воронин сергей

детский сад

С.Ц.

“Кругом было тихо, как

будто все вымерли…

Какая красота!”

Из школьного сочинения.

Пошел он внезапно, посыпался, как побелка с дрогнувшего вдруг потолка, и дальше все валил и валил без остановки и без смысла, будто вообще все на свете падает, и только это бесшумное непрекращающееся падение вокруг - хотелось тоже куда-то падать за компанию, нащупывая внутри только что подаренную мягкую тоску, очень похожую на этот внезапный снег.

Большие лохматые хлопья послушно укладывались на ждущие, приветственно раскинутые навстречу ветви деревьев, на фонари, на скаты крыш, на растрескавшийся асфальт. Нескольким цепким белым парашютистам удалось задержаться на растопыренных пальцах статуи мальчика в летном комбинезоне, шлеме и очках, сдвинутых на лоб, застывшего на фасадной стене старого «Детского мира» в напряженной позе то ли приветствующего, то ли прикрывающего глаза от яркости неведомого открывшегося вдруг чуда, силой своего открытия соперничающего с ядерной вспышкой.

Часть первая.

С.

1.Выезд.

Как это все-таки отвратительно и неправильно - просыпаться от звука верещащего будильника. Но Егор вспомнил какой сегодня день и, пока не успел забыть, поскорее встал.

Чувствовал себя бодро и немного на луне. Реальность мельтешила перед глазами: одежда, заметенная тропинка в уборную, мокрая рожа в зеркале, опять одежда, зевающий Максим, рюкзак, щетку не забыть.

Из постелей выползли сонные Шурик с Семеновым и полезли обниматься.

В столовой горела свеча, у стола возле стопочки блинов и двух кружек с чаем сидела Надежда, подперев рукой щеку. Пока завтракали, она молчала и глядела на стол, изредка поднимая припухшие глаза. На Макса смотрела.

На крыльце она куталась в подаренный им палантин и опять молчала. Егор отвернулся деликатно, так, краем глаза посмотрел, но Максим был сама сдержанность - поцеловал ее быстро куда-то в шею и надел рюкзак. К щеке прижались холодные незнакомые губы, повернулся поспешно, но Надька уже отодвинулась. Егор вздохнул и закинул рюкзак на спину. Пора.

- Осторожнее со Стасом! - крикнула вслед.

Не стали оборачиваться. Мужчины уходят в ночь не оборачиваясь, вот так.

Луна спихивала с себя, зевая, одеяло земной тени и скоро должна была совсем освободиться. Снег слегка светился в ее неярком свете и тропинка оказалась хорошо видна. Знакомый ветер нетерпеливо заглядывал в лицо, поторапливая и проверяя готовность.

- К черту, к черту. - прошептал Егор в ответ на его пожелания.

То ли от ветреных зябких напутствий, то ли от собственных нервов тело слегка вибрировало и, если не прикрывать плотно рот, зубы начинали выстукивать невнятную забавную морзянку.

На дворе у соседей теперь стоял породистый старого разлива очертаний угловатый джип, негромко урча. Возле машины прохаживался Стас в длинной куртке с опущенным капюшоном. За руку поздоровались и Егор отправился осмотреть аппарат: потрогал лесенку, выхлопную трубу, выползающую на крышу, лебедку. Круто. Интересно - какого цвета? Машина выглядела почти не юзаной, самодостаточно поблескивала полировкой. Стас разинул джипу багажник. Почти все оказалось забито железными канистрами с соляркой, сверху лежал пулемет и цинки с лентами. Кое-как втиснули рюкзаки, отошли в сторонку, закурили. Стас еще потоптался и полез вперед на пассажирское место. Из дому вышел Тезка, приблизился, улыбаясь, молча поздоровался и сел водителем.

И вдруг Егор пронзительно понял, что все это уже было и не раз - черные дома, белый снег, фары горят, тени и этот ветер, искры от сигареты.

А сейчас Макс повернется и скажет…

Поерзав на вначале неуютной коже кресел, Егор пристроил под ногами автомат. Впереди на панели приборов уютно лепились желто-красные круги и стрелы, показывая готовность к полету. Максим рядом попрыгал на сиденье, похлопал его, приосанился.

- Включить гипердвигатель! - громко приказал он, задрав подбородок, и хлопнул Егора по плечу. - Как же мне это нравится!

Тезка повернул голову к Стасу, тот кивнул.

- Давай. - и вдруг, неожиданно, перекрестился.

Размышляя над этим его поступком, Егор не заметил, как крутились дворами и оказались уже на главной улице. Снег был неглубокий, выехали вовремя.

Свет Тезка выключил. Темный мурлычущий броневичок призраком пробирался через безразличный город. Вдоль улицы темнели брошенные машины. На перекрестке стояли, сцепившись, уборочный трактор и то, что осталось от «Жигулей». Тезка аккуратно их объехал.

Все это Егор уже видел - ходили как-то с Семеном в мединститут, старый мрачный фасад которого растянулся на пол-улицы - спирт искали. Семенов с чего-то взял, что там должен быть спирт. Обшарили весь медгородок - были только пустые гулкие коридоры и аудитории с хаосом столов и стульев. Искали химкабинет, но не нашли. В морг Егор не стал заходить, сказал, что они и так в морге, а Семенов один забоялся.

Дальше за перекрестком картина оказалась похожей, тот же мастер, та же рука - машины вдоль дорог и потихоньку заметаемые пустые коробки домов с частично разбитыми стеклами.

Сюрприз поджидал дальше, Егор уже сто лет здесь не ездил, раньше этого не было. В ключевом месте, уже почти на выезде из города, в овраге, дорогу перекрывало что-то большое.

- Так! - выдохнул Стас.

- Ты же ездил. - ехидно сказал Макс. - Не отсюда выезжал, - буркнул не оборачиваясь. Давай-ка назад, здесь не пройдем. Как ездили давай!

Егор нагнулся вперед, вглядываясь - поперек дороги стояла машина-кран, свисая передними колесами с дорожной дамбы. Непонятно как умудрились ее сюда втиснуть. И непонятно зачем.

Тезка допятился до подходящего места и развернулся. Поехали назад.

Опять мединститут, опять победивший трактор.

Проехали мимо их сектора, Егор с тревогой посмотрел туда - нехорошо возвращаться. Особенно в самом начале. Максим тоже, перегнувшись, посмотрел на уже ставшие родными избы вдалеке.

По идее, должны были проехать мимо его дома. Внутри что-то заежилось - Егор давно здесь не был и не собирался, слишком неприятные воспоминания остались связаны с этими местами. Максим, тоже местный, нервно, сквозь зубы, засвистел. Егор поерзал и грохотнул автоматом под ногами. Стас обернулся на звук.

- Мушку собьешь, все пристреляно! - повернулся

к Максу. - Не свисти, денег не будет! Шутник. Потом всмотрелся повнимательнее, отвернулся. Вот и он. Егор мельком посмотрел и закрыл глаза.

Эта дорога оказалась свободна. Спокойно проехали развязку и опять оказались на Р. шоссе, но уже выше крана.

- Из РТС стреляли, - сообщил Стас. - Кто-то и там живет. Прибавь газу.

- И стреляет. - прибавил Макс.

- Все стреляют… За окном стремительно пронеслись окруженные избами пятиэтажки.

Потом кладбище. Семейное. Проезжая мимо, Егор прижался лбом к холодному стеклу, здесь лежали мама, папа и старший брат, которого хоронил уже сам, один.

Без приключений, оставив позади заколоченный ржавыми листами пост ушедших ныне, позабыв про свои жезлы, милиционеров, поднялись на эстакаду и оказались на окружной. Тут деревень было мало, почти совсем не было, только небогатые дачные поселки. Белая дорога резала голые белые холмы. Километров десять до трассы.

Потихоньку светало.

Подумалось о Тезке.

Пока что тот поражал своей молчаливостью. Егор сидел за его спиной и видел только показывавшийся иногда из-за подголовника хвост волос, когда водитель крутил головой. Посмотрел в зеркало и нашел в нем внимательные изучающие серые глаза.

- На дорогу смотри! - грубовато сказал он зеркалу. Глаза весело сощурились и опустились. Видный парень. И Стас его взял, значит ценит.

Хотя он и их взял, и может совсем не потому, что ценит.

Тезка был симпатичен и одновременно слегка раздражал. Вообще неприятно, когда кого-то еще зовут твоим именем. Оно же твое. Егор один - остальные все ненастоящие. И как к нему обращаться? Привет Егор

- привет Егор? Чушь. А может это он настоящий? Интересно. Может, есть какой-то идеальный Егор, и мы, все остальные Егоры, стремимся к идеалу по мере отпущенных возможностей? Вон, какой красавчик. И девчонки явно запали. А я не красавчик.

Он еще раз посмотрел в зеркало, но тезка следил за дорогой.

Посмотрим что за птица. Лишь бы птица.

Максим уже, оказывается, задремал, прислонившись к своему стеклу.

Стас, а как мы здесь продукты повезем? Тот хмыкнул.

А что ж, ты только сейчас об этом подумал?

- Нет… - Егор немного смутился. Вообще-то следовало сказать «да». - Ну… Там машину еще возьмем…

- Чего спрашиваешь?… Будто провоцирует. За окном плыли поля, леса вдали чернели, ели сквозь иней зеленели и речки подо льдом блестели. Хотя нет, речки подо льдом не блестели. Как раз проезжали мост через Реку, черной холодной змеей вползавшую в город. Вообще-то здорово было не видеть эти скученные дома с прошедшим сквозь них проклятьем. Глядя из окна теплой машины на спокойно продолжавшую жить природу, Егор думал, что может люди и не нужны вовсе. И города зарастут и разрушатся, и озоновый слой затянется, и земля себя вылечит, а о людях будут вспоминать и скучать по ним только собаки, у которых есть что-то в крови, что заставляет их любить глупых и недобрых людей.

Вот так вот, начиная с размышлений о других людях, можно себя загрузить.

Поискал на ручке кнопку, приоткрыл окно и закурил. Макс тут же проснулся и тоже полез за сигаретами.

- Э-э, по одному! - недовольно сказал Стас.

Егор выглянул за борт - машина оказалась предсказуемо штандартно-черной.

Вдалеке уже виднелась трасса. Через некоторое время въехали на мост, с которого на нее был спуск и решили прямо на нем и перекусить.

Посветлело, но сегодняшнее солнце только смутно угадывалось сквозь плотные серые тучи-облака, фундаментально перекрывшие далекую и невероятную сейчас синеву. Впереди, за перилами моста, открывался белый с черными островками перелесков простор, и белая широкая, не тронутая ни колесами ни ногами на всем видимом отрезке, река трассы.

Егор перегнулся через перила и посмотрел вниз.

Не тронутая человеком - звери шастали. Под мостом виднелись цепочки следов. Наверно лисы. Ужасно вдруг захотелось увидеть настоящую рыжую лису с настоящим рыжим хвостом. Шуструю такую.

Тем временем Стас вытащил из багажника большую дорожную сумку и достал оттуда огромный термос и пакет. В термосе был чай, в пакете - начиненные разным блины.

Чай оказался крепким, ароматным и все еще горячим, только сладким очень, но с другой стороны - наоборот было бы хуже. С ним холодные блины уплетались за милую душу. Себе загадочный тип налил из другого термоса, маленького. Остро и терпко пахнуло вареным кофе. Ничего он объяснять не стал и не предлагал, просто повернулся на восток, смотрел вдаль, пил свой кофе и ел блины, периодически поворачиваясь за добавкой.

Максим выразительно посмотрел на Егора и поднял брови. Высокий, тонкий, в своем черном пальто, бордовом свитере с высоким горлом и со свисающей низко темной прядью выглядел он, надо признать, очень стильно.

- Стас… А можно тоже кофе? - невинно поинтересовался он.

Егор прыснул нервным утренним смехом, отворачиваясь. Тезка, сидевший в машине раскрыв дверь и высунув ноги в огромных «гадах», тоже заулыбался.

Стас молча неторопливо жевал, шевеля бородой.

- Так хочется… Глоточек?

Молчаливое жевание. Макс скорчил шкодливую физиономию.

- Полглоточка? Четверть, а?

Стас неторопливо дожевал, допил, вытер рукой рот и повернулся к сумке. Макс, улыбаясь, подошел ближе, протягивая пустую чашку, свою любимую, на которой мчался по кругу табун разноцветных узкоглазых китайских лошадей по голубой равнине. Стас достал маленький термос, навинтил на него крышку, из которой пил, и резко с разворота ударил снизу в челюсть.

Максима кинуло назад. Он попытался неверными ногами догнать откидывающуюся назад голову и плашмя плечами упал.

Но надо было знать его.

Через секунду он, как-то зашипев, крутнулся и уже стоял на одном колене - челка висит, глаза из-под нее сверкают.

Медленно встал и, постепенно разгоняясь, пошел на Стаса, движения его сделались вихлястыми и расслабленными. Егор, вначале дернувшийся было вперед к обидчику, тоже расслабился. Такого Макса он знал.

Непонятно откуда у него это, наверно талант такой природный, но в драке Максим был - король. Все чувствовал, везде успевал, предугадывал и как раз вот так дергано, ломано, непредсказуемо. Его могли побить, но редко, к примеру как недавно, спросонья, или в большой свалке, в которой и противника нет, а только мясо сплошное. Бывали и в таких, стремное дело.

Стас, похоже, такого Максима не знал.

Он стоял, подтянувшись, и с недоброй усмешечкой - защищаться всегда проще. Макс, все ускоряясь, приблизился, дернув быстро одной рукой, другой, но опытный Стас, не пытаясь блокировать, резко двинул его ногой в пах.

Вернее, хотел двинуть, потому что противник, нелепо изогнувшись, подхватил взлетевшую ногу и рванул ее еще выше, успев вдобавок приложить кувыркающегося на спину Стаса сбоку локтем по лицу. Стоило тому упасть, как Максим уже навис сверху, отведя руку.

Реакция у Стаса оказалась хорошая. Едва очутившись на спине, он вскинул руки ладонями вверх и просипел:

- Стой! Харе!… Уважаю… Макс остановился. Пожевал губы и легко вскочил. Стас поднимался нарочито медленно, кряхтя.

Смотрел миролюбиво и добродушно улыбался.

- А мне говорили про тебя… А я не поверил… Характер такой… Он потрогал скулу.

- Силен! Максим все равно продолжал кусать губы -вероломство он презирал.

Тогда Стас повернулся, подобрал валявшуюся в снегу максову кружку с лошадьми, вытряхнул снег и налил в нее кофе.- Я только для дела. - приложил руку к груди. - Нам еще далеко ехать… Хотел проверить, извини. Правда, извини. - протянул руку. - Мир?

Макс подумал, посмотрел на руку.

Заглянул Стасу в глаза и с серьезным лицом все-таки пожал. Взял кофе и подошел к Егору.

- Будешь? Тот кивнул. Максим сплюнул красным и погладил челюсть.

2. “Красное печенье”.

- …И вот приходит мама домой, а младшая дочь у нее и спрашивает: «Мама, мама, а где же папа?». «Какой папа, деточка?». «Ну, папа, ты что забыла, ты же его искать пошла, когда он с работы не пришел?» «Доченька, у тебя не было никогда папы, ты что-то путаешь». «Мама, ты что - не помнишь папу?» «Нет, доченька, не было у тебя папы». Тут старшая дочь подходит к маме, берет ее под руку и говорит сестре: «Мы сейчас пойдем искать папу вместе, а ты будешь дома, мы тебя закроем, чтобы ты никуда не ходила, потому что ты еще маленькая, кушай печенье, пей сок и жди нас, мы скоро придем». И вот уже вечер, поздно, а они все не приходят, младшая дочь уже почти все печенье съела, почти весь сок допила, а так никто и не пришел, а она в окна смотрит, а там темно и нигде огней нет. Легла она спать, только свет выключать не стала, потому что страшно. И тут она слышит, что дверь открывается, и кто-то заходит, она побежала посмотреть, а там сестра ее старшая стоит. Она у нее спрашивает: «А где мама?» «Какая мама?» «Ну, наша мама, вы же с ней вместе пошли папу искать?» «Какого папу?» «Ну, нашего же папу, он с работы не пришел, его мама искать ходила, а потом пришла и не помнит его, и потом ты с ней пошла его искать?» «Не было у нас с тобой ни папы, ни мамы, ты что-то путаешь». «Ты что - не помнишь наших папу и маму? Пойдем тогда вместе их искать». Берет она старшую сестру за руку и ведет ее к двери, та идет за ней следом, младшая дочь открыла дверь, выходят они на лестницу, и тут старшая сестра вдруг останавливается и говорит ей: «Я вспомнила наших папу и маму. Они умерли. А сейчас и я умирать пойду, а ты возвращайся домой, кушай печенье и пей сок». Поворачивается и начинает спускаться по лестнице. Младшая дочь заплакала и говорит ей: «А я уже почти допила сок и доела печенье». А сестра повернулась к ней, посмотрела ей в глаза и говорит: «А вот когда ты допьешь свой сок и доешь печенье, то тоже пойди и умри!» - законил Егор шепотом и от имени пошедшей умирать старшей сестры пристально уставился в глаза Семенову.

- Ну? - сглотнув и захлопав глазами, поинтересовался тот.

- Что «ну»?

- Умерла?

- Кто?

- Ну, эта, младшая?

Егор в очередной раз пожалел о том, что решил ему что-то рассказать.

- Семен, это страшная история, она уже закончилась вся, я ее тебе уже всю рассказал от начала и до конца, а умерла младшая дочь или нет - это уже другая история.

- Как это - другая?

- А так это. Другая история. Она уже может и не страшная. Может вообще - счастливая, я не знаю.

Ей же сказали - пока у тебя не кончатся сок и печенье. Может она еще найдет, это вообще как бы про нас история, если ты не въехал, аллегория в некотором смысле, понимаешь?

- Так мы ж не ищем сок, он просрочен давно, помнишь тогда как траванулись? Вместе все, еще Виталик был, помнишь, яблочный? Я теперь на яблоки смотреть не могу, даже с голоду.

- Я не пил тогда, ему три года уже было, это ты как маленький все в рот тащишь.

- Ага, а кого рвало всю ночь?! Старик, я все помню, у меня знаешь память, вообще, я и забыть хочу, да не получается, я даже помню как ты в первом классе…

- Семен, если ты сейчас не заткнешься, ты полетишь вон в тот вот сугроб, а снега в нем еще мало и тебе сто пудов будет больно. - Егор начал свирепеть,

- А с памятью своей ты надоел уже, я со второго класса в этой школе, мы до этого вообще в другом городе жили, и я сейчас уже о другом думаю - ты вообще туда меня ведешь, а?! Или опять?!

- Да ладно, Гош, чего ты, я же просто вспомнил, да вон дом этот, отсюда уже виден, у меня хорошая память, я просто в деталях путаюсь иногда, но ничего же страшного? Все же тоже…

- Стоп! - Егор вскинул руку, упреждая. - Все. Пока хватит. Я понял - вон дом, мы сейчас идем туда, идем мы молча. Молча идем мы!

Повернулся и стал спускаться по лестнице во двор.

Лестница была старой, как и дома вокруг. Темнокрасная кирпичная пятиэтажка угрюмого вида заворачивалась углом, во дворе прямо из земли торчала здоровенная труба, выщербленная временем, с частично уцелевшими чугунными скобами, карабкавшимися по ней и сразу вызывавшими желание попробовать по ним залезть. Егор остановился и, задрав голову, попытался рассмотреть верхушку трубы - та терялась в густо сыпавшем снеге. Крупная снежинища опустилась прямо на нос, отвлекая, и он смахнул ее ладонью, сразу зачесался глаз, потом висок, некоторое время он увлеченно растирал лицо. С трудом остановившись, настороженно огляделся и пошел дальше. За этим снегом ничерта было не видно толком, да и как будто и не слышно, тишина - как бананы в ушах. Вдруг захотелось что-нибудь крикнуть, по-настоящему, заорать, разбудить это все притихшее, прибитое, мертвое. И снег как медленно оседающая муть, взбаламученная неизвестно кем в этом стакане под названием… Тьфу ты.

Тряхнул головой раздраженно.

Думать про первый снег, что это оседающая муть - был явный перебор.

Он закрыл глаза, подождал немного, открыл. Всюду мельтешили белые лохмотья. Вот так вот - мягко, мягко, спокойно.

В спину ткнулся Семенов.

- Ты чего, Гош?

- Красиво как, а? Первый снег… Такие дела. А знаешь что такое снег? Я вот сейчас понял… Это вода умершая, прах ее. Она там умерла и сейчас падает. А здесь опять воскреснет.

- Ну тебя, Гош, с твоими историями страшными, вот не можешь… А эту твою я слышал, я вспомнил, в лагере слышал, в пятом классе.

- Не мог ты ее слышать в лагере в пятом классе, я ее только что сочинил, по дороге.

- Ну, значит ты ее тоже…

Семен, я же просил тебя. Просто молча идем. Не слушая продолжающего что-то бубнить Семенова, Егор двинулся вперед, протаптывая тропинку в липнущем к ботинкам и штанам снегу. Левый ботинок явно был уже мокрый. Это из-за Семена. Пока тот батарейки свои искал, пока в продуктовом копался, хотя знает же что там нет уже давно ничего, пока шапку эту свою дурацкую доставал, пока… Чувствуя, что Семенов опять, как в песне, лайт его фаер, Егор остановился и повернулся к топающему за ним однокласснику. Тот безмятежно улыбнулся своей румяной курносой физиономией, на голове пылала ярко-красная вязаная шапка, снятая недавно с манекена, оставшегося после процедуры только лишь в бессовестноголубых семейных трусах. Манекен этот, фиксировавший молодого человека истинно арийского вида в минуту его глубокой задумчивости, можно даже сказать созерцательности, Семенов раздевал давно и неспешно. Вначале еще летом он его сам выволок из какого-то угла, куда того забросили обстоятельства, и водрузил в витрину возле входа с отсутствующей дверью. Молодой человек был одет по-зимнему и по полной форме - с перчатками, шарфом и даже с разноцветными шерстяными носками, в которые были заправлены клетчатые шерстяные брюки. Первыми исчезли именно носки - Семенов в октябре начал жаловаться на ранние, по его мнению, холода. Все изменения своего внешнего облика манекен переносил нордически - ему было по-барабану. По-барабану - что носить, по-барабану - где стоять, по-барабану - что созерцать. Егор ему завидовал порой, но сейчас за него вдруг сделалось обидно.

- Сними. - глухо сказал он.

- Что, Гош?

- Шапку, тебя в ней за километр видно. Ты нас демаскируешь.

- Что я?

- Сними. Пожалуйста.

Видимо было что-то убедительное в тоне - Семенов быстро стянул шапку, сунул ее в карман, откуда достал прежнюю, серую, и поспешно напялил немного криво. Егор протянул руку, поправил, повернулся и пошел дальше.

А в прошлый раз со Шляхтерманом пришлось идти, там свои приколы были.

В этом бы году школу заканчивали.

Или в прошлом.

Какая разница, просто ботинки менять пора, при чем тут Семенов.

- Гош, - послышалось сзади. - А ты бы и сам приоделся. Егор не стал отвечать. Приодеться можно было бы, конечно, одеждыбыло полно, валялась кучами в не смешно скалившихся разбитыми стеклами витринах, но что-то ломало. Настроения не было. Разве что ботинки поменять.

- Гош, а как называется?

- Что?

- Ну, история твоя, как называется?

- Не знаю. «Чертовщина в уездном городе С., третья планета от Солнца».

- А чего так длинно? Покороче надо.

- Ну, тогда «Неумирущие», или «Невмеружрущие», или вообще как-нибудь простенько -«Одно дома», к примеру.

- Что «одно»? - удивился Семенов.

- Человеческое существо.

- Не, так нельзя, - подумав, сказал он. - Это же страшная история, они так не называются, надо как-то типа «Гроб на колесиках» или «Красная подушка», так как-нибудь.

- Ну, тогда «Красная…

- Там же нет ничего красного!

- Семен, может ты сам тогда назовешь, а!?

- Ну, давай тогда… «Красное печенье»!

- Почему печенье? Там же в общем-то смысл… Ну, она и сок пьет, что же «Красное печенье и сок», так, что ли?

- А может без сока? Просто печенье одно… «А когда доешь свое красное печенье, то тоже пойди и умри!» -закончил Семенов замогильным голосом.

Егор подумал. Открыл рот и на ходу поймал здоровенную снежинку, подлетавшую сбоку.

- Тоже аллегорично получается, - пробормотал. - Андрюха, - повернулся и торжественно обратился к остановившемуся Семенову. - Молоток. Беру назад свой наезд! Надевай обратно новую шапку. Которую так украшает твой здоровый румянец. Который ты приобретаешь, постоянно объедая меня.

- Да не, нормально. - отмахнулся Семенов. - И правда яркая здорово… Ничего я тебя не объедаю! Я как все ем! Я…

- Шучу, шучу, ты как все, я как все. - повернулся Егор и заспешил по курсу. - Мы как все, только одни румяные, а у других штаны слетают, давай, а то с тобой тут до утра…

- Эх, вот бы печенья найти, хоть когда-нибудь! - вздохнул Семенов и жестом фокусника картинно извлек из рукава полотно от ножовки по металлу.

Замки он насобачился перепиливать виртуозно, как-то хитро оборачивал пилку вокруг дужки и так быстро-быстро руками, и все. Егор тоже пробовал, но не получалось - то полотно согнется, то еще что, да и нафига, если Семенов есть.- Крысы сожрали давно все твое печенье. - задумчиво сказал он, разглядывая дом. - Ну и где тут подвал?

- О! - Семенов поднял кверху палец. - Это самое интересное. Он обогнул Егора и прямо через кусты полез к дальнему подъезду.

- Прошу! - распахнул железную дверь с остатками раскуроченного домофона рядом и показал внутрь пилкой.

- Что, в подъезде?

Вход в подвал притаился под лестницей, но мастерство Семенова в этом случае было без надобности - в желтом свете фонарика обитая ржавым железом дверь тонко повизгивала на сквозняке, спиленный замок валялся прямо под ней. На двери гвоздем было крупно выцарапано короткое угловатое слово. Гвоздь тоже тут валялся.

Егор мрачно посмотрел на наводчика, но тот, пожав плечами, шагнул вперед, потянул истерично взвизгнувшую створку и полез внутрь, вниз.

- А ну, паскуды! - завопил Семенов и шумно спрыгнул с лестницы на земляной пол. - Я вас сейчас! Где мое печенье?!

Крысы, в изобилии шнырявшие повсюду, на их появление, конечно, отреагировали - шарахались в сторону от скачущих лучей, но маршрутов своих не меняли, прятаться не собирались, Семенова не боялись. Кошек видно не было, кошки были редкостью, а собаки вообще куда-то из города делись. Егор давно хотел найти кого-нибудь для себя, чтоб свое животное было, кота, например. Спал бы рядом, урчал, но пока что-то не выходило, если кошка и попадалась, то такая зашуганая - попробуй объясни ей, что ты с самыми лучшими, понимаешь, намерениями. Кошки с трудом выживали в этом мире. Наверно, им были нужны люди. А крысам нет.

На полу еще замки валялись, и по всей длине прохода, в котором торчали посередине причудливо изогнутые водопроводные трубы, виднелись распахнутые двери каморок.

Ловить тут было нечего явно, но Семенов упрямо пошел вперед к ближайшей двери.

Егор вздохнул и поплелся вбок, за лестницу, там открылся еще проход, тускло освещенный продавливающимся сквозь маленькие отдушины светом.

И надо же, в первой же каморке луч высветил деревянную полку на стене, густо засаженную пыльными темными стеклянными банками. Егор недоверчиво мотнул головой, зажмурившись, но банки остались стоять, драгоценным хрусталем переливаясь в ласково ощупывающем их луче.

Только бы не грибы.

С трепетом потянулся, взял ближнюю - варенье! О да. Оно самое, банок двадцать по пол-литра, быстренько прикинул. Какое-то клубничное, что ли? Потер рукавом. Или смородина. А лучше бы сливовое, конечно, и чтоб без косточек. Странно, а что же тогда здесь искали? На стене висел древний велик с багажником, в углу какие-то стулья ломаные, одинокая лыжа с притороченными к ней алюминиевыми палками, в другом углу здоровенный ящик. Закрытый! Подцепил ногтями тяжелую крышку, просунул пальцы и дернул. Посередине ящика, в желтом пятне света как какая-нибудь примадонна на сцене, сидела здоровенная крысина и шевелила усами. Посмотрев задумчиво, она повернулась и неспешно затрусила к дыре в углу, на ее месте сиротливо остался лежать обгрызенный кусоккартошки.

- Зараза! - выругался Егор и с грохотом захлопнул крышку.

Слежавшийся воздух пах плесенью и картошкой. И крысами. Или это крысы пахли плесенью и картошкой.

И эта паутина вечная. Ну кого здесь ловить? Какая нормальная муха сюда попрется? Зачем?

Представился одинокий паук, тщательно и прилежно заплетающий углы, и так и не увидевший в этой жизни ни одной мухи. А пока ждал, картошку ел.

И гвозди вечно торчат. Вообще, конечно, невеселое зрелище все эти подвалы. Понастроили люди каморок из чего пришлось, да еще и железом ржавым пооббивали. И гвозди торчат.

Жирно нарисовал на двери букву «В» мелом и знак восклицательный.

В следующем отсеке тоже были полки, на полках глубинными бомбами теснились трехлитровые банки с крупнокалиберными вялыми огурцами внутри. Рассол был мутным, выглядели огурцы угрожающе. Егор хмыкнул озадаченно - тут нужен был специалист, девчонки по рассолу как-то определяли съедобность. С потолка свисала какая-то тряпка на веревке, он посветил вниз - между досками пола на земле виднелись длинные рисинки. Все понятно. Обычные мешки от крыс не канали, другие нужны, поплотнее, брезентовые, или вообще прорезиненные. И все равно следить надо, это ж такие заразы! Вспомнил примадонну в ящике и сплюнул всердцах, так в тот момент картошечки жареной захотелось.

На всякий случай нарисовал огурец - овал с полосочками и вопросительный знак. Сами пускай разбираются.

В этот момент кто-то дико заорал.

Егор, входивший как раз в следующую каморку, от неожиданности споткнулся о высокий порог, растянулся на полу, тут же вскочил, суматошно светя фонариком во все стороны. Вообще, подвалы жутковатая вещь, но как-то вроде привык уже, а тут все детские страхи накатили, аж пот холодный прошиб, а сердце испуганно потерялось где-то в глубине, боясь обнаружить свое живое присутствие. Вопль повторился, Егор судорожно полез за пазуху, схватил рукоятку, но пистолет все цеплялся за что-то, вывалился в проход и побежал, врезаясь в двери и не понимая куда сворачивать. Опять. «Егор», что ли? Семен орет, что у него с голосом?

- Егор!!

- Где ты?

Выключил фонарик - впереди был виден очерченный желтым прямоугольник двери.

- Гош! Гош! Оно красное!!

- Что?

- Оно!!

В каморке на полу сидел Семенов и отчаянно тыкал куда-то в стену напротив. Егор в первый момент не понял что это.

- Идиот. - выдохнул он, без сил привалившись к стене и сползая по ней на пол.

- Красное!

Егор закрыл глаза, запихал пистолет на место и облизал ободранную обо что-то руку. Чертовы гвозди.

- Зачем, ну зачем ты это рассказал? - заскулил Семенов.

- Андрюх, может тебя сразу пристрелить, чтоб ты не мучился? - наконец, успокоившись, предложил Егор. - Ну что, пристрелить тебя сразу, или желаешь помучиться?

Семенов шумно выдохнул.

- Лучше, конечно, помучиться. - неуверенно закончил он цитату.

Егор встал, подошел к старому холодильнику, висевшему на стене, вытащил из него кирпич упакованного в красный хрустящий целлофан печенья и бросил Семенову на колени.

- А доешь это, другое будешь искать. А умрешь ты все равно, ты не переживай.

Когда с набитыми рюкзаками вылезли, наконец, на свет, оказалось, что свет уже не тот. Уже по-зимнему стремительно смеркалось, снег повалил еще гуще и мир съеживался, уменьшался и завораживал своим в белую крапинку превращением.

Семенов, вдруг отчего-то развеселившийся, предлагал еще по квартирам по-быстрому пробежать, но Егор отказался, не любил, там часто попадались мертвые.

3.Засада.

После окружной и в этом безмашиньи трасса казалась невероятно широкой.

Неглубокий снег то здесь, то там был истыркан маленькими шустрыми лапами. Пару раз попались следы и немаленьких лап.

- Лось. - сказал Стас и достал из кармана карту. Теперь главное - большие деревни недалеко от трассы. Там могут жить разбойники. Ты Егорка не спеши - тише едешь, дальше будем. А вы, господа, смотрите в окна повнимательнее и назад тоже, чтобы нам в спину не долбанули.

- Захотят долбануть - долбанут. - спокойно отозвался Максим.

Егор еще на мосту почувствовал. Странное ощущение. Как в старой песне - «И все вокруг чего-то ждет». От них?

Пару раз на встречной попались ткнувшиеся в косогор обочины фуры, засыпанные снегом и с разбитыми лобовыми. Несколько легковушек.

Первый тревожный звоночек тренькнул на повороте на Д. Оттуда, или может туда, шли широкие автомобильные следы, не как у фуры, но широкие. Тезка притормозил. Стас недовольно на него за что-то покосился, но тот уже вышел и, присев на корточки, принялся разглядывать отпечатки. Егор вылез следом и подошел к нему.

- Оттуда. - сообщил деловито. Голос у него оказался хрипловатый, видимо от долгого молчания. Егор тоже посмотрел внимательно, но никаких примет, определяющих направление движения, не обнаружил. Вот если б на тракторе проехали.

Гонит, наверно.

Тем не менее, тревога появилась и принялась обустраиваться где-то в животе.

Впереди кто-то есть. - сказал тезка, глядя в лобовое стекло.

Ну, есть так есть, - невозмутимо заметил Стас. - Что мы? Не знали, что впереди кто-то есть? Поехали, поехали!

Двигатель ровно и почти не слышно заворочался.

На повороте в следующую большую деревню, М., километров через пятнадцать, открылась картина недавно произошедшего боя.

Дым заметили издалека, так что подъезжали осторожно, потом оставили машину с водителем и пошли пешком.

На съезде, в кювете, подломив молодую березку, догорал большой черный «Рейнджровер» с раскрытыми дверьми. Вокруг лежало несколько тел.

Двигались осторожно, держась за автоматы и озираясь. К телам пока подходить не стали, прошли дальше по обсаженному деревьями повороту, уползавшему дальше, к невидимой отсюда деревне. Туда вели две широкие набитые колеи. Переглянувшись, вернулись.

- Так, - сказал Стас, разглядывая следы. - Ну их здесь ждали.

Подошли к телам.

Когда-то они принадлежали трем парням и двум девушкам. Распознать кто из них кто было легко, потому что все они оказались раздеты до белья. Вокруг натоптано, у мертвых прострелены затылки, отчего на лица смотреть было невозможно. Егор, судорожно сглотнув, отвернулся. А Стас ничего -ходил, смотрел. Бледный Максим хмурился вдаль, в сторону недоброй деревни.

- Да-а-а… - бормотал Стас. - Ну и нравы у крестьян. Просто фашисты какие-то… Хоть бы прикопали… Хм… Ну, оружие понятно, а что им, одежды не хватает?…

- Может съездим? - предложил благородный Макс.

Стас с удивлением посмотрел на него и покачал головой.

- Чтобы и нас раздели? Нет. Я не хочу.

И, все еще удивленно поглядывая на Максима, покрутился и пошел назад, к подъехавшей уже машине.

- Поехали, Макс. - сказал Егор, подойдя к другу и тронув его за локоть.

- Знаешь… Я иногда хочу… Чтобы закончилось все быстрее… Со всеми нами. - негромко произнес тот, глядя в сторону.

Егор достал сигареты.

- А малышня?… - спросил. - Девчонки?… Надюха?…

- Простые решения… Надоели.

Макс посмотрел грустно. Тезка, бродивший рядом, тоже вздыхал. Хоронить не стали - может свои приедут заберут,сложили рядком и ветками еловыми прикрыли, замаскировав немного неприглядность смерти.

Дальше по дороге следов не оказалось. На душе было паршиво, кто-то скребся. Казалось бы, столько уже всякого повидали, а все не привыкалось. Это хорошо, наверно.

Стас все вздыхал задумчиво, головой крутил.

- Не хотел бы я так кони двинуть. - разродился он наконец.

- Как? - Егор нагнулся к нему ближе.

- А так, валяться в снегу раздетый с пулей в башке.

- Это понятно. Как ты сказал - «кони двинуть»? Не слышал.

Он полез за записной книжкой и, найдя нужную страничку, записал.

- А чего там у тебя? - заинтересовался бородач.

- «Дал дуба», «надел деревянный костюм». - стал зачитывать Егор. - «коньки отбросил», или копыта, «накрылся медным тазом», «ласты склеил».

- Это не то! - живо возразил Стас. - Это значит слинял, убежал.

- Ну да, у меня тут вопросительный знак стоит, «сандали отстегнул».

- «Сыграл в ящик» - подхватил тот.

- «Сыграл в ящик». - подтвердил Егор. - «Примерил белую обувь», «землю парит» и вот еще, под вопросом - «ушел в историю»…

- Не, это что-то не совсем, как-то…

- И вот еще не совсем понятно - «почил в бозе»?

- Да нет, это по-моему вообще про другое.

- Ну может, хотя вообще-то…

- Старик, хватит. - негромко сказал Максим. - Не надо сейчас. Егор смутился и спрятал блокнот. Черт. Заигрался.

Скоро должно было начаться Я., краем тянувшееся вдоль трассы длинной чередой невысоких домов и ларьков. Внизу под горой уже виднелись дома.

- Может, разгонимся и проскочим? - предложил

Тезка, повернув к Стасу голову. Тот неуверенно засопел.

- Ну… Давай… Давай, ладно. Жми! Только внимательно!

Тезка хмыкнул, и машина начала быстро разгоняться.

- В оба! В оба смотрите! - зарычал Стас нервно.

Мимо справа проскочил зеленый двухэтажный барак с, как ни странно, целыми стеклами, еще один, слева избы, начались ларьки.

И вдруг завизжали тормоза и Егор с размаху ударился щекой о подголовник впереди. Их несло, краем глаза увидел, как Тезка бешено крутит руль. Машину качнуло, Егор задохнулся - сейчас!

Удержалась. Остановилась. И тут же начала сдавать задом, разворачиваясь. Рука водителя резко рвала рычаг. Развернулись и быстро вперед, то есть назад.

Сзади раздался выстрел, еще. Ругнулся автомат. В кузов пару раз быстро постучали. Но нехорошее место уже удалялось, оставалось внизу. Через пару километров остановились, неуверенно и облегченно переглядываясь.

- Что там было? Ты видел? - накинулся Стас на Тезку.

- Ежики! - быстро ответил тот и, шумно выдохнув, засмеялся. - Лента с шипами! Снегом присыпали! Смотрю вначале - следы! Еле понять успел. Фу!

До этого и представить было сложно, что он может быть таким оживленным.

- Блин, как мы не крякнулись, не понимаю!

Водить он умел, конечно. Егор автоматически отметил «крякнулись».

- Так, ну-ка выходим! - Стас извлек откуда-то автомат с подствольником, запихнул в него гранату. У тезки оказался такой же. - Ну, как они за нами наладятся!

Вышли из машины. Егор сдвинул предохранитель, дослал патрон.

- Нате вам! - Стас выудил из кармана пару лимонок и протянул им. - Народ! - сокрушался он. - Чистые вурдалаки! Ну не хотят дружить! Ежей на дорогу и возле окна с автоматом - приезжайте люди добрые! - горестно покачал головой. - Как же мы проедем теперь? Ни фига ведь не проедем…

Стояли, смотрели на дорогу, ждали.

- Проедем. - спокойно сказал что-то разговорившийся Тезка. - Ночью… Сначала пройдем, потом проедем.

Егор поежился от этого невыразительного тона. Преследователи не появились.

Отъехали еще на пару километров и спрятались за деревьями на непонятном ведущем в поля повороте. Егор прошел еще дальше, осматриваясь.

Может по целине объехать? Не получится. Внизу все овраги какие-то, ложбины.

Отсюда и городок виднелся, вернее придорожная его часть, языком вытянувшаяся к шоссе. Сам город располагался ближе к железной дороге, проходившей где-то справа. Показалось, что заметил несколько дымков, хотя вообще в такую погоду дым стелется низко, незаметно. Отошел еще подальше в поле для лучшего обзора, но тут замахал рукою Стас.

- Не светись! - донесся его голос.

Часов в пять-шесть должно было стемнеть, а на часах 12. Еще долго. О предстоящем думать не хотелось. Конечно, хорошие люди не будут сидеть на дороге в засаде, выставив шипы, но не убивать же их за это? Может обойдется как-нибудь? Потихоньку задремал, натянув потуже шлем и засунув руки подмышки.

Разбудила хлопнувшая дверь. Потом открылся багажник, и в уже надышанную теплоту зябко дунуло. Багажник закрылся и в машине появился Стас с волшебной сумкой. Все оживились. Устроив ее на коленях, он извлек знакомый уже большой термос и еще более знакомый маленький. Протянул назад пакет.

- Сами чистите.

В пакете оказалась картошка в мундирах. Они поставили пакет между собой и достали из карманов складные ножи.

Тем временем, Стас опять удивил. Выудил из сумки нечто замотанное в белую тряпку. Аккуратно развернул. Оказалось сало.

Егор пихнул Макса в бок и кивнул вперед. Тот выглянул из-за спинки и присвистнул. Богач вытащил откуда-то из куртки чудовищных размеров охотничий нож и деловито принялся нарезать эту невидаль тонкими узкими ломтиками. Затем вытер салфеткой свои ничем не выдающиеся, но с аккуратным маникюром пальцы. Егор машинально посмотрел на свои - как у Горлума, когда тот еще Смеагорлом был и кольцо только примерял, в третьей части, натуралистично, конечно, но не особенно аппетитно. У Смеагорла даже как-то посимпатичнее выглядели. Покосился на максимовы - у того тоже были аккуратно подстрижены и чистые. Стало стыдно.

Как- то, наверно год назад, они шарили по гаражам и в одном из них, в подвале, нашли две трехлитровые банки с салом, но то было желтым и тошнотворным, жарили его на костре, с тех пор о нормальном сале уже и не мечталось.

Все проблемы пока волновать перестали. Стас сохранял невозмутимость, очевидно приберегаемую им для подобных ситуаций.

Отличный, в общем, получился натюрморт.

Но Егор едва успел набить рот, как раздался приглушенный рев. Пока спешно дожевывал, за деревьями показалась и пронеслась мимо в сторону засады огромная белая фура с серым прицепом.

- Заводи! Заводи! - кричал Стас.

Быстро бросили все назад в сумку.

- За ними, за ними давай!

Джип глухо взревел и, крутнувшись, выпрыгнул на дорогу.

- Подожди, не так быстро… Тоже проскочить решили! Посмотрим, посмотрим… Может и мы, - обернулся и подмигнул. - С оказией!

Впереди внизу показались дома, дорога, место засады.

- Стой!

Была видна фура, миновавшая «ежиков» и взбиравшаяся в горку. Шла она тяжело и натужно. За ней бежали черные фигурки, много, раздавалось похлопывание и постукивание.

- Без колес они далеко не уедут. - голос Стаса. - Дело сделано.

Тут у прицепа сзади раздвинулся тент, и послышалось длинное та-та-та-таканье. Потом, один за другим, низкие грудные хлопки; среди бегущих поднялись два дымных облачка. Фигурки попадали в снег и начали расползаться в стороны.

- Слушай, проскочат, а?

- Может, в тыл ударим? - напряженным голосом предложил Тезка.

Но пока Стас раздумывал, все неожиданно закончилось.

Фура уже почти добралась до вершины холма, и тут громко ахнуло, и из кабины повалил густой черный дым. Машина еще чуть проползла вверх, остановилась и начала медленно, постепенно набирая скорость, катиться назад. Почти в конце спуска прицеп вывернуло в сторону, и огромная махина страшно легла набок поперек дороги, чуть не врезавшись в желтый двухэтажный барак.

- Вот так вот. - нарушил недоуменную тишину Стас. - А наверху человек с «мухой». Черные фигурки уже бежали к машине, кто-то остался лежать.

Тезка переключился и сдал назад. Отъехав немного, выскочили и, спрятавшись за деревьями, принялись наблюдать за дальнейшим развитием. Егора немного мутило, но смотреть было нужно. Стас прихватил бинокль.

Раздался еще хлопок, и тент прицепа рванули струйки дыма. Видимо, не мудрствуя, туда бросили гранату. А может те сами подорвались. На холме напротив показался джип и медленно спустился к поверженному гиганту. Стас начал считать снующие фигурки. Сбился, снова начал, снова сбился, наконец заявил, что человек двадцать-тридцать.

- Оба! - сказал он вдруг и опустил бинокль. - На нас показывают! - обвел взглядом. - Засекли!

Все дружно побежали к машине.

По дороге назад от опасного места пустились в бурные обсуждения по поводу дальнейшего плана действий. Вернее, в бурное обсуждение вступил Стас, причем сам с собой. Он сам предлагал варианты и сам же их сокрушительно ниспровергал. Егор с Максом пытались вставлять какие-то реплики, но он отмахивался.

Разволновался старик, надо было дать ему время успокоиться.

Наконец заткнулся, вытащил карту. Тезка ехал медленно, по следам погибшей фуры, поглядывая в зеркала.

Наверно, в ту сторону обзор лучше. Если что - перегоняют машину. Гады. Интересно откуда они такие летели? Может из Белоруссии, а может из Польши или еще дальше?

А эти паучары!

Ребят было жалко.

Небось, тоже с голодухи рванули. М. же она известно - город хлебный, столько туда со всей страны везли.

Черт!

Егор чувствовал злость, накопившуюся в груди и искавшую выход.

- Вернемся и сожжем там все к черту! - вдруг, неожиданно для себя, громко сказал он. - Тормози!

Тезка послушно надавил на педаль. Максим одобрительно кивал.

На белой- белой дороге, окаймленной высокими нежными тополями, посреди белых-белых с березовыми перелесками полей, стояла черная-черная машина. В черной-черной машине давно и горячо спорили.

Стас возражал.

Вначале он пытался делать это спокойно, с достоинством, потом стал заводиться и жестикулировать, сейчас он уже не просто жестикулировал - он яростно чесал бороду, он плевался, он возводил глаза к потолку машины и возмущенно шевелил пухлыми губами.

Общий смысл его речей можно было свести к одной длинной фразе - Стас не собирался умирать идиотом, потому что за компанию с идиотами умирают только идиоты, а у него, у Стаса, в жизни есть еще дела, которые кроме него никто не сделает, поэтому он даже и не идиотом умирать не хочет.

Максим уже давно презрительно замолчал, а Егор все что-то доказывал.

Правда метаморфозы, происходящие со Стасом, нашли свое отражение и в нем. Говоря вначале горячо и резко, не желая убеждать, просто стреляя словами, сейчас он уже пытался именно что объяснить.

Осознав перемену, он понял, что убеждает уже себя.

И действительно. Былая уверенность в необходимости совершить правосудие куда-то делась. Он все еще рубил про пауков и паучье гнездо, но делал это по инерции - злости не было.

Кое в чем Стас оказывался прав.

Это была просто дорожная история.

Задача, которую сейчас будут решать они, а после них ее будут решать другие проезжающие, вот так.

Может когда-нибудь найдет коса на камень, может, ехали бы они сами на танке каком-нибудь, стрельнули бы раз - все бы и разбежались, а так, пойти и вырезать тридцать пацанов и девчонок, пусть даже разбойников и злодеев - нет. Мечом возмездия Егор себя больше не ощущал.

Отпустило. Накатило, а потом отпустило.

Спасибо Стасу.

Он молчал и думал уже о другом. Покосился на смотревшего в окно Максима. Как бы ему теперь объяснить?

При всем своем уме, порой парадоксальном и поражавшем Егора глубиной, Макс иногда был до жути прямолинеен и последователен в исполнении задуманного. До жути. Вспомнилась Химоза.

В каждой школе есть своя Химоза.

Она не обязательно преподает химию, и тогда ее называют по-другому. И это не обязательно «она». В сущности своей - это самый несчастный человек в школе.

Факт в том, что в каждой школе есть один учитель, которого школьники не любят и боятся больше всех остальных. Порой они даже противоестественно гордятся им и доказывают, что их Химоза покруче вашего Карлона будет.

В школе Егора и Максима - это была Химоза.

Нервная раздражительная невысокая женщина, вечно пребывавшая в плохом настроении. Но и оно варьировалось от просто плохого, до очень. В просто плохом она обзывалась, отпускала колкости, жалела себя, раздражалась. В очень плохом она плюс еще кидалась мелом, стучала стулом и дралась пластмассовой указкой. Последнего удостаивались немногие

Егор ее боялся, предстоящий урок вызывал ощущение тоски и безнадежности, хотя Химоза его просто не замечала, он у нее не вызывал никаких эмоций, просто фамилия в журнале. Когда приходилось отвечать - у доски жутко нервничал, а она скучала, задавала дежурные вопросы и ставила дежурную тройку.

А вот Максима она выделяла. Было даже ощущение, что уважает, притом, что учился тот кое-как. Иногда колкости шли и в его адрес, но как-то по-другому.

Был у них в классе Андрей Коростылев, естественно по прозвищу Коростыль. Его боялись все младшие классы, потому что был Коростыль мелким хулиганом, мелким садистом и, вообще, неприятным типом маленького роста с острозаточенным вечнонедовольным лицом. В общем, напоминал Химозу.

А она его ненавидела. На ее уроке он был тем самым громоотводом, в который и лупило большинство молний. Сейчас то понятно было, что это она себя так гнопила, себя в нем, но кому от этого легче?

Егору он не нравился, но порой его становилось жалко. Коростыль пытался огрызаться, не ходил на уроки, тогда доставалось другим, правда не так сильно, пытался отмалчиваться, но школа, как говорил старый физрук Ким Филипыч - это большая подводная лодка.

Однажды в восьмом классе, последний их год в школе, Химоза особенно неистовствовала. Она была в очень плохом настроении и, сразу вызвав к доске Коростыля, вначале делала вид будто спрашивает домашнее задание, затем, все более нервничая, перешла на личности, через некоторое время она уже кричала ему в лицо, периодически ударяя его указкой по плечу. Тут указка сломалась. Тогда, рассвирепев, она стала стучать его пальцами, сжатыми в кулачок, по голове. Коростыль только морщился, втягивая голову в плечи, потом не выдержал и выбежал из класса матерно ругнувшись. Она побежала следом.

На перемене Коростыль показал окровавленные пальцы - у Химозы было кольцо, она немного рассекла ему кожу на голове.

После этого Макс подошел к Егору. Он был очень бледен. Сказал, что Она в школе работать не будет.

Неизвестно что происходило, и что он делал, Егор не решался спросить, но Химоза становилась все более растерянной и задумчивой. А потом действительно исчезла из школы.

Сейчас она была мертвой и ее было жалко, как и всех остальных.

Бывали и еще подобные истории. Это его выражение лица узнавалось. А сейчас еще Егор его и сам спровоцировал.

Неожиданно подал голос Тезка и предложил попробовать проехать по железнодорожному полотну. Егор с надеждой покосился на Макса, но тот только скривился.

Стас начал спорить, Егор вздохнул и полез в карман за сигаретами.

- Пойдем?

Отошли в сторонку.

- Как стемнеет, - сказал Максим, жадно затягиваясь и разглядывая снег под ногами. - Подъедем тихо. Понаблюдаем… Живут они, скорее всего, в этих бараках… Посмотрим в каких… Ночью поставим пулемет правильно, двери заблокируем и гранаты в окна… Гранат у нашего гамадрила много… Легко! - преувеличенно аккуратно растоптал кедом окурок, запихнул его в сугроб и поднял глаза на Егора.

