Марианна Лесли

Расставание не для нас

Приглушенные голоса проникли сквозь боль в притупленное, одурманенное лекарствами сознание Джессики. Она через силу разлепила тяжелые, будто налитые свинцом веки. В палате царил полумрак, но дневной свет все же просачивался сквозь щели опущенных жалюзи и казался болезненно резким. Потребовалось несколько секунд, чтобы глаза привыкли к свету.

У ее кровати стоял Рейф Маклеон. С ним был его младший брат Джейк, которого Джессика сразу узнала, несмотря на то что последний раз видела его много лет назад. Рейф не отрывал от нее пристального взгляда. Джейк, похоже, был чем-то сильно встревожен.

Хотя Джессика потеряла счет времени и не знала, который теперь час, она решила, что, должно быть, это утро следующего после роковой автомобильной аварии дня. Не так давно медики больницы Святого Эндрю перевели ее из реанимации в обычную палату. Ее осмотрела группа врачей, специализирующихся каждый в своей области, и ей сообщили, что состояние ее тяжелое, но не угрожающее. Несовместимых с жизнью травм нет. У нее сотрясение мозга, перелом ключицы и предплечья и множественные ссадины и ушибы. Ну и, разумеется, шок, который она, к счастью, уже почти пережила.

Джессика, конечно, была счастлива, что осталась жива и со временем полностью поправится. Но никто не упоминал о Кейт. Едва только Джессика пришла в себя, она стала настойчиво расспрашивать о Кейт, но лишь когда ее состояние стабилизировалось и стало ясно, что угрозы для жизни нет, ей сообщили, что Кейт Маклеон погибла на месте от удара при столкновении. Какой-то молодой идиот выскочил из-за поворота на красный свет и врезался в их машину.

Джессика была пристегнута, но все равно ее по инерции швырнуло вперед, на ветровое стекло. Она сильно ударилась головой, лицо ее было разбито и порезано, нос и губы распухли. Поломанные плечо и рука были в гипсе.

Но все эти повреждения и травмы казались такой мелочью по сравнению с тем, что жена Рейфа погибла.

Меньше чем за сутки Рейф Маклеон изменился так, что его с трудом можно было узнать. Красивое лицо исказилось от горя. Он был растрепан, небрит, глаза его потухли. Если бы Джессика не знала Рейфа всю свою жизнь, если бы его лицо не было ей так дорого, она, возможно, приняла бы его за совсем другого человека.

Джессика Стивенс работала агентом по продаже недвижимости и помогала чете Маклеон выбирать дом, но работала исключительно с Кейт. В течение последних двух недель они осмотрели несколько зданий, но один дом, вызывавший особое восхищение Джессики, понравился и Кейт. Она в него просто влюбилась, и ей не терпелось узнать, что скажет по этому поводу Рейф.

Рейф Маклеон и Джессика Стивенс вместе учились в школе, но после ее окончания ни разу не виделись до того момента, когда вчера они с Кейт зашли к нему в офис «Маклеон и сыновья» – их семейной бурильной компании.

– Ба! Да это же Зубрилка Стивенс! – воскликнул Рейф, вставая из-за стола. Вначале он пожал ей руку, а потом быстро и крепко обнял.

– Здравствуй, Рейф! – ответила она, улыбаясь своему школьному прозвищу. – Рада тебя видеть.

– Куда ты запропастилась? Почему ни разу не приехала на ежегодную встречу одноклассников? – поинтересовался Рейф, окидывая ее любопытным взглядом. – А ты великолепно выглядишь!

– Не могу поверить, что ты назвал ее этим ужасным прозвищем! – возмутилась Кейт.

– Так мы дразнили ее в школе. Она была тощей, в очках и вечно что-то зубрила, – объяснил Рейф жене, затем снова повернулся к Джессике. – Ты ведь не обиделась, нет?

– Ну конечно же нет, – засмеялась Джессика. – Уж если я сносила это прозвище, будучи чувствительным, застенчивым подростком, то уж, думаю, теперь, став взрослым и зрелым человеком, как-нибудь выдержу. А что до встреч одноклассников… Вначале была учеба в колледже в Далласе, потом работа. Как-то не удавалось выкроить время, чтобы приехать.

Рейф окинул ее одобрительным взглядом.

– Ты и в самом деле прекрасно выглядишь, Джесс. Я слышал, что и дело твое процветает.

– Спасибо. Да, мне нравится иметь собственное дело. Несколько лет я работала в агентстве недвижимости «Твой дом» в Далласе в качестве агента, поднабралась опыта и открыла собственное дело. Но что это мы все обо мне, – спохватилась она. – Я слышала, вас можно поздравить?

– Я сказала Джесс о ребенке, – объяснила Кейт. – И Джессика убедила меня, что, несмотря на то что мы ограничены в средствах из-за трудностей в компании, сейчас самое удачное время для покупки дома.

– Так мне доставать чековую книжку? – улыбнулся Рейф жене.

– Пока нет. Мы с Джессикой хотим, чтобы ты поехал посмотреть дом, который она вчера мне показала. По-моему, он просто чудо. Ты поедешь?

– Как, прямо сейчас?

– Да, Рейф, пожалуйста!

– Извини, радость моя, но сейчас я никак не могу. Через полчаса у меня важная встреча с представителем страховой компании.

Кейт разочарованно вздохнула.

– Ну ладно. А может быть, завтра?

– Или даже сегодня, но попозже, – предложил он. – А тем временем почему бы тебе не поехать взглянуть на дом еще раз? Когда моя встреча закончится, я позвоню тебе на мобильный и, если вы все еще будете там, тоже подъеду, идет?

Улыбающаяся Кейт обняла Рейфа за шею и чмокнула в губы.

– Я люблю тебя. А ты полюбишь дом.

Обхватив ее руками за талию, он крепко прижал ее к себе.

– Очень может быть, но не сильнее, чем тебя. Итак, буду ждать твоего звонка.

Проводив их до двери, он помахал им на прощание. Это было последний раз, когда Кейт и Рейф видели друг друга, прикасались друг к другу.

А теперь Кейт мертва.

При виде убитого горем Рейфа Джессика почувствовала, как больно сжимается сердце.

– Рейф, мне очень жаль, – прохрипела она. – Так жаль… – Ей хотелось протянуть руку и прикоснуться к нему, но ее плечо и рука были в гипсе. А может, Рейф пришел обвинять ее в том, что она небрежно вела машину? Может, винит ее за аварию? А вдруг она и вправду виновата?

– Я… мы его даже не увидели. – Ей самой ее голос показался каким-то слабым и чужим. – Просто страшный удар, грохот… и…

Рейф опустился на стул у ее кровати. Он совсем не походил на человека, которого она увидела накануне. Высокий, властно-внушительный, сейчас он ссутулился. За одну ночь морщины избороздили его лицо. Глаза покраснели. В них не только отражалась потеря, из них как будто ушла жизнь. Они не отражали света, словно он тоже умер.

– Я хочу знать о Кейт. – Голос его сорвался, но он постарался справиться с собой. – В каком она была настроении? Что говорила? Какими были ее последние слова?

Джейк застонал.

– Рейф, прошу тебя, не надо.

Рейф не обратил внимания на слова брата.

– Скажи мне, Джесс: что она делала, что говорила, когда… когда этот недоносок убил ее?

Джейк прижал пальцы к вискам. Он был очень расстроен, быть может даже не меньше, чем брат. Маклеоны были дружным семейством, всегда поддерживали и защищали друг друга. Джессика понимала, что они все должны быть обеспокоены состоянием Рейфа. Но она могла разделить и чувство Рейфа, который испытывал потребность знать, какими были последние минуты жизни его жены.

– Кейт смеялась, – прошептала Джессика.

От болеутоляющих ее речь сделалась медленной и невнятной. Трудно было подобрать нужные слова, еще труднее выговорить их. Но Джессика изо всех сил старалась быть понятой, потому что знала, как важно для Рейфа каждое слово, которое ей удастся произнести.

– Мы говорили о доме. Она… она так радовалась ему.

– Я намерен купить этот дом. – Рейф вскинул на Джейка дикий взгляд. Купи за меня этот дом. Кейт хотела его, и она его получит.

– Рейф…

– Купи этот проклятый дом! – взорвался он. – Неужели ты не можешь сделать это для меня?!

– Хорошо.

Джессика сглотнула.

– Как раз перед перекрестком… Кейт спросила меня… в какой цвет покрасить… детскую комнату.

Рейф закрыл лицо руками.

– О господи!

Слезы просочились между его пальцами и потекли по кистям. Это было открытым свидетельством его горя, и оно заставило Джессику страдать еще больше.

– Рейф, – глухо прошептала она. – Ты винишь меня?

Не отнимая ладоней от лица, он покачал головой.

– Нет, Джесс, нет! Я виню Бога. Он убил ее. Убил моего ребенка. Почему? За что? Я так любил ее… так любил… – Он разрыдался.

Джейк подошел и успокаивающе положил ладонь на плечо брата. Джессика увидела, что в глазах молодого человека тоже стоят слезы. Казалось, он тоже испытывает сильнейшие душевные муки. Недавно Джейк попал в газеты, потому что его обвинили в поджоге гаража их компании. Вскоре обвинения были сняты, а истинные виновники угодили за решетку, но было видно, что это испытание не прошло для него бесследно.

Джессика пыталась найти для Рейфа слова утешения, но они не приходили. Да и существуют ли на свете такие слова, которые могут утешить человека, только что потерявшего самое близкое и дорогое, что у него было?

Господи, как же мне помочь ему?

Собственная беспомощность наполняла ее отчаянием. Она смотрела на склоненную голову Рейфа, всеми силами желая коснуться его, обнять и вобрать в себя его муку.

И прежде чем снова провалиться в благословенное забытье, Джессика поклялась, что когда-нибудь каким-то образом она вернет Рейфу Маклеону нормальную жизнь.

1

– А сейчас, леди и джентльмены, самый трудный, самый опасный, самый захватывающий номер. Вот почему мы приберегли его напоследок.

Голос ведущего разносился над низкой ареной и зрительскими рядами «Колизея» в Мэрисвейле.

Джессика взглянула на двух своих гостей, с удовлетворением отметив, что они выглядят довольными. Удачная мысль – привести их на родео! Что может быть более уместным, чем непосредственное знакомство с техасской жизнью и техасскими развлечениями?

– Десять секунд! Ровно столько надо продержаться ковбою на спине быка, – продолжал вещать ведущий. – Так мало, удивитесь вы? Но, поверьте, это самые долгие десять секунд, какие только можно вообразить!

Супружеская пара из Огайо, затаив дыхание, смотрела, как огромный бык вынесся по настилу на арену. На его вздымающейся спине рискованно устроился ковбой. Пара секунд – и ковбой уже валяется в пыли, стараясь увернуться от копыт быка. Как только ему удалось встать на ноги, он бросился к ограде, перемахнул через нее и предоставил двум парням, переодетым клоунами, завлечь быка назад, в ворота.

– Леди и джентльмены! – провозгласил ведущий. – Похоже, нашему следующему участнику придется несладко. Но этот ковбой не боится злого быка. По правде говоря, чем труднее удержаться, тем больше, похоже, ему это нравится. Он много лет участвовал в родео, но потом ушел. Вернулся полтора года назад, и его ничуть не испугало, что он на десяток лет старше большинства ковбоев, которые объезжают быков. Он из Центрального Техаса. Здесь есть кто-нибудь из Литл-Спрингса? Если да, то предлагаю вам поболеть за смельчака из вашего города Рейфа Маклеона, который сейчас появится из ворот номер шесть на Сатане!

– О боже! – вскричала Джессика и вскочила с места.

Распахнулись ворота, и пегий бык вырвался на арену, взбрыкивая задними ногами и бешено мотая головой.

Джессика увидела, как стетсон слетел с головы Рейфа и приземлился в пыль под молотящими копытами. Он держал левую руку высоко вскинутой, как того требовали правила. Рука беспомощно взметнулась, когда бык взбрыкнул, а тело Рейфа, высоко взлетев, вернулось на спину быка и сотряслось от удара.

Толпа дико кричала, подбадривая Рейфа. Ему удалось усидеть секунд пять, хотя они показались Джессике пятью годами. Прежде чем прозвучал сигнал, животное пригнуло голову так сильно, что она почти коснулась земли, потом резко вскинул ее. В этом движении было столько необузданной силы, что Рейф не удержался.

Он увернулся от копыт, перекатившись на бок. Один из клоунов выскочил вперед и ударил быка по носу резиновой палкой. Бык фыркнул, топнул копытом, и клоун отскочил в сторону, показав ему «нос».

Казалось, что все это шутка, и толпа зрителей рассмеялась. Однако серьезность работы клоуна стала очевидной, когда его тактика не сработала.

Бык развернулся, ноздри его раздулись. Рейф, стоявший спиной к быку, поднял с земли свою шляпу и похлопал ею по ноге. Ему предостерегающе крикнули, но слишком поздно. Бык бросился на него, опустив голову.

Рейф быстро отскочил в сторону, успев увернуться, чтобы его не пропороло рогом, но бычья голова все-таки задела его плечо и он упал. Зрители хором ахнули, когда передние копыта опустились прямо на грудь Рейфа.

Джессика закричала, потом зажала рот рукой. Она в ужасе смотрела, как Рейф лежит, распростершись в красно-коричневой пыли, явно без сознания. Двое помощников верхом на лошадях выскочили из ворот, один из них накинул лассо быку на рога. Хорошо обученная лошадь галопом ускакала за ворота, утянув за собой упирающееся животное. Пока один отважный клоун погонял его сзади метлой, другой опустился на колени рядом с раненым ковбоем.

Джессика перешагнула через несколько пар ног, спеша добраться до ближайшего прохода. Она грубо отталкивала всех, кто оказывался у нее на пути. Проигнорировав табличку «посторонним вход воспрещен» на широкой металлической двери, она толкнула ее. Пыль ударила в ноздри, забив легкие, но Джессика не обращала внимания. Увидев маячок кареты «скорой помощи», она побежала через лабиринт загонов и перегородок.

Наконец она добежала до носилок, на которых лежал Рейф, по-прежнему без сознания. Им занимались два медика. Один вставил иглу в вену на сгибе локтя. Лицо Рейфа было неподвижным и бледным.

– Нет! – Она упала на колени рядом с носилками и потянулась к безжизненным пальцам. – Рейф!

Кто-то схватил ее сзади за локти и заставил подняться. Обернувшись, она уставилась в нелепо раскрашенное лицо одного из клоунов родео.

– Кто вы? – спросил он.

– Друг. Как он? Что с ним?

– Думаю, сломано несколько ребер, да оглушен немного. Пару дней будет чувствовать себя нелучшим образом, но жить будет.

Джессику лишь отчасти успокоил диагноз клоуна. Откуда он может знать, а вдруг у Рейфа какие-то внутренние повреждения?

– Не следовало ему выступать сегодня, – продолжил клоун, пока носилки задвигали в карету «скорой помощи». – Говорил я ему, не стоит влезать на быка в таком состоянии. Да еще на этого дьявола во плоти. Не зря его Сатаной кличут…

– В каком состоянии? – перебила его Джессика.

– Что? А, так с бодуна. Вчера вечером мы здорово набрались. Рейф еще не совсем пришел в себя.

Джессика не стала дожидаться дальнейших откровений. Она забралась в машину, как раз когда медик уже собирался закрыть дверцу. Он открыл было рот, чтобы возразить, но, увидев решительное лицо Джессики, передумал. Через пару секунд машина уже выезжала из конюшен «Колизея».

– Я так рада, что вы благополучно добрались до гостиницы. – Прижав к уху мобильник, Джессика извинялась перед супружеской парой из Огайо за то, что бросила их на родео. Скорее всего, она потеряла клиента, но ей было наплевать. Если бы вместо пары из Огайо она принимала президента и первую леди, то поступила бы точно так же.

Отключившись, Джессика снова вернулась к сестринскому посту и в сотый раз спросила, нет ли новых сведений о состоянии Рейфа Маклеона. В этот момент из палаты вышел доктор, и сестра направила Джессику к нему.

– Вы родственница? – спросил молодой врач.

– Нет, просто близкий друг. У мистера Маклеона нет родственников в Мэрисвейле. Он из Литл-Спрингса.

– Гм. Ну, он наконец пришел в себя. Удар по голове был довольно сильным, но, к счастью, ничего непоправимого не случилось.

– Но я видела, как бык взгромоздился ему на грудь…

– Да, у него перелом нескольких ребер, но внутренние органы, к счастью, не задеты. Через несколько дней он будет практически здоров, правда пока не слишком бодр. Разумеется, я бы не советовал ему какое-то время ездить на быках.

– Можно мне его увидеть? – спросила Джессика.

– Только на несколько минут. Сейчас ему лучше поменьше разговаривать.

– Я ненадолго.

– Ему только что ввели сильное болеутоляющее, так что он все равно скоро уснет.

– Тогда, если не возражаете, я бы хотела остаться с ним на всю ночь.

Доктор нахмурился. Джессика смотрела ему прямо в глаза. Ее взгляд говорил, что она не отступится. Покупатели, продавцы, агенты по сдаче жилья внаем – всем им приходилось встречать этот твердый взгляд карих глаз. Девять из десяти уступали.

– Наверное, большого вреда от этого не будет, только разговоры сведите к минимуму.

– Хорошо, доктор. Спасибо. В какой он палате?

Рейфа поместили в палату на двоих, но вторая кровать не была занята. Джессика на цыпочках подошла к кровати.

Впервые за эти два года она взглянула в лицо Рейфа Маклеона. Когда Джессика вышла из больницы, Кейт Маклеон уже похоронили, а через некоторое время после похорон Рейф уехал из города в неизвестном направлении. Поговаривали, что он присоединился к переезжающему из города в город родео. А еще ходили слухи, что он стал прикладываться к бутылке.

– О, Рейф, что ты с собой сделал? – горестно прошептала Джессика, глядя на него. Не удержавшись, она осторожно запустила пальцы в его темную шевелюру, отведя назад волнистые пряди, упавшие на влажный лоб.

Несмотря на то что заметно постарел, он по-прежнему оставался самым красивым мужчиной из всех, кого знала Джессика. Так она считала еще с тех пор, как впервые увидела его в школе. Он покорил ее с первого взгляда, и все последующие годы ее отношение к нему оставалось неизменным.

Озорной темноволосый мальчуган с серыми глазами, прирожденный заводила и отличный спортсмен превратился в потрясающего мужчину. В лице его читалась сила, а в квадратном подбородке – упрямая гордость, граничащая с воинственностью, присущей всем мужчинам семейства Маклеон. Они были знамениты своим вспыльчивым нравом и готовностью постоять за себя.

Вдруг его рука шевельнулась и беспокойно дотронулась до повязки на груди. Испугавшись, как бы он не повредил себе, Джесс поймала его руку, притянула обратно на простыню и там удержала.

Его ресницы дрогнули, веки приподнялись. Вначале он никак не мог понять, где находится и что произошло, но потом, кажется, узнал ее. Она успокаивающе сжала его пальцы. Он попытался заговорить, но из горла вырвался лишь слабый хрип. Но прежде чем вновь провалиться в забытье, сумел пробормотать:

– Зубрилка?

Рейф ругался с медсестрой, когда Джессика вошла в его палату. Он прервал поток обвинений и удивленно воззрился на Джессику, потом снова начал препираться:

– Оставьте меня в покое, говорю я вам! Когда я захочу помыться и побриться, то сделаю это сам. А сейчас уйдите, чтобы я мог одеться.

– Одеться? Мистер Маклеон, вам еще не разрешено вставать!

– Вот как? Посмотрим!

Джессика решила, что пора вмешаться.

– Может быть, когда мистер Маклеон выпьет чашку кофе, у него возникнет желание привести себя в порядок.

Медсестра явно обрадовалась поводу ретироваться. Джессика осталась с Рейфом наедине. Лицо его было мрачнее тучи.

– Я решил, что ты мне приснилась, – заметил он.

– Нет. Как видишь, я действительно здесь. – Она налила ему кофе и протянула чашку.

Он взял и рассеянно сделал глоток.

– И что, позволь узнать, ты тут делаешь?

– Вчера я случайно оказалась на родео, где ты выплясывал на том быке. Привела туда супружескую пару из Огайо. Они собираются жить в Мэрисвейле и присматривают здесь домик.

– Это объясняет, что ты делала на родео. А что ты делаешь здесь, в больнице?

– Мы с тобой давно знаем друг друга, Рейф. Рядом не было никого, кто бы присмотрел за тобой. Твои родные не простили бы мне, если бы я не поехала с тобой в больницу. И я сама никогда не простила бы себе.

Он отставил в сторону пустую чашку.

– Собираешься читать мне нотации?

– Нет.

Рейф хмыкнул.

– Этим ты отличаешься от моей родни. Они обожают читать мне нотации. Все хотят спасти меня от меня самого. А я только хочу, чтобы меня, черт побери, оставили в покое!

– Они любят тебя.

– Моя жизнь принадлежит мне! – гневно воскликнул он. – Кто они такие, чтобы указывать мне, как жить, а?! – Он перевел взгляд на Джессику и, немного успокоившись, продолжил: – Ты настоящий друг, Зубрилка, и именно потому, что мы хорошие друзья, я прошу оставить меня там, где нашла.

– И что бы я была за друг, если бы покинула тебя в час беды?

– Но если ты тут останешься надолго, может случиться что-то по-настоящему ужасное, чего бы мне очень не хотелось.

– Например? – усмехнулась она.

– У меня дар наживать врагов.

Джессика посерьезнела.

– Никогда, Рейф.

– Ты уже позвонила моим родным?

– Нет. Я хотела сначала спросить тебя об этом.

– Не звони им.

– Думаю, они хотели бы знать, Рейф.

– Они узнают достаточно скоро и сделают из этого проблему.

– Ничего удивительного, ты же мог погибнуть.

– Невелика была бы потеря.

– Для тебя – возможно, но не для них.

Он раздраженно отвернулся.

– Послушай, Джесс…

– А что случилось с Зубрилкой?

Рейф повернул голову и внимательно оглядел ее. В детстве рыжие волосы с возрастом стали светло-каштановыми с золотистым отливом. Они по-прежнему завивались и были непослушными, но она научилась искусно укладывать их. Очки сменились контактными линзами. Годы с пластинками, выпрямляющими зубы, подарили ей идеальную улыбку. Худое как щепка тело в конце концов налилось и стало женственным. Она все еще была тонкой, но со всеми привлекательными изгибами и выпуклостями во всех нужных местах.

Теперь Джессика Стивенс уже не выглядела тем книжным червем, которого все ребята звали Зубрилкой. В те годы, когда самые популярные девчонки ее класса становились участницами спортивных и танцевальных команд, она была председателем дискуссионного клуба и президентом лингвистического общества.

В то время как ее более фигуристых одноклассниц короновали как победительниц конкурсов красоты, она получала награды за выдающиеся успехи в учебе. Родители говорили ей, что это важнее, но Джессика была достаточно сообразительна, чтобы понять, что это не совсем так. Она променяла бы все свои грамоты на одну усеянную фальшивыми бриллиантами диадему и коронационный поцелуй президента класса Рейфа Маклеона. Мало кто знал, что ученица, удостоенная чести произнести речь прощания со школой, мечтает о чем-то ином, кроме признания ее академических достижений. Действительно, ну кто бы мог подумать? Зубрилка она и есть Зубрилка.

Но теперь Рейф пересмотрел свое мнение. Оценив ее внешность, он сказал:

– Почему-то прозвище «Зубрилка» не подходит такой хорошо сложенной леди, как ты.

– Спасибо.

– Не за что. Ну так вот, я говорил…

– Ты давал мне понять, чтобы я не приставала к тебе.

Рейф пригладил рукой непослушные волосы.

– Это не значит, что я не ценю все, что ты сделала, Джесс. Ценю.

– Но ты просто хочешь, чтобы тебя оставили в покое.

– Именно.

– И ты мог бы спокойно упиваться своими страданиями.

– Опять угадала. А сейчас, если ты не хочешь стоять тут, пока я буду вылезать из постели в одной только повязке на ребрах, я бы посоветовал тебе попрощаться и уйти.

– Но ты же не собираешься уйти из больницы?

– Собираюсь.

– Но тебя сегодня утром еще даже не осмотрел врач!

– А что нового он может мне сказать? Я и так знаю, что у меня сломано несколько ребер. Ничего такого, что не прошло бы после пары дней в постели. Но уж лучше я проведу это время в таком месте, где можно достать бутылку виски.

Он с трудом сел. От боли перехватило дыхание, на глаза навернулись слезы.

– Но как ты собираешься уехать отсюда? В таком состоянии ты не сможешь вести машину.

– Справлюсь.

– И наверняка при этом угробишь себя.

Он повернул голову и пронзил ее взглядом.

– Наверное, мне следовало бы взять у тебя уроки безопасного вождения…

Он не мог бы сказать или сделать ничего, что причинило бы ей большую боль. Она съежилась под ударом этих слов. Кровь отхлынула от головы, и Джессика почувствовала себя на грани обморока.

В ту же секунду, как у него вырвались эти слова, Рейф уронил голову и вполголоса длинно выругался, после чего в комнате повисла осязаемая тишина. Наконец он поднял голову.

– Прости, Джесс!

Она нервно сжимала и разжимала руки, невидящими глазами уставившись перед собой.

– Меня постоянно терзает мысль, винишь ли ты меня в том несчастном случае…

– Не виню. Клянусь тебе!

– Сознательно, может, и нет, но в глубине души…

– Да нет же. Я ляпнул глупость, прости. Говорил же, что превращу тебя во врага. – Он беспомощно вскинул руки. – Порой меня охватывает такая злость на весь свет, что я свирепею и вымещаю свою ярость на том, кто попадется под руку. Поэтому я плохой собеседник. Поэтому хочу, чтобы меня просто оставили в покое.

Его душевная боль была так очевидна, что ей легко было простить его за этот выпад. Он походил на раненого, загнанного в угол зверя, который не позволяет приблизиться к себе тому, кто хочет ему помочь. В течение двух лет после смерти Кейт он зализывал свои раны. Они еще не зажили. Если ничего не предпринять, то никогда и не заживут. Рейф больше не в состоянии помочь сам себе.

– Ты настаиваешь на том, чтобы уйти из больницы?

– Да, – подтвердил он. – Даже если придется выползать отсюда на четвереньках.

– Тогда разреши мне отвезти тебя домой, в Литл-Спрингс.

– Даже и не думай.

– Образумься, Рейф. Куда ты пойдешь?

– Найду куда. Но домой я возвращаться не хочу, – упрямо повторил он. – Пожалуйста, уходи и оставь меня в покое.

Однако Рейф не знал, что Джессика может быть такой же упрямой, как и он.

– Не хотела касаться этого щекотливого вопроса, Рейф, но ты не оставляешь мне выбора. Встает вопрос о деньгах.

Несколько мгновений он озадаченно смотрел на нее, потом проворчал:

– О каких таких деньгах?

– О тех, что понадобились, чтобы тебя сюда приняли и лечили. Я за все заплатила.

– Что-что?

– У тебя в бумажнике не оказалось страховки. Мы не нашли там и сколько-нибудь существенной наличности, поэтому заплатила я.

Рейф прикусил губу. Было видно, что он растерян.

– Ты получишь свои деньги обратно.

– Разумеется. Как только мы приедем в Литл-Спрингс, ты сможешь снять их со своего счета в банке или взять взаймы у брата.

– Джесс… – начал он, намереваясь спорить.

– Я не брошу тебя на произвол судьбы, Рейф. По моим сведениям, ты слишком много пьешь. Как ты сможешь выздороветь, если не будешь как следует заботиться о себе?

– А мне наплевать, выздоровею я или нет.

– А мне нет.

– Почему?

– Потому что я хочу получить обратно свои шестьсот пятьдесят восемь долларов. – Сказав это, она направилась к двери и распахнула ее. – Я пошлю медсестру, чтобы она помогла тебе одеться.

2

Рейф отказался лечь на заднее сиденье машины, как Джессика ему предлагала, но с того момента, как они выехали за ворота больницы, голова его лежала на подголовнике. Глаза его оставались закрытыми, хотя он не спал.

Прошло только полчаса поездки, весь путь занимал два с половиной часа. Утренний час пик уже миновал, но погода все ухудшалась, осложняя обстановку на дорогах. С неба падала коварная смесь дождя и мокрого снега, которая не редка для Центрального Техаса в конце зимы.

Джессика неотрывно смотрела вперед, на дорогу, и мертвой хваткой сжимала руль, на минимальной скорости ведя машину.

– Я наняла человека, который в конце недели отведет твой пикап в Литл-Спрингс. К тому времени, когда ты сможешь сесть за руль, он будет уже там.

– Все такая же деловая, а?

– То, как ты это сказал, наводит на мысль, что это не комплимент.

– О, я ценю твои деловые качества. Просто большинство мужчин побаиваются самоуверенных деловых женщин. – Он повернул к ней голову. – Поэтому ты так и не вышла замуж? Не нашла себе ровню в том, что касается мозгов?

Как она могла сказать ему, почему не вышла замуж! Потому что так и не нашла мужчину, который мог бы сравниться с ее рыцарем девичьих грез?

– По правде говоря, один раз я была помолвлена, – призналась Джессика. – Мы даже назначили дату свадьбы. Но незадолго до нее я все отменила.

Он удивленно вскинул брови.

– Почему? Вы оказались несовместимыми в постели?

– Напротив, мы были вполне совместимы.

Он склонил голову набок.

– Трудно представить тебя в постели с мужчиной.

– Какие приятные слова, – саркастически заметила она.

– Наверное, это потому, что в старших классах ты ни с кем не встречалась.

– Не потому, что не хотела. Просто меня никто не приглашал.

– Но ведь тебя интересовала тогда только учеба.

– Едва ли.

– Такое было впечатление.

– Впечатления бывают обманчивыми. Я мечтала быть красивой и пользоваться популярностью, мечтала стать подружкой какого-нибудь суперпарня, как и любая старшеклассница.

– Гм.

На некоторое время в машине установилась тишина, чему Джессика была только рада: дорога была уже не просто обледенелая, а превратилась в настоящий каток.

Довольно скоро, однако, Рейф застонал и приложил руку к ребрам.

– Больно, хоть волком вой.

– Прими еще одну таблетку.

– Лучше останови машину, я куплю бутылку виски.

– Категорически нет. Во-первых, нельзя мешать спиртное с лекарствами, а во-вторых, я не позволю тебе покупать спиртное, пока ты со мной.

– Ну так, если помнишь, я не рвался быть с тобой! – закричал он. – Ты сама влезла в мои дела. А теперь я хочу выпить и хочу сделать это прямо сейчас!

Джессика плавно нажала на тормоз и остановила машину у обочины. Оторвав онемевшие пальцы от руля, она повернулась к нему лицом.

Он не ожидал пощечины. Ее холодная ладонь резко ударила по заросшей щетиной щеке.

– Будь ты проклят! – Она дрожала всем телом. В глазах стояли невыплаканные слезы. – Будь ты проклят, Рейф Маклеон, за то, что ты самый бесчувственный, самый эгоистичный болван из всех, каких только знал свет! Посмотри на мои руки! – Она поднесла их к самому его носу, повернув ладонями вверх. – Они мокрые, потому что я боюсь до смерти! Неужели ты не понимаешь, что мне вообще нелегко водить машину в любых обстоятельствах, но особенно в таких условиях, как сегодня?! Я боюсь, что каждая встречная машина врежется в нас! Я живу в постоянном страхе, что со мной снова это случится. Особенно когда пассажир сидит в моей машине там, где сидела Кейт! Я тоже была в машине, Рейф, когда тот парень вылетел на красный свет. Меня до сих пор преследуют кошмары, в которых я слышу визг тормозов, чувствую удар и заново ощущаю страх смерти. Мне пришлось долго лечиться у психотерапевта, прежде чем я смогла снова сесть за руль. – Судорожно вздохнув, она замолчала, потом тихо продолжила: – Да, ты не просил меня помогать тебе. Но я считала, что обязана сделать для тебя хотя бы это: благополучно доставить тебя домой, к твоим родным, где ты сможешь как следует прийти в себя! – Она потрясла перед его лицом сжатым кулаком. – Но, видит бог, ты мог бы по крайней мере заткнуться и прекратить это чертово хныканье!

