Эмили Роуз

Любовь по контракту

1

Если черная атласная ночная рубашка, отделанная кружевами, краешек которой свисал из золоченой коробки, не была самой роскошной из тех, что когда-либо видела Лайза, но, несомненно, она была очень сексуальной.

– Ну? – Мэнди нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. – Как ты думаешь?

Лайза ткнула пальцем в легкую прозрачную ткань.

– Хм… очень мило.

– Мило? – Мэнди скорчила гримасу. – Это лучше, чем мило, Лайза. Мило – это то, что тебе покупает твоя мамочка, а подруги по работе дарят тебе в качестве свадебного подарка нечто иное!

Лайза кивнула.

– Верно. Я это и имела в виду. Это великолепный подарок невесте к свадьбе. – Она сдвинула на переносицу свои огромные очки. – Правда.

– Да? – Мэнди потянула к себе ночную рубашку, внимательно ее рассмотрела и уложила в коробку. – Думаю, просто бесподобно. Раньше я никогда не выбирала подарков. Надеюсь, Бетти понравится.

– Я в этом уверена.

– Ну хорошо. Тогда я пока оставлю ее здесь. Может, ты принесешь, когда пойдешь в столовую?

– Я? О, я не могу! У меня слишком много… работы, – запинаясь сказала Лайза, но дверь уже захлопнулась. Мэнди ушла, оставив после себя запах духов.

Лайза посмотрела на ночную рубашку, скорчила гримасу и опустилась на стул. Кажется, сегодня ей придется иметь дело с двумя следствиями свадебного блаженства. Она склонилась над компьютером и погрузилась в изучение отвратительных подробностей дела «Нортон против Нортона». То, что когда-то было счастливым браком, превратилось в толстую подшивку обвинений и опровержений.

По крайней мере здесь не замешаны дети, подумала она и начала печатать. Именно так говорили и ей восемь лет тому назад, когда не утихла еще боль ее собственного развода и вопросы о ее будущем казались неразрешимыми.

Однако она смогла устроить свою жизнь, причем совсем неплохо. Единственное, чего ей недоставало в жизни, это кого-то, кто был бы рядом с ней. Не мужчины. Нет. Этого никогда не будет. Вот если бы у нее был ребенок, дочь или сын… Родное, веселое существо, которое ждет тебя дома по вечерам…

Лайза встряхнулась. Продолжай, живо сказало она себе. Не стоит тратить время и думать о том, что могло бы быть. Имеет значение только настоящее – надо разобраться в сложностях дела, которое шеф свалил ей на плечи перед уходом.

– Сделай что-нибудь с этим, – потребовал он и шлепнул на ее стол несколько толстых папок.

– Что сделать? – спросила Лайза в смущении. Вот уже пять месяцев она работала ассистенткой Фрэнка Мейсона, но ей приходилось помогать ему только в сфере его специальности – в международном праве.

– Разберитесь в этом, мисс Уильямс, – сказал он, и его серые глаза окинули ее холодным взглядом. – У вас есть начальная юридическая подготовка, не так ли?

А вам платят кучу денег за то, что вы ведете юридическую практику. Так хотела сказать Лайза. Но не сказала. Она слишком дорожила своей работой, чтобы бросаться ею. Кроме того, она научилась держать язык за зубами и не обращать внимания на резкие замечания шефа.

Презренный Мейсон – такое прозвище дала ему Мэнди. Может быть, это было и резковато, но очень точно отражало действительность.

Каков контраст! – рассуждала она. Густые черные волосы, белые зубы, вздымающиеся под кожей мускулы, выразительные глаза, а сердце такое крошечное, что только микрохирург мог бы отыскать его. Лайза вздохнула и обратила свое внимание на текст. Это было не совсем верно. У Фрэнка Мейсона было сердце, беспокойное сердце. Просто никто из тех, кто на него работал, никогда не знал об этом.

Он говорил только «Сделайте это», «Выполните то» и лишь иногда добавлял «пожалуйста», но это «пожалуйста», казалось, нисколько не смягчало высокомерия его бесстрастно-холодного тона.

Но все-таки некоторые моменты делали ее работу более чем просто приятной. Зарплата была отличной, и, по правде говоря, Мейсон заваливал себя работой еще больше, чем ее. Должность его ассистентки была довольно выгодной, особенно для девушки, которая, как Лайза, только пять месяцев назад получила удостоверение секретарши с начальным юридическим образованием. Он был звездой в фирме, и его репутация внутри страны и даже за ее пределами была высока. Лайза втайне подозревала, что он не сразу остановил свой выбор на ней. Его последняя ассистентка, рассердившись, в течение одного дня уволилась с работы, и, вместо того, чтобы осуществлять трудоемкий процесс выслушивания претенденток на эту должность, он попросил ее поработать на него.

Нет, не попросил. Если выражаться точнее, Мистер Хадсон рекомендовал ее, а Фрэнк Мейсон бросил на нее сердитый взгляд из-под темных бровей и согласился, как он выразился, дать ей возможность…

Вдруг по коридору пронесся и отозвался эхом взрыв смеха, его заглушили звуки музыки. Лайза взглянула на часы. Пять часов. Время окончания работы в почтенной юридической фирме «Хадсона, Штейна, Гесса и Мейсона» – и чествование Бетти уже началось.

Она пока не сможет пойти туда, если сможет когда-нибудь вообще. Дело «Нортон против Нортона» сводило ее с ума. Судя по тому, что она уже прочитала, Джек Нортон был подлым трусом и невероятным бабником, но его экзальтированная жена не хотела верить этому.

Почему женщины так чертовски глупы? Почему мужчины такие негодяи? Почему?..

Дверь распахнулась.

– Пора отправляться, – сказала Мэнди.

Лайза покачала головой.

– Я еще не закончила.

– Но поторапливайся. Уже шестой час.

– Совершенно верно. Мистер Мейсон скоро вернется. И я должна к его приходу подготовить изложение дела.

Мэнди скорчила гримасу.

– О боже! Я бы с удовольствием сказала ему, что я по этому поводу думаю.

Лайза улыбнулась.

– Пожелай от моего имени Бетти всего самого наилучшего.

– Ты можешь и сама это сделать. Я вернусь через полчаса, чтобы забрать подарок, а заодно и тебя захвачу с собой.

Лайза и не пыталась протестовать. Дверь захлопнулась, и она еще некоторое время продолжала напряженно работать. Наконец она встала со стула, решив сделать перерыв. Пройдя вдоль своего маленького кабинета, она налила себе чашку кофе, затем вернулась обратно. Ее внимание привлекла золоченая коробка. Она вытащила из нее рубашку, приподняла и, покачивая головой, стала рассматривать легкие завязки и прозрачную ткань.

Может быть, Бетти повезет и то, о чем она сейчас мечтает, будет длиться долго. Может быть, ее муж будет мужчиной, а не мальчишкой, за которого так опрометчиво Лайза вышла замуж. Он был так несдержан, когда речь шла об удовлетворении его желаний, что спал с другой женщиной в их кровати. Она все еще помнила пронзительную боль, охватившую ее, когда она, вернувшись с работы раньше, обнаружила их. А на ковре лежало нечто черное, кружевное, очень похожее на то, что она держала сейчас в руках.

Дверь распахнулась и стукнулась о стену. Мэнди, подумала Лайза и, полуобернувшись и не глядя на вошедшего, протянула эту проклятую ночную рубашку.

– Возьми ее, пожалуйста, – произнесла она. – Не хочу, чтобы она валялась тут… – Поток сердитых слов застрял у нее в горле. На пороге стоял ее шеф.

– Это мне, мисс Уильямс? – Фрэнк Мейсон взял рубашку из ее внезапно одеревеневших пальцев. – Великолепно, – сказал он, и голос его прозвучал довольно мягко. Легкая улыбка изогнула губы. – Но не мой размер.

Щеки Лайзы покраснели.

– Я… я не знала, что это вы, мистер Мейсон.

– Да. Я вижу. – Взгляд Мейсона безучастно скользнул по ней, по гладко зачесанным и заколотым каштановым волосам, по карим глазам, скрывавшимся за огромными очками, по серому шерстяному блейзеру и юбке длиной до лодыжек в тон блейзеру, потом опять по лицу. Он протягивал рубашку, а губы его опять изогнула жесткая улыбка. – Подарок от поклонника, наверное?

На этот раз она почувствовала, что ее лицо просто пылает.

– Нет! Конечно нет. Как вы могли подумать?! – Она замолчала. Он над ней потешается, черт его побери! – Это подарок, – твердо сказала она, выхватывая у него рубашку, – для Бетти из технического отдела. Она в воскресенье выходит замуж и…

Улыбка Мейсона исчезла.

– Избавьте меня от деталей, – сказал он и прошествовал мимо нее. – Возьмите свои записи по делу Нортона и зайдите в мой кабинет… Если у вас найдется на это время, конечно.

Лайза посмотрела ему вслед.

– Да, сэр. – Она засунула злополучную рубашку в коробку и прикрыла крышкой. Затем быстро прошла к двери и распахнула ее. К ней приближалась девушка, спешившая в столовую сотрудников, откуда доносились громкие звуки шумного веселья.

– Вот, – сказала Лайза и сунула коробку девушке в руки. – Возьми это.

– Что это?

– Это для Бетти, пода…

– Мисс Уильямс! – загремел сзади нее голос шефа, и Лайза вздрогнула.

– Просто возьми ее, – прошипела она и захлопнула дверь. Затем, схватив карандаш и записную книжку, поспешила в кабинет Фрэнка Мейсона.

Это была большая комната, отличавшаяся почти спартанской простотой. Но, казалось, сам воздух пропитан в ней властью и могуществом. Так же, как и ее хозяин. Он стоял у окна, спиной к Лайзе, и рассматривал мост Золотые ворота, сверкавший в последних лучах заходящего солнца. Но одного взгляда на его застывшую спину и жесткие плечи было достаточно, чтобы понять, что пейзажем он не любовался.

Лайза провела языком по пересохшим губам и подошла к нему.

– Мистер Мейсон? – Она выждала несколько секунд. – Сэр, вы просили меня принести мои записи по делу Нортона.

– Вы уверены, что у вас есть свободное время, мисс Уильямс? – Он повернулся к ней лицом. – Может быть, вы бы предпочли посетить эту демонстрацию моделей там, в зале?

Она приподняла подбородок.

– В этом нет необходимости, сэр, спасибо.

Мейсон молча посмотрел на нее, потом кивнул головой в сторону двери.

– Закройте ее! – резко сказал он. – Этот грохот отдается в моей голове, словно по ней стучат молотком. И все из-за дурацкого празднества, посвященного женской победе.

Брови Лайзы поднялись, но она ничего не сказала, только встала и сделала то, что он просил. Потом подошла к его письменному столу.

Мейсон знаком пригласил ее сесть в кресло и, ослабив узел галстука, сам сел в кресло за столом.

– Эта глупая баба, – пробормотал он. – Никак она не хочет договориться.

Лайза удивилась, но только на одно мгновение.

– Миссис Нортон?

– Да. – Он наклонился вперед и положил руки на стол. – Мы предложили ей полтора миллиона, но она не хочет их брать. Она продолжает утверждать, что любит его, как будто это может что-либо изменить. Вы можете себе это представить? Конечно, – продолжал он самодовольным, уверенным тоном, – за всем этим кроются денежки. – Он посмотрел на Лайзу. Было очевидно, что он ждал ее реакции.

– Правда?

– Разумеется. Она просто подготавливает условия для нанесения ответного удара. Она рассчитывает получить от него больше. Черт побери, как долго они были женаты?! Пять лет? Сколько это, если перевести в доллары?

Лайза нахмурилась.

– Я не уверена, что вы правы, сэр. Прочитав дело, я…

– Ну ладно, Нортону придется платить. У него нет выбора. Но теперь он будет умнее. В следующий раз он не позволит с такой легкостью опутать себя брачными узами.

– Миссис Нортон вынудила его жениться на себе?

Самодовольное выражение опять появилось на его лице.

– Я все время забываю, что вы не замужем, мисс Уильямс. Вы и не можете знать, что заключение брака никогда не бывает идеей мужчины.

– В самом деле? – вежливо произнесла она.

– Появляется маленькая крошечка, время выбрано правильно – и бах! В следующее мгновение мужчину уже тащат к алтарю.

– Действительно, – сказала она еще более вежливо. – Я видела мистера и миссис Нортон, когда они приходили на ту встречу. Она мне показалась слишком хрупкой, чтобы совершать такое большое и тяжелое дело.

Мейсон резко поднял голову.

– Я выразился фигурально, – сказал он.

– А! – Лайза склонилась над записной книжкой и что-то отметила в ней. – Мне следовало это понять.

– Суть дела заключается в том, что сука жаждет крови!

– Вы еще раз выразились фигурально, не так ли? – произнесла она, прежде чем смогла себя остановить. Она с трудом сдерживалась. Что с ней случилось? Как будто сам дьявол тянул ее за язык!

Глаза Мейсона сузились.

– Вы что-то сказали, мисс Уильямс?

– Да, сэр. Я сказала, что вы неправильно поняли то, чего хочет миссис Нортон. Ей не нужны большие деньги. Она все еще любит своего мужа.

Некоторое время он пристально на нее смотрел, потом вскочил со своего кресла.

– Когда вы с ней разговаривали?! Черт побери, должно быть, сразу после встречи она вам позвонила! Что она сказала? И поточнее. Я хочу знать каждое слово.

Лайза облизнула губы.

– Она… она ничего не говорила.

– Не говорила? – Мейсон сдвинул брови.

– Я имею в виду, она не говорила по телефону. – Зачем он так пристально на меня смотрит? Его глаза вовсе не серые, они голубовато-зеленые, лучистые, с очень темными зрачками.

– Тогда она была здесь? – Он покачал головой. – Но она не могла здесь быть. Я сразу вернулся. Если бы она приходила…

– Она этого не делала. – Лайза глубоко вздохнула. – Я… я просто так считаю, сэр.

– Что?

– Я… я только выражала свое мнение.

Последовала продолжительная пауза, после чего Мейсон сказал:

– Свое мнение! Свое высококомпетентное мнение ассистентки, имеющей начальное юридическое образование. – Подбородок его весь напрягся. – Интересно.

О боже, подумала Лайза. Она заставила себя прямо посмотреть на него, как будто у нее душа не ушла в пятки.

– Я думала, что вы именно это… – Она запнулась. – Я читала дело, – сказала она, – как вы и велели, и…

– Я… – Он хмуро улыбнулся. – Как я и велел.

– Да, сэр. И…

– Позвольте мне попытаться это понять, мисс Уильямс. Разве я попросил вас сформулировать свое мнение по этому делу?

– Вы попросили меня… сделать кое-что с…

– Да. Разложить бумаги в деле, вероятно. Подготовить письменное изложение дела. – Он улыбался почти дружелюбно. – Вам знакомы такие поручения, не так ли? Вы, вероятно, слышали об этом пару раз, когда не спали на занятиях по юриспруденции.

– Мистер Мейсон, позвольте мне объяснить…

– Возможно, вы доверенное лицо восхитительной миссис Нортон?

– Конечно нет.

– Тогда психолог?

– Я просто имела в виду…

– Или вы предсказываете судьбу? – Его глаза сузились. – Вы кто, мисс Уильямс?

– Мистер Мейсон, пожалуйста… Я не хотела высказывать свое мнение…

– Об отношениях мужчины и женщины в целом. – Его губы раздвинулись, обнажив зубы, и он одарил ее улыбкой, которая бы сделала честь любой акуле. – Замечательно. Они теперь просто замечательно преподают курс основ юриспруденции.

Лайза вся напряглась.

– Это простой здравый смысл, сэр. Я читала дело и…

– Может быть, ваш пол позволяет вам так глубоко постигать истину? – Он встал и подошел к ней так близко, что она ощутила аромат дорогого лосьона после бритья, казалось, смешанный с резким запахом мужского гнева. – Или у вас большой опыт в семейном праве и вы стали крупным специалистом в этой области?

Она резко отодвинула свое кресло и вскочила на ноги.

– Вы тоже не специалист! – грубо сказала она. – Когда я еще начинала работать у вас, мне сказали, что ваша сфера – это международное право. Но сейчас… сейчас…

Поток быстрых гневных слов прекратился так же быстро, как и начался. Она с ужасом смотрела на него. О чем он думал? Она вела себя неразумно с того самого момента, как вошла в его кабинет. Это Фрэнк Мейсон! Это ее шеф! Это человек, от чьей подписи зависит ее еженедельная зарплата, чьи приказы ей полагается выполнять…

– Вы правы.

– Что… что вы сказали?

Мейсон натянуто улыбнулся.

– Я сказал, что вы правы. Относительно моего опыта, точнее отсутствия его. Я согласился взяться за это дело, потому что Нортон мой старый друг. Я с самого начала посоветовал ему взять специалиста по бракоразводным процессам, но он и слушать не хотел. – Он вздохнул. – Пометьте себе, пожалуйста, мисс Уильямс. Напомнить мне утром, чтобы я позвонил ему и сообщил, что отказываюсь вести это дело. Я порекомендую ему кого-нибудь другого.

И извинение, и слово «пожалуйста» – все на одном дыхании. Лайза склонила голову над своей записной книжкой. Вот Мэнди бы слышала…

– Единственное, что я точно знаю, это то, что брак – ошибка, которую люди не должны совершать больше одного раза.

Лайза подняла глаза. Он вежливо улыбался. Предложение заключить мир, подумала она и улыбнулась в ответ.

– Мы достигли в этом вопросе полного взаимопонимания.

Он удивленно наморщил лоб.

– Опять раздается голос опытного специалиста?

Она подумала, потом кивнула.

– Боюсь, что так.

– А ваш комментарий относительно того, что мисс Нортон все еще любит своего мужа, тоже глас опытного специалиста?

– Вы имеете в виду, люблю ли я?.. – Она тяжело вздохнула. – Нет, – не колеблясь сказала она. – Конечно нет.

Мейсон сцепил пальцы у себя под подбородком.

– Понятно.

Лайза пожала плечами.

– Единственное, с чем бы я поспорила, так это каким образом все заканчивается алтарем.

– И как же?

– Не думаю, что кто-то кого-то ведет туда. Полагаю, что оба заблуждаются, считая, что это хорошая мысль.

– И наша миссис Нортон…

– …Все еще заблуждается. Да, сэр. Я так думаю.

Он кивнул.

– Вы считаете, что она хочет сделать еще одну попытку? Хм… Ну хорошо. Пометьте это у себя. Я скажу об этом Нортону завтра по телефону. – Прошло некоторое время, потом он откашлялся. – Мисс Уильямс, присядьте, пожалуйста.

Лайза осторожно села. Она поставила себя чертовски близко к тому пределу, за которым следует увольнение. Она была необычно откровенна сегодня, но это вполне объяснимо. Фрэнк Мейсон удивил ее своей неожиданной честностью, что и вызвало у нее порыв рассказать правду о себе. Возможно, теперь они смогут лучше ладить друг с другом. Возможно, он не будет таким вспыльчивым и раздражительным. Лайза подняла глаза улыбаясь, но улыбка замерла на ее губах. Мейсон наблюдал за ней с таким вниманием, как будто рассматривал ее под микроскопом.

– Мистер Мейсон! Что-то не так?

– Нет, мисс Уильямс. – Он покачал головой. – Совсем наоборот. Все великолепно.

Но, судя по его виду, не все великолепно, подумала Лайза. Она опустила глаза и открыла свою записную книжку.

– Как я поняла, вы собираетесь отказаться от этого дела, – сказала она. – Но я сделала некоторые записи. Может быть, их напечатать и?..

– Вы заняты сегодня вечером, мисс Уильямс?

– Занята? – спросила она, поднимая на него глаза. Черт побери, он все так же смотрел на нее, будто он был ученым, а она новым, доселе неведомым образцом бактерий!

– Да. – Он мило улыбнулся. – Я имел в виду, есть ли у вас планы?

– Нет, сэр. Я могу работать допоздна, если вам…

– Работать? – Мейсон улыбался все шире и шире. Такой широкой улыбки она еще никогда не видела на его лице. – Да, мисс Уильямс. Думаю, это можно назвать и так. Понимаете, мне очень нужна ваша помощь сегодня вечером.

– Да, сэр. Вы будете диктовать или…

На этот раз он громко рассмеялся. В его смехе не было резкости, но только мягкость, отчего его смех напоминал легкое мурлыканье.

– Мисс Уильямс. Точнее, Лайза. Учитывая обстоятельства, думаю, мне лучше называть вас по имени, не так ли?

Лайза глубоко вздохнула. Что-то странное происходило здесь сейчас, что-то, чего она не понимала, что-то… опасное.

Мейсон встал, медленно подошел к ней и протянул ей свою руку. Она молча посмотрела на нее, потом на него. Он зажал в своей руке ее пальцы и поднял ее на ноги. Потом он улыбнулся, и сердце Лайзы чуть не остановилось, потому что улыбка совершенно преобразила его, в мгновение ока превратив из грозы всей компании «Хадсон, Штейн, Гесс и Мейсон» в невероятно обаятельного представителя мужского населения.

– В конце концов, милая, – мягко сказал он, – только идиот обращался бы к своей любовнице, называя ее «мисс».

2

Лайза пристально посмотрела в серые глаза, находившиеся всего в нескольких дюймах от ее глаз. Это шутка, мелькнула у нее отчаянная мысль. Ее шеф рассказывает анекдот, суть которого выяснится немного позже.

Но, увидев его самодовольную улыбку, она сразу поняла, что смешной во всей этой ситуации была ее дурацкая откровенность, позволившая рассказать ему, что она в разводе. И ведь она знала, чем это могло обернуться. Многие мужчины считали, что женщины, подобные ей, очень доступны. Даже Мейсон, как оказалось, такой же, хотя раньше – она была в этом совершенно уверена – он и не замечал, что она существо женского пола.

– Увольте меня от этого, – потребовала она, криво усмехнувшись.

– Конечно, – сказал он и убрал свою руку.

Она вцепилась в свое запястье и начала его тереть с такой яростью, будто хотела уничтожить отпечатки его пальцев.

– Что вы о себе воображаете?! – гневно сказала она низким голосом.

Мейсон озадаченно посмотрел на нее, а потом неожиданно рассмеялся.

– Мисс Уильямс… Лайза… Я думаю, вы меня неправильно поняли.

– Нет. Я вас правильно поняла, мистер Мейсон. Это вы, вероятно, меня неправильно поняли. – Ее глаза встретились с его глазами. – Меня ни в коей мере не интересуете вы… ваше предложение.

– Позвольте мне сначала объяснить…

– Вы теряете время.

– Я так не думаю, Лайза.

– Поверьте, это так. – Она еще некоторое время внимательно на него смотрела, потом повернулась и твердым шагом направилась к двери. – Если это все, сэр, – бросила она через плечо, стараясь оскорбить его, – я вернусь в свой кабинет и закончу работу над…

– Лайза, черт побери, подождите!

– …делом Нортона. – Она взялась на дверную ручку и распахнула дверь. – Я распечатаю свои записи и оставлю их на столе, прежде чем… – С поразительной быстротой он оказался позади нее, оттолкнул ее руку от дверной ручки и захлопнул дверь. – Откройте дверь, – сказала она. Голос ее немного дрожал, но не столько от страха, сколько от праведного негодования. Как он посмел?! Как он посмел?!

– Вы ставите себя в глупое положение, мисс Уильямс. – В его голосе больше не было ничего шутливого. Тон был резким, а руки, когда он схватил ее за плечи и повернул лицом к себе, твердыми, властными.

– Остановитесь, – спокойно сказала Лайза, – и я забуду обо всем, что здесь произошло. Или вы предпочитаете, чтобы я сообщила об этом куда следует?

– Послушайте, девушка…

– Нет, сэр, это вы послушайте меня. Я не интересуюсь играми и развлечениями, понимаете? Я не хочу портить вам карьеру, но если вы будете настаивать… – Ее голос замер. Он опять улыбался. Улыбается, черт его побери! – Я уверяю вас, в этом нет ничего смешного.

– Фантастика, – мягко сказал он. – Пять месяцев «Да, мистер Мейсон», «Нет, мистер Мейсон» и ничего кроме – и вот вы грозите, что сейчас на меня обрушится гнев Господний.

– Если вы не…

– Я вовсе не пытаюсь соблазнять вас.

– С этим трудно не согласиться, – заметила она. – Соблазнение предполагает нежность, утонченность, но ваш подход…

– Спасибо за разъяснение, мисс Уильямс. Уверен, мне пригодится это в отношениях с женщинами. А теперь, если вы просто уделите мне минутку внимания…

– Считаю до трех, – сказала она, сложив на груди руки, – а потом…

– Мне выразиться яснее?

– Вы были достаточно откровенны. На вашем месте я бы…

– На моем месте, – сказал он жестко, – вы бы знали, что я бы никогда не попросил вас быть моей любовницей, мисс Уильямс.

– Один, два, т… – Вдруг до нее дошел смысл его слов. – Что?

– Вы моя ассистентка, поймите это, ради бога. Вы не женщина.

– О… – Воздух с шумом вырвался из груди Лайзы.

– Мне нужна, – сказал Мейсон, потирая рукой подбородок, – только небольшая мистификация, которая никому не принесет вреда.

– Я… я не понимаю. – Она в смятении покачала головой.

Мейсон подошел к окну, покачался на каблуках, засунув руки в карманы брюк, и не поворачиваясь произнес:

– Сегодня мне надо присутствовать на приеме.

– Да, я знаю. Я сама помечала это в вашем календаре.

– Час пустой смешной болтовни, – холодно сказал он, – с морем шампанского и бутербродов – целую армию можно ими накормить. Потом будет обед из пяти блюд за счет последнего духовного наставника Джулии Чайлдс. А в перерывах – танцы.

– Как, должно быть, это для вас ужасно. – Лайза не могла не рассмеяться.

Мейсон повернулся к ней лицом. Его взгляд стал более хмурым и злым. По обеим сторонам его рта пролегли глубокие жесткие складки.

– Я надеюсь, моя беда тронет ваше сердце, мисс Уильямс. Уверяю вас, для меня это будет несколько ужасных часов. Я могу пережить и еду, и напитки, и даже оркестр. Но вечер с Жужи Янош… Он содрогнулся. – Боже, этого не сможет вынести ни один нормальный мужчина.

– Жужи Янош?

– Сестра руководителя наших венгерских партнеров. Мы встречались в прошлом году в Будапеште, когда я заключал это соглашение.

– Это, конечно, очень интересно, сэр. Но…

– Она очень привлекательная женщина… – под его смуглой кожей на щеках медленно проступал румянец, – и она… она заинтересовалась мной.

– Она заин… – Лайза пристально на него посмотрела.

– Черт побери! – прорычал он. – Неужели мне надо произносить по буквам? Эта чертовка чуть не забралась ко мне в постель в Будапеште. Пытаться от нее сбежать все равно что ходить по канату. Мне удалось удержать ее на расстоянии, ссылаясь на занятость в различных совещаниях, сессиях. – Его глаза вспыхнули, когда он посмотрел на Лайзу.

Читавшийся в них холод не позволил ей никак, кроме улыбки, проявить свое участие. Она была ошеломлена тем, что он так откровенно рассказывает ей о себе, и продолжала слушать с жадным вниманием.

– Но брат бережет ее как зеницу ока.

– Брат, который возглавляет…

– Да, – выдохнул Мейсон. – Если несчастлива она, то и он несчастлив.

– Вы говорите, что… что он будет считать, что вы… вы?

– Нет, конечно нет! Он не будет ничего считать, просто я должен быть с ней обходительным. Галантным.

– Тогда я не понимаю…

– Дело в том, что Жужи неправильно понимает все и вся. Она неверно истолкует и тот факт, что я собираюсь показаться на приеме без спутницы.

– Но почему? Я имею в виду, почему бы вам не пригласить кого-нибудь?

– Черт побери, мисс Уильямс, за кого вы меня принимаете? Не дурак же я? – Он повернулся и прошел, расправив плечи и выпрямившись, из одного конца кабинета в другой. – На сегодня у меня было назначено свидание. Но та леди и я решили некоторое время не встречаться.

Лайза ничего не сказала. Лицо ее потемнело.

– Наши отношения… усложнились.

– То же самое, что и с Жужи Янош? – спросила она, пристально глядя на него.

– Нет! Вовсе нет! – Взгляд его был просто ужасен. – Почему женщины сначала заявляют, что преданность и постоянство им вовсе не нужны, а потом все получается наоборот?

– А! – Лайза кивнула. – Понятно.

– Дело в том, – холодно сказал он, – что я оказался в затруднительном положении. Я не могу не выполнять свой долг и не пойти на этот прием вечером, но у меня нет желания идти туда одному. И вот тогда-то и появляетесь вы.

Она внимательно на него посмотрела. Ах ты, наглый негодяй! – подумала она.

– Вы хотите, чтобы я пошла на этот прием с вами?

– Да.

– И сделала вид, что мы… находимся в каких-то отношениях.

– Да.

– Извините, мистер Мейсон, но об этом не может быть и речи.

– Почему? – Лицо его опять потемнело от злости. – Почему об этом не может быть и речи?

– Мне кажется, это очевидно, – сказала она. – Такой обман…

– Обманывать буду я, не вы. Вам придется только улыбаться, приветствовать гостей, выпить немного шампанского и съесть кое-что из того, что на подобных вечеринках называют едой. Что в этом сложного?

Нет. Лайза совсем не собиралась стать частью его маленькой игры. Если у него действительно какие-то проблемы с Жужи Янош, то пусть сам и выпутывается.

– Прием состоится у «Хэнка Уиллиса». Вы там когда-нибудь бывали?

– Нет, не бывала. – Лайза покачала головой.

– Это замечательное место, Лайза. Вам там понравится.

– Конечно, понравится. То есть, я уверена, понравилось бы, если бы…

– Я отправлю вас домой на такси, когда вечер закончится.

– Мистер Мейсон, не имеет смысла…

– Если вас беспокоит, что придется делать вид, что мы находимся в каких-то отношениях…

– Дело не в этом. – Их глаза встретились, и щеки ее покрылись румянцем. – Да и в этом тоже. Но не только…

– Думаю, Жужи вовсе не обязательно считать нас любовниками. Достаточно того, что я буду с другой женщиной.

Но ведь она не женщина. Разве он этого не говорил? Она просто ассистентка.

– Я действительно не вижу в этом никакой проблемы. Если только… у вас не назначена на сегодня другая встреча.

– Нет. – Она безучастно посмотрела на него. – Я просто считаю… То есть это… это не моя работа, в конце концов!

– Вы бы лучше себя чувствовали, если бы это было частью вашей работы? Тогда считайте именно так. Это часть ваших служебных обязанностей. Когда вы представляли документы для занятия должности, я дал вам понять, что работа у меня не с девяти до пяти, не для тех, кого привлекает упорядоченность и стандартность. Вы сказали, что это понимаете. Вы фактически заверили меня, что будете работать в любое время. Помните?

– Конечно. Но я никогда не считала… не думала, что вы имеете в виду…

– Разве вы никогда не посещали никаких мероприятий в рамках своих служебных обязанностей, мисс Уильямс?

– Посещала. Один или два раза. Но там было все по-другому. Эти приемы устраивала фирма для…

– И это то же самое.

– Нет, – твердо сказала она. – «Хадсон, Штейн, Гесс и Мейсон» не устраивает приема. И у вас нет права…

– Это вопрос семантики, – сказал он, отмахнувшись как от мухи от ее комментариев. – Этот вечер только часть вашей рабочей нагрузки. Разве я не упоминал, что за сверхурочную работу вам будет заплачено?

– Это очень щедро с вашей стороны, сэр. Но…

– Послушайте, мисс Уильямс, я не могу потратить еще час на дискуссию. Вы можете работать сегодня вечером или нет?

– Работать вечером? Да, если вы…

– Вот и хорошо. – Он протянул руку и открыл дверь в приемную. – Будьте готовы через пятнадцать минут. – Он мягко провел рукой по ее волосам, потом прикоснулся к щеке, и по какой-то непонятной ей самой причине ее охватило ощущение легкости. – И сделайте что-нибудь с собой, пожалуйста, – дружелюбно сказал он. – Распустите волосы, подкрасьте губы – мы идем не на конференцию, а на вечер. Хорошо?

Через пятнадцать минут он широкими шагами вошел в ее кабинет.

– Готовы? – решительно спросил он.

– Да, – сказала она, пытаясь в одно слово вложить всю свою досаду, негодование и нескрываемый гнев. Но, казалось, Мейсон этого не замечал. Вместо этого он подошел к ней, взял ее за плечи и подвел к яркой лампе дневного света.

– Помада хорошая. Немного бледная, но идет к вашему цвету лица. – Он нахмурился. – У вас, конечно, нет под рукой другой блузки?

– Нет, – твердо сказала она.

– Хорошо, подойдет и эта. – Он протянул руку и взялся пальцами за верхнюю пуговицу. Лайза вцепилась в его запястье, но он отвел ее руку. – Вы похожи на школьницу, мисс Уильямс. Вы, наверное, не ходите на свидания с застегнутыми доверху пуговицами, не правда ли?

– Это не свидание, – жестко произнесла она. – И я ненавижу…

Две пуговицы были расстегнуты. Она почувствовала быстрое, легкое прикосновение его пальцев, и все ее тело опять охватило то же странное чувство.