Тот мялся. Было страшно.

- Макс. - решился наконец. - Я не хочу. Боялся неизвестно чего. Обиды, презрения. Неизвестно чего.

Почему? - спросил Максим после длиннойдлинной паузы, опять уткнувшись глазами в дорогу.

Не знаю. - судорожно дернул Егор плечами. - Просто… Нам нельзя так. Это не мы… Мы… не можем мы… - хотелось как-то объяснить, растолковать, но выходило как-то жалко. - Понимаешь?

Макс хотел что-то горячо сказать, но, не успев, оборвал себя. Прикусил губу.

Опять помолчали.

- Ты решил?

- Да. -А если я пойду туда один?

- Я тебя не пущу. Макс резко повернулся и отошел. Присел на кор

точки. Егор ждал. Длилось это долго, и по мере ожидания тревога то

усиливалась, то вроде бы отпускала.

Потом Максим встал. Встал и со злым и решительным лицом пошел на Егора. Подошел близко и вдруг неожиданно ткнул пальцем в живот.

Не сильно ткнул, но от неожиданности тот дернулся, сгибаясь. И почувствовал, как его голову сжали две руки и как его звонко чмокнули в макушку.

- Умница… Пошли они все.

Еще покурили, поглядывая друг на друга и посмеиваясь непонятным и очень приятным смехом.

- Знаешь. - Максим сощурился и подмигнул. - Странный ты тип все-таки.

- На чем остановился, Кутузов? - беспечно спросил Макс. Обоеглазый Кутузов молча вглядывался и шевелил бородой.

- Я предлагаю по железке проехать, - негромко сказал Тезка.- Можно попробовать.

Ну и поехали, чего сидим! Стас облегченно уселся прямо.

Поехали, поехали!

Железная дорога проходила где-то недалеко, в паре километров. На ближайшем съезде свернули.

- Макс. - тихо спросил Егор. - А что тогда было? Ну… С Химозой? Что ты сделал?

Страшно было спрашивать, но он уже чувствовал, что не может больше не знать.

- Ничего. - Максим повернулся, покусывая губу.

- Ничего. Захотел. Просто захотел… А у нее ребенок заболел… А я теперь думаю…

Он отвернулся не договорив, Егор заметил как у него блеснули глаза.

- Да ты что! - вскинулся он, похолодев. - Ты не смей так! Ты что! Если б… Если б все было так просто! Так тупо! Так предательски тупо! Тогда вообще нет смысла! Так не может быть! Все гораздо больше! Гораздо! Понял?! Дурак! Сейчас по морде получишь, понял?! - Стас повернулся недоумевающе. - А ты что уставился?! Экспериментатор хренов! Тоже захотел?! Да пошли вы все! Задолбали! А ну тормози! Да я с вами…

Его еще долго потом успокаивали, а он все порывался уйти куда-то в заснеженное поле.

По целинному проселку добрались до обозначенной на карте деревушки.

Ее уже почти что и не было. В поле виднелся десяток огороженных подкопченных печей с обугленными растрепанными старыми яблонями вокруг. Дальше за деревьями обнаружилось полотно.

Тезка сразу, не притормаживая, мягко и аккуратно взобрался на насыпь и перевалился через рельс. Попробовал проехать - получилось. Одно колесо катилось по торчащим концам бетонных шпал, другое между рельсами.

- Ну, вперед! - сам себе скомандовал и добавил газу.

Трясло немилосердно. Белая полоска с полузаметенными ниточками рельсов убегала вперед и терялась в деревьях.

- А мо-о-о-жешь бы-стре-е?

Мог и быстрее. Так вроде бы и трясло не так раскачисто.

4. Пружины.

В ровном свете драгоценной керосиновой лампы, сосредоточенно жмурясь в обжигающем тягучем пару, блаженно ерзая на нагревшейся простыне, Егор переживал заново такое разное сегодня. А главным сегодня все-таки был снег. Стоило закрыть глаза, и перед ними оказывалось снежащееся небо.

- «А когда доешь свое красное печенье, то тоже пойди и умри». - закончил он ровным голосом и глянул на Максима.

Тот сидел рядом на полке, подтянув ноги и уткнувшись головой в скрещенные руки. Лица видно не было, по рукам рассыпалась его гордость - длинная темно-русая челка, слипшаяся в сосульки от пота и пара.

- Ништяк. - послышался приглушенный голос. - Сочиняешь, значит, про нас страшные истории.

- Я всегда про нас. - гордо сказал Егор, с кончика носа сорвалась и шлепнулась на ногу большая капля пота. - Настоящий художник никогда ничего не выдумывает!

Макс поднял голову - челка тут же облепила его тонкие черты, насмешливые глаза блеснули из-под волос.

- Так вот какое Вы печенье притащили нам, сэр, с сюрпризом значит.

- Обычное печенье! - вскинулся внимательно прислушивающийся к разговору Семенов, бултыхавшийся внизу со своим тазиком. - Ничего оно не красное, это пачка красная, а так оно вообще желтое!

- И что же было вначале. - заинтересованно спросил у него Максим. - Курица или яйцо?

Семенов недоуменно посмотрел на Егора. Тот ухмыльнулся.

- Вообще яйцо уже было в курице. Только она об этом еще не знала. А потом смотрит - а оно красное!

- Егор согнулся пополам хихикая.

Снизу ударил поток теплой мыльной воды и он, отфыркиваясь и вытирая лицо, сполз с полки, зацепил мокрую простыню и, смеясь, вывалился из парной.

- Бессмысленно как-то все. - сказал неожиданно Максим и заправил челку за ухо.

Они с Егором стояли голые за баней, приминая босыми ногами небольшой сугроб и растаивая разгоряченными телами не подозревающие о подвохе налетающие снежинки, продолжавшие сыпаться из раскрытого черного неба.

- Безмысленно. - поправил друга Егор. Тот улыбнулся грустно.

- Темно как-то… Временами отпускает,… а потом снова видно, что ни смысла, ни света.

- Это зарубает тебя временами! - разозлился внезапно Егор. - А в остальное время ты все понимаешь! Ты еще пожалей себя!

Повернулся и раздраженно пошел назад в баню. Выйдя из-за угла, чуть ли не наткнулся на Инну Зелинскую, проходившую мимо. Та растерянно окинула взглядом его голый торс, ниже.

- Ничего интересного! - буркнул он ей и двинулся дальше.

Плюхнулся в бане лавку. Как это ничего интересного? Рванулся к двери исправиться, но Инна уже исчезла. Симпатичная девчонка. Только томная вся какая-то. Еще в обморок грохнется. Представилась Зелинская, валявшаяся в обмороке возле мужской бани. А Макс все-таки идиот. Такой умный, а все-таки идиот.

Егор скинул башмаки и с разбега прыгнул на свою нелюбимую скрипучую кровать, которой давно мечтал поменяться. Шляхтерман, увлеченно что-то искавший под своим ложем, стоя на карачках, никак не отреагировал на его появление.

- Шурик, - позвал Егор. - А тебе темно?

Шляхтерман высунул свой длинный горбатый нос из-под кровати и показал Егору горящий фонарик в руке.

Я имею в виду вообще, по жизни. Но собеседник уже опять исчез под кроватью.

Шурик, а давай кроватями меняться. Никакой реакции, только задница торчит.

- Я в придачу свой плед лучший отдам, зеленый, верблюжья шерсть, сейчас такого не найдешь. - продолжал соблазнять Егор.

Шляхтерман вылез из-под кровати, уселся на пол и почесал рукой с зажатым в ней фонариком светлую копну волос.

- Зеленый?

- Во, вот этот. - показал Егор. Шурик встал, подошел, пощупал, подумал.

- Нет. - повернулся. - Она у тебя скрипит, ты и так достал уже всех скрипеть, а если я еще и сам начну…

- А у тебя что, не скрипит? - сварливо начал Егор, но Шляхтерман уже снова был в партере.

- А у меня не скрипит! - донесся его тонкий голос.

- Ни у кого не скрипит, только у тебя.

- А ты храпишь! - мстительно сказал Егор.

- Ну и кому от этого плохо. - рассудительно заметил Шурик. - Мне лично - нет. Снова не получилось. Шлепнул обреченно по не желающему видоизменяться лежбищу.

- Шурик! - возмущенно вскричал. - Они опять белье нам поменяли!

- Ну и что? - равнодушно откликнулся тот. - Постирали, поменяли, чего тебе не нравится? Хочешь с грязным спать?

- Эх, молодой ты еще. - вздохнул Егор. - Женщина может менять мужчине белье, только если они состоят в близких отношениях. Очень близких, ну ты понимаешь. Стирать - пускай, конечно, стирают, но это - святое. А с кем ты тут состоишь в близких отношениях? Я подозреваю, с кем ты тут состоишь в близких отношениях!

- Не надо пошлить! - Шляхтерман вылез из-под кровати и возмущенно уставился на Егора, моргая белесыми ресницами. - И состоял, между прочим, и, может, скоро еще буду состоять!

- И с кем это? Шляхтерман помедлил.

- С Инной! - выпалил он наконец.

Егор схватился за сердце и рухнул навзничь на кровать, та протестующе вскрикнула.

- Шурик, прости ты меня! Прости дурака! Нечаянно получилось! Не сможешь ты состоять с Зелинской в близких отношениях! Она там в обмороке возле бани валяется, меня голого увидела, теперь для нее больше никто не существует!

- Идиот. - буркнул Шляхтерман и полез назад.

- Да что ты там все ищешь?

- Да пружину! - Шурик в который раз как кукушка из часов вылез из-под кровати и принялся импульсивно объяснять. - Из пистолета. Я почистить хотел, а она скакнула и раз, вроде сюда куда-то.

- Какая пружина?

- Да откуда я?… Маленькая вроде.

- Так он может и без нее работает?

- Да нет, не так как-то щелкает!

- Семен тебя убьет.

- Ну. - Шурик обреченно вздохнул.

- А чего ты полез в него, подсунул Семену и все.

Семенов очень любил возиться с оружием, и все этим беззастенчиво пользовались.

- Ну, сам хотел.

- Заняться тебе больше нечем.

Егор встал и подошел к кровати Шурика.

-Отодвинуть надо и нормально все посмотреть.

Покряхтывая, они кое-как вытащили шляхтерманское ложе из закутка между печкой и стеной, куда то было втиснуто, и полезли искать.

Так может и поменяемся, раз уж все равно вытащили. - на всякий случай предложил Егор. - А если я пружинку твою найду?

- Шурик! Неужели этот прохиндей тебя все-таки уговорил? - раздался от порога хрипловатый мелодичный голос.

Егор не стал оборачиваться, все еще чувствуя обиду на друга.

- Старик. - позвал Максим, подойдя ближе.

Егор, сжав губы, посмотрел. Макс распахнул куртку, на его черном свитере на месте сердца светился желтый круг.

- Поправил ты меня, Василий Иванович, ох и крепко поправил! - патетично воскликнул он. - И как понял я, сразу что-то в груди как ломанет! Как засияет! Ну думаю все! Надо к людям идти, сдаваться!

Егор, тем временем, перелез через кровать, нагнулся посмотреть, щелкнул ногтем по твердому, засунул руку Максиму под свитер и вытащил фонарик, который тот зажимал под мышкой.

- О! - удивился тот. - А я то думаю, что так припекает, а у меня там еще и фонарь! Так я в нем, наверно, и батарейки зарядил, я мог!

- И мне заряди. - протянул свой Шляхтерман.

- Давай. - великодушно согласился Макс, но Егор погрозил Шурику пальцем.

- Сам учись! Видишь, вот человек сподобился, и ты сам можешь.

- Ужинать зовут. - сказал Максим и подмигнул. - Готовьте подарки.

- Какие подарки? - насторожился Шляхтерман. - Родился что ли кто-то?

- Илья. - кивнул Макс и пошел в свой угол.

- А, ну да, -вспомнил Егор. - У него ж в декабре. И сколько это ему?

Максим подумал.

- Пятнадцать, наверно. Пятнадцать.

- Пятнадцать? - переспросил Шурик, что-то соображая. - Так это взрослый праздник!

- Ну да. - Егор начал понимать к чему тот клонит.

- Оба-на! - Шляхтерман запрыгнул на свою кровать и стал скакать на ней, несмотря на свой небольшой рост рискуя врезаться башкой в низкий оклеенный обоями в цветочек потолок. - А у меня с утра нос чешется! - И почесал в полете свою носяру. - Бухнем! Бух-нем!

Егор с завистью посмотрел на охающий, но не издающий ни единого скрипа шляхтермановский матрац.

С появлением Надежды и ее банды у них в коллективе воцарился жуткий матриархат. Ненавязчиво както девчонки задавили количеством и захватили все ключевые позиции - мосты, вокзалы, телеграф, самогоноварню, поэтому пить приходилось только то, что найдешь. Находить стало все труднее и все дрянь какая-то попадалась, а из варенья получалась отличная самогонка, особенно из сливового, но ее выдавали только по праздникам.

- А что подарим? - Шурик внезапно закончил свою вакханалию и спрыгнул вниз.

В глазах у него появилось знакомое Егору выражение.

- Я книгу подарю. - невозмутимо отозвался Максим, переодеваясь.

- А я знаю что надо подарить. - медленно сказал Шляхтерман. - От нас от всех. Пистолет!

- Шурик, ты хочешь сбагрить ему свой сломанный пистолет! - возмутился Егор. - Я так и знал! Чтоб тебе новый дали!

- А что ему - нормальный дарить?! - в свою очередь возмутился Шляхтерман. - Ты предлагаешь подарить ребенку настоящий пистолет, чтобы он себе в руку выстрелил?! Ты вообще понимаешь, что ты предлагаешь?! Это же ребенок еще, как ты можешь так?!

- Это ты ребенок! Подарить ему твой сломанный, а тебе другой не давать! Это ты себе в руку выстрелишь! А скорее всего не себе, а еще кому-нибудь!

- И выстрелю! - пообещал Шурик, мрачно глядя на Егора. - Вон мы сегодня ходили с Максом, а там гаврилы какие-то шлялись! Тут без пистолета в туалет не выйдешь!

- Ты что - в туалет с пистолетом ходишь? - не поверил Егор.

- Да. - с достоинством кивнул Шляхтерман. - И тебе советую!

Егор посмотрел на улыбающегося счастливо Максима.

Дверь открылась и в комнату ворвался краснолицый распаренный Семенов с полотенцем вокруг шеи.

- Там собрались уже все!

Разматывая полотенце, он направился решительно к их общему платяному шкафу и вдруг застыл на месте, глядя на отодвинутую шурикову кровать. Как ищейка потянул носом воздух и нашел взглядом пистолет того, лежавший на столе. Быстро подойдя к нему, взял в руки, пощелкал, что-то разобрал и внимательно посмотрел на съежившегося Шляхтермана.

- Ты опять? - зловеще спокойно спросил он.

- Андрюш, сегодня у Ильи день рождения. - пролепетал Шурик.

- Ну?!

- Самогонки дадут.

- Ну?!

- Андрюш, мы решили подарить ему мой пистолет. Только не в боевом виде, а немножко как бы не работающим. Егор, сидя на кровати, зажал себе рот ладонями.

- Ну, он же еще ребенок, в сущности, понимаешь, ему еще рано боевое оружие иметь…

- Где пружина? - прорычал Семенов.

- Ну мы вытащили ее и… Там. - показал безнадежно в закроватное пространство. - Может, в щель провалилась? - закрыв глаза, прошептал.

5. Республика.

Постепенно лес начал редеть и сбоку замелькали заброшенные на вид избы. Потом какие-то склады, ангары. Серыми пятиэтажками на холме замаячил и сам город. Машина высоко подпрыгнула, еще - начались стрелки.

Тезка съехал на самые крайние от бирюзового безлюдного вокзала пути и, прижимаясь к товарняку с гниющими бревнами, заспешил мимо.

Егор все оборачивался и вдруг увидел выбежавшего на перрон человека. Кажется девушку. Она крестнакрест махала руками над головой и раскрывала рот. Нашарил кнопку, стекло уползло вниз, но уже все, платформа спряталась за еще одним товарняком.

- Девушка какая-то…

Раскачивающийся и озирающийся по сторонам Стас обернулся:

- А?

- Девушка там…

Тот махнул рукой и опять зашарил глазами по окнам.

Постепенно дотряслись до моста.

Слева, не очень далеко, обнаружился автомобильный. Вокруг него по обе стороны высокой насыпи валялись разбитые машины, но все это виделось уже смутно - наконец-то начало темнеть.

Пора было возвращаться на дорогу, пока опять в лес не заехали, и пока еще хоть что-то было видно. Вышли из машины и, спустившись, пошли напрямик через поле. Стас обернулся и помахал Тезке:

- Давай! Нормально!

В темноте решили не ездить без нужды. Фары зажигать не хотелось, а без них не проехать - небо темной глыбой придавило свет. Почти наощупь спрятали машину за какими-то елками справа. Очень длинный день закончился.

- Ладно, день прошел, живы и здоровы! - бодрясь, заключил Стас. - Нормально едем!

- Ну да…

Появилась чудесная сумка, в потемках перекусили, запивая остывшим чаем.

На часах еще только восемь, спать рано, но после того, как неугомонный Стас предложил дежурить по три часа, сразу захотелось. Вытащил колоду карт и раздал всем по одной: у кого старше, тот раньше дежурит. Себе смешно сдал туза. Следующим сторожил Егор, потом Макс.

Перед сном вышли освежиться. От сигарет и прочего побаливала голова, было зябко, и расплывчатый снежный мир вокруг представлялся декорацией, настоящим виделся другой - со смеющимися детскими лицами, освещенными мерцающим светом. Егор не удержался и закурил, стараясь не обращать внимания на больную голову.

В машине Максим снял кеды и, подобрав ноги, укутался в свое пальто. Тезка сидел тихо, откинув голову на подголовник, Стаса еще не было. Егор поерзал, устраиваясь, ботинки решил не снимать, натянул шлем, спрятал руки. Продолжил гревшее воспоминание.

Вот повернулись, смотрят.

Стал вспоминать имена, возраст, кто откуда.

Среди смотревших некоторых уже не было, но они тоже сидели со всеми, тоже что-то говорили. И он говорил, смеялся.

Надюха. Тоже смеешься, давно пора было тебя рассмешить, несмеяну. Совсем рядом. Захотелось дотронуться. Протянул руку и коснулся щеки. Она, по-кошачьи нагнув голову, потерлась о руку. Близко как. Обнял за талию и притянул к себе крепко. Холодно. Впереди холодно. Прижал еще крепче, уже понимая, что и она мертвая. Отпустил и побежал. На холме стояла девушка и махала руками - к ней, она расскажет. Белая дорога мелькала внизу. Точно. Лучше лететь. Но где-то тут место страшное. Вот оно, вот! Прямо в белое с размаху. Лежал, обняв себя, а сверху катилось. Серый тент треугольником растянут, там живое умирает. Сбоку оказался Стас и протягивал руку. Рука тянулась, вытягивалась, удлинялась, дотронулась.

Егор, замотав головой, открыл глаза - Стас стоял рядом, открыв дверь, и толкал в плечо.

- Давай. Выходи освежись. Все еще под впечатлением, Егор вылез из машины, соображая где он и кто.

Снаружи было противно. Стас аккуратно захлопнул за ним дверь, кивнул и пошел к себе. Егор, ежась, попытался вспомнить важное, вспоминать не хотелось. Зачерпнул в ладони снега и прижал к лицу.

Три часа промаялся: курил, ходил, приседал, отжимался, залезал тихонечко в машину. Наконец разбудил Макса и блаженно устроился надолго, сняв башмаки. Заснуть получилось нескоро.

Утром Максим сообщил, что прошла машина в сторону М… Фура.Стас разорался, что надо было разбудить, за ней ехать, но Макс только хладнокровно пожал плечами. Может и надо было, а может и нет. Он решил, что раз никто не проснулся, то не надо. Стас ходил набычившись - все хотел быть главным.

Тезка вытащил примус, налил в чайник воды из канистры, подкачал и сноровисто запалил. Примус жизнерадостно заревел на всю округу, воображая себя реактивным истребителем.

Плевать. После скрюченного сна в машине и утренней перепалки настроение у всех было раздолбайское.

Заледеневшее вчера небо за ночь подтаяло, в полыньях плескался синий океан, а из-за леса медленно выплывала красная рыба-солнце. Чукотский эпос вибрировал варганом-примусом в непроснувшемся теле и настраивал на неспешную поездку в нартах на край земли.

Неспешно позавтракали чем Стас послал, вскипятили еще пару чайников и заварили термос. Настоящий мужчина после завтрака подобрел, задвинул челюсть и в который раз принялся изучать карту.

Следующим крупным пунктом было С.

Сам город лежал в стороне и за трассу цеплялся только краешком предместий. В одиннадцать часов выехали. По следам фуры. Ехали, ехали. В машине было тепло и уютно, и

Егора потихоньку разморило.

- Не останавливайся! - орал Стас.

К обочине приткнулась фура, а посреди дороги стоял парень в армейском бушлате и поднимал вверх пустые ладони. Тезка быстро обернулся.

- Ты куда смотришь! Ты кого здесь! Давай жми! Засада!

Газанул и понесся прямо на парня.

В последний момент тот отпрянул, пропустил, разевая рот. Лицо бледное, вздернутый маленький нос, гневные глаза. Егор посмотрел назад - парень что-то кричал, потом, нагнувшись, зачерпнул снега и бессильно швырнул им вслед.

- Вот и фура. - сказал Макс.

- Хрен с ней!

- Может им помочь надо? - вставил Егор.

- Хрен с ними! Вот правда гамадрил!

- Дурак ты! - сказал Макс. - Может вместе бы поехали. Стас перегнулся к нему, сверкая глазами. Но не более того. Дружной поездка не получалась.

Поворот на С. проезжали осторожно, медленно, напряженно вглядываясь в окна. Все было тихо.

Никого.

Потихоньку поехали быстрее.

Внезапно негромко бзенькнуло и в тезкином окне появилось аккуратное маленькое отверстие. Следом раскатилось приглушенное эхо выстрела. Машина, яростно взрыкнув, прыгнула вперед и понеслась. Егор перегнулся - Тезка на вид был невредим, глаза большие, но живые.

Стас пошарил у себя на коленях и показал сплющенную об косяк пулю. Поцеловал и положил ее Тезке в карманчик куртки. Потрепали по плечу водилу. Тот улыбался.

Дальше ехали спокойно. Не доезжая В., остановились попить чаю.

Остановились возле памятника - огромный раненый солдат полз со связкой гранат на запад, откуда приехали. Послание было адресовано не им, но все равно тревожно.

Красная рыба-солнце навела в своем хозяйстве порядок, подрасчистила и теперь удовлетворенно пожелтела.

В воздухе кружились редкие внеплановые снежинки, непонятно откуда берущиеся и разборчиво выбирающие место посадки. Снег забился солдату в складки лица, гимнастерки.

Столько народу здесь поубивало.

А потом все равно наши победили.

После второй Волны (тогда то и придумали этот термин) такая паника в мире началась: подсчеты, версии, границы закрывали, солдаты в противогазах, а сейчас тихо, пустынно. Без суеты. Без наших. Сейчас то уж по идее все наши? Только почему-то все стреляют.

- Ну что, по коням? - раскатисто сказал бородач. Вот тоже. Что за тип?

Перед поворотом на В. дорога оказалась наглухо перегорожена двумя огромными бульдозерами.

Никого видно не было, а подъезжать ближе - не было дураков. За двести метров перед бульдозерами обнаружился небольшой поворот в город, оставленный свободным конечно не случайно.

Как- то странно вышло, но даже не спорили. Тезка просто повернул и все. Тупо конечно. Надо было подождать, разведать, но никто почему-то не предложил.

Потом попытались свернуть, поплутали в пятиэтажках и вернулись обратно на дорогу. Так вот просто и доехали до центра.

Впереди открылась большая площадь с гранитным Ильичем и с красивой большекупольной строгой церковью. На въезде буднично стоял опущенный краснобелый шлагбаум, возле него пулеметное гнездо, сложенное из набитых песком мешков. БТР невдалеке. Перед шлагбаумом стоял невысокий парнишка в камуфляже и каске, по-хозяйски заложив руки в перчатках за пояс солдатского ремня. Такой безмятежностью веяло от этой картинки из прошлого, такой упорядоченностью, после хаоса последних лет, что загипнотизированные путешественники спокойно и деловито подъехали, прилежно остановились и опустили стекла для беседы.

Парнишка неторопливо подошел к тезкиному окну, заглянул. Был он совсем юн, лет пятнадцати, конопат и серьезен.

- Привет, земляки. - поздоровался он и солидно сплюнул. - Откуда сами?

- Из С.

- О! Ваших еще пока не было. Куда едем? Тезка посмотрел на Стаса.

- В М.! - крикнул тот.

- В М… - повторил солдатик, нагибаясь и разглядывая Стаса. - Ну правильно. В М. это через нас. Он прошел к Егору, взглянул на него, на Макса, удовлетворенно угукнул.

- Ну что, проезжайте. Только вначале у нас погостите, переночуете, с президентом нашим поговорите. Порядок такой! Может, обменяете что? Прямо езжай, до памятника, потом налево, там разберешься. Порядок только у нас - с оружием не балуйтесь! Люди мы мирные, но у нас есть бронепоезд. - непонятно добавил он и махнул рукой. - Открывай, Коль!

От этого его бормотания, да и вообще от него всего повеяло каким-то даже домашним уютом.

- А зовут то тебя как, воин? - спросил Егор, высунувшись в окно, когда проезжали мимо.

- Не положено. - пробормотал солдатик, и он довольно засмеялся.

- Отличное имя! - крикнул уже вдогонку. - А я Егор! Парнишка кивнул и, достав из-за пазухи рацию,стал в нее что-то наговаривать. Максим недоверчиво крутил головой.

- Что за…! - буркнул Стас.

Поднялись наверх и обнаружили слева очевидно тот самый памятник. Среди прочих надломленных фигур там возвышался грозного вида мужчина, изо всех сил показывавший пальцем куда-то на юг. Скульптор такую силу вложил в этот порыв, в направление и в указующий перст, что казалось - вся скульптурная композиция стоит и держится исключительно на нем, а не на массивном постаменте. Вспомнился пелевинский палец Будды.

- Ты мне Пелевина не трожь. - пробурчал Максим.

По тротуару прохаживался еще солдатик с автоматом на животе. Он махнул рукой налево. Налево уперлись в другую улицу. Здания там все были старинные, обстоятельные, а перед одним стояло несколько традиционно окрашенных джипов и два БТРа.

Тезка припарковался рядом и все вышли из машины. Люк в соседнем БТРе откинулся, из него высунулась жизнерадостная физиономия в шлемофоне с рассыпанными по плечам русыми волосами. Девушка значит. С непосредственным детским любопытством она принялась их разглядывать. Максим галантно поклонился, физиономия хихикнула.

- А вам туда! - махнула девчонка рукой.

- Будем знакомы. Максим. Можно просто Макс.

Опять хихикнула и юркнула назад в люк.

- Стеснительные они тут.

Внутри поджидал белобрысый очкарик.

- Вас четверо?

С недоумением переглянулись.

- Ну да.

Вы посидите пока, я сейчас. Он сбегал на второй этаж и вскоре вернулся.

К президенту? - уточнил Егор на лестнице.

Угу…

Чудно.

Наверху провожатый подошел к одной из белых дверей, на которой синим мелом аккуратно было написано: «Президент Республики Света».

За дверью оказалась приемная, из кресла навстречу поднялся невысокий крепыш со спокойным невыразительным лицом и быстрыми умными глазами.

- Денис. - протянул он руку шедшему первым Егору и крепко пожал, заглядывая глубоко.

Затем представился Максу, тезке, на Стасе задержался, дольше смотрел, потом сам себе кивнул.

Президент вас сейчас примет, автоматы можете пока вот на столе оставить.

Оставили. Только Стас не спешил со своим расстаться. Подойдя к столу, он с сомнением оглянулся на крепыша - тот просто смотрел. Его спокойствие уже само по себе казалось оружием. Стас нехотя положил автомат. Денис распахнул еще одну дверь и объявил:  «Гости из С.», после чего, пропустив их, протиснулся следом и все время стоял рядом, разглядывая. У окна, в котором шел снег, стояла девушка.

- Света. - негромко сказала она, подошла и протянула руку.

6. Гости.

Надежда, не выдержав, поднялась и что есть силы грохнула кулаком по столу.

- Илья! Иди! Иди и расти! Егор вздрогнул и поежился, глядя на ее кулак. Здорово она тогда его приложила, в первую встречу. Хорошо Макс спас, срубил ее, не задумываясь, а то тогда показалось, что хана, когда арматурина ржавая в лицо летела. Как дело детей касалось, Надюха становилась настоящей Годзиллой. Интересно, откуда слово такое взялось - «хана»? И что означает? Ну в тот то момент понятно, «хана» - это Надежда с арматуриной. Зато теперь она прямо тает, когда с Максимом разговаривает, улыбается вся такая. Может тоже ей как-нибудь треснуть? Только повод хороший нужен. Егор еще посмотрел внимательно на надеждин кулак. И лучше бы как-нибудь неожиданно.

Илья встал бледный, с горящими глазами и только лишь успел приоткрыть рот, как его прикрыла узкая ладонь Максима, обнявшего парня за плечи и потихоньку, подталкивая и говоря ему что-то на ухо, выведшего его из комнаты. Макс вернулся и, глядя на Надежду, сел на место. Та вдруг вся покраснела и порывисто выбежала вслед за Ильей. Надо думать, успокаивать побежала. Вообще, конечно, действительно - вцепились в парня, расстаться не могут, а он действительно вырос уже, все. А тут Шурик еще со своим пистолетом.

Надюха вернулась, втолкнув впереди себя смущенного Илью, и усадила его обратно за стол.

- Так, - она откашлялась, симпатичное длинное лицо все еще в розовых пятнах. - Ну зато остальных это касается в полной мере. Малышня, быстро дожевываем и давайте отсюда, вы же слышали, мы гостей ждем. Все! Детская передача закончилась!

Малышня, притихшая было, тут же загалдела, застучали ложки-вилки, все показывали какие они голодные и что уходить сейчас им ну никак нельзя.

- Так, девочки, выводим! - грозно нахмурилась Надька, глядя на этот бардак.

Под шумок, пока упирающуюся, цепляющуюся за лавки и окружающих малышню выводили, Егор перегнулся над остатками дежурного праздничного пирога с вареньем, взял литровую еще почти полную бутыль с самогоном (хорошая все-таки вещь варенье, подумалось) и быстро налил Шурику, Семену, Максиму, Паше и себе. Илья требовательно замычал - налил и ему. Быстро чокнулись и выпили.

Закусывали уже второпях, вернувшиеся девчонки начали заново накрывать на стол, утаскивая все прямо из-под носа.

Тут пожаловали и гости.

Вначале озябший Иван с автоматом, сразу же накинувшийся на еду, не раздеваясь, и принявшийся натуральным образом, что называется - жрать, чавкая, пока на него не прикрикнула почти тезка Женя Егорова, которую совсем не обрадовало такое соседство. Отвлекшись на Ивана, не заметили и самих гостей, в количестве пяти человек уже раздевшихся и просочившихся в комнату.

Как Егор и предполагал - это были ближайшие соседи. Костяк этой общины был родом из недалекой, в географическом смысле, 25-ой школы. С ними периодически общались, могли продуктами поменяться, но особого дружелюбия не возникало - времена тяжелые, еды мало, конкуренция, понимаешь.

Возглавлял эту общину Стас.

Стас, может немногим старше Егора, выглядел внушительно и серьезно. С бородой, как и Паша, только у Паши та была светло-русая, мягкая, а у Стаса черная и будто что-то скрывающая. Мясистые губы, черные глаза, грозный с горбинкой нос, длинные руки. Очень, до наглости, уверенный в себе тип, басовито и тщательно выговаривающий короткие продуманные фразы. По слухам, у них в общине царили более взрослые, что ли, отношения, более конкретизированные и обстоятельные, под стать самому Стасу. У него, говорили, так вообще гарем. Егор был у них пару раз, помогал таскать продукты - внешне жили похоже, а что там у них за отношения?

Стас сразу с порога затеял плотоядно изучать потупившихся и засмущавшихся, кроме сохранившей невозмутимость Надюхи, девчонок, пока Максим, вставший поздороваться, не наступил ему на ногу. Маневр удался, внимание переключилось. В первую очередь, конечно, на невинно извинявшегося Макса.

Другим прибывшим оказался, уже знакомый прежде, Дима Рыжий, так он представлялся. Действительно рыжий субъект могучего телосложения, неожиданно говорливый, совершавший множество мелких

ненужных движений и постреливавший блекло-голубыми глазками. Чем-то он напоминал Ивана, только явно был умнее, а вернее, хитрее.

Рядом стоял незнакомый высокий симпатяга с длинными пшеничными волосами до плеч и внимательными серыми глазами, Егор ревниво оглядел свой цветник, грядочку свою, за которой не особенно както ухаживал, как он понял - все заинтересованно разглядывали незнакомца.

- Егор. - неожиданно представился тот.

Егор вздрогнул и потупился было, но тут же с вызовом огляделся.

- Садитесь, прошу. - обвела Надюха рукою стол.

Еще две девушки оказались гостьями, но их имен увлекшийся отнюдь не философскими размышлениями Егор не запомнил.

Парни церемонно перездоровались за руку, и гости, наконец, уселись за стол.

Шурик аккуратно налил всем самогону в серебряные стопки и Надежда поднялась со своего места, сжимая стаканчик в кулаке и отставив локоть в сторону.

- Ребята! - звонким голосом торжественно начала она, напоминая пионервожатую на линейке, еще бы вместо рюмки горн всунуть. - Давайте выпьем за дружбу! Мы здесь живем уже год почти, наши гости, - она приветственно подняла кулак повыше. - Подольше. (Стас неприятно как-то улыбнулся, Рыжий хихикнул). Давайте дружить! Давайте объединяться! Сами видите - зима началась, вместе полегче будет! - говорила добродушно и немного нараспев, искренне говорила, Егор загордился ею. - Стас! И вы, ребята, за вас! И за нас!

Все потянулись чокаться. Странно. Все-таки в чоканье есть что-то несерьезное, детское, как игра, как это смешное слово. И у чокающихся людей особенные лица, даже если они в этот момент раздумывают с кем чокнуться, а с кем обойдется.

Поймав себя, Егор старательно расчокался с гостями, особенно тщательно с незапомнившимися девушками.

Гости ели мало, видимо дома зачем-то заправились. Паша забрал у Ивана автомат и отправился дежурить, это их тема была - по ночам патрулировать.

Стас кивнул Рыжему, тот достал из-за пазухи и водрузил на стол еще литр, но водки, настоящей. Шляхтерман бурно зааплодировал.

Может так и нужно? Поестественнее, не бычиться мелко?

Егор ковырял вилкой квашеную капусту и догнавшую все-таки, несмотря на крысиные происки, жареную картошку и украдкой разглядывал пришельцев. Волосатый тезка таким же образом, оказывается, разглядывал девчонок, и Егор, спасаясь от нехороших мыслей, предпочел уткнуться в тарелку.

- Хорошо тут у вас! - заявил Рыжий и разлил всем из своей бутыли. Егору пришлось встать и протянуть стопку, он ткнулся в насмешливые голубые бусинки.

Поднялся Стас и своим низким мужественным голосом завел ответную речь, задумчиво паузируя. Говорил он осторожно, по сравнению с искренней Надюхой - неискренне, хотя, может быть, просто другой характер.

- Уважаемые!… Нам приятно наконец-то оказаться у вас… в гостях… И мы, в свою очередь,… приглашаем вас к нам, -внимательно оглядел присутствующих. - Дружить безусловно надо, но как? - он поднял вопростильно-повыше рюмку. - Тут надо будет подумать, обсудить… За это и выпьем! - неожиданно закончил.

Опять зачокались. В этот раз Егор сделал вид будто задумался и чокнулся только с ближайшими соседями.

- Гамадрил. - отчетливо сказал на ухо сидевший слева Макс.

Водка вставлять почему-то переставала. Какое-то опьянение было, но не веселое, мутное, прибивающее.

Размеренно допивали, о чем-то еще говорили, Егор чокался, пил, но мыслями был где-то не здесь. Опять вспоминалось белое небо, холодный опасный и, одновременно, жалкий когда-то любимый город. Раньше в центре было так хорошо. Раньше ездили сюда гулять с родителями. Потом потусоваться, на скейте попрыгать с мраморного постамента слепленного из кубиков вождя. Он и теперь там стоит и голубые мохнатые ели пылятся у него за спиной, и смотрит он на старый величественный парк со странным именем Блонье, разбитый давным-давно. А людей, для которых все это - нет. А без людей в городе страшно. Как в опустевшем теле, из которого вылетела может быть суетная и нелепая, но такая оказывается нужная душа.

Один раз удалось, наконец, встретиться глазами с тезкой. Тот неожиданно улыбнулся. Егор осторожно улыбнулся в ответ.

Стас периодически вещал, заглушая своей отчетливостью общий шум, вещал о чем-то глобальном, неинтересном. И Надюха загрустила, было видно. Сидела в своем углу как нахохлившийся воробей и рассеянно улыбалась обращавшимся к ней. Егор подмигнул ей. Она подмигнула в ответ. Ей удивительно шло подмигивать.

7. Света.

- По утрам он пел в уборной. - процитировал Максим, прислушиваясь к доносящемуся маловнятному, но громкому низкому мычанию, продиравшемуся сквозь шелест воды и рассохшееся дерево двери душевой.

Егор сидел на широком пластиковом подоконнике с ногами, удобно прислонившись к откосу, и смотрел сквозь зарешеченное окно первого этажа на яблоню во дворе, чью скомканность и угловатость выпрямлял и округлял толстый слой белого и мягкого, и ждал своей очереди. Дохнул на стекло и стал выводить на нем рожицу.

- Ой, Макс, а дай мне свою пилку для ногтей? А? Пожалуйста.

Тот посмотрел недовольно.

- А куда делась предыдущая?

- Ну… Не знаю. А ты мне давал?

Максим отвернулся.

- Ну давал, давал. Ну не знаю куда делась, но мне сейчас обязательно нужна, понимаешь? Обязательно!

- Ладно. Дам. Но смотри, - посмотрел с угрозой.

- Если и эту посеешь, я твой фонарь заберу. Чтоб запомнил!

Да ладно. Заберет он. Забиралки не выросли.

Первым в душ прошмыгнул Стас, оставшиеся трое разыграли очередность в «камень-ножницыбумагу», оба раза выиграла «бумага», не подвела.

- Ну как тебе Света? - нетерпеливо расхаживающий по коридору Макс присел возле сидевшего на стуле с красным махровым полотенцем на плече Тезки и требовательно заглянул тому в лицо. Тот сделал большие глаза и схватился за сердце.

- Вот и я так думаю. - пробормотал Максим.

В этот момент певец в душевой взял и стойко удержал особенно высокую ноту, показалось сейчас дверь треснет.

Макс с недоумением посмотрел на Егора - тот аплодровал.

- Вот и я так думаю. - повторил он задумчиво и почесал руку. - Может и нам тоже как-то, - досадливо покосился на дверь, за которой опять завыли. - Объединиться!! - проорал.

Вой оборвался. Дверь скрипнув открылась, из нее высунулась красная физиономия Стаса.

- Чего? - спросил он угрюмо.

- Записать, говорю, тебя надо! Для потомков! Дверь с грохотом закрылась. Максим вытащил сигареты из кармана и подошел к окну, за ним подтянулся и Тезка.

«Наверх вы, товарищи, все по местам!» - раскатисто и отчетливо запели в душе.

Помывшись и перекусив своим, решили сходить прогуляться до ужина. Ужин ожидался торжественный, с официальными лицами. Дежурная по гостинице, большому одноэтажному кирпичному зданию с игривой облезлой надписью «Сказка» над входом, круглая девица в очках и с толстенной книгой на коленях, классический такой типаж, посоветовала им оставить автоматы в номерах и, пользуясь случаем, начала оживленно рассказывать что-то про местных бандитов.

Егор потихоньку выскользнул на крыльцо.

Автомат он и так брать не собирался, а про бандитов сейчас слушать неохота было, не то настроение. Покурил на крыльце, время от времени любуясь ногтями. Прямо как у Пушкина получалось. А про бандитов лучше вообще не слушать, а то так вот наслушаешься и непременно встретишь, ну их на фиг.

- О, а ты куда пропал? - воскликнул вышедший Максим. - А нам тут про бандюгана местного рассказали. Прикинь, они его поймали, тут у них по военной части Валера какой-то заправляет, брат Дениса. Придумал, понимаешь, головоломную операцию. Во всех смыслах. А Света бандюганов этих недобитых взяла и отпустила. Половина смылась, естественно, вместе с главным. Теперь опять за ними гоняются.

На улице было пустынно. Загустевшее небо посыпало город свежим.

Мимо привычно-разбитых витрин магазинчиков, мимо пожелтевше-созревшего Сбербанка с разломанным и расстрелянным банкоматом, мимо выцветшего триколора на крыше бывшего здания бывшего местного начальства. Сбоку в просвете улицы, вдали за речкой, виднелись поля с избами и необычного вида белая трехкупольная церковь, изящная и стройная, похожая на космический корабль межгалактического героя. Сказочный дом сказочного Бога.

По дороге повстречали компанию девчонок. Максим кокетничал, помахивая челкой, Стас глядел орлом и поглаживал бороду, Тезка отмалчивался с любопытством, Егору что-то о Свете подумалось.

Дальше, на перекрестке, напротив делавшего «горку» и застрявшего на окаменевшем инверсионном следе маленького алюминиевого МИГа с красными звездами, стоял БТР. Макс ему помахал на всякий случай, но махина не подавала признаков жизни.

По привычке заглянули в соседний универсам, просто по привычке.

На обратной дороге присели на лавочку возле бюста Нахимова, напоминашего в профиль Шляхтермана в фуражке.

- А мне здесь нравится. - сказал Максим, разглядывая бюст и пуская колечки. - Такие люди все симпатичные. И спокойно здесь так. Давно…

Стас громко хмыкнул.

- А тебе, конечно, что-то не нравится. - повернулся к нему Макс. - Ну уж сейчас то что?

- Спокойные, потому что их тут БТРами охраняют, вот и спокойные. - проворчал тот. - И жратвы много, и горючего, повезло дуракам! - сплюнул зло. - А так, побегали бы как мы. Глотки бы друг другу грызли за кусок…

- Я никому глотки за кусок не грыз и грызть не собираюсь. - Максим побледнел.

- Ну потому они там и сидят у тебя голодные! Это было несправедливо. Очень несправедливо.

- Люди. - Стас не собирался останавливаться. - Людей делают обстоятельства. Вот этим повезло и они ходят спокойненькие, сытенькие! Ну это пока! Пока так ходят, еще неизвестно… Добренькие, отпускают. А было бы по-другому - все бы из них повылезло, вся грязь!… Потому что слабые все… И вот ты тоже - и умный, вроде, и драться умеешь, а все равно ты ни хрена не понимаешь! И ты будешь глотки грызть, просто тебя не прижимало еще по-настоящему!… И вот тогда ты поймешь кто такой человек!

- Если верить луже, - спокойно сказал Макс, аккуратно засунув бычок в сугроб, руки у него слегка дрожали. - Человек довольно зыбкое, мутное и мелкое существо. Я прочел это как-то в газете. В разделе анекдотов. Только я не смеялся. Ничего, по-моему, смешного. А тебе, Стас, смешно?

- Сам ты лужа! - у того тоже руки дрожали. - Да! Зыбкое! Да! Мутное! Да! Мелкое!

- И ты?

- Да! И я! И я тоже! И я как все…

Вечером в комнату Егора и Максима постучали, дежурная позвала ужинать. Ужинали здесь же, в одном из номеров, только пошире и без кроватей.

Со Светой пришли Денис и высокий худой парень с меланхоличным лицом. Оказалось, что это и есть брат Дениса командующий Валера. Братья были непохожи.

Стол был вкусный: мясной и даже хлебный.

Егор в этот раз перед Светой уже не так робел и даже отважился на пару реплик, хотя в этот раз она показалась еще красивее.

Ее естественность была особенного, драгоценного рода, тонкая и неподдельная. Она ела, смеялась шуточкам Макса, порозовела, выпив со всеми водки разок. Все это она делала легко, как дышала. Говорила мало, слушала внимательно, то серьезно, то улыбаясь.

Ее можно было бы назвать Галадриэль, но Света - это было еще лучше.

Стас помалкивал, Денис улыбался, Тезка блаженно отмалчивался, а Валера меланхолично жевал и, казалось, все время думал о чем-то своем.

- А ты всегда такой молчун? - вдруг спросила Света, сидевшая почти напротив.

- Н-нет. - Егор улыбнулся несколько растерянно.

- Да у нас и помолчаливее есть. - смущенно показал подбородком на Тезку. - Он молчун, да… Ему так хорошо, а тебе?

- Мне?… Мне… Мне кажется что ты очень красивая! - неожиданно для себя выпалил Егор и чуть было не вскинул руку прикрыть предательский рот.

- Ну, старик, это тебе не кажется! Спасибо, Макс. Все заулыбались.

- Ты тоже. - Света глядела прямо и серьезно. Егор почувствовал, что краснеет, краснеет. Уши запылали.

Вдруг будто висок заболел. Поднял глаза и наткнулся на Валерин взгляд. Краска схлынула так же быстро.

Один раз в своей жизни Егор встречал уже такие глаза. И теперь они ему иногда снились. В некоторых снах он убегал от них. В других стрелял. Прямо в эти глаза. Стрелять было трудно, на спусковой крючок приходилось давить обеими руками и пуля страшно медленно вылетала из ствола. Он подталкивал ее взглядом изо всех сил, но она все равно падала, не долетев. Потом просыпался, понимая, что опять не успел.

И тут будто судорога прошла по Валериному лицу, оно мучительно исказилось, он тряхнул головой. Странно, но когда он посмотрел опять, глаза у него были совсем другие. Валера, как-то даже робко, улыбнулся.

Кроме Егора никто, похоже, этих метаморфоз не заметил.

- Что с тобой? - с тревогой спросила Света.

«Что с тобой». Как легкий весенний ветерок, и все. И небо чистое. Он улыбнулся виновато.

- Нет. Нет, ничего. Все хорошо.

А Максим разошелся не на шутку. Потребовал гитару, начал петь. Пел он так себе и в аккордах путался, но очень старательно и мило. На него редко такое находило. Хотелось подпевать. И Егор подпевал. И Света подпевала. Да все подпевали, даже Тезка, мотая башкой, отдельные фразы. Макс такие все песни вспоминал, что нельзя было не петь. Стас вроде делся кудато, все на часы смотрел, на свидание, наверно, побежал, смешной. И Валера тут тоже рядом сидел и пел с грустными глазами. Что же ему такого пришлось сделать в жизни, бедняге?

Свечи мерцали, Макс что-то мурлыкал под нос. Егор сидел в углу в кресле и всех любил. Там и заснул.

Утром засобирались в дорогу.

Пришел Денис, принес записку от Светы.

«Счастливой дороги, ребята. Очень рада была познакомиться. Приезжайте когда хотите, хоть в гости, хоть жить, будем рады! Удачи. П.С. Дождитесь провожатого, покажет вам дорогу до трассы».

«Хоть жить»! Егор с Максимом переглянулись.

Неожиданно вспомнились глаза Валеры.

Каждый должен свои задачи решать. Сейчас им надо ехать. Может потом?

Пока грузились, Денис показал журнал с записями и рассказал еще раз, уже подробнее, кто и когда проезжал.

Бульдозерами республиканцы перегородили дорогу недавно, с месяц назад, по предложению любознательного Валеры. За этот месяц в М. прошло несколько машин, но главным было не это - оттуда никто не ехал.

И эти пока не возвращались.

У Максима, что называется, глаза загорелись.

Егор рассказал про фуру, встреченную на дороге и, видимо, застрявшую. Денис обещал помочь им. И на я-ских заодно нажаловались, раз уж тут столько БТРов.

- Вы бы хоть вывеску какую-нибудь на повороте сделали. Что люди мирные, а то страшно же ехать.

- А если напишем - нестрашно будет? Мало ли кто что написал? - резонно заметил Денис.

Тут подгреб и обещанный провожатый. Им оказался тот самый парнишка, который стоял у шлагбаума и пропускал их. Егор обрадовался ему, как родному.

- Ну теперь, старик, положено. Давай знакомиться!

- Иван. - протянул тот руку, сняв перчатку.

- Где ж ты, Иван, так… Столько веснушек насобирал?

Егор чувствовал, что сюсюкает, но ничего не мог с собой поделать. Ванька чем-то так нраился ему. Прикольный такой. Необъяснимо.

Тот засопел возмущенно.

- А там же, где ты брови себе отрастил.

- Ого! Он дерзит! Макс, он дерзит! Садись, садись. - захлопал его Егор по полечу. - Наш человек!

Простились за руку с Денисом, усадили Ивана между собой, помахали вышедшей проводить уже сменившейся дежурной и тронулись.

Попетляв по улицам, оказались у другого шлагбаума. На подъезде к нему Иван вытащил из-за пазухи рацию и забубнил:

- Красный, красный, прием. Красный, прием.

Егор умилялся.

- Слушаю тебя. - донесся скрипучий голос из космоса.

- Это Иван. Подъезжаю. Черный «Ровер», пропусти. Прием.

- Проезжай.

До самой трассы Иван не поехал, вылез за шлагбаумом.

- Во-он! Прямо езжай.

По дороге Егор приставал к нему с расспросами, но тот стеснялся, только под нос что-то бормотал и усиленно показывал дорогу. Выпустив его, хлопнул еще разок по плечу.

- Ну давай, старик! Может, свидимся еще!

- Ты это… - шмыгнул носом. - Осторожнее смотри. Тут опасно… Приезжай еще. На рыбалку сходим. - конопатое румяное лицо еще больше покраснело.

- Приеду, Вань. - растроганно сказал Егор. - Хотя я такой рыбак, знаешь.

Опять оказались на трассе, только уехать далеко не получилось.

Прямо перед носом из кустов вывернул «Камаз».

Тезка дал по тормозам, крутнул влево, а дальше закрутило по снегу и, перекувырнувшись несколько раз, машина улеглась в кювете, беззащитно выставив брюхо.

Очень быстро все получилось.

Еще только о чем-то шутили с Максом и Егор только начал что-то говорить, что-то может сейчас и ненужное, потому что говорить особенно не хотелось, но Максим пошутил, а тут вдруг большое на дороге и началась длинная-длинная секунда, в которую обнаруживаешь, что внутри все на самом деле было подвешено на очень тонкой нитке, и успевают проскочить лихорадочно-ненужные мысли о всякой ерунде нелепой мелкой, а потом тебя бьет бьет со всех сторон и бедная голова не выдерживает, вернее, кажется, что уже все, не выдержит, и вдруг тишина, и за окном бело.

Так было.

Мыча, Егор зашарил вокруг и потянулся к этому белому.

А. Стекло. Выбить. И, перевернувшись, ногой его раз, раз. Слабо. Внезапно света стало больше - дверь открылась и потянули за ногу. Туда, в снег.

8. Налет.

Егор проснулся от грохота, и почти сразу в глаза влепил мощный свет фонаря.

- Ну-ка лежать, суки, как лежали! - заорал визгливый срывающийся голос. - Щас гранатой п…! Руки из-под одеяла быстро! Подняли руки!

Сбоку кто-то метнулся. Макс! Кто же еще! Но тут же упал на колени, обхватив голову.

- Ах вы, б…, не поняли! - надрывался голос. - Открываем огонь! Руки подняли! Один, два… Егор вытянул вверх руки. Максима опять приложили прикладом и он беспомощно ткнулся в пол. Из соседних кроватей торчало еще четыре руки.

- Может их з… все-таки! - выразительно пробасил кто-то в глубине, за дергающимся фонарем.

- Лежать, суки, и жить будете! - опять срывающийся противный голос. - Хотя, будь моя воля!

