Кристина Лестер

Две половинки счастья

1

– Выключи! Под такую музыку того и гляди увязнем!

– Да ладно тебе, не бойся.

Марго сама убавила звук плеера и сердито отвернулась к окну. Но там ничего интересного не было: только ровные длинные сугробы по обочинам дороги и белые елки… и то уже едва различимые, потому что видимость с каждой минутой ухудшалась.

– Значит, надо было ехать на снегоходе от самого Эдмонтона, раз ты такая трусишка, – засмеялся Мик. – Можно подумать, что это музыка притягивает буран.

– Можно думать сколько угодно и о чем угодно, но я не собираюсь наблюдать это светопреставление с такой музыкальной аранжировкой. Она меня угнетает!

– Чем тебе «Nightwish» не угодил?

– В такую погоду – всем!

– Финская группа. В Европе сейчас – то же самое, я слышал по радио! – Мик захохотал.

Прямо-таки загоготал, подумала Марго, снова насупившись. Что за веселье? Их сейчас засыплет снегом, или они сорвутся с трассы, а он смеется!

– Сегодня, кстати, передавали штормовое предупреждение.

– Меня и вправду штормит от вчерашнего! – веселился Мик. – Ну что с тобой, Марго? Давай остановимся где-нибудь, переждем? Джонни обещал, что не станет нас искать до завтрашнего утра.

Она повернулась к нему всем корпусом и, вложив максимум сарказма в свои слова, произнесла:

– Тебе какой сугроб больше нравится? Тот или этот? Давай, выбирай, в каком мы остановимся.

Мик захохотал.

– Ты что – травы обкурился?

– Нет. Но ты всегда меня веселишь… Сейчас будет мотель, через несколько километров – другой. Вот в нем мы остановимся и переночуем. Джонни сказал, что если завтра к одиннадцати не приедем, то он объявляет тревогу и бросает всех на нашу поимку! – Мик опять захохотал.

– Кого всех?

– Ну там же будут еще трое со своими девчонками. Все на снегоходах. Не бойся, малышка, мы не потеряемся. Я, правда, ни разу не был у него. Но у меня есть адрес.

– Адрес?

– Ну да. Помнишь, лежал на столе?

– В холле? – хитро спросила Марго.

– В холле… Ч-черт! Ч-черт! – Мик резко остановил машину и начал хлопать себя по карманам. – Я же пять раз напоминал себе не забыть. Марго! Я, кажется… Какой же я идиот! Какая же дырявая голова! Ч-черт!.. Ну ничего, мы позвоним маме, она прочитает по телефону.

Марго снисходительно наблюдала за этим приступом самокритики. Перед выездом именно она пять раз напомнила Мику про бумажник, который тот имел обыкновение забывать во всех допустимых и недопустимых местах квартиры. Но тщетно: несчастный кожаный предмет, потерявший форму от многочисленных банковских, дисконтных, клубных и еще каких-то там карт, набитый мелкими, но несомненно важными клочками бумаги, так и остался лежать на столике в холле. А под ним красовался клочок салфетки, на котором яркой губной помадой был выведен адрес лесного домика Джонни. Марго вздохнула, положила и то, и другое в свой дорожный рюкзачок и решила подождать, когда Мик сам вспомнит о кошельке. Вот, вспомнил…

– Н-да, – тяжело пробасил он, вновь разгоняясь по снежной дороге. – Неприятно получается. А почему ты мне не напомнила?!! Почему!

– Мик, успокойся! – Теперь Марго чуть ли не смеялась, сценарии таких разговоров были ей известны наизусть. – Я взяла твой бумажник и адрес.

– Ч-черт! Я же и бумажник забыл! Вот черт!

Руки его дрогнули, машина вильнула, и прежде, чем огромный сугроб снега неотвратимой судьбой обрушился на них, Марго успела подумать, что в жизни не бывает случайностей. К чему это она?..

Через полтора часа судорожных чертыханий, попыток откопаться или дать задний ход Мику удалось сдвинуть машину с места. Абсолютно окоченевшие, они уселись внутрь, и за первым же поворотом в сгущавшихся сумерках увидели огни мотеля.

– Ну вот, а ты боялась. «У старого шамана». Смешное название.

– Я сейчас лопну от смеха.

– Ну ладно, Марго, не все так плохо. Могли бы, кстати, и не рыть снег, а сходить за помощью сюда.

– Кто же знал…

– Н-да. Если бы мы не застряли в этом чертовом сугробе, мы сейчас уже добрались бы до следующего заведения, оно рангом повыше и гораздо ближе к Джонни.

– Что оно ближе к Джонни, это понятно. Но в темноте ехать я тебе просто не разрешу. Поэтому – пойдем к «шаману». Значит, судьба у нас такая.

– Н-да. Судьба. Ч-черт!

Собственно, мотеля уже почти не было видно. Ветер начал стихать, но снег сыпал не переставая. Сквозь него можно было разглядеть лишь яркую красно-зеленую рождественскую вывеску, всю в огнях и гирляндах, которая приглашала путников отдохнуть у доброго шамана, поколдовать над временем и судьбой.

– «Не спеши, только вечность и жизнь имеют значение, остановись и подумай!» – примерно так это переводится с местного индейского наречия, – прочитала Марго на вывеске у двери.

– А ты откуда знаешь местные наречия? В университете учила?

– Да так. Жизнь заставила.

Последнюю фразу она уже внесла с собой в холл.

– Да что вы говорите! – подскочил к ней какой-то странный шустрый тип в колпаке Санта-Клауса. – Неужели таких очаровательных девушек жизнь может к чему-то принуждать? Что вам угодно?

– Ну, во-первых, – Мик отодвинул типа могучей рукой, одним жестом заслоняя собой Марго, – во-первых, нам надо поесть. Еще – вина. А еще припаркуйте мою машину, чтобы утром мы хотя бы знали, в каком сугробе ее искать.

– Сию минуту. Сэм, сделай, пожалуйста.

Посередине помещения громоздилось нечто среднее между конторкой и барной стойкой, явно служившее и тем, и другим. Откуда-то из недр этого сооружения поднялся массивный мулат, видимо, как раз тот самый Сэм, и пошел на улицу, даже ничего не накинув на майку с короткими рукавами. Что он делал в столь маленьком пространстве? Но главное – как уместился?.. Повинуясь любопытству, Марго привстала на цыпочки, чтобы заглянуть внутрь, но тот самый ловкий тип рассмеялся, поняв ее недоумение, и, распахнув дверцу, заявил:

– У нас там уровень ниже пола. И маленький складной стульчик, на котором Сэм обычно читает. Меня зовут Ричард.

Какое-то слишком серьезное имя для такого суетливого типа, подумала она.

– А меня Марго. А это…

– Так. Машину поставите, принесите в номер что-нибудь съедобное. Мы жутко голодны! – резко бросил Мик.

– Хорошо. Вот ключ.

Марго виновато улыбнулась Ричарду, но Мик тут же дернул ее за рукав, чуть не уронив. Они стали подниматься по деревянной лестнице на второй и единственный спальный этаж. На стенах и дверях висели разноцветные венки и гирлянды из живых еловых веток. По всему помещению распространялся сочный терпкий запах смолы и свежей хвои, настоящий рождественский запах, напоминавший ее счастливое детство. Прямо частный домик какой-то! И очень уютно… Марго взяла за руку Мика:

– Ну зачем ты так на него? Он же не сделал тебе ничего плохого. А ты даже не представился.

– А на что мне знакомиться с каким-то лакеем? И ты тоже хороша: улыбаешься первому встречному.

– Мик, не начинай. Ты, когда голодный, к тебе лучше не подходить!

– Ладно, не буду. Но я и вправду голодный.

– А я, кстати, нет! И зачем ты заказал еду в номер, могли бы в баре посидеть. Узнать, как ходит транспорт, нет ли заносов, какая будет погода. В общем, у местных жителей всегда гораздо больше информации, чем у любого метеобюро или службы спасения.

– А я хочу остаться с тобой в номере! И не хочу видеть эти рожи.

– Эти рожи дают тебе кров и пищу…

– За мои деньги!

– …а утром будут выкапывать твою машину.

– За мои деньги!

– Может, и бесплатно. Но пообщаться с ними все равно надо.

– Ну и пожалуйста! Иди, а я поем и лягу спать.

– Ну, Ми-ик… – Она потерлась головой о его плечо. – Здесь так уютно и тепло. Так пахнет! Зачем портить вечер себе и мне? Посидим, поговорим, а там – и спать пойдем. Ми-ик!

– Да ладно, пошли. Черт, но как же с адресом нехорошо получилось! – Он еще немного поворчал для порядка, шутливо попытался напасть на Марго, повалив ее на широкую двуспальную кровать, получил такой же шутливый отпор и, весьма довольный собой, отправился вниз.

– Ты пока тут разложи все, а я скажу этому шуту и негру, чтобы не носили еду в номер! – крикнул он в дверях нарочито громко, так что «шут и негр» конечно же услышали его.

Марго качнула головой, как это обычно умела делать только она – с непередаваемой смесью иронии и сожаления, и стала разбирать сумку.

В семь вечера она спустилась к мужчинам, надев толстый белый свитер, который недавно связала и подарила мама. Этот предмет одежды не только выполнял свою прямую обязанность, то есть согревал, но и украшал ее, удачно контрастируя с длинными темными волосами. Но красоваться сегодня оказалось не перед кем.

Кроме Ричарда и Мика, радостно распивавших бутылку сухого красного вина, видимо, уже далеко не первую, в баре больше никого не наблюдалось, даже загадочного верзилы Сэма. Мужчины уже подружились, перешли на «ты», рядом с Миком стояла огромная тарелка с остатками жаркого и несколько пустых салатниц: он был сыт и добр. Марго знала, что, начав пить, он не сразу остановится, и через час ему будет уже все равно, как выглядит его девушка: он станет утверждать, будто Марго ослепительно красива, даже если она будет в противогазе.

Она зевнула, присела к ним за столик и от нечего делать принялась разглядывать Ричарда. А он, оказывается, симпатичный, особенно без этой дурацкой шапочки. И почему ей показалось, что его манера говорить – суетливая? Просто он кого-то изображал. Ну конечно! Услужливого Санта-Клауса, у него даже голос был мультяшный, немного выше, чем сейчас, и еще он специально картавил. У него потрясающая прическа: черные кудрявые волосы, затянутые в короткий хвост, несколько прядей выбилось – ну просто плейбой! Марго растянулась на локте поперек стола и стала исподтишка любоваться Ричардом.

– Ну а вы? – вдруг спросил тот у нее.

– Что я? – сразу подобралась она, невольно складывая руки, словно за школьной партой.

– Откуда вы родом, где учитесь или работаете и все такое… Мы с Миком рассказываем друг другу про себя.

– А я, – Марго растерялась, – а разве Мик сам ничего не рассказал обо мне?

– Пока нет, дорогая, до тебя я не добрался. Мы остановились на том, какая неистовая у меня была любовь в пятом классе.

– О господи! – вырвалось у нее. – Ричард, если вы не перестанете ему наливать, он расскажет вам про всех своих женщин, а это – целая энциклопедия.

– Ну, милая! Ты у меня – самая красивая! Я… ты не поверишь, Ричард! Я могу воспринимать Марго в любом виде: от вечернего макияжа до утренних морщинок под глазами, если вечером…

– Так что же вас заставило уехать из Америки в Канаду? – произнес Ричард, торопясь перевести разговор на менее щекотливую тему.

– Да я просто…

– Нет, вы послушайте! Если Джонни нас завтра отсюда не вытащит… Малышка, ты очень красива сегодня.

– Это понятно.

– Так вот, если Джонни не сможет сюда приехать, я не смогу вести машину по такой дороге! – весело заключил Мик и улыбнулся, как бы говоря: «вот такой я нехороший парень, но мне на это наплевать, кушайте меня, каков я есть!».

Следующие две фразы Ричард и Марго сказали одновременно:

– Ее сначала надо будет откопать, вашу машину!

– Если ты не прекратишь пить, ты вообще не сядешь за руль!

Мик переводил мутнеющий взгляд с одного на другого:

– Это вы оба – мне?

– Да.

– Да.

– Ага. Вы что – уже спелись? – В его голосе послышались угрожающие ноты.

Марго знала, что если он перейдет некую грань в своем настроении, то совладать с ним будет очень нелегко: Мик либо подерется, либо устроит ей сцену ревности. Ни того, ни другого допустить было нельзя. Она нагнулась к Ричарду:

– Помогите мне его уложить, а потом я спрошу вас, как доехать по одному адресу. Мне будет сложно разобраться без карты, все занесено…

Они вместе подняли на второй этаж беднягу Мика. Хотя… почему – беднягу? Мику было хорошо в этот момент, его разум отключался буквально на глазах: видимо, давал о себе знать еще не выветренный вчерашний алкоголь, оставшийся с «корпоративной» вечеринки его друга. Он улыбался, бормоча имя Марго и нежно вскрикивая, когда Ричард непочтительно подкидывал его у себя на плече. Последний год Мик любил выпить…

– Значит, мы – единственные посетители вашего славного заведения? – спросила Марго, когда они, уставшие, спустились вниз, убедившись, что из номера доносится богатырский храп.

– Да. Сегодня – не летная погода… – Ричард пристально смотрел на нее. – Вам, наверное, трудно с ним? – Он кивнул наверх.

– Нет. Скорее – весело. Мы вместе уже два года.

– Серьезный срок.

– Давайте не будем об этом…

Она машинально поправила прядь волос и почему-то смутилась, вспомнив, как они грузили Мика на кровать и в какой-то момент, не рассчитав движения, все втроем упали на нее. Пытаясь подняться, Ричард и она оказалась в объятиях друг друга… Очевидно, он вспомнил о том же, потому что вдруг оценивающе посмотрел на нее, потом произнес полушепотом:

– Вы очень уютно смотритесь в этом свитере.

– Уютно?

– Да. Вам очень идет… Ммм… У меня, кстати, есть точно такой же.

– Не может быть! Это штучный товар. Мне мама связала.

Ричард расхохотался, удивленно подняв брови.

– Но и мне – мама связала. Может, они по одному журналу вязали? У вас где мама?

– В Штатах.

– А у меня – в Эдмонтоне. Хм. Но я не вру. Хотите покажу?

– Маму?

– Свитер.

– Не надо. Я вам верю. Давайте, вы лучше покажете дорогу по нашему адресу. То есть нарисуете.

Они довольно долго возились с салфеткой, потому что Мик ее использовал по назначению, когда доел салат. Помада размазалась, и адрес прочитать стало невозможно.

– Ну, если вы проедете лишних пятьдесят миль на север, то там будет еще один поворот, и уж где-нибудь найдете домик вашего Джонни. Ведь Мик помнит, как он выглядит.

Марго вздохнула.

– Мик ни разу не был там. Его бывший одноклассник купил дом недавно, и первый раз собирает там вечеринку.

– Тогда сложнее. Но посоветовать могу лишь то же самое: только опытным путем вы определите, куда нужно ехать. Сожалею. Придется тратить бензин и время.

Марго вдруг устало откинулась на высокую спинку стула. Ей действительно уже давно было тяжело с Миком. Ричард очень точно поставил вопрос. Но и она дала правдивый ответ: с ним всегда было весело. Как, впрочем, и с ней самой. Все прошлые мужчины утверждали это.

– Самое интересное, что у меня тоже есть один знакомый домик как раз недалеко от пятьдесят второго поворота, – начал было Ричард, но договорить ему было не суждено: в дверь вбежал Сэм, чуть не оторвав ее от косяка, и крикнул:

– Пойдемте все со мной! Срочно! Берите лопаты!

Ричард и Марго переглянулись.

– Марго, вы посидите здесь или пойдете со мной?

– Я так поняла, что надо – всем?

– Берите лопату! А еще – вот!

Она накинула на себя предложенную шубу, мужскую и размеров на пять больше, видимо, общего пользования, и вышла на улицу.

Снег прекратился. Показалось даже, что подморозило, на небе сияли звезды. Ветер тоже стих. Но в ста метрах от мотеля (видимость на освещенной части дороги теперь была превосходная) обозначалось нечто белое, сверкающее сквозь толщу снега двумя огоньками. Сэм вовсю орудовал лопатой. Вообще снега вокруг было так много, что перестал ощущаться рельеф местности. Дорогу замело, и до ближайшего нашествия снегоочистителей, грустно отметила про себя Марго, из мотеля им не выбраться.

– Почему Сэм так суетится? – спросила она на бегу.

– Потому что в прошлом году у нас вот так двое застряли в машине и чуть не умерли, нам их потом сутки откачивать пришлось! Вертолеты не летают, в госпиталь не отвезешь – в общем, натерпелись мы! Поэтому, если честно, и я вздрагиваю, когда слышу, что кто-то увяз в снегу.

Марго промолчала, вспомнив, как сама чуть не стала жертвой сугроба. А ведь их даже не смогли бы найти за поворотом! Да уж. Воистину, ничего никогда не бывает случайно. Интересно, кто в машине? И если верить вышеизложенной аксиоме, то зачем все они повстречались в эту ночь?..

Но ничего особенного не произошло. В машине сидели абсолютно живые и даже немного равнодушные к происходящему люди: парень и девушка, примерно того же возраста, что и они с Миком. Когда всем удалось добраться до мотеля, пригнать машину, отряхнуться от снега, согреться виски и кофе, было уже десять вечера. Сандра и Денни – так звали «потерпевших» – сказали, что не собирались особенно торопиться.

– Мы же видели огни мотеля, не заблудились бы. Просто мы… ну, в общем, решили посидеть некоторое время в машине.

– Мы с сестрой, – Денни сделал паузу и выразительно посмотрел на свою спутницу, – едем в гости к друзьям. Послезавтра – Рождество. У нас целая неделя каникул, и мы…

– А! Так вы – брат и сестра?! – почему-то с облегчением и в один голос воскликнули остальные.

– Да. Мы едем на пятьдесят второй поворот. Это недалеко?

– Такое ощущение, что мы все собрались встречать Рождество в одном и том же домике, – сказал Ричард. – Совсем недалеко. И мне нужно туда. И вполне возможно – Марго и ее замечательному спутнику, – он кивнул в сторону второго этажа, откуда доносился жизнерадостный храп Мика.

– Он уже отдыхает, – пояснила Марго.

– А как же мотель? Или вы закрываетесь на праздник?

– Нет, конечно, я оставлю его в надежных руках Сэма. Ты же справишься, дружище?

– Угу.

Все помолчали.

– Может быть, еще виски? Или вина? – предложил Ричард, глядя на Сандру.

Та кокетливо заиграла ямочками на щеках:

– Я согласна!

– Мне кажется, утром мы вряд ли сядем за руль, а сейчас никому еще не хочется расходиться. Или я ошибаюсь? – спросил он у остальных.

– Насчет руля – не знаю, – заговорила Марго, которой очень не понравилось, что Ричард и Сандра начали строить друг другу глазки. – А расходиться и вправду рановато!

Она не могла себе объяснить, что за разновидность ревности грызет ее душу… Может быть, это связано с тем, что до сих пор этот симпатичный бармен развлекал только ее одну, если не считать Мика. А теперь вот появились еще незнакомые люди, странные и немного диковатые, а она оказалась отодвинутой на второй план.

Ричард тем временем разливал вино и виски. Все подняли бокалы.

– Ну, за случайное знакомство, что ли…

– За встречу в таинственном лесу!

– За удачный путь!

– За шамана, – негромко сказала Марго, и все вдруг замолчали, уставившись на нее. – У вас же так заведение называется! – как бы оправдываясь, пояснила она. – Кстати, почему?

Ричард прокашлялся.

– Вы – первая, кто поднимает бокал за моего шамана.

– Вашего?

– Моего. Я назвал мотель в честь одного старого индейца, который приходился мне дальним родственником.

– А это, – Сандра кокетливо обвела взглядом пространство, – все ваше?

– Мое.

– А вывеска у входа? – спросила Марго.

– Тоже моя… – Ричард рассмеялся.

– Да нет, не в этом смысле. Слова о жизни и вечности – это откуда?

– А вы перевели?

– Да.

– Это связано с одной старой легендой. Потом как-нибудь расскажу.

– Потом? – изумилась Марго, но он уже не слушал ее, снова повернувшись в Сандре:

– Вы откуда едете?..

Марго рассерженно насупилась. Мог бы и поддержать светскую беседу! Какая ему разница, откуда они едут!

И вдруг спохватилась в ужасе: да что же это получается? Неужели их отношения с Миком уже настолько безнадежны, что ей вдруг стало важно, что думает о ней первый встречный бармен, и она готова ревновать его? А как же Мик? Почему он больше не вызывает таких жарких, трепетных чувств, как раньше? Алкоголь?.. Да, снова тупой болью заныло сердце, как всегда, когда она вспоминала об этой неразрешимой проблеме. С тех пор, как Мик пьет, она, пожалуй, относится к нему, как к брату. К младшему непутевому брату, о котором надо заботиться. И вдруг, озаренная догадкой, Марго пристально посмотрела на Сандру и Денни.

– Вам что-то не нравится, Марго? – вдруг услышала она голос последнего.

– Н-нет. А с чего вы взяли?

– Мне кажется, вы грустите. Только не говорите, что это не так. Ну-у. Не дуйте губки, хотя вам идет, когда вы злитесь… – Он нежно взял ее за руку через стол.

Сандра поперхнулась вином и злобно уставилась на нее.

Да что же это такое! Почему все обращаются с ней, как с маленькой несерьезной девочкой, и даже не дают себе труда все объяснить!

– А мне кажется, – четко разделяя слова, произнесла Марго, – что вы – не брат и сестра. Только не говорите, что это не так!

Воцарилась глубокая тишина.

Наверху что-то грохнуло, потом раздался деликатный кашель Мика. Он стоял на верхней ступени лестницы, картинно скрестив руки на груди.

– Гхм. Я не сильно помешаю вашим… отношениям? – Судя по всему, он случайно стал свидетелем последней сцены и еще не определился, закатить скандал прямо сейчас или подождать, пока Марго войдет в номер. Видно было, что сердце его склонялось к первому варианту. – Марго! Потрудись объяснить мне, что этот тип делает с твоей рукой. – Он начал грузно спускаться вниз.

– Ничего, – сухо ответила она, пытаясь вытащить руку.

Но Денни не сразу отпустил ее, самодовольно глянув на Мика. Она опешила: это вообще не вписывалось ни в какие рамки приличия и разумного поведения.

– А какое, собственно, вам дело? – вдруг сказал он Мику. – Или у нас провозгласили рабство? Почему я не могу подержать за руку вашу девушку?

Марго зажмурилась, потому что знала, что будет дальше. У Мика всегда одно объяснение и один аргумент, который нетрудно выучить наизусть за два года. Продолжая спускаться вниз вальяжной походкой, которая на первый взгляд не таила в себе угрозы, Мик немного встряхнул руками от самых плеч и резко наклонил голову вправо-влево, разминая шею. Типичные жесты профессионального боксера перед выходом на ринг. Марго прошептала:

– Денни, бегите! – Но было поздно.

В один короткий прыжок Мик преодолел трехметровое расстояние от лестницы до стола, изумив всех точной координацией и легкостью движений, совсем не характерной для такого грузного тела. Следующим профессиональным жестом он врезал Денни в лицо, и тот упал на лопатки. Это был нокаут, в чем ни у кого не возникло сомнений. Сцена происходила в абсолютной тишине и заняла всего три секунды.

– Ну? – развернулся Мик к остальным, когда мысленно сосчитал до десяти. – Кто еще хочет подержать ее за руку?

Желающих не нашлось, более того: происшедшее произвело на всех столь глубокое впечатление, что никто даже не попытался помочь Денни. Даже Верзила Сэм сидел на месте и переводил глуповатый взгляд с Мика на пострадавшего. Может, он просто силы копит? – подумала Марго.

– Собирай вещи. Мы уезжаем из этой вонючей забегаловки.

– Но…

– Живо! – рявкнул Мик. – А то положу тебя рядом с твоим новым ухажером.

– Но не кажется ли вам… – начала было Сандра, на всякий случай ближе придвигаясь к Ричарду, – что это… это… неужели вы ее ударите?

– Вряд ли, – бросил Мик. – Но если не будет слушаться – оставлю здесь.

И он кинул свирепый взгляд на Марго. Она бесстрашно посмотрела в его медвежье лицо:

– Иди проспись. Завтра я покажу, куда тебе ехать. Ты, кажется, вытер руки адресом своих друзей?

– Как это?

– Салфетка! – Она помахала свернутой промасленной бумажкой, на которой после долгого лежания в заднем кармане ее брюк теперь вообще ничего не возможно было прочитать.

– А, это!.. Черт с ней! Ты едешь со мной?.. Или – оставайся здесь. – Он спокойно, как будто ничего не случилось, стал подниматься по ступенькам в номер.

– Как вы научились укрощать ТАКОЕ? – изумилась Сандра, делая страшные глаза на последнем слове.

В это время на полу застонал Денни.

– Долгие годы дрессировок, – пробормотала Марго, опускаясь на корточки перед распростертым телом. – Вам лучше? Простите его! Если сможете… – Она снова обернулась к Сандре: – Женщин Мик никогда не трогает. Но мне самой давно хочется его как следует поколотить!..

– Тебе лучше, дорогой? – озабоченно склонилась над оживающим телом Сандра.

– Да-а.

– Поднимайтесь, садитесь на этот диван… – Ричард подхватил Денни под руку.

Марго уселась около него, и через минуту они с Сандрой с двух сторон держали на его запрокинутом лице мокрые салфетки со льдом, которые успел принести Сэм. Из носа молодого человека сочилась кровь.

– Но это неслыханно! – пробормотал он. – Со мной еще никто так не обращался!

– Успокойтесь, все сейчас пройдет.

– Ну уж нет! Я это так не оставлю! Я пойду и ему сейчас вмажу! – Денни попытался встать, но тут же испуганно откинулся назад, вжимаясь в спинку дивана: по лестнице снова спускался Мик. На этот раз в куртке и с сумкой.

– Ты едешь? – Он остановился напротив Марго, выразительно подняв одну бровь и покачивая головой. – Я вижу, ты оказываешь первую помощь и, наверное, не сможешь оторваться от этого увлекательного занятия!

– Мик, успокойся! – Она, словно очнувшись, убрала руки со лба Денни и отсела чуть в сторону. – Куда ты сейчас направишься? На дворе – ночь, дороги замело, ты не проедешь и ста метров, как нам придется тебя откапывать…

– Но мне-то ты можешь не вешать лапшу на уши! – Он поднял ее за руку и отвел в сторону от дивана, закрывая от всех своей массивной спиной в черной куртке. – Я с самого начала не хотел тут оставаться, а теперь и подавно. Но если тебя не оскорбляет все это… – Мик говорил так, словно они были одни, презрительно оглядываясь вокруг.

– Да что меня должно оскорблять-то? – Она попыталась высвободить плечо, которое тот крепко сжимал своей клешней.

– Так ты не едешь?

– Мик, ты тоже не едешь! Прекрати это самодурство! – Марго взяла из его рук сумку.

Но в этот миг он развернул ее к себе и так резко закружил, прижимаясь губами к ее губам, что ее длинные волосы взметнулись в воздухе, образовав почти горизонтальную плоскость. От него сильно разило спиртным. Резко прервав поцелуй, он выхватил у нее сумку и пошел к двери.

– Ну и оставайся тут! Когда тебе надоест с ним спать, приезжай ко мне встречать Рождество! Пока, дорогая!

– Мик!

– Дура!

– Мик, остановись, ты погибнешь в этом снегу!

– Ну и что! Значит, так лучше!

– Мик, ты пьян!

– Отстань!

Он довольно проворно завел машину и, выбросив за собой фонтан морозного снега, умчался в темную бездну. На улице было жутко холодно.

Вышел Ричард.

– Вы его упустили? Это не очень-то хорошо.

– На вашем месте я бы удержалась от комментариев!

– Вы на меня за что-то сердитесь? – Он вдруг неожиданно взял ее за руку, но совсем не так, как бедный Денни. – Я на самом деле вам сочувствую…

– Что?

Он приобнял ее за талию, разворачивая к двери:

– Пойдемте, вы совсем продрогли. А знаете, я его понимаю, я бы тоже ревновал такую девушку, как вы.

– Что?

– Забудьте! – Ричард резко открыл дверь, впуская ее внутрь, и уже при всех сказал: – Утром мы его все равно найдем, далеко он не уедет.

– И я все-таки начищу ему физиономию! Жалкий, ничтожный… – пролепетал Денни и замолчал под тяжелым взглядом Марго.

2

Она вернулась в номер и обнаружила, что Мик забрал все вещи. Все – то есть и свои, и ее, не оставив даже зубной щетки. Видимо, он сгребал все в сумку, не разбираясь. А может, он все-таки рассчитывал, что поедет не один? При последней мысли нарастающие обида и паника немного отступили, и Марго начала обыскивать номер в поисках хотя бы одной знакомой вещицы. Не может быть, что она потеряется в этом чужом лесу среди чужих людей! Такого просто не может быть! Шкаф, полка, изголовье кровати, тумбочки…

Маленького рюкзачка нигде не было. Вместе с ним, разумеется, уехали и ее деньги. Только в углу на вешалке сиротливо висели зимняя куртка и шарф. Она в ужасе провела руками по лицу, закрыв ладонью рот – жест, всегда означающий у нее крайнее смятение. Дверь скрипнула, вошел Денни.

– Я могу чем-то помочь?

– Спасибо, вы уже помогли!

– Бросьте! Я пострадал больше вашего и не жалуюсь, между прочим! – Он нагло прошелся взглядом по ее фигуре.

Марго вдруг захотелось повторить выходку Мика, а еще заявить этому типу, что он трус. При всем ее неприятии физического насилия, при всей ее злобе на Мика, именно Денни вызывал в ней сейчас наиболее острое отвращение. А она еще держала лед на его лице!

– Идите к своей названой сестре, ложитесь спать, раз вы так сильно пострадали.

– А вы? Как же вы будете спать одна?

– Что-о?

– А что такого я сказал? – Он прикрыл дверь и начал наступать на нее, оттесняя в сторону кровати.

– Убирайтесь вон! Вы трус! Мик мало вам вмазал, и я сейчас добавлю!

– Ладно-ладно. Я же не собираюсь нападать на вас. Хотя… – Денни расхохотался. – Нет уж. У меня есть очаровательная Сандра.

– По крайней мере, она не расквасит вам нос по второму разу! А за себя я не ручаюсь! – Марго почувствовала, что ее бьет дрожь, когда закрыла за ним дверь.

Какие-то, и правда, странные люди. И вообще – вся эта поездка странная от начала до конца. Стоп. А до какого конца? Разве она знает, каким будет конец? Ей вдруг стало так одиноко без Мика, без его грубоватых шуток, без его сильных и надежных рук, готовых спасти ее от всего на свете. Где он сейчас? В каком сугробе уснул, в какую пропасть летит на своей новенькой машине? Что ей делать без денег, с полной неопределенностью насчет адреса друзей? Даже мобильный – единственная связь с миром – поехал кататься с Миком, в рюкзачке. А она не помнит наизусть ни одного номера телефона, кроме маминого, но это – в Штатах.

Марго нервно ходила по номеру, молча заламывая руки. Дверь скрипнула еще раз.

– Денни, я вам уже сказала, что сегодня сплю одна! – Она резко развернулась и увидела Ричарда. – Извините. Это я не вам.

