивление поперечно-полостной дощечки.

– Мы такие на трудах в школе пачками ломали, – добавил Сёма. – Потом, правда, трудовик сквернословил…

Затем шли кирпичи. Сначала один, потом два, три. Организатор что-то кричал после того, как участники ломали первый кирпич. Посовещавшись, ребята решили, что после этого участник уже зачислен, а дальше можно разрушать по желанию. Большинство так и отказывалось ломать что-то дальше. Три кирпича – максимальный результат, что увидели бойцы из России, когда организатор выкрикнул первые понятные слова:

– Токаява Кебоши!

Зал заулыбался, стал тыкать пальцем в четверых воспитанников, улюлюкать.

– Что-то мне это не нравиться. – Заявил Андрюха, показывая знаками увеличить количество дощечек до пяти штук. Едва их положили, как Андрей кулаком проломил хлипкую преграду. Удар нанёс не ребром, а костяшками.

– М-дя, хреново что-то у нашего сенсея с репутацией. – Даня так же заказал пять дощечек и, не мудрствуя лукаво, пригнулся и сломал их лбом. Зачесался не вовремя.

– Ну, может, у него учеников способных не было? – Сёма взял семь дощечек и, имитируя предыдущих спортсменов, покривлялся, шутки ради поделал пару пассов руками, потом поднял ногу вверх, посмотрев вопросительно на организатора, мол: “можно ли так?”. Организатор, подумав, кивнул. Сёма тут же опустил пятку на доски, ломая их с сухим треском.

– Ладно, пацаны, сенсей хоть и глючит под старость лет, но всё-таки наш тренер, наш воспитатель. Не опозорим его. Хватит на сегодня приколов. За дело! – Скорпион заказал десять дощечек и жестами попросил намочить их. Мокрые доски разбить сложнее.

Ассистенты, замешкавшись, поменяли доски на мокрые. Скорпион встал перед ними, закрыл глаза, затем согнул указательный и большой пальцы, прошептал: “Мои пальцы – лезвия”.

Японцы вскрикнули, когда не услышали треска досок. На пол попадали аккуратно разрубленные в одном месте – строго по серёдке – дощечки.

– Скорп, ты все свои сюрпризы не показывай. – Даня поставил ассистента с тремя досками и с разворота разбил доски.

Ногами он работал не столь интенсивно, как руками.

– Да, да. А то драться совсем не с кем будет. – Андрей заказал шесть.

Ноги у него работали даже лучше, чем руки. Попросив ещё одного ассистента с таким же количеством дощечек, встал между ними и в один прыжок, показав эффективную вертушку, аккуратно раздробил дощечки.

– Я вообще здесь ни одного достойного противника не вижу. Слушайте, а может, как мастер Ояма[18] подерёмся? Помню, были у него такие приколы, как бой одного с сотней. – Сёма поставил семь дощечек, заставив ассистента вытянуть руки перед собой, поставив дощечки параллельно полу.

Ассистент заметно засуетился, пот прошиб, скатываясь тягучей каплей по лицу. Сёма не дал отбежать, перекувыркнулся через голову, правой ногой сломав дощечки снизу вверх.

– Хватит понтов, не все РУБ изучают. Кто-то и спортом занимается. Единственный плюс нашего приезда в том, чтобы посмотреть культуру непознанной нами страны…

– И школу прогуляли. Красота. – Добавил Сёма.

Скорпион с усмешкой наблюдал, как ассистенты спорят над тем, кому держать десяток дощечек высоко над головой. Им было неудобно. Дощечки выскальзывали. Длины пальцев не хватало. Наконец, договорились встать вдвоём, в четыре руки держа дощечки. Скорпион прикинул высоту – ассистенты метр семьдесят, плюс на вытянутых руках. В общем, до дощечек было около двух с лишним метров высоты. Пришлось брать разгон и попросить Сёму встать на корточки. Опасался, что ассистенты скинут дощечки и отбегут в страхе. Сёма без препирательств пригнулся в метре от ассистентов на колено, подставил плечи. Скорпион взял разгон, ногой оттолкнулся от плеч Сёмы и пролетел над ассистентами, проламывая дощечки.

– Кто-то говорил без понтов! – Упрекнул Даня и проломил медвежьим ударом пяток кирпичей.

– А сам-то, сам-то! – Андрюха взялся за четыре, но ногой.

Сёма сломал три, но локтём. Скорпиону ничего не оставалось, как проткнуть кирпич указательным пальцем, не сгибая его.

Зал аплодировал в экстазе.

Имя Токаявы сначала шёпотом, потом восклицанием проносилось по залу. Настало время льда. Наиболее плотная структура из представленных. Парни проломили по порядочного размера куску, потом куску ещё больших размеров. Наконец, Скорпион встал перед организатором и попросил лист бумаги. Схематично изобразив кубический метр льда, попросил установить его на четырёх подставках по краям. Если восстанавливать авторитет сенсея, то только до небес.

Куска такого размера не было. Пришлось ждать пятнадцать минут, пока наморозят и огранят. Наконец, глыбу на верёвках притащили в зал, установили на крепежах. Скорпион расставил приятелей по трём сторонам от куба, сам встал с четвёртой, отдавая указания:

– Даня, Андрюха, от вас требуется только один сильный удар с выбросом силы на максимуме. Отдачи и боли не бойтесь – не отдерните руку, её не будет. Сёма, от тебя же требуется встречная волна. Помнишь, я тебе показывал волновые удары? Ну, на принципе двойного удара. Когда костяшками пальцев запускаешь волну, а потом идёт непосредственно удар.

Сёма кивнул.

– Ладно, пацаны, я на вас надеюсь. Это всё реально. Обессмертим имя Токаявы уроками Кадочникова и волхва.

Четыре кулака устремились к цели. Только опытный глаз мог заметить, как от Сёминого удара словно идёт незримая волна, как её сужают удары Дани и Андрея. Волновой удар Скорпиона был почти видим. Тугая плотная волна встретилась с малой волной Сёмы и внутренний удар прошёлся по самому центру глыбы, разрывая лёд изнутри. Удар был произведён не по оболочке, а по сердцевине.

Глыбу льда словно разорвала вязанка динамита.

Имена четверых бойцов запомнили надолго.

* * *

Токаява медленно и величественно появился из толпы участников. Успел увидеть лишь последнее зрелище. Но и этого хватило с избытком, чтобы украдкой пустить слезу.

Зал погрузился в мёртвую тишину – Токаява вернулся! Пропавший на двадцать пять лет, великий мастер, вернулся в своём прошлом обличаи.

…Ребята не знали, что год от года ученики Токаявы не знали поражений. Он считался лучшим мастером рукопашного боя во всей Японии. Десять лет подряд ученики сенсея побеждали во всех турнирах, да так, что Токаява возгордился. Гордость обрушилась против него.

Двадцать пять лет назад к именитому мастеру пришла женщина и, играя с гордостью сенсея, назначила бой между её молодой воспитанницей и его лучшим, зрелым и опытнейшим учеником. Токаява не знал, кто эта женщина и лишь усмехнулся, пообещав в случае победы девчонки, покинуть Японию, поселиться где-нибудь в самой северной стране мира и два десятка с половиной десятка лет тренировать самых худших учеников, не открывая им никаких секретов боя.

Бой закончился одним ударом. Лучший ученик Токаявы пал. Пали и разбились в дребезги чёрные очки гордости сенсея. Загадочная женщина лишь усмехнулась, так же, как и сенсей. Открывая глаза на череду ошибок, обронила:

– Ты был слишком горд, Токаява. Ты уезжаешь из дорогой тебе страны на долгие годы, но это не всё. Каждые четыре года ты будешь привозить своих худших учеников на турнир, чтобы, когда они проигрывали, всякий видел твой позор. Ты втопчешь свою гордость в грязь, тебя размажут и уничтожат. Всё, чем ты был до этого, превратиться в прах. Прошлые заслуги забудутся. Никто не вспомнит прежнего великого мастера.

Токаява пал на колени, поклонился до самой земли:

– Я сдержу слово, уеду немедленно. Но благодарю тебе, великая женщина, ты открыла мне глаза. Позволь же на прощание узнать твой имя.

– Меня зовут Ино…

– А имя твоей ученицы?

– Тосика.

– Прощайте.

Четыре раза подряд учеников сенсея разбивали в пух и прах, как самых худших бойцов. На четвёртый раз вся гордость сенсея испарилась окончательно.

Ино пришла к нему во сне:

– Ты долго тренировал учеников, но позор твой утопил прошлые заслуги. Теперь же сам учись у своих воспитанников, и всё вернётся на круги своя…

Токаява осознал значение слов лишь тогда, когда четыре кулака грянули о глыбу льда и разнесли её вдребезги. Всё вернулось на круги своя. Можно снова было быть самим собой, прошлым. Только стоило ли?…

Все замерли. Сенсей подошёл к Скорпиону. В руках блеснула широкая лента чёрного цвета. Токаява расправил полоску ткани, и оказалось, что это не лента, а пояс и прошит он золотыми нитями, составляя дивные узоры ручной работы великого мастера. Пояс мастерства.

Сенсей медленно и величественно поклонился Скорпиону, с достоинством повязал пояс и гранитным голосом произнёс:

– Много лет назад, на одном из турниров, я заслужил его, как лучший сенсей. Теперь же, после того, что я видел, я обязан передать его лучшему ученику… ученикам. Я горд вами. Вы мои лучшие ученики.

…О том, что они единственные его настоящие ученики, ребята так и не узнают. Для них Токаява всего лишь мастер карате, каждые четыре года привозящий в Японию слабых бойцов, что не могли пробиться и в полуфинал…

Скорпион приложил кулак к ладони и так же медленно и величественно поклонился. То же самое проделали Сёма, Даня и Андрей. Аура почтения разрослась и окутала весь зал. Спустя мгновения он взорвался аплодисментами.

Статус Токаявы вернул былое величие.

Четвёрка бойцов гордо удалилась к выходу, до хруста расправив плечи и выпятив грудь.

– Во проблемка с пояском и решилась. Красивая штука. – Без тени зависти обронил Сёма, хлопая по плечу.

– Да ладно, пацаны, он нам всем принадлежит.

– Да ты попроще, Скорп, попроще. Дашь покрасоваться, пару раз на разборки сходить и мы в расчёте. – Зоркий глас Андрюхи уловил сомнения. – Скорп, ты действительно заслужил его. Если бы нас учил только Токаява, то чёрта с два мы бы отличались от этих ряженых кукол с набором строгих правил. Они же ни хрена не понимают, что значат реальные правила, настоящие. Спорим, они бы давно передрались из-за этого пояса, если бы он попал в их руки…

– Кстати, порванные наручники на руках сенсея никто не заметил? – Даня проводил взглядом Токаяву. Тот улаживал проблемы с организатором, со скоростью пулемёта лапоча по-японски.

– Да-мс… Сенсей сбежал. Он хоть и любитель чёрного юмора и антилогики, но за нас пойдёт на всё, как и мы за него. – Скорпион замер, что-то внутри тронуло струнку опасности. – Ну, пошли тогда отсюда. А то начнутся сейчас всякие погони, перестрелки, шум поднимется. А мы же мирные, пока нас не трогают. – Скорпион задумался. – Где-то даже, добрые… – Отыскал кроссовки у выхода.

– … и отзывчивые. Ты, например, водителю помог разобраться с проблемами автогражданки, и даже деньги все отдал. Если сенсея посадят, то нам в Токио придётся сначала в размашку меж островов плыть, потом пешком на юг. Может, заодно и на священную гору Фудзияму взберёмся? Только понадобиться всего месяца полтора. А дилемма в том, что билет обратно через неделю и ещё надо вернуться успеть. Как вам такая задачка? – Андрей поймал серьёзный взгляд Скорпиона, взял под локоть Даниила и вместе пошли поторапливать Токаяву.

Арест сенсея лучше отложить.

Сёма со Скорпионом пошли на улицу, тренированным взглядом окидывая просторы и сооружая варианты тактичного отступления в случае опасности.

– Да всё нормально. Тут одних переулков десяток. Даже не зная местности, можно запутать все следы. Смотри, там, в конце улицы сад с японской вишней.

В конце улицы вдоль широкой аллеей виднелись верхушки деревьев.

– Блин, да сейчас же сезон цветения сакуры. Она вот-вот должна распуститься, если уже не распускается. Пойдём, народ нас догонит. – Сёма буквально за руку потащил сквозь толпу прохожих. Отец все уши прожужжал про красоту цветущей вишни.

Чем ближе подходили, тем быстрее несли ноги. Сад сакуры захватил в свои объятия, вынырнув из-за кустов. Бутоны всех оттенков розового грозили вот-вот лопнуть и обнажить глазам чудное деяние природы. Лёгкий воздушный аромат витал в воздухе, непринуждённо заставляя лёгкие вбирать в себя больше этого чистого свежего воздуха.

Окраины мегаполиса изобиловали чистыми ухоженными садами. Хоккайдо в целом представлял собой наименее испорченный цивилизацией. Девственная природа, дикие, не тронутые леса, чистейшие озёра, множество национальных парков и геотермальных источников, вот чем выделялся этот северный остров из тысяч островов японского архипелага.

Сёма со Скорпионом прикоснулись лишь к частичке красоты природы, но и этого хватало, чтобы душа ликовала, а сердце замирало. Рассевшись на травке, оба не могли оторвать взгляда от распускавшихся цветков.

Сакура готовилась расцвести.

Лепестки отяжелели и не могли не разойтись в стороны под тяжестью набухающих соком лепестков. Для подростков застыло само время, напрочь вытеснив из головы все остальные мысли. Сам мир вокруг стал бесцветным, словно тяжёлый гипноз завладел сознанием. Не было сил отвести взгляд. На душе было легко и приятно, мысли медленно и вяло летали где-то вокруг, ничуть не мешая сосредоточению.

Красота бывает опасной.

Пару ударов по голове способствовали быстрому переходу от гипноза в чёрный омут.

* * *

Сенсей вышел из здания в сопровождении Даниила и Андрея. Едва подошвы коснулись асфальта, как тут же на тротуар, с визгом серен, выехали две полицейские машины, пугая и разгоняя суетящихся прохожих. Фигурки полицейских, литые, словно из одной заготовки, повыскакивали из автомобилей. Эффектно ощетинились холодными дулами оружия.

Даня с Андреем рефлекторно потянули сенсея в сторону, готовые бежать, отбивать, крушить и биться до последнего даже против вооруженных людей. Уроки Кадочникова научили и не такому.

Но сенсей остановил строгим повелительным жестом:

– Не надо! Езжайте на турнир в Токио без меня. Побег со мной не позволит вам улететь домой в Россию. Я этого не хочу.

Воздух потяжелел. Звуки пропали. Только что весь город состоял из десятков разных мелодий, и наступила полная тишина.

Сенсей повёл головой, огляделся. Так и есть, белой горячкой никогда не страдал, с зелёными человечками не встречался, пришлось поверить, что всё живое замерло.

Губы сами собой прошептали:

– На это способен только один человек в Японии… одна.

– Токаява-сан, ты до сих пор зовёшь меня человеком. – Из воздуха прямо перед сенсеем появилась женщина в строгом чёрном платье с широким поясом и шикарными длинными волосами… Такая же, как двадцать пять лет назад.

– Мы все рождаемся людьми. Но остаёмся ли мы ими в том длинном пути, что называется жизнью? Рад приветствовать тебя, королева Японии, Ино. – Токаява согнулся пополам, выражая крайнюю степень почтения.

Ино провела рукой по щеке сенсея, ощущая под чуткими нежными пальцами стареющую кожу и сеть морщин.

– Годы не щадят тебя, Токаява. Вот и снег покрыл твои некогда густые локоны. Сколько лет прошло с твоего побега?

– Кто их считает?

– Я смотрю, за это время ты всё-таки нашёл тех, кого искал. Скажу больше, ты даже не мог себе представить, что найдёшь воинов такого уровня. Эти двое. – Ино показала на Андрея с Даниилом, что по-прежнему стояли без движения. – Их уровень позволяет принять участие в турнире. Но для тех, кто сидит под сакурой, уровень уже не тот. Ты прыгнул выше головы. Ты знаешь правила.

– Ино, ты сама и устанавливала эти правила для своей страны. Но тебя беспокоят не правила. Ты зришь один из вариантов возможного будущего, где те двое, что сидят под сакурой, могут изменить весь ход истории. Вскрыть старые пласты. Ты зришь, что они станут сильнее тебя. Я скажу больше – ты боишься…

– Хватит! – Вспышка гнева прошлась по милому ухоженному личику хозяйки Японии.

Кристально-чистое небо над городом заволокли чёрные грозовые кучи. С моря надвигался тайфун. Хотя всё живое по-прежнему находилось в состоянии ступора.

– Ты можешь уничтожить меня прямо сейчас. Я уже не тот юнец, что боится боли, смерти, позора. За годы в стране парадоксов я многое понял. Но прежде дослушай меня…

Ино медленно кивнула, справляясь с собой:

– Продолжай. Но предупреждаю тебя, взвешивай каждое слово или я за себя не ручаюсь. Гнев Ино страшен.

Сенсей выдохнул, справился с внутренней дрожью, продолжил:

– Ты так же и зришь, что их ждёт долгий путь и выбор в конце этого пути. Тебя пугает то, что ты не видишь ни одного варианта их возможного выбора. Как капля дождя падает на землю, завися от ветра, скорости, рельефа, влажности, собирается вместе в предназначенные ручейки, течёт в речки, попадает в моря, океаны, так и человек идёт по начертанному пути, но в его силах выбрать этот путь. Ему предлагается миллионы дорожек, тропинок и уже не от судьбы, доли и воли бога зависит его выбор. Человек выбирает свой путь сам в каждый момент секунды жизни. Будущее многовариантно и не зависит от предсказаний гадалок, шаманов и ясновидящих. Те зрят только наиболее возможную линию. Можно пойти по “их варианту”, поверив лишь в него, но можно и жить по-своему. В этом и есть дарованная Воля Творца, свобода, ключ к развитию. И за самим человеком встаёт выбор, станет ли он подобно Будде, Христу, Муххамеду, Аллаху, богу, Богу, выберет свой Путь к Творцу, став Творцом или “будет жить в своё удовольствие”. Есть выбор. Дай им шанс Ино, испытай их. Я верю в то, что их ждёт Шанс. Они могут показать путь выхода из тупика всему человечеству. Не губи их начинания в зародыше…

– Кому нужны эти тупые скоты, называющие себя людьми? Разве они достойны выхода?

– Девяносто процентов нет, но ради других десяти стоит попробовать. Или ты, как и прежде, ценишь постоянство? – Токаява намекнул на долгие столетия закрытия Японии, отрицание всего иного, что предлагал мир. Культура и самобытность сохранялась, но пока Мёртво не поставил Ино ультиматум, Япония задыхалась в своей излишней “закрытости”.

Ино повернулась к полицейским машинам, те исчезли вместе с полицейскими. Повернувшись к сенсею, произнесла:

– Твои проблемы с органами правопорядка решены. Можешь ехать на турнир с этими бойцами. А меченых знаками северных богов ждёт своя дорога. Если через неделю ты не встретишь их в аэропорте, то считай их законченным. Цивилизация обречена. А теперь прощай, лучший среди первых. Постарайся найти свою смерть в бою. Старость не сулит тебе ничего хорошего.

– Мне нравиться фраза моего подопечного: “Я не ищу лёгких путей”.

Ино исчезла, на прощание, одарив Токаяву ароматом диких роз и лёгкой, загадочной усмешкой, да до боли печальным взглядом обречённой.

Время вернулось в нужное русло. Город ожил, взорвавшись тысячами звуков. Тучи над мегаполисом разогнало в один миг, словно и не было их никогда.

Даня с Андреем завертели головами, словно не могли понять, как они сюда попали.

– Сенсей, а где Скорпион с Сёмой?

Токаява посмотрел на проплывающие над головой белые пушистые замки, вздохнул:

– Их ждут другие соревнования. Пойдёмте, вам надо подготовиться к турниру. Начнём настоящие тренировки…

Юноши переглянулись. Никогда не видели сенсея в таком тревожном состоянии духа. Молча поплелись за Токаявой вдоль по улице.

* * *

“Разнежились”, - пришла в голову первая мысль, утонув в горячей вспышке боли.

Пульсирующий ком прошёлся по телу и застрял в голове. Скорпиону пришлось прикусить губу, чтобы не взвыть от нахлынувшей боли. Поднял веки, и на глаза навернулись слёзы, но уже не от боли, от света. Яркий полуденный свет бил прямо в глаза из грязного, замусоленного окна.

Попытался пошевелиться, но руки и ноги были крепко связаны. Однако, мучители либо не были профессионалами, либо понадеялись, что и из такого-то положения развязаться проблематично. Майор Никитин учил другому – наручники не кандалы, верёвки же просто состоят из ниток.

Скорпион перевернулся на другой бок. На него в упор смотрел Сёма. Из другой “мебели” в комнате больше ничего не находилось.

Блондин произнёс:

– Разумная мысль только одна – сдаётся мне, те парни в пиджаках и очках, что метелили нашего водителя, были не кем иным, как японской мафией. Если брать точные определения – Якудзой. А теперь ответь мне, брат. Ты знаешь, что значит Якудза в Японии?

Скорпион закашлялся. К боли в голове прибавилась боль в рёбрах. Ещё, гады, и попинать успели. Сквозь сжатые зубы проскрипел:

– Кх-м, когда это ты научился быстрее меня очухиваться?

Сёма призадумался:

– Я почти постиг смысл жизни, почти разгадал тайну Мироздания, там, сидя под сакурой. И вот только хотел изложить мысли в слух… Дальше поток мыслей прервался, ввиду принятия головой тяжёлого тупого предмета. Сейчас, даже точно не смогу назвать тебе столицу Гондураса… Так о чём это я?

– Общий смысл мне понятен. Будем выбираться. Что-то прохладно здесь на полу. Вдруг простудимся? Как думаешь?

– Думаю. – Логично ответил Сёма.

– Тогда, вперёд.

Никитин, тренер экспериментальной боевой чётвёрки в спецназе – как знал – месяц назад показывал приём освобождения: если связаны руки за спиной, стоит перевернуться на спину, поджать ноги к груди и просунуть поочерёдно ноги поверх верёвок. Это с лёгкостью удавалось, если живот не слишком объёмен и растяжка связок присутствует хотя бы на первоначальном уровне. После того, как руки получаются спереди, проще освободится из любых узлов. А если человек хотя бы месяц тратил на тренировку гибкости запястья, то дела шли ещё проще.

Уроки не проходили даром.

Сергей первым продел ноги в руки, вскочил. Понадобилось тридцать секунд, чтобы ослабить путы на руках. Не пришлось даже применять радикальный способ – двигать костьми, меняя их положение. Свободные руки за пятнадцать секунд справились с узлами на ногах. Но стоило поднять голову, как наткнулся на насмешливый взор Сёмы. Брат освободился первым.

– О, солнечный всплеск протуберанца! Что за магнитные бури со мной? Мой белокудрый братец опередил меня! – Притворно воскликнул Скорпион.

– Не хами, парниша. Начинай движение. Я пока буду сыпать вариантами. – Ответил Сёма, вставая у двери.

Скорпион трижды постучал в дверь, прислушался.

В ответ была тишина и отзвук дерева.

– Возможно, ты потерял пояс силы, который повязал тебе сенсей. – Прикинул Сёма, рассматривая Скорпиона. Пояса на том действительно не было.

– Волки!!! – Заорал Скорпион, выламывая дверь кроссовком. – Верните шнурок!

– Этот чудесный артефакт всосал в себя всю твою силу и пока ты не найдёшь его, не будет тебе покоя. – Сёма изобразил голос шамана.

Оба помчались вдоль коридора. Сёма умудрялся на ходу разговаривать театральным голосом. Скорпион в ярости крушил все двери, что попадались под горячую руку, заглядывал в каждую комнату. Но ни людей, ни пояса не встречалось.

– …быть может ты, рабом стал дивного удара промеж глаз? Лишил тебя он сил! Хи-хи. Хи-хи! Уж смерть пришла! – Продолжал шекспирить Сёма.

Обыскали весь второй этаж, Скорпион остановился, прислушиваясь:

– Что-то не то. Погоди-ка, убей в себе все звуки. Да и эти тоже. Да не ржи ты, как конь, погоди. Я послушаю.

Под “послушаю” Скорпион подразумевал усиление органа слуха до уровня абсолютного. Сёма задержал дыхание и замедлил сердце.

Для Сергея дом наполнился тысячами звуков, бой кровотока под ушными раковинами едва не оглушал. По акустике движения воздуха стало понятно, что дом двух этажей сверху и двух под землёй. Почти во всех комнатах отсутствовала мебель. На самом нижнем этаже скреблись мыши. Ни одного живого человека, кроме них, в доме не было.

В барабанные перепонки ударило, словно били в настоящий барабан. Молотом громыхнул стук Сёминого сердца. Хоть и замедлил сердце, но недостаточно.

