Николай Романецкий

НОЧЬ БУДЕТ ПЕВУЧЕЙ И НЕЖНОЙ

(Фантастический рассказ)

Иви была счастлива.

Полмесяца беззаботной жизни. Только она да Эйд – и ни души на сто миль вокруг. Все равно что весь мир для двоих… Пятнадцать дней притирки. А потом – если выяснится, что они так и не надоели друг другу, – свадьба. Найдешь ли более мудрый способ сойтись?..

Иви глянула на Эйда. Тот, поминутно откидывая со лба непокорную русую челку – вот у кого быстро отрастают волосы, – копался в катере, доставал из грузового отсека контейнер с зародышем. Может ли надоесть такой парень? Да никогда!..

Иви перевела взгляд на синюю гладь океана. Конвертоплан, доставивший их сюда и забравший отдыхавшую прежде семью с детьми, уже превратился в серебристую точку на горизонте.

Полуденное солнце палило нещадно. И должно было палить так две недели. Именно столько безоблачных дней они оплатили Службе погоды. Любые ураганы станут обходить остров стороной. Дожди пойдут только через полмесяца – после того, как конвертоплан заберет их с Эйдом на материк. Или не пойдут, если конвертоплан привезет следующую группу любителей солнца. До той же поры на остров никто попасть не может. Правда, существует вероятность, что посторонние появятся здесь и раньше – если, скажем, Эйд, упав со скалы, сломает ногу. Или, скажем, если Иви утонет, купаясь в лагуне. Для таких случаев у обоих есть личные аварийные мигалки… Но скалы здесь отсутствуют, а Иви слишком хорошо плавает, чтобы взять да и утонуть. Так что мигалки не понадобятся, а прочая коммуникационная техника и вовсе позабыта. Скрываться на необитаемом острове для того, чтобы тебе то и дело названивали знакомые земляне, – глупость безразмерная. Как говорит Эйд, финал последней битвы в чертогах скудоумия…

Серебристая точка окончательно растаяла в дымке.

Первый день медовой робинзонады начался.

Иви скинула платье, оставшись в голубом, в тон глазам бикини, и легла на горячий песок. Можно, конечно, и бикини отправить вслед за платьем, но тогда они будут есть консервы не только на обед, но и на ужин. И так уже Эйд посматривает на нее знакомо потемневшими глазами. Как он вчера сказал? "Твой взгляд стал для меня магическим"?.. Нет, милый, для этого будет ночь. И не одна…

– Работайте, мой господин, работайте! – крикнула Иви. – Мне не хочется ночевать на голом песке.

Эйд выпрямился, прижав к мускулистой груди угольно-черный кубик зародыша.

– Даже со мной? – Он улыбался той улыбкой, которая в последнее время заставляла Иви таять.

– Даже с вами. Мы закупили у Службы отдыха не рай в шалаше, а прелестный домик на двоих. Если вы помните, даже с гравипостелью…

Эйд, в очередной раз победив непокорную челку, тоскливо вздохнул:

– Где будем строить ваш прелестный домик, моя госпожа? Мне просто не терпится в гравипостель!

Иви счастливо рассмеялась.

– Вон там, мой господин! Возле пальмы.

Эйд поставил зародыш на указанное место, активировал его.

– Не заморозьте пальму, мой господин.

– Не волнуйтесь, моя госпожа! Я выставил экономичный режим. Эта штука будет у нас питаться исключительно солнечным светом… – Эйд скинул шорты. – А теперь – в воду!

Пока зародыш оживал, они успели выкупаться. Потом Эйд разгрузил катер, перенес в тень пальмы привезенный с собой туркомплект и перевел катер в режим ожидания. Затем они пообедали саморазогревающимися консервами, сложили в утилизатор образовавшийся мусор и разлеглись на траве, прижавшись друг к другу разгоряченными спинами. В пятнадцати шагах от них поскрипывал песок, уступая напору развивающегося зародыша. Скрип был приятен уху и возбуждающ.

