Алекс Стюарт

Серебряная сказка

1

Когда плавят серебро, оно становится розовым. Сначала светится бледным светом, а потом наливается малиновым. Кусочек металла нагревают и нагревают, его края становятся мягкими и вязкими, текут как воск. А потом сверху рождается капля. И неясно, какая сила приводит ее в движение, но она вращается вокруг своей оси, как маленький ртутный торнадо, и становится немного страшно. Из этой капли появляется идеальная сфера. Наверное, миллиарды лет назад что-то подобное происходило с планетами…

И всегда мучает выбор: а стоит ли? Получится ли что-то превосходящее эту примитивную, но совершенную красоту?

Вопрос ювелира…

А потом только, если решился, из податливого металла можно творить. Хорошо – это когда не тоскуешь по утраченной гладкой простоте.

Золотистые солнечные струи медленно поднимались по бархатным плечам Денизы. Мягкие лучики робко дотронулись до ее нежных губ, погладили подбородок и скулы. Она улыбалась во сне, совсем по-детски, беззащитно и радостно. Тонкие изящные руки обхватывали рыжую подушку, словно самое большое сокровище в мире. Левая нога свешивалась с дивана, похожего на огромную пухлую ладонь, обтянутую шерстяной перчаткой. Смятое одеяло уже давно покоилось на полу. Уютно обставленная маленькая студия, выдержанная в бежевых тонах, напоминала большую шкатулку, отделанную велюром. Толстый ковер, огромные, похожие на плюшевых медведей кресла, светло-коричневые шторы и деревянная мебель наполняли помещение уютом. Здесь хорошо было наслаждаться покоем и теплом долгими осенними сумерками. Но солнце настойчиво и нетерпеливо, да и глупо было бы ожидать другого: весенний полдень уже вступил в свои права.

Лучик добрался до ее глаз, и веки затрепетали.

Черт… Уже утро? Странно. Я ведь только-только закрыла глаза, подумала Дениза и взглянула на часы. Сфокусировать зрение вот так сразу было нелегко. И неприятно: беспощадный циферблат показывал двенадцать часов дня. Обычно она вставала рано, но сегодня суббота и можно было чуть-чуть полениться. Хотя очень жалко, что ночь прошла неуловимо быстро, как одно мгновение. Так иногда бывает со сном. Ты закрыл глаза, открыл – и уже наступило утро.

Сегодня ничто не испортит мне настроения! Сегодня я отдохну и почувствую себя наконец белым человеком, пообещала себе Дениза. С этого обещания начинался каждый уик-энд.

Дениза встала и отправилась умываться. По пути ей встретилось зеркало, она попыталась обойти его таким образом, чтобы не увидеть своего отражения. Увы, этого не получилось. Со вздохом Дениза кивнула своему отражению.

М-да… Не очень здорово выглядишь, Дени. Из зеркала на нее смотрела красивая, высокая девушка в розовой ночной рубашке. С темными кругами под глазами. Глаза были яркие карие, но некоторые приметы ночного образа жизни не добавляли им прелести.

Пышные каштановые волосы, красивые стройные ноги… Все это могло сделать Денизу суперпривлекательной, но ужасная сутулость и вечно втянутая в плечи шея портили все впечатление. Она печально вздохнула и не без труда распрямилась. Плечи, грудь и шея теперь болели даже по утрам. Все время приходилось работать сидя, склонившись над раскаленной проволокой, придавая украшению нужную форму или собирая его части вместе.

Вот и сейчас от боли на несколько секунд перехватило дыхание. Будет тут и сутулость, и все остальное. И чего только Дениза ни пробовала: особую гимнастику, специальный эластичный пояс, даже ходила к психологу. Но ни первое, ни второе, ни третье ей не помогло. Гимнастику через неделю она забросила, пояс забывала носить, а психолог вообще посоветовал ей бросить своего парня и сменить образ жизни.

Дениза ему, конечно, нагрубила тогда, хотя в общем он был прав и почти что озвучил ее желания. Наверняка проблема была в том, что в этих желаниях Дениза себе не признавалась. Ее утомила жизнь с постоянным ощущением, что вот-вот должно произойти нечто важное. Предчувствие события, которое перевернет все, после которого начнется новая, может не лучшая, но совсем другая жизнь, сопровождало ее всегда. Все изменится тогда. Неизвестно каким образом, но обязательно изменится. И вот только волшебное «завтра» никак не наступало, а менять что-то самой не хватало духу.

Да и зачем? В Кройдоне, маленьком городке к югу от Лондона, все спокойно и в принципе благополучно.

К черту размышления! Если все время думать о жизни, можно в один прекрасный день забыть причесаться! Сегодня суббота, выходной. Солнечно. В такой день здорово погулять со своим парнем по парку, а вечером сходить в ресторан или на танцпол. Но Билл не появлялся в пятницу, и что-то подсказывало Денизе, что он будет занят и сегодня. Вопрос «занят чем» лучше не задавать. Что для Билла окажется на этот раз важнее, чем она? Скорее всего, какая-нибудь поэтическая тусовка. Может, все к лучшему, в последнее время стало невозможно выслушивать разглагольствования о том, что люди еще не доросли до его музыки и поэзии. Может, это и эгоизм, но когда твой мужчина пять лет не может найти нормальную работу и постоянно берет у тебя деньги в долг, начинаешь… мм… немножко злиться.

Хватит. Значит, так. Пойду погуляю, потом куплю какой-нибудь новый фильм, приготовлю вкусный ужин, позвоню Джоан. Поболтаем. Вот кто по-настоящему ценит меня… Резкий звук телефонного звонка застал ее врасплох. С зубной щеткой в руке она пробежалась через всю студию, как ни странно ничего не задев, и подняла трубку.

– Алло! – В ее голосе прозвучала легкая досада.

– Дени, любимая, здравствуй, – прозвучал в трубке голос Билла.

По опыту Дениза знала, что он разговаривает так, когда хочет попросить денег в долг. Дениза вздохнула, будто спрашивая небеса, за что ей все это. Пропела сладко, слишком, пожалуй, сладко:

– Здравствуй, любимый. Ты где? – Ей стало любопытно, подтвердятся ли ее подозрения.

– Я… у Батэна, пишем новую песню. – Билл явно нервничал. В трубке были слышны музыка и женские голоса.

– А что это там за шум? – Дениза так привыкла к его вранью, что давно уже перестала обижаться.

– Это музыка, родная, просто музыка, – сказал Билл еще более нервно. – Послушай, у меня к тебе необычайно важное дело. Сделаешь мне одолжение? Один мой приятель, тоже музыкант, оказался в очень щекотливой ситуации… – Билл на секунду запнулся, потому что совсем рядом с ним раздались веселые вопли.

– Сколько?! – В голосе Денизы явственно послышались отзвуки разыгравшейся где-то неподалеку грозы.

– Малыш, ты… – Слова Билла звучали натянуто, как будто он делал над собой усилие, чтобы говорить. Так бывает, например, если человек сильно расстроен. Сбит с толку. Ошарашен. Оскорблен.

Дениза молчала.

– Не нужно меня в чем-то таком подозревать! Я надеялся, что ты меня поймешь, поддержишь, ведь это важно! А ты… Ладно, я уже жалею, что позвонил. Не стоит тебя ни о чем просить…

Разговор, как старая телега, легко въезжал в пробитую колею. Обычно именно после слов «не буду ни о чем просить» Дениза со слезами на глазах, раздираемая чувством вины и жалости к неудавшемуся музыканту, раскаивалась и уверяла, что ни за что не подведет его. И благодарна за доверие. И он может попросить ее о чем угодно. Как близкого друга.

На сей раз Дениза упрямо молчала.

Билл тоже замолчал. Как ей показалось – немного вопросительно.

– Ну… Что ты делаешь после обеда? – робко спросил Билл, прокашлявшись.

– Сплю.

– Сходим в кино?

– Знаешь, дорогой, у меня нет денег. Заказчик, скотина, задерживает, – со скрытым вызовом проговорила Дениза. И вправду, сколько можно самой за все платить?!

– Ну… Я попозже позвоню, малыш! – Билл ретировался, не дождавшись ответа.

Что и требовалось доказать, сказала себе Дениза. Опять я выиграла. Другая Дениза где-то внутри зло грызла кулак.

Она и Билл встречались с последнего класса школы. Собственно, за восемь лет, которые прошли с тех пор, ни один из них ничего существенно не добился. Билл остался несостоявшимся музыкантом. Дениза – не особенно успешным ювелиром. Редкая специальность для девушки. Она сама придумывала ювелирные украшения, создавала эскизы, а потом воплощала их в металле. В маленькой мастерской в северном углу студии рождались удивительные вещи: браслеты и серьги, броши и диадемы… Фотографиями в рамках вишневого цвета была увешана одна из огромных стен студии. Эксклюзивная ручная работа ценилась очень дорого, но, к сожалению, и покупатели на нее находились нечасто. Поэтому приходилось подрабатывать реставратором, восстанавливая музейные экспонаты, фамильные драгоценности и прочие древности. Билл называл это ремеслом, укоряя Денизу за то, что она делает красивые вещи на потребу богатых людей. И это не искусство совсем, настоящее искусство живет в сердцах людей. Вот поэтому он пишет свои удивительные песни. Билл ее не признавал. Когда они заговаривали о ее ювелирной работе, Билл всегда раздражался или засыпал. Зато о своем песенном даре мог говорить часами. Воистину, двум талантам тяжелее сойтись, чем двум посредственностям, и с героями трудно чистить картошку.

Так и жили.

Кройдон очень славный городок. Маленький кусочек старой Англии совсем рядом с сумасшедшим Лондоном. Дениза долго не могла решить: остаться здесь или же перебраться в столицу. Город мал, и здесь скучно, но не все ли равно, если ты художник и самое главное внутри тебя?

К тому же здесь корни. Отец Денизы, Эдвард Глайдинг, из древнего, но обнищавшего аристократического рода, и единственное, что досталось ему в память от былого величия, это обостренное чувство собственного достоинства и особняк на окраине Кройдона. Там живут родители Денизы. Но, хотя дом очень приличных размеров, она предпочла жить отдельно. Настоящий художник не должен жить там, где все состоит из мелочей и оценок. Только для твоего блага тебе расскажут, как правильно одеваться, ходить, есть и пить, вести себя… И будто бы ничего нет важнее, чем слушаться людей с большим жизненным опытом. На все остальное найдется осуждающий родительский взгляд и фразочка типа: «Моя дочка так бы себя не вела».

– Вот оно, насилие воспитанием! – назидательно сказала себе Дениза, в очередной раз проходя мимо зеркала.

И все равно это будет хороший день. Даже отличный день. Несмотря ни на что. Ни на кого.

Дениза подошла к окну и раздвинула шторы. Комната озарилась солнечным светом. Этот свет был особым. Весенним и радостным, с зеленоватым оттенком. Она не удержалась от искушения и открыла одну из створок. Прохладный ветер обдал ее лицо свежим потоком. Настроение стремительно улучшалось. Дениза выглянула из окна и вздохнула полной грудью.

В провинциальных городах есть свои плюсы. Например, в них много зелени.

– Здравствуйте, Дениза. – Пожилая женщина из дома напротив помахала ей рукой.

– Здравствуйте, миссис Уолс. – Она выдавила улыбку и торопливо закрыла окно.

В провинциальных городах есть и свои минусы. Все друг друга знают и все друг другу рассказывают…

Надеюсь, эта старая сплетница не расскажет моей матери, что я стояла у окна в одной ночной рубашке!

Дениза открыла платяной шкаф и с недовольной гримасой осмотрела свой гардероб. Больше половины вещей ей подарила мама. Хорошая, добротная, практичная одежда. В общем, носить ее не доставляло никакого удовольствия. Дениза постоянно просила перестать покупать вещи без нее. Но, несмотря на эти просьбы, время от времени получала в подарок от мамы клетчатую юбку по щиколотки со словами типа: я бы сама носила, но моя талия уже не та. Чего стоили те полусапожки с тупыми носами! По виду они напоминали боевые машины на гусеничном ходу и были почти такими же пуленепробиваемыми. Вот уже два года они пылились в дальнем углу гардеробной на почетной вечной стоянке.

Мама, я люблю тебя, но сколько можно покупать вещи для себя и дарить их мне? Тем, что Дениза выбирала сама, она очень гордилась. Нет ничего чудеснее, чем поехать в Лондон и там купить что-нибудь не практичное, не добротное, но дорогое и поразительно красивое. Вот эта черная блестящая блузка, расклешенная юбка чуть ниже колена и полупрозрачная шаль делали Денизу похожей на порыв ночного ветра.

Она сделала несколько танцевальных па, кружась по студии с шалью в руках.

Впрочем, Биллу всегда не нравился этот наряд. Они с матерью как будто сговорились. Их взгляды на то, как должна одеваться Дениза, были абсолютно одинаковы, притом что во всех остальных вопросах это были два абсолютно разных человека. Стоило Денизе одеться сексуально или вызывающе, как ее парень погружался в свое обычное злобно-обиженное и молчаливое состояние. Он мог не разговаривать с ней часами или говорить мелкие гадости и нарочито ласково общаться со всеми остальными. Однако сам он одевался очень экстравагантно, чересчур ярко и порой откровенно нелепо, вплетал в свои волосы красные и зеленые шнурочки, украшал запястья и щиколотки разноцветными веревочками. Психолог сказал ей, что не уверенные в себе мужчины часто не дают своим женщинам свободно и сексуально одеваться. Они постоянно следят, чтобы женщина ничем не выделялась, и таким образом самоутверждаются за ее счет.

Сегодня я буду самой красивой. К черту береты, да здравствуют прически!

Она закалывала волосы, напевая что-то веселое, и одновременно следила за плитой. Там в медной джезве неторопливо закипал кофе. На голове получалось нечто пышное и красивое, кофейный запах щекотал ноздри – день начинался великолепно.

Белая блузка и черная жилетка, вот что мне нужно. Дениза с воодушевлением закопалась в недра своего гардероба. Одеваясь и собирая сумочку, она время от времени подбегала к столику, где стояла фарфоровая чашечка с кофе и блюдце с пастилой. Не самый полезный завтрак, но ее душе так хотелось праздника.

Через двадцать пять минут Дениза, одетая в черные классические брюки, плащ и изящные сапожки на высоком каблуке, вышла из своего дома. Она распрямила сутулые плечи и в очередной раз дала себе обещание следить за осанкой. Вольный весенний ветер кружил голову, полы плаща и обрывки вчерашних газет на мостовой. Каблуки цокали, спина была ровной, на лице застыло величественное выражение лица. Рядом с домом располагался небольшой магазинчик. Дениза планировала купить там все ингредиенты будущего ужина. Но она чувствовала себя красивой, и ей нужна была восхищенная публика, поэтому она изменила направление и пошла в другую сторону, к городскому супермаркету, который находился достаточно далеко.

Ей нравились супермаркеты. Там было много света, ярких цветов, музыки и гомонящих людей. Здесь даже заводили знакомства. И любой самый банальный поход за овощами мог превратиться в увлекательное путешествие. Как славно катить корзинку, покачивая бедрами, ощущать на себе посторонние взгляды и чувствовать мужское внимание. Вот и сейчас она заметила реакцию двух молодых людей, стоявших у прилавка с консервированными фруктами.

Спокойно, Дениза, нужно сосредоточиться на покупках. Ее светящееся от хорошего настроения лицо было чуть напряженным: спина и плечи, насильно удерживаемые в ровном состоянии, уже болели.

– Милая, что ты здесь делаешь? – За ее спиной стоял Билл и всем своим видом выражал недовольство.

В этот момент Дениза стояла у витрины с морепродуктами и держала в руке пачку дорогущих тигровых креветок. Она почему-то почувствовала себя школьницей, прогуливающей уроки: ведь сказала ему, что у нее нет денег, а сама накупила всяких деликатесов.

Ну и что! Раз в неделю я могу себе позволить маленький праздник. Она упрямо сжала губы и в упор посмотрела на него.

– А ты что тут делаешь, Билл? – Нападение – лучшая защита.

– Я… Пришел с другом купить что-нибудь на обед. – Он нервно теребил желто-зеленую расту, вплетенную в его не очень чистые волосы. Он был очень высок, но не широк в плечах и сутул. Светлые длинные волосы, красивое богемное лицо. Борода в стиле испанского дворянина дополняла его одухотворенный образ. – Мы так устали, работая над последней песней. – Первый испуг прошел, и эта фраза уже звучала откровенно вызывающе.

– А, понятно. – Голос Денизы стал не таким уверенным.

Внутри росло чувство вины. Он работает даже в выходные, а она бегает тут, наслаждаясь чужим вниманием. Другая Дениза уже выпустила когти самокритики. Девушки, у которых есть парни, не ведут себя подобным образом.

– Билли, что ты там застрял? Нас все уже заждались, наверное! Нужно купить еще пива… – Голос Эдмонда, лучшего друга Билла, смолк, когда он увидел Денизу.

– Здравствуй. – Прозвучало это откровенно растерянно.

– Здравствуй, Эдди. Как воскресная тусовка? Хорошо веселитесь? – Она говорила все это, глядя прямо в глаза Биллу.

На лице того сначала появилась досада, которая сменилась вызывающим выражением.

– Видишь, до чего ты меня довела. Из-за этого вечного недовольства я уже вынужден тебе лгать. Я что, раз в неделю не могу позволить себе отдохнуть с теми, кто меня понимает?!

Отсюда явно следовало, что она, Дениза, его не понимает.

– Я пойду… Вы тут сами разбирайтесь. – Эдди развернулся и стремглав покатил свою тележку по направлению к кассе.

На глазах у Денизы выступили слезы. В одну секунду повернуть дело так, словно это она виновата во всем, мог только Билл. Она развернулась и, с отвращением бросив креветки на полку, пошла прочь.

Настроение бесповоротно испортилось. Без всякой радости взяв последние продукты, она остановилась в отделе алкоголя. Немного подумав, положила в корзинку бутылку красного вина. Мне нужно выпить. Что-то не так. Да все не так. Я с Биллом восемь лет. Я работаю с металлом восемь лет. Ни счастья, ни признания.

Когда она добралась до дома, изрядно похолодало. Ей предстояло сделать два звонка, маме и подруге. В первом случае нужно обсудить обед в воскресенье, во втором – ужин в субботу, то есть сегодня. Кругом одна еда. Это что, ключевая составляющая человеческого счастья? Она сняла сапог с правой ноги и возилась со вторым, когда зазвонил телефон. Молния никак не хотела открываться.

– Алло. – Дениза проскакала на одной ноге через студию и взяла трубку.

– Привет, милая моя. – Мамин голос звучал напряженно.

– Здравствуй, мама. – Дениза все-таки справилась с молнией и облегченно вздохнула.

– Дениза… Ты ничего не забыла? – Это прозвучало с еще большим нажимом.

– Да, мам, я все помню. Воскресный обед и все такое, – сказала Дениза несколько раздраженно.

– Вот и прекрасно! Мы очень соскучились. Я приготовлю твою любимую индейку.

Радостный голос матери вызвал в Денизе чувство вины. Зря я так резко с ней разговариваю. Она по мне скучает и думает постоянно, а я о них с отцом часто забываю. Надо купить им маленькие подарки.

– Как у тебя с деньгами? – спросила мама сочувственно.

– Не очень. Но пока есть, – неосторожно ответила Дениза.

– Вот видишь, милая, я была права! Тебе нужно бросать эту дурацкую студию и переезжать обратно к нам. Поверь мне, она сожрет все твои деньги. Наш дом пустует. Твой дом, Дениза. Мы скучаем по тебе. Да и тебе не будет так одиноко.

– Мама… Этот вопрос закрыт. Мне удобнее у себя. И это стоит не так дорого. О каком одиночестве ты говоришь? Я живу с парнем, – выпалила она и тут же пожалела об этом.

В трубке повисло обиженное молчание.

– Не сердись на меня, Денни, – наконец виновато произнесла мать.

– Мам, я люблю тебя! Ты тоже на меня не сердись. Я сегодня не с той ноги встала, – уже спокойным тоном ответила Дениза и мягко спросила: – И во сколько у нас обед? Предлагаю в два.

– Хорошо. В два в самый раз. Мы с папой тебя ждем.

Дениза попрощалась и набрала телефонный номер подруги.

– Привет, Джоан. Как твои дела?

– По-разному, дорогая, дела, дела… Но сегодня суббота, к черту их! Я испеку пирог и приду к тебе.

– В восемь жду тебя. Как раз успею прибраться и приготовить ужин. – Дениза попыталась вложить в последнюю фразу некую загадочность.

– А что у нас на ужин? – Джоан явно заинтересовалась. Это была старая игра. Одна подыгрывала другой.

– Пусть это останется тайной… покрытой мраком. – Дениза разулыбалась, и на душе у нее потеплело.

Они попрощались до вечера. Дениза лениво встала и снова улыбнулась своим мыслям. Все-таки Джоан удивительная. Как ей удается всегда меня согреть? Работает парикмахером. Клиенты даже по субботам, но всегда такая жизнерадостная! Всегда готова помочь, поддержать. Даже к психологу меня отправила тогда. Хорошая она. Здорово, что сегодня вечером мы будем вместе. Жаль, так и не взяла тигровые креветки, надо ее чем-то побаловать.

Угол студии, служивший кухней, был прекрасно оборудован. Дениза любила готовить и одновременно ненавидела это. Готовить каждый день утомительно и унизительно. Чувствуешь, словно жизнь уходит на какие-то мелочи. Обидно вдвойне, если этого никто не ценит. Другое дело творческий порыв! На плите горит огонь, продукты разложены на столе, готовится нечто изысканное, почти произведение искусства. Тогда начинаешь чувствовать себя средневековым алхимиком в лаборатории, продукты превращаются в ингредиенты. И ты уже не стряпаешь что-то на ужин по весьма неточному рецепту. Нет, в твоей кастрюле готовятся чудодейственные эликсиры!

Вот и сейчас Дениза почувствовала себя точно так же. Она зажгла газ, взяла большую никелированную кастрюлю и стала нарезать туда овощи. Джоан и Билл терпеть друг друга не могут. Она говорит, что он неудачник, который запудрил мне мозги. В чем-то она права. Наверное. Хотя мы оба друг другу пудрим мозги. Мне бывает с ним так хорошо. Но что у меня с ним общего? Мало, очень мало. С ним хорошо, когда нет никаких проблем, когда все гладко и ничего особенного не нужно. От него. Дениза достала из пакета свиные отбивные. Овощи уже весело тушились на огне. Блестящие ножи, рубиновое вино, блики вечернего солнца на стеклянном столике, очень уютно… Но все равно одиноко. Мама права, я одинока. Но эту пустоту не заполнить родительской любовью. Детство прошло. Возвращаться домой – значит просто закрывать глаза на то, что происходит. А ведь Билл еще несколько месяцев назад предложил выйти за него замуж. Но мне страшно. Он не изменится после свадьбы. Билл может просто сломаться от ответственности. Есть, конечно, шанс, что он станет серьезнее и ответственнее, но очень маленький. Я была бы полной дурой, если бы сделала на него ставку. Эти грустные размышления прервал звонок в дверь. Дениза побежала открывать. Ведь это может быть Билл. И какой-то шанс. Сердце стучало.

– Это я и мой пирог.

Голос Джоан из-за входной двери вернул Денизу к реальности. Так будет всегда. Он никогда не изменится. Придется меняться под него или… Мысль потонула в громких приветствиях Джоан, ворвавшейся в открытую дверь.

2

Сад вокруг дома был неухоженным. Это виделось во всем: в неровных бордюрах узеньких дорожек кирпичного цвета, в ржавых прутьях стальной ограды, в потрескавшемся мраморе многочисленных скамеек и беседки. Деревья давно никто не подрезал. Многие из них были очень старые, некоторые даже умерли. От старости. Клумбы никто не перекапывал. Маленький пруд, закованный в мраморную плитку, давно пересох. На дне плескалась мутная зеленоватая жижа, в которой летом кишели головастики. Сад обветшал и уже не помнил былых времен. Дениза тоже их не помнила. Она прошла через старую калитку и направилась по замшелой дорожке к большому дому. Их родовому гнезду. Справа виднелась беседка, увитая диким виноградом, сейчас лозы были голыми, но летом и осенью они походили на волшебную живую сеть. Живые изгороди и маленькая эстрада – остатки былого величия. И, конечно, гранитный грот под холмом. Сколько удивительных переживаний все эти места доставили в детстве, сколько радостей и тревог, ожидания чуда и просто бесшабашного детского веселья видели на своем веку эти старые деревья и камни! Аллеи парка красиво огибали особняк. Прошлогодние листья ровным слоем покрывали землю вокруг. Денег семьи хватало только на поддержание дома. Но и то, если честно, усадьба находилась лишь в относительном порядке. Фасад местами облупился, на крыше виднелись заплатки из черепицы другого цвета. Несмотря на это, дом все еще был удивительно красив. Двухэтажное здание с большими террасами и красивой надстройкой, похожей на башню, высокие прямо-угольные окна и хорошо сохранившиеся лепные украшения… Дом стоял на возвышении, искусственной насыпи, по которой шла к парадному мраморная лестница.

Раньше это поместье находилось в пригороде, но теперь Кройдон значительно увеличился. До родителей Дениза добиралась за десять минут на автобусе. Она протянула руку, затянутую в бежевую перчатку, и надавила на кнопку электрического звонка. Изнутри раздался приглушенный звук.

– Здравствуйте, мисс Глайдинг. – Пожилой слуга открыл дверь и улыбнулся гостье.

– Здравствуйте, Джеймс. Как поживаете? Как ваша супруга? – Она искренне ему обрадовалась и улыбнулась в ответ.

– Все хорошо, слава богу. Ваша мать заждалась вас. Похоже, нервничает. Опять приходили судебные приставы, – устало ответил Джеймс Сэмптон. И, пропустив Денизу, закрыл за ее спиной дверь.

– Судебные приставы? Что случилось? – В ее голосе появились страх и напряжение. Она пугливо осмотрела большой гостиный зал с потертым каменным полом, величественной лестницей из серого мрамора и огромным, давно не работавшим камином в западном углу.

– Дениза, ну наконец-то, девочка моя… – Анна Глайдинг спускалась с лестницы.

– Разрешите откланяться. – Джеймс с достоинством поклонился и ушел.

– Мамочка, что случилось? Джеймс сказал, что приходили из суда. – Дочь поспешила навстречу матери вверх по лестнице.

– Да. У нас тут неприятности, но это все потом. Пойдем к отцу, Дени, он уже так по тебе соскучился. – Она потащила дочь на второй этаж.

Несмотря на свое аристократическое происхождение, Анна Глайдинг тяготела не к элегантности и изяществу, а к добротности и основательности. Небогатая жизнь приучила ее к практичности. Чего стоили только ее монументальные сапожки на толстой подошве, почти близнецы тех, которые пылились у Денизы в шкафу! Длинная шерстяная юбка и огромная грубая шаль довершали ее сходство с женой фермера. Она не всегда одевалась так. В юности эта леди обладала удивительной красотой и изяществом, но постепенно все ушло. Долгие годы серости, вечная нехватка денег, усадьба и слуги уничтожили большую часть отцовского дохода. Из-за всего этого миссис Глайдинг перестала следить за своей красотой, а потом и попросту махнула на нее рукой. Отец получал ровно столько, сколько было необходимо, чтобы кое-как содержать дом и выживать. Он вечно балансировал на грани банкротства. Ему не везло. Не везло категорически. Такое положение дел сломило даже этого сильного мужчину.

– Как отец? Он не заболел? – В душе у Денизы поднялось беспокойство. Они прошли по лестнице с монументальными перилами из камня и попали на широкий балкон.

Дом выглядел изнутри так же, как и снаружи. Величественно, но не ухоженно. Картины и старые бронзовые канделябры, большие зеркала в рамах из красного дерева и мозаичные панно на стенах – все это делало здание таинственным и величественным.

Они подошли к двери в отцовский кабинет.

– Милая моя! Хорошо, что ты пришла. Стол уже накрывают в обеденном зале, – сказал мистер Глайдинг и поднялся ей навстречу.

– Папа! – Она бросилась к нему на шею и прижалась к небритой щеке.

Эдвард Глайдинг был высокий, крепкий, седовласый мужчина с открытым лицом. Возраст уже сказался на его внешности: глубокие морщины, сутулые плечи… Но его глаза казались по-прежнему молодыми и выразительными.

– Идите проследите, чтобы обед подали вовремя, а я еще чуть-чуть поработаю. Надо просмотреть счета. – Это заявление прозвучало очень величественно.

Денизе всегда нравилось, как говорил отец. Вот и сейчас создалось ощущение, что несколько десятков слуг суетятся где-то, готовя пиршественный стол. И если за ними не присмотреть, то сотня гостей останется недовольна и честь рода Глайдингов будет навеки запятнана. Но на самом деле слуг осталось всего лишь двое – мистер и миссис Сэмптон. И на величественном антикварном столе на тридцать персон стоят очень скромные блюда. Современный английский обед.

– Конечно, папа. Все будет хорошо. Мы за всем проследим. – Дениза подмигнула маме, и они вышли из кабинета. Закрывая дверь, дочь украдкой бросила взгляд на отца. Он сидел за огромным письменным столом, заваленным бумагами и книгами. На лице его застыло угрюмое выражение, которое он никогда не позволил бы себе, если бы знал, что за ним наблюдают.

– Как у него здоровье? Мне кажется, он недосыпает. По крайней мере, выглядит именно так. – Дениза посмотрела на мать испуганными глазами.

– Не знаю. Он в последнее время много работает. А это дело с Коулом Пруденсом его совсем подкосило.

– Коул Пруденс? Что еще за персонаж? Никогда не слышала.

Они спустились с лестницы, прошли через холл и вошли в столовую. Огромное помпезное помещение, способное вместить в себя роту солдат, было тускло освещено.

– Мама, что за тайны? – Не выдержала Дениза.

– Нет-нет, Дени, никаких тайн. Просто не хотела тебя расстраивать. – Мать отвела взгляд и присела на один из стульев, стоявших у исполинского стола.

– Я уже расстроена. Ну же, рассказывай!

В этот момент вошла миссис Сэмптон. Высокая, стройная женщина, одетая в серое платье и белый передник. Ее лицо уже выдавало возраст, но еще сохраняло остатки былой красоты. Очень спокойная, очень сдержанная, она поставила поднос на стол.

– Здравствуйте, Дениза. – Миссис Сэмптон кивнула и принялась сервировать стол, точнее ту его малую часть, которая требуется для обеда на три персоны.

– Здравствуйте, Глория. Как поживаете?

– Все хорошо, слава богу. – Это было сказано между делом, ее руки порхали над столом, раскладывая обеденные приборы.

Анна картинно замолчала, давая понять, что не хочет разговаривать при посторонних. На самом деле от слуг ничего не скрывали, просто тема была, очевидно, очень болезненной.

Глория закончила свою работу и с достоинством вышла.

– Нам всем нужно поговорить. Боюсь, у меня плохие новости. – В дверях столовой стоял Эдвард. Его мрачное лицо не предвещало ничего хорошего.

На следующее утро Дениза сидела за рабочим столом и смотрела на карандашный эскиз. Воскресные обеды у матери, субботние посиделки с Джоан, рабочие будни и ссоры с Биллом – все так обыденно и постоянно. Сколько лет так прошло? Сложно вспомнить. А как хотелось движения, держать руку на пульсе, ощущать себя значимой, куда-то лететь! Она готова вкалывать ночи напролет, готова принять самую непосильную ответственность, драться, жить… Но этого никто не предлагал, никому не нужны были ее жертвы и героические усилия. В Кройдоне уж точно. Она разослала столько писем с резюме и фотографиями своих работ, что уже не могла вспомнить их количество. Но ювелирные заводы США и Европы почему-то не спешили отвечать. Задумаешься тут, а не прав ли Билл? Талантлива ли она на самом деле?

Дениза снова посмотрела на эскиз. Будущая брошь, нарисованная на бумаге, выглядела совсем не привлекательно, а это плохой знак. Работа не шла. Во-первых, всегда трудно что-то делать без денег, просто для портфолио; во-вторых, ей не давал покоя вчерашний разговор с родителями. Мама очень нервничала, отец был просто убит. Ей не сразу удалось выяснить, в чем дело. Но потом отец все объяснил коротко и понятно, даже безжалостно.

Выяснилось, что один из подручных мэра, Коул Пруденс, жаждет завладеть особняком Глайдингов и открыть гостиницу и ресторан в живописном историческом месте. Официальной зацепкой служит то, что, дескать, за особняком не следят и он разрушается. Старики Глайдинги не в состоянии содержать строение, имеющее большую историческую ценность. Поэтому нужно реставрировать имение и создать в нем музей, а чтобы все это окупилось, сделать там же ресторан и гостиницу. Бывшим владельцам предоставят, разумеется, комфортабельную четырехкомнатную квартиру в одном из новых элитных домов Кройдона. И все будут довольны. Отец, конечно, наотрез отказался от такой сделки. Тогда Пруденс передал дело в суд. Как влиятельный и богатый человек, он нанял очень хороших, дорогих адвокатов. Совсем скоро те выяснили один неприятный факт. Дело в том, что во время пожара часть бумаг на дом сгорела, и это упрощало процедуру переведения его в нежилой фонд.

