СКОЛКИ и ОСКОЛКИ

СКОЛКИ и ОСКОЛКИ

СКОЛКИ

МИГ ЖИЗНИ

Дар мгновенный, дар прекрасный…

“Жизнь”.Клюшников В.П.(1811-1895),1841г.

Дар чудесный,дар небесный

Жизни чертит назначенье,

Разум спит,а сердцу тесно

В жесткой пучности биений.

Равнодушно мир взирает

На борьбу слепых сердец

И усталостью пытает,

Предрекая наш конец.

Постигая смысл твореньем,

Созидая Духа путь,

Жизнь в нас входит откровеньем,

Дав нам Миг в себя вдохнуть.

БЕГ СТАИ

Уходим буднично и тихо

В врата неведомого рая,

Живем умом не отдыхая,

Но ожидая Тьму и Лихо.

Уныла человеческая стая,

Рыдая гением сквозь слезы психа,

Она в забвении постыло вырастает,

В себе являя шлюху и шутиху.

Шершавым языком

мы шепелявим измы,

И наспех,все бегом,

Не ведая Отчизны,

Уже в аду от страха не страдаем,

Ведь рай наш ад,-и мы себя пытаем.

АШДОД

Все сотворено в противоположении…

“Тания”Рабби Шнеур-Залман из Ляды(1746-1813).

Над сизой хмарью белого Ашдода

Таилась влажность моря и покоя,

И буря гнева человеческого рода

Из тьмы веков взирала,стоя,

На смех беспечного народа,

На стеки,танцы и сепур,

Детей пейсатых лопотанье,

Огней мятущихся лобзанье

В объятьи дачных синекур.

Жизнь куролесила,металась,

Кипела в пенности прибоя

И смыслом томным рассыпалась

На перьях ветренного зноя.

Стоял и я,умытый веком

Кровавых распрей,бурь и гроз,-

Непросто зваться человеком,

Который счастье в сердце нес.

ЕЛИ

Я вижу елей пышные громады

в их сизой седине и философском сне

вокруг трепещущего сада,

в кленовом трепете,березовом огне.

Их мудрость поражает вечное томленье,

а ум в аду сомнением живет,

Но сердца мысль,преодолев сомненье

в весне кленовой трепетности ждет.

Вот почему в природе лишь единство

И благость доброты,и существо мечты.

Пройдя сквозь Миг,осмысли совершенство,-

Войди в твой сад ,и сам прозреешь ты.

К 140-ЛЕТИЮ И.АННЕНСКОГО

Ты поэт из поэтов,

И в дрожащей тоске

рассказал нам о лете,

о зиме,о весне,

о смычках и о струнах,

о сверкающем льде,

о безоблачно-лунном

теплом свете во мне.

Ты прорвался сквозь образ

в несказанный кристалл,

Но споткнулся и обмер,

потому что устал.

Ну а Русь продолжала

песни-вихри крутить

И с надрывностью ржавой

в бардах пьянить и выть.

СВЯТОЙ СЕБАСТЬЯН

Стоит.Но как бы распростерт;

лишь сгустком воли одержимый.

Он Богородицей намоленно хранимый

как лепестки венка весь собран и един.

И стрелы тут.И стрелы там

порвали связи слабой плоти,

дрожжа концами в развороте.

А он все жил с улыбкой пополам.

В ней вся печаль заключена.

Во взгляде глаз распластана она

без лжи,без сожалений с суетою,

презреньем лишь обращена

к низвергнувшим прекрасное собою.

В ОКНЕ

Грустный август плачется ночами

в том улыбчивом сиреневом окне.

И серебряными мертвыми очами

распластались лужи в полусне.

В том окне рябиновые груди,

прижимаясь страстно и тепло,

словно обездоленные люди,

смотрят в мокрое от сырости стекло.

Зашагали тени,сапогами

хлюпая по сизым мостовым,

А тоска от месяца рогами

забодает, делая больным.

В том окне себя я часто вижу,

В том окне из синих стекол-льдин

Силуэт мой ближе,ближе,ближе.

Но всегда один,один,один.

ФОТОГРАФИЯ ОТЦА.1932.

Матовая бледность.За

легкой напряженностью овала

лица анфас следят глаза,

как будто встроенные вдаль,

которая еще не открывала

свои тревоги,боли и печаль,

но сединой она уже сверкала

на глянцеватой черноте волос

и цепкой лапкою морщин

едва заметно иссякала

углы у губ и глаз.Не виден рост.