Хорошо, что он такой безвольный.

Сердце стучало, застукивалось.

Что же?… Почему без тревоги?…

Ну сторожа…

Как?…

Да ладно… Было бы желание…

Визгля еще понадрывался, нес всякую дрянь, гадкую, как его голос. Егор старался не слушать, только зубы крепче сжимал, пытаясь выровнять дыхание. Как учил Максим - от физики к лирике. Черт! Как он там?…

Тело, несмотря на все усилия, колотила гнусная мелкая дрожь, как перед дракой, начало которой затягивается, задерживается, а может и обойдется, и тело предает дух, сомневается, робеет, трясется.

Наконец крикун умолк, видимо ему что-то передали. Фонарь скачком приблизился к лицу и выключился.

Открыв глаза, Егор некоторое время просто смотрел.

Перед глазами было… Бревно.

А я Егор. Пудинг - это Алиса.

Как- то очень быстро все вспомнил. Это не фонарь выключился.

Видно было плохо, наверно, рано еще. Жутко чемто пахло. Егор лежал на боку, головой в стену. Подбородок и рот какие-то мокрые. Рвотой пахло! Вырвало, значит, вот тебе и праздничный ужин.

Голова раскалывалась, макушка пульсировала, отрицая саму возможность существования здесь и сейчас.

Руки были скручены за спиной.

Егор стиснул зубы и рывком повернулся на спину. В голове закрутилось, и он переждал немного, пока потолок перестал падать и исчезли черные шары.

На полу неподвижной кучей темнел Максим. Поерзал и медленно сел, спустив ноги на пол.

- Гош!

Семенов.

- Семен!… Ты как?

- Нормально! Мне Шурик веревку грызет!

- Это скотч! - придушенный голос Шляхтермана.

Егор облегченно улыбнулся. В голове шумело, но как-то странно шумело, что-то еще примешивалось.

- Что это, шумит вроде?

- Да эти уезжают, похоже.

Макс! Упал возле него на колени. Максим лежал весь скрючившись, в позе зародыша, руки у него тоже были связаны за спиной. Егор наклонился, а потом и лег ухом на его голову.

- Макс! Макс! - затеребил.

Вроде дышит. Поднялся и пнул коленом.

- Макс! Очнись! Подъем! И еще пару раз пнул. Наконец зашевелился, застонал.

- Не… надо… С ума… сошел…

Оставив его прочухиваться, пошел на кухню за ножом. Долго ковырялся, порезался, наконец освободился. Голова смирилась, теперь просто болела.

Потом разрезал скотч Максиму, Андрею и грызуну Шляхтерману.

- Давно грызешь? - позволил себе участливо поинтересоваться.

- Пошел ты! - отозвался Шурик, растирая затекшие руки.

Выходить из дома было страшно, страшно увидеть то, что можно было увидеть. Слава Богу, ничего такого не увидели. Слава Богу, вроде все обошлось.

«Слава Богу» - это присказка такая, Надюхина.

Не обошлось только, как потом выяснилось, для Ивана, заколотого на улице, была его смена. Паше, жившему в отдельной избе с Ларисой, сломали руку. Остальных не тронули, просто двери подперли и кричали в окна, угрожали гранатами.

Пропала еда.

Похоже, напавшие знали, где искать, да не очень то и прятали, в основном все берегли от крыс и развешивали в сараях. Унесли все, весь запас, довольно приличный и с таким трудом собранный, ничем не побрезговали, осталось только то, что было в домах.

Кто это был? Непонятно.

Пропало оружие, которого и так то было немного. Осталась пара спрятанных у девчонок пистолетов и чуть патронов.

Пропало красное семеновское печенье.

Неожиданно выглянуло солнце. Засиял, засверкал белый чистый мир. Здесь, в частном секторе, над густо заросшим оврагом, создавалась иллюзия отстраненности от города и близости к природе, разрушенная этой ночью. Город был рядом и хищно следил за всеми своими обитателями.

Похрустывая снегом, все неприкаянно ходили из дома в дом. Дети, поплакавшие из солидарности, уже успокоились и затеяли играть в снежки и катать снеговиков.

Егор нашел Надежду, сидевшую на своей кровати, обняв колени. До этого она все ходила, распоряжалась, а потом пропала куда-то. Лицо у Надюхи было зареванное, припухшие глаза смотрели щенячьи обиженно.

- Надь, ну ты чего? - испугался Егор, подходя, хотел рядом с ней сесть на кровать, но почему-то оказался на табурете.

- Егор, как ты думаешь, кто это был? - осипшим голосом спросила она, растирая глаза кулаком, с зажатым в нем большим пальцем, такой трогательный кулачок.

- Стас! - брякнул Егор, не думая. Можно было кого угодно назвать, какая разница. Надюха горько усмехнулась.

- Может и Стас… - потом встряхнулась. - Нет! Не хочу. Не Стас.

Егор кивнул.

- Не Стас… Уезжать нужно, Надь… В деревню куда-нибудь… Пропадем мы здесь.

Она, похоже, не слушала - слова повисали в воздухе. Но нет, оказалось слушала.

- Мы уже пропали. - тихо сказала Надежда.

После обеда из остатков макарон, посыпанных куриными кубиками, похоронили Ивана.

Место было хорошее - площадка над оврагом в яблоневом саду. Там уже лежали Виталик Громыко, погибший весной в нелепой перестрелке в городе, и Саша Купреенков, застреленный из пулемета в начале осени на мосту, когда пытались на тот берег пройти.

Все это были одноклассники.

Вот странно. Маленькими Егор никого из них не помнил. Макс всегда был Максом, а Шурик - Шуриком. Наверно, потому что вместе росли? Непонятно. У девчонок была их школьная фотография, так там никто собой не был, разве что похожи немного.

Глупая вещь все эти фотографии.

Тот же Макс. Егор прекрасно помнил, каким тот был в третьем классе, произошел тогда один особенный эпизод, так вот - на фотографии остался какой-то насупленный мальчик, а Макс в третьем классе - это был чел! Таким и остался.

Ваньку- дурака жалко было. Каким-то он все несуразным вспоминался, суетливым. Немного утешала только удивленная улыбка, застрявшая на мясистом лице, и широко распахнутые, обычно прищуренные глаза. Чему он успел так удивиться? Будто обрадовался.

Завернули его в простыню. Девчонки ревели. Максим хотел что-то сказать, покашлял, получилось у него только неразборчивое:

- Ладно, Вань, пока… Увидимся…

На похоронах присутствовал Стас. Егор его разглядывал подозрительно, но ничего не наглядел. Стас мрачно кивал, слушая сбивчивые девичьи рассказы. Он, оказывается, уже приходил утром.

- Да. - сказал, сплюнув. - Засада. Что делать будете?

Утром поехали на автобусе в подвал, где Егор с Семеновым побывали и очистили его. Тут уж не до вопросительных знаков, брали все, похожее на съедобное, крыс только оставили, крыс было есть нельзя, что неоднократно доказывалось жестким экспериментальным путем.

На обратном пути Максим задумчиво жевал свою челку - неприятное зрелище. После разгрузки позвал поговорить.

Они вышли за околицу, сели на лавочку, притулившуюся к почерневшему штакетнику. Разгребли сугроб под ногами.

Закурили. Этого добра в городе хватало, и выбор большой, даже неинтересно. С другой стороны, когда покуришь - и есть меньше хочется. Егор как-то предложил и детей курить заставлять, за что его девчонки чуть не побили. А что? Экономное решение, все равно потом сами научатся.

- Я так понимаю, у нас серьезная проблема. - сказал Макс скучным голосом, затянувшись и опять запихнув себе челку в рот, рискуя подпалить ее зажатой между пальцев сигаретой.

Егор поморщился.

- Давай я тебе трубку подарю, будешь ее задумчиво посасывать, как Шерлок Холмс.

Максим удивленно посмотрел на прядь волос в руке и заправил ее за ухо.

- Я не люблю трубки, ты же знаешь. Меня от них подташнивает.

Егор хотел сказать от чего его подташнивает, но не стал.

- Да найдем мы еду. - пожал плечами. - Всегда находили и сейчас найдем. Чего вы все паникуете?

Максим улыбнулся.

- Приободрить меня решил? Да ладно. Старик, то, что я тогда возле бани сказал… Это из другой оперы… Просто вдруг знаешь, чего то так захотелось. - он потер рукой лицо. - Чуда вдруг захотелось. Не знаю какого… Даже больно стало, веришь?

Егор затянулся и выпустил колечко, медленно растаявшее в неподвижном воздухе. Макс научил.

- Думаешь, время страшных чудес уже закончилось? - он подождал немного, пытаясь вспомнить, внутри было пусто. - Я тут штуку одну вспомнил. Летом этим. Не знаю, может не к месту… Пытался я муху выпустить, а она все бьется в стекло, бьется и ловко так выворачивается. Я так четко это вдруг увидел. Я помочь ей хочу, дуре, а она думает, что это смерть за ней гоняется. И она ловко от нее драпает, а сама все долбится, долбится… Я, наверно, не очень понимаю, что такое чудо… Я вот, знаешь, смотрю на это дерево, - он мотнул головой на старую яблоню впереди, кривыми мозолистыми ветвями тянувшуюся к серому зимнему небу. - И вижу чудо… Необыкновенное. Непростое. Вот прямо сейчас не вижу, торможу, но иногда… А если я когда-то его не вижу, то она не виновата. Это ведь я не вижу… Знаешь, мне вообще на этой планете больше всего нравятся деревья… И птицы. Только они улетели все куда-то… Поехали за ними? Поехали туда, где много птиц и деревьев, а?

- Поехали. Обязательно поедем!

- Конечно, я понимаю, что не сейчас. Сейчас придется куда-то еще, да?

- Да.

- И куда?

- Выбирай. На запад или на восток.

- На восток - это в М.?

- В нее.

- А на запад?

- М. П. В.

- Там мы вряд ли чем разживемся.

- Вряд ли.

- А бензин?

- В М. хватит.

- Да ты, брат, уже все решил?

- Угу.

Выкурили еще по сигаретке.

- А я не вижу. - сказал Максим по дороге домой. - И не видел. Только страшные.

9.Андреев.

Побаливало везде понемногу. Максим лежал без сознания, его голове крепко доставалось последнее время. Егор хотел потереть, потормошить, но не давали. Рядом стоял детина с грубым лицом и не давал. Он уже врезал пару раз кирзачем по ребрам и явно искал добавить. И еще стояли и ходили другие. Разношерстные, всякие, с автоматами. С шуточками-прибауточками, которые были хуже ругани и звучали похоже. Через разбитое боковое выволокли Тезку с окровавленным лицом и безумными глазами, и бледного с ярко-черными волосами Стаса, пытавшегося непослушными губами что-то сказать.

Один наклонился над Максом и стал шлепать его по лицу.

- Э! Э! Давай! Прочухивайся! Все! Приехал! Дальше пешком! - оглянулся, заржал.

Максим застонал слабо и пошевелил рукой. Попытался перевернуться.

Как ни странно, но никто серьезно не пострадал.

У Тезки только лоб рассекло сильно, он достал из кармана платок и прижал к голове. А Стас был единственным, кто пристегнулся. Отсюда мораль.

Со склона, увязая в сугробах, спустился, лыбясь, невысокий очкарик и подошел близко.

Он с интересом рассмотрел пленников, потом подошел к машине, обошел вокруг, пнул ее и весело сказал:

- Переворачивай, че смотришь! Поездит еще.

Повернулся и стал карабкаться наверх, на дорогу.

Позади стали собираться, прикладываться, а их повели за очкастым. Загнали внутрь развернувшегося «Камаза», усадили на деревянную лавку вдоль борта и велели сидеть, б…, тихо. Через некоторое время внутрь ввалилась остальная орда, перевернувшая, и «Камаз» поехал. В открытом проеме промелькнула машина, с которой уже успел сродниться, попытался подумать связно обо всем, но голова еще не хотела, а вокруг пялились наглые страшные рожи.

Машину трясло, крутило. Они поворачивали, ехали, поворачивали. За бортом был снег, снег, редкие дереья, а перед - глумливые глаза, искавшие его взгляд. Перегнувшись, высмотрел Максима - тот сидел недалеко и бледно улыбнулся в ответ. Егор переживал за него. Макс уже оправился немного и теперь внимательно разглядывал рожи напротив, пошучивающие зло. Того и гляди кинется. Он мог.

Всегда такой был. Максим шел навстречу страху. Егор опять поймал его взгляд и чуть покачал головой. Тот кивнул, откинулся к борту и прикрыл глаза.

Машина остановилась, все начали выпрыгивать. Детина в кирзачах, всю дорогу тыкавший в бок дулом автомата, встал и потянул за шиворот. Егор спрыгнул и огляделся.

Несколько неказистых изб жались друг к дружке, а вокруг только поля да лес.

Их подвели к одной из них и затолкали в примыкавший сбоку сарай. Дверь, скрипнув, закрылась, лязгнул засов.

Стояли, смотрели друг на друга - пока что и сказать было нечего. Тут Егор обнаружил, что тезкин платок уже весь темный и с него капает. Его усадили, зашарили по карманам, Макс разделся, оторвал от рубашки длинный рукав, нашли еще платок, перевя зали.

- Вопрос у меня только один. - сказал наконец Стас, сев на земляной пол с остатками подгнившей соломы и привалившись к стене. - Понимаете какой?… А чего это нас прямо там не… - чиркнул ногтем по горлу.

Все ждали продолжения, но он пока, видимо, все сказал.

Егор опять пошарил в карманах и обнаружил выпавшую из пачки и потому не изъятую сигарету. Распрямил, сунул в рот - зажигалки не было. Посмотрел на Максима, но тот покачал головой. Стас снисходительно усмехнулся и, достав откуда-то из своих недр маленькую зажигалку, бросил ее Егору. Тот прикурил, затянулся и отдал Максу.

- Хотят чего-то. - задумчиво продолжил Стас. - А что мы можем?

- Можем уйти отсюда. - сказал Максим.

- Нет! - тот даже вскочил. - Нет! Даже не думай! Слишком… Только подохнем здесь все из-за тебя! Ничего… Ничего. - заходил суетливо. - Должен быть выход! Раз сразу не убили, значит будет выход. Будет! Поняли!?

Макс выразительно плюнул и сел к стене, прикрыв глаза.

Снаружи завозились, дверь открылась и появился все тот же детина, егоров приятель. Он поискал глазами.

- Ты! - показал на Максима дулом. - Пойдем!

Его не было долго. Егор за это время несколько раз облазил их сарай, пытаясь обнаружить что-нибудь полезное. Это, видимо, раньше был хлев - низкая дверь, остатки деревянной загородки посередине, солома вперемешку с землей, маленькое оконце, забитое сейчас наглухо. Свет пробивался только лишь через щели вокруг двери и кое-где из-под крыши. Стены из толстых досок, загнутые гвозди, надежная клетка. Разве что спалить. Или, как это, солому поджечь у входа, охранник прибежит - его вырубить, автомат… Но только не с таким союзником как Стас. В мерцающем свете зажигалки что-то мелькнуло на стене, черточки какие-то. Зажигалка обжигала уже пальцы, но в последний момент черточки успели сложиться в косо выцарапанное слово - ВАДИМ.

Он устроился у щели возле двери и постарался отвлечься. Виден был снег, кусок забора из трех жердин и мутное небо, отвлечься получалось плохо - воображение разыгралось. Наконец послышались скрипучие шаги и Макса втолкнули назад.

- Ты! - на Тезку.

Вроде цел. Улыбается.

- Ну что там?

- Да гад этот там, что там! Сидит!… Батька Махно!

- Максим сплюнул. - Юродивый!… Сначала спрашивал все кто, да что, да как, потом забегал, ругаться начал. Идиот! - пожал плечами.

- А ты что говорил?

- Да пошел он в жопу, говорить с ним! Таких давить надо, из рогатки расстреливать, а не разговаривать с ними!…

Старый добрый Макс.

- Чего Света его отпустила? Он же маньяк! Сразу видно. Стас недоверчиво качал головой. Максим хохотнул.

- А еще Егорушку сразу позвали, прикинь? Он там с ума сойдет от таких говорунов!

Егор тоже засмеялся. Да уж! Смех был странный, всхлипывающий, трудноостанавливаемый.

Втолкнули тезку. С ним как-то быстрее управились.

- Ты! - на Стаса.

Тоже вроде невредим, и из башки замотанной уже не капало.

- Ну что там? Что?

- Ну… Спрашивал…

Переглянулись, давя смех.

- А ты? Ты что?

- Ну…

Тут не выдержали и прыснули. Тезка смотрел непонимающе.

- Ничего. - наконец выдавил Макс. - Сейчас Стасик за всех споет! Стаса не было долго. Когда его впихнули и Егор поднялся навстречу, заметил, что у него губа разбита.

- Ты! - сказал детина и ткнул в Егора.

Банда идиотов.

Ни идиотом, ни юродивым очкарик не выглядел. Он поблескивал стеклами из-за стола и мягко улыбался.

- Прошу! - показал на табурет. Детина встал за спиной. В избе было жарко натоплено и пахло капустой. Снял очки и совершенно киношным движением потер переносицу.

- Ну что? И как нас зовут?

По дороге Егор решил последовать примеру Максима и отмолчаться, но сейчас передумал. Надеялся,

что не из страха. Надеялся, что из любопытства.

- Вас? - переспросил он. Очкарик улыбнулся и погрозил пальцем.

- Тебя- я…

- Егор. - просто сказал он правду.

Тот кивнул.

- Откуда ты, такой, Егор?

- Из С.

- А откуда из С.

Неожиданно, но этот вопрос оказался болезненным. Не его дело!

- Не твое дело! - отчетливо сказал Егор.

На плечо легла тяжелая рука, но заморыш поморщился, и рука убралась. Надел очки и посмотрел внимательно.

- Да я, в принципе, уже все про вас знаю. Товарищ твой рассказал. Максим.

Егор недоверчиво и презрительно усмехнулся.

- Не веришь? А он что тебе сказал? Что молчал героически, небось? Соврал он тебе. Ты…

- Пошел в жопу.

Сзади за шею больно схатили, но очкарик нетерпеливо махнул лапкой.

Он вышел из-за стола и встал перед Егором, изучая. Смотрел, смотрел и вдруг наклонился прямо к лицу.

- Понравилась Света? - злобно прошипел.

А ведь Макс то был прав - что-то с головой у парня.

Посверкав своими близорукими буркалками, выпрямился и опять мягко улыбнулся.

- Понравилась. Вижу.

Отвернулся к окну, постоял. И опять неожиданно в лицо:

- Ну-ка встать!

Егор непроизвольно напрягся и это не осталось не замеченным.

Опять улыбочка, ласковое кивание. Где он этого нахватался? Наверно, кино любит. Такие гады-экспериментаторы самые опасные. А на вид заморыш заморышем. Волосы реденькие, губы синюшные, личико круглое, невыразительное.

Но черный прикид, жесткая складочка у рта и все эти рожи его слушают. Он непрост. Егор вспомнил, что недавно так же подумал о Стасе. И Стас непрост. Может даже и этот, за спиной, на самом деле тоже непрост.

Очкарик, наконец, закончил со своими раздумьями. Больше не обращая на Егора внимания, вяло махнул рукой и пошел к себе за стол. Детина схватил за волосы и дернул - обиделся, видать, за своего командира. Егор внимательно посмотрел в его одуловатое лицо.

Нет. Этот все-таки прост. Наверно.

Снаружи проехала машина.

Потом долетел обрывок разговора.

Очень хотелось на волю.

Побежать по снегу вперед, ни о чем не думая, поесть.

Желудок сразу отреагировал на последнюю мысль, согласно буркнув. Про поесть лучше было не думать. Надо про приятное. Вспомнилась Света.

Загремело железо.

- Все! На выход!

Подготовиться невозможно. В детстве, когда Егор ждал своей очереди к стоматологу, он пытался все представить, все ощущения, которые ждут. Казалось, что если все вспомнить правильно, почувствовать, то подготовишься, как бы переживешь уже сейчас предстоящее и когда нужно будет встать и пойти - будет не так страшно, а потом не так больно и неприятно. Но когда приходилось вставать и идти - было все так же страшно, а потом - все так же больно и неприятно. Поэтому он перестал готовиться, брал книгу поинтереснее и все. Зачем два раза переживать один и тот же страх?

Внутри все забилось, затравленно затрепетало.

Но опять оказались в знакомой комнате. И очкарик опять сидел за столом, но теперь по бокам его стояли рожи с автоматами, да и выглядел он как-то по-другому. Неспешно встал из-за стола и подошел вплотную. Маленькие глазки за круглыми стеклами смотрели зло и требовательно.

- Значит так. - быстро сказал он и сильно ткнул пальцем Стасу в грудь. - Ты старший. Говорю с тобой, но все меня внимательно слушают! Сейчас идете, садитесь в свою машину и едете назад откуда приехали. К Свете. Там рассказываете, как вы от нас геройски отбивались, что угодно говорите, но чтоб вам поверили! Ты слушаешь меня?! Внимательно слушаешь?! - на каждый вопрос Стас дергано кивал. - Значит завтра отдыхаете. Ночью идете вот сюда. - достал из кармана кусок бумаги с нарисованной от руки картой и, тыча в нее пальцем, стал объяснять. - Вот здесь вы живете, вот сюда смотри, сюда придете, вот самолет, вот так пройдете, здесь железная дорога, там переход, за переходом блок-пост. Так, сейчас особенно внимательно слушай, покажи часы, отстают, вот правильное время, по которому ты теперь живешь, подведи. - Стас суетливо стал копаться в часах. - Быстрее. Значит так - ровно в четыре я там буду. Твоя задача - чтобы у них рация не заработала. Ты все понял?! Мне по х…, что ты будешь делать! Хочешь убивай, хочешь нет - но рация чтоб молчала! Все, в четыре мигаешь мне, вот так мигаешь! - достал из кармана фонарик и помигал. - Запомнил?! Точно запомнил?! Еще раз показываю. И все, больше ничего не делаешь. Все понял?! Не слышу?!

- Да. - прохрипел Стас.

- Теперь я тебе объясняю, почему ты это делаешь. Потому что, сука, я знаю кто ты, я знаю откуда ты, я знаю где ты живешь и, если ты все это не сделаешь, я найду и уничтожу тебя и все, что вокруг тебя. А я тебя найду. Ты мне веришь?! Ты веришь мне?!

Стас затравленно кивал.

- Не слышу?!

- Да.

- Если все сделаешь - проедешь куда ты там собирался и назад вернешься. Я даю тебе слово. Слово Андреева. Все слышали?! - обернулся на своих. - И еще! Вот этот твой товарищ, - ткнул пальцем в сторону Максима. - Он погиб смертью храбрых. Так и расскажешь. И так б… и будет, если не сделаете как надо! Я не буду рассказывать, как он будет умирать, воображение хорошее? Ну так умножь все на два! Все поняли?! Все! Время пошло! - хлопнул в ладоши.

Автоматчики двинулись на них.

Егор непонимающе посмотрел на Максима.

Тот стоял в этом пальто своем.

Заправил за ухо эту свою вечно сползающую на лицо челку. Егор крепко в него вцепился.

- И Серая Шейка грустно опустила свой зад в ледяную воду. - услышал он шепот. - Пока, старик. Увидимся.

Его отрывали, пихали прикладами, тянули, а он все цеплялся. Не может быть. Не может.

-Удачи, мужики! - крикнул Макс выпроваживаемым Стасу и Тезке. - Я за вас болею!

Егор не понял как оказался на улице, потом в машине. Машина поехала. Вдруг обнаружил на коленях автомат и, всхлипнув, рванулся открывать дверцу, но Стас ухватил за куртку.

- Стой! Стой, дурак! Патронов нету! Стой! Придумаем! Придумаем что-нибудь! Всегда есть выход! Я говорил! Всегда!

Не было выхода.

Егор тупо сидел, а в голове позвякивало, будто колокольчик серебряный: «По-ка, по-ка, по-ка, по-ка». Машину раскачивало, он стукался головой о сиденье, и это было приятно. Хотелось стукаться сильнее.

Стас оборачивался, смотрел. Смешной такой.

И снова бах о спинку.

Потом забился в угол, прижался к стеклу.

Как куклу… Как куклу увозят… Зачем это?… Чтото делать… Что-то нужно будет сделать… На шлагбауме остановили, спрашивали, в лицо заглядывали. Егор смотрел. Молодые такие.

Вот и «Сказка» наша. Такая сказка. Тезка тянул за рукав. Ну пойдем. Усадил на койку. Что-то надо делать. Что?

Егор лег на постель. Подтянул ноги.

Потом дверь открылась. На пороге стояла Света. За ней вошли Стас, Тезка, протиснулся Денис.

- Что? Что случилось? - взволнованно спросила. Села рядом, вглядываясь. Стас прокашлялся.

- Максима убили. Егор вскинулся, наткнулся на его взгляд, повернулся к Свете, вдохнул судорожно. А она положила руку на голову и погладила, и еще. Тут слезы сами и брызнули. И стало как-то легче. И все текли, текли, он уткнулся в подушку, а она все гладила. Потом затопали, и дверь закрылась.

Что делать?

Убьют Макса. Рассказать и убьют. Самому убить. В голове опять послушно зазвенел колокольчик, прощаясь. В комнате быстро темнело.

Когда проснулся, было уже светло.

А Стас не рассказал. Странно.

Вставать не хотелось. Зачем?

В дверь постучали, и зашла та, полненькая. Дежурная. Как же зовут ее? Нет. Есть не хочу. Опять зашла и поднесла к лицу большую чашку воды. Егор взял трясущуюся чашку, жадно выпил.

Потом пришлось все-таки встать. И назад.

Не рассказывать. Ничего не рассказывать. Пусть ничего не будет… А дальше? Не знаю, что дальше. В голове было вяло и пусто. Напротив маячила Максова койка. Дежурная еще заходила, но он ничего не хотел. Ждал темноты. Хотелось заснуть и проспать эту ночь, потому что не знал что делать, вообще не знал.

Заскрипела дверь. Свеча высветила черную бороду. Стас. Он подошел, поставил свечку на тумбочку.

Ну что? Готов? - шепотом.

Не может быть. Егор сел.

- К чему готов?

- Друга своего спасать!

Он правда серьезно говорил.

- Сделаем все как сказали! Это выход. - зашептал горячо. - И человека нашего спасем и нам польза. Я сразу понял - ну устроят они засаду, ну постреляют. Ты его видел? Он все равно уйдет и будет нас искать! Он будет! Его не остановишь! А нам надо проехать! Ты забыл? У тебя там дети! Он все равно этот город возьмет! Не сегодня, так завтра, ты же видел - он сила! Не остановят! Не мы, так другие помогут. Понимаешь? Я то думал ты понял, потому и молчишь…

Дверь снова скрипнула, и лихорадочный шепот оборвался. Вошел Тезка, кивнул.

- Ну вот. - сказал Стас уже нормальным голосом. - Нам пора. Время!

Пока Стас шептал, в теле нарастала какая-то вибрация, концентрируясь в груди. На слове «время» внутри будто отпустило пружину.

- Да ты что! - Егор вскочил. - Ты что, с ума?! Чтобы эти сюда пришли?! Убили всех?! Гад!

Прыгнул на гада, вцепился ему в горло, повалил на койку, сжимая зубы и руки, вдавливал гада в постель, глубже.

Вдруг открыл глаза - он лежал на полу, а сверху возвышался Тезка, закидывая автомат за спину.

Ты?! - выдохнул Егор.

У меня сестра… - хрипло сказал молчун.

Уселись сверху, скрутили руки скотчем, ноги. Замотали рот. Встали. Стас тяжело дышал.

- Ну вот. Все равно как я сказал будет… Ну и дурак! Потом сам же мне спасибо скажешь, когда я его спасу…

Хотел еще что-то сказать, но не стал, махнул рукой, дунул на свечу, и они вышли.

Опять слезы потекли. Ну что за плакса! Теперь уже от злости и бессилия. На себя злился. Вот правда дурак! Затмение какое-то. Мог ведь догадаться, мог.

Остановить. Макс не простит! Подумает - из-за него! Убьют! Всех! Казалось, сердце лопнет, не выдержит, отчаянно

выгнулся дугой. Ну что же ты! Ну где?!

10. В М…

Официально пошли к Надежде и неожиданно застали там Стаса. Тот в чем-то ее убеждал, еще от дверей слышен был его монотонно бубнящий голос.

Он замолчал и уставился на вошедшего первым Егора.

Тот не остался в долгу.

Надюха сидела на кровати и расстроено шмыгала носом.

- Надь, надо в М. ехать, мы поедем! - сразу с порога скороговоркой заявил Максим, не обращая внимания на посетителя.

Стас перевел взгляд на него. Звучно откашлялся.

- Утро кра-аси-ит нежным све-ето-ом. - низко запел он. Подошел вплотную к Максу, глядя исподлобья.

- Стены дре-евнева-а-а Кремля-а-а.

Переместился к Егору, так же внимательно его разглядывая.

- Просыпа-ается с рассве-етом вся сове-етская зеемля- а-а.

Егор понял, что в этой серии надо бить морду. Стас, видимо, что-то такое углядел в его глазах, потому что вскинул руки вверх.

- Извините, парни, не хотел обидеть. - вальяжно сказал и повернулся к Надежде. Теперь все вместе на нее смотрели. Та махнула рукой, шмыгнула носом и отвернулась.

- Делайте, что хотите… - разрешила она розочкам на обоях. Максим кивнул и повернулся.

- Э-э-э. - потянул бородач, притворяясь, что вспоминает. - Макс. Погоди.

Тот не отреагировал.

- Подожди, Максим. - нормальным голосом сказал Стас. - Разговор есть.

Разговор не едят. - но все же остановился.

- Точно! - довольно улыбнулся неприятный тип. - Я, собственно, об этом. А на чем поедете?

- На чем надо.

- А ключики?

- Разберемся. - буркнул Макс.

- А бензин?

- Тебе чего надо? - не выдержал Егор.

Тот ухмыльнулся лукаво и вытащил из кармана объемистого армейского бушлата связку ключей.

Во! - позвенел. - Машина - зверь!

- Машину нам хочешь дать? - понял Максим.

Ну да. Только это - в попутчики возьмете?

Переглянулись. Ехать с этим павианом?

Нет. - покачал головой Егор. - Мы уж сами какнибудь.

Да ты погоди. - отмахнулся Стас шутливо. - Я не такой плохой. И потом, я говорю: машина - зверь, солярки - полно, оружие, продукты и вашим подкинем кое-что! - многозначительно поднял палец. - Ну так как? - посмотрел выжидающе.

Егор подумал и задал вопрос, совершенно естественно витавший в воздухе:

- А зачем мы тебе?

Стас задумался. Задумался-задумался. Походил, засунув руки глубоко в карманы. Судя по этой паузе, хотел ответить искренне. Или получше соврать. Остановился.

- Не знаю…

Егор опешил.

- Не знаю… - опять повторил задумчиво. - Давно сам хочу съездить, да вот… А с вами поеду!… Возьмем еще парнишку одного - тезку твоего! - подмигнул Егору. - Ну так что, по рукам?

- По рукам! - решительно сказал Макс и хлопнул Егора по плечу. - Поедем!

- Так что жратвы подкину. - сказал Стас Надежде, с тревогой смотревшей на Максима. - Не волнуйся… В общем, предлагаю не затягивать, доделаю тут коечто и через пару деньков рванем, лады? Ну, давайте, парни.

Быстренько пожал руки и вышел. Уверенный человек. Как такой умирать будет?

Надюха встала со своей кровати и подошла к Максу. Посмотрела на Егора. Потом опять на Максима.

- Ну, это. Я пойду. Наверно. - промямлил сам себе Егор и вышел.

Пройдя полдороги до дома, остановился и медленно глубоко вдохнул носом. Какое-то странное чувство посетило, будто со стороны себя увидел. Да и не себя получается, кто же тогда со стороны смотрел?

На улице потеплело. Снегопад пока приостановили, ждали нового завоза.

Воздуха будто не было - все вокруг стало преувеличенно резким и отчетливым: почерневший от сырости сарай, чересчур белый снег, корявые старые яблони, серый шифер на крышах - все было рельефным и настоящим. Настолько, что казалось - все это есть, а тебя нет.

Егор поднял руку, внимательно посмотрел на нее, медленно покрутил перед лицом - рука была. Попробовал улыбнуться - рот улыбнулся. Закрыв глаза, выдохнул. И еще раз медленно втянул колючий стерилизованный воздух.

Потом все пошло как обычно.

Пришел Максим. Почему-то хмурый. Егор, как истинный джентльмен, ни о чем его не расспрашивал. Хотя, конечно, интересно чего у них там с Надькой. Макс, вообще-то, развратник еще тот, за ним не уследишь - то здесь, то там, то плюнет на всех и лежит читает, это не Шурик, конкурент серьезный. Примчался Семенов, откуда-то узнавший о предстоящем отъезде. Кричал, что как это так, без него, а вдруг сломаются, а на чем поедут, и что так вообще нечестно. Андрюха, конечно, был бы полезным попутчиком - он любил технику, нянчился вечно с нею, и техника его любила в ответ, как и положено. Все у него работало, крутилось, зажигалось. И пистолеты чистил. Сам Егор не любил этим заниматься.

Вообще, к оружию не знал как относиться. Пистолет носил, но, в принципе, свой «макарон» своим не считал. Пистолет, ему казалось, жил своей, немного пугающей жизнью, а Егор своей, просто сотрудничали. Вот и сейчас - взял и пропал. Вернее, взяли и пропал. А не жалко. Хотя, по идее, нужен.

Стрелять - стрелял. И по мишеням и нет. Попадал ли в кого - точно не известно. В пылу - хотелось, потом - все же надеялся, что нет. Кроме, может, одного случая.

Пришел Шляхтерман и, хлопая белесыми ресницами, принялся рассказывать длинную запутанную историю о какой-то поездке, Егор так и не понял - куда и кто ездил. У окна сиротливо стояла Ванькина кровать.

Следующий день прошел забавно.

Максим прямо с утра заявил, что Егор выглядит чересчур провинциально, и что он считает своим долгом его принарядить для поездки все-таки в столицу. А Егор и не сопротивлялся.

Принаряжаться отправились в недавно, перед первой Волной, выстроенный торговый центр.

В нем было дико и пустынно.

Хлопали на сквозняках полуразбитые стеклянные двери, что-то поскрипывало, позвякивало, поскребывало и покапывало. Под ботинками хрустело стекло. Как будто Мамай прошел, как говорила мама, но прошел не Мамай.

Тем не менее, товара еще навалом оставалось, не за ним здесь проходили. Макс был воодушевлен, Егор ему по мере сил подыгрывал, правда, постепенно тоже входя во вкус.

- Нет, ну что это за куртка? - говорил Максим, терзая несчастное изделие. Егор кивал.

- Да, старик, жуть просто…

- Хе! Тоже штанцы! Для дальтоников, не иначе! В такие странные цвета отечественные машины красили (одна из любимых максовых тем). Смотришь и не поймешь - что за цвет такой? А смотреть противно. Гениальное сочетание.

- Да, ты прав, нереальный цвет…

- Во ботинки! Т… м…! - Максим завернул любимое школьное полуматерное сверхзаковыристое ругательство.

В этих стенах оно прозвучало особенно комично и умиротворяющее. Егор довольно хохотнул, запустив короткое эхо метаться под высоким потолком.

В итоге, с шутками-прибаутками, наконец экипировались. Егору достались зеленые ботинки старого индиана-джонсовского пуленепробиваемого фасона, черные толстые мешковатые брюки с карманами в самых невероятных, долго потом изумлявших местах и потертая серая куртка, измазанная белой масляной краской, по крайней мере, ему так показалось.

Спасибо Максиму, все-таки сильно не увлекался, позаботился о практичности.

Сам он вырядился в длинное, великоватое ему, черное кожаное пальто, кожаные штаны в обтяжку и высокие кожаные кеды на меху.

- Кожаный хрен. - довольно констатировал он, разглядывая себя в расколотое зеркало.

Поискал глазами и нацепил еще и кожаный шлем. Егору выдал такой же.

- Мы с тобой теперь пилоты.

Набрали еще свитеров, трусов, носков, маек и прихватили пару туристических рюкзаков. Макс остался недоволен их веселенькими расцветками, но смирился.

На выходе Егор зацепил еще коричневый палантин с серебристым извилистым узором.

- Шурику подарю. - объяснил он. Максим заржал радостно.

- Может, и ты кому-нибудь хочешь? - Егор понадеялся, что вдруг Макс расколется и расскажет что-нибудь про Надьку.

Тот сходил и принес еще один палантин, синий.

- Семену! - объявил он.

Поржали вместе.

Опять пошел снег, ощупывая обновки.

Шагали весело, ловя ртом снежинки, с ощущением что сейчас, как тот суслик, спокойно дойдут до дома и ничего с ними не случится.

Возле не сильно разоренного книжного Егор задержался - может взять что-нибудь в дорогу?

Как- то с трудом читалось в последний период, а одно время просто спасался, забираясь поглубже в книгу при каждом удобном, да и неудобном случае. А сейчас…

Зашел внутрь. После его последнего посещения здесь кто-то побывал, кто-то аккуратный.

Книги.

Сейчас, глядя на разноцветные корешки, Егор испытал вдруг очень необычное чувство. Оно отличалось от ощущений, испытанных во время последнего сюда визита. В тот раз так ничего и не выбрал.

В тот раз долго ходил здесь, перетрогал много книг и каждый раз чувствовал - нет, не то. Это знание както опустошало и было немножко стыдно за то, что не может остановиться и перестать выбирать. Чего-то хотелось. Мучительно и зудяще. Внутри завелась какаято дыра и в нее задувало. Взять книгу или не взять - равносильно.

А сейчас ничего затыкать было не нужно. Сквозняка внутри не было.

Негромко загудели осколки стекла в витрине и в лицо повернувшегося на звук Егора брызнул неожиданный ветер, окатив веселым белым роем снежинок зажатые друг дружкой книги на полках.

Да.

- Пока, авторы! - громко сказал он и вышел на свет, к поджидавшему его у входа Максиму.

Перешли улицу и дальше, мимо костела, обреченно устремлявшего в серое небо красные выветренные кирпичики веры, оставшегося на память от бытовавших здесь поляков.

Внизу на дороге обнаружились свежие следы - кто-то недавно проехал.

Вечером прибежал пацан от соседей с приглашением в гости.

Чтобы соблюсти приличия, отправились также впятером: Максим, Егор, Семенов, Надежда и Татьяна, Надькина подруга, похожая на нее, только посмешливее и попроще, если, конечно, можно так говорить о людях.

25- ка заняла больше домов, штук восемь, мальчик проводил их к центральной избе. В сенях было темно, пахло мокрой кожей. Пока толкались, не зная где раздеться, открылась дверь, одна из приходивших девушек с гладко зачесанными назад волосами приветливо позвала их внутрь и, вместе с другой в кудряшках (как же их зовут?), забрала одежду. Налево за печкой, в большой комнате за накрытым столом, восседала вчерашняя троица. Они чинно встали, поздоровались за руку и пригласили за стол. Их девушки садиться со всеми не стали, только подавали и убирали.

Егор с удивлением обнаружил на плечах у Надюхи

синий палантин, по словам Макса предназначавшийся Семенову, и возмущенно посмотрел на того. Максим пожал плечами недоумевающе, мол, сам не понимаю как так вышло. Темнила.

Пока рассаживались, Рыжий сноровисто разлил водку.

- Ну, -Стас не пожелал вставать. - За предстоящее путешествие!

Егор начал было накладывать себе жареную картошку, но тут случился сюрприз. Девушка в кудряшках внесла блюдо с дымящимися КОТЛЕТАМИ!

Запах был неповторимый, детский, тот самый. То есть в самом-самом детстве Егор котлеты, конечно, не любил, очень ловко научился их в форточку выкидывать. Буквально недавно вспоминал о них, о тех выкинутых, жалел. Сейчас было такое чувство, что они всетаки вернулись! Нашли и простили! Впорхнули обратно в форточку, презрев время и наплевав на гравитацию и прочие несущественные обстоятельства. Околдованные гости молча глядели на чудо, а Семенов громко на всю комнату сглотнул. Хозяева наслаждались эффектом.

Девушка водрузила блюдо в центр стола и Егор вопрошающе уставился на Стаса, да и не он один. Тот благосклонно кивнул.

- Настоящие. Мясо хорошее, не парьтесь.

Тут с Егором приключилось небольшое помрачнение сознания. Вернее, сознание отошло куда-то в сторонку, покинуло целеустремившееся тело. Как в рекламе старой - «Отдохни от души». Егор весь занырнул в процесс - котлеты таяли во рту, не утоляя голод, но их было так восхитительно много! Мясо! Трудно жить без мяса. Можно, но трудно.

Через некоторое время он смог, наконец, приостановиться и с приязнью оглядеться. Оказалось, хозяева тоже не теряли время даром, налегали по полной программе на редкое, видимо и для них самих, кушанье. Ну ладно, а то уже всерьез начал удивляться тому, зачем Стасу вообще куда-то ехать.

Случайно скосил вниз глаза и немного сконфузился, обнаружив новую красную майку свежезаляпанной. Лучше бы не смотрел. Купила мама Леше отличные галоши.

Постепенно все распрямились, благодушно посматривая друг на друга, последним, естественно, оказался Семенов.

Рыжий поднялся и налил еще водки. Девушка, старательно пряча глаза, забрала блюдо с оставшимися несколькими котлетами. У Егора мелькнуло подозрение, что эти остатки - все, что достанется остальным, но сейчас он был не в силах переживать на этот счет, да и не их это дело. Свои порядки.

- Если не секрет, - поинтересовался Максим. - Откуда мясо?

- Секрет. - спокойно ответил Стас. Все ждали продолжения, но он его уверенно промолчал. Надежда, по примеру Стаса не вставая, подняла рюмку.

- За здоровье вашей общины! Пусть все так едят, как мы сейчас!

По тому, как она не вызывающе, но явственно проакцентировала «все», Егор понял, что подумали об одном. Надька была убежденным борцом за справедливость и равноправие.

Стас усмехнулся и торжественно расчокался.

Перешли к делу.

Выехать решили следующей ночью, с таким расчетом, чтобы засветло добраться до трассы. Стас предложил выезжать по Р. шоссе, дальше по окружной - единственный, в принципе, вариант при котором не надо было пробиваться через заречных, удерживавших все три городских моста.

- Это дорога безопасна, я лично проверял. Что на трассе будет? - он откинулся на спинку стула и задрал бороду вверх. - Посмотрим. - мечтательно сказал в потолок и деланно зевнул.

Рыжий встал и через пару минут вернулся с двумя АКС-ами.

- Это вам.

Магазины были заботливо сдвоены стильной желтой изолентой. К одному был присобачен подствольный гранатомет, при взгляде на который у Егора моментально возник в голове хитрый план. Семен сразу сграбастал оба, ласково тиская.

Стас опять зевнул и сказал, что он еще оружия возьмет, и продуктов возьмет, так что ничего не берите, и солярки возьмет, и вообще такой уж он благодетель выходил, что чуть настроение не испортил. Плюс ко всему, заявил, что у них тут есть еще коекакие дела и, в общем-то, довольно невежливо выпроводил гостей.

По дороге домой Егор думал о нем и пришел к выводу, что Стас на самом деле не такой, каким хочет казаться. Родилось подозрение, что он принадлежит к редкой породе экспериментаторов, испытывающих и себя и людей. Или, что он слишком уж умничает на сытый желудок.

Дома Семенов накинулся на автоматы и Егор понял, что пришло время осуществить свой хитроумный замысел. Для начала он подошел к Максиму, копавшемуся в новом рюкзаке, и поинтересовался - не против ли тот, если автомат с гранатометом он возьмет себе. Макс, почесывая шею, объяснил Егору - где он видал все эти автоматы со всеми этими гранатометами.

Позже, когда сели играть в карты, в «дурака», двое на двое, по-мужски, Егор вытащил заныканную бутыль с оставшимся в ней пол-литром самогона, благородно-мутно-белого. Шляхтерман, из-за котлет ходивший мрачный, немедленно просиял и подобрел. И тут Егор вытащил из кармана свою новую собственность и принялся задумчиво ею поигрывать. У Шурика челюсть отвисла. Это была его давняя мечта - фонарик, принадлежавший Семенову, который тот ни на что не соглашался менять. Фонарик был дивный, навороченный, с кучей полезных приспособлений, а главное - работавший как от батареек, так и от рычага, причем рычагом можно было заранее накачать аккумулятор, которого хватало удивительно надолго. В общем, настоящая вещь, недетская. Шляхтерман перевел взгляд на Семенова, счастливо прижимавшего к груди отстегнутый гранатомет и губы его дрогнули.

- Всех развел, да? - чуть ли не со слезами в голосе произнес он непослушным ртом.

Это был момент истины. Ради него Егор достал сейчас фонарик и он очень надеялся, что Шурик произнесет именно эту фразу. Он подобрался внутренне. Положил фонарик на стол и с легкой иронией, легкой жалостью и легкой грустью в голосе ответил:

- Это ты, малыш, разводишь… А я разговоры разговариваю… И иногда базар держу. Максим захлопал в ладоши. Семенов налил самогона окаменевшему Шляхтерману и сунул стакан ему в руку. Егор встал и поклонился благодарным зрителям. Был еще вариант - «Не развел! Не развел! Прорубило меня.», но это все же для несколько другой ситуации.

На следующий день заняться было совершенно нечем.

Целый день прослонялись руки в карманы: в снежки с ребятней поиграли, построили огромного снеговика - над средней частью подзависли, как-то не подумали в начале, хорошо Макс допер, по доскам закатили.

Было волнительно и как будто уже не здесь.

Посматривали на Надеждины окна - ее сегодня что-то не видать, только за обедом посидела и быстро ушла.

Потом Макс куда-то делся, и Егор тоже решил обойти владения, надо было кое-кому объяснить, в какую опасную экспедицию он отправляется, тысяча чертей, и как нужно провожать героев, которые может быть… Быстренько прервал себя, чтоб не растратить вдохновение и отправился договаривать уже вслух.

На ужине Надька вообще не появилась, было грустно. Все уныло звенели посудой, поглядывая на путешественников.

Начали прощаться.

Народ подходил, обнимал, желал удачи, девчонки расчувствовались, всхлипывали, малышня, по примеру взрослых, плотно прижималась кто до чего доставал. Подошел очень бледный Паша с рукой на перевязи, пожелал удачи и пощекотал шею бородой. Совсем грустно стало, и Максим кусал губы.

Неожиданно Татьяна нарушила ход прощальной процедуры и предложила пойти кино посмотреть.

Малышня переключилась моментально и смотрела уже с надеждой.

Ну, им же вставать рано!…

- Пойдем! - решительно сказал Егор. Молодец Танюха. Все набились в их комнату, и он оказался уютностиснут постоянно шевелящимися и сопящими маленькими телами на своей скрипучей кровати. Долго выбирали фильм, девчонки спорили с отчаянно размахивающим руками Семеновым.

На чем- то там, наконец, остановились, маленький экран плеера, к которому Семен приспосабливал автомобильные аккумуляторы, загорелся, задернули шторы.

Егор блаженствовал. Фильм оказался так себе, из последних. Хрустящий поп-корн спецэффектов, нетерпеливо сменявших друг друга, был по-детски наивен и можно было бы сказать жалок, если бы не восторженно ухающая малышня. Судя по настырному взгляду героя - тот бы кое-что еще сделал, но автор сценария позаботился о том, чтобы ничего такого тот не сделал. Егор смотрел вполглаза и блаженствовал.

Вот теперь попрощались хорошо, без соплей.

А потом еще Шляхтерман посмешил, затеяв перед сном рассказывать страшные истории. Егор слушал ревниво, все-таки это его корова. Но как Шурик рассказывает - это надо слышать. Под родные с лагерного детства «Красные сапоги», «Черную руку», «Магрибский коврик» и «Синий ноготь» Егор спокойно нетревожно заснул.

11.Валера.

И раздался глухой удар и еще.

И грохот.

И ругань человеческая.

И дверь в комнату распахнулась и в глаза ударил яркий свет.

Потом шаги и загорелась свеча. Открылось меланхоличное лицо Валеры. Валера меланхолично улыбнулся.

Тут еще кто-то кинулся. Иван! Ванька достал нож и, сопя, начал резать скотч. Егор поднялся на колени, встал.

- Давай их сюда. - обернулся к двери Валера. В комнату втащили связанных Стаса и Молчуна.

- Слово Андреева? - командующий сел рядом на койку. - Я его повадки знаю. Ждал. - презрительно посмотрел на связанных. - Максим у них? Егор кивнул и тоже сел.

- Если б ты знал, - сказал Валера негромко с неожиданной тоской, нагнувшись ближе. - Как я жалею, что не кончил его тогда. Я так хотел. Так хотел. Но ты понимаешь, она бы тогда узнала. - Егор вдруг похолодел, какой-то жутью веяло от этих негромких слов и глаза опять. - И не в этом дело, она и так все всегда знает, просто мне нельзя больше, понимаешь? Я знаю, что ты понимаешь, я почувствовал тогда. А теперь вон видишь как. - он качнулся вперед и ткнулся легко лбом в лоб Егора.

- Значит так. Смотри. План такой. - опять нормальный ленивый голос, меланхоличное лицо, короткие фразы, будто ленится говорить много.

- Пусть сидят. Ждут сигнала. Максим наверняка с ними. Сигнала они не дождутся. Подумают, что вы удрали и поедут к себе. Его он захочет дома убить, не спеша. Правильно? Сейчас они там сидят, машины попрятали. Если что - разбегутся. В дороге их брать опасно. Да и дорога не одна. А поедем мы сейчас прямо к ним в гости. Во сколько они?

- В четыре.

- Время есть. Дорогу помнишь? Егор заколебался.

- Ты пойми - только в этом случае есть шанс. Понимаешь?

- Да нет, я понял, я дорогу не помню. Он покажет.

- показал на Молчуна. Валера повернулся к нему.

- Покажешь?

Тот покосился на Стаса. Стас энергично кивал. Молчун тоже кивнул.

- Ну все тогда. Поехали.

Возле гостиницы стояли четыре БТРа. Егор заскочил в машину за своим автоматом и побежал к тому, в который запихивали связанных. Внутри тускло горел свет.

- У меня патронов нет.

Сидевший рядом Ванька полез в подсумок на груди.

- Точно? Ты проверял? - повернул голову Валера.

Егор вытащил рожок - полный. Сидевший напротив Стас грустно усмехнулся. Осторожный человек. Впрочем, спасибо - спас жизнь, которая сейчас нужна.

Молчун сидел впереди, показывал.

Ехали долго, было время подумать.

- А чего он будет возвращаться? Он же может такой вариант тоже учесть? - спросил Егор не дававшее покоя.

- Может. - вяло кивнул Валера. - Посмотрим. Вообще, он себя великим психологом считает. Любит поумничать. Может сам себя и перемудрит? Наглый, опять же. Место обжитое. Все подъезды видны. Так просто бросать, наверно, не захочет… Ну а… - оборвал себя. - Ладно. Сейчас уже нечего. Делаем, что решили.

После того как съехали с трассы, двигались по целине параллельно дороге, чтобы не следить.

В деревеньке было темно.

Не доезжая, спрыгнули и побежали к ней, а БТРы сразу отогнали к недалекому лесу, с которым они слились.

Быстро обыскали скученные дома - никого.

В доме, где допрашивали, опять пахло капустой.

Все набились в сарай, в котором держали пленников. На часах было полчетвертого. Валера вышел, походил, проверил, вернулся.

- Мог он человека в лесу оставить? Чтоб просигналил если что? Мог. Давайте-ка быстро по следам, что в лес идут. Далеко не заходите. Далеко он не будет. Несколько человек рванулись проверять.

- Так. - сказал Валера в ответ на взгляд Егора. - На всякий пожарный.