Всех подробностей отец не смог ей объяснить, потому что сам их не знал. Он не был юристом по специальности, и денег на адвоката у него тоже не было. В итоге суд выделил им штатного адвоката, который, мягко сказать, являлся не самым компетентным специалистом в городе.

В принципе дело можно выиграть, но для этого нужен талантливый юрист, а их услуги, как известно, стоят весьма не дешево. Ни у отца, ни у матери не было возможности нанять такого человека. Мне нужны сейчас средства, чтобы помочь родителям, думала Дениза. Но, как назло, в работе затишье, ни одного клиента. Ни одного заказа. Неужели мир дошел до того, что богатым людям уже не нужны эксклюзивные ювелирные украшения?!

Она задумчиво укусила карандаш и попробовала дорисовать к эскизу еще одну деталь. Снова расстроилась. Брошь стала походить на паука. Кому захочется носить на шее в качестве украшения паука? Денизу передернуло от этой мысли, по ее телу пробежали мурашки отвращения и ужаса. Все. Хватит. Нельзя впадать в депрессию во время работы. Так не долго и с ума сойти. Ожерелье из черепов… Колье из пауков… Надо отдохнуть и немного развеяться. Что толку корить себя за то, что не можешь кому-то помочь? Откуда деньги у несостоявшегося художника? Когда называешь свою профессию, люди начинают смотреть на тебя уважительно. Ювелирные украшения всегда ассоциируются с большими доходами. Но, увы… Многие путают владельцев ювелирных магазинов с художниками, и если у первых действительно солидный достаток, то вторые порой не в состоянии оплатить адвоката для своих пожилых родителей. Дениза встала, скомкала листок с неудавшимся эскизом и швырнула в урну для бумаги. Не попала. От этого расстроилась еще больше и раздраженно мотнула головой, расправляя волосы.

Зазвонил телефон. Она оживилась и побежала поднимать трубку.

– Алло, Дениза Глайдинг слушает. – Ее голос был наполнен суровым достоинством. Ведь это мог позвонить клиент.

– Доброе утро, мисс Глайдинг. Прошу меня извинить за беспокойство. Я Ден Стаут, мне дала телефон одна знакомая, которая знает вашу знакомую, Джейн или Джоан… – Приятный мужской голос звучал немного неуверенно.

– И? – Она постаралась не выказывать волнения.

– Я хочу заказать у вас одну вещь, очень необычную. Заказ срочный, поэтому я предлагаю встретиться.

– Видите ли, у меня сейчас очень много заказов, в том числе несколько срочных – Пусть думает, что я солидная преуспевающая художница.

– Я все понимаю и готов доплатить за срочность и неудобство, доставленное вам.

– Хорошо. Где вы сейчас находитесь? Я могу подойти, но…

– Я сейчас в Лондоне, – не дал он ей договорить.

– А я в Кройдоне.

– Я к вам приеду, скажем в два?

– Хорошо, в два на центральной площади. Там есть старая такая башенка с неработающими часами.

– Отлично. Спасибо, что согласились уделить мне время, несмотря на многочисленные заказы. До встречи. – Телефонные гудки сообщили Денизе, что разговор окончен.

Что это было в конце? Он догадался? Что за глупости, вечно всякий вздор лезет в голову! У меня клиент. Из Лондона! Наверняка мужчина с толстым кошельком. Обожаю клиентов-мужчин! Женщины вечно всем недовольны, да еще норовят торговаться и предъявлять выдуманные претензии. Мужчины, наоборот, если согласны на жертву, если хотят подарить женщине дорогую побрякушку, идут до конца, не торгуются и стоически выдерживают все невзгоды.

В два часа Дениза стояла у старой башенки и высматривала среди прохожих будущего заказчика. Было ветрено и не по-весеннему холодно. Может, вон тот в дорогущем пальто? Или этот милый парнишка с коричневым портфелем? Ни тот ни другой не подходили на роль обладателя того приятного голоса. Первый скорее купит что-нибудь с бриллиантами в дорогущем фирменном магазине, а второй, судя по всему, не наскребет денег даже на дешевую бижутерию…

– Здравствуйте, мисс Глайдинг. – Голос прозвучал сзади и заставил ее подпрыгнуть на месте от неожиданности.

– Простите, ведь это вы Дениза Глайдинг? – На нее смотрел высокий темноволосый мужчина в классическом черном пальто.

– А вы Ден Стаут? Человек, который подкрадывается сзади?! – ответила она чуть негодующе.

– Простите, ради бога, я не специально. Я ждал с другой стороны, потом обошел башню и увидел вас.

По его тону было сложно понять, извиняется он или подтрунивает. Дениза решила считать, что он извиняется, и предложила отправиться в ее студию, чтобы все обсудить. По пути они мило общались. Сначала она собиралась просто молчать, пока они не доберутся до мастерской, но он оживленно рассказывал ей, как ехал сюда из Лондона, и в конце концов рассмешил.

– У нас одинаковые имена. Наверняка родители и близкие зовут вас Дени? – Он посмотрел на нее почти лукаво.

– Да, но при чем здесь имена? Точно, вы же Ден. Вас, наверное, тоже все называют Дени. – Она поняла, о чем он говорит, и со смехом замотала головой.

– Но это не дает вам права смеяться надо мной!

Это было сказано таким ледяным тоном, что она испугалась и замолчала. Но когда посмотрела на него и поняла, что стала жертвой розыгрыша, засмеялась еще громче. Потом опомнилась и снова попыталась войти в образ творческой натуры с богатым внутренним миром. Правда, ненадолго: через минуту он снова сказал что-то смешное, и она снова прыснула.

Стаут шутил таким серьезным голосом, что сразу вообще не было понятно, смеется он или нет. Зато потом, когда становилось ясно, что это шутка, невозможно было удержаться от смеха. Дениза сама не заметила, как расслабилась и стала общаться, словно они встречались уже не один десяток раз. Ден с легкостью рассказывал о себе, открыто выспрашивал подробности жизни в Кройдоне и абсолютно честно признался, что город ему не понравился с первого взгляда. Когда они подошли к ее дому, Дениза уже составила свое впечатление об этом человеке. Он – молодой, но талантливый адвокат из Лондона, который никогда бы не поехал в Кройдон, если бы у него не возникло желание сделать своей невесте необыкновенный подарок – украшение ручной работы, единственное в своем роде.

Этот подарок он намеревался преподнести ей, несколько отступая от традиции, вместе с предложением руки и сердца. По некоторым косвенным признакам Дениза догадалась, что это предложение было не совсем его инициативой, скорее результатом тонко продуманной тактики невесты, которой, наверное, давно не терпелось стать миссис Стаут. Ден несколько раз употребил выражение «ну раз ей так хочется» или «если уж дарить, то не банальное же кольцо в дурацком ресторанчике». Из этих обрывков фраз Дениза и вывела вышеупомянутые суждения.

– А где ваша машина? – Денизе было интересно, почему такой респектабельный молодой человек путешествует пешком.

– В автосервисе. Так что мне пришлось сполна вкусить все прелести поездки на автобусе.

– Понятно.

– А где ваша машина? – Вопрос был задан исключительно из вежливости.

– В Кройдоне нет больших расстояний, так что я стараюсь ходить пешком. – Она улыбнулась немного застенчиво.

– Почему пешком? – Ден, похоже, удивился такому откровению.

– Моя работа очень тонкая и требует сверхусидчивости. Соответственно, большую часть времени я провожу в мастерской…

– Я понял, для чего вам нужны пешие прогулки: таким образом вы стараетесь следить за своим здоровьем.

– Точно. Вы очень догадливы. При моей сидячей работе легко потерять форму и подвижность. – Дениза развела руками.

– Да, это верно. Работа вообще имеет тенденцию высасывать человека. Конечно, нужно себя как-то поддерживать. Я раньше ходил в спортзал и бассейн, но в последние полгода настолько занят, что на это уже не хватает сил.

– Печально… Впрочем, у меня ситуация ничуть не лучше. Давно хотелось заняться танцами, но все не до того. Может быть, мы с вами жуткие лентяи?

– Точно, в этом все дело. – Он подмигнул ей и продолжил: – Особенно я. Я уже пять минут постоянно возвращаюсь к мысли о том, что с моей стороны было большой глупостью приехать сюда без машины. Мы идем и идем, но еще никак не дошли, – сказал он, с улыбкой поглядывая на Денизу.

– Мы почти пришли, еще минут сорок ходьбы – и будет виден мой дом, – ответила она совершенно серьезно.

– Что, правда? – На его лице отразилась смесь неверия с легким испугом.

– Шутка, я вас поймала. Вон мой дом, мы уже пришли. – Она приняла самое невинное выражения лица.

– Один – ноль в вашу пользу. Но, учтите, месть моя будет страшна. – Ден шутливо пригрозил ей кулаком и рассмеялся.

– Я буду всегда начеку.

Изрядно замерзшие, они поднялись в студию, и Дениза предложила выпить чего-нибудь горячего. Как выяснилось, им обоим нравился крепкий черный кофе без сахара.

– Просто удивительно! Поразительно. Это все ваши работы? – Он стоял у стены, на которой висели фотографии ее украшений.

– Да, разные этапы моего творчества. Вот это колье я сделала, когда мне исполнилось семнадцать лет. – Она постаралась ответить скромно и как бы между прочим. Но ей не удалось, довольная интонация выдала ее с головой. – Ну, в смысле… я с детства увлекалась ювелирным делом. Здесь жил один человек, школьный учитель, он вел что-то типа внеклассного кружка. Мы занимались художественной обработкой металла, я его лучшая ученица… – Дениза смутилась и замолчала.

– И что потом? – Он слушал ее с искренним интересом.

Какой же он красивый! Такое мужественное умное лицо. Наверняка он может вести себя очень властно, в нем есть какая-то неуловимая жесткость. В этот момент она поняла, что слишком затянула паузу и откровенно его разглядывает.

– Пойдем к столу, попробуем составить эскиз будущего изделия. – Дениза почувствовала, что начинает краснеть, и пошла заваривать кофе. Ты с ума сошла? Может, попробуешь еще откровенно флиртовать с клиентами?

Она принесла две чашки кофе, уселась напротив него за восьмиугольный столик красного дерева и положила перед собой блокнот для эскизов.

– Так в чем, собственно, суть, мистер Стаут? – Дениза внимательно посмотрела на своего собеседника. – Что именно вы хотите заказать для своей невесты?

– Я хочу подарить Мелинде браслет. Думаю, это достаточно оригинально. – Он улыбнулся, взял со стола чашку, недоверчиво пригубил, прикрыл глаза от удовольствия и отпил еще.

– Хорошо. Пусть это будет браслет. Но вы, надеюсь, понимаете, что это ручная работа плюс срочность… – Она выдержала многозначительную паузу.

– Да-да, я все понимаю. Мне нужен серебряный браслет, штучное произведение искусства. Сколько?

Это было сказано так просто и естественно, что Дениза смутилась. Она не назвала цену вслух, а зачем-то написала ее на листке бумаги, словно в дурацком детективном романе. Сейчас скажет: дорого. Что начинающей художнице можно быть и поскромнее.

Стаут взглянул на листок с цифрой, отпил еще кофе и сообщил:

– Хорошо. Цена меня устраивает. Сколько нужно внести в качестве предоплаты?

Все так легко.

– Желательно половину суммы, но… – Ошалевшая от счастья Дениза немного стушевалась. Этого хватит, чтобы нанять адвоката для родителей!

– Хорошо. Принимаю ваши условия. Мне вас рекомендовали как талантливого и порядочного человека. Важно, чтобы браслет сразу ослеплял, шокировал и одновременно говорил о какой-то тайне, намекал на что-то. – Его глаза стали по-детски открытыми, взгляд наполнился чем-то буйным и настоящим.

Вот так, наверное, и выглядят глаза настоящего художника, подумала Дениза.

– Это должна быть песнь в металле, мисс Глайдинг! Сказка из морозных серебряных узоров. Вещь, которая перейдет по наследству дочери, внучке и дальше. Настоящее фамильное украшение.

– Да. Я понимаю, о чем вы. Мне потребуются фотографии Мелинды, чтобы можно было продумать украшение, идеально вписывающееся в ее образ. – Внутри Денизы ярким фейерверком вспыхнуло вдохновение. Да! Я сделаю. Я уже вижу этот браслет. Он великолепен.

Ден заметил яркий свет ее горящих творческим огнем глаз. Улыбнулся, молча отсчитал половину суммы, встал и направился к двери. Говорить ни о чем не хотелось. Было страшно спугнуть то взаимопонимание, которое возникло между ними в последние несколько минут. Пока он одевался, Дениза резкими штрихами передавала бумаге тот образ, который еще светился перед ее внутренним взором.

– Кажется, мы поняли друг друга, мисс Глайдинг, – сказал Ден.

– Да. Я буду звонить вам и сообщать о ходе работы. Жду от вас любой возможной помощи. Надеюсь, вы сумеете найти для этого время. – Она говорила это, но на самом деле ей уже хотелось выставить его поскорее за дверь и приступить к работе.

Он, очевидно, это почувствовал и не стал затягивать прощание. Дениза осталась одна. Она предчувствовала бессонные ночи, муки над раскаленным металлом, мерзкий привкус кофе и постоянную боль в спине. Самое ужасное, что мысли об этом ей нравились, потому что все это симптомы, сопутствующие рождению шедевра.

3

Серебро текло, но не спешило играть. Для того чтобы правильно вылить металл в специальную форму, нужно довести его до определенного состояния. Тогда в центре асбестовой изложницы появится крутящаяся со страшной скоростью светящаяся капля. Дениза держала в левой руке высокотемпературную горелку, а в правой – изложницу, похожую на длинную изогнутую ложку. Резким движением, не переставая нагревать серебро, она вылила его в черную железную форму. Аккуратно поставила на место изложницу, потом выключила горелку и вздохнула с облегчением. Ей всегда было страшновато плавить и отливать металл. Это и понятно: если раскаленный металл прольется на пол, начнется пожар, не говоря о том, что он может прожечь плоть до кости. Она открыла форму и специальным зажимом, похожим на хирургический, подхватила прямоугольный слиток. С резким шипеньем он упал в заранее заготовленную емкость с холодной водой. Дениза вынула серебро, вытерла воду и удовлетворенно осмотрела. Теперь его нужно разрубить на части, пропустить через прокатный стан и получившиеся прутики протянуть через фильеры, тогда получится тонкая серебряная проволока. Сечение у нее едва толще волоса. Потом проволоку скручивают, расплющивают – и получается тонкая серебряная косичка. Ювелиры называет ее сканью. Из этой скани Дениза и собиралась делать браслет для невесты мистера Стаута. Изделия из такого материала всегда похожи на льдистые серебряные узоры. Господи, да этот браслет может стать настоящим шедевром! – подумала Дениза и в который раз взглянула на эскиз.

Телефонный звонок вывел ее из мечтаний о собственном творении. Она отложила эскиз и направилась к телефону.

– Алло, Дениза Глайдинг слушает, – сказала она холодным, подчеркнуто деловым тоном.

– Здравствуй, любимая. Очень захотелось тебя услышать. – Это был голос Билла.

– Привет. – Сколько же чувств может стоять за одним-единственным сухим словом? Хорошо, что он ее не видит сейчас. На ее лице отразились радость и страх, обида и раздражение…

– Пойдем прогуляемся, посидим в кафе, поболтаем. Я очень по тебе соскучился. – Он выдержал паузу и продолжил: – Погода замечательная, хватит дышать кислотными парами!

– Хорошо, через полчаса у нашего любимого кафе. – Дениза глубоко вздохнула.

– Отлично, до встречи.

Что же делать? Нужно как-то менять наши отношения, но совершенно непонятно как. Она без особого энтузиазма отправилась к шкафу, на ходу снимая рабочий кожаный фартук.

Дениза собиралась и прихорашивалась минут двадцать, после чего критично осмотрела себя в зеркале. То, что она увидела, ей не понравилось. Бледное лицо, запавшие глаза – вид патологически не высыпающегося человека. Болели спина и плечи. Ну и черт с ним, какая есть! Она надела плащ, выключила свет и вышла из дому.

Минут сорок спустя они сидели в кафе и смотрели в окно. Они только что бурно поссорились и теперь обиженно молчали. Точнее, это она бурно ссорилась, а он замыкался в себе и время от времени кидал едкие презрительные замечания. В кафе почти никого не было, тихо играла музыка, вяло общались официантки.

В груди слева у нее вдруг кольнуло, перехватило на секунду дыхание. Последние несколько дней она работала по ночам, мало спала, пила много кофе.

– Тебе надо бросать эту работу. Она тебя добьет. Ты и так стала выглядеть хуже, чем обычно.

Очевидно, она дернулась, и он это заметил. Впрочем, жалости в этой фразе не было ни на грош, скорее замаскированная шпилька.

– И кем мне пойти работать? Официанткой, уборщицей или секретаршей? Кем бы ты хотел меня видеть? – В ее душе закипала ярость.

– При чем здесь уборщицы? Твоя мать давно предлагает тебе пойти в секретариат к ее знакомой. Солидная фирма, будешь там нормально работать, получать деньги. Пойми, Дениза, пора расстаться с детскими фантазиями. – Он говорил это холодно и отстраненно, словно школьный учитель, втолковывающий урок маленькой ученице.

– И это ты мне говоришь о фантазиях? Я хотя бы зарабатываю деньги! Это лучше, чем сидеть на шее у матери и стрелять в долг у подружки. Может, тебе самому стоит прекратить тешить себя мыслью о музыке и устроиться в секретариат? – Она не говорила, а словно выплевывала слова.

На его лице появилась только рассеянная улыбочка.

– Как только я прославлюсь, буду присылать матери много денег. К тому же ты забыла главное отличие: у меня талант.

– А у меня, значит, нет?! Я, по-твоему, посредственность?!

– Только не сердись, милая, ну кто тебе скажет правду, кроме меня, самого близкого человека. Пусть это будет больно, но я просто обязан вернуть тебя на грешную землю.

Повисло неприятное, липкое молчание.

– Мы с тобой уже две недели не занимались любовью. – Это вырвалось у нее внезапно.

– Что? В смысле… да. Но кто в этом виноват? – Билл занервничал и даже попытался оправдаться. – Наверное, мы просто сейчас много работаем и сильно устаем. Не знаю. Но все, конечно, образуется, как в старые добрые времена.

Что-то тут не так, подумала Дениза.

– Слушай, малыш, мы с тобой действительно устали. Давай оставим все это, пойдем в твою студию, устроим вечер при свечах и все такое.

Он сказал это таким утешительным, нарочито ласковым голосом, что Дениза чуть не расплакалась. Секс из жалости. Заниматься с ним любовью теперь, после того как он наговорил мне столько гадостей и даже не извинился за прошлую ложь?! Сама мысль об этом уже отвратительна. Боже мой, почему я его не брошу? Что мне мешает расстаться с ним? Она почувствовала, как ее плечи наливаются тяжестью.

– Прости, Дениза, не стоило мне все это говорить. Я обиделся. Забудем. Но ты и меня пойми. Твоя работа встала между нами. Я еще два года назад предлагал тебе выйти за меня, да и теперь предложение в силе – это только доказывает, насколько крепка моя любовь. – Он взял ее руки в свои и печально улыбнулся. – Серьезно, пойдем к тебе, отдохнем, никуда не денется твой заказ. – Он обнял ее немного рассеянно, как будто думая о своем.

– Ты действительно любишь меня? – Она подняла мокрые от слез глаза и поймала его взгляд. Дурацкий вопрос, особенно когда ответ ничего не значит. Может быть, я спросила саму себя? Тогда напрашивается следующий вопрос: а я люблю его?

– Конечно, милая. Знаешь, мне сегодня вечером нужно еще кое-куда зайти, поэтому пойдем поскорее. – Он поцеловал ее в губы и собрался вставать.

– Ты хоть иногда можешь побыть со мной без всяких «кое-куда зайти» или «извини, но меня ждут»?! – В ее голосе явственно прозвучало отчаяние.

Он нахмурился и остался сидеть рядом с ней.

– Почему ты всегда недовольна? Что бы я ни делал, обязательно что-то не так! Ты думаешь только о себе, это очень эгоистично и просто убивает меня. Я извинился, предложил провести вечер вместе, хотел сыграть твои любимые песни. Все, чего мне хотелось, это чтобы мы пошли побыстрее, потому что вечером у меня важная встреча! – С видом невинно обиженной жертвы он отвернулся к окну и замолчал.

Что я делаю? Вдруг у него вечером действительно встреча? Наверное, он прав. Дениза, ты действительно эгоистка.

– Прости, ты прав, пойдем отсюда поскорее. – Она прижалась к нему и поцеловала.

– Хорошо. Ничто и никто не сможет нас с тобой поссорить по-настоящему. – Он встал и направился к выходу.

Дениза вдохнула чистый весенний воздух и взяла под руку все еще слегка надутого Билла.

– Устроим праздник. Здорово, что ты все правильно поняла. – Он сжал ее ладонь.

– Давай купим мороженого и фруктов, отметим наше примирение, – предложила Дениза.

Купили фрукты, мороженое и бутылку шампанского. Все вроде бы было здорово, но что-то мучило Денизу. Какое-то неприятное ощущение, сомнение, чувство искусственности.

– Тебе хорошо, милый? – Она словно попыталась получить у него поддержку.

– Да, конечно. Чувствую себя здорово. А что? – Он непонимающе посмотрел на нее и пожал плечами.

Они подошли к ее квартире. Дениза открыла дверь и вошла.

– Ничего, немного взгрустнулось. Ты правда все еще готов жениться на мне? – Она прикрыла глаза и развернулась к нему, подставляя губы для поцелуя.

– Ну да, а почему ты спрашиваешь? – ответил Билл и придвинулся ближе.

– Я согласна. Согласна стать миссис Уифф. – Ее губы прошептали это очень тихо.

Но он услышал. Его рука потянулась к выключателю. Зажегся свет, и Дениза зажмурилась, так и не дождавшись поцелуя.

– Ты что, беременна? Точно. Две недели назад последний раз… Но как, мы же предохранялись… – Он отшатнулся от нее и нервно расстегнул ворот рубашки.

О чем он? Ха, вскрылся самый большой страх мистера Уиффа – моя возможная беременность. Как противно! Может, подшутить над ним? Сказать, что так и есть. Нет, такими вещами не шутят. Только он мог в тот момент, когда я согласилась стать его женой, выкинуть такой фортель.

– Почему ты молчишь? Ответь что-нибудь! – Билл сказал это настолько нервно и растерянно, что Дениза сжалилась.

– Ты идиот, дорогой! Больше мне сказать пока нечего… – Она развернулась на каблуках и пошла в глубину студии.

– Так, значит, все в порядке? Ну, слава богу… Просто ты же понимаешь, мы еще не готовы… Я со своей музыкой, ты со своими планами… А это серьезно, очень серьезно. Когда-нибудь да, но не сейчас, ты понимаешь? – Он поспешил за ней, догнал, развернул к себе и крепко обнял.

Кто из нас эгоист? Это он думает только о себе! Или я ничего не понимаю и тяну одеяло на себя? Ведь Билл прав, мы оба еще не готовы стать родителями. А к свадьбе мы готовы? Вдруг так ничего и не изменится, он вечно будет шляться со своими дружками, я опять останусь в одиночестве… Нет, так не будет. Он замечательный, моя первая любовь, мы как принц и принцесса из школьных лет. Как давно это было, словно в прошлой жизни…

– Да, Билл я все понимаю, ты абсолютно прав. – Она успокаивающе поцеловала его и немного отстранилась. Всмотрелась в его красивое лицо и глубоко задумалась.

– Хочешь, поженимся прямо на следующей неделе. Ты же знаешь, как я не люблю этот официоз, поэтому устроим легкую вечеринку, пригласим друзей. Мне так тесно от социальных формальностей, давай обойдемся без них. Это новый этап в нашей жизни, нужно учиться экономить и копить деньги. – Он обнял Денизу еще крепче и продолжил: – Ведь церемонии – это всего лишь условности. Ну правда глупо потратить кучу денег на свадебный костюм или подвенечное платье, надеть один раз в жизни и потом навечно отправить в дальний угол шкафа. – Он сказал это высокопарно и с большим презрением.

– Ты что, серьезно так думаешь? Но для меня это очень важно. Я с детства мечтала о платье, о церемонии, как и любая девушка, наверное, – сказала Дениза очень тихо.

– Но у нас нет денег! Их придется копить на свадьбу несколько месяцев. Мне нужно будет устраиваться на временную работу, а я не могу. Ты же знаешь, как напряженно мне приходится готовить новый альбом. Уж его-то точно оценят эти свиньи-продюсеры. И тогда мы с тобой заживем! – Он говорил уверенно, словно видя перед глазами картинку и описывая ее.

– Я сама скоплю денег, не беспокойся. Это мои дурацкие идеи. Мне и расхлебывать. – Дениза прижалась к нему и почувствовала себя совсем маленькой и беззащитной.

– Ну, если для тебя это так важно… Хорошо, давай так и поступим. – Он обнял ее еще крепче и погладил по волосам.

Она почувствовала, что по ее щекам струятся горячие слезы. Он такой, какой есть, но я его люблю, не смогу его бросить никогда. Он же не виноват в том, что мне хочется свадебной сказки, а ему нет. Это моя мечта, а за мечту надо платить. Ничего, возьму заказы на реставрацию, музеи платят мало, а работы много. Зато у меня будет белое свадебное платье.

– Все хорошо, милая. Будем жить вместе, тебя перестанет шатать. Может, придется снять однокомнатную квартирку, студия слишком дорогая, все-таки семья требует больше расходов, чем один человек. – Он поднял ее на руки и отнес на диван.

– Посмотрим, Билл, там видно будет. – Она не хотела сейчас спорить, портить вечер.

– Я сейчас зажгу свечи, а ты доставай фрукты и накрывай на стол. У нас сегодня праздник. Я думаю, что даже немного опоздаю сегодня. – Билл вытащил спички и отправился вынимать свечи из пакетов.

Уже совсем стемнело, когда все приготовления были закончены. Они устроились на полу, расстелив большой мягкий плед и положив на него диванные подушки. Свечи всегда делали студию романтической и таинственной. Хлопнула пробка от шампанского.

– Давай выпьем за наше семейное счастье, – предложил Билл, наливая искрящуюся жидкость в тонкие фужеры.

– Да, за счастье, за творчество, за то, чтобы наши отношения изменились только в лучшую сторону. – Они чокнулись, и фужеры тоненько зазвенели в полутьме.

Сон все никак не шел. Дениза лежала под простынями и смотрела в потолок. В душе царила дисгармония: хотелось плакать и смеяться одновременно. Билл спал, она чувствовала боком тепло его тела. Все-таки она уговорила его остаться с ней и никуда не уходить.

Но лучше бы он и не оставался. Нет, это, наверное, со мной какие-то проблемы, все вроде делали как обычно, было даже хорошо. Но теперь опять накатило. Просто не знаю, что с этим делать. После занятий любовью у нее возникло ощущение такой пустоты и безысходности, что хотелось только плакать. Параллельно с этим ощущением откуда-то из груди рвался истерический смех.

Может, разбудить Билла? Но при чем здесь он? Со мной происходит что-то нехорошее, зачем пугать его, у нас в последнее время и так очень шаткие отношения. Сегодня я согласилась выйти за него, это все-таки стресс. Может, из-за этого мне так плохо? Дениза тихонько, чтобы не разбудить Билла, встала и, накинув халат, направилась в ванную. Там она дала волю слезам. Из груди вырвались хриплые глухие рыдания. Что же со мной такое? Господи, ну все же хорошо. У меня есть моя работа, есть Билл, мы поженимся. Что не так? Почему в теле ощущение, словно его заморозили? С какого-то момента ласки Билла стали раздражать, но я переборола себя и все стало вроде бы нормально. А потом отвращение. Господи, хорошо, что он такой понимающий. Если бы другого мужчину оттолкнули на самом интересном месте, он, наверное, устроил бы скандал, выскочил за дверь. Давненько такого со мной не случалось. Вот идиотка, так ждала этого, затащила сегодня его почти силой, а потом…

Она вымыла лицо и стала немного успокаиваться. Но, может, в этом и дело. Возникает ощущение, что секс нужен только мне. Со мной что-то не так? Хочется почувствовать себя женщиной, желанной, любимой. Темпераментные мужчины нынче большая редкость. Дениза вздохнула и уселась на край ванны. Ладно, что поделать, если у нас с ним так. Надо подстраиваться друг под друга. У нас впереди семейная жизнь, наверняка со временем все образуется. Все-таки он у меня замечательный, а самое главное – мы любим друг друга.

4

Ден посмотрел на часы и прикрыл глаза. Вот она, жизнь делового человека. Ни выходных, ни отдыха, одни только будни. В награду лишь мысли о своей силе и высоком социальном статусе. И деньги, конечно. Но что такое деньги? Их всегда мало. Нет. Не так. Ты постоянно вырастаешь из своих доходов, как ребенок из одежды. Когда полгода назад меня взяли на испытательный срок с приличной зарплатой, я думал, что это очень большие деньги. Но теперь эта же сумма кажется мне смешной. Потому что мне теперь хочется того, что раньше казалось недосягаемым. Ден снял с вешалки пиджак от дорогого костюма и подошел к зеркалу. Дотянулся до верхней полки и взял несколько рубашек разных цветов. Достал два галстука. Сегодня красная, белая или синяя? Он выбрал белую шелковую рубашку и наработанными движениями повязал черный галстук. Надел пиджак и критично осмотрел себя. Отражение в зеркале его немножко испугало. Слишком измотанным и утомленным он себе показался. Страх какой! Очень жесткое расписание, оно меня почти добило. Давненько я не впадал в депрессию по утрам. Зачем все это надо? Сегодня первый выходной за три недели. Встречи с клиентами, мастер-классы – и все это целыми днями, иногда без перерывов на обед. Я должен выдержать! Мне нужно это место. Проработав там несколько лет, я смогу ногой открывать двери самых знаменитых юридических контор. Если, конечно, смогу эту самую ногу поднять. Мне уже двадцать девять! Я подающий надежды адвокат, и это признают все. Ден опустился в черное кожаное кресло и обвел задумчивым взглядом интерьер. Изысканная, стильная обстановка: черные кожаные кресла, массивный рабочий стол, заваленный документами и папками, – все говорило о солидности и благосостоянии. Он снимал дорогую красивую квартиру в Уэст-Энде как знак высокого социального статуса, символ успешности.

Как же быстро все пронеслось и изменилось. Совсем недавно я был сопливым выпускником Оксфорда. Сколько планов, честолюбивых желаний, готовности вкалывать, чтобы стать человеком! И вот я без пяти минут человек, еще меньше месяца – и испытательный срок закончится. Потом еще несколько лет не расслабляться как молодому сотруднику – и вот оно, обеспеченное существование. Признание, размеренная спокойная жизнь без страха перед будущим. Он встал и вышел из кабинета в коридор. Три спальни, две ванные и кухня – образец современного великолепия. Блестящий дубовый паркет, мебель, стилизованная под начало века, высокие потолки и декоративный камин, который просто невозможно отличить от настоящего. Ден покачал головой. Создавалось ощущение, словно он потерялся среди всего этого великолепия.

Кому это нужно? Мне? Нет. Не мне. А кому? Скорее, для кого? Для Мелинды Малколм. Чушь! Ее отец один из самых богатых людей, работающих в юридической сфере. Ей моя квартирка всегда казалась очень скромной. Какова моя цель? Я люблю красивые вещи, произведения искусства и антиквариат. И, наверное, из-за этого квартира скоро превратится в сорочье гнездо. Я, как глупая птица, волоку сюда все, что блестит и хоть сколько-нибудь красиво. Он протер глаза ладонями и пошел к ванной. Да-да, не в ванную, а к ванной, коридор был так велик, что мысль о покупке велосипеда для домашнего пользования приходила ему в голову. Одна ванная – с джакузи, отделанная под яшмовый грот с большим количеством ракушек и декоративных окаменелостей. Вторая – в классическом стиле: стены, облицованные плиткой цвета морской волны, зеркальный потолок, умывальник золотого цвета в форме раковины-жемчужницы. На секунду замешкавшись, он выбрал морскую ванную и зашел внутрь. Четыре месяца уже снимаю эту квартиру и никак не могу привыкнуть к золотому рукомойнику. Что за бред, они бы еще золотой унитаз поставили! Безвкусица какая! Набрав пригоршню воды из холодного крана, он умыл разгоряченное лицо. Полегчало. Только для меня это непривычно. Мелинда сразу сказала, что по возможности нужно снять что-нибудь попросторнее. Куда еще попросторнее? Чтобы блуждать ночами со свечой в поисках туалета?! Порой мне кажется, что она с другой планеты, ну по крайней мере, что мы с ней с разных планет.