Иначе почему уже через пару минут Эйд прижимался к Иви совсем не спиной, а она, посопротивлявшись немного, сдалась? Поскуливая от нетерпения, она разворошила туркомплект, достала оранжевое синтилоновое одеяло, раскинула на траве. Потом приглашающе раскинулась на одеяле сама. И тут же утонула в жарких, как здешнее солнце, объятьях будущего мужа.

Любил Эйд, как и работал, – самозабвенно, настойчиво и неутомимо. Оргазмы накатывались на Иви друг за другом, и она уже почти потеряла сознание, когда Эйд, судорожно вздохнув и выгнувшись, разрядился наконец животворным выстрелом.

За счастьем к Иви пришла нега. Эйд вздохнул в последний раз, поцеловал ее в щеку, благодарно улыбнулся и отвалился в сторону. Через минуту он уже безмятежно посапывал, положив ей на живот правую руку. А Иви размышляла о том, как быстро мужчины переходят от любви ко сну. Словно это две грани одного явления… Ей спать не хотелось, но она тихо лежала на спине, оберегая покой своего любимого.

Зародыш продолжал развиваться, скрипя неотвратимо расползающимися по песку будущими стенами.

Он развился в домик к шести часам – солнце уже начало клониться к закату.

Когда раздался сигнальный звоночек, Эйд все еще спал.

Иви осторожно сняла с живота его руку, встала, натянула бикини и открыла дверь их совместного жилища.

Эйд выбрал самую подходящую модель: кухонный и суммар- синтезаторы, небольшая столовая, два должным образом оборудованных кабинета и две же спальни – с одинарной и двойной гравипостелями. Любой юной семье на первых порах не требовалось ничего лучшего.

Иви запрограммировала кухонный синтезатор на подготовку ужина, а суммар – на соответствующие моменту вечерние костюмы. Заглянула в столовую. Конечно, где-нибудь в Париже или, скажем, в Аресвиле столовая показалась бы маленькой, но здесь – в самый раз. Гостей ведь не предвидится…

Единственное окно столовой выходило на запад, и сейчас в него светило все еще яркое, но уже опускающееся за лес солнце.

Вид был хорош. Верхушки деревьев – Иви представления не имела, как они называются – серебрились, а ниже, в тени, казались иссиня-черными.

Вдали парила громадная птица с розовыми крыльями. Наверное, альбатрос. Или кондор. Или какие они там еще есть, эти большие морские птицы?.. Сделав круг, альбатрос скрылся за деревьями.

Странное беспокойство коснулось Ивиного сердца. Ей вдруг показалось, что на нее кто-то смотрит, недобрый и сильный, что временное бегство от цивилизации – совсем не такая уж хорошая затея, как ей представляется. Можно, наверное, было проверить их с Эйдом парную совместимость и другим способом… Впрочем, ведь это она сама предложила любимому провести отпуск подобным образом, а снявши голову, по волосам не плачут… Да, и что тут может с ними случиться, на безопасной, давным-давно обжитой Земле, планете-санатории, планете предсвадебных и послесвадебных путешествий? Это вам не Дирка, с ее злобными рогатыми упырями, от которых спасает лишь силовое поле скафандра высшей защиты; и не Латона, с ее медлительными эринниями, от которых не спасет ничто, кроме внимательных глаз и быстрых ног… Иви мотнула головой, отгоняя дурацкое наваждение, и рывком задернула штору. А обернувшись, заметила в щели, образованной неприкрытой дверью, любопытный глаз.

Ах так вот кто на нее смотрел!.. Ну погоди же!

Она огладила ладонями крепкие бедра. Сделав вид, будто собирается развязать прикрывающую соски ленточку, шагнула в сторону, туда, где сквозь щель ее будет не видно. И не оглядываясь, поняла, что он приоткрыл дверь шире.

– А раб за ней подсматривать любил, – продекламировала Иви, – когда она спала после обеда. В душе надежду горькую таил… Нет, не так! – Она погрозила пальцем невидимой публике. – Лучше вот как… Когда хозяин в гости укатил, к рабу в конце концов пришла победа. – И резко обернулась.