Судя по его виду, ничего особенного не происходило, никакого возбуждения, все такая же ленивая неторопливая речь, задумчивое лицо, будто он все время о чем-то своем размышляет, и даже не то чтобы размышляет, а просто где-то не здесь человек находится. И при этом скупые точные плавные движения. Егор подумал, что в ближнем бою он, наверно, страшен. Да, похоже, и не только в ближнем. В темноте шумно и возбужденно дышали. В раскрытую дверь сарая просачивался отраженный снегом слабый свет пробирающейся в облаках луны. Глаза постепенно привыкали. Подсвечивая себе фонариками, вернулись убежавшие в лес. Никого.

- Скоро появятся. - посмотрел на часы Валера.

С удивлением Егор обнаружил, что стали зябнуть руки, раньше было не до этого. Вспомнил, что есть перчатки, надел и, навалившись грудью на косяк, стал вглядываться в сторону дороги. Валера рядом все поглядывал на светящиеся стрелки часов. Покачал головой.

- Что-то долго. - наконец сказал он, но после его фразы звук не исчез, продолжился, постепенно превращаясь в пока еще далекий низкий гул. Едут.

- Так, все за мной. На крыши сараев, быстро. Так, вы сюда. Вы с пулеметом сюда. Вы туда давайте. Давайте, давайте. Туда.

Разместив бойцов на ближайших к окончанию дороги, упиравшейся в деревушку, плоских крышах сараев, Валера отошел к дороге, посмотрел.

- Угу. Так. Тихо лежите, черти, не высовывайтесь. Пусть один кто-то смотрит. По моему выстрелу открываем огонь и лупим сволочей. Повторяю. Первым стреляю я. Все.

Подцепив стоявшего рядом Егора, потащил к сараю-тюрьме. С его крыши свесились руки и их быстро втащили наверх.

Гул все нарастал, иногда стихая когда машины ныряли в ложбинку, и опять выныривал и делался все насыщеннее, гуще и истеричнее, напоминая атакующий рев неведомого чудовища.

Уже можно было разглядеть фары. Егор насчитал восемь. Через некоторое время стали различимы и силуэты. Один большой и три поменьше. Вдруг остановились, метров за двести. К деревне побежала тень с фонариком.

- Нормально. Это нормально. - прошептал Валера. Он и шептать умудрялся как-то лениво. Егор осторожно сдвинулся назад, опустив лицо в шершавый изгиб шифера. Что-то и сердце стучать перестало. В этой тишине он принялся считать, чтобы хоть как-то ее заполнить.

Раз, два, три, четыре, пять, шесть - снег скрипел все ближе, скрипнула где-то дверь.

Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать - дверь захлопнулась, опять торопливые шаги, еще дверь, потом еще.

Сорок четыре, сорок пять - совсем близко, их дверь! Пятьдесят три, пятьдесят четыре.

На восьмидесяти шести заревели моторы и Егор подполз к краю. Парень с фонариком стоял недалеко. Луч поднялся и исчез. Зажегся огонек, превратившись в тлеющий кончик сигареты.

Стащил зубами перчатку, нащупал предохранитель и перевел на автомат. «Камаз» подъехал, стал боком, рядом приткнулись джипы, рев оборвался. Из кузова полезли, переругиваясь. Открылись двери джипов.

Краем глаза почувствовал Валерин взгляд. Он понимал его - сейчас самое время, пока не разбрелись, но где же Макс? Неужели?

Тут, будто отвечая, из кузова что-то выволокли и швырнули в снег. Егор судорожно попытался вдохнуть и не мог. Двое ухватили и потащили. Прямо к ним потащили, к сараю. Плеча что-то коснулось и грудь, наконец, смогла расшириться, приняла в себя воздух. Раз в сарай, значит живой!

Валера плавно приподнялся.

Трр, трр. Тащившие повалились.

И сразу началось! Пальба молотила по ушам, ктото рядом длинно поливал с колена, утробно рванула граната, еще.

Во внезапно обезумевшем, сошедшем с ума от звуков мире Егор сейчас видел только три фигуры лежащие рядом. Он рванулся вперед и полу-спрыгнул полуупал с крыши. Не успев как следует подняться, загребая рукой снег, добрался до Максима, упал на колени рядом, автомат за спину, схватил за связанные руки и, пятясь, поволок.

Куда? За сарай, за угол. В стену рядом дробно влупило. Сейчас, чуть еще. Все! Макс был как неживой. Подожди, сейчас. Выглянул.

Из- за машин стреляли. Много злых огоньков. А один из джипов с выключенными фарами уже ехал, уже удалялся.

Это он! Андреев! Уйдет!

Егор сорвал автомат, прицелился, прижав руку к углу, и, коротко нажимая на спуск, как это делал Валера, начал ловить черный мотающийся расплывающийся квадрат.

Уходит. Нельзя.

В это момент, проломив изгородь, рядом закачалась остромордая акулья туша БТРа. Заработал крупнокалиберный пулемет, по-хозяйски перекрыв автоматную пальбу, прошелся трассерами по темным неподвижным силуэтам, а затем стал нащупывать убегающих. Красные нити чиркали вокруг, но джип все удалялся, зловеще неизбежно.

И тут, притаившаяся до времени луна, решила помочь и тоже поучаствовать. Появились тени, все очертилось, картинка стала четкой. И уже далекая машина стала как на ладони.

И пулеметчик, наконец, нащупал ее - она ткнулась в обочину. А трассеры все исчезали в ней, черная коробочка их поглощала, поглощала, а потом, переполнившись, ярко вспыхнула.

Возле «Камаза» тоже все уже закончилось, там стояли БТРы. Егор, облизывая разбитую об угол отдачей руку, повернулся к Максиму.

Тот лежал такой бледный в этом призрачном свете, кротко запрокинув красивое точеное лицо с закрытыми глазами. Как мертвый принц. Отгоняя нехороший образ, Егор опустился рядом на колени и погладил ему лоб.

Будто ожидая этого прикосновения, принц закашлялся, вначале слабо, потом сильнее, перевернулся и, опершись руками, сел на колени.

- Третье сотрясение подряд. - сипло сказал. - Иду на перебор.

- Макс! - Егор подполз и обнял друга. - А я испугался. Так испугался. - бормотал он.

Ну как вы? - рядом стоял Валера.

Жить. Будем. - выдавил Максим. - А вы?

- Отлично. - меланхолично улыбнулся тот и исчез.

Вместо него возник Ванька и вопросительно посмотрел.

- Вань, дай ножик. - попросил Егор, показывая на Максовы руки. Иван присел, достал нож.

Ну как ты, Вань?

- Колю убило. В лоб попали. - глухо сказал он.

Потом было еще много всяких дел пока, наконец, не тронулись домой, прицепив к БТРу недееспособный «Камаз» с пленными бандитами. Осталось их немного, половина оставшихся ранены. Их убитых похоронили. Своих забрали. Своих погибло трое. Валера был молчалив и задумчив. Андреева опознать не удалось - в сгоревшем джипе два обугленных тела. Стас и Молчун так и протряслись внутри, связанные, сейчас сидели понурив головы, глядели искоса.

Макс в ответ на расспросы отмахивался. По башке ему по дороге назад дали - дошутился, по его словам.

В смотровой щели потихоньку начинало светать и было жалко сидевшего рядом, пригорюнившись, Ваньку.

12. Стас.

- Отпустила. - меланхолично сказал Валера, сев на егорову постель, откинулся спиной к стене и вытянул длинные ноги. - Опять.

- Знаю. - Егор спрыгнул с подоконника и быстро заходил по комнате, только что сам об этом думал. - Представляешь, она меня спрашивала, что с ними делать?

- Представляю. Меня тоже.

- Ну а ты что? - остановился, всматриваясь.

- А что я? Как будто у меня есть выбор.

- Вот! - он подошел ближе, подняв палец. - Вот и я понял, что выбора у меня нет. Так здорово понял тогда! А сейчас не понимаю. - вздохнул огорченно. - А помню, что понимал! А ты? Ты понимал?

Валера опять где-то в другом измерении пребывал.

- Понимал. - неожиданно ответил он.

- Ну вот. Видишь, значит все правильно.

- Они предатели. Они будут предавать. Значит это ошибка. Но она не умеет ошибаться. Процессор клинит. - пожаловался лениво.

- Ну! - Егор закивал быстро и снова заходил по комнате. - Может оперативной памяти мало?

- Это вирус. Переустановить систему. А лучше поменять процессор и материнскую плату.

Испуганно обернулся, услышав странные звуки, с тревогой подошел ближе - оказалось, это Валера смеялся.

- Ну тебя на фиг. - облегченно тоже засмеялся Егор. - Терминатор дурацкий.

Дверь решительно распахнулась, на пороге стоял Максим.

- Пацаны. - торжественно объявил он. - Нашел горку - нереальную! Сейчас - или никогда!

Кататься закончили уже в темноте, когда Егор, наконец, умудрился въехать в речку, протекавшую под горой, прорвавшись через строй даже по зиме густых плакучих ив и его потащили в душ. Операция по его спасению затянулась допоздна и очень напоминала их предыдущую посиделку, только народу и бардака было гораздо больше. Сделали все, чтобы он не заболел, даже перестарались, и сейчас пьяный и счастливый Егор, поклевывая носом, из последних сил сидел и смотрел то на певшую Свету, вспоминая как катил с ней на санках, то на Ваньку, рассказывавшего ему чтото про рыбалку и совершавшего традиционные пассы руками.

Утром в дверь постучали. Макс все не желал вылезать из постели, а Егор ходил в трусах и искал второй носок. Искать было трудно - и физически и морально, и все время казалось, что ищет где-то не там.

- На люстре. - буркнул Максим и перевернулся на другой бок. - Нельзя, Наташ! - крикнул он стене. - Мы еще не одеты!

Наташей, как внезапно вспомнил Егор, звали круглую дежурную в очках. И он с ней танцевал вчера. А потом…

В дверь снова постучали. Егор задумчиво посмотрел в потолок.

- О. На люстре. - удивился. - Макс, у меня носок на люстре, оказывается… Сейчас! - слабо крикнул он двери. - Сейчас нельзя!

Тем не менее, дверь открылась, в комнату зашел Стас, следом Молчун. Стас хмуро посмотрел на висевший на люстре носок, прошел на середину, сел на егорову кровать, на которой еще сосем недавно его душили.

Максим приподнялся. Егор сел к нему, все еще держа в руках один носок. Молчун привалился к стене. Стас сидел, смотрел. Сейчас он был чужим, как никогда.

- Мы без вас никуда не поедем. - неожиданно сказал он своим низким голосом и опустил свои черные глаза к полу. Помолчал.

- Не буду оправдываться… Что сделано, то сделано… Я хотел сказать, что раскаиваюсь… Но это будет нечестно… - фразы он выдавливал из себя через силу и это были не заготовки. - Что-то случилось. - он протер рукой лицо, подергал за бороду. - Изменилось… Я не знаю что… Не хочу объяснять!… Не могу… Знаю… Что нам надо ехать. Вместе… Дальше…

Какая- то глыба внутри, обнаружившаяся там с приходом Стаса, начала потихоньку таять, принося своим таяньем облегчение. Может даже против воли. И в голове как-то стало проясняться. Стас из прошлого постепенно становился настоящим.

Егор покрутил носок в руках, намотал его на указательный палец, посмотрел с недоумением на носок, намотанный на палец и бросил его на пол.

- А ты что скажешь? - Молчуну.

- Поедем… Пожалуйста…

- А что с сестрой? - поморщился.

- Сестра у меня. - быстро сказал Стас. - Я ему… Ей грозил, в общем… Это было… Подло.

Егор почувствовал, что похмелье никуда оказывается не девалось, опять накатило капитально, аж Стас в глазах задвоился.

- Поедем. - мигая, сказал он обоим. - Поедем. И. - икнул нечаянно. - Конечно. Только я это… У меня тут носок где-то…

Машина теперь выглядела по-настоящему, по-боевому.

Помятые бока, зеркала обломаны, лобовое и заднее в трещинах, боковые стекла уцелели только сзади. Стас с Молчуном, а вернее, с Тезкой, заделали свои окна пленкой и сделали все двери открывающимися с помощью отвертки и кувалды. Егор, сидя на крыльце, вдумчиво и осторожно пил чай, чашку за чашкой, приносимые ему заботливо все время смущающейся отчего-то Наташей и смотрел, как они работают, чувствуя, что машина в этом виде начинает нравиться ему еще больше.

Вчерашняя санная компания постепенно собиралась провожать их. Невдалеке обнаружилась еще одна небольшая группа провожающих. Девчонки. Эти во все глаза следили за Стасом, что-то обсуждая. Стас на них не глядел, опускал глаза.

Никто не удивился, увидев, что они опять вместе едут.

Вот собрались. Пора. Егор обнялся со всеми, кроме Светы. Все-таки не решился. Но зато она решилась. Он позволил себе ткнуться носом в ее длинные светлые волосы. А еще она была немножко курносая.

- Мы вас всегда будем ждать. - сказала серьезно.

Егор - рот до ушей - пошел в машину. А одна из девчонок, маленькая, с нервным решительным лицом, все же подошла к Стасу - тот аж вжался в машину.

- Хоть ты гад последний! - гневно сказала. - Но если не приедешь!… Вообще гадом будешь! Стас смотрел на нее жалобно. Она привстала на цыпочки, решительно ухватила его за шею, поцеловала в губы, отвернулась и ушла назад. Ну и все. Тезка гуднул и все принялись махать руками. Шлагбаум им издалека открыли, узнают уже, тоже помахали.

- И за что тебя девушки любят? - поинтересовался Максим, глядя в окно на белые поля.

- Они чувствуют, что я их люблю. - подумав, грустно ответил Стас.

Проезжая место засады, Егор прижался к стеклу, разглядывая утоптанный снег и вспоминая. Рубеж преодолен. Вспоминать не хотелось. Закрыл глаза и откинулся на спинку. Вот так хорошо.

- А где это мы? - зевая, поинтересовался он. - Я думал Скалистые горы как-то поскалистее.

Вокруг был дремучий лес, правда из-за солнца дремучесть его казалась напускной и несерьезной.

- О. Проснулся. - насмешливо посмотрел Максим.

- Приехали уже почти. Вот крендель, мы тут уже изранены все, дрались всю дорогу, а он дрыхнет!

- Стас, а можно как бы остановиться на чуть-чуть.

В лесу было хорошо. Хотелось пройти еще немного. И еще немного дальше, посмотреть что там. Елки стояли важные, растопырившиеся, защищая свою малую родину от снега. Прилетела синица и с любопытством запрыгала вокруг, разглядывая ауру пришельца с разных ракурсов.

- Мы с тобой одной крови. - объяснил ей Егор. Та что-то чирикнула согласно, но на всякий случай отлетела подальше.

Невинные березы втерлись кое-где в эту вечнозеленую компанию и покачивали тонкими изящными ветками.

От машины уже звали, и пришлось наскоро попрощаться и идти назад, на дорогу. Очень хотелось жить там, где можно было бы каждый день бывать в лесу. Понять, что же это такое - «времена года», увидеть как все это происходит на самом деле.

- Ну что, нагулялся? - спросил Макс. Довольный Егор отрицательно покачал головой.

И Г. и О. были безлюдны и на вид вообще безжизненны. Если кто-то и обитал там, то он остался невидим и непотревожен. И не потревожил.

Ехали себе и ехали.

Стас от нечего делать нажал кнопку поиска на приемнике.

- Дождь. - сказал Максим, слушая. - Космический дождь.

- Ветер. - заспорил Егор. - Звездный ветер.

И вдруг в машине очутился тревожный женский голос.

- …ной площади… Внимание. Внимание. Всем, кто слышит. Говорит радиостанция Центра Объединения. Ребята! Только объединившись, мы сможем выжить. Мы поделимся информацией, а также продуктами питания и всем необходимым. Сбор в любое время на Манежной площади… Внимание. Внимание. Всем, кто слышит. Говорит радиостанция Центра Объеди… И так несколько раз, пока Стас не нажал на кнопку. Некоторое время все потрясенно молчали.

- Что это за «Центр Объединения»? - не выдержал Максим. - Включи-ка еще!

- …бята! Только объединившись, мы сможем выжить. Мы поделимся информацией, а также продуктами питания и всем необ…

Максим махнул рукой, и Стас выключил. Что-то комсомольско-молодежное ощущалось во всем этом. Егор только пожал плечами в ответ на максимов вопросительный взгляд.

- Ну а ты что скажешь, подозрительный ты наш? - обратился Макс к Стасу.

Тот не обиделся на «подозрительного», видимо все-таки сакцентировал на «наш» и, подумав, сказал:

- Не знаю. Но, учитывая то, что никто из Москвы не возвращается, могу только подозревать.

- Резонно. Ловушка? Капкан? Круто! Сейчас вообще мало кто радио слушает… А если нет? Может правда помогут? Может там такие как Света?

Стас резко обернулся.

Таких как Света больше нет! - процедил он, сверкнув своими черными глазами в Макса, и вернулся в исходное положение.

- Что он имеет в виду? - спросил Максим, повернувшись.

- Я думаю, - начал Егор. - Что Стас не имеет в виду, что в мире кроме Светы не осталось хороших и добрых людей, да Стас?

- Сказал что сказал! - буркнул тот. - Не знаю… Может там действительно «хорошие и добрые люди»! - выделил.

Макс, поджав губы, значительно покивал Егору. «Влюбился» - проартикулировал он. Егор укоризненно на него посмотрел.

- Есть только один способ проверить. - продолжил Стас. - Я подозреваю и не советую.

- Ну ладно. До центра все равно еще далеко, а с чего мы, собственно, собирались начать?

- Стандартная провинциальная программа. - саркастично сказал бородач. - «Ашан», «Икея», Третьяковская галерея.

Часть вторая

М.

1. Стив.

В редкооблачном детстве, посещая с родителями столичную родню, которая, как известно, есть у каждого, Егор побывал в «Ашане». Знал, что это такой известный магазин, местные любили его упоминать, но, казалось, что он должен быть каким-то необычным. В слове чудилась синева минаретов на песчано-желтом фоне, шевелящийся воздух над далекими холмами и горячий ветер пустыни. Необычным показалась только птичка, пойманная и припечатанная названием.

Все остальное было под стать всему остальному: переполненным машинами чадящим улицам, ядовитой, режущей глаз рекламе отовсюду и проданному смеху рекламных лиц. Люди вообще такими уж способами зарабатывали деньги, что за них становилось неловко - как за людей, так и за деньги. Центр, куда так рвалась мама, тоже разочаровал - от копченого Китай-воздуха быстро заболела голова. Гиперразмеры универмага и гиперколичесво людей привычно подавляли. Егор возил тележку, лавируя за родными, и пытался поймать чей-нибудь взгляд. Вначале этого хотелось для равновесия, чтобы не так одиноко ездилось, потом уже интерес стал спортивным. Глазами удавалось встретиться только с родными, да и у тех они были какие-то шальные, с детьми, которых возили и с двумя затравленно озирающимися солдатами. Позже Егору объяснили, что на вывеске был соловей с веточкой в клюве. Когда я ем - я глух и нем. Хотя больше этот соловей напоминал пронырливого московского воробья, знающего наизусть все прикормленные места. И как воробьи наскакивают и клюют крошки, ловко зыркая по сторонам, так и люди здесь становились воробьями - наскакивали и клевали, ловко зыркая и лавируя тележками. А в гиперочереди в кассу Егор совсем скис. Вообще, по его наблюдениям, здесь подругому относились ко времени. Несколькочасовые каждодневные очереди по разным поводам признавались нормой, слегка или сильно раздражающей. Люди покорно тратили на это время, не пытаясь ничего изменить, а только ожидая каких-то перемен придущих сверху.

И перемены пришли.

Сейчас, вспоминая тот мир, Егор чувствовал щемящую жалость к этим людям, так и простоявшим в очередях до самой смерти.

Будь прокляты такие перемены, неужели нельзя было по-другому!

Задним числом, когда горечь потерь стала уже не такой горькой, все вспоминались и казались родными. Даже тот мужик в большой черной машине, грубо обругавший их, когда они, выезжая, помешали ему парковаться, вспоминался гораздо более добродушным, просто правила такие были.

Чтобы о тебе думали хорошо - нужно, по меньшей мере, умереть.

Судя по простреленным указателям, «Ашан» пользовался популярностью. Егор вытащил из-под ног беспечно лежавший там автомат и переложил на колени.

На стоянках было пусто, лишь из стены, недалеко от входа, торчал серый зад «Газели». Соловей поглядывал удивленно. Тезка подрулил к измочаленному стеклянному входу. Через проломы вошли внутрь. Там нашлась еще «Газель», засевшая в переборках. Все огромное помещение тонуло в темноте. Казалось, сверху сочится неяркий свет, но Стас уже включил фонарик. Егор последовал его примеру. Луч выхватил стеклянные витрины слева со следами насилия, клеточки пола, кассы вдалеке. Ботинки громко хрустели и шаркали. Производимые Егором звуки смешивались со звуками шагов товарищей и в воздухе стоял почти не умолкающий множащийся гул.

Лучи скакали, показывая то следы разрушений, то следы былой упорядоченности.

Кто- то уже дошел до касс и Егор поспешил следом. Последнее время часто приходилось бродить по заброшенным помещениям, но не по таким громадным.

Канцелярские принадлежности аккуратно белели листами, зато бытовая техника справа пострадала сильно - на полу валялись ноутбуки и телевизоры, виднелись пулевые отверстия.

- Там фонари есть, погодите. - сказал Егор и повернул в лабиринт направо.

Вроде здесь где-то. Луч скользил по частично разоренным стеллажам, на полу валялись коробки. Вообще-то тогда, наверно, в другом магазине были. Может тут похоже? Походил еще, поискал. Маме тогда фонарь понравился фарфоровый масляный, туда масло надо наливать, и он горит. Красивый. Масло тоже гдето недалеко стояло. Дорогой только был. Так и не купили.

Егор почувствовал что заблудился - оказалось, что за ним никто не пошел, один тут блуждал. Стало немного жутковато.

Остановился, послушал. Шумели уже где-то далеко, кажется кричали, звуки страшно смешивались.

Пошел на шум. Потыкался, неожиданно высветилась длинная прямая. Их вроде бы две должно быть. Или три? Пятна света были впереди, далеко, и Егор быстро пошел туда. Но чем быстрее шел, тем жутче становилось. Немного замедлил шаг и на всякий случай посветил назад. Ничего такого не увидел, но сделал он это напрасно. Теперь все время хотелось обернуться и посветить. Стены стеллажей были равнодушны к пришельцу и, кажется, презирали. Егор зашел в один из рядов, прислонился к стене и выключил фонарик. Начал сосредоточенно дышать, успокаиваясь. Темнота вокруг давила, прижималась к груди. Закрыл глаза, досчитал до десяти.

- Эй! - крикнул. Гласная заметалась вокруг и исчезла где-то наверху.

Как маленький, блин! Не включая фонарик, наощупь, вышел в проход. Совсем недалеко увидел свет над стеллажами. Включил и пошел туда.

- С кем имею честь? - деланно беспечно спросил он у деловито снующего по полкам луча.

Луч остановился и высветил снизу черную бороду и страшную маску.

- Хочешь бренди глотнуть? - раздался спокойный голос Стаса.

Он подошел ближе и посветил на маленькую сплющенную бутылку.

- Под полками валялась.

Егор отвинтил крышечку и глотнул. Темная жидкость терпко и горько шибанула в нос, перебивая вкус пыли. Горячий комок медленно, оставляя след, скользнул в грудь.

- Все остальное вымели начисто. И съестное. Я еще не все посмотрел, но похоже на то. Вся хрень стоит, еды нет.

- А где все?

- Да здесь где-то, куда они денутся?

Стас тоже глотнул, сунул бутылочку в карман и повернулся.

- Надо в подсобках посмотреть. - предложил Егор.

- Угу.

Вышли в другой проход и направились к мигавшему дальнему концу. Оттуда двигались навстречу.

- О! А ты куда пропал? - голос Макса. - Я обыскался. Ты так не шути! Держите. - он протянул хрустящий открытый пакетик.

Внутри оказались фисташки. Егор взял несколько и отдал Стасу.

- Нашли что? - спросил тот.

- Все смели. Подчистую. Мы все не смотрели…

- Никто все не смотрел. Пойдем в подсобки. Нечего нам здесь, похоже, ловить. Стас оказался прав. Ничего. Даже крыс не было.

Ослепленные, щурясь, закрывая глаза руками, вышли на свет. Закурили.

Стас направился к машине. Подойдя к ней, он вдруг схватился за автомат и навел его внутрь. Остальные тоже изготовились и, озираясь по сторонам, торопливо подбежали. Вокруг по-прежнему было пустынно, дома вдали расцвели от заходящего уже на посадку декабрьского солнца.

Внутри на заднем сидении обнаружился какой-то парень. Максим обошел Стаса, кивнул ему и резко распахнул дверцу.

- Хай, пипл. - раздался скрипучий голос.

Парень поднял ладони вверх, но испуганным он не выглядел. Выглядел он живописно.

- Джа даст нам все. - поздоровался Макс.

Пришелец действительно напоминал растамана жидкими русыми дредами и редкой бороденкой с вплетенным бисером. На носу у него шевелились маленькие зеленые очки, а белая когда-то «аляска» немыслимо расчерчена из пульверизаторов.

- Джа помер, батенька. - назидательно произнес он, опуская руки, увитые фенями. - Не видишь, что ли.

- Ты зачем здесь? - спросил Стас, не опуская автомат.

- На ферму ходил. - быстро ответил парень. - Смотрю, пипл подъехал… Номера нереальные. Наверно хороший пипл. Гости. Может, накормят Стива, а он их ганджей угостит, а? Пришелец хитро заулыбался.

- Что? - недоверчиво спросил Стас. - Неужто поставки продолжаются?

- Что ты! - игриво махнул рукой обладатель птичьего имени. - Хенд мэй! Растет - во! - он дернул быстро руками, разведя широко, - в теплицу не зайдешь. Во! - похлопал по туго набитому рюкзачку. - А я жду-жду. Поехали куда-нибудь, вон за угол, кушать, а то здесь стоять нельзя - менты ездят.

- Какие менты? - спросили в несколько голосов.

- А вот такие! - сварливо отрезал Стив. - Мало не покажется! Поехали, поехали. Сели в машину и послушно зарулили за угол. Ну давайте, что там у вас? - потер руки пришелец.

- Давай- ка ты нам сначала про ментов расскажешь! -Стас был настойчив.

- Уй, ну что ты нудный такой! - заныл Стив. - Видишь, брат помирает, ухи просит.

- Стас, ладно тебе. Человек кушать хочет, худой такой, да и нам не мешало бы. - поддержал Макс.

- О! Свининка! - восторженно завопил человек, увидев сало. - Давно Стива на рили свининку не пробивало!

- Да погоди ты! Сейчас хлеба отрежем, картошки.

- Хлеб! Картошечка! Богачи-и! За свининку вам Стив хоть полбэга насыпет!

- Ты руки то когда мыл последний раз?

- Уму- уму-му. У-му-му-му.

Коричневыми пальцами он все напихивал и напихивал рот, так что не понятно было когда успевает жевать.

- Ну хватит! -Стас решительно убрал еду из пределов досягаемости Стива. - А то плохо станет, если давно не ел.

- Уму-му… Стиву плохо не станет, не жмись…

На вид ему было лет двадцать, хотя… Трудно разобрать. Откинулся на спинку, достал из кармана куртки полупустую пластмассовую бутылочку и отхлебнул.

- Водица. - сообщил. - Клир.

Спрятал бутылочку и довольно обвел всех серыми масляными глазами поверх очков.

Выудил из внутреннего нагрудного кармана блестящий портсигар и извлек оттуда аккуратный косяк на базе «Беломора».

- Трубка мира. Дружить будем.

Стас разливал из термоса чай и, поколебавшись, предложил Стиву.

- Оф кос! Чаек! Наливай.

Запалил косяк, немного задержал и блаженно выдохнул в потолок. Запахло горелой листвой и сладостью. Протянул сидящему рядом Максиму. Тот смущенно покряхтел, покосился на Егора и взял.

- Давай, пипл, не меньжуйся. Дотемна сидеть.

- Почему дотемна? - спросил Стас.

- Я ж говорю - менты. Менты ментят. Всех поментят. Держи.

Стив тем временем запалил еще косяк и протянул Стасу. Максим решительно затянулся. Стас, пожав плечами, тоже. Стив забрал у Макса, дернул сам, передал Егору, сидевшему слева.

Егор затянулся неуверенно - последний раз курил давно, с Максимом, и не очень хорошие воспоминания остались, очень уж задумчиво сделалось. А тогда такое время было, что лучше не задумываться. Трава усугубляет. Какой есть - таким остаешься, только усугубленным. Другая крайность - поржать-пожрать сейчас была бы кстати, наверно, хотя с другой стороны тоже как-то неуместно, столько ехали и вот.

Дым оказался легкий, будто и не куришь, а так, облако производишь. Стив с довольным видом дирижировал косяками, передавая их по машине замысловатыми траекториями.

- Так что за менты? Рассказывай.

- А хорошая, да? Мазовая, да?… Что за менты… Человеки такие, нас собирают… Ну и вас. Плохие. Сева не хотел с ними идти - они ему в голову выстрелили. Бах! Убили Севу. И Стиву бы выстрелили, только он спрятался, а Севу запасли. Менты!…

- И много их?

- Фу… Много. Везде…

- Стив, а чего они хотят? - спросил Егор, начавший отвлекаться. Время потихоньку принялось фокусничать.

- А кто их?… Может, чтоб все ментами сделались… Апгрейд полный. А может для опытов… - Стив захихикал. - Мы не знаем.

- А кто «мы»? - осторожно поинтересовался Стас.

- Пипл. Мы.

- А вы где живете? Стив большим пальцем показал в пол машины. Наверху менты одни живут…

- Слушай… А мы тут по радио слышали. «Центр Объединения». Слыхал?

Стив мелко захихикал, переводя глаза с одного на другого и обратно, долго так. Егор поймал его взгляд и поневоле улыбнулся - такой Стив умильный, симпатичный. Как-то незаметно обнаружилось, что смеются уже все, вся машина. Смотрели друг на друга, показывали пальцами.

- Я ж говорю. - наконец выдавил Стив. - Менты!

Его реплика вызвала новый приступ хохота. Стас, вытирая слезящиеся глаза, через силу поинтересовался:

- А с этими… С продуктами… У вас тут как?

- С хавчиком?

- С ха- ха-хавчиком! Ха -ха…

- У ментов все! - взорвался на бис Стив.

Егору показалось, что сейчас грудь лопнет. Слезы текли, а остановиться все не было никакойвозможности. Спустя время, он обессилено привалился к спинке и только тихонько всхлипывал.

В машине было так уютно. Это был их корабль. Кораблик. Они плывут по полям, морям, а внутри так уютно. И сказочно. Вот она какая, оказывается. Тут Тезка включил панель приборов и стало вообще так уютно! Егор заворожено смотрел на огоньки. Максим закурил, угостил Стива, и еще два огонька в уже потемневшем мире невообразимо становились ярче, потом чуть притухали, двигались.

А за окном!

Плотная стена кустов за окном, на фоне темно-синего драгоценно переливающегося неба была как картина. Как картина, которую видел когда-то. В детстве! Или во сне… Во сне… Какие все хорошие. И странные. Притихли. Над чем это мы так смеялись? Звездочка! Звездочка блестит. А какое небо… Фиолетовое… Нет, не фиолетовое… Какое слово красивое…

Картина за окном неуловимо менялась. Стало так приятно-тревожно. Темно как, а мы сидим. Время безумной мухой возле люстры - то выписывало почти правильные геометрические фигуры, то начинало бешено суетливо мельтешить, потерявшись.

- Пипл, а вы не менты? - вдруг жалобно спросил Стив.

Как все- таки странно. Я как будто с ума сошел. Сошел. А какой я был?

- Пипл. Вы меня не забирайте, а?

- Джа форева! - похлопал его по плечу Макс. - Не заберем, не переживай, братец.

- Ну что. Может перекусим? - подал голос Стас. Все оживились, задвигались.

- Давай.

Максим щелкнул выключателем, и открылись немного незнакомые осунувшиеся лица

- Ты что! Ты что! - замахал рукой Стив. - Выруби! Пасут же!

Выключил. В темноте набросились на стасову сумку. Егору казалось, что он уже сто лет не ел - так было вкусно. Волевой Стас еле отобрал у них добычу.

- Все, харе. Сейчас чаем поправимся.

Сумасшествие потихоньку отпускало. Еще не совсем все было нормально - местами, эпизодами. Голову распирал тугой ком ваты.

- А ты, Стив, пешком ходишь?

- Не… - прихлебывая чай. - У меня тут. В кустах.

- Машина?

- Не… Мотороллер. - с удовольствием произнес звучное слово. - Машина хавает много. На ней запасут. А так - шмыг и тут. Шмыг - и там.

- И все ночами шмыгаешь?

- Утром можно… Рано… Когда спать охота… Лучше спать.

Он оклемался, опять становясь развязным и ироничным.

- Так, а чем питаетесь? Что-то же едите?

- Все секреты тебе расскажи. Поедем. Народ посмотрите. Стив дорогу покажет. Роуд ту хел.

- Ту хел нам не надо. Мы там уже были. Ну так может уже?

Стив покрутился, вглядываясь в окно.

- Ну… Можно.

- Ну езжай тогда вперед, показывай.

Стив опять воззрился в окно.

- Холодно там. - сообщил он. - Лучше тут, с вами. Побережем бензинчик.

- А мотороллер?

- Может в багажник?

Стас с сомнением на него посмотрел, вздохнул.

- На крышу можно попробовать. - сказал, подумав. - Давай. Где он у тебя?

В кустах действительно оказался желтый замызганный мотороллер. Общими усилиями его водрузили на верхний багажник и притянули резинками.

- Вон туда проедешь? - показал Стив. - Чтоб не светиться.

Следуя его указаниям, пронырнули под МКАДом и через тротуар по полю к домам. Луна уже надумала убывать, но звезды ей помогали и было светло.

Почти доехали до стены панельных многоэтажек, как внезапно услышали вой сирены и мегафонный голос заорал:

- Немедленно остановиться! Приказываю немедленно остановиться!… Открываем огонь!

- Давай! - взвизгнул Стив. - Туда! Тезка добавил. Фары были наверху, на МКАДе, четыре штуки. Уже близко просвет между домами и тут простучал далекий пока пулемет. В доме посыпались стекла. Егор обернулся и увидел, как черная тень с горящими глазами сползает вниз по склону.

- Оторвемся, оторвемся! Стив тут все ходы знает!

И началось петляние по дворам.

Если б не луна и не Стив, давно бы уже впаялись во что-нибудь. Звук сирены то пропадал, то снова был слышен.

- Переждать надо! - напряженным голосом сказал Стас.

- Переждать? Давай! Вон туда давай, под арку!

Вправо, влево, кусты, гаражи.

- Давай сюда вот! Здесь встанем. Фу…

Стив нервно вытащил еще косяк и раскурил. Опять сладкий морочащий голову запах. Затянулся, протянул Максу. Тот отрицательно покачал головой.

- Офигел что ли?! Туши давай! Ехать еще! - недовольно сказал Стас.

Поспешно затянулся еще, плюнул на ладонь, затушил, поругиваясь, и засунул назад в портсигар.

- Вот гады! Мазафака! Факенмилиция! Говорю - пасут!

- БТРы? - обернулся Стас.

- По- моему да. -кивнул Егор.

- Да… Серьезно тут… Стив, как думаешь, оторвались?

- Да Джа знает! Перекрыть могут - да! В обход поедем. Бензин есть? Ну в обход поедем. Стива им не взять! - захихикал. - Повезло вам. Если б не Стив, вам бы уже апгрейд делали!

Посидели с полчаса. Сирена слышалась пару раз, но уже издалека.

- Ну давай, заводи. Ща тут рельсы скоро будут.

Долго петляли, кружили - то правда по рельсам каким-то ехали, то подворотнями, рывками пересекая большие улицы. Ориентацию Егор потерять не мог, так как М. не знал почти совсем, но временами казалось, что узнает места, причем несколько раз одни и те же.

М. сталинская постепенно закончилась, крутились уже по купеческой.

- Во. Здесь. - раздалось долгожданное. - Туда под кустик и направо. Стопинг. Здесь Стив ныкает свой мотороллер.

- Ну пойдем, что ли.

- А не найдут здесь машину? - неуверенно спросил Стас. - Не мотороллер все-таки?

Стив выразительно пожал плечами.

- Так, давайте-ка вещи забираем! - закомандовал хозяйственный бородач. - Ценные! Пулемет тоже может? Вниз идти? А, ладно…

С набитыми рюкзаками и автоматами гуськом пошли за Стивом. Поныряли закоулками и оказались на какой-то опять вроде смутно-знакомой площади, окруженной мрачными невысокими домами. Стив направился к ближайшему, загадочно зияющему входу в метро.

Внизу, в переходе, он вдруг тормознул и все по очереди ткнулись друг в друга.

- Тсс… Минут пять мучительно простояли, вслушиваясь. Стив пошарил по карманам и зажег фонарик. Двинулись дальше. Сбоку заблестел ряд стеклянных дверей. Проводник подошел к дальней, повозился внизу и открыл. Пропустил всех и закрыл за собой.

Прошли дохлый турникет. Подойдя к эскалатору, Стив неожиданно плюхнулся спиной на переборку и ловко заскользил вниз, притормаживая ногой о фонари.

- У-у-у! У-у-у! У-у-у! - все глубже уносилось его подвывание, вместе с ним исчезало пятно света.

- Н-да… - сказал Стас, щелкнул фонариком, обернулся на своих и побежал догонять психа по лестнице.

Тот, прохаживаясь, ждал внизу.

- Пипл, ну где вы там? - закричал навстречу. - Ждут же! - опять похлопал по рюкзачку.

И снова поскакал вперед. Пробежал по платформе до конца, прыгнул на рельсы и махал фонарем уже оттуда. Поспешили к нему, выхватывая желтым арки, лепнину, плиты на полу.

Как- то не верилось, что они действительно в метро. Подумать только -люди всей страны гордились сей инфраструктурой, питали ее этой странной мазохистской любовью. Спрыгнули на рельсы и углубились в туннель.

Довольно долго, спотыкаясь, шли по рельсам, вдруг огонек впереди исчез. Оказалось, Стив уже свернул вбок, в какую-то дверь и ждал уже там.

Дальше начались путаные коридоры, железные лестницы, опять коридоры. В какой-то момент свет впереди опять пропал.

- Не, ну достал он меня! - возмутился Стас, тяжело дыша.

Да уж. С рюкзаком и автоматом в таком темпе Егор и сам уже давно запыхался, передохнуть надо было еще минут десять назад. Или двадцать. Впереди оказался еще поворот, Стива не видно. Дальше.

Внезапно сзади донесся вскрик и, одновременно, Егора что-то сильно ткнуло в плечо - толчок швырнул его о стену. Сдавленно взрыкнул автомат - эхо заметалось, оглушая, кто-то громко закричал от боли. Егора рванули за ноги, падая, он ударился головой о камень, упал, продолжая нащупывать рукоять, сверху навалилось тяжелое, чужие руки лезли в лицо. Егор забился - рюкзак очень мешал, руки все лезли, и он вцепился зубами в эти противные паучьи пальцы. Сверху заорали дурным голосом, от удара в ухо в глазах забегали искры, зубы разжались. С груди слезли, но тут же по ней сильно попало чем-то увесистым. Егор извивался, выпутываясь из лямок. Следующий удар попал в шею, а потом, кажется, по голове.

2. Вера.

Как писал классик - это уже превращалось в привычку: открывать глаза и вспоминать кто ты, что ты и где ты можешь быть.

Светло.

Опять связан.

Под землей где-то.

Перед глазами похаживали черные пыльные ботинки, раздавались возмущенные голоса - мужской и женский; голоса спорили.

Егор повернул голову, чтобы увидеть обладателя ботинок. У того помимо них обнаружились еще и соответствующие зеленые пятнистые брюки, черная куртка и злые глаза. Парень нянчил правой рукой кисть левой и Егор ощутил небольшое, несомненно мрачное, но удовлетворение. Пострадавший от укуса заметил, что он очнулся, и поспешил возвестить об этом:

- А! Очухался, сука! Ну держи еще!

Он от души размахнулся своим пыльным ботинком, но тут женский голос страшно прокричал:

- Прекратить! Сила, прозвучавшая в голосе, заставила ботинок замереть в воздухе, а потом медленно опуститься.

Егор попытался разглядеть обладательницу этого чудодейственного вокала, но что-то мешало или, вернее, кто-то шевелящийся перед глазами. Кто-то из своих.

- Просто хотели повязать! Х… они к нам с автоматами лезут! Козлову ногу прострелили!

- Не выражаться! - холодно сказала женщина. - Ты с ума сходишь, Володя. Стив привел к нам в гости людей, они только приехали. Ты их избиваешь, калечишь!

- Что!!! Да кто еще кого калечит! Вон валяются тепленькие, целенькие! А у меня у одного нога прострелена, у другого рука сломана, у третьего нос! Я уж не говорю о синяках, фингалах и укусах! Избиваем! Стив твой! Наркоман паршивый! Ты знаешь кого он привести может?!

- Стив наркоман, но не дурак и не предатель! Люди едут и попадают к этим! Хоть кого-то иногда получается предупредить, мимо них провести, а тут ты! Вечная история, Володя! Что люди о нас подумают?! Развяжи их немедленно!

- О вас, сударыня, только самые теплые мысли! - послышался хриплый голос Максима.

- О! Вот этот вот! Ты знаешь, что он сделал?!

- Развяжи сейчас же! Вы извините нас, ребята. У нас просто кое-кто помешался на насилии и, как он это называет, «безопасности».

- Развяжи! - помедлив, буркнул тот, кого называли Володей.

Ботинки нехотя покачались с мыска на пятку.

Егор сидел, привалившись к стене и сдирая с рук и ног остатки скотча - чудесного человеческого изобретения, столь многогранного в применении. Жалко, что в последнее время сталкиваться приходилось все с одной и той же гранью.

Голова болела не сильно. Сильно болели шея и грудь. Кряхтя, поднялся на ноги. Рядом тоже возились, вставая.

Помещение, в котором они находились, было хорошо освещено закрепленными на стенах масляными фонарями, подобными тому, который давеча искал Егор в магазине. Во всем остальном оно было казенным и неуютным с неожиданно высоким потолком и дверями в противоположных стенах. В углу стоял стол, за ним, сплетая перед лицом длинные пальцы, сидел короткостриженый носатый парень и безучастно наблюдал за развязанными.

Рядом, опершись на стол, стояла высокая девушка с глубоко запавшими глазами. Ее высокие скулы обрамляли темные, рвано подрезанные волосы. Она болезненно кривилась и качала головой, глядя на ребят.

Шурша мешковатыми армейскими штанами, подошла ближе.

- Извините нас, ребят!

- Бог простит. - проворчал Стас, разминая затекшие руки.

На щеке его красовалась большая ссадина, глаз заплыл, губы разбиты, но все так же бодр и весел.

- Ты веришь в Бога? - удивленно спросила девушка.

- А ты? - невежливо ответил вопросом бородач, недружелюбно посматривая на Володю за столом.

- Я?… - она смешалась и опустила глаза. Потом посмотрела прямо и протянула руку. - Вера.

Было видно, что Стас хотел скаламбурить, но не стал, просто представился.

Рядом с ним стоял Тезка. Выглядел он не лучше Стаса, плюс еще и держался за бок. Вера дотронулась до его руки.

- Что там? Болит?

Он отрицательно покачал головой и опустил руку.

- Вера.

- Егор.

Егор усмехнулся. Все-таки трудно привыкнуть. Вера подошла было к нему, но тут между ними влез Макс, буквально втиснулся, наглец.

- Максим. - сказал он, протягивая руку, и браво клюнул головой, отчего челка перекрыла ему всю видимость, и он был вынужден поднять руку, чтобы ее поправить.

Вера слабо неуверенно улыбнулась и представилась. Наконец, подошла очередь Егора.

Егор. - неловко сказал он. Вера кивнула.

- Вас легко различить.

Улыбнулась.

Когда она отвернулась, Егор уловил шедший от нее очень знакомый какой-то аромат. Будто что-то вспомнил. Принялся вспоминать что. - Ну, наконец, церемония закончена, я полагаю! насмешливо сказал парень за столом. Взглянул мельком на девушку.

- Ладно. Давайте выкладывайте. Кто такие, откуда?

- Володя. - остановила его Вера.

- А что - Володя! - взъярился он. - Это моя работа! Если б не я!… Забыла?!

- Пойдемте. - не обращая на него внимания, позвала. - Покажу вам, как мы живем. Повернулась и пошла к двери. Максим пошел за ней, дождался когда она выйдет и шагнул к Володиному столу.

- Ты бы повежливее себя вел, товарищ! - нагнувшись к его лицу отчетливо произнес. Тот начал приподниматься, Макс в ответ насмешливо приподнял бровь. Дверь открылась и появилась Вера.

- Ребята, ну где же вы?

- Идем, идем! - поспешно откликнулся Максим и двинулся к ней.

Стас, проходя мимо, одарил так и не вставшего Володю тяжелым хмурым взглядом. Вспомнив, остановился.

- Вещи наши где?

Тот мотнул головой в ту сторону куда шли. Тезка Володю проигнорировал. А Егор что-то вдруг развеселился и прошел мимо, пряча улыбку.

За дверью в коридоре обнаружился Стив. Рядом с ним беспорядочной кучей валялось их добро, правда оружия не наблюдалось.

- Ну народ! Пипл, сори! Не допер. - Стив выглядел даже немного сконфуженным.

Макс, проходя мимо, потрепал его по дредам.

- Пойдем, Шмыг, показывай, что тут у вас.

По стене коридора в ряд тянулись трубы и редкие фонари.

- Помещений тут довольно много, но мы не все освоили. - обернулась Вера.

- А что это… вообще? - шевельнул в воздухе пальцами Макс. - Я слышал про местные подземелья, но думал тут более… Сыро. - нашелся он.

- Мы не знаем. Мы здесь примерно полгода, человек один показал…

- Сева. - буркнул Стив.

- Да. - кивнула Вера. - Его убили. А что здесь было? Мы полагаем что-то старое, позже переделанное для обитания. Не комфортного обитания. - улыбнулась она. - Здесь в основном все спальные помещения. Ну, знаете, с нарами, мы только лишние убрали. Нас не так много.

Слева была дверь.

- Вот здесь ребята, которые постарше, живут… Ну мы не будем заходить… Пусть отдыхают, после познакомитесь.

- Да мы уже с некоторыми познакомились. - мрачно заметил Стас.

Вера опустила глаза. Егор пихнул Стаса локтем.

- Ну, пипл. А мне сюда. -Стив заговорщически, втайне от Веры, в который раз показал на рюкзачок. - Хай. Свидимся.

Вошел в дверь и оттуда сразу же послышался восторженный рев.

- Вот. Здесь помладше ребята. - Вера открыла дверь.

Это помещение было довольно большим, по углам горели красивые фонари, а вдоль стен тянулись двухъярусные нары-кровати. На полу лежал большой ковер, на нем, не обращая внимания на пришедших, шевелилась груда пацанов. Они все сгруппировались вокруг одного, заворожено давящего на кнопки по бокам небольшого яркого экрана.

Вера вздохнула и, закрыв дверь, пошла дальше.

- Здесь у нас девочки. Того же возраста. Комната была похожа, только света больше. Девочек на ковре вокруг ПСП было раза в три меньше, чем мальчиков, большая часть сидела на кроватях, беседуя и занимаясь любимым делом всех девочек - расчесыванием волос и раскрашиванием ногтей на ногах. Некоторые кивнули, глядя с любопытством.

Вера, кажется, немножко покраснела, хотя в этом освещении разобрать было трудно.

- Это Володя им игрушки принес. - извиняющимся тоном сказала она.

- А. Володя… - значительно сказал Макс. - А батареек много?

Теперь Егор его пихнул локтем.

- Тут девушки. Вера, не останавливаясь, прошла дальше.

- Здесь у нас кухня и столовая. Мы сюда сейчас вернемся… Вот. А тут у нас детский сектор.

У малышей было две комнаты напротив друг друга, и в обеих оказалось уютно и хорошо. И там и там им читали по углам, только в одной комнате серьезная девушка в толстых очках читала что-то звонким дурашливо-задорным голосом, и малышня восторженно взвизгивала, а другая чтица, похожая на мышонка, читала голосом замогильным, и там сидели с раскрытыми ртами и боялись.

- Клево! - одобрил Максим.

Остальная не слушающая малышня ползала по коврам, играя, кто-то носился за кем-то, шныряя из комнаты в комнату, жизнь кипела, несмотря на уже довольно поздний час.

Вернулись в кухню-столовую.

Там стояло несколько длинных деревянных столов с лавками. Они сгрудили рюкзаки у облупленной крашеной зеленым до середины стены. Слева от входа была большая печь. Вера открыла заслонку, пошерудила внутри кочергой и ловко закинула внутрь несколько совков угля, черпая из стоящего рядом ящика. Сняла рукавицы, обернулась.

- Кушать хотите?

Переглянувшись, отказались. Она, как показалось облегченно, улыбнулась и предложила:

- Ну, тогда чаю, да?

И, взяв со стола большой чайник, подлила туда воды из пластиковой канистры и поставила на плиту.

Все тем временем разбрелись по помещению. Его казенность и мрачность пытались смягчить развешанные по стенам детские рисунки мелками и гуашью.

Вера села за стол.

- Ну рассказывайте. - мягко сказала она. - Как там у вас?

Они принялись рассказывать ей откуда они, обрисовали в общих чертах положение на родине. Рассказывали Стас и Максим. Егор наблюдал за Верой, пытаясь ее почувствовать.

Вера покивала рассказу, вставляя короткие реплики и продолжая тихонько улыбаться, заглядывая в глаза, но создавалось впечатление, что слушала она не очень внимательно.

Хоть девушка она была явно решительная, но чувствовалась в ней некоторая неуверенность, внутренняя приторможенность и вялость, которую она явно сознавала и, не имея четкого внутреннего указчика, действовала по неким близким ей правилам и принципам. С ней было немного неловко. Позднее, познакомившись с другими девушками, Егор уловил их общую внутреннюю схожесть, обусловленную то ли кругом общения, то ли вообще местом рождения и пребывания.

- Ну а что у вас тут вообще происходит? - спросил Стас. - Мы пока не очень понимаем.

- Происходит… - Вера вздохнула. Вообще она часто вздыхала. - Происходит то, что мы вынуждены жить под землей. Без света. Без воздуха… И почти без еды…

- Ну и много вас?… Под землей?…

- Мы не знаем… Знаем только про нас, и про то, что наверху творится, да и то…

Ну так а что? Что наверху? Что за «менты»?

Хм… Менты?…

Вера задумалась и затем принялась рассказывать.

Рассказывала она короткими рваными периодами. Конец каждого следующего беспомощно повисал в воздухе, затем она продолжала, как бы выдергивая наугад страничку из дневника и прочитывая ее.

В целом, если опустить разные драматические подробности, ничего важного она не сообщила. Так. Знакомая история.

Про то, что было до последней Волны, Егор старался не слушать - слишком свои воспоминания грузили.

Когда уже не было нужды прятаться, Вера стала встречать уцелевших друзей, постепенно начали жить вместе, поселились в бывшем детском саду. «Как и вы все». Народ прибывал, детей собирали. Самым старшим оказался Володя, ему было двадцать лет. Постепенно вроде бы зажили нормально - продуктов много было. «Чуть ли не половину соседнего «Рамстора» перетащили». Тут стали доходить слухи о каких-то отрядах, одетых в черное, действовавших решительно и целенаправленно. Всех попадавшихся на глаза они уводили с собой, увозили съестное, с пытавшимися сопротивляться безжалостно расправлялись. Кто-то чтото видел, кому-то что-то рассказали - сделалось тревожно. А когда оказалось, что исчезла похожая на них община с которой дружили - забили тревогу. На счастье повстречалась компания беззаботных молодцов, кочующих по городу, один из них, Сева, и показал это место. Как оказалось - переселились они вовремя, потому что когда вернулись за оставшейся частью продуктов, то не обнаружили ни их, ни оставшуюся, отказавшуюся переезжать, парочку.