– Я догадался. А что, он пристает?

– Вам-то какое до этого дело?

– Никакого. Я просто хотел сказать, что мы с Сэмом ждем вас внизу, чтобы обсудить проблему с Миком.

– Настоящая проблема не в Мике, а в том, что он уехал с моими деньгами, мобильным и одеждой.

Ричард присвистнул.

– Тогда тем более пойдемте!

Они спустились вниз, где снова оказались втроем, потому что Сандра и Денни уже ушли спать.

– Ну и что мы будем делать? – спросил Сэм, до этого хранивший молчание.

– Его надо бы отловить.

– Извините, мне надо выпить, – Марго налила себе полный бокал вина и мигом опустошила его. – Меня бьет дрожь.

Она помолчала и решилась:

– Пожалуйста, Сэм, я хочу вас попросить. Не подпускайте ко мне близко этого нахала. Иначе я доломаю его нос.

– Вы про Денни? Что он хотел?

– Того же, что и все мужчины.

– А почему вы просите его, а не меня? – обиделся Ричард. – Кстати, они действительно не брат и сестра.

– Это же видно!

Ричард усмехнулся:

– Мне Сандра сказала, что они только что поссорились в машине, поэтому и не торопились выходить, когда мы их откапывали. А когда они ссорятся, у них есть одна милая привычка – переспать с кем-то еще, но из общей компании.

– Ужас какой-то!

– Просто они – французы.

– А-а, – понимающе протянул Сэм.

Марго хмуро молчала. Еще немного – и Сандра заполучила бы Ричарда в свои сети, а утром он вряд ли говорил бы о ней в таком тоне.

Молчание ее, однако, приписали совсем другим причинам.

– Да вы не переживайте, Марго. Можете рассчитывать на наш отель, пока не решите все свои проблемы, – успокоил ее Ричард. – Живите здесь, сколько нужно, не думайте о деньгах. Заказывайте себе любое блюдо, просите все, что нужно, потом как-нибудь рассчитаемся.

– Что-то слишком много мы с вами собираемся сделать «потом как-нибудь»! – сказала она, вспомнив про шамана.

– А хотите, вместе встретим Рождество?

– Но ведь это будет только послезавтра.

– Ну и что! Мик – горячий парень, может, он не сразу вернется.

– Ну это уж слишком! – вырвалось у нее. – Мне проще будет вернуться в Эдмонтон. Или вы хотите поселить меня здесь навсегда?

– Нет, что вы! Я об этом даже и не мечтаю!

Они проговорили еще пару часов, пока Марго не начала успокаиваться, почувствовав, что сон подступает к ней, но так и не решили, где будут «ловить» Мика. За это короткое время они как будто сдружились и их интонации стали доверительными, как у старых друзей.

– Марго, не пора ли тебе спать? По-моему, у тебя уже глаза слипаются! – заметил Ричард, поднимаясь из-за стола.

Марго уже вовсю зевала, она кивнула ему с открытым ртом и поплелась к себе в номер. Через минуту он вошел к ней, положил на кресло стопочку вещей, состоящую из махрового халата, махрового полотенца, ванных принадлежностей (Мик, собирая сумку, сгреб из номера все, даже одноразовые мыло и шампунь), и сказал:

– С остальным, увы, помочь не могу. У меня нет женской одежды.

– Ну что ты! Спасибо.

– Спокойной ночи. Запри дверь на два оборота на случай нашествия Денни. Завтра что-нибудь придумаем.

И, проворно чмокнув ее в щеку, выбежал из номера, пока она не успела опомниться.

Утро было прекрасно-солнечное. Вдоль дороги ползли несколько снегоочистителей, образовывая новые космические сугробы, высотой с полгоры на востоке.

– Хорошо, что трасса рядом с магистральной, – пробормотала Марго, отходя от окна, – иначе до нас не скоро еще добрались бы.

Она привела себя в порядок, пользуясь имеющимися средствами. Косметики не было. Но это ей почти не требовалось последнее время, ведь Мик считал ее красавицей. Мик… Буря противоречивых чувств взвилась в ней, когда она вспомнила вчерашний вечер. Но ничего, они с Ричардом что-нибудь придумают. Он попросил называть его коротким именем: «Для тебя я просто Рич». И все-таки любопытно, кто из них с Сандрой ему больше понравился?

Марго шагнула к зеркалу, вглядываясь в свое лицо. Двадцать пять лет. Это уже не шуточки. Первые морщинки под глазами и первые следы забот во взгляде, которые прежде всего выдают возраст. Да, взгляд у нее действительно какой-то… какой-то не юный. Прямая челка красиво лежала на лбу, немного закрывая брови: подружки всегда говорили, что если челку убрать, то она – вылитая Сальма Хайек. Очень может быть, подумала Марго, с интересом разглядывая себя без косметики. Впрочем, какая разница? Она натянула вчерашний белый свитер, мягкие вельветовые брюки (о, сколько же дней ей придется все это носить!) и, вздохнув, направилась вниз.

В баре завтракали человек десять: парни со снегоочистителей, какие-то пожилые люди и мальчик. За столом «для своих», как вчера окрестил его Рич, сидели трое: Сэм, Сандра и Денни. Самого его не было видно. Марго поздоровалась со всеми, не глядя на Денни, и уселась за стол.

– А мы уже не брат и сестра! – промурчала Сандра, обнимая молодого человека. – Мы помирились!

– Слава богу! – вырвалось у Марго, и все понимающе рассмеялись.

Завтрак проходил под светские разговоры. Марго, всегда общительная и очень острая на язык, со вчерашнего вечера словно утратила способность не только шутить, но даже участвовать в беседе вообще. Она скромно поедала свой омлет с беконом и пыталась понять, не отсутствие ли Мика так сильно сказалось на ее состоянии.

– Как тебе спалось? Как самочувствие? – услышала она голос Ричарда над своим ухом и вздрогнула от неожиданности.

– Доброе утро, Рич. По сравнению с этой елкой, – Марго кивнула в сторону срубленной ели, появившейся в это утро в холле, но пока не украшенной, – я чувствую себя великолепно!

– А на самом деле? – Ричард, снова облаченный в шапку Санта-Клауса, уселся около нее на стул и подпер голову рукой. У его лица задорно покачивалась кисточка с помпоном.

– А на самом деле я чувствую себя абсолютно не в своей тарелке, если можно так выразиться за столом, – вздохнула она, улыбаясь.

– Ну я даже не знаю… – Рич сделал серьезное лицо. – Если только… Если только принести с кухни другую, но ведь она тоже будет не твоя.

– Рич, знаешь что?

– Что?

– Мне нужно ехать.

– Всем нужно ехать! – захохотал Денни.

– Да нет, мне очень сильно нужно ехать.

– Ну – сильно сейчас не получится, вон те парни, – Ричард указал на водителей снегоуборочных машин, – тебя не пропустят на трассе. Обычно они никому не дают себя обогнать!

– Хватит шутить. Мне нужно искать Мика.

– А! Для этого у нас есть снегоход. Но я бы тебе советовал…

– Рич! Но ты же вчера обещал! – Марго вскочила из-за стола. – Или тебя нужно ввести во вчерашнее состояние, чтобы ты вспомнил о своих словах?

– Стоп-стоп-стоп! – Он взял ее за плечи и мягко усадил обратно. – Я не отменяю ни одного своего обещания. Мы поедем искать Мика. Только делать это нужно разумно. В жизни все нужно делать разумно.

Марго немного похлопала глазами для порядка, изображая из себя разумную девушку, но потом все-таки не выдержала:

– Я знаю слишком много людей, которые все делают разумно. Я им не завидую.

– Марго! Откуда этот фатализм? Все будет хорошо! – И, прочитав сомнение в ее глазах, с неожиданной нежностью добавил: – Ну правда, мы сейчас все-все-все сделаем! Жди меня здесь.

– Но зачем уж все-то? – улыбаясь, пробормотала она себе под нос.

…Дорогу в северном направлении до пятьдесят второго поворота расчистили к обеду. Оттуда вернулись несколько снегоуборочных машин, остальные поехали дальше, до следующего поворота, ведущего к магистральной трассе. По пути, к вящей радости Марго, нашлось два маленьких магазинчика, торгующих, как это часто бывает в сельской местности, всем на свете: от пирожных и полотенец до запчастей к бензопиле. На сотню, случайно найденную во внутреннем кармане куртки, она купила себе дешевого белья и несколько полезных мелочей, без которых ни одна женщина не чувствует себя ухоженной.

Весь остаток дня они с Ричардом на его машине ездили от домика к домику, пытаясь выяснить, в каком из них обретается пресловутый Джонни, к которому все были приглашены. Из тридцати восьми домов открыто было только двенадцать, еще пять, хотя и подавали признаки жизни, но так и не отозвались на настойчивый стук и звонки. В общей сложности было обнаружено трое молодых людей по имени Джонни, но ни один из них не являлся владельцем коттеджа и не ждал в гости никакого Мика.

– Может быть, Мик был пьян? – вслух размышляла Марго.

– Очень тонкое наблюдение!

– Рич, но я теперь просто не представляю, где нам искать его друзей, которых я не видела ни разу в жизни. А из его уст я слышала только невнятный пьяный лепет, что все будет хорошо, и теперь мы не знаем даже поворот!

Рич повернулся к ней в своей дурацкой шапочке, с которой, видимо, не собирался расставаться до конца рождественских каникул. Ей захотелось сорвать с него колпак и выбросить в окно!

– А ты сама-то разве не помнишь, что было написано на салфетке?

– Помню, – она с досадой проследила глазами за качающимся помпоном и отвернулась, – но плохо. Я видела ее в нормальном состоянии всего один раз, когда забирала со стола вместе с бумажником Мика. А потом… он поел салатик и вытер об нее руки.

Рич рассмеялся.

– Ты извини, но он у тебя забавный. Напоминает медведя. Немного веселый, немного опасный, немного неуклюжий. И – большой.

– Во всех канадских лесах не найдешь такого веселого медведя!.. Рич, ради бога, сними эту шапочку.

– Вот еще! Чем она тебе не угодила? – спросил он тем дурацким голосом, каким впервые встретил их в своем мотеле.

– Наверное, я просто нервничаю. Меня все раздражает. Ладно, если она тебе так нравится…

– А тебя вообще легко вывести из себя?

– Очень. Ну так что ты хотел сказать про салфетку?

– Да то, что я вчера объяснял ему, как добраться до этих домиков, он сказал, что все понял, и вытер об нее руки.

– То есть… – Марго развернулась к Ричарду и даже схватила за руку, которой тот переключал скорость, – ты видел адрес? И ты молчишь и катаешь меня, как… Зачем ты морочишь мне голову?!!

– Полегче, полегче! Мы можем врезаться вон в ту фуру. Ну а катаю я тебя по трем причинам. Потому, что поворот был неясно написан с самого начала. И сколько бы Мик ни вытирал руки об салфетку, мы все равно не узнаем, что за номер шоссе был там. Еще – потому что мне нужно знать, в каком состоянии дорога и много ли ждать посетителей. А третья и самая главная причина – потому что ты мне… потому что мне просто приятно прокатиться с красивой девушкой. Очень красивой. Я даже…

– Давай ограничимся первой причиной.

Марго вспомнила, что действительно в начале записи помада, наверное, сломалась, и первые цифры были несколько раз обведены, потом зачеркнуты, потом написаны снова, но так неразборчиво, что она приняла их просто за пятно… В любом случае теперь – поздно гадать.

– Ты представляешь, – примирительным голосом сказал Рич, стаскивая шапочку, – ты представляешь, сколько домов в округе с похожим адресом?

– Но ты же видел номер!

– Видел. Но я не ставил себе цели запомнить именно его. Мы говорили только о шоссе.

– О господи! – Марго резко откинулась назад. – Как мне надоели эти пьяные выходки!

Они начинали выезжать на главную дорогу, когда Рич внезапно остановил машину.

– Марго.

– Что случилось?!

– Да ты не бойся! Я – не маньяк.

– А чего нас бояться-то, – пробормотала она машинально. Таков был ее обычный ответ на стандартную мужскую шутку.

Рич стал нарочито серьезным и взял ее за руку.

– Марго, понимаешь… Я сам не знаю, чего сейчас хочу.

– Вообще – это бросается в глаза.

– Правда?

– Угу.

– Прежде чем мы вернемся в отель, скажи. Я… мы завтра поедем на следующее шоссе?

– Сколько их до Аляски-то? У нас, Ричард, еще уйма попыток!

– Я серьезно. Мне почему-то кажется, что нельзя просто так встретиться и разойтись.

– И мы будем до следующего Рождества кататься туда-сюда, чтобы не просто так встретиться и разойтись.

– Извини. Я сам не знаю, что болтаю. Но ты правда очень красивая. А я, как всякий эстет, испытываю слабость к гармоничным формам. Тебе никто не говорил, что ты похожа на одну актрису… Она мексиканка…

– Сальма Хайек. Мне с седьмого класса только об этом и твердят. И каждый мнит себя первооткрывателем сходства.

– Значит, я не первый заметил. А у тебя в роду что – тоже были мексиканцы?

Марго усмехнулась.

– Я родилась в Аризоне, там рядом Мексика. Наверное – были.

– А я на кого похож?

Марго еще раз хихикнула, потому что ответное сравнение уже несколько минут вертелось у нее в голове:

– На Бандераса! Хвостиком. И еще тем, что они с Сальмой вместе играли в фильме! – И она засмеялась, видя его смущение. – Неужели тебе никто об этом не говорил?

– Нет. Ты – первая.

– Ну и правильно. Потому что я пошутила. Но хвостики у вас действительно одинаковые.

Рич сжал ее руку. Пальцы были ледяные.

– Полегче, полегче! – повторила она его слова. – Я дорого заплатила за то, что Денни вчера просто подержал меня за руку.

– Но Мика же нет! И мы можем делать все, что захотим.

Брови у Марго саркастически поползли вверх. Она смотрела исподлобья и чуть улыбалась.

– У-у-ух! Ты меня восхищаешь, честное слово! Еще ни одна девушка не умела одним только взглядом удержать меня от поцелуя.

– А кого ты здесь собрался целовать? – Она оглянулась на заднее сиденье.

– Тебя, конечно.

– А! Вон оно что! Рич, мне кажется, рановато.

– Ну да. Отложим это на завтра. Поскольку оно все равно неизбежно…

– Завтра?

– Нет, поцелуй.

– Хм. Ну вчера на ночь – уже был.

– Тем более! Чего нам стесняться-то! – Рич поднял ее руку и неожиданно приложился губами к ладони.

Марго недолго терпела, потом с шумным выдохом отняла ладонь и резко бросила:

– Едем! И хватит… приставать ко мне!

– Но, по-моему, тебе очень понравилось.

– Еще бы! Не надо так на меня смотреть. Поехали!

Всю дорогу они молчали, в отель прибыли уже затемно, Сэм встречал их радостной улыбкой.

– Сейчас будем елку наряжать. Я попросил горничных, но они сделали из нее такой ужас, что пришлось все снять.

– А где они? – спросил озадаченно Рич.

– Марта как всегда на кухне, а эти две свистушки сказали, что у них завтра Рождество и сегодняшнюю ночь они будут дома.

– А уборку в номерах я буду делать?

– Черт! Завтра же Рождество! Черт! Куда же мне поехать! – Марго в сердцах не заметила, что повторяет манеру Мика чертыхаться через каждое слово.

– А зачем вам ехать? – просто спросил Сэм. – У нас тут будет весело. Рич, ты остаешься?

– Ты останешься, Марго?

– А я-то здесь при чем?

– Если ты останешься в отеле, то и я никуда не поеду. Ну, чтобы народу было побольше.

Она грустно переводила взгляд с одного на другого. Сэм и Рич стояли напротив нее с широкими улыбками на лице, немного театральными, как будто их вывели на сцену прочитать рождественский стишок.

– Ладно, уговорили. Все равно до мамы далеко, а больше Рождество мне негде встречать.

– А как же… Впрочем, это не мое дело. Что будем на ужин? – Рич с явным облегчением принялся скакать вдоль барной стойки. – Вино, коньяк, виски, скотч, текила, ром?

– Остановись, Рич. Мне – жареную форель с острым соусом, салат из мидий и зеленый чай.

– А потом?

– А потом – спать.

– Да-а, – Рич отступил два шага назад, измеряя ее шутливо-презрительным взглядом. – Теперь я понимаю, почему Мик так пьет.

– И почему же, доктор?

– От отчаяния. И чтобы уравновесить твой трезвый и разумный взгляд на жизнь.

– Знал бы ты, какой он у меня нетрезвый и неразумный.

– Надеюсь скоро узнать. Ведь завтрашний день мы проведем вместе?

– И ночь тоже! – вдруг вклинился Сэм. – То есть… я хотел сказать, что на завтрашний вечер передали опять штормовое предупреждение. Хорошо, что посетителей нет. Вы уже не в счет. Вы – уже наша… – Он улыбался бесхитростной негритянской улыбкой.

– А где же Сандра и Денни?

– Уехали, как только расчистили дорогу. Они сделали все, что нужно, зачем им оставаться?

– Это точно! – резко бросила Марго. – Свое дело в этой истории они сделали.

– Ну так мы будем елку наряжать или нет? – насупленно спросил Сэм.

Когда она управилась с гигантским куском форели, салатом и запила все это чаем, в организме наступила расслабляющая сытость, и в голову сами собой полезли воспоминания. Еловый запах, витавший в воздухе еще с тех пор, как она ступила через порог мотеля, навевал только одни ассоциации: с домом и детством. А игрушки были похожи на те, что они с мамой развешивали на своей елке… Когда-то Марго жила со своей веселой семьей и светлыми праздниками каждый Новый год. Они с папой, мамой и младшей сестрой часто выезжали за город отдыхать, летом ехали к двум бабушкам на юг Аризоны, а зиму проводили за уютными домашними вечерами, где все ценили и любили друг друга, и им никогда не было скучно вчетвером… Разлад, разрушивший их, казалось бы, незыблемый мир, произошел два года назад, как раз, когда…

– Марго! Эту шишку мы обычно крепим на самый верх!

– Что?

– Шишка, говорю, у тебя в руках слишком большая. Ее нужно лепить на макушку.

– А зачем? – Она растерянно приложила огромную позолоченную кедровую шишку к своей голове.

– Марго! Ну где ты витаешь! Мы чью макушку сейчас наряжаем?

– А! Я и подумала: зачем на моей макушке – шишечка?

– Ну вот, теперь у нашей елки более-менее респектабельный вид! – одобрительно оглядев новогоднее дерево, сказал Рич.

– Да, примерно то же самое я видел после двух горничных.

– Ладно, Сэм, не горюй. У тебя просто другие вкусы.

– Лучше пойду на кухню!

– У него хороший аппетит? – спросила Марго, округлив глаза, когда огромная спина Сэма исчезла в недрах служебного входа. – Ведь мы только что поужинали.

– У него роман с нашим шеф-поваром Мартой. Сэм – лучший бармен нашего округа, а Марта – лучший шеф-повар. Я им отвел отдельный флигилек, где они живут. Мы почти не выезжаем отсюда… У меня, конечно, есть свой… Ну… это не важно. Расскажи лучше о себе, Марго.

– А что тебя интересует?

– Все.

– Многовато получится.

– Ничего, я потерплю. – Рич придвинулся к ней на диване и снова взял ладонь в свои руки. – Расскажи о себе. Пожалуйста.

– Всю правду?

– Как на исповеди!

– Хм. Я родилась в тысяча девятьсот восемьдесят первом году, в столице Аризоны, в семье адвоката и врача. Когда я училась в первом классе, мы переехали в Северную Дакоту. Там я поступила в университет на отделение юриспруденции… Два года назад поселилась в Эдмонтоне, познакомилась с Миком, тогда же окончила университет. Теперь работаю в отцовской фирме, здесь же, в Канаде, но собираюсь открывать свою… Что еще? Рост – метр семьдесят. Вес – пятьдесят пять. 90-60-90 почти соответствуют норме.

– Это видно.

– Слава богу! А то я уже заволновалась.

– Не-е! Не волнуйся. Во! – Рич выставил большой палец руки, выражая полное одобрение ее фигуры.

– Что еще тебя волнует?

– Ты – юрист. А я боюсь юристов.

– Пока у меня нет оснований тебя кусать. Успокоила?

– И да, и нет. Смотря в какой обстановке ты стала бы меня кусать. Знаешь, некоторые женские укусы на мужском теле бывают просто необходимы для решения юридических вопро… – Договорить ему не удалось, потому что в руках у Марго оказался красный санта-клаусовский колпак, которым Ричард получил по шее, хотя и не больно.

– Теперь твоя очередь.

– Тогда давай колпак.

– Нет, твоя очередь рассказывать о себе.

– А-а! – разочарованно протянул Рич. Прямо-таки отвалился с середины дивана на спинку и махнул рукой. – Я-то думал, мы сейчас друг друга покусаем!

– Рич, я не понимаю, к чему тебе эти двусмысленности? Неужели ты думаешь…

– Ты не поверишь, но именно так я и думаю! И давай пока не будем трогать эту тему, а то спугнем.

– Господи, что мы спугнем?

– Рождественское счастье, конечно!

– Ладно, Рич, выкладывай свою анкету.

– Родился я здесь. Прямо вот тут, то есть в Канаде. Это ты у нас из Штатов. А я – из Эдмонтона. Мне тридцать два года. Наш университет я окончил очень давно, но никогда не работал по специальности. Что еще сказать? В прошлом апреле я чуть не женился. Но обошлось.

– Почему?

– Я так и знал, что остальное вопросов не вызовет! Ха-ха-ха!

– Все остальное – анкетные данные. А вот «чуть не женился» – это уже из области откровений. Поэтому и вызывает вопрос.

– Вот именно за это, – Рич выразительно поднял указательный палец над головой, – я и не люблю юристов!

– За что?

– За беспощадную логику.

– Это – мое личное качество, юристы здесь ни при чем.

В комнату вошел Сэм.

– Между прочим, штормовое предупреждение переносится на завтрашнее утро. А мы с Мартой уходим спать.

– На утро, говоришь? – Ричард размышлял. – Марго, а может, поедем отметить Рождество к моим друзьям? Они тут живут неподалеку, примерно где мы ездили сегодня. – Он зачем-то подмигнул Сэму.

– Ну а как же мы доберемся до твоих друзей, если погода будет плохая? Нет, Ричард, мне совсем не нравится твоя затея! Давай останемся здесь.

– Отлично!

– Но только – до хорошей погоды. Когда перестанет сыпать снег – я уезжаю в Эдмонтон.

– К кому? Ты же говорила, что тебе ехать некуда, кроме как к маме. А она в Северной Дакоте.

– Это не важно.

– Это как раз важно. Потому что отвезти тебя туда ты попросишь именно меня.

– Да не нужно мне ничего! Я вызову такси…

– А они очень обрадуются ехать в нашу глухомань и в такую погоду. Да еще в праздник! Ха! У тебя никаких шансов!

– Значит, я пойду пешком!

– Вы с Миком очень похожи. Ты, может, прямо сейчас отправишься?

– Спасибо! Тогда мне для храбрости нужно выпить бутылочки три вина. Я очень люблю французские. У тебя есть?

– Ладно, не обижайся. Мне кажется, завтра мы обязательно найдем твоего Джонни с его домиком, – сказал задумчиво Рич, прикидывая что-то в уме. – Да. Да, найдем. Я знаю, что делать.

– Что-то мне все это не нравится… – Она посмотрела на Сэма, ища поддержки, но тот пожал плечами.

Рич никого не слушал.

– Ты готова? – неожиданно спросил он.

– К чему?

– Тогда – иди спать. Спокойной ночи. Целоваться сегодня не будем!

3

Утром снег едва только присыпал расчищенную дорогу. Штормовое предупреждение пока оставалось только предупреждением, и Рождество пришло в этот лес мягкой уютной погодой.

Марго с удовольствием принимала душ: после вчерашнего посещения магазина она уже не страдала от отсутствия косметики и раздражающей неухоженности своего тела. Сегодня праздник. Еще два дня назад она собиралась отметить его с Миком. Может быть, в последний раз, но все-таки с Миком. Еще два дня назад была совсем другая жизнь и другие приоритеты. Теперь все сузилось до двух задач: разыскать Мика и не потеряться самой среди чужих людей. Может быть, и правда, еще раз попытаться найти этого Джонни? По крайней мере, он точно ждет и даже спрашивал по телефону, где отводить для них комнату: в мансарде или на втором этаже. Ее саму Джонни не видел никогда в жизни, а Мика – уже двенадцать лет, после того как они вместе окончили школу. Но объясниться-то она сможет. Не станет же он ее выгонять. К тому же Джонни имеет гораздо больше оснований для того, чтобы посвятить выходные поискам Мика, ведь он его друг. А Рич как будто нарочно не пускает ее к Джонни. И что самое страшное – Рич начинает ей нравиться…

Марго немного подкрасилась, с сожалением подумала, что принарядиться, увы, не получится, и с этой мыслью стала спускаться вниз.

Когда она в мягких гостиничных тапочках бесшумно дошла до середины лестницы, странный голос Ричарда заставил ее остановиться и прислушаться.

– А я тебе говорю – получится! Ты же знаешь меня – я старый фокусник! – говорил Рич в телефонную трубку сдавленным голосом. – Нет, пока я изо всех сил скрываю свои таланты, кошу под простачка, но… Слушай! Не валяй дурака, у меня такой шанс, может, раз в жизни выпал! У нас ведь тоже есть Джонни.

– Доброе утро, – начала было Марго, но тут же сдвинула брови: какой еще Джонни?

Рич повернулся на ее голос, вздрогнул, чуть не уронил аппарат и торопливо сказал в трубку:

– Я с мобильного перезвоню.

Потом заулыбался, раскинул руки и пошел к ней с умиленным выражением лица, с каким любимые племянники встречают своих престарелых тетушек.

– Марго-о! Вот это да! Какой сюрприз!

– А ты что, ожидал вместо меня увидеть тень отца Гамлета?

– Ну почему же!

– Тогда не заговаривай мне зубы. Скажи, о каком Джонни и с кем ты сейчас говорил?

– А? – Рич удивленно оглянулся назад.

– Да!

– С Рождеством тебя, малышка!

– Это – не твое. Это Мик, и такие, как он. Не надо косить под боксеров, у тебя на лице написано, что ты никогда не называл своих девушек малышками.

– Да что ты!

– Кто такой Джонни? Отвечай.

– Это совпадение. Джонни – очень распространенное имя в Канаде. Тебе не приходило в голову, что среди моих друзей тоже может быть парочка-троечка Джонни?

– Нет, не приходила. Рич!

– Да не надо злиться, малы… Марго!

– Отвези меня к нашему Джонни, и дело с концом.

– Ты так сильно привязана к бедняге Мику? Марго, но ведь сегодня праздник. Нельзя совсем это оставлять без внимания, давай хоть с утра его немного отметим.

– Ну хорошо, давай, – смягчилась она.

– А то неизвестно, – раздавался радостный голос Рича из недр барной стойки, – неизвестно, где мы все можем оказаться вечером и в каких компаниях. Верно?

– Верно. Рич, что с тобой? Не надо таких странных пророчеств.

– Это не пророчества, а предположения. Мы все слепо идем по белому свету сквозь время и не ведаем, куда наступит в следующий миг наша нога.

– Вот как?

– Это я сам придумал. Только что. У меня такое бывает. – Рич улыбнулся и, как бы спохватившись, добавил: – Но это не заразно.

– Хорошо. А то некоторые вещи распространяются воздушно-капельным путем.

– Или через поцелуи.

– Это нам не грозит.

– Я протестую, ваша честь! Мы вчера договорились, что сегодня поцелуемся. Ха! А мы и так поцелуемся, ведь после первого тоста полагается поцелуй.

– Скромный, католический.

– Ну хорошо, я согласен. – Лицо его стало коварно-невинным.

Наконец он нашел французское вино и с видом заправского бармена повертел в пальцах два фужера, тот час же разбив один из них об пол.

– К счастью! К счастью! Красное полусладкое пойдет?

– Ты угадал. Это то, что я люблю.

Рич разлил вино по бокалам, наполнив их ровно на треть, и подошел к Марго.

– Как там у вас в Штатах говорят? Счастливого Рождества!

– Счастливого Рождества! Ммм! Вкусное!

– Я своим плохого не предлагаю. Ну а теперь нам полагается…

Марго выставила вперед руку:

– Это когда уже мы опустошим наши бокалы!

– Ничего подобного! – Рич отвел ее руку в сторону и смело обнял за талию.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Это никак нельзя было назвать страстью. Скорее – любопытством… Марго поняла: еще миг, и она просто рассмеется ему в лицо, и что-то тонкое и красивое, как китайское кружево, никогда уже не появится между ними, не свяжет их своим затейливым узором. Ей стало немного грустно, потому что… Губы Рича обрушились на нее так внезапно и так прочно отсекли от реальности, что следующее мгновение она не сумела до конца прожить: она забыла, где находится, как сюда попала, что было минуту назад… Ричард был нежен, предельно нежен, но в этой нежности таилось столько страсти, что Марго почувствовала себя, словно человек, опоенный дурманящим зельем. Мик так целоваться не умел! Мик…

Марго чуть отстранилась, шумно переводя дыхание.

– Ну вот, теперь мы вправду познакомились. – Он еще раз легонько коснулся губами ее губ. Это уже как бы напоследок.

Она молча смотрела на него.

– А почему ты ничего мне не скажешь?

– Например?

– Ну сейчас ты должна была отвернуться, пряча счастливое лицо, и сказать что-то вроде «нам не стоило этого делать».

– Но мы оба так не считаем. Зачем же говорить неправду?

Он очень серьезно посмотрел ей в глаза и качнул головой:

– Опасно будет влюбиться в такую, как ты.

– Да. Посмотри, что стало с Миком.

– Меня постигнет другая участь.

– Надеюсь, что не из-за меня.

– А я уже ни на что не надеюсь! – сказал он вдруг и вышел из холла.

Марго, хоть все ее тело и била приятная дрожь, стараясь сохранять спокойное выражение лица, присела на свой любимый угловой диван и стала смотреть в окно на дорогу.

В такой час никто не подъезжал к мотелю, да и вряд ли можно было ожидать сегодня посетителей, если только случайные люди, чтобы уберечься от непогоды, заедут к ним, или незаменимые водители снегоуборочных машин…

Сэм и Марта вышли в холл и уселись напротив нее. Они были удивительно похожи: оба толстенькие, с добрыми простоватыми взглядами. Примесь негритянской крови у Марты гораздо меньше бросалась в глаза: ее кожа была светлее и черты лица больше напоминали европейские. Но присутствие Сэма как будто усиливало и проявляло в ней это смешение кровей: рядом с ним она казалась светлокожей симпатичной негритяночкой с картинки, которую просто не успел еще раскрасить художник.

– С Рождеством!

– Да, вас тоже с праздником!

Ричард вернулся с еще одной такой же бутылкой вина. Марта сразу сделалась серьезной и начала докладывать:

– Я прибралась в коридорах, приготовила немного продуктов для салатов, если кто-то все-таки заедет. Для своих у меня есть индейка. Маленькая, но на четверых вполне хватит! – Она улыбнулась.

Марго и Рич избегали смотреть друг на друга.

