Владимир Борисович Журавлев

Время дракона

1

Что это было?

Тамара мучительно вспоминала. Так, она была на скалах весь день. Потом дождь, сырые дрова, избушка скалолазов, какой-то противный ветер в разбитое окошко…Потом приперся некто красномордый, до синевы, обрюзгший, неряшливый.

— Я Колян, для друзей просто Гризли, ласковый и добрый, для остальных свирепый медведь, особенно с похмела!

Да, так он и представился. За сотни повторов вычурная фраза стала лживой и пустой. Потом… Захмелевший Колян долго, нудно толковал что-то об устройстве мира…

— Сам видел иной мир, клянусь! — бил себя левой пяткой в грудь.

Видел, но не хватило духу шагнуть. Надо полагать! По его словам, мир он видел за обрезом скалы. Оттуда до вершин сосен — метров сорок вниз. Ясно, что не хватило. Потом…потом она пила одна. Она всегда пьет одна. И думает о своей поганой жизни. Редко, правда, такое случается. Так редко, что ее считают непьющей. Чем-то достал ее этот Колян. Иной мир. Читала она его книжку. Сказка. Да, а что потом было-то? Как ее занесло на скалу? На скалу с дивным названием «Прости-прощай»? Обрез камня, шершавый сиенит под ладонями, сорок метров вниз до макушек сосен. Она помнила каждый метр полета! Бока ее помнили, и зубы, и локти, и ноги от пяток до… Ушла вниз. Бывает. Гораздо чаще, чем принято об этом говорить. Но крайне редко бывает так удачно. Не откинуло от склона, не поломало, проехала почти по вертикалке, тормозя всем, чем можно, и потому цела. А цела ли?

Она поохала и встала. Так, целой кожи, считаем. Нет. Особенно на «тормозах» — но это пустяк, это привычно. Важнее то, что нет и переломов. Надо же, и рюкзачок за спиной висит! Все верно, с собой взяла, потому что мутный этот Колян, доверить вещь такому нельзя. Особенно — альпинистскую вещь. Умыкнуть снаряжение в их среде проступком не считалось. Ну, альпинистка, как же тебя пьяную занесло на «Прости-прощай»? Вот так же в прошлом году ушел и Абрек, кстати, примерно на том же месте.

Тамара подняла голову. И покачнулась. Это не была «Прости-прощай». Это не были сосны вокруг. Это вообще не был ее мир. Ну, Колян! Паскуда.

Она угрюмо топала по тропе. В ее мире — по направлению к кордону заповедника, в город, в цивилизацию. Но здесь-то вполне могло быть и наоборот. Правда, тропа была, и это обнадеживало. Только окружали тропу не сосны. Вот это, кажется, дуб. А вон то? Но явно более южный лес.

Его она заметила только потому, что невольно ожидала наткнуться на Коляна. Мог ведь этот алкаш побеспокоиться и пойти за ней, за пьяной, на скалу? Вряд ли. Ну а вдруг? И тогда, если б он тоже сверзился сюда…и тоже уцелел, кстати…, тогда была б хоть одна знакомая рожа в этом мире.

Человек слабо махал ей рукой со скалы.

— Что, зеленый, прорастаешь на камнях? — язвительно крикнула ему Тамара по привычке и скинула рюкзак.

Для таких случаев она всегда имела с собой реп-шнур. Как-то же придется спускать оболтуса. Сама Тамара страховкой не пользовалась никогда.

Подъем оказался неожиданно простым. Странно, чего он тогда там торчит? Высоты боится, что ли?

Это был, естественно, не Колян. На площадке лежал долговязый чернявый юноша в кожаной куртке, в таких же брюках — и в сапогах!

— Помоги, — пробормотал он. — У меня кончилась Сила.

Значит, сила кончилась. Бывает. Ну, этого добра у Тамары и на двоих хватит. Не зря ее еще в детстве прозвали Жилой — и звали так до сих пор.

Слабо цепляясь за камни узкими бледными ладонями, юноша сползал вниз. Реп-шнур натянулся и гудел, как басовая струна. Лишь бы хватило длины, сил-то хватит. Сама она спустилась, конечно, значительно быстрее его. Легкая скала, неинтересно.

Юноша разлепил губы.

— Я — Владыка Каэдрон, — прошептал он. — А вот кто ты?

— Тамара, — подумав, осторожно сообщила она. И добавила, кстати, припомнив читаную книгу:

— Только что с Изнанки.

— Уверенная для новичка, — недоверчиво заметил юноша.

Она пожала плечами. Наверно, он не в курсе, но скалолазы всегда держатся уверенно. Жизнь у них такая.

2

— А по тропе идти в косячину? — брюзжала Тамара.

Этот Коля обрел силы чересчур быстро. Как только слопал ее НЗ — так сразу и обрел, и это вызвало неприятные размышления. Не попалась ли она в ловушку для мамонтов, в ямку для дурачков? Слопать на халяву чужой НЗ — это на скалах считалось доблестью. Силы, значит, кончились. Хорошо играл, гнида.

Она не стала бить его по голове. Не стала ругаться. Этим она переболела в детстве.

Каэдрон широко вышагивал между дубов — не-дубов.

— Я не хожу по тропам, видным всем, — уверенно гудел его баритон. Эта тропа — невидимая. Только для таких, как я.

Он не успел еще заметить, что идет один. Он не знал еще главнейший принцип скалолазного братства: не хочешь якшаться — не якшайся. Планета большая, места хватит. С учетом множественности миров принцип приобретал железобетонную незыблемость.

А Тамара еще не знала, что в этом мире, в отличие от ее родного, от судьбы не уйти.

Земля содрогнулась, и скалы призрачно заструились. Землетрясение? Гулкий удар впереди, совсем рядом, заставил Тамару остановиться и оценить ситуацию. Оценить не получилось. Из-за деревьев ей навстречу шагнул надменный Каэдрон. Холодный немигающий взгляд остановился на девушке.

— Кто ты, посмевшая пренебречь обществом Владыки? — вопросил он, глядя при этом так, словно хотел взглядом убить.

Ну, это Тамаре было не в новинку. Не единожды на скалах попадались ей лица, облеченные властью. Ах, как они распоряжались! До первой скалы. А там потели, тряслись и ползли на коленках. Те, кто оставались — очень немногие — оставляли начальственный гонор внизу, в роскошных кабинетах.

— Не скрипи, зеленый, — посоветовала Тамара. — В следующий раз со скалы не спущу, а скину.

Тамара не шутила, не пугала. Каэдрон, однако, опасность не ощутил. Он оскорбился неожиданно совсем другим.

— Я не Зеленый! — рявкнул он. — Я Огненный!

— Чао, Огненный, — не стала спорить она.

И шагнула с тропы прямо на вздыбившуюся скалу. Сохрани и защити меня, камень! Шершавый сиенит держал надежно даже без зацепов, при условии, естественно, наличия правильной обуви. У Тамары такая была. С точки зрения озадаченного Каэдрона она просто как муха пошла по скале. На уступе она задержалась и выдала новичку одно из скалолазных правил:

— На скалах Владык нет. Не понял — наверну камнем по башке.

Он, естественно, не понял. Ну, бросать камни она умела, Каэдрон еле увернулся.

— Спускайся, тварь! — шипел он.

Тамара поразмышляла и достала из рюкзачка маленький удобный топорик. В родном мире Тамары милиция в заповедник не заглядывала, и от пьяных чужаков тетки умели отбиваться сами. Вот такими туристическими топориками, жестоко и без размышлений. А как иначе? Кругом лес, безлюдно, а придурки от вседозволенности быстро звереют. Приходилось пару раз и Тамаре "дрова колоть". Один подлечился, стал ходить на скалы, но Тамару оббегал по другой границе заповедника. Судьбой прочих она не интересовалась.

Каэдрон не испугался. Правда, и не орал, просто выглядел немного озабоченным. Без лишних разговоров Тамара взмахнула топориком, целя по контуру. Лезвие острое, чего-нибудь да найдет. Парень мягко отступил.

— Я — Владыка! — напомнил он.

Не понял? Что ж… Новый блеск лезвия, еще шаг назад, и еще… Она загнала его в чащу. Юношу явно поразило, с какой молчаливой сосредоточенностью она старалась ему что-нибудь отрубить. По крайней мере, перестал пугать, что Владыка. Молча отступал, а затем вообще шагнул куда-то вбок, за ствол, за куст — и пропал. Вот и ладно, одной проблемой меньше.

Могла она уйти от него по скале? Да. Но потом была бы вынуждена от него всегда прятаться. А так пусть прячется он.

3

Дубы расступились, и сразу кончилась Незримая Тропа. Далее шел обычный торговый путь. Каэдрон шагал широко, сдерживая желание взлететь. Один раз он по молодости сделал так — замковых коров собирали по лесам неделю. И отец сказал тогда строго:

— Полеты — за Незримой Тропой!

А уж если отец сказал строго…

Повстречалась бригада плотников из деревни. Опять кто-то погорел, пошли отстраивать недотепу. Мужики шли быстро, деловито. Значит, отец в замке.

Стражники у ворот подобрались при виде хмурого юного Владыки, сверкнули белизной доспехов. Охраняла замок свирепая храмовая стража, потому что своей гвардии у Драконов никогда не было, да и к чему она им? Однако новый Дракон отличался странной человечностью, не вызывал вокруг себя волн панического ужаса — и замковое добро теперь приходится стеречь. Северные мужички — людишки ушлые, могут и у Дракона спереть что плохо берегут.

Каэдрон нашел взглядом командира стражи.

— Быстрюк, старшину шахтерского поселка немедля к отцу!

Смуглый вислоусый крепыш тотчас что-то крикнул посыльному гортанным голосом, и тот умчался на конюшню.

— И говори по-русски! — рявкнул мгновенно взбеленившийся Каэдрон. — Здесь тебе не Молдавия! Спалю!

В угрюмой тишине юный Дракон прошел во двор, где его и нагнал старый воин, бывший когда-то наставником маленького Владыки.

— Простите Быстрюка, Владыка! — посоветовал он. — Посыльный у нас недавно, по-русски понимает только маты.

— На Теплый Берег его! — проворчал Каэдрон. — Там же висит заклятие универсального перевода?

Воин хмыкнул. Каэдрон тоже. Об универсальном переводчике они оба были не лучшего мнения.

Новый Дракон, как обычно, стоял в башенном зале у одного из стрельчатых окон. Стоял, смотрел на южную дорогу и молча ждал. Пятнадцать лет все время для размышлений он провел здесь, глядя на дорогу. Это стало привычкой, все знали о ней, но мало кто знал, что это значит. Лой Ивер, глава клана Кошек, конечно, знала.

— Все ждешь? — проворчала она. — Я убью эту рыжую мерзавку, пусть только вернется! И где, интересно, ее до сих пор носит? Пятнадцать лет! Даже мы, Кошки, великие гулены, не позволяем себе…

Дракон усмехнулся, и Кошка невольно осеклась. Он, конечно, человечный Дракон, но лучше не рисковать по глупости.

— Ты до сих пор считаешь, что она жива? — спросила Лой после долгого молчания.

— Нет, — сказал Дракон не оборачиваясь. — Я просто стою у окна.

— Ты всегда будешь ждать свою Тэль, — вздохнула женщина. — Уж такие вы, Драконы. Однолюбы. А мы, Кошки, как последние дуры, все крутимся рядом…

В ее голосе зазвенела слезинка.

— Каэдрон идет, — заметил Дракон. — А злой-то какой! Как бы стражу не спалил.

— Где? — с любопытством высунулась Лой, слез как не бывало. — Ух, ты, мой котеночек! А подрос-то как! А вышагивает! У, котяра!

— Подрос, — усмехнулся Дракон. — Просится на знаменитые балы Кошек.

— Нет, — помрачнела женщина. — И еще раз нет. Если клан признает в нем своего — это станет концом клана и соответственно началом всеобщей войны. Он лидер, и он сильнее меня! С его фамильным бешенством до войны один шаг. Нет уж, Кошками должны править Кошки! А как хотелось бы привести его в бальный зал и крикнуть всем:

— Смотрите, какой у меня Котенок!..

Но нет… к клану я его не пущу.

— Отец! — влетел в зал Каэдрон. — У нас объявилась… О-о! Тетя Лой! Вот вы и объясните, наконец, почему это мне нельзя на ваши балы! Давно хотел узнать, кто против, отец или глава клана Кошек? И, главное, почему?

Женщина с нежностью разглядывала его, и юноша недоуменно замолк.

— Я скажу ему, — наконец решилась женщина. — Я больше не могу обманывать!

Дракон хмыкнул и кивнул.

— Тебе нельзя туда, — вздохнула Лой и взяла юношу под руку. — Против и отец, и я. А когда узнаешь, против будешь и ты.

— Узнаю — что?

— Что Дракон ты — наполовину. А наполовину… нет, не Неведомый! Наполовину ты Кот. Если клан тебя признает, то пойдет за тобой, а не за мной, потому что ты — самый сильный Кот, лучший из всех! Но клан тебе отдавать нельзя, ты его погубишь со своей драконьей вспыльчивостью, обидчивостью, слепым бешенством! Ведь ты только для Кота взрослый, а в Драконах тебе еще расти и расти! Расти, мой котенок, набирайся мудрости! А я… я буду рядом… иногда…

Лой всхлипнула и выбежала из зала.

После угрюмого молчанья Каэдрон наконец буркнул:

— Вот спасибо за подарок к совершеннолетию. И что мне теперь?…

— Ты хотел сказать, у нас объявилось что-то, — неловко напомнил Дракон.

— А, пустяки. На скалах объявилась женщина… наверно, все же женщина… Ну, рядом с ней никакая магия не работает.

— Совсем никакая?!

— Ага. Я даже в себя не смог перекинуться, хотя очень старался. Она хотела зарубить меня топором.

Подавленный нюансами своего происхождения, Каэдрон ушел, даже не заметив, в каком состоянии оставил отца.

4

Поселок был самым обычным вроде, но что-то цепляло глаз. Наконец Тамара поняла, что именно. Рядом с домами не было огородов. Цветы, деревья — это да, этого хватало, но не грядки. Совсем как на сытом буржуазном Западе. И сами дома: добротные, кирпичные, с резными наличниками, изящными крылечками, точеными балясинами — но скромненько небольшие. Как будто никто не хотел выделяться, в отличие от родного мира Тамары. Хотя…за лесом поднимались к небу остроконечные крыши особняка. Значит, и здесь есть свои богатенькие.

Есть Тамаре было нечего. Спать — это проще, в рюкзаке имеется пенка. Потому интерес Тамары к огородам был неслучайным. Есть-то хотелось.

По улице, приятно чистой, выложенной каменными плитами, брел человек в спецовке. Обычный такой человек, под хмельком, бледный, жидковолосый, ничего особенного.

Администрация у вас где? — осведомилась у него Тамара.

Кушать нечего, спать негде — пусть администрация и заботится, для того она и существует. Или что у них тут? Барин? Тоже сгодится.

В общем, скалолазы нигде не пропадут.

— На площади увидишь, — благожелательно, но рассеянно ответствовал рабочий и побрел дальше.

— По флагу найду, что ли? — буркнула Тамара ему в спину.

Она привыкла, что мужчины не обращают на нее внимания, ибо не на что обращать-то — но мог бы из любопытства глянуть!

На маленькой площади в окружении магазинчиков стоял серый казенный дом. Над крыльцом трепетал красный флаг. Ну, надо же!

В администрации поселка — кстати, назывался он без затей "Угольные копи" — было безлюдно.

— Я новая, с Изнанки, — чувствуя себя полной дурой, доложила Тамара. — К кому мне?

Старичок поправил квадратные очки, вгляделся.

— С Изнанки! — радостно согласился он. — Есть, поди, хочешь?

Тамара угрюмо набычилась — чего смешного-то?

Вахтер шустро проковылял к железному ящику, украшенному причудливой ковкой, приподнял крышку, шевеля губами, достал оттуда монеты.

— На обустройство, — сунул он монеты Тамаре. — А захочешь насчет работы узнать, подожди, пока старшина из замка вернется. Он скоро подойдет — ежели, конечно, его там не спалят.

— А расписаться где?

Старичок охотно рассмеялся аж задребезжал от смеха.

— Надо же, ты и писать умеешь? — веселился он. — А на кой мне твоя подпись? Только бумагу замараешь. Уж я лучше на той бумажке любовную писульку своей старушке черкну! Вдруг смягчится нравом?

— Но как-то же вас контролируют?! — рявкнула Тамара.

Вахтер мгновенно посерьезнел.

— А контролируют нас просто, — сообщил он. — И захочешь, да не уворуешь. Так вот дашь свободу ручкам шаловливым, придет стражник, под локоток да в замок. А оттуда вернешься к любимой старушке горсткой пепла, это у нас запросто. Одно хорошо, на похороны не придется бабке тратиться. Да ты иди, сама скоро вникнешь в наше правосудие…

Тамара покинула администрацию в задумчивости. Как-то неприятно вспомнился надменный Каэдрон. Тоже ведь грозился спалить.

Гостиница нашлась здесь же, на площади. Худосочный хозяин внимательно осмотрел Тамару, поскучнел и выдал ей тяжеленный кованый ключ.

— Прибывшим с Изнанки номер бесплатный, — буркнул он. — За еду и прочее заплатишь. Твоих обустройственных хватит.

— Странные у вас порядки, — заметила Тамара. — А если я с этими обустройственными свалю отсюда?

Хозяин понял ее по-своему.

— Ближайший поселок в дне ходьбы по Южному тракту. Подорожную возьмете у старшины.

— Да не собираюсь я пока по Южному тракту! — возмутилась Тамара. — Я еще тут не осмотрелась…

И тут хлопнула входная дверь. Хозяин сменился в лице. Через порог уверенно шагнули два мужика со здоровенными, будто настоящими, копьями. Сбоку держался кудлатый, цыганистого вида мужичище в горной спецовке.

— Не собираешься никуда, значит? — осклабился он. — А ведь придется, девонька, ой как придется.

— Чего она натворила, старшина? — осторожно полюбопытствовал хозяин гостиницы.

— Может, и ничего. В замок ее требуют.

В лапище у старшины пряталась малая посудина. Как раз горсточка праха вместится. Тамара похолодела.

Дорога, выложенная камнем, вела за поселок. Встречные бросали на Тамару осторожные сочувственные взгляды.

Страх у Тамары сменился привычной ясной расчетливостью. Если б она поддавалась чувствам, и если б их у нее было в достатке, кстати — не дожила в скалолазах до преклонных лет.

Дорога вела мимо скал! Каменный язык сполз сквозь лес прямо к идущим. Вертикалка, карниз — подумаешь! Спаси и защити, камень, преданную тебе!

Резко скрипнули калоши, лучшая скалолазная обувка. Стражники ошеломленно смотрели, как бешеная девка прет вверх по утесу.

— Зараза! — с чувством сказал старшина. — Сбей ее аккуратно, Степаныч!

— Аккуратно у нас только Митридат умеет, — проворчал стражник. — Пусть ползет. Мы же все равно ее туда и вели?

Черноусый Митридат остался сторожить внизу, а Степаныч и старшина бегом кинулись по дороге. Старшина сипел и ругался. Тамара отлично их видела, но не понимала, куда это они сорвались. Ну, скоро это разъяснилось. Она резко взяла очередной карниз — и уткнулась взглядом в сапоги старшины. Тот хрипел и вытирал с багрового лица пот.

— Хорошо лазишь, девка! — поделился наблюдениями он. — Возьму к себе…горноспасателем! Ежели из замка вернешься, конешно.

Замок возвышался перед Тамарой во всей своей угрюмой красе. А у кованых входных дверей стоял, расставив ноги, злой Коля — Каэдрон.

Стражники попятились, как только юноша поднял руку.

— Не судьба тебе в горноспасатели! — предсказал старшина, набирая противопожарную дистанцию.

Она, как ни странно, не испугалась. Ну и что, что сажа под ногами и стражники белые. До топорика дотянуться — одно движение. Рюкзачок настоящий скалолаз где попало не бросит, потому он за спиной.

— Приветствую тебя от имени Владык, — сказал Каэдрон и опустил руку. — Проходи, отец ждет.

Тамаре показалось, что он скорчил стражникам козью морду. Или не показалось?

В зале со стрельчатыми сводами стоял хмурый черноволосый мужчина. В трауре, что ли? Иначе, зачем бы ему одежда из черной кожи?

— Расскажи о себе, — жестко предложил он.

Тамара безразлично пожала плечами — что рассказывать-то?

Рядом с Владыкой возникла девушка чудной, редкостной красоты. Оглядела Тамару синими глазами, словно нарисованными на пол-лица.

— Все-таки она женщина…с большей вероятностью, — усмехнулась красавица. — Речь… не развита. Рассказа от нее мы не дождемся. Ей надо задавать вопросы, Виктор. Ясные конкретные вопросы. Как тебя зовут, полуженщина?

— Кому какое дело…

Это был любимый ответ Тамары. Только раньше за него не били в ухо. Ну, почти никогда не били. Вот, значит, что такое ясный вопрос в этом мире — это когда темнеет в глазах и звенит в голове! Однако беседа действительно начала получаться. Вопрос — и тут же ответ.

— …?

— Тамара!

— Когда с Изнанки?

— Сегодня.

— Кто по профессии?

— Механик дизель-электрической установки.

— ???

Тамара криво усмехнулась:

— Я инструктор по горному туризму, но на заводе такой ставки нет, вот и записали в рабочие.

— Спортсменка, значит? Высшее достижение?

— Я скалолазка, — уточнила Тамара, не надеясь на понимание.

— ???

— Я знаю, Лой, — вмешался Владыка. — Это сумасшедшие. Они лазят по скалам без страховки. Им так кажется интересней. Они считают романтикой, когда можно убиться.

— Да? И чем будешь тогда заниматься в Срединном мире?

Тамара пожала плечами — тем же, чем и раньше, естественно.

— Здесь не лазят по скалам, — предупредил вдруг молчавший до этого Каэдрон. — У нас романтики, в смысле убивают, и так с излишком.

— Я должен тебя изучить, — предупредил Владыка. — Стой спокойно.

Он поднял руку. Они тут что, для значительности все руку поднимают, или это что-то значит?

На мгновение Тамаре показалось, что мужчина превратился в дракона. Э, нет! Ученостью меня не заморочишь! На скалах иногда и не такое привидится. Надо просто глубоко подышать, последить за собой — и все пройдет.

— Ничего не понимаю! — поморщился мужчина. — Ты как сюда вообще попала? Ты же не от мира сего, и место тебе — в Изнанке! Теперь понятно, почему магия не может… Ты как сюда попала?!

Пришлось рассказать про пьяного Коляна и роковую скалу "Прости-прощай".

Мужчина поразмышлял.

— Иди своим путем, — наконец решил он. — И знай: у этого мира есть Властители. Будешь кидаться на них с топором — накажу. Знай еще: у тебя особая, отличная от этого мира судьба. Я пока не понимаю, как это возможно…теоретически. Помни сказанное здесь. В нужный час это поможет сделать выбор. Каэдрон! Проводи деву.

Юноша хмыкнул.

— Пойдем, хулиганка, — дружелюбно предложил он. — И больше по скалам не убегай. А то стража с испугу застрелит.

5

Высокий, тонкий Каэдрон шагал, однако, в манере налитого силой зверя.

— Покажи топорик, — вдруг попросил он.

Проследил за движением, отметил, что оружие было постоянно готово к бою, но лишь хмыкнул.

— Ты вправду хотела меня зарубить?

Тамара не стала отнекиваться. Ну, хотела, и что?

— Тогда ты — убийца по сути?

— Это ты — убийца! — огрызнулась она. — Самоубийца! Всегда можно отступить. Не отошел — сам дурак.

— Забавная философия…

— Логика танка, так у нас на скалах говорят. В жизни очень даже полезно.

Каэдрон, как ни странно, оказался своим парнем. Его бы скалы приняли. Непонятно, как он мог потерять какую-то там силу.

Разговор закончился на полуслове.

— Тихо! — сказал Каэдрон так, что Тамара замолчала сразу и надолго.

Такое она уже видела. Сан Саныч, инструктор их группы, бабник и болтун, вот так же мог в действительно серьезные моменты внутренне подобраться, как кошка перед прыжком. Мог…, да в последний маршрут попались ему две классные тетки, фигуристые и языкастые, и свой момент он пропустил, ушел под обвал в Восточном Саяне, и с ним еще шестеро, и обе тетки, пусть вечным памятником будет им скала "Черный альпинист", как и всем, кого не нашли. Тамара тогда заработала кличку «Гастелло» за то, что пролетела десять метров — и ни одного перелома… Так вот, в роли такой тетки она выступать не собиралась.

Каэдрон плавно нагнулся и вынул из-за отворотов чудовищных сапог узкие блестящие клинки. Вот для чего ему такая обувь! Тишина. Только шум ручья под обрывом.

Дорога заворачивала в этом месте за скалу, дальше, если правильно помнилось, прямой путь к шахтерскому поселку…

Они сделали несколько шагов, как вдруг Каэдрон напрягся — и мгновенно очутился впереди Тамары, закрыв ее собой.

В зеленой тени кустов бесплотным видением стояла синеокая красавица из замка и неопределенно улыбалась. А в руке у нее…

— Тетя Лой! — радостно воскликнул Каэдрон. — Так это вы?! А я все гадал, от кого это отец приказал охранить деву, а это вы!

Женщина, если и растерялась, так только на миг. Правда, миг этот был прекрасен, стоило посмотреть!

— Твой отец многому научился, — признала женщина, убирая стилет куда-то… непонятно куда, в полупрозрачном-то платье. — На тебя я оружие не подниму никогда.

— И не стоит! — весело согласился Каэдрон, а клинки почему-то не убрал, наоборот, поднял в боевую позицию. — Вы же знаете, у меня были лучшие учителя-воины. Говорят, я их превзошел!

— И ты готов коснуться меня сталью? Меня?!

В голосе женщины звучала настоящая боль. Каэдрон не обратил на это никакого внимания.

— Я — Дракон! — тихо напомнил он.

Было в этой фразе большее, чем принадлежность к клану. Беспощадность чувствовалась в ней, и жестокая справедливость, и неистовое пламя рвалось из каждого звука.

Лой Ивер поспешно отступила.

— Ты хоть понимаешь, что это — ходячий труп? — осведомилась она, брезгливо поведя пальчиком в сторону безмолвной Тамары. — Ее смерть — чисто вопрос времени. Ладно, у вас в поселках никакой магии нет, и теперь я догадываюсь, почему! А попади она на юг?! Ее разорвут голыми руками. Она же одним появлением столько бед принесет! Вот тебе хотелось бы брякнуться оттуда, куда ты взлетаешь? А ведь только пройди она внизу…

— Любопытно. И каков выход?

— Убить ее сейчас, — без колебаний посоветовала глава клана Кошек. — Сбросить с обрыва, вроде сама упала, когда опять взялась удирать по скалам, твой отец не станет ничего допытываться…

До Тамары вдруг дошло, что место встречи выбрано очень даже не случайно. Обрыв крут и высок, и камни внизу, и скала тут же имеется.

Каэдрон усмехнулся. Положил руку с клинком на плечо Тамаре.

— Идем! — приказали его глаза.

Вдвоем они прошли мимо взбешенной женщины-мага — да только магия не работала рядом с Тамарой, а клинки юный Дракон так и не убрал.

— Ее все равно скоро убьют! — донеслось из-за поворота. — Как только дойдет весть до кланов, сюда прибудут все. Она — чума для нашего мира!

Лой, как всегда, права, — хмуро признал Каэдрон. — Придется сдать тебя под надежную охрану. Идем. Есть у нас один ресторан у станции Пути, поживешь там под защитой владелицы. Рада отобьет тебя у любого убийцы. Не женщина, а машина смерти! Она тебе понравится. Да и накормит. Судя по твоему виду, последние двадцать лет ты крупно недоедала.

— Весело вы тут живете! — только и смогла выдавить Тамара. — Не соскучишься.

— Ага! — легко согласился Каэдрон. — Но тебя же предупредили: у нас по скалам не лазят! И так развлечений полно.

6

Единственное, что желала Лой — это ворваться в замок и вцепиться ногтями в лицо Виктору. Как он посмел выставить против нее ее собственного сына! Но… м-да. Не всегда можно поступать по велению сердца и не вредить клану. То есть почти никогда.

Лой мельком глянула на себя в зеркало — порядок. Стражники проводили ее взглядами до хруста в шеях — но то стражники. Вот Виктор…

Дракон стоял у окна и смотрел на дорогу. Как всегда. Последние пятнадцать лет. Лой вздохнула и не решилась скандалить.

— Я уезжаю, Виктор, — просто сообщила она. — Вернусь… не знаю когда.

И, не в силах сдержаться, приникла к его груди.

— Надеюсь, действительно уезжаешь, а не улетаешь? А то что-то часто стали видеть Дракона над Теплым Берегом, — иронично отметил Виктор.

Лой мгновенно взъярилась.

— Да, я переняла у тебя дар перевоплощения! — нагло заявила она. — Подруга Дракона имеет на это право, и не обязательно ей должна быть малолетка из Неведомых! И… кто-то же должен поддерживать авторитет правящей Силы! А ты уединился в своих засеверных владениях, ни во что не вмешиваешься, и только Кошки стоят на страже мира!

— Не вмешиваюсь? — удивился Дракон. — А Наказующие?

Лой осеклась. Презрев запрет Владыки, кланы снова пустили в разбой своих боевых магов против обленившихся, осмелевших вассалов-людей. И, наверно, где-нибудь на тихих лесных дорогах столкнулись Наказующие с мужчиной в черной куртке Стража Пределов. Кто теперь скажет, как и где все это было, если никто не вернулся? И магия молчит. Где-то там остался и безрассудный, отчаянный Хор. Любящий мужчина. Верный друг. Лучший боец-Кот…

Женщина резко повернулась к выходу.

— И не наведи на след несчастной девицы другие кланы, — мягко, но непреклонно сказал Дракон. — Путь ко мне знаешь ты одна. Пусть так и остается. Я не потерплю самоуправства магов на своих землях.

Как бы не так! Глава клана Кошек зло усмехнулась. Конечно, железная дорога во владениях Дракона была ничуть не хуже гномьей. Собственно, гномы ее и строили. Но кто станет маяться в роскошных купе, обладая возможностью вольного полета? И эта девица, убивающая магию — кстати, как она это делает, хотелось бы знать! — это же новая, не учтенная другими кланами Сила на изменчивом поле драчек за власть в Срединном мире! Надо бы использовать как-то ситуацию… Продать крохи информации кое-кому? А кому? Необходимо срочно возвращаться в Поющий Лес, исконные владения клана Кошек.

Лой раскинула руки и побежала. Сейчас, сейчас ударят об воздух могучие крылья!..

Она взлетела, но лишь для того, чтобы постыдно шлепнуться обратно в дорожную пыль. В шуме ветра ей послышался короткий смешок Владыки. Ну конечно! Дракон всегда мог вернуть себе то, что принадлежало ему по праву крови!

Лой отряхнулась. Оглянулась на замок. Ну что же! Зато Путь из владений Дракона ничуть не хуже, чем гномий.

7

Каэдрон шагал мрачный, погруженный в свои размышления. Видимо, не так просто ему оказалось поднять оружие на ту женщину. Кто она ему? Вопросы, одни вопросы без ответов.

Нужная гостиница располагалась на краю поселка, у самой железной дороги.

— Я вообще-то могу и на скалах заночевать, — неохотно предложила Тамара.

— Да? А кто тебя будет там охранять во сне? Кошки могут кого угодно и без магии найти — и многие другие тоже… Так что заходи. Будешь спать в настоящей постели и с настоящей охраной.

Юноша открыл перед ней тяжелую дверь.

Мужчина, сидевший за конторкой, неспешно поднял голову, золотые волосы легко заструились по плечам. Он был нечеловечески красив, этот мужчина.

— Привет, Дерси! — воскликнул Каэдрон. — Где Рада? Она мне нужна.

Дерси не ответил. Неотрывным завораживающим взглядом он исследовал Тамару.

— Руку еще подними! — буркнула по привычке она.

Что он мог углядеть за ее невзрачной внешностью? Видимо, что-то углядел, потому что его лицо исказилось гримасой самой настоящей ненависти.

Каэдрон стремительно взмахнул рукой, и обломки лука полетели на пол. Дальше все произошло столь быстро, что Тамара не успела сориентироваться. Треск, грохот, затем такой удар в грудь! Дыхание перехватило, глаза какое-то время не воспринимали изображение, да и голова…

Когда она очнулась, было тихо. На полу у конторки ничком лежал эльф, и кровь тонким ручейком текла из-под него по полу. Каэдрон сидел у стены и осторожно вытаскивал из руки белооперенный дротик.

— Зараза! — шипел он. — Зараза!.. Эти эльфы… с их ядами…

Тамара с трудом отодвинула дубовый стул. Вот что в нее прилетело! Каэдрон выглядел беспомощным.

— Эльф отравил дротик, — немеющими губами прошептал он. — Я сейчас упаду, ты не бойся, я быстро… и возьми клинок.

— Еще чего! — рявкнула Тамара, как всегда рявкала на сломанных туристов. — Ты же Дракон?! Говори, что надо делать, чтоб сила вернулась! Мне выйти?

Каэдрон слабо улыбнулся, хотел ответить — и замер. А за спиной у Тамары чей-то холодный голос произнес:

— Дыши глубже, девочка. Может, и надышишься перед смертью.

Воистину в этом мире было не до скуки!

8

Дракон смотрел на дорогу, по которой уходила Лой Ивер. Теперь она вернется не скоро. Но вернется обязательно. Сколько раз она спасала его от черной тоски и сползания в безумие, безошибочно чувствуя, когда прийти — и какой. Взбалмошная, своенравная — и послушная, преданная. Кланы плели интриги, лелеяли недовольство всемогуществом Дракона, копили силы и новые боевые заклинания, и Кошки, конечно, всегда находились в центре этого бурлящего котла амбиций… Но предательства Лой Ивер можно было не опасаться. Слишком многое хранило их дружбу. И то, что сейчас она шипела и кидалась на девчонку-Антимагию, ничего не меняло. В трудный час на клан Кошек, на их мудрость и заботу о домашнем тепле можно было положиться безоговорочно.

В дверь деликатно постучали. Стражник.

— Настоятельница монастыря Священного Единорога просит Вашего внимания, — приглушенно донеслось из-за двери.

Дракон позволил створкам разойтись, и лишь затем повернулся.

— Все так же ждешь ее, Дракон?

Седая статная женщина легко опустилась в кресло. Здесь, в засеверных землях, Владыку не очень-то боялись, потому что встречали частенько. Правда, далеко не все знали, кого видят. Эта — знала точно.

— Мы вынуждены разорвать наш договор и отозвать временно храмовую стражу, — произнесла настоятельница. — Надеюсь, недоразумение быстро разрешится и не повлияет на дальнейшее сотрудничество…

Настоятельница говорила гладко, подготовленно, и нарушение договора в ее изложении выглядело безобидным пустяком.

— Что-то случилось?

— У нас периодически возникает потребность во всем персонале, — уклончиво ответила настоятельница. — Было так и ранее, наверно, изредка будет и впредь.

Перестали бояться Дракона, права Лой, ах как она права!

Дракон шагнул от окна. Легкая хромота вдруг зловеще обозначилась.

— И что же, девы-единороги не могут вернуться в невинный облик животных? — осведомился он. — Надеетесь стражей охранить тайну?!

Настоятельница услышала в его голосе гулкий набат времени. Он знает! Он все знает! От Дракона не укроешься!

— Пятнадцать лет мы живем рядом, Неведомая! — звучал мощный голос Владыки. — Не пора ли открыться? Ничтожные! Вы мнили, что я поверил, будто ваш клан истреблен? Что мастерство Тэль — и она сама — возникли из ниоткуда?!

— Ты искал нас, — утвердилась в догадке настоятельница. — Зачем? Мы не ищем власти в этом мире и потому никому не несем угрозы.

Дракон еле заметно усмехнулся.

— Где можно надежно укрыться, как не в землях за Серыми Пределами? Плохо прячетесь, Неведомые. Может, потому, что владеете силами всех Стихий — как Драконы? Сильнейшему клану незачем особо укрываться. Вы — сильнейшие среди кланов! Ведь мой клан истреблен Убийцей, и Силу я взял по праву крови, то есть без знаний. А вы — хранители основ. Кому, как не вам, помочь мне? И вы, конечно, мне поможете.

Женщина не склонилась перед открытой угрозой в голосе Владыки.

— Ты не прав, — твердо сказала она. — Жена Дракона — вот кто несет в себе Знание — но не передает. Сила и Знание несовместимы, это мы знаем точно.

— Боитесь сверхмогущества…

— Зачем знания тебе, воплощенной Силе? Каких еще убийственных заклятий ты жаждешь, когда тебе и так покорны все силы стихий?

— Не заклятий, — поморщился Дракон. — Сил мне действительно хватает. Но…как возник этот мир? Как связан с другими мирами? И кто такие Прирожденные, и откуда взялись Тропы, и куда уходят умершие, и чем от нас отличаются гномы и эльфы — и чем маги отличаются на самом деле от людей?

Настоятельница разочарованно слушала.

— Философия! — обронила она. — Всего лишь это? Но… на все воля Владыки: в нашей храмовой библиотеке найдутся ответы на все, я надеюсь, твои вопросы. Позволишь ли и мне теперь задать вопрос, Владыка мира? Что случилось в мире? Магия…

— Не всегда срабатывает? Ну… по Тропе прошла девица не от мира сего. Пьяна была настолько, что Тропа обозналась. Такая… невзрачная особа, ничего примечательного. В магию она не верит — и не поверит, хоть убей. Не наша она. Думаю, потому рядом с ней магия и не работает. Каэдрон проверял, дистанция разная, но не более километра. Можете не волноваться, уже завтра она покинет наш мир.

— Но раньше ее убьют эльфы, — озабоченно пробормотала настоятельница. — Или гномы. Или маги. Но эльфы — вернее всего. Надо же, старое пророчество сбывается, а мир, как всегда, в неведении…

Дракон бросил на нее тяжелый взгляд:

— Эльфы?

— У них твердыни где-то здесь, — пояснила женщина. — Тайные, разумеется. Магия эльфов сильна, она от силы живой природы, мы можем ее, конечно, разрушить — но не подчинить. А для этого ее сначала необходимо найти… И лишь такая вот экзотическая личность походя может снять все их завесы. И откроются дороги избранных для всякого, и расступятся леса и скалы, и зачарованные реки вновь понесут ладьи в своих руслах, как положено, а вовсе не так, как сейчас. Уверена, эльфам это не понравится. Эта девчонка — чума для эльфийского народа. Можно вычеркнуть ее из живых — и забыть. Забавно: всего лишь неверие в магию, а каков эффект!

— Эльфы могут жить близ людей, и неплохо.

— Таборы, Владыка! — возразила настоятельница и величественно поднялась из кресла. — А что такое табор? Всего лишь бродячие музыканты, низшая каста Бессмертных. Их высшие роды не жаждут общения со смертными, ибо есть и на то свои черные пророчества… Но мне необходимо идти, Владыка, пора успокоить клан.

— Один вопрос, Неведомая, — остановил ее Дракон. — Моя спутница в овладении Силой, Тэль… где она? Я потерял ее во время боя с Прирожденными.

— Ее нет, — тихо ответила женщина. — Наша великая надежда на будущее, наша звезда удачи, Тэль Золотой Единорог решилась на отчаянный шаг — проникнуть к Прирожденным, чтобы навсегда избыть возможность войн между мирами! Она не вернулась, Владыка. Гордись своей женой, Дракон! Таких, как она, у нас больше нет — и не будет. И мы гордимся ею.

Дверь за настоятельницей так и не закрылась. Дракон угрюмо смотрел в окно, на дорогу, петлей уходящую вниз, на юг, к морю, к Разлому…

— Эльфы! — страшным шепотом вдруг сказал Дракон. — Эльфы, мать их!!!

Посыпались стекла, по камню крепостных стен зазмеились ниточки трещин, взревел ветер — исполинское существо начало свой полет!

9

Жалящая сталь уперлась в спину и проколола тонкую ветровку. Тамара, не обращая на это внимания, шагнула к Каэдрону. Она давно пережила ту наивную пору, когда ее задевали угрозы. Если грозит, то пугает, убивать не хочет, а хочет поиметь какие-то выгоды. Вот пусть и старается, кто бы он ни был. Настоящая смертельная опасность — она не грозит. Она, как камень со скалы, падает молча и стремительно.

Юноша лежал у стены, как и тогда на скале, бледный и бессильный. Но он вовсе не умер, как опасалась Тамара. Глаза его жили. Юноша внимательно смотрел за спину Тамаре и чего-то ждал.

— Говори, что делать, — буркнула Тамара. — Выйти? Отвернуться?

Юноша слабо улыбнулся:

— Отбежать на километр… быстренько.

Глазами же он показал ей властно: посторонись! И когда она послушно шагнула в сторону, стремительно кинул дротик. Мгновение тишины — и пол дрогнул от падения тела. Лишь тогда Тамара обернулась. Рядом с эльфом, скрючившись, лежала женщина, темноволосая, в простом платье. Самая обычная, средних лет женщина. Вот только ее обнаженные руки удивили Тамару рельефностью мышц. Так выглядят руки знатных спортсменок. Фехтовальщица, блин! Меч, валявшийся рядом с ней, выглядел страшно острым и тяжелым.

— Извини, тетя Рада! — пропыхтел Каэдрон, загружая женщину в кресло. — Жизнь у нас такая, что по-другому нельзя! Ты ж ей голову отрубишь, и жалеть не станешь, я тебя знаю! Тут нужна холодная драконья мудрость, вот как у меня…

— Еще пожалеешь, что не дал убить девку, — прохрипела Рада. — Сейчас смерть эльфа на твоих руках! Власти твоего отца может и не хватить, чтобы замять дело!

— Подумаешь, всего лишь один страж-эльф!

— Дракон, а дурак! Страж, только не простой! Ты где еще видел безногого эльфа? Ты хоть понимаешь, что он здесь стерег? Зови отца, Каэдрон, пока не поздно!

— Что бы он ни стерег, этому уже наступил скорый конец, — угрюмо заметил Каэдрон, очень задетый «дураком». — Если ты про эльфийскую магию, ей крышка, не будь я Дракон…

Юноша внезапно осекся и помрачнел.

— Здесь поесть можно чего-нибудь? — осведомилась Тамара. — Или все заняты?

Рада дико глянула на нее — и сквозь нее. Дверь за спиной Тамары гулко ударила в стену. На порог шагнул хозяин замка.

— Опоздал! — признал он. — Страж Пути мертв?

Каэдрон виновато кивнул.

— Я не смог взять его без магии, Тамара же рядом была… Стоп! Отец, ты же не пешком сюда попал?

— Чтоб укротить Воплощенную Силу, одной девчонки маловато! — усмехнулся мужчина. — Я все же Властитель этого мира!

— А почему тогда я…?

Мужчина на мгновение смутился.

— А ты слишком молод… и не совсем Дракон, — неловко напомнил он. — Лой же объяснила…

Рада бросила стремительный взгляд на одного, на другого — и тяжело поднялась.

— Проходите в зал, — обреченно предложила она. — Хоть накормлю вас по-настоящему, пока трактир цел. И тебе, тощая, тоже поесть не помешает!

10

За тяжеленной дверью, украшенной резьбой, открылся уютный зал ресторана "под старину": тёмное дерево, белоснежные скатерти, сияющая бронза и мягкая кожа. Тамара в своей замызганной ветровке и висящих мешком спортивных брюках сразу почувствовала себя неуютно. Если положить руки на такую белизну, сразу пятно образуется. Или не образуется? Интересно, кто сюда ходит-то? Жители из увиденных были в основном в рабочей одежде…

Из кухни выглянула крепенькая черноволосая девчушка — юная копия хозяйки.

— Беги в табор, Олёна, — вздохнула владелица трактира. — Скажи: Страж Пути оставил свой пост. И больше ни слова! А то неправильно поймут…

Затем оценивающе глянула на Тамару.

— Тебе в зале не место, — предупредила Рада. — Сейчас соберу корзинку, поужинаешь в номере. И отмойся перед сном, замарашка!

— И не верится, что когда-то ты спокойно принимала грязных усталых путников, прошедших мимо Серых Пределов, — жёстко заметил Дракон. — Дама остаётся здесь! И на себя в зеркало посмотри: платье мятое, локти грязные…На полу валялась, что ли?

В голосе мужчины звучала безжалостная насмешка.

Хозяйка, уже в стильных облегающих брюках и свободной рубашке, ловко расставляла блюда. Каэдрон смотрел на неё, и в глубине его глаз светилось мягкое тёплое золото.

— Как случилось, что Страж ввязался в бой? — осведомился Дракон. — Его задача была в ином: он хранил ключи-заклинания от тайного пути эльфов.

— Мы вошли. Он схватился за оружие, — любезно разъяснил Каэдрон. — Вот так и случилось.

— Хм. Странно. Ладно, хоть дротик оказался из сонных, — буркнул Дракон. — Ну, а ты, Рада? Ты-то чего полезла с мечом на девчонку? Бился, как я понимаю, Каэдрон? Она ведь в стороне стояла?

— Лежала, — уточнил Каэдрон.

— … Она ведь в стороне лежала?

Женщина упрямо молчала.

— Понимаю, — протянул мужчина. — Убить невинную, свалить на неё гибель Стража Пути. Радетельница клана Крылатых Властителей, надо же…

— Очень скоро здесь объявятся эльфы! — вспылила Рада. — Уж, конечно, не из табора! Вот тогда и поймёте, с кем не стоило б связываться, да поздно будет!

— Эльфы — это не сила, — заметил Каэдрон. — Даже высшие. Даже из скрытых твердынь.

— Убивать их будешь? — язвительно огрызнулась Рада. — Убить просто! Да только твой отец обещал им равные с дворянами права и защиту!

— А пусть не швыряются всякой дрянью!

— Во-во! Хорошее начало! — одобрила женщина. — Пока договоритесь, они посёлок спалят, а ты им отряд выбьешь! И конец миру!

Дверь ресторана мягко отворилась, и через порог плавно шагнули какие-то высокие светловолосые мужчины. У каждого на поясе — мечи в ножнах. Что-то в них было неправильное. Тамара даже оставила жаркое, пытаясь углядеть эту неправильность.

— Слова почтенной хозяйки не лишены смысла, — холодно сказал предводитель вошедших. — Мы ждём разъяснений, хотя сразу предупреждаем: это вряд ли что-то изменит. Нашему роду нанесено жестокое оскорбление…

Дракон встал из-за стола. Казалось, взгляды его и предводителя вошедших звякнули, скрестившись. Долгую минуту длилась звенящая тишина. Затем воины опустились все на одно колено. Затем вышли. Затем стих их печальный говор у тела погибшего. Затем хлопнула входная дверь.

— А-а! — вдруг сказала Тамара. — Поняла: они же бесполые! Эльфы, что ли? И снова принялась за жаркое. Вкусно, однако!

— И всё равно лучше б её убить, — упрямо заявила Рада. — Это ещё не конец, моё слово верное!

— Это- конец, — негромко заметил Дракон. — Завтра же я открою Тропу и отправлю потеряшку в родной мир. Каэдрон! Если ты в порядке, проследи, чтоб девица дожила до завтра. Я не желаю, чтоб в моих землях жизнями людей распоряжался кто-то кроме меня.

И Дракон ушёл.

— Проследим, — флегматично согласился Каэдрон. — Невинная останется жива, виновных убью… Рада! Вина нам в номер — и корзину холодных закусок! И… ну…

Рада мимолётно улыбнулась и согласно кивнула. А Тамара вдруг поняла, насколько ярко и по-девически нежно красива эта женщина.

11

Номер встретил Тамару тишиной, прохладой, простором и мягкими коврами. Рюкзак и ветровку бросить было решительно некуда — всюду сияющая чистота. Пришлось сложить вещи у самого порога.

Нашлась и ванная — да какая! Сама ванна была выточена из цельного ствола какого-то дерева. От древесины пахло сосновым бором.

Она с наслаждением отмывалась в горячей воде. Вот только во что переодеться? Постирать своё бельё в ванной, авось просохнет до утра? А куда вешать-то? Верёвок нет, да и не над коврами же! Если закапать ковёр, хозяйка точно отрубит чего-то, и ладно, если сразу голову…

В незапертую дверь ванной заглянул озабоченный Каэдрон.

— Вот ты где! — обрадовался он. — А я уж… Тут тебе прислуга смену белья принесла, чтоб ты знала…

— Исчезни! — рявкнула Тамара, отворачиваясь. — Тебе что, шибко интересно?…

— Ага, — признал наглый Каэдрон. — Я почему-то решил, что ты девушка, но проверить-то надо!

— Ну и как, проверил?

— Так и не разобрался! — поведал юноша.

И захлопнул дверь, чтоб мочалка не вылетела на ковёр. Тоже, наверно, забоялся гнева хозяйки.

— Ты не спеши, — донеслось из-за двери. — Я внизу побуду… пока…

Она ещё понежилась в ароматной воде, но без прежнего восторга. Знала она, почему Каэдрон ждёт внизу, догадывалась, что там происходит. Обнимает он сейчас стройную хозяйку гостиницы, а его сильные узкие кисти…М-да. И никакой магии не надо, чтоб догадаться. Просто слишком часто замечала Тамара в маршрутах тайные связи между туристами, видела бессонными ночами зыбкие обнимающиеся тени за палатками, и оттого, что никогда это не происходила с ней самой, чувствовала и понимала гораздо больше, чем подозревали страстные любовники.

Накатило раздражение. По опыту она знала, что раздражение скоро перейдёт в тоску, да такую подавляющую, что останется против неё лишь одно средство…

"Бельё" оказалось платьем, из такой тонкой, текучей ткани, какую Тамара раньше не встречала. Раньше она и платья не носила.

Тамара прошла по ковру, глянула в зеркало. Вешалка! А вешалку ничто не украсит, ни платье до полу, ни глубокий вырез!

Хорошо, что «средство» нашлось прямо в номере, не потребовалось спускаться вниз и как-то объясняться с хозяйкой. Ещё и помешала б ей…им.

12

Предводитель эльфов при виде смерти не опускал головы — не опустил и в этот раз, хотя сейчас уходил его брат. Что есть смерть для того, кто ей неподвластен? Всего лишь оригинальное развлечение.

Тёплый ветер кружил над лугами Запретного хребта, струился в золотых волосах эльфа, не путая их. Под ветром тело Стража Пути истаивало серебристым туманом, уносилось к заповедным лесам. Происходило таинство, неведомое даже стихийным магам. Даже Драконам. Чары, наложенные на эльфа родителями в момент зачатия, настолько прочные, что не поддавались самому времени, развоплощали тело, бережно перенося его мельчайшие частицы в особые, избранные места. Там эльф в грёзах и прекрасных сновидениях будет прибывать, пока память и боль от прожитого не утратят ранящую остроту. И пока не уйдут из жизни те, к кому эльф был неравнодушен, кто мог вернуть боль. Затем в положенный срок чары сработают снова, восстанавливая тело, и вечно юный эльф спустится с вершины дерева, оглашая окрестности звонкой радостной песней. Так будет и в этот раз, потому что чары бессмертия скреплены Силой любви — истинно великой Силой. И не тупой пришелице с даром Антимагии разрушить их.

Дерси. Людское имя неприятно шершавило губы. Высокородный принц Цветущей страны добровольно встал на страже Пути, и в этом крылась некая тайна. Принц — как обычный, хоть и почётный, Страж? Мало того, потеряв ноги в мелкой войне людей, свой пост, он так и не оставил. А это попахивает уже не просто тайной. И хвала властительному Дракону, который так благоразумно прервал эту несуразную судьбу. Пусть возродится высокородный принц, возродится, свободный от прошлых печалей, и пусть незамутнённый поток судьбы понесёт его отныне в русле великой реки, зовущейся Жизнью эльфов!

Тонкие пальцы воина-эльфа плотнее легли на древко копья. Мысли о брате вызвали и размышления о нынешнем- пагубная привычка, перенятая у людского рода.

Дерси. Невзрачная девица с Изнанки, причудливым путём свалившаяся в мир магии. Дракон. Не тот Дракон, истинный, рождённый в магическом мире, юный повелитель земель. Будет ли он править, как и прежние, людьми, или же обратит ненасытный взор на восток, за Запретный хребет?

Эльф размышлял. Текли минуты и часы, но что они — для Бессмертного? В размышлениях мелькало и лицо Рады, прелестной владелицы ресторана у Пути. Дерси, в своих встречах с братом, часто упоминал про неё. Настолько часто, что, оказывается, женщина людского рода заняла своё место в помыслах принца. Эльф вспомнил её такой, какой застал совсем недавно: тонкая девичья талия, стройные ноги в чёрных брючках, простая рубашка с закатанными рукавами — и странно тревожащий взгляд. Милое курносое личико, что-то крылось в нём… необычное, что ли?

Прекрасное лицо эльфа омрачилось. Ненависть и презрение — два чувства, не затмевающие ясную красоту эльфов, но усиливающие её. Озабоченность в их число не входила. Ему не нужно было напоминать пророчества — как любой эльф, он помнил о них всегда. И одно из них гласило, если отвлечься от музыкально-песенной составляющей: не входи в мир людей — это смерть! Похоже, так и случилось в истории Дерси… и Рады. Другое пророчество ясно было связано с первым: когда магия рухнет — мир людей сам придёт к эльфам — и это тоже смерть. Самые мудрые из эльфов предполагали, что имелась в виду вовсе не та смерть, над которой потешались обычно Вечноживущие. Это пугало. И вот это случилось.

Тело Дерси истаяло совсем. Всё же Дерси — ибо принц отказался от истинного имени. Как странно…

Эльф закончил размышлять. Ещё не случилось ничего, что нельзя было б исправить. Дракон пока слишком юн. А когда он окрепнет — все силы и помыслы его без остатка займут свары магов, беды людей. А эльфы будут процветать, как и прежде.

Что ж до девицы с даром Антимагии — так она же Смертная! Вот пусть и умрёт, ещё до того, как вступит на возвратную Тропу. Это гарантирует ничтожные шансы на её возвращение в будущем. И эльфы будут процветать, как прежде.

Пусть грязной работой займутся гномы. Эльфы не выносят смерти невинных, как и Драконы, кстати. А вот гномы, эти потные, прожорливые, грубые силачи, о тонких материях не задумываются, а задумываются о золоте. Будет им золото. А эльфы станут процветать, как прежде.

Принц эльфов легко побежал вниз, к священным рощам, к вольным лугам, к прозрачным рекам его страны. Взлетело, сверкая на солнце, лёгкое смертоносное копьё.

13

Каэдрон заявился за полночь. Неслышно прикрыл дверь, оглядел номер — всё в порядке.

— Вали, откуда приполз! — угрюмо предложила Тамара. — Охранничек! Вали! А я… никому и тут не нужна.

Всё же Каэдрон был правильным парнем. Сразу отметил лишнее «и» и мигом посерьёзнел. Присел к столику, удобно расположил длиннющие ноги и решил:

— Будем пить!

Скоро они сравнялись настолько, что могли говорить обо всём — и прекрасно понимали друг друга.

— Ты представляешь, я — и не Дракон! — горячился Каэдрон. — А кто тогда Дракон, если не я?! Кто Повелитель?! Если я — Кот… какой-то приблудный, дворовый Кот… как намекнул отец… а он намекнул! Своим прилётом! Летает, а я сижу!..

— Приблудные! — бубнила согласно Тамара. — Кому мы нужны? Ни-ко-му! Точка. И не надо. Ненавижу. Они… он… думают, я уйду. Как бы не так! Там я — никто! А здесь… здесь…

— Кто? — подсказал проницательный Каэдрон.

— Да! Здесь я могу мстить! Всем! Они ездят в шикарных машинах, решают бо-ольши-е проблемы… в ресторанах… с девочками! Пусть ходят! Пусть поживут как все! Я просто пройду мимо, и их магия… их деньги… ба-бах! И нетути ничего!

— Убьют! — заметил благоразумный Каэдрон. — За это — убьют.

— Фиг! — желчно усмехнулась Тамара. — Уйду! Мои скалы… они берегут верных им, чтоб ты знал. Это просто: сохрани и защити, камень, преданную тебе! И…

— Защищает?