Но светотенью из глубин

не напряженность исходила

пиджачной пары как корсет,-

интеллегентность в нем застыла,

Он был в нее тогда одет,

когда вокруг ее хулили,

и все в рабочих блузах были.

ФОТОГРАФИЯ МАТЕРИ.1932.

Как в прошлом будущее снится,

Как свежесть пахнущей грозы,-

куются молодостью лица,-

надеждой страстною полны,

надежой веры в силу духа,

надеждой в преданность любви…-

И черный миг в проклятье рухнет,

Час встанет,что ни говори.

Еще никто,никто не ведал,но

в развороте головы,

в прическе,разве не смешно,

как в волнах тающей молвы

незаурядность выступала,

в прах превращая красоту,

разбег бровей сгибая сильно,

дышала мило и софийно,

встречая чистую мечту.

СТАТУЯ У ПРУДА

Безлика и безчувственна вода

в пруду молчащем и глубоком,

И холодом от мраморного льда

взирает статуя устало,одиноко.

Бесстрастный взгляд уносится веками,

не чувствуя осенней немоты,

И жизни всетрепещущее пламя

не трогает ее красивой наготы.

Мы перед ней

не духом одиноки,

а скоротечностью

и тленом наших дней,

И глядя на нее,

мы чувствуем глубоко,

но не завидуем мы ей.

КОМПОЗИТОР

Слов нет. Но давят душу звуки

крылатою озвученностью чувств,

В гармонии, испытывая муки,

пульс зажигает звезды у искусств.

Небесное пространство необъятно,

Но все же меньше трепетной души,

осмыслившей пустую вероятность,

укравшей судьбы звуков у тиши.

Пусть тишина как вакуум небесный

хранит в себе мелодию и смысл,

Но он поймет, озвучит эти песни,

межзведный ритм у зведных коромысл.

Уйдет в ничто. И будет песня эта

его лицом,глазами у озер,

душой лесов и памятью у лета,

И превратится в осени узор.

ДАЛЕКАЯ ОСЕНЬ

На асфальте осенние листья

умирают в безумной тоске,

Часто звонкое прошлое снится

словно новое в далеке.

Вспоминают деревья нагие

свой весенний плакучий наряд,

И колебелет их ветви сухие

золотой,золотой листопад.

В цвет оранжевый скамьи одеты-

молчаливых аллей караул,

Счастье бродит тропинками где-то,

Но его видно ветер спугнул.

Тем не менее так это просто,

отдыхая в осенней тоске,

Набираться у грусти бодрости

в дне сегодняшнем и вдалеке.

ОДУВАНЧИКИ НА СТОЛБЕ

Мы видим мир сквозь тьму себя,

любя,страдая,ненавидя,

Счастливой стаей рыжих жеребят

дни истязают солнечное вымя.

Потеет лето.Тенью от столба

бежит тропинка в зелени косматой,

На острие его отесанного лба

венок из проволоки крючковатой.

А в крючьях одуванчики живые,

готовые рассыпаться от ветра,

Но только так дрожжат сердца людские

сквозь тьму себя внимающие свету.

ВИОЛОНЧЕЛИСТ

Заходит солнце в тусклом взгляде,

Звук теплится в объятьях рук,

а необузданная радость

в виолончельном аде мук

пронзает слух.И задыхаясь,

дрожжит душа в восторге чувства,

мгновенья чуда рассыпая

в морщинах рук его искусства.

А он,вершитель чувственной судьбы,

идет,идет к вершинам рая,

но сам того не понимая,

стареет в музыке борьбы.

ПОЭТУ

И давит сердце мне сознанье,

чтоя-я раб,а не пророк!

С.Надсон.

Мелодией духовного томленья

манил его ликующий наш день,

Он в слове пел трувогу и забвенье,

но радостью проникнуться умел.

Владел октавой чувственного лета,

писал закат таинственностью слов,

мистичной сущностью несчастного поэта

он жизнь любил.Но к смерти был готов.

Забыт.Забыт.Плеяду поколений

манит уже не звук,а тело голых слов,

несущих в образе отлитое мгновенье

на кончике шершавых языков.

ПО ПИКАССО

Восторг движений удивляет нас

в жонглере,шепоте природы,балерине,

Из пантомимы пульс отсчитывает час

и учит чувства строгой дисциплине.