– Да, – запинаясь заговорил Рич, словно это не он был хозяин заведения, а Марта, – может, накроете на стол? А то мы с Марго… Извините, что в такой спешке… Мы поедем, посмотрим немного еще эти домики…

– Да-да! – Марта встала с дивана и засеменила на кухню. – Сейчас я все принесу!

– Я с вами! – безапелляционно заявила Марго и решительно догнала Марту, оставив Сэма и Рича сидеть с открытыми ртами.

Что-то с ней неправильное происходит… Что-то не то. Не должна она была так волноваться из-за этого поцелуя! И это волнение, как и сам поцелуй, не охватывает сразу, а нарастает постепенно, нежно и незаметно. Как она сейчас будет сидеть за столом, пить вино и есть индейку! Ей же просто кусок в горло не полезет. Губы Рича… Нет! Определенно, Мик так не умеет целоваться…

Когда они с Мартой, нагруженные тремя подносами, вошли в холл, Рич расхаживал вокруг елки, снова в своем дурацком колпаке и напряженно переговаривался с кем-то по мобильному.

– …Я тебе все уже объяснил. Господи, ну какая ты непонятливая! Ждите, я скоро буду!

Марго остановилась как вкопанная. Укол ревности почувствовался настолько сильно и отчетливо, что аппетит, который и так был под сомнением, пропал совсем. Ей стало неприятно и захотелось уйти. Сначала целуется, а потом назначает свидания другой!

– Ты меня хотя бы отвезешь? – спросила она строго.

– А? – Рич прямо как утром, когда она первый раз застала его за странным разговором, суетливо оглянулся куда-то за спину. – Конечно! Сейчас только поедим…

Она с холодным любопытством разглядывала его, все так же стоя посреди холла с подносом, пока Марта разбирала и устанавливала все на столе «для своих».

Ричард был красивым мужчиной. С хвостиком из черных кудрявых волос, как у Бандераса. С крупным, но не таким тяжеловесным телом, как у Мика. Рич был легок, пружинист и точен в движениях и так же легок и меток на язык. В общем, он был почти таким мужчиной, о каком она всю жизнь мечтала. Только… Только не покидало ее назойливое ощущение, что все не так просто в этой истории и что конец приключениям еще очень далек. Ей хотелось отмахнуться, избавиться от этого ощущения, но с каждой фразой Рича оно возвращалось.

…Сэм и Марта напрасно пытались во время застолья «вытащить» разговор из странного и неловкого в обычный светский. Двое из присутствующих совершенно не вписывались в праздничную обстановку, отвечая невпопад или вообще отмалчиваясь. Наконец Марго, которая почти не притронулась к еде, встала из-за стола.

– Мне пора. Марта, спасибо, хотя у меня не было аппетита, но я вижу, что все очень вкусно и красиво. Мне пора ехать.

– Куда же ты?

– У! У-у-у! – Ричард пытался что-то сказать, но не мог, так как жевал большой кусок индейки.

– Ты хочешь сказать, чтобы я подождала тебя в машине?

– Угу!

– Хорошо. Пойду соберу вещи.

Она поднялась на второй этаж, постояла посреди номера и вдруг поняла, что ей абсолютно нечего с собой забирать, кроме дешевых мелочей, купленных вчера в соседнем магазине. А еще она поняла, что ей совершенно не хочется уходить отсюда. И этот лимонно-еловый запах, совсем как в детстве, и эти гирлянды с позолоченными шишками… Да, конечно, такие висят в каждом втором доме, но что-то в них особенно притягивало, она никак не могла ухватить мелькавшую догадку. И вдруг сейчас поняла: эти серебристые ленты ее мама точно так же оплетала вокруг хвои сложным витиеватым узором, чтобы веточки пушились, но не выпадали. Так почти никто, кроме нее, не умел. А у Рича, оказывается, тот же вкус. Впрочем, с чего она взяла, что это он заплетал гирлянды? Скорее всего – Марта.

Марго постояла, посмотрела в окно, вместе с которым встретила здесь два солнечных утра, и направилась вниз.

Ричард уже был готов. Два бокала вина, выпитых за утро, не слишком обременяли его совесть, и он вполне искренне рассчитывал на лояльность полицейских, если, конечно, таковые найдутся в их забытом краю.

– Возвращайтесь быстрее, – проговорила великодушная Марта. – У меня будет праздничный ужин. Настоящий, как дома.

Марго вздернула подбородок.

– Боюсь, что Ричард вернется уже без меня. Если вообще вернется.

– Все будет зависеть от тебя, дорогая, – сказал он голосом Санта-Клауса.

И тогда она все же протянула руку и с удовольствием сдернула с него этот колпак!

Сэм и Марта провожали их глубоким молчанием.

– Мне только вот хочется спросить, – сказала Марго, останавливаясь на пороге и сминая колпак в руке. – Марта, а кто вас научил так оплетать гирлянды? Просто это очень сложный узор, так умела делать только моя мама…

– Я, – Марта растерянно пожала плечами, – я ничего не оплетала.

– Я имею в виду гирлянды, которые висят на стенах, а еще в номерах.

– Это я оплетал, – услышала она угрюмый голос за своей спиной. – Ну так мы поедем или нет?

В глубочайшем удивлении, даже чуть округлив глаза и состроив гримасу, Марго последовала за ним в машину.

– Сейчас мотор прогреется… подождешь?

– Ау меня есть выбор?

– Ну… Ты так торопишься к своему ненаглядному Мику, хотя, мне кажется, он уже думать забыл про тебя. Сегодня праздник, грех не выпить с самого утра.

– Прекрати.

– Марго, ты можешь объяснить, что такая умненькая серьезная девочка нашла в этом дремучем необразованном медведе?.. Ну что ты молчишь?

А что ей было сказать? Она всегда верила, что ей встретится мужчина, способный оценить ее задор, жизнелюбие, живой пытливый ум и то, что принято называть харизмой… И еще ей казалось, что он и сам будет такой же весельчак и оптимист, будет уметь подмечать достоинства и недостатки и свои и чужие, уметь выражаться «не в бровь, а в глаз», потому что ей всегда нравились только мужчины острые на язык, как она сама. Ей нравились умницы, способные рассуждать о поэзии и истории, о причинах человеческих поступков и внутренних движениях своей собственной души. Ей нравились мужчины, с которыми невозможно исчерпать темы для разговоров, потому что только с такими она чувствовала себя комфортно, веря в поговорку «ум покрывает любые недостатки»…

Мик был чемпионом городского округа по боксу. Он тоже умел не в бровь, а в глаз. И удары его всегда были точные и острые. Он был гениальным боксером с феноменальной памятью: знал наизусть все знаменитые матчи и мог пересказать любой и с любого момента, причем в подробностях описать каждый удар, заход и контрудар. На книжных стеллажах Мика стояла самая большая в городе коллекция видеозаписей матчей Майка Тайсона. И если бы у Марго спросили два года назад, что все это значит, она вряд ли нашла бы ответ, сияя от счастья и проглотив свой острый язык… Она никогда никому не могла объяснить, что их связывает с Миком. Но жизнь без него казалась просто невозможной.

Большой, неуклюжий, как медведь, грубоватый в своих ухаживаниях, но всегда искренний, он мог расквасить лицо кому угодно, если ему показалось, что оскорбили или недостаточно почтительно посмотрели на Марго. Но с женщинами, и, конечно же, в первую очередь с ней – был подчеркнуто вежлив и даже галантен на свой лад. Единственной и самой значительной его выходкой в ее сторону, когда он очень сильно разозлился, стал удар кулаком по столу. Это было использовано в качестве аргумента, когда Мик застал ее во дворе их общего дома, заливисто смеющейся и качающейся на качелях со своим коллегой-адвокатом, после корпоративной вечеринки. Коллега был незамедлительно отправлен домой, Мик даже помог ему побыстрее выйти в арку, железной хваткой обняв предплечье.

– Надо же помочь человеку, – бросил он Марго на ходу, – а то темно вокруг!

Что было дальше, за углом, она не видела, но коллега с тех пор стал ее сторониться, при этом всякий раз суетливо и бережно ощупывая свою нижнюю челюсть.

Сама виновница происшествия уже дома получила оригинальную выкладку правил, в которых подробнейшим образом рассказывалось, что должна делать ПОЧТИ замужняя женщина, а чего не должна. Общаться с мужчинами на расстоянии ближе метра она была не должна…

– А как же?..

– А для этого существуют такси!

Про замужество они говорили постоянно, но при этом никто не двигался с места в сторону осуществления этих планов. А с тех пор, как Мик не прижился в последней сборной, он стал настолько часто пить, что со временем его перестали приглашать на матчи. У них резко убавилось денег, на такси стало ездить сложно, но об этом уже никто не вспоминал. Мик с утра старался найти повод разбавить свое состояние стаканчиком-другим вина, и к вечеру, а иногда и к обеду уже бывал совершенно неадекватен. К врачам он обращаться категорически не хотел. Его мама обвиняла во всем Марго и отказалась помогать «вытаскивать» сына:

– Сама эту кашу заварила – сама и расхлебывай!

В общем, последние полгода Мик целиком и полностью перешел на содержание своей ПОЧТИ замужней женщины. Сначала его это сильно обижало, а потом – он перестал замечать, что даже пьет на деньги Марго. Папа Марго предлагал помощь, но Мик вдруг протрезвел и в грубой форме отказался: «Я же мужчина! За кого вы меня принимаете?!». Впрочем, с папой у нее и так были особые отношения…

Снимать жилье стало накладно, и они «временно» переехали к маме Мика, потому что у нее была большая квартира, а жила она в основном в Монреале. Ее ежемесячные кратковременные визиты выбивали Марго из колеи так, как не мог выбить даже самый длинный и отвязный запой ее ненаглядного… Накануне Рождества Мик поклялся, что бросит пить, они тут же поженятся и заведут детей, как она давно мечтает. Марго посмотрела на него недоуменно: где он наслушался подобной чепухи? Семья и дети никак не входили в ее планы до тридцати лет, и она часто ему об этом говорила. Стало ясно: он общается с другими женщинами.

– Сегодня я брошу пить! – клялся он утром, а вечером «надирался вдребезги».

Что это конец, она поняла несколько дней назад. Мик очень трезвый пришел вечером, обстоятельно рассказал, как он жил последний год, отчего пил и что собирается делать дальше. Потом они созвонились с Джонни, и он заявил, что обязательно приедет отметить Рождество на воздухе.

– Мы будем гулять среди елок, играть в снежки, Марго. Это проклятый город соблазняет меня на выпивку…

А на следующий день, накануне отъезда, он напился на чьей-то корпоративной вечеринке так, что всю ночь путал Марго с некой француженкой по имени Люсиль. С Люсиль он общался, сидя перед зеркалом.

– Я решил отметить окончание своего пьянства, – сказал он и дико захохотал…

Но все-таки это был Мик. Родной, веселый медведь. И весь адвокатский здравый смысл, взятый вместе с беспощадной логикой, был абсолютно бессилен: Марго никак не могла решиться на разрыв. И если раньше этот медведь относился к ней снисходительно, по-своему чувствуя превосходство, то теперь они поменялись ролями. Незаслуженно брошенный в беде родной матерью, в лице Марго он обрел новую маму, которая возилась с ним, вопреки всему…

Марго и Рич подъехали ко вчерашнему повороту.

– Давай еще раз попробуем пройти здесь, по-моему, открытых домов прибавилось. А потом – на следующее шоссе. Если здесь – ничего, мы уже точно будем знать, что ехать надо туда.

– Давай… Подожди… – Марго вышла из машины, чтобы постоять, задержать течение времени, словно перед чем-то важным, решительно меняющим ее судьбу.

Рич вышел и встал рядом. Неяркое солнце светило сквозь тонкую пелену облаков, снег поблескивал, переливаясь всеми цветами радуги. В воздухе был полный штиль.

– Красота!

– Да. У вас тут здорово, как в моих любимых сказках.

– Ты тоже любила слушать про лес?

– Ага. А еще про волшебных фей. А «Снежную королеву» я почему-то терпеть не могла!

Рич отступил на шаг:

– Смотри-ка! У нас и в этом вкусы сходятся! А еще я любил истории про индейцев.

– Ты обещал мне «как-нибудь потом» рассказать, откуда взялось название вашего мотеля. Так что давай. Откладывать больше некуда.

– Как-нибудь потом.

– Ладно, не хочешь – не надо!

– А вот это, я считаю, действительно, откладывать больше некуда! – Он развернулся к ней, обнял и, путаясь пальцами в длинных волосах, рассыпавшихся из-под упавшего с головы капюшона, поцеловал ее сначала нежно, потом со стремительно нарастающей страстью. И прежде, чем Марго успела что-либо понять, по нервам ее пробежал, теряясь где-то в глубинах позвоночника, такой сильный огонь, что она беспомощно обмякла в руках Рича и слабенько застонала.

– Марго. Мы сейчас можем разойтись навсегда.

– Ну и что…

– Марго! Я не хочу тебя отпускать.

Сознание постепенно возвращалось к ней. Они все еще обнимали друг друга.

– А вот сейчас я скажу, что нам не следовало этого делать! – Она пыталась придать лицу строгое выражение.

– Но ведь нам обоим снова понравилось!

– В любом из этих домиков может находиться Мик.

– Он меня убьет?

– Нет, просто это – некрасиво по отношению к нему.

– Тогда прости. Больше этого не повторится. – Он отпустил ее и отвернулся.

Но она уже поняла, что «некрасиво» тут больше не играет роли. Все изменилось. Марго смотрела, как первый легкий ветерок начал сдувать верхний слой снега. Странно устроена жизнь. Она никогда не была легкомысленной девушкой, а теперь ей достаточно двух поцелуев, чтобы засомневаться: а хочет ли она к Мику? Что Мик жив и ничего с ним не случилось, она очень ясно почувствовала именно сейчас. Скорее всего, он где-то рядом. Может, пьет.

Нет-нет, с Ричардом лучше расстаться сразу. Потом – будет сложнее… Потому что есть в этом незнакомом человеке нечто такое, что она давно искала. Может быть – та же легкость в общении, что и у нее, как будто они продолжают друг друга.

Он отошел, разводя руки, словно хотел за что-то извиниться. А Марго, как и после первого поцелуя, смотрела на него и ждала.

– Да будь что будет! – Он с силой ударил по капоту. – Даже если мы больше никогда не увидимся, запомни: ты – первая, кого мне так сильно не хочется от себя отпускать.

– Неужели?

– Да. За все свои тридцать два с хвостиком я не встретил пока никого, с кем бы мне было так свободно и легко. Словно мы продолжаем друг друга.

Она вздрогнула и вскинула на него хмурый сосредоточенный взгляд. Возможность прочтения мыслей полностью исключается. Что же тогда это? Она поежилась, обняв себя руками за плечи.

– Тебе холодно?

– Вообще-то начинается метель! – едва успела сказать Марго, как налетел сильный ветер и в клочья разметал небольшой сугроб около забора. Они залезли в машину, и тотчас на улице началось очередное светопреставление.

– У нас в Аризоне часто бывали такие милые ураганчики с женскими именами…

– Торнадо!

– Да. И то, что сейчас происходит за окном, очень на это похоже. Смотри – настоящая воронка!.. Ну, мы едем?

Ричард вздохнул и, взявшись за руль, сказал, словно решаясь на преступление:

– Едем!

Едва первые домики остались позади машины, снежный шквал налетел снова. На их глазах кусок изгороди, только что заметенный в широкий сугроб, буквально за какие-то две минуты оказался совершенно голым, зато новый сугроб вырос прямо рядом с машиной. Было такое ощущение, что гигантские невидимые тролли играют в снежки, зачерпывая охапки снега, величиной с крыльцо дома.

– Мне страшно выходить на улицу, – медленно проговорила Марго.

– Ты можешь вообще не выходить, я сам буду спрашивать. Мне кажется, что в этой истории я уже знаю действующих лиц гораздо больше и лучше, чем ты.

– Хорошо… – Она неодобрительно проследила за его взглядом на часы. – Почему ты все время смотришь на циферблат? Ты что – мину заложил и ждешь, когда стрелки сойдутся?

– Что-то вроде того. Я… видишь ли, я засекаю, через сколько минут случаются такие вот шквальные «приступы».

– Доктор, но вы начали смотреть на часы, когда приступов и в помине не было. Еще на трассе… Ты опаздываешь на свидание?

– С кем? – Рич пристально вглядывался ей в глаза. – А, да. Опаздываю. Но ничего, меня подождут. Дама моего сердца – очень терпеливая.

Марго повернулась к нему затылком и обиженно поджала губы. Удивительно, но при всей ее нелюбви к тривиальным выражениям чувств, именно с мужчинами она иногда вела себя, как ребенок. Даже Мик «видел насквозь» все ее помыслы, когда она иной раз давала волю своему мексиканскому темпераменту.

– Обиделась?

– О чем ты!

– Господи, неужели мне так повезло – ты ревнуешь?

– Смотри лучше на дорогу!

– Марго! А ну повернись ко мне!

Ответом послужило глубокое молчание и надменно вздернутый подбородок. Марго продолжала смотреть в окно.

Они подъехали к очередному домику, который был похож на обитаемый.

– Сиди, я схожу. Значит, тебя они не знают. Только Мика и Джонни.

– Джонни – хозяин. Ты только что клялся, будто помнишь всех лучше меня.

– Конечно. Ветер стихает. Пойду.

Рич долго возился с замком в чугунной калитке, потом вошел внутрь, переговорив с кем-то по домофону. Марго видела, как они с хозяином дома о чем-то спорят на крыльце и время от времени кивают в сторону машины. Интересно, что все это означает? И о чем можно вести длинные разговоры с незнакомым человеком, если всего-то надо спросить, не живет ли здесь такой-то и такой-то. Наконец Рич радостно сбежал со ступенек и замахал ей рукой.

– Что – неужели он?

– Нет, но этот парень сказал, что знает Джонни и вчера с ним встречался. В те дома в конце улицы вчера вечером приехала большая компания ваших друзей. Похоже, все они учились в одном колледже с Миком и Джонни.

– В одной школе. Мик не учился в колледже.

– Ну да.

– Сейчас я тебя закину во-он в тот домик, и… мы трогательно попрощаемся, – сказал радостно Рич и снова посмотрел на часы.

– Еще как попрощаемся! – сказала она. С чего вдруг такая грусть? Рич уедет – ну и что?

– Марго-о.

– Что? Конечно попрощаемся! А ты думал – нет?

– Это ты самовнушением занимаешься?

– И ты уедешь к своей… Если тебя не заметет под какой-нибудь елкой!

– А ты придешь меня спасать? Впрочем, я не буду становиться в хвост этой длинной очереди на спасение. Ведь меня еще опережает Мик. – Рич остановил машину возле домика в конце улицы и повернулся к ней. – Как будем прощаться?

Марго молчала и рассматривала местность. Дома довольно далеко отстояли друг от друга и вокруг них, почти на каждом участке громоздился дикий лес. Огромные кедры, ели и сосны стояли, очень широко раскинув свои занесенные снегом лапы. Как в сказках, которые они с Ричем оба любили в детстве. У Марго вдруг появилось неожиданное предчувствие, что он сейчас никуда не собирается ехать. Природа этого предчувствия была так же необъяснима, как и недавнее ощущение, что Мик жив и второй день где-то пьет.

Вокруг все было то же, что и вчера, и как будто уже не то. Вчера домик на окраине определенно стоял закрытым, проехать к нему было невозможно, а сегодня дорожка оказалась расчищенной. Непонятно. Ведь Джонни должен ждать их тут уже несколько дней. Впрочем, она уже ничему не удивлялась в этих странных лесах, где водились такие странные люди…

Рич тем временем вышел из машины, открыл ее дверцу и галантно подал руку.

– Леди, вас проводить?

– Пожалуй. А то шквальные «приступы» учащаются.

Им открыл дверь какой-то рослый худощавый парень в очках, жующий деревянную зубочистку. Марго даже опешила: не таким она представляла себе Джонни. Парень перекатил зубочистку из-за одной щеки за другую и, как бы ничему не удивляясь, сказал:

– Ну наконец-то! А Мик уехал вчера. Да вы проходите, Марго. А вы загоняйте машину в гараж, куда в такую погоду ехать? Рождество сегодня.

И правда, на улице начался очередной снежный «торнадо».

Марго пыталась осмотреться. Рич пошел во двор, загонять машину, как-то неуклюже натыкаясь на углы и дико озираясь по сторонам.

– Ну что, Марго? Пойдемте, я представлю вас остальной компании, мы все как раз сели за стол.

– Я вообще-то… А как же Мик?

– Ничего страшного. Он, когда поехал домой, был еще трезвый. Пойдемте, Марго! Ведь вы еще ни разу не видели друзей вашего Мика?

– Можно на «ты».

– Хорошо. Как зовут твоего друга? – Они шли в конец коридора, откуда слышались возбужденные женские и мужские голоса.

– Это не друг. Это…

Джонни распахнул тяжелую деревянную дверь, и в наступившей тишине, при устремленных на нее любопытных взглядах незнакомых людей, откуда-то сзади раздался торжественный голос:

– Меня зовут Рич! – Марго обернулась: он снова был в красном колпаке!

4

Маленькая Марго была очень впечатлительной девочкой. Она могла заплакать, как казалось ее родителям, без причины. На самом деле, причины конечно были. Причем самые серьезные. Например, ей ужасно жалко было всех жуков, когда она узнала, что они живут всего год или от силы два. Однажды, нечаянно сломав в саду свой любимый оранжевый цветок, четырехлетняя Маргарита целый день прорыдала в спальне, отказываясь выходить на улицу, есть и отвечать на вопрос, что случилось. Когда был вызван их семейный доктор мистер Смит и он спросил у маленькой Марго, что у нее болит, она подняла на него заплаканные огромные глаза и с недетским надрывом в голосе произнесла:

– Душа у меня болит! Цветок сломался! А жуки вообще больше года не живу-ут!

Мама и папа тихо смеялись, с благодарностью и умилением глядя на мистера Смита, они-то думали, что у девочки что-то серьезное! А он покачал головой и сказал, что ребенку не следует читать много книжек и показывать мультфильмы. У нее слишком развито воображение и очень слабая нервная система. Поэтому Маргарите лучше всего для спокойствия души и укрепления здоровья подойдут физические, а не интеллектуальные забавы. Иначе ее нежное ранимое сердечко может сильно заболеть. Мама с папой, встревоженные этим небрежно поставленным диагнозом, до самой школы старались оградить ее от любых источников душевных переживаний.

Поэтому Марго стала находить их сама. Она никогда не страдала слабостью сердца, но безошибочно смекнула, что этим можно манипулировать. Марго любезно позволяла каждый год отвозить себя на побережье Калифорнии к одной из бабушек. Но вместо того, чтобы играть с местными ребятишками из соседних домов в мячик или просто прогуливаться у воды вместе с Бабусей (так она звала папину маму), Марго предпочитала ходить со старшей подружкой в кино и покупать книжки. Подружка, которая на тот момент уже окончила третий класс, в одно лето внесла в жизнь Марго роковое изменение: она научила ее читать. И теперь – о, счастье! – шестилетняя Маргарита могла сама выбирать сказки в магазинах и ночами под одеялом, вооружившись карманным фонариком, с удовольствием погружалась в истории про лесных фей, диких волшебных зверей и прекрасных принцев. Так продолжалось, пока Бабуся не нашла у нее восемь довольно увесистых книжек.

– Бедная моя девочка! – причитала она на следующее утро. – Ты могла бы мне сказать! Ну разве можно так: ты испортишь себе глазки под одеялом. И ты совсем перестала высыпаться.

– Бабуся, только не отнимай их у меня.

– Ах, бедная моя девочка! Совсем они тебя залечили со своим свежим воздухом и физическими упражнениями! А тебе конечно же хочется сказок!.. Ну все! С сегодняшнего дня будем читать вместе!

Так в лице Бабуси Марго неожиданно нашла рьяную заступницу перед родителями, а ее увлечение из нелегального ночного перешло в очень приятное дневное, которое было не менее полезно для здоровья, чем игра в пляжный баскетбол. Конечно, мама с папой были разумные люди, они прекрасно понимали, что девочку нельзя занимать одним лишь спортом, прогулками на воздухе и рисованием в открытых кафе. Но их слишком пугала ее недетская серьезность рассуждений и ранняя привычка искать во всем причину до конца.

А еще Марго почему-то невзлюбила жару, хотя родилась и провела дошкольное детство в Аризоне. Может, оттого и сказки выбирала про зиму, про снег, про холод… Может, ей как раз не хватало этих ярких контрастов и сильных переживаний – того, от чего ее долго пытались оградить…

Вскоре судьба подарила ей возможность наслаждаться прохладным климатом круглый год. Это произошло, когда отец временно перевелся в другой филиал фирмы, расположенный в Северной Дакоте. Временное занятие вскоре перешло в постоянное: Дейл Эшбен спустя два года после переезда открыл в Бисмарке свою адвокатскую контору и сильно преуспел. За это время в семье Эшбен случилось еще одно значительное событие: у них родилась вторая дочка, с разницей с Марго в семь лет. Марго как раз пошла в школу. В тот год ей с лихвой хватило контрастов и сильных впечатлений, о которых она давно мечтала. Во-первых, у нее появился новый дом и собственная большая комната – аж с тремя окнами. Во-вторых, у нее завелось много новых друзей. В-третьих, под Новый год родилась долгожданная маленькая сестричка, которую она любила больше всего на свете, и даже великодушно простила папе, что тот не подарил ей обещанного белого щенка. И наконец, их стал посещать совсем другой доктор, который крайне изумился причудам мистера Смита, сказал, что его диагноз – полная чушь, и выразил надежду, что теперь у девочки будет не столь скучное детство… Их квартиру постоянно наводняли родственники и друзья родителей, четыре веселые тетушки, по случаю проживающие тоже в Бисмарке, неясно кем и кому приходящиеся, но без которых не проходил ни один праздник. В общем, их семейное счастье, полное больших радостей и мелких забот, длилось долго, очень долго, оно могло бы продолжаться и сейчас, если бы…

Впрочем, все случилось гораздо позже. А тогда Марго так сильно любила свою семью, что обязательно решила быть или адвокатом, как папа, или врачом, как мама. Белокурая, нежноголосая Эшли всегда восхищала свою дочь, но с годами Марго поняла, что младшая сестра куда больше напоминает маму, чем она. Оставался второй вариант. Папа сказал, что адвокат прежде всего должен блестяще уметь говорить. И не просто говорить, а строить свою речь ярко и четко, потому что главное оружие адвоката – умение убеждать. Это было гораздо ближе к сердцу, чем домашняя выпечка и медицинская энциклопедия. Марго взялась за дело, с седьмого класса стала штудировать некоторые студенческие пособия для юристов, и кое-что, со своей привычкой во всем докапываться до сути, к пятнадцати годам уже постигла. Но вот яркость речи, хоть убей, не давалась ей никак.

Пока в ее жизни не случилась первая любовь. Объектом поклонения стал молодой учитель истории – Серж Мартерель – француз по происхождению, смуглый красавец с томным взглядом и острым, как жало, языком. Едва он нанялся к ним в школу, девчонки старших классов оценили его достоинства и стали вести между собой яростную борьбу за право завести с ним роман. Но, увы, оказалось – он любил женщин постарше.

Марго не искала свиданий с ним. В отличие от остальных девочек, вовсе не красота учителя привлекала ее, а восхитительная манера Сержа выражать свои мысли. Наконец был найден последний кусок того собирательного образа, который она с удовольствием примеряла на себя, образа, который в будущем непременно должен сделать ее успешной, интересной женщиной…

На его занятия Марго бежала вприпрыжку, а сидя за партой, внимала, боясь пропустить хоть слово. И было отчего. Специально он это делал, или такова была его обыкновенная манера держать себя с людьми, никто не знал, но едва Серж Мартерель открывал рот, можно было начинать смеяться. Он очень хорошо умел острить. Предметом для его высмеиваний могло стать что угодно: от любого промаха учеников до философских закономерностей жизни. Он учил их самих находить вокруг забавные казусы, учил думать над жизнью, но, конечно, не всем удавалось научиться так едко и смешно об этом рассуждать…

К тому же он действительно был большой оригинал: почти всегда, например, включал на уроках музыку, тихую, почти незаметную, но она создавала настроение. Серж говорил, что любые знания гораздо легче усваиваются под специальные мелодии, влияющие на память, или под классику. Как там было на самом деле, неизвестно, но в иные дни, когда глаза его особенно игриво блестели, никакие мелодии не помогали женской части публики спокойно думать о поражении греков… Марго тоже была влюблена в него: обаяние, интеллект и острый язык Сержа затмевали всех мальчишек в классе… В тот год она поклялась себе, что будет искать именно таких мужчин. Всегда.

…За столом в домике Джонни шло настоящее рождественское веселье. Ричарда и Марго усадили на свободные места, по очереди представив остальным гостям. Марго со скрытым удивлением разглядывала публику вокруг себя: она ожидала увидеть несколько иной круг общения у простого парня, в жизни ничем не увлекавшегося, кроме бокса.

Четверо мужчин примерно тридцатилетнего возраста негромко разговаривали о новинках кинематографа, упоминая фамилии, о которых Марго, безусловно, слышала ранее, но уж никак ни от Мика. Они не спеша потягивали коньяк, переговариваясь вполголоса, иногда приподнимая бокал с характерным выражением лица, обозначавшим, что прозвучал тост. И, что удивительно, никто из них не кричал, расплескивая вино:

– Малышка, этот тост я пью исключительно за твои прелестные губки! – как любили провозглашать друзья Мика после примерно третьей бутылки вина или второй – коньяка. Впрочем, он же говорил, что давно не виделся с одноклассниками. А люди с годами очень сильно меняются…

Зато девушки показались ей немного проще и как бы ближе к тому типажу, на который всегда западал Мик. От обсуждения миланского платья рыжеволосой Марии, возглавлявшей праздничный стол, они перешли к ценам на меховые манто и бесчинствам гринписовцев. Марго вежливо поддакивала в тех местах, где не боялась показаться глупой, в остальном же предпочитала хранить осторожное молчание. Девушки не сильно приставали к ней с разговорами, видно было, что они проявляют всего лишь вежливый и даже вынужденный интерес. Не будь общего стола и не заставь их Джонни принять ее в свой круг, они не стали бы с ней общаться вообще. Ведь все осложнялось еще двумя серьезными факторами: во-первых, Марго являлась самой молодой, а женщины, как известно, этого не прощают. А во-вторых – мужчин в компании было на одного меньше. И хотя она приехала с Ричем, девушки были совсем не рады появлению еще одной потенциальной соперницы.

Марго тяжело вздохнула. И где же это черти носят ее ненаглядного Мика! Она пересела на одинокое кресло в углу комнаты и представила, как он приедет, обнимет ее своими огромными ручищами, усадит на одно колено, словно папа в детстве, и скажет:

– Ну, малыш, рассказывай, кто тебя обидел. Мы ему сейчас!..

И она тихо улыбнулась этой мысли, поглубже зарываясь в белый воротник своего свитера, из которого не вылезала уже третий день, и уютно сворачиваясь калачиком в мягком кресле. Она решила ни на кого сегодня не обижаться, ничему не удивляться, а просто ждать. Теперь ей некуда деваться, Мик скоро приедет, трезвый или пьяный, но главное – они встретятся. И ей не нужно будет больше терпеть этих будоражащих душу двусмысленных поцелуев Рича. Все будет хорошо, она теперь на месте. А события последних двух дней нужно забыть, как странный, нелепый сон, в котором она хоть и являлась действующим лицом, но играла чужую роль. Да! И главное – выкинуть из памяти эти дурацкие поцелуи! Да вовсе они ей не нравились! Да сколько у нее таких еще будет!

