Олег Фомин

Локация

В руках плавно качалась автоматическая винтовка. Дыхание шумело, иногда вздрагивало, но в целом было ровным и ритмичным. Тело, стальное от блестящего холодного пота, не уставало. Ноги, необычайно лёгкие, несли сами вниз по склону.

Единственный выживший человек на этой забытой планете, заключённый из разбившегося здесь тюремного корабля, одинокий воин, он брёл среди скал, поросших мхом, лишайником, редкими широколистными кустарниками и даже пальмами. Вдоль его пути раскрыл свою громадную пасть глубокий обрыв. Там, в ущелье, шипела пенистая река. Вдали над ней высился узкий бриллиантовый водопад, туманный у своего подножья. Над водой неспешно парили и клёкотали хищные птицы.

Но глаза созерцали небо, залитое светом двух солнц…

«Как же прекрасно!» – шепнуло оно воину, медно-золотое с лентами бирюзы.

За острым каменным выступом возникло жилище. В таких домах обитали мирные аборигены – большие человекоподобные создания с двумя парами рук. Он всегда удивлялся их существованию: со своим величайшим умственным потенциалом они ведут первобытное хозяйство в маленьких поселениях или в отшельничестве. Впрочем, с недавних пор он почему-то начал их понимать…

Он остался бы тут навечно. И плевать, что вся планета кишит опасными тварями, дикими и разумными. Он готов был пожизненно отстреливаться от монстров в этих горах, пещерах, джунглях – всё только за то, что здесь не было людей…

Послышался слабый свист – и мир стал блекнуть, искажаться, уменьшаться. Небо, земля, вода, скалы – секунду назад всё было настоящее, а теперь превращалось в цветные крапинки искусственного сияния. Бескрайние просторы оказались запертыми в тускло-белой квадратной рамке. И оружие – иллюзия. Под мокрыми ладонями были всего-навсего клавиатура и мышь.

Андрей отвёл взгляд от монитора. Снял очки и опустил веки – глаза нуждались в отдыхе…

Это была старая игра конца девяностых годов – его любимая. Он проходил её сотни раз, но относился к ней всегда трепетно, усаживался за неё лишь по особым случаям, когда желал уйти в себя. Она была его философией, отражением сущности игрока.

Компьютер также представлял собой древность. Он уже лет пять валялся в картонной коробке, но сейчас пригодился. Свой ноутбук Андрей вчера продал вместе с той проклятой игрой, которая исковеркала ему всю жизнь… Он не мог больше всего этого видеть…

Он посмотрел на соседний столик. На пыльной поверхности сиял чистый лакированный прямоугольник – след от персонального компьютера. Теперь на этом месте небрежным веером раскинулись пятнадцать гладких тысячерублёвых купюр.

Где-то в горле сидел страх, который подавляла только мысль о том, что всё уже необратимо… И ещё ненависть и презрение. Нет, не огненные – ядовитые, такие зелёные и слизкие…

Свист по-прежнему не утихал – это звал чайник с кипятком.

Андрей встал. Компьютер с игрой решил не выключать… Взял с полки блокнот и ручку… Долго думал, что написать и как выразиться…

«На похороны», – наконец вывел Андрей на клетчатой бумаге, выдернул листок и оставил рядом с деньгами.

Затем он пошёл в кухню. Там, прямо на столе, лежала чёрная спортивная сумка. Андрей снял с плиты урчащий, похожий на жука чайник, заварил в стеклянной литровой банке чай и, процедив, напоил напитком новенький термос. Попутно нарезал бутерброды из ветчины, сыра и тонких пластиков хлеба: с одной стороны – белый, с другой – черный.

«Как Дашенька любила».

Еду он завернул в целлофан и упаковал в сумку вместе с термосом. Опёрся кулаками о стол и склонил голову… Слушал колебания своего сердца, своих тканей, нервов, мыслей…

«Всё готово…»

В тишине громко и неприятно заверещал дешёвый, купленный недавно мобильник. Андрей взял трубку.

– Здорово, Андрюха! Как делишки? Пропал где-то… – голос принадлежал Игорю Якорю, приятелю Андрея. Он тоже был игроком, причём подсаженным на это дело капитально, от чего и получил такое прозвище. Если его цепляла какая-нибудь компьютерная вещица, он зарывался в ней от реальности на очень долгий срок. Интернет-кафе и общага, туда и обратно – вот всё его существование. Но тем не менее он умудрялся поддерживать отличную физическую форму. Как Якорю такое удавалось, Андрей смутно представлял. Наверное, в правой лапе – мышка, в левой – гиря…

– Слушай, друг, – сразу перешёл к делу Игорь. – Эксклюзивное предложение. Некий чел рассылает по ящикам приглашение на закрытое мероприятие. Держись там за что-нибудь…

Андрей терпеливо и без интереса ждал, пока тот просмакует паузу…

– Четвёртый «Дум»! – шёпотом воскликнул Якорь, до этого не проявлявший эмоций. Он, видимо, хотел поразить приятеля этой неожиданностью в самую подкорку мозга: – Соображаешь?! «Дум-4»!.. Это ж… Демка выйдет только через три месяца, а у него уже полная версия с перечнем по прохождению!

– Источник надёжный? – Андрей не был сражён этим известием, но сумел изобразить, что заинтригован. Всё-таки, узнай он такое недели две назад, то действительно рухнул бы со стула.

– В письме пара скринов была. Внушает… Да, ты знаешь, есть сомнения, но… Андрюха, блин! Это ж четвёртый «Дум»! Ну и кем я буду, если не пойду, а кто-то и впрямь испробует такое лакомство, а? Нет, ради этой бомбы стоит рискнуть! Адрес у меня уже есть. Нас там немного соберётся… Да и стóит это копейки почти… Ну так как, идёшь?

– Захворал я, Игорёк. И, кажись, серьёзно.

– Что, совсем погано, да?.. – послышалось разочарование. Якорь до этого, похоже, был стопроцентно уверен в своей наживке.

– А по голосу не заметно? – осведомился Андрей.

Молчание…

– Ну да… Точно… Видать, круто тебя прихватило, раз таким шансом пренебрегаешь, – промямлил Игорь, а потом вдруг громко брякнул: – Ну, ты не свисай там, слышишь?! Я к тебе завтра заскочу обязательно!.. Дашке привет!

Последняя фраза – копьё в грудь.

– Ну, ладно, извиняй уж. Говорить тяжело… Пока. – Андрей быстро прервал соединение.

Продолжительное время он не мог собраться. Разговор с Игорем усилил в нём природный страх того, что скоро всё канет в небытие: друзья, игры, Интернет, кофе по утрам, улицы, машины, пробки – всё столь привычное. Вот-вот это закончится… А если по сути, то закончилось уже неделю назад. Люди будут жить дальше и ничего не подозревать. Он же до последнего вздоха обвенчан со своей ужасающей тайной, своим деянием… Да, кто-то, безусловно, узнает, но потом быстро забудет, ведь это совершилось не с ним.

«Я не хочу… Я боюсь… Я просто обязан отомстить… себе! Наказать себя! Ради Дашеньки…»

Дрожь. На глаза хлынули тепло и влага.

Андрей схватил сумку, повесил на плечо и двинулся в коридор. Наткнулся на двойника в зеркале: белки глаз раскололись чёткими алыми трещинами. Он почти не спал семь суток, просыпался по ночам, увязший в кошмарах, тщетно кормился таблетками, боялся высовываться из дома и выходить на балкон…

Находясь уже в дверном проёме, он заглянул напоследок в комнату. На экране плавала заставка…

Андрей закрыл квартиру и бросил ключ под коврик. Постоял малость на лестничном пролёте…

«Всё. Больше никогда не увижу это», – осознал он и зашагал вниз, насторожив слух, опасливо поглядывая через перила на другие этажи. Когда добрался до первого, то резко ускорил темп и стремглав вынырнул из подъезда, стараясь не уловить краем глаза мрачную лестницу, ведущую в подвал.

«Она там!» – промелькнуло в мозгу.

Андрей удалился от дома на несколько десятков метров и сразу же осторожно, с тревогой осмотрелся вокруг, прощупал взором окна, углы зданий, затемнённые участки… Казалось, рядом кто-то есть…

Успокоилась грудь, испуг сменила мысль… Он достал телефон и набрал «ноль-два».

– Милиция слушает, – прозвучал не очень бойкий, но и не слишком вялый голос дежурной.

Андрей помолчал немного, потом хрипловато и уверенно заговорил:

– Запишите адрес… – он продиктовал место своего проживания. – Там деньги для Даши… Ключ под ковриком… И обязательно обыщите подвал. Обязательно. Там найдёте…

– А что случилось? Кто Вы? – слегка растерялась дежурная.

– Я убил человека.

Андрей швырнул телефон в дождевую лужу.

* * *

Меж городских глыб тягуче полз призрак сумерек. Кромка солнца дотрагивалась до голов и плеч людей круглыми и кривыми оранжевыми бликами, унося за собой шлейф света всё дальше и дальше. По тротуарам и дорогам, у ног прохожих и колёс автомобилей уже густело чёрно-синее месиво: с востока город наводняла тьма. Зажигались фонари, фары, реклама, строгие глазницы жилых нагромождений.

Андрей шёл на закат. Прохожие одинаково двигались и вместе с ним, и навстречу ему, и по диагонали, и поперёк – сновали привидениями в тесной гробнице. Отовсюду веяло бензином, парфюмерией, беляшами, мусором; там и тут ныли и вопили сирены с сигнализациями, водители огрызались гудками; топот дробил асфальт, точно каменный ливень; гомон, смех, визг…

Но глаза созерцали небо, где тающий свет стекал за силуэты зданий.

«Как же прекрасно!» – шепнуло оно Андрею, розово-жёлтое с прохладной лазурью, плывущей следом…

Внезапный толчок слева. Андрей вернулся на землю, обернулся и увидел щетинистого крепкого типа, который его задел. Тот долго и по-волчьи смотрел на парня с сумкой, пока не стал плохо различим среди темноты… К Андрею воротился прежний страх. В какой-то момент ему почудилось, что все встречные уставились на него так же… Теперь он шёл, уткнувшись вниз.

«Интересно, они уже обыскали мою квартиру?.. Нашли её в подвале?.. Хорошо бы… А может и нет… Приняли всё за шутку и не выехали… Ни на что нельзя положиться».

Тут стало заметным, как справа и чуть позади ступает в такт некто в капюшоне. Он был весь в чёрном и слегка помоложе самого Андрея, который глядел на него, взбудораженный скверными догадками. Наконец, своим пристальным вниманием Андрей добился того, что неизвестный повернул к нему голову. Неприятная волна передавалась сквозь полумрак…

«Что за чёрт!»

Незнакомец продолжал твёрдо идти рядом, линия в линию, шаг в шаг, пасмурно и будто пьяно пялясь на свой объект слежки…

Напуганный Андрей отвёл взгляд медленно, давая понять, что смотрел вовсе не на странного парня, а на витрину, вывеску или ещё куда-то.

«Я брежу, однозначно. Замутило меня на полную… Ничего, у преступников это дело обычное… Вот, чёрт!.. Ну не до такой же степени!»

Когда Андрей обернулся снова, уже резко и с вызовом, то человек в чёрном уже исчез…

Окружающие раздражали. В каждом крылся враг, замышляющий что-то против. Страстно хотелось уединения.

«Всё под контролем, дружище… Если и впрямь узнал кто-то лишний, если и вправду за мной наблюдают… Нож у меня с собой. Проблема решится за секунду».

Запутавшись в паутине остро режущих нервов, Андрей слепо и спешно добрался до автобусной остановки, едва не проскочив мимо неё. Дальше пришлось ждать, топтаться на месте, чего совсем не хотелось. Тело желало идти вперёд, стремиться куда-то, не давая крови застояться в жилах и остыть. Впрочем, это будет уже скоро… и навсегда.

Но неожиданный прибой усталости у берегов сознания – и Андрей прислонился к фонарному столбу. Да, он здорово измотался за последние семь суток. Клонило ко сну постоянно, особенно когда получалось забыться, вот только всякий раз покой разбивался о невольно восстающие в памяти события.

Рядом работал киоск: одна половина была напичкана продуктовой мелочью и сигаретами, другая – компакт-дисками. Андрей томно перебирал названия и обложки фильмов, альбомов, компьютерных игр…

И вдруг – она…

Мгновенно – всё мутное и чёрное вокруг. Воспоминания, словно сегодняшние… Чья-то серая, гнилая рука изнутри схватила трахею и потянула вниз. Андрея вырвало вхолостую – он давно уже ничего не ел. Наружу лезло только обилие ужаса и отвращения – каши из фрагментов прошлого, приправленных строптивой фантазией.

«Её ведь уже забрали оттуда… Если нет… Если она пролежит там ещё месяц, у стены, рядом с ржавыми трубами, наполовину закопанная, заваленная хламом?!.. Она, наверное, уже разлагается…»

Рвотный позыв повторился. Андрея согнуло пополам, живот скрутило тугим узлом, почти не слышный кашель выворачивал горло наизнанку. Плывущая плёнка на мгновения занавесила холодно освещённый асфальт.

А потом вдруг стало легко… Андрей выпрямился, запрокинул голову назад, уронив затылок на поверхность столба. Воздух вдыхался глубоко, мерно тёк по гладким руслам груди. Небо с последними тёплыми цветами лечило очищенные глаза, постепенно заливало всё сокровенное обезболивающим средством.

«Ты почти всегда красиво».

Эту картину хотелось наблюдать часами и не сплетать в мозгу и единой мысли…

Спустя минут пять Андрей, подрагивая нижней губой, чуть шатаясь, подбрёл к киоску. Будто серая мышь в норке, в окошке пряталась девушка лет примерно двадцати двух, одетая в недорогую синтетическую курточку, жующая жвачку, с лицом, обиженным на весь мир и усталым, словно давно свыкшимся с этой обидой.

– Вон тот диск у Вас в одном экземпляре? – спросил Андрей и ткнул в стекло перед игрой.

Угрюмая продавщица, обнимая себя за плечи, опираясь на ногу, стояла на месте и продолжала смотреть в потолок. Она надменно делала вид, что никого и ничего не замечает, мол, вы, низшие создания, мне все неинтересны, я вам всем ещё докажу, кто я такая… Лишь спустя пять секунд она любезно «сделала одолжение» – медленно перевела взгляд на покупателя, потом на диск, указанный им.

– Да, последний, – ответила, наконец, девушка.

В Андрее что-то ожило и затрепыхалось после этого сообщения. Он даже попытался улыбнуться.

– Отлично! Сколько? – тут же спросил он.

– Двести.

– Давайте.

Расплатившись и забрав диск, Андрей зашёл за киоск и застыл рядом с урной, вцепившись в игру обеими руками, прожигая глазами её обложку. Чувство начало переполнять, проливаться через края. Стало наплевать на то, что проходящие мимо могли принять его за психа. Ведь теперь он жадно грыз пальцами убийцу Даши – игру, мир, плод чей-то фантазии, переписанный на язык программирования и спокойно продаваемый как пища для мозга, падкого на иллюзии. Купив эту дрянь, он словно исполнил благую миссию – спас ещё один разум, одну жизнь от злого рока… Кто знает?

Маленький вклад в полезное дело внесён: диск уже никому не достанется. И как теперь с ним поступить? Естественно, разломать к чертям собачьим и выбросить!

Он в нетерпении сорвал прозрачную обёртку. Открыл коробку…

Эмблема игры навсегда была выжжена в памяти, которую не сотрёшь нажатием клавиши. И теперь она с сердитой насмешкой пялилась на свою жертву, говорила словно:

«Ну… И что ты мне сделаешь? Я – абстракция. Я – призрак. Я растворёна в море информации, среди людей, среди машин. Меня не поймать. Меня не убить».

Андрей изучал её, позволяя над собой издеваться… И ему вдруг тоже стало до горечи смешно. Он представил себя со стороны: жалкий идиот – и беззвучный истерический хохот полился изо рта.

«Как же ты права, сволочь!»

Он ещё долго смеялся (или рыдал – непонятно) в рукав, опёршись о холодный металл киоска. И дышал очень громко, постепенно затухая…

Когда приступ закончился, Андрей повернулся к небу, синему, сохранившему тонкое тёмно-красное лезвие вдоль ступенчатой линии крыш. Лицо его было влажным, но свежим, каким-то открытым и прояснённым. Он уже безо всякой ненависти глянул на игру, как на шаловливого ребёнка, и положил её в свою сумку.

Дождавшись автобуса, он выехал за пределы города…

Сошёл в нескольких километрах от него…

Брёл некоторое время по обочине…

Свернул с дороги в дикое поле, полное высокой травы…

Ушёл в лес…

Моросил мелкий дождь…

* * *

Два океана молчали друг напротив друга, как по обе стороны тусклого зеркала.

В глубинах тёмной воды грустили далёкие жемчужины. Эта ночь принадлежала не им. Селена затмила их всех своим совершенством, властвуя сегодня безгранично. Она сияла роскошным, холодным телом, прекрасным, суровым ликом, богиня, недосягаемая для чужих прикосновений, вниз роняла ранящий, величественный взгляд, не опуская гордо поднятой головы.

А там, внизу, тихо переливались волны – ветер чуть нежил листву и травы, играя синими лунными бликами. Лес был сейчас колыбелью покоя…

Среди пространных ветвистых дебрей, на холме, более менее свободном от густой растительности, высилось старое дерево. У его подножия трепыхался бедный костерок. На самóм дереве, в развилке, горела тонкая восковая свеча. Рядом освещалась фотография улыбающейся девушки, совсем не такой, как луна, с иной красотой, тёплой и солнечной…

Андрей был атеистом. Не потому что не мог принять существование Бога. Просто в своей жизни он с Ним как-то не «встречался», воспитывался в нерелигиозной семье. Религию ему заменили компьютерные игры – миры, в которых можно было утонуть и раствориться, почувствовать себя свободным от тесной и душной действительности. Едва окончив школу, он лишился родителей – и всё покосилось. Университетская учёба отращивала хвост, игровые запои становились затяжнее…

Но однажды его нашла и согрела Даша.

Она любила Андрея и делала всё, чтобы спасти его… Она верила. До последнего вздоха. И ради неё он готов был теперь поверить, в мыслях прошептать для неё молитву. Своими словами, как умел, но искреннюю, которую, может, она услышит – поймёт, что он тоже любил её, только осознал это слишком великой ценой…

Приютившись в корнях древнего дерева, Андрей рыдал в траву, которая покалывала лицо, рыдал громко и без смущения, как ребёнок. Первый раз за всё это время он смог себе позволить такое в полной мере. Не нужно было куда-то торопиться, слоняться среди людей, им возненавиденных, скрывать что-то от их глаз, обманывать их подозрения… С природой можно было откровенничать. Лес всё выслушает и простит…

«Она там, высоко, и ей хорошо…»

В мозгу, в памяти, словно вызрела кислотная железа, которая сочилась и ела голову, стоило на неё чуть надавить. Но Андрей, выгрызая землю, вспоминал, надеясь, что пережитый заново ужас поможет ему решиться на задуманное…

Костёр почти прогорел. Угольки, объятые огненным нимбом, походили на сваленные в кучу сердца, разбитые, страдающие… Ветер усиливался. Ночной лес качал свои волны едино и гармонично, подобно дирижёру, и гулкая песня его, будто церковный хор, веяла покоем и проникала в самые глубокие недра души…

Как всё это вышло? Глупо и банально, как в штамповых детективах: в неудобное время и в неудобном месте совсем некстати оказался роковой выступ.

Две недели назад Андрея отчислили из университета за хилые отметки и редкую посещаемость.

Это случилось бы гораздо раньше, если бы не старания Даши, которая всеми средствами заставляла его не забывать учёбу и лечила от компьютерной зависимости: уговаривала ласкою, силком оттаскивала от дисплея, выбрасывала диски с играми, прятала ноутбук, делала вместе с ним его курсовые, успевая и свои выполнять, хлопотала перед преподавателями, деканом и ректором за его оценки. Она повышала голос на Андрея, но не кричала, не закатывала ссор, истерик, нет. Это было нечто иное – то, что нельзя было принять за колючую обиду и злобу, на кого-то направленную. В её пререканиях слышались, скорее, укоризна, грусть… и, всё же, обида, но такая милая и трогательная, какая присуща только детям. Она не сердилась подолгу. Видя бесполезность этого подхода, она в следующую секунду могла обнять, улыбнуться и сказать, что всё у них будет хорошо и вдвоём они справятся со всеми невзгодами – очень искренне…

А вот Андрей воспринимал её действия в штыки, бушевал грозою, бил мебель с посудой, уходил из дома, воображал себя мучеником, которому не нужна ничья помощь, который требовал оставить в покое, хотя сам же в трухлявой душе своей был доволен тем, что Даша в очередной раз разобралась с его проблемами или, прильнув к нему, прошептала слова утешения и поддержки. В общем вёл себя неблагодарной тварью. Но никогда не поднимал на Дашу руки.

В итоге Андрея, всё-таки, выгнали. И Дашиной вины тут не было – она отдавала любимому все возможные силы и свободное время. Никто на её месте не справился бы лучше. Более того, другая давно бы опустила руки и бросила б его. И правильно бы сделала, потому как Андрей, это растение, этот меланхолик, которому на каждом шагу надо было утирать сопли, получая взамен лёд, не заслуживал такой заботы.

Двери ВУЗа для Андрея захлопнулись, то есть, будущее пошло под откос (как будто до отчисления оно ему светило!), и поэтому игрок с горя начал упиваться кровью ЗD-шутеров до мигрени: качал их из Интернета, не жалел оставшихся денег на новые диски, сменял одну виртуальную роскошь другой, пистолеты – ракетницами, людей – монстрами. А голод вампира не утихал – становился безумнее. Сна не хватало для восполнения энергии, потому пробуждался он всегда со сверлом в голове… И снова к компьютеру – рвать, расстреливать, сжигать вымышленных врагов и себя вместе с ними.

Эта депрессия стала для Андрея бездной: с каждым днём он проваливался глубже и глубже, хотя казалось, что вот он, предел, и хуже быть уже не может. И Даша, вынужденная смотреть, как он разлагается, безуспешно сопротивлялась медленной смерти любимого человека. Андрей тогда впервые как-то раз увидел, что у неё было заплаканное лицо…

Настал тот день, когда всё случилось… Проснувшись поутру со своей мерзкой подругой – головной болью – он полез в Сеть. Откопал несколько свежих новинок. Взял на заметку. Пошёл в магазин… Из всего списка в ассортименте имелась только одна… Купил… Вернулся домой… Врубил ноутбук… Загрузил… Начал играть… До самого вечера, почти ничего не ев, разве что пил кофе. На слова Даши не реагировал. Вещь оказалась по-настоящему аппетитной, вожделенной, затягивающей, лучше всех предыдущих. Правда образовалась крайне раздражающая ситуация: он застрял на уровне. Третий час спотыкался на одном и том же… Естественно, бешенство захлёстывало, подступало к сухому горлу, заставляя дрожать тело. В конце концов, нити внутри лопнули, и он перевернул к чёрту этот стол с компьютером, заорал на всю квартиру, обругал вдоволь весь свет и угомонился. Сел отдышаться… Ноутбуку повезло: стол находился рядом с диваном, и посадка была мягкой. Прибежавшая на крик Даша ни этому припадку, ни спасению компьютера явно не обрадовалась. Она ничего не произнесла. Невыносимо горько взглянула на Андрея и удалилась в кухню…

Игрок укротил остатки гнева, собрался с мыслями. Поднял опрокинутый стол. Поставил ноутбук на место и запустил неподдающийся уровень заново…

И вот получилось! Да! Заковыристая ступенька миновала! Осчастливленный Андрей с нетерпением повёл своего героя дальше…

Но вдруг – экран погас… Началась перезагрузка… Андрей онемел… Преодолённый этап он не сохранил. А Даша просто подошла сбоку и нажала на клавиатуре кнопку сброса.

Он повернул голову к ней. Рот его приоткрылся. Несколько мгновений во взгляде не отражалось ни грамма одушевлённой материи…

А она смотрела на него с жалостью и ласковым укором, как на дитя, безо всякой злобы. Молчала, но зелёные очи пели, блестели, звенели… Весна, капель и солнце… Её хрупкие руки легли ему на плечи. Вот-вот она спустится с небес, обнимет, коснётся губами щеки – повеет оттепелью – и вновь промолвит на ухо нежно, что всё у них будет хорошо и вдвоём они справятся со всеми невзгодами – очень искренне…

Странное ощущение того, как горячее от чувств тело отделяется от холодного мозга. Предупреждающая мысль помчалась вслед за алым порывом эмоций, бежала почти вплотную, но не уберегла. Андрея пружиной бросило вверх, и он неистово толкнул Дашу обеими руками. Её откинуло в дверной проём. Грохот падения…

– Дура!.. Ы-ыр-р-ра-а-а-а-а!!!

Андрей взвыл, завертелся, замаячил туловищем в разные стороны, словно не зная, куда себя девать. Потом схватил стул и разломал в щепу о пол … Рухнул на колени… Более менее успокоился. Упёрся ладонями в бёдра и стал покачиваться взад-вперёд… Губы крепко сомкнулись, челюсти и мышцы лица дёргались… Глаза злобно и беспорядочно постреливали во все уголки комнаты. На Дашу не глядели…

– Дура!.. Вечно лезет, куда не просят…

Он подполз к ноутбуку и опять включил игру. Ждал с несносным нетерпением, пока та загрузится… Пальцы нервно барабанили стол. Мимика то и дело трещала искрами от напряжения. Но Андрей старался убедить себя, что все его жесты легки, раскованны, ненатужны, что ничего особенного не произошло, а Даша будет впредь знать своё место… Он водил головою туда-сюда, теребил взором жилое помещение, неуверенно считая себя свободным от всяких домыслов, так и не решаясь взглянуть на Дашу…

«Наконец-то!» – Андрей увидел, как на дисплее появился его персонаж, человеческая фигура в полный рост, открылась просторная локация, вспыхнули индикаторы здоровья, энергии и брони.

Из всех нор подземелья тут же полезли мёртвые – омерзительные, как и их логово, неуклюжие твари, самые слабые в игре. Но сейчас их было не просто много – они кишели! Они текли густой грязью, давя друг друга. И нужно было перебить их до последнего, дабы обрушилась стена, открыв проход…

Андрей извёл на мертвецов весь запас магии, всадил в них все стрелы из арбалета, не подпуская к себе. Сражение не задалось с самого начала, даже на дистанционных атаках: при столь сплошной армаде, прущей отовсюду, он умудрился несколько раз промахнуться. Затем перешёл в ближний бой… Да что за напасть!.. Он пропускал удар за ударом. Ржавые клинки резали ему руки и ноги, грудь и спину – лишь доспехи спасали. Но и они мялись под натиском стальных полос и клювов. А игрок не успевал уклоняться и отражать неминуемую гибель. С каждой секундой выходило всё хуже и хуже. Андрей, мастер по прохождению, никогда доселе не падал так низко. Он словно впервые уселся за компьютер.

И в какой-то момент он вдруг понял:

«Не получается!.. И не получится!..»

Растерянность и страшное желание винить кого-то – то ли себя, то ли весь мир. Словно внезапное осознание своей неспособности усладить девушку в минуты такого откровенного и ответственного любовного полёта. Андрей больше не чувствовал, как прежде, гладкую поверхность мыши и решётчатый рельеф клавиатуры. Ему не удавалось слиться с игрой, стать с ней единым целым, поверить в её реальность. Он уже не видел ни захватывающей Вселенной, ни живого героя с его волнующей судьбой. Перед Андреем горела только…

«Тупая, долбаная мазня!!!»

Он саданул по кнопке паузы, чуть не продырявив компьютер вместе со столом. Злой, сжал в руках голову, упёрся локтями о колени. Стал думать… Почему ничего не получается? Да потому что всё это время мысли его были не об игре!.. А о чём?.. О ней, конечно… А если поконкретнее?.. Нужно же признаться самому себе. Ну, о чём мысли?.. О том, что боязно, на что нет решимости посмотреть. Да ещё эти мертвецы, смердящие, дряблые, навалились и секут со всех сторон. Уже окровавили всего… Но это бред всё!.. Бред… Верно?.. Ведь верно?!

А вокруг была тишина…

Внезапно Андрея страстно обнял ужас. И даже злость не помогла – рассыпалась вдруг в пепел.

«Дашенька, наверное, уже встала и ушла на кухню… Нет, в спальню, наверное… Ну, да… Прилегла отдохнуть после…»

Страх – за сердце!

«Я же не слышал, как она поднялась… Даже шороха не слышал!..»

УЖАС!!!

Андрей немедленно возобновил игру, прильнул жадно к клавишам и мыши, вонзился взглядом в экран…

Некроманты накинулись гурьбой на игрока, закрыв его собой, облепили всего, грызли, царапали ядовитыми ногтями. Показатель жизни побагровел и оплыл. Отделаться от монстров врукопашную не удастся. Андрею пришлось применить заклинание ударной волны, которое в качестве оплаты требовало отдать львиную долю здоровья… Взрыв. Бледно-синяя стена мощи разразилась в пространстве. Тех, кто был в эпицентре, порвало на части, других повергло на землю. На счётчике осталось всего три единицы здоровья из ста.

И тут Андрей впал в панику столь естественно, будто он действительно очутился там, в этой скверне, среди тварей. Он всё-таки добился цели – ощутил игровой мир, причём столь явно, как никогда ранее. Потому что теперь им двигала не романтика, не желание отречься от серой людской повседневности ради участи воина-одиночки в более интересной и волнующей реальности. Сейчас он просто был перепуган. Его взял в узды инстинкт. Если он найдёт смерть в этой игре, дисплей погаснет, и он вернётся обратно, в эту комнату, в эту тишину, где скоро обнаружит подтверждение своей догадке и сойдёт с ума… Нет!..

Уцелевшие мертвецы, невредимые, с оторванными конечностями, а то и безголовые, восставали и тянулись к герою магнитами, качаясь, хромая, рыча и брызжа дрянью изо рта. Густели и густели, будто их и не уменьшилось…

Андрей забыл о своей миссии здесь: уничтожить всех. Он просто удирал, одержимый страхом за искусственную жизнь, мерцавшую на экране. Пока гряда врагов опять не разрослась до тучи, он мчался, минуя нечисть, перескакивая через неё и не вступая в борьбу – лишь наспех разил мечом самых настырных, мешавших бегству, и нёсся дальше, не добивая. Наконец, прыжок – и он уже карабкался наверх по влажной и скользкой стене из грунта. Ненасытные зомби полезли за ним. Но и теперь они преследовали добычу так же уверенно и неотвратимо, такою же оравой. А из нор хищными клешнями выныривали гнилые руки, и новые трупы присоединялись к погоне… И на что он рассчитывал? Да ни на что. Он тонул и, как тому свойственно, хватался за соломинку… Дополз до потолка. Тупик… Прыгнул на свисающие корни деревьев и обезьяньим стилем продолжил движение. Но внезапно заметил, что ему навстречу точно так же, перебираясь с корня на корень, подкрадываются мертвецы, причём здесь у них получалось гораздо лучше, чем по земле. Андрей, всерьёз отчаявшийся, чуть не плача, подался назад, влево, вправо – везде наступали зомби. Можно было бы сигануть вниз, но жалкая цифра «три» на табло здоровья гарантировала полный провал этой затеи. Как ни старайся, смерти не избежать… Андрей с воплем разрубил первого подоспевшего некроманта… Затем второго… Третий набросился со спины и вгрызся в шею. Кисти игрока расслабились, отпустив корень и оружие. Вместе с победившим его врагом он низвергнулся на самое дно подземелья. Изображение на дисплее напиталось красным, а потом очертилось словом: «Поражение!». Экран выцвел мраком, оставив алеть только эту надпись. Затем исчезла и она…

Андрея пожирал воздух. Душил. Сдавливал всё тело. Подогнал кровь к стылой коже и высасывал её через поры. Внутри всё было горячим. Дрожь, которая бесконтрольно обретала власть, сыпалась с Андрея тленом. Не зная, куда вытряхнуть её из своих рук, из пальцев, он вцепился в волосы, чуть не выдернув клочья. Глаза в безумии выкатились, перестали представлять собой нечто наполненное смыслом, превратились в два уродливых шара. Челюсти растянули рот почти до предела: хотелось стонать, но горло лишь сухо и убого сипело.