– Хозяин уже укатил! – Эйд распахнул дверь настежь. – В гости! Насовсем!.. А раб здесь, госпожа, у самых ваших ног. Как верный, на все готовый пес…

Он шагнул в столовую. На нем по-прежнему ничего не было, а уже взведенное оружие недвусмысленно говорило о грядущей победе. Он опустился на четвереньки и пополз. Иви, замерев, ждала. Эйд дополз до нее, прижался ухом к лодыжке, лизнул ногу языком, не поднимая головы, гавкнул. И она не удержалась, тоже встала на четвереньки, почесала у него за ухом. А потом поцеловала прямо в пятачок на затылке, выбритый вокруг штека.

На этот раз Эйд распял ее прямо на пушистом ковре.

– Господин мой раб, – взмолилась она. – Зачехлите оружие. А то вас на ночь не останется.

– Останется! – Он сорвал зубами полоску бикини. – На ночь нас останется, и на день хватит. На вечер нас полным-полно, и на утро не убудет. И всегда нас ждет в бою победа!

– Мой раб большой хвастун! – Она счастливо рассмеялась. – Но я заранее сдаюсь на его милость.

На сей раз его милость оказалась специфической – он попытался взять Иви по-звериному. Как кобель сучку. Или слон – слониху…

Такое Иви никогда не нравилось – что за любовь без оргазма? – и она, мягко оттолкнув Эйда, перевернулась на спину.

* * *

После ужина Эйд захотел поработать. Мне надо постоянно тренироваться, сказал он. А Иви примостилась рядом, в его кабинете, на диванчике. В отличие от Эйда, ей иногда можно было обойтись и без компа. Уже несколько лет она изучала поэзию девятнадцатого века, а со старыми авторами лучше знакомиться по их не менее старым книгам. И потому, наряду с кристаллами, она взяла на остров томик Лонгфелло, изданный еще в начале двадцать первого.

Эйд уселся за стол, взял в правую руку кабель и воткнул в штек на затылке.

Иви поморщилась – она никак не могла привыкнуть к этой процедуре. Конечно, Эйду, при его работе в Пространстве, манипулировать с клавишами не было никакой возможности – он бы угробил и судно и экипаж… Сама Иви предпочитала в общении с компами старый добрый способ, известный еще с двадцатого века.

Впрочем, Эйд и тут пошел невесте навстречу. Раньше он носил под кожей вживленного "клопа", но Иви попросила поменять подкожный приборчик на штек: ей не нравилось, лаская жениха, то и дело задевать пальцами шишку на его затылке. А чтобы нащупать штек, надо было очень постараться. Хотя сама мысль о том, что ее Эйд и комп могут составлять единое целое…

Иви вздохнула и, устроившись поудобнее, раскрыла книгу. Сначала чтение не заладилось, но вскоре ритмика и рифмы Генри Уодсворта увлекли ее в знакомый мир.

С полчаса они работали в полной тишине. А Эйд – и в полной неподвижности. И наверное, с закрытыми глазами: ведь комп передает ему информацию по кабелю прямо в мозг. Никакие мониторы не требуются.

Но потом Иви тишина надоела. Сидеть и работать, когда рядом с тобой любимый, когда сбылась наконец мечта побыть с ним наедине – ну не кощунство ли это?..

– Эйд, ты меня слышишь?

Он вздрогнул, слегка качнул головой, словно отгоняя чужую мысль.

– Слышу, моя госпожа…

– Как тебе нравятся такие строчки? – И вложив все чувства, что испытывала, прочитала:

– Ночь будет певучей и нежной,

А думы, темнившие день,

Бесшумно шатры свои сложат

И в поле растают, как тень .

Эйд не ответил, размышляя.

Иви вздохнула:

– Как точно сказано…

– Сказано хорошо, – согласился Эйд. И опять застыл.

Иви прочла еще одно стихотворение – на этот раз одними губами. И спросила:

– Эйд, а зачем ты заказал дом с двумя спальнями?