Рич тем временем с удовольствием пустился в пространные разговоры о красоте тела и сразу же попал в центр женского внимания. Гринпис и испорченные норковые манто были забыты, а Мария каким-то непостижимым образом оказалась на коленях нового гостя. Судя по всему, эта веселая компания не разбилась еще на пары, а приехала отмечать праздник большим общим составом друзей. Марго искоса наблюдала за ними из-за полуприкрытых век. Казалось, все забыли про нее. Рич хорошо вписался в коллектив и сыпал шутками, а девушки заливисто смеялись… Ну и хорошо. У Марго в душе стало расти что-то вроде благодарности к этим людям за то, что никто не задавал вопросов, не теребил, не пытался развеселить. Сейчас ей было нужно именно это. И перед тем, как задремать на чужой вечеринке, Марго успела поймать неожиданно-приятную мысль: а ведь Рич специально отвлекает все внимание на себя, чтобы она могла немного расслабиться в своем углу… И чувствуя теплое молчаливое участие с его стороны, невидимыми нитями тянувшееся через всю комнату, она окончательно уснула.

…Ей снилась зимняя сказка. Нежный ветер, совсем не холодный, теребил огромную лапу темно-зеленой ели и стряхивал снег, который летел прямо на нее, на Марго. Она медленно-медленно раздвигала ветви этого дерева, пытаясь зачем-то пробраться сквозь заросший зимний лес и кого-то разглядеть за облачком снежной пыли. Ее там ждали. Кто – она не знала. Но чувствовала, что нужно обязательно догнать его, иначе из жизни уйдет что-то важное… Ей было легко, ведь она – лесная фея. Ноги едва касались снега, двигаться было легко, безо всяких усилий, хотя картинка разворачивалась очень медленно, словно в покадровом просмотре фильма. Да, там ждет ее что-то важное и… счастливое. Это она поняла сразу, как только подошла к ели. Наконец последние ветви, словно в сказке, сами раздвинулись в стороны, и за ними стало видно солнечный просвет и нежно-бирюзовое зимнее небо. А там, под ним…

– Марго! Проснись! – Ее кто-то тряс за плечо.

– Мик? – Она попыталась в сумеречной комнате разглядеть лицо мужчины, сидящего перед ней на корточках.

– Нет, не Мик.

– Рич? Ты еще не уехал?

– На улице – буран. У нас даже мобильные не работают.

– А где все? Почему темно?

– Все спят.

– А где Мик?

– Увы, пока это тайна. А Сэм, наверное, там с ума сходит!

Марго пыталась что-то сообразить.

– И ты собираешься сидеть здесь до конца бурана? А если он будет продолжаться несколько дней?

– А ты бы как хотела? – Он провел рукой по ее волосам. – Чтобы я остался или побыстрее уехал и не мешал тебе ждать Мика?

– Не надо меня гладить. Здесь друзья Мика.

– Ах, только поэтому!

– Как же я уснула?

– В семь вечера прямо в этом кресле. Никто не посмел тебя трогать. А теперь Джонни сказал, что мне не хватило комнаты…

– А мне?

– Твоя – наверху. Я могу показать. И если ты оставишь меня там на диванчике…

– На первом этаже тоже много прелестных диванчиков!

– Здесь холодно. А у тебя – теплее. – Он обнял ее за плечи и попытался поцеловать.

– Нет уж, дорогой! – сказала она громко. – Ничего у тебя не выйдет. Иди-ка лучше к Марии!

– Ха-ха-ха! Я так и знал, что ты заметишь, как она ко мне льнула весь вечер! А ты очень ревнивая! Интересно, а щекотки боишься? – Он пробежался пальцами по ее бокам, и Марго взвизгнула от неожиданности, как следует лягнув его ногой.

– А! Мы так не договаривались! Марго! Все ревнивцы боятся щекотки.

Она вдруг все поняла.

– Рич, я хочу спать, покажи мне мою комнату и не трать время на бесполезные провокации. Я не пущу тебя ночевать, я не буду с тобой целоваться, и щекотки я тоже не боюсь, так что и это тебе не поможет.

Рич тяжко вздохнул.

– Пойдем, недотрога! Лучше бы я сразу поехал к Даме моего сердца и не возился с тобой! Никакой благодарности.

– Рич, я что, должна из благодарности с тобой…

– Ведь я только пострадал от всего этого. И нужно мне было – твои проблемы разгребать!

– Ах, так! – Она развернулась на лестнице, уперев кулаки в бока.

– Да! Я мог бы встречать Рождество дома у моей ненаглядной или вместе с ней – у нас в мотеле. А тут ты… И еще в комнату к себе не пускаешь!

Марго от обиды всю затрясло. Красноречие, никогда не подводившее ее, вдруг иссякло:

– Ах, так!

– Да не голоси ты! Всех перебудишь, время – три ночи.

– Ах, так!

Он вдруг негромко рассмеялся, обнял Марго, нежно прижал ее голову к своей груди и, гладя по волосам, быстро стал повторять:

– Тихо-тихо, не кричи, девочка моя. Неужели ты думаешь, что я правда стал бы… Тихо-тихо! Мне ничего от тебя не нужно. Я останусь в этом доме, сколько пожелаешь, нет у меня никакой дамы сердца. Ну не обижайся на меня.

– Рич, ты!.. Ты просто!..

– Не надо, не надо, – шептал он, продолжая прижимать ее голову, словно маленькой девочке, – хочешь – выгони меня прямо завтра, а хочешь – я поживу тут, пока не появится твой Мик?

– Я…

– Подумай, утро вечера мудренее. Это – твоя комната. Спокойной ночи.

И он быстро сбежал вниз по ступенькам.

Утром она столкнулась с прежней проблемой. Ходить трое суток в одной и той же одежде – никуда не годится. Хорошо, что в том сельском магазине она купила две спортивные майки: хоть ночью можно расслабиться. Марго подумала-подумала, и решила надеть одну из них, которая пока лежала нетронутой. Да, совсем не празднично, серый трикотаж с черными лампасами на рукавах, но что поделать, не носить же четвертый день белый свитер? Тогда он станет таким же серым, как майка. Поэтому лучше его поберечь. В доме удивительно тепло. Хитрая печка-камин, установленная на первом этаже, умудрялась обогревать все комнаты, пропуская воду по специальным трубам, при этом занимала не очень много места. Вчера за столом женщины сидели в вечерних платьях, с обнаженными плечами, значит, она тоже не замерзнет в майке. Марго вышла в коридор и остановилась, пытаясь рассмотреть помещение. Повсюду висели такие же рождественские венки, как и в мотеле. Да, похоже – это местная традиция – оплетать ветви сложным узором. И нечего ей было удивляться, что вкусы Ричарда совпадают с ее семейными. Здесь, наверное, в каждом доме так украшают двери и стены. А запах – волшебный! И сама постройка еще свежая, пахнущая смолистой древесиной… Марго, всю жизнь мечтавшая именно о таком доме в дремучем зимнем лесу, любовно поглаживала перила и разглядывала у себя над головой потолочные балки. Тут есть еще третий этаж – мансардный. Как хорошо, добротно и красиво сделан дом. Надо будет под каким-нибудь предлогом обойти его весь! А можно просто без предлога сказать: «Джонни, мне очень нравится твой дом, я хочу заказать такой же, как только вернусь в Эдмонтон. А пока покажи мне устройство всех лестниц и коридоров, чтобы я могла объяснить это архитекторам…». Вот и все, никаких хитростей.

Дом казался тяжеловесным, монументальным и несокрушимым. Наверное, перекрытия и вообще весь «скелет» сделан из дуба, размышляла Марго, неслышно прогуливаясь по галерее, окружавшей холл. А внутренняя отделка – сосновая. Она прощупала все уголки и сходы, рассмотрела толщину стен и расположение дверей, прикинула, как крепятся балконные подпорки и как устроены спуски в подсобные помещения. И это только – второй этаж! А нужно осмотреть еще погреб, кухню, мансарду и главное – устройство этой чудесной печки.

Она свесилась в холл, помахала рукой Ричу, который только что заметил ее.

– Ты заблудилась?

– Нет, я гуляю.

– А! Погуляй, погуляй. Тем более что на улицу мы еще долго не выйдем.

И тут только она заметила, что в окна долбит сильный ветер, почти все стекла заметены снегом. Удивительно, но внутри этого совершенно не заметно. Здесь – тишина и тепло… Нет, это просто волшебство какое-то! Марго прониклась к Джонни чем-то вроде глубокого признания: за то, что у них сошлись вкусы, и вообще за то, что он выбрал такой дом.

Оказывается, все годы взрослой жизни ей не хватало именно этого: почувствовать себя хозяйкой огромной лесной берлоги. Близость к природе всегда успокаивала и придавала ей силы. Ах, глупая девочка! Как же можно было забыть свою заветную мечту детства: сначала она поселится в лесу, как прекрасная фея из любимых сказок, а потом ей обязательно встретится такой же красивый и добрый лесной волшебник, и они поженятся… И вдруг Марго усмехнулась: а ведь не зря она назвала дом берлогой. Наверное, одной в нем будет очень одиноко. Тут нужен большой сильный медведь, а еще – куча ребятишек. Мик…

В это время Рич, Джонни, какой-то белобрысый парень и двое девушек пили чай, разместившись по всей комнате на первом этаже. При появлении Марго они замолчали и с откровенным любопытством уставились на нее.

– Тебе не будет холодно? – заботливо спросил Джонни.

– Нет. Я почти никогда не мерзну. – Марго улыбнулась. Она уже не помнила, как кого зовут, и поэтому снова решила спрятаться за молчание.

Ричард, напротив, казалось, не ощущал никакого дискомфорта в чужой компании. Он поднялся ей навстречу и уступил место в кресле, где она вчера заснула, сам же, пересев на диван между двумя девушками, принялся балагурить в своей обычной манере, хитро стреляя глазами то в одну, то в другую.

Марго не представляла, о чем говорить, но чувствовала, что остальные, словно в театре, ждут от нее первой реплики, с которой начнется импровизированный спектакль.

– Джонни, расскажи мне про Мика.

– А что тебя интересует?

– Все. Когда он был, когда уехал, что рассказывал и главное – где его вещи? Мне бы очень хотелось… – Марго вдруг обрадовалась возможности решить сразу две проблемы: начать разговор и найти свою сумку. – Дело в том, что Мик увез все вещи: и свои, и мои. И даже деньги. И если бы не Ричард…

– Он, кажется, не приносил с собой сумки, – озадаченно сказал Джонни, почему-то покосившись на Рича. Но тот и не слушал разговора, он с увлечением рассказывал Марии, что рыжие женщины всегда нравились ему гораздо больше остальных. – Мик приехал сюда накануне Рождества, сказал, что вы поссорились…

– Подожди, он приехал ночью или утром?

– Утром. Даже, скорее, к обеду. Он был пьян.

– Но где же тогда его носило всю ночь? – озадаченно пробормотала она.

– Не знаю. Он был очень зол. А что касается вещей, то Мик точно не приносил в дом никакой сумки. Да и вообще был у нас недолго. Наверное, он приехал проверить, нет ли тебя. А когда понял, что нет, – помчался искать.

– Но где он меня мог искать, если я все время сидела в том отеле, где мы и расстались. Собственно, мне некуда и не на что было ехать по его милости!

– Не знаю, Марго. Мне очень жаль, но из его путаных и эмоциональных рассказов я мало что понял.

Она вздохнула. Ну вот, ничего не проясняется, только запутывается. Где он мог быть всю ночь после ссоры? Куда он поехал снова? Она с любопытством посмотрела на Джонни:

– А вы с Миком совсем не похожи. Мне всегда казалось, что у него… как бы это сказать… немного другие друзья.

– Так мы же не общались с тех пор, как окончили школу, это было очень давно.

– Он почти не рассказывал мне про это время.

– А там не было ничего интересного и необычного. Мы просто жили рядом, учились в одном классе, считались лучшими друзьями. Вместе гоняли голубей по крышам, лупили очкариков с соседнего двора. – Джонни хихикнул. – А теперь вот, видишь – я и сам стал очкариком.

– Мик говорил, вы любили устраивать уличные бои.

– Всякое бывало. Конечно, устраивали. Мы же выросли на окраине города. Мне кажется, на земле нет ни одного хотя бы самого захудалого городишки, где мальчишки с окраин не воевали бы «стенка на стенку».

Марго усмехнулась с непередаваемым выражением лица. Только одно непонятно, подумала она, почему столь разные люди, как вы с Миком, решили встретиться именно теперь, когда судьба раскидала вас по разным сторонам света, по разным социальным ступеням и к тому же совершенно лишила общих интересов? Но она промолчала.

– А сейчас вы как будто решили затеять общее дело? Мне Мик говорил, что ты предлагал ему войти в долю. Что за дело?

– Да я не знаю, стоит ли говорить…

– Не думай, я не из тех девушек, – Марго рассмеялась, – которые превращаются потом в дотошных жен, контролирующих каждый доллар и каждый шаг мужа. Просто Мик последнее время был такой странный.

– Вот это мне и не понравилось. Марго, я хотел спросить… – Джонни явно стеснялся. – В общем, он сильно пьет?

– Довольно серьезно. Это продолжается около года…

Брови Джонни поползли вверх.

– Но, Марго, год – это большой срок для того, чтобы алкоголь вошел в привычку. А что произошло?

– Он не прижился в новой сборной по боксу. Не помню точно, с чего это началось. Прошлым летом его пригласили в новую группу.

– Летом?!

– Но пить он начал примерно с Рождества. – Марго вздохнула. – Вы же созванивались. Ты сам должен был видеть, какой он. По крайней мере, слышать. Тогда, правда, это не носило такой тотальный характер. А потом… – Марго махнула рукой и замолчала.

Все присутствующие, затаив дыхание, внимали им. Рич и Мария перестали любезничать и смотрели на нее: одна – с глубокой жалостью и умилением, а второй – с насмешкой.

Это ее разозлило.

– Но я не хочу жаловаться на Мика. Он таков, какой есть, и меня полностью устраивает! – произнесла Марго, заносчиво глядя на Рича, но тот продолжал цинично улыбаться.

– Бедняжка! – сказала Мария, и Джулия, так, кажется, звали вторую подружку, плаксиво покачала головой в знак согласия. – Наверное, трудно жить с мужчиной, который пьет. Я бы не смогла.

– Просто у тебя не было опыта, – вдруг сказал Джонни, улыбаясь. – Во всем важна привычка. Правда, Марго?

Она промолчала, не разобравшись, что таит в себе его вопрос: оскорбление или попытку поддержать.

– Мне кажется, – вдруг сказал Рич, – это не та тема, которую мы должны обсуждать на отдыхе. Давайте лучше поговорим о здоровом образе жизни.

– Но это невозможно! – не сдавалась Мария. – Мне кажется, женщина должна чувствовать себя в полной безопасности со своим мужчиной. И чтобы во всем можно было на него положиться.

Марго вдруг стало невыносимо слушать эти «сочувственные» речи.

– На свете нет ни одного мужчины, с которым я бы чувствовала себя в такой безопасности, как с Миком, – сказала она. – А что касается «во всем на него положиться», то это – уже вопрос личных вкусов. Я привыкла полагаться только на себя… Джонни, ты не мог бы показать мне дом? Дело в том, что я собиралась заказать себе примерно такой же…

Они встали со своих мест и направились в сторону подсобных помещений, с устройства которых Марго хотела начать осмотр. Через минуту к ним присоединился Рич.

К вечеру погода наладилась, половина компании покинула уютный домик Джонни и умчалась в сторону цивилизации. Рич загадочно молчал и, похоже, абсолютно не собирался последовать их примеру. Он дозвонился до Сэма, доложил ему обстановку и сказал, что пока остается здесь, потому что у него, видите ли, есть на это важная причина. Марго, присутствовавшая при разговоре, только диву далась: до чего некоторые мужчины бывают бесцеремонны. Его никто сюда не звал, из этой компании до вчерашнего вечера он ни с кем не был знаком… А привезя сюда Марго, чужую девушку, привезя ее, между прочим, к друзьям Мика, он еще имел наглость ночью распускать руки! Это просто неслыханно!

Хотя рыжая глупая Мария наверняка считает его присутствие очень даже приятным обстоятельством. Может быть, сегодня он попросится к ней в комнату? На диванчик или на кроватку, куда будет удобнее. И от этой мысли Марго вдруг затопило волной ревности. Не о Мике думала она весь сегодняшний день, а о том, что могло бы случиться, впусти она Рича в свою комнату. И почему сегодня, как ни посмотришь, он постоянно воркует с Марией! И почему ее, Марго, все это так волнует!

И чтобы не видеть этой неприятной картины, а еще не участвовать в разговорах, где женщины с каким-то гаденьким сочувствием в голосе называли ее «бедняжка», а мужчины двусмысленно улыбались, Марго осталась в своей «келье» – так она окрестила гостевые комнатушки. Сославшись на головную боль, она весь вечер просидела у окна, глядя, как сгущаются сумерки и зажигаются звезды на чистом морозном небе. Но мысли жили в ее голове самостоятельной жизнью и волей-неволей всякий раз возвращались к вопросу, что сейчас происходит внизу: как Рич сидит возле Марии, что шепчет ей в самое ухо, почему она так заливисто смеется. А она смеется так громко, что, наверное, слышно на соседней улице, хотя вокруг каждого домика – полмили глухого леса.

– Да что же со мной происходит-то?! – в сердцах воскликнула она, стукнув кулаком по подоконнику.

Ответа ниоткуда не последовало, и, натянув куртку, чтобы прогуляться во дворе, она вышла в холл.

Рич, Джонни и Джулия находились в большой комнате и изучали карту лыжных маршрутов, которую оставил тут один из отбывших приятелей. Марго удивилась, увидев, что Рич сидит вовсе не с Марией, а в отдельном кресле, а мелькание рыжей прически и громкий заразительный смех обнаруживались где-то в недрах кухни, где Мария весело щебетала по мобильному телефону.

Насупленная Марго в куртке и лохматых меховых сапогах до колена вызвала своим видом всеобщую радость.

– Ты едешь с нами завтра на лыжах? – как ни в чем не бывало спросил ее Рич.

Она заморгала глазами:

– Я что-то не поняла. Рич, а ты… здесь…

– А что непонятного? У нас уйма времени и четыре лыжных комплекта. Мария не любит кататься, может, ты вместо нее поедешь?

– Я?! Вместо?! Марии?! – Марго зло прищурила глаза, в откровенном возмущении глядя на Рича.

– А что, собственно, – заговорил Джонни, но Рич его перебил:

– Вот видишь, Марго, я был прав сегодня ночью. Ты все-таки очень боишься щекотки!

5

Когда Марго оканчивала пятый курс университета в Бисмарке, ее шестнадцатилетняя сестра София встретила свою первую любовь. Мама была на седьмом небе от радости: до настоящего женского счастья дочери, о котором они вместе мечтали, оставалось совсем чуть-чуть. Мальчик был очень хороший: красивый, сдержанный, с отличными манерами, судя по рассказам – из приличной семьи. Он знал два языка, каждый день носил цветы и воздушные кремовые безе – самые любимые сладости Софии. Кроме того, вечера они проводили, если не вместе, в кино или театре, то за разговорами по телефону. В общем, вся семья была в умилении. Точнее – вся семья, кроме Марго. У них с Биллом сложились «особенные» отношения с самого начала: однажды она услышала во дворе дома, как он разговаривал с кем-то по мобильному телефону о партии ювелирных изделий, которые надлежало где-то перепрятать, но Билл пока ничем помочь не мог. Поняв, что она все слышала, Билл и бровью не повел: сказал, что эта такая уличная ролевая игра, в которой он – вор-контрабандист, и ему нужно до конца недели выполнить задание, иначе его команда проиграет. Перед ней стоял круглый, гладкий милашка Билли, Марго подумала-подумала и решила все же поверить ему. Во всяком случае, она не рассказывала никому об инциденте, а уж тем более – сестре.

Через месяц из их дома загадочно исчезло мамино колье. Правда, его пропажа совпала с большим приемом гостей накануне, и решено было списать эту неприятность на прислугу, которую пригласили в дом из какого-то агентства. Отец хотел обратиться в полицию, но мама очень боялась огласки, тем более под подозрением оказались бы все приглашенные в тот вечер, начались бы проверки, допросы, в общем, чтобы не ссориться с друзьями и родственниками, дело замяли. Колье было недорогим и, немного погоревав о нем, мама заставила себя забыть эту неприятность.

А Марго, напротив, сопоставила факты и под грифом «совершенно секретно» выложила свои подозрения отцу. Он, хоть и удивился, но отнесся к ее словам внимательно, потому что ему тоже «никогда не нравился этот скользкий слащавый тип». К сожалению, разобраться вместе в этой истории они не успели: Дейл Эшбен уехал в Канаду, расширять свой бизнес вместе с новыми партнерами. Бизнес потребовал гораздо больших затрат времени, чем предполагалось, и папа застрял в Эдмонтоне на целых полгода. Когда он по срочному вызову прилетел в Штаты, было уже поздно. Над семьей висел огромный судебный иск за невыплату земельного залога. Кроме того, все: и мама, и Марго, и София были под подозрением полиции за укрывательство бывшего вора по кличке Билли Малыш, широко известного на юге Америки своими веселыми «гастролями» по ювелирным магазинам. Кроме того, за ним числилось несколько поддельных закладных на крупные земельные участки и дорогие дома.

Все произошло буквально за два дня. А Билли загадочно исчез, прихватив с собой, кроме прочего, золото из дома. Видимо, на всякий случай.

Когда членов семьи удалось освободить от судебной ответственности и разобраться, кто прав, кто виноват, силы полиции и папиных друзей целиком направились на поимку Билла. Маминой рукой было написано исковое заявление в суд, отец лично попросил лучшего из лучших вести это дело, но… обстоятельства вдруг начали меняться.

София удивила Марго больше всех: она не только не осознала в полной мере, что произошло, но еще и умудрялась скучать по Биллу! Она уверяла всех (не без лукавства в глазах), что, скорее всего, это чудовищная ошибка, они должны помочь Биллу, если его поймает полиция, потому что он ни в чем не виноват. А если они не согласятся встать на его защиту, то она убежит из дома – к нему!

– Ну пожалуйста! – жалобно уговаривала она Марго и отца, безошибочно чувствуя, что они будут принимать решение вместе, – пожалуйста, сделайте так, чтобы все замяли! У вас столько знакомых в судах и адвокатских конторах! Вы могли бы сами взяться за это дело. Он вернет все наши деньги, он готов на мне жениться!

Услышав это, отец чуть не получил разрыв сердца. Он наотрез отказался говорить на эту тему с Софией, пока та не возьмется за ум, а Марго, как бы ей ни жаль было младшую сестренку, в душе была абсолютно согласна с отцом. Мама тоже повела себя странно. Она безоговорочно встала на сторону младшей дочери, забрала иск и попросила Марго найти Биллу хорошего адвоката. Оказавшись между двух огней, Марго долго думала, что ей выбрать: на ее глазах разрушилась на две половинки семья. Хотя семья, если задуматься, всегда состояла из двух половинок: мужской, мыслящей и работающей, – папа плюс Марго, и женской, мечтательной и домашней – мама плюс София.

Мама категорически не желала больше общаться с отцом. Это было забавно, потому что именно от отца она ожидала главной помощи. Папа в свою очередь сказал, что он не желает покрывать воров, и уехал работать в Эдмонтон, позвав Марго в свою новую фирму. Вытерпев несколько истерик Софии и довольно неприятную сцену от мамы, где та с нажимом требовала от нее помощи, Марго извинилась перед ними обоими и уехала на время в Канаду, сделав свой выбор.

Через месяц, получив диплом об окончании университета, Марго вступила в должность в отцовской фирме и в тот же день познакомилась с Миком. Она поняла, что вернуться в Штаты ей просто не дает сама судьба. Началась другая жизнь в другой стране. Она, конечно, скучала по маме и по Софии, но не решалась первая выходить на связь, полагая, что они до сих пор сильно обижаются на нее…

Удивительно, но мама с Софией со временем добились своего. Конечно, Билли не оправдали полностью, но он вернул им деньги и недвижимость, предложил Софии руку и сердце, и она согласилась, после чего Билл отправился отбывать наказание в одну из тюрем штата на какой-то смешной срок. А когда освободился – сбежал в неизвестном направлении. София до сих пор ждет, когда он вернется к ней.

Марго и отец долго не могли прийти в себя от финала этой истории. Деньги на банковский счет в Северной Дакоте исправно продолжали поступать, но встречаться с женой и младшей дочерью Дейл Эшбен больше не пожелал. Конечно, они переживали и даже хотели с ним помириться, но отец уже нашел себе новую семью, и со временем даже Марго перестала с ним встречаться вне рабочих стен. Новая жена оказалась совершенно неприступна и знать не желала никого из прошлой жизни Дейла.

А на прошлый день рождения мама в знак примирения прислала Марго шикарный белый свитер и очень звала в гости. Теперь это называлось «в гости», потому что все уже привыкли, что Марго с Миком живут в Канаде и собираются пожениться…

Марго скучала по своему родному дому, скучала по тем временам, когда семья была целой, не разбитой на две нелепые половины этой чудовищной историей. Но чем дальше жила, тем сильнее понимала: возврата к прошлому не будет, мечтать об этом – все равно что верить в сказки.

На следующее утро Марго, Джонни, Рич и Джулия погрузились в снегоход, который сразу ощетинился торчащими в разные стороны лыжами и палками, словно гигантский дикобраз, и двинулись искать начало «лыжной тропы». Местность была хотя и холмистая, но не очень подходящая для лыжных трас. Спусковой путь извивался между деревьями, спрыгивал с мелких уступов и довольно полого устремлялся вниз. Но для Марго, которая не очень хорошо умела кататься, это стало супертрассой. Не проехав и ста метров, она два раза чуть не упала, собрала на себя снег со всех елей, стоящих на пути, оцарапала щеку… и финальным аккордом – сломала крепление на правой лыже. Все! – сказала она себе. На этом эксперименты с зимними видами спорта закончены!

Открепив и левый ботинок тоже, она встала на снег и с огромным облегчением пошла вниз по тропе, туда, где ждал их снегоход. Мимо просвистел Рич, не заметив ее, и Марго остановилась, любуясь его полетом. Все-таки он красивый мужчина. И как только ей могло показаться в первые минуты знакомства, что он суетлив и неказист! Рич, между тем, развернулся, увидел ее и стал махать рукой, чтобы она съезжала к нему. Она подняла над головой лыжи и крикнула, что те сломаны. Тогда он отцепил свои, вынул из снегохода какой-то круглый предмет и пошел к ней наверх. В руках его оказалась «тарелка» – разновидность санок, которую Марго часто видела у детей. Она была не слишком широкая, двое вряд ли бы поместились, но Рич очень компактно уселся по-турецки и жестом пригласил Марго к себе.

Она с сомнением смотрела на эту затею. Но коленки уже задрожали радостной предательской дрожью, едва она только представила, что сядет сейчас к Ричу… И он обнимет ее сзади, и весь спуск она будет ощущать его дыхание на своей шее…

– Мы можем переломать ноги, если перевернемся! – пробормотала Марго для порядка, но ее голос звучал мягко и глубоко… А голова сама откидывалась назад, к его плечу.

– У тебя щека расцарапана, – прошептал Рич и тут же поцеловал ссадину. – Сейчас пройдет.

Он обнял ее всю, обхватив ногами и руками, и приготовился ехать, но тут Марго повернула к нему лицо. Они на мгновение замерли, потом с жадностью прильнули друг к другу, закружившись в жарком вальсе среди холода и зимы. И прежде чем Марго успела выключиться из реальности и целиком погрузиться в поцелуй, она поняла, что, кажется, земля уходит из-под ног или «тарелка» все-таки покатилась с горы…

Ноги они не переломали и даже не потеряли нужного направления, вполне удачно врезавшись в снегоход, но Марго сильно ушибла коленку, впрочем, сначала этого никто не заметил. Почувствовав под ногами незыблемую твердь, они снова, как сумасшедшие, впились друг в друга ненасытным поцелуем. В нем не было нежности, как прежде, была только страсть и огонь, какой-то яростный и даже жестокий. Марго почувствовала, как руки Ричарда обнимают ее уже под курткой, губы проникают под ворот свитера, он прижимается к ней, весь дрожа, и она только сладко улыбалась, откидывая голову назад, выгибая спину, как кошка.

– Господи, Марго, если бы не было зимы, если бы не было снега…

Ей и самой вдруг захотелось, чтобы не было зимы и снега, чтобы не было опасности, что кто-то из друзей Мика увидит их, и чтобы самого Мика не было тоже. Словно они никогда и не встречались. Только она и Рич. Вдвоем – на весь лес. Вдвоем – на весь мир.

– Марго, – он снова прижимал ее голову к своей груди, как тогда ночью, когда пытался успокоить, – я же говорил тебе, что никуда не отпущу.

– Не отпускай…

– Не отпущу. И не отдам Мику!

– Господи, Рич, что мы такое говорим!

– А что мы говорим? Нам обоим хочется, чтобы так и было. Знаешь, это немыслимо – всего четыре дня знакомства, но я…

Рич внезапно замолчал, она подняла голову: перед ними стояла Джулия. Марго инстинктивно отпрянула в сторону, но Рич задержал ее, поймав за руку.

– Что вам угодно, девушка? – спросил он.

– Хм. Ничего. Просто я подумала: а что на это скажет Мик?

– Мик?

– Да. Мик. Или вы забыли о существовании такого персонажа? Хорошо, что я вас вовремя остановила, не правда ли? Иначе дело могло зайти очень далеко.

Марго передернуло. Она выпрямилась и открыла было рот, чтобы послать Джулию вместе с ее бдительностью как можно дальше, но услышала совершенно непостижимые слова Рича.

– Джулия, ты что себе позволяешь? Катайся лучше на лыжах. И чтобы из твоих уст я не слышал больше этого имени!

– Ну хорошо! – Она усмехнулась, оглядев Марго с головы до ног оценивающим взглядом, развернулась и поехала по склону вниз.

– О боже! – Марго зажмурилась, как в мотеле, когда Мик собирался отправить в нокаут того парня, она уже забыла, как его зовут. – Мик меня убьет. И тебя тоже! И… я ничего не понимаю. Почему ты так разговаривал с Джулией? Теперь она точно все ему расскажет. И не только ему! Боже мой!

– Не бойся, ничего она ему не расскажет.

– Рич! Ну как же так! – Марго неосознанно снова обняла его. Она сама не могла объяснить, почему сделала это, просто ей показалось вдруг естественным: обнимать этого мужчину и целовать его. – Расскажет! – Она с досадой переминалась с ноги на ногу. – Ну вот! У меня еще и коленка болит.

Рич осторожно поддержал ее под локоть.

– Садись: буду тебя ощупывать… Не нужно переживать из-за всяких глупых девчонок, – сказал он, нежно коснувшись губами ее расцарапанной щеки. – Покажи лучше коленку.

– А почему ты… Рич, но ты говорил с ней, как будто вы оба знаете что-то, неизвестное мне… – сказала Марго, как ни в чем не бывало задирая штанину. – Где Мик? Что вообще происходит?.. А! Больно!