Джессика остановилась перед квартирой Рейфа, держа в руках пакеты из супермаркета. Сквозь дверь до нее доносились голоса:

– Думаю, лучше нам его не будить. Раз он не проснулся, когда мы вломились сюда и подняли такой шум, значит, он нуждается в хорошем сне.

– Но как он попал сюда, мама? И откуда нам знать, сколько таблеток он принял?

– Джейк, успокойся, – произнес третий голос. – Баночка с таблетками почти полная, он не мог выпить много. Энн права, сейчас ему лучше поспать.

– Не нравится мне эта его повязка на груди, – сказала Энн Маклеон. – Совершенно ясно, что ему надо находиться в постели. Подождем, когда он проснется, тогда и узнаем, кто привез его.

– Скорее всего, очередная подстилка, – пробормотал Джейк.

С Джессики было достаточно. Она перехватила одной рукой пакеты, другой нажала на дверную ручку и ввалилась в комнату под тяжестью сумок с припасами. Три головы резко повернулись в ее сторону, три пары глаз уставились на нее.

– Мисс Стивенс!

– Здравствуйте, миссис Маклеон.

– Джейк, возьми пакеты, – распорядилась Энн, подтолкнув вперед своего ошеломленного младшего сына.

– Джесс, какого черта ты здесь делаешь?! – Джейк освободил ее от покупок и сгрузил их на барную стойку, отделявшую маленькую кухню от гостиной.

Джессика положила свою сумочку и ключи на стул, заваленный невскрытыми письмами.

– Позволь уверить тебя: я не очередная подстилка Рейфа, – заметила она, снимая пальто.

– Мне очень жаль, что ты это услышала, но что происходит? Хозяин дома сообщил нам, что Рейф заявился, но его пикапа здесь нет, а сам он один и в полной отключке.

– И в бинтах, – добавила Лиза, жена Джейка. – Это серьезно?

– Он, конечно, чувствует себя неважно. Но повреждение не опасно. Вчера вечером на родео в Мэрисвейле его ударил бык. – Джессика вкратце поведала им о том, что произошло.

Выслушав ее, Энн опустилась на диван.

– Слава богу, что вы оказались там, мисс Стивенс, и взяли на себя труд позаботиться о нем.

– Пожалуйста, зовите меня Джесс. – Она помолчала. – Я не могла поступить иначе.

После этих слов наступила тишина. Было ясно, что помощь Джессики была слабой попыткой расплатиться за то, что она была за рулем, когда погибла Кейт.

Лиза первой нарушила молчание:

– А что в пакетах?

– Еда. В холодильнике не было ничего, кроме банки сардин. А в шкафах вообще пусто. Кроме того, я купила чистящие и моющие средства.

Энн провела пальцем по журнальному столику, собрав толстый слой пыли.

– По-моему, здесь не убирались с тех пор, как умерла Кейт.

– Совершенно верно. Не убирались.

Все повернулись к угрюмому Рейфу, стоявшему в дверях в банном халате, в вороте которого виднелись бинты.

– И гости сюда тоже не приглашались, – добавил он. – И это меня устраивает. Так что теперь, когда вы закончили обсуждать меня и мои недостатки, можете выметаться отсюда к черту и оставить меня в покое!

Энн, сохранившая гибкость, несмотря на свои пятьдесят пять лет, вскочила на ноги.

– А теперь послушай меня, Рейф Маклеон. Я не допущу, чтобы в таком тоне со мной разговаривали мои дети. Мне наплевать, что ты такой большой. – Она засучила рукава, словно готовилась вступить с ним в драку. – Ты выглядишь так непрезентабельно, что мне почти стыдно признаться, что ты мой старший сын. И, кроме того, от тебя воняет. Квартира эта – свинарник, не пригодный для жилья. Все это должно измениться немедленно, – отчеканила она. – Я сыта по горло твоей жалостью к себе самому, твоим нытьем и постоянным хмурым видом. Я устала ходить вокруг тебя на цыпочках. Когда ты был маленьким, я делала для тебя то, что считала полезным. И вот теперь, похоже, вновь пришла пора воспользоваться моими материнскими прерогативами. Нравится тебе или нет, это для твоей же пользы. – Она выпрямилась в полный рост. – Иди побрейся и прими душ, а я начну варить куриную лапшу.

Рейф постоял минуту в нерешительности, потом его гневный взгляд уперся в Джессику.

– Это все ты виновата! – С этими словами он повернулся и скрылся в спальне. Дверь за ним с грохотом захлопнулась.

Джессика невольно отступила на шаг, как будто он ударил ее. Сама того не замечая, она приложила руку к груди.

Лиза подошла к ней и обняла за плечи.

– Я уверена, он не имел в виду то, что ты подумала, Джесс.

– Мне так не кажется, – прошептала Джессика.

Джейк попытался успокоить ее:

– Он говорил не о несчастном случае, Джесс, а о том, что ты навлекла мамин гнев на его голову.

– Он не в себе, Джесс. – Воинственность Энн поулеглась. Она ласково улыбнулась. – В глубине души он наверняка благодарен вам за то, что вы были с ним вчера и помогли сделать то, что он действительно хотел сделать – вернуться домой. Вы дали ему возможность подчиниться вам и все же не потерять лицо. Мы все должны быть вам благодарны. И Рейф тоже.

Джессика неуверенно улыбнулась, потом взяла свое пальто и ключи.

– Раз вы здесь, я могу попрощаться.

– Я провожу тебя до машины.

– Ни к чему, Джейк, – сказала она, поспешно отворачиваясь, чтобы они не увидели ее слез. – Я попозже зайду узнать, как он. До свидания.

То, что еще недавно было мокрым снегом, сейчас обернулось холодным, противным дождем. Джессика осторожно вела машину: капли дождя на ветровом стекле и ее собственные слезы делали дорогу почти невидимой.

Когда поздно вечером того же дня кто-то позвонил в дверь, Рейф разразился проклятиями. После того как его квартиру пропылесосили, вымыли и вычистили, она наконец стала чистой, пустой и безмолвной. Оказавшись наедине с собой и неотступной болью в ребрах, он доедал обед в благословенной тишине.

Он подумал было, что не станет открывать дверь, но потом в слабой надежде, что это может оказаться Джейк, тайком притащивший ему что-нибудь покрепче чая или кофе, Рейф все-таки поднялся и прошлепал босыми ногами к двери.

На пороге стояла Джессика с букетом цветов. Насколько он помнил, ему еще никогда не приходилось видеть ее в джинсах. Ноги ее казались длинными и стройными. Под короткой джинсовой курткой была надета футболка – нечто весьма далекое от деловых костюмов, в которые она обычно одевалась.

Волосы она распустила. Вместо аккуратно собранного пучка по ее плечам рассыпались локоны цвета темного пламени. Они были усеяны каплями дождя, которые в ярком свете фонаря на крыльце переливались как осколки бриллиантов. Ему не особенно нравились рыжие волосы, но он заметил, что ее волосы очень красивы.

Почти единственной знакомой деталью были очки. Все годы в школе Зубрилка Стивенс носила очки. Сейчас, по-видимому, время от времени она сменяла их на контактные линзы.

– На улице холодно, – сказала она.

– Ох, извини.

Он отодвинулся, и она проскользнула мимо него в дом.

– Ты один?

– К счастью.

Закрыв дверь, Рейф повернулся к ней. Ее глаза обеспокоенно скользнули по нему, и ему захотелось улыбнуться. Чтобы сделать матери приятное, он принял ванну, побрился, но не стал одеваться и по-прежнему был в халате. Старая дева вроде Джесс, наверное, не привыкла разговаривать с босыми, голоногими и гологрудыми мужиками. Рейф почувствовал ее неловкость и решил, что поделом ей за то, что заявилась туда, куда ее не звали.

– Это тебе. – Она протянула ему букет.

Он взял цветы и положил их на журнальный столик.

– Спасибо, но я предпочел бы бутылку виски.

Джессика покачала головой.

– Пока ты принимаешь болеутоляющее – нет.

– Эти пилюли не снимают боли.

– Если тебе так больно, надо обратиться в больницу.

– Я говорил не об этой боли, – пробормотал он, направляясь на кухню, где остался недоеденный обед. – Хочешь?

– Чили? – Она с отвращением уставилась в миску с мясом, тушенным по-техасски, с острым красным перцем. – А что случилось с куриной лапшой, которую приготовила тебе Энн?

– Я ел ее на ланч, но второй раз подряд она мне в глотку не полезет.

– Не думаю, что это то, что тебе сейчас нужно.

– Не нуди. – Он опустился на табуретку и отправил в рот еще одну ложку. Подняв голову, кивнул в сторону другой табуретки, приглашая ее сесть.

Она сбросила куртку и села.

Очистив миску до дна, он оттолкнул ее от себя. Джессика встала и отнесла ее в мойку. Там она тщательно ополоснула ее и поставила в посудомоечную машину. Потом вернулась к журнальному столику, взяла цветы и поставила их в высокую вазу, которую поместила на кухонный стол прямо перед ним.

– Нет смысла обрекать их на преждевременную смерть только из-за того, что ты идиот, – сказала она, снова устраиваясь на табуретке.

Рейф хмыкнул.

– Пропадаешь зазря, Джесс. Из тебя получилась бы чудесная женушка. Ты такая… – Он замолчал и вгляделся в нее попристальнее.

– Что у тебя с глазами? Ты плакала?

– Плакала? Конечно нет. Меня что-то линзы стали беспокоить. Пришлось их вынуть.

– Линзы… Ты внешне очень изменилась по сравнению со школой.

– Несколько двусмысленный комплимент, но все равно – спасибо.

Он перевел взгляд на ее грудь.

– Ты больше не плоскогрудая.

– Все равно ничего примечательного.

Он нахально хмыкнул.

– Ты не права. Хотя, конечно, не сравнить с моей последней шлюшкой… Как бишь ее? А, неважно. Вот у кого были сиськи…

Джесс хладнокровно сложила перед собой руки и наклонилась к нему.

– Послушай, Рейф, давай я избавлю тебя от усилий, которые ты тратишь на то, чтобы оскорбить меня. Не существует такого оскорбления, которого я не слышала бы, начиная с того, что меня звали Четырехглазой Куриной Ножкой, Занудой, Зубрилкой и Морковкой. Так что ты можешь вести себя как подонок по отношению ко мне, и даже это меня не оскорбит. Я знаю все плохие слова, и ты не можешь сказать ничего, что меня возмутило или шокировало бы. Я понимаю, что твоя потенция не умерла вместе с женой, хоть тебе этого, наверное, хотелось бы. У тебя есть физические потребности, которые ты удовлетворяешь с теми бабенками, что оказываются в данный момент под рукой. Я тебя за это не хвалю и не осуждаю. Сексуальность – естественное человеческое качество. Каждый из нас распоряжается ею по-своему. Но вокруг тебя люди, которые беспокоятся о тебе, а ты упорно отвергаешь их и злоупотребляешь их добрым отношением к тебе. Но я не позволю тебе так поступать со мной. У меня есть более подходящие и намного более приятные способы проводить время. – Она встала, потянулась за курткой и надела ее. – Жаль, что тот бык не двинул тебя хорошенько по твоей тупой башке. Может, вбил бы тебе немного ума.

Она направилась к двери, но он поймал ее за полу куртки и удержал.

– Извини, пожалуйста, останься ненадолго.

Обернувшись, она бросила на него возмущенный взгляд.

– Зачем? Чтобы ты снова попытался шокировать меня своими гнусностями?

– Нет! Чтобы я не был таким чертовски одиноким.

Рейф и сам не знал, почему так неприкрыто честен с ней. Может, потому, что она была так же честна по отношению к себе самой. В глазах всех остальных людей Джессика Стивенс была успешной привлекательной женщиной. Однако когда она смотрела в зеркало, то видела там долговязую девицу в очках с волосами цвета морковки и пластинками на зубах.

– Пожалуйста, Джесс…

Джессика смягчилась и вернулась на свою табуретку. Она высоко держала голову, но, после того как их пристальный взгляд в глаза друг другу растянулся на долгие секунды, нижняя губа ее начала подрагивать.

– Ты все-таки винишь меня в смерти Кейт, да?

Рейф поймал обе ее руки и сжал между своими ладонями.

– Нет, – ответил он со спокойной настойчивостью. – Нет. Я никогда не хотел, чтобы у тебя создалось такое впечатление. Мне жаль, если это все-таки случилось. Я виню только того идиота, который вылетел на красный свет. Виню Бога, но не тебя. Ты тоже пострадавшая. Я увидел это сегодня, когда мы ехали домой.

Он уставился на их руки, но вряд ли видел их по-настоящему.

– Я так любил Кейт.

– Знаю.

– Но ты не можешь понять… Никто не может понять, как сильно я ее любил. Она была добрая и чуткая. Никогда не поднимала шума, не переносила, чтобы кто-нибудь расстраивался. Она умела дразнить так, что было смешно, но совсем не обидно. Она никогда никому не делала больно. Нам было невероятно хорошо вдвоем. – Он набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул. – А потом ее не стало. Так внезапно. Так необратимо. Осталась только пустота в том месте, где была она. – Он почувствовал, как у него в горле встал ком – свидетельство того, что его мужество небеспредельно, и с трудом сглотнул.

– Рейф…

– И ребенок, Джесс… Мой ребенок! Он погиб. – Глаза его наполнились жгучими слезами. Рейф отпустил руки Джесс. – Господи…

– Поплачь, тебе станет легче.

Он ощутил ее руку на своем плече.

– Если бы только я поехал с вами, как она хотела, этого, возможно, и не случилось бы.

– Ты не можешь быть в этом уверен.

– Почему я не поехал?! Если бы поехал, может, сидел бы там, где была она. Может, тогда погиб бы я, а она выжила бы и родила нашего ребенка. Жаль, что я не погиб вместо нее. Я хотел этого…

– Нет, не хотел. – Резкий голос Джессики заставил его вскинуть голову. – И если ты еще раз скажешь что-то подобное, я снова дам тебе пощечину.

– Но это правда, Джесс.

– Неправда! – Она категорически покачала головой. – Если ты и в самом деле хотел умереть, то почему не похоронен рядом с Кейт?! Почему не нажал на спусковой крючок или не бросился на машине с моста?! Не взял в руки опасную бритву или не проглотил горсть таблеток?! – Она вскочила, дрожа от возмущения и продолжая наступать на него. – Есть десятки способов покончить с собой. Пьянство, шлюхи и родео – среди них. Но, можешь не сомневаться, это чертовски медленный способ саморазрушения. Пока что единственное, что тебе хорошо удалось, это совершенно расклеиться и испортить жизнь всем окружающим.

Он тоже встал.

– И какого дьявола ты позволяешь себе со мной так разговаривать?! Когда ты потеряешь человека, которого любишь, когда потеряешь ребенка, только тогда будешь иметь право говорить, что я расклеился! А до той поры – убирайся из моей жизни и оставь меня в покое!

– Отлично! Но прежде я скажу тебе еще кое-что. Ты не чтишь памяти Кейт! Твое горе бессмысленно и неконструктивно! За то недолгое время, что я знала Кейт, я знала ее как очень жизнелюбивого человека. И она буквально боготворила тебя, Рейф. С ее точки зрения, ты не мог ошибиться. Интересно, осталась бы у нее хоть капля уважения к тебе, если б она видела, во что ты превратил свою жизнь с тех пор, как ее нет? Приятно ли было бы ей узнать, что ты совершенно раскис? Я в этом сильно сомневаюсь.

Он с такой силой стиснул зубы, что даже челюстям стало больно.

– Я сказал – убирайся!

– Я ухожу. – Она порылась в сумочке, достала оттуда сложенный листок и положила его на стойку. – Вот расписанный по пунктам счет из больницы, который я оплатила за тебя. Надеюсь, завтра я получу по нему сполна.

– Ты же знаешь, что у меня нет денег…

– Тогда советую тебе достать их. Доброй ночи!

Она не стала ждать, чтобы он проводил ее, и решительно вышла под дождь, громко захлопнув за собой дверь.

– Сучка! – пробормотал он, смахивая счет на пол. Он злобно пнул его, но резкое движение отдалось острой болью в ребрах. Поморщившись, он заковылял в спальню, к баночке таблеток на тумбочке.

Вытряхнув одну таблетку и возвращая пузырек на место, он подумал, что все эти таблетки можно принять одновременно. Никогда прежде ему такое даже в голову не приходило.

Рейф опустился на край кровати. Выходит, Джесс права? Если бы он серьезно хотел уйти из жизни, когда погибла Кейт, почему не сделал этого? У него было полно возможностей. Но ведь он даже ни разу не подумал о самоубийстве. Где-то в самой глубине души он, должно быть, ощущал, что жить все-таки стоит. Но для чего?

Джесс оказалась права и в другом отношении: он не чтил памяти Кейт своим теперешним образом жизни. Странно, что посторонний человек, а не кто-то из родных так хорошо его понял и угадал, на какие кнопки нажать, чтобы заставить его опомниться.

Кейт гордилась его планами. После ее смерти у него не осталось планов, не считая желания выпить достаточно, чтобы чувства притупились и память затуманилась. Жизнь его превратилась в бесплодный круговорот распутства, пьянства, азартных игр, драк, родео. Он выигрывал деньги и просаживал их. Переезжал с места на место, бесцельно скитаясь, нигде надолго не останавливаясь, чтобы не поворачиваться лицом к тому, от чего он убегал.

Рейф поднял глаза к их с Кейт свадебной фотографии. Улыбающийся жених на фотографии теперь даже внешне не походил на него. Больше того, он над ним издевался. Как наивен он был тогда, считая, что жизнь дается с гарантией вечного счастья! Он всмотрелся в светлую красоту Кейт, прикоснулся к уголку ее улыбки и устыдился того позора, которым покрыл ее память.

По словам матери, он вконец исчерпал терпение близких, оттолкнул всех своих друзей, он остался абсолютно без средств, спал с женщинами, которых наутро даже не мог вспомнить. Он пал так низко, что дальше некуда.

Пришло время собраться. Жизнь не станет приятной, что бы он ни делал, но можно не сомневаться: хуже, чем сейчас, уже не может быть.

Завтра он поговорит с Джейком и узнает, как идет их бизнес и вообще есть ли у них еще бизнес. Увидится с матерью и поблагодарит ее за куриную лапшу. Наскребет денег, чтобы расплатиться с Джесс. Это будет началом. Он будет жить одним днем.

Но сейчас, подумал он, поднимая фотографию к губам и целуя изображение, он еще один раз поплачет о Кейт.

3

– Черт побери, Конни! – воскликнул Рейф, когда его младшая сестра направила машину прямо на выбоину. – Поездка верхом на быке просто цветочки по сравнению с тем, как ты ведешь машину. – Он осторожно дотронулся до своих ноющих ребер.

– Извини, – бросила Конни. – Когда я в прошлый раз была в городе, этой ямки здесь не было. И тебя, между прочим, тоже. Последний раз мы слышали о тебе, что ты то ли в Аризоне, то ли еще где-то.

Рейф был рад ее видеть. Она позвонила в дверь, когда он, проснувшись после неожиданно спокойной ночи, варил себе кофе. Поскольку он по-прежнему был без колес, то попросил ее отвезти его в офис компании, как только примет душ и оденется.

– Как часто ты приезжаешь домой? – поинтересовался Рейф.

– Примерно раз в два месяца. Но когда мама вчера позвонила и сказала, что ты дома, я все бросила и приехала.

Рейф взглянул на ее лицо в профиль. Она сильно повзрослела с того времени, когда он последний раз по-настоящему смотрел на нее.

– Ты отлично выглядишь, сестренка, – искренне сказал он.

– Спасибо. – Она дерзко подмигнула. – У меня хорошая наследственность. Не притворяйся, будто не знаешь, что мы на редкость привлекательное семейство. Все мои подружки, бывало, просто слюнки пускали на вас с Джейком. По-моему, вы двое – причина, по которой у меня было так много друзей. То есть подруг. Парней вы распугивали.

– Парней распугивала ты, – отозвался Рейф, посмеиваясь. Он уже давно не смеялся, и на какое-то мгновение это его удивило. – Ты никак не могла научиться флиртовать, Конни.

– Если ты хочешь сказать, что я никогда не обмирала при виде бицепсов, то ты прав. Слава богу, Фрэнк от меня этого не ожидает.

– Фрэнк?

– Ты не знаешь о Фрэнке? А да, тебя же не было дома, когда он приезжал со мной.

– Ты привозила его домой? Звучит серьезно.

– Официально мы не помолвлены, но решено, что поженимся.

– Решено кем? Тобой или им?

Она бросила на него возмущенный взгляд.

– Нами обоими. Он сейчас учится на врача. Мы, наверное, подождем, пока не начнется его интернатура, тогда и поженимся. Он хочет стать стоматологом и зарабатывать кучу денег.

– А ты уже решила, что будешь делать со своим дорогостоящим дипломом? Или тебе достаточно стать миссис Фрэнк… или как там его?

– Конечно нет! Я никогда не буду целиком зависеть от мужчины. Я хочу сделать карьеру, как Лиза. Ей удается сочетать работу со счастливой семейной жизнью. Очень счастливой, если судить по глуповатой ухмылке Джейка. Даже после двух лет брака наш брат все еще без ума от своей жены.

– Могу его понять, – задумчиво пробормотал Рейф.

Конни или не расслышала его, или решила оставить замечание без ответа.

– И вообще я еще не совсем решила, чем хочу заняться. Моя специализация – бизнес. Хочу стать богатой и самостоятельной, как твоя одноклассница Джессика.

– А она такая?

– Что, богатая? Должно быть. Она получает всяческие премии. Лучший агент по продаже недвижимости. Лучшая деловая женщина года. Вот так-то. Почти каждый месяц ее фотографии появляются в газете, потому что она продает больше всех домов. Мама сказала, что вчера она выглядела просто потрясно.

– Потрясно?

– Что, по-моему, удивительно, если принять во внимание, как нелегко ей было поправиться после аварии. Кажется, ей даже пришлось делать пластическую операцию, чтобы убрать шрам со лба. Ей сейчас… сколько? Сколько и тебе, да? Тридцать пять? Кажется, именно в этом возрасте все начинают портиться? Я имею в виду – женщины. Вы-то, мужчины, с возрастом становитесь только привлекательнее. Но, возвращаясь к Джессике Стивенс… Не думаю, что несколько возрастных морщинок поколеблют ее самоуважение. Да и вообще, с чего бы ей беспокоиться? Она и так великолепна!

– Великолепна? Зубрилка? – Рейф был поражен. Он никогда не употребил бы этот эпитет применительно к Зубрилке Стивенс, но у женщин свои понятия о красоте.

– Ну вот и приехали. Джейк здесь, так что я тебя просто высажу, а то мне еще нужно выполнить несколько маминых поручений.

Рейф улыбнулся сестре и поблагодарил ее за то, что она подвезла его. Он вошел в контору. Хотя он не был здесь уже много месяцев, ничего не изменилось. Даже запахи были все те же: от затхло-плесневелого духа старых карт и геологических схем до аромата свежесваренного кофе. Уютное тепло комнаты, казалось, заключило его в объятия, как любящий родственник, с которым он давно не виделся.

Джейк склонился над потрескавшимся письменным столом, пальцами одной руки барабаня по заваленной всяким хламом столешнице. Когда Рейф вошел, он поднял голову с нескрываемым удивлением.

– Похоже, дело серьезное, – заметил Рейф.

– Ты даже себе не представляешь насколько. Как ты сюда попал?

– Конни. – Рейф скинул куртку и стряхнул с нее капли дождя. – Утром она заехала ко мне. Я так рад был ее видеть. Она стала такая… – Он попытался подобрать подходящее слово, но так и не сумел.

– Взрослая, – закончил за него Джейк.

– Точно. Но по-прежнему балованный ребенок. Кстати, кто этот ее Фрэнк? Похоже, я единственный член семьи, который не имел удовольствия с ним познакомиться.

Джейк болезненно поморщился.

– Какое там удовольствие! Добропорядочный слабак. Единственная причина, по которой он ей нравится, так это то, что она из него веревки вьет.

– Если он на ней женится, ему придется туго.

– Ты попал в точку. Мы устраивали ей столько шуточек, когда она была маленькой, что она научилась отвечать тем же.

Братья рассмеялись, но смех их сделался печальным, когда оба почувствовали неловкость из-за поднимающейся волны чувств.

– Господи, как хорошо, что ты вернулся, – хрипло проговорил Джейк. – Мне очень тебя не хватало, Большой брат.

– Спасибо, – ответил Рейф, откашливаясь. – Я только надеюсь, что смогу остаться. То есть я хочу сказать… не могу обещать…

Джейк взмахнул рукой, показывая, что понимает.

– Я не жду, что ты сразу же окунешься с головой. Не спеши.

Рейф кивнул. После короткой неловкой паузы он кивнул в сторону компьютера и разбросанных вокруг него бумаг.

– Как бизнес?

– Хуже некуда. – Джейк встал, отошел к окну, протер запотевшее стекло и снова повернулся лицом к Рейфу. – Я не уверен, что ты в твоем теперешнем состоянии готов это услышать.

– А когда-нибудь в другое время буду готов?

– Нет.

– Тогда говори прямо.

Джейк вернулся к столу и плюхнулся в кресло.

– Если не произойдет чуда, нам придется регистрироваться по одиннадцатой главе о банкротстве. И очень скоро. – Джейк устремил взгляд в пол. – Прости, брат, я не смог удержать компанию. Те несколько предприятий, которые у нас шли, развалились, когда ты уехал.

– Черт побери, не извиняйся! Это не твоя вина.

– У наших бывших клиентов дела обстоят не лучше. Я из кожи вон лез, пытаясь найти новых заказчиков из других штатов, у которых был бы рабочий капитал, но дело в том, что большинство независимых нефтяников в наши дни либо разорились, не выдержав конкуренции, либо были поглощены крупными нефтяными корпорациями. Оборудование большую часть времени простаивает без дела. Но и это еще не самое худшее. – Джейк тяжело вздохнул. – Я не мог оставить бригаду на регулярной зарплате, когда она просто простаивала, поэтому мне пришлось ее распустить. Это было очень тяжело, Рейф! Думаю, дед с отцом перевернулись в гробах. Ты же знаешь, как они были преданы людям, которые работали на них. Но мне не оставалось ничего, кроме как снять их с оплаты.

– М-да, – протянул Рейф. – Приятного мало. А как наши личные финансы?

– Пришлось потратить часть папиных накоплений. Мама и Лиза умеют разумно тратить деньги. Несколько месяцев назад я продал жеребенка. Это помогло. Мы можем, наверное, продержаться еще месяцев шесть, прежде чем ситуация станет критической. Конечно, чем дольше «Маклеон и сыновья» будет оставаться неплатежеспособной, тем более уязвимым будет наше личное положение.

Рейф обескураженно вздохнул.

Джейк тем временем продолжил:

– И это еще не все. Думаю, тебе лучше узнать все до конца. – Он встретил взгляд брата, не отводя глаз. – Банк требует вернуть кредит. На прошлой неделе звонил Роджер Уэст и сказал, что их больше не устраивает выплата по процентам. Им необходимо, чтобы мы значительно уменьшили основную часть нашего долга. – Джейк развел руками. – Средств просто нет, Рейф. У меня нет денег даже на то, чтобы оплатить проценты.

– Я думаю, ты даже готов подумать о том, не переспать ли с Шэрон Уэст. (Шэрон, избалованная дочка банкира, имела виды на Джейка и пыталась женить его на себе.)

Джейк рассмеялся.

– Черта с два! Лиза бы меня убила. – Он самодовольно ухмыльнулся. – Что тут скажешь? Моя женушка от меня без ума!

– Судя по тому, что я слышал и видел сам, влечение ваше взаимно.

Смутившись, Джейк опустил голову.

– Да. Несмотря на то что дела обстоят так скверно, я счастливее, чем считал возможным.

– Хорошо, – серьезно отозвался Рейф. – Это очень хорошо.

Снова наступила тишина. Усилием воли Рейф стряхнул с себя меланхолию и вернулся к делу.

– Одна из причин, по которой я пришел сегодня сюда, это узнать, нет ли в кассе денег. Оказалось, что я в долгу у Джесс.

– У Джесс Стивенс? За что?

– Она оплатила мой больничный счет. Одному богу известно, как я смогу с ней расплатиться.

Джейк встал и направился к сейфу. Погремев ключами, он открыл его и достал чековую книжку.

– Это твое, – сказал он, вручая ее Рейфу.

– Что это? – Рейф недоуменно уставился на брата.

– Рейф, я продал тот дом, который ты велел мне купить, когда погибла Кейт.

У Рейфа все внутри окаменело. Он совершенно забыл об этом. Он настоял, чтобы брат купил дом, который смотрела Кейт в день катастрофы. Оглядываясь назад, он понял, что это было инстинктивной реакцией на ее гибель. Больше он об этом не вспоминал и конечно же никогда не намеревался жить в том доме.

Он открыл книжку. Там была только одна запись – вклад. Размер его потряс человека, считавшего себя неимущим.

– Господи, откуда все это?

– Страховка Кейт.

Рейф уронил книжку, как будто она обожгла ему пальцы. Он вскочил с кресла и отошел к окну, туда же, где чуть раньше стоял Джейк.

– Я не знал, что делать со страховкой, когда прислали чек. Тебя уже не было, поэтому я расписался за тебя и на эти деньги купил тот дом. Примерно год назад ко мне пришла Джессика. У нее появился клиент, который хотел приобрести эту недвижимость. Она решила, что ты можешь захотеть продать дом, поскольку явно не намереваешься жить в нем. Тебя невозможно было поймать, поэтому я должен был сам принять решение. Я решил, что деньги тебе не помешают. Надеюсь, я правильно поступил? – неуверенно добавил он.

Поворачиваясь, Рейф потер шею сзади.

– Угу, ты поступил правильно. Мне не нужен был этот дом после смерти Кейт. Единственная причина, по которой я заставил тебя купить его, это то, что Кейт хотела приобрести именно этот дом.

– Я понимаю. Так что, – добавил Джейк, повеселев, – у тебя теперь есть небольшой запасец, о котором ты не знал.

– Мы воспользуемся им, чтобы выплатить по кредиту.

– Спасибо, Рейф, но это только капля в море. Проценты он покроет, но ведь нам надо позаботиться и об основной сумме. На этот раз они уже говорили жестко.

– Я подумаю, что можно предпринять. Может, если я переговорю с Роджером и заверю его, что вернулся и готов снова заняться делами, мы отсрочим платежи еще на несколько месяцев.

– Желаю удачи, но только не слишком-то надейся на это.

Рейф взял ключи от одного из пикапов, принадлежащих компании. Отъезжая от конторы «Маклеон и сыновья», он думал о том, долго ли она еще просуществует. Сможет ли он, старший сын, простить себе, если она разорится?

4

Секретарша Джесс показалась ему какой-то чокнутой. Стриженная под мальчика, в каких-то невероятной формы очках и уродливых клипсах в ушах, она производила впечатление психа. Бедж, приколотый к ядовито-лимонной блузке, гласил, что ее зовут Ози. Кстати, и имечко подходящее…

– Чем могу вам помочь?

– Мне нужно увидеть Джесс.

– К сожалению, мисс Стивенс сегодня не будет, – сообщила она Рейфу.

Он мог бы оставить чек у секретарши, но ему хотелось испытать удовлетворение, вручая его ей лично. Она так отбрила его вчера, что ему хотелось отдать чек в ее маленькие жадные ручки и на этом закончить их деловые отношения. Ему было неловко чувствовать себя ее должником.

Настроение было паршивое. Беседа с Роджером Уэстом получилась крайне неприятной, как и предсказывал Джейк. Банкир не просто пытался защитить себя от контролеров. Рейф заподозрил, что он затаил обиду на Маклеонов за то, что Джейк когда-то отверг его блудную дочь.

– А где она живет? Видите ли, у меня к мисс Стивенс личное дело. Не подскажете ее адрес?

Ози оглядела его с ног до головы. Очевидно, экзамен он выдержал, потому что она достала листок и написала адрес.

Рейф взглянул на адрес, но не смог припомнить указанного места, хотя вырос в Литл-Спрингсе и юность провел на его улицах.

– Где это?

Ози вкратце объяснила ему дорогу, и он отправился в путь.