«Нет… Нет!.. Не верю!.. Такого не может быть… Это же глупость!.. Да как же так??!!.. Этого не должно было случиться… Она ведь даже не вскрикнула…» – Андрей совсем слабенько, неприметно качал головой.

Он медленно и судорожно повернулся к проходу…

На дверном косяке стояло печатью липкое бордовое пятно. Даша лежала на полу навзничь, без движения…

Что происходило потом, Андрей помнил расплывчато и не желал, в общем-то, сохранять эти события и ощущения у себя в мозгу. Помнил только мутные штрихи того, как, напуганный, подполз еле-еле к Даше и проверил пульс, как, не обнаружив оного, быстро забился в угол комнаты, подальше от бездыханной девушки, съёжился там, свернулся калачиком и долго-долго ревел, уткнувшись носом в колени…

Почему он не лишился разума тогда? Потому что, в конечном счёте, ужас сменил страх. Страх преступника. Именно этому чувству Андрей был обязан за своё временное спасение. Оно вынудило его действовать.

«А если она была ещё жива, пока я укрывался от произошедшего в компьютере? Я мог бы помочь ей!.. Гнида!»

Андрей лежал на траве, раздавленный и беспомощный, как тогда в уголке своей квартиры. В сердце, в лёгких, в животе, меж рёбер навсегда поселился чёрный иглокожий паразит, которого не удалит скальпель, которого не прогонит мысль. Он раздулся там, впился мелкими шипами в мясо, проник жгутиками в жилы, сросся с ними и будет убивать хозяина медленно и мучительно. Земля, ветер и ночь обдавали Андрея прохладой, не позволяя свариться, поджариться, расплавиться от собственных слёз.

«Она была святой… Я безнадёжен. Ей нужно было меня бросить и начать строить свою жизнь. Если бы я не встретился ей на пути, она теперь была бы уже счастлива… Но она страдала рядом со мной. Потому что любила… А я убил её! Не игра, а я!.. Она была святой!»

Закапал дождь…

Андрей вынул нож. Щёлкнул механизм – и сверкнуло лезвие, тут же коснувшееся вен у запястья.

«Давай. Покончи со всем сейчас. Не порти больше никому судьбу…»

Секунда… Две… Три… Четыре… Пять… Шесть… Семь… Восемь… Девять…

Металл не шевелился.

Раз… Два… Три… Четыре… Пять…

«Не могу…»

Один… Два… Три…

«Не могу!.. Чёрт, противно!»

Андрей, чувствуя дикую обиду, разбухающую в нём вместо храбрости, переставил клинок к шее…

«Дурак! Надо было застрелиться!»

Шли мгновения… Андрей часто дышал, хныкал, захлёбываясь страхом, но не решался сделать последнее движение.

«Ради Даши, сволочь!.. Ты же обязан!.. Гад! Ну, накажи же себя!.. Ради неё!!!..»

Шли мгновения… Тщетно. Он понял, что не сможет. И осознал себя со стороны.

«Трус! Дешёвка! Дерьмо лягушачье! Сука тасканная!.. Ненавижу!!!»

Лес и синее просторы над ним взорвались, деревья и траву согнуло мощной волной, звери отошли ото сна, всполошились и заметались – всё вокруг распял вопль Андрея. Он в ярости выл, вопил, рычал до тех пор, пока не охрип…

Он упал ничком в зелёные объятия, погрузил глаза во тьму рукава и, доливая остатки солёной воды, жуя горький дёрн, порол ножом плодородную, пышущую землю, безвинную, молчаливую и не способную дать отпор. Скулил и шептал:

– Ненавижу!!!.. Ненавижу!.. Ненавижу…

В какой-то момент Андрей затих: течение усталости подхватило его и заботливо унесло в долину забытья…

* * *

Душа постепенно и с неохотой возвращалась в телесную оболочку, наполняла биологическую материю, как вода томно течет в сложный сосуд, затопляет лабиринт, проникая в каждую затерянную лазейку. Душа, словно поток белой энергии, загружала сознание и основные чувства, включала мириады рецепторов по всей живой системе. В мозг на обработку подоспели первые цепи информации…

Орган равновесия сообщил Андрею, что он лежит навзничь… Осязание щипало морозными и мокрыми сигналами всю ту половину тела, которая прижималась к тверди. Верхняя же часть, наоборот, была согрета чьим-то теплом. Сквозь веки сияла красно-оранжевая плёнка… Боль слабо дотронулась до разума… Откуда-то из-за горизонта тяжёлым ветром дуло эхо:

– Андрей… Андрей!.. Ты проснулся… Очнись, Андрей!..

Андрей упорно и с неприязнью к зову противился возврату в реальность, пытался улететь прочь, в сладкую глубину, со дна коей его вытаскивали. Но когда пространный небесный гул превратился в отчетливый, зычный и, главное, знакомый голос…

– Андрюх, давай просыпайся… Ты как?.. Ну, не молчи, парень!..

Лёгкий толчок в плечо… Шлепок по щеке…

Глаза внезапно распахнулись, и Андрей резко приподнял туловище, опираясь корешками ладоней на скользкую и холодноватую траву. Солнце мгновенно ослепило, а в носу защекотало. Андрей зажмурился, ожидая, когда растают жёлтые пятна…

Тот, кто находился рядом, громко выдохнул.

– Не всё так худо. Нас уже двое… Андрюха, ты только не паникуй, ладно?..

Андрей посмотрел на говорящего. Это был Игорь Якорь, последний из его знакомых, с кем он общался.

После спячки и неожиданного подъёма голова соображала с запозданием. Слова и картины перед собой Андрей пока больше воспринимал, чем осмысливал…

Вместе с ним просыпался вокруг лиственный лес, весь наряженный в бриллианты: семицветная роса ещё не испарилась. Солнце, как золотой ёж, ощетинилось длинными лучами, которые нежно гладили боками траву и листья и пронзали остриями глаза… Но это было не то место, где Андрей уснул от усталости после неудачной попытки суицида.

– Где я? – спросил он. – Что ты здесь делаешь?

– Не знаю ни того, ни другого, – пробасил Игорь. – Но ты не переживай слишком уж, слышишь? Выпутаемся как-нибудь… Спокойно… Всякому есть объяснение, верно?..

Андрей увидел у себя на руке странный предмет, надетый на предплечье. Он представлял собой зелёный экранчик в блестящем обтекаемом корпусе из посеребрённой стали, напичканном, судя по всему, электронной начинкой. Чуть ниже экрана располагалось пять кнопок. Подобные приборы он частенько встречал у своих компьютерных персонажей. Как правило, они являлись справочниками, навигаторами, детекторами, передатчиками, записывающими устройствами…

Свою ногу Андрей обнаружил закованной в обруч и прикреплённой цепью к ближайшей осине.

– Что за…? – он заметил у Игоря то же самое: устройство на руке и кандалы. Затем принялся было возиться со всем этим железом, пытаясь от него избавиться…

– Даже не пробуй. На века сделано, – остановил Якорь. – Я ещё до тебя очухался. Хотел сначала эту хрень снять, – указал на прибор, – потом цепь из дерева выломать. Сам обломался. И с моим, и с твоим барахлом. Бесперспективняк… пока.

Внезапно у обоих пропищали аппараты, и на дисплеях загорелась надпись:

«Игрок № 5 вошёл в игру».

– Это про тебя, наверное, – предположил Игорь. – Я когда чуток расшевелился, мне тоже такое вот сообщение нарисовалось, только с третьим номером. Попозже о четвёртом весточка прилетела… Мы здесь, похоже, не одни…

Андрей следил за движениями друга, за словами и интонациями, ища в них подпитку для своего павшего духа. Белокурый, крепкий, сутуловатый Игорь говорил и делал всё, как правило, неспешно, уверено и с улыбкой, походя на Деда Мороза. В трудностях Игорь не только не опускал руки, но и тем, кто был рядом, такого не позволял – по-доброму или грубо, но заставлял убедиться, что всё будет путём. Манера не суетиться и ничему не удивляться (хотя бы внешне) сближала его с людьми, ткала образ надёжного и опытного человека, делала его старше. Даже изъявляя речью сомнение, он не терял спокойствия и живучей искорки во взгляде, подавая всё так, будто проблема вот-вот разрешится – и ему верили. Андрей, никогда не слывший смельчаком, думал, что, если б Игорь был полководцем, то он, Андрей, пошёл бы за ним в бой, пусть даже тот десять раз ошибся бы в чём-то. Он уважал Игоря, безобидно завидовал другу за те его качества, которыми не обладал, а порой, обращаясь за поддержкой, искренне восхищался и любил, как брата. В психологической помощи Игорь уж точно не отказывал – всегда пожалуйста! Эдакий флегматичный оптимист. Невозмутимость его могли нарушить лишь две вещи – первобытный инстинкт, то бишь, близость с женским полом, и недавняя, как и прозвище «Якорь», страсть к компьютерным играм…

Андрей понажимал на кнопки прибора – ничего не заработало.

– Я проверял – не пашет. Фигня какая-то… Если связь односторонняя, на кой чёрт эти клавиши?.. Ладно, разберёмся как-нибудь! – Игорь долбанул кулаком по дереву, с которым был повенчан узами металла.

Безветренная и ясная погода сопровождала раннее утро, необычайно пёстрое – пышный бутон зелени, лазури и золота. Едва уловимые трели птиц и жужжание насекомых, запахи нектара, сочных растений, древесной коры, свежести – всё было так прекрасно и безмятежно, что люди и созданные ими вещи были на этом фоне какой-то нелепицей. Сей храм покоя ни коим образом не подходил роль арены для решения чьих-либо проблем.

– Нас что, похитили? – спросил Андрей с оставшейся сонной хрипотцой. Он чётко ощутил внутри себя зачатки страха.

– Само собой… – Игорь скривил рот ухмылкой. – Но не в том дело. По-моему, похищение это с какими-то извращёнными намерениями – нутром чую…

– То есть? – насторожился Андрей.

– То есть, не ради выкупа… Глянь назад…

Андрей обернулся… Лес позади произрастал намного гуще того, в котором сейчас были приятели. Граница между двумя этими зонами разделялась металлической сеткой в средний человеческий рост. Столбами служили деревья. Ограждение переходило от одного к другому, образуя зубчатую линию, и охватывало гигантскую территорию, растворяясь в растительности по обе стороны отсюда. На высоте сетки по периметру угрожающе висели черепа животных с раскрытыми пастями – то ли собачьи, то ли волчьи. Из темноты их глазниц мерцал рубиновый свет…

– Внушает? – осведомился Якорь. – А теперь туда посмотри, – он ткнул пальцем куда-то в небо.

Андрей устремил свой взор в молочно-голубую даль, в направление, противоположное хищной стене.

Впереди, над ратью деревьев-великанов, возвышался и сверкал тонкий, как стрела, шпиль. На нём в ожидании ветра печально висел красный флаг… До этой конструкции было около полутора сотен метров. Сами деревья тоже выглядели необычно. Нижние ветви у них были стёсаны. А соседние серёдки и верхушки были перетянуты толстыми верёвками, что создавало впечатление паутины, наброшенной на весь лес.

– Антураж этот оккультный меня сейчас не привлекает… – пробормотал Игорь как бы для самого себя.

– А в игрушках нравилось? – вырвалось у Андрея с неким негативным посылом вроде язвы, укора или обиды – неопределённое что-то. Горечь воспоминаний о Даше и о причине её гибели снова выделились в мозг жгучей жидкостью.

– А?.. Ну, да… Ещё бы, уж, конечно… – мял почти бессмысленные слова Игорь, выдавая столь редкую для него неловкость. Видя такую реакцию, Андрей почувствовал, что всё ж добился желаемого ответа.

– Слушай, Андрюха, не кисни и не тухни! – внезапно громко подбодрил Якорь и хлопнул друга по плечу. – А то ещё меня заразишь заодно. Главное – начать действовать, – он поднялся. – Мы не псины вшивые! И в ошейнике у будки спины горбить не собираемся, верно?!

Он возбуждённо дёрнул пленённой цепью ногой.

– Что мы можем? – Андрей безучастно прислонился к осине, иногда посматривая снизу вялыми глазами на взбунтовавшегося Якоря.

– Щ-ща-а-а-а-а-ас-с-с-с… сварганим идейку. – поставив руки в боки, Игорь по-хозяйски оглядывался вокруг и прищуривался. – Ты отдохни пока, приведи мысли в порядок, адаптируйся… Я-то уж тут давненько кукую – попривык…

Андрей закрыл глаза. Ему действительно необходимо было запереться в себе от мира на несколько минут, дабы собрать хаотичные чувства и мысли в механизм, который покажет и разъяснит сложившуюся ситуацию, поможет понять, кто он есть теперь, зачем ещё живёт на этом свете, какова его цель и что делать дальше?.. Первое время он напряжённо дышал и бродил по тёмному мозгу-замку в поисках некого тайника или ключа, а может обычного выхода – сам не знал… И призрак любимой мелькал в голове в разных обличиях – до и после убийства – целовал перистыми крыльями и краешками платья, лелеял болью разум… Но отныне он не хмелил кошмаром, а, наоборот, побеждал страхи, шептал… Если побоялся умереть, значит есть, что терять, значит ещё не всё закончил в жизни… Прошлого не изменить, а потому надо твёрдо идти в будущее – просто и неопровержимо… Душе Андрея было холодно снаружи и чуть тепло изнутри. Он почти не удивлялся происходящему. Почему? Потому что знал: он попал сюда неслучайно, как и Игорь, и остальные. Он не ведал грядущего, лишь подозревал тяжесть предстоящих событий. Но вместе с тем знал, что судьба подарила ему исключительный шанс изменить что-то именно через эти испытания… Вдохновение для поэта, предвестие для пророка – вот было его озарение, развеявшее страх и потерянность… И неважным стало то, как и посредством кого он оказался в этой невероятной передряге… Интуиция подсказывала верно. Теперь он ясно сознавал, зачем он здесь, чего хочет и чему надо следовать…

Вновь запиликали аппараты. На экранчиках вспыхнуло:

«Игрок № 6 вошёл в игру».

– О! Прибавление в семействе!.. – воскликнул Якорь. – Эх, бедняга неизвестный… Сейчас, поди, напуганный, понять не может, где проснулся…

Андрей наблюдал за Игорем… Тот (поразительно!) не унывал в такой вот неразберихе, которая возможна только во сне, причём в довольно скверном из них. Он расхаживал туда-сюда расслабленной походкой, пытаясь чего-нибудь сообразить, по-простецки почёсывая затылок.

– Игорь, а ты что последнее помнишь перед тем, как сюда вот…? – спросил Андрей.

– Да я тебе говорил, что ночью иду… на тайную презентацию четвёртого «Дума», мать его! – Якорь пнул землю носом кроссовка, но на лице отразилось нечто вроде: «Эх, ты, дитё малое…» – со снисходительной улыбкой.

– Разводилово?

– Хуже. Наверняка, оттуда меня и притащили сюда. Поймали карасика на червячка. А я, дурень, клюнул, – Игорь цокнул языком и кивнул. – Нас там пятеро собралось: я, мужик лет за тридцать, голубков парочка – девчонка с парнем – и ещё овощ какой-то, худой, высокий, бледный весь, тоже молодой.

– А что за место?

– Да дыра какая-то прогнившая: вообще ничего нет, кроме лампочки полудохлой на всё помещение. Я туда последним заявился. Как зашёл, сразу ясно стало: фуфло всё это… Девка уже психовала, паренька своего просила уйти… Этот, самый зрелый из нас – чего он там забыл-то, среди молодняка двинутого? Он совсем без напряга был, скучал, будто в очереди за хлебушком стоял… Долговязый – того совсем еле помню – в тени, в уголочке где-то притих… Я думал, постою пять минут да свалю оттудова…

– И?

– И все!

– Как всё?

– Так вот… Потом в глазах поплыло, потемнело – и прощай, башка. Вырубился!

– Что, безо всякой причины, выходит?

– Получается, так… И те, вроде бы, тоже все попадали… Да нас газом, скорее всего, усыпили – весь фокус!

Андрей поймал помехи своих звякнувших нервов. Пошаркал по траве взглядом. Затем перевёл его на Игоря.

– Думаешь, те остальные – это и есть первый, второй, четвёртый и шестой номера?.. Погоди… А я-то здесь причём? Меня с вами не было! Почему я тоже тут?

Игорь присел напротив Андрея и положил тяжёлую руку на ему на плечо.

– Так, спокуха!.. Была, значит, на то причина. Ты сам что запомнил? Где отключился до этого? – задал он вопросы по-отцовски и пытался посмотреть другу в глаза, которые тот старался увести.

Андрея стегнуло по груди призрачным кнутом, воздух внутри, как напуганный дикобраз, вмиг свернулся и натужился, придавил плоть к рёбрам и позвонкам. Исповедоваться в его планы пока не входило. Он не был готов… Рано.

– Дома, где ещё-то… – буркнул он. – Я ж тебе по телефону рассказывал, что болел. Куда мне шляться с температурой под сорок?

– Так это только вчера было… – произнёс Игорь совершенно спокойно. – Ты ж почти огурец вылитый! Скорёхонько выздоровел… Как?

«Придурок!» – подумал о себе Андрей и сразу в этом убедился, потому что не сообразил ничего лучше, чем усмехнуться и выдать тупоумную фразу:

– А ты угадай.

Он пытался поймать некую волну, которая на своём гребне легко пронесёт его сквозь все препятствия и ловушки, расставленные чужим разумом, лишь бы выудить правду. Он настраивал мышление, отношение к окружающему миру таким образом, чтобы удалось сыграть себя на одном дыхании, естественно, искусно, причём без лжи – просто не договаривая правду. И тогда он точно не разоблачит свою тайну… Но пока он только пытался…

Спустя несколько секунд пристального внимания к другу Игорь медленно растянулся в улыбке, мол, а-а-а-а-а, понял, и потрепал Андрею волосы.

– Что, Дашка вылечила, да? Ну, отвечай давай!.. Она-то может. И накормит, и напоит, и обогреет, верно? Она у тебя умница! Заботливая, добрая и жизни радоваться умеет в отличие от некоторых… И любит тебя! Ты смотри там, береги её!.. Эх, я тебе аж завидую. Знаешь, я её всего-то пару раз видел, а запомнилась хорошо. Она ж прям светится вся! А гостеприимная какая, о-го-го!.. Я когда, помнишь, к тебе на минутку заскочил за диском, хозяйка твоя такой нам стол накрыла – обалденно! Такой вкуснотищи из ничего наготовила – я чуть… Э!.. Андрей, тебе что, плохо?!

Голова Андрея поникла, он повалился на Игоря, который успел подхватить его. Почувствовав опору, Андрей встрепенулся и отстранился назад, упав на ствол дерева. Затем прокашлялся и снова прильнул к осине. Игорь всё это время старался как-то помочь другу, но тот, выставив вперёд ладонь, не подпускал к себе и повторял, что не надо беспокоиться, всё сейчас пройдёт.

– Нормально… Нормально… – шептал он, глубоко вдыхая и опустив веки.

Игорь мгновенно посуровел.

– Так, хватит! Линять пора с этих краёв дивных! – пробурчал он. – Спокойно, Андрейка… Я тебя отсюда вытащу…

Он снял обувь и носок с окованной ноги.

– Я в одном фильме видел, – говорил он и проверял обруч, – как арестант от наручников избавлялся. Он просто кисть в кольцо протиснул и вытащил. Мясца подсодрал, но вытащил… Может, получится?..

– Угу. Нашёл выход. Ты ещё «Пилу» вспомни, – недовольно прошуршал Андрей, не открывая глаз.

– Ну, настолько уж отчаиваться не стóит… – улыбнулся он, работая над своим планом. – Ах, ты, чёрт! – воскликнул он после некоторой возни. – Вот сволочи! Всё просчитали… Там, на внутренней стороне, зубцы. Чуть вниз поведёшь – впиваются сразу… Чего б помудрей сварганить, а?..

Неожиданно напомнили о себе электронные приборы. Раздался их писк. На экранах зелёными символами высветился таймер, установленный ровно на пять часов.

Начался обратный отсчёт.

Кандалы внезапно щёлкнули и разомкнулись… Приятели, не до конца веря в происходящее, неспешно освободились от цепей и поднялись.

– Замóк электронный, – констатировал Якорь, покрутив перед собой кольцо, недавно сжимавшее его щиколотку, и бросив на землю. – Серьёзные ребята.

Приятели разминались, топчась на месте, вертелись и отмеряли неторопливые шаги, привыкая к обретённой ни с того, ни с сего воле.

Лес зашумел и вздыбился от налетевшего порыва ветра.

И вновь – сообщение с передатчиков:

«Направляйтесь к маяку».

Андрей с Игорем переглянулись, без слов вопрошая друг друга, как им поступить – подчиниться или ослушаться? Первый покосился в сторону увешанного черепами забора, за коим начиналась никем не контролируемая густая зелёная пучина – дикая, но манящая свободой; второй медленно и настоятельно покачал головой.

– Да, но не сейчас, – сказал он. – Не может быть всё так просто. Мероприятие основательно подготовлено. Этот вариант они наверняка учли… Потерпи, Андрюха, сообразим что-нибудь, перехитрим гадов! Прорвёмся!.. Но пока прикинемся послушными… Пошли.

Они двинулись к серебряной игле, впившейся в голубую кожу неба, из которой сочилась капелька крови – слабо качающийся флаг.

Это был старый и редкий лес, по большей части берёзово-осиновый, где тучные и непроглядные кроны исполинских деревьев, полные пьяного воздуха, шипели и полыхали листвою. Трава на многих участках была неестественно короткой для таких заповедных мест – недавно скошенной, а та, что осталась целой, образовывала прямые и полукружные массивы через всю лесную площадь, походя на крепостные стены. Пробираться сквозь это не составляло труда, а вот видеть обстановку вдали – да.

Однако ближе к центру зелёные валы укорачивались, и открывалось довольно широкое пространство, не взятое травянистыми растениями. А в радиусе около двадцати метров от основания маяка, которое уже хорошо различалось вдали, не росли даже деревья – только низкие кустарники.

Кровь под кожей Андрея словно замедлила свой ток и, в то же время, стала нагреваться. Он то ускорял шаг, то уже в следующий миг укрощал рывок, а то и крался боком. Его попеременно перетягивали инстинктивное желание вернуться назад и какое-то нездоровое любопытство. Гнело страхом…

Пятно постороннего здесь цвета мелькало меж древесных стволов, приближаясь к шпилю с противоположной половины леса, справа от обзора приятелей.

– Ну вот и знакомые лица, – спокойно и положительно произнёс Якорь. – Слушай, Андрей, а этот браслетик-то заработал… Я тут в меню порылся… Тут справка по оружию, первая медицинская помощь… И на черта нам это всё? – Он спросил так, будто уже знал ответ…

Но Андрей не ловил слов друга. Сердце его волновалось. Он внимательно изучал фигуру, обретающую с течением секунд чёткие линии…

Слегка сутулый человек в тусклом серо-коричневом плаще смотрел вперёд и по сторонам – только параллельно земле. Взор его, наточенный прищуром, рассекал и валил эти ненужные деревья, направлен был всегда вдаль, сквозь преграды, за горизонт, ведал, что там творится… Мужчина шагал неспешно, размеренно, очень уверенно. И, вместе с тем, даже брезгливо, иногда – крайне редко – опуская этот свой взгляд вниз, чтобы проследить, как вытянутый сапог переступит через кочку, лужу или гнилушку. Ровные складки плаща лениво качались то влево, то вправо…

Человек остановился. В одной его руке возникла пачка сигарет, в другой – зажигалка… Отсюда было слышно, как она чиркнула… Огонёк запалил кончик дозы тёплого наркотика и тут же исчез где-то в ладони. Неизвестный хорошенько затянулся, красиво и размашисто вынул сигарету изо рта, выдул драконий столп дыма вверх, чуть приподняв голову, пронзительно смотря всё это время на впечатлённого Андрея. И улыбаясь… Тому почудилось (или нет?), что он ещё и подмигнул…

После мужчина возобновил хозяйское шествие к маяку, отпустив бедного Андрея и опять начав рубить глазами всё окружающее пространство…

С другого направления шаткой походкой двигались парень и девушка. Они то и дело прислонялись к деревьям, хватались за ветки, дабы не упасть; их ноги, подкашиваясь, еле ковыляли. Андрей уже мог разглядеть напуганное и заплаканное лицо девицы, которая безутешно подвывала что-то в адрес своего бой-френда и порой истерично шипела на него в попытке заполучить разумное объяснение того, что тут вообще творится, или хотя бы маломальскую поддержку. Веки её всё дрожали-дёргались, рожая слёзы, которые размазывались по щекам. Она жестикулировала чего-то, стараясь добиться от шедшего впереди кавалера желаемого отзыва, спонтанно, без разбора, мотала головою и кидала бестолковый взгляд на всё вокруг. Это была продавщица из киоска, у которой Андрей вчера купил диск с игрой…

Коротко стриженный парень в чёрной футболке и дорогих джинсах весь покраснел от злости, так и перевшей из глазищ, из громко дышащего рта. Он гневно и неосмысленно смотрел прямо перед собой, никуда не оборачиваясь, периодически порыкивал на спутницу, а когда та дотрагивалась до него, грубо отпихивал её руку.

Горстка людей постепенно сгущалась у маяка…

– Эй! – крикнула девушка, завидев Андрея с Игорем, и, задыхаясь, понеслась им навстречу, рьяно и, в тоже время, словно из последних сил…

– Помогите! – проревела она, первой прибежав к шпилю, когда её предполагаемые «спасители» уже почти дошли до пункта назначения. Погрязшая в ужасе и панике, она так и не осознала глупость своего взывания о помощи. Человек в плаще снисходительно усмехнулся, даже не коснувшись её взглядом.

– Угу. Сейчас они усадят тебя в ракету, – он похлопал по блестящей поверхности одной из опор маяка, – и лети к себе домой.

Девица не поняла юмора и продолжала пялиться на двух молодых парней так, будто те обязаны были что-то немедля сделать для её спасения. Она нелепо стояла в центре маленькой компании, чуть приподняв кисти рук и столь же нелепо переводя просящий взор то на одного, то на другого, а то и на «плаща», которому она, кажется, вообще была до лампочки. Алое распухшее лицо выражало испуг и потерянность, молило пожалеть её. От былых гордости и наплевательства продавщицы, кои помнил Андрей, не осталось и следа…

– Успокойся ты!.. Идиотка… – пробурчал подоспевший поклонник барышни. Пыл его, тем не менее, уже приутих.

Девушка, видя, что все ведут себя относительно спокойно и не воспринимают её всерьёз, стала приходить в себя и даже шагнула назад, чтобы в самом деле не выглядеть полной дурой.

Однако всей своей сущностью она давала понять, что мало сейчас переваривает слова и плохо соображает, что больше опутана мыслями о своей гибельной участи, о судьбе, не успевшей сложиться. Она не представляла, как и почему попала сюда, но была уверена: случилось нечто страшное и непоправимое – и, казалось, уже собиралась себя заживо отпевать.

Андрей наблюдал за всеми, но в особенности – за неизвестным в плаще. Русые волосы, прямые и жёсткие, как иглы… Что-то хищное в профиле… И взгляд… Он не марался об этот ничтожный народец и мерзкие щупальца его чувств, сплетённых и кишащих, точно черви. Он проникал куда-то далеко, в тайное четвёртое измерение…

– Витё-о-о-ок! Топай быстрее! – вдруг оживленно проорал он в небо.

Только теперь все заметили, что в составе их группы кого-то не хватало. Шестой отсутствовал.

Впрочем, треск веток уже тихонько постреливал за спиной «плаща». Все, кроме последнего, покосились – кто любопытно, а кто не очень – на новый субъект, маячивший подле…

Сильно выросший в длину юноша худощавого склада был полной противоположностью человека в плаще. Хотя с другой стороны, имелось и что-то общее между ними… Да, оба они представлялись отрешенными от реальности. Но если курившему сигарету мужчине, который золотился лукавой весёлостью, эта самая реальность была просто скучна и неинтересна, так как он всё о ней знал, то долговязый парень словно прятался от неё, хотел кануть в беспамятство, чтобы его более никто не донимал. Печальный и усталый взгляд погружён был вниз и только изредка поднимался медленно на окружающие предметы, особо не вникая, кто перед ним – человек или дерево. Рисовалось впечатление, будто ему было абсолютно безразлично всё на свете, даже то, где он сейчас находится и чем занимается, мол, делайте со мной что угодно – мне уже ни жарко, ни холодно…

– А этого ж с нами, вроде, не было… – опасливо прошептала девушка своему молодцу, враждебно посматривая на бледного парня. Её друг, буравя новенького глазами весьма сердито, как, в общем-то, и всех остальных, поначалу хмуро стиснул зубы, не желая говорить – видимо, был недоволен присутствием здесь своей подружки с её капризной и змеючьей натурой, тем, что придётся в такой вот болотине отвечать ещё и за неё в придачу… Потом, всё же, процедил:

– Да был он там, был! – и отошёл от Джульетты подальше…

Компания оказалась, наконец-таки, в сборе.

«Плащ» поочерёдно, потратив меньше секунды на каждого, порезал присутствующих острым взглядом…

– Салют молодёжи! – беззаботно отчеканил он, обозрел природу и закинул голову к ясному небосводу, время от времени потирая нос. – Эх-х-х… Места тут красивые… Это кто? – и небрежно махнул пальцем на Андрея, продолжая любоваться чистотой бескрайней высоты.

– Это, – Игорь сделал акцент на первом слове, выразив недовольство такой манерой «плаща», – мой друг Андрей, между прочим…

Он упёр кулаки в бока и чуть подался туловищем к бестактному типу.

Тот сначала невзначай обратил внимание на Игоря и хотел было уже забыть о нём в следующее мгновение, но потом будто заметил в нём что-то особенное и интересное… Очень пристально и долго смотрел ему в глаза, причём весьма нагло, слегка пригнув и вытянув вперёд голову и еле заметно водя ею то влево, то вправо, изучая парня как бы с разных ракурсов… Дикая кобра гипнотизирует жертву… Игорь, казалось, вот-вот дрогнул бы, но он держался, храбро встречая два серых луча, внедряющихся в сознание, не выдавая трещин своей обороны. А «плащ» всё наблюдал за ним, развязно, как натуралист за животным…

– Андрей, значит… – произнёс он тихо и тягуче. – Хорошее имя… Свободное… Мирное…

Затем, будто опомнившись, быстро выпил глоток дыма из сигареты и вдруг протянул Игорю руку.

– Борис, – представился он.

Не ждавший такого хорошего поворота Игорь даже немного растерялся, сдержанно, но честно улыбнулся и назвал своё имя, пожав руку в ответ.

Оба одновременно посмотрели на других присутствующих…

– Ира, – хрипнула девушка, прочистила горло и саркастично пропела, ткнув в своего избранника: – А это Ве-ни-а-мин!.. Можно просто Веник…

Парень выругался и саданул ребром ладони по стенке маяка, рядом с коим недавно стояла девица, успевшая увернуться, испугаться и облаять жениха матом. Вениамин был в довольно крепкой физической форме, хотя и не такой, как у Игоря. Удар его тому соответствовал, и разил он в цель… Исходя из этого, окружающие обновили, а точнее, закрепили свои мнения об их романтических отношениях.

– Бьёт, значит любит… Вам рефери не нужен? Я до десяти считать умею, – предложил Борис, вновь раскалывая взглядом никому не постижимую даль.

«Влюблённые» отвернулись в разные стороны, чтобы не разжигать попусту эмоций.

– Я Ран… Так лучше меня зовите, – произнёс вспыльчивый парень.

– Это что, жизненная позиция? Чего ж не с-ранил вовремя от такой дивчины-то? – вздохнул Борис.

– Это ник мой в Сети, – объяснил Ран. Затем пробурчал: – Сбежишь тут… Прицепилась, зараза, теперь хрен от…

Неожиданно у всех запищали передатчики. На шести экранах выступила одинаковая информация:

«Вы в игре. Выйти из неё можно лишь двумя способами: победить или погибнуть. У каждого из вас будет выбор оружия, множество бонусов, куча врагов и только одна жизнь».