Скорпион перетерпел боль и снова прислушался, расширяя диапазон: на первом этаже в холе стучат часы, что-то стучит ещё. Где? На втором подземном этаже. Что там может стучать? Перетерпел ещё один стук сердца и усилил слух на максимум. Постороннее “тук” сменилось пиканьем. Пот окатил волной. Быстро, как мог, возвращал слух в привычный, человеческий диапазон. Схватил Сёму за руку и бросился в окно второго этажа. Вдвоём расшибли старые ставни и полетели в заросли кустов.

Экстренное падение закончилось осколком в руке у Скорпиона и вывихнутой ногой Сёмы – не ожидал.

– Да что с тобой? Инопланетяне покоя не дают? – лепетал Сёма, пока Скорпион волоком тащил его от дома.

Грянул взрыв.

Взрывная волна вылезла, словно из самой преисподней. Дом подбросило на десяток сантиметров, на мгновение, задержав в воздухе. Тут же с нижних этажей взметнулся ввысь столп огня, следом покатилась звуковая волна.

Волна взрыва отбросила обоих на несколько метров. Сёму просто оглушило, а Скорпиона, не успевшего настроить звук до человеческого диапазона, контузило.

Дом больше не существовал. Ошметки стен горели и оседали в пустоту нижних этажей, взвивая в воздух облака пыли.

Сёма очнулся первым. Сначала ничего не мог понять, присушиваясь к боли в теле, потом словно холодом окатило понимание, что мир вокруг лишён звуков. Совсем. Из ушей тоненькой струйкой текла кровь. На глаза попался недвижимый Скорпион и теперь испугался по-настоящему – брат не успел до конца восстановить слух…

Сёма кричал, но не слышал сам себя, дёргал и теребил Скорпиона. По щекам катились крупные слёзы. Забыл про время, казалось, всё длилось бесконечно.

Очнулся от шлепков по плечам. Оглянувшись, увидел троих японцев в строгих костюмах с короткими стрижками в тех же чёрных очках

…Якудза сидели в новой навороченной машине, в ожидании взрыва. Пленники были надёжно связаны и находились в одной из комнат старого рыхлого загородного особняка, помеченного как под снос. В подвале тихо пищала заложенная взрывчатка. Так босс хотел отомстить неизвестным за побои своих “шестёрок”. Ничто не предвещало полёта узников из окна второго этажа…

Сёма перестал быть самим собой. Разум захлестнуло волной ненависти. В груди проснулась ярость Дальневосточного Леопарда. Тотем отозвался на зов хозяина, оставив лишь две мысли-действия в голове: перед глазами враги, рядом бездыханный брат.

БРАТ!

Ладони выдвинулась, сложились наподобие кошачьей. Без видимой трансформации, лишь пальцы поджались как острые когти. Пальцы и стали когтями, на остриях которых сидела сама смерть.

Смерть врагам!

Первый якудза получил на лице пять широких полос, раздробивших нос, разбивших очки и порвав щеку. Тут же второй схватился за грудь: под разодранным пиджаком и рубашкой были сломаны семь рёбер и разодрано лёгкое. Зрачки третьего расширились, когда увидел свой порванный живот. Босс в машине попытался уехать, спешно перемещаясь с заднего сидения на место водителя, но судьба настигла душегуба – ключей в зажигании не было.

Леопард в четыре гигантских, для человека, но пустяшных для животного прыжка, достиг машины. Боковое стекло посыпалось на босса, и дверь слетела с петель, вырванная с корнями. Рука-лапа схватила якудзу за горло. Он вылетел из машины, словно ничего не весил. Леопард в Сёме поднял босса на вытянутой руке, и жёлтые кошачьи зрачки встретились с испуганными расширенными зрачками старого мафиозника, за душой которого находился не один десяток жертв, утопленных с цементным тазиком на ногах в токийском заливе.

Зверь смотрел в глаза нелюди. Кто зверь?

Лапа с огромной скоростью выбросилась вперёд, круша рёбра. Леопард схватил за бьющиеся в панике сердце. Сдавил.

Тело рухнуло на землю. Из внутреннего кармана пиджака показался краешек золочёного пояса. Сёма в Леопарде подхватил поясок и, пошатываясь, добрёл до Скорпиона.

Сознание отпустило. Свалился рядом, отключаясь. Упал в пропасть мрака на встречу со Скорпионом, крепко зажимая руке пояс брата.

Солнце клонилось на закат.

Скорпион умирал.

* * *

– Что ты видишь? – Прилетел голос из далёких глубин собственного Я, разбиваясь на тысячи осколков и эхом отражаясь от незримых стен. Тело растворилось в облаке боли, она стальными тисками зажала в смертельном объятии и стала душить.

– Мне больно тебя слышать. Я не могу сконцентрироваться. – Скорпион не узнал своего голоса. Он был ржавый и хриплый, словно разговаривал старый робот.

– Отпусти боль, она говорит тебе, что ты ещё жив. Отпусти её и ты увидишь… увидишь… – Всплыл нежный незнакомый голос.

Тиски ослабли. Не то, чтобы исчезли совсем, но словно стало легче дышать.

– Если я перестану чувствовать боль, то ничего более не станет держать меня на пороге физического… – Голос Скорпиона упал до глухого баса.

– Ты цепляешься за жизнь? – На секунду перед глазами всплыл призрачный силуэт стройной молоденькой девушки.

В воспоминаниях или наяву, но перед глазами предстал неотомщённый дед с доброй старческой улыбкой, подмигивающий Рысь, зыбкие лица биологических родителей, новые родители: Дмитрий и Елена. Нежной ладонью ко лбу прикоснулась тёплая ладошка Леры, хороводом пронеслись все лица, которых когда-либо встречал. Твёрдо ответил: “Моя миссия на Земле ещё не завершена”.

– Эти люди считают иначе. – Ответил голос, и перед глазами всплыли синие лица тех, кого когда-то уничтожал: бандиты в лесу, группа извращенцев на заводе, зомбированные солдаты, налётчики на дороге…

– Это не люди. Пусть считают, что хотят. – Скорпион с удивлением услышал свой реальный голос.

– Теперь ты слышишь. Увидь же! – Воскликнул голос.

Перед Сергеем, на сколько хватало глаз, встала огромная, воистину великая стена. У этой стены не было конца и края. Не хватило бы и жизни, чтобы обойти или перелететь. Она тянулась в даль, в высь, росла из-под земли и состояла из железа.

– Что ты видишь?! – В нетерпении воскликнул голос.

– Вижу трудности. Большие трудности на своём пути. – Спокойно ответил Скорпион.

– И что сделаешь ты? Как поступишь?

Скорпион сосредоточился. Боль в ушах затихала, скрываясь за завесой страха перед хозяином тела, верховным разумом. Призрачное время застыло в незримых сумрачных часах.

– Гложет сомнения? Ты неуверен? Смятение? – Посыпались звуки со всех сторон.

Скорпион не обращал внимания, разыскивая ответ в себе. Голоса теребили и отвлекали, хватались и щипали, стараясь оттащить. Посыпался громкий смех, насмешки, упрёки, издевки. Юноша оставался спокоен, слушая себя, свой внутренний голос.

– Время ответа близиться. Отвечай! Или за тебя ответят другие! – Голоса стали громче, настойчивее, ближе.

– Я исключил все возможности для отступления. Мне ничего не остаётся, как… – он ударил всем себя, всем тем, что имел.

В один удар вложилось всё. Вся сила, что кипела в нём. Вся жизнь, что била ключом в теле. Всё упорство, что помогало добиваться былых успехов и побед. Весь опыт, что когда-либо имел. Все умения, приобретённые на дороге жизни. Все старания, терпение и дружба, ради которой готов был на все. Та самая любовь, что согрела и взрастила как настоящего Человека. Вся стойкая вера, что помогала не опускать руки, а продолжать идти вперёд. Вся надежда, что не оставляла сомнений и другого выбора.

От этого удара не было защиты, он снёс все преграды. Железную стену смело как чахлую картонку. Только что перед ним стояли непреодолимые выси и разом все препятствия смело.

Впереди зримая, чистая и ровная дорога.

– …преодолеть это препятствие. – Закончил Скорпион.

Голоса взвыли, отступили, растаяли в тишине. Стало тихо и спокойно, на душе полегчало. Перед глазами предстала всё та же девушка, заговорила:

– Прими мой подарок, я одобряю твою дорогу. – Лба коснулось мерцающее облако и, Скорпион понял, что просыпается.

На прощание послышались далёкие смутные слова:

– Не позволяй Ино усомниться в тебе, как не позволил мне.

В глазах вспыхнул свет далёких звёзд.

* * *

В глазах вспыхнул свет далёких звёзд. Светила полная луна, и небо давно покрылось россыпью молочных точек. Из леса доносились ночные звуки, шорохи, грызня и стрёкот кузнечиков. Жизнь бурлила и кипела, мало обращая внимание на двух лежащих в пыли подростков.

Скорпион прислушался к себе.

Во-первых, он слышал, и уши отзывались на позывы сознания, как полностью здоровые и функционирующие. Остались лишь две засохшие дорожки крови на скулах. Во-вторых, тело, словно заново возродилось. Было такое ощущение, что хорошенько выспался после бани, бассейна и массажа разом. Ощущения от порезов стеклом пропали. В-третьих, рядом лежал бессознательный Сёма. Правая рука его по локоть в крови. Хвала всем богам, не своей. Левая же рука крепко-накрепко сжимала потерянный пояс.

“Куда их занесло?”, - пришла тактичная мысль.

Скорпион привстал и осмотрелся. Недалече виднелись руины взорванного дома, слева машина с вырванной дверью и четырьмя телами, в беспорядке валяющиеся вокруг в разных позах.

– Ну, братик ты и зверь! – хмыкнул Скорпион, – а ещё про меня что-то говорил.

На всей другой площади, на сколько хватало глаз, помимо дороги, виднелась лишь бескрайняя лесополоса. Причем деревья отличались от растительности Хоккайдо. Тропические.

– Нас прокатили мимо Токио? На юг? – В ответ донёсся только ветер.

Скорпион наломал веток, соорудил костёр и принялся за процесс согревания Сёмы. Костёр вспорол ночную мглу, оранжевые огоньки побежали по сухостою. Скорпион растёр застывшие конечности Сёмы, подпитывая энергией, словно кормил с ложечки выздоравливающего, но ещё очень слабого пациента. Тот заёрзал, заморгал.

Поляна озарилась ярким, почти дневным светом. Если бы глаза не привыкли к свету костра, то этот посторонний свет просто ослепил бы. Скорпиона подкинуло в воздух, завертело, словно попал в торнадо. Повис в невесомости, беспомощно вращая конечностями, словно подопытный кузнечик под пылким детским взором.

– Так дела не пойдут! – Заорал Скорпион. – Про микротайфуны слышал, но про миниторнадо впервые! Глобализация Природы?

Свет уменьшился. Послышался красивый женский голос.

Сергей, очередной раз кувыркнувшись, успел разглядеть стройный женский силуэт с длинной, чёрной причёской и такого же цвета строгое платье.

Голос вопросил:

– Значит, не всё ещё в жизни поведал, малыш.

Скорпиона перестало вращать. Завис вверх тормашками. Хорошо хоть не спиной, а лицом к источнику неприятностей. Бегло глянул на Сёму. Тот почти пришёл в себя, но лежал без движения, однако, готовый в любой момент “вспомнить” Леопарда. Сергей послал ему волевой рапорт: “Не вздумай! Эта женщина нам не по зубам даже будь мы в свежей форме в танке и с вязанкой динамита в руках”.

– Правильно мыслите, молодые люди, – донеслось от незнакомки.

– А подслушивать не хорошо! – Укорил Скорпион и тут же был отпущен на землю… Свалился и ударился головой.

– И с братом поаккуратнее, а то рассержусь и ка-а-ак укушу за коленку! – Привстал Сёма, подогнув ноги под себя.

– Вы друг друга стоите. – Свет совсем погас, остался лишь естественный, от костра.

Неизвестная женщина парой серых глаз, по странной причине совсем не отражающих блики костра, просканировала Скорпиона.

– Кстати, не подскажете где мы? С астрономией в России туго, по звёздам точное место расположение гадать не умею, – спросил Сёма.

– Окрестности города Кагосима. Остров Кюсю. – Пояснила Ино.

Сергей кашлянул:

– Кх-м, Сёма, странная у тебя была сакура. Были на самом северном острове, теперь почти на самом южном. – Скорпион сел рядом с Сёмой, посмотрел на незнакомку. – А вы до Токио не подкинете? А то с этим деревом… Говорил я ему, что растения бывают опасными, особенно зелёные…

– Как раз нет. То есть, я про Токио. – Запуталась Ино. – Я как раз собиралась вам сказать, что на те соревнования, на которые приехали, вы уже не попадёте.

– Как это не попадём? Я зачем чемпионат мира по футболу пропустил? – возмутился Сёма.

Ино взмахнула рукой. Блондин замолчал. Рот открывался, но звуков не было.

– Говорливый у тебя друг. Пусть до Токио помолчит. Слишком много лишних слов.

Скорпион не стал отвечать.

– Я намерена вам предложить свой турнир. Один бой на каждого. С настоящими противниками вашего уровня.

Скорпион молчал. Тело наполнялось холодным гневом, когда дух рвётся в бой, но разум направляет его попытки в нужное русло, определяя точное время и действие.

– Что? Не хочешь отвечать? – Вскипела Ино. – Говори же! Я приказываю тебе! Я Ино, королева Японии!

Скорпион молчал, низко опустив голову, сложив руки на колени, ждал…

– Ты правильно сказала, но только про Японию. Но кто ты такая, чтобы приказывать нам? – Прорвал волевым потоком блок молчания Сёма, внутренне зверея, как и брат.

Ино вскинула бровь, оглядев с ног до головы, бросила:

– Ты слишком дерзок!

– В зеркало не смотрелись? – Съехидничал Сёма, коварно улыбаясь.

– Зеркало, говоришь? Что ж. Пусть будет зеркало. Жду вас через три дня в Токио. Мои люди подскажут дорогу. Бой будет один, с одним противником. Биться будете вместе.

– А почему мы должны? – Сквозь зубы прошипел Сёма.

– Токаява! Вот почему! Вы слишком к нему привязаны.

Скорпион поднял голову. Сверкающие глаза седого старца пронзили Ино, голос послышался мощный, с примесью баса. Сергей заговорил старше, гораздо старше своих лет. Каждое слово звучало уверенно, сильно. Он говорил не громко, но даже шёпот в подобном тоне разлетался над поляной гулким эхом:

– Ино, ты одна из Пятнадцати сильнейших. Тебе не к лицу жалкий шантаж. Неужели не можешь придумать ничего более убедительного?

– Почивший северный волхв? Какая неожиданная встреча…

– Именно. – Скорпион встал во весь рост, расправив плечи и сжав кулаки. Он как будто стал выше, крупнее и мощнее. Засветился внутренней силой. Локоны волос затрепетали по ветру.

– Да что ты можешь оттуда? – Презрительно бросила Ино. – Бросай свой маскарад.

Губы Скорпиона сложились в старческую усмешку:

– Что могу? Могу поговорить с твоими предками. Ты была плохой девочкой, авось накажут? У вас почивших предков уважают, знают на много колен…

Ино застыла. На миг показалось сомневающаяся личина, но тут же её спрятала глубоко внутри, под семью замками.

– Хорошо, я не буду принуждать их. Я даже назначу приз…

– Они будут биться с твоим ставленником, но не из страха и не из-за приза.

– Из-за чего же? – Взор Ино пылал.

– Из-за чего люди покоряют вершины? Лезут в самые дальние щели? Исследуют самые глубокие впадины? Покоряют, борются, выживают, движутся к звёздам…

Ино махнула рукой:

– Пусть будет так, древний волхв, возвращайся в свой покой. Здесь всё будет… ммм… по-человечески… – и королева Японии исчезла, на прощание, озарив поляну ярким светом.

– Это-то и тревожит, – прошептали губы Скорпиона, и он открыл глаза, полные слёз. Свои глаза. – Прощай деда, жизнь положу, но с бардаком разберусь. Я ничего не забыл, дед…

– Во славу предкам, в наставление потомкам!

Горючая слеза упала на землю.

* * *

Утро ударило в глаз лучиком света, разгоняя туман. Страну восходящего солнца озарил солнечный диск. Восток наступал на горизонт неотвратимым рассветом. Новая Тойота с вырванной передней дверью вёзла двух подростков на запад, поднимая в воздух пыль от сухой просёлочной дороги.

– Чего-то я перестал доверять училкам географии. – Грустно заметил Сёма, тщетно пытаясь разыскать глазами хоть одного человека. – Ещё говорила, что в Японии плотность 335 человек на квадратный метр.

Скорпион вёл машину быстро, но профессионально, без угроз аварий. Автомобиль цеплялся в просёлочную дорогу, словно когтями. Никитин неплохо погонял, делая из бойцов гонщиков экстра-класса. Его подопечные должны были уметь всё.

Волосы трепало ветром. Не было бокового стекла, двери. Руль слушался водителя превосходно. Якудза на плохих тачках не ездили.

– Я слышал, что Кюсю – край мифов и вулканов. Типа, посещение Кюсю, это путешествие сквозь историю, культуру и мифологию древней Японии. Только, наверное, мы в таких дебрях бродим, что и гор то не видать. Помню даже, в каком-то зачуханном путеводителе говорилось, что Япония – самая безопасная для посещения страна. Только вот про Якудзу никто не написал.

– Может, забыли? – Предположил Скорпион, сканирую внутренним взором окрестности вдали, насколько позволял “видеть” всё ещё существующий явный и внутренний “туман”.

“Сколько они вообще были в отключке, если якудза увезли их так далеко через всю Японию? Не проще ли было пулю в лоб или хотели поиздеваться? Пойми эту восточную смекалку”.

– Сёма, ты с тотемом поосторожнее. Вариант контроля сводиться к трети. Это почти что состояние “берсерк”. Не то? чтобы полная неистовость, но глубинный зверь не всегда отличит “своих” и “чужих”.

– Сам знаешь, случай был крайним. Ты лучше скажи, что тебе подарила Тосика.

– Да если б я знал. Этих великих… их же постоянно расшифровывать надо.

– Нострадамусы одни, блин. – Добавил Сёма и щёлкнул магнитолу.

Из динамиков посыпались боевые барабаны, звуки струн и басистые выкрики солиста на чуждом языке. Скорпион прибавил скорости. Автомобиль стал взлетать над кочками. Прислушался к музыке, обронил:

– Прикольные хокку:

Меч из ножен

Страх вражины

Стынет саке не столе

Заводь безлунная

Тишина и покой

Мертвы враги

Ветер доносит

Радостный возглас

Вороны сыты

– Скорп, притормози.

Сергей остановил у обочины. Сёма вышел из машины, оставив включённым радио, наклонился над Скорпионом, глядя в глаза:

– Ты чего? Ты понимаешь, о чём они говорят?

Скорпион задумался, улыбнулся:

– Выходит что так. Сейчас прогноз погоды в районе Токио объявляют.

По радио энергичный молодой голос затараторил быстро и практически без пауз.

– А сейчас новости: “В Саппоро проходит пикет с требованием к России о возврате северных территорий. Сотни людей окружили русское посольство, кордоны милиции принимают пассивное участие в разгоне демонстрантов”. – Сёма, надо во Владивостоке ракетные турели ядерной начинкой начинить. Как думаешь, были бы какие-нибудь пикеты вообще?

Сёма воздел палец к небу:

– Будем пить чай с силовиками, спросим напрямую. А пока меня больше волнуешь ты. Ты говорил, что она коснулась лба?

– Говорил.

– Ну, вот и договорился.

– Знаешь, я давно подозревал, что человек изначально может гораздо больше, его как будто держат некие блоки, запреты. Словно знает обо всём, но как будто забыл… гм… заставили забыть или сам себя заставил… Не знаю пока. – Скорпион выключил радио, вылез из машины и облокотился спиной к колесу. – Думаешь, что-то информационное? Наподобие тех людей, что неожиданно вспоминают опыт прошлых жизней, языки, обычаи, там всякую разную чепуху, кто с кем спал, и кто кого убил?

– Да. И проявляется вся эта муть обычно в момент чего-то экстренного, необычного. Ну, там шок какой-нибудь или по голове треснули чем-нибудь тяжёлым. А то и полтергейста какого-нибудь встретил…

– Разберусь с этим механизмом блоков и попробуем снять твой. А то вещичка-то полезная, быть полиглотом и знать все языки. Только весь вопрос в том, как бы нам до Токио добраться, даже зная язык? Ну, я, конечно, могу неделю не есть, не пить, могу даже всё это время идти. Но боюсь, не успеем…

Сёма вздохнул, поднял голову и улыбнулся:

– Главным уроком, который преподал мне Токаява стал такой – не токаявничай. В транскрипте с монгольского это можно облачить в фразу типа: “На бога надейся, а сам не плошай”. – И Сёма достал кредитную карточку.

Сергей присвистнул:

– Да никак тебе бабушка из пансионата вязанные трусы с кармашком подарила? А то что-то в кимоно особо карманов не доищешься.

Сёма резво подскочил:

– Ага, дождёшься. Батя с головой оказался. Иногда полезные вещи говорит.

Скорпион улыбнулся солнцу, подвёл итог:

– И так, что мы имеем? Знаем язык, деньги есть, есть время и цель ест. Мы хоть и в чужой стране, но при голове. Так что вперёд, навстречу приключениям! – Скорпион запрыгнул в салон, показал восходящему солнцу большой палец – всё здорово!

Сёма обошёл автомобиль, залез на переднее сидение, подогнул ноги под себя.

– Шофёр, до метро не подбросите? Я слышал, в Японии очень даже скоростное метро. На всю страну. Что снизу, что сверху.

– Оцень карашо, оцень бистра. – Ответил Скорпион и вдавил педаль в пол.

Тойота рванула с места, вздымая пыль.

Туман рассеялся окончательно, обнажая пики гор и вулканов. Безлюдный клочок земли скоро закончился, на окраинах города Кагошимы пришлось бросить машину и ловить такси.

Как же удобно знать язык незнакомой страны!

Скорпион одних только обращений к нему насчитал пять. Не типичные “ты” и “вы”, а: – сан, – сама, – кун, – чан, – боши. Приставки после имени. По-разному обращались к маленьким, ровесникам, старшим, господам, равным, знакомым, незнакомым. Даже себя можно было представить пятью “формулами вежливости”, выбирая любое из местоимений “я”.

Но чем больше Скорпион понимал, тем сложнее становилось проникнуть в корни языка. Решил не особо напрягаться и оставить чудесный дар без поправок и объяснений. Не всегда стоило разбирать и проверять, как работает. Не всё поддаётся логическому объяснению. Скорпион с Сёмой были тому ярчайшим примером, шлёпая по чужой земле, что когда-то была своей.

– … Так что не правы японцы про “северные территории”, это будущие японцы пришли с материка на современный архипелаг островов. Тот, что ныне зовётся японским, а наши предки здесь были и тысячелетия назад… – объяснял Скорпион Сёме. – К несчастью, племя Айнов, русовласых арийцев, было всего лишь мирным народом рыболовов, а с материка пришли более воинственные переселенцы. И сейчас в полной нищете из когда-то могущественного народа осталось в живых лишь жалкие тридцать тысяч людей, доживающих свой век в чахлых умирающих деревеньках на острове Хоккайдо, хотя раньше жили на каждом “японском” острове. Айны считали, что места хватит всем, и не противились переселению иноземцев. Будущие японцы думали иначе.

– Что ж, везде культура начинается по-разному, – закончил Сёма.

* * *

Скоростной суперэкспресс, так похожий на сверкающий наконечник стрелы, выпущенный из тяжёлого составного лука, мчал по рельсам со скоростью около четырёхсот километров в час, покрывая большие расстояния чуть медленнее пассажирского самолёта.

За плечами остров Кюсю, он остался далеко позади в сотнях километров.

На поезд сели едва добравшись города, благо с кредитной карточкой не было проблем. Язык чужой страны – ключ к её пониманию.

На железнодорожной станции купили атлас карт Японии и выбирали маршрут до Токио. Три дня времени позволяли не только успеть добраться вовремя, но и остановиться в паре городов, посмотреть достопримечательности, проникнуться культурой страны восходящего солнца.

Первую остановку решили сделать в Хиросиме, в том самом городе, где американцы шестого августа 1945 года сбросили первую в истории атомную бомбу. Так началась “холодная” война между двумя империями.

Мелькали вечнозелёные лиственные леса, разная причудливая растительность и кустарники. Япония имела богатый обильный растительный мир и флору. Один говорливый попутчик с приклеенной улыбкой, словно долго тренировался по буклету “вопросы и ответы в мимике лица”, рассказал Сергею, что в их стране примерно 168 видов деревьев. Тогда как во всей Европе только 85, а кустарников более 850 видов, опять же, с улыбкой добавил, что в Европе только 460. Наверняка, думал, что ребята в кимоно европейской внешности могут быть только западными туристами.