– Так лучше. – Он медленно окинул ее взглядом. – Может быть, немного необычно, но вполне приемлемо. – На лбу его появилась морщина. – Мне кажется, я просил вас распустить волосы. – Он потянулся к ее волосам, как обычно аккуратно зачесанным назад и скрепленным черепаховой заколкой.

– Я всегда так укладываю волосы, – как бы защищаясь, сказала она.

– Да. Я заметил. – Заколка расстегнулась, и волосы свободно упали ей на плечи. – Но сегодня у вас будет другая прическа, – сказал он и расправил ее волосы. Покончив с волосами, он слегка отодвинул ее и медленно с почти оскорбительной тщательностью осмотрел.

Лайза вздернула подбородок.

– Подойдет? – холодно спросила она.

– Да, – сказал он, и голос его зазвучал несколько удивленно, то же удивление чувствовала и она, когда от его мягких слов по всему ее телу прокатилась волна удовольствия.

А почему бы и нет? – подумала она. Комплимент из уст Мейсона так же редок, как метель в июле. Естественно, что она на него отреагировала.

– Мы прибыли.

Машина подъехала к тротуару, одетый в ливрею швейцар открыл дверь и вежливо ей улыбнулся. Она вышла из машины и посмотрела на гостиницу. Смеющаяся парочка поднималась по ступеням к главной двери, она – в тонком платье для коктейля, он – в темном костюме; руками они держали друг друга за талию. И она опять подумала: чего ради она позволила себя уговорить? Она не была подобающим образом одета, это с одной стороны. И она никогда не сможет правильно выполнить возложенную на нее миссию. Она просто не хочет этого. Фрэнк Мейсон ее работодатель, он руководит ею в рабочее время, с девяти до пяти. И разве это не он сказал, что не видит в ней женщину?

– У вас все в порядке? – спросил он, и она почувствовала у своего уха его теплое дыхание.

И прежде чем она смогла отпрянуть, он взял ее лицо в свои руки и прижался губами к ее рту. Поцелуй его был мягким, проникновенным. Она почувствовала легкое прикосновение его языка к своим губам, потом он с нежным усилием разжал их. Ее охватила дрожь. Она не чувствовала отвращения или гнева, ее охватило что-то гораздо более примитивное, более мощное.

Фрэнк отодвинулся. На его губах заиграла довольная улыбка.

– Да, – мягко сказал он, – так гораздо лучше.

– Вы… Вы…

– Жужи не дура, Лайза. Рассказывать ей о том, что мы находимся в интимных отношениях, бесполезно, если вы не будете подобающим образом выглядеть.

– В интимных отношениях? – запинаясь произнесла она. – Вы в своем уме? Мы договорились, что я просто пришла к вам на свидание, вы сказали…

– Но теперь вы выглядите убедительно, с этим легким румянцем на щеках, со слегка распухшими губами. – Он мягко заставил ее взять себя под руку. – А теперь улыбайтесь, милая, и смотрите на меня так, словно вы только что побывали в моей постели.

– Вы не можете так себя вести по отношению ко мне, – сказала она, торопливо идя рядом с ним, но он уже увлекал ее вверх по лестнице. По дороге к залу их остановило много разных людей.

Лайзу так и подмывало повернуться и уйти. Пусть он сам разбирается с этой хищницей из Венгрии. Но как она могла разыграть бурю, если представляли президента коммерческой палаты или дирижера симфонического оркестра? Как она могла проигнорировать мэра или главу крупнейшего на Западном побережье банка? Но вот появилась женщина, на которую просто невозможно было не обратить внимания, – в малиновом платье, с декольте, открывающим белоснежные плечи, и массой золотистых кудрей, заколотых высоко на затылке. С воплем восторга она устремилась к ним, и Лайза сразу поняла, кто это.

– Жужи Янош? – прошептала она.

– Да. – Фрэнк весь напрягся. – Боже праведный, это она!

– Фрэнк, – сказала блондинка, бросаясь к нему, – о, дорогой, я так рада знова тьебя видеть!

В последний момент он повернул голову, и ее поцелуй пришелся ему в щеку, а не в губы. Он отступил назад, положил руку на талию Лайзы и подтолкнул ее вперед.

– Жужи, – сказал он приветливо, – я тоже рад тебя видеть.

Глаза блондинки темно-шоколадного цвета, ярко контрастировавшие с ее светлыми волосами, устремились на Лайзу, как бы оценивая ее.

– Это Лайза Уильямс, Жужи. Лайза, ты помнишь, я рассказывал о Жужи?

Лайза пристально на него посмотрела. Твоя жизнь в моих руках, Фрэнк Мейсон, подумала она. И теперь ты получишь по заслугам. Она улыбнулась и повернулась к Жужи Янош.

– Мисс Янош, – сказала она, – мистер Мейсон пригласил меня сюда сегодня, но теперь я вижу, что должна перед вами извиниться.

Ее голос затих, и она вся сжалась под оценивающим взглядом Жужи Янош, которая – Лайза это видела – отметила и ее простую блузку, и скромный серый блейзер, и ее незатейливую прическу, и даже отсутствие драгоценностей.

Надутые алые губки изогнулись в легкой презрительной улыбке. Жужи Янош повернулась к Лайзе спиной, демонстрируя свое полное пренебрежение.

– Ах ты, непослушный мальчишка, – заворковала она, – почему же ты не позвонил? Я уже два дня во Фриско и все жду тебя позвонить.

– Вот это-то я и хотела объяснить, мисс Янош.

Блондинка повернулась к ней с раздраженным видом. Лайза улыбнулась и прильнула к руке Мейсона.

– Это я виновата, что Фрэнк вам не позвонил. – Она искоса из-под ресниц взглянула на него. Выражение его лица оставалось безучастным. – Я его ассистентка. Знаете, мы были ужасно заняты. Я имею в виду, по работе. Мы никак не могли найти время… Правда, Фрэнк?

– Лайза моя ассистентка, Жужи, – помолчав, произнес Мейсон.

– Да, – холодно произнесла блондинка. – Я в этом уверена.

– Она выполняет всю подготовительную работу в делах, которыми я занимаюсь. Я… гм… я не знаю, что бы и делал без нее.

– Правда? – Жужи Янош метнула на него сердитый взгляд.

Лайза положила голову на плечо Мейсону.

– Я стараюсь, – сказала она сладким голосом.

– Уверена в этом. – Губы Жужи сжались в тонкую линию. – Было очень приятно смотреть вас опять, Фрэнк. А теперь, если позволите, я пойду к другим гостям. – Она перевела взгляд на Лайзу. – Мисс Уильямс.

– Мисс Янош. – Лайза весело улыбнулась. – Была… бесконечно рада с вами познакомиться.

– Я тоже. – У Жужи расширились ноздри, она развернулась на каблуках и прошествовала мимо них.

После непродолжительного молчания Фрэнк тихо начал смеяться.

– Ну, – сказал он, – с Жужи разделались.

– Надеюсь, что так. – Лайза отвернулась.

– Черт побери, жаль, что я не записал это на пленку! Я думал, вы отправите меня на съедение акулам, а вместо этого вы вонзили нож прямо Жужи… – он усмехнулся, – в сердце.

– И я это сделала не ради вас, будьте покойны, – холодно сказала она.

– Конечно, – с его лица исчезла улыбка, – я этого и не думал.

– Не надейтесь, что вы сможете еще раз заставить меня проделать это. Я выдержу остаток вечера, потому что обещала. Но, когда все это закончится, попробуйте только опять впутать меня в такое дело.

– Опять угрозы, мисс Уильямс? – Лицо Фрэнка медленно расплывалось в улыбке.

– Это утверждение, мистер Мейсон. Я не люблю, когда меня запугивают.

– А я, – спокойно сказал он, – не люблю, когда со мной разговаривают, как с каким-нибудь негодяем.

Лайза посмотрела на него. В глубине его глаз зажегся огонек, от которого у нее по спине пробежал холодок, и ей захотелось как-нибудь сгладить остроту конфликта, но так, чтобы это не выглядело сдачей ее позиций.

– Тогда и не ведите себя так, – мягко сказала она.

– Фрэнк, – весело произнес чей-то низкий мужской голос.

И через минуту они уже оказались в толпе смеющихся гостей. Все пожимали друг другу руки, хлопали друг друга по спине.

– Это Лайза Уильямс, – сказал Фрэнк. Он встретился с ней глазами и слегка улыбнулся. – Она настаивает на том, чтобы я представлял ее своей ассистенткой. Не правда ли, Лайза?

От этого замечания все рассмеялись. Оно могло означать лишь одно: она была кем угодно, но только не его ассистенткой. Он обращался с ней корректно, любезно, поэтому она решила, что самое худшее уже позади.

Сразу после девяти, когда начали убирать со столов и оркестранты стали рассаживаться по местам, Фрэнк извинился за столь ранний уход, отодвинул стул Лайзы и повел ее к выходу из гостиницы.

– Разве мы не останемся потанцевать? – спросила она. – Я имею в виду, что ваши друзья могут найти такой ранний уход странным.

– Это всего лишь деловой прием, мисс Уильямс, а не светский визит, – подсаживая ее в такси, заметил Мейсон. – Мне казалось, что я уже это объяснял.

– Я только подразумевала…

– Где вы живете?

Она назвала ему свой адрес, он наклонился вперед и передал шоферу.

К тому времени, когда они добрались до трехэтажного дома, где была ее квартира, между ними установилось тягостное молчание. Лайза распахнула дверь и выбралась из машины. Он вышел вслед за ней.

– Ваши ключи, – резко сказал он.

– Вам нет необходимости провожать меня до квартиры, – устало сказала она.

– Ваши ключи, мисс Уильямс.

Она открыла сумочку и выудила оттуда ключи.

– Вот, – сказала она. Дверь распахнулась, и она протянула к нему руку за ключами. Он не обратил на этот жест никакого внимания.

– На каком этаже вы живете?

– На третьем. Но…

Он взял ее за руку и повел к лестнице, которая уходила вверх, в темноту. Когда они дошли до ее двери, она остановилась и повернулась к нему лицом.

– Мои ключи, пожалуйста. – Оба вежливо улыбались друг другу. Ключи упали в ее раскрытую ладонь. – Благодарю вас, – сказала она. – Спокойной ночи, мистер Мейсон.

– Мисс Уильямс?

Она как раз вставила ключ в замочную скважину, когда он заговорил. Что еще на этот раз? – подумала она с раздражением.

– Мистер Мейсон, – устало сказала она, – уже поздно. И…

Слова застряли у нее в горле. Он улыбался. Но от этой улыбки ей отчаянно захотелось проскользнуть в квартиру и захлопнуть перед ним дверь.

– Вы чертовски хорошая ассистентка. Но как женщина вы никуда не годитесь.

Она едва не задохнулась от возмущения.

Неожиданно он обнял ее, прислонил к двери и сильно прижался губами к ее рту.

За сегодняшний вечер он уже целовал ее, но не так, как в этот раз. Мужчины не должны так целовать женщин, в отчаянии думала Лайза и молотила кулаками по его груди. Это был не поцелуй, это была демонстрация силы, жесткой мужской силы, лишенная всяческой страсти и очень унизительная. Она стонала и пыталась отвернуться от его лица, но это было невозможно.

Ее охватила дрожь, больше от отвращения, чем от страха. Он как будто ждал этого сигнала и внезапно отпрянул. Когда он заговорил, голос его был спокойным.

– Я просто хотел удостовериться, что мы правильно понимаем друг друга. Сегодня вы назвали меня негодяем, Лайза. Вот так они и должны себя вести.

– А как, по-вашему, я должна была вас назвать? – Ее голос дрожал. Она вытерла рот тыльной стороной ладони. – Моим ухажером? Любовником?

– О, Лайза, Лайза. – Он засмеялся. – Если бы я был вашим возлюбленным, я бы соответствующим образом и поцеловал вас на прощание. – И, прежде чем она смогла его остановить, он снял очки с ее носа. – Вот так, – прошептал он и притянул ее к себе. Его тубы обхватили ее рот с ленивой настойчивостью.

Лайза попыталась увернуться, но он зажал в своих руках ее лицо и продолжал ее целовать, медленно и нежно. Его губы ласкали ее губы, большие пальцы нежно гладили ее щеки. И вдруг, совсем неожиданно для себя, она почувствовала, как по ее телу разливается тепло. Руки, которыми она толкала его в грудь, вместо этого вцепились в лацканы его пиджака. Из его горла вырвался еле слышный звук, звук мужского торжества. Он крепко прижимал ее к себе и все целовал и целовал до тех пор, пока все остальное уже перестало иметь значение.

Потом он отодвинул ее от себя. Лайза нетвердо держалась на ногах, она была ошеломлена, она пыталась понять, что произошло. Их глаза встретились. Только одно мгновение она считала, что он был так же смущен, как и она. Но потом он водрузил очки ей на нос, и она поняла, что это было вовсе не смущение, а удовлетворение, самодовольное и снисходительное.

– Спасибо за интересный вечер, Лайза. – Он направился было к лестнице, но в последний момент обернулся. – Кстати, вы можете прийти завтра попозже. – Он засмеялся. – Черт побери, ведь вам пришлось поработать сегодня сверхурочно и вы заслужили хороший отдых.

3

Лайза надела черное шерстяное платье, все на пуговицах сверху донизу, подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Да. Все было великолепно. Платье было элегантным и очень шло ей; оно было классического покроя, но сшито из дорогого материала и отлично исполнено. Она купила его как-то в минуту слабости, но еще ни разу не надевала – берегла для особого случая, но кто бы мог подумать, что таким случаем окажется день, когда она оставит свою работу.

Именно это она и собиралась сделать сегодня. Ее одолевали мрачные мысли, когда она натягивала черные кожаные туфли-лодочки. Какой у нее был выбор? Возможности продолжать работать у Фрэнка Мейсона для нее больше не существовало. Она приняла такое решение накануне вечером, сразу после того, как он ушел.

Немного больше времени ей пришлось потратить на то, чтобы решить, как уходить. Первой мыслью было просто не показываться утром на работе. Пусть он придет и окажется без ассистентки.

Но это было бы ошибкой. Она заслужила хорошую рекомендацию после четырех лет работы у «Хадсона, Штейна, Гесса и Мейсона». Кроме того, очень важно было честно рассказать о причинах ее неожиданного увольнения. В противном случае Мейсон напридумывает кучу лжи, чтобы представить ее в плохом свете, а себя выставить героем.

Лайза пристально посмотрела в зеркало.

– Я отказываюсь от своей должности, – сказала она ясным голосом, потому что вы, Мейсон, – властное высокомерное ничтожество. И назвать вас свиньей равносильно тому, что присвоить вам титул лорда.

Конечно, Фрэнк Мейсон себя таким не видит. Он считает себя подарком для женщин. Только подумать, какую интригу он сплел, чтобы сбежать от Жужи Янош. Нетрудно представить себе сцену, которая, вероятно, произошла между ним и той женщиной, которую она заменила прошлым вечером, когда эта безымянная дурочка возжелала более постоянных, прочных отношений с ним. Однако дело не в том, скольких женщин Фрэнк Мейсон одурачил в прошлом, а в том, назвала ли хоть одна из них его негодяем.

Она это сделает. Она встанет перед ним в его логове и выскажет ему все, что о нем думает. Потому что если она этого не сделает, то он, конечно, подумает, что одержал вчера вечером победу, когда силой поцеловал ее.

Лайза в последний раз взглянула в зеркало и позволила себе легкую улыбку удовлетворения. Она казалась хладнокровной и спокойной, так и должен выглядеть профессионал.

– Вы не женщина, мисс Уильямс, – сказал ей вчера Мейсон. – Вы моя ассистентка.

Это было совершенно верно, и она не могла понять, почему его слова так подействовали на нее. Она глубоко вздохнула, взяла сумочку и пошла к двери. Если развод чему-то и научил ее, так это тому, что она вполне самостоятельный человек, могущий позаботиться о себе. Нет нужды оставаться на этой работе и продолжать терпеть унижения. Она найдет другую работу, такую же или еще лучше. Но сначала она должна быть абсолютно уверена в том, что Фрэнк Мейсон знает, что она его раскусила. И что его почтенные коллеги Хадсон, Штейн и Гесс знают об этом тоже.

Эта мысль позволила ей впервые за это утро по-настоящему улыбнуться.

Лайза рассчитала так, чтобы прийти задолго до прихода своего шефа. Поэтому она была слегка обескуражена, когда обнаружила рядом со своим компьютером кучу папок и короткую записку с указанием проработать их немедленно. Он всегда оставлял ей подобные записки. Это было так привычно, что она чуть было не начала выполнять его указание. Но потом остановилась с папкой в руке. Она быстро подняла голову, наполовину уверенная в том, что увидит его в дверях. Без всякого сомнения, с самодовольной улыбочкой на лице.

Но его не было. Да и откуда он мог взяться? Как только пришла, она сходила в кабинет и проверила, просто чтобы удостовериться. Но тем не менее она демонстративно захлопнула папку, взяла записку и порвала ее. Презрительно улыбаясь, она бросила порванную бумагу в корзину.

– Позаботьтесь об этом сами, мистер Мейсон, – холодно сказала она.

Потом она повернулась к компьютеру, надела на нос очки и приступила к работе.

Через двадцать минут лазерный принтер выдал мотивированное и резкое заявление об уходе. Лайза осталась им очень довольна. В нем четко и предельно лаконично описывалось то, что случилось прошлым вечером. Прежде чем закрыть за собой дверь, она положит копию этого заявления на стол каждого члена фирмы. Все надо сделать очень быстро, потому что в ее распоряжении не больше часа.

Она почти ликовала, когда думала о заявлении, которое оставит. Пусть он попытается объяснить ее обязанности Хадсону, Штейну и Гессу. Фрэнк Мейсон – выдающийся юрист скоро должен стать Фрэнком Мейсоном – канатоходцем. И если он потеряет равновесие и упадет – благодаря ей, – то как раз этого он и заслуживает.

– Я вижу, вы уже подготовили необходимую информацию.

Резкий мужской голос чуть не заставил ее подпрыгнуть. Лайза повернулась, прижав руку к горлу. Мейсон стоял в дверях ее кабинета, сложив руки и сердито глядя на нее.

– Мистер Мейсон! – Почему мистер Мейсон? – подумала она, услышав свой голос. И голос-то какой визгливый! Черт побери! Едва ли это можно считать хорошим началом.

– А кого вы ждете?

– Но… откуда вы взялись? – спросила она уже более спокойно. – Я проверяла в вашем кабинете…

– Я был в ванной.

Конечно! У него была своя ванная. Как и у всех партнеров. Вероятно, он принимал душ – в его волосах блестели маленькие капельки воды. Он еще не брился – на лице была грубая щетина, как и прошлым вечером, когда он ее целовал. Но на ощупь щетина вовсе не была колючей. Когда она касалась ее кожей, она казалась шелковистой. Шелковистой и…

– Может, мне надо было оставить по этому поводу записку?

Она заморгала. Он смотрел на нее, твердо сжав губы. Щеки ее покраснели.

– Нет, – быстро сказала она. – Конечно нет. Я просто… Вы испугали меня, вот и все. – Что она делает? Сначала у нее смешались все мысли, а теперь она что-то запинаясь говорит, но даже ей самой понятно, что это больше похоже на извинение.

Она вся подобралась, ее пальцы крепче сжали заявление об уходе. Ну хорошо. Он застал ее врасплох. Это ему всегда хорошо удается. Но это еще не повод, чтобы отступать. Важно сразу, немедленно перейти в наступление. Важно, чтобы именно она…

– Я задал вам вопрос, Лайза.

Она посмотрела на него. В голове у нее не было никаких мыслей.

– Какой вопрос?

– Вы подобрали необходимую мне информацию? – Он перевел взгляд на кипу папок на ее столе. – Я и сам вижу, что нет.

– Нет. Не подобрала. Но…

– Информация потребуется мне к часу. Сегодня вечером у меня важная встреча, и я хочу успеть поработать с тем, что вы сможете подобрать.

– Да, сэр. Я… – Лайза стиснула губы. Да, сэр? Да, сэр? Она глубоко вздохнула. – Я хотела сказать: да, я понимаю. Но…

– Хорошо. – Он взглянул на часы, развернулся на каблуках и вернулся в свой кабинет. – Принесите мне, как только все подготовите. А до этого времени прошу меня не беспокоить.

– Подождите минутку…

Дверь захлопнулась. Некоторое время она стояла и смотрела на нее, потом подошла к двери и распахнула ее.

– Мистер Мейсон…

– Лайза, – раздраженно сказал он, – я ведь просил меня не беспокоить.

– Мистер Мейсон, – повторила она, – что касается тех дел…

– Какие-то проблемы?

Она хотела рассмеяться ему в лицо. Но вместо этого кивнула и холодно улыбнулась.

– Да. Конечно.

– Я знаю, что бумаги немного перепутаны. – Он нахмурился и взял в руки свою записную книжку. – Моя прежняя ассистентка ведала этими делами, и, боюсь, она была не очень-то организованным человеком.

– Дело не в этом, мистер Мейсон. Бумаги в делах не…

– Ну тогда вы, наверное, уже все поняли, не так ли?

Лайза посмотрела на него.

– Что поняла? – беспомощно спросила она.

– Что миссис Чандерс не была очень квалифицированной ассистенткой. – Он глубоко вздохнул и потер руками лицо. – О черт, прошу прощения, но я сегодня веду себя, как какой-то медведь. – Он легко улыбнулся ей. Такую улыбку она видела не чаще чем раз в месяц. – Пока не выпью чашку кофе, чувствую себя не в своей тарелке.

Неужели он напоминает, что она не приготовила, как обычно, для него кофе? Выражение лица Лайзы стало холодным.

– Как жаль.

Мейсон кивнул.

– Вы правы. Это плохая привычка, и миссис Чандерс едва не отучила меня от нее, потому что варила отвратительный кофе. Совсем не такой, как готовите вы. – Он опять улыбнулся. – К тому же она не была такой расторопной и способной, как вы.

Лайза внимательно на него посмотрела. Вероятно, он считает, что сумеет смягчить случившееся вчера вечером, погладив ее, как ребенка, по голове. В следующий раз он предложит ей взятку, ну конечно, в виде повышения зарплаты или премии…

– Вы, наверное, еще не сделали кофе?

– Нет, – холодно сказала Лайза, – не сделала. И не собираюсь делать. По правде говоря…

– Это правильно. – Он поднялся со стула и подошел к встроенному бару. – Я слишком много пью кофе, – сказал он, открывая крошечный холодильник и доставая маленькую бутылку минеральной воды. Он налил ее в стакан, потом посмотрел на нее: – Не хотите воды?

– Нет… – так же холодно сказала она, но удивительным образом с языка сорвалось и «спасибо». Ну хорошо, подумала она, довольно этого. Он смог парировать ее удары, но теперь уже хватит. Она кашлянула и сделала шаг вперед. – Мистер Мейсон…

– Фрэнк, – сказал он благодушно. – Думаю, что можно и так после вчерашнего, правда?

Итак, они переходили к сути дела.

– Вот об этом я и хочу с вами поговорить, – твердо сказала она. – О вчерашнем вечере.

– Да… – он поставил стакан и вернулся к письменному столу, – о вчерашнем вечере, – сказал он и опустился в кресло. – Хочу вас поблагодарить за содействие.

– Поблагодарить меня? – Уж чего-чего, а этого она от него не ожидала.

– Конечно. В конце концов, я вытащил вас отсюда в самую последнюю минуту. – Он рассмеялся, и ей пришла в голову безумная мысль вести учет этих его улыбок. – Ведь вы не просто из вежливости заверили меня, что у вас не было никакой предварительной договоренности, не так ли?

– Конечно нет, – автоматически сказала она.

– Хорошо-хорошо. Я думал об этом сегодня утром по дороге на работу. Но ведь, в конце концов, такой усердный, старательный и преданный делу служащий может поставить свои личные дела на второе место, после нужд фирмы.

Ее глаза вспыхнули. Саркастическое замечание? Если это так, то никаких признаков сарказма она не видела. Он выглядел так… он был похож на старого мистера Хадсона в тот момент, когда тот на ежегодном рождественском празднике дарил золотые часы уходящим на пенсию служащим. Он казался серьезным и честным. Он выглядел искренним.

– Вашу помощь трудно переоценить.

– Правда?

Он кивнул.

– Вы не только помогли мне отделаться от Жужи Янош, вы также многое сделали, чтобы поднять престиж фирмы.

Не отвечай, сказала она себе, но слова уже сорвались у нее с языка.

– Правда?

– Я, к стыду своему, должен признать, что мне не приходила в голову мысль попытаться завоевать хорошее расположение женской половины делегации. Они пришли в восторг, когда узнали, что «Хадсон, Штейн, Гесс и Мейсон» привлекает на ответственные должности очаровательных умных женщин.

Она пристально на него посмотрела, пытаясь обнаружить в нем хоть намек на насмешку или снисходительность. Ибо если он опять взялся за старое, то принимает ее за дурочку…

– В любом случае, я думаю, еще не поздно выразить вам мою благодарность, Лайза. – Он встал и предложил ей свою руку. – Я проконтролирую, чтобы в ваше дело была внесена благодарность.

Она посмотрела на протянутую руку, как будто та была отравлена ядом. Благодарность в личном деле была равноценна какой-нибудь звездочке в начальной школе. Даже если он настолько глуп, чтобы считать, что ее можно подкупить, но все-таки не до такой степени, чтобы делать это так дешево.

Ее взгляд скользнул по его лицу. Он все еще смеялся, очень вежливо и мило. И она вдруг все поняла.

Он был абсолютно серьезен! То, что случилось у ее двери, те жаркие поцелуи, ее реакция на них так мало значили для него, что он уже все забыл. Он хотел унизить ее, ему это удалось, вот и все. От этого не осталось и следа. Может быть, он и забыл, но она не забыла. Он целовал ее. Он обнимал ее. Он перевернул весь ее мир и ушел, а она полночи лежала и не могла уснуть, все ощущая вкус его губ, прикосновение его тела…

– Лайза? – Она в ужасе подняла глаза. – С вами все в порядке, Лайза?

– Да, – сказала она. Но это было не так. Голова у нее кружилась, кровь стучала в висках. Откуда взялись такие смешные мысли?

– Правда? – Он быстро вышел из-за стола и легко положил ей руку на плечо. – Сядьте. Вы побелели как полотно.

– Со мной все в порядке, – настаивала она.

– Может, воды? – Он взглянул на стоявший на столе стакан с водой и подал ей его. – Вот. Выпейте немного.

– Спасибо, – сказала она и поднесла стакан к губам.

– Надеюсь, вы не против того, чтобы пить из моего стакана.

– Не против. – Она слегка улыбнулась. – Конечно нет. – Она стала пить воду не потому, что ей хотелось пить, а потому, что было безопаснее пить воду, чем пытаться понять, что же все-таки происходит. Она сделала несколько глотков и вернула ему стакан.

– Так лучше, – любезно произнес он, – ваши щеки уже порозовели.

– Мистер Мейсон…

– Фрэнк, – сказал он и улыбнулся.

Господи, подумала она, если она ему не выскажет все в ближайшие несколько секунд, будет слишком поздно. Но как она сможет это сделать и не оказаться в еще более глупом положении? Как ей выразить свое негодование по поводу случившегося, если он не придает этому никакого значения и уже забыл обо всем?

– Лайза?

Ну скажи же что-нибудь! – сердито подумала она. Черт побери, Лайза, скажи что-нибудь! Она глубоко вздохнула.

– Со мной все в порядке, мистер… – Увидев его реакцию – него поднялись брови – она быстро поправилась: – Спасибо, Фрэнк. – Она крепко зажала свое заявление об уходе, смяла его и засунула в карман. – В самом деле.

– Хорошо. – Он поднялся на ноги. – А теперь, – сказал он деловым тоном, – скажите, сможете ли вы проработать все те дела к часу дня?

– Конечно. Как раз успею, – кивнула она, и они подошли к двери в приемную.

– Может, вам принять аспирин? – Он открыл дверь и отступил в сторону. – У вас, вероятно, начинается грипп. Все им сейчас болеют.

– Сомневаюсь, – сказала она так же любезно и безразлично, как и он. – Я вовсе не чувствую себя больной.

– Тогда вы устали.

– Да. Немного… – Слова застряли у нее в горле. Выражение его лица не изменилось, но его глаза потемнели и подернулись пеленой. И она сразу почувствовала ту же легкость, как и вчера, когда он взял ее в свои руки и поцеловал.

– Вы плохо спали ночью, Лайза? – Она не ответила, а его губы совсем чуть-чуть раздвинулись в улыбке, как бы намекая на некую интимность, известную только им двоим. – Нет, вы не спали. И я не спал.

Его глаза пробежали по ее лицу, остановились на приоткрытых губах.

Лайза задержала дыхание. Боже! О боже…

– Лайза? – Мэнди тихонько постучала в приоткрытую дверь и широко улыбнулась. – О! Мистер Мейсон. Извините, что побеспокоила вас, сэр. Не знала, что вы здесь. Я хотела спросить у Лайзы, не хочет ли она сделать перерыв и выпить кофе, но если она сейчас занята…

Мэнди говорила все тише и тише, а Фрэнк поворачивался к ней. Лицо его напоминало застывшую маску.

– В это время? – Нахмурившись, он посмотрел мимо женщин на висевшие на стене часы.

– Сэр, те, кто обычно приходит на службу рано… – Мэнди слегка кашлянула, – ходят в столовую выпить кофе как раз в…

– Избавьте меня от подробностей, пожалуйста. Мне неважно, где и что вы едите и пьете, лишь бы это не мешало работе. Вы подготовите нужный мне материал к часу, Лайза, не так ли?

– Да. – Лайза смогла кивнуть.

– Хорошо.

Дверь захлопнулась. Мэнди молча на нее посмотрела, потом сделала вид, что дрожит.

– Брр, – сказала она. – Когда он появляется, температура падает на пятьдесят градусов. Честно говоря, не представляю, как ты с ним уживаешься. Послушай, что сказала Бетти, когда увидела ту ночную рубашку…

Лайза последовала за Мэнди в коридор. Она делала вид, что слушает рассказ Мэнди, и смеялась вместе с ней. Но на самом деле она ничего не слышала. Она все еще была под впечатлением того момента, когда Фрэнк смотрел на нее, а в глазах его она читала воспоминание о вчерашнем вечере. Что бы могло случиться, если бы не вмешалась Мэнди.

Она опустила руку в карман и нащупала смятое заявление об уходе. Вернись в кабинет и отдай его ему, шептал ей внутренний голос. Иди, черт побери.

– Вот мы и пришли, – сказала Мэнди. Она подошла к тарелке с печеньем, стоявшей рядом с кофейником.

– Тебе какое? Клубничное или с сыром?

Лайза некоторое мгновение колебалась, потом расправила плечи. Не будь дурой, подумала она, вынула руку из кармана, смяла заявление и швырнула его в корзину для бумаг, стоявшую у входа в столовую.

– Клубничное, – сказала она. Она улыбнулась Мэнди широкой лучезарной улыбкой.

4

– Лайза?

Лайза подняла голову. В дверях стояла Мэнди.

– У тебя есть свободная минутка?

Лайза улыбнулась, оторвалась от компьютера и сняла очки.

– Привет, незнакомка, – сказала она. – Я так давно тебя не видела. Входи-входи и посиди со мной.

Девушка скорчила рожицу.

– Он здесь? – прошептала она. Она устроила небольшое представление: сначала заглянула в комнату Лайзы и проверила все углы. – Я и шага не сделаю сюда, пока не удостоверюсь, что горизонт абсолютно чист.

– Все нормально. – Лайза показала на закрытую дверь между своим кабинетом и кабинетом Мейсона. – У него разговор с другим городом. Я сомневаюсь, что он появится раньше начала седьмого.

– Ближе к семи, ты хочешь сказать. Он когда-нибудь уходит домой?

– Он занимается венгерскими проблемами. – Лайза показала на бумаги, разбросанные у нее на столе. – Он никак не может все собрать воедино.

– Да, я так и поняла. – Мэнди кивнула. – Но ты думаешь, он понимает, что у тебя может быть какая-то личная жизнь? Когда в последний раз ты уходила отсюда вовремя?

– Не помню, – с улыбкой ответила Лайза. Она отодвинула стул и встала. – Кофе хочешь?

– Не-а. – Мэнди сделала гримаску. – Я уже и так выпила его слишком много. – Ты что, и сегодня задержишься после работы?

– Не думаю. Я уже почти все сделала и…

– Прекрасно. Недалеко отсюда открылся новый клуб. Одна девушка из кадров сказала, что там бывает много приятных парней. Я ей сказала, что мы бы…

– Прости.

– Но ты только что сказала…

– Я сказала, что не буду поздно здесь задерживаться. Но…

– Ты назначила свидание?

Лайза облизнула губы. У нее сегодня намечалось свидание с теплой ванной и последней книгой Сиднея Шелдона. Но Лайза из опыта знала, если она скажет Мэнди, это станет ее роковой ошибкой.

– Да, что-то вроде этого, – сказала она, легко пожимая плечами.

– Слава богу! – улыбнулась Мэнди. – Тебе уже давно пора выходить в свет и развлекаться.

