Евгений Сухов

Крутые профи

Часть I

Игра втемную

Глава 1

Заказ на убийство

Хозяином просторного кабинета, больше напоминающего конференц-зал, был круп ный мужчина с породистыми чертами лица и с жестковатым взглядом уверенного в себе человека. Помещение украшал стоящий напротив ок на огромный широкий стол, за которым, не сталкиваясь локтями, могли разместиться с десяток мужчин. Вдоль стен аккуратно расставлено множество стульев.

Некоторое время хозяин кабинета размышлял, моделируя возможные последствия. Результат получился не самый благоприятный. Но следовало что-то предпринимать, иначе ситуация могла выйти из-под контроля.

Переборов колебание, он поднял телефон.

– Герасимович…

– Он самый. Это ты, Модест?

– Я. Помнишь наш разговор о том, что, если вдруг что-то пойдет не так?..

– Конечно, помню.

– Так вот, вышло совсем не так, как мы планировали.

– И что ты намерен делать? – спокойным голосом отозвался абонент.

– Мне нужен человек. Теперь без него не обойтись.

– Понимаю… Хорошо. Он будет у тебя в течение часа.

– Я могу быть с ним откровенен?

– Так же, как и со мной. Это его работа.

– Как мне его называть?

– Имя тебе его ни к чему, сам понимаешь…

– И все-таки?

– Можешь называть его Карась.

Положив трубку, хозяин кабинета довольно улыбнулся. Вот, кажется, и началось.

Ровно через час в дверь раздался негромкий стук, и в комнату вошел человек. В его внешнос-ти не было ничего такого, что могло бы выдать его выдающиеся способности: ни накачанных мускулов, ни большущего роста; взгляд почти бесцветных глаз тоже не свидетельствовал о какой-то исключительности. Вполне среднестатистический типаж. И только когда гость приблизился, вняв небрежному взмаху хозяина кабинета, Модест почувствовал его сильнейшую энергетику. В какой-то момент она была настолько мощной, что заняла все пространство, выделив хозяину кабинета всего-то крохотный уголок у самого окна. Требовалось мобилизовать внутренние ресурсы, чтобы не проиграть ближний бой и по-прежнему изображать добродушного хозяина.

– Садитесь, – проговорил он, указав на стол для переговоров.

Интуитивно Модест понимал, что нынешняя ситуация совсем не та, при которой он мог восседать во главе стола, подавляя вошедшего напускным величием. Сейчас перед ним был человек, слепленный из одного с ним теста, а может быть, даже обладавший несколько большими возможностями. Следовательно, к нему пристало относиться как к партнеру, и небольшой квадратный стол для переговоров – самое подобающее место.

Гость все понял без слов, Модеста встретила располагающая улыбка.

– Благодарю.

С такими проницательными людьми всегда приятно иметь дело.

– Вы действительно тот человек… которого мне порекомендовали?

– Вас что-то смущает?

– Как бы вам сказать… Габариты, что ли? Я полагал, что они будут более впечатляющими.

Губы собеседника искривились, хозяину показалось, что он подавил в себе невольный смешок.

– Уверяю вас, фактура в нашем деле не самая главная составляющая.

Гость источал обаяние. В нем не было ничего наигранного.

Судя по рекомендациям, перед Модестом сидел профессиональный ликвидатор, способный устранить сложнейшую проблему в самые кратчайшие сроки. Причем, как его уверяли, он владел едва ли не всеми видами оружия, что само по себе вызывает восхищение.

– Возможно. Вы работаете один, Карась?

Взгляд гостя изрядно потяжелел.

– Все зависит от обстоятельств. Мне сказали, что объект будет весьма серьезен. Возможно, потребуется группа, но она у меня имеется.

– Многочисленная? – заинтересованно спросил хозяин и понял, что совершил промах, натолкнувшись на колючий взгляд гостя.

– Это вас не должно волновать. Вас ведь интересует результат?

– Разумеется.

– Теперь давайте поговорим о деле. Кто он? Ваши пожелания? Что именно вы бы хотели?

Взяв со стола заготовленный снимок, Модест протянул его гостю:

– Вам знаком этот человек?

Лицо гостя застыло. Теперь его нетрудно было представить взирающим на неприятеля через оптический прицел снайперской винтовки.

– Разумеется, – вернул он фотографию.

– Я хочу, чтобы вы уничтожили этого чело-века. – Гость едва кивнул. – Ничего банального: ни удара тока во время принятия ванны, ни случайного падения с десятого этажа, ни наезда автомобиля. Убийство нужно провести как акт устрашения. Желательно днем и где-нибудь в людном месте. В назидание другим… Пусть задумаются! Вы сможете исполнить такой заказ?

– Мы можем исполнить очень многое и даже то, что вам покажется невозможным. Когда приступать?

– Чем раньше вы приступите, тем лучше! – жестко сказал хозяин кабинета, приобретая прежнюю уверенность. И, пододвинув небольшую бумажную коробочку, сказал: – Я знаю тариф. Это ваш аванс. Остальное после того, как будет выполнен заказ.

Взяв коробку, тот небрежно сунул ее в карман:

– Договорились.

Глава 2

Оперативная информация

Вадим Петляков проснулся от назойливого звонка в дверь. Глянул на часы: пять часов утра, интересно, кому это он понадобился в такую рань? Но открывать не спешил, подошел к монитору и нажал на кнопку. Камера видеонаблюдения оптическим оком хищно вцепилась в мужчину, стоящего у дверей, чуток изменив угол, приблизила его к себе, так что у Петлякова была возможность рассмотреть его короткостриженую голову и серую щетину на румяных щеках.

Ранний гость был одет в джинсовый костюм и коричневые добротные ботинки из мягкой кожи; рукава куртки закатаны по самый локоть, на левой руке – японские часы со множеством стрелок, на правой – какой-то легкомысленный браслет светлого цвета. Подняв голову, гость приветливо кивнул прямо в камеру, всем своим видом демонстрируя благодушие. В визитере Петляков узнал своего старинного приятеля Виталия Миронова.

Накинув халат, Петляков потопал открывать дверь. Дважды провернул замок, выдвинул щеколду. Вот теперь путь свободен. Распахнув дверь, пропустил гостя в небольшой коридор.

– Что-то случилось? – негромко спросил Вадим, стараясь не показывать раздражения. Надо признать, не самое подходящее время для визита, даже трудно предположить, какое именно дело заставило того припереться в такую рань.

– Ты уж извини, что я к тебе спозаранку.

Вадим лишь едва заметно кивнул, давая понять, что интересы дела превыше всего.

– Слушаю тебя.

– Но у нас появилась оперативная информация, тебя как начальника службы безопасности «Трансибгаза» она должна заинтересовать.

– Что за информация?

– Твоего шефа собираются убрать.

Если дело обстояло именно таким образом, то ранний визит был оправдан.

– Вот даже как. – Петляков старался не выдать своего беспокойства. – И кто же на такое решил сподобиться?

– Ничего конкретного сказать не могу, – развел тот руками. – Информация получена только что… Вот я сразу к тебе.

– Хотя бы в общих чертах, – мягко настоял Вадим, – ты же понимаешь, насколько мне это важно.

– В общем, один из моих информаторов сегодня был в кабаке, отмечали юбилей директора «Точмаша»… Обычно на такие мероприятия народу приходит много, бывает, что заглядывают люди совершенно случайные… Но круг приятелей у директора солидный, с большими связями. И вот один из них, крепко набравшись, ляпнул, что скоро в «Трансибгазе» будет новый хозяин…

– Понятно, – невесело протянул Петляков.

– Мой информатор как раз находился рядом и разговор этот услышал. Такие сигналы игнорировать нельзя, тем более что люди там собрались весьма информированные.

Вадим задумался. Сказанное вполне могло быть пустыми словами, какие обычно случаются во время застолий. Но не исключено, что дела в действительности обстояли очень серьезно.

– Что это был за человек?

– Пока неизвестно. Я показал своему человеку несколько фотографий, но он его не узнал.

– Спасибо, Виталий, – сдержанно сказал Петляков.

С милицией дружить весьма полезно, осо-бенно с оперативным составом. Обычно эти люди раньше других узнают самые ошеломляющие новости, что бывает весьма полезно для дела.

– Так что будь повнимательнее, не мне тебя учить, как нужно поступать. Я со своей стороны возьму эту информацию на заметку. Может, ты сам чего обнаружишь… Дашь мне знать. Ну, и меня держи в курсе.

– Давай с тобой созвонимся часов в одиннадцать. Я тут у своих поспрашиваю, вдруг что-нибудь появится новое.

– Договорились. Буду ждать.

– Может, чаю хочешь? – предложил Петляков.

– Побегу! – Глянув на часы, будто оправдываясь, Миронов добавил: – Дел много.

Миронов ушел, оставив после себя запах дорогого одеколона, в котором улавливался тонкий аромат женских духов. Можно было ручаться, что остаток ночи он провел не в одиночестве.

Набрав номер водителя, Петляков произнес:

– Юра, давай выезжай, я тебя жду, – и, не дожидаясь ответа, повесил трубку.

Что-то ему подсказывало, что предстоящий день окажется затяжным и весьма непростым.

* * *

Установить так ничего и не удалось. Одни лишь предположения и смутные догадки. У гене-рального директора «Трансибгаза» Семена Валентиновича Шевцова было такое огромное количество скрытых и явных недоброжелателей, что любой из них мог претендовать на роль потенциального заказчика. Однако никто из них не держался с Шевцовым враждебно, не угрожал, а, наоборот, старался всячески показать свое расположение.

Нужна была печка, от которой следовало плясать.

Может быть, у Миронова появилась какая-нибудь новая информация?

У самого поворота дорога была разрыта. Для движения оставалась лишь небольшая узкая полоска, и машины, сбросив скорость, буквально протискивались в узкий проем, огороженный выложенными в неровные столбики кусками асфальта.

– Юра, притормози у той автолавки, – сказал Вадим Петляков, повернувшись к водителю.

Водитель, малоразговорчивый парень, равнодушно кивнул и сбросил скорость у самого поворота, где, взобравшись передними колесами на бордюр, стоял грузовик, в котором и расположилась автолавка. Ничего особенного – продавали разный ширпотреб, который всегда может пригодиться как в дороге, так и в гараже.

Возле лавки толкалось трое молодых мужчин, высматривая подходящий товар. Один из них – худой, как высохшая жердь, – наклонившись, принялся выбирать охлаждающую жидкость. Наконец, подобрав канистру с подходящим объемом, он протянул деньги продавцу. Тот, утвер-дительно кивнув, взял сложенные купюры и стал отсчитывать сдачу. Двое других покупате-лей, видимо, не отыскав нужного товара, затопали дальше. Рядовая торговая ситуация, ничего странного, вот только стоял грузовик в неположенном месте, что не могло не насторожить. А своей интуиции Вадим Петляков привык доверять.

Месяц назад именно на этом месте возвышалась небольшая шашлычная, которая давала его хозяину весьма неплохой доход. Но кавказцу пришлось съехать в другое место за нарушение санитарных норм. Позже Петлякову удалось выяс-нить, что на пересечении улиц местные власти собираются возводить универсам, часть тротуара и небольшая территория попавшего под снос дома будут отданы под стоянку автомобилей, а потому размещение каких бы то ни было торговых точек было строго запрещено. Однако грузовик стоял вопреки всему и, судя по тому, с какой уверенностью держался продавец, распоряжение районной администрации ему было не писано.

Как известно, на местах все решают незаметные серые люди со скромным окладом, большинство из которых охвачены честолюбивым желанием вырваться из того круга, что очертила им судьба, перепрыгнуть на новый уровень. А потому зачастую, пренебрегая строгими запретами, они за приличное вознаграждение выискивают лазейки в законодательстве, чтобы удовлетворить просьбу заказчика.

Следовательно, за торговлю в автофургоне взятка должна отвечать такому размеру, какой с лихвой способен перекрыть инстинкт самосохранения чиновника и даже компенсировать риск возможного увольнения.

Не следовало даже предполагать, что автолавка расположилась в таком месте без соответствующего разрешения: слишком стремное это дело в нынешних условиях, можно нарваться на большие неприятности. А для того, чтобы компен-сировать неизбежные затраты с раскручиванием нового места, нужно проработать в усиленном режиме месяцев шесть, а то и больше… Неволь-но напрашивается вопрос: «Зачем им это нужно? Не проще ли перенести точку метров на триста подальше от этого места, где стражи порядка будут не столь привередливы?»

– Останови! – приказал Вадим Петляков.

Водитель, включив поворотник, прижал «Лексус» к тротуару. Юрий Савельев уже успел привыкнуть к нестандартным решениям своего шефа, который никогда не объяснял причину своих действий. Мог, следуя только ему одному понятной логике, не поехать на важную встречу или отменить плановую встречу своего шефа из соображения безопасности. И, надо признать, практически никогда не ошибался в своих решениях и действиях. И если Петляков велел остановиться, махнув рукой на деловую встречу, которая должна была состояться через каких-то двадцать минут, то для такого решения у него имелись весьма существенные основания.

Автомобиль, как известно, идеальное место для наблюдения. Особенно тот, в котором они находились, с затемненными стеклами. Даже самый въедливый прохожий не способен был рассмотреть лица сидящих пассажиров. Единственное, что он мог запомнить, так это марку автомобиля и номер. Но в гараже у шефа имелся це-лый автопарк автомобилей, которые Петляков ме нял едва ли не ежедневно, а большая часть машин была предусмотрительно зарегистрирована на пенсионеров, проживающих за тысячи километров от Москвы. Кроме того, в случае непредвиденных осложнений номер всегда можно поменять на более подходящий.

Зато из салона автомобиля, развалившись в мягком кожаном кресле, можно было наблюдать за любым передвижением объекта, подмечая малейшие изменения его лицевого нерва.

То, что автолавка расположилась как раз на месте маршрута шефа, Вадиму Петлякову очень не нравилось. За маской улыбчивых и добродушных продавцов могли спокойно прятаться профессиональные киллеры, а за канистрами с незамерзающей жидкостью и автомобильным маслом легко разместить снайперские винтовки с парочкой автоматов.

Опыт показывает, что следует учитывать самый худший расклад.

Приоткрыв окно, Вадим Петляков закурил. За сигареты он брался редко, разве только в том случае, когда напряжение достигало наивысшего накала. Об этой черте начальника службы безопасности знали в компании очень многие, наслышан был и водитель, а потому в такие минуты он старался Петлякова не тревожить, предоставив оставаться наедине с нарождающимися проблемами.

Вадим Петляков выдул дым через приоткрытое окно и, откинувшись на мягкое кресло, продолжил наблюдение. Внешне как будто бы ничего не происходило. У автофургона шла обыкновенная торговля: один из покупателей присмотрел антифриз, другой – рыжий, как кусок солнца, – приобрел фильтры. Вновь подошедший брюнет купил автомобильное масло в качественной упаковке. Еще одна странность: за углом располагалась специализированная точка, продававшая синтетические масла, однако тот предпочел купить его именно здесь. Следовательно, в автолавке масло продавалось значительно дешевле: не поленившись, парень проделал путь в сто метров, чтобы сравнить цены и определиться с окончательным выбором.

Опять же возникает вопрос: зачем же продавцам торговать себе в убыток? Тоже как-то все это не вяжется. Постоянной клиентуры тут не наживешь, место хотя и бойкое, но больше напоминает проходной двор – рядом одни офисы и магазины, а ближайший жилой массив располагался в двух километрах.

А потом еще ремонт дороги…

Подозрения Петлякова лишь усилились. По своему складу ума он был аналитиком, любил выстраивать события в логическую цепь, в которой не было неизвестных или каких-то сомнительных величин. Только в этом случае можно было бы смоделировать подходящую ситуацию и предсказать поведение людей. В этот раз отсутствовала парочка векторных величин, а потому модель получалась какая-то кособокая и нескладная. А некрасивых строений Вадим не любил, и даже не потому, что по первому своему образованию был архитектор и успел проработать два года в строительном НИИ, а оттого, что они излучали почти осязаемую опасность. Ну в точности как от похороненного реактора!

К ситуации следовало присмотреться повнимательнее.

Водитель Юра Савельев не терпел сигаретного дыма. Судя по тому, как он заботился о своем здоровье, парень вообще намеревался протянуть лет сто пятьдесят, но для Петлякова делал исключение, демонстрируя всем своим безучастным видом, что совершенно ничего не происходит.

Вадим опустил стекло. Сигаретный дым, серой пеленой зависнувший под самым потолком, почувствовав свободу, вытянулся в тоненькую гибкую змейку и улетучился за пределы салона.

Одного из продавцов Петляков рассмотрел хорошо: худощавый сутулый блондин лет двадцати пяти имел располагающую внешность. Если покопаться в его родословной, то наверняка можно было отыскать приказчиков, а то и купцов, так что такой тип мог впарить любой залежавшийся товар.

Второй продавец стоял все время спиной, и Вадиму никак не удавалось рассмотреть его лицо. Но что-то в его фигуре показалось неуловимо знакомым. Трудно объяснить, что именно: не то настороженный поворот головы, не то прямая осанка, с которой пристало стоять на плацу, а не таскать бачки с омывающей жидкостью. Такое впечатление, что они уже встречались, причем не однажды. И тут мужчина слегка повернул голову, как если бы почувствовал заинтересованный взгляд, дав возможность Петлякову рассмотреть себя в профиль.

В висках застучали молоточки от возможного предположения.

– Этого не может быть, – негромко произнес Вадим, уже разглядывая округлый короткостриженый затылок.

– Вы что-то сказали, Вадим Сергеевич? – повернулся водитель.

Рассмотреть мужчину более внимательно мешал фонарный столб, из-за которого просматривались только плечи мужчины.

– Вот что, Юра, давай поезжай, но так, чтобы я как следует разглядел человека, стоящего у бордюра.

– Может, просто подъехать немного поближе, остановить машину и спокойно его разглядеть? – бесхитростно предложил водитель.

Петляков отрицательно покачал головой.

– Не тот случай. Если это действительно человек, о котором я подумал, то он сразу поймет, что за ним установлено наблюдение. Сделай как я говорю.

– Хорошо.

Водитель запустил двигатель, плавно отжал сцепление, и машина уверенно отъехала от обочины. Стриженый продолжал демонстрировать свой затылок, овальные уши, плотно прижатые к черепу. Экспертами установлено, что форма ушей у человека столь же индивидуальна, как и папилляры на подушечках пальцев или, скажем, его запах. Вадим более не сомневался в том, что ему приходилось видеть этого человека, и от нахлынувших воспоминаний невольно закололо мозг. Уж на эти уши, при построении в колонну по четыре, он насмотрелся предостаточно.

Неужели это он?

– Просигналь, – приказал Петляков.

Савельев охотно надавил на клаксон. Получилось естественно: прозвучавший гудок заставил поторопиться молоденькую девушку, что шагала по проезжей части, будто по бульвару; заставил повернуться второго продавца, остро глянувшего на проезжавший мимо автомобиль. Даже сквозь затемненные стекла Вадим почувствовал силу его взгляда, в какой-то момент ему даже захотелось укрыться под высокую панель приборов от нацеленных, будто бы окуляры снайперской винтовки, глаз. И запоздало подумал о том, что вряд ли тот способен рассмотреть его через затемненное стекло и энергетика его взгляда рассеется в свинцовой составляющей бронированного стекла.

Теперь Петляков понимал, что его беспокоило: грузовик, стоящий на бровке тротуара, просто источал нешуточную опасность. Интуиция его не подвела. Человека, стоящего на обочине, можно было бы спутать с кем-то другим, если бы не плавный поворот головы с высоким, почти сократовским лбом. Это мог быть его клон или фантом, не будь на правой стороне лба длинного шрама, который невозможно ни спрятать под париком, ни замазать искусной косметикой.

Этим человеком был не кто иной, как Антон Толкунов, или по-другому – Карась.

Глава 3

Утечка информации

Автомобиль подъехал к высокому девятиэтажному зданию. Именно в нем размещалась компания «Трансибгаз», а на восьмом этаже находился офис генерального директора Семена Валентиновича Шевцова.

Собственно, сама компания располагалась со второго по седьмой: нижний и самый верхний этажи над офисом генерального директора оставались свободными. На первом этаже размещались охрана, приборы для наблюдения. На восьмом этаже были расположены комнаты для пе-реговоров, зал заседаний: Петляков именовал его не иначе как санитарный коридор (всякий, кто направлялся в кабинет генерального директора, должен был проходить через него, а следовательно, попасть под пристальное внимание охраны, здесь также размещались ключевые посты).

Этажи выглядели полупустыми, но назвать их унылыми было нельзя: у окон зеленой стеной разрастались пальмы и фикусы; мягкая мебель, стоящая у стен, создавала уют. Так что многими сотрудниками свободные этажи воспринимались как некие помещения для разрядки, где они могли в относительной тиши, правда, под строгими взорами охраны, пошелестеть газетой.

Местоположение кабинета генерального директора было тщательно продумано – окна не просматривались ни с одной из сторон. Единственная зона, откуда можно было увидеть кабинет директора, так это дом-башня, отстоящая от офиса километра на полтора. Трудно предположить, что кто-то осмелится произвести с такого расстояния выстрел, но все-таки учитывалась и такая вероятность, и по настоянию начальника службы безопасности окна были затемнены. А на случай, если кто-то попытается использовать микрофон направленного действия для подслушивания, были предприняты соответствующие меры: поверхность стекла была слегка шероховата, что способствовало рассеиванию луча. Так что Семен Валентинович должен был ощущать себя в полнейшей безопасности.

Трудности возникали тогда, когда он выходил за пределы здания – опасность могла подстерегать его с любой из сторон. Но на этот случай были предприняты дополнительные меры: по углам корпуса и на фасаде демонстративно было закреплено шесть видеокамер, еще столько же были мастерски припрятаны – как по пути к зда-нию, так и по периметру территории. Так что человек с дурными помыслами будет изобличен уже на подходе. Три автомобиля, на которых шеф любил передвигаться по городу, находились под круглосуточным наблюдением. А значит, у злоумышленника не оставалось возможности не то что заложить куда-нибудь под днище взрывчатку, но даже косо посмотреть в сторону машины.

Маршрут шефа в целях безопасности тоже постоянно менялся, в какой-то степени являлся служебной тайной, и никто даже из самого близкого окружения не знал, какой именно дорогой тот направится. Наиболее детально разрабатывался маршрут в канун важных встреч: как показывала практика, устранение руководящих лиц происходило именно в это время, чаще всего гденибудь по пути. А потому на важные совещания он отправлялся не на одном, а на двух одинаковых автомобилях, и человеку несведущему невозможно было угадать, в каком именно передвигался генеральный.

Организацией защиты первого лица концерна Вадим Петляков был доволен. Вряд ли кто-нибудь из высшего эшелона власти мог похвастать-ся столь продуманной охраной. Но сейчас, после неожиданной встречи с Антоном Толкуновым, он понимал, что предпринятые меры безопасности где-то дали сбой.

Такие люди, как Толкунов, не исчезают просто так и тем более не возникают внезапно, для их появления должны быть весьма существенные причины. А вот какие именно, следовало выяснить пообстоятельнее.

* * *

Вадим вышел из салона автомобиля и быст-рым шагом направился к входной двери, попутно отмечая средства охраны: сейчас он находился в области действия центральной видеокамеры, которая могла рассмотреть на его лице даже поры. Весьма нелишняя форма безопасности, если знать о том, что лицевой нерв способен отражать малейшие внутренние напряжения. Еще одна камера была встроена на фонарном столбе – с ее помощью можно было увидеть, что делается у него за спиной и не прячет ли он за поясом ствол. Так что всякого вошедшего многоопытная охрана проверяла на предмет благонадежности еще задолго до того, как он брался за ручку двери. Улыбнувшись, Петляков подумал о том, что столь же настороженно его разглядывает молодой стажер, принятый на работу неделей ранее. Прошел через вертушку и уверенно направился к лифту, у которого его уже поджидал охранник. Если иметь дело с большими деньгами, то дополнительная охрана совсем не лишняя. Вадим был сторонником того, что охраны, как и телохранителей, не может быть много. А там, где вращаются большие деньги, место для подвига найдется каждому из них.

– К первому, – произнес Петляков.

Охранник, стоявший у лифта – в костюме, белой рубашке и галстуке, – больше смахивал на денди отечественного разлива, чем на универсала, способного не только размахивать конечностями, но и палить из стрелкового оружия. Женщины на него засматриваются. Как-то случайно он обмолвился, что пару недель назад получил от Лерочки из бухгалтерии непристойное предложение улучшить породу: это лучше, чем рожать от мужа-пьяницы. Вадима все подмывало спросить, воспользовался ли тот столь заманчивым предложением или поплелся в свою холостяцкую хибару.

Но такие парни модельной наружности тоже нужны, пусть каждый серьезный клиент знает, что фирма не лишена должного гламура и при желании может не только дробить зубы неблагожелательному клиенту, но и выставить на подиум с пяток молодцов.

Так что фасад – это визитная карточка любой конторы, а потому отмахиваться от его устройства не стоит.

– К первому, – буркнул невесело Петляков, проходя в просторный лифт.

Парень излучал радушие и всем своим видом давал понять, что из благодушного расположения его не сумеет вывести даже мрачноватость начальника.

– Хорошо, – охотно ответил охранник, нажимая на черную кнопку.

Кабина мягко тронулась и стремительно принялась набирать высоту. Когда казалось, что она без особых усилий взломает крышу и вознесется наверх, лифт мягко погасил скорость, высветив на табло цифру «восемь».

Приехали!

Дверь распахнулась, и у самого входа Вадима встретил парень в таком же строгом костюме. Даже внешне он напоминал предыдущего: был блондинист и источал неподдельное радушие. Петляков поймал себя на том, что нахмурился еще больше. Сейчас показная гламурность отчего-то раздражала. Надо будет подумать о том, чтобы одеть их в брезентовые робы, может быть, тогда они перестанут получать непристойные предложения от офисных барышень.

Вадим затопал по длинному коридору. Толстая персидская дорожка заглушала его быстрый и уверенный шаг. У него в распоряжении ровно пятьдесят пять шагов, чтобы справиться с нарастающим раздражением – не годится заходить к генеральному директору с сердитой физиономией.

Приостановившись, Петляков приложил ладони к лицу, расслабляя мышцы. Почувствовал, как лицо понемногу приобретает прежнюю невозмутимость. Последнюю хмурость он стер сразу же, как только перешагнул приемную, где за большим столом перед тремя телефонами сидела Аня Елизарова, или просто Анечка. Чудное существо с серыми, широко распахнутыми глазищами. Вадим всякий раз ловил себя на том, что невольно размякает нутром, когда встречается с девушкой взглядом. Сложно сказать, какие отношения у Ани были с шефом, но Петлякову отчего-то неприятно было думать о том, что в обоюдной симпатии они могли перешагнуть привычную границу между начальником и подчиненной.

– Ты божественна, Анечка! – вполне искренне произнес Петляков.

– Ой, опять вы, Вадим Сергеевич, – чуть покраснев, сказала девушка, – вы меня просто смущаете.

– Шеф не занят? – спросил Вадим, отметив, что даже голос его сделался значительно мягче.

Интересно, а сама девушка подозревает о тех переменах, которые происходят в нем, когда он на нее смотрит?

– Нет, Вадим Сергеевич, – бойко ответила Анна. – Семен Валентинович как раз ждет вас.

Следовало бы продолжить непринужденный разговор, сделать девушке роскошный комплимент, например, сказать, что ей несказанно идет темно-синяя блузка, а крошечные ушки созданы для того, чтобы нашептывать в них ласковые слова. Но Вадим всякий раз откладывал намеченное на более подходящую минуту.

Подняв трубку, Аня произнесла:

– Семен Валентинович… Вадим Сергеевич уже здесь… Хорошо. – Положив трубку, девушка произнесла: – Можете проходить.

Немного смущал ее взгляд, в нем присутствовала некоторая недосказанность, будто она чего-то ожидала от Петлякова.

– Иду, – сказал Вадим, потянув на себя бронзовую ручку тяжелой двери.

Анна проводила Петлякова взглядом, лишь уголки ее губ слегка разошлись в разочарованной улыбке.

Всякого, кто впервые перешагивал порог кабинета Шевцова, он поражал своими размерами. В нем можно было запросто устроить поле для гольфа. Невольно напрашивалась мысль, что в таком огромном кабинете могут располагаться только значительные величины.

И гости не ошибались, Шевцов был именно таковым.

Семен Валентинович оторвал взгляд от раскрытой папки. Его лицо тотчас приняло несколько задумчивое выражение.

– Что-нибудь случилось? – ровным голосом спросил он. – Ты сегодня какой-то не такой.

Шевцов сумел мгновенно заглянуть в недра его души, заприметив припрятавшуюся в ней муть. Если разобраться, то в этом не было ничего удивительного. Никакой мистики. Просто он, как и всякий крупный бизнесмен, выработал в себе мощную интуицию, которой подчас следовал, пренебрегая законами логики. Интуиция была составной частью его непростого характера. Шевцов включал ее на полную мощь, когда следовало подписывать крупный контракт или выбирать союзников, привлекал ее и тогда, когда расставлял сотрудников на ключевые посты. И, надо признать, такие решения всегда себя оправдывали.

– Случилось, – ответил невесело Петляков, почувствовав, как хмурость собрала лоб в продольные складки.

– Присаживайся, – указал Шевцов на стул. – Рассказывай.

Вадим сел. Было чего рассказать. Вот только Семен Валентинович не любил сумятицу, предпочитал логику в рассуждениях, а потому следовало подобрать подходящие слова.

– Разрешите задать вам вопрос.

Шевцов с удивлением посмотрел на начальника службы безопасности, всем своим видом демонстрируя, что начало разговора получается неординарным. А нестандартность Семен любил даже во время обычных разговоров, и именно на это и стоило рассчитывать.

Между ними, несмотря на модель «хозяин и наемный служащий», уже давно установились дружеские отношения. Однако Вадим никогда не перешагивал последнюю черту, за которой смог бы обратиться к Шевцову по-приятельски, и всегда, невзирая на явное неудовольствие генерального, обращался к нему исключительно в уважительной форме и по имени-отчеству.

Откинувшись на спинку стула, Шевцов произнес намеренно бодрым голосом:

– Задавай!

– Вы ждете в ближайшее время каких-то крупных перечислений или контрактов?

Губы Шевцова невольно поджались. Вопрос и в самом деле был несколько неожиданным. Генеральный в задумчивости повертел в руках зажигалку. Петляков не страдал излишним любопытством и всегда четко исполнял порученное дело: ему доверили охранять жизнь генерального директора и его семьи, так будь добр, занимайся этим. Лишь иной раз, когда того требовала прямая необходимость – например, во время сопровождения на какое-то финансовое совещание или когда следовало присмотреться к одному из конкурентов, – Шевцов открывал перед Петляковым некоторые экономические тайны.

В этот раз Вадим хотел большего. Как реагировать на сказанное, Семен Валентинович пока еще не знал. Ответ следовало продумать пообстоятельнее, но у него не было оснований не доверять человеку, который охранял его жизнь и оберегал благополучие его семьи, тем более что за полтора года своей службы в концерне Петляков не однажды сумел доказать личную преданность.

Их сотрудничество началось в тот момент, когда для фирмы в целом и для него лично начались трудные времена. Шевцов в то время столкнулся со своим главным конкурентом по бизнесу Федором Куринным. Оба они хотели вложиться в Уральский металлургический завод, но Шевцов оказался немного порасторопнее и переманил на свою сторону глав-ных акционеров, в результате чего получил контрольный пакет акций. Куринной не пожелал делать вид, что ничего не произошло, и немедленно пошел на обострение, передав через своих влиятельных приятелей, чтобы Шевцов поторопился заказать себе «деревянный макинтош». Подобные слова не произносятся всуе, и означали они не что иное, как объявление войны, к которому Шевцов отнесся со всей серьезностью. Самое благоразумное в его положении – это лечь на дно, а еще лучше – уехать за границу. Но в этом случае он серьезно подставлял бизнес и уже через полгода вряд ли сумел бы отыскать даже десятую часть того, что имел прежде.

В тот момент Шевцову не сумели помочь даже многочисленные приятели из правоохранительных органов, занимавшие высокие кабинеты. Каждый из них терпеливо выслушивал опасения Шевцова, но предложить ничего не мог. Слабым утешением являлось то, что Куринной был взят под наблюдение, и, разложив на столе фотографии, они рассказывали о его перемещениях, которые, надо признать, были весьма разнообразны – от дорогого казино до администрации президента.

Пожав плечами, они говорили, что самое большое, что могут для него сделать, так это усилить наблюдение. Семену Шевцову ничего более не оставалось, как заняться собственной безопасностью. В офисе были предприняты дополнительные охранные мероприятия. Число телохранителей, и без того немалое, было увеличено вдвое. Из Германии был заказан бронированный «Мерседес», обошедшийся ему без малого в миллион долларов, и с того времени он передвигался по городу только в нем, при милиционере, вооруженном автоматом, и охраннике.

Однако нападение произошло, и кто бы мог подумать, что «Мерседес» окажется наиболее слабым звеном в охранной системе.

А случилось вот что… На выезде из города машину Шевцова подкараулили два киллера, вооруженные автоматами. Огонь велся прицельно, через лобовое стекло: единственное незащищенное место в бронированном автомобиле (впоследствии так и не удалось выяснить, каким образом и по чьей вине машина оказалась с таким браком, а также то, откуда это стало известно нападавшим). Милиционер-автоматчик был убит на месте, не успев даже поднять автомат с колен. Были расстреляны водитель и охранник, сидевший с ним рядом. Семен при первых же выстрелах, проявив завидную реакцию, упал на пол, где пролежал до тех пор, пока не закончилась пальба.

Вот тогда Шевцов понял, что ситуация вышла из-под контроля и требует дальнейшего разрешения, и впервые задумался о том, чтобы свернуть свой бизнес в России и податься в Англию.

Однажды на одной из деловых встреч, состоявшейся в Счетной палате, он познакомился с невысоким плотным человеком, представившимся Пав-лом Михайловичем Зориным. Как выяснилось из разговора, кроме своего бизнеса (продажа компьютерного оборудования), он занимался еще и тем, что «разруливал» конфликтные ситуации между враждующими сторонами, за что брал небольшие комиссионные. На прощание Зорин оставил свою визитку, сказав, что, если подобные проблемы возникнут, он может смело обращаться к нему по прямому те-лефону.

Несколько дней Шевцов терзался сомнениями, а потом отважился набрать указанный номер. Выслушав нового знакомого, Зорин с охотой откликнулся на его обращение, заверив, что завтра же пришлет человека, который сделает все необходимое.

На следующий день, как и было условлено, ему позвонил человек, представившийся Вадимом Петляковым, и предложил встретиться. Самое удивительное заключалось в том, что звонок был сделан на мобильный телефон, которым Шевцов пользовался крайне редко и о существовании которого знали лишь люди из его ближайшего окружения. А значит, человек, вышедший с ним на контакт, мог располагать такими сведениями, какие не положено знать постороннему лицу.

На такого человека следовало взглянуть, и Семен Шевцов дал согласие на контакт.

Петляков, явившись на встречу в сером дорогом костюме и с небольшой кожаной папкой под мышкой, больше напоминал преуспевающего бизнесмена, чем человека, который способен урегулировать самую сложную ситуацию. Но едва он заговорил, как все сомнения тотчас отпали. Обстоятельно и очень аргументированно Петляков принялся освещать круг его производственных проблем, не позабыв упомянуть о недавнем покушении.

Затем четко очертил круг возможных недоброжелателей, подкрепляя свою аргументацию фотографиями, выложенными на стол (такое продолжение разговора весьма впечатляло). Причем все его фигуранты были засняты в самых неожиданных местах: двое были запечатлены в обществе проституток, третий – в баре, где обычно околачиваются геи, четвертый – в какой-то сомнительной татуированной компании, пятый – на совещании в Белом доме, куда тоже просто так не попадешь. Все это свидетельствовало о том, что его собеседник обладает немалыми возможностями.

В самом конце беседы Вадим уверенно заявил, что может решить дополнительно еще одну проблему, а для этого его охране достаточно только посмотреть под днище бронированного авто.

Оставив телефон для контакта, Петляков ушел.

Едва за гостем закрылась дверь, Шевцов поднял трубку и попросил охрану посмотреть, какая такая неприятность находится у него под бронированным «Мерседесом». Каково же было его удивление, когда ему доложили о том, что на днище был закреплен муляж фугаса. Охрана искренне недоумевала, но так и не смогла объяснить, каким образом муляж оказался под машиной.

Вторая его встреча с Петляковым состоялась на следующий день, Шевцов дал свое принципиальное согласие на разрешение проблемы. А еще через неделю прошла информация о том, что Куринной, оставив бизнес, уехал в неизвестном направлении. Позже его сожженная персональная автомашина обнаружилась где-то неподалеку от Твери, куда он направлялся по делам фирмы.

Еще через неделю Шевцов взял Петлякова начальником службы безопасности. Прежде он никогда не заводил с ним разговора о том, куда все-таки запропастился Куринной, и вот сейчас понимал, что наступил самый подходящий момент, чтобы нарушить негласное табу.

– Позволь и мне тогда задать тебе два вопроса.

– Задавайте.

– Ты мне так и не сказал, куда подевался Куринной.

Вадим лишь сдержанно улыбнулся:

– Я всегда считал, что это вас не особенно интересует.

– Возможно, так оно и было… Но до сегодняшнего дня. Знаешь, отчего-то заело любопыт-ство.

Понимающе кивнув, Петляков ответил:

– Вас удивит, если я скажу, что не было ничего криминального. Все произошло в рамках закона, и вас не должно беспокоить его исчезновение.

Тот случай, когда не нужно было врать, достаточно было не сказать всей правды. За два дня до исчезновения Куринного Петляков зашел к нему в офис, представившись сотрудником прокуратуры, а после того, как был принят, положил ему на стол копию постановления на арест, объяснив, что тот обвиняется в мошенничестве, а также в хищениях в особо крупных размерах.

Федор Куринной был из тех людей, которым было что скрывать, однако, рассмотрев печати на постановлении, он сделал бесстрастное лицо и попросил рассказать, в чем же, собственно, его обвиняют: вполне возможно, что это всего лишь банальнейшая провокация.

К предстоящему разговору Вадим Петляков подготовился надлежащим образом и тотчас выложил копии документов, из которых было видно, что золотой прииск в Южной Якутии Куринной приобрел по подложным документам, а чтобы слова прозвучали совсем убедительно, он назвал пару его счетов за рубежом.

Посочувствовав, Вадим даже обмолвился, что наверняка у олигарха хватит средств и сил, чтобы развалить дело, но прежде ему придется значительное время просидеть в камере с обычными уголовниками, которые могут отрицательно отнестись к соседству с миллиардером.

Куринной дрогнул и поинтересовался, чем он обязан ему за такую любезность. Не смущаясь, Петляков попросил миллион долларов. В этот же вечер в квартиру Петлякова постучали, и молодой человек лет двадцати пяти, сдержанно поздоровавшись, поставил на порог большой кожаный кейс, в котором был ровно миллион долларов.

Избавившись от Куринного, Вадим Петляков еще и неплохо на этом заработал.

– Хм… Интересный ответ, – хмыкнул Шевцов. – Не ожидал. Что ж, он меня устраивает…

– А второй вопрос?

– Почему ты ушел из своей конторы и пришел ко мне? Я наводил о тебе справки, ты был на хорошем счету.

Петляков задумался:

– Непросто ответить. Если откровенно… мне просто захотелось сменить обстановку, заняться более интересным делом. Все-таки у вас огромное хозяйство. Масштаб! Там такого не было… Вас устраивает такой ответ?

– Вполне… – кивнул Шевцов. – А теперь я отвечаю на твой вопрос. Да, в последнее время я жду очень хорошего контракта на строительст-во металлургического завода. Это многие миллионы долларов… Некоторым это не нравится. Кому-то я невольно перешел дорогу. Но ты сам знаешь, в большом бизнесе по-другому не бывает: кого-то ты обошел, кто-то тебя обскакал… Никто не принесет тебе на блюдечке лакомый кусочек и не скажет: «Возьми, богатей!» Приходится потолкаться локтями. У кого-то это получается лучше, у кого-то похуже. Я и сам не обижаюсь, когда находится кто-то более проворный и пытается меня оттеснить. Воспринимаю это как должное, как издержки своей работы. Сегодня потеснили меня, что ж, завтра придется подвинуться кому-то другому. Но у меня и в мыслях не было кого-то устранять, потому что на место одного обязательно придет другой. Невозможно же перестрелять всех конкурентов! – воскликнул он в отчаянии.

Вадим сдержанно улыбнулся:

– Тоже верно.

– А теперь давай выкладывай, что там у тебя.

– Поворот на Федосеевскую помните?

– Разумеется, это мой обычный маршрут, там еще шашлычная стоит.

– Теперь ее уже там нет, – пояснил Петляков. – Теперь там стоит автолавка. Собственно, это меня и насторожило. А потом, на главной дороге ведутся какие-то ремонтные работы. Приходится сбрасывать скорость. Тоже настораживающий фактор. К таким вещам я привык относиться серьезно. Я подъехал к автолавке и, как мне показалось, среди продавцов увидел своего старого знакомого.

– Что за знакомый? – насторожился Шевцов.

От большинства бизнесменов его отличало то, что он никогда не пренебрегал вопросами безопасности.

– Мы с ним вместе служили. В нашем подразделении он считался специалистом по стрельбе на дальние дистанции. Он всегда неожиданно исчезал и так же неожиданно появлялся. Чем он занимался, можно было только догадываться, но по тому, как к нему относилось начальство, мож-но было сказать, что со своими заданиями он справлялся успешно. Затем он куда-то исчез; поговаривали, что его застрелили где-то в Латин-ской Америке, где он был военным советником. И вот сейчас всплыл вновь.

– Как его зовут?

– Антон Толкунов, кличка – Карась.

– Откуда такая кличка?

– Это даже не кличка, а скорее всего профессиональная характеристика. Караси чрезвычайно неприхотливы и могут выжить в самой илистой и загрязненной воде. Способны долгое время об-ходиться без воды. Я не раз наблюдал такую вещь. Вытаскиваешь карася из реки и бросаешь его на берег. Он практически высох весь, даже плавники ломаются от сухости, но стоит только положить его в воду, как он вновь оживает. Вот Антон точно такой же: как его ни ломаешь, как ни высушиваешь, а он все время находит силы, чтобы не только дать отпор, но еще и напасть. Он очень опасен.

– Понятно… А ты не мог ошибиться?

– Думаю, что нет, с момента нашей последней встречи прошло пять лет. За это время каждый из нас мог измениться, но уж не настолько, чтобы выглядеть совершенно другим человеком.

– Тоже верно, – задумчиво протянул Се-мен. – И что ты предлагаешь?

– Неплохо было бы изловить его и как следует допросить. Интересно же знать, что он здесь делает.

Шевцов слегка нахмурился: неоправданного риска он не одобрял.

– Он может сказать, что давно уже на покое и сейчас занимается небольшой коммерцией.

– Тогда это будет напоминать сказку про белого бычка. Такие люди, как он, никогда не уходят на покой, потому что война у них в крови.

– Даже так, – невесело протянул Семен, поднимаясь. На его лицо легла печать озабоченности, было над чем поразмышлять. – Неужели угроза настолько серьезна?

Петляков сдержанно кивнул. Ему были понятны опасения шефа: каких-то полчаса назад мир представлялся совершенно безоблачным и даже через затемненное окно просматривалась густая синева неба, а тут с приходом начальника службы безопасности поменялось все разом! И следовало думать не о приятной встрече с любимой женщиной, а о каком-то дурне, который мечтает высадить тебе мозги из какой-нибудь длинноствольной дуры!

Поднявшись, Шевцов подошел к сейфу, повернул ключ. Скорее всего он стоял здесь больше для антуража, в действительности документы и деньги помещались совершенно в другом месте. Здесь же, в прохладном брюхе несгораемого шкафа, хранилась початая бутылка французского коньяка.

Повернув ключ, Семен Валентинович извлек бутылку.

– Будешь? – предложил он.

Человека обычно, словно путы, связывают многие условности. Наиболее прямолинейные называют их принципами. Такие же убеждения были и у Петлякова, и первый из них гласил – не пить спиртное в рабочее время, чья бы рука ни протягивала рюмку. Оставалось только отыскать наиболее благоприятную причину для отказа.

– Я за рулем, – сдержанно сказал Вадим первое, что пришло ему в голову.

– Знаю, что пить не станешь, но все-таки предложил. А я ведь ни разу не видел тебя пьющим. – Генеральный налил половину рюмки. – Может, ты совсем не выпиваешь?

– Случается… И то по большим праздникам и в хорошей компании.

– А я больше для разрядки. Грешен! – Выпив коньяк двумя глотками, добавил: – Вот как сейчас. Значит, ты считаешь, что мне всерьез угрожает опасность?

– Да. И тот человек, который его нанял, обладает немалыми возможностями. Это просто чудо, что мне удалось его обнаружить. Я со своей стороны сделаю все, что нужно. Но я бы вам посоветовал на время операции уехать куда-нибудь за рубеж.

Семен поморщился, как от зубной боли:

– Когда мы с тобой познакомились, ситуация была куда более критической, и то я никуда не уехал, а ты мне предлагаешь уезжать сейчас. Если я укачу хотя бы на неделю, то без меня просто все рухнет! Так что давай придумаем что-нибудь более приемлемое. У тебя есть соображения на этот счет? Кому вообще выгодно мое устранение?

Вадим неопределенно пожал плечами:

– Судя по тому, как масштабно вы ведете свой бизнес, ваше устранение может быть выгодно очень многим. Я давно хотел у вас спросить: а вы никогда не думали о том, что ваше устранение может быть выгодно кому-то в самой компании?

Шевцов с удивлением посмотрел на начальника охраны.

– Ты это серьезно?

– Более чем. Вспомните, как обстреляли ваш бронированный «Мерседес».

– Это ты о том случае, после которого я обратился к тебе за помощью?

– Да, когда были убиты ваш охранник и милиционер.

Шевцов кивнул.

– Так… Продолжай.

– Единственным незащищенным местом оказалось лобовое стекло. Так вот, киллеры стреляли именно по нему, на кузове не было обнаруже-но ни одной вмятины от пуль. Следовательно, им кто-то сказал, что лобовое стекло наиболее уязвимо.

– Хм… Мне что-то не приходила в голову такая мысль прежде. А потом, кого можно подозревать? Вроде бы все свои… Что ты предлагаешь?

– Я предлагаю взять на прослушку всех тех, кому так и или иначе может быть выгодно ваше устранение. Приблизительный список я уже на-метил. – Открыв папку, Вадим положил перед генеральным директором листок бумаги. – Мне бы хотелось, чтобы вы его дополнили.

Семен Валентинович не спешил забирать лист бумаги.

– Сделать это будет непросто. – Рука скользнула по поверхности стола, кончики пальцев едва коснулись бумаги. Решение принималось в муках. – Я понимаю, что это не бесплатно? Сколько будет стоить подобная услуга?

– У меня есть на примете хороший специа-лист. Он тем и занимается, что перехватывает телефонные разговоры, потом продает их заинтересованным лицам. Но его услуги стоят недешево. Потом я вам предоставлю полный отчет.

– Хорошо, я согласен. – Шевцов взял листок бумаги, и тотчас его лицо скривилось, как от зубной боли. – Ты это серьезно? – тряхнул он бумагой.

Лицо начальника охраны оставалось бесстрастным.

– Сейчас не самое подходящее время для шуток.

– Тоже верно… Но этих людей я знаю уже не один год. Мы с ними когда-то вместе начинали.

– В нашем деле лучше перестраховаться, чем чего-то не учесть. А потом, люди со временем меняются.

– Тоже верно, – уныло согласился Шевцов. – И, как показывает опыт, всегда в худшую сторону.

По его помрачневшему лицу было понятно, насколько ему неприятно подозревать собственных сотрудников.

Петляков продолжал:

– Здесь не только те люди, которые работа-ют на фирме, но и ваши партнеры. Есть конкуренты.

– Да вижу я, – отмахнулся генеральный директор. На столе завибрировал мобильный телефон. Подняв его, Шевцов с задумчивым видом посмотрел на экран. – Лариса? Слушаю… Да, не ожидал… Ты что-то хотела?

Петляков отвернулся в сторону, старательно делая вид, что ничего не происходит. Некоторое время Семен только выслушивал, едва кивая, потом, зажав телефон рукой, обратился к Вадиму:

– Продолжим наш разговор позже, когда ознакомлюсь со списком. Может быть, я его даже дополню.

– Это будет нелишне. Поставьте галочку напротив той фамилии, кто, по-вашему, наиболее опасен.

Поднявшись, Петляков вышел за дверь. Теперь очередь за генеральным.

Глава 4

Кто предатель?

Оставшись в одиночестве, Семен Валентинович вновь внимательно перечитал список. Сложно предположить, что на его устранение выстроится целая очередь (таких не может быть много), но несомненным его противником был Борис Репнин, генеральный директор «Росцветметалла».

Конфликтная ситуация произошла полтора года назад, когда в Прибалтику было поставлено двадцать тонн меди. Из-за повышения таможенной пошлины им не удалось получить планируемую прибыль. Тогда Репнин посчитал, что погашение убытков произошло за счет его капиталов, причем он совершенно не желал учитывать того, что Шевцов вложил в проект большую часть денег и транспортировка груза осуществлялась также за счет его средств. Несколько раз они встречались, пытаясь выявить общий знаменатель, но так и не пришли ни к чему конкретно, лишь углубили образовавшиеся противоречия.

Впоследствии Шевцов дважды отдавал распоряжения пересчитать собственные убытки и траты Репнина. Но всякий раз результат оставался прежним – они потратились поровну.

Так что поводов для обид быть не должно. Конфликт между ними был длительный, но не острый. От такого обычно не умирают. Весь их антагонизм заключался в том, что при встрече они делали вид, что не замечают друг друга. И если Репнин не предпринял попытку к его устранению за все это время, то вряд ли захочет сделать это в будущем.

Но проверить его не мешало. Напротив его фамилии Семен Валентинович поставил жирную галочку.

Следующим в списке противников был Оскар Мамедов.

Весьма темная личность. Совершенно непо-нятно, каким образом он выскочил в самый верхний эшелон бизнеса. Поговаривали, что он имеет крепкие связи в криминальном сообществе. Малый не без причуд, любит показать свое пролетарское происхождение, а потому частенько наведывается в дешевые пивные, куда нормальному человеку путь заказан. По его мнению, настоящий демократизм присутствует там, где можно постучать воблой о край стола.

Дважды они пересекались на деловом поле. В первый раз расстались в весьма дружеских отношениях, поделив между собой госзаказ, исчислявшийся многими нулями, а вот во вторую деловую встречу отношения не заладились. Мамедову вздумалось пересмотреть контракт в свою пользу, так как, по его представлению, он вложил в него не только собственное время, но и значительную часть средств.

Разговора не получилось, после чего Оскар затаил на прежнего партнера обиду. До Шевцова доходили слухи, что Мамедов ждет удобного случая, чтобы рассчитаться с несговорчивым партнером. В связи с последними неприятными событиями к этой туманной угрозе следовало относиться всерьез. Сотрудничество было кратковременным, так что за тот период они не успели обрасти взаимными обидами.

Подчеркнув его фамилию, Шевцов написал размашистым подчерком: «Проверить!»

Следующим в списке значился Воронцов, стоявший во главе огромного металлургического концерна. Полгода назад Шевцову удалось перехва-тить у него заказ на производство нефтяных труб, и, похоже, тот ему не простил. Внешне конфликт не проявлялся, но у Шевцова при общении с ним всякий раз возникало ощущение, как будто бы тот шуровал в его внутренностях раскаленной кочергой.

Семен Валентинович выдвинул ящик стола, где у него лежал альбом с фотографиями. Именно в нем вперемешку лежали снимки его партнеров и недоброжелателей. Порой разница между ними была столь ничтожной, что трудно было даже провести условную границу.

Шевцов перевернул страницу. На первый взгляд ничего примечательного, он был приглашен на тридцатипятилетие Воронцова, отмечавшееся за городом. Прежде чем сесть за праздничный стол, хозяин повел их в тир, где предложил поупражняться в стрельбе из пистолета. К удивлению большинства собравшихся, Шевцов показал тогда лучший результат. На одной из фотографий он вдруг увидел Воронцова: прищурив правый глаз, тот наставлял на него указательный палец, имитируя прицеливание. Странно, что он не заметил этой фотографии прежде, хотя не однажды открывал альбом и даже демонстрировал его своим приятелям. Пантомима напоминала шутку, вот только смеяться отчего-то не хотелось – смущало лицо Воронцова, как будто тот и в самом деле отыскал на лбу Шевцова точку, куда следовало отправить пулю.

Помедлив, Семен Валентинович подчеркнул фамилию «стрелка» двумя жирными линиями. Потом перевернул еще один лист, на котором было несколько любительских фотографий. Цен-тральное место занимал крупный полнеющий мужчина, запечатленный в зале ресторана, причем в тот самый момент, когда занимался весьма интимным делом – расчленением цыпленка табака. Его добродушный вид был весьма обманчив, в действительности он был самой настоящей капиталистической акулой, слопавшей за свою карьеру не одного серьезного оппонента. Звали этого человека Сергей Копылев. Как это ни странно, но у Шевцова с ним сложились почти приятельские отношения. Где-то они были даже похожи. Не внешне, разумеется (в отличие от Копылева Шевцов был высоким и поджарым), а внутренне – на многие проблемы они смотрели одинаково. Правда, здесь имелась одна настораживающая подробность: за последний месяц у Шевцова сорвались три серьезные сделки, причем самым неожиданным образом потенциальные партнеры отчего-то предпочли иметь дело именно с Копылевым.

Весьма настораживающая тенденция, к ней стоило присмотреться. Такое впечатление, что кто-то весьма могущественный просто хочет вытолкнуть его с финансового поля. Эта была реальная угроза для всего его бизнеса. Потеря большого дела начинается именно вот с таких негромких звонков, резонанс от которых может расходиться очень далеко. А потому нужно чувст-вовать ситуацию.

Здесь можно смоделировать такую ситуацию, что Воронцов вдруг объединяется с Копылевым; вот тогда Шевцову действительно придется несладко, потому что они способны привлечь не только весь свой финансовый ресурс, но и компаньонов, с которыми связаны деловыми и дружескими отношениями. В случае такого союза ему останутся только ошметки с богатого стола.

Вот только объединиться им мешает личная неприязнь.

Жизнь учит, что часто события развиваются именно по худшему сценарию. Шевцов уверен-но взял в круг очередную фамилию. Не исключено, что они и в самом деле способны на объединение.

Со страниц фотоальбома на Шевцова смотрели доброжелательные и открытые лица, и трудно было кого-нибудь из них заподозрить в подлом обмане, коварстве или каком-то сговоре. Но врожденная осторожность, помноженная на житейский и деловой опыт, подсказывала ему, что может произойти все, что угодно, если в ситуацию втравлены большие деньги.