— Не всегда. Бывает, уйдёшь вниз и — ба-бах! Всмятку. Как Абрек. Как Верка Петровна. Как Люси… Много наших ушло…

Они помянули всех поимённо, кто ушёл. Это их сблизило окончательно.

— Ты почему такая злая на всех? — спросил Каэдрон. — Нелады с мужчинами? Или бедность давит?

— Да, — неохотно согласилась Тамара. — И ещё — чуждость. Я для них — чужая. Я им — как придурочная.

— Им?

— Им всем! Богатым! Красивым! Породистым! Имеющим место в обществе! Знающим точно, как правильно жить, а как — неправильно!

— И почему Лой решила, что у тебя речь не развита? — высказался юноша. — Я бы так не сказал…

— И ее ненавижу! — четко определила Тамара. — Вечно юная. Вечно прекрасная. За что? Потому что маг. А я не маг. Значит, живи уродкой?!

— Ты не уродка, — сказал Каэдрон, дотошно ее оглядев. — У тебя женственности нет. Отец говорил, это каких-то веществ не хватает…

Юноша вдруг оживился.

— Хочешь, я тебя исправлю? — предложил он. — Это просто! Ты, главное, не сопротивляйся!

— Я же пьяная, как я могу сопротивляться? — резонно заметила Тамара. — Со мной сейчас делай что хошь..

Юноша легко встал. Выглядел он вовсе не пьяным. Черт, он даже выпившим не выглядел! А серьезный-то какой!

Тамара почувствовала, как странно натянулось платье на бедрах. И вырез вдруг стал как-то откровеннее… и тяжесть в совершенно непривычном месте повела ее вниз-вперед. Пришлось слегка откинуться назад и отвести плечи. Враз исчезла привычная спортивная сутулость. Зато платье на груди так натянулось, что стало труднее дышать, и если б не вырез…

— Ого! — подивился Каэдрон. — Вот это фигурка, не хуже, чем у тети Рады! А ну-ка встань!

Вставание оказалось непростым действием, и вовсе не из-за опьянения. Внезапно отяжелевшие части тела отставали друг от друга, пришлось их подтягивать поочередно. Вместо жесткого прыжка на ноги получилось нечто волнообразно-перетекающе-догоняющее.

— Конфетка! — удовлетворенно заключил Каэдрон. — Ай да я. Поглядись в зеркало.

До Тамары дошло, что юноша не отрывает от нее взгляда. И в глубине его глаз разгорается теплое такое сияние. Зеркало подсказало причину, о которой она подзабыла по пьяни: платье-то прозрачное, а сама она теперь вовсе не та гончая, какой была раньше. Следующая мысль была о Каэдроне, да такая бесстыжая, что жар охватил лицо.

— Нет!!! — завизжала она впервые в жизни.

И все кончилось. Обвисло платье, ничего больше не тянуло, не стесняло, и не пялился Каэдрон — потому что не на что было пялиться.

— У меня получилось! — радостно заявил юноша. — Магия Лой сильна! Когда ты пьяная…

— Я протрезвею, — угрюмо пообещала Тамара. — И тогда каюк ее магии!

— Нельзя! — возразил юноша. — Лой хорошая! И она моя мать, кстати.

— Она била меня в замке, — напомнила Тамара. — Она же маг, ей все дозволено. Сильные мира сего… и другого… им все можно, они неподсудны! Ненавижу всех. И отомщу. Как долго я ждала этого, если б ты знал! Там, в Изнанке, таких, как она, мне бы ни за что не достать.

— А ты опасная! — оценил Каэдрон. — И почему отец не убил тебя? Видно, есть причина…

— Причина есть, — усмехнулась она. — Я таких на скалах встречала. Руки по локоть в крови, вот и пытается судьбу добротой обмануть, вроде как откупается. Только судьбу не обманешь…

Затем все спуталось в голове у Тамары. Но вроде за миг до этого, помнилось ей, Каэдрон потянулся к ней рукой. Точнее, кулаком.

Очнулась она оттого, что на лицо закапал мелкий дождь. Она была на скалах, в своем привычном спортивном костюме и ветровке, верный рюкзачок под рукой. Ушла на автомате. Так у нее уже бывало. После сильной пьянки, после нервных разборок ноги сами несли ее туда, где спокойно и надежно — на скалы.

Рюкзачок был тяжеловат. Она открыла его и хмыкнула: пьяная, но все съестное из номера сгребла.

Зашумели кусты. Тамара подняла голову: в предрассветных сумерках перед ней стоял смущенный Каэдрон.

— Я тут подумал и решил пожить один, — зачем-то объяснил он. — Надо в себе разобраться, кто я такой. Если я не Дракон…

Обиделся на отца, поняла Тамара. Пройдет. Он же уважает отца. Как двинул ночью из-за него по кумполу, до сих пор гудит.

— Пойдем, Дракоша, — вздохнула Тамара. — Где-то надо прятаться от дождя. Куда здесь вообще можно идти?

Каэдрон пожал плечами. Он эти скалы обычно пролетал за секунду, ему и не заметить какие-то там укрытия, да и к чему укрытия Дракону? Но он сейчас не Дракон.

Две фигуры растворились в предрассветных тенях. А за спинами у них, в шахтерском поселке, загорелась гостиница у Пути.

14

Мужчина и женщина печально смотрели, как догорает добротное здание.

— Там кто-нибудь остался? — нарушил молчание мужчина.

— К счастью, никого, — вздохнула Рада. — Я всех увела пораньше.

Мужчина вопросительно обернулся.

— Я знала, что покоя не будет, — призналась Рада. — И тебя предупреждала! Высшие эльфы оскорблений не прощают! Даже Владыкам. Уж я-то знаю.

— Дерси… — пробормотал мужчина. — Я сожалею. Но Каэдрон выполнял мой приказ.

— Виктор, Виктор! Ты так и не стал настоящим Владыкой! Сожалеешь о жизни единиц, когда у тебя на руках — мир! Так нельзя! До сих пор не могу понять, как ты выиграл войну! С твоим-то малодушием! Что тебе стоило отдать им мерзавку? Легко ли будет укрощать кланы с немирными эльфами за спиной?

— Ну все знают, как править миром! — беззлобно хмыкнул Владыка. — Милая Рада! В память о прошлом я прощаю тебе дерзость, за дельные же советы по устройству лена отблагодарил золотом. Ты без сомнений покинула большой мир, чтобы помочь мне устроить засеверные владения, и благодарность моя велика. Но впредь не позволяй суетным речам прорываться наружу! Накажу изгнанием.

Рада отступила на шаг и покачала головой в тихом изумлении. С таким Владыкой она не рисковала спорить.

— Не вижу трупов, — сменил тему Дракон. — Великая воительница опоздала на драчку?

— Я не больная кидаться на хирд, — буркнула Рада.

— Так гостиницу сожгли гномы?! — мгновенно взбеленился Владыка.

Заструился горячий воздух, мостовая пошла мелкой рябью. Женщина не удержалась и упала на колени.

— Они всего лишь наемники! — крикнула она снизу. — Не вини весь их род!

— Так это были гномы! — ревел Дракон, разгоняясь вверх. — Ну, вот они все и отстроят заново!

Очень скоро на развалинах уже работали угрюмые крепыши с подпаленными бородами. Знаменитые на весь мир топоры голубой гномьей стали оплавленной кучей валялись на мостовой. Чуть в стороне от пепелища на костре Рада невозмутимо готовила гномам еду.

За спинами зевак стоял бесстрастный Дракон и вполголоса беседовал с настоятельницей монастыря.

— Забавное решение, — отметила настоятельница. — Только… несерьезно как-то. Это все игры. Детские.

И женщина повела рукой кругом, поясняя недосказанное.

— Согласен, — не стал спорить Дракон. — Я учился. Учился управлять миром магов и людей. И учеба моя близка к завершению.

— Поспеши, Владыка, — тихо сказала женщина. — Мир ждет правителя.

— Я был ночью в вашей библиотеке, — резко сказал мужчина. — Она меня поразила.

— Я рада, что мы смогли помочь в такой малости…

— Я не нашел ни одной записи пророчеств, — перебил Дракон. — Ни одной! Тех самых пророчеств, о которых все знают!

Женщина пожала плечами.

— Но это же очевидно, — заметила она. — Самое важное нельзя доверить пергаменту, и уж тем более бумаге! Книги могут сгореть, потеряться. Память же народная — ни за что. Мы просто все важное помним.

— Пожили б вы в моем мире, — буркнул Дракон, успокаиваясь. — Не так бы заговорили о народной памяти. Ну да ладно. Так каково же пророчество о приходе девушки с даром разрушения магии? Поделитесь частичкой народной памяти.

— Да ничего особенного, — пожала плечами настоятельница. — Есть предсказания, касающиеся эльфов и гномов, есть для нежити, для людей и для магов — вам какое требуется?

— Так появление девицы коснется всех? — медленно проговорил мужчина. — А с виду ничего особенного… Не ожидал. Тогда она действительно чума ходячая для нашего мира, и лучше б ее сразу… Все же скажите, как это коснется магов. Вы ведь и сами с ними в родстве?

Женщина помедлила:

— Ну, в грубом переводе с древнеэльфийского на новоэльфийский… а точный перевод невозможен в принципе… а затем перевести на язык людей домагической эпохи… и если переложить на код универсального перевода…

— Ничего себе, — буркнул Владыка. — Будет удивительно, если после такого перевода в пророчестве останется хоть какой-то смысл.

— … То звучит оно так: э-э-э… придет она — и ужаснутся маги, и где пройдет — там сгладятся овраги, и новые засеются поля, и зеленью покроется земля.

— А это точно пророчество? — усомнился мужчина.

— Но вы же слушали и должны понимать, насколько это сложно и приблизительно!

— М-да. Пойду учить древнеэльфийский.

Настоятельница нагнала его в конце поселка.

— Послушайте, я поразмышляла о пророчестве: в древнеэльфийском использовано слово, означающее родовое понятие «неровность». Но ведь это может быть и бугор, и гора. Понимаете, овраги — это просто для рифмы…

— Гора, — пробормотал Дракон. — Гора… К чему тут маги? Да и не умеет она ровнять горы, она вообще ничего не умеет… А это точно пророчество для магов? И вообще — это пророчество?

— Да, — твердо ответила женщина. — Более того, это пророчество, которое обязательно исполнится когда-нибудь, каким бы туманным оно ни казалось.

Монахиня быстрой походкой удалялась по дороге к своему монастырю. Дракон невольно проводил ее взглядом. Давняя память отозвалась болью. Он помрачнел и зашагал к замку. Внезапно он остановился, как громом пораженный.

— Маги! — страшным голосом сказал он. — Неровности, чтоб им, этим древним эльфам, ни разу не возродиться! Где эта девица?!

Очень скоро он уже шагал по поселку, провожаемый удивленными взглядами — а куда это спешит Страж Пределов?

— Рада! — сказал он, приблизившись к женщине. — Где они? Ты сказала, что увела всех пораньше! Куда увела? Где Каэдрон и девица?

Рада медленно выпрямилась от котла и поправила непокорную челку.

— Я думала, ты знаешь, — осторожно сказала она. — Девица ушла сама, едва ночь наступила. Не мое это дело, я и не стала удерживать. А Каэдрон — он тоже ушел.

— Что значит "тоже"?

— Я думаю, он сегодня не вернется. Я думаю, он ушел от тебя, Владыка. А почему — тебе знать.

И женщина смело глянула Дракону в глаза.

Владыка поразмышлял.

— Ну, Каэдрон у нас взрослый, — наконец решил он. — Надо ему подумать о жизни — пусть… А девица? А у нее на пути к клановым землям Серые Пределы.

И Дракон мрачно улыбнулся.

А в это время у ворот монастыря храмовая стража отдавала честь подошедшей настоятельнице. Наверное, они слегка удивились, когда настоятельница застыла перед воротами, словно громом пораженная.

— Маги! — прошептала она потрясенно. — Эльфы, чтоб их словоблудие им аукнулось во всех перерождениях!..

Но, поразмыслив, она успокоилась. Ну, куда денется носительница ужасного дара, даже если побежит? С севера — ледяные пустыни Северного моря, с юга — Серые Пределы с восставшими мертвецами. Восток и запад закрыты горами, причем на востоке — Запретный кряж, непроходимое месиво скал и осыпей, оставшееся после одной из магических войн. Ну а единственную тропу через западные горы стерегут гномы. Собственно, тропа и идет через их владения, под землей. А уж под землю гномы никого не пустят, у них же там золото!

Да и вообще, жить этой девице осталось считанные часы.

15

Вагон-купе сиял привычной роскошью. По толстым коврам бесшумно приблизилась официантка, изящным жестом опустила в вазу любимый цветок Лой — "мартовский огонек". Пахло от него так, что захотелось мяукать. Интересно, кто ездит в этом вагоне, когда нет Лой — ну не шахтеры же? Лой Ивер оценивающе глянула на официантку: длинноногая, высокая, в безукоризненном платьице — ну прямо идеал человеческой красоты. До Кошек ей, понятно, далеко.

— Был бы у тебя Дар, я бы тебя в клан привела, — не моргнув глазом соврала Лой. — У тебя редкостный тип красоты, как специалист говорю!

Девушка восприняла лесть спокойно. Умна. Это очень плохо. Что ж, зайдем с другой стороны.

— Посиди со мной, — предложила Лой. — Ехать далеко… и скучно. Посплетничаем, как женщины? Может, официантка и желала отказаться, но Лой аккуратно поднажала, добавила малую толику магии — и вот они уже звонко смеются, привлекая взгляды толстых поваров, и болтают, как давние подружки. Лой узнала много нового — и абсолютно ненужного — о жизни простых людей в ленных владениях Дракона.

— Ловко работаешь, — вскользь бросила Лой. — Опыт, да? Часто обслуживаешь знатных путников?

— Первый раз! — сообщила девушка. — И последний. Так жаль!

Вот так и выяснилось, что в рейс, когда едет сама Лой Ивер, всегда ставят только разовых работников, которые ничего не знают — потому и разболтать ничего не смогут. Конечно, паровозная бригада опытная, но к ним не подобраться. Они закрываются и до самых гномьих тоннелей ведут состав, не высовываясь.

— Боятся здесь магов! — призналась официантка. — А чего вас бояться-то, я теперь даже и не знаю…

Девушка подарила Лой мимолетную улыбку и ушла. Лой готова была шипеть и царапаться. Проклятый Дракон! Ну где он набрался такой хитрости?! За пятнадцать лет — ни одного шпиона во владениях Дракона, ни одного информатора!

Поезд, сбавив ход, медленно вполз в сияющие пещеры гномов, в их исконное тысячелетнее обиталище. Здесь, на подземной станции, предстояла пересадка, и далее глава клана Кошек со всеми удобствами поедет по гномьему Пути. И никто не догадается, откуда. Так, очередной вояж в гномьи копи, на золотые торги.

16

Торн, глава клана Воды, стоял на площади перед своим дворцом, и кисло морщился. Вокруг него на много метров никого не было. Как же: мэтр думает!

Пятнадцать лет прошло после войны с Прирожденными (и с их Драконом, о котором думалось до сих пор с содроганием). Срок ничтожный — а как изменился мир! Где клан Огня? Нет его. Только крохотное поселение в горах, не принимающее учеников. Почти все огненные полегли, защищая раненого Владыку. Земли клана мирно отошли Воде. А где клан Воздуха? Где неистовый Ритор? Там, в небесах над Теплым Берегом, они совершили то, что должно. Кому, как не Воздушным, поддерживать Владыку в его битве с Драконом Прирожденных? Но слишком большими оказались потери. Клан Воздуха ушел в тень как-то тихо, незаметно. Единственное, что запомнилось — как выживший из ума Ритор вдруг передал часть земель клана под правление Лой Ивер. Странный, безумный шаг. Противоестественный союз. Бойцовые Коты и сейчас стоят на охране границ клана Воздуха. Опасно сильны стали Кошки! Загадочно сильны. Их свирепая мощь — единственное, что мешает удавить чахнущий клан Воздуха завистливым соседям. Вода же только выиграла от послевоенного передела. Маги текучей стихии умело сражались на Теплом Берегу, пропустив всего лишь ничтожный десант (который, правда, еле смогли потом уничтожить — бои докатились аж до Поющего Леса), понесли, как и все, тяжкие потери, но быстро восстановились, а за счет земель погибших кланов и разбогатели неимоверно. Стополье теперь — признанная столица мира. А Ферос… незавидна участь трусов и предателей. Глава клана маг Анджей погиб. Говорят, разъяренные маги разорвали его на части. Естественно, последовали смута, безвластие (умело подогреваемые) и дробление земель. Сила Земли оказалась в стороне от войны и сполна расплатилась за это. Знать отшатнулась, в народе презрение… Значительную часть земель клана подгребла опять же Вода. Радоваться бы главе единственного мощного клана. Остался последний шаг — подчинить Тотемных, этих ничтожных полумагов — полузверей. Вечно недовольные, кровожадные, диковатые оборотни вносили немало бестолковщины в жизнь мира. И эти кровавые внутренние распри! Так мало осталось до настоящего мира. Один шаг. Ну, два. Второй полегче. Людская знать, да и простолюдины тоже, подняли голову. Пусть отчаянно бились у Поющего Леса — но надо же знать место! И на место ведь поставить недолго: выслать отряд Наказующих — и нет недовольных. Вот тут-то и сложность! Вот тут-то и водоворот! Гремит иногда далеко в небе, ревет ветер, зловещая тень проносится за тучами. Владыка не дремлет! Указы! Указы! Как жить. Что можно. Чего нельзя.

Торн стиснул зубы. Нельзя много. Нельзя убивать простолюдинов. Иметь Наказующих — нельзя особенно! Войны между кланами — нельзя категорически! Опыты в боевой магии — нельзя под страхом смерти! Два налога — тоже нельзя! И много чего еще нельзя. А как же тогда править миром? Как укрощать заносчивых людишек, если не убивать? Как укреплять армию, если указы запрещают почти все?!

Один Дракон. Всего лишь один. Но появляется он неожиданно. Мощь его необорима, гнев ужасен, жестокость беспредельна. И исчезает он так же внезапно. Где обитает — неизвестно. Не подкараулишь, не нападешь внезапно.

Торн тонко усмехнулся. Пятнадцать лет прошли не напрасно. Опыты в боевой магии не прекращались, несмотря на запрет. То же, знал Торн, делалось и в других кланах. И многое стало известно. В частности, и то, где обитает единственный Дракон. И кто знает к нему дорогу. Лой Ивер. Кошки ведь всегда знают все на свете? А в последнее время и усилились необычайно, даром что Тотемные. И в явлении Дракона миру синеглазая красавица сыграла важную и не до конца понятную роль. Ну не могла расчетливая глава клана Кошек допустить, чтобы связь с Владыкой прервалась! Знал Торн: пренебрегая защитой, часто ездит красавица Лой в гномьи копи на золотые торги. Уехала и в этот раз. Но возвращение ее будет иным. Уже стоят у гномьего Пути маги-бойцы. Вовсе не Наказующие, но подготовка даже получше. Так что путь главы кошачьего клана пойдет в этот раз не по рельсам успеха.

Поезд с Лой Ивер мягко выкатился из тоннеля и набрал ход.

17

Они сидели у костра и сушили одежду. Костер сложила под дождем и запалила Тамара — дело нехитрое. Но спичек мало, и есть ли они в этом мире? Каэдрон пожал плечами — он не знал. Он не знал, как разжечь костер под дождем, как поставить экран, как греть еду без посуды, как ходить по скалам, наконец. Тамара брюзгливо глянула на него:

— А что ты вообще знаешь? Кроме магии и власти своего папеньки, что одно и то же, по большому счету…

Каэдрон не обиделся на женскую пакость, против ожидания.

— Я знаю опасности этого мира, — спокойно ответил юноша. — Духи камня, способные высосать жизнь из неосторожного. От них защищает огонь. Бесплотные слуги Леса. Эти топят в болотах. Против них — имей ясную голову. Летящие и Ползущие. Колдовские огни и Вихри-Убивцы…

— Понятно. Развели гадюшник, простых людей жалеть нечего, да? Если, конечно, это не сказки.

— Не сказки. Разве что для тебя, ты в них не веришь. А вот местным надо уметь отбиваться от нечисти. И друг от друга, естественно. Это я умею тоже, и весьма неплохо.

Каэдрон сидел у огня без куртки. Тамара глянула — худощавый, но не слабый, очень даже не слабый! И как у него Сила кончилась? Здоров как бык.

А Каэдрона понесло на хвастовство.

— Я владею всеми стихиями мира, — небрежно ронял юноша. — Плавится камень и горит вода, когда я в гневе. Но могу и врачевать, ибо тело — это тоже огонь, вода, камень и воздух. Правлю миром железной рукой. Отец… отошел от забот. Истинный Владыка — я. И не так просто править, как кажется. Легко спалить, но трудно наладить жизнь. Вот где главная тяжесть, грузней камня гор, что подпирают небо! Только мы, Владыки…

Тамара мгновенно поскучнела. Еще один вершитель судеб, а на деле кровосос и бесполезная нашлепка на народ. А то крестьяне коров не вырастят без его руководящей, а на деле всего лишь дань собирающей длани!

— Ты вообще-то Кот, — заметила она безучастно. — Блудливый хвастун.

Установилось долгое тяжелое молчание. Каэдрон, прямой, как жердь, побагровел, затем мертвенно побелел. Стыд и ярость в равных пропорциях — динамическое равновесие, что рвет душу на части. Тамара ждала, бросится ли убивать, и размышляла о точности первого впечатления. В смысле, что недолго что-то этот мальчик казался ей неплохим, в чем-то даже своим, из скалолазов, товарищем.

Каэдрон встал, повернулся, споткнулся о валежину и ушел. Понятно, навсегда. Вроде как лишил счастья общения с ним. Ну, не очень-то она и жалела. Горький итог детских опытов — дружи с равными! Владыка Каэдрон — ровня ей? Даже не смешно.

За лесом, в километре от стоянки, взревел ветер. Черная тень пронзила небо. Это взбесившийся Дракон полетел искать, на кого бы обрушить свою слепую злобу. Тамара, прищурившись, проводила его взглядом. Ага! Гнев его, конечно, ужасен, но стоянку Тамары облетел по широкой дуге. Жаба летучая.

Костер просушил одежду и потух. Что ж, пора начинать путь. Тамара в общем представляла, куда идти. Конечно, на юг. Все сильные мира сего предпочитают жить и отдыхать на югах, все как везде, ничего нового в их барских привычках. Так что на юг, к Теплому Берегу. Отомстить власть имущим — такой шанс нельзя упустить! Просто пройти рядом…

Без карт, без денег и еды — она не сомневалась, что пройдет. В своей поганой жизни она и не такое преодолевала. Вот чего она просто не знала, так это того, что между ней и Теплым Берегом мертвым пятном расположились Серые Пределы, место, где боевая магия и человеческая подлость оставили незаживающий след. Совсем рядом была граница, и уже следили за ней зоркие неживые глаза.

18

Ярость Дракона — безграничная ярость. Следовательно, очень короткая. Каэдрон остыл, едва набрав высоту, и теперь просто летел, злился на себя. Почему не убил мерзавку на месте?! Потому, что права? Еще чего! Он не Кот! Разве что хвастун… немножко. Так уж, похоже, сложилось между ними: раз отступил перед топором и теперь обречен отступать всегда. Чума ходячая! И куда же она потащится? Путей не знает, денег почти нет. И любой встречный маг, даже самый беззлобный Земной, сочтет за лучшее убить ее на месте. Только не встретится она с магами. Серые Пределы ей не пройти и не обойти. И мертвяки порвут ее без всякой магии. Они по определению ненавидят все живое.

Внизу что-то коротко блеснуло. А? Ага!!! Кто смеет пасти скот на заповедных лугах?! Дракон камнем упал вниз, загасив шум и рев. Послушный воздух беззвучно раздался под тушей.

Впереди ясно чувствовалась чужая магия. Чужая и незнакомая, чего не могло быть. Каэдрон на всякий случай спрятал свою Силу, так, словно магии вовсе нет, словно ты — обычный человек.

На песчаной косе у реки стояла изящная юная самка-единорог. Вот как! Священное животное удрало из загонов монастыря! Взять ветку и отогнать дуру обратно, пока не попалась браконьерам?

Единорог шагнул к воде, встряхнул гривой, сверкнули снежно-золотые нити — и в воду пошла девочка-подросток. Каэдрон чуть не охнул от изумления. Он слышал, конечно, о таком — но только в сказках!

Девочка сохранила неуловимое сходство с единорогом. Так же ходили, перекатывались под гладкой кожей мышцы, так же грациозно ступали ноги по плещущей воде, что-то дикое чудилось в стремительных разворотах головы, в мгновенных взглядах на заросли у реки.

Она почти прошла мимо Каэдрона в лес, когда он решился выдать себя.

_ Так вот кто укрывается в загонах монастыря! — ехидно сказал он.

Девочка вздрогнула, вскинулась, Каэдрон наткнулся на ее изумленный взгляд — и пришел в себя очень не скоро.

— Владыка…

— Почему ты здесь? Охотники же…?

Девочка еле заметно вздохнула:

— Мы уходим, Владыка. Я из последних, немного отстала.

— Почему уходите?

— Драконы любопытны, — резковато пояснила девочка. — Нам так нельзя. Мы живем в тайне. И мы живы тайной. Не препятствуй нашему пути. Прощай.

Каэдрон растерянно проводил взглядом уносившуюся в лес снежно-золотую тень. Он хотел остановить ее! Но не посмел. Впервые за свою жизнь.

Сердце странно колотилось, и хотелось сделать что-нибудь лихое. Но вроде не спалить чего-нибудь, кажется. Каэдрон решил, что сейчас он вернется домой и поругается с отцом! А еще — найдет Лой, свою… хм… маму. Если кто и может рассказать о девочках-единорогах, так это она. Ведь Кошки знают все на свете.

Юноша сосредоточился, ловя слабые отголоски магии. Огромный многоцветный мир открылся его внутреннему взору. Он привычно поискал такой знакомый, такой родной след Лой. Так, А ЭТО ЧТО??? Лой Ивер подстерегает беда?!

Заструился горячий воздух, качнулись вековые деревья под ударом воздуха, в небо с ревом устремилась черная тень. Ужасен гнев Дракона!

С земли его проводили сотни мертвых глаз, полных бессильной злобы.

19

Поезд с Лой Ивер плавно катился через ленные владения кланов. Женщина рассеянно вертела в руках хрустальный бокал, жидкость покачивалась, сверкала, и сверкали грани прозрачного сосуда. Поворот, блеск — и новая мысль проблеском. Приближались земли клана, его заботы, но из головы все не исчезал проклятый мудрый Дракон. Не хочет править. Дракон — и не хочет. Но он же создан для этого! Он же и есть власть!

— Хочет, — решила наконец Лой твердо. — А значит, и правит. Только я не замечаю. Поглупели Кошки…

Она озадаченно крутнула бокал. Законы для мира издавали они вдвоем — она и юный Владыка. Каэдрон юн и неопытен, но серьезен не по годам. Налоги для Дракона собирали…они же. Веселое было время! Маги морщатся, бойцы бледнеют и падают ниц, и ветер ревет в крыльях… Сейчас-то все отлажено, есть драконьи мытари, и не маги даже, а из крепких людских родов. Да и попривыкли. Течет золото-серебро в засеверные владения Дракона, ну и у Кошек чуточку оседает. Кланы от грызни удерживает опять же не Дракон, и даже не Кошки ныне. Ловкий, расчетливый Торн подмял всех. Запретил дуэли без посредников от Воды. А посредники — опытные боевые маги. Не хочешь мириться с соперником — запросто напросишься на вызов от Водных. И не раз уже увозили разрубленных Пантер в родные леса. Но справедлив Торн — истинные оскорбления позволяет смывать кровью. И мало стало дуэлей. Поразительно мало…

Сверкнула грань бокала, и женщина внезапно для самой себя сложила два и два. Да четыре же! Для всего мира Дракон слаб. Одна Лой знает, что это не так. Но для всего мира Дракон слаб, а Торн силен. И дуэлей мало. А почему? Пантер ведь не переделаешь в хомячков, они драчливы по сути. Хоть весь клан перебей. А Тигры? А Волки? Зверье! Но крови льется меньше, чем должно бы. Куда-то отвлекаются их интересы, где-то они имеют выход природной жестокости. И Торна — уважают. Значит — где-то тайно готовится, тренируется невиданный прежде отряд магов. Сводный, так сказать, корпус. И учения проводятся. Там они утоляют жажду боя. Сила эта, несомненно, нацелена на Дракона. Уж таковы маги как раса — им подавай неподконтрольную власть, свободную силу. Они потому и Маги, что свободны духом. А тут слабый, раненный в последней битве Владыка. В глубокой тайне собирались силы, раз даже Кошки не знают!

Сверкнула грань бокала — а почему, собственно, Кошки не знают? Должны бы знать! У Кошек ушки на макушке в каждом клане, у Кошек зоркие глаза, острый инстинкт. Уж не потому ли не знают, что именно от Кошек и прятали?!

Торн. Умный честолюбивый, расчетливый. Лой поморщилась. Недооценила голубого мага, ослепленная давней победой.

Качнулся бокал, блеснула жидкость, и почувствовала Кошка, что поздновато пришли откровения. Кое-кто однозначно связал ее отлучки и тайну жилища Дракона. Что-то ждало ее впереди. Доигралась, животное! Кошка скребет на свой хребет, так говорят про ее клан!

Женщина упрямо вскинула голову. Повоюем! У Кошек девять жизней! Так… Засада, да как спрятана искусно! Если б Лой не переняла тайком кое-что у возлюбленного Дракона, нипочем бы не засекла. И где же Торн набрал таких сильных бойцов? Из сводного корпуса, тренированного на бой с самим Владыкой?! Мол, разомнитесь, ребятки, на зазнавшейся Кошке, да и за Дракона принимайтесь смело, все равно он уже полумертвый!

Как же здорово, что она теперь владеет новыми Силами! Засада выявлена, это главное. Спрыгнуть с поезда на ходу она способна — Кошка все же! А в клане ее взять будет гораздо сложнее. Поющий лес бережет своих питомцев!

Женщина аккуратно поставила бокал на столик, встала гибкой молнией. Повернула задвижки окна, ветер тут же взвихрил золотые волосы. Сразу же вспомнился Ритор, угрюмый повелитель воздушной стихии. Ритор послевоенный, спокойный и печальный. Лой встряхнулась, изгоняя наваждение. Ну, повоюем!

Поезд плавно вошел в поворот. Зеленый пригорок, какие-то кустики, склон рядом — подходит! Лой прыгнула, воздух ударил, подхватил без всякой магии. Из озорства она еще и крутнулась через голову перед приземлением, только платье резко хлопнуло. То-то зрелище скучающим зевакам из поезда! И в последний момент полета сверкнул, уносясь прочь, хрустальный бокал в опустевшем купе, и совершенно не к месту вдруг поняла она, как правит Дракон. Да через нее же и правит! Это с ним она обсуждала принципиальную возможность справедливых законов, а потом, как дурочка, носилась по миру, устанавливая их хитростью и силой. Это они с Каэдроном собирали для его владений дань, это… это все было потому, что она, Лой…

Перед ней вилась тропинка — путь в Поющий Лес. И ни одной засаде не взять ее здесь. За ней, рядом, грохотал на мосту через близкую реку поезд. За рекой ждали, готовились отнять ее жизнь маги-убийцы. Ярость, древняя ярость огня, медленно запылала в душе у Лой.

— Будь ты проклят, Дракон! — пробормотала женщина. — Что ты сделал со мной, что я сделала с собой, дурная кошка? И какая я теперь кошка, если я — Дракон? Заразительна твоя сила, Виктор…

Женщина тяжело глянула на мост, поправила волосы — не для кокетства, для удобства боя! — и отправилась по Пути через реку, прямо в засаду. Драконы не бегут от схватки!

Там, где она шла, начал плавиться песок.

20

Удобная тропинка нашлась для Тамары там же, где и в родном мире — вдоль русла ручья. Да и где ей еще быть: ни через горы не надо лезть, ни воду искать, травянистые поляночки по берегам очень даже удобны для отдыха. Тамара поморщилась. Тропка удобна, но кто по ней топчется здесь? В мире Тамары это были бомжи-ягодники, ну, еще бомжи-шишкари. Она подумала и вспомнила еще бомжей-пихтачей. Порядочные люди работы в тайге гнушаются, и не зря. Грязно, опасно, тяжело — и задешево. Еще и продать надо суметь, чего насобираешь. М-да. Еще скалолазы по таким тропам ходят, в дальние скальные массивы, на дикие камни. Ну, они тоже сродни бомжам, можно сказать, элита. С бомжами Тамара умела общаться, топорик всегда под рукой. А здесь кто встретится?

Тропа, вроде хорошо хоженая, вела себе и вела к дальнему хребту, а никто не попадался. Тамара даже головой закрутила в поисках старых стоянок. Нашла следы кострищ, непривычно большие. И — никого. А лес был богат, не то что скудная восточная тайга родного мира. Грибы и ягоды, ягоды и грибы. Орех и шишка. В мелком на вид ручье ударила рыбина весьма внушительного размера. Из высокой травы с пушечным грохотом периодически взлетали птицы, тоже радующие габаритами. Богатый лес! Деревья ценных пород. Дуб Тамара уже заметила. Попробуй не заметь с таким обхватом. Сплошной ковер желудей. Ясень, бук, граб. Самшит. Кое-что Тамара встречала на сборах в Крыму, кое-что на Кавказе. Да, такому лесу можно позавидовать. А людей нет. К чему бы это? И кострища странные.

Кое-кто обнаружился только к ночи. На огонь выполз, наверное. Хриплый пропитой, а может, окончательно простуженный голос нагло и напористо поинтересовался из темноты, чего это она по чужой территории бродит.

— Иди сюда, вонючий! — ласково сказала Тамара.

А когда кусты зашуршали, добавила:

— Чтоб видно было, кому башку разбить.

Шорох стих, но наглость быстро возобладала над осторожностью.

— Я тебе разобью, паскуда! — рявкнул тощий мужик, вываливаясь к костру, — Я тебе…!

Тамара взяла палку и со всего маху, да на подъеме, да на развороте врезала мужику прямо по наглой роже. Рожа была, как у всех бомжей, противная, вся в болячках. Вот по болячкам она и врезала. Бомж загнулся, закрываясь руками. Сквозь гнилой рукав проглянул грязный локоть. Тамара дала палкой и по локтю. Покалечить она не боялась — эти гады помойные были невероятно живучи, их так запросто не ушибешь.

— Ты че!!! — завизжал бомж, естественно. — Убью! Кровь высосу!

— Последняя угроза была для бомжа вообще-то нетипичной, Тамара тихо поудивлялась, пока тянулась к рюкзаку. Колоритный попался бомж. Свихнувшийся по пьянке экстрасенс?

Топорик блеснул в свете костра.

— И какую руку отрубить? — вслух озадачилась Тамара.

Мужик ломанулся в темноту.

— Задавлю ночью! — засипел он из кустов. — Жилы отгрызу, не поможет твое кострище!

Тамара вздохнула. Дело следовало доводить до конца, иначе не отвяжется. Теперь его надо бы гнать по ночному лесу, пока он со страху не забьется под бурелом. Может, сойдет и полумера? Она подобрала камень и швырнула на голос. Надо же, попала. Бомж взвыл. Следом полетел еще один камень, поувесистей.

— Падлы! — хрипел бомж, чем-то хлюпая. — Все здоровые, да? Красивые, да? Вам все можно! У вас в сумке еда есть, вас одежда греет и костер горит! Ненавижу! Маги… бароны… сволочи высокородные!!!

Тамара как раз нашла очень удобный камень, но в недоумении застыла. За кого он ее принимает?!

— Ну, допустим, костер запалить да грибов собрать и тебе ничто не мешает, — сказала Тамара в темноту. — В чем проблема-то?

— Да не могу я грибы жрать! — захрипел мужик. — Болею я! Желудок не принимает!

— Потому что самогоночку хорошо принимал! — язвительно заметила Тамара. — Ладно, иди сюда, урод поганый. Котлеты твой желудок примет?

— Мясо? — неуверенно спросил бомж и перестал хлюпать. — Попробую…

Был он действительно грязен, вонюч, весь в болячках, а рожа опухла так, что глаз не видно. Да еще Тамара палкой добавила. При виде котлет он странно ощерил гнилые зубы. Как собака. И сожрал их мгновенно, как собака, и гнилые зубы не помешали. Единственную бутылку вина Тамара отдала ему без сожаления — когда ее еще потянет выпить! При виде бутылки глаза у бомжа заблестели жадно.

— Пей и вали отсюда! — приказала Тамара. — Я спать буду, чтоб не мешался здесь!

— Спать?! — просипел он. — Без кострища? А меня что же, совсем не боишься?

Тамара честно обдумала его слова.

— Не боюсь, — решила она. — Так что я сплю, а ты чтоб не мешал. Разбудишь — получишь палкой в зубы. И что ты все о кострище, теплая же ночь…

И она спокойно устроилась спать. Все же знатный лес! Ночь, а не прохладно. Благодатный край, жить бы здесь без забот… Но только и здесь бомжи имеются. Значит, не всем тут живется, далеко не всем…

Утро пришло теплое и сухое. Ночной бомж — вот чудо-то! — действительно убрался подальше, чтоб не мешать, но не ушел совсем, спал выше по склону, прислонившись спиной к дереву. Проснулся он, едва Тамара плеснула водой в ручье, умываясь.

— А ты чего это живая? — просипел он угрюмо. — Почему тебя никто не поел? Ты кто, девка?

Тамару с утра чего-то потянуло на откровенность.

— Кто я? Да, по большому счету, та же, кто и ты. Бродяга я… по жизни.

— Что?! — бомж от возмущения даже взгромоздился на ноги.

— Как я?! Ну, я, чтоб ты знала, эльф высокорожденный!

И хто тогда ты?!

21

— Все! — обреченно прошептал глава Водных. — Плотина сорвана. Поток не остановить!

Нехорошо сжалось сердце. А ведь готовился встать против Дракона. Готовился! Но сердце екает. Слишком рано началось! Ждали ведь Лой Ивер. Как узнал Владыка?! Почему вмешался? И где Лой Ивер?! То-то бойцы обрадовались, когда увидели грозную тень Дракона! Пантеры, кстати, могли и впрямь обрадоваться, идиоты бешеные… Для них посмертная слава слаще жизни. А вот маги…Хорошо, что не разбежались.

Подрастеряли страх перед Драконом за мирные годы.

Торн нервным движением создал водное зеркало. Он должен видеть все! И пусть теперь магический след неотвратимо ведет к нему от места боя. Время прятаться прошло! Кончилось время Драконов!

На берегу безвестной речушки схлестнулись стихии. Летали по воздуху вырванные с корнем деревья. Дракон бесновался и ревел, земля шла трещинами. Но Торн с мгновенным облегчением понял, что сюрпризов нет. Бился Владыка традиционно, давя стихиями, не зная, что на каждый его удар давно заготовлены не менее эффективные ответные жесты. И бился Дракон явно не в полную силу. Почему? Почему?! Не считает достойными соперниками?

Водные двинулись вперед. Водяная сеть, новинка магического боя, замерцала, вздулась пузырем. Готовили ее для Лой, но планы менять некогда. Сеть и для Дракона должна быть неприятным сюрпризом.

Хлестнуло пламя, кто-то покатился по земле, но сеть даже не дрогнула. Торн жестоко улыбнулся. Впервые в магический круг встали бойцы разных кланов, и звериная стойкость оборотней, влившись в изощренную вязь заклятий Водных, оказалась тем ингредиентом, что позволила выдержать удары владыки стихий.

А-ах! А вот и сюрприз! Дракона не оказалось в локусе удара! С чего это он стал прятаться, отводить глаза и хитрить, как какая-то бродячая Кошка? Кстати, Кошек-то и нет в строю нападающих, какая-то здесь связь — и не смертельно ли это опасно, быть в неведении в критический момент? Добро, доберемся и до Кошек…

Страшный удар отката разметал бойцов. Они сполна получили то, что готовили для Владыки, а вот и сам Дракон, вскидывается рядом, ломая лес, и жгучее пламя уже рвется к маленьким беспомощным фигуркам магов…

— Вторая волна! — вне себя от страха заорал Торн.

Водное зеркало должно, обязано было донести его приказ! На всякий случай он бросил и собственные силы, но не прикрывая бойцов, а ударяя в Дракона в попытке достать, пока тот занят истреблением врагов.

И ведь удалось! Дракон дернулся от невыносимой боли. Ну!!! Должна же и у Дракона быть кровь! А что такое кровь? Та же вода! Ясно, что любой плохонький маг имеет защиту от такой атаки, но не зря трудились Водные пятнадцать лет, не зря! Зачем проникать за барьер защиты, когда воду можно позвать и снаружи? Надо только знать, как именно. Торн знал. И ведь удалось! А ведь у Водных еще есть кое-что в запасе!

Но Дракон устоял. Уж слишком крепка оказалась его броня, не пропустила разбушевавшуюся кровь наружу. Хотя, что творилось под броней, страшно даже представить.

Крылатое чудовище замерло на опаленной земле. Все? Неужели — все?!

— Добивайте! — приказал Торн. — Ну же!

Услышав его, из леса, из-за поваленных деревьев кинулся в бой резерв. Наброситься на беззащитного! Растерзать! Изрезать водяными бичами! Дракон слаб!!! Впереди всех неслись оборотни и, как это ни странно, те из Земных, кто подчинился главенству Водных. Почему-то падение своего клана они прочно связали с приходом Владыки и теперь мстили за многолетнее унижение. Полетели многотонные глыбы, каменистый берег реки словно взорвался разом. Ого! Каменная мясорубка! Раздавшаяся земля затягивала тело Дракона в хищное жерло, откуда должны были полететь лишь кровавые ошметки. Жаль, нет Огненных. Как бы к месту был их Жар Глубин — страшное оружие, из-за чего ни разу и не применялось…

— Конец! — удовлетворенно подумал Торн. — Оттуда ему не выбраться. Слабоват оказался на поверку Дракон-то…

Впрочем, заклинание призыва крови он и не подумал ослабить. Мало ли чего может выкинуть воплощенная Сила. И в это мгновение страшный удар сбил его с ног, а водное зеркало выгнулось, грозя разлететься в брызги. Вот чего не стоило допускать! Стополье же на воде! Такое начнется…

Маг поспешно усмирил стихию. Встал. Если уж ему так досталось, через все огромное расстояние, через зеркало, которое вообще не должно пропускать удары, то что тогда осталось от бойцов?

— Все поправимо, — успокоил себя Торн. — Резервы есть, и немалые, надо отметить, резервы… И все же как он мог вырваться? Как?!

— Дракон сильнее всех, — услышал вдруг Торн полузабытый голос. — И будет сильнее всегда. Ты забыл простую истину, магистр.

С другой стороны от водного зеркала Ритор, постаревший, седой, — но не сгорбленный, нет! — величественно убирал крылья Воздуха. От дворца к Ритору суматошно бежали охранники, маги не ниже третьей ступени, кстати, а вот прозевали, надо же…

— Убери бойцов, Торн, — холодно обронил глава Воздушных. — Побереги оставшихся в живых.

В небесах резко взвыла буря. Торн бросил быстрый взгляд в зеркало, на Ритора. На зеркало можно бы и не смотреть. Бой у безымянной речушки закончился. Дракон дал достойный ответ дерзнувшим бросить ему вызов.

Торн резко погасил зеркало. Подумал мгновение — и мановением руки остановил охранников. Остановил, но не убрал.

— Чего тебе, старик? — нелюбезно осведомился Торн. — Прилетел поделиться опытом, как бегать от Дракона? Не надейся, не побегу.

Ритор долго рассматривал своего давнего врага из-под кустистых бровей. Потом медленно покачал головой.

— Ты не изменился. Все так же ненавидишь Владык. Удивительное постоянство для адепта такой переменчивой стихии. Нет, не начинай спора! Я прибыл не ради мелкого злорадства. Все, что касается Владыки, решит сам Владыка. У него сейчас достаточно и мудрости, и силы. Я здесь из-за Прирожденных.

— Что мне Прирожденные? — буркнул Торн. — Это старое пугало! Чуть что, сразу Прирожденные. Мол, закончим свару перед лицом страшной опасности! Так?

— Так, — не стал спорить старый маг.

— Но они сейчас не представляют никакой угрозы. От последнего поражения никак не оправятся. Вот честно: ты чувствуешь угрозу из-за Разлома Миров?

— Нет, — опять согласился Ритор. — Но и я тебя спрошу: а ты чувствуешь сам Разлом? Я, например, нет. Как ты думаешь, что бы это значило? Ты же знаешь, наши миры когда-то были едины, потом разошлись, и возник Разлом. А сколько бед принесло это явление, не помнит никто. Потому что погибли все, кто мог бы сохранить знания. Подумай об этом.

Ритор значительно помолчал. Затем развернул крылья Воздуха. Порыв ветра вскинул его седые волосы.

— У тебя много сил! — сказал Ритор, и голос его внезапно загремел, как в былые годы. — Останови начавшуюся бойню! Я прошу тебя, Водный! Пожалей мир, который принял нас, как своих детей! Близятся перемены, разве ты не чувствуешь? Помоги Дракону сохранить этот мир! Может быть, он пощадит тебя! Все же ты — умелый правитель!

Ошарашенный глава клана Воды проводил взглядом фигурку мага, уносившегося на крыльях бури. Оказывается, Ритор по-прежнему силен! И что это он говорил про Разлом?…

Он повернулся к дворцу — и замер. Площадь закрыло гигантской черной тенью. Владыка прибыл вершить свой суд! КАК ОН УСПЕЛ???

22

"Высокорожденный эльф" ковылял за ней уже который час и противно гундел. Что-то о своем благородном происхождении, кажется. Ну, это знакомо. Как пьянь, так великая личность.

— Заткнись, — посоветовала Тамара. — Со скалы сброшу.

Они уже выбрались из леса к отрогам гор. При виде гранитных утесов, осыпей, заросших упругим кустарником, прихотливых тропочек-ходов между валунами у нее сразу полегчало на душе. Здесь было все родное.

— Ты, гниль, кому рот затыкаешь?! — ярился между тем бомж.

Зря он так-то, стоя на обрыве. Оглядываться надо, когда ругаешь скалолаза. Тамара повернулась и сделала вид, что швыряет- толкает на оборванца камень. Получилось неубедительно. Вот Абрек, бывало, таким приемом даже опытных скалолазов ронял. Начинают уклоняться от якобы камня, а за спиной-то обрыв… Однако бомж пошатнулся, замахал отчаянно руками и, нелепо задрав ноги в прогнивших ботинках, сверзился вниз. Пришлось идти смотреть, чего у него поломалось и разбилось. Ну, и привал пора было устраивать, до скал все же добралась, до родины…

— Ты чего за мной идешь? — поинтересовалась Тамара. — Вроде тебя никто не звал.

Бомж угрюмо посопел разбитым носом.

— Есть хочу потому что, — прохрипел он.

— Ну так ешь! Я что, еды не даю? На! И проваливай! Надоел…

— Не могу! — взвыл бомж плаксиво. — Ты же не даешься! Как я выпью кровь, если тебя заклинания не берут?! И сил не хватает, ты же дерешься!

Тамара ошеломленно поморгала. Да, это следовало обдумать получше! Не торопясь! И сделать то, что стоило б сразу: выяснить точно, кто это за ней тащится — и почему. Вампир, ну надо же…

— Так. Ты сам-то кто? И чего в лесу делаешь вообще? — ласково поинтересовалась Тамара. — Давай колись по-хорошему.

И положила руку на рюкзак. И тут бомжа прорвало. Хрипя, слюнявя и гундося, он залился такой историей, что только успевай уши подставлять.

Наконец Тамара решила подвести итог:

— Значит, вы все, дрянь этакая, в лесу путниками пробавляетесь? Духи лесные и болотные… ну, это мы с Каэдроном проходили… Колдуете, обессиливаете и кровь сосете?

— Жизненные силы лучше, — вставил бомж алчно. — Вкуснее будет!

— А меня, значит, не получилось? И ваша кодла послала тебя подшпионить, что да почему? Угу. Это понятно. И неинтересно. А ты из каких? Лесной или болотный? Хотя знаю — из навозных ты, если по запаху судить!

— Я — эльф высокорожденный! — твердо сказал бомж. И добавил оскорбленно:

— Не похож, да?! Ясно, что не похож! Запаршивел потому что! А ты попробуй сама жрать что попало! Мясо ваше вонючее! Кровь вашу соленую… тьфу на нее! Чем, думаешь, настоящие эльфы-то питаются? Тайными соками деревьев! Чистой, прозрачной силой! От нее и дар получают — способность насыщаться светом, как деревья! Соки деревьев и солнечный свет, дура! Это тебе не ваша чесночная колбаса, чтоб ваши свиньи ей давились! Эльфы — существа нежные! Всякое дерево не подходит! Только наши заповедные рощи, особые, взлелеянные тысячелетиями!

— Ну и шел бы ты в свою взлелеянную! — обозлилась Тамара. — Мне бы колбасы больше досталось! Я-то тебя подкармливала, как человека!

Она осеклась. А ведь и верно, ну какой из него человек. Так, эльф запаршивевший. У них, конечно, и нравственность своя, призванная обслуживать исключительно эльфийские интересы — да и обычаи наверняка отличаются от скалолазных. Выходит, не виноватый он.

— Нет ходу в заповедные земли, — тоскливо сказал бомж, даже хрипота пропала. — Пути в Цветущую страну закрыты. Была война, и мой народ уступил. И вот эльфы — там, а мы, уцелевшие, здесь. Влачим жизнь ничтожную и бесполезную.

— Говорят, если эльф умрет, он возродится снова в юном теле — или это сказки?

— Не сказки, — помолчав, сказал бомж. — Смертным не положено знать,… но я и так изгой, меня нечем запугать! Мы возрождаемся в кронах деревьев. Наших деревьев. Там, в Цветущей стране. Мы же не люди. Мы ближе к растениям. Ну… а пути в Цветущую страну сокрыты. Бессменные стражи хранят ключи. Знать бы, кто они, сердце бы им вырвал! Так что если мы, здешние, погибаем, то просто теряем тело. Быть духом, злым и вечно голодным — это еще ужасней, чем сейчас! Так хоть какие-то радости есть. Вот, с тобой разговариваю, мир могу видеть…

Неловкое молчание надо было как-то рушить.

— Ну что ж, приятно было познакомиться, эльф, — сказала деликатно Тамара. — Извини, что не получилось мной подзаправиться — жизненные силы самой позарез нужны. Дракон сказал, у меня дар Антимагии. Я все ваше колдовство распыляю. Меня даже маги не могут взять. Даже Дракон. Так что не огорчайся, ты не один на мне обломился. А сейчас мне пора идти. Мне на юг, и пойду я по скалам, тебе за мной не угнаться. Да и незачем. Ты же здесь живешь, если я правильно тебя поняла. Пока, короче.

Она закинула на спину рюкзак и уверенно шагнула на скалу. Спаси и сохрани, камень, преданную тебе!

Она уходила, не оглядываясь, а потому не увидела, как задрожали маревом, поплыли склоны гор у нее за спиной, зашумел пенистый поток в живописном ущелье — это рушилась древняя магия эльфов. Открывались прямые пути в Цветущую страну. Короста и грязь кусками спадали с бродяги вместе с гнилой одеждой. Сила эльфов уже коснулась его, долетев от цветущих лугов за Запретным хребтом, и смыла все наносное и больное.

Высокий гибкий воин уверенно встал на ноги. Изумрудные глаза дико блеснули, увидев открытый перевал.

— Свершилось пророчество! — звучно сказал эльф. — Древние заклятия пали! Ко мне, мой народ! Нас мало осталось, но ненависть к врагам-узурпаторам приумножилась стократно, и значит, мы поквитаемся с врагами за все!

Принц-изгнанник задумчиво глянул вслед освободительнице. Несчастная девица. Дар ее ужасен. Так что не стоит ее предупреждать, что впереди — Серые Пределы с восставшими мертвецами, ненавидящими все живое. Не стоит — во имя того, чтобы его народ зажил, как встарь.

23

Остатки леса догорели. Едкий дым дернулся судорожно и рассеялся без следа — кто-то великий обратил часть своего внимания на это мертвое место.

Владыка в облике Стража Серых Пределов шагнул из-за гор развороченной земли, нагнулся и обеспокоено заглянул в глаза измученной женщины.

— Я никак не мог успеть, — буркнул Дракон, — и ты, конечно, ввязалась в бой. И чуть не погибла.

За напускной жесткостью что-то пряталось, такое знакомое, но невозможное.

— Драконы всегда принимают вызов! — прошептала женщина. — Они воины чести! Так что я не могла уклониться. Когда Дракон побежит от наглецов, мир рухнет, ты же знаешь…

— Ну какой из тебя Дракон!..

Ей стало плохо. Сквозь вязкий туман боли она почувствовала, как Дракон взял ее на руки и понес с поля боя. Лучшее лекарство для Кошки — звонкий лес, пряные травы, теплая сила земли. Это же место было изувечено надолго. Гарь и мертвый опаленный камень — плохое лекарство.

Мир мягко качался в такт шагам мужчины, Лой то приходила в себя, то вновь проваливалась в беспамятство, и тогда могла лишь слабо стонать. Владыка нес ее, и что-то бормотал, как молитву.

Окончательно она пришла в себя на другом берегу реки, на знакомом травянистом пригорке. Надо же, именно там, куда она выпрыгнула из вагона. Вот и Путь блестит, добротный и ухоженный. А где Владыка?

Дракон сидел рядом и придерживал ее за плечи. Молчание тянулось и тянулось. Что-то надо было говорить и делать, неуемное жизнелюбие Кошек уже начало бурлить внутри.

— Ты не использовала всех сил, — нарушил тишину мужчина.

— Сначала хотела сберечь гномий Путь, — призналась женщина. — А потом не успела… Амбиции Торна и так вызвали начало новой бойни! Пусть хоть гномы останутся в стороне. Их призвание — создавать.

Мужчина поднялся, подал руку, и Лой с готовностью повисла на ней. И сразу стало легко и просто.

— Пойдем, чудо бесхвостое, — добродушно проворчал Дракон. — Придется пешком до станции. Не лететь же на виду у всех. Двух Драконов в небе пока не стоит показывать, не так ли?

Лой счастливо блеснула глазищами. С таким спутником — хоть до Теплого Берега! Она, конечно, была в беспамятстве, когда ее несли, но какая женщина пропустит то, что про нее говорят, даже и в беспамятстве! Интересно, "дура ты моя любимая" можно считать признанием в любви? Определенно да! Ой, Торн! Удавить наглеца!

Лой энергично забежала вперед:

— Виктор! Нельзя прощать Торну такое!

Владыка аккуратно развернул ее и направил в прежнюю сторону.

— Там Каэдрон, — сообщил он. — Надеюсь, наш сын наведет там порядок, а вовсе не то, что собиралась устроить ты.

Лой Ивер оглянулась на поле боя. Трупы, трупы… Сколько бессмысленных смертей. И сколько их еще будет, когда армия Торна двинется в безнадежный поход на Дракона. Который сильнее всех.

А Торну в этот момент было очень непросто. Огромный Дракон возвышался над площадью, уверенно попирая камень могучими лапами. Владыка явился, не обращая внимания на сторожевые заклятия, на многоэшелонную оборону замка, не смущаясь тем, что под площадью притаилось в ожидании жертв море воды. На высыпавших из дворца магов, уже составивших защитный круг, он обратил внимания не больше, чем на муху в небе. Владыка пришел как хозяин всего сущего.

Торн гибко выпрямился. Никто не увидит главу самого могучего клана склонившимся! Твердыми шагами он отправился навстречу своей переменчивой, как вода, судьбе.

24

Итак, она уцелела. Уцелела и осталась в Срединном мире. Один факт существования какого-то смертного существа так менял калейдоскоп жизни, что захватывало дух. Последствия множились, пересекались с Силами, видоизменялись и множились снова видоизмененными. Рушился привычный мир, устоявшийся за тысячелетия.

Принц-Владетель впал в ясновидческий транс прямо на троне, в разгар праздника Весны. Танцующие влюбленные пары косились на закаменевшее лицо вождя — не такое отношение они ожидали к своему искусству! Но кто дерзнет указывать Предвечному?