Позади подземный туннель между островом Кюсю и Хонсю. Суперэкспресс мчал дальше по железнодорожному полотну, по главному японскому острову, наиболее заселённому и обширному. По громкоговорителю объявили, следующая станция – Хиросима.

Через десять минут туристы бодро вышагивали по вокзальному плацу, вращая головами в разные стороны как китайские болванчики.

Было от чего.

После атомной бомбардировки, миру казалось, что Хиросима навсегда погрузилась в прошлое. Когда над чёрной выжженной дотла землёй рассеялся дым, унялась пыль, и спал жар, открылась ужасная картина смерти. По первоначальным заключениям экспертов, город ожидал печальное и мрачное будущее: человек здесь не сможет жить лет 70–90, а новая растительность появиться не ранее, чем через 75 лет.

Но вся научная деятельность полетела в пропасть, когда вмешался человеческий фактор. Бойцам предстали не разрушенные и забытые руины, а цветущий и кипящий жизнью живой город. И никто из жителей в предсказания учёных не верил ни на йоту.

Люди после сорок пятого года, как могли, обустраивались на руинах, всё большее число беженцев возвращались назад. Уже в 1954 году было принято официальное постановление, о восстановлении города. Начались создание мемориала, музея и памятников. Японцы доказали, что всё восстановимо, если приложить максимум усилий. В настоящее время численность города составляла более миллиона человек. От прошлого остались только геройски погибшие от радиации люди, восстанавливающие город.

Люди умерли, но город жив.

Скорпион расспросил у таксиста, где в городе ближайший банк и брат снял неплохую для экскурсий по чужой стране сумму. Благо банкоматы не на иероглифах, а на международном – английском, а сын дипломатов, как отче наш должен знать десяток языков. Блондина хватило лишь на два: английский и французский. По-немецки, испански и на других языках мог лишь виртуозно вздыхать.

– Но сначала давай уже чего-нибудь поедим. – Вспомнил о еде Сёма, покидая банк. Вспомнил его желудок, не получающий и крохи с самого момента кормёжки в самолёте.

– Дам-с, согласен. А то всё как-то не до еды, не до еды. – Скорпион прочитал вывеску на другом конце улицы: “национальная кухня”. – То, что надо, за мной!

У входа молодая девушка едва перебросилась парой фраз, как тут же поклонилась и пригласила войти. На возраст не глядели. Стоило лишь показать знание языка и купюры.

Глазам предстал типичный скромный ресторанчик с национальными декорациями в виде каллиграфических иероглифов и циновок, да низкими столиками без стульев, сесть за которые можно было, только подогнув ноги под себя. Приятную атмосферу создавала музыка бамбуковой флейты, льющиеся из скрытых за циновками динамиков. Народу необычайно мало, то ли от престижности ресторана, то ли от рабочего дня.

Тихо и уютно.

Девушка с улыбкой принесла меню, часть из которого наглядно плавала, ползала и летала в одном из углов ресторанчика в клетках и аквариумах. Можно было заказать что-нибудь понравившееся, просто ткнув перстом.

Скорпион понимал написанное в меню, но не мог определить что это. Слова в голове переведены, а знание о содержании отсутствует. Словно безошибочно мог указать на красный цвет, но объяснить, почему собственно он “красный”, не мог. Узнал зелёный чай, рис, суши, запеченный угорь, да специи, вроде Карри и красного перца. Остальное: японские лепёшки, десерт, да питьё, пришлось заказывать наугад, делая важное лицо, как заправский знаток-гурман.

На столе быстро появились чашки, палочки, чайник, салфетки с горячими полотенцами. Сёма, немного знакомый с обычаями разных стран, показал, как правильно пользоваться палочками.

– …причём верх совершенства, это поймать на лету небольшой металлический шарик. Только не стоит пробовать прямо сейчас, и не вздумай использовать их как барабанные палочки, для японцев это оскорбление. Когда поешь, закончишь трапезу, ни за что не ложи палочки поперёк тарелки, а вот чавкать можешь, сколько влезет. Японцы едят со вкусом, с чувством, типа как демонстрируют всю вкусность еды. Или даже едовую вкусность, это уже как тебе больше нравиться.

Скорпион быстро приловчился к палочкам. Официантка разлила по фарфоровым чашкам парующий кипяток, закинула горсть листьев и специальным веничком взбила получившийся чай.

На стол тут же подали рис, большую разделённую на восемь отделов тарелку “суши”, где аккуратненькими дольками нарезано и завёрнуто что-то морское всех типов, от рыбы и крабов, до икры морских ежей. Отдельно легли десяток видов приправ, аппетитными горками вздымался печёный угорь. Принесли порезанные лепёшки вроде пиццы и оладьей – ономи-яки. Из питья случайно заказали настоящее японское пиво – биру. Хоть Сергей и не пил вообще, а Сёма только в экстренных случаях, но отменять заказ было некультурно, тем более что о пенном японском напитке ходили только положительные слухи. Пришлось попробовать. Тем более, вскоре принесли огромных размеров краба, который истекал сладким соком в окружении зелени. Желудок с широким замахом треснул по рёбрам, объявляя революцию, настраивая зрение получше, почётче.

– Итаракимас! – Вспомнил Сёма японскую фразу перед едой.

– Что ж, со вкусом, так со вкусом. – Согласился Скорпион, и за столом разгорелась баталия за самые аппетитные куски.

Японская кухня более чем на девяносто процентов состояла из морепродуктов. Не мудрено, когда живёшь на островах, сплошь окружёнными морями-океанами. Свежие ресурсы моря пользовались таким спросом, что раскупались тот час, как только поступали на прилавки магазинов, лавок и рынков.

Сёма расплатился за трапезу. Скорпион попросил девушку заказать такси, и вместе, на полусогнутых, побрели на выход. Пиво на непьющих возымело действие, да наелись от пуза, про запас. Потяжелели как будто вдвое.

Через десять минут чахленькая разновидность тойотки резво, но аккуратно, чтобы не растрясти, повезла двух весёлых пассажиров сквозь поток машин к Парку Мира, месту памяти трагедии тысяча девятьсот сорок пятого года.

Первым мемориалом, что предстал перед глазами, была воздвигнутая в память об атомной бомбардировке абстрактная бетонная фигура в форме дуги, символизирующая две руки, соединённые для защиты или молитвы. Эти руки были словно распространены над безымянной могилой в честь всех тех, кто без вести пропал или пал жертвой атомной бомбардировки. Архитектор Кэндзо Тэнге выполнил мемориал в простой строгой форме, но в воздухе витало выражение глубокого смятения. Его испытывал каждый приходящий. Сама аура этого места погружала в молчаливые, печальные думы. Была и книга записей, где каждый желающий мог оставить запись.

Сёма дождался, пока Скорпион оставит запись, и поторопил к выходу:

– Скорп, давай не будем бродить по музеям. На голову давит это место, не могу. Здесь словно застыла печаль.

– Не мудрено, сотни тысяч людей грустили в этом месте. Ты вряд ли получишь здесь порцию радости. Двигаем дальше? – Скорпион достал из-за пояса туристический атлас. – Двигаем до города Киото, поглядим на монастыри, сколько успеем, да там и заночуем…

И ноги побрели до железнодорожной станции, пробиваясь сквозь толпу однотипных представителей монголоидной расы.

Как не мчал скоростной поезд, но до Киото добрались, когда солнце уже окрасило небо в пурпурный цвет, и тела после сытной трапезы со всей настойчивостью требовали отдыха, глаза слипались. Скорпион расспросил таксиста о лучшем месте ночёвки, тот посоветовал переночевать в традиционной японской гостинице – рёкане. Удовольствие довольно дорогое, но оно того стоило.

Уютная, домашняя обстановка действительно не разочаровала, к тому же гостиница была построена около бьющих из-под земли горячих тектонических источников, что была весьма кстати после ночёвки на земле у костра. Приняв ванну в источниках, едва доползли до номера, и свались в беспробудный сон.

Хозяйка гостиницы долго гадала, стоит ли гостям предлагать гейш на ночь?

* * *

– …Господа, господа! Вставайте же! Вставайте! Да сколько можно спать? Пора идти!

Скорпион раздумывал над значением сна. К чему это ему вставать и куда-то идти? Во сне кто-то тряс и толкался, пихался, всё громче и отчётливее слышалось одно и то же: “Пробудись, спящий, пробудись!”

Захотелось перевернуться на другой бок, но кто-то сорвал одеяло, потянул за пижаму. Только сейчас дошло, что говорят не во сне, а наяву. Никакой не фантом с безликим голосом, а молодая девушка с тревожным лицом.

В голове что-то скрипнуло и всё встало на свои места: девушка из обслуживающего персонала, эта комната, это не что иное, как номер в гостинице, а чуть поодаль нагло сопит белобрысый, не обращая внимания на попытки пробуждения.

– Хвала всемогущему Будде! Вы наконец-то проснулись. Господин, мы уже хотели вызывать доктора. – Затараторила деваха, жестикулируя руками перед лицом, словно боялась, что пробудившийся снова погрузится в глубокий сон.

– А шо… кхе… гм… случилось… – Скорпион не узнал свой охрипший и севший голос, во рту была какая-то гадость, что мало напоминала лепестки роз. Пришлось прокашляться и протереть глаза, что никак не восстанавливали чёткую картину происходившего.

– Как что? Как что? – затараторила служанка. – Вы проспали полтора суток. Я и не знала, что можно так устать. Я о таком слышала только в кино. Но слава Будде, вы всё-таки проснулись, завтрак ждёт вас в столовой. Предыдущие завтрак, обед и ужин пришлось выбросить, но они всё равно записаны на вас счёт. С добрым утром, молодые господа. Ваш сон был крепок и продолжителен…

– Да, да, да. Всё понятно. – В голове стрельнуло, а японка проворно скрылась за дверью, словно этот выстрел был произведён по ней. Скорпион ненадолго застыл, взгляд сфокусировался в одну точку.

“Что за ощущение полного нехотения и жажды”, - пришла мысль.

Вяло добрёл до ванны, посмотрелся в зеркало. В отражении смотрел опухший затёкший подросток в ночнушке с растрепанными волосами и с пролежнем на щеке. Осталось только ужаснуться и в спешном порядке приняться за ремонт лица, но ускорения не предвещалось, напротив, все движения были медленными и неторопливыми, словно махнулся всеми мышцами с улиткой.

“Ничего себе, проспать полтора суток. С чего бы это?”, - Скорпион вяло чистил зубы, когда догадка пришла как озарение.

Побежал в комнату будить Сёму, не вынимая зубной щётки, затараторил.:

– Вштафай, пыдлец. – Скорпион подхватил Сёму на плечо и потащил в ванну. Швырнул братца за белый борт и врубил холодную воду. Из душа потекла студёная вода, попадая прямо в заспанное лицо и широкими струями стекая по ночному одеянию за шиворот.

– Ы, ы, ы… дождик… ги-ги-ги. – Скрипучим, противным голосом залепетал Сёма, отмахиваясь рукой от тугих плотных струй.

– Вштафай, подлый алкагылик. Тосе мне: обыфное пифо, обыфное пифо – натугхальное. Тьфу.

– Да шо ты бачишь? – Проснулся в Сёме хохол. Он, сам Сёма или хохол, или кто-то ещё из огромного генеалогического древа, стуча зубами, рискнул приоткрыть один глаз, который тут же залило водой. – Подскочил как ужаленный, делая пасы руками, словно ниндзя и шаман разом. – Кто тут хочет харакири!? Кто меня замочил?!

– Пофти дфа дня, замофеный! Профпали! Дфа дня! – Скорпион выключил душ и вытащил щётку изо рта. – Хренов гурман! Полтора суток потеряно, Сёма! Киото не будет! Сегодня вечером мы должны быть в Токио.

– Что?! И в Диснейленд не успеем? Он в Японии самый клёвый! Я протестую! – Сёма жалобно сжался и присел на край ванны. – Я хочу детства…

Скорпион схватил за шиворот, поволок из ванны, послышался смачный шлепок, словно за борт перевалилась не груда мяса с костьми, а водянистая медуза:

– Никакого тебе храма Киёмидзу, “Серебряного павильона”, замка Нидзё, храма Дайтоку, “Золотого павильона”, храма Рёанидзе, даже восхождения на Фудзияму не дождёшься. Какой ещё Диснейленд?

Сёма, оставляя за собой мокрые следы на полу, перекувыркнулся через голову. Потом за неё же схватился, взвыл:

– Сколько у нас времени?

– Думаю, до захода солнца. – Скорпион сложил ночнушку и облачился в кимоно.

Сёме же пришлось её сначала выжимать, потом сушить пачку банкнот, что выудил из тайника, только потом позволил вывести себя из номера.

– Ну что поделаешь, не очень то и хотелось. Этот Диснейленд. Сейчас пару американских горок и мне кранты.

– Не пили, и нечего было начинать! Сколько сейчас будет проблем? – Скорпион кинул в брата кроссовком, что пролетел по коридору и почти уничтожил цветок-древо на подоконнике, но Сёма сломя голову бросился на перехват, подхватил и, катастрофы не произошло.

– Это же бонсай! – Воскликнул он.

– Кого позвать? – Переспросил Скорпион.

– Я тебе лучше стоимость назову! – Возразил Сёма.

– Мучение деревьев это, а не бонсай! – Закончил Скорпион, и оба спустились в столовую.

Едва завидев проснувшихся гостей, хозяйка махнула кому-то рукой и на столе волшебным образом образовалась японская лапша в бульоне с приправами – Рамен.

Ели вяло, в основном хлебали бульон, горестно раздумывая над тем, сколько собственно времени займёт поездка до Токио? Голова напоминала мусорную корзину, все мысли смешались и запачкались.

– Блин, надо было пьяный стиль изучать. – Проронил Сёма.

– Это тебе к Пахомычу пряма дорога. Помнишь нашего слесаря? – Скорпион покатал лапшу по тарелке и отложил. Аппетита не было.

– Помню, помню. Он даёт всего два урока, причём первый урок растягивается в вечность, пока топливо не заканчивается, а второй обязателен.

В столовую с грохотом дверей вломились трое в пиджаках, оглашая свой приход кашляющим смехом. Первый, толстенький, судя по виду и поведению, босс, снял пиджак, закурил и крикнул хозяйке пару непонятных даже Скорпиону фраз – до того исковеркал язык, японская “феня” – двое других, пообъемнее в плечах и повыше ростом, зашагали прямиком к двум подросткам в боевых кимоно, прогрохотали:

– Эй, вы двое волосатых идиотов в кимоно, проваливайте. Хозяин любит обедать в тишине и одиночестве.

Сёма поднял голову, а Скорпион не поворачиваясь, метнул через спину обе палочки.

Снаряды прорезали воздух и угодили обоим в лоб. Двое налётчиков остолбенели, глядя как вдогонку летят обе полунаполненые чашки, пущенные метким прицельным броском Сёмы, что сидел лицом к вошедшим.

Два щелчка и двое шестёрок босса раскрыли рты, но остались безмолвны, как рыбы. Лишь лапша с жирным бульоном стекала по пиджакам.

Вскочил босс. Тыкая толстым, как сарделька пальцем, и разражаясь крепкими словами. Двое, сделав самое свирепое выражение лица, на которое были способны, двинулись на метавших.

– Опять якудзы? – Скорпион видел в глазах Сёмы отражение атакующих. Не вставая, выбросил руку назад, ткнув двумя костяшками пальцев в печень одному.

От резкого удара кольнуло в голове, взвыл, прикусив губу.

– Да давай лучше я, сиди. – Сёма вскочил ногами на стол, отшатнулся и с прыжка пробил неумелый блок второго. Треснув ногой в грудину, взял чуть выше солнечного сплетения. Противник улетел на соседний стол. Сёма, однако, тоже схватился за голову. – Как же с похмелья неудобно драться, больше не буду. Толстый, ты за это ответишь. – Первое предложение на русском, второе на японском, для босса.

Скорпион быстрым шагом подошёл к боссу, на ходу добивая налётчика, который не отключился. Босс застыл, словно с него рисовали портрет. Только нижняя губа мелко-мелко затряслась.

– Ну что? Рассказывай. И про печальное детство и про деревянные игрушки, прибитые к полу. – Скорпион сел напротив босса, не спуская цепкого взгляда с бегающих глаз очередного налётчика.

Босс думал долгие четыре секунды, потом достал объёмный бумажник. Пачка банкнот хорошего достоинства легла на стол. Босс любезно произнёс:

– Простите за беспокойство, надеюсь, эта скромная сумма вернёт вам утерянное настроение.

Скорпион повернулся к Сёме:

– И в правду говорят, Япония – культурная страна, японцы – кладези культуры…

…Босс резко выбросил руку со складным ножом вперёд. Не смотря на тучность, скорость имел достаточную – когда только успел выхватить нож? – воспользовался моментом, когда Скорпион отведёт взгляд и один смертельный удар в шею и…

… рука босса пригвоздилась этим же ножом к столу.

Скорпион покачал головой:

– Прямо беда с вами, беда.

Вырубающий удар в челюсть отбросил толстячка вместе со столом. Скорпион умудрился на лету похватать всю пачку банкнот, заодно забрал и остальной бумажник – налётчик отказался от своих слов, так что это считалось добычей.

Быстро разделил все деньги на три части, одну оставил себе, вторую отдал Сёме, а третью хозяйке, с глубочайшими извинениями за причинённый ущерб и беспокойство, как таковое. Все три доли превышали счёт на Семиной карточке в несколько раз.

– Ну что ж, Сёмыч, Якудза не бедствует. За атласом возвращаться не будем. Пойдём что ли потихонечку?

– Как говориться, спасибо этому дому… пойдём к другому.

Через пятьдесят минут скоростной экспресс мчал двух подростков к столице Японии, славному мегаполису Токио с населением более тридцати миллионов человек. А ещё пятьсот лет назад город был всего лишь небольшим рыбацким посёлком и звался иначе – Эдо, что означало “вход в залив”.

* * *

Безликая, серая масса, мало отличимая друг от друга, лилась по улицам мегаполиса. Люди-роботы с потухшим взглядом вяло перебирали ногами, глядя лишь на пыльные асфальтовые дорожки, но никогда вверх, в небо, на проплывающие весенние замки, драконов, фигуры, лица. Горожане этого не замечали, считалось разгильдяйством и ротозейством смотреть в облака или хотя бы по сторонам. А вдруг кошелёк уведут? Только приезжие из провинций деревеньшины могли себе позволить идти с настоящей улыбкой на лице, успевая глядеть не только под ноги, но и по сторонам, даже в облака. Рядовой горожанин позволить себе таких вольностей не мог.

Двое юношей различались с толпой так же, как зелёные листья выделяются на фоне прошлогоднего перегноя. Скорпион созерцал белые крепости, восседая на скамейке, как на троне, а Сёма качал пресс, зацепившись ногами за ту же скамейку. Обоих мучил вопрос, как преобразовать внутреннее смятение и расслабленность в состояние боя.

Солнце наливалось красным и медленно приближалось к вершине Фудзи-сан, как уважительно японцы называли свою священную гору. Усиливался ветер, хватая кроны деревьев и играя с распущенными волосами Скорпиона. Повязка, как у Сёмы, отсутствовала.

Сёма прекратил качать пресс, подсел к брату, что пытался сконцентрироваться на состоянии организма и перевести его в другое состояние. Волевое воздействие на организм после алкоголя помогало мало.

– Бесполезно, алкоголь мешает концентрации и развитию, как таковому. Я пытался. – Вздохнул Сёма, ощупывая камешки пресса под кожей. Скоро превратятся в кубики, только с ними теряешь в подвижности, так что придётся удвоить время растяжки.

Скорпион медленно повернул голову, хмыкнул, как старый заезженный конь:

– Не понимаю смысла. Терять столько возможностей из-за каких-то градусов. Люди вообще, что ли сдурели?

– Ну, помогает расслабиться, снять стресс. – Вспомнил Сёма оправдания старого алкоголика, что валялся в канаве у теплотрассы и в грозном смятении духа вещал на весь двор “Мурку”.

– Ну, пробеги пару километров и стресса как не бывало. И что такое стресс? Это трудности, которые беспокоят человека. Так? – Серое вещество разогрелось и со скрипом принялось за работу.

– Так. – Сёма засмотрелся на пролетающую бабочку.

– Не проще ли приложить все усилия, чтобы их решить?

– Да ну ты брось, людям нужен мгновенный результат. Или ты должен много работать, преодолевать себя и барьеры, или раз и всё. Принял, и всё забывается. Хоть на какое-то время. Люди уходят от проблем. Враньё, что одинаково пьют и с горя и в радости. Счастливый человек много не выпьет. Ему просто незачем.

Бабочка села на плечо Скорпиона, но как только Сёма протянул к ней палец для смены посадочного места, тут же упорхнула.

– Забывайся или нет, а проблемы так и останутся нерешёнными. По щучьему велению или на “авось”, это то же самое, что ждать милостей от судьбы. А от неё не надо ничего ждать. Удача любит упорных. Тот, кто упорен в жизни, цепляется за неё всеми конечностями, грызёт зубами, не отпускает. Только тому она по-настоящему благосклонна

Сёма с досады, что бабочка улетела, свистнул во всю мощь лёгких, распугивая прохожих. Те шуганулись в разные стороны, ускорили шаг. Чего с малолетками связываться?

– Скорп, а, по-моему, я знаю, как нам сегодня побороть всех противников.

– Тотемом пользоваться не вздумай, погрызём друг друга. – Отрезал Скорпион, ещё ни разу не воспользовавшись своим.

– Да нее, – отмахнулся Сёма. – Мой Леопард останется невостребованным, я его сам боюсь.

– М-да, бояться внутренней сути иногда полезно. Так что задумал? – Скорпион лениво и крайне неохотно повернул голову, настраивая мозг на поимку качественных идей.

– Клин клином вышибают, чем травимся, тем и лечимся. Как говориться… – Сёма распластался на скамеечке.

Качественных идей не последовало.

– Тьфу! Я ему про здоровье! А он снова одно и то же! Только другими словами. Умничаешь? – Подозрительно прищурился Скорпион.

Сёма подскочил:

– А кто про пьяный стиль говорил? А?!

– Да все вы мастера, как напьётесь!

– Смотря для чего пить, с целью, али просто. Если просто, то напьёшься, а ежели с умыслом…

– Прочь, прочь!

– Это же в целях лечения!

– Прочь!

Сёма встал и зашагал вдаль от скамейки, делая вид, что прогуливается, однако, бочком, бочком в сторону. Скорпион сделал вид, что не видит, потом и вовсе ушёл в свои мысли. Мозги со скрежетом вывели длинную нематематическую формулу: “Ты сегодня не боец!”

Время застыло.

Скорпион вдруг осознал, что ничего вокруг не двигается, не летает, не пищит. Полное безмолвие. Сказал в эту глухую тишину:

– Приветствую тебя, великая и могучая Ино. Скажи только, зачем вся эта матрица? И движение звёзд разве тоже останавливается? Такое же под силу только Творцу.

– Любопытен, похвально. Но я всего лишь помощница Ино, хотя на твой вопрос отвечу. Нет, движение звёзд не замирает, движение времени идёт, как и шло, течёт в своём русле. Тут скорее эффект “выхода на берег”. Знаешь, когда река течёт, а ты выбрался, стоишь на берегу и наблюдаешь.

– То есть ты как бы вырываешь нас из времени, а потом просто возвращаешь в него же?

– Да, только не пытайся это разложить на математические законы.

– На всякий закон есть свой взлом. Я понимаю, что вся человеческая наука и столпы естественного, несокрушимого анализа летят к чертям, когда сталкиваются с тем, что их полностью опровергает. Например, вы, али ещё какая-нибудь НЛО.

Помощница Ино присела на скамейку, подозвала пальцем гуляющего Сёму, тот подбежал с какой-то сумкой, полной чего-то глухо-гремящего, быстро оправдался:

– Я протягивал деньги, а они застыли. Я не успел заплатить. Я не виноват. Здрасьте. – Присед рядом.

– Глядя на твоего друга, можно с уверенностью сказать, что земной науке до стабильности законов ещё шагать и шагать. Просто любой закон опровергается тем, что существует некое исключение, которое “якобы” его подтверждает. Пока будут цепляться за эти противоречия, так и будут сидеть в прошлой эре. – Она встала со скамейки и, свет в глазах погас…

…Ребята очнулись посреди круглой закрытой арены с высокими сводами в форме купола, в освещении множества незримых ламп и светильников. Свет лился, словно из самих стен. Вокруг не было ни окон, ни дверей. Входы-выходы отсутствовали, помещение было полностью запечатано, закутано и пломбировано.

Над головой прокатился голос:

– Выйти отсюда можно только двумя способами!