Бой часов в прихожей вывел его из раздумий. Уже семь, в восемь у меня ужин с Мелиндой. Хорошо, что я забрал машину из автосервиса. Еще одна поездка на автобусе сегодня меня просто прикончила бы. Этот, как его там… Кройдон. Можно сойти с ума, добираясь туда… Мысль об общественном транспорте вызвала у него отвращение. Вышел из ванной и под бой часов прошествовал в прихожую. Огромные стенные часы били так, что можно было их возненавидеть. Мастер, которого он вызвал, чтобы уменьшить громкость, провозившись час, только развел руками. Надо их просто остановить, подумал Ден, торопливо надевая пальто.

Может, я просто погружаюсь в коллекционирование дорогих вещей? Некоторые люди уходят в альтернативные миры. Другой реальностью может быть что угодно: книги, политика, компьютерные игры, казино, необоснованная жажда покупать все подряд, ощущение собственного несчастья, иногда даже живые люди. Не говоря уже о тех, кто пытается заменить существующую реальность наркотиками и алкоголем. Что, если, скажем, эти часы мне нужны для того, чтобы просто обманывать себя? Вроде если они у меня есть, то все уже отлично и остальное на самом деле ничего не значит. Так недолго оградиться роскошью от всего мира и перестать вообще реагировать на сигналы извне. Создать свой маленький мирок сумасшедшего коллекционера, покупающего все новые вещи, чтобы не думать о проблемах, которые на самом деле его пугают. А что пугает меня? Бессмысленность, вопрос «для чего» постоянно не дает мне покоя. Он посмотрел на часы и нахмурился: на философию уже не оставалось времени…

Спустя тридцать минут он сидел в ресторане и рассеянно листал меню. В начале отношений с Мелиндой он никак не мог привыкнуть к тому, что она всегда опаздывает. Нет, не так, можно опаздывать из-за несобранности, но здесь скорее было другое. Она словно добавляла к назначенному часу двадцать минут и прибывала к этому времени с видом, будто так и должно быть. Любые замечания по этому поводу вызывали лишь раздражение с ее стороны. Вот и сейчас он сидел уже пятнадцать минут и рассеянно просматривал названия блюд. Ресторан был полон. Ден заранее заказал столик, иначе попасть сюда было бы просто невозможно.

Здесь поработал отличный дизайнер, подумал он, взглянув на красивое панно, собранное из старых, годов тридцатых, фотографий и обломков часовых механизмов. Играла живая музыка, несколько пар танцевало на небольшой площадке, отделанной в стиле ретро. По залу сновали вышколенные официанты. Публика отдыхала и веселилась. Все это напомнило Дену довоенную Европу, гуляющую под мрачной тенью Второй мировой.

Да что со мной такое? Раньше мне всегда здесь нравилось! Это место действовало расслабляюще. А теперь оно вызывает у меня мысли о войне. Это что, переутомление? Он подал знак официанту и открыл меню на странице с алкогольными напитками. Что-нибудь некрепкое. Завтра утром чертово заседание, а я еще ничего толком не сделал.

– Добрый вечер. – Лицо официанта светилось вниманием и готовностью.

– Мартини, пожалуйста.

Официант развернулся и словно растаял в воздухе. Ден отправился в туалетную комнату, а когда вернулся, там уже стоял бокал с мартини и сидела Мелинда. Она пребывала в явно плохом расположении духа. Ее губки недовольно кривились, огромные серые глаза метали молнии и ей определенно не хватало объекта, чтобы выразить свое недовольство. К несчастью для нее, обслуживание здесь было безупречно. У Мелинды приняли заказ, выслушали все ее пожелания, заранее извинились и с сердечной улыбкой убежали выполнять ее поручения. Впрочем, это только еще больше ее разозлило.

Ден уселся на свое место и невольно залюбовался своей невестой. Удивительно прямая и стройная, она при этом словно обладала грацией какого-то крупного хищника. Дорогое серебристое платье выгодно подчеркивало ее идеальную фигуру.

– Здравствуй, дорогая.

– Официанты здесь просто тупицы. – Ее взгляд скользнул по соседним столикам и танцующим парам.

Ден нейтрально улыбнулся. Его невеста была шикарной женщиной, безумно красивой и хорошо об этом знающей.

– Ого, Мэлдманы сегодня тут. Это местечко все больше завоевывает популярность, скоро здесь будет весь Лондон. – Она улыбнулась и приветливо помахала рукой немолодой паре, сидящей от них за два столика.

Те кивнули в ответ. Ден тоже был вынужден уважительно кивнуть и изобразить на лице почтительную улыбку.

– Друзья отца? – Он вопросительно поднял бровь и пригубил мартини.

Коктейль здесь готовили так, как любил Ден – в меру крепким, и после нескольких глотков он расслабился. Почему-то вспомнилась его большая кровать. Это был один из самых одобряемых им предметов во всей квартире. Как здорово было бы сейчас растянуться на простынях. А еще лучше – вдвоем с Мелиндой. И наконец-то сорвать с нее это серебристое платье!

– Дорогая, может, поедем ко мне?

– Очень жаль, но на сегодня у меня еще дела. На следующей неделе я могу заглянуть к тебе, после нашего похода в галерею. Там будут все мои друзья, но так и быть – уйдем пораньше. – Она улыбнулась самой сексуальной улыбкой, на которую только была способна женщина ее внешности.

– Хорошо, я подожду. – Попытка заманить Мелинду к себе не удалась. Она откровенно мною манипулирует. Терпеть не могу эти богемные походы с ее подругами-идиотками, раздраженно подумал он и кивком головы подозвал официанта.

– Еще один мартини. – Ден знал, что Милинде это не понравится.

– Дорогой, тебе не кажется, что ты много пьешь сегодня? – Она спросила это мягким голосом, в котором одновременно чувствовались стальные нотки.

– Второй бокал мартини – это много? Мелинда, ни у кого из моих родных не было проблем с алкоголизмом. И я уверен, что и у меня не будет. – Он улыбнулся официанту, отхлебнул из бокала, зажмурился от удовольствия и посмотрел на нее.

Она сидела, напряженная словно кошка перед броском на мышь.

– Ты никогда не знаешь, что может случиться дальше, Ден. Ты ведь так молод и впереди еще много трудностей, которые могут толкнуть тебя на этот путь – решать свои проблемы при помощи спиртного.

Она явно намекала на то, что он еще необеспеченный стажер, который в любой момент может лишиться всего.

– Ну, я думаю, мы это в скором будущем выясним, дорогая. Ты ведь скоро станешь моей женой. – Его раздражение превратилось в настоящую злость.

В ответ она одарила его таким ледяным взглядом, что любые слова были уже излишни.

Вот она, моя Мелинда, такая во всем, чуть-чуть не по ней – и сразу глаза леденеют, губы упрямо поджимаются, интонации становятся непререкаемыми.

Интересно, а как выглядит девушка-ювелир, когда разозлится. Скорее всего, она похожа на пожар, буйный и несущийся по тропическому лесу. Дениза, наверное, будет горячиться и доказывать свою правоту. Мелинда скорее похожа на снежную королеву. Никакой экспрессии, только ледяное, остро отточенное жало, которое бьет в самые больные места. Ему вдруг захотелось извиниться перед Мелиндой, но он этого не сделал. Хорошо извиняться, когда знаешь, что человек точно так же извинится в ответ, а Мелинда не сделает этого никогда. Хотя, если честно, виноваты оба. Один пришел уже на взводе, у другого хроническое переутомление, одна искра – и в итоге вечер испорчен. Она еще отомстит ему, пару раз припомнит сегодняшний вечер, после чего все забудется. У них скоро свадьба, потом какое-то время будет тяжело, притираться друг к другу всегда тяжело. Зато потом все станет хорошо и спокойно. Работа, жена, родственники… Разве я этого хочу? Спокойствия? Тишины? Нет, черт подери! Мне хочется чего-то яркого и безудержного. Можно переутомиться и даже надорваться, состариться раньше времени, было бы ради чего… А вот это вопрос, и с Мелиндой об этом уж точно не поговоришь. Черт, да она мне даст телефон их семейного психоаналитика! Надо будет спросить об этом Денизу, похоже она знает, что такое «порыв во имя». Может, не зря мы с ней встретились, и, глядя на ее вдохновение и умение гореть идеей, я сам смогу понять, что мне по-настоящему нужно.

– О чем ты думаешь? Ты меня игнорируешь? Я могу уйти, если хочешь!

Только тут Ден заметил, насколько сильно он увлекся мыслями о Денизе. Так сильно, что позабыл о своей невесте.

– Прости, дорогая. Я задумался, проклятое заседание завтра.

– Ты, наверное, и вправду устал. Нужно поберечь себя, впереди еще столько работы, отец очень на тебя рассчитывает. – Она немного смягчилась, но все еще давала понять, что ждет извинений.

– Да, ты права. Скоро испытательный срок закончится, можно будет и отдохнуть.

– Подброшу отцу идею о твоем отпуске. Чтобы сразу по приеме в штат ты смог пару недель отдохнуть.

– Спасибо, дорогая, это будет очень кстати. – Его глаза наполнились такой теплотой и благодарностью, что Мелинда засияла от радости.

– Ну так не забудь про поход в галерею, еще не все мои подруги тебя видели. Кстати, среди них есть жены и дочери очень влиятельных людей. Такие знакомства всегда полезны для бизнеса. – Она явно чувствовала себя победительницей и не скрывала этого.

– Хорошо, милая, договорились. – Ден просто умилился той искренности и непосредственности, с которыми она пыталась им манипулировать.

– Я на секундочку. – Мелинда томно потянулась и встала.

Он посмотрел на нее и не смог скрыть восхищение. Перехватив этот взгляд, Мелинда лукаво улыбнулась и, соблазнительно покачивая бедрами, продефилировала мимо него в дамскую комнату.

Мелинда была из тех женщин, которые не упускали своего никогда. Классический объект для зависти. Умная, сногсшибательно красивая, знающая себе цену, она еще умудрилась родиться в очень обеспеченной семье. Ее отец владелец крупной компании. Именно он планирует нанять Дена на работу.

Все-таки я ее люблю. Пусть она склонна к играм, с ней сложно быть искренним, но рядом чувствуешь себя мужчиной. Нельзя расслабляться, всегда нужно быть сильным. Ден рассеянно посмотрел по сторонам и вздохнул. Публика уже изрядно расслабилась, многие танцевали, молоденькая певица затянула что-то сентиментальное о любви. Люди оживленно разговаривали и жестикулировали. За соседним столиком заразительно засмеялась. Интересно, а что Дениза? Она ведь целыми днями в мастерской колдует над своими шедеврами. Ей знакомо одиночество? У такой талантливой девушки, наверное, куча друзей и поклонников. А парень у нее есть? Почему-то ему очень захотелось, чтобы никакого парня у нее не было. Он сам понимал, что нелогично, учитывая его скорую свадьбу, думать о Денизе, но ничего поделать с этим не мог.

Пришла Мелинда и стала рассказывать о молодых художниках, на выставку которых им предстояло пойти. От их мгновенно вспыхнувшей ссоры не осталось и следа. Он смотрел на нее и кивал в нужных местах, иногда улыбался, иногда соглашался, но внутри него все сильнее и сильнее разрасталось чувство пустоты и отстраненности. В какой-то момент он вдруг осознал, насколько устал за последние месяцы. Возникло желание уснуть и проснуться спустя несколько лет, когда все самые тяжелые и неприятные проблемы будут решены. Очнуться тридцатипятилетним знаменитым адвокатом с женой, детьми и солидным годовым доходом. Он ярко представил себя слегка потолстевшего с намечающейся лысиной сидящим в этом же ресторане. Тридцатилетняя красавица жена. Что-то говорит, он кивает в ответ, почти не слушая… Черт подери, так и будет! Меня ждет сон наяву, и проснусь я, когда, возможно, уже будет поздно. Что привлекает меня в Мелинде, если убрать красоту? А красота уйдет, как и все в этом мире. У нас будет когда-нибудь то, что идиоты писатели называют любовью, или это у нас и так уже есть? Он взглянул на Мелинду и улыбнулся. Она вопросительно подняла бровь.

– Ничего, просто хотел сказать, что люблю тебя. – В ответ она нежно поцеловала его в губы.

Да, я люблю ее. Она энергична, расчетлива, красива, немного дерзка, но именно это мне в ней и нравится. У меня в голове последнее время бродят очень странные мысли. Хорошо, что решил заказать ей браслет ручной работы. Моя Мелинда этого достойна. Ничего, что мы иногда ссоримся, такое бывает. Влюбленные ссорятся, потом мирятся, главное – чтобы продолжались отношения. Нет, это не страшно. Все равно все будет как надо…

5

Это странно, когда малознакомый мужчина вызывает такой приступ радости. Дениза удивлялась сама себе. С того момента, как вечером позвонил Ден, ее словно подменили. Она летала по своей студии, наводя везде порядок. Разгребла завалы в гардеробе и кладовке, выкинув при этом огромное количество старых вещей, которые раньше отправить на помойку не поднималась рука. Устроила глобальное вытирание пыли везде, куда сумела добраться. Нет, она сделала это, конечно, не для него – только для себя! Дениза приобрела у знакомой художницы искусственные цветы, сделанные в очень необычном стиле, и поставила их по углам студии в антикварных вазах, добытых у матери. Нашла в кладовке фото с изделиями, которые она не повесила на стену, потому что они не нравились Биллу. Она расстроилась тогда и убрала их подальше. Там они и пролежали в изгнании несколько лет, но теперь она посмотрела на них словно обновленными глазами. Опала закончилась, и снимки теперь гордо висели среди других работ в таких же вишневых рамках. Ранним утром она сбегала в салон красоты и оставила там почти все деньги, которые у нее были. Что вся эта суета связана с приездом Дена, она не сознавалась себе до последнего, но после похода в салон вынуждена была признать очевидные факты.

Да, он мне нравится, но только как ценитель искусства, а не как мужчина. К тому же у него невеста. И судя по подарку, любимая, думала она, делая комплекс упражнений из йоги для улучшения осанки. Такого душевного подъема у Денизы не было очень давно. Она сама часто говорила подругам, что чувствует себя куколкой гусеницы, которая пережидает зиму. Придет весна, и тогда из куколки вылупится красивая бабочка. Но то ли весна не спешила приходить, то ли куколка просто отказывалась замечать это… В любом случае она была очень рада приезду Дена. Он помнил о просьбе Денизы привезти фотографии Мелинды, чтобы можно было продумать украшение, идеально вписывающееся в ее образ.

И вот теперь, когда они сидели за ее столиком, как в прошлый раз, Дениза смотрела на него, в душе ощущая что-то волнующее и светлое. Как это ни странно, ей было совершенно легко держать прямую осанку, спина совершенно не болела, и непонятно, что помогло – чудодейственная йога или его присутствие. Дениза чувствовала себя чертовски привлекательной, она нравилась себе в сером деловом костюме и в черных туфельках на высоких каблуках. Точнее, она не узнавала себя. Он не сделал ей никаких банальных комплиментов, но по легкому смущению и широко открывшимся глазам Дениза поняла, что произвела на него сильное впечатление. Осознание этого привело ее в полный восторг.

– На этот раз Кройдон понравился мне значительно больше. Наверное потому, что я приехал на машине. Путешествие в автобусе испортило мне настроение тогда. – Он посмотрел ей в глаза и снова немного смутился.

– Да, конечно. – Дениза из приличия кивнула.

Он на меня так смотрит, когда думает, что я не вижу. Нет, это мне кажется, а может, он просто удивлен, что я могу быть и такой. Ей так нравилось болтать с ним о всяких мелочах, что не хотелось даже думать о том моменте, когда придется переходить к работе.

– Я вижу, у вас появились новые фотографии. – Было непонятно, вопрос это или утверждение. Ден встал и подошел к ее импровизированной выставке.

Он все замечает, даже такие мелочи, как несколько новых фотографий, подумала она и улыбнулась. Если быть до конца честной, для того их и вывесили, чтобы он заметил и оценил.

– Нет, они не новые, скорее хорошо забытые старые. Нашла недавно на самой дальней полке. Одни из первых моих работ, слегка незрелые, их нельзя назвать серьезными… так, неплохо для начинающего, – сказала Дениза, внимательно наблюдая за его реакцией.

– Странно, я бы не назвал их незрелыми. Вот это удивительно красивая вещь, как она называется и где ее носят? – Он приблизился к фотографии с видом естествоиспытателя.

– Это гривна, в той или иной форме они встречались у разных народов. Их носили женщины скифов, славян и других древних народов, и на Востоке очень популярны гривны, там их украшали большим количеством монет. – Она смутилась, подумав, что ему могут быть неинтересны такие подробности.

– Но вы не ответили, где их носили? – спросил он с явным интересом, чем развеял ее сомнения.

Ободренная таким образом, она продолжила:

– Их носили на шее и на груди, иногда на бедрах, некоторые виды гривен созданы для украшения лба.

– Поразительно красивая вещь, в ней есть что-то дикое и необузданное. – Он вернулся обратно и уселся в кресло напротив.

– Я согласна. Мне нравится эта первобытность в линиях и орнаменте. – Дениза вдруг почувствовала себя настолько спокойно и естественно, что сама подивилась этому состоянию. Возникло ощущение, что все получится и ее творчество обязательно будет оценено. Так здорово с ним общаться, можно говорить и говорить, но работа ждет, очень нужны деньги, да и сроки поджимают. Она печально вздохнула, приняла деловую позу. – Вы привезли фотографии, насколько я понимаю, давайте их посмотрим, – сказала она мягко.

– Ах да, мы с вами так заболтались, что позабыли о главном. Вот посмотрите, пожалуйста. К счастью, Мелинда любит фотографироваться и достать их не составило труда. – Он вынул из портфеля и положил на стол несколько десятков фотографий.

Дениза взяла большую красочную фотографию, где Мелинда была запечатлена на фоне гор.

– Это на отдыхе в Альпах год назад, – пояснил Ден, раскладывая остальные фото наподобие карточной колоды.

– Да-да, – ответила она отстраненно и немного растерянно.

Чем больше Дениза смотрела на фотографию, тем больше по необъяснимым причинам портилось ее настроение. Она видела перед собой изображение красивой, игривой и уверенной в себе женщины. К тому же, наверное, очень богатой и успешной. Правильные черты лица, огромные глаза, великолепная фигура и грация хищницы. Эти образы вставали перед ее глазами, пока она просматривала фотографии. Дениза почувствовала себя маленькой серой мышкой в сравнении с этой светской львицей. Мелинда в пустыне на фоне пирамид, она же в Париже. Я за свою жизнь ни разу не выбиралась из Англии. Ну почему у таких женщин, как Мелинда, всегда такие мужчины, как Ден?! Она не стала продолжать и спрашивать себя, почему у таких, как Дениза, всегда такие, как Билл… Вместо этого взяла себя в руки и попыталась искренне улыбнуться.

– Ваша невеста очень красива! Поздравляю, похоже, это удачный выбор.

– Да, это верно. – Он ответил рассеянно и как будто задумался.

– Я уже представляю, как должен выглядеть браслет для такой девушки. Она настоящая царица, а значит, и украшение должно быть властным и жестким. Еще нужен элемент кокетливости и опасности, словно его обладательница тигрица, настроенная поиграть, а быть может, и не только поиграть… – Дениза встала и принесла листок с эскизом.

– Как тонко вы подметили черты ее характера, сказали несколько слов и попали в самую точку. Что еще вы можете сказать о ней по фотографиям? – наполовину ошарашенно, наполовину смущенно спросил Ден.

То, что она стерва и интриганка, наверняка манипулирует своей красотой и не любит тебя по-настоящему. А все потому, что любит только себя и не способна на истинные чувства. Выходя за тебя замуж, просто приобретает красивую, престижную собственность, которой можно хвастаться перед подругами. А подруги у нее идиотки, и она среди них самая главная… Дениза глубоко вздохнула и потупила взор. Если я сейчас все это ему скажу, он встанет и уйдет. Не хочу обижать такого хорошего человека. Господи, какая глупость! Приревновать к невесте клиента, которого едва знаю. Наверняка она совсем не такая, а славная, любящая, отзывчивая девушка. Ей стало стыдно за свои мысли, надо было что-то сказать, пауза затягивалась.

– Я не психолог, мистер Стаут, чтобы подвергать анализу чужих невест. – Дениза сама испугалась интонации, с которой это произнесла, и добавила уже мягче: – Думаю, она очень хорошая девушка.

– Это несомненно. Давайте вернемся к браслету. Эскиз мне нравится. – Он держал рисунок в руках и внимательно его рассматривал.

– И то, что вы сказали, каким он должен быть, учитывая особенности Мелинды, тоже правда. Но как можно передать в металле все, о чем вы говорили? – Ден откинулся на спинку кресла.

– А вот это уже моя маленькая тайна. К следующей нашей встрече я внесу некоторые изменения в эскиз и вы поймете, о чем идет речь, – интригующим тоном ответила Дениза. Она немного успокоилась, и теперь ее начинало грызть чувство вины.

У человека свадьба, а я тут с ним в игры играю. Нет, сама с собой играю. У меня жених есть, летом свадьба, и что это я так разнервничалась?

– Простите за бестактность, нельзя ли посмотреть вашу мастерскую? Мне просто очень интересно место, где из металла рождаются вот такие вещи. – В его глазах горело искреннее, почти детское любопытство.

– Обычно я никого не пускаю туда, но для вас… – Она хитро улыбнулась и встала. С таинственным видом поманила его за собой в тот угол студии, где за перегородкой скрывалась мастерская.

Он был очень доволен, когда его пустили посидеть в рабочее кресло перед верстаком. Ден восхищался как ребенок, трогал инструменты и выяснял их значения. Дениза прочитала ему целую лекцию о драгоценных металлах и их свойствах. Ее поразило, что он знает названия и помнит некоторые свойства, разбирается в реагентах и довольно легко поддерживает беседу на такую сложную и необычную тему.

– Вы хорошо разбираетесь в обработке металлов. Откуда такие знания, вы ведь, насколько я понимаю, по профессии юрист?

– Адвокат, – уточнил он рассеянно, продолжая осматриваться вокруг. – Ничего общего с обработкой металлов не имею, просто не прогуливал курс химии. Эта наука всегда была мне интересна. У вас здесь все отлично оборудовано. Если не ошибаюсь, это ванна для электрополирования? – Его руки уже потянулись в ту сторону.

– Именно она, только осторожно!

– Простите, это все моя природная любознательность. – Ден убрал руки от прибора и виновато улыбнулся.

Она почувствовала желание его поцеловать, хотя бы в щеку, едва касаясь губами его чисто выбритой кожи. Насколько он отличается от всех мужчин, которых она знала! Ей хотелось сесть к Дену на колени, уткнуться головой в плечо и рассказывать ему обо всем. О своих страхах перед будущим, о проблемах, которые нельзя доверить никому другому. Мой заказчик не только парень с большими деньгами, он интересный, начитанный, он великолепный собеседник. Черт, да он обладает вкусом и удивительно меня понимает! Ценит мое творчество…

– Как вы считаете, Ден, это искусство? – Уголки ее губ нервно дрогнули.

– Простите, я не совсем понял. Что искусство?

– Ну, то, чем я занимаюсь. Это искусство или ремесло? – Заметив его непонимание, она быстро продолжила: – Есть люди, которые, к примеру, делают красивые стулья. Но они ведь не художники, а ремесленники. Продукт настоящего искусства всегда незрим и зыбок. Мне очень важно узнать ваше мнение – художник я или ремесленник?

Они стояли посередине ее тесной мастерской очень близко друг к другу. Дениза смутилась, все-таки задавать клиенту такие вопросы не совсем обычно. Но вопрос этот столько раз обсуждался с Биллом и был таким наболевшим, что вырвался почти против ее воли. Она часто об этом думала.

– Знаете, я вижу, это не просто вопрос. За ним скрывается что-то очень важное для вас. Иначе можно подумать, что вы банально набиваетесь на комплимент. – Он внимательно следил за ее реакцией.

Она смутилась и стушевалась под его пронзительным, острым, словно скальпель, взглядом. Какой ужасный взгляд, словно пытается пробраться мне в голову. Он еще на меня никогда так не смотрел. Не хотелось бы с ним встретиться в зале суда.

– Дениза, я вам сейчас это легко объясню на примерах. Скульптор, работающий молотком и долотом над глыбой камня, и создающий шедевр, по сути, из большого булыжника, – ремесленник? Художник, который особым инструментом из дерева и волос животного наносит краски на тряпку, обработанную специальным образом, – ремесленник? Искусство воплощается истинным талантом в любом материале и не важно, что это: слоновая кость, холст, серебро, гранит или кучка языковых знаков, собранная поэтом в удивительное стихотворение. Кто сказал, что искусство должно быть эфемерно? Логика, достойная идиота. По ней выходит, что великий Леонардо, Рембрандт, Айвазовский просто кучка ремесленников, а искусство – это только про поэзию и музыку. Очень опасные мысли для художника, Дениза, так можно сгореть и на самом деле растерять талант.

Она стояла перед ним, словно школьница, не понимая, похвалили ее или отругали. Но в душе постепенно нарастало ощущение свободы и легкости, словно огромный, придавивший ее камень сорвался в глубокую пропасть. Все так просто… И это действительно так. Послушать Билла, так выходит, что все античные шедевры просто куча поделок того времени, не имеющих никакой художественной ценности. Неужели я всерьез воспринимала и обдумывала эту чушь?! Ей захотелось танцевать и смеяться, носиться по студии, улюлюкая, как в детстве, и корчить смешные рожицы. Появилось желание расцеловать Дена за его мудрость и способность здраво рассуждать. Вместо этого она искренне улыбнулась ему и рассмеялась.

– Действительно, полная чушь. Извините, просто один значимый для меня человек придерживается такого мнения. В общем, это важная и наболевшая тема. Спасибо вам, у меня словно пелена с глаз спала. Вечно варишься в собственном соку, поэтому так важен взгляд человека со стороны, свежее, незамутненное мнение. – Она полушутя, полусерьезно протянула ему руку.

Ден молча ответил на рукопожатие и улыбнулся.

– Пойдемте, для первой экскурсии достаточно. – Дениза снова перешла на деловой тон и, выйдя из рабочего закутка, направилась к столику с фотографиями и эскизом. По пути взглянула в зеркало. Ну и видок у меня – ошарашенный и довольный одновременно. Заодно радостно отметив, что почти перестала сутулиться, она уселась в кресло и сказала: – Нужно выяснить еще, что ваша невеста носит чаще всего. В смысле, длинные рукава или нет. Браслет все-таки требует открытой руки. Если он будет с замком, нужно узнать размер запястья. Но тогда она может догадаться о подарке. Можно сделать украшение безразмерным, чтобы оно держалось за счет пружинности самого материала.

– Как лучше? Я не специалист. – Ден пожал плечами.

– Оба варианта имеют свои плюсы и минусы. Браслет с замком свободно висит на запястье, и это не так красиво. В другом варианте – без замка – он изящно облегает руку, но его легко потерять. – Дениза задумалась – Хотя мне кажется, что ей больше подойдет именно второй вариант. К черту замки, да здравствует красота! – Она улыбнулась и взяла в руки листок с эскизом.

– Договорились. Да будет так, – тепло и чуть-чуть иронично улыбнулся Ден.

Какой он замечательный! Не хочется с ним расставаться. А каково прожить с таким человеком всю жизнь? Черт, Билл ведь не единственный, а что, если есть где-то парень, который будет понимать меня, поддерживать или хотя бы просто не внушать, что я бездарность? Восхищаться мной, заботиться, помогать решать проблемы… Наверняка Ден такой. Может, я сумею найти кого-то, похожего на Дена, для себя? Эти мысли взволновали ее, потому что все последнее время она считала, что выйдет замуж за Билла и что ей, кроме него, никто не нужен. Мама всегда говорила, что нужно реально смотреть на жизнь и не стоит гнаться за эфемерной мечтой, если уже есть что-то готовое, реальное в руках. Билл уже есть, и я могу выйти за него в любой момент… Вот только была ли счастлива мать с отцом? От кого она отказалась ради замужества? Не хочу…

– Вы о чем-то задумались? – Вопрос Дена вернул ее к действительности.

– Об украшении, каким оно будет, – соврала она.

– Раз уж мы так откровенны друг с другом, я бы тоже хотел задать один вопрос. – Его лицо стало серьезным, почти напряженным.

– Задавайте. Я попробую ответить, если смогу. – Она почувствовала, что речь пойдет о чем-то важном, и вся подобралась.

– Скажите мне вот что. Ради чего вы все это делаете? Для чего? Зачем? Расскажите мне об этом, Дениза, о вашей работе, во что она выльется потом? Что вы планируете в будущем, к чему стремитесь, а главное – ради чего это делаете? Каков конечный результат и как он дает вам силы продолжать? – Он немного помолчал, взглянул на нее и продолжил: – Жажда денег? Желание прославиться? Что помогает вам двигаться вперед, дает утешение и надежду, снабжает энергией? Каков конечный результат, после которого вы остановитесь и удовлетворенно вытрете пот с лица, почувствуете, что вот оно – высшая цель наконец-то достигнута. Или так не будет никогда и вы летите как метеор, сжигая себя по пути, и вашей целью является сам процесс полета? Мы все по дороге к мечте претерпеваем невообразимые муки, тратим свою жизнь в постоянных баталиях с собой, с другими, но только единицы действительно знают, зачем они это делают. Увы, я не отношусь к их числу. Поэтому спрашиваю вас: может, у вас есть ответ? – Он помрачнел и сложил руки на груди.

Дениза смотрела на него немигающим взглядом. Она явно была шокирована такой откровенностью и таким напором. Вопрос угодил ей в одно из самых больных мест. Дениза не знала, что ответить на такой вопрос. Если бы ей удалось самой его разрешить, она, наверное, добилась бы того, чего хотела от жизни. Кто она? Скалолаз, стремящейся к вершине, который, достигнув ее, готов успокоиться и остаток жизни провести тихо, ни к чему не стремясь? Или звезда, летящая ради самого полета, капля бушующего пламени, несущаяся в небе, способная остановиться, лишь умерев? Ей очень не хотелось говорить банальное «не знаю», но ответа не было.

– Мне сложно об этом говорить. Сами того не желая, вы затронули одну из очень болезненных проблем. Ответа у меня нет, но вы нарисовали такие красивые образы… Мне вспомнилась сразу карма-йога. Читала об этом религиозном течении… – Она говорила, смущаясь и наблюдая за его реакцией. Вдруг не воспримет серьезно или вообще посмеется.

– Карма-йога? – переспросил он растерянно, явно не ожидая такого поворота в разговоре.

– Да. Я человек не религиозный, но сама мысль мне понравилась. Суть этой идеи – жизнь на гребне волны, когда каждый твой следующий поступок должен быть более величественным и трудным, чем предыдущий. Это идея о движении не по параболе, а по прямой линии, нацеленной вверх. Без падения вниз, когда смерть настигает не в упадке и сожалениях о былой силе, а прямо в полете или высшей точке подъема, – сказала она. – Так жить соблазнительно и легко. В чем цель нашей бессмысленной жизни? Я думаю, в смыслах, которыми мы сами ее наполняем, и если изначально признать, что цели нет, то становится легко и радостно лететь как комета, сгорая на лету, но сияя и оставляя после себя след.

Он посмотрел на нее глазами человека, которого ударили по лицу. Побледнел. Взглянул на часы. Встал.

– Ден, я вас не обидела? – спросила она испуганно и тоже поднялась.

– Не говорите глупостей, Дениза. От вас я услышал очень умные, глубокие мысли. Возможно, даже отчасти нашел ответ на мучающий меня вопрос. Но при этом впервые за всю свою жизнь опоздал на заседание – с учетом того, на каком расстоянии я сейчас нахожусь от Лондона, – думаю, минут на сорок. – Он быстро направился к выходу. Дениза поспешила следом.

– Я удивительно хорошо провел время, никогда не думал, что заказ ювелирного изделия может обернуться таким приятным отдыхом. Спасибо за откровенность и понимание, Дениза. В нашем мире это большая ценность. Даже непозволительная роскошь.

Они стояли перед открытой дверью и на секунду замешкались, не зная, что еще сказать на прощание. Обоим хотелось сделать что-нибудь особенное, каким-то образом выразить ощущение тепла и благодарности, возникшее внутри. Но социальные нормы, крепко вбитые еще в детстве, взяли верх.

– До свидания, мистер Стаут. Я позвоню вам через несколько дней, когда эскиз будет окончательно готов, – тепло, но официально сказала она.

– До свидания, Дениза. Буду ждать звонка.