Дворники, расчищая лобовое стекло от дождя и снега, работали с двойной нагрузкой. Кое-где попадались наледи, и машину пару раз заносило. Он выругал Джесс за то, что она живет у черта на рогах. Его семья тоже жила за городской чертой, но по крайней мере та дорога была ему знакома.

Наконец он свернул на Парк-лейн. По обеим сторонам дороги густо росли кусты жимолости. Переулок заканчивался тупиком. Других домов на ней не было. В конце проезжей части стоял дом из некрашеного дерева в обрамлении сосен и других деревьев.

Рейф остановил пикап и вышел. Подойдя к двери, он снял перчатку и нажал на кнопку звонка. Внутри послышался перезвон.

Через минуту Джесс открыла дверь. Она, казалось, удивилась, увидев его.

– Рейф?

– Я думал, псих тебе позвонит…

– Откуда ты знаешь про психа? Прошу прощения… – Смутившись, она покачала головой и отступила назад, приглашая его войти. – Как ты узнал, где я живу? Проходи. Хочешь чаю?

Она провела его в одну из самых поразительных комнат, какие он когда-либо видел. Потолок был на высоте второго этажа. У одной стены камин, в котором ярко горел огонь. Другая стена из сплошного стекла, от дубового пола до потолка высотой футов в двадцать.

Бар островком отделял обширное пространство жилой комнаты от кухни. Она была оборудована всей современной техникой. На уровне второго этажа с трех сторон проходила галерея, на которую, как он догадался, выходили двери спален.

– За той стеной, где камин, еще одна комната, – объяснила Джесс, очевидно заметив его заинтересованность. – Я использую ее в качестве кабинета. Наверху две спальни и две ванные.

– Ты говоришь как агент по продаже недвижимости.

Она улыбнулась.

– Наверное, привычка.

– Ты давно здесь живешь?

– Какое-то время.

– Не боишься жить одна в таком большом доме и в таком отдаленном месте?

– Не очень. В доме есть система безопасности. Я привыкла к одиночеству.

– Что ж, у тебя очень милый дом.

– Спасибо. Давай свое пальто.

Он заколебался, не рассчитывая долго задерживаться здесь. Однако огонь в камине выглядел заманчиво. После такой дороги можно немного посидеть и отогреться.

Рейф выбрался из пальто, снял вторую перчатку и отдал все Джесс. Пока она убирала одежду, подошел к камину и протянул обе руки к дружелюбным языкам пламени.

– Как приятно, – сказал он, когда Джесс подошла к нему.

– А я подумала, что по такой погоде вряд ли кто захочет осматривать дома, поэтому решила пока заняться бумагами. – Джесс была одета в зеленую трикотажную юбку, серо-зеленый свитер и пушистые серые тапочки, в которых ее ноги утопали по щиколотки. Перехватив его удивленный взгляд, она улыбнулась. – Шутливый подарок моей секретарши.

– Она чокнутая.

Джесс рассмеялась.

– Вы знакомы с Ози?

– Я заходил в контору. Она объяснила, как найти твой дом.

– На самом деле она только притворяется такой, чтобы никто не догадался, какая она умная. К тому же я всегда жалуюсь, что у меня мерзнут ноги.

Рейф неожиданно осознал, что их беседа с Джесс продолжается дольше, чем любая из его бесед с женщинами после смерти Кейт. После того как он спрашивал, что она пьет, произносилось очень мало слов до того момента, как он ронял скупое «благодарю» и оставлял ее на смятой постели. Эта мысль заставила его поморщиться.

Джесс неверно истолковала его гримасу и спросила:

– Ребра болят?

– Немного. Я весь день мотался и не принимал обезболивающих.

– Хочешь чего-нибудь выпить? Может, бурбон с водой?

– Спасибо, Джесс. – В его словах звучала искренняя благодарность за оказанное доверие, а не только за предложенную выпивку.

– Бурбон обезболивает не хуже таблеток. А кроме того, таблетку нельзя потягивать, сидя у камина, – добавила она с улыбкой. – Положить лед?

– Просто воды. – Он поблагодарил ее, когда она протянула ему стакан.

Джесс забралась в кресло с ногами и, кивнув в сторону камина, предложила Рейфу сесть там, лицом к ней.

– И раз уж ты рядом, подбрось полено-другое в огонь. Это плата за выпивку.

Положив несколько поленьев в камин, Рейф сел на коврик, повертел в руках стакан и сказал:

– У меня в кармане чек на ту сумму, что ты заплатила за меня. Я хотел не просто отдать тебе долг, но сделать это лично, чтобы поблагодарить за все, что ты сделала для меня.

Она опустила глаза на свой стакан.

– Я вела себя некрасиво. Сорвалась. Разозлилась, когда ты сказал, что хотел бы умереть. Это было глупо, Рейф.

– Теперь я это понял.

– Поэтому не стоило так торопиться вернуть мне деньги. Можно было сделать это в любое другое время.

Он невесело рассмеялся.

– В другое время денег у меня могло и не оказаться. Если бы ты не продала тот дом, у меня не было бы ни единого паршивого цента…

– Значит, ты обо всем уже знаешь и не возражаешь? Джейк беспокоился…

Он кивнул.

– Я не собирался жить в нем. Я даже не вспомнил о нем, пока Джейк не просветил меня. – Он выпрямился и попытался улыбнуться. – Поэтому сегодняшним чеком ты обязана своему искусству торговца недвижимостью. – Он достал чек из кармана рубашки и подал ей.

– Спасибо. – Джесс, даже не взглянув на сумму, положила чек на столик. – За твое быстрое выздоровление! – Она подняла стакан.

Несколько мгновений они молчали, слушая потрескивание горящих поленьев и редкий стук снежных хлопьев в окна.

– Кто рассказал тебе о телефонных звонках?

Рейф взглянул на нее вопросительно.

– О каких звонках?

Настала ее очередь смутиться.

– Когда ты вошел, то упомянул о психе. Я подумала, что ты говоришь о том психе, который названивает мне.

– Я имел в виду твою секретаршу Ози.

– Ах вот как…

– Тебе кто-то названивает?

– Угу.

– Кто?

– Я не знаю. Если б знала, то нашла бы его и потребовала прекратить.

– Что он говорит?

– О, он любит говорить всякие гадости и тяжело дышать в трубку.

– А что ты?

– Бросаю трубку.

– Он звонит тебе только на домашний?

– Да.

– И как часто?

– По-разному. Может не объявляться неделями, а потом позвонить несколько раз за вечер. Когда это становится невыносимым, я отключаю телефон.

– Сегодня он звонил?

– Дважды, – ответила она небрежно. – Мне это досаждало, я ведь старалась сосредоточиться на работе.

– Ты слишком легкомысленно к этому относишься, Джесс. Ты сообщила Бену?

– Шерифу? Нет, – замотала она головой, будто само это предположение было смехотворным. – Возможно, это просто какой-то подросток, который возбуждается, произнося непристойности на ухо незнакомой женщине. Если бы у него была хоть капля мужества, он бы говорил их ей в лицо.

– Что именно он говорит?

– Весьма неоригинальные вещи. Ему хотелось бы увидеть меня обнаженной, ну и тому подобное.

Когда она скромно опустила ресницы, Рейф отметил, что сейчас Зубрилка великолепна почти так, как описывала ее Конни. В мелькающих отсветах камина ее кожа, казалось, просвечивала. Высокие скулы отбрасывали тень на впадины щек.

Поймав себя на таких мыслях, которые уже сто лет не посещали его, Рейф смутился, отвел глаза и хотел было одним глотком прикончить содержимое стакана, но, вспомнив о принятом вчера вечером решении, передумал, поставил его на коврик и поднялся.

– Ну, не буду больше отвлекать тебя от работы.

– Тебе необязательно уходить. – Разогнув длинные стройные ноги, Джесс тоже встала. – У меня нет жесткой необходимости закончить работу к сроку…

Рейф взглянул поверх ее головы на стеклянную стену.

– Погода совсем испортилась. Мне надо возвращаться в город.

– А как насчет обеда? У тебя есть какие-то планы?

– Да в общем-то нет.

– Что скажешь насчет бифштекса? – Джесс описала руками круг. – Примерно такого вот размера. И такой толщины. Среднепрожаренный…

Обед с Джесс… Вообще обед с женщиной… Почему-то это казалось ему гораздо более интимным общением, чем выпить несколько рюмок и забраться в постель – что и было его единственным контактом с женщинами после смерти Кейт. Не надо было ни о чем задумываться. Никаких бесед. И уж во всяком случае никаких обязательств!

Обед же, напротив, требовал участия разума. Личного общения и соблюдения светских приличий. Например, смотреть ей в глаза, когда говоришь, да и самому что-то говорить… Он не был уверен, что готов к этому.

Но это же всего лишь Зубрилка, в конце концов. Он знает ее с пяти лет. В последние несколько дней она была ему хорошим другом. Разве он не может оказать ей эту единственную любезность?

– Поджарь бифштекс с кровью – и на этом договоримся.

Она широко улыбнулась, и улыбка сделала ее лицо лучистым.

Извинившись, Джесс пошла переодеться во что-нибудь более удобное и через несколько минут вышла, одетая в спортивный костюм и те же тапочки. Да еще сменила линзы на очки.

Когда бифштексы уже шипели на домашнем гриле, Джесс поручила Рейфу приготовление зеленого салата, пока сама приглядывала за картошкой, запекающейся в микроволновке. Через несколько минут они уже сидели за стойкой бара и поглощали простую, но восхитительно вкусную пищу.

– Боюсь, у меня нет десерта, – сказала Джесс, убирая посуду, – но вон там на полке стоит банка, в которой припрятано шоколадное печенье.

Зазвонил телефон, и Джесс заспешила к аппарату. По дороге она заметила Рейфу.

– Вы должны быть польщены, мистер Маклеон, я не всякого угощаю своим шоколадным печеньем… Алло?

Она улыбалась Рейфу, поднося трубку к уху. Но он увидел, как эта улыбка померкла через несколько секунд после начала разговора. Она быстро повернулась к нему спиной.

Бросив салфетку на стол, он вскочил с табурета и тремя прыжками пересек комнату.

Прежде чем он успел отобрать у нее трубку, она швырнула ее обратно на рычаг, а потом навалилась на нее, как будто хотела прижать крышку мусорного бака, наполненного чем-то отвратительным.

Значит, она отнюдь не так легко относится ко всему этому, как пыталась его уверить, подумал Рейф. Джесс была явно расстроена, лицо побледнело.

– Это он?

– Да.

– Все то же?

– Не совсем. – Кровь вернулась к ее лицу, разлившись по щекам розовой волной. – На этот раз он стал говорить, что… э… чего хотел бы от меня… для своего удовольствия.

– Чертов извращенец!

Рейфа и его брата воспитывали в уважении к женщине. Родители вкладывали в них рыцарское благородство и ответственность в интимных отношениях. В дни холостяцкой юности они с Джейком переспали с множеством женщин, но всегда только с теми, кто сам этого хотел. Отец учил их, что если дама говорит «нет», то это значит «нет». Джентльмен никогда не навязывает себя даме, ни при каких обстоятельствах.

Для Рейфа телефонная порнография была именно таким навязыванием, и то, что Джесс подвергается этому насилию, приводило его в ярость.

– И эту хрень ты вынуждена выслушивать?!

Она кивнула и пошла к кухне.

Он поймал ее за руку и повернул к себе.

– Как долго?

– Несколько месяцев, – ответила она.

– Ты не должна мириться с этим. Смени номер телефона. Пусть Бен установит на твоем телефоне определитель номера.

Он увлекся и не сразу заметил, что все еще держит ее за руку и притянул ее к себе так близко, что их тела соприкасаются. Опустив ее, Рейф шагнул назад. Прочистил горло и попытался придать голосу некоторую авторитарность:

– Я думаю, тебе следует что-то предпринять.

Джесс вернулась к бару и стала вытирать тарелки.

– Я считала, что через некоторое время, если буду просто бросать трубку, ему надоест и он перестанет звонить.

– По-видимому, ты ошиблась.

– Да, наверное. – Она убрала тарелки в шкаф. – Ты так и не попробовал печенье. Угощайся.

– Не хочу никакого печенья, – раздраженно ответил он. Рейф и сам не мог бы объяснить, почему сердится на нее за то, что она так беспечно отмахивается от этой неприятности.

– Тогда почему бы тебе не сварить кофе? Пока я закончу с посудой? Кофемолка вон там.

Рейф понял, что она больше не хочет говорить о телефонных звонках. Он поставил кофе. Напиток сварился как раз к тому времени, как Джесс закончила с посудой. Поставив на поднос чашки с кофе и тарелку с печеньем, она попросила его отнести все в комнату. Они заняли свои места у огня, в который Рейф подбросил еще поленьев.

– Как дела в компании?

Он пожал плечами с философским видом.

– Похоже, очень скоро наше положение станет предметом всеобщего обсуждения.

– Настолько серьезно?

– Боюсь, что да. – Он уставился в огонь и задумчиво сунул в рот печенье. – У нас нет новых контрактов. Банк потерял терпение и требует вернуть деньги, взятые много лет назад. Они проявили щедрость и долго ждали, но теперь наше время истекло. Джейк сделал все возможное, от меня же ему не было никакой помощи, – добавил он с горечью.

– Рейф…

Он поднял голову и взглянул на нее. Она водила пальцем по краю кофейной чашки. Почувствовав его взгляд, подняла глаза.

– Позволь мне вложить деньги в вашу компанию.

Несколько мгновений он непонимающе смотрел на нее, а затем хрипло и безрадостно рассмеялся.

– А я-то думал, что ты сметливая деловая женщина. Зачем тебе делать такую вопиющую глупость?

– Потому что я верю в тебя и Джейка. Вы изобретательны, умны и старательны. В конце концов вы придумаете что-нибудь для возрождения своего дела. И тогда я получу прибыль на свои вложения.

Прежде чем она закончила, Рейф уже непреклонно качал головой.

– Я не могу позволить тебе сделать это, Джесс. Это будет похоже на милостыню, а мы еще не так низко пали. На этом этапе мы еще способны сохранять остатки гордости. Кроме того, если бы нам нужен был партнер, мы давно бы уже обдумали это. У нас были предложения, но мы их всегда отклоняли. Мой дед начал дело в сороковых. Отец с дядей продолжили его. Мы – третье поколение. «Маклеон и сыновья» семейное предприятие, и мы собираемся сохранить его таковым.

– Понимаю, – тихо сказала Джесс.

– Я ценю твое предложение, но просто не могу принять его.

– Есть один выход. – Она твердо посмотрела ему в глаза. – Ты мог бы жениться на мне.

Только через несколько мгновений Рейф обрел дар речи. Его изумленный взгляд не отрывался от ее лица.

– Что?!

– Ты хочешь, чтобы я повторила? – спросила Джесс. – Хорошо. Я сказала, что ты можешь спасти свое дело и сохранить его семейным, если женишься на мне. Потому что тогда все, что у меня есть, будет твоим.

Он положил недоеденное печенье на тарелку, стряхнул с пальцев крошки и встал. Быстро взял пальто, натянул его и зашагал к двери.

– Ты не считаешь, что предложение заслуживает некоторого обсуждения? – спросила Джесс, идя за ним.

– Нет.

Она догнала его прежде, чем он открыл дверь.

– Рейф, пожалуйста! Если у меня хватило смелости сделать это предложение, то ты мог бы проявить достаточно мужества, чтобы поговорить о нем.

– Зачем попусту терять твое и мое время?

– Мне не кажется, что обсуждение моего будущего напрасная трата времени.

Он хлопнул перчатками по ладони, пытаясь сообразить, как убраться отсюда, не оскорбив ее чувств.

– Джесс, я не знаю, что заставило тебя произнести такую невероятную вещь. Не могу себе представить, что у тебя на уме. Мне бы не хотелось думать, что ты шутишь.

– Это не шутка. Это серьезно.

– Тогда ты не оставляешь мне иного выхода, кроме как ответить: спасибо, нет.

– Даже не обсудив?

– Нечего обсуждать. Эта идея не заслуживает обсуждения.

– Не согласна. Я не предлагаю первому встречному жениться на мне, подчиняясь минутной прихоти. Если бы я считала эту идею неосуществимой, то и не заикнулась бы о ней.

– Эта идея неосуществима.

– Почему?

– Черт побери! – пробормотал он в отчаянии. – Ты вынуждаешь меня быть недобрым.

– Если у тебя есть возражения, не бойся оскорбить мои чувства. Вчера я сказала тебе, что хорошо защищена от оскорблений.

– Ладно, – сказал он, переминаясь с ноги на ногу. – Буду откровенен. Я не хочу снова жениться. Никогда.

– Почему?

– Потому что у меня уже была жена. У меня был ребенок. Я потерял их. Никто не может занять место Кейт. И, помимо всего этого, я не люблю тебя.

– Я не могу даже надеяться занять место Кейт, во всяком случае я бы этого и не хотела. Мы совершенно разные. Я никогда и не воображала, что ты меня любишь, Рейф. Люди женятся по самым разным причинам… Думаю, любовь среди них не на первом месте.

Он удивленно уставился на нее.

– Но какого черта ты этого хочешь?! Зная, что я тебя не люблю, что я все еще люблю свою жену, почему ты делаешь мне такое предложение?

– Потому что даже в наше время, независимо от того насколько прогрессивно мы мыслим, если женщина не замужем, она белая ворона. А я устала от одиночества. Мне уже тридцать пять, а женщина, которая в таком возрасте все еще не замужем, старая дева, особенно если она живет одна и редко бывает на людях… – Она опустила голову и мягко добавила: – Особенно если она зовется Зубрилкой Стивенс…

Рейф пробормотал ругательство. Он мог бы возразить, что прозвище больше не подходит ей, но она подумает, будто он просто жалеет ее.

– Знаю, что я не сногсшибательная красавица, Рейф. Моя фигура тоже не предел мечтаний. Но я могу дать тебе то, в чем ты нуждаешься больше всего.

– Деньги? – уколол он ее.

– Дружеское общение.

– Заведи собаку.

– У меня на шерсть аллергия. Кроме того, мы говорим о том, что необходимо тебе, а не мне, – сказала она. – Мы ведь друзья, не так ли? Мы всегда ладили. Мне кажется, из нас получится хорошая команда.

– Если хочешь быть членом команды, займись спортом.

Его сарказм не обескуражил Джесс.

– Ты странствуешь уже почти два года, и, хотя не признаешь этого, мне кажется, тебе до смерти надоело жить отшельником. Я могу дать тебе стабильность. У меня есть дом, я люблю его, но было бы намного лучше делить его с кем-нибудь.

– Возьми кого-нибудь на квартиру.

– Я и пытаюсь.

– Я имел в виду другую женщину.

Она рассмеялась невеселым смехом.

– Бог знает, что скажут обо мне сплетницы в Литл-Спрингсе, если здесь поселится другая женщина.

Он признал ее правоту. Вообще говоря, люди ограниченны и всегда ищут скандал – даже там, где его нет. Но это проблемы Джесс, не ему их решать.

Все же его рыцарские чувства требовали отказать ей помягче. Он уважал ее за одну только отвагу, которая потребовалась ей для обсуждения с ним вопроса о замужестве. Должно быть, это было не так-то легко. Ей пришлось проглотить немало гордости.

– Послушай, Джесс…

– Подумай, Рейф. – В ее глазах был вызов.

– Не о чем думать.

– О компании.

Он упер руки в боки и наклонился к ней.

– Ты что, не понимаешь, что делаешь? Ты пытаешься купить себе мужа!

– Если меня это не волнует, почему это беспокоит тебя? У меня куча денег – гораздо больше, чем мне нужно. Что мне с ними делать? Кому я их оставлю? Какой толк в том, чтобы добиваться успеха, если я не могу поделиться прибылью с кем-нибудь, кто в этом нуждается?

Лихорадочно натягивая перчатки, он сказал:

– Уверен, что существует много мужчин поблизости, которые будут счастливы заполучить тебя и твои деньги.

Она положила ладонь на его локоть.

– Ты действительно думаешь, что в этом все дело? Ты полагаешь, я жила бы с тобой под одной крышей, если бы ты согласился пойти ко мне на содержание? Ни за что на свете, Рейф Маклеон! Я знаю, ты будешь продолжать так же упорно работать, как и всегда. Я не пытаюсь отнять у тебя мужество или гордость. Я не хочу быть мужчиной в доме. – Ее голос смягчился. – Я не хочу состариться в одиночестве, Рейф. Думаю, что и ты не хочешь. И раз уж ты не можешь жениться по любви, то с тем же успехом можешь жениться и ради денег.

Несколько мгновений он пристально смотрел на нее, потом покачал головой.

– Я не подхожу тебе, Джесс.

– Подходишь. Ты как раз тот человек, который мне нужен.

– Это я-то? Сломленный? Со скверным характером? Тоскующий вдовец? Зачем я тебе? Я сделаю тебя несчастной…

– Сегодня вечером мне было хорошо с тобой.

Она просто не давала ему возможности с честью выйти из положения. Единственное, что теперь оставалось, резко сказать «нет» и убраться.

– Извини, Джесс. Мой ответ – нет. – Он рывком распахнул дверь и вышел в пургу.

Когда Рейф он приехал домой, квартира была темной и холодной. Он разделся, почистил зубы, принял обезболивающую таблетку и залез в ледяную постель.

Зубрилка Стивенс! Ничего более смехотворного я не слышал… Тогда почему же мне совсем не смешно?

5

Утром к нему пришел брат.

– Вчера вечером я несколько раз тебе звонил, но тебя не было дома. Кстати, когда ты наконец купишь себе мобильный?

– Постараюсь сегодня. А что, ты меня проверяешь?

Джейк выглядел смущенным.

Рейф пожалел его.

– Я обедал не дома.

– Обедал? – удивился Джейк. А можно узнать где?

– У Джесс.

– У Джесс?!

– Я поехал, чтобы возместить ей больничные расходы, и она пригласила меня остаться на ужин.

– О… – Джейк был явно озадачен и не знал, что сказать. – Э… как прошла встреча в банке вчера?

– Роджер Уэст сукин сын.

– Ты только сейчас начал это понимать?

– Я не виню его или банк за то, что они хотят получить назад свои деньги. Я не могу выносить это выражение сочувствия на его ханжеской роже. Мне кажется, он получает удовольствие от наших трудностей. Как бы мне хотелось взять большую коробку с наличными, со всей суммой, и плюхнуть ему на стол.

– Черт, я бы тоже этого хотел. – Джейк уныло хмыкнул. – Да только это случится, когда рак на горе свистнет, верно?

Рейф нервно побарабанил кончиками пальцев по столу.

– Ты вчера сказал, что только чудо вытащит нас из этой ловушки.

– Ну да, что-то вроде ангела с небес.

– Э… – Рейф прокашлялся. – А что, если бы ангел милосердия был похож на… Джессику Стивенс?

Джейк нахмурился.

– Что это значит? Какое отношение имеет Джесс к нашим трудностям?

– Никакого, кроме… – Рейф принужденно рассмеялся. – Она предложила свою помощь.

– Бог мой, Рейф, самое последнее, что нам нужно сейчас, это еще один заем.

– Она… э… предлагает не совсем заем. Это больше похоже на вложение капитала.

– Ты хочешь сказать, что она желает купить долю в деле? Стать партнером? – Джейк вскочил и забегал по комнате. – Нам ведь не нужен еще один партнер, а? Ты не передумал насчет этого, нет?

– Нет.

– Вот и хорошо, я тоже не передумал. Дед и отец хотели, чтобы бизнес оставался семейным. Удивительно, что Джесс пришло такое в голову. Я, конечно, ценю ее желание помочь, но, надеюсь, ты объяснил ей, что мы не хотим посторонних в нашем бизнесе?

– Да, я объяснил, но…

– Подожди, – перебил его Джейк, – надеюсь, она не планирует захват силой? Она не собирается заплатить банку и войти в компанию даже против нашей воли? Кошмар! Я как-то не подумал об этом.

– Джесс тоже, наверное, не подумала, – сказал Рейф. – Она предлагает совсем другое.

– Что же она предлагает?

Теперь уже Рейф не мог избежать прямого ответа.

– Она предложила жениться на ней.

– Что?!

– Жениться.

– Кому?

– Мне, – проворчал Рейф. – Кому же еще, черт возьми, по-твоему?!

– Я не знаю, что и думать…

– Ладно, она сделала мне предложение.

– Джессика Стивенс сделала тебе предложение? Я в это не верю.

– Придется поверить.

Джейк в ужасе уставился на брата. Потом подозрительно прищурился.

– Постой… Где ты вчера был? Что вы там делали?

– Не то, что ты думаешь. Мы обедали и пили кофе.

– Вы не…

– Нет!

Последовала долгая пауза, во время которой Джейк пристально смотрел на Рейфа, а тот старательно избегал его взгляда. Наконец Джейк спросил:

– Она говорила серьезно?

– Мне так показалось.

– Черт побери, – пробормотал Джейк.

– Она привела целый ряд доводов. Дружба, стабильность и прочая чепуха. И, конечно, деньги.

Джейк изумленно покачал головой, потом начал смеяться.

– Не могу поверить в это. Она действительно сказала, что даст тебе денег в обмен на то, что ты на ней женишься?

– Что-то вроде этого. Другими словами.

– Ты что-нибудь понимаешь? Я слышал, что, когда речь идет о деле, у нее мертвая хватка. Кто бы мог подумать, что она пойдет на такой шаг? Что ты ей ответил? Я имею в виду, – он замолчал и подмигнул, – полагаю, ты отказался?

– Именно это я и сделал.

Рейф встал и начал ходить по комнате. По какой-то необъяснимой причине смех Джейка вызвал у него раздражение. Он внезапно почувствовал, что должен защитить и оправдать предложение Джесс.

– Тебе не следует смеяться над ней! – гневно бросил он. – Если бы она разделась передо мной догола, то и в этом случае ей не потребовалось бы больше смелости, чем на то, что она сделала.

Джейк поймал брата за руку.

– Рейф, не может быть, чтобы ты думал именно о том, о чем, как я подозреваю, ты думаешь.

Рейф посмотрел в изумленные глаза брата и, к собственному удивлению, сказал:

– Это выход из нашего затруднительного положения…

Джейк безмолвно уставился на него, потом приблизил лицо вплотную к лицу Рейфа.

– Ты совсем рехнулся?! Неужели пинок того быка превратил твое серое вещество в желе?

Рейф стряхнул руку брата и отвернулся от него.

– Подумай и назови хоть одно полезное дело, которое я сделал с тех пор, как умерла Кейт. Не можешь? Никто не может. Ты мне это говорил в глаза. Моя пассивность поставила семейное дело на грань банкротства. Я старший сын, и, если «Маклеон и сыновья» вылетит в трубу, это будет на моей совести всю оставшуюся жизнь. Я должен сделать все, чтобы не допустить этого.

– Даже жениться на женщине, которую не любишь?

– Да.

– Ты не позволил мне жениться на Шэрон Уэст два года назад, чтобы спасти нас от разорения. Ты думаешь, я позволю тебе совершить такой же опрометчивый поступок?

– Ты в этом вопросе не имеешь права голоса. – Он внезапно понял, что горячо защищает план Джесс. С каких это пор? Должно быть, его подсознание обдумывало это всю ночь. В какой-то момент он решил, что ее идея не так уж фантастична.

Джейк выругался.

– Ты еще не пережил смерть Кейт, Рейф. Как ты можешь даже думать о том, чтобы связаться с другой женщиной?

– Я не собираюсь связываться. Во всяком случае, духовно. Джесс это знает. Она знает, что я все еще люблю Кейт, и готова довольствоваться дружбой.

– Чушь! Ни одна женщина не согласится довольствоваться дружбой.

– Джесс согласна. Она не принадлежит к романтичным натурам.

– А почему? Я скажу тебе. Потому что она старая дева, которая в качестве последнего средства хочет купить себе мужа.

– Она не старая дева. – У Рейфа вызвало беспричинную ярость то, что Джейк высказал вслух те самые мысли, которые приходили ему в голову двенадцать часов назад. – Такой преуспевающей женщине, как Джесс, нелегко найти мужчину, которого бы не отпугивал ее успех. – Этот аргумент только что пришел ему в голову, и он был необычайно доволен им.

– Ладно, тогда подумай вот о чем, – сказал Джейк. – Возможно, она вдобавок искупает свою совесть. Вспомни, она вела машину, когда погибла твоя жена.

Рейф побелел от гнева. Его серые глаза приобрели холодный блеск графита.

– Джесс не виновата в той аварии.

– Я знаю, Рейф. Ты тоже знаешь. Но знает ли она? Примирилась ли с этим? Не пытается ли совершить милосердный поступок, чтобы снять с себя груз вины, даже если сама взвалила его на себя?

Рейф задумался, прежде чем ответить:

– Ну и что, даже если так? Мы все равно оба выиграем от этого брака. Каждый из нас получит то, что хотел. Компания снова возродится, а у Джесс будет муж и чистая совесть.

Джейк вскинул руки в изумленном жесте.

– Тебе хотя бы нравится эта женщина?

– Да, очень, – откровенно признался Рейф. – Мы всегда хорошо с ней ладили.

– Хорошо ладили. Гм… А спать ты с ней хочешь?

– Я об этом не думал.

– А стоило бы подумать. Уверен, что она подумала. Я справедливо считаю, что секс является частью сделки. Переспать со случайной партнершей и уйти на следующее утро – это совсем не то, что спать с женщиной после брачных обетов.

– Спасибо за совет, Маленький братец, – фыркнул Рейф. – Я его запишу.

– Черт возьми, Рейф, я только пытаюсь заставить тебя все обдумать. Ты выплатишь банку долг немедленно, но будешь связан с Джесс на всю жизнь. Если только не планируешь бросить ее после того, как она выполнит свою часть договора.

– Я никогда этого не сделаю!

– Но ты сказал, что все еще любишь Кейт.

– Люблю.

– Значит, всякий раз, ложась с Джесс в постель, ты будешь делать это из чувства долга или, того хуже, из жалости. Это будет благотворительное…

– Если ты закончишь это предложение, я тебя ударю. – Указательный палец Рейфа нацелился в грудь брата. – Не смей говорить о ней так!

Джейк отступил на шаг и пораженно уставился на старшего брата.

– Ты ее защищаешь, Рейф! Это значит, что ты уже принял решение, не так ли?

В то же мгновение Рейф понял, что так оно и есть.

– Спасибо, что пришел, Бен.

Энн Маклеон проводила шерифа Бена Торпа на кухню. Он принадлежал к числу близких друзей семьи. На протяжении всех лет брака Зака и Энн Бен был добрым другом им обоим. Зак умер несколько лет назад от рака желудка, после чего Бен как бы взял шефство над семьей Маклеонов. В случае необходимости на него можно было положиться. Как сейчас, например.

– Что происходит? Ты показалась мне расстроенной.

Он снял китель, бросил его на спинку стула, потом сел. Энн поставила перед ним кружку с кофе.

– Спасибо. Так что случилось?

Рейф женится.

Бен уже поднес чашку к губам. Неожиданное сообщение Энн заставило его вздрогнуть, и он обжегся горячим кофе.

– Женится?! – воскликнул он.

– Да, Бен, я так огорчена. Не знаю, что и делать.

– На ком? На какой-нибудь охотнице за деньгами?

– Нет-нет, ничего подобного, – ответила Энн, печально качая головой. У нее была короткая модная стрижка. Энн можно было дать на десяток лет меньше ее возраста. Ее стройная фигура вызывала зависть ровесниц, а голубые глаза были живыми и ясными. Сейчас их затуманила забота о старшем сыне.

– Он женится на Джессике Стивенс.

Потрясающие новости так быстро следовали одна за другой, что просто опасно было пить горячий кофе. Бен поставил кружку.

– Джессика Стивенс… черт побери!.. Вот ирония судьбы!

– Да.

– Как это вышло?

Энн рассказала ему все, что ей было известно.

– Он сказал, что они решили зарегистрировать брак у судьи Лорнера послезавтра. Предложил, чтобы Конни не уезжала, если хочет присутствовать на церемонии. И еще, что Джесс хочет, чтобы ее родители приехали из Далласа.

Бен недоуменно покачал головой. У него было крупное лицо с грубоватыми чертами, но он считался привлекательным. Шевелюра у него все еще была пышной, хотя и наполовину седой. Десятки женщин в Литл-Спрингсе многие годы охотились за ним. Время от времени он встречался с некоторыми из них, но характер работы и время, которое она отнимала, не позволили ему жениться. Он считал мальчишек Маклеонов своими детьми, поэтому сейчас разделял озабоченность Энн. Он не забыл, как страдал Рейф после гибели жены.