Предводитель эльфов ясным взглядом одолел расстояние. Жилистая, неопрятного вида девица уверенно поднималась по отвесным скалам. Вихри-убивцы в смертельном ужасе шарахались от нее прочь — и рассыпались. Вокруг девицы розовым шлейфом вилось поле первичной магии. Так. Собственно магию она не уничтожала, только рассеивала из упорядоченных структур. Но для всех магов, и эльфов в том числе, Сила становилась недоступной! Уж если привык черпать воду из ручья, вряд ли сможешь ее извлечь из камня — хотя мудрецы утверждают, что в камне ее полно… И все же какая вокруг нее концентрация! Великий Лес-Отец! Горстями можно черпать! Если бы еще знать как… А ведь она черпает!

Эльф ясно увидел, как девчонка неестественно легко прошла карниз. Правильней будет — перелетела. И сама не заметила. Частичная левитация — и даже без обращения к стихии Воздуха. Собственно, она ни к чему не обращается, берет напрямую! Жуть какая-то. Получается, ее Силу ничто не ограничивает?!

Спокойно, приказал себе эльф. Спокойно. Ничего необратимого не произошло. Пока не произошло. Да, вокруг девицы поле магии. И там, где прошла, тоже. Да, концентрация такова, что и смертные могут пользоваться. Теоретически. Она ведь в лесу. Вернее, на скалах. Дикие места, никто там не живет. Был когда-то клан собратьев, заключивший противоестественный союз с мясоедами-людьми. Так ведь истребили их. Сам принц и истребил. Может, жалкие остатки прячутся по чащобам — но что они могут без Силы клановых лесов? Так что жителей там нет, а нежить — есть. Девица уже вступила в область угасания сил земли. Принц-Владетель и со своего трона ясно видел на окружающих растениях серую тень распада. Но девица-то идет по голым скалам, ей незаметно, что Серые Пределы опасно близки. Хотя… если она будет идти, как и прежде, по скалам напрямик, она пройдет к югу, не попав в лапы мертвякам. Неживые скал сторонятся пуще живых. Ну, это понятно: живой разобьется, так на нем зажить может — или в землю зароют с глаз долой, что тоже неплохо. Ежели разобьется нежить — так и ходи вечность с разбитой харей, и под землей покою не будет, а по земле неприлично как-то…

Девица и Дракон. Что-то случилось между ними. Столкнулись Силы и видоизменили друг друга. Кто теперь лезет по камням — точно неизвестно. Почему Он ее отпустил? На кого хочет натравить? Кто предназначен в жертву? Еще и пророчество это жутковатое. Понять бы еще его смысл! Умели предки запутывать словеса, красиво и совершенно невоспринимаемо.

А почему, кстати, считается, что Серые Пределы враждебны всему живому? А как же Стражи Пределов? И уж тем более девица, с ее скрытой мощью, с непонятным предназначением!

Принц с огромным запозданием решил исследовать такой оборот — мертвяки и девица с даром Антимагии. То, что открыл ему провидческий дар, было по обыкновению совершенно непонятно, но очень, очень опасно для эльфов!

Принц-Владетель торопливо вышел из транса и огляделся. Так. Пограничники — здесь. Разведчики — здесь! Гвардейцы — а куда б они делись, подхалимы высокородные!

Принц поднял руку. Музыканты недоуменно закончили играть.

— Пограничный отряд! — прогремело по Зеленому Чертогу. — Немедленно выйти за рубежи Запретного Хребта! Во всеоружии! Ключи-заклятия в опасности! Бдить!

Разведчики Северных Троп! Наказать клятвопреступных гномов, не выполнивших полностью оплаченное и тем поставивших Вечный народ под исполнение древнего пророчества! Будьте смелы, Дракон в отлучке!

Разведчики Южных Троп! Нагнать девицу с даром Антимагии и уничтожить, невзирая на протекцию к оной самого юного Владыки, ибо он занят сейчас сварой с магами! Ищите ее в скалах у самых Серых Пределов!

Стоящие У Трона! Посольство на Теплый Берег! Отнесите всем кланам весть об угрозе магии, явившейся в Срединный мир! Пусть маги озаботятся своей безопасностью, пророчество и про них что-то предупреждает… И не медлите, друзья!

По чертогу пронесся возбужденный гул. Война? Но с кем?

— Мой принц!

У входа в Зеленый Чертог встал высокий израненный воин. Страж Пути! Что за весть он принес? И с кем бился?!

В гулкой тишине упали роковые слова:

— Рухнули ключи-заклятия! Открылись пути в Запретную страну, исполнилось древнее пророчество! Восстали наши побежденные собратья, великая злоба ведет их! Заставы Стражей Пути вырублены!

— Спокойно! — пробормотал Принц-Владетель. — Спокойно. Еще не случилось ничего необратимого. Били мы отступников ранее, побьем и сейчас. Положим половину народа — и побьем. Заклятия — восстановим. Правда, никто этого не умеет, знание ушло в Серые Пределы вместе с правящим Королем…Тогда отгородимся от мира могучей стражей и непомерной жестокостью! Главное сейчас — уничтожить угрозу в лице бездумной девицы, что прошла мимо и чуть не уничтожила Вечный народ! Девице не спастись!

25

Это было настоящее волшебство. Таких скал Тамара раньше не видела. Для Тамары ЭТО больше всего походило на музыку. Симфония скал. Причудливые мелодии ходов, арок, лбов, катушек, хитрушек… Здесь были гроты. Здесь были пещеры. Здесь были мрачные расщелины в скальных массивах, сквозные ходы, остроконечные пики, каменные «танцплощадки». Тамара вспомнила, как с «танцплощадки» в ее мире ушла вниз свадебная пара, Васька Шест и Худая Марфа. Пусть будет вам камень свадебным ложем… Мда. Но эти скалы — замечательные! Немыслимое нагромождение! Она пробиралась явно по нехоженым местам. Здесь никто никогда не бывал. Эх, люди! Она шла весь день, не чувствуя усталости. Забиралась на обзорные площадки и подолгу сидела, разглядывая окружающее ее каменное море. Красота! Эх, люди!

А потом она вышла к разделу горных массивов. Головокружительным каскадом скалы опускались к реке, сверху казавшейся голубым ручейком. За рекой, за узкой речной долиной скалы вновь поднимались на огромную высоту и сплошным каменным разливом уходили за горизонт.

Река. Это было хорошо, потому что вода у Тамары заканчивалась. Наверху ведь роднички не бьют. Но река — это всегда опасность. Все неприятности, что доставляли Тамаре люди в походах, случились именно у воды. В реке замечательно можно отмыться от пота и пыли, отстирать вещи, но там как раз отдыхают компании, не упускающие случая поиздеваться над одинокой девушкой. Там же и лодки плавают с пьяными браконьерами и подвыпившими рыбинспекторами, и плоты с малолетками-экстремалами — эти отличались иногда особенной жестокостью. А идти к воде надо. Как без нее?

Она решила не спешить. Вот стемнеет, тогда и можно будет двигать. Скалы в темноте тоже смертельно опасны. Но скалы — родные, а река нет.

Она сидела и смотрела на соседний хребет. Впечатляющее зрелище! Заодно она посматривала вниз, нет ли там движения, не ползают ли у реки черные точки-человечки. И скоро она отметила странную особенность. Вроде и не было там никого. И было что-то. Как будто прятались там.

Суеверность на скалах — обязательное условие. Если, конечно, хочешь жить. Поэтому Тамара не колеблясь решила и в темноте к реке не ходить, а идти вдаль, туда, где массивы сходились в нечто вроде каньона. Издали — ровные вертикальные утесы. Но она была уверена, что сумеет спуститься. И тут же поднимется за рекой. Скалолазы — они всегда уверены в себе. До последнего ухода вниз. А иначе и на скалы идти незачем, без уверенности убьешься сразу.

Вот тогда они и объявились, все сразу, едва она поднялась на ноги. Из-за валунов у реки, из неприметных расщелин выходили люди. Много людей. И все они смотрели вверх, на нее. Нехорошо так смотрели, как на добычу. Паскуда Дракон! Это он наверняка растрепал всему миру, кто она, куда и зачем собралась. Вот заинтересованные лица и устроили встречу. Тут ее и утопят, без всякой магии, такой-то толпой.

Все бы ничего, по скалам Тамара могла уйти от кого угодно — кроме своих коллег, разумеется — да только сорвались в галоп конные группы внизу, потекли-понеслись вдоль реки, и скоро замаячили крохотные фигурки в разноцветных плащах уже и на скальных вершинах. Быстро они поднялись. Ясно, вдали от Тамары и на крыльях магии можно. И еще снизу споро карабкались, прыгали с уступа на уступ зловещие фигурки. Оставалось разве что уходить назад, откуда и пришла — если, конечно, за спиной нет погони.

Погоня была. Тяжелый удар пришелся ей прямо в рюкзачок. Эльфийская белооперенная стрела не смогла пробить поклажу. Спасли Тамару два обстоятельства. Первое было очевидно для любого, кроме эльфов. Стреле снизу вверх лететь — совсем не то, что по прямой. Убойная сила ничтожна на излете. Эльфов, правда, до сих пор это не касалось. И с тягой земли, и с прихотливыми горными ветрами они издревле умели договариваться, потому и летели их стрелы без помех, словно по ниточке. Целься аккуратней, и успех гарантирован. Да только в поле без магии ветра остались непредсказуемыми, а тяга земли — просто осталась. Вот и стоял под скалой снайпер-эльф и явно не знал, что делать дальше. На скалу, что ли, карабкаться? А если убьешься? Для бессмертного это настоящая катастрофа!

Тамара избавила его от сомнений, спустив вниз камень. Только попробуй сунуться! Надо же, этот длинноволосый урод продырявил ей рюкзачок и, кажется, пробил стрелой малый котелок!

Что ж, пусть половят! Догонялки по скалам — ее любимая игра! А скоро еще и стемнеет, то-то веселья прибавится!

Она выдернула стрелу, мрачно глянула на эльфов и бросилась в каменные завалы. Засвистели позорно неприцельные стрелы — охота началась!

Они зажали ее у среза скалы уже в сумерках. Их было слишком много. Если б скалы были знакомыми!.. Она хватала жадно воздух и не могла надышаться. Кое-кто из загонщиков мирно валялся под скалой и никуда на этом свете не спешил. Это немного утешало. Уроды! У нее оставался всего один выход, и это вовсе не сдача в плен. Какой плен, ее убьют, едва дотянутся! Но был шанс уйти достойно. Вниз. Скала чем-то напоминала старую знакомую «Прости-прощай», тот же урез, возле которого она упала без сил, те же вершины деревьев далеко внизу. Шагнуть! Если не отбросит, не развернет, не зацепит, не ударит, и еще тысяча всяческих не! Тогда можно оказаться внизу живой, где почему-то загонщиков нет. Может, там ее никто не ждет. Может, темнота укроет ее от ненавидящих взглядов.

Спаси и защити, камень, преданную тебе!!!

Она чисто ушла на трении, только дым паленой резины от галош, только дым паленой ткани от куртки! Земля приняла ее зубодробительным ударом, но это было здорово, это было невозможно! Получилось!

А потом она увидела, как из лесной тьмы выступили закованные в сталь фигуры.

— Вы вступили в Серые Пределы! — глухо заявил один из воинов. — Здесь начинается наша земля, земля неупокоенных мертвецов!

Ходячие мертвецы. Она даже не испугалась. Ей было все равно, настолько она устала. Но она все же из принципа попыталась извлечь топорик. И тьма объяла ее.

26

— Пятнадцать лет прошли не впустую! — твердил Торн как молитву. — Есть и у Клана сила!

Он прочно поставил ноги на подрагивающий камень площади. Подземные воды послушно делились своей слепой мощью, сила переполняла мага. Он не склонится ни перед кем!

— Отступи, Дракон! — бросил звонко-напряженный маг Воды. — Кто ты здесь?! Мы пришли в этот мир сами и взяли власть, заплатив своей кровью. Перед нами склонилась и отступила нелюдь! Мы дали землям защиту и мудрое правление. Посмотри вокруг! Земля благоухает! Вот что происходит, когда достойный получает всю власть! А твоя тирания душит Кланы! Кто ты для нас? Мы со всем справляемся сами! И будем справляться отныне и навсегда!

Торн говорил, и торжествующая мощь звенела в его голосе. Он прав! Прав! И никакой Дракон…!

Пронзительно взглянул Владыка. Нечеловечески мудро. Развернулся и тяжеловесно отступил. При каждом шаге чудовища земля глухо отзывалась, где-то в глубинах рушились своды пещер, мутные потоки ярились, разыскивая новые пути в твердых породах. Торн потерянно огляделся. Дракон уходит? Маги защитного круга почему-то избегали встречаться с ним взглядами.

— В чем дело? — осведомился Торн.

И лишь тогда понял, что он ничего не смог сказать Дракону. Не смог. Ни слова. Он даже не посмел поднять на него глаза. И теперь он всегда будет знать, кто в этом мире Владыка.

С высоты своего полета Каэдрон с невольным уважением наблюдал, как уходит Торн. Уходит, оставив плащ главы Клана. Гордый. Честолюбивый. Совсем как Дракон. Все или ничего — это было так близко Каэдрону. Может, когда-нибудь Торн и сделает следующий шаг. Шаг в клан Крылатых Властителей. Только сейчас он и не догадывается, что такой шаг возможен, что Властители — это не всегда кровные родичи…

Дракон рявкнул, перевернулся в воздухе и сменил направление. Да! Крылатые Властители — не всегда кровные родичи! И пусть он Кот, но он — Владыка! Да! И его ждет отец! И мама…! Взревел послушный воздух, и Дракон устремился на север. Домой!

Он нашел родителей у Серых Пределов, там, где когда-то бушевали магические войны. Бескрайние каменные нагромождения остались свидетельством невиданной жестокости древних магов Земли, как и весь Запретный Хребет, кстати…

Владыка и Лой Ивер стояли у границы Серых Пределов. Обнявшись, между прочим. Каэдрон деликатно приземлился поодаль и подошел не сразу. Может, кому и нравится смотреть, как краснеет отец, ему так нисколько. Они — Драконы!

Лой хмыкнула:

— Эта девка живучая, как Кошка! Трупов вокруг, как гнилых яблок в брошенном саду. В самом прямом смысле, брр! Она что, сама их со скалы бросала?!

Каэдрон оглядел тела. Оборотни, Водные, Земные, бойцы из людей — и высшие эльфы. Ну надо же, какое трогательное единство! И за кем это они тут гонялись, по голому камню, да у самых Серых Пределов? Кто им всем ненавистен? Ясно, в первую очередь Дракон. Но на Дракона у них гонору не хватит у всех вместе. А во вторую очередь…

— А где Тамара?

Владыка неопределенно пожал плечами.

— Надеюсь, ходячие мертвецы ее прикончили! — сердито заявила Лой. — Или их магия тоже бессильна перед этой мерзостью?

— Так уж и мерзость…

— Да?! — возмутилась женщина. — Ну и куда она шла, по-вашему? Уж не на Теплый ли Берег? Не на погибель ли кланов? Что она натворила в твоих владениях, Виктор, нам еще предстоит узнать! Головной боли всем достанется! Мерзавка…

Владыка легко поднял ее на руки.

— Нам пора домой, — буркнул он. — Лечиться. У Кошки девять жизней, это не так уж много.

Скоро они уже стояли в тронном зале замка. Да, крылья Владык — это совсем не то, что тащиться пешком по лесным тропинкам! Совсем не то.

— Скажи, отец! — решился Каэдрон. — А почему ты оставил в живых эту девицу, если она так опасна для нашего мира? Ведь не из жалости?

Владыка отвернул закаменевшее лицо от окна.

— И я опасен для нашего мира, — напомнил он. — И тоже пришел извне. И меня так же кто-то пытался уничтожить. А кто-то отдавал за меня жизнь.

И словно теплая волна окатила Лой. Похоже, ей никакого другого лекарства и не требовалось. Каэдрон смущенно покосился на счастливую маму.

— Да, но…

— Мне открылось пророчество, — пробормотал Дракон. — Вы же знаете, у Владык такое случается… в критических ситуациях. Эта девица — судьба нашего мира. Что бы с ней ни случилось — это судьба нашего мира. Но может, ее съели мертвяки. Это было бы замечательно для большинства заинтересованных сторон.

— Кстати, мертвяки! — озабоченно сказал Каэдрон. — Вот мертвяками мы еще не занимались всерьез. Столько дел, о живых некогда заботиться, а тут еще и мертвяки. Как вы думаете, она не поломала охранные заклятия?

— Да, Виктор, малыш правильно интересуется! — подключилась Лой.

— Да нет там никаких охранных заклятий! — рассеянно отозвался Владыка. — Вы же не видели там никаких барьеров, типа пламя негасимое, нерушимое…

Каэдрон подумал. Нет, ничего он там не заметил. Кроме Серых Пределов! И это его вдруг очень обеспокоило!

Слова отца о том, что пришлая девица является судьбой мира, он как-то оставил без внимания. Какая судьба, если Серые Пределы непонятно чем держатся! И как же он пожалел об этом впоследствии!

27

Прибытие и убытие Драконов Тамара наблюдала издалека. Каэдрон смотрелся вполне уверенно около своих родителей. Воссоединилось счастливое семейство. Быстро у них все сладилось. У них всегда все ладится, у сильных мира сего — и того тоже. Ладно, пусть пока летают.

Отдрожала земля, отгремел воздух. Мертвяк с удовольствием освободился от шлема и лат. Тамара безучастно наблюдала. Надо же, совсем как живой. Темные жилистые руки, лицо, обожженное всеми ветрами и морозами. Только вот постоянный оскал-полуулыбка и неподвижные глаза. Как он ими чего-то видит? А видит хорошо! Загонщиков перебили очень даже ловко и быстро, и не подумаешь, что все они пару сотен лет как на том свете.

— Никуда не пойду! — исследовав свое состояние, объявила Тамара. — Хотите съесть, приступайте прямо здесь. Понял, мертвяк?

— Смертень правильнее, — поправил мертвый воин.

Ну надо же, обиделся. А говорят, мертвым все равно. И здесь врут, получается? Никому нельзя верить, даже народной мудрости!

— Надо идти в поселок, — прошелестел мертвяк, он же смертень. — Здесь… тушку негде разделать. Мясо грязное будет.

Тамара вскинулась. Шутит?! А попробуй пойми с его вечным оскалом! Может, шутит, может, голоден, потому и скалится — от вожделения. Тамара прикинула свою упитанность и вожделение отбросила. Значит, все же шутит. Она пожала плечами. Не все ли равно? Сейчас важно, найдутся ли силы встать и куда-то идти. Что ж, попробуем.

Воины, словно получив команду, громыхнули металлом и убыли. Разговорчивый мертвяк — тысяча извинений, смертень! — остался наедине с ней. Тоже верно. Для охраны одного хватит. Куда ей бежать? За Серыми Пределами ее ждут с нетерпением, чтоб вернуть обратно к мертвякам, но в ином, более подходящем месту виде. И сил нет, лечь бы да заснуть…

Дорога показалась бесконечной. Мертвяк помалкивал, что Тамару устраивало. Чего говорить-то? Придет и увидит, что да почему.

Но ничего она не увидела. Темнота подступила сразу, как на юге. В потемках что-то скрипнуло, стукнула дверь, и сразу наплыл аромат сухих трав.

— Спи здесь, живая, — сказал мертвяк. Помолчал пару минут для значительности и добавил:

— Будешь жить у меня. Я тот, кто знает твой язык. И одна не уходи, опасно.

Про еду мертвяк не упомянул, и это немного нервировало. Понимать так, что она сама и есть еда?

Тамара легла, где стояла, прямо в мягкую ароматную темноту, и уснула сразу, с редким для нее чувством безопасности места.

Утром — если было еще утро, конечно — она вышла из сарая и обнаружила, что попала в сказку. Светлый лес, а в лесу — изящные разноцветные домики, словно игрушки. И — чистота. Белели песчаные дорожки, зеленела трава, радовал теплыми мягкими цветами камень оградок. Искрились крохотные фонтанчики. Наверно, здесь было восхитительно приятно гулять. Но вот жить…? Помоек, к примеру, не было, а как без них? Куда мусор кидать? И еще кое-чего не было видно тоже!

Дом ее мертвяка стоял на поляне. Единственный, кстати, остальной-то поселок прятался под сенью гигантских вроде бы сосен. Тамара встряхнулась, как собака. Это вместо утреннего умывания, расчесывания и макияжа. Толкнулась в дверь. Ого! Залитая солнечным светом комната пряталась в золотом сиянии пахучей сосны стен. А когда глаза приспособились к яркому свету, она сразу углядела то, что настоящий скалолаз замечает везде в первую очередь. Еда!

На столе по белоснежной скатерти разместились тарелки, тарелочки, сосуды, кастрюлечки — и от всего тянуло таким головокружительным запахом! Она провела языком по пересохшим обветренным губам и шагнула и шагнула к высокому стеклянному сосуду с разноцветной жидкостью. Пить! Темные от грязи пальцы коснулись бокала, но увы! Грохнула дверь, и Тамару унесло от стола тяжким ударом. Мертвяк просто протаранил ее! Сознание она вроде не потеряла, однако так и не смогла понять, сразу она очутилась у него на руках или он ее потом в углу подобрал. Жутковатое коричневое лицо скалилось в опасной близости от горла, мертвые глаза уставились в упор.

— Не трогай мою пищу, — шепотом предупредил он.

— А трону, так удавишься от жадности? — ворчливо осведомилась она и слезла с рук.

Вместо ответа он взял ее за плечи и развернул к столу. Замерев, она наблюдала, как от разлитой жидкости чернеет и дымится скатерть. Кислота!

Но замерла она не только от страха. Она просто прислушивалась к своим ощущениям. И хоть с опытом у нее явно были проблемы, она вскоре уверенно могла заключить, что руки, лежащие у нее на плечах, недвусмысленно теплые. Тамара подумала над этим — и повернулась к мертвяку.

— Так! — сказала она решительно. — А ты, собственно, кто?

28

Маги стояли на берегу моря. Теплые волны мягко накатывались на песок. И катились они, как указывали чувства магов, теперь от самого мира Прирожденных. Разлома больше не было.

— Волны родины, — заметил Ритор.

Что-то странное уловил в голосе старого мага Торн.

— Ностальгия? — желчно подковырнул он.

Вот так и происходили все их разговоры. Давние враги — но их неизменно тянуло друг к другу. Это можно было назвать дружбой врагов, как бы дико не выглядело такое сочетание.

— Я много думал о нашем исходе, — признал Ритор. — Что бросило нас в завоевания? Срединный мир, спору нет, ласков и щедр, но обиталище исконных магов, очевидно, способно принять любую форму, не менее щедрую, не менее ласковую. Там — Сила! Чувствуешь ее? Она — в каждом плеске волны, в каждой воздушной нити. Все напоено магией. Это… пьянит! От этого невозможно отказаться. Но мы ушли оттуда — сюда. Почему?

— Нас вытеснили? — предположил Торн очевидное и горькое. — Сущность магов единственно неизменна. Власть! Власть над стихиями — и над себе подобными…

— Все еще живешь в своем уходе? Не мучайся. Ты поступил мужественно.

— Нет, — сказал Торн спокойно, — это ты поступил мужественно. Тогда, после битвы Драконов. Сам отдал власть внуку, чтоб уйти в безвестность. Отказался от учеников. Отказался от ленных владений. Ты признал правоту Владыки. А я — нет! Я ненавижу его! Я ненавижу себя! Его за силу, себя за слабость. Но я вернусь, Ритор. Я маг, и я обязательно вернусь!

Водный маг, недобро усмехаясь, глядел за море, за ту грань, где скрывался мир Прирожденных. Ритор с жалостью глядел на него.

— Молод ты еще, — пробормотал он еле слышно. — Не понял, что мы прежде всего люди, а не маги. Сила тебя слепит…

Друзья-враги не спеша пошли по тропинке к недалекому городку Воздушных.

— Тихо у тебя, — сменил тему разговора Торн. — Спокойно. Как в деревне. Козы по улицам ходят. Вот так и выглядит старость, да? И я буду сидеть когда-нибудь у аквариума и с умилением кормить рыбок? Не верю!

— Ты? — засмеялся Ритор. — Я тоже не верю! Не факт, что тебе вообще суждена старость!

Куст шевельнулся. Миг — и дорогу заступила пограничная стража. Воин-Кот, а за спиной и сбоку от него — две юные Кошки. Настороженные и готовые ко всему.

— Глава Водных — наш гость! — с упреком напомнил Ритор.

Пограничник-Кот недоверчиво таращился на Торна круглыми зелеными глазами. Маг еле сдержал желание почесать его за ухом.

— Вести с границы! — пропела стражница.

— Говори, — позволил Ритор.

Кошка стрельнула глазищами на Торна, и того стремительно бросило в жар. Ритор досадливо пожал плечами, извиняюще кивнул Торну и отошел с Кошкой в сторону.

— Что у тебя, Миа?

Миг — и информация передана. Стражники отступили в лесную тень и словно растворились в тенях.

— Давно хотел спросить, — сказал Торн равнодушно, кое-как восстановив нормальное сердцебиение, — что может означать исчезновение учеников? По мнению Воздушных, разумеется?

— ???

— Наши мудрецы подсчитали, — усмехнулся Торн, — что поток учеников в Кланы меньше предполагаемого. Значительно меньше причем! И так со времен битвы Драконов. А?

— Потери в населении? — предположил Ритор. — Война тогда дошла до Поющего Леса.

— Потери в населении? — пробормотал Торн недоверчиво.

Что-то неприятно диссонировало в словах Ритора. И Торн добрался бы до разгадки, но тут его отвлекли. Маг по привычке, разговаривая с Ритором, отслеживал окружающее, сканировал дальние подступа к городку — словно защищал собственное!

— Что подошло к твоим границам? — резко спросил Торн.

— Твоя армия, — вздохнул Ритор. — Ты собрал бойцов, вдохнул в них мужество, дал великую цель — свергнуть тиранию Владыки. Они без тебя никто, и потому не бросят тебя никогда. От клана ты отказался. А от армии, нацеленной на Дракона?

Торн обдумал услышанное — и неприятно усмехнулся.

— Ни за что! — злорадно сообщил Торн. — Дракона поджидает очень несчастливое будущее! Вот только сходим кой-куда — есть у меня мысли, где можно вооружиться для боя с воплощенной силой!

Водный маг поглядел за море. Туда, в поход за великой Силой! Прирожденные поплатятся за обиды, учиненные предкам Торна, принужденным на Исход! А потом они вернутся, вооруженные всей жестокой мощью мира чистой магии!

— Миры сходятся, Ритор! — прошептал Торн. — И я воспользуюсь новыми возможностями! Ко мне, мое воинство! За Море!!!

Его злобный могучий разум отбросил ненужные отныне мелкие размышления. Не интересовал его теперь серьезный недобор учеников во всех клановых школах. А зря.

29

— Виктор, а ты вообще работаешь хоть когда-нибудь?

Несравненная Лой Ивер вынуждена была лежать в постели. Одна! Это ее раздражало настолько, что она забылась и решила отыграться на самом Владыке.

Мужчина хмуро глянул на нее от окна, и Лой сбавила тон.

— Убью мерзавку! — только и пробормотала она, больше по привычке.

Где она, Тэль, девочка-мечта, какую страшную участь нашла себе в мире Прирожденных? А Лой — вот она, здесь, полноправная супруга великого правителя. Только как он правит!!! Стоять у окна, изучать дорогу, да гулять по поселку в неприметной одежде стража Серых Пределов! Ну, правда, в последнее время в храмовую библиотеку ходит, все же какое-то занятие — или видимость такового.

Владыка неторопливо шел по каменистой дороге в шахтерский поселок. Мелкие заботы маленьких людей — как незначительны они по сравнению с интригами и тайнами Кланов! Но в буднях поселка вся жизнь Срединного мира отражается, как в зеркале. Масштаб иной, а проблемы те же. И чтоб справиться с заботами мира, не обязательно Бдить на Теплом Берегу и засылать шпионов в Лесные Кланы.

Рада, против обыкновения, стряпней не занималась в этот раз, а стояла в кругу строителей-гномов и что-то им деловито разъясняла. Дракон прищурился: на перевязи у хозяйки гостиницы многозначительно этак красовался меч. Гномы тоже вооружились. Так-так! Ну не может Рада без драки!

— Виктор, у тебя намечаются большие неприятности! — обрадовала она Владыку. — Эта чума ходячая порушила заклятия-ключи эльфийских твердынь. Предвечный принц взбеленился и начал войну со всеми, кто его может достать. Семафор гномов передал, что сюда скачут эльфы! Я так думаю, собираются наказать моих строителей за неисполнение заказа. А у тебя даже стражи в замке нет! Надо что-то делать!

— Для начала уважаемые гномы могли бы вернуть золото эльфам, — хмуро заметил Владыка. — Плату взяли вперед, как и водится у гномов. Девицу-антимагию извести не сумели, так ведь? Верните задаток, извинитесь, и недоразумение разрешится.

Старшина гномов побагровел и полез вперед.

— Согласно заключенному договору и тысячелетним традициям нашей расы!..

— Вот то-то и оно! — вздохнул Дракон. — То есть золото вы не вернете. Ну и ладно. Работайте в мире. Каменщики-то вы неплохие. Да и эльфы знали, с кем связывались. Рада! Ты мне нужна.

Они стояли вдвоем на дороге у дальней заставы. Рада поглядывала на Запретный хребет и что-то нервничала.

— И что, вот так вдвоем и будем отбиваться от сотни высших эльфов? — не выдержала она. — Спасибо за доверие, конечно, но можно мне где-то в сторонке переждать? Меч у меня неплох, да только не против эльфийских стрел!

— Стой здесь.

Всадники легко вылетели из-за поворота и встали.

— Владыка… — прошелестело по отряду.

Конечно, эльфы не были трусами и тем более не опасались смерти. Но идти против Воплощенной Силы?!

Легкие тени заскользили среди деревьев. Их было много и становилось все больше. Воин, очень похожий на эльфа, вышел на дорогу и спокойно осведомился:

— По какому праву вступили светлые эльфы на исконные наши земли? Или не заключали мы когда-то перемирия? Или не чтут уже светлые эльфы свои же тысячелетние традиции?

Предводитель конников оскорбленно вскинулся.

— Не темному эльфу бросать мне обвинения в нарушении традиций! Кто, как не вы, заключили в древности мерзкий союз с людьми?!

— Я и заключил, — невозмутимо признал темный эльф. — Но я-то свои клятвы не забываю. Эти земли находятся под моей охраной, и здесь вы не пройдете!

— Битва покажет, кто прав!

Все уже было сказано, и пора было начинать сечу — но на дороге стоял Владыка и молчал!

— Традиции положено чтить. Хотя бы тысячелетние. Хотя бы светлым эльфам.

Новый голос вызвал в рядах воинов настоящее смятение. Предвечный принц! Как он оказался здесь?!

Светлый эльф-властитель выступил на дорогу.

— Почтение Владыке мира, — пробормотал он. — Ты желал нашей встречи?

— Властью Дракона скрепляю мир! — жестко заявил мужчина. — Да пребудут светлые эльфы в своих твердынях! Да пребудут темные эльфы пограничной стражей моего домена с сохранением своих исконных лесных владений! Да постигнет небытие нарушившего мир.

Темный эльф поморщился.

— Не скажу, чтоб я был рад такому решению! — откровенно заявил он. — У меня были свои планы насчет Цветущей страны. Мы, эльфы, нуждаемся в своих лесах. Без них мы ничто, меньше, чем смертные. Но леса — там, а мы, темные — здесь. Однако… небытие тоже не манит. Я согласен, и вместе со мной весь наш род. Да будет так!

— Да будет так! — неохотно согласился и Предвечный принц.

Очевидно, и у него были свои планы по отношению к лесным владениям темных собратьев, но… небытие не прельщало.

— Личная просьба! — вполголоса обратился он к Владыке. — В следующий раз, когда и если вы пожелаете нашей встречи — просто сообщите, и я явлюсь. Не требуется для этого выкрадывать меня из собственного дворца. Я преклоняюсь перед мастерством ваших разведчиков, но лучше я приду сам, с достойной свитой и окруженный уважением.

Владыка непроницаемо глядел на эльфа.

— Еще одно недоразумение необходимо решить сейчас, — сообщил Дракон. — Ваши наймиты разрушили гостиницу в подвластных мне землях. Владелица, прелестная Рада, назовет вам сумму ущерба.

Эльф вздрогнул и остро глянул на воительницу. Так вот из-за кого брат остался калекой в землях людей!

— Пророчество гласит, что когда люди и эльфы встретятся, эльфам не быть. Может, я понял его смысл? — задумчиво пробормотал эльф.

Он легко вскочил на подведенного коня, высокомерно пообещал Раде выплатить разумную сумму и исчез за поворотом вместе со своим отрядом. Его высокомерие не обмануло ни Дракона, ни Раду. Женщина явно произвела на эльфа впечатление.

— Хор, ты слышал просьбу Предвечного? — крикнул мужчина в лес.

Рада изумленно наблюдала, как из лесных сумерек выходят воины магических Кланов. Их предводитель, матерый воин-Кот, ухмыляясь, встал перед Драконом.

— Приветствую Владыку! — сказал он жизнерадостно. — Доволен ли ты нашей службой?

30

— Кто я?

Мертвяк удобно развалился в кресле, играя бокалом со своим напитком. Скатерть он не заменил. Оставил как предупреждение?

— Я — воевода бойцов-смертников в когда-то считавшейся великой, а ныне всеми забытой битве за обладание Срединным миром. Мои люди закрыли собой боевых магов, дали им возможность пустить в ход свои заклятия. Мы все погибли. Но маги подняли мертвых, чтоб продолжалась битва. Они перестарались со страху. Восстали все. Чтоб остановить мертвые армии, пришлось призвать Дракона. И вот мы здесь, мертвые, но деятельные. Заперты в Серых Пределах. Добро пожаловать в наш мертвый мир.

— Да ну? А что ж тогда ты теплый — ежели ты помер сто лет назад?

Мертвяк поморщился:

— Эта ваша невежественность меня уже!.. Думать чуть-чуть умеешь? Если мы движемся, значит, в мышцах работа происходит, да? Физику учила в вашей школе? Вот и думай! Где есть работа, там и потери тепла происходят. Такой уж у людей тип функционирования. Эльфы, например, иначе существуют, но эльфов ты не щупала…

— Но ты же мертвый!

— Мертвый, — согласился воин. — Но двигаться все равно хочу, коли доумереть не позволили.

— Фигня какая-то! — разозлилась Тамара. — То есть кушать вы должны, как живые, сердце у вас тогда стучать должно, дышать там, потеть… Это ж все взаимосвязано! То есть вы живые, что ли?

— Мертвые! — отрезал мертвяк и встал. — Ничего ты сейчас не поймешь. Поживи здесь пока, осмотрись. Потом сможешь задать правильные вопросы. А сейчас слушай и запоминай, если хочешь здесь выжить! Первое, это еду чужую не хватай!

— Ядовитая? — догадалась Тамара.

— Прибьют за воровство! У нас нечистых на руку не терпят! Тебе еду будут приносить сюда, монахини из миссии этим занимаются. Жить будешь в сеннике у меня, и не потому, что презираема, а потому, что здесь у меня опытная лаборатория. Сунешь не туда грязный свой палец и испортишь многолетние труды! Чтоб от скуки не осатанела, гуляй побольше, интересного много встретится. На прогулках остерегайся тех, кто весел и шатается, остальные вполне осознают себя и не опасны. Ежели все же привяжется какой улыба, ищи эльфов с зеленым пламенем, они свою работу исполнят!

— Это мертвые-то не опасны?!

— Не опасны! — хмуро подтвердил мертвяк, и даже постоянный оскал куда-то делся. — Ты, дева, пойми: столетия прошли, а меняется все, и мертвые тоже, только медленнее. Поначалу, когда заклятия еще звучали, были мы неубиенные, оттого ярость слепила ум, оттого рвали всех без разбору. И нет за то на нас вины! Потом война кончилась, эманаций смертной вражды поменьше стало, да и Серые Пределы истощаться начали… Так что сейчас мы просто живем… Мда! Обитаем здесь, в общем, храним свои границы. Нет в нас сейчас слепой ненависти. А то, что у скал случилось — тебя защищать нужно было.

— Ну и не защищали б! — буркнула Тамара из вредности. — Подумаешь, одной скалолазкой меньше.

Мертвяк оскалился и нагнулся к ней.

— Ты — наша! — прошептал он ей прямо в лицо. — А своих мы никогда не выдаем!

31

Прав оказался Игнатий Могутный, воевода-мудрец: много интересного встречалось на прогулках. Первое впечатление: сколько же по Серым Пределам шатается живых! Монахини толпами ходят, будто на работу. Первый из правильных вопросов образовался как раз о монахинях. И оказалось, что да, работают они здесь! И не только за деньги. В чем-то задолжали они мертвякам. Стражи Серых Пределов регулярно наведываются. Эти именно к Игнатию, какие-то обереги он им изготавливает. Опять же не бесплатно, а за золото, бизнесмен дохлый! А как-то раз увидела Тамара на песчаных путях Серой страны даже настоящую дамочку из мушкетерских романов, в портшезе, окруженную солидной мертвой стражей. Могутный что-то засмущался, пытаясь объяснить ее присутствие. Тамара догадалась сама. Наверное, вид у нее был обалделый, потому что алхимик-воевода яростно взялся оправдываться.

— Несчастные женщины! — рявкнул он, позеленев от смущения. — Мертвый друг не способен наградить ее горячей страстью, зато нежности, ласки и понимания у него значительно больше, чем у любого из живых! Ибо не туманят ему голову низменные чувства!

— А неплохо вы тут устроились, после смерти-то! — протянула Тамара. — Девочки, водочка… Прямо рай!

А как-то нарвалась она на того, с кем не стоило встречаться — на веселого и шатающегося. Она-то по незнанию полагала, что Игнатий имел в виду пьяных бабников, а с ними она умела управляться. Но из кустов вылезло качающееся жуткое существо, в котором человеческого почти не осталось., осклабилось во всю гнилую пасть и потянуло к Тамаре ручищи. Топорик эту гадость не напугал. Пришлось удирать, пока не попался на глаза изящный ввитой дом-дворец эльфов, перед которым в каменной чаше металось зеленое бездымное пламя. Мертвый принц выслушал Тамару, не снимая руки с эфеса кинжала. Так эльфы выражали свою неприязнь к людям. Однако он ее понял, и даже скомандовал что-то своим воинам. Вскоре группа эльфов с зелеными факелами отправилась на поимку «улыбы». Монстр, словно почуяв опасность, где-то спрятался. Но эльфы свою работу знали, в чем бы она ни заключалась. По лесной тропе прошла Эльфийская принцесса в развевающихся одеждах цвета весеннего леса. Глаза ее на прекрасном скорбном лице были плотно закрыты, будто после смерти она больше не желала любоваться жизнью природы. «Улыба» не устоял перед эльфийской красотой и вылез. Эльфы охраны тут же порубили его серебристыми клинками и сожгли в пламени факелов. Дважды убитое тело распалось серой золой. Тамара инцидент вроде бы не приняла близко к сердцу, однако пару дней из дома Игнатия выйти не могла. Как вспомнится улыбчивая харя, безумные глаза, так…брр! А когда она все же пересилила животный страх и вылезла на полянку перед домом воеводы, то наткнулась на высокомерного эльфийского принца. Белокурый юноша, изящный, тонкий, мертво глянул на нее и отвернулся. И положил узкую прозрачную ладонь на эфес кинжала.

Вот тогда ее почему-то и перемкнуло. Она вернулась в дом Игнатия, нашла среди химикатов наиболее похожее на спирт и упилась до бессмысленных слюней. Проклятый самоконтроль скалолазов не позволил ей забыться даже в пьяном трансе и не позволил ничего забыть. Очнувшись — как всегда, на родных скалах! — она сразу и ярко вспомнила, как ночью злобно орала на воеводу за то, что уберег от смерти, как Игнатий молча ушел и вернулся с эльфийским принцем, как тот извинялся, опустившись перед ней на колено. И все остальное она не забыла тоже. Как жаловалась собутыльникам на свою поганую жизнь, на сильных мира сего и того, как рассказывала в пьяном откровении, что случилось с ней в Срединном мире. Как просила о чем-то холодно-ироничного принца. О чем просила, она тоже помнила, да не желала вспоминать лишний раз! Только все лезло некстати в голову, что летящий наряд эльфийской принцессы пришелся ей, преображенной, точно по фигуре.

Окончательно протрезвил ее даже не начавшийся дождь, а озабоченный голос воеводы.

— Помоги-ка, гулена! — пробурчал воин, поднимая с камней легкое тело эльфа. — Понесешь оружие. Бессмертный дурак, додумался на холодной скале…! А у него после магии сил не остается! Таскай его теперь! Хорошо, что легкий…

— Значит, вы живые! — пробормотала Тамара.

Она даже не спрашивала, так, проговаривала осознанное. Живые. Но убитые. Клиническая смерть. Остановившиеся на пороге. Потому и раны у вас зажили. И пить-есть требуется. И все остальное тоже. Только жить вам не дали, и умереть не дали. Да за такое я б магов разорвала зубами! Игнатий! Почему вы не убьете их всех?

Игнатий покосился на нее на ходу. Оказывается, когда надо, он мог двигать глазами! Но, видимо, обычно не требовалось.

— Ты так считаешь? — усмехнулся он. — Правильно, конечно, считаешь — да только мало кто тебя поддержит. Даже многим из наших все кажется правильным, или, скорее, привычным… Но ты задала нужный вопрос, дева. И пришла к нужному ответу. И на этом кончились твои веселые деньки. Предстоит совершить столь многое! Я созову Совет, дева! Готовься к повороту судьбы!

К новости Тамара отнеслась равнодушно. Что бы там ни сказали, ей путь на юг, на погибель кланов. В этом она была убеждена. И обсуждать нечего.

32

Лой Ивер, наконец, поднялась с постели. Заживало на ней, как на кошке, но не столько же сразу! Вот она и здорова. Еще одна жизнь прожита. А теперь — в Клан! Как она соскучилась по родным стенам! Интриги, балы, совещания, жизнь бурлит! А во владениях Дракона ленивая тишина. Рада с мечом по улице прошла — уже событие, сам Владыка почтил вниманием!

Каэдрона она нашла в кабинете. В его кабинете. Юноша, в отличие от отца, действительно управлял. Сейчас он проверял старые документы.

Лой с умилением наблюдала, как он роется на полках. Ишь зыркает! Настоящий Кот!

— До свиданья, сын мой! — пропела женщина. — Передай отцу, что я в клане!

Новое слово легко сорвалось с губ. Вот только слезы чуть не выступили. Каэдрон озабоченно глянул на шкафы и махнул рукой.

— Я провожу тебя.

Мамой он ее называл пока только в разговорах с отцом. Какой стеснительный Котенок!

Каэдрон помог ей подняться на вершину башни. Камень хранил следы могучих когтей. Отсюда Владыки мира начинали свой полет. Если замковое стадо не паслось в окрестностях.

— Я хотел просить тебя… — начал Каэдрон нерешительно.

— Да, ты можешь посещать балы Кошек! — торжественно заявила Лой. — Ты повзрослел — и доказал это очень убедительно!

— … рассказать о Неведомом клане, — неловко продолжил юноша. — Они как-то странно связаны с нами, Владыками, а я ничего о них не знаю, а ты же разнюхала все тайны мира, вот я и подумал…

— Неведомые? — озадаченно спросила Лой. — Так ведь Тэль… В общем, Каэдрон, я не думаю, что они существуют ныне где-либо. Разве что в легендах.

Похоже, мама Лой знала поменьше сына, и Каэдрон закрыл тему.

— На бал я заявлюсь обязательно! — пообещал он на прощание, и Лой признательно улыбнулась.

Рев воздуха, грохот — и изящный Дракон понесся на юг, к родным чащам Поющего Леса.

Каэдрон проводил мать глазами и торопливо зашагал обратно. Где-то в старых документах должны храниться карты ведомых земель. В них юноша надеялся найти подсказку. Неведомый клан — не горстка жалких крестьян. Они обязательно должны были оставить след. Перед глазами дразнящим видением стояла в прозрачных струях реки девочка-единорог.

Поющий Лес встретил ее ласковыми прикосновениями сторожевых заклятий. Своя, проходи! Лой Ивер не удержалась, применила один из своих эффектных трюков и словно растворилась в зарослях. Нет меня! И не ищите, нет никого! Невидимкой проскользнула она по лесным тропинкам к Бальному чертогу. Лица, знакомые лица кругом! Вот прошагала тонкая нервная Миа в окружении своих пограничников. Понятно, смена отряда в землях Воздушных. Но что-то чересчур она нервная! И бойцы идут какие-то вздыбленные. С кем подрались? У Воздушных драться не с кем, тишина и покой, козы на улицах, девочки-Воздушные бойцовым Котам глазки строят, а юношей-Воздушных и не видать совсем. А почему, кстати, не видать? О! Малый совет Кошек в полном составе! А трещат-то как, а глазищами сверкают! Сто лет назад это бы значило, что объявилась опасная претендентка на место главы Клана. Сейчас это может значить, что Водные придумали новую ленточку в наряды своих красавиц… А это кто? Глава клана Огненных? Лиззи — Живое Пламя! Как интересно! Она-то здесь зачем, скромная монашка, увидевшая Дракона и на всю жизнь потерявшая интерес к другим мужчинам? Ну не ради же бала Кошек! А где оборотни? Где Пантеры, Барсы, Волки? Что тут вообще произошло? Стоило покинуть клан на несколько дней — или недель, без разницы! — сразу что-то происходит чрезвычайное!

— Здравствуй, Лой! — прогудел мощный спокойный голос.

Лой обернулась и обомлела. У входа в Бальный чертог стоял, скрестив руки на груди, громадный заматеревший Кот. Лучший боец клана, былой возлюбленный Лой, Хор Бесстрашный, сгинувший много лет назад в стычке с Владыкой, невозмутимо смотрел на главу Клана. Уж его-то уловки Лой провести не могли.

Молчание длилось и длилось. Конечно, когда-то Лой просто завизжала бы и бросилась бы ему на шею. И все было бы понятно и правильно. Но не сейчас почему-то.

Наконец Лой усмехнулась.

— Проклятый Дракон заставляет меня думать слишком быстро! — призналась она Хору. — Я скоро чокнусь от его вывертов! Ну, раз ты жив, пойдем внутрь? Они там и не дышат, наверно, пытаются подслушать!

В возбужденных шепотках, шелесте и шорохах Лой Ивер грациозно взяла воина под руку и неторопливо прошла с ним к личным апартаментам. Сотни глаз проводили прекрасную пару, не осмелясь судачить громко. Уж очень необычно строго и печально выглядела Лой Ивер. Как будто и не Кошка вовсе.

Кабинет поразил Лой незнакомыми запахами. Тонкие, нежные, теплые ароматы волшебно кружили голову.

— Я…, — голос бесстрашного Хора пресекся.

Как и дыхание Лой. Из резного кресла невесомо поднялась тоненькая девочка и робко глянула на Лой. Ее круглое личико наполнило сердце женщины такой нежностью, что она еле смогла спросить:

— Кто ты?

— Моя дочь, Лой, — сипло сказал за ее спиной Хор. — Я подумал… вот. И привел ее к тебе.

Лой прокашлялась.

— Я точно скоро чокнусь! — только и смогла выговорить она. — Проклятый Дракон!!!

Правда, при чем тут Дракон, она не смогла бы объяснить.

33

Мертвяки вполне могли бы стать скалолазами. По сути своей, не по технике же. Что бы ни происходило вчера, сегодня они ничего никому не припоминают, не тычут носом. Кому, как не мертвым, знать, что перед Смертью мелкие грехи — ничто. Сегодня ты на скале, завтра — под ней. А мертвяки — они вообще всегда под скалой.

Тамаре все же было неуютно под множеством неподвижных взглядов. Куда ни пристроишься — все равно таращатся прямо на тебя. Одна эльфийская принцесса сидела, как всегда, не открывая глаз. Невесомые шелка струились вокруг ее бледного маленького тела. Несчастная девочка. Ее-то как на войну занесло?

— Великие правители, мы призваны ныне на Большой Совет, ибо случилось нечто, способное дать нам силу для исполнения нашего долга и наших нерушимых клятв! — мощно прогудел Игнатий, куда только подевались хрипы и сипение. — По причине, известной вам, буду краток. Итак, к нам по велению судьбы явилась девица из мира живых, равно одаренная как ненавистью к сильным мира сего, так и чудесной способностью силу их уничтожать. Тамара — вы все ее видите сейчас и наблюдали неоднократно ранее — носит в себе дар рассеивать магию. И дар этот растет. Любой маг, встреченный ею, будет необратимо лишен власти над Силами. Сила его рассеется и перейдет в общее фоновое поле. Такова суть. Убийца магов явилась в Срединный мир. Наша позиция? Высказывайтесь, господа.

— Мы тешим себя несбыточными надеждами! — тотчас откликнулся кто-то из гномов, судя по ширине пояса, из очень высокопоставленных. — Маги запросто уничтожат ее руками наемников или собственноручно, без всякой магии. Ведь она не боец? Твоя дружина, Игнатий, не способна защитить ее от целого мира. Мы никогда не доберемся до нашего проклятия — до магов! Их защищает и Дракон!

— Дракон защищает всех! — уточнил Игнатий. — И нас тоже. И мы принесли ему клятву уважения.

— Говори, Игнатий! — попросил высокий бледнолицый эльф, по своему рангу сидевший на самом почетном месте. — Время идет. Мы и так забрали силу земли на много месяцев вперед, чтоб провести совет, и вынуждены будем лежать в неподвижности очень долго, чтоб окончательно не убить нашу несчастную страну. Ты не стал бы звать нас попусту. Ты же великий исследователь, Игнатий, Верно, ты нашел, наконец, способ поквитаться с магами за наши вековые мучения, не принося смерть в земли безвинных, оберегать которых клялись мы перед Владыкой. Говори, Могутный, последний король эльфов просит тебя!

— Я не знаю такого способа, — прошептал Игнатий и взялся за горло. — Извините, рана мешает говорить громко… Но думаю — мы сможем узнать. Если исследовать ее дар — по-настоящему исследовать, как умели делать в древности, в нашей древности! Познать и воплотить в металле, в камне и дереве. Но мне нужны искусники всех наших родов. Кто, как не гномы, знает суть огнедышащего металла, кто, как не эльфы, слышат шепоты дерев! Я понимаю, что прошу слишком много. Но девица — наш единственный шанс. Мы сможем получить оружие против магов.

— Мы убьем природу! — нахмурился последний король. — Земля уже не родит и за Серыми Пределами. Творение искусников выпьет последние силы в наших владениях. Чем мы будем жить?

— Разве это жизнь! — с тоской произнес огромный рыцарь рядом с Тамарой, она даже вздрогнула от неожиданности. — Блуждаем в бесконечных снах, встаем на час, чтоб поспешно лечь! Лишь дружина Игнатия на ногах, несет бессменную стражу, великая им слава за мужество, честь и слава Игнатию, сумевшему подобрать зелья для питания воинов!

— Эльфы всегда так и жили! — мягко улыбнулся король-эльф. — Мы бесконечно витаем во снах, и жизнь наша — лишь пробуждение на час. Но ты прав, воевода центра, мой доблестный враг! Игнатий умеет добиваться невозможного. Пусть он создаст оружие. Мнится мне, должно иметь оно форму копья. Но кто понесет его за Серые Пределы, кто нарушит нашу клятву Дракону?

— Тамара понесет, — прошептал Игнатий. — Пламя ненависти сжигает ее, а клятвы на ней нет.

— Убьют! — авторитетно заявил старшина гномов.

— Не убьют, — возразил Игнатий. — Сама судьба ведет ее. Сама Любовь защищает ее своими крыльями!

Большой Совет уставился на Тамару незрячими глазами. И что-то не заметили они, что Любовь снизошла до этой гончей замарашки. Тамара ясно увидела сомнение на мертвенно-неподвижных лицах.

— Не можно порушить наш хрупкий мир ради любви к риску, — высказал гномье мнение самый бородатый бородач. — Эльфы-то смерти не страшатся! Им смерть — сладкий сон! Иное дело мы. Мы как-то, но приспособились здесь. Развиваем ремесла, постигаем тайны, творим! Здесь у многих дома, подруги из мира живых — и я не стыжусь признавать очевидное! Мы нужны миру, мир нужен нам. Чего желать-то более? А маги — и что маги? Здесь нет их власти! Серые Пределы под защитой Дракона! Да простит нас мудрый Игнатий, гномы его затею не поддерживают. Нам здесь хорошо!

Старшина с опаской поклонился Игнатию и сел под одобрительный гул длиннобородых.

— Да покарает тебя жизнь за измену нашим древним клятвам, — прошептал спокойно Игнатий. — Осталось узнать, что скажут люди. Решение за нами. Воеводы центра, левого крыла, засадный полк! Ваше мнение?

Рыцари смущенно заерзали. Наконец один из них решился.

— Мы были не в мире при жизни, — заявил он. — Так не будет творить ошибок в смерти! Правы либо нет уважаемые гномы, мы не можем рушить основы существования собратьев по несчастью. А у кого мертвая кровь забродила, пусть вступает в твою дружину, Игнатий, пусть принимает отравные зелья, что безжалостно укорачивают наш срок! На границах неспокойно, приключений достанет на всех! Взять, к примеру, банды искателей сокровищ…

Маленькая Эльфийская принцесса внезапно встала и повернула незрячее лицо к Тамаре. Тотчас рядом воздвиглась ее постоянная охрана — мрачные черноволосые эльфы-воители с зеленопламенными факелами.

— Тихо, Тресветлая слово скажет! — шепотом понеслось по собранию.

Принцесса открыла глаза. Глаза — светящееся серебро — обратились к Тамаре.

— А сама ты чего желаешь, сестра?

Голос ее был почти беззвучен. Если б не воистину мертвая тишина, Тамара ее бы не услышала.

— Отомстить сильным мира сего за все унижения.

Голос у Тамары почему-то сбился на хрип. Ну не волнуется же она?

— Ненависть ее — лишь с драконьей мощью соизмерима, — прошептала принцесса. — Не нужна ей ваша помощь. Судьба ведет ее. К добру ли, к злу, но мир изменится. Игнатий! Человечность твоя превыше эльфийского благородства! Деяния твои останутся в веках. Я плачу о гибели твоей.

Скорбная принцесса бесшумно покинула собрание, бледно-зеленое пламя факелов заметалось меж сосен и отдалилось.

— Повинуюсь Судьбе! — склонил голову король-эльф.

Мертвые эльфы покинули собрание вслед за предводителем.

— Плевать нам на вашу и на свою Судьбу! — рявкнул старшина гномов. — У гномов хватает своей работы! А ты, Игнатий, нам можешь ее здорово подпортить. И подпортишь, я тебя знаю! Вы, люди, мелочны и мстительны! Так что получишь нашего искусника для исследований — но только одного! И заплати по совести! Золотом, и всю сумму наперед! Вот так!

Бородачи ушли, сверкая глазами.

— Не держи зла на нас, Игнатий, — неловко начал рыцарь, воевода центра, что ли.

— Не держу, — сухо обронил Игнатий. — Придет срок, подплывет к порогу твоему портшез леди Сотниковой, вдовы безутешной, но спать ты будешь, ибо нет у меня для тебя снадобий и времени для тебя нет. И не будет.

— Эх! — крякнул рыцарь, — Чуял я, что тем и кончится! Злобен ты, Игнатий, ровно и не человек, а гном каменный! Пойдем отсюда, собратья! Пусть остынет неистовый Игнатий.

Ушли все.

— Игнатий, кто ты? — спросила Тамара с любопытством. — Ведь эльф-король, он же… ну, король же? То есть выше него нет никого! А он тебя слушает.

— Смертень я, — улыбнулся коричневыми губами Игнатий. — Я говорил уже.

Тамара помрачнела и отвернулась. Нарвалась и сама виновата. На скалах быстро отучают лезть с расспросами в душу. А то мало ли что. Вспомнит человек что-то тяжелое, что старался забыть — а такое у всякого найдется — и нет человека. Уйдет вниз навсегда. Тамара отучилась любопытничать. Оказалось — не насовсем.