Входная дверь закрылась за его спиной. Она еще несколько секунд стояла просто так, а потом бросилась за блокнотом и ручкой. Мысли, которые пришли во время разговора, стоили того, чтобы их записать.

Ден чувствовал, что едет опасно быстро, но ничего не мог с собой поделать. Черт, как все просто. Он, убитый до невозможности поиском цели и смысла жизни, готов был просто расплакаться. Зачем искать смысл, когда его нет? Вот в чем самая главная ошибка. Тысячи людей не хотят смириться с этой простой истиной. Цель в том, чтобы не потухнуть. Дело не в том, сколько ты проживешь, важно то, как ты это сделаешь. Суть не в том, кем ты работаешь, а что ты чувствуешь в процессе этого, куда тебя это уводит – вверх, к ощущению полноты жизни и радости, или вниз, к забвению и рутине, спокойному проживанию своего срока. Важна не сумма денег, которые у тебя на счету, а ощущения в процессе их получения… Очень пленительная философия, улыбнулся он сам себе. В нее можно подставить любые жизненные обстоятельства. Например, я еду в машине. Важно не то, куда я еду, а нравится ли мне, как я еду, и получаю ли от этого удовольствие. Да, трудно учиться думать в таком ключе. Но надо попробовать. Он сбросил скорость, откинулся на сиденье и включил магнитолу. На заседание я все равно уже опоздал, так что нет смысла заходиться сейчас из-за этого. Ден полностью отдался удовольствию от процесса вождения и почувствовал, как его тело расслабляется. Машина неслась по шоссе, с каждым новым вращением колес унося его все дальше от этой в чем-то странной, но очень интересной девушки.

Ден чувствовал, что нравится ей. Дениза так внимательно слушала его, была так любезна… Впрочем, он и сам очень рад знакомству с ней. Она разительно отличается от тех женщин, с которыми он общается постоянно. Дениза не кокетничала, не старалась заворожить своей красотой, с ней он впервые за долгое время поговорил по-человечески. Без уловок и лести, без подначивания и пикировок, просто и вдумчиво поговорил о жизни. Черт, и вправду здорово пообщались – глоток свежего воздуха. Имеет смысл с ней подружиться, будет с кем поделиться своими мыслями. И вообще она удивительная… В таком хорошем настроении он не был уже давно. Во внутреннем кармане зазвонил сотовый.

– Алло, – ответил он, снижая скорость.

– Привет, дорогой. – Голос Мелинды звучал на фоне какой-то легкой музыки и множества голосов.

– Здравствуй, милая, – ответил он и окончательно затормозил у обочины.

– Ты ведь помнишь о нашем походе в галерею сегодня вечером? Я на всякий случай решила тебе позвонить, вдруг ты забыл, – чуть капризно и немного игриво проговорила она.

Ден скривился, словно надкусил лимон. Черт, только не сегодня, не хочу идти в эту идиотскую галерею! Слушать весь вечер разговоры о том, кто, где и что купил… К тому же я ничего не обещал, а сказал «посмотрим»».

– Прости, родная, не сегодня, я очень устал. – Он посмотрел на часы и почувствовал, как в душе разрастается раздражение.

– Вот и хорошо, ты отлично отдохнешь на вечеринке в честь открытия, немного расслабишься, послушаешь музыку. – Это прозвучало почти предостерегающе.

– Милая, ничего не получится, я опоздал на заседание и после него планирую немного поработать. А еще ты знаешь, что я люблю другую музыку. А про то, чтобы пойти на вечеринку после открытия, и речи не было. Мне завтра вставать очень рано, да и просто мне туда не хочется. Я с огромным удовольствием проведу вечер с тобой наедине где угодно: в ресторане, дома, у твоих родителей, но никого другого я не хочу сейчас видеть. – Он с огромным трудом сдержался, чтобы не повысить голос.

– Да, отец звонил мне и сказал, что ты не явился на заседание. Ты игнорируешь работу, игнорируешь меня… Что с тобой происходит? Это не может так продолжаться! Подумай над этим, Ден! – почти крикнула она и отключилась.

От такой чудовищной несправедливости ему захотелось биться головой о баранку руля. Возник первый порыв – перезвонить и попробовать оправдаться. Можно как-то вытерпеть и галерею, и вечеринку. Именно так он обычно и делал. Хватит, я больше не хочу. Это самая настоящая манипуляция, все свое время я посвящаю работе и Мелинде. И если она захочет встретиться, пусть звонит сама. Все эти игры уже набили оскомину… В отношениях есть понятие энергообмена. Твоя любимая сделала что-то хорошее, ответь ей тем же, а еще лучше – сделай чуть-чуть больше, ведь ты ее любишь. Если оба партнера идут по такому пути, отношения продолжаются бесконечно. Но у нас с Мелиндой все как-то искривлено. Нельзя сказать, что ей нет до меня дела, просто у нее свои интересы и они, похоже, всегда на первом месте. Он спрятал мобильник в карман и снова завел машину. Выехал на автостраду и увеличил скорость. На душе у него было очень тяжело. Понятно, почему мы с Мелиндой решили пожениться, но непонятно, как мы будем жить вместе. О чем говорить по вечерам, куда ходить… Он еще сильнее вдавил педаль газа в пол, и машина понесла его прочь.

6

Ден в ярости метался по своей квартире. Только что он вернулся из ресторана, где они «мило» побеседовали с Мелиндой. Хотелось крушить все подряд, а еще лучше – что-нибудь одно, но имеющее большую денежную и эстетическую ценность. Например, вон ту вазу. Он сжал кулаки и с силой грохнул ими об стол, изо рта его при этом вырвался нечленораздельный звук. Успокойся. Будешь продолжать в том же духе, попадешь в психушку.

Прошло уже три дня после того, как он не пошел с ней на открытие этой дурацкой галереи. С тех пор они не созванивались. Точнее, она ждала, что Ден как всегда позвонит с извинениями, а он этого не делал и делать не собирался. Потому что устал от череды односторонних манипуляций, и если вначале это было даже интересно, то теперь вызывало глубочайшее отвращение. Воспоминания нахлынули с новой силой и вызвали еще большую ярость. Я точно сойду с ума! Это невозможно! Ее последняя выходка просто меня добила!

Ему все-таки пришлось в конце концов позвонить и попытаться помириться. Мелинда достала-таки его. Она пустила в ход еще один рычаг давления – своего отца. В результате три часа назад позвонил босс и стал выспрашивать наполовину испуганно, наполовину рассерженно, что Ден делает с его дочерью и почему она, бедненькая, плачет, закрывшись в своей комнате, и ничего ему не рассказывает.

Ден слушал его и оправдывался как мальчишка. Дескать, он ничего сам не понимает и не знает, сейчас обязательно ей позвонит и отвезет куда-нибудь развлечься. Мол, все будет хорошо. Наверное, у нее просто предсвадебная лихорадка, такое бывает, он сделает все, что в его силах, и даже больше, со всеми наилучшими… Когда Ден положил трубку, он почувствовал себя настолько униженным и раздавленным, что просто закрыл лицо руками и повалился в кресло.

В общем, ему пришлось позвонить и пригласить Мелинду в ресторан. Однако примирения не получилось. Он извинился, но не искренне, она сразу же предложила поехать на следующие выходные в Брайтон. Ей хотелось устроить шопинг, и Ден, для того чтобы искупить свою вину, должен будет сопровождать ее и двух подруг, которые едут вместе с ними. На вопрос о том, зачем она впутала в эту историю своего отца, внятного ответа он не получил. Только что-то вроде «отец сам все понял, он не дурак и прекрасно видел, как я страдаю от твоего невнимания и грубости…».

При воспоминании об ужине лицо Дена перекосилось, он все-таки схватил вазу и хотел грохнуть ее об пол. Несколько секунд стоял, замахнувшись, сотрясаемый крупной дрожью, пробегавшей по его телу. Но пожалел произведение одного малоизвестного лондонского художника, поставил вазу на место и со всей силы пнул стул, который не был изделием ни штучным, ни особо ценным. Ладно, пусть я попаду в дурдом, подумал Ден и врезал по ни в чем не повинному предмету мебели еще раз. Полегчало. Он поднял стул, внимательно осмотрел его и, усевшись поудобнее, попытался успокоиться.

Как я с ней буду жить? Черт подери, разве можно как-то развивать отношения, когда человек думает только о себе?! Да, я тоже не подарок, но удары ниже пояса не в моем стиле. Вмешивать сюда своего отца, владельца этой чертовой фирмы… Нет, это уже последняя капля. Подумать только, мне предстоит прожить всю жизнь с человеком, которого я совершенно не понимаю! Например, ехать в Брайтон за покупками. Зачем? В Лондоне в сто, в двести раз больше магазинов и выбор богаче. Цены в курортных городах взлетают до небес! Черт с ними, с ценами! Вопрос в другом: зачем, какой смысл это делать, если в центре Лондона огромное количество новомодных бутиков, где все заведомо лучше и качественнее? Постичь это не в моих силах.

Он снова почувствовал, как гнев темными дурманящими волнами затмевает его рассудок, вскочил и протянул руку к мобильнику. Я сейчас позвоню и скажу ей все, что о ней думаю! Со всем этим идиотизмом пора завязывать. Слава богу, мы не муж и жена, в принципе нас ничто не связывает. Ден уже нажал нужную кнопку, но потом прервал набор и отложил трубку в сторону. Черт, этот звонок положит конец моей карьере! Я еще на испытательном сроке. Да и выяснять отношения лучше на холодную голову.

Он вздохнул и расстроился еще больше. Ощущение униженности и зависимости захватило его с головой. Снова всплыли воспоминания о ссоре. Его просто передернуло, когда она заявила с милой улыбкой, что в фирме ее отца полно молоденьких адвокатов, которые почтут за счастье съездить с ней в Брайтон и помочь с покупками. После этих слов он встал, швырнул салфетку на стол и ушел. По пути сунул не глядя купюру из бумажника официанту. Как доехал до дома, он не помнил. Полно молодых адвокатов? У меня тоже есть кем тебя заменить. Ты думаешь, я марионетка? Нет, таких вещей я тебе никогда не прощу. Он посмотрел по сторонам и вдруг снова начал набирать на сотовом телефоне цифры. Вот только это не был номер его невесты…

Часы показывали без десяти восемь, когда зазвонил телефон. Раздосадованная Дениза отложила инструменты, сняла специальные ювелирные очки с увеличительными стеклами и встала из-за стола. Зевая и потягиваясь, она направилась к телефону. Вдохновение не приходило, работа затормозилась, хотелось спать. Она планировала посидеть за верстаком еще чуть-чуть, а потом сходить погулять. Телефонные звонки и прогулки – единственное, что отрывало ее от работы. На воле сейчас, наверное, здорово. Дениза надеялась, что краски весеннего вечера наконец-то зажгут в ней искорку вдохновения. Кто это может быть? Джоан? Нет, мы разговаривали с ней час назад. Мама? Может, Билл захотел погулять? Что-то в последнее время он совсем редко звонит… Она наконец-то добралась до не умолкающего телефона и протянула руку к трубке.

– Алло. Дениза Глайдинг слушает, – отчеканила она свое обычное официальное приветствие.

– Здравствуйте, Дениза. Простите за беспокойство… – Знакомый голос наполнил ее радостью.

– Что вы, что вы, Ден, я очень рада вашему звонку.

– Еще раз извините, но мне нужно с вами встретиться, это очень важно. – Он сказал это и явно напрягся, ожидая ответа.

– Конечно, давайте встретимся, если нужно, – как-то неуверенно и с все нарастающим смущением проговорила Дениза. А потом разволновалась. Он что, хочет отказаться от заказа? Нет, не может быть. – А что, собственно, случилось?

– Ничего страшного, я все расскажу при встрече, вы не волнуйтесь, просто нужно обсудить одну важную тему. Не хочу говорить об этом по телефону.

– Разумеется, не по телефону так не по телефону. Давайте встретимся завтра… ну скажем, часов в двенадцать. – Весь завтрашний план поломается, конечно. Но Ден не будет просить о встрече по пустякам.

– Дениза… Не могли бы мы встретиться сегодня? – очень тихо попросил он.

– Сегодня? Но уже поздно. В том смысле, что, когда вы приедете, будет уже поздно…

– Я успею. Скажем, в девять часов. Вас устроит? – В его голосе явственно слышалась мольба.

– Ну хорошо, подъезжайте к башенке с часами. Помните, мы встречались там в первый раз? – Она вдруг представила себе, что этим вечером вместо одинокой прогулки будет общаться с Деном и очень обрадовалась. – Приезжайте. Буду рада вас видеть, – сказала она и, выслушав ответную любезность, мягко положила трубку на рычаг.

Несколько секунд она постояла в полной прострации. Недоуменно пожала плечами, потом пискнула от ужаса и кинулась к зеркалу прихорашиваться. Я же ужасно выгляжу, думала Дениза, глядя на свое уставшее и неухоженное лицо. Немедленно в душ, а потом… Черт, уйдет килограмм пудры, чтобы скрыть эти жуткие синяки под глазами! Что означает этот звонок? Его голос звучал как-то подозрительно. Он, наверное, был очень взволнован. Такая спешка – и никаких видимых причин. О чем он со мной хочет поговорить? Никаких ответов, одни только вопросы. Но ничего, нужно быть готовой ко всему. Эти мужчины иногда способны выкидывать самые странные вещи.

Ровно в девять часов Ден увидел ее, идущую стремительной походкой по направлению к башне с часами. Внутри у него что-то радостно шевельнулось. Она тоже увидела его издали и приветливо помахала рукой.

Зачем я сюда приехал? Проклятье, чувствую себя, как мальчишка на первом свидании! Все-таки это была плохая идея. Но теперь уже поздно отступать, придется как-то объясняться. Он двинулся ей навстречу, кутаясь в свое длинное пальто.

– Здравствуйте, Дениза.

– Здравствуйте, Ден.

– Прогуляемся?

– Почему бы и нет. Погода просто отличная.

Словно старые приятели, они развернулись и пошли по площади в сторону бульвара. Он предложил ей локоть, она согласилась и оперлась на него рукой, затянутой в черно-красную перчатку. Помолчали.

– Вам по-прежнему не нравится Кройдон? – спросила она как ни в чем не бывало, словно они имели обыкновение вдвоем гулять здесь по вечерам каждый день.

– Нет, что вы, теперь этот город для меня одно из чудес света. – Он хотел добавить «потому что здесь живете вы», но сдержался.

– А для меня этот город в последнее время превращается в клетку. Чувствую себя здесь очень странно. Наверное, что-то такое испытывает подросший птенец в гнезде: покидать его страшно, а оставаться дольше невозможно.

– Да, я вас понимаю, сам находился в таком состоянии к окончанию колледжа. Покидать его стены было страшно и тревожно, а оставаться там навечно – значит заранее похоронить свое будущее, – сказал Ден тихо и задумчиво.

– Да, вы это верно подметили. – Для Денизы это была очень болезненная тема. – В общем, у нас с этим городом очень сложные отношения.

Он молча кивнул и внимательно посмотрел на нее, явно думая о чем-то своем.

Неужели она так и не спросит меня ни о чем. А что мне ей сказать в ответ? Что я поссорился с невестой и чувствую теперь себя на грани срыва, что не понимаю, люблю ли я Мелинду или ненавижу ее? Как объяснить, что устал кидаться стульями в своей пустой, похожей на лабиринт квартире и теперь мне хочется простого человеческого тепла. Он ничего не сказал вслух, только покрепче сжал ее руку и посмотрел по сторонам. Они шли молча по вечернему парку. Сквозь туман, подсвеченный огнями фонарей, странными тенями выступали силуэты деревьев и кустарников. Аллеи казались сказочными тропами и таинственно поблескивали мокрым асфальтом, словно заманивая прохожих, предлагая пройти по ним, погрузиться в мир нечетких очертаний.

– Вам не холодно? – Он бережно накрыл ее руку своей.

– Немного. Мне кажется, что мы с вами уже не в Англии. – Она тихо и задумчиво сделала несколько шагов в сторону от него, и ее фигура начала терять четкость.

– А где же мы, по-вашему? – Ему очень не хотелось ее отпускать. Один шаг – и они снова рядом.

– Не знаю. Может, в волшебной стране, где возможно все. Хотя нет, это слишком банально. – Она снова отступила в туман, похожая на существо из легенд, заманивающее путника в топи или лесную чащобу. – Не верится, Ден, что вы позвонили мне ни с того ни с сего и теперь мы как два призрака бродим под ручку по туманному парку. – Еще несколько шагов в туман.

– Постойте, Дениза, остановитесь. – Понимая прекрасно, что она всего лишь безобидно играет, Ден все равно почувствовал страх. Он быстро направился в туман, взял ее за руку и решительно вывел на свет фонаря. – Не пугайте меня, Дениза. Мне на секунду показалось, что еще чуть-чуть – и вас утащат пресловутые эльфы. – Он почему-то забыл ее отпустить, и теперь они шли по аллее, взявшись за руки.

– Эльфы – это прекрасно, жалко, что их нет. – Дениза рассмеялась и посмотрела на своего спутника.

– Спасибо, что согласились со мной встретиться. Мне стыдно об этом говорить, но причины как таковой нет… – Он замолчал, не зная, что сказать дальше. Черт побери, какая у меня может быть причина?! Что она обо мне подумает? Посчитает меня идиотом, наверное, но почему рядом с ней весь мой опыт общения со слабым полом не работает? – Ну, причина есть вообще-то, но… Дениза, я приглашаю вас поехать с мной на выходные в Брайтон, – повинуясь минутному порыву, вдруг выпалил он.

Повисла напряженная тишина. Ден прекрасно понимал, что этого говорить не следовало. Откуда-то из глубин его мозга всплыло яркое желание отомстить Мелинде и почти против воли превратилось в такое сомнительное предложение. Конец нашей дружбе, проскользнула на краю сознания мысль.

Дениза тихо рассмеялась и посмотрела ему в лицо спокойным взглядом.

– Неужели ты думаешь, что я готова пожертвовать всем строем своей жизни ради двухдневного развлечения? – Она покачала головой и продолжила: – Такие опрометчивые поступки оправдывает только любовь. А я люблю другого человека, Ден Стаут. – Это было сказано спокойно, но очень холодно и безжалостно. Он обескураженно молчал и смотрел прямо перед собой. – Я замерзла, Ден. Пойдем в тепло, тут недалеко есть один паб. Я бы с удовольствием выпила кофе. – Она указала рукой в сторону выхода из парка.

– Да, конечно. Я был бы тоже не прочь чего-нибудь выпить. – Все еще держась за руки, они побрели в сторону паба. Можно даже чего-нибудь покрепче кофе. Может, глинтвейна или грога. Господи, что я наделал?! Зачем я такое ляпнул?! И это сделал человек, который выигрывал сложнейшие процессы! Он бросил взгляд на Денизу. С виду она вела себя, как и раньше: держала его руку, смотрела по сторонам. Но что-то неуловимо изменилось. В походке, в выражении глаз, в осанке. Его опытный глаз нельзя было обмануть.

Я ее обидел. Она относилась ко мне как к другу, а я практически сделал ей непристойное предложение.

Они подошли к пабу. Ден открыл перед ней дверь и пропустил вперед. Ему жутко хотелось извиниться за допущенную ошибку, но он чувствовал, что может сделать только хуже. В молчании они прошли в зал и уселись за угловой столик у окна.

– Чего ты хочешь? Сегодня угощаю я. – Она посмотрела на него так напряженно, что Ден только виновато кивнул.

Он понял, что она пытается сохранить дружеские отношения и еще раз это подчеркивает. Она просто чудо. Откуда берутся такие жемчужины? Он почувствовал, как ему полегчало, и виновато улыбнулся.

– Что-нибудь вроде горячего вина со специями. Только в следующий раз угощаю я. – Прозвучало это неуверенно, но в ответ она очень серьезно кивнула.

Подошел официант и молча положил перед ними меню.

Несколько минут они листали шоколадного цвета книжки, а потом сделали заказ. Кофе и глинтвейн.

– У тебя неприятности с Мелиндой? – спокойно, но с внутренним напряжением спросила Дениза.

– Да… Не то слово. – Он стушевался и отвел глаза в сторону. Помотал головой, словно пытаясь прийти в себя, криво усмехнулся и уставился в пустоту.

– Понятно. – Добавить ей было нечего. Тема исчерпала себя, и они надолго замолчали.

Каждый думал о своем. Потерял я ее или нет? Может быть, она все поняла и простит меня за такую вопиющую бестактность? Глупость какая… Вот так взять и обидеть хорошего человека.

За окнами висел туман. Из него время от времени выплывали стайки прохожих.

Денизе казалось, что это все когда-то уже происходило или это сон, который вот-вот закончится и она проснется утром в своей студии. Внутри у нее было пусто и серо, едва шевелились какие-то мысли, но ни одна из них не становилась настолько отчетливой, чтобы превратиться в тему для разговора.

– Мне пора. – Она помахала рукой официанту и достала кошелек.

– Я тебя провожу.

– Не надо, Ден, здесь близко, сама дойду, – мягко, но одновременно решительно, не оставляя возможности спорить, ответила Дениза. – Я жду твоих идей насчет браслета. Он пока еще в такой стадии, когда можно вносить изменения и новые детали. Потом будет уже поздно. – Сказав это, она как будто давала ему возможность к возвращению прежних отношений. Словно говорила: ничего не изменилось, мы по-прежнему друзья.

– Да, конечно. Я перезвоню, у меня уже возникла пара идей на этот счет. – Он протянул ей руку, и она ответила на рукопожатие. Ден смотрел на ее печальное лицо, обрамленное влажными от тумана локонами, и не хотел отпускать тонкую изящную кисть.

– До свидания, Ден.

– До свидания, Дениза.

– До встречи… – Она вышла из паба, и клубящийся туман поглотил ее высокий тонкий силуэт.

Ден остался один с недопитым глинтвейном и отвратительным осадком на душе. Чувство вины терзало его. Я должен сделать для нее что-то хорошее. Только так. Чтобы не обидеть снова. Тут не подойдут банальные подарки или ужин в ресторане. Но тогда что? Нужно думать… Что-то наверняка можно сделать.

Он встал, посмотрел за окно и молча вышел из ресторана. Белесые струи тумана, словно вампиры, потянулись к нему со всех сторон, пытаясь заползти под пальто, сквозь шарф и в самую душу. Он шел к машине через ночной Кройдон. Этот город снова был ему отвратителен.

7

После разговора про Брайтон Дениза не могла прийти в себя несколько дней. На это было много самых разных причин. Понятно, что Ден шокировал и обидел ее своим предложением, но дело не только в этом. За последние два дня они созванивались шесть или семь раз и встретились дважды. Причем про приглашение в Брайтон он не заикнулся больше ни разу, старательно делая вид, что этого вообще не было. Все предлоги для встреч и звонков были отменно подобраны. То он звонил, чтобы поинтересоваться, не стоит ли хромировать изделие, а то, не дай бог, серебро потемнеет при носке, то заезжал, чтобы сообщить на всякий случай размер запястья своей невесты. И больше всего огорчало то, что ей нравилось его внимание и, несмотря на эту странную ситуацию, каждый раз она радовалась его звонку или приезду. Как он мог предложить мне такую вещь?! Словно я какая-нибудь девочка по вызову! Она все еще сердилась на него за такой нелепый поступок, но уже больше по инерции. Наверное, у него проблемы с невестой, они поссорились… В общем, он, вероятно, был не в себе и ляпнул что-то не подумав. Работа над заказом шла с переменным успехом: Дениза очень устала, ее браслет, как и положено настоящему шедевру, рождался в муках.

В очередной раз она сожгла тонкий серебряный лист и совсем не по-женски выругалась. Листочек был сделан из плоской витой проволоки, и ее задачей было припаять к нему круглый серебряный шарик, имитацию маленькой капли. Проблема пайки всегда одна: температура плавления припоя всего на десять градусов ниже, чем температура плавления самого серебра. Это значит только одно – нужно убрать пламя высокотемпературной горелки после того, как крохотный кусочек серебра растечется и накрепко соединит детали, но за секунду до того, как сами детали превратятся в бессмысленное озерцо расплавленного металла. Так вот, Дениза задумалась, пропустила момент – и вместо серебряного листика остались только брызги расплавленного серебра. Капелька сорвалась с термостойкого материала и бухнулась на сталь верстака. Идеальный серебряный шарик превратился в корявую почерневшую лепешку. Денизе захотелось разреветься: полдня работы были безвозвратно потеряны.

А кто говорил, что будет легко? Держись. Ты же художница, сказала она сама себе и встала из-за рабочего стола. Не удержалась, сорвала с себя фартук и швырнула его в стенку. Фартук шмякнулся об стену и соскользнул на пол. Ему было не привыкать, что-нибудь нет-нет да и сгорало у Денизы под рукой. Все, хватит. Я устала. Нужно погулять, это уже просто невозможно. Ден идиот! Какого черта он полез ко мне с этим гнусным предложением в такие ответственные дни?! Она схватила фартук и швырнула его еще, на этот раз об пол. Несколько раз топнула по нему ногой. На улицу. Вон из дома, пока я не спалила всю студию вместе с ее содержимым!

Дениза решительным шагом направилась в ванную. В ее душе зрело твердое желание залезть в холодный душ. А затем пойти погулять. Но как только она зашла в свою отделанную розовым кафелем ванную комнату и ощутила запахи натуральных масел, подаренных ей недавно подругой, ее решимость дала трещину. Она прикрыла дверь и стала сбрасывать с себя одежду, чтобы поскорее окунуться в воду. Открыла оба крана на полную мощность, залезла в треугольную керамическую ванну и задернула занавеску. С удовлетворенным вздохом она легла на дно и стала ждать, когда горячая вода полностью омоет ее уставшее тело. Правой рукой она взяла флакончик с эфирным маслом апельсина и капнула несколько капель в воду.

Ну, вот теперь можно и расслабиться. Настойчиво зазвонил телефон. Черт побери! Вы оставите меня в покое или нет?! Не пойду, позвонят и перестанут. Но телефон звонил неумолчно. Днем Дениза ставила регулятор громкости на крайнее деление, чтобы услышать из закутка мастерской. Это точно Джоан, только у нее хватит наглости звонить так долго. Проклиная в душе бесцеремонную подружку, Дениза встала из уже почти набравшейся ванны. В клубах пара и апельсинового аромата, вытираясь на ходу полотенцем и шлепая по полу босыми ногами, она решительно направилась к телефону.

– Привет, Дениза! Привет, мой сладкий пончик! – жизнерадостно прокричала трубка ей в ухо. Голос принадлежал Джоан.

– Какого черта ты звонишь как сумасшедшая?! А если бы я спала или занималась сексом? – Негодованию Денизы не было предела.

– На улице такая благодать. Весна. Пойдем погуляем, заодно пробежимся по магазинам, – игнорируя агрессию собеседницы, сказала Джоан. Обидеть ее было нелегко, точнее невозможно. Она могла обидеться, если только сама захотела бы этого.

– Во сколько? – Сердиться на это взбалмошное существо было абсолютно бесполезно.

– Сейчас!

– А почему не двадцать минут назад? Я вообще-то стою здесь голая по твоей милости. – Дениза не понимала, злиться ей или смеяться. Джоан была бесподобна и очаровательна. Наверное, поэтому она осталась жива, несмотря на свои безумные выходки.

– Ты голая? Скажи ему, пусть подождет, пока ты ходишь со мной по магазинам. В конце концов, мужчин может быть сколько угодно, а такая замечательная подруга у тебя одна.

– Я убью тебя, Джоан! Задушу собственными руками, вот только попадись мне. У меня здесь нет мужчины, я лежала в ванной! – возопила Дениза, потрясая кулаками. Иногда, когда подруга совсем доводила ее до белого каления, она набрасывалась на Джоан, в шутку ее щекотала, до тех пор пока не добивалась извинений и чистосердечных обещаний больше так не делать.

– Так это плохо, что ты не с мужчиной. Быть голой с мужчиной в ванной полезно для селезенки, – поучительно сказала подруга.

– А почему для селезенки? – опешила Дениза.

– А почему бы и нет! – Джоан весело захихикала в трубку. – Так как насчет через полчаса? Встречаемся у этого ненормального итальянского магазина.

– Через час, и это мое последнее слово. – Дениза и сама не заметила, как развеселилась.

– Хорошо, только не опаздывай как обычно. – Это было сказано особенно хитрым голосом. Дело в том, что Дениза вообще очень редко опаздывала в отличие от подруги, которая опаздывала всегда и везде.

– И это ты мне говоришь?! Ладно, до встречи. – С улыбкой Дениза повесила трубку и пошла обратно в ванную. Можно было не спешить, зная Джоан. Дай бог им встретиться через полтора, а то и через все два часа!

Примерно через час Дениза шла по улице и с наслаждением вдыхала весенний воздух. Ей еще дважды звонила Джоан и сообщала, что задерживается. В первый раз она не могла найти ключи от квартиры, а во второй забыла взять ключи от машины. Дениза ездила на машине нечасто, она любила ходить пешком, да и при постоянной сидячей работе было страшновато испортить фигуру. Пребывая в прекрасном настроении, она улыбалась и испытывала гармоничную любовь ко всему, что существовало в этом мире. Именно в этот момент из магазина справа вышли двое. Они смеялись и оживленно болтали друг с другом. Внутренняя гармония слегка пошатнулась: в одной из фигур Дениза узнала свою кузину Мэган. Они терпеть не могли друг друга и каждый раз при встрече обменивались дежурным набором колкостей. Дениза замедлила шаг, потому что хотела видеть сегодня только прекрасное. Но в этот момент она узнала другого человека. Это был Билл. Он шел рядом с Мэган и о чем-то живо ей рассказывал.

Настроение мигом испортилось. Дениза ведь звонила Биллу и предлагала прогуляться сегодня вечером, но он отказался, сославшись на репетицию. Но как же так? Что это значит? Может, он освободился раньше? Нужно догнать их и поговорить.

Дениза ускорила шаг.

– Привет! Вы только посмотрите, кого я поймала.

От голоса Денизы оба вздрогнули и остановились. Билл развернулся и круглыми глазами посмотрел на свою невесту.

– Здравствуй, Мэган. Как твои дела? – с большим трудом изображая радость, выдавила Дениза.

– Привет, Дениза. – Растерянно и удивленно Мэган захлопала ресницами. Встреча произошла посреди тротуара. Чтобы не мешать прохожим, все трое отошли в сторону.

– Здравствуй, Билл. – Дениза поцеловала его в губы долгим поцелуем.

– Мои дела хорошо, а как твои? Сильно сутулишься сегодня, наверное опять много работаешь? – Мэган неприязненно улыбнулась.

– По-разному, сестричка. Я гляжу, ты опять поправилась, бедненькая. Мама мне говорила, что последняя твоя диета помогла. Но… Знаешь… Давай я дам тебе телефон одного диетолога, он очень хороший специалист.

Это попало в самую точку – лицо Мэган стало принимать свекольный оттенок. Она открыла было рот, чтобы ответить, но Дениза ее перебила:

– Прости, пожалуйста, я хочу поговорить со своим женихом наедине.

Взяв Билла за руку, она оттащила его в сторону и, подавляя слезы, посмотрела ему в глаза.

– Дорогая, у нас перерыв был на репетиции, я пошел погулять и купить сигарет. Встретил Мэгги, мы разговорились о музыке. – Он оправдывался и как-то неуверенно оглядывался, словно ища поддержки у Мэган.

– Когда это она успела стать для тебя Мэгги?

– Что ты имеешь в виду? – Он сделал вид, что не понимает, о чем идет речь.

– С каких пор у вас возникли такие дружеские отношения? – Дениза начинала закипать. В душе у нее появилось отчетливое чувство тревоги. Что-то здесь не так… Господи, но не может же быть, что он встречается с ней у меня за спиной? От этой мысли ее прошиб холодный пот, она почувствовала, что начинает дрожать.

– Ну ладно, голубки, я пойду, пожалуй. Разбирайтесь тут сами. Терпеть не могу семейных сцен, у меня на них аллергия. – Мэган надоело ждать в стороне, она развернулась и отправилась дальше.

– Счастливо, Мэг. – Билл с деланым оживлением помахал рукой ей в след. Зазвонил его сотовый. У Билла в качестве сигнала на мобильном телефоне использовался отрывок одной из его первых песен, очень красивой баллады в староанглийском стиле. – Прости, дорогая, мне звонят. – Он вытащил трубку из кармана куртки и отошел в сторону.

Судя по разговору, звонил кто-то из его группы.

– Да-да, я уже скоро. Извините, мне захотелось побыть одному. – Он спрятал телефон обратно и подошел к ней.

Может, я уже схожу с ума? Становлюсь параноиком, и все такое… Ну, встретил он эту дуру и что теперь?

– Прости меня, Дени, репетиция уже начинается, а без солиста они никак не могут. – Он притянул ее к себе и нежно поцеловал в губы. Она почувствовала, как ее тело начинает расслабляться в его руках и улыбнулась.