После прочтения большинство подняло головы и с неохотой перекликнулось взглядами. Хотелось просто молчать и думать, что никакого сообщения и не приходило вовсе. Первым заголосил страх девицы:

– Это что ещё значит? – проговорила Ирина, всем своим нутром выказывая готовность разразиться слезливой истерикой.

– Да ничего особенного: у какого-то психа началось сезонное обострение… – без всяких напряжённых эмоций пояснил Борис и своим фирменным прищуром оглядел весь мир по сторонам.

– Да нет, ну твою мать, а!.. Ну почему в таком дерьме обязательно я, а?! – бормотал в сердцах Ран, как будто точно поняв, что здесь с ним должно случиться.

– Так, а ну потухли все! – рыкнул Игорь, чуя зачаток паники в их компании.

Трансляторы возвестили о новом послании:

«Приборы у вас на руках содержат полезную информацию, которая поможет вам выжить. Через них вы также будете получать задания уровней. Они же будут контролировать соблюдение правил игры. Если вы попытаетесь избавиться от передатчика, разбить его или выбраться за пределы локации, он сделает вам предупреждение электрошоком или убьёт, впрыснув под кожу яд».

Почти никто не мог оторваться от дисплеев. Многие, похоже, перечитывали текст несколько раз, сбиваясь от нежелания верить в эти данные. Ран пробегал вновь и вновь отдельные фрагменты, и заметно было, как он ненавидел, страшился, но тем не менее собирался с духом, готовился к тому, от чего уже не отвертеться. Его кожа волновалась, а губы злобно говорили что-то про себя, не размыкаясь. Слышалось плаксивое дыхание Ирины, которое не вызывало жалости, а лишь раздражало. Игорь встретил новости непоколебимым каменным лицом. По призрачному Виктору нельзя было определись, вник ли он в смысл письма, а если и вник, то хоть какое-то впечатление… Короче, неясно, с ними он сейчас или где-то в другом мире?.. Строго по разу прочли только Андрей и Борис.

– Ух ты, как интересно! Серьёзно что ли? – легко и с издевкой наиграл последний.

– И что, это правда? – Андрей впервые и неловко подал голос среди коллектива. Он всё это время переминался с ноги на ногу, скрестив руки за спиной, и внимательно наблюдал за всеми.

– Уж не сомневайся, – тут же откликнулся Ран, грузно и уверенно, как залп артиллерии. Игорь своей широченной клешнёй похлопал Андрея по спине, мол, крепись, дружище, в обиду не дам.

– Да что же это… – шёпотом выжала из себя Ира и захлебнулась.

– Ничего особенного: кто-то очень яро фанатеет по «Квэйку», – ответил Борис.

Аппараты опять затрезвонили.

«Кое-кто из вас уже пытался сбежать с территории. Спросите у них об ощущениях…»

Все почему-то сразу посмотрели на «влюблённых». Андрей помнил, как они ползли сюда, едва держа равновесие и цепляясь за деревья…

«А это вам для профилактики…» – добавили трансляторы.

Пауза. Поняли не все.

– Не-ет! – протянул Ран, причём так, словно не спасался от беды, а уже точно знал, что её придётся перетерпеть – раздосадовано.

Вспыхнули порохом крики, самый громкий из которых принадлежал Ире. В следующую секунду Андрей свалился на землю. Разряд обнял всё его тело снаружи и внутри, как будто чьи-то гигантские ладони подкрались сзади и напугали до чёрта. Удар током повлёк за собой адское жжение всего мяса на костях, мышцы надулись болью, конечности не шевелились. Это мучение невозможно было погасить – оставалось ждать и переживать, стиснув зубы… Глаза залепила мутная коричневая мгла, долго не рассеивалась, но сквозь её проталины Андрей различал фигуры остальных упавших и вяло корчившихся. Скрипели и жалили стоны… Лишь Борис устоял – даже сигарету не выронил. Он опустился на одно колено, наклонил голову и, спрятав глаза под веки, боролся с послесловием молний, протрещавших по всем клеткам.

Тикали мгновения, тикали под музыку вольного женского плача, всхлипы и причитания «За что?». Ира не могла успокоиться. Наконец, просто вылила все силы и потом только громко дышала в просоленную траву.

– Вот оно как, – прокаркал Борис сухим горлом. Он осторожно поднялся… Распрямился… Расправил плечи, размял шею и руки… Сощурился – пустил вперёд серую с бликами, режущую волну… Затем круто огляделся, сначала налево, затем направо. Лес рассекло, как мечом, по всему кругу, и срубы дымились; казнённые деревья роняли свои стволы, громыхая и взрываясь зелёным огнём листьев… А взгляд, что луч, застыл острой линией вдоль всей Земли, огибая её.

– Поиграть, значит, хочешь… – Борис докурил бычок, изрыгнул пепельное пламя, раздавил подошвой сигаретный фильтр. – Ну давай поиграем.

Потихоньку все принялись вставать. Проще всего удавалось это, как ни странно, бедному-бледному Виктору, который казался самым немощным среди прочих. Можно было подумать, что подобная процедура ему вошла в привычку. Ран помог подняться своей подруге, а Игорь – Андрею. На каждом из лиц навис густой ком кислоты, за исключением Бориса. Вряд ли ему сейчас было весело, но настрой он имел наиболее оптимистичный и решительный. Судя по нему, он чётко осознал проблему и наметил цель – выкарабкаться из этого омута самым выгодным способом. Для кого, правда, – для него или для всей группы – непонятно.

– Да нормально всё! – мига хватило, чтоб он вновь заискрился. – Красиво бандуру отгрохали. – Борис осмотрел маяк до верхушки. Солнце прыснуло ему лимонным ручьём на глаза, и он сморщился.

А маяк действительно сиял великолепием, высясь над лесом гладкою стрелой. Обтекаемый металл был столь безукоризнен, что даже не носил заклёпочных шрамов. Правда из восьми предполагаемых опор было только шесть – отсутствовали две диаметрально противоположные балки. В основании шпиль вмещал полтора метра и сужался ближе к флагу, который томно развевался.

– Ну, бояться нам нечего. – Игорь приступил к исполнению своей святой роли вдохновителя. – Человек же всего неизвестного боится, а тут всё уже на местах: какие-то зажравшиеся козлы захотели вживую, а не тупо на компе, замеситься в классную игрушку… А мы у них, значит, либо игроки, либо мишени… И вот из-за этой хреновины, – он указал на транслятор, – придётся нам, к сожалению, играть по правилам. Пока, во всяком случае.

Борис согласно зааплодировал и отвесил уважительный поклон Игорю. Ран просвистел и отвернулся.

– Попали… не скажу, куда… – выцедил он и топнул по трухлявой деревяшке.

– Да вы рехнулись что ли? – Ира переводила несчастный взор на каждого по очереди. – К-какая, к чёртовой…, игра?

Отвечать никто не собирался. Многие лишь озадаченно уткнули ладони в бока и выдували воздух.

– Свалилась деточка на наши мозги – мало бед нам было… – послышалось откуда-то. Андрей даже не разобрал, кому принадлежала реплика.

– Так-то вот, ребятишки, – Борис фатально закивал головой. – Придётся потерпеть… Мужайся, Витёк! – он хлопнул по лопатке худосочного юношу. Того аж пошатнуло, но парень даже слабо улыбнулся напарнику.

– И ты, девочка, тоже мужайся. Ну, что поделать, никуда не денешься, – развёл руками Борис и цокнул языком. Ира хотела уже раскрыть рот…

– Ну, да, понимаю, еле вериться, но… судьба такая… Заковыристая, но судьба! Всякое на этом свете бывает. Людей на Земле миллиарды, судеб миллиарды, хитросплетений разных. Ну, вот такая вот нам досталась. Всё в этой жизни случается: и кирпич на голову, и фамилия Засрулин… – Борис вёл себя так, словно размышляя, как провести грядущие выходные. Он подошёл к Игорю и объявил всем: – Что сложилось, с тем уж смиритесь. А где ещё исправить можно, так уж давайте постараемся не напортачить… и не ныть – это я о вас, сударыня.

– И что нам делать? – спросил Андрей.

– Играть, – твёрдо произнёс Игорь через несколько мгновений.

– А-а-фиге-е-еть… – выдал Ран почти неслышно.

Тем временем Борис приблизился к маяку и зазывным мотивом закричал в небо:

– Э-эй! Касатики! Скоро начинать-то будем? Резину-то не тяните!.. Ну, во что резаться будем: «Дум», «Квэйк», «Анрил», «Контра»?.. А может, в «Тетрис», а?

Отклик прилетел незамедлительно. Экраны засыпали печатными символами:

«Это миссия из пяти заданий. Вы будете получать их поочерёдно. Вы не сможете приступить к следующему заданию, не выполнив предыдущее. Если вы справитесь со всеми заданиями – миссия выиграна. Если вы не закончите пятое задание до истечения заданного времени, вы умрёте».

Андрей проверил время: приборы показывали, что полчаса уже иссякло – осталось четыре с половиной.

Внутри башни громко зашипел воздух. На каждой из шести диагональных опор, которые, сливаясь с маяком, поддерживали его, раскрылся лепестком маленький отсек. Борис с нескрываемым интересом обошёл вокруг получившегося «цветка».

– Так-та-а-ак… – он потирал ладони и, продолжая обход, вытягивал шею к маленьким сокровищницам. – Ну-с, какой на меня смотрит?.. А?.. Оп! Вот этот! – он вытащил из хранилища ремень со всевозможными крючками, петельками и карабинами, а также прицепленный к нему охотничий нож. Все оторопели, когда оружие было вынуто из ножен Борисом и сверкнуло своим широким, толстым и зубастым клинком.

– Интрига, – пугающе улыбнулся обладатель смертоносной вещицы. – Если дают нож, значит определённо придётся кого-то зарезать… Верно говорю?

Борис подмигнул Андрею. Народ по-прежнему сохранял немую сцену.

– Витёк, лови! – Борис извлёк идентичный багаж из соседней ёмкости и кинул долговязому парню. Тот опустил на приобретённый предмет растерянный, а затем и грустный взгляд и, в конце концов, увёл его в сторону, сжав губы. Подарку он рад не был.

– Так, господа, хватит рты разевать, ясно всё и так уже, – Игорь подошёл к шпилю и взял полагающийся ему инвентарь. – Разбираем вещички! Мне что, нянькой к вам наниматься? Тут по ходу выживать скоро будем, так что не тормозим!

Оставшиеся последовали его примеру: Ран – уверенно, Ира – неловко, Андрей – замыкающим.

Внезапно разбуянился ветер. Свежие пахучие листья заполонили, как стрекозы, весь лес, закружили над макушками людей, скользя по волосам и одежде. Осчастливленный багряный флаг приветствовал стихию своими частыми волнами. Пряди высокой травы и шапки деревьев яростно загудели, глуша прочие звуки. За этим шумом едва не утонуло оповещение трансляторов.

«Задание№ 1: Зачистить локацию от ботов»., – гласила надпись.

Вслед за ней на экранах отобразилось:

«6/6»

– Блин, здесь клещей тьма! – Борис поднял воротник плаща… Потом, как всегда, изучил местность своим знаменитым взглядом… Зачем-то стал принюхиваться… Поспешил опоясаться причудливым ремнём, не переставая озираться и жадно всасывать, точно хищник, приносимые ветром запахи. Затенённое возникшими морщинами лицо испускало тревогу и сосредоточенность.

– В чём дело? – насторожился вместе с ним Игорь.

Борис, немного погодя, ответил на полном серьёзе:

– Чуешь?.. Жареным пахнет…

Андрей внимательно наблюдал, но был вынужден отвлечься. Он услышал что-то у себя за спиной… Шум травы… Нет, конечно, она вся тут шумела под воздушным натиском, однако к этому ровному тяжёлому фону добавилось ещё некоторое шуршание травы – очень резкое и прерывистое, отчего и выдавало себя. Было похоже, что кто-то двигался в траве… Кто-то бежал прытью… Поначалу Андрей инстинктивно понадеялся на баловство воображения. Но он заметил, как и другие навострили уши и задёргали головами, устанавливая направление звука. На лицах выразилось недопонимание; Игорь заподозрил нехорошее.

Борис вытащил нож.

Андрей так и не среагировал бы, не случись ему услышать позади себя влажное рычание – сквозь обильную, лопающуюся и клокочущую слюну ярости. Он волчком крутанулся на сто восемьдесят градусов. А дальше взорвалась стена травы, и бомбой ринулась оттуда стальная колючая тварь с пастью из плоти и костей. Одно касание о землю лапами – и чудовище торпедировало жертву своим литым телом, которого Андрей уже не видел – разинутые челюсти заслонили всё, рыгали горячим языком, близились и росли…

Ира завизжала; остальные отпрыгнули.

Мир опрокинулся шиворот-навыворот: Андрей не сообразил, что успел уклониться, выгнув туловище назад до предела, и даже не ощутил сперва боли разбитого носа – смердящая туша всё-таки шаркнула по корпусу и голове. Юноша упал на спину, сразу же перевернулся и отжался от земли, собираясь вскочить, но всё равно не успел бы – рычащая пасть уже падала на него чёрно-красным куполом…

Но за считанные сантиметры от мёртвой хватки белых клыков Игорь, стоявший сбоку, со всего маху долбанул мощною ногой в голову монстра. Того, ещё более разгневанного, отбросило к Виктору, Рану и Ирине. Двое последних шарахнулись врассыпную с воплями; Виктор только прикрылся руками.

А исчадье ада прижалось к траве, готовясь наброситься. Лишь богатство целей заставило его замешкаться…

Сокол внезапно пикировал с небес. Обрушился на тварь. Затмил её своими широкими крылами… А клюв пробил одним ударом висок. Алый гейзер обдал зелёный покров почвы… Чудище не шевелилось…

Шли мгновения абсолютного паралича всех, кроме убийцы монстра – тому нужно было слегка отдышаться… Наконец, Борис поднялся с трупа, щеку вытер об рукав, нож – об папоротник. Пока только он догадался посмотреть на дисплей и увидеть там:

«5/6»

– Ну вот, есть какие-то сдвиги, – довольно констатировал он как ни в чём не бывало. Безмолвие продолжалось…

– Твою материю!!! – высвободилось у Рана, а далее он повернулся к лесу и разматерился вдоволь и по-чёрному. Под сей древнерусский фольклор началось отрезвление группы.

– Замечательно. Андрюха, ты цел? Нормально всё?.. Ничего, ерунда – заживёт. Давай-ка, повторяй за мной… – Игорь надел ремень с оружием. Андрей и Виктор сделали то же. Ира к этому времени медленно села на землю, обняла коленки и тихо поскуливала, никого не замечая перед собою. Огненный Ран в разгаре своём встретил эту картину и заныл от неистовства.

– Да ты, зараза, заткнёшься или нет когда-нибудь???!!! – взбесился он не хуже зарезанного только что монстра. Ира лишь слабо обратилась к нему испуганно-молящим лицом и широко распахнутыми очами и прошептала:

– Я не хочу… Я не хочу, пожалуйста… Не надо… – она посмотрела на всех и произнесла: – Не бросайте меня, пожалуйста…

Затем Ирина положила подбородок на колени, закусила палец и опять ушла в забытье, покачиваясь туда-сюда.

Андрея ещё немного трясло от пережитого столкновения. В крови синтезировался естественный, звериный страх, от которого отвлекала нежданная жалость к девушке, хотя Андрей и боролся с ней. Ему мерещилась Даша, просящая о защите, и сердце сжималось…

Ран же, не напоровшийся на ответные ругательства, хотел было по новой загромыхать, но захлопнул рот. Он дышал громко и прерывисто, как автоматная очередь. Зрачки его сновали по разным углам, точно шайбы, а губы содрогались, демонстрируя огромные запасы того, что ещё не высказано им вслух.

В конечном счёте, он успокоился, даже с смутился с неохотой, затем нагнулся к Ирине и, обняв её, заговорил, как мог, ласково:

– Ну… Ну, всё, всё, ладно… Тише… Не убегу я от тебя… хоть и Ран…

Девушка прильнула к нему мордочкой и, утешаясь, сушила глаза от слез его футболкой, а Рану ничего не оставалось, кроме как бессловесно извиняться перед всеми за неуместные сейчас телячьи нежности.

– Трогательно… Так, Игорёк, ты, как самый адекватный, принимай-ка командование этим цирком, – Борис почесал переносицу, смотря вдаль и по сторонам.

– А вы? – удивился Игорь.

– Да я не умею, – усмехнулся Борис. – Больше за себя отвечать привык. Ты вроде малый толковый. Не пускать же на ветер столько живой силы. Так что действуй.

Игорь изучил мельком бездыханную тварь, которая оказалась обыкновенной овчаркой, закованной почти наглухо в устланные шипами доспехи.

Ветер к этому времени почти смолк.

– Ну, поднимайся, – говорил Ран своей подруге. Они вместе встали, не расторгая объятий. Ран надел на Ирину пояс и снарядился сам.

Отовсюду донёсся собачий лай. Ира вздрогнула.

– Так, разделяемся на пары… – очнулся Игорь и начал ориентироваться на местности. – Расходимся обратно, откуда пришли. Я с Андрюхой – туда. Вы, – он кивнул на Рана с Ирой, – идёте вон туда, Борис и… этот…

– Виктор, – напомнил Борис. – Ну, понятно, в общем. Витёк, почапали!

Последняя пара стала углубляться в лес, уменьшаясь, затемняясь и заслоняясь растениями. Развевался стремительный плащ и трусил рядом нескладный помощник…

– Эй! Вы куда?! – кликнула Ирина и обратилась на Игоря: – Нас же перебьют поодиночке, надо вместе держаться!

– Не перебьют, если постараешься, – заверил тот. – Прочёсываем каждый свой сектор.

– Зачем? – Ира так и не решалась понять, чем ей здесь придётся заниматься.

– Вот зачем! – Игорь ткнул на дохлого пса. – Мочить сволочь эту при первой встрече.

– Как?!

– Как угодно, лишь бы намертво! В способах можешь себя не ограничивать!

– Ты ё!.. Витёк, беги!!! – раздалось за непроглядной зеленью с той стороны, где скрылся Борис с «коллегой». Потом – треск веток и животный рык…

– Мамочки! – девушка едва не упала от ужаса.

– Всё, погнали! Удачи! – Игорь ринулся в гущу травы. Андрей за ним. Он видел, как Ран волочил за собой бедное существо по имени Ира.

– Ран, стой! – позвал Якорь перед тем, как совсем потерять парня из виду. – Это имитация компьютерной игры, понимаешь!.. Ищи оружие, ищи амуницию, мы с ножиками долго не протянем!

Ран кивнул. Игорь и Андрей возобновили движение. Валы дёрна мгновенно отрезали их от бурных событий, которые кипели на другой половине древесного лабиринта. Тишина запеленала молодых людей в кокон сразу – только изнутри её разъедали шип дыхания и хруст обуви.

– У тебя щека левая… – прохрипел Якорь на бегу.

Андрей оттёр лицо от ошмётка пены бешенства. Он затянул верхнюю губу за зубы и почувствовал тресканье запёкшейся в носу крови.

«Сто лет такого не испытывал. Полегчало даже».

Две трети пути от центра до ограждения с черепами были преодолены. Андрей чуть отставал от напарника, пытаясь набраться смелости и сказать то, против чего бунтовала его тяга к безопасному. Рядом с сильным и выносливым Игорем угроза сводилась к минимуму, а именно с этим нужно было порвать. Зачем? Здесь же рыскают голодные псы, и можно запросто погибнуть!.. Затем, чтобы уединиться и найти ответы на свои вопросы. Ведь ради этого он попал сюда…

Плоть так и не позволила ему накопить решимости, потому он выпалил чисто механически:

– Разделимся. Я вправо, ты влево.

Всё. Теперь гордость не даст взять слова обратно, пускай хоть шкура в мольбах замучается.

– Справишься? – усомнился Игорь.

– Без проблем, – выдохнул Андрей, разозлившись на того, и, даже не оглянувшись на прощание, помчался желаемым маршрутом. Да, вот что значит почувствовать себя в чём-то ущербным – и никакой храбрости не пригодилось.

Андрей, огибая прямые, заросшие мхом стволы, нёсся сначала по открытому пространству… Потом протаранил несколько густых растительных преград… И вот, он остановился… Казалось, Игорь не посмеет бросить товарища в беде, подоспеет вслед за ним, и жуткая, бредовая идея разобьется-таки о благоразумие. Но нет. Андрей осмотрелся кругом и убедился: он был один, чего и хотел. Он осознал это, оценил ситуацию и понял, что приватности не хватает – необходимо нечто поукромнее. Лёгкие его дрыгались внутри двумя трусливыми зайцами, кожа вспотела и зарделась не столько от мышечной активности, сколько от нервного перевозбуждения.

Недалеко правильной фигурой расположились три дерева. Участок меж ними почти полностью и по грудь оккупировала трава, оставив лишь узкие и неровные лазейки. В одну из них нырнул Андрей и сел у дерева, прислонившись к неудобной бугристой коре. С наслаждением закрыл глаза… Замлел от долгожданного умиротворения… И чихать на всех! Пусть пока без него повоюют…

Постепенно жар остывал. Состояние Андрея обретало равновесие с бескрайней природой. Он переставал быть автономным организмом с температурой выше внешней среды и бурлящим метаболизмом. Он превращался в безмятежный сгусток материи, такой же, как и эти пассивные деревья и растения, как эта прохладная земля.

Первую минуту он ни о чём не думал… Потом посетила мысль: а можно ли вообще ни о чём не думать? Даже во сне что-то видишь, ощущаешь, помнишь… А значит думаешь… Сон… Покой… Какое же прекрасное, какое вожделенное слово!

«Давно же я не испытывал покоя. Я и забыл уже, какой он из себя. И сейчас его нет со мною. Это ложный покой. Лежу вроде бы в глухой и тайной обители, в мягкой крепости, никто не видит меня… Чем не покой?.. Не-е-е-е-ет… Что такое покой? Это когда ни о чём не думаешь?.. Нет… Так не бывает… Покой – это когда не думаешь ни о чём постороннем, ни о чём, что мешает. Вот оно что!.. А мне страшно!.. Страшно… Где же ты, покой?! Когда покинул меня?! Чем заменить тебя?!.. Что на тебя похоже?.. Какой ты?.. Ты оставил меня, а я не ненавижу тебя за это! Я люблю тебя! Я хочу в твои ласковые руки!.. Вот какой ты!.. Ты… как Даша… Дашенька и есть мой покой… Но Дашеньки больше нет!.. А значит и покой не вернётся никогда…»

Андрея исцеляла лесная тишина. Дуновение ветра было неизмеримо, призрачно робким. Каждую травинка, каждый листик баюкало столь слабо, что это колыхание казалось лишним и бесследным в летописи мироздания. Но все вместе, колеблясь в унисон и соприкасаясь друг с другом, они единились в мерный, вселенский гул, в гигантскую сферу, полную безгранного звука, который стекался в её центр, в сознание Андрея.

Где-то далеко-далеко залаяла собака. Лес почти совсем поглотил её голос.

«Там горят бои. Кто-то убегает, кто-то догоняет… Кто-то убивает, кто-то умирает… Мы все загружены в эту замкнутую арену… И всё должно быть привычным: вид от первого лица, оружие в руке перед носом, игровое пространство, цель миссии, союзники из Сети и примитивные боты-соперники… Только вот выйти нельзя, если осточертело или чересчур страшно. И по новой переиграть тоже не удастся… Господи, если ты есть, как же страшно-то!..»

Некоторое время он не мог подавить последнюю мысль. Тело знобило, а в мозг лезло лишь одно слово:

«Страшно… Страшно… Страшно…»

Из недр зелёной локации послышался собачий визг.

«Нет, не безнадёжна ситуация. Вполне реально выжить… – укротил Андрей обжорливую эмоцию. – Интересно выходит. С каждым годом компьютерные игры совершенствуются. Улучшается графика, улучшается звук. Игровой процесс приближается к реальному. Раньше, чтобы вылечиться, надо было просто подобрать аптечку; сейчас порой на это нужно время, нужно управлять самим ходом врачевания, к каждой ране подбирать свой медикамент… Кроме того, если надлежаще не подлечиться или увечье серьёзное, то можно скончаться и без вражеских стараний… Когда-то камера двигалась ровно; теперь она мельтешит и мутится по-настоящему, да ещё и прицела нет… Усталости раньше у героев не было в играх… То есть, понятно, к чему идёт стремление – к реалистичности. Нынче есть уже виртуальная реальность: надеваешь очки, подсоединяешь к коже электроды – и придуманный трёхмерный мир уже не на скупом экране, а вокруг тебя! Имитация звуков, запахов, тёплого и холодного, скользкого и шершавого. А главное, имитация боли! Конечно, она многим ниже действительной. Но это факт: люди хотят испытывать боль в играх! Потому что в этом весь драйв, адреналин, изюминка. Без боли уже не интересно, не модно. Первый „Дум“ – классика, но кто сейчас играет в него?.. Это уже пройденный этап – нужно большего! Значит и притуплённая боль тоже наскучит, и геймеры пожелают истинных ощущений… А коли к этому движется игровая индустрия, зачем изобретать все эти высокие технологии? Не проще ли дать психам вроде меня автоматы, запереть где-нибудь на заводе, и пусть перестреляют друг друга: и им удовольствие, и психов на Земле меньше станет… Это, собственно, и случилось… И ты среди них – заслужил! Если какая-то паршивая игра для тебя оказалась важнее жизни любимой, вот и женись на ней и спи с ней! Давай, наиграйся всласть, пусть она тебя поимеет хорошенько!»

Андрей открыл глаза. И замер…

Из травы на него скалилась овчарка. Андрей даже не заметил, как она подкралась, не слышал лязга стальных пластин. Неужели задремал?!..

Собака была метрах в пяти от юноши. Она не рычала – просто скалилась и смотрела. Виднелись только клыки, чёрный нос и глаза; всё остальное – металл.

Но Андрей не боялся. Вернее, боялся, но не обычным страхом, а своим, геймерским, когда играешь, к примеру, в хорроры.

Он помнил, что над ним была удобная ветка – специально для укрытия от псов. Деревья здесь также были тщательно подготовлены к игре: на некоторых нижние ветви срублены под корень, и забраться на них невозможно, а на каких-то оставлена одна, но мощная…

«И тут есть… Слева, кажется…»

Андрей заморозил свой взгляд на взгляде монстра и не шевелился.

«Спокойно… Это зверь. У него нет личной инициативы. Он реагирует. Каждое его движение – это ответ на что-то извне. Не дёргайся, и он не тронет…»

Однако спустя секунды, хотя Андрей и не шелохнулся, собака равнодушной не осталась.

«Идиот! От тебя же страхом прёт как от помоев! Хищники-то его чуют!.. Вот тебе и „не на что реагировать“!.. Так, план „Статуя“ отметаем… Попробуем…»

Андрей принялся очень медленно ползти спиною вдоль ствола, подталкивая столь же медленно ногами туловище. Когда выпрямился, осторожно потянул руки вверх. Овчарка злобно загнусила, но не сходила с места…

Андрей встал на носки, нащупал спасительную ветку и перехватил её покрепче, словно турник на физкультуре.

«Буду плавненько действовать, пока у собачки терпение не кончится…»

Он поднял ногу, пошаркал ею по дереву и в метре от корня обнаружил выступ – спил ветки. Опёрся на него поудобнее. Зверюга уже откровенно рычала.

«Без паники…»

Андрей начал подтягиваться…

И тут монстр, блюя яростью, задними лапами швырнул в юношу своё тело. Безотказный инстинкт жизни, честь ему и хвала, моментально подбросил Андрея вверх, поиздевавшись над ним в придачу: взвинтившийся парень долго и отчаянно брыкался ногами, что уже было не только лишним, но и чуть не свалило его с ветки. Он испуганно суетился в поисках подходящей позы, чтобы ненароком не кануть на расправу к лучшему другу человека.

А внизу распалился адский лай. Псина металась вокруг дерева, не зная, куда себя девать. Она обливала жертву драконьим огнём, гремела латами, царапала кору когтями в стальных наконечниках, подпрыгивала к добыче и клацала своим капканом.

Андрея пригвоздил ужас. Именно поэтому он решился действовать без промедлений, иначе после нескольких минут такого бесовского концерта он точно вцепится в тополь, как в мать родную, и не слезет оттуда, пока кто-нибудь не примчится на помощь или же он сам не рухнет от онемения мышц.

Своей судорожной сущностью он вытащил нож.

«Спокойно!.. Ты высоко… Эта гадина тебя не достанет, если сам не захочешь…»

Он неоднократно поманил собаку рукой, замеряя высоту её прыжка и каждый раз отстраняясь от надвигающейся пасти. Её пар аж бил в лицо! Морда защищалась шипованным шлемом, но нижняя челюсть и горло были доступны.

Секунда… Две… Три…

«Всё, хватит!.. Главное, бей посильнее!»

Он поймал очередной скачок овчарки…

«Простите меня все!»

– А-а-а-а-а-а!

Удар! Мягкие ткани вмиг отдались длинному клинку. Брызнула бордовая струя, окатив теплотой руку. Животное завизжало… и полетело к земле вместе со своим живодёром.

Оба грохнулись в заросли. Нож выбился из собачьей раны, но сохранился в кулаке Андрея, который сразу же кубарем выкатился из травяного омута и занял слегка трусоватую, но всё-таки боевую позицию. Он глядел, как кренится туда-сюда частокол растений, слышал перемешанные друг с другом скулёж и рычание, ждал, когда тварь испустит дух.

Поначалу страх не позволял рождаться каким-либо прочим раздумьям – всё готовилось к обороне… Но зверь долго не появлялся, продолжая кровохаркать за глубоким занавесом… Андрей видел перед собой картинку и пытался узреть в ней нечто знакомое. Он немного развёл локти и приподнял руки, чтобы они торчали из уголков его обзора. Затрепетало что-то сладкое, манящее в душе игрока – в нём даже прекратилось чувство опасности. До этого он только жадно пялился на экран компьютера, бродя по коридорам, расстреливая мутантов и меняя пушки, словно подросток, упивающийся порнофильмами, но не познавший ещё сие жгучее и прелестное своей плотью. Но судьба создала случай, случай привлёк идею, а идея – любопытство и решимость. Вот он, шанс потерять, наконец-таки, эту компьютерную девственность – редчайшая возможность.

Андрей облизнул губы и тыльную часть зубов. Крутанул нож в один оборот и зажал его острием назад – рука теперь походила на кровавую лапу огромного богомола.

«Классно! – подумал игрок. – Разве что счётчика здоровья не хватает… Андрей, ты завалил настоящего монстра – не нарисованного… Продолжай… Это будет отличное прохождение, отменный матч!.. Ты ведь сам желал такой эксперимент – фортуна, веришь или нет, тебе его преподнесла… Будет великолепный финал… Чёрт, даже не страшно!.. Наверное, я просто убедился, что тварь уже безвредна…»

В это самое мгновение, точно кто-то подслушал мысли, раненая овчарка с бешенством выбросилась из укрытия – и прямо на Андрея. Но тот со встречными воплем и размахом шибанул «бота» ножом по морде. Враг пал в стороне и завыл в слабой агонии. Но Андрея тоже сбило с ног. Ткань одежды на правом предплечье оказалась разорванной и заляпанной в крови – его собственной. Шип на собачьих доспехах всё же отпечатал на теле клеймо этого незабываемого свидания. Андрей ощутил жуткое каление своего мяса, и это его отрезвило.

«Твою мать, что ж я делаю-то!»

Он подполз к теперь уже беззащитному созданию, которое жалобно стонало в конвульсиях, приставил острие к его глазу и, зажмурившись, вдарил с силой по рукоятке. Животное коротко взвизгнуло и более не мучилось…

Андрей не мог отдышаться, как и сердце не способно было вернуть нормальный ритм. Он нарвал растений и наскоро обтёрся ими от чужой крови. Посмотрел на дисплей транслятора и увидел там:

«3/6»

Затем аккуратно отвёл липкие лохмотья: кровь чуть замедлилась, царапина была неглубокой, но по площади внушительной. Пока Андрея ничего, кроме травмы, не интересовало. Держа капающую конечность горизонтально, он воротился в зелёную, а ныне обагренную, гущу и взялся обшаривать сухие корни деревьев, копошась в чёрствых щелях, мажась в приставучем лишайнике и разгребая гниль. С такой диагностикой он, злой, обошёл первое, второе дерево…

«Да где же ты, скотина?! Должна же ты быть где-то!..» – напряжённо подумал он, роя почву под третьим стволом…

Бухнулся на мягкое место… Ничего!