Фотографии освежили память, окунув его в недавнее прошлое, где он пусть ненамного, но был моложе, а следовательно, был немного другим. Добрее, что ли… Может, не столь цинич-ным. Но вместе с тем менялось не только его окружение, но и мир, в котором он существовал.

Фотоснимок на последней странице Семен Шевцов рассматривал особенно долго. На ней был запечатлен Гера Николаев, с которым он сошелся на последнем курсе университета. Поначалу, как и подавляющую часть молодежи, их объединял необременительный досуг с бутылкой портвейна и, конечно же, девушки, столь же падкие на веселье, как и они сами.

Еще двумя годами позже возникло решение организовать совместный бизнес. Занимались тем, что продавали вычислительную технику. Но кто бы тогда мог подумать, что ребячья затея, которая ставила себе задачу заработать на достойную жизнь и еще чтобы немного оставалось на хороший ужин в ресторане, вдруг перерастет в солидное предприятие! Уже через три года они считались состоятельными людьми и в компании таких же бизнесменов, как и они сами, любили вспоминать, что когда-то им не хватало на бутылку портвейна. В какой-то момент, едва ли не одновременно, решили начать собственное дело. Обычно такому решению предшествуют взаимные обиды и завышенные амбиции одного из партнеров. В их же ситуации было все совершенно иначе: просто они поняли, что выросли и способны единолично возглавлять бизнес и добиться неменьших успехов, чем если бы они были вдвоем.

Оба преуспели и не затерялись среди нарождающейся буржуазии, столь же бескомпромиссной и нацеленной на успех, как и они сами. Их отношения оставались дружескими, вот только той теплоты, какая присутствовала между ними в прежние годы, когда плавленый сырок делился поровну, уже не существовало.

Самое скверное, что люди склонны к метаморфозам в худшем смысле этого слова, а все потому, что психологически не готовы к большим деньгам, которые неожиданно сваливаются им на голову. От подобных изменений у многих просто сносит крышу.

Гера Николаев как раз был из их числа.

Подумав, Семен Валентинович уверенно вписал еще одну фамилию: уж лучше перестраховаться, чем впоследствии винить себя за недосмотр.

Положив альбом в стол, Шевцов поднял трубку и набрал номер.

– Вадим… Вот что, зайди ко мне. Тут я кое-что подготовил.

– Хорошо. Буду через пару минут.

Петляков зашел без стука, как было заведено между ними.

– Держи, – протянул Шевцов бумагу.

Взяв листок бумаги, Вадим внимательно прочитал.

– Годится… У меня в кармане еще один список… Дополненный. – Губы Петлякова слегка дрогнули в мягкой улыбке.

– И что в нем? – насторожился генеральный.

– Просто хотел посмотреть, насколько ваш список будет совпадать с моим дополненным.

– Ну и как?

– Совпадет почти полностью… За исключением вот этих имен. Хотите взглянуть?

– Покажи.

Вадим положил бумагу на стол. Шевцов нахмурился и, посмотрев на него, спросил:

– Ты действительно считаешь, что их нужно проверить?

– Да.

– Хм… Ну, если ты так считаешь, тогда проверяй.

Глава 5

Вы провокатор, или…

– Есть тут кто-нибудь? – спросил Вадим, перешагивая порог небольшого офиса.

Внимательно осмотрелся по сторонам. Комната маленькая, с правой стороны от входа стоял небольшой кожаный диван, в углу матерчатый диван с протертой спинкой. Стены покрашены в бледно-зеленый цвет. У противоположной стены небольшой стол со стулом, за которым была узкая дверь. Очевидно, хозяин офиса скрывался именно за ней.

Ничего раздражающего или настораживающего. Обыкновенный офис, каких в Москве не одна тысяча. Такие конторы обычно открывают начинающие бизнесмены, которые с трудом наскребли деньги на аренду помещения. Каждый из них со временем мечтает продвинуться в своем бизнесе, а то и, при благоприятном расположении звезд, подвинуть какого-нибудь олигарха. Но проза жизни скоро все расставляет на свои места: их деятельность завершается едва ли не сразу после того, как заканчиваются с трудом накопленные деньги, и они уже безо всякой надежды на успех возвращаются к прежнему месту.

Ждать пришлось недолго: узенькая дверь отворилась, и в нее протиснулся худой и очень высокий мужчина в массивных дымчатых очках. Он вполне вписывался в комнату, выглядел столь же нескладно, как и сама комната, как находящиеся в ней вещи и мебель. Будто бы стесняясь своей несуразности, протиснулся в узкую щель и остановился перед столом, лишь сдержанно кивнув на приветствие. На тощем небритом лице ничего похожего на любезность, полное ощущение того, что его невероятно тяготил визит неизвестного клиента.

– Разумеется, есть. Вы что-то хотели?

– Скажите, вы занимаетесь компьютерами?

– Да, это профиль нашей фирмы.

– Значит, я по адресу. Мой ноутбук что-то забарахлил. Вы не посмотрите?

Уголки губ мужчины слегка дрогнули, что могло свидетельствовать о неудовольствии. Создавалось полное впечатление того, что он старательно подыскивает причину, чтобы отвадить нежелательного гостя с порога. Еще секунда – и на лице могла бы появиться гримаса. Не случилось. Неожиданно губы растянулись в мягкую улыбку.

– Конечно же, посмотрю. Присаживайтесь. Что у вас?

– Не включается.

– Сейчас разберемся. – Перевернув ноутбук, он взял со стола отвертку и принялся раскручивать крышку. – Давно он не работает?

– Уже третий день.

Крохотные шурупы рядком ложились на полированную поверхность стола.

– Что же вы сразу не обратились?

– Как-то все времени не было… У меня к вам есть еще одно срочное дело. – Петляков с интересом смотрел на проворные руки мастера.

– Так, слушаю вас.

– Мне бы хотелось, чтобы вы прослушали телефонные номера вот этих людей. – И Вадим положил на стол листок бумаги. – Здесь их фамилии и адреса.

Рука, сжимавшая отвертку, застыла, и крохотный шуруп, выпав из пальцев, покатился по гладкой поверхности.

Мастер поднял на клиента глаза, и Вадим поду-мал, что теперь тот не выглядел беспомощным – в неказистой телесной оболочке прятался мятежный дух. Мастер был не так прост, как могло показаться на первый взгляд.

Оно и к лучшему!

– Вы меня с кем-то перепутали, молодой человек. – Откатившийся винтик мастер положил рядом с остальными. Через секунду руки обрели должную уверенность. Крышку ноутбука столь же бережно он положил с правой стороны и, заглянув внутрь, сказал: – Ничего страшного не произошло. Приходите через пару дней, ваш ноутбук будет готов.

На лице Петлякова отпечаталось удивление.

– Неужели спутал? А разве вы не Анатолий Власенков?

В глазах мастера промелькнуло замешатель-ство.

– Я действительно Анатолий Власенков, но к тому, что вы говорите, я не имею никакого отношения.

– Странно. – Вадим выглядел еще более удивленным. – А у меня совершенно другая информация. Мне известно, что ваши услуги не из дешевых, обычно вы берете за них до тысячи долларов с каждого клиента. Я же вам предла-гаю в три раза больше… Клиентов будет полтора десятка. Работа рассчитана недели на две, так что к окончанию нашего сотрудничества вы можете считать себя вполне обеспеченным человеком.

Мастер смотрел в упор, совершенно не ми-гая. Теперь Вадим понимал, что именно ему в нем не нравилось: в его глазах, несмотря на внешнее радушие, где-то в глубине радужки плескался кусок раскаленный плазмы.

– Вы провокатор, или… – Мастер умолк.

– Я предпочитаю «или», – улыбнулся Петляков. – Чтобы вам было понятно, что я человек не случайный, я могу вам рассказать, чем вы занимались последние три месяца.

– Интересно послушать.

– Вы занимались прослушиванием телефон-ных разговоров господина Беляева. Его оппонент Рахимов подозревал, что тот хочет сорвать ему сделку по траншу бокситов. Затем вас нанял глава компании «Сибнефть» господин Тимофеев. Здесь работа была немного попроще: тот хотел знать, с кем встречается его дочь и не приведет ли она в дом настоящего жиголо. Я ничего не перепутал? – Не дождавшись ответа, Вадим продолжал: – Затем у вас было довольно длительное сотрудничество с главой «Медиацентра» господином Иващенко. Тот опасался, что ему грозит отставка, и вы были вынуждены прослушать разговор с вице-премьером. А это, как известно, уголовная статья!

Плазма перекатилась, полыхнув недружелюбным огоньком.

– Ну, знаете, это попахивает откровенным шантажом!

– Это далеко не полное ваше досье… То, что я вам говорю, останется между нами, – негромко, но размеренно продолжал Петляков. – Просто я хочу вам доказать, что мы тоже кое-что умеем. Возможно, мы бы обратились к другому специалисту, но поскольку мне известно, что вы лучший, то мы решили остановиться на вас. – Широко улыбнувшись, Вадим объяснил: – Дело в том, что я предпочитаю все самое лучшее. Могу добавить, что ремонт компьютеров для вас всего лишь ширма, главное – это перехватывать по заказу клиента телефонные разговоры. Я немного в курсе вашего трудового пути. После окончания института электроники вы были распределены в ФАПСИ, где занимались тем, что шифровали разговоры высших должностных лиц. Однажды вас застали за таким скверным занятием, как любопытство. Кажется, вы тогда подслушивали разговор заместителя министра МВД, который отдал приказ на задержание и арест вице-губернатора, уличенного во взятках. Эта информация обогатила вас на двести тысяч долларов и позволила вице-губернатору уехать в Западную Европу, а после служебного разбирательства вы были уволены. Так что еще легко отделались… Думаю, что именно тогда вам пришла мысль, что можно, особенно не напрягаясь, зарабатывать большие деньги. И вы решили создать собственное ведомство. В клиентах вы не нуждаетесь и за работу беретесь только после рекомендаций. Я все правильно сказал? Ничего не позабыл?

– Если вам это будет угодно.

– Так вы согласны?

– Я не услышал рекомендаций.

– Хвалю. Профессиональный подход. Это будет господин Рахимов, можете ему позвонить, мы с ним… приятельствуем. Этого достаточно?

– Вполне.

– Надеюсь, что мы подружимся.

– Вы не назвали свое имя.

– Меня зовут Вадим Петляков.

– Надеюсь, оно настоящее?

– Мне нечего от вас скрывать. Тем более что я рассчитываю на долгосрочное сотрудничество. Так вы согласны?

– Хорошо. Я сделаю все, что нужно.

– Мне бы хотелось, чтобы вы ознакомились со списком сейчас.

Подняв листок бумаги, Власенков некоторое время изучал написанное. По мере того как он вчитывался в содержание, его лицо все более мрачнело. Наконец он поднял на Вадима глаза. На какой-то миг плазма перекатилась, и Петляков увидел откровенный страх.

– Вы с ума сошли, – негромко произнес Власенков. – Вы хоть знаете, что это за люди? У каждого из них в распоряжении имеется собственная армия и куча всяких доносчиков и информаторов! Я уже не говорю о возможностях, которыми они располагают, в том числе и финансовых.

– Вот поэтому я обращаюсь именно к вам. – Вытащив из внутреннего кармана пачку долларов, Петляков положил ее на стол: – Здесь двадцать тысяч. Можете не пересчитывать. Это мой небольшой аванс вам. Вторую часть я принесу через пару дней, когда вы наладите мой ноутбук. Каждый день вы должны будете предоставлять мне записи всех телефонных разговоров. Вам все понятно?

– Да, – проговорил мастер. Его рука вяло потянулась к пачке денег. Подняв, он небрежно скинул ее в ящик стола. – Сделаю все, что смогу. Но возможности мои тоже не безграничны. Сами понимаете… Как говорится, я не господь бог.

– Я не требую от вас невозможного, – несколько строже произнес Петляков. – Мне нужны телефонные разговоры.

– Сделаю все, что смогу.

Вадим шагнул к двери:

– И еще вот что, не держите этот список на виду. Было бы лучше, если бы вы его запомнили. Насколько мне известно, у вас очень хорошая память.

Мастер аккуратно сложил листок вчетверо и положил его в нагрудный карман.

– Я так и сделаю.

Петляков прикрыл за собой дверь.

Глава 6

Чужие тайны

Для Анатолия Власенкова подслушивание не было всего лишь работой, за которую неплохо платят. Желание владеть чужими тайнами, а то и распоряжаться ими, было частью его натуры. Столь же необходимой потребностью, как утоление чувства жажды или голода, почти на уровне физиологических потребностей. А если за это очень хорошо платят, так почему бы не взяться?

В небольшой коробке под столом лежали записи телефонных разговоров. Среди них были хорошо узнаваемые голоса, частенько звучавшие по телевидению. Даже если придать гласности десятую долю из того, что он имел, то это сделается главной новостью последнего полугодия.

Для качественного подслушивания у Власенкова имелось все необходимое, включая микроавтобус, в котором размещалось нужное оборудование.

Первым человеком, с кого решил начать Власенков, был Нестер Яремской, к которому у него были личные претензии. Год назад он получил отказ в кредите от банка «Феникс», курируемого господином Яремским, так что пришло время забрать должок с процентами.

Сунув в карман индикаторы для нахождения нужной телефонной линии и облачившись в комбинезон служащего телефонных станций, Власенков вышел во двор. На самом углу дома, спрятавшись в тени раскидистого клена, стоял небольшой мини-вэн. Внешне совершенно непрезентабельный, абсолютно неаппетитный кусок для автоугонщика. Кроме того, у самой двери и под креслом помещались несколько неболь-ших сюрпризов, способных сделать существование угонщика неприятным.

Мимо машины с большой сумкой шла привлекательная тридцатилетняя соседка по лестничной площадке. Между ними установились весьма приятельские отношения, вот только никто из них не мог перешагнуть ту черту, за которой оставались бы только романтические отношения. Однажды ради любопытства он подключился к ее телефонному кабелю и был чрезвычайно удивлен, что у милой женщины обнаружилось сразу два любовника, захаживающих к ней по графику. А внешне она выглядела тихой мышкой, напрочь лишенной житейской радости. Становиться третьим Анатолий не видел смысла.

Холодно поздоровавшись в ответ на радужную улыбку, Анатолий Власенков затопал дальше к микроавтобусу. Запустил двигатель и уверенно вырулил на автомагистраль.

Недалеко от коттеджного поселка, где проживал Нестер Яремской, находилась телефонная станция. В нее не попасть – охранялась как какой-нибудь режимный объект, – а вот на расстоянии всего-то полкилометра от нее размещалась точка, куда сходились телефонные кабели и через распределитель уходили в поселок и близлежащие дома.

Внешне точка выглядела небольшой метал-лической будкой, очень похожей на сарай, в каком обычно предусмотрительный дворник прячет свой нехитрый инвентарь: метлы, лопаты, ведра, скребки.

Оставив машину неподалеку, Власенков уверенной походкой направился к будке. Позвякивая на ходу связкой ключей, он выбрал наиболее подходящий – короткий, с длинными насечками по обе стороны – и быстро отомкнул дверцу. Все пространство занимали провода, переплетаясь в толстые цветастые жгуты.

Тут главное не напутать!

Выбрав нужный провод, Анатолий осторожно выдернул его из гнезда и всадил радиожучок с кварцевой стабилизацией частоты. Хитрость заключалась в том, что излучение проявлялось только в тот момент, когда абонент снимет трубку. Радиус действия прибора достигал почти километра, так что можно будет отъехать куда-нибудь в соседний квартал и, покуривая сигарету, записывать содержательный разговор.

Широко улыбнувшись, Власенков подумал: «Все-таки интересная ожидает работенка!»

* * *

Вадим Петляков появился точно в назначенное время. Был сдержан и сосредоточен, так что его состояние вполне можно было бы принять за хмурость. В этом проявлялась некоторая особенность его натуры: он предпочитал держаться подчеркнуто официально со всеми людьми, которым давал деньги за проделанную работу, как бы тем самым проводил невидимую границу между исполнителем и работодателем.

«Товар—деньги» – соотношение всегда определяющее, оно устанавливает иерархию взаимоотношений.

– Как мой ноутбук? – Вопрос прозвучал очень заинтересованно, как если бы две последние ночи Вадим совершенно не спал, тревожась за его состояние.

– Он в прекрасной форме, – поставил Власенков на стол ноутбук. – Можете проверить его самочувствие.

– Что с ним было? – Вопрос прозвучал сочувственно, как если бы он справлялся о его здоровье.

– Ничего особенного, заменил «камень». Так что теперь он будет работать как новый.

– Прекрасно. А теперь давайте поговорим о деле. Что вам удалось записать?

С правой стороны от двери висел плакат обнаженной девицы. Вадим ловил себя на том, что невольно поворачивает голову в ее сторону, чтобы оценить размер бюста. Не исключено, что плакат был повешен намеренно, чтобы клиент не всматривался в сдачу.

Весьма хитро!

– Надеюсь, то, что вас интересует, – ответил Власенков.

При этом его губы разошлись в довольную улыбку, как если бы он только что отведал сладкого.

По глазам, наполнившимся счастьем, было понятно, что телефонный разговор он прослушал внимательно и, судя по всему, получил от него немалое удовольствие.

Выдвинув шкаф, он вытащил из него небольшую металлическую коробочку.

– Здесь диски. Это Яремской.

– Хорошо.

Взяв коробочку, Петляков бережно положил ее в сумку.

– Как дела по другим объектам?

– Сделал закладку на Копылева и Воронцова. Первые результаты можете получить уже завтра утром.

Вадим согласно кивнул:

– Заеду. А вот это вам за труды, – вытащил он из кармана тоненькую пачку долларов, перетянутую шпагатом. – Надеюсь, вас не засекли?

– Нет, я работаю на расстоянии. – Власенков не торопился брать деньги.

– Они не могут узнать, что вы их подслушиваете?

– Теоретически могут. Но это очень непросто. Для этого им нужно привлекать громоздкую аппаратуру. А потом им трудно будет установить, где именно встроена закладка. Если трубка не поднята, то излучатель находится в состоянии покоя. Он активизируется только в тот момент, когда раздается голос.

– Хитро!

– А кроме того, я вставил еще универсальный усилитель низкой частоты, способный создавать помехи для внешнего излучателя.

– Неплохое решение.

– Я очень осторожен.

– Встретимся завтра, – сказал Петляков и, не прощаясь, вышел.

* * *

Ровно в полдевятого Вадим вошел в кабинет шефа. Так было заведено: перед совещанием Шевцов обычно встречался с начальником службы безопасности. Вопросов для обсуждения хватало, и сегодняшний день не был исключением.

Вадим прошел в приемную генерального директора и посмотрел на Анну, поливающую цветы из небольшой лейки. Чем бы ни занималась эта девушка, ей все было к лицу. В какой-то момент Петляков обратил внимание на то, что Аня Елизарова стала избегать с ним общения, лишь сухо здороваясь при встрече. Что бы это могло значить? О влюбленности говорить не приходилось, вокруг нее вертелись такие породистые кобели, что преуспеть в этой погоне за женским телом шансы у него были небольшие.

– Генеральный у себя? – спросил Петляков, направляясь к высокой дубовой двери, за которой находился Шевцов.

Легкий поворот головы только подчеркивал грацию. С такой осанкой не стыдно танцевать «Лебединое озеро». Интересно, а сама она знает об этом?

– Семен Валентинович вас ждет.

Кивнув, Вадим распахнул тяжелую дверь.

За Шевцовым водилась еще некоторая особенность: он никогда не отвечал на приветствия, так что не стоило тратить время на пустые формальности, а разговор всякий раз начинался таким образом, как если бы он был прерван нежданным телефонным звонком.

– Есть какие-то новости? Записи принес?

– Принес, – ответил Петляков, извлекая из сумки четыре диска. Бережно положил их перед шефом, как если бы опасался, что они могут сдетонировать, хотя в чем-то это была самая настоящая бомба.

Семен взял записи. Качнул диски на широкой ладони, как если бы пробовал их на вес и прикидывал: действительно ли информация стоит тех денег, которые он выложил? Свои наблюдения предпочитал оставить при себе, лишь коротко поинтересовавшись:

– Ты прослушал?

Вадим сдержанно кивнул:

– Разумеется. Это ведь моя работа.

– И что там?

Шевцов не спешил укладывать диски в стол.

– Выплывают очень интересные факты. Например…

– Не надо, – вдруг запротестовал генеральный. – Я сам сделаю выводы! – Нажав на кнопку селектора, объявил: – Вот что, Анечка, скажи начальникам отделов, что совещание я переношу на одиннадцать часов.

– Хорошо, Семен Валентинович, – охотно отозвалась девушка.

– Давай встретимся позже, когда я все это переварю, – предложил Шевцов.

– Хорошо, – поднялся Петляков.

К своему удивлению, он почувствовал облегчение. В этот раз присутствие шефа было для него в тягость. Нечто подобное ощущаешь, когда покидаешь зону опасности. Такое впечатление, что пространство вокруг генерального директора было заряжено на неудачу.

Вадим вышел в приемную и невольно напоролся взглядом на глаза Анны. В этот раз в них появилось нечто новое, как если бы она хотела о чем-то его предостеречь. И когда он проследовал мимо, едва улыбнувшись, девушка проводила его печальным взглядом.

«Нужно что-то делать с этой сердечной заразой», – и Вадим захлопнул за собой дверь. Получилось излишне громко. Петляков представил, как испуганными бабочками затрепетали в недоумении длинные ресницы Анны, и невольно улыбнулся. Так и затопал по коридору до самого выхода с неловкой улыбкой. Люди, встречавшиеся ему в коридоре, удивленно оглядывались. Не каждый день начальника охраны можно встретить в добром расположении духа.

* * *

Оставшись в одиночестве, Шевцов воткнул диск в магнитофон.

«– Слушай, детка, давай сегодня встретимся где-нибудь часиков в восемь», – узнал он голос Яремского.

В какой-то степени разворачивающийся разговор был для генерального неожиданным: поговаривали, что Нестер Яремской очень любит свою жену. Во всяком случае, в амурных делах замечен не был.

«– А как же твоя супруга?

– Она сегодня уезжает к матери. Так что мы будем предоставлены сами себе.

– Нестер, – голос девушка прозвучал тоскливо, – я так не могу… Я устала. Тебе нужно решить, с кем ты наконец останешься – со мной или со своей женой.

– Вера, сейчас не самое подходящее время, чтобы выяснять отношения. Мне и без того очень непросто, а тут еще и ты со своими капризами!»

Шевцов невольно хмыкнул: никогда прежде он не замечал у Нестера столь раздражительных интонаций. Оказывается, Яремской может быть и таким.

«– В последнее время ты мне стала очень дорого обходиться… Думаешь, твоя квартира в центре Москвы ничего не стоит? А все эти твои цацки, что ты на себя нацепила, – по-твоему, какова их настоящая цена? – холодным тоном спрашивал Яремской, явно скрывая нарастающее бешенство. – Молчишь, детка… А я вот могу тебе сказать: таких денег в своем Воронеже ты и за десять лет не заработаешь… Даже если будешь давать каждому встречному! Так что не надо капризничать. Ты поняла меня?

– Поняла, – глухо прозвучал девичий го-лосок.

– И не надо портить мне настроение, Вера; если я тебя зову, то ты должна с радостным криком прыгать ко мне в кровать. Если этого не будет, тогда на кой ляд ты мне нужна? На твоем месте может стоять целая толпа, если только я захочу. Ты меня поняла?

– Да.

– Вот и отлично! И когда я к тебе прихожу, то ты должна бухнуться в кровать и ждать меня с улыбкой, раздвинув ноги. Все ясно?

– Да. – В голосе отчетливо звучал глухой протест.

– Вот и отлично. Будь умницей и не заводи больше таких неприятных разговоров, а то я очень расстраиваюсь…

– Хорошо.

– Ты у меня всегда была понятливая девочка, за это я тебя и ценю. Помнишь, тебе понравилось золотое колье у Виолы?… Ты мне как-то обмолвилась об этом. Так вот, я присмотрел точно такое же… правда, платиновое».

Пищу для размышлений разговор не дал. Правда, позволил внести некоторые поправки в характер и личность самого Нестера Яремского, что может пригодиться при подписании долгосрочных контрактов. Кто бы мог подумать, что он может быть столь привязчив и весьма неравнодушен к женщинам.

Нажав на кнопку, Шевцов переместился на следующую дорожку, где был записан очередной разговор.

«– Константин, это мы», – вновь услышал Шевцов голос Яремского, прозвучавший теперь на редкость дружелюбно. Собственно, таким он его и знал. В нем не было ничего такого, что могло бы уличить его во враждебности.

«– Да, Нестер, у тебя какие-то проблемы?»

Шевцов невольно напрягся, он даже слегка подался вперед, опасаясь пропустить хотя бы слово. Разворачивающийся разговор был для него настоящим сюрпризом: абонентом Яремского был Ермолай Верещагин, возглавлявший металлургический комбинат. Судя по настроению и тональности, в которой происходила беседа, они были между собой хорошо знакомы и даже приятельствовали. Оставалось только понять причину, побуждающую их не афишировать дружбу. Это только на первый взгляд может показаться, что бизнесмены народ очень странный, в действительности ими ничего не делается просто так, каждый их шаг строго выверен.

Шевцов продолжал вслушиваться дальше, чувствуя, что на этом сюрпризы не исчерпаны.

Так оно и произошло.

«– Знаешь, тебе не кажется, что Шевцов по-стоянно тянет одеяло на себя?

– У тебя есть что-то конкретное?

– Имеется. Тут нас как-то пригласили на со-вещание в правительстве, так он улучил подхо-дящий момент и попросил для себя льготных кредитов. И что ты думаешь?..

– Ну?

– Вице-премьер намерен ему их дать. А ведь я хотел обратиться к нему с аналогичной просьбой. Теперь для меня и этот канал перекрыт.

– Согласен с тобой, Нестер, у меня к нему тоже имеются претензии, – заговорил Верещагин, как обыкновенно, тягуче и очень монотонно. С ним хорошо беседовать на ночь, немедлен-но клонит в сон. – Семен много на себя берет. Мало ему собственного огорода, так он еще и в чужой норовит забраться.

– Ты имеешь в виду что-то конкретное? – Голос прозвучал настороженно.

– Да… Я тут узнал, что он собирается заключить контракт с немецкой фирмой «Передовые технологии», но там ребята очень осторожные и собираются пробивать его со всех сторон.

– Вот как! Не знал… На какую сумму контракт?

– Информация конфиденциальная, но мне тут стало известно, что где-то на полтора миллиарда.

– Ого, нехило!

– И я о том же самом.

– Что будет, если контракт сорвется?

– Немцы очень заинтересованы в долгосрочных контрактах с Россией. Скорее всего будут искать других людей со схожим профилем.

– Мы с Шевцовым стрижем капусту с одного поля, – задумчиво проговорил Яремской. – Где-то даже друг другу мешаем. Если бы немцы отказались от контракта с ним, тогда они обязательно вышли бы на меня. Ты можешь что-нибудь придумать?

– Подходящая идея имеется. – Голос Верещагина прозвучал задумчиво. – Я могу кое-что придумать, в этом концерне работают мои приятели. Можно сказать, что у Шевцова серьезные неприятности с налоговиками, к проштрафившимся они относятся особенно строго. Им ни к чему иметь дело с фискальными органами.

– Нужно действовать наверняка. Можно пустить слушок, что в его бизнесе крутятся криминальные деньги. Что он занимается их отмывкой, с чего берет весьма приличные комиссионные. Сейчас все борются за чистоту своих рядов, так что это может вполне сработать. Вот только как бы его зацепить поконкретнее?

– Идея имеется. – Голос прозвучал задум-чиво. – Кажется, пару раз он ездил на Северный Кавказ и в Саудовскую Аравию?

– Было такое.

– А что он там делал?

– Собирался участвовать в разработке двух нефтяных месторождений. Что-то у него там не по-лучилось.

– Можно подбросить информацию о том, что в это самое время он спонсировал боевиков. Это должно сработать!

– Так и сделаем».

Семен Шевцов надавил на кнопку магнитофона. Получилось несколько нервно. Подняв трубку, Шевцов набрал номер Петлякова.

– Ты знал, что они друзья? – спросил генеральный.

Вадим был из тех людей, которым не требо-валось задавать наводящих вопросов. В этот раз обстояло точно так же.

– Знал, – ровным голосом отозвался он, как если бы они только что прервали начатый диалог.

– Ты принял меры?

– Все под контролем. Мы наблюдаем за всеми контактами Верещагина и Яремского. Нужно действовать на опережение.

– Что ты имеешь в виду? – Голос Шевцова прозвучал несколько настороженно.

– Вам нужно будет сообщить своим немецким партнерам о том, что против вас планируется акция, а еще лучше дать им послушать эту запись.

С минуту Шевцов размышлял: верные решения всегда рождаются в муках. К этой черте его характера тоже нужно привыкнуть. Затем ответил:

– Пожалуй, нужно отказаться от этой затеи. Прослушивание было несанкционированным. Еще неизвестно, как к этому отнесутся наши партнеры в Германии. Лучше действовать на опережение по-другому. У тебя имеется что-нибудь против них?

– Кое-что имеется. – Голос Вадима прозвучал задумчиво.

– Насколько серьезно?

– Настолько, что их можно убрать с поля как серьезных игроков.

– Понятно. Меня не интересуют подробнос-ти. Действуй так, как нужно. Но чтобы все это было в пределах закона. Не хватало мне, чтобы мной занимались еще и органы! Все! Жду тебя завтра с подробным докладом.

Шевцов отключил трубку с облегчением. День еще только начинался, а проблемы накатыва-лись снежным комом. И все это предстояло решать. Но сначала следовало сделать главное. Достав мобильный телефон, Шевцов надавил на кнопку «два». Под этим номером пряталась Лариса. Иногда в шутку он называл ее тайной любовной связью, в действительности о его привязанности было известно многим его партнерам. Ни один серьезный выход в свет не обходился без ее участия. Жена довольно равнодушно посматривала на его любовные игрища, воспринимая их как забавы подросшего мальчишки. В чем-то она была права. Но здесь была и другая сторона. Флирты Семена давали ей право на какую-то собственную жизнь и на ощущение личного пространства, нарушать которое Семен не осмеливался.

– Слушаю, – услышал Шевцов голос Ларисы.

Ему достаточно было услышать ее голос, как в нем тотчас пробуждалось желание. Поди объясни такой факт тембром или интонациями. Ничего подобного! Это просто какое-то колдовское влечение. Совсем неудивительно, что в Средние века красивую женщину сжигали на костре, как колдунью. Ларису же, за ее чарующий голос, предварительно еще бы и распяли.

– Наш уговор в силе?

– Ой, знаешь что, Семен, я совсем забыла тебе сказать, я обещала завтра помочь моей маме. Давай лучше перенесем нашу встречу на послезавтра. Тебя устраивает?

Семен Шевцов скосил взгляд на календарь. Как всегда, график был очень плотным. Не самый удачный день для развлечений, но ради такой девушки, как Лариса, день можно было уплотнить, а то и вовсе перенести парочку важных встреч.

– Договорились. Встретимся на нашем месте.

Семен Валентинович отключил телефон. Настроение улучшилось. По большому счету он очень неприхотлив, достаточно только услышать голос любимой женщины, чтобы жизнь казалась не столь уж унылой.

Глава 7

Я организую охрану

Операция по выявлению противника уже дала первые результаты. Было ясно, что конфликт носит двусторонний характер, имеющий тенденцию к нарастанию. В ситуации, где задействованы очень большие деньги, конфликт может перерасти в очень острый. А если так, то может наступить такой момент, когда взаимная неприязнь достигнет откровенной вражды. Вадим Петляков не исключал, что Ермолай Верещагин отважится на устранение Шевцова. Во всяком случае, надо предвидеть такую вероятность. С его финансовыми возможностями подобрать ликвидатора не составит большого труда. Следует продумать встречные меры.

Петляков спустился на первый этаж и, встретив у входа Глеба Адамова, высокого парня угрюмой наружности, коротко распорядился:

– Пойдешь со мной, – и, не дожидаясь ответа, затопал к выходу.

Позади тяжело хлопнула стеклянная дверь, это торопился Глеб. Парень вообще не умел тихо передвигаться, задевая по ходу своего движения стулья, столы, и было даже странно, как своими габаритами он не сшибал углы.

«Мерседес GL 500» стоял у самого входа с приоткрытой передней дверцей. Водитель, удобно вжавшись в кожаное кресло, чувствовал себя хозяином дорогого авто и с веселым добродушным видом поглядывал на проходящих мимо девушек. Двум из них, наиболее симпатичным, предложил покататься.

– Ни с кем не договорился? – полюбопытствовал Вадим, присаживаясь на пассажирское кресло рядом с водителем.

Обернувшись на Глеба, расположившегося позади, водитель сконфуженно улыбнулся:

– Да я так, шутил…

– Ничего, – посочувствовал Вадим. – В следующий раз получится. А теперь давай трогай!

– И куда мы?

– На Первомайскую.

Через пятнадцать минут внедорожник подъехал к пятиэтажному дому, размещавшемуся в глубине большого двора, столь же тенистого, как городской лесопарк. «По вечерам здесь должно быть жутковато», – подумал Вадим, отме-тив, что ближайший фонарь располагается метров за сто.

– Подожди меня здесь, – сказал Петляков. – А ты со мной, – посмотрел он на Глеба.

Последний раз Вадим был в этом дворе около года назад. Никаких изменений. Даже как будто бы деревья и те не подросли, разве что мусора по углам прибавилось. Нечасто ему приходится наведываться в подобные районы. Оно и к лучшему, уж как-то отвыкать стал.

Вадим взял Глеба не случайно. И даже не потому, что опасался внезапного нападения, не из-за дружеского плеча, которое может оказаться в трудную минуту весьма кстати, а больше из-за того, что подобный визит можно было расценить как некоторую официальную встречу, от которой не отмахнуться.

Хозяин был дома.

Свет в окне полыхал ярко-желтым светом. Набрав нужный номер, Петляков вошел в подъезд. Поднялся на второй этаж. Отстав на полпролета, топал Глеб Адамов. Несмотря на внешнюю медлительность, парень он был расторопный, и можно было не сомневаться в том, что в критическую минуту он окажется рядом.

Вот и нужная дверь, обитая коричневым растрескавшимся дерматином. Вадим критически глянул на петлицы: дверь можно было выбить одним ударом ноги. Таких крепежей давно уже никто не ставил, а из этого можно сделать вывод: хозяин квартиры был человеком невероятно смелым или из той когорты людей, которым нечего было терять.

Подождав, пока Глеб встанет вровень, Вадим надавил на черную кнопку звонка. Прозвенела заливчатая трель, как если бы в глубине комнаты переполошили канарейку. Затем послышалось легкое шарканье у самого порога, и дверь слегка приоткрылась.

В узком проеме, сдерживаемом металлической цепочкой, предстало узкое лицо, заросшее недельной щетиной. Длинные с обильной проседью волосы неряшливой волной спадали на су-тулые плечи. Грудь расхристана, на ней, цепляясь за густую черную поросль, извивалась серебряная цепочка. Даже с одного взгляда было понятно, что этот человек жил как заблагорассудится, и самым большим его удовольствием считалась бутылка пива, выпитая перед телевизором во время футбольного матча. В его внешности не было ничего такого, что могло бы указать на честолюбивые стремления. Однако каких-то пять лет назад именно этот человек не сходил с экранов телевизора и возглавлял обойму ведущих финансистов страны.

Просто однажды он вдруг пропал, как если бы его никогда не было. А иные всерьез стали думать, что он с нажитыми капиталами уехал на Запад. И уж никто не мог бы предположить, что он проживает в скромной двухкомнатной квартире, полученной его отцом, когда тот был деканом механико-математического факультета университета.

Вот, собственно, и все, что оставалось от немалого богатства.

– Ну, чего стоишь? – невесело буркнул Вадим. – Открывай! Или пропускать не хочешь?

Лицо хозяина квартиры было никаким: оно не выражало ни радушия, ни радости, не было в нем и печали; больше оно походило на выражение манекена.

Сбросив цепочку, тот уныло произнес:

– Проходите… Коли уж пришли.

– Невесело ты нас, Артем, встречаешь, – хмыкнул Вадим, перешагивая порог квартиры.

Закрыв за гостем дверь, хозяин произнес:

– Повода для веселья не нахожу.

– Это как сказать.

Прошли. Сели. Образовалась некоторая пауза, какая обычно случается перед серьезным разговором, после чего Вадим заговорил:

– Помнишь, Артем, я тебе говорил, что не время?

– Помню, было такое. – Двумя пальцами Артем выудил из распечатанной пачки, лежавшей на столе, сигарету. – И что?

– А теперь вот подошло время.

– Вот оно как, – пыхнул хозяин дымком, небрежно бросив зажигалку на полированный стол. – Только ведь теперь мне это ни к чему. Устал я.

Вадим ожидал услышать нечто подобное. Люди, падающие с такой высоты, с какой довелось свалиться бывшему генеральному директору «Промстроймаша» Артему Ильину, рассыпаются от удара на молекулы. Так что еще удивительно, почему он оставался целехоньким.

За прошедшее время он как будто бы трансформировался, сделавшись бесчувственным к тому, что творится вокруг. В какой-то степени Артем Ильин напоминал рыбака, сидящего на берегу полноводной реки, все ожидающего какого-то невероятного действа, вот только ничего такого не происходило. Даже поплавок не шевелится, как если бы он был намертво привязан ко дну.

Взор Артема застыл, он будто бы умер на какую-то минуту. Полная атрофия чувств. Если его и способно что-то воскресить к жизни, так это только поплавок, забившийся в истерике.

Самое время выводить хозяина квартиры из прострации.

– Послушай меня, Артем, ты сумеешь не только рассчитаться за свое поражение, но и как следует заработать.

Вот он, тот самый поплавок, что выведет Артема из прострации. Парень поднял на Вадима взгляд, потом перевел его на Глеба, стоящего колом за спиной шефа, и тихо спросил:

– Ты мне хочешь предложить деньги, я так понимаю?

– Нет, если ты расскажешь все так, как было, то мы поможем тебе вернуться туда, откуда тебя выперли, – просто пообещал Петляков.

– И что я должен рассказать? – На сей раз Артем спросил почти с вызовом.

К подобному ответу Вадим был готов.

– Ты должен будешь сказать всю правду. Выдумывать ничего не нужно. Скажешь, что Верещагин выкрал тебя средь бела дня и месяц держал в заложниках. Грозился убить, избивал. А потом заставил переписать на него часть своего имущества. Или это было как-то по-другому?

Хозяин помрачнел:

– Нет, отчего ж… так оно и было. Только сюда еще можно было бы добавить, что все это время он держал меня не просто в заложниках, а в подвале, где я чуть не сдох!

– Ну вот, видишь, – с заметным облегчени-ем произнес Петляков. – Тебе есть что вспомнить. Но для начала напишешь заявление и лич-но отнесешь его в прокуратуру.

– У Верещагина большие связи, – засомневался Артем. – Дело могут замять.

Вадим поморщился:

– Это уже не твоя забота. Мы со своей стороны сделаем все, чтобы дело попало к дотошному следователю. Ты же должен будешь ответить на все вопросы, когда тебя вызовут в прокуратуру. Тебе даже врать не придется, ответишь как было. Можешь еще добавить, что за то время, пока тебя держали в заложниках, твой бизнес распался. Партнеры растащили его на куски, – и осмотревшись, прибавил: – Тебе же досталась двухкомнатная квартира в панельном доме.

Ильин отрицательно покачал головой:

– Он выкрутится.

– В этой жизни наше слово тоже кое-что значит. И главное, чтобы ты доверял нам.

– А он меня… не уберет? – тусклым голосом поинтересовался Артем.

– Не думаю, – отрицательно покачал головой Петляков. – Чего ему лишний раз привлекать внимание к своей персоне. Скорее всего он попытается тебя подкупить, повлиять на следователя.

Вадим Петляков никогда и ничего не забывал, что было едва ли не самой сильной чертой его характера. Их знакомство случилось сразу после того, как он поступил на службу к Шевцову, а так как Ильин был партнером его шефа, то он пересекался с ним не однажды по производственным делам. Но их встречи носили общий характер: о том, чтобы приятельствовать, не могло быть и речи, просто они находились на разных социальных уровнях. Артем Ильин в то время являлся флагманом российской экономики, а потому имел соответствующее окружение, таких же, как и он, состоятельных людей. То, что находилось хотя бы немного ниже их уровня, воспринималось им как ватерлиния, за которой и жизни-то нет; а уж телохранители партнера были для него и вовсе безликими статистами.

Артем не учел лишь одного, что за каждым его шагом наблюдала пара глаз, фиксируя не только его победы, но и невольные промахи. Этим человеком и являлся Вадим Петляков. Что поделаешь, такая работа у начальника службы безопасности – наблюдать не только за явными недоброжелателями, но и за партнерами своего шефа.

А потому, когда Ильин неожиданно для всех исчез, для Петлякова это не стало большим сюрпризом. За день до его исчезновения Вадиму доложили, что дом Ильина пасет какая-то темно-зеленая «Мазда» с замазанными грязью номерами. Теперь он уже не сомневался в том, что автомобиль был причастен к исчезновению Артема Ильина.

Просчет его охраны заключался в том, что они просто обязаны были задержать подозрительный автомобиль и расспросить водителя, с какой именно целью тот пасется под окнами их шефа. Даже если бы машину задержать не удалось, то незваные визитеры крепко подумали бы о том, а стоит ли им предпринимать последующие шаги, если их намерения раскрыты.

По-настоящему тревогу забили только на четвертый день его исчезновения, когда Ильин не явился на «круглый стол», проводимый премьер-министром, где он должен был выступить с пятнадцатиминутным докладом. В тот момент даже никто не мог представить, что такого бизнесмена, как Артем Ильин, больше не существует, что свои акции он вынужден был отписать Ермолаю Верещагину. В подвале дачи Верещагина сидел сломленный человек с разбитым лицом, внешне очень похожий на генерального директора «Промстроймаша» Артема Ильина.

Еще через две недели, лишенный огромного состояния, он был погружен в машину и выброшен на окраину города. Оставалось непонятным, почему Ермолай Верещагин не избавился от Ильина как от нежелательного свидетеля. А может, просто понимал, что тому не удастся вернуть капиталы и что самое разумное в его положении уйти в неизвестность.

Единственным человеком, который все еще его ждал, была давняя любовница, с которой он расписался уже на следующий день после своего освобождения. А еще через три дня в родительскую «двушку» Ильина, ставшую теперь его пристанищем, заглянул Вадим Петляков. Глянув на разбитое лицо Ильина, он сочувственно покачал головой и пообещал, что Верещагин будет наказан – важно только выждать и подобрать подходящий момент.

Теперь визит Вадима свидетельствовал о том, что час расплаты за унижения наступил.

– Если ты действительно опасаешься, что он тебя может убрать, то я организую тебе охрану.

– Хорошо. Я согласен, – после некоторого колебания согласился Артем.

– Вот и ладушки, – поднялся со стула Петляков. – Пора идти. У меня еще масса дел.

* * *

– Куда теперь? – спросил водитель, когда Петляков удобно развалился в кожаном кресле. По его довольному лицу можно было понять, что встреча прошла благоприятно, хозяин вообще не улыбался без основательных причин.

– Давай на телецентр!

– Сделаем, – ответил водитель и охотно крутанул руль.

Так уж сложно устроен мир, что, кроме друзей, должны существовать и недруги, которые могут быть как скрытыми, так и явными. Но самое скверное заключается в том, что гадости порой могут исходить и от близких людей, которые в погоне за деньгами и признанием претерпевают трансформацию и ради сиюминутной выгоды способны предать добрые многолетние отношения. В какой-то степени это диалектика, ничто не стоит на месте: изменяется окружающий мир, меняются лучшие друзья, а вместе с ними и сам становишься другим. То, что в молодости в них могло вызвать уважение и даже восторг, впоследствии вызывает раздражение и даже откровенную неприязнь. Именно это обстоятельство заставляет расходиться прежних друзей в противоположные стороны, а то и вовсе переходить в лагерь недругов.

Зная об этом, Петляков с присущей ему скрупулезностью и педантизмом собирал досье не только на явных недоброжелателей, но и на друзей Шевцова (надо признать, что подобная дальновидность не однажды выручила впоследствии).

Собственно, в этот раз было то же самое. Еще каких-то полтора года назад Шевцов вместе с Яремским парились в бане и даже заказывали в номера проституток, а теперь выясняется, что, кроме приятных воспоминаний, их больше ничего не связывает.

Оставаясь профессионалом, Вадим никогда не упускал Яремского из вида и старался иметь в его офисе своих людей, щедро расплачиваясь с ними за любезность в виде подброшенных в его кабинет «жучков». Именно одна из таких радиозакладок поспособствовала узнать, как он выиграл тендер на строительство огромного куска Кольцевой дороги, опередив при этом два десятка серьезных конкурентов.

Ведь дорога – это не только асфальтовая полоса в сотни километров длиной, это и гостиничные комплексы, автостоянки, магазины и прочие блага инфраструктуры, отличающие цивилизацию от диких мест. Нестеру Яремскому тогда очень помог вице-премьер, которому он пообещал два процента от сделки.

И вот сейчас Петляков вез на телевидение пленку, в которой, не выбирая выражений, Яремской торговался с вице-премьером за проценты. Яремской старался преуменьшить долю вице-премьера, а тот, в свою очередь, хотел ее поднять. Собственно, бились за полпроцента, но если не знать того, что за ними стоит цифра с девятью нулями, то спор мог бы вызвать всего-то кривую усмешку.

Именно эту запись Вадим вез сейчас в телецентр, рассчитывая, что она появится в эфире с соответствующими пояснениями. Во всяком случае, пачки денег, лежащие на кожаном дне портфеля, позволяли надеяться на благоприятный исход.

Что ни говори, а деньги весьма серьезная пробивная сила: там, где требуется исходить десятки километров по разным инстанциям, достаточно только небольшого конверта с валютой.

Еще через пятнадцать минут Петляков сидел в кабинете главного редактора и, не вдаваясь в детали, разъяснял суть дела. Одно дело – давать взятку, пренебрежительно толкнув ее пальчиками через стол, и совсем другое – когда разъясняешь собственную позицию, указывая на то, что стоишь на страже государственных интересов и выступаешь санитаром общественного устройства.

Главным редактором был маленький круглый человек, давно усвоивший правила подобной игры: его задача сводилась к тому, чтобы сделать понимающее сочувствующее лицо и в силу своего служебного положения помочь восстановить справедливость. Свою роль он выполнял отменно: возмущенно поднимал белесые брови, энергично поддакивал и громко и отрывисто заверял, что сделает все от него зависящее, чтобы пленка попала в эфир.

Единственное, что его смущало, так это то, что Петляков не торопился давать обговоренной суммы, хотя разговор уже подходил к завершению. Именно эта важная составляющая мешала дать окончательное согласие и энергично раскланяться.

– Да, чуть не позабыл. – Петляков распахнул портфель и вытащил из него плотную пачку денег, перетянутых тоненькой красной резинкой. – Здесь ваш гонорар. Мне бы хотелось, чтобы эта пленка появилась в эфире как можно раньше.

Полноватый человек едва заметно улыбнулся. Оказывается, его собеседник большой артист: позабыть причитающуюся сумму – это все равно что лечь спать, не снимая пальто.

Вот только дотянуться до денег мешал кожаный портфель, стоявший некстати на самом углу стола. Требовалось проявить некоторые элементы гибкости, чтобы поднять валюту.

И, будто бы догадавшись о сомнениях главного редактора, Вадим чуток небрежно подтолкнул пачку денег. Шаркнув по гладкой полированной поверхности, она остановилась точно на середине стола, будто бы осматриваясь.

В глазах толстяка блеснули озорные огоньки, что никак не сочеталось с его показной вальяжностью. Лениво, как если бы он делал одолжение гостю, взял пачку денег, столь же вяло швырнул ее в ящик стола.

Самое время убирать портфель. В одном из потайных кармашков была установлена крошечная видеокамера, которая фиксировала не только постную физиономию главного редактора, но и его пухлые руки, потянувшиеся к пачке денег.

Это сейчас они союзники, а неизвестно какой леший может пробежать между ними завтра. Так что запись способна еще сослужить свою службу.

– Можете не пересчитывать, – улыбнулся Вадим. – Там все верно, лично проверял.

– А я и не собираюсь.

Взяв кожаный портфель, Петляков поднялся:

– Приятно было поговорить.

– Мне тоже. Думаю, что материал появится к концу недели.

Распрощавшись с главным редактором, Вадим вышел в пустынный прохладный коридор. Набрав телефонный номер, он услышал, как через два длинных гудка невидимый абонент спокойно произнес:

– Слушаю.

– Павел Михайлович, мне нужна ваша помощь. Документы передал туда, куда нужно, но боюсь, что где-нибудь они могут дать сбой.

– Кто у тебя, Верещагин и Яремской?

– Они самые.

Некоторое время в трубке было молчание. Абонент обдумывал дальнейшие действия. Решение, как всегда, принималось в муках.

– Честно говоря, не думаю, что это кто-то из них… Слишком все просто складывается. Я сле-жу за ситуацией, просматривается куда более серьезная фигура. Для Шевцова они будут просто мелковаты.

– Это только начало. Не исключено, что объект проявит себя.

– Возможно. Но не будем торопить события. Что там по Верещагину?

– Держал человека в заложниках.

– Материал хороший. Он пойдет. По Яремскому?

– Его разговор с вице-премьером.

– Хм… Тема непростая. Может пробуксовать. У меня тоже кое-что против него имеется, попробую забросить в серьезное издание, если здесь что-то пойдет не так.

– Было бы очень хорошо.

– Ладно, договорились. Можешь на меня рассчитывать. Сделаю все, чтобы колесики не прокручивались. Как говорится, лес рубят, щепки летят!

Не прощаясь, Павел Михайлович отключил телефон.

Глава 8

С вами была «Криминальная…»

Ермолай Верещагин никогда не думал, что столь симпатичная девушка может испортить настроение, а все потому, что в руках она держала тонкую серую бумагу, на которой большими буквами было написано «Повестка». У самого входа в здание ее должна была задержать охрана, или, во всяком случае, предупредить о столь нежданном визите. Но девушка каким-то неведомым образом сумела расположить к себе даже опытную секретаршу, перешагнула порог его кабинета и теперь, глядя прямо ему в глаза, серьезно произнесла:

– Распишитесь в получении, Ермолай Вениаминович.

– А это еще для чего? – удивленно рассматривал он бумагу.

– Вам послезавтра нужно будет прийти в прокуратуру к десяти часам в двадцать седьмой кабинет. Вашим делом будет заниматься следователь Васильев.

В кабинет запоздало заглянула секретарша Ниночка, но, натолкнувшись на недовольный взгляд Верещагина, тотчас закрыла дверь. «Какого черта я ей плачу такую большую зарплату, если она даже не может предупредить меня о неприятном визите?!»

Самое удивительное, что последние годы Верещагин не ожидал ничего подобного. Ему казалось, что все самое худшее, что должно было с ним произойти в этой жизни, уже случилось и успело порасти десятилетним сорняком. А в тот далекий период он действительно вздрагивал от каждого шага за дверью, полагая, что в коридоре может прятаться киллер со стволом, а то и наряд милиции.

Верещагину казалось, что он навсегда распрощался с душевным состоянием десятилетней давности. И вот теперь с приходом этой милой блондинки с сержантскими погонами оно колыхнулось в нем вновь, как грязная вода в старом корыте, выплеснув на поверхность застоявшуюся муть.

Еще вчера ему казалось, что он взобрался на такую орбиту, с которой даже восьмитысячники могут показаться несущественными пупырышками, а уж такая неприятность, как заломленные за спину руки, и вовсе не для него. Арест – это для людей от сохи. А оно вот как повернулось…

Верещагина заколотило от дурного предчув-ствия.

– Где расписаться?

– Строчкой ниже, – подсказала девушка, указав пальцами нужную строчку.

Расписался широко, как если бы отдавал распоряжение на солидную премию ценному работнику. С серьезным видом девушка вытянула из его пальцев повестку. Ермолай Вениаминович давно обратил внимание на то, что представительность совершенно не к лицу блондинкам. А эту так и вовсе просто уродовала.

– Вы не знаете, что там произошло? – И, рассмотрев в глазах сомнение, надавил: – По секрету, разумеется. Вы же знаете, что я никуда не денусь. Или вы думаете, что я способен бросить все свое производство, все свое имущество и уехать неизвестно куда?

Правая рука вспорхнула со стола и для убе-дительности обвела стены, обвешанные картинами.

– Я вовсе так не думаю… Но ваше дело попало к очень серьезному следователю. Наиболее сложные дела в прокуратуре направляются именно к нему. Он очень принципиальный, и я бы вам не советовала искать к нему какие-то противозаконные пути.

– А я и не собираюсь, – продолжал улыбаться Верещагин, поглубже запрятав настороженность. – А вы не знаете, что именно ему от меня нужно? Ведь я ни с кем не конфликтую, все налоги исправно выплачиваю, помогаю юным дарованиям, – принялся перечислять он. – Вот не так давно был спонсором поэтического фестиваля…

– Не могу сказать точно, но, кажется, это как-то связано с пропажей человека… Извините, мне надо идти.

Попрощавшись, девушка вышла.

– Вам принести кофе? – заглянула секретарша.

Голос ее прозвучал виновато. Верещагин понимал, что в эту минуту она была способна предложить не только кофе, чтобы хоть как-то загладить свою вину.

– Оставь меня, Нина, – устало отмахнулся Верещагин. – Мне нужно побыть одному. Ни с кем меня не соединяй.

Прикусив губу, секретарша тотчас прикрыла за собой дверь.

Кто-то очень серьезно копал под его бизнес и руками прокуратуры стремился если уж не вытолкнуть его из делового поля (вряд ли у них такое получится!), то хотя бы как-то уменьшить его активность.

– Ермолай Вениаминович…

Порой секретарши могут быть несносными.

– Ну, что еще? – раздраженно воскликнул Верещагин.

– Тут показывают… Вы бы включили телевизор. – Лицо женщины перекосилось от страха.

Верещагин надавил на пульт. Несколько томительных мгновений. Прежде чем экран вспыхнул, он услышал закадровый голос диктора.

«– …Все это время он держал его заложником в собственном подвале. – И тут Верещагин увидел Артема Ильина, стоящего перед зданием районной прокуратуры.

– Вы не могли бы прокомментировать ваше заявление?»

Ермолай Вениаминович почувствовал, как к лицу хлынул поток крови, как если бы его облили кипятком. Тысячи иголок впивались ему в кожу. Каждый такой укол был болезненным и кровоточащим. Верещагин ощутил, как через травмированный эпителий просачиваются капли крови. В висках застучали молоточки.

С момента их последней встречи Ильин сильно сдал – от роскошной прежней русой шевелюры остались только клочки, небрежно торчавшие на висках. Но в целом держался молодцом, в объектив поглядывал дерзко, как если бы имел к набору оптических линз какие-то личные претензии.