Он вновь закачал головой:

– Ну, дорогая… Вдруг кто-нибудь из нас заболеет… И потом, у тебя ведь бывают менструации…

Иви улыбнулась. В этом ответе был весь он, Эйд Зайцев, мудрый и предусмотрительный стратег-пилот Звездного Флота. И не менее мудрый и предусмотрительный глава их грядущей маленькой семьи. Правда, маленькой она будет не долго – не долее года. Слава Богу, Иви не солдат! И никто на свете не может запретить ей иметь детей… Четверых, а то и пятерых…

– Эйд, ты хочешь детей?

– Конечно, дорогая…

Она окрылилась:

– Представляешь, такой маленький мальчик, похожий на тебя…

– Дорогая, ты не позволишь мне немножко поработать? – В голосе Эйда прорезались незнакомые стальные нотки. – Немного, не более часа… А потом я в твоем распоряжении на всю ночь.

Иви улыбнулась. Наверное, таким голосом он разговаривает на своем корабле. "Я в вашем распоряжении, господин майор…" Или сержант?

– Да, мой господин! Слушаюсь, милорд! И наша ночь будет певучей и нежной!

Она думала, Эйд обернется, подарит ей улыбку, но он опять застыл. Как монумент на могиле Неизвестного астродесантника…

И вновь странное беспокойство сжало грудь. И вновь она загнала ощущение в глубины души.

Какая я все-таки глупая!.. Он же с боем выбил у начальства эти две недели, специально для меня. А я…

Что "она", Иви придумать не успела, потому что снаружи постучали в дверь.

Эйд вздрогнул и выругался.

– Кого это еще черт несет! – Обернулся, ошарашено посмотрел на Иви. – Мы же здесь одни!

А Иви вдруг испугалась:

– Не открывай, Эйд, не открывай!

Но он уже пришел в себя.

– Не глупи! Что значит – не открывай? Земля – не Латона! И потом… А вдруг кому-то нужна помощь!

Он выдернул из затылка кабель, встал и направился в прихожую. Иви просто не могла остаться одна – побежала следом.

В прихожей Эйд скомандовал:

– Свет!

Крылечко осветилось.

Перед дверью, щурясь, стояла женщина.

* * *

Они сидели за столом и пили чай.

Эйд молчал, задумчиво разглядывая гостью. А та посматривала на хозяев смущенно, но с объяснениями не спешила. Молчала и Иви, не зная что говорить в подобной ситуации.

И в самом деле, вы с будущим мужем приезжаете на остров, где, кроме вас двоих, согласно контракту со Службой отдыха никого не должно быть. И вдруг, на ночь глядя, к вам заявляется незнакомая девица, помощь которой явно не нужна. Тут не знаешь, что и подумать… А может, это бывшая подружка Эйда?

– Меня зовут Лил, – сказала гостья. – Лил Шлесицка.

– Эйд Зайцев, – представился Эйд. – А это Иви Лоренц.

Иви наградили улыбкой, и она молча кивнула, по-прежнему не зная о чем говорить с незваной гостьей.

Эйд наконец решил взять быка за рога:

– Как вы сюда попали, Лил?

– А я уже месяц здесь живу. Одна. У нашей семьи есть маленькая подводная лодка. Брат привез меня на ней. – Лил опять улыбнулась Иви.

А та поджала губы: она вдруг поняла, что гостья ей не нравится. Ишь, выдра бесхвостая, сиськи выпятила!.. И на Эйда посматривает. Очень понятным взглядом. Конечно, месяц без мужчины – не сахар… Но никто ведь ее не заставлял. Видать, та еще девица, раз здесь в одиночку оказалась! Скрывается, наверное…

– На острове до нас жили, – сказал Эйд.

– Да, семейка с тремя дитятями, – выдра беззаботно махнула рукой. – Я от них пряталась. Не люблю, признаться, чужих детей.

Иви тихо фыркнула. Тоже мне женщина, детей она, признаться, не любит. Дети – даже чужие – просто прелесть.

– Значит, вы нарушаете закон о неприкосновенности частной собственности, – сказал Эйд. И пояснил: – Мы арендовали этот остров на две недели. Хочется с женой пожить здесь наедине.

Иви от восторга чуть не взвизгнула – еще никогда Эйд не называл ее при посторонних женой.