Посидел, поразмышлял…

«Нет, Андрей, так не годится! Ты же не полностью обыскал, ещё клочок остался мизерный. Уж будь добр…»

Он разворошил последний пласт переработанных листьев под тугим древесным отростком…

«Есть!» – Андрей вынул белый полиэтиленовый цилиндрик с красным крестом. Наплыла в некотором роде эйфория.

«Поганые бонусы! Куда вас только не прятали на моей памяти!»

Он содрал зубами этикетку, неспешно и с удовольствием замотал бинтом рану, использовав всю пачку, и стянул обратно испорченный рукав спортивной куртки.

– Ни хрена здесь романтики нету! – подытожил он через какое-то время, подвергшись после радостной волны резкому упадку оптимизма.

Встав, Андрей поплёлся вялой трусцой, намереваясь исследовать кольцо всего уровня и отыскать других игроков. Напомнила о себе жажда. К промокшей коже неприятно приклеилась футболка. Юноша со стыдом признался, что ему, именитому в Сети берсеркеру, истребителю всякой нежити и инопланетной пакости, уже порядком поднадоел этот аттракцион. Соблазнительное изнурение окутало его всего, и он не отказался бы выбраться отсюда и вернуться домой, «принять ванну, выпить чашечку кофе»… Да просто поспать.

Впрочем, на мечты такого характера вскорости сработал надёжный антидот. В голове проявились кадры убийства Даши, её побледневшее тельце и бордовая лужица на полу, чёрный мешок для мусора, подвал, вонючие коробки из-под продуктов, натасканные бомжами…

Андрей покрылся ледяной коркой, которая трескалась и срасталась вновь при каждом его твёрдом движении. Он быстро и ловко бежал, избавившись от всякой чуши насчёт «Game over» – разрешено, но только через собственный труп. Он заперт в игру без легкомысленных клавиш – честную и справедливую для него игру. И он обязался пройти эту смертоносную вещь, потому что в том хранился смысл. Потому что было ради кого.

– Да повымерли все, что ли?! – пробурчал Андрей, так и не обнаружив ни души, и тут же понял глупость недоумения. Как раз это наиболее вероятно…

Издалека выбрел девичий крик. Андрей ринулся на первобытный зов о помощи, излишне накручивая темп – часто запинался о вездесущие кочки и коряги. Нытьё Ирины не смолкало и служило нужным ориентиром. Постоянно раздавались и собачьи аккорды. Вот мелькнула знакомая одёжка Рана…

Спустя несколько мгновений перед Андреем пылало зрелище с тремя героями.

Перепуганная и ревущая Ира, прижимаясь спиной к берёзе, пыталась отползти ещё дальше – ноги не подчинялись ей и, отпихиваясь от земли, толкали хозяйку назад, не понимая, что там был тупик.

А к девушке подскребалась окровавленная и разъярённая овчарка в доспехах. Её шея была пробита сбоку насквозь стрелою, наконечник которой торчал из сустава лапы. Ран, сжимая в руках заряженный арбалет, стоял подле и орал, перекрывая разрывания монстра:

– Добивай! Добивай, дура!

Ира держала нож, совсем уныло висевший у неё в кулачке, и с хныканьем качала головой…

– Бей, падла, а то самой башку прострелю!!! – вулканоподобный Ран демонически осклабил клыки и встряхнул угрожающе оружие.

Ира завопила изо всех оставшихся сил, подбежала на коленках к свирепой, глазастой зверине, вцепилась в нож обеими руками и слепо нанесла по виску щедрый удар, выпалив с ним для облегчение резкий, ещё более душераздирающий стон. Не отпуская охотничьего клинка, она упала лицом в сгибы своих локтей и несчастно заплакала, не желая ничего кругом замечать. Собака шевелилась.

– Проверни!.. Проверни!!! – рявкнул Ран.

Девушка, не отвлекаясь от упоительного страдания, прокрутила хлюпающий нож. Животное дёрнулось и отошло навеки в собачий рай…

«Да она ведь поседеет от такой нервотрёпки!.. Переборщил ты… – не выдержал Андрей, а затем фыркнул и подумал: – И кому я, интересно, сейчас претензии предъявляю?»

– Молодец! Умница! Всё правильно сделала! – Ран подошёл к подруге, присел с ней рядом и обнял. Строгость и громкость в его голосе не исчезли, но теперь несли определённо иной оттенок, назидательный. Поднимая Иру на ноги, он продолжил: – Вот так их надо впредь! Усвоила? Без соплей и без эмоций! Ты здесь не душенька Ирочка – ты здесь зверь, шкура, как я и эта тварюга блохастая! Ты тут выживаешь, и у тебя на это прав ровно столько же, как и у других, поняла?! А ну посмотри на меня… Посмотри, я сказал!.. В глаза!.. Вот так, умничка… Лицо, лицо расслабь, тебя за него не кусали!.. Каменное лицо!.. Вот так… Вдохнула… Выдохнула… Теперь почисти нож – можешь об джинсы, не жалей, даже полезней будет… И верни в ножны… И откинь нахрен всякую жалость!

«Да тут жалость – послевкусие. Ей бы ужас свой суметь перебороть, в чём пока сомневаюсь» – подумал Андрей.

Ран в качестве вознаграждения обнял голову девушки и поцеловал. Но без лишних нежностей – сразу же мягко отстранился. Начал делать вид, что, мол, любовь любовью, а надо о ситуации хлопотать. Ему, похоже, нравилась роль жестокого, но мудрого наставника.

«Простительная слабость… Нет, всё верно ведь делает – девчонку от самой себя спасает».

«Учитель» стал прозорливо оглядываться по сторонам и только теперь узрел находящегося в нескольких шагах Андрея – аж в лице переменился от неожиданности.

«Нет, брат, не старайся – Бориса всё равно не переплюнешь!» – мысленно усмехнулся тот.

– Чего вылупился? – грубо наехал Ран, увидев, судя по всему, оценивающее выражение наблюдателя.

Андрей немного опешил.

– Я думал, ты рад, что кто-то ещё жив, кроме вас двоих, – произнёс он без вызова.

– Угу. Могу сплясать от радости – специально для тебя! – Ран повысил тон и отвернулся, потребовав тем самым отвязаться от него.

Убедившись, что неуместно обозлившийся парень мириться не намерен, Андрей дальше напарываться не стал.

Как раз вовремя нашёлся повод отвлечься от нежелательной компании: в противоположной части леса грянул выстрел и заскулила собака… Ира вздрогнула, но Ран, сохранивший невозмутимость, не помчался выяснять обстоятельства, а потому и спутница участия принимать не собиралась.

Андрей побежал на звук. Быстро проверил показания передатчика. Тот отображал:

«1/6»

У маяка к нему вдруг присоединился Якорь. В руке от держал пистолет, за плечами укрепился арбалет, а на поясе сидели пять магазинов и аптечка – белая коробка с красным крестом.

– Андрюха, блин, я тебя обыскался!..

– Это ты палил? – перебил его Андрей.

– Не, это…

– Не Ран и не Ирка: я от них только что, – тут же отмёл Андрей от напарника две версии.

– Тогда Борис, – твёрдо сказал Якорь. – У него пушка.

Эпицентр стрельбы разыскали легко. Огонь действительно открыл Борис. Перед ним лежал застреленный пёс. Фигура в высоких, прямых складках плаща неторопливо колдовала над пистолетом тех же марки и модели, что и у Якоря. Самый старший и спокойный из игроков был почти спиной повёрнут к явившимся молодым людям, но, конечно же, не мог не знать об их визите.

– Всё ништяк, ребятки, – сообщил он и воскликнул, не оборачиваясь: – А, Игорёк, нашёл своего приятеля! Отлично, строй не поредел!

Борис закончил сборку оружия, вонзил обойму и передёрнул затвор.

– Смазать бы его не мешало получше, – пробормотал он, повернувшись к паре, но глядя по-прежнему куда-то в недосягаемое подпространство, словно кого-то выслеживая. – Странный лесок… Ветра сейчас нет, флаг висит, трава не шевелится… листья – тоже… А деревья всё равно шумят.

– Андрей, а ты чего не затоварился? – удивился Якорь, не найдя на ремне друга полезных предметов.

– Ну… Не везёт пока, – с неохотой процедил Андрей. Он и вправду был самым нищим из всех игроков. Аптечки и бинты при поясе имелись у каждого, кого он успел повстречать. Хорошее оружие также носили почти все – лишь он да Ира рискованно воевали с ножиками. Но Андрей сознательно не пытался обезопасить себя доступным на уровне снаряжением. Он чувствовал своё неравенство перед другими игроками, а точнее, превосходство, и его грызла вина. Но он сам не ожидал, что его принципы смогут преодолеть желание оставаться невредимым, по крайней мере до сей поры… И всё-таки понимал, что вскоре ему придётся нарушить этот безмолвный обет совести.

– Эй, а что с рукой?.. Дай взглянуть… Ёлы-палы! – Игорь рассматривал повязку с кровавой полосой. – Так, прекращай-ка геройствовать, вот… – начал было он, однако Андрей тут же отрезал:

– Нет, – и демонстративно выхватил клинок. Даже отошёл от Игоря, чтобы тот не донимал.

– Гордость и предубеждение, – риторически изрёк Борис. – У Витька те же проблемы.

До троицы донеслись лай, рычание и визг. Все побежали по неровной поверхности через травяные заслоны к месту накала страстей.

Не очень далеко от шпиля они застали Виктора. Весь инвентарь его состоял из полученного на старте игры ножа, двух упаковок бинтов и пистолета. Но всё это благополучно томилось на поясе. А держал он увесистый берёзовый сук, чуточку забрызганный кровью, и к эффективному оружию, кажется, прикасаться не собирался. В это мгновение заплатанная сталью овчарка в очередной раз прыгнула на него, но он с уверенностью чемпиона по бейсболу вломил зверюге по башке, как по мячу. Брякнул шлем. Монстра в полёте аж закрутило.

Андрей уже двинулся с обнажённым клинком на подмогу, а Игорь стал прицеливаться. Но Борис сразу остановил обоих, заградив их руками.

– Тише-тише, господа! – бережно прошипел он. – Делайте ваши ставки…

Враг тем временем оклемался и снова атаковал Виктора. Дубина юноши теперь настигла нижнюю челюсть пса. Хруст! Того подбросило вверх и едва не кувыркнуло. Жутко задевающий вой рассёк окружающий мир. Наблюдающие без исключения сморщились – это относилось и к автору жёсткого удара. Безучастная троица автоматически почесала подбородки. Андрею померещился полный рот густой крови и вышибленных зубов – чуть дурно не сделалось.

Но бешеная тварь, несмотря на такую болевую встряску, опять молниеносно вскочила и метнулась на Виктора. Тот на сей раз не успел как следует размахнуться. Всё, что он сумел сделать для своей защиты, это выставить вперёд палку. Он рухнул на землю, сжимая первобытный инструмент, в который собака вцепилась разбитой пастью и тянула на себя, считая данную вещь частью тела жертвы.

Все ждали, когда положение принудит Виктора взяться за пистолет, ведь у него и сейчас была реальная возможность совершить это. Забыть об оружии в панике он не мог, потому что той не существовало. Лицо юноши говорило, конечно, о неприятных переживаниях, но никак не о безумии.

После серии мощных рывков монстр отобрал палку, мельком повозился с ней и выплюнул. Он вцепился Виктору в пятку, неистово мотал её и тянул на себя. Тот отбивался свободной ногой. Но за пушку всё равно не брался!

Лишь когда животное чуть было не переключилось на горло парня, Борис стремительно направил дуло пистолета на кровожадного охотника и всадил ему пулю в массивное тело. Огненная муха прошила доспехи и сбросила взвизгнувшую овчарку с Виктора. Борис же подлетел к недостреленному псу, вытащив на ходу нож, и придавил ему голову сапогом, чтобы «больной» не мешал «операции»… Далее все отвели глаза…

Зверь затих навсегда…

– Добротное изделие. – Борис постучал по металлическим пластинам. Потом, помогая потрёпанному юноше встать, отметил: – Блин, Витя… Ты меня пугаешь своим пацифизмом.

Виктор на это с присущей ему грустью вытащил-таки пистолет и протянул более умелому игроку.

– Вот, нашёл тут, в кустах… – сказал он. После паузы и серьёзного взгляда Бориса подтвердил: – Да мне точно не нужен.

– Ну как знаешь. – Тот принял трофей и начал его разбирать.

Виктор подобрал своё бесхитростное орудие.

– Зачем? – спросил он и кивнул на процедуру.

Борис улыбнулся.

– Да просто так, для развлечения. Как кубик-рубик складывать.

Подошли Андрей с Игорем. Они поражённо переводили взоры с одного на другого и обратно.

– Так-то, ребятки, – промолвил «оружейных дел мастер». – Он всю игру с этим веслом бродит.

Игорь цокнул языком, потёр затылок стволом.

– Х-хэ! – Он качнул головой в знак удивления. – Не ранен хоть?

Виктор, встав на одну ногу, на секунду стянул со второй заднюю часть кроссовка.

– Нормально, – констатировал он. – Даже обувь толком не прокусила.

Теперь внимание Андрея увлеклось новым блюдом. До этого как личность его интересовал только Борис. Но последний не зря взял под своё крыло невзрачного парня – что-то их объединяло на интуитивном уровне. Оба странные. Одновременно источали скверное и вызывали уважение.

– Что, до конца игры будешь так вот? Не сдашься? – Андрей спросил осторожно, но без всяких примесей личного в голосе.

Виктор, ни на кого не глядя, молчал…

– Не знаю… Что будет, то будет… – ответил он холодно, но тоже не в обиду Андрею, а словно с печальной пустотой беседовал.

– Ого, гляньте-ка! – Игорь смотрел в сторону маяка.

Все повернулись туда же и заметили прерывистое зелёное свечение на поверхности башни. Огоньки сияли на высоте человеческого роста. Под ними что-то было…

Четвёрка возвратилась в исходную точку этого невероятного шутера. Выяснилось, что каждая из зелёных лампочек помечала раскрывшуюся камеру – всего их оказалось три. Ничего нового в них не содержалось: аптечка, комплект стрел и пять обойм. Игорь всучил медпакет Андрею, себе присвоил стрелы и один магазин – остальные перепали Борису, потому как его огневой потенциал – два пистолета – предполагал соответствующий расход патронов.

– Здóрово всё! – весело басил Якорь, сидя на опоре маяка и пристраивая имущество на спецремень. – Пока без потерь идем! Могло быть и хуже, верно?.. – Он посмотрел наверх. – Не пойму, на кой фиг там эти верёвки?

– Твою ж… Жакерию… – пробурчал Борис и медленно обернулся сперва вправо, а затем влево, раскроив лесное обилие своим неповторимым взглядом, который обычно не предвещал ничего доброго…

– Чего не так? – простодушно спросил Якорь, однако спустя миг и его что-то насторожило…

– Да боюсь, твоё «хуже»… не за горами, – ответил Борис. Его хищнические повадки становились более резкими и непредсказуемыми. Он стрелял глазами в любой подозрительный кусочек зелёной глубины. Слух и нюх ловили и тянули оттуда незримые, но звонкие струны опасного…

Игорь, тоже завертевшись, вряд ли слышал доступные зверю нотки природы, но когда увидел за деревьями, метрах в тридцати от маяка, устало и небрежно шагающую парочку влюблённых, то громыхнул:

– Эй! Быстро сюда!.. Быстро!

Ирина мгновенно посмотрела на Рана, точно жена на шейха. Тот мёрзлым взглядом велел ей не реагировать, скорее всего, посчитав Игоря чересчур зазнавшимся в роли командира.

– Не вовремя пацан перед девкой выделывается… – покачал головой Борис. – Вроде и разлюбил уже, а покривляться хочет…

– Борис, в чём дело-то? – Игорь понял, что назревает очень плохое положение, но неизвестность всегда была не по нутру.

– Вот как ты думаешь, Игорёк, какая-такая заваруха поджидает, если тебе перед этим на блюдечке подносят кучу боеприпасов, а?

Молчание… Виктор перевесил на плечо берёзовую дубину, взявшись за неё покрепче…

Внезапно трансляторы подали сигнал. Ран с Ирой остановились. Все припали к экранам, которые зажглись сообщением:

«Задание№ 2: Убить контроллера стаи».

Вторая директива исчезла, и опять вспыхнули часы с остатками игрового времени. Таймер показывал три часа и пятьдесят девять минут.

– Угу… – протянул Борис, вникая в смысл послания…

– Кого убить? – прозвучал наивно-испуганный вопрос Ирины.

Приободрился ветер…

Из-за стен травы и красивых своей прямотой деревьев выплывали эхом гавканье и рычание. Отдалённые голоса слюнявой, клыкастой ярости обдавали людей великими тёмными волнами, властвовали над одичавшим воздухом до неба… Будто в кольце грозовых туч, гигантских и всесильных… И нельзя было определить, откуда надвигался шторм… Потому что звери лаяли отовсюду! Север, юг, запад, восток – все стороны света горланили наперебой, изливали на горстку маленьких человечков реки густого и кипучего масла из громадных котлов.

Между древесными линиями, в прорехах растительности замелькали то там, то здесь низкие и быстрые силуэты. Под каруселью когтистых лап всюду загудели клубы́ шелеста…

– Назад! – проорал Якорь.

Ира, осознав, наверное, массу собачьего потока, сумела только закричать во всю дурь. Ноги её подкосились. Она бы упала, но поносящий её и весь свет Ран поволок подругу чуть ли не за шкирку.

Голодный гомон своры топтал барабанные перепонки, становясь невыносимым…

– Круговая оборона! – скомандовал Якорь. – Ран, спрячь девчонку в центр, она не сможет!.. Андрей!

Он снял с плеча арбалет и отдал другу. Осведомил:

– Запас полный.

Андрей на сей раз не возражал.

Оружие было довольно лёгким для своих размеров. Плюс к тому все до единой детали его были металлические. Механизм перезарядки осуществлял как натягивание тетивы, так и загонку стрелы из цилиндрического колчана. По весу, габаритам и скорострельности арбалет хоть и уступал пистолету, но все-таки это лучше, чем отмахиваться ножом от лавины псов.

Ран, отвесив Ирине подряд три терпкие пощёчины и зажав её буйно-истеричную головушку меж своих ладоней, как в тиски, теперь вовсю внушал более-менее протрезвевшей девице её дальнейшие действия – сидеть и не высовываться. А главное – не вопить.

– Витёк? – Борис вторично предложил худощавому богатырю заменить «булаву» на пистолет. Виктор смущённо улыбнулся в знак благодарности, но безгласно отказался.

– Вот гуманист упрямый, а! – удивился Борис ничуть не обиженно и не раздражённо, а, наоборот, с долькой забавы.

– Дай-ка мне! – отозвался вдруг Ран.

– Ещё чего! – фыркнул Борис.

– Да я для Ирки, мать твою!!!

Борис придавил едва не разразившийся хохот.

– Де-е-е-ержи! – сказал он с добродушным укором, будто ребёнку, клянчившему у него конфету, и, не глядя, кинул назад пистолет. – Мало нам здесь собак…

Ран поймал оружие. Щёлкнули предохранитель и затвор. Вложив пушку в руки Ирины, завёдённый парень отдал последние приказы:

– Без суеты! Держишь крепче, целишься лучше, курок плавно спускаешь – как в тире!.. И не бойся ты, дурёха! Ты за нами будешь – к тебе не подпустим!

– Да, и нас не перестреляй, пожалуйста, – добавил Борис.

Перед тем, как занять место в кольце защиты, Ран сочно поцеловал Ирину в губы. Вряд ли ему сейчас было дело до сантиментов. Наверное, он не исключал роковой исход и перед смертью решил получить хоть какое-то удовольствие… Или, может, это его стимулировало?

– Понесла-ась! Х-ха-ха! – раздался за спиной Андрея дьявольский хрип Бориса, а за ним – первый выстрел и собачий вой.

Всё кипело в океане звериных глоток. Тонули в нём и маты Рана, и даже вскрики Ирины.

На Игоря снарядом вылетел из травы монстр в доспехах медного цвета, тоже с шипами. Присевший на колено Якорь метко пальнул махине в морду. Та съёжилась, пала, прокатилась ещё несколько метров, переваливаясь с бока на бок, и замерла. В мёртвом теле узнавался крупный бульдог.

Зелёная стена перед Андреем пропустила, точно призрака, бешеную серую тварюгу. Юноша немедленно взял пример с Якоря: сел на уровень открытой для поражения пасти.

Как же трещало всё внутри!

И размыло теплом. Страх мигом перехлестнул так, что уже не ощущался…

Свист – в шею! Под стрелой брызнула кровь, и животное, пронзительно визгнув, свалилось наземь. Андрей ногой затормозил перед собою подёргивающуюся тушу…

Под серыми латами умирала гончая.

Опасаясь, что она найдёт силы внезапно вцепиться в него, Андрей ввергся в замешательство, неуверенно положив пальцы на нож…

Навстречу выскочил свежий враг – широкомордый бульдог в блестящей меди с растопыренными иглами. Бойцовая порода. Если такой сомкнёт свои кинжалы на чём-нибудь живом и мясном, можно считать его новой конечностью – не оторвать даже дохлого.

Андрей лихорадочно стал заряжать оружие. Взгляд не желал сосредотачиваться на чём-то одном – метался то к арбалету, то к перевшему на него танку о четырёх лапах.

«Не успею! Нет!» – высеклись в мозгу искры.

Мускулистый, весом в полцентнера зверь с железным намерением порвать в клочья был уже в прыжке от жертвы…

И чего-то вдруг стало слишком много. Некая чаша переполнилась… Нет, не страх – бессмыслица, ненужность всего этого рутинного кошмара…

Устал…

Почудилось, что пора…

Даша зовёт к себе…

Андрей сдался. Даже не попытав удачу с ножом в ближней стычке, он рефлекторно заслонился. Приготовился к чудовищной боли…

Над левым ухом очень громко бахнуло. Пуля, пробившая доспех, не сшибла монстра наповал – просто ослепила и искривила. Зверь невольно свернул вправо, где им вручную занялся опьяневший Ран. Этого гордого мустанга инстинкты взбаламутили круче остальных. Все его бесчисленные движения были дёрганные, частые и иногда лишние, словно парня постоянно шарахало током. Глаза выпучились. Шипучий страх, как углекислота в газводе, кишел и лопался пузырьками у него в крови, которая гоняла лавовым круговоротом по телу, надув жилы. Собаки, наверное, сейчас носами «видели» на этом месте тугой и завывающий адреналиновый смерч. Не в силах копить внутри тонны энергии, Ран регулярно освобождал изо рта либо звучный матерок, либо просто дикий ор, даже если на него в сей момент никто не нападал. Только врождённая тяга к злости смещала в нём хоть какую-то долю ужаса в полезное русло.

Точности Ран предпочёл количество: серия быстрых и судорожных ударов доконала-таки пса. В процессе и далее – безумный рёв…

Андрей очнулся от навеянной обречённости и обернулся к спасителю… спасительнице… Невероятно! На лице Ирины, этого некогда убогого щеночка, теперь морщилась гримаса суровости. Да, перепад напряжения, короткое замыкание, плавление проводов, отказ системы – Ира столько всего натерпелась, что нервы, отвечающие за страх, истерию и прочую нечисть, в конце концов, омертвели. Хотя бы до ближайшей регенерации…

Девушка ещё секунду посмотрела на Андрея и начала поиск следующей цели. В приспущенной руке – пистолет, другая – на запястье первой, стойка на колене, в меру избирательный взгляд… Похоже, упоминание о тире было не случайным.

Андрей дозарядил арбалет. В более холодной обстановке он ощутил бы вину. Нещадную вину: мало того, что он спасовал, так вместе с тем слабая Ирина в той же ситуации неожиданно набралась мужества и научила уму-разуму раскисшего мальчика.

Но на стыд и нечто подобное сейчас не хватало времени.

«Экшн, чёрт бы его драл! Захотел – получай!»

Совсем скоро потерялся счёт выстрелам и выкрикам. Нельзя было отвлекаться, нельзя было без риска для жизни вертеться по сторонам, наблюдать, кто скольких убил, кого погрызли, кому помогли и кто вообще рядом с тобой сражается. Чтобы не проколоться, приходилось постоянно, отбрасывая хламные мысли, работать по схеме «выстрел – упор в землю – рычаг на себя – на изготовку». Эти действия отточились у Андрея до автоматизма. Стоило всадить стрелу в подоспевшую тварь, как из высокой колышущейся зелени лезла новая. Полянка с кустарниками почти сплошь покрылась багрянцем и забитыми в металл собачьими трупами. Порой на Андрея выскакивали сразу двое монстров. В такой ситуации выручал Якорь, реже – Ирина. Бывало и такое везение: звери, не добежав до людей, накидывались друг на друга, становясь нетрудными мишенями. Когда все же выдавалась судьбою передышка – «боты» не атаковали несколько секунд подряд, – Андрей оглядывался на других игроков. Успевал, как правило, только сфотографировать картинку в голове. Анализировал потом, в другой безопасный кусочек мгновений…

Игорь вставлял обойму в пистолет…

Ран как обычно что-нибудь выкрикивал, причём с таким пылом и в такой позе, будто требовал от своего арбалета, чтобы тот стал палить пулемётной очередью…

Ира мужественно хранила шаткое спокойствие, экономно тратила патроны, к тому же не голосила во весь дух – не только исполнила обещание, но ещё и передала своему ухажёру данную привилегию…

Виктор, наверное, был ратником княжеской дружины в прошлой жизни. Или мечтал о гольфе в этой. Потому что успешно отмахивался от тяжёлых и стремительных врагов доисторическим аналогом милицейского жезла – полосатой берёзовой палкой. Удары его были широкие и медлительные, но всегда швыряли назад настырных собак. На нём самом не было ни царапины. Кожа вспотела и покраснела, вытеснив, наконец, эту болезненную бледноту. Лица юноши совершенно не трогал страх – лишь горечь…

Из всех шестерых таким же качеством мог похвастаться разве что Борис. Правда вместо горечи он испытывал сердитое удовольствие. Его участок уже буквально забетонировался слоем обмякших звериных тел – вот-вот пойдёт в горку. Борис вёл огонь чаще Игоря, потому как помимо собственной территории зачищал сектор своего долговязого и молчаливого приятеля, который из личных убеждений не шёл на убийство, да и просто не мог физически – палка всё-таки…

Невзирая на то что от собак, и живых, и полегших, уже рябило в глазах, число их не уменьшалось… Даже наоборот… А вот боезапасы у пленников через несколько минут грозили закончиться…

У Андрея внезапно иссякли стрелы. Он хотел было попросить у Игоря, но тот уже поймал замешательство соседа и подкатил к нему новую связку. Пока Андрей возился с возвращением арбалета в боевую состояние, на него выбежало ещё одно исчадие ярости – в алых доспехах. Как и ожидалось, Игорь подстраховал: спустя миг отправленный на тот свет ротвейлер валялся рядом с остальными навечно уснувшими…

– Да сколько же этих гадин-то, а?! – Ран выдал первую вразумительную фразу за всю баталию, хотя и не очень воодушевляющую.

Андрей продолжил стрельбу… Выуживал драгоценные капли мгновений и посматривал назад…

У Иры закончились патроны. Теперь она, спрятавшись между опорами маяка, держала в одной руке нож, в другой – ствол оружия. Она ещё крепилась, но по щекам вновь заструились слёзы. Взгляд был безнадёжный…

Беспрерывно истребляя собак, повторяя монотонные движения, словно кукла на долгой заводке, Андрей в какую-то секунду признал, что ловить тайм-ауты для включения разума уже не требовалось. Он мог нормально ткать ленту размышлений прямо перед вожделеющими зубами и языками монстров, мчащихся к нему. То есть, он больше не боялся… Да, чувства сделались острее, реакции улучшились, и время текло в ином ритме. Но адреналин стабилизировался – жгуче бурлил в крови, но не менял температуру, завис на определённой планке…

Страх исчез…

Но не избавил этим от мучений…

Его трон заняла тоска…

Слева загремели реплики Игоря:

– Ребята, это бесполезно!.. Их меньше не станет! Мы не тем увлеклись!

– Надо козла этого искать! – откликнулся Борис.

– Почему козла? Может, он тоже из собачьих! – попробовал пошутить Игорь. Смело – в такой-то кутерьме…

– Да какая разница!!! Все они – с-с-суки!!! – жарко подвёл итог Ран.

Андрей понимал, что, как и остальные, висит сейчас на краю пропасти, и живы все лишь благодаря сплочённости коллектива и удачному стечению обстоятельств… Хотя какой уж там фарт – вляпаться в такое г… гнусное происшествие… Но ведь он сотню раз мог ошибиться! Промахнуться, например, а рядом бы никто не увидел и не помог бы!.. Но пока проносило. Стрелы были точны, а друзья и даже не очень-то и друзья – внимательны. Однако, что обидно, Андрей знал: рано или поздно их щит надломится. Это неизбежно. Кто-то не сумеет отразить нападение, промазав или исчерпав боевые ресурсы, и попадёт под пресс клыков; другой возьмётся его спасать, ослабит тем свою оборону и тоже вскоре будет растерзан… В результате – цепное разрушение. Проигрыш.

Он ненадолго поднялся с колен. Среди высоких травяных драпировок, откуда выказывались монстры, имелись некрупные расщелины, весьма пригодные для разведки. В некоторые можно было разглядеть местность до половины радиуса лесной арены. И Андрей увидел творящееся там…

«Мы обречены».

Вернувшись к делу, он чуть не проворонил длинномордую борзую в зелёных латах с линиями мелких пильных зазубрин. Андрей пронзил её из арбалета прямо посередине горла, но не остановил. Вовремя уклонился. Пружинистое тело, едва не шаркнув шипами по плечу и не содрав начисто синтетику вместе с кожей, пролетело мимо и напоролось на клинок завизжавшей Ирины. Сок мяса фонтаном хлынул на девушку. Та, не смолкая, оттолкнула в ужасе зверя, ещё бьющегося в конвульсиях.

Жуткое зрелище! Вроде и кровь уже стала привычной, а всё равно…

Белая кружевная блузка Иры была вся вымочена и перекрашена жижею жизни. Бедняжка ныла и не знала, куда деть свои руки, которые спонтанно качались в воздухе и шлепали то по земле, то по обшивке башни. Она словно хотела отлепить от себя эту мерзость, но противилась прикосновению к ней. Закинула голову к облачным небесам и умоляюще плакала…

Андрей не любил людей. Подобных Ирине – точно.

И так вдруг захотелось броситься к ней, приласкать, упокоить… Дашенька… Она страдала, умирая в озерке собственной крови, пока один ублюдок играл на компьютере!

Эту ненасытную сечу следовало тотчас же прекратить и начать залечивать раны, как телесные, так и психические. Но Андрей и отвлечься толком не мог, потому что собаки всё прибывали и прибывали… Бесконечность… Словно врата преисподней не желали закрываться…

Он сожалел, что посмотрел недавно за дебри растений, где таились просторы локации протяжённостью в десятки метров… Твари заполонили всё! Их металлические спины и осёдланные шлемами морды волнами плыли от кривого и абстрактного горизонта. Это была и не свора вовсе… Муравейник!.. Рой! Людишек будто телепортировали в самое сердце пчелиного улья! И теперь вся всполошённая «семья» нацелила жала в центр…

Нет, даже с килограммом патронов прорваться нереально.

– Я пустой! – крикнул Борис. Дважды послышался звук вынимаемого из ножен лезвия. – Эх-х-х!.. Такое издевательство!.. Избиение малолетних просто!