— Смертень вечно жив, хотя и мертв, — прошелестел за спиной голос. — Смертень не спит, ясен умом и силой одарен небывалой. Правда, соки природы тянет немерено, сохнет природа от него… А следующая стадия — трупень. Трупень слаб. Он спит обычно, силы копит для кратких деяний. Чтоб на собрание прийти, к примеру…

— Леди Сотникову встретить! — не удержалась Тамара.

Игнатий ухмыльнулся.

— На это лишь эльфы способны! — уточнил он. — Ибо магией своей владеют все поголовно. А людям снадобья требуются. Мои снадобья. Повезло тебе с принцем, Эльфом высокородным оказался твой дружок, а то б…

— Значит, все остальные — трупни? — перебила Тамара, не желая распространяться кое о чем.

— Есть еще смердни, — последовал многозначительный ответ.

Тамара вспомнила мерзкую улыбчивую тварь и содрогнулась.

— Дрожишь, дева? Правильно, что дрожишь. Еще и кричать будешь. Сейчас подойдут искусники, будем ковать тебе оружие на магов. А это больно, дева. Весьма больно. Ведь надобно душу из тебя вынуть, ненавистью переполненную, да еще суметь вложить ее в хладный металл. С первого раза может не получиться. Ведь в вашем мире тоже говорят "душу выну"?

В ее мире, конечно, так говорили. Но вроде подразумевалось при этом иное. Или нет? Или то, что подразумевается, с ней и будут вытворять? Да еще могут не суметь с первого раза?!

— Вижу, слышу — поняла! — довольно оскалился Игнатий. — Это хорошо. Значит, сработаемся с тобой, дева! Все у нас получится!

34

Тамара с трудом разлепила веки. Глаза заплыли, словно подбитые. А почему, собственно, словно? Наверняка так и есть. Искусники, может, душу Тамары вкладывали в оружие и впрямь искусно, а вот вынимали грубо, без наркоза. Кулаками в основном.

— Любуйся! — пробасил гном-искусник. — Не зря терпела, дева поджарая, сердцем ярая!

Копье поражало мощью и совершенством отделки. Мастера жмурились довольно.

— Игнатий, — Игнатий, где ты? Вы что, думаете, я против магов с этой жердью пойду?

Игнатий озабоченно склонился над ней.

— Не пойдешь ты никуда, дева, — сообщил он, — ибо с оружием обращаться не обучена. Ведь и охотничий лук тебе не под силу. Копье на меня делалось. Я сам пойду за Серые Пределы, сам и ответ перед Владыкой держать буду. А тебе, юная, еще жить да жить.

— Не ври, смертень, скалолазы долго не живут.

Игнатий испытующе уставился на нее.

— Что предлагаешь?

Тамара села.

— Что такое биатлон, знаешь? У меня разряд по биатлону, чтоб ты знал. Винтовку делайте. Снайперскую.

Игнатий не возразил. Он правильно оценил, что Тамара сказала «надо», а не спросила, "можешь ли". Надо, значит, надо. Таково отношение профессионала к делу. Делаем мушкеты, сделаем и снайперскую. Лишь бы дева выдержала, ей ведь снова придется душу вынимать.

Игнатий объяснил задачу искусникам. Те озабоченно переглянулись, посовещались, засучили рукава и подступили к Тамаре — душу вынимать. Тамара закричала сорванным голосом.

35

— Вы ее почти убили! Ты зверь, Игнатий, не человек!

Голос эльфийского принца гулко отдавался в голове.

— В том и разница, что почти! Оцени мастерство искусников!

Даже с закрытыми глазами Тамара ощутила, как передернуло принца от омерзения.

— Оценил, — раздался холодный голос эльфа. — Цена вашему искусству — смерть. Убивать таких искусников надо на месте. Но вы все уже убиты, и давно. Все, кроме тебя, Могутный! Ведь моя догадка верна? Ведь ты живой в стране мертвых?! Это надо исправить!

Прозвучал короткий, но очень характерный хрип. Тамара подскочила на чем валялась и продрала глаза кулаками. Игнатий сидел на принце, скрутив того в бараний рог. В буквальном смысле. Поразительно, на что способно эльфийское тело, ежели к нему с умом приложить руки. Эльф валялся животом вверх, но в силу специфики позы Тамару не мог видеть. Он вообще не мог видеть ничего, кроме сияющих досок соснового пола.

— Ты никак влюбился в нее, малахольный! — просипел Игнатий, что-то нашаривая одной рукой за пазухой, а другой легко удерживая Сына Леса в винтообразном состоянии.

— Да, я полюбил ее, — придушенно, но тем не менее с достоинством отозвался эльф. — Вы, люди, не понимаете истинной красоты. А настоящая красота, да будет тебе известно, таится там, где начинается уродство. Или, может, еще дальше. Этот дурманящий вкус изысканного очарования безобразия! Тебе не понять этого, Могутный! И я убью тебя, Игнатий, за то, что ты изломал ее болью!

Игнатий наконец достал из-за пазухи что-то напоминающее сбрую для ишака — Тамара видела такие в Средней Азии — и сноровисто увязал эльфа.

— Это надежнее, чем наручники! — сообщил Игнатий, ухмыльнувшись. — С вами иначе нельзя, потому что гибкие вы, как змеи! Вот и лежи теперь, певец изысканного безобразия.

— Недолго мне лежать одному, скоро и ты ляжешь в сыру землю! — предрек эльф.

— Ибо кто-то идет тебе на помощь, — закончил за него Игнатий. — Ага. Ну, люди спят, особенно те, кто мог бы подмогнуть эльфу в гнилом дельце. Остаются гномы. А с чего бы им мстить за твою возлюбленную? Не с чего.

Игнатий замолчал и прислушался. Затем одним прыжком оказался у входной двери — и ударил прямо сквозь нее. Резное дерево разлетелось вдребезги, а рука Игнатия на возврате задернула в дом гнома. Длиннобородый ник головой и явно плыл, ибо получил сокрушительный удар прямо в основание бороды. Но жуткий тесак из бугристого кулака так и не вывалился. Ножик Игнатий забрал с трудом, а гнома аккуратно посадил к стене.

— Пламенный привет, — хмуро поздоровался Игнатий. — Ну, излагай, с чем пришел.

— Ты покойник, Игнатий! — провернул непослушную челюсть гном. — Твоя война против магов никому не нужна! Мы изведем тебя, чтоб не рухнул благодатный мир в стране мертвых!

Гном прилег у стены, исчерпав на гнев остаток сил.

— Изведут они… — пробурчал Игнатий. — Кто они? Принц эльфов и сын старшины гномов? А еще кто? Мда. А ведь много их наберется. Так лучше бы их и не дожидаться? А что тогда?

Игнатий помолчал, вздохнул и произнес не оборачиваясь:

— Собирайся, дева. Судьба нам уходить до срока. А то ведь пришибут. На всех у меня сил не хватит.

— Надо бы пришибить! — буркнула Тамара, поднимаясь. — Чтоб отлились тебе женские слезы. Всю душу вынули, гады!

— А как иначе? — рявкнул Игнатий, оборачиваясь. — Ты же ни расслабиться, ни поддаться не умеешь! Вот и пришлось вышибать! Скажи спасибо, что живу оставили! Мертвая ты, между прочим, более для дела пригодна была бы!

— Спасибо. Хоть не зря мучили-то?

Игнатий остыл.

— Смотри, любуйся, — буркнул он, указав на верстак.

Под холстиной покоилась изящная длинноствольная игрушка. Тамара недоверчиво вскинула ее к плечу. Легкая! Поймала стволом Игнатия.

— А стрелять чем? Патронов что-то не вижу.

Игнатий защитно выставил ладонь.

— Ты поосторожней, она без предохранителя! — предупредил он. — Ненавистью твоей она стреляет, в чистом виде. Ну и обычный боезапас есть, отдельно он лежит, чтоб не баловалась.

— А ты боишься никак? Тебе-то с чего? И так мертвый.

Игнатий подошел и мягко отнял оружие. Поднял на нее пустые глаза.

— Я смертень, — напомнил он. — Но уйду на другой уровень, если выстрелишь. Есть ведь еще и смердни.

Тамара вспомнила «улыбу» и поежилась.

— Уходим, дева, — сообщил Игнатий. — И быстро уходим! А то сторонники мирной жизни нам такую войну устроят! Боятся они магов. Привыкли за столько-то веков под защитой Дракона, будто дел у него других нет, как мертвецов оберегать. Ну, дак маги сами придут по наши души! Мда. Ну, не по души, конечно, но за секретами искусников точно придут! И Дракон им не помеха — они теперь так считают…

Тамара привычно кинула за спину рюкзак.

— Видела я вашего Дракона, — сообщила она презрительно. — Не впечатляет. Лой Ивер сильнее.

Игнатий замер и уставился на нее мертвыми глазами.

— Не впечатляет, говоришь? — просипел он наконец. — Скоро впечатлит, мнится мне! Владыка есть хранитель нашего мира, основ его, а мы ж против основ, сиречь магии, как раз и выступаем. Вот поймает он нас!

И весь путь до границы Серых Пределов они проделали молча. И с опаской. Ибо попались им пару раз странные охотничьи группы, с мечами и топорами. Видно, на очень крупную дичь охотились.

Вот и родные скалы. Вот и выступили уже из леса к Игнатию его мертвые рыцари-пограничники, вскинули приветственно мечи. Вот тут на них и кинулись, Тамара даже не поняла, кто. Шумно сразу стало и тесно.

— Задержи смердунов, воевода! — просипел Игнатий предводителю рыцарей. — Уходим мы!

Они смогли уйти в скалы. А вскоре и бой затих. То ли полегли в очередной раз бойцы Игнатия, то ли ушли они далеко от места схватки.

В скалах Игнатий остановился, жестко развернул к себе Тамару.

— А теперь главный вопрос, дева! — прошелестел он сорванным голосом. — И от ответа твоего столь многое зависит, что даже более, чем все! Итак, за что магов бить идешь, за что убивать готова? За что погрузишь мирные земли в пучину бед? А?

Главный вопрос? Тут следовало подумать, совсем как перед подъемом на новую вершину. Продумать каждый шаг туда — и обязательно обратно. Затем идти не колеблясь.

Тамара думала очень долго, подбирала слова, а Игнатий ждал не шевелясь, не убирая жестких рук с ее плеч. Конечно, почему б и не подождать, он уже мертвый, торопиться некуда.

— Не маги цель, — наконец сказала она. — Ну, не только они. Сильные мира сего… и того. У нас ведь магов нет, а жизнь не лучше, как бы не хуже…

Игнатий опустил руку. Вытянул из сапожных ножен кинжал, блестящий и даже на первый взгляд какой-то неприятный, мертвенно-скользкий. Такой меж ребер пройдет, не сразу заметишь.

Мертвяк поднял кинжал к левому боку Тамары и вроде приготовился слушать дальше. Хотя к чему он приготовился, стало не совсем понятно. Кинжал ведь слуха не улучшает. Так что Тамара на всякий случай перепроверила свою речь — и решительно выкинула все, кроме заключительной фразы. Хотелось поскорей узнать, для чего кинжал-то?

— Бить я их буду за то, что они в опьянении властью своей забыли, что они люди, и вспоминать не желают ни при каких обстоятельствах! А люди сильны общностью своей и заботой друг о друге!

— Золотые слова! — прошептал Игнатий и убрал кинжал. — Я не ошибся в тебе, дева! И я последую за тобой до конца, как бы близок тот ни оказался!

Скалы приняли их и укрыли от злобных глаз.

36

Малый Совет Клана сверкал в темноте глазами.

— Ну, подружки! — вкрадчиво предложила Лой. — Рассказывайте, как без меня справлялись, что в Кланах, в мире людей. Чего натворить успели, чего не успели? И что вообще у нас творится?

Последние слова она почти пропела.

— Да неплохо без тебя справлялись! — выскочила самая младшая.

Младшая, но нахрапистая! И в Кошках-то меньше ста лет, а уже норовит потеснить главу Клана! Лой мысленно поставила на ней крест — и выкинула из головы. Как ей не хватало сейчас прежних подружек! Последняя война с Прирожденными докатилась до Поющего Леса, но не пошла дальше именно благодаря магам Клана Кошек. Им — и многим другим: и магам, и людям, павшим у опушек древней твердыни кланов. Давно нет подружек… Лой встряхнулась и отогнала черные воспоминания.

— Ты! — указала она. — Начинай ты, Милена, остальные за тобой по старшинству. Ну?

— Что касается дел Клана, — осторожно произнесла Милена, — то, действительно, шуму много, но на самих делах это мало отражается… фактически…пока.

Лой благосклонно кивнула. Молодец. Вот так и пойдем. Осторожно. Взвешенно. Не нарываясь.

— Явился из небытия Хор, — продолжала белобрысая Милена, бросив внимательный взгляд на главную Кошку. — Нам ничего не рассказывает. Как устоял против Владыки, где скитался, от кого нажил…хм. Чтобы Кот да не похвастался?! Значит, очень серьезные сведения, слишком серьезные! Но Хор молчит. Как результат — Клан бурлит, шуму столько, что кора с деревьев сыплется. Но на делах пока не отражается. Видимо, главе Клана и своей бывшей страсти он сообщил… хоть что-то?

И докладчица выжидающе смолкла, делая паузу для реплики. Лой прикрыла глаза. Опаньки! И Милена сомневается в ней! В главе Клана?! А ведь это сговор, поняла Лой. Ну, стоит отлучиться на месяц!.. И кого они толкают на ее место, интересно? Только место еще освободить надо!

— Значит, в Клане пока порядок, — протянула Лой мягко. И, сменив тон:

— Миа! В армии Торна, что ушла в море, все ли Кланы представлены?

Пограничница — молодец девочка, вот она работает как проклятая на благо Клана и не строит козней! — сосредоточенно повспоминала.

— Совсем нет Воздушных и Огня, — твердо заявила она наконец.

— А Кошки?

— Обижаешь, Лой! Да разве Боевые Коты когда предавали свой Клан?

— А зря, — отметила Лой спокойно. — Знать, что творится за Морем, нам не помешало б, а?

— Отправлять разведчиков без связи бессмысленно! — тут же вступилась за смущенную пограничницу Милена. — Как Кошки перешлют сведения через Море? По воде, подвластной Торну?!

— С помощью Воздушных. Разве Ритор отказал бы в помощи?

Милена фыркнула. Она о Риторе была не лучшего мнения.

— Старик потерял власть в Клане! — прошипела она. — Живет отшельником где-то в горах. Не берет учеников. Не смотрит на Кошек! Просить помощи у него?!

— Лой, — робко подала голос Миа. — Две девочки из Воздушных сбежали недавно к Водным. И ушли с бойцами Торна. Я уже получила от них первое донесение. Торн ведет армию скорым маршем прямо по водам. Сил у него немерено! Он как-то морозит перед собой Море. Армия миновала остров Драконов, не заходя на него. Торн пока не решается столкнуться с Хранителем. Они достигнут мира Прирожденных через несколько дней. Торн настроен очень решительно, Лой. Словно уверен, что Прирожденные потеряли Силу.

— Молодец, Миа! Вот как надо работать! — не сдерживая чувств, заявила Лой. — Ну, а ты что помалкиваешь, Светана?

Золотоволосая Светана помедлила, оценивающе поглядывая на Лой. Определенно, тоже заговорщица! Лой потихоньку начала закипать, но смогла укротить себя. Не сейчас. Не здесь.

— В Клане посольство высших эльфов, — лениво сообщила Светана. — Выглядят сумасшедшими. Но это как раз для высших эльфов обычное состояние. Говорят странные речи. Говорят, в мир пришла некто с даром уничтожать магию. Говорят, она угрожает самому бытию нашего мира. Вспоминают свои пророчества. Говорят, уже пали охранные заклятия Цветущей страны, а носящая дар Антимагии укрылась в Серых Пределах. И сейчас в Пределах зреет что-то ужасное. Эльфы как-то, похоже, общаются с мертвецами.

— Эльфы-то общаются, — недовольно пробормотала Лой. — Но и нам бы не помешало.

— Уже, — лениво повела плечом Светана. — Мертвецы магов ненавидят и на контакт не идут. Но одна из Кошек отправится с посольством эльфов в Цветущую страну. Ей удалось вскружить голову одному из послов. Самому главному, по правде говоря.

— И кто же эта неотразимая Кошка? — поинтересовалась Лой, уже догадываясь об ответе.

— Я.

Светана подняла глаза и прямо взглянула на Лой. Соперница. Главная. Уверенная в себе. Сильная, очень сильная! Выросла смена. Но поучить их все равно лишним не будет!

— Ну что ж, я довольна тем, как вы справлялись с делами в мое отсутствие, — вздохнула Лой. — Но есть парочка неясностей. Маленьких, неприметных. Но от которых, может, будет зависеть многое в ближайшем будущем. Очень, очень многое…

Кошки насторожились. Что же они упустили на этот раз, что опять — и откуда! — известно Лой и никому больше?

— Скажите, подружки, а что нужно Торну за морем? Что потянуло в, может статься, губительный поход?

— Хочет извести вечную угрозу от мира Прирожденных? — предположила Милена.

— Торн — радетель за Срединный мир? — едко усмехнулась Лой. — За мир, где его так чувствительно щелкнул по мокрому носу Владыка? Не смешите меня. Да и справится ли он с Прирожденными без поддержки Дракона?

— Мир меняется, Лой, — подала голос Светана. — Мы не понимаем природу сил, управляющих процессом. Может, Стихийные смогли бы понять, если б объединили знания — но такого не будет никогда. Нам негде взять информацию. Слишком большой кусок для Кошек… я так считаю.

— Есть тот, кто может понять мир, — мягко возразила Лой. — Есть, моя дорогая Светана! И есть Кошка, стоящая достаточно близко к нему, чтоб узнать все, что требуется! Ну… это под моим контролем. Ах, Торн, опасную игру повел Мокрый, как бы ему не ошибиться! Ладно, в сторону его. Вот другой вопрос: где ученики? Воздушные не принимают новеньких, и Огненные тоже. Объясняют тем, что потеряли всех магов высокого уровня и пока не способны обучать смену. И, несмотря на это, к Водным ведь не больше идет учеников, верно? Что, одаренных поубавилось? Или же Изнанка иссякла? А, Светана? Или, может, ты, Милена?

— Милена неловко заерзала.

— Так ведь дар разный бывает, — пробормотала она. — Если склонность к Огню, в Водные идти какой смысл?

— И куда же тогда идут одаренные? — подтолкнула Лой. — Если не к Водным, не к Земле — а у Земных тоже не осталось никого сильного — тогда куда?

— Остаются среди поселян, — пожала плечами Светана. — Если не к кому идти в обучение.

— А проверяли? Ласково поинтересовалась Лой. — А если все же куда-то уходят? Вы представляете, какую силу мы тогда упустили из виду? И как она может вдруг проявиться?

Кошки поежились. Да, они представили.

— И что, кстати, делает у нас Лиззи Живое Пламя?

Язвительная Младшая не удержалась и гадко хихикнула:

— Дракона своего ищет! Все сохнет по нему!

Лой холодно глянула на нее. И что в ней было такого, что попала в ближний круг советчиц?

— Не думаю, — обронила Лой. — Дракона своего она видит достаточно часто, даже чересчур часто, мне кажется. А у нас можно будет найти только сына Дракона. Младший Владыка обещал посетить ближайший бал.

И, наконец, это свершилось, то, ради чего и был затеян этот пустой Совет. Уж информации-то у Лой было побольше, чем у товарок. Кошки, наконец, сложили два и два, сделали очевидный вывод — и в немом восхищении, не скрывающем бешеную зависть, уставились на главу Клана. Так вот куда она отлучается! Так вот откуда знает недоступное самим Кошкам! Вот кого сумела одурманить и взять на короткий поводок! И Лой не собиралась посвящать их в подробности, кто кого в действительности одурманил и взял на поводок. Остальное-то правда!

Оппозиция бесславно пала.

— Мы удачно увернулись от противостояния с Владыкой, — сказала Лой. — Но как следствие получили отчужденность лесных Кланов. И потеряли в мелких стычках некоторых бойцов. А они очень, очень пригодились бы! Потому что Торн вернется. Вернется — и предъявит счет всем, кто не с ним. А именно — нам. И Воздушным. И, разумеется, Огню.

— Гномы и эльфы? — подала голос присмиревшая Светана.

— Гномы и эльфы, — согласилась Лой. — Да, они пока ни с кем. И… пусть такими и останутся. Ты займешься этим, Светана! Ты и… пожалуй, Младшая. Малышке пора бы проявить себя в деле. Гномы, конечно, не лучший материал для старта, но тем весомее будет победа!

Младшая представила угольные копи, черных от грязи обитателей подземного мира и подавленно кивнула.

— Торн задавит Стихийных, — озабоченно вставила Милена. — Если, конечно, вернется из-за Моря. Воздух и Огонь обескровлены.

— Я займусь этим, — мурлыкнула Лой. — Есть у Срединного мира и другие Силы! Миа! Пригласи Лиззи. Да, прямо сюда. Кажется мне, что девочка очень нас озадачит!

Пограничница мгновенно исчезла и вернулась с Огненной. Рыжеволосая девушка оглядела будуар и неловко поежилась. Темнота и стесненность давили на нее. Лой пристально вгляделась в девушку. Ну, надо же!

— Маг первой ступени, глава клана Огня, Лиззи Живое Пламя, малый Совет Кошек приветствует тебя как своего друга и союзника! — отчеканила Лой.

Вот так. Одной фразой сказать все — и свести переговоры к простой формальности.

Кошки изумленно вскинулись. Первая ступень! Как?! В угасающем клане?! Кто учил???

— Не ожидала? — улыбнулась Лой. — Ты думала, что сумеешь скрыть свою Силу? Скрыть от Кошек?

— Не ожидала, — признала девушка. — Именно от Кошек скрываться как раз легче. Вы же недолюбливаете огонь по природе своей. Что ж, тем проще вести переговоры. Клан Огня уполномочил меня передать клану Кошек предложение о военном союзе — таком, какой вы заключили с Воздушными. Часть ленных владений в обмен на Котов-пограничников. И — магическая поддержка с нашей стороны, когда вернется Торн. Как вы только что убедились, Огонь не так слаб, как кажется.

— Но пограничной стражи не хватает? — съехидничала Милена. Въедливая Кошка в Изнанке была бухгалтером, и это сказывалось до сих пор.

— Такой, как ваши Коты — да, — признала Лиззи.

— И тем самым Огонь втянет нас в войну, — отметила Лой. — Когда вернется Торн.

Лиззи заволновалась.

— Лой, не отказывай нам! — сказала она с внезапной горячностью. — Да, я знаю, Кошки всегда умудрялись оставаться в стороне! Но мир меняется! Мы, Стихийные, не только чувствуем это лучше вас, мы многое знаем! Никому не отсидеться в лесах на этот раз! Знайте же, Разлома больше нет! Миры, что разошлись когда-то, сходятся вновь! И если мир Изнанки нам не опасен, то Прирожденные принесут смерть всем. Торн — он вернется в любом случае! Неважно, с победой или нет. Если победит — подчинит себе необъятную мощь магии нашего исходного мира. И вернется новым Прирожденным. Если проиграет — Мир Прирожденных впитает его, его ненависть и знания о нас. И он вернется новым Прирожденным. Он сам не поймет, проиграл он или победил — потому что результат одинаков! Вы, Кошки, не поддались угару противостояния Владыке, будьте благоразумны и сейчас, выберите правильную сторону!

— Мы благоразумны, — кивнула Лой. — Я же приветствовала тебя как союзницу? Но вопросы войны за минуту не решаются. Будь нашей гостьей, Лиззи. У нас есть что обсудить. Условия, силы, плату — да мало ли чего придет в голову занудливой Милене! Милена, милая, займитесь с Советом, ты в договорах разбираешься не хуже меня. Я же вынуждена вас ненадолго оставить. Да садись же, Лиззи, Кошки сегодня не кусаются! Девочки, не забудьте проявить гостеприимство!

Хор ждал ее снаружи бального чертога. Лой аккуратно взяла его под руку.

— Ну, рассказывай, бродяга! — шепнула она. — Ради кого ты бросил несчастную Лой на долгих пятнадцать лет?

В круговерти забот и открытий ни она, ни Кошки не вспомнили о неприметной девице, несущей в себе погибель для магов. Ну, кому она опасна, одиночка? Если ее не порвали мертвецы, что невероятно, так на выходе из Серых Пределов ее поджидают бойцы, убивающие очень умело без всякой магии. И где-то там же, у Пределов, затаились эльфы. И егеря-наемники Водных. И коммандос от лесных Кланов. И у всех одна цель — уничтожить девицу. Ей не выжить!

И это стало роковой ошибкой для Лой Ивер. И для всех остальных — тоже.

37

Тамара лежала на теплом камне и в прицел винтовки изучала берег реки. Если идти на юг, то перебираться на другой берег все равно придется. Реку же не обойдешь. А там, у воды…

— Пять групп, — сообщила Тамара Игнатию. — Я их сниму даже отсюда. Спорим?

— Я тебе сниму! — пригрозил Игнатий, не открывая глаз. — Они же все сюда полезут, и куда мы тогда? В Серые Пределы? Нас и там ждут. А дружины у меня больше нет.

— И что, лежать теперь, пузо на солнышке греть? — окрысилась Тамара.

Игнатий вдруг заинтересовался и даже сел. И глаза открыл. Нормальные, живые глаза. Оттаяли на солнце, наверно.

— А что ты вообще собиралась делать? Идти на Теплый Берег, это понятно. Вдруг дошла бы, дальше что?

— Магов бы стреляла! — отрезала Тамара. — И всех прочих, кто мешал бы магов стрелять!

— О! — восхитился Игнатий, — А они бы стояли перед тобой, как мешки с шерстью? У магов охрана ого-го, ежели кто не догадался!

Тамара именно так и представляла — что маги будут стоять перед ней. Как мешки с шерстью. И только после слов Игнатия это стало выглядеть…глупо, что ли.

— Воин из тебя никакой, — серьезно сказал Игнатий. — Так что в походе командовать придется мне. Главная — ты. А я — командую. И если я чего прикажу, исполнять будешь немедленно и без рассуждений… А ну иди сюда!

Тамара пожала плечами и подошла. Могутный усадил ее раздраженным жестом и уставился на камни.

— Ваше Высочество, я кому сказал! — рявкнул он.

Из тени к ним шагнул несколько смущенный эльфийский принц.

— Ну а ты-то куда? — брюзгливо осведомилась Тамара. — Чего за нами увязался? Брысь отсюда!

— Я уйду и вернусь с отрядом! — холодно пригрозил принц.

Ну, на испуг Тамару никто никогда не мог взять. Она просто отвернулась и легла на скалу. Подумаешь, отряд. Подумаешь, приведет.

— Игнатий! — сказал принц угрожающе.

Могутный подумал. Подумал еще. И махнул на принца рукой. Эльф тут же присел рядом.

— Я иду с вами, — мелодично сообщил юноша. — Хотелось бы знать, почему мы до сих пор не двигаемся.

— Внизу два десятка ловчих отрядов.

Принц высунул мертвое лицо над скалой, попялился неподвижно и спустился.

— Даже эльфу не пройти, — сообщил он. — Разорвут на куски.

— Ты-то чего лезешь? — не вытерпела Тамара. — Ты же против был, грозился, с ножом на Игнатия кидался!

Принц невозмутимо молчал.

— Однолюбы они, — сообщил Игнатий. — Принцы в особенности. Он без тебя жить не сможет. То есть не жить, а… э… вот.

Тамара ошарашено обдумала известие. Мертвяк-однолюб. Ага. А ее, выходит, спрашивать ни к чему, раз он однолюб. А пальнуть?!

— Э! — предостерег Игнатий. — Положи винтарь! Принц — это такая штука, которая всегда может пригодиться. Да и любовь, чтоб тебе было известно, чувство редкое, его беречь надо, а не расшвыриваться. А уж любовь эльфа к смертной — вообще единичный случай в нашем мире, насколько мне известно. Положи винтарь!

Тамара подумала и убрала ствол. Пальнуть всегда успеется, у биатлонистов это на раз происходит.

— А не боишься, принц? — просипел Игнатий. — Ведь сказано же в ваших пророчествах, что ежели эльф полюбит смертную, то придет конец всему эльфийскому племени? Потому вы от женщин-то и шарахаетесь!

— Наши пророчества еще понять надо! — раздраженно сказал принц. — Этот древнеэльфийский!.. Если воды царственной реки всем веленьям рока вопреки с водами людских морей сольются — судьбы эльфов в мире пресекутся!.. Вот как звучит пророчество на самом-то деле! То есть это один из возможных переводов…

— Вот что, принц! — сказала Тамара. — Если ты действительно с нами! И любовь к тому же, которой не швыряются… вот и проведи нас через заслоны!

— Это как? — не понял принц.

— А как хочешь! Но чтоб провел. Ты же принц, верно? Вот и прикажи кому-нибудь, чтоб пропустили. Или чтоб провели. Или сам веди — тайными эльфийскими тропами.

— Тропами можно, но не под водой же, — неуверенно возразил принц и замолчал.

— Я вызову подданных, — наконец сообщил он. — Это подойдет?

— Не подойдет, — меланхолично отозвался Могутный. — Мертвые из Серых Пределов не выйдут. Они Владыку боятся. Даже твои мертвые Бессмертные не осмелятся.

— Я живых вызову, — пожал плечами принц. — Зачем мне мертвые подданные?

Наступило молчание. Игнатий и Тамара попытались понять, откуда у принца за века посмертного существования накопились живые подданные — и где. Живые подданные у мертвого эльфа. И как он их вызовет.

Вечером они пришли. Бесшумно поднимались по узкому каменному ходу лесные воины и тут же терялись в сумерках, рассыпаясь защитным кругом. Последним подошел командир отряда, высокий эльф с мечом в руке. Он кивнул Тамаре как старый знакомый. Тамара с изумлением опознала в прекрасном лице скрытые черты незабвенного эльфа-бомжа. Так он не врал, выходит!

— Нам стоит поговорить, мой принц, — сказал воин.

Они отошли за скалу.

— Ты воззвал к нам, и мы пришли, — невозмутимо сообщил мечник. — Но есть затруднение. Девица, что с тобой. Я ее знаю. Девица — чума нашего мира! А нам, эльфам, дорог наш мир, особенно сейчас, когда мы снова его обрели в полной мере. Мы никогда ее не поддержим.

— Ты слишком долго обитал среди людей, — хмуро отметил мертвый принц. — Ты перенял от людей худшее. А когда-то эльфы знали, что такое долг перед повелителем.

— А ты слишком долго был мертвым, — добродушно возразил воин. — Меняется все, эльфы тоже. Мой род присягнул Владыке. Он хранит Срединный мир, и мы поддержим его во всем. А ты мертв уже много веков.

— С каких это пор смерть что-то значит для эльфов? Мертвый повелитель — все равно повелитель. Эльфы возрождаются в Цветущей стране при всех правах.

— Да. Но ты не возродился. Ибо ты — из Серых Пределов.

— Но я все еще повелитель. И ты присягал мне на верность когда-то.

— Присягал. И Дракону тоже. Вот суть нашего затруднения.

— Есть решение, — предложил принц. — Пробиваешь заслон — и можешь забыть, что у тебя есть принц. Я освобожу тебя от присяги.

— И при этом мы все погибнем, — засомневался воин.

— С каких это пор смерть что-то значит для эльфов? Вы же возродитесь в Цветущей стране при всех правах. Ведь ключи-заклятия рухнули?

Воин усмехнулся:

— Ты тоже слишком долго был среди людей! Научился убеждать. Согласен. А девицу мы сможем убить и в следующий раз, когда будем свободны от присяги, не так ли?

Юноша молча развернулся и ушел к Тамаре на скалу. Она смотрела вниз, на огоньки костров. Ловчие даже не прятались. Ходят, наверно, друг к другу в гости, договариваются, как ее надежней прибить.

— Утром эльфы пробьют заслон, — сообщил принц. — В самом слабом месте. Это там, где люди. Мои бойцы погибнут, но сделают все возможное для прорыва. Но у нас все равно мало шансов. Очень мало.

Тамара смотрела вниз. Мало шансов. Уже? Что тогда будет дальше? А, плевать. Скалолазы не боятся. Те, кто боятся, в горы не ходят. А сидят у реки.

— Ладно, раз уж пришел, — пробурчала Тамара.

Тонкие кисти эльфа легли ей на плечи. Внезапно натянулась и стала тесной одежда.

В утреннем тумане эльфы бесшумно и стремительно кинулись на засаду егерей. Зазвенели клинки. Тамара спрыгнула на гальку, по камням перешла реку и побежала к скалам. Спаси и сохрани, камень, преданную тебе! Могутный бежал следом, прикрывая от стрел. Но стрел не было. Как все легко и просто, когда за тебя работают профессионалы.

Принц догнал их наверху. С огромной высоты они смотрели, как крохотные фигурки эльфов, отчаянно отбиваясь, отходят по берегу реки. Отходят и уводят за собой ловчих. И падают. Падают!

Тамара скинула винтовку на руку. Гады.

Ядовито-желтая обойма ушла в магазин без щелчка. Гады.

А спины в прицеле дергались, качались, падали, как только она подводила ствол. Не мешки с шерстью… не мешки…

Эльфы вырвались. Далекий воин внизу вскинул меч, благодаря ее, и увел остатки отряда через скалы в родные леса. И обойма кончилась. А много в ней зарядов, оказывается.

— Ты спасла эльфов и погубила себя! — просипел Игнатий. — Нас увидели и теперь не отпустят! Кто же так воюет, дева! А ты, принц, чего встал, как чурка? Потопали! До Теплого Берега не близко! Тоже мне, войско! Магов бить собрались…

Тамара оттолкнула Игнатия и пошла в скалы. В каменном море ей идти первой. Мертвый принц пристроился следом.

— Ты собиралась бить магов, — сказал он не к месту. — Но убиваешь людей. Невинных людей.

— Не гунди, принц, — просипел Игнатий. — Егерей в наемники силой никто не тащил. А войны все таковы. Воюют сильные мира сего, а гибнут простые воины. Взять, к примеру, нашу войну. Твой-то отряд за кого полег?

— Если б полег! — с горечью отозвался эльф.

А Тамара остановилась и развернула на него хищный зрачок винтовки.

— Закон танка знаешь? — осведомилась она.

— Эльф не знал, но признаваться не спешил. Чтоб Бессмертный да чего-то не знал?! И в дальнейшем они молчали.

А к ночи и эльф, и Могутный слегли. У обоих разболелись древние смертельные раны. И погоня за спиной объявилась.

38

Поющий Лес жил своей обычной ночной жизнью. Мягко светились окна домов, расположенных в самых неожиданных местах. Днем-то их не разглядеть. Вились дымки от костров, где шумела молодежь. Малышня носилась по ветвям, сверкая глазенками. Мимо то и дело пробегали юные Кошки, с любопытством поглядывая на Хора. Ах, какой мужчина! Да и Хор не отставал от юниц в погляделках. Лой нахмурилась и потянула его в сторону от троп, на опушку леса. Опушки Коты сторонились. Открытые места — не их стихия.

Лой блаженно растянулась на траве. Хорошо! И хор пусть полюбуется на изгибы тела, для разговора не помешает, чтоб он похуже соображал.

— Ну, рассказывай, как сбежал от старой развалины Лой, к каким юным безмозглым наглячкам! — грудным голосом промурлыкала Лой. И искринок смеха в голос добавила, чтоб не обиделся Хор. Он ведь обидчивый, Хор.

Не так! Женщина остро почувствовала, что заряд соблазняющей силы словно всосало в пустоту. Отстраненный и спокойный, ветеран присел рядом с Лой. И даже не поглядел на нее. Ах так? Лой тоже села, холодно глянула на бывшего супруга.

— Говори! — приказала она так, как приказывает десятник новобранцу. — С начала и до конца, полный отчет за все пятнадцать лет!

Хор слегка пожал плечами — да пожалуйста.

— Мы даже не дошли до смутьянов. Дракон встретил нас на полевой дороге в обличье человека. Мы и не опознали его, подумали, Страж Пределов какой-то. Ну и… не Котам противостоять Воплощенной Силе. Он скрутил нас всех, а мы ему даже руки поцарапать не смогли…

Лой задумчиво слушала рассказ, и захватывающие видения проносились перед ней. Вот в засеверном замке Владыка разговаривает с Наказующими кланов. Сохранение жизни в обмен на верную службу. Небывалая цель! Пройти сквозь Запретный кряж — и дальше! Насколько хватит сил дальше! Силой и хитростью, магией и военным искусством пробить себе путь в неведомых землях. Запомнить все. Составить карты. Изучить обычаи неведомых народов. Одолеть реки, горы и чащобы. И обязательно вернуться! И получить от Владыки прощение и свободу. И отряд опытнейших бойцов разных кланов заключает перемирие, чтоб иметь хоть какой-то шанс выжить. И они идут. Сквозь скалы. Сквозь обледенелые перевалы. Мимо сокрытых долин эльфов, мимо священного дворца Предвечного Властителя. Мимо каменных бастионов недоверчивых гномов. И вниз по бурным рекам, в сердце незнаемых стран. Стран, где живут люди.

И конечно, были бои. Люди ревностно берегли свои земли от чужаков из-за Запретного кряжа. Летели стрелы из лесных чащоб. Летели дротики и пращные ядра из-за изгородей, из высоких хлебов. Выскакивали отряды из деревенских улочек. Налетали отчаянные всадники в чистом поле, где ни укрыться, ни уйти. Появлялись из ночной тьмы бесшумные убийцы. Вскипали яростные схватки на чистеньких улицах безымянных городков.

— Пятнадцать лет боев! — прошептала Лой. — Как же вы выстояли?!

Седой ветеран покачал головой.

— Мы не выстояли, — сообщил он спокойно. — Никто бы не выстоял. Нас схватили — Всех, кто еще был жив. Гнали несколько дней, прижали к реке и повязали. Ни у кого не осталось сил для сопротивления.

— У реки? — недоверчиво спросила Лой. — Но ваши Наказующие из Водных? Или их стихия…

— Там нет магии, Лой, — сказал Хор. — Совсем нет. Никакой.

Женщина ошеломленно попыталась представить такое.

— Как в мертвый час у нас? — уточнила она.

— Нет, Лой, совсем не так. Сила там есть везде — и всегда. Много Силы. Но вот взять ее…

Хор покачал головой.

— Те из нас, кто пришли с Изнанки, говорят, что это не похоже и на их мир. В Изнанке ведь нет Сил. Есть, к примеру, огонь — но это только огонь, не более. А за Запретным — там все наполнено Силой. Но Сила эта не ведает над собой власти.

— Интересно, — пробормотала Лой. — Очень интересно! Знать бы еще, зачем это понадобилось Владыке. Умеет Дракон загадывать загадки! Вот встречу…! Ладно. Вы-то как выжили?

— Мы просто жили, Лой. Рабства там нет, как нет и смертной казни, что удивительно. Когда мы достаточно изучили местные языки, то смогли объясниться. И нас отпустили! Карты, говорят, это хорошо, это нужно всем.

— И?

— И мы пятнадцать лет составляли карты, — мечтательно вздохнул Хор. — Объездили целый мир. Это было прекрасное время! Лой, это просто нужно пережить, чтобы понять: степь, безграничные просторы, маки цветут ковром до горизонта, кони несутся к дальней реке, и пряный ветер в лицо!..

— Дочку ты в маках нашел? — невинно поинтересовалась женщина.

Хор весело рассмеялся:

— Все же спросила! А я все ждал, когда у тебя терпение кончится! И знаешь — ты угадала! В маках я ее и нашел! Вместе с женой!

— Жена из людей? — изумилась Лой. — Хор?!

Воин мгновенно посерьезнел.

— Пятнадцать лет прошло, — напомнил он. — Все меняется. И ты. И я. Да, у меня жена из людей. И я вот что скажу: сейчас для меня люди значат гораздо больше, чем суета родного клана! Гораздо больше!

— Здесь ты — маг! — не поверила Лой. — Повелитель Силы! Селяне кланяются тебе в пояс. А там…

— А там я вождь, — спокойно сказал Хор. — И мой народ никому не кланяется. А если придет кто-то, кто потребует кланяться, то…!

Хор сжал внушительный кулак.

— Я не понимаю тебя, — признала Лой. — Но вижу, что тебя тянет обратно. Ты ведь не задержишься здесь.

— Я мечтаю вернуться, — признался Хор. — И я вернусь! Моя служба Владыке окончена. Лой! Я знаю, ты же мудрая женщина. Не откажи в просьбе. Дочь моя, она так мечтает увидеть мир магии! Для нее это как сказка! Возьми ее под свою защиту, прими в Клан! Я…

— Дурак ты, Хор, — вздохнула Лой. — Разве я отпущу этакое чудо? Не отдал бы — приказала бы выкрасть! Как звать-то ее, кстати?

— Лой Ивер! — возник из темноты воин. — Командир ловчей группы сообщает, девице с даром Антимагии удалось уйти.

— Что? — не поверила Лой. — От Котов?!

— Она прошла там, где стояли люди, — виновато сказал гонец. — И ей помогли. Эльфы. Темные. Которых давно истребили. И еще что-то, чему нет названия. Это похоже на небесный гром. Егеря Водных потеряли всех. А девица ушла в скалы.

— Догнать!

— Мы Коты! — напомнил воин. — Не те у нас когти, чтоб по скалам лазить.

Лой схватилась за голову:

— С одной девкой не справились! А если она доберется до Поющего Леса? Я боюсь представить, что тогда здесь произойдет!

Женщина энергично вскочила на ноги.

— Хор, ты мне нужен! Ты и твои головорезы! Ну, Владыка, доберусь я до тебя!

39

Силуэт мужчины четко вырисовывался в проеме окна. Лой подлетела к нему разъяренной кошкой.

— Виктор! — зашипела она. — Я еле сдерживаюсь! Я — хочу — порвать — тебя — на — клочки!!! Ну что ты опять уставился на дорогу? Нет твоей Тэль, а есть я, и я сгораю от злости! Я допросила Хора и…

Мужчина спокойно развернулся и задумчиво уставился в голубые глаза бешеной красавицы.

— Виктор, я требую объяснений! — четко выговорила Лой. — По праву твоей… женщины! Мир сходит с ума, а ты стоишь и смотришь в окно! Но ты же не просто так стоишь, уж я-то знаю тебя лучше всех! Виктор, что происходит в нашем мире? Я хочу знать! В конце концов, я жена тебе или нет?!

В зале повисло испуганное молчание. Лой и сама не верила, что открыто выскажет когда-либо самый волнующий ее вопрос — и вот вырвалось случайно, да как не вовремя! А ну как скажет сейчас равнодушно, что не жена, и отвернется? И как жить тогда?

Политика разом вылетела у женщины из головы.

— Виктор?

Дракон глянул сверху пронзительно-насмещливо.

— Жена, — вздохнув, признал он. — Драконесса заполошная. Ну и что ты бесишься? Девица незабвенная покою не дает, все извести ее мечтаешь? Ну, так дерзай, ежели сил хватает!

— Но я же беспокоюсь о кланах, о мире, который ты должен защищать. Или я что-то не понимаю? Ведь наш мир — это мир магии. Разрушить эту основу — это сам мир разрушить! И получится еще одна Изнанка. Об этом ты подумал, когда не позволил убить девицу?

— Я не думаю о пустяках! — резко ответил мужчина.

Лой чуть не подавилась возмущением — как о пустяках?!

А Дракон властно увлек ее к окну.

— А думала ли мудрая Лой Ивер, маг первой ступени, наследница мира прирожденных магов, почему это в Изнанке нет магии? А в мире Прирожденных только магия и есть, но нет застывших материальных форм? Почему так? Какие потоки Сил искажены и порваны? Что сулит схождение таких разных миров — а ведь они сходятся! Катастрофу? Или нет? Силы не терпят насилия, маг первой ступени должен это понимать!

— Чтоб что-то думать, надо знать свойства Изнанки! А это только Неведомые…

— Ушли Неведомые, хранители основ, — мягко напомнил Дракон. — И об этом стоит подумать, Лой Ивер: в час, когда само будущее под вопросом, уходят те, кто единственно мог знать, что происходит. Неведомые ушли, а Хранитель заперся в Замке — над-Мирами. И что делать Драконам, лишенным знания? Противиться схождению миров — или наоборот? И как это делать, кстати, кто бы подсказал?

Лой подавленно замолчала.

— А еще есть неведомый край за Запретным кряжем, — улыбнулся Дракон. — Твой отчаянный Хор совершил невозможное: пятнадцать лет рвался он с отрядом к границам Срединного мира — но так и не достиг их! Бесценны сведения, принесенные его разведчиками! И ведь там Силы тоже ведут себя очень странно! Что значит это? Угрозу? Близкую катастрофу — или наоборот?

— Знаю, как он рвался! — не выдержала Лой. — В маки… чтоб ему! Еще и результат рвения привез с собой! Чудо этакое круглолицее…

— А ведь и Торн еще есть! — вернул ее к действительности Дракон. — Прямо сейчас он идет сюда со всей мощью мира Прирожденных. Избавить Срединный мир от ига Крылатых Властителей! Битва с ним поставит на дыбы все наше мироустройство, да и расу магов выкосит практически полностью!

Дракон помолчал. И жестко добавил:

— Потому что примкнувшие ко мне не выстоят против его нынешней мощи — а переметнувшихся я уничтожу вместе с ним!

Владыка насмешливо глянул на ошарашенную Лой.

— А ты все о чумазой девице злобствуешь, — мягко укорил он. — А в ней если и есть что интересного, так это магический след. Вот о чем беспокоиться стоит. Она лишает магов Сил, и лишает навсегда. Но сами Силы остаются в мире. Лишенные структуры, связи со стихиями — но послушные! И их может взять любой, не связанный со стихиями. Прежде всего сама девица. Она станет — уже становится — магом новой формации. Очень может быть, что она станет злобным, могучим, неуправляемым магом. И вот еще характерная деталь: сколько-то времени она провела в Серых Пределах. У мертвецов.

— Там нет магов, — заметила Лой.

— Зато были магические твари, — усмехнулся Дракон. — И она наверняка рассеяла их. И что будет, если неупокоенные догадаются, как добраться до Сил?

— Нашествие, — отрешенно пробормотала Лой. — А там ведь три огромных армии. И мертвые бойцы, куда сильнее наших…

— Вот то-то же! — заключил мужчина. — Ну, думай. Мне в поселок.

— Виктор! — опомнилась Лой. — А как же я? Мои силы ведь при мне?

— И мои, — усмехнулся Дракон. — И Каэдрона. И у всех по разным причинам. Догадайся, почему?

Мужчина ушел. Потрясенная Лой уставилась в окно. И когда в зал ворвался взъерошенный Каэдрон, он не сразу осознал изменение.

— Папа! — завопил он от дверей. — Я в гости! То есть у меня гостья!..

Синеглазая женщина угрюмо глянула от окна.

— О! А?

— Иди, конечно, сын мой, — пробормотала она рассеянно и отвернулась. Девочку, скромно державшуюся за Каэдроном, она даже не удостоила вниманием. А зря. Потому что в грохоте и топоте обрадованного Каэдрона мелькнул на мгновение золотисто-снежный полет-бег сказочного существа.

Лой тряхнула головой, пытаясь справиться с хаосом мыслей.

— Проклятый Дракон! — пробормотала она священную фразу и уставилась в окно. Требовалось обдумать столь многое!

40

— Ходить в скалы с молодняком — себя не уважать, — злобно думала Тамара. — Дура? Дура. Вот и хлебай теперь. А расхлебывать все равно надо. А то загнутся.

Сначала упал Могутный. Хрипел, хрипел за спиной да и сполз по «катушке». И камень кровью испачкал. Красной, что характерно. Покалеченная и давно мертвая шея Игнатия вдруг начала кровить. Пришлось оттащить нехилое, между прочим, тело в «тарелку» — этакую ямку в камне на троих.

— Так, — сказала Тамара, — И часто у вас, мертвяков, бывают приступы жизни?

Эльф возложил тонкие пальцы на горящую шею товарища, послушал нечто мистическое. Пожал хрупкими плечами и отодвинулся. Молча. И молчал до тех пор, пока самого не скрутило что-то незаметное, но явно очень болезненное. Вот тогда он сразу запел! Очень уж захотел спасти себя любимого. Вышло у него занимательно: якобы чувствует он вокруг разлитую магию, которая и разъела древнее заклятие подъема мертвых. И все было бы просто, если б принц и Могутный были действительно мертвы. Да только маги древности со страху всех подняли: и тяжелораненых, и потерявших сознание от боли, и оглушенных, и… и что принц, что Игнатий были тогда очень даже живы, и даже ранены не совсем смертельно. И надо бы Тамаре их лечить, как и положено безродной девке по отношению к доблестным воинам. Как именно лечить, принцу эльфов знать было недостойно, не лекарь ведь он, а вскоре и не до разговоров стало. Скрючился принц на камне, прижав руки к животу, и собрался умирать по-настоящему. Магический удар, нанесенный столетия назад, взялся убивать его сейчас. И осталась Тамара ночью на скалах возле двух полутрупов, за которых она отвечала — прежде всего перед собой. Ведь кто из них инструктор по альпинизму? Тамара. А что она могла?! Ну, наложить повязку. Ну, она ее и наложила. Ну, дать анестетик, благо горсть таблеток у нее в рюкзачке всегда была — в скалах же аптек нет. Ну, она и дала болеутоляющее. Это эльфу, который, если кое-кому верить, и не жрет ничего, кроме солнечного света да соков священных деревьев. Далее следовало тащить больных к врачу. Или, что далеко не всегда проще, врача к больным. Тамара вспомнила один случай на трехтысячнике и содрогнулась. Уговорили они тогда врачиху идти к больному. И уронили ее, корову неуклюжую. Что было потом им всем, и больному в первую очередь!

К ночи она согрела на спиртовой таблетке чай, влила в себя и села, скрестив руки и ноги. Все, долазились. По темноте ничего не сделаешь, а до света молодняк не дотянет. Особенно эльф. Ходить с молодняком в скалы — пижонство! Любви с эльфом захотелось, блин, под защиту Могутного потянуло, блин!..

Вот тут они и заявились, маговы шакалы! Окружили «тарелку» черные по ночи фигуры, кто-то проворный метнулся на Тамару, приложил больно башкой об камень, прижал железной хваткой. Из парня вышел бы отличный скалолаз, с такими-то лапищами!

— Могутный! — взвыла Тамара. — Вставай, скотина!

А что ей оставалось делать? Расслабиться и получать удовольствие? Так не годилась скалолазная мудрость на сей раз! Ее ж не что-то, ее убивать пришли!

Спасло Тамару высокомерие врагов. Не сразу стали резать, решили притащить факел, полюбоваться на процесс, что ли. И тут Могутный встал. Здоровый такой, и черное копье в руках, о двух лезвиях. Первым делом он, не глядя, махнул вбок, и парень над Тамарой задергался и скоро стал трупом, перед тем забрызгав ей лицо кровью. А пока она закрывалась от липких струй, Могутный прикончил всех. Тела черными грудами валялись на камне, и пока не заявился еще кто-нибудь, следовало сматываться. Ага. В темноте по скалам и с эльфом на руках. Да и с Игнатием непонятно что.

— Идут! — прохрипел оживший воин. — Камнями гремят, слышишь?

Она слышала. Их было много. Убьют. Камень, спаси и сохрани преданную тебе!

Она пихнула эльфа ногой. Подъем! Потом подохнешь! Повернулась к скалам. Ну, родные, принимайте свою непутевую дочь!

И скалы взяли ее на свои каменные ладони. Дергалась веревка, значит, Игнатий и полудохлый эльф ползли следом. И как будто светлее стало, видела она все зацепы и трещины. И сил вроде прибавилось, потому что вытащила она молодняк за собой, хоть и срывались они по темноте постоянно. А вот погоне не так везло. Оставили они под вертикалкой пару изломанных тел и отступили. Но по свету догонят. Найдут легкие ходы и догонят.

Остановились они под утро, забравшись в такое месиво камня, что представлялось сомнительным выбраться обратно.

— Все, я сплю, — пробормотала Тамара. — А если вы не устали, можете дальше идти.

И рухнула где стояла.

— Спи, магичка, — просипел Игнатий. — Мы побудем на страже.

Сон как ветром согнало. Что?!

— А ты думала, мы сами по себе встали и всю ночь шли? — ухмыльнулся Игнатий. — Твоя работа, дева! Ишь как забавно получилось: идешь бить магов, а сама магичкой заделалась! Своих ведь теперь идешь бить! Ладно, не задумывайся, ненадолго это. Раз ты в силу входишь, за тебя маги сами возьмутся. Тут тебе и конец. Или Владыка на разборки лично пожалует. Он тоже не любит, когда кто-то в силу чрезмерно входит. Вот так-то, дева!

41

Тамара тоскливо перебирала рюкзак. Это должно было случиться позже! Кончилась еда. Почему-то она решила, что эльф обойдется чистым утренним светом. Но выяснилось, что лопает он, как и положено мужику. Тамара злобно проследила, как принц изящно отправляет в рот последний кусок копченого мяса.

— Ты же пяткой в грудь бил, что питаешься тайными соками деревьев! — возмутилась она.

— Ты кое-что знаешь о моем народе, — высокомерно признал он, — Но не все.

Глянув на Тамару, он поспешил сменить тональность:

— Человеческая еда приближает нас к людям.

— Лучше б не приближался!

Каменное море вокруг до горизонта. Ну, где здесь найдешь еду?! Проклятый эльф, к людям ему приспичило приблизиться! Проклятый Игнатий! Набил полный мешок патронов, идиот. Зачем патроны подохшим с голоду? Эльф, правда, если прижмет, опять может перейти на фотосинтез…

Нельзя сказать, что она раньше не попадала в подобные ситуации. Да сколько раз! Только раньше ее не пытался прибить весь взбесившийся мир. Раньше она никому даром была не нужна. Эх, где те счастливые времена?

Она лежала на гранитной плите, грелась на солнце и вспоминала незатейливые туристические будни. Как они решали проблему хавчика? Да по-разному. Высшим классом считалось примазаться к турбазе. Одним туристом больше, одним меньше… На недовольные взгляды оплативших путевки можно было не обращать внимания. Пусть смотрят. Главное, чтоб не дрались. Но турбаз в этом мире нет. Как и туристов.

Принц легко опустился рядом. Настоящее дитя природы, ему и на камне мягко. Да, кстати, второй по популярности способ — тащить с собой спонсора.

— Принц, ты заметил, что у нас кончилась еда? — буркнула Тамара. — Твои подданные должны нам чего-нибудь подбросить!

— А подданных больше нет! — радостно сообщил эльф. — Я отказался от власти в обмен на прорыв заслонов.

— Ты больше не принц? — недоверчиво спросила Тамара.

— Я всегда принц! Только без подданных.

— И без еды, что важнее… идиот…

Мда. Ну, родня, неплохой вообще-то способ прожить в густонаселенных югах, тоже отпадает. А у Могутного? За столько-то веков у него родни наплодилось наверняка ну очень много! Ага. А толку? А остальные способы хуже. Гораздо хуже. Вариант со сбором бутылок по зонам отдыха еще благородный по сравнению с тем, что приходилось делать.

— Еда бывает у людей! — глубокомысленно изрек эльф. — Выйдем из гор, купим.

— А у тебя есть деньги?

— У эльфов всегда есть деньги!

Выйти из гор. Расстаться с защищающими ладонями скал. Плохо. Так было с Хирургом. Он был безобидным парнем и классным скалолазом. Пока не вылезли к их стоянке какие-то жлобы, у которых мозги перемкнуло от таежной безнаказанности. Что же они вытворяли, если Хирург взял скальпель?! Наивный, он еще старался ничего важного им не повредить! За Хирургом гонялись по заповеднику все лето. Но власть в заповеднике популярностью не пользовалась, и если наряд обыскивал избы, то Хирург спокойно ночевал на скалах. А искать скалолаза в родных камнях дураков нет. Осенью он совершил ошибку — вышел в город. Его взяли в собственной квартире. И до суда Хирург не дожил. Один из жлобов был чьим-то сыночком. Вот так-то. Но выходить из гор все же придется. Еды-то нет, и в скалах ее не найти. И Могутный опять никакой, в отличие от эльфа. И как лечить, непонятно. Прошлый-то раз она их подняла на чистой злобе и смертельной опасности. Магичка, блин…!

Игнатий сам идти не смог. Он, конечно, поднялся, даже закинул за спину боезапас, даже шагнул пару раз. А толку?! Расщелины и вертикалки, карнизы и осыпи, лбы и катушки — по ним и здоровым не враз пройдешь!