– А кроссовки снимать? – Прервал Сёма, ненавидящий все эти пышные фразы: “Живым или мёртвым, в горизонтальном положении, или вертикальном”.

– Снимай, удар не будешь придерживать, – посоветовал Скорпион потуже перетягивая пояс. Кроссовки аккуратно положил рядом. Попытался размять тело, но внутри словно кто-то понаставил уйму блоков. Не получалось даже расслабиться.

Сёма подхватил свою приобретённую сумку, звякнула молния. На свет появились алюминиевые банки с надписью: “Асахи”. Сёма ухитрился набрать дюжину баночного пива. Быстро открывал банки, заливая всё вокруг пеной, пил залпом, давился, но продолжал пить. Кинул пару банок Скорпиону:

– Пей, щас будет какой-то прикол.

– А пиво причём? Хочешь, чтобы нас вообще сейчас поубивали?

– Будет хоть не так больно, а авось там и…

– О, опять он за своё! Прочь!

На другом конце арены материализовалась согнутая фигура в сером одеянии, то ли рясы, то ли халата. Пацанов интуитивно прошиб пот, хотя температура в помещении была едва ли тёплой. Липкие холодные ручейки покатились по спинам. Предчувствие застучало в солнечное сплетение волной паники.

Фигура распрямилась и оскалилась. На юношей смотрел взрослый мужик лет тридцати. Всё бы ничего, но этот мужик был… Скорпионом!

Взрослый прокачанный, натренированный и с глазами до ужаса наполненными злобой. Скорпион. Даже из далека чувствовались исходящие от него волны Силы. Под балахоном, наверняка, скрывались литые бронированные мышцы.

– Ё-моё… – прошептал “младший” Скорпион. – Что-то мне перехотелось взрослеть. Чего ж я злой то такой?

– Эй, але! А где моя копия? – Заволновался Сёма. – Я тоже хочу на мышцы позырить! Протестую! Где тут у вас жалобная книга?

– Гм, посмотришь на копию, только если в качестве бонуса. То есть, если выживем. – Младший только начал раздумывать о том, возможно ли победить себя самого, который в полном расцвете сил и на несколько порядков сильнее.

Старший додумать не дал. Не говоря ни слова, в один момент оказался рядом, расплывшись в пространстве тягучей каплей.

“Вот это скорость!”.

Удар в солнечное сплетение вознёс в воздух.

Чёрные пятна в глазах и невозможность вдохнуть, вот что в один момент почувствовал Младший. Мысли в один момент рассыпались прахом.

– Эй, стариканыч, ты чё буянишь? – Сёма подбоченившись постарался подойти к Старшему, но запнулся за собственную ногу и свалился – это и спасло челюсть от дробящего удара.

Младший катался по настилу арены, силясь вдохнуть воздух.

Вдогонку катился злодейский смех Старшего:

– Мелюзга. Первый свалился от одного удара, второму даже этого не понадобилось.

Сёма привстал, оттопыривая зад, возмутился:

– Скорп, а ты чё таким тупым стал? Я, конечно, понимаю, старость не радость, но не настолько же.

Старший разогнался и, хотел, было ногой пнуть Сёму под рёбра, но руки Сёмы подкосились и он перекатился на другой бок. Старший по инерции от сильного удара пролетел вперёд, спотыкаясь о полувстающего Сёму.

– Но алкоголь и там на тебя действует! – Добавил блондин и подхватил банку пива.

Прополз до задыхающегося младшего.

Старший подскочил, но предотвратить шлепок Сёмы по груди брата не успел. А Сёма ткнул чуть выше “солнышка”, диафрагма расслабилась, сведённые мышцы смягчились. Младший вздохнул полной грудью.

Старший схватил Сёму за кимоно, и запустил в долгий полёт. Сёма на птицу не походил, хоть и задавался вопросом, почему люди не летают, приземлился как распластанный пингвин.

Младший успел схватить банку пива, откупорил и со странной логикой прислонился залпом. Логика заключалась в следующем: “он старше, он сильнее и умнее, но он же… трезвый!”

Постепенно начала доходить мысль Сёмы.

Старший закатился нездоровым смехом, как будто хохотала рота демонов.

Сёма воспользовался передышкой, подполз к сумке, открыл две банки, одну кинул брату, тот поймал на лету. Вторую выхлебал сам.

– Слышь, толстый. Где мои кубики?

Старший застыл, соображая, почему он толстый и что за кубики. Реальный Скорпион, давясь, успел допить вторую банку, проклиная пиво и свою вчерашнюю слабость с культурой гостеприимства. К чертям эту культуру, когда дело касается алкоголя. Не хочешь пить, не пей. Пусть все советчики катятся в преисподнюю. Больше не заставят даже традиции. Никаких праздников, юбилеев, свадеб, похорон. Нет и всё!

Тело, тем временем, размякло, давая возможность нормально двигаться. В голове прояснилось. Раскрывая врата Силы одни, за другими, быстро разогнал тело. Удалось даже подставить ногу на пути нацеленного в лицо удара Старшего по брату. Ногу обожгло, но Сёма вскочил, и вместе в четыре руки смогли остановить следующий удар Старшего.

– Не хочешь отдавать кубики, так получи по шарикам! – Воинственно произнёс Сёма, поднимаясь на максимальную для себя ступень.

Воздух сгустился.

Удары посыпались гурьбой, со скоростью, малоразличимую для обычного глаза. Дерущихся окутало упругой волной. Воздух приходилось резать, как будто сражались в воде, причём, опускаясь, всё глубже и глубже. Давление становилось намного ощутимее, сдавливая со всех сторон. Стоило остановиться, и мышцы взвоют от перенапряжения, едва кровь прильнёт к ним. Даже кости скрутило так, что если взять невозможную для себя высоту, можно отойти в другой мир раньше назначенного срока.

Руку Сёмы обожгло, она мигом потеряла в движениях и повисла плетью. Тычковый удар Старшего угодил в болевую точку. Младший не успел отвести удар, но в защите противника мелькнула прореха. Не большая, размером со среднюю монету, в районе правого колена. Но как Ахиллеса поразили в пяту, единственно возможное критическое место, так и боковой удар костяшками кулака Скорпиона заставил старшую копию подогнуть ногу. Старший почти замер на одной позиции. На лице не отражалось боль, но смеяться перестал.

Сёма вновь рискнул и открылся, получив нокдаун, но позволяя брату снова нанести снайперский удар. Бой двоих против одного происходил по принципу: “Один отвлекает, второй бьёт”.

Копия Скорпиона взвыла, когда настоящий Сергей боковым нижним ударом пятки попал во второй мениск оппонента.

Старший Скорпион упал на колени, выпав из скоростного боя. Лицо исказилось ненавистью и… страхом.

– Ты не я. Я понял, что мне показала Ино. Ты лишь одна из возможных моих сторон. Я стану тобой только в том случае, если пойду против правды. – Сказал Скорпион, приготовившись для последнего удара.

– Мой путь был лёгок. – Ответил Старший. – Чего и вам желаю.

– Но не д…о…л…о…г!!! – Стены здания завибрировали от возгласа Скорпиона и поплыли по пространству тугой волной. Сам он из неё словно выпал, превращаясь в одно сплошное движение. Он разогнался для последнего удара…

…Копия исчезла, едва пробивной удар кулаком сверху достиг цели.

Скорпион не смог сдержать вопля. Вместо запланированного пробивного удара по голове противника, он проломил бетонный пол с широким радиусом вмятины, раздробив руку. Волна от удара прошла по всему зданию, догнав предыдущую волну возгласа. С потолка посыпалась пыль, стены пошли трещинами. Здание зашатало, словно это был карточный домик и подул ветер.

Сёма открыл глаза, перед ними всё плыло и двигалось. Под вибрации здания ощупал голову, на лбу гордо сияла шишка невероятных размеров. Закрыв один глаз, так чтобы видеть хоть что-то не раздваивающее, вскочил на колени. В поле зрения попал извивающийся от боли брат. Его рука представляла один сплошной кровавый потёк. Орал, как разъяренный зверь.

Удалось разглядеть воронку от удара. Впечатляла.

Сёма присвистнул:

– Эй, динамит, заряд удара неправильно заложил? – Сёма в срочном порядке приказывал голове перестать кружиться, прекратиться поднимающейся тошноте – всё, никакого больше алкоголя. Пошатываясь, добрался до брата. Левая рука по-прежнему не работала. Склонился, шепча. – Отключись Скорп, не страдай. Отключись.

– ОНА НЕ ВЫПУСТИТ! – Орал Скорпион. – ЕЁ ПРОСИЛ КТО-ТО ИЗ ТЁМНЫХ!

– Да падай уже в обморок, это мои проблемы. – Ответил Сёма, как будто каждый день только и делал, что отбивался от Сильнейших мира сего.

Скорпион рухнул на пол. Кровь из-под раздробленных костей образовала лужицу.

– Ино! – Закричал Сёма.

Молчание. Только слышен скрежет стен. Стоит одной рассыпаться и здание похоронит под своим сводом.

– Ино, сволочь!!! Посмотри в меня!!! Мой дед передал мне во владение древнее проклятье! Если Скорпион умрёт, ты умрёшь тоже! Мне не важно, что будет со мной, я готов ответить за своё действо, но ты умрёшь тоже…

Некоторое время молчание продолжалось, но Сёма ощущал на себе пристальное внимание, словно кто-то рассматривал его по атомам.

– Хорошо… Не делай этого… Куда? Диснейленд? Фудзияма?

Сёма набрал в грудь побольше воздуха, заорал, что есть сил:

– ДОМОЙ!!!

* * *

– Рейс Саппоро-Хабаровск приглашает пассажиров на посадку. – Забубнил металлический голос из динамика на японском с повтором на английском.

Звуки возни, писк терминала и многоголосый приглушённый говор проник в уши прежде, чем ребята сообразили, где они.

Сёма попытался пошевелить больной рукой, но не смог. На месте удара-укола вздулся синяк. А вот рука Скорпиона была в гипсе от кончиков пальцев до локтя. Брат был необычайно бледен, потерял много крови.

На лбу Сергея появилась лента для волос. Не касаясь её, уже знал, что строго чёрного цвета с золотыми нитями. Такая же, как пояс. Сумел выдавить улыбку:

– Сёма, брат. Злой “я” нейтрализовал тебе плечевой нерв. Двигать рукой сможешь только через несколько дней, когда пройдёт отёк. А пока не пытайся что-нибудь вправлять или массажировать. Будет только хуже. Я бы помог тебе оклематься быстрее, но мне нужны две работающие руки. Извини. Кстати, что ты там натворил с Ино?

– Да так, деда-шамана вспомнил. Отец говорил, что он был непростым человеком. Исчез где-то в дебрях заснеженных просторов Якутии.

– Так ты ещё и якут?

– Не знаю, но оленину ел, пока не встретился с тобой, вегетарианцем. А как ты понял, что Ино под влиянием Тёмных?

– Над всей страной ощущалось большое напряжение. Внешне вроде бы всё в порядке, но если окунуться поглубже, то всё здесь взаймы, в долг, в тяжёлое бремя обязанности. Словно все люди разом взяли ипотеку и не могут вернуть в срок, как будто кто-то выписал кредит жизни, но он подходит к концу. Как догорает костёр, если в него не подбрасывать дров.

– Всё, всё, хватит сравнений, я понял… – прервал Сёма.

– Эй, бойцы! – Послышались знакомые голоса за спиной.

Разом обернулись, расплывшись в улыбках. Навстречу передвигались Даня, Андрей и Токаява. Именно передвигались, придерживаясь, друг за друга.

Даня держал здоровой левой рукой под мышку сенсея, другая рука была загипсована от кончиков пальцев, до предплечья, на лице красовался здоровенный синяк.

Слева от сенсея прыгал на правой ноге Андрей, так как левая была забронирована гипсом, вдобавок голова была перевязана широкой бинтовой повязкой.

В центре же кряхтел Токаява, с загипсованной левой ногой и правой рукой, вправленной челюстью. Мог только мычать. Единственным плюсом был… кубок под мышкой.

– Каток? На всех сразу? – Хохотнул Скорпион, чувствуя отдачу в руке.

– На себя посмотри, путешественник. – Даня пытался смеяться, но всякий раз кривился от боли. От боли в рёбрах. Несколько сломаны.

– Что, чемпионат оказался сложнее, чем планировали? – Сёма подхватил под руку хохочущего Андрея, который тут же пояснил, вытирая слёзы. Слёзы смеха.

– Чемпионат был легче лёгкого. Не знаю, зачем сенсей потащил нас сюда.

– М-да, мы быстро прошли отборочные, предварительные, на полуфинальных уже просто отказывались с нами драться. В общем, в финал мы вышли вдвоём. – Договорил Даня, и приступ смеха подкосил его. Засмеялся, роняя слёзы и от боли и смеха. Ядерная смесь.

– Так вот, мы же братья и не по родству, а по духу, а это круче. Не будем же мы друг с другом биться. – Андрей с Даниилом попеременно сменяли друг друга в разговоре, так как, то одного, то другого косил смех.

– Да-да, а приз-то всего один…

– Ну, мы и отказались биться друг с другом. Там же никогда такого не было, чтобы до финала доходили люди с одной команды…

– А сенсей и говорит, вы, мол, народ не раздражайте, помашите кулаками для приличия… Шоумен стриженый блина…

– Ну… Мы сначала не хотели…

– Потом он мне по уху случайно…

– Ну, я не разозлился, только чуть в глаз…

– И как-то само собой…

– Началось…

– Такую битву они ещё не видали…

– Да, не было ещё такого…

– Там ещё судьи лезли разнимать…

– Я его локтём случайно снёс…

– Потом ассистенты и охранники…

– Тоже куда то улетели в горячке боя…

– Полез и сам Токаява…

– Мы ещё и говорим…

– Не лезь мол…

– А он лез…

– А мы же разогретые…

– А он лез…

– Ну, вот и…

– Сам виноват…

– Двое дерутся, третий не лезь…

– Это же закон…

– Древний…

– А он же японец…

– Самурай блина…

Сёма присел на колени, держась за живот. К нему присоединились Даня, Андрей и Скорпион. По терминалу покатился могучий русский смех. Вскоре свалился и Токаява, то ли оттого, что его никто не держал больше, то ли оттого, что прожил в этой сумасшедшей стране двадцать пять лет и породнился с её нравами.

Всё время полёта пассажиры вздрагивали, когда странные переломанные с ног до головы люди в разных кимоно периодически начинали громко смеяться. Причём начинал один и, вскоре уже все пятеро не могли остановиться. Страховая компания почти обанкротилась, выплачивая компенсации по медицинской страховке. Все пятеро получили приличные суммы денег.

* * *

Солнечный луч упрямо светил в левый глаз, пробиваясь сквозь жалюзи в детской комнате. В открытую форточку доносились запахи первых майских дней. Природа цвела и благоухала. Сидеть дома считалось преступлением.

Скорпион лежал на кровати, часто вздыхая. Было от чего. Вдобавок к раздробленной руке, приложилась и больная нога. Оказалось, при последнем ударе в Японии разогнался так, что инерция удара ушла не только через правую руку, но и отчасти на левое колено, на которое приземлился при ударе. Сначала боли не было, как-то и не заметил. Понял в самолёте, когда колено распухло и посинело.

Родителей дома не было, уехали к родным в деревню, показывать бабе с дедом Ладушку. В школе в мае ничего нового рассказать не могли, только спрашивали, выпытывали, требовали сдачи переводных экзаменов. Скорпиона за “заслуги перед школой” перевели в десятый класс заочно, без сдачи экзаменов. Майор Никитин похлопотал за него и Сёму. Вся боевая четвёрка на месяц после соревнований вышла из строя. Сенсей боялся попадаться майору на глаза, не сберёг солдат. Никитин бурчал, но ничего нового сенсею сломать было невозможно – места не осталось.

Даниила и Андрея освободили от экзаменов одиннадцатого класса, заочно переведя обоих в высшее военное училище. Через ускоренные три года обучения обоих ждали корочки дипломов о высшем военном образовании и чины младших лейтенантов. Но за партой обоим сидеть не придётся, по осени сержантов ждал Кавказ и чины прапорщиков. Поедут зачищать наркотропы вместе с основной группой Альфы. Контрактниками. Два года суровой практики и Никитин переведёт обоих в какой-нибудь особый отдел разведки, контрразведки. Конторам нужны бойцы экстра-класса.

С переводом пацанов, Сёма получил повышение до старшего сержанта, как и у брата, в два раза повысили экспериментальный оклад, попросту отдав зарплаты Даниила и Андрея. На обоих экспериментальных бойцов Альфы после выздоровления сложилась двойная нагрузка. Майор обещал снабдить оружием нового образца. Лето будет жарким, скучать не придётся.

С переломом у Скорпиона наступили досрочные каникулы. Свобода от уроков, заданий, лишней суеты. Только безделье не радовало. За окном веселился май, а приходилось сидеть дома. Тренировки всех типов отменены. Токаява с ног до головы в бинтах, спортзал закрыт. Никитин на базу не пустит, пока не вернутся в строй. Саныч в командировке в Ижевске, оружие для частного охранного агентства закупает, как обозвал свой спецназ. Прошлой ночью снился Рысь, звал к себе в тайгу мечом помахать, но пришлось отказать. Звонил Владимир, хотел организовать экскурсию в детскую тюрьму “малолетку” с небольшим заданием, но так же пришлось отказать, не до зоновских разборок. Хотелось просто срастить кости и быстрее вернуться в привычное русло.

Из раздумий вывел запищавший сотик. Прилетела эмэмэска с фоткой Лерки на фоне природы. Так не вовремя уехала на неделю на Камчатку, в санаторий с целебными горячими водами. С другими дело обстояло не лучше: одноклассники Василий и Катюха впали в школьный транс под напором экзаменов. Бабушка Сёмы, резво вернувшись из пансионата, застав внука за лечением руки после чемпионата, забрала того на неделю в Подмосковье. Сёма, в последний момент стащил билеты, взял свои деньги с полученной страховки и вместо бабушки захватил с собой Машу, устроив романтическое путешествие. Марьяша была отличницей, и её так же освободили от экзаменов. Сёма познакомился с её родителями, зарекомендовав себя с лучшей стороны, и те дали благословение на нежданный отпуск дочурки. Семья была бедная, путешествиями не балованная. А от любых покусительств со стороны блондин обещал сберечь. Скромный. Поверили. Даня с Андреем так же не могли бегать по улице с гипсом. Переломали друг друга не слабо. Если бы родители не получили страховку за детей, Токаяве пришлось бы худо. Но всё обошлось.

Так резко наступило одиночество.

– Ну что ж, придётся посидеть с недельку дома. – В сердцах бросил Скорпион, расплываясь на кровати. – Будет время энергоресурсы восполнить, может, кости и быстрее срастутся.

В комнату, привлечённый услышанной речью, зашёл Живец. Настоящий монстр на вид, но добрее собаки ещё не было во всём белом свете.

– Эй, гибрид тунца и тюленя. Хоть ты со мной остался. Заваливайся на кровать, побеседуем за жизнь.

Живец фыркнул щеками: “Сам ты, мол, тюлень пингвинообразный, да ещё и эти белые штуки на руки-ноги напялил”.

Но на кровать запрыгнул, лапой разгребая себе место сквозь кучи книг разного толка от исторических, до полной фантастики, телефонную трубку, сотовый, тетрадные листки с картами-схемами и чертежами строений вселенной.

Скорпион скучать не любил, поскольку было время, собирал по крупицам знания о настоящей истории человечества, что не искажалась и не переписывалась по десятку раз с приходом новых царей. Достать такие сведения было очень трудно.

– Живец, представь себе картину – мне нельзя тренироваться. Ты видел хоть раз, хоть один день, чтобы я не тренировался?

Живец поднял голову с кровати, долго смотрел в глаза, словно вспоминая случаи, потом аккуратно и проворно лизнул в щёку, не забывая печально вздохнуть напоследок.

Захотелось пить.

– Слушай, Живец. Принеси-ка сока с холодильника, не виноградного.

Живец приподнял голову, посмотрел на Скорпиона, на ногу, потом встал и в коридоре послышался стук когтей по паркету в районе холодильника. Живец поскрёб лапой дверь, выпустил когти чуть подлиннее, совсем как кот, подцепил резинку дверцы, потянул чуть в бок и на себя. Холодильник открылся. Чувствительный нос Живца принюхался к пакету молока, пропустил виноградный сок, челюсти аккуратно подхватили пачку персикового сока. Затем лапой захлопнул дверку, принюхался, удостоверился, закрыта ли дверца. Убедившись, что всё в порядке, понёс сок хозяину, двуногому господину.

Скорпион в благодарность почесал за ухом, погладил.

Живец замахал обрубком хвоста, гавкнул.

Скорпион поморщился, в коленке кольнул, неприятная микровибрация прошлась по мышцам. Как затянется кость, надо будет уделить пристальное внимание разработкам мышц, суплес, кои включает разогрев и растяжку. А если судороги будут и дальше, то либо массаж поможет, либо что-то нехорошее с нервами. Придётся поработать над всем телом.

– Чем бы заняться то? Как бы отвлечься? – Скорпион запрокинул голову, рассматривая плиточный потолок.

Живец тявкнул, дождался, пока Скорпион обратит на него внимание, и поднял переднюю лапу в направлении чёрного пыльного ящика со стеклянным экраном.

– Что? Да я даже не знаю, как его включать. Я новости по Интернету смотрю.

Живец приподнял ухо: “А я, мол, слышал, как твой отец такой же в другой комнате смотрит. Сидит без движения несколько часов к ряду, а потом как встаёт, так постоянно за поясницу хватается”.

– Ха, ябедник. – Скорпион как-то вяло, без всякого интереса оглядел этот чёрный мрачный ящик. Почему-то в цивилизации необходимым атрибутом каждой комнаты должен был быть обязательно телевизор. У каждого свой, чтобы каждый мог смотреть именно свой канал из некоего десятка-другого.

Живец снова гавкнул, возвращая в реальность. Спрыгнул с кровати и убежал в коридор. Быстро вернулся с поводком в зубах, сквозь стиснутые зубы глухо прорычал, призывая исполнить приятный долг прогулки.

– Живец, ну не на одной же мне ноге прыгать. Я люблю с тобой гулять, но сегодня не могу.

Живец медленно подошёл, недоверчиво принюхался к шине-повязке, фыркнул: “Халявщик, раньше и в гипсе со двора не уходил”.

– Давай, вперёд. Дверь открыта. Сколько тебе уже раз повторять, что когда я дома, квартира на замок не запирается? Прихлопни только чуть-чуть.

Живец вздохнул, так печально и правдоподобно, что Сергей невольно ухмыльнулся. В коридоре послышался скрежет когтей. Живец всегда попадает по продольной ручке со второго раза. Слышно было, как потянул массивную металлическую дверь лапами на себя, не теряя поводок в зубах – это как видимость, что никого не укусит, пока зубы заняты – двинулся в путь по лестнице. Лифтом редко пользуется. А то приходящие гости в подъезде часто пугаются, когда створки открываются и взгляду предстаёт такая картина, когда Живец, встав на задние лапы, пытается передними попасть по своему этажу…

Перед глазами стоял телевизор, оставалось только допрыгать на здоровой ноге и включить в розетку. Скорпион ещё раз подозрительно осмотрел скучный серый ящик, протянул:

– Такая же история, как и с пивом. Не смотрел, и не буду начинать!

Вместо просмотра бреда расплылся по кровати, расслабился, замедлил ритм дыхания. Руки и ноги налились свинцом, веки потяжелели, сконцентрировался на солнечном сплетении, ощутил движение энергии, прислушался к телу. В груди потеплело, приятное тепло покатилось по телу. Визуально перенёс тёплый ком энергии выше, до уровня лба, третьего глаза. Снова сконцентрировался, расслабился, послал волевой импульс.

Вспышка света рубанула по глазам.

* * *

Глаза стража недобро блеснули.

На дальнем холме показались десятка два конных всадников в кожаных доспехах с изогнутыми мечами. Они кричали, улюлюкали, угрожали, подбадривая себя и остальных. Только конь вожака под хозяином стоял как литой, рассматривая фигурку стража с тяжёлым луком в налучье за спиной и тулом, полным оперённых тяжёлых стрел. Вожак не давал команду к атаке сразу, потому что слышал про луки на Руси, но сам с ними ещё не встречался. Да и богатырь на заставе, этот одиночный воин в кольчуге поверх белой рубахи, без шлема, не выглядел таким уж непобедимым, хоть и был в полтора роста выше любого из его войска. И коня у него нет, на траве рядом лежит овальный щит, на нём необычайно длинное копьё, да огромных размеров булава, будто и не для человека вовсе.

Молодые воины, самые неторопливые, понукали коней, вертелись на одном месте, сыпали предложениями, как они голыми руками захватят русича и продадут на базаре, как самого ценного раба. Рохдониты за такого большую сумму дают, всем на попойку хватит.

– Хасан, ещё немного и она нападут даже без твоей команды. – Послышался за спиной голос Урбека, правой руки вождя.