Андрей пытался вообразить всю эту резню всего лишь яркой анимацией на мониторе и развоплотиться в тех эмоциях, которые сопровождали игрока полжизни, проведённой перед трёхмерной иллюзией и двумерным настоящим фантастических чудовищ и плазменных винтовок… Вот застывшее за плоскостью оружие… А это не солнце светит – микроскопическая сетка пикселей… Мутятся не глаза, рвутся не уши и горит не плоть. И нет нигде и ничего материального. Есть только мозг. Он – точка отсчёта, начало координат. Вокруг него всё вращается. Туда льётся вся грязь… Но в то же время он – неприкосновенен. Он – в уюте и безопасности. Словно в черепной коробке на диванчике сидит маленький полусонный человечек и легко всем управляет. Ему приятно и интересно…

Он убивал и представлял… Да, раньше он стремился соединиться с игрой, поверить в её действительность. Теперь всё наоборот: немало бы отдал, чтобы оказаться с прохладной стороны от дисплея… Хотя и отдавать-то уже нечего – всё потерял! Неужели сохранилось что-то?

У него получилось создать мираж искусственности. Узнавался типичный обзор от первого лица, даже находились параллели с какими-то шутерами…

Да, он точно настроился на эту частоту.

Но лишь на внешнюю, на визуальную. А чувств геймера не было и в помине…

Тщетно и очень глупо!

Зачем нужно было устраивать всё это? Доказать, что война и войнушка – не одно и тоже? Что кровь и смерть виртуального мира должны в нём и оставаться? Что нет никакого кайфа в подлинной начинке тел свинцом и раздирании их на части гранатами? Что лучше щёлкать по клавиатуре с чашечкой кофе и бутербродом, чем задыхаться, потеть, корячиться от боли и страха, пускай даже в самом крутом антураже, напичканном изваяниями демонов и многоствольными базуками?

Только и всего? И без такой вот мясорубки нельзя было обойтись?!

Бред…

«Убедился?! Да! Крышу мне снесло – это вне обсуждений!»

Началось… Андрей ощутил, как стали с хлестом рваться его нервы, словно тросы подвесного моста. Спокойную воду скорби вытесняло бурное течение страха – он возвращался и был сильнее прежнего. В Андрее плясала дрожь. Не на коже – эту в дерготне такой и не определить сейчас. Нет, дрожь внутренняя… И скоро это пагубно отразится…

Но вдруг…

Из расчерченной зелёной мглы на Рана выпрыгнуло существо.

У Андрея взбучилось в груди!

Это была не собака. Слишком прыткое и гибкое создание, оно едва дотягивало до размеров всех предыдущих монстров. Его напрочь закупоривали глянцевые фиолетовые доспехи без всяких шипов. Даже пасть и хвост были полностью скрыты. Кто-то, возможно, принял существо за робота. Но изъяны всё же улавливались: кругленькие отверстия для глаз, совсем узкие прорези для носа и торчащие уши с кисточками…

Рысь.

Стрела, пущенная Раном, проскользнула по лиловому боку и скосила куда-то в траву. Животное отстранилось он парня, взбороздив когтями слой дёрна, и быстро заметалось то влево, то вправо – юлило на месте. Оно не собиралось ни на кого нападать и прибежало сюда не за этим.

Оно боялось.

Точно так же, как загнанные сюда люди, а может, и больше.

Оно спасалось от бешеных собак, на которых натыкалось везде, которые топили всё и вся в своём лае.

– Это он! Игорь, мочи его! – крикнул Борис.

Три выстрела раздались почти неотделимо меж собой. Снопы сочных белых искр расцвели на поверхности рысьих лат и тут же потухли. Как об стенку горох: ни дырки, ни вмятины, ни царапины. Красивые сиреневые блики оставались целыми и ровными.

Ураганный огонь вывел дикую кошку из завихрения, и она наугад кинулась сквозь кольцо оборонявшихся.

– А-а-а!.. Кто это?! – взвизгнула Ира, когда спринтер юркнул было к ней, но потом взял вираж в сторону.

«Контроллер… – ответил Андрей мысленно, потому что в глотке царила засуха. – Они его не одолеют».

Для чего он появился так поздно? Чтобы подразнить надеждой, а затем издевательски её обезглавить?

Неуловимый сиреневый фантом прошмыгнул под дубиной Виктора, которая обрушилась сверху, но нашла только землю. Зверёк не потерял проворность, хотя и был застлан бронёй до предела. Доспехи его отличались тонкостью. Они состояли из огромного количества сегментов, наложенных друг на друга. Множество полосок пластин облегало лапы, шею и хвост – места сгибов.

Контроллер чуть покрутился среди безвредных, но пугающих его людей и упругим комком нырнул в растительную безвестность…

– Я за ним! – сообщил Борис и улетел в небытие за увёртливой тенью рыси. Андрей заметил воспаривший, словно парашют, плащ и по одному ножу в каждой его руке (второй позаимствован у Виктора по причине ненадобности последнему).

Борис исчез…

– Нет! – отчаянно воскликнул Игорь.

Команда утратила первого и самого сильного игрока…

Это был финал. Поражение.

Если Борис не будет пожран собачьей тьмой, если каким-то чудом и догонит эту шаровую молнию, то зарезать не сможет. Пули – и те не пробили!

Андрей взвёл рычаг, тетива напряглась, но желобок для стрелы остался пустым…

«Кончились!»

Успев закрыться арбалетом от грузного бульмастифа, Андрей был свален на землю. Пёс перемахнул через свою жертву, отняв у неё безвкусный механический предмет – и сразу же выбросив. Собака избрала новую цель – Ирину. Девушка, съежившись и беспрестанно вопя, сладко пахла кровью и страхом.

Подскочивший Виктор с разгона засадил монстру по жадным зубам, вышвырнув охотника с линии заветного пути. Игорь прицелился и нажал на спуск, но вместо хлопка родилось ничтожное:

«Чик!»

Последний магазин обнищал.

Агрессивный зверь развернулся к сгустку людей и ринулся было в схватку, но подбежавший Андрей пронзил его толстым клинком прямо в разинутую короткую пасть и отдёрнул руку. Собака ещё долго каталась и извивалась с ножом в горле. Кошмарная сцена. Но никто уже её не видел…

Их стан находился в смятении. Отстреливаться было нечем. Лишь Ран со своим арбалетом неистово дрался поодаль. Но и он долго не продержится …

Стальные твари накинулись залпом и отовсюду. Андрея, Игоря и Виктора низвергли на закрапанную траву. Их окружили со всех сторон, погребли под тяжестью колющих тел и рвали на куски…

Лежачий Виктор пинался и отгораживался своим спасительным бревном, которое тянула на себя злющая и рычащая борзая. На него запрыгнули ещё две собаки. Одна сдавила челюстями колено, вторая била мордой в шею. Юноша, стоная от боли, защищался локтём…

Игоря звери затиранили целым скопищем. Он выронил нож и теперь мощными кулаками долбил пожирателей. Но тех было слишком много. Туча металлических и костяных игл мошкарою кружила над парнем, то и дело протыкая и рассекая его одежду, на которой расплывались алые пятна. Какая-то псина когтями резанула Игорю бедро. Он невыносимо заорал, а из уродливой рытвины, со всех склонов ноги, полились ручейки крови. Почуяв желанный аромат, монстры кинулись обгладывать зардевшую конечность…

Пришла и очередь Рана. На него бросились со спины. Он выжигал себя хрипом изнутри, полз на животе прочь от тварей и не думал, что впереди его поджидают такие же адовы детища…

С Андрея стащили кроссовок. Собака закусила оголённую стопу. Другая пасть драла ему запястье. Ещё одна вцепилась в голень. Андрей взвыл. Его растягивали в противоположные стороны, как на пыточном орудии инквизиции. Свободной рукой он нащупал нож Игоря, но слепое махание им оказалось дохлым номером. Острие никак не упиралось в шерстистую кожу едоков…

Толпа у кормушки нарастала…

Под раздачу попала печень Андрея… правые рёбра… живот… Клыки проникали в мясо… Вот-вот откроются полости, начнут лезть наружу внутренности…

Никогда ранее ужас в Андрее не зашкаливал так высоко. Даже в день гибели Даши. В той вечности страх потрошил его личность – верхушку айсберга. А сейчас крошилось подсознание – фундамент, на котором стояло всё. Мозг трещал по швам.

Андрей приставил нож к горлу. Он не хотел умирать в неимоверных страданиях. Вколачивал в себя мысль, что лучше зарезаться и уйти из этого мира быстро, чем ощущать всё чрезмерно истеричной плотью и видеть, как откусывают руки и ноги, как отрываются от тела его части, как сосуды прыщут кровяными струями, как вываливаются кишки… И всё равно не получалось! Даже если он проткнёт себя, свет не погаснет мгновенно. По любому придётся испытать отвратительную боль…

А клыки-колья вонзались в красную мякоть всё глубже. Андрей ныл, стиснув зубы. Пот шёл из него так, словно он выжимал сам себя. Острая сталь на кадыке ходила ходуном и давила сильнее с каждой резиновой секундой. Она уже раскарябала кожу, но так и не решалась сделать завершающий толчок. Слабый разум заблудился в трёх соснах, между участью долгого свежевания и обтёсывания с разных сторон, желанием поскорее покончить со всем этим при помощи ножа и страхом перед мучениями и смертью. Он не мог выпутаться из этого треугольника, метался из угла в угол всё быстрее и хаотичнее, крутился воронкой на месте и вскипал. Мозги будто вращались вокруг своей оси дисковой пилой, перетирая череп.

Чёрная звезда ужаса в голове готова была вспыхнуть сверхновой…

Андрей слышал крики других…

Закрыл глаза и закричал сам. Безумно громко – дабы огородиться от псиного рыка, от предсмертных стенаний людей, от звуков раздирающихся мышц, хрящей и сухожилий.

И вместе с ним взвыли все собаки. Столь дружно и мощно, что ладони ополоумевшего Андрея невольно поспешили захлопнуть уши.

И захлопнули. Обе!.. А ведь одну из них только что усердно жевали челюсти…

Но теперь… Теперь он беспорядочно катался по земле, не убирая рук от ушных раковин… Он был свободен! Звери будто отпустили его…

Правда вскоре он понял невозможность этого. Просто на самом деле душа уже отделилась от истерзанной оболочки и вальсировала сейчас в невесомости…

Лай, уже наросший токсичной плесенью на слуховых каналах, в одну секунду отмер. Наступила тишина…

Андрею не верилось. Он не мог и мечтать о столь лёгкой гибели. Думал, что пытка будет бесконечной. А тут… Хотя, если честно, он не так представлял себе это.

Круговерть остановилась…

И всё же не было чувства абсолютного полёта. Ещё присутствовало нечто земное… Жёсткость… Притяжение…

Он открыл глаза.

Перед ним светилось небо – белоснежные хлопья кучевых облаков с архипелагами кремовой голубизны.

«Как же прекрасно!» – шепнуло оно Андрею, томно плывущее по велению ветра.

«Но почему небо? Спокойное, красивое небо? – нашло вдруг недоумение на юношу. – Почему не огонь? Я же должен был оказаться в аду…»

Кряхтя и морщась, Андрей еле-еле поднял туловище над тем твёрдым, что держало его.

Всё осталось прежним: лес, забрызганная кровью растительность, гигантский шпиль… И свалка собачьих трупов. Звери больше не гавкали, не нападали… Среди этой каши из тёмного пурпура, дохлятины и пёстрых лат не сразу различалось шевелящееся отребье… Ран… Ира…

– Андрей, ты как?.. Андрей!

Громогласный зов словно пробудил ото сна, который замедлил время. Выйдя из приятного сумасшествия, Андрей обернулся и увидел Игоря, зажимающего страшную рану на бедре.

– Ты в порядке, Андрюх? – спросил он озабоченно. Его лицо не было ни хмурым, ни кислым, ни раздражённым, ни, тем более, злым. Даже теперь он излучал оптимизм киношного непобедимого героя после главной битвы. В их случае развязка всего ужаса и вдали-то пока что не показывалась, но Игорь своим нынешним видом вселял только железную уверенность в том, что их супербоевик будет со счастливой концовкой. Достаточно было посмотреть на этого незатейливого, доброго, пусть и потрёпанного великана – и обнадёживала мысль, что он точно знает, как вытащить всех из такой вот горячей трясины. И он с этим справится.

Андрей подполз к другу.

– Нормально, Андрюха! – протянул Игорь с улыбкой. – У тебя всё шикарно! Я вот посерьёзнее попал, и то всё плёво… А уж ты-то – о-го-го!

Пребывая ещё в растерянности, Андрей влепил себе пару пощёчин для допинга. Пытался собраться, бегал глазами по кривой кровоточащей линии, которую Игорь чуть отпустил…

Наконец, Андрей отвёл лохмотья разодранной штанины.

Нога была похожа на разлом в коре, на продольный кратер вулкана с отвесными краями, в глубине которого бурлила красная магма…

Андрей снял со своего пояса аптечку – крест на ней среди клякс отличался кое-как. Под крышкой хранились: уже знакомая упаковка бинтов, флакончик со спиртом, пластырь, пачка цитрамона, батончик гематогена, шприц, баночка с антибиотиком и ампула новокаина. Взяв последние три вещи, Андрей стал готовить смесь, лепеча при этом:

– Держись, Игорь… Я сейчас… Давай, Андрей… незаконченное твоё медицинское… чтоб его… Не зря ж тебя Даша… на лекции таскала… учить заставляла… Я виноват во всём…

Бред шелушился на губах непроизвольно – Андрей не мог остановиться, да и вообще не вдумывался в слова.

Игорь не оставил это без внимания. Спросил:

– Ты в порядке?

– Угу… – ответил он секунд через десять, когда уже сделал Игорю инъекцию. Руки с трудом слушались его, а неразборчивое бормотание продолжало течь изо рта. Разум почти заперся от происходящего, отсоединял от себя провода. Хотел избавиться от самого процесса мышления, потому что становилось несносно…

Все простейшие врачебные операции Андрей выполнял машинально, то и дело посматривая на поляну, засеянную мёртвыми собаками. Всё тряслось внутри и снаружи. Он сгрёб в кулак спиртовой спрей, чтобы обработать рану… И выронил… Щёку обогнула слеза.

– Андрюшка, ты чего? – тут же отреагировал Игорь. Он, похоже, всё понял.

Сломался.

Андрей припал к дружескому плечу и глухо зарыдал. Остановиться не получалось – стоило осознать унизительность сего поступка, как плач сразу же делался влажнее и больнее.

– Да что же это… – повторялось всегда. Прямо как Ирина теперь.

– Ты чего, Андрей? Нормально же всё! – Игорь обнял его могучей ручищей и захлопал по спине. – Живы ведь! Это ж уже здорово!.. Да не боись ты! Я же рядом, ё-моё! Не дам я тебя в обиду ни собакам, ни чебуракам! Не брошу… Подумаешь, царапинка… Я когда в деревне жил, ещё не так, блин, гробился! Ты хоть знаешь, сколько раз я по больницам валялся со всякой хренью пожутче этой?! Мне однажды кость сращивали… Полноги дрелью просверлили без всякой анестезии, спицу вставляли! Во-о-от такую! Одеяло в зубы – и терпи! Вот и весь наркоз!.. А здесь – тьфу! Чтоб меня по-настоящему расстроить, нужно по мне ядерной боеголовкой ударить!.. Да я голыми руками танку дуло сверну и гусеницы повыдёргиваю!.. Во! Видал, какие у меня домкраты! Такими жонглировать надо… «Ладами-Калинами» всякими… Ну, успокойся… И ранки свои прижги спитом-то… А то ещё заражение подхватишь… Ничего, заживут!..

Лицо Андрея начало подсыхать. Состояние выравнивалось.

Никогда прежде с ним не случалось такого огромного публичного позора.

Игорь заговорил конспиративнее:

– Слушай… Я тут краем мозга один план зажарил… Ну, как нам отсюда выбраться… и эти вот штуки обхитрить… – Он указал на транслятор и подмигнул. – Погоди немножко. Скоро обсудим…

Андрей мягко отпрянул от Игоря. Остывающий и каменный, он сжимал и растягивал мимику – разминал мышцы, пригладил волосы, крепко протёр лицо, словно дрых часов восемь на рабочем посту.

Как будто ничего и не было.

Он подобрал прозрачный пузырёк и нож Игоря. Отдал ему оружие и сказал собранно:

– Вот, прикуси… Одеяло в зубы – и терпи…

– Так держать, старина! – Якорь расплылся в широкой улыбке и подчинился.

Солнце припекало. Андрей снял тонкую куртку и бросил на грязную траву. Ветер подул на мокрую футболку.

– Надо бы тебе как-нибудь ноги зафиксировать, – посоветовал «доктор». Но, повернув голову в другую сторону, увидел, что лодыжки пациента уже придавливает к земле непонятно откуда возникший Виктор. Сейчас – больше суровый, нежели печальный.

Андрей ответил ему кивком.

– Шпашыбо! – промычал Якорь.

Зашипели частые облачка спирта в такт рычажку пульверизатора. Они мгновенно набухали в воздухе, касались обнажённого мяса и тут же таяли. Рукоятка в челюстях Якоря заскрипела, протестующие ноги нервно покачивались…

Да, если человек до этого и прошёл крещение огнём и сверлом, ещё не значит, что ему затем чихать на любую другую боль.

После дезинфекции Андрей принялся накладывать бинты. Но обернув бедро всей длинною стерильной сетки, он увидел, как жирный алый червь проступает своей слизью наружу сквозь белую повязку.

Забинтовывая настырное увечье второй упаковкой, из собственной аптечки, Андрей размышлял о своей сволочной натуре. Он как бы зрел на самого себя, волнующегося и хлопочущего об Игоре, как об отце родном… И в душе посылал себе ненавистные насмешки… Он ведь понимал, что тревожится за него не из-за какой-то там дружбы, а ради выгоды. Игорь был нужен ему в качестве моральной подстраховки. Чтобы не выбыть из игры, Андрею необходимо было чувствовать рядом надёжного стража, который вступится за него в опасной ситуации. И кто, если не Игорь, вновь поддержит Андрея и починит ему рассудок, когда тот опять посмеет сдаться? Вот об этом-то и вся забота… И ещё потому что…

Внезапно раздался взрыв листвы – и сквозь зелёные локоны леса вылетело нечто массивное. Предмет с грохотом рухнул аккурат рядом с вылезшей из своего убежища Ириной, которая, конечно же, взвизгнула от неожиданности и растопырила перед собой пальцы.

Это была рысь в фиолетовых доспехах. Мёртвая…

Судя по положению головы, у зверя была свёрнута шея.

«Догадался всё-таки». – Андрей невесело хмыкнул.

Трава расступилась, и следом за грудой брони появился её метатель и правообладатель…

Борис напомнил Андрею их первую встречу. Тот же прищуренный взгляд, безразличный ко всякой мелочи около себя, уносящийся в неизведанную даль. Те же мерные и неторопливые шаги, презрительно парящие над препятствиями – в данном случае, над телами собак. И сигарета.

В руке Бориса была связка со стрелами. А на поясе у него Андрей нашёл парочку обойм и коробку в подарочной обёртке.

«Ещё и запастись успел!»

Подняв с земли бездетный пистолет, Борис возместил ему все потери – вставил полный магазин. Пристроил оружие к ремню, в специальную выемку, и подошёл к маяку.

– Штукатуримся? – спросил он, не требуя ответа полулежащих, зализывающих раны игроков. Настроение у него было восхитительное. А поведение – неуважительное по отношению к тем, кто истекал кровью.

Что ж, победителей не судят. В конце концов, благодаря нему они сейчас всего-навсего истекали кровью.

Андрей внимательно наблюдал за каждым.

Ран то надменно отворачивался от Бориса, то вновь смотрел на него с усталой озлобленностью. Он и без того не питал к этому позёру ничего хорошего… Но формальная благодарность в нём всё же была, как и маломальская совесть. Приходилось признавать в Борисе своего спасителя. И именно за это Рану хотелось ненавидеть его ещё сильнее… А вообще-то он был больше занят лечением своих боевых травм…

Ира глядела на Бориса испуганно и робко… Однако… Андрей догадывался, что она пыталась бороться с этими чувствами…

«Меня терзают смутные сомнения…» – иронично предположил он, но потом решил повременить с выводами.

Виктор и вовсе ни на кого не смотрел.

Похоже, Борису наиболее искренне радовался только Игорь. Андрей – тоже, но виду не подавал.

– Боря, блин, с меня бутылка, хоть я и непьющий! – Якорь распластался на травке. Махнул на безжизненного контроллера: – Ты его что, так уделал? Без этих вот самых…?

– Доспехи подвижные, даже слишком, – пояснил Борис. – На чём выиграла кошечка, на том и прогорела… – он подошёл к Игорю и присел на корточки. – Ух ты, ч-чёрт! Ничего себе автограф!.. М-да-а-а-а… Встать-то сможешь? Давай-ка…

– Ему лучше пока… – возразил было Андрей.

Подымающийся с помощью Бориса Якорь перебил:

– Отлежусь ещё, Андрюха, в морге и в могилке целую вечность! А на ножках постоять-попрыгать – это роскошь мимолётная… Спокойствие. Я ведь тебя, брат, охранять подписался, так что мирись. Я теперь – твоя вторая тень…

– Ну-ка, пройдись, – велел Борис. – На старт, внимание, ма… Опа! Опа! Поскакал жеребчик!.. Да, хромая у тебя тень, паренёк! – Он сочувствующе вздохнул, видя бодрое ковыляние Якоря.

Ещё минут пять компания провозилась со своими болячками. В потоке минувших событий Андрей не сразу начал ощущать собственные укусы и синяки – лишь когда задумался о них. В бинтах оказались левое запястье, икры правой ноги и живот. А уж пластырными наклейками Андрей залатался солидно.

Борис докурил свою сигаретку и распечатал коробку.

В ней оказался… плеер. И стопка дисков.

– Ёжики мои! – воскликнул счастливый обладатель музыкальных благ. – Вот это про меня! Так, что тут у нас… «Раммштайн»… «Звери»… Нет, спасибо. Зверей нам на сегодня уже даром не надо… «Линкин Парк»… – Он перебирал пластинки и бросал их на землю. – О! «Максим»! Вот это в самый раз! – Воткнул плеер на пояс, вставил внутрь диск, надел наушники и завёл свою музыку. – Пошли все эти рокеры!.. Сейчас для релаксации нужен приятный девичий голосок…

Под легкие песни на вечную тему любви Борис довольно уплетал гематоген, прикарманивая его из чужих аптечек. Но у остальных аппетита не было, поэтому никто и не возмущался. Борис пострадал меньше всех – не обзавёлся ни одной приличной ссадиной или царапиной, до сих пор не поддался унынию и сохранил абсолютную здравость мысли. Как в будничной жизни. Тут ему уступал даже Якорь, который, кстати, уже приноровился к ходьбе на полторы ноги.

Под кучами мертвечины отыскали утерянное оружие.

Виктор вернул себе свою прославленную палку – та хорошенько запятналась, но совсем не потрескалась.

– Долго ты с ней танцевать собираешься? – спросил Борис, возвращая в его ножны одолженный клинок. – По-моему, вам пора справить свадебку…

Он протянул ему заряженный пистолет и вопросительно глянул на смелого молчуна. Тот лишь пожал плечами, мол, ты и сам знаешь, что я отвечу…

– Молоток! – похвалил Борис и взъерошил Виктору волосы.

Ира тем временем без стеснения сняла блузку, представ перед мужчинами в белом бюстгальтере, чашечки которого, как и всё изящное тело, были подкрашены сохлыми узорами звериной крови.

Борис присвистнул.

А Ира взяла и надела брошенную Андреем куртку. Даже не попросила разрешения у её хозяина. И притом крутилась около Бориса…

– Что упало, то пропало, – усмешливо фыркнула она.

Но Андрей против не был.

Ран, блюдший до этого гордое одиночество, с недружелюбным выражением лица подошёл к Борису, потребовал отдать стрелы и, не дожидаясь какой-либо реакции, попробовал хватануть боекомплект. Как бы невзначай.

– Эй, погоди-ка… – Борис отодвинул руку охамевшего парня. – Ты чего такой невежливый стал?

Ран грубее и настойчивее повторил попытку. Глаза его уже откровенно заблестели ненавистью.

– Клешню убери свою… – посоветовал ласково Борис, плавно уворачиваясь. Затем, когда настырный Ран, громко дыша от злости, начал наступать и клевать руками желаемую вещь, он, ловко уклоняясь, произнёс сквозь смех: – Да угомонись ты, господи! Ревнивец, елки-палки… Не нужна мне твоя Дездемона!

После этого Ран чуть не поперхнулся собственной яростью. Он выхватил нож…

– Эвон как! – Борис приложил ладонь к пистолету.

– Хватит! – вдруг очутилась между ними Ирина. Причём вышло так, что она загородила своей распрекрасной грудью не возлюбленного Рана от, можно сказать, незнакомого дяди Бори, а… наоборот…

Отелло просто остолбенел. На его физиономии мялось непонимание. Словно он думал, кого прирезать сначала – «этого козла» или «эту дуру»?

Видимо, Ира тоже осознала получившийся казус, а потому застыла в растерянности. Но Якорь, стоявший за спиной Рана, изображал ей что-то лицом и пальцами. Когда до неё дошло, она сразу подкатила к своему сердитому милёнку, мягко опустила его нож и обняла сбоку.

– Борис, дай ему стрелы, – в полуприказном тоне попросил Игорь.

– Ага. Чтоб он в меня их натыкал? – Борис в знак отказа развернулся и направился в глубь леса, но потом вдруг молниеносно кинул сноп стрел Рану. Тот поймал, но предмет съездил парню по скуле и немножко попрыгал у него в объятиях. Борис прыснул и продолжил движение. – Не, баскетбол – не твоё призвание.

– И не провоцируй, – добавил Игорь. – Ты куда?

– В Бангладеш на заработки.

Ран, заряжая арбалет и окисляя плащ соперника едким взглядом, буркнул подружке:

– Застегнись… дура…

Ирина прижалась к любимому ещё крепче.

– Жарко… – мяукнула она, но всё же подчинилась.

Неожиданно послышался звук резко выпускаемого воздуха, как в дверях автобуса. Все обернулись к маяку…

– Не дают человеку в туалет сходить, – досадно вымолвил остановившийся Борис.

Над тремя давно пустующими тайниками башня открыла ещё столько же аналогичных контейнеров. Только мерцали они уже не зелёными, а оранжевыми сигналами. Впрочем, принадлежности они подарили точно такие же, как и в прошлый раз: аптечка, патроны и стрелы. Последние Андрей забрал себе. Игорь и Борис распределили меж собой магазины. Один отдали Ирине и зарядили ей пистолет.

Дисплеи сообщали оставшееся время – три часа и шесть минут.

И снова Якорь взял бразды правления:

– Задание пока не приходило. Сейчас врассыпную – и ищем заначки по всему уровню. Кто обойму сыщет, кто бинтик там… В общем, каждая мелочёвка может полезной оказаться… Когда эти штуки запищат – сразу же бегом все сюда!

Андрей решил не отдаляться слишком от Игоря. Не в целях своей безопасности. Вернее, не только… Да, вина не отпускала. Он чувствовал себя должным. Хотел помочь, если что-нибудь стрясётся… И ещё… Раньше он почему-то не предполагал, что Игорь может проиграть. Как? Он же Якорь! Он же скала! Лишь Борис способен тягаться с ним на равных!.. По крайней мере, если и не миновать потерь в команде, то они должны начаться с самых никудышных бойцов… С Ирины… С Виктора… С самого Андрея, в конце концов! Никак не с Игоря – претендента на выживание, который сильнее и выносливее прочих! Почему такое невезение, такая несправедливость?

Андрей сейчас был не на шутку обеспокоен судьбой покалеченного друга, лишившегося возможности убежать от врага, уклониться как следует от атаки, постоять за себя в рукопашной схватке.

«Игоря могут убить!» – шокировала мысль.

Отнюдь неслабый пейзаж лежал по ту сторону зарослей… Это был вытканный из трупов и металлолома ковёр, из которого торчали напуганные деревья. Он застелил землю от носок обуви Андрея до границ его же поля зрения… Это был гигантский, сложенный воедино пазл, между дольками которого прорастали одинокие травинки… Некуда было ступить ногой. Собаки валялись везде. Среди них попадались покусанные и разорванные – подтверждался факт того, что, если бы не грызня зверей друг с другом, их натиск был бы плотнее, и оборонявшихся давно бы расфасовали по многочисленным желудкам.

– Игорь, проверяй собак тоже, под грудиной, – прокричал Андрей через десяток метров поиска. У какого-то далматина, обременённого кольчугой с сотнями шипов на звеньях, между передними лапами Андрей отыскал узенький футлярчик, где лежал магазин.

– О! Точняк! – отозвался Якорь спустя несколько секунд. – Эх! Нормальные люди в лесу грибы да ягоды ищут, а мы вот…

Охота за сокровищами продолжалась. Андрей почти ничего не обшаривал, игнорировал многие места возможных расположений бонусов. Но там, куда он всё-таки залазил, обязательно находилось что-нибудь ценное.

Он больше следил за Игорем. Тот, наоборот, рылся и совался всюду, однако зачастую получал дулю с маслом.

– Слушай, а вот ты куда бы здесь запрятал все эти вещички, если б, допустим, игру изобретал? – полюбопытствовал Андрей.

Игорь задумался – даже чуточку отвлёкся от дела.

– Ну… – начал он, – в кустах, в дуплах, под деревьями… на собаках ещё… Это мы уже поняли… Наверное, под корой ещё!

– Под корой?

– Ну да! Кору отламывают, выдалбливают в древесине тайничок, кладут туда чего-нибудь и осторожненько кору на место вставляют… штрихуют там для маскировки… Держи!

Игорь кинул другу кастет, оказавшийся тесноватым для него самого.

Андрей повертел подарок в пальцах и сунул в карман.

– Да, такое очень вероятно… – согласился он. – Такое точно где-то есть, я уверен! Только это хрен сыщешь. Случайно разве что… Секретик, так сказать. Особый бонус.

– Высоко на деревьях! – предположил Якорь, а затем заговорил с подозрением: – Слушай, а ведь там действительно что-то есть, я давненько уж подметил. И Борис тоже… Крона густая, из-за листьев не видно, но там какие-то… пятна тёмные… будто плоды большущие висят! – Он усмехнулся. – На тополях, на берёзах фрукты растут! Ты не приглядывался?

– Да нет, если честно. Как-то не до этого было… А ты сбить их не пробовал? Может, там бонусы?

Якорь ответил не сразу:

– Слишком уж их много. И они на каждом дереве… Знаешь, у Бориса чутьё на всякие подставы, так он…

– Игорь, скажи… – оборвал Андрей. Он долго не мог до этого собраться, вёл болтовню про бонусы, чтобы подползти поближе к своей решимости. И вот наконец…

– Скажи, почему сюда попали именно мы? – выдавил он.

Помолчав, Игорь вздохнул и ответил:

– Потому что мы геймеры. Я, ты и остальные тоже, скорее всего.

Трепет в Андрее воспламенился. Этот лес, полный солнца, мерещился ему без трупов, без маяка, отовсюду грозно напоминающего о власти игры, без оружия и крови. Лес, незатронутый извращённой человечьей прихотью. Здесь, на райском островке простора и света, должна была гулять Даша в нежно-небесном платье принцессы и радужной кристальной диадеме…

«Сейчас её поедают серые дыры, оголяя ей кости, а между клеток вылупляются голодные червячки…» – подумал Андрей.

– И… для чего всё это? – спросил он.

– А ты сам как считаешь?

– Наказать… – Андрею едва удалось скрыть чувство, вставшее тромбом в горле и носоглотке. Он вдруг понял, что сейчас опять проявит солёную слабину. Или того хуже – признается во всём как на духу.

На лице Игоря округлилось удивление.

– Да… Или предупредить… Слушай, Игорь, если мы… Когда мы… Когда ты вернёшься домой, все эти игрушки, стрелялки… – Андрей скривил полуулыбку, подумав, что мелет всякую ерунду. – Ты как с ними дальше?

– Ох, Андрюха… – Игорь недовольно покачал головой. – Ну ты намудрил! Наказать, предупредить… Как, мол, символично – кучка законченных геймеров поплатилась за свою страсть, очутившись в реальной мочилке! Да? Ты это хотел сказать?.. – Он добродушно глядел на Андрея и смеялся. – Тебя послушать, так нас, получается, точно какой-то маньяк похитил. А маньяк – он в единственном числе… Тут же целая банда постаралась! По-твоему, это был эскадрон психопатов? Секта?.. Эх-эх-эх!.. Ну да, будет у меня от игр несварение. Поначалу. И не потому что я чего-то там переосмыслил. Рефлекс просто условный. Как у закодированного.