– Я была так занята, – неопределенно заметила Лайза. – Занятия учебой пять раз в неделю не оставляют времени почти ни для чего иного.

– Я знаю. Но ты должна помнить старую поговорку, что одна работа и никаких развлечений делают Джека нудным парнем. Или же Лайзу нудной девицей. – Мэнди улыбнулась. – Надеюсь, ты мне все подробно расскажешь завтра?

– Ну… – Лайза неопределенно улыбнулась.

– О, я все понимаю. Это такое свидание, горячее свидание, и дела могут обернуться таким образом, что тебе будет неудобно рассказывать о них мне, скромной девице! – Мэнди захохотала, и спустя секунду Лайза хохотала вместе с ней. – Развлекайся.

Мэнди вышла из комнаты, потом просунула в дверь голову:

– Слушай, мы все равно как-нибудь сходим вместе на свидание, ладно?

– Конечно, непременно. В следующий раз.

Ничего себе. Теперь она врет Мэнди, но что она могла поделать? Они знакомы друг с другом почти год, и Мэнди все еще никак не могла понять, что поиски идеального мужчины похожи на поиски иголки в стоге сена с завязанными глазами. Ты что-нибудь обязательно найдешь, но что будет, когда у тебя с глаз спадет повязка?

– Ну а как насчет секса? – как-то просила Мэнди. У нее был ровный голос, но глазки горели от любопытства. – Разве ты не… Ну, понимаешь, разве тебе не бывает одиноко?

У Лайзы зарделись щеки, но она честно ответила на вопрос:

– Нет.

Но она не добавила, что для нее секс терял свою притягательность, когда она ничего не чувствовала к человеку, в объятиях которого лежала. Когда у них с мужем совершенно испортились отношения, он даже обвинил ее во фригидности. И это было правдой. Вплоть до того вечера две недели назад. Когда она стояла на пороге своей квартиры и обнималась с Фрэнком Мейсоном, как будто была распущенным подростком. Боже ты мой, как будто…

– Лайза? – Фрэнк стоял посредине ее кабинета и наблюдал за ней.

– О… – она немного нервно засмеялась, – вы меня испугали.

– Полагаю, вы уже все закончили? – Он показал на дискеты, лежавшие рядом с компьютером.

У него было спокойное лицо, но ей показалось, что она услышала нотки раздражения в его голосе.

– Нет-нет. Я еще не закончила.

– Но почти подошли к концу?

– Да, надеюсь. – Лайза кивнула.

Он нахмурился и посмотрел на часы.

– Мне бы хотелось, чтобы вы задержались и закончили работу над этим сегодня. Я ухожу, но…

– Вы уходите?

– А что, есть какие-то проблемы?

–Нет, сэр, конечно нет. Я просто подумала, раз вы уходите, то и я…

– А, понимаю. Вы решили, что можете уйти, если я ухожу. Не так ли?

– Ну… – Она заколебалась. Почему он так смотрит на нее, как будто она что-то сказала или сделала такое, что сильно возмутило его?

– Лайза-Лайза, я же не чудовище. – Он скрестил руки на груди и широко улыбнулся ей. – Если вы не можете задержаться сегодня вечером, просто скажите мне об этом.

– Я не говорила…

– Если у вас железное свидание, я не жду, что вы откажетесь от него из лояльности ко мне. – У Фрэнка скривились губы. – Или это так важно для вас? Может, я не так называю свидание, но…

– Вы слышали мой разговор с Мэнди? – удивленно спросила она.

– Должен сказать… – в его прищуренных глазах она заметила отвращение, – я думал о вас гораздо лучше.

– И я тоже, – вспыхнула Лайза. – Какое вы имели право подслушивать мои…

– Ради бога, не надо делать из меня монстра! Я не прикладывал ухо к замочной скважине. – Он быстро прошагал по комнате и схватил бумагу с ее стола. – Я вышел из кабинета, чтобы посмотреть, как у вас дела с этим документом, но вы склонили друг к другу головы и обменивались девичьими секретами. Мне показалось, что вас лучше не прерывать, хотя…

– Я бы предпочла, чтобы вы сделали это, вместо того…

– …хотя вы болтаете в то время, за которое я плачу вам.

– Ничего я не болтаю, – резко сказала она. – Что же касается того, что вы слышали…

– Я жду вашего ответа, – прервал он Лайзу.

– Какого ответа?

– Вы сможете подготовить эту бумагу или это нарушит ваши планы на вечер?

– Мои планы на вечер следую…

– Меня не интересуют детали. Вы закончите бумагу или нет?

Ублюдок! Она едва дышала от злости. Что он себе воображает?! Какое он имеет право вмешиваться в ее личную жизнь?! Или его злит то, что у нее есть личная жизнь?! Какое он имеет право так разговаривать с ней?!

– Бумага будет лежать у вас на столе, сэр, прежде чем я уйду отсюда. – К концу недели она положит ему на стол заявление об уходе. Не было никакого смысла обманывать себя. Она не сможет работать на такого наглого сукина сына!

– В таком случае вам лучше позвонить вашему знакомому и сказать, что у вас изменились планы на вечер.

– Это не обязательно. Он подождет меня, если будет нужно, целый час.

– Думаю, два часа. – Он повернулся и пошел к своему кабинету. – Или даже дольше. Этот доклад не будет считаться законченным, пока я не прочитаю его и не скажу, что там все о’кей.

– Но вы же сказали, что уходите?

– Я передумал.

– Но…

– Пожалуйста… – он обернулся и холодно уставился на нее, – закончите работу. Чем скорее вы это сделаете, тем скорее мы уйдем отсюда.

– Да, сэр, – ответила она таким же холодным тоном. Это было просто чудо, потому что в ту минуту совершенно не была холодна – она кипела от ярости. Ей так хотелось схватить этот чертов доклад и швырнуть его ему в лицо.

– Что еще? – резко спросил он.

Лайза улыбнулась, по крайней мере она надеялась, что это ей удалось.

– Вы были не правы.

– Не прав? Насчет чего?

– Вы употребили не то слово. У меня сегодня горячее свидание, а не железное свидание. Давно уже не говорят «железное свидание». – Она сделала стратегически важную паузу. – Думаю, так перестали говорить еще до моего рождения.

Перед тем как отвернуться и сесть за компьютер, она с удовольствием увидела, как он покраснел. Ей очень хотелось повернуться и посмотреть на него. Вместо этого она начала печатать. Лайза печатала очень быстро, хотя понимала, что делает много ошибок. Но все сработало. Через несколько секунд она услышала, как он, что-то пробормотав, громко хлопнул дверью. Лайза перестала печатать. Ну хорошо. Она доработает до конца недели, а потом отдаст ему свое заявление об уходе. Так или иначе, работать с Фрэнком Мейсоном просто невозможно.

Ровно за час и десять минут она закончила доклад, распечатала его, внимательно прочитала, потом аккуратно положила в папку и встала из-за стола. Предварительно постучав в дверь его кабинета, она открыла ее.

– Все готово, – сухо сказала она, шагая к столу. – Вы сказали, что хотели…

Он повернулся к ней, и она замолчала. Он очень серьезно говорил по телефону:

– Лилиан, ради бога, откуда я знаю о… Положи его на стол, Лайза. Нет, Лилиан, нет. Я тебя не игнорирую. Я…

Еще одна женщина, подумала Лайза, выходя из кабинета. На этот раз Лилиан, не Жужи. Может, у него пунктик насчет женщин, чьи имена начинаются на букву «М», думала Лайза, срывая жакет с вешалки и надевая его на себя. Хотя ни одна женщина в здравом уме не станет…

– Лайза?!

– Доклад на вашем столе, – повернувшись, сдержанно сказала она. – Я только что положила его на стол, вы же видели.

– Я видел доклад, – сказал он, протягивая руку, в которой был отпечатанный Лайзой доклад.

– Мне нужно знать, во сколько у вас свидание?

– Свидание? – Она непонимающе посмотрела на него. – Сви… – Потом вдруг вспомнила. Она посмотрела на часы на стене за его спиной. Была уже половина седьмого. – Ох, ну это, в семь.

– Наверное, я нарушу ваши планы окончательно, если вы позвоните и скажете ему, что встретитесь с ним в восемь?

Конечно. Он же сказал, что работа не будет считаться оконченной, пока он не прочитает и не одобрит ее.

– Так как?

Она зло посмотрела и чуть не выпалила ему в лицо, что он может делать со своей работой, но потом взяла себя в руки, вспомнив, что ей нужно дотерпеть до конца недели, подать заявление об уходе и уйти с хорошим отзывом.

– Нет, сэр, – спокойно ответила она ему. – Ничего страшного.

– Тогда позвоните ему.

Она посмотрела на него, ожидая, что он уйдет, чтобы она смогла «позвонить» без помех. Но он продолжал стоять, злобно глядя на нее. В конце концов она схватила телефон и набрала свой собственный номер.

– Привет, – сказала она, не обращая внимания на гудки в трубке, – это я. Прости, но я буду даже позже, чем…

– Пожалуйста, побыстрее, мисс Уильямс. – Фрэнк смотрел на нее с тем же выражением отвращения на лице, какое она уже видела у него раньше. «Я думал о вас лучше», – вспомнила она, как будто она не женщина, а автомат, принадлежащий офису.

– Да, – сказала она в трубку, – я тоже расстроена, но я буду, как только…

Фрэнк барабанил пальцами по столу.

– Как только вы будете готовы, – холодно подсказал он.

– Как только я смогу, – продолжила Лайза. – О, не беспокойся об этом. Если ты заснешь, я тебя разбужу, когда…

– Черт побери! – Он выхватил трубку из руки Лайзы и шлепнул ее на рычаг. – У меня нет времени ждать вас всю ночь, – сказал он, швыряя доклад на ее стол. – Теперь собирайте вещи и…

– Мои вещи?

– Мне нужна ваша помощь.

– В офисе или вне его стен? – Лайза скрестила руки на груди.

– Послушайте, Лайза…

– Может, вы забыли, мистер Мейсон, но у нас это уже было. И я не собираюсь…

– Магазины закрываются в восемь, не так ли?

– Магазины?

– У меня всего час, чтобы купить подарок. – Он запустил руки в волосы и посмотрел не нее. – Какого черта, как я могу это сделать?!

– Я не знаю, – холодно ответила Лайза. – Может, лучше спросить об этом Лилиан?

– Я так и сделал. Она мне сказала, что не хочет влиять на меня. Черт, как все это похоже на женщин! – Он скривил лицо. – Она предложила попросить помощи у вас.

– Вот как? Неужели? – сказала Лайза еще холоднее.

– Послушайте, я понимаю, это не входит в ваши обязанности. Официально по крайней мере, но я не знаю, что нужно дарить и…

– Конечно, – сказала она, вспоминая Рождество, когда он попросил ее заказать шоколад и духи для нескольких женщин с громкими именами. – Я уверена, что вы не знаете. Это моя работа, не так ли?

– Конечно. – Он с облегчением улыбнулся. – Вы женщина, Лайза, и вы в этом разбираетесь…

Ее сердце сжалось от внезапной боли.

– Я работаю у вас, – ответила она, – а это значит, что помочь вам выбрать подарок является частью моей работы.

– Абсолютно точно, – отрезал он.

– Абсолютно точно, – повторила Лайза и, подхватив сумку, пошла к двери.

Когда они вышли на улицу, Фрэнк остановился и посмотрел вокруг.

– Как вы думаете, куда нам следует пойти?

Действительно – куда? Шоколад и духи она заказывала по телефону, но это, видимо, будет специальный подарок – может, роскошное белье или ювелирное украшение. Ей так не хотелось принимать в этом участие. Одно дело делать заказ по телефону для неизвестных женщин, но совсем другое – если тебя попросят выбрать ночную рубашку или браслет для кого-то по имени Лилиан! Как он посмел?!

Наконец они остановились перед дверями магазина.

– Ну, что теперь?

– Теперь вы подойдете к прилавку и скажете продавцу, что вам нужно что-то черное и прозрачное…

– Что?!

– Или золотое и блестящее и… и…

Она взглянула на витрину. Плюшевые тигры и львята беззвучно рычали на них издали, а маленький поезд бегал по рельсам вокруг игрушечного городка. Лайза нахмурилась.

– Это магазин игрушек, – сказала она.

– Магазин игрушек, который закрывается меньше чем через час. Ну, с чего начнем?

– Я не понимаю. Лилиан хочет, чтобы вы купили ей игрушку?

– Лилиан хочет, чтобы люди прыгали через обруч по ее приказанию, – бормотал он, пока они спускались вниз по проходу. Там стояло много детских автомобильчиков и грузовиков. – День рождения Томми будет отмечаться в субботу, а моя дорогая сестрица вдруг решила устроить праздник для родственников в тот день, когда он действительно родился. И это значит, что я должен сейчас купить ему подарок и отдать его сегодня.

– Так, дайте мне разобраться, – улыбнулась Лайза. – Лилиан ваша сестра?

– Лилиан – заноза у меня в боку, – ответил он ей. Но по тону, каким он это сказал, было ясно, что он сильно любит свою сестру.

– Может, что-то из этого? – Он остановился возле конструктора, где было много маленьких моторчиков и пропеллеров. – Как вы думаете, Томми это понравится?

– Сколько лет Томми?

– Четыре. Ему четыре года. Все дело в том, – мрачно заявил он, – что я ничего не знаю о детях.

– Да, – тихо сказала Лайза, перестав улыбаться. – И я тоже.

– Не то чтобы они мне не нравились…

– Вам не нужно ничего объяснять. – Все это ее не касается. Кроме того, Лайза понимала его. Фрэнк Мейсон был не тем мужчиной, который мог возиться с детьми или же понимать их. Он слишком занят и увлечен своей работой. Это во-первых, а во-вторых, он старался получить от жизни как можно больше удовольствия. Может, из-за этого и не удался его брак. Может, его жене хотелось настоящего брака, мужа, который будет дома каждый вечер в шесть тридцать, и парочку или троечку детишек с мордашками, вымазанными джемом. У нее самой была такая же мечта, и она возвращалась к ней в подобные моменты, отчего становилось грустно и горько на душе.

– Ну? – Фрэнк смотрел на нее, нахмурив брови. – Как вы считаете? Будет ли мой племянник доволен, получив этот набор?

– Вы сказали, что ему четыре года? – улыбнулась Лайза. – Ему он понравится… через парочку лет. Но, мне кажется, здесь есть то, что ему понравится уже сейчас.

Они вышли из магазина игрушек спустя тридцать минут. Лайза несла полдюжины пакетов и свертков, упакованных в разноцветную бумагу. Фрэнк держал огромного льва. Начался дождь, и такси пролетали мимо них не останавливаясь.

Когда наконец появилось свободное такси, Фрэнк посадил в него Лайзу и сел сам.

– Вы не против, если мы поедем в одном такси? – спросил он ее. – Я выйду у дома Лилиан, а вы сможете ехать дальше.

Лайза не возражала. Ехать в одном такси с ним не было проблемой, если учесть то, что она уже не злилась на Фрэнка. Да и не могло быть иначе после того, как они вместе обсуждали достоинства и недостатки плюшевых львов и лохматых кавказских овчарок.

Улыбающаяся морда льва уткнулась ей в плечо.

– Простите, – сказал Фрэнк и отодвинул игрушку от нее.

– Все нормально. Надеюсь, Томми будет доволен подарками. – Лайза погладила роскошную гриву льва.

– Ага, и я тоже. Я даже не представлял, насколько огромен этот парень, пока мы его не вынесли из магазина.

Машина подпрыгнула на неровной дороге, и мягкий черный нос льва прикоснулся к щеке Лайзы.

– Эй, – сказала она, хватая его за бархатные уши, – поосторожнее, ты, львище!

– Что я вам говорил? Он действительно огромен, – улыбнулся Фрэнк.

– Угу! – Лайза захохотала, когда лев опять прижался к ней. – Я знала, что мне не стоит ехать с ним в одном такси.

– Да? – Фрэнк перестал улыбаться. Тон его опять стал сдержанный и холодный. – Я почти забыл… Ваш молодой человек, наверное, уже заждался вас.

– Мой… – Лайза прикусила нижнюю губу. – Да, вероятно, так оно и есть. – Лайза проглотила комок в горле. – Кстати, насчет этого, – начала было она, но поднятая рука Фрэнка прервала ее посредине предложения.

– Пожалуйста, вам не стоит ничего мне объяснять.

– Вы правы, то, что я делаю, вас не каса…

– Не совсем так, – перебил он ее. – У меня нет желания слушать ваши оправдания, но…

– Оправдания? С чего это вдруг я буду оправдываться?

– …но, – мрачно продолжил он, – меня волнует ваше поведение, пока вы работаете у меня.

– Что?!

– Вы меня слышали, Лайза. Если вам нужна эта работа, вы должны расстаться со своим любовником.

– Какая чушь! – Лицо Лайзы потемнело от ярости. – Вы не смеете мне диктовать, что мне делать в свободное время. Вы мой работодатель, а не надсмотрщик!

– Может, вам нужен кто-то, кто будет присматривать за вами.

– Вы с ума сошли!

– Я вам уже сказал. Я даю вам работу. Я хочу, чтобы вы жили и вели себя прилично, если даже…

– Мы приехали, сэр.

Они остановились рядом с красивым домом из белого кирпича. Фрэнк недовольно посмотрел на Лайзу, затем на водителя, наблюдавшего за ними в зеркало, открыл дверцу и вышел на улицу. Зажав льва под мышкой, он начал искать бумажник. Лайза злорадно наблюдала, как он неуклюже выглядел – большая лохматая голова льва явно мешала ему.

– Подумайте о том, что я вам сказал, – заметил он, наклоняясь к опущенному окошку. – И приходите к соответствующему решению.

– Фрэнк!

Из дверей белого домика выбежала женщина. Подбежав к Фрэнку, она обняла его и подставила щеку для поцелуя.

– Наконец-то ты приехал, я уже потеряла надежду. Боже мой, какая прелесть! – сказала она, гладя льва по голове. – Томми будет в восторге!

– Ты думаешь?

– Я знаю! – Женщина взяла его под руку. – Видишь? Я была права, ты купил ему именно то, что приведет его в восторг!

– Но, Лилиан, на самом деле это не моя заслуга. Это моя помощница, Лайза Уильямс. Она…

– Мисс Уильямс?

Женщина была маленькой и более мягкой копией Фрэнка. Она наклонилась и заглянула в такси.

– Вы остались в такси?

Лайза кивнула, заставив себя улыбнуться.

– Да.

– Честное слово, Фрэнк, ты плохо воспитан. – Лилиан распахнула дверцу машины. – Выходите и давайте познакомимся. Надеюсь, вы примете участие в нашем празднике?

– Нет-нет. Благодарю вас. Я… я… – Лайза скорчилась на сиденье.

– Ей нужно домой. – У Фрэнка был такой резкий голос. – Там ее кое-кто ждет. Не так ли, Лайза?

– Фрэнк!

Фрэнк повернулся, маленький мальчик бегом бежал к ним. Лицо у Фрэнка стало добрым, он нагнулся и поймал мальчика одной рукой.

– Мама сказала, что ты приедешь! – Мальчик просто светился от счастья. – Этот лев для меня?

– Конечно, тебе он нравится?

Томми крепко прижался к игрушке.

– Я его обожаю! Ты сам мне его выбрал?

Фрэнк потрепал ребенка по голове.

– Ну, мне немного помогли. – Он указал на Лайзу, все еще сидевшую в такси. – Мне помогла эта леди.

Томми заглянул в окошко.

– Разве вы не хотите попробовать праздничный торт?

– Нет, – ответила она, – я не могу.

– Пожалуйста, – попросил малыш.

Лайза посмотрела в его круглые синие глазенки и, конечно, согласилась.

5

На празднике присутствовало немного народу – Томми, его родители, Фрэнк и Лайза. Подавали торт, мороженое. Комната была украшена шариками в виде животных. Лайза решила не думать о том, что произошло между Фрэнком и ней, чтобы не испортить мальчику праздник.

Все занимались только Томми, причем не только родители, которые его обожали, но и Фрэнк. Он почти сразу же снял пиджак, закатал рукава и растянулся на ковре, помогая Томми воздвигать замок из кубиков. Зануда Мейсон! Лайза не могла прийти в себя от изумления. Кто бы мог этому поверить?!

Сестра Фрэнка подошла к ней и улыбнулась.

– У моего сына и Фрэнка такая чудесная дружба.

– Да, я это вижу. – Лайза улыбнулась ей в ответ.

– Так плохо, что у него нет собственной семьи. Он мог бы стать великолепным отцом. – Она посмотрела на Лайзу. – Лайза, у вас есть дети?

– Нет-нет. У меня нет детей. – Лайза покачала головой.

– О, вы не замужем?

– Нет. Я была замужем, но…

– Лайза?

Лайза посмотрела вниз. Томми тянул ее за юбку. Она присела на корточки и улыбнулась ему.

– Что такое, Томми?

Малыш протягивал ей маленький подсвечник из своего праздничного торта. Это был крохотный синий пластиковый мишка, весь измазанный глазурью.

– Это мне? – улыбнулась Лайза.

Мальчик серьезно кивнул головой. Ему показалось, что она отдала ему своего собственного льва. И теперь он тоже хотел ей что-то подарить.

– Чтобы тебе не было так скучно, – сказал он.

У Лайзы сжалось сердце. Ей захотелось схватить ребенка на руки и уткнуться лицом в его бархатную шейку. Но она протянула руку и отвела кудряшки с его лба.

– Спасибо тебе, – тихо сказала она.

– Мне было бы плохо без моего льва, но теперь…

– Не обязательно приваживать к себе ребенка, Лайза.

Она быстро взглянула вверх. Лицо Фрэнка стало опять темным и мрачным. Она откинулась назад, как будто он ударил ее по лицу.

– Фрэнк, – Лилиан подошла к ним.

– Сейчас уже слишком поздно, – сказала Лайза, старательно отводя взгляд, чтобы не видеть темное злое лицо, нависшее над нею. – Мне действительно нужно идти.

– Ерунда, – быстро сказала Лилиан, но резкий голос Фрэнка прервал ее.

– Я тебе уже говорил, – сказал он, надевая пиджак, – мисс Уильямс кто-то ждет. Мы не должны ее больше задерживать.

Он по телефону вызвал такси и настоял на том, чтобы проводить ее до дому. Назвав водителю адрес, он откинулся на сиденье и сложил руки на груди. Они ехали молча. Когда они подъехали к дому Лайзы, она почти выпорхнула из такси. Но он вышел следом и почти сразу же поравнялся с ней.

– Вам не нужно меня провожать.

– Боитесь, что ваш дружок что-то подумает?

Не говоря ни слова, Лайза вошла в дом и поднялась по лестнице. Когда они подошли к ее квартире, Лайза повернулась к нему лицом.

– Вы сказали мне, чтобы я подумала, – сказала она.

– Ну и? – Фрэнк кивнул.

– Я ухожу от вас!

– Я этого ожидал.

– Я поработаю у вас, пока вы не найдете мне замену. В свою очередь, я ожидаю, что вы мне заплатите за месяц работы по увольнению и я получу от вас рекомендацию.

– Достаточно справедливо.

– Вы не знаете значения этого слова!

– Скажите мне правду. – Он грубо схватил ее за плечо. – Вас действительно здесь ждет мужчина?

Он стоял слишком близко ней, и Лайзе это не нравилось. Что-то было неприятное в том, что она стояла в темноте лицом к двери и тело Фрэнка касалось ее тела. Она чувствовала себя… в западне. Нет. Не в западне. Она чувствовала… она чувствовала…

– Ну? Он здесь? – требовал ответа Фрэнк.

– Нет.

– Тогда почему?

– Потому что вы не имеете права разговаривать со мной подобным образом. Потому что мне надоело, что вы ведете себя, как будто вы сам Господь Бог! Потому что… – К ее ужасу, глаза у нее наполнились слезами и она всхлипнула.

– Почему вы плачете? – Фрэнк схватил ее за плечи и повернул лицом к себе. – Черт побери, Лайза…

Она вырвалась из его хватки. Их взгляды встретились, и сердце Лайзы упало куда-то далеко вниз.

– Вы зря тратите время, – сказала она, доставая ключ из сумки. – Меня ничто не интересует.

– Правда?

– Да, правда. Приготовьтесь к небольшому шоку, Фрэнк. В мире существуют женщины, которые прекрасно обходятся без мужчин, чтобы те не ломали им жизнь.

– Но есть и мужчины, которые считают то же самое! – засмеялся Фрэнк. Он взял ее за руку, пока она вставляла ключ в замочную скважину. – Например, я.

– Пожалуйста, Фрэнк, не относитесь ко мне, как к дурочке! Вы что, забыли, что я работаю у вас уже пять месяцев, а? Я видела записи в вашем настольном календаре, я отвечаю на звонки… Ваша кандидатура не пройдет в качестве «Мужчина – женоненавистник года!».

– Ну, мне, естественно, нравятся женщины… для определенных целей. Просто я перестал думать о них, как о ком-то, с кем можно провести всю оставшуюся жизнь!

– Уверена, что подобная позиция разбила немало сердец, – заметила Лайза.

Фрэнк подошел ближе, и она инстинктивно отпрянула, пока ее плечи не прижались к закрытой двери квартиры.

– В чем дело, Лайза? Разве вы забыли, что есть своя прелесть в отношениях между мужчиной и женщиной? – Он наклонился и слегка провел губами по ее рту.

– Не смейте! – выдохнула Лайза.

– Почему нет? – прошептал он, и его губы, прохладные и влажные, мягкие как шелк, пропутешествовали по ее коже.

Дыхание у нее участилось, и тепло, нежное и обволакивающее, распространилось по всему телу.

– Фрэнк?

Он обнял ее.

– Что? – низким голосом спросил он и снова начал ее целовать. Она ждала этого поцелуя. Ее губы раскрылись, и его язык медленно проскользнул в глубину ее рта.

Он шептал ее имя, когда его руки проникли ей под жакет. Она почувствовала тепло его пальцев у себя на теле, потом на возвышении груди. Лайза застонала, он поймал ее стон губами и стал целовать еще более страстно.

– Лайза… – шептал он. Он гладил руками ее шею, а потом взял в руки ее лицо. – Лайза…

Вырвавшись от него, она повернула ручку двери. Фрэнк мог бы ее остановить. Он был сильный, и у него была великолепная реакция. Не ей соревноваться с ним в скорости. Но он не остановил ее, и, когда она захлопнула за собой дверь и дрожа привалилась на нее, у нее в мозгу скворцом билась только одно мысль: слава богу, ее отношения с Фрэнком Мейсоном скоро канут в прошлое.

Лайзе непросто было пойти на работу на следующее утро. Она даже хотела позвонить и сказать Мейсону, что она передумала насчет двух недель.

Но ей нужна хорошая рекомендация, чтобы она могла найти себе приличную работу. Лайза слишком хорошо знала Фрэнка – она была уверена, что не получит ее, если просто уйдет, не оставив замены.

Поэтому она приняла душ и оделась, как это делала каждое утро, заколола назад волосы, намазала губы бледной помадой и пошла на работу, готовая сразиться с тем, что ждало ее впереди.

Она почти разочаровалась, когда обнаружила, что там все спокойно. На ее столе лежала записка от Фрэнка, где коротко сообщалось, что ему пришлось по делам отправиться в Вашингтон и что он вернется к концу недели. На четыре дня он оставил ей столько работы, что ее хватило бы на месяц. Это ее не удивило. Она предполагала, что он превратит в ад оставшиеся две недели. Что ж, подумала Лайза, устраиваясь за столом, ну и прекрасно!

В школе, где она училась, помогали своим выпускникам в устройстве на работу. Один телефонный звонок – и у нее будет несколько предложений. И тогда она сможет выбрать.

Утром в среду появилась Мэнди. Она принесла конверт с фирменным знаком их компании.

– Это тебе, – сказала она, передавая конверт с поклоном в руки Лайзы, – лично от мистера Хадсона.

Это было приглашение на официальный ужин, который фирма устраивала в пятницу вечером для венгерской делегации.

– Вот это да! – сказала Мэнди, закатывая глаза. – Ты можешь себе представить?

Лайзе было трудно это сделать, но, когда она очень вежливо пыталась объяснить это мистеру Хадсону, старик обнял ее за плечи.

– Разве Мейсон не передавал вам, что вы произвели чудесное впечатление на дам из Венгрии?

– Он говорил об этом, – ответила ему Лайза, – но…

– Вот и хорошо, – сказал он с отеческой улыбкой. – Какие проблемы, Лайза? Вы же не можете подвести их?

Он, наверное, хотел сказать: «Вы же не можете подвести нас?». Лайза собиралась ответить ему, что это уже не имеет никакого значения, потому что через десять дней она уйдет отсюда. Но потом решила не делать этого. Она все еще оставалась служащей фирмы. Кроме того, вечер может принести ей пользу. Кто знает, может, у нее там завяжутся полезные знакомства.

Если бы только ей не нужно было весь вечер делать вид, что у них с Фрэнком прекрасные отношения! Что особенно трудно под внимательными взглядами их венгерских партнеров, в частности Жужи Янош.

– Лайза, очень важно, чтобы вы там присутствовали, когда Мейсон застрял в Вашингтоне.

– Вот как?

Мистер Хадсон кивнул.

– Я только что разговаривал с ним по телефону. Комиссия по торговле не дает нам спокойно жить. Он не вернется до понедельника.

– В таком случае как я могу вам отказать? – улыбнулась Лайза.

Мистер Хадсон настоял, чтобы она купила себе платье за счет фирмы.

– Лайза, вам не стоит тратить на это свои деньги, – ласково сказал он.

Она понимала: он не был уверен, что у нее имеется что-то элегантное, подходящее для такого важного приема.

– И он прав, – сказала Мэнди, которая обещала помочь ей выбрать наряд.

– Давай купим что-то, от чего они все выскочат из ботинок и обалдеют, – предложила Мэнди, когда они рассматривали платья на вешалках в маленьком бутике во время ланча.

В конце концов, они достигли компромисса и купили не длинное черное платье из джерси, которое выбрала Лайза, и не унизанное блестками мини, над которым ахала Мэнди, а платье из бархата шоколадного цвета с короткой юбкой и глубоким вырезом на груди.

Теперь Лайзе казалось, что оно слишком короткое и слишком открытое. Она стояла перед зеркалом вечером в пятницу. Но все-таки платье было потрясающее – очень красивое и женственное. Оно каким-то образом даже смягчало впечатление от ее больших очков. Но дело было не только в этом – мягкая бархатная ткань обрисовывала каждый изгиб ее тела.

Она посмотрела на часы. Фирма пришлет за ней машину, и у нее еще в запасе десять минут. Наверное, у нее есть что-то в шкафу, в чем она сможет пойти на прием, – какой-то классический костюм или…

Раздался звонок в дверь.

Лайза вздохнула и пошла к двери.

– Вы слишком рано, – сказала она, открывая дверь. – Простите, но вам придется подождать, пока я переоденусь… – Она замолчала. В дверях стоял не шофер в униформе, это был Фрэнк. Высокий, темный и очень красивый в черном смокинге.

– Добрый вечер, Лайза.

– Что… что вы здесь делаете?

– Я заехал, чтобы отвезти тебя на прием, – улыбаясь ответил он.

– Нет. – Она покачала головой. – Это невозможно. Вы же в Вашингтоне.

– Я тебя уверяю, что я здесь. Я могу войти? – Он улыбнулся еще шире.

Она безмолвно отступила, и он вошел в квартиру. Его рука коснулась руки Лайзы. С ним вошло холодное дыхание ночи и слабый лимонный запах туалетной воды.

– Я ничего не понимаю, – медленно сказала Лайза. – Мистер Хадсон сказал…

– Мне удалось побыстрее разделаться с делами.

Она смотрела, как он медленно двигается по крохотной гостиной, время от времени останавливаясь, чтобы посмотреть на репродукции в рамках на стенах или легко прикоснуться к маленьким фигуркам животных из стекла, которые она собирала.

– Я не вижу никаких львов, – заметил он, слегка улыбаясь.

– Что? – заморгала глазами Лайза.

– Львов. Да, я вспомнил, Томми посылает тебе привет и говорит, что у Брайена все в порядке.

– Брайен? – непонимающе повторила Лайза.

– Лев Брайен. – Фрэнк повернулся к ней и улыбнулся. – Лилиан клянется, что это не она назвала так это создание.

Львы, Томми, Лилиан. Все свалилось на нее сразу. Особенно тот факт, что ей придется провести весь вечер в компании Фрэнка.

– Я рада, что вы приехали вовремя, чтобы присутствовать на приеме.

Он продолжал улыбаться, но что-то изменилось в его улыбке. Лайзе вдруг стало трудно дышать. Она физически ощущала его взгляд, когда он осматривал ее, задержавшись у нее на лице, груди, длинных ногах, видных из-под неприлично коротенькой юбки ее наряда.

– Это правда? – тихо спросил он.

– Да, конечно. – Она откашлялась. – Я собиралась идти, потому что вас здесь не было. Ну, я хочу сказать, мистер Хадсон считал важным, чтобы кто-то из нас присутствовал на этом ужине, но сейчас, когда вы вернулись…

– Лайза, берите свою накидку.