«– Я намерен добиваться справедливости. Когда-то господин Верещагин держал меня в заложниках. Он насильно заставил меня подписать документы, по которым завладел моим бизнесом и всем моим имуществом. Из-за этого человека я потерял свое любимое дело, семью, друзей, наконец…

– Почему же вы не подали заявление сразу?

– Интересно, а что бы вы делали на моем месте?.. – выразительно глянул он на журналистку. – Я опасался за свою жизнь. Меня могли бы просто убить. Честно говоря, я до сих пор удивляюсь, почему он не сделал этого. Думаю, наме-ренно, для того, чтобы наслаждаться мучения-ми, которые я испытываю ежедневно.

– А сейчас, значит, не опасаетесь?

– Теперь мне нечего терять.

Телевизионная картинка поменялась, и репортер, паренек, едва выскочивший со студенческой скамьи, бодро проговорил:

– С вами была «Криминальная…»

Ермолай Верещагин нажал на пульт. В какой-то момент он поймал себя на абсолютном безволии. Видно, так чувствует себя крупный могучий кит, выброшенный на берег гигантской волной. Еще вчера он был в своей родной стихии, чувствовал себя хозяином океанов, а сейчас не мог даже пошевелиться.

Осталось только поднять взор и разглядывать трещины на потолке.

Из абсолютного покоя Верещагина вывел телефонный звонок, прозвучавший на удивление громко. Глянув на определитель, он узнал знакомый номер и потянулся к телефону, мышцы мгновенно отозвались, налившись силой.

– Слушаю.

– Не ожидал тебя услышать, – прозвучал голос Яремского.

– Ты это о чем? – неожиданно весело произнес Верещагин.

– Ты еще не в курсе? – озадаченно протянул Нестер.

– А что такое? – удалось выдержать безмятежный тон.

– Да тебя только что по ящику показывали!

– Ах, ты об этом? – вяло отозвался Верещагин. – И что с того? Мало чего они там болтают!

– Отнесись к этому серьезно. Просто так такие вещи не показывают. Под тебя копают ка-кие-то очень влиятельные люди.

– И что ты предлагаешь?

– Самое благоразумное в твоем положении, так это рвать когти куда-нибудь в Европу! Ты как-то говорил о том, что в Англии у тебя есть недвижимость.…

– Есть… небольшая, правда… Под Лондоном.

– Вот и попробуй отсидеться там, пока здесь все не уляжется.

– Ты это серьезно?

– Вполне.

– А может, они только того и ждут, чтобы я уехал. А я вот возьму и не оправдаю их ожиданий и останусь в Москве!

– Пойми ты, чудак-человек, такие вещи просто так не звучат! Кстати, ты ничего такого из прокуратуры не получал?

– Что ты имеешь в виду?

– Например, повестку.

– Сегодня принесли. А что?

– Ах, вот оно как!

– Какой-то день сегодня ненормальный. Но это ровным счетом ничего не значит. Схожу в прокуратуру ради любопытства со своим адвокатом. Он у меня малый толковый, пусть оправдывает деньги, что я ему плачу. Интересно послушать, что там у них на меня имеется.

– Да ты просто с ума сошел! – Яремской перешел почти на крик. – Повестку тебе дали для того, чтобы задержать тебя. Как только ты перешагнешь порог прокуратуры, так тебя тут же повяжут, поверь мне! На твоей работе сделать этого они не сумеют. А потом, еще неизвестно, как может повести себя твоя охрана во время задержания. К себе домой ты их можешь не пустить, а вот такая безобидная повестка – это как раз то, что им нужно. Белова Яшу помнишь?

– Кто же его позабудет? Одно время под ним половина Сибири была! Могучий был человек.

– Вот то-то и оно, что был могучий… Что с ним стало, не знаешь?

– Посадили его. Слишком много всего за ним водилось.

– А знаешь, как его повязали?

– Честно говоря, не интересовался.

– А зря! Вот ты и послушай… Пришла ему точно такая же маленькая невзрачная повестка, чтобы он явился к старшему лейтенанту в районный отдел. Вместо того чтобы порвать ее и вы-бросить в мусорную корзину, он решил отчего-то поиграть в демократию. Решил сходить в отдел и узнать, что там нужно от него этому мальчишке. Взял с собой с пяток адвокатов, с дюжину телохранителей и еще толпу всякого рода сочувст-вующих. Как только они перешагнули порог отдела, к ним навстречу выдвинулась группа захвата в бронежилетах и масках. Всех их мордой в пол уложили, а Яшу сунули в «воронок» и отвезли в следственный изолятор. Вот так-то! А за ним, как ты верно подметил, много всего водилось… Вот и раскрутили его на полную катушку. Ну ладно, хапнул себе, так сиди и не высовывайся, так он начал не по делу пальцы гнуть перед властями, вот и поплатился!

– Кажется, ему дали восемь лет?

– Да. Осталось два. Но это только начало. Не забывай: таких, как Яша Белов, из тюряги просто так не отпускают. Мне тут недавно сообщили, что на него опять какое-то дело шьют лет на пятнадцать. А ты подумай, какой у него был масштаб! Миллиардами парень ворочал! Хоть одна какая-нибудь газетенка в его поддержку выступила? Тишина, все молчат! Боятся. А если тебя сцапают, так о тебе уже на следующий день позабудут.

– Заводы…

– Твои заводы просто с молотка уйдут! Хотя какое там с молотка… Просто отойдут к государству безо всяких вопросов, и все тут!

Верещагин почувствовал, как его лоб стал понемногу покрываться испариной.

– Сразу уехать невозможно, – вяло запротестовал он. – Нужно хотя бы как-то утрясти дела.

– Если ты уедешь сейчас, то хотя бы сохранишь то, что у тебя имеется в зарубежных банках. Если промедлишь пару дней, то ничего не сохранишь.

– Мне хотелось бы выяснить, кто под меня копает. Просто так я не уеду!

– Не парься по этому делу. Я попробую выяснить. В прокуратуре у меня имеются кое-какие связи. Ты можешь куда-нибудь смыться сегодня?

– Не проблема.

– Вот и нечего ждать на собственную задницу приключений! Завтра же первым самолетом сваливай!

Верещагин положил трубку телефона и нажал на кнопку селекторной связи:

– Вот что, Нина…

– Слушаю вас, Ермолай Вениаминович, – с готовностью произнесла секретарша.

– Завтра мне нужно вылететь по делам в Англию, отправьте кого-нибудь за билетами.

– Вы хотите вылететь завтра? – недоуменно произнесла девушка. – Но ведь у вас…

– Именно так, – в сердцах воскликнул Верещагин. – Неужели нужно повторять по нескольку раз? – И, уже укоряя себя за невольную вспышку раздражения, добавил: – Если возможно, то попробуйте даже сегодня.

– Хорошо, Ермолай Вениаминович.

Верещагин отключил связь. Тело понемногу наливалось силой, в нем просыпалась прежняя жажда деятельности.

Оставалось сделать последнее распоряжение по переводу денег за рубеж и улетать ближайшим самолетом. Оглядев столы, подумал: «Теперь в этом кабинете меня ничто не держит».

Глава 9

Убойная статья

Лариса сидела на низеньком раскладном стульчике. Хрупкая, в длинном голубом костюме, она выглядела очень молоденькой.

Налетевший порыв ветра растрепал аккуратно уложенную прическу, и русая прядь упала на гладкий выпуклый лоб. Закинув голову на-зад, Лариса запустила длинные тонкие пальцы в волосы наподобие гребня и уложила их на пробор.

Шевцов невольно залюбовался девушкой. Хороша! Любое ее движение было наполнено пластикой, она будто бы не причесывалась, а исполняла партию «Жизели». Специально для него.

Уголья в мангале уже полыхали злобными красными огоньками, требуя пищи. Придется их уважить.

– Ты почему ушла из Большого? – спросил Семен Валентинович, раскладывая на мангале шампуры с мясом.

Угольки сердито вспыхнули, пыхнув на разложенные шампуры серым тяжелым дымом.

– Неожиданный вопрос, – произнесла Лариса, повернувшись к Шевцову. – Тебя дейст-вительно это интересует… Или просто так спросил?

Даже сейчас, сидя на стуле, она каким-то образом сохраняла горделивую осанку, как если бы находилась на сцене в пересечении лучей юпитера. Невероятная осанка!

– Конечно же, интересует.

Еще у нее была длинная шея, на которой восхитительно смотрелось платиновое колье; с ним она не расставалась даже в минуты близости.

– Меня не поставили примой, и я обиделась, поэтому и ушла, – пожала плечами девушка.

– А могли бы поставить?

– Могли… Если бы я была ласковой с художественным руководителем. Так принято.

– Выходит, ты его отвергла?

– Получается, так.

С сочного куска мяса закапал расплавленный жирок. Взметнувшийся огонь облизал куски мяса и тотчас успокоился под каплями воды.

Поставив бутыль с водой рядом с собой, Шевцов спросил:

– А может, стоило бы согласиться, не бог весть что теряла. Тем более что и не впервой! А там, глядишь, и карьера бы заладилась. Гас-тролировала бы где-нибудь за границей: в Америке, в Европе. Валюта бы шла. Поклонники, признание, слава. И прочие приятные сопутствующие вещи.

Еще Лариса не умела сердиться. Самое большее, на что она была способна, так это поджать губы. Следовало признать, что Семен нередко злоупотреблял этой чертой ее характера, уж очень ему нравилось, когда такое хорошенькое личико сворачивалось в неприязненную гримасу.

В этот раз лицо Ларисы оставалось бесстра-стным.

– Нужно бы перевернуть шампур, иначе одна сторона может подгореть, – посоветовала девушка.

Приподнявшись с колоды, Семен Валентинович перевернул шашлыки. Подрумянившись, мясо выглядело особенно аппетитно.

– Ты не ответила на мой вопрос.

– Тебе это важно?

– Просто любопытно.

Вздохнув, девушка ответила:

– Если бы я осталась с худруком, то не встретила бы тебя. Устраивает такой ответ?

Глаза девушки полыхнули, в точности как угольки в мангале. Ну, чем не бесовская сила?

– Вполне.

Лариса поджала под себя ноги, и Шевцов увидел, что она не такая худышка, как могло бы показаться.

– Если бы ты сказала мне об этом раньше, я смог бы купить для тебя целый театр. Была бы в нем полноправной хозяйкой.

– Теперь мне это не нужно.

Их знакомство было до банального простым: он познакомился с ней на одной из презентаций, где ему понравилась стройная длинноногая девушка с непосредственной детской улыбкой. Такое создание хотелось защищать.

Девичьи бастионы пали не сразу. Пришлось месяца три поскитаться по лучшим ресторанам Москвы, прежде чем он услышал заветное: «Я твоя!» Это была его самая большая осада. И, надо признать, его ожидания оправдались сполна. Тихая. Послушная. Понимающая. Полный набор качеств, который напрочь отсутствовал в его благоверной.

Еще через месяц Семен Валентинович купил ей в Центральном округе квартиру, куда любил захаживать в свободные минуты. Именно так поступало большинство мужчин его круга, где постоянная любовница считалась таким же необходимым атрибутом, как веер кредиток. Все это так банально, что становилось тошно. Одна-ко тропинка была проторена, и топать по иной Семен Шевцов не желал.

Он всегда появлялся в ее квартире без предупреждения, как если бы был уверен, что Ла-риса, как девица у окна из старой и доброй сказки, ожидает его появления. В действительности она жила какой-то своей жизнью, часто для него неизвестной. Случалось, что на его продолжительный звонок Лариса не отзывалась, и он был вынужден уходить, глухо бормоча слова негодования.

Позавчера он тоже напрасно простоял у ее дверей, но готов был поклясться, что слышал у порога какие-то неясные шорохи. Его не хотели впускать.

Они никогда об этом не разговаривали, но покупка квартиры (вкупе с ежемесячными отчислениями) подразумевала, что Лариса обязана хранить ему верность. И вот сейчас Семен всерьез засомневался в ее искренности. По-существу, на оставшиеся пять дней она была предоставлена самой себе, а за это время можно было не только обзавестись новыми подругами, но и ворохом похотливых любовников.

Где-то внутри натянулась какая-то звонкая струна, неприятно сдавив предсердие. Шевцову противна была даже мысль о том, что у Ларисы может кто-то быть.

– Я у тебя хочу спросить…

Шевцов вдруг умолк, натолкнувшись на ясные глаза девушки. Никогда он не думал, что у него может возникнуть проблема с подбором слов.

– Спрашивай, чего же ты замолчал?

– Ну-у… кроме меня… ты с кем-нибудь встречаешься?

Вполне нейтральное слово. Оно совершенно не означает, что должна быть какая-то физическая близость, просто пару раз сходили в кино, подержались за руки, как подростки, и разошлись.

Прядь длинных волос упала на лицо, помешав рассмотреть девичьи глаза: к этому баловник-ветер был не причастен.

Растрепав рукой прическу, Лариса произнесла:

– Кому нужна такая баба-яга? Видишь, какая я взъерошенная.

Запахло жареным мясом. Сочный лучок скукожился и почернел на самых краях, а помидорки, нарезанные большими дольками, брызнули соком. Шашлык явно удался. Подняв шампуры с мясом, Шевцов сложил их в большое блюдо.

Река называлась Бражница, и было за что: русло вычерчивало замысловатые кренделя, на какие способен только изрядно перебравший пропойца. С утеса, на котором расположились Семен с Ларисой, за пару верст были видны все ее загогулины и поросшая высокой травой широкая пойма.

На этот бережок они наведывались уже в четвертый раз, а с прошлого воскресенья были оставлены поленья, выложенные рядком. Их никто не растащил, а значит, место было заблудшее, годное не только для отдыха, но и для душегубства…

«Фу-ты! Какие только черти в голову не по-лезут, когда утроба изливается желудочным соком!»

– Ты меня очень расстроишь, если… ты меня все-таки обманываешь.

Подняв руки, Лариса принялась собирать волосы в твердый пучок. Полные губы сжимали две булавки. Воткнув булавки в накрученный узел, она произнесла:

– Я бы не хотела тебя расстраивать… Ну что, будем есть шашлыки? Или ты хочешь уморить меня голодом?

В ста метрах от костра, там, где небо в частый гребень разрезал худосочный ольшаник, стоял черный внедорожник. Около него, присев на поваленный ствол, сидели двое мужчин и лениво поглядывали на счастливую пару.

В какой-то момент Шевцов хотел подозвать их, чтобы они присоединились к трапезе, но потом раздумал. Охрана – это не члены семьи, и их нужно держать на расстоянии.

* * *

Пока еще ничего не произошло, не было звонков из прокуратуры, из уголовного розыска, ему не присылали повестки для беседы со следователем и уж тем более не перекрывали машину группой захвата. Собственно, не случалось ничего такого, что могло бы угрожать его благополучию. Но вместе с тем вокруг него происходили какие-то неприятные перемены, которые Нестер Яремской чувствовал кожей. Деловых звонков стало значительно меньше, как если бы его бизнес вдруг стал где-то пробуксовывать. А тут еще сорвались две сделки, барышей они принесли бы немного, но факт сам по себе неприятный.

Как и обычно, утро начиналось для Яремского с чашки крепкого кофе. Сделав два глотка, он развернул свежую газету. На первой же странице был напечатан крупный портрет Верещагина, а ниже столь же броским шрифтом была выделена надпись: «Объявлен в международный розыск».

Нестер Яремской помнил эту фотографию, в его семейном альбоме помещалась точно такая же (снимок был сделан в неформальной обстановке, во время одного из выездов на природу). Рядом должна была стоять благоверная Нестера, невероятная хохотушка, а вот на заднем плане должен был находиться он сам с бутылкой армянского коньяка (его изображение было тщательно заретушировано, высветив лишь героя статьи).

Ниже было напечатано пояснение адвоката Верещагина, который заявлял, что его клиент и не думал уезжать из России и в настоящее время находится в Англии с деловым визитом и пробудет там ровно столько, сколько потребуется для разрешения вопросов бизнеса.

Сделав небольшой глоток, Нестер Яремской невольно хмыкнул. Вряд ли Ермолай объявится в России в ближайшее время, во всяком случае, до тех пор, пока не утрясется проблема с его возможным задержанием. Большая часть капиталов компаньона находилась именно в туманном Альбионе, а потому Англия будет дорожить им не меньше, чем королевой. Экстрадиции его тоже не подвергнут: во всяком случае, за последние тысячу лет не случилось ни одного подобного случая.

Яремской допил кофе, оставив на дне чашки темно-коричневый осадок. Его было столько, что в самую пору заняться гаданием. Вот только нужды в этом не было. Будущность представлялась прозрачной.

Негромко постучавшись в дверь, в комнату вошла Людмила: кроткая симпатичная домохозяйка, проработавшая у него с десяток лет. По-рой он со страхом думал о том, какой хаос царил бы в доме, не окажись этой пары расторопных рук. В карих глазах откровенное сочувствие (к че-му бы это?).

– Нестер Игоревич, вам почта… Водитель привез, сказал, чтобы вы срочно прочли.

По тому, с каким сочувствием она на него взирала, стало ясно, что содержание статьи ей уже известно. Так скорбно могут взирать только на человека, приговоренного к пожизненному заключению за преступления, которые он не совершал.

Обычно газеты ему вручает водитель, когда он садится в салон автомобиля. За тот час, что он добирался до офиса, у Яремского было достаточно времени, чтобы пролистать прессу и иметь представление, что произошло за ближайшие сутки. В этот раз установившееся правило было нарушено, а следовательно, газетный материал со-держал нечто такое, что заставило пренебречь уже заведенной традицией и потревожить его в тот час, который принадлежал исключительно ему одному.

Тревога усилилась.

– Я просмотрю, – пообещал Яремской, забирая стопку газет.

– Там выделено… На первой странице.

Нестор Игоревич невольно нахмурился. Еще одно нарушение устоявшихся традиций. Прежде домработница не советовала ему, что следует читать в первую очередь. Видно, со своим демократизмом он зашел настолько далеко, что скоро личные водители станут ободряюще похлопывать его по плечу.

Открыв газету, Яремской увидел статью, обведенную синим карандашом, будто бы в траурную рамку. Первые же прочитанные строчки бросили его в жар. Это была даже не статья, а выдержки его телефонного разговора с Мартыновым, где были краткие пояснения автора публикации.

«– Арсеньев очень много на себя берет. Я устал. Нужно сделать так, чтобы у него отпало всякое желание вякать не по делу», – прочитал Яремской собственные слова. Он даже вспом-нил, каким раздражительным тоном они были сказаны, и очень здорово, что бумага не могла передать всю сочность интонаций.

«– У меня имеется против него кое-что. Так что вам не стоит беспокоиться, Нестер Игоревич, он не будет вам более докучать…»

Далее следовало пояснение автора статьи: «Ровно через неделю после этого разговора Виктор Арсеньев был застрелен в подъезде собственного дома. Я далек от того, чтобы обвинять в заказном убийстве уважаемого бизнесмена, но следствию нужно тщательно разобраться в этом запутанном деле».

И ниже, совсем мелкими буквами, очень напоминающими сноску, было написано: «Полная запись разговора передана в правоохранительные органы».

Яремской поднялся. Нервно прошелся по комнате. В какой-то степени это объясняло, по-чему так долго не было звонков. Вокруг него образовалась некая наэлектризованная зона, которую опасно было пересекать. Чужие неудачи так же заразны, как инфекционные болезни.

Что ж, придется напомнить о себе. Взяв телефон, он набрал номер адвоката. Время было раннее, но Яремскому было наплевать: те деньги, что он ему платил, вполне компенсировали разного рода неудобства.

– Спишь?

– Нет. С пяти часов на ногах. Дел много.

Адвокат не спал. Уже хорошо. Оно и понятно, эту породу людей, как и хищников, кормят ноги.

– Статью читал? – спросил безо всякого предисловия Яремской.

– Да.

– Что можешь посоветовать?

– Хочу сказать, что все эти косвенные обвинения нужно отрицать. Запись была сделана незаконно, к делу ее присовокупить невозможно.

Легче не стало. Голос адвоката звучал напряженно. Для него это была еще одна проблема, которую следовало разрешать немедленно, без какого-то дополнительного поощрения.

– Это я знаю и без тебя, мать твою! Я тебя спрашиваю: чем для меня это может обернуться?!

– Не буду вас успокаивать, Нестер Игоревич, вопрос серьезный. Если им удалось опубликовать такой материал, да еще в таком издании, да еще раздобыть его, то, следовательно, против вас работают очень серьезные структуры.

Взгляд Яремского уперся в тяжелую лампу, стоящую на тумбочке. Основание ее было тяжелое, и он всякий раз напрягал руку, когда сдвигал ее в сторону. Если бы адвокат находился рядом, так непременно получил бы этой лампой по темечку.

– Это я и без тебя знаю. Я спрашиваю, что делать нужно?

– Времена нынче неспокойные. Всякое может приключиться. Я бы посоветовал вам переждать ситуацию где-нибудь в более спокойном месте.

Хотелось выкрикнуть что-нибудь непотребное. На кончике языка топталось с полдюжины подходящих ругательств.

Стиснув зубы, Яремской выдавил:

– Такой совет не стоит тех денег, которые я тебе выплачиваю, – и аккуратно положил трубку. Глянул на пустую чашку кофе с мокрым остатком и перевернул ее на блюдечко. Кофейный остаток расползся, напоминая паука. Надо будет поинтересоваться у знающих людей, что бы это могло значить.

Распахнув шкаф, вытащил выходной костюм. Надел. С тоской подумал о том, что за последние полтора месяца сильно прибавил в весе и теперь он слегка давил в бедрах. Но в целом ничего, еще можно носить. Натолкнулся на выжидательный взгляд домохозяйки, стоявшей в самом углу. Вид у нее был такой, как будто бы она хотела чего-то спросить, но никак не решалась.

Пусть все останется так, как если бы не было этой злополучной статьи. Натянуто улыбнувшись, произнес:

– Меня к ужину не жди. Сегодня задержусь.

– Хорошо, – с готовностью ответила Люд-мила. – А если будут спрашивать, что сказать?

– Скажи… что задерживается на работе… У него дела.

Женщина она была умная. Лишний раз объ-яснять не требовалось.

Уже у самого выхода его застал телефонный звонок:

– Нестер Игоревич?

Яремской тотчас узнал голос вице-премьера, прозвучавший очень взволнованно.

– Да. Это вы?

– Я. Хочу вам сказать, что я не участвую в этих играх. Дело осложнилось. Мне уже выразил неудовольствие премьер. Дело заходит слишком далеко, не знаю, кто к нему подходил, но этот человек имеет реальную силу. Они намекали еще на записи, которые якобы имеются на телевидении. Я туда звонил, но со мной никто не хочет разговаривать.

– Значит, проект с дорогами накрылся, так получается?

– Понимайте как хотите.

– К кому же он тогда перейдет, к Шевцову?

– Меня сейчас это меньше всего интересует. И последнее: никогда больше мне не звоните, забудьте мой телефон. Все!

Вот так понемногу и рушится под ногами привычный мир. Всегда с едва заметного камушка, скользнувшего под подошвами, кажущегося вполне безобидным, но уже в следующую секунду под ногами грохочет настоящий камнепад, который уносит непонятно куда, и остается только уповать на благосклонность фортуны.

Яремской вышел из комнаты, глянув на себя в боковое зеркало. Поморщившись, заметил, что слегка сутулился, как если бы выносил из дома какую-то ношу. Следовало выглядеть естественно, как если бы ничего не произошло. Расправил чуток плечи и вышел из дома. У машины, оперевшись о капот, стоял водитель, нервно покуривая. Заметив вышедшего из дома Яремского, бросил окурок на газон и охотно распахнул перед хозяином дверцу.

– Куда едем, Нестер Игоревич?

– Гони в аэропорт, – захлопнул дверцу Шевцов. – Сегодня ты меня не видел.

– Понял, – юркнул в салон водитель.

– Усталость накопилась, отдохнуть хочу.

Водитель вывел автомобиль за ворота.

Глава 10

Плата за риск

Анатолий Власенков расположился в кресле за столом, Вадим Петляков сидел напротив, ухватив двумя пальцами подбородок.

– Так я включаю? – в ожидании спросил Власенков.

– Давай, – кивнул Вадим.

Хозяин офиса нажал на кнопку магнитофона и посмотрел на клиента.

«– Послушай, у меня к тебе есть дело». – Петляков мгновенно узнал голос Николаева. У того был настолько характерный тембр, что его невозможно было спутать ни с каким другим.

«– Что за дело?» – прозвучал в ответ голос с хрипотцой, будто бы треснувший.

Голос показался знакомым, вот только Ва-дим никак не мог вспомнить, где же он его слышал.

«– Оно касается нашего общего друга».

Неужели речь о Шевцове?

«– Давай не будем играть втемную. – В этот раз прозвучало значительное раздражение. – У меня нет времени, чтобы вести пустой базар.

– Ну, хорошо… Обычно такие вещи не говорят по телефону, но если ты настаиваешь… Это касается Шевцова.

– Продолжай.

– Я знаю, что у тебя с ним были, как это помягче выразиться… серьезные разногласия.

– Возможно, и были, но откуда тебе об этом известно?

– Неважно. Но дело в том, что у меня тоже не все с ним гладко.

– Вот как? – прозвучали удивленные интонации. – А я считал, что вы с ним друзья.

– Сначала мы с ним действительно были друзьями, но вот в последнее время выяснилось, что мы с ним совершенно разные люди.

– В чем же разногласия? Мешает, что ли?

– Если говорить коротко, то можно сказать и так.

– Что ты мне предлагаешь?

– Я предлагаю объединить наши усилия…

– Ах, вот ты о чем!

– Давай встретимся завтра… Скажем, часов в восемь, на пересечении Овражной и Луговой. И там переговорим».

На какое-то время установилась тишина. Слышался только неясный шорох: очевидно, мужчина полез в карман. Раздался щелчок зажигалки. Было слышно, как он выдохнул дым, после чего произнес:

«– Хорошо… Договорились. Надеюсь, что никаких сюрпризов не будет, потому что это в твоих же интересах.

– Разумеется».

В трубку ударили короткие гудки. Разговор умолк. Власенков выключил магнитофон.

– Мне показалось, что это очень важно для вас, поэтому я вам и позвонил.

– Вы все правильно сделали, – ответил Петляков. Положив на стол небольшой конверт, продолжил: – Это ваш гонорар. И смотрите, не светитесь понапрасну, надеюсь, вы уже поняли, против кого приходится играть.

Глаза Власенкова дерзко блеснули:

– Так даже интереснее.

За время их продолжительно разговора в офис постучались всего лишь дважды. Клиентура у не-го была не столь уж и обширная, но, судя по всему, это его не очень-то и беспокоило. В дей-ствительности деньги он делал совершенно на другом. Судя по ремонту помещения и по тому, что снимал он офис в одном из самых дорогих районов Москвы, дела у него шли небедно.

– Нам нужно записать этот разговор. Я бы хотел пойти в этот раз с вами. Мне нужно посмотреть, что за человек явится на встречу.

Анатолий Власенков задумался.

– Сделать это будет непросто. Тот человек не случайно выбрал именно этот перекресток: он многолюдный, и встретившиеся мужчины не будут привлекать к себе внимание. А потом, здесь есть чисто технический момент: их очень сложно будет прослушать. Вокруг существует множество помех.

– Послушай, что-то я тебя не пойму. – Голос Петлякова сделался на полтона выше. – Ты действительно не сможешь этого сделать или просто цену себе набиваешь? – проговорил он, переходя на «ты». – Если нет… тогда так и скажи. Я найду другого.

– Я не сказал вам, что невозможно выполнить заказ. – Власенков выглядел слегка смущенным. – Я просто сказал, что могут быть некоторые сложности и запись может быть не совсем четкой. Получится много второстепенных наложений, которые в дальнейшем следует очистить. Это более квалифицированная работа, которую не каждый может сделать.

– Теперь мне понятно, ты просишь дополнительное вознаграждение?

– Да. А еще это плата за риск. Нетрудно догадаться, что со мной может случиться, если вдруг они поймут, что их пишут!

– Сколько ты хочешь?

– Еще пять тысяч.

– Договорились, – кивнул Вадим. – Ты их получишь, как только запишешь разговор.

Анатолий Власенков свое дело знал. В течение десяти дней Петлякову удалось собрать обширнейшую базу данных практически на всех деловых партнеров Шевцова. Совершенно неожиданно проявлялись такие связи, о которых следовало подумать всерьез. Например, кто бы мог предположить, что глава Центрального округа приятельствует с вором в законе с погонялом Дикий, а влиятельный бизнесмен Сергеев отправляется в Таиланд за сексуальной экзотикой. Шестидесятипятилетний нефтяной магнат Мирзагитов имеет семнадцатилетнюю любовницу, которая, как выяснилось, делит его с двадцатипятилетним менеджером из компьютерного салона. Нетрудно представить, что будет с новоявленным хахалем, если подобная связь станет известна нефтяному магнату.

Теперь Семен Шевцов был в курсе практиче-ски всех деловых мероприятий своих партнеров: знал, какие сделки они совершают и на какую сумму; мог предположить, какой финансовой базой они располагают и какие именно люди поддерживают их в администрации.

Но не было выяснено главного: кто именно готовит ликвидацию. И вот теперь этот странный звонок.

Немалая странность заключалась еще и в том, что Герасим Николаев считался большим приятелем Шевцова. Вместе они начинали бизнес, да и сейчас немало времени проводили вместе. Даже Новый год отмечали за одним столом. Что-то в их мировоззрении кардинально поменялось, если в мегаполисе им стало тесновато.

То, что Николаев обращался за помощью именно к криминальным структурам, не вызывало никакого сомнения, оставалось только выяснить, для какой конкретно цели он вышел с ними на контакт. А ведь, судя по его высказываниям, «синих» он всегда старался избегать, справедливо полагая, что подобные просьбы сводятся к встречной просьбе, которая может повиснуть на шее тяжелым хомутом. Следовательно, любезность, которую предоставит ему криминальный авторитет, должна будет снивелировать все негативные моменты.

– И как же ты их прослушаешь?

Анатолий лишь загадочно улыбнулся.

– Не переживайте, все будет в полном порядке. У меня имеются профессиональные секреты. Сделаем вот что… Через площадь будет стоять небольшой синий фургон, я буду находиться там. Вы должны будете подойти хотя бы за полчаса до назначенного времени.

– Хорошо, – пообещал Петляков.

– У меня к вам будет еще одна просьба.

– Какая?

– Не тащите за собой охрану! – кивнул он в сторону двери. – Парни совершенно не умеют себя вести и торчат среди толпы верстовыми столбами. Пусть лучше посидят где-нибудь на лавочке.

– Договорились.

Глава 11

У тебя появился другой

Петляков пришел ровно за полчаса до назначенного времени. Действительно, через площадь стоял неприметный фургон темно-синего цвета, такой же невыразительный, как фасад соседних домов, обрызганных водой из грязных луж.

Дверь фургона вжикнула, открывшись, едва Вадим подошел: через небольшое темное оконце за ним наблюдали.

В салоне машины не было ничего такого, что могло бы указывать на подслушивающие устройства, вот разве что пара наушников, лежащих на столе. А бинокль, лежавший на крес-ле, выглядел и вовсе некстати. Ни узконаправленных микрофонов, ни усилителей, ни тарелок, ровным счетом ничего такого, что могло бы указать на прослушивающие устройства. Вадим Петляков почувствовал некоторое разоча-рование.

– Чем же ты его будешь подслушивать? – не сумел удержаться от вопроса Петляков.

В ответ Власенков лишь хитро прищурился и, показав на фотоаппарат, лежавший по правую руку, сказал:

– Вот этой штукой.

Вадим внимательно посмотрел на прибор. По внешнему виду в нем не было ничего такого, что могло бы внушать уважение: обыкновенный полупрофессиональный малогабаритный фотоаппарат, который совсем не обременительно таскать на шее. И, только всмотревшись, он отметил некоторые различия.

– Я бы сказал, что это фотоаппарат.

– Верно, – охотно согласился Анатолий. – Но в этом как раз и есть его главная ценность. – Взяв в руки прибор, он продолжал: – Это лазерное устройство. В качестве приемника здесь служит фотообъектив с фокусным расстоянием. Достаточно только повернуть вот это кольцо, – обхватил он блестящий металлический круг пальцами, – и можно вести перехват сигналов с самых дальних дистанций.

– До машины будет метров двести пятьде-сят, – усомнился Петляков.

– С этим прибором мне приходилось работать на триста метров, но он может уловить звук и на большем расстоянии.

– Как он работает?

– Посылает зондирующий луч в сторону ин-тересующего объекта. Затем он отражается от ви-брирующего предмета и улавливается, после чего преобразуется в звук и усиливается.

– А если стекла в машине будут бронированные? – усомнился Петляков.

Власенков отрицательно покачал головой:

– Это неважно. Лазерный луч настолько чуткий, что может уловить вибрацию даже через двойные рамы.

– Убедил, – кивнул Петляков. – Не терпится посмотреть его в действии.

– Прибор я уже настроил, – сказал Власенков. – Вы можете посмотреть.

– Давай.

– Видите ту красную «Тойоту»? – кивнул Анатолий в противоположный конец площади.

– У металлической изгороди?

– Да. Возьмите наушники и послушайте, – направил он лазерный прибор в сторону машины.

Вадим нацепил наушники.

Чужая жизнь дала знать о себе приглушенными звуками непонятного происхождения и размеренной разборчивой мужской речью.

«– Послушай меня, Настя, я не все время бываю таким хорошим, если я тебе говорю, что ты должна бежать ко мне вприпрыжку, значит, так тому и быть…

– Петя, но ведь мои родители… – раздался виноватый женский голосок.

– Мне все равно, что говорят твои родители, теперь я твоя семья! Ты это поняла?»

Ничего занимательного. Бытовые драмы, из которых, в сущности, и складывается жизнь. А потом оглянешься назад и увидишь, что в жизни, собственно, ничего и не было, кроме этих красноречивых размолвок.

Петляков снял наушники: не тот настрой, чтобы воспринимать чье-то раздражение, своего достаточно поднакопилось. Не выплеснуть бы!

Кисловатую физиономию заказчика Анатолий расценил по-своему.

– Не понравилось? Может, не очень разборчиво. Но уверяю вас, все будет как надо! Давайте попробуем навести на тех девушек. Обе красивые, одна в зеленом брючном костюме, другая в синем платье.

Невидимый луч рассек площадь и уперся в лобовые стекла желтой малолитражки. Обе девицы чувствовали себя в совершеннейшей безопасности, не подозревая о том, что каждый их вздох фиксируется хитрой аппаратурой.

Для Власенкова это было больше чем простое любопытство. Он был из той породы людей, которые привыкли заглядывать в замочную скважину, совершенно не думая о последствиях.

Время до встречи еще оставалось, так почему бы не побаловаться?

«– Я не знаю, как сказать это Валерке, – проговорил высокий женский голос.

– Не надо ничего врать, скажи как есть, это очень упрощает жизнь, – отвечал ему грубоватый женский голос.

– И что же, по-твоему, я ему должна сказать?

– Что у тебя появился другой и ты хочешь с ним расстаться. Ну-у… можно добавить, что хо-тела бы расстаться друзьями».

Вот только за стеклом автомобиля никак нельзя было определить, кому принадлежал взволнованный высокий голос: не то барышне в брючном костюме, не то плотной женщине в синем платье.

«И здесь тоже любовь. Никуда от нее не денешься», – усмехнулся Петляков.

«– Что ты, он этого не переживет! – Сказано было с чувством, и Вадим даже представил, как женщина замахала на приятельницу руками. – А потом, Валерка ведь такой беспомощный, даже носки постирать себе не может.

– Даже не знаю тогда, подруга, что тебе посоветовать. Одного ты любишь, с другим живешь. Одного целуешь, а другому носки стираешь. А может, так оно и надо, чего же тебе менять жизнь? И так все прекрасно устроилось. Ха-ха-ха!

– Тебе вот смех, а мне не до шуток.

Послышался явственный вздох:

– Да какие тут шутки. Ты вот мне лучше скажи, когда ты со своим Павликом встречаешься?

– Обычно днем, когда Валера находится на работе.

– И где же вы встречаетесь?

– У него дома, где же еще! Не в гостинице ведь. – В ее словах послышался откровенный ужас. – Ведь узнать могут!

– Нелегко тебе, девка. – Вздох прозвучал еще более убедительно. – Ни днем ни ночью тебе мужики покоя не дают. Сначала тебя этот Павлуша трахает, а когда ты домой приходишь, так на тебе и Валера еще прыгает. Такие нагрузки не каждая баба выдержит!»

Разговор принимал любопытный поворот. Вадим не сумел сдержать улыбки. Подобная беседа даже где-то оправдывает нездоровое любопытство Власенкова к чужим секретам.

Петляков поймал себя на том, что ему стало интересно, чего же ответит дама, но Власенков, повернувшись, произнес:

– Подъехал серый «Мерседес». Вышел Николаев… Закурил.

Взяв с кресла бинокль, Петляков поднял его к глазам. Николаев, собственной персоной: аристократичная внешность, тонкие черты лица, ничего такого, что могло бы вызвать антипатию. Гера уже вплотную приблизился к среднему возрасту, но выглядел моложаво, было заметно, что он очень следит за своей внешностью. Наверняка немало времени проводит в тренажерном зале и в кабинете у массажистов. Глаза умные, спокойные и одновременно проницательные. Такой взгляд бывает у людей, занятых умственной работой. Поза расслабленная, какая бывает у людей, уверенных в себе. Чем-то он напоминал научного сотрудника, выскочившего из тесной лаборатории на вольный воздух, чтобы насладиться выкуренной сигаретой.

Неожиданно взгляд Николаева посуровел. Распрямившись, он швырнул под ноги чинарик. Петляков у самого уха услышал голос Власенкова.

– Подъехала вторая машина. «БМВ» пятой модели.

Петляков сместил чуток бинокль вправо и увидел, как дверца со стороны водителя распахнулась и на дорогу вышел высокий мужчина в темном двубортном костюме. Незнакомец и Николаев поздоровались. Лицо мужчины показалось Вадиму знакомым, вот только он никак не мог вспомнить, где же им приходилось встречаться. Рассмотреть собеседника Николаева пообстоятельнее мешали прохожие, двое из которых, остановившись напротив, закрыли его лицо.

– Сейчас они должны сесть в машину и переговорить.

– С чего ты это взял?

Власенков удивленно посмотрел на Петлякова.

– Не будут же они о серьезных делах перетирать среди прохожих. Ведь их могут подслушать. Им нужна полная конфиденциальность.

Так оно и произошло: обменявшись несколькими фразами, они направились в сторону припаркованного «БМВ». На какой-то миг Петлякова одолело смятение. Прямо перед собой, приближенного системой мощных линз, он увидел собеседника Николаева, известного криминального авторитета Марка Чеканова, или просто Чалого. Отделенный расстоянием в четверть мили, авторитет не мог видеть лица наблюдателя. Даже машина, скромно притулившаяся у бровки тротуара, не должна была вызвать у него чувство опасения. Однако он взирал в его сторону с таким видом, как если бы догадался о слежке, но никак не мог вспомнить имя созерцателя и вот теперь усиленно ковырялся в лабиринтах своей памяти.

Каждый, кто мог видеть их вместе, невольно должен был задаться вопросом: «Что может быть общего у солидного бизнесмена, невероятно заботящегося о собственном реноме и репутации фирмы, с авторитетом Чалым?» Но, судя по дружеским хлопкам по плечу, их связывала прочная дружба.

Если оценивать врагов Шевцова по квалификации, то Чалого следовало отнести к наиболее опасным. Конфликт, возникший полтора года назад, носил весьма острый характер, но затем он был улажен. Противоборствующие стороны претензий не имели. Но отношения между ними оставались точно такими же, как между Америкой и Советским Союзом в период холодного противостояния. При встрече лишь хмуро раскланивались, пронизывая друг друга злобными взглядами.

Конфликт теплился, как кусок угля под толстым слоем торфяника. Искра, прожигая сухую истлевшую траву, расходилась все дальше, и невозможно было понять, из какого именно места полыхнет уничтожающий столб огня. А то, что полымя когда-нибудь проявится, ни у кого не вызывало сомнений. Одно было неясно – когда именно это произойдет.

Полтора года назад Чалый взял под контроль компанию «Цветметалл», где у Шевцова размещалось двадцать пять процентов акций. Собственно, против смены хозяина Семен Валентинович не возражал, если бы неожиданно его прибыль не уменьшилась почти на четверть. Дважды Шевцов отправлял к нему в офис своих представителей за разъяснениями, но, продержав их у порога часа три, Чалый не соизволил принять. В какой-то степени это был вызов ему самому, на который следовало отвечать.

Связавшись с Чалым по телефону, Шевцов предложил встретиться где-нибудь в ресторане и обговорить назревшие вопросы. После того как было выпито два фужера вина, где-то в интервале между салатом из помидоров и куском качественно прожаренного стейка Шевцов выразил неудовольствие по поводу урезания доходов. Цепанув зубочисткой застрявший между зубами кусок мяса, Чалый вдруг объявил, что одна часть его денег уходит в общак, другая – направляется гревом в Соликамскую зону. Так что нужно жить по понятиям.

Возможно, против распределения доходов таким образом Семен Шевцов не стал бы возражать, если бы процент был обговорен заранее. В этот же раз ситуация напоминала самый обыкновенный грабеж. Его просто разводили на баб-ки как неопытного мальчишку. И теперь с интересом ожидали его реакции. В чем-то это был серьезный тест на твердость.

Сделай он понимающее лицо и согласись, так уже в следующий раз он лишился бы половины своих начислений. Потеря не была бы последней: через какое-то время он утратил бы еще ровно столько же, пока наконец не потерял бы всего.

Дать слабину Шевцов просто не имел права.

Семен потребовал от Чалого возмещения всех убытков, заявив, что партнерские отношения могут быть серьезно испорчены. Чеканов оставался непреклонен и не желал слышать ни о какой компенсации.

После того памятного разговора Семен Валентинович вывел все свои активы из комбината, заполучив в лице Чалого серьезного недоброжелателя.

Позже они встречались еще три раза, пытаясь урегулировать возникшие шероховатости, но, кроме углубившейся неприязни, не заполучили ничего. Внешне конфликт был исчерпан, но Петлякову не однажды докладывали о том, что Чалый лишь ищет случая, чтобы убрать с дороги неугодного конкурента.

Вадим Петляков опустил бинокль: кажется, Чалый дождался своего случая.

Авторитет что-то ответил Николаеву, и, перебрасываясь фразами, они направились к машине.

– Сейчас начнется самое интересное, – сказал Власенков, надевая наушники.

Вадим Петляков последовал его примеру. Громко хлопнула дверца автомобиля, отделив заговорщиков от внешнего мира.

Власенков крутанул настройку фотообъектива, значительно приблизив к себе изучаемый объект. Невидимый лазерный луч уперся в лобовое стекло, терпеливо дожидаясь начала разговора.

Первым заговорил Чалый:

«– Так, я слушаю. Что там у тебя?

– Я знаю, что у тебя с Шевцовым серьезный конфликт.

– Есть такое дело, – вяло заговорил авторитет. – В наше время сложно обойтись без напрягов. Не каждый человек может тебя понять. А ты по какому делу-то?

– Я тебя просто хочу предупредить, что Шевцов не тот человек, который прощает обиды. Он может сделать вид, что позабыл о конфликте, но в действительности никогда и ничего не забывает.

– Спасибо за предупреждение. Это все, что ты хотел сказать?

– Подожди, не торопись.

– Давай выкладывай побыстрее, у меня не так много времени, дел накопилось невпроворот».

Вадим даже почувствовал, как от раздражения Чалого завибрировали стекла на лобовом стекле. Похоже, авторитет был малый конкретный и не был расположен к пространным дискуссиям.

«– Признаюсь, Шевцов мне тоже перешел дорогу.

– Вот как? – наигранно удивился Чалый. – А тебе-то чего? Насколько я помню, ты с ним в больших друзьях ходил.

На какое-то время образовалась пауза.

– Это все в прошлом, – наконец выдавил Гера Николаев. В эту минуту его лицо должно было поморщиться как от зубной боли. – Сейчас у нас нет ничего общего.

– А поконкретнее можно?

– Можно и поконкретнее… Сейчас Шевцова стало очень много, куда ни глянь – всюду он маячит! Не знаю, как другие, но меня это напрягает.

– Ты уж не темни, говори, что накипело.

– Мне бы хотелось, чтобы его стало как можно меньше… А было бы лучше, если бы его совсем не стало.

– Вот оно что! Интересная заявка! Ты мне предлагаешь замочить его, что ли, я тебя правильно понял?

– Да… Это будет выгодно многим, в том числе и тебе.

– Послушай, а почему бы тебе самому этого не сделать?

– Как тебе сказать… Не все так просто… У меня с ним остались партнерские соглашения, меня могут вычислить. Тебе в этом отношении проще, ты знаешь круг людей, кто способен хорошо провернуть это дело… На тебя просто никто не подумает.

– Так ли?

– Я тебе заплачу хорошие деньги.

– Ты же знаешь, я человек небедный. А потом, для чего мне иметь такого сильного врага, как Шевцов? Не дай бог, кто узнает, что тогда будет?

– О нашем разговоре никто не узнает.

– Если мы с тобой знаем, то что помешает узнать третьему?

– Не драматизируй! Подумай о том, какие деньги он в руках держит! Сам же знаешь, что его империя держится только на нем самом. Как только его не станет, так она просто расползется на куски. Его устранение тебе выгодно не меньше, чем мне, – напирал Николаев.

– Возможно, но ты нацелен на самый большой кусок. Верно?

– Мне тоже кое-что перепадет. Об этом можно поговорить после его устранения. Внакладе никто не останется. Так что ты на это скажешь?

– Тут нужно подумать, ты же мне предлагаешь не алкаша какого-нибудь завалить гденибудь на мусорной свалке, а грохнуть человека уважаемого и влиятельного. А если он все-таки узнает и захочет сыграть на опережение? Тогда что?

– С чего это он вдруг узнает, если мы будем молчать? А людям, которых ты наймешь, им все равно, кого мочить, главное, чтобы деньги заплатили хорошие.

– Непростой вопрос».

Электроника фиксировала каждый вздох собеседников. Будет что показать Шевцову. Весьма неожиданным было то, что в этом деле участвует Николаев. А ведь долгие годы они считались близкими друзьями. Так уж заведено в этой жизни, что очень часто предают самые близкие.

«– Шевцов не захочет с тобой ссориться. Он прекрасно осознает твои силы.

– Этого мало, чтобы пойти на устранение. Человек он известный. Могут возникнуть осложнения. Ладно, я окажусь под ударом, но я могу подставить своих пацанов. А потом, у меня такое чувство, что ты чего-то недоговариваешь.

– Хорошо, – после паузы протянул Николаев. – Скажу как есть. Наши интересы с ним во многом пересекаются. В настоящее время он должен получить транш на полмиллиарда.

– Хорошая сумма, – уважительно протянул Чалый. – Он умеет работать.

– Я тоже так считаю. Сначала этот транш должен был получить Яремской. Поговаривают, что это не обошлось без вице-премьера…

– Это которого на днях сняли?

– Да. Видно, за это и сняли, хотел получить свою долю. Большие деньги, как известно, всегда прилипают. Сейчас идут серьезные перетирки, чтобы его передать Шевцову – видно, в правительстве он получил серьезную поддержку. Если Семена не станет, то этот транш будет переоформляться, и я – один из реальных кандидатов, кто сможет его получить.

– Под какой проект он получает деньги? – В голосе Чалого прозвучала откровенная заинтересованность.

– На строительство дороги. Вместе с ней планируется возведение гостиничных комплексов, ресторанов, стоянок и так далее.

– Вижу, что это серьезно. Я хотел бы свою долю. Без моей помощи тебе не потянуть.

– На сколько ты рассчитываешь?

– Десять процентов меня устраивает.

– Договорились. Но ликвидация должна быть осуществлена в самое ближайшее время, иначе она просто не имеет смысла.

– Придумаю что-нибудь… Давай созвонимся, скажем… завтра. Ты от меня получишь более точную информацию. Вместе мы что-нибудь придумаем».

Послышался звук отворяемой дверцы.

Петляков поднес к глазам бинокль. Первым из салона вышел Чалый. За ним, чуток тяжеловато, выбрался Гера Николаев. На лицах заговорщиков покой. Ничто не свидетельствовало о том, что каких-то несколько минут назад произошел заказ на убийство.

Глава 12

Организовать убийство

– У тебя что-то срочное? – спросил Шевцов, склонившись над бумагами. – А то мне сегодня нужно идти в мэрию. Видишь, готовлюсь.

Петлякову хотелось ответить так, как есть: настолько срочное, что вы сейчас отложите все свои встречи. Но приходилось соответствовать моменту и изображать почти равнодушие.

– Я по Николаеву.

Дескать, решайте сами, насколько дело неотложное.

– Садись, – небрежно показал Шевцов на стул, продолжая что-то быстро писать на листке бумаги.

Вадим сел, понимая, что после сказанного у того надолго испортится настроение.

– Он вышел на контакт с Чалым.

– Зачем ему это надо?

– Он предложил ему организовать ваше убийство.

Отодвинув лист бумаги, Семен произнес:

– Ах, вот оно что… Значит, все-таки Чалый?

– Получается, что так.

– Никак не думал, что это будет именно он. Мне казалось, что я с Чалым урегулировал все вопросы. Ладно, диск оставишь, я сам просмотрю.

Семену Валентиновичу не терпелось закончить обременительную беседу, но уходить Вадим не собирался, и это Шевцова немного раздражало. Но шеф охраны оставался серьезным: придется еще немного потерпеть.

– Сейчас мы собираем значительную информацию по Николаеву; не исключено, что со своим заказом он обратился не только к Чалому.

Шевцов лишь сдержанно кивнул, что долж-но было означать: ты в своем деле профессионал, так что занимайся, а я бы не хотел вникать во все эти тонкости. Но потом неожиданно за-говорил:

– Мне вот что интересно, зачем все это нужно Николаеву? Ведь мы с ним были друзьями… Он принимал участие во всех выгодных контрактах, которые шли через меня. Мы с ним были партнерами!

И склонился над бумагами, давая понять, что разговор пришел к завершению.

Петляков не уходил.

– Люди меняются, – философски заметил он. – К сожалению, часто далеко не в лучшую сторону.

– И чего ты предлагаешь? – спросил Шевцов, хмуро посмотрев на начальника службы безопасности.

– Отмахиваться от этого нельзя, следует принять срочные меры. Может быть, уже сегодня он нанял киллера. А мы об этом пока ничего не знаем.

– Так узнай! Мне тебя учить, что ли, как это делается?

– Мы обязательно выясним, – спокойно парировал Вадим. – Но сначала мы должны принять меры. С сегодняшнего дня я увеличу вашу охрану. На каждом этаже офиса поставлю еще по два человека, нужно будет увеличить и внешнюю охрану. Теперь она будет состоять из…

– Послушай, я разорюсь на этой охране! – запротестовал Шевцов.

– Если вам дорога собственная безопасность, то вы пойдете на это.

– А потом, где я найду столько квалифицированных специалистов?

– Это уже моя забота, – успокоил Вадим. – Вам нужно сократить передвижение по городу.

– Ты меня хочешь привязать к этому креслу, так, что ли? – раздраженно высказался Шевцов. – Ты же знаешь, что так бизнес не делается. У меня объекты по всей Московской области, причем до чертовой матери! Пока сам не нагрянешь, никто пальцем не пошевелит.

– А еще я бы посоветовал вам отказаться от всех общественных мероприятий, – продолжал перечислять Вадим.

– Я сегодня с префектом должен открывать какую-то картинную галерею. Все-таки я там главный меценат!

– От этого придется отказаться.

– Каким образом?

– Найдете подходящую причину. Скажем, у вас поднялось давление.

– Хм, легко сказать…

– Поймите меня правильно, слишком много будет народу. Всех проверить и проконтролировать будет трудно.

– Ладно, я подумаю… Не самая убедительная причина для отказа, нужно будет что-нибудь придумать… Не скажешь ведь префекту, что не смогу прийти, потому что меня могут завалить на этой выставке. А почему бы нам самим не взять этого Чалого за шкирку?

Петляков отрицательно покачал головой:

– Это трудно. Чалого всегда сопровождают боевики, куда бы он ни направился. Причем они всегда при оружии. Если мы попытаемся его взять, то без вооруженного столкновения не обойтись. Могут быть жертвы. Мы привлечем к себе внимание органов. Нам это совершенно не нужно. Нейтрализация Чалого должна произой-ти по-тихому.

– Что ты предлагаешь? – сдался Шевцов.

– Николаева и Чалого нужно взять в плотную разработку. Неизвестно, как далеко они ушли в своих стремлениях. Я допускаю, что Николаев мог обратиться за помощью к кому-то еще.

– Ты подозреваешь кого-то конкретно? – насторожился Шевцов.

Пожав плечами, Петляков ответил:

– Пока всего лишь смутное подозрение.

– Когда у тебя будет что-то поконкретнее, тогда и поговорим. – И, выразительно глянув на часы, добавил: – А сейчас мне нужно идти. Деловая встреча, пропустить ее я не могу. Кто со мной поедет?

– Востриков, Стеблов и Шурыгин. Во второй машине будут Елисеев и Петров.

– Подходит, – кивнул Шевцов. – А ты куда-то собрался?

– Я еще потолкаюсь здесь. Может, что-нибудь выясню, – произнес Вадим, стараясь не сломаться под тяжеловатым взглядом генерального директора.

Правда была сказана наполовину. В действительности, дождавшись отъезда генерального, он хотел пригласить Анну на ужин. Пора как-то вылечивать эту сердечную рану. Вряд ли в этот вечер Шевцов вернется в офис, так что она могла уйти с работы совершенно безболезненно.

– Договорились. Проводи меня, – приказал Шевцов.

Длинный коридор преодолели молчком. Остановились у самого лифта, подле которого, распрямившись во весь свой немалый рост, стоял Петров – неулыбчивый парень с короткой прической под ежик. Дождавшись, когда генеральный приблизится, он с готовностью нажал на кнопку вызова лифта.

– У меня какое-то дурное предчувствие, – произнес Семен Валентинович. – Если хочешь – ожидание худшего. Тревожно как-то. Впечатление, что враг затаился где-то рядом. Просмотри еще раз все дела сотрудников.

– Что именно вас настораживает?

Губы Шевцова сложились в трубочку, обозначив четкие морщинки на верхней губе.

– Тут такое дело… В чем-то ты был прав. Сорвались три важные сделки. Это не случайно. Я вообще не верю в случайности! Кто-то в курсе моих основных дел.

Петляков выглядел озадаченным: еще одна задача, которую следовало решать незамедлительно.

– Обязательно выясню.

В шахте на верхних этажах, звякнув тросами, остановился лифт. Двери гостеприимно раздвинулись. Шевцов шагнул в кабину.