Неверный детства шаг,

жонглируя на круглом теле шара,

рождает смелость,сдержанность и такт,

спасая молодость от подлого удара.

Мы смотрим с интересом на балланс

меж шаром,девочкой,художником-поэтом

сквозь щели опытных,застывших серых глаз

сурового и грустного атлета.

ВЬЕТНАМСКОЕ ПАННО

Закат торжественно и тихо

пролил на пальмы свой багрянец,

А желто-матовый румянец

спал на реке.Как после вихря

в туманной сепиевой дали

тьму джунглей светом истязали

огни.И только рядом тишина,

наивной свежестью полна,

несет в себя мою реальность,

а я в восточную астральность

гляжусь из мира бытия,

стремясь из суеты понятий

понять тебя,о жизнь моя,

и вникнуть в сущность благодати.

ЛУНА

Она стояла рядом у окна

морщинистая,тихая,седая,

была безумной тяжестью полна

и вечностью.Но снова молодая.

Она во сне устроилась.Легла

на мозг,рассеянно,лениво,

И синяя серебряная мгла

все существо как каплю поглотила,

зажала голову в тяжелые тиски,

в крови кипела чувственно и ясно,

Ушла с душой в зыбучие пески.

Не стало времени.Но все это напрасно.

Какая бесконечность,глубина

в той широте цепных ее объятий,

но как мучительно приходиться страдать

ОСКОЛКИ

я

знаю это,полная луна.

ФЛЕЙТА

Флейта пела холодным и синим

чистым звуком далеких гор,

Вспоминаю и я поныне

ее светлый простой узор.

Узор звуков звенящей дали,

Тени светлые прошлых друзей,

Тех,о ком мы в тайне мечтали

и дарили кому голубей.

Звуки,звуки прозрачные цепи,

В прочном звоне их жизни бег,

Мы себя в них невидимо лепим,

Но тоскует в них человек.

Звуки флейты холодным и синим

рассказали мне в простоте,

счастье рядом,вот-вот нахлынет,

Если грезишь ты о мечте.

НАТЮРМОРТ”ДЫНЯ С ПЕРСИКАМИ”

Краски малиновый бархат,

Светлая звень серебра,

Дынной бахчи запах,

Персиков спелая мгла.

Дышится ровно.Лучистый,

Чистый у вазы взгляд,

Словно бы аметисты

В брюхе дынном горят.

В полосах желтые корки,

Точно восточный халат,

Два красные глаза зорко

С ножа за вами глядят.

Я-то знаю и верю,

Тьма на земле чудес,

Новое в полной мере

Нашей души вес.

НАТЮРМОРТ “АНТОНОВКИ”

От яблок свет расплавленного чуда,

В сосудах спит жемчужная вода,

В дыханьи красок оживают будни

И светит акварельная руда.

О яблоки,камения разлада,

Живые,сладкие,умытае тела,

Антоновки божественного сада,

Сосуды солнца,света и тепла.

И вы рассеялись,рассеялись по полю

Широкого дубового стола,

Но чья-то обездоленная воля

вас в натюрморт осенний собрала.

И вы уже и воля,и мгновенье,

И в вас уже и радость,и душа,

Осеннего веления стремленье.

И в этот миг жизнь снова хороша.

ПРЫЖОК В ЧАС

Деревья в золоте осеннем

Уже в объятьях глубины,

Но летом жалобным томленьем

Дворы умытые полны.

Все неудачи из мгновений,

В них красоты осенний час

Нас ждет в минутах размышлений,

Но сильным бодрости придаст.

Час слабости.О, сердце.О, страданье.

Мы в нем уподобляемся богам,

И этот миг,миг голого молчанья

Я славе победителей отдам.

Уверенность,могущество,победа.

Осенний час,тебя опять зовут

торжествовать непрошенные беды,

Но пережив их,-сильных не согнуть.

ДАНЬ ВРЕМЕНИ

Умылось утро свежестью и солнцем,

Умылось утро влажной глубиной,

а эхо громкое звучанием так полно

как радость наливается весной.

Широки улицы,проспекты и алееи,

в дыханьи зелени кудрявится весна,

и золото из солнечной купели

рассыпалось и дышится сполна.

Черемуха повсюду закипает,

И опадает яблоневый цвет,

И сердце бедное томится и страдает

как будто мне от силы двадцать лет.

Не говорю,не думаю,не слышу

теперь о тех,кто был со мной давно,

Но образ их во мне весною дышит

как свежее прозрачное вино.