– Предчувствие у меня, Урбек. Что-то странное в том человеке.

– Да брось Хасан, тот же русич, что и все остальные. Убьём и пройдёмся по его селению огнём и быстрой саблей. Ещё до захода солнца уйдём снова в степь, до прихода пограничного отряда.

Вождь вздохнул. Урбек прав, сейчас русич умрёт и всё его селение в их руках: грабь добротные дома, жги посевы, насилуй девиц, убивай мальцов, заживо сжигай стариков. Делай, что хочешь. Пока отряд князя заметит огни, пока ещё доберётся. За это время успеют вернуться к хану.

– Отряд! Кто первым принесёт мне голову этого русича, получит золотой, нет, два золотых! Я хочу сделать из его головы чашу!

Урбек подхватил слова вождя и повёл отряд вниз по склону. Лошади стали набирать скорость. Стоит только спуститься с холма, подняться на другой и покромсать одинокого стража границы. Делов-то.

Русич насчитал два раза по десять и ещё троих всадников. На дальнем холме остался лишь вождь, наблюдает. Как всякий стратег, сидит в кустах. Рука потянулась за налучьем, на свет показался сложный составной лук в форме буквы “М”, рука в кожаной перчатке наложила первую стрелу, немного подождал, подпустил поближе.

Воздух разрезало остриё, за ним второе, третье. В то время, как первая стрела за триста с вершком метров пронзила навылет кожаный доспех и вылезла из спины первого всадника, в воздухе висело ещё пять стрел, сам накладывал шестую. Вторая попала в голову коня, тот на огромной скорости, спускаясь с холма, подмял под себя всадника. Больше не встанет. Третья вошла в шею ещё одного наездника. Четвёртую метил во второго после вождя по старшинству человека в отряде – Урбека – но тот подставил лёгкий щит, пригнулся, стрела хоть и пробила щит насквозь, но удар лишь чиркнул по бедру мишени. Пятая убила под ним коня, но он успел спрыгнуть раньше, покатился с холма. Но сильно не пострадал. Встанет.

Всадники спустились с холма и стали подниматься на тот, где был русич. Поднималось уже семнадцать. Стрелы с белым опереньем больше не промахивались, кожаные доспехи пронзались, как трухлявые пни. Стрела всякий раз забирала жизни либо степняков, либо коней под ними. А без коня степняк не боец, в рукопашной его заломает и юнец.

Тул опустел. На холм поднимались шестеро всадников. Урбек и вождь остались вдалеке.

Богатырь заложил лук в налучье, бросил на щит. Покрепче схватился за длинное копьё в полтора роста. Под кожей на груди задвигались тугие удавы, ладонь доверчиво перехватила выщербленную от долго применения потёртость. Остриё копья отразило солнце, доверчиво блеснуло.

Взмыленные, не подкованные – для скорости – кони, роняя пену, приближали падальщиков. Всегда объявляются, когда все мужи по осени на построение в княжескую дружину уезжают. Времена лихие. Деревни без защитников остаются. Одна надежда на одиночных богатырей-заставщиков, что как кордон встают между мелкими отрядами в несколько десятков человек. А коли крупные, то застава за князем шлёт, за подмогой.

Длинное копьё выбросило с седла первого из шести. Конь освобождено брыкнул копытом и помчался дальше. Едва успел снять степняка с копья, как подошла очередь второго. Третьего проткнуть не успевал, тот чиркнул изогнутой железкой в опасной близости от головы. Пришлось бросить копьё, чтобы увернуться.

Богатырь пригнулся. Схватил степняка за ногу, да швырнул с коня вниз под ноги наседающим. Подбежал к щиту с булавой, прикрылся червлёным щитом. Три короткие злые стрелы с чёрным оперением звякнули и отлетели, как горох от стенки. Увернулся ещё от одной, пущенной в упор из коротких дугообразных лука степняка.

Степняк замешкался, пристреливаясь, выдался удобный момент метнуть булаву. Металлический шипастый набалдашник разнёс череп степняка вдребезги. В метавшую руку воткнулась степняцкая стрела. Богатырь рассвирепел, кинулся вперёд. Щит со всего размаху опустился на голову коня, тот рухнул, поджав передние ноги. Голова степняка оказалась в руках богатыря, сжал, не обращая внимания на боль в руке. По рукам заструилась тёплое. В спину чиркнула стрела, застряла меж колец кольчуги, погрузившись лишь на половину длинны наконечника.

Богатырь бросился под коня последнего степняка, привстал, ноги погрузились в землю, зато конь подскочил, сбросил седока. Богатырь поднял ногу, опустил на голову отродья…

Жизнь младших шакалов закончилась.

Страж, тяжело дыша, поднял булаву. В глазах двоилось, если сядет, то не встанет. На холм бежал пеший Урбек, сзади на лошади его догонял вождь, попеременно раздваиваясь, расстраиваясь. В глазах начало чернеть. Посмотрел на стрелу в руке, обломил древко, оставив остриё в ране. Всё равно долго не проживёт, насколько помнил степняков, не было случая, чтобы стрела простой была. Отравлена. А до городища далеко.

Вождь подхватил Урбека на лошадь, теперь поднимались на коне на холм вдвоём.

Богатырь нахмурил брови, вот и боги в Вирий зовут, да только погибнуть от яда – позор, надо, как и сотни поколений предков – в бою, но никогда от старости в кровати.

Здоровая рука сжала рукоять булавы до хруста в пальцах. Побежал вниз навстречу двум всадникам. Прежде чем понял, что последний раз падает. Падает, чтобы никогда не встать, метнул булаву что есть мочи.

Вождь вздрогнул, застыл парализованный страхом. Так же за спиной застыл Урбек. Русич, после двух всаженных стрел, каждое лезвие которой смазано ядом, что убивает мгновенно, едва попадая в кровь, сумел выжить так долго. Русич не только не умер, но и бежал прямо на них, сверкая зелёными, как изумруд глазами, в которых ясно виделась смерть троих; своя и врагов.

Русич упал, но булава полетела дальше, вращаясь, приближалась к голове вождя.

Вождь так и не смог отвести зачарованного взгляда, когда кусок шипастого булата проломил череп, как глиняный горшок. Проломил не только ему, но и Урбеку, что держал голову на одной прямой с вождём.

Смерть пришла за троими.

* * *

Дмитрий первым вернулся с деревни, оставив женскую часть семьи в селе ещё на недельку заряжаться солнцем и откармливаться свежими продуктами и парным молоком. Нога Скорпиона почти зажила, и отец изложил то, что давно хотел сказать и показать.

Оба отправились в небольшое путешествие…

Лёгкий ветерок едва ли охлаждал в это поистине небывалое жаркое и душное утро. Июнь едва получил эстафету лета, как принялся за работу всерьёз, без выходных и поблажек. Прошло всего три часа с момента, как поднялось солнце, но раскалённый гигант настолько прогрел воздух, что день обещал быть суше, чем в пустыне. Ещё и на небе ни облачка. Лишь небесная синь простирается на весь горизонт над горным кряжем Сихотэ-Алиня.

Нетронутая человеком тайга простиралась на многие десятки километров вокруг. Последняя дорога закончилась в десяти километрах от этого места, дальше шли пешком сквозь непроходимые дебри, под вопиющие атаки и гул кровососов. Самки комаров решили, что больше ни один человеческий инкубатор сюда не забредёт, и решили подоить обоих двуногих сразу и досуха.

Скорпион перевёл взгляд на отца, того человека, который его заменил. Третий год зовёт не Дмитрием, а просто “отцом” или “папой”. По началу эти слова произносились с трудом, осторожно, как будто каждое могла ранить похлещи любой осколочной гранаты, но со временем, теплотой и заботой, барьер рухнул, рассыпавшись в самые мелкие крошки. В один из дней Сергей понял, что произносит слово “отец” без внутреннего напряжения – породнились.

Дмитрий побродил вдоль подножья хребта, сравнил нагромождение камней по одному ему заметным ориентирам, затем кивнул, разрушая какие-то внутренние сомнения:

– Из десяти человек, что первоначально были допущены к этому проекту, в живых осталось только трое. Причём я самый молодой из них.

– Где остальные?

– Один в психиатрической лечебнице за границей, другой пропал без вести.

Скорпион воздел глаза к небу, активно почесался, чихнул, наконец, выдал идею:

– Тогда почему ты думаешь, что он живой?

Дмитрий присел возле одного из камня, пробурчал:

– Тоже где-нибудь за рубежом пытают в надежде раскрыть последние секреты родины. Только ничего у них не получиться. Пласт информации об этой базе настолько заблокирован в подсознании, что даже под самым сильным гипнозом или наркотическим препаратом, им не снять этот блок. В случае чего, мозг захлебнётся кровью.

Неприятная догадка вышла из уст сама собой:

– Батя, так ты остался один?

Дмитрий растянул губы до ушей, в глазах отразился блеск:

– Нет. Теперь нас двое. Запомни все манипуляции…

Отец подробно показал все действия. С последним рычагом глыба камня отъехала в сторону, обнажая небольшой чёрный зев, такой, что пролезть в него могли, только ползая на пузе, и только по одному человеку. Из глубин потянуло холодным воздухом, там внизу было гораздо холоднее, как в старинном склепе.

Дмитрий лёг на землю, обронил:

– Десять метров и разодранные в клочья локти и колена стоят того, что ты увидишь. Поползли, не пожалеешь.

Скорпион, проталкивая сумки в пещерный лаз перед собой, приметил:

– Как же интересно ваши толстые профессора сюда добирались?

– А много ты видел толстых отечественных учёных? – Донеслось до Скорпиона.

Послышался звук задвигаемого камня. Скрылся последний свет, погружая в полный мрак. Ползли на ощупь. Скорпиона не оставляли сомнения, что этот лаз в любой момент может засыпать завалом и пышные каменные похороны обеспечены. Клаустрофобия какая-то. Но всё равно с упорством толкал сумки впереди себя. Метров через десять руки в каменной крошке нащупали другую поверхность, холодную металлическую плоскость. Добрался. Глаза даже начали привыкать к чёрному зеву, очерчивая контуры лаза.

– Закрой глаза, прикрой рукой и уткнись носом в землю. Сейчас будет небольшой сюрпризик. – Выдал инструкцию Дмитрий, выбираясь из каменной кишки первым.

Едва Скорпион произвёл необходимые манипуляции, как яркий, ослепляющий свет брызнул со всех сторон. Для человека, который только что полз в полной тьме, это могло кончиться потерей зрения.

Затем яркий свет погас, сменившись красной лампой под потолком. Скорпион вылез ил лаза и оказался на металлической платформе размером три на три метра, с ограждением по периметру. Огоньки красных ламп уходили далеко вниз, под платформу, на сколько хватало глаз, казалось, они идут до самой преисподнии. Дмитрий показал на восемь переключателей в стене. Опустил тумблер только одного.

– Только этот, дотронешься до какого-нибудь другого, и четыре крупнокалиберных пулемёта порвут тебя в клочья. Будь осторожен.

Скорпион нахмурился:

– А на выходе? Там если ошибиться?

– Просто не пустит, и все внутри узнают, что на поверхности вражина. Кстати, если через минуту после опускания тумблера не надавливаешь ладонью вот здесь, то…

Платформа с огромной скоростью помчалась вниз, стоило Дмитрию надавить ладонью на место, в десятке сантиметров от тумблеров.

– А сколько метров под землю? – Скорпион с удивлением заметил, что голос расплывается от скорости, хотя ощущения полёта не ощущалось, как в простом лифте, даже волосы всё так же лежали по плечам.

– Три с небольшим километра.

– Экскаватор пролез в ту дырочку? Его разве не должно было ослепить?

– Это гора уже надстраивалась над базой в естественном виде. Тогда ещё не было никаких спутников, и никто с космоса не мог видеть, что твориться в дебрях тайги Советского Союза. Первоначально эта был просто секретный бункер, возведённый по приказу товарища Сталина. Ни Хрущев, ни Брежнев, ни Андропов об этой базе не слыхали. Горбачёв, не глядя, подписал указ, о модернизации её до этого уровня. Все президенты после него о ней и понятия не имеют. Это внутренняя разработка одного теневого генерала. С мозгами, вместо дачи.

– С мозгами? Что же в ней такого? – Скорпион, лишь напрягая внутренние ощущения, ощутил, наконец, замедление движения платформы. Они почти приехали.

– Эта база одним залпом устраняет угрозу китайского нашествия. Весь северный Китай будет просто стёрт в порошок. Ещё лет двадцать у них не будет эффективных средств противовоздушной обороны. Если, конечно, наши не продадут что-нибудь из недр НИИ. А иначе бы я давно расстроился, когда услышал по телевизору, что последние военные базы снимаются с дислокации и уходят под нож в небытие. Хорошо хоть про эту не знают. Горы умеют хранить тайны.

Скорпион не высказал в слух мысль о том, как же батя успеет запустить ответный удар по вероятному противнику, если бывает здесь не чаще, чем наступает 29 февраля. Спросил другое:

– Чем пальнёт? Ракеты?

– Напиханные всеми новейшими разработками, в том числе не принятых на вооружение. Специально “не замеченные”, так как они работают по принципам иной физики. Их просто невозможно сбить.

– Ядерка, которую невозможно сбить? Гм… чую ужас потенциального противника.

Отец продолжал, не обращая внимания.

– Но основная задача базы не в военной цели. Накрыть огнём потенциального противника это конечно полезно, но в основном эта лаборатория новых достижений… была. Жаль, что последние годы кроме меня здесь никто не появлялся. Нет даже обслуживающего персонала, ещё через лет двадцать здесь всё просто рухнет в небытие. А ведь здесь с успехом могли продолжать развивать космическую гонку. Ту, что выиграли и испугались выигрыша, погрязли в колхозах…

Платформа застыла. Дмитрий подмигнул и показал, что надо ещё раз надавить в определённое место, а то снова автоматы, пулемёты…

– У страны строятся два космодрома, а используем Байконур. – Добавил Скорпион.

– И Плесецк и Свободный требуют много средств для развития и модернизации.

В ноги мягко надавило. На смену мигающим красным огонькам по длинному туннелю, зажёгся натуральный свет энергосберегающих ламп под потолочными сводами, что по спектру почти дневной. Они остановились сверху и глазам предстали огромные комнаты-комплексы, разделённые коридорами, стенами, массивными дверьми. Под горой находился целый лабораторный институт. Секретный, таинственный и… одинокий, всеми забытый. Везде целыми клочьями висела многолетняя паутина. Видны лишь вмятины шагов одного человека. Да и Дмитрий был здесь очень давно.

– Бать, а тот генерал он… – Скорпион соскочил с платформы.

– … Застрелился, не выдержал глумления над страной. Это официальная версия. Но на само деле… помогли…

Скорпион вздохнул. Отец продолжил:

– Я тогда только начинал свои первые шаги в области военных разработок. Меня заметили, предложили внешне оставаться тем же самым работником на разлагающуюся партию, а тайно работать над настоящей работой. Вот это была действительно работа. Днём я отчитывался перед партаппаратом, а ночью, словно одержимый, ваял и творил скачёк прогресса.

Скорпион прошёлся вдоль комнат, разглядывая сверхпрочные стены, потолочные своды. В конце коридора было что-то похожее на командный пункт с креслами и кучей техники.

Дмитрий продолжал:

– А потом в один день всё рухнуло, со мной резко перестали выходить на связь. Я на какое-то время лёг на дно, но позже узнал от тогда ещё живого коллеги по нашей тайной работе, что начальство мертво. Словно кто-то устроил специальную охоту. А позже, четыре года назад и коллега пропал. Я не знаю, каким чудом не вышли на меня. Может, ещё выйдут…

Дмитрий пошёл вдоль бронированных стен к компьютерному терминалу, сел в одно из четырёх кресел-яиц. На голову водрузился шлем, из кресла выдвинулся пульт, похожий на клавиатуру, но с меньшим количеством кнопок и сделанным, скорее, под руки, под каждый палец. Гибрид джойстика.

– Если база в запустении уже десяток лет, то откуда эти компьютерные терминалы? – Скорпион сел в соседнее кресло, произвёл те же манипуляции.

Дмитрий совсем поник:

– Сёрёжа, Серёжа… Ты даже не представляешь, какие компьютеры мы имели. СССР на два года ранее Штатов могли дать миру компьютеры. Но как водится, засекретили разработку сразу, как создали. Это на Западе чуть что открывают, так сразу в народ, в производство, прибыль, деньги, а у нас в стол, в архив, в “совершенно секретно”. Это всего лишь тестовая модель. Внук “Эльбруса”. Русско-белорусского проекта. Если когда-нибудь о таком слышал. Понимаешь, у нашей страны в последнее время есть неплохие перспективы выйти на компьютерный рынок. Вот воспользуемся ли возможностью, это другое дело. Нужны деньги. А откуда у самой богатой ресурсами стране мира деньги?

Едва шлем налез на голову, как перед глазами поплыли строки загрузки обрабатываемой информации. Комплекс включился и застыл в ожидании, поскрипывая, и подмигивая разноцветными лампочками.

– Единственный недостаток комплекса в том, что он не имеет связи со спутником. Нужен свой спутник, чтобы не выдать место расположении базы. Вообще база функционирует на девяносто три процента. – Дмитрий словно жаждал этого отчёта, ему так не хватало того самого теневого генерала, который с улыбкой сказал бы: “Надо товарищ, Семёнов, надо!”. Как же стране не хватает пассионариев.

– Бать, так ты последний, кто знает о существовании базы?

Дмитрий кивнул.

– Так получается… она…гм… твоя?

– Ну-с… как можно так говорить? Она народная!

– Почему бы нам её не восстановить?

– Ха, да где ты возьмёшь столько денег? А люди? Связи? Прочее?

– Да люди не проблема. Есть деньги, есть и люди. Так же и со связями. Прочее приложиться, а вот по части денег… Что ж, есть цель, будут и деньги.

– Что ты задумал?

– Да Саныч как раз место дислокации для спецназа так и не придумал. Что если в десятке километров отсюда?

– Под базой есть туннель на тридцать километров. Выходит под озером. Нужны акваланги и проблема решена.

– Вот и замечательно. А как насчёт ещё одного источника финансирования? Никитин тоже не будет против особые отделы от основных отделить. К тебе истребители поместятся? Есть тут одна мыслишка реанимировать ЯК-141 с вертикальным взлётом. Их списать хотели, законсервировать, а тут как раз пригодятся. Ты же мне список пилотов составишь?

– Да погоди ты! – схватился за голову отец. – Слишком много информации разом. Давай постепенно. От меньшего к большему.

– Не умеешь ты мыслить глобально. Если идём на риск, то и рисковать стоит по крупному. База, спутник, спецназ, самолёты, орудийные расчёты. Недавно сводки по артиллерийским расчётам класса “Берег” читал. Так от двух экземпляров на берегу моря к нам ни один любопытный на тридцать километров не сунется. Представляешь, топит крейсера простыми снарядами. Аналогов в мире нет. У нас пока образцы только на базах в Чёрном море, но можно же что-нибудь придумать…

– Ты уже и воевать собрался? Я же говорю, всё для науки, – вздохнул Дмитрий.

– А кто спорит? – Пожал плечами Сергей. – Знаешь, как эту науку надо оберегать? Ты сейчас лишнего не думай, лучше скажи, к списку пилотов подходящих учёных добавишь? Тех, кто может продолжить работу в разработках и реализации новых технологий. Не все же погибли с голодухи или уехали за рубеж.

– Не все, многие, но не все…

– Ну, тогда готовься к техническому прыжку…

– Погоди. Пойдём, я тебе лучше покажу, над чем я работал последнее время в начале девяностых.

Дмитрий что-то ввёл в компьютере и один из модулей лаборатории с сухим щелчком распахнул свои объятья. По виду, дверь была идентична стене, совсем без зазоров. Скорпион никогда бы и не подумал, что она может быть так замаскирована.

– Заходи в комнату, я буду управлять отсюда.

Скорпион вылез из удобного кресла, пропал в тёмном проёме. Как только вошёл в комнату, под потолком загорелся мягкий свет, но не из ламп, а из самих стен. Дверь со щелчком задвинулась, слившись со стеной. Зазоры таинственным образом исчезли.

– Готов? – Послышался голос отца из скрытых динамиков.

– К чему? – Не понял Скорпион, рассматривая абсолютно пустое помещение. Только пол, стены и потолок.

– Увидишь. – Таинственно пообещал отец, потирая руки.

Необыкновенная лёгкость во всём теле. Ноги плавно оторвались от земли. Он поплыл по воздуху, нелепо вращая конечностями. Голова оказалась ниже ног, низ-верх поменялись местами, осталось ориентироваться лишь по свету над потолком. Но тут же, словно в насмешку, такой же свет зажёгся на полу и по каждой и четырёх стен.

– Ну-ка, скажи-ка, где в абсолютно квадратной комнате верх и низ? – раздалось из динамиков.

Скорпион оттолкнулся от стены и полетел вперёд, причитая:

– А почему это я не задыхаюсь в вакууме?

– А потому что ты не в вакууме. Воздух никуда не пропал.

– А как ты создал невесомость?

– А я её не создавал. Просто воздействовал на гравитационное поле, если говорить совсем просто, то добавил к каждому плюсу по минусу. Отменил действие гравитации.

– Антигравитация?

– Именно!

– Принципы работы? – Не поверил Скорпион, делая всевозможные сальто и летая по воздуху, отталкиваясь от стен.

– Анти принципы, анти. Гравитация – сила воздействия Земли. Антигравитация – принцип отключения этой силы в заданном квадрате. Что самое забавное, гравитацию можно регулировать. Смотри…

Тело медленно потянуло к земле, Скорпион плавно опустился на пол. Появилась малое подобие тяжести, как на луне.

– Как известно, земная гравитация это – g. То есть стопроцентная, принятая за основу мера для гравитаций. Сейчас я создал гравитацию, 1\10 от g. Ты можешь прыгать как на Луне, поднимать тонны веса. Будет лишь малый предел.

Скорпион попытался побежать, каждый шаг подбрасывал его на многие метры в воздух. Добавил:

– Бать, так это отличная тренировка. Ну, по потолку можно бегать, КАМАЗами кидаться. Этого, конечно, можно добиться и в простой гравитации, но очень сложно…

– А что, если тебе это “сложно” убрать?

– Как это?

– Ну, вот ты пробежал по стене при 1\10 гравитации, я добавляю тяжесть, ты пробежал и в 1\5, я снова добавляю, до тех пор, пока ты не найдёшь свой предел. Тут я понижаю планку и она становиться для тебя тренировочной, ведь стоит тебе долго и упорно поднимать 90 процентов от тяжести, как скоро ты сможешь достичь своего предела – 100.

– Психологическая тренировка? – Задумался Скорпион, треснувшись головой о стену. – Могу сто, значит, могу и сто десть?

– Примерно так.

– Эх, жаль, ты не можешь увеличивать гравитационную силу. Просто если тренироваться в тяжелейших условиях, то простые будут казаться совсем лёгкими.

– А кто сказал, что не могу? – Засмеялся отец. – Два g хватит? Я эту вещь для космонавтов создавал. Будешь моим первым подопытным.

Скорпиона придавило к полу. На тело навалилась необычайная тяжесть, стало труднее дышать, двигать мышцами. Любое движение было необыкновенно сложно. Кости схватило в тиски.

– Ещё, это не предел. – Прохрипел Скорпион. – Добавляй.

Дмитрий стал постепенно добавлять силу тяжести, а Скорпион все требовал ещё и ещё. Совсем не мог пошевелить и мизинцем, щёки втянуло, а все требовал.

– Притормози, не всё сразу. Перегружаться не стоит. Опасно. Ты и так сейчас в земной гравитации будешь парить над землёй, как бабочка над цветочками.

Грудь отпустило. Лёгкие тут же хлебнули полную порцию воздуха, как набирает ныряльщик после нескольких минут под водой. Мышцы расслабило, как после долгого массажа. Вернулась обычная нормальная гравитация. Скорпион вскочил в один момент, подпрыгивая выше обычного. Все движения казались лёгкими и быстрыми.

– Как ощущения?

Дверь снова с сухим щелчком отворились, на пороге стоял Дмитрий с сияющими радостью глазами. Чуть ли не прыгал от радости. Детище удалось на славу.

– Фантастические. – Скорпион разогнался по комнате, пробежал по боковой стене, даже не стараясь упасть.

– Комп выдал первые результаты. Твои мышцы сейчас работают, словно ты в 9\10 от земной гравитации. А ведь это только начало.

Скорпион встал среди комнаты, пристально посмотрел в глаза:

– Так вот почему ты взял отпуск! Значит пару недель мне здесь обеспечено?

– Ну, ты же не против?

Скорпион улыбнулся:

– Да кто же от такого откажется? Звони маме, мы ночуем в тайге!

– Она с дочерью в деревне, ничего страшного.