— Прикажи Силе, — посоветовал из-за спины эльф. — Магия вокруг, она подчинится тебе. Иначе Игнатию не дойти.

— Я не маг! — рявкнула Тамара.

— Ладно, обойдемся своими средствами, — прохрипел Игнатий. — Не ори на принца, он все же настоящий принц, в отличие от нынешнего их правителя…

Игнатий нашарил в тючке свои алхимические склянки, поболтал одну, скривился и экономно глотнул. И разом встал.

— Дивлюсь я тебе, Игнатий, — укоризненно сказал эльф. — Ты же смертен, да еще и снадобьями убавляешь свой срок. На жизнь совсем ничего не останется!

Тамара молча кинула эльфу реп-шнур. И они пошли. Эльф, безошибочно чуявший любимые леса, указывал направление. Игнатий глотал понемногу из скляночки и пер мешок с патронами. А Тамара тащила их обоих даже там, где одна прошла бы пешком. Ходить с молодняком в скалы — себя не уважать!

42

Новый глава Клана Воды недовольно наблюдал за суетой на грузовом дворе. Одно из окон дворца позволяло следить за тем, как людишки обслуживают господ магов. Кирсхан брюзгливо поморщился. Вроде и обслуживают людишки хорошо, кланяются при любом случае, улыбаются заискивающе — а все не то. А почему? Кирсхан знал ответ. Потому что власть Клана над миром людей начиналась и кончалась здесь, на территории дворца. Привезли вилланы полюдье, откланялись, выехали за узорные врата — и все, можно поглядывать с презрением на голубые башни цитадели Водных. Взиманием налога вся власть магов и ограничивалась. Нет, конечно, Клан Воды имел все, что хотел — но за деньги. Наемное, хорошо обученное войско — пожалуйста. Роскошные вокзалы у гномьего Пути только для магов — пожалуйста. И многое другое. Только плати успевай. Клан, конечно, платил и мог позволить себе платить и впредь, но как это было унизительно! Он, маг первой ступени, способный движением брови разнести в щебенку любой замок вассальных князей — и вынужден на равных договариваться с жадными людишками, с вонючими прижимистыми гномами! Когда можно бы приказать! Так, как бывало ранее. А ежели ослушается кто — кулак Наказующих равнодушно пройдет по миру, сметая дерзких со своего пути!

Мда. Но гремит, гремит иногда высоко в небе. Дракон не спит! Не любит Владыка, когда кто-то пытается забрать много власти. Но,… но ведь чем кончился последний бой с Драконом? Да ничем! Ну, изгнан Торн, к огромной радости нового главы Клана. И все. Да и не всеведущ Владыка. Если откусывать по кусочку там, сям — не заметит из своей выси. А потом, потом… как наберется достаточно мощи,… когда Срединный мир будет подмят одним кланом — тогда и с Драконом можно будет поговорить совсем по-иному! А ведь именно сейчас так удобно подмять под себя всех! Торн увел бойцов за Море, кланы, и до того не сильные, нынче просто обескровлены. Власть валяется на дороге — только нагнись и подними! Начинать, конечно, с вассалов-людей. И не только в своем лене! Обнаглели людишки. Для начала пусть откупятся военным налогом. Все. Сразу и выявим непокорных. Кто громко возмутится — стереть! Кланы и не пикнут. Им себя бы уберечь. Правда, Кошки сильны! Надо же, и не Стихийные, а какую мощь набрали! И Дракон им не мешает! Ничего, есть и на Кошек управа.

Во дворе раздался возмущенный визг. Маг равнодушно отвернулся. Какой-то кладовщик прижал селянку — обычное дело. Зря визжит. Вот устроит этот кладовщик тягомотину с приемом полюдья, селянка сама к нему побежит. А не побежит, так родня пинками погонит. Кому охота нести убытки из-за какой-то дурочки! Родилась красивой, так нечего визжать.

Глава Клана вызвал секретаря и продиктовал указ о военном налоге. Вот так! И Наказующим полную готовность! Чтоб стерли с лица земли любого недовольного!

Маг задумчиво глянул в окно. Приказать, что ли, чтоб эту селянку привели сюда? Нет, не стоит. Незачем давать шанс Кошкам подсунуть еще одну шпионку. Может, она и не селянка вовсе. Ишь визжит как натурально.

За спиной раздались шаркающие шаги. Роман, никому не нужный старший советник. Седой, тощий, с выцветшими, ничего не видящими глазами. Один из немногих, кто выжил в последней войне с Прирожденными. Лучше б не выживал. Горька, должно быть, бессильная старость для бывшего помощника самого Торна.

— Широко замахнулся, Кирсхан, — пробурчал старик. — Хочешь прибрать весь мир. А ведь у мира уже есть Владыка. Ты забыл о главном. Дракон сильнее всех!

Кирсхан с презрением смотрел, как уходит старый маг. Как эти старики боятся Дракона! До сих пор боятся! Подумаешь, летающая тварь. Раненая, прячущаяся где-то в горах. Наверное, в горах. Где-то же она прячется!

Кирсхан удовлетворенно проследил, как уносятся за ворота цитадели гонцы с его указом, как победно трепещут за их спинами голубые плащи.

А на закате вошел в ворота замка долговязый юноша в простой кожаной куртке. И мягко содрогнулась земля. И последнее, что увидел глава Клана Воды — ревущее жадное пламя. Дракон явился вершить свой суд!

Огромная черная тень облетела пожарище. Цитадель Водных догорала, рушились голубые шпили и купола. И предательница-вода испуганно жалась в подземных озерах, так и не придя на помощь своим повелителям.

Желтые глаза твари злобно оглядели дворцовую площадь, толпящихся на ней магов, слуг, не успевших убраться селян. Дракон оглушительно взревел и исчез в тучах. А по камню площади зазмеились глубокие трещины, сложившиеся в полные грозного смысла слова.

"Дракон сильнее всех!"

43

Наконец-то случилось то, чего Тамара так ждала — потому что умаялась тащить на себе двух здоровенных мужиков! Они вышли в нормальные старые горы! Там были хребты, там были ущелья, заросшие кустарником. Там журчали ручьи. Они выбрали ущелье, ведущее в нужном направлении. По логике, они все вели в нужном направлении — вниз, к людям. Но в этом ущелье была вода. Вот радости-то! Даже Могутный прояснился ненадолго. Умылись, отмылись, обпились, отстирались! И потопали вниз, да как легко, по плоским камням, по гальке у ручья, да еще и вниз! Чего еще и желать-то? Кроме еды, естественно.

Тамара начала надеяться, что они выбредут из гор раньше, чем загнется Могутный. Ведь уже лес был виден с края ущелья. Тамара не поленилась, поднялась пару раз по осыпям, чтоб оглядеться.

А Игнатий брел в беспамятстве, уставившись незрячими глазами вдаль, хрипел, спотыкался, но не падал и тючок с боезапасом не бросал. Раненная когда-то шея побагровела, повязка пропиталась какой-то дрянью. Экссудат, припомнилось Тамаре из забытой уже медучилищной юности. И, вероятно, некроз тканей. Проще говоря, гангрена. Учитывая расположение раны, Игнатия можно было хоронить прямо сейчас. Но воин, несмотря ни на что, брел вниз, громыхая по камням коваными ботинками. И оставалась еще надежда на чудо. В Срединном мире на чудо можно было надеяться.

Идти было легко, и эльф заговорил. Сейчас, когда не надо было впиваться ногтями в трещины, когда от ужаса не перехватывало дыхание, мораль из принца так и поперла.

— Ты ведь не была убийцей там, в своем мире? — этак деликатно приступил он. — Ну и как ты себя чувствуешь с чужой кровью на руках?

Ответ ему, разумеется, не требовался.

— У меня острое зрение, — сообщил он общеизвестную истину. — Я видел, как погибали егеря! Оружие искусников — страшное изобретение! Я видел: им разрывало легкие… им разбивало головы,… рвало животы…

Тамара молчала. А чего он хотел? Чтоб егеря добили палашами отряд эльфов, в благодарность за прорыв оцепления?

— Ты убивала невинных людей, — мрачно заключил эльф. — А убийцы во всех мирах стоят вне закона. Тебя уничтожат без жалости!

Тамара молчала. Ну убьют. Она отбоялась свое еще в детстве, на скалах, когда сделала свой выбор — ходить без страховки. Многое с тех пор случилось. Ушли вниз многие из знакомых, уходила и она, не навсегда, правда. Всякое бывало. Голодала, застряв где-нибудь на трехтысячнике. Мокла и мерзла. Билась. Выносила поломанных. Отбивалась топором от беспредельщиков. Тонула на сплаве. Да всякое бывало. Зато безупречны движения. Зато скалу понимает сердцем. Зато у нее есть ее горы, и ее понимание мира.

— Мы выйдем к людям, — помолчав, продолжил ясноглазый судья. — И ты развеешь магию везде, где пройдешь. Потеряют силу вековые заклятия. Рухнут дома, скрепленные магией. Уйдут вызванные к поверхности воды. Потеряют силу маги-лекари. Случится множество бед. Тебе все равно? Неужели ты настолько жестока? Ведь эти люди, вовсе не знакомые тебе, ни в чем перед тобой не виноваты! За что ты их? Мы, эльфы, издавна не питаем добрых чувств к людскому племени. Но даже я скорблю о будущих гибелях…

И тут Тамара взбеленилась. Винтовка, привычно и навсегда пристроившаяся под правой рукой, поднялась и глянула хищным черным зрачком прямо эльфу в лицо. И тот замер, почувствовав, что лишь одно слово отделяет его от выстрела. А в обойме полный боезапас.

— Ты! — прошипела Тамара. — Зато ты можешь посылать воинов в бой и можешь убивать неугодных тебе! Потому что ты принц! Потому что ты эльф! Потому что богат, гадина!.. И Могутный может убивать — он же воин, ему положено! Он на службе у князей, а они богаты! Гадины!.. Магам вообще все можно! И даже невинные мужички в деревне, когда упьются на празднике, забьют до смерти пришлого, или чужака, или неугодного им — и им простится! Они же пьяные были, и их много! Только мне нельзя ничего. Потому что я одна. Потому что я не из богатеньких дочек! Потому что я не такая, как все! Я одна! И ко мне можно лезть ночью у костра, меня можно унижать и оскорблять любому, у кого сил больше, можно бить в замке Дракона по лицу прямо при Владыке! Может, хватит?!!

Эльф отступил.

— И ты решила убить всех? — недоверчиво спросил он. — Всех сильных мира сего? Но это же бессмысленно. Из слабых все равно выделится кто-то более сильный, возьмет власть, и все возвратится…

— Нет, — усмехнулась Тамара. — На прежний путь уже не возвратиться. Срединный мир дает шанс каждому! У меня есть шанс извести сильных мира сего, и я это сделаю! Магов я изведу под корень!

— Это бессмысленно, — убежденно сказал эльф. — Срединный мир магией живет. В конце концов, даже я не позволю тебе…

— Да? — вяло удивилась Тамара. — Значит, начну с тебя. Прямо сейчас.

После вспышки ярости на нее навалилась апатия. Но винтовка, не дрогнув, привычно поднялась в боевое положение. Эльф замер.

— Не стреляй ты его, дева, — прохрипел Игнатий.

Раненый воин весь спор простоял в забытьи, опершись на свое копье. Удивительно, что он вообще что-то услышал.

— Почему?

— Он враг. А враг прост и понятен. С врагом легко. С врагом надежно. Надо только не ждать от него невозможного.

Тамара заколебалась. Как-то необычно Игнатий вывернул, сразу не разобраться.

— Возьмем, к примеру, меня, — ухмыльнулся Игнатий, видя ее сомнения. — Я друг. И много ты про меня понимаешь? Сколько раз уже спрашивала, кто я такой! А, дева? То-то. А эльф… он что? Трясется за старый мир, это понятно, эльфы все на старине помешаны. Зато не самоубийца. Сказал, что выведет к людям, и выведет обязательно, не станет он подыхать на голом камне, ему лес нужен. Так что пойдем, дева, что-то мне невмоготу.

И они пошли. Эльф, сверкая глазами, пристроился замыкающим, но Тамара, обдумав речь Игнатия, сделала кое-какие выводы и движением ствола отправила инсургента в середину, прямо перед собой. Действительно с врагом просто! Из гор он выведет, чтоб самому не помереть. А чтоб потом не сбежал, чтоб погоню не навел в соответствии со своими мирными принципами — пусть под прицелом прогуляется. Навязался попутчик, раб любви, чтоб ему!..

К вечеру ущелье широко раскрылось, зашумели, встречая путников, светлые сосны. Эльф закрутил головой. Чего-то унюхал, собака остроухая.

— Жилье, — звучно подтвердил догадку эльф. — Пахнет людьми. Пахнет дымом. До темноты доберемся.

— Привал! — неуступчиво заявил Игнатий. — Ты, светлый принц, за дурака меня зря считаешь. Я умираю, но думать не разучился. На ночь глядя никуда не пойдем!

Тамара ничего не поняла, зато понял эльф, потому что заметно увял.

— В предгорьях селяне не живут, — пояснил Игнатий. — Камень здесь, а не земля. Значит, не из простых жилье-то! А непростое жилье обычно очень хорошо охраняют. А нам ни к чему по сумеркам на секрет нарваться и полечь под стрелами.

— Почему это полечь! — не выдержал принц. — Ее я бы увел! А без тебя она не воин!

Тамара закаменела. Ну гад же!..

— Глупый враг — хороший спутник! — изрек Игнатий и достал из тючка очередную скляночку. — Извини, принц. Дальше ты с нами пойдешь, только выпив вот это.

— Что за гадость?

— А такая это гадость, что захочешь предать — часу не проживешь. Хлебни с устатку, оно не горькое.

Эльф в замешательстве огляделся. И кинулся в лес.

Тяжелая ладонь легла на вскинувшийся ствол.

— Дров набери, — слабо приказал Игнатий. — И грибов. Здесь должны расти грибы.

Грибы росли, и еще как росли! Жарить их, правда, не на чем было. Ни масла, ни хлеба. Зато имелась соль! Так что Тамара неплохо подзаправилась после голодовки. А к ночи объявился и эльф. Поглядел на впавшего в беспамятство Игнатия, достал из его тючка нужную склянку, содрогнулся и выпил. И без зазрения совести потянулся к оставшимся грибам. Закусить, надо полагать. Гад.

44

Хорошо в предгорьях наблюдать — скал много, и отроги совсем рядом. Залезай повыше и гляди в оптику, чего тебе надо. Так они и сделали. Эльф подсуетился, хорошую скалу нашел, когда мучился сомнениями. Поселок был виден как на ладони, и близко к тому же, километра полтора. Для оптики искусников — сущий пустяк.

Тамара медленно обшаривала прицелом улочки и закоулки, искала стражу, полицию — всех, кто мог спросить у них документы. Пока не нашла, зато так и лезло в глаза другое. Во-первых, поселок был невероятно чист, опрятен и как-то неприлично богат. Или каменные дома, черепица, мощеные улицы без единого пятнышка грязи — норма здесь?

Во-вторых, отмечался то ли праздник, то ли общее безделье. Люди были везде — и не только домохозяйки. Смуглые кудлатые мужики встречались повсеместно, и они явно никуда не спешили. И молодежи хватало. Это в глухом предгорном поселке. От такого Тамара поотвыкла.

В-третьих, одеты они были все, как на фестивале национальных костюмов. Причем разных наций. Или это и есть праздник? Вопросы, вопросы… А стражи не видно. И магазина, что характерно, или корчмы там, трактира. Еду покупать придется у жителей, а Тамара по опыту знала, как непросто это иногда бывает сделать.

Она нахмурилась и прищелкнула обойму. Эльф тут же вскинулся — и ничего опасного не увидел. Хорошо ему с такими глазищами. И книг, наверно, сроду не читал при слабом освещении. И авитаминоз не ловил зимой, у них тут и зимы, может, нет.

— Винтовку пристрелять надо, — пояснила она. — Там во дворе такая шикарная простыня висит, и развернута удачно. Винтарь тихо бьет, там не услышат, подумают, что собака порвала.

— Здесь нет собак, — сообщил эльф меланхолично, возвращаясь к созерцанию природы. — Никто не держит, потому что Клан Волков обижается, когда родичей садят на цепь. Они, Волки, обидчивые. И мстительные.

Тамара пожала плечами. Нет собак, и ладно. Легче с огорода будет тащить, если купить не получится.

Чпок! Ствол легко ушел в противооткатное устройство. Ну надо же! Прошлый раз, когда лупила по егерям, в ярости была, ничего не заметила. Оказывается, у винтовки отдачи нет! И еще…да! Отклонения пули тоже не было — дырка светилась ровно в середине простыни. С чего бы это? Сила тяжести ведь никуда не исчезала, так?

Чпок! Ну надо же! Чпок! Чпок! Она в азарте выпалила половину обоймы. Мда. Хорошая была простыня.

Солнце грело. Пахло сосновым лесом, земляникой, луговыми травами. Идти никуда не хотелось.

— Скажи, — вдруг окликнул эльф. — Тебе никогда не хотелось покоя? Жить тихо, незаметно… Бродить по своим скалам, по лесам. Смотри, какой удивительный лес! Он живет… и наделяет силой всех, кто под его сенью. Бродить по таким лесам можно вечно!

Тамара вздохнула и привалилась к теплому плечу эльфа. Конечно, ей хотелось, и не раз. Да кто ж ее спрашивает? Судьба…

— Мы могли бы уйти с тобой прямо сейчас, — тихо предложил принц. — Вот он, мой лес. Вот они, твои горы. Что еще нам нужно? Вот деревня. Купим еду и уйдем. Будем выходить к людям, только когда понадобится что-то — а нам нужно так немного! Ведь главное у нас уже есть: ты у меня, а я у тебя.

— Фантазер, — вздохнула Тамара и отвернулась. Еще не хватало, чтоб он заметил, как блестят от слез ее глаза. — А жить на что будем? И где жить будем? А дети пойдут, их куда?

Принц мелодично рассмеялся. Словно женщина. Фу!

— Я же принц, — напомнил он. — Мой род поможет,…обязан помочь! Найдется где жить. У эльфов остались древние твердыни, укрытые охранными ключами-заклятиями. Осталось золото, и власть над природой тоже осталась. Далеко не все отняли у нас маги!

— Ага, — поддакнула Тамара. — Вот приведешь ты меня в вашу твердыню. И капец ей. Забыл, что ли, кто я?

Эльф начал мяться и ерзать. Очень не хотелось ему говорить то, что приходилось сообщать. А что делать?

— У тебя два облика, — наконец решился он. — И оба истинные. Не знаю, как так получилось, и кто смог тебя наградить полноценным обликом. И когда ты…

— Фигуристая телка, — ехидно подсказала Тамара, заинтересованная темой.

— Ну… да. Этот облик — он от Срединного мира. Он не обладает властью над Силами. Ты просто красивая, по меркам людей, девица, без всяких способностей. И еще: Тебя никто не знает такой, кроме меня. Кроме меня и того, кто дал тебе второй облик. Это очень узкий круг посвященных. И если они будут молчать — а я буду — то у тебя есть возможность обмануть судьбу. Уйти. Никто тебя не найдет, потому что ты никому не будешь опасна. И это единственный шанс остаться в живых.

— То есть, — медленно сказала Тамара, — если мы вылечим Могутного, а потом ты изменишь мою внешность, то мы уйдем — и нас никто не найдет? И ты приведешь меня к своим как принцессу высших эльфов?

— Не совсем так, — виновато сказал эльф. — Это не я меняю твою внешность. Это ты сама, конечно, неосознанно, когда появляется желание…

Тамара поняла и немедленно покраснела.

— И я не смогу привести тебя как принцессу высших эльфов, — закончил эльф обреченно. — Мне бы очень хотелось, но все, что касается высших эльфов, строго регламентировано традициями — и тебя никогда не примут как принцессу эльфийского рода.

— Пустяки! — отмахнулась Тамара. — Ну не принцесса я, что ж теперь, удавиться и не жить?

— Мы могли бы жить где-нибудь в тихой, мирной деревеньке, — неуверенно предложил эльф. — Я согласен… растить там наших детей.

Тамара хохотнула:

— Не знаешь ты наших деревенек! В деревне — как в яме со змеями! Все кусают всех, и все друг другу завидуют и пакостят. Да ты еще и сам убедишься, высокородный принц! Пойдем, нас Могутный ждет.

Много позже, когда они уже шли по лесу, Тамара сказала:

— Мы продолжим этот разговор. Потом. Когда вылечим Игнатия.

Странной компанией они объявились в поселке, на чистых, вымытых дождем плитах центральной улицы. Эльф в ярком, сверкающем одеянии царствующего Дома, но с дырами на локтях и коленях — а нечего ползать по скалам! Корявый страшноватый воин-телохранитель с двулезвиенной оглоблей на плече, с грязной повязкой на шее, еле стоящий на ногах. И рослая фигуристая девица в эльфийском полупрозрачном, по их манере, платьице цвета весеннего леса, босая, с серыми от грязи руками, грязными нечесаными волосами — и с бас-лютней в бархатном футляре на ремне через плечо. В общем, бродяги. А если точнее, то кем выглядит она, Тамара предпочитала не думать.

Первый встречный, здоровенный мужик диковатого вида, на вопрос, где найти лекаря, ответил по-своему колоритно — просто прошел мимо, будто не слышал. Понятно. Местный авторитет, ему не пристало отвечать на вопросы всяких бродяг.

— Смотри и запоминай, — посоветовала Тамара принцу. — Вот это и есть тихая, мирная лесная деревенька.

Нашли кого надо — улыбчивую болтливую толстушку, торчащую у калитки от нечего делать.

— А, господин лекарь-то! — пропела охотно толстушка. — Есть у нас, а как же! Вон видите дом с башенкой? Это его дом и есть! Он у нас хороший, обходительный такой, лекарь-то, вы прямо к нему и идите, он не откажет, что бы он отказал-то?

— Хлеба нам продадите? — на всякий случай поинтересовалась Тамара.

— Хлеба-то? А нет, что вы, мы хлеб не продаем, и никто не продает, вроде и не занимаются у нас таким…

Понятно. До дома с башенкой идти предстояло порядочно, встречались жители не раз, и все, что неудивительно, хлебом не торговали.

— Что это с ними? — тихо изумился эльф. — Они даже про цену не говорят!

Мирная глухая деревенька ему явно не понравилась. Принц! Он за все века и не покупал, наверно, ни разу, у него для этого слуги имелись. Тамара сжалилась и разъяснила:

— Ты, наверно, закрытых военных городков ни разу не видел. Что тут непонятного? Живут они богато, сам же видишь. Очень богато. Ну зачем им торговать, да еще и хлебом? Прибылей крохи, зато хлопот навалом. Да и некому здесь, деревня непроезжая, у гор, чужие здесь не ходят, а местные свой хлеб имеют.

— А помочь голодным путникам? — желчно осведомился принц.

Ага, это он усталый. При том, что Тамара его, как мешок, по скалам волокла на себе, считай, весь маршрут.

— Еще примета есть, — обронила Тамара. — Что плохому человеку продашь, то потом у самого в хозяйстве водиться не будет. Здесь и убить могут, если приметы укажут. На хороших людей мы никак не похожи. А ты и вовсе не человек, можешь не принимать оскорбленный вид.

Вот и дом с башенкой. И забор каменный вокруг него. В полтора роста. Тамара неуверенно остановилась. Не похоже, чтоб здесь кого-то охотно принимали. Вон забор какой. А калитка маленькая, не сразу разглядишь. Хорошо, хоть незапертая.

За калиткой оказался ухоженный сад. Явно садовник старался, одному такую площадь не обиходить.

На обширной открытой веранде стоял полный мужчина в халате и брюзгливо что-то выговаривал прачке, тыкал холеным пальцем в простыню, перстни так и сверкали. Тамара поморщилась. Она терпеть не могла мужиков с перстнями. Словно бабы с бирюльками. А простыню она узнала. Трудно не узнать с такими характерными дырами.

Лекарь наконец разобрался с прачкой, но к визитерам обращаться не спешил. Ждал, когда сами чего-нибудь поймут и уберутся? Похоже. Но у них не было выбора.

Лекарь наконец обернулся к ним. Бледное лицо, тонкие губы, водянистые глаза, залысины, жидкие волосы. Животик. Мягкие ухоженные ладони. Отвратительно!

— Сегодня приема нет, — сообщил он брезгливо.

— Человек умирает, не видите, что ли? — буркнула Тамара.

— Мы хорошо заплатим, — добавил из-за ее плеча эльф.

— Если умирает, тем более приходите завтра, — нагло улыбнулся лекарь, вроде как пошутил.

— Мы заплатим золотом, — напомнил эльф, не поняв ситуацию.

— Что мне ваше золото, я сам тебе заплачу, только чтоб убрался и не мелькал тут…

— Куда больного? — терпеливо спросила Тамара.

В отличие от эльфа, она понимала, что происходит. И не удивилась, когда вместо ответа лекарь ушел в дом и очень долго не появлялся. Обедал, наверно.

— Чего здесь стоять-то? — бросил он наконец через окно. — Что, не знаете, что с больными в приемную надо идти?!

— Откуда нам знать? — изумился эльф.

— Ну так узнайте, а не лезьте в чужой сад. И идите туда. Туда, а не сюда! Грязь тащите, заразу всякую…

Они вышли без слов. Они узнали, где приемная, и пошли туда. Приемная находилась там, откуда они пришли, то есть неблизко. Эльф угрюмо помалкивал.

— Этот лекарь не лечит чужих, — пояснила Тамара эльфу. — Он из заводской поликлиники, надо полагать. И очень хорошо зарабатывает. И ему лень шевелиться.

— Да я уже понял, — отозвался эльф. — Я не понял только, чего ему нужно. Он же мог от нас отказаться? Или мог взять деньги и честно поработать.

— Поймешь.

Приемная была самой обычной. В медицинском смысле. Стерильность, белизна, кафель. Нет, не кафель. Мрамор. Хирургический стол, шкафы с препаратами. Похоже, лекарь когда-то жил в Изнанке. Или здесь приемные тоже так выглядят? Вопросы, одни вопросы без ответов…

Лекарь явился, естественно, не скоро, хотя и не шел с больным под руки, а ехал на приличных дрожках — или как зовут такую махонькую изящную телегу?

— Чем будете платить? — мимоходом поинтересовался он. — Натурой?

Эльф молча выложил монеты.

— Нумизматикой не увлекаюсь.

— Золото есть золото, — пожал плечами эльф.

— Да кому нужно ваше золото! Да я за обмен заплачу больше, чем вы мне тут суете! Оно мне надо?

— Человек умирает, — напомнила Тамара.

— Лекарь мельком глянул на Игнатия. Тот, как ни странно, сидел, хотя душа уже явно наполовину покинула его тело.

— Пожалуйста, — попросила Тамара.

Она ненавидела просить. Но выбора не было. Или был?

Работал лекарь быстро и профессионально. Снял повязку, осмотрел рану — и наложил новую повязку.

— В Эрми есть хорошие хирурги, — безразлично сообщил он. — Везите туда, если хотите. Я здесь операции не провожу.

— Вы хотя бы почистите рану и снимите заражение, — намекнула Тамара. — Вот же у вас инструменты.

— Ну все разбираются в медицине! — сказал лекарь. — Любая шлюха.

Ему не нужны были деньги, он даже не взял их. Ему не нужно было лечить, и Тамара была не нужна. Лекарь просто тешил свое самолюбие. Беспомощность других и твое всевластие — это так сладко! И еще он был магом. Было в нем что-то общее с Лой Ивер, что ли? Тень какого-то высокомерия, превосходства в водянистых глазах.

На Тамару накатила ненависть, оглушающая и жгучая. Стало невозможно удерживать маскирующий облик. Сущность убийцы магов властно рвалась наружу.

Руки сами скинули футляр, винтовка моментально легла в руки и плюнула смертью. Биатлон, чтоб его!..

Лекарь действительно оказался магом. Может, он даже смог бы защититься, но вместо этого он недоверчиво смотрел, как пышная красотка превращается в дурноватую жилистую девку, на которой и эльфийское платье смотрится тряпкой…И он не сразу понял, что она держит в руках.

Лекаря отбросило к стене, и в приемной расплылся словно розовый туман.

— Бери, Игнатий, и идем отсюда! — скомандовала она.

Могутный встал, покачался.

— Бери! — зло крикнула она.

Она не умела пользоваться разлитой магией и действовала по наитию, как всегда в моменты ярости. И, как всегда, удачно. Иначе не выжила бы в скалолазах.

А поселок беспокоился. За красивыми каменными заборчиками раздавались недоуменные голоса, ряженые жители выходили на улицу, махали руками и пытались что-то обсудить. На разных языках. Тамара не была уверена, но вроде слышался даже испанский в гуле совершенно бессмысленных криков.

Могутный содрал повязку, потер шею — и ухмыльнулся.

— Ага! Заклятие универсального перевода поползло по швам! Как давно я об этом мечтал! С почином тебя, дева.

Выглядел воин вполне живым, даже глаза стали двигаться. И пугающая краснота с шеи исчезла.

— Спасибо, дева, — бросил он на ходу. — Я твой должник отныне. Но ты не стой столбом посередь улицы! Убираемся подальше да побезлюднее, пока нас опять за Серые Пределы не загнали!

— Еда! — вспомнила Тамара. — Нам есть нечего.

— И правда…

Что-то Могутный помнил и в забытьи, потому что жертвой выбрал не кого попало, а именно того огромного мужика, кто не соизволил ответить усталым путникам. Воровато оглянувшись, Могутный врезал кудлатому копьем по башке, перегнувшись через калитку.

— Поглядите там!

"Там" было что-то вроде кладовой. Тамара в темпе накидала в рюкзачок все, что под руку подвернулось, эльф тоже, и они почти бегом покинули негостеприимное селение.

— Значит, чего мы достигли? — сказал Игнатий, после того, как они наскоро перекусили в лесу. — Я здоров, и это меня радует. Мага в распыл пустили, да такого поганого! Тоже неплохо. Заклятие универсального перевода поползло — и будет рваться далее. Хорошее начало, дева! А вот что дальше делать будем? В горы мы с принцем — верно, принц? — не пойдем более, хоть убей нас! А ведь убьют, дева. Поселок-то не из простых был. Я понял — гранильщики там живут. Из тех, кто кровавые рубины умеет обрабатывать. У них все ремесло на магии держалось. А мы им все поломали. За такое нас, как зайцев, по лесам гонять начнут. И загонят. Люди — они существа мстительные и упорные, хуже эльфов. Что делать будем, дева?

— А видели, как дом лекаря рухнул? — невпопад сказала Тамара. — Вот радость-то какая!

— Понятно, — хмыкнул Игнатий. — Значит, делаем так: собираемся и ходу, ходу отсюда!

— Как в биатлоне, — согласилась Тамара. — Там тоже стрельнешь разок, а потом бегаешь, как дурак, кругами…

45

— Не чтут твои мужички Владыку! — ехидно заметила Лой. — Даже и не кланяются!

Ехидства, впрочем, было чуть-чуть, скорее по привычке. Она была счастлива. Ну много ли надо женщине? Наконец-то Виктор взял ее погулять по своим владениям. Вот идет она под ручку со своим мужчиной, крутит головой, ловит завистливые, восхищенные, раздраженные взгляды и млеет от счастья. Ну надо же, муж взял погулять! Глупая, как тринадцатилетняя селяночка. А, ну и пусть!

А домен у Владыки оказался с сюрпризами. Что селяне все зажиточны, это понятно — при таких налогах они везде были б зажиточны. Что в горнорудных поселках порядок, гномы, эльфы и даже тролли уживаются вместе — попробовали б не ужиться, когда замок самого Дракона рядом! Но вот это чей замок? Что-то ведь смутно знакомое… Белые стены, золотые купола… Когда-то это были цвета Неведомого клана, но то когда было!

— Это моя библиотека, — пояснил Виктор. — Как-нибудь заглянем, там интересно.

Библиотека. Ну, может, в том числе и библиотека. Но кованые оградки, так напоминающие выгулы для племенных эльфийских скакунов? А эльфийская стража в белой броне? А сад за стеной? Даже издалека Лой отметила несколько реликтов. Их возраст на порядок больше, чем у Владыки. Такие реликты ценятся магами-травниками. Вырастить их непросто, требуются особые умения.

Они гуляли, Лой примечала. Эльфы. Вооруженные. Вроде ничего особенного, да только не встречала Лой раньше такого клана. И чтоб эльфы свои летние дворцы возводили так близко от людей? Виктор только усмехался, отвечал охотно. Ну, эльфы. Наемная стража, лесные хранители, егеря да лесники. Ага, стража. Против кого стража?! Домен Владыки жил в каком-то неестественном мире и сонном спокойствии. Ни вооруженной охраны поселков, ни зорких патрулей на лесных дорогах, ни дозорных вышек. Ходят и мужички, и мастеровые, и разнообразная нелюдь — и ничего не опасаются. Что, уже и разбойнички повывелись, и злобная нежить?

Виктор понял ее сомнения.

— Мирно у меня, — подтвердил он. — Потому что здесь нет магов. Здесь нет князей. У меня здесь нет никого из паразитов, что всегда рвутся к власти. Здесь одна власть — я сам. А на житейские неурядицы хватает мировых судей, общественной стражи и дурного нрава Каэдрона. А стражу я держу против высших эльфов. Недалеко их сокрытые твердыни. Ныне, правда, открытые, чему они не рады…

Конечно, Лой не поверила. Конечно, она ничем своего неверия не выдала. Она же Кошка, глава клана дипломатов и интриганов!

— Маги — зло нашего мира, — насмешливо сказал Дракон. — Нет их здесь — и все хорошо. А за тобой я лично присматриваю. Вот куда б остальных засунуть? За Запретный кряж отправить, что ли, на длительную прогулку…

Лой вдохнула побольше воздуха, расчетливо прикинула, какую степень обиды, гнева, детского непонимания изобразить на лице, и кинулась в атаку. Да, она понимала, что Владыка ее дразнит и провоцирует, но удержаться не могла!

И тут ударило так, что небо и земля на мгновение поменялись местами, и воздух застрял в легких. У-ух! Что это было?!

— Магический резонанс, — хмуро сказал Дракон. — Всего лишь волна от великой Силы, что только что вступила в наш мир. Ну, здравствуй, Торн-Прирожденный! Срединный мир готов принять твой вызов.

— Что это значит? — прохрипела Лой.

— К нам пришла война, Лой. И в этот раз, не сдерживаемые преобразующей силой Разлома, Прирожденные явились в своем истинном виде и во всей мощи. И с Торном большинство лучших бойцов нашего мира.

— Мы встретим их достойно, Владыка, — сказала Лой, стараясь выглядеть уверенной. — Жаль. Ну, догуляем в следующий раз? Мне нужно быть в Поющем Лесу, чтоб организовать кланы. Кто-нибудь, как обычно, захочет отсидеться за спинами…

— Лой! — сказал Виктор с непонятной интонацией.

Он неуклюже провел ладонью по волосам женщины, требовательно заглянул в глаза.

— Что? — тихонько спросила она.

Мужчина помолчал в затруднении, потом резко махнул рукой. К чему слова?!

Взвыл ветер, да такой, что Лой отнесло далеко в сторону.

— И не смей гоняться за разрушительницей магии! — прогремел с небес Дракон.

— Ага, так и послушалась! Пробормотала Лой. — У Кошек своя мудрость! Позволить этой чуме вышибать бойцов в канун войны? Ничего, вылезет она из скал, кушать всем хочется! Тут-то ее и встретят!

Лой в азарте махнула невидимой Лапой Силы, с ближайшего дерева посыпались ветви. Вот так будет и с девицей!

Огромный дракон рявкнул, подпрыгнул с дороги в воздух, оставив солидные вмятины, и помчался на юг, к зовущим голосам Поющего Леса.

46

Срединный мир оказался пасторально красив. Обихоженная дорога вела от предгорий вниз, в страну людей. Рощи и луга, пашни, ручьи и пруды, сады, покосы… Тамара не спеша шагала по обочине, заросшей какой-то курчавой травкой, приятной для босых ног. Кроссовки честно вынесли переход через горы и развалились. Да и все равно с эльфийским прозрачным платьицем горные кроссовки вряд ли смотрелись бы. Подарок эльфа оказался на удивление прочным. Принц шел рядом, слушал ветер, лес, травы и был вполне доволен жизнью. Из него вполне мог бы получиться бродяга-турист. Определенное сходство прослеживалось. Интересно, чем здесь живут эльфы? Чем живут туристы, понятно, неинтересно и эльфам точно не подойдет.

Могутный, в отличие от эльфа, весь подобрался, шагал мягко, поглядывал на кусты у дороги, вперед-назад и почему-то еще в небо. Авианалета, что ли, опасается? Сам же предложил идти открыто по тракту, но теперь что-то нервничал, ожидал пакостей от магов. Свое копье он разобрал на половинки и убрал в чехол, но вот куда деть рожу наемного убийцы?

После пары перекрестков стали попадаться люди. Скрипели телеги, топали лошади. На идущих пешком либо не глядели вовсе, либо поглядывали с насмешкой. Всем казалось глупым топать собственными ногами, когда можно ехать. Подвезти, естественно, не предлагали, никто не хотел связываться со странной компанией. Бредут себе по обочине какие-то — ну и пусть бредут подальше отсюда.

Ехали в основном, как показалось Тамаре, местные мужички да молодежь. Народу на тракте все прибывало. Ну, это понятно. Селяне в основном жили на хуторах, скучно же без общения. Вот и ездили туда-сюда при любой возможности.

— …Не все лекари таковы, даже у вас в Изнанке, — выплыл тенорок эльфа.

— Обычный он, — рассеянно отозвалась Тамара. — Для своих он был, наверно, даже хорошим. Своим гадить опасно, со своими дальше жить, а мы кто? Вот и полезло из него всякое… Так получилось. Судьба…

Со зрением у Тамары что-то случилось непонятное. Временами накатывала какая-то розовая муть, причем клочками. Пятно здесь, пятно там. А иногда ничего. Вот проехал фургон. Потешно одетый мужичок, вроде как купчик, ехал в пятне розового тумана. Тамара засмотрелась на него. Мужичок поерзал, поймал заинтересованный взгляд Могутного, и ему враз поплохело. Зато лошади его обрели небывалую резвость. Потом засветились кусты.

— Помнишь, я предлагал тебе… — вклинился эльф.

— Я помню, — сказала Тамара. — Да. Спасибо. Я благодарна тебе. Я…

Перед поворотом она обернулась. Из розовых кустов вылез какой-то здоровенный мужичина с топором, зыркнул из-под ладони вслед путникам и убрел в лес по своим делам. Лесоруб. Просто лесоруб.

Оглянулся встревоженный Могутный:

— Что, дева?

Тамара, как могла, объяснила.

— К бою! — уверенно решил Могутный и выдернул из чехла копье.

Их ждали за поворотом. Купчик самодовольно ухмылялся из своего фургона. Теперь он не боялся. Еще бы, с такой защитой! Дорогу перегородили бойцы, все как один рослые, кряжистые, заросшие до глаз бородами, с тяжелыми топорами наперевес. Вокруг них плыл розовый туман.

— Клан Медведей, если я правильно понимаю, — громко сообщил Игнатий. — К ним у меня почти нет претензий. Кроме одной. Маг первой ступени Обур все еще здравствует?

— Сложи оружие, воин, не знаю, кто ты такой! — напряженно сказал купчик, явно бывший за главного. — Глава клана Медведей Обур Великий сам будет вершить над вами свой суд.

— Я тот, кого предал ваш клан когда-то, — сообщил Могутный. — И суд ваш мне ведом: стоит сложить оружие…

Топоры сверкнули одновременно с лезвиями копья. Бешено взревели бойцы. Вот где пригодились навыки биатлонистки! Винтовка оказалась в руках мгновенно. Купчик заорал, указал на нее и нырнул в фургон головой вперед.

Чпок! Дуло мягко ушло в гаситель отдачи. Розовое свечение в фургоне погасло. Чпок-чпок-чпок! Предостерегающе крикнул эльф и прыгнул вперед со своим кинжалом, закрывая ее…

И бой закончился. Тамара посмотрела на обезображенные трупы, на спутников. Эльф жив, цел. Могутный жив. Цел? Цел. Уф. Натянулось и прилегло по фигуре платье. Маскировка прежде всего!

— Не судьба нам воспитывать детей, принц, — вздохнула Тамара. — Не судьба! В следующий раз нас просто расстреляют из кустов.

— Не факт, что получится.

Эльф опустил взгляд вниз. У ног Тамары валялись метательные топорики Медведей.

— Могутный, а ты, собственно, кто? — спросил эльф.

— Дык сосед твой по Серым Пределам! — без улыбки хохотнул Могутный. — Или забыл уже? Поехали, принц, пока шумно не стало. Запрыгивай в фургон, дева!

Трупы очутились в кустах. Фургон мягко покатил прочь. Вот тогда у Тамары затряслись и руки, и губы. Эльф удивленно покосился на нее. Ему-то что, он в прошлые века наубивал вдоволь, привык — а у Могутного нервов нет вообще, он когда угодно может хмыкать и лыбиться…

За стенками фургона недоуменно перекликались люди. Понятно. За время боя опять зацепила заклятие универсального перевода. И ведь не жалко ничуть. Как так можно, разговаривать без своеобычных словечек, без музыки языка, без матов, наконец!

Могутный перегнулся с облучка и заглянул в фургон.

— Вот так и поедем, дева! — ухмыльнулся он. — Напролом! Прямиком до Теплого Берега — и обратно! Как чумовое поветрие!

— Ага, — кивнула Тамара скептически. — Поехали, согласна. Не надорвись только копьем отмахиваться.

А топорики летели прямо в нее, она это точно помнила. Летели — а потом отскочили от невидимой стены. Магия. Которую она вроде бы уничтожала одним своим присутствием в первоначальном облике. Могутный, гад ехидный, кто же ты тогда?

47

— Ишь как удачно все получается, — ворчала Тамара, роясь в фургоне. — Не было власти — нате вам дар Антимагии, и способности мага к ним, но это уже мелочи… Хотят убить — пожалуйста, личный охранник, да еще из небывалых, один пятерых уделывает, стрелы зубами ловит — но и это тоже мелочи. Что охрана! Развлекаться изволите — вот вам целый принц! Да еще и эльф! Да еще и высокорожденный! Мало? Так он же еще и влюблен навечно, это бессмертный-то! Он даже готов нянчить моих сопливых будущих от него детей! Сказка! Слюни и сопли! А уж по мелочам вообще райские условия! И тебе военная помощь, и оружие необыкновенное. Надоело идти — клан Медведей фургон подогнал. А в нем еды, а в нем одежды! А оружия сколько! Не, я так не согласна. Бесплатный сыр мне не нужен. Могутный, тормози!

— А у лошадей тормозов нету! — невозмутимо отозвался воин. — Так что мы едем, а ты возмущайся, возмущайся! Мне интересно послушать. Дорога длинная, скуку развею.

— Она права, Игнатий, — неожиданно вмешался эльф. — Путь продолжен не может быть!

И как-то сразу стало понятно, что это говорит принц, а не просто друг и соратник.

Фургон легко скатился с дороги в лес, придавил колесами россыпи спелой земляники и остановился. Вздохнули лошади. Игнатий тоже вздохнул и запрыгнул в фургон.

— Ну и чем вас обоих жизнь не устраивает? — поинтересовался он. — Я вот не понял.

— Ты отморозком не прикидывайся! — буркнула Тамара. — Раньше б поверила, но не сейчас.

— Почему мы живы, Могутный? — прямо спросил эльф. — Нас должны были убить. Медведи — бойцы! Я им не ровня. И ты им не ровня. Должен быть. Ты кто?

Эльф поднялся и стоя ожидал ответа. Ну надо же, и вправду настоящий принц. Властный. Уверенный в своем праве спрашивать и получать ответы.

Могутный насмешливо и дерзко уставился на принца, не соизволив встать — и это что-то для них обоих значило.

— Я человек, — заявил он многозначительно. — А не все люди склонили когда-то головы перед эльфийским могуществом. Не все отступили перед гномьей яростью. И далеко не все признали главенство магов, этих жалких повелителей стихий! Я из тех, кого забыли. Я из древних хозяев этого мира. Вот так. Надеюсь, ты понял меня, эльф.

Что-то они знали оба, поняла Тамара, что-то, что можно называть лишь намеками, чтоб не догадались всякие посторонние девицы. Ну и ладно. Она нашарила рюкзачок, оглядела фургон. Запихнула в рюкзак все, напоминающее еду, добавила из боезапаса. Печально. Как это все печально. Игрушка сильных мира сего. Навязались тайные повелители мира, блин…

— Я понял тебя, Великий, — с достоинством кивнул эльф. — Но что тебе в этой несчастной? Зачем уводишь ее на гибельный путь?

— Это не я, — буркнул воин. — Это ее собственный путь. Я лишь защищаю и учу.

— Ее убьют вскоре! — возмутился эльф. — Если я ее не спасу — убьют. Я чувствую. Я знаю.

— Ее убьешь! — проворчал Игнатий. — Ты что, не видишь, кто она? Ах да, безмагия же, накрылось ваше хваленое эльфийское предвидение!

— Мы увлеклись, — заметил эльф. — Мы говорим лишнее.

Могутный согласился — и покосился на Тамару, не поняла ли ненароком сокрытый смысл беседы. И не увидел ее.

Они выскочили из фургона разом. Вокруг тихо шумел древний лес. И — никого. Лишь вдалеке на тракте звякали и гремели повозки, переговаривались люди… Ушла!

48

На этот раз она воспользовалась своими открывшимися возможностями без колебаний. Все как на скалах: если есть талант, не отказывайся и развивай, а то улетишь вниз. С талантом, впрочем, тоже… Но зато успеешь залезть выше!

Она не знала, как положено колдовать. Просто поставила между собой и спутниками глухую розовую стену. И спокойно ушла на тракт, где ее скоро подхватила попутная телега. Симпатичная бродяжка — это не Могутный со своей бандитской рожей, не эльф с тысячелетним высокомерием, ей каждый готов помочь. Если она не ломается, конечно. Тамара и не ломалась. Просто подсела к развеселым парням с мельницы наивная симпатяшка в вызывающе откровенном эльфийском наряде, а продолжила путь хмурая жилистая девка с бандурой за спиной, на которой и эльфийское чудо смотрится тряпкой. Ребятки глянули обалдело, но что они могли подумать в результате? Решили, что приняли желаемое за действительность. То есть приняли подзаборную девку за эльфийскую принцессу.

А заклятие универсального перевода, естественно, тут же поползло по швам. Вот и замечательно. Хоть люди на тракте повеселятся, пытаясь понять друг друга. Тем более что для самой Тамары неудобств не возникло. Ребятки говорили на каком-то забавном, но вполне понимаемом русском с примесью словечек из всех братских республик. А вот на тракте галдеж был совершенно непереводимым!

— Эй, мельники, а куда едем-то? — на всякий случай спросила она.

Ребята по гнусной привычке молодежи всех миров просто ответить на вопрос не умели, Они, конечно, тут же стали изощряться в шуточках, куда они едут и куда едет она — и на каком транспорте это следует делать, чтоб получить больше удовольствия. То есть это они считали этакую похабень шутками. Сама виновата. Могла бы и не спрашивать, ведь подозревала, что не ответят. Кто ж станет серьезно отвечать одинокой беззащитной девушке. Да и не все ли равно? Маги найдутся везде. Нигде от них нет покою, от сильных мира сего.

— Посторонись! — рявкнули сзади.

Телега лихо укатила на обочину. Парни явно привыкли выполнять подобную команду, не задумываясь. Мимо, злобно косясь, проскакали копейщики, а за ними — шикарная карета со вздыбленным медведем на дверке. Парни свалились с телеги и поклонились аж до земли.

— Сам поехал! — отметил кто-то. — Смотри, какой мягкий ход! Наверно, гномы делали карету-то…

— Гномы могут! Им только золота отвали — они что хошь сделают! Не по нашим кошелям мягкий ход. Ничо. Говорят, тряска здоровье крепит.

Телега покатила дальше. Тамара с сожалением застегнула футляр. Стрелять на тракте — самоубийство. Хорошо охраняют гада. Да и не достать его в карете. Она наверняка не из легкопробиваемых — гномы делали, фирма! Ладно, и так сойдет. Ехал маг — уехал пустышкой. Он, похоже, и не заметил пока что потери. Зато Тамара успела полюбоваться, как летит за каретой розовый туман, словно от подбитого истребителя. Счастлив будь, Обур Великий, в простых человеках!

За день мимо нее еще дважды проносились властительные Медведи. Видно, здорово обеспокоил их порубленный секрет. В результате розовый туман над дорогой заметно погустел.

А на въезде в городок поставили серьезный заслон. Шлагбаум, копья, что-то стрелковое и очень внимательный досмотр. Фиг вам. Каждую селянку на допрос не потащите. Тамара вяло порадовалась, что отвязалась от спутников. Принцам — принцево. Будь она с ними, уже рубились бы или лежали, утыканные стрелами, что вероятнее. А так дознаватели скользнули взглядами по деревенской дурнушке, возлежащей на мешках с мукой — тьфу, замарашка! И все. Может, надеялись сыщики на свою магию? Так не работает же она! Только розовый туман кружится над заслоном.

В городке она спрыгнула с телеги и пошла куда глаза глядят. И тут накатила тоска от одиночества, аж выть захотелось. Некого тащить по скалам, никто не последит ночью за костром… Могутный, сволочь мертвая, поразвел секретов! И принц туда же!

Тамара смахнула злые слезы. Прошла любовь, завяли помидоры, как говаривали на скалах. Плюнула и забыла. Не по пути ей с сильными мира сего. Не по пути. Всегда ходила одиночкой. Судьба…

В злобе она нашла глухой проулочек, развернула оптику и вмазала по дозорному магу на башенке крепостной стены. Винтовка гикнула, и маг растерянно закрутился, не понимая, куда подевались следящие заклятия. И стало легче на душе.

Резная доска на въезде гласила, что городок прозывается Эрмь. Привет, Эрмь. А есть ли у тебя базарчик, есть ли гостиница?

То и другое, естественно, имелось.

49

Сталь клинка сияла и казалась прозрачной. И она была ранящей, устрашающе острой, такой, что даже руки ныли в ожидании кровавого разреза до кости.

— Ну? — самодовольно осведомился глава клана Барсов у помощника. — Кто еще осилит создание такого чуда?!

— Гномы, господин Кузнецов, — бестактно ляпнул помощник. — Они даже лучше могут. Их топоры…

Глава клана нахмурился. Он смеет дерзить? Всего лишь помощник в ранге Держащего На Отлете, а уже рот открывает! Неумеха белобрысый! Выкидыш Изнанки!

— ТАК гномы никогда не смогут! — рявкнул мастер. — В этом клинке — частица души мастера! Моей души частица!

— Но в их изделиях, говорят…

— А в их топорах — всего лишь частицы жалких гномьих душонок, помешанных на золоте!

— Будешь помешан, когда всю еду у людей нужно покупать, — буркнул помощник неуступчиво.

— Тебе у нас не нравится? — язвительно поинтересовался Барс. — Может, к гномам переметнешься? Бороду отрастишь…

Белобрысый парень недовольно оглядел мастерскую.

— Был я у них, — неохотно признался он. — Одно и то же, что у вас, что у них. Обязательно мастерскую в горе делать, да? Горны жарят, вода капает, духотень неимоверная, а уж вонь такая, что и слов нет! Вот у нас в Туле, в экспериментальных цехах…

Мастер насмешливо уставился на спорщика. По огромному опыту он знал, что рассказы выходцев из Изнанки о себе — это вовсе не рассказы. Это сказки. И был этот хвастунишка не более чем уборщиком в экспериментальном цехе. Причем плохим уборщиком, раз его выдавило в Срединный мир. Но зато характером истинный Барс!

— В ваших цехах собирали снайперское оружие, и ему, конечно, нужны воздух и простор. А в наших мастерских изготавливаются именные клинки. Без близости к их родине, к корням гор сталь не оживить. Это не технология, малыш, это магия. Когда-нибудь ты уловишь разницу. Лет через сто. Может, даже раньше!

Мастер ухмыльнулся и вышел из подземелья. Работа — это замечательно, но надо и глаза беречь. Это гномы могут ковать неделями без отдыха, потому что работой живы. У Барсов же хватает ленных владений, чтоб жить в роскоши, содержать прекрасно вооруженную наемную стражу и регулярно посещать знаменитые гномьи золотые торги. Оружейное искусство Барсов — для души, для гордости, для чести.

Барсы, как и другие звериные кланы, не нуждались в стольном городе. Города — для простолюдинов. А маги жили в особняках, разбросанных по предгорным лесам. Пойма реки и предгорные леса являлись заповедной территорией клана, закрытой для людей. Появление чужака каралось немедля — и очень жестоко. Что поделать, сказывалось влияние звериной крови.

И вот по этому заповедному лесу шел кто-то чужой, не таясь и не ведая страха! Шуршали раздвигаемые быстрой рукой кусты, шелестела под ногами трава. Кто посмел?! Глава клана неслышно скользнул наперерез.

Через поляну, беззаботно размахивая руками, шла миниатюрная женщина. Одета она была, как и все лесные ходоки, в брюки и куртку, чтоб ничего не цеплялось за ветки.

Она подпрыгнула от испуга, когда, разметав листву и траву, словно из-под земли вырвался огромный мужчина.

— Миа! — рявкнул глава клана Барсов. — За потраву клановых угодий у нас вожжами лупят! При стечении заинтересованного народа!

— Ты чего прячешься?! — немедленно возмутилась Кошка. — Напугал! Кстати, здравствуй, Родион.

— Так как насчет вожжей? — не унимался мужчина, разом потеряв и солидность, и серьезность. — За потраву, а?

— Я тебе что, корова? Какая потрава? Подо мной и трава не приминается!

Препираясь, ругаясь и пересмеиваясь, они пошли через лес. Миа скакала вокруг, размахивала руками, дразняще смеялась. Да, с Кошкой не соскучишься!

— Ты куда идешь-то? — спохватился Барс. — Вроде горы дальше?

— Ой! — Миа всплеснула руками и остановилась. — Меня же Лой к Сапсанам отправила! Прогуляюсь, думала, через знакомый лес. Вот и догулялась, так и норовят всякие поймать, штаны стянуть и вожжами отшлепать! Ай, ладно, пойдем к тебе, а ты мне экипаж одолжишь потом, по дороге быстро получится.

— Ну-ну! — подозрительно усмехнулся Барс. — Где Лой, а где знакомый лес?

— Да я же от Медведей шла! — засмеялась Миа. — У них такое творится! Надо было разобраться. Вот и получилось, что с другой стороны иду.

Кошка ловко повисла у него на плече, поджала ноги, проехалась пару шагов и отскочила за мгновение до того, как получила шлепка. Тут же деловито закрутила круглой мордашкой и кинулась рвать цветы. Так, сейчас венок будет плести. Точно как девчонка!

— А что у Медведей может случиться? У них уже сотни лет ничего не случается. Разве что колоды для пчел сгнили?

— Сами они сгнили, — рассеянно отозвалась Кошка. — Потеряли пятерку магов-бойцов, полклана лишилось магии — и сам Обур Великий вместе с ними. И сейчас он уже и не великий…

— Не понял, — нахмурился глава Барсов, — С кем они схлестнулись?

— Никто пока что не понял, — призналась Кошка. — Меня и отправили туда разобраться на месте. Правда, как они лишились магии — это было понятно сразу. Мы давно знаем, что в Срединном мире появился человек с даром рассеивания магии. Выглядит он как девица с Изнанки, так, ничего особенного.

— И ее до сих пор не убили? — нахмурился Барс. — Мельчают маги…

— Вот вы бы и занялись! — не осталась в долгу Миа. — Она от Серых Пределов идет, так что за Медведями вы на очереди — если не спрячетесь всем кланом в какую-нибудь яму… Ну как, красиво?

Венок она подобрала как раз себе по цвету. И куртку расстегнула, жарко ей, видите ли, на лугу. Хитрюга!

— Красиво, — признал Барс, с трудом оторвавшись от разглядывания кокетки. — Э, подожди… Это что получается — сами Медведи не смогли убить какую-то девицу с Изнанки? Да ее ж и без магии заломать можно было!