МГНОВЕНИЕ ПРОШЛОГО

Вокруг зима,вокруг сугробы,

А в синем цвете тишина,

И мы в холодном мраке оба,

И с нами в золоте луна.

Пойми у будущего были,

Узнай у прошлого судьбу,

Мы про нее с тобой забыли,

А время морщится на лбу.

Вокруг штакетники забора,

Вокруг семейные дома,

Там чай,тепло и разговоры,

А с нами холод и зима.

Я вспомнил это через годы,

Я вспомнил это сквозь туман,

Так холод чувствует невзгоды,

Но кто нам скажет,где обман?

ВЕСЕННИЕ ЧУВСТВО ОСЕНИ

Я жил,я чувствовал,я ждал,

Я осязал в себе мгновенье,

Весной цветеньем ликовал

И слушал птичье говоренье.

Стыдливы в розовом кусты,

Знобит их чувственные плечи,

И я иду и вижу, ты

как будто мне идешь на встречу.

Как будто не было и нет

всей тьмы,всей черноты разлада,

“Любовь повсюду да совет”-

кружат,вальсируя,нарядно.

Остынь душа.Проснется осень,

оденет снова голубой наряд

и в теплом золоте попросит

испить нас всех кипучий яд.

ЗА ОКНАМИ ГОСТИНИЦЫ

Я вижу кладбище за окнами гостиницы,

у серых склепов траурный наряд,

Седые сосны словно имянинницы

в наряде перламутровом стоят.

То свежий снег ветрилами косматыми

с карпатских гор рассеяло опять,

И скатерть белая на кладбище раскатана

среди крестов.Но им не пировать.

Пируем мы.Веселыми бутылками

сияет счастье,разливаясь в нас;

стакан граненый,изнывая пылкостью,

танцует сам старинный тихий вальс.

Угомонились головные боли.

И я смотрю за окнами гостиницы

на хмурове кладбищенское поле,

где ждут к себе нас сосны-имянинницы.

БУФЕТ

Кружевные вензели ореха

на мундире старого буфета;

там лежат хрустальные доспехи

и фарфором полки разодеты.

Черпаки,трезубцы и кинжалы

жалостливо в ящиках томятся,

барбарисово-анисовое жало

с кориандровым дерутся и дразнятся.

А в глазах его расколотых,стеклянных

плавает расколотое лето,

Сколько лет потеряннных и пьяных

в этих трещинах шершавого буфета

залегли,в засаде притаились,

в зеркале в морщины превратились.

ГЕОРГИЕВСКИЙ СОБОР(НОВГОРОД)

Он стоит над рекой,над покоем

белокаменный этот собор,

Купола его теплые моет

синий ветер и солнца задор.

Грусть вокруг.И травою забвенья

поросла здесь святая земля,

Это памятник удивленья

для туристов,хлопочущих зря.

Он стоит величаво и сильно,

одинокий крутой монолит,

Велика ты,страна,и обильна,

сколько сил,сколько сил еще спит.

Фарисеи в сегодняшнем мают,

у халдеев и в будущем пляс,

Ветер в тучи могучие стаи

собирает и гонит на нас.

ОСЕННЕЕ СТОЛПОТВОРЕНИЕ

Тоской осенней скверы запылали,

повсюду шевелилась мертвая листва,

Седые тучи в стойла загоняли,

И в ужасе пожухлая трава.

Застыла,притаилась,онемела

прозрачная в разливах глубина,

И сердце бедное в груди моей не пело,

застеклянела в нем от муки тишина.

Подул октябрь,насупив хмуро брови,

Расплавилась рябиновая медь,

И с ней душа в высоком новом слове

с душой осенней начала кипеть.

Тогда я вспомнил тексты откровений:

“Не будет времени во веки всех веков”,

В весеннем вихре цепь столпотворений,

Но мы не помним предыдущих слов.

РУССКИЙ ПЕЙЗАЖ

Бледный березовый лес

В синем узоре тумана

дышит в объятьях небес

словно во сне спозаранок.

Новые белые тени

робко на поле ложатся,

в звонком плаще песнопений

в снежной молитве кружатся.

Русское поле,русское поле

между прозрачных околков,

Вольная воля в неволе,

Целое из осколков.

Томное солнце запело

там,на крутом косогоре,

Русь,ты опять заболела,

чувствуя новое горе.