– Я решил, что нас вроде как… образумить хотят, перевоспитать… – прошептал Андрей. Внутри у него проклюнулись росточки обиды и разочарования, которые он немедленно начал растаптывать.

– Здесь всё тривиально – коммерция, – уверенно заявил Якорь.

– Его ведь нету… – Андрей почему-то вымолвил это легко, без боли.

– Чего нету? – не понял Якорь.

– Способа… Способа выбраться отсюда… – В голосе Андрея не было вопросительных интонаций. Он утверждал. – Ты соврал мне, чтобы успокоить… Ты всё правильно сделал, спас меня. Я тебя не виню ни в чём… Спасибо.

Взгляд друга изменился. Остался хорошим, но всё же… изменился. Стал проще. Игорь опустил своё великанское крыло Андрею на плечи и заговорил:

– Вот что, Андрейка… Если начистоту – то я не знаю ни-фи-га! Ни того, кто и зачем нас похитил, ни того, как снять с руки эту пиликалку, ни того, как сбежать отсюда. Я лишь действую по обстоятельствам. А ещё… я постоянно убеждаю себя, что всё кончено, и каждый раз, когда остаюсь жив, ошибаюсь в этом. Вот духом и не падаю. И у Бориса так же, только у него лучше получается… Как тебе объяснить?.. Не загадывай будущее. Не думай о том, чего не успел… Жалко, конечно. Мне в моём возрасте рановато помирать, но… бывает и раньше. А я ж всё-таки насладился жизнью-то! Детство деревенское, яблоки, университет, девки, компьютеры… Эх!.. А ты знаешь, на одну вещь этот карнавал собачий мне всё-таки правду открыл… Как, оказывается, здорово, что Вика Гладкова от меня залетела!

Глаза у Андрея выпучились. Он даже забыл о своих горестных рассуждениях.

– О! Вот я точно так же зенки надул, когда она мне ляпнула! – подметил Якорь.

– Ты не говорил… – промямлил Андрей. Он и не представлял, что ещё способен был радоваться.

– Да я никому не говорил. Чего со мной тогда творилось! Вспомнить страшно… Нет, аборт я ей не предлагал – тут на мне грешка нету. Да и она бы не согласилась. Это ж Вика Гладкова, елы-палы! Но я тогда… растерянный был… не знал, что с этим дальше делать. А сейчас знаю… Скакать от счастья, пока есть на чём! У меня ж сын!.. Или дочка?.. Да какая разница – всё равно громадный след, блин, в истории! Третий месяц пошёл, между прочим.

Андрей улыбнулся:

– А я Дашу встретил… Вернее, она меня…

– Молодчик, Андрюха!.. Погоди… Неужели тоже наследил? – Игорь приготовился было удивляться.

– Да… – пробормотал Андрей куда-то в сторону. – Вернее, собираюсь только….

– Что? – не расслышал Игорь.

– Нормально всё… – Андрей был необычайно светел. – Ладно, пойдём дальше искать, время-то не резиновое.

Они добрались до самого ограждения, где шеренга черепов сторожила арену, обвивая её цепью зловещих красных глаз.

Игорь хмыкнул.

– Лазерных указок понапихали, киношники дешёвые. – Он обыскал очередного пса. – Андрей, гляди-ка… Что за фломастер?

Он показал подошедшему Андрею красный предмет с рисунком змейки, похожий на маркер. Под съёмной крышечкой обнаружилась кнопка.

– У меня такой же. – Андрей показал идентичный предмет.

Посадив колпачок на место, Игорь спросил:

– Граната?

– Посмотри в справочнике, – порекомендовал Андрей.

Игорь хотел уже защёлкать по клавишам своей электроники, как та опередила его – просигналила и вывела надпись:

«Задание № 3: Уничтожить босса».

– Бежим! – Якорь ринулся на маяк.

Ужаснувшись, Андрей рванул вдогонку и заорал:

– Стой, Игорь, не двигайся! Уйди из-под деревьев!

Затем весь лес обжёгся таким ядерным звуком, словно какой-то скандинавский бог, проезжавший по небу на колеснице, огрел своих крылатых лошадей гигантским хлыстом… или словно тысячи поспевших плодов разом оторвались от веток…

Андрей остановился мигом, Игорь – постепенно.

С деревьев повалили «ягоды» размером с шары для боулинга. Раздалось нечто вроде битья глиняных кувшинов. А дальше – шипение… которое не утихало.

Где-то закричала Ирина… Выстрелы…

На земле и дохлых собаках, среди травы, шипов и осколков изгибались змеи. Чёрные, зелёные, алые, пятнистые, полосатые… Все, без сомнения, были ядовитыми. Тянули вперёд мордочки, стрекотали языками-вилками, похожими на развеваемое ветром тёмное пламя. Их бездушные бусины не шевелились, блестели и выискивали жертву.

Цветастая дырявая сеть, которая ползла и меняла форму как амёба…

Они были напуганы. Они были в ярости. Их продержали уйму часов запертыми в непонятные тесные клубки, а теперь вдруг выпустили. Они проголодались…

Якорь выругался и встал в позу балерины – на цыпочки, расправив руки по сторонам. Змеи вились везде, проявляя к человеку открытый пищевой интерес, и уследить за всеми не представлялось выполнимым. Мускулы теперь оказались бесполезными – всё зависело от внимания и реакции.

Андрею вновь стало страшно, но он и не ждал иного. Однако заметил, что из страха, как и из картошки, можно состряпать самые разнообразные блюда… Вот и сейчас Андрей боялся как-то по особенному…

Он вынул из петли недавно обсуждаемый «фломастер», снял защитную насадку, нажал на кнопку и кинул баллончик под ближайшее дерево. Негромкий хлопок – и обильно задымил красный газ. Крутившиеся там чешуйчатые за пару секунд смылись оттуда. Андрей, не мешкая, нырнул в газовое облако, чтобы не попасться взбесившимся гадам на их пути, и начал карабкаться вверх по стволу. Это было крайне нелегко без веток. Ссадины и царапины перекочёвывали с корявой коры на тело целыми табунами. И единственной попыткой дело не обошлось. Но мифы и легенды о славных подвигах отважного и трусливого инстинкта самосохранения берут свои корни ещё в древнейшей эре. А потому было неудивительно то, что Андрей всё-таки залез на дерево.

– Я сейчас, Игорь! – Добравшись до середины, он схватил верёвку, перевесил на неё ноги и стилем гусеницы пополз на то дерево, рядом с которым осторожно топтался друг, неспособный с такой раной покорять спасительные вершины без чьей-либо помощи.

Достав пистолет, Игорь отстреливался от слишком любопытных и надоедливых змей.

– Сзади! – выпалил Андрей.

Игорь обернулся. На него неслось нечто огромное, в чёрных доспехах и толстых шипах длинной с карандаш. Не собака – очень уж большая туша и тяжёлый рык. Трижды прогремели выстрелы. Существо упало, но из-за своих кошмарных игл катилось совсем недолго, отпечатывая за собой кровавые пятна… Волк.

– Это он? – спросил Андрей. – Босс?

– Э-э-э… Вряд ли… – выговорил Якорь чересчур неравномерно, вернувшись к эквилибристике со змеями. Нужно было срочно предпринимать меры по эвакуации. Везение вот-вот плюнет на него и улетучится.

Подкрепление в лице Андрея уже десантировалось не только на нужном дереве, но и на нужной ветке, метрах в трёх от Игоря. Но случилось непредвиденное… и глупое, потому что на самом деле предвидеть это можно было сразу. Андрей, сам здесь еле удерживающийся, внезапно понял, что ему со своей хилостью никогда не удастся поднять сюда быкоподобного товарища.

Игорь посмотрел наверх, оценил ситуацию.

– Тебе меня не вытянуть, – будто прочитал он мысли Андрея. – Есть запасной план?

– Есть! – ответил тот спустя какое-то время. Он разрезал верёвку, ведущую к другому дереву, которое тоже росло неподалёку от заложника змей. Канат очертил в воздухе дугу и повис вдоль ствола.

Без лишних слов Игорь задействовал газовую шашку в районе спустившегося троса, шагнул в красный туман и в считанные мгновения оказался на прочном суку, в безопасности.

– Благодарствуй, Андрюха! – выдохнул он и прислонился к неудобной коре точно к перине.

– Всегда пожалуйста… – прошептал Андрей. Похоже, усталость была заразительной. Болела голова, глаза слипались от пота и желания вздремнуть прямо так, по-обезьяньи.

Внизу расплывалась и бледнела малиновая пелена и вертелся змеиный балаган.

– Погнали. – Якорь объял тугую верёвку и потёк по ней медленной каплей.

«Хорошо дураку, если на него есть мудрая плётка».

Андрей, уже позволив себе расслабиться, с неохотой зашевелился и последовал за своим вождём-иждивенцем. Впрочем, здесь, на верхнем ярусе, инвалидность Игоря сводилась почти к нулю – за счёт сильных рук он передвигался быстрее и ловчее Андрея.

Так они подбирались к центру локации. Под их запрокинутыми головами жирным кипятком шипели рептилии, которых ворошили пробегавшие иногда волки. Звери в своём чёрном металле с растопыренными пиками сгодились бы к службе в какой-нибудь армии орков. Лапы у них были полностью защищены, а потому беспокойство по большей части доставалось ползучему народцу.

В дороге Игорь не поленился застрелить ещё одного волка, который рьяно и с чавканьем трапезничал над выпотрошенным трупом собаки.

Кстати, голоса пистолетов подавались с разных краёв лесной зоны. Выжил ещё кто-то… а может, и все!

Андрею вообразил себе эту картинку с высоты птичьего полёта: шестеро неказистых созданий тащатся сейчас в кучку как медузы в киселе. Так и хотелось подписать в углу экрана: «Брачный период брюхоногих моллюсков».

– Улитки – весьма неторопливые существа, – забубнил Андрей. – Их скорость не превышает…

– Что? – крякнул Якорь.

– Да так… Там, у башни, что-то яркое мелькает…

Лазанье по вёрёвкам отняло катастрофически много времени. Трансляторы высвечивали два часа и девятнадцать минут. Оставалось меньше половины, а предстояло выполнить ещё три задания.

Из-за травяной гряды дребезжал тяжеленный рёв и шалили солнечные зайчики.

– Эй, ребята, вы здесь такой номер пропускаете! – весело воскликнул Борис.

– Все живы? – крикнул Якорь.

– Без потерь пока… Но чует моё грешное сердечко… – Фигура в плаще, удобно обосновавшаяся в развилке тополя, недалеко от подоспевшей двоицы, виляла головой под мотивы из наушников.

Андрей и Игорь добрались до крайних деревьев. Дальше хохлились кустарники, возвышался маяк и…

Слева плакала Ирина:

– Господи!.. Сколько ещё… Да когда… Я не могу больше!..

То, что она увидела, окончательно размололо её дух после собак, волков и змей…

– Полюбуйтесь только! – Борис кивнул на топтавшегося внизу «симпатягу».

Это был медведь. Нет, не миниатюрный цирковой мишка. Настоящий бурый медведь – хозяин тайги. Стоя на четырёх лапах-колоннах, он уже вмещал в себя человеческий рост. Длина же его доходила почти до двух с половиной метров… Сгусток органической субстанции, со всех граней перекачанный СИЛОЙ… Подобного титана язык не поворачивался назвать толстым – это было вовсе не смешно. Сколько весит такая стенобитная машина, даже прикидывать не хотелось…

Его сплошным слоем охватывали золотые доспехи, играющие бликами в лучах жаркого дня. Шипы, будь они неладны, отсутствовали. Вместо них к пластинам прилегало массивное украшение, тоже позолоченное. Оно начиналось у морды чудовища, с обеих её боков, двумя металлическими головами змей. Их туловища троились у шеи медведя и симметрично расползались по его телу в разных направлениях. Одна пара отростков расстилалась вдоль хребта, вторая – по передним лапам, третья – по задним. Эти искусственные змеи были сложены из сотен отдельных колец, иначе зверь просто не смог бы двигаться.

Сейчас гигант не тратил на людей ни гроша внимания – наверное, ещё не заметил – и преспокойно изучал мёртвого пса, переворачивая его туда-сюда.

А стайка загнанных на деревья мартышек лишь наблюдала… Разве у них был выбор?

– Откуда он взялся?! – отчаянно прохрипела Ира, которая казалась всеми забытой и одинокой.

– Так, господа хорошие, у нас два часа и пятнадцать минуток в запасе, – напомнил Борис. – Дальше к нам придёт скелет с косой… из этих вот телевизоров. Так что ждать, когда нашему мишке захочется вздремнуть, весьма и весьма…

– И что ты, умник, предлагаешь? – соответствующим тоном спросил Ран. Ему было совсем хреново. Агрессию выталкивала мрачная усталость.

– У него только пасть без железа, – ответил за Бориса Игорь. – Надо дождаться, когда он зарычит пошире, пальнуть в миндалины – и готово.

– И долго ты ждать будешь? – ехидно парировал Ран. – Он тебе на заказ не споёт. Может, ему через шесть часов рычать вздумается! Но мы уже не услышим… Твою мать, скакали тут как лошади, чтоб сдохнуть!.. Лучше б сразу… Драть вас всех, козлов!.. Достало уже всё… Пошли вы все…

Он отобрал у Ирины, сидевшей выше, пистолет и выпустил в медведя остатки обоймы. С лат просы́пались жёлтые искры. Громадина загудела, всколыхнулась и замоталась на одном месте, словно не зная, куда бежать от опасности.

– Ты что делаешь, придурок?! – грянул Игорь.

– Давай, скотина лохматая, спляши-ка для меня! – пьяно орал Ран, никого уже не слушая. – Подыхать, так с музыкой!

Медведь на мгновение поднял зарешечённые глаза на своего обидчика – и почти тонна мяса, умощнённая сталью, вдруг врезалась в берёзу. Дерево хрустнуло и шатнулось. Ран выронил пистолет. Ирина слетела с ветки, но успела зацепиться за неё руками и теперь, визжа, болталась прямо над зверем.

– Ран, помоги-и-и!.. Пожалуйста!.. А-а-а-а-а-а-а-а!!!

Её парень, растерявшийся и будто протрезвевший, вытянул вперёд ладонь, а сам даже не смотрел на Иру. Все прекрасно видели, что ему не достать до Ирины, но он продолжал тупо держать в воздухе руку, пытаясь показать, что делает всё возможное для спасения девушки, мол, и не надо к нему потом претензий… Его мельтешащий взгляд подло искал пути отступления…

Медведь начал вставать на задние лапы…

И тут вмешался Виктор, таившийся поодаль от всех. Он соскочил на землю.

Игорь пришёл в ужас:

– Стой, идиот!!

«Поразительно!» – подумал Андрей. На лице Виктора не было страха. Ни капли! Да и вообще за всю игру этот костистый юноша не ощущал ничего подобного – либо горечь, либо грусть, либо холодный гнев. Последнее намёрзло сейчас на нём и на его закалённой боями дубине.

«Как он со своей палкой по верёвкам карабкался?» – не мог втолковать себе Андрей, состёгивая со спины хорошо зафиксированный арбалет. В глубине леса крутились волки, так что рыцарю печального образа понадобится прикрытие с тыла.

Виктор без всякой осторожности подбежал к чудовищу сзади, оседлал его в прыжке и принялся лупить болванкой по непробиваемой звонкой башке. Медведь поначалу не хотел отвлекаться от трепыхавшейся перед носом «птички», но затем, после очередного удара, внезапно одним лишь сильным движением стряхнул с себя настойчивого Виктора и развернулся к нему. Юношу отбросило к дереву Игоря, который сразу же нагнулся и гаркнул:

– Сюда! Быстро!

Виктор был благоразумен. Задачу свою он выполнил, отвёл кровожадную махину от беззащитной жертвы, и геройствовать дальше не имело смысла. Поэтому Виктор спешно вскочил на ноги, протянул Игорю руку, и тот без труда, рывком, затащил лёгкого молодого человека на дерево.

Вслед за тем медведь от всего сердца боднул их тополёк. Парней едва не сбило. Игоря выручили его тренированные мышцы, а Виктор вовремя схватил канат, за миг до того, как ветка уехала у него из-под подошв… Ещё два таких тарана – и древесный бастион падёт…

– Лезь вон на то дерево, – указал Игорь. – Оно здоровенное, не треснет.

Виктор поволочился по верёвочной рельсе наверх, проплывая прямо над утерянной в сражении дубинкой. Ира же брыкалась не зря – забралась-таки на свой сук… и всею собой прижималась к доковылявшему к ней Рану, который только что подумывал бросить ненаглядную на произвол судьбы. А та, обузданная страхом превратиться в медвежий обед, даже не распознала медвежьей услуги своего принца. И уж тем более не догадывалась, чья она на самом деле должница.

Второй удар! Кривой ствол наклонился к Виктору, успевшему переместиться на ветку другой кроны.

Канат провис… И это был единственный канат, который опоясывал это дерево… Игорь уже взялся за него и собрался сваливать…

«Плохая идея!» – подумал Андрей.

– Игорь, стой! – возопил он. – Не выдержит дерево! Сорвёшься!.. Придавит!..

Игорь не послушался – видимо, считал, что иных вариантов нет.

Но тут золотой монстр вновь возвысился на задних лапах, а передними налёг на погибающий, ни в чём не повинный тополь, который сипло и громко зарыдал от боли и ближе сник к земле.

Впав в горячую оторопь, Андрей просто выпустил стрелу из арбалета, заранее зная, что от этого ноль пользы. Так, собственно, и вышло – жалкий прутик отскочил от роскошного облачения зверя.

– Беги! – только и смог выпалить Андрей, сам не понимая, куда бежать и как бежать… Эта дурацкая верёвка улыбалась всем, как обкурившийся смайлик, будучи не в состоянии кого-то транспортировать.

И вдруг стало заметно, что Игорь уже не намерен никуда отходить. Он медленно тянулся к пистолету…

«Эта идея ещё хуже!»

– Не надо! – предостерёг Андрей.

Медведь, разъярённо ворчащий и боронящий когтями кору, напряжённо замер и смолк, как и все вместе с ним… Тишина казалась небывалой… Чудище смотрело в глаза Игорю…

– Умный пушистик… – ласково шептал тот, храня сложное равновесие. – Ну… Может, стишок мне расскажешь?.. Ну?.. Порычи для меня… Всё будет отлично, Андрюха!.. Сейчас…

Борис прошипел какое-то ругательство.

И впервые за всё время медведь взревел по-настоящему – сокрушительно и долго. Пасть его широко и натужно разогнулась, щёки заволновались, словно закутившие с ветром паруса.

Игорь не ждал от монстра такого скорого ответа, поэтому запоздало направил оружие в разинутую глотку.

Через несколько секунд после того, как гигант разверз челюсти, то же самое повторили стальные головы на шлеме. Их открывшиеся рты харкнули двумя длинными кнутами. Эти изворотливые молнии вонзились в Игоря и начали избивать его своими телами.

Чёрные кобры вливали в добычу яд.

Игорь закричал и рухнул вниз…

А дальше…

Андрей даже не сумел простонать: «Не-е-е-е-ет!»… Не сумел прошептать: «Нет!»… Он немо глядел на то, как молох дикой природы делал из человека – одухотворённого создания с целым списком высоких прав – свою обыденность… Медведь швырял, тряс в зубах, подбрасывал вверх, толкал, топтал, рвал Игоря как тряпичную куклу… А Игорь уже не кричал…

Пальцы Андрея расцепились, и арбалет утонул в зарослях… Вытьё Ирины растаяло где-то… Время исказилось… Помутнело… Поплыло… За ним сдвинулось и пространство… Всё потекло как во сне… когда целая глава из жизни, выдуманная, чужая, проносится за ночь… И какая-то ахинея вокруг… постоянно сменяется… одна не слаще предыдущей…

Андрей и не помнил, как оказался на земле… перед телом Игоря… стоя на коленях… То ли он сам спустился… то ли помог кто-то… А может, планета шагнула навстречу и поднялась к его ногам?.. И почему медведь тоже лежал мертвецом в луже крови?.. И этого Андрей не помнил… Хотя нет, вспомнил… Это Борис постарался… Спрыгнув с дерева, он подкрался к зверю сзади и застрелил… Нет, не так всё было… Они, Борис и медведь, наступали друг на друга… Монстр опять затрубил со всей силой… Кобры выскользнули из его короны… Но Борис тут же присел и накрылся с головой плащом… Змеи лишь коснулись спины и пролетели мимо… А Борис стремительно кинулся к чудовищу, всунул ему в пасть пистолет и осчастливил несколько пуль подряд…

Живот, грудь, плечи, шея, губы, щека – всё туловище и нижняя часть лица Игоря стали винегретом из плоти и рваной одежды… А глаза… О, Боже!.. Глаза у него были словно рыбьи… Они наполнились и сочились тем, что он испытывал на пороге смерти… Ужасом!.. Это было безумие!.. Игорь и ужас… Несовместимые понятия… Как такое возможно?!.. Ведь это же Игорь!.. Благородный и бесстрашный романтик, поэт и художник, задумчивый силуэт которого сияет нежным ореолом на фоне заката… Крушащий неприятелей и робеющий перед красавицами… Забавный друг и вселяющий веру предводитель…

А теперь всё это – напуганное мясо?!

– Так, пацан, хватит медитировать, – Борис потянулся к Андрею. – Всё равно не воскресишь. Вставай!

Но тот, плохо себя контролируя, взвыл и рассёк лезвием воздух позади себя, требуя тем, чтобы от него и от Игоря немедленно все отвязались. Просьба была более чем серьёзной – если бы Борис не успел отпрянуть, получил бы под ребро летальный исход.

Не воспринимая комментарии о своём помешательстве, Андрей вернулся к павшему товарищу…

Около маяка, за деревьями, кружили волки, в своих чёрных доспехах похожие на ежей-мутантов. До некоторых пор они держались на расстоянии, остерегаясь медведя, но стоило им почувствовать гибель главного конкурента, как их коварные намерения начали распускаться… Ситуация, толком не остыв, опять накалялась… Андрей всё глядел на изуродованный труп Игоря и не мог очнуться…

«Этого не должно было произойти», – отказывалась выключаться мысль, гоняла по извилинам, как скоростное метро…

Борис подобрал пистолет выбывшего игрока… Кажется, захотел принять битву…

– Эй, на дозоре! – кликнул он. – Сколько там этих серых шныряет?

Обнимающий Ирину Ран осмотрелся мелкими заторможенными рывками, будто ржавый робот.

– Да… дюжина где-то… – ответил он дёргаными буквами. Зрелище Игоревой смерти просто перевернуло парня – в его голосе мелькнула услужливость…

– Терпимо, – оценил Борис и покрутил на плеере регулятор громкости. – Эх, играй, музон! Пой, Маришка, для меня! Повеселимся…

– Отлично… – кивнул Андрей, никем не услышанный. Правой рукой он сдавливал свой нож, левой вынул клинок Игоря.

Рядом появился Виктор. Он уже откопал в траве боевую подругу – берёзовую палку с татуировками из бордовых пятен, полосками от когтей и грабенами от клыков. Он снова решил помочь… Глаза его, сейчас – и тоскливые, и строгие, падали на Андрея, который внезапно обратился к себе:

«Постой-ка… А почему ты не сделал так же?.. А?.. Почему не спустился вниз, не отвлёк на себя медведя?.. Ты же видел, что Игорь был на грани! – Лёгкие задышали чаще. – У тебя же был шанс, было море времени!.. Ах ты наблюдал?! – Андрей свирепел. – Растерялся, да?! Испугался?! Восхищался им, беспокоился… кабы чего с ним не случилось… Поставил на него всё!.. Что, дружба дружбой, а со своей шкурой дружнее, да?! – Слезами скомкало веки и перекрыло гортань. – Дашу не сберёг… Так думал, хоть научишься чему-нибудь!.. Нет!.. Мало тебе было!!! Тварь!!!»

Первый осмелевший волк ринулся на троицу. Выстрел Бориса принёс косарю в чёрном балахоне ещё один подарок, но зачинщик свою роль сыграл.

Рычание ударило со всех сторон – вся волчья стая моментально заразилась азартом охоты и атаковала центр.

– Тварь!!! – грохотнул лес.

* * *

– Он нас слышит?

– Навряд ли.

– Может, подойти потормошить его? Он так уже минут сорок сидит…

Пауза.

– Не надо, сам очухается… А то ещё психанёт опять, накинется… Нас ещё так же разделает… как этих… Видала, чего он тут наворотил?!

– Тш-ш-ш-ш… Услышит…

Упругие и тёплые звуки поцелуев…

Чирканье.

Дуновение.

Плевок.

– Курить хочешь?

Совсем невесёлая усмешка.

– Не курю.

– Да уж… Парадокс…

Долгое молчание… шмыганье носами… и дрожь…

Андрей стоял на коленях… Во окровавленном рту было полно шерсти… Очень болели зубы и дёсны… Руки и одежда – всё напилось кровью, свежей… и чужой… У его колен валялся волк с растерзанным до позвонков горлом… Пищевод кольчатым червём изогнулся на земле…

– Охренеть можно! Шестерых в рукопашной зарезал… Седьмого вообще загрыз!

Дрожь…

– Держишься пока?

– Угу… Ещё минут десять вытерплю… Дальше не знаю…

Затяжка… На выдохе:

– Давно на героине?

– Год почти… Раньше таким тощим не был…

– А из-за чего начал? Кайфа в жизни не хватало?

– Да сдуру… Девушка бросила…

– Действительно… Не куришь… И не бухаешь, поди?

– Даже… пива безалкогольного… никогда не пробовал …

– Спортом, конечно, занимался…

– Ролевиком был… И стихи сочинял… Даже издать подумывал…

– Знамо дело! Для девчонки своей?

– Угу… А меч продал… Доспехи продал… На дозы разменял… Всё распродал… И стихи тоже… вместе с авторским правом… За копейки…

Молчание…

– Да-а-а-а-а… Представляю, как эта зараза красива и обаятельна, раз уж тебя так… Молодой, красивый, перспективный мужик – и так навернуться! Подождал бы чуть-чуть, и прошло бы всё само! И другую б себе нашёл, и влюбился бы круче прежнего!.. Ты б хоть лучше за бутылку взялся, чем за иглу-то!

– Я с кокаина начинал…

– Угу, хрен редьки не слаще… Ты завязать-то пытался хоть?

– Как видишь, безуспешно…

Исчезли блики с травинок, с доспехов – всё плавно потускнело. Безразличное к людям солнце примеряло новенькую пушистую шубку.

– Кажется, дождь собирается… Интересно, куда все змеи подевались? Уползли из леса, гады, как по команде…

Женский голос:

– А что дальше с нами будет?.. Если мы всё выполним… они ведь нас отпустят?

Молчание… Назревающий плач…

– Нас отпустят?

Глотание… Голосок захлебывался… Не знал, какие доводы ещё представить…

– Ну есть же у них сердце!.. Жалость!..

Почему-то над этим никто не засмеялся.

– Тише… Тише…

Глухое рыдание… Поглаживание…

– А кто они вообще? Кому это всё надо?

Глубокий вдох… Сквозь кашель:

– Сигаретным магнатам… Нервы народу портить… для спроса на продукцию… Ты сам что думаешь?

– Бизнес это!.. Типа развлечение двадцать первого века. Тотализатор… для олигархов, которые уже всё на свете перепробовали… которых уже не вставляет ничего – ни бабы, ни яхты… Вот и нафантазировали! Сейчас же компьютерные игры – паранойя! А что, прикольно! Оружие, уровни, апгрейды, монстряки разные – по-настоящему всё! Давайте, господа, проверим, как это смотрится! А то чего мы всё баксами-то подтираемся? Пора бы раскошелиться как следует!

Хмыканье. Перерыв…

– Может, они сами всё устраивают, а может, фирма какая-то тайная на этом зарабатывает. Богачи ей деньжата нехилые отстёгивают, а она им такое вот шапито организовывает… Камер везде понаставили, козлы! Сидят сейчас на диване за сто тысяч, с коньяком, с тёлками, икорку жуют и за нами наблюдают, в экраны таращатся! Рожи довольные!

– Да я здесь камер не видел.

– А полтысячи псов ты здесь видел, когда мы весь лес прочёсывали?! Кругом пусто было, заборы всюду! Медведя с грузовик ты у башни этой хрéновой видел?! Откуда они все свалились?!

– Не кипятись ты так, парень. Одного кипятильника нам вполне достаточно… Я сегодня плюшевый. Дымком подышать хочешь?

Опять молчание… Шелест угасающего пыла…

– Не откажусь!

Возня… Прикуривание…

– Может, там, в земле, бункеры, люки замаскированные?

– Да всё может. Может, мы вообще на другой планете… А ты, доблестный Ланселот, как считаешь… зачем нас сюда пригнали?

Очень слабо:

– Проучить.

Андрей обернулся… Ира и Ран насторожились. Они сидели у башенной опоры. Девушка клубочком свернулась в тесных объятиях парня, всей половиной лица жалась к его груди, а он водил пальцами по её волосам. Всё выглядело так, словно они недавно познакомились, не успев ещё вкусить прелести совместных будней и обрыднуть друг другу. Борис, восседая на золотом медведе, хитро улыбнулся и подмигнул Андрею. Виктор, лежавший у подножья мёртвого гиганта, никого не замечал. Яблоки его не вращались, блестели хрустальными сферами.

– Проучить, – повторил он высохшим голосом. – Показать истинные ценности… Чтобы поняли, чем надо… дорожить на самом деле… Руки целы… Ноги целы… Не слепой, не кривой… И мирное небо над головой… А чтобы такое понять… надо всеми фибрами… почувствовать, как у тебя это отнимают…

Больше Виктор говорить не мог. Реальность для него исчезла. Пришло время остаться наедине с болью, которая томилась на медленном огне в каждой клетке плоти, крови и кости. Он пытался обвить руками всё своё мокрое тело. Ладони спонтанно скользили и хлюпали по нему словно какая-то желеобразна мразь со дна океана. Потом стали пожирать лицо. Виктор трескался, слипался и таял – превращался из структуры в однородную сель… Завыл – тихо и невыносимо… Он умирал…

Ира закрыла уши и потопила в темноте глаза…

Передатчики подняли свою писклявую трель. Все к ним так привыкли, что уже забыли об их присутствии.

На дисплеях выступило:

«Индивидуальный бонус для Игрока № 1.»

На маяке, поверх прежних контейнеров, отворился новый – только один. Над ним тревожно мерцал красный светодиод.

Борис выкинул остаток сигареты, съехал с медведя и срочно ограбил этот сейф.

В нём оказался наполненный чем-то шприц. О содержимом гадать не пришлось, потому как Игроком № 1 был Виктор.

Борис опустился к страдающему юноше, нацелился ему в вену, но тот внезапно вымолвил, отбирая шприц:

– Не надо… Я сам…

Он встал и «побежал», если можно так выразиться, в лес – перекидывал себя с дерева на дерево, падал и вновь поднимался… Это стоило Виктору нечеловеческих усилий… Когда он совсем растворился в зелени, Борис вернулся своё на место.

– Интимное дело… – шёпотом пояснил он. – Молодец парень! Волевой. Наркоту сумеет бросить.

Взгляд его занялся любимым увлечением – резать даль и жечь всё, что возникает на пути к ней. Больше никого из окружающих он вниманием не удостаивал.

Три минуты нежились с безмолвием…

– Он сволочь, – хрипнул Андрей.

– Кто? – угрюмо спросил Ран через некоторое время, так и не поняв, о ком шла речь – о Викторе, о Борисе или о нём самом.

– Тот, кто всё это затеял… – ответил Андрей, квёло озираясь. – Вон… Посмотрите… на этих животных… что он с ними сделал… Столько собак!.. Вы же видели, как они дрались… В них страха не было ни на волос. А у зверя инстинкты – если он даже рычит, набрасывается, всё равно он осторожничает – так природой задумано, иначе вид не выживет… А эти… эти бешеные… Не останавливались – как ракеты неслись… не отстранялись, когда на них ножом махали… не отскакивали, головы не вжимали… Животные сами на такое не способны… Он их наколол какой-то дрянью… Да… Отловил, запер где-то… голодом поморил… накачал… и на нас натравил… Сволочь… На это лишь псих решится, изверг… без всякой морали…

– Вполне возможно, что с моралью, – возразил вдруг Борис. – Просто чем-то очень одержимый.