Что за глупости? Билл, конечно, может обманывать меня в чем-то, но что касается измен… В этом ему можно полностью доверять. Я веду себя как дура.

– Беги работать, мой хороший, музыканты уже, наверное, заждались. – Ее пальцы нежно погладили Билла по лицу.

– Я люблю тебя, Дениза.

– Я люблю тебя, милый.

Они еще раз поцеловались, и он быстрой походкой пошел вдоль по улице. Обернулся, послал воздушный поцелуй и помахал рукой. Она сделала вид, что поймала и приложила к губам, потом послала ответный поцелуй и тоже помахала рукой.

Да, он все-таки меня очень любит. И я его люблю. С ним так привычно. Она постояла еще немного одна, а потом тоже пошла, ее ждала Джоан. Если, конечно, опять не забыла какие-нибудь ключи.

– Как ты думаешь, Дени, я правильно сделала, что купила тот зеленый лифчик?

Подруги сидели у Джоан на кухне и отдыхали после похода по магазинам.

– Надеюсь, эта вещичка понравится моему новому парню. Он такой бешеный, порвал на мне все нижнее белье. Почему, ты думаешь, я столько накупила сегодня? У него есть друг, он, похоже, тоже очень темпераментный. Хочешь, познакомлю? – Джоан надкусила булочку и окунула ее в кофе.

– Хватит, Джо. – Дениза пыталась не захлебнуться кофе, который после такого вопроса умудрился стать комком в горле. – Ты же знаешь, мы с Биллом решили пожениться. – Она возмущенно посмотрела на подругу, и та, словно защищаясь, подняла руки вверх.

– Ну извини. Я думала, ты уже не с ним. После того как я пару раз встретила его с этой девкой… Мне показалось, что ты наконец-то отфутболила этого зануду. Знаешь, я так устала после этих магазинов, что уже готова лечь спать. – Она потянулась и зевнула. – Или, может, еще раз примерить лифчик?

– Не сочиняй, Джоан. Ты тоже встретила его сегодня с Мэган? – Дениза потянулась. Было поздно, обеим девушкам уже хотелось спать.

– Так он и сегодня был вместе с ней? Точно, ее зовут Мэган, она какая-то там твоя родственница. – Джоан закивала и подлила себе еще кофе.

– Да, она моя кузина. Так ты не сегодня их видела? Я думала, они встретились случайно. – Сердце неприятно заныло, и спать расхотелось.

– Я несколько раз встречала их в городе. Один раз на вокзале – они ехали куда-то вместе, а второй раз – в парке, у старого фонтана, он даже, по-моему, держал ее за руку. – Голос Джоан стал тревожным, а на лице проступило недоумение.

– И ты молчала? – Дениза почувствовала, как слезы независимо от ее воли покатились из глаз.

– Я думала, что ты послала его подальше и не хотела бередить рану… – Джоан виновато округлила глаза и деловито побежала за носовым платком.

Нет, не может быть… И с кем? С Мэган… Я не верю. Скорее всего, Джо просто обозналась.

– Ты не могла обознаться? Может, это был не Билл? Мало ли в городе похожих на него парней! – Это было сказано с такой надеждой, что Джоан смутилась.

– Прости, Дени, но я не дура и не слепая. – Подруга помотала головой, словно отгоняя наваждение.

– Знаешь, Джо, мне пора идти, уже поздно, а завтра много работы. – Дениза поднялась из-за стола и стала собираться.

– Давай я тебя отвезу? Уже слишком поздно… – Подруга, похоже, перепугалась за нее не на шутку.

– Не надо. – Дениза уже нервно надевала свой плащ.

– Ну давай тогда вызовем такси…

– Все, Джоан, пока. Не бойся, я уже не маленькая девочка, дойду сама. Не обижайся, просто мне из-за этой истории с Биллом стало не по себе. – Она сердечно обняла подругу и покинула ее дом.

Домой Дениза пришла уже за полночь.

Неужели эта стерва и вправду крутит с моим парнем? Обида и злость с новой силой захлестнули ее. Все просто идеально совпадало. В последнее время они встречались очень редко, еще реже он оставался у нее на ночь, почти перестали заниматься любовью, в основном только созванивались, да и то не очень часто. Все стало не так, как было раньше. Неужели всему этому виной Мэган? Точнее, не так. Ведь она не похищала Билла и не удерживала его в застенках, запрещая встречаться с Денизой под страхом смерти. Мэган всегда соперничала с ней во всем. Они конкурировали с самого детства. Ссорились по каждой мелочи, к последним классам школы уже ненавидели друг друга по-настоящему. Дениза была значительно умнее и талантливее Мэган. Она превосходила ее в красоте, учитывая склонность той к лишнему весу, с которым она постоянно боролась. Но крошка Мэгги имела такое свойство, о котором Дениза могла только мечтать: ее кузина, где бы она ни была, всегда оказывалась в центре мужского внимания. И теперь эта самовлюбленная пингвиниха отобрала у меня Билла! Но мы совсем недавно договорились о свадьбе. Черт, что за бред?! Может, Джоан просто обозналась, а я, дура, теперь накручиваю себя на пустом месте? Она подошла к телефону и взяла трубку. Нужно позвонить ему и обо всем поговорить прямо. Иначе я просто сойду с ума. Пальцы нервно набрали номер его сотового, в трубке послышались гудки вызова.

– Да, любимая. – Это был Билл. Он ответил таким спокойным и уверенным голосом, что Дениза смутилась.

Какая я глупая, он там, наверное, занят репетицией! Может, не стоит лезть сейчас с такими глупостями? Нет, пусть лучше он на меня наорет, чем носить все это в себе до следующего раза.

– Привет, милый, нам надо поговорить. – Дениза напряглась, сделала глубокий вдох и зажмурилась. Она всегда делала так перед тем, как сделать очередную глупость.

– О чем? У меня сейчас перерыв, мы можем немного поболтать. – Он, казалось, даже удивился.

– Это правда, что ты встречаешься с Мэган? Джоан видела вас несколько раз вместе. Она говорит, что вы даже шли под ручку. Ты спишь с ней, Билл? Признайся, ведь так? – Она не выдержала и, зарыдав, осела рядом с телефоном.

– Милая, да ты что, с ума сошла? Кто тебе сказал такие глупости? Да я не видел Мэг, в смысле Мэган, уже черт знает сколько, может год, потому и прошелся с ней немного, чтобы узнать, как дела. Ты же знаешь, как я тебя люблю, у нас скоро свадьба… У меня куча недостатков, я не буду это отрицать, но изменять своей невесте с ее двоюродной сестрой – это не про меня. Понимаешь?! Одно дело обманывать по мелочам или брать деньги в долг, но совсем другое – изменять тебе. – Он говорил это настолько горячо и искренне, что ему просто хотелось поверить.

– А как же Джоан? Она видела тебя с этой гадиной! – Дениза уже не знала, кому верить, а кому нет.

– Кого ты слушаешь? – Он оскорбился до самой глубины души. – Да она могла перепутать меня с кем угодно. Как можно доверять человеку, который все забывает и ни разу в своей жизни никуда не пришел вовремя?

Дениза заплакала еще сильнее, но теперь уже от раскаяния.

– Я сейчас репетирую у Стэна и буду вкалывать всю ночь. Потому что завтра я устраиваюсь на временную работу. Знаешь зачем? Хочу подкопить денег к свадьбе. Чтобы мы могли отпраздновать этот великий день так, как этого хочешь ты.

Господи, что же я делаю? Зачем я поверила этой идиотке Джоан, она замечательная, но действительно совершенно бестолковая.

– Прости, милый мой, извини… Не знаю, что на меня нашло, я правда веду себя как ненормальная. – Дениза потихоньку приходила в себя.

– Как ты могла меня заподозрить в таком?!

– Я сделаю тебе что-нибудь очень хорошее, только не сердись на меня. Ты будешь работать днем, а репетировать ночью… Мне так стыдно. Я люблю тебя. – Она искренне ощущала себя самой что ни на есть глупой курицей и жутко злилась на Джоан, подлившую масло в огонь.

– Ладно, любимая, не нервничай так, ты же знаешь, что я не злопамятен. Просто выброси это из головы раз и навсегда. Я люблю тебя, мы поженимся, и все будет хорошо. Слышишь? – Билл был великодушен и справедлив.

– И я люблю тебя. Прости еще раз. Созвонимся завтра. – Дениза почувствовала огромное облегчение.

– Спокойной ночи, родная. Сладких тебе снов.

После этих его слов Дениза отключилась и набрала номер Джоан.

Нет, я ей все выскажу! Прежде чем говорить такие вещи, нужно думать головой, а не тем местом, на котором сидишь.

– Привет. Вам не повезло. Меня нет дома, а может, я сплю, а может, мне просто лень подходить к телефону. Так что у вас есть выбор: перезвонить попозже или оставить сообщение после звукового сигнала. Да, чуть не забыла. Если хотите что-нибудь продать, просто положите трубку. Пока.

Это был автоответчик. Джоан повезло: она спала и ей не пришлось выслушивать все то, что Дениза сказала после звукового сигнала. Иначе она, возможно, узнала бы о себе много нового и интересного.

Высказав все, что накипело на сердце, бездушному автоответчику, Дениза положила трубку и призадумалась. На душе было тревожно и неприятно. Смутные предчувствия кололи сердце. Все правильно, я идиотка, Джоан растяпа. Мы все напутали, успокаивала она себя раз за разом, но с каждой минутой подозрения и недоверие к Биллу только усиливались. Она попробовала лечь спать, но мысли об измене не оставляли ее ни на минуту.

Да что же это такое, пора уже засыпать, все уже выяснили. Он меня любит, и я его тоже. Все хорошо. Но вторая Дениза где-то внутри била в колокола тревоги.

Она не выдержала, встала с дивана, взяла мобильный и подошла к обычному телефону. В голове ее созрел коварный план по выявлению правды.

– Алло? – Голос Мэган совсем не казался заспанным.

– Привет, это Дениза. – Она держала телефонную трубку левой рукой, а правой нажала нужную кнопку, чтобы позвонить Биллу, и вся обратилась в слух.

– Ты что себе позволяешь, сейчас уже два часа ночи! – Мэган осеклась и замолчала: на заднем фоне отчетливо играла мелодия сотового телефона. Одно из первых произведений Билла, баллада в староанглийском стиле.

– Мэгги, принеси мне телефон, я в ванной. – Сомнений быть не могло, это говорил Билл.

– Передай ему от меня привет, – отчеканила Дениза и повесила трубку.

Она тихонько подошла к дивану и осторожно уселась. Самым ужасным для нее было то, что где-то внутри разрасталось огромное облегчение. В душе – и в этом не хотелось признаваться – она радовалась тому, что все обернулось именно так. Возникло ощущение, словно несколько минут назад она избежала смертельной опасности. Господи, как хорошо, что я не вышла замуж за этого лгуна и мерзавца! Вся моя жизнь была бы испорчена. Да лучше всю жизнь прожить одной, чем с таким негодяем. В голове уже рисовались ужасные картины бесцельно потраченных на этого человека лет. Вечная ложь, измены, неспособность заработать денег, нежелание жить в реальном мире – все это просто встало перед ее глазами.

Черт, как хорошо, что все так обернулось. Она громко рассмеялась, встала и пошла к холодильнику. Выходит, у меня сегодня праздник. Я избежала пожизненного несчастья. Мэган, крошка, я дарю тебе Билла навсегда. Аминь. Это событие надо отметить. Она достала бутылку вина. Взяла стакан и наполнила его. Ей самой было немного жутковато от своей реакции и даже хотелось сесть и тихо хихикать, словно она всех вокруг обманула. Вместо этого Дениза опустошила стакан и налила себе еще. Вино помогло – сразу захотелось плакать. Почему мне не больно по-настоящему? Даже плакать хочется больше не из-за того, что все кончено, а из-за того, сколько лет я убила на эту скотину! Она помотала головой и вернулась на диван. Снова зазвонил телефон. Кто бы это мог быть? Уж не Мэган ли звонит просить у меня благословения? Я сейчас ее так благословлю…

– Дениза? Что за ужас ты мне наговорила в автоответчик? – Это была Джоан.

– Прости, я была не в себе.

– Хорошо. Мне так и показалось. – Джоан печально вздохнула.

– Прости. Ты была права: Билл спит с этой пышечкой Мэган. Я их застукала. – Дениза залпом допила вино и совсем развеселилась.

– Застукала? Каким образом? Расскажи! – Джоан всегда интересовали подобного рода истории, они были ее слабостью.

– Я позвонила ей на домашний, а ему на сотовый. Было прекрасно слышно мелодию звонка и как он орет из ванной, чтобы она принесла ему мобильный. Такая мелодия во всем Кройдоне есть только у Билла Уиффа. – Дениза замолчала.

– Ты так весело об этом рассказываешь… С тобой все в порядке? – Джоан словно что-то почувствовала.

– Если честно, нет, меня всю трясет, и очень хочется смеяться. – Дениза поставила пустой стакан на журнальный столик и, не выпуская трубки из рук, уселась в кресло.

– Ничего не делай, немного выпей и дождись меня, я скоро буду, – сказала Джоан безапелляционно и повесила трубку.

Дениза и не думала ее отговаривать. Она только сейчас поняла, что восьмилетний кошмар ее отношений с Биллом закончился сегодня ночью. Теперь я свободна. Мне нужен нормальный мужчина. Например, такой, как Ден Стаут. А что, он такой положительный, правда иногда приглашает в Брайтон молоденьких художниц… Только тут до нее дошло, что она уже прилично пьяна.

Джоан приехала ровно через двадцать минут, в экстремальных ситуациях она умела быть ответственной и пунктуальной. Они сидели на диване и вдвоем допивали вино.

– Знаешь, Джоан, этот Ден просто замечательный, такой сильный, обеспеченный, красивый мужчина. У него только один недостаток. – Дениза печально вздохнула.

– Какой? – Подруга слушала с любопытством.

– Невеста, Джо. Его самый существенный недостаток в том, что он скоро женится.

– Пожалуй, этот изъян перекрывает все остальные его достоинства. Тебе нужно научиться находить себе реальных мужчин. – Джоан покачала головой и внимательно посмотрела на подругу. Та уже спала, откинувшись на одеяло и поджав под себя левую ногу.

Утро следующего дня было очень тоскливым и безрадостным. Подруга с утра пораньше убежала на работу, и поэтому Дениза проснулась около одиннадцати. От полубессонной ночи и вина болела голова. Она встала и раздвинула шторы. Солнечный свет затопил студию, и вместе с ним пришла радость. Она надела свою рабочую одежду и с мусорным пакетом методично обошла всю студию. Дениза собирала все вещи, напоминавшие о Билле, и бросала их в мешок. Сюда отправились его свитера, зубная щетка, их совместные фото и его коллекция пластинок. Она брала самые разные вещи и, если они вызывали хотя бы какие-то ассоциации с бывшим парнем, их участь решалась в тот же миг. В небытие отправились все его подарки и поздравительные открытки. Всего набралось около десяти мешков из черного целлофана. Она один за другим отнесла их к мусоропроводу и, закончив, почувствовала неимоверное облегчение. Все. Теперь я свободна. Последний аккорд этой песни. Она взяла толстую тетрадь с его стихами, отнесла в мастерскую и положила на огнеупорное покрытие. Включила вытяжку и зажгла высокотемпературную горелку. С недобрым видом она спалила листы, исписанные его рукой. Аккуратно смела на него горку легкого пепла. Вот теперь точно все.

Она набрала номер Билла и услышала его голос в динамике сотового:

– Любимая, я боялся, что ты мне не позвонишь. Ты все неправильно поняла…

– Заткнись, Билл. Я звоню сказать, что испытываю огромное удовольствие от того, что бросаю тебя. Рано или поздно это должно было случиться. – Она говорила очень жестко, тоном своего голоса заранее пресекая любые возражения с его стороны.

– Но послушай…

– Все. Я не хочу тебя слушать. Просто держись от меня подальше. – Она хотела оборвать разговор, но передумала. – И знаешь, что я тебе скажу: для меня ничего не изменилось, все эти восемь лет у меня ни разу не появилось ощущения, что рядом со мной мужчина.

– Верни мне мои вещи. У тебя мои стихи, одежда, коллекция пластинок. Я собирал ее пять лет. – Он заговорил очень быстро, почти переходя на крик.

– Всего этого больше нет, я спалила твои вещи газовой горелкой. – Дениза решила добавить это для усиления театрального эффекта.

– Как ты могла?! Там же все самое ценное…

– Подай на меня в суд, если хочешь. И не попадайся мне больше, а то подпалю и тебя тоже! – Она закричала это очень громко, а потом оборвала связь. С этим этапом моей жизни покончено. Праздник. Пожалуй, куплю себе пирожное. Дениза почувствовала, как огромный камень свалился с ее плеч. Психолог был прав тогда, мне действительно стало легче дышать.

8

Денизе было страшновато и одновременно приятно. Ее мучили очень противоречивые чувства. Ден опять напросился в гости под предлогом того, что хочет принимать самое непосредственное участие в создании шедевра. С одной стороны, это льстило ей, с другой – вызывало недоумение и страх. Дениза, конечно, понимала, что это только повод, чтобы приехать к ней. Но думать об этом совершенно не хотелось. Тем более что мысли о последствиях такого постоянного общения преследовали ее даже по ночам.

Что хорошего может из этого получиться? Зачем ему все это? Хотя здесь нет ничего плохого, мы ведь просто общаемся.

Ден приезжал почти каждый день, по вечерам, обычно в одно и то же время. Всегда настроенный по-деловому и очень любезный, он пил кофе, засыпал ее вопросами об искусстве и смысле жизни. Вначале Дениза отвечала напряженно, как будто на экзамене, потом расслаблялась и начинала философствовать, вспоминать детство. Он тоже погружался в воспоминания, речь случайно переходила на книги и беседа оживала вновь. Дениза сворачивалась клубочком в кресле, хотелось спать, но еще больше хотелось, чтобы он не уезжал. В последнюю встречу они уже вообще ни слова не произнесли о несчастном браслете. Это и смущало, и говорило о том, что ему интересна она, а не его заказ. Это явно шло Денизе на пользу. Она чувствовала себя на седьмом небе от счастья, впервые за долгие годы она забыла о том, что нужно распрямлять плечи, ее осанка выравнивалась на глазах сама по себе. Ей хотелось ходить прямо и уверенно, в душе росло спокойное уважение к себе. Что ни говори, в очень большой степени это была заслуга Дена. Греясь в его внимании и восхищении, заряжаясь теплом его искренних оценок, Дениза наконец почувствовала себя настоящим художником. Билл просто идиот, как я могла раньше этого не видеть?! Он явно завидовал тому, что как человек искусства я востребована в отличие от него, и старался подорвать мою самооценку. Разве человек, который тебя любит, будет делать такие вещи? Он любил только себя. Я знала об этом всегда, но постоянно закрывала глаза. Семейная жизнь с ним была обречена с самого начала. Какая свадьба, неужели это могло прийти мне в голову? Как хорошо, что теперь я свободна.

Дениза закружилась перед зеркалом, пытаясь воспроизвести балетные па, которые в нее вдалбливали в детстве. Я снова пойду на танцы. Моей душе хочется летать, а значит, нужны крылья или умение танцевать! Как хочется, чтобы все горело вокруг, кричать от восторга, жить… Я хочу быть языками пламени, летящими по завалам из рухляди и старых газет. Возродиться из маленького огонька в огромное, багровое зарево. Я пошлю им фото моего браслета, и они никуда не денутся… А если и он не пробьет стену их глупости, тогда я сделаю еще шедевры и у них не хватит места в почтовых ящиках, везде будет мое искусство. Теперь я знаю точно. Это искусство, а не ремесло! Она танцевала без музыки, пытаясь воспроизвести то, что сохранилось от детских походов в балетную школу. Устав и почувствовав, Дениза рухнула прямо на пол и растянулась, широко раскинув руки и ноги. Ей было удивительно хорошо и свободно. Сердце билось быстро и ровно, в голове летали обрывки каких-то приятных мыслей. Она нащупала сотовый телефон и весело, что-то напевая, набрала номер Джоан.

– Привет, Джо! – Голос Денизы звенел словно гитарная струна под умелыми пальцами музыканта.

– Здравствуй, Дени. Ты чего так орешь? Я все прекрасно слышу. – Похоже, подруга была в ворчливом настроении. Такое состояние наступало у нее время от времени без всяких видимых на то причин. Впрочем, и исчезало оно так же внезапно и необъяснимо.

– Я хочу танцевать! И поэтому ты должна найти мне подходящую школу.

– Танцевать? Ты будешь учиться танцам? – Голос Джоан звучал так, словно она не верила своим ушам.

– Да. И ничто в этом мире мне не помешает.

– Ура! Наконец-то ты это сделала! Послушала моего умного совета. Сколько я тебе об этом говорила. Тебе уже давно пора начать вести активный образ жизни, – радостно затараторила Джоан.

– Мне очень хорошо. Я чувствую, что хочу летать…

– Тогда тебе это по-настоящему нужно. Кстати, ты обратилась по адресу. Я как раз записалась в студию на фитнес-танцы. Мало хореографии, одна сплошная динамика и экспрессия, в общем то, что просто необходимо для полета. Будем ходить вдвоем по вечерам! – Было слышно, что Джоан сразу загорелась этой идеей.

– Хорошо, я согласна, – просто ответила Дениза. – А когда следующая тренировка? – Она уже радостно предвкушала, как они будут двигаться под музыку в сумасшедшем ритме.

– Завтра. Между прочим, ничто так не выправляет осанку, как танцы.

– Нет, Джо. Лучше всего осанку выправляют свобода и уверенность в себе. – Продолжая разговаривать, Дениза поднялась с пола и выглянула в окно. Чистая, ярко освещенная весенним солнцем улица манила ее, как шоколадка сладкоежку.

– На улице такая красотища! – Дениза поспешила поделиться увиденным с подругой.

– Да, и воздух такой… Свежий и весенний. Сегодня вечером выберусь погулять обязательно. Пойдем со мной, хватит тебе сидеть взаперти.

– Нет, у меня вечером встреча, – отказалась Дениза.

– Встреча… Тогда понятно.

– Что тебе понятно?

– Все понятно.

– Ну тебя, Джо, ничего такого, о чем ты подумала. Это по работе. Приезжает заказчик… – Она на секунду замялась.

– Ага, понятно. Это тот Ден, о котором ты рассказывала? Надеюсь, он симпатичный мужчина? – Голос Джоан звучал счастливо и лукаво одновременно.

– Прекрати, Джо. Я же сказала, что это по работе.

– Да я ничего… Желаю вам плодотворно поработать…– Подруга хитро хихикнула.

– Ну до чего же ты глупая и озабоченная, Джоан! – Дениза горестно вздохнула.

– Зато у меня длинные ноги. – Это совершенно нелогичное замечание рассмешило обеих девушек.

– Ладно, на танцах посмотрим, поможет тебе это или нет, – сказала Дениза с нежностью в голосе. – Значит, до завтра?

– Да, около шести заеду за тобой. Пока, Дени. – Джоан положила трубку.

Гулять! Вон из дома, нужно дышать полной грудью, тренировать тело, держать его во всеоружии. Новая жизнь вот-вот начнется, я должна быть готова ко всему. После импровизированной танцевальной разминки энергия в теле просто бурлила. Она оделась и стрелой выскочила за дверь. Хотелось бежать вприпрыжку и смеяться без всякой причины. Прохожие казались ей удивительно красивыми. Здания и машины вызывали только положительные эмоции. Если бы сейчас ее обдал грязью проезжающий грузовик, она, наверное, только еще сильнее утвердилась бы в ощущении того, что жизнь прекрасная штука. Все вокруг воспринималось естественно, просто и спокойно. Осознание того, что вечером приедет Ден, приятно согревало душу. Впервые за долгое время она не чувствовала себя одинокой.

Сегодняшний вечер был особенным. Она решила приготовить ужин, почему-то очень хотелось накормить его чем-нибудь домашним. Она стояла у плиты в синем модном фартучке и мелко шинковала баклажаны. Интересная вещь получается. Почему для Билла мне почти всегда трудно было готовить? Постоянно чувствовала себя угнетенной и несчастной от этого. А вот для Джоан радостно стряпать на ужин что-нибудь экзотическое, она оценит и обрадуется, потом приготовит что-нибудь в ответ. Дена хочется просто покормить. Почему? Неужели с ним мне хочется проявить себя как женщина? Она искренне поразилась своим мыслям. Оказывается, ей хотелось показаться ему хорошей хозяйкой, которая умеет готовить, растить детей и цветы, вышивать крестиком. Боже мой, это просто безумие! Черт, да какая из меня хозяйка, даже прибраться неделями бывает лень. Не всегда, конечно, но в основном хозяйка я никудышная. Она вздохнула и высыпала нарезанные баклажаны в кипящую подливку. Ну и ладно. Это легко объяснимо. Я дворянка. Голубая кровь. Слоновая кость. Мне не пристало заниматься хозяйством, и вообще я выросла в доме со слугами. У меня богатый внутренний мир. Она мастерским ударом, достойным какого-нибудь китайского сенсея, вонзила нож в беззащитную тушку цыпленка. А вдруг ему не понравится? Нет, цыпленок и овощи – это нормально. Нейтрально и добротно. Это Джо я могу угостить австралийским салатом, где отлично соседствуют мясо, бананы и красный перец, и при этом не опасаться последствий. Если Ден потом станет неделю меня проклинать, мучаясь коликами, будет ужасно стыдно. Разделанный цыпленок отправился на сковородку. Чеснока добавлять не стоит, а поджарить немного лука нужно обязательно. Нож привычно порубил луковицу на маленькие кубики. Глаза жутко защипало. Дениза только покачала головой, умиляясь своей скрупулезности и вытирая слезы. Она очень редко готовила с такой тщательностью. Рядом с Деном включаются мои женские инстинкты: убираться, готовить. Дальше мне захочется вышивать, рожать детей. Она прыснула со смеху, представив себя домохозяйкой в бледно-зеленом клетчатом халате, как у ее соседки миссис Стейт, но потом погрустнела. Мечта о детях всегда жила где-то глубоко в душе. Хватит фантазировать. У него невеста, и ничего такого тут не будет никогда. Просто нужно признать, что, благодаря его поддержке, во мне стала просыпаться женщина.

Дениза вздохнула, отошла от плиты и присела отдохнуть. Ноги немного побаливали. За последние дни она двигалась больше, чем за несколько своих обычных недель. Надо позвонить маме, узнать, как у них дела с этим неприятным типом. Неужели и вправду возможно, чтобы кто-то отобрал у них родовое поместье?

У родителей долго никто не поднимал трубку.

– Алло, мама? – Дениза наконец-то услышала голос матери.

– Здравствуй, моя хорошая! Как я рада тебя слышать!

– Я тоже, мамочка. Как там у вас дела? Я беспокоюсь насчет этого дела с особняком. – Дениза встала и отправилась проверить состояние будущего ужина.

– По-разному, дочка. Отец проконсультировался у юриста, опасность действительно есть, но, я надеюсь, дело не дойдет до суда.

– До суда? – переспросила Дениза, удивленно округлив глаза.

– Да. Тут все не так просто. Оказалось, что бумаги на дом утеряны. И вроде даже создается комиссия по проверке состояния дома. Все-таки он имеет историческую ценность. В общем, я не знаю всех подробностей, тебе лучше спросить отца. – Анна расстроенно вздохнула и замолчала.

– Не расстраивайся так, мам, можно ведь что-то сделать. Чем я могу помочь?

– Ничем, доченька, все говорят, что нужен хороший адвокат, если дело все-таки дойдет до суда.

– Я могу помочь деньгами. У меня сейчас очень хороший заказ. – Она сказала это с большой гордостью.

– В крайнем случае, только мне бы хотелось, чтобы ты потратила их на себя, на обучение, может быть. Ты же не вечно будешь заниматься этими поделками. – Сказано это было с самыми лучшими побуждениями и пожеланием всего самого хорошего, но Денизу просто перекосило.

Поделки? Господи, как же больно бывает с ней общаться. Мать никак не хочет признавать за мной право быть такой, какая я есть на самом деле. А значит, совсем не похожей на тот образ правильной дочери, который нарисовала себе она. Вдруг навалилась усталость, заныли плечи, захотелось съежиться и никого не видеть.

– Прости, мама, мне сейчас некогда, но я еще перезвоню и мы поговорим на эту тему. Деньги есть, за вами только выбор адвоката. – Дениза говорила уставшим, бесцветным голосом.

– Все в порядке, я что-то не так сказала? Не обижайся, Дени, я же не со зла. Просто очень люблю тебя и хочу, чтобы у моей доченьки все в жизни было хорошо.

– Да, мама. Мне пора. Я люблю тебя. Береги себя и папу. – На душе было очень тоскливо и как-то мерзко. Самое ужасное, что все это не со зла! Как вдолбить ей в голову, что я художник по металлу и это единственное, чего мне хочется в этой жизни?

– Счастливо, милая. Я расскажу папе, что ты звонила, он будет очень рад. Ждем тебя, ты же знаешь, как мы скучаем…

Дениза положила трубку и расплакалась. Что я должна сделать, чтобы они наконец-то признали мой выбор? Боюсь, что этого не случится никогда, даже если я стану известным ювелиром. Она посмотрела на сковородки с едой и улыбнулась. Ладно, хватит распускать нюни. Мама может думать, что хочет, а у меня сегодня вечером гость, который уж точно не сомневается в моем таланте. Дениза посмотрела на часы и всплеснула руками. До его прихода оставалось не так уж и много времени. Нужно было все убрать, а в первую очередь привести себя в порядок.

Приготовленный цыпленок и тушеные овощи ждали своего часа в микроволновке, в холодильнике охлаждалась бутылка с белым вином. Все было убрано и украшено, да и сама Дениза сияла, словно ограненный брильянт. Так вдохновенно она не пользовалась косметикой даже перед походом в театр или ресторан.

И вот теперь они сидели за ее маленьким столиком, который был просто незаменим. Накрытый красивой скатертью, он выглядел очень изысканно. С огромным аппетитом поужинав, они смаковали вино и молча смотрели друг на друга. Каждый думал о своем. Дениза немного смущалась под его взглядом, он откровенно любовался ею и улыбался совсем не деловой улыбкой. И в то же время ее это пугало. С тех пор как их отношения стали такими, ей все больше и больше становилось неприятно делать подарок к его помолвке с другой женщиной. Это ужасно, мы с ним друзья или что-то большее? Если большее – то это как? У него невеста, но я уже почти ненавижу ее, почему он не мой мужчина? Опять он на меня смотрит так, что от его взгляда мурашки по коже. Он улыбнулся и поднял бокал в шутливом салюте.

– У меня для тебя сюрприз. – Он отпил немного, поставил бокал на стол и встал. Пошел к своему портфелю, достал прямоугольный сверток в подарочной упаковке и торжественно вручил его Денизе.

– Это тебе. Прости меня за нелепое предложение, сам не знаю, что на меня нашло. – Было видно, что он смущается, говоря это.

– Ну, мы вроде уже обо всем поговорили. – Она не знала, что делать с подарком, и чувствовала себя неловко.

– Да, я знаю, просто хотел, чтобы ты знала – ничего такого я не имел в виду. Хотел насолить Мелинде. Если честно, мы с ней никак не можем найти общий язык. Точнее, она пытается меня сломать под себя. – Он вздохнул и опустил глаза в пол.

– Не надо было… у нас и так очень странные отношения. – Она запнулась, замолчала и стала открывать подарок.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты сам знаешь. Мы общаемся не просто как друзья. Что-то тут есть еще, не знаю, как сказать. С одной стороны, мне нравится общаться с тобой, а с другой – я чувствую, что наши встречи начинают занимать все мои мысли. Я недавно поймала себя на том, что не хочу делать браслет для твоей невесты. – Дениза смотрела ему в глаза, и было видно, что ее это мучает.

– Я не знаю, что тебе ответить. Не понимаю, зачем приезжаю к тебе, но при мысли, что не увижу тебя вечером, мне становится так одиноко… Сразу находится какой-нибудь повод. Любой адвокат мастер выдумывать обстоятельства. – Он кусал губы и явно чего-то недоговаривал.

Она отвела глаза и развернула подарок. В ее руках лежала книга по ювелирному искусству.

– Антология работ выдающихся ювелиров мира. – Она прочитала название и раскрыла книгу.

– Мне показалось, тебе это будет интересно. Прости еще раз, что попытался впутать тебя в мои игры с Мелиндой. Я понимаю, у тебя есть жених… и все такое… Но даже просто общаться, находиться рядом, смотреть на тебя уже само по себе глоток свежего воздуха.

– Фаберже. Великий мастер своего времени. Ртутная пайка золотых изделий… – Она читала вслух, делая вид, что не слышит его слов.

– Надеюсь, что это пригодится.