НА КЛАДБИЩЕ ВЕСНА

Звенела зелень в смехе синем,

И трепетал веселый май,

И как оранжевые дыни

все облака.-Веселый рай.

Иду асфальтовой дорогой,

Вокруг весь мир и тишина,

И только птицы молят Бога,

Земля могил теплом полна.

Она вспотела,задышала

И вьет повсюду синий зной.

О,жизнь моя,ты не устала?

Смотри здесь радость и покой.

А ты,душа,твои границы-

-центростремительный рассвет,

Ты многолика в новых лицах,

Но в них меня уж больше нет.

ЧЕРНЫЙ МИГ

Все,кружась,исчезает во мгле,

неподвижно лишь солнце любви.

Вл.С.Соловьев.

Не взыскую.Радости не жду.

Что ты,горе,черными очами

предрекаешь новую беду,

стоя за усталыми плечами.

Я напился черного мгновенья,

устояв на собственных ногах.

В очистительном лазоревом спасеньи,

в необъятных розовых мирах,

где пасутся голубые кони,

где трепещет рыжая трава,

солнце за морем сиреневое тонет,

Я услышал теплые слова.

Не взыскую.Внутренне спокоен.

Горя нет.А новая беда,

словно ветер,словно ветер воет,

но уходит мимо в никуда.

ОСЕННЯЯ ДОБРОТА

Повсюду осень плыла,плыла,

Листом кленовым плакала навзрыд,

Дороги холодом безбрежности умыла.

О,как душа с тобою говорит!

Душа в соборах радуется,плачет

И шепчет нам соленые слова

о тех грехах,что видим мы иначе,

чем видит в нас стоустая молва.

Послушай раззолоченное море,

послушай пульс у сердца моего

как в уголках души забившееся горе,

умаявшись калачиком легло.

Но знаю я,я чувствую,я верю,

что осень в нас и мы в ее руках

восполним бесконечные потери

и,осознав,поймем,что злое –прах.

ЛИМУЗИН

В пятизвездных рубиновых бликах

площадь.В сине-седой пелене

воронье измывается криками,

бьют часы,надрываясь во мгле.

Пламя времени дышет натруженно,

на булыжной дрожа мостовой,

рассыпается в белых кружевах

филигранною стариной.

В неподвижно стоящих фигурах

у ворот,усыпальниц вождей

скука смотрит торжественно хмуро

на притихших своих сыновей.

И бесшумно,земли чуть касаясь,

в влажном шелесте лака и шин,

сам себе как мертвец улыбаясь,

в кремль врывался слепой лимузин.

НА СМЕРТЬ ВОЖДЯ

Никто из вас в величии и славе

не может смерть в себе преодолеть,

миг жизни умирает в лаве

небытия.Не будем смерти петь

ни гимнов славословия,ни грусти,

она вне времени.И в нас ее судьба.

Стоим мы одиноко на распутье,

хотя мы вместе с именем “Борьба”.

Безвестные,бесчетные могилы,

забытые для жизни имена,

Здесь плачется поверженная сила,

роняя в землю жизни семена.

Вы не в земле.Вы камнем разодеты

и может быть в историю вошли,

но новое задумчивое лето

вас не согреет запахом земли.

ОНИ

К нам лютой ненавистью злея,

Они в нас видят прах и дым,

В них похоть власти сатанеет,

презренье к истинам святым.

Гремят литавры словоблудья,

В обнимку сила и порок,

а сердце их в потемках блудит,

И жизнь для них простой урок.

Хрипят в порыве вдохновенья,

танцуя танец живота,

В них стерта терпким всехотеньем

любовь и радость,и мечта.

Дыханье молодого ветра,

откуда ты и кто с тобой?

Ведь песнь твоя еще совсем не спета,

но вижу я твой образ голубой.

ЛЕТНИЙ ЗНОЙ

Печальное,замученное время:

ни веры,ни надежды,ни любви,

Взойдет ли вновь посеянное семя

или умрет в объятиях земли?

Земли иссушенной жестоким суховеем,

растертой в пыль историей времен,

но оживающей в блистающей купели

весенних гроз серебряным огнем.

А кто посеял нас?

Мы тоже чьи-то всходы,

но не земля,а дух нам душу передаст

на знамени замученной свободы.

В объятиях земли мы жаждем новой силы,

мы ждем,мы чувствуем,мы требуем грозы,

Но лето зноем солнце погасило,

а утро встанет снова без росы.