– Обыкновенный ушиб. Будет большой синяк. Ссадина не глубокая, когда вернемся, я тебе ее обработаю. И щеку тоже.

Но она уже думала о другом. Ее снова будоражила легкая ревность:

– Когда вы с Джулией успели подружиться, чтобы так разговаривать? А что у тебя с Марией? – И глаза ее снова сузились в подозрительном прищуре.

– Ты ревнивая, я это сразу понял! – Он улыбался ей, словно ребенку, и поглаживал ногу.

Марго так и сидела с поднятой штаниной.

– Сразу, это когда?

– У нас в мотеле. Ты ревновала меня к Сандре. Помнишь – те двое французов, из-за которых уехал Мик…

– Еще бы не помнить! Только вовсе я не ревновала!

– Ну нет, ты меня не обманешь! Я все время устраивал тебе провокации. И в самый первый вечер было то же самое.

– Что «то же самое»?

– Я позволил себе немного пофлиртовать с Сандрой, а ты уже обиделась. Денни и тот тебя сразу раскусил!

– Ах ты! – Она отвела руку в сторону, загребая большой кусок снега.

– Но теперь, – Рич вздохнул и притянул ее к себе за шарф, – теперь, красавица, ты никуда от меня не денешься! Это – судьба. Я должен тебе рассказать еще очень много сказок. И про старого шамана, и про свое трудное детство.

– Оно было очень трудным?

– Пока я не встретил тебя, мне было нелегко.

– Значит, детство кончилось на днях?

– Вроде того. По крайней мере, трудности.

– И что теперь? – спросила она, заносчиво подняв подбородок и чуть приблизив к нему лицо.

Рич потянулся к ней, желая снова поцеловать, они на секунду замерли… и вдруг отстранились, оба шумно вздохнув. Марго хотелось кричать от досады. Почему?! Почему ее тянет к этому мужчине? Это непостижимо, это невероятно, она никогда так быстро не влюблялась… Но в то же время… почему она не может себе позволить быть с ним рядом?! Почему она не может наплевать на все условности и сплетни?! Ведь это же так просто! Они оба так этого хотят!

– Марго. Неужели и вправду мы просто так встретимся и разойдемся?

– Как миллионы людей.

– Я никогда еще не был так счастлив. Марго… – Он обнял ее. – Ты – словно мое дыхание… Я уже говорил тебе, мне кажется, мы продолжаем друг друга. Это просто… Господи, это безумие какое-то!

– Рич… – Марго осторожно высвободилась. – Рич, мы ведь оба понимаем, что все это – сказка, которая скоро закончится. Мне бы не хотелось тебя и себя чем-то обнадеживать. Мы…

– Ну закончится, так закончится, – неожиданно легко бросил он. – Не будем думать о плохом. Может, Мик не очень скоро за тобой приедет. И тогда мы не скоро расстанемся.

– Так не честно, Рич. И я сама веду себя нечестно! – Она вздохнула и отвернулась от него.

– Ну вот! Марго, ты умудрилась свести на нет такой чудесный день! Давай не будем делать преждевременных выводов.

Она обернулась на него: Рич поправлял очки на шапке, придав лицу светское выражение. Руки его дрожали.

Компания собралась вовремя: Джулия и Марго сказали, что очень сильно проголодались и желают ехать домой. Мужчины, хотя и не вполне нагулялись, но тоже собрались обратно. Джулия теперь избегала смотреть Марго в глаза, и та понимала: она первым делом все разболтает Марии, ведь они же подруги!

К обеду добрались до своего домика, стол был уже накрыт, и Мария с затаенным счастьем в глазах ждала, когда Рич снова сядет рядом с ней и начнет сыпать шуточками и комплиментами.

Но Рич первым делом принялся обрабатывать коленку Марго. Если бы они поднялись за этим на второй этаж, Джулия не упустила бы случая всем все рассказать, да еще и с комментариями. Но хитрый Рич остался внизу, Марго тоже не сильно стеснялась показывать ногу до колена, и все следили, как Рич обрабатывал рану, а пострадавшая артистически шипела, хотя было совсем не больно.

– На ночь обязательно поменяй. Запомнила, как нужно заклеивать? – с каким-то нажимом в голосе спросил Рич.

– А что тут сложного? – в тон ему ответила она.

– Рич! – Мария обняла его за плечи и почти с силой развернула к столу. – А ты – врач?

– Да, было дело, – небрежно бросил он, снова оборачиваясь к Марго и подавая ей руку, чтобы она поднялась с дивана. – Я учился на медицинском.

– О-ой! – противным голосом протянула Джулия. – Марго у нас теперь не сможет ходить без посторонней помощи? Рич, придется тебе ее водить повсюду! И обязательно покрепче обнимать!

– Почему это я не смогу? – Марго демонстративно спрыгнула с дивана, вынув свою руку из горячей ладони Рича. – Совсем даже не больно.

Коленка действительно перестала саднить, видимо, мазь обладала обезболивающим эффектом, и, в общем, наступать тоже было почти не больно.

– Я еще сегодня погулять выйду! – сказала Марго голосом, каким вредные старушки любят говорить: «Я еще вас всех переживу!», – не надо меня в инвалиды записывать, Джулия.

Та вздрогнула, никак не ожидая персонального обращения, и едко спросила:

– Под луной?

– Что под луной?

– Погулять выйдешь. Наверно, тебе нужна будет хорошая компания?

– Но-но, девочки, не надо ссориться, – рассмеялся Джонни, глядя на них. – А то мы с Ричем оставим вас тут в наказание одних и уедем в гости!

– В какие гости? – сразу оживилась Джулия.

– Парень тут один живет недалеко. Звал на Новый год. Я сказал, что если мы со скуки за это время не умрем, то придем. И тогда он пригласил нас сегодня на ужин.

– Отличная идея! – воскликнул Рич, размышляя о чем-то своем.

– Ты так думаешь? – Джонни посмотрел на Марго. – А девушка сможет передвигаться?

– Но ушиб совсем не серьезный. Не может же она теперь совсем не выходить на улицу.

– Рич, – начала Мария, – но может, лучше…

– Вы хотите оставить меня дома – прекрасно! Я бы в любом случае отказалась!

– Не обижайся, Марго. Никто не хотел оставлять тебя дома. Просто… как бы это сказать… – Джонни замялся.

– Не стесняйся, говори как есть.

– Просто там все будут по парам. А твоя пара – где-то бродит. И кому-то надо все время быть дома: вдруг Мик вернется. Может, он перестанет валять дурака и включит мобильный.

– Мик так подводит нашу бедную Марго! – радостно взвизгнула Мария. Она даже не смогла скрыть своего восторга: так все удачно складывалось.

– Конечно, мы могли бы оставить Рича тебя охранять, – размышлял Джонни, – но… мы же не на всю ночь едем!

Это звучало двусмысленно, и Джулия расхохоталась.

– Ну в смысле, что тебе не придется ночевать одной. А мы вчетвером как раз сойдем за пары, – спокойно закончил Джонни и словно поставил точку: иные варианты не принимались.

Марго казалось, что ее сердце сейчас разорвется на мелкие кусочки. Неужели Рич поедет с этой рыжей? Неужели он играл с ней и говорил неправду, там, в лесу, сидя на снегу? Как нежно он целовал ее, как искренне смотрел ей в глаза… Ошибиться она не могла: он тоже переживал, что они не могут быть вместе.

А теперь что же? Все это она должна подарить Марии? Но с другой стороны – под каким предлогом Рич останется? Джонни тут же заподозрит неладное: они вдвоем в пустом доме и оба так этого хотят! Джулия не выдержит и расскажет все тут же, не выходя за дверь. Теперь она злорадствует: тайных любовников разлучили! Да еще и ее любимой подруге достается Рич. В общем, все довольны, кроме Марго.

Обед прошел под щебетание Марии и Джулии, они без умолку смеялись, обсуждали, что надеть на вечеринку, и отшучивались от Джонни, который обещал выселить их обеих в сторожку, если они будут так орать.

Казалось, подруги специально старались задеть Марго: она была чужой в их компании, и те не стесняясь давали ей это понять. Чужие мужчины принимались с удовольствием, и даже приветствовались, а вот женщины, которые крутят роман сразу с двумя… Марго поняла, что Джулия уже улучила момент и шепнула Марии о происшествии в лесу, потому что та с усиленным старанием обольщала Рича, а на нее смотрела с жалостью.

– Во сколько вы едете? – вдруг спросила Марго, и все замолчали.

– Часа в три, я думаю, – ответил Джонни. – Сейчас половина второго. Отдохнем немного и поедем. Марго, а ты не испугаешься вечером одна? В принципе, тут привидения не живут, дом я тебе показывал. – Он улыбнулся. – К двенадцати мы вернемся… А то – поехали с нами?

– Нет! – Она представила, как останется в пустом доме в дремучем лесу, и ее передернуло. Может, попроситься в Эдмонтон? Хотя бы на трассу, а потом ее довезут какие-нибудь дальнобойщики. Но это будет позорным отступлением! К тому же она была почему-то уверена, что завтра (именно завтра!) сюда приедет Мик.

– Пойду прилягу, – сказала она и побрела наверх.

Почему-то Марго успокоилась. И Рич выглядел подозрительно покладистым. Он молчал весь обед и только поглядывал на Джонни.

Правда, они словно чувствуют друг друга: как только Рич принял какое-то решение, Марго сразу же перестала обижаться и переживать. Удивительно. Если она не ошиблась, то сейчас он откроет дверь, войдет, поцелует ее и скажет: я никуда не еду, мне плевать, что они подумают! Я остаюсь с тобой на целый вечер. На целую ночь. На всю жизнь…

Дверь открылась, вошел Ричард и уселся возле нее на корточки.

– Марго, ты очень обидишься, если я поеду с ними?

Дыхание у нее оборвалось.

– Ты… ты… ты… абсолютно свободный человек! Езжай, конечно!

– Нет, я останусь, если ты не хочешь. Мне еще в мотель надо съездить.

– Именно сегодня?

– Нет, не обязательно. Но раз уж так складывается… Я не могу завести свою машину, а так можно будет попросить Джонни быстренько сгонять к Сэму и вернуться.

– Вернуться? А зачем тебе?

– Ну…

– А! Я забыла: вам же в гости.

– Ну и в гости тоже придется заехать.

Она передернула плечами:

– Можешь делать, что хочешь! Мне абсолютно все равно. Мик, по-моему, завтра приедет.

– Почему ты так решила?

– Чувствую.

– Ты и его чувствуешь?

– Я всех могу! Так что езжай в свои гости! – Марго перекатилась к стенке и отвернулась от него.

Рич осторожно присел на край широкой кровати. После того как обработали коленку, он ни разу не притронулся к ней и сейчас тоже боялся подвинуться ближе, хотя вокруг никого не было.

– А я думал, это только у нас с тобой, – сказал он тихо-тихо, посидел немного и вышел из комнаты.

Марго захотелось швырнуть в окно чем-нибудь тяжелым, чтобы было много шума и осколков. А еще ей захотелось дико закричать на весь лес. Но она только тоненько застонала, скрипнув зубами, и свернулась в комочек в углу своей огромной одинокой кровати…

Все уехали в три часа дня, как и собирались. Марго даже вышла на балкон, чтобы их проводить. Мария и Джулия не умолкали, все о чем-то спорили и беспрестанно хохотали, победоносно поглядывая вверх, где в полутени прятала она свое печальное лицо со следами слез.

– Марго, не теряй надежды, мы обязательно вернемся! – крикнул Джонни, и она улыбнулась ему жалкой улыбочкой пропащего человека. – Не скучай без нас! Тут есть хорошая коллекция фильмов. И вина! – Джонни очень понравилась собственная шутка, и он выскочил на мороз, бодро посмеиваясь и потирая руки.

…В шесть часов вечера Марго, подкрепившись мясом и бокальчиком красного вина, почувствовала в себе непреодолимое желание выйти на воздух. На улице уже стемнело. Воздух был морозен и чист, повсюду лежали глубокие сугробы, только дорожка от гаража была расчищена, и две маленькие тропки протоптаны в каких-то непонятных направлениях.

– Значит, надо идти по одной из них! – громко, чтобы не было так страшно, сказала она и направилась в темноту. Окна дома освещали некоторую часть территории, а еще огромный фонарь горел над крыльцом, но тропа вела совсем в другую сторону: туда, где было темно.

Коленка, до сих пор не подававшая никаких признаков беспокойства, дала о себе знать, когда под ноги Марго попалась скамья. Что это скамья, да еще и с железной спинкой, она поняла по длинному выгнутому ободу, напоминающему лук индейцев. Сугроб был таким глубоким – почти по пояс, а тропинка такая узкая, что Марго постоянно сваливалась с нее то вправо, то влево.

И тут, в слабом рассеянном свете фонаря, проникавшем с другой стороны дома, она увидела стену какого-то маленького бревенчатого здания. Прихрамывая, Марго остановилась и, как маленький лесной зверек, стала вытягивать шею вперед, словно прислушиваясь или даже принюхиваясь к чему-то. Стало очень страшно. Что здесь такое? На чужие владения не похоже, потому что домик Джонни еще очень близко.

Рядом стоит огромное дерево, все в снегу. Такое ощущение, что она здесь уже была, но не помнит с кем и зачем. Скорее всего, они с Джонни, когда осматривали пристройки, приходили сюда… или видели домик с заднего крыльца? Очень может быть, только… Только тогда был день, а сейчас – темный вечер, и в доме – никого. А дверь она оставила нараспашку, и теперь любой… Где-то сзади хрустнула ветка. Марго вздрогнула и медленно обернулась: послышались чьи-то торопливые шаги. Снег громко скрипел, а человек пробежал от крыльца к гаражу. Стукнула дверца машины. Неужели Мик приехал?

Марго вдруг на секунду испытала радость от этой мысли, потому что мозг уже давно запрограммировал ее на это чувство: испытать радость, когда приедет Мик. А потом она заново прокрутила ту же самую фразу в голове: неужели Мик приехал? И такой свинцовый груз лег ей на сердце, словно она больше всего на свете боялась этого…

Какой-то темный силуэт приближался к ней, как раз со стороны этого домика, и вдруг она услышала самый родной и любимый голос на свете:

– Марго! Да где ты бродишь-то?!

– Рич!!!

– Марго.

– Господи, Рич, это ты?!

Он подбежал к ней, обнял и прижал к себе, стал целовать щеки, глаза, губы, повторяя ее имя, словно они не виделись целый год.

– Неужели ты думала, что я и правда брошу тебя? Девочка моя, хорошая моя, Марго…

– Почему ты вернулся? Где все? – Она поначалу старалась держать марку: ведь ей полагалось обижаться.

Но губы уже не слушались – они сами, помимо ее воли, искали губы Рича…

Зимний лес приветствовал их поцелуй тишиной и безветрием, а потом с ветки над их головами вдруг посыпался легкий искрящийся снег, словно сама природа благословила их.

– Рич! – сказала она, немного отстраняясь. – Вообще-то я не понимаю тебя. Сначала ты меня бросил…

– Я тебя не бросал, я немного тебя разыграл.

– Что-о?

– Я с самого начала собирался к тебе, Марго. Просто… теперь они думают, что я у себя в мотеле, а Сэм отвез меня сюда.

– Сэм?

– Он уже уехал.

– Но ты… ты мог мне сказать, что все так будет? Чтобы я не обижалась и не переживала.

– Но ведь так гораздо приятнее, правда? Сначала разочароваться, а потом… Марго, дело совсем не в этом.

– А в чем?

– Я не мог сказать тебе сразу…

– Что?

– Ну, что… Словом… До завтрашнего утра в домик Джонни никто не вернется. Я специально так спланировал.

– А… – Она поперхнулась. – А… а мы? – И тут же почувствовала, как загорелись щеки, плечи, а потом и – все тело. Как сильно начало стучать сердце, а дыхание сорвалось. Марго заполнило счастье и одновременно какая-то странная робость, как будто она в первый раз собралась провести ночь с мужчиной…

– Если ты не боишься со мной, я могу охранять тебя всю ночь, как предлагал Джонни.

– Я не боюсь с тобой.

На мгновение замерев друг перед другом, они начали свой самый длинный и сладкий поцелуй, а потом Рич тихо-тихо, чтобы никто в огромном лесу их не услышал, сказал ей:

– Я люблю тебя.

6

Было восемь часов утра, когда Марго открыла глаза и увидела рядом на подушке голову Рича. Она улыбнулась, поворачиваясь к нему, осторожно-осторожно, чтобы не разбудить любимого мужчину, провела рукой по его кудрявым волосам. Теперь он был без хвостика, и это нравилось ей еще больше. Она чувствовала себя самой счастливой на свете… Даже если сейчас приедет Мик, даже если придут остальные – хоть целый мир – и все будут смотреть на нее с насмешкой и укором, ей все равно, она не станет отвечать ни на один вопрос, не станет оправдываться.

Они любят друг друга! И это прозвучавшее вчера признание всего лишь подтвердило то, что она и так знала, словно навсегда соединило их чем-то крепким и нерушимым. Рич любит ее! А ведь она с самого начала увидела в этом мужчине как будто продолжение своей истории, свое будущее. «Словно мы продолжаем друг друга», сказал он ей по дороге сюда. Рич принадлежал именно к тому типу мужчин, которых она всю жизнь подсознательно искала. Марго вдруг вспомнила свою первую любовь – Сержа Мартереля, учителя истории. Они с Ричем очень похожи. Значит… Могло ли быть иначе? Нет, не могло. В том, что они встретились, в том, что пропал Мик, и в том, что им суждено было несколько дней прожить вместе в этом чужом домике, присутствовала роковая предопределенность. И если бы вчера… О, если бы вчера кто-нибудь посмел им помешать, она отправила бы в нокаут любого!

Когда они, сокрушая мебель на своем пути, вбежали в дом, не прерывая обжигающего поцелуя, Марго засомневалась: а смогут ли они вообще добраться до верхних комнат?

Они не видели и не хотели знать, что творится вокруг: опрокинутый столик, разбитая стеклянная полка, осыпавшийся книжный стеллаж… Они словно кружились в безумном танце. И словно зная, каким будет следующий шаг или поворот партнера, Марго и Рич и вправду продолжали жесты друг друга. Где-то между прошлым и будущим вращались они, но настоящего вокруг них не было. Не было ничего, кроме тела и глаз любимого человека, а они больше ни в чем и не нуждались…

И когда Рич взял ее на руки и взбежал по лестнице на второй этаж, Марго поняла, что впервые в жизни она совершает безумный поступок. Впервые в жизни она, не задавая вопросов себе, делает то, что хочет ее сердце. И это – не легкомыслие, не уступка инстинктам, а самая настоящая верность себе.

– Ты давно проснулась, девочка моя?

Она потянулась к его лицу:

– Я смотрела, как ты спишь, и, наверное, разбудила.

– Нет, – Рич улыбнулся. – Я притворялся. Я тоже смотрел на тебя, как ты гладила меня по волосам… Иди ко мне…

Она положила голову на его плечо. Такое ощущение, что она каждое утро, всю свою жизнь просыпалась именно на этом плече. Сегодня Марго забыла Мика, забыла всех других мужчин, которые у нее были. Разве мог раньше кто-то еще просыпаться рядом с ней? Сейчас это казалось просто абсурдом.

– Марго, мне кажется, что мы всегда были вместе. Просто об этом не знали.

Она уже не удивлялась его способности читать мысли.

– Наверное, это так и есть. Знаешь, я тут думала.

– О чем?

– А ведь я с первого вечера почувствовала слабость к тебе.

– А я все равно раньше.

– Вот как?

– То, что ты называешь «слабостью», я почувствовал, как только ты открыла дверь мотеля и сказала какую-то фразу… Дай вспомнить… А! Ты сказала: «Жизнь заставила».

– Точно! – Марго рассмеялась. – Я прочитала вывеску у вашей двери на местном наречии. Ты расскажешь мне про старого шамана? Или снова «как-нибудь потом»?

– Не сейчас. У нас еще – вся жизнь впереди.

– Ты так думаешь?

– А ты разве – нет?

– Рич, я только пытаюсь все это осознать.

– То есть то, что было между нами, для тебя – ничего не значит? Для тебя ничего не значат слова, которые мы всю ночь друг другу говорили…

– Значат, Рич, конечно, значат… – Она поцеловала его. – Все это настолько же важно мне, как и тебе. Мы же – две половинки.

– Тогда почему ты сомневаешься? Или у тебя снова угрызения совести из-за Мика? Мы вместе уладим все проблемы с Миком.

– Мне просто не верится. Хотя я сама готова пойти на все, лишь бы нас не разлучили.

– А нас уже не разлучат.

– Правда?

– Правда, – Рич серьезно смотрел ей в глаза. – Я раньше не верил в любовь с первого взгляда, но, когда ты появилась в мотеле, понял – вот приехала моя судьба. С тех пор ничего не изменилось.

– Как это не изменилось?

– Нет. – Рич покачал головой. – Просто мы стали ближе. И еще я понял, что был прав: первое впечатление – самое верное… Но сейчас, – он притянул ее к себе, лаская кончиками пальцев ее шею, – мне хочется обсудить другие твои достоинства…

– Рич… а если все вернутся?..

– Никто не вернется.

– Почему? Откуда ты знаешь?

– Потому что я – тут главный. – Рич сделал страшное лицо и зарычал. – В детстве мы с ребятами очень любили играть в индейцев, а еще – в злых и добрых лесных магов.

Она захохотала.

– Ты был злой?

– Угадала!

– А почему?

– Мне нравилось строить рожицы. – Рич склонил над ней лицо. – Марго… никто не придет.

– Рич! А ты знаешь, что я в детстве мечтала стать лесной феей? И встретить лесного волшебника, чтобы влюбиться в него! Представляешь?!

– Вот и домечталась! Нет, хорошая моя, не пытайся отвлечь меня разговорами: перед тем, как мы покинем наш первый совместный приют, я еще раз хочу показать тебе, какая бывает настоящая любовь…

Удивительно, но пока Джонни и компания и правда не торопились возвращаться.

– Они меня что тут – одну решили бросить? – возмущалась Марго, посмотрев на часы и обнаружив, что уже больше десяти утра.

– Может, они предполагают, что я, как человек благородный, не смог оставить тебя в беде и…

– И теперь нам не надо мешать.

– Что-то вроде того. – Рич сел в постели, подложив под спину подушки. – Ну, фея моя любимая, какую сказку тебе рассказать?

– Сказку?.. – Она задумалась. – Расскажи сначала про маленького Рича. Как он любил строить рожицы, как он играл в волшебников и индейцев, как он учился, и вообще – все!

– Хм… Хм… Значит, про шамана пока откладывается?

– Пока да. Пока – про маленького шаманчика, и как он вырос.

– Хм. Значит, так. Жил-был маленький мальчишка, по имени Ричард… А тебе действительно интересно?

– А как же. Тем более что наши мамы связали нам одинаковые свитера.

– Точно! Я и забыл. – Рич натянуто засмеялся. Воспоминания детства были не самой приятной темой для него. – Но это – грустная история, тебе не понравится.

– Я слушаю и не перебиваю.

Рич задумался, потом вздохнул.

– Ну хорошо… Я не зря сказал тебе, что не люблю юристов. Я, видишь ли, вырос в семье адвокатов: мама и папа вместе учились на юридическом, потом поженились… Потом появился я. Мама была самой красивой девочкой на факультете, а папа – самым перспективным: уже студентом третьего курса он имел работу и неплохую должность. В деньгах мы не нуждались и часто ездили путешествовать… Мы жили очень дружно, знаешь, такой образец счастливой молодой семьи, у которой блестящее будущее. И мы с мамой тоже так думали. А потом… – Он надолго замолчал, глядя в окно.

– Рич.

– Да! Извини… Потом появилась эта женщина. Она предложила отцу открыть свою контору, у нее было много денег, много связей. В принципе, мы ни в чем не нуждались, но мама с папой хотели самостоятельности, хотя оба были на хорошем счету среди своих коллег… Не знаю, чего им не хватало, но они открыли эту контору на троих. А когда я учился в третьем классе, мы с мамой остались без фирмы, без папы и даже без дома. Они поженились, едва мы успели убраться из квартиры, и поселились там. С этой женщиной. А мы оказались на улице… Может, она его загипнотизировала?.. Я часто думал об этом, когда играл в магов. Я мечтал вырасти и отомстить ей. В принципе, видишь – все банально и совсем не интересно.

Марго внимала ему, затаив дыхание: слишком знакомой была эта тупая боль в сердце: когда рушится счастливая семья и ничего нельзя сделать, потому что умерло драгоценное время. И все – в прошлом. Как у нее.

– А через несколько лет мама «поднялась», как это принято говорить среди людей бизнеса. Она открыла свое дело, отбила у отца половину клиентов, я очень радовался этому. Мама у меня молодец! – Рич улыбнулся мечтательной улыбкой. – Нет, Марго, ты не подумай, что я из породы «маменькиных сынков». Просто она действительно молодец. Она как-то удивительно смогла заменить мне двух родителей, и отца, и мать. Она научила меня всему, и в то же время я никогда не чувствовал контроля с ее стороны. Она доверяла мне и ничего никогда не требовала, только осторожно подводила меня к какому-то решению. Теперь я понимаю, что это была очень тонкая и сложная работа, а тогда мне казалось, что у меня лучшая на свете мама, которая ничего не запрещает! Мне все завидовали, даже те, у кого были хорошие отцы. А я втайне завидовал им. У друзей – большие семьи, а мы – всегда вдвоем, единственные близкие люди на белом свете… Она так и не вышла замуж, наверное, не смогла разлюбить отца. Смешно получалось: когда я подрос, а у нее появлялись мужчины, я стал ревновать и провоцировать их на ссоры…

Однажды она сказала мне: «Рич, когда у тебя появятся девочки, я обещаю, что не задам ни одного вопроса. Пока ты сам не захочешь мне сказать, что женишься. Мы с тобой – всегда вместе, я никуда от тебя не уйду. Но мне нужен кусочек моей жизни, только моей. Отдашь?». Я никогда не забуду этого разговора, для меня, четырнадцатилетнего мальчишки, вдруг все стало ясно: мы взрослые люди, и у каждого есть право на свободу. Надо заметить, что она выполнила свое обещание, не отступила от него ни на шаг. Только в позапрошлом году мы вернулись к этому разговору, потому что я пришел к ней и сказал: «Мама, кажется, я женюсь!».

– И что же? – Марго заерзала на постели.

– А она ответила: «Я постараюсь понравиться твоей девушке, а если не понравлюсь, то буду поменьше попадаться на глаза». Вот и все. Но свадьба не состоялась.

Марго сглотнула чуть не сорвавшийся с губ вопрос: «а почему?».

– Я не стал адвокатом, закончил медицинский факультет, но эта наука мне никогда не была интересна. Я всегда хотел иметь большую семью и жить в загородном доме. Чтобы вокруг не было урбанистических пейзажей, был шум ветра, много неба и полная гармония в душе.

– Ой! – вырвалось у Марго. Именно об этом мечтала и она. – Извини. Продолжай.

– Что? – Рич с улыбкой смотрел на нее, но был немного чужой, словно весь там, в прошлом, со своей мамой, с детскими мечтами.

И ей вдруг страстно захотелось узнать его таким: узнать эту пока закрытую для нее часть его души и полюбить, как все остальное.

– Что случилось, Марго?

– Ничего, – у нее защипало глаза, – просто я тебя люблю…

Он обнял ее, нежно поцеловал в щеку.

– Но, собственно, история закончилась. Я построил этот мотель, назвал его «У старого шамана», потому что, еще когда у нас была семья, отец часто рассказывал мне истории про индейцев на ночь. Конечно, я пошутил: никого из этих народностей у нас в роду не было, но зато они мне очень нравились, и я старался во всем им подражать. Ведь это были замечательные люди, они умели тонко обращаться с землей, на которой жили, придумали красивую философию и, в общем, действительно верили в свои сказки, а они сбывались. Помнишь? Я говорил, что играл с мальчишками еще и в магов?.. И вот – результат.

– Да, и ты похож на индейца… Я потом расскажу тебе, ты удивишься.

– Чему?

– У нас очень много сходится. Я тоже играла в индейцев, даже немного учила их язык… Мы любили одинаковые сказки на ночь, – проговорила Марго, глядя куда-то в пространство. Но думала она совсем не о сказках. Она вдруг поняла, что уже давно скучает по маме.

– Надо же! Они умудрились связать нам одинаковые свитера! – Рич рассмеялся. – Я обязательно надену свой, как только приеду в мотель.

Марго посмотрела на него с подозрением: за сегодняшнее утро он уже во второй раз читает ее мысли.

Запиликал мобильный телефон. Марго вздрогнула: у нее была такая же мелодия. Рич долго возился в куртке, которую скинул вчера на пол у кровати, потом вытащил трубку и долго сосредоточенно слушал, что ему говорят. А говорили там, судя по доносившимся звукам, без перерыва и сплошным потоком слов. Наконец Рич протянул трубку Марго.

– Это тебя.

– Что это значит?

– Живой привет от Мика. Он хочет с тобой поговорить.

Марго медлила, пытаясь сообразить, в чем дело.

– Я не понимаю. Почему он звонит тебе на мобильный?

– Он тебе сейчас все сам расскажет. – Рич глубоко и печально вздохнул. – В конце концов, когда-то это должно было случиться.

– Ничего не понимаю. – Она нахмурилась. – Что ты так переживаешь? Мы же договорились, что пройдем эту неприятную историю вместе до конца.

– Не знаю… Захочешь ли ты пройти ее до конца.

– Рич, что за глупости! Я люблю тебя, а с Миком все уладится, вот увидишь.

Она взяла трубку:

– Алло, Мик?

– Какого черта?! Почему ты от меня сбежала, черт побери!

Родной, знакомый голос, родная, знакомая до боли манера выражаться. Марго почувствовала что-то похожее на умиление.

– Мик, ты где?

– Это я должен спросить: ты где?! Я ищу тебя уже трое суток!

– А я тебя – гораздо дольше.

– Ну и что? У меня – все твои вещи, твой мобильный! Я, черт побери, названивал на него, как сумасшедший, а потом нашел его у тебя в рюкзаке с моими пропущенными звонками. Их оказалось двадцать шесть! Ты представляешь!

– Тебя это забавляет?

– Что именно?

– Что их было двадцать шесть. Мик, ты что – трезвый?

Он помолчал.

– У тебя это уже вызывает удивление?

– Вообще-то да. Где ты есть?

– В мотеле, в котором мы расстались. Приехал – думал, может хоть тут про тебя что-нибудь известно.

Марго зажала рот рукой. Она во все глаза смотрела на Рича, но тот отводил взгляд.

– Что ты молчишь! Марго! Этот негр, Сэм, кажется, он дал мне телефон Рича, сказал, что ты с ним. Что все это значит?

– Как?

– Это я должен спросить: как? Почему ты вообще с Ричем?

– То есть как это почему? Мы все ждем тебя в домике.

– В каком домике, Марго! Что ты морочишь мне голову?! – В голосе Мика послышались истеричные нотки. Так обычно начинались редкие, но бурные сцены ревности. – Потрудись объяснить мне, что происходит! У вас что – роман?

– Мик, как тебе сказать…

– Говори, как есть, Марго! Вы с ним спите?! Черт побери, я сейчас приеду и убью вас обоих! Про какой домик ты говоришь? Дай мне адрес – и вам конец!