– Вы не даете мне закончить, – сказала она. – Понимаете, вы уже здесь, поэтому я… – Она сбилась и замолчала.

Фрэнк подошел к ней, заглянул ей в глаза и холодно улыбнулся.

– Вы все еще хотите получить рекомендацию? – спросил он.

И поэтому несколько часов спустя она стояла на веранде маленького эксклюзивного клуба в Сосалито с видом на мост Золотые ворота. Была уже полночь, это означало, что прием почти закончен и она может несколько расслабиться. Видимо потому, что она прибыла на прием в сопровождении Фрэнка, она была постоянно в центре внимания той или иной группы. Фрэнк не отходил от нее ни на шаг. Его рука легко обнимала ее за плечи или за талию. Теперь, когда осталось не так много народу, она смогла выскользнуть на террасу, чтобы передохнуть и глотнуть свежего воздуха.

Лайза вздохнула и положила руки на перила. Сначала она была вне себя от возмущения, но сколько может продолжаться это состояние, когда ты на приеме, где благожелательные собеседники, интересные разговоры, великолепная еда?..

Мужчина, сопровождавший ее, был объектом желания всех женщин, не только Жужи Янош. Она холодно улыбнулась и потом держалась от них на расстоянии. Но остальные женщины явно благоволили ему. Она видела, с каким восхищением они смотрели на него и какими кокетливыми улыбками его одаривали. Конечно, их влекло к нему. Он был обаятельным и мог очаровать любую женщину. Но никто не знал его темные стороны – требовательность и грубость, самоуверенность, доходившую до наглости. Она здесь почему? Потому, что он заставил ее прийти сюда, даже прибегнув к шантажу.

Но она была рада, что пришла сюда. Было так приятно провести время со всеми этими людьми, и присутствие Фрэнка вовсе не имело отношения к ее хорошему настроению. Он просто… он просто…

– Ну вот, все и заканчивается…

Лайза повернулась при звуке голоса Фрэнка.

– Что?

– Прошу.

Он протянул ей стакан.

– Выпей. Ты выглядишь усталой – бренди поможет тебе прийти в себя, подбодрит.

– Или, наоборот, расслабит, – сказала она улыбаясь и взяла бокал. – День был длинным.

– А вечер еще длиннее.

Он встал рядом с нею, держась рукой за перила, и посмотрел на мост.

Она хотела ответить: «Да, это так». Но почему она должна скрывать, что хорошо провела время? Ни к чему, особенно если учесть, что прием почти закончился. Через несколько минут лимузин отвезет ее домой.

– Ну, не совсем так. Я… хорошо провела время.

– Да? – тихо сказал он. – Значит, все было совсем неплохо, если ты призналась, что тебе было хорошо, тому отвратительному типу, который шантажировал тебя, чтобы ты пришла сюда.

– Да, и только потому, что вечер прошел хорошо, это совсем не значит, что я…

– Я на это не надеюсь. – Он продолжал улыбаться. – Ты очень сложная женщина, тебе это известно?

– Не такая уж сложная. Просто независимая.

– Прекрасная черта в женщине.

– Что-то не верится, что вы так считаете.

– Но я действительно так считаю, – тихо сказал он. – Независимость – это качество, о котором можно мечтать.

– Уже поздно, Фрэнк. Мне кажется, мой водитель будет доволен, когда он наконец освободится.

– Я его отпустил. Я сам провожу тебя домой.

– Вам не стоило делать это, – холодно заметила она.

– Лилиан сказала мне, что Томми не переставая говорит о тебе.

Быстрая перемена темы сбила ее с толку.

– Что?

– Мой племянник. Кажется, ты произвела на него неизгладимое впечатление.

Лайза немного расслабилась.

– Лайза, почему у вас с мужем не было детей?

– Вы не считаете, что это слишком личный вопрос?

– У нас их не было, – он сделал глоток бренди, – у моей бывшей жены и у меня, потому что она не хотела иметь детей.

– Не хотела иметь детей? – удивленно повторила она.

– Ее больше занимала карьера, чем, как она говорила, мои старомодные идеи насчет дома и семьи.

– Но вы хотели? Хотели иметь нормальную семью?

– Да, и очень сильно. – У него на лице появилась гримаса. – Почему ты так смотришь на меня, Лайза? Разве невозможно представить меня в роли отца?

– Я… не знаю. Я никогда об этом не…

Она замолчала. Да, подумала она. Ей было легко представить его в роли отца. Он был так нежен с Томми и очень заботлив.

– Ты не ответила на мой вопрос, – сказал он. – Почему у вас не было детей?

Вообще-то это не его дело. Но он сам первый сказал ей об этом.

– Мой бывший муж был… как бы вам сказать, не обижая его… он еще не остепенился. Мы говорили о том, чтобы завести ребенка, но… – Она постаралась улыбнуться. – Наверное, хорошо, что мы не сделали этого, если учесть… Мне кажется, что ребенку лучше с двумя любящими родителями, а не с одним. Но просто иногда… иногда…

– Продолжай, – тихо сказал Фрэнк.

– Иногда, – тихо произнесла она, – иногда мне кажется, что все же мне стоило завести ребенка, когда у меня была такая возможность.

– Но ты же можешь снова выйти замуж.

– С меня хватит. Я слишком долго приходила в себя после неудачного брака. Теперь наконец я пришла в себя и сейчас вполне довольна своей жизнью.

– Простой и несложной жизнью.

Лайза утвердительно кивнула.

– Независимостью.

– Так что как бы тебе ни хотелось ребенка…

– Как бы мне этого ни хотелось, – продолжила она с быстрой фальшивой улыбкой, – мои шансы варьируются от нуля до минус единицы.

– Но существуют и другие способы. – Голос Фрэнка вдруг стал очень тихим и мягким.

– Усыновление? Да, я знаю, что одинокие женщины делают это, но я…

– Я хотел сказать, что существуют и другие способы заиметь собственного ребенка. Другие методы.

– Вы хотите сказать, ребенок из пробирки? – Она отрицательно покачала головой. – Нет, мне это не нравится, так же как и усыновление чужого ребенка. Это было бы слишком эгоистично. У моего ребенка не будет отца, а только частичная мать. Мне придется работать и оставлять его на чье-то попечение…

– А если ты сможешь избавиться от этих трудностей?

– Избавиться от трудностей?

– Да. Если бы у твоего ребенка был отец, который любил бы его и выполнял все отцовские обязанности, не принуждая тебя к браку. Если бы он мог соответствующим образом материально содержать тебя и ребенка?

– Это интересная игра для полуночников под названием «Если бы», но…

– Лайза. – Фрэнк поставил бокал с бренди, взял Лайзу за плечи и повернул ее к себе. – Весь вечер я кое о чем размышлял.

Он придвинулся к ней ближе, и она заметила, как сжался его рот. Лайза сразу поняла: все, что происходило сегодня, было всего лишь прелюдией перед дальнейшими событиями.

Ее соблазнение. От этой мысли у нее перехватило дыхание, но не от расстройства, а от… от…

– Мне нужно идти, – сказала она, пытаясь убежать от него.

Но он успел схватить ее за руку и притянуть к себе.

– Лайза…

– Я вам сказала, Фрэнк, меня это не интересует.

– Черт возьми, – грубо сказал он, – ты не можешь помолчать и выслушать меня?!

– Я не собираюсь ложиться в постель с вами. Я не стану ни вашей любовницей, ни вашей содержанкой.

– Я думал вот о чем, – сказал он, не отводя глаз от ее лица, – о том, о чем мы с тобой рассуждали. О неортодоксальных методах, с помощью которых можно завести ребенка.

– Что?

– Ты меня слышала, Лайза. Я говорил о других способах завести ребенка.

– Усыновление? – Она уставилась на него.

– Нет, – нетерпеливо прервал он ее, – не усыновление.

– Тогда ребенок из пробирки? Вы об этом?..

Он отошел от нее, хлопнул руками по перилам, потом повернулся и засунул руки в карманы. Лайза с удивлением подумала, что в первый раз видит Фрэнка Мейсона несколько неуверенным.

– Я не понимаю, – начала говорить Лайза, но его голос, твердый как сталь, прорезался через ее слова.

– Мне не так легко все тебе объяснить, – сказал он. – Поэтому я не стану ходить вокруг да около. Я пытаюсь тебе объяснить, Лайза, что я хочу, чтобы ты родила мне моего ребенка.

6

Лайза откинула одеяло и встала с кровати. Ей было нечего делать. Нужно было только дождаться сантехника, чтобы тот исправил кран в ванной – он немного подтекал. Кроме того, она собиралась набросать уведомление о своем уходе из «Хадсона, Штейна, Гесса и Мейсона».

Дрожа от холода, Лайза натянула хлопковую черную водолазку и бежевые вельветовые брюки, пошла в кухню и зажгла там свет. Кухня не была слишком веселым местом. Она была почти такой же мрачной, какой чувствовала себя сама Лайза. Она открыла дверцу полки и достала банку с кофе. Она и не могла чувствовать себя по-иному после событий прошлой ночи.

Накануне вечером она отозвалась о своем бывшем муже как о человеке, который не успел остепениться. Это было правдой, но лишь до некоторой степени. На самом деле он был настолько зациклен на себе, что на всех остальных ему было глубоко наплевать. Но по сравнению с Фрэнком он был просто святой.

Лайза насыпала кофе в кофейник и поставила его на огонь.

Что в ней есть такое, почему она притягивает к себе таких эгоистов? Хотя, конечно, между ее мужем и Фрэнком огромная разница. Ее муж ничего не делал, он просто плыл по течению, надеясь приплыть к заветной цели. Фрэнк? О, Фрэнк ставит себе цель и идет к ней напролом, с силой баллистической ракеты. Мейсон всегда добивается того, чего желает. И теперь он желает наследника.

Лайза сняла с огня кофе, который уже закипел и начал переливаться через край. Она налила в кружку темную крепкую жидкость и перешла в гостиную.

Ну и нервы у этого человека! Какая наглость и высокомерие!

– Я хочу, чтобы ты родила мне моего ребенка, – повторила вслух Лайза. Она отхлебнула глоток кофе, поморщилась и сделала еще один глоток. – Я хочу, чтобы ты отправился к черту, Фрэнк! – сказала она, и ей стало грустно.

Конечно, она должна была ответить ему только так. Лайза вздохнула и села на диван, не выпуская из рук кружки с кофе. Вся беда в том, что у нее не хватило духу ответить ему именно таким образом. Она только уставилась на него с открытым ртом, потом нелепо хихикнула и с изумлением спросила:

– Чего вы хотите?

– Я серьезно все обдумал, – сказал он. Потом он расстегнул пиджак, поглубже засунул руки в карманы и начал вышагивать по террасе. Он делал это не нервничая, спокойно, так, как делал это на работе, когда высказывал свои соображения по какому-либо делу.

Он все говорил и говорил, а Лайза после первых слов уже больше ничего не слышала. Она решила, что Фрэнк просто сошел с ума.

– До свидания, Фрэнк, – прервала она его на самом важном месте его блестящих рассуждений.

Он посмотрел на нее так, что его взглядом можно было убить лошадь.

– Ты слышала хотя бы одно слово из всего, что я говорил здесь? – Он подошел к ней и крепко ухватил ее за плечи. – Ты ничего не слышала, так ведь?

Это что, была шутка? Кто знает, каким чувством юмора обладают люди в наше время?

– Я сказал, что мне нужен ребенок.

Она с ужасом поняла, что он говорит совершенно серьезно.

– Мне нужен сын. – Он помолчал, потом добавил: – Конечно, будет неплохо, если родится дочка. Наверное, лучше сказать, что мне нужен ребенок.

– Ребенок, – тупо повторила Лайза.

– Да, – нетерпеливо подтвердил он.

Ребенок. Он требует его от женщины, которая работает у него. Он говорит об этом так спокойно, будто просит задержаться на часок на работе!

– С годами я старею, – продолжал он. – Скоро мне будет сорок, и если мне суждено быть отцом, настоящим отцом, а не тем, кто сидит в инвалидном кресле, то мне следует поторопиться.

Он продолжал рассуждать, что ей не следует думать, что эта идея возникла у него случайно, что он много узнал о новом, нетрадиционном типе семьи и так далее, до тех пор пока наконец до нее полностью не дошли его слова. Она просто вспыхнула от ярости.

Ублюдок! Крыса! Мразь!

– Лайза! – резко окликнул он ее. – Ты меня слушаешь?

– Да, – отрезала Лайза, вырываясь из его хватки, – конечно, я вас слушала. Я слышала самые оскорбительные вещи, которые может высказать только чудовищный эгоист. Самые наглые предло…

– Черт возьми, ты меня не слушала! Я же не предлагаю тебе брак или еще какую-то чушь! Я предложил тебе…

– Я понимаю, что вы мне предложили, – ответила Лайза, протискиваясь мимо него. – Где телефон?

– Лайза, черт вас побери, подождите!

Но она не ждала. Она вызвала такси и, когда машина приехала, уже стояла на тротуаре. Она категорически запретила Фрэнку провожать ее домой. Водитель такси и швейцар делали вид, что ничего не слышат. Фрэнк был багровым от ярости.

– Проводите леди до самой двери, – приказал он, всовывая в руку водителя банкноту. Потом он развернулся и вошел в здание.

Лайза подумала, поднимаясь с дивана и отправляясь на кухню, что, возможно, в последний раз видела тогда Фрэнка Мейсона. С ее стороны просто сумасшествие появиться на работе в понедельник утром. Она сжала челюсти и снова налила себе кофе. Забудь заявление об уходе. Придется просто послать телеграмму, резкую и лаконичную, с требованием, чтобы он написал нормальную рекомендацию-отзыв о ее работе и сразу же переслал ее с курьером! И пусть попробует не сделать этого. Тогда она сразу же пойдет к Хадсону, Штейну и Гессу и расскажет им, какой гнусный у них партнер. И пусть он застрелится со всеми своими угрозами!

Прозвенел дверной звонок. Это сантехник с его добродушной улыбкой и бесконечными разговорами. Милый старикан, и обычно она была не против поболтать с ним. Но не сейчас, подумала она, подходя к двери. Она резко распахнула ее и…

На пороге стоял Фрэнк. На нем были выцветшие джинсы, кожаная куртка – и мрачное выражение на лице.

Лайза глубоко вздохнула, прислонилась к открытой двери и сложила руки на груди.

– Вы зря сюда пришли. Мне нечего сказать вам.

– Тебе нужно меня выслушать.

– Мне нечего слушать.

– Не будь дурой! – взорвался он. – Я сделал тебе абсолютно законное предложение и…

– Законное? – Она с трудом расхохоталась. – Вы это называете предложением?

– Да, я предлагаю тебе родить мне ребенка. В чем дело, Лайза, ты что, не можешь выговорить эти слова?

– За кого вы меня принимаете? За какую-то машину, которая ждет, что кто-то к ней подойдет и… опустит в нее монетку?

– Какая прелестная аналогия. – Он изобразил нечто похожее на смех.

– Убирайтесь! – Краска залила ее лицо.

– Нет, до тех пор пока ты меня не выслушаешь… Вчера ночью…

– Вы слышали, что я сказала? Выметайтесь!

Она отшатнулась, когда он подошел к ней слишком близко и схватил ее за плечи.

– Не уйду, пока ты меня не выслушаешь.

– Нет, Фрэнк, это вы меня выслушайте. Я не собираюсь… беременеть от вас. Я не стану… племенной кобылой, чтобы родить вам малыша, потому что… – Она замолчала, потому что ее соседка появилась на лестничной площадке. Женщина посмотрела на них широко раскрытыми глазами, и Лайза покраснела еще сильнее. – Мы… ну, мы обсуждали… постановку по ТВ! – вдруг выпалила она, повернулась и ушла к себе в гостиную. Когда она услышала, как закрылась дверь, она резко развернулась. – Или вы сейчас же уходите, или я…

– Мы говорили о том, что стоит завести ребенка, помнишь? Ты сказала, что хотела стать матерью.

– Нет!

– Ты сказала это, черт побери! Ты сказала, что хочешь…

– Хотела! – резко прервала она его. – Я сказала именно это слово… Да, я хотела ребенка когда-то, когда у меня был муж и кольцо на руке и… все эти глупые мечты… – У нее задрожал голос. Вот что он наделал своими идиотскими рассуждениями и напором, черт бы его побрал! Он снова поднял на поверхность все надежды, которые она похоронила вместе с неудавшимся браком. Лайза глубоко вздохнула. – И дело не только в этом. То, что вы предлагаете, не имеет ничего общего с материнством…

– Разве?

– Ради бога, Фрэнк. Иметь ребенка – это гораздо больше, чем просто биологическая связь.

Он кивнул, не сводя глаз с ее лица.

– Это значит увидеть первый зубик вашего ребенка и… смотреть, как он делает первые шаги… Это не спать всю ночь, когда он заболевает, менять пеленки, чистить ему ушки и… – Лайза даже всплеснула руками от возмущения. – Это часть вашей жизни. Как вы смеете предлагать, чтобы я… родила ребенка и… отдала его вам?

Он пробормотал какое-то ругательство.

– Боже мой, как же плохо ты обо мне думаешь! Ты решила, что я предлагаю тебе родить и потом отдать ребенка мне?

– Разве не это вы имели в виду?

– Нет, – холодно ответил он. – Все не так. – Он расстегнул куртку, снял ее и бросил на диван. – У вас есть кофе?

– Да.

– Где кухня? Там?

Прежде чем она успела ему ответить, он уже прошел в следующую комнату. Лайза пошла за ним как во сне. Пока она дошла до кухни, он уже нашел кружку и налил себе кофе. Лайза наблюдала, как он залпом выпил половину кружки. Его почему-то передернуло, и он снова налил кофе в кружку.

– Ты не слушала меня вчера, Лайза.

– Нет, я слушала, вы сказали…

– Я сказал, что хотел, чтобы у нас был ребенок! У нас! У тебя и у меня. Я сказал, что оплачу все твои расходы, что подпишу бумаги, где будет сказано, что буду содержать ребенка до тех пор, пока он не закончит колледж, или медицинский институт, или что-то еще. – Он отпил кофе. – И еще я сказал, – эти слова он выделил голосом, – что он или она будет жить с вами, что я буду оказывать вам финансовую поддержку, чтобы вы могли воспитывать ребенка и быть именно такой матерью, какой вы всегда хотели быть.

Лайза пошарила сзади рукой, чтобы найти стул. Он действительно говорил ей это?

Не то чтобы это было важно для нее. Она никогда не примет его предложения. Может, ему казалось, что, если он все объяснит ей таким манером, она сможет заглотнуть наживку. И он покажется ей человеком, а не роботом.

– Лайза.

Голос Фрэнка стал таким мягким. Она подняла глаза и увидела, как внимательно он наблюдает за ней.

– Ты все поняла?

– Неважно. Все, что вы говорите…

– Да, я знаю. – Он откинул волосы со лба. – Я хочу сказать, что даже если мы оба считаем, что любовь и брак – это все ерунда для тех людей, которые таким образом хотят оправдать свое желание секса…

Лайза опять покраснела. Она не могла спорить с таким определением. Ее бывший муженек желал от брака только этого.

– Но все равно, не стоит слишком далеко выходить за рамки общепринятого.

Он улыбнулся в первый раз за все время их разговора, и Лайза вдруг подумала, как молодо он выглядит и насколько он красив.

– Поэтому я решил, что существует только один способ разрешить все проблемы. У нас все равно будет ребенок, как мы и решили. – Он остановился на некоторое время, и ее сердце проделало то же самое. – Но мы это сделаем в рамках брака.

– Брака? – удивленно повторила она.

– Да, а потом последует развод. Это естественно. Лайза, это единственно возможный путь. Ты же все понимаешь?

Она недоуменно уставилась на него, пытаясь прочитать у него на лице еще что-нибудь. Но единственным признаком того, что он серьезно относится к этой проблеме, была мелко дрожавшая мышца у него на скуле.

– Таким образом мы сможем разрешить все наши сложности.

– Но… но…

– Я подготовлю контракт, – спокойно добавил он. – Через столько-то месяцев ты должна забеременеть.

– Забеременеть, – прошептала она, откидываясь назад в кресле.

– Конечно, это может и не произойти, тогда я не собираюсь вечно держать тебя в рамках брака.

Боже мой, она не раз слышала, как он обсуждал деловые проблемы с таким же полным отсутствием каких-либо эмоций.

– Если у нас ничего не получится, я буду помогать тебе, пока твоя жизнь не войдет в привычные рамки.

Он что, опять неудачно шутит? Нет, подумала она, видя, как он повернулся к ней. Нет, он это говорит совершенно серьезно. У нее сердце, казалось, готово было вырваться из груди.

– Что касается квартиры, мои апартаменты достаточно велики и с видом на мост. Ну, там имеется восемнадцать комнат, так что у нас с этим не будет проблем. У тебя будут свои собственные комнаты. Если же наше мероприятие пройдет успешно…

– Вы хотя бы понимаете, что все ваши рассуждения сплошное безумие? – прошептала она.

– Не перебивай меня.

– Но…

– Если все пройдет по плану, – продолжал он, опять перебивая ее, – мы заключим соглашение и будем считаться состоящими в браке еще некоторое время. Это будет сделано ради ребенка.

– Фрэнк…

– Может, года три. Это даст ему возможность привязаться к нам и адаптироваться к тому, что мы расстанемся. – Он опять пристально посмотрел на нее, и у него искривились губы. – Ты сможешь выдержать три года в качестве моей жены, не так ли?

Она ничего не ответила. После долгой паузы Фрэнк повернулся и подошел к раковине.

– Это ужасный кофе, – небрежно сказал он, выливая темную жидкость в раковину.

Лайза не знала, что ей делать – смеяться или плакать.

– Я знаю. Только не понимаю, как вы смогли выпить хотя бы каплю.

– Эта кухня – самая ужасная кухня в мире.

На этот раз она рассмеялась.

– Я с вами совершенно согласна. Мой хозяин…

– Мы не можем продолжать разговор здесь. – Он повернулся к ней лицом. – Почему бы нам не пойти куда-нибудь и не позавтракать? У меня был преподаватель на юридическом факультете, который говорил, что нельзя обсуждать серьезные вещи на пустой желудок. Но мы же не… Лайза. – Он подошел к ней и осторожно обнял ее за плечи. – Я очень голоден и могу съесть и выпить все что угодно, но только не твой кофе. Разве тебе повредит, если ты позавтракаешь со мной? – улыбнулся он.

Да, вы мне можете нанести необычайный вред, подумала Лайза. Но ей нужно было выйти из этой крохотной квартирки, где Фрэнк развивал свои сумасшедшие идеи насчет детей и фиктивных браков. И все было тесно связано с той жизнью, о которой она когда-то мечтала.

Прежде чем она могла подумать о чем-то еще, она улыбнулась ему и согласилась, что, конечно, никакого вреда не будет, если она пойдет и позавтракает с ним.

Он приехал к ней на своей машине. Лайза до этого никогда ее не видела. Машина оказалась черной, блестящей и очень низкой, и Лайза решила, что она совершенно в его стиле. Машине была присуща аура опасности, риска и мужской агрессии, точно такой же, какой обладал сам Фрэнк.

Он усадил ее рядом с собой и включил мотор.

Машина рванулась вперед, только зашипели шины по мокрой дороге. Лайза не заколола волосы. Она так делала в свободное время, когда ей не нужно было заботиться об имидже служащей фирмы. Ветер ворвался через открытое окно и разметал волосы ей по лицу.

– Может, закрыть окна? – спросил Фрэнк, нацелившись пальцем на кнопку, которая автоматически закрывала окна в машине, но Лайза отрицательно покачала головой.

– Нет. Так приятно чувствовать на лице ветерок.

Действительно, у нее немного поднялось настроение. Она почувствовала себя молодой и свободной – этого ощущения она не испытывала уже многие годы.

Она посмотрела на Фрэнка, сидевшего рядом. Неожиданно она подумала, что было бы с ними, если бы они встретились много лет назад. Если бы именно он, а не ее бывший муженек в первый раз поцеловал ее и коснулся бы как мужчина тоже первым? Тогда не было бы этого холодного клинического разговора о контрактах и зачатии детей. Они бы просто упали друг другу в объятия. И вокруг царило бы тепло, смех и страсть.

Боже, что с ней творится? Она резким движением отвернулась от него. Она ничего не чувствует к этому мужчине. Он жуткий ублюдок, из-за которого она потеряла работу. Теперь его наглость завела ее в такие глубины – он посмел предложить ей фиктивный брак, чтобы завести ребенка. И она, дура, разрешила ему болтать об этом!

– Послушайте, Фрэнк… – резко сказала она. Но в этот момент они уже парковались рядом с рестораном с испанским названием на вывеске. Лайза вздохнула и решила, что ей будет легче и безопаснее все объяснить ему там, где их будут окружать посторонние люди.

Их усадили за круглый стол в застекленном дворике с массой зелени и ярких цветов, растущих вокруг мягко струящегося фонтана. Они заказали маисовые лепешки, свежее манго и горячий ароматный кофе с ромом и шоколадом. Но у Лайзы кусок застревал в горле. Она без конца думала о сумасшедшем предложении Фрэнка. И о собственном безумии, что она позволила себе выслушивать его предложения. Она должна была вышвырнуть его из квартиры. Ей было нужно…

– Ты имеешь право выслушать, почему не удался мой брак.

От неожиданности она вздрогнула.

Фрэнк наклонился к ней.

– Прошлой ночью я объяснил это не совсем верно. Можно подумать, что вся вина лежала только на моей жене. – Он нахмурился. – Но здесь есть и немалая доля моей вины. Мы не подходим друг другу, и мне нужно было это понять. Наш брак был одной громадной ошибкой.

– Все это очень интересно, но…

– Но прошлый опыт кое-чему научил меня, – строго сказал он. – Я понял, что брак не для меня. Мне нравится та жизнь, которую я веду. Свобода, возможность без помех заниматься работой…

И возможность проводить время с разными женщинами, подумала Лайза.

– Однако годы идут, и я смотрю на других мужчин, у которых есть дети… Лайза, не знаю, почему я тебе все это рассказываю. Но мне кажется, ты чувствуешь то же самое, не так ли?

– Да, но…

– Поэтому ты идеальная женщина для этого… для этого предприятия. Тебе все понятно?

– Нет, вы меня не убедили. Совсем нет.

– Думаю, я убедил тебя, просто ты еще не готова признаться в этом, – нетерпеливо заметил Фрэнк.

Нет, он совершенно невозможен. Он намечает себе цель и идет к ней, сокрушая все на своем пути. Его ничто не может убедить, даже здравый смысл. Но Лайза знала, как следует действовать с мужчинами, подобными Фрэнку. Нужно просто уйти от него прочь.

Когда она начала подниматься со стула, он схватил ее за руку.

– Сядь, Лайза.

– Пустите! – резко сказала ему она, падая обратно на стул.

– Постарайся мне объяснить, почему ты отказываешься от моего предложения.

– Ну… есть что-то неприятное в том, чтобы заводить ребенка… таким искусственным способом. – Она сильно покраснела.

– Наверное, это звучит цинично. Но будет ребенок, которого хотим мы оба, и мы никому не причиним вреда.

– Послушайте, если это такая великолепная идея, почему бы вам не предложить ее еще кому-нибудь? – Она заглянула Фрэнку в глаза. – Мы оба знаем, что женщин хватает в вашей жизни.

– Это правда, – спокойно признался он. – Но ты особенная женщина.

Ну вот, все снова. Ее глупое сердце начало биться сильнее.

– Вот как? – Она сказала это так же спокойно, как и он.

Фрэнк утвердительно кивнул.

– Кроме того, мы думаем одинаково насчет брака и детей. Ты умная и умеешь хорошо работать. Я видел, как ты вела себя с Томми. Мне кажется, ты умеешь обращаться с детьми.

Это было похоже на перечисление достоинств при покупке. Лайзе стало неприятно.

– Ну и что? Все, о чем вы тут сказали, присутствует у многих женщин. Что тут необычного?

– Нам не скучно в присутствии друг друга. Нас влечет друг к другу, я имею в виду физически. – Он улыбнулся. – Лайза, я понимаю, ты считаешь меня сумасшедшим. Но я не настолько сумасшедший, чтобы проводить длительное время в обществе женщины, которую считаю скучной или непривлекательной.

Она беспомощно посмотрела на него. Почему она продолжает разговаривать с ним? Она все равно не согласится, что бы он ни говорил ей.

– Ты независимая женщина. – Он перестал улыбаться, и на лице у него появилось деловое выражение. – Это весьма важный пункт. Мне бы не хотелось заключить соглашение с такой женщиной, которая вдруг решит, что она всю свою жизнь мечтала только о замужестве.

Ее укололи эти холодные рассуждения, хотя и непонятно почему. Если вдруг каким-то чудом она вновь решит выйти замуж, это будет мягкий нормальный мужчина – полная противоположность Фрэнку Мейсону.

– Ну что ж, это явно не мое описание, – ответила она ему с холодной улыбкой.

– Нет, конечно нет. – Он наклонился к ней. – Кроме этих прекрасных качеств, Лайза, ты еще и одинока. Подумай о годах, которые тебе нужно будет прожить. Чем ты их заполнишь?

– Это дешевый трюк – стараться показать, какая у меня пустая жизнь, когда…

– У тебя есть эта маленькая квартирка. Ты можешь провести отпуск на Гавайях или в Лас-Вегасе. У тебя есть работа. И все?

– У меня есть друзья.

– Ну, рано или поздно все они до единого будут заняты детьми и их интересами – родительский день, скауты и так далее, – жестко заметил Фрэнк. – И что тогда?

У нее на глазах показались слезы. Она резко вскочила со стула…

– Я хочу домой.

– Лайза!

– Вы меня слышали? Я хочу домой. И сейчас же! – Она повернулась и выбежала из ресторана. Слезы застилали ей глаза, когда она бежала мимо фонтана и ярких цветов. Ублюдок! У нее хорошая жизнь. У нее есть все, что ей нужно, и все, что она желает…

Она почувствовала у себя на плечах руки Фрэнка, он повернул ее к себе лицом.

– Больно, когда тебе говорят правду, не так ли?

– Будь ты проклят! – прошептала она. – Гореть тебе в аду, Фрэнк Мейсон. Вы не имеете права…

– Не имею права предложить то, что принесет нам обоим счастье и избавит от лишней боли?

– Нет, это не так. – Лайза зло вытерла слезы. – То, что вы предлагаете, это… это…

– В моем предложении присутствует логика. Оно разумное и осуществимое.

– Вы не подумали, что оно может кого-то смущать или что скажут люди о подобной ситуации?

– Да мне наплевать, что скажут люди.

– А мне нет. Фрэнк, мы живем в разных измерениях. Может, вы можете диктовать свои правила, но я…

– Ты думаешь о своих родственниках?

– У меня нет родственников. Мои родители умерли несколько лет назад.

– Тогда в чем дело?

– Ну, есть еще работа и ваши партнеры.

– Я им слишком нужен, чтобы они позволили обсуждать мое поведение.

– А как насчет вашей семьи?

– У меня есть только Лилиан. – Он широко улыбнулся. – Она будет только счастлива услышать, что я решил завести семью, и не станет задавать никаких вопросов, даже если… я ей скажу о моем обручении с… Жужи Янош.

Лайза не смогла сдержаться и рассмеялась.

– Ничего себе факты! Но есть еще Мэнди и девушки на работе…

– Но мы можем никому ничего не говорить.

– Нет, так ничего не выйдет.

– Ты нас недооцениваешь. – Фрэнк заулыбался. – Мы можем предстать перед миром как мужчина и женщина, которые однажды внимательно посмотрели друг на друга и им понравилось то, что они увидели.

– Очень легко сказать, но…

– Посмотри, – прошептал он, и не успела она перевести дыхание, как он заключил ее в объятия. Он раскрыл ее губы своими губами, и его язык проник в теплую влажность ее рта.

Лайза вдруг почувствовала внутри себя жар, распространявшийся с током крови и сделавший влажными ее руки и ноги. Фрэнк тихонько застонал прямо ей в шею и теснее прижал к себе. Казалось, прошла вечность, прежде чем он легонько отстранил ее от себя, продолжая держать за плечи.

Они не сводили глаз друг с друга. Лайза была потрясена неожиданным выражением темных глаз Фрэнка. И ее поразила сила его поцелуя.

– Скажи же «да», Лайза.

Он был безумен. Все было просто невероятным.

Он взял ее лицо в руки, и ее сердце почти перестало биться. Он что, снова хочет поцеловать ее? Нет, она этого не позволит.

– Лайза, неужели ты не можешь хотя бы подумать об этом?

Все что угодно, в отчаянии подумала она. Только пусть он перестанет так смотреть на меня. Пусть отпустит меня.

– Да, – прошептала она, – хорошо. Я подумаю. Я…

– Я знал, что ты поймешь меня. – Его лицо озарила улыбка.

Она в ужасе уставилась на него.

– Фрэнк, нет! Я только сказала…

Он привлек ее к себе.

– Я обещаю тебе, Лайза, что ты никогда не пожалеешь о своем согласии.

К тому времени, когда он кончил ее целовать, она вообще уже ни о чем не думала.