Ресурсы базы позволяли забыть о голодной смерти двум людям на несколько десятилетий. Через две недели, когда Дмитрий понял, что если не вернётся в деревню за женой, то будет уничтожен, отец и сын выбрались на поверхность, щуря глаза от яркого солнца.

Отец набрал в весе, не в том дурном, что висит на пузе, по бокам и тринадцатым подбородком, а кубиками пресса и поджарыми подтянутыми мышцами по всему телу. Иногда Скорпиона удавалось выкинуть из гравикомнаты и залезть в неё самому. Благодаря этому сейчас не прогибался под тяжестью сумок на обратном пути сквозь буреломы, а шёл быстрым шагом, с лёгкостью перепрыгивая завалы деревьев.

Сын же только за первую неделю оброс мышцами так, что всё норовил подпрыгнуть под потолок, когда поднимался по ступенькам. С трудом себя удерживал. Это не те мышцы, что скрепили сухожилия, не давая даже нормально сесть, не то, что прилечь. Это сухожилия натренированы таким образом, что с лёгкостью заменили и мышцы и связки. Последнюю неделю потратил на то, чтобы сухожилия были не только крепче стали, но подвижнее и эластичнее воды. Суплес при марсианской гравитации способствовал. Дома пришлось три дня корректировать строение тела. Слишком выделялся массой для земной гравитации. К счастью, старый волхв давал наработки, как уплотнить мышцы. Волокна сжимались в размерах, но крепость и массу имели ту же самую. Человек, прорабатывающий эту систему, мог выглядеть полным дистрофиком, но класть на лопатки массивных дядей. В большей степени из спортсменов, это наблюдалось у борцов.

Предпосылки новой цивилизации медленно, но верно пробивали путь в новую эру.

* * *

Сёма, покачиваясь, выбрался из татуировочного салона. Просидел с самой зари до полудня. Ноги вывели на раскалённые душные улицы города. Жарило так, что ничего живого в радиусе обзора не наблюдалось. Фиеста продлиться до заката. Народ скрылся в домах под горой вентиляторов, кондиционеров.

Подросток облокотился на старую оградку, вдохнул тяжелого горячего воздуха. В голове немного плыло, краска попала в кровь, вызвав эффект лёгкого алкогольного опьянения. Невольно вспомнил японское пиво.

Правое плечо саднило, кожу щипало. Там, под тройным слоём бинтов и пластыря, теперь навсегда поселился тёзка – Леопард: голова с огненными пылающими глазами, оскаленный острыми, как бритва зубами рот. Одна лапа занесена для удара, когти сверкают на солнце.

Сёма нанёс на плечо свой тотем.

Коробочка мобильного легла в руку, вытащил из байкерской кожаной куртки – молился на уроки терморегуляции тела. В жару хоть в кофте, в мороз хоть в фуфайке, но только не долго. А куртка служила надёжным защитником от встречного ветра, когда катался на мотоцикле. До того привык, что носил и просто так, повседневно. Пальцы пробежались по кнопкам:

– Скорп, забери, а… Голова кружится.

– Всё-таки сделал? – Раздался насмешливый голос. – Тебе-то это зачем?

– В целях конспирации. Чтобы никто не догадался.

– Ты прав, глядя на наши татуировки, умному человеку и в голову не придёт, что это наши тотемы. Секрет класса “три нуля”. Полная дезинформация противника.

– Скорп…

– Да в трёх минутах от тебя уже. Жди, кстати, через пять минут пойдёт дождь. Смотри, не намочи нового друга.

Сёма поднял глаза в чистое синее небо, на небе только пару облачков, да и то где-то далеко у самого виднокрая, произнёс:

– Ты уверен? Тут скорее, нашествие инопланетян или метеоритный дождь…

В трубке послышалась капля сомнения, как будто Скорпион колебался, донеслось:

– Да жарко что-то, пошептал с утречка. Надоел что-то этот зной.

Мобильник щёлкнул и отключился. Сёма осторожно натянул куртку, не потревожив рукавом кровавой раны на плече, заживающего боевого друга.

Три минуты не успели кануть в вечность, как на дороге послышался рёв стального зверя. Кава нёс кожаного рыцаря бережно, хоть и шнырял между машин, как пчела меж цветами. “Конь” вдарил по тормозам, оставив небольшой шлейф на асфальте, вздыбив пыль. Солнцезащитное стекло шлема взлетело к небу:

– Любишь скользкие дороги? – Прищурился Скорпион.

Сёма кивнул:

– Да, только мотоцикл не любит, носит как пьяного, колёса в разные стороны, а я в кювете. И инспектору замучился объяснять, что зелёные бумажки и права – идентичные вещи.

– На, держи. Никитин вчера сделал. – Скорпион протянул водительские права.

– Как так? Я уже и не помню, когда последний раз фотался цветными фотографиями. На паспорт вроде чёрно-белые были. – Сёма поправил куртку, натянул второй шлем, вскочил в седло.

– Фотографии со спутника. На нас уже досье, как томик “война и мир”.

– Прав был Королёв, когда вместо ядерной боеголовки, как его просили маршалы, запустил в космос первый спутник.

– Гений, – подтвердил Скорпион. – Отсидел в лагерях по наговору шесть лет, не сломался. Вышел и открыл человечеству выход в космос. Первый спутник, первые живые существ на орбите, первая посадка с орбиты, первые фотографии обратной стороны луны, первый человек в космосе, первый выход в открытый космос. Есть, чем гордиться. Имена вторых история не запоминает…

Кава-зверь взвыл, даже не заметил веса второго попутчика. Пошёл накручивать обороты, нырнул в щели меж машин – проклятье летнего часа-пика для громоздких четырёхколёсных квадратов – под одобрительный мат водителей, ловко пробрался дальше по трассе.

Над головой потемнело, воздух сгустился, потяжелел ещё больше, разряды электричества витали в воздухе. На небо в один миг нагнало кипы серой ваты. Поднялся ветер. Зелёные листья с деревьев слетали недоспевшими.

Словно камнем щёлкнуло по шлему. Сёма удивлённо растопырил ладонь, на неё упал кусочек льда – град! – пригнул голову.

– Переборщил, от Рыси по шеи получу. – Послышалось сквозь ветер от Скорпиона.

Кто-то наверху раскрыл сотни холодильников. Из морозильных камер посыпались градинки размером с хорошие перепелиные яйца, на город обрушилась настоящая бомбардировка. Град застучал по шлему, отскакивал от байка, пришлось резко сбавить скорость. Колёса в любой момент могли увести с трассы. Езда стала совершенно невозможной.

– Сворачивай, экспериментатор. Мой мотоцикл тут, – Сёма ткнул пальцем в сторону от дороги.

На уютной огороженной стоянке стоял такой же норовистый коник, только сине-красного цвета. Угнать пытались неоднократно, но каждый угон завершался переломом рук. А потом и вовсе слух пошёл, что угнать такую вещь невозможно, заговорённый. Смирились.

Скорпион свернул, подкатил к цепи у входа. Дедок в металлической коморке усмехнулся, опустил цепочку.

– Новая система охраны, – хихикнул Сёма. – Огромный трёхметровый забор с заострёнными штырями, подпирающими небо и древний дедок на посту, опускающий верёвочку.

Скорпион спрятал улыбку, поставил байк под козырёк. Забежали к деду в каморку, тот приветливо открыл дверь, посочувствовал:

– М-да, Армагеддец!

Под градом над городом нависли сумерки. Солнце скрылось, растворилось в густом покрове. Тут же сумерки озарились. Вспышка света разрезала небо белой веткой. На смену граду пришёл дождь. Капли били об асфальт с такой силой, что можно было всерьёз испугаться за побитые дороги. Ливень уплотнился до “канатиков”, “канатов”, почти “морских тросов”. Природа в один миг решила наполнить тазики метеорологов, по которым мерились уровни месячных осадков.

Небо бушевало, грохот оглушал, словно гигантский великан стучал дубиной в паре метров от каждого. Ветер принялся за работу с тройным усилием, канатики воды наклонились, тучи погнало на запад, вглубь материка, в сторону Сибири или северного Китая, а то и вовсе в Монголию.

Ливень иссяк так же быстро, как и начался. Тугие струи закончились, умчались прочь. Серую вату облаков разметало в клочья, робко выглянуло полуденное светило. Обновлённое, свежее, чистое, доброе. Как сама мать-природа. Огромные лужи исчезали с поразительной быстротой, раскалённая ссохшаяся земля впитывала быстро, мощно. Изголодалась по влаге.

– Всё, город немного остыл. Поехали за девчонками. Мало мы им время уделяем. – Скорпион поблагодарил деда-охранника, направился к мотоциклу.

Верный конь на царапины не жаловался, отозвался под ладонью приятной прохладой, завёлся от одного щелчка ключом, готовый в бой до последней капли бензина.

А самого Скорпиона калёным железом жгли мысли, что с Лерой гуляет редко. Она все больше лечит во время частых травм, кипами таскает фрукты, заботиться, а он вместо того, чтобы букет цветов принести, вынужден бегать за маньяками, убийцами, ворами, ежедневно рисковать жизнью. Подростковую жизнь спецагента.

– Ага, совесть проснулась! – Прищучил Сёма, поймав мысли друга в широкий ракурс. Сам, вроде как, и не замечал движения пальцев. Те проворно набирали номер Маши, который мог рассказать без запинки, даже если резко разбудить поздно ночью. Руки уже крутили ручку газа, очнулся, спросил:

– А ты Леру не собираешься предупреждать о прогулке? Позвонил бы. А то снова полезешь через окно? Маму её пожалей!

Скорпион натянул шлем, пробурчал:

– Я же говорю, пошептал утром малость. Переборщил только чуть-чуть. Ждёт уже. Кстати, Маша у неё. Более того, нам приготовлена приемлемая для прогулки одежда.

Сёма с лязгом, словно задвигал рыцарское забрало на шлеме, опустил стекло, печально вздохнул:

– Плановой конспиратор блина. Не мог раньше сказать.

– А ты не спрашивал!

– А ты не намекал!

– Я подмигнул!

– Я думал ты подмигнул блондинке!

– Какая блондинка, когда в сердце запала рыжая?

– А если перекрасится?

– Любовь не перекрасить!

– Ха, однолюб…

– А сам-то, сам-то!

– А что я? Я как ты…

Мотоциклы преодолели непреодолимую преграду стоянки – дед опустил верёвочку неспешно, важно – и помчались на перегонки по мокрому асфальту за вторыми половинами.

* * *

“Дождик” разрушил городские цепи удушья. Пресс жары немного спал, стало легче дышать. Народ, измученный беспрерывной двухнедельной августовской жарой, повылазил из всех норок, щелей и хаток.

– Как прекрасен летний дождь посреди этого зноя! Так бы вообще не выползли. – Машка держалась за руку Семёна. Оба светились счастьем, ворковали, как голубки-молодожёны. После романтического путешествия стали, не разлей вода. Разный цвет волос и глаз только подчёркивал сходство, единство обоих.

Лера улыбнулась, подмигивая Скорпиону в сторону друзей. Губки подпрыгнули до ушей. Обозначилась забавная ямочка на щеке.

Две пары гуляли по центру города, за разговором под ноги ложились бульвары, набережные, скверы. Было такое ощущение, что гуляют две пары клонов. Мысли, чувства, действия почти идентичны. Полагали, что нашли друг друга, навсегда выпав из круговерти поисков, расставаний, страданий, мучений и прочих новых знакомств, чем подвержена большая часть населения планеты Земля. Первая любовь казалась настоящей, крепкой. Росло понимание, уважение, но не привязанность. Каждый ценил свободу другого, доверял как самому себе. Круговерть жизни скучать не давала. От серых будней отвыкли, как от чего-то сверхъестественного.

За разговорами добрались до набережной. Амур-батюшка этим летом испытывал дефицит в воде. То ли плотины перекрыли, то ли китайцы снова подсыпали русло. Но кораблики шныряли по воде исправно.

Белоснежный прогулочный кораблик дал гудок, зазывал прохожих дать круг вверх по реке, объехать мост и вернуться. Часовая бодрящая прогулка на свежем воздухе.

– До сеанса в кино ещё далеко. Покатаемся? – Предложил Сёма.

Девчонки кивнули и вчетвером стали спускаться к пристани. Пришлось держаться за руки, так как ступеньки истёрлись до такой степени, что скорее походили на горку.

– Ролики на ноги и вперёд! – Скорпион подхватил Лерку на руки, закинул на правое плечо и помчался вниз, та визжала, смеялась, но страха, что уронит, не было.

Сёма собрался повторить манёвр, но вспомнил о татуировке. Ещё не зажила под майкой, на плечо не получится. Но на руки всё же подхватил, побежал, хоть и не так быстро.

Прогулочный катер приветливо опустил трап. Народ сгрудился возле небольшой кассы. Скорпион купил билеты, прошли внутрь на первый этаж, закрытое место с завешанными окнами и буфетом. Ночью здесь проходили дискотеки, а днём смысла сидеть не было. Проворно поднялись по лестнице на второй, открытый этаж. Ветер взвихрил волосы свободно, гуляет чистый, свежий. Заняли места за уютными столиками по краям катера.

Кораблик дал гудок. Человек в оранжевой телогрейке убрал трап. В глубине заурчали моторы, пошли в разгон полчища шестерёнок, рычагов. Плавучий островок оттолкнулся от берега, пошёл на глубину, сразу же разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. Тут уж включились главные двигатели, корабль прибавил ходу. Сопротивляясь течению, пошёл резать волны.

На волнах приятно закачало, поднялся свежий игривый ветерок, аккуратно подхватил локоны, затрепетал. Грудь, не спрашивая разрешения, вздыбилась, лёгкие сделали полный долгий вдох, такой же выдох.

Взгляд ловил за кармой прибрежный город: стадионы, парки, судоверфи, заводы… всё проплывало неспешно, тянулось чередою. Плавучий островок поднялся вверх по Амуру, достиг единственного моста через Амур, чуда начала двадцатого века, построенного ещё при царе. Тогда не было железных дорог через Сибирь и все конструкции, детали и ресурсы доставлялось морским путём, объехав пол мира. Так строился Владивосток, так строились первые города и селения далёкого Дальневосточного края.

Скорпион насторожился, выпал из разговора. В висок тревожно кольнуло, шарик боли прокатился по мозгу, рассыпался, вспыхнул огонёк ментальной связи:

– С погодой переборщил. – Почувствовался строгий глас Рыси.

– Город от жары изнывал, я просто желания людей в одну нить соединил. – Послал ответный импульс Скорпион, хотя уже знал, что не прав. Если бы сбывались все людские желания, то мир перестал бы существовать с приходом первых людей.

– Ты потревожил Природу. Она имеет право ответить тем же… Будь осторожен, я что-то чувствую. Это может быть и не сама Природа.

Огонёк потух. Скорпион ощутил на себе три пары глаз. Маша усиленно махала перед глазами ладошкой, Лера щёлкала пальцами, а Сёма искал взглядом, чем бы в него запустить.

– По-моему, его зомбировали. – Добродушно предположила Лера.

– Или невидимые инопланетные существа похитили мозг. – Добавила Маша.

– Да не, его мозг отсутствует только на уроках естественных наук. – Отмахнулся Сёма. – Он в прошлом году довёл до белого каления двух физиков, трёх химиков и залётного кандидата каких-то там наук. Всех и не упомнишь.

– О, это уже интересно. Можно поподробнее? – Воскликнула Лера.

Сёма пожевал губы, обронил:

– Ну, с физиками у него нелады по части законов веса, плотности, обратной реакции. Скорпион начал с того, что менял свой вес на весах в полтора раза, в ту или иную сторону. Потом доказал, что руки человека это не только кости, мясо, кожа, сало, это ещё и о-го-го!.. Проткнул пальцем металлическую пластину и что-то ещё сломал вдобавок.

– Сейфы тоже может? – воспарила в думах Маша.

– А дальше, дальше, дальше. – Торопила Лера и добавила печально, состроив гримасу обиженного хомячка. – Сам же никогда ничего не расскажет, из третьих рук обо всём узнаю.

Сёма, с видом научного авторитета, продолжил:

– А потом он изменил химический состав воды. Ничего другого в голову вихрастому не пришло, как замутить спирт. Эта идея химику понравилась, позвал друзей… К концу года в дневнике нельзя было найти четвёрки, а химиков выгнали в шею. – Сёма ушёл в мысли, глаза закатились к небу, не выныривая из дебрей дум, добавил. – Там, где Скорпион, логика с математикой бессильны. Это я вам как старший сержант говорю с водительскими правами и зарплатой в четырнадцать лет.

Кораблик давно дал круга возле моста. Течение уносило к началу пути… Но прогулочный двухпалубный островок не стал причаливать к берегу, на радость пассажиров – халява же! – поплыл дальше вниз по течению.

Скорпион неожиданно для себя поймал тёплую ладошку Леры, коснулся губами. Лера отвела взгляд, румянец залил щёки. Но тут из дум вынырнул Сёма, поднял перст к небу, испортив момент:

– Ботва какая-то происходит! Да капитан удавиться катать на халяву за “просто так”! Бензин нынче дороже спирта. Скоро и вовсе как в Европе будет, евро тридцать за литр. Только уровень заработанной платы останется прежним. Мне как сержанту ничего, но за державу обидно.

– Ладно, пойдём, посмотрим, что там у них на мостике. – Подскочил Скорпион, глядя, как корабль подплывает к Большому Уссурийскому острову. Раньше весь принадлежал России, теперь подарен Китаю, вместе с Тарабарскими островами. На соседнем берегу – китайская граница.

Скорпион добрёл до кабины, откуда шло управление кораблём. Под гул моторов, за закрытой дверью слышался трёхэтажный мат капитана речного кораблика. Сергей толкнул дверь, протиснулся одновременно с Сёмой. Помощник капитана, полуголый человек в старых масляных штанах, обратил внимание, задал изысканный вопрос в красивой оберточной форме, что не поддавался переводу ни на одни язык мира, кроме отечественного.

– Милейший, почему это ржавое корыто плывёт в Китай? Шоп-тур? – в свою очередь спросил Сёма.

– Паспорта доставать? Виза нужна? – Добавил Скорпион.

Капитан взвыл, пнул руль, крякнул:

– Полтергейст!

А помощник бодро добавил:

– Факт! Крутим руль в одну сторону, ему хоть бы хны. Отключили подачу топлива, ему снова параллельно, глушим моторы, а он жив и жив.

– Сём, про самоуправляемые корабли слыхал? – Прошептал на ухо Скорпион.

– Вместо спутниковых систем управления – лом и бутылка, – крякнул Сёма.

Корабль качнуло, послышался единичный гул, словно что-то треснуло о борт катера. Скорпион с Сёмой резво помчались на источник шума.

Он уже удалялся.

Шестиместный катерок с двумя моторами резво резал волны прочь от плавучего островка. Всё бы ничего, убегает после столкновения, но двое в масках, не считая рулевого, на катере с оружием, а за спиной… Марьяша и Валерия.

Девчонки отбрыкивались, пинались, Лера укусила налётчика за руку. В ответ получила хлёсткую пощёчину. Прикусила губу, но слёзы всё равно хлынули рекой, преодолевая запруду.

Первобытная ярость поднялась из глубин, из самых недр, затмив разум, ясность сознания и всё прочее, холодное расчётливое состояние воина полетело ко всем чертям.

Иначе и быть не могло.

– МАША!!! ЛЕРА!!! – Два яростных рёва слились в один.

Оба, без раздумий нырнули за борт, отталкиваясь от него дальше любых прыгунов. Едва коснулись воды, как руки-ноги заработали с такой интенсивностью, что казалось, могут в любой момент догнать катер и перегнать, будь тот хоть с десятью моторами.

Рулевой оставил руль пособнику, повернулся, вздымая руки – как только не упал на скорости? – губы зашлёпали, что-то забубнил.

В глазах потемнело. Замелькали чёрные мухи. Было такое ощущение, что врезались головой в стену. Лёгкие сдавило тисками. Скорпион почувствовал, что тонет, вода хлынула в рот. Отплевываться было всё труднее и труднее, грёб из последних сил. Рядом не в лучшем положении находился Сёма, совсем шёл ко дну.

Корабль за спиной неведомой силой развернуло и потянуло к берегу, скорость выдавал в два раза больше крейсерской. У самого берега как отрубило. Руль начал слушаться. Капитан успел сбавить скорость, к берегу причалили, как и положено.

О четвёрке пассажиров странным образом никто и не вспомнил, в мозг проникла команда: такие на борт не заходили!

Солнце над головою обоих виднелось уже сквозь слой мутной воды.

* * *

На грудь кто-то давил, бил по щекам, мелькали руки. Наконец, Скорпион открыл глаза, отпрянул рукой от яркого солнца, бьющего огненными стрелами прямо в глаза.

Рядом приходил в себя Сёма. Рысь, спаситель, ходил по берегу, прислушиваясь к внутренним ощущениям.

“Девчонки!”, - мелькнула мысль и тут же схватился за служебный, водонепроницаемый и противоударный телефон. Пригодился. Как знали на базе, выдали полезную вещь.

– Саныч? Слушай, дела тут у нас… Нет, Никитину нельзя. Неофициальные дела… Когда-нибудь исправлюсь, конечно. Слушай, ты мне образцы нового оружия обещал… Конечно попытаюсь вернуть…

Через двадцать минут лопасти разрезали воздух. Грохот вертолёта приближался. Волна над головой сгустилась, пригнула к земле. Одежда судорожно трепетала от сильного ветра. Старенький Ми-8 навис над китайским берегом, благо военных баз у китайцев не много. Беглецов в ту сторону охочих нет.

Сам вертолёт садиться не собирался. Груз – сумка, спустился на тросе. Скорпион дождался, пока она коснется земли, вместе с Сёмой отцепил. Поднял руки к небу, помахал, показывая большой палец – груз принят!

Пилот вертолёта махнул на прощание рукой, и геройская модель всех вертолётов мира полетела прочь. Обратно за город, на запасной аэродром.

– Я смотрю, вы тут дальше без меня справитесь. – Резюмировал Рысь, открывая тёмную сумку с широкой молнией.

В сумке аккуратно были сложены два комплекта маскировочных костюмов класса НН-1, “ночной ниндзя”. Обувь была на мягкой, звукоизолирующей подошве. Пара боевых и метательных ножей из углеродистой стали лежали особнячком, два бронебойных пистолета “ГШ-18” с глушителями и тремя обоймами покоились с краю.

В случае потери лучших пистолетов, Саныч обещал снять шкуры на чучела. Поставку оружия он взял на себя. Вертолет и катер на том берегу пригнал по старому знакомству. Раздобыл где-то в течении получаса.

Скорпион подошёл поближе к Рыси, глядя в глаза, произнёс:

– Брат, пойми. За погоду девушек не воруют. Так нельзя.

Рысь воздел руки к небу, объясняя как в сотый раз:

– Деяние-ответ. Как в шахматах. И я не могу с тобой пойти. Граница Духа постепенно теснит, отодвигает вглубь, в тыл. Это уже не моя вотчина. Соль в том, что наши границы меняются с мыслями-намерениями людей. Пока я могу бывать здесь, так как русичи верят, что это по праву их земля. Но следующим поколениям уже вдолбят в голову, что эти земли всегда принадлежали Духу. Примут как должное. – Плечи сузились, опустились. Рысь, как будто уменьшился в размерах.

– Как бы ты не умничал, они гораздо дольше играют в шахматы. Любой вражий подвиг преподнесут как разгромное поражение. – Зрачки Скорпиона сверкнули. – Дело не в балансе. Это навязанная игра для отвода глаз.

– Не стоило тебе шаманить, и ничего бы не было! – напомнил Рысь.

– Брат, дело не в том. Дело в масштабах игры. Стоит спасти одного – они не будут в противовес уничтожать тысячи, они сделают так, чтобы эта тысяча загубила десятки тысяч… Косвенно! Обратная сторона монеты. Как бы ты не крутил варианты, тебя всё равно надуют. Так что крутить стоит, как не парадоксально, чаще! Добро для сильных мира сего надо делать чаще, без оглядки на ответные ходы. – Вздохнул. – Лучше уж так, чем вообще ничего… А то богатыри обленились, культурные все стали.

– Так что, Рысь, не серчай. Добро должно быть с кулаками. – Добавил Сёма, натягивая облегающий костюм. – Рога надо обламывать.

Ножны плотно прижались к голени; и достать можно в любую минуту и бежать не мешают. Кобура с пистолетом висит на поясе, не мешает. Руки свободны, хоть автомат, хоть гранатомёт, хоть ракетный комплекс таскай. Ещё и за спину можно чего-нибудь повешать. Да и карманов с отделами на костюме уйма, хоть гранатами обвешайся, хоть патронами.

– Об одном прошу, Рысь. – Скорпион снова поймал взгляд старшего брата. – Где они? Я пока ещё птица вольная, границами не разделён. Может, в гости заскочу.