– Держи меня в курсе.

– Как что-то прояснится, я вам сразу же позвоню, – пообещал Петляков прежде, чем двери закрылись.

Вадим подошел к окну, дождался, когда генеральный сядет в машину, и только после этого, расслабляясь, закурил. В последнее время присутствие шефа его значительно напрягало. А его нервное возбуждение, проявлявшееся в размеренной и тягучей речи, понемногу стало проникать и в него. С некоторого времени Вадим вдруг заметил, что он стал изъясняться как генеральный: так же корректно-холодно.

Швырнув сигарету в пепельницу, Петляков затопал в приемную. Он вдруг поймал себя на том, что опасается насмешливых взглядов сотрудников, – глуповато выглядеть влюбленным юношей, перешагнувшим тридцатипятилетний рубеж.

Невольно повернулся: Петров дисциплини-рованным первогодком стоял у дверей лифта. Убедившись, что он совершенно неинтересен окружающим, Петляков вошел в приемную генерального.

Анна, позабыв обо всем на свете, оживленно обсуждала по телефону какой-то парфюм. По ее счастливому лицу можно было понять, что маленькие житейские радости для нее куда более интересны, чем многомиллионные проекты генерального директора. Заметив вошедшего Вадима, Анна чуток смутилась под его пристальным взглядом и, извинившись перед абонентом, положила трубку.

– Вы что-то хотели, Вадим Сергеевич? – живо поинтересовалась она.

Этот вопрос Петляков слышал от Анны не менее трех раз в день и всякий раз находил в се-бе силы, чтобы соврать что-нибудь подходящее, а ведь так и подмывало сказать правду: «Тебя, моя девочка! Чтобы никогда с тобой не расставаться, чтобы носить тебя на руках».

Анна, будто бы провоцируя его, взирала очень внимательно, с большой заинтересованностью, как несмышленое дитя на строгого родителя.

Воспользоваться ее беззащитностью, значит, поступить не по правилам. В отношениях мужчины и женщины всегда должна присутствовать ясность.

– Да… Рабочий день заканчивается, я могу подбросить тебя до дома.

Сказано было небрежно, словно бы мимоходом, в действительности нарочитая легкость была предварительно отрепетирована перед зеркалом.

Огонек, еще секунду назад пробивавшийся через темно-зеленую радужку веселой искоркой, вдруг померк, и девушка, пренебрегая былой серьезностью, ответила озорно:

– Не стоит, Вадим Сергеевич. Я доберусь сама. Я живу от метро всего лишь в пятидесяти метрах.

Еще одна странная особенность в их отношениях заключалась в том, что он обращался к Анне исключительно на «ты», несколько покровительственно. Она же всегда называла его по имени-отчеству, как бы тем самым возводила между ни-ми невидимую преграду. Препятствие хотелось разрушить, вот только он никак не мог отыскать подходящего инструмента.

Пожав плечами, Петляков сказал:

– Проходил мимо… Просто решил предложить. Мне это совсем нетрудно. Ладно, смотри сама.

Говорят, что женщины догадываются о чувствах, которые испытывают к ним влюбленные мужчины. Да и как тут не догадываться, когда при взгляде на предмет обожания невольно меняется тембр голоса, язык начинает прилипать к небу, становясь совершенно непослушным. И подчас одолевает такая трясучка, будто неделю находишься в запое.

В ответ ни слова – лишь виноватая улыбка. Отвечать – означало поддерживать неинтересующий разговор. Анна того не желала.

Понимающе кивнув, Петляков вышел в коридор. И надо же было запасть на эту несносную девчонку. Чего ей не хватает? Солидный, с положением, зарабатывает немало, способен защитить, так что она чувствовала бы себя как за каменной стеной.

А может, она принца ждет?

Пришедшая мысль болезненно укусила. Может, подложить в ее квартиру пару радиозакладок и попытаться установить ее ухажера? А уже потом популярно объяснить ему, что он пришелся не ко двору. Но Петляков тут же отогнал пришедшую мысль: все должно быть по правилам.

Сделав вид, что чрезвычайно занят, Петляков вышел из кабинета, не позабыв посмотреть на часы, и заторопился к лифту. В эту минуту его лицо должно было выражать крайнюю степень озабоченности, и сотрудники, встречавшиеся на его пути, с любопытством разглядывали его посуровевшие глаза. В его кабинете остались лежать два диска, которые он должен был прослушать еще вчера вечером, но решил отложить на более свободное время. Кажется, сейчас оно наступило. Возможно, он прослушал бы запись еще вчера вечером, но Толя Власенков заверил, что в них не было ничего такого, что могло бы угрожать генеральному: несколько ничего не значащих встреч и свидание Николаева с любовницей на загородной вилле.

Подумав, Вадим решил начать прослушивание именно с последнего диска. Заперевшись в кабинете, он воткнул диск в магнитофон.

«– Сколько мы с тобой встречаемся?

Петляков без труда узнал низкий тембр Николаева. Голос у него был шансонистый, с та-ким тембром не стыдно выступать откуда-нибудь с эстрады, а еще вкручивать мозги хорошеньким девочкам.

– Пять месяцев, – прозвучал высокий женский голос, показавшийся Вадиму знакомым. Петляков невольно насторожился.

– Он ни о чем не догадывается?

– Нет. Я веду себя очень осторожно.

– Мы с тобой поступаем как настоящие шпионы.

– А может, все-таки разведчики?

– Пусть будет так, ты романтичная натура.

Тонко звякнуло стекло. Наверняка в этот момент бокалы заговорщиков встретились.

– За тебя.

– А я пью за тебя».

Вадим заскучал. Ничего такого, что могло бы вызвать интерес. То, что Николаев неравнодушен к женщинам, общеизвестно. В этом не было ничего страшного. Было бы весьма подозрительно, если бы это было как раз наоборот. Вадим хотел прослушать запись с самого начала, как вдруг услышал следующую фразу:

«– А как ты думаешь, что было бы, если бы Шевцов вдруг узнал о наших взаимоотношениях? – В голосе девушки послышался некоторый вызов.

– Мне даже сложно представить… Думаю, он просто убил бы.

– Кого? Тебя или меня?

– Скорее всего меня, а может быть, нас обоих. Ведь он такой большой собственник.

– А ты не боишься его?

– В моем положении и возрасте бояться уже грешно.

– Только не надо о возрасте, я ведь тоже далеко уже не юная девочка. Ответь мне на один вопрос.

– Задавай!

– Почему ты обратил на меня внимание?»

Вадим слушал затаив дыхание. Теперь он уже не сомневался в том, что голос принадлежал Ларисе. О том, что у генерального имеется на стороне серьезная привязанность, ради которой он способен пойти на многие глупости, знали лишь люди из его ближайшего окружения. Каким образом об этом узнал Николаев? И не просто узнал, а сумел влюбить в себя девушку. Интересная получается история: Николаев взял под наблюдение генерального значительно раньше, чем за ним самим было установлено наблюдение.

«– Все очень просто. Ты мне очень понравилась.

– А правда, что вы были друзьями?

– Да, были… – Что-то в голосе Николаева надломилось. – Почему тебя это интересует?

– Меня интересует все, что так или иначе связано с тобой и… с Шевцовым.

– Но все это в прошлом. Когда-то мы не поделили бизнес.

– Понятно, причина банальна – деньги.

– Выходит, что так.

– А теперь не можете поделить одну девушку на двоих.

– Не говори так.

– А ты не думаешь, что тебе достаются только крохи нежности? – Вопрос прозвучал с вызовом.

– Ты меня хочешь обидеть?

– Нет. Почему ты на мне не женишься?

– Неожиданный вопрос… Но я могу ответить: потому что у меня уже есть жена, ребенок. А ты не задавала подобный вопрос Шевцову?

Возникла пауза. Было слышно лишь два дыхания: одно глубокое и продолжительное, видно, принадлежавшее Николаеву, другое короткое и поверхностное – это уже Лариса.

Тишина являлась предтечей большой ссоры. Петляков был вправе рассчитывать, что она разорвется женским воплем. Ничего подобного не произошло.

– Мы с тобой разговаривали об этом много раз. Так чего же ты снова возвращаешься к этому вопросу? – В голосе Николаева сквозило раздражение. – Давай оставим все как есть. Тебе хорошо со мной?

– Да. Но нам могло бы быть еще лучше, если бы мы были вместе всегда.

– Откуда ты все это знаешь? Лучшее – враг хорошего. Так чего нам усложнять. Давай я отвезу тебя домой. У меня еще масса дел, нужно все успеть».

Вадим выключил магнитофон и попытался осознать произошедшее. Николаев совершил непоправимую ошибку: он не мог не знать о том, насколько Лариса дорога Шевцову. Ведь он не просто влез на чужую территорию, он посмел растоптать самые заповедные уголки, перечеркнув будущность отношений Шевцова и Ларисы. Семен Шевцов мог бы закрыть глаза на некоторое пренебрежительное отношение к себе, но никогда бы не простил измены.

А ведь был момент, когда Семен Валентинович всерьез помышлял о том, чтобы развестись с благоверной и жениться на своей любовнице. Девка даже не подозревала, что теряла. Будь она похитрее и попредприимчивее, сумела бы заполучить такого мужика, как Шевцов.

Следовало подумать, как потоньше доложить шефу о произошедшем. Поборов сомнения, Петляков набрал его телефон.

– Ты что, с ума сошел? – услышал Вадим яростный шепот генерального директора. – Я ведь на совещании, в мэрии.

– Вы сказали позвонить, когда будут новости.

– Сказал, но ведь это же не значит, что нужно звонить через полчаса после того, как мы с тобой расстались… – И уже помягче, явно смилостивившись, спросил: – Ладно, что там у тебя?

– Это касается Николаева.

– Вот как… Что-то серьезное?

– Да.

– Ладно, буду через час.

Через час и пять минут Петляков был в кабинете Шевцова. Прежде чем спрятаться за массивной дубовой дверью, посмотрел на Анну, сидящую за компьютером. Тоненькие пальчики, уподобившись бабочкам, порхали над клавиатурой. Едва кивнув вошедшему Петлякову, она перевернула очередную страницу.

Вот и вся любезность!

– Ну, что у тебя там, не тяни!

– Николаев встречается с Ларисой.

Семен Шевцов оторвал взгляд от исписанных страниц. Первый вопрос, который должен был сорваться с уст: «Что за Лариса?» Но судя по тому, как плотно сжались губы Шевцова, уточнений не требовалось. Оно и понятно, для него Лариса была единственной женщиной на свете.

– Ты хочешь сказать, что он ее…

Петляков сдержанно кивнул. Достав диск, положил его на стол перед генеральным.

– Прослушайте, из него вы сами все поймете.

Семен Валентинович посмотрел на пластиковую коробку, в которой помещался диск. Так можно взирать только на смертельного врага. Сейчас на всем белом свете не было для него более ненавистного предмета, чем этот.

– Мало ему моих денег, так он решил забрать еще и мою женщину. Такие вещи не прощают. Твои действия? Что ты намерен делать?

– Нужно собрать как можно больше материала по Николаеву и по Чалому. Наверняка у них в биографии имеются какие-то темные места. А потом нейтрализовать обоих.

– Поступай как считаешь нужным, – устало сказал Шевцов, – а мне еще надо поработать.

Часть II

Дела бандитские

Глава 13

Убойный отдел

Начальник уголовного розыска Иван Федосеев значительно отличался от своих коллег как внешне, так и по поведению. Большинство оперативников предпочитало одеваться неброско: носили затертые джинсы, просторные куртки, которые не стесняли движения и в которых при случае можно было спрятать табельный ствол. Превосходно владея неформальной лексикой, они практически ничем не отличались от своих клиентов.

Федосеев, напротив, любил изыск. Предпочитал дорогие и броские костюмы, и если не знать о том, что он возглавляет уголовный розыск, то его можно было бы принять за одного из руководителей солидного банка.

Привычку хорошо одеваться он приобрел еще в студенчестве, работая в одном из модельных агентств. Когда его приятели разгружали вагоны с углем, он, используя свои природные данные, вышагивал по подиуму за весьма приличное вознаграждение. Так и прошагал пять лет, выпрямив спину, в дорогих костюмах на зависть всем одногруппникам.

Люди с такими природными данными, как у Федосеева, обычно пробиваются в судьи, оседают в адвокатуре, а потому для всех было весьма неожиданным, что он предпочел остаться в милиции. Впрочем, жалеть ему не пришлось – и уже в тридцать два года он занял полковничью должность.

Петляков познакомился с Иваном Федосеевым, тогда еще старшим лейтенантом уголовного розыска, восемь лет назад. Один из его людей угодил в обезьянник за драку, и были серьезные опасения, что его могут надолго закрыть. Следовало отыскать каналы и людей, которые могли бы поспособствовать его скорейшему освобождению. Такой канал нашелся: через своего приятеля Тимофея (одного из авторитетов бауманской группировки) он узнал, что именно в Люберцах у них имеется прикормленный старший лейтенант, который за небольшое вознаграждение может по-ходатайствовать об освобождении, главное, чтобы на нем не висел какой-нибудь «тяжеляк».

Драка не считалась большим грехом, а потому, сославшись на Тимофея, он обратился к Федосееву. Подобная просьба нисколько не удивила Ивана: с такими просьбицами к нему обращались и раньше, но прежде он делал это почти задаром; сейчас же ему предложили такую сумму, которая значительно превышала его семейные расходы за последние полгода.

Именно с этого случая и началась их дружба.

В этом обращении не было ничего неожи-данного. Преступные группировки предпочитали иметь своих людей во всех структурах власти, в том числе и в уголовном розыске. Если таковых не находилось, то они обращались за помощью к другим группировкам, которые имели в нужном ведомстве своих людей.

По существу, их дружба носила взаимовыгодный характер. В то время Петляков находился на службе у криминального авторитета и сдавал Федосееву всякого залетного, мешавшегося под ногами и подрывавшего устои. А Федосеев с его помощью значительно улучшал показатели раскрываемости. Так что они были необходимы друг другу. Встречи их носили эпизодический характер, больше они общались по телефону. Но в этот раз Петляков настоял на встрече, а следовательно, дело было особенно важным.

Встретились на окраине города, в небольшой двухкомнатной квартире, которую Федосеев использовал как конспиративную. Вадим побывал в ней трижды. На первый взгляд обыкновенная холостяцкая берлога, и только милые безделушки в виде мягких игрушек и вышитых подушек свидетельствовали о том, что девушки сюда заглядывали.

Одинокие женщины, проживавшие по сосед-ству, посматривали на Федосеева как на завидного холостяка и сдержанно оказывали ему знаки внимания. Аскетом Иван не жил и частенько пробовал на крепость продавленный диван.

– У тебя здесь ничего не изменилось, – сказал Петляков, присаживаясь на диван. Усмехнувшись, подумал, что мягкая мебель могла бы рассказать немало интересного о жизни начальника уголовного розыска. Следовало бы встроить куда-нибудь в угол над кроватью видеоглазок и понаблюдать за его чудачествами. Это сейчас они приятели, а неизвестно, как сложатся их отношения через год, и запись будет служить хорошей гарантией их дружбы.

– Верно, ничего.

– Может, сделаешь ремонт? – предложил Петляков.

Серьезных разговоров он никогда не начинал в лоб, а предпочитал приступать к ним с небольшой разминки.

Федосеев лишь отмахнулся:

– Не стоит! Чего напрягаться. Квартира-то государственная. Кому нужно, пусть тот и сделает. Так что там у тебя?

– У меня есть информация, что Николаев собирается устранить Шевцова и даже нанял для этого человека.

– Вот как? – заинтересованно переспросил Федосеев. – Насколько она достоверная?

Раскрыв кожаный портфель, Петляков выложил диск.

– Информация самая что ни на есть правдивая. Послушаешь этот диск и сам все поймешь.

– Что ты хочешь? Чтобы мы арестовали Николаева? – удивленно спросил Федосеев.

– Возможно?

Федосеев отрицательно покачал головой:

– У нас для этого нет никаких оснований. Самое большее, что мы можем сделать, так это задержать его на сутки, а там любой адвокат его вытащит. А еще и телегу на нас в прокуратуру напишет за произвол.

– Но ты-то сам понимаешь, что дело серьез-ное, что подобные люди так просто обещаний не дают.

– Я-то понимаю.

– За устранение Шевцова киллеру уже выплачен аванс.

– Ах, вот как. Вижу, что дело зашло уже достаточно далеко. А не проще ли Шевцову самому разобраться со своим обидчиком?

– Непроще. Кто-то очень сильно его пасет. Не исключаю, что и записывают. Так что каждый его шаг находится под наблюдением. Что-то ведь можно придумать? Ну, хотя бы как-то вывести из дела Николаева и исполнителя.

– А кто исполнитель?

– Чалый.

– Ишь ты! Серьезная фигура. Такие люди обычно сдерживают свои обещания. Что-нибудь надо придумать… Но что ты предлагаешь мне? Ты же знаешь, что мы не можем ввязываться в это дело, если у нас не имеется прямых улик.

– Задержи Чалого в изоляторе под благовидным предлогом. У вас ведь такие вещи отработаны, никакая прокуратура не подкопается.

Федосеев задумался.

– Это будет непросто, сам понимаешь. Риск! А любой риск должен быть вознагражден.

– За этим дело не станет, – с явным облегчением отозвался Вадим. Сунув руку в кар-ман, он вытащил пачку стодолларовых банкнот. – Здесь пять тысяч. Вполне компенсирует траты на бензин. Еще немного останется и на жизнь.

– Если только самую малость, – согласился Федосеев, забирая деньги.

– Время не терпит, сам понимаешь. Когда мне ждать результатов? – спросил Вадим, когда пачка с деньгами спряталась в борсетке Ивана.

– Сначала нужно установить за ним наблюдение. Пара дней уйдет на то, чтобы узнать, чем он там дышит. Затем необходимо установить его контакты. Не исключено, что он уже подобрал исполнителя. Нащупать его слабое место. А когда оно будет выявлено, вот тогда в дело вступаем мы. Это же тебе не шашкой махать!

– Ладно, пойду, – поднялся Петляков. – Сейчас дорога каждая минута. Я ведь тоже не сижу без дела.

* * *

Вернувшись в офис, Вадим расположился за рабочим столом. Самое время все взвесить и подумать. Выходило, что устранением Шевцова занялись сразу две серьезные фигуры: Карась и Николаев. Если с Николаевым как-то более или менее было понятно, то с Карасем было посложнее, он нырнул куда-то в тину. И мог вынырнуть в самый неподходящий момент. За Карасем кто-то стоял, но вот кто именно, оставалось неясно. Кому же так здорово насолил Семен Валентинович?

Едва Вадим закурил, как на столе завибрировал мобильный телефон, вытанцовывая мелкую чечетку. Подняв его, Петляков прочитал на эк-ране надпись: «Номер скрыт», а потом высветилось – «Засекреченный».

Вадим невольно хмыкнул. Среди его знакомых было несколько человек, кто мог бы похвастаться подобными услугами мобильной связи. Но ему отчего-то показалось, что сейчас звонил именно Павел Михайлович.

И понял, что не ошибся, когда услышал знакомый голос:

– Ты занят?

Вопрос был задан больше из вежливости. Некоторая игра в демократию, вряд ли у кого хватило бы духа попросить его позвонить попозже в связи с тем, что сейчас человек принимает ванну или просто лежит на благоверной.

– Совсем нет, Павел Михайлович, – бодро отозвался Вадим.

– Как там наши дела?

– Все движется по плану.

– События не форсируй. А то можешь спугнуть.

– Понял.

– До связи.

Почувствовав облегчение, Петляков отключил телефон.

Глава 14

Ликвидатор

Бильярд Чалый любил. И мог по праву сказать, что понимает эту игру. На бильярде, уже повзрослев, он заработал свой первый «трудовой» рубль. В загородном особняке он выделил под бильярдные столы целый этаж, где в минуты размышлений мог подолгу гонять шары. Именно таким образом рождались правильные решения.

Но в этот раз все пошло как-то не так. Он разбил уже седьмую пирамиду, загнал в лузу не один десяток шаров, но решение так и не вызрело. Как-то все складывалось кривовато, и это обстоятельство очень его настораживало.

Теперь Чалый понимал, что поторопился, когда дал свое согласие на устранение Шевцова. Тот являлся весьма весомой фигурой в финансовом мире. Но обратный ход давать было поздно. Дело понемногу двигалось, исполнители были определены, и оставалось только грамотно провести устранение.

Лучшим вариантом, конечно, было бы сымитировать смерть Шевцова под несчастный случай (что-то вроде кирпича на голову), но подходящих специалистов не так уж и много, а для их поиска нужно время, которого у него просто не было.

Четыре дня назад он обратился к ликвидатору, который уже выполнял для него три подобных заказа. Звали его Кирилл Ляховский, из отставных военных. Стрельба по живым мишеням была для него нечто вроде хорошего приработка, а сам он работал в охране на одной из автостоянок. Чалый высказал пожелание, чтобы заказ был исполнен как несчастный случай. Ляховский, сдержанно кивнув, сказал, что сначала нужно посмотреть объект в рабочей обстановке.

Когда они встретились спустя двое суток, то он безрадостно сообщил, что от варианта «несчастный случай» придется отказаться, так как объект опекают настоящие профессионалы: кроме наружного круга охраны, имеется еще и внутренний, а проникнуть в дом и вовсе не представляется возможным. Единственным вариантом, по мнению ликвидатора, оставался дальний выстрел. Следовало лишь продумать, когда именно его произвести.

Выслушав доводы ликвидатора, Чалый спросил:

– Каковы твои действия?

– Надо внимательнее присмотреться к нему. Может, где-то и отыщется брешь в обороне, но сейчас я ее совершенно не вижу. Нужно будет внимательно понаблюдать за ним. Узнать, кто с ним дружит, с кем он встречается, как проводит досуг, есть ли у него любовница. А если таковая имеется, то выяснить, как часто он к ней наведывается. Здесь я рассчитываю, что вы мне тоже подбросите кое-какую информацию.

– Кое-что на него есть, – кивнул Чалый. – Так что можешь воспользоваться.

Ляховский выглядел заметно встревоженным, его глазки так и бегали по сторонам, как если бы он опасался нападения сзади. И это Чалому не понравилось.

– Но тут еще одно… Я попытался к нему приблизиться…

– И что? – Таинственный тон ликвидатора начинал раздражать, такое впечатление, что он играл в шпионов.

– Мне показалось, что за мной установили наблюдение.

– Ах, вот оно что… А ты не мог ошибиться?

– Исключено! Люди моей профессии опасность чувствуют кожей. Иначе долго не протянешь.

– И что это означает?

– Трудно сказать. Не исключено, что он ожидает нападения. Или готовится к чему-то очень похожему.

– Даю тебе неделю, – жестко сказал Чалый. – За это время вопрос должен быть решен.

Прошло четыре дня. Вполне достаточно времени, чтобы успеть выявить все контакты Шевцова и приступить к ликвидации, однако киллер почему-то молчал. Ляховский должен был позвонить еще вчера вечером, однако этого не произошло. А когда он не дал знать о себе и на следующий день в контрольное время, то Чалый встревожился не на шутку.

Исчезновение ликвидатора можно было воспринимать как некоторое предостережение судьбы, к которому следовало прислушаться. Самое разумное в его положении – закрыться на все двери и пересидеть ненастье под охраной боевиков. Но какой же он тогда будет авторитет, если станет шарахаться от опасностей?

Единственным местом, где Чалый мог поднять себе настроение, оставалась бильярдная. И после некоторого раздумья Марк Чеканов решил направиться именно туда. Правда, выезжал он с нехорошим предчувствием.

В пятницу с восьми вечера до двенадцати ночи Чалый проводил время в «Бильярдном клубе». Об этой его страсти было известно многим, а потому здесь можно было встретить немало людей, желающих с ним встретиться.

Так что, бывало, из просителей выстраивались целые очереди.

Водителем Чалого и одновременно его охранником был крупный парень. Бывший специалист по классической борьбе, с баранкой он справлялся так же лихо, как с противниками на ковре. Заметив, что хозяин не в духе, ехал молча.

– Послушай, Миш… – В какой-то момент Чалый хотел дать команду, чтобы водитель развернулся и отвез его в загородный дом. Он всегда так поступал, когда чувствовал опасность.

Водитель, притормозив, в ожидании посмотрел на шефа. Кисловато улыбнувшись, Чалый произнес:

– Нет, ничего, показалось. Давай езжай дальше.

Подъехали к бильярдной.

Место было приметное, расположенное в самом центре Москвы, а потому пользовалось значительным спросом. Чалый вылезать не спешил. Ничего такого, что могло бы указывать на опасность или насторожить. Водитель медлительность шефа оценил по-своему: расторопно поднявшись со своего места, он обошел машину и широко распахнул дверцу перед авторитетом.

В дверях заведения стояли два крупных охранника, вид которых даже самого буйного из клиентов подвигал на мирные инициативы. Охрана внимательно всматривались в лицо каждого визитера. На лбу парней так и было написано крупными буквами: никакого спиртного, люди пришли отдыхать; конфликты здесь ни к чему, чего же портить репутацию заведения.

И все-таки беспокойство усиливалось.

Благодарно кивнув, Чалый вышел из салона и в сопровождении водителя направился к дверям заведения. Марк взглядом прощупывал окружающих, пешеходов, проходящих мимо здания, группу молодых людей, стоящих на углу здания. Он даже не удивился, когда от стены отделились две фигуры и направились в его сто-рону.

Позади, свистнув тормозами, остановилась еще одна машина, и из нее, распахнув одновременно все дверцы, вышло еще четыре человека. Вот она опасность, материализовавшаяся в виде нескольких парней в неброском цивильном прикиде. Именно так выглядят оперативники: ниче-го бросающегося в глаза, обыкновенные люди из толпы. То, что это не киллеры, ясно: если бы хотели убить, то сумели бы сделать это несколькими мгновениями раньше.

Охрана, стоявшая у дверей, напряженно наблюдала за приближающимися мужчинами. Чалому достаточно было слегка кивнуть, чтобы призвать их на помощь. Из здания к нему на выручку бросятся еще несколько человек, так что, пока они будут разбираться с подступившими оперативниками, ему удастся сесть в свою машину и уехать. Вот только невольно возникает вопрос, что он будет делать с вырванной свободой: город будет тотчас перекрыт, а каждый постовой будет снабжен его фотографией. В этот же день ему придется ждать у себя дома гостей из отряда милиции особого назначения. И самым безопасным местом останется какая-нибудь глушь, куда не рискнет наведаться даже шатун.

Лучшее в его положении – так это сделать невинное лицо и дружелюбно поинтересоваться, чем же таким он не угодил милиции.

Заметив надвигающую опасность, водитель сунул руку в карман. Вот уж в ком он был абсолютно уверен: парень костьми ляжет, но в обиду своего шефа не даст.

Их взгляды пересеклись.

– Спокойно, Миха, – произнес Чалый одними губами. – Не глупи, иди вперед.

Едва кивнув, водитель направился к ступенькам. Из бильярдной вышло еще двое мужчин и уверенно двинулись навстречу, загораживая им дорогу. Один из них был высокий и худой, как жердь; другой плотный и круглый, как колобок. Но назвать его добряком отчего-то не поворачивался язык. Теперь Марк не сомневался в том, что производить задержание будут именно они. Остальные стояли для подстраховки, на тот случай, если у авторитета вдруг возникнет желание спасаться бегством.

Хотя куда тут денешься!

Приблизившись, худощавый вытащил из нагрудного кармана красное удостоверение и, раскрыв его перед глазами Чалого, сообщил:

– Московский уголовный розыск, майор Федосеев.

Получилось молодцевато, как если бы тот намеревался не препроводить в камеру, а наградить орденом.

– И что с того? – не спешил радоваться Чалый, поглядывая по сторонам.

Из бильярдной вышло еще четыре человека, у двоих из них руки спрятаны за спиной. В них могло быть что-нибудь убойное.

– Вы Марк Федорович Чеканов, если я не ошибаюсь?

– Не ошибаетесь, он самый.

– Давайте пройдем к машине. – Широким жестом майор показал в сторону остановившегося «Шевроле».

– Зачем?

– Вы не теряли паспорт?

Чалый не спешил повиноваться. Вопрос был неожиданным: действительно, с год назад у него пропал паспорт, и ему пришлось привлечь своих знакомых, чтобы взамен получить новенький безо всяких проволочек.

– А в чем дело?

– А в том, что по вашему утерянному пас-порту в ломбарде была оставлена украденная вещь…

Этого еще не хватало!

– Я здесь ни при чем!

– Вот мы бы и хотели прояснить некоторые детали.

У Марка от души малость отлегло. Уж чем он не занимался, так это ломбардами. Как-то не по понятиям!

– Хорошо, пойдемте. – Посмотрев на водителя, добавил: – Не нервничай. Езжай! Я скоро буду.

И, развернувшись, в сопровождении двух оперативников направился к припаркованному «Шевроле».

Глава 15

Под Лунявого косишь

Сцепив руки в замок, Чалый в ожидании смотрел на Федосеева. Начальник уголовного розыска не спешил прерывать молчание и продолжал рассматривать задержанного.

По самым скромным подсчетам, только один костюм этого мента потянет на пару тысяч долларов. А туфли так сверкают, что в них можно уловить собственное изображение. Дорогим парфюмом так разило, что невольно хотелось чихнуть. Пожалуй, майор весьма неплохо смотрелся бы где-нибудь в офисе нефтяного концерна. Оставалось только удивляться, что именно этот франт позабыл в ментовке.

– Так об чем пойдет базар, начальник? – не выдержал молчания Чалый, слегка растягивая по-блатному фразы. – Дел у меня много, а я еще в бильярд хотел постучать. Так что ты бы меня надолго не задерживал.

Иван Федосеев вышел из-за стола. Длинный, с тощими ногами, он напоминал журавля.

– Боюсь, что ты не скоро поиграешь.

– Что так? – помрачнел Чалый.

– Что ты знаешь об ограблении ювелирного магазина на Садовой?

– Что-то я тебя не пойму, гражданин начальник, к чему этот гнилой базар? – Марка Чеканова охватило дурное предчувствие.

– Я задал вопрос, отвечай!

– Даже не знаю, что и ответить тебе, начальник, а только ювелирный не моих рук дело. И вообще я о нем впервые слышу!

– Вот как? – удивился Федосеев. – А ведь дело-то нашумевшее, об этом много говорили по телевизору, писали в газетах. Даже как-то странно, что такой вор, как ты, ничего об этом не знает. Может, ты под лунявого косишь?

– Хорошо, может быть, и слышал, но не больше, чем другие, – проговорил уголовный авторитет. – Утомил ты меня, начальник, знаю я ровно столько, сколько говорили по ящику. Но не больше!

– Зато я могу тебе кое-что об этом рассказать.

– Ну-ну, интересно послушать, где же об этом узнаешь, как не в ментовке.

– Ювелирных ценностей из магазина было украдено почти на триста тысяч долларов. Преступники действовали дерзко, нагло, ограбление совершили средь бела дня. Их было трое, на всех были вязаные шапочки с прорезями для глаз. Преступники были вооружены пистолетами. У двоих были пистолеты Макарова, третий был вооружен австрийским «глоком».

– И что с того? – терял терпение Чеканов.

– А ты послушай… Тот, у которого был «глок», наставил пистолет в голову управляющему и велел открывать витрины. Второй грабитель стоял у самых дверей и охранял вход, а вот третий ссыпал драгоценности в сумку. Затем они вышли из магазина, сели в стоявшую у магазина белую «Тойоту» и скрылись.

Чалый хмыкнул:

– К чему ты все это лепишь, начальник?

– А вот к чему, Марк. Тот преступник, что был вооружен «глоком», и есть ты.

С лица Чалого схлынула кровь. С минуту он сидел молча, затем заговорил, четко выделяя каждое слово:

– Начальник, ты меня на понт, что ли, берешь? Думаешь, авось прокатит? Может, колонется? Дело-то надо ведь закрывать. Мне твои рамсы распутывать ни к чему. Своих полно! Если тебе больше нечего сказать, так я пошел, начальник.

Чалый сделал попытку подняться.

– Сидеть! – громко окрикнул Федосеев. Чалый послушно опустился. – А ты не торопись, у нас с тобой долгий разговор. Ты думаешь, как мы на тебя вышли?… Сдал тебя твой сообщник! Со всеми потрохами сдал. Ты меня глазами-то не сверли. Чего же не спрашиваешь, кто именно?

– Чего мне спрашивать о том, чего не было?

– А я вот тебе отвечу. Это тот самый, что ювелирку вместе с тобой на пару в сумку сбрасывал. Его зовут Гриша Ветров. Погоняло Мельник. Где награбленное, Чалый?

– Ты что лепишь, начальник! – вскочил Чеканов. – Не знаю я никакого Мельника!

– Сидеть, – сурово протянул Иван Федосеев, – пока я охрану не вызвал. – Чалый упал на стул. – В твоем положении я бы не стал так выступать. У нас на руках все карты. Упрямиться тебе не с руки. Во всем сознаешься, так на суде тебе учтется как смягчающие обстоятельства. А если хочешь, так можно и явку с повинной организовать.

– Да пошел ты со своей явкой с повинной! – зло выругался вор. – Я не при делах. Не знаю, кто ювелирный брал! Сам посуди, начальник, чего мне так по-глупому подставляться, когда мне бабло и так со всех сторон сыплется. Я вот здесь с тобой сейчас перетираю, ни о чем таком не думаю, а мне каждый щипач долю несет.

– Так ты сам порассуждай, Чалый, чего это ему на тебя наговаривать? – хмыкнул Федосеев.

– Да не знаю я его, начальник! Ты мне хоть фотографию его покажи… Интересно взглянуть на эту подлую рожу.

– Фотографию, говоришь, – распахнул папку майор Федосеев. – Можно и фотографию… – И он принялся переворачивать страницу. Подняв один из снимков, протянул его Чалому. – Взгляни!

Взяв фотографию, Чалый откровенно удивлен-но разглядывал незнакомую физиономию. Потом, процеживая слова сквозь зубы, проговорил:

– Я эту рожу впервые вижу.

– Разумеется, – вытянул майор из ладони вора фотографию. – Все так говорят. Так что ты, Чалый, не исключение. Вот только напарничек твой совсем другое рассказывает. Хочешь, я тебе дам послушать допрос?

– Давай, начальник, может, что и прояснится.

Федосеев пододвинул к себе магнитофон и нажал на кнопку «Воспроизведение».

«– Кто был в вашей преступной группе?

– Лисов Александр по кличке Лис, Кудряшов Сергей по кличке Кудрявый, Марк Чеканов по кличке Чалый. За рулем был Фалих. Это его погоняло. Как зовут, не знаю.

– Когда ты познакомился с водителем?

– Перед самым ограблением, это был человек Чалого.

– Хорошо. Кто возглавлял вашу группу?

– Группу возглавлял Чалый. Он в большом авторитете, поэтому мы ему полностью доверяли.

– А чья была идея ограбить ювелирный магазин?

– Чалый же и предложил. У него всегда было полно разных идей… А про ювелирный он сказал, что у него какой-то кореш там работал, вот он и дал путевую наколку. Он же и подсказал, что лучше всего магазин взять в пятницу. Как раз в это время должны будут подвезти новую коллекцию камушков.

– План нападения тоже Чалый составлял?

– А кому же еще!

– Куда вы дели ювелирные изделия?

– Всю ювелирку забрал себе Чалый. Сказал, что сейчас не самое подходящее время, чтобы заниматься дележкой. Лучше всего отсидеться несколько недель где-нибудь на даче, а потом, когда все утихнет, он сплавит ржавье и все брюлики перекупщику.

– Когда ты видел Чалого в последний раз?

– После того как мы разошлись, я его больше не видел. Кореша начали нервничать. Мы пытались до него дозвониться, но он как в землю зарылся!

– А как же вы с ним раньше связывались?

– То-то и оно, что по мобильному. Но ведь он мог его изменить.

– И вы стали его искать?

– Получается, что так. Мы тут о нем пробили, и нам сказали, что пару раз в неделю он появляется в «Бильярдном клубе» на Островского. Так что пришлось бы искать его там».

Федосеев выключил магнитофон.

– Так что ты на это скажешь, Чалый?

– Теперь понятно, почему вы появились у «Бильярдного клуба». А только никого из этих фуфлыжников я не знаю. Даже погоняло слышу впервые. Вы бы мне с ним встречу организовали, начальник… Как это у вас там называется, очная ставка, что ли? Я бы в глаза посмотрел этому фраеру захарчеванному!

– Не переживай, будет тебе очная ставка, – пообещал майор. – Сейчас Мельник находится в следственном изоляторе. Вот как из него вытряхнут все, что он знает, вот тогда и организуем вам свидание.

– Уж вы умеете вытряхивать, – зло протянул Чалый. – Только вам меня не расколоть. А чужие дела брать на себя не хочу. Ювелирный на Садовой не моих рук дело.

– Чего ты так кипятишься? – примирительно произнес Иван Федосеев. – Для этого милиция и существует, чтобы как следует во всем разобраться. Ведь ты же еще не арестованный, а задержанный. И задержали мы тебя до полного выяснения всех обстоятельств ограбления. А также для организации очной ставки с подследственным Григорием Ветровым. Так что у тебя будет еще возможность выговориться.

– Знаю я ваши ментовские штучки, не первый день как родился. У тебя даже как-то голос изменился, начальник, такое впечатление, что ты мне сочувствуешь.

– Странный ты человек, Чалый. А может, ты думаешь, что мы совсем сострадания лишены? Вот ты говоришь, что не ты грабанул ювелирный?

– Ну…

– Какой же мне резон невинного человека держать? Ты здесь сидишь, а настоящий преступник на свободе разгуливает.

– Известно, для чего. У тебя ведь план раскрываемости имеется, ты на меня чужое дело навесишь, так тебе премию дадут, благодарность от начальства получишь. А там, глядишь, еще и повышение получишь, звездочку очередную прикрутишь.

Лицо Федосеева выражало сочувствие.

– Не о том ты говоришь Чалый. Это называется брак в работе. А его я стараюсь не допускать.

– Если ты такой гуманный, так чего же мобильный у меня забрал? Я даже не успел сообщить друганам, где нахожусь. В изоляции меня держишь, начальник. А ведь люди думают, что меня вообще в землю зарыли. Дай мне мобилу, позвоню я на пару адресов!

Федосеев отрицательно покачал головой:

– Не положено. Пусть пока полежит у меня. А там я тебе верну все твои вещички. Вместе с ключами от машины. Дежурный! – громко крикнул Иван.

На окрик появился крепкий плечистый сержант.

– Товарищ майор…

– Отведи задержанного, – перебил Федосеев.

– Только без рук, – отстраняясь, поднялся законный. – Порядки знаю.

Подождав, пока Чалого выведут в коридор, Иван Федосеев вытащил из ящика стола мобильный телефон Марка. Порылся в адресах и, отыскав нужную фамилию, нажал на кнопку.

Еще через несколько секунд Федосеев услышал ровный голос Николаева.

– Слушаю тебя, Чалый, ты заставляешь меня ждать.

– Это не Чалый, – быстро заговорил Федосеев. – Чалый сейчас в баньке с бабами парится, просил меня позвонить. Это Червонец. Слышал о таком? Я его доверенное лицо.

– Я слышал о тебе, Червонец. Баня и девки – дело святое, – отозвался понимающий голос. Было понятно, что абонент прекрасно разбирается и в девках, и в бане. Федосееву даже показалось, что он услышал завистливые нотки. – Так что там Чалый?

– Он просил передать тебе, что ликвидация назначена на завтра вечером.

– Хорошая новость.

– Чалый сказал, чтобы ты съехал куда-нибудь от греха подальше. Чтобы у ментов не возникло никаких сомнений.

– Что-нибудь придумаю, – бодрым голосом пообещал Николаев.

– Как только ликвидация будет произведена, мы тебе позвоним.

– Договорились. Буду ждать.

Отключив связь, Иван Федосеев улыбнулся и бросил телефон в ящик письменного стола.

* * *

– Кто звонил? – в комнату впорхнула Луиза.

– Ничего особенного, – приобняв жену, ответил Николаев. – Это по работе. Обсуждали план на завтра. Накопились кое-какие проблемы. Надо их разгребать. Я сегодня всецело твой. Кажется, на вечер у нас намечена какая-то программа?

– Ты не забыл? Сегодня мы идем в Большой театр.

На Луизе было черное длинное платье без рукавов – вчерашняя покупка, – она надела его в театр. Гера Николаев невольно задержал взгляд на ее фигуре, такая женщина не затеряется даже в самом взыскательном обществе.

– А знаешь что, давай завтра тоже пойдем в театр. В Малом будет премьера. Я могу достать билеты в партер.

– Ты это серьезно?

– Конечно. Мы с тобой так мало бываем вместе.

Николаев аккуратно, как если бы опасался сделать женщине больно, положил ладони на ее плечи. Все-таки в ней присутствовала какая-то привораживающая магия, если всякий раз он возвращался к ней. Интересно, а догадывается ли Луиза о его многочисленных изменах? Наверняка что-то подозревает… Но, как и всякая мудрая женщина, предпочитает не устраивать ему скандалов, понимая, что, кроме как к неприязни, подобное действие ни к чему не приведет.

– У меня для тебя есть подарок. – Подняв со стола коробку, он протянул ее жене. – Надеюсь, эта вещица очень подойдет к твоему вечернему платью.

Луиза осторожно взяла коробочку.

– Что это?

– А ты открой.

Приоткрыв крышку, она невольно ахнула:

– Платиновое колье! Какой дорогой подарок.

– Это всего лишь малая часть того, чем бы я мог отплатить тебе за твою любовь.

– Спасибо. Какая прелесть! Дай я тебя поцелую! – Встав на цыпочки, Луиза поцеловала его в щеку. Получилось очень неловко, как если бы этот поцелуй был первым в их жизни. – Застегни, – протянула женщина колье.

Николаев аккуратно застегнул украшение. Луиза подошла к зеркалу, тронула пальцами бриллианты. Будто бы радуясь нежному прикосновению, камни вспыхнули тысячами искр.

– Тебе очень идет это колье. – Гера обнял ее за плечи, почувствовал, как тепло от ее плеч распространилось по его рукам и быстро разошлось по всему телу.

Осторожно, как если бы опасался ранить женщину, Гера провел ладонями по ее плечам, сбрасывая платье.

Повернувшись к нему, Луиза произнесла:

– Ты не вовремя. Мы собирались в театр.

– Ничего. У нас еще есть время, – негромко ответил Николаев, расстегивая рубашку. Движения отчего-то сделались по-мальчишески беспокойными, почти нервными. Луиза глубоко вздохнула, как если бы ее вдруг огорчила его неожиданная торопливость. Но в действительности наружу прорывалось желание. Кожа на груди покрывалась багровыми пятнами. Нагнувшись, Гера поцеловал женщину прямо в центр багрового пятна и тотчас почувствовал на своем затылке мягкие женские ладони.

Глава 16

Радиозакладка

Уже третий день Семен Валентинович Шевцов пребывал в своей загородной резиденции. Это была огромная усадьба, раскинувшаяся на десятки гектаров. Одну половину занимал жилой дом с хозяйскими постройками, включая гостевой домик, а вот на другой был хвойный лес, который уходил далеко за близлежащую возвышенность. Однажды Шевцов не без гордости сообщил о том, что видел на краю своего участка волка.

Осторожное животное забрело на его территорию по недоразумению, видно, в поисках лучшей доли. Зверь уверенно пересек небольшую поляну и навострил уши в тот самый момент, когда под ногой Семена едва хрустнула ветка. Встретившись взглядом с человеком, он с минуту его разглядывал, чего-то ожидая. И, не дождавшись, неторопливой трусцой углубился в лес.

Поначалу Шевцов хотел вырубить старый лес, чтобы засадить его каштаном, но, поразмыслив, решил оставить так, как есть. Была в этой дикости и неприбранности какая-то своя красота, ведь не у каждого на участке можно увидеть лосиные да кабаньи следы. И Шевцов не без гордости демонстрировал их редким гостям.

Но главной достопримечательностью его усадьбы была конюшня, где в идеальном порядке содержалась дюжина породистых жеребцов. Семен, хвастаясь, сообщал о том, что трое из них участвуют во всероссийских скачках, а в прош-лом году жеребец по кличке Валет занял главный приз в Москве на открытии сезона. В дей-ствительности он тратил на жеребцов больше, чем получал от них, однако это совершенно не мешало ему радоваться их маленьким победам. И держал он жеребцов для того, чтобы один раз в неделю проехаться верхом по своим гектарам.

В этот раз его сопровождал Вадим Петляков, которому достался престарелый жеребец по кличке Верный. Несмотря на возраст, жеребец держался молодцом и, подняв высоко голову, мог припустить за молодой кобылкой. Так что поводья следовало держать крепко.

Проехали вдоль высокой ограды, свернули на узенькую тропинку. Жеребцы, как два приятеля, едва ли не касаясь боками, топали рядышком, покачивая в такт ходьбе головами.

Молчание было угнетающим, однако нарушать его Петляков не спешил.

– Ты чего молчишь? Рассказывай, что там у тебя? – невесело буркнул Шевцов.

Дом остался позади. Выстроенный на вершине бугра и сложенный из тесаного камня, он напоминал средневековый замок. На верхнем этаже дома, выложенном в форме башни, развевалось какое-то полотнище. Вадим не однажды пытался рассмотреть изображение, но ветер всякий раз, будто подозревая об его намерениях, нещадно начинал трепать материю, как только он задирал голову. Следовало бы расспросить самого Шевцова, вот только никак не представлялось подходящего случая.

А может, это какой-то родовой знак? Сейчас модно выискивать родственников с голубой кровью. Хотя вряд ли, Семен Шевцов – человек с амбициями, и будь в его роду хотя бы захудалый дворянин, что вытаскивал из-под седалища государя горшок с дерьмом, так непременно сообщил бы уже об этом всему миру.

– Тут такое дело… Появилась еще одна за-пись. С Николаевым…

– Значит, точно он?

– Да.

– Жаль. А ведь я продолжал надеяться, что он одумается. Ты даже не представляешь, какие мы с ним раньше были друзья! Что там по Ларисе? Вот сучка, так предать! Как долго она встречается с Николаевым?

Отношения Николаева с Ларисой беспокоили генерального больше, чем собственная безопасность.

Жеребцы медленно спустились с косогора прямиком к реке. Потянуло свежестью, и Петляков почувствовал, как по коже пробежал легкий озноб. А может, это от ожидания неприятного разговора?

– Они встречаются уже полгода.

Шевцов потянул на себя поводья. Уздцы, раздирая губы жеребцу, заставили его остановиться. Обиженно мотнув головой, животное застыло. Кажется, генеральный совсем не замечал того, что причиняет страдания жеребцу, его душевная боль была во сто крат сильнее.

Семену потребовалось время, чтобы обрести прежний покой. Несколько минут он следил за полетом крикливых грачей, как если бы не существовало более великолепного зрелища, потом повернулся и произнес спокойным голосом (дело-то обыкновенное, тут не миллионы в печи полыхают, о бабах мужики заговорили):

– Вот как. Никогда бы не подумал. Во всяком случае, по ее поведению этого нельзя было сказать. Хитра! Значит, он решил не только меня уделать, но еще и мою женщину забрать. Дескать, ты ее холишь, украшениями дорогими одариваешь, а я имею ее в рабочем перерыве, приспустив штаны. Тварь! Чего же ей не хватало? – Петляков благоразумно помалкивал. – Неужели она думала, что так и будет тянуть из меня деньги, а я ничего не узнаю? И как я, по-твоему, теперь должен поступать? Может быть, привязать ее к хвосту вот этого жеребца и пустить его галопом? А может быть, подвесить вниз башкой куда-нибудь на сосну? Так, что ли? Чего ты молчишь, Вадим?

Потрепав жеребца по холке, Шевцов отпустил поводья, и животное, благодарно мотнув крупной головой, зашагало по берегу.

– В сердечных делах я плохой советчик. Вам решать. Но можно было бы забрать квартиру и отправить ее туда, откуда она вышла.

– Жаль, что так получилось… Но ничего пока делать не будем. Пусть все остается так, как есть. Если мы это сделаем, то Николаев может заподозрить. Только после того, как с ним рассчитаемся.

– Согласен.

– Но я от встречи с ней попробую воздержаться… Как бы мне этого ни хотелось, – с тоской признался Шевцов.

– А если она чего-то почувствует? Женщина она не глупая.

– Не думаю, что она чего-то заметит. В последнее время мы с ней нечасто виделись, у нее все время были какие-то уважительные причины. Теперь я понимаю, в чем там дело. А потом, ведь я не газетными киосками заведую, у меня огромная компания. А за ней глаз нужен.

– Тоже верно.

– Ларису из вида не упускай. Мне интересно знать о ней все.

Вадим Петляков понимающе кивнул:

– Мы так и сделали. За ее домом установили наблюдение, а кроме того, подложили еще радиозакладки в ее квартиру.

– Годится. Докладывай мне ежедневно.

– Хорошо. Я бы попросил вас некоторое время побыть здесь, в загородном доме, пока мы провернем операцию.

– А чья это идея?

– Федосеева, но он знает, что делает.

– А вы у меня ничего там не разобьете? – подозрительно посмотрел на начальника службы безопасности Шевцов. – Все-таки у меня там антиквариат и прочие интересные вещи.

– Не беспокойтесь, все будет так, как нужно. Я даже оставлю своих людей, чтобы они присматривали за комнатами. Так что ничего не пропадет. Ну, пару окон придется все-таки выставить, что же это будет за нападение без звона стекол.

– Сам разобьешь, сам поставишь, – буркнул недовольно Семен Валентинович.

– Обязательно поставлю, – улыбнулся Петляков.

– А Федосеев не подведет? Надежен?

– Вполне. Я за него ручаюсь. Знаю уже не первый год, он ни разу не подвел. Все будет выглядеть по-настоящему, даже носилки с вашим телом. Сюжет должны будут показать по телевидению. Уже согласовали.

– Ишь ты! – качнул головой Шевцов. – Ладно, пусть так оно и будет. А теперь давай подъедем к тому мысочку, там нас ждет барбекю и хороший коньяк. Ты ведь с дороги и, кажется, не обедал.

– Ну-у…

– Вот и отлично! Перекусим!

* * *

Николаев вышел из офиса ровно в шесть. Он был из тех людей, кто не привык задерживаться допоздна. Предпочитал обедать в одно и то же время и появлялся на работе в строго определенный час. И вообще любил во всем умеренность. Плечистый, в дорогом костюме, он невольно приковывал к себе внимание окружающих. Но в этот раз он показался Петлякову каким-то другим. Похилее, что ли, может, потому, что тот знал о нем нечто такое, что не могли знать другие сотрудники. Теперь для него Николаев виделся всего лишь неким безликим манекеном, у которого на груди были нарисованы круги для прицельной стрельбы.

Водитель, куривший в сторонке, швырнул окурок под куст и быстрым шагом направился распахивать переднюю дверцу. Николаев приостановился чуток, давая водителю распахнуть ее пошире, и, едва кивнув в благодарность, нырнул в салон.

Оставаясь в тени широко клена, Петляков был совершенно невидим, если что и можно было рассмотреть, так это только носки ботинок, на которые, пробив густую крону, упал узкий солнечный луч.

Но то не в счет!

В потрепанных джинсах и в старой рубашке с короткими рукавами, Вадим Петляков производил впечатление праздно шатающегося гуляки, завернувшего в сквер выкурить пару сигарет. Прохожие лишь бросали скучающие взоры в его сторону и торопились дальше.

Молодые пары стремились углубиться в самую зелень бульвара, где было поуютнее, да и потемнее, пожалуй, что создавало некоторую иллюзию уюта и камерности. Люди постарше к одиночеству не стремились, чинно, как и подобает в их возрасте, под руку вышагивали по дорожкам, и только было слышно, как под их подошвами хрустел насыпной гравий.

Проследив за тем, как машина с Николаевым скрылась за углом дома, Петляков вытащил телефон и набрал номер.

– Он выехал к себе, можно приступать.

* * *

Майор Федосеев посмотрел на часы. Минут через десять будут штурмовать дом Шевцова. Мини-вэн белого цвета, стоящий на соседней улице, выглядел вполне мирно. Единственное, что могло насторожить внимательного наблюдателя, так это затемненные стекла, и уж требовалось иметь богатое воображение, чтобы представить, что в его металлическом чреве находятся полтора десятка спецназовцев при полной амуниции.

Иван неожиданно поймал себя на том, что малость волнуется, прежде за ним подобного не наблюдалось. Все должно походить на правду и обязано быть отрежиссировано до мелочей, даже если представление разыгрывается всего-то для одного человека.

Мимо прошла небольшая группа молодых людей. Федосеев проводил их заинтересованным взглядом. Это хорошо, что здесь есть народ. Чем больше будет свидетелей, тем больше веры. Метрах в пятидесяти стоял пятиэтажный дом. Наверняка какое-нибудь элитное жилье: уж слишком просторный двор, такой, по нынешним временам, стоит немалых деньжищ, да и окна огромные, едва ли не в половину неба. Во дворе просматривались детские горки, какие-то замысловатые строения, которые запросто можно принять за малые архитектурные формы. За происходящим будут наблюдать и из окон, важно, чтобы все выглядело поубедительнее.

Федосеев подошел к мини-вэну, негромко по-стучал. Дверь, вжикнув, слегка приоткрылась, и майор уверенно вошел внутрь. Его встретили внимательные, чуток строгие взгляды. Ребята не играли в войну, для них это была работа, даже если это будет пальба в белый свет.

– В доме никого нет? – обратился Федосеев к капитану Старикову.

В обычной жизни не отличавшийся особенными габаритами, сейчас в бронежилете он выглядел былинным героем.

– Кроме тех, кто там должен быть, никого.

– Хорошо, значит, так… Шуму должно быть много, так, чтобы было слышно за версту. Патроны холостые, но героев строить из себя не нужно, все должно быть по-настоящему.

– Мы понимаем, товарищ майор, – заверил капитан. – Все будет так, как и договаривались.

– Вот и славно.

От души как-то отлегло. Пусть парни немного потешатся, для них чем больше дыма, тем лучше. Федосеев невольно посмотрел на часы: в это самое время с противоположной стороны здания подбиралось три человека. Что-то в глубине двора громыхнуло, выбив стекла на первом этаже. Раздалась короткая автоматная очередь, в ответ злобно и задиристо прозвучала другая. Дребезжа, полетели на асфальт выбитые стекла. Послышалось несколько пистолетных выстрелов. Бойцы спокойно посматривали в окно, воспринимая происходящее как звуковое оформление к спектаклю. Один из спецназовцев, свесив крупную голову на грудь, задремал, разбудить его можно было только криком над ухом.

Раздалось еще несколько очередей. Гавкая, звучали пистолетные выстрелы. Похоже, парни всерьез увлеклись, им бы пора завязывать этот «бой с тенью».