— Ну так я и говорю, что непонятно получилось, — напомнила Кошка и обиженно застегнула куртку. — Неинтересный ты какой-то сегодня, Родион! Постарел, наверно…

— Я все же глава клана, — хмуро заметил Барс. — Не до интересов, когда такие дела. Расскажи-ка подробнее, Миа, что ты там видела. Мне надо обезопасить свой клан.

— Понимаю, — вздохнула Кошка. — Безопасность. Политика. Ладно, ради тебя! И только для тебя! Ее, эту девицу, хотели убить сразу, но она как-то попала в Серые Пределы. Она там укрылась, а мертвецы угробили весь отряд, который за ней гонялся. Водных, эльфов и егерей от людских князей.

— Но тогда и ее б должны были…

— Не перебивай. А то забуду! Мертвецы ее не только не тронули, но и обеспечили оружием. Это эльфы рассказали, у них есть какие-то связи с мертвыми сородичами. Ага, и нам не верилось, а девица вышла из Пределов, прорвала оцепление и ушла в скальные поля на Запретном кряже. И ей помогали эльфы. Простолюдинке.

— Они что же, взаправду себя бессмертными считают?! — взъярился Барс. — Идиоты! Что за клан?!

— Никто не знает! Словно из-под земли вышли… И не ори, кстати. Вот что дальше было: девица эта, очевидно, снесла поселок гранильщиков у Медведей. Наверное, она, потому что там магия рассеялась. Но описание не сходится. Там пакостили высший эльф с телохранителем из людей и какая-то шлюшка из местных, в дареных эльфийских обносках. Спутать нельзя, Лой сама видела ту девицу. Жилистая, тощая, грязная, не сразу понятно, что именно девица. Больше похожа на бродягу-подростка из городских.

— Эльфы не путаются с человеческими шлюхами, — не поверил Барс.

— Вот и я говорю! — воодушевленно подхватила Миа. — Никто ничего не понимает! Ну, Медведи на понимание всегда были туговаты. Зато взъярились, как у них принято! Выслали вдогонку Наказующих вместе с Наставником. Ну и потеряли их всех. У Наставника полголовы нет, Наказующих порубили, да как замечательно порубили-то! Всем известно: Медведь, даже смертельно раненный, даже с копьем в сердце, врага все равно заломает. А тут лежат пятеро смирно в кустах, сами порублены, кольчуги порублены…

— Топоры порублены! — насмешливо добавил Барс.

— Не мешай, я же рассказываю! Топоры целые, зачем топоры-то рубить?! И сейчас ты перестанешь скалиться! Подумай, кто у нас вообще способен порубить отряд Медведей?

— Два отряда гномов, — хмуро ответил Барс, поняв, к чему клонит Кошка. — Или Пантеры. Или Волки — если всем кланом навалятся. Но таких поблизости не было, и спрятать такой отряд невозможно, так?

— Медведи думают, — замялась Кошка, — что только ваши именные клинки способны оставить такие страшные раны. Они очень сердиты, Родион!

— Наши клинки в надежных руках! — отрезал Барс. — Свое оружие мы кому попало не продаем! Так что пусть разбираются с дознатчиками! Дознатчики-то что говорят?

— Смотря чьи, — хмыкнула Кошка. — Медвежьи ничего не говорят. Ни одного вооруженного отряда не заметили поблизости.

— А что говорят Кошки? — полюбопытствовал глава клана.

— А что мне за это будет? — пропела Кошка.

— Ну…

— О, я согласна! Эльф, наемник и потаскушка! Их там видели. Вот!

Барс не поверил. Он представлял мощь разъяренных Медведей.

— Но это так, — серьезно сказала Кошка. — Нам известно: мертвецы не убили девицу, но снабдили ее оружием. В Серых Пределах хранятся странные секреты. Почему нет? Наши смотрели трупы: это был клинок на длинном древке. И он рубил все. Особенно — магически защищенное. Я вот подумала: это должно быть интересно вашему клану…

— Ты права, это очень интересно, — пробормотал Барс, напряженно размышляя. — Миа, ты умница!

Мужчина легко поднял изящную женщину на руки.

— Я не умница, — вздохнула она. — Я несчастная посыльная, которую гоняют из клана в клан с поручениями. Вот, надо идти к Сапсанам, а я не хочу. Я к тебе хочу.

Кошка вывернулась из его рук и хищно проследила за бабочкой.

— А что Сапсаны?

— Да скука, — пробормотала она рассеянно. — Говорят, у девицы ружье особое. Снайперское оружие. Знать бы еще, что это такое. А Сапсаны это любят. У Сапсанов зоркие глаза, твердые руки. Мы им эти сведения продадим! Ап!

Кошка метнулась и накрыла бабочку. Мужчина снисходительно усмехнулся.

— Ты поиграй тут, — небрежно сказал он. — Я сейчас организую то да се — и вернусь к тебе.

— Только побыстрее! — капризно сказала Кошка. — Я тебя ждать буду. Но недолго!

Пограничница насмешливо проследила, как глава клана Барсов быстро уходит. Нет сомнений, девицу перехватят. И эльфа с наемником тоже. Нет сомнений — их сразу убьют. Барсы кровожадны и жестоки, как и все маги. Задание Лой Ивер выполнено, и можно бы уходить. Но Родион сказал, что вернется. А Родион такой мужчина, что если сказал — обязательно выполнит. Разве что опоздает чуть-чуть. Но Родиона стоит подождать. Барс! Ух какой мужчина! И лишь потом — к Сапсанам. И далее, от клана к клану. На всякий случай. Барсы могучи, Но Медведи тоже считали себя бессмертными и всемогущими. Правда, Родион осторожен и бойцов зазря не погубит, прикажет застрелить издалека, и все. Гномьи арбалеты прицельно бьют на семьсот шагов.

Кошка томно потянулась и мечтательно прищурилась. Глава клана Сапсанов — тоже видный мужчина! А уж каков был глава клана Медведей!

50

Перед гостиницей Тамару заколотило от страха. Во всех мирах гостиницы удостаивались особого внимания спецслужб. После поселка гранильщиков, тем более после бойни на тракте здесь должны шнырять глазастые ребята. Вот здесь ее и заметут. Как Хирурга когда-то. И, как Хирург, до тюрьмы она не доживет. Хату бы найти, да где ж ее взять в незнакомом мире?

Она сглотнула голодную слюну и прошла мимо горячей еды и мягкой постели.

У себя в Изнанке она решила бы проблему влет. Заходишь в клуб горного туризма — а там родные все лица. И неважно, что незнакомые. Все равно родные. Еду и ночевку они и за помощь не посчитают.

А если нет в городе горных туристов, заглядываешь к спелеологам — а там родные все лица. А еще можно… да много чего! Вплоть до знакомства с патрульно-постовой службой — и среди них встречаются неплохие ребята.

Поискать что-нибудь незаметное на окраине? Ага. Как будто там не будет спецслужб. Там они бдят в первую очередь!

И тут Тамара увидела родное лицо. Настолько родное, что она чуть слезу не пустила от радости. В сквере на бортике пересохшего фонтана сидел пожилой мужичок и спокойно перекусывал чем-то с разложенной тряпочки. И плевать он хотел на все косые взгляды и недовольные рожи. И на плечах его болталась потрепанная спортивная куртка, и на ногах были разбитые кроссовки. С Изнанки! И людей он рассматривал внимательно, вдумчиво, чем очень отличался от местных. Этим и еще много чем, неуловимым, но буквально кричащим, что он свой. Может, он турист? А вдруг даже скалолаз?

— Привет! — сказала Тамара, плюхаясь рядом. — Хорошо, что я тебя встретила. Наши здесь есть?

Мужичок заинтересованно оглядел ее эльфийское, воздушно-прозрачное, ничего не скрывающее платье. Снял свое спортивное тряпье и набросил ей на плечи.

— Прикройся, а то мысли сбиваются, — пояснил он. — Ты кто?

— Тамара, — протянула она ладошку и встретила крепкую ладонь мужчины. — С Изнанки я. Где б здесь устроиться, а? Чтоб глаза никому не мозолить?

Мужичок вздохнул:

— Ты из альпинистов, да? Вечно вы норовите законы нарушать. Кислородное голодание, наверно, так действует? Мда. А устроиться здесь негде. Разве что у меня. Только у меня тесновато.

— Ну не теснее, чем в спальнике? Тогда пошли!

— Ну так пойдем.

Мужичок сгреб тряпочку с едой, из чаши фонтана извлек увесистую суму, и они пошли. А за спиной у них переглянулись тайные стражи.

— Знаешь их? — осведомился старший.

— Его знаю точно, — процедил напарник. — Лет пять здесь околачивается. Чудик какой-то с Изнанки. Картограф князя Эрминского. Что князь, что картограф его — оба того… А так ничего особенного. Ходит, дороги меряет.

— Пустышка! — определил старший. — Она с ним точно знакома. Значит, из местных. А жаль. Описание подходит. Опять же бандура на плече. Может, отследить?

— А чего следить-то? Картограф этот у вдовы виноделовой живет, в курятнике, что ли. Он ведь к себе девку повел, не к соседу? Не обнаружим девицу, тогда и к нему завернем. До утра он ее точно не отпустит. В таком-то платье.

— Не отпустит, — согласился старший. — Ну и чего стоим тогда? Нам еще гостиницы проверять.

Жил мужичок в очень приличном сарае. Земляной пол, стены из досок внахлест и низкий потолок. В сарае спокойно помещались топчан, стол, табуретка, какой-то железный ящик, и еще оставалось место, чтобы стоять — но только у двери. Окошко было не просто маленьким, а крохотным, просто застекленная дырка в стене.

— Лезь на топчан, а то я не пройду! — распорядился мужичок.

— Уютно у тебя, — похвалила Тамара. — Ты вообще-то кто? Скалолаз?

— Сейчас совсем неважно, кто я был, — уклончиво сказал мужичок, и стало понятно, что никем он не был, ни скалолазом, ни даже туристом. — В Изнанке меня звали дядя Петя. Здесь — Картограф, по моей основной работе. Всем удобно.

Он внимательно глянул на Тамару. У него был очень характерный взгляд. Не подходящий, кстати, ни мужичку, ни тем более какому-то Картографу. Тамара встречала такого однажды. Каким-то чудом занесло к туристам настоящего монгольского ламу, с лицом древнего старика и с порывистыми, гибкими движениями юноши. Вот лама смотрел так же. Как святой, что ли?

— Рассказывай, что с тобой стряслось, — предложил он. — Только честно. Я вижу истину.

Очарование разом пропало. Истину он видит! Нет, он не лама.

Мужчина глянул на нее, вздохнул и больше рассказов не требовал. Он умело раскочегарил железный ящик, с удовольствием приготовил чего-то тушеного, отвел ее в баньку, нетопленую, но какое это имеет значение летом? И все это время он, посмеиваясь, рассказывал о себе. Как и предполагалось, был он неприкаянным бродягой, что в Изнанке, что здесь. Бросивший семью, а может, брошенный семьей. Не способный подстроиться под окружающее, слиться с массой.

— Ты мог бы жить здесь нормально, — заметила Тамара. — Похоже, Срединный мир каждому дает шанс.

Картограф пожал плечами.

— Не могу изменить себя, — признался он. — Я ведь начинал здесь со школы магов. У меня были способности.

Маг. Он — маг! Тамара задумчиво прищурилась. Случайна ли их встреча?

— Я не смог учиться, — беспомощно улыбнулся Картограф. — Такие дурацкие правила! Привязанность к одной стихии — идиотизм!

— Ага, — невинно поддакнула Тамара. — Все не в ногу идут, одна я правильно.

Картограф замолчал на середине фразы. Обиделся? Ну, тогда он не свой.

— По стихиям работать легче, — неожиданно признал он.

— Это как?

Тамара всерьез заинтересовалась. Оставшись одна, она могла рассчитывать лишь на свои способности. Разрушать и, как выяснилось, созидать магию. Нелишне б было узнать подробнее, как это делается.

Картограф поддался на провокацию охотно, рассказывал с удовольствием и как-то очень внятно. Понималось без переспрашиваний. Магия оказалась нечеловечески сложным искусством. Бессмысленно было просто приказывать, типа вылечиться, усохнуть или взорваться к такой-то матери. Представить до мельчайших подробностей физический процесс — именно так, чистая наука! — направить тонкие потоки сил, являющиеся ничем иным, как чистой энергией, чтоб изменить какую-то составляющую, которая соответственно изменит сам процесс… Какой мозг в состоянии охватить цельную картину мира?! Никакой, что очевидно. Оттого магию изучали многие десятилетия, и осваивали за это время всего несколько заклинаний — самых простых. Маги столетиями оставались подмастерьями. А вот поклонение одной стихии позволяло отождествлять себя с ней и приказывать ей напрямую. Не зная процесса досконально. Собственно, стихийные маги потому и были самыми сильными, что следовали легким и выигрышным путем. Призвать огонь, увидеть его проявление в каждом событии жизни удавалось одной страстной мольбой, заменяющей синтетический образ-повеление классических магов. А вот звериные кланы исповедовали древнейшую магическую культуру, близкую к классической, соответственно, не очень-то в ней преуспевали. За исключением превращений в тотемного зверя.

— А Драконы? — поинтересовалась Тамара. — Какова их магия?

— А Драконы вроде и не маги в прямом смысле этого слова, — задумчиво сказал Картограф. — Они ж Отражения…, то есть Сила Срединного мира, принявшая устойчивый облик. Я так это понимаю. Про Драконов и сами Драконы мало что знают. Да и не нужно им это знание, если честно…

— Это как?!

— А что ты удивляешься? Знает ли качок в Изнанке, откуда его сила? Не все от штанги разбухают, ты ж как спортсменка должна это понимать. Но конкретный качок ни о чем не задумывается. Он здоров, как бык — значит, так и должно быть, а все остальные слабаки и козлы. Так и Драконы. Есть Сила, а больше ничего и не требуется. Срединному миру еще повезло, что у него такой человечный носитель Силы. Нынешняя династия Драконов привержена гуманистическим принципам правления, что удивительно. Правда, рядом с Драконами всегда неявно стоит Неведомый клан. Стоял. Они знали многое! Последняя из клана, Тэль Золотой Единорог, пропала в войне с Прирожденными. Вроде бы. Мда. Про Неведомых ничего не знаю, не зря они приняли такое название, соответствует… Да, еще ж Хранитель! Маг, конечно. Единичный случай. Вот он свое искусство освоил досконально. Значит, живет он столько, что страшно представить. Ни клана своего, ни друзей у него давным-давно нет, так что он ни за кого. Так, живет между мирами, помогает всем и никому. Наверно. Про него ж никто и ничего не знает, одни догадки.

— А куда поместить Прирожденных?

Картограф пренебрежительно махнул рукой. Прирожденные его не впечатляли.

— Маги они. В концентрированном виде. Это какой вывих в мозгах надо иметь, чтоб посвятить себя полностью магии, вплоть до саморастворения в мире? Они сильны лишь потому, что находятся ближе к источнику Силы. Паразитируют на нем. Даже Разлом между мирами пытаются удержать от схождения, чтоб им побольше энергии перепало. Ну, до сих пор у них это получалось. Срединному миру доставались сущие крохи. Ну а Срединный мир, следуя той же идиотской логике, отгородился от Изнанки, чтоб хотя бы крохи все себе замести. В Изнанке, как понимаешь, Сил нет, разве что с собой принести.

— Миры у тебя какие-то шибко разумные! — усмехнулась Тамара. — Отгораживаются, ссорятся.

— Не миры — маги, — уточнил мужчина. — Какая-то, естественно, самая паскудная часть магов была выпнута Прирожденными сюда. Наверно, надоели там своими сварами. Ну, что оставалось делать бедным изгнанникам? Подмяли под себя людей, эльфов, гномов и прочих, не таких многочисленных, обосновались здесь. Ничего не боятся, достойных по силе им здесь нет. Кроме таких же отбросов от Прирожденных. Если б Срединный мир не защищали Драконы, маги его давно бы угробили.

Драконы? Их Тамара поглядела. Ничем, на ее неискушенный взгляд, Драконы от магов не отличались, но мнение свое Тамара оставила при себе. Пока Картограф говорит, перебивать не стоит. Пусть выбалтывает все про сильных мира сего. И как ему здесь язык до сих пор не укоротили?

— Магия — такая сила! — с горечью сказал Картограф. — Ну почему все исследования ведутся в боевом приложении? Сжечь, затопить, раздавить! Это, конечно, проще, чем выправить врожденное слабоумие. Ну так и надо бы всеми силами наваливаться на трудные задачи! Ради людей стоит поработать! Ладно слабоумие, но вот красота?! Почему-то никого не интересует, каково жить дурнушке! Мол, за свиньями кому-то тоже надо ухаживать! Забыли древний договор… А, ладно! Тебе ни к чему это слушать, у тебя все при себе. Красотка со всех сторон.

Мужчина угрюмо помолчал.

— Разбередил себе болячку, — проворчал он. — Не про то болтаем. Лучше б песни старые попеть, да ведь не получится! Заклятие универсального перевода весь смак обрезает, кто б его порушил…

— Что за заклятие? — полюбопытствовала Тамара. — А то слышала что-то, но не поняла.

Мужчина озадаченно глянул на нее.

— Не могла ты слышать, — сказал он уверенно. — Тайны магов только я осмеливаюсь выбалтывать, а я пока ничего не ляпнул… Значит, про заклятие. Пришли маги. Послушали. Языки людей учить лень. И подвесили они тогда всей толпой мощную магическую систему перевода. С любого языка на язык магов. А с него — на любой язык. И стал эльф понимать человека, а гном мага и тролля. Только язык магов оказался слишком рационален. И не язык уже, а так, логические схемы. Культурные, исторические, индивидуальные особенности перевод не то чтобы отсекает, а… переводит общо. Весь смак теряется, хотя со смыслом все в порядке. Но вот поешь песню — словно хлеб несоленый жуешь. Есть можно, а приятного мало. Движения губ и звуки не совпадают, но надо приглядываться, чтоб заметить. Местные-то привыкли и не обращают внимания. Разломать бы его, да сил ни у кого не хватает. Ставили систему всем магическим сообществом, а сейчас единства нет, кворум фиг соберешь. Правда, эльфы и гномы устойчивы к стихийной магии и свои языки сохранили. Вот песнями эльфов и держится местное искусство…

Давно наступила ночь, а они все болтали.

— Петь нет смысла, так хоть пойдем погуляем у реки? — предложил Картограф. — В кои веки встретилась родная душа, отдохнем, как у нас принято!

И они отправились гулять по темной набережной.

Картограф глянул на бандуру под рукой спутницы.

— Видеть истину — это как озарение, — пробормотал он тихо. — Не всегда. Не со всеми. Я знаю — ты не из простых девочек. Ты и в Изнанке была не из простых. Снайпер, да? И специальную военную подготовку проходила, да? Спортивный резерв погранвойск? Основы выживания, альпинизм. Безошибочность. Особенности стрельбы в горах и над водной поверхностью. Парашюты и акваланги. Я ничего не упустил?

— Мало ли кто чего проходил, — неохотно ответила Тамара. — У нас везде бардак и пьянки. Ничему не учат, одна показуха.

— Что-то остается, — возразил Картограф. — Так что ты не из простых. И шанс тебе дан в этом мире — не из простых тоже. Я не знаю, какой. Знаю, что без помощи ты не справишься. Знаю — ты помощи сроду не попросишь, не любишь быть кому-либо обязанной. Ну, что мог, я тебе рассказал, хотя не должен бы. У магов свои тайны, и они ими ни с кем не желают делиться. И языки за болтовню укорачивают запросто. Мда. И зачем я лезу со своей помощью, когда меня никто не просит? В благодарность ты будешь считать меня болтуном и наивным чудаком. Уродство какое-то: знание по сути своей есть всеобщее достояние, но почему-то всякий норовит все утаить…

Мужчина замолчал и отвернулся. Он, конечно, был прав. Тамара именно так и считала: болтун и чудак. Нет, она не покраснела. И не извинилась — потому что не имела вообще привычки извиняться. Ну, не получилась дружба с Картографом. Мир большой, ходи по другой стороне шарика и никогда не встретишься с тем, кого не хочешь видеть.

Она собрала рюкзачок, еду и ушла, пока он искал на чердаке запасное одеяло для нее. Перелезть через городскую стену оказалась нетрудно даже в темноте. Даже в таком теле. Хорошие зацепы в каменной кладке, удобней разве что лестница.

Тамара шагала по дороге на юг всю ночь. Под утро она устроилась в копне сена и задремала. Видимо, беспокойная совесть все же мучила ее, потому что приснились ей эльфийский принц и Игнатий Могутный, будто идут они чистым полем, а издалека медленно, как и положено в кошмарном сне, летят в путников тяжелые стрелы.

— Х-ха! — махнула Тамара во сне невидимой рукой, отметая смертоносные древки в сторону. — Живи, мой враг, мой любимый! Живи, Могутный!

И зверски оскалился Могутный:

— Повоюем, дева!

И угас сон.

А в это время в далекой Эрми вылетела, рассыпаясь на доски, дверь сарая, и стражи стремительно втянулись внутрь…

51

Изящный, пламенеющий в лучах утреннего солнца Дракон раскинул крылья и плавно заскользил по кругу. Внизу расстилались изумрудным ковром предгорные степи, земли Барсов и Сапсанов, куда не смели заходить со своими плугами селяне. Светлая лента дороги извивалась меж холмов и пропадала в заповедных горных лесах. По дороге многочисленными точками двигались… кто? От земли ощутимо несло магией, нерастраченными боевыми заклинаниями — и кровью. Магия и кровь — запах беды. Лой с пронзительной ясностью поняла, что проблема девицы с даром антимагии далека от разрешения и что она нечто гораздо более грозное, чем сухопарая уродка с винтовкой.

Степь наклонилась и стремительно понеслась навстречу. Загремел разрываемый воздух. Пора явить миру истинный облик Лой Ивер!

Это был отряд магов-бойцов. Барсы и Сапсаны. И? И Медведи. Воины в молчании наблюдали, как огненное чудо опускается перед ними на дорогу, как из клубов пыли выходит женщина ослепительной красоты, в длинном платье цвета ранней ночи — с разрезом до пояса. Сверкнули на солнце рыжие волосы. Лой Ивер, глава клана Кошек. Лой Ивер, властительная супруга повелителя Срединного мира!

В изумленном молчании воины расступились, и она увидела, что за ношу они сопровождали в родные леса. Порубленные, пробитые тела бойцов. Пыль и кровь на лицах, страдание и смерть. Мало кто выжил из засады на носительницу антимагии.

— Как это могло произойти?!

У юноши была пробита грудь, и только искусство главного травника клана держало его по эту сторону грани жизни и смерти.

— Госпожа, мы все делали правильно, — прошептал боец. — Стреляли из арбалетов, с самой дальней дистанции. Мэтр Сапсан лично указал метод стрельбы — в три группы, поочередно, залпами. Их было двое. Эльф и человек. Мы не попали. Никто.

— Почему?!

— Ветер. Сначала ветер отнес первый залп… как будто огромная рука смахнула. А потом они побежали на нас, и мы промахивались. Они неровно бежали.

Лой нахмурилась. Сапсаны промахнулись? Магия?

— Эльфу помогали силы природы, госпожа. Мы его почти не видели в траве. Это был высший эльф, госпожа.

— А человек?

Юноша неловко улыбнулся.

— Это был просто человек. Но очень, очень хороший воин! Мы убили бы их, госпожа, все равно — но Барсы и Медведи допустили ошибку. Взяли их в клинки, и мы не смогли больше стрелять. А их оружие рубило все, госпожа. Вообще все. И нас победили. Так это было.

— Стиль боя? — резко спросила Лой. — Принадлежность к наемным полкам? Магическая оснащенность?

— Вы хотите установить их имена, — сказал умирающий. — В этом нет нужды. Сапсанам они уже ведомы. Мэтр Сапсан лично знал их когда-то. Они — из Серых Пределов. Они — из лучших бойцов погибших некогда великих армий. Наследный принц королевского дома высших эльфов — это был он. Воевода пограничного полка, лучший поединщик войны Великой Крови именем Игнатий Могутный — это был он.

Лой Ивер не очень удивилась. Что-то из сказанного она уже знала. Надо же — и Серые Пределы им теперь не помеха, бродят, где хотят!

— Куда они ушли?

— Эльф открыл тайную тропу. Он из древнего королевского рода и знает ключи-заклятия.

Лой поразмышляла. Так.

— Поправляйся, мой воин, — сказала она и коснулась раны.

Ой, как плохо. А ну-ка…

Юноша охнул.

— Пока я жив и в памяти, — прошептал он. — может, это важно… Человек говорил во время сечи. Он сказал, что не винит слабых духом, и к Барсам у него претензий нет. Он спросил, жив ли мэтр Сапсан. Он сказал, это отмщение за тех, кого мэтр предал когда-то. И убил мэтра. И прочих, кто не отступил.

— Поправляйся, — повторила Лой. — Ты молод и чист, и жить тебе долгие лета.

Юноша закрыл глаза. Лой отвернулась — чтобы наткнуться на взгляд главного травника Барсов. Старик смотрел холодно и безбоязненно.

— Так значит, вы ныне в другой клан перешли, — сказал травник. — Что ж, Кошки — удачливое племя, завидовать не стоит. Но у нас большие потери. Погиб глава клана — не выдержало сердце, когда ломались именные клинки. Такая вот плата за мастерство… И Мастер меча погиб. И второй Мастер тоже — ну, это понятно. Но и наставник Наказующих, что запрещены Владыкой, тоже не уберегся. Вот так и получилось, что я ныне — самый старший маг у Барсов. Со своей-то второй ступенью. Травник я, а не глава клана, такое вот дело, Лой. И я, как старший в клане, принял решение: просить регентство от Драконов. Вы ведь теперь представляете и эту линию, если я не ошибаюсь?

— Опасаетесь соседей? — усмехнулась Лой. — Правильно опасаетесь! Ваши клановые земли — лакомый кусок. Но… не в интересах Владыки допустить уничтожение клана перед войной с Прирожденными. Будет вам регентство.

Лой обвела взглядом молчаливых усталых бойцов.

— Клан Крылатых Властителей принимает земли Барсов под свою защиту, пока не появится у них достойный правитель! — громко заявила она. — Донесите решение заинтересованным сторонам. Особо — Волкам и Пантерам. Да и Лисам тоже.

Лой холодно улыбнулась насупленным воинам и отошла с мэтром травником в сторонку.

— Я пришлю на всякий случай своих пограничников, — пообещала Лой. — Миа их приведет, вы ее знаете.

Старик задумчиво кивнул — да, так будет гораздо надежней.

— Теперь о главном, — сказала Лой. — Где девица? Ее ведь ловили, не бойцов из мертвой армии. Ваш храбрец говорил о двоих. А она где?

Травник бесстрашно глянул на обозленную женщину.

— Я лечу, а не убиваю, — напомнил он. — Не по мне это, истреблять беззащитных девиц.

— Видели б вы эту беззащитную! — хмыкнула Лой. — Егеря Водных до сих пор на каждый свист ежатся. У нее руки по плечи в крови. До вас она тоже доберется. И как вы будете спасать и лечить без своей магии? Травками?

— Не было ее, — буркнул старик. — Мы все окрестности потом проверили.

— И где же она — по вашему мнению?

Старик подумал.

— В Эрми? — предположил он. — Если они разделились — а они разделились — то ее к людям потянет. В одиночку только звери живут. И то не все. Так что — в Эрми. Я так думаю. Но ее ведь и там ищут. И найдут. Городок-то маленький. Я так думаю.

— Значит, в Эрми, — заключила Лой. — Что ж, навестим вашу Эрмь. Надежды на вашу стражу, равно как и на вашу засаду аж трех кланов…

Травник пожал плечами. Военные дела его не волновали. Он махнул рукой, и молчаливый отряд продолжил путь во владения кланов.

Лой тоже пожала плечами. Тут же преобразилась и рванула в небо, с мелочной мстительностью радуясь тому, что травника сдуло с дороги и протащило по траве. Одежду теперь не отстирает! Ну, раз травник, пусть походит зеленым.

52

Сигнальный колокол испуганно звенел. По площади носились одуревшие кони, за ними — злые хозяева с веревками и дубьем, и высоко в небе, в бешеных вихрях раскаленного воздуха порхала бабочкой крыша надвратной башни. Нет, не приспособлена торговая площадь Эрми для приземления дракона.

Лой Ивер надменно ждала посреди бардака, когда городские власти догадаются пасть перед ней ниц. Ей было интересно, как они это проделают посреди унавоженных рядов.

Переполох кончился относительно быстро. Селянские кони — это не боевое зверье, они даже в панике старались носиться по проходам, не задевая товары. Понимали, скотины, что сзади хозяева с жердинами. Мужики, злобно зыркая на женщину-оборотня, грузились по телегам и уезжали. Какая торговля, когда Дракон явился!

Наконец отворились ворота крепости, княжеские гвардейцы образовали парадный строй — или как там называется подобная толпа? Капитан гвардейцев, рослый рыжеусый вояка, с прищуром оглядел гостью, что-то там решил для себя и спрыгнул с коня неожиданно мягко и плавно.

— В отсутствие правящей семьи разрешите пригласить Вас в замок, в более приличествующие для столь высокой особы условия, — пробормотал капитан, поглядывая на усыпанную мусором площадь.

Простираться ниц он и не подумал, ограничился сдержанным поклоном. Оторвать ему голову, что ли? Но какой блистательный образец мужественности! Лицо дубленное, морщины у глаз от постоянной жизни на ветрах и солнце. А какая хищная грация!

Лой вздохнула и вернулась в будничные заботы.

— Уберите меня из этой грязи.

По знаку капитана ей подвели лошадь с дамским седлом, хотя со своими разрезами на платье она могла и в мужском запросто проехать. Но — не было настроения шокировать публику.

— И где же правители города?

— Работают, естественно. Летом много забот для всех. Гонцы за ними посланы, княжеский совет уже собирается.

Да, болтливым капитан не был. Подсадил в седло, принял на ступенях замка, передал слугам — и убыл.

После дурманящей роскоши будуаров Поющего Леса замок казался бедным и невзрачным. Да он таким и был. Лой раздраженно дождалась прибытия местной власти. Эти хотя бы лебезили и унижались, как положено. Понимали, брюхатые, что им от явления Дракона до смерти — один неловкий шаг. Лой сразу отмела все предложения касательно трапез, омовений и дипломатических процедур.

— Начальника сыска немедля ко мне! — распорядилась она. — Или кто тут у вас преступников ловит?

— Тайная стража? — предположили чиновники и запереглядывались.

— Остальным — вон. И ждать у дверей приказаний.

Главу тайной стражи искали непозволительно долго. Лой уже собралась палить замок, когда явился какой-то невзрачный человек — и оказался еще одним бесстрашным.

— Что за гадкое дело вы нам подсунули, Лой Ивер? — с порога возмутился он. — Найти отщепенку с Изнанки, без связей, без сил, без боевых навыков, да? И что мы заимели?! Словесный портрет не соответствует — или же у нее два облика. Из чего следует, что она маг. Приятная неожиданность для группы захвата, так? Далее. Сообщников полно, и все — бойцы из невиданных, так? И маги ее зацепить не могут. Лой Ивер, глава клана Кошек и, как я понимаю, представительница Крылатых Властителей, я вынужден заявить — так не сотрудничают! Укрываете информацию — извольте ловить сами! Пожалуйста! Проявляйте свое клановое умение!

Тайный страж выговорился, и общение началось. С тихим недоумением Лой выслушала рассказ о том, как выследили девицу с Изнанки, как под утро неожиданно ворвались в укрывище одного из ее сообщников. Как уносили оттуда тайную стражу потом подоспевшие гвардейцы князя. Как досталось и гвардейцам.

— Сейчас участок виноделовой вдовы оцеплен, — закончил глава тайной стражи. — Ждем прибытия магов. А вы выдернули меня прямо из операции!

— Друг мой! — мягко сказала Лой Ивер. — Девица с Изнанки к данным безобразиям не может иметь отношения! Это вы у себя кого-то проморгали. Я так поняла, девицы в городе уже нет?

Тайный страж увял.

— Нету ее, — признал он. — Еще ночью была, а сейчас нету. А тайный сообщник, что ж, мы про него знаем. Так, ничего особого. Маг-недоучка, картограф местный. Один из чудиков при дворе, князь блаженных привечает, и сам таков же. Что на него нашло, непонятно. И как он смог стражу положить, непонятно тоже. А?

— Разберемся! — решила Лой.

Тайный сообщник непонятно кого, к великому удивлению стражников, ремонтировал дверь в свой курятник. Двинулся рассудком? Работал он старательно, но до гномов ему было далеко. Прибывшие маги, Лой отметила Барсов и кое-кого от Воды, хмурились. Не ощущали они никакой магии.

— Пристрелите его! — распорядилась Лой. — Расспросить ведь и мертвого можно?

Тайный страж подозвал арбалетчика и отдал приказ. Стрелок поудобнее устроил тяжелое оружие на заботе, выцелил спину работающего и мягко нажал крючок. Щелкнула тетива, и арбалетчик болезненно охнул и упал.

— Я вам постреляю! — грозно произнес мужчина.

— Уберите оцепление, — сказала ошарашенная Лой. — Магам тоже удалиться! Вы что, не видите, на кого скалите зубы?

— Не видим, госпожа, — виновато отозвался один из магов. — Здесь нет никого с первой ступенью. Разве что мэтр Кузнецов…

— Мэтр Кузнецов погиб, — неохотно сообщила Лой. — Погибли все ваши, что были в засаде. Идите. Я сама здесь разберусь.

Она поняла, что совершила ошибку, сразу же. Барсы — ярость и отчаяние, бешенство и мощь — кинулись в гибельную атаку. Как могли спокойно уйти помешанные на мести звери? Они и не ушли. Сверкнуло на мгновение золото по снежной пене, дохнуло Силой. Лой закрыла глаза. Дураки!

Взвыли, узнав наконец враждебную Силу, маги от Водных. Взвыли и захлебнулись. Дураки!

— Уберите оцепление, страж, — повторила Лой, не открывая глаз. — Такая Сила не подвластна людскому суду. Это внутренние дела магов.

На негнущихся ногах она перешла улицу, обогнула белоснежные туши, и в смерти полные дикой красоты, переступила погибших Водных. Дураки. Отворила калитку, прошла огородом между грядок и остановилась напротив представителя той Силы, которую почему-то считали давно исчезнувшей из мира. Забыли как-то, что Неведомый клан не афиширует себя.

Мужчина отложил молоток и предостерегающе поднял руку. Лой остановилась.

— Тебе не одолеть меня, — предупредила она. — Дракон сильнее всех!

Мужчина был согласен. Но ближе не подпустил все равно.

— Вот уж не думала, что представители Неведомого клана вмешаются в свары нашего мира. Вы же всегда играли по-крупному.

— А я не представитель! — возразил мужчина. — Повелители нашей Силы — женщины. Мои способности — для самозащиты. Я — просто человек.

— Тем хуже для тебя. Тогда ты преступник.

— Да?! — уязвленно сказал мужчина. — Тайная стража ломает дверь, топчет огород моей хозяйки, бьет посуду — в честь чего? Они — слуги общества, призванные защищать нас от бандитов! В чем моя вина?!

— Ты помог скрыться некой особе с Изнанки, — сообщила Лой. — Да будет тебе известно, она несет в себе дар уничтожать магию нашего мира.

— Ах вот оно что. Эльфийские пророчества о гибели мира. Которые еще понять надо как-то после перевода. Но вы решили ее убить на всякий случай, да?

— Она разрушает магию! — напомнила Лой.

— Ну так вам и надо! — отмахнулся мужчина. — Чтили б договор, ничего б вам не разрушали… Сволочи вы все. Из-за какого-то пророчества убить человека. Из-за скверно переведенного пророчества, которое никто не понимает. Еще и мне жизнь испортили. Придется уходить отсюда, зачем мне такая слава…

Мужчина нырнул в сарай, вернулся с собранной котомкой.

— Кто ничего не нажил, тот с места легко срывается! — сообщил он.

— Ты не уйдешь! — предупредила Лой. — Дракон сильнее всех.

— Да, — согласился мужчина. — Только не бывает женщин-Драконов.

Лой вскинула руки. Медленно закружился послушный воздух, дрогнула и поползла трещинами земля. С грохотом обрушился во чрево земли забор. Ярость кипела в груди у Лой. Как он посмел, презренная букашка!

Лой увидела ее в последний момент. Худощавая сутулая девица, грязные короткие волосы врастопырку над головой, скинула с плеча длинный бархатный футляр. Лой решила уйти с линии огня в момент прицеливания — и ударить самой. Только девица не стала выцеливать. Вскинула грозное оружие к плечу, что-то сверкнуло, гикнуло протяжно — и пронзительной болью кольнуло сердце. И ушла куда-то Сила, не достать, не дотянуться до врага в последнем порыве.

Не бывает женщин-Драконов, поняла Лой Ивер, медленно заваливаясь на спину, и в глаза ей стремительно бросилось синее бездонное небо.

— Вот ты какая! — сказал мужчина, оглядывая ее. — Понятно.

Что ему стало понятно, Тамара и сама поняла, не дура. Понятно, что такая задрипанная бродяжка обижена миром и потому всем мстит — и сильным в первую очередь. Предыдущей-то Тамаре, щедро наделенной прелестями, месть была бы ни к чему.

— Вот ты какой! — передразнила Тамара, подходя через развороченный огород. — Легко убиваешь.

— Я мужчина! — возразил он. — И я защищался, маги напали сами. А у Лой вообще девять жизней, она же Кошка.

Тамара оглядела пустынную улицу, трупы зверей и людей. Поразмышляла.

— Ты не все о себе рассказал.

Винтовка словно невзначай развернулась дулом к груди мужчины.

— И я убиваю магов.

Он молчал, и Тамара опустила винтовку.

— Мудрое решение, дева! — ухмыльнулся Картограф, живо напомнив Игнатия Могутного.

— Так кто ты, Картограф?

— Я тот, кто прожил в Изнанке ничтожную жизнь. Я тот, кто готов был бороться за справедливость, но кого не призвали. Я от, кто получил в Срединном мире свой шанс, и здесь я пойду до конца — как и ты.

— Ни фига не поняла! — сказала Тамара раздраженно. — А кто тогда я?

Мужчина рассмеялся:

— И не рассчитывай, что определю за тебя твою судьбу! Название придает форму, разве не знаешь? Скажу я, что ты убийца, и станешь ты Убийцей. Это оковы возможностей, Тамара. Кто ты — решать тебе всю жизнь. Срединный мир дал шанс — наделил Силой. А уж во что она выльется… Кстати, как ты здесь очутилась? Такие, как ты, не возвращаются туда, где что-то не сложилось. Как говорится, шар большой, места хватит всем. А?

— Потянуло меня, — буркнула Тамара, — И не к тебе, а вот к ней. Я сюда прилетела. Меня воздух держит.

— Еще б не держал, такую тощую. Ну, лети дальше, здесь твои труды закончены.

— Ой! Я же и тебя лишила сил!

— Лети уж! — усмехнулся мужчина. — Я тот, кто призван защищать справедливость, забыла? В этом моя сила, а вовсе не в магии.

— Прощай тогда. Мы могли бы стать друзьями. Не судьба.

Тамара ушла. Мужчина поглядел на изуродованные гряды, вздохнул и повернулся к Лой.

— Вставай Кошка, нечего валяться в грязи. Ушла убийца.

Лой села и угрюмо уставилась на спасителя.

— Проклятый Дракон! — с непонятным чувством и не к месту произнесла она. — Ну, Виктор!..

53

Кит неутомимо плыл вперед, тащил за собой площадку с троном, на котором восседал надменный Торн. За ним, прямо по затвердевшей водной глади, приплясывая и кривляясь, подвывая и поминутно меняя формы, двигалось его жуткое воинство. Сила распирала их. То один, то другой оборотень, не сдержав возбуждения, вырывался из строя и бешеным смерчем мчался кругами, разбрасывая огненные сгустки. Воины орали, превращались во что-то непотребное. Ползли огромными бронированными червями. Скакали гигантскими кузнечиками со стальными крыльями-лезвиями. Метали молнии, взрывали воздух и воду. Они не торопились, предвкушали бой, смаковали картины разрушений и унижений врага. Куда спешить? Огромный вал Силы двигался за их спинами, сдерживаемый лишь холодной волей Торна. Шевельни он пальцем — и огненная лавина помчится на Срединный мир, неся на своем гребне бешеное войско, сметающее все. Но Торн пальцем не шевелил. Он тоже предвкушал и наслаждался. Как сладко было чувствовать в руках исполинскую Силу! Он вспоминал, с какой дикой радостью рвал и корежил мир Прирожденных. Прирожденные дали достойный отпор! Но победитель — он. И поэтому Прирожденные теперь шли в одном строю с победителями. На Дракона! В блеске истинной мощи, не опасаясь преобразующей власти Разлома миров. Слава тому безвестному дураку, кто догадался, как этот Разлом убрать! Но кто-то Разлом убрал, и мир абсолютной магии погиб. Не может существовать магический мир без барьеров на пути Силы, без накопления Силы в себе. Вся Сила теперь — победителям. Оборотни и так страшны своей кровожадностью, а уж дорвавшись до потоков Сил, они творили такое!.. Торн холодно усмехнулся. То же самое ждет и Срединный мир. То же самое. Стереть замки и армии в пыль. И разлиться по миру океаном живой, изменчивой магии. А над океаном, над покорными, радостно повинующимися мирами — Торн. Великий Владыка на троне. Вечный хозяин сущего. Не станет коварных Кошек, надсмехающихся над его мужской слабостью. Не станет Ритора, обладающего недоступным для прочих знаком Убийцы Драконов. Не станет и самих Драконов!

— Магистр, я вижу, я уже вижу! — возбужденно запрыгал оборотень, не в силах стоять на месте. — Там! Черная точка на горизонте! Это же Замок-над-Мирами! Спалить?

— А-а-а!!! — восторженным ревом отозвалось воинство и неудержимо повалило вперед.

Торн снисходительно усмехнулся и проложил для бойцов Твердый Путь. Пусть развлекаются.

Кит неторопливо плыл вперед. Торн предвкушал.

Когда Торн приблизился к замку Хранителя, штурм уже шел полным ходом. Пренебрегая дорогами — зачем дороги при таких-то силах! — оборотни карабкались по скалам, плавили перед собой ступени и взрывали утесы. Огненно-пыльное кольцо неудержимо ползло к замку. Стоять этому замку оставалось — минуты. Ровно до тех пор, пока бойцы не дорвутся до его стен. Все верно. Зачем нужен Замок-над-Мирами, если сами миры сливаются? Правда, остается еще Изнанка. Но Изнанку незачем покорять. При их жалкой жизни они сами себя скоро уничтожат.

Что-то неуловимо изменилось в мире. Словно черный и злобный взгляд обшарил окрестности. Затем мягко вздохнула океанская волна, и площадка с Торном качнулась, подседая в воду. Кто-то мимоходом, небрежно освободил океан от власти Торна. А затем кит вспомнил, что он — свободное морское чудовище. Ударил в небо фонтан. Взбесившаяся многотонная туша разметала упряжку, выкинула на остров площадку с троном ударом хвоста и ушла в освобожденную стихию. Площадка грохнулась об камни — только щепки полетели в разные стороны. Торн еле успел отскочить. Сверху донесся издевательский хохот. Кому-то было очень весело! Маг поднял голову. Да, он видел когда-то хозяина замка, но иным. Сейчас это был толстый подвижный коротышка. Он скакал у ворот замка, хлопал себя по коленям и потешался от души. Ползущее по склонам воинство его только развлекало.

— А ну-ка вон тот камушек взорви! — надрывался он. — Вот молодец! Хоть гору мне почистите! Что ж вы медленно-то? Ползите быстрее! Ох и разомнусь! Давно так не веселился! Все в трудах, в заботах, а надобно ж и отдых иметь! Ну, спасибо, Торн, услужил! Мо-ло-дец!

Ветер свободно доносил его жизнерадостный рев. Оборотни, естественно, озверели. По камням запрыгали гибкие звериные фигуры. Но что-то было не так. Где же всесокрушающая мощь? Словно чем выше по склону, тем ближе к своей истинной сути становились бойцы. И тем дальше от истоков Сил. И если внизу конус горы оплавился и потек, то к стенам замка вырывались лишь звери, вооруженные когтями и зубами — и не более. Торн начал понимать, что Замок-над-Мирами — это нечто большее, чем часть Срединного мира. Пожалуй, он именно НАД. Интересно, какие миры подразумеваются в названии?

— Раззудись, плечо, размахнись, рука! — взревел коротышка. — Эк!

Оборотень, кувыркаясь, полетел вниз по склону. За ним — еще. И еще. Толстяк азартно скакал перед воротами, размахивал ручищами, награждал бойцов добротными боксерскими плюхами. Торн бессильно наблюдал за избиением. В то, что смогут подняться маги из Стихийных, он не верил. К Замку изначально вели два пути. Один для Дракона. Другой для Убийцы. Прочим там делать было нечего.

Коротышка тем временем поскидывал бойцов вниз.

— Все, надоело! — заявил он, утираясь рукавом. — Аж взмок! Попотеть, конечно, полезно для здоровья, но вот сквозняки… Так что брысь отсюда! Идите, куда шли! Некогда мне тут с вами.

Массивные ворота распахнулись навстречу хозяину, открывая сияющую белизну внутреннего двора. Бойцам хватило мужества броситься в отчаянную атаку. Захватить раскрытые ворота! Смести! Они бежали, и бежали, и бежали, и все не могли добежать.

Хранитель ушел, навеселившись от души, закрылись ворота, и погасло сияние белоснежных куполов за черной стеной.

— Продолжим путь, верные мои бойцы! — невозмутимо заявил Торн. — Завоюем весь мир и вернемся с местью.

— С местью! — прогремело над морем.

И огненное воинство покатилось дальше. Их проводил долгий злобный взгляд. Хранитель мести не опасался. Он вообще ничего не опасался в мирах, над которыми царил. Не опасался — однако угрозы помнил очень хорошо.

54

Тамару трясло. И не от холода, хотя бродяжить в эльфийском бальном платьице — удовольствие разве что для эльфиек. Есть хотелось, а нечего. И согреться нечем. И поспать бы на мягком и не колючем. И накатывали тяжелыми волнами желания: остановить вон тот обоз, всадить пулю в лоб надменному купцу, и кинутся людишки в ноги с подношениями; а лучше призвать ветры, на крыле бури ворваться в городок, что за лесом, разметать крыши — почет и подчинение Силе! А еще можно просто повелеть… Бремя Силы тяжко. Подталкивает ступить на легкий путь. Унизить! Подчинить!

Тамара криво усмехнулась, поправила платье, подхватила вещи и отправилась к тракту. Подумаешь, искушение. Плавали, знаем. Переболела она уже властью.

Это случилось давно, в туманной юности. Она, грамотная спортсменка, вела по маршруту малолеток. Компания собралась на редкость отвратительная: все слабые, ноют, халявы небесной ждут, но на обжимания по ночам за палатками и в палатках сил с избытком. Как она над ними издевалась, как выплескивала свое презрение, как объясняла поминутно, какие они слюнтяи! Пока они не ушли от нее всей группой, в незнакомых горах, без всяких туристических навыков, потому что действительно были слюнтяями. И осталась она одна, такая спортивная и опытная, сидеть на камне и невидяще смотреть перед собой. Жить не хотелось. А ведь она же только хотела сделать из них людей! Лишь через пару дней объявилась невесть откуда мелкорослая носатая личность с вислыми монгольскими усами. Фамилия его была Варибрус, сам он предпочитал кличку Эльбрус, но был известен альпинистскому миру исключительно как Утконос — чему, конечно, не был рад.

— А я тут потеряшек на станцию выводил, — сообщил он. — Как они туда забрались, откуда я их снимал — не понимаю. Ну и вот. Подрастратился, короче. Их же кормить пришлось. У них же ничего не было, кроме водки. Пожрать найдется?

Тамара накормила его, как только смогла. Она готова была ему даже НЗ сдать, что его, как всегда очень бы устроило — потому-то и не сдала. Много в него влезало, очень много.

— Не понимаю, — сообщил Утконос, наевшись в первом приближении, — это что же за сволочь их в горы повела, что они ее все без исключения ненавидят? Какая-то жаба из отдела культур-мультур, наверно. Вот если успею ее поймать в горах, я ей…

Утконос задумчиво покосился на Тамару — и все же сообщил, что он этой жабе сделает, как и где. Что характерно, он не шутил. Так бы и сделал. В горах милиция не ходит, свидетели за скалой не прячутся. Знала Тамара — бывали такие случаи. Не возвращались людишки из маршрутов не по вине гор.

— Нет, все равно не понимаю! — сокрушенно признал Утконос свое поражение перед психологической загадкой. — Ну чего ей еще надо было?! Группа — загляденье! Такие малолеточки. Я пока выводил… в общем, выводил…Мда.

— Они малолетки, — напомнила Тамара.

— И что? — изумился Утконос. — Я столько лет группы вожу, а ты видела хоть какую-то… ну, девочку, чтоб на меня пожаловалась? Они все ж в меня влюблены, я ж инструктор, почти что бог!

Тамара признала, что нет, не жаловались на Утконоса никогда. Любили его туристочки.

— А тебе и вообще не о чем беспокоиться, — сообщил Утконос. — Там же и мальчики были. А когда совращают мальчиков, деяние то же самое, что с девочками, но жаловаться почему-то никто и не думает. Да что там! Даже их родители не жалуются! Мда. Понятно, слизняки они гундявые. Поначалу это раздражает. Пока не поймешь, что не за спортом они в горы идут. И не из-за гор, как вот мы. Идут они из-за компании, из-за любви, в этом инструктор и обязан всемерно помогать и направлять! Мда. Гонору в ней много, в этой жабе. Власть над людьми почуяла, превосходство свое. Вот ты хоть раз мое превосходство замечала?

Нет, не замечала Тамара в нем превосходства никогда. Типичный горный пьянь, рвань и бабник. А был он, между прочим, "снежным барсом". И был он к тому же отставным лейтенантом из горного спецназа, организации жуткой и мистической, в чем не раз убеждались грубияны на турбазах.

— Проще надо быть, — заключил Утконос.

— И люди к тебе потянутся, — мрачно договорила Тамара.

Вот так они и расстались. А вскоре на пике Ленина Утконос поскользнулся и не успел зафиксироваться, потому что шел, засунув руки в карманы — отогревал пальцы. Вся группа видела, что он до последнего был в сознании, пытался расклиниться, затормозить, но скорость уже была слишком большой. Так он и ушел в пропасть — молча, сопротивляясь до последнего. Тамара потом всем своим группам запрещала подъем с засунутыми в карманы рукавами, чем вызывала вечные насмешки и похабные подковырки. Но больше от нее группы не сбегали. Хорошим человеком был Варибрус-Утконос, да будет ему камень пухом…

А есть хотелось. И зябко было поутру. Правда, здесь, в Срединном мире, деревни, городки и города густо стояли, и можно было б зайти в харчевню, да где денег взять? Да и не тянет ее в харчевню, а тянет со страшной силой взлететь, домчать до ближнего замка, где бьется, копится злобная магическая сила — и обрушить на древние башни всю свою немереную ярость. После Лой Ивер Сила переполняла ее, искала буйного выхода.

— Уймись! — сквозь зубы пробормотала Тамара. — Тоже мне драконья убийца!

И, как ни странно, унялось понемногу. Отступила душная ненависть перед светлой памятью о правильном мужике Утконосе. Но в замок она все же решила наведаться. Любопытно же, что там за Сила копится — и можно ли ее поломать.

А потом она увидела их. Игнатий Могутный пер прямо посреди тракта свое страшенное копье и что-то весело объяснял принцу. А эльф, он… горный воздух и синь ледников, ароматы садов и бархат ночей… Она с разбегу повисла на нем, как только не снесла, прикладом проехалась точно по скуле — но это такая мелочь! Не себе же! Опомнилась она, только когда сообразила, что тарахтит без умолку и руками размахивает, и Игнатия по плечу хлопает, и эльфа прилюдно целует, а люд, конечно, так и пялится на теплую встречу, что им совсем ни к чему. И чего это она так? Обрадовалась, что ли?

— Игнатий! — грозно сказала она. — Если вы опять начнете свои тайны…!

Принц, глупо улыбаясь, смотрел на нее. И Игнатий смотрел. На серые от грязи коленки, на бедра в разводах дорожной пыли, на солому в волосах.

— Дева, да мылась ли ты хоть раз за последнюю неделю?!

Тамара рассмеялась. Ей стало легко. Игнатий возмущается и ворчит — значит, все в порядке.

— Здесь речка недалеко! — сообщила она. — Я ее чую. И принц тоже — правда, принц? Пойдем туда, я отмоюсь, а вы меня накормите. И там поговорим.

— Я…, — попытался что-то сказать эльф, но Тамара схватила его под руку и, не слушая возражений, потащила с тракта.

Наверное, они ехали сзади. Наверно. Тамара, опьяненная встречей, вообще-то не замечала никого, кроме друзей. А зря. Конные эльфы обогнали их дробным аллюром. Оглянулись, глянули нехорошо. Перебросились парой фраз. А они ничего не замечали! Ни Тамара. Ни тем более эльф. Ни даже Игнатий… Длинная тяжелая стрела ударила принца в грудь. Эльф захрипел и сразу подломился в коленях. А Тамара… она окаменела. Ее принц умирал. Он силился что-то сказать. И не мог. Что-то длинное. Сияющий на темной земле. Что-то такое. Тянул копье из чехла озверевший Игнатий, грохочущим галопом уносились за поворот убийцы. Хрипел и исходил розовой пеной ее принц. Ее единственный.

— За что? — спросила она.

Откуда-то издалека доносился голос Игнатия:

— Он принц, дева. Настоящий. А у них короля нет. И не хочет никто законного короля, что важно. Он обречен был, дева, как только вышел из Серых Пределов. И знал ведь, а пошел. Великая сила — любовь! Особенно глупая любовь… Он и так долго прожил. Его должны были убить сразу на выходе. Мертвым из Серых Пределов ходу нет.

— Не судьба, — пробормотала она онемевшими губами. — Не судьба. Не нянчить тебе, принц, наших детей…

Далеко впереди на тракте громыхнуло. Эльфов-убийц не стало.

— Его бы все равно убили, — тихо заметил Могутный. — Приказ по кланам эльфов наверняка был. Любой встречный эльф…

— Чей приказ?

— Даже и не знаю, дева, как они сейчас решения принимают. Все у них не как у людей.

Принц умер быстро. Не из простых была стрела черного дерева.

— Я не знаю, почему ты не стала его спасать, при твоих-то великих силах…, — пробормотал Игнатий.

Потому что дура! Это Тамара поняла ясно. И засуетилась, задергалась нервно. Рывком в родную ипостась, где легче повелевать. Огляделась в призрачном розовом свете. Где ты, мой возлюбленный? Где?! Раздвинуть горизонты — где?!! Раздвинуть еще раз! Принц!!!

Его не было у границ Цветущей страны. Не было и дальше. Отчаяние охватило ее, и еще злость. И тогда она его заметила. Он стоял совсем близко, под темной елью. Улыбался печально и нежно. И отрицательно качал головой. Его нельзя было возвращать. Почему?!

— Я понял, кто ты, — прошептал он. — Последняя из потерянного рода. Сияющие на темной земле — так их звали. Они ушли в Изнанку и сгинули. Прощай, правящая принцесса. Живи долго! Это мой последний тебе дар…

Тамара сидела в пыли на дороге и тупо качала головой. Он не вернулся. Он не захотел вернуться. Почему? Что теперь все его дары! Их еще и понять невозможно.

— …но это верное решение, — закончил Игнатий. — Стрела-то не из простых. Тебя бы убило быстрее, чем его. Переходящее проклятие называется.

Тамара подняла на него пустые глаза.

— Уходим, — посоветовал воин. — Что-то все по-разному заговорили. Я ничего не понимаю, но видно, что ругаются. И на нас смотрят с подозрением. Ты хотя бы не на людях облики-то меняла б! Уходим! Позаботятся о твоем принце, дева, и без нас. Все-таки он принц. И вот еще: сейчас я готов сказать тебе все. И кто я, и почему столь много знаю, и даже кто ты, могу сказать. Отныне нет меж нами секретов. Нам бы только уйти.

Тамара встала кое-как.