В общем, про «ментов» никто толком ничего не знал. Ни кто они, ни кто их идейные вдохновители, или вдохновитель. Володя их боялся и, по мнению Веры, слишком уж осторожничал. Совершал короткие, как правило почти безрезультатные вылазки за продуктами, да и то все реже. Он говорил, что сил у «черных» все больше - вовсю хозяйствуют, даже порядок пытаются в городе наводить - убирают тела, расчищают улицы.

После ее рассказа все надолго задумались

- А что, - спросил, наконец, Макс. - Вы сюда еще кого-то приводили, да? Были еще гости?

- Да. - кивнула Вера. - Были ребята из области и из Т… Тоже еду искали. Стив приводил. Он часто там бывает… В городе. Но они сразу все уходили, узнав, что у нас ничего нет. А Володя теперь все переживает, что они нас выдадут. - горько усмехнулась.

- Да! - Стас шумно выдохнул и обвел их глазами. Покосился на Веру. Было видно, что он хочет что-то сказать, но не при ней. И было ясно что. Егор решил сразу разрушить эту начинавшуюся неловкость.

- Вера. Послушай… А что вы вообще собираетесь делать? Если все так, то… Что-то же надо делать?

- В том то все… А что??? В глазах ее была тоска. Тоска и больше ничего. Стас не выдержал.

- Егор!… Вера, мы тоже поедем… Нам… У нас самих дети… Будем искать другие… источники. Не здесь. - быстро добавил. - И вам тут нечего сидеть! - глухо сказал, глядя в стол.

- Да куда ж мы денемся. - тоскливо сказала Вера.

3.Под землей.

Они не уехали.

Во всяком случае пока.

Стас был прав - дома ждали. И дома ждали с результатом. А здесь? Пожалуй хуже чем дома. И все-таки Егор чувствовал, что вот так вот просто взять и уехать они не могут. Это неправильно. И потом, хотелось хоть как-то помочь, хоть советом. Все-таки, помимо неприятного Володи, здесь была куча детей, при ближайшем рассмотрении бледных и худых, да и те, кто постарше, выглядели не лучше. Позже выяснилось, что кормились здесь водянистыми супами из куриных кубиков и крупы, на второе - каша с кубиками, к чаю немножко лимона и чуть сахара. И мультивитамины, которых навалом.

Стаса не пришлось долго убеждать - что-то в нем все же изменилось. Будто треснуло. И из этой трещины порой выглядывал очень даже симпатичный чел. Сейчас он был не согласен, но в бутылку не лез. Пытался доверять.

В общем, решили для начала попытаться самостоятельно все узнать, поподробнее. А там видно будет. Да и интересно было узнать. Макс был «за» обеими руками.

Так что заставили Стаса выложить оставшиеся припасы в общий котел, что было непросто, оставив немного на обратную дорогу, и пока что обитали у подземных жителей.

Поселили их естественно к большим, а там сразу же нашлись и простреленная нога, и сломанная рука,

и сломанный нос, и соответствующие взгляды. И напрасно. Сами же виноваты. Зато компашка Стива оказалась столь же живописна, как и он сам.

- Вот это кексы! - чуть ли не восхищенно сказал Стас, увидев их впервые. Возле «кексов», державшихся особняком, а скорее это от них держались особняком и устроились.

Всего парней было больше двадцати человек. Из них пятеро «кексов», а большинство остальных, как выразился Макс - «полукексы». Чудики разного вида. И еще была Володина команда, как бы боевиков - коротко стриженых и военизированных, по крайней мере внешне.

Володя их игнорировал. Всем своим видом показывал, что не понимает - зачем они здесь и не хочет их здесь.

Тем не менее, время уже было позднее и, под шуточки и сладковатый кумар из угла с «кексами», все стали расползаться по нарам. Курить больше не хотелось, да и вообще - день выдался непростой: еще утром были в В., и, как опять же выразился Максим, «размазанное в пространстве астральное тело просит физическое остановиться и дать собраться». В общем, спать хотелось здорово.

Утро наступило в восемь часов. Кто-то отметил его наступление громким воплем «подъем» и зажжением фонарей. Егор сразу почувствовал, что надолго здесь не задержится.

Вокруг все вставали, зевали, одевались. Стас внизу тоже деловито подскочил. Ну да вообще-то. Сегодня интересный день. «Кексы» оказывается отвесились от мира одеялами и на всеобщее оживление не реагировали.

Умылись вместе со всеми в большой умывальне с ржавыми рукомойниками и водой в канистрах, вместе со всеми невкусно позавтракали и вместе со всеми вернулись назад. Большинство вернувшихся полезло назад, на нары. Володя со своими, даже с травмированными, куда-то исчез.

Что делать?

Надо было будить Стива.

Стив не хотел просыпаться.

Он ныл и жаловался.

Проснувшись, он не хотел вставать.

Пришлось прибегнуть к насилию и умыть его принудительно.

То ли Стив проникся к ним теплыми чувствами, то ли вообще был незлобивый, но он вскоре перестал возмущаться, а, позавтракав, даже повеселел. В столовую тем временем вернулись девушки во главе с Верой - они развели позавтракавших детей по комнатам и сели еще чаю попить. Пока Стив завтракал, познакомились с ними и даже успели немного поболтать, Стас по привычке опять глядел орлом. Среди них были и вчерашние чтицы. Похожую на мышонка звали Асей, строгую в очках - Тасей. Прикольно.

Стив выудил из кармана к счастью не портсигар, а свои чудо-очечки, водрузил их на нос и, хлопая глазами, промолвил:

- Ну что, господа?… Какие планы?

Макс показал ему большой палец.

- Г- ы… -сказал Стив и тоже показал большой палец. - Ну пойдем.

- Вер. Мы пойдем на разведку. - Егору понравилась утренняя Вера, спокойная такая. - Осмотримся.

- Осторожнее. - с тревогой посмотрела она. - Вам что- нибудь нужно?

- Да. У нас вчера оружие… Изъяли. Можно нам его назад?

- Да, да. Конечно. Я скажу сейчас.

Сегодня она выглядела лучше. Немного как будто повеселела. А она красивая. И пахло от нее опять загадкой.

В приемной за столом вместо Володи сидел товарищ с покусанными пальцами.

- Привет. - поздоровался Егор, получив в ответ неприязненно-осторожный взгляд. - Мы пойдем погуляем. А где Володя?

Укушенный пожал плечами и процедил сквозь зубы:

- По делам.

- Ну и мы по делам. Показывай, Стив.

Стив до конца еще не проснулся, почти ничего не говорил, только бурчал под нос неразборчивое и громко зевал. В гулких темных коридорах звуки его позевываний казались подвыванием призраков прежних, скорее всего несчастливых обитателей этих катакомб, даже мурашки забегали.

- Стив, может тебе помочь надо? - наконец не выдержал Макс. - Можно уши натереть, можно пощекотать, можно пендаля дать хорошего - ты что выберешь?

Все захихикали.

- Джа выбирает, Стиву по-фиг. - проскрипело впереди.

Но зевать перестал. А может перестал озвучивать. Непонятно было, как он умудряется ориентироваться здесь и запоминать дорогу. Егор пытался, но в этих коридорах, лестницах, коридорчиках запутался буквально сразу, как только начал пытаться. Может и Стив каждый раз так, надеясь на Джа, бродит, пока тот не выведет?

- Стив, а как ты дорогу запоминаешь? Есть система?

Будешь хорошим, Стив расскажет.

- А когда я буду хорошим?

- Стив поймет.

Тут он опять куда-то провалился. В луче блеснули рельсы и Егор спрыгнул следом.

Подойдя к эскалатору, Стив пнул неподвижные ступеньки.

- Опять не ездят! - с каким-то детским отчаянием сказал он.

Все-таки зарубало его с утра. Тяжело вздохнув, он поплелся вверх, выключивфонарик. Все последовали его примеру - действительно незачем. В по-настоящему непроглядной черноте они шли друг за другом, поднимаясь все выше и выше. Это было очень символично.

Сделав лишний высокий шаг и провалившись, Егор в который раз подивился тому, насколько быстро тело привыкает к чему-то определенному и какую мгновенную панику производит изменение этой определенности. То же происходило и сзади.

Подойдя к стеклянной двери и нагнувшись ее открыть, Стив внезапно застыл и погасил фонарь.

Тсс…

Опять долго стояли слушали - ничего. Вдруг что-то ткнулось Егору в живот. Стив.

- Пасут! Пасут! - послышался панический шепот. - Уходим!

Егор не знал что делать. Стив, оттолкнув его с дороги, уже лез назад, спотыкаясь. Внезапно зажегся свет и спокойный голос Стаса сказал:

- Измены.

Он прошел к двери, посветил вниз, нагнулся, чтото подвигал, открыл ее на себя и, придерживая ногой сидя на корточках, резко высунулся и, быстро светанув фонариком во все стороны, спрятался назад.

- Никого, как я и думал. - сказал, вставая. - Стив, как не стыдно. Пойдем.

- А Стив слышал! - оправдывался тот потом в переходе. - Может ушли?

Впереди был дневной свет, резко врубавшийся сбоку в темноту. С наслаждением вошли в него, вдыхая чистый воздух и чувствуя разницу. За ночь снега еще подсыпало и на нем уже отпечатались свежие следы наверх. Тимур и его команда.

- Вообще вас давно уже вычислить всех могли. - заметил Стас, глядя на следы. - Видать пока не до вас. Пойдем на машину посмотрим? Хотя нет, не будем следить, пусть стоит. Куда пойдем?

- Может, по следам их пройдемся, посмотрим куда они? - предложил Максим.

- Да ну их. - у Егора вообще-то был план. - Еще стрельбу поднимут. Пойдем на эту, на Манежную площадь. Можно туда незаметно подойти и понаблюдать за ней откуда-нибудь?

Стив не очень туда хотел. Видно, что побаивался. Мялся.

- Ну… Ну можно… Стив может. Пойдем.

- Далеко это?

- А- а… -махнул рукой и опять зевнул.

Солнце сегодня светило мутно, издалека. Снег - как чистая белая страница, на которой можно было с сегодняшнего дня начать писать новую жизнь. Дома вокруг смотрели чинно и строго, только иногда кое-где несерьезно поблескивая разбитыми стеклами, как спившийся доктор в пенсне.

Писать, по предложению осторожного Стаса, начали криво, запутывая следы, он сам показал как. Даже весело получалось, пока где-то вдалеке не зарокотал движок. Допрыгали по-быстрому до двора, Стас там поводил, вывел на площадь в другом месте и сказал покорно прыгавшему сзади Стиву.

- Ну все. Теперь веди.

Стив посмотрел на него, пошевелил очками и повел в ту сторону откуда припрыгали.

Долго ли коротко ли, красивыми дворами с заснеженными деревьями, перелезая кое-где через ограды и заборы и быстро перебегая улицы, но куда-то добрались. Подойдя со двора к одному из домов, Стив нырнул в раскуроченную дверь подъезда.

- Ух ты! - восхищенно сказал Макс.

Внизу слева виднелась площадь и кусок Исторического музея с Жуковым, и красная стена, и там внутри все было на месте, высокомерно желтело. Площадь была пуста и даже без видимых свежих следов, по крайней мере, больших. Из самого крайнего окна был даже виден купол Охотного ряда. Он оказался сильно дырявым. Вспомнилось, как снизу, под вкусный как торт кофе, разглядывал коряво-сказочных зодиаков, пугавших друг друга. Или это не там зодиаки были?

- Не стойте у окна, там кто-то есть! - взволнованно сказал Стас, отпрянув вглубь и показывая на здание напротив.

Это была гостиница знаменитая, старая. Как это она называлась? Название было похоже на ряженого дядьку в ее дверях. Егор тогда с содроганием подумал - как это можно стоять тут куклой и все про тебя знают, что ты швейцар?

- Что ты видел? - допытывался Максим.

- Не знаю. - Стас опять был спокоен. - Может показалось? Шторы что ли дернулись.

- Ну а где им еще быть? - рассудительно сказал Макс. - Или там… Или еще где-нибудь. Стрелу же забивают?

Ждать пришлось долго. Пока ждали, ходили по квартире, осматривались. Богато тут жили.

Хозяйственный Стас мудро прихватил свежезалитый термос и заныканную пачку печенья. Под чаек, он пустился в философские рассуждения о всеуравнивающей смерти, но его никто не слушал - это и так было очевидно.

Внезапно Стив вскинул палец, оборвав окончательно запутавшегося в «так что вот» и «да…» Стаса. Послышался еле слышный из-за тройного стеклопакета звук мотора.

- Что же это они все на фурах?

Действительно, именно эта разновидность дорожной фауны въезжала сейчас на площадь.

Остановилась. Из кабины вышли четверо. Они были при автоматах и осторожно озирались.

- Точно! - хлопнул Макс Стаса по плечу.

Очевидно из гостиницы напротив вышел человек в черном и, подняв руки, подошел к приехавшим.

- Девушка. - уверенно сказал Стас.

Поднял бинокль и нацелил вниз. Девушка что-то говорила, кивая, повернулась и сделала приглашающий жест. Приехавшие сомневались. Они, сблизив головы, посовещались, трое пошли за девушкой, оставшийся залез в кабину. Вскоре он вылез и тоже пошел к гостинице, видимо позвали. Потом долго ничего, лишь одинокая фура на снегу.

- Да вон они! Во-он на мосту!

- Ну-ка… - Стас перевел бинокль на мост ведущий в Кремль. - Да они, вроде. Ну мирно идут… Все, не видно.

Опустил бинокль.

- Ну что? Значит в Кремле все. Стив саркастично осклабился. Потом из гостиницы вышли еще двое в черном. За

вели фуру и уехали куда-то в ту же сторону. Ни выстрелов, ни шума, тихо, мирно. Стас восхищенно покачал головой.

Отлично работают!

Н- да… Все налажено.

Ну что, смысла здесь боль…

Опять рокот. Внизу со стороны гостиницы вывернул БТР и уверенно двинулся вверх по Тверской.

- Стив, а можно туда подойти, к мосту? Посмотреть?

Не… Стремно.

Ну хоть куда-нибудь? На въезд посмотреть?

Спустились вниз, осторожно выглянули, прошли, перебежали Тверскую и заковырялись дворами.

Дальше к библиотеке, прошмыгнули мимо напряженного Федора Михайловича, недовольного собой, соседством и седалишем.

Въезд в Кремль оказался оживленным, пришлось срочно прятаться. Там сновали, въезжая и выезжая БТРы и редкие джипы. В Кремле то все и происходило, как и раньше.

Основное выяснили, теперь надо было думать.По дороге назад, перебежав Тверскую, Егор остановился и тронул Стива.

- Давай на Красную площадь заглянем, а?

Стив посмотрел одобрительно.

- Хавать хочется. Ну пойдем, заглянем.

Стас только вздохнул. В прошлый приезд, в прошлой жизни, только Красная площадь порадовала. Неизвестно чем, но чтото в ней было.

Пошли в обход, через ГУМ.

Тому досталось. Он был уже не таким пряничком, видимо многих на Красную площадь тянуло. Поглазели из-за угла на центр Родины. Все было на месте: мавзолей с елками, купол за стеной, часы на башне, плюшевый собор, заметенная брусчатка. Светлое небо. Печально.

В метро Стив опять покатился на спине по эскалаторному борту. В этот раз его примеру последовал Максим, а за ним и все остальные.

Было весело и захватывающе уноситься в темноту следом за другими пятнами света. Весело и захватывающе было, пока Егор не промазал ногой. Хорошо еще приклад успел выставить. Дальше, прихрамывая на обе ноги, пошел пешком.

Все ждали его внизу, но благородно ничего не сказали. Может тихо ржали - за фонариками лиц было не видно.

В этот раз Егор приготовился.

Вначале записал количество шагов по рельсам до входа. Дальше было сложнее. Шел последним и фиксировал. Решил записывать только развилки, но развилки были практически везде, так что записывал все. Выглядело это следующим образом:

«186 ш., прямо 10 ш., 2 пов. напр., 14 ш. вверх,

лев. 3 ш., прав. 10 ш., 2 л. вниз, пр. 22 ш., 2 пов. лев., 3 л. вниз…» И так далее.

Чтобы не отстать, записывал на ходу, держа фонарик во рту. Записывать приходилось почти постоянно, так что фонарик вынуть было некогда, челюсти сводило. Спасибо Стасу, который тоже, наконец, заинтересовался и пошел сзади, подсвечивая. Рот долго не получалось закрыть.

Позже, разбирая записи, Егор пришел в отчаяние.

Володи еще не было.

Их покормили, и все разбрелись кто куда. Стас с Тезкой и Стивом остались в спальне, Макс пошел к подросткам, а Егор к малышне. Хотелось уюта.

Там и Вера оказалась. В этот раз с подвываниями читала та, в очках, Тася. Егор примостился недалеко, сел на пол, привалившись к нарам, и стал разглядывать не обращавших на него внимания детей. Вера делала вопросительное лицо, но он отмахнулся. Ничего срочного.

Такие лица живые, такие все разные.

Открыл глаза - кто-то теребил за ногу. Девочка лет пяти с серьезным личиком и стриженая. Глаза удивленно распахнуты.

- А ты кто?

- Егор… А ты?

-Я Маша Богушевская, а ты не с нами…

- Я?… Почему, Маша?

- А тебя раньше не было…

- А… Ну раньше не было, теперь есть.

- А чего ты здесь делаешь?

А чего я здесь делаю?

- Я, Маша, жду, когда у тебя волосы отрастут.

- Зачем?

- А ты мне подаришь прядку, и я буду носить ее здесь, на груди.

Маше понравилось.

- А они не скоро вырастут!

- Ну ничего. Мы что-нибудь придумаем.

Их разговором заинтересовались. Рядом оказалось еще трое: один малыш с раскрытым от повышенного внимания ртом, с ним девочка повыше, переводящая взгляд с Маши на Егора, а сбоку навис еще один, сопя и с сомнением разглядывая.

Егор незаметно убрал руку, подвел ее сзади и ущипнул нависшего за попу. Тот подскочил и заозирался.

- Как фамилия? - строго спросил Егор.

- К-киви.

- А зовут? - спросил уже мягче.

- Леха.

- А меня Егор… Ну как тебе Леха Киви здесь живется?

- Ску-учно! Гулять не пускают. Там. - махнул рукой. - Закрыто.

- А там есть кто-то! - страшным шепотом сказала Маша.

- Да! - подхватил Леха. - Он там ходит! И дышит! Мы слушаем, а нас прогоняют!

- Это черный человек! - прошептала Маша.

- Да! Да! Да! - все подхватили. - Черный человек! Черный человек!

- В красных валенках?! - расширил глаза Егор.

- В каких?… Мы не знаем… Мы не видели…

- Ну вы что, не знаете про Черного Человека в Красных Валенках?… А что такое валенки вообще знаете? Ну, слушайте.

Рассказал им про Черного Человека в Красных Валенках. Только потом, в конце, завершил смешно. А для себя потом записал с мрачной концовкой, как положено. Так и назвал - «Красные валенки». (В блокноте неожиданно обнаружились еще какие-то каракули, после долгой дешифровки сложившиеся во фразу «бескрайние поля гнилой морковки»; проанализировав, Егор решил, что сделал запись возле «Ашана», когда курили).

- Ну ладно. - сказал, поднимаясь. - Пока, мелюзга. Буду заходить.

Вера заметила, что он выходит, и поспешила следом. В коридоре он обернулся к ней, придвинулся.

- Вера… Я все знаю… Дети мне все рассказали…

- Про что? - испуганно спросила она.

- Там. - показал пальцем. - Кто-то есть!… Он ходит!… И дышит!

А вот теперь она заметно покраснела, даже в этих фонарях видно, и, пряча глаза, неожиданно начала путано объяснять.

- Там… Мы закрыли, есть другой ход… Туда ходят… Ну… Парни с девушками…

Вера стояла смущенная.

- Хм. Ну это… Это… Правильно… Хм… Может чаю выпьем?

В столовой присели за стол в уголочке. Народ сновал туда-сюда - чаев было много, сахару мало.

Налили зеленого. Вера принесла два кусочка рафинада. Пили вприкуску, и Егор рассказывал о сегодняшнем походе. Рассказывая, он смотрел на ее тонкие руки, высовывающиеся из огромного оранжевого свитера, которыми она вцепилась в чашку, на нервные губы, на родинку на шее, заглядывал в большие запавшие глаза.

Странно, но смешная ситуация в коридоре их как будто немного сблизила, по крайней мере неловкости не было, скорее даже наоборот. Только Вера как будто бы все еще немножко краснела, и как будто бы даже немножко радостно.

- Завтра. - сказал Егор. - Сходим еще посмотрим. Туда. А может и еще куда-нибудь.

В спальне Максима не было. Стас что-то читал, Тезка дрых. Судя по дымовалу, «кексы» недавно раскумарились. Егор подошел к ним и присел на нары.

- А что это? - спросил лежавшего рядом длинного парня, похожего чем-то на Стива, только намного выше ростом. На его короткостриженой голове мостилась сетка в виде шапочки, густо сплетенная из тонкой медной проволоки.

- Излучение. - густым басом ответил тот с готовностью. - Защита.

- От чего?

- От излучения.

- А?… Рядом оказался Стив и начал объяснять.

- Дэну двадцать три уже приэйджило. Этот гоблин думает, что живой только из-за этой своей шапки. Щец!

- Гоблин Дэн покивал.

- Истину глаголешь, отрок.

- А что за излучение?

- Он думает, что кинулись все из-за излучения какого-то. Типа на возраст действует.

- И давно он ее носит?

- Давно носишь?!

- Видение мне было! Шлем этот! С тех пор, как велено сделал и ношу.

- Давно?

- С тех пор! Супер.

- А тебе сколько? - спросил у Стива.

- Джа считает.

Ну да.

- Он же помер. - ехидно заметил Егор.

- Ну.

- А ты что про излучение думаешь?

Стив фыркнул.

- Какое излучение! - сверху свесились еще дреды. - Он же считать не умеет! Дэн этот! Вирус! Как в компе! Все знают. Сначала стариканы. Потом мамка. Потом дядька. Потом брательник. А потом я. Подождем, товарищ!

Разговор принял грустный характер. Похожая история.

Максим отыскался у подростков.

Куча на полу была такая же, только теперь Макс сидел в центре и давил на кнопки. Остальные смотрели и, тыча пальцами в экран, шумно комментировали. Комментарии были настолько специфичны и так густо пересыпаны неизвестными терминами, что Егор даже не стал пробовать вникать.

С Верой что ли еще пообщаться?

4. Язык.

Утро опять началось с нечеловеческого вопля. В этот раз Егор разглядел - Володя орал. Командарм, блин. С вечера обсудили планы и сделали необходимые приготовления.

Сегодня было решено взять «языка».

Вера волновалась за них - это было приятно. Даже с ними хотела.

Егор попробовал по своим записям найти дорогу.

После получаса блужданий Стив взял рулеж в свои, благодаря им, вымытые руки и вызволил. Записи надо было редактировать, если не сказать по-другому.

Поспорив и обсудив, расположиться решили на Тверской. Смущала только ее ширина.

Добирались туда по рельсам и вылезли возле памятника высокому поэту с окаменевшим от усталости лицом.

Сегодня заметало. Не очень сильно, но ветерок задувал, поземка стелилась и закручивалась, преступно скрадывая следы. Удачно.

Предполагалось засесть где-нибудь посередине.

Наконец, высмотрели подходящее место - глядящие друг на друга длинные битые витрины. Стараясь сильно не следить, разместились по двое и протянули веревку.

Нацелились на машины снизу.

Стиву отводилась особая роль. Он сидел ближе к центру, тоже в темной витрине и, по проезду подходящей машины (джип) с подходящим количеством людей (не больше двоих!) и в одиночестве, должен был посигналить фонариком Стасу, который и тянул за веревку. После остановки машины остальные должны были дождаться подходящего момента, выскочить и оглушить человека, находящегося с соответствующей каждой паре стороны. Помочь другой паре, если нужно и, взяв одного из объектов (Стас предложил словечко), тащить его в условленное, заранее присмотренное место на встречу со Стивом.

Все вроде просто и понятно. План выработали совместно и в согласии.

Единственное, что немного смущало - это недопонимание того, что такое «подходящий момент», в который надо выскакивать. После того как устроились, Егор поделился своими сомнениями, на что Максим сказал, что «и слава Богу, раз есть еще в мире место импровизации». Так что Егор решил понадеяться на Максима, раз тот такой любитель импровизировать.

Засели, осмотрелись, все проверили и подготовили. Стив посветил Стасу, на что тот посветил Егору - все в порядке. Теперь только ждать.

В этот раз взяли три термоса, чтобы у всех было горячее. Стив было отказался, прищелкнув по портсигару в кармане, после чего портсигар пришлось изъять и заменить его термосом. Вообще, Стиву, похоже, нравились их походы - утром он даже сам встал.

Как только начали ждать, сразу захотелось курить. Егор поборолся немного.

Да ладно, все равно долго еще.

Сделав знак Максу, посмотрел еще раз на Стасову витрину и пошел вглубь магазина. В этот момент гдето заурчало. Стив очевидно молчал - веревка была неподвижна. И совершенно правильно - БТР.

Потом долго тихо.

Синий джип полный народу.

Два БТРа.

В сторону Кремля джип и фура. Оживленно сегодня.

Быстро попили чаю, перекусили. Максим посмеивался, хотя было видно, что нервничает - это из-за ожидания, ненавистное дело. Это надо уметь.

Шума двигателя слышно не было, но веревка вдруг поползла. Сердце зачастило в ушах. Егор нагнулся к сложенным на полу «ежикам» - дощечкам с набитыми гвоздями, заготовленными вчера из старых нар, помог им перелезать через проем и ползти дальше правильно, гвоздями вверх. Выбрались все, добрались почти до противоположного тротуара и, таинственно поблескивая, затаились. Их сразу стало заносить снежком, прихорашивая.

Вот теперь и мы «ежиков» ставим. Как-то это все странно.

Дальше по плану нужно было бежать в другой конец магазина, специально выбирали с витриной подлиннее, потому что, как объяснил Стас, «безкамерки сразу не лопнут, она еще неизвестно сколько проедет, будем надеяться, что нам хватит». Вот так вот.

Ежиков отсюда видно не было.

Только бы навстречу никто не ехал и никого не убили. И не ранили. А если ранили, то… Нет, никого не ранили. И вообще…

Что «вообще» Егор додумать не успел - в окне появился серебристый поматывающийся джип. Медленно, медленно, медленнее, стоп. Не так чтобы близко.

Дальше у времени случился припадок активности и в его короткий промежуток успело поместиться многое.

Дверь водителя только начала открываться, как Макс уже, перескочив через барьер, огромными прыжками понесся к машине. Егор рванулся следом, поругивая себя за тормознутость. Показалось лицо, дверь тут же захлопнулась, а потом опять открылась, но уже с торчащим изнутри дулом. Егор, не зная что предпринять, остановился, вскинул автомат, прицеливаясь, кто-то кричал громко. Поймал мушкой высунувшуюся из джипа ногу, но Максим уже был рядом. Не добегая, он прыгнул ногами вперед и, проехав на спине по снегу, врезал ногой по дверце, прихлопнув вылезавшего автоматчика. Вскочил, выдернул того из машины и ткнул в снег лицом. Егор, пробегая мимо, заглянул в салон - пусто. Стас с Тезкой стояли, нацелив автоматы. Пассажир - руки за голову, на коленях. Девушка.

- Нормально! - крикнул Егор. - Кого?

По машине громко простучало, метнулось эхо тяжелой пулеметной очереди. Егор непонимающе обернулся. От Белорусского шел БТР! Макс!

- Водилу! - крикнул Стас.

Кинулись туда - все в порядке. Схватили парня за руки за ноги и назад, мимо девушки, в витрину.

Стас командовал куда. Влево, вправо. Двери заранее открыли, подперли. Сзади закричала, наконец, девушка.

Выскочили во двор. Рука начала уставать.

- Руки меняем!

Бросили ошалевшего парня в снег, быстро поменялись и дальше. Вот и прыгающий и размахивающий руками Стив.

А сзади уже стреляли. Метро рядом, чуть-чуть еще.

Вот.

Сходу влетели, кто-то поскользнулся на ступеньках, и все дружно кубарем покатились вниз.

Подхватили, запутавшись в руках-ногах, разобрались и в темноту за фонарем и повизгивающим от возбуждения Стивом.

- Круто! Круто! Круто!

Добежали до дверей.

- Все! - голос Стаса. - Отдыхаем… Сюда не полезут… Фу… Фу… Я бы не полез…

Стив что- то говорил, но непонятное. Сейчас. Отдышаться надо.

А они полезли. Гулкий топот на лестнице и тени на полу. Стас пустил очередь в сторону входа.

- Давайте! Задержу.

- Стив, помогай!

Протиснулись в дверь.

- Стив, свети!

- А нести чем?

В мотающемся свете пролезли через турникет и к эскалатору. Сзади опять взбрыкнул автомат.

Закинули пленного на переборку и по резиновому поручню потащили вниз, спотыкаясь. В этот раз по счастью никто не упал. Добравшись, оттащили подальше и стали ждать. По эскалатору уже громыхал Стас. Только бы гранату не кинули.

Подхватили и побежали. Теперь вниз, на рельсы. Как же неудобно бежать. Так и есть - сзади громыхнуло.

- Пусть сам бежит! Положили. Стас посветил ему в лицо (пацан совсем!) и грозно выставил бороду.

- Сам беги! Потом отпустим!

Тот часто закивал. Побежали. Стив свернул вбок, на другую ветку.

- Все! Отдыхаем!

Посидели на рельсах, подышали.

- Фу!… Ну…

А как мы на лестнице!

Пулемет лупанул, а я…

- А я за ногу!

Все, кроме «языка» конечно, радостно-нервно смеялись, возбужденно вспоминая остановленные в этом калейдоскопе эпизоды.

Наконец успокоились, все еще похлопывая друг друга по плечам.

- Ну что? Может здесь этого палача и допросим?

- Этого гада, который против своего народа попер?

- Убийцу детей, котов и старушек?

- Да, мента поганого! Факенщец! Посветили на него. Палач и гад сидел на рельсе и затравленно озирался.

Юный, лет пятнадцати, с веснушками и в черном мундирчике. Ваньку чем-то напоминал. Только тот бы так не сидел.

- Ну что, чудовище? Будешь говорить?

- О… О… Что?

- Много детей убил?

- Никого! - взвизгнул. - Никого я не убивал! - было видно, что сейчас расплачется.

- Ну ладно, ладно. Успокойся. Сейчас поговорим. Все расскажешь. Секретов то у вас особых нету? Все расскажешь. И отпустим. Мы то -не убийцы детей.

- Да! Мы их пытаем страшно!

- Тсс! Успокойся. Дядя шутит. Ну, рассказывай. Кто там у вас главный?

Ничего он не знал, «язык» этот.

Все, что удалось из него вытянуть, ценности почти не представляло - и так можно было догадаться. Единственное, что заинтересовало - это главный их. Пленный называл его Цезарь. Тоже толком ничего рассказать не мог, но, рассказывая о нем, как-то странно изменился. Даже голос окреп.

Правда выуженная информация не стоила всего этого риска и геройства. Предчувствие не обмануло. Хорошо еще, что все обошлось так удачно. Девушку надо было брать, наверное, она там повыше вращалась, но Егор Стаса понимал - девушка может упереться - с места не сдвинешь, ничего не расскажет. Или обманет. У Стаса все-таки опыт.

У всех, кроме Стива, настроение испортилось.

Отправили воина назад по шпалам, даже не грозили. Такой и про них ничего не расскажет. Жалко парнишку. Ну да дело наживное.

На обратной дороге опять развеселились - а лихо получилось!

Откушав суперсупчика с суперкашей, Егор опять пошел к малышам. Хотелось еще историю рассказать.

Но на сей раз вдохновение не посетило. Послушал немного из середины «Властелина Колец» и отправились с Верой пить чай. Это начинало казаться милой привычкой.

Но не стало. Появился Володя и нахально уселся прямо возле Веры, напротив Егора.

- Ну слышал я про ваши подвиги! Какую херню теперь еще придумаете?

Ни поздороваться. Ни разрешения присесть попросить.

- Саркастичным, Владимир, быть очень легко… Трудно быть другим.

- А ты другой, да?

Вроде симпатичный парень. Глаза умные. Озабоченный только очень, но его можно понять - многое на нем. Могли бы и подружиться, но…

Но Егор не нравился Володе и за это Володя не нравился Егору. Трудно симпатизировать человеку, которому ты не нравишься. Наверное, можно, но трудно. Трудно быть другим.

А за что Егор Володе не нравится?

А кто вообще Володе нравится?

Вот тут Егор присмотрелся повнимательнее и увидел кто нравится Володе.

Так и не дождавшись ответа Егора (который и не думал отвечать, делать больше нечего - сидеть тут, пикироваться), Володя повернулся к Вере и усталым голосом сказал:

- Вер, мне нужно с тобой поговорить о «наших» делах (акцент мстительно поставил). Дело дрянь.

Вера как- то жалобно посмотрела на Егора и повернулась к Володе.

Ну… - Егор встал. - Не буду мешать.

Вышел в коридор. Надо было о чем-то подумать. Только не очень понятно о чем.

Егор. - услышал сзади.

Вера.

Она догнала и остановилась, молча глядя и взволнованно дыша.

- Егор… Володя мой муж. Был… У нас с ним давно все… Ничего общего. - опустила глаза. Опять взглянула прямо. - Я хотела… Мне нужно было, чтобы ты знал… Вот.

Повернулась и быстро пошла, стараясь держать спину. Хорошая такая.

Вытащил Максима из игровой. Позвал Стаса и Тезку. Сели в сторонке, на пустых нарах. Надо было поговорить.

- Стас… Долго мы еще можем здесь быть? Как ты считаешь?

Он понял, про что Егор спрашивает и, чуть поколебавшись, серьезно ответил:

- Сколько нужно, Егор. Я сказал. Рыжий позаботится о ваших.

- Хорошо. Тогда… Пацаны, я завтра пойду туда. К ним.

- В смысле? - воскликнул Макс.

- В смысле сдаваться. Завербуюсь… Что толку партизанить? Узнаю все, что нужно, на месте.

- Ты с ума сошел?

- Макс, вы будете здесь. На связи. Буду оставлять записки, как только смогу. Место определим.

- Лучше несколько. - заметил Стас.

- Лучше несколько… Макс, я не вижу особого риска. Все нормально.

Тот посмотрел на Стаса.

- Значит риска нет?… Ну, так не интересно. А то я уже с тобой хотел, а так, без риска…

Стас прокашлялся и почесал бороду.

- Ну… Может небольшой риск и есть.

Максим требовательно взглянул на Егора. Тот покачал головой.

Ну… Может. Немного.

- Ну хоть сколько. - вздохнул. - Тогда я с тобой! А то меня тут дети обыгрывают.

Егор, в принципе, был готов к этому и не стал героически ломаться.

- Тогда доигрывай напоследок и будем собираться.

- Значит без очереди. - пробормотал под нос Макс, направляясь к двери, обернулся. - Выходит, ментами заделаемся?

- Ага.

Теперь надо еще Вере сказать.

5. Наверху.

Вытащили лишние канистры и спрятали в кустах, возле мотороллера; оставшиеся вещи: боеприпасы, пулемет затащили в метро. Стас с Тезкой на обратной дороге заберут, сейчас они решили посидеть, понаблюдать за сдачей.

На всякий случай трогательно обнялись. Стив расчувствовался.

- Ну че, братишки? (Егор даже приосанился). Вы там ментам этим… Хамасеравенсита сделайте… - всхлипнул. - А мы тут на нарах чалимся!…

Макс погладил его по голове и сел за руль. Егор еще раз вдохнул глубоко. Зима ничем не пахла. Махнул и сел в машину.

Решили добраться до Белорусского, а оттуда уже вниз сплавиться, к Манежной. Как раз и пацаны подойдут.

Мимо проезжала заснеженная М., меняясь, но не сильно. Егор посматривал в карту и говорил куда ехать. Указатели улиц уцелели, смотрелись странно, маячками из прошлой жизни. Дорога вышла чистой, только кое-где машины навалены - очевидно БТРами трамбовали.

Вот и вокзал родимый зеленел ненужной вещью. Тошнотворное казино рядом наконец-то перестало мигать своей паутиной - хоть что-то хорошее вышло. Патрули пока не попадались и хорошо, хотелось сдаться девушке и в относительно дружелюбной атмосфере, а не лежа в снегу под прицелом. Незаметно въехали в Тверское ущелье.

Проехали место засады - джип уже убрали. Одно из предполагаемых мест для оставления записок. Так никого и не встретив, докатили до площади и встали так, чтобы ребятам было видно.

Егор хотел выйти как положено, настороженно оглядываясь, по легенде, но Максим выскочил первым и, сложив руки рупором, заорал:

- Ау!… Народ!… Люди добрые!

Егор вздохнул, пошарил по карманам, закурил и вылез из машины. В гостинице открылась дверь и появился добрый человек в черном, действительно девушка. Приветливо улыбаясь, подошла и протянула руку.

- Мила.

Правда милая, как с картинки. Без шапки, русые волосы убраны в длинный хвост, брови выщипаны удивленной дугой, странно сочетающейся с уверенным лицом, взгляд открытый, улыбка хорошая. И бушлатик стильный.

Посмотрела на номера.

- О. Если я не ошибаюсь, с-кие?

- А то. - сказал Максим, улыбаясь в ответ и романтично взмахнул челкой. - Приехали объединяться.Только объединившись, мы сможем выжить!

Галантно-нахально взял Милу под руку и повел в гостиницу. Максим любил «поймать кураж», как он это называл.

Егор, ухмыляясь и докуривая по-быстрому, пошел следом. А серьезный Стас поди и не улыбнулся, захотелось как бы невзначай посмотреть, язык показать, что ли, но сдержался.

Войдя в вестибюль, чуть ли не уперлись в дула автоматов.

- Ребята, придется разоружиться. Вам пока с оружием нельзя. - сказала Мила, глядя на Макса.

- О чем речь! - продолжая дурачиться, воскликнул тот. - Нешто мы без понятия! Порядок, понимаешь!

Сняли автоматы. Плюс к этому, худой внимательный парень еще и обшарил с головы до пят, но нашел только складные ножи и фонарики, которые тоже выложил на стол.

- А теперь мы пойдем в главный корпус, где вы и познакомитесь с нашей жизнью. - продолжила Мила заученную церемонию встречи.

- Ну так пойдемте же!

Мила с Максимом пошли впереди, он ей что-то ворковал и опять пытался взять под ручку, но она, как показалось с неохотой, не давалась. Сзади них шел Егор. А еще сзади трое с автоматами.

Так дошли до моста и, мимо будки с глазевшими, вошли в Кремль.

Раньше Егор там не был. Мама обещала экскурсию, но не довелось. А хотелось на двух российских царей посмотреть.

Провели их сразу в строгую комнату с радостно улыбающимся толстым парнем за столом. В дверях остались двое автоматчиков. Мила показала на простую деревянную лавку, одиноко стоявшую посреди помещения.

Потом, что-то пошептав на ухо толстяку, махнула Максиму замечательно длинными ресницами и вышла.

Толстяк побарабанил пальцами по столешнице, переложил какие-то бумаги на столе, на его румяном лице отчетливо проступало предвкушение. Толстяку предстояло что-то приятное, и он всячески оттягивал минуту, когда это приятное начнет происходить, потому что ожидать приятного ему тоже было приятно. Продолжая молчать, он переводил масляные глазки с Егора на Максима, потирая пухлые ладошки, потом опять уткнулся в бумаги.

- Корова - это большое животное с четырьмя ногами по углам. - с выражением прошептал Макс в ухо.

Егор фыркнул и решил было многозначительно покашлять, но в этот момент Макс оказался вдруг у стола и что-то сделал, тут же опять очутившись рядом и вскинув вверх руки. Егор быстро последовал его примеру, оглянувшись на парней с автоматами у двери - те, ничего не успев понять, только лишь крепко держались за оружие. Толстяк одной рукой вытирал брызнувшие из глаз слезы, кончик носа у него быстро краснел, рот хватал воздух, а другая рука тыкала в них пальцем.

Сзади послышался шорох - один из автоматчиков замахивался на Макса прикладом. Через секунду он, перелетев через лавку, сдвинул головой толстяку стол. Второй, продолжая стоять, испуганно таращился дулом. Они, продолжая сидеть, повернулись к толстяку.

- Старик, извини! - быстро сказал Максим. - Ну ты так сидел прикольно, ну извини, не сдержался! Ну давай ты мне тоже так сделаешь? Ну что ты так…

Толстяк торопливо шарил под столом, вжавшись в спинку стула. Входная дверь с грохотом распахнулась, чуть не прибив не знавшего что делать парня с автоматом, и в комнату один за другим стали влетать еще люди в черном, сразу, не останавливаясь, как заведенные кидавшиеся в атаку.

Егор, по максимовой науке, не пытаясь переламывать, увернулся, пропустив одного и подправив его в стол, поймав на плечи другого, перекинул. Умный третий пнул лавку - Егору пришлось перепрыгивать, и сразу двое сшибли плечами туда же, на стол. Перекувырнувшись на пол, успел заметить бледную толстую физиономию с красным носом, а потом началась лихорадочная суета с хриплым хаканьем и с постоянно сбивающими дыхание ботинками. Егор пытался встать, раз даже удалось одного свалить, дернув за ногу, но потом дышать стало совсем уже нечем.

Повязали, потащили. На Максе копошилась черная куча.

Выволокли в коридор. Подождали. Поволокли дальше, следом тащили Максима, башка у него беспомощно моталась и Егор похолодел испуганно. Но вот голова поднялась и в просвете темных прядей блеснули озорные глаза.

- Ну ты как? - голос Макса в темноте.

- Ребра болят… И на руку наступили. Ну на фиг эти интриги твои.

- А это что, я что ли предлагал? Вот идиот. А ты слушаешь. Может быть тебя немного утешит, что у меня тоже болит?

- Ну, разве что совсем немного.

- Способность сострадать - главное отличие человека от человека.

- Видал, лампочки в коридоре горят. Электричество есть!

- Так ведь Кремль, брат. Елочка должна сиять.

- Хм. - Егор поежился, пристраивая поудобнее стянутые за спиной руки. - Тебя прет. - признал. - Может твой рот сможет и со скотчем справиться?

Максим покряхтел.

- Безвыходных ситуаций не бывает. Бывают ситуации, в которые нет входа… Подождем, а?

- А слышал про «Красные валенки»?

- Опять? - вздохнул Макс.

- Да не… Та по-другому называлась.

- Опять страшная?

- Ну конечно. Страшная.

Вздохнул.

- Ладно. Валяй.

Егор откашлялся.

- Ну, короче. История… Это было в другой галактике…

- Не страшно. - перебил Максим. - Разум свой должен освободить ты от темной стороны силы.

- Да?… Это было давным-давно…

- Лучше, но не очень.

- Сейчас порву скотч и тебе станет страшно.

- Так так, уже лучше.

Егор еще раз откашлялся.

- Однажды в подвале ребята нашли сантехника дядю Колю…

Дверь зловеще заскрежетала и в светлом прямоугольнике проявился черный образ. Потом зажегся свет. Настоящий, электрический.

Егор, щурясь, смотрел на чудо. Пришедший, пока еще смутно различимый, прошелся по комнате. Туда-сюда.

- Начальник, а чего раньше свет не давали? Экономите что-ли?

Тот, вместо ответа, выудил из кармана большой клетчатый платок и высморкался. Высокий, в очках, с длинными до плеч волосами, скуластый. Мифический Джон Леннон. Добродушно улыбнулся.

Они не спешили вставать, как сидели возле стены, так и остались сидеть.

- Вы на Тверской джип ломанули?… Да ясно, что вы. Вы?

- Мы.

- Понятненько. Так, для протокола. Позовите там… Ага…

- Привет, Игорек. - подмигнул Макс вошедшему эксязыку.

Тот закивал часто, переводя взгляд с них на Леннона.

- Угу… - протянул тот. - Все… Игорек… Свободен. А где другие двое?

- Домой поехали. - ответил Егор, с интересом его разглядывая.

- А чего ж это они поехали, а вы остались?

- Они люди ответственные, а мы нет, решили вот у вас пожить. В столице.

Егор, незаметно для себя, вошел в несколько игривый тон Леннона.

- Да… А чего ж просто не приехали? Зачем вам все это нужно было? С джипом?

- Недоверчивые. Характер такой (вспомнил он стасово изречение). А вот поговорили с человеком и решили довериться. Отдаться на милость.

- Ну что же… Нам такие… способные нужны… Даже очень. Так что милость, считайте, вам уже оказана, оставайтесь. Только чур больше не фокусничать, договорились? Пожалуйста.

- А как тебя зовут?

- Вадим.

Что-то знакомое. Где-то совсем недавно было.

- Вадим. А почему Вадим вы все в черном ходите?

Вадим-Леннон посмотрел, подумал.

- Да хрен его знает. - пробормотал себе под нос. - Развяжите! - крикнул негромко в раскрытую дверь.

Их разделили.

В желтом здании располагалось что-то вроде гостиницы. На третьем этаже возле входа в длинный коридор стоял стол, за ним сидел парень с кобурой на боку.

Комната, в которую поместили Егора, оказалась не очень уютной: старинные плюшевые стулья, крытый зеленым сукном письменный стол, кожаный диван, плотные темные гардины и обшитые деревом стены. Это предназначалось для другого человека. Предположительно, носящего седые усы и курящего кривую трубку. Не Егора.

Зато была ванна с горячей водой и электричество. Егор позабавлялся с выключателем неизменной зеленой настольной лампы и отправился занырнуть.

В детстве была такая игра. Вернее, не совсем игра. Ложишься в неполную ванну, вода открыта, погружаешься по самые уши, опираясь затылком, и постепенно в ванну вкатывается поезд. Колеса стучат, увозят. Егор конечно на верхней полке. Везут-везут туда, где хорошо. И ехать хорошо. А будет еще лучше.

Не помнилось, когда это придумал, но давно.

Очень хотелось куда-то поехать, вот и ездил. Одно яркое воспоминание сохранилось из детства. Драгоценное. Егор маленьким совсем лежит вот так, а в ванную входит отец. И так почему-то становится уютно, так хорошо. Как будто… Об этом невозможно было подумать или, тем более, сказать. Это можно было только ощутить. Потом уже, позже, каждый раз, принимая ванну, делал так, слушал этот загадочный и родной поезд, и пытался вспомнить что тогда почувствовал. Иногда удавалось. Какой-то отголосок, мимолетный. Но это было настолько настоящее чувство, что все остальные… Да что сравнивать. Глупо. Как будто купаешься в счастье и безмятежности. И только это и есть на свете.

И еще. Откуда-то Егор знал - что бы с ним не случилось, это всегда есть и будет. И всегда ждет его. Всегда. Может это и есть тот Бог, о котором Надежда говорит?

Опять замечтался и едва не упустил воду, надумавшую уже выливаться на синий кафель. Интересно, а кто там внизу? Можно узнать.

Выйдя из ванны в найденном на вешалке огромном дурацко-полосатом махровом халате, обнаружил у дивана металлический столик на колесах полный вражеской еды. На диване лежала стопка постельного белья. Пахло вкусно. Похоже, и вправду удалось заинтриговать. А может это все стандартная процедура приема, по головке погладить для начала. Тяжелая дубовая дверь опять оказалась запертой.

Раз с электричеством проблем нет, можно предположить, что и камеры слежения есть. Может от прежних жильцов. Может и ванне? Смешно. Вспомнились амебные реалити-шоу прошлого. Ну а я буду одинокой инфузорией туфелькой. Интересно, что там любитель Джима Керри Максим поделывает? Егор тихо посмеялся, представив что может поделывать Макс, тоже, наверное, подозревающий о существовании камер, и с аппетитом поел.

Почитать было нечего. Егор сел за допотопный или выглядевший таким стол, включил лампу.

На деревяшке, обрамлявшей сукно, перочинным ножом было крупно вырезано: «ПОДЫХАТЬ СТРАШНО». Вырезано было старательно и аккуратно, автор потратил не один час своей жизни, выбирая такие глубокие борозды в твердой столешнице.

Конечно страшно.

Умирать страшно, а подыхать - так это вообще жопа.

Сходил, вытащил из куртки блокнотик и принялся грызть ручку.

Хотелось написать какое-нибудь короткое стихотворение-зарисовку. Но в голове упорно засело неизвестно откуда взявшееся брюсовское «О прикрой свои бледные ноги».

Егор раздвинул гардины и выглянул в окно. За окном была живая припорошенная зеленая ширма.

В итоге, вместо романтичного стихотворения, как обычно получилась страшная история. Надпись, наверно, навеяла. Под названием «Красные ели».

Постепенно стемнело. Симпатичная девушка, метко постреливавшая глазами, прикатила ужин. В дверях завис несимпатичный громила с унылой жвачкой во рту.

Пользуясь случаем, Егор повнимательнее рассмотрел их форму. Черные глухие сюртучки на черных

пуговицах, черные брюки с оттопыренными карманами по бокам. Черные серьезные ботинки. Интересно, где они такой характерной амуницией разжились? Может где-нибудь на «Мосфильме»? На груди какие-то смутно знакомые красные звездочки. Точно. Теперь вспомнил - у всех такие были.

Ночью приснился очень неприятный сон.

Заснуть после него не получалось.

Егор надел халат, открыл форточку и, усевшись на стол, закурил. Нехороший сон. Через елки за окном пробивался фонарь, пробивался с трудом, живая стена слегка шевелилась, впитывая его свет и не пуская дальше, и от этой чужеродности всего окружающего впечатление от сна только усилилось.

Приснилось, что он пришел в некую больницу, что-то оформить. В руках была пластиковая карточка с его фотографией. Он заполнял какие-то бумаги, говорил. Сон был переполнен реализмом, обилием мелких деталей, деловитостью. Наконец, он протянул в стеклянное окошко эту свою карточку. Сидевший там молодой доктор с бородой удовлетворенно что-то записал, а потом протянул Егору фото. Кто был на нем изображен - не запомнилось, но он в ответ кинул его назад в окошко и сказал: «Это Максим (и назвал фамилию Макса). Он умер».

Потом перед глазами понеслись чудовищные подробности о лежавшем здесь теле неопознанного Максима, и что его ударили ножом, и что умер он только в больнице, а может и не умер бы, но о нем никто не заботился.

Перед глазами оказалась фотография с тремя задумчивыми людьми в военной форме с полковничьими погонами. Посередине был Максим.

Было очень тревожно, и физически Егор чувствовал себя нехорошо, а от выкуренной сигареты стало еще хуже.

Посидел еще немного на столе, пережидая накатившую тошноту, пошел в ванну на всякий случай. Стоило увидеть унитаз - сразу вырвало, еле успел попасть.

Вот распереживался. Все же нормально. Успокоить себя не получалось. Логика не помогала.

Посидел на диване. Что-то надо было сделать.

Дверь закрыта.

Подошел и начал дубасить по ней. В голове неуместно пронеслось - дубасить, потому что двери дубовые. Открыли нескоро. Там стоял этот, с жвачкой.

- Где мой друг?

- Какой друг?! - грубый наглый голос, тяжелые мутные глазки.

- С которым мы приехали. Где он? Где живет? С ним все в порядке? - взволнованно забросал верзилу вопросами.

Не положено! - и закрывает дверь.

- Подожди! Ну где он? Недалеко? Здесь, да?

- Сказал не положено! - опять закрывает.

- Да подожди! - Егор придержал створку.

- Руку убрал!

Поборолись за дверь, но тот был сильнее. Егор посмотрел в эти мутные не желающие видеть глазки и коротко ударил в горло.

Громила захрипел, оседая на колени. Егор рванулся в дверь. Черт. Халат еще этот. Но неожиданно, откинув его назад, дубовая створка резко захлопнулась. Кто-то еще там был.