– Ты хотел сказать, они, – поправил Андрея Ран. – Одиночка всё это не потянет… Я вам говорю, этим фирма какая-то заведует. Там деньги стряпаются такие, что о морали в их кругах трепаться неприлично… Да и что у нас, по-вашему, дефицит отморозков в стране? Они для чёрной работы целый полк отборных придурошных построят. У них всякой грязью максимум половина кадров занимается, а остальные или наблюдают, или вообще никогда этого не видели… Инженеры, прорабы, охранники, торгаши, крысы конторские…

– Надо же, я думал, ты только орать умеешь… – скучающе отозвался Борис. – Да, прям мировой преступный синдикат…

– И что тебе не нравится?

Борис не ответил – оглянулся туда, где исчез Виктор.

– Живёхонек! – Он оголил свою желтоватую керамику.

Виктор шагал самостоятельно, без содействия тополей и берёз, но с понуренной головой. Рот его жадно крал воздух.

– Будто смену в забое отпахал! – возгласил Борис.

– Вот, нашёл случайно… – Виктор уронил перед всеми дощатый, обросший землёй ящичек – внутри что-то брякнуло, – лёг на траву и закрыл глаза. – Спать хочу…

– Поспи, сынок, поспи… – Борис не стал допытывать измученного юношу пиханием в плечо и с задором принялся вспарывать «посылку».

– Да патроны там… – пессимистично пророчил Ран.

Однако Бориса переиграть ему не удалось. После хирургического вмешательства ножом ящик показал свету свои сокровища.

– Гуляем! – Борис выложил на деревянную крышку брикетик чёрного хлеба с тмином, коляску копчёной колбасы и банку сгущёнки. Затем применил малость кулинарного таланта – и пиршество началось. Самим поваром.

– А чего… мы… робеем? – прочавкал он.

– Хорошее местечко для пикника, – презрительно буркнул Ран. – Не противно хоть?

Действительно. Поляна и лес – всё было запорошено изувеченными телами. А за маяком, в кургане из нарванных трав и веток, покоились останки Игоря.

Борис, вместо того чтобы разводить пустословную дискуссию, всучил кусок колбасы Ирине.

– Да мне не… – хотела уже отказаться девушка, не ждавшая такого подхода.

– Жуй давай, дурында, пока предлагают! – Борис был весьма благосклонен.

Ира отщипнула зубками краешек… Потом ещё… И ещё… А вскоре – слопала всё за обе щеки…

– Дай ещё! – потребовала она, облизывая губы.

– Хомячок, – захихикал Борис. Он отломил от буханки корочку и щедро полил мякоть сгущёнкой. – М-м-м-м… Лакомка, правда? – Поднёс десерт к себе.

– Ну-у-у-у! – закапризничала Ира.

– Пожа-а-алуйста… – подсказал Борис.

– Ну, пожалуйста! – взмолилась Ира. – Ну, ещё немножко, чуточку совсем!

– О, да, да, детка, зажигай, не останавливайся… – дразнился Борис, но Ирина пропустила это мимо ушей, выхватила у него бутерброд и сразу взялась уничтожать сладость. Вниз летели крошки и капельки густого сахарного молока. Личико у неё было довольное.

– Немногого для счастья надо, верно? – Борис захохотал и распластался на медвежьем золоте. Затем повертел в руке колбасу, посмотрел на Рана, нарисовав на себе издевательский вопрос, и кинул ему заслуженный паёк.

Тот долго вгонял в личного врага два ледяных бура…

– Козёл ты, – наконец выдал он без эмоций и, откусывая от подачки, начал тем же тоном перечислять все звания Бориса, из которых цензурным было только «мазохист».

– Конечно… Да… Непременно… – Борис говорил и кивал после получения каждого титула.

Спустя пять минут с едой было покончено. Все, кроме спящего Виктора, которому приберегли порцию, разделались с гастрономическим оазисом. Борис галантно позволил Ире вылизать сгущёнку из банки и вручил ей батончик гематогена. Андрей же для себя совершил неутешительное открытие: он не просто ел – он жрал всё это время. И траур по Игорю оказался бессилен против истощённого организма.

– Интересно, из-за чего такая милашка сюда попала? – Борис вдруг стал серьёзнее.

– Ты про что? – осторожно спросила Ирина.

– Ну-у, э-э-э… кхм-м-м… если дураков среди нас нет, то до всех уже дошло, что мы здесь из-за нашей наитеснейшей связи со всякими стрелялками, бродилками, эрпэгэшками и прочей дьявольщиной… Ну, с Витькой всё ясно, он игрушками от наркоты лечился – хотел одну заразу выбить другой. Клин клином, так сказать… Ты Андрей, да? У приятеля твоего тоже ведь проблемы были?

– Да… – с трудом вытолкнул из себя Андрей. – Вернее… Короче, он геймером недавно стал, но… прочно. Учиться стал хуже и… В общем, по моему сценарию пошёл.

– А ты? – спросил Борис.

Взоры скрестились на Андрее. Он увлажнил языком сухие губы и подбросил глаза к небу. Оно всегда ему нравилось.

«Зачем теперь скрывать? Игоря всё равно уже нет. Он там».

– А я девушку свою убил. Играть мешала.

Ира побледнела. Струна в ней натянулась… Ран отвернулся, пытаясь изобразить безразличие… Бориса не зацепило. Впрочем, потрясения, смущения, сочувствия в свой адрес Андрей от него и не ждал.

– Нас что, наказывают? – Ирину как будто завели на эшафот.

– Расскажи, за что тебя… если тебе не больно… – Борис её попросил, мягко, обходительно. Подобного оттенка от него раньше не звучало.

На сей раз тишина длилась дольше. Было слышно, как Ирина волнительно дышала… Вместо неё заговорил Ран:

– А мы с ней как-то в жару… – От него растекался холод.

– Не надо, – прошептала Ира.

– …заигрались на компе в одну игру… Классная штука – я бы ещё сыграл… – Рана бесило до посинения то, что Борис клеил при нём его девчонку, а та…

– Ран, не надо… – На Иру стало жалко смотреть.

– А первенца нашего мы на балконе оставили…

– Прекрати, я сказала! – зло процедила Ирина.

– Ну, я ж говорю, игра отличная… – Ран передёрнул затвор. – Мы про сынишку и забыли…

– Замолчи!

– Достаточно, – согласился Борис.

– Вот малыш-то наш от жары сознание и потерял! – Ран повысил голос. – И больше не просыпался! Да, спёкся как курица в духовке! А мамаша его в этот момент радостно вампиров мочила!..

– Хватит!!! – Ира хлестнула землю руками, окунулась в колени и разрыдалась.

«Она ничего уже не может исправить», – говорил её плач.

– Не наревелась, что ли, дура?! – Ран торжествовал.

Внезапно за Иру вступился Борис:

– У тебя что, гадёныш, башку напрочь сдуло? Она же мать, идиот! Она его любит…

Он придвинулся к ней и слегка обнял…

– …скучает… и себя ненавидит…

Ирина ответила Борису взаимностью – упала ему на шею и подарила новые ручьи слёз, позволяя его ласкам себя утешать. А он, незаметно для бедняжки, размазал по всему лицу нахальную улыбку и послал её Рану…

Тот окаменел… Расплавленный красный металл наливался в глазные сосуды и под кожу…

Оркестр передатчиков исполнил свою комариную симфонию и преподнёс:

«Задание № 4: Убить троих Игроков».

Борис и Ран на пару секунд задели экраны вниманием…

Башня подогрела ситуацию – её хранилища вышвырнули на поле боя помповое ружьё и автомат Калашникова, который упал недалеко от Рана.

– Вот и отлично. – Последний вскинул пистолет. – У нас уже есть кандидатуры.

Он вдавил в рукоятку карающую запятую.

Словно удар молнии над самой головой!

Ира завизжала и плавно стихла… Борис крепче прижал к себе её тёплое тело…

За мгновение до того, как из ствола вылетело пламя, породив свинцового шмеля, в блестящее оружие Рана врезалась берёзовая палка. Пуля сгинула где-то в листве, а пистолет – в кустах.

Ира, прячась в Борисе, перепугано и обиженно глядела на своего парня…

Над Раном тёмным призраком возвышался Виктор, готовый при надобности вновь махнуть дубиной…

Но униженный ревнивец капитулировать, как вскоре выяснилось, не собирался. Он разъярился ещё больше. Вскакивая, он дёрнул на себя палку вместе с обделённым силой мышц Виктором и кулаком отправил его в нокдаун. Затем подхватил автомат.

– Сейчас я в тебя вставлю, падла… Сразу десяток!

Борис развернулся к стрелку спиной и пригнул голову, заслонив собой Ирину.

АК застрочил неистовой очередью.

Андрей вздрогнул и, запинаясь, суматошно попятился назад.

Разгромленный Виктор стал отползать от очага смертоносной мести.

Огненный град рвал плащ и застревал в теле, фаршируя и грабя его. Парализованного Бориса оттесняло вперёд и валило к земле.

Законсервированную в нём Иру тоже разрывало – от её же вопля и страха.

А бывшая любовь не жалела патронов. Ран погружался в патоку расплаты так же пылко, как когда-то в свою подружку. Он не останавливался. Морщины-бритвы исполосовали ему лоб и отрезали скулы от оскаленных зубов и поджатых губ.

И вдруг с руки, которая душила спусковой крючок, слетел кусочек кожи. Брызнула кровь. Ран крикнул, выпустил оружие и вцепился в окрасившееся предплечье…

Дымящийся пистолет, пресекший издевательство над трупом Бориса и спасённой им Ириной, держал… Виктор!

Андрей тем временем подобрался к дробовику.

Ран деградировал в безмозглого упыря с постоянной жаждой. Он не предусмотрел того, что дохляк, которого он и в счёт не брал, посмеет взяться за пушку. Каких-то тупых псин этот наркоман щадил, а его – нет? Он будто специально пускал всем пыль в глаза своей мнимой добродетелью, чтобы потом внезапно…

Взбешённый Ран потянулся к автомату, но тут же отдёрнул руку, потому что Виктор снова выстрелил – на сей раз в землю.

Засадив отборную ярость во взгляд, Ран воткнул его в наследника Бориса. И первым в завещании оказался статус главврага. Ирина отошла на второй план. Хотя, возможно, для своего обожателя она уже умерла: её, притворно не двигающуюся, не было видно под широким плащом.

Чувства Рана превысили осторожность. Он опять кинул двух пятиногих пауков к автомату.

В ответ раздался только щелчок. У Виктора закончились боеприпасы.

Вмешался Андрей, открыв огонь из ружья. Почва всплеснулась чёрными каплями. Один из шариков выбил искры на прикладе.

Ран, успев ухватить автомат за дуло, исчез в траве. Шорох и треск, сопровождавшие его, постепенно растаяли. Он утонул в лесу. В преследование никто не пустился.

Полминуты продлились в остывающем напряжении…

Послышалось прыгучее дыхание Иры. Девушка, придавленная кошмаром, медленно вылезла из-под тяжёлого Бориса, словно боясь потревожить его вечный сон. Она доползла до маяка и прижалась к нему как последнему защитнику. Ещё не плакала – низменный страх пока что работал в ней, не уступая место слезам – крови души.

Андрей, не отводя глаз от предательских зарослей, подкрался к Борису и приподнял борт плаща. Пистолет покойнику не пригодится, а лишний ствол живому не помешает…

«Стоп!»

Внимание поддело спину мертвеца.

«Что???»

Андрей недоумённо глядел на излохмаченный плащ.

«Почему он не красный?»

Догадка стрелой зоркого индейца пронзила голову. Но поздновато.

Рука-молния одним выпадом своровала у Андрея дробовик. Борис перевернулся и вскочил на ноги. Ловко крутанул оружие и передёрнул цевьё.

– Извини, пацан, я с этим лучше обращаюсь.

Он посмотрел на впавшую в кому Иру, которую переклинило от такой разности потенциалов, от потрясения со знаком минус к потрясению со знаком плюс.

– А это тебе, моя сладкая. – Борис вынул пистолет и бросил его девушке. Та, конечно же, не поймала и даже не шевельнулась.

– Ты бронежилет нашёл, – Андрей стал отшагивать назад.

Борис улыбнулся и задрал рубашку. Блеснула тёмно-серебряная пластина.

– Да, туз в рукаве, точнее, за пазухой, – сказал он. – Хотя Витьку отдельная благодарность… Витё-о-ок!

Виктора нигде не было…

– Знаешь, у Витька есть очень полезное свойство… – Борис опалил взором территорию и почти невидимо кивнул на Андрея, мол, беги-беги. – Быть незаметным.

Он навёл на него дробовик…

Андрей метнулся в зелёный туман, а когда вынырнул оттуда, хлопóк мгновенно сдунул лоскут коры с ближайшего дерева. Тополя, берёзы и осины заездили, зашатались туда-сюда. Носки неисправимо натыкались то на кочку, то на ветку, то на собаку. Андрей пыхтел как паровоз, но всё равно слышал позади погоню. Не останавливаясь, он обернулся и подтвердил очевидный факт: Борис нёсся за ним.

«Он догонит меня и легко прикончит».

Однако охотник вместо того, чтобы открыть огонь по цели, махнул ладонью вперёд, приказывая тем самым Андрею бежать дальше, и оглянулся, проверяя, не увязалась ли следом Ирина… Девушки не было…

Андрей подумал, что Борис решил поглумиться над ним, измотать его и лишь затем убить.

«Сначала он продырявит мне руки и ноги… Этот может… Этому не противно…»

Он не хотел плясать под чужую дудку и терпеть садистские выходки. Но как только он причалил к дереву, не желая больше потакать издевательствам над собой, Борис настойчиво повторил жест… Андрей растерянно повиновался…

«Он что, не собирается меня убивать?»

Их тандем затормозил только у ограждений с адскими черепами.

Борис долго изучал взгляд Андрея…

Ветер разгульно гудел в кучерявых волосах леса. Пухлые дождевые тучи плыли через всё небо, от солнца ничего не осталось… Мир посерел… Рычащий гонг в вышине предвещал грозу… Кровавый флаг был счастлив…

– На глаза пока мне не попадайся, – очень серьёзно предупредил Борис и выстрелил в воздух. Потом побежал обратно, к маяку…

Двойной щелчок…

Ещё выстрел… Посыпались ветки…

Борис скрылся…

И Андрей заплыл одиночеством… Стоял как вкопанный и не знал, что делать… Посмотрел на таймер – пятьдесят семь минут – и за неимением каких-либо идей поплёлся вдоль забора… Собачьи тела, металлическая сетка, опиленные деревья, стриженная трава… Эта мешанина накипью наросла в мозгу. Казалось, так было всегда… и так протянутся годы дальнейшего существования… Андрею, как и природе вокруг, с каждой минутой становилось хуже… В мрачной груди накапливалась стихия… Юноша пытался отвлечься на размышления…

«Что-то он задумал, этот Борис… Странно… Почему он меня не убил? Он ведь из тех, кто на такое способен. Для него лишь он сам важен, а на прочих ему чихать… Если он кому-то и помогает, то исключительно для того, чтобы в будущем извлечь из этого кого-то выгоду… Нас пятеро. А нужно убрать троих… Значит вакансии на жизнь он предоставил себе, разумеется, и… мне?! Не Виктору?! Не Ирине, к которой примазывался, ради которой, как-никак, а рисковал собой?! Нет, нестыковка… Хотя… есть версия… Нет, не бредовая… Да и не страшная… Уже не страшная… Если это так, то… слишком недооценил я Бориса…»

Где-то затарахтела автоматная эскадрилья, совершая свой единственный боевой вылет. Ей ответил залп помпового ружья.

Андрей всё шёл и шёл… А состояние не улучшалось… Он понял, что ему не избежать… чего-то… Как не избежать ливня над головой. Как не избежать рвоты после сильного укачивания, сколько ни балансируй на дыхании, сколько ни ослабляй воротник.

С собой был только нож. Если на пути встретится Ран, то все шансы на спасение добровольно согласятся на сдачу. Потому что Ран тронулся умом и теперь, похоже, родную маму примет за бота-хамелеона. Какая волна поглотила и несла в данный момент пылкого парня?.. Желание всем отомстить?.. Страх и безумство, заставляющие палить по любому колышущемуся листику?.. Поиск видеокамер, которых, по его словам, здесь навалом?.. Всё вместе?!.. Едва ли Ран учитывал условия четвёртого задания. Он уничтожит всех при случае, никого не оставит. И Андрея изрешетит пулями, хотя тот меньше других доставлял ему обиды… Да чего уж там!.. Почти не контактировал с ним за всю игру!

Нити в голове путались, тёрлись, лопались… Натуральные больно заменялись на искусственные…

И вновь – череда выстрелов…

Андрей спустился в небольшой овражек, на дне которого блестели обручи и углубляющиеся в землю цепи. Здесь когда-то проснулись и вошли в игру Ран и Ирина.

Остановился…

«Эти двое… От собак страдали, боялись их… и друг с дружкой собачились всё время… Вроде бы после смерти Игоря исправились, осознали что-то… А потом всё по-старому – и он её расстрелял к чертям… собачьим… Бесполезно им вдалбливать мораль… хоть словами, хоть через трупы… Какими родились, такими и будут…»

– Даша! – прошептал он и упал на колени. Потекли слёзы… горячие – из глаз… холодные – с неба… Началось…

Он вдруг понял, что относился к Даше точно так же, как Ран – к Ирине. Потеряв родителей, он стал ещё омерзительнее, чем был раньше. Плевал на весь свет. Продался бы тёмным силам, чтобы наказать всех за свою судьбу и за безразличие… Горе научило ценить близких, но унесло их в качестве оплаты за репетиторство… Когда его встретила Даша, он сперва решил что всё! Вот оно, воплощение ангела! Вот она, единственная, призванная свыше, его спасение, награда за все невыносимые испытания! Так и шло… поначалу… С играми он завязал, за университет покрепче ухватился… А дальше… помаленьку… скатился в прежнюю колею… И спасительницу свою зашиб, чтобы скатываться не мешала… Так вот! Просто!

Андрей свалился ничком и замычал в рыдании, стуча кулаком в мнущуюся почву. Трава тыкала в рот и мякла от солёной слюны. Хотелось сочувствия, но небеса вместо шумного, бьющего по телу ливня скупо швыряли ему мелкие и редкие крапинки… И вспоминалось только самое хорошее… Белый снег в парке… Красногрудый снегирь на ветке… Её лицо, её румяные ланиты… Каштановые локоны, разлитые на плечах, на меху… Реснички чёрные-чёрные!.. Глаза зелёные как лето… И варежки! Так мило, так по-детски!.. Первая ночь… За окном лёд… Каштановые локоны, разлитые на плечах… На его плечах… Жарко…

* * *

«Интересно, кто победит? Кто достоин… Борис или Виктор?»

Андрей, облепленный песком, полз вдоль речного берега, где разрослась молодая ивовая чаща… и процветала липовая конспирация… Разведчик чувствовал себя бегемотом в магазине ёлочных игрушек…

Позиция у него сейчас была чёткая и простая. Он не должен был умереть. Нет-нет, смерти он уже не боялся. Имелся бы под рукой пистолет, он бы легко сумел застрелиться. Он устал. Физическая сила ещё присутствовала, а вот из души вытряслось почти всё. Состояние чайного пакетика, который раз двадцать использовали по назначению, высушили и отдали на потеху котёнку. Пустой как музейный рыцарь. Пропал весь интерес, весь энтузиазм. Поставленная в самом начале цель теперь виделась глупой и напрасной. Игорь был мёртв. По его, Андрея, вине. А эти… стерпели такое… и всё равно чуть не перегрызли друг друга… Извлечь какие-то уроки и начать жизнь с чистого листа? Нет уж… Даже смерть Даши его не переделала. Он – всё та же тварь… Но остался долг. Да, надо было рассчитаться с долгами. План «Б» ещё никто не отменял.

Здесь, у самой реки, сетка-рабица прерывалась, но локация не была разомкнутой. Из воды, в метре от береговой линии, торчали длинные жерди с насаженными на них рубиноглазыми черепушками. Так что переплыть не получится – детекторы, заложенные в звериных головах, среагируют и встревожат транслятор, который тут же обездвижит током, и неудачливый пловец утонет.

Разлапистые ивы цеплялись и царапались, выдавая шпиона-дилетанта…

Сквозь густые клетки рощи Андрей увидел чью-то фигуру… Нет, две фигуры, слившиеся в одну… Слева узнавался плащ… Справа различались только ленты прямых волос, а всё остальное скрывалось под коричневыми складками первого… Борис и Ирина… Они заплелись в объятия…

Андрей подобрался ближе…

«Он знает, что я наблюдаю. Она – нет, а он – знает. Но меня он не тронет и не прогонит – знает, что я не буду вмешиваться».

Ирина резко вдыхала острую страсть и осторожно выдыхала ванильное блаженство… Ноги не держали её, были чуть подогнуты. Она полностью опиралась на своего бога… и ощущала себя в безопасности… Ветровка, когда-то принадлежавшая Андрею, была расстёгнута, а бюстгальтер слез на талию… Слышалось, как жадные ладони изучали взмокшее женское тело.

На крутых волнах груди красная лодка спустилась к нежным изгибам шеи, затем вновь поднялась и поплыла по щеке к ушку… Остановилась и захлестала тёплой плетью:

– Ну всё… Пора, надо действовать… Ты всё запомнила?

– Я… Мне…

– Не бойся ты, дурочка… Я тебя выведу отсюда… Мы вместе отсюда выйдем… Ты ведь хочешь выжить? Скажи мне, ты хочешь жить?

– Да.

– Тогда мы должны это сделать. Нам нужна гарантия. Меня он к себе близко не подпустит, а ты… Ну-у-у, не бойся, не плач… Иди ко мне… Вот так… Никто тебя винить не будет, это твой правильный выбор, успокойся… Тех двоих я убрал. Осталось совсем немного… Я буду рядом, не волнуйся. Тебе ничего не будет угрожать… Ну, нам пора, пойдём… Нет, стой, не застёгивайся, так натуральнее будет… Вот, держи… За пояс заткни, за спину… Ну всё…

Крепкий поцелуй…

– Ступай… Я буду поблизости…

Под хруст веток цветные линии Ирины стали перемещаться по мозаике ивовых сплетений, постепенно теряясь и редея. Вскоре от девушки остался только отдалённый шум лопающейся под ногами древесины…

Борис затянулся кислородом и облегчённо освободил углекислый газ.

– Смотри-смотри, – произнёс он с тенью требования и отправился вслед за новоиспечённой любовницей.

Кому адресованы были эти слова, Андрей знал совершенно точно. Дождавшись ухода Бориса, он кое-как поднял затёкшее тело и стал вытряхивать из одежды песок и грязь. Чувствовал себя каким-то школьником… Глупо и даже немножко неловко…

– Комедия, ей-богу…

Он подумал немного… и догнал Бориса… Шёл сначала позади, метрах в трёх от него… Тот даже не оглянулся. Даже не замедлил хода… Затем Андрей поравнялся с Борисом, но базовые наделы человеческой гордости не хотели поворачивать голову к этому претенденту на звание хозяина арены, который определял всё наперёд и дрался как от нечего делать, будто знал заранее, что выживет…

Некоторое время они шли параллельно – друг на друга не смотрели… Потом Андрей заметил кусочек улыбки на лице… то ли врага, то ли чёрт разберёт кого…

– Ненавидишь меня?.. – съехидничал юноша. Это было не в его привычках, но… через… несколько секунд он с удовольствием понял, что совесть ему уже не докучает…

– Хочешь убить меня, да ведь? – добавил он серьёзнее.

Борис расплылся талым сахаром:

– Ты даже не представляешь, как…

– И что мешает? – Отравленная слизь капнула с губ на руку, носившую транслятор.

– Наслаждайся, гадёныш… – Борис говорил доброжелательно и даже с подобием жалости. – Наслаждайся, если ты ещё на такое способен. Это твоя игра – не моя. Возьми от неё что хотел… раз уж загрузил… Насколько бы крут я не был, сколько бы не вычислял… как бы я не прокачивал своего героя, я уже прокололся… в самом начале, сделав неправильный выбор… Я оказался здесь…

– Ты сам виноват – клюнул на приманку… Да и не в этом суть. Ты попал в чёрный список, значит, нажил себе такое право… И я виноват. Если бы я сберёг… ничего бы этого не было… Мы все виноваты.

– Никто не виноват.

Белые кривые мечи всё чаще пронзали воздух, очищая и перемешивая его. Их воинственные души били по слуху, почти не вырываясь из тел своих хозяев.

– Как ты догадался? – спросил Андрей.

– Словами всего не объяснить, – усмехнулся Борис. – Слова придумали люди. А людей придумала природа. Словами объяснять природу – глупо.

Молчание… Где-то впереди находилась Ирина, которую не видел Андрей и не упускал из петли своего взгляда Борис…

Пятнистое серое марево, перетянувшее небо, не собиралось ни разрываться, ни заканчиваться, пускай и было похожим на старое заплатанное полотнище, и смещалось неторопливым конвейером за грань пространства. Тонны воды текли по воздуху… Летающий океан!.. При этой мысли хотелось забыть о пресловутых, виновных во всём законах физики и поверить, что это волшебство. Что открылись наконец-то порталы в другие миры, что не нужно больше смотреть в тесные стеклянно-пиксельные форточки, не нужно разбивать их и вместо чешуи золотого дракона или кожи эльфийской девы прикасаться к горячим чёрным деталям… Что прекрасная нереальность поменяется местами с безобразной действительностью. Что будут доблестные воины, доспехи, клинки, оставляющие за собой сияющие следы; будут драконы, гидры, некроманты… Будет магия, которая поможет воскресить Дашу…

«Люди способны только мечтать о таких мирах. Они не могут создать их, потому что несовершенны… Несовершенное не может породить совершенное».

И тонны наказания плыли в вышине… Тонны желанного гнева, которые не пройдут мимо, которые обрушатся так скоро…

«Наверное, это будет последним плотским удовольствием в моей жизни…» – Чувствуя прокисший пот и протухшую грязь на своём измученном теле, Андрей ждал свежей воды.

Они приближались к центру локации…

«Странно как-то время… побежало… – думал Андрей. – На душе так… Душа вообще мертва уже, а время бежит так быстро… и… просто… Прям как… в другом мире! – Андрей тёмно усмехнулся. – И умирать уже не страшно. Боль, мерзость – плевать на всё… Надо только поскорее довести до конца эту идиотскую игру – и пошло оно всё!.. И уснуть…»

Борис вдруг преградил Андрею дорогу своей ладонью и остановился сам. Улыбка не сходила с лица. Коварный лазерный взгляд жёг холодом подножие маяка. Где-то там колыхнулась трава – Ирина прошла сквозь заросли и оказалась за пределами видимости… По крайней мере, Андрей её не видел…

Какое-то время они простояли неподвижными глыбами…

– Падай! – неожиданно приказал Борис и резко потянул Андрея вниз.

Прогремели выстрелы. Следом, естественно, закричала Ира.

Когда наблюдатели уже лежали под хорошим слоем травы, к ним выскочил облепленный злостью Ран. Андрей мог разглядеть только его голову, потому что собственная была прижата к земле рукою Бориса, которому любопытство напарника сейчас только помешало бы.

– Ран, не надо, пожалуйста!.. – повторяла Ирина, которую вновь насиловал мокрый и горький страх.

– Заткнись, сука! – Ран прозондировал зелень несколькими пулями.

Одна из них своей энергетической волной задела лицо и обрубки нервов Андрея. Внутри сырой спичкой прошипело какое-то пассивное чувство – крайне искажённая воля к жизни. И всё…

Одержимый вернулся к провинившейся подруге, дабы начать экзекуцию под знамёнами ревности и мести.

– Ран, не надо! – Ира ревела и задыхалась. – Прости меня, умоляю!.. Помоги мне!.. Я смогла… я убежала от него… Он меня… Он зверь!.. Ран, не на… А-А-А-А-А-А-А-А!!!

Лес пронзила сверхновая – вспыхнула с чудовищной силой мгновенно, а затухала медленно… Андрей впервые слышал от Ирины крик боли. Нет, не паники, не страха. Животной боли!.. Это его не задело.

«Терпи, девочка», – прочёл он на губах Бориса.

Ещё два истошных взрыва объяли огнём листву. В промежутках между ними Ран пыхтел невнятную брань, а Ирина могла лишь издавать хриплый, булькающий шёпот, в бреду которого ощущались мольбы не делать что-то…

– Не надо… – выкорчёвывались слова из вязкого горла. – Не надо…

– Ну что, сучка, покрылась? – зарычал Ран сквозь зубы. – Хорошо было, да?.. Ну, чего ты закрываешься? Чего нюни распустила?..

Ира пришибленно подвывала…

– Хорошо ведь было?.. – Ран продолжал игру кота с пойманной мышью, раздразнивал себя и ласково запугивал жертву. – Где вы, интересно, этим занимались?.. Тут же загажено всё!.. На собаках, что ли?

– Не на#*#а… Не на~=~а…

– Вот здесь, между ножек, хорошо было, когда он тебя…?!.. Тепло было, да?..

Нытьё Ирины задрожало и понеслось – она, наверное, увидела, что Ран вновь собирается…

– На десерт тебе туда же!..

Следующий крик просто погас на пике своём – Ира теряла сознание… Почти не было слышно ни её, ни Рана. Тень последнего слонялась и шуршала где-то у травяных стен – мучитель отошёл от рабыни…

– Венечка… – шелохнулся совершенно неожиданно беззащитный женский голосочек.

«Когда красоте больно…» – Мысль развилась в Андрее… и повисла…

А Борис, пребывая в полулежачем-полусидячем положении, хищно и хитро глядел на происходящее – два бордовых сверла из замёрзшей крови лезли из его зрачков, проникая в живую и неживую материю. Не шевелился ни один штришок его одежды, фигуры, кожи … кроме линий рта:

– Он в ярости… Его ярость как порох – сгорает так же быстро, как и вспыхивает… Он не сможет долго мучить её… Слабак… Не умеет он смаковать каждый момент пытки, получать истинное удовольствие от этого процесса…

Андрей, приподняв голову, заметил, что Ран ходил кругами вокруг заслонённого травой места, где должно было валяться раздавленное существо по имени Ирина.

– Но! – шепнул Борис громко.

Тёмное облако Рана застыло…

– Девочку он бить уже не будет… – Борис говорил тихо, но абсолютно независимо. То, что враг насторожился, его никак не зацепило. – Но и гордость свою пинать не станет… Не хочет он признавать, что погорячился, оплошал и всё такое… Не кинется к ней просить прощения… Зависание и до-о-о-олгая перезагрузка… Неизвестно, сколько это будет тянуться… Время у нас в дефиците – это во-первых…

Размытая овальная проекция, приближаясь, становилась чётче и мрачнее, превращалась в человеческое отродье. Андрей поспешил кануть на дно.

– А во-вторых, уважаемые господа, – невозмутимо продолжал Борис, вовсе не собираясь быть «тише воды, ниже травы», – в этом акте нашей пьесы пять действующих лиц, а не четыре, как может показаться сначала… Пятый скоро неосторожно вмешается, спугнёт и взбесит зверька, который только-только успокоился… Опять пальба во все стороны, опять никого не подпустит… Такого нам не надо…

Опять появившись из-за лесной вуали, Ран тут же изжёг короткой очередью случайные мишени. Профилактический огонь хоть и прошёл рядом с Андреем и Борисом, но после всего пережитого здесь можно было смело утверждать, что бывало и хуже.

Андрей глядел на своего проводника. Тот был подобен египетскому сфинксу – не менялся, несмотря на то что вокруг всё менялось стремительно, причём не в его пользу. Расстеленный плащ, одноколенное положение, согнутая спина, опущенный (в кои то веки!) взгляд, не менее пронзительный и устрашающий… Очень уж весёлый и дьявольский сфинкс получился.

– Умница, девочка… – прошипело «каменное изваяние».

Чёрная фигура с автоматом вздрогнула – Ран рассекретил своего заклятого врага.