– Хочешь, чтобы я поговорил с ним?

– Ничего хорошего из этого не выйдет, – печально ответила Энн. – Сегодня утром Джейк пытался воззвать к его здравому смыслу, но все без толку. Никому эта идея не нравится, но я не хочу, чтобы это вызвало раскол в семье именно теперь, когда мы только что вернули Рейфа. Он может захлопнуть перед нами дверь и никогда больше не открыть ее. – Ее глаза наполнились слезами.

Бен перегнулся через стол и накрыл ее руку своей.

– Я и не знал, что Рейф так хорошо знаком с мисс Стивенс.

– Они учились вместе в одном классе. После школы они не встречались, потому что ее родители переехали в Даллас. Они с Рейфом снова встретились только тогда, когда Кейт начала подыскивать дом – как раз перед своей гибелью… Пойми меня правильно, Бен. Я не против Джесс возражаю. Я считаю ее совершенно очаровательной. Она стала красивой женщиной, и ее ум всегда был острым как бритва. – Энн нахмурилась. – Поэтому я не понимаю, зачем она это делает. По словам Джейка, это Джессика предложила Рейфу жениться на ней, а не наоборот.

– Не может быть!

Энн рассказала Бену все, что узнала от Джейка.

– Он женится на ней ради денег, – произнес Бен, когда она закончила. – Он идет на это, чтобы спасти компанию.

– По-видимому. Вот почему я так расстроена. Сознательно или нет, но мы с Заком заложили в Рейфе чувство ответственности. Он всю ношу взваливает на себя.

– Это обычная история со старшим сыном, Энн.

– Да, наверное. Вот и Рейф берет на себя решение всех проблем. Возможно, он чувствует себя виноватым, что последние полтора года пренебрегал своими обязанностями в бизнесе. И это его способ возместить потери. Я надеялась, что его возвращение домой будет означать для него начало новой жизни. Но я не рассчитывала, что это примет такую форму. Он обрекает себя на годы несчастливой жизни, чтобы спасти компанию. Он обрекает на эту жизнь и Джесс. Не могу себе представить ее мотивов. Но у меня нет и тени сомнения, что он все еще любит Кейт. Точно так же, как и мы с Заком… Я же не перестала его любить, когда он умер.

Бен незаметно убрал свою руку.

– Знаешь, я обещал Заку присматривать за ребятами. У меня так и чешутся руки схватить Рейфа за шиворот и хорошенько потрясти, чтобы вернуть ему здравый смысл, а потом выпороть как следует. Хотя бы за то, что заставил тебя так нервничать все эти месяцы.

– Возможно, он дал бы тебе сдачи. – Энн коротко рассмеялась. – Они уже не дети, Бен. Они взрослые. Они сами принимают решения, и я мало что могу сделать даже тогда, когда мне кажется, что они совершают ужасную ошибку. – Ее бледная улыбка погасла, она поглядела в лицо своего верного друга. – Ох, Бен, о чем только думает Рейф, идя на такое?

Ожидая у дверей комнаты судьи, Рейф тоже гадал, о чем только он думает, идя на такое. Последние дни прошли в такой суете, что у него просто не было времени осознать происходящее.

Джесс приняла его решение более хладнокровно, чем он ожидал. Вскоре после спора с Джейком он отправился к ней в контору, где застал ее за разбором документов. Как только Ози вышла, он сказал:

– Думаю, тебе в голову пришла хорошая мысль. Давай поженимся.

Он не ожидал, что она бросится ему на шею и покроет его лицо страстными поцелуями или что упадет ему в ноги и будет клясться в вечной преданности. Но он все же ожидал большего проявления энтузиазма, чем простое рукопожатие.

– Прежде чем мы ударим по рукам, я хочу поставить одно условие, – сказал он. Ему показалось, что у нее перехватило дыхание, хотя лицо ее оставалось спокойным. – Я выплачу тебе до последнего цента всю сумму, которую ты вложишь в «Маклеон и сыновья».

– В этом нет необходимости.

– Для меня есть. И для этого заключается наш брак. Если ты не согласна, сделка не состоится. Мне на это может понадобиться много лет, но ты получишь свои деньги обратно.

– Это будут наши деньги, Рейф. Но если ты так на это смотришь, пусть так и будет.

Они скрепили соглашение совсем не романтичным деловым рукопожатием. С этого момента все покатилось как снежный ком. Они уведомили свои семьи и наметили день бракосочетания.

Рейф поспешил освободить квартиру, в которой они жили с Кейт. Ему не понадобилось много времени, чтобы упаковать вещи и перевезти их к Джесс. Переезд отрезал ему путь к отступлению – возможно, именно поэтому он и спешил переехать. Теперь мосты были сожжены.

Во время переезда возник один неловкий момент.

– Это моя спальня, – сказала Джесс, открывая дверь в большую уютную комнату. Спальня не поражала современным стилем, как остальное убранство дома. Она была женственной – приятное сочетание уюта и простора.

Его взгляд упал на кровать, и он тотчас почувствовал себя не в своей тарелке.

– А где моя?

– Там.

Она указала на закрытую дверь на противоположном конце галереи. Именно туда Рейф перевез свои пожитки. Джесс не предложила разделить с ней комнату, и он почувствовал облегчение: ему не пришлось отказывать ей.

С тех пор как Джейк упомянул о необходимости спать с ней, Рейф много размышлял об этом. Она не заговаривала на эту тему в открытую, но явно рассчитывала и на сексуальные отношения. Сперва он не мог себе представить, как ляжет в постель с Зубрилкой Стивенс, но когда привык к этой мысли, то рассудил, что это должно быть совсем неплохо. Он мужчина со здоровыми сексуальными потребностями. Рассматривая ситуацию с прагматической точки зрения, он решил, что сможет время от времени спать с ней без особых трудностей.

Общая спальня, однако, это слишком большая интимность. Несмотря на то что он собирался дать клятву и перед лицом назвать своей женой Джесс, в его сердце женой навсегда останется Кейт. Он может периодически делить ложе с Джесс, но спать будет в другой комнате.

Благодаря удачной перемене погоды родители его будущей жены приехали накануне вечером и пригласили его, Джесс и всю его семью на обед в загородный клуб. Они испытывали такое явное облегчение оттого, что их единственная дочь не останется старой девой, что Рейфу стало неловко за Джесс. Их лица были единственными счастливыми лицами за столом.

Надо отдать должное Энн: она сделала все возможное, чтобы и в напряженной атмосфере создать праздничное настроение. Бен Торп тоже присутствовал и оказывал моральную поддержку. Лиза также поддерживала беседу, когда она угасала, но ее нервозность проявлялась в колоссальном аппетите, что и стало предметом шуток. Джейк вел себя сдержанно, но его сердитый взгляд выдавал его мысли. Было очевидно, что, по его мнению, брат совершает ужасную ошибку.

Глядя на женщину, стоявшую сейчас рядом, Рейф спрашивал себя: так ли это? Смотреть на Джесс было очень приятно: она выглядела настоящей красавицей. На ней был белый шерстяной костюм, казавшийся мягким и похожим на подвенечное платье, несмотря на строгость покроя. На голове красовалась маленькая шляпка с вуалью, под которой искрились и улыбались ее карие глаза.

– Нервничаешь? – спросила она.

– Мне неловко, – ответил он. – Не хватило времени купить новый пиджак. Этот меня обтягивает.

Она протянула руку и провела по его широким плечам.

– Это плата за то, что у тебя такие широкие плечи.

Рейф непроизвольно дернулся, но не был уверен, что причиной тому неожиданное прикосновение Джесс, так похожее на прикосновение жены, ибо служащий выбрал как раз этот момент, чтобы объявить, что судья ждет их.

Они стояли в тихом, отделанном деревянными панелями зале, и струны памяти потянули Рейфа назад, в прошлое, к чудесной, освещенной свечами свадьбе в церкви – его и Кейт. Когда Кейт скользила по проходу в своем белом платье, она выглядела такой красивой, что дух захватывало. Они поклялись в любви и верности до самой смерти…

– Берешь ли ты, Рейф Маклеон, Джессику Стивенс в законные супруги?

– Вопрос вырвал Рейфа из сладких грез и вернул в действительность. Он уставился на судью, который недоуменно смотрел на него. Потом поглядел на обращенное к нему лицо Джесс.

– Да.

Судья задал тот же вопрос Джесс. Она отвечала тихим торжественным голосом. Они обменялись простыми золотыми кольцами, которые вместе купили накануне. Судья провозгласил их мужем и женой, затем сказал Рейфу:

– Можете поцеловать новобрачную.

И сердце Рейфа пропустило один удар.

После смерти Кейт он спал с многими женщин, но не целовал ни одну из них. Поцелуй казался слишком личным, слишком интимным даже в сравнении со слиянием тел.

Он повернулся к Джесс и взял ее руками за плечи. Слегка наклонил голову, замер. Небольшое собрание людей, казалось, одновременно затаило дыхание.

Он не мог смотреть Джесс в глаза, потому что не хотел увидеть в них тревогу или осуждение. Он сосредоточился на ее губах, они были очень красивы. Цвета персиков в саду, когда они уже созрели для того, чтобы срывать их. Мягкие на вид и слегка дрожавшие.

Он наклонил голову и коснулся их своими губами. Они были достаточно податливыми, чтобы пробудить его любопытство, и достаточно соблазнительными, чтобы пробудить осторожность. Он поддался первому чувству и прижался к ним чуть крепче. Затем быстро отстранился.

Она улыбнулась.

Он тоже. Но улыбка застыла у него на губах.

К счастью, его поспешно обняла мать Джесс. Мистер Стивенс с энтузиазмом жал ему руку, приветствуя нового члена их небольшой семьи. Говоря что-то соответствующее случаю, он рефлекторно провел языком по губам и был потрясен, ощутив вкус Джесс.

6

– Когда твои возвращаются в Даллас?

– Утром.

Рейф помог Джесс снять пальто и повесил его на вешалку у входной двери… У их входной двери.

– Почему так быстро?

– Им кажется, что их пребывание в городе помешает нашему медовому месяцу.

– Вот как? – Он снял пиджак, довольный, что наконец избавился от него, подвигал плечами и распустил узел галстука. – Открыть шампанское?

– Почему бы и нет? – Голос ее был веселым, но в нем слышалось напряжение. Она пошла за бокалами. – Очень предусмотрительно со стороны Лизы и Джейка дать нам с собой шампанское. Особенно в свете предубеждения последнего против нашего брака.

– Почему ты так решила? – Он открыл бутылку и налил в бокалы.

– Ты шутишь? Только слепой не заметил бы его неодобрения. Он хмурится всякий раз, когда смотрит на меня.

– Он не на тебя хмурится, а на меня. Его опасения не относятся к тебе. Он боится, что я сделаю нас обоих несчастными.

– А ты?

Их глаза встретились. Он понимал, что в ее вопросе не было ни кокетства, ни легкомыслия.

– Я сделаю все от меня зависящее, чтобы этого не случилось, Джесс.

– Мне этого достаточно. – Глядя друг другу в глаза, они пили холодное шампанское. – Хочешь есть?

– Немного. – Провожая взглядом Джесс, которая пошла на кухню, Рейф отметил, что узкая юбка костюма ладно облегает ее и у нее красивые ноги. Он еще больше распустил галстук и подивился, почему в комнате так жарко. Чтобы отвлечься от растущего беспокойства, он сказал: – А потом, как Джейк осмеливается критиковать меня, когда дело касается выбора жены? Лиза была замужем, когда они познакомились.

– Я помню. Тогда это вызвало большой скандал. Его алиби в деле о поджоге подтвердила замужняя женщина, у которой он провел ночь.

– Были смягчающие обстоятельства.

– Да, я знаю. Глядя на них сейчас, никто не усомнится, что они созданы друг для друга. – Открыв холодильник, она воскликнула: – О, вот это да! Посмотри, Рейф! – Джесс достала большую корзинку, полную сыра, свежих фруктов и конфет. – Здесь записка. – Открыв белый конверт, она прочла вслух: – «С любовью и пожеланиями счастья». Это от твоей мамы и Конни. Как мило!

Видя удовольствие на лице Джесс, разворачивающей продукты, Рейф преисполнился благодарности к матери и сестре за то, что подумали об этом.

– Хочешь сыру? – Она протянула ему кусочек швейцарского сыра.

Он съел его из ее руки и ощутил спазм в желудке, когда почувствовал прикосновение ее пальцев к губам.

– Спасибо.

– Пожалуйста. Новобрачные обычно проделывают это со свадебным тортом.

– Надо было купить торт.

– Не имеет значения. Я люблю поступать нетрадиционно. – Она улыбнулась, но он почувствовал оттенок грусти в ее голосе, который быстро исчез. – Ты останешься голодным, если я буду скармливать тебе по кусочку. Почему бы тебе не затопить камин, а я пока соображу нам что-нибудь. Я слишком нервничала и поэтому ничего не ела за ланчем.

К тому времени, как огонь ярко запылал в камине, Джесс вернулась с двумя тарелками, наполненными порезанной ветчиной, сыром и дольками фруктов. Она сбросила туфли и сняла жакет от костюма, удобно устроившись в кожаном кресле.

Солнце уже закатилось за горизонт, и небо за стеклянной стеной стало густо-лавандового оттенка. А в доме их обволакивало тепло камина. Джесс сияла так же ярко, как огонь, заметил Рейф, опустошая тарелку, приготовленную ею. Блузка на ней была из шелка и выглядела мягкой. Она дразняще прилегала к телу, но была скорее скромной, чем вызывающей.

– Рейф?

Ее неуверенный голос заставил его поднять глаза от ее груди.

– Ты гадаешь, как я выгляжу без одежды?

Его челюсть отвисла, и несколько секунд он так и сидел. Затем закрыл рот и усмехнулся.

– Наверное да, подсознательно. А сознательно я думал, как красиво ты смотришься в свете камина. Цвет твоих волос гармонирует с ним.

– Я не напрашивалась на комплимент.

– Я знаю.

Она взяла свой бокал шампанского и, глядя на пузырьки, произнесла:

Не думаю, что тебя когда-нибудь интересовало, как я выгляжу без одежды.

– На самом деле интересовало.

– Неужели? Когда?

– Пожалуй, когда мы были в одиннадцатом классе. Это было в конце года. В день раздачи наград. Ты шла через сцену, чтобы получить одну из своих многочисленных грамот. Будучи старостой класса, я сидел на сцене. Ты прошла прямо перед прожектором, и на несколько секунд я увидел твой силуэт. Помню, тогда, как и положено любому семнадцатилетнему парню, я подумал: а как ты выглядишь голая?

Она рассмеялась низким, гортанным смехом.

– А я все гадала, заметил ли ты. – Его потрясенное выражение лица заставило ее снова рассмеяться. – Когда я шла мимо тебя, то нарочно выпятила грудь.

– Серьезно? Но зачем?

– Наверное, пыталась привлечь твое внимание. Ничего у меня не вышло, – заметила она, стряхивая крошки с юбки. – Твое любопытство оказалось не настолько сильным.

– Ну, я же тогда с кем-то встречался. Кажется, с Молли…

– Нет, с Региной Калверс.

– А, верно. С Регги. Мы расстались как раз перед выпускным классом.

– А потом ты стал встречаться с Дорой Флауэрс.

Он покачал головой.

– Как ты все это помнишь?

– Я помню, – мягко сказала она. Допив шампанское, она поднялась с кресла. – Хочешь конфет или оставим их на завтра?

– На завтра. Я наелся.

Она по-девчоночьи улыбнулась.

– Ладно. Будет что предвкушать. – Бросив жакет и туфли там, где сняла их, Джесс направилась к лестнице в колготках. – Я пойду наверх.

– Хорошо.

– Так я жду тебя? – В ее голосе прозвучали вопросительные нотки.

– Да. Я только… э… погашу огонь.

Она поднялась по лестнице и скрылась за дверью своей спальни.

Рейф вытер вспотевшие ладони о брюки, затем собрал тарелки и отнес их на кухню. Проверил, закрыта ли входная дверь, включил сигнализацию. Загасил огонь в камине.

Когда делать уже было нечего, подошел к бару, достал бутылку виски и только тогда направился в свою комнату.

В прилегавшей к ней ванной Рейф налил виски в стакан и одним глотков проглотил его. Спиртное разлилось по телу приятным теплом и немного заглушило тревогу.

Как, черт возьми, он выберется из этого положения?! Будь проклят Джейк! Либо брат абсолютно прав, либо он вложил эту мысль в голову Рейфа и она прочно засела там. В любом случае кратковременная связь совсем не то, что первая брачная ночь.

Женщина, ожидавшая его в соседней спальне, не просто теплое тело. Она является личностью, у нее есть сердце, которое не заслужило, чтобы его разбили. Но он мог дать ей так мало и опасался, что этого будет недостаточно.

Проклятье, она хорошо знает его! Она сама на это напросилась. Сказала, что примет то, что он может дать, и не ожидает ничего большего.

С этой мыслью он снял рубашку, но остался в брюках. Снял туфли и носки. Почистил зубы. Побрызгал на себя немного туалетной воды. Для ровного счета опрокинул в себя еще одну порцию виски.

Выйдя из комнаты, Рейф направился по галерее к спальне Джесс. Постучал в закрытую дверь.

– Войди, Рейф.

По комнате были расставлены свечи и вазы с живыми цветами. Комбинация запахов была чудесной, такой же опьяняющей, как виски.

Его глаза обежали комнату и остановились на Джесс. Она представляла собой ангельское видение, стоявшее около широкой кровати. На ней была шелковая сорочка персикового цвета. Под ней ясно вырисовывались контуры тела. Волосы были распущены. Они просвечивали в пламени свечей. Но взгляд ее глаз не был ангельским, вовсе нет!

Рейф застонал про себя. Она старалась создать особенную обстановку, типичную для брачной ночи любящих друг друга людей.

Она, несомненно, надеялась, что теперь он должен взять инициативу на себя. Рейф быстро пересек комнату и подошел к ней. Он знал, что ему положено сказать что-нибудь приятное.

– Мне нравится… эта вещица, – показал он на ее сорочку.

– Спасибо. Я надеялась на это.

Теперь должен последовать поцелуй. Ладно. С этим он справится. Обняв, он притянул ее ближе, но так, чтобы их тела не соприкасались, и поцеловал сначала в лоб, потом в щеку и, наконец, накрыл ее губы своими.

Ее губы призывно открылись. Дыхание ее было сладким и чистым. Он почувствовал, что его охватывает любопытство. Следует ли признать это и удовлетворить его?

Но нет. Нет смысла заходить дальше, чем необходимо. Он решительно сжал губы и поднял голову. Это был самый сухой и бездушный поцелуй из всех возможных. И все же его сердце колотилось.

Это предательское сердцебиение заставило его признать, что то чувство, которое не позволило ему поцеловать ее более интимно, было страхом – холодным, откровенным страхом того, что если он начнет, то не сможет остановиться. Он уже попробовал ее сегодня на вкус, и этот вкус оставался на его губах много часов. Если он уступит сейчас этой внезапной жажде…

Джесс вопросительно взглянула на него, с улыбкой скрестила руки на груди и медленно спустила с плеч тонкие бретельки ночной сорочки, сдвигая их до тех пор, пока не оказалась обнаженной до тонкой талии.

Ее груди были высокими, округлыми и бледными. У нее были самые розовые соски, какие он когда-либо видел. И самые чувствительные. Потому что от прикосновения воздуха они тут же сморщились и потемнели.

Рот Рейфа наполнился слюной. Он сглотнул, чтобы не захлебнуться. Его тело напряглось.

Сорочка Джесс соскользнула на пол. Она грациозно переступила через кольцо ткани и предстала перед ним обнаженной. Ее длинные ноги были стройные, красивой формы. Бедра достаточно широкие, но не пышные.

Но то, что притягивало его глаза как магнит, был треугольник рыжих завитков между бедрами. Это было возбуждающее зрелище. Он прикоснулся к нему тыльной стороной ладони. Пружинистый, живой, соблазнительный…

В его жилах вспыхнуло яростное желание. Поток крови устремился к паху. Именно в этот момент он понял, что нужно торопиться, иначе ему захочется исследовать каждый дюйм ее фарфоровой кожи, брать в рот соски, целовать это огненное облачко между бедрами. Он готов выставить себя круглым дураком перед своей старой приятельницей, Зубрилкой Стивенс.

– Ложись, Джесс, – глухо прошептал он. Он поспешно обошел комнату, задувая свечи, потому что, если он попытается сделать это при свете, может ничего не получиться, а в тот момент ему отчаянно хотелось, чтобы все получилось.

Он сбросил с себя одежду, и, когда лег с ней рядом, она с готовностью придвинулась к нему. Она показалась ему невероятно хрупкой и нежной, когда он забрался на нее сверху и раздвинул ей ноги.

Его проникновение было таким мощным и быстрым, что он подумал, не сделал ли ей больно, однако она не издала ни звука, только глубоко и прерывисто вздохнула, когда он начал двигаться в ней.

Нет, черт возьми, нет! Я не должен получать от этого удовольствие!

Он не мог получать удовольствие. Не мог радоваться. Не мог наслаждаться. Он должен был спешить. Он должен был покончить с этим прежде, чем это перешло в привычку. Прежде чем захочется заниматься этим всю ночь. Прежде, чем захочется заниматься этим каждую ночь – всю оставшуюся жизнь.

Рейф лихорадочно двигался. Его щека случайно прикоснулась к ее торчащему соску. Слегка повернув голову, он лизнул его языком – просто для того, чтобы помочь себе побыстрее покончить с этим.

Он добился своего. Это кончилось.

Как только в голове у него прояснилось и дыхание восстановилось, он поднялся и на ощупь стал разыскивать свою одежду.

– Рейф? – Он услышал шелест шелковых простынь и понял, что она села.

– У меня болят ребра. Я буду вертеться всю ночь. Не хочу тебе мешать, – пробормотал он.

Он выскочил из комнаты, закрыв за собой дверь и чувствуя себя так, будто убежал от самой смертельной, самой прекрасной пытки, какую только может выдержать мужчина.

Умывшись, Джесс подняла голову и посмотрела на свое отражение в зеркале. Зрелище было печальным. Она тихо проплакала всю ночь, и теперь глаза ее покраснели и распухли.

Она спросила у своего отражения, как ей удержать такого красивого, привлекательного мужчину, как Рейф, который может получить любую женщину, какую только пожелает. Есть ли у костлявой веснушчатой Зубрилки Стивенс какие-нибудь шансы?

Соленые слезы вновь подступили к глазам, но она им не поддалась. Наполнила ванну горячей водой и опустилась в нее. Ласковая вода облегчила боль между бедрами: их любовная игра была короткой, но интенсивной и резкой.

Намыливая тело, она критически оценивала его. Грудь ее была неплохой формы, но недостаточно большая. Ей даже пришла в голову мысль увеличить грудь хирургическим способом, но она тут же отбросила ее. Это все равно не заставит Рейфа Маклеона полюбить ее. Ничто не заставит. Никогда, с отчаянием подумала она.

С этим глубоко спрятанным отчаянием она жила столько, сколько себя помнила.

С начальных классов Рейф был ее идеалом, не сравнимым ни с кем. Как и другие, он называл ее Зубрилкой, но почему-то у него это никогда не звучало жестоко. Ей казалось, что он вкладывал в это прозвище некоторую долю нежности.

Разумеется, она относилась к числу тех, кому он никогда не назначал свиданий. Окончив среднюю школу в Литл-Спрингсе с этой неутоленной любовью, она поступила в колледж, надеясь найти среди сокурсников парня, равного Рейфу Маклеону или даже лучше него, но окончила учебу, так и не найдя никого, кто бы вытеснил Рейфа из ее сердца.

Для нее было большим облегчением, когда родители переехали в Даллас. Больше не нужно было ездить домой, где она неизменно выслушивала новости о романтических похождениях Рейфа и его брата или встречала его в городе – всегда в сопровождении красивой женщины.

Когда она услышала, что он женился, то проплакала целых два дня. Потом взяла себя в руки и прагматично наметила линию поведения на всю оставшуюся жизнь. Она решила, что быть одержимой – это уж слишком. Было нечто ненормальное в том, чтобы страдать о человеке, который даже не знает, жива она или нет, и которого это ничуть не волнует.

Вскоре после принятия этого важного решения она начала делать карьеру в торговле жилыми домами. В первый же год она заняла второе место среди лучших продавцов недвижимостью во всем округе Далласа. На следующий год она уже заняла первое место и некоторое время удерживала его. Потом решила открыть собственное агентство и, к неудовольствию родителей и друзей, обосновалась в Литл-Спрингсе.

Джесс прожила в городе уже два года, когда жена Рейфа прибегла к ее услугам. Кейт Маклеон оказалась замечательной – как внешне, так и внутренне. Джесс была очень рада познакомиться с ней. Она чувствовала себя лучше оттого, что Рейф женат на женщине, которая явно его обожает.

Тем не менее ей только один раз довелось увидеть их вместе. Самым трудным для Джесс было прийти в контору «Маклеон и сыновья» и пожать руку Рейфу, как будто он был для нее всего лишь одноклассником, с которым она давно не виделась.

Он обнял ее и поцеловал. Она прикасалась к нему, чувствовала его запах, и ее сердце едва не разорвалось. Казалось, он искренне рад ее видеть. Но потом он поцеловал жену, с любовью и нежностью прижав к себе, и снова сердце Джесс разрывалось, но уже по иной причине.

А потом Кейт погибла на сиденье ее машины. Лежа в больнице с травмами, Джесс просила Господа объяснить ей, почему он так поступил. Зачем возложил на ее совесть смерть женщины, мужа которой она любит и желает?

Тогда она поклялась, что возместит его потерю.

И сейчас, спускаясь по лестнице, дала ту же клятву: она сделает все, чтобы Рейф снова возродился к жизни, даже если это означает заставлять его заниматься с ней любовью, зная, что в этом участвует только его половой орган, но никак не разум, и уж тем более не душа.

Он обернулся, когда она вошла на кухню.

– Доброе утро. – Его глаза задержались на ней на мгновение, потом быстро скользнули прочь.

– Доброе утро, Рейф. Хорошо спалось?

– Отлично. – Он кивнул на кофеварку. – Через пару минут кофе будет готов.

– Хорошо. Как твои ребра?

– Что? – Он обернулся.

Она взглядом показала на повязку, охватывавшую его голую грудь. Он был одет только в старые полинявшие джинсы. При взгляде на них Джесс почувствовала слабость в коленках. Ткань плотно облегала тело, обрисовывая все выпуклости.

– Твои ребра. Вчера ночью ты сказал, что они болят.

– А, да. Сегодня уже получше. – Он отвернулся и открыл шкафчик, доставая чашки.

Итак, это был всего лишь предлог, чтобы покинуть ее. Он просто не хотел спать с ней. Преодолевая комок в горле, она спросила:

– Что ты хочешь на завтрак?

– Кофе.

– Мне нетрудно приготовить тебе что-нибудь. Скажи только, чего ты хочешь.

– Правда ничего. Только кофе.

– Садись. Я налью.

Он сел на табурет у бара. Через пару минут она присоединилась к нему. Они молча пили кофе. Один раз их глаза встретились, но только на мгновение.

Будет ли так и дальше? Будут ли они жить в одном доме, дышать одним воздухом, периодически заниматься любовью, но пребывать в тихом отчаянии?

– Какие у тебя планы на сегодня? – поинтересовалась она.

– Я договорился с Джейком встретиться в конторе утром. Он сказал, что я могу не приходить, ведь… ну, это день… после брачной ночи, но я заверил его, что это не имеет значения. Ведь так? – спросил он после короткой паузы.

– Конечно. – Джесс надеялась, что он не заметил ее разочарования. – Я тоже собиралась наведаться к себе в офис.

– Ну, тогда я, наверное, оденусь и отправлюсь. – Он поставил чашку и встал.

Пока Рейф одевался наверху, Джесс сидела, уставившись в остывающий кофе, и пыталась не разрыдаться от отчаяния и разочарования. Она надеялась, что они проведут этот день вместе, не обязательно в постели, как обычно поступают новобрачные, пытаясь получше узнать друг друга.

Она питала иллюзии, что он так увлечется ею, что не сможет оторваться от нее, что они пролежат в постели весь день, исследуя друг друга, обходясь без еды и питья, удовлетворяя другой голод, оказавшийся столь неприлично ненасытным…

Это были всего лишь иллюзии. Он уходит на работу. Для него это всего лишь еще один рабочий день. По его мнению, он свою часть сделки выполнил.

Когда он спустился, Джесс ждала его у лестницы. Она подала ему пальто и придержала, пока он вставлял руки в рукава.

– Когда ты будешь дома сегодня вечером?

– Часов в пять.

– Обед в шесть тебя устроит?

– Прекрасно.

Засунув руку за борт его пальто, она положила белый конверт во внутренний карман. Оставив руку на груди, приподнялась на цыпочки и быстро поцеловала его в губы.

– До встречи.

Он резко дернул головой.

– Да, до встречи. – Он рванул к двери на такой скорости, будто в доме был пожар.

Джесс присела на коврик у камина и стала рассеянно смотреть на языки пламени. Когда она добавила дров, огонь разгорелся ярче. Наблюдая за ним, Джесс пожелала, чтобы ей так же быстро и легко удалось разжечь любовь в своем муже. Сейчас это казалось безнадежной задачей, но, если такая возможность вообще существует, она полна решимости использовать ее. Она преодолела жестокость – по большей части ненамеренную – своих ровесников в детстве. С успехом завоевала уважение коллег и заработала целое состояние. На нее больше не смотрели как на нудную Зубрилку. Все эти ее цели, однако, меркли по сравнению с задачей завоевать любовь Рейфа. Деньги, которые она вложила, не имели значения. Она поставила на карту гораздо больше – свою гордость, женственность, свое будущее счастье. При такой высокой ставке она просто обязана выиграть.

Рейф несколько раз похлопал белым конвертом о ладонь, прежде чем вскрыть его. Чек был выписан лично на него. Она проявила достаточно такта, чтобы не направить деньги непосредственно в банк, пощадив таким образом его гордость. Надо отдать ей должное, передача денег произошла самым деликатным образом. Сумма на чеке была щедрой – большей, чем нужно. Остаток денег даст возможность несколько месяцев работать без сильного напряжения.

С некоторым раздражением он швырнул чек на стол и, подойдя к окну, невидяще уставился в него.

Он чувствовал себя нахлебником.

Он и был им.

Джесс не произнесла ни единого слова жалобы или осуждения, но он знал, что ночью сделал ей больно: психологически – наверняка, а возможно, и физически.

Он ушел, а она испытывает неудобство, если не боль, и это заставляло его чувствовать себя скотиной. Он едва не высказал озабоченность ее самочувствием, но не хотел никакого упоминания о брачной ночи. Ни в каком контексте. Потому что если бы они заговорили о ее физической боли, то могли бы затронуть и ее душевную рану, а с этим ему уже не справиться. Он мог пообещать никогда больше не причинять ей физических страданий. А душевных?

Она явно надеялась, что они проведут этот день дома вместе, хотя и утверждала обратное. Но он не мог провести с ней день наедине и не пойти в спальню. Из этого ни черта не вышло бы. Поэтому как последний трус он бросил ее в сомнениях на свой счет, не подозревающей, что он сбежал не потому, что прошлая ночь была так плоха, а потому что она была так чертовски хороша.

Да, Джесс, возможно, подумала, что он покинул ее постель вчера ночью, потому что почувствовал к ней отвращение, тогда как в действительности все было как раз наоборот.

Взъерошив рукой волосы, Рейф выругался. Он чувствовал себя виноватым, и это чувство разъедало его.

Признайся, говорил себе, вчера ночью тебе не хотелось уходить из ее постели, поэтому ты не остался, не доверял себе? Она была такой упругой, такой… Господи, помоги! Ему хотелось снова заниматься с ней любовью, и еще, и еще… После Кейт такого с ним не случалось.

Он прижался лбом к холодному стеклу и зажмурился, стараясь не вспоминать, как выглядела Джесс, одетая только в золотой, дрожащий свет свечей…

Плоть его напряглась, когда он подумал о ее сосках. Хотелось ощутить их на вкус, втянуть в рот…

Он так погрузился в свои фантазии, что подскочил от неожиданности, когда Джейк вошел в контору, на ходу снимая куртку. Он тупо уставился на старшего брата.