Он нервно заходил по комнате.

Дурацки все получилось.

И Максу не помог, если тому помощь нужна, и делу наверно навредил. Теперь жди последствий. Наконец, устав ходить, забрался на диван и завернулся в одеяло. Надо успокоиться. Последствия все не приходили, постепенно удалось даже задремать.

Сон вспомнился уже в щадящем режиме, смазано, но тревога осталась.

Открылась дверь, и вчерашняя девушка, глядящая уже испуганно, вкатила столик. В дверях стоял угрюмый плотный парень с автоматом.

- Я хочу поговорить с Вадимом. - сказал ему Егор.

Тот кивнул. Они вышли, и Егор пошел умываться. На умывальнике лежала запечатанная зубная щетка, но он сходил, вытащил свою из кармана куртки. Надо рюкзак попросить вернуть. Хотелось свежее надеть. Красная пластиковая рукоять торчала изо рта и немного оживляла незнакомое лицо в зеркале.

Позавтракал сырными бутербродами с чаем.

Появилась девушка и укатила столик.

Кроме этих двоих за весь день больше никто не появлялся. Егор повторил просьбу - угрюмый сказал, что передал.

Трудный вышел день. Занять себя не получалось, так и промаялся до темноты. А потом и после, потому что заснуть тоже не удавалось. А потом, наконец, уставшая голова не выдержала и отключилась.

Вадим появился вместе с утренней тележкой. Отпустил девушку и попросил разрешения позавтракать вместе. Егор сдержался и не стал сразу лезть с расспросами, а вначале понаблюдал за бутербродами, исчезавшими с фантастической скоростью. Леннон сказал, что с утра уж на ногах, все у него дела, дела.

- А где Максим? - не выдержал Егор на пятом.

- А ты шего ношью буянил? - с набитым ртом поинтересовался Вадим.

- Так где он?

- Ты из- за него, что ли?

- Сон плохой приснился.

Вадим, глядя испытующе, ждал продолжения. Егор ждал ответа.

- Нормально все с ним. - прервал затянувшуюся паузу Леннон. - Здесь недалеко живет. Веселится. К девушке пристает. А что?

- Да так. - тревога еще полностью не отпустила, но побороться за оставшиеся бутерброды уже было можно.

- У нас, знаешь, - сказал Вадим, протягивая руку за шестым. - Как-то не принято охранников бить.

- Я был не прав. Хоть он и свинья, но я мог сдержаться.

- Похвальное самобичевание. Только у нас оно, знаешь ли, тоже не принято и не приветствуется. Лучше охранников бить.

Он, наконец, насытился и, вытащив тонкую коричневую сигарету, блаженно закурил, поблескивая очками. Посмотрел на часы.

- Ну готовься. Сегодня в три ты увидишь Цезаря.

- Так уж и Цезаря? - улыбнулся Егор.

- Цезаря. - серьезно повторил Вадим.

6. Цезарь.

Ради Цезаря Егор принял душ и надел последнюю чистую майку, трусы и носки, достав их из принесенного по приказу Вадима рюкзака.

Ради Цезаря решил сочинить еще одну страшную историю, но в этот раз получилось нечто забавное. Рука - вот правда, сама собой - вывела слово «Завещание».

Дальше последовало перечисление личного имущества Егора, как-то:

- рюкзак синий - 1 шт.;

- куртка непонятного цвета, ношеная - 1 шт.;

- ботинки зеленые, ношеные - 2 шт.; И так далее. Все это завещалось Максиму. Несколько раз перечитывал - все смеялся. Потом задумался.

В полтретьего появился Вадим в черной кепке с длинным козырьком. В этот раз Егор повнимательнее рассмотрел звездочку у него на груди слева. Большая такая красная звезда, а в середине золотое изображение, херувим какой-то. Он кивнул на звезду.

- Цезарь?

Вадим посмотрел себе на грудь и ничего не ответил. Егор узнал ее - это была октябрятская звездочка.

У подъезда уже курил Макс в сопровождении автоматчика. Вадим отпустил охрану и они втроем отправились куда-то вглубь Кремля. В недра. Егор был так рад видеть друга целым и невредимым, что на радостях приотстал и двинул его коленом по попе. Максим, видимо, оценил его скупые мужские чувства, только головой покачал.

Стены огромного зала были наглухо закрыты голубыми портьерами с нашитыми на них разнокалиберными красными звездами. В дальнем конце блестящего в свете огромной хрустальной люстры паркетного пола на возвышении стояло нечто, напоминавшее трон. На нем восседал маленький человек. Рядом стоял еще один, положив руку на спинку.

Вадим, войдя, снял кепку левой рукой, правую приложил к звезде на груди и затем вскинул ее хорошо знакомым по фильмам жестом.

- Подойдите. - сказал глубокий мелодичный голос.

Ребята двинулись за Вадимом, который остановился у лежащей на полу обнаженной сверкающей шашки с витой желтой кистью на рукояти. Шашка лежала метрах в десяти от ступеней возвышения. Отсюда находившихся в зале можно было рассмотреть довольно хорошо.

В первую очередь Егор с удивлением обнаружил, что это действительно трон, именно такой как положено, царский.

А на троне восседал херувим с октябрятского значка.

Только постарше. Лет 12-13. Белокурые локоны, ярко-синие глаза. Но не это главное. Мальчик был невозможно, вызывающе красив. Будто сиял. Черты лица казались идеальными и вместе с тем не оставляли ощущения безликости. Нет. Лицо запоминалось будто навек. Его красота подчеркивалась белоснежными одеждами и чернотой стоявшего рядом. Егор не обратил на него внимания, потому что был буквально зачарован сиявшим мальчиком.

- Марагон! - неожиданно и звонко воскликнул херувим. - Мне надоело это приветствие! Хочу другое! Не нравится!

Тон его не был капризен, в нем чувствовалась сила и уверенность. Он порывисто соскочил с трона и, повернувшись к ним спиной, остановился, задумавшись.

- Может как-нибудь вот так?

Он приложил руку к груди и слегка поклонился.

- А? Хотя нет, нет. Сейчас…

- Выпрямился, приложил руку к груди, а затем раскинул руки в стороны.

- А? Как бы открываешь сердце, а? Хорошо, правда?

- Цезарь… - сказал тот же мелодичный голос, что позвал ребят.

Обладателем его был высокий парень, стоявший, положив руку на спинку трона. Помимо красивого голоса, он обладал также горделивой осанкой, резко очерченными немного хищными чертами вытянутого лица и уверенным взглядом глубокосидящих глаз. Егор почувствовал, что Максим на него смотрит и вопросительно покосился в ответ. Тот отрицательно качнул головой.

- Ваша воля, Цезарь. Только смею заметить, что приветствие разучено всеми и замена его неблагоприятно скажется на становлении нашего, смею заметить, развивающегося государства. Люди будут думать, что вы сами не знаете чего хотите.

- Да ведь это ты же предложил, а я послушал…

- Простите, Цезарь… Я хотел как лучше. Этот жест первым пришел мне в голову. Ваше приветствие безусловно нравится мне гораздо больше, но боюсь, что сейчас вводить его будет очень сложно и неблагоразумно. Может быть позже? Мы выберем подходящий момент.

Марагон, или как его там, был чертовски убедителен. Хотя жест и впрямь отвратительный, со зловещим шлейфом.

Цезарь покорно вздохнул и полез назад на трон. Был он невысокий и худенький. Но, взглянув ему в лицо, Егор позабыл об этом впечатлении. В мальчике, помимо невероятного обаяния, присутствовала какаято необычайная мощь и сила. Какой-то невероятный потенциал. Будто за ним стояло что-то такое большое и сильное и выглядывало сквозь него. Даже анализировать было трудно, мысли ворочались с трудом и вязли в собственной силе трения. Хотелось, чтобы он посмотрел.

Цезарь, наконец, обратил на них внимание.

- А я видел вас! Смотрел. Ловкие вы, особенно ты! - обратился он к Максу. - Эй! Принесите! Надь?! - крикнул, обернувшись.

Сзади качнулась синь, побежали звезды по ней и появилась девушка с распахнутым ноутбуком. Она обошла трон и остановилась, слегка поклонившись.

Цезарь опять порывисто спрыгнул с трона и рукой позвал их подойти.

- Цезарь. - негромко сказал Марагон. - Это небезопасно.

Но тот только отмахнулся. Когда они приблизились, он уже возил пальцем по коврику.

- Вот. Смотрите. Сейчас, подмотаю. Ага, вот.

Камера была расположена над дверью допросной. На экране виднелись спины Егора и Максима, сидевших на лавке. Вот толстяк посмотрел на дверь. Невидимый до сих пор солдат шагнул в кадр и замахнулся автоматом. Макс слегка изогнулся, пропуская приклад, дернул парня за руку и отправил его в стол.

Со стороны, в черно-белой ипостаси, они виделись двумя незнакомыми человечками, совершенно чужими, узнаваемыми лишь по одежде.

- А вот сейчас интересно!

Толстяк шарил под столом и из небытия в экран принялись врываться черные фигурки. Помимо воли Егор сосредоточился на потуэкранном Егоре и переживал его приключения. Вот тот подскочил, вот перепрыгнул лавку, вот вместе с двумя черными улетел за стол, следом еще набежали. Толстяк испуганно зажался в угол, вот фигурки за столом странно дергаются, будто танцуют, ребра заныли в ответ. Вот один упал, но тут же снова подскочил, опять затанцевав. Потом склонились вниз и завозились там.

Наконец смог переключиться на Максима. Тот на экране все еще вел бурную жизнь. Крутился как заведенный, пропуская, закручивая, ударяя. Одного запустил прямо в угол, в толстяка, оба свалились на пол. Вот сразу несколько человек, сомкнувшись плечами, бросились на него. Пространства для маневра не было и Макс прыгнул им навстречу, спиной в ноги. Кто-то полетел, кувыркаясь, но подняться Максим уже не успел - сверху навалились двое, потом еще, а потом уже целая куча, как только не раздавили.

Невиртуальный Макс рядом расстроено хмыкнул и поежился. А Цезарь в полном восторге хлопал его по плечу.

- Здорово ты их! Здорово! А меня так научишь?!

Он опять был похож на простого мальчишку. Максим довольно и радостно заулыбался.

- Цезарь. - негромко послышалось сзади. - Цезарь, давайте следовать плану.

Тот кивнул, вздохнув, и вернулся на трон. Девушка, захлопнув ноутбук, удалилась, плавнопокачивая туго обтянутыми черным бедрами. Марагон смотрел в пространство перед собой, не удостаивая пришельцев взглядом.

- Да! Так вот! - ясно и звонко сказал Цезарь, устроившись наверху и глядя на ребят. - Мы решили провести турнир! Давно не проводили уже, месяц! Вы участвуете! Когда? - повернулся к Марагону.

- Может через два дня? - тактично сказал тот.

- Так нескоро!? Ну ладно! Через два дня в общем. Готовьтесь!

Егор, прочистив горло, хотел было возразить, или хотя бы обсудить, но Цезарь оборвал его намерение.

- А теперь важное! - воскликнул он. - Готовы ли вы, - он смотрел прямо, собрано, и Егор почти физически почувствовал силу и мощь, рвавшуюся из его глаз. Она накатывала и усиливалась. - Принести присягу мне?!… Прямо здесь и сейчас?!

Повинуясь знакам Вадима уже отошедшие назад, за шашку на полу, они замерли.

Егор даже немного сощурился, пытаясь сберечь что-то внутри, что-то, что не желало сберегаться. Глаза отвести не получалось. Будто луч. Греющий и яростный как настоящая жизнь.

Присяга. Ну конечно, а как еще.

Присяга. Какая чушь!

Егор старался думать это изо всех сил, сопротивляясь давлению. А давило сильно. А сопротивляться было неприятно. Это вообще-то по плану, только как то не так…

- Да, Цезарь! - неожиданно воскликнул кто-то громко рядом и Егор вздрогнул.

Максим.

- Да, Цезарь. - хрипло повторил он следом.

Цезарь встал, неторопливо спустился и подошел.

- На колено! - шепнул Вадим, отступая назад.

Они опустились на колено, и Цезарь, взяв с пола шашку, взметнул ее над головой.

- Повторяйте!

В белом, с белыми локонами, возвышающийся, со сверкающей в свете люстры шашкой - он был великолепен.

И Егор, подчиняясь уже больше магии этой силы и ее обаянию, чем рассудку, повторил за ним. Повторил, что клянется служить Цезарю и исполнять все приказы Цезаря. После этого ему на плечо легла блестящая сталь и он был объявлен слугой и товарищем Цезаря.

По дороге к дверям и дальше на улицу, потрясенный совершившимся Егор все пытался что-то вспомнить, что-то упущенное.

Вывалившись за дверь и глотнув свежего мороза, наконец вспомнил.

- Чушь. Ерунда. Чушь! Ерунда! На вдохе - «Чушь», на выдохе - «Ерунда». Так лучше. Так легче. Зачерпнул снега и опустил в него лицо, крепко прижимая к скулам, к глазам. Кто-то похлопал по плечу. Вадим. Он смотрел понимающе. Встретился взглядом с Максимом - тот неуверенно, непохоже на себя улыбнулся.

Их опять развели по номерам. Максим, как оказалось, действительно жил неподалеку, через две двери. Вадим сказал им на прощанье:

- Вы пока отдыхайте. Я завтра зайду. С Максом так и не удалось поговорить, по дороге молчали, а потом их опять заперли. Так ни словечком и не перемолвились.

Егор до ночи, с перерывом на ужин, просидел на столе, покуривая и разглядывая длинные густые зеленые иглы.

Спал на удивление крепко и бессонно.

Проснувшись, долго лежал с закрытыми глазами, пытаясь поймать некую ускользавшую мысль-ощущение, возникшую на границе перед пробуждением.

- Гарин и Гиперболоид. - неожиданно выговорилась она.

Откуда это? Книга такая есть - «Гиперболоид инженера Гарина». Гарин и Гиперболоид. Марагон и Цезарь! Цезарь, испускающий луч. И Марагон, направляющий этот луч. Убойная пара. Ну это фантастика, конечно.

Какое имя странное - Марагон.

Егор умылся, убрал постель в шкаф и стал ждать горничную с завтраком. До завтрака решил больше ни о чем не думать.

Может Вадим опять придет бутербродов поесть и что-нибудь прояснит.

Вадим пришел позже со стопкой одежды, на которой значительно покоилась октябрятская звездочка, и с ботинками, перекинутыми за шнурки через руку.

- Ботинки сразу померяй. - заявил прямо с порога. - Если не подойдут, сейчас поменяю.

Егор покорно обулся. Классические «камелоты».

- Жмут. - заявил злорадно, хотя в принципе терпимо было.

Хотелось нарушить церемонию и чтобы Вадим побегал, пообувал.

Тот забрал и через пару минут вернулся с другими. Егор засунул ноги, похмыкал, долго зашнуровывал и, походив по комнате, наконец соизволил одобрить. Вадим, сидя в кресле, наблюдал за ним и вообще вызывал симпатию. Егор плюхнулся на диван.

- Вадим, а откуда они взялись?

Судя по взгляду, украдкой брошенному куда-то в район двери под потолок, Вадим понял, что вопрос не о ботинках и что наблюдение действительно ведется. Может и слушают. Не хотелось подводить его, но он, приняв непринужденную позу, сказал, что не знает.

- Меня год назад взяли на улице. Я ведь, как и ты, не местный, приехал за продуктами. Здесь и познакомился.

- И что? Здесь так все и было?

- Народу было меньше… Гораздо меньше, но «Черный взвод» уже был. В полном составе. Вы их не видели - они за портьерами стояли. Личная охрана… Постепенно обживаемся, люди прибывают. Всем работа находится…

- А что у тебя за работа?

Вадим усмехнулся.

- Я, вообще-то, начальник контрразведки… Только контрразведка моя заканчивается вся после того как люди с Цезарем повидаются… Ну так… Все равно наблюдаем, фиксируем. - с некоторым, как показалось, отвращением пробормотал он.

- А что это за имя такое - Марагон?

Начальник контрразведки, похожий на Джона Леннона, пожал плечами и, сняв очки, начал их протирать, вытащив теперь белый носовой платок из брюк.

- Он вообще личность загадочная… Только мы ни о нем, ни о Цезаре больше говорить не будем… Кстати, - добавил он, помолчав. - Тебе то наверно не видно, но вы с ним очень похожи. С Марагоном… И ему это не может нравиться. - прибавил, глядя в окно.

- Так мы на особом положении?

- Да. Вам пока роли не придумали. Вам пока придумали турнир. Ну ладно. - поднялся он. - Все. Вас больше не закрывают, можете гулять. Гулять вы можете вот по этому коридору, вниз по лестнице и в подвал, там у нас гимнастический зал. На улицу вам пока выходить запрещено.

- Ну хоть воздухом подышать? Мы же присягу приняли?

- Вот. - показал Вадим на окно. - Дыши. Личное распоряжение М. И… Осторожнее, в общем. Он протянул руку и Егор ее с удовольствием пожал.

Надо же, и начальник контрразведки может быть симпатичным парнем. Или казаться таким.

На пороге симпатичный парень обернулся и показал на рюкзак, сиротливо прибившийся к стене.

- Вещи позже заберут. Тебе они больше не понадобятся.

- И белье?

- Извини, товарищ. У нас тотальная унификация.

Больше не понадобятся.

Егор задумчиво погулял по комнате в халате и в свежеобретенных бутсах. Взял мяч - не стой с мячом. Как с родными расставаясь, упаковал вещи в рюкзак, оставив только блокнот с ручкой и любимую красную майку, давнюю, уже дырявую на плече, с головой индейского вождя на груди и надписью «Black Hawks». Пошли они со своей унификацией.

Теперь перечень в «Завещании» стал историей. Эх, фонарик жалко, надо было подарить его Шурику, хотел ведь.

Поморщился и, решительно вздохнув, переоделся в униформу.

Открыл дверцу шкафа и рассмотрел себя в закрепленном на ней зеркале. Ничего особенно не изменилось. Просто Егор в черном. Ах да.

Сходил за звездочкой и перед зеркалом приколол ее на грудь. Вот теперь разница была. Зеркало отразило нового адепта новой веры.

Пошел проведать старину Макса. Снова мысли совпали - встретились в коридоре. Два адепта.

Максим выглядел хорошо, все ему вечно было к лицу. В своем прежнем облике он напоминал героя японских комиксов, а после адептации - героя комиксов будущего. Капитан Алая Звезда - освободитель человечества.

Постояли, разглядывая друг друга.

Макс скептически покачал головой.

- Ты бы причесался, что ли?

В конце коридора, за столом возле лестницы, сидел охранник. Тот, угрюмый. Проходя мимо, Егор поинтересовался где другой, здоровяк.

- Нету - проворчал, глядя косо.

- Как нету? - испугался Егор.

- Перевели… В два часа обед принесут.

- Зачем он тебе? - спросил Максим на лестнице.

- Так… Не знаю. Может извинился бы… Я же первый его ударил.

- В смысле? Когда ты его ударил? - удивился Макс.

- Да так. Ночью. Поспорили, я не сдержался.

- Да ладно. - Максим недоверчиво покачал головой.

- Ты так просто… Наверно было за что. Егор жалел, что затеял этот разговор - былая тревога полоснула по животу.

Он обнял рукой Макса за плечи, подтолкнул вперед и, опершись на него, хищным коршуном перелетел через пролет.

- Все фигня! - крикнул снизу и застучал каблуками вниз по лестнице.

В гимнастическом зале были тренажеры, зеркала, сауна и прочая дребедень, но больше всего порадовал теннисный стол. И ракетки. И шарик. Именно в этой последовательности.

Все вспомнилось. Все детские навыки. А на второй партии (первую продул 11: 21) вспомнилось как резать. Вначале «лопатой», а потом по-настоящему, с оттяжкой, главное в стол попасть. На третьей партии шарик не выдержал воспоминаний - пришлось искать другой.

Пока Максим припоминал изобретенные в детстве способы хитрых подач, счет по партиям удалось сравнять.

После обеда Егор решил, наконец, поговорить о делах насущных. Для гарантии от прослушивания и для удовольствия выбрал местом беседы сауну.

Включили печку и, пока она грелась, лениво потыкали киями в шары обнаруженного в соседнем отсеке бильярда. Тут никаких детских навыков не было и шары не лезли в лузы даже прямой наводкой.

- Ну так что ты думаешь о нем?

- О ком? - Максим блаженно размазывал пот по груди.

- О Цезаре.

- О Цезаре. - повторил и мечтательно улыбнулся.

Егор очень хорошо понимал его. У него самого сладко ныло в груди при упоминании слова «Цезарь». Морок какой-то.

- О Цезаре! - настойчиво повторил он, болезненно поморщившись.

- Я не знаю. - Макс повернулся и заглянул в глаза.

- Правда не знаю… Только… Он будто золотой. Чудесный такой. Понимаешь? - вздохнул и опять улыбнулся.

- Ну хорошо. А об этом? О Марагоне? Максим не сразу переключился, задумался.

- А ты знаешь… Он на тебя чем то похож… Внешне.

- Знаю. Мне сказали уже. Ну, Макс. Соберись. Мы же здесь не на отдыхе!

- Марагон… Он… Опасный…

- Да уж… А тебе не кажется, что все это… государство. Это воплощенная идея не Цезаря (опять екнуло), а Марагона? Вся эта форма, весь орднунг? Все.

- Ну… Ты думаешь?… Ну да… Цезарь он… Хороший…

- А Марагон плохой. С другой стороны, я пока ничего плохого не увидел. Форма, порядок - ну это в любом государстве, тем более сейчас, когда все заново… Не знаю, Макс… Пока что мне все странно и непонятно… Еще турнир этот дурацкий.

- Почему дурацкий?! - вскинулся Максим. - Чего ты?… Порубимся. Это же не война!… Просто…

- Просто… Хорошо, если просто.

- Знаешь, - сказал Максим уже потом, в душе, запрокинув лицо с закрытыми глазами под ледяные струи. - А я что-то почувствовал… Когда он саблю мне на плечо положил.

7. Турнир.

Турнир проходил в непонятно каким боком втиснувшейся в историю стекляшке так называемого Дворца. Здание настолько дисгармонировало с окружающим, что даже казалось первобытно-панковски красивым, мрамор в этом случае выполнял роль засахаренного ирокеза.

Прошлый день был занят настольным теннисом и размышлениями. Теннисом занимались вдвоем, а размышлял Егор в одиночестве. Максим отдался воле волн и жил сегодняшним днем, надеясь на будущие подсказки. Весело резался в теннис, пробежался по тренажеру-дорожке, покрутил педали велотренажера и чуть не раскокал зеркало, задумав поднять штангу явно не своего формата.

А Егор становился все более задумчивым. Хоть головой и понимал, что сейчас ничего не сделаешь, нужно подождать, а потом уже решать, но что-то все же тревожило.

И турнира он не хотел.

Не было в нем максова задора, лихости и желания испытать себя. Он достаточно трезво оценивал свои силы и понимал, что далеко в этом состязании, каким бы оно ни было, не пройдет, а значит придется испытать боль, сплюсованную с прилюдным унижением проигрыша в физической борьбе - одним из самых обидных видов проигрыша. Ну и вообще не хотелось лишний раз лицо подставлять, тем более не ради дела.

В итоге он все же убедил себя, что ради дела, но спал беспокойно и даже ночью вставал и курил, что делал крайне редко.

Когда Вадим зашел за ними, было уже глубокое утро.

Они давно позавтракали и развлекались игрой в «виселицу». Загадывали то, что было в комнате. Егор как раз приготовился «повесить» Макса. Он загадал слово из четырех букв, начинающееся на «п», заканчивающееся на «ь». Максим перебрал уже, как ему казалось, все гласные, так что палка-палка-огуречик уже болтались, до комплекта только ручек не доставало. В другой ситуации он бы давно уже отгадал, но сейчас в голове у него все было набекрень.

Ну точно есть в комнате? - допытывался невнимательно.

- Старик. Точно есть. Я тебе даже больше того скажу. Это очень интересное слово… Значимое. - Егора несло. - Я тут вспомнил. Правда, не помню кто сказал, ну как говорят в таких случаях - один восточный мудрец. «Есть те, кто проснутся, а все остальное…» Ну? Ну что ты тупишь? Забудь ты пока об этом дурацком турнире! Ну?

Дверь в комнату открылась и вошел Вадим, прервав своим приходом расфилософстовавшегося Егора. Максим вскочил и облегченно-оживленно засуетился, собираясь.

Он посмеялся про себя и, как Макс ни допытывался по дороге, слова ему не сказал, чувствовал, что допытывается тот просто чтобы не обидеть.

Зашли с черного хода и прошли коридорами в гримерку. Там уже расхаживали молодцы разного вида и калибра.

- Ну знакомьтесь. - сказал Вадим и исчез.

Знакомиться тут никто не собирался. Все посматривали друг на друга озабоченно и подозрительно. Размахивали руками, приседали, растягивались.

Только одна группка была на вид сплоченной, там шутили и смеялись чему-то своему, изредка презрительно поглядывая на остальных. Сплотились они вокруг невысокого худого парня, беззаботно поглядывающего на посыпавшийся за окном мелкий снежок, непонятно откуда берущийся, наверно с крыши - небо сегодня было на редкость ясным, будто весенним.

- Это из «Черного взвода». - шепнул появившийся Вадим и деловито блеснул очками. - Скоро начнется. Товарищи! - громко обратился он ко всем. - Выходим!

Коридорами, лестницами прошли на завешенную пока сцену. Там их выстроил в линию, следуя какомуто своему плану, суетливый смазливый парень, затем прошелся по ряду со списком, опять кого-то переставляя.

Егор с Максимом остались стоять вместе с краю. У суетливого они видимо были помечены как новенькие, потому что, подойдя, так их и назвал.

- Ага. Новенькие. Ты Максим, значит, а ты Егор. - сказал он, перепутав. - А, наоборот? Ну тогда местами поменяйтесь, а то у меня записано.

- Лева, давай быстрее! - театральным шепотом крикнули ему из-за кулис.

- Ну что быстрее? Ну что я тут, так что ли? Погулять вышел? - капризно откликнулся Лева. - Все! Стоим так! Называю - руки подымаете! Все поняли? Это тем, кто не знает, говорю! - посмотрел на ребят. - Потом я скажу, проходим, садимся в первый ряд. Все, все, все… - поспешил он в сторону.

Егор даже заволновался немного. Все замерли и через пару мучительных минут занавес медленно стал раздваиваться. Зал был освещен и было в нем черно. Черным черно. В глаза светили прожектора над сценой, но не сильно, щадяще.

Посередине партера, ближе к сцене, на расчищенном от кресел пространстве стояли знакомый помост и трон.

Цезарь со своим Гариным были на месте, и Егор, заметив белую сидящую фигурку, вдруг ощутил желание оказаться ближе и поймать взгляд. Усилием, к которому уже начал привыкать, подавил пришедшее извне желание.

А тем временем, на сцену опять выпорхнул Лева. С микрофоном. В черной форме со звездой он напоминал звезду оперетты - скаламбурил про себя Егор.

Лева вышел перед линией бойцов на середину. Положил загудевший и тут же дисциплинированно замолкший микрофон на пол. Медленно приложил руку к звезде на груди, и зал всколыхнулся. Встал.

Лева выдержал паузу, дождавшись пока утихнут поднимающиеся откидные сиденья, а затем резко выбросил руку вперед и вверх. От всеобщего движения зал будто ахнул. Заглядевшись, Егор еле успел повторить, немного запоздав.

Белая фигурка поднялась и широким римским жестом объединила всех. Цезарь сел, и зал загремел, усаживаясь.

- Товарищи! - Лева выдержал значительную паузу.

- И вот мы снова здесь!… На нашем, извините кто не поймет, ри-и-и-и-и-и-сталище!… - и зачастил развязно, возбужденно прохаживаясь по сцене. - Сегодня вы увидите лучших из нас!… Бойцов!… И узнаете, кто же из них самый лучший!… Но это будет завтра! Не будем забегать вперед… А сегодня!… Сегодня из наших двадцати четырех! Останутся шесть!… Шесть из двадцати четырех!… Напомню правила! - Лева притормозил, кокетливо вгляделся в зал. - Двадцать четыре лучших делятся на две группы!… Сколько получается?… Правильно, милая!… Двенадцать!… И из этих двенадцати останутся трое!

Егор с интересом следил за Левиными подсчетами.

- Итак, из каждой группы останутся по трое!… Ктото из вас уже знает, что будут делать оставшиеся шестеро!… А кто не знает, тому скажу!… Узнаете завтра!!!… Итак, сегодня нас ждет сколько боев?… Ну-ка, милая?… Кто скажет?… Ну?… О да! Верно, мой друг! Блестящие способности! Восемнадцать боев сегодня! Восемнадцать!… Ну разве это не праздник?!… И это только сегодня, слава Цезарю!

Лева ринулся в другой конец сцены.

- Итак!… Красиво переходим к представлению участников!… Участников нашего ри-и-и-и-сталища!… Маэстро, прошу!

Неожиданно наступила кромешная темнота и из динамиков понеслось жесткое и динамичное гитарное вступление. Легко узнаваемое - раритетнейший «Дым над водой».

Лева дождался вокала, который сразу несколько прибрали.

- И вот он первый! Ва-а-а-а-силий! А прозвище у Василия соответствующее! Василий у нас - Бы-ы-ычье Сердце-е-е!

Вспыхнул прожектор и уперся в зажмурившегося Василия, вскинувшего руку вверх - мощного детину, на голову возвышающегося над немаленьким Левой.

- Следующий! А-а-а-рсений! А-а-а-рлиный Коготь! Вот так вот! Луч переехал. После Василия Арсений выглядел зажмуренным заморышем.

- Следующий! А-а-а-а-ндрей! По прозвищу!… Воо-лчья Па-а-асть!… Скромнее, Андрюша!

И так далее. Все по фауне. Егор задумался и подключился к эфиру где-то в середине.

- А сейчас! - орал Лева. - Товарищи! Особое внимание! Перед нами!… Чемпион!!!… И прошлый!… И позапрошлый!… А если совсем честно!… То чемпион всех турниров!… Непревзойденный!… А-а-а-а-а-а-а-а-нто-оон!!!… Прозвище его, а вернее, я бы даже выразился, звание, вы несомненно знаете не хуже меня!… А?… Нука?… Не слышу!…

Лева выставил микрофон в зал и помогал рукой, пока из динамиков не стал доноситься отчетливый хор.

- Че-рный Ры-царь! Че-рный Ры-царь!

- И это он.

Луч перекинулся с Левы и остановился на том самом маленьком худом парнишке из «Черного взвода». Тот медленно, не закрывая глаз, под громкий гул неистовавшего зала, поднял руку вверх.

- Но!… Товарищи!… Не зря же мы сегодня здесь собрались?… Подтвердит ли Черный Рыцарь свой титул? А? - Лева был кроток и тем эффектнее взорвался. - А я скажу просто… Посмотрим!!! Да!!!

Прожектор подбирался все ближе, а Егору делалось все смешнее.

«Дым над водой» стелился уже раз третий или четвертый, периодически усиливаясь на знаменитом риффе.

- И вот наконец!… Те, кто здесь впервые!… Кто же они?… Ита-а-ак! Участник под номером двадцать три!… Впервые на сцене!… Его-о-о-ор!

В глаза брызнуло светом, и Егор, зажмурившись как и все, выставил вперед руку.

- Ну а сейчас мы узнаем как зовут его!… Как же тебя называть, о, не побоюсь этого слова, мастер?

Егор растерялся. Ему казалось, что нелепые прозвища раздает сам Лева. Пауза затягивалась и он ляпнул первое, что пришло в голову, после того как Макс ткнул его пальцем в бок.

- Необъятный Космос. - сказал он в покачивающийся возле лица микрофон.

Лева растерялся, но ненадолго.

- О-о-о-о?!… Шикарное имя, товарищ!… Итак, Егоо-ор - Необъятны-ы-ый!… Косма-ас! Максим простенько и нагло поименовался Белым Рыцарем.

- Ну что же… Такова интрига!… А сейчас наши участники будут тянуть жребий! По которому, собственно, и разделятся на группы!… Итак, прошу! Жребий на сцену!

На середину перед строем выкатили столик с черной вазой.

- Напоминаю!… В урне! Попрошу не смеяться!… В урне! Двадцать четыре шарика! Из которых двенадцать белых! И соответственно двенадцать черных! Прошу!

Все по очереди, начиная со слоноподобного Василия, стали подходить и вылавливать шарики из вазы. Шарик предъявлялся Леве, который громко возвещал о цвете оного и фиксировал его цвет у себя в листике.

Егору достался шарик белый, Максу - черный. Максим оказался в группе с Черным Рыцарем. Это все, что успел запомнить Егор.

- А теперь еще раз взглянем на наших участников!

На сцене вспыхнул яркий свет, а звук «Дыма» усилился на искрометном запиле в одной позиции.

- Вот они наши, не побоюсь этого слова, герои!… Как стоят, а?! А ведь они не только стоять умеют! Но всему свое время! Все! Все увидим! Прошу в зал, товарищи!

Участники гуськом сошли со сцены и уселись в первом ряду.

Передние ряды при ближайшем рассмотрении оказались заполнены мальчишечьими и девчоночьими лицами весьма юного возраста. Трон Цезаря терялся в темноте.

- А сейчас слово предоставляется тому, кому мы служим! - продолжал надрываться Лева. - Нашему товарищу!… Цезарю!!!

И он наконец-то умолк, вместе с остатками соло.

Во внезапной, долгожданной и потому тревожной тишине вспыхнула неяркая подсветка вокруг трона и открылся стоящий с микрофоном Цезарь.

Из динамиков донесся слегка искаженный, но все равно узнаваемый и уже родной голос.

- Товарищи! - звонко сказал Цезарь. - У нас сегодня праздник… Сегодня мы увидим победы и поражения… Но побеждать и проигрывать будут наши товарищи!… И делать это они будут для нас!… Чтобы показать нам, что такое борьба!… Пусть победит сильнейший!

- Слава Цезарю. - Лева был сама проникновенность.

Опять медленно приложил руку к звезде. Все встали, повторяя. И резко вперед и вверх.

- А теперь напомню еще раз правила нашего турнира. - в тишине уже почти бесстрастно продолжил Лева. - Правил НЕТ!!! - проорал он знаменитое. Они могут пинаться, кусаться, бодаться! Да все что угодно, чтобы победить! И бой заканчивают не они. - обвел он рукой первый ряд. - Бой заканчивает Цезарь!… А теперь, как справедливо он заметил, пусть! Победит! Сильнейший!… На наше ри-и-и-и-и-сталище приглашаются! - уткнулся в листик. - Бойцы Белой группы! А именно… Рома-а-а-ан Тигриная-я-я Лапа-а-а и А-аа-а-а-рсений А-а-а-арлины-ы-ый Кога-ать!

Названные поднялись и отправились каждый со своей стороны на сцену под задушевный гусеничный лязг «Рамштайна».

На входе разделись до пояса, чьи-то руки тут же услужливо подхватили одежду и, пройдя на середину, пожали друг другу руки. Затем разошлись немного, остановились.

Железный частый пульс резко оборвался на полулязге. Лева с микрофоном неспешно прогулялся по сцене, отошел в сторону.

- Ну что же… - посмотрел он в зал, наклонив поптичьи голову. - Бой!!!

Бойцы, выставив кулаки, затоптались.

Щуплый среднего роста Арсений и почти такой же, только немного повыше, Роман. Черный низ только подчеркивал их субтильность, но настроены они были по-боевому.

Покружив, глядя в глаза друг другу, они, будто одновременно решившись, скакнули навстречу и обеими руками принялись молотить куда придется.

Зрелище было страшное, у Егора аж зубы заныли.

После минуты яростной рубки движения их замедлились, оба тяжело дышали разбитыми ртами. Кровь из разбитого носа Арсения заливала ему подбородок, а у Романа из рассеченной брови стекала по щеке на плечо.

Немного передохнув, они опять стали частить и вкладываться в удары. Наконец кулак более высокого Ромы угодил Арсению в лоб и он с гримасой боли на лице опустил руку. Соперник, жадно хватая ртом воздух, широко размахнулся и ударил в челюсть. Голову Романа откинуло, но он, помотав ею, остался стоять на месте. Арсений опять широко размахнулся добить, но в этот момент в напряженной тишине с хриплыми вдохами прозвучала мелодичная трель. Егор обернулся - Цезарь держал что-то у рта.

- Бой окончен! - торжественно провозгласил Лева.

Быстро заглянув в свой листик, подошел к Арсению, поймал его разбитую руку и, высоко подняв, объявил победителем.

- Победи-и-ил А-а-арлины-ы-ый Кога-ать!

В зале вяло похлопали. Подтолкнул пошатывающегося победителя к кулисам, а с другой стороны выскочили двое и увели пошатывающегося проигравшего.

- Такой хоккей нам не нужен! - шепнул Максим, сидевший рядом. - Как же он дальше будет? Видимо, он имел в виду победителя. Егор только головой покачал. От вида крови тело принялось активно мандражировать.

- Следующими вызываются бойцы Черной группы! А именно…

Следующие оказались похожи на предыдущих, только, видимо потрясенные прошлой мясорубкой, они кружились дольше, попытались лягаться, неловко выбрасывая ногу и тут же отскакивая назад.

В зале свистнули.

Оба замерли.

И бросились друг на друга.

Один, размахивая кулаками, пробовал при этом пихаться коленом, другой безудержно молотил, не обращая ни на что внимание. Потом, зарычав, прыгнул на соперника, тот не устоял - оба упали. И верхний продолжил молотить до свистка.

- Следующими вызываются бойцы Белой группы! А именно! И-и-и-ва-а-ан Медвежья-я-я Кро-овь и Рее-е-на-а-ат Розовая-я Па-а-антера-а!

- Второй из Черного Взвода. - раздался негромкий голос сидевшего сзади, как оказалось, Вадима. - Это интересно.

Иван действительно походил на медведя - приземистый, ширококостный, с длинными руками и увесистым взглядом.

А Ренат напоминал Максима - стройный, легкий, пританцовывающий парень с длинными черными волосами убранными в хвост.

Они обменялись рукопожатием и, по Левиному воплю, Иван, выставив руки, пошел на Рената, а тот, изгибаясь и высматривая, стал смещаться из стороны в сторону.

Через некоторое время стало очевидно, что скоро длиннорукий Иван куда-нибудь соперника да загонит.

Ренат грациозно подпрыгнул и мыском ноги ударил Медведя снизу в челюсть. У того только голова немного мотнулась. Это ни на секунду не задержало его неумолимого движения.

Ренат сделал так еще раз. И еще раз. И еще. Тут надо было раз сто, наверное. Он это понял и после следующего раза упал на колени и перекатился под цепанувшей воздух рукой

Ивана.

Перекатившись, тут же, не вставая, быстро ударил сзади ногой по щиколоткам соперника.

Это был ошибочный ход.

После этого удара подсеченный Медведь должен был бы рухнуть на спину, но…

То ли Ренат не вложился, то ли что, но Иван, лишь чуть пошатнувшись, боком рухнул на неуспевшего отпрянуть соперника и поймал его двумя руками.

- Ну и все. - сказал Вадим. Ошибся. Пойманный обхватил Медведя ногами и, видимо

от отчаяния, изо всех сил ударил того кулаками по ушам. Раз, раз, раз. Кажется действовало. Иван замычал.

Ренат змейкой выскользнул из уже не железных объятий, вскочил и с размаху ударил все еще стоявшего на карачках Ивана ботинком в висок.

Но, к счастью, не попал.

Его летящую ногу перехватил свисток Цезаря.

Надо отдать должное скорости реакции Рената - тяжелый ботинок в последний момент чуть изменил траекторию и только чиркнул краем рифленой подошвы по волосам.

Что- что, а Цезарь был явно не кровожаден, и в сердце затеплилась гордость за него. Иван тяжело поднялся, причем Ренат помог ему. Зал восторженно аплодировал победителю. Макс показал большой палец и одобрительно закачал головой. А Егор подумал, что если б не свисток, Ренат бы ударил.

- Следующими вызываются бойцы Черной группы! А именно! А-а-а-ндрей Волчья-я-я Па-а-асть и Ма-а-а-кси-и-им Белы-ы-ый Рыца-а-арь!

Макс, хлопнув Егора по колену, бодро вскочил и отправился на сцену, довольно улыбаясь.

И здесь прозвище попало.

У Андрея оказалось настороженное недоброе лицо и поджарый мускулистый торс. По сигналу он закружил вокруг продолжавшего улыбаться Максима.

Тот последил за Волком, заложил челку за ухо и, выставив руки, принялся повторять движения соперника, только делая это более гротескно и комично.

После нескольких кругов Андрей, не выдержав издевательств, обозначил движение в сторону, а сам прыгнул прямой рукой вперед. Ждавший этого Макс ринулся, пригнувшись, навстречу и встал, держа Волка на плече.

Но не стал ничего с ним делать, мотнул корпусом и тот отскочил назад с еще более хищным лицом.

Опять закружились.

В следующий раз Максим дернулся вперед, махнув рукой, а Андрей рванул навстречу и попытался достать снизу в челюсть. Но хитрый Макс схватил его за бьющую руку, вздернул ее вверх, подцепил левой Волка под колени и мягко положил на пол.

В зале восхищенно загудели. И неодобрительно засвистели, когда Максим, отпустив соперника, отошел в сторону. Андрей подскочил. Лицо его стало страшным, Егор даже сидя в зале поежился.

Он прыгнул к Максиму и ударил того по лицу, сразу отскочив. И попал. Макс тряхнул головой и опять пригнулся. Волк довольно щерился.

А потом все быстро закончилось. Андрей снова отчаянно рванул, но противник легко крутнулся на ноге, присев, и подрубил сбоку летящего на него Волка. Тот грохнулся сильно и неловко. Заворочался неуклюже, поднимаясь, и Максим шагнул к нему, помогая встать и глядя в сторону Цезаря.

Тот удовлетворенно свистнул.

Прихрамывающего Андрея под руки увели за кулисы, а Лева объявил несколько смущенного Макса победителем.

Зал рукоплескал стоя.

«Сейчас меня объявят», - вяло подумал Егор.

- Следующими вызываются бойцы Белой группы! Ва-а-а-а-сили-и-ий Бычье-е-е Сердце-е-е и Е-е-е-е-гоо-ор Необъятны-ы-ый Косма-ас!

Надо же. Василий. Егор поднялся и немного заторможено двинулся на сцену.

- Удачи. -сказал Вадим сзади.

Чувство, когда на тебе сфокусированы тысячи живых глаз - очень сильное чувство.

От него каменеют ноги и неизвестно куда девать глаза. Все твои движения кажутся тебе надуманными и неестественными. И хочется понравиться.

Егор, раздевшись, неспешно снял часы, сунул в карман кителя, положил его на пол и, смотря себе под ноги, прошел на середину. Затем решительно повернулся и стал вглядываться в зал. И ничего там не увидел - только живая дышащая чернота и подсвеченная обособленность трона.

Егор, неожиданно для себя, низко поклонился. Поклон взбодрил и несколько расслабил. Повернулся к подходившему Василию.

Василий вблизи потрясал. На голову выше Егора, с квадратной челюстью, покатыми плечами и сильно развитыми грудными мышцами. Длинные ручищи Василия заканчивались нереально большими кулаками.

«Ведь молодой же еще» - тоскливо подумал Егор. Лицо при этом у того было кроткое и немного застенчивое. Тоже стеснялся, наверное.

Правда, насчет его кротости обманываться не стоило, сразу было видно - парень старательный, добросовестный.

Егор с содроганием пожал большую руку Василия.

Вообще-то он собирался проиграть. Как только посмотрел первый бой - сразу решил, что участвовать в этом не намерен, быстро проиграет и все.

Но Василию можно было проиграть только тяжелым нокаутом. А еще одно сотрясение мозга как-то в голове не укладывалось.

Они разошлись.

Сбоку выдвинулся Лева, прогулялся, исчез.

- Ну что же… - заученно повторил он. - Бой!

Василий решительно пошел прямо на Егора, не поднимая рук и не глядя в глаза. Он настроился хорошо выполнить работу.

В горло? В пах?

Егор скривился, вспомнив охранника.

Не хочу.

Мотнул головой, отряхиваясь от мыслей, и, по максовой науке, стал ждать, что подскажет тело.

Василий подошел вплотную и, наконец удивившись неподвижности соперника, остановился и поднял глаза. Неуверенно махнул правой.

Тело качнулось, и кулачище пролетел возле носа.

Левой. То же.

Василий шагнул вперед и повторил.

То же, но Егор был вынужден шагнуть назад.

Так они и задвигались - Василий ритмично работал руками, шумно выдыхая носом, Егор, слегка отклоняясь, пятился.

Чувствуя, что сцена скоро закончится, стал пятиться вбок, в сторону притихшего зала.

Там начали посвистывать.

Василий не собирался совершать никаких необдуманных действий, а в таком варианте позиция его была сильна. Надеяться на то, что он выдохнется, особенно не стоило, но все же движения его немного замедлились - уж слишком вкладывался в удары.

Егор старался отклоняться недалеко, чтобы у Василия не пропадал интерес. Тот уже просто шел и махал. Шаг - широкий размашистый крюк, шаг - крюк.

Искоса посмотрел назад - оркестровая яма уже близко. Танк под названием Бычье Сердце все пыхтел и пер. Пахло потом.

Все. Дальше нельзя. Василий, поняв что противник в ловушке, обрадовано шагнул пошире и что есть силы махнул.

Дальше было просто. Егор, низко пригнувшись, скользнул в сторону и, ухватив за брючный ремень, слегка дернул балансировавшее на одной ноге тело. Увлекаемый полетом своего тяжелого кулака, Василий с грохотом спикировал в оркестровую яму.

Егор заглянул туда - Бычье Сердце ворочался, разбрасывая стулья. Встал. Посмотрел вверх.

Егор взглянул на Цезаря - тот молчал.

Внизу Василий, спотыкаясь, искал способ подняться. Попробовал прыгать - повис, но видимо устал, подтянулся, а дальше никак. Лева подошел и тоже с интересом принялся наблюдать за его упражнениями.Путь у Василия оставался один - в дверь и по темным коридорам.

- Бык в ловушке, Цезарь! - объявил Лева.

Цезарь довольно свистнул.

За кулисами обнаружился Макс, полезший обниматься.

- Ну повезло, старик. Повезло. Я думал не клюнет… А чего ты его не срубил, ты же мог?

- А ты зачем подставился. - спросил в ответ Егор. - Я же видел - ты специально.

- Да знаешь, - Максим улыбнулся смущенно. - Заигрался я. Парень обиделся сильно… Хотелось ему приятное сделать.

- Ну а чего тогда спрашиваешь?

Егор взял поданные китель и майку и сел в углу на лавочке. Смотреть больше не хотелось.

Лева объявлял, объявлял.

- Пойдем, посмотришь! - появился Макс и потянул за собой. - Там этот. Черный.

Противником у Черного Рыцаря был уверенный бледный парень, сложением напоминавший немного уменьшенную копию Василия. Только движения его были быстры и порывисты.

Он порывисто рукопожался и, быстро приняв бойцовскую стойку, раскачиваясь, пошел к Антону.

Но Черный Рыцарь Антон оказался еще быстрее.

Непонятно было что произошло, но спустя мгновение Рыцарь опускал ногу, а его противник мешком валился на пол.

- Да-а!!! - восхищенно заорал Максим. - Ты

видел?! Ты видел это?!… Вот бы с ним встретиться!

Зал восторженно ревел. Егор вообще-то не разделял максова воодушевления. Что-то ему лично не хотелось, чтобы Максим  встречался с таким типом. Он даже попытался объяснить свои чувства, но друг уже рванулся к вошедшему за кулисы Антону.

- Здорово! Здорово! - захлопал его по плечу. - Здорово, старик!

Старик непонимающе посмотрел, повернулся и пошел, не ответив.

- Переживает, наверно, после боя. - объяснил Макс. - Такая концентрация! Ты видел? А потом - раз, выстрел и все!

Он был очень восторженно настроен.

Тем временем Лева объявил получасовой антракт с закусками в буфете и бойцов тоже повели подкрепиться.

Поев бутербродов с окаменевшей копченой колбасой, оставшиеся участники вернулись в зал, где опять сели в первый ряд.

Егор постоял, посмотрел на детей - их было много, рядов десять, а может и больше. Все в черных мундирчиках со звездами, они переговаривались, хихикали и казались вполне довольными жизнью.

Не для них было это зрелище.

Хотя. «Времена не выбирают - в них живут и умирают». Может и нужно готовить? Как это называется? Закалять? Объяснить все правильно. Вспомнились резавшиеся в подобие «Мортал Комбат» подземные подростки. Какая в сущности разница? И сам ведь играл и в «Мортал», и в «К.С.».

Нет. Разница есть. Хотя… Вообще ничего не понятно. И ханжой быть не хочется и…

Свет загадочно постепенно померк.

Тихо. Все притихли.

Неожиданно и громко в зал метнулись и заплясали по стенам такие удивительные и непохожие ни на что звуки стремительного заговаривающегося вступления к индийской песне.

Вспыхнул прожектор и поймал в центре зала маленькую фигурку в белом сари. Под звуки мурлычущей и переливающейся песни из-за ее спины выдвинулись еще руки, потом еще и малышки разбежались и стали покачиваться и пританцовывать, имитируя индийский танец. Появились еще лучи и внимательно следили за ними.

Егор изумленно следил за маленькими танцорками и за взвивающейся и опадающей заповедной музыкой. Песня закончилась и малышки убежали за кулисы под панибратские крики и аплодисменты.

- Ну как?! - хлопнул по колену сидевший рядом Вадим.

- Круто! - одобрил Егор.

- Ха! - довольно улыбнулся. - Есть тут одна девушка. Хочешь, могу познакомить?

В оставшееся на полу пятно влез неизбежный Лева.

- Итак. - трагическим тоном завел он свою пла

стинку. - Их осталось двенадцать. Медленно тягуче играло тихое фортепиано.

- Но я скажу по-другому.

Лева обвел внезапно засиявшим взглядом тихий зал.

Целых двенадцать! В конце фразы на сцене вспыхнул яркий свет.

Сегодня каждый из них проведет еще один поединок! Не буду утомлять вас ожиданием, а сразу перейду к главному… На наше ри-и-и-и-и-сталище-е-е вызываются бойцы Белой группы!…

Вышли Ренат Розовая Пантера и ловкий, стремительно боксирующий невысокий парень. Пантера в итоге достал его несколькими удачными ударами длинных ног.

Затем вызвали Максима, который эффектным реслеровским приемом поймал согнутой рукой на противоходе рванувшегося на него тучного соперника, звучно шлепнувшегося на спину. Тот сбил дыхание и долго отходил, стоя на коленях и кашляя.

Егора вызвали в предпоследней паре. Соперником его оказался несчастный Арсений с ватой в носу и разбитыми костяшками воинственно выставленных кулаков.

Он сразу ринулся вперед, размахиваясь, но Егор, вспомнив тот бой, решил восстановить справедливость и, пригнувшись, подставил лоб. В глаза сыпанули искры, но в целом, как он и предполагал, удар вышел не сильным. Арсений зашипел, тряся рукой. Егор схватил другую, поднял и, крутнувшись, заломил. Посмотрел в зал.

Мелодичная трель. На сегодня, наконец, обязательная программа подошла к концу.

Выступление Черного Рыцаря смотреть не стал, но, судя по восторженно-сбивчивому рассказу Максима, в основном состоявшему из возгласов, получилось оно не менее эффектным, чем предыдущее. Опять одним ударом, в стиле Брюса Ли.

Их, шестерых оставшихся, вывели на сцену.

Лева опять поорал, поинтриговал. Зал похлопал, погудел и в сопровождении Вадима они пошли домой.

Ранний декабрьский вечер уже наступил и в загадочных сумерках деревья, дома и столбы меняли очертания и имена.