– Спасибо, Ден, ты просто удивительный. Мне наверняка пригодится эта книга. Странно, но родители дарят мне деньги, подруга вещи, Билл посвящал мне в подарок песни. Никто не дарил мне необходимую, казалось бы, вещь – книгу по моей профессии. Я очень ценю это. Ты первый из моих друзей, кто признал меня по-настоящему. – Она встала, положила книгу на стол, наклонилась к нему и нежно поцеловала в щеку.

Он взял ее руку и тихонько прикоснулся губами к изящным пальцам. Дениза мягко высвободилась и вернулась на свое место.

– Знаешь, все так изменилось с тех пор, как в моей жизни появился ты. – Она вздохнула и прикрыла глаза, обдумывая что-то.

– В худшую или в лучшую сторону? Я, наверное, только навредил тебе своим появлением?

– Совсем нет, даже наоборот. У меня невероятный подъем. По утрам я словно летаю на крыльях. Завтра вот иду записываться в танцевальную школу. Бросила раз и навсегда своего парня. У меня словно глаза открылись, не знаю теперь, как меня угораздило подарить ему восемь лет жизни. – У нее вырвался какой-то неестественный смешок.

– Восемь лет? Ты, наверное, встречалась с ним со школьных времен?

– Да, это был мой единственный и неповторимый парень. В том смысле, что повторять это мне ни в коем случае не хотелось бы. – Она горько улыбнулась и сделала еще несколько глотков вина.

– Все мы делаем ошибки, за которые потом приходится расплачиваться. – Он сказал это скорее себе, чем Денизе.

– Да. Это точно. Расплачиваться так или иначе обязательно приходится. Но я рада, что все так вышло. Лучше потратить восемь лет и потом освободиться, чем, скажем, восемнадцать или двадцать восемь… – От этих ее слов Ден дернулся, как от удара.

– Точно, мои родители мучаются друг с другом, сколько я себя помню, и все равно остаются вместе. Почему? – Он скривился, словно от зубной боли, и непонимающе покачал головой.

– Потому что есть другие обстоятельства. Некоторых удерживают дети, кто-то боится остаться один, кого-то останавливает работа или совместный бизнес.

– Очень болезненная тема. – Его голос выдавал сильное волнение. Ден развязал галстук и расстегнул воротничок рубашки.

– Да, болезненная, особенно применительно к себе. – Я действительно боялась остаться одна. Снова кого-то искать – это всегда страшно. Нужно обладать уверенностью в себе и доверием к миру. А что, интересно, у него? Не верю, что он ее любит на самом деле. Неужели Мелинда беременна? Эта мысль пронзила ее насквозь словно ледяная стрела. – У вас с Мелиндой скоро будет ребенок? Поэтому ты с ней?

– Нет. Я с ней по другим причинам. – Он говорил очень неохотно, явно страдая от этой темы.

– Прости, это очень личное, я зря спросила.

– Все нормально, просто я уже окончательно запутался. Еще два месяца назад мне казалось, что я люблю ее больше всего на свете. Но теперь произошло нечто похожее на то, о чем говорила ты, словно пелена упала с глаз… В общем, все очень сложно. – Ден посмотрел на нее, и она ободряюще ему улыбнулась.

– Ты любишь ее?

– Не знаю. Может быть… Даже не хочется об этом думать. Наверное, в определенный момент это выяснится раз и навсегда, а пока предпочитаю гнать от себя такие мысли.

– Знаешь, мне так хорошо с тобой, совсем не хочется, чтобы ты уходил, но уже очень поздно… Мне надо завтра много работать, а еще танцы вечером… – Она действительно выглядела расстроенной.

– Мне тоже не хочется никуда идти. Меня ждет пустынная квартира и очень холодная кровать. Завтра столько дел, что к вечеру голова будет напоминать ватный ком, пронизанный стальными иголками.

– Вот бы остановить время. Тогда можно было бы никуда не спешить. – Дениза свернулась в кресле и положила ладони под голову.

– Точно, здесь есть все необходимое. Маленький мир, где время идет по своим законам. – Он подхватил ее фантазию с большим энтузиазмом.

– Мы могли бы говорить и говорить обо всем на свете.

– Да, и не нужно было бы писать никаких отчетов для начальника, смеяться его идиотским шуткам. Знаешь, Дениза, хочется иметь место, где тебя всегда понимают и принимают таким, какой ты есть. Не пытаются грубо загнать в определенную форму, вылепить таким, каким тебя видят, а просто признать, что ты имеешь право на свои слабости и недостатки… – Он медленно поднялся.

– Такое место должно существовать, Ден. Если этого нет, то все остальное просто теряет смысл. Тогда велик риск раствориться среди мнений и оценок других людей, растерять себя по чужим формам и представлениям. – Она тоже встала.

Ден вышел из-за столика и подошел к ней вплотную.

– Тебе правда пора, уже поздно. – В ее голосе не было особой уверенности, и, похоже, он это почувствовал.

Кончики его пальцев прикоснулись к бархатной коже ее лица. Она ощутила жар, исходящий от сильной крепкой ладони. Ден придвинулся совсем близко, и она поразилась, какой этот мужчина большой по сравнению с ней.

– Нет, Ден, что ты делаешь? – Голос Денизы задрожал, когда он притянул ее к себе и, едва касаясь, поцеловал в губы.

– Я сам не знаю. – Он зарылся лицом в ее волосы и глубоко вздохнул.

– Ты пахнешь как весенний цветок.

Ден целовал Денизу пока не в губы, а в глаза, в щеку и возле рта. Его сильные руки сжимали ее спину и талию, разжигая в ней своими прикосновениями какие-то дикие, первобытные чувства. Боже мой, что мы делаем?! Но последние мысли исчезли из головы, когда его жаркие губы впились в ее шею у самого плеча. Тело ее выгнулось дугой, сладостные мурашки побежали по груди, превращая пламя, разгоравшееся внизу живота, в настоящий пожар. Легко, словно пушинку, он поднял ее на руки и отнес на диван.

Его страстные поцелуи слились в один сплошной томный поток, проходивший сквозь ее тело сверху донизу. Там, где не поспевали губы, приходили сильные горячие руки. Она уже не помнила, когда в последний раз занималась любовью, поэтому истосковавшееся по ласкам тело с восторгом принимало его прикосновения. Ее грудь пылала от поцелуев, в голове все смешалось, и Дениза уже не ощущала границ собственного тела. Сердце бешено билось и, казалось, вот-вот вырвется из груди. Живот сводила сладкая судорога. Ден медленно и настойчиво раздевал ее, прижимая к дивану и покрывая поцелуями каждый миллиметр обнажавшейся шелковистой девичьей кожи. От этого весь мир кружился перед глазами. Тонкое черное кружево нижнего белья еще оставалось нетронутым, когда она ощутила на себе сильное, дрожащее от желания мужское тело. Как Ден успел раздеться, Дениза не помнила, но сложно воспринимать окружающий мир, когда сухие горячие губы терзают твою изнывающую от страсти плоть. Пали последние бастионы – кружевные лоскутки отправились на пол. Дениза задохнулась от буйной волны, сладко и жадно ударившей ее тело снизу. Она глухо вскрикнула и всем своим существом ощутила, как откликнулось на ее стон разгоряченное тело Дена. Это, наверное, было последнее, что она помнила, дальше все вокруг стало исчезать, поглощаемое единым ритмом вечного вселенского движения. Словно где-то глубоко внутри рождалась молодая огненная звезда. Она разрасталась, становилась все больше и больше, а потом взорвалась, пронизав все вокруг осколками наслаждения.

9

В жизни бывает, что самая прекрасная ночь любви заканчивается ужасно. Утро наступает и все расставляет на свои места. Холодно и жестоко оно приносит осознание произошедшего… Что могло существовать при свете звезд, увы, оказалось нежизнеспособным днем. Под утро, перед тем как заснуть после ночи любви, они не смотрели друг другу в глаза и не знали, что сказать.

Ден лежал на спине и мрачно глядел в потолок. В глубине души он испытывал огромное желание встать и уйти, пока Дениза еще не проснулась. Но поступить так по отношению к ней было бы бесчестно. Он проснулся минут двадцать назад, но сил, чтобы разбудить ее, попрощаться и спокойно поехать на работу, не было. Ден видел, сколько времени показывают настенные часы. Это будет второе опоздание, теперь уже на полтора часа. Его уволят, но на это плевать, нужно понять, как теперь жить дальше. Придется что-то сказать, но что сказать девушке, с которой занимался любовью, собираясь жениться на другой через несколько месяцев.

Я сделал что-то отвратительное. Бедная Дениза. Я люблю ее? Не знаю. Нет, я люблю Мелинду. Но с Денизой… Находиться с ней рядом – это какое-то счастье. Слушать ее голос, видеть улыбку, прикасаться к ней… Я в жизни так ни с кем не занимался любовью. Ни с кем не чувствовал такой восхитительной близости и тепла, перемешанных с ощущением сладострастия и желанием обладать. Он сел и потянулся за одеждой, которая лежала неподалеку. Разложенный диван жалобно и протяжно скрипнул.

Но, черт подери, Мелинда моя невеста! У нас свадьба, столько обещаний, уверений и договоренностей! Неужели все впустую? Ее отец на меня надеется. Столько вложено в эту работу, испытательный срок, который и вправду стал самым большим испытанием в жизни. Мне доверяли, в меня вкладывали деньги. Господи, все так перепутано. Моя карьера рухнет, если я разойдусь с дочерью босса. А мне нужно попасть на новый уровень. Он тихо оделся и скрепя сердце посмотрел на Денизу. Она лежала на боку, волосы разметались по плечам, на лице застыло ласковое выражение. Она улыбнулась во сне и развернулась на спину, ее грудь, наполовину прикрытая одеялом, качнулась. Ден смотрел во все глаза, стараясь подавить в себе острое желание прижать ее к себе, остаться с ней, целовать это прекрасное тело, говорить слова любви, клясться, что не оставит ее никогда. За что мне это? Господи, я сойду с ума. Одна его половина умоляла ехать на работу, к карьере и будущему, к Мелинде, ее отцу, а вторая – кричала ему, что если он не останется с этим прекрасным существом, то погубит себя и никогда не вырвется из проклятой паутины обыденности. Какой-то частью себя он чувствовал, что именно здесь, под этим синим клетчатым одеялом, дремало его настоящее человеческое счастье. На этом диване спрятались сказочные прогулки в тумане, долгие, нежные ночи при лунном свете и разговоры у камина под шум осеннего дождя за окном – в общем, все то, чего не будет никогда в другой жизни. Жизни с Мелиндой. Он замотал головой и рухнул на колени перед кроватью. Наверное, со стороны это выглядит мелодраматично – мужчина в любовных муках. Даже в такие моменты его не оставляло чувство юмора. Но следом за иронией с новой силой вернулась боль.

Боже мой, как больно! Но нужно что-то решать. В этот момент он почувствовал вибрацию мобильника в кармане пиджака. Рука сама вынула трубку и нажала на кнопку ответа. Звонила Мелинда.

Ден заметался по студии и, ретировавшись в ванную, закрыл на щеколду дверь.

– Алло? – Его голос предательски дрогнул.

– Ден, ты где? – Мелинда была явно взволнована.

– Я задерживаюсь, а почему ты спрашиваешь? Да еще в такую рань? – Он пытался с собой совладать, но ничего не получалось, слова выходили сдавленные и глухие.

– Меня разбудил отец. Он рвет и мечет, ты должен был отдать ему какой-то документ сегодня утром.

Отчет! Проклятье! Я забыл про отчет! Такого со мной никогда не случалось. Что теперь будет? Черт побери, как это могло случиться?! Волна почти детского отчаяния навалилась и сдавила ему грудь.

– Он спрашивал, где ты. Таким рассерженным я его не помню. – Она замолчала и спросила после тревожной паузы: – Ты не ответил, где находишься.

– С машиной неприятности. – Врать было отвратительно и тяжело.

– Ты попал в аварию? Боже мой, скажи наконец хоть что-нибудь!

Дену показалось, что у Мелинды сейчас случится истерика. На душе стало совсем погано. Она за меня беспокоится, любит меня…

– Нет, милая, никаких аварий, что ты, просто поломка, вторая за такой короткий срок. Наверное, пора выкидывать мой «форд» на помойку и брать что-то посовременнее. – Вранье по-прежнему удавалось плохо.

– Я давно говорила тебе, что нужно обзавестись чем-то более респектабельным. Мне стыдно приезжать с тобой к друзьям на этой развалине. Давай я попрошу у отца в долг и мы купим нормальную машину.

Ее голос принял характерную интонацию, от которой Дена где-то внутри покоробило, но чувство вины не дало ему ничего сказать. Сейчас он готов был вытерпеть от нее все.

– Хорошо, как скажешь. Купим самую шикарную машину. У меня отложены деньги на черный день, используем их. Хочешь, купим машину и поедем на ней в Брайтон, загрузим полный багажник твоих подруг и… – Было непонятно, шутит он или нет.

– С тобой все в порядке, Ден? – Удивительная уступчивость жениха несколько шокировала ее.

– Да, я люблю тебя. – Он уже не знал, не понимал, что говорит, лишь бы весь этот кошмар поскорее закончился.

– Ты какой-то странный сегодня. Тебе действительно нужно отдохнуть. Я перезвоню отцу и скажу, чтобы он на тебя не сердился. Держись, бедненький, я тебя хорошенько развеселю… в Брайтоне. Значит, в следующий уик-энд едем. Ты сам предложил. – Она не понимала, что с ним происходит, но мгновенно воспользовалась ситуацией.

– Хорошо, милая, в уик-энд повезу тебя за покупками. – На сердце у него стало тяжело от таких жертв, но за грехи надо платить.

– Я люблю тебя! Ты самый лучший. Хочешь, я приеду к тебе сегодня вечером. Нет, слушай, еще до вечера мы могли бы съездить в новый автосалон – он открылся неподалеку от здания фирмы – и выбрать автомобиль. Я все-таки поговорю с отцом. Если не будет хватать, он подкинет пару тысчонок. – Она говорила таким счастливым голосом, что ему немного полегчало.

– Кстати. Почему твой отец не позвонил мне на сотовый? – спросил он удивленно.

– Ты же понимаешь, что таких, как ты, у него целый штат, к тому же дело семейное. Сначала он поговорил со мной. Я ему скажу, что ты недоступен, потому что сотовый разрядился и ты никому позвонить не можешь. А мне позвонил с другого телефона, потому что любишь меня и помнишь мой номер всегда. В общем, навру с три короба, он мне поверит… Ты отключи телефон и перезвони мне сам минут через двадцать, расскажу, как я с ним поговорила. Улыбнись, Мелинда все исправит, милый. – За согласие на поездку она готова была его спасти от кого угодно.

– Хорошо, спасибо, ты просто золото, – сказал он как-то неуверенно.

– Я знаю, любимый, – довольно промурлыкала она и положила трубку.

Она всю жизнь манипулировала отцом, умело врала ему, а когда надо, играла на жалости. Ты на очереди, Ден. Но этот голос уже исчезал и затихал в водовороте дел и забот, обрушившихся на него. Все-таки Ден был очень ответственным молодым человеком.

Мир, из которого он пришел сюда, снова захватил его полностью. Нужно ехать и доставить отчет. Впереди ждет блестящая карьера и красавица невеста. Даже поездка в Брайтон с сонмом гомонящих подруг Мелинды не ослабят его решимости.

Когда он вышел из ванной, Дениза сидела, закутавшись в одеяло, и тупо смотрела в пустоту. Он снова почувствовал комок, подкатывающий к горлу, но усилием воли сдержался, чтобы не броситься к ней.

– Дениза, я проспал все на свете и не доставил важные документы, – произнес он напряженно.

– Да, – безучастно ответила она.

– Мм… То, что между нами произошло, мы обсудим потом, мне действительно пора идти.

– Хорошо.

Он продвинулся к двери, надел туфли и пальто, открыл дверной замок, благо ключ остался на ночь в двери.

– До свидания, Дениза. – Он смотрел на ее беззащитную фигурку и чувствовал, как разрывается сердце. Что-то подсказывало ему: нельзя оставлять ее просто так. – Ну, Дени, мы же взрослые люди. – Он вернулся и, усевшись на краешек дивана, взял ее за руку.

Она не отстранилась. Подняла голову и посмотрела ему в глаза. По ее щекам текли слезы.

– Я все понимаю. Мы оба виноваты. Мне просто очень мерзко, – сказала она почти шепотом.

Зазвонил его мобильный. Черт, я же забыл его отключить, как договаривались. Он посмотрел на дисплей и выругался. Все-таки босс нашел его телефонный номер. Наверное, дал кто-то из сотрудников. Проклятье! Он посмотрел на Денизу каким-то диким, совершенно затравленным взглядом.

– Беги, Ден. Я все понимаю. Созвонимся потом. – Она сжалилась над ним. Махнула рукой к выходу и промокнула глаза одеялом.

– Но я… Это шеф. – Он встал и зашатался как раненый зверь. Было почти физически заметно, что его тело словно разрывается на две части.

– Со мной все нормально. Я в порядке. – Дениза попыталась улыбнуться. – Мы со всем разберемся. Правда. – Она даже постаралась его ободрить.

– Спасибо. – Он посмотрел на нее с нежностью и благодарностью. На ходу поднося сотовый к уху, словно ракета выскочил за дверь. Какой я мерзавец! Не понимаю, как такое могло произойти именно со мной. Он на секунду остановился, ощущая уже слабеющий порыв бросить все и вернуться обратно к ней. Дениза была для него волшебной феей, сказочным прекрасным эльфом из другого мира, но… Каждый школьник в Англии знает, что эльфов и фей не бывает. Он глубоко вздохнул и стал быстро спускаться по лестнице.

Было уже около трех, но она никак не могла встать. Точнее, ей не хотелось вставать. Уход в сон просто замечательная вещь. Пока спишь, ни за что не отвечаешь, во сне ты вне жизни, вне реальности. Можно пролежать так очень долго, делая вид, что спишь, играя сам с собой в бесполезную детскую игру. Все равно придется вернуться в мир и посмотреть в лицо своим бедам и проблемам.

Ей было мерзко и отвратительно. Даже не так. Тело получило ночь любви, и ему было хорошо, оно соскучилось по прикосновениям, поцелуям, ласкам. А этой ночью было вдоволь и первого, и второго, и третьего. К тому же Билла нельзя назвать страстным любовником, да и в последние полгода они почти не занимались сексом (вполне понятно почему). Денизе по сравнению с ее женихом Ден показался страстным и горячим, словно ураган в пустыне.

В отличие от тела душа Денизы была в прямо противоположном состоянии. Такой диссонанс приводил ее в полное отчаяние. В голове ползали самые мрачные мысли. Ее настроение напоминало большую бутыль с водой, куда вылили краски всех цветов радуги. В итоге получилась черно-бурая, отвратительного вида жидкость. Так она себя и чувствовала. Переспать с ним, как я могла это допустить?! Она лежала в халате под тремя одеялами, обхватив руками подушку, зажатую между колен. Детская привычка. Несколько раз звонил телефон. Каждый раз она вздрагивала, но не подходила. Боялась, что это Ден. Разговаривать с ним не было сил. Да и что я ему скажу? Извини, это был дружеский секс, и ничего больше. Два жаждущих в пустыне не дали друг другу умереть. Мелинда, чертова кукла, что же ты не смотрела за своим женихом?! Он ведь от твоей стервозности убежал ко мне. Она разревелась и покрепче обхватила подушку. Попробовала глубже зарыться в одеяла, но это было уже просто невозможно. Самое ужасное, что я, похоже, влюбилась в этого богатого мерзавца. Он великолепен во всем. Не знаю, чего мне хочется больше: чтобы он навсегда остался рядом со мной или задушить его голыми руками. Она плакала. А потом засыпала, просыпалась и снова плакала. Она не понимала, чего хочет. Забыть обо всем или продолжать отношения с Денном – вот ключевой вопрос, который не давал ей покоя. Наплакавшись вволю, она встала и медленно побрела в ванную. Денизе просто претила мысль о том, что она отдалась человеку, которого мало знала и от которого так и не услышала слов любви. Снова зазвонил телефон. Она с легким содроганием подняла трубку и услышала на другом конце голос того, о ком не переставая думала все это время.

– Здравствуй, Дениза. Я подъезжаю к Кройдону, нам нужно встретиться и поговорить.

– Хорошо, давай поговорим, – каким-то не своим голосом ответила она.

– Тогда на нашем месте, буду там через двадцать минут. – Он отключился.

Дениза тяжело опустилась на диван и заплакала. Нет, я не собираюсь предъявлять никаких претензий. Мы оба этого хотели. Пусть все будет по-старому. Мы ведь всего лишь люди, нам свойственно ошибаться. Пусть он будет счастлив с Мелиндой, а я доделаю браслет и оставлю Дена в памяти на полке с несбыточными мечтами и надеждами. От этих мыслей ей стало грустно, но и одновременно светло. Впервые за день она улыбнулась сквозь слезы и прошептала:

– Ты будешь моим самым сладким и самым несбыточным воспоминанием, Ден Стаут.

Что сказать в такой ситуации? С чего начать разговор? С поцелуя в щечку? Это так пошло. С рукопожатия? Полный идиотизм.

– Здравствуй, Дениза. – Они встретились под сломанными часами недалеко от город-ского парка.

– Здравствуй, Ден. – Она сама обняла его и прижалась щекой к его губам.

– Спасибо, что пришла. – Почему-то ситуация напомнила ему какое-то жертвоприношение. Он ожидал пощечины, крика, упреков, обвинений, хотя бы слез. Вместо этого его поцеловали, взяли под руку и повели по площади. Именно повели – тело плохо слушалось, и, если честно, он с трудом уже понимал, на каком свете находится.

– Хотел извиниться, во всем виноват я. Не знаю, как это случилось. – Они уселись на просохшую под весенним солнцем скамейку.

– Мы виноваты в равной мере. – Она сказала это как-то печально и светло, с улыбкой глядя ему в глаза. – Это ничего не меняет, Ден. Важно другое. Если мы начнем встречаться, это не принесет нам счастья. – Она коснулась рукой его подбородка.

– Да. Ты права. Мне не хочется, чтобы ты вспоминала обо мне, как о какой-то свинье… Я правда… – Он запнулся и замолчал.

– Молчи. Ты самый удивительный мужчина, которого я встречала в своей жизни. Мне хочется, чтобы мы остались просто друзьями. Жаль терять человека, с которым можно так поговорить, как с тобой, Ден. Если ты обещаешь, что сможешь сохранять отношения такими, какими они были до сегодняшней ночи, я готова остаться твоим другом. – Она перевела дух и тревожно закуталась в плащ.

Ден сидел со странным выражением лица. Бледный, с воспаленными глазами, он, казалось, напоминал тень самого себя.

– Почему ты молчишь? – Она взяла его за плечи и заглянула в лицо.

– Прости меня. Я согласен с каждым твоим словом. Ты самая удивительная девушка на свете, но все так сложилось… В общем, я хочу быть для тебя другом, Дениза, и я сделаю все, что бы ты не пожалела о том, что доверилась мне.

Они обнялись и притихли на рыжей скамейке под лучами нежаркого весеннего солнца. Это не было объятие влюбленных. Нет, скорее это походило на прощание двух уставших людей, которые поняли, что им не судьба быть вместе. По крайней мере, не в этом жестоком мире.

10

Просто гениально, черт меня подери! Герой-любовник соблазняет несчастную художницу, после ночи любви они расстаются навсегда… Гадость какая. Просто удивительно, что Дениза общается со мной после этого. Он сидел в своем кабинете на шестом этаже и смотрел в окно. Деловой Лондон, ничего впечатляющего. Везде живут люди, они ходят друг к другу в гости. Гуляют, заходят в закусочные, занимаются любовью, ссорятся, мирятся, обманывают друг друга, клянутся в верности, расстаются навсегда. Машины несутся по автострадам, и в них тоже сидят люди… И все это здание наполнено, словно улей, и в каждой соте сидит индивидуум, который думает, что он центр этого мира, и он идиот, потому что это самое большое заблуждение в его жизни. И вот этот конкретный индивид именно в этом офисе, похоже, влюбился в женщину, но со свойственной всему человеческому роду тягой к саморазрушению собирается жениться совсем на другой женщине. Очевидно, где-то в отдаленном уголке своей души он чувствовал, что поступает как болван, но признаться в этом – значит признаться и в других своих ошибках, что совершенно недопустимо, потому что привело бы к цепной реакции разрушения всего выстроенного им мира. Первой ошибкой было то, что он не сумел воспротивиться воле отца и позволил отдать себя на юридический, потом послушал мать, которая сказала, что он убьет отца, если не станет адвокатом, а бросит свой колледж и попробует выучиться на хирурга. Полной ошибкой было работать дальше, притворяясь, что юриспруденция ему нравится, и совсем уж не стоило идти на стажировку в эту чертову фирму. Он послушался Мелинду, с которой тогда только познакомился. И вот теперь он собирается жениться на чужой, незнакомой и нелюбимой женщине, с которой общался чуть меньше года, несмотря на то что влюбился в девушку, которую знал едва месяц, и уже не представлял, как будет без нее жить. Любимая присказка в их семье звучала так: «Не важно, что ты чувствуешь, важно, что о тебе думают».

Папа, ты, наверное, гордишься мною на небесах, подумал Ден, и ему стало тошно. Он встал, открыл окно и вдохнул весенний воздух – пахнуло смогом, гарью и сыростью. Он скривился, захлопнул створку и, расстроившись еще больше, вернулся обратно за стол. Вот дерьмо! Это не жизнь, а какой-то ужас – дышать этой гадостью… Хорошо, что бросил курить. При воспоминании о сигаретах засосало под ложечкой. Захотелось затянуться и, окутавшись клубами сизого дыма, забыть ненадолго о своих проблемах. Больше всего Дена убивало то, что его будущий босс порвет все отношения, если он не женится на Мелинде. Нет, так нельзя. Я не смогу, он отнесся ко мне, как к сыну. Он откинулся в кресле. Мне все говорили, что я талантлив, но если человек одарен, он одарен во всем. Математика у меня тоже бы пошла и биология, а по химии мне предлагали делать проект для получения гранта. Ден Стаут – талантливый адвокат. Чушь, я талантливый человек. Теперь слишком поздно, врачом мне уже не стать… Черт, я заблудился по дороге в колледж! Пришел не туда, и теперь меня несет волна, которую выбрали за меня.

В дверь постучали.

– Войдите.

– Мистер Стаут, вас вызывают. – Голос секретарши был очень взволнованным.

– Сам?

В ответ она лишь кивнула и округлила глаза.

– Иду. – Ден встал, поправил галстук, одернул пиджак и вышел из кабинета.

Прихожая шефа была отделана кожей. По крайней мере, создавалось такое впечатление из-за большого количества кожаной мебели, даже отделка стен походила фактурой на кожу. Еще нужно было одеть его противную секретаршу в кожаную юбку, сапоги и фуражку с кокардой, подумал Ден, проходя в приемную.

– Здравствуйте, миссис Мэпл, отлично выглядите сегодня.

– Спасибо, мистер Стаут.

Она действительно выглядела великолепно. Видимо, благодаря успехам пластической хирургии в ее внешности не произойдет ощутимых изменений еще лет тридцать, а то и все сорок.

– Как он? – спросил Ден тоном заговорщика.

– Ужасное настроение, шеф второго отдела уже получил по полной программе, – шепотом ответила она.

– Страшновато. – Ден улыбнулся и отправился к массивной дубовой двери.

Кабинет начальника напоминал ожившую иллюстрацию к фильму об узурпаторах и тоталитаризме. Темный лакированный дубовый пол, белые стены, увешанные грамотами и аудиторскими сертификатами, огромный фундаментальный стол, черный и радикально квадратный. Над ним почти под потолком висел на стене огромный британский флаг.

– Я уже устал ждать. Мне надоели твои вечные обещания. Если отдел не справляется со своими задачами, значит, он будет расформирован! – Грузный, абсолютно лысый мужчина с густыми бровями рявкал в телефонную трубку. – Что? Две недели? Даю два дня, и это еще жест гуманности с моей стороны. – Он бросил трубку и посмотрел на вновь прибывшего. – Дени! Мой мальчик, заходи, присаживайся.

– Здравствуйте, сэр. – Ден был очень вежлив, с этим человеком все старались быть очень вежливыми. Он прошел и аккуратно присел на один из стульев для посетителей.

– Догадываешься, зачем я тебя пригласил?

Наверное, чтобы арестовать, а потом расстрелять без суда и следствия за то, что я был с Денизой. Что за бред, откуда он может об этом знать, это просто паранойя, подумал он, но вслух сказал:

– Я догадываюсь.

– Хорошо. Перейду прямо к делу. Я посмотрел твои показатели и отчеты о том, что ты сделал за период своего испытательного срока, и остался доволен. Признаюсь, требования к тебе были огромными, но на данный момент ты со всем справился. – Шеф сложил лицо в странную гримасу, долженствующую означать улыбку.

Ден почувствовал гордость и улыбнулся в ответ. Похвала от этого человека значила очень много, и то, что с Деном он всегда был мягок, настраивало того на дополнительную ответственность.

– Спасибо за теплые слова, сэр.

– Я поговорил с Мелиндой. Она совершенно права, ты очень устал, и отчасти это моя вина, ведь именно потому, что ты ее жених, твой испытательный срок был особенно суров. – Он нахмурил брови и выдержал паузу.

Ден слушал очень внимательно, и на душе у него теплело.

– Тебе нужен отпуск, и я тебе его предоставляю. Это пятнадцатидневный отдых. Посоветуйся с моей дочкой, куда вы поедете.

– Я в порядке, сэр, нагрузки слегка выбили меня из седла, но я уже оправился и готов продолжать скачку. – Ден говорил твердым уверенным голосом.

– Верю, поэтому и возлагаю на тебя большие надежды. Ты видишь, я тут один, кругом враги, мне нужны люди, которым можно доверять.

– Я заметил, – тихо и понимающе согласился Ден.

– Ты подающий надежды адвокат, но это неважно. Важно другое – ты из тех парней, которые не провалят любое дело.

Ден замер, понимая, что сейчас происходит нечто важное.

– Осматривайся вокруг, вникай в механизмы нашего бизнеса. Я бы хотел видеть тебя кем-то более значительным, чем начальник юридического отдела.

Они посмотрели друг на друга. В наступившей тишине сердце Дена выскакивало из груди.

– Кем, например?

– Например, финансовым директором.

Повисла напряженная тишина.

– Это большая честь для меня, но…

– Спрячь свою скромность до времени. Я никогда еще ни в ком не ошибался, иначе не сидел бы за этим столом.

– Да, сэр. Я понимаю…

– Хорошо, об этом пока молчок. Если ты докажешь мне, что способен на это, то получишь место, такие деньги и власть, которые тебе даже и не снились.

Ден промолчал, он был в таком шоке, что не мог выговорить ни слова.

– Я подписал распоряжение о сокращении твоего испытательного срока, теперь осталась всего одна неделя.

– Это здорово, я очень рад…

Зазвонил один из телефонов. Шеф нахмурился и поднял трубку.

– Все готово? Хорошо. Вот видишь, а ты просил две недели. Не потребовалось даже двух часов, не то что двух дней. – Он улыбнулся и, занятый разговором, сделал отпускающе-благословляющий жест в сторону Дена.

– До свидания, сэр. – Ден встал и тихо направился к двери.

– Ну как? – В глазах миссис Мэпл светилось любопытство.

– Хорошо поговорили. – Ден выглядел слегка ошарашенным, но не потрепанным.

– Может, кофейку, мистер Стаут? – Опытный взгляд секретарши сразу почувствовал нового фаворита.

– Нет, спасибо, вы очень любезны, – ответил он рассеянно и вышел из приемной.

Интересно, а сам финансовый директор знает о планах насчет его отставки? Сомневаюсь. Черт побери, это что, моя карма? Мой отец сделал меня юристом, отец Мелинды готовит мне судьбу финансиста… Но я же человек, а не восковая фигурка, из которой можно лепить все что угодно.

Он зашел в лифт и нажал на кнопку с цифрой один. Нужно было прогуляться и подумать. Но финансовый директор – это практически второй человек в фирме. О таком я не мечтал даже в своих самых смелых фантазиях. У меня будет столько денег, что об этом вопросе можно будет просто забыть. Сумасшедшая перспектива уже вскружила ему голову. Он вышел на улицу и медленно пошел по тротуару к ближайшей закусочной. Все плюсы от того, что я получу, понятны. Но есть еще и минусы. Мелинда получит надо мной неограниченную власть. Я опять сломаю себя, переучиваясь. Ненавижу финансы и все, что связано с бухгалтерским учетом. Так что придется поменять не очень любимую профессию на профессию, вызывающую отвращение. Шеф уходит с работы последним, иногда около часа ночи, предпоследним всегда уходит финансовый директор. Черт подери, но им все равно недовольны и планируют за его спиной поставить на эту должность меня! От этих раздумий его оторвал сотовый. Звонила Мелинда.