7

Дождь почти прекратился, и туман, который раньше так красиво клубился над мостом Золотые ворота, теперь был предательски опасен своей плотностью. Лайза видела напряжение в каждом движении Фрэнка, когда он осторожно вел машину. Конечно, сейчас не время объяснять ему, что он ее неправильно понял. Она подождет, пока они приедут к ней домой, и за чашкой чая заставит его выслушать себя.

Однако в первый раз Фрэнк не проводил ее до двери. Он подъехал к краю тротуара, выпрыгнул из машины и обогнул с ее стороны.

– Мне жаль, но я не смогу проводить тебя, – сказал он отрывисто, помогая ей выйти из машины. – У меня поручение, и я обещал Лилиан заглянуть к ней.

– Но мы должны поговорить!

– Мы поговорим. В конторе. Я обещаю.

– Ладно.

Она повернулась к Фрэнку, и он, наклонившись, нежно поцеловал ее.

– Пока.

Она смотрела с открытым ртом, как он впрыгнул в машину и уехал в туман, а затем медленно повернулась и вошла внутрь. Ну хорошо. Они обсудят все это в конторе.

Утром в понедельник она пошла на работу раньше, чем обычно, но Фрэнк уже был там, ожидая ее.

– Ты уволена, – сказал он без всякого вступления, почти сразу после того, как она сняла пальто.

– Я – что?

– Возможно, я должен сказать тебе, что ты только что получила предупреждение об увольнении. – Он слегка улыбнулся. – Так как с этой минуты ты моя невеста, а не юридический помощник.

– Но… но я не…

– У нас много дел и чертовски мало времени.

– Фрэнк. – Она перевела дыхание. – Послушай меня. Ты не можешь уволить меня. Мне нужна моя работа.

– Не говори глупостей. Тебе не нужна твоя работа. – Он взял ее пальто и накинул ей на плечи. – Оставь это. Мы уходим.

Она посмотрела на него в недоумении, когда он пошел в свой кабинет.

– Конечно, мне нужна моя работа, – сказала она, следуя за ним. – У меня расходы.

Фрэнк открыл календарь, заглянул в него, затем закрыл его.

– Какие расходы?

– Как ты думаешь какие? – сказала она с нетвердой улыбкой. – Плата за квартиру. Бакалея. Коммунальные услуги. Одежда.

– Ты не будешь платить за квартиру. Ты будешь жить со мной. Я сделал распоряжения насчет свадьбы к следующему четвергу. В четверг днем, конечно. – Он улыбнулся, когда натягивал пальто. – В час дня.

Она опустилась на край стула.

– Следующий четверг?! Фрэнк! Боже мой! Ты… ты не…

– Что-то не так с четвергом? – Он смотрел на нее с улыбкой ожидания, как если бы он спросил ее, не возражает ли она поработать подольше сегодня вечером.

– День не представляет проблем. Это…

– Хорошо. – Он нахмурился. – Действительно, есть еще одна деталь. Я уведомил твоего владельца квартиры, что ты отказываешься от нее, и позвонил в твой банк…

– Что?! – Она вскочила на ноги. – Что ты сделал?!

– Я позвонил в твой банк. – Он взял ее за локоть и вывел за дверь в коридор. – Я принял меры к тому, чтобы перевести кое-какие деньги на твой счет. Я не представляю, что ты хочешь купить себе перед свадьбой, но…

– Мне не нужны твои деньги!

– Не глупи, – нахмурившись, он нажал кнопку вызова лифта. – Должны быть покупки, которые ты хотела бы сделать до следующего четверга.

– Ни одной, – сказала она холодно.

– Это вздор, Лайза. – Двери лифта открылись, и они вошли внутрь. – Тебе нужно приданое. Багаж. Платья для медового месяца. Еще что-нибудь.

– Это невозможно! Я пытаюсь сказать тебе, мы не должны продолжать…

– Конечно, должны. Разве ты не хотела, чтобы наш брак выглядел по возможности нормальным, помнишь?

– Ну конечно, но я никогда не имела в виду…

– Не смотри так удивленно, – сказал Фрэнк, улыбаясь ей, когда они вошли в вестибюль. – Я вовсе не сошел с ума. Но я собираюсь дать тебе возможность выбрать собственное обручальное кольцо с камнем.

– Не будь смешным, – сказала она, – мне не нужно обручального кольца с камнем.

– Конечно, нужно. – Его рука сжала ее руку, и он повел ее по улице. – Что подумают люди, если я не подарю тебе кольца? – Он остановил такси и втолкнул ее внутрь.

– Но ты сказал… ты сказал, тебя не заботит, что подумают люди…

– А ты сказала, что это заботит тебя. – Он наклонился вперед и дал водителю адрес, а затем откинулся назад и улыбнулся ей. – Это все часть того же дела, Лайза. Ты можешь это понять?

– Нет, на самом деле я не понимаю этого. Мы… я только сказала…

– Ты высказала озабоченность по поводу внешней стороны. И чем больше я думал об этом, тем больше понимал, что ты права.

– Подожди минуту, – сказала Лайза. Ее голос дрожал. – Просто подожди одну проклятую минуту, Фрэнк!

– В чем дело? Я сделал что-то не так?

– Не так? Не так? – Она отрывисто засмеялась. – Ты… ты завладел моей жизнью, Фрэнк!

– Просто я пытался ускорить дело, Лайза.

– Ты… ты позвонил моему квартирному хозяину и аннулировал мою аренду…

– Ну, я ведь твой поверенный. Я подумал, будет лучше, если я сделаю это.

– Ты звонил в мой банк… – Лайза перевела дыхание. – Проклятье, Фрэнк, я не твоя собственность!

– Ты собираешься стать моей женой, – сказал он довольно мягко, но с оттенком легко угадываемой твердости.

– Быть женой мужчины не означает быть его движимым имуществом.

– Согласен. Но это все же возлагает на него ответственность позаботиться о ней.

– Ответственность за кого-нибудь не дает права принимать решение за него, – сказала она резко. – Я принимала сама решения многие годы и не собираюсь прекратить делать это сейчас!

– Ладно, – сказал он мягко. – Предположим, мы договорились и с этого момента я учитываю твое мнение, когда принимаю решение, касающееся нас обоих. Так?

– Ты не понял меня, Фрэнк, – быстро сказала она. – Я никогда не говорила, что согласна с твоей идеей. Я говорила, что подумаю об этом.

– И, подумав об этом, ты решила, что в конце концов не хочешь ребенка.

– Нет. О нет. – Она положила свою ладонь на его руку. – Конечно, я хочу ребенка. Но…

– Ты решила, что не хочешь иметь ребенка от меня.

– Нет, Фрэнк, ничего подобного. Я…

– Тебя беспокоит, что я мог бы отказаться от своих обязательств? В этом проблема, Лайза?

– Конечно нет. – Она покачала головой. – Я знаю, ты… ты бы дал мне прекрасного ребенка и был бы ему хорошим отцом. – Ее глаза наполнились слезами, и она положила руку себе на грудь. – Что касается меня… О, Фрэнк, ты не знаешь, что значит для меня иметь ребенка! Это было бы, это было бы…

– Мечта становится явью, – мягко сказал Фрэнк. – Тогда помечтаем вместе, Лайза. Мы можем это осуществить. – Их глаза встретились, и какое-то мгновение она молчала. – Помечтаем вместе, – повторил он.

Как она могла возражать против такого чудесного предложения?

В магазине у Тиффани Фрэнк предложил ей выбрать кольцо. Лайза смутилась, и тогда он указал на изумительное кольцо с изумрудом и бриллиантами великолепной огранки улыбающемуся продавцу.

– Тебе нравится? – спросил он, когда кольцо оказалось на левой руке Лайзы.

Нравится ли ей? С таким же успехом он мог бы спросить, нравится ли ей солнце или звезды. Все они прекрасны, все горят неземным огнем.

– Лайза?

Она посмотрела на него. Он глядел на нее с особым выражением, которое стеснило ей дыхание.

– Да, – сказала она. – Конечно, мне нравится. Оно прекрасно.

– Я подумал, изумруды подчеркивают зелень твоих глаз, – сказал он так тихо, что она едва расслышала его. Их взгляды встретились, и у Лайзы от волнения слегка закружилась голова. Но затем Фрэнк отвернулся, и, когда он говорил с продавцом, голос его был отрывист и невыразителен: – Нам будут нужны также свадебные ленты. Широкие, я думаю. Золотисто-желтые.

Когда они покончили с этим, он вывел Лайзу на улицу и усадил в другое такси.

– «Нейман-Моркус», – сказал он шоферу.

– Фрэнк, – Лайза слабо засмеялась, – ты не думаешь, что мы должны вернуться в контору? Мне нужно закончить работу.

– Я говорил тебе, – сказал он резко, – ты у меня больше не работаешь. – Он перевел дыхание, и, когда заговорил снова, его тон был мягок и снисходителен. – Тебе нужно платье для бракосочетания, Лайза.

Чуть позже, стоя в первоклассном бутике, она чувствовала себя словно посторонняя, когда он взял на себя даже выбор ее свадебного платья.

– Я думаю, что-нибудь практичное, – сказала она продавщице, – шерстяной костюм, может серый или бежевый. И ничего… – Она взглянула на явно дорогие платья, искусно развешанные на плечиках, и покраснела. – Ничего слишком экстравагантного.

– То, что леди на самом деле хочет… – Фрэнк мягко засмеялся и обнял ее за талию, – это платье или костюм бледного оттенка, чтобы он гармонировал с ее цветом лица. – Его рука сжала ее руку. – Что-нибудь особенное для нашей свадьбы.

– Конечно, сэр. – Женщина лучезарно улыбнулась. – Мадам? Не пройдете ли со мной?

Платья были ослепительными, так же как и прикрепленные к ним ярлыки с ценами.

– Нет, это слишком дорого, – повторяла Лайза, но Фрэнк отмахивался от ее протестов, пока наконец она не выбрала лимонно-желтый костюм, чистого сенного цвета кашемировую английскую блузку и розовое шелковое свободного покроя платье.

– Примерь все, – сказал он, и в его голосе прозвучала такая твердость, что она повернулась и отправилась в примерочную.

– Счастье для леди иметь такого красивого и щедрого жениха, – журчала продавщица.

Лайза вежливо улыбнулась. Да, Фрэнк был красив и щедр. И всегда добивался всего, чего хотел. Разве он не доказал это на ее примере с самого начала?

– Мадам выглядит восхитительно, – мурлыкала продавщица. – Выйдем отсюда и покажем вашему жениху этот наряд!

Лайза позволила вывести себя из примерочной. Действительно ли она была готова к этому? Она готова на все, но отдать себя Фрэнку на следующие три года, а три года – это большой срок… Очень большой…

– …Три. Да, я думаю, да, не так ли дорогая?

Она моргнула и посмотрела на него. Фрэнк и продавщица улыбались.

– Не так ли – что? – спросила Лайза.

– Полагаю, тройка счастливый номер, ты так не думаешь?

– Фрэнк…

– Разумеется, это так. Мы берем все три. – Он послал Лайзе ослепительную улыбку. – Так ты можешь удивить меня, когда я увижу, как ты спускаешься по проходу в церкви в будущий четверг.

Когда они оказались снова одни в такси, она быстро повернулась к нему.

– Какой проход в церкви? – прошептала она со злостью. – Ты, конечно, не сделал приготовлений к церковному обряду?

– Нет. – Фрэнк покачал головой. – Я думал, это, возможно, произойдет немного позже.

– Ну, я рада это слышать…

– Лилиан предложила, чтобы мы провели церемонию в ее летнем доме. Это около часа езды отсюда к югу. – Он нахмурился, когда она не ответила. – Лайза? Есть проблемы?

Ее пальцы скользили по флорентийскому золоту обручального кольца, беспрестанно дергали за тускло светившийся изумруд. Зачем же она позволила это себе? Замужество – ошибка при самых лучших обстоятельствах, она знала это лучше, чем кто-либо другой. Но пойти на него, зная, что оно будет временным и не будет иметь никакого смысла…

Ну, не так уж никакого смысла. Они завели бы ребенка, если бы дела пошли как следует. Но само замужество никогда не стало бы настоящим. Они жили бы в обмане, вводя в заблуждение и даже обманывая друг друга.

– Я… я не уверена, – прошептала она. – Может быть… может быть, события идут очень быстро. Мне нужно время.

– Время для чего? – Его тон был неприятно холодным.

– Ну… просто, ты знаешь, время. – Она крутила обручальное кольцо на пальце снова и снова.

– Возможно, ты почувствуешь себя лучше, когда увидишь контракт.

– Хочешь сказать, что ты его уже составил?

– Да.

Она почувствовала себя так, словно стоит на краю пропасти.

– Когда?

– В воскресенье. У меня было немного времени и… – Он пожал плечами. – Он в конторе.

Когда они добрались до офиса, было время ланча и в здании почти никого не было. Через минуту она уже сидела в его кабинете, но не на стуле с прямой спинкой, где она сидела столько раз за последние пять месяцев, а на одной из кожаных кушеток. Фрэнк сидел напротив нее, глядя, как она пытается прочесть юридический документ, который он сунул ей в руки.

– Он длиннее, чем я ожидала.

– Это контракт, Лайза. – Он нахмурился. – Я пытался предусмотреть все случайности. Что ты думаешь? Я упустил что-нибудь? Условия удовлетворяют тебя?

Что она могла подумать? Она изучала основы законодательства, но юрист он, а не она. Здесь были фразы, которые она не совсем понимала, оговорки и термины, которые были слишком сложны для нее.

– По существу, – сказал Фрэнк, – в контракте записано все то, о чем мы фактически договорились на словах. – Ты хочешь, чтобы твой собственный поверенный просмотрел его?

– У меня нет поверенного. – Она едва не рассмеялась. – Кроме того, я не исследую документ. Я уверена, ты сделал все как надо. Это просто…

– Тогда подпиши его. – Он улыбался и протягивал ей ручку.

Вздох вырвался из ее груди. Она бросила контракт на стол и вскочила на ноги.

– Фрэнк, – сказала она торопливо, – может быть, нам следует немного повременить. Еще раз обдумать все это.

– Нет. – Он тоже поднялся и стоял подбоченившись, с видом ястреба и такой неумолимостью в лице, что трепет мрачного предчувствия охватил ее.

– В конце концов, спешки нет. – Она сухо глотнула.

– Мы сделали дело, Лайза. Теперь ты не можешь отступить.

– Я и не пытаюсь.

– Тогда почему ты хочешь отложить нашу свадьбу?

Нашу свадьбу? Нашу свадьбу. Но это была не свадьба, это было притворство.

– Мне нужно время, – сказала она в отчаянии. – Пожалуйста, Фрэнк, конечно…

Зазвонил телефон. Они оба уставились на него, а затем Фрэнк сорвал трубку и зло пролаял:

– Алло!

Лайза быстро подошла к двери, открыла ее и прямо-таки влетела в безопасность приемной.

– Лайза? – В дверях появилась Мэнди, и в тот момент, когда она увидела ее лицо, она уже знала, что сейчас произойдет. – О, Лайза… – в глазах Мэнди заблестели слезы, – как я взволнована!

– Мэнди… – Лайза сделала шаг вперед, – я хочу сказать тебе, что… что…

– Я не поверила сначала, когда мистер Хадсон сказал мне. – Она ринулась в комнату, схватила Лайзу и сжала ее в объятиях. – Я так счастлива за тебя!

– Мэнди, подожди. Я не… мы не… ничего не было на самом деле…

– Ты и этот богатей Мак… – Мэнди хлопнула себя по губам. – Прости, – сказала она, слабо улыбнувшись, – просто вырвалось. Когда это случилось?

Лайза махнула рукой.

– Я… Я точно не знаю. Просто… просто случилось.

– Я всегда знала, что у него должно было быть сердце. – Ее глаза расширились. – Ой, прости, Лайза. Просто это…

– Просто ты удивлена. – Лайза кивнула. – Я знаю.

– Да, и мы все так счастливы за тебя. У нас не было времени соорудить вечеринку. Ну, настоящую, я хочу сказать. Но…

– О, все в порядке, – сказала Лайза быстро. Она колебалась. – На самом деле… на самом деле еще ничего определенного. – Улыбка Мэнди стала вопросительной и огорченной, и Лайза заторопилась. – Дело в том, что Фрэнк и я на самом деле не…

– Моя невеста пытается сказать… – Фрэнк шагнул из своего кабинета, – что мы еще не согласовали дату. – Он обнял Лайзу одной рукой и улыбнулся ей. – Я думал, в следующий четверг, но она боится, что ей не хватит времени подготовиться. Не так ли, дорогая?

Лайза посмотрела на него ледяным предупреждающим взглядом.

Не обращая на это ни малейшего внимания, он сильнее прижал ее к своему телу.

– А я уверяю ее, что дел не так много. Мы уже предупредили ее квартирного хозяина, и я только что поговорил по телефону с крошкой из «Эстейтс энд Трастс»… Пэтти, верно. Я попросил ее взять на себя твою работу на завтра, дорогая. – Его зубы сверкнули в быстрой улыбке. – Видишь? Все предусмотрено.

– А мы даже ухитрились организовать вечеринку, чтобы поздравить тебя, – сказала Мэнди сияя.

– Вечеринку? По поводу обручения? – Лайза побледнела.

– Конечно, – улыбнулась Мэнди.

Наступило молчание. Лайза переводила взгляд с сияющего лица подруги на Фрэнка, глаза которого блестели. Это все равно что броситься в приливную волну, подумала она, нет пути назад и нет возможности повернуть.

– Ты простишь нас, Мэнди? Мы на одну минуту, – сказал Фрэнк и, не дожидаясь ответа девушки, повел Лайзу в свой кабинет и тихо прикрыл дверь.

– Ты собиралась подписать контракт, когда этот телефон прервал нас.

– Это не совсем так, – сказала Лайза жестко. Она подождала, что он скажет что-нибудь, но он ничего не сказал. – Так ты все спланировал? Посвятив в дело Мэнди, чтобы вся контора знала и…

– Контракт, – сказал он, протягивая ей ручку.

– Фрэнк, я была согласна… согласна… – Она сглотнула. – Но теперь я… я не уверена…

– Подпиши его, Лайза. – Его лицо было твердым, он не сводил с нее пристального взгляда.

Она подождала немного, затем вырвала у него ручку, проследовала к столу, где лежал контракт, и поставила свое имя. Затем бросила ручку и повернулась к нему с замкнутым и холодным выражением.

– Удовлетворен? – спросила она.

– Вполне, – сказал Фрэнк. Медленно, не сводя с нее глаз, он подошел и сгреб ее в свои объятия. – Вполне, – повторил он и, прижав к себе, поцеловал.

Это был долгий, медленный поцелуй, который, она знала, означает подтверждение его власти над ней. Это было не более чем притворной страстью, и все же Лайза почувствовала, что земля поплыла у нее под ногами, и невероятное блаженство охватило ее.

Осторожный стук в дверь оторвал их друг от друга.

– Лайза? – Это была Мэнди.

– Увидимся попозже, – прошелестел Фрэнк.

– Вечеринка… – начала было Мэнди.

Лайза кивнула и последовала за ней в направлении комнаты для ланча, и празднество, которое всегда было для нее суровым испытанием, требующим выдержки, теперь стало сплошным мучением, несмотря на то что было в ее честь.

По крайней мере, ей не потребовалось даже немного участвовать в разговорах. Все это Мэнди сделала за нее, безостановочно щебеча о забавных мелочах приготовления праздника в последнюю минуту, о том, как взволнованы все секретарши, какой красивый Фрэнк.

Лайза то и дело кивала и улыбалась, но она ничего не слышала. Она думала о том, как Фрэнк поймал ее, завернул ее в паутину из шелка, такого тонкого, что никто, кроме нее, не узнал бы об этом никогда.

Но она должна пережить это. Когда все это наконец закончится, она будет иметь то, что она хотела. Ребенка. Вот почему она пошла в конце концов на заключение этого причудливого пакта.

Мэнди тронула ее за рукав.

– Подожди, пока не увидишь ночной пеньюар, который мы тебе купили. – Она изобразила восторг. – Я не хотела говорить тебе, но это действительно вещь! Он белый и прозрачный, в общем, это что-то…

А Фрэнк так и не увидит этого. Это будет маленькая компенсация, подумала Лайза, когда она, изобразив улыбку на лице, вошла в комнату для ланча, однако это было действительно что-то.

И следовало что-то делать.

8

– Ты прекрасна, – сказала Лилиан Стоун. – Абсолютно прекрасна.

Лайза посмотрела в зеркало, которое шло во всю длину стены в гостиной в доме Стоунов. Незнакомка глядела на нее, незнакомка, блестящие волосы которой свободно падали на плечи, лицо было бледным, а полные сомнения глаза без привычных очков казались огромными.

Меня трудно узнать, подумала она тревожно. Кольцо с изумрудом сверкало на пальце каждый раз, когда она шевелила рукой; восхитительное, баснословно дорогое розовое платье сидело на ней с элегантной грацией; контактные линзы, которые ей порекомендовала Лилиан… Все это делало ее совершенно не похожей на себя.

Лайза Мейсон. Миссис Мейсон. О господи…

– С тобой все в порядке, Лайза?

Нет, подумала она, нет, я не в порядке. Я чувствую себя так, будто заключила договор с дьяволом.

– Лайза? Присядь на минутку. Мне послать за Фрэнком?

– Нет! – Лайза выдавила улыбку на губах. – Я в порядке. Правда. Просто… просто…

– Нервы в последнюю минуту, – улыбнулась Лилиан. – Конечно. Я чувствовала то же самое.

– Ты? – мягко спросила Лайза.

Та кивнула и обняла за плечи Лайзу.

– Я была отпугивающе жесткой, – сказала она, когда они медленно шли к двери. – Положительно, я собиралась убежать в ту минуту, когда услышала звуки «Свадебного марша». Но затем я увидела Боба, который ждал меня у алтаря, и все тревоги мигом улетучились. Думаю, у тебя будет так же.

Но так не получилось. Фрэнк смотрел так угрожающе, так отчужденно и властно. Она хотела повернуться и убежать, бежать и бежать и никогда не возвращаться. Но его глаза крепко держали ее, они остановились на ее лице и, казалось, притягивали ее, и она медленно двинулась к нему под музыку из «Лоэнгрина», негромко звучавшую в большом светлом зале.

Фрэнк протянул руку.

– Лайза, – сказал он мягко.

Еще было время бежать, но она подняла голову и вложила свою холодную как лед руку в его. Его пальцы накрыли ее, и ей стало тепло от их прикосновения. Он потянул ее вперед, пока она не приблизилась к нему, улыбнулся, и что-то произошло с ней такое, что невозможно описать или понять, что-то, что было опасным и возбуждающим и что на мгновение заставило ее позабыть об иллюзорности происходящего.

– Есть какое-либо особое место, где бы ты хотела провести медовый месяц? – спросил Фрэнк и, когда она покачала головой, перечислил возможные места так небрежно, словно это были пункты в списке покупок. – Испания? Франция? Италия? Может быть, что-нибудь экзотическое, Япония например, я всегда хотел увидеть храм Ясукуни. Или, может быть, куда-нибудь, где потеплее, – задумчиво произнес он, когда она не ответила. – Мексика, Карибы.

– Мексика, – сказала она быстро, автоматически выбирая то, что ближе к дому. Она никогда не была там, но Мэнди, как-то вернувшись из Акапулько, с восторгом рассказывала о толпах, музыке и днях, забитых всяческой суетой, организованной служащими отеля. Для Лайзы это звучало ужасно, ибо она, уезжая в отпуск, предпочитала быть предоставленной самой себе. Но это был не отпуск, это был притворный медовый месяц, и в таких обстоятельствах распланированные мероприятия, загружающие целые дни, были ей на руку.

– Прекрасно, – ответил он, на чем и закончилось обсуждение.

Длинный белый лимузин подвез их к группе светлых нарядных зданий, со всех сторон окруженных буйно разросшимися деревьями; лазурное море тихо плескалось у нагретого солнцем пляжа.

Улыбающийся служащий провел их в номер люкс с изысканно обставленной гостиной, ванной из черного и розового мрамора и спальней, похожей на нечто из волшебной сказки, – в белой кисее, с бледно-голубой ниткой и тропическими цветами.

– Мне раздернуть занавески на кровати, сэр? – спросил служащий с едва заметной улыбкой, как будто он видел сотни пар, проводивших медовый месяц, и знал, где они окажутся в тот момент, как он оставит их наедине.

Но не они. Не она и Фрэнк. Лайза ощутила тяжесть в груди.

– Лайза? Тебе нравится?

Она слегка улыбнулась ему.

– Это… это очень мило.

– Очень мило? – Фрэнк ухмыльнулся. – Думаю, владелец убил бы себя, услышь он такое определение рая.

– Рай? – На этот раз ее улыбка стала более правдоподобной. – Рай. Рай. Это то, что пишется на полотенцах.

– Не смотри на меня так, – сказал он, направляясь к встроенному бару в дальнем конце комнаты, – не я выбирал название.

– Нет. Только место.

– Да. – Он слегка присвистнул, когда взял бутылку шампанского из ведерка со льдом. – «Дом Периньон». Очень здорово.

Пробка негромко хлопнула, и искрящееся вино пенясь вытекло из горлышка бутылки. Он налил его в два хрустальных бокала и один протянул ей.

– Я… я, пожалуй, не хочу вина, спасибо.

– Я думал, это, возможно, поможет мне привести тебя в настроение, но… – Он улыбнулся и обнял ее. – Ну вот, мы муж и жена, теперь я могу тебя поцеловать.

– Ты целовал, – сказала она быстро, – после того как судья провозгласил нас…

– Это был не поцелуй, Лайза, это была формальность. – Его дыхание согрело ее щеку, когда он наклонил голову. – Дай я покажу тебе, что значит поцелуй, – сказал он, и его рот прижался к ее рту.

Он издала стон страдания и отвернулась от него.

– Что ты делаешь?

– Хватит игр, – сказала она охрипшим голосом. – Не теперь.

Его рот был холоден и мягок, когда он заставил ее замолчать, медленно, но уверенно двигаясь по ее губам. Она упиралась, а он отодвигался назад, притягивая ее к себе, до тех пор, пока не оперся о стену, прижав ее к себе.

– Фрэнк, – сказала она, – не надо.

– Поцелуй меня, – прошептал он. Его язык скользнул между ее губ. – Теперь все в порядке, Лайза, тебя можно отпустить. Все в порядке, дорогая.

Она чувствовала, как тяжело бьется его сердце, чувствовала тепло его тела. Он был теплый, словно белый песок, согретый солнцем, у него был вкус моря, чистого, соленого и мощного. Ее сердце забилось чаще, потом заколотилось. Она почувствовала головокружение, как в тот момент, когда он взял ее за руку и потянул вперед к алтарю несколько часов назад; она почувствовала, словно она плавится, словно падает на пол бесформенной массой…

– Ты сделана не изо льда, – прошептал он, – несмотря на то что пытаешься изобразить это. – Он легонько ударил ее по губам. – Откройся мне, Лайза, дай мне попробовать тебя.

– Нет, Фрэнк, нет. Нельзя!

– Можно, черт тебя возьми! – сказал он с грубой силой. – Ты моя жена!

Его жена. Его жена.

Слова били по ней, кипели в ее крови, и она извивалась в его руках, когда он прижимал ее к себе, и уже не могла сказать, где кончается ее тело и начинается его.

– Ты так прекрасна, – прошептал он и наклонил ее лицо прямо к своему. – Я люблю, как ты смотришь, когда я касаюсь тебя, Лайза. Твои глаза затуманиваются, твой рот становится мягче…

– Фрэнк, – прошептала она задыхаясь. – Фрэнк, послушай меня. Мы не можем… Я не хочу…

Ее душили рыдания, когда он легонько укусил ее шею. Ее голова упала назад, и он шептал ее имя, когда целовал ее в горло.

– Нет, хочешь, – сказал он заплетающимся языком. Его язык скользнул между ее губами, и она издала стон удовольствия. – Ты хочешь этого, – сказал он, и его руки скользнули вниз по ее телу, его большие пальцы просто прошлись по ее груди и оказались на ее талии. – И это. – Он схватил ее и прижался телом так, чтобы она почувствовала его восставшую плоть.

– Фрэнк! – сказала она неистово. – Фрэнк…

– Вот что ты делаешь со мной, – прошептал он мягко и торопливо. Он взял ее руку и положил себе между ног. – Ты чувствуешь это, Лайза? Это для тебя, дорогая, все для тебя. – Она захныкала, когда он обнял ее одной рукой и провел по ее телу кончиками пальцев, затем накрыл ее грудь. Его большой палец двинулся, и она почувствовала, как ее груди напряглись, ища его прикосновения.

Останови его, сказала она себе, останови его сейчас, прежде чем будет поздно. Останови его, прежде чем он зайдет слишком далеко и не будет возврата.

Его пальцы между тем расстегивали пуговицы спереди на ее платье. Наконец он высвободил ее плечи из розового шелка, наклонился и поцеловал выпуклость каждой груди, возвышающуюся над белым кружевом, и дрожь почти непереносимого возбуждения прошла по ней.

– Теперь твоя очередь, – сказал он и положил ее руки на свою рубашку.

Нет, подумала она, нет, я не сделаю этого. Но ее пальцы уже легко скользили по мягкому хлопку, дрожа, когда они расстегивали пуговицы, а затем она вытащила рубашку из брюк и завернула ее ему на плечи.

– Прикоснись ко мне, – сказал он, и она положила ладони плашмя на его грудь и закрыла глаза, почувствовав жесткость темных, чуть вьющихся волос, тепло его мускулистого тела.

– Я знал, что так будет, – сказал он, и слова заструились по ее крови.

Да, о да, она знала это тоже. Она всегда это знала. Она хотела его с самого начала, какой смысл было отрицать это. И он хотел ее, она знала это, она знала это все время.

Все разговоры о контракте и ребенке были только витриной.

Это волшебное, вспыхнувшее пламя, которое всегда ждало, чтобы вспыхнуть, которое всегда угрожало охватить их, – это было единственное, что могло что-нибудь значить. Ее дыхание перехватило, желание, горячее и страстное, заиграло в крови.

Ее голова упала назад, когда он, подняв ее, понес через гостиную в спальню. Он опустил ее рядом с кроватью так, чтобы ее груди коснулись его груди, ее живот слегка касался его живота, и отдернул кружевной полог.

– Скажи мне, что ты хочешь меня, – сказал он.

Его лицо было почти скрыто тенью, но она видела его глаза, блестевшие от желания. Ты еще можешь остановиться, прошептал слабенький голос внутри нее, есть время.

Но его рот вновь прижался к ее рту, и, когда он поднял голову, она потеряла самообладание, у нее осталось только желание, растущее с каждым ударом сердца.

– Да, – сказала она тихим голосом. – О да, Фрэнк, я хочу, я всегда хотела.

Он засмеялся мягко и торжествующе, сдернул с себя рубашку, проворными пальцами снял совсем ее платье, и оно упало на пол.

– Нам будет потрясающе вместе, – сказал он мягко. – Я знал это с первого раза, как коснулся тебя.

– Ты знал? – прошептала она, в то время как его руки скользили по ее бедрам.

Он поймал ее палец зубами и мягко пососал его, а затем укусил нежную подушечку нижней части ее большого пальца.

– Да. – Он прижал свой рот к ее груди, и она слабо вскрикнула, когда его зубы слегка сомкнулись на твердом соске, выступающем из белой сорочки. – После того как я ушел от тебя той первой ночью, я почти вернулся.

– Я бы не позволила тебе войти. – Лайза зарылась лицом в его грудь.

– Я бы достучался в твою дверь и взял бы тебя, так или иначе, – сказал он хрипло.

– Я бы поборолась с тобой. – Она почувствовала, что его шепот возбуждает ее.

– Недолго.

– Почему ты не пришел? – прошептала она. – Почему ты ждал все это время?

– Не знаю. – Он приблизил ее к себе. – Может быть, потому, что я не был уверен, хочу я тебя поцеловать или убить, – сказал он с легким смехом, когда укладывал ее в глубину мягкой постели.

– А теперь ты уверен?

– Да. – Он опустил край ее сорочки и поцеловал ее в этом месте. Его поцелуй был долгим. – Я хотел знать, ты отдаешься мне потому, что хочешь, или будешь холодным камнем, выполняющим условия контракта?

– Что?

– У меня теперь есть ответ, не так ли, дорогая? – Он провел рукой по ее телу. – О да.

– Фрэнк? – Лайза снова зарылась в подушки. – Помолчи теперь.

Он несильно зарычал, когда укусил ее за горло.

– Дай мне твою руку, – прошептал он. – И…

– Нет, Фрэнк, пожалуйста. – Она толкнула его, и он затих. – Ты думал обо мне как о холодильнике, выполняющем условия… условия контракта?

– Что? – Он раздраженно улыбнулся. – Черт, я не записывал.

Она села, вдруг с болью осознав, какой развязной она, должно быть, выглядит в одной только сорочке, с распущенными по плечам волосами и размазанной губной помадой, и снова зарылась в постель и попыталась, не найдя ничего лучшего, укрыться до подбородка.

– Что ты имел в виду? – настаивала она.

– Лайза…

– Контракт не дает тебе права… – она перевела дыхание, – затащить меня в постель, и ты это знаешь.