DIES IRAE

Кто скажет вам,

уверенным и сильным,

что вы как пыль,как вечное ничто,

а ваше раскрасневшееся рыло

теперь остыло,тягостно мертво.

Где клочья мудрости

для хвастовства потомков,

которые вы бережно несли?

Где ваша стать знакомая

прохожим,ведь вас встречали

словно корабли?

Замшелой бронзы

многопудье,

как малахит в лучах зари,

отлито в орденские груди,

а сердце тверже,чем гранит.

Весь мир как тлен и воплощенье

уже известного из прожитых чудес,

в прошедшем есть свое живое пенье,

И в нем день гнева словно бы воскрес.

ЦАРЬ СОЛОМОН

Сегодня раб повсюду господин,

И глупый тучится жратвою,

Служанка смотрит госпожою,

А сутенер народу верный сын.

Что день родит…

Хвалить не будем завтра.

Муштра без мудрости напрасна,

Она без будущности спит,

И смысл надеждой говорит.

Взывая к разуму и думая о боге,

он счастлив был,а мысли так легки.

Он на пути к клозету , у порога,

до блеска доводил кому-то сапоги.

ПЕССИМИЗМ

Сейчас бессмысленно не мыслить, а творить,

И делать вещь бездумною игрушкой

в руках болванов,ставящих на прыть

и наплевавших в душу.

Сейчас бессмысленно искать,

Ведь все они ,орудуя плечами,

готовы кожу с матери содрать

и биться о земь лбами,

но втиснуть мощные зады

в начальственные кресла,

“пусть мыслят,думают ослы”,-

им нужно холить чресла.

Свобода там,где нету зла,

В сознании свобода,

Ее волшебная игла

сшивает духа всходы.

ПОЛИТИЧЕСКИМ КОММЕНТАТОРАМ

Мы слушаем вас,в бесконечном азарте

жующих объедки из мыслей и слов.

Оракулы вы,ну а мы все за партой

внимаем,а истину ищем рукой.

Она,ускользая с весенним рассветом,

проходит сквозь нас,оставляя лишь дым

и теплые радуги нежного цвета,

но что нам до этого,просто слепым.

Вы знаете все,постигая столетья,

проникли в неведомость,счастье блюдя,

играя в игрушки фантастов-поэтов,

Вы создали мир от себя, для себя.

А мы все как нищие ищем и ищем,

но слушая хор расцветающих слов,

желаем откушать мыслительной пищи

и снять с себя терн бессловесных рабов.

ГЕГЕМОНИСТАМ

А вы,живые мертвецы,

“видавшие и слышавшие лично”,

и жизни новой деды и отцы,

способные на ханжеские спичи,

Вы,в сущности фанатики-слепцы,

всю нашу жизнь кривыми исследили,

Да здравствуют болваны-молодцы,

прокиснувшие в поте вашей пыли.

Над миром снова желтый дьявол встал,

размахивая горем и пожаром,

Дальстрой,дальстрой,-ты мирный каннибалл,

Кампучия ты розовая в малом.

Сегодня состраданьем удивляя мир,

вы тени прошлого опять к себе зовете,

Ну вот он,вот лобастый ваш кумир,

Вы с ним на части землю разорвете.

ЭПИГРАММА

В медалях,званиях и холе

Вам позволителен понос

словесной глупости до боли.

Всю жизнь в вас злой оракул рос.

Какое счастье телевизор,

односторонний говорун,

Вам дал облить всех липкой грязью,

очковтирательный болтун.

А здесь,вещая миллионам,

Вы так отчаянно смешны,

Как ваши куклы всенародно

оригинальны и умны.

ПРОВОДНИКИ

“Но как сладко думать этим

людям-проводникам,что они генераторы

чего-то и,даже незаменимы”.

Н.И.Кобозев.

Они всегда проводники,

Они всегда холуи,

Они стерильные быки

на воле или в сбруе.

Они проводят как металл

политику чужую,

А кто им лоб чугунный дал,

об этом умолчу я.

И всюду,всюду провода,

проводники литые,

И правда среди них балда

с интеллигентской выей.

Итак качаются года

как провода литые,

Их тянут дальше в никуда

проводники пустые.

НА СМЕРТЬ ПРОШЛОГО

И честь,и совесть умерла,

Один позор ваш дух ласкает,

Звезда жлобов опять взошла

и мертвым холодом терзает.

Повсюду ночь.Шакалов вой.