Широкая улыбка Бориса:

– Она справится…

Прицельный выстрел не заставил себя ждать. Пуля просвистела в волосах, которые сразу же обросли гроздьями кровяных капель – Борис по-прежнему оставался без движений…

Ещё выстрел…

На этот раз горячий свинец нашёл жертву – она неуклюже шагнула вперёд и исчезла где-то внизу…

Поднявшись, Борис и Андрей направились к маяку, первый – как обычно, последний – нерешительно. В мокрой траве они обнаружили павшее ничком тело с развороченной спиной, откуда сквозь рваную футболку и кровь выпирали оголённые позвонки… Андрей почувствовал нечто нехорошее, не более того. Да, почувствовал, как выполнившая заказ свыше смерть, протирая косу краем халата, нечаянно толкнула его в грудь… холодно посмотрела… извинилась и ушла…

«Видимо, я наполовину мёртв, раз у меня такой иммунитет к некромантии».

Борис носком сапога поддел и подбросил автомат, который через полмгновения оказался у него в руке.

Ирина, державшая на вытянутых руках продымившийся пистолет как некую мерзостную тварь, вся тряслась. Было впечатление, будто через все каналы лица – глаза, ноздри, рот – дознаватели заливали ей кипящий ужас, больше и больше – так, что нельзя было вдохнуть или вытошнить болью. Девушку угораздило осознать то, что она только что совершила…

– Не высовывайся. – Борис оставил Андрея, войдя в открытое кольцо под маяком. И тут же бросился к Ирине. Поймал стёкшее с её пальцев оружие, а она исчезла в его плаще, закуталась в сильных объятиях. Утешение, чья-то опора стали ей жизненно необходимыми в сей же момент, как кислород для удушаемого, как пища для голодающего, как любовь для вожделеющего. За этим она бы кинулась к любому, кто находился бы рядом, – хоть к зверю, хоть к тому, кто всё это безумие и затеял.

Андрей осторожно обошёл зелёный круг на четверть, чтобы не стоять прямо напротив ещё способных его заметить глаз Иры, и теперь наблюдал за всем сбоку…

– Тщ-щ-щ-щ-щ-щ… – Борис поднял бедняжку на ноги. Он крепко гладил голову, ему поверившую, всё исполнившую, от боли кусавшую толстый плащ, который вбирал в себя слёзы, слюну и вой. – Ты всё правильно сделала, тщ-щ-щ-щ-щ… Всё правильно сделала… Умница… Ну-ка, взгляни на меня… Посмотри-посмотри… Вот так, хорошо…

В чаше его рук лежали две щёчки, потемневшие от морских бурь, похожие чем-то на осеннюю землю. Над ними тускло блестели хрустальные устья, настолько исчерпанные, опустошённые, что, казалось, они сами скоро начнут разжижаться.

– Слушай… Ты боролось за выживание. У тебя было на это полное право, такое же как и у него… Благодаря тебе мы будем жить дальше!.. Понимаешь?.. Благодаря тебе!..

Ира долго не отвечала… Конечно, вызвать у девушки, только что застрелившей своего парня, улыбку не удалось бы даже Борису. Но… она легла к нему на плечо… и словно уснула…

Похожие на памятник – символ какого-то высшего чувства, мира после войны, её остывающего и оседающего пепла, – они стояли без единого движения… Почти без единого: Борис медленно повернул запястье, глянул на экран транслятора, затем – на отражающую лес обшивку маяка. К его лицу на секунду пристала разновидность… досады… легкой и безвредной, как цветочная муха… А потом вновь – покой и воплощение загадочной, противоречивой любви – любви, рождённой смертями.

«Что-то не так…» – Андрей тоже покосился на таймер – двадцать одна минута до окончания игры.

То, что он смог различить в поведении Ирины, оказалось бы сложным к восприятию даже на близком расстоянии и под более удобным углом наблюдения. Лепестки губ распускались; глаза ширились и наполнялись чем-то чёрно-белым, страшным; ладони напряглись… и будто желали оттолкнуть опору. Все эти изменения были в такой степени малы и… постепенны… что Андрей не сразу их нашёл – они, можно сказать, нащупывались только неким ментальным осязанием, интуитивно. Соответственно, и не сразу собрал верный вывод: Ирина кого-то увидела за спиной Бориса, в траве…

Бледно-синее создание в серой ауре…

Разбинтованная мумия…

Зомби…

Призрак…

Некромант…

Наркоман…

«Созвучно, – подумал Андрей сквозь поток других мыслей. – Два родственных слова. Почти близнецы. Оба водятся со смертью».

Виктор…

Взор – усталый, умерший, придавленный тоннами век, словно могильными плитами, по-настоящему желающий гибели для разума и для тела. Никаких горячих эмоций; иней по коже и в каналах мозга – никогда не сходил полностью – лишь подтаивал, грея голову неприятным теплом, и опять замерзал. Ничто уже не пугало, не ошеломляло, душа не пузырилась, не обугливалась на огне страданий и не пылала огнём ярости. Всё существо было занято тайным поиском смерти, предпочтительно – физически безболезненной. Но, вместе с тем, уравновешивало какое-то обстоятельство, не позволяющее броситься под пулю или вскрыть вены. Не животное противление – что-то более высокое, присущее человеку… И так – всегда… Ни влево, ни вправо, ни вверх, ни вниз… В центре смерча… Снаружи – вихрь, сеющий разрушение и хаос, а внутри – тяжёлое спокойствие… Как кошмарный сон… Очень тяжёлое…

Андрей почувствовал себя одновременно гением, шагнувшим за грань ранее не ведомого, и глупцом, только сейчас понявшим очевидное. Он смотрел на Виктора… Он смотрел в зеркало…

Он – это Виктор.

Чтобы прийти к такому умозаключению, надо было обагрить своей кровью и просолить своими слезами всю локацию. Надо было убить Дашу.

Андрей в последний час жизни – это Виктор на протяжении… вечности… Потому что в таком состоянии даже день пропадал в бесконечности…

Ни всплесков, ни колебаний Андрей, как и Виктор, ни к чему уже не испытывал. В том числе и к своему открытию минутной давности…

Но появились вопросы…

«Что-то держит его месяцами, не даёт расстаться с этим… миром, так называемым… За всю игру он ещё никого не убил… Участвовал, направлял, но самолично не отнимал…»

…и появились ответы.

«Теперь я знаю, кто достоин победы».

Андрей вернул внимание обнимающейся паре.

– Нас же трое оставалось, ты сам говорил… – В Ирине, смятение которой теперь было отчётливым, всё начало ломаться, а из осколков складывались предположения и опасения. Дыхание её завибрировало. Вымоченная в яде правда медленно проникала спицей через трубку горла в клубок из мыслей, куда Ира боялась и не хотела её пускать. Она бы отступила на несколько мгновений назад и намеренно не стала бы замечать Виктора – укрыла бы глаза и отдыхала бы в беспамятстве на крепком мужском плече. Но девушка не способна была оторвать от своего лица всё то, что варилось в котле под ним и вытекало наверх. А уж прятать подозрения от Бориса, давно их уловившего… Потому, наверное, она решила требовать объяснений. Ведь она, ради него водрузившая на себя величайшие грехи – предательство и убийство, – заслуживала эти самые объяснения.

– Ты же сказал, что убил их… Т-ты… сказал…

Над ними сверкнула молния.

– …чт… что мне нужно лишь…

Грянул гром.

Ира не вскрикнула, а только ойкнула. Откинулась назад и повисла гибкой дугой на руках Бориса, в одной из которых был пистолет с окровавленным дулом. Длинные девичьи волосы слились в прямое острие копья, тянувшееся вниз, к земле… Словно стрелка гигантского компаса указывала на то место, где Ирине надлежало пробыть оставшуюся часть вечности…

Закапавший дождь быстро и ровно сменил клацанье на шипение, а стаю – на рой.

Борис бережно положил тело на траву, мокрую и грязную, и навсегда опустил ладонью её веки… Любовно провёл взглядом и пальцами по щеке, которая никогда больше не обожжётся о слёзы…

– Спи, малютка. Так для тебя будет лучше.

Он встал, распрямился, размял суставы. Отряхнул от крови руку, недавно охватывавшую талию Ирины. Вздохнул и почесал затылок – как набедокуривший школьник, вышедший из кабинета директора.

Затуманившая воздух вода скользила по плащу живыми линиями, укачивала своим монотонным шумом. Соединяла всевозможные крупицы леса в праздничный хоровод. Борис поднял голову к небу и засмеялся. Взмахнул «крыльями» и…

– Э-э-э-э-э-Э-Э-ЭЭХХ-х!

Разве что в пляс не пустился.

Он по-собачьи встрепенулся и, защитившись бортом одежды, сначала вытащил зубами сигаретку, а затем дотронулся до неё пламенем зажигалки. Макет домашнего уюта: плащ – скат крыши, под ним – свеча на столе, печной дымок, выпархивающий на волю… Из своей «избушки» Борис смотрел через непогоду всё туда же – в глубокую даль. Про Иру он уже забыл.

Андрей же, наоборот, поглощал сознанием пронзённый насквозь труп. Но…

«Под ней скоро набежит тёмная лужа».

Всё. Ни ужаса, ни жалости. Лишь этой низкосортной мыслью была удостоена Ирина после смерти.

Новый выстрел Бориса раздался так же внезапно, как и его предшественник; на изорванном плаще, выплюнув пулю, взлохматила щупальца ещё одна дырка. Проникающий удар врезался в дерево, которое секунду назад заслонял собой Виктор. Юноша там уже отсутствовал.

Скрывать пистолет и намерение расправиться с избранной жертвой потеряло смысл. Борис развернулся и стал прицельно палить в Виктора. Тень последнего летела вдоль травяной кромки, по окружности, не показывая хозяина. Тот, хранимый древесными щитами и ослепляющей зеленью, разоблачал себя лишь звуками бегства, а потому стрелок сейчас полагался в основном на слух.

Неожиданно из леса посыпался ответный огонь.

Андрей пригнулся. Не из трусости – просто обязался выйти в финал игры. Это было принципиально необходимо…

Настала очередь Бориса уклоняться от атак и использовать для обороны стационарные объекты локации. Маяк – единственное, что подходило на данную роль и размещалось поблизости. Агрессор убавил аппетит, занял позицию за башней, и перестрелка сделалась осторожнее, в ней установилось равновесие. Стороны попеременно спускали бешеных свинцовых псов с пороховых цепей, высекая из травы шелест, а из металла – искры.

Совсем скоро патроны у Виктора закончились. То же самое постигло и Бориса, но он, выбросив пистолет, заменил его приобретённым у Рана автоматом и продолжил…

Осуждающий глас небес заглушался грохотом земных разбирательств…

Когда Виктор прыгнул сквозь короткий сектор разреженной растительности, Борис ловко поймал этот момент и осушил рожок до дна. Россыпь взрывов и крик смешались в полёте, хрустнуло падение… Долгий шелест возни… А потом Виктор затих…

Борис бросил автомат, отодвинул край плаща и отстегнул от пояса дробовик. Навёл пасть чёрной механической кобры на многослойные занавеси зелёного шёлка, где исчез подстреленный Виктор… Или застреленный?..

Однако «змееносец» не торопился погружать туда свою любимицу для контрольного укуса. Виктор вполне мог блефовать насчёт ранения. Да и традиционный манёвр с иссякшими боеприпасами не исключался…

Ожидание… Борис собирался убить человека, а лицо его было таким, словно он рыбачил в период удачного клёва. Взгляд – будто следил за поплавком. В нём не хладела уверенность; он знал, как именно всё завершится. Уголки рта – как завёрнутые назад клыки вампира, который ещё немного поиграет с добычей и… Но… что-то пошло не по плану…

Дождь шумел суетой своего водяного народа, топтавшего многоярусный мегаполис. Все торопились на работу, разбредались по хлорофилловым заводам. Час-пик.

Борис изменился… До этого он чутко прислушивался к звукам, перья которых промокали от ливня, не позволяя им проворно порхать по лесу, громко хлопая крылышками.

Но он слышал явно больше Андрея. И он изменился… Глаза чуть отвлеклись… и опустились, как и ружьё. Их влекло вниз то, чего ранее около Бориса никому не доводилось видеть…

Сомнение…

Нет, не свойственное ему хищное подозрение, которое – одна прямая дорога, только ещё не пройденная.

Сомнение, близкое к растерянности… Стояние на перекрёстке без указателя…

Как будто дух Виктора оставил начавшую холодеть оболочку, проплыл сквозь попавшегося на пути Бориса, на мгновение вылепив из его лица маску своего хозяина, и побрёл дальше.

А Борис же медленно вылечивался от наваждения – моргал всё реже, крепче фокусировал взгляд, который правда ещё не освободился от гравитации. В приоткрытом рте язык висел под нёбом, иногда проскальзывая кончиком вдоль зубов. Лоб морщился… Мозг усердно что-то обдумывал; мысли появлялись в нём, рвались от всевозможных лезвий критики и срастались вновь, становясь твёрже. Борис будто пришёл к некому выводу, упорно не хотел соглашаться с ним, повторял расчёты, искал обходы, но всё равно натыкался на тот же самый итог…

И вдруг, в одну секунду лишь, он стал самим собой. Вскинув дробовик, он как можно резче развернулся в противоположную сторону.

Догадка Бориса оказалась правильной, вот только применил он её поздно: из кустов навстречу ему стремительно вылетело подобие урагана. Сокрушительный удар отбросил назад голову, а за ней – всё тело, которое, распластав руки, свалилось на спину. Оружие осталось впереди, упав рядом с подошвами сапог.

Неподалёку лежали две половинки толстой берёзовой палки… Той самой… Её нельзя было не узнать. Выдавленные и набрызганные на ней руны повествовали о её боевых подвигах.

Перед проигравшим уже стоял Виктор. Подобранный им дробовик, будучи небрежно подвешенным за рукоятку на крюки пальцев, слабенько качался, подгибая своей драконьей пастью безропотные травинки.

А Борис смеялся, несмотря на то что бровь, переносица и висок у него были зашпаклёваны свежим слоем крови. Смеялся… Встал на ноги – и, скривившись, стиснув зубы, занёс над левым полушарием ладонь, не способную прикоснуться к этой бордовой наковальне боли, по которой и без того молотили капли дождя… Оклемавшись, он широко улыбнулся Виктору, выразив тем ему своё восхищение и признав поражение…

Но… Виктор… в ответ с трудом поднял руку, обременённую смертоносной ношей… И теперь на Бориса устремлены были три глаза. Те, что принадлежали тёмному юноше, скопили всего понемногу – страдание, плач, ненависть, безумие, потерянность… что-то там ещё… Но всё – холодное и усталое. И над всем – желание поскорее избавить плечи от этих тяжеловесных отходов жизни. Избавить через руку, через чёрную жилу ружья, через третий, абсолютно бездушный глаз – вместе с дробью, семена которой вонзятся в Бориса… Нет, Борис погибнет не от круглого металла – грязь, наполнявшая и пожиравшая Виктора в течение долгих лет, убьёт его раньше своей гигантской дозой и сделает это мгновенно. И Виктор освободится… По крайней мере, такая бредовая мечта, заточённая под вязким стеклом зрачков, пыталась продолбить избитыми кулаками мутную стену и вылезти наружу… Такая же тощая и обессиленная, как и её отец…

Виктор держал оружие одной рукой, а не двумя. Держал еле-еле… Он не собирался церемониться, что-то взвешивать, выбирать. Не собирался… Он уже собрался – побыстрее исполнить своё решение и наконец разжать этот отфильтрованный и уплотнённый людьми концентрат их собственных грехов…

Видевший и понявший всё Борис произнёс:

– Давай… Сделай это…

Виктор нисколько не удивился.

Борис же со всей серьёзностью прошептал:

– Убей меня… пожалуйста…

Прищур и ухмылка, симбионты его лица, вдруг сошли, обнажив… искренность.

Борис молил.

– Ну!..

Скелет-наёмник, тоже в плаще, стоял за спиною Бориса с занесённой косой. Для него это было ежедневной работой, скучной и изрядно надоевшей. Он терпеливо ждал, когда призвавший его Виктор скомандует легким движением…

Грянул гром.

Всего лишь гром непогоды. Но небо, тем не менее, смилостивилось и остановило бурный водопад. Теперь оно только моросило.

Виктор перехватил ружьё и кинул его Борису. Тот поймал почти у самой земли – пришлось резко нагнуться… Выпрямившись, на неудавшегося палача смотрел прежний Борис. Будто и не было ничего. Всё та же улыбка, всё то же веселье.

– Жаль. – Он цокнул языком.

Отказавшийся от задуманного юноша продышался горьким воздухом… засунул едва не запятнавшиеся руки в карманы… отвернулся от бывшей жертвы, которой доверил свою судьбу… Мысли по взгляду, словно по взлётной полосе, взмыли в небеса… Ничто вокруг его уже не интересовало…

Ровная нить безмолвных секунд… Невидимый посланник с приставленной рядом косой стоял на одной ноге и ритмично притопывал второй, опёршись на башню и скрестив кости на груди. Из-под капюшона веяло недовольством, мол, ребят, определяйтесь уже, у меня ведь график, знаете ли, тоже не резиновый, я сегодня этими ложными вызовами и так уже сыт…

– Твой выбор. – Борис прочистил горло и навёл дробовик на цель, жеманно, будто английский аристократ, стреляющий по тарелочкам. – Я бы не хотел этого делать, но меня вынуждают. Ты парень отличный, заслуживающий жизни. Хорошей жизни. Но и я пока жить хочу. А тот, Андрей… Он самый настоящий подонок, даже хуже меня. Он, кстати, сейчас попытается мне помешать… Но он ещё нужен, без него мне не выбраться отсюда. Так что… Ты ничего не почувствуешь, об этом не парься… Прощай.

В это время Андрей, успевший обогнуть Бориса сзади, выпрыгнул из укрытия, с ножом в левой руке.

Скользящий удар.

Перед Андреем всё потемнело. За миг до этого он заметил, как плащ, хлопнув, исчез где-то в стороне, не доставшись клинку; боль поразила затылок.

Андрей, чуть не угодив в шипы мёртвого волка, рухнул на клочок земли. Сознание висело над пропастью беспамятства, отчаянно цепляясь за краешек мозга… Нож валялся очень далеко – не дотянуться и даже не добежать… Но он, возможно, уже не понадобиться…

– Всадить бы в тебя этот щедрый заряд, – звенел тяжёлым колоколом голос Бориса, – да не по твою он душеньку скверную. Ещё один человек умрёт из-за тебя.

Виктор возвышался всё там же. Он не обратил внимания на молниеносную битву, уже вышвырнутую в прошлое. Смирившись со своей участью окончательно, он забыл о людях и оставшуюся минуту жизни посвятил необъятной силе, когда-то их породившей. Природа и её несчастное, раскаявшееся во всём дитя – они смотрели друг на друга, желая долгожданной встречи.

На короткое мгновение небо прояснилось, дотронувшись светом до бледного юноши и согнав тьму с его облика…

Андрей смог подняться.

Он оказался между Виктором и Борисом, который будто и не уклонялся от атаки. Чёрная кобра, застыв в его пальцах, готовилась к плевку.

Но взявшая косу смерть почему-то прохаживалась рядом с Борисом…

Последний ощутил неладное…

Отступил в раздумье…

Сузившийся, обострившийся взгляд начал поиск… и с первого же раза нашёл причину…

Экран транслятора на запястье Бориса был треснут и продавлен…

«Если вы попытаетесь… разбить его… он… убьёт, впрыснув под кожу яд…» – Эти слова вспоминались и перематывались сейчас сразу в двух головах.

Правую руку Андрея венчал подаренный Игорем кастет.

Борис опустил оружие… Усмехнулся, помотал головой, как бы и отрицая, и принимая факт того, что его всё же обхитрили. Он замер на несколько секунд… Потом начал топтаться на месте, растягивая и сжимая губы, беспорядочно перерезая деревьям глотки… Бориса кружило в серой воронке страха, впервые за игру, хотя до паники дело не дошло… Он остановился… и снова превратился в изваяние… Надолго…

Смерть воткнула черенок косы в прополосканную почву, присела на одну из балок маяка, вынула из-за пазухи точильный камень и принялась умело водить им вдоль лезвия…

Борис посмотрел на неё…

Та лишь пожала плечами и вернулась к приготовительному занятию…

Тогда он вмиг преобразился: всё мясо под его кожей закипело, перестав быть слаженной системой, и смешалось в однородную массу злости – тёмно-красную, сияющую жаром, словно магма тысячелетней выдержки из дьяволова бокала. Борис заорал, но вырвалось только шипение. Вся сила крика ушла в кулак, который железной глыбой сотряс башню, оставив на ней кровавую вмятину. Дикая боль, хлынувшая через сломанную кисть, словно через открывшийся клапан, по руке-шлангу, скорчила Бориса, затопила его голову, грудь, нос… Он прекратил дышать… Затем тяжело начал… успокоил себя… и вновь прекратил…

Он разогнулся к небу… и выстрелил из ружья вверх. Смерть, доставшая из-под плаща самокрутку, сунула её в свои гнилые зубы и подожгла от огня, дохнувшего из дула дробовика… Перевесив косу на плечо и потягивая дым, она ходила взад-вперёд в ожидании… По ней было заметно, что экстренные выезды она любила больше, чем плановые, когда назначено точное время.

– Сколько мне ещё осталось? – спросил Борис, вынимая пачку с куревом.

– Минуты три, – ответил Андрей.

Борис кивнул:

– Успею.

Он закусил и подружил с зажигалкой сигарету, вставил в ухо наушник и включил плеер. По телу паразитировала мелкая дрожь, но подлинной власти у неё не было. Им правило новое спокойствие.

Борис глянул налево…

Смерть нервно курила в сторонке.

… а затем – на Андрея. Сквозь ядовитое облако, глазами старого дракона, доживающего свой век в тёмной пещере…

– Как её звали?

– Даша.

Молчание… Тление последней сигареты…

– Из-за чего погибла?

Самоотверженное, но слабое пламя зародилось в Андрее, похожее на плачущего о свободе человечка-узника в гигантских тюремных катакомбах. Оно бесстрашно кидалось на оледенелые стены и падало обратно уже менее ярким.

Можно было, конечно, поступить проще – сказать вслух, но Андрей на вопрос Бориса резко отодрал одну из повязок у себя на руке и кровью из недавней раны нарисовал на башне игровую эмблему…

– Понятно. – Борис улыбнулся мягко. Не совсем сочувствующе, но всё же…

Смерть одевала перчатки, сшитые, как и её плащ, из кож грешников и грешниц. Качественный, кстати, материал – снимали ещё с живых… Однако на сей раз нужно было сделать работу чисто – сначала уложить объект, а потом плавно, на острие косы извлечь из него необходимое. Сверху только что пришло указание обойтись с подсудимым без грубых методов. А с начальством лучше не спорить, ему виднее… Да и уволить могут. Куда после-то? Опять на вертел?.. Нет уж…

– Ну что, добился чего хотел? – Теперь Борис спросил уже с оттенком усмешки и презрения. – Нашёл свои ответы?

– Да я их, кажется, и так знал. Надо было только копнуть поглубже.

– Угу… Лопат, правда, хороших не хватало, да?.. Кстати, о подкопах. Молодец Витёк! Здорово он меня уделал! Сзади – хрясь! – и всё!.. Х-хэ!.. До меня только сейчас… Он вход в тоннели нарыл, где животные прятались… По ним и обполз.

Борис пошатнулся.

После короткой паузы Андрей заговорил:

– В этой игре обязательно должен быть победитель… Это даже не сама игра, а её малая часть, дополнительный квест. Секретный уровень. Такое не с каждым геймером случается… Он пройдёт его и станет сильнее, получит опыт, прокачает навыки… и продолжит настоящую игру, самую сложную из всех сетевых…

Борис испепелил сигарету и произнёс:

– Ну, если мы в игре, то… отлучусь я, пожалуй, в реальность… На отдых.

Дотронувшись до плеера, он прибавил музыке громкость.

– Не волнуйся, я сохранился. Загружусь в другом месте. Чуть позже.

На Андрея Борис уже не смотрел. Его взгляд – абсолютно прямой – был неподвластным для мощи Земли. Он летел не параллельно ей, а уносился в бесконечный космос, словно касательная.

Где путешествовал этот взгляд? Что находил там?.. Как Борис узнал правду о коренной роли Андрея в этом многочасовом побоище? Как он вообще угадывал и уничтожал опасности? Как ему удавалось быть хладнокровным, когда все страдали от тревоги и страха, и веселиться в разгаре резни? Как при своей ловкости, при своей явной независимости от компьютерных игр он клюнул вместе с остальными на такую дешёвую приманку и оказался здесь? Почему проиграл мальчишке, поставив цель выиграть, пожертвовав для неё Ириной? Ведь он не мог так ошибиться…

Из глубин разума тянулась целая вереница вопросов, ответить на которые Борис уже не смог бы.

Он упал.

Нет, ещё не умер. Но тело и время лишились для него смысла.

Он лежал на спине, с замершей на губах улыбкой… Жизнь в нём гасла медленно, как звон гитарной струны… Слышались только лёгкая мелодия из наушников и стук дождевых монет – тучи, вылив с трибун всю энергию, платили за зрелище, сыпали серебро в узкие чаши неподвижных глаз.

Они не оплакивали Бориса. Будто он и не умирал. Или наоборот, умирал и воскресал столько раз, что никто уже не удивлялся его очередной смерти.

Андрей обернулся.

Скала из синего льда казалась выше маяка. Воздух вокруг неё не циркулировал, а трава – не шевелилась. Все замшело крупным и острым снегом.

Виктор был как никогда мрачен. Он приморозил взгляд Андрея к своему…

– Ты? – спросил он.

В Андрея проникали ветки холода.

– Ты. – Виктор понял то, о чём Борис догадался давным-давно.

– Я. – Андрей лишь повёл головой, и ледяные мосты, звучно хрустнув, лопнули и разлетелись на блестящие кинжалы, крюки и звёзды. Лёд не причинял ему вреда. Лёд льду страшен не был. – Не спрашивай, как я это сделал. Я одержимый, и этим всё сказано. Лучше спроси, зачем…

Виктор молчал и смотрел.

– Да, наказать таких же, как я, повязанных с иллюзиями… Двое из-за них потеряли ребёнка… Ты искал в них убежище, я убил свою любовь… Борис в игры не играл, он их создавал… – Андрей указал на кровавый символ, размытый по поверхности башни. – Из-за неё я проломил череп моей Даше. А Борис был одним из её авторов… Игорь… Игоря только затягивало… Он ещё не пострадал от них, ему только предстояло… И я хотел…

Виктор молчал и смотрел.

– Я хотел предостеречь его, – продолжил Андрей, – от того, чего не избежал сам… Знаешь, я ведь изначально видел победителем Игоря, подстраивал игру под него. Он должен был дойти до финала, стать последним из нас… Излечиться… Хотя я максимально ограничил себе управление игрой изнутри, будучи уже в ней… Чтобы избавиться от соблазна изменить что-либо в свою пользу или совсем выйти из неё, если страх схватит за кишки… Я хотел сделать это испытание равным для всех… Но я надеялся, я был уверен в Игоре… По моей вине он погиб… Медведь рвал его на части, а я… молчал и смотрел.

– Что тебе нужно от меня?

– У этой игры должен быть победитель. И это не я. Я свою игру уже проиграл… неделю назад… А ты ещё можешь что-то исправить. Тебе будет невыносимо больно, но у тебя есть хоть какой-то шанс. На тебе нет крови, ни людской, ни звериной… Почему ты до сих пор ни на кого не наслал смерть?

Виктор молчал и смотрел… Но на лице его появилась проталина… которую прогрело потеплевшее дыхание…

– Я верующий, – вымолвил он, и проталина вновь заросла.

Виктор молчал и смотрел.

– Поэтому ты так и не покончил с собой. Ты не желаешь жить, ты тайком от самого себя ищешь собственного палача, но ты не можешь прогневать… того, в кого веришь. Ты вампир, ты оборотень, но ты ради голода и жажды не совершил ни одного страшного поступка… Ты даже не представляешь, как ты силён… И потому ты просто обязан жить дальше. Ты заслуживаешь жизни как никто иной… Как Дашенька… Если б ты только знал её… Вот кого она должна была оберегать. С ней бы ты навсегда…

Андрей остановился, дабы вместе с ним остановились чувства. Он отрекся от них. Он не позволит им сбить себя с толку.

– Всё, что здесь сегодня случилось… Все эти люди… Они погибли… Погибли от моих рук, да. Я тварь, я демон… Но они погибли рядом с тобой… Их смерть не должна оказаться напрасной, ты согласен?.. ТЫ СОГЛАСЕН?

– Да.

– Так вот, они умрут зря… если умрёшь и ты.

Виктор медленно покачал головой.

– Я, Ира, Ран, Борис… Игорь… А самое главное, Даша… Все мы продолжимся в тебе. Шесть смертей ради одной жизни. С этого времени ты ответственен на нас…

– Нет…

– Я обрекаю тебя на жизнь. Ты её не хочешь, ты будешь мучиться, лезть на стены, рыдать и молить, но великая сила веры и груз наших душ не дадут тебе грешного освобождения. И ты будешь бороться.

Просигналили приборы. Это означало, что Борис умер. Чётвёртое задание было выполнено.

На экранах вспыхнуло:

«Задание № 5: Избавиться от транслятора».

Весь маяк разом загудел; провода электродвигателей в нём наполнились иссиня-белой кровью. Поверх откинутых крышек сейфов выдвигались прямоугольные скобы ступенек, линия которых вела к алому флагу.

Однако на таймере оставалось меньше полминуты…

– Ключ от замка пришит к флагу, – сообщил Андрей. Краем ногтя он поднял потайную крышечку на своём передатчике. Под ней располагалась маленькая клавиатура. Он набрал необходимый код, после чего дисплеи известили:

«Добавочное время: 00:03:00.»

– Это всё, что я могу для тебя сделать, – произнёс Андрей. – Прости меня… Живи… А для себя…

Он замахнулся и разбил транслятор об эмблему, выведенную им на металле маяка.

– Гейм овер. – Андрей безвольно опустил искрящуюся руку, в которую вдавливали яд засаженные под кожу иглы. – Ну же, беги… Пошёл!!!

В следующий миг Виктора рядом не было. Превратившись в ветер, он перенёсся к лестнице и начал взбираться…

Скоро всё решится, там, наверху, но Андрей почему-то предпочёл не наблюдать за исходом игры. Отведённые минуты хотелось подарить ужасному, но привычному одиночеству.

Он отступил в лес.

Обстановка подкрасилась темнотой и покоем. Заглох маяк, не слышались восходящие шаги Виктора. Капали остатки дождя…

Андрею вспомнилась неудачная попытка заколоть себя ножичком.

Мыслям стало смешно.

Лёгкость…

Страха не было. Особая смесь умертвит его не сразу, но без неприятных ощущений, как снотворное.

Присутствовало некий искажённый вариант любопытства.

Кругом валялись трупы: собаки, волки, змеи… В центре – Ирина с Борисом, поодаль – зелёная могилка Игоря, около которой лежал его бездыханный убийца – медведь… Где-то в зарослях был Ран… Но всё это теперь не отвращало, а казалось естественным, единым с природой, с миром, как трава, листья, гнилая древесина, камешки…

Андрей остановился: перед ним откуда ни возьмись появилась чёрная фигура в мятом плаще и с ржавой косой… Ветеран труда… Возле него стояли ещё двое… Слева, справа, позади… Всего шестеро… Они заперли юношу в кольцо… стояли… и оглядывали его, о чём-то перешёптываясь… В одном из них Андрей признал того самого, который приходил за Борисом.

Кольцо неспешно сжималось… Надевались перчатки, снимались капюшоны, оголялись косы… От сладких паров шестикратного дыхания всё кружилось…

Когда Андрей падал, его сознание сумело запечатлеть вершину шпиля, покоренную Виктором…

Над ним склонились костяные головы, похожие на лепестки плотоядного цветка, которые вот-вот сомкнутся. Андрей видел, как ассистенты тянули к нему руки, чтобы удерживать его, а хирурги нацеливали косы в сердце и в лоб…

Но глаза созерцали небо, серое и беспросветное…

«И всё равно ты прекрасно… Просто и тебе иногда бывает грустно».

Операция по удалению души началась, затмив разум Андрея навсегда.

2009 г.

Content

Олег Фомин
Локация