Наследник волхва нахмурил брови. Взгляд уставился в одну точку. Погрузился в думы, на лбу даже вздулись морщины, как у старца. Долго глядел вдаль, в дебри Китая. Наконец, обронил:

– Пятнадцать километров строго на юг, перед деревней. Только там народу с избытком. Вернуться не успеете.

– Брат, ты главное девчонок встреть. Народ мы как-нибудь задержим. – Скорпион загнал патрон в патронник.

Сёма повторил действие, поставил на предохранитель, обронил:

– Присядем на дорожку?

* * *

Сумерки захватывали небо, покрывая землю пеленою ночи.

Рысь остался далеко позади, прикрывая тылы. Пара юношей в спецовках сливались с лесом. Лишь глаза сверкали, выражая свою открытость в цельном комбезе. Ноги летели над землёй почти бесшумно, подошва мягко пружинила. Беззвучно бежали по привычке, так же по привычке берегли дыхание.

Лес делался реже, слабел, сдавал позиции. Это на границе он мог быть густым, первородным, но чем дальше вглубь китайского муравейника, тем ближе к вредительству человека. Трудолюбивый и основательный народ собирал с каждого квадратного метра земли всё, что можно собрать. Не оставалось и обычных муравьёв, а змей, лягушек и кузнечиков днём с огнём не сыскать.

Земля под ногами краснела, приобретала нездоровый оттенок, сказывалась близость химических отходов и особое удобрение почвы.

– Мало им рек. – На бегу буркнул Сёма.

– Да какая им разница? – В сердцах плюнул Скорпион. – Жители Поднебесной. Почти боги. Или богоизбранные больше иудеи? А ещё есть верные в исламе, а все прочие неверные и всех под нож. Или христиане арабов тоже неверными называют? Я что-то совсем запутался. Столько верных, избранных, спасённых, меченых, модернизированных… Как будто не из одних пещер вылезли, словно не одними копьями мамонтов били. У каждой веры своя книга, свои каноны, постулаты. Тысячи сект и все исконно верные, правильные, осветлённые, озарённые. Достало уже.

– Скорп, не отвлекайся.

Сёма и раньше видел возможности дыхалки Скорпиона, но чтобы бежать и говорить без умолку, ничуть не сбивая дыхание…

– Да пора уже выбираться из этого болота вер. Творец есть в каждой вере, а толкования его действий бессмысленны. Не наш уровень. Так что в космос! В космос!

Сёма повысил скорость бега. Слова аятоллы вселили драйв в тело. Дух возликовал, подпрыгнул, готовый к бою. Кровь побежала быстрее, поднялась порция адреналина.

Светил обрубленный месяц и зажигались звёзды, когда дорога на деревеньку выпрыгнула из-за деревца. Ветер подул в лицо, донося неприятные запахи прелости, кислости и целый комплекс того, чему человеку дышать не стоит.

Странная тишина. Вокруг ни кузнечика, ни птички. Не слышно собак, кошек. Уничтожено всё живое.

– Тихо и пахнет. Не к добру. – Сёма зажал нос рукой.

Оба засеменили вдоль дороги так, что ни один куст не шелохнулся.

– Ладно, пошли. Устроим свежий ветер. – Таинственно прошептал Скорпион, стараясь уловить месторасположение пленниц.

Шлейф аур тянул дальше по дорогое.

Вдали мелькали огоньки. В свете фонарей обозначился то ли завод, то ли цех завода. Крупный комплекс зданий с заборами высокими заборами. У пропускного пункта, в свете фонарей торчали двое охранников. Шла ожесточенная жестикуляция пальцев и какой-то спор.

В мозгу Скорпиона что-то щёлкнуло, завозилось, включился встроенный подарок Тосики. Мозговой переводчик тут же сообщил о чём речь:

– Моё кун-фу круче твоего, Чинг Дзинь.

– Нет, это моё круче, Дзянь Динь.

– Ставлю новые кроссовки, сшитые моей бабушкой. Что ставишь ты?

– Спортивные штаны Апипас!

– Сразимся же, Чинг Дзинь!

– Сразимся!

Оба охранника воинственно выставили руки, замахали, словно пытались отбиться от стаи мух. Послышались растянутые воинственные фразы. Гордые глаза сынов поднебесной пылали схваткой. Каждый уже победил в сознании неприятеля путем длительной медитации, миллионным произношением слова мантры и благоприятным расположением звёзд вкупе с заветами прадедов – жареной небесной рыбы и злобного одуванчика.

Скорпион шепнул Сёме на ухо. Две тени с огромной скоростью выскочили из кустов. Головы Чинг Дзиня и Дзянь Диня встретились. Слились в экстазе, издавая мелодичный гул меж ушей.

– Полёт в страну небесных снов на пол часа обеспечен. – Бросил Сёма, следуя за Скорпионом на территорию комплекса.

Тот шёл по следу словно пёс, разве что землю не нюхал. Обошли здание кругом. Здание предстало четырёхэтажным. Два входа-выхода, центральный и запасной. На центральном дежурят трое охранников. На запасном из охраны никого, но рабочие, или персонал, шныряли быстрее муравьёв. Пробиваться в обоих направлениях могли лишь с боями.

– Ну, так с боями, али с боем? – Спросил Сёма, поправляя ножи.

– Сколько не руби, меньше не станет. Надо что-нибудь другое.

– М-да, жаль верёвок с “кошками” нет.

– Кто ж знал? Ладно, в общем, делаем так, авось выйдет…

– Мне это слово всё больше и больше нравиться…

– Вон на втором этаже окно без света приоткрыто.

– Понял.

Тени заскользили к зданию. Воины вошли в состояние боя, поднялись до своих возможных ступеней. Мир вокруг замедлил бег. Секунды потекли медленно, не быстрее откормленной черепахи. Оба подбежали к зданию. Скорпион упёрся к стене, подставляя плечи для прыжка на второй этаж. Сёма проворно взобрался. Сергей подкинул его ещё на пядь. Леопард зацепился за выемку окна, подтянулся, переваливаясь за край и бесшумно скрываясь в темноте. Внутри зацепился за что-то ногой, на половину вывесился, протягивая руку. Скорпион взял небольшой разбег, приказал телу уменьшить вес. С большой скоростью пробежался по воздушным ступенькам, отталкиваясь от стены, как будто на ней широкие выемки. Ухватился за руку Сёмы, тот схватил, затянул внутрь.

– Скорп, все бы ничего, но дверь закрыта. И она не китайского производства. Импорт.

– Как сейфы ножиком в школе с годовыми оценками открывать так ничего, а как на вражей территории зубочистку применить, так ты не при делах? Вспомни о Маше!

При одном упоминании имени избранницы Сёму пробрала дрожь. Помчался на дверь, как бык на тряпку тореадора. Скорпион ничего не успел сделать, как кусок металла сорвало с петель одним мощным ударом ноги в область замка. Грохот потряс весь второй этаж. Рухнувший прямоугольник вздыбил пыль.

Скорпион дал по шее, пробурчал:

– Я не о том просил, медвежатник дверной. – Подтолкнул за шиворот. – Теперь патронов не жалей, бежим!

Здание ожило, закипело, забурлило. Ухо прорезала сигнализация. Людской муравейник проснулся. На пути попалась цепочка охранников с автоматами наперевес. В ладонь Скорпиона и Сёмы легли пистолеты Каждый ГШ-18 выплюнул по три бронебойные пули. Пистолет с тридцати метров пробивал любой бронежилет, но зачем стрелять в бронники, когда глаз меткий?

Шесть тел с дырочками на лбу рухнули на пол.

Помчались дальше, выбегая на лестницу. С нижнего пролёта открыли огонь. Пули засвистели над головой, врубаясь маленькими воронками в стену за спиной.

– Иди, спасай, я задержу. Всё равно обратно отступать надо здесь.

Скорпион, не слушая, потянул за ухо, приговаривая:

– Их много, нас один. Авось выберемся.

Со скоростью ракеты и катапульты разом поднялись на третий этаж. Нос, к носу столкнувшись с двумя широкоплечими бугаями.

– Мутанты! – Бросил Сёма и начал движение.

Бугаи взметнулись ногами в небо. Своими телами ненадолго перегородили проход.

Сёма спрятался за телами оглушенных бугаёв, вновь посылая под лестницу смертельные выстрелы, бросил брату:

– Девчонки на этом этаже, иди. Я не собираюсь Санычу обратно пустые обоймы отдавать.

Сергей кивнул, отдал три обоймы и побежал дальше по коридору. Стены мелькали на периферии зрения, нёсся адским гончим для всех налётчиков на девчонок. Не тех забрали. Пощады не будет.

Дверь сбоку распахнулась, появился противник с ружьём – настоящий винчестер! – помповый снаряд проделал неплохую дыру на месте, где Скорпион стоял секундой ранее, прежде чем интуитивно кувыркнулся в сторону.

Второй выстрел из винчестера противник пустил себе в живот, нажав своим же пальцем на курок. Скорпион чуть помог.

Бросился в открытую дверь.

Тусклый свет единичной лампочки светил у самого потолка. Двое вышли на встречу. Курок спустился по числу гостей.

Оставалась ещё одна дверь за старым диваном. Пинком отбросил диван, рванул дверь на себя. Но дверь рванула на встречу быстрее…

Скорпион отлетел к противоположной стене, треснулся затылком. Зубы лязгнули. В голове зашумело. В ушах послышались барабанные дроби, грохот колоколов и симфонический оркестр разом. Перед глазами поплыли разноцветные пятна.

Из прохода вышел китаец в спортивном костюме: тёмные штаны с тремя полосками, олимпийка с неизвестной птицей в качестве герба, лицо было заострённое, подсушенное, сеть морщин по лицу никак не скажет, что оделся под свой имидж и стиль.

Скорпиона подкинуло в воздух. Как муху мухобойкой, треснуло о потолок. Спина от удара взвыла. Волна нервов отдалась в ноги, неприятно потянуло, хрустнуло. Не успел опомниться, как субъект в олимпийке снова махнул рукой. По велению длани Скорпиона протащило под потолком, сшибая единственную лампочку, затем в ноги ударил пол.

– Там поток иссяк, пули ещё раньше кончились, так что пришлось на ножах. – Забежал в темноту Сёма, интуитивно бросая метательный нож в фигуру в полосе света.

Маг так и остался стоять в проходе двери. В шее торчал зазубренный кусок металла, по самую рукоятку. Булькнув кровью, маг в олимпийке рухнул.

– Сёма, – захрипел Скорпион, пытаясь справиться с дрожью в ногах и болью в спине. – Это один из помощников Духа.

– Да? – Сёма высоко поднял бровь. – А упал как обычный мешок с картошкой. В общем, там враги кончились. Пошли отсюда.

Скорпион попытался встать, но ноги сделались мягкими, ватными, подкосились. Тяжело шлёпнулся, закусывая от боли губу в кровь.

Сёма подошёл, подхватил за руку, приподнял. Новый приступ боли согнул Скорпиона пополам, сознание выскользнуло из разума, погрузив в темноту.

– Ты чего, Скорп? – Сёма поднял, перекинул брата через плечо, потащил в раскрытую дверь, переступая поверженного “мага в олимпийке”.

У замусоленного окна стояло два стула, с привязанными пленницами. В свете потолочных ламп лица до боли знакомой рыжухи и чернявой казались слишком бледными. Ни кровинки. Только тяжёлые синяки под глазами, как от долгого недосыпания или болезни. Головы наклонены вперёд, взлохмаченные волосы свисают до пола. Обе без сознания.

В сердце кольнуло, на глаза навернулись слёзы.

– Чем эти уроды вас напоили? – Сёма бережно положил Скорпиона, срезал ножом путы пленниц. Так же положил рядом. Глядя в бледные мертвенные лица, цунами накатила волна отчаяния. Внутри взорвалась волна.

– Рысь! Рысь!!!

– Слышу…

– Забери девчонок! Молю тебя!

– Если я перейду границу, случиться какой-нибудь катаклизм. Одно цепляется за другое, будет ещё хуже…

– К чёрту катаклизм! Я не могу унести троих!

– Сёма, не делай этого!

– Рысь!!! Будь, что будь, я отвечу за свою просьбу, хоть перед кем. Молю тебя, забери девчонок!

– Уверен?

– ДА!!!

Стекло взорвалось тысячью осколков. Сёма успел мельком заметить светлую фигуру, как в момент ничего не осталось. Просто осколки стекла рассыпались по полу и исчезли Лера с Машей. Рысь унёс обоих на плечах. Неплохой у Дальнего Востока будет страж границ.

Сёма подхватил Скорпиона, забрал на поясе пистолет с половинной обоймой. Другие брать смысла нет. Всё равно с такой ношей перезарядить не сумеет. Но лучше умрёт, чем бросит. Ножи и свой пистолет остались разбросанными по зданию, не до них. К чёрту причитания Саныча. Человек важнее оружия. Брат важнее целого арсенала.

Сёма быстрым шагом выбрался в коридор, поспешил к лестнице. Переступил тела бугаёв. Дырок в них было больше, чем в дуршлаге. Свои же и изрешетили, пока за бугаями прятался.

Зашагал по лестнице через кипы тел. Стрелял вроде метко, аккуратно, в череп, правда потом пришлось в рукопашную, на ножах… крови хватало. Едва находил чистое место, чтобы спуститься. Враги рвались вверх так, словно на убой. Зомбированые что ли? Слава Кадочникову, научил дать отбой многим противникам разом. РУБ позволил выжить в мясорубке.

Беспрепятственно спустился до первого этажа, вышел во двор, дальше за территорию. Целых пять минут продирался сквозь дебри с добротной ношей на плечах. Только после этого за спиной послышались крики, голоса, лай собак, замелькали огоньки. Пришлось ускорять шаги. Иноходью побежал меж деревьев, кустов, кочек. Скорпион на плече висел тряпкой. Его бы обездвижить, если позвоночник сломан, но как тогда нести?

Погоня настигала, дыхание сбилось, дышал, как выброшенная на берег рыба. По спине бежали капли пота, каждая как градина, мелкий камешек. Пот стекал и со лба, заливая глаза едкой жижей. Моргать боялся, если оступиться, то рухнет и больше не встанет. А впереди ещё километры пути.

Не успеет…

Глаза залило, потерял видимость. Попытался проморгался, но лишь усугубил ситуацию, потянулся рукой протереть глаза и выронил пистолет. Наклоняться поднимать не стал. Не поднимется. На негнущихся ногах шёл вперёд, спиной чуя, что через минуту будет схвачен.

Нога погрузилась во что-то мягкое. Под этим мягким оказалась пустота.

Падение…

* * *

Земля встретила лицо враждебно, но поломанного носа удалось избежать. Только ноздри забило чернозёмом. Скорпиона удалось приземлить немного мягче. Всё-таки придерживал. Но о том, так это или нет, спросить не мог – брат продолжал оставаться без сознания.

Сёма подскочил. Прежде чем обследовать нору земли, куда попали, сконцентрировался над клочком ночного неба над головой. Там за ними по-прежнему гнались люди – ну этих двуногих всегда можно обмануть – и собаки – а этих уже гораздо сложнее.

Сёма на каком-то бешенном ускорении собрал свою ауру в кулак, представил запах перца. Нос тут же защипало, защекотало. Облачил чувство перца на всю поверхность ауры и расширил тонкое тело на сколько смог. Получилось что-то около километра в диаметре. Как это получилось с такой скоростью, задуматься не успел. Раньше на одно лишь ощущение своей ауры тратил часы, а чтобы увидеть или поменять размер, как Скорпион…

Все собаки из группы преследования на поверхности мигом остановились. Как будто на периферии зрения увидели десятки кошек разом. В воздух поднялись иностранные возгласы. Китайцы в панике заметались, подгоняя, одуревших от ненавистного запаха, четвероногих. Те водили носами, рычали, одна собака бросилась на поводыря. Животные отказывались идти дальше, во что бы то ни стало. Не помогали ни угрозы, ни обещание лакомств.

Отряды китайцев, посовещавшись, поспешили вперёд. По предполагаемому маршруту беглецов. Но единственное, что удалось найти, это пистолет. На этом их успехи и закончились. Мелкую норку под старым чахлым деревцем заметить не удалось.

Сёма отдышался, наклонился над Скорпионом. Брат тихо вздыхал, иногда с хрипами. Судороги то и дело гуляли по ногам. Сёма закусил губу от бессилия что-либо сделать в таких условиях, вгляделся в темноту.

Они упали не просто в яму. Это было что-то вроде туннеля. В конце концов, можно было пойти в обоих направлениях: по дороге к берегу или назад, вглубь вражеской территории. Сёма смахнул пот со лба, подхватил Скорпиона на плечо и, не раздумывая, побрёл по направлению к берегу, свободной рукой опираясь на стену.

Полоска света с клочком неба осталась за спиной, туда возврата нет. Только вперёд! Ноги бодро понесли в неизвестную тьму. Сознание металось в скверных мыслях. Есть ли вообще отсюда выход? Было ощущение, что сейчас свод рухнет и обоих похоронит. Не пропадало даже тогда, когда глаза стали видеть в полной темноте, как в сумерках.

Под ногами пищали мыши, бегали кроты, что в темноте почти одно и то же. Особо разберёшь. Рука, которой опирался на стену, то и дело натыкалась на мелких копошащихся насекомых, червей. Их скопилось, как после хорошего дождя. На плече застонал Скорпион. От этих стонов продрали мурашки. До боли стало жалко брата, не смог сдержать слёз. Горечь бессилия чуть не сбила с ног. Ступал в темноте, вообще ничего не видя и не соображая. Шёл как робот с испорченными датчиками зрения. Ноги переставлялись автоматически, а глаза от слёз не видели вообще ничего.

Скорпион тяжело обронил:

– Что-то мне нехорошо, Сёма. К чему бы это?

Сёма остановился, прислонил брата к стене.

– Скорп, держись… Держись!

– Ноги… Не чувствую… Спина…Не чувствую… – Залепетал Скорпион. – Наверное, насморк.

Сёмина рука нащупала мокрый от пота лоб и трясущиеся сухие губы, покрытые запёкшейся коркой крови. Умудрялся ещё и шутить.

– Скорп, регенерация, постарайся. Отдам всю энергию до последней капли! Только живи, живи! Это всё нелепо! Скорп!

– Чтобы помочь организму восстановить… я… должен… чувствовать. Я не могу… ступени…я… – Голос прервался, голова запрокинулась.

Сёма истерично заорал:

– Скорп! Брат! Не вздумай! Мы дойдём! Дойдём! Слышишь!? Дойдём!

Он подхватил Скорпиона на плечо, двинулся дальше по мрачному коридору.

Сколько снова брёл в темноте, не знал. Прошёл ли час или на поверхности уже давно сияло солнце? Всё так же брёл вдоль стены, ничего не ощущая. Плечо онемело, но даже мысли не допускал, чтобы отдохнуть, посидеть или просто упасть в обморок.

В темноте вспыхнула свеча. Какой-то огонёк света, но по глазам резануло так, словно поднял глаза к полуденному светилу. Взмолился:

– Кто бы ты ни был, убери свет!

В ответ тишина. Только светлячками зажглись ещё два огонька, затем ещё и ещё, но так, что глаза успевали привыкнуть. Сёма проморгался, помогая колбочкам в глазном яблоке сразиться с палочками. Зрению предстал расширенный каменный свод, начинающийся широкой аркой, исписанной странными письменами. Вроде иероглифов или кириллицы. Сёма был сведущ в этих делах, так же, как гуманоид в строении Запорожца. А свечи, стоящие в подсвечниках в углублениях стен, зажигались с чьей-то посторонней помощью. Ещё секунду назад очередной фитиль даже не тлел, и вот снова огонёк упрямо лез вверх.

Сёма, преодолевая дрожь в коленях, упрямо зашагал по расширявшемуся коридору. Свечи вокруг разгоняли мрак, огоньки горели ровно, без содроганий – ветра нет. Коридор вывел в округлое помещение с восьмью, не считая из которого вышел, коридорами. По центру, с самой середины, начиналась вязь знаков, по спирали раскручивающихся до самих стен.

Сёма вышел из коридора, ноги донесли до центра комнаты. Рассматривая вязь букв, услышал грохот задвигаемых семи дверей. Поворачиваясь к последней, из которой и пришёл, споткнулся о свою же ногу. Колено подкосилось, тяжело рухнул на пол, не в силах даже подставить руки. Ударился лбом, против воли погрузив себя в зыбкий сон.

Скорпиона, от резкой встречи с каменным полом, тряхнуло, выбросило из забытья. К тому же боль накатила с такой силой, что нырнуть обратно уже не получалось. Сжал зубы и перевернулся на спину. Глаза упёрлись в каменный свод, прошептал:

– О, мой каменный ад, я пришёл к тебе. – Повернулся и увидел Сёму. – И сейчас кто-то жутко огребёт. Эй, злыдни, вы где? Его то зачем?

В ответ снова тишина.

Скорпион с трудом перевернулся на живот, ноги отказались повиноваться и висели как у тряпичной куклы. Нос, к носу столкнулся с письменами.

Дух захватило. Узнал…

От Гиперборейской рунной вязи защипало глаза – всё равно, что читать о забытых подвигах родичей. К тому же выделялось явное сходство со старорусским, дохристианским языком. Губы при свете свечей зашлёпали:

Бореев северных форпост

Потомкам шлёт привет.

Стояли мы среди земли

Какую тысячу лет?

В веках летит последний зов

Граница на замке.

И добрый странник,

Будь готов –

Здесь всё в твоей руке.

Прочитанная вязь вспыхнула добрым зелёным светом, растворилась по полу. Разбежавшись тысячами муравьев. Этот поток “муравьёв” разделился на семь частей. Каждый из центра комнаты потянулся к закрытым семи дверям. Скорпион, на локтях, превозмогая острую боль в позвонках, дополз до первой надписи, снова сквозь боль зашептал:

Узришь в небесной пустоте

Историю былых надежд,

Где разум есть…

Но не для всех.

– История? Я согласен! Включайте! – Захрипел Скорпион.

В ответ снова пустота. Тогда Скорпион попросил по-гиперборейски, как подсказал переводчик в мозгу. Древние слова – старорусский! – покатились по зале густым вибрационным басом, в спину с непривычки отдало ещё большей болью – приходилось каждое слово заставлять звучать смыслом – но как только произнёс, одна из дверей с грохотом поднялась, тёмный зев засиял.

В воздухе появились миллионы светлячков разных цветов. Собрались в фигуры, картины. Скорпион увидел карту: от современного Днестра до Тихого океана раскинута и от антикитайской стены – что тянется не только в современных границах, но до современного Урала – до самого северного полюса – только он, почему-то, в цветах, растёт трава, климат тёплый – необъятная империя Гипербореи. На всех границах раскинуты форпосты, укрепления. Мелькают картинки стычек с атлантами, лимурийцами, титанами, какого-то неизвестного мелкого народца с чёрным цветом кожи и такого же по росту, но серого цвета кожи и с узкими глазами, народца.

Сами гиперборейцы двух с половиной – трёх метрового роста могучие войны, маги, учёные и труженики. Живут в пределах своей империи. Себя в обиду не дают, но и завоёвывать весь мир не собираются. Просто стараются жить с ним в гармонии и понять его, оберегая границы от постоянных набегов. Скорпион удивился, как он всё это понял с таких с виду простых меняющихся картинок.

Карта Гипербореи сменилась просторами атлантов: остров в Атлантическом океане и селения по побережью Чёрного моря, у Кавказа, в Малой Азии. Так же были небольшие колонии в Южной, Центральной и Северной Америке, Западной Европе и на оловянных островах, что ныне зовутся Великобританией, ещё в пределах современной Индии и на Тибете. По росту атланты были на голову выше гипербореев, на лбу закрытый третий глаз. Кожа металлического цвета. Как и чем живут, не показалось, но в достатке мелькали постоянные военные и магические стычки, натиски на страну бореев. По всей видимости, выходило, что между этими двумя расами постоянный конфликт, но причин не показали.

Мелькнула Африка с мелким, около метра, чернокожим народцем, что были в услужении у Лемуров. То ли выращенные рабы, то ли эксперимент. Чернокожие мелькали туда-сюда, суетились под командами неспешных мохнатых лемуров. Сами лемуры были примерно такого же роста, кожа покрыта длинной разноцветной шерстью. Как стало ясно из картинок, большие задумщики и экспериментаторы. Больше ничего понять не удалось, кроме того, что тоже обладали какой-то формой магии или алхимии, а то и вовсе науки, только в корне иной.

Появилась Азия, отрывочно замелькали сведения о полутораметровых особях с широким разрезом глаз. Отчётливо показали их полную неразвитость и постоянное доставание стражей границы. Чтобы не истреблять перебежчиков постоянно, было принято решение построить великую стену, преодолеть которую они не могли. Так и выросла стена, которую потом перестроят и назовут Великой Китайской.

Последними показались титаны. Огромные малочисленные великаны от пяти метров в высь. Их просторы расселения занимали современные земли от Египта по всей Аравии и до самой Индии. Закралось смутное подозрения, что они причастны к строительству пирамид. Они были не только сильны, но и неплохо развиты в умственном плане, хоть и уступали атлантам с гипербореями.