– Мик, но мы искали тебя…

– А потом наткнулись на домик в лесу и…

– Мик…

– И решили там поселиться вдвоем, так?

– Так!

– Марго!!! Ты что – правда мне изменила?

– Да при чем тут это? Мик, но ведь тебя неизвестно где носит шестые сутки, а я…

– Как это – неизвестно где носит? Как это неизвестно где?! Я жду тебя, ищу тебя, а ты – там с этим!.. Я сразу понял, что он – гнусный тип и его следовало бы уложить рядом с тем придурком, которого я отправил в нокаут. Сразу! В первый же вечер! Надо было сломать ему нос или еще что-нибудь, чтобы он не мог таскаться за чужими девушками! Я его…

– Мик, уймись. Ты хочешь со мной встретиться?

– Встретиться? – Чувствовалось, что Мик с трудом отрывает себя от сладких грез о расправе с Ричем. Через пару секунд он как бы нехотя ответил: – Ну да. Пора бы уже. А то мы круто заблудились в этом сказочном лесу, черт побери!

– Мне тоже надо с тобой встретиться и серьезно поговорить.

– Нет, это мне надо с тобой серьезно поговорить! И сломать ему нос!

– Мик. Успокойся. Я скоро приеду.

– Ты затеяла какую-то чертовщину? Ты хочешь меня бросить и уйти к этому…

– Мик, давай я все-таки сначала приеду.

– Да пошла ты! – Он нажал отбой.

Марго растерянно протянула телефон Ричу.

– Он обещал нас убить.

– Он… – Казалось, Рич на что-то решался и в то же время сомневался, говорить или нет. – Он говорил, где жил все это время?

– Да он просто вне себя от бешенства! Я ничего не поняла. Рич, мне надо ехать. Я честно должна ему все сказать. Он не заслужил…

– Сейчас поедем.

– Ты тоже?

– Не будешь же ты одна с ним говорить.

– Нет, Рич, лучше не надо. Или ты хочешь, чтобы он сломал тебе нос?

– Марго! Ты меня удивляешь. Я – не трус, пусть мы и подеремся. К тому же – это мой мотель. И еще…

– Что?

– В общем, Марго, лучше, чтобы этот разговор происходил при мне. Ты потом поймешь, что я был прав.

– Но мы не благословения у родителей едем просить, чтобы прийти вместе и во всем признаться! Это – мой бывший парень, и разбираться я с ним буду сама. Я не хочу, чтобы ты это слышал и видел.

– Ты что – будешь целоваться с ним на прощание?

– А если – да, то что?

– Марго, я в любом случае еду с тобой, ясно? Сейчас мы одеваемся и идем на дорогу искать машину.

– А твоя?

– Моя сломана, и ты это знаешь.

Он стал выбираться из-под одеяла, где они до сих пор еще находились. Марго вдруг совсем по-другому посмотрела на него в слабых солнечных лучах, проникавших в окно. До этого утра она знала одного Рича. Теперь перед ней сидел совсем другой. И этого нового, незнакомого человека она любила сильнее, чем прежнего. Она не удивилась этому парадоксу, только снова почувствовала всеохватывающее счастье.

– Я никому тебя не отдам, – шепнула она.

– Это я не отдам тебя Мику! – Рич притянул ее к себе и усадил на колени. – Жаль, что утро закончилось и надо ехать. Надеюсь, скоро у нас будет еще миллион таких.

– А еще ночей, дней, вечеров…

– Марго. Я хотел попросить тебя о чем-то важном.

– Конечно.

– Пообещай мне, что однажды выслушаешь меня, если это будет необходимо.

– Не понимаю. А что должно случиться?

– Ничего. Просто я хочу попросить, чтобы ты всегда верила мне. Несмотря ни на что.

Она недоуменно подняла брови:

– Но Рич, я и так верю тебе. Я доверяю тебе полностью и не жду никакого обмана с твоей стороны.

– Не всякий обман можно считать обманом.

Марго нахмурилась и сосредоточенно посмотрела на него:

– К чему ты ведешь? Что происходит? Ты женат?

– Нет! Что за глупости?!

Издав едва заметный вздох облегчения, Марго перешла к следующему волнующему моменту:

– У тебя роман с Марией?

– Да забудь ты про эту Марию! – Он чуть не расхохотался над ее ревностью. – Марго, я не бросаю слов на ветер. Ты – одна у меня.

– А что же тогда?

– Да ничего, – он пожал плечами, – это я так. Вдруг… Главное, скажи: ты доверяешь мне?

– Рич! – Марго прикоснулась к его губам. – Разве можно тебе не доверять?

– Вся эта история может обернуться очень неожиданной стороной. И я прошу, давай договоримся: что бы мы ни услышали, будем верить только друг другу.

– Хорошо. Хотя, честное слово, никак не возьму в толк…

– Ну и не нужно. Пойдем, нам пора ехать, пока Мик не разъярился окончательно.

– Боюсь, это уже случилось.

На улице было морозно и тихо. Хорошая погода держалась уже третий день. Снежный ветреный циклон, сделав свое дело на трассе-52, улетел к северу материка, чтобы там тоже изменить чью-то судьбу…

Марго и Рич вышли на расчищенную дорогу и почти сразу же остановили автомобиль. Им крупно повезло: водитель собирался ехать по той же ветке, где стоял мотель.

Парень оказался болтливым, он усадил Марго рядом с собой, почему-то определив, что именно она должна показывать дорогу. Рич пожал плечами, покорно забрался назад и принялся молчать. Казалось, он не только не хотел принимать участия в разговоре, но даже и вслушиваться в то, о чем ведут беседу Марго и водитель. А те в подробностях обсудили погоду на Рождество, снежные заносы, плохую работу муниципальных властей, а потом каким-то образом добрались до несправедливой судьбы, которая расставляет ловушки на каждом шагу.

– Я вот, например, еду за одним приятелем, который неделю как поссорился со своей девчонкой, и у них ничего не вышло с отдыхом на Рождество. А все из-за плохой погоды.

Марго усмехнулась: как все истории похожи!

– Да, все вокруг словно посходили с ума, – продолжал водитель. – Я вот, например, три дня расчищал снег вокруг дома лопатой. А потом оказалось, что можно было заказать пару снегоочистителей, которые все равно катались рядом!

– И что же? Заказали? – Марго не улавливала связи между снегоочистителями и тем, что все посходили с ума.

– Заказал, конечно. Но потом. Последний буран, на самое Рождество оказался знатный!

– Да уж. Круто он порезвился! – Марго опознала в этом парне абсолютно такой же тип мужчины, к которому принадлежал и ее Мик, поэтому знала, в каком тоне надо вести разговор. Она украдкой посмотрела на Рича, на милого Рича, по которому за двадцать минут его молчания уже успела соскучиться, но тот не поднимал глаз.

– Что с тобой? – спросила она тихо.

– Все в порядке. Думаю, – улыбнулся он.

Марго немного успокоилась, но по ее спине пробежал странный холодок тревоги.

– А вы сами здесь отмечали Рождество?

– Да! На следующем повороте. А сейчас я спешу в мотель. Как он там называется… Что-то про шамана.

Марго округлила глаза:

– И нам туда же!

– Ха! Вот черт, как здорово! А что же вы сразу не сказали? Только трассу назвали и все! А у меня там приятель, я уже говорил. Ох, боюсь, напьется раньше времени! Личная драма, сами понимаете!

– Да, понимаю. – Марго усмехнулась. – Но это не повод сильно пить.

– И не говорите! Мик просто придурок! Я ему сказал – если она сбежала от тебя, то оставь человека в покое. А он, представляете…

Марго побелела.

– Что вы сказали? Мик?

– Мик. А вы тоже знаете какого-то Мика? Может, это один и тот же?

Марго часто дышала, у нее разом пересохло во рту.

– Что все это значит?

Рич закрыл глаза рукой и пробормотал неизвестно к чему:

– Ну все! Началось!

Парень резко затормозил, потом выключил мотор, сосредоточенно и в то же время весело глядя на нее:

– Черт побери! Так ты и есть – та самая Марго! А это, наверно… Ха! Мик сказал мне, что ты сбежала с каким-то Ричем. Он хозяин мотеля, в который мы едем! Это правда, вы хозяин «шамана»? – сказал он, чуть обернувшись на заднее сиденье.

– Правда.

– А вы… – Марго окончательно утратила способность соображать, – а вы тогда – кто?

– Как это кто? Джонни. Вы ж ко мне в гости ехали! Ха! Неужели Мик так сильно пил в Эдмонтоне, что тебе об этом не рассказал! Во дает!

7

В эту ночь ей снился странный сон. Сон, который она не досмотрела тогда, в кресле. Сначала было все белое. Потом начали проявляться маленькие черные точки, как в пересвеченном изображении цифровой фотографии, точек становилось больше, они стали складываться в рисунок. Вокруг – снег, высокие ели, почти полностью укутанные в зимний наряд, вправо – их темно-синие длинные тени. Марго снова, как лесная фея, тихо идет вперед, едва касаясь ногами сугробов. Вот стоит та старая ель, вот Марго снова продирается сквозь колючие нижние ветки, выходит на свет… На нее легонько сыплется серебристая снежная пыль. Где-то уже такое было. Но где? Что-то знакомое и смутно приятное связывает с этими воспоминаниями… А вот и низенький бревенчатый домик прячется за ветвями.

Она раздвигает пушистые зеленые лапы, а там… Марго вздрогнула так сильно, что чуть не проснулась и, плутая где-то между сном и явью, не сразу смогла найти свою ель в лесу. Но она так спешила, так желала узнать продолжение, что заставила себя вернуться в сон. Ей казалось, будто там прячется долгожданное счастье. Но… счастья не было, возле домика маячила только спина Мика. Теперь она точно узнала его: Мик стоял, покачиваясь, чуть переминаясь на своих крепких ногах, и даже не собирался взглянуть на нее. Она тихонько позвала его, но у нее из уст вырвалось совсем другое имя. Она позвала громче, еще громче, и тогда он обернулся…

– Марго! Это никуда не годится, черт побери! Это просто наглость! А ну просыпайся!

Она открыла глаза, и точно так же, как той ночью, увидела перед собой мужчину. Это был Мик. Словно вернувшись из другого мира, Марго обводила глазами комнату и не узнавала ее.

– Что ты голосишь на весь дом?! Если тебе так дорог твой ненаглядный, чего ты от него сбежала?

– А что происходит? – спросила она, едва ворочая языком.

Вчера вечером, то ли под влиянием Мика, то ли от безнадежности, она очень сильно перебрала вина. Впервые в жизни – до полного душевного опустошения и полной физической отключки.

– Чего ты орешь? Он все равно не услышит!

– Я что, звала…

– Да. Его. Я сплю в конце коридора, а вот мои друзья – через стенку. Ты о них подумала?

– Мик… Я ничего не понимаю. Я ничего не помню.

– Зато я все помню. А еще Гарри, Викки, Миранда, Брюс… И Джонни. Настоящий Джонни, а не тот, который был у вас.

Марго вдохнула, и тотчас этот вдох отозвался резкой болью в груди. У нее никогда раньше не болело сердце, хотя доктор Смит предупреждал об этом еще в детстве.

– У меня… мне дышать больно. Я… наверно, сердце.

– Пить надо меньше! – назидательно изрек Мик. – Я вот бросил.

– Да?

– Да.

– А водички принесешь?

– Марго, не провоцируй меня.

– На что? – Она пыталась поднять на него глаза, но это было абсолютно невозможно. Вино еще не выветрилось из головы.

– Марго, ты ведешь себя безобразно!

– У-у! Видел бы ты себя весь этот год!

– Теперь вижу.

– Ну и как?.. Водички принесешь?

– Вот черт! – Мик вышел и скоро вернулся с целым кувшином воды.

– О-о-о! Это как раз то, что надо.

– Да я знаю, как это бывает. – Мик смотрел на нее с любопытством.

Конечно, он все еще лелеял мечту как следует поколотить Рича, но Марго поступила гораздо лучше. Впервые в жизни он не стал вмешиваться с кулаками, чтобы защитить честь своей девушки, так как сама Марго влепила Ричу такую хорошую пощечину, что Мик готов был тут же на месте все ей простить. А потом они уехали из этого мотеля, и она быстро напилась. Как это произошло, никто не смог понять. Она весь вечер сидела в углу, не пытаясь ни с кем поддержать разговор, пока в один прекрасный момент не отключилась. Словно забулдыга-алкоголик, который не привык ни с кем делиться, потому что давно и с удовольствием спивается в одиночестве…

– Ну-ну. Ты не переживай. – Он целомудренно поправил на ней одеяло. – А хочешь, я ему сверну шею?

– Нет.

– А если ты будешь так пить из-за него, то лучше я сверну шею тебе.

– Хорошо.

Несмотря на исключительно спортивные достижения, никак не влияющие на интеллект, Мик был по-своему умным парнем. Он понял, что Марго можно вернуть, только сохраняя видимое спокойствие, а для этого нужно какое-то время не пить. Каких трудов ему это стоило, оставалось загадкой, но он с затаенным злорадством наблюдал за ее душевными муками, причину которых она даже не пыталась скрыть.

– Мы все равно больше не будем жить вместе, – сказала она, едва они отъехали от мотеля.

Ну это мы еще посмотрим! – мысленно отозвался Мик. Он затаился и решил ждать, сколько понадобится, хоть целый год, когда у нее ослабнет чувство к Ричу. А тут, откуда ни возьмись, появится он, распрекрасный Мик, который даже не пил все это время, между прочим. Ну… разве что совсем чуть-чуть… Он сладко вздыхал, представляя себе такую чудесную перспективу победы над собой, над зеленым змием, а заодно и возвращения к нему дорогой Марго…

А она тем временем попила воды из кувшина, отвернулась к стене и попросила его выйти из комнаты. Ну и что. Это пройдет, она еще позовет его к себе! Не все сразу… И, окрыленный этой надеждой, абсолютно счастливый Мик уснул крепким сном в своей комнате в конце коридора. А она, сжав зубы, чтобы не кричать от боли и досады, стала вспоминать прошедший день.

…Марго спокойно, очень спокойно попросила настоящего Джонни остановить машину, не доезжая ста метров до мотеля. Она вышла, вслед за ней выскочил Рич.

– Пожалуйста, Марго…

– Так. – Она сосредоточенно сжала губы трубочкой. Папа всегда так делал, когда брал в руки увесистые тома какого-нибудь судебного разбирательства, намереваясь прочесть их за ночь. – У меня всего один вопрос.

– Марго! Я прошу тебя, выслушай, ты же обещала верить мне! – Рич взял ее за плечи, но она так яростно вырвалась, что на рукаве треснул шов.

– Так, – повторила она, отступая назад и не глядя ему в лицо. – Внимание, вопрос.

– Марго! Ну пойми! Я не знал… все слишком далеко зашло… я именно потому и поехал, чтобы…

– …Как по-настоящему зовут нашего Джонни?

– Я люблю тебя! Я ни в чем тебя не обманул, просто…

– Мне домик очень понравился. Перед тем, как мы расстанемся навсегда, я хотела бы знать…

– Нет!!! Мы не можем… Марго! – Рич так сильно сжал ее в объятиях, что она, как ни дергалась, вырваться не смогла. – А теперь послушай, хорошая моя.

– Я не твоя!.. У!

– Ты не вырвешься. Марго. Марго… Не убегай, тебе и надо-то всего меня ВЫСЛУШАТЬ. Ты обещала.

Она инстинктивно прикрыла глаза: его голос, его руки, его дыхание… Она прислонилась лбом к его груди и тут же резко отдернула голову. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

– Отпусти меня, – сказала она сквозь зубы. – И ответь: как зовут хозяина дома? Просто ради любопытства.

– А ты не хочешь ради любопытства выслушать все остальное?

– Отпусти меня. Джонни! Помогите мне!

Тот нехотя вышел из машины.

– Ну ты, это… Словом, парень, мне не нравится, когда на моих глазах обижают девушек. Я ведь могу и… Я тоже боксер.

Но Рич его не замечал:

– Марго, я люблю тебя, а ты – любишь меня. Не нужно…

– Кто хозяин дома?

– О господи! Я! Я хозяин, – сказал он, выпуская ее из рук и отворачиваясь. – Но, Марго! Все совсем не так!

– Ты? – «Потому что я – тут главный», вспомнила она его слова.

– Все началось, когда ты собралась искать Мика, еще тогда, еще в мотеле…

– Ты хозяин домика?.. – Она всплеснула руками, проворачиваясь на месте. – Ты! Но… Бог ты мой! Это был твой домик?! Который я полюбила!.. Бог ты мой!

– Марго… Но я больше ни в чем не обманул тебя.

– Да я вообще теперь не знаю, кто ты такой! – Она снова отступила от него. – Я не знаю вас, молодой человек! Скольким женщинам вы вот так морочили голову? С кем и где вы живете? Кто по-настоящему ваши друзья? И как вас зовут, в конце концов?!

– Ну вот что, ребята, – вмешался настоящий Джонни. – Вы тут решайте свои вопросы, а я поехал к Мику.

Марго, не раздумывая, уселась к нему в машину.

– И вот еще что, – сказала она, опуская стекло. – Не пытайся меня поймать или отыскать по тому адресу, который ты наверняка прекрасно знал. Забудь меня. Все. Поехали!

Рич остался стоять на дороге, безжизненно уронив руки.

Марго обняла себя за плечи и попыталась унять дрожь. Она даже не могла в полной мере испытать какие-то эмоции. У нее даже не находилось слов. У нее не находилось чувств, чтобы все это осознать… Она и этот… Кто он, действительно? Можно ли верить человеку, который устроил такое представление, с собой и с ней в главной роли? Что за люди окружали их целых три дня? «Джулия, ты что себе позволяешь? Катайся лучше на лыжах. И чтобы из твоих уст я не слышал больше этого имени!». Вот! Она с самого начала чувствовала, что от нее что-то скрывают. И Джулия все знала, и все знали, что не приедет никакой Мик. И все смеялись над ней… А Рич привез ее, подговорил друзей… Марго закрыла ладонью глаза: господи, как стыдно! Они же, наверное, все-все знали! И в эту ночь специально не вернулись, потому что Рич попросил… Как все это грязно и некрасиво! Какая же она наивная дура!

Интересно, а Мария? Неужели и она лишь изображала интерес к Ричу? Не похоже, но почему тогда… Настоящий Джонни резко затормозил.

– Ну, это… Ты… Вы не расстраивайтесь так. Приехали. Он небось там со скуки умер.

…Но в мотеле отнюдь не было скучно. Сэм, Марта и двое пожилых мужчин, словно на цирковом представлении, сидели на диване, поворачивая головы вправо-влево, увлеченно наблюдая за Миком. Тот ходил мимо – от входной двери – к лестнице и обратно, сыпал ругательствами и чертыхался. Иногда Мик хватал наполненный бокал вина, не сбавляя скорости опрокидывал его себе в рот и на ходу же успевал поставить обратно, на самый край стойки бара, точно рассчитав ее длину. Зрители с нетерпением ждали: промахнется все-таки Мик или нет.

Когда Марго и Джонни открыли дверь, он как раз запрокинул голову, чтобы выпить вина. Увидев их вместе, он подавился, закашлялся и уронил бокал.

– Есс! – заключил Сэм.

– Что ж, – старичок с дивана пожал плечами, – вы выиграли, но это был форс-мажор. Так он не уронил бы бокала.

– Ага-а-а! – Мик бросился к Марго. – Ты вернулась, овечка моя? Ну что теперь скажешь? Где твой трусливый прохвост, он наклал в штаны и не приехал? Испугался, что я расквашу ему нос? Правильно! Я ему…

– Мик, – пробасил Джонни. – Ты не поверишь, но мы оставили его на дороге!

– Это еще почему? Что все это значит? – Сэм угрожающе поднялся и пошел на них.

– А ты вообще молчи!

– Мик, веди себя прилично. Все в порядке, Сэм. Он цел и невредим.

– Что ты проблеяла, ненаглядная моя, черт побери!

Марго стало смешно: ругательства Мика, особенно его манера складывать слова всегда ее веселили.

– Я проблеяла, что Сэм работает в этом заведении, а Рич – его хозяин. – Она машинально стала подниматься в свой номер. – Мик, мне кажется, лучше нам поговорить вдвоем.

Он пошел за ней, перехватывая перила так, что они похрустывали в его руках:

– Ты смотри-ка, а что же вы с Ричем делали в лесу столько времени?

Никто не слышал, как открылась дверь, поэтому все вздрогнули, когда раздался голос Рича:

– Марго! Я очень тебя прошу, давай поговорим.

Она побледнела. Больше всего на свете ей не хотелось, чтобы мужчины встретились. Впрочем… что говорить о Риче? Это – лгун и обманщик, проходимец, о котором она даже ничего не знает, потому что верить его словам нельзя. Марго хмуро смотрела, как он широким шагом пересек холл и направился к ним с Миком.

– О! – обрадовался Мик. – Еще один герой-любовник. А ну иди сюда. Я напомню тебе, сколько ступенек у этой лестницы.

Но Рич снова, как на дороге, не обращал внимания ни на кого, кроме Марго.

– Пожалуйста, задай мне любой вопрос, я отвечу тебе. Да, я инсценировал все это, да, я подговорил своих друзей…

– О чем это он?

– Рич, я не хочу с тобой говорить.

– Ты могла догадаться: ты же заставала меня за телефонными разговорами, помнишь? Ты видела, как мы петляли на дороге. Это была совсем не та дорога, Марго, ну ты же не могла этого не понимать!.. – Рич поднимался к ней. Казалось, Мика он просто не замечал. – Я позвонил приятелям…

– Ты слышишь? Мне не интересно все это.

– А помнишь, я пригласил тебя к себе встречать Рождество? Но ты отказалась, и тогда я решился на эту авантюру. Марго!

– Я не хочу…

– Эй! – Мик помахал рукой между ними. – А ничего, что я тут стою? А они все, – он указал вниз, где четверо с интересом смотрели это захватывающее представление, – сидят!

– Ничего! – Рич отодвинул его плечом, взял за руку Марго, вошел в номер и закрыл за собой дверь.

Происшедшее настолько потрясло и изумило Мика, что впервые в жизни он не смог разозлиться как следует. У него в прямом смысле слова полезли глаза на лоб, и это вызвало смешок у Марты. Беспомощно разведя руками, он пробормотал, ни к кому не обращаясь:

– Нет, ну, а? Это что же получается?..

Но, увы, ответа никто не знал.

– Это я-то!.. Да ему-то!.. Ну ничего себе! – Мик дернул и оторвал ручку. – Вот черт!

Но дверь оказалась не заперта. Там, на середине тесной комнаты, стояли двое, напряженно глядя друг другу в глаза.

– Но почему, Рич? Почему именно обман?

– Да потому что ты никогда не поехала бы со мной! Ты никогда не дала бы мне шанса!

– А зачем он тебе был нужен, этот шанс?

Рич шагнул к ней:

– Потому что я люблю тебя. И это правда.

– Что-о-о?!! – взревел Мик.

– Я не верю тебе, Рич. И не хочу больше тебя слушать. – Марго опустила глаза, вспомнив совсем другую сцену, в лесу, когда он впервые тихо-тихо произнес эти слова, сделав ее самой счастливой на свете.

– …Да я тебе не только нос! Да я тебе не только лицо! Да я тебя сейчас всего!

– Мик, уймись и дай нам поговорить! – вне всякой логики закричала Марго.

– Что-о-о! А ничего, что ты – моя? И что он себе позволяет при мне… – Мик постукивал кулаками друг об друга и даже пружинисто подпрыгивал на месте, но почему-то не решался подойти к сопернику.

– Рич, ну хорошо. Ты так и не ответил на вопрос: как зовут того, кто считался Джонни?

– Это смешно, но его действительно зовут Джонни. Вот только он мой друг, а не Мика. И мы часто отдыхаем у меня в домике, он знает его, как свой собственный, поэтому так подробно тебе все показал.

– Любопытно. А остальные? Джулия и твоя любимая Мария?

– Девчонок я и сам едва знаю, их пригласили без меня. Они были не в курсе всей интриги, знали только…

– Это меня не волнует!

– Марго! Тебе просто нужно понять: я не хотел обманывать тебя.

– Просто, как всегда, разыграл, да?

Мик, затаив дыхание, переводил взгляд с одного на другого. Он начал что-то понимать.

– Все очень просто, – начал Рич. – Сначала я понял, что влюбился в тебя.

– Что-о-о?

– …Потом, когда его величество, – он кивнул в сторону Мика, – уехало в неизвестном направлении, я постарался придумать, как нам оказаться вместе, ну, чтобы… чтобы…

– Чтобы что? – хором произнесли Мик и Марго: один с угрозой, а другая с отчаянием в голосе.

– Чтобы мы оказались вместе, как бы по воле обстоятельств, и вынуждены были провести несколько дней в обществе друг друга.

– И ты придумал своего Джонни.

– Я не придумал. – Рич впервые за этот разговор улыбнулся. – Он был настоящий. Я подумал: ты будешь жить там, в этом домике, они все – изображать друзей твоего Мика, а я – пострадавшего от непогоды.

– Да я тебе сейчас!

– Подожди, Мик… – Марго чувствовала себя великим детективом, который выслушивает исповедь преступника, как тот спланировал, а потом совершил убийство. – И что же было дальше, Рич?

– Кстати, погода мне очень помогла: когда я вез тебя к Джонни, с утра обещали буран, и я ждал его, как своего спасения, точно рассчитав все по минутам.

– А, вот почему ты всю дорогу смотрел на часы!

– Конечно. Ну а остальное ты знаешь.

– А ведь я постоянно чувствовала что-то не то… – Марго стала прохаживаться по комнате. – Ты был в этой чужой компании своим, а я – нет.

– Конечно, ведь мы знакомы лет двадцать! Ты, кстати, очень понравилась моим друзьям.

– Ах вот как?

– Да, они оценили мой вкус, а заодно и мой режиссерский талант.

– Ах вот как!

– Особенно – Джонни.

Марго вспомнила, как тот потирал руки, когда выходил из дома «на вечеринку к приятелю», с которой так неожиданно вернулся Рич… Наверное, ему было очень весело, ведь они заранее обо всем договорились. Да, они специально оставили ее одну в доме, чтобы Рич мог… Лицо ее залила краска. Она приложила ладони к щекам. Рич почувствовал, о чем она думает в эту минуту:

– Марго, никто ничего не знал!

– Да. Джонни, наверное, оценил твой режиссерский талант, когда ты сказал ему, что собираешься вернуться с вечеринки ко мне, и попросил его…

– Марго! Не надо так! Я же говорю тебе…

– А потом ты собирался поделиться с ним впечатлениями? Чтобы он еще раз оценил твою гениальность!

– Марго! Никто ничего не знал! И даже Мария…

Вдруг такая огромная волна обиды и ревности поднялась в душе Марго, что на секунду она даже перестала слышать звуки. Мария! И она тоже все знала! И играла этот спектакль, чтобы разозлить ее, Марго! А Рич, наверное, каждый вечер разучивал с ней роль!

И, еще сама не понимая, что она делает, Марго шагнула к Ричу, тот раскинул руки и улыбнулся ей навстречу своей игривой, ее самой любимой улыбкой! Так улыбается человек, который не ожидает беды. А она, как следует размахнувшись, со всей силы влепила ему звонкую пощечину! Эхо этого звука еще несколько минут стояло вокруг… Потом все замерло.

– Зря, – тихо сказал Рич и вышел из номера.

Некоторое время Марго была оглушена этой тишиной, наполненной отзвуками последних слов. Господи, как все чудовищно, как пошло, как низко! Как могла она, взрослая, опытная девушка, влюбиться в первого встречного, который обманул ее, сделал из нее посмешище, а теперь еще и хвалится, что она понравилась его друзьям!.. Она закрыла глаза.

Господи, но почему ей так невыносимо одиноко оттого, что он ушел, навсегда закрыв за собой дверь? Почему несколько минут, проведенных без него, стали настоящей пыткой, и она уже скучает по нему?! И почему в душе наступило такое опустошение, как будто она предала сама себя?! Что происходит? Как вылечить эту тяжкую болезнь?

Она с размаху упала на кровать, ее трясло, как в лихорадке. Марго перекатилась на бок, свернулась «в позу зародыша» и сжала зубы, чтобы остановить рыдания, подступившие к горлу. Она потеряла его! Совсем потеряла! Все это время Рич давал ей шанс опомниться, он простил бы ей все, даже самые обидные слова, но пощечину… А за что она, собственно, его ударила? Разве на это есть причина? Или право?.. Всему виной ее темперамент и ревность.

Марго тихо заскулила, поскрипывая зубами, и только тут заметила, что Мик по-прежнему здесь. Он сидел на уголке кровати и завороженно смотрел на женщину, с которой прожил два года, но увидел такое в первый раз. Кажется, он абсолютно утратил способность говорить.

– Мик. Извини, что все получилось при тебе.

– У!

– Нам надо ехать. Я не хочу здесь больше оставаться.

Глаза Мика были величиной с циферблат на стене.

– У!

– Мик! Очнись!

– Ну, ты! – Он качнул головой и присвистнул, даже не собираясь трогаться с места. – Молодец!

– Мы едем, или ты сильно выпил?

– Я думал, что ты не сможешь! Марго! Ты… Ну просто!..

– Мик! – Она прошлась по комнате. Почему-то во всем теле была чудовищная слабость. Почему-то дрожали коленки и руки. Ну да, конечно, такой стресс, а она к тому же почти не спала всю ночь. Лицо ее снова загорелось, Марго инстинктивно прикрыла глаза и шумно выдохнула, вспомнив то, что было между ними… Всю ночь.

– Марго, я тебя недооценивал! – Мик встал, открыл дверь, собираясь выйти.

Отчаяние, обида и ярость обрушились на Марго темными демонами: она поняла, что сейчас покинет этот мотель навсегда. Почему все так получилось? Кому и для чего был нужен этот короткий роман, который оборвался на самом сладком миге? Какая женщина будет счастлива с Ричем и однажды назовет его своей судьбой? Какие слова он будет шептать ей?.. И как в это время будет жить она, Марго, которая могла бы тоже стать его судьбой? Которая могла бы каждое утро, возвращаясь из снов, снова становиться с ним единым целым, половинкой этого целого… Она каждый день видела бы его, обнимала, слушала его голос: наконец они наговорились бы обо всем, рассказали друг другу все свои сказки… Но этого никогда не будет. Просто не будет и все.

Марго захотелось что-нибудь разбить или разрушить. Пусть что-то еще разлетится на тысячи мелких осколков, пусть будет разбито, раскрошено, растоптано, как ее сердце! Она не глядя схватила первый попавшийся под руку предмет и зашвырнула им в Мика. А он-то в чем виноват? – подумалось ей, но поздно: Мик профессионально увернулся от удара и лишь проследил взглядом, как упало то, что кинула Марго.

– Это был твой рюкзак! – опасливо поглядывая на свою возлюбленную, сказал он.

Она опешила:

– А что он тут делал?

– Я прихватил его на всякий случай, там же мобильник, деньги…

– А почему ты притащил его сюда?

– Ну… я ждал тебя… Не знаю!

– Но зачем ты его вообще из машины вынул?!

– Ну… У меня деньги кончились. А за вино пришлось платить, пока я тебя ждал. Я сначала тебя в этом номере ждал. Мы же здесь тогда остановились?