– Что ты здесь делаешь?

– Я здесь работаю.

– Не валяй дурака. Что ты здесь делаешь сегодня? Где твоя жена?

– В своем офисе, вероятно.

– Не слишком длинный медовый месяц, не находишь?

Рейф нахмурился, надеясь подавить его любопытство. Но Джейка никогда не смущали грозно нахмуренные брови брата.

– Ну как все прошло? Прошлой ночью, я имею в виду?

– Ты надеешься услышать репортаж о каждом обмене ударами, как с боксерского матча?

Джейк широко ухмыльнулся.

– Ты неслучайно подобрал такое сравнение?

– Не твое собачье дело.

Джейк хохотнул, сделав собственные выводы. Чек на столе привлек его внимание. Он взял его, увидел цифру и присвистнул.

– Наверное, ты сделал нечто такое, что леди очень понравилось.

– Это не смешно. – Рейф выхватил у брата чек. – Держи свои грязные мысли подальше от моей жены и от моих личных дел.

Все еще посмеиваясь, Джейк подошел к кофеварке и налил себе чашку кофе, сваренного Рейфом.

– Осторожнее, Большой брат! Я начинаю думать, что все твои рациональные доводы, которые ты привел в пользу женитьбы на Джесс, были лишь отвлекающим маневром.

– Иди к дьяволу! – Рейф обогнул стол и сел. – Если ты уже кончил острить, прочти это. – Он заранее обвел статью в деловой рубрике утренней газеты.

Когда Джейк прочел, Рейф поинтересовался:

– Что ты об этом думаешь?

– Понятия не имею. – Джейк нахмурился. – Они не из нашего штата. Они нас не знают.

– Они не знают никого из местных. Поэтому ищут подрядчика на буровое оборудование и технологию. Благодаря… э… займу Джесс мы можем сделать небольшую заявку. Это было бы неплохим началом. – Впервые за два года Рейф почувствовал волнение, вызванное делами фирмы. На горизонте появился повод для оптимизма. Контракт, любой контракт принес бы огромную пользу его пошатнувшемуся самоуважению.

Наверное, его энтузиазм был заразительным. Джейк ухмыльнулся.

– Черт, почему бы и нет? У нас все равно нет ничего лучшего. Давай попробуем!

7

Сгорая от нетерпения обсудить свои деловые планы с Джесс, Рейф влетел в дом и окликнул ее.

– А, ты здесь, – сказал он, заметив ее возле столика в холле, и повесил пальто на вешалку. – Представляешь, я сегодня… – Рейф осекся, внимательно посмотрев на Джесс. – Что случилось?

– Ничего. – Она выглядела расстроенной и резко отвернулась. – Ты чем-то обрадован. Идем на кухню, там расскажешь.

Поначалу Рейф удивился ее странному поведению, потом его взгляд упал на телефон.

– Тебе опять звонили? – Когда Джесс не ответила, он взял ее за плечи и повернул к себе. – Он опять звонил?

Сглотнув, она утвердительно кивнула.

– Что он говорил? Опять то же самое.

– Да.

– Почему ты сразу не повесила трубку.

– Я думала, что если прислушаюсь, то смогу узнать голос.

– Узнала?

– Нет. И он… сказал, что мое замужество не имеет значения. Он намерен звонить и дальше.

– Господи. – Теперь Рейф понял, почему именно этот звонок так расстроил Джесс. – Значит, подонок имеет о тебе подробные сведения, знает, что и когда ты делаешь.

– Думаю, он просто прочел объявление о нашей свадьбе в газете. – Она слабо улыбнулась. – Ладно, давай не позволим ему испортить нам вечер. Я приготовлю тебе выпить, и ты расскажешь свои новости.

Рейф последовал за Джесс на кухню.

– Я позвоню Бену и попрошу его подключиться к нашей линии.

– Я бы не хотела, Рейф. Некоторые клиенты звонят мне на домашний телефон и часто рассказывают о своих личных и финансовых делах. Эта информация предназначена только для моих ушей. Рано или поздно этому психу надоест и он перестанет звонить.

– Но ведь он каждый раз пугает тебя.

– Я не боюсь, только беспокоюсь.

– Джесс, я видел твое лицо. Мне известна разница между страхом и беспокойством. Ты была испугана.

Повинуясь инстинкту, Рейф обнял ее и снова удивился, какой хрупкой она кажется в его объятиях. Он опустил подбородок ей на макушку, а руками обвил талию.

– Мне ненавистна сама мысль о том, что какой-то подонок говорит тебе всякие мерзости.

Волна дрожи пробежала по телу Джесс. Она прижалась щекой к груди Рейфа, подняла руки и тоже обняла его.

– Я очень ценю твое участие.

Они простояли так несколько минут. Объятия стали так приятны, что Рейф подумал, не стоит ли подхватить ее на руки и отнести на кровать.

Она нуждается в нежности. Разве это не естественное средство для мужа успокоить жену, когда ей необходимо почувствовать себя защищенной?

Единственное, что беспокоило Рейфа, это небольшое сомнение. Вряд ли мотивом его поступка являлось лишь простое желание успокоить Джесс. Он сомневался, что его ласки надолго сохранят абсолютную невинность.

К счастью, Джесс освободила Рейфа от необходимости выбора. Отстранившись, она подошла к бару и смешала напитки. Протянув Рейфу виски с содовой, произнесла:

– Ты хотел мне что-то рассказать, да?

Он сомневался, что она на самом деле хочет его слушать. Они стояли очень близко друг к другу. Как Джесс могла не почувствовать его все возрастающее желание?

Рейф наблюдал за Джесс, которая готовила ужин. Ее щеки порозовели, но это могло объясняться паром, идущим от кастрюль.

Усилием воли подавив в себе соблазнительные мысли, Рейф рассказал ей о перспективах контракта.

– Я весь день работал над предложениями. В заявке мы указали очень низкую цену. Теперь остается только ждать.

– Буду держать пальцы скрещенными. – Джесс вылила содержимое кастрюли через дуршлаг.

– А у тебя как дела? Показывала сегодня какие-нибудь дома?

– К несчастью, да.

– К несчастью?

– Я работаю с этой парой уже несколько месяцев. Фенстоны. Они все никак не могут принять решение. Единственное, в чем они достигли согласия, так это в своей страсти к спорам. Сомневаюсь, что когда-нибудь добьюсь от них подписи договора на покупку этого дома. Кстати, звонила Энн и пригласила нас на ланч в воскресенье. Я пообещала.

– Прекрасно.

– И еще она просила нас взять ее в церковь. – Поскольку Рейф не ответил, она обернулась. – Что скажешь?

– Мне не нравится идея с церковью. Я не был там с тех пор, как Ке… со дня похорон.

Джесс застыла на несколько мгновений, потом обернулась к нему и заговорила:

– Рейф, твою первую жену звали Кейт. Она – факт твоей жизни… И моей тоже. Мы не можем больше обходить стороной ее имя. Я не хочу бледнеть и обмирать всякий раз, когда это имя произносится вслух.

– Зато я могу.

Джесс отпрянула и действительно побледнела. Он разозлился.

– Ты же знаешь, как я отношусь к Кейт.

– Конечно, как я могу этого не знать…

– Значит, ты знаешь, что эта рана еще болит.

– Да, – ответила Джесс, гордо выпятив подбородок. – Ты все прояснил перед нашей свадьбой. А если бы и нет, то прошлая ночь не оставила во мне никаких сомнений.

Она хотела обойти Рейфа, но он загородил ей дорогу.

– Прошлая ночь? А что прошлая ночь?

– Ничего. Забудь. Если ты отойдешь, я накрою на стол.

– К черту ужин! – Он приподнял ее лицо за подбородок. Его глаза сверкали. – Что было не так прошлой ночью?!

И он еще спрашивает?! Джесс разозлилась.

– Все было просто замечательно! Но, думаю, я ничего не потеряю, если это не повторится, верно?

Рейф вспыхнул так, что ему показалось, будто у него из ушей повалил пар. Ему захотелось броситься к ней, сорвать с нее одежду, навалиться сверху и показать, что она собирается потерять. Но черта с два он сделает первый шаг после того, как она оскорбила его мужское достоинство!

– Что ж, прекрасно, как скажешь! – бросил он.

Джесс развернулась и убежала в свою комнату.

Несколько часов спустя она постучала в дверь спальни Рейфа. Он лежал на кровати, но не спал. В комнате горел свет.

– Да? – холодно отозвался он, хотя его сердце при этом неожиданном стуке пропустило удар.

Джесс приоткрыла дверь.

– Можно войти? Думаю, нам нужно поговорить.

Он равнодушно пожал плечами, но его напускная угрюмость мгновенно испарилась, когда он увидел ее наряд. Она была одета в шелковую пижаму и походила на юную студентку. Но ее грудь! Она соблазнительно выпирала под тканью и слегка колыхалась, когда Джесс шла от двери к кровати.

Опустившись на кровать, она сказала:

– Рейф, прости. Я вела себя по-детски. Наверное, сказалось напряжение последних дней, вот нервы и не выдержали.

– Наверное, я тоже был не прав, – пробормотал Рейф, смягчившись.

– Мне не стоило говорить того, что я сказала, но я бы солгала, если бы утверждала, что… что испытала удовольствие прошлой ночью. Я… мне хотелось…

– Тебе хотелось испытать оргазм, – сказал Рейф намеренно грубо.

– Дело не в этом, – тихо призналась Джесс. – Мне хотелось больше внимания.

– Тогда тебе надо было нанять жиголо. Ты получила бы что хотела за гораздо меньшую цену.

Рейф не удивился бы, если бы Джесс ударила его. Он чувствовал, что заслужил это. Но Джесс заговорила, и ее ответ прозвучал невозмутимо.

– После раздумий в своей комнате я пришла к такому же выводу.

Ее жестокая честность обезоружила Рейфа. Вместо удовольствия от нанесенного оскорбления он почувствовал себя еще отвратительнее, чем раньше.

Джесс глубоко вздохнула, опять привлекая внимание Рейфа к своим соблазнительным грудям.

– Если бы дело было только в сексе, я наняла бы жиголо. Но ты мой муж, и я постараюсь быть тебе хорошей женой. – Она поднесла руку к его груди и провела по ней кончиками пальцев. – Болит?

Он затаил дыхание.

– Уже почти нет.

Она улыбнулась.

– Я рада. Что ж, спокойной ночи, Рейф. Приятных снов.

Он не решился ответить.

В течение следующего месяца Рейф ходил туча тучей. Его угрюмое настроение отпугивало всех, кто пытался с ним заговорить. Вот и в тот вечер, сидя с братом в баре, известном в городе как «Подвальчик», Рейф не был расположен к беседе. Он тупо уставился в свой стакан с виски. Так и не сумев втянуть его в беседу, Джейк поднялся, чтобы уходить.

– Подожди. – Рейф схватил его за пиджак. – Давай еще выпьем.

– Не хочу, – проворчал Джейк. – Твоя компания утомляет. У меня есть более приятные дела, чем сидеть тут и лицезреть твою кислую физиономию.

– Например?

– Например, пойти домой к жене. Советую тебе сделать то же самое. На этой неделе ты уже третий раз приводишь меня сюда и заставляешь пить после работы.

– Правда? Теперь, когда ты женат, тебе больше нельзя выпить с друзьями?

– Я больше не получаю от этого такого удовольствия, как раньше.

– Что, Лиза наложила табу на твои холостяцкие привычки?

– Верно. И меня это устраивает. Я так счастлив, что мне не требуется никакого допинга.

– Вот как? Секс опьяняет тебя?

Джейк стиснул кулаки. Его голубые глаза вспыхнули, ноздри расширились. Два года назад он бросился бы на брата и дело закончилось бы синяками, но женитьба изменила его в лучшую сторону.

Рейф нервно провел пятерней по волосам.

– Прости, Джейк, сам не знаю, что на меня нашло.

Он ожидал, что брат уйдет, но Джейк снова сел.

– Почему ты не расскажешь, что тебя беспокоит? Мама и Лиза тоже заметили. Каждое воскресенье, когда вы с Джесс приезжаете, ты напрягаешься, словно на бочке с порохом. В чем дело?

Рейф несколько раз взболтал содержимое бокала и пробормотал:

– Джесс.

– Я так и думал.

Рейф вскинул голову и требовательно уставился на Джейка.

– Почему ты так думал?

– Джесс очень похожа на Лизу. До твоего появления у нее была своя жизнь, долгое время она жила независимо. Я не удивлен, что она нашла роль жены не очень приятной. Она еще не привыкла к ней, как к новой паре туфель.

– Что ты, – хмыкнул Рейф. – Она такая хорошая жена, что от этого устаешь.

– Да?

– Ужин на столе каждый вечер в шесть, хотя бог знает, когда она успевает готовить, ведь у нее весь день какие-то дела. В доме чистота как в музее. Если я что-то теряю, она знает, где это найти.

– Очень рад слышать, – весело отозвался Джейк. – Тогда что же тебя гложет?

Рейф повернулся к брату, почувствовав непреодолимую потребность излить душу.

– Она слишком совершенна.

Джейк недоуменно смотрел на брата.

– Приведу тебе пример. Джесс как-то сказала, что любит методично просматривать воскресную почту. На прошлой неделе я нарочно разбросал газеты по всей гостиной.

– Зачем?

– Ради провокации.

Джейк непонимающе покачал головой.

– Для чего?

– Хотел проверить, можно ли ее разозлить.

– Ну и как?

– Нет. Она ничего не сказала. Даже не бросила ни одного сердитого взгляда. Просто обошла гостиную, спокойно собрала газеты и сложила листок к листку.

– Не понимаю. Выходит, она терпелива, словно святая? И что в этом плохого?

– А ты когда-нибудь пробовал жить со святой? Скажу тебе больше – Джесс ненормальная. Почему она не взбесилась? – Рейф резко выдохнул. – Это настоящая пытка.

– Послушай, Рейф, если это все…

– Нет. Она подкрадывается ко мне.

Джейк захохотал так, что чуть не свалился со стула.

– Подкрадывается к тебе?! Ты имеешь в виду? Как мы к Конни? Прячется в шкафу, а когда ты открываешь его, с криками выпрыгивает?

– Не идиотничай.

– Тогда о чем ты?

Рейф чувствовал себя очень глупо. Он не мог рассказать Джейку, как однажды брился в ванной и вдруг заметил в зеркале отражение Джесс. Он так резко обернулся, что порезал подбородок.

– Прости, я напугала тебя, Рейф. Я думала, ты слышал, как я вошла. – Она положила на полку стопку чистых полотенец. – У тебя кровь идет. Вот здесь.

Джесс оторвала кусочек салфетки, приложила к его ранке на подбородке и долго держала, хотя Рейф стоял голый, раздражаясь от прикосновения ее пальцев к лицу. И в тот самый момент, когда он уже не мог терпеть, она прошептала:

– Ну как?

Кровь тут же бросилась в голову Рейфу. Наконец он взял себя в руки и пробормотал:

– Лучше. – Он взял верхнее полотенце из стопки и обернулся им с поспешностью Адама, пойманного за совершением первородного греха.

Нет, он не мог рассказать этого Джейку. Тот захотел бы узнать, почему Рейф не отнес свою жену на кровать и не занялся с ней любовью до потери сознания. Подходящего ответа не было. Рейф и сам хотел бы знать это. Не обратив внимания на вопрос брата, он продолжил:

– И она все время трется об меня. Помнишь нашу кошку, которая терлась о ноги, когда поблизости не было котов? Джесс точно такая же. Она не может пройти мимо меня, не прикоснувшись ко мне. Словно ее терзает какой-то жар.

– Может, так оно и есть?

Легкомысленное замечание брата вывело Рейфа из эротического транса.

– Что?

Джейк бросил в рот несколько соленых орешков.

– Я сказал – может, так оно и есть. Лиза утверждает, что женщина всегда, даже подсознательно, хочет забеременеть.

– Забеременеть? – с озадаченным видом повторил Рейф, затем покачал головой. – Она не собирается забеременеть. По крайней мере, лучше этого не надо. Я не хочу никаких детей.

Ухмылка Джейка постепенно растаяла. Он тревожно взглянул поверх плеча брата. Вдруг его взгляд прояснился.

– А твоя леди легка на помине.

– А?

Рейф проследил за взглядом Джейка и увидел Джесс, которая стояла у входа и оглядывала помещение бара. Когда их взгляды встретились, на ее лице отразилось облегчение.

Как можно более независимой походкой она направилась сквозь группу мужчин к стойке.

– Так ты здесь. – Джесс улыбнулась Рейфу. – Я увидела твою машину у входа. Привет, Джейк!

– Привет. Я и не ждал, что Лиза придет вместе с тобой. «Подвальчик» ей не нравится.

Джесс рассмеялась.

– Я слышала. И не без оснований. Но не волнуйся, как я понимаю, большинство случаев настоящей любви имеют весьма дурной источник.

– В нашем случае это правда. Все началось с драки в этой чертовой дыре. Посмотри, где с нами все случилось. Браки заключаются не на небесах, – Джейк широко улыбнулся.

– Что ты тут делаешь? – Короткий вопрос Рейфа вклинился в диалог Джейка и Джесс как стальная рапира. В нем слышалось обвинение, и Джесс заняла оборонительную позицию.

– Я показывала одной паре дом на берегу озера. На обратном пути проезжала мимо и увидела твою машину.

– Ты следишь за мной, – сказал Рейф. – Могу я прийти на несколько минут позже, чтобы при этом ты не устраивала на меня охоту?

– Эй, Рейф, успокойся!

Он не обратил внимания на реплику брата.

– Или ты не доверяешь мне и не можешь оставить меня наедине со стаканом? А может, думаешь, что я снова сбежал?

– Что ты делаешь? – процедил Джейк сквозь зубы, стараясь говорить тихо и не привлекать всеобщего внимания.

– Пытается унизить меня, – спокойно ответила Джесс. – А на самом деле выставляет себя глупцом. – Она повернулась к братьям спиной и гордо, с высоко поднятой головой направилась к двери.

Рейф бросил на стойку деньги за выпивку и стал расталкивать локтями толпу и пробираться вслед за удалявшейся Джесс. Одна ухмыляющаяся физиономия возникла на его пути.

– Давай, Маклеон, действуй! Классная телка, а?

– В общем, потом Рейф проревел что-то типа «Это моя жена, придурок!» и так врезал тому парню кулаком в челюсть, что у бедняги искры из глаз посыпались и зубы повылетали! Вот так все и было.

После того как Джейк закончил отчет о драке, произошедшей два дня назад в «Подвальчике», в столовой на ранчо Маклеонов на несколько секунд воцарилась тишина.

Джесс опустила глаза, все еще переживая, что стала виновницей безобразной сцены. Теперь она поняла, почему Лиза недолюбливает это заведение.

Очевидно, Рейф чувствовал себя не очень уютно, угрюмо молчал и ковырял вилкой в своей тарелке.

– Я бы хотела, мальчики, чтобы вы не ходили в этот бар, – наконец нарушила молчание Энн. – Единственное, что произошло там хорошего, это встреча Лизы с Джейком.

– Спасибо, Энн, – отозвалась Лиза. – Хотите, я подам десерт?

– Очень мило с твоей стороны. Все поели? Барт?

Барт Куин вытер салфеткой рот. Это был мужчина небольшого роста, всегда опрятный и пунктуальный, одетый в хорошо отглаженный костюм.

– Все превосходно, Энн, – вежливо сказал он. – Спасибо за приглашение.

Лиза встала и с помощью Джейка стала собирать пустые тарелки на поднос. Собрав всю посуду, она придержала дверь, и Джейк вынес поднос на кухню.

– Сейчас мы принесем десерт и кофе, – сообщила она и отправилась вслед за мужем.

– Я рада, что встретила вас, – сказала Энн Куину. – Ненавижу садиться за стол в одиночестве. Приезжайте к нам в любое время. Бен, тебе понравилось жаркое?

Бен Торп, бессменный гость на воскресных ужинах, пошевелился.

– Бесподобное. – Он взглянул через стол на Барта Куинна и добавил: – Как всегда.

Вернулись Лиза с Джейком и принесли миндальный кекс и кофе.

– Я разолью по чашкам на том столе, если вы не против, Энн.

– Прекрасно, дорогая, – ответила Энн невестке.

Джесс наблюдала, как Лиза отрезала кусочек кекса и положила его на тарелку. Несколько крошек прилипло к пальцам. Она подняла руку, чтобы слизнуть их, но Джейк успел сделать это раньше.

Джесс ощутила спазм в желудке и почувствовала, как напрягся рядом Рейф.

Лиза вырвала руку у мужа и быстро взглянула через плечо посмотреть, не заметил ли кто их любовной забавы. Джесс не подала виду, не хотела смущать Лизу, точнее старалась не показать ей своей зависти.

– Не стоило тебе затевать потасовку, Рейф, – сказал шериф.

– А что я должен был делать, Бен? – начал угрюмо оправдываться Рейф. – Стоять и позволять тому болвану оскорблять мою жену?

– С моей точки зрения, у Рейфа не было выбора, – заметил Джейк, раздавая тарелки с десертом.

– Твое мнение насчет драки не слишком надежно, не так ли? – резко отозвался Бен. – Ты сам тоже хорош.

– Был. Теперь я боец на другом фронте. – Джейк чмокнул проходившую мимо Лизу.

Колено Рейфа слегка толкнуло колено Джесс под столом.

– Я уверена, Рейф сделал то, что в ту минуту посчитал своим долгом, – выступила в защиту сына Энн. – Он, разумеется, возместит ущерб…

– Лиза!

Тревога в голосе Джейка заставила Энн замолчать. Он вскочил со стула и бросился к жене, вдруг навалившейся на сервировочный столик. Лицо ее сделалось бледным, она часто задышала. Одна рука Джейка обняла ее за талию, другая приподняла голову.

– Лиза… дорогая…

– Все хорошо, – пробормотала она с виноватой улыбкой. – Небольшая слабость. Может, съела что-то…

– Ради бога! – воскликнула Энн. – Хватит уже валять дурака! Пора сказать всем то, о чем я знаю уже несколько месяцев. – Она повернулась к столу. – Лиза ждет ребенка.

– О! – раздался радостный возглас, все повскакали и стали поздравлять смущавшуюся пару.

Джесс обняла Лизу. После того как она вышла замуж за Рейфа, молодые женщины стали настоящими подругами. Джесс восхищалась воспитанностью и гибким умом Лизы, которая писала статьи для одной из хьюстонских газет.

– Я так рада за тебя, – искренне сказала Джессика. – Ты хорошо себя чувствуешь.

– Да, спасибо.

Женщины нежно улыбнулись друг другу, после чего Джесс поцеловала будущего отца.

– Поздравляю, Джейк!

Резкий скрежет ножек стула по полу заставил всех обернуться. Рейф бросил на стол салфетку и вышел. Прежде чем он скрылся за дверью, Джесс успела бросить взгляд на его лицо. Оно было похоже на отражение в разбитом зеркале.

Топор с резким свистом рассек воздух и врезался в полено. Хрясть! Полено раскололось пополам. Рейф отбросил два куска дерева в сторону, взял другое полено и установил поудобнее.

– Что ты делаешь?

Хрясть!

– Свитер вяжу. Похоже?

– Не очень полезное занятие для твоих ребер.

– Мои ребра в порядке.

Хрясть! Джейк прислонился спиной к ограде.

– Не знал я, Рейф, что ты такой эгоист.

Рейф взглянул на брата.

– А чего ты хотел от меня? Чтобы я сгонял за бутылкой?

– Это было бы хорошее начало.

– Извини, что разочаровал тебя.

Хрясть!

Джейк подошел и схватил топор, пока брат наклонялся за поленом. Рейф вспыхнул и выпрямился.

– Я не разочарован, – сказал Джейк и бросил топор на землю. – Я зол. Наша мать расстроена. Она рассчитывала, что женитьба изменит тебя.

– Очень жаль.

– Чертовски жаль, потому что ты женился на чудесной женщине, которая – не представляю почему – любит тебя. Но ты слеп и не видишь этого. Или слишком туп. Или самолюбив. Не знаю, какая у тебя проблема.

– Ты разозлился, потому что я ничего не сказал по поводу твоего ребенка.

– И это уже немало.

– Почему ты не сказал мне?! – закричал Рейф. – Почему держал в секрете? Наслаждался предвкушением?

– Нет, хотел уберечь тебя.

– От чего?

– От боли, которая терзает тебя сейчас. Я не говорил тебе, потому что знал, как это заденет тебя, причинит боль. Но так случилось, и мы ничего не можем сделать. Я не просил, чтобы мой ребенок стал первым внуком в семье Маклеонов. Я хотел бы, чтобы это был твой, как и должно быть. Но разве я виноват, что случилось именно так, а не иначе? Я счастлив, жду не дождусь, когда родится мой первенец. Однако, – Джейк приблизил лицо к лицу брата, – это не значит, что мы с Лизой не горюем о твоем, умершем вместе с Кейт. Очень даже горюем. Но жизнь продолжается, Рейф. Если ты достаточно глуп, чтобы хотеть прожить оставшуюся жизнь в могиле, это твое дело. Только не думай, что остальные полезут за тобой туда же и будут посыпать головы пеплом. Мы устали от постоянной тревоги за тебя. – Джейк отвернулся.

Он сделал всего несколько шагов, когда тяжелая рука легла ему на плечо. Джейк развернулся, ожидая удара, но вместо этого Рейф протянул ему правую руку. Джейк увидел слезы, заблестевшие в глазах брата. Его губы дрогнули.

– Поздравляю, братишка! Я рад за тебя.

Они пожали друг другу руки, затем смутились и вместе зашагали к дому.

8

На обратном пути Рейф угрюмо молчал, а нервы Джесс были взвинчены, как всегда после воскресных ужинов с родственниками.

Нет, Маклеоны очень любезно приняли ее в свою семью. Даже Джейк, который выражал сильное недовольство выбором брата, теперь посмеивался и шутил с Джесс так, будто она была членом их семьи уже много лет.

Дело было не в родственниках. Сам Рейф заставлял ее грустить и нервничать. Нет, Джесс никогда не ссорилась с ним из-за его поведения. Пока они находились в компании остальных членов семьи, он был нежен с ней, не критиковал ее, не игнорировал, как поступали некоторые мужья в присутствии посторонних. В их случае все было как раз наоборот.

– Ты не знала, что Лиза беременна? – спросил Рейф. Он вел машину левой рукой, а правую положил себе на бедро, чтобы легче было дотянуться до рукоятки переключения передач… или до колена Джесс, которое он уже несколько раз гладил сегодня днем.

– Нет, с чего ты взял? – удивилась Джесс.

– Похоже, у женщин на это шестое чувство. Я подумал, что, может, ты догадывалась.

– Нет, хотя, думаю, должна была заметить некоторые признаки. Помню, на нашей свадьбе кто-то поддразнивал ее по поводу чрезмерного аппетита.

– Кажется, она поправилась на несколько фунтов.

Джесс улыбнулась.

– Конечно.

Рейф оставался серьезным.

– Уже шесть месяцев. Не верится, что Лиза могла скрывать свое положение так долго.

– Когда ты выбежал из дома, Рейф, твоя мать очень расстроилась.

Он резко повернул голову.

– Я ведь извинился перед Джейком, не так ли?

– Знаю-знаю. Я даже видела, как ты обнимал Лизу. Это самое большее, что ты мог сделать.

– Если бы я изливал чувства и притворялся, это выглядело бы лицемерием.

– Лицемерие? Странно слышать это от тебя.

– Что ты имеешь в виду? – Рейф остановил машину перед их домом.

Джесс вышла и направилась к двери. Она уже снимала пальто, когда он подошел к ней.

– Так что это значит? – сердито повторил он.

Что-то щелкнуло в голове у Джесс. В течение месяца она баловала мужа, старалась превратить в шутку его дурные выходки, не обращала внимания на провокации, которые он устраивал намеренно. Чем больше она старалась сделать их жизнь приятной, тем отвратительнее вел себя Рейф. Что ж, с нее хватит! Пришло время сказать ему то, что он заслужил. Приблизившись к мужу, она прищурила глаза.

– Это значит, Рейф Маклеон, что ты лицемеришь каждое воскресенье, когда мы ездим к твоим родным. Мне надоела эта твоя фальшивая демонстрация любви.

– Какого черта?! – вскипел Рейф. – Какая еще демонстрация?! О чем ты говоришь?!

– Я говорю о том, как ты трогаешь мои коленки. Как кладешь мне на плечи свою руку. Как предлагаешь мне свой пиджак, когда я ёжусь. Как прикасаешься к моим волосам. Как смеешься, когда я смеюсь.

Рейф заиграл желваками.

Джесс понимала, что ее понесло, но не могла остановиться. Она прожила целый месяц с хамелеоном. Каждое воскресенье несколько часов она терпела его показную супружескую заботу, которая ничего не значила. Джесс возвращалась домой в лихорадке, но и здесь не наступало облегчения. В отсутствие членов своей семьи Рейф отдалялся от нее.

– Я просто стараюсь быть нежным, – сказал он, защищаясь. – Если тебе не нравится, могу избавить тебя от этого. – Рейф отвернулся и подошел к камину. Все его движения были злыми, резкими.

Однако Джесс еще не закончила.

– Твоя семья переживает за нас. Благодаря твоим воскресным представлениям, я уверена, они считают, что у нас все в порядке. Вряд ли они знают, что мы практически не женаты. О нет, ведь твои родственники должны замечать нежные взгляды, которые ты бросаешь на меня, когда за тобой наблюдают. Я уверена, они видят, как ты накручиваешь на палец локон моих волос, когда смотришь с Джейком бейсбол по телевизору. Разве от них может укрыться, как твой локоть касается моей груди, когда ты берешь чашку кофе?

– Только не говори, что тебе это не нравится, – парировал Рейф. – Даже через рукав я чувствую, как становится твердым твой сосок. Я слышу сдавленные стоны в твоем горле… – Он воспользовался паузой, чтобы перейти в наступление: – Раз уж мы коснулись этой темы, мне не нравятся твои заигрывания…

– Заигрывания?

– А как еще назвать то, что ты кладешь руку на внутреннюю сторону моего бедра и начинаешь массировать его. И если тебе не нравится, когда я обнимаю тебя за плечи, то не нужно прижиматься ко мне. И, будь уверена, я вижу, как по твоей коже бегут мурашки, когда я накидываю тебе на плечи свой пиджак. А когда я кладу руку на твое колено, ты упираешься ногой мне в ногу. Если это не приглашение, тогда я не знаю, что это такое.

Пляшущее пламя камина отражалось в их горящих глазах.

– Я не видел, чтобы ты отстранялась, когда я гладил твои волосы. Вместо этого ты прижималась губами к моей ладони. Ты смеялась, когда я пролил на тебя кофе. А пролил я из-за того, что ты подтолкнула грудью мой локоть. Я тоже засмеялся, ведь ты начала вытирать кофе салфеткой, а потом мне уже трудно было отличить смех от стона. Что я должен делать в столовой своей матери, когда твоя рука массирует мне промежность: смеяться или стонать? И не учи меня, как себя вести. Я был бы только рад прекратить эти сексуальные штучки, если ты не против. Потому что, если воскресные игры сводят тебя с ума, представляешь, что творится со мной?

После крика Рейфа в комнате неожиданно наступила полная тишина. Джесс сделала шаг к мужу и томным голосом поинтересовалась:

– Что с тобой творится, Рейф?

Он взял ее руку и прижал к своей ширинке.

– Вот что.

Пальцы Джесс ощутили его возбуждение.

– Зачем же прекращать, Рейф? Почему бы что-нибудь не предпринять?

С каждым медленным, плавным движением ее руки дыхание Рейфа становилось все чаще, все громче.

– Ты боишься, что тебе понравится? Боишься? – Джесс вскинула руки и запустила пальцы ему в волосы. – Поцелуй меня. Поцелуй по-настоящему. – Приблизив свои губы к его рту, она прошептала – Я вызываю тебя.

Звук, вырвавшийся из горла Рейфа, означал полную и безоговорочную капитуляцию. Словно дикарь, он впился в губы жены. Поцелуй вышел таким грубым, что губы онемели. Наконец она смогла приоткрыть их и ощутила упругий язык Рейфа. Настойчиво и неумолимо он рвался к ней в рот.