За пределами мини-вэна возникло оживление: несколько парней в джинсовых куртках устремились по направлению выстрелов. Причем их поспешность была так велика, как будто бы они спешили на получение денег, а не на шальные пули.

Скоро выстрелы умолкли. Народ прибывал. Еще через несколько минут на этом пятачке будет не протолкнуться. Проверено долгой практикой – даже самым большим пацифистам хочется поглазеть на настоящую войну хотя бы одним глазком.

Капитан выжидательно посмотрел на Федосеева. Майору отчего-то сделалось тревожно. Выждав паузу, он произнес:

– Приступайте. И еще вот что, у меня к вам личная просьба: вы там не очень-то посуду колотите. Я хозяину обещал, что будет все в порядке.

– Не переживайте, товарищ майор, дело знаем, – успокоил Стариков. – Не впервой!

Мини-вэн выехал из-за укрытия и, пугая милицейской сиреной случайных прохожих, подъехал к дому. Остановился у ворот. Дверца открылась, и из нее, натягивая на лица маски, вы-скочило несколько спецназовцев. Аккуратно и быстро, как и положено по воинской науке, окружили дом и по двое, сохраняя молчание, ворвались внутрь. Еще какие-то секунды в доме было тихо, потом раздалось два одиночных выстрела, и громкий голос, по которому Федосеев узнал капитана Старикова, вперемешку с бранью скомандовал:

– Всем лежать!

Федосеев отошел от дома на значительное расстояние, откуда внимательно наблюдал за происходящим. В глазах зевак – откровенное любопытство, замешанное на страхе. Опираясь на трость, проковыляли три ветхие старушки – их тоже война не оставила равнодушными. Сбившись в кружок, они живо обсуждали происходящее. Их так и распирало от любопытства, и не будь во дворе парней с автоматами, они непременно перелезли бы через ограду, чтобы узнать о происходящем.

Народу было больше, чем Федосеев ожидал. Собравшиеся живо делились предположениями.

– На дом Шевцова напали, – высказался один из мужчин лет сорока. – Я как раз мимо проходил. Слышу выстрелы, я за дерево спрятался, а сам оттуда смотрю. Вдруг автоматная очередь: та-та-та! Одна из пуль в сантиметре от меня пролетела, – поделился он пережитым страхом. – У самого лица, даже почувствовал, как от нее порохом шибануло.

Федосеев не сумел сдержать улыбки. Мужичок всерьез поверил, что патроны боевые.

Рядом сочувственно закивали, с интересом рассматривая счастливчика. Чего только на свете не случается! А ступи он на полшага вперед, так и рассказать было бы некому.

– Так сколько их было? – спросил молодой парень, сплюнув жевательную резинку.

– Кажись, человек десять. Забор перемахну-ли и туда! – показал он рукой, имитируя, как злоумышленники перемахнули через забор.

Иван Федосеев вновь посмотрел на часы. Что-то опаздывает. А вот и она! Шуганув столпившихся сиреной, к дому поъехала «Скорая помощь», из которой проворно выскочили три человека в белых халатах. Чуть запоздав, за ними поспешили еще двое, с носилками в руках.

Вроде бы никаких проколов. Со стороны все выглядело весьма правдоподобно. Еще через несколько минут на носилках вынесли человека, накрытого по самые глаза окровавленной простыней.

– Кажись, Шевцов! – предположил кто-то из толпы.

– Он самый, я его по ботинкам узнал.

– Грохнули-таки! Бедняга…

– А злодеев так и не нашли?

– Их, наверное, в доме повязали.

Из здания потянулись спецназовцы. Шли не торопясь, утомленно, как люди, которые выполнили тяжелую, но очень важную работу. Автоматы с привычной небрежностью смотрели стволами в землю. Один из них, невысокий, но плечистый, подошел к толпе и устало попросил потесниться. Народ отступал неохотно: кто же откажется поглазеть бесплатный триллер с лихоза-крученным сюжетом! Подошли еще двое, строго, как и подобает в таких случаях, потребовали потесниться.

Спецназовцы скорым шагом вывели из дома двоих задержанных: руки у преступников завязаны за спиной, на головах черные мешки. Не задерживаясь, привычно затолкали их в подъехавший микроавтобус, проворно залезли сами. Громко вжикнула, закрываясь, дверь, и машина, шуганув столпившихся людей сиреной, выехала на дорогу.

Еще через несколько минут подъехала телевизионная группа. Журналистов не нужно особенно поторапливать, они появляются быстрее, чем «Скорая помощь». Оператор и журналист, совсем еще молодые ребята, по-хозяйски осмотрели место происшествия, а потом репортер, безошибочно определив в Иване Федосееве главного, буднично сообщил:

– Мы из «Криминальной хроники». Нам тут позвонили. Сказали заснять этот материал. Не каждый день киллеры нападают на особняк генерального директора.

– Это уж точно, – вздохнул Иван, старательно показывая сопереживание.

Репортер умело выбрал нужную позицию, а оператор встал именно таким образом, чтобы в кадр угодил Федосеев и фасад дома, мастерски отрезав набежавшую толпу. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что вместе они составляли слаженный понимающий тандем.

– Вы не могли бы рассказать нам, что произошло?

Парень мгновенно потерял прежнее обаяние, превратившись в один из неодушевленных винтиков телевидения, и Федосеев вдруг почувствовал, что между ними образовалась дистанция.

На видеокамере зажглась красная лампа, которая вдруг стала чрезвычайно раздражать Федосеева. Майор заметил за собой некоторую особенность: стоило ему только угодить в объектив камеры, как он тотчас терял привычную легкость, превращаясь в косноязычного малого. Начина-ла невольно преследовать мысль, что он должен нести ответственность за всякое произнесенное слово. По ту сторону экрана виделись тысячи глаз, перед которыми нужно было держать ответ.

– Могу сказать только в самых общих чертах. На генерального директора «Трансибгаза» Шевцова Семена Валентиновича произошло нападение. Предположительно, преступников было четверо.

– Господин Шевцов ранен?

– Да, он ранен.

– Насколько серьезно?

– Господин Шевцов находится в критическом состоянии. У него два пулевых ранения.

И, будто бы подтверждая его слова, пугая собравшихся сиреной, от дома отъехал реанимобиль.

– А нападавшие?

– Среди нападавших имеется трое раненых. Больше я вам не могу ничего сказать.

– Последний вопрос, если можно. А как вы думаете, каков был мотив покушения?

Красная лампочка продолжала гореть. В этот самый момент оператор крутанул объектив, приблизив его лицо на максимальное расстояние. Федосеев запоздало подумал о том, что не брит и сейчас двухдневная щетина густой порослью выступает на подбородке. Притронувшись ладонью к щеке, он потер ее пальцами. Интересно, в кадре будет слышно шуршание щетины?

– Думаю, что это были гастролеры. Баналь-ное ограбление…

Глава 17

Банальное ограбление

«…банальное ограбление. Хотя мы не исключаем версии, что это могло быть и заказным убийством. Больше пока я вам ничего сообщить не могу».

Николаев выключил телевизор. Настроение стремительно приближалось к абсолютному нулю. Существовало только единственное средство, чтобы как-то замедлить наметившееся падение. Достав из буфета бутылку французского коньяка, он вывернул пробку и налил в граненую рюмку темно-коричневой жидкости. Получилось несколько торопливо (рука дважды предательски дрогнула, пролив на белую скатерть тоненькую струйку). Выдохнув, Николаев двумя большими глотками выпил содержимое.

Мысли начинали понемногу проясняться. Поставил рюмку на стол, закрыл бутылку пробкой. «Значит, все-таки живой… Лежит в реанимации. – Николаев опустился на стул. – А что, если он все-таки выкарабкается и надумает устроить разбор, кто его заказал? Семен Валентинович не из тех людей, кто прощает обиды. Он ведь настоящий зверь – чуткий, опытный, сильный. А, как известно, раненый зверь вдвойне опаснее и не ведает жалости».

Теперь проблема тендера отходила на второй план. Тишину расколол прозвеневший телефон. Подняв трубку, Николаев уныло произнес:

– Слушаю.

– Привет, земеля, это я.

– Кто именно?

– Неужели не признал?

Задорные интонации показались Николаеву знакомыми, вот только он никак не мог вспомнить, где же он их слышал.

– Не узнал.

– Хм, а я уж думал, что после того, что случилось, мы с тобой стали корешами.

Грудную клетку распирало от негодования, и потребовалось немало усилий над собой, чтобы погасить праведный гнев.

– Послушай, как там тебя… Я не собираюсь играть с тобой втемную. Выкладывай, что у тебя там есть.

– А у меня вот какой расклад. Ты говорил, что Шевцов всегда один. А вышло осложнение. Получилась перестрелка. Что же ты не сказал, что они всегда стволы при себе таскают? Двоих моих людей повязали, одного серьезно ранили, так что с тебя причитается дополнительная сумма.

– И сколько же ты хочешь? – тихим голосом спросил Николаев. Только таким образом можно было усмирить клокотавший внутри гейзер.

– Думаю, что достаточно будет десяти тысяч баксов.

– Мы с тобой так не договаривались!

– Не дело говоришь, брателло. Как мы, по-твоему, с тобой договаривались? Или ты обнищал настолько, что не можешь отстегнуть мне такую мелочовку?

Гера Николаев шумно выдохнул. Абонент явно провоцировал его на серьезный конфликт, и сейчас следовало поберечь нервы.

– Не знаю как для тебя, но для меня это не мелочь. Что-то я тебя не пойму, как там тебя…

– Зови меня Червонец.

– Дело не в деньгах, Червонец, а в самом принципе. Мы с тобой договаривались, что ты не ранишь Шевцова, а убьешь его! Сам понимаешь, это совершенно разные вещи. А мало того что ты не выполнил заказ, так ты еще имеешь наглость просить у меня сверху.

– Мои люди пострадали, меня самого едва не мочканули, а ты мне еще какие-то претензии выставляешь!

– Послушай, Червонец, если ты не умеешь работать, так это твои проблемы, и меня в них не втягивай. Я знать о них не хочу!

Отключив телефон, Николаев аккуратно положил трубку в карман. Странное дело, но настроение после состоявшегося разговора значительно улучшилось. А может, в этом виноват французский коньяк?

* * *

– Проходи, – проговорил сержант. Голос прозвучал доброжелательно, как если бы он приглашал его в ресторан, а не в камеру три на четыре метра.

Чалый невольно усмехнулся: вот так ни за грош и рога замочил!

Шагнул в полумрак камеры. В центре потолка, прикрытая решетками, горела тусклая лампа. Ее свет едва достигал углов, у одного из которых, присев на грубосрубленные нары, расположились двое сидельцев и играли в нарды. В дру-гом – трое бродяг о чем-то негромко разговаривали. Еще один курил и, близоруко сощурившись, читал какой-то журнал.

В какой-то момент своей жизни Марк стал подумывать о том, что тюрьма больше не для него и остаток своей жизни он проведет благополучно, разменивая свободное время на дорогие кабаки и красивых женщин. А тут вляпался на ровном месте и, судя по тому, как нескладно разворачивался разговор с операми, дело обстояло хреновато, прямо скажем! Но самое смешное было в том, что к ограблению ювелирного магазина на Садовой он не имел никакого отношения. Глуповато было палиться, когда в его возможностях отправить пехоту по любому адресу. А уж чужой грех на себя взять для них и вовсе пустяк!

Бог не фраер, он все видит! Значит, где-то чего-то недоучел. Возможно, что был не в меру горд и заносчив, а потому получил по загривку. Так лопухнуться мог только беспонтовый. Не хватало еще загреметь за чужие грехи, вот будет смеху-то! Одно дело тянуть собственную лямку, и совсем другое – париться за какого-то чмошника. Так и заслуженного авторитета можно лишиться.

Стены были серые. Обмазаны грубым цемент-ным раствором, который, неровно застыв, напоминал унылый лунный ландшафт: ни притронуться к такой стене, ни облокотиться – сразу шкуру обдерешь! – а потому сидельцы разместились от стены на почтительном расстоянии, как будто были на нее разобижены.

– Здорово, бродяги! – прошел Чалый в камеру, выискивая глазами шконку поприличнее.

Играющие оторвали взгляды от фишек и с интересом посмотрели на вошедшего. Новенький держался спокойно, очень достойно, с той непринужденностью и уверенностью, какая вырабатывается только у настоящих бродяг. Хотя изолятор еще не настоящая тюрьма, но домом отдыха его тоже не назовешь. Один из сидельцев, тот, что находился подальше от двери, расплылся в располагающей улыбке.

– Чалый? Ты ли это?

Голова бродяги чуток подалась вперед, выглянув из полумрака, и Марк, к немалому удивлению, узнал своего дворового приятеля Сеню Войтова, которого не видел лет пять.

Войтов сошел со шконаря; чуток подволакивая ногу, вышел навстречу старинному прияте-лю и, не убирая с лица дружеской улыбки, протянул руку.

Вольная жизнь осталась за порогом, и в Чалом мгновенно проснулись прежние привычки, приобретенные «у хозяина». Он – вор! А следовательно, и вести себя нужно было подобающе: без суеты, делово, при этом строго присматривать за тем, что творится вокруг. Одно дело – повстречаться где-нибудь в московском переулке: постояли, перетирая прежнее житье, а может, даже зашли в ресторан пропустить стопку за встречу, и совсем иное – столкнуться в «чалкиной дерев-не». За те пять лет, что они не встречались, судьба прежнего приятеля могла пойти под откос, а потому к протянутой руке следовало относиться осторожно: одного такого прикосновения достаточно, чтобы перечеркнуть заслуженный авторитет. А вдруг приятель уже запомоен!

Чалый впечатал в Сеню угрюмый взгляд. Он даже не рассматривал его, а сканировал вместе со всеми мыслями и нутром, что вмещало его тщедушное хромоногое тело. И, видно, не отыскав в нем никаких косяков, неторопливо протянул руку.

– Здравствуй, кореш.

Поспешнее, чем следовало бы, Сеня пожал руку авторитету. Чалый слегка нахмурился; помнится, он знал его не таким суетливым.

– Располагайся, – показал Сеня на шконарь у самого окна. – Здесь тебе получше будет.

Марка Чеканова встретили вопросительные взгляды: следственный изолятор не самое подходящее место для откровений. Не перед бомжами же исповедываться.

– Это Чалый, – проговорил Сеня, повернувшись, в глубину камеры. – Мы с ним в детстве… в одном дворе росли.

В какой-то момент Чалому показалось, что Сеня назовет его корешком, но тот благоразумно не стал навязываться в друзья, понимая, что неизвестно, как к этому отнесется авторитет.

Чалый невольно нахмурился: словоохотливый приятель нравился ему все меньше. Походило на то, что со временем он приобрел словесное недержание. К таким людям следовало относиться настороженно.

Некоторые из сидельцев вытянули шею, стараясь рассмотреть вошедшего. На их лицах Марк рассмотрел откровенное любопытство. Было понятно, что о Чалом они слыхали. Другие лишь поглядывали из-за плеч – проявлять усиленное любопытство им было не по чину. Ежели гость захочет, так сам о себе расскажет.

– Как ты сюда угодил? – Сеня благоразумно улыбку убрал. – Я уж подумал, что эти стены не для таких людей, как ты.

Чалый лишь хмыкнул. Интересно, что бы сказали в хате, если бы он отважился на правду?

– Менты косяк под меня подвели. Приходится выжидать.

– Вот оно что!

– Я здесь надолго не задержусь. Может, день-другой. Самое большее – неделю. А ты как здесь?

– Баба моя на меня телегу накатала, будто я ее «приголубил» поленом. Ха-ха! А я ведь ее, дуру, пальцем не задел.

– Так уж и не задел? – усмехнулся Чалый.

Собственно, ему было все равно, что у того происходит с женой, но отмалчиваться не хотелось.

– Ну, вот разве что чуток, чтобы ума набралась, – назидательно проговорил Сеня.

– Не обидно из-за бабы на чалку топать? Ладно бы лопатник чей-то накрыл, а тут…

Сеня Войтов лишь махнул рукой.

– К хозяину я не пойду. Вчера баба моя приходила. Зареванная вся. Дети тоже пищат, папку жалко. Говорит, что заявление уже забрала.

– Чего же она тогда писала-то?

– Вот я об том же самом у нее спросил… Го-ворит, что не в себе была. Не подумала! Так что если не сегодня, так завтра отпустят. – Чуток наклонившись, произнес: – Может, что на волю передать? Так ты только скажи!

Чалый как бы ненароком посмотрел через плечо. Хата примолкла. Нечто подобное случается в лесу, когда рядом находится крупный и сильный хищник. Неизвестно, как тот может себя повести и кого выберет в качестве очередной жертвы. Так что благоразумнее затаиться.

– Ты вот что сделай… Некраса Черного знаешь?

– А то! Кто же его не знает, уважаемый человек.

– Сходишь к нему. Мне нужно пробить од-ного фраера с погонялом Мельник. Пусть узнает, откуда он, в каком доме парится. С кем друж-бу водит. Запомнил?

– Как не запомнить, – с готовностью ото-звался Сеня. – Сделаю все путем, не сомневайся!

– И пусть дорогу в хату найдет. Я должен знать, как себя со следаком держать, что у него на уме. А теперь давай чифиря сварганим, у меня от всего этого мозги ссохлись.

* * *

Сеню Войтова выпустили на следующий день, как он и предполагал. Ждешь долгожданную волю, минуты считаешь, а она, оказывается, за порогом стоит, объятия раскинув. Все произошло буднично, как если бы вошедший сержант предоставлял не желанную свободу, а пирожками торговал.

Распахнув камеру, он просунул голову с короткой стрижкой и негромко произнес:

– Войтов! На выход!

Поднявшись, Сеня многозначительно посмотрел на Чалого, сидевшего на нарах, и негромко, но очень убедительно заверил:

– Сделаю все как надо, земеля!

Дверь захлопнулась. Вынужденный отдых продолжался. И ничего тут не поделаешь, осталось только распластаться на шконке, заложив руки за голову.

Глава 18

Он выживет?

Захлопнув дверь, Анатолий Власенков поставил ее на сигнализацию. Добра в офисе было немного: всего-то компьютер да несколько стульев, которые он прикупил на распродаже. Так что за материальную ценность опасаться не стоило. Единственное, что внушало опасение, так это диски и картотека, которые он собирал последние пять лет. В них имелась подробная информация на многих людей, облеченных влас-тью, указывались их пороки и дурные пристрастия. В его разработке попадались чиновники, которые пять лет назад были обыкновенными серыми исполнителями, но в результате какой-то прихоти судьбы были возвеличены до небес и теперь топтались в коридорах власти.

Посматривая телерепортажи, что порой транслировали из высоких кабинетов, Власенков невольно кривился в ухмылке: каждый из них выглядел состоявшейся и уверенной в себе лично-стью. В действительности все это было напускным, достаточно было всего-то обнародовать одну из компрометирующих записей, как от праздничного оперения, в которых они так любят появляться на публике, останутся только лохмотья.

В какой-то степени его материал служил ему гарантией собственной безопасности. Хотя трудно даже представить, что может произойти, если кто-то сумеет отыскать его тайну. Власенков невольно поежился от пришедшего на ум предположения.

Лампа включилась синим светом: офис поставлен под охрану, теперь можно уходить. Двойная жизнь, которую он вел последние пять лет, выработала в нем наблюдательность. Порой он даже сам удивлялся свойствам своей памяти, так, например, закрыв глаза, он мог с точностью (вплоть до мельчайших подробностей в одежде) описать человека, которого случайно встретил на улице или с которым столкнулся взглядом.

Для него стало обычным делом подмечать изменения, которые нередко происходили рядом с его офисом, будь то рытье канавы или скопление людей. Перед офисом не было ничего необычно-го: если не считать того, что в глубине сквера, расположенного напротив, сидел мужчина, то улицу можно было назвать вымершей. На первый взгляд в сидевшем человеке не было ничего особенного, на этой скамье любили проводить время молодые люди. Вот только костюм его был не по-летнему темноват и едва ли не сливался со стволами деревьев, разросшихся за его спиной. Он ничем не привлекал к себе внимания, но вот лица не разобрать, словно прятался от заинтересованного взгляда. Именно такие мелочи заставляют насторожиться.

Анатолию Власенкову даже показалось, что когда он выходил из офиса, то неизвестный слегка отклонился назад, как если бы опасался быть узнанным.

Закрыв дверь, Власенков безмятежно потопал по тротуару, стараясь боковым зрением держать в поле видимости наблюдателя. Если он сейчас встанет и потопает параллельным курсом, то это «хвост».

Анатолий Власенков не дошел даже до угла дома, как мужчина поднялся с лавки и, прихватив газету, лежавшую рядом, зашагал в его сторону. Внутри Власенкова неприятно засвербело: теперь он не сомневался в том, что его «пасут». Каким бы безмятежным ни был вид преследователя, обмануть ему не удастся.

Приостановившись, Власенков сделал задумчивое лицо и рассеянно постучал себя по карманам, как если бы чего-то позабыл. Человек, топавший следом, слегка притормозил. Власенкову потребовалось всего лишь мгновение, чтобы рассмотреть его, скопировать его внешность и надежным файлом упрятать в одну из ячеек своей памяти.

Теперь он отсюда никуда не денется!

То, что он не встречался с ним прежде, это точно. Следовательно, топтуна на него вывели, и остается только выяснить, кому это понадобилось.

Завернув за угол, Власенков ускорил шаг и перешел на другую сторону. Еще через несколько секунд из-за поворота вышел тот самый высокий мужчина в темном костюме, глядя прямо перед собой, затопал параллельным курсом по противоположной стороне дороги. Ни торопливости, ни скованности в движениях, ровным счетом ничего такого, что могло бы указывать на наблюдателя. Протопав метров сто, Власенков свернул в небольшой переулок.

Этой дорогой Власенков еще не ходил, при-берегал ее как запасной вариант – и, кажется, он наступил. Остановившись на краю тротуара, Анатолий оглянулся, как если бы намеревался перейти через дорогу. И в этот самый момент увидел, как из-за поворота выехал черный «Фольксваген». Именно такой седан пятнадцать минут назад стоял неподалеку от входа в офис. Случайностей в подобных делах не бывает, это была машина сопровождения. Проехав полсотни метров, она притерлась к обочине дороги. Место удоб-ное, отсюда можно было наблюдать за удаляющимся Анатолием.

Теперь все встало на свои места.

Остановившись перед подъездом, Власенков деловито вскинул руку, посмотрев на часы, после чего с задумчивым видом принялся набирать код. Дверь открылась, и он уверенно вошел в подъезд. Оставшись в одиночестве, он вбежал на последний этаж, вытащил из-за батареи небольшую спортивную сумку, сложенную вчетверо, и, раскрыв ее, достал вельветовую куртку и спортивные штаны. Затем быстро снял пиджак и брюки и сунул их в сумку. Одевшись, он вытащил из кармашка сумки кепи с длинным козырьком и солнцезащитные очки. Посмотревшись в карманное зеркало, убедился, что маскарад удался. От официального прежнего вида не осталось и следа. Теперь на него смотрел молодой мужчина под тридцатник, спортивного телосложения. Козырек и солнцезащитные очки надежно укрывали его лицо.

В подъезде негромко хлопнула дверь, и послышались легкие шаги поднимавшегося человека. Сунув сумку за батарею, Анатолий Власенков распахнул небольшую, обитую металлическим полотном дверь и вышел на чердак. Под ногами поскрипывал рассыпанный керамзит. Пахло пылью, где-то у слухового окна беспокойно курлыкали голуби. Протопав три подъезда, он открыл дверь, вышел на лестничную площадку и стремительно стал спускаться вниз. У одной из квартир стоял пакет с мусором. Подняв его, он вышел во двор и тотчас увидел, что у крайних подъездов стояло двое мужчин. Один из них был тот, что увязался следом, другой – водитель «Фольксвагена», плотный мужчина средних лет в тесной синей рубашке.

Помахивая мешком с мусором, Власенков подошел к бакам, стоявшим в самом углу двора. Открыв крышку, он швырнул пакет и затопал дальше через двор на противоположную улицу.

Оглянувшись, Анатолий Власенков увидел, как мужчины загадочно переглядывались. Тако-го исхода никто из них не ожидал. Судя по их постным лицам, они решили набраться терпения и ждать, пока Власенков не появится.

«Долго, однако, вам придется дожидаться, господа», – хмыкнул Анатолий.

«Фольксваген», стоявший у самого двора, выглядел одиноко. Вот разве что старая липа, расковырявшая могучими корнями толстый асфальт, составляла ему компанию. Весьма неосмотрительно оставлять свои вещи без присмотра, так могут и фугас под днище подложить. Проходя мимо машины, Анатолий нагнулся, сделав вид, что завязывает расшнуровавшийся боти-нок, и, уже распрямляясь, прикрепил «жучок» на бампер.

Теперь, друзья, вы никуда от меня не денетесь!

Возвращаться домой не имело смысла. Соб-ственно, эту конуру, в которой он проживал, и домом-то назвать было трудно. Всего-то съемная квартира, которую он снял на ближайшие полгода, не сомневаясь, что когда-нибудь ему придется отсюда съезжать. Видно, сегодня настал тот самый случай. Самое большее, что он может потерять в этой квартире, так это двуспальную кровать, с которой у него было связано немало романтических воспоминаний. Ничего, как-нибудь можно пережить и эту потерю!

Осталось поставить точку.

Беспечной походкой праздного гуляки Анатолий повернул в обратную сторону. Прошел переулок и свернул на улицу, где располагался офис. Отключив сигнализацию, открыл дверь и прошел в кабинет. Приподняв одну из половиц, он вытащил из тайника небольшую пластиковую коробку и положил ее в дорожную сумку. Вот теперь полный комплект: спортивный костюм и сумка через плечо.

Сюда больше возвращаться не стоит, во всяком случае, до тех пор, пока не выяснится, что за люди сели на «хвост». На проспекте Вернад-ского у Власенкова была еще одна квартира, которую он снял на экстренный случай, похоже, что он наступил.

Закрыв дверь офиса, он скорым шагом пересек улицу и направился к гаражному кооперативу, затерявшемуся между высотными домами. Остановившись у ворот, на которых белой краской была написана цифра «пятьдесят пять», Власенков открыл замок длинным ключом и сел в синий мини-вэн. Только сейчас, в удобном мягком кресле, к нему вернулось утраченное равновесие. Включив прибор слежения, он посмотрел на монитор, на котором тотчас вспыхнула тоненькая зеленая точка. Прошло еще несколько утомительных секунд, прежде чем она двинулась, пересекая экран. «Жучок» заработал, отслеживая пути передвижения машины. Покружив по Юго-Западному округу, машина повернула строго на юг. Скоро она замерла. Ударив по клавишам, Анатолий приблизил к себе участок. Тонкие линии превратились в широкие улицы со многими перекрестками и светофорами. Щелкнув «мышкой», Власенков увеличил перекресток: теперь городской массив распался на отдельно стоящие строения, подле которых находилась машина.

Анатолий знал этот дальний микрорайон довольно хорошо. В студенческие времена он наведывался сюда особенно часто: на самой окраине проживала его подруга, и в трудное безденежье ему приходилось добираться в кварталы пешком. Сейчас, глядя с высоты своего благополучия, ему трудно было поверить, что он мог протопать два часа кряду ради секса весьма сомнительного качества. В нынешнее время на такие подвиги он просто не способен: не то чтобы близость с женщиной ему стала нравиться меньше, просто привык получать более качественное удовольствие. Чего же отбивать понапрасну каблуки, когда он привык к тому, что девушки приходят к нему сами. Так что в сытом благополучии имеется масса положительных моментов.

Кто же проживает в этом доме?

Выделив курсором дом, Власенков щелкнул «мышкой». И тотчас на экране высветились списки жильцов. Само по себе это мало что значило, интересующий объект мог просто снимать здесь квартиру, спрятав личину под другой фамилией, но проверить все-таки стоило. Бегло пробежав по списку жильцов, он натолкнулся на фамилию Копылев. Инициалы тоже подходящие: Копылев С.Н. Весьма представительная фигура, имеет серьезную службу безопасности. Досадно думать, что каким-то образом он совершил прокол и люди из его службы сели к нему на «хвост». С ними лучше не ссориться: оторвут голову и зароют где-нибудь на пустыре.

Несколько минут Анатолий сидел неподвижно, соображая, что же следует предпринять, а потом профессиональное любопытство взяло верх: он завел двигатель и выехал из гаража. Еще через четверть часа Власенков подъехал к перекрестку. Нужную машину он нашел быстро: она стояла точно на том же месте, как было показано на мониторе.

Дом был небольшой, рассчитанный на несколько квартир. На каждую квартиру – целый этаж. Дворовая территория небольшая, но ого-роженная высоким каменным забором по всему периметру, по углам которого поблескивали линзы камер наблюдения. Стены толстые, какие могут быть только на крепостях у тамплиеров. Но только на первый взгляд может показаться, что такой дом неприступный, в действительности в него можно проникнуть с помощью хитрой электронной аппаратуры. Достаточно лишь заблокировать видеокамеры. Судя по расположению комнат, восемнадцатая квартира должна размещаться на третьем этаже, в самом углу. Весьма неудачное место с точки зрения безопасности. В окно можно спуститься с верхнего этажа, кроме того, она хорошо просматривается с чердака соседнего здания, можно даже залезть в квартиру по водосточной трубе, чугунным декором торчавшей на самом углу.

Включив направленный микрофон, он повернул штативную головку в сторону окна. Соединенные трубки хищно глянули в сторону третьего этажа, готовые уловить любой звук. Анатолий Власенков щелкнул тумблером, и тотчас на мониторе вспыхнуло несколько зеленых линий, отражая звуковые колебания.

«– Как самочувствие у Шевцова? – спросил низкий голос, в котором Власенков мгновенно узнал Копылева.

– По-прежнему, – отвечал ему голос с высокой тональностью.

Раздавался он откуда-то из глубины комнаты со значительными помехами: очевидно, в комнате работал телевизор. Звуковые волны, накладываясь друг на друга, создавали дополнительные помехи. Речь становилась глуховатой, но Власенков был уверен, что он принадлежал женщине.

– К нему не пускают?

– Нет. Никто ничего не знает.

– Как ты думаешь, он выживет?

– Сказать сложно, но настроение в компании у всех скверное.

Появляется еще одна фигура, надо об этом сообщить Петлякову. Интересно, кто же она такая?

– Я у тебя давно хотел спросить…

– Спрашивай.

– А ты почему ненавидишь Шевцова?

Некоторое время раздавался только уверенный голос диктора, который что-то рассказывал о надвигающемся циклоне.

– Поверь, у меня для этого есть большие основания.

– Охотно верю, – живо отозвался Копылев. – Причем настолько сильные, что ты решила со мной познакомиться.

– Ты забыл, что наша встреча произошла случайно.

– Как же, помню… В ресторане. Но чем больше я о ней думаю, тем больше мне кажется, что все было спланировано».

Неожиданно в окошко мини-вэна постучали. Этого еще не хватало! Выключив прибор, Анатолий глянул через окно. На тротуаре стоял молодой мужчина лет двадцати пяти.

– В чем дело?

– Послушай, братан, – заговорил тот, – ты не толкнешь мою тачку? Она вон там стоит, за углом, – неопределенно махнул он рукой в сторону.

Что-то в этом парне было не так: не то развязный тон, с которым он обратился, не то беспокойно зыркающие глаза. Как бы там ни было, следовало уезжать. Запустив двигатель, Власенков произнес:

– Извини, не могу, времени нет. Ехать нужно. – И под пытливым взглядом мужчины выехал со двора.

Глава 19

Доберусь сам, начальник

Тяжелый большой ключ потыкался в замочной скважине, будто бы слепец, ищущий выхода, и, не отыскав такового, провернул замок языка.

Дверь отворилась, но ровно настолько, чтобы в нее протиснулся человек среднего телосложе-ния. В проем протиснулась рябая физиономия младшего сержанта. Прощупав строгим и долгим взглядом присутствующих, он отыскал Чалого, сидящего на шконке, и, припустив в голос строгости, проговорил:

– Чеканов, на выход!

За те пять дней, пока он находился в камере, состав его обитателей поменялся трижды. Выходило, что они менялись гораздо чаще, чем пассажиры в вагоне дальнего следования. И это раздражало. Среди них не было ни одного весового или путевого, с кем можно было бы переговорить, а потому оставалось единственное развлечение: заложив руки за голову, смотреть на потолок или рассматривать несуразные лепнины на стенах.

В подавляющем большинстве сидельцами хаты были бомжи, уже побывавшие у хозяина. Они безошибочно определяли в Чалом серьезную масть, а потому с расспросами не встревали. Скучковавшись, беспрестанно перетирали собственное житие, вспоминая города, в которых удалось побродить. Делились опытом, как можно задарма прокатиться из одного города до другого. Обменивались впечатлениями, на какой киче лучшая хавка и где в Москве можно отыскать подобающее пристанище. Чалый даже был где-то благодарен им за это звуковое оформление, уж больно тягостно было париться.

Создавалось впечатление, что о нем просто позабыли, и Чалый даже стал ловить себя на том, что начинает завидовать сидельцам, которых выдергивают к оперу.

«Измором хотите взять, суки! – скрежетал зубами Марк. – Посмотрим, у кого это лучше получится. У меня такой срок долготерпения, что вам и не снилось!»

И вот теперь, когда сержант выкрикнул его фамилию, ему даже показалось, что он ослышался. Прищуренные глаза, смотревшие цепко из-под белесых бровей, свидетельствовали о том, что вызывали именно его.

Ни с кем не прощаясь, Чалый протиснулся в проем и оказался лицом к лицу с младшим сержантом. Очутившись в хорошо освещенном коридоре, он увидел, что мент куда более безобразен, чем могло показаться в полумраке: вытянутый череп с широким вогнутым лбом сужался книзу острым подбородком; рот маленький, с тонкими губами, больше напоминавший рану, чем естественное отверстие. Во всей его внешности присутствовала большая несуразность, он вжимал голову в плечи и сутулился, как если бы опасался, что макушкой может сшибать висящие под самым потолком люстры. Взгляд хитроватый, как у побитого хорька, а глаза-бусинки взирали строго и с откровенным интересом. Кожа неровная, бугристая, с гнойниками, невольно хотелось отвести взгляд от подобного безобразия, но Чалый сдержался. А тут еще и душок пошел из открытой пасти, свидетельствующий о том, что сержант был большой ценитель чеснока.

– Ответ тебе пришел, – заговорщицки произнес младший сержант, дохнув в самое лицо.

Чалый чуток подался назад, спасаясь от зловония.

– Что за ответ?

– Людей с погонялом Мельник двое: один сейчас на строгаче под Сыктывкаром парится, а второй в Красноярской пересылке сидит. Другого Мельника никто не знает.

Коридор пустовал. Мент выбрал весьма благоприятный момент для переговоров. Только где-то в самом конце, за решеткой, раздавался приглушенный смех.

– Понятно. Для чего меня опер вызывает?

Сержант пожал плечами:

– Не знаю. Но советую от всего отказываться. Кажется, у него против тебя ничего нет. А теперь потопали! – И строже, явно опасаясь того, что их могли услышать, добавил: – Руки за спину! Пошел!

На сей раз майор Федосеев был в черном костюме; склонившись над столом, он что-то быстро писал на сером листке бумаги. Свет, падавший на большой коричневый стол, вырывал из полумрака широкую кисть с тонкой синей ручкой. У большого пальца Марк заметил вытатуированное слово «Ваня». Причем первая буква, значи-тельно отступавшая от остальных, выглядела весьма неряшливо. Подобные татуировки часто бы-вают плодами подросткового созревания.

Подняв голову на вошедших, майор кивнул на свободный стул:

– Садись. – Сержанту, застывшему в дверях, скомандовал: – А ты можешь идти. Разберусь!

– Слушаюсь.

Звякнув на прощание наручниками, прицепленными к поясу, сержант вышел. Отложив ручку в сторону, Федосеев буднично поинтересовался:

– Ну что, Чалый, колоться будем?

– Не в чем мне колоться, начальник.

– А ты упрямый малый, Чалый, – широко улыбался майор.

– Как же иначе, начальник. А ты что подумал, вот сейчас я к себе Чалого вызову, а он возьмет да откроется. Так, что ли?

– Эх, Чалый, как ты все-таки плохо нас, ментов, знаешь.

Федосеев источал радушие. Губы Чалого, напротив, скривились в неприятную гримасу.

– За пятнадцать лет, что я мотаюсь по кичам, у меня была возможность узнать, кто такие мусора.

– А ты еще и колючий, Чалый, а я ведь к тебе со всей душой.

– Начальник, ты бы оставил эти свои ментовские штучки. Если у тебя что-то против меня имеется, так ты выкладывай. А нет, так я пошел! Дела есть.

– И куда же ты пойдешь, в камеру, что ли?

– А хоть бы и в хату!

– Ладно, не буду тебя утомлять долгими разговорами. Мы тут немного прессанули этого Мельника…

– И что? – В ожидании Чалый подался вперед.

– Колонулся он! Сказал, что оклеветал тебя. Ювелирный трое грабили, а ты, стало быть, не при делах.

– Доберусь я до этой гниды! – высказался Чалый. – Ему ведь еще по этапу топать.

– А вот этого не советую, – враз посуровел майор, – если, конечно, не хочешь к нам попасть.

– Так мне можно идти, начальник?

– Нет, – и, натолкнувшись на жесткий взгляд Марка, добавил: – Должен же я вернуть тебе вещи, которые мы отобрали при задержании. А то напишешь в прокуратуру телегу, а нам потом отдуваться.

– Шутить изволишь, начальник? Ну-ну, – скривился Чалый.

Распахнув дверцу стола, Федосеев вытащил связку ключей.

– Держи, твое! Вижу, большое у тебя хозяйство.

Лениво, как если бы намеревался подзадержаться в кабинете, Чеканов взял ключи и сунул их в карман.

Иван аккуратно выложил на полированную поверхность золотые часы:

– Ходят, можешь не сомневаться.

С той же нарочитой неторопливостью Чалый нацепил на запястье ходики.

– А я и не сомневаюсь.

– Что там еще? Ничего не забыл? – Лицо майора приняло озадаченное выражение. – Ах да! У тебя же еще мобильник был. Куда же я его подевал? – Федосеев открыл другую дверцу. Порылся, шаркая внутри стола какими-то тяжелыми предметами. Захлопнул. Выдвинул ящик стола. – Где-то здесь же был… Тоже ничего. – Выдвинул другой.

– Ты бы уж нашел, начальник, без телефона мне никак. – В голосе вора прозвучали прими-рительные нотки.

– Найду… Да вот же он! – радостно воскликнул майор. – На самом видном месте лежал. Держи! – протянул он телефон.

Авторитет молча взял. Взглянув на дисплей, сунул его в карман.

– Покажешь эту бумагу на входе, иначе не выпустят.

– Обучен, начальник.

– Так чего ты сидишь? Иди! Дорогу найдешь? Или ты хочешь, чтобы тебя проводили?

– Доберусь как-нибудь сам, начальник. – Поднявшись, авторитет широко распахнул дверь и, заметив, как ворвавшийся ветер скинул со стола ворох бумаг, довольно улыбнулся: – Это тебе прощальный привет, начальник, – и вышел в коридор.

Хмыкнув, майор Федосеев посмотрел в окно. Чалый вышел из отдела и, остановившись на обочине, поднял руку, пытаясь поймать машину.

Взяв телефон, Иван набрал номер:

– Клиент свободен. Не думаю, что он отважится на новую попытку, но советую быть осторожным.

Глава 20

Что за маскарад?

Вадим вышел из офиса и, протопав в садик напротив, сел на скамью. Скоро должен начаться обед, и сотрудники потянутся перекусить, Анна должна выйти одной из первых, и Вадиму хотелось увидеть именно ее.

Откуда-то из-за спины вышел молодой человек и опустился на противоположный конец скамейки. Петляков невольно нахмурился: мало того что он не заметил его приближения, так теперь должен выносить ненужное соседство.

– Не подскажете, который час?

Глянув на соседа, Вадим невольно оторопел: это был Анатолий Власенков, одетый в пестрый спортивный костюм, голову прикрывала бейсбольная кепка с длинным козырьком.

– Это что за маскарад? – глухо спросил Петляков, продолжая наблюдать за входом в здание.

– Иначе нельзя, за мной следили. Где-то я прокололся… Офис свой мне пришлось пока закрыть. Так что даже не знаю, когда я туда вернусь. Я не мог не прийти к вам.

– А ты уверен, что это связано с нашим делом?

– Вне всякого сомнения, – заверил Власенков. – Мне удалось от них оторваться, а потом я сам сел к ним на «хвост». Они привели меня к дому Копылева. Я подслушал его разговор с какой-то женщиной, которая работает в вашей фирме. Похоже, она его любовница…

Внутри зародилось дурное предчувствие.

– И что же он у нее спрашивал?

– Интересовался, когда шеф объявится. Я не исключаю того, что на него готовится очередное покушение.

– Ладно, разберемся. Ты пока нигде не высовывайся. Появляться действительно там опасно. Связь будем держать по телефону. В наш офис должны сделать звонок.

– Предположительно, откуда?

Вадим внимательно посмотрел на Власенкова, как если бы проверял его, а стоит ли доверять такую тайну. После чего, не решаясь озвучивать, написал на листке из блокнота имя человека.

– Прочитал?

– Вот оно что… Хорошо! – захлопнул тот блокнот.

– Не пропусти его, это важно.

– Постараюсь.

– Да уж постарайся!

– Вот это последняя запись, очень любопытная. – Власенков положил на скамейку небольшой диск в пластиковой коробке. – Звонок был сделан в ваш офис. На звонок отвечала женщина.

– Вот как… – Одобрительно кивнув, Вадим добавил: – Хорошо, познакомлюсь. А сейчас иди, у меня тут дела.

– Понял, – поднялся со скамьи Власенков.

Шагнув за скамью, он раздвинул куст и быстро перемахнул через ограду. Посидев еще несколько минут, Петляков решил вернуться в офис.

Самое время!

* * *

Едва Вадим перешагнул свой кабинет, как прозвучал телефонный звонок.

– Слушаю.

– Шевцов говорит, – прозвучал в трубке не-довольный голос. – Как по-твоему, когда мне нужно выходить на работу? Ты там все уладил?

– Придется еще немного подождать, Семен Валентинович…

– Ты думаешь, мне легко здесь торчать? Да у меня все дела развалятся!

– Нужно потерпеть, Семен Валентинович, – спокойно убеждал Шевцова начальник службы безопасности. – Выявлены еще не все. Они активизируются в тот самый момент, когда поймут, что на работу вы больше не вернетесь.

– Я не могу ждать! – гудел в трубку Шевцов. – Ты хочешь меня по миру пустить?! За это время, пока я здесь торчу, я и так потерял с десяток миллионов долларов! Я даже не представляю, что делать дальше. А потом, ты не забывай, имеется еще тендер на полмиллиарда, который я должен выиграть. Если меня не будет, то его просто получат другие. Тот же самый Николаев и получит! Они просто добьются своего, вот и все! Разве не так?

– Лучше лишиться этого тендера, чем быть убитым, – сдержанно напомнил Петляков.

– Меня не интересуют твои нравоучения. Я сам могу научить кого угодно! – рычал в трубку обозленный Семен Валентинович. – Если я тебе говорю, что не могу сидеть здесь больше двух дней, значит, так оно и есть. И ты должен придумать что-нибудь! Именно за это я тебе и плачу!

Напоминание о деньгах было неприятным. Вадим невольно поморщился. На его памяти это был первый случай, когда генеральный попрекнул его большой зарплатой. Разумеется, он не бедствует. Денег вполне хватает на то, чтобы без морщин на лбу думать о завтрашнем дне, а кроме того, имеется возможность что-то оставлять на черный день. Но никто его не мог упрекнуть в том, что хавает он деньги не по чину. Тут такая работа, что ее хватит еще на двух начальников безопасности.

Сделав глубокий вздох, Вадим протолкнул далеко внутрь комок обиды.

– Семен Валентинович, – спокойно заговорил он, – если вас не устраивает качество моей работы, так я могу уйти. Без работы не останусь!

Некоторое время в трубке раздавалось лишь усиленное сопение.

– Вадим, работаешь ты хорошо, – заговорил генеральный директор виноватым голосом. – У меня к тебе претензий нет. Знаешь, просто не выдержал… Как-то все накатило одно за другим.

– Возможно, – буркнул Петляков.

– Но и ты меня тоже пойми правильно, я весь на нервах!

Следовало согласиться:

– Я понимаю.

– Ну, вот видишь! – почти облегченно произнес Шевцов. – Не могу я без дела сидеть. Придумай что-нибудь! Скоро должна решиться судьба всего проекта.

Всякий раз, когда начинался серьезный разговор, Петлякова охватывало тревожное чувство. Начинало мерещиться, что где-нибудь за занавеской прятался третий глаз. Опасения следовало развеять. Поднявшись, Вадим подошел к окну и распахнул занавеску. Из приоткрытой форточки в лицо ударил поток свежего воздуха. Ровным счетом ничего настораживающего.

Под окном стояло три машины. Две из них были служебные и принадлежали заведующим отделов, а вот третий автомобиль – небольшой грузовичок – он видел впервые. Надо отдать распоряжение, чтобы его проверили самым тщательным образом. В таких кузовах можно разместить прослушивающую аппаратуру.

Задернув занавеску, Петляков вернулся к столу.

– Мне нужно знать конкретно: сколько вы мне даете?

– Два дня.

– Попробую уложиться.

Ему хотелось поделиться своими соображениями, что где-то в ближайшем окружении присутствует предатель, но решил повременить. Сейчас генеральный директор находился в таком положении, что мог наговорить все, что угодно.

– Вот и ладушки. – В голосе генерального прозвучало облегчение.

И тотчас телефонная трубка заговорила частыми отрывистыми гудками. Вадим небрежно положил ладонь на рычаг. Беспокойство усилилось, вот только он никак не мог понять его природу. Нажав на кнопку селекторной связи, Петляков произнес:

– Лева?

– Да, Вадим Сергеевич.

– Ты вот что, Лева, проверь грузовичок, стоящий у самого входа. Что-то он мне не нравится. Предчувствие, что ли… И доложи немедленно.

– Сделаю.

В том, что информация уходила из первого круга, Петляков больше не сомневался. Если какую-то неделю назад у него и были по этому поводу некоторые сомнения, то они пропали в тот самый момент, когда позавчера он получил сведение о том, что Николаев по телефону связывался с головным офисом. Прослушать разговор не удалось. Не удалось даже определить, кто это был: мужчина или женщина. Но уже сразу после этого люди Николаева попытались оспорить сделку с «Газпромом» на восемьдесят пять миллионов долларов. Это тот самый случай, когда требовалось личное присутствие генерального директора, ведь без его подписи любое соглашение теряло силу. Если он не появится, то концерн похудеет почти на треть и вряд ли у него останутся ресурсы и накопления, чтобы занять прежнее лидирующее положение. Фирмы поменьше, сбившись в косяк, будут долбить его до тех пор, пока не отправят на дно. Разумеется, вместе со всеми сотрудниками фирмы. Петляков невольно поморщился от подобной перспективы: в этой лодке плыл он сам. За оставшиеся два дня следовало выявить чужака!

– Вадим Сергеевич, – раздался голос охранника.

– Слушаю тебя, Лева.

– Машины нет.

Лев Ковалев был его заместителем. Парень он был исполнительный, разочаровываться в нем не приходилось. Но сейчас его виноватый голос раздражал.

– Как так нет? – озадаченно протянул Петляков.

– Как только мы к нему направились, он сразу же и уехал.

– Посмотрите записи. Нужно установить номер. Для чего у нас тогда существуют камеры? – раздраженно спросил Петляков.

– Уже проверили. Номера заляпаны так, что их не разобрать. Из машины тоже никто не выходил. Машина простояла минут пятнадцать, а потом уехала.

За те пятнадцать минут, что машина стояла у офиса, они могли услышать очень многое.

– Почему сразу не проверили машину?!

– Мы действовали строго по инструкциям, – несколько растерянно произнес Ковалев. – Машина находилась на значительном расстоянии от нашего офиса. Это ведь даже не наша территория.

– Все это я знаю! Попробуйте прочитать на записи номер и пробить ее. Посмотрим, что за машина. Все!

Беспокойство усилилось. Информация могла просочиться только из первого круга. Сюда входит не так уж много людей. О контракте такого масштаба не могут знать даже начальники отделов. Значит, под подозрением самый ближайший круг… Не исключено, что утечка информации произошла именно через них.

И тут Петлякова ужалила неожиданная догадка. Бог ты мой!.. Как он не подумал об этом раньше… Его размышления прервал голос, искаженный динамиками селекторной связи:

– Вадим Сергеевич…

– Что там у вас?

– Нам удалось прочитать номер…

– Ну наконец-то! Пробили?

– Да. Этот грузовик числится в угоне.

– Вот оно что. Это и следовало ожидать, чего же им палиться понапрасну? Ребята-то они серьезные.

– Может, обратимся за помощью к нашим друзьям? Пусть накроют ее операцией «Перехват».

С минуту Вадим Петляков размышлял, пытаясь отыскать наиболее правильное решение. Потом уверенно отвечал:

– Не вижу в этом необходимости. Лишних людей привлекать ни к чему. Разберемся сами. Возьми людей и попробуй поискать ее. Думаю, он не мог далеко уехать.

– Сделаем!

Из отдела электронной разведки явился Паушкин – высокий взъерошенный парень с курчавой копной волос. Чем-то неуловимым он напоминал добродушного спаниеля. Прежде чем попасть в концерн, он проработал три года в научно-исследовательском институте. Считался гением местного масштаба, однако ему не помогла даже его одаренность, когда он принялся ухаживать за молодой женой директора института. Вылетел в два счета!

Поговаривали, что ему удалось добиться взаимности.

Вислоухий, очень нелепый, он напоминал без-родного щенка. У подавляющего числа женщин он вызывал лишь ироничную улыбку. Необычно было другое: вокруг него всегда вилась парочка симпатичных девиц. Осталось только гадать, что именно их привлекает в нем. Женщины вообще очень странные создания: они способны принимать за достоинство именно то, что мужчины ви-дят большим недостатком. Может, в этом вислоухом парне их привлекала слава непризнанного гения?

– Что у тебя?

– Мы расшифровали звонок, который был сделан в офис.

– Не тяни, выкладывай! – поторопил Петляков. – Как вам это удалось?

Два дня назад в офис был сделан звонок, зафиксированный службой разведки. Прозвучал он из конторы Николаева, вот только услышать разговор мешали сильные помехи, раздававшиеся на линии. Было ясно, что они использовали какой-то шумовой прибор, препятствующий вторжению в линию связи.

– Дело оказалось довольно интересным. Они использовали прибор с шумовыми эффектами, звучавшими на разных частотах. Мне удалось уменьшить шумовые помехи, и через них проступила четкая запись. Я могу принести ее.

– Потом. Скажи мне в двух словах, что там?

– Если в двух словах… то они всерьез опасаются, что Шевцов может поправиться, и собираются провести против него дополнительную акцию.

– Что они собираются предпринять?

– Они спрашивают, в какой именно больнице находится сейчас Шевцов.

– Можно по тембру узнать человека, с которым они разговаривали?

Задумавшись на пару секунд, Паушкин уверенно ответил:

– Не думаю. Слишком много помех. Я просто считаю чудом, что нам удалось прослушать эту запись. – Улыбнувшись, добавил: – В институте я как раз занимался проблемой снятия шумовых эффектов. Вот и пригодилось.

– Во сколько часов был звонок?

Паушкин понимающе кивнул:

– Во время обеда. Обычно там никого не бывает.

– Хорошо. Иди.

Было над чем поразмышлять.

Мобильным телефоном воспользоваться не пожелали из боязни, что их могут прослушать, но вот телефон, стоящий в офисе, был с защищенной линией.

Звонок прозвенел именно в тот момент, когда в офисе никого не было. Народ в офисе очень дисциплинированный. Разбившись на небольшие группы, отправлялись в служебную столовую, так что в офисе мог остаться кто угодно. И сви-детелей не найти. Телефон стоит на самом видном месте, и воспользоваться им мог кто угодно. Хотя в это время оставалось два заместителя, каждый из которых проработал с генеральным директором не один год. Подозревать их как-то не с руки. Собственно, Шевцов их и пригласил на фирму. Чего же ему двигать ненадежных людей? Была еще секретарша, Аня Елизарова, тоже проверенный человек, так что слабое звено здесь отсутствует, и подозревать особо некого.

Значит, у него всего лишь два дня, в течение которых нужно выявить предателя. У каждого из заместителей имеются собственные мотивы в устранении генерального: те же самые акции. Согласно уставу они будут распределены между руководством, а следовательно, каждый из них в случае гибели генерального директора добавит к своему счету еще несколько нолей.

Труднее всего заподозрить Анну Елизарову, работавшую на Шевцова едва ли не из-за любви к офисной жизни. Такие экземпляры человеческой породы вполне классифицируются в «гомо офисус».

Вадим подошел к окну и закрыл форточку. Так он поступал всегда, когда покидал кабинет. Даже если отлучался для того, чтобы выкурить сигарету. Собственный кабинет он воспринимал как бункер, целостность которого свято оберегал.

Прошел по длинному коридору и завернул в небольшой закуток, где размещался заместитель генерального директора по кадрам Фрол Эдуардович Маковский. Вошел в кабинет без стука, как и подобает начальнику службы безопасности.

– Я тут созванивался с Семеном Валентиновичем…

– Шевцов пришел в себя? – подался вперед Фрол Эдуардович.

– Да. Сейчас ему значительно лучше.

– Ну, слава богу! А то все валится. Без него с нами никто не хочет иметь дело. Даже не знаю, что и предпринять, такие деньги горят!

– Вот об этом я как раз и хотел вам сказать. На работе появиться он пока не может, сами понимаете…

– Да, конечно, – подхватил заместитель генерального.

– Но он предложил перевезти его поближе к офису. Вы, наверное, в курсе, что у него на Гвардейской имеется четырехкомнатная квартира?

– Разумеется. Мне даже приходилось там бывать дважды. Он оставляет ее для сына.

– Верно. Послезавтра в двенадцать часов мы его туда подвезем, а в два он вас будет ждать. Подготовьте ему соответствующие документы.

– Хорошо. Сделаю, – охотно откликнулся Маковский, распахнув кожаную папку с листками бумаги, как если бы намеревался тотчас отправиться на встречу с шефом.

– Да, еще вот что… Это просьба Шевцова: о том, что он будет именно на Гвардейской, никто не должен знать.

– Разве я не понимаю!

Вадим вышел, ощущая на себе жестковатый взгляд заместителя генерального. Так и хотелось почесаться между лопатками, но сдержался.

Следующим человеком, кому Петляков нанес визит, был другой заместитель генерального – Макей Матвеевич Илларионов. Невысокий мужичок лет пятидесяти, с хитрецой в глазах, румяный, как размалеванная матрешка. При первом знакомстве он производил странное впечатление: его не хотелось воспринимать всерьез, уж слишком игрушечным он казался. Оставалось только удивляться, каким образом такой человек попал в мир больших денег. И только когда он начинал говорить густым басом, могущим сделать честь лучшим вокалистам «Ла Скала», верилось, что в должности заместителя генерального директора он оказался далеко не случайно.