– Здесь, здесь… – Она вздохнула и, выйдя в коридор, осторожно перегнулась через перила вниз: посмотреть, куда упал рюкзак.

В середине холла, около стола, за которым они с Ричем первый раз выпили за Рождество и первый раз по-настоящему поцеловались, в растерзанном виде лежал ее несчастный рюкзак, он был расстегнут, а рядом громоздилось все, что из него высыпалось в полете. Над горкой извергнутого имущества сидел на корточках Рич и, нахмурившись, изучал визитки, широким веером рассыпанные на полу. Одну из них он держал в руках.

Марго, не произнося ни слова, спустилась вниз, молча взяла визитку из его рук, потом собрала все остальное и направилась к выходу. Глаз она не поднимала.

– Это фирма, где ты сейчас работаешь? – спросил Рич.

Она вздрогнула, остановилась и медленно, словно под дулом пистолета, стала поворачиваться.

– Дело в том, что одним из учредителей является мой отец. Помнишь, я тебе рассказывал?

– Да ты что! – вырвалось у нее. – И мой отец тоже.

– И ты там работаешь?

Марго показалось, что Рич смотрит на нее с презрением.

Самообладание вернулось к ней:

– Собственно, тебя не должно волновать, где я работаю! У тебя – мотель. У меня – юриспруденция. Ты будешь жить в лесу, как настоящий индеец, а я через пару месяцев открываю свою фирму в Эдмонтоне. Все! Было приятно познакомиться!

И она со всей силы хлопнула входной дверью. Быстрым шагом пройдя веранду и площадку для летних столиков, Марго направилась к машине. Она была готова сказать ему еще что-нибудь напоследок! Она была готова облить его презрением! Она была… Но никто не вышел вслед за ней. Никто не догонял ее больше. Марго уронила голову на грудь и замерла около машины, с тоской глядя под ноги.

Через несколько минут появился Мик.

– Ну, ты готова?

– Готова.

– Поехали?

– Поехали.

– Марго, ты похожа на привидение, – сказал Мик, усаживаясь за руль. – Я хотел предложить тебе повести, потому что… ну, словом…

– Напился.

– Да. Но я бы так не сказал. Впрочем, это не важно. Но теперь, конечно, за руль не посажу! Ты просто не заметишь, как мы врежемся в кого-нибудь.

– Очень может быть. – Она машинально отвечала, машинально застегивала куртку, так же машинально вывернула звук плеера.

– Тебе же не нравилась эта музыка.

– Какая?

– Ну как – какая? Вот эта. Ты в тот раз просила ее вырубить.

– Что?

– Марго, где ты витаешь, черт побери?

– Здесь… – Она сосредоточенно кивнула, но тут же отвернулась к окну, и взгляд ее снова стал «сквозь» предметы.

– Гхм, – Мик решил быть покладистым, – ты не расстраивайся. Не знаю, чем тебя обидел этот гнусный тип, но сейчас я познакомлю тебя со своими ребятами, а потом мы поедем кататься на снегоходах. Знаешь, как это классно, – ночью? Мы позавчера пробовали! Вот черт! Я никогда ничего подобного не видел! Тебе понравится, Марго! Ты же любишь всякий экстрим!

– Это точно, – мрачно ответила она. Ответила, словно провезла эту фразу по полу: такими тяжелыми и неподъемными казались ей сейчас любые слова. Ей было откровенно плохо. Так плохо, что тянуло к земле.

Сейчас она заберет вещи и объявит Мику, что уезжает. Она уедет в Эдмонтон. Нет, она уедет к маме! Она уедет хоть в Калифорнию, к бабушке, лишь бы не видеть больше этих мест. Она больше никогда не вернется в Канаду. Она будет работать у себя, в Штатах. Там откроет фирму, и будь что будет!

– Мик, разворачивайся.

– Что такое? Ты решила вернуться к этому?

– К кому? Нет, что ты. Я еду в Эдмонтон.

– Марго, но ты в своем уме? – Он покорно остановил машину. – Что ты там будешь делать?

– Собираться.

– Куда?!

– Мы все равно больше не будем жить вместе.

– Марго, детка, я…

– Я тебе не детка!

– Марго, успокойся. Хорошо, ты уедешь. Но – куда? Ты не можешь жить у отца.

– Мик, что за вопрос. Это мое дело. Почему я обязательно должна жить с кем-то! Я буду жить одна. Я уезжаю к себе в Штаты.

– Это из-за того гнусного… из-за Рича ты так переживаешь?

– Что за глупости! И вовсе я не переживаю! Отвяжись от меня! И чтобы я больше не слышала от тебя этого имени!

– Стоп, стоп, стоп! Успокойся. – Мик стал почти трезвым. – Я только одного не могу понять: зачем тебе бежать из страны?

Марго поняла, что еще немного, и она расплачется, причем Мик станет ее «жилеткой». Но ведь не может же она рассказывать ему, как сильно любит Ричарда! Это будет неслыханно! Разумеется, в природе встречаются такие отношения между мужчиной и женщиной, и особенно когда пара распадается. Но это явно не их с Миком случай, он не сможет оценить по достоинству такую откровенность с ее стороны.

– Не знаю. Я хочу бежать от себя. Мик! Я хочу напиться. Научи меня!

Он опешил настолько, что потерял дар речи. Второй раз за сегодняшний день.

– У!

– Мик, пожалуйста. Мне плохо.

– Ну ладно. Только у тебя не получится, по-моему. Вот черт! Марго! Я продал бы душу дьяволу за то, чтобы хоть раз ты так горевала из-за меня!

– Мик, мне очень плохо.

– Что он с тобой сделал, этот колдун? Или как его там – шаман! Ты никогда такой не была, у тебя даже лицо другое стало. Честное слово, я сегодня вернусь и начищу ему…

– Не смей к нему прикасаться!

– Да? А как он к тебе прикасался?! Ведь прикасался же? Прикасался?

– Мик, заткнись!

– Марго, ты сошла с ума, черт побери, вы знакомы всего пять дней.

– Сколько?

– Да, детка, пять дней и сегодня – шестой. А теперь поехали к настоящему Джонни. Так уж и быть: я научу тебя, как надо напиваться.

8

На дворе стояло двадцать девятое декабря. Конечно, правдивей будет сказать, что не было вокруг Марго никакого двора, но двадцать девятое декабря стояло в тот день везде: и во дворах, и на улицах, и в аэропорту Бисмарка в Северной Дакоте.

Итак, она вернулась домой. Спускаясь по трапу, Марго вдыхала запах теплой зимы, совсем не такой, как в Канаде. Здесь – дождь, серо, промозгло, уныло. Здесь – дом и мама, которая несказанно обрадовалась и даже чуть не расплакалась в трубку, когда услышала, что Марго едет к ним встречать Новый год… А там, за спиной, – настоящий снег, пушистые ели и Рич, скользящий на лыжах с горы. Почему-то она все время вспоминала его съезжающим с той горы, а потом – его лицо, склонившееся над ней, а еще – снегоход и больную коленку, и Джулию… Марго тряхнула головой так сильно, что волосы высыпались из хвоста. Нельзя об этом думать, так можно сойти с ума.

Последние сутки пролетели в каком-то кошмаре: сначала она пыталась заставить себя уснуть, чтобы хоть как-то выветрить винные пары. Потом, когда поняла, что это невозможно, выпила пять чашек крепкого кофе и до утра мерила шагами комнату. Как только проснулся Мик, она подошла к нему и с непреклонностью в голосе сказала, что хочет ехать в Эдмонтон, и ее надо отвезти до трассы. Мик, хоть и сильно не хотел отрываться от теплой компании, довез ее до самого города и высадил около дома, где они жили последний год. Но поступил он так вовсе не из благородства, которое хотел продемонстрировать, а совсем по другой причине. Если бы она уехала на попутной машине, значит, на середине пути (Мик был просто уверен в этом) передумала бы и опять сбежала к Ричу. Но Марго, скажи он ей об этом вслух, очень удивилась бы, у нее и в мыслях не было возвращаться к Ричарду.

Даже не разобрав сумки (а зачем, если те же вещи можно взять с собой к маме?), она заказала билет на вечерний рейс и около восьми была уже в Штатах. Вокруг висели те же гирлянды, огни, венки, в общем – вся Рождественско-Новогодняя мишура, как и там, у Рича. Господи, почему «у Рича»? Что, вся Канада теперь связывается в ее мыслях только с одним человеком? Почему, например, не «как у нас»? Или не «как у нас с папой»? Она вздохнула. Насчет папы, наверное, причина понятна. Иначе она поехала бы к нему, а не сюда. Нет, нет. Никакого Ричарда. Надо гнать от себя эти мысли.

…Под елкой, наряженной еще с Рождества, лежало множество свеженьких серебристых коробочек с огромными бантами, которые она увидела сразу, как только вошла в холл. Наверное, к Новому году приготовились, подумала Марго и улыбнулась тетушкам. Те выбежали ей навстречу и тут же гроздьями повисли на дорогой племяннице, которую не видели уже около пяти лет. По-прежнему одинаковые, как елочные шары! Их общее родовое дерево имело много сложных и запутанных ответвлений, поэтому сама она лишь смутно помнила, кто кому и кем приходился. Но четыре пожилые женщины, словно выпрыгнувшие из одной упаковки симпатичных розовощеких кукол, всегда звались тетушками, хотя одна из них точно приходилась Марго двоюродной бабушкой. Они одинаково говорили, одинаково перекатывались на своих коротеньких толстых ножках и с годами одинаково старели…

Позади этой веселой восторженной толпы, ожидая очереди на целование, скромно стояли мама и София, с ласковым укором улыбаясь Марго. Они были рады видеть ее снова дома и тут же заявили, что оставляют до весны, и это не обсуждается. Марго только загадочно улыбалась в ответ.

Здесь было все как раньше. И в то же время совсем по-другому. Для Марго, привыкшей расценивать этот дом как госпиталь, где лечатся любые сердечные раны, сегодня все было в новинку: другие стены, другая мебель, перепланированные комнаты, где теперь безраздельно царила София вместе со своим новым ухажером с веселым именем Билли. Марго даже хохотнула, когда услышала, как зовут молодого человека: видимо, сестра была обречена встречаться исключительно с Биллами.

Да, здесь все было не так, как при папе, но главное – исчез прежний Дух. В чем он воплощался, Марго и сама не знала, но точно чувствовала, что за время ее отсутствия из окружающей обстановки было вырезано скальпелем нечто важное, какая-то существенная часть живого организма, без чего этот организм стал неполноценным.

За два последних года она привыкла скитаться по квартирам, гостиничным номерам, домам друзей… В принципе, ей не нужен был дом, она могла обходиться самым минимальным в этой жизни, но иногда хотелось куда-то возвращаться.

– Ах, мы сейчас будем обедать!

– Посмотрите, как она осунулась!

– Ах, я такая голодная!

– Глэдис, но Марго в сто раз хуже! Она прилетела на самолете!

– Ах, стулья, стулья! Мы не поставили стулья к столу!

– Мы забыли подарить ей подарки!

– Но она же хочет кушать!

– Ах, нет, садитесь!.. Начнем сразу с горячего!

– Марго, милая, но почему у тебя такой вид? Ты больна?

Марго улыбалась, сидя на софе в углу комнаты. Это был привычный с детства гомон ее непобедимых тетушек. Она и не знала, что так соскучилась по ним, а ведь когда-то их суета сильно раздражала, и ей приходилось воевать с ними! Трое из тетушек жили в Бисмарке, а одна – где-то неподалеку, и на все праздники «непобедимая гвардия» неизменно собиралась у кого-нибудь дома.

Совершенно непонятно, как при таком тесном общении маме и отцу удалось скрыть от них причины своего развода. Но ни одна из тетушек так и не узнала о той некрасивой истории, приключившейся с их семьей два года назад по милости ее сестрички Софии.

Наконец все уселись обедать, если можно было вечернюю девятичасовую трапезу назвать «обедом», но тетушки любили выражаться по-европейски. Билли – единственный мужчина, оказавшийся сегодня за столом, – сидел почти напротив Марго и без стеснения разглядывал ее. А пока все покатывались со смеху над каким-то анекдотом, послал ей незаметный, откровенный и даже несколько пошлый воздушный поцелуй. Марго добавила к своим выводам о вкусах сестры еще одно наблюдение: София любит мерзавцев.

В какой-то момент, в самой середине расспросов о Канаде и огромных черных медведях, живущих в тамошних лесах, о городе Эдмонтоне и местном французском языке, Марго отключилась от всего происходящего. Ей стало не слышно, что говорят тетушки, перестали веселить шутки Билла и его косые взгляды на Софию, а потом – откровенные на нее… Она вспомнила скупой рассказ Рича о его детстве. Интересно, а как он обычно отмечал Рождество? Наверное, к ним тоже приходили родственники, наверное, у них за столом тоже собиралась большая дружная семья… пока не ушел отец. У него была одна мама. И у нее сейчас – только мама. Больше в доме не осталось ничего своего. «Надо же! – вспомнила она веселый голос Рича, – они умудрились связать нам одинаковые свитера! Я обязательно надену свой, как только приеду в мотель!».

И тут Марго поперхнулась вином и уставилась на свой живот. Она до сих пор сидит в своем белом свитере! Пройдя этот бесконечный круг переездов из мотеля к Джонни, а потом еще к настоящему Джонни, пережив пять дней без одежды и личных вещей, износив и выкинув две спортивные майки, Марго сегодня утром наконец забрала у Мика свою сумку. Там было много вещей: и брюки, и блузки, и даже вечернее платье, и куча косметики! Но она ничего, ровным счетом ничего не вытащила оттуда с тех пор, как ушла от Рича. Ибо наряжаться стало просто бессмысленно. Она вспомнила, как в первый вечер, едва расположившись в мотеле «У старого шамана», торопилась спуститься в бар и вертелась у зеркала в своем номере. Именно тогда и был надет этот белый свитер. Она примеряла несколько вариантов одежды, но остановилась почему-то именно на нем, хотя было жарко. Почему? Наверное, подсознательно ей уже тогда хотелось флиртовать с Ричем. И опять же – почему? Она вспомнила, как разочаровалась, увидев их с Миком вдвоем за столиком. И разочаровалась не потому, что ждала большего количества посетителей, а оттого, что, по какому-то подсознательному сценарию, Мик уже являлся лишним в их троице. Вот так. Рич был прав, когда сказал, что она в первый же вечер ревновала его к той… как же ее…

– Марго-о! Ты уснула с открытыми глазами?

– Причем с широко открытыми!

– Ах, сестренка, что ты пристаешь к ней? На ней лица нет…

– Марго, ты увидела призрак за спиной Билли?

– А? Что? – Она даже не сразу заметила, что ее зовут по имени.

– Марго!!! Ты облила свитер красным вином!

– Ой, мама, прости. Это – мой любимый свитер… – И она, словно кошка, потерлась о воротник, где еще стоял запах одеколона, которым душился Рич. – Я встретила человека, у которого – точно такой же! И ему тоже связала мама! Представляешь? – И она вспомнила, что так и не посмотрела свитер Рича.

– Очень может быть, дорогая, это стандартный узор, я в свое время могла такое…

– Марго, отнеси его в ванную, я сама его постираю сегодня же, а то потом пятно будет трудно вывести.

– Спасибо, мама. Тем более я ношу его уже… не важно, сколько.

Она еще раз провела ладонью по плечу и, закрыв глаза, вдохнула запах Рича. На нее внимательно смотрел Билли. Глаза его были хитро прищурены.

– Ну а как там твое будущее замужество? – спросила тетя Евлалия.

– Да! Хелен, подожди резать мясо! Давай, расскажи нам, детка: твой Мик уже сделал тебе предложение?

– Ах! Наверное, он сделал его на Рождество!

– А когда мне делали первое предложение… Это было в тысяча девятьсот…

– Глэдис, помолчи! Марго, мы видели только фото твоего боксера, но почему он до сих пор не приехал сам?

– А какое колечко он тебе подарил? Ах, ну режь свое мясо, дай я спрошу!

Марго сидела, онемев. Врать сейчас не хотелось, да и просто не получилось бы: слишком она расслабилась.

– Тетушки, давайте я вам завтра все расскажу! Я так устала, а это длинная история.

– Только, чур, на завтрак!

– Мы заварим побольше кофе…

– Ну ты же знаешь, дорогая, у меня от кофе – мигрени две недели…

Марго уже не могла слушать их. Она извинилась и встала из-за стола. Тетушки щебетали о том, как Глэдис выходила замуж за своего первого мужа, который лично знал Элтона Джона, и уже спорили о чем-то недоступно высоком…

Марго вышла на кухню, не включая большой свет, и стала всматриваться в темноту за окном. Дождь не утихал, сад был серый, голый и совсем не новогодний. Она прошла к холодильнику, чтобы взять сыр, который просили принести, и взгляд ее за что-то зацепился. Вернее, сначала, в неясном свете настенных бра, мелькнули перед глазами смутно знакомые очертания. Марго не поняла, что это, почувствовав только, что в душе взорвалась буря острых эмоций. Тогда она перевела взгляд на соседнюю стену, которая всегда была голой и некрасивой, и увидела, что теперь там висит новый постер.

Сначала она, правда, подумала, что на кухне появилось второе окно, до того была велика картина, но, посмотрев на изображение, Марго шумно выдохнула и поднесла ладонь к губам: так она всегда встречала сильный испуг. Дешевый постер в пластиковой рамке изображал снежный склон горы, заросший молодыми елками, которые в блестящих зимних лучах солнца отбрасывали темно-синие тени. Склон был абсолютно таким же, по которому ехали они с Ричем, ей даже показалось на секунду, что расположение леса вдалеке и бугорки на снегу – точно скопированы с того места, где они катались на лыжах.

– Неожиданно, – проговорила она, медленно отнимая ладонь от губ.

– Что, крошка моя?

Марго обернулась: перед ней стоял Билли и улыбался пошлейшей из своих улыбочек, по крайней мере, из тех, которые она видела сегодня за столом.

– Крошка, ты меня заводишь! Гораздо больше, чем твоя сестренка!

– Да-а, – протянула Марго, скорее отвечая своим мыслям.

– Что такое? – тихо и как-то очень интимно спросил тот, приближая к ней лицо.

– Я говорю, любит София мерзавцев.

– Нас все любят.

– Но ты же не собираешься на ней жениться?

– А ты не собираешься за своего Мика!

Марго вздрогнула: как и все мерзавцы, Билли, очевидно, отличался большой прозорливостью.

– Это тебя не касается.

– Значит, ты не такая. Понятно.

– Не какая?

– Я подумал: сидит девушка, говорит об одном мужчине, а сама трется о свитер и явно вспоминает другого!

Марго с глубоким интересом посмотрела на Билли.

– Хм.

– Я сначала решил, что ты просто… ну… скажем, из тех, кто коллекционирует мужчин.

– И что же мешает думать так до сих пор?

– Нет! Ты его любишь.

– Кого? – машинально оглянувшись назад, спросила она.

– Того, у которого такой же свитер. Мне ты можешь не врать.

– Хм.

– И целоваться ты со мной не будешь.

– Это верно.

– А я сначала понадеялся, что мне повезет.

– Вряд ли. Если только София.

– Это тоже неплохая мысль, но хочется чего-то новенького.

– Да. Любит моя сестра странных типов.

– Ну зачем ты так? Я очень верный. – Билли захохотал.

В дверях появилась София. Собственно, никто не заметил, когда она появилась: может, гораздо раньше, а значит – слышала весь разговор, только виду не подала. А может, вошла только что и поэтому непринужденно спросила:

– Сыр-то не съели? Почему в темноте?

Марго шагнула к стене с картинкой:

– София, что это? Я подумала – новое окно. В одном – осень, а в этом – зима.

София засмеялась:

– Это мама, когда по тебе скучала, купила. Она сказала, что в Канаде очень суровые снежные зимы, это правда?

– Конечно. Я же только что вам рассказывала. Точно в таком лесу я была еще сегодня утром.

– А почему сбежала? – бесцеремонно вставил Билл.

– Ну что ты, – София нежно провела по его щеке, – разве так можно говорить? И потом: кто тебе сказал, что она сбежала?

– Не важно! – Билли в упор смотрел на Марго и нагло улыбался.

– Это совсем не кухонная композиция. Да и откровенно дешевая.

– Ну и что, Марго! Она готовит и смотрит сюда, как будто это окно. Она говорит, что иногда представляет, будто ты вот-вот появишься из-за какой-нибудь елки, на лыжах со своим Миком.

Марго проглотила комок в горле. Билли захохотал. Только София сохраняла полнейшее спокойствие. Или опять искусно изображала его.

– Мы даже хотели нарисовать линию посередине, как будто это оконная рама. И будет как в сказке. Ты же любила в детстве сказки про лесных фей?

– Любила, – печально кивнула Марго, глядя в пространство.

– Мне мама рассказывала… Марго, ты вообще… плохо себя ведешь. Тебе нужно ездить сюда чаще. Вот встретим Новый год, позвони и скажи отцу, чтобы он дал тебе отпуск. Поживешь у нас недельку.

– Хорошо.

– Пойдемте за стол?

– Пойдемте.

– Марго, проснись! Ты опять где-то далеко!

София ушла вперед, Билл немного задержался, обняв Марго за талию:

– Вы с ним поссорились?

– Отвяжись и убери руку!

– Но я же вижу, что ты переживаешь.

– Ты собрался меня лечить?

– Мы поговорим об этом потом, – он нагло улыбнулся, – я – единственный, кто тебя здесь понимает.

Это правда, вдруг подумала Марго.

Но в тот вечер они больше не оставались с Биллом наедине. После выпитого вина, накануне и сегодня, после чудовищного недосыпа, после переезда и перелета Марго уснула в своей комнате, едва только ее голова коснулась подушки. На нее обрушились сны. Тысячи, миллионы снов, которые она не досмотрела вчера ночью, не досмотрела в доме Рича, не досмотрела в квартире Мика, во всей своей предыдущей жизни… А потом все они стали отступать, бледнеть, и среди них выделился выпуклым видеорядом, словно в кинотеатре с восьмиканальным стереозвуком, только один: она снова в том зимнем лесу. Удивительно было то, что очередное продолжение этого сна началось именно с того момента, где ее прервали. Она снова стояла под елью и видела спину Мика. Он оглядывался по сторонам, переступал с ноги на ногу в глубоком снегу, но ее как будто не хотел видеть.

И вдруг… что-то переменилось вокруг. Переменился весь лес и, казалось, вся ее жизнь: Мик обернулся и, словно по взмаху волшебной палочки, превратился в Ричарда. Его лицо, его плечи, его куртка: это был Рич. Самый настоящий и ни на кого больше не похожий. Он улыбался самой загадочной из своих улыбок, улыбкой, которую она больше всего любила, как будто хотел сказать: «смотри, какой сюрприз я тебе приготовил!». Он звал ее к себе и что-то говорил, только она не слышала слов. И тогда Марго бросилась к нему, не разбирая дороги, бросилась со всхлипом, на который только и была способна сейчас, потому что нахлынувшее счастье выразить иначе было невозможно… Она плакала и смеялась, она звала его по имени и целовала его лицо, а потом все потонуло в глубоком снежном потоке, который закружил и понес над землей их обоих. Выше. Выше. Выше…

Она не слышала, что к ней в комнату заходила мама, долго сидела на постели и гладила ее по руке, грустно глядя в пол… Она не знала, что часом позже, когда весь дом замер, а тетушки улеглись в гостевых комнатах и захрапели, у ее двери долго и безнадежно стоял Билли, пока к нему не подошла невозмутимая София и не взяла за руку.

– Пойдем-пойдем, дорогой. Нечего тебе здесь делать.

– София, это не то, что ты подумала… я не стал бы… Ты же меня знаешь…

– Не уверена насчет тебя, но свою сестру я хорошо знаю, – прошептала та, – поэтому не опасаюсь на ваш счет.

Билли в очередной раз с удивлением посмотрел на свою девушку. Эта восемнадцатилетняя милашка, которая только и умела, что складывать губки бантиком да хлопать ресницами, порой казалась ему самой мудрой и хитрой женщиной на свете. Он не знал, что София действительно питала слабость к мерзавцам. И отлично умела с ними обращаться.

Утром Марго как следует приготовилась врать насчет своей помолвки. Она надела на лицо самую непроницаемую улыбку, вспомнила самые веселые случаи из их с Миком жизни, только нужно было вовремя спохватиться и не сболтнуть, например: «В тот вечер он сильно напился, гораздо сильнее, чем в предыдущий!» Ну вот. Не далее как позавчера она упрекала самого любимого человека во лжи. А сейчас ей самой придется лгать, чтобы усыпить бдительность тетушек, успокоить маму, да и просто оттого, что все от нее этого ждут. «Не всякий обман можно считать обманом», вспомнила она… Когда она поговорила с Миком по телефону, Рич понял, что разоблачение неизбежно. Бедный любимый Рич… Что он делает сейчас, с кем просыпается, о чем думает?

– Милая! – услышала она шепот Билли за дверью, и это вдруг вызвало беззаботную веселую улыбку. – Ты скоро выйдешь к завтраку?

Марго открыла дверь, чуть не разбив нос наглому ухажеру. Тот стоял, настороженно поглядывая в оба конца длинного коридора, и шептал:

– Я всю ночь простоял здесь. Я сгорал от любви! А ты не открыла мне, жестокая!

Марго расхохоталась. Настроение стало превосходным, она начала понимать свою младшую сестру: этот малый умеет поднять боевой дух. Билли тем временем перешел на легальную манеру говорить и произнес в полный голос:

– Слушай, на самом деле, это некрасиво. Меня вчера застукала София.

– Где?

– Да я же говорю: у тебя под дверью!

– Что ты тут делал?

– Я хотел тебе сказать…

– Марго, девочка моя, ты проснулась? – Мама, улыбаясь, шла к ней. – Я вчера зашла к тебе, хотела поговорить, но ты уже крепко спала. Свитер я постирала, пятно вроде бы не видно.

– Спасибо. Тетушки встали?

– Почти. Сейчас сядем завтракать, ты обещала им что-то рассказать?

– Да. Про помолвку с Миком.

– Евлалия и Глэдис очень ждут твоего выступления. – Мама усмехнулась, делая знак, чтобы Билли удалился. – Но мне почему-то вчера показалось, что у тебя совсем не лежит к этому душа. Что-то стряслось?

– Нет, мама. – Марго уже было все равно, она могла и повеселить публику, если требовалось. Третья серия сна закончилась очень хорошо, а значит, они с Ричем еще встретятся. И это наполняло ее счастьем. – Я расскажу им что-нибудь. Должно получиться весело.

– Ну хорошо.

Мама провела ладонью по ее щеке и направилась в столовую, где тетушки уже гремели посудой и спорили, какой хлеб резать для бутербродов. Это был обычный мамин жест, испокон веку приносивший успокоение и в то же время некоторую неутоленность. Мама любила ее, чувствовала, когда ей плохо, могла прийти на помощь в любую минуту, но с тех пор, как появилась София, всегда была чуточку ближе к сестре, чем к ней. Марго ощутила это, еще когда была школьницей, а потом, когда подросла, и вовсе решила, что Софию она любит сильнее. Она не ревновала, простила маме это чувство, и все-таки… И все-таки ей хотелось того же, но чуть больше: чтобы мамина рука дольше задерживалась на ее щеке, чтобы по телефону она чуть глубже вздыхала, услышав, что Марго заболела, чтобы она настойчивей уговаривала ее остаться в Штатах и не ездить к отцу…

Но вдруг она вспомнила вчерашний постер на кухне и устыдилась своих мыслей: да как можно ревновать маму к сестре, когда она так искренне тоскует о ней, о своей старшей дочке! Когда она нашла себе такое чудесное «окно»: в другую страну, в другую жизнь… Кто знает, о чем она думала, глядя на этот снежный склон, сколько раз вытирала слезы, представляя, как Марго живет там одна, как переживала, чувствуя вину за ту историю… Марго вздохнула счастливо и одновременно грустно. Мама любит их с Софией одинаково сильно, просто чувство это выражается по-разному, вот и все! И представив себе, как понравился бы маме Рич, проглотив очередной комок в горле, она вышла к столу, с готовой маской оптимизма на лице.

– А-а-ах! Марго-о! Ну вот, видишь: совсем другое дело!

– И не говори, Глэдис! Она отдохнула, выспалась на свежем воздухе, и лицо стало совсем другим!

– Тетушка, не забывайте, что я приехала тоже со свежего воздуха. Там был снег, горы и медведи, а тут – Бисмарк. Хоть его и не сравнить с Нью-Йорком, но все-таки это город.

– Да! Девушки, а когда я…

– Ах, да перестань ты. Мы хотим послушать историю Марго.

Жалко, что нельзя пропустить свой собственный рассказ, проведя это время где-нибудь еще, подумала Марго. Но на нее смотрел Билли, и глаза его горели насмешливыми огоньками, казалось, он напрашивался к ней в сообщники вранья. И вздернув подбородок, она звонким голосом начала:

– Мы решили пожениться еще давно. Примерно… с тех пор, как познакомились! Понимаете, – она попеременно поворачивала голову то к одной тетушке, то к другой, – это как бы само собой подразумевалось. Мы даже часто говорили: «Когда мы поженимся…». Понимаете?

Тетушки, затаив дыхание, следили за взмахами ее рук, за ее губами, а Билли едва сдерживал смех. Марго тоже стало смешно.

– Хм. А потом… Мы стали жить вместе. Как все… Извините. Это я вспомнила одну веселую историю. Мик, он вообще очень смешной парень!

Билли захохотал в голос. София тихо цыкнула на него, и тот попробовал скроить серьезное лицо, стараясь не встречаться глазами с Марго.

– У нас было много смешных случаев. Вот, например…

– Но Марго! А где же предложение?

– Да! Да! Мы доберемся до него, я вам обещаю! – Она не смогла удержаться и тут же, как Билли, начала хохотать, уткнувшись лбом в салфетку около тарелки. На них смотрели, как на сумасшедших.

– Что случилось?

– На ней вчера лица не было, а сегодня смеется.

– Это странно.

– И ничего странного! Многие невесты то плачут, то смеются! Вот я, например, когда второй раз выходила замуж, это было в тысяча девятьсот…

– Не надо! Мы слушаем Марго!

– Извините… Мне что-то как-то нехорошо. Пойду на кухню проветрюсь! – И, не дожидаясь ответных реплик, опрокинув стул, она выбежала из-за стола в направлении кухни. К постеру.

Отсмеявшись еще несколько минут, Марго почувствовала, как к горлу подкатили слезы.

Господи, до чего же она сама себя довела! Почему нельзя просто любить Ричарда и быть рядом с ним? Зачем придумывать и усложнять жизнь кучей условностей и компромиссов? «Марго, я не бросаю слов на ветер. Ты – одна у меня», вспомнила она слова, за которые готова была еще позавчера отдать душу дьяволу. А теперь… Можно ли ему верить? Можно ли верить себе?

Люди так редко бывают откровенны сами с собой. Они все время закрывают глаза на свои подлинные желания, идут на компромисс с совестью, на самообман… Люди не понимают, как важно наслаждаться жизнью, не ценят каждый прожитый миг. Эта истина открывается немногим, и чаще – после очень крупных потрясений или несчастий: жизнь нельзя использовать, как средство достижения целей, она прекрасна сама по себе. Она уже и есть – та цель, за которой все гоняются, губят замечательные дни… Дни, в которых через край плещется много-много радости, и стоит только протянуть руку – счастье станет твоим. И не надо за него бороться, не надо его нигде искать, оно всегда есть рядом, нужно просто вовремя почувствовать его и с благодарностью принять.