– Мой бог, женщина. – Он засмеялся облегченно. – Ты собираешься провести здесь обсуждение всех юридических тонкостей? Хорошо. Технически, полагаю, ты знаешь главное. – Он вскочил и схватил ее за запястье. – Наш брачный договор таков. Теперь посмотри и…

– Я не знаю, о чем ты говоришь. – Лайза вырвала свою руку. – Фрэнк, ничто не дает тебе права…

– В чем проблема, Лайза? – сказал он, и голос его вдруг стал холодным и скучным. – То, что я делал, – это занимался любовью с моей женой.

– Ты хочешь сказать, что пытался соблазнить меня.

– Прости меня, – сказал он мягким, но угрожающим тоном, – но я не вижу различий.

Лайза собрала постель вокруг себя.

– Мы согласились, что… что секса между нами не будет, но ты…

– Какого черта ты тут болтаешь?! – Фрэнк скатился к краю матраца, встал на ноги и положил руки на бедра. – Как ты предполагала заполучить ребенка, Лайза? Найти его в капусте или ждать, пока аист принесет и бросит его в твой подол?

– Таким путем, как мы согласились. Конечно… искусственное оплодотворение, Фрэнк. Мы сказали…

Резкий, грубый звук его смеха прокатился по комнатам. Она почувствовала, как краска стыда разливается по ее лицу, когда он смеялся снова и снова.

– Давай я скажу тебе напрямую. – Он с трудом перевел дыхание. – Ты подумала, ты действительно подумала, что я соглашусь… соглашусь заниматься любовью с пробиркой?

– Да! – Слезы злости появились у нее на глазах. – Да, конечно. Вот что ты сказал. Вот что мы обсуждали. Мы…

Его смех превратился в злобное рычание, и Лайза закричала, когда он внезапно схватил ее и бросил поперек кровати.

– Ты думала, я соглашусь надеть кольцо на твой палец, дать тебе мое имя, дать тебе моего ребенка – и все это, даже не прикасаясь к тебе? – сказал он сквозь стиснутые зубы.

– Так мы договорились. – Лайза сделала гримасу, пытаясь освободиться.

– Нет. Нет, Лайза, мы так не договаривались. Что ты за женщина?

– Не та, что спит с мужчиной, потому… потому, что она подписала клочок бумаги!

Лицо Фрэнка исказилось от ярости.

– Ты произносишь это так, словно даешь урок морали. Но какая мораль заставляет тебя думать, что лучше зачать ребенка в пробирке, а не от мужчины?

– Это была твоя идея, не моя. Именно ты предложил это!

Он схватил ее за плечи, когда она начала отворачиваться.

– Нет, не моя! Что ты планировала, говоря о нашем ребенке, что это уже старо? Что он будет зачат в стекляшке?

– Уходи, – сказала она дрожащим голосом. – Ты слышишь меня, Фрэнк? Выйди из этой комнаты!

– С удовольствием. – Он прошел к двери, затем повернулся лицом к ней. – Завтра…

– Завтра ты можешь начать отменять все мероприятия.

– Нет.

– Почему нет? Ты поверенный, не я.

– Никаких отмен. – Его ноздри раздувались. – И никакого развода. Не раньше чем ты зачнешь моего ребенка.

– Ты можешь держать меня из-за клочка бумаги, который гласит, что…

– Ты согласилась оставаться моей женой до тех пор, пока не будет зачат ребенок или не истечет срок действия соглашения.

– Но это… это три года, – сказала она в смятении.

– Найми адвоката и оспорь соглашение, если оно не нравится тебе.

– Мне не по карману…

– Да. Тебе не по карману. – Он неприятно улыбнулся. – Особенно если добавить санкции, в случае если я выиграю тяжбу, за возмещение ущерба и затрат.

– Какого ущерба? Каких затрат?

– Изумруд на твоем пальце. Каждая тряпка вон в тех очень дорогих чемоданах. Психологическая жестокость, которой я подвергся и от которой страдал из-за того, что ты нарушила контракт. Я могу быть очень убедительной жертвой, Лайза, богатым преуспевающим человеком, который хотел наследника и, будучи одурачен красивой женщиной, подписал соглашение…

– Никто в это не поверит, – сказала она дрожащим голосом.

– …которое она теперь отказывается выполнять. – Он мягко засмеялся. – Черт, думай о юридической стороне вопроса, которую мы нарушили! Дело могло бы длиться годы, – его улыбка исчезла, – и могло бы стоить миллионы.

– Ты выродок! – Лайза побелела. – Ты знаешь, я могу…

– Тогда ты обманулась, не так ли, дорогая?

– Я… я расскажу всем о тебе, – сказала она, повышая голос. – Я расскажу им, что ты за человек, как ты шантажируешь меня…

– Попробуй, если ты сможешь заставить кого-нибудь слушать. А если и сможешь, они поднимут тебя на смех.

– Они будут смеяться и над тобой, Фрэнк. Ты думал об этом?

– Да, но есть разница между нами, дорогая. – Его рот скривился. – Мне ровным счетом наплевать на то, что обо мне думают.

Она с ужасом посмотрела на него, когда он медленно и уверенно шел к двери, а затем пронзительно закричала вслед:

– Ты не можешь так сделать!

Он вернулся и притянул ее к себе.

– Есть только один выход из этого, – сказал он грубо и поцеловал ее, но не со страстью, а со злобой. После поцелуя он оттолкнул ее от себя так, что она упала назад к стене. – Подумай об этом. Я подожду, пока ты будешь принимать решение.

– Никогда! – завопила она, когда он шагнул в гостиную. – Ты слышишь меня, Фрэнк?! Никогда! – Она протянула руку и хлопнула дверью. – Никогда, – прошептала она, бросилась на кровать, перевернулась на живот и разрыдалась.

9

Наконец пришла ночь, и Лайза, обессиленная, заснула, крепко и без сновидений, до утра и проснулась, когда освежающий ветер открыл ставню и стукнул ею по оконной раме. Через минуту она сбросила одеяло, натянула халат и вышла на балкон.

Несколько коротких недель назад она была довольна своей жизнью. У нее была хорошая работа, собственная квартира, независимость, то есть, может быть, не так уж и много, но достаточно, чтобы удовлетворить ее нужды.

Теперь… теперь у нее не было ничего. Ни работы, ни дома. И конечно, ни того будущего, которым она позволила Фрэнку убаюкать себя.

Она вздохнула. Нет. У нее еще было обещание – угроза Фрэнка не позволить ей уйти, пока они живут по их соглашению. Но она никогда не пойдет на это. Никогда. Только не уважающая себя женщина залезала бы в постель к мужчине ночь за ночью, зная, что он хочет ее лишь по причине выполнения условий невозможного контракта и ничего не чувствует к ней, за исключением простого желания женского тела.

Не то что бы она хотела, чтобы у него были чувства к ней. У нее, конечно, к нему нет ничего, если только не считать ненормальной сексуальной тяги, когда бы он ни прикоснулся к ней, но безобразная сцена последней ночи уничтожила это навсегда. Она никогда не позволит ему прикоснуться к ней снова. Речь даже не идет о достижении с ним согласия. В конце концов, он рационалист, логик по своей сути и должен прийти к тому же заключению, что и она. Он поймет, что у них нет выбора, кроме того чтобы вернуться в Штаты и закончить все как можно благоразумнее и быстрее.

Она бы даже приняла на свой счет некоторые из упреков, вместо того чтобы возложить все это на него.

– Мы не поняли друг друга, Фрэнк, – сказала она мягко, как будто он стоял перед ней, – но это не конец света. Я охотно допускаю, что мы сделали ошибку, и, я уверена, ты тоже.

Лайза шагнула в спальню и приготовилась к встрече с ним. Она приняла душ, оделась, затем, чтобы чувствовать себя уверенней, наложила немного румян на щеки, подкрасила ресницы и губы. Очки? Или контактные линзы? Очки придадут ей более респектабельный вид, решила она, и водрузила их на нос. Почувствовав себя вполне готовой, она расправила плечи и вошла в гостиную.

Он был там и, стоя в дальнем конце комнаты у окна, потягивал нечто, напоминающее по виду апельсиновый сок. Он был голый. Нет. Не совсем голый. У него на бедрах было полотенце. Она скользнула по нему взглядом. Должно быть, он плавал: вода блестела на его загорелых плечах, сверкала как маленькие кристаллы в его темных волосах.

Однажды в воскресенье в маленьком музее она увидела в освещенном солнцем алькове греческую статую – фигуру мужчины в натуральную величину, такую совершенную, такую прекрасную, что вид ее почти пронзил ее сердце.

Вот такое же чувство она испытала сейчас, глядя на Фрэнка. Он стоял абсолютно спокойно в лучах неяркого утреннего солнца – так, что его кожа казалась золотой. Статуя была из мрамора, а тело Фрэнка было теплое, такое же теплое, как прошлой ночью, когда ее пальцы двигались по этим мускулистым плечам, крепкой бугристой спине, когда она почувствовала шелковистое трение его кожи на своих голых грудях…

Она было повернула назад, но слишком поздно. Фрэнк повернулся. Что-то мелькнуло в его глазах, возможно удивление, и затем его лицо замкнулось.

– Доброе утро.

Его тон был скучным, но приветствие было цивилизованным. Лайза перевела дыхание.

– Доброе утро, – сказала она.

– Хорошо спала?

Был ли это сарказм? Она посмотрела на него и ничего не увидела в холодных серых глазах.

– Очень хорошо, – ответила она.

– Рад, что хоть один из нас хорошо спал. – Он приятно улыбнулся. – Этот диван не очень-то удобен, как видишь.

Глаза Лайзы сузились. Это, должно быть, была колкость. Но он все еще вежливо улыбался, как если бы они все время обсуждали, кто как привык спать, как если бы только что прошедшая ночь была не первой в их жизни…

– Апельсиновый сок или кофе? Официант принес поднос пару минут назад.

Вряд ли что-нибудь полезло бы ей в рот. Но все-таки это было предпочтительнее, чем просто стоять здесь и смотреть на Фрэнка.

– Кофе было бы замечательно, – сказала она с быстрой улыбкой.

– Как ты его хочешь, Лайза? – Его голос был мягкий, немного охрипший.

Она быстро взглянула на него, и их глаза встретились.

– Как я хочу – что? – прошептала она.

– Кофе. Тебе со сливками или с сахаром?

– О нет. – Она облегченно вздохнула. – Я… спасибо, черный.

– Забавно, не так ли? – Он налил кофе и передал ей. – Необходимость задать тебе такой вопрос, я имею в виду. Ты знаешь, как я пью кофе, люблю ли я сандвич с ветчиной, намазанной майонезом или горчицей, ты, вероятно, знаешь, какого размера я ношу рубашки, а я все еще знаю о тебе очень мало.

– Ну, – сказала она через несколько секунд, – здесь нет ничего необычного. Так бывает всегда между секретаршей и шефом.

– Конечно. – Фрэнк кивнул. – Но зато ты теперь не мой секретарь.

– Да нет, – улыбнулась Лайза. – Я не твой секретарь. Я твой партнер, но это, по-моему, одно и то же…

– Ты никакой не партнер. – Его улыбка была словно вызов. – Вчера днем ты стала моей женой…

Их глаза встретились, и то, что она увидела в его глазах, так на нее подействовало, что чашка задрожала у нее в руке. Она повернулась и поставила чашку и блюдце на стол.

– Или ты ухитрилась выбросить эту неприятную деталь из головы?

– Фрэнк…

– Сомневаюсь, что пара новобрачных когда-нибудь использовала этот номер так плохо, как ты, – сказал он.

– Фрэнк, послушай…

– Кровать сделана не для одного. – Он подошел ближе к ней, так близко, что она могла чувствовать слабый соленый запах моря от его тела. – Ты выглядела очень маленькой и одинокой в эту последнюю ночь.

– Когда ты…

– Не нужно так тревожиться. Я не поднял на тебя руку. – Он скривил рот. – Черт, если бы я был в силе, я бы использовал ее вчера вместо того, чтобы пробежать десять миль по пляжу!

– Я не…

– Я толкую о крушении надежд. – Он с трудом улыбнулся. – Холодный душ помогает тоже, но ты, моя восхитительная жена, закрыла доступ к душу.

– О том… о том, что я твоя жена. – Она глубоко вздохнула. – Мы должны поговорить об этом, – сказала она. – Я не могу ею быть, конечно ты знаешь это теперь.

Он посмотрел на нее долгим взглядом, затем отошел и пригладил рукой волосы назад со своего вспыхнувшего лица, странно мягким жестом и со странным выражением в темных глазах.

– Да.

– Я была уверена, что ты понял. – Сердце Лайзы прыгнуло. – Я знала…

– И мы обязательно поговорим, но после завтрака. Просто дай мне минутку прийти в себя, и я присоединюсь к тебе.

Это все, подумала она, когда стояла около окна в гостиной и ждала его. Скоро все будет кончено.

Хорошо. Это было то, чего она хотела, – оставить все позади, чтобы потом не вспоминать. Она забыла бы все. Как смотрел на нее Фрэнк, когда она спускалась по лестнице к нему; как он взял ее руки в свои однажды, когда они были одни; как ее тело пело под чудом его поцелуев и его рук.

– Лайза?

Она повернулась, когда дверь спальни открылась. Фрэнк стоял там, улыбаясь, одетый в белые джинсы и синюю матросскую блузу, и когда она увидела его, что-то произошло с ней, что-то такое сильное и неожиданное, что заставило ее задрожать.

– Лайза? С тобой все в порядке?

– Да. Я… я прекрасно себя чувствую. – Она кивнула. – Просто… Я думаю, мне нужно немного воздуха.

– Давай прогуляемся по пляжу, – сказал он, и она сумела улыбнуться ему и даже опереться на предложенную им руку.

– Это прекрасно.

Они медленно прогуливались вдоль береговой линии, и Фрэнк очень спокойно говорил о своих ошибках во взглядах.

– Я бы не предложил это, если бы не подумал, что это сработает. Я хочу, чтобы ты поняла это, Лайза.

– Я… – Она колебалась. – Полагаю, – сказала она, откашлявшись, – я имела глупость предположить, что ты… согласился жениться для удобства. Думая теперь об этом, я кажусь себе такой невозможно тупой.

– Это не более безумно, чем мои идеи.

– Просто я рада, что мы меня понимаешь. Я боялась, что ты, возможно, не видишь моего подхода, что, возможно, будешь настаивать, чтобы мы… мы…

– Нет. – Он резко засмеялся. – Нет, мне, может быть, нравятся те или иные вещи, но я не тот человек, который способен затащить женщину в постель силой.

– Тогда ты понимаешь, что наша ситуация невозможна.

– Да. – Он кивнул.

Лайза перевела дыхание. Так, она была права. Фрэнк был не только спокойнее сегодня утром, он был практичным, дисциплинированным человеком, каким всегда и выглядел. Ее замужество закончено. Облегчение, слегка окрашенное чувством горечи, охватило ее.

– Я рада, что мы не ссоримся по поводу этого, – сказала она. – Хорошо, что ты увидел все в правильном свете. Я думала, ты будешь, но…

– Я уже сообщил, что мы уезжаем, и заказал машину на десять.

– Десять? У нас мало времени. Нужно начать складывать вещи.

Фрэнк обнял ее, когда она собралась вернуться в отель.

– Горничные позаботятся об этом.

Лайза перевела дыхание, когда они снова пошли гулять.

– Затем… затем осталось решить, что мы скажем всем, вернувшись домой.

– Нечего беспокоиться.

– Что ты имеешь в виду?

– Я звонил Лилиан сегодня рано утром и послал телеграмму в контору. – Он обнял ее. – Я обо всем позаботился, дорогая.

– Но… что ты им сказал?

– Если практика работы с законами чему-нибудь и научила меня, – Фрэнк улыбнулся, – так это тому, что нет ничего лучше, чем давать правдивый ответ, если правда соответствует ситуации.

Лайза удивленно посмотрела на него. У нее было такое чувство, что они говорят о двух разных вещах.

– Конечно, – сказала она медленно, – но, учитывая обстоятельства… – Он провела кончиком языка по губам. – Ты не мог бы… ты не… мы не можем сказать им всю правду, Фрэнк, особенно после того, как ты объяснил им причины нашей скоропалительной женитьбы.

– Что мы потеряли головы?

Она кивнула. Как жалко звучала теперь эта ложь!

– Я сказал тебе, дорогая. Правду.

– Ты все время говоришь, как будто это кодовое слово или еще что-то, но у меня нет представления, о чем ты говоришь.

– Я сказал им, что влюбился как безумный и это так чудесно…

– Что?

– Так чудесно, что мы решили, что, возможно, не обойдемся однонедельным медовым месяцем.

– Что ты говоришь? – Она почувствовала, как кровь отлила от ее лица.

– Это просто. Я сделал ошибку, думая, что ты готова осуществить брачные отношения немедленно. – Он говорил низким уверенным голосом. – Мы действительно не знаем друг друга. Мы работаем вместе уже несколько месяцев…

– Пять, – тупо сказала Лайза. – Пять месяцев, вот и все.

– Правильно. Пять месяцев. И в течение большей части этого времени мы просто смотрели друг на друга. – Он обнял ее за плечи, и они вновь начали прогуливаться. – Ты была мисс Уильямс, я был мистер Мейсон.

– Фрэнк, – она сухо глотнула, – я все еще не понимаю тебя. Мы же согласились, что это была ошибка.

– Да. Попытка заняться с тобой любовью вчера была ошибкой, – сказал он грубовато. – Я виноват, прости, Лайза. Черт, я думал, что будет достаточно, чтобы мы захотели лечь в постель друг с другом, я…

– Говори за себя, – сказала Лайза, резко отодвигаясь от него.

– Не лги мне или себе, – сказал он мягко.

– Я не лгу! Если ты думаешь, что я собираюсь… собираюсь кормить твое чудовищное «эго» тем, что… что позволить тебе сказать, что дела…

Он схватил ее и поцеловал прежде, чем она смогла закончить фразу, его рот прижался к ее рту так сильно и быстро, что у нее не было времени отступить или даже отвернуть голову.

– Поцелуй меня, – прошептал он, и она стала целовать его снова и снова, ее рот открылся, чтобы ощутить его рот, ее руки скользнули вверх, чтобы обвить его шею и наклонить его голову к своей.

Когда они наконец оторвались друг от друга, ее дыхание было неровным. Фрэнк смотрел на нее, казалось, целую вечность, а затем взял ее лицо в свои руки.

– Дом на горе, – сказал он, глядя на нее, – на миллион миль от чего бы то ни было.

– Какой… какой дом?

– Тот, который я снял для нас. Я вынужден был взять его не глядя, но агент заверил меня, что это просто совершенство для новобрачных, проводящих свой медовый месяц.

– Фрэнк, Фрэнк, пожалуйста…

– Там есть повар и домоправительница. И он очень уединенный, с садом и плавательным бассейном. – Он улыбнулся. – Но если мы устанем от безделья, лежа на солнце, недалеко находятся руины времен майя и мы всегда сможем поехать в Концумель или Концун развлечься.

– Боже мой, Фрэнк, что ты наделал?!

– Я пытаюсь рассказать тебе, дорогая, – он мягко рассмеялся, – что снял дом для нас на весь остаток месяца.

– Ты с ума сошел?! Дом на месяц?! Но ты сказал… ты согласился, что наша ситуация невозможна.

– И это так. Мы, конечно, не можем продолжать идти прежним путем. Наш брак…

– Это не брак! Мы только вошли в это…

– Ты не должна напоминать мне, – прорычал он. – Поверь мне, Лайза, я знаю причину нашего союза.

– И… и ты согласился со мной, когда я сказала, что этому нужно положить конец…

– Через несколько дней мы больше не будем чужими друг другу. Ты почувствуешь себя легче со мной…

– Ты думаешь, этого будет достаточно, чтобы затащить меня в постель? Мне легко с… человеком, который занимается химчисткой моих вещей, но это не значит, что я…

– Ты кое-что забываешь. – Он обнял ее. – Независимо от того, что ты говоришь себе, ты знаешь, что хочешь заниматься со мной любовью.

– Это не любовь, – с дрожью, зло прошептала она, – это… просто секс!

– Лайза! – Фрэнк напряг челюсть. – Проклятье, я предупреждаю тебя!

– Я знаю, что предупреждаешь. Ты уже предупредил меня. Ты заставишь меня соблюдать наше соглашение до конца или погубишь меня. – Дыхание раздражало ее горло. – Ну тогда ты вынужден погубить меня, Фрэнк, потому что у меня нет намерения быть… заниматься проституцией для тебя.

Наступило молчание. Лайза внутри вся дрожала, но она заставила себя встретить ужасный взгляд Фрэнка не дрогнув. Казалось, прошло много времени, прежде чем он снял свои руки с ее плеч с подчеркнутой осторожностью и наградил ее холодной улыбкой.

– Поверь мне, твое желание закончить наши отношения только соответствует моему собственному. Я тебя уверяю, что не продлю договор ни на день более чем необходимо.

– У меня нет намерения оставаться твоей женой. Ты, возможно, обдумал и это.

– А ты, возможно, помнишь, что я сказал тебе прошлой ночью. Не будет никакого развода.

– Я уйду от тебя в любом случае и не беспокойся, напоминая мне, что у меня нет работы и мне негде жить…

– И нет возможности вернуться в Сан-Франциско, если я не заплачу за твой билет.

– Это неправда. – Ее сердце стучало так громко, что она боялась, что он может услышать. – У меня есть собственные деньги.

– У тебя в кошельке пятьдесят долларов. – Он улыбнулся во весь рот. – Я позволил себе проверить это сегодня утром. С этим далеко не уедешь, дорогая.

– У меня есть кредитные карточки.

– Больше нет.

– Ты забрал их? – Ее глаза расширились от ужаса. – Ты не имел права!

– У меня все права. Ты моя жена.

– Ты… ты… ты животное! Ты сукин сын! Ты… ты…

– Четыре недели, Лайза. – Его голос был спокоен, что еще больше привело ее в ярость. – Едва ли это так уж долго.

– Нет. Но более чем достаточно, чтобы возненавидеть тебя так, как я не ненавидела никого в жизни!

Она повернулась и направилась к отелю, но Фрэнк догнал ее и схватил за руку.

– Так не пойдет, – сказал он.

– Я уже знаю. Ты готов проломить стену ради достижения своей цели. – Ее руки сжались в кулаки. – И пойдешь на все, даже на то, чтобы держать меня в плену.

– Ты все неправильно понимаешь. – Его руки заскользили по ее рукам и схватили ее за запястья. – То, что я делаю, это оберегаю свою жену.

Лайза молча посмотрела на него. Он не приблизился к ней и не сделал попытки приблизить ее к себе, но одного воспоминания о его близости и прикосновениях было достаточно.

Она приглушенно вскрикнула, вырвалась и пошла по песку в относительную безопасность отеля.

10

Лайза наблюдала с холодной отчужденностью, как все бросаются выполнять приказания Фрэнка. Когда они вернулись в отель, их багаж был упакован и ждал в вестибюле, счет был готов и представлен для подписи, а перед дверями отеля их уже ожидал сверкающий черный «лендровер».

– Пойдем, – сказал Фрэнк оживленно. Он обнял ее рукой, и его жест, с виду любящий, на самом деле напоминал железную хватку.

– Тебе не нужно надевать на меня наручники, – сказала она холодно. – Я не собираюсь устраивать сцену.

Она высвободила руку, направилась к «лендроверу» и распахнула дверцу. Она сидела в машине неподвижно, пока он наблюдал за погрузкой их багажа, и пошевелилась только тогда, когда носильщик попрощался.

– Поезжайте с богом, – сказал он по-испански, вежливо улыбнувшись.

Лайза едва сдержалась, чтобы не сказать ему, что она уезжает не с богом, а с дьяволом.

Они проделали довольно долгий путь по главной дороге. Мелькали знаки с надписями на испанском языке, но скоро они остались позади, они проехали через город, затем маленькие деревеньки. Она все ждала, что Фрэнк снизит скорость и завернет в одну из них, но он все время жал педаль газа. Дорога становилась более узкой и поднималась все выше и выше в горы.

– Если указания агента верны, то мы скоро будем на месте. – Фрэнк внимательно смотрел на дорогу, его руки легко сжимали руль. Он разговорился. – Ну-ка взгляни туда. Черт, вот это вид! С ума сойти! – Он повернулся к ней и сверкнул быстрой улыбкой. – Черт, я согласился снять дом не глядя, а теперь выясняется, что он находится на вершине горы в десять тысяч футов.

Десять тысяч футов? Неужели это серьезно?

– Правда, агент клялся, что поездка стоит того. – Двигатель заворчал, когда он переключил рычаг передачи. – Он говорит, что лес подступает прямо к задней двери. И простирается настолько, насколько хватает глаз. Он говорит… – Фрэнк оглянулся и протяжно свистнул. – Красота! – прошептал он.

Красота? Лайза сжала челюсти. Что означает «красота»?

– Это верно, насколько хватает глаз, – бормотал он. – Надеюсь, у этой машины хорошие тормоза.

Он пытался добиться от нее реакции. Ладно, она не собирается связывать себя обязательствами. Все же она не могла противостоять тому, чтобы не обернуться и не взглянуть на дорогу.

– О боже. – Она почувствовала, как кровь отлила от ее лица, и со страхом прижалась спиной к сиденью. – Это не десять тысяч футов, это десять миллионов.

– Это больше похоже на три тысячи, – согласился Фрэнк. – Во всяком случае, нам не потребуются кислородные маски.

Это была шутка, она это знала. Но, как все шутки, она содержала долю правды. Воздух все же казался здесь другим. Она глубоко вздохнула. Стал он более разреженным? Нет. Вовсе нет. Просто он был более чистым. Более острым. У него был резкий запах как… как у сосны.

Она подняла глаза на горы, возвышающиеся вокруг них. Деревья – большей частью сосны – были густо-зеленого цвета, цвета изумруда на ее пальце, и пронзали небо такой синевы, какой она никогда не видела раньше, разве только в детстве в коробке с красками.

Прекрасно, подумала она.

– Да, – сказал мягко Фрэнк. – Это так, верно?

– Я не говорила…

– Тебе не нужно было говорить. – Он быстро улыбнулся, затем оглянулся на дорогу. – Этот твой вздох все сказал.

– Какой вздох?

– Тот легкий звук, что ты издаешь, когда тебе что-нибудь нравится. В первый раз я заметил это в тот вечер, когда мы купили Брайена.

– Брайена? – сказала она, недоуменно посмотрев на него.

– Лев Брайен, помнишь? – Он ухмыльнулся.

– О, ну, это было…

– Ты так же издаешь звук, когда я тебя целую.

– Это смешно. – Краска залила ее щеки. – А ты теряешь время, если думаешь, что такого рода разговор приведет к…

– Единственная вещь, о которой я думаю, это то, что нам нужно дать себе шанс, Лайза. Вот почему я сделал эти распоряжения, так что ты и я…

– Не ты и я, – сказала она отрывисто. – Это только клочок бумаги, который ни один суд в мире не заставит меня соблюдать. И ты знаешь это.

Он долго молчал. Когда он заговорил, его голос был отрывистым:

– Ты все время забываешь про другой клочок бумаги, тот, в котором говорится, что мы муж и жена.

– Это тоже ничего не значит.

– Перестань изображать невинность.– Голос Фрэнка был твердым как железо, а тон обвиняющим.– Ты пошла на это с открытыми глазами, и если ты видела только то, что хотела видеть, то упрекать тебе нужно только себя.

Она ничего не ответила. Что она могла сказать? Это неприятно сознавать, но он прав.

Как могла она подумать, что Фрэнк согласится с ней иметь холостяцкие отношения? Он зрелый человек, в расцвете сил. Не требовалось большого воображения, чтобы понять, на что был бы похож брак, если бы он пошел так, как она предполагала. Фрэнк жил бы своей совершенно отдельной жизнью, имел бы дела, приходил бы домой с запахом другой женщины…

Комок тупой боли сдавил ей грудь. Она повернула голову, чтобы посмотреть на него из-под полуопущенных ресниц, ее взгляд пробежал по прямому носу, упрямому рту и подбородку. Она вспомнила ласку его рук, когда он обнимал ее, упругость и силу его гибкого тела, нежность губ и вдруг ясно представила себе тот ужас, который бы она почувствовала, слыша, как он возвращается поздно ночью домой после объятий с другой женщиной…

Машина подъехала к стоянке сбоку от дороги.

– Посмотри. Вот он.

Она посмотрела на него, слишком ошеломленная этим видением.

– Дом,– сказал он, и она услышала возбуждение в его голосе.– Вот он, Лайза. Прямо впереди.

Дом стоял в уединении на отвесной скале над ними, с густой зеленью горы позади, и смотрел вниз на долину, расположенную в тысяче футов под ним. Дом был отделан белой штукатуркой, с крышей из красной черепицы и красными жалюзи, и Лайза признала, что она никогда не видела более красивого места.

– Лайза… – Фрэнк откашлялся, – будь честной. Как он выглядит?

Она перевела взгляд с дома на него. Как мечта, подумала она, как совершенное место для того, чтобы быть с мужчиной, которого обожаешь.

– Скажи мне, что ты думаешь? – Он протянул руку и убрал прядь темных волос с ее щеки. – Тебе нравится?

Она ничего не ответила. Месяц, подумала она, четыре долгие недели в этом прекрасном месте с Фрэнком.

– Я хочу, чтобы тебе здесь понравилось, – прошептал он. – Лайза?

Ледяная рука страха охватила ее грудь, страха не от человека рядом с ней, но от неизвестности, которая была впереди. Она отпрянула резко назад, прочь от убаюкивающего тепла его руки.

– Пожалуйста. – Она перевела дрожащее дыхание. – Давай уедем назад…

– Лайза, послушай…

– Не заставляй меня оставаться с тобой. Фрэнк. Отпусти меня. Дай мне уйти от этого… этого кошмара.

Их глаза встретились, ее – наполненные мольбой, его – серые и ничего не выражающие. Затем медленно холодная улыбка появилась на его лице.

– Ты разбиваешь мне сердце, – сказал он саркастически, и автомобиль двинулся вперед.

Домоправительница и повар представились, а затем удалились, оставив Фрэнка и Лайзу самостоятельно обследовать дом. Яркая мексиканская плитка покрывала полы: ручной работы одеяла висели на выбеленных стенах, комнаты были просторные и прохладные благодаря жалюзи, опущенным для защиты от полуденного солнца. Все комнаты выходили в заполненный цветами и зеленью общий зал, где миниатюрный водопад брызгал на покрытые мхом камни в бассейне, устроенном словно в скалистой местности среди холмов.

В доме были четыре спальни, каждая с отдельной собственной ванной.

– Какую ты предпочитаешь? – спросил Фрэнк.

Более чем когда-либо казалось необходимым выбрать самую дальнюю, чтобы быть подальше от него.

– Я… я думаю, мне нравится эта, – сказала она, выбирая ту, в которой они находились.

– Чудесно. Я внесу вещи. Повар уже приготовил ланч.

Она вышла в зал и сделала вид, что смотрит на цветы. Что-то случилось в те последние мгновения в машине, но что?

– Сеньора?

Лайза очнулась. В дверях стояла, вежливо улыбаясь, домоправительница.

– Я распаковала ваши вещи, сеньора. Надеюсь, я уложила их по вашему вкусу.

– Спасибо. Уверена, что все прекрасно.

– Сеньор просил меня сказать вам, что присоединится к вам для ланча через несколько минут.

– Я… я не очень голодна. Тепло… долгая поездка… – Ее голос поник. – Не будете ли так добры сказать сеньору, что я пошла вздремнуть?

В своей комнате она легла на кровать и уставилась в потолок. Гнев, обуревавший ее последние несколько часов, вдруг пропал, оставив внутри пустоту. Она чувствовала себя уязвимой, даже напуганной, как если бы ее мир собирались перевернуть вверх ногами.

Послышался легкий стук в дверь.

– Лайза? – Дверь открылась, и Фрэнк шагнул в комнату. Лайза зарылась в подушки. – Кончитта говорит, ты заболела.

– Нет. Просто… просто немного устала.

– Принести тебе что-нибудь?

– Ничего, спасибо.

– Аспирину, быть может. Или кофе?

– Я просто хочу побыть одна. – Лайза покачала головой.

– Прости меня, – сказал Фрэнк натянуто и вышел.

Она закрыла глаза и долго лежала так, безуспешно пытаясь выбросить из головы мысли. Она чувствовала себя напряженной как сжатая пружина. Через некоторое время она встала, подошла к окну и раздвинула жалюзи. Ее пристальный взгляд остановился на бассейне. Он выглядел прохладным и зовущим, и она подумала, что хорошо было бы почувствовать, входя в воду, как исчезает тревожная энергия, накопившаяся внутри.

Она быстро прошла к шкафу для одежды. Кончитта рассортировала и тщательно разложила ее вещи. Лайза взяла белый бикини, довольно скромный по существующим стандартам, но все же более откровенный, чем любой другой, который когда-либо был у нее.

– Ты будешь выглядеть в нем великолепно, – уверяла сестра Фрэнка.

Она тихо вышла из спальни. Выложенный плитами пол был теплым под ее босыми ногами; когда она вошла в воду, казалось, шелк коснулся ее кожи. Она без конца плавала кругами до тех пор, пока не почувствовала, что по телу побежали мурашки. Тогда она выбралась из бассейна и растянулась в шезлонге.