Посетители, впервые пришедшие в офис, сначала слышали раздававшийся из-за двери бас, который, по их мнению, должен был принадлежать человеку необычайно впечатляющей фактуры. На лицах посетителей невольно застывало недоумение, замешанное на откровенном разочаровании, когда случалось знакомство с обладателем уникального баса. Но дело свое Илларионов знал отменно и в своей среде пользовался немалым авторитетом. Подняв взгляд на вошедшего, он терпеливо ждал. Вадим догадывался, что у Илларионова он вызывал лишь глухое раздражение, когда заставлял его исполнять все требования, продиктованные мерами безопасности, и исполнять их в точности, как установлено инструкциями. С огромной шевелюрой, часто непричесанный, он был так же неприбран и внутри и вообще был склонен к анархизму, за что нередко получал от начальника службы безопасности серьезные нарекания. Была бы его воля, так он распахнул бы широко ворота концерна для всякого любопытствующего взгляда, а в подземном гараже развернул бы приют для бомжей.

Заметив вошедшего Петлякова, Илларионов поморщился. Всем своим видом он показывал, что данная минута совершенно не подходящая даже для кратковременного визита.

Извиняться Вадим не собирался. Под пристальным взором Илларионова он прошел через просторный кабинет, едва ли не столь же огромный, как у самого генерального, и уверенно опустился на свободный стул.

Губы Макея Матвеевича стиснулись плотнее. Любой, даже самый маленький начальник соб-ственный кабинет воспринимает едва ли не как суверенное государство, где берет на себя роль президента и парламента одновременно. И относится к кабинету столь же трепетно, как паломник к Святой земле. А потому вольность постороннего лица воспринимается им едва ли не как посягательство на личную безопасность. Иное дело, если бы визитер постучался в дверь, и, дождавшись приглашения, вошел бы в кабинет, неловко потоптавшись у самого порога, и только после этого получил бы милостивое соизволение присесть куда-нибудь в угол кабинета. Но сейчас все каноны были нарушены, и это Илларионову не понравилось еще больше.

Вадим не стал лишать себя удовольствия понаблюдать за недовольным лицом Илларионова, затянув сверх меры паузу. И уж когда она стала перерастать в неприличное молчание, заговорил:

– Тут такое дело, Макей Матвеевич, сейчас Шевцову значительно лучше.

– Ну, наконец-то, хоть одна хорошая новость за последние дни! – Восклицание показалось Петлякову вполне искренним, но расслабляться не следовало. – Он ничего не говорил, когда может приступить к работе? А то тут накопилось такое огромное количество бумаг, что и не разгребешь! И везде нужна его подпись!

– Как раз я пришел к вам в связи с этим. Сейчас он находится в больнице на Покровке, знаете такую?

Илларионов понимающе закивал:

– Кажется, представляю. Там частная клиника?

– Вот именно, там он и находится. Условия отменные: большая палата, высококлассные врачи, он получает все, что ему положено, так что дело очень быстро идет на поправку.

– Ну и слава богу! – Рука Илларионова потянулась ко лбу. В какой-то момент Петлякову по-казалось, что он сейчас перекрестится, однако не случилось. – Без Семена Валентиновича просто все валится!

Странное дело, Илларионов едва ли не слово в слово повторил слова Маковского. А может, зря он лезет со своими подозрениями? Бизнес дал основательный крен, а люди продолжают честно работать, пытаясь вернуть его в устойчивое первоначальное положение.

– Он просил вас прийти к нему послезавтра и показать ему все бумаги относительно первого транша за газ.

По лицу Илларионова пробежала тень.

– Чего же он сам со мной не связался?

– Все это связано с теми событиями, которые произошли в последнее время. Нужно быть осторожным. О том, что он находится в этой клинике, не знает никто, так что я вас тоже прошу не рассказывать никому об этом.

– Разумеется, как же можно! – энергично заверил Илларионов.

Во всех организациях, невзирая на их масштаб, доверенным лицом считается именно тот человек, который чаще всего видится с шефом: это может быть обыкновенный референт, от которого зависит встреча с первым лицом, или секретарша, что подает бумаги на подпись. Нарушая привычные табели о рангах, это может быть и девушка из самого нижнего звена, с которой генеральный директор проводит неформальные встречи где-нибудь на конспиративной квартире.

Но чаще всего таким лицом бывает начальник службы безопасности, в силу того, что ему доверяется жизнь босса, а это куда больше, чем финансовое благополучие. Ему не нужно спрашивать разрешения, чтобы приходить, и уж тем более он не нуждается в том, чтобы покинуть кабинет.

Не сказав более ни слова, Петляков поднялся и вышел из кабинета.

Ему предстояла еще одна встреча, с Аней Елизаровой. Прошел по длинному коридору, невольно замедлил шаги перед приемной генерального директора, в которой Аня была полноправной хозяйкой. И вдруг поймал себя на том, что кровь ускоряет свое течение. Интересно, а сама она догадывается о том, что его сердце бьется на несколько ударов чаще, стоит только ее увидеть.

Дверь была приоткрыта. Анна, как и обычно, сидела за компьютером и печатала какой-то текст. Интересно, что она может такого набирать, если Семена Валентиновича уже который день нет в офисе?

Губы чуток разошлись в доброжелательной улыбке, как только Петляков перешагнул порог приемной.

– Вы что-то хотели, Вадим Сергеевич?

Как же ей не проговориться о том, что так и хочется сграбастать ее в охапку и приволочь в холостяцкую квартиру? Видно, каким-то образом она сумела прочитать его шальные мысли: улыбка ее сделалась слегка плутоватой.

Вот кому можно доверить любую тайну.

– А я ведь к вам по делу, – произнес Петляков, приблизившись.

Теперь Аня была совсем рядом, аромат ее духов пьянил. Нечто подобное должен чувствовать кот, нанюхавшийся корней валерьяны.

– Слушаю вас. – В голосе девушки прозвуча-ла заинтересованность.

– Я вот с каким делом… Я заезжал к Семену Валентиновичу, сейчас ему намного легче, и он просил меня принести ему бумаги по траншу. Их нужно подписать и немедленно отправить в работу.

– Ну, наконец-то! – вздохнула девушка. – А то от него нет никаких вестей, и мы даже не знаем, что и думать. А его телефон по-прежнему недоступен.

– Теперь все наладится и пойдет своим чередом. Так у вас есть эти бумаги?

– Знаете… Это все-таки такое дело… – Аня выглядела слегка смущенной. – Я вам, конечно, доверяю, вы начальник службы безопасности, но эти документы представляют собой служебную тайну, и я не могу передать вам их без разрешения Семена Валентиновича.

Петляков располагающе улыбнулся: в последнее время ему не так часто отказывают, это даже интересно.

– Вы правы, инструкции нарушать нельзя. Тем более что в их составлении я принимал непосредственное участие.

– А может, мне заехать к нему самой и передать эти документы?

– Семен Валентинович сейчас находится вне дома. Ему пока рановато выходить на работу, – задумался Петляков. – Он в частной клинике.

– Ах, вот оно что. – Девушка заметно помрачнела. – Я могу принести документы и в частную клинику. Где она находится?

– На Гороховой. Вы знаете, где это?

– Конечно же, знаю. Это пятиэтажное здание с гранитной облицовкой, – ответила Анна. – В соседнем доме проживает моя подруга.

– Точно так. Клиника находится на втором этаже. Четвертая палата.

– И как ему там?

– Он молодцом! Палата тоже очень хорошая, просторная. В общем, все на высшем уровне. Да что я вам рассказываю! Сходите, и все сами увидите.

– Так я сейчас пойду?

– Сегодня, пожалуй, торопиться не стоит. – В ее духах наверняка содержался какой-то возбуждающий компонент: эту девочку так и хотелось покачать на руках. – Вот завтра можете сходить.

– Хорошо, – охотно ответила секретарша. – Я так и сделаю. Тем более что нужно подготовить документы.

Поддавшись какому-то импульсу, Вадим положил ладонь на тонкие пальцы Ани, которые оказались прохладными.

– Аня, здесь неподалеку открылся очень хороший ресторан. Может, сходим с вами пообедать? Уверяю вас, там великолепная кухня!

Девичьи пальчики под его ладонью набирались тепла. Теперь он ощущал каждую клетку ее кожи. Очень хотелось думать, что ей так же комфортно, как и ему.

Пальчики, будто бы ощущая неловкость, выскользнули из-под ладони. Заполучив свободу, они сжались в крохотный кулачок.

– Может, как-нибудь в следующий раз, – виновато произнесла девушка. – Вы только не обижайтесь, у меня и вправду очень много работы.

Отчего-то отказ Вадим воспринял болезненно, оставалось сделать вид, что ничего не произошло.

– Тогда как-нибудь в другой раз.

* * *

Петляков вышел из здания и направился в сквер, расположенный напротив. Если что-то и произойдет, то это должно случиться в течение последующих пятнадцати минут. Ждать осталось недолго, ровно столько, чтобы отыскать свободную скамейку и выкурить на ней сигарету.

Такое свободное место оказалось в глубине сквера под высоким каштаном, с которого хорошо просматривался вход в здание. Следует установить здесь скрытую камеру: весьма подходящая площадка для оперативного наблюдения.

Время было обеденное, и из офиса – кто парами, а кто в одиночку – потянулся народ. Напротив помещался недорогой ресторан, и многие сотрудники, пренебрегая местной кухней, спешили туда. Ничто так не сближает людей, как общий стол, и потому именно здесь можно увидеть, кто с кем дружит.

Из подъезда вышла Анна: легкой быстрой походкой прошла до угла здания, остановилась, как если бы кого-то ожидала. Так оно и есть: раскинув руки для объятия, к ней спешил высокий блондин. Подхватив девушку на ходу, он дважды крутанулся с ней и, бережно поставив на асфальт, повел за угол.

Вадима Петлякова кольнула ревность. Стало понятно, что ловить ему здесь нечего. У девушки вполне подходящая компания для похода в ресторан, и, судя по тому, как парень ее тискал, свое время они проводили не только за дегустацией блюд.

Вадим глянул на часы: пора! Достав трубку телефона, он набрал номер Анатолия Власенкова:

– Был звонок?

– Да, был, – сдержанно ответил Власенков. – Именно оттуда, откуда вы и говорили.

– Что именно было сказано?

– «Жди меня в семь часов вечера». Мне показалось, что это ключевое слово.

– Возможно.

Петляков отключил телефон. В грудине заныло. Вот из таких незаметных фраз и рождается разочарование.

Красный ободок огня незаметно подкрался к пальцам и болезненно обжег. Швырнув окурок в пепельницу, Вадим поднялся. Ситуация прояснялась.

Открыв крышку телефона, Петляков набрал номер.

– Слушаю, – раздался голос Федосеева.

– Мне нужна твоя помощь.

– Условия прежние?

– Все как обычно! Не обижу.

Глава 21

Стреляй по ногам!

Негромкий стук оконной рамы можно было бы принять за проделки порывистого ветра, если бы не знать о том, что все ставни были крепко закрыты, а за окном царило полнейшее безветрие. Значит, в помещение проник чужой.

Еще через несколько секунд послышался характерный звук, какой случается, когда вырезают стекло. С минуту была тишина: в этот самый момент, просунув руку в брешь, незваный гость пытался вытащить шпингалеты. Уже в следующую секунду послышался легкий металлический скрежет отворяемого запора, и Петляков почувствовал, как разгоряченное лицо обожгла струя прохладного воздуха.

Савельев, стоявший рядом, слегка подался вперед, но рука Вадима, вцепившись в его ладонь, заставила замереть. Бронежилет вдруг показался тесным и мешал вдохнуть полной грудью, натирал на уровне подмышек. А ведь еще минуту назад не чувствовал никакого дискомфорта.

В каждой из комнат находились бойцы, достаточно было подать команду, как они собьют незваного гостя с ног и припечатают мордой к паркетному полу.

Вадиму этого было недостаточно. Мало перекрыть путь к отступлению, должны быть еще крепкие доказательства. Иначе тот может утверждать, что проник в здание для того, чтобы выпотрошить больничную кассу.

Спустившись с подоконника, неизвестный мягко сошел на пол, не издав ни малейшего звука, и уверенной кошачьей походкой направился по коридору. Луч фонаря, скользнув по паркету, уперся в стену, расплывшись овальным пятном. Затем столь же быстро перебрался на пол. Осветил высокий потолок, лестницу, ведущую на второй этаж, и, не распознав опасности, двинулся дальше.

Вооружившись приборами ночного видения, Петляков с Федосеевым наблюдали за чужаком через приоткрытую дверь с противоположного конца коридора.

То, что это был не грабитель, стало понятно сразу. В этой части здания находилась аптека и магазин медицинских приборов. Выручку сдавали только раз в неделю, так что в сейфах хранилась немалая наличность. Однако он равнодушно прошел мимо помещений, предпочитая заполучить нечто иное. Освещая узкую ковровую дорожку, он уверенно поднимался на второй этаж – туда, где располагалась частная клиника.

Поднявшись на второй этаж, он так же неторопливо прошелся по коридору, распахнул дверь и зашагал уверенно, как если бы бывал здесь не единожды. Не исключено, что он посетил помещение накануне вечером, изучил маршрут, чтобы теперь не плутать в потемках.

Поправив сползающие наушники, Федосеев произнес в микрофон:

– Готовность номер один.

– Есть, – раздался задорный голос командира внутреннего оцепления капитана Старикова.

В свете инфракрасного излучения неизвестный выглядел фантомом. Добравшись до угла коридора, он остановился, посмотрел назад, как если бы почувствовал нечто недоброе. У людей в стрессовых ситуациях обостряется интуиция на опасность, выжидать больше нельзя.

– Начали! – негромко произнес Вадим.

В коридоре вспыхнул яркий свет, на мгновение ослепляя вошедшего. Комнаты моментально распахнулись, и коридор заполнился людьми в бронежилетах. Прежде чем неизвестный успел поднять ствол, он получил ногой сильнейший удар в грудь. Опрокинувшись на спину, парень тотчас перевернулся на живот и, сцепив ладони на рукояти, принялся палить прямо перед собой. Грохнул выстрел, за ним второй, в носоглотку ударила пороховая гарь. Пуля, отрекошетив от стены, по касательной зацепила бронежилет. Огонь не прицельный, на авось. Пройдет еще пара секунд, прежде чем он восстановит зрение, это же понимали и бойцы. Кто-то из стоявших рядом ребят пытался ухватить его за руку, другой выбить ногой ствол, но неизвестный каким-то чудом перекатился на бок и принялся стрелять по сторонам.

Восстановив зрение, он понемногу отступал к двери, уверенно посылая пулю за пулей в бойцов, пытавших его задержать.

– Уйдет! – закричал Петляков.

Оставалось только распахнуть входную дверь и, спрятавшись за металлическими пластинами, сбежать на улицу, на ходу сорвав с себя черную маску.

Два выстрела слились в один. Незнакомец дернулся, распрямившись в немалый рост, и завалился на спину. Глухо стукнулась о пол тяжелая голова. В сторону отлетел «браунинг».

– Черт возьми! По ногам нужно было! – прорычал Петляков.

– Он ведь в вас целил, – виновато произнес капитан Стариков. – Еще неизвестно, как бы сложилось, если бы я не опередил.

Вадима не покидало ощущение, что прежде они встречались. Теперь оставалось убедиться в предположении.

Высокий, с раскинутыми по сторонам руками, убитый перегораживал коридор. Бойцы поднялись и, перешагивая через ноги, обступили его со всех сторон.

Напротив сердца небольшое отверстие, вокруг которого просачивалась кровь. Ее было совсем немного – всего-то узкая струйка, стекающая на левый бок. Наклонившись, Петляков приподнял вязаную шапочку. Его встретило спокойное лицо. Парень умер мгновенно, даже не почувствовав боли. Предположения подтвердились, этого человека он знал.

– Что делать, Вадим Сергеевич? – уныло спросил Федосеев.

Распрямившись, Петляков произнес в сердцах:

– Что ты мне предлагаешь? Разрубить его на куски и по частям выносить из здания, так, что ли?

Бойцы, стоявшие рядом, сдержанно улыбались. Петляков всегда найдет время для шуток.

– Нет, но…

– Вы, кажется, милиция, вот и разбирайтесь. Он совершил проникновение в здание. И сделал это явно не с добрыми намерениями.

* * *

В офисе Петляков появился только в конце рабочего дня. Весь день был потрачен на то, чтобы растолковать дотошному прокурору, что все-таки произошло в здании. Как начальник службы безопасности, он должен был находиться в клинике, чтобы охранять шефа, так что с этой стороны нареканий не было. Часа полтора понадобилось на то, чтобы отыскать все пули, выпущенные киллером; их оказалось немало – десять. Еще пять патронов оставалось в магазине. Вполне достаточный боезапас, чтобы скрыться с места происшествия. Просто парню не повезло.

Не однажды судьба сводила Вадима Петлякова с сотрудниками прокуратуры, все они отличались небывалой дотошностью в работе и старанием. Впрочем, других там не держат, а этот, казалось, превзошел их всех, вместе взятых. Его интересовала малейшая деталь: кто где стоял; кто что говорил; спрашивал разрешение на ношение оружия и, вооружившись лупой, рассматривал щербины от выпущенных пуль. По его унылому лицу трудно было понять, какие ядовитые мысли роятся в его умной голове, но то, что дальнейшее расследование должно принести немало хлопот, так это уж точно!

Вадим готовился к тому, чтобы исписать ворох бумаг и дать разного рода объяснения, но вряд ли дело дойдет до ареста, в конце концов, они действовали строго по инструкции. И это должен понимать дотошный следователь прокуратуры.

Как бы там ни было, самое тяжелое осталось позади. Но переводить дух было преждевременно.

Поднявшись на второй этаж в приемную генерального, Петляков застал лишь Анну, поливающую цветы. На ней было длинное темно-зеленое платье, делавшее ее фигуру более стройной.

Обернувшись, она кокетливо произнесла:

– Вы сегодня такой торжественный, уж не собираетесь ли сделать мне предложение?

Петляков скупо улыбнулся:

– Признаюсь, поначалу у меня были такие намерения, но потом я раздумал.

Отставив лейку, девушка повернулась к Вадиму.

– Так что же произошло? Вы разочаровались во мне?

Аня смотрела на него с насмешливой улыбкой и дожидалась ответа.

– Тут другое… Как давно вы здесь работаете?

– Неожиданное продолжение. Это простое любопытство или сейчас меня допрашивает начальник службы безопасности?

– Сейчас я при исполнении служебных обязанностей.

Девушка заметно помрачнела.

– Уже три года. У вас есть еще ко мне вопросы?

– Имеются… Я у вас хотел спросить: что же такое заставило вас желать смерти Шевцову?

Анна побледнела:

– О чем вы?

– Вчера я вам сказал, где находится генеральный директор. И ночью на него произошло нападение. Его там не было… Честно говоря, я подозревал вас в самую последнюю очередь.

– С чего вы решили, что это именно я? Об этом мог знать кто угодно.

Вадим Петляков отрицательно покачал головой:

– Исключено. Об этом знали только мы с вами. Даже моя охрана не догадывалась, какой именно объект они охраняют. Конечно, никто из них не мог предположить, что в здание будет про-никновение. Похожую проверку прошли и два заместителя генерального, они ее выдержали. Я назвал им места, где мог находиться Шевцов, но туда так никто и не пришел. А пришел убийца именно в то место, которое я вам назвал. Что вы на это скажете? Значит, утечка информации проходила именно через вас. Значит, из-за вас погибли люди в бронированном «Мерседесе». Вам, наверное, известно о том, что у охранника, который тогда ехал вместе с Шевцовым, осталась малолетняя дочь. А у милиционера – мальчики-близнецы. Вам их не жаль? Вы меня разочаровали, Анна. За что же вы его так ненавидите?

Губы девушки мелко дрожали.

– Это… Это не я… А где же тогда… – не договорив, она умолкла.

– Вы хотите что-то у меня спросить? – сочувственно поинтересовался Петляков. – Наверное, о том парне, с которым я вас вчера видел у входа. Вы, кажется, сейчас к нему торопитесь. У вас с ним свидание? – прозвучало жестоко, но извиняться Петляков не собирался.

– Что с ним? – едва прошелестели девичьи губы.

На Вадима накатила волна жалости. Врага больше не было. Сейчас перед ним стояла молодая, красивая и любящая женщина. Вот только любить ей больше было некого.

– Он был убит в тот самый момент, когда пробрался в здание.

– Это неправда, – затрясла головой Анна. – Он живой. Где он?! Покажите мне его!! – Девушка ринулась вперед, но потом, споткнувшись, упала перед Петляковым, растянувшись во весь рост. Платье слегка задралось, обнажив красивые крепкие лодыжки.

Вадим даже не сразу понял, что это был выстрел. Только когда пятно крови на ее спине стало расползаться все шире, заливая блузку, он понял, что следующая пуля предназначена ему. Бро-сившись на пол, он услышал, как тотчас в стену смачно врезался свинец, брызнув во все стороны крошками мела.

Дверь распахнулась, и в приемную, не ведая об опасности, шагнул Юра Савельев. Застыв в дверях, он ошарашенно смотрел на распластанную на полу Анну, на Петлякова, вжавшегося в угол.

– Вадим Сер…

– Ложись! – закричал Петляков, махнув рукой.

Не дожидаясь повторной команды, Савельев прыгнул на пол. Вовремя! Пуля сочно шмякнула в дубовую дверь.

– Что здесь происходит, Вадим Сергеевич? – спросил Юра, вжавшись щекой в пол.

Петляков слегка приподнял голову. Анна лежала без движения. Трудно было понять: жива она или мертва. Кровь вытекала из-под живота – еще секунда, и она коснется его пальцев. Вадим невольно отвел руку в сторону.

Лежа на полу, он находился в полнейшей безопасности, высокий подоконник спасал от возможного выстрела. Перекатившись в противоположный угол, Петляков посмотрел в окно. Теперь он представлял, с какого именно места снайпер мог произвести выстрел: девятый этаж, возможно, крыша.

В свое время он предлагал Шевцову выбрать кабинет на противоположной стороне здания, но генеральный, не послушав его, предпочел именно эту сторону, на которой торчали жилые высотки. Любое окно можно было использовать как «лежку» для снайпера. Подтвердились самые худшие опасения. Единственное, на чем он сумел настоять, так это на том, чтобы в кабинете генерального были затемненные стекла. Именно такие окна предполагалось сделать и в приемной, но против этого неожиданно воспротивилась Анна, объяснив, что при затемненных стеклах цветы перестанут расти. И вот теперь она лежала неподвижно в самом центре: весьма серьезная плата за легкомыслие.

Достав телефон, Вадим набрал номер:

– «Скорую» срочно, на Садовую, пятнадцать. Огнестрельное ранение… да, ждем… – Затем набрал номер Ковалева. – Вот что, Лева, возьми с собой несколько человек со стволами и топай к противоположному дому. Проверь последний этаж и крышу, там должен быть снайпер. Но скорее всего это крыша.

– Что случилось?

– В Анну стреляли…

– Что с ней?

– Пока не знаю, не могу поднять голову, но, кажется, дышит. Давай быстро!

– Слушаюсь!

Отключив телефон, Вадим Петляков, держась у самой стены, подполз к окну. С этой траектории стрелок его вряд ли разглядит. И, будто опровергая пришедшую мысль, на мелкие осколки разлетелась лампа, стоящая на самом краю стола. Крохотный кусок стекла болезненно впился в щеку. Добравшись до угла, Вадим Петляков встал в полный рост и, дотянувшись до воротка, закрыл жалюзи. Приемная окунулась в полумрак. Анна негромко застонала.

– Ну?! – прикрикнул Вадим на лежавшего Савельева. – Бери за плечи, да аккуратнее.

Женщина простонала громче. Приоткрыв глаза, произнесла:

– Что со мной?.. Мне больно.

– Потерпи, девочка, все пройдет.

Распахнув дверь, вышли в коридор.

– Где «Скорая»?! «Скорую»!

– Давай сюда, на диван… Что же ты, девочка?

Коридор вдруг заполнился любопытными. На застывших лицах читались ужас и сочувствие. Женщина, стоявшая рядом, прижала ладонь к груди, как если бы хотела зажать крик, вырывающийся на волю.

– Что встали?! Расступись!

Анну положили на диван.

– Остаешься здесь, пока не приедет «Скорая». Потом сразу к тому дому.

– Понял, – кивнул Юра.

Встречая недоуменные взгляды, Вадим заторопился к выходу. На вахте стояли два человека из новеньких. Как их звать, Петляков не помнил, но службу несли дисциплинированно, строго по-сматривая на каждого вошедшего. По их лицам Вадим видел, что им очень хочется спросить, что же произошло в здании. Однако не решались. Не те отношения, чтобы выспрашивать, субординацию нужно соблюдать.

Вадим вышел из офиса и быстрой походкой направился к противоположному корпусу. За спиной прозвучала сирена «Скорой помощи», хотелось бы верить, что они подоспели вовремя. Завернув за угол, он, едва не срываясь на бег, направился к подъезду, у которого его дожидался заместитель начальника службы безопасности Лев Ковалев.

– Что там? – на ходу спросил Петляков, проходя в дом.

– Нашли только его «лежку», – ответил Ковалев, устремляясь за начальником. – Расположился на крыше, как вы и сказали.

– Как он ушел? – Петляков вдавил кнопку лифта.

Где-то в поднебесной гулко громыхнуло, и лифт с лязгающим звуком принялся сползать вниз.

– Даже не знаю, – озадаченно протянул Ковалев. – По углам здания и у подъезда я расставил своих ребят, но подозрительных не обнаружили.

– На крыше поставил?

– И на крыше тоже, – кивнул Ковалев.

– И что, никто не выходил?

– Только жильцы дома.

– У них на лбу, что ли, написано, что это жильцы дома? – в сердцах произнес Петляков.

Ковалев смутился. Вышли на последний этаж. Дверь на чердак была выломана и держалась лишь на одной петле.

– Кто из мужчин выходил?

– Их было трое: один выносил мусор…

– Как он выглядел?

– Молодой парень лет двадцати пяти. Выбросил мусор в бак и пошел через двор. Вторым был мужчина средних лет, в очках. Тоже здешний…

– С чего ты решил?

– Он о чем-то переговорил с женщиной, сидевшей на лавочке, потом сел в бордовую «Ниву» и уехал. А третий мужчина был с женщиной, она взяла его под руку, и они направились в ближайший магазин.

– Ты что, проследил?

– Да, – кивнул Ковалев.

Вадим прошел чердак и вылез на крышу. Он уверенно шел к тому самому месту, где, по его представлению, должна быть «лежка» снайпера. Не удивляясь, Ковалев послушно следовал за ним. Начальник службы безопасности не однажды уже показал свое оперативное чутье, а обнаружить местоположение снайпера для него и вовсе пустяк.

Петляков шел именно к тому месту, откуда стрелял бы он сам. Такое место было единственным на всей крыше: у выхода вентиляционной трубы, которая скрывала его от возможного любопытства с более высоких этажей соседнего здания, а кроме того, оно располагалось как раз напротив окон приемной директора.

Так оно и есть! У самого края лежал небольшой мешок с песком – весьма удобная подставка под ствол винтовки.

Трое парней из охраны стояли немного поодаль и с нескрываемым интересом наблюдали за начальником службы безопасности. Было видно, что тот немного нервничал, осматривая место преступления. Оно и понятно: пройдет не более десяти минут, как крыша наполнится оперативниками, прокурорскими работниками.

Внизу зазвучала милицейская сирена.

Согнувшись, Вадим Петляков рассматривал брошенные окурки. Странное дело, но один из них еще тлел, а следовательно, киллер покинул крышу буквально перед тем, как сюда пришла служба безопасности.

Распрямившись, Петляков спросил:

– Значит, никто больше не выходил?

– Нет, – удивленно протянул Ковалев. – Иначе мы бы заметили. Если бы не я, так кто-нибудь другой.

– Ясно, – уныло проговорил Петляков. – Снимай охрану, в здании его нет. Он ушел. – И, не давая Ковалеву задать следующий вопрос, пояснил: – Это был тот парень, что выносил мусор. Возможно, на его месте я бы поступил точно так же. В руках ничего не значащий пред-мет. Такие вещи всегда отвлекают внимание. Вы запомнили его внешность?

– Да.

– Как он выглядит?

– Высокий, сухощавый…

– Немного сутулый. Лицо вытянутое, на подбородке глубокая ямочка. Уши маленькие, плотно прижаты к черепу. Особые приметы отсутствуют.

– Хм… Вы так уверенно говорите, как будто знаете его лично.

– Тебя удивит, если это действительно так? – вонзил Петляков острый взгляд в переносицу заместителя.

Ковалев выглядел смущенным.

– Ну-у…

– При встрече узнаешь?

– Конечно.

– Вот и слава богу!

Ковалев поднес рацию к лицу:

– Всем к офису.

Петляков подошел к офису. Карета «Скорой помощи» уже отъехала, зато прибавилось милиции. Приехали даже высшие чины: двое из них без формы, в легких и дорогих костюмах, но по тому, как перед ними вытягивались майоры, было понятно, что звезд на их погонах было немало.

Сейчас оперативники рыщут по этажам, высматривая возможные улики, а когда будет осмотрена каждая щель, они обратятся с вопросами к начальнику службы безопасности.

– Что с Анной? – спросил Вадим у подошедшего Маковского. – Жива?

Фрол Эдуардович выглядел подавленно. Рука с сигаретой, застыв у самых губ, дрогнула, сбросив на воротник пепел. Кажется, он этого не заметил.

– Жива… Но, как сказал врач, состояние ее крайне тяжелое. Неизвестно, довезут ли до больницы. Так и сказал! Бог ты мой, ведь я с ней еще сегодня утром разговаривал. Веселая такая была… Кто бы мог подумать, что так выйдет… Приходишь на работу, ни о чем таком не думаешь, и тут… У вас есть какие-нибудь предположения?

– Об этом вам лучше поговорить с милицией.

Вадим поднялся в офис. Этаж уже перекрыт: с двух сторон приемную охраняли оперативники. У самой стены стоял кожаный диванчик, на котором какой-то час назад лежала Анна. Кровь успели вытереть, остались только неприглядные багровые разводы.

– Здравствуйте, мне сказали, что вы начальник службы безопасности, – услышал Петляков за спиной вкрадчивый голос.

Повернувшись, Вадим увидел прямо перед собой мужчину лет тридцати пяти со светлыми волосами: такой белизны волос обычно женщины добиваются насыщенным раствором перекиси водорода, но упрекать парня в подобном не хотелось, скорее всего такой цвет волос у него от природы.

– Простите, а с кем имею честь общаться? – бесцветным голосом произнес Петляков.

Он уже понимал, что допустил ошибку, поднявшись в приемную. Следовало затаиться в каком-нибудь кабинете и ждать, когда схлынет первая волна любопытствующих. Теперь уже никуда не деться.

– Старший оперуполномоченный, майор Степанов Дмитрий Федорович.

– Понятно. Да, я начальник службы безопасности Вадим Петляков. Так чем обязан?

– Вы не могли бы мне объяснить, что произошло?

Нарастало раздражение. Не следовало идти на поводу у скверного настроения, оно способно завести в такую глубокую яму, из которой потом придется выбираться не один день.

– Я думал, что вы мне объясните, – сделал непонимающее лицо Петляков.

По губам оперативника промелькнула усмешка.

– Я бы с удовольствием объяснил вам, если бы оказался на месте преступления… как вы. Так я вас слушаю.

– Ну, если так,… – повел плечами Петляков. – Был выстрел через окно. Думаю, что стреляли с противоположного здания. Пуля попала в Аню Елизарову, она работала секретарем у генерального директора.

– Хм… Сначала, значит, пытались убрать генерального директора, а потом его секретаршу.

– Получается, что так.

– Как вы думаете, а зачем преступнику было в нее стрелять? Что она могла знать такого, что могло бы представлять для них опасность?

– Понятия не имею, вам лучше бы об этом спросить у самого преступника.

Губы старшего оперуполномоченного дрогнули в легкой улыбке.

– Разумеется, мы об этом у него спросим, но сначала нужно его поймать. Мне бы хотелось выслушать ваше мнение. Может, у вас есть какие-то предположения?

– Преступники покушались на Шевцова. Теперь им известно, что он жив, и не исключено, что они могли принять Анну за Шевцова. Расстояние большое, мешал свет, а видимость скрывали еще и жалюзи.

– Что ж, не исключено. Как долго вы здесь будете? Мне бы хотелось с вами еще немного поговорить – попозже.

Глянув на часы, Петляков сделал серьезное выражение. В общении с оперативниками важна искренность: это такой народ, кожей чувствуют любую фальшь.

– Дело в том, что мне срочно нужно уезжать. Я с удовольствием могу переговорить с вами в любое другое время.

– Хорошо, – кивнул Степанов. – Так и решим. – И, уже потеряв интерес к Петлякову, он перешел за ограждение и громко спросил у мужчины средних лет: – Какое состояние пуль? По ним можно будет что-нибудь сказать?

– Они сильно деформированы. Думаю, идентификация будет непростой.

– Смотри повнимательнее, может, еще что-нибудь отыщется. Да откройте вы наконец жалюзи! – недовольно воскликнул майор. – Ни черта не видно!

Не оборачиваясь, Петляков затопал к лифту.

Сбившись в небольшие группы, сотрудники вполголоса обсуждали случившееся.

– Товарищи, давайте разойдемся по местам. Нужно работать, – услышал Вадим голос Илларионова.

– Да какое тут работать после всего случившегося! – ответил кто-то из сотрудников.

Подошел лифт. Петляков нервно глянул на часы: не может же милиция находиться в здании до бесконечности! Спустившись на улицу, он не мог отделаться от ощущения, что кто-то буравит его спину тяжеловатым взглядом. Задрав голову, он заметил стоявшего у окна Степанова. О чем же таком он думает?

Завернув за угол, Петляков набрал номер Шевцова:

– Слушаю, Вадим.

– Тут у нас такое дело, – попытался он подобрать подходящее слово.

– Я уже знаю.

– Та-ак, – хотелось спросить, кто именно его опередил, но не осмелился. – Понятно.

– Хотя эту информацию я должен был получить от тебя. Ты представляешь, что нужно делать?

– Да.

– Вот и поступай как считаешь нужным.

Вадим почувствовал облегчение. Теперь его руки были развязаны.

Время тянулось медленно: было сделано полтора десятка звонков, состоялось четыре важных разговора, успел даже пообедать в небольшом, но уютном ресторане недалеко от центра, а маленькая стрелка сделала всего-то пару кругов и намеревалась пойти на третий.

Наконец прозвенел долгожданный звонок. Включив телефон, Петляков нетерпеливо спросил:

– Ну, что там?

– Они уходят, – раздался бодрый голос Ковалева.

– Буду через пятнадцать минут.

Петляков подъехал в тот самый момент, когда от здания офиса отъезжала черная «Волга» с милицейским номером. Наверняка в ней удалялось высокое начальство. Видно, в этот день они решили вынести на своих плечах все тяготы службы, что перепадают оперативному составу. Блеснул было проблесковый маячок, да как-то смущенно потух. Так что отъезжали безо всякой помпы, будто побитые.

Петляков поднялся в приемную. Теперь, в отсутствие в ней Анны, она как будто осиротела. Выглядела значительно больше, но уныло. Даже цветы, что разрослись на подоконнике тропическим лесом, теперь будто почернели.

– Ты принес все, что требуется? – повернулся Вадим к заместителю.

– Да, все здесь, – стукнул Ковалев по сумке, которую держал в руках. – Не хотели начинать без вас.

– Правильно, – невесело буркнул Петляков, проходя в глубину приемной.

Стреляли в Анну в тот самый момент, когда он появился в офисе. Следовательно, стрелявшие прекрасно были осведомлены о состоявшемся разговоре. От нее хотели избавиться как от опасного свидетеля, и, похоже, это им удалось.

– Открывай, – поторопил Петляков.

Ковалев вытащил из футляра небольшой прибор в черном пластиковом корпусе с четырьмя кнопками, с левой стороны шкала индикации.

– Приступать?

– Я сам, – забрал Петляков детектор.

Настроив прибор на самый низкий уровень, он услышал легкое пощелкивание, чередующее-ся со случайными всплесками. В сотне метров от офиса стояла вышка сотовой связи, которая могла создавать помехи.

– Выключить все приборы! – скомандовал Петляков.

Экран компьютера, стоявшего на столе, померк. Вадим увеличил чувствительность до среднего, и тотчас участились щелчки, сделавшись при этом более громкими, а дисплей вспыхнул длинной синей полоской. Повернувшись, Вадим сделал шаг по направлению к источнику. Идентификация усилилась. Радиожучок находился гдето на нижних стеллажах или на шкафу. Прибавив чувствительность, Петляков локализовал источник звука. И уверенно сделал два шага в сторону книжной полки, на которой расположились небольшой плюшевый мишка, ваза с цветами и еще металлическая коробка. Вадим уверенно поднял именно мягкую игрушку. Звуковые сигналы еще более обострились: источник излучения находился от него всего лишь на расстоянии нескольких сантиметров.

Выключив детектор, он передал его Ковалеву, стоящему рядом, и стал рассматривать плюшевого медведя. Стандартная игрушка, какую обычно дарят детям да еще женщинам. Мохнатый, с большими блестящими глазами, он должен был внушать симпатию всякому, кто его видел. Однако от его зрачков так и веяло опасностью – по пальцам пробежал легкий и неприятный разряд.

А этот мишка умеет за себя постоять!

Осмотрел игрушку со всех сторон. Ничего такого, что могло бы внушать опасение. Вот только глаза у игрушки отчего-то были разными: один темно-коричневый, а другой – почти черный. Потянув за коричневый глазок, Петляков даже не удивился, когда следом потянулся короткий шнур.

– Беспроводная видеокамера, – негромко констатировал Лев Ковалев.

Где-то километра за полтора от этого места бесстрастный электронщик снимал информацию и, видимо, с ухмылкой рассматривал их напряженные лица. От подобного предположения сделалось неприятно.

– Возьми, – протянул Петляков видеоглазок Ковалеву.

Тот взял видеоглазок двумя пальцами, вырвал шнур и, раскрыв портсигар, сунул его в заточение. Отсюда он теперь никуда не денется.

– Кто мог принести эту игрушку?

Ковалев неопределенно пожал плечами.

– Кто угодно. У девушки было много поклонников. Это мог сделать один из них.

На одну загадку стало больше.

– Проверь все ее звонки. Кому она звонила, кто ей звонил. Потом распечатку дашь мне.

– Уже сделали, – охотно ответил Лев Ковалев. Сунув руку в карман, вытащил лист бумаги. – Ничего необычного: подруги, старые знакомые, несколько звонков она сделала по поручению шефа. Правда, вот этот номер непонятен, – показал Ковалев на надпись, обведенную красной линией. – Абонент недоступен. Телефон зарегистрирован на некоего Костикова.

– Понятно. Фамилия может быть подставной. Что по Николаеву?

– Он тоже пока себя никак не проявил. Похоже, просто выжидает, чем все это закончится.

– Хорошо. Выясним. Работайте дальше.

– Тут еще одно… – озадаченно протянул Ковалев.

– Ну, что там еще? – не без досады спросил Вадим.

– Вами очень интересовался этот майор… как его…

– Степанов, – подсказал Петляков.

– Да, он. Все расспрашивал о вас наших ребят. Откуда вы прибыли, где до этого работали, чем занимаетесь?

– И что они?

– Разумеется, молчали! Но у меня такое чувство, что под вас очень серьезно копают.

– Поглядим!

Вадим вышел из приемной и зашагал к Маковскому. Тот встретил вошедшего начальника службы безопасности хмурым взглядом. Сейчас сложно это представить, но прежде между ними были почти приятельские отношения. Дважды они даже выбирались на рыбалку. Улов был так себе, зато, помнится, поговорили по душам под качественную водку. Тогда Маковский подивил знанием огромного количества анекдотов и презабавных историй. Сейчас же за столом сидел совершенно другой человек: от прежнего оставались разве что крохотные ямки на щеках, свидетельствовавшие о том, что веселье ему было не чуждо.

Зам. генерального внимательным и понимающим взглядом проследил за тем, как Петляков, пододвинув стул, уверенно на него взгромоздился. Остроносый ботинок, покачиваясь, едва не касался поверхности стола. Не та обстановка и не тот случай, чтобы указывать начальнику безопасности на хорошие манеры. Носок ботинка уперся в ножку стула и успокоился.

Подняв взгляд на Вадима, Маковский спросил:

– Что-нибудь прояснилось?

– Кое-что имеется. Я к вам пришел не случайно.

– Я это почувствовал, – напряженно сказал Фрол Эдуардович. – Вы что-то хотели мне сказать?

– Хотел… Я пришел к вам по поводу покушения на Шевцова.

– Вот даже как, – оживился Маковский.

В больших темно-серых роговых очках он выглядел почти беззащитным.

– У нас были предположения, что в его гибели заинтересован кто-то в компании; не хочу вдаваться в подробности, но теперь мы твердо знаем, что эта опасность извне. К такому предположению имеются даже косвенные данные.

– Что за данные?

– Несколько минут назад мы нашли в приемной радиожучок. Вся информация передавалась за пределы компании.

– Кто бы мог подумать! А вы молодец, умеете работать, – не удержался от похвалы Фрол Эдуардович.

– У нас даже был очерчен круг подозреваемых, – не пожелав замечать похвалы, продолжал Вадим. – Два дня назад этот список сократился до трех человек. Сегодня утром он состоял всего лишь из одного. Так что я подозревал вас, Фрол Эдуардович, мне даже неловко это признавать.

– И чем же я заслужил такую честь? – Маковский выглядел слегка обиженным.

– Вы ведь один из тех, кто больше всего заинтересован в устранении генерального дирек-тора.

– С чего вы это взяли?

Лицо Маковского напряглось. Линзы очков зловеще блеснули, теперь он выглядел колючим.

– После его смерти вы, как заместитель генерального, могли унаследовать все его акции. Как это ни странно, но в договоре о партнерстве такая вещь не прописана. И вы всецело становитесь хозяином большого предприятия.

– Никогда об этом не думал.

– О таких вещах думают хотя бы однажды, – не согласился Петляков. – А потом, в вашем личном деле тоже имеются некоторые белые пятна. Я слегка прошелся по ним.

– И что же вас насторожило?

– Например, вы скрывали место своей службы. Всюду писали, что служили в строительной бригаде. Я тут навел справки, так эта строительная бригада занималась установкой сложнейшего электронного оборудования. И вы в ней числились одним из главных специалистов.

– Вы сами должны понимать, что существуют военные тайны.

– Но это еще не все, Фрол Эдуардович. При написании автобиографии вы почему-то пропустили свою срочную службу. А ведь в армию вы пошли после второго курса.

Пожав плечами, Маковский ответил равнодушным голосом:

– Просто подумал: кого могут интересовать такие незначительные эпизоды моей биографии?

– Вы прибедняетесь, Фрол Эдуардович, не такие уж они и незначительные. Не каждому приходилось служить в спецподразделениях. Бы-ли инструктором по подрывному делу. Уверен, что в вашей биографии немало боевых страниц.

Лицо Маковского помрачнело. В какой-то момент Петлякову даже показалось, что заместитель генерального укажет ему на дверь. Но уже в следующую секунду глубокая морщина на его лбу разгладилась.

Заговорил он негромко и приветливо, как если бы беседовал с другом:

– Было такое дело. Но не хотел рассказывать. Это не самое приятное воспоминание в моей жизни.

– Анкета требовала искренности. Так что у меня был повод подозревать вас.

– Спасибо за откровенность. Это будет для меня хорошим уроком.

Прощаясь, Вадим крепко пожал руку Маковскому. Вышел в коридор, попытался уловить в себе какие-нибудь душевные изменения. Ровным счетом ничего! Легче не сделалось. Даже как будто бы стало тягостнее, как если бы взвалил на себя очередное бремя.

Часть III

Чистильщик

Глава 22

«Мясника» загасить!

– Чем больше я об этом думаю, тем больше возникает вопросов, – проговорил Чалый. – Куда-то исчез этот Мельник. О нем вообще никто не слышал. Шевцова тоже нигде нет. Непонятно, не то жив, не то мертв. Я тут созвонился с Николаевым, так он мне сказал, что от моего имени какой-то фраер вел с ним базар, что была попытка устранить Шевцова. Вот толь-ко осечка вышла. Живучим он оказался. Не нравится мне все это! Меня держат или за лоха, к чему я не привык, или пытаются развести на серьезные деньги.

После выхода из следственного изолятора Чалый перебрался в Подмосковье, где милиция, по его мнению, не так зверствовала. Следовало обдумать сложившуюся ситуацию, чтобы знать, как поступать дальше.

Не любивший суеты и многолюдья, законный поселился на окраине поселка в небольшом деревянном доме с большим участком. Едва ли не ежедневно к покосившейся калитке подъезжали, на удивление соседей, дорогие иномарки, и сельчанам оставалось только гадать, что за странный сосед обосновался на их богом забытой улице.

Привольная жизнь приходилась Чалому по вкусу: особенно хороши были папиросы, выкуренные перед сном. Устроившись на крылечке, он выдыхал дым в направлении полной луны и был почти счастлив, если не считать того недоразумения, что приключилось с ним несколько дней назад.

Вопросов было много, и на них следовало отыскать правильный ответ. Его собеседником был Некрас Черный, в миру Иван Васильевич Чернов, подельник, которому он доверял всецело. Именно ему он направил маляву, чтобы тот узнал, кто такой Мельник. А судя по тому, что разузнал Некрас, его не существовало совсем или чина он был столь незначительного, что о нем никто не слышал.

– А может, контора в игре? – предположил Некрас Черный. – Им ведь и не такие рамсы приходится раскидывать.

– И дернуло меня с этим Николаевым связаться! Я вот с тобой сейчас базарю, а меня колотунец изнутри жрет! – пожаловался Чалый. – А тут еще и «мясник»… Если нам и в самом деле контора на «хвост» села, так они рано или поздно до всего доберутся. Работать они умеют… Каюк нам всем придет! Уж как мне неохота в чалкину деревню снова топать, если бы ты только знал… Отпарил я свое!

– Гасить нужно «мясника»! – просто предложил Некрас Черный, сузив глаза. – На нем столько краски, что он за десять жизней не отмоется. А потом, если до него доберутся и он колонется, так нам с тобой не жить! Если не контора, так свои замочат!

– Вот ты этим делом и займись, – одобрительно кивнул Чалый.

Впервые за последние дни он испытал облегчение.

* * *

– Дело взято под личный контроль минист-ра. – В трубке послышались рычащие интонации. – Вы сами прекрасно представляете, чем это для вас может закончиться.

Окажись Степанов наедине с обладателем рокочущего голоса, так вытянулся бы в струнку, демонстрируя послушание и готовность выполнить любой приказ. С людьми подобного ранга не шутят. Но сейчас, находясь в собственном кабинете, он мог позволить себе любую вольность: откинувшись на спинку стула, он демонстративно положил ноги на небольшой старенький диванчик. Голос его при этом был преисполнен решимости, так что подобный поступок можно было воспринимать как лицедейство. «Вы меня, товарищ полковник, едва ли не по матушке кроете, думаете, что я, приняв стойку «смирно», стою с телефонной трубкой в руках, а я вам фигу в кармане кручу».

Капитан Кудрявцев лишь усмехался, наблюдая за лицедейством своего друга. Перевоспитать майора было невозможно, и даже удивительно, как он сумел получить большую звезду при его страсти к откровенному анархизму. Но работать Степанов умел, а потому начальство легко прощало некоторые шероховатости его характера.

– Так точно, товарищ полковник. Сделаю все возможное.

Последние слова были прерваны короткими гудками, что совершенно не расстроило Степанова. Не хочет начальство говорить, так это его воля. Хотя и жаль, только ноги на диван закинул, чтобы принять подходящее положение для беседы, а он уже отключился.

– Увидел бы полковник, как ты с ним разговариваешь, так он бы тебя в позу поставил, – хмыкнул Кудрявцев.

– И слава богу, что не видел, – буркнул майор Степанов. – Так что там у тебя по Шевцову? – принял он первоначальное положение: ноги под столом, руки сцеплены в замок, обыкновенный среднестатистический служащий.

– Точных данных о том, как он сколотил свое состояние, не имеется. Известно лишь одно, что еще лет десять назад он был хозяином маленькой фирмы, в которой, кроме него, числилось всего три человека.

– Чем они занимались?

– Продавали компьютеры, разную вычислительную технику. Конкуренция было очень существенная. Тогда они едва сводили концы с концами. Все переменилось в одночасье. Рядовая фирмочка, каких в стране была не одна тысяча, вдруг переросла в крупное предприятие, а сам Шевцов сделался весьма солидным человеком с многомиллионным состоянием. Еще тогда возникло подозрение, что криминал отмывал через него деньги. По этому делу даже проводилось расследование, но доказать так ничего и не смогли. Потом каким-то образом, будто бы по какой-то команде, от Шевцова отстали и налоговая служба, и прокуратура, а он продолжил развиваться дальше. С каждым годом его капитал все более укреплялся, и к сегодняшнему дню Шевцов входит в двадцатку самых богатых людей России…

– Вот оно даже как.

– …хотя предпочитает не выпячивать свое состояние: ни яхт, ни дворцов не покупает, держится довольно скромно, что, впрочем, не мешает ему быть сильным руководителем. За последние годы он поднялся очень высоко, даже непонятно, кто осмелился поднять на него руку. Шевцов вхож в финансовую элиту, у них там своеобразный клуб миллиардеров. Живут между собой не очень дружно, постоянно что-то делят. Но как только ощущают со стороны правительства какое-то давление на свой бизнес, тотчас объединяются и начинают действовать сообща.

– Сам он давал когда-нибудь объяснения по поводу того, откуда на него свалились такие деньги?

– Отмалчивался или обходил этот вопрос стороной. Пожалуй, это самое темное место в его биографии. А в остальном его жизнь довольно прозрачна: меценатствует, любит путешествовать, ни в каких криминальных сообществах не замечен.

– Мне думается, что покушение на него как-то связано с этой темной стороной его биографии. Если мы узнаем, каким образом он сделался сказочно богат, тогда и поймем, кто решил его заказать. Поймем наконец, что происходит и в его империи. А что у нас по начальнику службы безопасности?

– По Петлякову еще меньше информации. На первый взгляд весьма заурядная биография. Учился в московском радиотехническом вузе, прекрасный спортсмен-легкоатлет, бег на средние дистанции. Проявил себя на Российской спартакиаде. Был чемпионом на полтора километра. Потом был призван в армию. Таких, как он, там называют «пиджаками», но вместо положенных двух лет прослужил целых шесть. Вот здесь полные потемки. Чем он там занимался, узнать так и не удалось. Куда бы мы ни заглядывали, всюду натыкались на гриф «Совершенно секретно». Но предполагаю, что это были какие-то миссии, связанные с зарубежными командировками. Демобилизовавшись, он некоторое время оставался без работы, перебивался тем, что чинил компьютеры. Занимался даже частным извозом. Даже был в охране у одного криминального авторитета. Думаю, именно тогда произошло его пересечение с Шевцовым.

– Возможно, – сдержанно согласился Степанов.

– А потом Шевцов предложил ему возглавить свою службу безопасности. В какой-то степени такое предложение можно восприни-мать как карьерный рост. Хозяйство у Шевцова очень большое, да и платит он своим людям прилично.

– А что о Петлякове говорят люди, с которыми он работал?

– Мы о нем расспрашивали очень многих… Повсюду его воспринимают очень положительно. Отзываются о нем как о человеке очень умном, энергичном. У Шевцова он модернизировал службу безопасности, сделав ее одной из самых лучших в Москве.

– Получается, что в этом деле у него немалый опыт.

– Я тоже к этому склоняюсь. Ему не однажды предлагали перейти в другое место, но он всякий раз отказывался. Видно, он очень предан Шевцову.

– Или Шевцов ему очень много платит.

– Не исключено, что имеют место оба эти варианта.

– Вы пробовали разговаривать с людьми из его службы?

– Пытались, – вздохнул Николай Кудрявцев. – Но дисциплина у них на высоте. Не слабее, чем где-нибудь в секретном учреждении. Они делают вид, что не понимают, о чем идет речь, или просто отмалчиваются.

– Ясно. – Степанов поднялся, подхватил с вешалки легкую короткую куртку. Быстро оделся. Теперь, когда он стоял у самых дверей, казалось, что его ничто не могло связывать с большим дубовым столом, стоящим у противоположной стены. – Ты знаешь, где располагалась первая фирма Шевцова?

– Знаю, – энергично откликнулся Кудрявцев. – Она недалеко от Третьяковки. В небольшом дворике, в каменном флигельке.

– Поехали! – уверенно распахнул майор дверь. – Хочется посмотреть то место, откуда произрастают олигархи.

* * *

Двор и в самом деле был небольшим. Взор всякий раз упирался в каменную кладку четырехметровой высоты, по обе стороны от которой возвышались желтые облупленные фасады четырехэтажных зданий. У палисадника, заросшего густыми кустами сирени, едва ли не касаясь дверцами ограждения, стояли две машины: «Фольксваген» и «Форд».

Вот и все пространство.

– В том доме, – показал Кудрявцев на небольшую деревянную пристройку, кривовато притулившуюся к углу дома.

Впечатление убогое. С трудом верилось, что через каких-то полсотни метров отсюда возвышаются здания такой баснословной стоимости, как будто бы они выложены не из обожженных кирпичей, а из брусков золота. Перед дверью висела небольшая табличка, на которой крупными буквами было написано «ООО «Эталон». Вполне стандартно. В России едва ли не каждая вторая фирма носит подобное название. Так что если не углубляться в суть дела, то лучший пример для подражания сыскать было трудновато.

На крыльцо в широкой, явно не по размеру, спецодежде вышел мужчина лет пятидесяти пяти. Внешне крепкий, очень сухой, с длинными сильными руками. На левой стороне, там, где обычно помещался накладной кармашек, была надпись «Охрана». Глаза у него были зоркие, всматривались пытливо, как если бы ожидали от каждого вошедшего какой-нибудь пакости. Глаза человека много повидавшего и много знавшего.

– Вы кого-нибудь ищете, молодые люди? – как бы между прочим поинтересовался охранник.

Вопрос был задан доброжелательно, в негромких интонациях можно было услышать как желание помочь, так и выпроводить со двора. Верилось, что это у него получится. Вытащив из кармана милицейское удостоверение, Степанов представился:

– Московский уголовный розыск, майор Степанов.

Мужчина задержал взгляд на золотом тиснении, явно прочитывая фамилию, после чего махнул рукой. Дескать, и не такое приходилось видывать.

– Так чего вы хотели?