И всяк за жареным стремится,

Я знаю,-жизнь суровый бой,

Ну а “покой нам только снится”.

И кто из нас не одинок

на этом пиршестве объедков.

Строка в кавычках это Блок,

для вас гусей стрелявший метко.

В софизмах скока сатанея,

творите вы свободный блуд,

Свобода с Равенством глупеют,

а ваша Правда-серый кнут.

МАСКИ

Мне метнулись в очи пакостные хари…

Ф.Сологуб.

Только хари,всюду хари,

чудища косматые,

Меня жутким смехом дарят

рыла тароватые.

Погляди,-когтями лезут,

вылупив лупешники,

Без ножа меня зарежут,

жрут и ржут насмешники.

Я проснулся.Сон и горе,

видно слились,лютые,

В беспокойном,диком вздоре

мозг и сердце спутали.

Может быть они взыграли

в крови архетипами

и в сознании восстали

просто не умытыми?

УМИЛЕНИЕ

Из года в год одно и тоже,

Из года в год все дичь и гиль,

И этот суперновый стиль

Все хвалят холуи и рожи.

А мы шагреневая кожа,

В которой ходит новый класс

и истирает в клочья нас.

И мы на прах уже похожи.

Они куют из поколений

Большой начищенный пятак.

А может бляху иль кулак?

И кнут,и пряник между теми,

Кто жажадет призрачных наград

и их целует только в зад.

ПРИЗЫВ

Коли обманывать не сгинет та пора

и,извиняясь,кланяться и блеять,

Тогда от бублика очковая дыра

вдаль позовет за стаей канареек.

Когда очковтирательства плоды

висеть на небе станут синей птицей,

а лизоблюдов ящерные рты

вас славословить будут до небес сторицей,

Тогда попомните,что время словно столб,

зарытый в землю,но гнилой и старый,

Столбу же присягает остолоп

или злодей,добычу ожидая,

а может быть и тот,кто в поисках навара

сам не кладет трудов для выделенья пара.

АГАСФЕРЫ

Нас страстью лютой ненавидит

страну объевший люд рабов.

Кто от лучины к свету выйдет

не сам,а с помощью умов,

чужих достоинств,ловкой хватки,

тот словно в лихорадке

трясется в ненависти к тем,

Кто звал его к святой Свободе,

а в своем собственном народе

всегда был нищ и гол,и нем.

И лозунг ”Равенство и Братство”

попрали малые народы

как будто в прожитые годы

не ели русское богатство.

На небесах обетованных

нам не найти своей юдоли,

мы агасферы Божьей Воли,

в стране кощунств,стыда и пьяни.

СТАДНОСТЬ

День,в котором гонят нас

как туристов сквозь ряды картин,

нам всегда ли холодом отдаст

или жаром из своих глубин?

В нас иллюзии словесные годами

заливали словно в уши воск,

ну а мы бараньем стадом ждали,

набирая свой и вес, и рост.

А когда и рост,и вес набрали,

где набраться зрелого ума?

Что могли?Мы блеять не устали.

Наша жизнь в той самости сама:

То жуем,то спим,то блеем,-

не умеем жить мы,не умеем.

ПЕТЛЯ

Мы мастера на собственную шею

накинуть петлю,туже затянуть…

А если этот фокус не сумеем

ни показать,ни жизни обмануть?

Петляем мы,по жизни мы петляем,

Но в барабанную уверенную грудь

садним.И в меди повторяем,

что согнутого больше не согнуть.

Писатели и дворники-поэты

хлестайте чушь,-она опять в цене.

Драматургия жарит свежие котлеты

в словесно-восклицательном вине,

желая накормить и близких, и прохожих,

и торгашей лоснящиеся рожи.

КОЛОСС

Громадный лоб и взгляд

затравленного зверя,

зрачки глубоко в нем сидят,

вам веря и не веря.

Что в них?Прозрение миров?

Или простое любопытство,

что наломаю,дескать, дров,

а дальше вам распорядиться…

Забыты старые кумиры

не потому,что новый мир

латает собственные дыры.

Нет.Новоявленный сатир

хватает жертвенник народов

и сотрясает прах Свободы.

НАШЕ ПРОЗРЕНИЕ

Светлой памяти луч

сквозь тяжелый вздох небытия

собирался вырваться из круч

лжи,жестокосердья и нытья.

В пьяных ямбах словоблудия и дремы,

обольщения ,обмана духа,тьмы,

Мы энергией широкой,неуемной

в жизни строили воздушные мосты.