– Здравствуй, дорогой, ты уже пообедал?

– Нет, только собираюсь.

– Давай пообедаем вместе.

– Хорошо. Где? – Ден почувствовал, что начинает напрягаться. После ночи с Денизой он еще не видел свою невесту.

– Где скажешь, ты же знаешь, что Мелинда послушная девочка и будет обедать с тобой хоть на краю света, – сказала она кокетливо.

– Я перед ресторанчиком рядом с фирмой, приезжай, и мы пообедаем на ходу, у меня много работы.

– Хорошо, скоро буду, я тут недалеко. – Она чмокнула в трубку и отключилась.

Через двадцать минут они сидели в полупустом бизнес-кафе, предназначенном специально для армии голодных чиновников и бизнесменов.

– Мне звонил отец. Поведал о вашем разговоре, сказал, что ты напоминаешь ему его самого в молодости. Еще сказал, что ты повел себя как настоящий мужчина, не испугался такой огромной ответственности, ну и все в том же духе. – На Мелинде был стильный оранжевый костюм и выглядела она в нем чертовски сексуально.

– Спасибо ему, это предложение немного вышибло меня из колеи. – Ден ковырял вилкой бифштекс – от ее слов у него пропал аппетит.

– Ты знаешь, что это значит? – Глаза Мелинды горели.

– Да, думаю, это означает еще два или три года каторги. Переучиваться на финансиста – дело не из легких. Потом принесение себя в жертву еще на пять лет, пока полностью не овладею всеми тонкостями и нюансами, после чего я буду обречен на еже-дневный подвиг и самоистязание. Я слышал, что, когда были ревизии, наш финдиректор неделями не выходил из кабинета, говорят, даже ночевал там. – Ден посмотрел на Мелинду, ища поддержки и понимания. Но она почти его не слушала и, похоже, думала о своем.

– Да, трудности ужасные, но ты такой талантливый, я в тебе не сомневаюсь. Это назначение в первую очередь означает, что мы сможем позволить себе дом на побережье. Знаешь, я с самого детства мечтала о яхте. Мы будем ходить под парусом…

– С кем ты будешь ходить под парусом? – прервал Ден ее фантазии.

– С тобой, дурачок. Отпуск вдвоем на побережье, что может быть лучше? – Мелинда немного обиделась.

– Нынешний финдиректор уже двенадцать лет не выходил в отпуск, как и твой отец, а я считаю его экономическим гением. На его месте если я и выйду в отпуск, то не раньше следующей жизни, а может, и после следующей. – Ден отложил вилку.

– Но ты ведь не спасуешь, не покажешь моему отцу, что тебя пугает ответственность? Боюсь, он может посчитать тебя слабаком.

– Нет, конечно, – буркнул Ден.

– Ну и хорошо. Поверь мне, милый, я не дам этой работе тебя убить. Ты нужен мне живой и здоровый. Поговорим с отцом, пусть пополнит штат толковыми заместителями, они разгрузят тебя, и все будет хорошо. Я же так тебя люблю. – Она погладила его по щеке и нежно поцеловала в губы.

Хорошая идея с заместителями. Она меня так любит, а я поступил, как последний мерзавец, думал он, отвечая на ее поцелуй.

– Знаешь, милый, меня немного испугало твое последнее опоздание. – Мелинда словно прочитала его мысли и теперь тревожно ловила его взгляд.

Он потупился и посмотрел в сторону.

– Ты же не изменяешь мне перед свадьбой? – Ее глаза наполнились неподдельным ужасом.

У Дена стало так отвратительно на душе, что он испустил протяжный полувздох-полустон.

– Почему ты молчишь?

– Я люблю только тебя и всегда буду с тобой, – ответил он.

– Хорошо. Я же доверяю тебе, помни об этом. – Она снова поцеловала его, удовлетворенная обещанием.

Все. Это выше моих сил. Черт, но во всем признаться – значит навеки дать ей в руки такой рычаг манипуляции, что…

– Да, любимая, я тоже доверяю тебе. – Моя вина огромна, но в таких бедах всегда виноваты оба. Что она сделала такого? Чего мне не хватало? Почему я кинулся к Денизе, как страждущий к целительному источнику?

Браслет блестел и переливался на солнце, играя словно серебряное пламя. Он лежал на покрытой бархатным платком ладони Денизы. Серебряные узоры сочетали лиственные и морозные орнаменты. Словно холод сковал живые, уже готовые цвести ветви. Серебро не выглядело металлом. Казалось, еще немного – лед растает и побеги можно будет отогреть. Это был настоящий шедевр. Дениза сделала профессиональные фото в салоне неподалеку. Она собиралась послать их на несколько ювелирных производств вместе с резюме и предложением сотрудничать. Как жалко, что он достанется этой женщине. Сумеет ли она оценить его?

– Что скажешь, Ден? – спросила она, очень гордая своим детищем. Они сидели на скамейке в залитом солнечными лучами скверике.

– Мне сложно говорить. – Он смотрел на это чудо во все глаза и не мог оторвать взгляд.

– Ты не жалеешь, что заказал украшение именно у меня?

– Издеваешься? Мне даже страшновато к нему прикасаться. Он кажется таким хрупким.

– Нет-нет, поверь мне, он очень прочный, хотя при желании сломать, конечно, можно все. – Она подбросила его на ладони и поймала ловким движением.

– Спасибо, Дениза, мне хочется что-то сделать для тебя. – Он взял ее за руку и заглянул в глаза.

– Ну, деньги ты мне за него заплатил, а большего и не нужно. – Она отвернулась и смахнула слезы. Но потом справилась с собой и повернулась обратно.

– Прости меня… Еще раз извини. – Ему было больно видеть ее в таком состоянии.

– Улыбнись, Ден. Кончилась наша серебряная сказка, вечера, полные счастливых разговоров, прогулки в парке… – Она слабо потрепала его по плечу рукой. Потом завернула браслет в бархат и положила в подставленную им коробочку из черного пластика. – Сказки всегда уходят, уступая место жестокой реальности. Фей не бывает, отношения двух людей из разных миров обречены. Это нормально. – Было видно, что ей трудно давались эти слова.

Он молчал и смотрел на нее во все глаза. Несколько раз порывался что-то сказать, но каждый раз не мог. Браслет оставался единственной нитью, которая их еще соединяла. Он спрятал коробочку с изделием в портфель. Последняя связь оборвалась.

– Что будешь делать дальше? – Он словно выдавил из себя вопрос.

– Буду выбираться из Кройдона. Мне надоело здесь. Чувствую, что он стал тесен мне. Пора примерить на себя город покрупнее. А ты что будешь делать?

– Осяду в Лондоне до конца времен. Мне предложили должность финансового директора в организации, где я проходил стажировку.

– Я очень рада за тебя. Это, наверное, обеспеченное существование на всю жизнь, вот только непонятно, почему финансовым, ты же по профессии адвокат? – У нее еще хватило сил удивиться. Сейчас он уйдет из моей жизни. Мы попрощаемся и больше не встретимся никогда.

– Так вышло. Спасибо тебе за все, я никогда не забуду того, что было между нами. – Он осекся и замолчал. Наверное, понял, что своих чувств ему все равно не выразить словами. Порывисто взял ее за руки и поцеловал тонкие красивые пальцы, прижал их к лицу.

– Роман заканчивается, герои прощаются навсегда. – Она мягко освободилась и встала. – Позвони мне. Мне интересно, понравился браслет невесте или нет.

– Хорошо, обязательно позвоню. – Он тоже встал.

Она развернулась и пошла по аллее, стараясь не оглядываться. Потом остановилась, резко обернулась и почти бегом вернулась обратно.

– Нет, Ден, я передумала, не звони мне, не надо. Не хочу знать, понравился он или нет, прости, но я ненавижу ее до глубины души, а это нехорошо. Все равно я сделала его таким для тебя. – Дениза странно улыбнулась.

– Я знаю, – ответил он и замялся.

Сцену прощания испортил сотовый телефон. Оба неловко посмотрели друг на друга. Дениза вытащила аппарат, пожала плечами и отошла на несколько шагов в сторону. Звонил отец.

– Привет, пап, у тебя что-то важное? Я сейчас занята.

– Дениза, я не хотел тебя беспокоить, но нам все-таки потребуются деньги на адвоката. – Отец говорил это так взволнованно, что она позабыла обо всем на свете.

– Что случилось, отец?

Услышав ее интонацию, Ден подошел и стал слушать.

– Будет суд, доченька. Заседание состоится шестого числа следующего месяца.

– Суд будет шестого числа? Так скоро? Ты хочешь сказать, что у нас есть реальная возможность лишиться поместья из-за этого подонка Пруденса?! – Ее голос просто звенел от возмущения.

– Да. Боюсь, что так. Я ищу адвоката. Ты говорила, что у тебя есть какие-то средства, мне очень неловко просить, но, похоже, без твоей помощи нам придется туго.

– Конечно, отец, я найду деньги на адвоката. Но как это вообще возможно? И насколько все серьезно? Скажи мне, пожалуйста, правду, я имею право знать.

– Все очень серьезно. Наше положение осложняется: Коул Пруденс, пользуясь своими связями, провернул аферу, в результате которой заполучил бумаги на землю рода Глайдингов без нашего согласия. Я подал в суд встречный иск, но шансы очень малы. – Отец тяжело вздохнул. Было понятно, что он очень устал.

– Я с тобой, папа, не волнуйся, мы дадим отпор этим мерзавцам. Найдем адвоката, сделаем все, чтобы твое родовое гнездо не досталось этим негодяям.

– Спасибо, Дени. Надо встретиться всем вместе и обсудить нашу тактику.

– Хорошо. Где и когда? – Ее лицо побелело от справедливого гнева.

– В воскресенье около двенадцати у нас будут все родственники.

– Хорошо. Главное, держись, отец. Тебе ведь нельзя волноваться: у тебя больное сердце.

– Я постараюсь. Пока, Дениза, до воскресенья. Мы с мамой тебя очень любим.

– До свидания, папа, я тебя тоже очень люблю. Передавай привет маме. – Она спрятала мобильник и несколько секунд стояла, глядя в никуда. Вести о предстоящем суде ошеломили ее.

– У тебя неприятности? Я хотел бы помочь… – Ден положил ей руку на плечо.

– Ты еще тут? Прощай, Ден, надеюсь, что не увидимся больше никогда. Слишком больно будет тебя вспоминать. Я благодарна тебе за то, что чувствую теперь в себе уверенность в своем таланте. Спасибо. – Она быстро поцеловала его в губы, побежала по аллее, потом свернула вправо и вскоре исчезла из поля зрения.

Ден остался стоять. Одна возможная реальность исчезала и становилась все менее и менее вероятной, зато другая – полновластно ложилась ему на плечи. Тяжелая судьба финдиректора улыбалась и протягивала к нему свои похотливые руки из окон нового, сверкающего хромом и полировкой «лексуса». Они с Мелиндой купили эту машину вчера в новом автосалоне.

Нетвердой походкой он наконец пошел к машине. Нелюбимая работа, невеста, к которой остыл еще до свадьбы, должность, которая не нравится еще до ее получения, машина которая выбрана не тобой, – какая-то насмешка судьбы. Жизнь есть страдание – чертовы буддисты правы. Где гребень моей волны, которая унесет меня от всего этого страшного сна? Он остановился и посмотрел назад, туда, где они разговаривали с Денизой в последний раз.

11

Ден сидел в ресторане и смотрел на изысканно сервированный столик и одетого в стильную униформу официанта. Парень улыбался ему и рекомендовал какие-то блюда. Ден что-то ему отвечал и кивал со знанием дела, выспрашивая о винах и деликатесах. Мелинда, как всегда, задерживалась. На столе лежала коробочка из черного пластика, сегодня он собирался подарить ей браслет в знак своей любви и верности. Заканчивался предпоследний день его испытательного срока. Он с ужасом вспоминал весь этот срок. Где-то в глубине души даже не верилось, что все закончилось и теперь он станет полно-правным служащим компании. Звук вибровызова сотового телефона вывел его из этих размышлений. Звонил мистер Малколм, отец Мелинды.

– Здравствуйте, сэр.

– Здравствуй, Ден. Можешь говорить?

– Конечно, сэр.

– У меня для тебя две новости. Одна хорошая, другая плохая. С какой начинать?

– С хорошей, сэр. – У Дена засосало под ложечкой от дурного предчувствия.

– Сегодня я рассказал Рейну о предстоящем увольнении. Поговорили полюбовно, естественно оформили это как выход на пенсию. Рейн отдал компании лучшие годы, и я уважаю его, но бизнес есть бизнес. Здесь всегда побеждает сильнейший, а он в последние годы стал сдавать. Конечно, для нас это неприемлемо. Ты улавливаешь ход моих мыслей?

Если это хорошая новость, то какая же плохая?

– Да, улавливаю.

– Рейн – настоящий боец, выдержал этот удар достойно. Мне кажется, он даже рад этому, все-таки двенадцать лет без отпуска. Так что мы договорились, он остается еще на год и будет твоим учителем. Твоя задача стать его тенью и полностью войти в курс дела. Ты талантлив, Ден, я в тебя верю, ты справишься.

Черт подери, я уже начинаю ненавидеть свой талант!

– Да, сэр, я справлюсь, даже если при этом оставлю вашу дочь вдовой, – не выдержал Ден.

– Отличное чувство юмора, мой мальчик. Да, я уже договорился о твоем образовании, оно будет оплачено фирмой. Вечерняя форма обучения плюс двенадцатичасовые семинары по выходным. То есть до семи ты работаешь, а потом едешь учиться. По три часа в день. Это не так много. Финансовое образование нужно тебе как воздух.

– Да, сэр. – Ден чувствовал, что ему становится физически плохо от столь блестящих перспектив. Цепь уже была готова защелкнуться на его шее, и тот факт, что ее звенья были из чистого золота, ничего не менял.

– В общем, поздравляю. Тебе еще так мало лет, а уже такой успех. Ты должен гордиться собой!

– Я попробую, сэр. А плохая новость?

– Завтра заканчивается твой испытательный срок, уже подготовлены все бумаги. Плохая новость в том, что ты приступаешь к обязанностям сразу же, а через три дня начинается обучение. Насколько я понял, вам прочитают курс лекций, а через две недели начнется установочная сессия.

– И? – Ден все еще не понимал, в чем подвох.

– Твой отпуск. Он отодвигается на приличный срок. Но ведь тебя это не смущает? – Это было сказано с нажимом.

– После того как сегодня утром, еще сам того не подозревая, я проснулся финансистом, меня уже ничто в этом мире не способно смутить, сэр.

– Молодец, Ден. Так и держись – сильно, с юмором и высоко поднятой головой. Хочу с тобой как-нибудь пообедать, мне есть что тебе рассказать.

– Это было бы просто замечательно, сэр.

– Хорошо, еще созвонимся сегодня. До связи. – Соединение отключилось.

Ден обмяк на стуле, жадно хватая воздух широко открытым ртом. Вот и все, конец, новая счастливая жизнь у меня так и не началась, а старая уже закончилась. Зато ко мне пришла другая жизнь. Пятнадцать нездоровых рабочих часов в сутки, плюс бонус – учеба по выходным. Это сделает меня сильным. Если я выживу, то стану кристаллизованной мощью машиной, не умеющей отдыхать, чувствовать, способной только решать задачи, держать удары и идти вперед, не обращая внимания на падающие тела своих сослуживцев.

Пока он общался с боссом, официант принес заказ и зажег свечи.

Это словно воронка, она затягивает меня, и, если я сейчас не соскочу, этот поезд меня увезет далеко. Черт, но каждый мечтает о такой блестящей карьере. Это и деньги, и власть, и высокий социальный статус…

– О чем задумался, милый? – Пока он размышлял о своем будущем, появилась Мелинда.

– Прости, дорогая, звонил твой отец, я назначен на пост и через пару дней начну входить в курс дела. – Он встал, поцеловал невесту в губы и выдвинул для нее стул.

– Ура! Поздравляю! Я горжусь тобой! В двадцать восемь лет стать финансовым директором компании! Если кому-то рассказать, никто не поверит. – Она бросилась к нему на шею и прижалась всем телом.

– Не надо никому ничего рассказывать, – сказал он с досадой, представляя, как она хвастается его успехами перед подругами.

– Конечно, никому. Такие вещи нужно хранить в секрете. – Она подмигнула ему, усаживаясь на свое место.

– А по какому поводу у нас праздник? – Ее глаза жадно остановились на черной коробочке.

– Это сюрприз. – Он улыбнулся с видом фокусника и взял коробочку в руки.

– Давай же скорее, не томи меня! – Она протянула к нему свои красивые ухоженные руки.

– Закрой глаза, пожалуйста. – Ден забыл обо всех своих горестях и почувствовал себя вдруг невероятно счастливым. Вот оно, счастье – делать подарки своим любимым. Как же она сейчас будет рада, сколько счастья отразится на этом прекрасном лице!

– Все, давай скорее. Уже закрыла. – Она действительно выглядела такой счастливой и светлой, что за одно только это можно было простить ей все что угодно.

– Дай мне руку. – Он вытащил браслет и надел его на ее запястье.

– Что это? – спросила она замирающим голосом.

– Можешь открыть глаза и посмотреть. – Ден поцеловал и отпустил ее руку. – Я хочу, чтобы ты знала: мое сердце принадлежит только тебе, и в знак моей любви хочу подарить тебе этот серебряный браслет ручной работы, сделанный на заказ специально для тебя. Он уникален, неповторим, больше такого нет и не будет никогда.

– О боже! – Она смотрела на браслет широко открытыми глазами. Несколько слезинок прокатилось по ее щекам. – Ты что, шутишь? Это действительно твой предсвадебный подарок? – Она еще раз посмотрела на браслет и расплакалась.

– Дорогая, что с тобой?

– Я купила тебе часы «Ролекс» с четырьмя бриллиантами в циферблате. К свадьбе. А ты?! Что это?! Меня засмеют… «А ей жених подарил на свадьбу безделушку из серебра». – Она расплакалась еще сильнее, нанося ущерб макияжу.

– Но он стоит, как самолет, это уникальная вещь ручной работы! – Ден почувствовал, как мир сужается вокруг до размеров монетки в один цент.

– О чем ты говоришь?! Я же несколько раз приводила тебя в ювелирный и показывала то бриллиантовое колье. Какой же ты бесчувственный, если не понял моих намеков! Ты просто не любишь меня, поэтому и не замечаешь того, чего хочу я! Ты думаешь только о себе! – Она встала и, положив браслет в центр стола, посмотрела на него с болью. – Мне захочется показать подарки после свадьбы, а что можно сказать, глядя на это? «Очень мило, Мелинда, такая симпатичная побрякушка». Вот во что ты оценил мою любовь к тебе! – Мелинда резко развернулась и пошла к выходу.

Первым порывом Дена было догнать ее, все объяснить, вернуть обратно, но потом он передумал. С каким-то странным чувством положил браслет обратно в коробочку и взял бокал с вином. Пригубил терпкую жидкость и достал сотовый. Он набрал ее номер и на удивление спокойным голосом сказал:

– Мелинда, не сердись на меня, у нас с тобой разные взгляды на ювелирные украшения. Я куплю тебе то колье, обещаю.

– Мне сейчас очень плохо, я хочу какое-то время побыть одна.

Ему была знакома эта интонация. Она говорила так не искренне, а для того, чтобы вызвать у него чувство вины.

– Хорошо, это твое право. Побыть немного одной. Когда захочешь, позвони мне. – Он сказал это очень жестко и отключился.

Он сидел, словно в вакууме, и не воспринимал ничего вокруг. Нельзя было даже сказать, что Ден обиделся. Претензии Мелинды были в принципе логичны. Нет, тут было что-то другое, какое-то всеобъемлющее чувство полного краха. Мой Рим сгорел, подумал он и подозвал официанта, чтобы расплатиться. В нем вдруг появилось чувство освобождения, словно что-то темное медленно, нехотя, но все же стало отпускать его тело и душу. Обломки моей души высыпали в мусорный архив истории. Еще одна повесть о сентиментальном идиоте. Надо было просто подарить ей килограммовый слиток золота с огромным алмазом посередине и дыркой – чтобы продевать цепь.

Ден ехал по вечернему городу без всякой цели и предавался своим горестным мыслям. Машина была отличной, легкой в управлении, но не его. Он не чувствовал ее своей. Словно смокинг, взятый напрокат. И так же со всем остальным. Мелинда была потрясающей девушкой, но не для него, должность, на которую он попал, была грандиозной, но совершенно ему не нужной. С таким же успехом я мог пойти работать специалистом по микроэлектронике. Или матадором. Или астронавтом.

Он остановился на небольшой набережной и заглушил двигатель. Темза несла свои мутные воды под серым покрывалом тумана. Он стоял на самом краю каменной площадки и смотрел на другой берег. Невдалеке по мосту неслись потоки машин. Я хочу новую жизнь, такую, чтобы можно было прочувствовать каждое мгновение, каждую секундочку, которую проживаешь и не думаешь, что именно из этих крохотных единичек времени и состоит срок, отпущенный тебе на земле. Он вынул коробочку с браслетом из кармана и бросил ее в воду. Развернулся на каблуках и пошел к машине. Пусть лежит на дне, как сокровище из сказки про пиратов, может когда-нибудь его кто-нибудь найдет – лет через шестьсот – и разбогатеет.

Он сел за руль и повернул ключ в замке зажигания. Завтра я должен присутствовать на деловых переговорах, потом будет маленькое собрание, на котором огласят результаты испытательного срока, но утром нужно поговорить с финдиректором. Черт, а какое завтра число? Проклятье, тот же день, на который назначено слушание дела Глайдингов. Я же собирался помочь Денизе, даже подключил новых знакомых из юридической коллегии. Она пошлет меня подальше. Теперь это не имеет значения, завтра все равно переговоры. Если я пропущу их, моя карьера превратится в сигаретный дым. Я какой-то удивительно спокойный, даже странно, раньше меня так задевали выходки Мелинды, а теперь мне просто все равно… Что для меня важней: счастье одной неизвестной художницы или многолетняя выгодная и социально одобряемая каторга? Над этим стоит подумать.

Утром помещения финансового отдела напоминали сумасшедший дом перед врачебной комиссией. Стучали факсы, противно пищали работающие принтеры, постоянно звонили телефоны. На звонки отвечали часто несколько человек сразу, кто-то выкрикивал в трубку курсы валют, пытаясь перекричать рабочих, которые сверлили стену, чтобы провести кабель для подключения новой сети.

Это какой-то урбанистический ад, сюда, наверное, попадают за грехи служащие всех мастей и видов. Ден шел по коридору, наблюдая жуткую лихорадку вокруг. Носились какие-то люди с документами. Несколько человек в деловых костюмах орали друг на друга, сыпля данными из статистики и приводя какие-то непонятные Дену доводы. Наконец впереди показалась спасительная дверь приемной. Она открылась, и из нее вышел пожилой седовласый человек. Это был экс-финдиректор собственной персоной. Он увидел Дена и приветливо замахал рукой.

– Утро доброе, мистер Стаут. Хорошо, что мы с вами не разминулись, я сейчас убегаю по делам. – Рейн протянул ему руку и искренне улыбнулся.

– Доброе утро, мистер Рейн. У вас здесь всегда так… гм… оживленно?

– Да, привыкайте, бывает тише или громче, но чаще так. – У него было на удивление крепкое рукопожатие.

– Хорошо. Меня приставили к вам, чтобы учиться и перенимать опыт.

– Да-да, я уже собрал всю документацию, которую вам придется изучить за первые три месяца, чтобы вы могли хотя бы понимать, о чем идет речь.

– Отлично, мистер Рейн, я как раз захватил с собой портфель.

– Портфель? – Рейн посмотрел на него как-то странно. Они прошли через приемную и зашли в его кабинет.

– Ну да. Он большой, – сказал уже начинающий подозревать неладное Ден. В его вместительный кожаный портфель можно было уложить до десятка книг.

– Вот это. Я уже распорядился, чтобы все перенесли в ваш кабинет. – Рейн указывал на стопы папок с файлами и учетных книг, которые занимали площадь минимум в три-четыре квадратных метра.

– Это все мне? – Ден улыбнулся, посмотрел на Рейна и протянул ему руку. – До свидания, надеюсь, что мы сработаемся и все будет хорошо.

– Приступайте поскорее, мистер Стаут. Мы должны вас ввести в курс дела за год.

– Да, – ответил Ден рассеянно.

– Не думайте, что меня расстроило известие об отставке. С одной стороны, печально, конечно, передавать пальму первенства молодым, а с другой – я так чертовски устал, что рад возможности наконец-то отдохнуть. Поэтому поскорее подготовить вас в моих же интересах. – Он искренне ответил на прощальное рукопожатие Дена.

Там в углу лежит моя погибель. За три месяца это даже компьютер не запомнит. Если я здесь останусь, то точно похороню себя заживо. Сейчас уже начнутся эти идиотские переговоры. Может, позвонить Денизе? Ведь я ей нужен там. Продадут они эти ценные бумаги без меня. И уголь продадут, и нефть тоже, так зачем я тут, для чего? Не хочу, черт побери, больше быть восковым человечком! Пусть лепят что угодно и из кого угодно. Я обучался столько лет на адвоката не для того, чтобы потом толкать бензин в особо крупных размерах!

Заседание было в самом разгаре. Были заслушаны вводные материалы по делу, и судья объявил двадцатиминутный перерыв. Зал суда был наполовину полон. Многим в городе была небезразлична судьба поместья Глайдингов. Мнения были самые разные. Кто-то был на их стороне. Люди понимали, что происходит произвол со стороны властей. Коул Пруденс имел много сторонников, некоторые вообще считали, что музей и гостиница привлекут в город туристов, а значит, и дополнительные денежные средства.

Дениза чувствовала себя отвратительно. Оппоненты давили на то, что в принципе было правдой. Ее отец не в состоянии содержать имение в полном порядке, и дом потихоньку разваливается. На это действительно больно смотреть. Но еще больнее смотреть на ее отца, который, хоть и старается держаться молодцом, выглядит очень старым и жалким.

– Держись, папочка, мы их сделаем. Слышишь? – Она прошептала это, перегнувшись через скамью, и сжала его плечо.

– Хорошо, доченька. – Он выдавил бледную тень улыбки и снова углубился в свои мысли.

Чем дольше Дениза наблюдала за нанятым отцом адвокатом, тем больше понимала, что они не только никого не сделают, но даже не будут сопротивляться, а просто отдадут особняк – и все. К сожалению, собранных даже с ее помощью денег хватило только на него. Он же полная бездарность, это видно даже мне, непрофессионалу. Но что же делать? Господи, бедный отец, какой позор, и помочь совершенно некому… Неужели случится эта несправедливость? Дениза металась по залу, выспрашивая родственников о подробностях дела, наорала на адвоката, который только развел в ответ руками.

– Мама, это конец. – Дениза отвела мать в сторону, чтобы поговорить тет-а-тет. – Я вижу, что с этой толстой скотиной нам не выиграть.

– Да, девочка, ты права. – Анна все прекрасно понимала и тоже волновалась за мужа.

– Я боюсь, что это добьет папу, у него больное сердце, ему же нельзя волноваться! Он уже принимал несколько раз таблетки. – Дениза почувствовала в своем голосе истерические нотки.

– Но что делать? – Видя состояние дочери, Анна сама вышла из ступора.

– Ни одно поместье в мире не заменит нашего отца. Попробуй поговорить с ним, сказать, что все не важно, для нас главное, чтобы он был жив и здоров. Чтобы он чувствовал крепкий тыл!

Дениза вытерла слезы. Она чувствовала себя совершенно беспомощной, хотелось наброситься на этого ублюдка Пруденса с кулаками, но она прекрасно понимала, что такой выходкой только усугубит их и без того ужасное положение. Ее отчаяние дошло до предела. Дениза села в одно из кресел и закрыла лицо руками. Будь что будет. Я сделала все, что могла. В этот момент она услышала оживленное шушуканье, прокатившееся по рядам, и подняла голову. Все взгляды в зале были прикованы к высокому, дорого одетому мужчине, который уверенно разговаривал с судьей у входа в зал. Ден. Было видно, что он убеждает в чем-то судью, наконец тот кивает, после чего они пожимают друг другу руки. Дениза настолько не ожидала увидеть его сегодня в зале суда, что просто остолбенела. Даже отсюда она заметила, как тревожно засуетились адвокаты Пруденса, наблюдавшие издали за этой сценой. Впервые за сегодняшний день в душе Денизы шевельнулась надежда.

12

Дениза сидела у огромного мрачноватого камина в старомодном кресле с высокой прямой спинкой. Малая гостиная была обставлена мебелью для ожидания и отдыха – небольшими журнальными столиками и креслами. В душе бурлили самые разные эмоции. Зачем он это сделал? Для чего? И что теперь должна делать я? Как он мог без моего разрешения, никого не предупредив… Если бы мне была нужна помощь… В конце концов, это оскорбительно. Она закрыла лицо руками и в отчаянии замотала головой.

Эта речь в суде, которую он произнес, была великолепна, именно она сыграла в их пользу, но сам факт такого поступка сводил ее с ума. Недавние воспоминания приходили сами собой. Она даже и подумать не могла, что Ден, словно герой из сказки, примчится в Кройдон ей на помощь в тот самый момент, когда всякая надежда была потеряна. Дениза уже не верила, что удастся выиграть дело, для нее стало главным, чтобы отец пережил это унижение и не отправился с сердечным приступом в больницу. Но Ден пришел, сумел убедить судью и успел заявить себя как адвоката Глайдингов. Как всполошились эти мерзавцы, цепные псы Пруденса! Она улыбнулась, вспоминая, как Ден экспромтом произнес прекрасную речь, помогая их бездарному адвокату представить нужные улики против Коула Пруденса. Дело было выиграно. Дениза от счастья расцеловала Дена прямо в зале суда.

Я же не какая-нибудь слабачка, которая не в силах постоять за себя. Хотя способности адвоката, которого нашли родители, явно не превышают низкую цену за его услуги. И сейчас я не сидела бы в родовом поместье среди старинных вещей и благородной пыли, а смотрела бы, как грузчики выносят вещи… Или того хуже – заплаканная, торчала бы в больничной палате. Отец и так еле пришел в себя после такого стресса, даже несмотря на то, что дело решилось в нашу пользу. И все равно то, что он сделал, унизительно для меня! Никто не просил спасать принцессу. Да и он не принц. Принц не будет изменять своей невесте.

За раздумьями она не заметила, как в комнату вошла мать.

– Милая, мне не верится, что дело выиграно. – Она уселась напротив и посмотрела на дочь глазами, полными счастья.

– Да, мама. – Дениза кивнула и взяла ее за руку.

– Теперь все позади. – Анна обняла дочь. – Твой парень просто гений! Почему ты не сказала нам с отцом раньше, что у вас с Биллом все кончено и теперь есть этот Ден? – Со свойственной ей прямотой, граничившей с неделикатностью, Анна пыталась выведать все подробности.

– Он не мой парень. – Щеки Денизы запылали, она высвободилась из объятий и откинулась в кресле.

– Но ведь вы целовались в суде! – Мать упрямо гнула свою линию.

– Это был дружеский поцелуй. – Дениза встала и подошла к камину. Вот только еще не хватало сейчас допрашивать меня, кто мой парень и когда мы собираемся пожениться.

– Надеюсь, у вас серьезные отношения? Вы ведь собираетесь их узаконить? – Анна словно прочитала мысли дочери.

И что сказать в ответ на такое? Извини, мама, у него есть невеста, а я что-то вроде друга-любовницы, которую он время от времени вытаскивает из судебных передряг. Она представила лицо матери, если действительно скажет такие слова, и рассмеялась.

– Почему ты смеешься, Дени? С тобой все в порядке? – Анна попыталась взять дочь за плечи и заглянуть ей в глаза.

Нет, мама, со мной не все в порядке. С тех пор как я узнала, что мой жених изменяет мне с двоюродной сестрой, а я переспала с мужчиной, для невесты которого я делала свадебный подарок по его заказу… Нет, мама, у меня не все в порядке. И самое ужасное, мама, что и до всех этих веселых событий у меня никогда ничего в порядке не было. Вслух Дениза не сказала ничего. Она просто разревелась и выскочила из комнаты.

– Постой, Дени, я не хотела тебя обидеть! – Голос матери затих за ее спиной.

Дениза бежала по коридорам особняка к своему заветному месту, про которое не знали остальные. Она пряталась там с детства, когда была расстроена или обижена. Сейчас она чувствовала себя самой расстроенной и обиженной девушкой в мире, а значит, пришло время уединиться в каморке на чердаке.