— Ничего не надо говорить, — вяло отозвалась она. — Какая теперь разница…

И они пошли — Могутный знает куда. Грязная потрепанная девчонка с бандурой на ремне и здоровенный воин-наемник, настороженно поглядывающий по сторонам. И нисколько они не походили на тех, кем являлись на самом деле — на смерть и спасение этого мира.

55

— Я просил тебя не трогать Лишающую Сил! — прогремело от окна.

Бледная до синевы Лой шевельнулась в кресле и покорно кивнула. Ну да, просил. Кошек всегда о чем-то просят. Иногда они это делают.

— Ты получила по заслугам, и я не позволю Каэдрону мстить!

Юноша вскинулся:

— Мы Драконы!..

— Драконы, — согласился Владыка, отделяясь от слепящего силуэта окна. — Мудрые всесильные защитники Срединного мира. Так выслушайте меня и не мяукайте потом о драконьих тайнах! Итак: совсем недавно явилась в наш мир великая сила, способная деперсонифицировать магию. И кто же эта сила?

— Девица с Изнанки, с даром антимагии, — послушно сказала Лой.

— Да и нет! Вспомните, мудрейшая раса, кем был я, явившись в Срединный мир?

— Но ты…

— Подробности неважны! Кто?!

— И Убийца, и Дракон, — пробормотал Каэдрон. — Сила разрушения, сила Созидания… И что?

— Проще говоря — носитель великой Силы. И никогда не стал бы я Драконом без любви и поддержки Лой, без любви и поддержки Тэль, без доброты, радушия, честности тех, кто встретился мне в Пути. Во что отольется Сила, зависит от Пути! Ну, мудрейшая раса, и какой Путь вы подложили следующей носительнице Силы?

Каэдрон смутился. До него дошло, к чему клонит отец, и в свете сказанного некоторые его поступки оказались замечательно уместными, но некоторые… Мда. Там было чего стыдиться.

— Неужели до вас не дошло, что в мир, где правят Драконы, следующим явится их убийца? И вы немало сделали, чтоб именно Убийцей она и стала! За Каэдрона я не боюсь, а вот тебя, Лой, она убьет обязательно! Кстати, ты почему до сих пор живая?

— Меня хранят драконьи тайны, — с отстраненной иронией прошептала Лой. — Сила, где расплавленное золото сияет на белизне снегов. Ты многое успел сделать, Владыка, в своем самозаточении.

— Это не я, — смущенно буркнул Дракон. — Наш мир стар, и есть Силы, хранящие его, и помимо Драконов.

— Отец! — сказал вдруг Каэдрон. — Что с мамой?

И тут же Владыка исчез, остался встревоженный мужчина, хлопочущий вокруг своей женщины. Лой со слабой улыбкой наблюдала.

— Зря ты это, — заметила она. — И вот это — тоже зря… У Кошек девять жизней, Виктор, вот в чем дело. Я прожила их все.

— По тебе не скажешь, — с сомнением заметил Каэдрон.

— Магия ушла, — прошептала Лой. — Она все-таки убила меня, ваша грязнуля. Без магии я долго не протяну. Не бывает женщин-Драконов, вот в чем дело…

— Лой! — сказал Виктор.

— Не вздумай мстить! — предупредила Лой. — Сама дура.

— Я сейчас вернусь! — отстраненно пообещал мужчина. — Сейчас…

— Каэдрон, — пробормотала женщина, — ну хоть ты останови его…

Грохнуло так, словно раскололись небеса, взревела буря, и Владыка исчез. Каэдрон даже рта раскрыть не успел.

Сначала опустела, как перед грозой, дорога. Потом затихли голоса леса. Увяла, съежилась тайная эльфийская тропа, петляющая вдоль реки. Потом ударило пылью так, что идти стало невозможно. Игнатий свел Тамару к реке, усадил к кустам тальника, а сам вытащил из чехла копье. Что мог он противопоставить Воплощенной Силе?! Только одно: закрыть девушку собой. На дороге, подпирая уродливой головой небо, стоял Дракон. Владыка явился вершить суд!

Тамара сидела у реки, опустив голову и тихо бормоча что-то. Дракона она даже не заметила.

Ни звука не пронеслось над дорогой. Бой начался в молчании.

56

Не скоро Тамара выпала из забытья. Вяло осмотрелась. Кажется, здесь прошло стихийное бедствие. Лес побит, кусты у реки смяты и залеплены тиной-грязью, трава…ну, когда-то она здесь росла. И она все еще продолжала расти вокруг Тамары — нечто вроде защитного кольца. Рядом сидел Игнатий с копьем на коленях и слепо пялился в небо.

— Надо идти, дева, — напомнил он хрипло.

Идти так идти. Раз надо. Они вышли из защитного круга и поплелись на дорогу.

— Приметны мы, прохрипел Игнатий. — Далеко не пройдем. Только до первого поста.

— …Ну какая из меня принцесса? — невпопад откликнулась она. — Что он врет…кто я… так… отбросы детдома.

И она канула в грезы. Там заливисто смеялся ребенок, принц держал его за крохотную ладошку, и сосновый лес сиял теплым янтарем…

Далеко они и не прошли. Движение людей замедлилось перед заставой на краю деревни. Усиленный замковой стражей пост сноровисто процеживал путников. То, что все говорили по-разному, работу стражников не облегчало. Несколько озабоченных магов сновали туда-сюда, пытаясь что-нибудь наладить. Получалось у них не очень-то.

Деревню можно было обойти, наверно — проселочные дороги соблазнительно уходили огородами в обход. Но Тамара безучастно шла в толпе к посту. Ей было все равно. Игнатий сложил копье и отстал. Все правильно. Поодиночке пройти проще.

Пройти не удалось. Стражник, из деревенских мужиков, остановил ее и хмуро оглядел.

— Отойди.

Воин из замковой стражи с любопытством глянул:

— Чего тебе от нее?

— Знакома.

— А-а…

Объяснялись они понятно, но только благодаря двум магам, сидевшим поодаль. Тамара ясно видела розовый туман, клубящийся вокруг стражи. К туману тянулась ниточка Силы от магов.

Маги смотрели на нее с циничной откровенностью. Узнали по описанию или что почуяли? А, понятно. Платье ее мало что скрывало, хотя сейчас было что скрывать. Похоже, она стала менять ипостась безотчетно, повинуясь ситуации. Маги не спеша оглядывали ее, развалясь в плетеных креслах. Задумчиво так, что-то прикидывая. Одна, да юна, да симпатична, да в несчастье — это ж сразу видно. Пожалеть, приласкать…

Краем глаза Тамара заметила, что Игнатий миновал пост — и тут же затерялся в деревенских улочках.

— Пойдем.

Стражник даже не дотронулся, просто махнул рукой. Жилистый пожилой дядька, ему не до забав.

Она пошла за ним, оглянулась. Маги разглядывали толпу у поста. Ну и получите, гады. И где ваша власть отныне? Тю-тю, поплыла розовым облаком над людским потоком. Раздраженно заорали стражники. Бардак…

Мужчина провел ее через заросший травой двор, открыл незапертую дверь — мол, проходи.

В доме он молча разогрел еду, накрыл стол. Тамара пожала плечами. Ну, хочет человек приятное ей сделать. Ну и пусть делает, от нее не убудет.

Странно прошел этот день. В молчании, но в особом, пронизанном токами взаимопонимания. Мужчина занимался хозяйством, она бродила за ним, глядела, как он управляется со скотиной, прибирает в доме, варит еду. Ни ей, ни ему не нужны были разговоры.

Что-то неладно было в жизни этого мужчины. Мужиком называть его теперь даже в мыслях не получалось. Строгий, собранный, точный в движениях, аккуратный — ну какой из него мужик?

Вечером, после серьезной тренировки во дворе, стражник подтопил баньку. Ей он тоже достал чистую одежду: нарядные шаровары, вышитую рубашку, что-то еще вроде жилетки-безрукавки, усыпанной бисером — и изящные синие сапожки. Все как на Тамару пошито. Она поглядела недоуменно. В доме и намека не было на женское присутствие.

Все же она переоделась после баньки. В ее эльфийском платье путешествовать было неудобно. Но и эта одежда больше подходила для юной деревенской кокетки, рядящейся под мальчика.

Заговорил мужчина, только когда пора было ложиться спать, уже в темноте.

— Не подходит тебе одежа, а другой нет. Дочь у меня яркое любила.

Говорил он по-русски, но Тамара не удивилась, предполагала что-то подобное. Свой своего узнает и в другом мире среди тысяч.

— Красавицей была, — продолжил мужчина бесстрастно. — Песни да танцы, да гулянки — да и ушла с магами. Так и пропала.

— А мать?

— А ее я выгнал. Не постаралась воспитать дочь, пока я в походах воевал.

Больше они ни о чем не разговаривали. Понятно, почему мужчина помог ей. Легкомысленное платье и лютня за спиной — и судьба бродяжки. Не только жену винил он за то, что не уберегли дочь.

Утром он собрал ей еды в дорогу, добавил теплый плащ.

— Срединный мир каждому дает шанс, — сказал он на прощанье. — Да не каждый решается на новый путь. Потому что по знакомой колее идти не опасно.

Он поглядел на нее хмуро.

— Великие силы дал тебе мир. Не Барсам, не Сапсанам решать, что должно, а что нет. Иди. Встретишь мэтра Волка — передай привет и от меня. Так и скажи, мол, привет тебе от командира стражников Симеона Гордого и всех его ребят, кого потерял он на волчьих охотах. А много их было. И за дочь его красавицу — особо.

— Знаешь, кто я? — рискнула спросить Тамара.

Стражник усмехнулся:

— Описания всем даны, отсюда и до Теплого Берега. Да не каждый смотрит. Но я — хороший стражник.

Может, он и не преувеличивал. Толковые ребята попадались даже среди ментов.

— Но это я сейчас — хороший стражник, — уточнил он. — Не сразу на новую дорогу решился. Вот и потерял дочь. Не ходи прежним путем.

Он оказался философом, этот деревенский стражник. Расстались они молча. Так бывало и раньше у Тамары — когда в молчании сходишься ближе, чем в долгих беседах.

И на душе стало легче. И больше не хотелось выть. И показалось, что возлюбленный принц помахал на прощанье ей рукой из темной чащи и отошел в прошлое. А жизнь покатила дальше.

За деревней в траве у дороги сидел Игнатий и дожидался ее.

— А пойдем-ка, воевода, да разнесем ближайший клан! — предложила она. — А потом — эльфов найдем. У меня к ним есть претензии…

Она осеклась. Игнатий Могутный глядел мимо нее мертвыми глазами.

57

Воина надвигалась на Срединный мир. Это видели все, кто жил близко к Теплому Берегу. И даже магии не требовалось. Небо за горизонтом который день уже светилось багровым и сиреневым, било молниями — от океана ввысь — и тучи клубились и принимали вид злобных тварей, обезумевших от жажды крови. И гладь Горячего моря гудела ночами: Торн идет! Оглушенные рыбы белели брюшками, только собирай, да кому б они были нужны! Рыбаки поспешно уводили суда вверх по течению рек, по каналам Водных; где не хватало магии, тянули канатами, злобно ругались и оглядывались на кровавый горизонт. Прибрежные города стремительно пустели, чванливые гномы задрали носы, вздули цены на билеты, работали нехотя, брезгливо поджимая губы. Озолотились они в дни бегства чрезвычайно.

Миа глянула на горизонт, передернула плечами — жуть-то какая! Дворец Водных уже разобрали и горелое увезли, чтоб не позориться перед миром, но черное пятно на площади осталось на века. На трещины в камне, свитые в злобное напоминание "Дракон сильнее всех!", никто не посмел поднять руку.

Кошка бесцеремонно отловила ученика Водных, взяла под ручку, и багровый от смущения недоросль отвел ее к очередному главе клана. Стража заступила дорогу: мэтр занят! Кошка незаметно вздохнула и принялась строить глазки. Конечно, мэтр тут же нашел минутку для общения с посланницей второстепенного клана.

Старый маг невыразительно глядел на нее блеклыми глазами. Что ему Кошкины чары, он и дыхания жизни почти не ощущал. Мэтр Роман устал. Кошка с огромным уважением склонилась перед стариком. Мэтр Роман — это вовсе не Кирсхан и уж тем более не Торн. Главы клана занимались серьезной политикой, а этот дряхлый старец решал все будничные проблемы клана. Кто-то же должен везти на себе груз ежедневных забот, ежели глава клана вечно занят — вот он и вез. И вывез клан в процветание — а сам постарел до срока. С ним Миа не собиралась играть и хитрить. Мэтр Роман и так сделает все, что должно.

— Мэтр, война на пороге. Готовьте клан. Военный совет завтра, в Поющем Лесу.

Водный поманил ее к окну и указал иссохшей рукой на площадь.

— Дракон сильнее всех, — напомнил старик еле слышно. — Защита мира есть его работа. Не наша.

— Не наша?

Мэтр неопределенно усмехнулся.

— Там Торн. С Торном мы… договоримся.

Миа указала на кровавый горизонт:

— Мэтр, вы всерьез заявляете, что вот это — Торн?!

Водный поглядел на молнии, беззвучно хлеставшие по небесам, и покачал головой. Нет, он так не считал.

— Значит, первыми на этот раз — Кошки, — пробормотал он. — В прошлую войну это был Ритор. И где сейчас клан Воздуха? Мало их осталось. Первым всегда достается больше всех. Подумайте над этим. Мне жаль Кошек. Приятное украшение нашего злобного мира…

— Ну, боевых Котов добрячками не назовешь!

— И это верно, — усмехнулся мэтр Роман. — Иди уж, слуга Драконов. Водные исполнят свой долг.

Кошка сверкнула улыбкой и крутнулась на одной ноге к выходу. Проблемой меньше — жить легче!

На выходе из новых апартаментов главы клана ее перехватил угрюмый Наставник Наказующих — или как теперь называют главного по убийствам?

— На военный совет от Водных, видимо, прибуду я, — сообщил очевидную истину Наставник. — Мэтр Роман слишком стар. Но совет завтра, а один вопрос желательно обсудить как можно раньше, потому что время поджимает…

Наставник недовольно хмыкнул.

— Говорят, Кошки все знают… Заклинание универсального перевода поползло. При мобилизации это создает определенные трудности. Бойцы друг друга не всегда понимают. Согласитесь, только греческого языка нам и не хватает для полного счастья! С этим можно что-то сделать?

Кошка с интересом оглядела воина. Гибкий, как хлыст, бритоголовый атлет с трудом удерживал бурю чувств. Ах, какой мужчина! Соблазнить? Жаль, некогда.

Миа беспечно махнула рукой, да так, что ворот свободной рубашки стал еще свободней.

— Раньше надо было заботиться, когда за девицей гонялись! А сейчас что поделаешь. Поставьте магов на посты вдоль трактов. Пусть держат заклинание, старое такое, из тех, с которыми к троллям ходили на переговоры. Барсы так сделали, вроде помогло. Хотя бы на дорогах будет порядок. А селяне как-нибудь сами общий язык найдут друг с другом — и со своими коровами. И привыкайте жить в разноязычном мире.

— Не вовремя-то как…

— А стрелять нужно было метче!

Довольная собой Кошка заторопилась к станции Пути. Длиннобородым тоже надо подсыпать перцу в одно место. Войска им перевозить! И Лой не мешало бы отыскать, где она снова блудит, когда война на носу? В руках Лой все секреты мира, без нее никак. И что-то запаздывают сведения из угольных копей, от Младшенькой. Она вообще-то старалась, выслуживала прощение, и до сих пор не медлила. И Светана в Цветущей стране замолчала. Гномы и эльфы. Что-то знакомое есть в такой ситуации, вроде было уже подобное молчание…

У деловой Кошки еще множество мыслей и планов крутилось в голове, и за суетой все отодвигалось то, что после смерти главы Барсов она поклялась организовать лично — скорую кончину девицы с Изнанки. Тут горизонт горит, война надвигается, не до пустяков. Всего одна девица — ведь это же пустяк по сравнению с воинством Торна? Так считала Кошка. Но она жестоко ошиблась.

58

— Игнатий? — неуверенно окликнула Тамара. — Ты чего? Ты меня не пугай…

— Чего боишься, дева? — прохрипел Игнатий. — Мертвых не видала, что ли?

Тамара открыла рот… и закрыла. Видала она мертвых. Как раз Игнатия и видала. Но…? Припомнилось смутно, что воин давненько уж такой. Мда. Не замечать, что спутник помер — эт-то… Но ведь по уважительной причине!

— А… почему?

— Потому что Дракон сильнее всех.

Воин не глядя изловил дернувшуюся Тамару несгибаемой рукой и придавил к траве.

— Остынь, дева. Вот как я. Новости есть. Мы с Владыкой немного информацией обменялись. Слушай…

— Э, погоди! — возмутилась Тамара. — Какая информация?! Я-то думала, Дракон за свою Лой притащился мстить, и вы бились, а вы, получается…

— Да бились мы! А чем, по-твоему, можно достать Дракона, когда он — Воплощенная Сила? Одной информацией остается, у него только разум и достать через все щиты!

Тамара представила дикую картину: стоят Игнатий с Драконом на бранном поле и злобно ругаются…

— Ну и как это называется?

— Магия это называется. Что, не знала, что одним словом можно до сердца достать?

— Знала, конечно, но… И кто кого?

— Как видишь. Дракон сильнее всех.

Так. А ведь это уже не шутки. Тамара помрачнела и уселась в траву, чехол с винтовкой привычно перебросила из-под руки на колени.

— Думаю, я все же победил, — сообщил Игнатий, глядя мимо нее и дико улыбаясь. — Ибо ты осталась жива. Хотя он шел по твою жизнь. Ну, а он меня убил. Ему запросто, с такой Силой. А здесь я сижу, ибо…

— Я поняла, — сказала Тамара. — Заклинание неупокоенности держит. Продолжай.

— Верно мыслишь. Вот про информацию: его заклинания в меня впечатались, и кое-что из них я усвоил. Первое, это Разлом закрылся. Миры сходятся, дева, а это катастрофа похлеще вашего всемирного потопа. Прирожденные из нас из всех однородную субстанцию сделают. Не будет различий меж эльфом и троллем, а будет один вечно меняющийся мир, власть иллюзий.

— Подумаешь! — буркнула Тамара. — А у нас что, не иллюзии? Одно телевидение ваших Прирожденных уделает. Извини. Продолжай.

Воин повернул голову и поймал Тамару в створ взгляда.

— Меняешься, дева, — сообщил он. — Пожалуй, и не дева ты уже, благодарение принцу. Мда. Продолжаю. Идут Прирожденные. Сейчас начнется движение войск. Огромные силы! Все маги, вплоть до учеников. Все наемные полки, княжеские и баронские дружины. Срединный мир тщится сохранить себя, каждый воин будет брошен в бой.

— Да? А Дракон что, в стороне отсидится? Он же Сила!

— Дракон — хранитель мира! Не ему принимать чью-либо сторону! Прирожденных ведет срединный маг, и войско его там же, звери кровожадные… В свары людей Владыкам ходу нет! А тем, кто забывается, является Убийца! Неуязвимых нет!

— Да поняла я, не хрипи. Тебя что, задело, что мы сейчас, как предатели, в спины будем стрелять?

— Не задело, а убило. Чем, ты думаешь, меня достал Владыка?

— Получается, ты маг? А, Игнатий? А почему я не вижу?

— Не о том спрашиваешь! — рявкнул Игнатий, — Человек я! И не магию ты зришь, а грязь от нее! Ибо грязно маги работают, неучи! Я же вникаю в тайны мира сотни лет, не ровня им! Я — ученый! А магия что, тьфу! Хватать Силу и дурак способен!

— Ну вот я и спрашиваю о том! — разозлилась Тамара и вскочила. — Оп, а чем же зелень от штанов отстирывать, они же белые! Тьфу!.. Я спрашиваю, что ты теперь делать будешь? Именно ты, не я! Я-то не нанималась защищать мир, и в спины стрелять мне удобно, потому что у них у всех охрана, а у меня один ствол! У альпинистов, знаешь ли, просто: за нас только горы, а против — весь мир. И еще у нас закон: с маршрута не сходят, если кости целы. Ты-то, конечно, можешь…

— А! — отмахнулся Игнатий. — А мне что мертвым, что живым — мир познавать одинаково. А делать будем что? Да магов бить! Они забыли, что они люди, и тем вызвали себе Убийцу!

— В спину? А как же мир?

— Дракон могуч, а я — учен! — оскалился Игнатий. — Мнится мне, чем больше магов прищучим, тем сподручнее будет защищать мир — от магов же! Такие вот интересные законы мироздания бывают… Только сложность у нас наметилась.

— Какая? Патронов не хватит?

— Против магов не патроны требуются, а чистая ненависть! А сложность в том, что убить тебя должны были, т почему до сих пор жива, не понимаю! Разве что принц помог?

— Убили же его, — хмуро напомнила Тамара.

— Эх, кругом неучи! И ты неуч… неучка! Он же сказал про последний дар?

— Да не поняла я ничего!

— Вот именно.

Игнатий легко поднялся. Глаза его на миг ожили, плеснули карими искорками усмешки.

— Он признал в тебе принцессу эльфийского рода, того, что ушел в Изнанку и сгинул там в незапамятные времена.

— Детдомовская я, — сообщила Тамара неохотно. — Но родителей я помню, алкаши они были последние. Это факт, а что принц сказал — только слова.

— Все ж не поняла. Слово эльфа, сказанное в смертный миг, да с любовью, да с верой! Это не Сила, это Силища!

— Мир у вас придурочный.

— А то у вас не так?

Тамара хотела огрызнуться — но задумалась. Вообще-то и в Изнанке, назови кого всерьез принцессой, изменится ведь! Но только если всерьез назвать!

— Не дева ты отныне, — негромко сообщил Игнатий. — Принцесса потерянного рода Сияющих на Темной Земле. Помни это. Таков его последний дар. Он-то, возможно, и охранил тебя. Искали ведь девицу с Изнанки. И до сих пор ищут. По дорогам заставы и маги. Не пройдем. Придется нам лесами да полями пробираться.

— Да какие тут леса? Сады и огороды, все возделано, и не лень ведь было местным копать!

— Благословенный край! — согласился Игнатий. — Но мы пройдем, у тебя же дар! Эльфы царственных родов познают мир сердцем. Разве не видишь тайных троп?

Тамара хмыкнула и огляделась. И увидела: в легком наклоне трав на покосах, в россыпях кустов и в рядах ухоженных яблонь вьется, уводя их от злобных взглядов, неприметная Тропа.

— Пойдем, принцесса! — поторопил воин. — И быстро пойдем! Селяне, что проехали поутру, уже достигли застав и говорят про нас дознатчикам. Очень скоро здесь объявятся Сапсаны, да и Барсы тоже, не всех ведь мы с принцем выбили, далеко не всех!

— Ну, это мы можем! — проворчала Тамара. — Ведь что такое биатлон? Метко стрелять да быстро драпать! Можно даже и стрелять не очень метко, если драпаешь очень хорошо! Ну, у Барсов спины широкие, не промахнусь.

— Мнится мне, не спины мы увидим, а клыки да когти! Кланы не успокоятся, пока тебя не изведут — и лишь затем двинутся на Прирожденных.

— Изведут? Ага, щас…

Изящная девушка, легко вскинув голову, неслышно понеслась через луг, лишь травы колыхнулись и выпрямились снова, а за ней грозной тенью последовал здоровенный воин. Качнулись кусты, деревья скрыли убегающих за белеными редкими стволами, где-то вдалеке чуть колыхнулись высокие подсолнухи — и исчезла Тропа вместе со своими путниками.

В пыли, грохоте и бешеных криках примчался отряд с ближайшей заставы. Убить носительницу антимагии! Разорвать воина-отступника! Вот он луг за деревенской околицей, вот примятая трава — и нет никого! Крутят настороженно головами зоркие Сапсаны — нет никого. И прятаться ведь негде! Прозрачные сады да огороды, да крохотные пруды, да хлеба — ухоженный, населенный край, всем всех видно, не укроешься. Ближайшие леса вон где, аж у родовых земель Волков! Но к ним даже купцы не рискуют заглядывать, торгуют в приграничье. Вспыльчивы, неуравновешенны Волки и быстро звереют в стае. Человеческого в них — чуть. Зато крови человеческой на их совести — очень много.

Командир отряда приподнялся на стременах и властно указал — по тракту марш! Деревни — проверить! Найти и уничтожить! А здесь пусть Барсы распутывают. Они следы получше иных читают. Их разве что Волки да Лисы превосходят. Но Барсы, два молодых воина, хмуро топтались на месте. Не было здесь девицы с Изнанки! Даже и не пахнет ею. А пахнет чем-то неуловимо свежим и тонко пьянящим, похожим на древнее эльфийское чародейство. Ну, это бывает. Когда-то эти земли принадлежали высшим эльфам, А их чары очень долго не забывает земля.

А в запущенных своих лесах Волки принимали послание судьбы, явившееся им в облике нежной девушки, уверенно вставшей у опушки, да в виде мертво спокойного бойца, что пошел к воротной страже, чуть косолапя ноги в боевой готовности.

— Я тот, кого вы предали когда-то, кого клялись защищать…

И замок пал.

59

Кровавый горизонт близился, раскидывался вширь, охватывая весь Теплый Берег. Огромная Сила накатывала неотвратимо на населенные земли, нависала взметнувшейся до неба волной. Сокрушить!!! Но навстречу этой мощи текли, извиваясь по степным дорогам, колонны полков, ползли нескончаемые обозы, плыли по каналам малые суда, над которыми холодно сверкали частоколы ружейных стволов; неслись стремительные всадники, трепетали по ветру клановые плащи… Мощь на мощь. Ярость на ярость. Кто победит?

— Взаимоуничтожение, — буркнул Каэдрон и крутнул призрачную карту в воздухе. — Либо так, либо… решит случай.

— Или очередная тайная пакость, припасенная твоим скрытным отцом, — додумала Лой, с грустной улыбкой наблюдавшая за сыном.

Подрос котенок, повзрослел. А как хмурится! Как размышляет! Как пламенеет гневом и неукротимой яростью! Истинный сын своего мира. В отличие от отца.

— А это что за зараза? — Недоуменно спросил Каэдрон. — Здесь же Волки должны быть! Какой-то розовый туман… и он движется! Ага. Антимагия. Мам, отец же летал за ее жизнью! Она что, бессмертная?

Каэдрон развернулся — и с пронзительной ясностью увидел легкую морщинку у глаз на еще недавно юном лице Кошки. Сердце сжалось. Он махнул рукой не глядя, пригасил карту. Не стоило ей видеть, что клин розовой дряни направлен прямо в сердце Поющего Леса. Ныне Лой Ивер ничем не могла помочь даже себе. Гнев ослепляющей волной ударил — и отступил. Не время.

— Твой отец — коварное и жестокое существо, как и все Владыки, — сказала женщина. — И он непредсказуем. За все годы, проведенные вместе, я так и не смогла его понять. Он молчит о том, что там произошло. Но он ничего не делает просто так! Если б это случилось пятнадцать лет назад, я бы не затруднилась с ответом. Тогда он отнимал жизни, не колеблясь! Карал и миловал жестокой рукой! Он выбил половину магов мира, прорываясь к Замку-над-Мирами! Он убивал тех, кого должен был защищать от Прирожденных. И это его как-то изменило. И сейчас я не могу сказать о Владыке ничего.

— Почему — Владыка? — пробормотал Каэдрон смущенно. — Почему не Виктор? Он все же твой муж и мой отец.

Женщина выскользнула из кресла и подошла вплотную к юноше. В своей последней жизни она сохранила ту же недоступную простым людям грацию лесного зверя.

— Помоги своей маме в последний раз, — попросила она. — Отнеси меня к Запретному кряжу.

— Зачем? Я-то запросто, но зачем?

— Кошки, когда кончается их срок, всегда уходят туда. Там встает солнце!

— Мама! — сказал Каэдрон строго. — Тебе жить еще целую жизнь! Люди в большинстве своем всего столько и имеют, и живут, и радуются жизни!

— Я — не человек! — выкрикнула женщина гордо. — Я — Лой Ивер, глава клана Кошек! Я та, кто обольщала и повелевала, кто правила кланом, кто плела интриги, влияющие на судьбу самого мира! Я та, кто поставила клан наравне со Стихийными и стала выше прочих! Я та, кому подчинилась магия Владык! Я та, кто всегда презирала людей за их слабость и ничтожество стремлений! Разве смогу я теперь довольствоваться жалкими возможностями простого люда? Я маг, магом и останусь в памяти клана!

— Да, но отец? — пробормотал Каэдрон. — И я? Ради нас?

— Ты вырос, мой Котенок, — бледно улыбнулась Лой. — А отец… он же однолюб, как все Владыки.

Каэдрон понял, кого она имела в виду. Девочка-Неведомая, когда-то давно вставшая рядом с отцом — и сгинувшая в пламени великой битвы с Прирожденными.

Женщина ломко шагнула назад, покачнулась. Каэдрон стремительно подхватил ее на руки.

— Мой срок истекает, — прошептала она. — Нет Сил… Котеночек мой, я понимаю, тебе нелегко терять только что обретенную маму. Извини. Я справлюсь сама. Я… смогу… наверное…

Она соскользнула с его рук и медленно отправилась к двери.

— Я отнесу тебя к Запретному кряжу, — хрипло сказал Каэдрон, и лицо женщины осветилось улыбкой победы.

Все же как мало надо женщине для счастья!

А за их спинами крутилась синим туманом карта мира, и розовый клин на ней неумолимо полз на Поющий Лес.

60

Они вольготно устроились на отдых под густым кустом. Совсем рядом — руку протяни — дорога, но с этой помехой ничего не поделаешь. Края давно обжиты, хутора, деревеньки и городки в любую сторону, куда ни посмотришь. Значит, везде дороги, а где нет дорог, там огороды, сады, дворы и дома — и люди. От людей никуда не денешься. Вот и приходится отдыхать прямо у дороги, в тени роскошного куста — ну не на грядки же идти! Правда, и на грядках уже случалось. Когда хозяйка на другой стороне огорода копалась. Кукуруза и подсолнухи тоже неплохо укрывают, и хозяйка рядом, чтоб страже ответить, что нет здесь никого. Так что у дороги вполне терпимо, надо только помалкивать и не чихать, когда очередной полк мимо пылит. Солдаты — это даже хорошо. У них дисциплина, никто не остановится под тем же кустом передохнуть. Им обширное место необходимо, и чтоб вода рядом. Солдаты привычно и споро шагали, так же привычно ворчали, что, мол, зря их гонят на убой, с Прирожденными завсегда маги бились, но, с иной стороны, ежели Прирожденному башку прострелить, тот похуже колдовать станет, а то и вовсе скопытится. Еще ворчали, громко и все, на гномов. Трусливы оказались длиннобородые! Где их поезда? Пусто на вокзалах, ничего не катит по рельсам, и сами гномы разом убрались куда-то. Заранее под землю зарылись. Туда им и дорога. Хотя воины не из последних. И поезда у них хороши! Сейчас бы не гремели сапогами по камню, а катили на платформах, и ветерок теплый обдувал бы… эх! Еще поругивали магов, мол, густо по дорогам стоят, заклинание плотно держат. Зато когда полк в прореху попадает, то-то веселья! Капрал орет на своем, офицеры тоже, ну а солдаты завсегда промеж собой общий язык найдут. Про баб вообще без языка можно, жестов хватает…

Полк прошел, Тамара извлекла из-под травы винтовку и принялась ее чистить. Высокородные маги отгораживались от простого люда слоями охраны, не подойти. Приходилось стрелять. А от патронов — нагар. Это не чистая ненависть, что не оставляет следов, но бьет наверняка.

Загремели копыта, они прикрыли вещи травой и откинулись под куст. Грузно проскакали парами всадники, за ними еще, все головами крутят, округу просеивают. Явно по их души. За дозорными, опять же в кольце охраны, проехал маг. Ну и пусть едет себе. До недальней деревни. Тамара не спеша собрала винтовку, открыла оптику — где ты там, осторожный наш? Чпок. Взвыли по деревне голоса, загремели копыта — где? Где?! Кто?!! Дорогу не скоро поедут проверять, сначала деревню обшарят, а там сараев и чердаков хватает.

— Игнатий? — окликнула она, убирая винтовку. — Я все спросить хотела… о-о! Ты спишь?

Игнатий молча кивнул. Тяжело ему давалось избиение магов, и на разговоры, видать, не тянуло.

— Если ты спишь, — медленно сказала Тамара, — значит,… оживаешь, что ли? А почему?

— Магия рассеивается, — равнодушно ответил воин. — Мы уже многих достали. Сила уходит от магов… в общее пользование. Я… лечусь потихоньку.

— Так это же здорово!

— Здорово? — угрюмо спросил Игнатий и сел. — Не подумав брякаешь?

А он и верно ожил! Язвительности — под пробку, глаза насмешкой светятся, совсем как настоящий! Тамара пискнула — и кинулась ему на шею.

— Достало уже с мертвецом гулять? — буркнул смущенный Игнатий. — Э, ты меня слезами не сбивай! Магия всем доступна становится, принцесса, но так ли уж это хорошо? Любой злодей усилится, любая дрянная душонка такого сможет натворить! Подумала ли о том, принцесса?

— Я — нет! — легкомысленно отозвалась Тамара, сияющими глазами разглядывая живое лицо воеводы. — Но у горных туристов разный народ встречается. Бывает, попадаются ну очень умные! Когда застрянешь на трехтысячнике в метель, да на недельку, о чем только не переговоришь! Так что среди нас уже все решено. Фигня эти твои пугалки-ужастики.

— Да ну? — сказал Игнатий, осторожно отстраняя Тамару. — Сиди спокойно, не приминай траву! Маскировку портишь.

— Фигня! — убежденно сказала она, успокаиваясь. — Магия — это как оружие. Вот чем мне понравился Срединный мир, так прежде всего тем, что здесь оружие не под запретом. Конечно, разбойники вооружены. Ну так они всяко будут вооружены, и убивать они готовы. У нас вот мирные люди беззащитны. Милиция с пистолетами, армия с автоматами, бандиты — тоже как милиция! А мирные люди вроде овец, их всякий режет. И всякий на это право имеет, что самое неприятное- то… А здесь ты прешь на себе здоровенное копье и любому гниде можешь запросто кишки выпустить. И если за дело — ничего тебе не будет. Ну, тебе тоже могут соответственно. Но все же хороших людей значительно больше. Я говорю, больше! Иначе мир давно бы развалился. Потому что гниды рушат, воруют, давят и тем живут. Мир их не выдержал бы! Вот. То же самое и с магией. Если магия всем будет доступна — не дадут гнидам подняться. Потому что хороших людей все же больше,… иэрролоквентийалла?…

— Не ругайся! — строго сказал Игнатий. — И не пугайся. Это древнеэльфийский в тебе проявляется. Эльфы им изначально владеют, через магию крови. Скоро заговоришь. Хорошо ответила, принцесса! Я в тебе не ошибся. Вот так и дальше держись. Увидишь туристов своих — от меня поклон передай. Мудрые они люди.

— Всякие, — пробурчала Тамара. — Как с магией. Но хороших больше. Потому что плохие бьются чаще…

— Так о чем спросить хотела вначале?

— А? А-а… Ты всегда говоришь магам, что ты тот, кого предали когда-то. Мне любопытно стало. Поподробней можно?

Игнатий помолчал, пропустил фургоны на дороге. Обоз тянулся долго — огромную армию требовалось кормить.

— Давно это было, принцесса, — спокойно сказал он. — Сейчас говорят — когда миры расходились. Не понимают, кстати, о чем говорят… Люди забыли уже, что Силы когда-то всем подчинялись. Но имелись более способные. Может, более честолюбивые, жадные, недалекие. Сейчас говорят про таких — энергичные, с деловой хваткой. Вот они стали заниматься только Силами. Вроде как разделение труда, что вроде как прогресс… Они свели потоки Сил на себя. Так во всех мирах было. Только у вас не магия, а деньги, власть, оружие… Чтоб, значит, защищать человеческое сообщество. И остались люди без ничего против нечисти, против чудовищ и нелюдей, против болезней и стихий. Что делать? Пошли на поклон к магам, что клялись защищать их. Что из этого вышло, сама видишь. Что у вас, что у нас. Это называется — предательство.

— И только-то? Так это так давно было, что стало философией! И ты за это мстишь?!

— Да. Потому что я это видел сам. Слышал их клятвы. Я тот, кого они предали когда-то! Люди забыли, но я — нет! А маги забыли, что неуязвимых не бывает! Даже к Дракону приходит Убийца! Идем, принцесса. Вон там клановые земли Лис, А за ними и Кошки. Но до них добраться трудно. Кошки и без магии страшны.

— Страшны, — согласилась Тамара, подхватываясь с места. — Крестьянам беззащитным страшны, да бродягам. А вот гляну я на них в оптику…

— Их еще увидеть надобно, а это непросто. Не загордись, принцесса!

— Иэрробиене…

— Я сказал — не ругаться!

И две стремительные фигуры затерялись в вязи дорожек и тропинок между хуторами, в тенях деревьев и качаниях трав.

61

Летом в Срединном мире праздников мало. Погода людей, может, и подождет — стараниями магов — а вот земля ждать точно не будет. Однако ночь перед уборкой урожая — случай особый. В эту ночь все танцуют, потому что потом очень долго будешь только с вилами выплясывать, да так, что спина забудет, в какую сторону должна разгибаться.

В поле у реки пылали костры, между ними бешеной змейкой неслись парами танцоры, земля гудела от топота, музыканты исступленно выгибались над своими чудными трубами, полуголый эльф лупасил по барабанам и скалил белоснежные зубы — хорошо!

Каэдрон с усмешкой глянул на оркестр. Эти кудесники забавным образом очутились в засеверных владениях. Неугомонная маменька догадалась подослать Владыке шпиенов — подарила ему щедрой рукой своих лучших музыкантов, знаменитых по всем землям трубачей Поющего Леса. Дракон кивнул — и отправил любопытствующих Котов в свой личный эльфийский клан. Пусть, мол, эльфам свое умение передают, да и жить им лучше в чертогах лесного народа, в подобающей столь выдающимся особам роскоши. Как же взвыли Коты! Что они, эльфов у себя не видели?! А утонченные Бессмертные искренне восторгались их искусством, перенимали что могли — но никуда не отпускали, ибо представляли собой преданную пограничную дружину самого Владыки. И сбежать некуда! Пути к Поющему Лесу запирали горы и Серые Пределы, а вкруговую — это только через год выйдешь к обитаемым землям. Если выйдешь. Потом Владыка смилостивился — но далеко не отпускал все равно. В своих владениях чужих глаз он не любил. А Коты потосковали — и прижились. Вот даже на сельских праздниках дудят, вместе с охранниками-эльфами — и веселятся от души.

Из багровой полутьмы вынеслась тоненькая девушка, в меди волос огненные блики, под короткой юбкой светятся белизной тонкие стройные ноги, узкое высокоскулое лицо серьезно.

— Каэдрон! — требовательно сказала она. — Здесь танцуют!

Юноша с трудом оторвал взгляд от ее распахнутой рубашки.

— Танцевать? Запросто. Вот скажешь свое имя, и пойдем танцевать хоть до утра.

— Что?

— Имя, — напомнил юноша терпеливо. — Ты до сих пор не сказала, как тебя зовут.

— Эль, — после заминки произнесла она. — Просто Эль. Легко запомнить. Ну, теперь идешь?

И она пошла спиной к танцующей «змее», выдав такой частый дробот каблучками, что от танцующих пар на нее завистливо покосились все девицы, что были поблизости. Каэдрон махнул рукой и бросился за ней. Танцевать — это просто. В «змее» всего пять фигур, не перепутаешь, главное, чтоб топать погромче. И понеслись в бешеном хороводе огни костров, расшитые рубашки и цветастые юбки, опьяненные счастливые лица трубачей, смеющийся эльф-барабанщик — и строгая серьезная девочка рядом с ним. Хорошо!

Каэдрон ловко поймал партнершу за послушно прогнувшуюся талию и закрутил вокруг себя.

— Хорошо, что вытащила на праздник! — заявил он. — С этой войной все радости жизни позабыл.

— А ты не занимайся войной, — посоветовала девочка. — Не дело Дракону вмешиваться в войны людей.

— Из-за Разлома что, люди идут?

Девочка насмешливо фыркнула. Что-то знала она про Разлом уничижительное, но не спешила с кем-либо делиться.

— Служба Дракона — защищать устои мира. Планировать подвоз провианта могут и должны люди. Вон у Котов есть опытные воеводы, пусть занимаются. Зря, что ли, народ налог на дружину платит?

Она была права. Она была необычайно серьезна. Она ловко кружилась в его обнимающих руках, но мыслями была где-то далеко-далеко. Все это юного Дракона задевало, возбуждало и интриговало. Удивительная девочка, вся из тайн!

Соло-трубач вскинулся к черному небу и завел пронзительно яркий, прихотливый мотив. Враз посерьезневший эльф, прислушиваясь к нему, поддержал глухой дробью и звонкими перестуками. Парад красавиц! Это даже не танец, так, проход перед ценителями. Девицы, почитавшие себя первыми-неотразимыми-чарующими-ослепляющими, пошли-поплыли от костра к костру, притягивая восхищенные взгляды мужчин, ошалевших от танцев. По местным мирным традициям лучшая красавица не выбиралась, чтоб остальным не портить праздника. Но все же лучшую как-то же надо было отмечать, для поддержания духа соперничества. Вот все и поглядывали, кому заулыбаются балованные женским вниманием Коты, кому выдаст звонкую дробь красавец эльф. Они не местные, им можно.

— Хороши деревенские? — поддразнил девочку Каэдрон. — Тебе до них вон сколько еще расти, пуда два, или даже больше!

Эль ревниво глянула. И уверенно шагнула к кострам. И пошла. И поплыла. Полыхнула красным золотом короткая прическа, призрачной белизной засветилась тоненькая вышитая рубашка. Тихо зазвенели браслеты на изящных запястьях. Каэдрон понял, почему он услышал звон. Потому что смолкли все. Только высокое пение трубы. Только глухой рокот барабанов. И сияющая девочка у костров.

Каэдрон придирчиво всмотрелся. Нет, в ней точно не было магии! Просто… просто остальные красавицы — это женщины. И самые юные из них — все же женщины, просто очень юные, что мило и трогательно. А Эль танцевала, как девочка. И умела это показать. Каковое умение, кстати, приходит только с возрастом. Ну и сколько ей тогда лет? Не магия — но и не все здесь чисто, ой не все! Вот и эльф что-то приметил, приподнялся из-за своих барабанов.

Отпела и улетела к небу мелодия. Все настороженно ждали. Ну и кого выберут негласные судьи? И Коты не подвели: переглянулись и с маслеными улыбочками потащили букет ромашек какой-то яркой девахе. Хороша, ох и хороша девка! А эльф потихоньку отошел — и к Эль. Учтиво предложил руку, отвел к Каэдрону — и лишь потом кое-что сказал.

— Необдуманный поступок, Великая, — вполголоса укорил барабанщик. — Не на сельских игрищах искать вам соперниц. Ни к чему вам покушаться на столь мелкие награды.

— Мы не занимаемся мелочами! — сверкнула глазами девочка, да так, что эльф отступил. — Мы никогда не поступаем необдуманно!

— Я помню, — кивнул эльф. — Храните Драконов. Губите Драконов. И еще помню: Великие не чванятся, от всех принимают совет, всем равны.

— И это правда.

— Извините, Великая, — с достоинством поклонился эльф. — Может, вы просто чего-то не поняли. Может, мы в свою очередь чего-то не поняли. Расстанемся друзьями?

— Это я чего-то не понял! — тихо стервенея, прорычал Каэдрон. — Что за тайны перед Владыкой?! Спалю!!!

— Никаких тайн, Каэдрон, — поморщилась девочка. — Действительно мне не стоило соперничать с этими пейзанками. Не ровня они мне — и не соперницы. Я ошиблась. Вот так и бывает, когда берешься не за свое дело. Кстати, то же и с войной — не драконье это дело, уж поверь мне, я знаю!

— Нет, это я — знаю! — рявкнул Каэдрон и увлек ее в сторону от костров. — Здесь я — Владыка! Здесь все мое! Пожелаю — и поведу к Теплому Берегу войска! Возжелаю — и ты отведешь меня к своему скрытному клану! И выложите вы мне все свои секреты!

— Никогда! — тихо сказала девочка и смело встретила бешеный взгляд Владыки.

Ненависть и любовь сплелись нерасторжимым клубком в этих взглядах — и запылали между ними разделяющим пожаром.

62

Тамара сидела, откинувшись на яблоневый ствол, и крутила в руках простенькую дудочку-флейту. Осторожно закрывала прорези и пробовала играть. Над садом взлетали легкие, дрожащие звуки.

Из дома вышел низенький широкий мужичок, очевидно хозяин сада, покосился на пришельцев и ничего не сказал.

Сад был старым, задерненным, приствольные круги давно заросли травой — по такому хоть стадо пройди, никакого вреда, кроме пользы, не случится. Так что пришлые вроде ничем не мешали. А таких, кстати, еще и не сразу прогонишь, особенно наемника. Об охоте на пришельцев хозяин, похоже, не слыхивал — его дело сады растить, за скотиной ходить, а на прочее есть наемные полки. Толстяк хозяин посопел, достал из-под крыши сарая удочки да и уселся рыбачить по вечерней зорьке, благо река неспешно катилась прямо под садом.

— На музычку потянуло? — с ехидцей заметил Игнатий. — Совсем обэльфячилась. Скоро танцевать начнешь при свете звезд. И уши прорежутся. Нынешние-то молочными считаются, со временем выпадут…

— Не отвлекай, а? Так природу легче слушать.

Игнатий понимающе кивнул.

Высокий звук флейты пронесся и растаял.

— Благословенны сады, что дарят людям плоды солнца, земли и воды, — пробормотала отрешенно Тамара. — Но идут, идут по ним солдаты, кованые сапоги… Надо же, они сообразили, Игнатий! Окружили клин рассеянной магии полками и прочесывают! И густо прочесывают! Думаю, теперь они нас не выпустят, так и будут кольцом давить. А пуля, всем известно, дура. Все случайные пули и мне не отбить.

— Не смущает больше разница в силах?

— Поначалу смущала, — призналась Тамара. — Сейчас как-то привыкла, не обращаю внимания. У нас на скалах тоже бывало: явится сильный мира сего, весь в рюкзаках, карабинах, при вертолете — и прилипнет на первой же скользяшке. И фиг снимешь. Они со страху так клинятся! И тяжелые почему-то все, как боровы на откорме. Наверно, вкусно кушают, мало бегают. И такое презрение к ним испытываешь поначалу! А потом ничего. Приглядишься, привыкнешь, вроде и там люди неплохие попадаются…

— Я вообще-то обратное предполагал…

Тамара безжалостно глянула сквозь даль, на скрытые чертоги Лис.

— А мы действительно сильнее. Ослепла их магия. И мощь ушла, как вода в песок. А наше — все при нас. Мы видим их, где б они ни крались. Над нами щиты Силы. С нами сокрушающее оружие. А ты ведь еще копье по-настоящему не применял. Что нам их полки! Пройдем, как сквозь масло ножом.

— Ах какие мы могучие! Только драпаем — умыться некогда!

— Ну и что? Специфика работы. Вот через реку побежим — тут тебе и умоемся, и постираемся. Лисы ведь за рекой? А на мостах стража в три шеренги.

— Слабо сквозь три шеренги?

— Почему слабо? Запросто. Только людей пришлось бы убить. Тех, кого мы клялись защищать когда-то.

— Угу.

Хозяин сада чутко обернулся на шаги. Значит, не рыбу ловил, а сад стерег от непрошеных гостей.

— Хозяин! — прямо заявил Игнатий. — Снабдил бы ты нас едой, мы бы сразу и ушли! А то догонят нас доблестные кирасиры, драчку устроят, и останутся от сада щепки. Дымящиеся.

— О, как я вас понимаю! — пробормотал хозяин флегматично. — Маги, что ли, снова заклинание подвесили? Ага…ну, раз так…ага. Еды принесу, удочки только последите.

— Неужто в вашем ручье чудовища водятся?

— Зеркальцы у нас водятся! — буркнул толстяк, направляясь к дому. — Маленькие, но упористые! Как дернут — удочка на середину реки вылетает…

Из дома вышла женщина и заспешила вдоль по улице. Тамара задумчиво проводила ее стволом. Побежала за стражниками? Ну, тем хуже для них.

Вернулся хозяин, притащил увесистую корзину под расшитым полотенцем.

— Я хозяйку за стражей отправил, — сообщил он спокойненько. — Пусть общественные склады под охрану возьмут. Эти кирасиры хуже разбойников, ежели не приглядывать…

Хозяин помялся.

— У меня тут… бутыль, — сообщил он. — Яблочное вино. Вы как, очень спешите?

Игнатий хмыкнул, глянул на Тамару.

— Часа два спокойных будет, — сообщила она, окинув вниманием войска. — Они к сумеркам явятся, если так же в каждом курятнике станут шариться.

— Ага. Ну… сидайте прямо тут.

Хозяин сноровисто разложил на полотенце еду, откупорил бутыль.

— Я не пью, — отказался Игнатий. — У меня свое. Извини.

Под встревоженным взглядом Тамары он полез в свой мешок, достал крохотную скляночку, взболтнул и с отвращением отпил глоток. Так. Это уже было. Игнатий неловко отвернулся от нее и завел светский разговор с хозяином.

— Благословенны ваши края, — отметил он. — Хорошо живете. В изобилии.

— Не жалуемся, — согласился толстяк. — Гномий Путь рядом, торговля движется, на том и богатеем.

— Кстати! — вклинилась Тамара. — Все узнать хотела, да некогда: вы как здесь размещаетесь все? Деревни на каждом шагу, детей полно. Вот они вырастут, и куда им? Здесь же все занято, как в Китае.

— Место найдется, — безразлично отозвался толстяк. — У нас народ часто гибнет.

— Это как?! Мирная земля…

— Ну…да, мирная. Сейчас соображу. Ага. Вот у нас под сотню дворов. Значится, рожают каждую осень побольше дюжины. Ну и пошло-поехало помирать. Нынче всего двоих рожениц не откачали, мага-лекаря рядом не случилось. Это запросто, деревень много, лекарей мало, маги же в основном по боевой части любят… Ага. Что еще? Милену губастую бык по забору растер. Ну, ей судьба такая, дуры первыми пропадают… Братья Черники в буераки за каким-то лешим уперлись, их так и не нашли вовсе. В буераках нечисть гнездится, понятно. Что еще? Племянник Петки-коровницы в "Бравых мушкетерах" по пьяной драке порезался, Драгомир Черный да Драгомир Белый у Волков в волонтерах ходили — а замок побили ж недавно, и их там же. Так что — места хватит! Да еще Прирожденные регулярно весь юг чистят, там, говорят, до сих пор степи непаханые есть, под выгулом скота. А около северных лесов разбойнички шалят, да еще эльфы изредка гонор кажут. Так что места хватит!

— Весело живете, — озадаченно сказала Тамара.

Вот так мирная деревня.

— Что, и твои дети тоже… не все живы? — неловко спросила она.

Хозяин не обиделся на бестактность и даже не опечалился.

— Да как у всех вроде, — заявил он беспечно. — Ну, старший сын вместе с семьей пропал — это когда Дракон власть брал, на станции заварушка случилась. Ага. Дочь у меня красавицей была — здесь же многие с Изнанки, из Черногории да Румынии, девки яркие! И жена у меня такой была, и дочка в нее… Ага. Поманила ее сладкая жизнь — сбежала в Стополье, поближе к знати. Ну, а Водные ее за Кошку приняли да извели как шпионку. Я на Водных не в обиде — сама долю выбрала, полезла в политику, ума не имея, вот и схлопотала яду в вино… Ага. А младшие сыновья живы-здоровы пока, в страже нашей состоят. Ну, этих непросто извести, умны ребятки и изворотливы, я с ними и в буераки не раз хаживал, и обоз торговый водил. А остальные у меня — дочки. Работящими растут, поворотистые да симпатявые, спасибо молодой женке, постаралась воспитать… А мое дело — сохранить их до замужества да ума дать. Ну, это я вроде смогу, не стар еще. Так что — ничо, нормально живем. Получше иных, ибо ума хватает. У нас все же дурни гибнут большей частью, естественный отбор, хе-хе…

— Гибнут дурни, — повторила Тамара в задумчивости. — Ну да, конечно… Те, кто на невозможное замахивается, тоже ведь дурни в своем роде… Срединный мир каждому дает шанс, но и спрашивает строго, если не справился!

— Не скажите, молодая госпожа! Я ведь тоже с Изнанки, если вы не заметили. Ведь какая у меня мечта была: стать великим баскетболистом! Днями и ночами с мячом скакал! Но какой из меня баскетболист, метр вместе с каблуками! Сюда попал, а здесь и в баскетбол-то никто не играет. Мечтал еще магом стать. Тоже — великим, хе-хе… Само собой, не получилось. Сила не про всех, оказалось. Магам Дар требуется, а нет его у меня! Вот так-то. Мечта ведь осталась, куда от нее… Душу гложет ночами. Вот со злобы на судьбу стал я охотником по нечисти да нежити. Сад-то, это к старости развлечение. На судьбу теперь не жалуюсь, в уважении и достатке живу, и дел лихих хватало, есть чего вспомнить. Только мечта-то душу гложет. А вы говорите — каждому дает шанс!

— Спасибо за радушие, хозяин, — буркнул Игнатий. — Пора нам. Чудищ в реке, говоришь, нету? Это хорошо. Прощай.

— Ага, — отозвался хозяин. — Лодку возьмите, не стесняйтесь. Не силой берете, сам предлагаю. И от меня привет Седому Лису передавайте. Так и скажите, мол, привет тебе, сволочь седая, от охотника за нечистью Ромы из Зеленой Гуры, да проклятие за то, что буераки магией почистить гнушался, где сгинули все помощники мои, все до единого, а и много их у меня было! Слышал я про вас, Убийцы Магов. Корзину не забудьте. Прощайте.

— Не боишься, что донесут на тебя? — полюбопытствовала Тамара, опустошая корзину в рюкзачок.

— Пусть кто попробует! Сынки мои доносчика по сучкам развесят, и все про то понимают! Вот так-то.

— Прощай тогда.

Две беззвучные тени проскользнули сквозь цепи загонщиков; смяв травы, через луга прошли к чертогам Лис, хитро запрятанным в склоне зеленой горы. Вскинув руки, завалился часовой на стене. И последнее, что увидел седой приземистый маг, вышедший на шум в коридор, было дуло винтовки и цепкий взгляд сутулой неприглядной девицы в яркой гуцульской одежде. А последнее, что услышал — привет от охотника за нечистью и от всех его помощников, погибших оттого, что маги предали тех, кого клялись защищать когда-то — предали ради балов, ради праздного отдыха на целебных водах Стополья, ради своей сладкой жизни. Вот своими жизнями они и заплатили.

63

Малый Совет Кошек озадаченно молчал. Да, конечно, они планировали по указанию Лой выключить из политики эльфов и гномов — невесть почему! — и они таки выключены… но так, как не ожидалось, не предполагалось, даже в дурном сне не снилось! И что противно — именно Кошки-то т оказались не при делах. Без них партию сыграли!