Картинки потухли, оставив массу вопросов. Дверь резко захлопнулась. Надпись взвилась в воздух красными каплями и растаяла. Скорпион на момент просмотра “фильма” из прошлого, даже на какой-то момент, забыл про боль в спине.

Пополз ко второй, совсем короткой надписи:

Спастись от бремени сует

Ты сможешь в один миг.

Опять с нуля, как в первый раз -

Не в этом ли успех?

Пришлось задуматься. Слишком просто – раз и спася от чего-то. Так редко бывает. Да и спасти всех невозможно. А в спине стучали молотки, намекая на скорое полнейшее освобождение не только от бремени сует, но и вообще в один миг.

– На пенсию пока не собираюсь, так что давайте следующую. – Произнёс Скорпион на гиперборейском.

Надпись поднялась вверх могильным тленом, пыль вспыхнула и исчезла. За дверью, на которую она вела, что-то с громким стуком ударилось, как если бы бил огромный молоток.

Следующая надпись читалась так:

Есть ключ, ступень, развитие,

Но многого хотите вы…

Придётся кровью заплатить,

Коль хочешь знанья получить.

– Развитие это, конечно, хорошо, но вы меня с кем-то путаете. Не будет вам крови. Смерть – это слишком просто. Работать над знаниями надо, а не красть путём чужих жизней. – Пробубнил Скорпион.

Надпись взметнулась густым облаком праха, что почти как пепел, но несёт на себе отпечаток смерти, его лик и тоску. Дверь на мгновение приоткрылась, потом резко захлопнулась. За стеной послышался леденящий душу крик, в котором слились муки, крики о пощаде, ужас и страх. Адский коктейль.

Четвёртая надпись зажглась самостоятельно. Тёплый жёлтый свет образовал круг, он тут же превратился в шар, поплыл над комнатой. Тёплый свет навис над Скорпионом и Сёмой, строго по середине, как бы задавая немой вопрос.

– Если смерть, то меня забирай, если жизнь, то ему помоги. – Захрипел Скорпион.

Шар вспыхнул, как маленькое солнце, пришлось сощуриться, так же быстро потух – то ли проверка на вшивость, то ли ещё какой прикол древних – когда открыл глаза и смог нормально различать цвета, то перед глазами сидел очнувшийся Сёма, подогнув ноги под себя.

– Я тут? Что тут? Как мы? – Посыпалось из Сёмы.

Скорпион тяжко вздохнул, улыбнулся разбитыми губами:

– Сиди и молчи, ребусы гадаем. Ты же всегда хотел на поле чудес попасть. Вот сейчас и посыплются… градом!

– Я? На поле чудес? – Возмутился Сёма, но тут же притих. Его внимание привлекла пятая, мерцающая фиолетовым цветом, надпись. – А это что?

Скорпион прочитал:

Погаснет первозданный мрак

Во времени лихих надежд.

Утонет сумраком густым

Твой тяжкий %%%%

На последнем слове Скорпион запнулся. Оно отказывалось подвергаться переводу. В мозгу как заклинило, словно какая-то шестерёнка вышла из строя.

– И что это? – Нахмурился Сёма. Сердце кровью обливалось, когда видел, как Скорпион ползает на локтях от надписи к надписи.

– Угадай-ка. Кстати, как пишется? Вместе или раздельно?

– А мне откуда знать? – возмутился Сёма. – Я только в английском специалист. А до русского мне ещё о-го-го!

– Вот и я говорю. – Захрипел Скорпион. – Неизвестное не внушает доверие! Прочь!

Последнее слово произнёс по-гиперборейски.

Фиолетовые буквы поднялись в воздух стаей летучих мышей. Они с писком промчались над головами, сделали несколько кругов и на полном ходу врезались в стену пятой двери. Вместо ожидаемого удара, стена приняла их так, как будто была водяной, а то и вовсе воздушной.

– Ничего себе! – Вскочил Сёма. – Это вообще как?

– Да так… Магия гипербореев. Мы… гм… на базе одного из южных форпостов наших предков. – Скорпион сказал так, как будто разговаривал о чём-то обычном, привычном, и вообще пустяках. Как я понял, бореи, восточные арии, скифы, праславяне, славяне, русичи и… в общем, одна нить. Мы пока на конце этой нити. И только от нас зависит, будут ли у нас потомки или вымрем, канув в лету последним народом, русскими.

– А, ну, бореи так бореи.

Шестая надпись озарилась серебром, платиной, сталью, на этот раз строфы поплыли по воздуху:

За знанья кровь пролить не смел

Прими же, путник, свой удел…

– Ну что Сём? Что думаешь? Примем свой удел?

– Ну, раз две двери только осталось, то можно. Потому что если отсюда не выберемся, то какая, в сущности, будет разница?

– Да ты не умничай, ты прямо говори, а то начну псалмы на латинском петь!

– Всё что угодно, только не это! Давай лучше удел.

– Принимаем! – Пропел Скорпион на языке сего места.

Две чёрные молнии ударили в них из дверей. Окутали густым зарядом, переливаясь в огне свечей, как новогодними огнями.

Скорпион закричал. Разряды тёмного электричества побежали по телу, заставляя мышцы судорожно сокращаться. Сердце моментально забилось с критической для себя скоростью, на порядок перепрыгивая скорость ударов в минуту. Кожу обожгло, мелкие волоски опалились, поплавились. В воздух взметнулся запах горелого. В спине хрустнуло, обожгло кипятком, так что от боли и пот продрал. Ноги защипало, сдавило, сжало незримыми щипцами.

Всё стихло в один момент. Скорпион без сил рухнул на каменный пол. Грудная клетка с клёкотом поднималась, опускалась. Дышал быстро, успокаивая сердечную мышцу излишней, не естественной нагрузкой.

– Скорп, ты чего? – послышалось чуть сбоку.

Скорпион повернул голову. Сёма стоял во весь рост, улыбка не покидала лица.

– А тебя разве не…

Сёма усмехнулся, помог подняться.

– Это же прокачка уровня. Я на шестую ступень взобрался. А ты?

– Я? – Скорпион удивлённо ощутил ноги, спину. Тело чувствовалось, как и прежде, даже ещё лучше, потому что отвык. Теперь будет стараться делать всё, чтобы таких травм избежать. – Ступени? Так это была ступень?

– Блин. – Протянул Сёма. – У тебя же одиннадцатые врата, Декада Эволюции. Ты исцелил себя! Как кстати, называется?

– Ступень минералов. – Потрясённо ответил Скорпион, раскладывая в голове всё по местам.

Серое вещество в панике наращивало дополнительный объём. Подготавливало и скручивало извилины так, что мозг трещал, скрипел и срочно требовал перезагрузки. Для начала неплохо бы подошло вернуться в нормальные условия.

– Так ты себя заминералил! Кальций тот же минерал, вот ты тело и подлатал. Точно не осознано? – Бровь Сёмы, обещала выпрыгнуть за приделы лица.

– Сам не ожидал. – Скорпион всё ещё привыкал к ощущениям в теле. – Минералы это такая вещь, что можно и кости сталью заменить и меж позвонков титановые сплавки для прочности поставить. Привыкнуть бы ещё к этому всему, да времени на тренировку побольше, побольше.

– Хе, вот так удел. А что он там про кровь говорил? – Прищурился Сёма.

– Да так, ловушка там одна была. Я тебя на алтарь, а мне много и сразу.

– Сразу? – Прищур стал ещё более сильным.

– Вот-вот. – Подтвердил Скорпион, присматриваясь к последней надписи. Та смиренно ждала своей участи.

– И чего отказался? – Лицо загнулась одним сплошным вопросом.

– Да вдвоём как-то веселее по жизни. Не находишь?

– Зато мороженым не пришлось бы делиться!

– Ну, это мелочи… И всё равно много не съем.

– Тогда давай последнюю.

– Давай…

Ты не был здесь,

Вернись назад.

Ты возвращенью будешь рад.

Сей камень только разбуди

И на любой части пути…

– Ну, камни теперь по твоей части. – Сразу же отмазался Сёма, скрещивая руки на груди.

– Ну, ладно, сам же говорил, что деваться некуда. Так хоть камнем кому-нибудь в зубы на прощание.

– И этот человек бегает по ступеням развития, аки горный козёл по горам?

– А ты думал в сказку попал?

Оба закричали на гиперборейском. Сёма уже выучил слово “давай”. Теперь мог хвастаться не только английским и французским, но и парой-тройкой слов из древнего. Слова типа: бодро, добро, здраво, живо и слава, не забыл.

Дверь медленно, неспешно, величественно, как королевская процессия, начала отворяться. Под створками бил чистый белый свет, почти солнечный. Сёма бы так его и назвал, если бы не был под землёй.

Створка плавно ушла под стену, обнажив пьедестал с каменным шаром. Тот покоился выемке посреди пьедестала.

– Ну, чего смотришь? Пошли! – Сёма подтолкнул Скорпиона сзади за спину. Так хоть не так страшно. Затолкал внутрь комнатки-коридора.

Оба застыли перед шаром, глядя на него как на пресловутую пятую ногу зайца.

– И чего делать? – первым сдался Сёма.

– Ну, спой. – Предложил Скорпион. – У тебя же по тестам IQ на пять единиц больше.

– Ну да, я логичнее. Зато ты. – Он ткнул пальцем. – В три раза умнее… ну и… гм… как-то у тебя с логикой война… так что вот… ну… как раз подходящий момент… действуй!

– Ладно. – Скорпион тяжело выдохнул, пытаясь собраться с мыслями. – Давай сначала поймём, чего мы хотим.

– О! Я хочу…

– Стоп! – Поднял руку Скорпион. – Я про время.

– А, ну так бы сразу и… сразу так бы… в общем, пистолетики бы Санычу невредимыми вернуть, а то чего их китайцам дарить? И с девчонками надо помягче. А то, как вспомню те бледные лица на стульях, готов всех врагов снова на ножи, а потом снова и снова.

– Чего? Какие лица? – Всполошился Скорпион.

– Ты после разговора с магом решил тогда отдохнуть, не видел. А, Рысь, между прочим, какую-то границу нарушил. Не сегодня-завтра Армагеддон обещают. Его бы ещё убрать…

– Ну-ка, ну-ка, рассказывай дальше.

– Да вот за китайцев нам тоже спасибо не скажут. Их хоть и каждый пятый житель на Земле, а нас в националисты запишут, а то и вовсе в щавелисты…

– Шовинисты?

– А я как сказал? – Насупился Сёма. – Да ты не перебивай… гм… о чём это я? А, ну, да, а потом сразу так лампочкой в глаз ка-а-ак засветят, потом холодным дулом к виску и… – Сёма стал изображать застенки КГБ, ФБР, ЦРУ, МОССАДА.

– …лопатой по темечку. Ладно, не хочешь китайцев тогда пусть всё начнётся с…

Шар ожил. Перламутровая сфера расширилась, как мыльный пузырь. Охватила всю комнатку, обволокла разумных двуногих.

Яркий свет – было последнее, что успели заметить.

Взрыв!

* * *

…Скорпион поймал тёплую ладошку Леры, легко прикоснулся губами. Лера отвела взгляд, румянец залил щёки. Скорпион тут же поймал себя на том, что французы обычно называют “де жа вю”. Всё это уже когда-то было! Опыт остался! В голове прокатился ворох мыслей. А на другом краю стола из дум вынырнул Сёма, поднял перст к небу, но забыл, что хотел сказать, соображая в какой период времени их забросил каменный шар.

Лера смотрела влюблёнными глазами, рукой коснулась щеки, нежно провела подушечками пальцев, отбрасывая прядь со лба. Скорпион так и не заметил, что до сих пор целует её руку, зажав меж ладоней.

– Маша! Я так тебя люблю! – Вспомнил что хотел сказать Сёма, припоминая бледные лица. Наклонился над чернявой подружкой и крепко обнял. Нежно, как умел. Понял, что видит её живой и невредимой, такой близкой и любимой. Забыл, что для этого периода времени они никуда и не исчезали. Ещё не было ни похищения, ни Китая, ни боёв. Вот она рядом, цветущая и родная, а не та полуживая привязанная к стулу.

– Я что-то пропустила? – Смущённо ответила Маша, но от объятий не отпрянула, хотя румянец так же неотвратимо поднимался по щёкам.

Всё-таки как-то непривычно. Вроде бы ничего необычного. Ни драк, ни боёв, даже спасенных вселенных. И такой всплеск эмоций. Руки Марии сами притянули белобрысого, который и обниматься ещё не умеет, некогда научиться. Ему бы врагов на куски, а в амурных делах по уровню ниже плинтуса. Маша взяла инициативу в свои руки, запечатлев долгий поцелуй на его губах. За всё, за прошлое, за настоящее, за будущее. Не поцеловал в путешествии, так теперь так легко не отделается.

У Сёмы покраснели даже уши, тело моментально аккумулировало мегатонные киловатт энергии, ещё секунду и взорвётся на тысячи осколков.

Скорпион в то же время потянулся к Лере, поймав в перекрёстье изумрудные глаза. губы почти воздушно коснулись губ. Запечатлел сюда всё, чем жил. Тысячи раз попросив прощения за недостаток внимания. Обоих разом ударило током и унесло волной – первый поцелуй.

Время могло растаять в пространстве, как капли растекаются по стеклу и испаряются в воздух лёгким паром, но трижды проклятая мысль – катер! – полосонула по сознанию острой бритвой.

– Девчонки! – Подскочили одновременно Скорпион с Сёмой. – Нам надо. Да, очень надо… гм… отлучиться… да, там минуты две-три… мы мигом… родина зовёт!

Оба вылезли из-за стола, в спешке треснулись друг о друга, обменялись репликами:

– Ты через буфет, захвати чего-нибудь тяжёлого. Пару… А я через корму. Не помнишь, они вооружены?

– Да не важно, пинаем на поражение. Нарушители границы же.

– А мы?

– А такого не было… – невинно отозвался Сёма.

– Умнеешь! Того гляди и школу закончишь!

– Как бы она меня не закончила…

Сёма, приноравливаясь к качке, вприпрыжку бросился к буфету, хватая на себе насмешливые взгляды серой толпы пассажиров – живот прихватило у мальчика. Вот и бежит. По другим поводам люди не бегают.

Скорпион поспешил в противоположную сторону, перелетая пролёты ступенек одним прыжком. Двухмоторный катер с рулевым и двумя налётчиками быстро приближался к борту.

Каково же было удивление жилистых мужичков в масках и чёрных водолазных костюмах, когда вместо распуганного народа, у борта оказался белобрысый парнишка с ехидной усмешкой, не сулящей им ничего хорошего.

Сёма взвесил в руке двухлитровую бутылку, и едва первая рожа в маске оказалась в метре от борта, метнул, что есть мощи. Бутылка шипучки, провернувшись в воздухе на два неполных оборота, врезалась пятиконечным основанием чуть ниже лба. Налётчику размозжило нос. С воплем отступив на пару шагов, улетел за борт. Чьи-то руки под водой схватили за шею, провернули до хруста.

Сёма метнул вторую, делая вид, что целит во второго налётчика. Бутылка пронеслась над головой торжествующего – надо же, увернулся, какой молодчина! – врезалась в плечо рулевого. Тот схватился за поверженное место, бросив руль.

Катер потерял управление, его начало разворачивать. Второй налётчик выхватил из-под полы знакомый силуэт Калашникова китайской сборки, прицелился в Сёму.

В игру вступила подводная амфибия.

Скорпион подтянулся на борт с такой скоростью, словно его в воде хорошенько пнула русалка. Перелетел борт, с прыжка схватил автоматчика за шею. Сёма отчётливо услышал хруст сквозь приглушенные рычания моторов. Тело упало за борт, оставив Калаш на борту.

Рулевой взревел, и так катался по полу с расшибленной ключицей, а когда узрел сообщников, падающих за борт один, за одним, так и вовсе поник, залепетал, причём по-русски:

– Капитана! Не надо! Моя тебе всё отдаст.

– Скорп, только не вздумай оставлять свидетелей. – Послышалось от Сёмы.

Скорпион повертел головой, опустил автомат, обронил:

– Ты чего Сём? Мы ж не звери. Плыви, плыви спезназовец китайской сборки. Я в безоружных не стреляю.

Хитрый китайчик кивнул, порылся в неприметной сумке у руля и выхватил маску с трубкой. Перевалился за борт.

– Ну вот, отпустил спецназовца. Их и так полтора миллиарда, а ты ещё и спецназовца отпустил! Он и с перебитым плечом по дну дотащиться, ему там и премии и почёт, медальку дадут. Ещё и жалобу на наших погранцов за жестокость накатают. Потом ещё и прощения просить будем! – Донеслось от Сёмы.

Скорпион положил автомат на дно лодки, нырнул за борт. Через три минуты вскочил обратно, отряхиваясь, как собака. Мокрая одежда сливалась долгими потоками на дно лодки. Плавал только без кроссовок.

Скорпион довольно ухмыльнулся, пояснил:

– Я же говорю, в безоружных не стреляю, но когда я сам безоружен, а он встроенными в нож пулями под водой стреляет…

Сёма подхватил:

– Он же ещё и маг вдобавок. Помнишь, как нас топил?

– Ладно, блондин, народ на корабле волнуется. Кидай кроссовки и дуй за девчонками. Мы пересаживаемся.

– Ну, с народом… гм… он как всегда ничего не видел. А катерок-то китайский…

– А на нём написано? – Брови Скорпиона взлетели к небу.

– Трофей? – Сёма швырнул кроссовки.

– Ещё какой. Тут ещё и сумочки всякие…

– Всё, бегу, бегу…

Скорпион быстро разобрался в нехитром управлении катерком, достал водостойкий телефон:

– Бать, у тебя лодочного прицепа нет?

– Ммм. – Ответил Дмитрий, соображая, что на этот раз натворил сынуля.

– Надо бать, надо.

– Эх…

Скорпион отключил связь, присел на кожаное сиденье. С корабля посыпались удивлённые взгляды, за ними вопросы:

– Фильм снимаете? Или сериал?

– Фильм. – Усмехнулся Скорпион.

– Как называться будет? Фантастика? Поди, зарубежная пакость какая-нить. – Тут же спросил-ответил другой.

– Экшн! Всецело отечественный проект! – Ответил Скорпион.

– А камеры под водою? Или в космосе? Я слышал про такие! А за массовку заплатят? А привет можно передать?

Скорпион уже ничего не слышал, помогал Лере и Маше перескочить через борт. Те, если и удивились новому средству нового передвижения, то виду не подали. В жизни ко всему привыкаешь. С такими парнями ещё…

Катерок заурчал мощными моторчиками, подорвался с места на форсаже, вдавливая в сидения. Пошёл резать речную гладь, заливая девчонок весёлыми брызгами, лазурными слёзами солнца.

Каникулы продолжались.

Продолжение следует…

Примечания

1

Фламберг – европейский двуручный меч с клинком с волнообразными лезвиями. (Здесь и далее, прим. авт.)

2

Бастард – меч с удлинённой пятой клинка.

3

Пята – не заточенная часть клинка у рукояти.

4

Дол – выемка в клинке для облегчения общего веса меча.

5

Астральный диалог (авторское) – невербальное средство общения, при передачи пакета информации; мыслей-образов, непосредственно в мозг собеседника. Более развитая форма телепатической связи. Астральный диалог превосходит словесный гораздо меньшим количеством времени на передачу информации.

6

Вертушка – мощный удар в прыжке ногой с разворота.

7

Лоукик – удар ногой чуть ниже бедра, осушающий мышцы ног.

8

Мельница – бросок через плечи.

9

Спас – Спаситель Христос. Система боевой подготовки запорожской вольницы, использующаяся в сечах с 1577 по 1775 года.

10

Навь – В данной интерпретации – холод. Лечение навью – лечение холодом.

11

Косая сажень – 2,48 метра.

12

В старину хлеб пекли в виде каравая размером до пятидесяти сантиметров.

13

Покон – свод неписаных правил.

14

Дарданов потоп – потоп, вызванный прорывом Дарданелл в результате сильного землетрясения. Около 5 тыс. лет назад. В результате чего уровень современного Чёрного и Мраморных морей повысился на 100 метров, и образовалось Азовское море. Из основ этого события возникли мифы о всемирном потопе.

15

Тул – со времён монголо-татарского ига – колчан.

16

Хроники Акаши – Библиотека вне физического мира, хранящая энергетическую информацию обо всём существовавшем от начала времён. Как исключение, нельзя заглядывать в даты, с момента которых не прошла плавающая единица настоящего времени, как единица измерения. Единица зависит от существенности произошедшего события. Для просмотра данных на качественные события, требуются разные силы допуска.

17

Коза – указательный палец и мизинец. Жест, вошедший в металл от Джеймса Рональда “Дио”, одного из первых основателей, старца зарубежного стиля тяжёлой музыки.

18

Ояма – основатель стиля Карате-до.

19

Эгрегор – порождение людей, их коллективное биополе- «Дух» (энергия и информация), ограничено дееспособный без них самих, поскольку проводкниками его деятельности в обществе являються люди, чья психика замкнута на эгрегор, осознанно или бессознательно, определяющая меру допустимого и недопустимого в его водительстве в отношении себя.

20

Эмиссары – гроссмейстеры-консерваторы мира, пресекающие дальнейшее развитие человечества.

21

Отшельники – пятеро обособленных нейтралитетов, преследующие только свои цели. Третья сила между основными эгрегорами.[19]

22

Аватары – сторонники гармонии и развития, стабильного развития социума.

23

Потала – город в горах Тибета. Бывшая столица Тибета.

Комментарии

1

Слава – предок князя Руса. Прошёл добровольную инициацию от учителя, после его ухода. Точная дата закрыта для просмотра Велением. В 1941 году нарушил правила, остановив объединённое действие Эмиссаров[20] и нескольких Отшельников.[21] Исключён на семьдесят семь лет. Усыплён в России, под Уралом. Первый их Пяти Аватар,[22] издревле взявших в качестве переходных имён пять слов-заветов Прародителя.

2

Жид – тёмный эмиссар. Инициатор раздора религий. Последние две тысячи лет – иудей. Старейший из всех Эмиссаров. Выделяется тем, что убивает всех учеников, не позволяя занять своё место. Инициирован незадолго до Рождества Христова.

3

Дух – Серый Отшельник. Китаец. Возраст: две тысячи лет. Затворник, держит в затворках Здраву в монастыре Тибета.

4

Золо – эмиссар. В данный момент, американец. Инициирован в конце девятнадцатого века. Сменил учителя и предшественника, совершив убийство.

5

Нежить – самый молодой из Эмиссаров. В данный момент, эстонец. Инициирован после окончания Первой Мировой Войны, взамен убитого светлыми Аватарами предшественника, спровоцировавшего войну. Ближайший деятель-провокатор Второй Мировой, однако, избежал наказания, скрываясь сорок лет от ответа в дебрях Амазонки.

6

Мёртво – Эмиссар. Наиболее часто меняющий национальности Эмиссар, в данный момент – англичанин. Инициирован в середине шестнадцатого века, убив предшественника с помощью обмана, чужими руками.

7

Горэ – эмиссар. Сначала и всегда – кавказец. Инициирован два века назад, взамен исчезнувшего по скрытым причинам предшественника.

8

Живо – Аватар. Предок Ария. Прошёл добровольную инициацию от учителя. Точная дата закрыта для просмотра Велением. Старейший из пятнадцати Сильных мира сего. Последние три тысячи лет живёт в Индии.

9

Бодро – Аватар. Предок основателя казаков – Конана. Прошёл добровольную инициацию от учителя, сменив его после ухода. Точная дата закрыта для просмотра Велением. Проживает на территории Белоруссии.

10

Добро – Аватар. Предок основателя зороастризма, Заратуштры. Прошёл добровольную инициацию от учителя, сменив его после ухода. Проживает на территории Ирана.

11

Здраво – Аватар. Ученик Будды. Прошёл добровольную инициацию от учителя в 483 году до новой эры, сменив его после ухода. С тех пор, тибетец. Заточён Духом в монастыре Поталы.[23]

12

Смута – отшельник. Семит. Дитя песков, аравиец. Возраст: пять тысяч лет. Известен скитаниями с пророком Мухаммедом.

13

Лич – отшельник. Монгол-степняк. Возраст: десять веков. В девятнадцатом веке погрузил себя в добровольный сон на двести лет. Причины неизвестны.

14

Ино – отшельник. Японка. Возраст: тринадцать веков. Сторонник особого развития Японии.

15

Тосика – отшельник. Кореянка, но после раздела Кореи живёт в Японии, сотрудничая с Ино. Возраст: пять веков.

Content

Степан Мазур
Слёзы солнца
(Цикл Скорпиона – 1)

Часть 1 Преодоление

Часть 2 Осознание

Часть 3 Становление

Примечания

Комментарии