Он навалился на нее, словно изголодавшийся самец, словно хотел проглотить всю целиком. Наконец он на мгновение оторвался от нее, чтобы перевести дыхание, но и тогда его язык скользил по ее губам. Не насытившись, он вернулся за большим.

Джесс наслаждалась чувственностью его поцелуев. Как приятно ощущать его напористый язык, твердую нежность губ, покалывание щетины на подбородке и щеках. Ее переполняло удовольствие от запаха кожи Рейфа, мягкости волос Рейфа. Она ощущала давление в нижней части живота.

Они опустились на колени на коврик перед камином. Их губы скользили по векам, щекам, подбородкам друг друга. Когда он вновь завладел ее ртом, его язык проник внутрь, напоив ее желанием. Ладони гладили спину, живот, грудь жены. Не в силах больше ждать, Рейф навалился на нее.

А Джесс и не собиралась скромничать. Она позволила ему добраться до своего сокровенного места, даже обрадовавшись очевидности его намерений. Со стоном Рейф стиснул жену и яростно прошептал:

– Перестань или все будет кончено.

– Нет. Еще нет.

Джесс стянула с него свитер, затем стала расстегивать пуговицы рубашки. Когда и этот предмет одежды отлетел в сторону, провела по телу Рейфа ладонями, словно прозревшая слепая.

Будто утоляя безумный голод, Джесс припала к груди Рейфа губами. Губы ее нашли плоский сосок среди шелковистых завитков. Сначала осторожно, потом все настойчивее она стала ласкать его языком.

Мгновенно взмокнув от страсти, Рейф прохрипел:

– Сними одежду.

– Сними сам, – прошептала она в ответ.

Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга. Джесс затаила дыхание, когда Рейф взялся за ее пуловер, стянул его и впился взглядом в ее грудь. Джесс расстегнула бюстгальтер и отбросила его в сторону. Грудная клетка Рейфа тяжело вздымалась.

Нажав на плечи, Рейф уложил жену на спину и без церемоний стащил с нее юбку. Когда последний предмет одежды был снят, его рука отыскала то место, которое больше всего жаждало его прикосновения. Они застонали в унисон. Пальцы, ласкавшие Джесс, были настойчивыми, но нежными. Кровь забурлила в ее венах.

– Рейф…

Это было приглашением, которого он ждал. Когда их тела наконец соединились, она издала радостный стон. Рейф бормотал не то нежности, не то проклятья. Так продолжалось некоторое время. Затем, приподнявшись над Джесс, он заглянул ей в лицо и, не отводя глаз, снова погрузился в нее. Она чувствовала его так глубоко, что перехватывало дыхание от восторга. Темные волосы Рейфа свисали на лоб, взъерошенные и влажные. Глаза горели огнем, добавляя ему животной привлекательности. Мускулы на руках и груди перекатывались.

Рейф ласкал ее грудь, гладя пальцем упругий сосок, его глаза невольно закрылись.

И ее любовь к мужу, остававшаяся так долго безответной, наконец достигла кульминации, вырвалась наружу. Рейф позволил ей отдаться чувству полностью, принять его, раствориться в нем. Они достигли пика наслаждения одновременно, вместе умерев и вместе воскреснув.

Джесс ужасно обрадовалась стуку в дверь своего кабинета, раздавшемуся на следующее утро часов в одиннадцать. Парочка, появившаяся у нее в десять, просто сводила ее с ума. Конечно, именно в это утро спокойствие Джесс было более уязвимым, чем обычно.

– Входите, – отозвалась она.

Дверь распахнулась, и проем заполнила фигура ее мужа, как всегда внушительного и неотразимого.

– Можно тебя на минутку?

Рейф был последним, кого она ожидала увидеть здесь сегодня утром. Ее колени едва не подогнулись, а во рту пересохло так, что она едва могла говорить.

– Да… конечно. Я уверена, что мистер и миссис Фенстон не обидятся, если я выйду ненадолго. Можете пока посмотреть каталог, – предложила Джесс, огибая свой стол.

Мужчина вздохнул и поднялся.

– В общем-то мы уже закончили. Сомневаюсь, что она когда-нибудь найдет то, что ее устроило бы.

– Я? Мне понравился дом с тремя спальнями на Лестер-лейн, – возразила его супруга. – Ты сказал, что он слишком велик для нас, что сад слишком большой. Ты отверг прекрасный дом, потому что тебе лень ухаживать за лужайкой.

– Рейф, это мистер и миссис Фенстон, – вмешалась в их перебранку Джесс. – Хью, Роуз, познакомьтесь с моим мужем, Ральфом Маклеоном.

– Очень приятно. – Хью пожал Рейфу руку.

– Мне тоже.

– Идем, Хью. Разве ты не видишь, что им нужно поговорить наедине. – Роуз практически вытолкала мужа за дверь.

– Это те клиенты, о которых ты рассказывала? – поинтересовался Рейф, когда они остались одни.

– Да уж, повезло мне, правда? Не думаю, что они когда-нибудь купят дом. Похоже, походы сюда превратились для них в хобби. К сожалению, это стоит мне больше времени и терпения, чем у меня есть.

– Гм. Это тебе. – Рейф достал букет красных и желтых тюльпанов, и Джесс смущенно взяла его.

– Сегодня не день моего рождения.

– Нет никакого особенного повода, – отозвался Рейф, пожав плечами. – Просто я увидел цветы и подумал, что они тебе понравятся.

Джесс в замешательстве взглянула на него.

– Да… спасибо.

Рейф окинул взглядом помещение.

– У тебя красивый кабинет.

– С-спасибо. А о твоем контракте ничего не слышно?

– Пока нет.

– О, а я подумала: может, цветы атрибут праздника.

– Нет. – Рейф прокашлялся.

Джесс поправила выбившийся из прически локон. В первый раз за утро глаза Рейфа встретились с ее глазами. Он ушел из дому гораздо раньше, чем Джесс встала.

– Нам нужно поговорить, Джесс.

Ее сердце дрогнуло, и липкий холодный страх змеей заполз ей в душу. Муж выглядел и говорил очень серьезно. Он никогда раньше не приходил к ней на работу и редко звонил ей, даже на мобильный. Только что-то из ряда вон выходящее могло послужить причиной этого визита. Единственное, что могла предположить Джесс, это что Рейф хочет отказаться от своих обязательств.

– Присаживайся, Рейф. – Она указала на диван у стены.

Он сел, не глядя на нее.

– О чем ты хотел поговорить, Рейф?

– О прошлой ночи.

– О чем именно?

– Вчера я ничего не сказал. – Рейф вздохнул.

Джесс захотелось прикоснуться к его волосам, но сейчас это казалось таким же невозможным, как легкая беседа вчера ночью. Тогда, удовлетворившись, Рейф встал, подобрал одежду и направился по лестнице в свою спальню. Джесс собирала свои вещи медленнее, затем тоже пошла к себе. С тех пор они не виделись.

– Джесс, больше так продолжаться не может. – Он поднял голову и помолчал, как бы ожидая ее реакции.

Джесс продолжала молчать, потому что была уверена, что, если она попытается заговорить, голос подведет ее.

– Мы как два зверя в клетке, постоянно вздорящих и набрасывающихся друг на друга. Но нельзя использовать в споре секс.

Джесс отреагировала лишь слабым кивком.

– В нашу брачную ночь, когда мы занимались любовью…

– В ту ночь мы не занимались любовью. Она получилась безликой.

– Ладно, согласен. – Он снова замолчал, словно пытался подобрать нужные слова и никак не мог.

– Скажи все сразу, Рейф, не тяни! – взмолилась Джесс, нервы которой были натянуты до предела.

– Хорошо. – Он открыл рот, закрыл, взглянул на жену, облизал губы. – Прежде всего, думаю, нам нужно начать спать вместе.

Если бы стул под ней начал кусаться, то и тогда Джесс не была бы так ошеломлена. Она выпустила воздух из легких, только сейчас заметив, что все это время не дышала.

– Я не имею в виду просто спать в одной комнате. Я говорю об общей спальне, о настоящей супружеской жизни.

Рейф встал и нервно заходил по кабинету.

– Я много думал об этом вчера ночью, Джесс. Не мог заснуть, чувствовал себя отвратительно. В нашу первую ночь я овладел тобой, не задумываясь о твоих чувствах. Наверное, я даже сделал тебе больно… – Он приостановился и посмотрел на нее. – Да?

Она покачала головой.

– Хорошо, – произнес он с явным облегчением. – А вчера, когда мы приехали домой, ты соблазнила меня. Когда ты прикоснулась ко мне, я уже больше не мог сдерживаться. И ты, Джесс, ты тоже хотела меня. – Подойдя к окну, он сунул руки в карманы джинсов. – Между нами влечение. Я чувствую это. Ты тоже чувствуешь. – Рейф посмотрел на жену через плечо. – По крайней мере, я думаю, что…

Во рту у нее пересохло. Она снова кивнула.

– Я считаю, мы делаем глупость, борясь при помощи страсти. Мы взрослые люди, живем в одном доме, официально женаты и отказываем себе в основных прелестях семейной жизни. Думаю, нам надо прекратить эту глупость и начать жить по-настоящему.

Когда Рейф обернулся, Джесс избежала его вопросительного взгляда. Она была рада, что он не ждет ответа, потому что еще не могла говорить.

– Ты знаешь, почему я женился на тебе, Джесс. Я знаю, почему ты вышла за меня замуж. Мы оба воспитанные люди. Я ценю и уважаю тебя. Думаю, и ты ценишь и уважаешь меня. Прошлой ночью у нас неплохо получилось.

Джесс встретилась с ним взглядом. На этот раз отвернулся Рейф.

– Ладно, у нас очень здорово получилось, – поправился он. – Я был сексуально активен почти всегда, даже после смерти Кейт. Иногда это был единственный способ забыть… – Рейф сделал паузу, словно проводил ревизию своих мыслей, потом заговорил опять: – Во всяком случае, я не хочу унижать тебя связью на стороне. Кроме того, я уверен, что супружеская измена самый тяжкий грех из всех… – Он нежно взглянул на Джесс. – Но я не могу терпеть месяцами.

Она понимающе кивнула.

– Я не хочу соревнования, где счет ведется друг против друга. Секс может укрепить нашу дружбу, правда ведь? Если нам будет хорошо в постели, то будет хорошо и во всем остальном. Мы знаем, что сложившаяся ситуация никуда не годится. Так, может, попробовать другой путь?

Рейф помолчал, потом повернулся к Джесс.

– Ну, что скажешь?

– Привет.

– Привет. – Со светящимися глазами и лучезарной улыбкой Джесс встретила Рейфа на пороге дома. Она все еще не верила в счастливый поворот событий, произошедший утром в ее кабинете. На руках у нее виднелись синяки в том месте, где она днем щипала себя, чтобы убедиться, что не спит.

Очевидно, Джесс не спала, потому что Рейф наклонился и поцеловал ее в щеку. Это был неловкий поцелуй, но все же поцелуй.

После слов Рейфа они согласились забыть неурядицы первого месяца совместной жизни и начать сначала не только как друзья, но и как любовники. Единственное, что беспокоило его, это чтобы Джесс пользовалась контрацептивами. Она искренне убедила его, что пользуется.

– Давно ты дома? – поинтересовался он, когда она помогала ему снять пальто.

– Не очень. Дождь еще идет?

– Моросит. Чем-то вкусно пахнет.

– Цыплята.

– Гм.

– Хочешь выпить?

– Конечно.

Оба не сдвинулись с места.

– Ты голоден?

– Очень.

– Будешь ужинать?

– Чуть позже.

Наверху – они не помнили, как добрались туда, – Рейф страстно и горячо поцеловал Джесс. Одежда словно растаяла на их телах. Когда оба оказались обнаженными, они крепко обнялись, испытывая неизъяснимое наслаждение от прикосновения кожи к коже, тела к телу, мужчины к женщине. Джесс была мягкой там, где Рейф был твердым. Она была гладкой, где он был покрыт волосками. И эти различия возбуждали их.

Спустя некоторое время удовлетворенная Джесс легла на грудь мужа, покрытую жесткими волосками. Они слегка покалывали, и ей это ужасно нравилось.

Играя его соском, Джесс прислушалась, как возвращается к нормальному ритму пульс Рейфа. Затем иной звук привлек ее внимание – тихое урчание у него в животе. Она подняла голову и вопросительно поглядела ему в лицо.

– Теперь я готов ужинать, – сказал он.

Рейф сделал то, чего не делал в постели с женщиной уже больше двух лет. Он улыбнулся.

В течение следующих недель Рейф часто улыбался. Порой он совсем забывал о грусти. Ему еще вспоминалась Кейт, иногда по нескольку раз в день, но воспоминания больше не превращались в мучительные страдания. К его удовольствию, с ними теперь удавалось справляться. Если жизнь больше не была идиллической и розовой, как раньше, то она осталась пригодной для существования.

Даже более чем просто пригодной – приятной.

Удовольствие иногда сопровождалось чувством вины, поскольку источником радости Рейфа была его вторая жена. Всякий раз, когда память воссоздавала перед ним милый образ Кейт, он испытывал необходимость убедить ее, что она по-прежнему любима и ничто не может это изменить.

В свое оправдание Рейф напоминал себе, что Кейт умерла, а он жив. Поскольку она так самозабвенно любила его, то вряд ли захотела бы, чтобы он отказывался от радостей жизни.

Радостью его жизни стала Джесс.

Она была смешной, забавной, воспитанной, умной, интересной, всегда придумывала, куда пойти и чем заняться. Они даже вместе ездили на родео в соседний городок.

Джесс всегда говорила ему комплименты, которые удивляли его и доставляли удовольствие. Она была милой, игривой и сексуальной.

Она стала полноправным членом семьи Маклеонов. Супругов теперь считали примерной парой. Теперь говорили не просто «Рейф», а «Рейф и Джесс». Конни часто звонила ей, прося у Джесс тех или иных советов. Джесс ходила с Энн по магазинам и даже как-то помогла ей выбрать платье. Джейк признался, что был не прав насчет женитьбы Рейфа.

– Я рад, что ты не послушал меня, Рейф, – сказал он как-то. – Ты сделал правильный выбор. Джесс настоящее сокровище. Умная, красивая, сексуальная. – Последнее слово прозвучало с несколько вопросительной интонацией.

– Сексуальная. – Рейф попытался сдержать улыбку. И не смог.

Джейк расхохотался.

– Я так и думал. Эти рыжие… – Джейк задумчиво покачал головой. – В них что-то есть, правда? Как будто их изнутри пожирает огонь.

Рейф ткнул брата в живот.

– Ты, извращенец, поговори в таком тоне о своей беременной жене. – Рейф уже мог спокойно говорить о ребенке Джейка, ощущая только слабый отзвук былых страданий. – Бедняжка Лиза. Ты все еще забираешься на нее, горячий и тяжелый?

Джейк хмыкнул.

– Есть много других способов, братец. Или ты не знаешь?

Он знал. Потому что они с Джесс перепробовали все и даже изобрели несколько своих.

Однажды вечером, когда он развалившись сидел в большом кожаном кресле перед камином, невнимательно следя за ходом детектива по телевизору, Джесс принесла Рейфу вазу с воздушной кукурузой. Через несколько минут кукуруза оказалась рассыпанной по комнате, а супруги сплелись в объятиях, тяжело дыша.

Оба остались одетыми. Рейф решил, что искать эрогенные зоны жены под одеждой самая сексуальная вещь на свете. Пока через несколько дней они не стали вместе принимать душ.

Но что бы они ни делали, где бы это ни происходило, он всегда испытывал огромное удовольствие.

И она тоже. Джесс никогда не старалась скрыть наслаждения. Леди оказалась очень горячей. Кто бы мог предположить, что под этим холодным профессионализмом и подчеркнутой рациональностью скрывается подобная чувственность?

Прошлым вечером Джесс превратила обычный приветственный поцелуй перед входной дверью в самое сексуальное переживание в жизни Рейфа.

– Не могу дождаться, – прошептала она ему прямо в губы, расстегивая его брюки и запуская внутрь руку.

Рейф совсем не ожидал такого после рабочего дня. Жена опустилась на колени и заменила руку своим ртом. Когда все кончилось, они уже лежали на диване в гостиной, расслабленные и счастливые.

Жизнь Рейфа так неожиданно обогатилась, что он больше не приглашал Джейка после работы в «Подвальчик». Теперь он никогда не задерживался и сразу шел домой. Если Джесс еще не было, он нетерпеливо ходил, дожидаясь ее возвращения.

Казалось, ему всегда нужно было очень много сказать ей. Они по целому часу рассказывали друг другу, как прошел их день. Оказалось, что Джесс прекрасно готовит, что она отличная собеседница и изобретательная любовница. Каждый день Рейф мысленно представлял их совместный вечер.

Когда выяснилось, что ему необходимо ехать в Даллас по делам компании, он решил пригласить Джесс поехать с ним. Они нанесли бы визит ее родным, походили бы по магазинам. Да, подумал он, возможно, она согласится.

С такими мыслями Рейф вошел в дом и окликнул жену, хотя ее машины еще не было. Он отключил сигнализацию, просмотрел почту, достал из холодильника пиво. Набрал номер мобильного Джесс и услышал от нее, что она скоро будет.

Успокоившись, он стал подниматься по лестнице в спальню, чтобы переодеться, когда зазвонил домашний телефон. Рейф вернулся и взял трубку.

– Алло?

– Я бы хотел поговорить с миссис Маклеон.

– Это мистер Маклеон. Чем могу вам помочь?

– Я художник-декоратор. Миссис Маклеон договаривалась со мной насчет определенных работ по оформлению интерьера. Правда, это было довольно давно, пару лет назад. Потом она мне больше не звонила, но я тут нашел ее имя и номер в записной книжке и решил узнать. Наверное, уже кто-то другой оформил вам помещение, но если вам что-то пона…

– Одну минуту, мистер…

– Коул.

– Мистер Коул, вы говорите, что беседовали с моей женой два года назад?

– Верно.

– И она говорила об этом доме?

– Ну да. Она сказала, что это единственный дом на Парк-лейн, что вы еще не купили его, но подумываете. Ей нужно было оформить детскую. Миссис Маклеон интересовалась, сколько это будет стоить.

Через несколько секунд молчания незнакомец спросил:

– Мистер Маклеон, вы еще слушаете?

Рейф медленно положил трубку. Некоторое время он стоял, уставившись в одну точку, затем оглядел большую гостиную с открывавшимся из ее окон видом новыми глазами.

Входная дверь распахнулась, и он резко обернулся, почти ожидая увидеть дух Кейт. Но на пороге стояла Джесс, поправляя растрепанную ветром прическу.

– Привет, – весело сказала она. – Я думала, что успею раньше тебя, но никак не смогла. Потом заехала купить кое-что из итальянской кухни. Надеюсь, ты не против? – Поставив пакет с продуктами на стойку, она сняла жакет и туфли на высоких каблуках. – Весной рынок жилья оживляется. Во всяком случае…

Джесс оборвала свой оживленный монолог, заметив, что муж стоит словно соляной столб и не говорит ни слова. Он смотрел на нее так, будто никогда раньше не видел, и в его взгляде читалось подозрение.

– В чем дело, Рейф? Что-то случилось? – Джесс дотронулась до его руки.

Рейф оттолкнул ее. Глаза его потемнели. Джесс почувствовала, как на нее наваливается паника.

– Давно ты живешь в этом доме, Джесс?

– Давно.

– Как давно?

– Я… точно не помню.

– Все ты помнишь, Джесс. – Он схватил ее за плечи и больно сжал. – У тебя прекрасная память. Когда ты купила этот дом?

– Прошлым летом.

– Почему?

– Потому что он мне нравится.

– Кто жил здесь до тебя?

– Рейф… – еле слышно произнесла Джесс.

– У кого ты его купила, Джесс?! – взревел он.

Она боролась со слезами, облизывая губы, которые отказывались произносить слова.

– У тебя.

– Боже! – Развернувшись, Рейф стукнул кулаком в стену.

Умоляющим жестом Джесс вытянула руку и прикоснулась к его плечу.

– Рейф, пожалуйста, позволь мне объяснить.

– Что объяснять? Я все понял. Это дом Кейт.

– Это мой дом, – возразила Джесс. – Я купила его.

– У меня. Ведь я собирался жить здесь с другой женой! – закричал Рейф. – С женой, которую любил. Для тебя это не имеет значения? У тебя что, нет гордости, чтобы поселиться в таком месте? Ты так хотела попасть сюда, что пустилась на уловки!

– Я не пускалась ни на какие уловки.

– В самом деле? Тогда почему же ты ни разу не сказала, что это тот самый дом, который так хотела Кейт? Дом, который вы обе приглядели до того, как она погибла. Ее дом…

Под обвиняющим взглядом Рейфа Джесс опустила глаза.

– Можешь не отвечать. Я знаю почему. Потому что ты знала, как я отреагирую.

– Возможно, я вела себя неправильно. Но я только хотела сделать тебя счастливым.

– Счастливым?! – возмутился Рейф. – Счастливым?! Я сплю с тобой в доме Кейт!

– И тебе это очень нравится! – прокричала Джесс в ответ.

Несколько секунд они молча сверлили друг друга глазами. Потом, пробормотав проклятье, Рейф развернулся и стал подниматься по лестнице. Когда Джесс вошла в его комнату, на кровати лежал чемодан, а он бросал в него одежду.

– Рейф? – всхлипнула она. – Куда ты?

– В Даллас.

Он даже не взглянул на нее, прошел в ванную и стал собирать свои туалетные принадлежности.

– Почему?

– Завтра мне все равно нужно было ехать туда. – Рейф бросил на нее пронзительный взгляд. – Теперь поеду сегодня.

– А когда вернешься?

Пройдя мимо Джесс, Рейф бросил пакет в чемодан и захлопнул крышку.

– Не знаю.

– Рейф, постой!

Он бросился вниз по лестнице. Джесс побежала за ним, догнала у входной двери и вцепилась в рукав.

– Пожалуйста, не уезжай!

– Я должен. Дела.

– Не уезжай так. Не сейчас, когда ты рассержен. Дай мне объяснить. Подожди до утра.

– Зачем? Чтобы ты подарила мне страстную ночь и я забыл Кейт?

Джесс задрожала от обиды.

– Как ты смеешь со мной так разговаривать?! Я твоя жена.

Рейф неприятно усмехнулся.

– На бумаге, Джесс. Только на бумаге. И никогда не была настоящей. – Он сорвал с вешалки пальто и выскочил из дома.

9

Несколько дней спустя Джесс лежала на диване и просматривала новый список цен на недвижимость. Вдруг зазвонил телефон. Она с подозрением посмотрела на него и сначала решила не отвечать. А если это Рейф?

Правда, за все дни, что был в отъезде, он еще ни разу не позвонил ей и не отвечал на ее звонки по мобильному, но, может, теперь его гнев улегся и он решил помириться?

Джесс ужасно страдала и очень скучала. Ей было так плохо, что она не могла спать, а когда засыпала, то ей снился кошмар, что Рейф идет впереди нее, а она бежит за ним и все никак не может догнать. Она окликает его, зовет, а он даже не оборачивается и удаляется все дальше и дальше. Джесс в страхе просыпалась и с болью осознавала, что сон, возможно, вещий. Рейф может больше никогда не вернуться к ней.

– Алло?

– Я еду к тебе, – прошептал кто-то в трубку. – Хочу, чтобы ты увидела, как я пылаю страстью.

– Кто вы? Почему не прекратите звонить мне?

– Хочу, чтобы ты почувствовала мой жар.

– Пожалуйста, перестаньте.

– Я знаю, что твоего мужа нет. Ты скучаешь, Джесс, ведь так? Должно быть, ты горячая штучка. Я тебе понравлюсь.

Всхлипнув, Джесс резко бросила трубку. Телефон сразу зазвонил снова. На этот раз она не ответила, убеждая себя, что негодяй не посмеет явиться к ней домой. Тем не менее она встала, внимательно осмотрела дверь, проверила окна и сигнализацию.

Джесс убеждала Рейфа, что телефонные маньяки никогда не прибегают к действию. Они пугают своих жертв по телефону, потому что обычно трусливы и нерешительны. Так почему же она так всполошилась из-за этого звонка?

Потому что этот тип позвонил ей сразу после отъезда Рейфа и потом звонил каждый вечер. Похоже, он был в курсе всех ее дел и теперь стал повторять, что придет к ней. Он явно вознамерился пойти дальше, чем телефонный терроризм.

Оставив на первом этаже свет, Джесс поднялась в спальню и долго не могла заснуть. Она вздрагивала при каждом шорохе.

В конце концов, отругав себя за малодушие, она пообещала себе, что завтра примет меры, чтобы прекратить это безобразие.

Еще не совсем стемнело, когда Рейф добрался до дома на Парк-лейн, откуда уехал шесть дней назад. Машины Джесс не было видно, и он обрадовался. Он не знал, что сказать ей при встрече. За время отсутствия гнев его несколько улегся, но он пребывал в растерянности: он живет в доме Кейт с другой женщиной и ему это нравится. Даже слишком. Он не мог пока разобраться в себе и все время думал о Джесс, о том, как бессовестно она им манипулировала.

Он сунул ключ в замочную скважину и попытался повернуть его. К его удивлению и раздражению, замок не отпирался. Он нетерпеливо выругался и стал думать, каким еще путем можно попасть в дом. Все наружные двери запирались изнутри.

Единственным решением было разбить одну из матовых стеклянных панелей сбоку от двери, просунуть руку и открыть дверь изнутри. Он поискал во дворе крепкую палку, нашел и вернулся к двери. Окно разлетелось от первого удара. Протянув руку внутрь, он нащупал замок, отпер его и открыл дверь. Осколки стекла захрустели у него под ногами. Не успел он сделать и пары шагов, как в темноте послышалось:

– Стой, не двигайся!

Рейф ошеломленно остановился и обернулся. В лицо ему ударил яркий луч света, и он вскинул обе руки, стараясь заслониться от него.

– Рейф!

– Что, черт возьми, здесь происходит?! Убери от меня этот свет!

Свет погас, но прошло несколько секунд, прежде чем его глаза смогли что-то различить. Когда он наконец разглядел Джесс, она уже подошла к пульту сигнализации и отключила ее. В одной руке у нее был мощный фонарь, а в другой – тяжелый пистолет. Рейф был потрясен.

– Он заряжен? – осторожно спросил он.

– Да.

– Ты собираешься в меня стрелять?

– Нет.

– Тогда, думаю, тебе следует его опустить.

Казалось, Джесс не замечала, что пистолет все еще направлен ему в живот. Она уронила руку вниз.

Рейф включил свет и был потрясен в третий раз: лицо Джесс было мертвенно-бледным. Медленно подойдя к ней, он взял из ее руки пистолет. Она уставилась на него неподвижным взглядом, и он невольно обратил внимание на ее глаза: они были обведены фиолетовыми кругами. Он вспомнил, что так она выглядела, когда вся в ушибах лежала в больнице после аварии.

Поставив пистолет на предохранитель, он положил его на стол, затем взял из ее руки фонарь и тоже отложил в сторону.

– Ты расскажешь мне, что здесь происходит? Давно у тебя этот пистолет?

Она покачала головой.

– Я купила его в среду.

– А ты умеешь стрелять?

– Человек в ломбарде показал мне.

– О господи, – пробормотал он. – В кого ты собиралась стрелять?

Она обмякла как тряпичная кукла. Одно мгновение стояла прямо, но потом, съежившись, упала на диван и закрыла лицо руками.

Это было совсем не похоже на Джесс – падать в обморок и устраивать истерики. Испуганный Рейф сел рядом.

– Джесс, что здесь происходит? Зачем тебе понадобился пистолет?

– Я хотела только напугать его.

– Кого напугать?

– Того, кто звонит. – Она подняла голову и посмотрела на него. Полные слез глаза казались еще больше и еще испуганнее.

– С тех пор как ты уехал, он звонит каждую ночь, иногда два или три раза за ночь.

Лицо Рейфа окаменело.

– Продолжай.

– Он знает, что я здесь одна. Он все говорит и говорит о том, что тебя нет. Он знает, где мы живем, и… он сказал, что приедет за мной… Рейф, – ее зубы стучали, – я больше не могла это вынести. Я должна была что-то сделать. Поэтому я вызвала слесаря и сменила все замки. Сменила код охранной сигнализации. А сейчас, когда я услышала твои шаги во дворе, а потом ты разбил окно…

Он обнял ее и прижал к груди.

– Все в порядке. Теперь я понимаю. Ш-ш. Все хорошо.

– Ничего не хорошо. Он все еще где-то рядом.

– Ненадолго. Мы это прекратим раз и навсегда.

– Как?

– Сделаем то, что давно должны были сделать: нанесем визит Бену Торпу.

– О нет! Я буду чувствовать себя глупо. Обращаться в полицию по такому поводу…

– Ты бы чувствовала себя еще глупее, если бы проделала во мне дырку. – Он взял пистолет и запихнул его за пояс. – Давай собирайся, поехали.

– Прямо сейчас?

– Прямо сейчас. Я разберусь с этим подонком.

Когда они были уже в пути, Джесс достаточно пришла в себя, чтобы поинтересоваться, как у него дела с контрактом.

– Мы были одной из трех бурильных компаний, претендующих на эту работу. Те, кто принимает решения, хотели поговорить с каждым из нас персонально. В конце концов они выбрали компанию из Стоун-сити.

Это стало ужасным разочарованием. Он потратил два месяца и массу хлопот, планируя все детали контракта, и все впустую. И что хуже всего – никаких других перспектив не было. Благодаря деньгам Джесс ему хотя бы о финансах не надо было беспокоиться, но его достоинству и профессиональной гордости был нанесен чувствительный удар.

– Мне очень жаль, Рейф. Я знаю, как ты рассчитывал на этот контракт.

Он коротко кивнул. Они как раз уже подъехали к конторе шерифа. Ему не хотелось сейчас продолжать этот разговор.

Бена Торпа они нашли в его кабинете, который ничуть не изменился с тех пор, как Зак Маклеон приводил сюда своих ребят. Пока двое мужчин беседовали о политике, спорте и местных происшествиях, Рейф и Джейк гордо прохаживались по комнате, поигрывая воображаемыми пистолетами.

А теперь Рейф положил пистолет на край стола Бена.

– Что это значит? – спросил тот.

– Джессике кто-то звонит.

– Звонит? С непристойностями?

– И угрозами.

– Мужчина?

– Определенно.

– Ты не узнала его голос?

– Нет. Он всегда шепчет, как будто нарочно старается изменить голос до неузнаваемости.

– Думает, что ты можешь узнать его?

– Понятия не имею. Может, просто хочет, чтобы выходило пострашнее.

– Когда это началось?

– Несколько месяцев назад.

– Еще до того, как мы поженились, – добавил Рейф. – Когда Джесс впервые рассказала мне об этом, она считала, что это какой-то хулиган, которому доставляет удовольствие говорить непристойности. Она думала, что ему надоест звонить и он переключится на кого-то другого. Но он продолжает названивать. Каждый раз он пугает ее до бесчувствия. Я думаю, здесь что-то посерьезнее обычного телефонного хулиганства.

Бен откинулся на стуле.

– Почему вы не пришли ко мне раньше?

– Я хотел, – ответил Рейф, – но Джесс настаивала, чтобы мы подождали.

– Почему?

– Я думала, рано или поздно он перестанет звонить. – Она стиснула руки. – К тому же эта проблема казалась мне такой ничтожной, что как-то неловко было обращаться с ней в полицию. Но… но в последние дни все стало хуже. Он стал звонить чаще, и его голос изменился.

– Изменился? Как?

– Стал не просто мерзким, а зловещим. Он стал повторять, что придет ко мне и… – она снова опустила голову, – в общем… вы знаете…

– Если я когда-нибудь доберусь до этого мерзавца… – прорычал Рейф.

Бен погрозил ему пальцем.

– Ты не будешь вмешиваться в это, понял? Я не шучу, Рейф. Когда вы, ребятки, научитесь вести себя как следует?

– Никому не позволю безнаказанно говорить гадости моей жене.

– Если мы поймаем его, ему это с рук не сойдет. Это уголовное дело.

Рейф проворчал, что он об этом думает.

– Что вы собираетесь делать? – спросила Джесс.