Солнце было жаркое. Очень жаркое. Через некоторое время Лайза закрыла глаза.

…Руки, обвившиеся вокруг нее, их прикосновение, легкое, но возбуждающее. Руки, поворачивающие ее, поглаживающие ее по коже. Дыхание, шепчущее в ее волосы, губы, прохладные и сладкие, против ее губ.

– Лайза, Лайза.

Ее глаза открылись. Фрэнк сидел в шезлонге рядом с ней и держал ее руку в своей. Его загоревшее голое тело было около нее, а лицо так близко, что она могла чувствовать его дыхание на своей щеке.

– Фрэнк? – прошептала она.

– Да. – У него был мягкий и глубокий голос. – Ты грезила.

Она сухо глотнула. Ей показалось, что во сне прошли дни, а не минуты.

– Я, должно быть, крепко спала.

– О чем ты грезила?

Их глаза встретились. Я грезила о тебе, Фрэнк, подумала она, о тебе, Фрэнк…

– Ничего особенного, – сказала она осторожно.

– Правда? – Он улыбнулся ей в глаза. – Тогда почему ты издавала тот маленький звук?

Она очень смутилась, делая вид, что не понимает, о чем он говорит.

– Я не знаю, – сказала она. – Я просто спала и… и… – Она замолчала. Он был очень близко от нее, слишком близко. Его кожа слабо пахла солнцем и потом – запах более крепкий и чувственный, чем любой другой. Она перевела дыхание и изобразила улыбку на лице. – Мне снилось, что… что я пила из высокого стакана ледяную воду, – сказала она со слабой улыбкой.

– Я могу превратить этот сон в действительность. – Он улыбнулся и отодвинулся от нее. Когда он повернулся, в его руках оказался высокий запотевший стакан. – Будешь лимонад?

– О да, – сказала она. – С удовольствием. Спасибо. – Она выпила полстакана. – То что нужно, – добавила она весело.

– Да. – Он погладил ее руку своей, когда забирал у нее стакан. – Мне следовало предупредить тебя. Здесь солнце гораздо сильнее, чем дома.

Лайза кивнула. Почему он продолжает сидеть около нее? Почему не встанет и не сядет на другой шезлонг или не спустится в бассейн?

– Ты… ты уже был в бассейне?

– Нет, еще нет.

– Ты должен попробовать. Вода чудесная, очень прохладная и… и…

Она бормотала словно идиотка. Нет, так больше продолжаться не может. Лайза встала.

– Думаю, мне надо пойти внутрь. Я…

– Зайди сначала в бассейн.

Она посмотрела на него, когда он поднялся на ноги. У нее в горле пересохло. Как он прекрасен! Теперь она могла его лучше рассмотреть, чем утром, когда он стоял у окна обмотанный полотенцем. На нем были облегающие черные плавки, позволявшие видеть его узкие мужские бедра, живот, плоский как стиральная доска, округлые выпуклости, которые составляли его мужское достоинство.

– Лайза? Ты вся покраснела, – сказал он мягко.

– Фрэнк…

– Это жара. Солнце. – Он улыбнулся и протянул к ней руку. – Поплавай и охладись, перед тем как пойти внутрь. Ты сразу почувствуешь себя лучше.

Она вложила свою руку в его и позволила ему подвести ее к каменным ступенькам, которые вели в воду.

– Ты можешь идти, – сказала она с мимолетной улыбкой, когда вода дошла ей до пояса. – Я умею плавать.

– Зайди немного поглубже, – сказал он мягко и повел ее туда, где каменный выступ образовывал риф, через который вода переливалась в бассейн. Вода мягко охватила ее, когда он подвел ее под прохладный водопад. – Тут. – Он улыбнулся. – Здорово?

– Да. Очень.

– Твои волосы намокают, – сказал он.

Она засмеялась, что удивило даже ее саму.

– Ну и пусть, – сказала она, откидывая голову назад и закрывая глаза. Фрэнк был прав: вода оказывала чудесное действие на нагретую кожу.

– Лайза.

Она открыла глаза. Фрэнк наблюдал за ней, и, когда она увидела его лицо, дыхание у нее перехватило. Его глаза были, как обсидиан, его рот был, словно глубокий разрез на напряженном лице.

– Лайза, – сказал он снова и очень медленно вытянул одну руку и провел ею вниз по мокрым волосам к ее шее.

– Не надо. Пожалуйста.

– Ты знаешь, как ты прекрасна? – прошептал он. Его пальцы скользили по ее влажной коже, едва касаясь ее грудей.

– Фрэнк, – прошептала она. Она хотела сказать, чтобы он не делал этого, но не могла. Ее сердце прыгало, как будто она только что взобралась на гору пешком. Его пальцы были словно маленькие язычки пламени, когда они пробегали вниз по ее бедрам, и она чувствовала, что что-то растет внутри нее такое, что было сильнее ее желания остановить его.

– Хотел бы я знать, как ты выглядишь раздетой, – сказал он, и голос его был очень тихим, таким тихим, что она едва слышала его. – Я представлял себе твое тело, полноту твоих грудей… – Его рука погладила ее грудь, и она почувствовала, как ее соски мгновенно поднялись. – Я представлял себе сладостный изгиб твоих бедер, небольшую округлость твоего живота…

– Перестань, – дрожа шептала Лайза. – О, перестань…

Фрэнк подошел ближе. Его руки прошлись по ее бедрам, огибая их, ощупывая ягодицы.

– Я не сплю ночью, думая о том, как это будет замечательно, когда мы наконец будем с тобой в постели. – Стон вырвался у нее из груди. Его руки легко сжали ее, он привлек ее к себе, и она с готовностью подчинилась, придвинувшись к нему так, что их тела соприкоснулись. – Ты откроешь мне всю себя? – Его голос лился на нее словно густой, вязкий мед. – Ты охватишь меня своими ногами и вскрикнешь, когда я войду в тебя… – Лайза качнулась, и его руки обняли ее, прижимая все сильнее. – Лайза.

Она ощущала кожей его дыхание, когда он целовал пульсирующую ложбинку у нее на шее. Когда его рот нашел ее, она не могла остановиться и целовала его в ответ с дикой, отчаянной страстью, рот ее открылся, ее пальцы вцепились ему в плечи. Он первый перестал целовать ее, оторвав от себя и удерживая до тех пор, пока она не подняла на него глаза.

Он не улыбался победно, как она боялась, а смотрел на нее с таким видом, который она не могла понять. Знал ли он, что он может прямо сейчас взять ее, если захочет, здесь, под небом, при ярком солнце, в воде, окружающей их словно прохладный шелк?

Прошло много времени, его руки опустились, и он отступил назад.

– Обед через час, – сказал он очень спокойно, как будто то, что случилось только что, было не более чем сном.

Лайза повернулась и нырнула. Она вынырнула, когда достигла края бассейна, вылезла из него и, даже не оглянувшись, быстро прошла в свою комнату и заперла за собой дверь.

– О боже, – прошептала она.

Нетвердыми шагами она направилась в ванную, сняла купальник и встала под душ. Повернув кран до конца, чтобы вода лилась во всю силу, она откинула голову и пустила холодную воду, подставив под струю лицо и тело.

Как сможет она выдержать четыре недели в такой обстановке? Фрэнк был мастером игры, которая была новой для нее. Она подчинилась ему, и он знал это.

Она выключила воду и ступила на плитки пола. То, что она восприимчива, это одно. То, что она дура, совсем другое. Как это говорится в старой пословице? Одурачишь меня раз – стыдно тебе. Одурачишь меня два – стыдно мне.

Третьего раза не будет.

Он ждал в саду, когда она вышла из комнаты. На ней было лимонно-желтое платье и гармонирующие с ним босоножки на высоких каблуках. На лице она изобразила холодную улыбку. Но улыбка ее погасла, когда она увидела его, высокого и стройного, в белом пиджаке для обеда и рубашке с оборками. Но, с другой стороны, к чему делать вид, что он не великолепен?!

Да, великолепен. Но что это значит для нее?

Стол был уставлен прекрасным фарфором. Кругом горели свечи. Из спрятанных динамиков лилась мягкая музыка.

Увертюра к попытке номер три начинается, подумала она и, переведя дыхание, проворно подошла к нему.

– Лайза. – Он улыбнулся. – Ты неотразима.

– Спасибо. – Она взяла стакан с вином, который он протянул ей, и двинулась мимо него к корзине алых с раструбами цветов.

– Они великолепны, – сказала она, как если бы разговор о цветах был как раз тем, что они делали, когда видели друг друга в последний раз.

Фрэнк не пропустил удар.

– Держу пари, колибри думают так же.

– Колибри? – Она повернулась в удивлении.

– Конечно. Эти цветы ярко-красные. Вероятно, есть полдюжины различных разновидностей в этой части Мексики. Несколько лет назад, когда я был в Аризоне…

Это было началом разговора на свободную тему, который сначала заставил ее насторожиться, затем смутил, но в конечном счете стал настолько увлекательным, что она забыла обо всем.

От колибри они перешли к фильмам, от фильмов к книгам. У Фрэнка было свое мнение обо всем, что не удивило ее. Что ее удивило, так это то, что он хотел услышать ее точку зрения, допускал возможность другого взгляда на те или иные вещи.

Он был очарователен и внимателен, и, когда в полночь он улыбнулся и сказал, что уже поздно, ей очень не хотелось соглашаться с этим.

– Я держал тебя очень долго. – Он примирительно улыбнулся и легонько обнял ее за плечи рукой. – Пойдем. Мы будем вспоминать эту ночь.

Она посмотрела на него и сразу вспомнила все, что забыла за последние несколько часов.

– Тебе не следует провожать меня.

– Не говори глупости, – улыбнулся он.

Лайза позволила ему довести себя до двери. Она шла напряженно, держась так, чтобы их тела не соприкасались. Она была готова к тому, что, конечно, наступит вслед за этим, но не к тому, что в действительности случилось.

Фрэнк положил руки ей на плечи и нежно поцеловал в лоб. Потом повернулся и ушел.

Лайза стояла в темноте и пыталась понять свое отношение к этому. Он действительно собирался покончить с этим? Да, по-видимому, так: она слышала звук его удаляющихся шагов.

Ну и ну. Она отшвырнула босоножки, затем расстегнула молнию на платье. Это оказалось легче, чем она ожидала.

Через некоторое время она сняла макияж с лица, надела тенниску и трусики вместо того, чтобы надеть ночную рубашку, на чем настаивала Мэнди и другие девушки, даря ее, забралась в постель и уснула крепким сном.

Она медленно просыпалась, дрожа от неожиданного холода, принесенного ночным бризом, который дул сквозь открытые окна. Она вздохнула, сбросила одеяло, подошла к окну, чтобы закрыть его, и замерла.

Какая-то фигура стояла в зале, освещаемая лампами из-под воды в бассейне. Он, все еще одетый так, как был одет несколько часов назад для обеда, стоял, глядя на меняющиеся картины в воде. Было что-то в линии его плеч, что заставило ее сердце дрогнуть.

Она не знала, почему она пошла к двери и открыла ее. Может быть, потому, что была ночь и все казалось иллюзорным в слабом мерцающем свете.

Она прошлепала босыми ногами по каменным плитам, остановилась на некотором расстоянии от него и тихо позвала его по имени.

Он не повернулся и не казался удивленным ее присутствием. Его плечи поднялись, затем опали, и она услышала, как он вздохнул, перед тем как заговорить:

– Все в порядке, Лайза. Иди спать.

– Фрэнк, что случилось?

– Ничего. Просто я не мог уснуть.

Теперь она поняла, что увидела в нем, когда смотрела на него из окна. Была какая-то слабость в каждой линии его тела, и это отозвалось в ее сердце.

– Могу я сделать что-нибудь?

– Ты? – Он засмеялся, хотя это вовсе и не звучало как смех. – Вернись в постель. Я не хотел будить тебя. Я… я больше не буду тебя тревожить.

Она подошла к нему и протянула руку, но затем отдернула ее, не дотронувшись до него.

– Если ты… если ты хочешь сесть и поговорить немного…

– Поговорить? – Он повернулся к ней, его галстук был развязан, и верхние пуговицы на рубашке расстегнуты. – Поговорить? Черт побери, Лайза, я достаточно поговорил!

Если бы только я могла видеть его лицо, подумала она, если бы только я могла видеть, что же в его глазах.

– Я только хочу помочь…

– Тогда иди спать!

– Это… Это потому, что ты расстроен относительно нас? – Он не ответил, и она подошла ближе. – Я хотела сказать не то, что сказала, – прошептала она. – О… о том, что я, как проститутка. Я хочу сказать, мы не поняли друг друга, вот и все. Я знаю, ты не…

Она закричала, когда он схватил ее.

– Ты дурочка, – забормотал он. – Ты не поняла?

– Ну да. Это то, что я пытаюсь сказать тебе. Никто не должен знать, что плохого произошло между нами. Мы можем сказать, что мы…

– Я подумал, что я могу сделать это, – прошептал он. Его руки скользнули к ее шее, затем к лицу. – Я думал, я могу привезти тебя сюда, не прикасаться к тебе, я думал ухаживать за тобой…

– Ухаживать за мной?

– Да, черт побери! Ухаживать за тобой так, чтобы это не стало для тебя ударом, когда мы ляжем в постель. Я хотел дать нам время, дать тебе время… но я не могу!

Лайза задохнулась, как если бы у нее из легких выкачали воздух.

– Я знаю, ты хочешь меня так же, как я тебя, – сказал он, – но…

– Ты не прав, – начала она, но он покачал головой.

– Ты не должна ничего говорить, Лайза, Я знаю теперь, что никогда не смогу изменить направление твоих мыслей. – Он засунул руки в карманы брюк, затем повернулся спиной к ней. – Я вел себя в этом деле словно слон в посудной лавке и хочу, чтобы ты знала… хочу, чтобы ты знала, я сожалею. – Он шагнул вперед.

Действительно ли он извиняется?

– Ты свободна и можешь уехать, – сказал он. Он перевел дыхание. – Теперь все.

– Все? – прошептала она.

– Да. – Он кивнул. – Это… это была ошибка. – Его плечи выпрямились. – Завтра мы едем домой.

Слезы облегчения появились на глазах Лайзы. Это было действительно все. Он освобождал ее от обязательств, аннулировал контракт.

– Только возвращайся в свою комнату, – сказал он.

– Фрэнк…

– Черт побери, иди! – Он повернулся к ней, и их глаза встретились. – Я все еще хочу тебя, и если я начну… – он сглотнул, звук был громким в тишине, – я не остановлюсь.

Она может уходить от него. Больше он не станет ее удерживать…

Головой она поняла это. Но сердце посылало ей другой знак. Иди к нему, говорило оно с каждым ударом. Теперь, когда он предоставил тебе выбор, ты можешь идти к нему с высоко поднятой головой. Иди к нему, Лайза. Это то, что ты хочешь, то, чего ты всегда хотела…

– Тогда не останавливайся, – сказала она и оказалась в его руках с открывшимся и жаждущим ртом, давая теперь то, что вольна была дать, беря то, чего она так давно хотела.

– Лайза? – прошептал он, целуя ее.

Она услышала в его голосе вопрос и дала единственный ответ, который могла дать, целуя его со страстью, которой она не могла теперь управлять. Фрэнк шептал ее имя и сжимал ее в своих объятиях.

Лунный свет образовывал дорожку цвета слоновой кости на каменных плитах, ведущих в ее комнату. Он отнес ее в постель и положил на нее, а она смотрела, как он стягивает с себя одежду.

Ее руки потянулись к нему, изучая его кожу, его жесткие волосы, его твердые мускулы. Она подняла свои руки, он снял с нее тенниску и трусики и лег рядом с ней, целуя ее грудь и живот. Она чувствовала, как он дрожит.

– Лайза, – прошептал он.

– Да, – вздохнула она, – о, пожалуйста, да.

Она выгнулась к нему, когда он вошел в нее, встречая каждый глубокий толчок с неизъяснимым блаженством, отдаваясь так, как она никогда не думала, что это возможно, так, что прежде, чем он назвал ее по имени и взорвался в ней, она уже воспарила высоко-высоко, вдребезги разбиваясь на тысячи маленьких кусочков в темноте мексиканской ночи.

Спустя вечность он прижимал ее к себе, гладил ее волосы, целовал ее.

– Моя жена, – шептал он, и Лайза зарыла свое лицо в изгиб его плеча и поняла наконец то, что ее сердце давно знало.

Она любит Фрэнка. Вот почему она хотела его так отчаянно и пыталась бороться с этим желанием. Она любит его, и у этой любви нет будущего. Их брак закончился прежде, чем начался.

Только формальности юридического развода ждут их впереди.

11

– Кто знает, что такое любовь? – однажды вздохнула Мэнди.

– Только не я, – сказала Лайза с поспешным смешком.

Но теперь она знала. Это сильное, безотчетное, страстное чувство – чувство безграничной, охватывающей все твое существо любви к единственному мужчине в мире. Это проснуться впервые в его объятиях и осознать, что ты наконец обрела дом.

Лайза поднесла руку к лицу Фрэнка и нежно дотронулась пальцами до его губ. К горлу подступил комок. Она перевернулась на спину и положила ладонь на глаза.

Ей было легче до того, как она узнала, что любовь это реальность, что это не всего лишь словцо, придуманное поэтами и романтиками. Сейчас она познала всю истину.

Оказывается, это возможно – любить без взаимности.

Фрэнк не любит ее и никогда не будет любить. Это было настолько же понятно, насколько и болезненно. Он мужчина, для которого любовь только западня. Это мнение, которое они оба разделяли и которое свело их вместе, но она не могла сказать ему, что ошибалась, что они оба ошибались.

Любовь не западня, она ключ – ключ к счастью. Фрэнк посмеется над ее наивностью или, хуже того, посмотрит на нее с жалостью в глазах и спросит, о чем она толкует.

Если так, то единственный выход для нее – уйти.

– Моя прекрасная, ненасытная колдунья, – прошептал он над ее губами ночью, когда она с жадностью бросилась в его объятия и позволила ему снова увлечь себя в ослепительный полет к звездам.

Лайза вздохнула. Теперь она знала, что делать. Когда Фрэнк проснется, она скажет ему, что хочет домой, даст ясно понять, что то, что произошло этой ночью, больше никогда не случится. Она была уверена, что эта новость не понравится ему. Этой ночью он говорил о днях и ночах, которые ждут их впереди.

– Как тебе понравится, если мы поедем вниз к Чичен-Ицу и посмотрим руины майя? – негромко спросил он, когда они лежали в объятиях друг друга и смотрели игру лунного света на потолке.– Мы можем забраться на вершину храма Кукулкан. Говорят, что оттуда можно увидеть край вечности.

Именно тогда Лайза начала чувствовать боль от возвращения к реальности.

– Никто не может заглянуть так далеко, – сказала она немного спустя.

Фрэнк улыбнулся и поцеловал ее в лоб.

– Мой маленький прагматик. Как ты можешь это знать еще до того, как испробуешь?

Потому что не существует вечности, во всяком случае для нас, подумала она, но вслух не сказала. Не могла. Это бы означало слишком раскрыться. Вместо этого она зажмурила глаза и призналась себе в том, что эта единственная ночь будет все, что она может иметь с Фрэнком. Она должна оставить его сейчас, пока любовь к нему не станет такой же естественной, как дыхание, пока она не скажет ему, что никогда не хочет покидать его, что хочет быть его женой, его настоящей женой, и никогда не упоминать того дурацкого соглашения, которое однажды связало их друг с другом…

– Доброе утро, дорогая.

Ее глаза широко раскрылись. Фрэнк лежал на боку, опираясь головой на локоть. И смотрел на нее сверху с ленивой, сексуальной улыбкой на устах. Боже, почему она не покинула постель раньше, чем он проснулся?

– Мне только что снился прелестный сон, – нежно сказал он, – что ты лежишь в моих объятиях. – Он протянул руку и коснулся ее губ пальцами. – Мы были в комнате, залитой солнечным светом, и ты лежала рядом со мной, твои волосы разметались как темный шелк по белой подушке. – Он наклонился и нежно поцеловал ее в губы. Потом улыбаясь откинул волосы с ее лица.

Лайза проглотила комок в горле. Она знала, что сейчас должно произойти, она видела это по тому, как потемнели его глаза, она чувствовала это по тому, как жар пробежал по ее крови. И это может не произойти, если она найдет в себе силы сказать ему, что все кончено.

– Фрэнк…

– Не надо по имени. Скажи «дорогой». – Он снова поцеловал ее, кончик его языка скользнул легко в ее рот. – Я хочу слышать, как ты говоришь это, Лайза.

– Фрэнк, пожалуйста. Уже… уже, должно быть, поздно.

– Поздно? – Он улыбнулся и наклонил голову к ней так, что его губы коснулись ее шеи. – Поздно для чего?

– Поздно… поздно для завтрака. Кончитта будет думать…

Он зажал между пальцами прядь ее волос и поднес ее к губам.

– Кончитта ничего не будет думать. Она прекрасно понимает, что пары, которые приезжают сюда, чтобы уединиться, не самые пунктуальные гости в мире.

– Но разве тебе не хочется выпить чашку кофе?

– Мм… Кофе, это было бы прекрасно.

– Хорошо. Тогда позволь мне…

– Кофе, дюжину яиц и фунт бекона. Ну, как звучит?

Не улыбнуться было невозможно.

– Так много с самого утра?

– О да. – Он ухмыльнулся. – И ты. Полагаю, у тебя сегодня должен быть волчий аппетит, Лайза. – Он поцеловал ее, и она чувствовала по его губам, что он улыбается. – Ладно, полагаю, что должен принести жертву. Маленькое упражнение, чтобы начать день…

У нее перехватило дыхание, когда его рука начала двигаться по ней.

– Пожалуйста…

– Пожалуйста – что?

Его рот касался ее рта как язык пламени, его губы были такими горячими на ее губах, такими сладкими, что вынудили ее открыться ему. А она не могла. Не могла.

Лайза отвернула лицо в сторону.

– Не надо.

Он откинулся назад и уставился на нее. Она почувствовала, что ее рот начал дрожать.

– Не надо, – повторила она.

Когда она попыталась отстраниться, он позволил ей это. Она быстро встала с постели и накинула на себя халат. В комнате повисло молчание.

– Ты можешь… ты можешь первым принять душ, если хочешь, – сказала она, стоя к нему спиной.

– Лайза, в чем дело?

– Ни в чем. Я сказала тебе, что поздно и…

Он мгновенно очутился возле нее, положил руки ей на плечи и повернул к себе.

– Не будь смешной, – сказал он твердо. – Тут что-то не так, и я хочу знать, что именно.

– Я… я просто сказала…

– Я помню, что ты сказала. Что уже поздно. Кончитта будет недоумевать, что мы не кажем наших лиц. И ты хочешь кофе.

– Это верно. – Потому что я люблю тебя, подумала она, потому что, если ты снова займешься сейчас со мной любовью, я останусь с тобой, пока не надоем тебе, и, когда ты бросишь меня, это разобьет мое сердце сильнее, чем оно разбито сейчас.

– Ну?

Она глубоко вздохнула.

– Я… я должна кое-что сказать тебе, Фрэнк.

Напряжение в его лице ослабло. Он улыбнулся, легонько взял ее лицо в ладони и поднял к себе.

– Хорошо. Потому что я тоже должен сказать тебе кое-что.

– Фрэнк, пожалуйста, ты должен выслушать меня.

– Ты не хочешь узнать, что я должен сказать тебе, Лайза?

– Ладно. Так что? – Она вздохнула.

– Вспомни, о чем мы говорили вчера вечером? О том, чтобы поехать в Чичен-Ицу? – Он нагнулся и поцеловал ее в висок.– Так вот, у меня есть идея получше. Давай вовсе не поедем туда. Вместо этого полетим в…

– Я не хочу ехать ни в Чичен-Ицу, ни в какое-либо другое место, – резко сказала она. – Вот что я пытаюсь сказать тебе. – Она перевела дыхание. – Я хочу уехать домой. Сегодня.

– Домой? – Он сдвинул брови. – Ты имеешь в виду обратно, в Сан-Франциско?

Она кивнула.

– Но я думал, что тебе понравился этот дом.

– Понравился. Я хочу сказать, что дом… – Она взглянула в его удивленное лицо. – Это не имеет никакого отношения к дому, Фрэнк. Я просто… хочу вернуться обратно к своей жизни.

Удивление на его лице сменилось растерянностью.

– Что это должно означать?

– Это означает только то, что я сказала. – Лайза провела кончиком языка по своим пересохшим губам. – Это было… это было мило, но…

– Мило? – Его рот скривился. – Это все, что ты можешь сказать о прошедшей ночи?

Она подумала о том, что ей хотелось сказать на самом деле – что это была ночь, которую она никогда не забудет, но осознание того, как она близка к этому немыслимому признанию, дало ей ту силу, которая позволила ей довести эту горестную сцену до конца.

– Послушай, я понимаю: возможно, ты думаешь, что мы можем протянуть так еще некоторое время, но…

– Но ты в этом не заинтересована! – Эти слова были произнесены ровно и холодно. – Ну, давай выплевывай все, что ты хочешь сказать.

– Я не заинтересована иметь с тобой связь, Фрэнк. Вот что я пытаюсь сказать.

– Я понимаю. – Он сосредоточенно взглянул на нее, потом на его лице мелькнула быстрая улыбка. – А не скажешь ли ты мне почему?

– А как ты думаешь почему?

– Но я хочу выслушать твои причины.

– Я не могу объяснить и себе самой…

– Да. – Когда его руки крепко обхватили ее, она охнула. – Да, именно не можешь. Ты была потрясающа в моих объятиях прошлой ночью, и если ты думаешь, что я собираюсь…

– Если ты думаешь, что я собираюсь оставаться здесь и… и выслушивать описание моего поведения в твоей постели… – Она замолчала, лицо ее горело, дыхание было прерывистым. Он невозможен. Невозможен! Она здесь, с ним, ее сердце разрывается, а он демонстрирует ей, что под внимательным, нежным, страстным мужчиной, каким он был прошлой ночью, скрывается эгоцентричный, самонадеянный негодяй, не желающий отпустить ее до тех пор, пока, черт возьми, ему хорошо с ней и он желает ее!

То, что от нее сейчас требуется, это сохранить спокойствие. Превратить все в конфронтацию не означает облегчить ситуацию.

– Фрэнк, – сказала она осторожно, – не надо придавать этому такого значения. Просто я не хочу продолжать это соглашение…

– И когда ты пришла к такому заключению?

Сегодня утром, подумала она. Как только осознала, что оставаться хотя бы еще на один день означает только продлевать страдания.

– Я не знаю точно.

– Ты не знаешь точно. – Его тон был зловеще спокойным. – Давай, Лайза, постарайся уточнить. Это произошло вчера вечером, когда ты пришла в мои объятия в саду? Или на рассвете, когда ты разбудила меня тем, что…

Она отшатнулась от него.

– Прекрати!

– Почему я должен прекратить?! – Фрэнк схватил ее и повернул к себе лицом. – Когда ты разбудила меня и заявила, что с тебя довольно этого соглашения? Ты ждешь, что я буду приветствовать это и скажу: позволь, Лайза, узнать, когда отправляется домой следующий самолет и…

– О господи! – Ее пылающее лицо было повернуто к нему. – Или ты, черт возьми, привык к тому, что все происходит так, как тебе хочется, и даже не представляешь, что женщина может сама подумать о себе или…

– И что же это? Порыв к женскому освобождению?

– Если тебе так угодно думать. Я не намерена защищать свое решение.

– А я говорю, черт возьми, ты мне все объяснишь!

Они в упор смотрели друг на друга, единственным звуком в комнате было их дыхание, и неожиданно Лайза почувствовала, что стены словно сомкнулись вокруг нее. Она должна вырваться из этого помещения, где еще сохранялся слабый запах их любви, должна увидеть что-то другое, кроме разгневанного лица Фрэнка и разбросанной постели за ним.

Она проглотила комок в горле и только тогда смогла произнести:

– Давай лучше продолжим эту дискуссию за завтраком.

– Это первая разумная вещь, которую ты сказала за все утро. – Он отпустил ее, повернулся и направился в ванную. – Я пойду приму душ.

Как только Лайза услышала шум льющейся воды, она сбросила халат, надела джинсы и блузку и вышла в атриум на яркое утреннее солнце.

Кончитта уже поставила серебряный кофейный сервиз на маленький столик возле бассейна. Лайза налила себе кофе и сразу выпила полчашки. Кофе должен прояснить ей голову. Она долила чашку и опустилась в кресло. Главное – не допустить, чтобы он вынудил ее защищаться.

Она подняла голову при звуке его быстрых шагов. Он выглядел посвежевшим в мятых хлопковых брюках и джинсовой рубашке, но за его расслабленной внешностью скрывался тлеющий гнев.

Ее сердце тревожно забилось. Она должна быть сильной.

– А теперь… – его слова прозвучали отрывисто, когда он вытащил кресло, перевернул его и оседлал, – что, черт возьми, означает вся эта болтовня, что ты не хочешь продолжать связь со мной?!

– Просто я так чувствую, – спокойно сказала она. – Я сожалею, если невольно подтолкнула тебя думать об этом как-то иначе.

– Вот как?

– Да. Вчера вечером, когда ты говорил, чтобы остаться…

– Это забавляло тебя? Что я планировал будущее, в то время как ты планировала бегство?

– Глупо так говорить, Фрэнк. Я не собираюсь устраивать никакого бегства. Я просто хочу вернуться в Сан-Франциско, чтобы…

– …Вернуться обратно к своей жизни. Да. Замечательная фраза. Но что это означает?

– Я думаю, это очевидно. Я нуждаюсь в работе, в крыше над головой.

– Возвращение к твоей столь желанной независимости, – холодно сказал он.

– Да, верно.

– И ты не хочешь продолжать связь со мной. Давай не уходить от этой темы. – Он встал и налил себе чашку кофе. – Тебе никто не говорил, что вежливость требует дождаться приглашения, прежде чем отвергнуть.

– Что это означает?

– Ты высказала мне свое решение раньше, чем я спросил тебя о чем-нибудь. Но ты всегда была очень восприимчива. – Он холодно улыбнулся ей поверх чашки. – Ну продолжай, черт возьми! Я не дурак, знаю, что у тебя на уме!

– Потрясающе, каким образом ты всегда узнаешь, о чем я думаю?

– Полагаю, ты имела в виду нашу женитьбу.

– Да, если бы я знала, что ты этого ожидаешь от меня, то… – Она оборвала фразу и повернулась к нему спиной.– Слушай, это все не относится к делу. Я хочу домой. И хватит об этом.

– Ты имеешь в виду: если бы знала, что я ожидал, что ты будешь вести себя как женщина, а не машина, ты бы никогда не согласилась выйти за меня замуж.

– Что-что? – Лайза резко повернулась, вся пылая.

– О, я знаю, чего ты хотела, Лайза. – Его голос сейчас был вкрадчив и мягок. – Ты думала, что получишь все, не дав взамен ничего, что ты можешь получить все выгоды этого соглашения без того, чтобы в нем участвовать.

– Я не хотела никакого соглашения, черт бы тебя побрал! – На ее глаза навернулись слезы.

– Конечно нет. Зачем тебе напоминать о том, что женские потребности и желания оказались замороженными в той глыбе льда, которую ты называешь сердцем?

– Теперь я поняла. – Лайза опустила чашку. – Великий Фрэнк Мейсон думает, что он разбудил мое либидо, и теперь ожидает, что его официально отблагодарят за это. – Она поднялась на ноги. – Что ж, в таком случае у меня есть для тебя кое-какие новости. Ты не разбудил ничего. То, что произошло этой ночью, не имело к тебе никакого отношения.

– Разве?

Его голос был угрожающе мягок, но Лайза уже ничего не слышала, кроме своего собственного гнева и боли. Лицо ее пылало, руки она уперла в бока.

– Ты прав! – выпалила она. – Да, у меня имеются определенные потребности, а у кого их нет? Ты просто оказался в нужном месте в нужное время.

Он сделал к ней быстрый шаг и схватил за запястье, вывернув кисть руки так, что она оказалась у нее перед глазами.

– Что ты видишь? – процедил он сквозь зубы.

– Отпусти меня!

– Отвечай на вопрос! Отвечай мне, что ты видишь?

– Я не…

– Кольцо. Кольцо из желтого золота. – Его улыбка была ледяной. – И я тот мужчина, который надел его.

– К моему великому сожалению, – отрезала Лайза.

– Приятные слова жены своему мужу после первой брачной ночи, дорогая. – Фрэнк горько засмеялся.

– Перестань пороть чепуху! Ты мне не муж!

– Нет, черт побери, я тот, кем назвался! – пробурчал он. Их взгляды скрестились.– И я говорю, что мы все еще женаты.

– Но ты сказал… вчера вечером…

– К черту прошлый вечер! – Он с трудом сдерживал ярость. – Для меня он был словно прыганье через обручи!

– Что?

– Тебе придется найти самого лучшего адвоката, которого только можно найти за деньги, если ты хочешь вырваться из этого замужества.

– Это не замужество, – быстро произнесла она. – И ты знаешь это. Это было соглашение.