– Как давно вы здесь работаете?

– На этой фирме уже лет десять, – ответил охранник. Скупо улыбнувшись, добавил: – Даже состариться успел.

– А помните, что здесь раньше было?

– Конечно, помню, – живо ответил охранник, всем своим видом давая понять, что не против скрасить скучноватую службу с такими уважаемыми собеседниками. – Я ведь здесь и раньше охранником работал.

Вытащив пачку папирос, он предложил угоститься оперативникам. Но те сдержанно отказались, достав собственное курево: слабенькие сигареты.

Дружно задымили.

– И что же?

– Фирма здесь одна была, «Рассвет» называлась.

– Богатая фирма?

– Так себе, едва концы с концами сводили, – махнул он неопределенно рукой. – В ней и работало-то человека три! Но прежний директор, Шевцов его фамилия, сейчас в олигархах ходит, просто так к нему и не подступишься!

– И что он был за фрукт?

Пожав плечами, продолжил:

– Симпатичный довольно мужик. Не придирался особенно, спрашивал все по делу. Год назад как-то приезжал сюда с немецкой делегацией. Показывал на этот флигелек и говорил, что именно отсюда вылупился его бизнес. Немцы только языками прищелкивали и удивлялись. – Белесые жестковатые губы растянулись в мальчишеской улыбке. – А тут я как раз на крыльцо вышел – подымить, как обычно… Шевцов не стал делать вид, что не помнит меня, назвал по имени и отчеству, спросил, как работается. К себе, между прочим, звал.

– И что? – спросил Степанов.

Махнув рукой, охранник ответил:

– Да куда мне! Хозяйство у него огромное, дело хлопотное, тут как-то поспокойнее.

– Тоже верно, – легко согласился майор. – Я вот все удивляюсь: откуда у таких людей деньги берутся? Вроде бы еще вчера на молоко детишкам не хватало, а тут и года не прошло, как уже олигарх.

– Это, наверное, судьба, – философски протянул охранник. – Деньги ведь любят только определенных людей. Вот у нас с вами никогда их не будет. Какие только купюры в карманы ни клади, а обязательно отыщется какая-нибудь дыра, через которую все высыплется.

Степанов только хмыкнул: не самый подходящий момент, чтобы вступать в прения. По правилам оперативной работы собеседника нужно расположить к себе, чтобы он проникся к тебе доверием, а для этого следует согласиться с самой абсурдной мыслью.

– Тоже верно. Тут порой не знаешь, как до зарплаты дотянуть, а у других такие капиталы водятся, что даже представить трудно.

Собеседник был понимающий, а с таким дымить одна радость.

– Это точно, – проговорил охранник. Получилось мечтательно. Его грубоватые черты значительно размякли. А в просветлевших глазах так и читалось: «Окажись судьба помилосерднее, так вместо старенького камуфляжа надевал был дорогущий костюм от «Версаче» и заседал бы в солидном банке в совете директоров». – У него фарт пошел с того самого времени, когда он с компаньоном стал работать.

– А что за компаньон? – насторожился Степанов. – Прежде я о нем не слышал.

– Точно сказать не берусь. О его появлении тут много слухов ходило. Не то учились они вместе, не то служили. Но парень толковый был. Располагал к себе. С ним вот, как с вами, покурить можно было, поговорить обо всем.

– Так куда же он потом делся?

– А посадили его, – ответил сторож. – Не знаю, что там произошло. Не спросишь ведь! Разное об этом говорили. Дали ему пять лет, а как там сложилось, я не знаю.

– Как, говоришь, звали его компаньона? – спросил Степанов, стараясь умерить пробудившийся интерес.

– Савин… Назар Юрьевич. – Откинув докуренную папиросу далеко в кусты, сказал: – Пойду! Не любит мое начальство, когда я задерживаюсь надолго.

Охранник ушел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

– Поехали, – сказал Степанов, увлекая за собой Кудрявцева.

Сели в машину, Степанов завел двигатель и уверенно стал выворачивать к выходу. Нараставшее возбуждение выдавали лишь резковатые движения и чуть высокие интонации – так с ним случалось всегда, когда он принимал серьезные решения. В какой-то момент Кудрявцеву даже показалось, что он услышал отрывистое дыхание Степанова, в точности такое, какое случается у пса, взявшего след.

Выехав со двора, остановились у небольшого сквера. Вытащив мобильный телефон, Степанов быстро набрал номер.

– Слава, это ты?..

– А кому же еще быть. Дим, у тебя дело какое-то или так?

– Я по делу. Узнай мне про такого человека: Назар Юрьевич Савин.

– Что за фрукт?

– Он сидел. Дали ему пять лет. Если с ним ничего не стряслось, то в этом году должен был освободиться.

– Насколько полная нужна информация?

– Чем полнее, тем лучше.

– Как срочно?

– Хотелось бы пораньше. Когда будет готово, позвони на мой телефон.

Прервав связь, Степанов открыл окно. Еще какое-то мгновение назад он излучал дружелюбие и обаяние, в минуту размышления превращался в малоулыбчивого неразговорчивого человека.

– Ты думаешь, это он? – прервал раздумья майора Кудрявцев.

– Трудно сказать.

Прозвенел звонок. Выдавая нетерпение, Степанов поднял трубку:

– Слушаю.

– Назар Юрьевич Савин освободился два го-да назад. Условно-досрочное освобождение. В настоящее время проживает в городе Москве. Фамилию поменял, взяв фамилию жены. Сейчас он Покровский Назар Юрьевич.

– Понятно… Чем он занимается?

– Природными ресурсами. Качает газ. Так что бизнес у него весьма успешный.

– Адрес можешь назвать?

– Новорижское шоссе, семнадцать.

Сунув трубку в карман, Степанов широко улыбнулся:

– Вот, кажется, и прояснилось. Ну что, поедем? – Степанов завел двигатель.

– Куда? – удивился Кудрявцев.

– В гости к Покровскому Назару Юрьевичу.

* * *

Дом, в котором проживал Покровский, был небольшой. Втиснувшись между двумя высокими корпусами, он тем не менее не затерялся: имел собственный огороженный двор, детскую площадку и даже место для парковки автомобилей. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять: денег в это строение вбухано немало, едва ли не каждый этаж – квартира, а потому проживали в нем далеко не простые люди. Оставалось только удивляться поворотам судьбы, каким это образом вчерашнего сидельца занесло в элитные корпуса.

– Пойдем в гости, – сказал Степанов, легко вылезая из машины.

Пружинящей свободной походкой он направился к подъезду, увлекая за собой Кудрявцева. К ним навстречу, облаченный в темно-зеленый камуфляж, вышел плечистый, коротко постриженный мужчина.

– Вы кого-то ищете, молодые люди?

– Нам нужно к Покровскому Назару Юрьевичу, – раскрыл Степанов удостоверение. – Он сейчас дома?

В глазах охранника промелькнуло нечто похожее на сомнение. Не столь часто в этот дом приходит сотрудник уголовного розыска. Нужно предупредить жильцов: еще неизвестно, как они отнесутся к такому внезапному визиту.

– В общем-то, он недавно подошел… Наверное, отдыхает. Я ему сейчас позвоню. – И, как бы извиняясь, добавил: – У нас порядок такой.

– Я не возражаю, – сказал Степанов, едва кивнув.

Набрав номер телефона, охранник заговорил:

– Назар Юрьевич…

– Слушаю, в чем дело?

– Это охрана вас беспокоит… Тут к вам из уголовного розыска…

– А что им нужно?

– Не знаю…

– Пусть заходят.

– Хорошо… Пропускаю. – Положив телефон в карман, сказал: – Проходите. Назар Юрьевич вас ждет.

Едва перешагнув подъезд, Степанов укрепился во мнении, что люди здесь должны проживать особенные, отмеченные божьим поцелуем. Свободной площади, в подавляющем большинстве заставленной пальмами и фикусами, было столько, что в ней можно было разместить еще с пяток просторных квартир. Сам Дмитрий имел куда более скромное жилище: всего-то двухкомнатную малометражку, в которой едва помещался письменный стол, телевизор, да вот еще кровать. Так что эти люди жили совершенно в другом измерении.

Прошагав мимо фикусов и пальм, в ровный строй выстроившихся вдоль холла, Степанов позвонил в крайнюю дверь, распахнувшуюся тотчас, едва он притронулся к звонку: невольно создалось впечатление, что его ждали с нетерпением.

Ему навстречу шагнул высокий мужчина лет сорока: румяный, склонный к полноте. Широко улыбнувшись, он сразу расположил к себе и, как если бы перед ним были старинные приятели, которых он не видел очень давно, распахнув дверь, пригласил войти:

– Прошу вас! И, ради бога, не снимайте обувь. У нас тут не прибрано.

Нечасто милиция удостаивается подобных приемов. Но, может, оно и к лучшему. Пошаркали символически подошвами о небольшой мохнатый половичок и прошли в коридор, затоптав туфлями толстый ковер. Следуя все тому же радушному жесту хозяина, дружно опустились в предложенные кресла. Покровский опустился следом, привычно подтянув на коленях брюки.

Формальности соблюдены: проводил, усадил, осталось только предложить чашку кофе. Не случилось. Улыбнувшись, Покровский спросил:

– Так чем могу быть вам полезен?

Вел он себя очень естественно, как человек, которому нечего предъявить.

В какой-то момент Степанов ощутил даже неловкость. Глянув на заерзавшего в кресле Кудрявцева, рассмотрел на его лице отпечатки собственных переживаний.

Придется начинать, раз уж заявились:

– Дело пустяковое. Мы хотели у вас спросить: давно ли вы знаете Шевцова?

Через радушную располагающую улыбку проступило нечто похожее на тревогу. Но уже через мгновение застывшие уголки губ вновь размякли, и он заговорил все тем же приветливым голосом:

– Давно. Мы с ним знакомы с самой школы. Учились в параллельных классах. Особой дружбы тогда между нами не водилось. Но потом сошлись. Даже вместе работали. А что это он вдруг вас заинтересовал? Честно говоря, я о нем уже забывать начал, да и он вроде бы законопослушный. Сейчас о-го-го где витает! Даже и не подступишься.

– Дело в том, что на Шевцова недавно было совершено покушение, и мы опрашиваем круг его близких приятелей.

– Уж не думаете ли вы, что я как-то к этому причастен? Ведь я отбывал срок, вы же наверняка знаете.

Улыбка ушла, что не повлияло на его безмятежность. Покровскому определенно нечего бы-ло опасаться.

– Вас никто не подозревает. Наоборот, мы рассчитываем на вашу помощь: может быть, всплывут какие-нибудь подробности, о которых мы не знаем.

– Тогда понятно, – кивнул Покровский.

– А как вы попали к нему на фирму?

– Хм… Идея создания общей фирмы принадлежала мне. Я помог ему ее зарегистрировать, хотя пришел к нему несколько позже.

– Когда именно?

– Кажется, года через полтора.

– Понятно… Именно с вашим приходом связывают улучшение дел на фирме.

– А вы неплохо осведомлены… Все верно, – легко согласился Покровский. – Действитель-но, так оно и было. Мы заключили ряд интересных контрактов, что позволило нам взойти на качественно иной уровень. С тех пор, как видите, фирма процветает даже без моего участия. Так что в этом есть немало и моей личной заслуги.

– Вы тут сказали, что были в местах лише-ния свободы. А в чем вас обвиняли?

– Неожиданный вопрос. – Покровский слегка нахмурился. – Мне показалось, что вы уже досконально изучили мое дело.

– Нам бы хотелось услышать это из ваших уст.

– Мне нечего добавить к тому, что там написано. – Посмотрев на часы, Назар произнес: – Увы, мне пора, сейчас дочка находится у тещи, и мне нужно ее забрать. Если у вас больше нет ко мне вопросов, позвольте откланяться.

Степанов с Кудрявцевым охотно поднялись. Следом, несколько лениво, встал и Покровский. Всем своим видом он показывал: не окажись у него столь срочного дела, так он непременно и дальше беседовал бы со столь приятными людьми.

– А почему вы решили поменять фамилию?

Покровский невольно хмыкнул:

– Я думал, что это будет первый вопрос, который вы мне зададите.

– И все-таки?

– Если так можно выразиться, хотел начать новую жизнь с чистого листа. Позабыть не только свою прошлую жизнь, но и фамилию. А потому, когда женился, взял фамилию жены. Это, знаете, так бывает, когда при крещении дают новое имя. То же самое произошло и со мной.

– Кажется, я вас понимаю.

Вышли во двор. Охранник открыл ворота. Покровский, стоя у окна, махнул им на прощание, как старым знакомым. Вполне доброжелательная обстановка. Не к чему было даже прицепиться. Но Степанов спиной ощущал колючий неприятный взгляд: его изучали. Подавив желание обернуться, он сел в машину, завел двигатель. Подождал, пока рядом плюхнется в кресло Кудрявцев.

– Давай сейчас отъедем, – крутанул руль Степанов, выезжая на дорогу. – Интересно знать, ему действительно надо было куда-то уезжать или он только искал повод, чтобы нас выпроводить?

Отъехали метров на пятьдесят, вжавшись между двумя гаражами. С этого места хорошо просматривались дом Покровского и стоянка.

Так оно и есть! Не прошло и пяти минут, как шлагбаум приподнялся, выпуская внедорожник «БМВ».

– Поехали за ним, – сказал Степанов, нажимая на педаль газа.

Минут десять они волочились за внедорож-ником. Вполне заурядная езда. Но в какой-то миг внедорожник перестроился в правую крайнюю полосу, пренебрегая сигналами клаксонов, и скрылся в близлежащем переулке.

Глава 23

Все будет путем!

Чем отличался Константин Чумаков, или просто Чума, так это пунктуальностью, которая была у него просто в крови. Именно поэтому он никогда не опаздывал на запланированные встречи и не любил, когда дожидаться приходилось ему самому.

Чалый прекрасно знал, что последние две недели тот сидит без работы и терпеливо дожидается, когда свалится на голову очередной заказ. Деньги, что он получил за последнее устранение, уже распылились по кабакам, были бездарно по-трачены на баб и прочие удовольствия жизни, а то, что еще оставалось, тратилось крайне скупо и весьма осмотрительно.

Чуме казалось, что он вольный казак, со всеми приятными преимуществами, вытекающими из данного положения. Оставаясь наивным в житейских вопросах, он искренне верил, что продолжает жить в свое удовольствие и может не оборачиваться на вчерашних заказчиков. Но дело обстояло прямо наоборот: Чалый никогда не терял его из виду и всегда мог сказать, где тот находится в данный момент.

Чаще всего Чума получал заказ по телефону, а после его исполнения ему на счет приходила обговоренная сумма. В этот раз разговор пойдет по другому сценарию, и следовало его провести таким образом, чтобы тот не заподозрил подвоха.

Подняв телефон, Чалый набрал его номер:

– Константин?

– Он самый.

– Где ты сейчас?

– Нахожусь в тренажерном зале, – сообщил Чума, – надо держать себя в форме.

– Это ты верно считаешь, – сказал Чалый, стараясь сохранять серьезность.

В действительности Константин находился на квартире у своей очередной любовницы с романтическим именем Анжелина, которую он отбил три недели назад у своего приятеля. Впро-чем, девушке не стоило большого труда определиться с выбором: она почему-то приняла Чуму за состоятельного бизнесмена и ушла с ним тотчас, как тот подмигнул ей.

– А еще вчера на стрельбище ходил.

Вот здесь «мясник» не соврал: у Чумы была едва ли не патологическая тяга к оружию, и все свободное время он проводил в тире.

– Тут такое дело. Нужно встретиться.

– Есть тема?

– Да. Обговорим на месте. Не тот случай, чтобы перетирать ее по телефону.

– Хорошо. Когда именно?

– Давай часа через два. Устраивает?

– Время подходящее. Условия?

– В этот раз будет больше на пять штук. Не возражаешь? – пошутил Чалый.

– Кто же будет против такого возражать? – В голосе Константина прозвучали самодоволь-ные нотки.

– Но прийти я не смогу, вместо меня будет Некрас Черный. Ну, да ты его знаешь! Он тебе все и растолкует. Встречаемся на нашем месте.

– Хорошо.

Константин Чумаков считал себя незаменимой фигурой. В чем-то даже ключевой, потому что от его точного выстрела зависела жизнь человека, а порой и судьба криминальной войны. Чумаков называл себя не иначе как Ликвидатор. От этого слова, по его собственному признанию, веяло нешуточной романтикой. Точно такой же, как от слова «конкистадор». Если разбираться всерьез, то в чем-то он был даже покруче: конкистадоры, славные ребята, действовали сообща, вырезая доверчивых туземцев, он же предпочитал работать в одиночестве. Но конечные цели их были похожими: каждым точным выстрелом они расчищали территорию для добра.

Для Чалого и остальных Константин Чумаков был просто «мясником», готовым за вознаграждение выполнить самую грязную работу, на которую никогда не согласится любой уважающий себя бродяга.

Положив трубку, Чалый посмотрел на Некраса, сидящего напротив.

– Теперь твоя очередь, браток.

Едва кивнув, Некрас Черный произнес:

– Все будет путем!

* * *

Мысль о предстоящем заказе настраивала на благодушный лад. Всего-то один точный выстрел – и следующие полгода можно будет не думать о хлебе насущном. Все мысли будут вертеться вокруг того, как потратить целый ворох «зелени». Предварительные планы уже имеются: съездить в Таиланд, где можно заняться сексуальным туризмом. Кто побывал в этих благодатных краях, тот рассказывает невероятные вещи!

Впрочем, это лучше увидеть.

– Привет, Чума, – присел рядом на скамейку Некрас Черный, – давно ждешь? Кажется, я не опоздал, – глянул он на часы.

– Ты вовремя. Я просто пришел пораньше. – Красноречивым взглядом Константин обвел небольшой, но очень зеленый садик. – Приятно посидеть в тиши. Так что там по заказу? – старался спрятать Чума нарастающее возбуждение.

– Нужно убрать вот этого человека.

Сунув руку в накладной карман легкой куртки, Некрас вытащил небольшую фотографию.

Всегда интересно впервые смотреть на буду-щую жертву. Он еще живет, строит планы на бли-жайшее и далекое будущее, быть может, даже в эту минуту милуется с женщиной или смеется и совершенно не подозревает о том, что часы его уже сочтены и скоро его лоб будет находиться в перекрестье снайперской винтовки.

– Это же… – Чума поднял на Некраса удивленный взгляд.

Договорить Чума не успел. Негромко щелкнуло выкидное лезвие, и Черный, развернувшись, точным ударом саданул в левую часть груди. Чума как-то сразу обмяк и выронил из ослабевшей ладони фотографию.

Подобрав снимок, Некрас встал со скамьи и неспешно затопал к выходу, не пожелав обернуться на торчавший из груди нож.

* * *

Парикмахерский салон не самое богатое место в Москве: как говорится, миллионов не заработаешь, будь доволен тем, что жалует постоянный клиент. Но зато салон располагался близко от дома, и в хорошую погоду всегда приятно пройтись пешком. В этот раз Лариса освободилась пораньше, хотелось отдохнуть и привести себя в порядок.

Посмотрела на себя в зеркало. Тщательно причесалась, закрепив прическу лаком.

Сейчас она себе нравилась. А ведь бывали моменты, когда просто не хотелось смотреть на свое отражение. Женщина должна источать уверенность, вот как сейчас! Так что это состояние нужно запомнить и сохранить хотя бы до встречи с Шевцовым.

Вчера вечером он неожиданно позвонил, но голос его был какой-то встревоженный, что ли. Лариса предложила встретиться, но он сослался на занятость. Впрочем, в этом не было ничего настораживающего, Семен и раньше был не особенно любезен.

Попрощавшись, Лариса вышла из салона и пошла в сторону дома. В душе зародилась бес-причинная тревога. Может, это оттого, что она никак не может разобраться со своими мужиками?

Второй день Лариса не могла дозвониться до Николаева. Странный он человек: то прохода не давал, а то вдруг стал недоступен, как если бы переселился на другую планету. А может, он просто хотел от нее отделаться? Так почему бы не сказать об этом? Или он думает, что она из тех женщин, что будет искать с ним встречи, названивать ему, просить пожалеть?

Вот ведь как складывается судьба: то ни одного мужика не было, а то сразу два. И каких! Оба богатые да влиятельные! Попробуй тут определиться с окончательным выбором.

В раздумьях она подошла к дому. Привычно отомкнула дверь подъезда, поднялась на этаж. На лестничной площадке стояли три больших коробки. А это что еще за новость? Кто-то переезжает, что ли? Дай людям волю, так они весь подъезд заставят своим хламом.

Сначала надо хотя бы принять душ, а там уже решить, как ей поступать дальше со своими кавалерами. Вот будет смеху, если ее мужички когда-нибудь столкнутся у нее в квартире.

Ткнув ключ в замочную скважину, Лариса вдруг с удивлением обнаружила, что он не проходит. А это что еще за чертовщина! И тут она увидела, что замок на двери был другой.

– Лариса, – услышала она за спиной негромкий мягкий баритон.

Повернувшись, она увидела молодого мужчину.

– Вы меня?

Сейчас она выглядела очень нелепой, крайне растерянной, но ничего не могла с собой поделать.

– Вас… Семен Валентинович просил сказать вам, чтобы вы больше сюда не приходили. Мы поменяли замок…

– Но…

– Это я вам советую для вашего же блага.

– Но что произошло?

– А вы не догадываетесь?

Следовало разыграть полнейшую дуру. Может, все-таки проскочит!

– Конечно же, нет!

– Семену Валентиновичу стало известно, что вы встречаетесь с Николаевым. И он сказал, что желает вам обоим счастья.

В горле застрял острый комок. Потребовалось время, чтобы от него избавиться. Легкой походкой мужчина уже спускался по лестнице.

– Ах, вот оно что… Это очень благородно с его стороны, – не удержалась Лариса от сарказма. – Но ведь там мои вещи, как же быть с ними?

– Вот в этих коробках ваши вещи, – сказал мужчина, кивнув в угол площадки. – Не беспокойтесь, мы ничего вашего не взяли. Надеюсь, что мы с вами больше не увидимся.

Глава 24

Что-то здесь не так…

Получив разрешение на просмотр уголовного дела Покровского, Дмитрий Степанов тотчас же отправился в здание архива. Начальник отдела – высокий костлявый майор – вынес ему дело под номером «С-543» в потертой обложке.

Уже первая страница приподнесла сюрприз, заставивший Степанова несказанно удивиться: оказывается, Савин (он же Покровский) угодил в тюрьму за попытку изнасилования. В среде уголовников изнасилование весьма презираемая статья. Правда, смущала довольно странная формулировка: попытка… Получается, что как такового изнасилования не было, а случилось всего лишь какое-то туманное устремление. Под такую нелепую статью можно подвести восемьдесят процентов мужиков, причем оставшиеся двадцать должны быть импотентами. В какой-то степени подобное определение является хорошей дубинкой против всякого нормального мужика. А у такого колоритного, как Покровский, донжуанский список должен составлять не менее сотни женщин, и вряд ли он станет добиваться какого-то сомнительного расположения, имея целый ворох любовниц.

Что-то здесь было не так…

Интересно, а что это за женщина, из-за которой он получил срок?

Перевернув страницу, Степанов невольно напрягся. Со страниц дела на него смотрело строгое девичье лицо с тонкими подведенными бровями. Узкое личико с пышными пшеничными волосами за спиной. Степанов невольно наморщил лоб: где же он видел эту красотулю? Причем совершенно недавно. И тут он вспомнил! Ну, конечно же, эта была секретарша Шевцова Анна Елизарова. Очень красивая девушка. Правда, на этой фотографии она молоденькая, ей едва исполнилось восемнадцать лет. Прошло пять лет, значит, сейчас ей двадцать три.

Вот оно как повернулось.

А где же отбывал срок Покровский? Перевернув несколько страниц, он увидел вклеенные листочки, на одном из которых было написано, что после задержания Назар Савин пребывал в Серпуховском следственном изоляторе, или по-простому в Серпах.

У людей с такими статьями, какая имелась у Савина, на зоне весьма незавидная будущность. Одно дело, если ты вышел с кистенем на большую дорогу, чтобы проявить молодецкую удаль, и вместо ожидаемой поклажи можешь получить пулю в лицо. И совсем другое дело взламывать «мохнатый сейф», где отсутствует опасность и нет разудалого куража, а самое большее, что можешь заполучить, так это расцарапанную спину. Спрос с таких «гусаров» большой, а потому значительная их часть после недолгого толковища отправляется под нары.

У Покровского судьба складывалась иначе: весь свой срок он отбывал мужиком, его не тронули, не опустили в касту отверженных. А следовательно, разобрались как должно. На толковище выслушали его аргументы, справедливо решив, что произошедшее было не что иное, как милицейская подстава.

И вот сейчас он вернулся, чтобы отомстить.

– Пригодилось? – заинтересованно спросил майор, когда Степанов вернул дело.

Начальника архива тоже можно было понять, каждому хочется верить, что занимаешься чем-то настоящим, даже если глотаешь пыль в затхлых помещениях.

– Пригодилось, – уверил Степанов, не пожелав вдаваться в подробности, и, попрощавшись, вышел.

* * *

Семен Шевцов выглядел скверно: лицо опухшее, под глазами большие мешки, кожа пожухла и собралась книзу мелкими морщинами, на белках глаз отчетливо проступали красные прожилки. Да и одет он был без прежнего лоска: такое впечатление, что его гардероб был десятилетней давности. А на отвороте рубашки и вовсе непорядок – затертый след от соуса.

Видно, события последних дней не прошли для него бесследно. На столе в больших тарелках лежало два вида салата: один оливье, а другой из огурцов и помидоров, приправленных сметаной. С краю еще две тарелки, правда, пустые, судя по масляным пятнам, в них лежала консервированная рыба в масле. В плетеной вазочке два ссохшихся куска хлеба, один из которых был надкусан. А в центре, будто бы королева среди толпы нищих, возвышалась бутылка с дорогим француз-ским коньяком. Именно к ней и прикладывался Шевцов, отпуская отдельные реплики по поводу качества.

– Хорош коньячок! До самого стержня пробирает.

Вадим Петляков лишь хмурился и помалкивал. К Шевцову он приехал не для того, чтобы слушать похвалы французским производителям, и совсем не затем, чтобы, нервно поскрипывая на стуле, терять время. Он был вызван на серьезный разговор, который, судя по пьяным глазам Шевцова, оттягивался на неопределенный срок.

Вчера Вадим наведался в больницу к Анне. Состояние у нее было тяжелое, но стабильное. Врачи надеялись на благоприятный исход, во всяком случае, операция была проведена успешно, и если не будет никаких осложнений, то девушка выкарабкается. Его даже ненадолго впустили к ней в палату. Узнав Вадима, она отвернулась. Навязывать ей свое общество он не стал. Пожелав ей скорейшего выздоровления, вышел в коридор.

И вообще последние сутки принесли ему немало неприятных сюрпризов и разочарований, один из которых – грязный костюм Шевцова и его замасленная рубашка. Видно было, что он просто махнул рукой на свою внешность.

Непонятно почему, но столь быстрое падение генерального директора очень его разочаровало. Человек, державший в руках такие колоссальные деньги и управляющий столь могучей производ-ственной машиной, просто обязан иметь крепкие нервы.

Выпив очередную рюмку, Шевцов сладенько поморщился. Неторопливо поддел вилкой помятую помидорку со сморщенной кожицей и бережно уложил ее в рот.

– Вот гляжу на тебя, Вадим, и вижу, что ты все хмуришься. Не нравится тебе мое поведение. – Вздохнув, добавил: – Что тут сказать… Мне и самому не нравится. Таким я был ровно восемь лет назад, когда расстался… – Махнув рукой, добавил: – Впрочем, тебе это знать ни к чему… А то, что ты хмуришься, это хорошо! Значит, врать не умеешь. Другой на твоем месте делал бы довольную физиономию от близкого присутствия начальства… Вид мой не нравится… Вот сидишь ты здесь и думаешь: какого хрена он меня вызвал? Ему лясы, что ли, не с кем поточить? – Шевцов налил очередную рюмку. Тоненькой коричневой струйкой жидкость стекла по ее поверхности, оставив на белой, усыпанной хлебными крошками скатерти темное пятно. – А если я тебе скажу, что не с кем? Что ты единственный человек, которому я доверяю, тогда что?

– Семен Валентинович, – не выдержав, горячо заговорил Петляков, – у меня сегодня действительно масса дел.

Подняв рюмку, Шевцов некоторое время держал ее в подрагивающих пальцах, и Вадим с горечью наблюдал за тем, как коньяк пачкал его ладонь.

– Хочешь знать, зачем я тебя вызвал?

– Хотелось бы услышать.

– Сегодня я получил вот такую бумагу, – протянул он вскрытый конверт. – Прочитай. И скажи мне, что ты думаешь по этому поводу.

Вытряхнув из конверта небольшой узкий листочек бумаги, сложенный вчетверо, Петляков неторопливо развернул его и прочитал: «Верни то, что должен».

– И что это должно означать? – Петляков положил листок бумаги в конверт.

– Ты знаешь, с чего я начинал свой бизнес? Я ведь не всегда ходил в таких богачах, как сейчас, – махнул он рукой на стены квартиры.

Получилось картинно. Хотя ничего особенного в комнате не присутствовало: находились-то они на одной из его квартир, не блещущих музейным изыском. Что внушало уважение, так это пара перекрещенных сабель, повешенных на квадратном ковре, да и то, если разобраться, одна из них была искусным новоделом.

– Слухи ходят разные. Могу только догадываться… Лучше бы это услышать из ваших уст.

– Хороший ответ. – Семен Валентинович поставил рюмку на стол. Желание пить у него пропало. – Моим компаньоном был школьный приятель. Очень толковый парень. Мы очень стремительно стали развиваться, но в какой-то момент я вдруг почувствовал, что нам в одной конюшне становится очень тесно.

– И вы решили его подставить?

– Оказывается, ты не только не умеешь врать, но еще страдаешь прямолинейностью.

Петляков усмехнулся:

– Для человека, который желает сделать карьеру, это весьма скверное качество, я так понимаю?

– Так оно и есть, – буркнул Шевцов. – Вопрос прозвучал предельно откровенно, я этого не ожидал… Но если отбросить какие-то второстепенные детали, то так оно и есть. А может, ты даже знаешь, как я это сделал?

– Все-таки я возглавляю службу безопасности. Знать секреты – это моя обязанность.

Глаза из-под мохнатых бровей смотрели колюче. Но неожиданно лицо Шевцова размякло, складки губ, еще жесткие минуту назад, разгладились и дрогнули. Получилось нечто похожее на улыбку.

– И как же?

– Назар Савин был очень известным сердцеедом, и вы решили воспользоваться этим обстоя-тельством. Подсунули под него женщину, кото-рая в дальнейшем заявила, что Савин ее изнасиловал.

Шевцов кивнул:

– Примерно так оно и было. Может, ты сумеешь назвать, что это за женщина?

– Это Аня.

– Не ожидал… От тебя ничего не скроешь. С одной стороны, это даже ничего, значит, я не ошибся в своем выборе, работник ты толковый. Хотя, с другой стороны… не каждому директору хочется, чтобы подчиненные знали о самом его сокровенном.

– Потом в знак благодарности вы взяли ее в фирму. А потом, ведь она была дочерью вашего друга, если я не ошибаюсь.

– Ты не ошибаешься. Так оно и было в дейст-вительности. Я не пойму только одного: почему ей понадобилось меня уничтожать? Ведь после смерти родителей я ей дал все!

– Я к вам пришел не с пустыми руками, – поставил Вадим Петляков на стол миниатюрный магнитофон.

– Что это?

– Здесь запись последнего разговора Анны с неизвестным мужчиной. Хотите послушать?

– Валяй!

Петляков надавил на кнопку. Сначала послышалось легкое шуршание, именно так змея пробирается через ворох сухих листьев, после чего зазвучал уверенный мужской голос:

«– Ты думаешь, смерть твоих родителей была случайностью? Ничего подобного! Шевцов избавляется от всех людей, которые когда-то сделали ему добро или просто помогли. А твоего отца он устранил потому, что не хотел отдавать долг! Твой отец возглавлял банк и всегда готов был помочь именно друзьям!

– Я в это не верю, – послышался низковатый голос Анны.

– В течение суток он избавился и от своего компаньона, и от твоего отца. Может, ты не веришь в такие совпадения?

– Не верю, – прозвучал тихой голос.

– Он устранил их одновременно специально. Если бы он устранил сначала одного, то другой предпринял бы меры для своего спасения, и тогда неизвестно, как это обернулось бы против самого Шевцова. А так ему не нужно отдавать деньги, а заодно он освободился от парт-нера.

– Это все неправда!

– Почему же в таком случае тебе не спросить об этом у него самого?

– Я обязательно это сделаю.

– Я тебе могу сказать даже больше: если бы Шевцов не уничтожил твоего отца, тот наверняка уничтожил бы самого Шевцова. И знаешь почему?

Ответом было молчание. Только где-то за подоконником прозвучал клаксон проезжающего автомобиля.

– Потому что Шевцов был любовником твоей матери. Ее тяготила эта связь, но он ее шан-тажировал, она хотела уйти и рассказать обо всем мужу. А чтобы этого не случилось, он решил устранить обоих.

– Я не верю ни единому вашему слову!»

Ответом были короткие торопливые гудки.

Сунув магнитофон в карман, Петляков произнес:

– Вот это все, что я хотел бы сказать.

– За то время, пока она у меня работала, она ничего у меня даже не спросила, – хмуро про-изнес генеральный. Подняв рюмку коньяка, он единым махом опрокинул ее в рот. Даже не поморщился, как если бы проглатывал обыкновенную воду.

– И что ты обо всем этом думаешь?

– А разве это важно?

– Тоже верно, – невесело согласился Шевцов. – А если я тебе скажу, что все это неправда, что ты мне тогда ответишь?

Пожав плечами, Вадим ответил:

– Я не судья.

– С этим тебе тоже предстоит разбираться, – буркнул Семен. – Значит, после этого она натравила на меня своего кавалера? Вот оно как получается… А почему бы ей самой ко мне не подойти в таком случае и обо всем откровенно не спросить? Эх, женщины, женщины… – В голосе Шевцова послышалось отчаяние. – Только я тебе хочу сказать, что все это вранье! Меня хотят грохнуть, Вадим. По-серьезному, хотят! Ты не спрашиваешь, каким образом попало ко мне это письмо, ведь на нем нет даже адреса?

– И каким же образом?

– А его принесли прямо сюда ко мне и бросили в мой почтовый ящик, что находится на лестничной площадке. Тебе это не кажется подозрительным?

Пожалуй, подобное может показаться как минимум странным. Ведь как-то письмо принесли. Следовательно, Шевцова пасут очень плотно. Ведь каким-то образом они узнали о том, что тот находится именно в этом доме, в этой квартире, о существовании которой знал только самый ближний круг.

Неизвестному под видом жильца дома удалось пройти в подъезд, оставшись не замеченным для наружной охраны, и бросить в почтовый ящик конверт с письмом.

– Я это выясню обязательно. Можно задать вам вопрос?

Генеральный поморщился, будто от зубной боли.

– Не самое подходящее время для любопытства. Ладно, что там у тебя?

– От чего погибла семья Елизарова?

Шевцов понимающе кивнул:

– Вертолет, в котором они летели, потерпел крушение. Бак дал течь, и они просто рухнули с большой высоты. Была создана комиссия, эксперты не исключали того, что вертолет был поврежден намеренно. Меня допрашивали, как и всех остальных, но я к этому не имею никакого отношения!.. В этом деле были еще некоторые неприятные моменты, о которых мне бы не хотелось распространяться. Вот так… Я больше не могу отсиживаться, мне нужно выходить на работу.

– Вам нельзя выходить.

– Сделай так, чтобы меня не грохнули. А теперь иди, мне надо побыть одному.

Не прощаясь, Петляков поднялся и вышел.

* * *

Гера Николаев вышел из подъезда, привычно осмотрел подступы и, не заметив ничего настораживающего, скорым шагом направился к шикарному синему «Бентли», стоящему на углу дома. На втором этаже здания проживала его двадцатилетняя любовница с восточным именем Гюзель, с которой он познакомился полтора месяца назад на открытии автомобильного центра.

Своими роскошными формами она украшала одну из американских новинок, взгромоздившись на капот, а когда он предложил девушке прокатиться на своей машине, она с восторгом согласилась. Тогда ему подумалось, что букетную стадию ухаживания придется пропустить. Так оно и случилось: победа была легкой и состоялась на кожаном кресле роскошной машины, и Николаев потом долго с улыбкой вспоминал ее раскинутые ноги в красных туфельках, которые в такт его движениям колотились по деревянной обшивке.

Поначалу он думал, что Гюзель проходной вариант, всего-то на пару часов удовольствия; мало ли какие девицы бывают на подобных мероприятиях. Но, вернувшись домой, он вдруг вновь захотел ее увидеть. Девушка даже не удивилась, когда вечером он пришел к ней с охапкой роз и предложил сходить в свой любимый ресторан. Собственно, именно с этого букета и начались их отношения, все более перераставшие в серьезные.

«Бентли», припаркованный во дворе, среди прочих автомобилей выглядел будто король в толпе нищих. Охранник, которому полагалось находиться рядом с машиной, куда-то исчез, через приоткрытое окно просматривалась только голова шофера, что-то читавшего по своему обыкновению.

«Пусть ловит попутку! – чертыхнулся Николаев. – Нечего было отлучаться! Сказано же было, что задержусь не более чем на полтора часа!»

Распахнув дверцу, он бросил в затылок шоферу:

– Давай к офису.

И нажал на кнопку подъема стекла. Тонированное стекло быстро поползло вверх, отгораживая пассажирский салон от водительского. До офиса ехать сорок минут, так что оставшееся время можно побыть самим собой. После той нагрузки, что он испытывал последние полтора часа, требовалось хотя бы немного отдышаться.

Глянув в окно, Герасим вдруг увидел, что машина движется совершенно в противоположную сторону.

– Послушай, куда ты едешь? – недовольно буркнул Николаев. – Я же сказал тебе, рули к офису… Что за народ, обязательно им нужно повторять по десять раз.

«Бентли», продолжая наращивать скорость, все больше удалялся от офиса. И тут Николаева ужалила страшная догадка! Опустив стекло, он увидел за рулем незнакомого человека.

– Кто вы?

Усмехнувшись, Петляков чуть обернулся.

– Кажется, я вас знаю, вы начальник службы безопасности Шевцова, – оторопел Николаев.

– Вот именно. Это вам ничего не говорит?

– Куда мы едем? – Страх усиливался.

– Теперь это уже неважно.

Николаев попробовал открыть дверцу. Тщетно!

– Дверь заблокирована, – спокойно сообщил водитель, – выйти даже не пытайтесь. Можно сломать ручки. Хотя… зачем они вам теперь? Соб-ственно, как и машина.

– Послушайте, вам нужны деньги? Вы меня похитили? Я могу рассчитаться с вами сейчас же. Сколько вам нужно, миллион?.. – В ответ ухмылка. – Два миллиона?.. Пять миллионов? На-зовите же наконец свою сумму! Меня будут искать и обязательно выйдут на вас.

– Сразу не хватятся. Ведь вы же никому не сказали, что отправились к своей любовнице… Так? А обезображенный труп на свалке вряд ли вызовет особый интерес у милиции. Для них вы будете еще один бомж. Сколько их таких находят каждый день! А еще через месяц вас закопают как невостребованное тело, и никто ничего не узнает!

– Я никак не думал, что Шевцов может до такого дойти!

– Но ведь вы же дошли до такого, когда заказывали его убийство… Так что по-своему вы квиты!

Выехали за Кольцевую дорогу. Нежилые промышленные кварталы чередовались с убогими панельными зданиями. Машина съехала с трассы и завернула на заброшенную стройку, из которого торчала проржавленная стрела подъемного крана.

Водитель распахнул дверцу:

– Выходи!

Николаев вышел. Весьма подходящее место для убийства: завалят обломками кирпичей, и никто никогда не найдет. У въезда стояли еще две машины, явно не случайно, возле которых лениво разговаривали четыре человека.

Двое из них неторопливо подошли к Петлякову.

– Где его будем валить? Здесь, что ли? – спросил тот, что был помоложе.

– Давай лучше в подвале, – предложил постарше, с худым вытянутым лицом. – Там выстрелов слышно не будет, – аргументировал он по-деловому свое предложение. – Там же и зароем. А потом в цемент закатаем. В жизни никто не додумается! Представляю, как потом к жильцам привидение будет наведываться. Ха-ха-ха!

Детали убийства обсуждали просто, как если бы речь шла о просыпанной мелочи.

Николаев почувствовал, как губы его онемели, не было сил, чтобы протолкнуть через них хотя бы слово.

– А может, у него самого есть пожелание, где ему лежать? – усмехнулся молодой.

– Я вам отдам все… Только отпустите. Умоляю!

– Хорошо… Мы тебе даем еще один шанс, – заговорил Петляков. – Но это будет последний. Если опять что-нибудь предпримешь против Шевцова, тогда уж точно зароем. А теперь проваливай отсюда!

Николаев затопал со стройки на негнущихся ногах.

– Да, чуть не забыл, – продолжил Петляков. – Открой багажник своей колымаги, там твой шофер лежит с кляпом во рту, а еще охранник. Пусть тоже не шалят, а то в следующий раз их придется перевозить в разобранном состоянии. Ну что, пойдем, он понимающий мальчик, больше безобразничать не станет.

Глава 25

Ксива при себе?

Для внеплановых встреч у Карася имелась конспиративная квартира, но обычно он предпочитал московскую окраину. Наиболее подходящим местом была трасса, где люди, стоящие на обочине, не вызывают никакой настороженности у проезжающих. Весьма удачны привокзальные площади, где можно, не озираясь на стражей порядка, расположиться на двух скамеечках. В этот раз выбор Карася выпал на гаражи. Тоже вполне объяснимо: мало ли чего удумали мужики, может, у кого машина сломалась, вот и соображают сообща, как поудачнее справиться с проблемой.

Расположились втроем на небольшой скамейке, где любили коротать время доморощенные механики. Проводив взглядом красную «Тойоту», за рулем которой сидела красивая молодая блондинка, Карась посмотрел на стройного парня с короткой стрижкой и капризными полными губами.

– Угорь, ты узнал, где Шевцов ставит свою машину?

Всех своих людей в группе, придерживаясь четких правил конспирации, Антон Толкунов наделил кличками. Причем каждая из них соответствовала его физическим данным. А человек, которого он называл Угрем, действительно напоминал проворную рыбу: был гибок и очень подвижен.

– Узнал, – кивнул тот в ответ. – Обычно на платную стоянку, но на ней обязательно дежурит кто-то из его людей. Так что подобраться к ней и установить мину будет очень непросто. Не исключено, что придется разрабатывать другой вариант.

– Вот ты этим и займешься.

– Хорошо.

– А что у тебя? – Карась перевел взгляд на человека в темных роговых очках, сидящего от него по правую руку. – Узнал, когда он может выйти?

– Узнал. Вчера в телефонном разговоре Шевцов сообщил, что собирается послезавтра на работу, где-нибудь во второй половине дня.

– Значит, устранение проведем послезавтра. Действуете в паре. Ты установишь под машину мину на магнитном креплении. А ты – оператором, у тебя будет пульт управления. – Оба почти одновременно кивнули. Предстоящая задача не предвещала ничего сложного. Подобные акции они проводили не однажды. – Взорвать Шевцова нужно будет в тот самый момент, когда он будет выезжать на улицу.

– Понял, – кивнул оператор.

– И чтобы без всяких творческих экспериментов! Инициируешь радиосигнал как положено, чтобы не случилось никаких накладок.

Глянув из-под тяжелых очков, оператор обиженно протянул:

– У меня никогда не бывает накладок, вы разве этого не знаете?

– Знаю, – строго произнес Карась. – Просто предупреждаю. А теперь расходимся. Встретимся после исполнения акции на квартире. Там и произведу расчет.

* * *

Вадима Петлякова не покидало тревожное ощущение: что-то пошло не так. Окружающее пространство буквально было напичкано тревожными сигналами, и оставалось только понять их природу.

Не было и семи часов утра, как позвонил Шевцов и сообщил, что намерен выйти на работу. Появится без предупреждения, чтобы не вызвать излишнего волнения. Да оно и к лучшему, интересно будет посмотреть, чем же занимаются сотрудники в его отсутствие.

А еще через полчаса Петляков был перед домом, в котором расположился Шевцов. У подъезда припарковался черный «Дискавери-3», в котором должно быть три охранника. Четвертый расположился в квартире генерального во избежание возможного вторжения.

Едва Вадим приблизился к машине, как передняя дверца распахнулась, и он увидел усталое лицо Ковалева. На заднем сиденье устроилось еще двое молодцев, один из которых дремал, свесив голову на грудь.

Сдержанно поздоровавшись, Вадим заговорил сразу о главном:

– Машина на стоянке?

– Да.

– Проверяли?

– Так точно.

– Через час выезжает, так что будь готов.

* * *

Прикрепить мину на стоянке так и не удалось: охранник, дежуривший в ту ночь, практически не отходил от автомобиля, так что не было возможности даже приблизиться к ограде.

Карась посмотрел на часы. Сорок минут назад оператор сообщил, что Семен Шевцов собирается выехать с минуты на минуту. Однако по каким-то причинам тот серьезно опаздывал. Буквально накануне был разработал план, как закрепить мину во время следования машины, и Карась, скрестив пальцы, молил о том, чтобы он не сорвался.

Неожиданно зазвонил телефон. Включив его, Карась услышал голос оператора:

– Он едет!

Допив чашку кофе и бросив на стол деньги, киллер вышел из придорожного ресторана. Остановившись на углу, закурил. С платной стоян-ки, мигнув дальними фарами, выезжал изумрудного цвета «Гранд Чероки». Шлагбаум приподнялся, выпуская машину, и в этот самый момент из-за поворота на дорогу выехал велосипедист. Не замечая приближающегося джипа, он стремился прямо под колеса на предельной скорости. В какой-то момент показалось, что столкновение неизбежно, но водитель, оценив ситуацию, ударил по тормозам, пропуская велосипедиста. Взгляды водителя и его пассажира были направлены в сторону удаляющегося спортсмена. В глазах просматривалась откровенная злость; Карасю даже показалось, что дверцы автомобиля сейчас распахнутся и водитель, вооружившись монтажкой, бросится следом за велосипедистом.

Не случилось. Что-то сказав своему напарнику, он тронулся дальше.

Глядя вслед удаляющемуся велосипедисту, никто из них ни обратил внимания на мужчину лет сорока в сером костюме. Огибая остановившийся автомобиль, он, потеряв равновесие, невольно оперся о машину, никто даже не заметил, как его рука скользнула вниз и закрепила на днище какой-то предмет.

Раздосадованно покачав головой, он стряхнул с колен налипший сор и, вжав голову в плечи, затопал далее неспешной походкой.

Усмехнувшись, Карась бросил недокуренную сигарету в урну и зашагал к своей машине. Начиналось самое интересное.

* * *

Велосипедист выехал как будто бы из неоткуда.

– Тормози! – успел выкрикнуть Ковалев, сидевший рядом.

Водитель ударил по тормозам, пропуская незадачливого велосипедиста. Вильнув перед самой машиной, тот устремился далее по дороге.

– Урод! – выдохнул Савельев, глядя в удаляющуюся спину велосипедиста. – Не хватало нам еще сегодня сбить кого-нибудь.

– Да уж, будет тогда от Петлякова. К чему ментов привлекать? И так они нас пасут повсюду. Ладно, поехали.

– Ты не слышал?

– А что такое?

– Что-то стукнуло по кузову.

– Это вон тот мужичок оступился. Поехали, не бить же ему морду!

* * *

Карась подъехал к дому Шевцова в тот самый момент, когда джип остановился недалеко от подъезда, взобравшись правыми колесами на тротуар. Однако ждать пришлось долго. Он выпил уже четвертую чашку кофе, а Шевцов все еще не появлялся. Если кого и могла удивить его жажда, так это только официанта, который подходил к Карасю через каждые десять минут и со слащавой улыбкой предлагал повторить заказ. Так что кофе он напился впрок на всю ближайшую неделю. Если Шевцов не появится еще полчаса, то будет установлен его личный рекорд по поглощению напитка.

Набрав телефонный номер, Карась спросил:

– Ты на месте?

Звонок был предназначен оператору, который стоял неподалеку от заминированной машины. За то время, что он проторчал перед подъездом, успел примелькаться охране, а потому его следовало менять на кого-то другого.

Следующий вариант ожидания – свидание.

К нему готовился Лось. Он должен будет появиться у дома с букетом цветов. Главное, чтобы ожидание не затягивалось слишком, потому что мужчина, ожидающий женщину больше положенного времени, вызывает у окружающих если уж не подозрение, так любопытство.

А всякого интереса следовало избегать.

– На точке. Кажется, на меня посматривают.

Еще бы! Ладно, еще посматривают, а то могли бы и вовсе задержать. Вот было б дело, обнаружь они в кармане у схваченного пульт дистанционного управления.

– Уходи за угол. Там тебя ждет Лось. Отдашь пульт ему.

– Понял, – ответил оператор.

Карасю показалось, что он услышал облегчение, и это ему не понравилось.

* * *

– Как вы там, Семен Валентинович? – стараясь не поддаваться раздражению, спросил Петляков. Обидно терять попусту время, когда дел невпроворот.

– Сказал же, что сейчас выхожу! – зло отозвался генеральный директор.

А ведь прошло уже полтора часа с того времени, как он обещал выйти. Интересно знать, что же он там делает? Для того чтобы надеть ботинки и спуститься вниз, требовалось всего-то пять ми-нут. Ну, пускай даже десять, если он надумает завернуть напоследок в сортир. Чем же он занимается все остальное время?

А может, он пригласил проститутку и охажи-вает ее по полной программе между его звонками?

Вадим сунул телефон в нагрудный карман. Двор, как и час назад, оставался пустынен. Если не считать чудака, который сидел на лавочке и неторопливо потягивал сигарету. Наверняка кого-то ждет. Лишь иногда в явном нетерпении он подавался вперед, и тогда можно было увидеть его худое лицо и широкий нос.

– Что за парень? – спросил Петляков, кивнув в глубину двора.

Ковалев как будто бы ждал этого возгласа:

– Похоже, что из местных.

– Если через пять минут он не уйдет, проверьте, кто он такой. Надеюсь, милицейская ксива у тебя при себе?

– А то как же! – почти обиделся Ковалев.

Неожиданно мужчина поднес мобильный телефон к уху и что-то энергично заговорил. Затем, поднявшись, направился со двора неторопливой походкой. Вадим почувствовал невольное облегчение, когда узкая и сутулая спина незнакомца скрылась за углом дома.

Во дворе ничего такого, что могло бы вызвать хотя бы малейшее опасение: у подъезда сидели две бабки, увлеченные разговором; еще одна немолодая женщина прогуливала породистого терьера, а тот, позабыв про приличия, все намеревался запрыгнуть на невысокую дворнягу с белой слежавшейся шерстью. Еще двое мужчин застыли у одного из подъездов, причем у самых ног одного из них стояло мусорное ведро. Тоже из местных: видно, намеревался выбросить мусор, да, завидев соседа, решил завязать с ним неторопливый житейский разговор.

Еще один молодой мужчина топал по тротуару с букетом из пяти белых роз. Озадаченно осмотрев двор, он остановился и принялся набирать номер на мобильном телефоне. Затем проговорил несколько коротких фраз и сунул телефон в карман. Этот уже точно не местный: притопал во двор к своей девушке, что проживала в этом доме. Так что тоже ничего интересного. Обстановка была самая что ни на есть спокойная.

И вот наконец из подъезда в сопровождении одного из охранников вышел Семен Шевцов. Приостановившись, он что-то сказал ему через плечо и заторопился к внедорожнику, стоящему на тротуаре. Неожиданно раздался взрыв, и «Дискавери-3» полыхнул во все стороны снопами огня. Дверцы автомобиля, выбитые взрывной волной, разлетелись по сторонам и, уже покореженные, заколотились на тротуаре в агонии.

Мужчина с цветами, стоявший ближе всех к автомобилю, рухнул на землю. Его правая нога была перебита и держалась лишь на сухожилиях. Крови пролилось огромное количество, забрызганы были даже кустарники, разросшиеся в нескольких метрах.

Выскочив из машины, Петляков, пригнувшись, бросился к Шевцову, продолжавшему соляным столбом стоять в центре двора. Трудно было понять, откуда именно подступает опасность. Превратившись в слух, Петляков ожидал выстрела. Невольно он даже принялся отсчитывать секунды. Один… Два…

– Ну, что встали?! – потянул он за руку оторопевшего Шевцова. – В машину!

Ковалев распахнул дверцу, Вадим втиснул генерального в салон и тотчас плюхнулся в кресло сам, больно ударившись плечом о проем двери.

«Гранд Чероки», свирепо вжикнув тормозами, устремился в сторону улицы. Бросив прощальный взгляд во двор, Петляков увидел распластанного на асфальте парня и скромный букетик белых роз, заляпанных кровью. Снедаемые любопытством и страхом, к парню понемногу подтягивались зеваки. Внедорожник продолжал полыхать, и его красные отблески добирались в самые темные уголки двора.

* * *

С противоположной стороны дороги, расположившись в небольшом придорожном кафе, Карась увидел, как Угорь, сунув телефон в карман, направился к углу здания, за которым его должен был поджидать Лось. Шел естественно, без какой бы то ни было спешки: он прошел по асфальтовой дорожке, остановившись только на несколько секунд, чтобы пропустить проходящую мимо легковушку, и скрылся за поворотом. Карась невольно посмотрел на часы, отсчитывая секунды: в это самое время Угорь передавал Лосю пульт управления.

Так оно и есть!

Из-за угла вышел крупный высокий мужчина, сжимавший в широкой ладони букет белых роз. Со стороны Лось производил весьма трогательное впечатление, но осторожность, с которой он обращался с цветами, была весьма практического свойства – между стеблями был упрятан миниатюрный пульт.

Озадаченно осмотревшись, Лось двинулся в глубину двора, где стоял заминированный внедорожник.

– Только что ему звонил начальник службы безопасности, – услышал Карась в наушниках голос Шелеста, – он должен выйти.

И точно, не прошло и пяти минут, как дверь распахнулась и из подъезда в сопровождении одного из охранников вышел Семен Шевцов. Лицо малость озадаченное, как если бы он предчувствовал серьезные неприятности. Потоптавшись, он что-то сказал своему охраннику, а потом, вы-дохнув, как это случается с человеком, шагнувшим в студеную воду, затопал к автомобилю.

До своей смерти ему оставалось протопать пару десятков небольших шагов.

То, что произошло в следующую секунду, не поддавалось объяснению – громыхнул сильнейший взрыв, и «Дискавери-3», подпрыгнув на широких шинах, занялся высоким пламенем.

Лося швырнуло на асфальт, а дверца автомобиля, вырванная взрывом, врубилась ему в ногу. Парень, еще не ведая о том, что остался без ноги, пытался опереться на раздробленную конечность.