– Прежде всего завтра к вашему телефону подключим записывающее устройство. И определитель номера. Хотя, может, это ничего и не даст. Он наверняка звонит из автоматов и точно знает, сколько времени вести разговор, чтобы его не засекли. – Бен открыл дверь кабинета и попросил позвать женщину – помощника шерифа. – А пока я хочу, чтобы Джесс пошла с миссис Мэвис и поточнее рассказала ей, что именно он говорит. Постарайся припомнить точные слова и фразы, которые он говорил и повторял не один раз. Мы прогоним их через компьютер. Если он когда-либо привлекался полицией, мы его обнаружим.

Рейф помог Джесс подняться, обняв за талию. В дверях он передал ее женщине в форме, а сам по просьбе шерифа остался в кабинете.

– Как прошла поездка? – спросил Бен.

– Я вернулся без контракта.

– Очень жаль, Рейф, но не волнуйся. Рано или поздно ты выберешься из этой ямы.

– Я уже начинаю сомневаться.

Они помолчали.

– Рейф?

– Что? – Рейф поднял голову.

– Ты хоть раз отвечал на звонок этого хулигана?

– Нет, а в чем дело?

Уклонившись от ответа на вопрос, Бен задал другой:

– Когда Джесс впервые рассказала тебе об этом?

– Дай сообразить. – Он задумался. – Кажется, в тот вечер, когда я пришел к ней расплатиться за больницу. За несколько дней до свадьбы.

– Гм. И как у вас с Джесс складывается супружеская жизнь?

– Не твое дело.

– Когда ты вошел в эту дверь и положил мне на стол заряженный пистолет, ты сделал это моим делом.

– Ладно, давай ближе к сути, – сухо проговорил Рейф. – Какое отношение имеет наша семейная жизнь к человеку, говорящему гадости по телефону?

– Может, никакого. Может, самое прямое. – Бен слегка подался вперед. – Тебя не удивляет, что он никогда не звонит при тебе?

Рейф внезапно понял, к чему клонит шериф. Он нахмурился.

– Ты думаешь, она все это выдумала?

– А это возможно?

– Нет, черт возьми! Это смешно.

– Но возможно?

Рейф покачал головой.

– Да нет, ерунда какая-то. Зачем ей устраивать такое представление?

– Чтобы вызвать у тебя сочувствие. Привлечь внимание. Некоторые женщины…

– Некоторые женщины – может быть, – прервал его Рейф, – но не Джесс. – Он непреклонно покачал головой. – Нет, не она. Она самый уверенный в себе, самый твердо стоящий на ногах человек, которого я знаю.

– Теперь да. Но я помню ее, когда она была тощей девчонкой с пластинками на зубах и рыжими косицами, и остальные ее все время дразнили. Наверняка Джесс тоже помнит эти времена. – Лицо Бена смягчилось. – Рейф, все знали, как ты относился к Кейт. Джесс не исключение. И даже уверенная в себе, прагматичная женщина хочет быть любимой. Каждой хочется, чтобы любили только ее. Хочет быть единственной.

– Бен, ты ошибаешься, уверяю тебя.

– Надеюсь, но такую возможность мы не должны сбрасывать со счетов. Впрочем, если я не прав, почему Джесс отказывалась прийти ко мне?

– Она привыкла во всем полагаться только на себя. Ей нравится самой о себе заботиться. И у нее это хорошо получается.

– Может, эту привычку полагаться на себя она хочет уравновесить чем-то, что сделает ее в твоих глазах более женственной, легко уязвимой.

– Я этому не верю, – упрямо повторил Рейф.

Дверь позади него открылась. Он повернула голову. Джесс была одна.

– Мы уже закончили.

– Я знаю, Джесс, что это было неприятно, – сказал Бен. – Спасибо, ты держалась молодцом. Завтра с утра занесу данные в компьютер и займемся вашим телефоном. – Он широко улыбнулся им обоим, но Рейф слишком давно знал его и видел, что улыбка наигранная. – Теперь будьте осторожны, когда станете говорить по телефону. Он будет прослушиваться.

– Он мне не поверил, да? Считает, что я все это выдумала? – Боковым зрением Джесс увидела, как Рейф искоса взглянул на нее и снова перевел взгляд на дорогу. Они уже почти приехали.

– Разумеется, Бен поверил тебе.

– Не считай меня дурочкой, Рейф. – Она устало откинула голову на подголовник. – У меня достаточно ума, чтобы понять твоего друга шерифа.

– Он и твой друг тоже.

– Был до сегодняшнего дня. Теперь он считает меня истеричкой, которая изобретает пугало в тщетной попытке удержать мужа, женившегося на ней из-за денег, а не по любви. Разве не так?

Рейф заерзал на сиденье.

– У Бена такая работа. Он должен рассмотреть дело со всех сторон. Это не всегда бывает приятно. Особенно когда противоречит его роли друга.

– Значит, когда я была с его помощницей, он высказал тебе свои сомнения относительно моих таинственных звонков?

– Ну, не совсем сомнения…

– Сомнения, – возразила она. – Во всем.

Рейф первым вошел в дом и зажег свет.

– У тебя такой вид, будто ты сейчас упадешь от усталости, – заметил он.

– Упаду. Я сейчас приму душ и лягу в постель. – Джесс направилась по лестнице на второй этаж, с трудом переставляя ноги. Она никогда не знала, чего ожидать от Рейфа, когда он возвращался домой. У нее не было никаких гарантий, что он вообще вернется. И ее не удивило бы, если бы он сказал, что уезжает насовсем и хочет получить развод.

Горячий душ помог ей расслабиться. Надев ночную рубашку, она вошла в спальню и увидела там Рейфа, расстилающего постель.

– Иди сюда, ложись. – Он поднял одеяло и держал, чтобы она могла лечь.

Джесс скользнула в постель и положила голову на подушку. Ночник ярко светил ей в лицо. Она протянула руку и выключила его. Ей не хотелось, чтобы Рейф видел ее такой некрасивой, без косметики, бледной и усталой после бессонных ночей. Она была похожа на рыжее пугало.

– Это так хорошо все объясняет, правда? – задумчиво проговорила она.

– Что?

– Что я придумала этого таинственного человека. Ты слишком галантен, чтобы бросить женщину в беде.

– Послушай, Джесс, если Бен хочет развивать свои доморощенные теории – это его дело. Это его работа. Но я здесь ни при чем.

– А разве ты можешь быть уверен, что я не лгу?

– Ты не лжешь.

– На прошлой неделе мы поругались. Ты ушел из дому, ни слова не сказав, когда вернешься, не звонил и не отвечал на мои звонки. А пока тебя не было, этот, который звонит, становился все настойчивее и все больше угрожал. И добился своего: я боюсь.

– Но ты самая смелая женщина из всех, которых я знаю.

– Посмотри на меня: я вся дрожу. – Она протянула ему дрожащую руку.

– То, что происходит, и самого крепкого из нас превратило бы в комок нервов. В любом случае на сегодня хватит об этом. Тебе надо выспаться. Похоже, ты почти не спала с моего отъезда.

– Да, – согласилась она.

– На, выпей это. – Он протянул ей таблетку и стакан воды. – Успокоительное, чтобы заснуть.

– Нет, спасибо, лучше не надо. – Джесс покачала головой. – Засну и без таблетки.

– Ты уверена?

– Уверена.

Он пожал плечами.

– Что ж, спокойной ночи.

Рейф был почти в дверях, когда она выпалила:

– Я купила его для тебя.

Он остановился и обернулся.

– Что?

– Этот дом.

– Джесс, сейчас не время это обсуждать. Ты измотана.

– Но я не успокоюсь, пока не заставлю тебя понять, почему я сделала это.

– Я прекрасно понимаю. Ты хитростью заставила меня жить с тобой в доме Кейт.

– Это мой дом.

– Только потому, что ты за него заплатила. Но, по сути, он принадлежит Кейт.

– Я нашла этот дом. Я увидела его раньше Кейт. – Она села в постели. – Кейт даже не узнала бы о нем, если бы я не привезла ее посмотреть на него.

– Но если ты сама так хотела его, то почему показала Кейт? Почему сразу же не купила его для себя?

– Потому что хотела, чтобы здесь жил ты.

Он недоверчиво уставился на нее.

– Почему?

Потому что я очень любила этот дом, потому что тебе нужно было жилье и мне хотелось помочь тебе в этом. А тогда я могла сделать это единственным способом – через твою жену, мысленно ответила она ему.

После трагедии ей еще сильнее захотелось, чтобы дом принадлежал ему. Когда стало ясно, что он не собирается жить в доме, который купил сразу после смерти Кейт, в голове Джесс родилась идея.

Она сознательно позволила Джейку поверить, что дом покупает кто-то другой, а не она. С самого начала ее действия были направлены к одной цели: подготовить дом для Рейфа и жить там вместе с ним. Она хотела сделать ему этот подарок, но так, чтобы он об этом никогда не узнал.

Судьба одобрила ее намерения. Бог улыбнулся ей и ее планам. Годы неразделенной любви наконец должны были вознаградиться. Ей было позволено утешить его после несчастья, лишившего его жены.

Но он воспринял это иначе.

И теперь, когда он так пристально вглядывался в ее лицо, ей вдруг отчаянно захотелось рассказать ему правду о том, что все это она делала потому, что любила его. Всегда любила и будет любить. Но это оказалось нелегко. Невозможно сказать о своей неразделенной любви человеку, стоящему с таким рассерженным видом. Он просто не готов выслушать правду.

– Наверное, Рейф, я пыталась утешить тебя в твоей потере, – проговорила она дрогнувшим голосом. – Хотела вернуть тебе хоть часть прошлого, но, видимо, все испортила.

Было заметно, как напряжение оставило его.

– Я не считаю, что ты сделала это со зла, – мягко сказал он.

– Что ж, спасибо. – Джесс теребила край простыни, не решаясь поднять на него глаза, потому что не могла скрыть светившуюся в них любовь. Если она чего и не хотела от него, так это жалости. Собрав все свое мужество, она спросила: – И что же будет у нас с тобой дальше?

– Будь я проклят, Джесс, если знаю. Но сейчас мы оба слишком устали, чтобы думать о будущем. – Он подошел к двери и открыл ее. – Если я буду тебе нужен, я в соседней комнате.

Ты мне нужен! – кричало ее сердце.

– Ты мне не помешаешь, если захочешь спать здесь.

Он покачал головой.

– Думаю, сначала нам надо разобраться в себе. А ты как считаешь?

– Пожалуй. – Она мужественно старалась не показать своего разочарования. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

После его ухода Джесс легла на бок и подтянула колени к груди. Слезы полились из глаз, заструились по щекам на подушку. Он больше никогда не будет ей доверять. Он чувствует, что она обвела его вокруг пальца, и, если быть абсолютно честной с собой, именно это она и сделала. Но только потому, что беззаветно любит его.

Он отрицал, что поверил рассуждениям Бена о том что звонки ее выдумка, последняя отчаянная попытка старой девы привлечь внимание и удержать своего мужчину. Но могла ли она винить Рейфа в его сомнениях?

Эти звонки были на самом деле. Угрозы были реальными. Она это чувствовала. И как только этот человек позвонит и Рейф услышит его голос, он поймет, что она говорит правду.

– Алло?

– Джесс?

Ну наконец-то он! Ей сердце застучало.

– Вам надо прекратить звонить мне, – сказала она, стараясь не показать радости в голосе. Теперь Рейф поверит ей.

– Я не перестану звонить, пока не получу того, чего хочу. А ты знаешь, чего я хочу, – сказал он скрипучим голосом, от которого у нее по спине побежали мурашки. – Я хочу почувствовать тебя под собой. Как ты извиваешься, стонешь…

– Это отвратительно.

– Как твои соски? Стали твердыми? Потрогай их вместо меня, Джесс. А-а, хорошо, как хорошо… – Он издал стон наслаждения.

– Вас надо запереть и ключ выбросить. Вы больны.

Он рассмеялся снисходительно и высокомерно.

– Я знаю, что твой телефон прослушивается. Но я знаю, как сделать так, чтобы меня не засекли.

Откуда он узнал? Догадался?

– Я знаю, сколько можно говорить, чтобы они не смогли проследить звонок.

– Не понимаю, о чем вы.

– Все ты прекрасно понимаешь. Я приду к тебе, Джесс. Скоро.

– Оставьте меня в покое. Я вас предупреждаю.

– Я понравлюсь тебе, Джесс. Как мужчина я лучше, чем твой муж, – проскрипел он. – Он не спасет тебя, его не будет рядом, когда я положу тебя под себя, голую…

– Прекратите! – Она задыхалась.

– До свидания, Джесс. Увидимся. – Последние слова он почти пропел.

Он с ней играет. Она знала, что нельзя плакать. Разум говорил ей, что именно этого он и добивается, но ей не удалось сдержать отчаянные рыдания.

– Мой муж убьет тебя, когда тебя поймают.

Он рассмеялся еще злораднее, чем раньше.

– Он тебя не любит.

– Любит. Будет любить.

– Никогда, Джесс. Ты его надула. До свидания. Скоро увидимся. Скоро, Джесс. Джесс… Джесс…

Голос изменился, он стал голосом Рейфа. Ее глаза открылись, она села в постели. Рейф был рядом. Он сидел на краю кровати, ласково гладил ее по плечам и повторял ее имя, вытягивая из ночного кошмара.

С хриплым криком она приникла к его обнаженной груди, презирая свою женскую слабость, заставившую ее вцепиться в него. Она всегда презирала женщин, которые цеплялись за мужчин, пользовались слезами, чтобы привлечь к себе внимание. Но, когда руки Рейфа, сильные и теплые, обняли ее, она забыла обо всем на свете и только тыкалась носом в его грудь, покрытую жесткими волосками.

– Тебе приснился кошмар, – прошептал он. – Я услышал, как ты кричишь, и пришел.

– Обними меня, Рейф. Пожалуйста.

Он лег рядом, прижал ее к себе еще крепче, укрывая их обоих одеялом. Он гладил ее спину. Потом, нежно обхватив ладонью затылок, пригнул ее голову к себе под подбородок.

– Он опять звонил.

– Ш-ш. Его сейчас нет.

– Но я хочу, чтобы он снова позвонил. Прошло уже две недели с того дня, как мы были у шерифа. Я хочу, чтобы ты услышал его и поверил мне.

– Я верю тебе.

– Рейф, он читает мои мысли. Как будто знает, что я хочу, чтобы он позвонил. Он нарочно не звонит.

– Ш-ш. Расслабься. Засыпай.

– Когда он позвонит, ты поймешь, что я говорю правду. – Она не могла остановиться. Ей отчаянно хотелось вернуть его доверие. Когда он позвонит, ты снова поверишь мне, Рейф.

– Я верю тебе.

– Он должен позвонить.

Но дни шли, а он все не звонил.

10

Джейк вошел в контору и стряхнул с куртки дождевые капли. Брат сидел в кресле за столом, уставившись в пространство. Он подумал, что в последнее время Рейф опять стал молчаливым и угрюмым, а порой просто грубым. Но Джейк знал, что проблемы брата не связаны с компанией, хотя и тут дела обстояли далеко не лучшим образом.

– Я так понимаю, что этот подонок не звонил Джесс?

Рейф вздрогнул и повернулся с мрачным и подозрительным видом. Джейк беспомощно пожал плечами.

– Бен рассказал матери об этом.

– Как это мило с его стороны! – Рейф сорвался с кресла. – Теперь, я уверен, вы все считаете ее психопаткой.

– Нет. Мы с облегчением узнали наконец, в чем проблема. Мы думали, что она больна, или умирает, или что-то еще настолько страшное, что вы даже не хотите говорить об этом.

Рейф снова пронзил брата яростным взглядом, требующим объяснений.

– Ты что, Рейф, думаешь, мы слепые? Она похудела. Бледная как привидение. Вздрагивает при каждом звуке. Это так не похоже на Джесс, которую мы узнали и полюбили. Обычно она такая невозмутимая и уравновешенная.

– Почему вы обратились к Бену? Почему не спросили меня?

– Мы не обращались к Бену. Просто они с мамой разговаривали, и она высказала свою тревогу по поводу Джесс, и, чтобы успокоить ее насчет того, что Джесс не больна, Бен рассказал ей о том слизняке, который звонит Джесс.

– А упомянул ли он заодно и о том, что считает эти звонки плодом ее воображения?

Джейк виновато отвел взгляд.

– Вижу, что упомянул.

– Ну, я во всяком случае считаю, что это чушь. А уж Лиза, так та просто озверела, когда услышала такое предположение. Она высказала Бену все, что думает о нем. Я тебе вот что скажу, Рейф, – покачал он головой. – Если наши леди когда-нибудь объединятся против нас, нам конец.

Сурово сжатый рот Рейфа дрогнул в улыбке, но Джейк видел, что ему не смешно.

– А как в остальном?

– Имеешь в виду нашу личную жизнь? – Рейф испытующе посмотрел на брата. – Хочешь знать, сколько раз в неделю я сплю со своей женой? Так, что ли?

Джейк не дал себя разозлить.

– Для начала сойдет. Так сколько?

– Не твое собачье дело.

– Ну-ну, Рейф, не тушуйся, – подначивал Джейк. – Нам с Лизой последние несколько недель пришлось с этим завязать. Так что мне теперь только и остается, что подглядывать за другими.

– Уверен, что это не ты звонил Джесс?

Джейк, нисколько не обиженный, рассмеялся, но тут же посерьезнел.

– Я попал в точку, да? Вы… гм… не спите вместе?

Рейф снова сел в кресло, почувствовав себя не в своей тарелке.

– Я узнаю симптомы, Большой брат, – сочувственно проговорил Джейк. – Помнишь, как я хотел Лизу, но не мог заполучить ее. Потому что она была замужем. Я чуть с ума не сошел, так было худо. – Он подтащил стул и сел перед Рейфом. – Мне воздержание было навязано обстоятельствами. А почему, – он наклонился вперед, – не могу понять, ты не наслаждаешься своей очаровательной женой, которая очень влюблена в тебя?

– Она не влюблена в меня, – проворчал Рейф.

– Чушь. И не я один так считаю. Так же думают и мать, и Лиза, и Конни.

– Вы что, постоянно нас обсуждаете?

– Да, пожалуй. Наряду с будущим ребенком.

Рейф тихо выругался. Но от Джейка не так-то легко было отделаться. Он напомнил Рейфу, что тот не ответил на его вопрос.

– И не собираюсь, – отрезал Рейф, – потому что это не твое дело.

– На тебя что, так действует этот псих, который ей звонит? – В ответ Джейк получил злобный взгляд. – Ты ведь не считаешь, что Джесс это возбуждает? Или что она виновата в этом?

– За кого ты меня принимаешь? За идиота?

– Ну а что еще может быть? Ты ее чем-то разозлил?

– Нет.

– Она запирает от тебя дверь спальни?

– Нет!

– Так, если дело не в Джесс, значит, в тебе. Из-за чего, Рейф?

Рейф попытался встать, но Джейк толкнул его обратно в кресло. Несколько мгновений братья смотрели друг на друга, потом Рейф пожал плечами.

– Ладно. Все равно ты рано или поздно узнаешь.

– Что узнаю?

Рейф рассказал ему о телефонном звонке декоратора.

– Это казалось какой-то бессмыслицей, пока я не понял, что он говорит не о нынешней, а о покойной миссис Маклеон. О Кейт. Дом, в котором мы сейчас живем, тот самый. Который выбрала Кейт. Тот самый, который я потом велел тебе купить.

На этот раз, когда Рейф встал со стула, Джейк не пытался его остановить. Он переваривал эту неожиданную информацию.

– Я понятия не имел.

– Я тоже.

– Она сказала мне, что сделает все сама, закроет его и все такое. Я и подумать не мог.

– Поразительно, не правда ли? Можешь представить, что я почувствовал, когда узнал об этом?

– Подумать только, как она сильно любила тебя все эти годы!

Рейф схватил Джейка за плечи и развернул лицом к себе.

– Что ты несешь?! Какая любовь?! Она обманула меня! Сыграла со мной злую шутку…

– Ты просто болван! – заорал Джейк, вскочив на ноги.

– Объяснись, – скрипнул зубами Рейф.

Джейк ткнул его пальцем в грудь.

– Ты не в состоянии увидеть за обманом Джесс подлинную причину… – Он посмотрел в серые, как грозовое небо, глаза Рейфа. – А, может быть, можешь? Может, это тебя и гложет? Тебя не дом беспокоит. Ты не можешь принять то, что тебя так сильно любят. Дважды. – Он положил руки на плечи Рейфа. – Что самое плохое может с тобой случиться? Самое худшее? – Последовавшую тишину нарушил звонок мобильного Джейка. Он достал его из кармана и взглянул на дисплей. – Да, любимая?

Рейф увидел, как изменилось выражение лица брата, пока он слушал то, что говорила ему жена.

– О господи! Почему так рано?! Ладно, встречу тебя в больнице. Торопитесь, но скажи матери, чтобы ехала осторожнее. На улице дождь и… Как нет? Куда уехала? Какая к черту подруга?! – закричал он. – Сиди на месте. Нет, ложись в постель, я скоро буду. Да, дорогая, не волнуйся. Все будет хорошо. Жди меня.

– Что такое? У Лизы начались схватки?

– Да, а мать уехала к какой-то подруге и не взяла с собой телефон. О черт!

– Мы можем вызвать «скорую», чтобы ее забрали в больницу, – предложил Рейф, следуя за братом, который кинулся к двери.

– Я доеду быстрее.

– Этого я и боюсь. – Рейф вскочил в «мустанг» на пассажирское сиденье, потому что Джейк сел за руль, и они помчались в дождь.

– Улыбнись, Бен, а то я подумаю, что ты меня арестовываешь.

Шериф Бен Торп, крепко схватив Энн Маклеон за локоть, почти волок ее по тротуару к полицейской машине, стоявшей у бордюра.

– Может, и надо было бы… – Бен угрюмо поджал губы и, открыв дверцу машины, буквально затолкал ее внутрь, затем обежал машину спереди и сел за руль. Переключив скорость, так сорвался с места, что шины взвизгнули.

– Я не понимаю, почему ты злишься на меня, Бен, – проговорила Энн, оправдываясь. – Откуда я могла знать, что роды у Лизы начнутся сегодня? На три недели раньше срока.

– А телефон с собой взять ты не могла? Никто толком не знал, где ты, и связаться с тобой было невозможно, потому что ты оставила свой мобильный дома.

– Забыла, каюсь. Ну не могу я, хоть убей, привыкнуть ко всем этим современным достижениям технического прогресса. Вот такая я старомодная и консервативная, – улыбнулась Энн.

Бен проворчал что-то нечленораздельное. Он был у себя в кабинете, когда Рейф позвонил ему и попросил разыскать Энн, которая, по словам Лизы, поехала навестить какаю-то больную подругу. Бен почти час ездил по улицам, высматривая ее машину, когда заметил ее припаркованной у дома на Грин-стрит. «Больная подруга» оказалась Бартом Куином, черт бы его побрал!

Скрипнув зубами, Бен ехидно поинтересовался:

– И как себя чувствует мистер Куин?

– Гораздо лучше, – сухо ответила Энн.

– Не сомневаюсь.

– Я передам ему, что ты справлялся.

– Не стоит беспокоиться.

– Бедняга!

– А что с ним такое?

– Он простудился.

– Ах ты боже мой. Да этот тип просто неженка, – раздраженно бросил Бен. – Почему тебе захотелось играть роль сиделки у такого слабака, не понимаю.

– Когда в прошлом году у тебя был грипп, я тебе тоже привозила суп. Значит, ты тоже слабак?

Бен стиснул руками руль.

– Это другое дело.

– Как так?

– Во-первых, когда ты приходила ко мне домой, с тобой была Кони! – Он уже почти кричал. – Ради бога, Энни, ты что, перестала считаться с тем, что подумают люди? Ты приходишь одна к мужчине, а он лежит в постели! Ну и ну! Бог знает, что будут говорить о том, что у вас там происходит.

– И что же, по-твоему, там происходит? – Энн уничтожающе посмотрела на него прищуренными глазами.

Он ответил ей таким же взглядом.

– Честно говоря, не знаю, что и думать. Он слабак, но, судя по всему, ты втюрилась в него. Хотя не могу понять почему. Ты с ним регулярно обедаешь по воскресеньям. Как-то раз вы целую субботу провели вместе на рынке. Во вторник, после церкви, он снова у тебя обедал.

– Тебя я тоже приглашала.

– Я работал.

– Я в этом не виновата. И Барт тоже.

Бен остановил машину перед входом в больницу и помог Энн выйти. Они вместе вошли в приемную.

– Энн, я только забочусь о твоей репутации, вот и все.

– А какое тебе дело до моей репутации? – вызывающе спросила она.

– Какое мне дело? – Бен резко остановился посреди пустого коридора. – Какое мне дело? А вот какое!

Схватив Энн в объятия, Бен притянул ее к себе и поцеловал долгим поцелуем. Когда он наконец оторвался от ее губ, она обвила руками его за талию и прошептала:

– Долго же ты собирался, Бен.

С тихим стоном он поцеловал ее снова.

Рейф выбежал из двери в конце коридора и тут же резко отшатнулся. Бен дернулся, как будто в него выстрелили, и мгновенно отпустил Энн, которая – по-девичьи покраснев, выглядела как никогда красивой.

У Рейфа же был такой вид, будто он только что врезался в невидимую стену и еще не пришел в себя.

– Э… мне сказали… что подъехала полицейская машина.

Бен стоял смущенный и не мог выговорить ни слова. Однако Энн идеально справилась с этой ситуацией.

– Как Лиза?

– Все идет хорошо. Но, если ты не хочешь пропустить главное, тебе лучше поспешить наверх.

– Девочка! – Улыбаясь от уха до уха, Джейк вышел из родильного покоя. Он выглядел измученным и ужасно счастливым. – А, мама! Ты все-таки успела вовремя.

– Спасибо Бену. – Рейф искоса взглянул на них и со значением улыбнулся.

– Как чувствует себя Лиза? – с беспокойством спросила Энн.

– Отлично. Уже улыбается. А моя дочка самая прелестная в мире малышка! – гордо воскликнул Джейк.

Рейф улыбнулся, но не мог не подумать о своем ребенке, который уже должен был ходить. Он мог только порадоваться, что, несмотря на эти воспоминания, сумел удержать себя в руках.

– Рейф, надо позвонить Конни. Она просила сразу сообщить, когда ребенок родится.

– Хорошо. – Рейф вытащил телефон и набрал номер сестры.

Она ответила сразу и очень обрадовалась, услышав такую замечательную новость.

– Что она сказала? – поинтересовалась Энн, когда Рейф закончил разговор.

– Сказала, что сейчас же выезжает. Будет здесь в районе полуночи.

Упоминание о времени напомнило Рейфу, что уже поздно, а он никак не может найти Джесс. Ее мобильный был почему-то отключен – возможно, села батарейка, – а рабочий и домашний телефон не отвечали. Попробовав еще раз дозвониться по всем трем номерам и не получив ответа, Рейф начал беспокоиться. Где она может быть?

Он поделился своей озабоченностью с матерью.

– Кстати, о Джесс, – вступил в разговор Бен. Он достал из нагрудного кармана напечатанный листок. – Только что получил из Далласа список телефонных хулиганов. В него включены подозрительные лица всего штата, в том числе и те, кто не был осужден. Ей надо внимательно просмотреть список – может, узнает какое-то имя.

Рейф поблагодарил шерифа и забрал список, потом еще раз набрал все три номера и снова не получил ответа. Джейк ушел в палату к жене, Энн с Беном присели на кушетку, а он стал мерить шагами коридор, чувствуя, как с каждой минутой его беспокойство усиливается. Где Джесс? Почему отключен ее мобильный?

Рейф надеялся, что ситуация скоро разрядится, лишь бы выдержала Джесс. Чем дольше это длилось, тем в большее отчаяние она приходила. Она была полна решимости доказать ему, что звонки существуют на самом деле, хотя он никогда в этом не сомневался.

Он видел ее страх, обнимал ее дрожащее тело после ночных кошмаров и молил Бога, чтобы этот подонок не попался ему в руки. Он не мог ручаться за то, что не придушит его прямо на месте.

– Черт! – выругался Рейф, когда механический голос в который раз повторил ему, что «абонент недоступен или находится вне зоны действия сети». Потом ему на ум пришла одна мысль, он подошел к сестринскому посту и попросил телефонную книгу. Найдя в ней номер секретарши Джесс Ози, позвонил.

– Привет, Ози, – сказал он, когда девушка ответила. – Ты не знаешь, где Джесс? Ее мобильный не отвечает, и дома ее нет.

– О, у нее на шесть была назначена встреча с четой Фенстонов в доме, которым они заинтересовались.

– Те Фенстоны, которые все никак не могут решиться на покупку?

– Они самые. Жуткие зануды. Честно говоря, мне кажется, что Джесс зря тратит на них время, но она говорит, что никогда не знаешь, когда клиенты могут принять решение.

Рейф раздраженно фыркнул.

– Бог знает, сколько она уже ими занимается.

– Насколько мне известно, сегодня они просили показать им дом на Пойнт-стрит.

– Ясно. Ладно, Ози, спасибо. До свидания. – Рейф отключился и на минуту уставился в пространство, размышляя. Он оставил ей сообщение на автоответчике домашнего телефона. Как только Джесс приедет домой, сразу же получит его и поспешит в больницу. Она никогда не простит себе, что пропустила рождение ребенка Лизы и Джейка.

По дороге к родильному отделению, где ждали Энн с Беном, Рейф стал просматривать список, который дал ему шериф.

Он был напечатан нечетким шрифтом, имена шли в алфавитном порядке. Он дочитал почти до середины списка, когда его ноги сами остановились.

Двумя руками он схватил листок и поднес поближе к лицу, чтобы убедиться, что не ошибся. Прочел имя еще раз. Ошибки не было. Смяв в кулаке бумагу, он прорычал:

– Нет!

Энн с Беном резко обернулись.

– Рейф? – с тревогой спросила мать.

– Что за черт, парень? – растерялся Бен.

Рейф не ответил им. Он помчался по коридору, едва не сбив с ног сестру, которая развозила на тележке ужин пациентам. Ему даже не пришло в голову спуститься на лифте, это было слишком медленно для него. Добежав до двери на лестничную клетку, он распахнул ее и помчался вниз, перепрыгивая через несколько ступенек. Сердце его колотилось с невероятной силой. Неужели он опоздал?!

Дом на Пойнт-стрит был расположен в глубине, довольно далеко от проезжей части. Джесс подчеркнула эту особенность, когда они вместе с клиентом подошли к входной двери, пройдя по вымощенной плитами дорожке.

Так как у этого дома был большой двор, Джесс раньше не предлагала его Фенстонам, так как супруг не желал возиться с лужайкой, поэтому, когда Хью Фенстон позвонил и выразил желание посмотреть этот дом, Джесс была немного удивлена, но оставила свое недоумение при себе. Желание клиента – закон.

– Двор проблемы не составит, – сказал он ей.

Теперь Джесс объясняла ему, что хотя двор и велик, но забот почти не потребует.

– Какая жалость, что миссис Фенстон не смогла к нам присоединиться, – заметила она.

– Моя жена неважно себя чувствует. Но, когда я описал ей дом, она очень заинтересовалась им и велела мне немедленно пойти и посмотреть – предварительно, разумеется.

Внутри входного алькова было темно. Джесс пришлось несколько раз тыкать ключом, пока удалось отпереть замок. Войдя в холл, Джесс сразу потянулась к выключателю.

Она не любила показывать дома поздно вечером. Дом вообще редко производит хорошее впечатление, если его смотреть после заката солнца. Однако для Фенстонов она сделала исключение. Она уже столько времени потратила на них, что не могла себе позволить отмахнуться и не заниматься ими.

– Гостиная очень просторная, – говорила она. – Красивый камин. Много окон. – Джесс повела его через узкую столовую на кухню. – Вход в гараж через эту дверь, – продолжала она. – Там есть встроенный верстак, который, я уверена, доставит вам много радости.

– Я не очень люблю мастерить.

– Гм… – Она искала, чем бы его заинтересовать. До сих пор он шел за ней через комнаты по пятам, так близко, как будто боялся теней в пустом доме, и не проявлял никаких эмоций – ни положительных, ни отрицательных. Не желая затягивать показ дольше необходимого, она спросила: – Что вы думаете о той части дома, которую уже осмотрели, мистер Фенстон?