Младшенькая, только что вернувшаяся из угольных копей, лила слезы и невидяще смотрела в стену. Вспоминался ей тронный зал подгорного народа, залитый солнечным светом, весь в бликах мозаик, набранных из самоцветов, и квадратный, как его там… Горроахриндли? Или Горраохрендлей? Набольший угольных гномов жесткими, но такими точными и чуткими пальцами водружал ей на голову изумительную сверкающую диадему, и голос его звучал торжественно… да, торжественно и нежно:

— Весь народ наш плачет, прощаясь ныне с тобой! Ты принесла в наши вековечные чертоги дыхание весеннего леса, шепоты листвы и переливы тайных ручьев — ты вдохновила собой многих из подгорного народа на творения, полные жизни! Как нам жить теперь — без твоего смеха, без твоих улыбок, без глаз твоих дивных, лучащихся лукавством и озорством?! И дары наши тебе — малая толика того, что заслужила ты! И лелеять бы нам тебя вечно! Но неможно это: вновь, как в недавние для нас времена, разливается по миру море животворной Силы, вновь оживают древние обычаи народа гор. Знай же великую тайну: не люди мы! Мы — как живой камень. Так же можем спать веками, нежась в родном тепле багровых глубин, блуждая в дивных видениях, замышляя творения свои, с коими никогда не сравняются те, что выходят из-под рук людей — ибо свое мы пестуем веками, когда блуждаем в сказочных снах. Лишь изредка просыпаемся мы, чтоб в жарком порыве создать нечто доселе невиданное! Нам и пища тогда особо не нужна: живем мы теплом глубин — как эльфы живут соками деревьев и светом солнца. Безрадостно и одиноко было бы тебе в наших опустевших залах и мастерских, не тешили бы взор закрытые на хитрые замки наши сокровищницы! Наш народ наконец-то засыпает — и потому прощается с тобой на веки вечные, ибо коротка жизнь людей, хоть бы и магов. Прими же дары — то малое, что подгорный народ может тебе дать от сердца своего…

Старшие Кошки сгорали от зависти, поглядывая искоса на Младшенькую, всю сияющую, звенящую и лучистую. И ведь не отнять ничего! Искусники гномы под нее творили свои волшебные украшения, только ей к лицу, и смогли ведь превратить крепенькую низенькую Кошку в эфирное создание, ожившую мечту гномов! И с секретами не поскупились: любого, кто покусится на драгоценности, ожидала весьма краткая жизнь. Небывалая щедрость! То-то она слезы льет.

Надменная Светана тоже покусывала губы. Она — не юная глупенькая девчонка, ей рыдания не к лицу — но как хочется! Только она свое отрыдала в опустевших лесах Цветущей страны. Жизнь среди эльфов пронеслась, как быстрый сон: мелькнула — и нет ее! Испугались эльфы какого-то древнего пророчества, да так испугались, что предпочли уйти на время, для всех краткоживущих — навсегда. Что-то ужасное сулило им появление в Срединном мире невзрачной девицы с жутким даром разрушительницы магии. Что-то туманное, понятное только им повторяли встревоженные эльфы — что-то про возвращение Предвечного короля и опять же про девицу с Изнанки. И когда что-то случилось поворотное во внешнем мире — разом засобирались и исчезли бесследно, только и успел некий высший эльф, что подарить царственной Кошке свое сердце. И тоже ушел, забрав ее сердце с собой. Как же выла она в золотых рощах Цветущей страны! Но вот сейчас беда движется на земли клана, и отступает боль, и забывается ясноокий красавец, и приходит злость и холодная расчетливость.

— Что мы уже знаем? — решительно подвела она итог совещания. — У нее несколько обликов, так? И гробит магию она только тогда, когда считает нужным. То есть взяла свой дар под контроль, так? И магия ее не берет в любом виде. И — она сама может пользоваться магией — и пользуется, зараза! Ну разве это честно?! И как ее взять тогда? Да она наших Котов сметет и не заметит! И ведь прямо на нас идет… И еще наемник с ней. А он кто? Боец из Серых Пределов. И куда тогда смотрит Дракон? Мертвец нарушил запрет Владыки — почему Дракон не является на защиту?!

Светана прикусила губу. Зловредная Лой Ивер ушла на восход, никому не передав связь с Владыкой. Как же стало трудно без нее! Но вслух лучше этого не признавать.

— Чего вообще этой мерзавке от нас надо? — спросила Светана. — Кто-то спрашивал? А, подружки? Ее все прикончить спешили. Может, в этом дело? Поговорить, вытянуть на откровенность, мы же это умеем! Если ей чего-то надо… Что такого есть в мире, чего мы, Кошки, не сможем ей дать? Почти все сможем, кроме, разве что, короны Владыки, но к нему она претензии что-то не спешит предъявлять. Так. Значит, решено? Переговоры. Как бы ее еще найти? Около нее магия слепнет, и с каждым днем все сильнее. Где-то в этом слепом пятне она и прячется, только пятно большое, а их двое всего, эльфа ж убили вроде? Ну и кто у нас лучше всех читает следы?

Кошки затаили дыхание. Все понимали, что любой посол к ЭТОЙ будет смертником. Потерять магию?! И что потом делать в клане? Мусор выносить из бальных залов?

Голова Светаны на удлиненной — будто специально за уши вытягивали! — шее медленно повернулась к пограничнице. Вот это правильно! Ближайшую соратницу Лой Ивер в первую очередь следует выключить из политических игр. На всякий случай.

— Миа! — негромко сказала новая глава клана. — Сможешь ее найти?

— Конечно, — безмятежно отозвалась миниатюрная женщина. — Прямо сейчас мои наемники из людей следят за ними. Так что я знаю, где она. Да, я поговорю с ней. А обязанности командира пограничной стражи можно и без магии исполнять, так ведь?

— Да, конечно, — облегченно кивнула Светана. — Действуй там по обстоятельствам. Ну, сама понимаешь. Да, и возьми с собой лучших Котов. Вдруг они смогут подобраться к ней достаточно близко? Это было б лучше всего.

Пограничница промолчала. Она не стала напоминать, что Барсы не преуспели. Не преуспели и Медведи, и Волки. Зачем? Это ее работа, ей и решать, кого брать, и брать ли вообще, и как искать, и что сказать.

Миа покинула будуар Светаны и направилась к своим бойцам, энергично взмахивая рукой.

— Ребята, сбор старших групп! — бросила она на ходу.

Коты подтянулись к ее дому очень быстро, явно ждали команды заранее. Хитрые, улыбчивые, уклончивые типы. Она любила их всех.

— Девка подошла к границам клана! — заявила Миа. — Идеи?

Идеи посыпались. Влепить отравленную стрелу в глаз! Удушить! Порвать глотку!

— Стоп! — сказала женщина. — Убить, это ясно. А как подойти? Как подойти без магии?

— Засады… — сказал кто-то неуверенно и смолк.

И все вспомнили, что сидели уже некоторые в засадах — и чем это кончилось. И в засадах сидели, и в замках прятались. Когда магия не действует — это жутко. Еще страшнее оттого, что магия действует у противника — а ты гол.

— Отвлечь, — предложил жуликоватый Гердан.

Миа улыбнулась ему. Умница! Не зря водит Котов в дальние рейды, несмотря на то, что Наказующие под запретом.

— Я иду к ней на переговоры — и отвлекать, — сообщила она. — А вы — следом. И на цыпочках, на цыпочках! Сумеете подобраться, сразу бейте насмерть. Меня не жалейте и не прикрывайте, клан важнее.

— Миа!..

Котам это не понравилось. Ну и что? Всем известно, что Кошки — лучшие дипломаты. А Коты разве что морды драть могут, большей частью друг другу.

— В селянской одежде! — напомнила она. — И без всякой магии, все равно не поможет, только обнаружите себя раньше времени. И, пожалуй, метательное-стрелятельное не брать, если уж сами Сапсаны не преуспели…

— А кто именно идет?

Смолкли Коты, насторожились. Все понимают, что пойдут смертники. Куда ж потом без магии, даже если уцелеешь? Конечно, пограничники и без магии служить способны, и Миа не потеряет свой пост. Но она — женщина. Иное дело Коты. Им без магии в весенних схватках ни одной подруги не отбить — и как тогда жить?! А Миа что, с ее характером, да личиком, да фигуркой никакой магии и не требуется.

Миа оглядела их с жалостью. Такие бойцы! И кому-то из них придется выдать пропуск в смерть.

— Самсон! — наконец решила она. — У тебя же есть наемники из людей? Вот с ними и пойдешь. Им терять нечего, кроме жизней — но за жизни клан готов заплатить. А вы, ребята, не завидуйте. Если не остановим, следующий ход за вами. Всем в засады! Зарыться в землю! В деревья врасти, в траве раствориться! И — ждать!

Миа, в обычной одежде селянских женщин, беззаботно шла по дороге. Где-то в отдалении, она знала, тащились в упряжке волы, и в телеге на мешках с зерном дремали мордастые крепкие парни. Да трое косарей шли с луга. Тоже ничего, здоровые такие. Да совсем молодые хлопцы гнали корову на продажу в соседнее село. Да кудлатый сутулый старик, в которого преобразился Самсон, не спеша тащил на рынок разноцветные корзины.

Убийца магов была где-то здесь. Миа огляделась. Центр рассеянной магии приходился вроде вон на тот прудок. Слежка потеряла убийц недалеко отсюда. И кто же тут у нас? Неужели никого?

Кошка постояла в сомнении. И все же пошла к воде. Почему-то потянуло туда — словно позвала сладким голосом сама смерть.

Они увидели друг друга одновременно. Убийца плескалась в теплой воде на мелководье, прямо у берега, укрытая ивовыми зарослями. Темные глаза из-под намокшей челки внимательно и холодно уставились на Кошку. Так местные не смотрят!

— Не бойся, не мужик! — хмыкнула Миа и стала раздеваться.

В такую жару неплохо освежиться. Заодно пусть убедятся, что она без оружия. Потеря клановых умений дико раздражала. Противница совсем не читалась, даже вблизи. А ведь где-то здесь и мертвяк хоронится. И где? Но каковы наглецы! В деревне за прудом полно стражи, по дороге патрули каждые полчаса, на соседнем поле секрет Котов — а она тут купается! Так, а оружие? Винтовка в футляре, ау, где ты? Кстати, у пруда должна была быть стража — ну и где она? Прирезали на глазах у всей деревни? Бред. Вон мальчишка за гусями бежит, вон бабы из лесу возвращаются, в огородах хозяйки возятся, уже не раз ладошку козырьком к глазам ставили, мол, что за бездельницы там плещутся? Появилось искушение поднырнуть, схватить за ноги и… — и ушло искушение. Убийца настороже, а вода Кошкам враждебна.

— Принцесса, уха готова! — хрипло сказали с берега, и Миа чуть не выпрыгнула из воды.

Мертвяк объявился! А кто тогда принцесса?

— Сейчас! — отозвалась Убийца и развернулась к Миа. — Эй, тебя приглашать или как?

Они не спеша хлебали уху из котелка нашедшегося стражника — он-то и готовил, оказывается, в овражке на костре. Миа тихо злилась. Проходи кто хочешь, убивай кого вздумается! С другой стороны, как заподозрить в этой девчонке душегубку? Эльфийка ведь! Нежная, прекрасная, тонкие пальцы держат деревянную ложку, словно это столовый прибор самого Предвечного короля, голос звенит и переливается… Так. Значит, это и есть ее третий облик? Значит, эльфийка? А разве такое возможно?

А мертвяк плох. Хрипит, сидит с трудом, никого не замечает. Умирает, что ли? Мертвяк — умирает? Это как?

Миа искоса глянула на дорогу. Где-то там Самсон. Не появился. Значит, оценил ситуацию и собирает бойцов в кулак. Скорей бы.

— Путешествуете? — обронила Миа равнодушно.

Убийца подумала, повела изящно плечиком.

— Приходится, — признала она с обескураживающей прямотой. — Магов бьем, а они в разных местах сидят. И бегают быстро.

В голову у Кошки со страшной скоростью понеслись мысли и предположения вперемешку с наблюдениями — и это мешало думать. Столько неожиданного! Сейчас бы уйти, взять передышку и хорошенько обмыслить свалившееся на голову. Эльфийка, ну надо же! И принцесса. Видно же, что принцесса! И мертвяк при ней чуть дышит — или не дышит? И отношение Убийцы к мертвяку — как она на него встревоженно и заботливо поглядывает! Как на своего мужчину — на мертвяка-то! А ее откровенность?! А еще, кажется, удалось кое-что в ней нащупать сквозь розовую взвесь — очень интересные детали проявились! Но не уйти, не обдумать. Работаем в темпе, пока она не начала стрелять.

— Я знаю про вас, — наконец прямо сказала Миа. — Убийцы магов, так? А зачем вы нас убиваете? Мне действительно интересно, не подумайте, что я… а?

Убийца глянула на напарника. Тот привалился к травянистому склону овражка и так застыл, посеревший лицом. Только лапища убедительно посадила стражника обратно к костру — мол, хлебай уху, коли сварил, и не рвись геройски погибнуть.

— Что заслужили, то и получаете, — все же ответила Убийца.

Говорила она равнодушно, не испытывая интереса к беседе — но все же говорила!

— Злоупотребление властью? — понимающе кивнула Миа. — Роскошь? Праздность? Ну да. И что? Такова суть всех людей. Кроме магов, есть еще князья, воеводы… вплоть до распоследнего деревенского старосты и начальника воротной стражи. И что, всех убивать? Так на их место другие придут, такие же. Суть человеческую не изменить! И зачем тогда ваша война? Мне действительно интересно.

Убийца остро глянула — и извлекла из-под травы бархатный футляр зловещих винтовочных пропорций.

— И ты такая же? Только честно, перед лицом смерти-то.

Миа неожиданно задумалась. Ну, если перед лицом смерти…

— Я все же маг, — с трудом признала она. — Мне дорог мой клан. Я-то Пограничница, в политику не лезу, а после встречи с вами и возможности не буду иметь — ну да и пусть, не очень надо… Но все же Кошки заботятся о том, чтобы сохранить мир. И управляют своими землями, а это тяжелый труд, только не всякому видный… И мы защищаем селян от разбойников, от набегов Прирожденных…

— Игнатий, она не понимает вопросов, — устало заметила Убийца. — А ты ее защищаешь.

— Я сказала правду! — вскинулась оскорбленно Миа. — В чем я вру?! Возражайте, я готова вас понять!

Вот так! Напор, энергия, давление! Пусть они спорят, отвечают на вопросы, пусть выпутываются и сбиваются! Главное — чтобы не заметили Самсона с ребятками.

Мертвяк открыл глаза. Насмешливо и тяжело глянул.

— Ваше все, что вы отдаете подданным, всего два процента от того, что у них же отнимаете, — прохрипел он и отключился снова.

— И откуда взялись такие странные цифры? — кинулась в бой Миа.

Она успокоилась и обрела уверенность. Хитрости, уловки, лесть и ложь, и наглая правда — исконное оружие Кошек, нет им равных в дипломатии! Только где Самсон?…

И тут ее ударило. Магия Кошек покинула возбужденное тело так стремительно, что мир поплыл перед глазами пограничницы. Сутулая, осунувшаяся от усталости девица ненавидяще глядела на нее через угасающий костер. Так вот как выглядит смерть магов!

— С тобой не спорят, Кошка, — прохрипела Убийца. — С тобой не торгуются. От тебя ничего не ожидают! Можешь идти.

— Я уйду, — борясь с головокружением, пробормотала Миа. — Все же скажите, чего добиваетесь. Я передам ваши слова клану. Может, мы сможем договориться…

Вот-вот должен был нагрянуть Самсон с ребятами. Мертвяк не при оружии, винтовка в футляре — да и бесполезна она в ближнем, страшном, скоротечном бою. Вот он, шанс! Ребята, где вы?!!

Невидимая сила приподняла ее, деликатно развернула к дороге и погнала легкими тычками в спину. И с каждым толчком, словно гвоздем меж лопаток, бил язвительный комментарий мертвого воина:

— Не знаете сути вы ни земледелия, ни ухода за скотиной, и в ремеслах не смыслите! Содрать пошлины да мыто — вот и все ваше нелегкое правление землями, любезная моя Кошка! А для того содержите наемный полк, да стражу, да магов-бойцов — все для себя, не для мира, милая моя Кошка! И разбойнички — от вас же порождение. Испокон веков в деревнях и домов-то не запирают — не родит сельский труд охотничков до чужого, а родит их черная зависть, что появляется, когда глядит молодежь на роскошь и праздность кланов. А и плохо гоняете разбойничков, ибо не переводятся они! Оно и понятно, зачем жизнями рисковать, коли магам разбойнички не опасны! И не вам голос возвышать о Прирожденных — ибо сами вы из таковых. Кланяться должны миру, что удерживает вас в людском обличье, да благодарить ежечасно Владыку-Дракона, что удерживает вас от братоубийств да держит в человеческом обличье — и, кстати, хранит мир от Прирожденных! А и что ж у вас осталось доброго, белоликая моя Кошка? Знатные дороги, что мощены руками людскими? Чертогов ваших красота, что доступна лишь вам? Или, может, извели вы болести людские, вызнали, как красоту вашу и долголетие любому приобрести? Нет? Знай же напоследок: старосты сельские, коими стыдила ты людской род, службу свою справляют не за деньги, а за уважение сельчан. Прощай на том, дочь моя.

А на дороге ее поджидал пропавший Самсон со своей бандой. И он же еще и возмущался, что обшарил всю округу, а ни начальницы, ни Убийцы — где, мол, ты шлялась, непутевая Кошка?!

64

Стражник, как вцепился в котелок, так и сидел да угрюмо помалкивал. Сбежать, видимо, не смог. Наверно, ноги от страха отнялись. Это понятно. Самому мелкому обычно достается за всех и ни за что. Или Убийца пришибет — заодно с Кошками. Или Кошки пришибут — раз уж Убийцу не получилось.

— Ну, а ты кто, человечек? — бросила Убийца, неуловимо возвращаясь в эльфийскую сущность.

— Вежлива будь, не тыкай старшим, — неожиданно спокойно ответил стражник. — Помоложе меня-то будешь, не с чего нос задирать!

Игнатий хрюкнул, Тамара закрыла рот и оглядела стражника. Пожилой, мешковатый селянин, лицо в морщинах, волос уже маловато, руки перевиты узловатыми венами. Так, ничего особенного.

— А за что тебя уважать, мил человек? За пику да за ржавую саблю? Или за то, что до старости удалось дожить? Так трусливые, например, чаще всех доживают. За чужими спинами прячутся потому что…

Игнатий тяжело поднялся, прохрипел:

— Прости дуру, уважаемый! Юна, необучена — и учить некогда, воюем мы. Спасибо за уху. Нам пора, принцесса.

Тамара пожала плечами. Пора, значит пора.

— Сам-то как к магам относишься? — спросила Тамара стражника перед уходом. — Только честно!

— Да как все, — пожал плечами мужичок. — Плохо отношусь. А как почитать тех, кто берет себе имена зверей? Уж мы-то, селяне, знаем, кто такие пантеры да волки. Твари они кровожадные. Что-то маги им подражают, ни один ведь не назвался Конем, Коровой или там Наседкой, так ведь?

— Так, — озадаченно согласилась Тамара. — Ну… извините за хамство. Не разобралась. Спасибо за радушие — и прощайте.

Они отправились к Поющему Лесу, огибая полями деревню: слишком много там глаз, все не отвести, несмотря на возросшие умения Тамары.

— Могутный, я что-нибудь могу для тебя сделать? — прямо спросила она. — Ты только скажи…

Воин криво усмехнулся:

— Разве что заклятие неупокоенности восстановишь. Ежели сумеешь.

— Может, и сумею. Что для этого требуется?

— Да крови побольше, конечно. Двадцать пять тысяч убиенных, как в Великую войну.

— Угу. Вопрос снимаю. А что-нибудь еще?

— Защиту на себя накинь прямо сейчас. Мне спокойней будет.

— Да пожалуйста…

Стерня и пашня словно взорвались: взметнулись Коты и мгновенно кинулись на Могутного, а один мимоходом отвесил Тамаре такую оглушительную плюху, что она полетела вверх ногами. По неопытности она заякорила защиту не на землю, а на себя, и вот результат: получила в ухо через подушку защиты, что ненамного приятнее, чем просто получить в ухо. Правда, кульбит через голову ее и спас: следующий, смертельный удар пришелся по воздуху, а потом Могутный ударил Кота в спину древком копья, и все кончилось. Три Кота корчились на пашне, с края поля на них бежали — но это уже было не опасно. Тамара встала, отряхнулась. Хэк! Набегающих смело невидимой отмашкой, отравленные иглы звякнули в затвердевшую защиту. Рутина.

— Не зазнавайся! — прохрипел воин. — Меняй облик — и потихоньку вперед! Потихоньку, я говорю! Они же и ловчие ямы любят ставить!

И они потихоньку пошли. Методично гикала винтовка. Кидались на спину обезумевшие бойцы. Так что до опушки Поющего Леса они шли долго.

Кошки жили красиво. Поющий Лес трепетал перед Убийцами во всей своей волшебной красе. Которая, впрочем, таяла от присутствия Тамары.

— Не жалко губить этакое? — вдруг прохрипел Игнатий. — Сколько трудов вложено! Красота неописуемая…

— Ага, — согласилась Тамара и поглядела через оптику на лес. — Красота. Но не жалко. Скалы красивее, и для всех. А это — просто символ могущества и процветания клана. Символ не жалко.

И она выстрелила. С тяжелым гулом величественно завалилось дерево-гора, бальный чертог Кошек.

— И красота тут развратная, и строили придурки! Ну кто в здравом уме будет жить в скворечнике на ветке?!

С треском упал на землю и развалился ближайший расписной домик Кошек. Посыпались листья.

— Кто не убрался, сам дурак!!!

Гикала винтовка. Преображался Поющий Лес, рушилась доселе неприступная твердыня магов.

— Слушай, ты назвал Кошку дочерью! — вдруг вспомнила Тамара. — Что, правда?

Игнатий пожал плечами. Может, и правда. За сотни лет у него тут каждый третий стал родней.

— Ну извини.

Они вошли в лес, чтоб завершить разгром. Где-то в глубине оставалась казна клана, и оружейная, и школа Наказующих — и все полно неприятных сюрпризов.

— Кошек мы запросто! — пробормотала Тамара. — А ты говорил не зазнаваться. Ну, кто еще против нас?!

— Я.

Из-за деревьев вышел и преградил путь высокий юноша. Молодой Дракон.

— Я разобрался в твоих возможностях, — сообщил он. — И отныне Убийца магов не опасна Владыкам. Я пресекаю твой путь! Я разобрался и в твоих возможностях, мертвец! Неупокоенным ход в земли кланов заказан! Я пресекаю и твой путь!

В голосе юноши запылало безумное пламя, знаменитая ярость Владык — их сила, их слабость. Тамара нерешительно опустила вскинутую было винтовку. Почему-то стало непросто выстрелить в того, кто спас тебе жизнь.

— Привет, Каэдрон. Я…

Юноша без колебаний атаковал ее — словно земля брызнула из-под ног! Мелькнули и схлестнулись две тени — и Могутный отлетел, согнувшись. Защищая Тамару, он не смог прикрыть себя.

— Я познал твои возможности, мертвец! — сообщил Каэдрон и кинулся на Тамару.

Она вскинула оружие — и не выстрелила. Могутный снова встал на пути Владыки. Огромное копье бешено крутнулось, звякнула сталь! — молниеносная схватка тут же закончилась. Каэдрон бил ногами опрокинутого Игнатия.

— Я познал твои возможности! — рявкнул юноша.

— Сволочь, — онемевшими губами прошептала Тамара. — Игнатий только защищается! Сволочь… он же бережет тебя…

Винтовка выстрелила. Каэдрон с бесконечным изумлением обернулся.

— Я Владыка! — напомнил он. — Дракон сильнее всех…

Вторая пуля отбросила его к дереву. Каэдрон поднялся, цепляясь за кору. Бешено взглянул — задрожал воздух от закипающих невидимых энергий.

Игнатий снова закрыл собой Тамару.

— Когда приходит время Драконов, — прохрипел он, — человек смеет бросить вызов целому миру! И не Воплощенной Силе отменить закон!

— Игнатий, бей! — заорала Тамара. — Начал драку — бей!!!

Вскипел воздух, полетела земля, сшиблись бойцы в скоротечной схватке. Хэк! Каэдрон отлетел, ударился спиной о дерево, упруго оттолкнулся — и древко копья смяло его. Поднялось черное лезвие.

— Нельзя!!!..

Рыжая девчонка бросилась из-за дерева к Каэдрону и закрыла его собой. Тонкая рука решительно остановила копье.

— Это еще кто тут распоряжается? — недобро прищурилась Тамара, разглядывая ее задравшуюся юбчонку и порванную рубашку. — А пулю в лоб?

Игнатий качнулся, прикрыл ладонью ствол.

— Она, как всегда, права, — прошептал воин. — Убьем Дракона — некому будет хранить устои мира.

Под его укоризненным взглядом рыжая сникла.

— Я держала его, сколько могла! — виновато сказала она. — Но он взбесился, пожег наш клан и отправился сюда. Я не сумела остановить его, Великий!

Каэдрон шевельнулся под ней.

— Все же кинулась защищать, — придушенно пробубнил он. — Значит, любишь.

— Пойдем отсюда, Игнатий! — с отвращением сказала Тамара. — Он сжег ее клан — а у них тут любовь! Чао, Огненный! Убить бы тебя…

Девочка мимолетно усмехнулась им вслед. Многие жгли ее клан, да не преуспели. Неведомых хранила тайна.

Поющий Лес они догромили быстро. С его южной границы они увидели горы, закрывающие владения стихийных кланов. Там — самые сильные противники. Миссия Тамары близилась к завершению. И тут покачнулся и упал Игнатий Могутный. Схватка с юным Драконом принесла раны, поставившие точку в его жизненном пути. Великий воин истратил все, что было отпущено ему судьбой.

65

Миа печально оглядела пепелище. Недавно здесь находился арсенал Кошек. И где же все? Что, и металл сгорел? Без магии разве определишь! Остается гадать да пожимать плечами — совсем как невежественной вилланке. Позор. А ведь здесь и казна была. Не могло же и золото сгореть?

— Пойдем, дочь Хора, — вздохнула воительница. — Надо выбираться к людям. Думаю, князь Галицкий скоро отчаянно зануждается в девушке-телохранительнице — потому что молод и хорош собой…

— А разве мы не возьмем хоть немножко золота из клановой казны? — округлила глазенки трепетная дочь степей. — Никого же нет, подсматривать некому…

Миа тоскливо глянула на нее. Без магии в душе пустота.

— Понимаешь, часть сокровищ клана хранилась под землей и, скорее всего, уцелела. Но вот как найти?

— Тропка поиска! — изумилась девочка. — Вы же сами меня учили! Только у меня не получалось ничего… Но сейчас я и без тропы вижу! Вот здесь оно и лежит — глядите!

Миа зачарованно смотрела, как девочка плавно идет к угольям и опускается на корточки.

— Дальше надо руками, оно же тяжелое, я не смогу поднять — я же девушка!

Ну, поднять для Миа как раз было просто. Лишь бы нашлось! Она копала пепелище сучком и судорожно пыталась думать. Считалось — и вполне обоснованно! — что дочь Хора уродилась полной бездарью. Кто только не пробовал будить ее способности! Даже Лиззи-Пламя приложила ручку, и впустую. А что сейчас? Понятно, что магических энергий вокруг немерено. Убийца же магию не уничтожает, только рассеивает… Энергии столько, что бездарная девочка черпает ее, как черпают воду ведром из речки. А вот в магических каналах клана Кошек пусто. И мощный энергетический насос Миа простаивает. Понятно, что ему качать, коли в трубе пусто! Энергия — вовне… А если, как она, по-детски? Ну-ка… Уй! Больно как! Это сначала надо поломать все, что укрепилось в мозгах за всю бытность в клане. И времени потратить столько же — то есть сотню лет. Ну… тоже вариант. Спешить вроде некуда?

Миа заметно воспряла духом и принялась рыть с удвоенной энергией.

Подземный схрон девочка определила точно. Там оказалось немало всего, вдвоем точно не унести. Но всего и не требовалось. Золото — дело наживное. Лишь бы хватило на первое время, время скитаний. Сума и карманы заметно потяжелели, и Миа повеселела. Ничего не потеряно! Остались сокровища, остались воинские умения, осталась девочка, о которой необходимо заботиться — значит, можно жить!

Миа утерла пот рукавом, глянула на извазюканную мордашку девочки и поняла, что им необходима река воды.

— Как зовут тебя в действительности, будущая глава клана? — полюбопытствовала Миа.

— Кинсари. А почему…

— Значит, будешь Кинсари Первая, впоследствии Великая! — заключила воительница. — Вперед, к вершинам славы, симпатяшка-замарашка!

Тамара проводила их стволом, но не стала стрелять. Не стрелять хотелось, а скорчиться на камне и тихо выть. Игнатий лежал у костра какой-то просветлевший, умиротворенный и ничего не желал. Раны, нанесенные безжалостным Каэдроном, понемногу кровили. А что творилось внутри богатырского тела, страшно было представить. И это не лечилось! Тамара уже перепробовала все, что умела, что уловила интуицией, что нашептала ей волшебная эльфийская кровь — но только и смогла, что унять боль. Частично унять, частично перевести на себя.

— Не плачь, — прошептал Игнатий. — Глаза покраснеют, губы опухнут, фу как некрасиво!

— Фигня! — огрызнулась немедленно Тамара. — Поменяю сущность, делов-то!

— Да одна у тебя сущность, — заметил Игнатий и непривычно мягко улыбнулся. — Бродяжка, деревенская красотка и эльфийская принцесса — это все ты. Лицо и тело те же, разве не замечала? Меняется всего-то чуть-чуть: немножко полнота, осанка, пластика — и очень многое внутри. Но все же это все ты. И это всегда с тобой.

— Как я буду жить без тебя? — пробормотала она невпопад. — Ну почему так, Игнатий? Дура я. До меня доходит, сколько хорошего для меня сделали, только когда я кого-то теряю! Я и принца всю дорогу презирала, а он… Он передал мне свой Дар, а ведь это не так уж безобидно, как кажется, верно? Он навредил себе, я правильно поняла?

— Правильно, принцесса. Хотя и поздно. Умер он. Без дара эльфов ему не возродиться, вот такая его плата.

— А ты? Чем ты расплатишься за то, что заслонил меня от Владык? Только честно, Игнатий! Тоже умрешь, да?

Воин зашелся кашляющим смехом. Тамара глядела на него во все глаза. Таким она Игнатия никогда не видела. Глаза искрятся весельем, и легкая улыбка, а не привычный оскал, и… и оказывается, он очень красивый, Игнатий Могутный! Надо же, как вовремя дошло. Дура она, точно.

— Дракон, конечно, сильнее всех, — сообщил Игнатий, отсмеявшись. — Однако убить меня даже ему не под силу, я ведь и так давно мертвый! Не горюй. Я не вернусь в этот мир, только и всего. Тело изношено, мочи нет терпеть… Пойду в иные края, там тоже интересно. Но я буду скучать. Срединный мир мне люб, здесь друзья мои, мои враги…

Игнатий замолк и ехидно глянул на нее.

— Здесь каждая третья тебе дочь, — мрачно добавила Тамара. — Так ты возродишься младенцем и все забудешь?

— Фу, еще чего! Младенцами рождаются те, кто ума не нажил, вот вроде тебя! Я же — ученый, не ровня прочим!

— Игнатий, не умирай пока, а? — жалобно попросила Тамара. — Как я без тебя?

Воин помрачнел.

— Не знаю, — прошептал он. — Спаси мир… Люб он мне…

— Как спасти?!

— Да как и прежде. Доверши начатое. Бей сильных мира сего, чтоб не забывали, кого клялись защищать…

Игнатий стал окутываться слабым свечением, голос его резко приглушился, словно шел теперь через преграду.

— Игнатий!..

Воин легко поднялся, подхватил копье — и положил к ногам Тамары.

— Не могу поделиться знаниями — для них надобен великий ум. И ума не дам — самому потребуется. А прими же в последний дар вот что, тебе понравится…

— Игнатий! — завопила Тамара. — Не уходи! Как я без тебя?!

Игнатий легко поклонился, беззвучно прошептал прощание — и вспыхнул свет! Когда Тамара проморгалась, Игнатия не было, только копье сиротливо лежало у костра. Да не рассеивалось остаточное свечение.

Сначала Тамара вволю выплакалась. Потом деловито перебрала мешок воина — раз с собой не захватил, можно порыться. Остатки боезапаса она решительно отодвинула: крови на ней и так предостаточно! Склянки осторожно отодвинула — пусть Игнатий сам разбирается со своими ядами! О, еда! И дамский ножичек, ну надо же! И? И браслеты. На тонкую руку. Голубые и янтарные. Красиво! Ай да Игнатий. И какую это деревенскую красотку он планировал соблазнить яркой безделушкой? Ай да мертвец.

Она вдруг поняла, для кого предназначались драгоценности. Вспыхнула аж до корней волос — но никто же не видит? И решительно застегнула браслеты на запястьях. И чехол с ножичком повесила на пояс.

Путь она продолжила в изначальном облике. Не для кого больше быть эльфийской принцессой. Замечала она, что Игнатий часто любуется ей, для него и старалась, хранила эльфийскую трепетность да хрупкость. А теперь не для кого.

Горы закрывали горизонт. За горами недобро отсвечивало — шли Прирожденные! Путь выглядел нелегким, хотя и вполне посильным. Только времени недоставало.

Она, конечно же, дура, но теперь она понимала, для чего они странствовали по Срединному миру пешком. Игнатий ненавязчиво знакомил ее с родной землей — и мир незаметно ее менял. Она его полюбила? Да. Сроднилась с этими чистыми деревеньками, обжитыми, ухоженными землями, с теплыми ночами и яркими звездами, с каменными разливами Запретного кряжа… А какое здесь копченое сало! А колбасы!

Но далее она поторопится, и шагать больше нет надобности. Срединный мир уже в ее сердце.

Сложенное копье в чехле — на плечо. Рюкзачок — за спину. Футляр с винтовкой — под руку. Пора.

Упругая волна воздуха подхватила ее, обняла и стремительно понесла через горы.

66

— Подружки, что мы здесь забыли?! — отчаянно вопрошала Светана, с ужасом оглядываясь на горы.

Там, за горами, бесчинствовала Убийца магов — а скалы вовсе не преграда для нее! И впереди — море. Дальше бежать некуда. Клан Кошек прочно засел на прибрежной дюне — и не знал, что делать дальше. Вокруг бурлили массы людей, перемещались, строились войска, торопливо катили обозы, от кого-то куда-то неслись гонцы… Кто управлял сейчас этим муравейником? Уже и не понять. И магией не воспользуешься, чтоб узнать, потому что страшно. А вдруг Она учует, вдруг явится по их жизни?

На огромном жеребце прискакал военачальник, следом весь его штаб. Оказалось, это Хор. Седой Кот неприязненно обозрел остатки клана и решил, что данная дюна ему подходит в качестве ставки. Мол, именно сюда и нацелен основной удар Прирожденных. Один грозный рык — и бойцы с облегчением рассыпались в неприступное охранение. Наконец нашелся тот, кто знает, что делать всем! А Хор нашел дело даже для растерянных Кошек.

— Магия пока при вас? — вполголоса поинтересовался он. — Вот и чудненько. Шпионить умеете, учить не надо? Мне верные глаза-уши при князьях очень даже нужны. Поезжайте-ка с гонцами, как бы моими адъютантами. Передайте князьям мысль, чтоб готовились к бою со зверьем и чудищами. Марш-марш, живенько! И бдеть! Чтоб никто не побежал!

Кошки похлопали глазами — и помчались, куда их послали. При деле не так страшно.

Действие застало их на перемещении. Тонко завыл ветер, грозно дрогнула земля, кони вскинулись на дыбы.

— Смотрите, там! — крикнула Светана, указывая на горы.

На скалах цветными точками вспыхнули плащи магов. Воздух и Огонь! Земля и Воздух! И снова Огонь. Очень много Огня! Кто? Откуда?

А маги все появлялись. Трепетали на ветру алые плащи. И высоко над скалами, на главном пике, перечеркнула небо черная тень Дракона. Владыка явился на встречу с дерзнувшими бросить ему вызов.

— Питомцы Владыки! — в небывалом озарении пробормотала Светана. — А мы гадали, почему мало учеников в клановых школах! Так вот же они! Ай да Ритор! Ай да Лиззи! Хотя это понятно: глава Воздушных кем Владыке приходится? Дедом. А Лиззи… втрескалась в Дракона по уши. Что-то там между ними было в прошлую войну… Но ведь не для сегодняшнего они готовили бойцов в такой тайне? Явно не для сегодняшнего! Знать бы, для чего…

Вдруг Младшенькая взвизгнула и трясущейся рукой указала на ближнюю скалу. Кошки обомлели. Твердо упираясь ногами в верный камень, там — совсем рядом! — стояла Убийца магов и с нехорошей усмешкой разглядывала их. Черный зрачок винтовки развернулся на всадниц, и смертью дохнуло на них.

И тут, разом, ударили маги с гор. Гигантская багровая волна, что, загибаясь буруном, неотвратимо накатывала на Срединный мир, дрогнула, и внутри нее воцарился кромешный ад. Кошек посбивало на песок, прямо в мешанину людских тел, что мгновение назад были грозным строем бойцов. Силы схлестнулись! Рев, грохот, пронзительный визг ветра! Кошки поняли, что наступил их смертный час: первый же осколок Сил, что сцепились сейчас над морем, сотрет их в кровавую кашу. Земля вздыбилась — и опала. И вздыбилась снова. Страшен бой стихийных магов! Людям не место в нем! И Кошкам тоже!

Но смертный миг все не наступал.

А Тамара, упершись ногами в верный ей камень, изо всех сил держала над побережьем гигантский призрачный щит. В первый же миг боя магов она ясно поняла, чем это грозит войскам, построившимся у берега. Такие Силы! Никакому человеку не выжить в аду! И она сделала то, к чему была приучена в горах: принялась спасать «чайников». Все силы антимагии — вперед щитом! И упор от щита — не на себя! Не дура, второй раз защиту на себя не заякорит! Скалы приняли чудовищное давление стихий, затрещали, застреляли отскакивающими осколками — но устояли.

Воины, поднявшись на ноги, таращились на исполинскую линзу щита, за которой метались, рвали друг друга в клочья безумные монстры — порождения болезненной фантазии магов.

У Тамары пошла носом кровь. Тяжело. И переложить не на кого. Одна осталась, потеряла соратников, дура. Тяжело…

А тут еще громадная тень сорвалась с гор и ударила всей своей яростной мощью в щит. Хранитель Срединного мира вступил в бой!

— Сволочь! — захрипела Тамара. — Магов спасаешь, сволочь… Не удержу щит…

Мышцы сначала заныли, а потом их резануло болью так, словно все жилы разом порвало.

Тамара понимала, что творится за щитом. Безумие стихий. И безумие магии. А она же — не Дракон! Ей не совладать со всеми силами мира. Долго — не совладать.

Щит вспыхнул и прогнулся. Нельзя ронять!..

Она влила в щит резерв. Свою Силу. А потом — еще раз, силу древнего эльфийского рода, проклятого своими родичами за любовь к миру людей. Потом — еще раз, неизвестно что, неизвестно откуда — что-то, отдавшееся в ней тупым ударом, отчего пошла горлом кровь. Хорошо Кошкам, у них девять жизней…

Потом… потом стало совсем плохо. Кто-то пришел на помощь Дракону с той стороны, кто-то безумно страстный и яростный, и ударил по Прирожденным с тыла. А Прирожденные — ударили в щит. Как Тамара устояла — непонятно. Сердце же должно было разорваться.

Она уже теряла сознание, когда случилось неизбежное. Стиснутые невыносимым давлением, Прирожденные прорвались сквозь щит. Только барьер не пропустил создания чистой магической энергии, и им пришлось преобразоваться в нечто временно материальное — в то, что подсказали страхи людей. Хищные черноносые корабли устремились к недалекому берегу, в мелководье прыгали завывающие звери, и диковинные монстры, и бесчисленные воины, сверкающие металлом, ненавидящие этот мир за то, что он заставил их покинуть вечно текучий, переменчивый океан Сил.

Армии схлестнулись на кромке прибоя, и пошла дикая сеча, исход которой стал ясен, как только из поднебесья свалился Дракон и принялся вершить свой скорый суд.

Щит выполнил свое предназначение и лопнул. Тамара завалилась на спину, и звуки боя унеслись далеко-далеко… На скалах бессильно обвисли разноцветные плащи. Мало кто из их владельцев пережил схватку — а остальных лишила навсегда Сил возвратная волна остаточной антимагии от рухнувшего щита. Это послужило последним толчком — началась цепная реакция разрушения магических форм. Кончилось время кланов!

Она очнулась от тишины. Болело все тело, словно от чудовищной перетренировки. Жгло горло. Распух нос. Но кровь не шла, и это было хорошо. Она машинально, не сознавая, как это делает, зачерпнула энергии для исцеления, тем более что ее вокруг столько было — хоть ведром черпай.

Кошки, что осторожно подбирались к ней, замерли, увидев вскинутую винтовку. Не успели! Кончилось время кланов.

А Тамара смотрела мимо них, туда, где сидел на песке Владыка и держал в руках какую-то девочку. Рыжую. Тоже маг? Это следует исправить!

Дракон поднял голову.

— Я запрещаю! — яростно предостерег он ее взглядом.

Тамара дернула плечом, мол, подумаешь, кто-то запрещает. Пофиг. Как влеплю сейчас обоим!

Девчонка вяло шевельнулась.

— Не надо… сестра…

Тамара изучающее смотрела на них и понимала: а ведь она права. Должен кто-то в мире быть равным Дракону, чтоб сметь его любить. Или ненавидеть. Ну и кто же равен Воплощенной Силе? Разве что тот, для кого игра с Силами — давно пройденный этап. Тогда это не совсем и маг. Или же совсем не маг.

— Живите в мире, — шевельнула губами Тамара.

— Ищи свой путь, — отозвался взглядом Дракон и отвернулся к своей ненаглядной.

И тут ударила в небо черная вода. Из морских глубин поднималось чудовище — Торн Нагаев, величайший маг Срединного мира, в силе своей вставший вровень с Владыками, явился сказать свое последнее слово. Надо же, и Убийца магов ему нипочем! А Дракон не мог подняться — он закрывал свою женщину.

Тамара не знала, как это получилось. Может, вспомнила Игнатия Могутного. Миг — и выхвачено из чехла копье. Миг — собрано. Миг — и оно уже летит, разгоняясь тяжами из сырой магии, которой вокруг хоть ведром черпай…

Копье ударило чудовищу в грудь. Пробило навылет. И вспыхнуло. Так оборвалась жизнь главного мага Срединного мира.

Потрясенные Кошки смотрели, как она уходит. Крошечная фигурка уверенно поднималась вверх по отвесным скалам. Как ее там достать? Да и кто осмелится?

А Тамара проходила карниз. Привычно отклонилась, чтоб забросить себя вверх — безумной техникой скалолазов, не прилипающих к скале, а наоборот отстраняющихся от нее. Главное, чтоб выдержал сам карниз.

Она не учла, что эти горы — у моря. Что они изъедены ветрами и солью. Избиты бесчисленными магическими схватками. Ослаблены временем. Такое случается когда-то и с самыми опытными скалолазами — один раз в жизни.

Камень не выдержал рывка и надломился.

С берега было хорошо видно, как она отчаянно взмахнула руками в поисках зацепа — и завалилась спиной в пропасть. Кошки следили до конца, как крохотная фигурка, раскинув руки, стремительно падала вниз. Пойти и проверить результат никто не решился. Пока доберешься до ущелья, сам наверняка убьешься.

67

Семейство Владык внимательно разглядывало то, что недавно было Серыми Пределами.

— Никого нет, — удивленно заключил Каэдрон. — Тихо, как на кладбище.

Теперь это и в самом деле было просто кладбище — тихое, опрятное и безопасное. Океан сырой магии разъел-таки скрепы древнего заклятия на крови, и прах подъятых армий развеяло по ветру.

— Уж как эльфы обрадуются! — хмуро улыбнулся Виктор. — Когда их король возродится, он наверняка предъявит права на Зеленый престол.

Каэдрон поморщился. Хорошенький же мир оставляет ему в наследство отец! Система кланов порушена. Магии вокруг столько, что вилланы потихоньку начинают баловаться с ней. Нет больше отлаженного, надежного механизма управления миром. Как тут жить?! И вдобавок, оказывается, гарантированы эльфийские междоусобицы! Бессмертные уже привыкли к свободе, князьками себя прочувствовали — а тут явится истинный король! Ох не по вкусу он придется! Полетят стрелы из лесных засад. Потребуется лесных воинов призвать к порядку — а как? Кланов-то нет. И гномов нет, некого на эльфов будет натравить.

— Зараза! — ругнулся Каэдрон, не в силах сдержаться. — Какая она все-таки зараза! Надо было ее сразу пришибить! И ведь мог же!

— Мог, — сказала молчавшая до этого рыжая девчонка. — И тогда вся сила недовольных Владыками кланов выплеснулась бы в войну против тебя. И ты уничтожил бы кланы, залив мир кровью. И встретил бы Прирожденных без защиты Убийцы магов — и потерял бы все войско людей, залив мир кровью. И потерял бы без поддержки людей всех питомцев Владыки, и с кем бы ты тогда остался хранить мир от новых бед?

— Папа! Ну почему она всегда права, а я всегда неправ?!

Тэль сочувственно усмехнулась.

— Что бы ни случилось, все к лучшему, — философски заметила она. — Было же сказано в пророчестве понятным языком: придет она — и сгинут маги, и где пройдет, там сгладятся овраги, и новые засеются поля, и зеленью покроется земля! Ну вот, поле магии выровнено и засеяно, ждите всходов. Вырастет новое племя магов, их простых людей Срединного мира. Устраивай с ними жизнь, как разумеешь, юный Владыка. Убийца магов погибла, исполнив свое предназначение. Сейчас в мире нет магов, способных тебе противостоять.

Тэль искоса глянула на своего спутника.

— Нам пора, Каэдрон, — неловко сказал мужчина.

Истинный Владыка, он не любил прочувствованных прощаний.

— И куда же вы с Тэль?

— За Запретный кряж, — сообщил Дракон. — Какие-то странные земли у нас в соседях, пора разобраться.

— Да, нехилое у вас свадебное путешествие…

Дракон скупо улыбнулся, обнял свою ненаглядную, и они ушли. Каэдрон тут же обернулся к своей подруге, чтоб раз и навсегда установить, кто в доме хозяин, и наткнулся на возмущенный и упрямый взгляд. Да, со спутницей жизни ему повезло…

Тамара медленно убрала Видящее Око. Милые семейные сценки ее не интересовали, она вообще собиралась осмотреть Серые Пределы.

Значит, Убийца магов погибла? Ну, можно и так считать. Надорвалась она с тем щитом, так что теперь почти не способна использовать Силы. По сравнению с недавними возможностями не способна, естественно. Сил едва хватило, чтоб смягчить падение в пропасть. Все равно приложилась так, что мало не показалось. Позвоночник до сих пор ноет, И внутри, кажется, что-то отбито. Ну и пусть. Не убилась сразу, значит, заживет. А Силы… Жила и без них. У нее остались горы. Уж они-то всегда с ней. У нее остался дар принца. Вот она, эльфийская кровь — только позови. С ней остался и дар Игнатия — умение видеть истину в обыденном. Великий подарок оставил ей насмешник-ученый! Дар его порождал неуемное любопытство, и вместе с ним — жгучее желание жить. Потому и уцелела в пропасти. Знал Игнатий, чем одарить скалолазку с ее подсознательной тягой к смерти.

За горами, в приморских степях, сеял теплый дождь, и укрыться толком было негде. Она брела по раскисшей дороге, пока не нашла овраг, туда и забилась. Нависший обрыв немного защищал от косого дождя, потом она нашла корявый засохший куст и смогла запалить костерок. И сразу стало хорошо. Как немного нужно для счастья! Косой экран, подкрепленный крохами магии, отклонял дождь, малый ручеек, прорывший овраг, уделил воды в котелок — хорошо!

Кашица уже доваривалась, когда по грязи зашлепали чьи-то легкие ноги. Дети, что ли?

Юная женщина в походной одежде воина внимательно оглядела ее. Из-за ее спины выглянула девочка, вытаращила круглые глазенки.

— Я тебя знаю? — спросила женщина.

Надо же, не признала в ином обличье. Сама не зная почему, Тамара приняла в походе вид полнотелой чувственной девахи. Каэдрон подсобил, чтоб ему… сладко жилось со своей рыжей!

— Присаживайся, Кошка, — буркнула Тамара.

Может, она начнет драться. Но не гнать же от костра с ребенком. Миа наконец заметила футляр винтовки, мгновенно все поняла, но даже в лице не изменилась. Сразу видно, что воительница.

— Ну какая из меня теперь Кошка! — беспечно отозвалась она, пристроила у костра девочку, глянула с презрением на котелок и полезла в свою походную сумку.

Так что ужин получился неожиданно обильным и разнообразным. А напоследок и кашу всю смяли — в три-то ложки.

Поели — теперь можно и поговорить, тем более что им было что выяснять да уточнять.

— Сытую жизнь я тебе попортила, — заметила Тамара. — Что в обиде на меня, это естественно. Почему мстить не кинулась? Боишься меня?

— Боюсь, — согласилась Миа. — Ну и что? Даже если б появилась возможность безнаказанно тебе напакостить — не стала б этого делать.

— Вот только не говори мне, что Кошки — такие беззлобные, милые и пушистые!..

— Кошки-то нет, их тебе до конца жизни следует опасаться. А из меня какая Кошка? Меня в расход списали, когда отправили к тебе на переговоры. И… ты, конечно, не поверишь, но твой мужчина очень убедительно мне кое-что объяснил. Я подумала: может, где-то в чем-то ты и правильно поступила, что перебила все кланы?

— Игнатий не мой мужчина! Просто он для меня…

У Тамары внезапно подкатил к горлу горячий комок.

— Хорошо, хорошо! Не твой мужчина. Согласна. Тогда ты его женщина. И не спорь, я хоть и бывшая, но Кошка, уж в своей-то области разбираюсь! Что-то между вами было, что-то поболее, чем товарищество или боевая дружба! Ага, покраснела!

— Облик этот дурацкий! — буркнула Тамара и отвела глаза.

— А, что ни случается, все к лучшему! — махнула рукой Миа. — Ну, нет кланов. Зато какие возможности открываются! По неразберихе нового времени можно такого достичь! Кстати, можно и новый клан создать. Свой собственный.

— Да? Что ж ты из Поющего Леса уходишь? Место для клана вообще-то удобное.

— Я же новый клан создавать буду! Я уже решила — там будут только люди. И жить мы будем среди людей. И работать — с ними же. Вот мы к людям и идем. Опять же князь Галицкий, говорят, молод и хорош собой. Слушай, идем с нами? Я тебе князя отдам в постель! А себе еще моложе и красивее найду!

И Миа с удовольствием полюбовалась, как Тамара в очередной раз краснеет.

Вдруг оказалось, что им приятно друг с другом поболтать. Миа замечательным солдатским языком описала поход Тамары — каким он виделся из клана. Тамара рассказала о своем знакомстве с Драконами. Только непоименованная девочка сидела молча и скромненько улыбалась.

— Э! — спохватилась наконец Тамара. — А почему мы друг друга понимаем? Вы же не русские! Ну и кто у нас наводит заклятие перевода?

Черный зрачок винтовочного ствола уставился на девочку.

— Это нельзя, да? — робко спросила она.

— Я убиваю магов!

— Она новенькая! — поспешно сказала Миа. — Она еще ничего не успела натворить!

Тамара поразмышляла. Ну… в конце концов, появление новых магов неизбежно, при таком обилии магии. Да и не в самой магии дело. Игнатий, например, тоже был магом, что бы он там ни заявлял…

— Запомни на всю жизнь! — угрожающе качнула Тамара стволом перед носом девочки. — Мир дает тебе Силу для того, чтобы ты защищала людей! Хотя бы в душе, но принеси клятву, что будешь служить беззащитным и слабым, будешь бороться с людскими бедами и несчастьями! Это… как староста в деревне. Староста служит не себе — селу. Маг служит людям. А тем, кто забывает древнюю клятву, является убийца! Неуязвимых нет!

Девочка с трудом оторвала взгляд от винтовки и пообещала помнить. А потом сняла заклятие перевода. И в результате ночь прошла необычайно весело. Они даже пели что-то втроем, на три голоса и три языка.

Утром Кошки — или кто они теперь? — засобирались в дальний путь, будто князь Галицкий их уже заждался. Да князь, может, вообще от Горячего моря не вернулся. Но Миа горела желанием лезть в грязь дорог. Страстная женщина!

— Я тут подумала и решила, что уже не в обиде на тебя! — заявила Миа на прощание. — И вообще, спасибо за то, что сохранила тогда мне жизнь. Прими напоследок мой дар…

— Отвяжись, а? — встревожилась Тамара. — Я с предыдущими-то не знаю, что делать!

Миа недоверчиво улыбнулась:

— Да? Но все же… Мы, Кошки, обладали особыми умениями, и я в прошлый раз кое-что в тебе заметила… И не затыкай уши! По справедливости, отец твоего ребенка тоже должен знать, что у него скоро родится сын, которому уготована необычная судьба, разве нет? Ну вот, ты можешь не падать в обморок, а сказать мне имя отца, а я загляну туда, куда ты скажешь, и порадую новостью проказника. Заодно сама повеселюсь, глядя на его рожу… Мужики все такие безответственные!

— Спасибо! — ошеломленно пробормотала Тамара. — Пожалуй, я сама это сделаю…

Миа удовлетворенно засмеялась, взяла свою подопечную за руку, и они легко ушлепали по дороге. Прощайте, неожиданные подруги.

Тамара медленно поворачивалась. Силы подчинялись плохо, при любом напряжении начинало саднить в груди. Но без магии никак. Карты ведь нет, а всезнайка Могутный за такими далями — фиг досвистишься… Ага. Нам вон туда. Прямо через поле. А потом наверняка и дорожка отыщется, потому что здесь везде дороги.

К деревне она вышла через несколько дней. Еда кончилась давненько, а денег изначально не было. Не догадалась кланы пограбить по праву победительницы. Мда. Ну, легкий голод — чувство знакомое и даже бодрящее.

Знакомый дом оказался закрыт на замок. Бывает. Если уж она бродит по миру, вся в делах, то и другие могут работать. Она села на чистенькое крыльцо и погрузилась в дрему.

Он пришел вечером. Хмурый мужчина сложил у двери оружие, вопросительно глянул.

— Странствия тебе только на пользу, — заметил он. — Вроде бы даже пополнела? А я тебя не ожидал.

— Да я тоже не думала, что вернусь, — промямлила Тамара. — Ну вот… ребенку ведь отец потребуется, а я подумала… В общем, как-то все невпопад получилось и, кажется, не вовремя…

Может, мужчина и удивился, да по окаменевшему лицу было не понять.

— Где я его растить буду, на скалах, что ли? — ляпнула Тамара.

Что-то она не то говорила. Чего-то он от нее ждал, что ли? И что ж теперь, в любви ему признаваться, что ли? Да ей даже неизвестно, как его зовут! И еще неделю назад она и не собиралась это узнавать!

— Только я плохая хозяйка, — предупредила она. — Я ничего не умею!

— Это плохо, — наконец сказал он. — Семье без хозяйки не бывать.

— Я научусь, — безнадежно пообещала она. — Постараюсь, по крайней мере.

Мужчина усмехнулся и пропустил ее в дом.

Как и в прошлый раз, ора молча ходила за ним и смотрела, как он топит баню, где дрова берет — и какие. Как и в прошлый раз, они молча поужинали. Потом он взял ее за руку, и они вышли на крыльцо.

— Принимай хозяйство, — хмыкнул он.

Тамара оглядела аккуратный, заросший травой дворик, ухоженный огород, птичий двор — и внезапно поняла, что она дома. Наконец-то дома.

— Меня зовут Игнат. — негромко сообщил мужчина. — Я — простой деревенский стражник, в основном берегу село от зверья и конокрадов. Не воин. Не герой. Не правитель. Я не ровня тебе, принцесса. Ведь ты — принцесса эльфийского рода, это сразу видно. Так?

И он остро, понимающе глянул на нее.

Эльфийскую кровь не скроешь! Но Тамара молча замотала головой. Нет! Она — просто Тамара. Скалолазка. С Изнанки. Бестолковая и неумелая хозяйка. Так она решила, и так будет. Но вот так ли прост хозяин? Остался же еще клан Неведомых. И где-то же он должен скрываться. Женщины-маги, волшебные единороги — те, понятно, в лесу. А мужчины? И вот в каждой деревне есть старосты. Есть командиры деревенской стражи. Есть охотники за нежитью. Все — спокойные, уверенные, опытные, пользующиеся громадным авторитетом. Знающие. Проницательные. Они — сила, которая незаметно правит миром людей. И одновременно — они сами часть этого мира. Знатоки мудрых традиций, защитники справедливости…

Тамара сияющими глазами смотрела на своего будущего мужа, и где-то вдалеке, в грезах, заливисто смеялся крохотный ребенок, и она держала его за теплую ладошку.

КОНЕЦ

Content

Владимир Борисович Журавлев
Время дракона

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67