Раньше других от шока оправился Петляков. Подбежав к остолбеневшему Шевцову, он потянул его за руку и впихнул его голову в салон автомобиля. Свистнув резиной, «Гранд Чероки» развернулся едва ли не на месте и помчался по улице в сторону проспекта.

Двор – пустынный какую-то минуту назад – наполнялся любопытными и просто прохожими, застывшими на значительном расстоянии от полыхающей машины.

Лось, корчась от боли, продолжал лежать на асфальте.

– Ну, помогите же мне!.. Кто-нибудь!..

Несколько мужчин, отделившись от толпы, направились в его сторону.

– Здесь нужен врач, – громко высказался кто-то из подошедших. – У него сломана нога. Наверняка есть и внутренние повреждения.

– Нужно вызвать «Скорую помощь»!

– Уже вызвали. Она скоро будет.

Обступив раненого плотным кольцом, зеваки с участливыми лицами наблюдали за его страданиями.

– Бог ты мой! – произнесла рядом официантка, едва не опрокинув на Карася поднос с оливье. – Что там произошло?

– Какой-то взрыв был, – равнодушно сказал Карась.

Поднявшись, он заторопился к месту происшествия. Через толпу собравшихся Карась видел окровавленного Лося, все еще пытавшегося подняться на ноги. На какой-то миг их взгляды встретились, тот даже перестал кричать, пытаясь рассмотреть, что же написано на лице шефа, потом пополз к нему навстречу.

– Помоги, – прочитал Карась по губам.

Откинув полы пиджака, Карась вытащил «вальтер» и направил ствол пистолета точно в голову Лося. На лице раненого не обнаружилось ничего, кроме страдания. Участь его была предрешена. Дважды нажав на курок, Карась, не оглядываясь, побежал в сторону гаражей. Юркнув в брешь забора, он оказался напротив неприметного «Шевроле» белого цвета. Энергичной походкой приблизился к машине, распахнул дверцу со стороны водителя, круглого неприметного мужчины, и, сев в кресло, скомандовал:

– Поехали!

– Как прошло? – заинтересованно спросил водитель.

– Возникли осложнения, – ответил Карась, не пожелав вдаваться в подробности.

Машина тронулась и скоро затерялась в потоке транспорта.

Глава 26

Что намерены делать?

Чья-то заботливая рука набросила на лицо убитого короткую серую простыню. Приподняв ее за самый краешек, Дмитрий Степанов увидел в самом центре лба два небольших отверстия, слившихся почти в единое, по краям следы запекшейся крови. Мужчине было не более тридцати лет, видеть прежде его не доводилось. После чего так же осторожно укрыл.

– Я тут порасспрашивал свидетелей, – подошел капитан Кудрявцев. – Убийца возник прос-то из ниоткуда. Произвел два выстрела в голову из-за спины стоявших и побежал в сторону гаражей. Его даже толком рассмотреть не успели.

Метрах в пятнадцати чернел остов сгоревшего автомобиля. Возле него топталась группа криминалистов, пытавшаяся отыскать одним им ведомые улики.

– Сам что об этом думаешь? – спросил Степанов.

– Убитый был киллером. Он хотел взорвать Шевцова, это однозначно. В букете цветов, которые он держал в руках, был обнаружен пульт управления. Вот только что-то пошло не так, и он подорвался на собственной мине.

– А как ты думаешь, что именно?

– Возможно, произошла какая-то детонация; очевидцы сказали, что как раз в это время проезжал тяжелый грузовик… А может быть, стойкость инициирующего радиосигнала была очень низкой. Вот и сработало.

– А по поводу второго?

– Думаю, что его застрелили люди Петлякова.

– Что-то здесь не вяжется общая картина. Не думаю, что это нужно Петлякову, у него сейчас собственных проблем выше крыши. Хотя знаешь что, давай спросим у него об этом напрямую!

– Решение хорошее.

– Я съезжу к нему и выясню, а ты давай порасспрашивай еще на месте. Может, очевидцы обнаружатся. И опять этот Шевцов, – задумчиво протянул Степанов. – Кому это он так крупно насолил, что его хотят устранить? Чувствует мое сердце, это не последнее покушение!

* * *

Подъехав к зданию компании «Трансибгаз», Дмитрий Степанов полагал, что столкнется с повышенными мерами безопасности и связанной с этим обстоятельством суетой. Однако ничего подобного не происходило. Вывернув на служебную стоянку компании, он показал свое служебное удостоверение, и молодой охранник, понимающе кивнув, показал ему свободное место рядом с будкой.

Закрыв машину, майор поинтересовался:

– Петляков здесь?

– На месте. Он знал, что вы подъедете, просил проводить.

Проницательность начальника службы безопасности не удивила: с первого взгляда тот производил впечатление человека умного и визит милиции предвидеть мог.

– Ничего, я доберусь сам.

Уверенно прошел через первый пост, стоявший у вертушки охранник лишь сдержанно кивнул. Судя по всему, его здесь дожидались. Едва майор Степанов отошел, как охранник тотчас заговорил в рацию, извещая начальство о появлении старшего оперуполномоченного.

Вадим Петляков появился в тот самый момент, когда он выходил из лифта. Степанов рас-считывал увидеть на лице начальника службы безопасности нечто похожее на удивление от неожиданной встречи, пусть наигранное, но в действительности получилось прямо противоположное.

Сухо поздоровавшись, Вадим произнес:

– Пройдемте в мой кабинет.

– Пойдемте, – охотно согласился Степанов и, увлекаемый Петляковым, быстро заторопился в противоположный конец коридора.

Вошли в дверь, на которой не было ни таблички, ни номера. В комнате уютно, хотя и прос-то: три кожаных черных кресла, такого же цвета диван, стоящий напротив двери, в самом углу. На окнах светлые занавески с веселыми узорами, напоминающие творения абстракционистов. А у дубового стола с крепкими ножками печальным журавлем возвышался торшер с темно-зеленым абажуром.

Петляков уверенно опустился на диван. Ви-димо, по представлению начальника службы безопасности, подобная беседа должна была носить доверительный характер с налетом разумного демократизма. Ну что ж, примем такую форму беседы, а там посмотрим, как будут разворачиваться события далее.

Степанов сел рядом.

– Где сейчас Шевцов?

В ответ понимающий кивок, этого вопроса стоило ожидать в первую очередь.

– Как видите, покушения на него продолжаются, поэтому в компании сейчас его нет. Он находится на одной из конспиративных квартир.

– Понятно… А вы можете сказать, кто взорвал автомобиль?

Взгляд Петлякова чуток вильнул. «У парня собственные предположения по этому поводу, но вряд ли он поделится своими соображениями», – догадался майор.

– К сожалению, я ничего не могу дополнить к тому, что сказал ранее. Об этом милиция должна знать больше, нежели частное лицо.

– Возможно… А вы знаете, что произошло после вашего отъезда?

Взгляд Степанова натолкнулся на настороженные глаза Петлякова. В этот момент начальник службы безопасности перебирал сотню возможных вариантов ответа, отыскивая среди них наиболее выигрышный.

– Мне докладывали… Один из прохожих был застрелен.

– Все так. Только это был не просто прохожий, а человек, который должен был взорвать вашего шефа вместе с машиной. Очевидно, произошла детонация заложенного под днище фугаса, и машина взлетела на воздух раньше положенного времени. Потом из толпы выскочил человек и расстрелял киллера-неудачника.

– Вы думаете, что к убийству этого человека я имею какое-то отношение? – вполне искренне удивился Петляков. Взгляд его при этом сделался чуток насмешливым.

– Пока я это не утверждаю… Если не вы, тогда кто же это мог быть?

– Хотите начистоту? – задумчиво протянул Петляков.

– Хотелось бы, – улыбнулся майор.

– Я бы предположил, что убийца и убитый как-то связаны между собой. В их задачу входило уничтожение Шевцова. План провалился по чистой случайности, произошла детонация заложенной мины. Такое случается… Тот, второй, человек был придан группе для усиления. Думаю, что группой киллеров были разработаны все случаи, в том числе и тот, что произошел, а потому он действовал согласно предусмотренному ва-рианту. Этого человека я бы назвал чистильщиком. Как только стало понятно, что план сорвался, а киллер серьезно ранен и невозможно оказание ему первой медицинской помощи на глазах у собравшихся с последующей эвакуацией, то он решил его устранить. Тем более что тот представлял немалую опасность для всех участников покушения как свидетель. Вас устраивает такое предположение?

Дмитрий Степанов выждал значительную паузу – не тот случай, чтобы уподобляться китайскому болванчику. Версия, предположенная Петляковым, полностью совпадала с его собственными выводами.

– Значит, чистильщик? – задумчиво протянул майор.

– Уверен, что это так, – спокойно ответил Петляков, поигрывая шариковой ручкой. – Возможно, киллер даже не знал о существовании чистильщика.

Если стрелял действительно чистильщик, то дело значительно осложнялось. Следовательно, заказчик подключил профессионального ликвида-тора очень высокого уровня, что еще раз доказывает его серьезные намерения в устранении Шевцова. И вряд ли его остановит очередная неудача.

– Человек, который организовал покушение, очень влиятелен и обладает немалыми финансовыми возможностями. Что вы на это скажете?

Петляков лишь удивленно пожал плечами:

– А что тут особенного скажешь? Шевцов непростой человек. Очень состоятельный, так что и недоброжелатели у него должны быть соответствующего калибра.

– И что вы намерены делать?

Шариковая ручка была брошена на стол. Получилось очень небрежно. Прокатившись по поверхности стола, она остановилась.

– Понятия не имею, но сразу хочу вас предупредить: что бы я ни делал, все будет в рамках закона.

Майор Степанов лишь хмыкнул:

– Разумеется. Кто бы сомневался! Давайте объединим наши усилия. Уверен, что у нас получится.

Раскинув руки в стороны, Петляков произнес:

– Боюсь, что это невозможно. Просто у нас с вами разные задачи; я должен охранять Шевцова, а вы должны ловить преступника. А потом, вы ведь считаете его не совсем честным бизнесменом, так что мне с вами не по пути.

В какой-то момент Петлякову показалось, что между ними пролегла линия отчуждения. Позанимав окопы по обе стороны, они теперь смотрели друг на друга через снайперские винтовки.

Но неожиданно он услышал от Степанова теплые нотки:

– Жаль. Из нас получилась бы слаженная команда.

– Мне тоже жаль.

Трудно было понять, чего в голосе было больше: откровенного облегчения или сожаления.

* * *

Карась никак не думал, что придется перешагивать этот кабинет во второй раз. Ему думалось, что если подобное все-таки произойдет, то уж только для того, чтобы забрать причитающиеся деньги.

Сейчас просторный кабинет отчего-то показался ему невообразимо тесным. Хотя внешне ничего не происходило: хозяин по-прежнему был учтив и корректен, даже улыбнулся пару раз, чтобы растопить возникшую холодность. Однако начавшееся напряжение было так велико, что просто вжимало его в пол, и Карасю потребовалось некоторое волевое усилие, чтобы распрямить плечи.

– Садись, – любезно предложил хозяин с неизменной улыбкой.

Поблагодарив энергичным кивком, Карась сел. Теперь в отличие от первого раза кресло не показалось ему уютным. Провалившись, он почувствовал, как обивка плотно обхватила его бедра. Весьма неприятное ощущение. Видно, так же крепко обхватывают кожаные ремни в кресле пыток. Карась попытался пошевелиться, но утонул еще глубже, отчего ему сделалось и вовсе не уютно.

Некоторое время мужчины молчали, внимательно разглядывая друг друга, как если бы хотели увидеть перемены, произошедшие с последней встречи. Хотя чего тут меняться? Ведь в последний раз они виделись совсем недавно. Именно так взирают друг на друга волки, закаленные в междоусобных поединках, проверяя противника на крепость взглядом.

– Я разочарован, – произнес наконец хозяин кабинета.

Подбородок его сжался, выявляя сложившиеся морщины, усиливая неглубокие. Теперь он выглядел лет на десять постарше, а значит, его послужной список единоборств был куда более впечатляющим, чем у Карася, что невольно внушало уважение. Карась старался не показать охватившей его робости.

Пространство вокруг него снова начало сжиматься, принося телесные страдания, и Карасю пришлось немного пошевелиться, чтобы отвоевать в должной мере пространство. Удалось. Даже задышалось как-то легче. Оставалось делать невинное лицо и притворяться, что не понимаешь откровенной угрозы.

– Накладка вышла… Но в ближайшие дни мы исправим свою ошибку.

– Разумеется, – сказал хозяин кабинета. – Только у нас за ошибки берут штраф. Так что ты лишаешься ровно половины из того, что я тебе недодал. Или ты считаешь по-другому?

Карась почувствовал на своей шее крепкие пальцы хозяина кабинета. В какой-то момент ему захотелось рвануть рукой ворот, чтобы вдохнуть воздух полной грудью. Рука уже вскинулась вверх, но застыла у самого подбородка, притронувшись кончиками пальцев к щеке.

– Это неожиданное предложение.

– Это не предложение, уважаемый мой. Это часть нашего общего дела. Своими плохо продуманными действиями вы доставили мне массу неудобств. Ваша идея со взрывом стоила мне многих нервов, и еще совершенно неизвестно, как это может отразиться в дальнейшем лично на мне.

– Хорошо… Пусть будет так. Я умею признавать ошибки.

– Когда мне ждать результатов?

– Думаю, что в течение двух ближайших дней… Самое позднее – в конце недели.

– Не смею больше задерживать, – радушно улыбнулся хозяин кабинета.

Антон Толкунов вышел, неслышно прикрыв за собой дверь. Где-то внутри угнездилась нешуточная обида. Не самое подходящее время, чтобы она прорвалась ядовитым гнойничком.

* * *

Прежнее место пришлось сменить, благо, у Шевцова таких квартир по Москве разбросано с десяток. И оставалось только удивляться его нездоровой страсти к накопительству.

Откинув занавеску, Петляков посмотрел во двор, окруженный панельными пятиэтажками. Ничего особенного, обыкновенный московский уголок. У подъезда сидели старики. Каких-то лет двадцать назад на тех же самых скамеечках сиживали их родители. Диалектика. Но именно та-кой неприметный двор, с засильем металлических гаражей вдоль заборов, был идеальным местом для укрытия. Всякий жилец элитного строе-ния вызывает нешуточный интерес не только у соседей, но и у всякого, кто прогуливается под окнами. И вряд ли кто обратит внимание на мужчину, поднимающегося в убогую квартирку, и уж тем более никому в голову не придет мысль считать его опальным олигархом.

Право, смешно!

Произошедшие события сильно ударили по нервной системе Шевцова, и без того изрядно расшатанной. Он как-то незаметно сник и ссутулился и, уже не скрывая дурных наклонностей, все чаще подливал себе коньяк. Сначала он наливал ровно на один палец, затем порция увеличилась до двух, а потом, наплевав на условности, шеф щедро наливал себе по полстакана. Если добровольное заточение продлится хотя бы с недельку, то он вполне может спиться.

Внешне Шевцов тоже как-то поблек, превратившись в среднестатистического мужичка, замотанного монотонной и неинтересной работой. На щеках неровной серой волной проступила щетина. Еще неделя подобного возлияния, и бывший олигарх плавно сползет к бомжеватому облику.

Еще каких-то три недели назад он представлял собой четко отлаженный механизм для получения максимальной выгоды и одним своим видом воплощал крепость и незыблемость компании. Но вот в последние дни что-то в этом механизме дало серьезный сбой. Шестеренки как будто деформировались и, прокручиваясь, теперь уже не созидали, а безжалостно ломали зубья, нанося еще больший урон.

– И что же ты там увидел? – хмуро полюбопытствовал Шевцов, опрокинув очередную рюмку коньяка.

Петляков отошел от окна, вступать в дискуссию желания не было.

– Может быть, киллера, который должен проделать в моей башке дыру? – постучал Шевцов себя пальцем по лбу. – Так вот, я здесь торчу уже третий день, но никого не видел, кроме старух.

Петляков едва сдержался, чтобы не улыбнуться. Кажется, генеральный этого не заметил.

Неожиданно проворно поднявшись, Семен Валентинович широко распахнул занавески: поток солнечного света залил комнату, проникая в самые дальние уголки, и безжалостно проявил неприглядную картину. Из небольшого шкафа, стоящего подле самой двери, неряшливо выглядывала бумажная требуха с прилипшими рыбными ошметками. У противоположной стены, сваленные без разбору, лежали бутылки из-под коньяка и виски (других напитков генеральный просто не признавал). Следовало бы выгрести отрыжку роскоши совковой лопатой, но Шевцов не желал впускать кого-то в свои апартаменты (исключение он делал разве что для Петлякова). И потому охрана ютилась в соседней квартире, а наблюдательный пункт и вовсе был установлен напротив дома в небольшом грузовичке, откуда докладывалось о каждом человеке, входившем в подъезд.

– Вот глянь на тех чудаков, что ходят по площадке, – настоял Семен Валентинович.

В центре двора, там, где была баскетбольная площадка (во всяком случае, об этом свидетель-ствовали два проржавленных щита, покосившихся от времени), заложив руки за спины, по кругу топали полтора десятка немолодых мужчин. По сосредоточенным лицам было понятно, что кружить по двору для них весьма привычное занятие. Лишь иной раз они обменивались короткими репликами, а потом вновь устремлялись за новой порцией здоровья.

– Вон какие широкие тропы вытоптали, видать, не один год здесь топчутся. Я вот смотрю через окно и с тоской думаю о том, что в недалеком будущем меня ожидает вот такой унылый двор в компании подобных чудаков.

– Это вам не грозит, – тотчас отозвался Вадим Петляков.

– Ага, понимаю твою иронию, – энергично закивал Шевцов. – Ты думаешь, что мне не дожить до такого почтенного возраста и что меня грохнут раньше.

– Я не в том смысле, Семен Валентинович…

Генерального директора одолел сушняк.

– Рассольчику бы, – мечтательно пожелал Шевцов. – Принесешь в следующий раз?

– Принесу.

– Точно принесешь, не забудешь?

– Ведь обещал.

– Вот и ладушки! А то, знаешь ли, надое-ло мне жрать это французское пойло, от него только живот крутит и сухота в горле. – На лице Петлякова отразилась скука. Шевцов не сдавался. – Ты послушай меня… Я тут как-то из подъезда выходил, а на лавке две старушки сидели, разговаривали. И знаешь, как они этих мужичков с площадки называют?

– Понятия не имею.

– Наша молодежь. А-а? Ну как тебе?

Петляков едва улыбнулся.

– Остроумно.

– Мне тоже так показалось. Пройдет еще день-другой, и я начну просить этих старичков, чтобы они приняли меня в свою компанию… Долго, по-твоему, я должен здесь сидеть?

– Думаю, не больше недели. И советую вам впредь не выглядывать в окно…

– Недели?! – в отчаянии воскликнул Шевцов. – Послушай, Вадим, я тебе за это плачу такие бабки, чтобы ты меня держал в богом забытой дыре? Может, мне напомнить, в чем заключается твоя задача? Выявить источник опасности, а если нужно, так и устранить его, чтобы я без страха ездил на работу и возвращался с нее.

– Я помню о своих обязанностях.

– Так вот, я хочу поехать на работу сегодня же! – настаивал генеральный.

Коньяк все-таки сделал свое дело. Лицо Шевцова побагровело, выглядело опухшим, а речь, и без того неторопливая, сделалась и вовсе медленной. Реакция тоже притупилась: уже в третий раз он пытался запалить зажигалку, но огонек отчего-то появляться не желал. Раскурив наконец сигарету, он, смежив веки, сладенько пыхнул.

– Мы еще не все проверили, Семен Валентинович. Не исключено, что они находятся где-то поблизости.

– Да пока вы будете проверять, они на меня сто раз смогут выйти! Хочу ехать сегодня же! Бизнес без хозяина разваливается. Если я не приеду, так его просто по кускам растащат!

– Хорошо, поедем, – сдался начальник службы безопасности. – Но сегодня не получится… Давайте лучше завтра. Мне нужно подготовить-ся, да и вам не мешало бы выглядеть посвежее.

– Шут с тобой! – махнул рукой Шевцов, сдаваясь. – Ты кого угодно сможешь уговорить. Поедем завтра. Мне и в самом деле нужно выспаться как следует. Но давай решим так, чтобы завтра в восемь подогнал машину как положено.

– Договорились, – произнес Петляков, по-чувствовав облегчение. – Только я на вашем месте занавесочки бы прикрыл.

– А-а, чего там! – отмахнулся Шевцов. – От судьбы не уйдешь… Если суждено сейчас сгинуть, так чего прятаться… Только давай заедем в банк. Кое-какие бумаги просмотреть нужно.

– Договорились, – легко согласился Вадим, закрывая за собой дверь.

Уже оказавшись на лестнице, он почувствовал явное облегчение. День можно было считать удачным, хотя бы потому, что прожит он был без особых потрясений: никто не убит и не ранен, даже стрельбы не было. За спиной неслышно захлопнулась бронированная дверь. Обычно такие квартиры запираются хлипкими ключиками, так как самая большая ценность, что обычно находится в них, это старенький телевизор, доставшийся от бабки. Так что такая броня, сделавшая бы честь любому бункеру, на сведущего человека может произвести должное впечатление и заставить задуматься.

Спустившись вниз, Петляков осмотрелся. Спокойно. Тихо. Ничего необычного, если не считать старичков, не думавших пасовать перед стремительно надвигающейся старостью и терпеливо наматывающих километры на свои дряблые ноги.

Присев на свободную скамейку, Вадим внимательно оглядел двор. Его не покидало ощущение, что за ним внимательно наблюдают. Подобные чувства тоже не появляются из вакуума, где-то в подсознании срабатывает механизм, предупреждающий об опасности, а к нему следовало прислушиваться.

Так что же его беспокоит?

Подняв голову, Вадим посмотрел на окна противоположного дома: в одном из них произошло какое-то неясное шевеление. За занавеской вполне мог прятаться любопытный жилец, но не исключено, что это и есть заинтересованный наблюдатель.

Петляков вспомнил о своем разговоре с Павлом Михайловичем Зориным, случившемся полтора года назад. Тогда, вызвав его в кабинет, тот протянул фотографию молодого мужчины и спросил:

– Знаешь, что это за человек?

– Разумеется, это генеральный директор «Трансибгаза» Семен Валентинович Шевцов.

– Верно, – кивнул Зорин, убирая фотографию обратно в папку. – Он тут обратился ко мне за помощью… Думаю, его надо уважить. Никто не знает о моей настоящей роли, все считают меня специалистом по разруливанию критических ситуаций, так что оно и к лучшему! На большее я не претендую.

Вадим едва заметно улыбнулся.

– Интересно было бы взглянуть на их физиономии, когда бы они узнали, кто я на самом деле.

– Хм… Возможно…

– Так вот, я ему посоветую тебя. Ты парень неглупый, постарайся сделать то, что от тебя требуется. Важно, чтобы он тебя заметил. У него как раз сейчас проблема с начальником службы безопасности, было бы неплохо увидеть на этом месте тебя. Я со своей стороны приложу к этому усилия. Так что это наш шанс, и упускать его нельзя!

– Хорошо, Павел Михайлович, сделаю все, что смогу!

– Как ты видишь свою задачу?

– Уберечь Шевцова от возможных неприятностей.

– Все это так. Но нам нужно еще знать, кто находится за его спиной. А за ним стоит какая-то конкретная сильная фигура, о которой мы имеем лишь смутные представления.

– Я понимаю.

– Хочу тебя предупредить: Шевцов очень скрытный человек, недоверчивый и подозрительный, так что тебе нужно будет очень постараться, чтобы завоевать его расположение.

– Сделаю все, что от меня зависит.

– По существу, компанией «Трансибгаз» управляет именно тот человек, который стоит в тени. Тут еще одно… К нам из-за рубежа пришла оперативная информация, что компанию собираются продать западным партнерам. В это дело активно вмешиваются западные спецслужбы.

– Охотно верю, – задумчиво протянул Петляков. – Кому же не хочется заполучить такой лакомый кусок!

– Если это произойдет, то Россия может лишиться части своих стратегических запасов. Чтобы откачать свой же собственный газ где-нибудь в Сибири, нам нужно будет идти к ним на поклон. Сам понимаешь, как это может ударить по обороноспособности, я уж не говорю о престиже страны.

– Полностью с вами согласен.

Немного помолчав, Павел Михайлович продолжил:

– В этом деле очень много непонятного. Напри-мер, нас интересует, откуда у Шевцова взялись большие деньги, чтобы купить такую крупную компанию. Причем деньги появились враз! Ведь кто-то же ему их дал! А в наше время, как известно, ничего просто так не предлагают, всегда наступает срок расплаты… Я так думаю, что спецслужбы к проекту «Трансибгаз» подключились значительно раньше. Они сумели просчитать ситуацию, когда на рынке творилось черт-те что! Вложили в Шевцова деньги, чтобы он скупал компании поменьше, имеющие доступ к природным ресурсам, а вот теперь, когда компания стала практически монополистом, решили просто забрать ее у него.

– То есть откормили барашка, чтобы потом его зарезать?

– Получается, что-то вроде того. У нас сейчас к Шевцову очень много вопросов… А он вдруг начал возражать: ему понравилось быть олигархом. Западные партнеры поняли, что ошиблись в нем, и решили устранить.

– Скорее всего так оно и есть.

– Но в этом деле много непонятного, важно выявить всех фигурантов. Свою задачу понял?

– Так точно!

– Что ж, приступай! – На прощание Зорин пожал Вадиму руку. – И еще вот что: не воспринимай это задание как ссылку или повышение. Это просто новый этап работы, вот и все!

– Я понял вас, Павел Михайлович!

Глава 27

Нападение

К немалому удивлению Петлякова, он застал Шевцова в приятнейшем расположении духа, гладко выбритого, пахнущего дорогим парфюмом. В нем не было совершенно ничего от того человека, каким тот предстал еще вчера, – хмельного и помятого. С прежним состоянием его роднило разве что плутоватое выражение и именной галстук в синюю полоску.

– Вы готовы? – спросил Петляков.

– Как видишь… Выходим, – шагнул он в дверь, распахнутую Петляковым. – В общем, так… Сделай что хочешь, но сюда я больше не вернусь, хватит с меня этих пуленепробиваемых квартир… Но домой я тоже не поеду, – после некоторой паузы добавил генеральный.

– Придумаем что-нибудь, – пообещал Петляков, увлекая генерального следом.

* * *

На улице, как и полагалось, сидели все те же старушки и с живейшим любопытством поглядывали на подъехавший «Гранд Чероки». По их удивленным лицам было понятно, что такие красивые машины приезжают во двор нечасто, а потому, сгорая от любопытства, они ждали, кто же оседлает кожаные кресла.

Морщинистые губы невольно передернуло от удивления, когда они заметили выходящего из подъезда нового соседа в сопровождении двух охранников. Кто бы мог подумать, что неприметный помятый алкаш такая значительная фигура!

Остановившись перед машиной, он терпе-ливо подождал, когда один из охранников, зорко цепляя взглядом окружающее пространство, распахнет перед ним дверь, и, едва кивнув в знак благодарности, спрятался за тонированным стеклом.

– Не забудь у банка остановить, – буркнул невесело Шевцов, когда машина, распугав кормящихся голубей, свернула на центральную улицу.

– Обязательно, – отозвался Савельев.

Банк, выстроенный на возвышенности, выплыл меж деревьев античным Парфеноном. Мелькнули толстые колонны среди густой кроны. И только когда подъехали поближе, банк предстал во всей своей могучей красоте. Именно таковым и должен быть храм денег, воздвигнутый благодарным человечеством: колонны, убегающие к небу, грандиозные базилики, подпирающие своды, безмолвные титаны, застывшие у входа. Воздвигнутое сооружение ни в какое сравнение не шло с пантеоном для греческих богов. Даже самый значительный из храмов вряд ли дотягивал макушкой до третьего этажа воздвигнутого банка.

Перед храмом денег так и хотелось снять шляпу.

Открыв дверцу, Семен Шевцов уверенным шагом в сопровождении Савельева и Ковалева направился к выходу. Петляков отставал от шефа всего на пару шагов, зорко посматривая по сторонам. Ничего такого, что могло бы насторожить: стоянка заполнена служебными автомобилями, возле которых, сбившись в небольшие группы, стояли мужчины. Три инкассаторские машины, выкрашенные в защитный цвет, стояли на краю площадки, а возле них, образовав круг по интересам, переговаривались инкассаторы, настороженно поглядывающие на прохожих. Клиенты, не задерживаясь перед дверьми, стремительно проходили в банк. Покидали его, как это бывает с людьми, выполнившими важное дело, не спеша, порой ненадолго задерживались на высоких ступенях, чтобы оценить панораму, развернувшуюся у их ног, и топали дальше. А мимо, равнодушный ко всему, двигался плотный поток транспорта. Ровным счетом ничего такого, что могло бы настораживать.

Лестница не крутая, рассчитанная на спокойный шаг человека среднего роста. Но зато длинная, и у каждого, кто по ней топал, через пару десяток ступеней невольно возникал вопрос: «Да когда же она закончится!»

Дотопав до середины лестницы, Семен остановился и посмотрел вниз. Даже пятиэтажные строения, раскинувшиеся через проспект, в сравнении со зданием банка выглядели жалкими хибарами. Можно только догадываться, какие тщеславные чувства одолевают руководство, взобравшееся на самые верхние этажи.

Глубоко вздохнув, Шевцов уже готов был затопать дальше, как в этот самый момент заприметил двух молодых людей, двигавшихся со стороны проезжей части. Их можно было бы принять за обыкновенных прохожих, а то и клиентов банка, не будь у них напряженных лиц, строго взирающих перед собой, решительной походки и еще некоторых деталей, что отличают обычного человека от решительно настроенного.

Избегая прямого взгляда на Шевцова и охранников, они двигались в их сторону. У одного из них, шатена, что шел первым, в руках был «дипломат». И Петляков, будто загипнотизированный, расширив глаза, смотрел именно на него. Устройство такого «дипломата» ему было знакомо: достаточно нажать на пусковую кнопку, как крышки отлетят в сторону, обнажив вороненую сталь ствола.

– Ложись! – закричал Петляков, толкнув стоящего рядом Шевцова, и тотчас выхватил из-за пояса пистолет.

Боковым зрением он увидел, как Шевцов, неуклюже разбивая коленки, упал на лестницу и, прокатившись три ступени, застыл, закрывая ладонями голову.

В следующую секунду в руках шатена оказал-ся короткоствольный пистолет-пулемет. Дальнейшее представлялось будто бы в замедленной съемке из какого-нибудь стандартного боевика. Крышки «дипломата», выбитые пружинами, со звонким стуком полетели к самому подножию лестницы, привлекая всеобщее внимание.

Никто из прохожих даже не увидел, как высокий шатен в сером костюме прижал к груди небольшой предмет, отдаленно напоминающий пистолет, и нацелил свой взгляд на Шевцова, вжимавшегося в каменную твердь. В висках Петлякова запульсировала короткая мысль: «Сбить прицел! Заставить его ошибиться!» Вскинув пистолет, Петляков дважды выстрелил, отметив, что последняя пуля пролетела в опасной близости от головы стреляющего, заставив его шагнуть в сторону.

Шевцов, находившийся под острым углом стрельбы, вжавшись в ступени, оставался неуязвимым (для того чтобы его зацепить, требовалось нечто большее, чем обыкновенная сноровка, а вот этого шатену как раз и недоставало). Автомат заколотился в широких ладонях, извергая пули. Две из них, отскочив, ткнулись у самой голо-вы Шевцова, заставив того вжаться еще плотнее.

Второй из нападавших, с короткоствольным автоматом наперевес, быстрыми прыжками сокращал расстояние, поливая свинцом рассосредоточившуюся охрану. Ойкнул стоявший рядом Савельев. Пистолет, выпавший из раненой руки, со стуком упал на гранитные ступени, отлетев далеко в сторону.

Позже Петляков не мог сказать, что именно заставило его оглянуться, но он как будто затылком почувствовал опасность. Обернувшись, Вадим вдруг увидел среди прохожих, бросившихся врассыпную, молодого мужчину лет двадцати пяти, шагнувшего в сторону лестницы. И тотчас в его руке возник пистолет, направленный в их сторону. Развернувшись, Вадим дважды выстрелил, заставив того укрыться за машиной.

Со стороны дороги свирепо взвыла милицейская сирена, жестко захлопали тяжелые дверцы и, громко стуча башмаками, на выстрелы устремилось четверо патрульных с автоматами.

Осознав перевес сил, киллеры отходили медленно, по всем правилам военной науки, прячась за припаркованные машины. Теперь им было не до Шевцова.

Подхватив генерального директора под руки, Петляков поволок его в автомобиль.

– Голову пригните! – кричал он ошарашенному директору, но тот, казалось, его не слышал, продолжая сжимать голову руками. – Не дай ему высунуться! – повернулся он к Ковалеву.

– Понял! – кивнул Лев, отправляя две пули в спрятавшегося за машиной киллера.

Громко забарабанили две короткие очереди: это милиционеры, растянувшись в полукруг, пытались прижать киллеров к стене.

Улица, еще минуту назад многолюдная, теперь, казалось, вымерла, лишь те немногие, что еще оставались, бестолково метались на противоположной стороне улицы, перепуганные новой серией выстрелов.

– Господи, боже мой! – донесся до ушей Петлякова отчаянный женский визг.

– В машину!

Распахнув дверцу, Петляков пытался втиснуть в салон ошалевшего Шевцова. Тот, цепляясь каблуками ботинок о порог, казалось, намертво застрял в проеме. Потеряв терпение, Петляков взял его за ноги и опрокинул в салон. Шевцов ойкнул, гулко ударившись обо что-то макушкой. Во всяком случае, это лучше, чем получить пулю между глаз.

Автоматы строчили не переставая. Медленно, но верно милиционеры зажимали киллеров в угол, попутно отрезая им пути отступления. С другой стороны, где засел третий киллер, Ковалев уверенно держал машину на прицеле, не давая ему возможности проскочить. И лишь отдельными выстрелами, щелкавшими по кузову, напоминал о том, что не намерен уходить.

Рядом свистнула пуля. Шальная! Сейчас им не до генерального.

Где-то у соседнего перекрестка зычно прозвучала милицейская сирена. Через каких-то пару минут они будут уже на месте. Обежав машину со стороны капота, Петляков распахнул водительскую дверцу и, запустив двигатель, нажал на газ. «Гранд Чероки», будто бы застоявшийся в стойле иноходец, рванул с места.

Второй патрульный автомобиль остановился неподалеку, из него выскочили три человека. На бегу, ведя прицельный огонь, они отрезали киллерам дорогу к отступлению.

Посмотрев в зеркало заднего вида, Вадим вдруг увидел, как дверца одной из машин распахнулась и из нее, в белой рубашке и серых штанах, вышел мужчина с пистолетом-пулеметом. Уверенно приблизившись со спины к группе милиционеров, он выстрелил длинной очередью. На асфальт, прошитые пулями, повалились три человека.

– Что за дьявол! – в отчаянии воскликнул Петляков.

Машина, набрав скорость, промчалась вдоль фасада. Завернув за угол, Петляков услышал, как прозвучала еще одна длинная автоматная очередь. Ждал, что ей в ответ отзовется столь же злая стрельба. Тихо. А может, уже отъехал достаточно далеко и поэтому просто не расслышал выстрелов?

– Как вы там? – спросил Петляков, повернувшись к Шевцову.

– Сходил в банк, называется… Ничего себе! – невесело протянул Шевцов. – Думал, что пристрелят… Все-таки живой! Если бы не ты… Даже не знаю, как тебя отблагодарить.

Выехали в соседний переулок. Ничто не свиде-тельствовало о том, что в каких-то двухстах метрах за высокими домами развернулся самый настоящий бой. Лишь отдельные прохожие, останавливаясь, чутко прислушивались, как если бы хотели услышать звуки доносившейся канонады. А затем, тревожно покачав головами, топали дальше по своим делам.

«Что же там все-таки произошло?»

– Не надо благодарить. – Петляков вывернул на автомагистраль. Пропустив три пустые фуры, мчавшиеся на огромной скорости (обидно было бы погибнуть под колесами грузовика после того, как сумел выбраться из самой настоящей передряги!), аккуратно вписался в поток. – Это моя работа.

– Я тебе премию выпишу, – невесело буркнул Шевцов. – Чего уж там, заслужил! Да смотри, не вляпайся в какую-нибудь аварию. Этого нам еще не хватало, уж больно мне жить захотелось.

Глава 28

Западня

– Ты уверен, что все получится? – недоверчиво спросил Карась, глянув через плечо оператора.

На огромном мониторе одна картинка сменяла другую. Курсор плавно поплыл от Арбата на Таганскую.

– Можете не сомневаться, – ответил Шелест, – он никуда не денется.

Карасю ничего более не оставалось, как поверить.

Оператором был молодой мужчина с длинными, пепельного цвета волосами (за что Карась прозвал его Патлатый), фамилия у него была Шелест, звали Анатолий. Был он весьма толковым, смущала лишь его странная привычка подражать молодняку: на левой мочке уха красовалась алмазная клипса, на предплечье – цветное тату, в котором можно было распознать героев одного из мультфильмов. Его можно было бы отнести к неформалам, будь он немного помоложе. Кто-то сказал, что повыше спины у него были наколоты две совокупляющихся бабочки. Тоже издержки буйной студенческой молодости. После окончания политехнического института он работал в конструкторском бюро, занимающемся проектированием летательных аппаратов. Карась наводил о нем справки, и ему сказали, что Шелест проявил себя как толковый специалист, но однажды начальник отдела решил причесать вчерашнего студента и велел ему снять клипсу. Парень предпочел уйти из КБ, чем расстаться с такой красотой.

Еще через полгода он работал у Карася и всерьез считал, что служит в Федеральной службе безопасности и укрепляет обороноспособ-ность страны. Лишать иллюзий великовозрастного мальчика не хотелось: пусть так и думает! От этого легче всем. На клипсу Карась не посягал, не пытался заглянуть, что у него наколото под футболкой, и парень успокоился окончательно. О своем выборе Карась не пожалел, как оказалось, Патлатый был весьма толковым специалистом. Так что подобное сотрудничество устраивало обоих.

– Мобильный телефон Шевцова работает как приемник, – успокоил Патлатый. – Даже если он выключен, то все равно себя проявит. Правда, сигналы будут не такие отчетливые.

Все эти операции с электроникой были для Карася сродни танцам шамана вокруг полыхающего костра. Одно сплошное таинство! Перед людьми, разбирающимися в платах и проводах, он испытывал нечто похожее на трепет. Подобные же чувства испытывают аборигены, глядя на механические часы путешественника. Однако в своем почтении он не признался бы даже самому себе.

Осмотрев комнату, заставленную приборами, о большей части которых он не имел ни малейшего представления, Карась спросил как можно небрежнее:

– Настроил на нужную частоту?

– Да, все в порядке, – крутанул Шелест голову, – так что он от нас никуда не денется.

– Будем надеяться, – буркнул Карась.

На мониторе одна картинка сменяла другую. Прошло несколько томительных минут, прежде чем Патлатый произнес:

– Я его запеленговал!

Действительно, на экране появилась небольшая красная пульсирующая точка.

– Вижу. Кажется, это Юго-Западный округ?

– Точно! – весело отозвался Шелест, приблизив к себе картинку. – Сейчас посмотрим по-ближе… Далековато он забрался, это район Теплого Стана.

Теперь тонкие линии превращались в улицы и широкие проспекты, а неровные квадраты – в жилые массивы и отдельно стоящие дома. Красная точка запульсировала интенсивнее.

– Объект включил телефон и с кем-то разговаривает, – объявил Шелест.

Карась едва кивнул. Много бы он отдал за то, чтобы узнать, о чем идет разговор.

Картинка на экране проступала все рельефнее, обозначая коричневым цветом здания, зеленым цветом – сады и скверы, точки общепита были раскрашены желтым.

Пульсирующий огонек слегка померк, но продолжал биться, будто птаха в клетке. Никуда ты теперь не денешься!

Теплый Стан далеко не самый центр, но для того, чтобы укрыться, более удачное место трудно было подобрать. Патлатый вывел на экране рамку и курсором приблизил квартал. Теперь до него можно было дотянуться рукой.

– Я узнаю это место, – объявил Карась. – С левой стороны будет ресторан, а вот с правой – парикмахерский салон. – Ухмыльнувшись, добавил: – Так что мы его и накормим, и пострижем. Можно услышать, о чем он там все время балакает?

– С такого расстояния проблематично, – признался оператор. – Техника не та… Но вот если бы подъехали поближе…

– Хорошо, – перебил Карась. – Будет тебе поближе. Выезжаем!

* * *

Теперь Карась знал, в какой именно квартире засел Шевцов: расположившись в противоположном доме, как раз через двор, он мог видеть, какого цвета занавески в его квартире.

Обыкновенный пятиэтажный каменный дом. Ровным счетом ничего примечательного. Даже как-то не особенно и верилось, что для своей берлоги опальный олигарх мог облюбовать такую халупу.

Ведь сколько особняков за городом понастроено!

А может, все-таки ошиблись? Но нет, Патлатый, расположившись в фургоне, выражал полную уверенность, записывая телефонные разговоры Шевцова. Недалеко от входа занял пост крепкий мужчина – дополнительное доказательство того, что они находятся на верном пути. Под кленом стоит изумрудного цвета джип с затемненными стеклами, еще одна примечательная примета. Так что если свести воедино все иксы и игреки, то получится весьма слаженное уравнение.

Вооружившись биноклем, Карась мог подолгу смотреть на злополучное окно. Один раз материя дрогнула, и ему показалось, что между приоткрытыми занавесками в глубине комнаты он рассмотрел Шевцова, сидящего в низком кресле.

Вариант со снайпером отпадал. Вряд ли такая возможность представится в следующий раз. Да и не оставалось времени для ожидания. Нечего было думать о том, чтобы операцию по устранению Шевцова провести хирургическим путем: вряд ли удастся пробиться через кордон вооруженных людей, а потом еще неизвестно, какие «сюрпризы» будут ожидать их на лестничных пролетах.

Оставалось придумать что-то похитроумнее.

– Что-нибудь есть? – не скрывая унылого настроения, спросил Карась.

Сняв наушники, Патлатый отрицательно покачал головой:

– Пока ничего конкретного. За все время три-четыре звонка. Такое впечатление, что он намеревается сидеть здесь долго.

– Ты это серьезно? – помрачнел Карась.

– Да. Несколько раз на эту тему с ним беседовал начальник службы безопасности.

– И чего они там ему советуют?

– Говорят, что нужно пробыть здесь до тех пор, пока все не утрясется, а уже затем можно будет появляться на работе.

– Ах, вот оно что.

Карась даже завидовал Патлатому, тот, уткнувшись носом в монитор, выискивая брешь в обороне Шевцова, просто забывал о времени (парня стоило уважать хотя бы за чугунную задницу). Такую роскошь позволить себе Карась не мог.

– Есть! – неожиданно воскликнул Шелест.

– Что там у тебя? – невольно подался вперед Карась.

– Шевцов говорит… – Патлатый вновь замолчал, вслушиваясь в разговор. Подняв глаза на Карася, продолжил: – Недоволен, что так долго приходится ждать. Говорит, что все осточертело и он хочет на службу.

– Хорошая новость, – хмыкнул Карась.

Мысли завертелись в привычном направлении. Не так-то сложно будет его подкараулить на одной из трасс. Всего-то дело техники. Знать бы только, когда именно он вылезет из своей норы. И, будто бы отвечая на его мысли, Патлатый заговорил вновь:

– Завтра он собирается быть в «Московском кредитном банке» что-нибудь около одиннадцати часов утра.

Едва он произнес последнюю фразу, как в голове у Карася выкристаллизовался план.

– Значит, говоришь, в одиннадцать часов, – широко заулыбался Карась, даже не пытаясь скрыть распиравшие чувства. – Весьма подходящее время. Пусть идет, я его обязательно встречу.

Какое-то смутное предчувствие заставило Карася подойти к окну и слегка приоткрыть занавеску. На скамеечке у самого подъезда он увидел Вадима Петлякова. Будто бы почувствовав направленный взгляд, тот, пыхнув дымком, задрал голову. В какой-то момент Карасю показалось, что их взгляды встретились. Отпустив занавеску, Антон шагнул в глубину комнаты.

По совместной службе с Петляковым он знал, что у того невероятно остро развита интуиция. Не исключено, что Вадим уже догадался о наблюдении. Так что нужно будет съезжать со съемной квартиры и отогнать грузовичок в безопасное место.

В центре двора, сбившись по двое, полтора десятка старичков топали кругами, приковывая взгляды старух, расположившихся на скамейках. Карась невольно хмыкнул: «Презабавное зрелище!»

* * *

Толкунов подкатил за час до появления Шевцова: времени вполне достаточно, чтобы проанализировать ситуацию, дать последние наставления бойцам, подобрать подходящее место для парковки, чтобы в случае неудавшегося нападения беспрепятственно скрыться.

Около одиннадцати часов к обочине притерся изумрудный «Гранд Чероки». За ним, отставая всего-то на пару метров, пристал черный «БМВ». Дверца джипа со стороны водителя распахнулась, и из него расторопно выскочил худощавый блондин. Почтительно и одновременно проворно он распахнул дверцу автомобиля, и из него, неуклюже перевалившись через порог, выбрался Шевцов.

Постояв с минуту у машины, он глянул на громадье кирпичей, выложенных в форму «а-ля храм», и вразвалочку зашагал по лестнице. Рядом с ним шагали два телохранителя, в одном из которых Карась узнал Петлякова. На губах застыла злорадная усмешка: «Переиграл я тебя, приятель. Теперь тебе никуда не деться! Как бы ни был ты хорош, но даже со своим боевым опытом не можешь учесть всех нюансов».

Карась не был кровожаден, но сейчас он вдруг поймал себя на чувстве некоторого превосходства, думая о том, что это последние десять шагов в жизни Шевцова.

Последующие события разворачивались вопреки всякой логике. Каким-то неведомым чутьем Петляков сумел распознать в толпе прохожих его бойцов и, швырнув Шевцова на лестницу, открыл предупреждающий огонь. Карасю и рань-ше приходилось слышать о его сверхчувствительном восприятии, но он никогда не придавал таким заявлениям особого внимания, считая их домыслами.

И вот теперь сумел увидеть их в действии.

Еще ничего не произошло, еще не грянули первые выстрелы, но Карась уже начинал понимать, что покушение сорвалось. И его ожидает очередной неприятный разговор. И если бы только разговор…

Первая автоматная очередь пошла в никуда. Точнее, она ударилась в ступени, выбив гранитную крошку. Телохранители Шевцова мгновенно рассредоточились и ответили яростным ог-нем, заставив Угря и Верзилу отступить за колонны.

Еще не все потеряно!

Приободренные успехом, они не заметили, как отступили от Шевцова.

Вот сейчас пора вступать на сцену еще одному действующему лицу. Нажав на кнопку вызова, Карась произнес:

– Ваш выход, Маэстро!

Маэстро был невысокий коренастый крепыш с широкими плечами, свою кличку он получил за то, что виртуозно обращался с короткоствольным автоматом.

И надо бы такому случиться: Петляков повернулся в тот самый момент, когда Маэстро вылезал из своей машины, чтобы прицельной короткой очередью намертво вжать Шевцова в гранитные ступени.

И поди тут не поверь в его сверхчутье!

Присев, тот открыл по нападавшему предупредительный огонь, заставляя его укрыться за машину. Стрелял умело, короткими очередями, мастерски уходя с линии огня. То, что произошло дальше, перечеркнуло последние надежды: раздался вой милицейской сирены, и к банку подрулила патрульная машина, из которой, стреляя на ходу, повыскакивали милиционеры.

Пальцы невольно вцепились в обшивку кресла.

– Черт бы их побрал! – выругался Карась.

Угорь и Верзила, огрызаясь короткими очередями, пытались уйти, но милиционеры, разделившись попарно, старались зажать их в угол здания.

У ближайшего перекрестка, распугивая сиреной встречный транспорт, к месту перестрелки торопился второй милицейский экипаж. Едва машина остановилась, как одновременно распахнулись четыре двери и из салона, с автоматами наперевес, устремилось четверо милиционеров.

Еще какую-то минуту назад у Верзилы и Угря был шанс спастись: для этого им достаточно было затеряться между припаркованными автомобилями и скрыться в одном из переулков. Но сейчас, когда к наступавшим ментам подошло подкрепление, сделать это стало невозможно. Разделившись на две группы, они грамотно наседали на киллеров, пытаясь вытеснить их из-за колонны.

Еще один, пригнувшись, мчался на помощь к Петлякову, пытаясь обойти Маэстро с тыла.

Патронов оставалось максимум еще на три минуты интенсивного боя. За это время можно было неторопливо выкурить сигарету.

С Петляковым Шевцову повезло: надо признать, не будь такого расторопного начальника службы безопасности, желающих отправить его к праотцам набралось бы немало.

Подняв за шкирку распластанного шефа, Петляков поволок его по направлению к распахнутой машине, уверенно при этом контролируя подступы. Действовал сноровисто, толкая его отяжелевшую задницу к дверце. И уже совсем немилостиво, когда тот замешкался у самой машины, взял его за ноги и втолкнул в салон.

Нечего было думать о том, чтобы подстрелить Шевцова в тот момент, когда он топал до машины: слева генерального прикрывал могучим плечом Петляков, недоверчиво посматривая на плотный ряд припаркованных автомобилей, а спину прикрывал другой охранник, столь же впечатляющей комплекции.

Хлопнули дверцы. Через слегка опущенное стекло Карась увидел гладкий лоб Петлякова, на который слипшейся неровной волной спадала короткая русая челка.

Злобно свистнула резина, оставив на асфальте короткий черный след, и джип, легко проскочив между стоящими автомобилями, втиснулся в поток транспорта.

Стрельба на какое-то время затихла. Как если бы обе стороны по взаимной договоренности взяли мораторий, чтобы перевести дух. Вот сейчас вздохнут полной грудью, поднаберутся отваги и снова ринутся в бой!

Причина затишья была совершенно в ином: Маэстро, отшвырнув сделавшийся ненужным автомат, уже пробежал стоянку и, приостановившись у самого края тротуара, намеревался проскочить оживленное шоссе. За ним устремился милиционер, ловко лавируя между машинами. Дважды он вскидывал пистолет, надеясь оста-новить убегающего, но всякий раз в отчаянии опускал: ему мешали бестолково метавшиеся прохожие.

Карась довольно усмехнулся: Маэстро ему не догнать – тот, под рассерженные клаксоны тормозивших автомобилей, уже преодолел половину проспекта и теперь, коротко глянув на другую сторону, намеревался проскочить последний отрезок.

Куда драматичнее развивались события по левую сторону. Милиционеры не стреляли лишь потому, что уже торжествовали победу, окончательно отрезав отступающим дорогу в сторону магистрали. Они уверенно выталкивали их за колонны и вжимали в гаражный двор, широко распахнувший ворота. Им достаточно будет шагнуть в него, как мышеловка захлопнется.

Не выключая двигателя, Карась поднял с пассажирского кресла куртку – под ней был спрятан «микроузи», свободно умещавшийся у него в ладони. Сунув руку с оружием под пиджак, он быстрым шагом направился к милиционерам.

Все произошло даже быстрее, чем Антон предполагал. Один из милиционеров, тот, что стоял ближе всех к нему, видно, почувствовав неладное, обернулся в тот самый момент, когда он вытаскивал руку. Не успевая вскинуть автомат навстречу, милиционер выкрикнул предупреждение и тотчас повалился на ступени, сраженный двумя пулями в голову. Не убирая палец с пускового крючка, Карась повел стволом в рассредоточившихся милиционеров, отмечая, как они, подобно тряпичным куклам, падают на землю.

Среагировать успел лишь последний. Выступив из-за колонны, он выпустил короткую очередь в стреляющего Карася. Пули злобным роем прошлись над самым его ухом. Где-то в глубине сознания мелькнула мыслишка, что, будь тот точнее, все могло бы сложиться куда печальнее. Небольшой поворот кисти – и три пули, пресекая дуэль, взломав грудную клетку милиционера, вошли внутрь.

Четыре трупа оставались лежать на подходе к банку, заливая кровью ступени. Еще два милиционера, нелепо заломив ноги, застыли на тротуаре.

Карась успел заметить, как Угорь и Верзила, сбежав со ступенек, прыгнули в автомобиль и тот, царапая могучим бампером стоящие рядом автомобили, стремительно выехал с площади.

Пора уходить самому. До машины было метров двадцать. Пожалуй, самые трудные в его жизни. Смертельная пуля могла вылететь откуда угодно. Дважды Карась столкнулся взглядами с мужчинами, застывшими поодаль, и, разглядев в их глазах откровенный страх, не сбавляя шага и готовый пальнуть в любого, кто встанет на пути, направился к машине. Распахнув дверцу, сел в кресло и выжал педаль газа. Почувствовал невероятное облегчение, когда машина плавно тронулась.

Рано радовался!

Прошив боковое и лобовое стекло, вблизи пролетела пуля. Глянув в стекло заднего вида, Антон Толкунов увидел, как раненый милиционер, чуток покачивая стволом, шагал на нетвердых ногах прямо на него и пытался прицелиться в своего обидчика. Не удержавшись, он ткнулся лицом в гранит, в падении пустив наугад веер пуль.

Свернув в переулок, Карась заехал в проходной двор. Вокруг было пустынно. Осмотревшись, он снял пиджак, затем вытащил из сумки рабочую спецовку, быстро переоделся, натянул глубоко на лоб бейсболку и вышел из машины. Спиной он ощущал покой: ни громких выстрелов, ни топота. Не оглядываясь, как и положено человеку местному, он затопал в противоположный конец двора, что уводил на параллельную улицу.

Content

Евгений Сухов
Крутые профи

Часть I Игра втемную

Глава 1 Заказ на убийство

Глава 2 Оперативная информация

Глава 3 Утечка информации

Глава 4 Кто предатель?

Глава 5 Вы провокатор, или…

Глава 6 Чужие тайны

Глава 7 Я организую охрану

Глава 8 С вами была «Криминальная…»

Глава 9 Убойная статья

Глава 10 Плата за риск

Глава 11 У тебя появился другой

Глава 12 Организовать убийство

Часть II Дела бандитские

Глава 13 Убойный отдел

Глава 14 Ликвидатор

Глава 15 Под Лунявого косишь

Глава 16 Радиозакладка

Глава 17 Банальное ограбление

Глава 18 Он выживет?

Глава 19 Доберусь сам, начальник

Глава 20 Что за маскарад?

Глава 21 Стреляй по ногам!

Часть III Чистильщик

Глава 22 «Мясника» загасить!

Глава 23 Все будет путем!

Глава 24 Что-то здесь не так…

Глава 25 Ксива при себе?

Глава 26 Что намерены делать?

Глава 27 Нападение

Глава 28 Западня