– Скажи об этом судье. – Лицо Фрэнка потемнело.

Он отпустил ее кисть, прошел мимо нее и вошел в дом, даже не взглянув на нее.

Лайза глядела ему вслед. И как только она могла внушить себе, что влюблена в него?!

12

Наконец Фрэнк согласился, что оставаться в Мексике не имеет смысла. Это была маленькая победа Лайзы.

У нее не было никакой возможности вернуться к прежней жизни: ни работы, ни квартиры, ни денег. Она была привязана к нему свидетельством о браке и его упорным желанием удержать ее заключенным между ними контрактом.

Как только они заняли места в салоне первого класса самолета, несущего их обратно в Штаты, он обернулся к ней.

– Я позвонил Лилиан, – произнес он неприятным голосом, – и сказал ей то, что мы будем говорить каждому интересующемуся: меня отозвали домой неотложные дела.

– Можешь говорить им все, что хочешь. – Лайза смотрела прямо перед собой.

– Я хочу быть уверенным, что ты знаешь, как излагать эту историю, – холодно произнес он.

– Не думаю, что я вообще буду с кем-либо разговаривать.

– Люди ожидают видеть нас вместе последующие несколько недель. – Он натянуто улыбнулся. – В конце концов, дорогая, официально у нас еще продолжается медовый месяц.

– Только потому, что ты решил продлить его.

– Да. – В углу его рта заходил желвак. – Одна из многих моих ошибок, а теперь слишком поздно исправлять что-либо.

– Это никогда не поздно сделать. Ты просто боишься, что твое проклятое «эго» пострадает, если…

– Тут нечего обсуждать, – оборвал он ее хриплым голосом, – следующие несколько недель ты будешь появляться со мной на людях, будешь принимать гостей в нашем доме…

– Если ты попытаешься… если ты дотронешься до меня, – сказала она звенящим шепотом, – то обещаю: ты пожалеешь об этом.

Его рот казался узкой щелью на его потемневшем лице.

– Я уже сожалею, – холодно сказал он и отвернулся, скрестив руки на груди и откинув голову на спинку сиденья.

Лайза ничего не ответила. Не следовало этого говорить, было глупо показывать ему свой страх. Она никогда не боялась, что он возьмет верх над ней, да и сейчас не боится. Опасность заключается в том, что он, помимо его собственной воли, притягивает ее к себе как магнит. Нет, с этим покончено навсегда. Она никогда снова не бросится в его постель. Никогда!

Если бы у нее только было куда или к кому убежать. Но в том, что касается развода, она должна полагаться только на себя. Ее ближайшая подруга – Мэнди, но она не может затягивать ее в свои несчастья. Фрэнк может быть мстительным, и он не колеблясь уничтожит любого, кто придет ей на помощь.

Он не желал ее, никогда не желал, кроме как на время их контракта. Все это было упражнением в силе, и боль, таившаяся внутри нее, не должна вырваться наружу.

– Мадам? – Стюарт с сияющей улыбкой протягивал ей бокал шампанского. – Что бы вы хотели?

Мою жизнь, такую, какой она была до того, как Фрэнк Мейсон завладел ею, подумала Лайза.

– Ничего, – сказала она, покачав головой, – ничего, благодарю вас.

– Мне тоже ничего, – процедил Фрэнк.

Это были последние слова, которые они произнесли до того момента, как их самолет приземлился в Сан-Франциско.

Лайза знала, что Фрэнк живет в огромной квартире в пентхаусе. Она предполагала, что квартира окажется элегантной, даже роскошной… Но когда двери частного лифта, идущего в пентхаус, распахнулись, от того, что она увидела, у нее перехватило дыхание.

Перед ней открылось огромное, облицованное мрамором фойе, освещенное сверкающей хрустальной люстрой, свисающей с потолка, высотой в три этажа. Лайза задрала голову. На стенах висели картины того рода, какие она видела только в музеях, а наверху, на уровне второго этажа, располагалась висячая галерея. Она опустила глаза и снова оглядела фойе, где в дальнем углу в великолепном одиночестве красовалась скульптура, похоже работы Бранкузи.

– Надеюсь, ты не ожидаешь, что я перенесу тебя через порог.

– Я слишком устала, чтобы играть в игры, – поморщилась она. – Если ты просто скажешь мне, где находятся мои комнаты…

– Апартаменты занимают весь третий этаж.

Она обернулась к нему.

– Я сказала – мои комнаты, Фрэнк! Ты обещал мне, что у меня будет собственная квартира.

– Я изменил свое намерение.– Его зубы обнажились в неприятной улыбке.

– Что значит – изменил свое намерение? Ты не должен думать, что я…

– Добрый вечер, сэр. – К ним, вежливо улыбаясь, направлялся дворецкий. – С возвращением домой! Особо приветствую вас, миссис Мейсон.

– Привет, Роджерс. Как дела? – спросил Фрэнк.

– Все хорошо, сэр. Позвольте взять ваш багаж?

– Только не мой, – быстро сказала Лайза. – Мои вещи отнесите в гостевую комнату, пож… – Она запнулась, когда Фрэнк резко сжал ей руку.

– Отнесите все в мои комнаты, – процедил он сквозь зубы, – мы будем в студии. И позаботьтесь о том, чтобы нас не беспокоили.

– Я не пойду с тобой, – прошептала со злостью Лайза.

Однако Фрэнк, почти приподняв ее на пальцах, протащил сквозь фойе, потом через две резные двери, которые сами захлопнулись за ними. Остановившись, он повернул ее к себе.

– Что за представление ты устраиваешь?! – потребовал он, с трудом сдерживая ярость.

– Я не буду спать в твоей постели, – ответила Лайза с такой же яростью. – И если ты хоть минуту будешь думать…

Она вскрикнула, с такой силой его пальцы впились в ее руки.

– Но ты, ты моя преданная жена. И содержания контракта следует твердо придерживаться или ты забыла об этом?

– Ты не можешь заставить меня придерживаться этого смехотворного соглашения – и ты знаешь это!

– Нет?

– Нет! И если ты попытаешься…

– Я сказал тебе, золотце, чтобы ты поискала себе адвоката. И, черт побери, самого лучшего, потому что я буду драться с ним на каждом шагу! – Фрэнк отпустил ее и пересек комнату. – А пока ты будешь подчиняться правилам.

– Правилам? – Она смотрела, как он распахнул дверки секретера из красного дерева, где находился встроенный бар со всевозможными напитками. – Каким правилам?

– В действительности, – сказал он, вывинчивая пробку из графина, – существует только одно правило. – Он плеснул янтарной жидкости в высокий граненый стакан, поднес к губам и отпил половину. – Ты должна помнить, кто ты…

– Женщина, которая хочет свободы! Ты тоже должен помнить это.

– Ты моя жена. И ты должна вести себя соответственно. Все время.

– Что это означает? Предполагается, что я должна делать реверансы? – Она подошла к нему. – Или просто низкие поклоны? – Она упрямо выставила челюсть. – Ты скорее дождешься, что ад замерзнет, чем…

– Ты никогда – слышишь, никогда – больше не будешь устраивать подобной сцены! – Фрэнк опустил свой стакан и схватил ее за плечи. – Ясно?

– Почему? – взметнула голову Лайза. – Или твое бедное «эго» настолько хрупко, что ты не можешь позволить, чтобы свет узнал, что наш брак вовсе не брак на самом деле?

– Должен сказать тебе, мне безразлично, что думает свет.

– Или потому, что ты отказываешься смириться с тем, что хоть раз в жизни тебе не удается получить то, чего ты хочешь?

– Если мне не удастся, – сказал он спустя миг, – это будет не из-за недостатка попыток.

– Неужто ты в самом деле опустился так низко? Неужто настоять на своем так важно для тебя, что ты силой заставишь меня спать с тобой?

– Черт бы тебя побрал, Лайза! – Он стиснул ее в руках. – Черт бы побрал!

Он еще сильнее стиснул ее и прижал свои губы к ее губам. Его поцелуй был грубым, отражающим его злость, а не желание. Лайза отбивалась, пыталась отвернуть лицо, но он вцепился руками в ее волосы и удержал ее.

– Перестань делать вид, что ты кусок льда, черт возьми! Мы оба знаем, что это не так!

Он снова поцеловал ее, его губы вжались в ее рот. Она стояла абсолютно неподвижно, принимая его поцелуи, словно она была сделана из камня, стараясь, чтобы он не видел, как глубоко ее отчаяние.

И это мужчина, который держал ее в объятиях и которого она, будучи невероятно глупа, думала, что любит…

Он освободил ее, оттолкнул от себя, глаза его были темными и холодными.

– Кажется, я был прав, Лайза, – сказал он. – Ты вообще не настоящая женщина. – Он подошел к двери и толчком отворил ее. – Роджерс! – позвал он. – Отнеси вещи моей жены в гостевые апартаменты. – Не бросив в ее сторону и взгляда, он исчез на лестнице.

Проходили дни и недели. Жизнь вошла в размеренное русло. Лайза вставала рано, завтракала в своей комнате, затем придумывала способы, как убить время. Она бегала по музеям, по всевозможным выставкам, притворяясь, что это ей интересно. Но ее вообще-то мало что интересовало. Да и как можно было интересоваться чем-либо, когда живешь словно пленница, даже если твоя тюрьма – чудесный пентхаус, заполненный всякими изумительными вещами.

Однажды позвонила Мэнди, и они договорились вместе позавтракать. Но обычное хихиканье Мэнди только ужасно нервировало ее, пока наконец Лайза с отвращением не отшвырнула свою салфетку.

– Господи, – спросила она с недоумением, – что с тобой?

– Ладно… ладно, теперь все по-другому, не так ли? Ты уже больше не Лайза Уильямс, а Лайза Мейсон и…

– Это чепуха. Я все та же, что всегда.

– Ну конечно, – согласилась спустя некоторое время Мэнди, – та же, что и всегда.

Но больше они не встречались. И это было хорошо, но не потому, что изменилось ее положение, но потому, что рано или поздно Мэнди конечно же догадалась бы о том, что уже заметила сестра Фрэнка. Они провели с Лилиан и ее мужем только один вечер, после чего Лилиан добродушно пригрозила, что укажет им на дверь, если Фрэнк и Лайза еще раз появятся у них на ужине в таком настроении. Разумеется, Лилиан почувствовала, что между ее братом и его молодой женой не все в порядке.

– Фрэнк может быть очень трудным человеком, – мягко сказала Лилиан, когда они с Лайзой пошли укладывать Томми в постель.

Лайза подняла льва Брайена и рассеянно перебирала ею гриву, собираясь с ответом и глядя, как Лилиан наклонилась и прижалась губами к спутанным кудряшкам своего сына. У нее сжалось сердце. Да, подумала она, ты права. Твой брат женился на мне только для того, чтобы иметь ребенка. И… и я хотела бы иметь этого ребенка. Его ребенка. Ребенка Фрэнка…

– Лайза? – Лилиан выпрямилась и положила ладонь на руку Лайзы. – У вас что-то не так?

Лайза заставила себя улыбнуться.

– Нет, ничего. Мы просто… просто учимся жить друг с другом. Ты знаешь, как это бывает.

Лилиан кивнула.

– Если вы любите друг друга, все будет хорошо.

Но мы не любим друг друга, подумала Лайза. Ему я даже не нравлюсь. А я… я, конечно, не… не…

Внезапно на ее глаза навернулись слезы. Она поспешно отвернулась и вытерла их ладонью. Фрэнк, подумала она.

И, словно ее мысли подтолкнули его, он появился в дверях. Они посмотрели друг другу в глаза, потом Лайза вздернула подбородок и прошла мимо него.

– Уже поздно, – сказала она, – и я устала. Я хочу домой.

Это был последний раз, когда они видели Лилиан и ее семью. Фрэнк был занят – как он говорил, слишком занят, – чтобы бывать где-нибудь, кроме своего офиса или своей студии дома, но Лайза знала, что он просто старается избегать ее. Он начал тяготиться ее вторжением в свою жизнь. Он женился на ней с одной целью, а она не выполнила своей обязанности. Несмотря на скрытые угрозы, которые он высказал в первый вечер, он не пытался силой затащить ее в свою постель.

Лайза была убеждена, что только нежелание признать, что он совершил ошибку, убедив ее выйти за него замуж, удерживало его от того, чтобы отпустить ее.

Они теперь разговаривали друг с другом только на людях, когда она сопровождала его на деловые обеды или разыгрывала роль хозяйки дома. Она даже позволяла Фрэнку слегка обнимать ее за талию и улыбалась приветливо, когда его губы касались ее щеки.

Если не считать таких вечеров, они виделись крайне редко.

Это похоже на то, подумала она однажды после очередного пустого дня, как если бы я перестала существовать для него. И это замечательно. Это означает, что теперь в любой день Фрэнк может позвать ее в студию, уставиться на нее своим нервирующим взглядом и сказать, что этому невозможному маскараду наступил конец.

Именно этого она и хотела. Именно этого. Но почему же тогда эта мысль повергает ее в такое отчаяние?

– Миссис Мейсон?

– Да, Роджерс.

– В ваше отсутствие, мадам, звонил мистер Мейсон. Он велел передать вам, что приведет к ужину нескольких гостей.

У Лайзы сразу испортилось настроение. Еще один вечер с гостями, который надо провести с искусственной доброжелательностью. От этой мысли она почувствовала себя совершенно опустошенной. Ей становилось все труднее и труднее улыбаться и притворяться в присутствии посторонних.

– Я взял на себя смелость переговорить с поваром. Надеюсь, все в порядке?

Лайза кивнула. Она не имела никакого касательства к ведению дел в этом доме. Это был дом Фрэнка, не ее, она была здесь немногим больше чем нахлебница.

– Да, все правильно. Спасибо. Он сказал, когда придет?

– В семь часов, мадам.

Времени было достаточно, чтобы принять душ и переодеться. С помощью косметики придать немного жизни своему лицу, облачиться в одно из тех дорогих платьев, которые висели в ее шкафу, и играть роль жены, которой она никогда не будет.

– Я больше так не могу, – прошептала она в тишине своей спальни.

Но она должна… Ложь, в которой они жили, закончится тогда, когда этому положит конец Фрэнк, и ни минутой раньше.

Лайза спустилась вниз без двух минут семь, как раз вовремя, чтобы приветствовать гостей Фрэнка, выходящих из дверей лифта. У нее удивленно поднялись брови, когда она увидела Хадсона, Штейна и Гесса под руку с их женами.

– Лайза! – раздался хор мужских голосов, и они окружили ее, приветствуя сердечными поцелуями в щеку, в то время как их жены разглядывали ее и обменивались друг с другом странными, легкими улыбками.

Ладно, в конце концов, не каждый день один из партнеров женится на своей секретарше, подумала Лайза. Если бы только они знали…

– Хэлло! – сказала она приветливо, после того как были закончены представления. – Как приятно снова видеть вас всех. – Она взглянула на закрывшиеся за ними двери лифта. – А где Фрэнк?

– Поднимается со следующей группой, – сказала миссис Гесс.

Дамы сбрасывали свои норковые и соболиные манто на руки Роджерсу.

– Полагаю, вы знаете, как пройти в гостиную. Почему бы вам не отправиться туда и не позволить Роджерсу налить вам чего-нибудь выпить? А я подожду здесь остальных.

Мужчины направились в фойе, но их остановил голос миссис Штейн.

– О, мы подождем вместе с вами, – сказала она.

В этот момент двери лифта раскрылись и все замолкли.

В фойе вошли ведущие члены венгерской делегации, а замыкали шествие, так что оказались в центре внимания, Фрэнк и Жужи Янош. Она висела у него на руке и глядела в его лицо с нескрываемым обожанием, а он сверху улыбался ей.

– …А затем, – произнес Фрэнк в наступившей тишине, – Стивенс сказал: «Хорошо, ваша честь, я должен был привезти их в суд, но я подумал, что здесь слишком переполнено. Поэтому я оставил их дома, в аквариуме. Но вы можете в любое время зайти и сами проверить…».

Жужи откинула назад голову и расхохоталась, обнажив великолепные белые зубы.

– Дорогой, это совершенно великолепно! И, конечно, вы выиграли дело!

– Разумеется! – скромно улыбнулся Фрэнк.

– Как чудесно! – Жужи хихикала, словно школьница, ее темные, шоколадного цвета глаза сияли. – О, как приятно снова вас видеть, дорогой. Вы не можете представить, как я скучала.

– Фрэнк? – Лайза проглотила комок. – Фрэнк, – снова окликнула она. Тогда эти двое оторвали глаза друг от друга и уставились на нее так, будто она была последней особой, которую кто-либо из них ожидал увидеть.

Фрэнк опомнился первым.

– Лайза, – сказал он и пропустил Жужи вперед.

Сердце Лайзы сбилось с ритма. Он улыбался ей так, как это делал в те дни, когда она была его помощницей: приятно, вежливо и… равнодушно.

– Лайза, ты помнишь Жужи, не так ли?

– Да, – медленно протянула она. – Конечно. Как поживаете, мисс Янош?

– О, вы должны называть меня Жужи, – ответила блондинка. – Если вы будете называть меня «мисс Янош», я вынуждена буду называть вас «миссис Мейсон». – Она бросила на Фрэнка косой взгляд из-под своих невероятно длинных ресниц. – Но почему я должна провести весь вечер, напоминая себе, что это вы вышли замуж за этого великолепного мужчину?

Все, включая Жужи, весело рассмеялись, но ее смех начался и кончился несколько позже, чем у остальных, так что на какое-то мгновение он повис в воздухе, словно забытый воздушный шарик.

Спустя некоторое время мистер Хадсон откашлялся.

– Ладно, – радостным тоном произнес он. – Ты сказал своей жене, по какому поводу мы собрались, Фрэнк?

С медленной понимающей улыбкой Фрэнк посмотрел на Лайзу.

– Нет, – сказал он мягко, – не сказал. Но Лайза умная женщина, Чарли, и я уверен, что она уже догадалась.

Хадсон закатил маленькую речь о том, что наконец-то завершилась венгерская сделка. Но Лайза поняла. Ей был ясен смысл обращения Фрэнка. Все кончено. Шарада, в которую он ее втянул, разрешена. Я устал от этой игры, Лайза, сказали ей его глаза. И мне плевать, кто и что об этом узнает.

Ну и ладно, подумала она, для меня это к лучшему. Но почему об этом надо уведомлять публику?! Какое он имел право выставлять ее дурочкой?! Никто из этих людей, даже эта чувственная блондинка, повисшая на руке Фрэнка, не был дураком. Они знали, что что-то случилось, и ждали ее реакции.

Что ж, подумала она мрачно, они будут разочарованы. Она должна быть леди. Она должна довести до конца этот вечер, делая вид, что ей совершенно безразлично, что происходит у нее под носом. А в конце вечера она упакует свои вещи – ее вещи, ничего из того, что Фрэнк накупил ей, – и уйдет с высоко поднятой головой.

Спустя три часа, когда Лайза начала разливать кофе в библиотеке, она была готова признать, что ее план, вроде бы так умно рассчитанный, не сработал.

Она не могла сосредоточиться ни на чем, кроме как на Фрэнке и женщине, прилепившейся к нему словно тень. Вот и сейчас они сидели рядом на маленьком диване поодаль от остальных. И если бы не Роджерс, гости ушли бы, так ничего не поев и не выпив.

Почему она все время наблюдает за Фрэнком и Жужи? Я не должна смотреть на них, твердила она себе. Но она смотрела. Она смотрела только потому, что не могла не делать это – просто не могла оторвать взора от этих двух голов, одной темной, другой белокурой, склонившихся друг к другу.

Фрэнк делал дурочку не только из нее, он выставлял дураком и себя. Или его это не трогало? Она помнила, он всегда говорил, что ему, черт возьми, безразлично, что думают люди, но так ли это на самом деле?

Смех Жужи звенел в комнате, словно кто-то наигрывал на плохо настроенном фортепьяно. Фрэнк тоже смеялся. Он смеялся весь вечер. Смеялся ли он когда-нибудь так много раньше? С ней, во всяком случае, нет.

– …Все так удивлены. – Лайзе улыбалась миссис Штейн. – Это так неожиданно, ваша женитьба, разве не так, дорогая?

Лайза натянуто улыбнулась в ответ.

– Могу я налить вам немного кофе?

Фрэнк снова захохотал. Если бы она попыталась, она могла бы даже уловить обрывки разговора:

– …А потом бедный ублюдок сказал: «Где моя противная сторона?». Можете себе представить?

– Ну кто же может выиграть у вас, дорогой? Вы такой импозантный мужчина. – Жужи чувственно хихикала.

– О, временами я думаю, что я слабак. – Кофе перелилось через чашку миссис Штейн на блюдце.

– Извините, – сказала Лайза.

– Не может быть! – Лайза почти видела, как Жужи хлопает ресницами. – Вы – и слабак? Никогда, дорогой.

– Да, перед красивой женщиной…

– Ох! – Лайза ослепительно улыбнулась. – Я не обожгла вас, мистер Хадсон? Извините.

Голоса с маленького дивана понизились и стали едва различимы. Ладно, подумала Лайза, Фрэнк и Жужи стоят друг друга. Они оба одного сорта, оба бессердечные. Но Жужи ждет сюрприз. Она, должно быть, уже прикидывает на себе цвет подвенечного платья, но никто, никто, даже эта роскошная блондинка, не затащит Фрэнка к алтарю после того, как их развод будет… будет…

– Извините, я сама не знаю, что со мной сегодня. Позвольте, я вытру…

Но она, конечно, затащит Фрэнка в постель, и, возможно, задолго до того, как развод… Лайза схватила салфетку.

– Я так сожалею…

Фрэнк – мужчина сексуальный и, очевидно, находит Жужи привлекательной. Впрочем, «привлекательная» немного не то слово. Он находит ее возбуждающей. Достаточно посмотреть, как он тает, когда она наклоняется к нему…

– Господи, какая же я неловкая сегодня. Я не обожгла вас? Разрешите…

Почему он позволяет ей так себя вести? Ее грудь просто касается изгиба его локтя…

Лайза выпрямилась. Она непонимающе смотрела на лица наблюдавших за ней людей, потом наклонилась и взяла наполовину еще полный молочник.

– Нужно добавить сливок, – сказала она невпопад, – я сейчас… я только схожу, я… – Она вылетела за дверь и остановилась, вся дрожа. Почему? Почему ее задевает поведение Фрэнка… с этой женщиной? Ответ пришел немедленно. Фрэнк привел ее в смятение, хотя именно он должен был сгореть от стыда. А что, если эти люди в комнате знают правду? Знают, что Фрэнк заключил с ней контракт только из-за ребенка и что она отказала ему в его притязаниях? Если бы они знали, они вели бы себя иначе. Господи, даже если бы Жужи Янош знала правду, то и она должна была бы вести себя иначе. Ни одна женщина, даже эта, не таращилась бы так откровенно, так глупо на такого хладнокровного, эгоистичного, бессердечного негодяя, как Фрэнк Мейсон.

Снова прозвенел смех Жужи.

– О, Фрэнк, вы неподражаемы!

Неподражаем?! Лайза повернулась на каблуках. Хватит! – решительно сказала она себе, войдя в библиотеку и встав перед маленьким диваном. Кто-то протянул к ней руку, но она не обратила на этот жест никакого внимания.

– Фрэнк! – Ее голос громко прозвенел в неожиданной тишине.

Фрэнк поднял голову, в то время как Жужи продолжала еще что-то говорить.

– Да? – спросил он немного нетерпеливо. – В чем дело, Лайза?

– Что Жужи известно о нас?

– Что-что? – Блондинка нагнулась к нему, ее груди почти вывалились из платья. – О чем она говорит, дорогой?

– Ни о чем таком, чем тебе стоило бы забивать свою красивую головку, – улыбнулся Фрэнк.

– Ни о чем? – с сарказмом спросила Лайза и сделала шаг вперед. – Ни о чем?! – повторила она с едва сдерживаемой яростью.

– Как удачно, – сказала Жужи в счастливом неведении, – у вас молочник со сливками. Налейте мне немного, пожалуйста.

Наступила, казалось, бесконечная тишина. Лайза чувствовала, что на нее устремлены все глаза в комнате. Дрожь от предвкушаемого удовольствия пробежала по ее телу.

– Конечно, – очень спокойно сказала она, – можете получить все. – И она выплеснула весь молочник прямо в пышное декольте.

Жужи завопила, вскочила на ноги и стала ругаться по-венгерски.

– Вы сумасшедшая женщина! – наконец вернулась она на английский.

– Конечно, – сказала Лайза улыбнувшись, повернулась и вышла из комнаты.

И только когда она оказалась в своих комнатах, выдержка изменила ей. Она прислонилась спиной к двери. Господи, что я наделала?! Фрэнк и наполовину так не унижал ее, как она сама унизила себя. Она должна была спасти свою гордость и вместо этого…

– Лайза?

Стук в дверь и голос Фрэнка прозвучали почти одновременно.

– Уходи, – сказала она.

– Открой дверь, Лайза. – По его голосу можно было предположить, что он готов ее сломать.

Лайза вздохнула, повернула ручку и отворила дверь.

– Нам нечего сказать друг другу, Фрэнк.

Он прошел мимо нее поразительно спокойный для человека, только что пережившего этот скандал.

– Наши гости просили пожелать тебе спокойной ночи.

– В самом деле? – Ее щеки порозовели.

Он уставился на картину на стене, словно никогда раньше не видел ее.

– Ну и спектакль ты закатила…

– Если твоя… твоя подружка ожидает моих извинений…

– Я сказал Жужи, чтобы она купила себе новое платье и прислала тебе счет.

– Мне?! – Лайза рассмеялась, хотя не чувствовала никакого желания смеяться. – Это будет пустая трата времени, Фрэнк. Я не в состоянии заплатить… даже если бы захотела.

– В состоянии, – сказал он кротко. – На твоем счету полно денег.

– Денег полно на счету Лайзы Мейсон, ты хочешь сказать… – она прошла следом за ним в спальню, зажгла свет, раскрыла шкаф и оставила его открытым, – но не у Лайзы Уильямс. – Она начала выкладывать свои вещи на кровать.

– Что ты затеяла?

– А на что похоже то, что я делаю?

Фрэнк пожал плечами и прислонился спиной к стене, скрестив руки на груди.

– К чему такая спешка, Лайза? Совсем не обязательно собирать вещи ночью. Можно подождать до утра.

У нее сжалось сердце, хотя с чего бы это? Она понимала: все его поведение говорит о том, что ей пора исчезнуть из его жизни. И это именно то, чего она хотела все время.

– Но то, что не может ждать до утра, так это объяснение, – сказал Фрэнк.

– Нам не о чем говорить.

– Я хочу объяснения того, что произошло в библиотеке.

– Я уже сказала тебе, что не собираюсь извиняться. Как бы то ни было, ты настоял на своем.

– Я?

– Да. Но в этом не было необходимости. Ты знал, что я хотела положить конец этому… этому браку. Ты не должен был… – Ее голос дрогнул. Проклятье! Она не собиралась раскисать перед ним. Для этого не было оснований.

– Лайза. – Фрэнк осторожно положил руки ей на плечи. – Лайза, повернись и посмотри на меня.

– Нет.

Медленно и бережно он повернул ее к себе. Когда она опустила голову, он взял ее за подбородок и приподнял ее.

– Если ты так рада, что нашим отношениям подошел конец, тогда почему ты так выходишь из себя? – спросил он мягко.

– Почему я… Ты… ты унизил меня. Ты…

– Это единственная причина?

– Да. Конечно. У меня тоже есть гордость, и ты это знаешь. Ты не единственный, кто… – Но он был им. Он был единственным, тем единственным мужчиной, которого она когда-либо любила. Она любила его все время, несмотря на всю ту ложь, которую повторяла себе. Она разрыдалась. – Убирайся, – прошептала она. – Фрэнк, пожалуйста, если в тебе есть хоть капля сострадания…

– На что я надеюсь, – сказал он, взяв ее лицо в ладони, – так это на то, что, может быть, ты вышла из себя потому, что я заставил тебя ревновать.

– Ревновать?! – фыркнула Лайза – Я?! Какого черта я должна…

– Я не знаю, – произнес он очень мягко. – Может быть, потому, что любишь меня.

Его взгляд был направлен ей прямо в глаза. Она хотела отвести их в сторону, но как могла она это сделать, когда он держал ее лицо в своих ладонях?

– Это забавно, – сказала она.– Если ты думаешь, что можешь унизить меня больше… чем я уже сама унизила себя…

Он оборвал ее слова нежным поцелуем. Когда Фрэнк откинул назад голову, он смеялся.

– А я спрашивал себя, любишь ли ты меня так же сильно, как и я тебя?

У Лайзы широко раскрылись глаза.

– Ты слышала, что я сказал, дорогая? Я люблю тебя. Я люблю тебя так, что мне и не снилось никогда, что так можно кого-то любить.

Ее сердце остановилось, а потом забилось с частотой мотора, вышедшего из-под контроля.

– Фрэнк, – потрясенно сказала она, – ты… ты хочешь сказать, что…

– Я даже не знаю, когда это произошло. Может быть, тогда, когда ты выхватила ту черную ночную рубашку из моих рук. Может быть, когда ты подала мне чашку самого скверного кофе, который когда-либо получал чей-нибудь муж, а может быть, когда ты отдалась мне в ту ночь возле бассейна.

– Но… но сегодня вечером…

– К черту… – Он покачал головой. – Сегодня вечером был жест мужчины, пришедшего в отчаяние. Мы не могли разговаривать без того, чтобы не скатываться к обвинениям. А ты превращалась в лед, когда я пытался сказать тебе, что я чувствовал раньше.

– Когда? – У Лайзы перехватило дыхание. – Когда раньше?

– Тем утром в Мексике. Я хотел попросить тебя поехать со мной в маленький городок, где мы могли бы по-настоящему пожениться, без этой ерунды с контрактом…

– Но именно по этой причине ты просил меня выйти за тебя замуж. Чтобы ты мог заиметь ребенка.

Фрэнк вздохнул и потерся щекой об ее волосы.

– Это правда. Я думал о ребенке долгое время. Но это всегда была абстрактная мысль. Потому что, черт побери, чтобы заиметь ребенка, надо связаться с женщиной, а мне не хотелось снова это делать. Но тут появилась ты, и идея с ребенком показалась мне очень заманчивой.

– Но не слишком заманчивой. – Она взглянула на него. – Ты лишь хотел брак с уже вложенным пунктом о разводе.

– И ты тоже.

Лайза кивнула.

– Я сказала тебе, что это всего лишь устраивающее меня соглашение…

– Да, дорогая. – Он улыбнулся. – Никто из нас не желал признаться, что влюблен.

– Я знала в глубине души, что никогда не согласилась бы выйти за тебя замуж, кроме как по любви.

Фрэнк привлек ее ближе.

– Ты любишь меня?

Лайза подняла голову и улыбнулась ему.

– О да, – прошептала она. – Я поняла это в ту ночь в Мексике, когда ты отпустил меня. Я заглянула в свое сердце и осознала, что любила тебя уже давно-давно…

– Но если ты понимала это, то почему хотела положить всему конец?

– Если я поняла, что люблю тебя, как могла я жить с тобой, отдаваться тебе, зная, что это по контракту, что скоро надоем тебе, что ты никогда не полюбишь меня…

– Лайза, любимая… – Фрэнк прижал ее к себе и поцеловал, – ты мне не надоешь никогда, даже если мы с тобой доживем до ста лет.

На глаза Лайзы навернулись слезы, она улыбнулась сквозь них и закинула руки ему за шею.

– Бедная Жужи, что она должна была подумать?

Фрэнк ухмыльнулся.

– Не переживай за нее, дорогая. Она упивалась сегодня собой. Я подозреваю, что ей нравится разыгрывать роль секс-бомбы на публике, причем это самое большее, на что она способна.

– А твои партнеры? – Лайза ткнулась лицом ему в плечо. – Их жены? Представляешь, какое это развлечение для них.

– Ха! Они, должно быть, не испытывали такого возбуждения лет десять. – Он откровенно рассмеялся. – Мы им все компенсируем и Жужи тоже, когда пригласим их на нашу свадьбу. Настоящую свадьбу, дорогая. Ты снова выйдешь за меня замуж, любимая? А?

– Только в том случае, если я получу другую брачную ночь.

Фрэнк улыбнулся.

– Каждая ночь, которую мы проведем вместе, будет нашей брачной ночью, дорогая, на все годы нашей жизни.

Он наклонился и поцеловал ее. Когда он выпрямился, Лайза вздохнула.

– Какая жалость, – сказала она. – Ты спланировал такой вечер, а я все испортила. Что же мы будем делать остаток вечера?

Фрэнк подхватил ее на руки.

– Почему бы не устроить тур по нашим апартаментам?

– Но я их видела.

Он нежно и медленно поцеловал ее.

– Но вы никогда не видели мою спальню, миссис Мейсон, – прошептал он.

– Миссис Мейсон, – пробормотала она, – как приятно это звучит.

– И вторая мысль, – сказал Фрэнк, опустив ее на постель, – давай начнем тур с этой комнаты. Как это звучит, дорогая?

– Это звучит чудесно, – прошептала Лайза.

И больше никто из них уже ничего не говорил долгое время.

Content

Эмили Роуз
Любовь по контракту

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12