– Я хотел бы досмотреть и остальную часть.

Джесс любезно кивнула, но про себя скрипнула зубами.

– Пожалуйста, сюда.

Они прошли в главную спальню, и Джесс включила верхний свет. Ковровое покрытие было затянуто брезентом, в центре комнаты стояли козлы, ведро для штукатурки, мешок с сухой смесью, валялись тряпки.

– На потолке был потек. Я уже позаботилась, чтобы крышу починили. Теперь, как видите, заканчивается внутренний ремонт.

Он даже не поднял глаз посмотреть, хорошо ли сделан ремонт, не задал ни одного вопроса, вообще не проявлял интереса, что было странно: обычно он требовал подробных объяснений и в каждом доме всегда находил какие-нибудь недостатки. Сегодня он помалкивал, не высказывая никаких мнений. Джесс явно предпочитала его нытье этому нервирующему молчанию.

– Здесь два встроенных шкафа. Миссис Фенстон, я уверена, это понравится. Один…

Она услышала легкий щелчок и обернулась. Фенстон запирал дверь спальни.

– Что это вы делаете? – требовательно спросила Джесс.

Он повернулся к ней лицом, странно улыбаясь. Новым, но ужасающе знакомым голосом ответил:

– Запираю дверь, чтобы мы с тобой наконец остались наедине.

Джесс отступила на шаг и уперлась спиной в дверцу шкафа. Она даже не столько испугалась, сколько удивилась. Мерзости по телефону ей говорил Хью Фенстон!

– В чем, собственно, дело? – спросила Энн у Бена, хмуро уставившегося на дверь, через которую выбежал Рейф.

– Понятия не имею. – Бен подошел к тому месту, где стоял Рейф, прежде чем сорваться с места, и поднял с пола смятую распечатку. – Должно быть, он узнал какое-то имя. Кто-то, кого Джесс знает.

– Бен, поезжай за ним! – взмолилась Энн. – Останови его, пока он не наломал дров!

Бен стремительным шагом направился к лестнице.

– Будь осторожен! – с беспокойством крикнула она ему вслед.

– Не волнуйся!

К тому времени, когда он добрался до своей машины, Рейфа уже и след простыл. Его машины тоже нигде не было видно. Выезжая с больничной стоянки, Бен по рации сообщил приметы автомобиля, описывая его по памяти.

– Номер машины? – спросил дежурный офицер.

– Черт, не знаю! – рявкнул Бен. – Просто установите, где машина. Остановите ее. Задержите водителя. Мужчина, темные волосы, рост примерно шесть футов и два дюйма.

– Он вооружен и опасен? – донесся голос из трубки.

Бен вспомнил знаменитый темперамент Маклеонов. Особенно когда дело касается их женщин. Это пострашнее огнестрельного оружия…

– Не вооружен, но считайте его опасным. Он, вероятно, окажет сопротивление при аресте. Постарайтесь не применять силу: у него сломаны два ребра.

– Похоже на Рейфа Маклеона.

– Это и есть Рейф Маклеон, – ответил Бен, услышав, как переговариваются полицейские.

– Я не понимаю, шериф Торп. За что нам следует арестовать Рейфа?

– За горячую голову.

– Сэр, я не могу это написать.

– Просто установите, где машина, и остановите ее.

– Пойнт-стрит, Пойнт-стрит, – повторял Рейф себе под нос, направляясь к району, в котором, он знал, находится эта улица. Он пытался представить в уме карту Литл-Спрингса, но она все время искажалась, превращаясь в какой-то клубок перепутанных линий, словно лабиринт в кошмаре, из которого никак не выбраться.

Рейф чертыхнулся и стукнул кулаком по рулю. Кто бы мог подумать, что этот занюханный хорек Фенстон осмелится терроризировать женщину по телефону? Он видел его только однажды в тот день у Джесс в конторе и теперь с трудом мог припомнить, как тот выглядит. Незапоминающийся тип. Наверное, именно поэтому он прибегает к телефонным звонкам, как к средству почувствовать свою власть, как к последней попытке проявить мужскую силу. По телефону он ощущал себя героем, этаким сексуальным мачо.

– Гнусный сукин сын, – пробормотал Рейф сквозь зубы. Он вспомнил, какой опустошенной и испуганной выглядела Джесс после каждого звонка.

Им надо было посоветоваться с психиатром, а не с полицией, с кем-то, кто понимает работу человеческого мозга? Ведь Фенстон явно больной, а не преступник.

Не преступник? А может, разговоры о сексуальных извращениях его больше не удовлетворяли и он перешел черту и готов осуществить свои угрозы?

– Проклятье! – Рейф еще сильнее вдавил педаль газа в пол.

11

Удивление Джесс быстро сменилось подступившей паникой. Усилием воли она подавила ее. Он хотел напугать ее, и она испугалась, но разрази ее гром, если она доставит ему удовольствие увидеть ее страх. Она лихорадочно перебирала в уме возможные варианты того, как выбраться из этой ловушки. Надо сообщить кому-то, но как? Даже если бы в ее мобильном не села батарейка, едва ли Фенстон дал бы ей позвонить. Что же делать? Единственное, что она может, это попробовать заговорить его и выиграть время.

– Так вы и есть тот жалкий тип, который мне названивает? Ну и как? Довольны собой?

– Джесс, не пытайся меня обмануть. Я напугал тебя.

– Вы меня нисколько не напугали. Единственное, что я к вам испытываю, это отвращение. И жалость. – Она старалась, чтобы ее лицо оставалось невозмутимым, чтобы он не увидел ее тревоги. В то же время пыталась придумать, как выбраться из этой комнаты и из этого дома. Оказавшись на улице, она побежит и станет кричать, но сначала надо выбраться отсюда.

От одной мысли, что он прикоснется к ней, ей становилось плохо. Оружия у него нет. И не такой уж он сильный. Скорее тщедушный. Но, если дело дойдет до борьбы, он может ударить ее или как-то вывести из строя раньше, чем она отобьется от него. Это ее и тревожило.

– Думаешь, я не знаю, что полиция прослушивает твои телефонные разговоры? – спросил он издевательским голосом из ее кошмаров. – Я прекрасно знаю все эти штучки. В этом деле я специалист. Лучший!

Она заставила себя рассмеяться.

– Мне жаль разочаровывать вас, но у меня бывали телефонные звонки… гм… и поинтереснее ваших.

– Заткнись! – Внезапно его голос поднялся до визга, ужаснувшего ее. Лицо налилось кровью, зрачки сузились. – Сними блузку!

– Нет!

Он угрожающе шагнул к ней.

– Сними, я сказал!

Джесс в панике оглянулась на шкаф, но он не запирался изнутри. Она быстро взглянула в окно. Оно было закрыто, но, даже если бы она сумела его открыть, он поймал бы ее прежде, чем она успела выбраться.

Единственным путем к спасению оставалась дверь, ведущая в холл, но он загораживал дорогу к ней. Ей придется как-то отвлечь его, сделать так, чтобы он отошел от двери.

Проглотив отвращение, она взялась за верхнюю пуговицу блузки.

– Поторапливайся! – приказал он. – Снимай ее. Я хочу увидеть твою кожу. Хочу увидеть твою грудь.

Джесс медленно расстегнула пуговицы.

– Мой муж разорвет тебя в клочья.

– Но до этого я увижу твои соски. Потрогаю их. Поторапливайся!

– Он тебе этого не простит. Он найдет тебя.

– Ты не скажешь ему. Тебе будет стыдно.

– На твоем месте я бы на это не рассчитывала. – Она вытащила блузку из юбки и спустила с плеч.

Он испустил глубокий вздох и содрогнулся, как при оргазме. Джесс подумала, что ее сейчас вырвет, но она не могла себе это позволить. Ей надо выбраться из этой комнаты.

Как она боялась и надеялась, Фенстон сделал несколько неуверенных шагов к ней.

– А теперь лифчик. Быстрее! – Он протянул к ней руку. Кончики его пальцев скользнули по ее груди над краем бюстгальтера.

Она отшатнулась.

– Погладь себя! – приказал он задыхающимся голосом.

– Если хочешь видеть, как меня гладят, сделай это сам! – Она высокомерно и вызывающе посмотрела на него. – Или для этого ты недостаточно мужчина?

Как она и надеялась, он рванулся к ней, протянул руки. Швырнув ему в лицо блузку, она извернулась и поднырнула ему под руку. Схватила пустое ведро с пола и бросила его в светильник на потолке, а затем в темноте стала пробираться к двери, уклоняясь от сыпавшихся дождем осколков.

Джесс попыталась нащупать ручку двери. Темнота была ее преимуществом, ведь она лучше, чем он, была знакома с домом. Она может найти обратную дорогу к входной двери.

Вдруг Фенстон схватил ее за волосы сзади. Она закричала. Он поймал ее руку и оторвал пальцы от скользкой ручки. Они били друг друга по рукам в борьбе за замок.

Он дышал как-то судорожно, как сумасшедший, и оказался сильнее, чем она думала. Может, это безумие придало ему сил?

Она возобновила попытки вырваться, но он так крепко вцепился ей в руку, что у нее потекли слезы.

– Пусти меня! – закричала она.

Он отбросил ее от двери в глубь комнаты. От этого толчка она не удержалась на ногах и, споткнувшись о мешок штукатурки, налетела на козлы. Ударилась и, перегнувшись, повисла было на них, но они свалились вместе с ней и сбили ведро с краской.

Отгоняя подступавшую дурноту, Джесс поднялась на четвереньки. Фенстон наклонился над ней и рукой пригнул ее голову к полу.

– Сука… сука… – прохрипел он. – Я покажу тебе, какой я мужчина!

– Роджер-пять?

– Да, – отозвался Бен.

– Это Роджер-два. Вижу красный автомобиль, движется в направлении Восточного округа на очень большой скорости.

– Сближайтесь и перехватите его.

– Не выйдет. Он гонит как с цепи сорвавшись.

– Тогда следуйте за ним. Я в трех минутах от вас. Следите за ним и сообщите, если он изменит направление. Другим машинам подтянуться к названному району.

Услышав хор подтверждающих получение приказа голосов, Бен сунул на место рацию и сконцентрировал внимание на езде по темным, скользким от дождя улицам.

Рейф повернул за угол. Наконец-то Пойнт-стрит! Он чуть не проскочил мимо, когда в последний момент заметил автомобиль Джесс. Резко нажал на тормоз, дал задний ход, остановился, выскочил и бросился к входной двери.

Влетев в холл, он вдруг услышал ее жалобные крики, от которых у него в жилах заледенела кровь. Но, слава богу, она жива! Продвижение по темному незнакомому дому было не из легких, но он справился, добравшись до запертой двери в спальню.

Он только раз попробовал ручку, а потом ударом ноги вышиб дверь. Свет из коридора за его спиной осветил комнату. Он кинулся внутрь. Фенстон, нагнувшийся над Джесс, вздернул голову и обернулся к Рейфу с таким животным страхом в глазах, что Рейф просто почуял его носом.

– Я сейчас убью тебя, Фенстон!

С высоты своего громадного роста он схватил подонка и затряс, как собака мертвую крысу. Фенстон завизжал. Разъяренный Рейф ударил его об стену. Фенстон сполз бы вниз, но удар кулаком в живот пригвоздил его к стене. Обнажив в свирепом оскале зубы, Рейф яростно уставился на мучителя своей жены.

– Отпусти его, Рейф! – прокричал от разбитой двери Бен Торп. В руке у него был пистолет. – Рейф! – Ему пришлось несколько раз повторить его имя, прежде чем оно пробилось сквозь затуманенное яростью сознание Рейфа.

Медленно Рейф опустил кулак. Фенстон с тихим повизгиванием шлепнулся на пол. Один из помощников Бена кинулся присмотреть за ним, а Рейф с тревогой склонился над Джесс. Она лежала на боку, поджав колени.

– Рейф? – проговорила она слабым голосом.

Он обхватил ее руками и посадил, нежно прижимая к своей промокшей от дождя груди.

– Я здесь, Джесс. Он больше не будет к тебе приставать. Никогда.

– С ней все в порядке? – Бен топтался рядом.

– По-моему, да. Просто очень испугалась.

– Она не порезалась? Тут все засыпано осколками. Судя по всему, она разбила светильник.

Рейф улыбнулся, ласково отведя рукой влажную прядь со лба.

– Узнаю свою девочку. Умница! Со всем справится, всегда что-нибудь придумает.

– Рейф, отвези меня в больницу.

– В больницу?

– У меня течет кровь.

Он быстро оглядел ее лицо, грудь, голый живот, но не увидел следов крови.

– Она, наверное, порезала стеклом руки и колени, – предположил Бен.

– Нет, не в этом дело. Скорее отвезите меня в больницу. – Она волновалась все сильнее. – Пожалуйста, скорее!

– Джесс, я знаю, ты очень испугалась. Ты через такое прошла…

– Рейф, у меня маточное кровотечение. – Полными слез глазами она посмотрела ему в глаза и прошептала: – Я беременна.

Дождь все шел. Сквозь мокрое стекло Рейф глядел в черную безысходную ночь за окном. По отражению он увидел приближавшихся к нему брата и Бена.

– Я только что из участка, – сказал шериф. – Думаю, тебе захочется узнать, что Фенстон в тюрьме. Завтра с утра ему будет предъявлено обвинение.

– В попытке изнасилования?

– В убийстве первой степени.

У Рейфа все свело внутри. Они что, хотят таким образом сообщить ему, что Джесс умерла? Он медленно повернулся к ним и прохрипел:

– Что?

– Я послал своих людей к нему домой. Они нашли там его жену. Она была мертва уже несколько часов. Он задушил ее.

Рейф с нажимом провел рукой по лицу, расправляя напряженные мышцы.

– Бог ты мой!

– Джесс действительно стоило его бояться, – продолжал Бен. – Она даже по телефону почувствовала, что он опасен. Я себя скверно чувствую из-за того, что сомневался в ней. – Он замялся. – А сейчас, если вы не против, я пойду к Энн. Она очень расстроена…

– Да, конечно. – Рейф кивнул.

Бен побрел прочь, оставив братьев наедине.

Несколько минут они молчали, не находя подходящих слов. В конце концов молчание нарушил Рейф:

– Мне очень жаль, что все это омрачило день рождения твоей дочери.

– Но ведь ты не виноват, что дело так обернулось. Виновник в тюрьме. С него и спрос.

У Рейфа невольно сжались кулаки.

– Джейк, он ведь мог убить ее.

– Но не убил.

– Если бы я не успел вовремя…

– Но ты успел. Теперь она в безопасности.

Они не упоминали о ребенке, которого носила Джесс. Возможно, будет еще один пострадавший от безумия Фенстона. У Джейка родился первый ребенок, а второй ребенок Рейфа может в тот же день умереть. Ему невыносима была даже мысль об этом.

У Рейфа сжалось горло, и он никак не мог проглотить застрявший в нем комок. Джейк положил ему руку на плечо.

– Послушай, Рейф, с Джесс все будет в порядке. И с ребенком. Я это знаю. Чувствую. Вот увидишь, все так и будет.

Рейф кивнул, но эти слова не убедили его, Джейк видел. Последние два года подорвали веру Рейфа в свою удачу.

Оставив брата, Джейк пошел к собравшимся в комнате ожидания родственникам.

Рейф повернулся спиной к освещенному коридору, его настроению больше соответствовал мрак за окном.

«Я беременна». Сначала он просто растерянно уставился в карие глаза Джесс. Потом локоть Бена привел его в чувство.

– Рейф, ты слышал, что она сказала?

Рейф сгреб Джесс в охапку и понес сквозь разломанную дверь спальни. Бен последовал за ним, предложив довезти их на полицейской машине.

Он держал Джесс на коленях на заднем сиденье машины, но эта дорога в больницу казалась ему какой-то нереальной, словно он наблюдал за собой со стороны. Джесс ничего не говорила, только смотрела на него настороженными, полными слез глазами.

В приемном покое ее сразу положили на каталку и увезли. С тех пор прошло уже два часа. Бен успел съездить в участок, разобраться с Фенстоном, но до сих пор им не сказали ни слова о состоянии Джесс.

Что они там так долго делают? Может, не могут остановить кровотечение? Может, ей сделали срочную операцию? Может, ее жизнь и жизнь ребенка в опасности?

– Нет! – Рейф не сознавал, что простонал это слово вслух, пока не услышал звук своего собственного голоса, молящего судьбу, молящего Бога.

Джесс не может умереть. Не может! Она слишком дорога ему. Он не может потерять ей сейчас, когда только понял, насколько она ему дорога. Ему вспомнилось, о чем спросил его Джейк сегодня днем. Он спросил: «Что самое плохое может с тобой случиться, Рейф? Самое худшее?»

Возможно, он знал ответ на этот вопрос уже тогда. Телефонный звонок Лизы помешал ему в тот момент сформулировать ответ, а сейчас он сам задал себе этот вопрос.

Четкий ответ сразу же пришел ему на ум? После гибели Кейт, потери их ребенка худшее, что могло с ним случиться, это полюбить снова. Со всем остальным он мог справиться.

Пьянство, травма на родео, профессиональное и личное банкротство… Какое бы несчастье ни уготовила ему судьба, он принял бы его как должное, потому что считал, что лучшего не заслужил. Считая себя частично виновным в смерти Кейт, он искал наказания. Он лелеял несчастья, как душевнобольной садовник, который предпочел бы сорняки цветам. Ничего не могло случиться с ним худшего, чем потерять семью… Ничего. Кроме одного: полюбить еще раз.

Это он не может перенести!

Он не может снова нуждаться в женщине! Не может вынести, что его снова любит женщина! Не может вынести зачатие!

Он ударил кулаком по холодному кафелю стены и прижался к ней лбом. Стиснув зубы, крепко зажмурился, борясь с этим внезапным осознанием правды.

Он полюбил Джесс. И не может себе это простить.

Не может начать сначала.

Как последний дурак, он отверг ее, когда был больше всего ей нужен. Повернулся к ней спиной, когда она была беременна и напугана. Из-за чего? Из гордости. Никому не нравится, когда им манипулируют. Но история с домом теперь больше казалась ему проявлением любви, чем манипулированием. Он был упрям как осел и не хотел принять простую и очевидную вещь: Джесс любит его, а он любит ее.

Если это и есть его преступление, так ли уж оно ужасно?

Он рассмотрел свой грех со всех сторон, даже с точки зрения Кейт. Она не пожелала бы ему другого. Ее способность любить была такой огромной, что она первая велела бы ему полюбить снова, если бы знала, что им назначено судьбой.

Почему же он так с этим боролся? Почему продолжал наказывать себя? Он полюбил изумительную женщину, которая чудесным образом любит его. Что в этом плохого?

Ничего.

Он поднял голову и повернулся. В конце коридора из палаты Джесс вышел врач. Рейф двинулся к нему широкими шагами.

– Послушайте, док, – хрипло сказал он, не дав врачу открыть рот, – спасите ее! – Он припер изумленного доктора к стене. – Мне все равно, сколько это будет стоить, сделайте все что нужно, чтобы она осталась жива! Поняли, док? Даже если… – Он замолчал, с трудом сглотнул и продолжил: – Даже если это приведет к гибели ребенка. Спасите мою жену!

– Этого не понадобится, мистер Маклеон. С вашей женой все будет хорошо.

Рейф смотрел на него, широко открыв глаза. Счастливый поворот судьбы застал его врасплох.

– С ней все будет хорошо?

– Да, и с ребенком тоже. Когда она упала на козлы, у нее в матке лопнул кровеносный сосуд. Он был слабеньким, из-за беременности на него оказывалось необычное давление. Кровотечение было небольшое, но достаточное, чтобы испугать миссис Маклеон, что вполне естественно. Мы его перевязали. Я сделал УЗИ, чтобы удостовериться, что все в порядке. Плод никоим образом не пострадал. – Он мотнул головой в сторону палаты, из которой только что вышел. – Она настояла принять душ. Сейчас сестра помогает ей с этим. Когда они закончат, можете зайти и повидаться с ней. Я рекомендую несколько дней постельного режима. После этого, думаю, беременность будет протекать совершенно нормально.

Рейф поблагодарил доктора, и тот удалился. Рейфа окружила его семья. Энн плакала в три ручья. Конни, которая приехала незадолго до этого, шмыгала носом. Бен нервно вытирал платком лоб.

Джейк хлопнул Рейфа по спине.

– Ну, что я тебе говорил? Когда ты начнешь мне доверять?

Рейф принимал все эти знаки внимания и достойно, как он надеялся, отвечал на них, но глаза его были прикованы к двери палаты. Как только из нее вышла медсестра, он извинился и рванул туда.

Небольшой ночник горел у изголовья кровати, и свет его, проходя через волосы Джесс, делал их единственным трепещущим пятном жизни в сумраке комнаты.

– История повторяется, – сказала она, когда Рейф подошел. – Я вспоминаю другой раз, когда ты приходил ко мне в больницу.

– Сейчас ты выглядишь лучше, чем тогда.

– Ненамного.

– Намного.

– Спасибо. – Она отвела глаза и несколько раз моргнула, но это не помогло. Крупные слезы выкатились из-под ресниц и скатились по щекам.

– Тебе больно, Джесс? – Рейф наклонился к ней пониже. – Этот ублюдок ударил тебя?

– Нет. – Она сглотнула слезы. – Ты успел как раз вовремя.

– Он за решеткой. – Рейф решил не говорить ей пока об убийстве Роуз Фенстон. – Не трать на него своих слез.

– Я плачу не поэтому. – Ее нижняя губа задрожала, и она прикусила ее, пытаясь унять эту дрожь. – Рейф, я знаю, что ты чувствуешь по поводу того, чтобы иметь другого ребенка. Я не хотела тебя обманывать. Клянусь, не хотела! Про дом я действительно скрыла от тебя, но не лгала насчет противозачаточных таблеток. Я стала принимать их сразу, как только мы решили пожениться, но, наверное, чтобы подействовало, их надо пить заранее. Это произошло в нашу свадебную ночь. – Она помолчала. – Ты думаешь, я тебе лгу?

– Нет. Я… э… был очень силен той ночью, когда… ну ты знаешь.

Она подняла на него глаза.

– Мне очень жаль, что так случилось, Рейф. – Ее губы снова задрожали.

– Ты в этом не виновата.

– Нет, я говорю о ребенке. О том, что ты чувствуешь себя в ловушке. Я знаю, что ты об этом думаешь. Ты думаешь, что я сначала привязала тебя к себе деньгами, а теперь ребенком, которого, как ты сам говорил, никогда не захочешь. – Она слизнула из уголка рта набежавшие слезы.

– Ты должна была сказать мне о том, что беременна, Джесс.

– Я не могла.

– Тебе всегда хватало мужества говорить мне все что угодно.

– Я никогда раньше не чувствовала себя такой уязвимой. Я узнала об этом, когда ты был в Далласе. Поэтому у меня не было аппетита и я так сильно похудела. Из-за этого я не стала принимать таблетку, которую ты мне давал. Я уже тогда знала и должна была тебе рассказать, но ты так сердился из-за дома… А потом началась эта история с Фенстоном… – Она вцепилась в простыню. – Я хочу, чтобы ты знал: я не свяжу тебя. Ты волен уйти, Рейф. Я ничем, никакими условиями не стану удерживать тебя, если ты решить покончить с нашим браком.

– Ты хочешь избавиться от меня?

– Конечно нет.

– Тогда молчи. Я хочу сказать, как сильно люблю тебя. – Он улыбнулся ее ошеломленному, растерянному виду, наклонился к ее лицу и поцелуем высушил слезы на щеках. – Я люблю тебя, Джесс. Клянусь Богом, люблю! Он благословил нас с тобой.

– Я думала, ты больше в него не веришь.

– Я всегда верил. Просто был зол на него.

– Рейф, – выдохнула она. – Ты правда любишь меня?

– Всем сердцем!

– А я люблю тебя столько, сколько себя помню.

– Я знаю, – мягко отозвался он. – Я понял это только сейчас. Я не такой догадливый, как ты. Мне понадобилось время, чтобы разобраться во всем. Например, я до сих пор не могу понять, почему ты не сказала мне о ребенке. Я бы понял.

– Разве?

– А разве нет?

– Вспомни день, когда я привезла тебя домой, в твою квартиру. Помнишь, как мы заспорили, когда я сказала, что тебе пора кончать горевать, что это тебя разрушает. И ты ответил: «Когда ты потеряешь любимого человека, когда потеряешь ребенка, только тогда ты сможешь говорить мне о том, что я разрушаю себя». Только появилась угроза, что я потеряю тебя, я поняла, как обессиливает сердечная боль, как при этом распадается на части жизнь и ты с нею. Я поняла тогда, как ты себя чувствовал после смерти Кейт. Наверное, какой-то инстинкт самосохранения заставляет нас уйти в себя, когда мы думаем, что никому не нужны.

– Больше у нас этой проблемы не будет.

– Нет, больше не будет.

Он поцеловал ее глубоко и нежно и удивился, как это до сих пор не понимал, что особый вкус ее поцелуя – это любовь. Он знал, что никогда не пресытится ею.

– Может быть, ты была права, Джесс, когда не стала говорить мне о ребенке, – прошептал он. – Не думаю, что до настоящего момента я был готов услышать это.

– А теперь, когда ты знаешь о нем, что ты думаешь?

Своей большой ладонью он накрыл ее живот.

– Мне очень нравится мысль, что у нас будет ребенок. Выздоравливай скорее, чтобы мы могли отправиться домой втроем.

– Домой?

– Домой.

Эпилог

Все Маклеоны собрались в доме на ранчо, чтобы отпраздновать три недели со дня рождения малышки Кэтрин, дочери Джейка и Лизы. Ради такого случая Энн испекла огромный шоколадный торт.

Девочка, прикрытая одеяльцем, жадно сосала материнскую грудь. Гордый отец смотрел на это, готовый помочь в любую минуту.

– Знаешь, чего я хочу дождаться? – лукаво спросила Конни.

– Полегче, сестренка! Ты никак не научишься помолчать, когда надо. – Рейф накручивал на палец локон волос Джесс и что-то нашептывал ей на ухо, но оторвался от этого приятного занятия, чтобы предостеречь сестру.

Не обращая внимания на Рейфа, Конни продолжала дразнить второго брата:

– Я не могу дождаться того момента, когда какой-нибудь парень попытается приударить за Кэтрин. Хочу присутствовать при этом, чтобы полюбоваться тогда на тебя, Джейк.

Джейк взял ребенка из рук Лизы, чтобы она могла застегнуть блузку, и яростно сверкнул глазами в сторону сестры.

– Я убью любого сукина сына, который только подумает приблизиться к моей дочери!

Все рассмеялись. Воспользовавшись тем, что все отвлеклись, Рейф наклонился и поцеловал Джесс в губы, и его будто током ударило, когда ее язык скользнул ему в рот.

– Прекрати, – простонал он ей на ухо. – Я и так уже… – И испытал удовольствие, глядя, как румянец залил ей щеки.

Энн ревновала ко всем, кто держал ее внучку хоть немного дольше, чем она. Как только Кэтрин насытилась, она забрала малышку из рук отца и понесла в колыбельку, которую недавно достали с чердака. В этой колыбели Энн баюкала троих своих детей.

– Бог мой, Кэтрин, а ты стала тяжелее! – воскликнула она, улыбаясь малышке.

– Ничего удивительного, – сказал Джейк. Он обнял Лизу, которая прижалась к нему. – Ее так бесподобно кормят!

– Откуда ты знаешь, что это бесподобно? – спросил Рейф, озорно подмигивая.

Но Джейк не дал загнать себя в угол и отбил атаку:

– Не думаешь же ты, что я позволю своей дочери есть то, чего сам не попробовал раньше?

– Джейк! – с ужасом воскликнула Лиза.

– Мальчики! – укорила их Энн.

Рейф откинул голову и захохотал так, что маленькая Кэтрин вздрогнула.

Джейк принял невинный вид.

– Но, Лиза, дорогая, ты же сама меня просила…

– Немедленно прекратите! – возмутилась Энн, тщательно скрывая улыбку.

Вскоре в гостиную вошел Бен Торп. Ему предложили торт и кофе, и он только успел сделать первый глоток, когда Рейф начал громко принюхиваться.

– Чем это пахнет? – Он повел носом в сторону Бена.

– Бен, по-моему, это от тебя пахнет. – Он притворился удивленным. – Чего ради ты так напомадился?

Бен подавился куском торта и бросил на Рейфа убийственный взгляд. Щеки Энн порозовели от смущения. Рейф никому, даже Джейку, не сказал о случайно увиденном страстном объятии матери и Бена. Но удержаться и не поддразнить их было выше его сил.

Поднявшись на ноги, Рейф потянул Джесс за собой. С ночи, когда родилась Кэтрин, они с Джесс спали в одной постели, он обнимал ее, говорил о своей любви, но ему не было разрешено выразить ее физически. Это сводило его с ума, но какое это было восхитительное безумие! Его тело все время звенело от желания. Он двигался в розовом тумане радостного возбуждения, которое превращало его ночи в волшебство, а дни в пылкое предвкушение.

Дела в компании по-прежнему шли неважно, но теперь Рейф был уверен, что постепенно они преодолеют все трудности, потому что Джесс во всем поддерживала и подбадривала его.

Обняв жену, он сказал:

– Что ж, пожалуй, нам пора домой.

– Зачем это? – поинтересовался Джейк с ангельским выражением лица. – Пора баиньки?

Не обращая на него внимания, Рейф наклонился к матери, которая укачивала его племянницу, и поцеловал в щеку.

– Пока. Спасибо за торт.

– До свидания, сынок.

Их глаза встретились. Он знал, что мать ищет в его глазах остатки боли, которая так долго наполняла его. Не найдя их, она улыбнулась и повернулась к женщине, которая принесла ее сыну новое счастье.

– Джесс, как ты себя чувствуешь?

– Прекрасно, спасибо. Рейф обо мне хорошо заботится. Он не дает мне поднимать ничего, тяжелее вилки. – Когда они были уже в машине и ехали домой, она заметила: – Они думают, что я шучу, когда говорю, что ты не даешь мне ничего делать самой.

– Я должен защищать тебя и ребенка. Однажды я чуть было не проглядел вас. Больше никто и никогда не посмеет причинить вам боль.

– Рейф, только ты один можешь причинить мне боль.

– Как это?

– Если когда-нибудь разлюбишь меня.

Он взял ее руку, положил себе на бедро и накрыл своей ладонью.

– Этого никогда не случится.

Лес, окружавший их дом, зеленел весенней листвой. Тюльпаны и крокусы, посаженные Джесс год назад, цвели вдоль дорожки, ведущей к двери.

Войдя, Рейф подошел к стеклянной стене и посмотрел на открывающийся вид.

– Я люблю этот дом.

– Я знала, что ты полюбишь его.

Он повернулся и обнял жену.

– Я люблю его почти так же сильно, как тебя.

– Почти?

Он расстегнул ее блузку и сдвинул ткань в сторону. Его руки погладили шелковистую кожу.

– У тебя есть некоторые преимущества, с которыми трудно соревноваться…

После долгого поцелуя она прошептала:

– Сегодня утром доктор дал зеленый свет.

Рейф резко вскинул голову.

– Ты имеешь в виду, что мы можем…

– Если будем осторожны.

Он подхватил ее на руки и побежал по лестнице, перескакивая через две ступеньки.

– Почему ты мне раньше не сказала?

– Потому что мы были приглашены на день рождения Кэтрин.

– И потеряли два часа. – Положив ее на постель, он стал срывать с себя одежду. Она помогала ему смеясь. Когда он совсем разделся, протянула руку и погладила его. Он застонал и с рекордной скоростью избавил ее от одежды, потом положил голову ей на живот и поцеловал. – Как там мой ребеночек?

– Хорошо. Растет во мне.

– А ты как?

– По-сумасшедшему счастлива и безумно влюблена.

– Господи, я тоже. – И он влажно поцеловал ее в губы.

– А-ах, – выдохнула она, выгибаясь навстречу.

Наслаждение от слияния их тел было просто оглушительным. Рейф захлебывался в сверкающих волнах экстаза, ритм которых совпадал с темпом ее нежных, пульсирующих сокращений.

А в глубине его сознания, над всем этим сладостным счастьем, отчетливо звучала мысль о том, что жизнь прекрасна, что ему нравится жить… И любить Джесс, свою жену.

Content

Марианна Лесли
Расставание не для нас