Здесь все было по-прежнему. Маленький закуток, заваленный старыми книгами и вещами. Сухо, уютно, безопасно. Дениза просунула руку под старый сундук и вынула пакет, в котором были спрятаны свечи и спички. Она поставила свечку на запыленный коричневый чемодан и чиркнула спичкой. Маленький огонек осветил каморку. Старые полки, заваленные рухлядью, покосившийся шкаф, треснувшее зеркало, криво висевшее на сухой, оклеенной старыми газетами стенке. В углу стояла кровать, заваленная старыми кофтами и застеленная красноватым одеялом.

Она присела. Старенькая детская кроватка, которая вмещала двенадцатилетнюю девочку, была мала для взрослой высокой девушки. Но она все равно улеглась, поджав ноги к подбородку и обхватив колени руками. Под кроватью должен был остаться сундучок, там лежала голова куклы, найденной на чердаке, и тетради с ее дневником. Не вставая она засунула руку под кровать и вытащила сундучок. Она перебирала все свои былые сокровища, и внутри у нее шевелились самые смешанные чувства.

Детство, к сожалению, прошло. Я стала взрослой, но ничего по большому счету не изменилось. Тогда была учеба, теперь есть работа, тогда я была одинока и теперь тоже. Она печально улыбнулась и стала складывать все на место. Когда-нибудь я приду сюда и перечитаю свои дневники, но не теперь. Сейчас мне слишком плохо, я запуталась и потерялась. Ден сделал очень серьезную вещь, не посоветовавшись со мной.

При свете свечи она вытащила мобильный и набрала номер подруги. Здесь, среди старых вещей, сотовый телефон казался чуждым предметом внеземного происхождения.

– Алло, Джоан? Привет, это Дениза, у тебя есть хотя бы секундочка свободного времени? Мне нужно с тобой поговорить. – Она сделала несколько нервных шагов по каморке, чуть не ударилась головой о полки и уселась обратно на кроватку.

– Да, конечно. – Голос Джоан звучал немного размыто. – Что случилось? Как прошел суд? – Судя по фоновым звукам, она была в этот момент в магазине.

– По-разному. Даже не могу объяснить… – Дениза замялась, не зная, с чего начать.

– Ваш тупоумный адвокат завалил дело и поместье больше не принадлежит Глайдингам? – спросила Джоан, явно ожидавшая самого худшего.

– Нет, с этим все в порядке. – Она досадливо покачала головой.

– А что тогда? Почему у тебя такой голос, словно тебя приговорили к смертной казни?

– Ден вломился на судебное заседание. В последний момент успел зарегистрироваться как наш адвокат и выиграл процесс. – Она выпалила это залпом и замолчала, ожидая реакции подруги.

Последовала пауза в несколько секунд.

– Твой Ден? Прибежал и выиграл процесс? Вот мерзавец! – Джоан была явно шокирована.

– Да, вот именно. – Дениза утвердилась в мысли, что не только ей это кажется проявлением неуважения, и, как ни странно, расстроилась.

– В смысле, он молодчина! Просто гений! Нашелся наконец-то настоящий мужчина, который поставил этого подлеца Пруденса на место! – Восторженные крики Джоан ошеломили растерявшуюся Денизу.

– Но ты не понимаешь – он даже не посоветовался со мной, не предупредил, просто взял и пришел, как будто имеет право распоряжаться моей жизнью! – Это был практически крик души.

– Слушай, Дени, ты что, головой стукнулась? Что за бред ты там несешь? Твой бывший, Билл, на такой поступок вообще не способен. Он вообще ни на что не способен. Ты мне постоянно говорила, что мечтаешь о сильном плече, о том, чтобы о тебе заботились… И что? Как только Ден ведет себя, как рыцарь из сказки, он еще, оказывается, и виноват. Так что стукнись головой еще раз, может тебя снова отклинит и ты вместо этого бреда испытаешь то, что испытала бы любая вменяемая девушка на твоем месте. Это чувство называется благодарность.

Конечно, Джоан порой перебарщивала с прямотой, но в данный момент она была совершенно права. Я действительно идиотка. Но никогда мой мужчина не помогал мне, я все делала сама. Решала финансовые проблемы, таскала тяжести, разбиралась с налогами и вообще не чувствовала крепкого плеча рядом – наоборот, только постоянно помогала ему во всем. Я уже и забыла, как это бывает. Точнее, не знала. Когда есть кто-то сильный и он защищает тебя, решает проблемы и не дает в обиду.

– Эй, ты чего молчишь? Не обижайся на меня. Я, наверное, слишком резко сказала… – Джоан испугалась всплеска своих эмоций и теперь говорила примирительно.

– Нет-нет, ничего. Ты права, я чего-то не понимаю. Ты серьезно думаешь, что мои претензии полная чушь?

– Ну конечно. Похоже, ты ему небезразлична. И, поверь мне, все у вас как-нибудь образуется. – Шум голосов усиливался – видимо, подруга подходила к кассе.

Что у нас образуется? Меня тянет к нему, но он без пяти минут женат… Как все может наладиться? В лучшем случае мы останемся друзьями, в худшем… Но все равно спасибо ему за помощь в суде. Выходит, я и не знаю, как чувствует себя женщина за спиной у настоящего мужчины. Наверное, тепло и безмятежно, словно пушистый котенок.

– Спасибо, Джо. Мне уже пора. Ты самая лучшая на свете. – Дениза чмокнула воздух.

– Да. Да, ветчина тоже моя. Прости, это я не тебе. Созвонимся. Главное, не делай глупостей. – Она сказала что-то еще, но, похоже, уже обращаясь к незримому для Денизы кассиру. На дисплее мобильника засветилась надпись «вызов завершен».

Ну меня и крутит. Я то люблю его, то ненавижу. Со мной происходит что-то странное, словно болею ангиной. Температура то выше, то ниже. Осталось только одно – объясниться с ним, понять, как нам общаться дальше. Черт побери, нужно выяснить, в конце концов, кто мы друг другу!

Дениза снова улеглась на кроватку и свернулась в комочек, точнее попыталась сделать это. Быть комочком с такими длинными ногами очень проблематично, почти невозможно. Но она все-таки как-то устроилась и даже задремала. Ей снился сон, что ее браслет превратился в змею и охотится за ней в каком-то ужасном подвале, заваленном мусором из судебных извещений и толстых папок с уголовными делами. Браслет-змея уже почти вонзил свои зубы в ее беззащитную босую пятку, когда зазвонил мобильник и разрушил тонкую ткань сна. Это была ее мать.

– Да, мама. – Дениза еще не отошла от приснившегося кошмара, сердце учащенно билось, дыхание было прерывистым.

– Дениза, ты где? Мы волнуемся. Все уже собрались. У нас ведь торжественный ужин по случаю победы. Уже восемь, а тебя все нет. Твоя машина стоит рядом с домом, мы с отцом очень переживаем.

– Недалеко. Скоро буду. – Даже теперь она не собиралась выдавать свое тайное убежище. В детстве ей частенько попадало за такие многочасовые отлучки, но она всегда, как стойкий оловянный солдатик, отказывалась выдавать свое пристанище. Не сказала и теперь. Да и странновато это со стороны: взрослая девушка заползла на чердак и спала там до вечера среди хлама и мусора. Молодые аристократки так не поступают, улыбнулась Дениза сама себе.

– Поторопись. Мы все тебя ждем.

Похоже, мать немного обиделась. И еще это странное ударение на слове «все». Впрочем, Дениза не придала этому значения.

– Да-да, я все поняла, мама, сейчас буду. – Она встала со своего ложа, грустно улыбнулась, мысленно попрощалась с детским убежищем и начала выбираться из каморки.

– Ну, наконец-то, Дени!

Дениза столкнулась с отцом на втором этаже. Она так рада была его видеть, что без разговоров кинулась ему на шею и счастливо рассмеялась. Вот таким образом она в детстве всегда избегала взбучки от отца. Жалко, что на мать такие приемы не действуют. Отец был очень доволен и даже слова не сказал о ее отсутствии. Старые методы прекрасно работали и теперь.

– Где ужинаем? – Она почувствовала, что изрядно проголодалась.

– В столовой. У нас много гостей. Дом Глайдингов празднует победу.

Наверняка куча родственников, знакомых отца и подруг матери. Ладно, ясно, что будет не очень весело, но я должна это выдержать. Потом устрою себе праздник, вломлюсь к Джоан с бутылкой вина, без приглашения, как она сама любит.

Отец и дочь вошли в столовую. Большой зал был ярко освещен. Гости уже сидели за огромным столом. При виде Денизы все оживились и приветственно замахали руками. Она кивала в ответ и улыбалась. Здесь действительно были кузины и кузены, друзья и родственники, пригласили даже бездарного адвоката Глайдингов. Мама была вся в белом, очень красивая и похожая на королеву. Отец провел дочь на ее место, по правую руку от главы стола, и уселся сам. Он постучал по фужеру чайной ложечкой, привлекая внимание публики, и прокашлялся.

– У меня есть тост.

В этот момент Дениза посмотрела на соседа слева и сделалась белее мела. Высокий темноволосый мужчина в дорогом костюме наливал вино в бокал какой-то ее престарелой родственнице.

Это был Ден.

– Я хочу выпить за героя сегодняшнего дня. Настоящего рыцаря, благодаря которому восторжествовала правда… – Отец еще что-то говорил, но Дениза уже не слышала этого, она во все глаза смотрела на Дена и ощущала, что мир вокруг начинает опрокидываться.

– Привет. Тебе красного вина или белого? – Как настоящий джентльмен, он обслуживал сидевших вокруг дам.

– Немного белого, – сказала она на удивление внятным голосом.

– За мистера Стаута! – Отец завершил свой тост под одобрительные голоса гостей и звон наполненных бокалов.

– Нам надо поговорить. – Ден смотрел на нее чуть виновато и вопросительно.

– Как ты здесь очутился?

– Мне нужно объясниться с тобой. Пожалуйста, давай сбежим куда-нибудь и поговорим наедине. Я больше не хочу изнывать от неизвестности. Мне было очень плохо все эти дни, пока я не сделал выбор… – Он говорил шепотом, придвинувшись к ней почти вплотную.

– А теперь слово нашему молодому гостю. Пожалуйста, Ден, скажите нам что-нибудь.

После слов отца все взгляды обратились в их сторону. Они слишком поспешно отодвинулись друг от друга. Дениза покраснела. Ден встал и улыбнулся профессиональной улыбкой – сразу всем присутствующим. Гости с одобрительным любопытством смотрели на красивого молодого человека.

– Я очень рад, что меня пригласили сюда этим весенним вечером. Для меня это большая честь. – Он говорил о справедливости и честности, о замечательном семействе Глайдингов, но Дениза уже ничего не воспринимала.

Что он хочет мне сказать? Зачем пришел на этот семейный праздник? Хочет понежиться в лучах славы? Не похоже на него. Тогда зачем? Где-то внутри заныло щемящее и одновременно сладостное предчувствие. Ожидание чуда. И мне ничего не сказали. Наверняка это все мама.

Она тихо встала и, осуждающе посмотрев на мать, тихонько направилась к выходу. Анна сделала вид, что не заметила этого взгляда, и с довольным видом все так же радушно улыбалась гостям. Люди вокруг оживленно беседовали, радостный повод и вино сделали свое дело. Ужин, похоже, удался.

Боковым зрением Дениза заметила, что Ден последовал за ней, приветливо кивая гостям и что-то отвечая на сыплющиеся со всех сторон вопросы и уговоры остаться. Мужчины хотели с ним поговорить о подробностях выигранного дела, женщины – обменяться парой светских фраз. Кто-то помоложе откровенно строил ему глазки, особенно кузина Мэган, которая сидела недалеко от выхода. Она попыталась взять Дена за руку с самой доступной улыбкой на свете.

Вот стерва, ей мало Билла, она хочет заграбастать еще и Дена, разозлилась Дениза. Впрочем, на этот раз номер не прошел. Ден прохладно кивнул не в меру общительной родственнице хозяев и прошел мимо, оставшись непоколебимым в своем стремлении догнать Денизу. Он догнал ее у самого выхода и порывисто схватил за руку.

Наконец дверь столовой захлопнулась за их спинами, и Дениза повернулась к нему лицом. Они стояли и несколько долгих секунд смотрели друг другу в глаза.

– Пойдем в гостиную. Там сейчас наверняка никого нет. – Она взяла его за руку и повела вперед по украшенному картинами коридору. Как в каком-то историческом фильме, подумала она. Девушка ведет возлюбленного по родовому замку. Вокруг призраки, враги и шпионы кардинала, вот только чем все это закончится, неизвестно.

Атмосфера вокруг действительно была соответствующей: картины, зеркала, темные углы, легкий запах пыли. Они спустились по монументальной, облицованной мрамором лестнице на первый этаж и подошли к большой двустворчатой двери с ручками в виде оскаленных львиных голов.

В гостиной действительно было пусто. Дениза молчала. Он тоже не спешил говорить. Наверное, собирается с духом. Она восприняла это как самое плохое известие и поджала губы. Можешь ничего не говорить, Ден Стаут, я и так уже все поняла. Зачем ты вообще встретился в моей жизни?

– У тебя замечательные родители, – сказал он как-то неуверенно.

– Ты об этом хотел со мной поговорить? – У нее еще хватало сил иронизировать.

– Нет. Мы с Мелиндой…

Но Дениза перебила его, не дав договорить.

– Хватит, Ден, мы уже обо всем поговорили. Она – твоя невеста и все такое. Зачем мучить меня? Живите долго и счастливо. У нас с тобой был контракт. Я свою часть выполнила, браслет сделан в срок, ты отдал мне деньги. Спасибо огромное, что помог моим родителям, ну и все… Все закончилось, Ден. Слышишь, все кончено. Я не хочу быть тебе другом, не могу, потому что успела влюбиться в тебя как дура… – В финале этого монолога она собиралась выскочить из комнаты. Вот только еще не решила куда: обратно на чердак или к машине, а потом домой. Рыдать на проверенном в этих делах диване.

Он, очевидно, предчувствовал это и крепко схватил ее за руки. Дениза попыталась вырваться.

– Постой, Дени. Два часа назад я расстался с Мелиндой.

Она все-таки вырвалась, отскочила и словно пугливая лань замерла на безопасном от него расстоянии.

– Что ты сказал? – До нее все еще не доходил смысл услышанных слов.

– Я расстался с Мелиндой. – Он шагнул к ней и протянул руку, все еще опасаясь, что она убежит.

– Почему? – Дениза позволила взять себя за руку и в последний раз затравленно оглянулась на спасительную дверь.

– Я понял, что люблю тебя. Не могу, не хочу без тебя. Ты единственный человек, рядом с которым я чувствую себя самим собой. Часы, проведенные с тобой, Дениза, лучшие в моей жизни. – Он обнял ее за талию и притянул к себе.

Ей ничего не оставалось делать, кроме как поцеловать его в губы. Поцелуй вышел теплым, нежным и бесконечно долгим. Главное, чтобы мама не вошла, мелькнула в голове дурацкая мысль и унеслась, подхваченная сладкими волнами наслаждения.

13

Ден шел по просторным коридорам здания компании, как на эшафот. Он не видел перед собой ничего. Мимо проходили люди, кто-то даже здоровался, но для него ничто не существовало в этот момент. Только предстоящий разговор с Малколмом, который должен стать последней и наивысшей точкой его освобождения. Ден собрал в кулак все свое мужество, потому что нужно было объясняться с человеком, который очень много для него сделал.

Секретарша сделала вид, что его не существует. Это был дурной знак. Только когда он почти вплотную приблизился к ней, она подняла глаза и, поджав губы, обронила:

– Вас ждут.

– Спасибо. – Ден открыл черную дверь и, внутренне сжавшись, шагнул внутрь.

– Ты?! – Бог этого корпоративного мирка смотрел на него из недр своего кабинета.

– Да, сэр, это я, – сказал Ден и положил заявление об увольнении на стол.

– Это что такое? – Шеф схватил бумагу, быстро просмотрел и с отвращением отбросил от себя.

– Заявление. Я думаю, что больше здесь не работаю. – Ден стоял перед столом своего бывшего начальника и смотрел в пустоту. Листок с заявлением об увольнении лежал на черной полированной столешнице.

– Ты думаешь? Нет, это чушь полная. Если бы ты думал, всего этого не было бы.

– Вы правы, когда я не пришел на переговоры, это был импульсивный поступок. – Ден виновато опустил глаза.

– С тобой что-то не так. Вдруг из тебя словно что-то вынули. Остался один кисель. – Босс рвал и метал. Он схватил листок и, разорвав его, швырнул в Дена.

– Ты хоть понимаешь, что натворил?! Ты все разрушил! А я ведь доверял тебе, понимаешь? И ошибся. Для меня это смерти подобно… – Малколм смотрел на Дена из-под сведенных к переносице бровей. – Как я в тебе ошибся… – Он понемногу стал успокаиваться, и его могучие плечи поникли.

– Да, сэр, я помню, вы никогда не ошибаетесь. – Ден расстроился больше не от обидных слов, а от выражения усталости, появившегося на лице этого обычно неутомимого человека.

– Выходит, ошибаюсь. – Малколм устало вздохнул.

– Выходит, что так, сэр. Но вы и меня поймите: я думал, что люблю вашу дочь. – Он развел руками в жесте отчаяния.

– Ты слишком часто думаешь, нужно больше делать.

Ден проигнорировал последнюю реплику.

– Искренне думал так, но оказалось, что мы с ней, словно марсиане, не понимаем друг друга. – Он покаянно покачал головой.

– Да уж, она мне рассказала о твоем подарке. Хотя я тебя не виню, ты эстет, она реалист. – Он тяжело покачал головой.

– Я не хотел сделать ее несчастной, поверьте.

– Несчастной? Ты, видно, плохо знаешь Мелинду, Стаут. Она вся в меня, умеет справиться с любыми неожиданностями. Своим подругам она тебя не показывала, а о свадьбе заявила. Но это не проблема, у нее с десяток запасных игроков. Так что просто произошла замена перед матчем. Вот и все. Мелинда встречается сегодня с сыном одного из членов парламента.

– Ну и слава богу, – искренне сказал Ден.

– Дочка не пропадет, я даже рад, что у вас не сложилось. Ты же никто, выскочка, гений-одиночка, за твоей спиной ни семьи, ни связей, ни имени, один только голый потенциал. – Он говорил это совершенно спокойно, не пытаясь унизить Дена, просто констатировал факт.

– Да, сэр, это точно.

– Конечно. Я и сам был таким. Видит бог, я хотел сына, а не дочь. Мальчик мог бы стать моим преемником, опорой, доверенным лицом. Но появилась Мелинда, и теперь я ее выдам за кого-нибудь именитого человека. Нужно укреплять свое положение родственными связями. Так что все в точку. Ты очаровал ее своим умом и обаянием, но я знал, что у вас ничего не получится. Лучше сейчас, чем через пару лет, да еще, не дай бог, родился бы ребенок.

– Вы действительно никогда не ошибаетесь, сэр. – Ден разволновался не на шутку: разговор тек совсем по другому руслу.

– Так что неявку на переговоры я тебе прощаю, списываю на душевные переживания, но завтра на работу как штык. Мистер Рейн приготовил для тебя мастер-класс. Что-то в стиле «как стать финансовым директором за один год». Самоучитель для чайников из трех частей. – Он рассмеялся своей шутке и немного повеселел.

У Дена от этих слов чуть не подкосились ноги. Такого оборота он не ожидал.

– Но я… не готов…– Он был так свято уверен, что его вышвырнут после разрыва с Мелиндой, что даже не рассматривал такой возможности.

– Что не так на этот раз? – Голос шефа стал суровым и напряженным.

Прежде чем ответить, Ден долго собирался с духом и наконец сказал:

– Отпустите меня, сэр, пожалуйста, вы один из тех людей, которых я безмерно уважаю, но я не финансист. Черт, даже не юрист. Я вообще всегда хотел быть хирургом.

Ден посмотрел на него с такой мольбой и отчаянием, что тот вдруг смягчился и только покачал головой.

– Ну ты и фрукт, Стаут… Набрался-таки мужества отказаться. Хирургом он хочет стать, я вот тоже в молодости хотел стать морским офицером, но не довелось. Надеюсь, людей ты будешь резать лучше, чем делать карьеру. Любимая профессия – это миф. Хотя быть рабом этого кабинета тоже несладко. Черт с тобой, я отпускаю тебя. Не попадайся мне больше. – Он опять изобразил свой благословляюще-отпускающий жест и снял трубку одного из телефонов.

Ден вышел за дверь и зашатался от пережитого напряжения. Миссис Мэпл смотрела на него выжидательно.

– Я уволен, – сказал он и улыбнулся секретарше. Он только сейчас понял, что наконец-то все закончилось. Впервые в жизни Ден держал свою судьбу в собственных руках.

– Да, мама, для тебя это, может быть, и безумие, но я переезжаю в Лондон. – Дениза была готова расплакаться. Разговор с матерью длился уже двадцать пять минут.

– Но ты же пропадешь там одна! Это ведь не Кройдон, пойми. Тебе некому будет там помочь. – Мать все говорила и говорила, повторяя один и тот же текст, переиначивая его на разный манер.

– Да разберусь как-нибудь. Здесь мне не жить, если я хочу расти как ювелир.

– Доченька, послушай меня, пожалуйста… – Мать заплакала в трубку.

– Мама, да что с тобой? У меня там парень, ты сама его видела, он в обиду не даст. – При упоминании Дена она просияла. Со стороны это, наверное, смотрелось жутковато – с учетом материнских рыданий в трубке.

– Доченька, остановись! Ты сама не понимаешь, что творишь. А вдруг он тебя бросит?.. Подумай о нас с папой! – Анна перестала плакать, но все еще говорила страдающим голосом.

– Да думаю я о вас, думаю. – Денизе больше не хотелось плакать, она начала злиться.

– Ведь это убьет папу, у него же слабое сердце. Он будет за тебя волноваться. В Лондоне преступность… Отец, иди сюда, поговори с ней. Хоть ты ей скажи, может она хоть тебя послушает.

Раздались приглушенные препирания, и трубку взял отец.

– Здравствуй, милая. Что происходит? – Голос отца был сонным.

– Я переезжаю в Лондон, – сказала Дениза с напряжением, – а мама устраивает мне истерики по этому поводу.

– Понятно. Я буду переживать за тебя. Но с таким парнем, как Ден… В общем, если действительно надо, поезжай. Там будет видно. Я уж как-нибудь успокою маму.

– Спасибо, папа, ты меня всегда понимал, – ответила Дениза благодарно.

– Не всегда и до сих пор с трудом понимаю, но Кройдон не достоин тебя. В Лондоне у тебя, возможно, будет шанс стать звездой.

– Да, папа. Спасибо тебе.

– Счастливо, Дениза.

– До свидания, папа. Я очень люблю тебя и маму.

Дениза положила трубку. Ден Стаут – мой мужчина! С ума сойти можно! Она уселась перед компьютером проверить электронную почту. Пришло письмо. Еще не подозревая, что это, открыла его. Ювелирный завод Маршана, США. В животе похолодело и свело судорогой. Не может быть. Они ответили именно теперь. Она не знала, плакать ей или смеяться.

«Мы ознакомились с вашим портфолио и приглашаем вас возглавить креативный отдел по эксклюзивным работам. Отдел только создается, и если вы сумеете прибыть к нам в течение ближайших десяти дней, то эта должность будет за вами. Свяжитесь с нами, если это предложение вас заинтересовало».

Ниже перечислялись условия ее работы в США. Сообщение, что на первые полгода ей будет предоставлено жилье, привело ее в полный восторг, как и сумма заработной платы, на которую она смотрела минут пять, боясь ошибиться и не веря, что такое возможно. Она распечатала контактные телефоны на принтере и на секунду задумалась.

Но как же Ден? Эта простая, короткая мысль ошпарила ее словно кипяток.

Как же мы будем встречаться? У меня десять дней на переезд в Штаты… И это моя мечта с тех самых пор, как я стала работать с серебром. Дениза вскочила и шатаясь пошла к телефону.

Он мне не простит. Что он будет делать в Штатах? А что я буду делать без него? Она взяла распечатку и стала набирать длинный международный номер.

– Ювелирный завод Маршана, отдел дизайна. Говорите, вас слушают. – Строгий женский голос отчеканил заученное приветствие. Слух Денизы резанул американский акцент.

– Здравствуйте. Меня зовут Дениза Глайдинг. Вы мне прислали письмо с приглашением на работу. – Она жутко нервничала и говорила запинаясь.

– Да-да, хорошо, что вы перезвонили, мы ждем вас в течение десяти дней. Рекомендую вам поторопиться: создание креативного отдела уже запущено, и долго ждать директора мы не сможем.

– Я согласна. Буду в течение недели. У меня свое оборудование. Можно будет его перевезти? – Дениза почувствовала себя так, словно подписала себе смертный приговор.

– О да, конечно. Я перезвоню в отдел доставки, и этим займутся. Транспортные расходы, разумеется, за наш счет.

– Спасибо. Завтра я куплю билет и сообщу вам номер рейса.

– Прекрасно, тогда я оставлю сообщение директору по подбору персонала, чтобы он не затруднял себя поисками руководителя отдела.

– Замечательно. – Дениза сказала это спокойно, не позволяя истинным чувствам взять верх над разумом.

– До свидания, мисс Глайдинг, мы будем ждать вас с нетерпением.

– Спасибо. До свидания. – Она попрощалась и обессиленно упала в кресло.

За свою мечту надо платить. Я это прекрасно знала. Но почему только за блестящую карьеру приходиться жертвовать отношениями с любимым мужчиной? Это нечестно, просто не может быть, чтобы ничего нельзя было придумать. До нее наконец-то полностью дошло осознание того, что сейчас она сделала. Променяла любовь к Дену на карьеру ювелира-художника в Соединенных Штатах.

Они стояли и смотрели на струи тумана, клубившиеся в ночном парке. Это уже было когда-то, подумала она. На душе было отвратительно и серо. Старый парк был тих и пуст, как всегда в час ночи в будний день. Все было по-прежнему – деревья, скамейки, кривые таинственные аллеи. Вот только они с Деном изменились до неузнаваемости. Он обрел свободу, она получила силу и уверенность.

– Прекрасное место, не спорю. Вот только мне показалось, что у нас с тобой теперь есть будущее. – Ден смотрел на нее и нежно гладил ее лицо кончиками озябших пальцев.

– Да, черт побери, я все прекрасно понимаю, но это же мой единственный шанс! – Дениза кусала губы, и глаза ее были полны слез.

– Я люблю тебя, Дениза, и хочу навсегда остаться с тобой.

– Что? Ты имеешь в виду… – Она не договорила, он поцеловал ее в губы и прижал к себе.

Они целовались несколько минут, а потом снова посмотрели друг другу в глаза.

– Выходи за меня, обещаю стать хорошим мужем. – Он внимательно смотрел ей в лицо, ни на секунду не отводя взгляда.

– Ден, ты же знаешь… Мне хочется быть с тобой. Я чувствую к тебе что-то такое нежное и щемящее… Это называется любовью, но моя карьера, больше того – мечта… – Очевидно, только тут до нее дошло, что он предложил ей руку и сердце. Она отошла в сторону и уселась на скамейку, одиноко стоявшую на темной аллее.

– Я абсолютно серьезно. Давай поженимся, не хочу больше жить без тебя. – Он пошел следом и уселся рядом с ней.

– Боже правый, да ты ведь совсем меня не знаешь, – сказала она как-то неуверенно. Похоже, наступил тот момент в жизни, когда из куколки я наконец-то превратилась в бабочку. Красивую, желанную, любимую, яркую бабочку. То, чего я так долго ждала, произошло. Черт с ней, с Америкой, раз заметили они, значит, рано или поздно оценят и здесь. Все это придет… Главное, у меня есть Ден. Остального я достигну сама.

– Я согласна, милый, надеюсь только, что ты об этом не пожалеешь. – Она обняла его, и они снова поцеловались.

– Не пожалею, Дени. Мне кажется, у нас впереди огромное свободное будущее. – Он крепче обнял ее, то ли чтобы согреть, то ли боясь, что она растворится в ночном тумане.

– Знаешь, я думаю, Америка подождет. С моим талантом можно устроиться и в Лондоне. Сначала будет немного трудно. Но главное, что мы будем вместе. – Ей было так хорошо сидеть, прижавшись к нему, что все остальное казалось жалким и маленьким. На секунду она даже испугалась, что спит, а когда проснется, Ден исчезнет, растворится вместе с паутиной сна. Дениза еще сильнее прижалась к нему. Завтра съезжу в Лондон и сдам авиабилеты. Вещи упакованы, это здорово, все равно собиралась перебираться в столицу.

Они посидели еще чуть-чуть и отправились в ее студию.

– Знаешь, мне будет не хватать моего жилища. – Дениза скорее думала вслух, чем хотела сказать что-то конкретное.

– Почему?

– Там было столько всего значимого в моей жизни. Мы встретились с тобой. В первый раз занимались любовью. Помнишь наши вечера? – На ее лице появилось мечтательное выражение.

– Дениза, неужели ты еще не поняла? Теперь все вечера наши.

– Да. Навсегда. – От этой мысли она счастливо улыбнулась.

– Никто и ничто не сможет нас разлучить. – Ден поднял ее на руки и понес к выходу из парка.

– Держи меня, милый мой, не отпускай. – Она крепко вцепилась ему в шею и замерла на руках, словно испуганный котенок.

Он долго нес ее, и она боялась даже дышать, не веря своему счастью. Наконец в Денизе проснулась совесть.

– Хватит, ты, наверное, устал. Поставь меня на землю.

– Хорошо, мое солнце. – Он пронес ее еще несколько метров, а потом аккуратно отпустил.

– За что мне такое счастье? Удивительно, что я постоянно его гнала от себя. Какая глупость – променять тебя на какую-то работу. – Дениза удивленно покачала головой. Ради чего я готова была еще несколько часов назад отказаться от таких вот вечеров вместе с ним? От всего отказаться…

– Не обзывай мою невесту глупой, – сказал он и в шутку попытался укусить ее за ухо.

Дениза пискнула и спряталась у него под мышкой. Они немного побаловались, а потом смеясь пошли дальше.

Утро наступило неожиданно. Что-то мешало ей спать, и это был запах жареной яичницы с беконом. Она попыталась заползти поглубже под подушку, но из этого ничего не вышло. Подушка лежала где-то вне зоны досягаемости. Очень захотелось есть. Дениза посмотрела на окно и увидела солнечные лучи, пробивающиеся сквозь шторы. Она лежала одна, раскинувшись практически поперек постели и завернувшись в два одеяла.

– Ты уже проснулась? – По пояс голый Ден стоял у плиты и пытался переложить яичницу со сковородки на тарелки. В таком виде он немного смахивал на джинна из восточных сказок.

– Да. Ты давно встал? – Она сонно выпутывалась из одеял, пытаясь одновременно дотянуться до подушки.

– Минут сорок назад. Сейчас принесу тебе завтрак в постель.

– Не надо, ты что, это будет моей привилегией! – Она наконец дотянулась до подушки и запихнула ее себе под голову. – А чем там так вкусно пахнет?

Он поставил на край дивана поднос с двумя тарелками и маленьким кофейником.

– Знаешь, у меня есть для тебя сюрприз. – Он сходил за чашками и принес тарелку с парочкой аппетитно поджаренных тостов.

– Какая вкуснотища… Мм… – Она пыталась одновременно жевать и говорить, но, как водится в таких случаях, у нее не получилось ни того ни другого.

– Я рад, что тебе нравится…

– А какой сюрприз? – Дениза хитро смотрела на него поверх тарелки.

Он встал, сходил к столику и достал из кожаного портфеля конверт. Вернулся и торжественно вручил ей.

– Что это? – Дениза непонимающе посмотрела на Дена.

– Это мой билет в Штаты, – небрежно сказал он и подвинул к себе тарелку.

– Зачем он тебе? – Где-то внутри она уже начала догадываться, но еще не позволяла себе поверить, боясь разочароваться.

– Мы летим вместе, любимая. Я связался с крупным медицинским центром в Сан-Франциско, им требуется хороший юрист. Так что без работы не останусь. – Он говорил это как бы между прочим, наливая ей и себе кофе.

– Нет. Этого не может быть! Ты едешь со мной в Америку! Я люблю тебя, Ден! Постой, и ты все это сделал за моей спиной, мучая меня до последней минуты?! Ну держись, ты не уйдешь от меня просто так! – Едва не перевернув поднос с едой, она бросилась на него, пытаясь свалить с дивана.

Увы, у них были разные весовые категории, и через секунду Ден уже держал ее на руках, барахтающуюся и визжащую от счастья. Он немного покружил ее и поставил на пол прямо перед собой.

– Я свободен. И ты свободна. Но мы хотим быть вместе, и это главное. Какая разница, где нам суждено любить друг друга до конца времен?! – Он нежно поцеловал Денизу, и она благодарно прижалась к нему всем телом.

Content

Алекс Стюарт
Серебряная сказка

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13