Марго стояла перед постером, как перед ликом Девы Марии в католической церкви, куда они в детстве ходили с мамой, трепетно замерев перед своим открытием, и, словно увидев другой смысл в этой обыкновенной фотографии, плакала, не чувствуя слез.

Она попыталась представить себя с Миком, но это не получалось. Однажды он сказал ей, в очередной раз перебрав вина: «Марго, я не вижу нашу жизнь дальше понедельника!». Теперь у нее тоже не шло дальше понедельника… А с Ричардом ей вообще ничего не виделось. Это было похоже на чистый лист, на котором ничего не нарисовано и не написано. На чистый лист, который только предстоит заполнить красивой историей, на свой вкус. А может быть… А может быть, это похоже на чистый, только что выпавший снег?

– Не плачь! – сказал Билли. – Лучше езжай к нему.

Она резко обернулась, даже не пытаясь скрыть заплаканное лицо:

– К нему?

– Ты же извелась вся.

– К нему?

– А что? Ты собираешься тут размазывать сопли, пока он сам за тобой не приедет?

– Но как…

– Понятное дело, почему тебе так тошно рассказывать про этого Мика.

– Это тебя не касается.

– Брось, красавица, ты же места себе не находишь. Ты как тигр в клетке ходишь из угла в угол, и глаза у тебя безумные. Ты говоришь одно, а думаешь о другом!

– Все совсем не так, – пролепетала она.

– Ты тут, – Билли подошел к ней вплотную и понизил голос, – веселишь этих куриц, а за несколько сотен километров тебя ждет любимый мужчина…

– Перестань говорить о моих родственниках в таком тоне!

– Твои родственники даже не поняли, что тебе хуже некуда. А я – посторонний человек – понял. И что же это за родственники?

– Ну а тебе-то, скажи, какое до всего этого дело?

– Мне нравится, когда вокруг радостные люди. А ты как будто заряжаешь воздух электричеством. Это же заметно, в каком напряжении ты находишься.

– Знаешь что!

– Знаешь что? Бери-ка ты билет и лети обратно. Вы можете вместе встретить Новый год. Сегодня тридцатое. Вы даже можете сюда…

– Еще успею, – буркнула она и, вытерев слезы, вышла из кухни.

У нее довольно сносно получилось закончить свой рассказ о предложении руки и сердца. Тетушкам безумно понравилось, они даже не заметили, что некоторые даты и сроки не совпадают, но это было уже не важно. Мама и София выслушали рассказ равнодушно: они были не настолько глупы, чтобы поверить в эту чушь, наполовину взятую из кинематографа, но и не попытались, однако, выяснить причины вранья. Мама подошла к ней после завтрака, спросила, все ли в порядке, Марго ответила утвердительно, и на этом все успокоились.

До вечера Марго и София бродили по магазинам, заполняя пустоту в отношениях увлеченными разговорами о моде и мужчинах. Они никогда по-настоящему не дружили с сестрой, не понимали друг друга, и сейчас Марго казалось, что она многое упустила. Не зря София выбирала себе «биллоподобных» мужчин: она сама являлась тем женским образом, на который эти мужчины западают. В былые времена техасские ковбои, вроде Билла, десятками отстреливали соперников, когда им случалось влюбиться в такую девушку, как София.

– Билли – сладкий мальчик, только строит из себя бандита и бабника, – сказала сестра, как бы оправдываясь.

– Мне кажется, наоборот, – Марго улыбнулась, – он – бандит и бабник, но строит из себя милашку. Впрочем, Билли сам почти поверил в то, что он милашка, и это – к лучшему.

– Мне кажется, я могу менять мужчин хоть до конца жизни, но все они будут – такие.

– Какие?

– Ну… как тот, первый.

– А он больше не появлялся?

– Нет, – быстро ответила сестра и отвела глаза в сторону. То ли до сих пор не зажила еще ее сердечная рана, то ли ей было стыдно. – Пойдем посмотрим живые цветы! Мы с мамой решили, что в холле не хватает двух кадок с пальмами. Ты как считаешь?

– Очень, – Марго подобострастно кивнула, – очень с вами согласна. А где, ты говоришь, их не хватает?..

А вечером Марго все поняла. Она совершила ошибку. Не нужно было возвращаться, не нужно пробовать воскресить отношения с мамой и сестрой. Это – прошлое, оно, как река, в которую нельзя войти дважды. Ее не понимают здесь. Не чувствуют, не слышат, не знают. Мама рада, что она вернулась, но, словно маленький ребенок, который получил любимую игрушку, не знает, что с ней делать, и уже теряет интерес…

Нет, она не нужна здесь никому. Ее жизнь – там, в Канаде, может быть даже и с отцом, может быть, в одиночестве. А может… нет, об этом даже страшно думать. Страшно спугнуть счастье, в которое она вне всякой логики с сегодняшнего утра решила верить.

Пока они с Софией распаковывали подарки, пока они рассказывали, что видели в магазинах, мама с Евлалией обсуждали, как доставлять две пальмы, или лучше – не пальмы, потому что это, на взгляд тетушки, было безвкусицей… В общем, пока в доме стоял обычный предновогодний гвалт, Марго быстренько прокралась на кухню и, поставив стул на середину, села смотреть на снежный склон. Вон оттуда сейчас должен появиться Рич.

– Здравствуй, дорогая.

Она в ужасе обернулась и тут же с досадой выдохнула.

– Теперь, если тебя не видно в комнатах, значит, ты торчишь перед этим постером.

– Поэтому ты тоже пасешься тут?

– Да нет, я – за пивом. В холодильник. – Билли открыл бутылку и сделал один глоток, блаженно заурчав. – А ты наслаждайся самоистязанием.

Она так и собиралась сделать. Только не считала это самоистязанием. Просто Марго хотела еще раз прокрутить в голове то, что она видела сегодня ночью, а потом – додумывала уже днем, опять же стоя на этом самом месте и глядя на эту фотографию.

– Марго! – В дверях стояла мама. – Ну почему ты не отзываешься? Почему сидишь тут все время в темноте?..

– Не знаю, мама.

– Марго, тебе только что звонили, я решила, что ты опять куда-то ушла. Извини, я не знала, что ты здесь. Он очень расстроился.

– Мик?

– Нет… Какой-то Ричард.

– Что-о-о? – Она вскочила со стула и сразу пошатнулась, схватившись за полку.

– Марго!!! Но это же мой любимый фарфоровый графин! Марго, что ты наделала!

9

Она не слушала никого: словно раненый истребитель на бреющем полете описала пару кругов по дому, задевая и роняя предметы на своем пути. Она таким образом думала – если кто не понял. А не поняли все, кроме Била. Он слышал ее разговор с мамой и, потягивая пиво, с любопытством поворачивал голову за Марго, которая шагала размашистой походкой с невидящим взором, то скрываясь в недрах первого этажа, то показываясь снова, минуя цепочку сквозных комнат…

– Хватит бегать! – наконец крикнул он. – Аэропорт работает круглосуточно! А время еще – нет и семи.

Тетушки встрепенулись.

– Но куда ты ее гонишь?

– Ах, Марго, детка, что происходит? Куда ты?

– Марго, ты улетаешь? Ты с ума сошла?

– Ты не можешь взять просто так и уе…

– Да не улетаю я никуда!!! – вне себя заорала она наконец. – Оставьте меня в покое!!!

Но в своей комнате ей стало только хуже. Там было гораздо меньше пространства, которое можно мерить шагами.

Как он узнал ее телефон? Кто помог ему найти ее? Неужели он ради нее переборол двадцатилетнюю обиду и пошел к отцу? Нет, это маловероятно. Значит, он узнал у Мика. Тоже – не слабо. Интересно, они подрались? Вряд ли Мик сдался без боя. Но других вариантов просто нет. Марго прохаживалась по комнате, не замечая, что всякий раз прокладывает путь через кровать, наступая на нее, потом спускаясь на пол и разворачиваясь обратно по той же траектории. Кровать была широкая и низкая, встроенная в деревянный пьедестал: очень удобно подниматься сначала на ступеньку, потом – на подушку, потом опять на ступеньку и – на пол…

– Марго, у меня – нет слов! – Мамино лицо порозовело от негодования. – Что ты ходишь по дому… и по покрывалу, как сумасшедшая? Что происходит? Кто он: клиент, деловой партнер, лучший друг?

– Что-то… – она судорожно сглотнула, – что-то вроде лучшего друга.

– Почему ты так печешься о друзьях сейчас? Ты – у себя дома! Живи тут, отдыхай, забудь о тамошних проблемах.

– Не могу, мама.

– Но почему?

– Это очень важно для меня.

– Это… Он твой…

– Да, мама.

– Ну так ведь нечестно!

– Нечестно?

– Конечно, мы ждали тебя так давно, мы хотим, чтобы ты хоть недельку побыла здесь: а ты желаешь вместо этого разбираться со своими мужчинами.

– Нечестно?

– Ну я же тебе сказала. Ты сама подумай, как это выглядит.

– А как это выглядит? С Миком мы расстались. Я сегодня вам наврала – все от первого до последнего слова.

– Ну хорошо, это твое дело. Я не буду лезть в твою жизнь.

А зря, подумала Марго, это как раз было бы очень кстати. Но мама думала о своем:

– Ты приехала, и мы все – собрались из-за тебя. И вдруг – улетать обратно! Это какое-то безумие! Какой-то несерьезный детский лепет.

– Мама, но мне плохо без него! – Она проглотила слезы в голосе.

Сейчас бы расплакаться в родное плечо, рассказать все, как есть, может, мама помогла бы разобраться или просто успокоиться…

– Перед тетушками неудобно получается. А Билли над тобой, по-моему, смеется.

Марго посмотрела на нее с последней надеждой и тут же уронила голову. Это бесполезно. Мама стала чужой.

– А ведь ты права – это нечестно, – она медленно спустилась с кровати, – и еще сегодня утром я это помнила.

– Что ты помнила?

– Нечестно врать себе, мама. А Билли – он смеется не надо мной.

– А над кем же?

– Это не важно. Хорошо, я останусь до завтра, если перед тетушками неудобно. Но в восемь уезжаю в аэропорт.

– Ты просто не ведаешь, что творишь!

– То, что просит душа.

– Я просто не знаю… не знаю даже, что тебе сказать.

– А ты уже все сказала, мама.

Она закрыла глаза и на прямых ногах упала спиной на кровать. Да, здесь, если с кем и стоит говорить откровенно, так это – с Биллом.

Вечером она долго ворочалась в постели, от обиды не в силах заснуть. Билет на девятичасовой рейс был заказан, сумка, к которой она почти не притронулась и в этот раз, – собрана, а сама Марго получила кучу нареканий со стороны тетушек и мамы. Она не должна так поступать, потому что они ее очень любят. Она не имеет права уезжать так рано, потому что Новый год следует встречать в кругу семьи. Она заставила их всех собраться в этом доме, а сама убежала! Ах, если бы не она – вряд ли тетушки собрались бы до маминого дня рождения вместе… София и Билли хранили молчание.

Интересно, а мама догадывается, что ее старшая дочь может совершать не менее необдуманные с точки зрения здравого смысла поступки, чем младшая? Или они привыкли считать ее сильной, уравновешенной, бесстрастной особой, у которой все мечты расписаны на месяц вперед, распечатаны на лбу, и их может прочитать любой желающий? А если не написаны, значит, их и не было в природе…

Они, видите ли, не рассчитывали, что она уедет! Они не рассчитывали, что у нее может болеть сердце, и поэтому она и приехала в свой дом, чтобы найти там любовь и понимание. Приехала побитым, затравленным зверем, которого нужно всего лишь пожалеть и не требовать от нее ничего в ответ. Они не рассчитывали, что в ее жизни, как у всякого живого человека, могут быть «форс-мажоры», о которых она не предупреждала за две недели в письменном виде…

Марго усмехнулась: какое чудовищное, но привычное чувство: она не понята мамой. Самым близким на свете человеком – не понята, и, кажется, такая, как сейчас, – не принята. Но с другой стороны – имеет ли она право судить маму так строго? Сама-то она может ли похвастаться безупречным поведением?

Взять хотя бы последние два дня. С тех пор, как они расстались с Ричем, Марго сделала следующее: напилась до бесчувствия, порвала с Миком, грубо обошлась с его друзьями, оставила перевернутой вверх дном квартиру в Эдмонтоне, нахамила тетушкам и поссорилась с мамой. Это очень, очень внушительный послужной список! В былые времена можно было погладить себя по головке за бурно проведенные два дня. Господи, до чего ж все быстро происходит!

Кажется, еще вчера они с Миком сели в машину и поехали встречать Рождество к Джонни, по адресу на салфетке, а сегодня она уже знает двух Джонни, у нее уже – двое любовников, и она – дважды предательница. Ай да Марго! Ай да молодец!

Она перевернулась на спину, снова раскинув руки и глядя в потолок: завтрашний день даже трудно себе представить! И неожиданно теплое, нежное чувство затопило ее сердце до краев: завтра она увидит Рича. Она увидит его глаза, услышит его голос и, может быть, если ей суждено быть счастливой, обнимет и сможет попросить прощения. Она скажет ему, как пуста и бессмысленна ее жизнь, когда они далеко друг от друга. Она скажет, что сделала глупость, что в душе она прекрасно понимала мотивы его обмана, понимала, что он всего лишь искал способ не расставаться с ней, поэтому и солгал. И еще она скажет… Марго вздохнула. Скажет, что все равно любит его, и еще никого так сильно не любила, хотя для этого абсолютного чувства не существует никаких степеней сравнения. Сильно, сильнее, не очень сильно… Разве можно так говорить о любви? Просто любит и все. И верит в те же самые сказки, что и он. А значит, все должно быть хорошо. И с этой мыслью Марго сладко уснула.

На дворе стояло тридцать первое декабря и больше ничего. Марго вошла в этот двор в час дня, пытаясь найти признаки человеческого присутствия. Но их не было, двор оказался абсолютно пуст.

Позади у нее – самолет, потом – такси от Эдмонтона по стертому адресу… Марго знала, куда нужно ехать, она знала, что встретит его там: по крайней мере, ее тянуло именно в дом Ричарда, а не в мотель. И вот – она вошла во двор, отпустила таксиста, а вокруг никого нет! Ей становилось холодно. Белый свитер, постиранный мамой вчера утром, был еще влажноватым у ворота, да и вообще не совсем просохшим, но поехать к Ричу в чем-то другом она просто не могла. Это был словно пароль для их встречи.

Постояв немного и собравшись с духом, Марго поднялась на крыльцо. Она не думала о том, что станет делать, если в доме никого не окажется, и машины, чтобы добраться до мотеля, – тоже. Она просто шла. Снова, как маленький зверек, безо всякой логики, лишь повинуясь инстинкту. По этим ступеням она с десяток раз заходила в дом, а в последний раз – вместе с его хозяином, когда они остались вдвоем на всю ночь… Марго неосознанно погладила стену около входной двери, куда в тот вечер прислонил ее Рич и долго целовал, прежде чем они ворвались в холл, сокрушая все на своем пути… Дверь немного скрипнула и приоткрылась, как бы приглашая ее внутрь.

Марго удивленно посмотрела вокруг и вошла в знакомый дом. Здесь все было по-прежнему, только Рич навел порядок и немного сдвинул кресла. Она медленно обошла центральную комнату, заглянула на кухню, во все уголки первого этажа, но никого не встретила. Вокруг стояла уютная тишина. Не желая подниматься наверх, Марго робко позвала Рича. Никто не откликнулся. Тогда она крикнула громче, но – с тем же результатом. Может быть, хозяин дома был все-таки Джонни? Тогда она позвала и его на всякий случай… Тишина.

Марго снова вышла на крыльцо. Вокруг – солнечный зимний день, уже явно переваливший за половину, несмотря на обеденное время. Тишина. Красота. Снег и ели. Горы вдалеке… Она сладко зажмурилась и потянулась, как кошка. Никакого страха не было: Марго точно знала, что не одна здесь.

Тогда она спустилась с крыльца и пошла обходить дом по одной из узких тропинок, которые видела тем же памятным вечером. Тропа вела куда-то в сторону, но не за дом. Это была, наверное, не та тропа. Марго подумала, хотела было вернуться, но что-то остановило ее, что-то смутно знакомое мелькнуло вокруг нее, словно этот обыкновенный зимний лес шепнул ей…

Она сосредоточенно смотрела себе под ноги, пытаясь сообразить, где и при каких обстоятельствах шла по этому месту. По всему получалось, что нигде и никогда, и вообще – она видела его впервые. Двор, гаражи, лавочки, о которые она тогда спотыкалась в глубоком снегу, – все это – с той стороны дома. А здесь…

Тропа извивалась и выводила ее к зарослям двух высоких елей. Марго смело шагнула под нижние ветки, и тут же тысячи мелких сучков, словно коготки птиц, вцепились ей в куртку, в волосы, она едва продралась сквозь них. А когда вышла, раздвинув последние лапы, чуть ли не до самой земли придавленные огромными массами снега, ей открылась полянка небывалой красоты. Она вся была залита солнцем, окружена низкими молодыми сосенками, а справа, за ними…

И тут Марго вспомнила! Она даже пошатнулась и чуть не полезла обратно в чащу веток, словно желая спрятаться от этого открытия. Она три раза видела эту поляну! Три раза, в трех частях своего сна, который ей все не давали досмотреть целиком.

Снег, солнце, маленькие зеленые деревца и стена низкого бревенчатого сарайчика, стоящего справа. Из трубы идет ароматный смолистый дым. Вокруг разбросаны короткие поленья. А около этой стены, спиной к ней… Она тихо замерла, прижав руку к губам…

Рич не видел ее, он сооружал что-то на снегу из мелких бревен. Несколько секунд она стояла, глядя на него, пока не почувствовала, что больше не выдержит.

– Рич, – прошептала она одними губами, не отрывая ладони от лица, и улыбнулась.

Он обернулся так резко, как будто она крикнула на весь лес. Обернулся и замер.

Марго сделала несколько шагов, потом, вспомнив почему-то сон и увидев, как Рич, раскинув руки, тоже пошел к ней, всхлипнула и бросилась в объятия, которые означали спасение.

В тот короткий миг, пока ноги несли ее несколько метров к полному и окончательному счастью, она, словно умирающий, успела просмотреть свою жизнь в мельчайших подробностях. В тот короткий миг, когда Рич подхватил ее на руки и начал кружить, она успела понять, что никогда еще не чувствовала себя в таком покое и безопасности, как сейчас.

– Люблю, люблю, люблю, люблю, люблю! – повторял он, продолжая кружить ее и целовать ее мокрые щеки.

И перемешав дыхание, перемешав слова, не разбирая, что говорят свои губы, а что вторят им уста любимого человека, они снова вращались в волшебном, сумасшедшем танце. Марго только успела вспомнить, что уже видела и переживала нечто подобное в том счастливом сне.

Наконец она положила голову ему на плечо: как хорошо, что есть у нее такое плечо! Как легко и ясно можно вот сейчас почувствовать СЧАСТЬЕ. Его не спутаешь ни с чем, и его, как и любви, не бывает больше или меньше. Оно, как и любовь, просто ЕСТЬ. И сейчас они с Ричем не желают ничего больше знать, кроме этого всепоглощающего, проникновенного, вечного, как мир, и чистого, как солнечный свет, чувства: они снова вместе. Три дня для разлуки – это слишком много. Ведь они знакомы всего – восемь…

– Я хочу слышать, как бьется твое сердце… – Он прижал ее к себе.

– Я люблю тебя, Рич. Мне как будто не хватало воздуха эти дни… А когда ты рядом…

– Ты – мое дыхание. Я чувствую тебя. – Рич гладил ее, словно все еще не веря, что она снова в его руках. – Мне не надо слышать и говорить, я и так знаю, о чем ты думаешь. Мы… как близнецы: если нас разделить, то мы погибнем!

– Прости, прости, прости, прости! – шептала она, судорожно сжимая его щеки и покрывая лицо поцелуями. – Это из-за меня. Я не понимала тогда, что говорю, что делаю…

– Марго, Марго, о чем ты? Ты приехала, значит, ты со мной. А остальное – в прошлом. Остального – не было.

– Прости, Рич, я всегда буду верить тебе. Я никуда от тебя не убегу.

Он улыбался:

– Я ждал. Знал, что ты приедешь сюда.

– А я знала, что ты ждешь. Поэтому не стала заезжать в мотель. Почему-то была уверена, что ты – дома. Рич…

– Что, хорошая моя?

– А это правда твой дом? А не Джонни?

– Мой. Тебе нравится?

Марго вздохнула.

– Я о таком мечтала с детства. Надо же…

– Надо же: и в этом наши вкусы сошлись!

С ветки на них посыпался снег.

– Как тогда.

– Как тогда… Рич.

– Что? – Он поцеловал ее волосы.

– А что ты делал все это время? Пока был без меня. С кем ты общался? Знаешь, я все время об этом думала… Представляла тебя…

– За это время я с кем только ни общался, даже успел сгонять в Эдмонтон.

– А откуда ты взял мой телефон?

– Сначала я думал узнать через отца, но потом пошел наиболее простым путем.

– Неужели – Мик?

– Ну да. Он сам приехал. Я решил не упускать возможности.

Марго снова взяла его лицо в ладони:

– Вы подрались?!!

Рич пощупал скулу и непринужденно ответил:

– Нет, что ты! Мик такой добрый! Я просто влюбился в него, как и ты.

Они оба рассмеялись.

– А когда ты звонил, меня мама не смогла найти. В доме вечно толчется столько народу…

– У вас большая семья?.. – Рич вздохнул. – Марго. Я хочу, чтобы наша семья тоже стала большой-пребольшой, и мы никогда не расставались!

Она вспомнила свою маму и сестру. Все это Ричу только предстоит узнать. Как тяжело даются эти разрывы! И больше всего бывает жаль упущенного времени. И никто не виноват…

– Да, но теперь-то мы ничего не можем поделать…

– Как это – ничего? Ах да! Я забыл самое главное! – Рич полез в карман. – Ведь для каждой девушки важен именно этот момент, хотя у меня лично не было сомнений, с самого…

– Подожди, подожди. Ты сейчас о чем? О какой семье говорил?

– Я сейчас о нашей с тобой семье говорил. Ведь у нас будет много детей?

– А…

– Посмотри, какой большой дом. Его нужно заполнять толпой веселых ребятишек!

– А…

– Марго! – Он обнял ее, глядя в глаза. – Я ни на секунду не сомневался, что все так и выйдет, с тех пор как увидел тебя 23 декабря.

– Рич, прошло всего восемь дней.

– Ну и что. Ты любишь меня?

– Да. Очень! Я…

– И я тебя люблю. Разве у нас могут быть какие-то варианты?

– Рич! – Она блаженно закрыла глаза, снова прижимаясь к его плечу – самому надежному пристанищу в мире.

– А, да, опять чуть не забыл! У меня для тебя сюрприз. Закрой глаза… Впрочем, не надо. Ты и так все понимаешь.

– Понимаю, – улыбалась она. Ей и вправду было все ясно и не нужны никакие условности. – И за этим ты «сгонял в Эдмонтон»?

– Да! – Рич держал в руке раскрытую коробочку с обручальным кольцом. – Ты выйдешь за меня, Марго?

– Разве у нас могут быть какие-то варианты?

– Мне кажется, это – судьба.

– И знаешь… по-моему, так было задумано с самого нашего рождения.

Он кивнул:

– Все эти годы мы просто искали друг друга.

– Значит, нам с Миком обязательно нужно было застрять в сугробе неподалеку от вас… А потом поссориться.

– Да какая разница, Марго? – Он со счастливым вздохом прижал ее к себе. – Не в этот вечер, так в другой; не в мотеле, так где-то еще… Хотя, это приятно, что Новый год мы встретим уже вместе, как муж и жена.

– Будущие.

– Настоящие. Разве у нас могут быть какие-то варианты?

– Да хватит тебе! – Марго засмеялась. – Я знаю, почему так вышло. Это наши мамы виноваты! Зачем они читали нам одинаковые сказки и связали… – Она отступила на шаг, с удивлением, а потом с нарастающим весельем глядя на Рича. – Наконец-то я вижу твой белый свитер! Ого! Он и правда такой же, как мой! Смотри… – Марго расстегнула куртку. Рельефный узор и светлая шерсть цвета «топленого молока» были абсолютно одинаковые.

– Но они же – не из магазина, – прошептала Марго.

– Нет. Но похожи, как близнецы.

– Это невероятно!

– Как и все остальное между нами!

Марго поежилась: свитер был все-таки сыроват, а в расстегнутой куртке стало еще прохладнее.

– Ты вся замерзла… – Горячие руки Рича скользнули под одежду Марго, и она задрожала, прижимаясь к любимому мужчине. – Тебе срочно нужно в дом.

– Срочно?

– Очень срочно! – Он подхватил ее на руки.

– Рич! Ты уронишь… Мы уроним… Коробочка!

– Да, правда.

Рич с серьезным видом надел Марго на левую руку кольцо, хотя она и вправду уже не нуждалась больше ни в каких красивых жестах, а потом прижался губами к ее ладони. Как в тот день…

– Рич! – Дыхание у нее оборвалось.

– Сегодня ночью мы приглашены в гости, – жарко зашептал он ей на ухо. – Но можем отказаться и встретить Новый год вдвоем… И начнем прямо сейчас.

– У нас мало времени… – Она чувствовала, что еще немного и потеряет сознание.

– Марго, ты ревнивая?

– Да!

– Ты боишься щекотки?

– Очень!

– Я должен это проверить! Да-да, срочно! – Он кивнул ей и понес в дом, торопливо закрыв за собой дверь.

В десять часов вечера, когда наступление Нового года было уже неотвратимо, двое в этом мире все еще блаженствовали в абсолютном, вечном и трансцендентном пространстве, что в простонародье именуется Счастьем. Ни о каком празднике они не помнили.

Из короткого забытья, похожего на сон, их вытащил настойчивый телефонный звонок. Мобильный Марго надрывался веселой рождественской трелью, которую она недавно поставила на все входящие незнакомые номера.

– Алло? – хрипло сказала она.

– Малышка! Я хочу спросить, все ли у тебя в порядке?

– Кто это?

– Билли. Ну что, добралась до своего дружка?

– Добралась.

– Дома все волнуются за тебя. Мамы-тети. И даже София. Они ждут твоего звонка, ты же обещала звякнуть, как доберешься.

– Ой! Я… Правда обещала. Передай, что со мной все в порядке. Стой, а почему звонишь ты, а не мама или…

– Потому, что я – твой Ангел.

– В смысле?

– Ну… ты можешь считать, что меня нет, я тебе приснился, когда ты приезжала домой. Вообще, считай, что хочешь, главное – я наставил тебя на правильный путь, и теперь моя роль окончена.

– Понятно. Ты уже начал отмечать праздник.

В трубке захохотали.

– София передает тебе привет.

– Можно, я с ней поговорю?

– Увы, малышка. Я очень далеко от нее. Позвони родителям сама!

– Не поняла? Почему ты не с ними?

– К Софии вернулся ее настоящий Билли. Первый, которого она любит. Может быть, я и ей приснился тоже…

Марго вытерла пот со лба.

– Я ничего не понимаю. Кто вы?

– Какая разница! Но, кажется, я выполнил свою миссию насчет двух сестричек! Теперь вы обе при своих мужчинах! Прощай, малышка, ты больше не должна уходить от него. Да он тебя и не отпустит… – В трубке послышался отрывистый хохот Билла, а потом короткие гудки.

Несколько секунд она молчала, озадаченно глядя на экран, где вместо номера светились нули, а потом зажигался веселый Санта-Клаус и подмигивал ей.

– Странный звонок. Что за мистика? – проговорила Марго, глядя в окно на снежную ветку ели, как будто пытаясь найти там ответ.

…Она не знала, что на той самой ветке, только чуть в стороне, сидел розовощекий купидон в теплом красном костюмчике. Он явно скучал.

На носке его левого ботинка болтался медный лук, колчан со стрелами лежал рядом. Он громко зевал, закатив глаза и подперев рукой подбородок.

С самого начала он делал все правильно: обрушил на машину сугроб снега около мотеля, поссорил эту девчонку с ее боксером, между прочим, ему пришлось спутать планы еще одной парочке, ехавшей по трассе. Он спрятал от глупого Мика поворот к мотелю, куда тот на следующее же утро пытался вернуться и найти свою Марго. Вот так получилось (купидон сильно наморщил нос и чихнул: последние триста лет у него была чудовищная аллергия на хвою), что все видели этот поворот, а Мик – нет!

Он каждый день исправно колдовал над погодой: устраивал то солнце, то метель – попробуй подгадай, чтобы вышло гладко! А потом эти двое – Рич и Марго, – которых примерно в одно и то же время, с разницей в семь лет, специально создали друг для друга, чуть сами все не испортили!

Таких по белу свету много, а ему работа – находи и сталкивай нос к носу. Но куда там! Обычно все валяют дурака, то бегают друг от друга, то бросаются в объятия… В общем, сплошная нервотрепка. А ему до 31 декабря – хочешь не хочешь – нужно сделать, чтобы было Счастье, а иначе экзамен не зачтут! Купидон вздохнул. Ну, слава богу, кажется, эти двое все поняли… Нехорошо как получилось с Билли. Пришлось приоткрыть простому смертному свои методы работы, когда все чуть не сорвалось. Могут ведь и не зачесть!..

До Нового года осталось два часа. Ох, лишь бы Марго и Рич снова не поссорились, а там – за гранью двенадцати ударов – они уже будут не в силах отменить свое Счастье. Как глупы люди! Разве им в первый же вечер не было видно, что они ПОЛОВИНКИ? Зачем куда-то бегать, обижаться, хитрить?

…Марго и Рич рука об руку вышли из дома в зимний сад. Через пятьсот метров, в другом таком же домике, их ждали в гости. Купидон на всякий случай полез прятаться за ветку, но не рассчитал: уронил лук и осыпал вниз густой поток снега.

– Ой, Рич, опять нас благословляют.

– Похоже. Это хорошо.

– Смотри! – Марго уставилась себе под ноги, – что у тебя за скамейки в саду? Какая-то чугунная решетка. Я видела ее в тот вечер, когда ты… когда мы остались тут вдвоем…

– Нет у меня никаких решеток, и никогда не было.

– Да как же! Ой… Это похоже на огромный лук! Подожди, дай я его подниму! Рич!

Но он тащил ее к выходу.

– Пойдем, девочка моя, нас ждут! – Он притянул Марго к себе. – Я боюсь отпускать твою руку, вдруг ты исчезнешь? Как лесная фея в сказке…

– Не исчезну, Рич. Разве ты этого еще не понял? Мы же – половинки.

Купидон закатил глаза, испустил громкий вздох облегчения и, уже никого не стесняясь, полез спускаться вниз. Надо стрелы ронять, а он опять – лук. И уже второй раз на этом месте! И опять чуть не на голову клиентам! Ох, лишь бы не придрались к этим мелочам, лишь бы зачли!

Ведь все получилось. Счастье-то вон оно: идет и держится за руки…

Content

Кристина Лестер
Две половинки счастья

1

2

3

4

5

6

7

8

9