Егор любил это время суток. Это прощальное «до завтра» света. Это мерцание, еле уловимую пульсацию воздуха. Эту глубину и условность ранее четко очерченного окружающего мира.

И еще очень хотелось есть. Двойной ужин и рюмку водки.

Двойной ужин осуществился, а водки не дали. Какое гнусное выражение - «не положено».

Теперь хотелось одиночества.

Егор полежал в ванне, послушал поезд. Отец сегодня не пришел. Надел халат, застелил диван и смотрел на зеленую лампу.

Спать ложиться еще рано. На душе было немного муторно от прошедшего суетливо дня. Вспомнилась Света, ее глаза, мягкая улыбка. Егор обнаружил, что и сам лежит и улыбается.

Открыл глаза, посмотрел на часы - девять. День все не кончался. Надо, наверное, заказать чаю и пойти проведать что-то притихшего старину Максима.

В коридоре стояли вооруженные охранники, сгруппировавшись вокруг максовой двери. Они все дружно обернулись и разглядывали вышедшего в халате Егора.

Он, напрягаясь, пошел в их сторону, но они просто смотрели. Вошел в гущу и повернулся к двери. Ближайший жестом остановил и постучал. Затем просунул голову в дверь.

- Цезарь, к вам тут пришел… Ага…

Высунулся и приглашающее распахнул створку.

На диване сидел счастливо улыбающийся Максим, а перед ним в кресле Цезарь.

- А, привет! - тоже улыбнувшись, поздоровался он. - Заходи, садись.

Егор скованно подошел и сел возле Макса.

- А мы тут… беседуем. Ну как ты?… Мне понравилось!

- Да, да, хорошо! - подтвердил Максим, не отрывая глаз от лица Цезаря.

- Устал. -сказал Егор, изо всех сил стараясь не поддаваться этому очарованию и сам не зная почему. Хотелось легко и радостно улыбнуться, распахнуть грудь и купаться в сиянии. Отпустить себя.

Может, слишком уж он заморочен, завернут на себе? Может сам себе вредит? Что-то мощно и настойчиво звало потерять себя, найтись по-новому, в новом качестве.

Но Егор только упрямо сжимал губы.

- Цезарь. - с трудом выдавил он это слово. - Может… Может детям еще рано смотреть на это?

- Почему? - искренне удивился тот, и его «почему» эхом прокатилось внутри. - Это же борьба! Она нужна. Она честная и искренняя. Пусть учатся. Я ведь и сам еще… - он улыбнулся столь мягко и доверчиво, что Егор больше не мог выдерживать.

- Извини. Я пойду. Устал. Правда. - путаясь в словах, он поднялся и тяжело пошел к двери, стараясь не смотреть.

- Спокойной ночи, Егор! - звонко прозвучало сзади. - Отдыхай!

- Спокойной. - Егор обернулся, посмотрел и поспешно вышел.

Закрыв дверь, прислонился к ней, переводя дух. Не обращая внимания на охранников, пошел к себе. Не дойдя, остановился, вернулся через них к дежурному и попросил чаю.

8. Пыль.

Утром Максим был радостен и возбужден. Он улыбался, шутил и пытался взбодрить Егора. Ему казалось, что Егора надо взбодрить.

Уже привычно встали перед занавесом.

Отчетливо знакомыми были Рыцарь - Антон и Пантера - Ренат. Левы видно не было, он построил их и исчез куда-то, а затем появился уже когда занавес раздвинулся.

Опять состоялось драматическое приветствие Цезаря, и римский ответ того. Цезарь сегодня сам взял слово.

- Товарищи!… Второй день турнира и сегодня мы узнаем победителя!… Но эти шестеро уже достойно сражались и порадовали нас!… Поприветствуем их! Зал постепенно, колышась, встал и зааплодировал.

- Все они будут награждены!… Но главная награда ждет лишь одного!… Пусть победит сильнейший!

- Да! - подхватил Лева. - Пусть победит! Итак!… Сегодня из каждой группы выйдет один финалист, и нас будет ждать несомненно незабываемый финал!… А сейчас каждый из оставшихся участников встретится с двумя другими членами своей группы, а мы… Мы будем считать очки!… Но может быть кто-то… Может быть ты? А может ты, мон ами?… Спросят меня: «А что если количество очков будет равным?». Отвечу!… Будут биться, пока оно не станет неравным! Итак! Прошу, маэстро!

Виртуальный маэстро зарядил лейтмотив из «Рокки» и Лева представил полуфиналистов.

Первыми на сцену поднялись Пантера-Ренат и парень со странным именем Георг. Егор уже приготовился услышать продолжение, знакомое по детской книжке, но Георг оказался не Синей Птицей, а почти наоборот - Красным Драконом.

Они с Пантерой, похоже, хорошо знали друг друга, потому что не просто руки пожали, но и хлопнулись плечами, красиво так.

И они друг друга стоили.

По команде сразу замелькали сталкивающиеся руки-ноги. Но если Ренат был более легким и изящным, то сотоварищ его и соперник обладал более увесистым ударом, это чувствовалось.

Они прыгали, пыхтели и ухали. И наконец Пантера стал сдавать. Он уже меньше бил, больше блокировал. А Дракон все давил и наступал. Ренат закручивал его, пытался подсечь, но безуспешно.

Потом он пропустил мощный удар ногой в грудь и, пошатнувшись, отскочил далеко назад. Дракон ринулся за ним. Ренат блокировал летящую сбоку ногу, но удар был столь силен, что рука его беспомощно повисла.

Ему надо было срочно что-то изобретать. Хотя, наверное, уже было поздно.

Дракон добавил с той же стороны в плечо и тут же очень быстро сбоку по колену и сразу, почти не прерываясь, рукой снизу в челюсть.

Дружба дружбой, но бил он изо всех сил.

Голова Рената откинулась назад, но это был не нокаут. И наверно к сожалению, потому что от следующего удара ногой в живот он, задыхаясь, упал на колени. А торопливая трель свистка не успела остановить жесткий кулак, прилетевший сбоку и заставивший Рената беспомощно и бесчувственно упасть лицом на пол.

Это было жестокое зрелище и зал это почувствовал. Раздались редкие хлопки, постепенно все же подросшие.

Егор, вначале с удовольствием наблюдавший за лихими бойцами, концовку воспринял болезненно, а потом уже и с тревогой за самого себя. Дракону проигрывать не стоило.

Рената унесли. Похоже, из турнира он выбыл.

- Слишком увлекается. - шепнул в ухо Максим. -

Может на этом поймаешь. Егор благодарно кивнул в ответ.

- Зрелищный бой. - драматично провозгласил Лева, объявив Георга победителем. - Достойный встретил достойного и достойный победил достойного. Но я уверен!… Что нас ждет зрелище не хуже!… На наше ри-и-и-и-и-сталище приглашаются Ма-а-а-акси-и-им Белы-ы-ый Рыца-а-арь и Де-е-е-е-ни-и-ис Крадущийся-я-я Ти-и-игр!

Таинственные китайские тремоло не зазвучали, но товарищ Крадущийся Тигр восполнил их отсутствие соответствующими телодвижениями, покачиваниями и несколькими фуэте, которые произвел сразу же после пожатия рук. Тигр был высокий, но при этом все равно смотрелся довольно изящно.

Шутника Максима опять несло.

Он, в свою очередь, изобразил несколько па верхнего брейк-данса и луноходом, смотря через плечо, поехал на причудливо изогнувшегося в боевой позе Дениса.

Изумленный Тигр зачарованно замер, глядя на приближающееся чудище. Затем все же прыгнул, нанося в воздухе удар. Макс, не останавливаясь, ткнул назад ногой, поймав Дениса в прыжке.

Тот отлетел назад и упал на попу, болезненно сморщившись.

Максим остановился. Сделал несколько движений с переступаниями. Вообще, он любил брейк. Раньше любил.

И луноход опять заскрипел по полу. Тигр подскочил резво, метнулся в сторону и стал заходить с другой стороны.

Макс опять затормозил, переступил, сделал волну плечами и, изогнувшись, подцепил подсекавшую его ногу Дениса под колено. Дернул вверх и упал на лежащего, придавив ему горло локтем. Затем робот медленно повернул голову к Цезарю.

«Это он перед ним уже форсит» - понял Егор.

Смешливый Цезарь хрюкнул в свисток.

Максим подскочил и протянул руку Денису, который ее не взял, а предпочел подняться самостоятельно. Этого парня Макс обидел.

Лева тоже развязно повыкаблучивался, а у Егора начало тянуть низ живота - следующий выход его. Вот так вляпался - и проигрывать опять нельзя, и как не быть битым не понятно.

Наконец Лева соизволил их объявить. Из-за кулис уже вынырнул свежий как огурец Красный Георг. Итак, как говорит Лева, Георг и Егорг.

Егор, дойдя до середины, опять повернулся и поклонился залу. Как ни странно, но там довольно захлопали, и это придало сил.

Георг цепко пожал руку и так же цепко заглянул в глаза. Глаза у него были жесткие, оценивающие. Егор кротко посмотрел в ответ и смиренно улыбнулся.

По сигналу Дракон собранной и уверенной сжатой пружиной пошел навстречу. Егор быстро присел и, сильно изо всех сил оттолкнувшись, прыгнул вперед руками, не обратив внимания на очень болезненный удар ногой по ребрам, по счастью не прямой, не сбивший, обхватил Георга за плечи и сильно ударил лбом в переносицу, опять лоб пригодился.

Не давая опомниться, подсек сзади ноги и навалился на упавшего так же как Максим. Уж очень жестким был Георг, с ним нужно было решительно.

А свистка все не было. Дракон елозил внизу все активнее, и он был физически сильнее, так не удержать. А добивать - нет. Егор требовательно и чуть ли не со злостью смотрел в зал, придавливая локтем горло и не решаясь надавить сильнее.

- Ну же! - проговорил он губами.

Через долгое мгновение свисток все-таки прозвучал. Странно, чего он хотел? Что с ним сегодня? Уже второй раз. Георгу и так досталось, нос сломан.

Максим за кулисами кинулся поздравлять, а Егор все недоумевал.

- Чего он не свистел?

- Почему? - Макс удивился. - Он же свистнул!

- Да… Поздно так. Будто хотел, чтобы я…

- Да ты что, старик?! Ты что?! Он не такой! Свистнул когда нужно, все правильно… Тебе показалось, я же все видел… Мнительный ты… Зря ты так…

Егор не видел как побеждал выступавший следом Черный Рыцарь. После боя и учиненного насилия начался нервный откат с мелкодрожащими руками и ногами под коленями.

Вышел в коридор и трясущейся зажигалкой прикурил.

«Надо по-другому жить. Как-то по-другому. Я живу неправильно. Надо по-другому» -дробно выстукивали зубы.

В конце коридора белело окно и он пошел к нему.

Сегодня дул ветер и сильно мело. Гроздья снежинок липли к стеклу, расплющиваясь в попытках разглядеть что внутри, и бессильно сползали, сдувались, так и не разглядев. Егор ответно прижался щекой к холодному. Закрыл глаза.

- Егор! Егор! - сзади спешил и махал рукой Вадим-Леннон. -Иди! Там они!

Егор нехотя оторвался и, дрожа, пошел одеваться.

Да… Бразилия и Аргентина встретились не в финале, хотя, ежу понятно - это была встреча, достойная финала.

А я - финалист.

Егор грустно усмехнулся.

Лева на сцене все продолжал разливаться черной канарейкой, превознося достоинства следующих участников. А они уже стояли, поглядывая друг на друга.

- Ну кто же? Черный или Белый?!

Наконец он позволил им пожать руки, разойтись и выкрикнул то, что должен был выкрикнуть.

- Бой!

Ничего не случилось. В прежних позах, опустив руки, они стояли и смотрели друг на друга.

Егор по дороге сказал Максиму, что Черный Антон чересчур серьезен и замкнут - может в этом ключ? Сейчас, глядя на собранного и внимательного Антона, он сомневался в своем совете. Хотя Максима и не надо было учить подбирать ключи - сам кого хочешь научит.

Зал затаился. Все оценили напряженность момента.

Максим вздохнул, заправил челку за ухо и, раскинув приветственно руки, улыбаясь пошел к Черному Рыцарю.

Позже, уже победителем, он счастливо смеялся разбитыми губами и все повторял:

- Какой парень! Нет какой парень! Вот это чел!

Зал восторженно ревел за его спиной. Макс опять сотворил чудо. Какое-то внешне нелепое невозможное чудо. Потрясенный Егор, позабыв обо всем, обнимал счастливого друга и крепко прижимал к груди. Потом появился прошедший за сценой Антон. Он молча подошел и пожал Максиму руку. Кивнул. Скупо улыбнулся и, так ничего не сказав, ушел.

Перед финалом Лева объявил антракт. Все пошли перекусить. Вадим отвел друзей в отдельную гримерку, где уже накрыли на троих.

Макс, болезненно морщась, прихлебывал горячий чай и описывал свои ощущения. Вадим с Егором довольно поддакивали и ахали.

Вадим посмотрел на часы.

- Ну что? Пора… Теперь ваш бой, мужики. Удивленно переглянулись - они за эмоциями и забыли совсем. Макс хихикнул.

- Ну мы им устроим танец! А, Егорыч, станцуем? Как тогда, помнишь?

- Станцуем, старик.

- Будет у вас, Вадим, проблема.

- Да ладно, мне повезло просто, ты же знаешь. Пусть объявят тебя и все.

- Не- е-е-т! Только вино!

Вадим ничего не сказал на это, просто поторопил.

- Пора, ребят, закругляемся.

Подпихивая друг друга плечами, они пошли по коридору.

Лева уже ждал. Он бегал, суетился, поставил их в центр, отцентровал.

- Ну все! Вот. Вот так стойте!

Убежал. Внезапно свет погас. Затем пошла музыка. Все громче, громче и узнаваемей.И, наконец, под чемпионский хвастливый припев королевской группы заурчал мотор, пополз занавес и глаза залило белым.

Песню потихоньку прибрали и ее сменил сладкий голос Левы. Он чуть не плакал в микрофон. Талантливый такой.

- Ну так что же?… - вопрошал он. - Вот и все? Вот мы и добрались?… Сколько всего было… Вспомним… И вот стоят они, наши герои, прошедшие трудный путь… Вы видели… Вы сами видели все… И осталось нам только одно… Осталось узнать… Так кто же из них чемпион?!!

Опять зазвучал припев.

- Кто?… Белый Рыцарь?

Зал восторженно заревел.

- Или… Необъятный Космос?

Аплодисменты явно пожиже.

- Ну кто же, товарищи, кто же?… Разгадка близка… Она на краешке, сейчас упадет и раскроется… Извините за поэтический образ… Итак!… К бою приглашаются! На сцене зажегся свет.

- Е-е-е-е-е-е-е-го-о-ор! Не-е-е-е-объятны-ы-ы-ый! Косма-ас! Ма-а-а-а-а-а-а-а-кси-и-им! Белы-ы-ы-ы-й! Рыца-а-арь!… Прошу!

С боков подскочили и стали помогать раздеваться. Егор с Максимом довольно посматривали друг на друга, предвкушая. Как удачно все-таки получилось. Сблизились и долго пожимали руки, тряся и серьезно кивая.

Потом разошлись, строя зловещие рожи.

Все умолкло, все отголоски музыки и шума. Настала живая, глядящая, дышащая тишина.

И в этой тишине вдруг зазвучал голос. Голос Цезаря. Отчетливый и ясный.

- Товарищи!… Ребята!… Вы сейчас будете сражаться… И я хочу!… Мы все этого хотим… Я хочу!… Чтобы это был настоящий бой!… Понимаете?!… Настоящий!… Я знаю что вы друзья… Близкие друзья, но… Пусть!… Победит!… Сильнейший!

- Да, Цезарь! - Максим тряхнул головой и, улыбаясь, повернулся.

- Максим!!!… Это должен быть настоящий бой! - голос звенел в ушах и наливался силой. - Ты понимаешь меня, Максим?!… Максим! Для меня, Максим!… Ради меня, Максим!!! Макс начал вздрагивать на звуках своего имени. Шутки закончились.

- Боя не будет. - хрипло сказал Егор, борясь с накатывающей дурнотой.

- Будет!!!… Будет!!!… Максим!!! Тонкая фигурка перед троном покачивалась и повелевала.

Как буря!

Солнечная буря!

Егор едва стоял прямо, хотелось прикрыться рукой. В груди что-то рвалось и лопалось. Как будто еще слова, но уже не слышно. Не понятно. Только этот натиск. Чужой. Чужой. И лопнуло.

- Максим!!! Это твой выбор!… Сейчас!!!… Для меня!!!… Максим!!!

Макс все вздрагивал. А потом как-то захрипел, закашлялся ссутулившись. Медленно распрямился.

- Да… Мой… Цезарь… - сипло выдавил почти неподвижный рот.

- Иди!!!

Медленно повернулся и, пошатываясь, пошел к глядящему на него Егору. Лицо закрывали темные пряди.

Подошел вплотную. Егор смотрел, смотрел, не веря. Понимая, но не веря.

- Борись. - хотел сказать он, но губы вязли в воздухе. Не подчинялись. Максим стоял и смотрел. Долго.

- Знаешь… - сказал он, наконец, подхрипывая. - Знаешь…Я… Разгадал… Слово… Все… Я… Не проснусь… Пыль… Правильно?

И резко больно ударил в лицо. Егор отшатнулся. Встал прямо, глядя в глаза.

- Пыль…

И новый удар, от которого в глаза брызнули маленькие мерцающие звездочки, старые знакомые. Какое-то время кроме них больше ничего не было.

Выпрямился, шатаясь, пытаясь посмотреть.

- Пыль!

Егор лежал на полу. К нему медленно шли ботинки. Дежа вю.

Зашевелился. Уперся руками. Подтянул ноги.

Стал поднимать голову, поворачивая.

В лицо стремительно летело черное.

В этот раз никто не остановил.

Очнулся от резкого мерзкого непереносимого запаха.

Кто- то совал в нос белое. Отмахнулся.

Уберите.

Не надо.

Закулисье. В зале громко. Больно громко.

Шатаясь и отталкивая, пошел.

Куда?

Где никого. Где темно.

Забился в какой-то угол и там долго плакал, давясь и всхлипывая. Сон сбывался. Сбылся. Что же теперь делать?

Разыскал его Вадим. Накинул на плечи китель, бушлат, вывел, отвел домой. Усадил в кресло, постелил, помог раздеться. Сбегал куда-то. Вернулся с бутылкой водки, стаканом.

Набулькал полный, поднес к лицу.

- Нет… Не хочу… - Егор вяло отпихивал.

- Надо. Выпей! Надо заснуть. Давай!

- Да?… Егор взял и, пока не расплескал, старательно выпил, не чувствуя вкуса.

Заснуть.

Дыхание перехватило, но потом дышать стало легче, как будто совсем легко.

Вадим набулькал и себе полстакана. Выдохнув, выпил. Поморщился, быстро хлопая глазами за круглыми стеклами.

Егор потянул одеяло, лег, спрятал ноги. По телу забегали мураши, и внутри и снаружи. Стало зябко. Укрылся, лег на бок. Заснуть. Вадим наклонился над ним.

- Ну вот. Хорошо… Засыпай.

Егор посмотрел на него.

- Он его сломал, - сказал жалобно. - Зачем?…

- Зачем. - криво усмехнулся Вадим. - Зачем… Спи пока… Не думай… Повернулся и вышел, погасив лампу. Протискиваясь между гардинами, в комнату вползал обманчивый неверный свет фонарей.

9. Школа.

Наутро опять включили жизнь. Егор проснулся и сразу быстро, ни о чем не думая, встал. Сделал небольшую гимнастику: размялся, понаклонялся, поотжимался. Пошел в ванну, залез под ледяной душ и, стараясь сильно не сжимать зубы, досчитал до шестидесяти.

Почистил зубы, не глядя в зеркало. Судя по ощущениям, смотреть не стоило. Лучше помнить себя целым.

Надел халат, выглянул в коридор.

- Можно завтрак! - крикнул дежурному.

Убрал постель, аккуратно сложил разбросанные вещи. Девушка прикатила завтрак. Вдумчиво деловито позавтракал.

Оделся, сел за стол, достал блокнот. Теперь можно было подумать.

Где- то в груди было больно, но в это место не заглядывал, не тревожил. Думал о другом. Кое-что изменилось. В нем самом изменилось.

Подумать надо было о Цезаре.

Теперь слово «Цезарь» не вызывало никаких эмоций. То есть вызывало, но совершенно уже не те. Эта магия больше не работала.

И случилось это вчера. Еще до…

В общем, до…

Тогда, под звуки ослепляющего голоса, что-то внутри Егора тоже сделало выбор и переключилось, а может закрылось. Что это «что», Егор не думал, об этом думать было бессмысленно и бесполезно.

Думал о другом.

О просто мальчике с собачьим именем «Цезарь». Теперь он мог так думать. Кто он такой? Какой он? Записал вопросы в блокнот. Послушал себя, вспомнил. Внизу приписал следующее:

«Никакой. Пластилин. Жизнерадостный комочек Света. Луч Смерти, он же Луч Жизни.» Все правильно. Как Гарин своим Гиперболоидом резал людей и плавил скважины, так же теперь некий Гарин использует Луч Цезаря для построения своего государства.

Кто у нас Гарин?

«Гарин - Марагон».

Да. Это очевидно.

Теперь дальше.

Это все пока. Пока Цезарь растет. Пока он еще пластилин.

Марагону нужно, чтобы он так и оставался орудием, а ведь Цезарь растет.

Егор знал, чувствовал, что вчерашний поступок Цезаря был не самостоятельным. Слишком целенаправленный. Непластилиновый. Жесткий.

Но для кого на самом деле это было сделано? И еще. Очевидно, что на Марагона обаяние Цезаря не действует с такой силой как на других.

Егор немножко начал тупить.

Закурил. Прошелся.

Сел и записал:

«Я никогда не буду Гариным».

Так. Зачем записал?

А потому что… Потому что не надо было, чтобы Цезарь был орудием. Чтобы он перестал быть пластилином, а жил сам. Сам понимал, сам учился, сам сомневался.

И даже если бы Егор получил власть над этой Силой - это нехорошо, нечисто.

«Цезарь не Сила. Он человек».

Теперь дальше.

Что нужно изменить?

«Марагон больше не Гарин. Цезарь…»

Что же Цезарь?

«Цезарь учится быть Светом, а не казаться им».

Вот так.

Что делать?

Для начала - поговорить с Цезарем.

Удовлетворенно захлопнул блокнот.

Егор подошел к дежурному за столом.

- Мне нужно увидеть… Вадима. Можно как-то передать? Срочно.

Дежурный кивнул и остался сидеть. Егор посмотрел на него и пошел к себе. Проходя мимо максовой двери, замедлился. Потом все же взялся за ручку. Закрыто.

- Нет никого, - спокойный голос дежурного. - Не живет здесь больше.

Ну да. Егор не удивился.

Лег на диван, закрыл глаза.

В голову сразу полезли воспоминания, замельтешили картинки. Нет, нельзя. Надо переждать. Хоть бы почитать что-нибудь! Сел за стол, раскрыл блокнот, принялся рисовать. Рисовал он неважно и знал почему. На алгебре и геометрии довелось сидеть с Петей Студенниковым, так капризный Исаак Аркадьевич распорядился, давно еще. А тот вечно что-то рисовал: рыцарей всяких и свою любимую морскую свинку в разных ракурсах. Егор поневоле был вынужден наблюдать за его стараниями. И сам пробовал, хотя и не тянуло, из спортивного интереса. Кое-что получалось, по крайней мере, свинку эту чертову в студенниковской манере рисовать научился. Тот хвалил, но ревновал. И Егор сделал вывод, что труд художника - это пот. Из десяти линий - одна верная, пока руку не набьешь. Независимо от способностей, главное - желание. Желание и есть способность.

Сейчас желания особого не было, было время. Стал рисовать женские лица. Вдруг захотелось нарисовать Веру, и чтоб была похожа.

Стал вспоминать какие у нее глаза, нос, губы, подбородок. Какое у нее выражение лица. Вспоминать это было интересно.

Особенно хотелось бы зафиксировать два ее состояния. Одно - когда она, смущаясь, объясняла что делают за дверью. Егор улыбнулся. Второе - когда она потом сидела, с чашкой и растерянно улыбалась чемуто.

И третье можно. Когда она сказала, что Володя ее муж. Потом. Момент, когда она все сказала, но еще не повернулась. Тоже особенное лицо было. Такие глаза.

В дверь постучали и, как это принято, сразу вошли. Вадим. Подошел, протянул руку. Егор, привстав, пожал.

- Ну как ты? - поинтересовался Вадик, вглядываясь пытливо.

- Лоб болит. И челюсть. А так ништяк вроде. И спасибо тебе, Вадик.

- Ну так ничего выглядишь. Припухло только.

- Зубы целы. - отмахнулся Егор. - Садись. Давай чаю выпьем, у меня еще осталось. Ты не спешишь?

- Да я вообще к тебе шел. По делу в общем.

- Ну давай чаю сначала, хорошо?

- Ну, давай… Егор налил остывшего чаю и подвинул Вадиму оставшиеся бутерброды с сыром. Подождал пока тот набьет рот.

- Вадик, а тебе все здесь нравится?

Тот пожевал, подумал. Откусил еще и отрицательно покачал головой.

- Мне нужно с Цезарем встретиться.

- Ну так я затем и шел. - Вадим посмотрел на часы. - Меньше часа осталось.

- Там, в зале?… Мне бы как-нибудь наедине… Главное, без Марагона. Можешь устроить?… Можно это устроить?

- Не знаю, Егор… Только если он сам захочет… Сделай так, чтоб захотел.

- А ты любишь Цезаря?

Вадим поставил чашку и серьезно, глядя в глаза, кивнул.

В ожидании аудиенции, пока ходили перед огромными, непрактичными на первый взгляд дверьми в тронный зал. Егор волновался, думал как себя вести, что сказать. Задача.

Наконец Вадим в сотый раз посмотрел на часы и шагнул к створкам.

Картина открылась та же. Та же краснозвездная синева, за которой может быть уже и Максим стоит. Не в его это характере, но…

Шашки на полу уже не было.

Цезарь сидел. Марагон стоял.

Ребята приблизились, остановились, не доходя. Исполнили приветствие. Оно давалось все легче. Цезарь в ответ удовлетворенно кивнул и посмотрел на Марагона.

- Ну вот видишь, а ты говорил. Обычный голос, ничего звенящего. Внутри - ничего откликающегося. Егор облегченно вздохнул, все-таки боялся что ошибается, что опять подействует. Марагон смотрел внимательно, прямо в глаза. Взгляд его не давил, а скорее наоборот. Сосал. Егор отвел глаза - не время для поцелуев.

- Ну, как ты себя чувствуешь? - Цезарь, помедлив, встал и подошел, улыбаясь.

- Хорошо, Цезарь. Спасибо! - улыбнулся в ответ Егор. - Почти ничего не болит. -добавил, не удержавшись.

Просто мальчик. Надо быть с ним искренним. Только так. Он не виноват.

- Жду твоих приказов… Что делать дальше?

Цезарь обошел вокруг, разглядывая.

- Дальше?… Хм… А ты интересно сражаешься… Ты мог бы… Хотя нет. - покосился на Марагона. - Нет. Может?… - опять покосился. - А что бы ты сам хотел делать?

- Я бы… - Егор задумался.

Он знал, что бы он хотел делать сейчас, но это не сейчас. Тогда…

- Я бы хотел заниматься с детьми. Учить их. Читать, писать. Еще что-нибудь… Что нужно.

Цезарь удивился. Посмотрел недоверчиво.

- Это же ску-у-у-чно! - протянул он. - Можно чтонибудь поинтереснее, а? Поактивнее? У нас сейчас столько дел!… - покосился на Марагона и осекся.

- Как прикажешь, мой Цезарь. - Егор поклонился.

Только это тоже нужное и важное дело. Ты спросил чего бы я хотел…

Цезарь хмыкнул и вернулся к себе, на трон. Почесал белокурые локоны.

- Ну… Хорошо… Ладно. - обернулся. - Ладно. Давай тогда в школу. Вадим, отведи его… Послушай… - он немного смущенно улыбнулся. - А ты… Хочешь увидеть Максима?

- Хочу. - честно сказал Егор.

- Ага. Ну ясно… То есть, ну ладно… Он… Занят сейчас, потом тогда, хорошо?

- Я в твоем распоряжении, Цезарь.

- Угу. Тогда. - он приосанился. - Тогда удачи тебе, Егор. Следи, чтоб… хорошо учились. Учи.

Величаво махнул рукой. Они отсалютовали и вышли.

В принципе, Егор был доволен визитом. Единственным неприятным ощущением был взгляд Марагона, все маячивший перед глазами.

Вадим по дороге посмеивался над Егоровым решением, а тот думал, что им надо серьезно поговорить, как-то устроить. В гостинице не хотелось, а теперь, наверное, проще будет.

Школа оказалась в другом конце, в доме с куполом. Здесь учились, здесь же жили и шныряли вокруг. Разновозрастные человеческие детеныши. А на лестнице попался целый взвод взрослых, лет по пятнадцати.

Вадим покивал в ответ на вопросительный взгляд Егора.

- Тоже водим. Учатся иногда. Цезарь велел… Вообще с учителями туго, это ты удачно.

Егора видимо знали все. Посматривали уважительно и как-то жалостливо. Переговаривались. Он было стиснул зубы, напрягаясь, но потом плюнул. Привыкнут. Привыкну.

- Сейчас к директору идем. - сообщил Вадим.

Директором здесь была девушка. Первая девушка здесь, которую Егор видел на более-менее серьезном посту. Звали ее Таня.

Первое впечатление - миловидная, чересчур суетливая. Узнав Егора, покраснела, начала что-то перекладывать на столе. А, узнав пожелание Цезаря, приосанилась и изменилась. Смотрела уже по-другому, как на нагло вторгающегося в ее епархию.

Ну а чему ты собственно учить собрался? - немного ехидно поинтересовалась. - Что ты знаешь?

- Мне Вадим сказал, что учителя нужны… А куда? На какие предметы? Какой возраст?

- То есть универсал, я полагаю? - насмешливо улыбнулась. - Да, учителя нужны, но почему-то присылают одних универсалов. А мне потом с ними мучиться, назад отсылать. Непригодны! - она потихоньку даже стала позволять себе заводиться.

- Послушай!… - шагнул к ней Вадим, но Егор придержал его.

- Все нормально… У Тани очень ответственный пост, ей действительно очень трудно, правильно? Вся эта огромная школа на ней, столько сил выматывает, верно? - Таня послушно кивала. - Надо войти в положение. А то приходят и начинают, да? Она же действительно меня не знает, не знает, что я из себя представляю, а вдруг наврежу, правда, Таня? Дорогая! Дорогая, Таня! Я смиренно возьму любую должность, которую ты посчитаешь нужной мне дать. И если я не справлюсь! Если опозорю!… Гони меня, Таня! Гони в три шеи, в окопы, хоть куда! Можно?

Егор порывисто подошел, взял Танину руку с накрашенными красным ногтями и прижал к сердцу, к звезде.

- Ну… Конечно. - Таня смотрела обалдело, Вадим отвернулся, плечи тряслись. - Русский и литературу можно… - заторможено сказала она. - Четвертый, пятый, шестой, а я тебя другим представляла…

- Милая моя, - проникновенно сказал Егор. - Я и сам себя другим представлял.

Комнату дали на третьем этаже.

Завхозом тоже была девушка. Катя. Егор вдруг подумал, что может он тут вообще в единственном числе будет. В смысле пола. Прикольно.

В довесок к комнате Катя выдала электрический чайник, а также хлеба, колбасы сырокопченой и сыра. И показала притаившийся в стенном шкафу холодильник.

- До тебя тут жил один. Физик. - фыркнула Катя.

- Такой озорник. Ко всем клинья подбивал. И ко мне! Выгнали за аморальное поведение! - победно закончила она и, покачивая бедрами, вышла.

Вообще, физика можно было понять. Егор с Вадимом переглянулись.

- Вот, блин. - пробормотал Вадик. - Надо работу менять.

- Ну что… - Егор откашлялся. - Тебе теперь, как контрразведчику, дела до меня, наверное, больше не будет?

- Ну почему… Я вообще-то должен присматривать… За новообращенными.

- Тогда жду в гости. В любое время, лучше сегодня. Буду очень рад напоить тебя… Чаем. Вадим ухмыльнулся, поправил очки.

- Зайду. Зайду обязательно. Не знаю, правда, насчет сегодня, но…

- Ну давай тогда, начальник…

- Ну давай. Учитель…

Вид из окна только был не очень. Прямо на тыльную часть стены.

Ну что ж. Буду и я кирпичики складывать.

Как то там Стас с Тезкой? И Стив? И Вера?… И Света?… И Надежда?…

Кушали тут все в большой столовой на первом этаже. В два. А ужин в семь. Нормально.

А вот завтрак в восемь - это перебор. Кто придумал так рано будить детей? Особенно зимой, когда темно еще?

Кто этот человек, или эти люди? Устроившие эту дедовщину, блин - мы ходили, так пусть и они ходят. Они говорят - зато вы раньше освобождаетесь - так делайте уроков меньше! Уберите дрянь всякую - все равно забудут! Пусть живут и радуются, а не как маленькие зэки освобождения ждут!

Егор даже разволновался, вспомнив давнюю полемику с классной.

В детстве так сладко спится.

Вспомнилось свое детство, этот нелегкий подъем, неумолимая мама, уговаривающая встать. Мам, ну еще минутку, полминутки? Плетешься в ванную, открываешь горячую воду и сидишь, подставив руки, пока мама в стенку не постучит. Впихиваешь завтрак, выходишь на улицу, а там темень, и снег идет. И люди идут. И люди как тени людей, и ты как тень, обреченно идешь куда не хочешь.

Сейчас то ведь уже нет тех, решавших. Самое время изменить.

Надо об этом с Цезарем поговорить!

Тут Егор себя одернул - с Цезарем о другом говорить надо.

Таня сама зашла за ним и повела обедать и знакомить с коллективом.

Учителя питались отдельно, за отдельным столом, человек двадцать. И предчувствие не обмануло - два щуплых очкарика, похожие на близнецов и мрачный дылда, очевидно физрук, видимо популярностью особой не пользовались, и Егор сразу оказался под огнем. Стреляли отовсюду, из каждого угла.

Всех познакомили. Никого, разумеется, не запомнил. Запомнил только, что физруком оказался один из очкариков, а дылда был историком.

Егор спокойно хлебал борщ и по очереди смотрел на девиц. Все они были очень разные, смешные и интересные. Одни тут же краснели и утыкались в тарелку, другие взгляд выдерживали, некоторое время. И все думали о том как они выглядят. Да хорошо выглядели, живыми!

- Мясно тут у вас. - заметил Егор, выловив здоровенный покрасневший кусок.

Еще недавно и не мечтал о таком.

- Да, кормят хорошо. - отозвалась сидевшая неподалеку Таня.

Все дружно закивали. Девушка, сидевшая рядом, так напряженно перемещала ложку, что Егор решил разрядить ситуацию.

- А хотите, я вам стихотворение прочту! - громко предложил он и, не дожидаясь согласия, встал и продекламировал свежесляпанное.

Кто ходит в гости по утрам?

И шарики дарил?

Кто тонким голосом пищал

И друг медведю был?

Разгадка каждому видна,

На дне борща лежит она!

Кто- то заулыбался, кто-то даже зааплодировал, кто-то закашлялся. А Таня строго заметила:

- Вообще- то это говядина!

- Извините, - смиренно сказал Егор. - Я, наверно, про другой борщ. Метафизический.

Кто-то опять с готовностью захихикал. Иногда полезно себя дураком выставить. Для себя

в первую очередь. Соседка уже спокойнее перешла ко второму.

- Ну что, каламбурист, - спросила после обеда Таня. - Сможешь завтра уроки провести?

- А чего не смогу? Смогу. А какие?

- Ну давай завтра русский возьмешь, у четвертого… А у шестого литературу? Сможешь?

- Давай возьму.

- Смотри, я на уроках буду! - пригрозила Таня. - Справишься - включим в расписание. Что тебе нужно?

Егор подумал.

- Учебники по русскому… А по литературе… Не знаю пока, потом скажу. Идет?

- Ну смотри.

Вадим сегодня не появился. Егор полистал принесенные Катей учебники и придумал, что сделать с литературой.

Катя заходила по разным поводам. Серчала, что он курит в комнате, на что он предложил ей и ее научить так делать, а она сказала, что не собирается всяким гадостям учиться, а он сказал, что она еще всех гадостей, которым он ее может научить не знает, а она сказала, что главное, чтобы он детей гадостям не учил, а он сказал, что детей гадостям учить смысла нет, и что не согласится ли Катя с ним сегодня поужинать, а она сказала, что ужинала уже здесь, наужиналась, и так далее. Очень мило пообщались. Катя обещалась заглядывать.

Четвертый класс был большим, сорок два человека. Сорок третьим было скептическое Танино лицо.

Егор с важным видом раскрыл журнал, поподнимал всех по списку. Порасспросил кто и откуда, где учились. Как он и думал - нигде они не учились, не успели уже, сразу в четвертый. Учебник был не нужен.

На всякий случай дал диктантик небольшой.

Что-то там чирикали, высунув языки, Егор потом долго смеялся. Не над неграмотностью, а над безудержностью полета детской фантазии -чего там в листках этих только не было.

Вообще дети выглядели хорошо. Сытые и ухоженные. Переживания о прошлом их не сильно тревожили

- дети живут сегодняшним. Цезаря обожали. Вот это пугало, но с этим ничего нельзя было поделать.

Следующий урок прошел через час в шестом классе. Этот класс был еще больше и хулиганистей. Егор их не смущал, разглядывали с любопытством. Даже присутствие грозной Тани не особенно способствовало наведению порядка.

Расспрашивал что читали. Что-то читали. Несколько человек были явные любители.

Егор решил пройти с ними… Хотя да… С детьми он стал отвлекаться и забывать где находится и зачем. Как странно. А ему хотелось. Захотелось пройти с ними что-нибудь эдакое, «Властелина Колец», например. Но это же долго.

Тем не менее, он все же начал. Рассказал, что помнил о Толкиене, и по памяти стал воспроизводить начало.

Надо было заказать книг на всех. Проблем с этим не должно возникнуть.

Было и хорошо и грустно. Хорошо оттого, что чувствовал, что делает что-то нужное, а грустно от сознания, что не сможет закончить.

Ребята притихли и слушали внимательно, даже Таня.

Потом она поинтересовалась по программе ли это.

- Таня, какие программы. - Егор был серьезен. - Из них нужно людей подрастить. Помочь, чем можем. Хоть чем.

В этот вечер даже порадовался, что Вадим не пришел, и можно пока ничего не пытаться форсировать, а просто побыть учителем русского и литературы.

10. Игорь.

На следующий день Таня поставила уже пять уроков.

Егор устал. Внутренне вымотался, слишком вкладывался, наверное. Но все равно было приятно.

Вадим появился поздно, около десяти. Был он бледный, усталый и сразу достал водку.

- Давай выпьем, - сказал. - Сумасшедшие дни.

Они выпили, закусили колбасой. Еще выпили. Вадим рассказал, что приехала большая группа, человек пятьдесят на трех БТРах, два дня назад. И устроила побоище. Милу убили. Помнишь Милу? Всех. Весь пост в гостинице. Потом в Кремль рвались - непонятно на что надеялись. Зверье какое-то шальное. Пока гонялись за ними… Девять человек живыми взяли. Вот Вадим ими и занимался. Сегодня присягу приняли.

- А я вот смотрю… Сегодня нашими стали… Ну ты знаешь… Враз!… Как-то это… Я не знаю… Давай еще.

Все работало. Егор Вадима понимал. Было в этом что-то… Что нельзя делать.

- Они ж не сами, понимаешь?… Цезарь… А сколько они там… Ну что они. Изменились?… Да такими же остались! Просто теперь послушными будут. А я не хочу с такими!… Понимаешь?!… Не хочу…

Вадик быстро запьянел, но не было в нем ни этой жалкой пьяной жалости к себе, ни этого самовлюбленного блуждания по пьяным ощущениям. Только напряжение его отпустило, стал более эмоционален и язык немного пошаливал.

- Вадик. Я вот тебя про Цезаря спрашивал… А как ты относишься к Марагону?

Вадим опять побледнел, снял очки, долго тер глаза.

- Я… Если честно… Если совсем честно… Я его боюсь.

Тогда Егор рассказал ему свою теорию. Насчет Гарина и Гиперболоида. Только по-другому, попонятнее. Видя, что Вадим не понимает, еще рассказал, еще по-другому. Нет. Все-таки Вадим был человеком Цезаря, и лучезарность того не давала ему увидеть очевидное. Он не мог.

- Ну хорошо. А зачем Марагон Цезарю? Зачем он там? Ты ведь с ним часто общаешься, зачем он?

- Он… Он советник. Друг. Он служит. Он…

Вадима клинило. Надо было еще по-другому. Вадим должен стать помощником.

- Ну ладно. Тогда просто поверь. Слышишь? Поверь мне. Ты его не зря боишься. Он очень опасен. Я тоже люблю Цезаря. - Егор не врал, он действительно хорошо относился к этому мальчику. - Марагон его не любит. Он очень ему вредит. Очень! Нужно что-то сделать, Вадим. Это ключ к тому, что тебе не нравится! То, что тебе не нравится из-за этого!

Егор поневоле использовал прием Цезаря. Он старался убедить и внушить. Очень старался. Он давил. Вадим должен был поверить, он мог.

И он поверил.

- Да. Да… Я понимаю. Да. Это… В этом… Но что же?… Что делать?

- Я не знаю. - Егор покачал головой.

Он и сам опьянел. И от водки и от напряжения беседы.

- Я думаю. И ты думай. Ты наверняка знаешь то, чего не знаю я…

На этом заговорщики, все допив, расстались. Вадим старательно твердо пошел к дверям. Егор проводил.

- Так трудно. - Вадим обернулся. - Но знаешь… Мне легче стало. И… Я тебе верю.

- А я в тебя верю. Не светись сильно со мной. Мне кажется, Марагон меня… Недолюбливает.

- Кажется. - усмехнулся Вадим и, приблизив лицо,

раздельно сказал. - А я это знаю совершенно точно. На том и расстались. Тяжелый вышел разговор. Егор потом еще долго

курил в окно.

Следующие три дня прошли в праведных трудах.

Дети отнимали силы и в то же время давали. Как будто возвращали, но уже измененными. Все тяжкие мысли бродили и давили только с утра, пока не начинались уроки.

За все время только пара подзатыльников и один пендаль - приличный результат. Он постепенно учился не стараться сильно, не напрягаться, а отпускать, пускать по течению и себя и детей, изредка подруливая.

Шестому, более-менее писавшему, правил пока не давал, присматривался, да и смысла особого в знании правил не видел. Сам он их не знал. Он был убежден, что чтобы правильно писать, надо много и внимательно читать. Все равно все запоминать приходится. Для интереса попросил Катю, зашедшую вечером чаю попить, подиктовать ему. Ну что, написал. Восемь ошибок. Правда, в орфографии только одна. В общем, надо было думать.

На литературе почитывал «Властелина», но аккуратно, чтоб не спали, интерес подогреть. В пятом преобладали девочки. С ними решил по

«Робинзону Крузо» пройтись, там как раз все по хозяйственной части, да по обустройству, должно понравиться. Заодно хотелось обсудить давно самого раздражающую нерешительность Робинзона, стопудово могшего смыться с острова. И еще кое-какие особенности его характера.

С четвертым - «Хоббита». И себя решил порадовать, и детей не грузить. Так что в голове заварилась некоторая каша, очень даже сейчас нужная.

Вадим не появлялся.

Надо было подождать. Не могли его так просто без внимания оставить.

В один из следующих дней школа удостоилась высочайшего посещения.

Все бегали, восторженно суетились.

Цезарь побывал на уроках у дылды-историка, называвшего себя Пашей, у собрата Оли в седьмом, на русском.

За ним ходили несколько человек из свиты, но был ли среди них Максим - Егор не приметил. Зато высокая черная фигура всегда рядом легко узнавалась.

И отобедать изволил.

Сидели с Марагоном в дальнем от Егора конце стола, так что он особенно на них внимания не обращал, чувствовал, что это еще не все. Зато коллеги восторгались, спрашивали, глаза закатывали - не давали поесть.

Следующей у Егора была литература в шестом. Он зашел в учительскую, потрепался с физруком Димой о погоде, рассказал химичке Вале анекдот про болонку и пошел на урок.

В середине его вошла державная парочка.

Дети охнули, подскочили, но Цезарь всех усадил, успокоил, как мог, и сам с Марагоном сел сзади, у окна.

Егор чинно поприветствовал, поулыбался и позволил себе поинтересоваться - читал ли Цезарь «Властелина Колец»?

- Нет. - отрицательно покачал тот головой. - А кто это?

И Егор просто продолжил чтение.

Дети понемногу успокаивались. Конечно, косились и вертелись, но, глядя на внимательно слушающего Цезаря, и сами принялись слушать преувеличенно внимательно.

А Цезарь слушал! Даже рот открыл. А Марагон, вначале изучающее разглядывающий, зевнул и обратил свой взор в окно, в коем и пребывал до окончания урока.

Цезарь хотел подойти к Егору, но его окружили ребятишки, не решавшиеся подойти близко, но тесно обступившие. Задние давили, а передние упирались ногами. Цезарь с улыбкой разглядывал их манипуляции, а потом отпустил с небольшой речью на ушах.

- Интересно. - сказал, подойдя. - Не читал. Я вообще, - он понизил голос. - Не очень читаю… А это интересно. Научишь?

- Конечно. Обязательно научу. Рядом закашляли.

- Ну ладно. Тут с тобой хотят повидаться! - Цезарь заговорщически подмигнул.

Егор вдруг разозлился на него. Перебор уже! Но взял себя в руки, ровно улыбнулся и, с застучавшим часто в груди, вышел в коридор. Там невдалеке стоял Максим. Пошли навстречу.

Егор сразу почувствовал, что Цезарь обманул. Не хотел Максим повидаться - ему приказали. Он как будто не узнавал Егора, а тот не узнавал его. Это был не Макс - друг с детства, а совершенно чужой незнакомый человек, просто похожий внешне.

Так они и стояли, глядя друг на бывшего друга, ничего не говоря. Наконец, когда молчание стало уже невыносимым, сзади подошел Цезарь. И Максим сразу ожил, перевел взгляд. А у Егора неожиданно закончились силы. Цезарь начал что-то говорить, но он повернулся и, пройдя мимо внимательно оглядывавшего Марагона, пошел назад, в класс.

Не сдержался. Не сдержался.

Марагон наверняка заметил.

Егор посидел за столом, полистал зачем-то журнал. Никто не заходил. Уроки на сегодня закончились.

Пошел к себе. В коридоре, естественно, уже было пусто, только неприкаянные дети бродили. Егор расспросил их и отправил домой, на их этаж. Вошел уже в роль.

В том сне все было безнадежно. Он с этим ощущением безвозвратности потери и проснулся. Неужели и наяву так? И все на самом деле уже случилось, до конца?

Зашла Катерина, но он был рассеян, отвечал невнимательно, и она ушла разобиженная.

Позже, после ужина, Егор разыскал ее и извинился, сказал что просто плохо себя чувствовал, приглашал чаю попить. Хотелось просто посидеть, о чемнибудь поговорить с простым хорошим человеком.

Но вместо Кати пришел непростой и, наверно, не очень хороший человек. Пришел сам Марагон. Один. Без ансамбля.

Егор сидел на широком подоконнике и пытался дать название цвету стены. По памяти, так то уже стемнело. Ничего не подходило. Марагон не стучал, просто зашел и уселся на диван. Человек-загадка. Егор пересел напротив, на письменный стол и тоже не спешил ничего говорить. Смотрел. «Если тебе нечего сказать - лучше молчи». Пока что ему сказать было нечего.

- Ну что, Егор. - наконец отверз уста молчальник. - Пора нам с тобой, как говориться, поближе познакомиться.

Красивый голос. Глубокий и мелодичный. Что называется - поставленный. Только кто ставил?

- Ну что, Марагон. - в том же тоне отозвался. - Давай познакомимся.

- Игорь. - поморщился тот. - Игорь меня зовут. Марагон это… должность.

- И в чем твоя должность… Игорь?

- А ты по- моему знаешь. Нет?

На вопросы, заканчивающиеся словом «нет», инстинктивно хочется отрицать.

- Да. Знаю. Ты манипулятор.

Марагон усмехнулся. Неожиданно вытащил из кармана сигарету и закурил. Это было очень по-человечески.

- Да ты ведь, брат, и сам такой. Той же породы…  - сказал, разглядывая тлеющий кончик.

Пришла очередь Егору закурить. Так они и сидели- один на диване, нога на ногу, другой на столе, пуская дым.

- Я не такой.

Игорь-Марагон насмешливо поднял бровь.

- Не такой. - повторил Егор. - Я не строю личное, блин, государство, используя необычного, блин, мальчика и идя по телам.

- По каким это телам я иду?… В моем государстве нет ничего такого, чего не было бы в других государствах… Я обеспечиваю порядок, сытость, устроенность… Развитие… То, чего сейчас просто нет.

Он говорил уверенно и убежденно своим красивым голосом. Не убеждал, а просто еще раз для себя высвечивал.

- Что- то страшненькое у тебя государство получается, Игорь.

- Для врагов. - быстро отреагировал тот. - Для врагов страшненькое. Но с врагами мы… Разберемся. - посмотрел многозначительно.

Надо было как-то иначе разговаривать. Не грызться. Егор спрыгнул. Прошелся. Выключил верхний свет и включил бра на стене. Дать бы ему сейчас по башке - вот и весь разговор. И но проблемо. Проблемой было дать живому человеку по башке.

- А откуда вы вообще?…

- Взялись?… Да какая разница, Егор… Мне иногда кажется что мы всегда были… И будем…

- Но ведь он же повзрослеет, что тогда? Он ведь не такой как ты.

- Да!… - отмахнулся Игорь. - Такие не взрослеют… Так и будет в коротких штанишках… Я ему иногда даже завидую… Как птичка… Чирикает, чирикает.

- Чирикает, что ты говоришь.

- Да, он умеет убеждать их. Я умею убеждать его… Знаешь, я ведь и тебе завидую… Я вообще завистливый… Потому он и начирикал тогда на друга твоего. И не стало друга!… Как же ты теперь, а?… А ты о другом лучше задумайся - что это за друг такой

у тебя был, который смог тебя ботинком в лицо. И забыть. Может не такой уж и друг?… Ты ведь бы так никогда не сделал… Ты бы корчился… На полу валялся, но не сделал… Ну ты и валялся.

Егор поневоле сжал зубы, засопев.

- Да ладно, не напрягайся… Это урок тебе был, если ты еще не понял… Хороший урок, задумайся. Так ли ты все в жизни делаешь, Егор?… Не размениваешься ли ты?… Не мельчишь?… И знаешь… Мы ведь с тобой, как это в народе говорилось… Одного поля ягоды. Поэтому я тебя так хорошо понимаю… И знаешь. Я ведь так тоже никогда бы не сделал… С другом.

Так вот зачем он пришел. Ни хрена ты меня не знаешь!

Егор подышал, успокоился. Не надо злиться.

- Игорь. А что, в твоем заповеднике все будут со звездами ходить?

Марагон подумал.

- Не знаю пока. Наверно да… А может и нет… Знаешь, многое же спонтанно решалось, по обстоятельствам. Сам об этом думаю… Может тоже умрем все, и нет на самом деле никакого будущего, а?…

- Но ведь, ты пойми. Ты избрал самый простой путь, чтобы государство строить. Врубаешь свою пушку, оболваниваешь, и готовы солдатики.

- Не оболваниваю! Ты не прав… - глаза у него загорелись. - Он их вдохновляет, воодушевляет. Ты разве не заметил как глаза у них сияют? Он дает им цель в жизни. Смысл… Кстати. Как это? Что чувствуешь? Я ведь никогда, честно говоря, этого не ощущал. А ты ощущал. А сейчас нет, странно… На что это похоже?