Верили в несбыточные замки,

Мыслили из милости вождей,

И ,впрягаясь в пояса и лямки,

торбы из замурзанных идей

волокли до тьмы у поворота

словно исполнительная рота.

ПРИЗЫВ

Они зовут как раньше звали,-

кудесники пустых ветрил

и благозвучных наковален,

чей молот выбился из сил.

Тельцы,борцы и идеалы

полуразорванных цепей,-

как осы оставляют жало

и не гнушаются смертей.

Проходят в суете толпой

в громаде вер,в громаде мук,-

Но их звенящей наготой,

скальпируя отяжелевший сук,

Пила корежит целый век

как будто вечен человек.

ШЕСТЬ СТРОФ

Вы,которые шли в народ

и посеяли бурю и гнев,-

Это вас в лагеря словно скот

гнал Рябой,от крови осатанев.

Это вы,сюсюкать учась,

залегли костями в бурьянах

и,рабочим хлебом давясь,

превратились в холопьев пьяных.

Это вы добровольцами ружья,

охватив как дубины и палки,

по равнинной московской стуже

перли сплошь на немецкие танки.

А не вы ли в Дальстрое норму

окаянную не завершив,

поутру в пирамиду-гору

превратились,льдиной застыв.

А затем скоморохом в народе,

не гнушаясь своей простоты,

вы по новой взывали к свободе

поседевшей своей мечты.

Я не верю в призывные гимны,

Вас оставили намели.

На Востоке восходит дивно

Солнце.Вы туду не дошли.

БЫЛЬ

Мы во сне словоблудий посеяли сор,

Мы живем подаянием предков,

По сусекам скребем мы свой нравственный вздор

перестройки грядущего века.

Мы глазеем друг другу в тарелку борща,

В лютой мгле мы добро ненавидим,

И уже гложет нас безраличия вша

в милосердии из субсидий…

И тогда от мышления нового вновь

полируем у наций пролитую кровь.

СОНЕТНЫЙ МАРШ

Колпашевские глины хороши,

Они в коммунистической идее

связали тлен,-не терния души.

И в бездуховной страсти блеет

та чернь,что ждала счастья зла,

но звезды мрака в пахаре бледнеют…

Костер сгорел и,кажется,до тла,

а в нем фигляры-фарисеи

и принципалы общего котла,

в котором гроздья гнева зреют.

Пожар судьбы судьбой туши,

А мы бываем равнодушны

и в суете другим послушны….

колпашевские глины хороши.

АКТЕР

Ликуем по всякому поводу,

тиская гласных смесь,

И вот телеграф без провода

хвалит артистов спесь.

Святое лицо актерское,

то бомба,то секс,то звезда,

Душа же как рыло конское,

а в сущности просто балда.

И в гуще без слов-ужимочек

ликует душой детвора,

И тьмою имен и имячек

одарит она осла.

И вот уже пьедесталами

заставлен музеев чертог,

Глазами большими и малыми с бюстов

Новый

воззрился

бог.

В ВАГОНЕ ПОЕЗДА

Когда из синей тишины

бьет час преображенья,

Духовной немотой полны

несбывшиееся бденья.

Под улюлюканье и свист

застольных цицеронов

гоняем полинялых лис

как и воров с перронов.

Спешащих к коммунизму нет.

Сегодня думают инача…

Лишь голый обнищавший свет

во тьме колеблет чьи-то дачи.

В унылом посвисте вагонов,

не обгоняя ритм времен,

вся наша жизнь из перегонов,-

И тьмой никто не обделен.

ВОЗРАЩЕНИЕ

“-Красиво идут…-Интеллигенты!”

к/ф.”Чапаев”.

Он умирать на Родину приехал.

Металась пыль в протекторах колес,

Дышал мотор с одышкой человека,

И ночь плыла в объятья синих звезд.

Он умирать на Родину приехал.

Она его любила и звала.

Народ безмолвствовал.И горе и утехи

дала ему стоустая молва.

Он умирать на Родину приехал.

Какие грустные,обычные слова.

Они конец забытого успеха,

забвения засохшая трава.

Он умирать на Родину приехал.

Дождь собирался в тучах черных лент.

Он землю целовал.А рядом вслух со смехом

Сказал один:”Ну,вот интеллигент”.

Content

СКОЛКИ и ОСКОЛКИ

СКОЛКИ и ОСКОЛКИ