Теперь Егор задумался.

- Это… Он сияет. На него радостно смотреть… Радостно вспоминать… Радостно слушать…

Игорь встал и прошелся по комнате.

- Ну вот видишь? Радостно! И я даю людям эту радость! Будет государство Радости! Слушай, может так и назвать?

- Но это же не настоящая!… Не настоящая… Он ведь не Свет! Он… Отражатель! Другого какого-то Света, понимаешь? А ты… Ты выдаешь его за источник!… Это неправильно! На этом нельзя строить!… И потом… Ты вот считаешь, что сделал для меня нужное дело, урок мне устроил, а ведь ты человека сломал! Разве можно так с людьми?! И вообще, разве можно с людьми экспериментировать? Так ни с кем нельзя! Ты себе этим вредишь, пойми, Игорь!

- Это ты пойми, Егор!

Они уже стояли вплотную, бешено глядя в глаза и помогая себе говорить руками.

- Ты пойми! Людей нужно испытывать! Им это нужно! И им нужна вера! Настоящая! Осязаемая! Чтобы знали зачем! Может для того они все и умерли! Чтобы вот так! Заново!

- Да это было уже! И значки эти!

- Было! Было да не так! Неправильно! Это так начиналось! А потом началась пародия! Потому что нельзя всех отпустить, как это ты бы хотел сделать! И нельзя железками давить, как делали, когда больше нечем стало! А надо такую веру дать, чтобы он пошел и убедился - да! Светит! И пошел работать! Радостно! Он видел Свет!

- А когда его не станет?!

- В воспоминание будут верить! И пришествия ждать! Сделаем!

Это было чудовищно. Логично, правильно и чудовищно.

- Нельзя так… Нельзя… Егор упал на диван, мотая головой.

- Ну почему? Почему?

Сел рядом на корточки, заглядывая в глаза.

- Ну а что бы ты сделал на моем месте, а?

- Я?… Я не знаю… Не знаю… Испытывать не хочу… Не так… Не заставлять…

- Да потому что ты червяк! - Игорь подскочил. - Ты вечно сомневающийся червяк! С червяком внутри! Я знаю тебя! Ты - тот кто разрушает! Я создаю, а ты разрушаешь! Ты!… Ты не можешь мне помочь! А значит ты враг!

Отвернулся. Отошел. Трясущимися руками закурил.

- Я так хотел тебя убедить. Мне нужен… Друг…

Егор поднял голову.

- Игорь. Игорь, не дели все… Мир… Он разноцветный… Много цветов…

Игорь посмотрел и вышел, ударив ногой дверь.

- Взять!

Внутрь полезли, теснясь. Повалили не сопротивляющегося Егора, ткнули лицом в пол, скрутили руки и, подпихивая, повели по коридору и вниз.

Все- таки чем-то Игорь зацепил, разбередил. Егор ходил в темноте, упираясь в стены, и думал, думал.

Они и вправду были похожи. И то, что он говорил, было так знакомо. Многие эти же мысли Егору и самому приходили в голову, ну или куда там. Но раньше, не сейчас. Они с Максимом забавлялись экстремизмом и строили всякое. Всякое. Только с тех пор он изменился. Что-то изменилось. Люди стали объемнее. А это была как будто бы отдача от того прежнего. Да, ничто не проходит бесследно, это точно.

И насчет Макса - нет! Егор не мог его осуждать. Это как болезнь, сумасшествие. Как ножом в живот. Человек падает и не может себя удержать. Только если кто поможет. Максима жалко очень.

Да и Игоря жалко.

Не такой уж он и черный колдун, каким кажется. Или хочет казаться. Он ведь наворотить может! У него столько власти. И так голова работает. Он может не щадить ни себя, ни других.

И меня сейчас может просто взять и убить. Принять решение. А может уже принял. И ничего то я не сделаю. Никому не помогу. Значит все напрасно. Странно. Как будто все правильно делал. Значит гдето ошибся. Да были, были ошибки! Но я не могу сейчас умереть. Я помочь же должен. Кроме меня никто ведь… Почему никто. Мания величия. Все устроится. Все хорошо будет. Даже если меня не будет.

Только жалко все-таки очень. Столько хотел…

Нашарил в темноте деревянный лежак и сел на него с ногами. Столько хотел. В кинозале тюремной камеры перед глазами закрутились картинки. Разные, вперемешку.

Что- то говорящая мама; мертвый город с собором в просвете улицы; тоска летнего лагеря, такая сладкая сейчас; песня, звучащая в детстве из радиоприемника, а будто ты и не приемник слушаешь; смеющийся Максим катил на роликах, смешно размахивая руками; серьезная Надька молчит; прятанье в парке от озверевшей еще живой толпы; ласковый добрый лес невдалеке и набегающая трава.

Картины мешались, странно совмещаясь: вот Стас в машине, повернув голову что-то говорит, улыбаясь, а рядом за рулем старший брат кивает, соглашаясь; черные деревья вдоль белой дороги становились смотрящими внимательно и с укоризной лицами; Вера говорила, пыталась объяснить, заламывая руки, но оказалось не ему, Володе; сидящий на троне Игорь с простреленной грудью; робот Максим, поворачивающий голову в темных терминаторских очках; кто-то кричал, и крик бился в уши, и он, зажимая их, убегал в темноту.

Громкий оглушительный лязг двери совпал с выстрелом из сна, и Егор, подскочив, схватился за ушибленную о верхние нары голову и лихорадочно стал вспоминать. Нужно было обязательно вспомнить кто стрелял.

Кто?

- Прикрой глаза. - сказал знакомый голос.

Егор послушно прикрылся рукой, и через щели между пальцами все равно больно ударил свет. Дверь снова лязгнула. Послышались шаги. Кто-то сел рядом.

Егор, немного пообвыкнув, посмотрел на Игоря. Тот сидел, шарил в кармане.

- Сигарету?

Егор кивнул. Игорь дал ему сигарету, прикурили.

- А я, знаешь, все о нашем разговоре думаю… Не могу так отпустить… А ты спишь, я смотрю.

- Это не сон. - хриплым залежавшимся голосом ответил Егор.

Игорь кивнул.

- Меня что-то беспокоит… Начало беспокоить… А раньше, знаешь, не беспокоило…

- Меня тоже.

- Что делать то будем, Егор?

- Знаешь, Игорь… - Егор потер глаза, выдавливая из них попавший дым. - Есть такое правило у рыцарей… Было. Делай что должен, и будь что будет… Главное… В начале не ошибиться, а потом идти… До конца.

- Хм… А я боюсь… Вот раньше не боялся, а сейчас боюсь… До конца…

- Чего ты хочешь, Игорь?

- Я… Хочу… Я чувствую, что сейчас… Происходит важное… Для меня. Мне нужно… Нужно будет кое-что сделать… Только я не знаю. Вот, блин! - Игорь непонимающе посмотрел на окурок в руке, бросил и, подложив руки под голову, оперся о стену и улыбнулся. - А я ведь и забыл уже что такое сомнение… Это ты подселил мне своего червячка…

- Это не червяк. - Егор смотрел в цементный пол. - Это. Может быть самое важное, что есть… Это мы слушаем… Прислушиваемся…

- Прислушиваемся. У меня были… Сомнения. Раньше… И я встретил того, кого сделал Цезарем. И сомнений не стало. Теперь ты - и они появились снова… Другие только. - он опять сел прямо, подсгорбился, начал тереть виски. - Это задача… Ее нужно решить.

- Это не задача, Игорь… Может быть решения нет… Может быть оно есть, но оно не простое. Не задачное.

- Может быть. Может быть… Я не хочу «может быть»! Мне дышать нечем в этом «может быть»!

- Игорь. Я могу тебе помочь?

- Да… Можешь. Помоги мне!

Он порывисто опять сел на корточки перед Егором и схватил за руку.

- Пожалуйста, помоги мне! Ну пожалуйста! Егор даже растерялся.

- Но как? В чем? Что нужно сделать?

- Помоги мне… До конца! До конца пройти!

- Игорь, ты решил… То что ты решил, когда… - Егор начал путаться и испугался. Сейчас нельзя было.

- Это, то что тебе мешает, эта искра, эта маленькая… Это может та соломинка, которая и поможет! Вытащит и все решения примет, только…

Игорь встал и начал медленно отступать к двери, странно улыбаясь.

- Говори. Говори, давай.

- Ты же хочешь узнать себя, так слушай себя всего, все должно прийти в согласие. Тогда поймешь что правильно… Игорь, не надо! Ты убьешь себя!

Игорь развернулся и с размаху ударил кулаком о стену.

- Задача решена! Спасибо тебе! - потирая ушибленный кулак. - Вот теперь я действительно стал сильным!… А буду еще сильнее!

- Игорь, ты с ума сходишь, это безумие. Просто остановись. Не делай пока ничего!

- Все! - вдохнул полной грудью. - Все! Я свободен!… Прощай, Егор! - глаза сверкали. - Иду до конца! Все! - улыбнулся.

- Не торопись! Ты спешишь, натягиваешь! - крикнул Егор.

Но уже в закрывающуюся. В закрывшуюся дверь.

Я… Я виноват… Я…

Нет! Хватит!

Я не виноват! Он сам. Сам сделал выбор. Я не мог заставить. Это ведь то, чего я хочу. Чтоб никого не заставляли. Человек может понять только то, что готов понять. Не заставишь. Не всунешь себя ему!

Но что же?

Что- то произошло. Будто хрустнуло в Игоре. Эта радость отчаянная.

И теперь он захочет, чтобы хрустнуло не только у него!

От внезапного озарения Егор заметался по камере, стукаясь о стены в опять наставшей кошмарной темноте и зажимая уши руками, чтоб не слышать опять чудящегося крика.

Обессилено сел, привалясь к стене, напротив тускло очерченной двери и, уронив голову на руки, застыл.

11. Максим.

Где- то мерно капало.

Этот вначале больной и неприятный звук постепенно стал попадать в пульс. Егор, закрыв глаза, слушал уже только его.

Все - кап - кап - кап. Пройдет - кап - кап - кап. Все - кап - кап - кап. Пройдет…

Вдалеке где-то зашумело. Шум нарастал. Постепенно дробясь, он оказался шагами. Густыми и множественными. В камере было пусто и зябко, не хотелось вставать. Так и застыть.

В этот раз свет вспыхнул без предупреждения, затем заскрежетала дверь. Егор зажмурился и больно укусил себя за ладонь.

- А кто это? - зазвенел голосок.

- Это предатель, мой Цезарь. - голос теперь уже не Игоря.

Предатель? А кто он? Егор, не дожидаясь, поднял голову, щурясь.

- Егор? Это же Егор!

- Это предатель, мой Цезарь.

Помимо этих двоих, в камере были еще. Максим и эти, как же их, Рыцарь с Пантерой.

Все глядели на него. Егор так и остался сидеть на месте, только к стенке привалился. Тоже смотрел.

- А что он… сделал?

- Он предал тебя! Он предал всех!

Марагон говорил неспокойно, накручивая себя.

- Это… Точно?

А Цезарь говорил жалко и неуверенно. И Егору очень захотелось спасти этого мальчика.

- Да, мой Цезарь!

Марагон подошел ближе, веки у него подергивались, а глаза все о чем-то будто просили. Он повернул голову к Цезарю.

- Мы тут поймали одного хорька!

К Егору.

- Такое имя «Стив» тебе ничего не говорит?

Егор вздрогнул на имени.

- А имя «Стас»? А другое? Знаешь!… Они здесь! И скоро все будут здесь! С нами!

Веки дергались все сильнее. Он будто заставлял себя произносить каждую фразу.

- Это имена заговорщиков, мой Цезарь! Мы взяли их! И они рассказали зачем он здесь! И он! - показал рукой на Максима, тот посмотрел непонимающе. - Их целью было все разрушить! То, что мы строим! Придти и разрушить!

- Но…

- Хватит ломать комедию. - устало сказал Егор. - Если себя не жалко, то его хоть пожалей…

- Пожалей! - Марагон нервно хохотнул. - Нет! Все! С жалостью мы закончили! Теперь только целесообразность!… Ты веришь мне, Цезарь? - спросил, не оборачиваясь, продолжая щуриться на Егора.

- Ну… Да…

Резко обернулся.

- Веришь?

- Да… Если ты говоришь… Раз все так… Но… Максим? Максим - это правда?

Максим, по-собачьи смотревший на Цезаря, повернулся к Егору, будто пытаясь что-то вспомнить. Опять на Цезаря.

- Нет, мой Цезарь… То есть… Я нет! Нет! Я не хочу! Не могу!

Так жутко было видеть этого гордого красавца таким, что Егор не выдержал, хоть и знал что бесполезно.

- Макс! Макс! - позвал он. - Ты вспомни. Вспомни меня! Ты помнишь? Меня! Как мы… А ребят? Ребят помнишь?

- Но… - начал Цезарь, Марагон жестом остановил его.

- Подожди. Посмотрим. Сейчас посмотрим!

Максим опять вопросительно глядел, не понимая чего от него хотят. Цезарь кивнул ему.

- Ну скажи.

- Я помню тебя, Егор. - ровным голосом сказал Максим. - Я все помню… Зачем ты это говоришь? Это все было. Прошло.

- Я хочу чтобы ты… Егор закрыл лицо руками, не договорив.

Марагон удовлетворенно хмыкнул. Но он еще не закончил задуманное.

- А пусть он сам признается. Скажи нам, предатель!

Егор отнял руки от лица. Посмотрел в пол, ища нужные слова. Пока он здесь сидел и слушал капли, как-то выпал в другое, в другой темп, сейчас все происходило слишком быстро, надо собраться.

- Я скажу… - начал он. - Цезарь. - заглянул в эти детские глаза. - Цезарь. Это все неправильно… Из-за тебя и из-за него. - кивнул. - Это все неправильно. Разве ты не понимаешь?… Не видишь, как ты действуешь на людей?… Что вы делаете с людьми?… Люди не куклы… С ними нельзя в солдатиков… Ты же должен это понимать, не зря в тебе это!

Цезарь не понимал.

- Что «это»? Мы ничего не делаем. Мы помогаем… Строим. - он посмотрел на Марагона, тот кивал.

- Продолжай, продолжай.

- Я Цезарь! - голос его креп. - Вокруг меня все строится! Это моя жизнь! Мой долг!

Ну как тут объяснишь? Ну как?

- Ты ослепляешь. Люди слепнут, глядя на тебя, и перестают видеть! Они свободны, а ты делаешь их рабами.

- Рабами?! - искренне изумился Цезарь. - Да ты посмотри! - он показал рукой на телохранителей. - Разве они рабы? Они мои товарищи! Они служат, потому что любят меня! И наше дело! Они свободные, просто они так выбрали!

Егор оглядел всех. Рыцарь, Пантера, Максим - такие умные и сильные, глядели на него и не понимали что он говорит. Здесь был только один человек, который его понимал. Тот, кто объявил себя врагом.

- Там! - Цезарь махнул рукой. - Чокнутые! Больные! Они приходят сюда, и мы учим их! Учим защищать! Любить! Учим быть благородными и сильными! Как рыцари!

Его звенящий голос метался, отталкиваясь от стен.

Последовавшая тишина казалось все еще позвякивала.

Егор не знал что сказать.

В какой- то страшный момент ему даже показалось, что Цезарь говорит правду, а он, дурак, один тупит и не может понять, но наваждение прошло. Словами было не убедить. Время для слов все вышло. Закончилось.

И Марагон это тоже понимал. Он прогулялся по камере.

- Ну что. - сказал нервно. - Осталось разобраться еще кое с какими формальностями. - глянул в упор на Егора. - И кое-что доказать! Еще… Напоследок.

Повернулся к Цезарю.

- Обвинение выдвинуто… Признания получены… Прения?… Тоже закончились… И последнее слово было. - покачался на мысках. - Осталось вынести приговор!

- Приговор? - побледнел Цезарь.

- Приговор! - жестко повторил Марагон. - Твой первый приговор!… Мой Цезарь. А ты что думал?… Пора пришла! Ведь ты же Цезарь?… Только ты можешь вынести приговор!

- И… Какой?

- А я не знаю! Я твой… слуга. Не я решаю!

- Это… обязательно?

- Это обязательно!

- Ну… - Цезарь неуверенно оглянулся на телохранителей, безмолвно ждущих приказов, поглядел на Егора. - Пусть идет. - наконец сказал он. - Раз так… Он нам такой не нужен…

- Цезарь?! - Марагон рассмеялся. - Ну что это за приговор?!… Нет! Его надо покарать! Ты же Цезарь! А он преступник! Государственный преступник! Самый опасный! Он же вернется, если ты его отпустишь! Вернется и будет вредить! Разрушать! Ведь вернешься?! - обернулся, глядя яростно.

- Он и тебя хочет сломать. - сказал Егор Цезарю, зная что тот все равно не поймет.

- Молчать! - бешено крикнул Марагон, нагнувшись к лицу. - Ну так что, Цезарь? - опять повернулся.

- Каков приговор?

- Ну… Пусть тогда сидит… Здесь…

- Не-е-ет! - улыбнулся Марагон. - Все не так просто! От него все равно будет это ползти и отсюда! Не удержишь!

- Так что же? - на Цезаря было невозможно жалко смотреть. - Что же?… - безмолвно зашевелил губами, наконец выдавил. - Убить?

- Ты сказал, мой Цезарь! - Марагон величественно поклонился.

- Я?… Я сказал?…

- Итак, мой Цезарь, огласи приговор. Скажи так, чтобы этот предатель задрожал! И чтобы это стало уроком всем предателям! Цезарь затравленно озирался. Его чудные локоны болтались как накладная пакля, а от былой красоты ничего не осталось, она неуловимо исказилась.

- Соверши возмездие! - гремел Марагон. - Осуществи правосудие! Давай!!!

И в этот миг Егор почувствовал, буквально услышал этот хруст. Цезарь съежился, уменьшился.

- У-у-у-у-у-у-бить. - пролепетал. - У-у-у-у-бить.

Марагон наклонил ухо, показывая что не слышит.

- У-у-у-бить! У-у-бить!

Удовлетворенно кивнул и опять величаво поклонился.

- Итак, приговор оглашен! Все слышали! - посмотрел на телохранителей. Повернулся к Егору, жалостливо глядевшему на него.

- Ну и последнее… Последнее… Мы не будем тянуть с исполнением приговора! Мы все исполним! Прямо здесь! И сейчас! И заодно еще кое-что проверим!

- Ч- что?

- Они ведь были вместе! - он указал на Максима.

- Против него тоже выдвинуто обвинение! Тяжкое обвинение! Разве ты, Цезарь, теперь не сомневаешься в его… лояльности? В его верности тебе? Он ведь друг предателя! Которому ты вынес приговор! Они были вместе!

- Нет! - Цезарь пытался прикрыться от Марагона растопыренными пальцами. - Нет! Он верный! Верный! Максим? Ты же верный?

- Да, Цезарь! - хрипло сказал Максим.

- Ну так если он действительно верный, он тебе это сейчас и докажет! Да? Да, Цезарь?

- К-как?

- Легко! Он и приведет приговор в исполнение! Расстреляет предателя! И очистит себя от подозрений! Выполнит приказ Цезаря!

- Но ведь он же… правда… Они же…

- В том то и дело!… В том то и дело!… Повелевай, Цезарь!

- Я… Я не могу… Это… Мне плохо… Я не могу…

- Это твой долг! Долг! - Марагон теперь уже на него смотрел с яростью. - Долг! Перед всеми! Перед товарищами! Отдавай приказ! Это война! Отдавай приказ!

Цезарь вздрагивал и дергался от этих выкриков. Они полосовали его. И все глубже, глубже. Егора начало потряхивать. По спине бежали мурашки, сейчас творилось страшное.

- Давай!!!

И Цезарь опять не выдержал. Он медленно повернулся к Максиму.

- П- приведи приговор в исполнение.

- Не так! Чтобы он понял!

- П-п… Привести приговор в исполнение! - голос Цезаря креп и наливался силой. - Р-р… Расстрелять!

Марагон шагнул к нему и обнял, прижав к груди. Затем отстранился и преклонил колено, глядя восторженно.

- Ты великий, мой Цезарь! Ты повелитель!

Встал. Теперь все они смотрели на Максима.

Максим медлил.

- Ты слышал приказ, солдат?! - коротко рубанул Марагон.

Максим посмотрел на него. Перевел вопросительный взгляд на Цезаря.

- Расстреляй его! - показал Цезарь. - Это мой приказ, Максим!

Максим застыл, не двигаясь. Глаза его теперь смотрели прямо на Егора. Он пошевелил пальцами и одеревенело шагнул. Еще шагнул. Еще. Это не были шаги живого человека. Остановился в полутора метрах. Марагон встал рядом, разглядывая то одного то другого.

Дрожь била все сильнее. Уже и зубы начали мелко постукивать. Егор тяжким усилием подобрал ноги и, ползя спиной по стене, встал. Выпрямился.

Максим, не отрываясь, смотрел на него.

- Цезарь! Цезарь! - вдруг взволнованно крикнул чей- то новый голос.

Все, кроме Максима, посмотрели на дверь. Там в проеме стоял бледный Вадим, тяжело дыша.

- Цезарь! Так нельзя! Нельзя! Он враг! - сорвав очки и тыча ими в Марагона. - Это он враг! Он! Цезарь! Прошу тебя!

- Ч-ч-ч-то? - растерянно спросил Цезарь. Посмотрел на Марагона. Тот криво усмехнулся.

- А это еще один предатель!

И небрежно махнул в сторону двери рукой, в которой неожиданно оказался пистолет. В каземате гулко рвануло, и Вадим исчез. Остро и кисло запахло смертью.

- Ну вот. На, держи! - и, подняв руку Максима, сунул в нее оружие. - Давай! Теперь ты бабахни!

Максим медленно приблизил пистолет к лицу, рассматривая.

- Цезарь! - рявкнул Марагон.

- Максим! - отозвался Цезарь.

Максим перевел взгляд на Егора. Затем медленно потянулся к нему рукой с зажатым в ней пистолетом. Рука дрожала, и чем дальше он тянулся, тем сильней. Она уже тряслась. Тряслась и раскачивалась.

Егор оцепенело следил за этим маленьким круглым черным тоннелем, прыгавшим перед глазами, в котором сейчас появится свет.

- Цезарь! - не выдержал Марагон.

- Максим!

Рука вдруг замерла. Взгляды встретились. Внезапно, резким движением, Максим поднес пистолет к виску и нажал спуск.

Что было дальше, Егор плохо запомнил. Цезарь бился на полу, стуча кулаком, и кричал, кричал.

- Ты!!! Ты!!! Ненавижу! Ты!!! Ненавижу! Никогда!!! Никогда больше!!! Нет!!! Ненавижу!!!

Марагон с отвисшей челюстью, прижатый к стене и безумно переводящий взгляд. Рыцарь и Пантера медленно шли к нему. Он посмотрел на них. На всех. На Егора. Как будто что-то вспомнил. Рот закрылся. Он как-то зарычал, заревел и бросился вон, захлопнув дверь и лязгнув засовом.

А Егор, стоя на коленях, все зажимал, все пытался остановить кровь.

Он успел! Успел!

Еще за миг, за мгновение до этого движения, он вдруг вспомнил кто стрелял! И куда! И он прыгнул и ударил по руке. Пуля задела таки, чиркнула по затылку, ну это ничего, ничего, кожу содрала и все.

Максим лежал без сознания.

Егор наконец сообразил. Сорвал куртку, майку, приложил ее, подсунул под голову и сидел теперь рядом, раскачиваясь и сжимая теплую живую руку.

Общими усилиями отнесли Макса на нары. Егор

порвал свою индейскую майку, невероятно дожившую до такого момента, и, уже аккуратнее, замотал голову. Цезарь сидел, прижавшись к стене, и периодически всхлипывал.

Егор заметил, что Рыцарь-Антон и Ренат-Пантера как-то странно на него поглядывают, будто не узнавая. Он подошел и сел рядом. Потрепал белокурую голову.

- Ну а зовут то тебя как, Цезарь?

- Федор. - ответил тот, всхлипнув. - Федей.

- Все хорошо, Федь. - притянул его, обняв за плечо. - Теперь все хорошо будет…

Федор засопел, прижавшись, и постепенно перестал всхлипывать.

Лязгнул засов, и Рыцарь-Антон метнулся и схватил валявшийся на полу пистолет. Дверь медленно открылась. За ней стоял, бессильно прислонившись к косяку, Вадик, держась за плечо. Из плеча густо и сильно текло, с рукава капало.

К нему бросились, подхватили.

- Егор? - он подслеповато щурился без очков. - Егор? Ты живой?

- Да здесь я, здесь. - отозвался Егор, пытаясь снять с Вадима куртку.

- Егор. Он… взял… с собой… этого, с волосами… Стива, Егор.

Стива?! Неужели?!… Неужели?!

Егор невидяще оглянулся. Стива! Глубоко вздохнул.

- Ребят, помогите ему!

Хлопнул Вадима по здоровому плечу, вскочил и побежал.

12. Все. Дальше.

Он бежал и бежал, не чувствуя ни как дышит, ни холода, ни воздуха вообще.

В глаза метнулись коридоры, здания, потом прыгали и скакали ночные белые улицы. Он каким-то невероятным образом помнил все. Дорогу. Он даже не задумывался. Просто бежал. Беги, Форрест.

Бежать было хорошо. В голове не было ни мыслей, ничего. Только тревога жгла, припекала где-то в груди, но от бега она съеживалась, и как будто ее почти и не было.

Вот площадь. Возле входа в метро чернели две бронированные туши. Егор сходу пробежал мимо них и нырнул в черноту. Не останавливаясь, повернул, пробежал еще.

Где- то здесь.

Нашарил стену и, ведя рукой по стыкам плитки, полушагом-полубегом устремился дальше. Двери. Ощупал ряд закрытых дверей. Вот. Последняя. Толкнул - открыта.

Дальше сложнее. Тот чудо-автопилот, что пронес его по улицам, внезапно отключился, а съежившаяся было тревога стала расправляться, надуваться в успокаивающемся после бега теле.

Егор осторожно пошел, теряя руки в черноте.

Как медленно, медленно!

Сердце сжало и сдавило ледяными иголками. К черту! Он рванулся вперед, побежал и почти сразу повалился, схватившись за ушибленное бедро. Рука нащупала странное. Турникет.

Протиснулся и дальше уже быстро нашел эскалатор и запрыгал по ступеням, держась за резину.

Этот спуск - из ночи в ночь, безумная лестница в черной пустоте, сам по себе становился кошмаром. Егору казалось, что он так бежит уже давно, очень давно, всю жизнь.

Неожиданно прыгнул на что-то мягкое и не удержался, покатился вниз, опять упираясь в мягкое и опять. Наконец остановился, уткнувшись спиной.

Он тяжело дышал.

Что это? Что?!

Стал щупать, и в этот момент раздался голос, раздельно, не интонируя, четко сказавший:

- На месте сидеть не двигаться.

Егор замер.

- Кто это у нас еще?

Знакомый голос. Володя!

- Володя! Это я, Егор!

Переполз через мягкое, уже поняв что это такое, нащупал ступени, почти собравшиеся, и встал, опираясь на борт.

Отдышаться все никак не получалось, казалось в мире кислорода не хватит.

- Егор? - как показалось насмешливо полуспросил Володин голос из темноты. - Ну да… Конечно.

- Что?… Что здесь было?… Я спешил… бежал…

- Он спешил… Он бежал… А что было… Егор… То случилось!

- Вы их… убили? Всех?

- Ха! Как эти твои придурки, вместе с этим… придурком, пропали, так я сразу здесь пулеметик ваш и поставил! Ждал! И дождался!… Ну что, сдали вы нас?!

- Да нет! Подожди! А ты всех?!… И Марагона?

- Кого? - насмешливо спросил голос. - Какого Гона?

- Ну… Высокий такой?… Главный.

- Ха! Не знаю кто тут у них самый высокий! Был! Может этот?! Первым бежал!

Эти вальяжность и насмешка были странными, но Егора сейчас занимало другое.

- Где? Где он?

Тишина.

- Ну сейчас! Поищем твоего Гона!

Наконец включился фонарик и светанул прямо в Егора, в глаза, он схватился за них. Тем временем луч, посветив, убрался и зашарил по полу, сопровождаясь гулким звуком шагов.

Егор пошел на него, опять споткнувшись.

Луч остановился, высветив лежащего на спине.

Да, он! Игорь!

Лежал, прижав одну руку к груди и бессильно откинув другую. Во лбу неровно сбоку чернело.

- Этот что ли?!

- Да, он… Егор опустился рядом на колени.

- А, ну этого-то я запомнил! Гляжу, что-то бормочет все недобиток!… Ради интереса, думаю, дай послушаю, а он все «спасибо» да «спасибо». А я ему говорю: «Пожалуйста, дорогой, нет проблем!» И проконтролировал. Знаешь его что ли?!

- Да. - сказал Егор и погладил бедный лоб и искаженное, будто улыбающееся лицо.

Ну вот и все.

- А Стив?! - вспомнил неожиданно лукавую мордашку и похолодел.

- Так этот… хорек тоже с ними был, что ли?! Ах ты! Ушел, значит!… Ну ничего, куда денется!

Егор облегченно выдохнул. Теперь и правда все.

- Все, Володь. Можно подниматься.

- Куда?! - опять насмешка.

- Все. Наверх. Там теперь друзья…

- Такие как ты! - внезапно выстрелил фонариком в лицо. Егор прикрылся, не понимая.

- Володь, ты что? Все уже…

Это он бравирует. После бойни учиненной. Конечно, тут трудно спокойным остаться.

- Там все! - сказал Егор, поднимаясь и объясняя.

- Все уже! Ты всех спас. Остановил…

- Сидеть! - рявкнул Володя и в луче появился направленный на Егора пистолет.

Да что они все с этими пистолетами! Егор встал прямо и расправил плечи.

Володя! Хватит уже целиться и стрелять! Хватит злиться! Все закончилось! Ты победил! Теперь можно просто жить! - отчетливо и ясно выговаривая, как к ребенку обратился он к целящемуся.

- Жи- и-ить?! -протянул Володя. - С тобой что ли?! Не-е-ет! С тобой я жить не буду!

- Ну живи без меня. - терпеливо сказал Егор. - А сейчас пойдем, позовем Веру, всех! Выведем, наконец, отсюда! Там еда, тепло, воздух! Это сейчас важно!

- Ве-е-еру?! Ах ты скотина! Веру! Да ты!…

Егор понял, что зря он упомянул Веру, сейчас не стоило. Снова прыгающий перед лицом пистолет. Володя на самом деле был сейчас невменяем. Он только искал повод, чтобы сойти с ума.

- С-с-котина! Так знай! Больше тебе Веру не увидеть! Никогда! А ей тебя! Живого! Будешь тут лежать! С этими! Пусть поглядит кто их привел! А то «Ах, Егор! Ах, Егор!», а он вот он! Предатель! Так что ты прав! Все закончилось! Понял?!

На последнем слове Егор инстинктивно упал на колени, и пуля прошла выше, не задев. Сразу перекатился вбок и дальше, дальше, уходя от света и пуль, с визгом рикошетящих от гранитного пола. Ударился о колонну, заполз за нее, встал.

Переждал ищущий луч и резко вперед, к следующей, обгоняя выстрел, и еще дальше, за колоннами, отрываясь от палящего на бегу Володи.

Тот понял его маневр и, прекратив стрелять, перебежал на другую сторону и понесся по путям, перехватывая.

Егор остановился, стараясь отдышаться - фонарик исчез в тоннеле, стало тихо. Перебежал на другую сторону, выглянул.

Не мог Володя так быстро до двери добраться. Подпрыгнул на месте, и сразу появился свет, ощупывающий рельсы. Луч, не найдя что искал, спрятался назад, в коробочку. Так они и стояли, пытаясь расслышать дыхание другого.

- Володь! - негромко позвал Егор. - Ну хватит уже. Ты же не такой.

Выстрел. И следом истеричный крик того:

- Да что ты знаешь обо мне?! Кто ты такой?! Откуда ты взялся?! Это мое! Мое! Все мои! Что захочу, то и сделаю, понял! Ты понял меня?!! - он уже почти визжал. - Никуда не пойдут!! Никуда!! Здесь!! Здесь подохнут!! Моими!! Понял! Здесь!!!

Еще выстрел, а затем послышались спотыкающиеся частые шаги, и, спрыгнув вниз, Егор увидел удаляющийся, убегающий скачущий свет и побежал.

Скрипнула дверь и стало темно. Он запомнил где, примерно. Нащупал кабели на стенах и пошел, считая шаги на всякий случай.

Здесь. Где-то должно быть близко. Вот.

Кабели изогнулись вверх, и рука ощупала проем и дверь. Взялся за ручку и, пригнувшись, чуть приоткрыл

- ничего. Резко рванул, шагнув в сторону.

Темень. Убежал.

Он метнулся туда, вперед и вдруг остановился и замер.

Внезапно он понял что все. Все.

Он побежден.

Он проиграл, хотя это совсем была не игра.

И что теперь этот сумасшедший натворит?

А он, Егор, ничего уже изменить не сможет.

Он не найдет дороги и ничего не изменит.

И что с таким грузом он никогда уже больше не будет собой. И что жить дальше, наверно, вообще не стоит.

Он клял себя и ругал, бессильно привалившись к стене.

И за суету, и за ненужные слова, и за то, что он, чистоплюй, не взял оружие, за все, за то, что вообще здесь появился.

Глухая смертная тоска навалилась на него в этой черноте, взяла за горло и решила, что уж этого то она не отпустит. Так сидел он, цепенея, и слушал, как все тише нехотя стучит сердце. Под ним обнаружилась бездна, и он в нее медленно падал, и падение было неизбежно и обязательно.

А потом.

Что- то случилось.

Что- то опять случилось. Это что-то, что не умеет не случаться.

И Егору вдруг полно и ясно открылось - какой он, в сущности, жалкий, ничтожный, жалеющий себя дурак.

И как он этой своей жалостью к себе и сомнением в себе может убить и погубить целый мир, всю вселенную.

И пока он не увлекся этим новым видом самобичевания, он встал, закрыл глаза и пошел. Пошел путем, которым ходил уже не один раз и который он знает.

Знает! Знает! Знает!!

Он шел. Поворачивал. Снова поворачивал. Поднимался. Спускался. Иногда ушибался и оступался, но шел. И внутри звенел, резонировал, нарастал уже почти оглушающий победный аккорд. Он пьянил своим могуществом и, одновременно, делал строже и внимательнее. Он пел о том, что победа уже состоялась, и что вот она вокруг - посмотри! Смотри и радуйся, и тебе, в сущности, не так уж много и нужно делать, а только лишь знать о ней, о победе, и жить с этим знанием.

Егор улыбался и шел, поворачивал, снова поворачивал, поднимался, спускался, иногда ушибался и оступался, но шел.

В глаза через веки ударил свет, и он, продолжая улыбаться, плавно изогнулся и укрылся от ударившей в стену из-за поворота пули.

- Черт! - выругались там.

Зазвучали удаляющиеся шаги, и он спокойно, как будто и не прекращая движения, отправился дальше.

И, наконец, он почувствовал что пришел и, сделав еще шаг и протянув вперед руку, коснулся двери.

Железная.

Надо же, смешно, кому-то понадобилось ставить здесь железную дверь. И кому-то понадобилось ее закрывать. Смешно. Егор прислонился рядом и стал равномерно стучать по двери кулаком. Надо было просто подождать. Все хорошо. Через некоторой время дверь открылась, и тусклый свет фонаря на стене открыл взволнованное лицо.

- Ты! - сказала Вера и разжала руки, в которых держала автомат.

Тот упал, такой нелепый. А Вера стояла, уронив руки, а потом качнулась и прижалась, обнимая за плечи, а Егор ткнулся носом в ее волосы и ему опять показалось, что он сейчас вспомнит что это за запах, и каким образом он связан с его жизнью.

Вера взяла его за руку, и они пошли внутрь.

Прошли через «приемную», вышли в коридор, прошли мимо раскрытой двери - там на полу возле нар сидел Володя с закрытыми глазами, девушки бинтовали ему разбитую голову, вокруг бродили растрепанные обитатели.

- Он хотел… - повернула голову Вера.

- Он поправится. - сказал Егор. - Ничего страшного. Сейчас же ночь, вдруг вспомнилось, дети спят. Ну пусть спят пока.

- Вер, а давай чаю попьем?… Ужасно хочется чаю попить. Сто лет не пил.

Егор сидел за столом, уронив голову на руки, и слушал как Вера шуршит своими широкими брюками, собирая чай, и как победный аккорд медленно растекается по телу, добираясь до самых кончиков, и становится просто жизнью.

Вера наконец села напротив, поставив горячие чашки и положил по кусочку рафинада перед. Егор взял сахар, хрустнул и, обжигаясь, отпил душистый отвар.

- Ну что? Как? - спросила она, глядя в глаза.

- Все хорошо… Дети проснутся и пойдем… Наверх…

- Я… Я давно не поднималась… Все боялась их оставить. И не только… Егор! - она запнулась. - Егор… Я… Не знаю… как жить.

Вера смотрела в стол.

Затем вскинула свои запавшие, болезненно блестящие, но все равно красивые глаза. Уперев локти в стол, сжала голову ладонями и вздыбила черные волосы над висками. Ее мучило, сильно мучило, и, как оказывается, не бедственное положение.

В глазах ее был вопрос, и вопрос этот адресовался не ему.

- Мы… Понимаешь… Мы же… хотели этого… Да. Давно еще… Собирались, говорили… Я и не помню кто первый придумал, не помню… Может я?… Что… Что все беды от взрослых, понимаешь? Все глупости… Вся эта… имитация жизни… Все на них валили. - усмехнулась. - Вот…

Сейчас она проговаривала то, что уже много раз говорила. Себе.

- Вот если бы по-другому… Вот если бы одни дети жили!… Они бы заново все построили. Не играли бы во все это… Никто бы их не заставлял, ничему не учил. Сами бы нащупали… Ведь они же ничего не знают, только и умеют что щупать… Это как потоп! Неважно как!… Неважно… Они пытались это понять, умирая, но не пытались понять другое - зачем? Может быть было слишком много таких просьб как наша? Так много, что на них ответили!… А сейчас… Дело в другом, ты посмотри что происходит! Сколько нас осталось? И все равно!… Все то же самое! Все грызутся за кусок и просто! Чтобы грызться!… Убивают друг друга и себя!… И если… им дадут возможность вырасти будет все то же самое!… Ну если нас еще убрать, пусть останутся меньше, десятилетки, пятилетки и что? Те, кто выживут все равно станут такими как мы, а мы станем такими как они! Это что-то в крови!… И я не знаю… Я ничего не знаю…

В ее глазах стояли слезы.

Они сбегали по высоким скулам, впалым щекам и горячо капали на дерево стола. Егор внимательно следил за этим путешествием. Он понимал, и это надо было еще понимать, а сейчас сидящую напротив девушку было просто жалко. Так хотелось ей чем-то помочь, чтобы она перестала себя мучить.

Он чувствовал, видел этот барьер, стенку, в которую она уперлась и тычется, ударяясь в кровь, и опять ударяясь, уже самозабвенно разрушая себя, а не ее.

Но что сделать? Как объяснить ей, что этой стенки нет, что все это ерунда - все эти «мы», «они», «в крови». Да, бывает. Беда случается. Но беда - это событие, а трагедия - образ жизни. Беду можно пережить, а трагедию переживать не надо. Невозможно. Она не кончится. И после смерти, наверное. Но что он мог? Он мог сказать сейчас какие-то слова. А это то, в чем надо убеждаться каждый день, каждую минуту.

Ну да сейчас нужно все равно что-то сказать, только постараться не напыщенно, обойтись без лишних слов.

- Вер. - Егор протянул руку, коснулся ее локтя. - Ты выпей сейчас чаю, хорошо?

Было у нее еще что-то в характере, какая-то стесненность в груди, что-то не дающее ей глубоко и ясно дышать, и можно ли это изменить? Сможет ли она это изменить?

Вера послушно взяла чашку и отпила. Егор отпил из своей и хрумкнул еще сахаром, улыбаясь. Вера неуверенно улыбнулась, и он подвинул к ней поближе ее рафинад.

Она взяла и, вздохнув, тоже хрумкнула, медленно задумчиво пожевала. Егор, улыбаясь, поднял чашку и отпил. Вера последовала его примеру.

Так они сидели и пили чай, глядя друг на друга. Егор улыбался, стараясь улыбаться так, чтобы Вере тоже захотелось улыбнуться.

- Я тебя познакомлю с человеком одним… Только это надо ехать… Съездим…

Вера послушно кивнула.

Чай закончился. Егор с сожалением поставил чашку и взял Веру за руку, возле кисти.

- Вер, я пойду… Там Макс… болеет. А ты… Ты сейчас можешь просто радоваться, что наконец выходишь на свободу, на волю… Все выходите. Это очень здорово, и очень счастливо все вышло… Там много еды, горячая вода, теплые постели, воздуха много… И дел много. Поняла?… Ни о чем не думай, просто радуйся… Представляешь - в ванне полежать!

Вера усмехнулась и, немного как-будто смутившись, одернула свитер.

- Ты тогда дождись когда проснутся все, позавтракайте на дорогу. - Егор вспомнил этот завтрак и поежился, ну да ничего, контрастнее будет. - И выходите. Идите все в Кремль, а там уже вас встретят, я сам постараюсь, но в любом случае знай - вам там рады! Ну, пока все.

Егор встал, обошел стол и чмокнул Веру в макушку, пожав плечи. Она накрыла его руку своей. В дверях обернулся, вспомнив.

- Вер, слушай, там на станции… мертвые. Погибшие. Пусть ребята сходят вначале и прикроют их, что ли, чтоб дети не видели… Потом поднимем, похороним.

Вздохнул и улыбнулся.

- Ну давай, до встречи.

- Егор! - вспомнила. - У тебя же фонарика нет, на, возьми! Ну да.

- Вер, а можно мне еще и провожатого. - смущенно попросил Егор.

На выходе из метро потоптался возле БТРов - хорошо бы конечно, но он совершенно не представлял как с этой штуковиной обращаться.

Махнул рукой и пошел пешком.

Из- за дома к нему метнулась маленькая фигурка.

- Егор! Стив! Егор радостно обхватил его.

- Ну что там? - Стив мотнул головой в сторону метро. - Совсем стремно?

- Да нет, нормально уже… Иди там, поднимай своих вместе со всеми, а то проспят… исход.

- Какой исход?

- Переезжаем, брат. В Кремль.

- Да ну? К ментам?

- Все, старик, ментов больше нет, теперь друзьяесть. Стив недоверчиво шмыгал носом.

- Да че мы там ловить будем?

Егор усмехнулся, представив эту пятерку среди «оформленных» кремлевцев.

- Да ладно. Подгребайте, разберемся. Чего под землей без воздуха сидеть? Приходите, покушаете вкусно для начала. Может даже помоетесь. Стив возмущенно засопел, и Егор успокаивающе поднял ладонь.

- Ну это так, необязательно… В общем давайте, а я пойду. - хлопнул Стива по плечу.

- А ты туда, что ли?

- Ну.

- Пешедралом? А дуба не дашь?

Вообще- то и правда было не жарко, Егор забыл что зима и вообще скоро декабрь закончится. Поднял воротник у кителя.

- Ща мотороллер подгоню, погоди!

Стив побежал к заныканному мотороллеру.

Так Егор по-королевски въехал в Кремль на желтом замызганном мотороллере.

- А где тут у нас больница, сударь, где больные лежат? - поинтересовался у выпучившего глаза парнишки-охранника.

Тот взволнованно путано показал. В больнице ничего объяснять не пришлось - его узнали и провели в палату к Максиму. Там, у постели так и не пришедшего до сих пор в сознание Макса, сидели Рыцарь-Антон, Пантера Ренат и Цезарь-Федор.

Сидели подавленные.

Егор посмотрел на них, хмыкнул и подошел к постели.

- Ну давай просыпайся уже! - громко воззвал он к лежащему вздернув нос Максиму. - Хватит дрыхнуть! Столько дел всяких! Вставай давай!

Лицо у Макса дрогнуло, открылись испуганные глаза.

- Ну вот! - удовлетворенно сказал Егор. - Харе валяться!

Макс дернулся встать, но Егор, сев на постель, положил ему руку на плечо.

- Да ладно, лежи пока, пошутил я! - провел рукой по плечу. - Ну как ты?

Максим неуверенно улыбнулся.

- Хм. А где это я? Сзади подошли и встали сидевшие.

- Привет, мужики! - улыбнулся Макс Антону и Ренату. - А, Цезарь! Привет, как дела?

Все с тревогой переглянулись.

- Макс, а ты что помнишь? Последнее? - спросил Егор осторожно.

Тот задумался.

- Ну помню… Помню… Мы на сцене с тобой… А потом, потом что-то… А потом что-то не помню.

Егор кивнул.

- Ну да. Ты вдруг в обморок взял и грохнулся. Головой ударился. Так что теперь вот лежи, пока все нормально не станет.

- Да я нормально себя чувствую. - Максим потрогал забинтованную голову. - Чуть болит. - сообщил, задумался и с подозрением посмотрел на Егора. - И все? Больше ничего не было?… Ты, блин, не ври мне! - сказал с угрозой.

Егор замялся.

- Старик! - начал решительно. - Ну… - покрутил в воздухе рукой. - Было еще там… кое-что. Особые… обстоятельства, но! Пока ты отсюда не выйдешь! - схватил рванувшегося Макса и уложил. - А выйдешь ты отсюда, когда я скажу!… Скоро! Так вот выйдешь - расскажу! Вместе и посмеемся и… Понял?! Пока так лежи, не думай ни о чем, не спрашивай, ну все! Так лучше сейчас. Понял?

- Ну… Понял. А чего я сделал то?

- Макс, ты сейчас увеличил себе срок так на часик-полтора где-то! Не копай сейчас. Ты же умеешь.

- Ну все, все… Ладно.

- Старик! - Егор встал. - Все хорошо! Я так рад!… Сейчас поцелую!

- Не надо! - Максим испуганно прикрылся одеялом.

- Ну вот! Смотри! Пойдем, пацаны!

Надо будет, конечно, Максу рассказать, не для того он все это пережил, чтобы не знать, это же его жизнь. Только надо будет как-то…

- А где Вадим? - спросил он в коридоре, только сейчас осознав, что кого-то не хватает.

- Там.

Зашли к Вадиму. У того тоже горела лампа, а сам он с подвязанной рукой сидел в постели, глядя в окно, и о чем-то усиленно думал, сразу видно.

- Ну что, - сказал Егор. - Чего не спим, не выздоравливаем?

- Да… - махнул тот здоровой рукой. - Нормально.

- Болит?

- Терпимо, слушай, я вот все думаю - а что теперь? Что дальше делать?

Егор присел к нему и неожиданно, едва успев прикрыть рот рукой, зевнул.

- Дальше мы… - снова зевнул. - Спать будем, чего дальше…

- Да нет, а потом? Как же теперь управлять? Все же… - посмотрел вбок.

Егор подтянул за руку Цезаря, стоявшего рядом и усадил возле, обняв за плечи.

- Федор со мной поедет. Поедешь, Федь?… Вот… Через пару деньков, надо же продуктов нашим отвезти и вообще…

- А мы?

- А что вы? - Егор опять зевнул, посмотрел на Пантеру с Рыцарем. - Я не знаю, я как то… Совет собирайте… Самых… - зевнул. - Толковых выберите… Девушек побольше, они хозяйственные… Конечно, такого монолита не будет уже, да и на фиг он нужен. - пожал плечами. - Один умный человек сказал, что идеальное государство можно построить только из идеальных людей, а поскольку таких не бывает, то это невозможно. Да и на фиг надо. - опять повторил. - Все равно тут каждый свои задачи решает. Так что… И все… Живите правильно, не балуйтесь.

- А?… - глазами на Цезаря.

- Ну придумайте что-нибудь. Снял мол полномочия, передал… Путешествовать поехал, мир посмотреть… А там видно будет.

- Так ты что? - Вадим смотрел с тревогой. - Не вернешься?

- Ну… - вспомнились 4-ый, 5-ый, 6-ой, Толкиен. - Да вернусь, куда я, - снова зевнул. - Денусь, поживу еще.

Вадим закивал.

- О, мужики, а где мои?… Ну Стас с тезкой моим?

- В гостинице. - сказал Ренат.

- Хорошо… Спят наверно. - завистливо заметил Егор. - Ну ладно! - он встал. - И мы тоже. Слушайте, тут люди придут, часов в десять, надо их приютить.

- Сделаем. - кивнул Ренат.

Неразговорчивый Антон просто кивнул.

- Ну все, вроде?… Гаси ты, Вадик, свет и спи… Утро оно… - и опять зевнул, вот напасть. - Сам знаешь. Мудренее… Пойдем, Федь, чаю с колбасой попьем и как поспи-им!

* * *

Через день к собравшимся в гостинице Егору, Максиму, Стасу, еще Егору, Вере и Федору, обсуждавшим варианты отъезда, пришел Вадим и привел высокого сутулого парня с большими ясными глазами.

- Вот. - сказал. - Это Виктор, знакомьтесь. Виктор у нас машинист.

- Да ладно! - густым басом запротестовал тот.

- Машинист! - повторил Вадим. - И он говорит, что на Белорусской есть паровоз дизельный, и что он может, - выделил слово «может» и грозно посмотрел на неуверенного Виктора - Вас отвезти!

- Ну!… - все радостно переглянулись.

- И продуктов наберем побольше. И вообще… - почесал бороду Стас задумчиво.

- Вить, а в чем ты сомневаешься? - спросил Егор, с удовольствием глядя в детские Витины глаза.

- Ну… Я… - забасил тот. - Мало ездил, пробовал только… Сомневаюсь…

- А ехать то хочешь?

- А то. Чего ж не прокатиться.

Егор, высунувшись в окно и щуря слезящиеся от ветра глаза, заворожено смотрел на крутящийся впереди тепловоза валик, разбрызгивающий снег из-под колес, и на набегавшую белую нетронутую дорогу с деликатно пропускающим ее лесом. Спрятался на минутку, посмотрел на своих.

Вера подмигнула от другого окна и снова высунулась - все никак не могла надышаться. Федор прилип к Виктору и внимательно следил за его манипуляциями. Вообще все набились в кабину, даром что два пассажирских вагона прицепили. В них сейчас остались только Стив энд компани, тоже пожелавшие развеяться. Место их пребывания легко было определить по дымовалу из открытой вагонной фрамуги.

Максим что-то рассказывал Стасу и Тезке, размахивая руками и иногда даже подпрыгивая. Макс историю о происшедшем воспринял стоически, только обнял крепко в конце. Конечно, рассказ его сильно зацепил, но Егор знал, что Максиму все пошло на пользу. На большую хорошую пользу. Вот так и никак иначе.

Опять высунулся в окно.

Да, интересно, что дальше будет?

Может, переедут все вместе? И что Надюха решит?

Со Светой надо повидаться по дороге. Да…

А потом?… Вот правда, попутешествовать бы… Посмотреть мир… Ветер требовательно и зовуще бил в лицо и выдувал из головы не успевающие додуматься мысли. Обернулся.

- Вить, а можно погудеть? А как? Вот за эту? Ну что. И погудел.

Рисунки - Алены Махониной

Книга издана Обществом святого Форреста. Тот, кто понял задачи общества, может выслать свою рукопись по адресу st.forrest@list.ru.

Воронин Сергей В 75 Детский сад;Роман.-М.:Собачья Звезда,2009.-318с.,ил.

ISBN 978- 5-904020-14-9

Герои отправляются в загадочный город М. за едой и чудом. И находят и то, и другое, и третье.

УДК 821.161.1-312.9 ББК 84 (Рос-Рус)6-44

ISBN 978-5-904020-14-9 © Воронин Сергей.,2009 ©Оформление.”Собачья Звезда”,2009

This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

26.11.2009

Notes

Content

воронин сергей детский сад

Notes