Девица махнула рукой:

– Так вы молодожены?.. – Она вновь улыбнулась Иви. – Я вам не буду мешать. У меня домик на другом конце острова, в лесу.

– Вы от кого-то скрываетесь? – спросила Иви.

– Нет, что вы!.. Просто интересно побыть нарушительницей закона. Тем более, когда никому не приносишь никакого вреда. Разве лишь Службе отдыха. Так ведь они и не узнают…

В последней фразе девицы явно прозвучал вопрос.

Тоже мне, искательница приключений, подумала с неприязнью Иви. А вслух сказала:

– Странно, что живущие здесь прежде вас не заметили.

– Куда им! – Девица засмеялась. – Они и в лес-то почти не заглядывали. Мамаша над детьми, словно наседка… Сюда не ходи, туда не суйся… – Улыбка на ее лице погасла, родилось смирение и надежда. – Но я поняла, что от вас не спрячешься сразу, едва увидела, как вы выгружаетесь. Потому и пришла знакомиться… Вы не выдадите меня? Я вам вправду не помешаю.

Иви глянула на Эйда. Его лицо было непроницаемым, но, похоже, он не верил гостье ни на грош. Конечно, стратег-пилот Звездного Флота и не должен верить подобным субъектам в подобных ситуациях.

И тут Иви стало стыдно. А с какой стати она решила, что эта девица подозрительна? Мало ли их, маменькиных дочек, катающихся как сыр в масле и ищущих самое крошечное приключение, чтобы хоть на время изменить скучную сытую жизнь? В конце концов папаша отыщет ее и хорошенько отшлепает. Пусть себе живет. Чем она помешает? Не будет же подглядывать, как они с Эйдом занимаются любовью! Просто будем заниматься этим в домике. А впрочем – пусть смотрит и завидует! Ей-то, наверное, не с кем, раз сбежала…

Между тем, Лил допила чай. Встала. Отряхнула голубое платье без рукавов. Хорошее платье, такое бы и Иви подошло. Когда вернемся, надо будет сделать нечто подобное.

– Ну, мне пора. Как я понимаю, сегодня мне от вас ответа не дождаться. Вы меня боитесь?

Эйд насмешливо фыркнул, а в Иви запоздало проснулась гостеприимная хозяйка.

– Давайте, мы вас проводим. Как вы в темноте пойдете?

Лил улыбнулась:

– Я тут уже месяц хожу. Все тропинки знаю. К тому же, у меня есть инфракрасы. – Она достала из кармана маленький угольно-черный кубик, тут же превратившийся в изящной формы очки.

Похоже, Эйд принял какое-то решение, потому что сказал:

– Обещаю, что сегодня мы о вас точно никому не сообщим. Так что можете спать спокойно.

Гостья опять улыбнулась:

– Спасибо! Тогда я пошла.

Спустившись с крыльца, она махнула им рукой и скрылась в темноте.

– Может, погуляем немного? – спросила Иви Эйда.

– Она чем-то похожа на тебя, – невпопад сказал тот. Потом замотал головой: – Нет, я жду не дождусь, когда мы окажемся в гравипостели.

Он прижался к ней, она бедром ощутила стремительно взводящееся оружие. И почувствовала, что просто тает от нестерпимого желания. Он тоже почувствовал это, поднял ее на руки и отнес в спальню.

– Сегодня ты впервые назвал меня женой, – шептала она, пока он срывал с нее и с себя одежду.

– Сегодня ты впервые назвал меня женой, – шептала она, пока он укладывал ее на постель.

А потом его губы намертво замкнули ей уста.

В любви он был нежен как никогда. А она как никогда наслаждалась его телом. И, засыпая на мужнином плече, счастливо подумала: "Ночь будет певучей и нежной…"

* * *

Утром Лил явилась к ним снова.

Иви с Эйдом только что позавтракали и расположились на еще нежарком солнце.

Поздоровавшись, Лил сказала Иви:

– Не хотите ли прогуляться?.. Мне нужна помощь женщины.

Иви поморщилась – сегодня девица опять ей не нравилась, – но отказывать причин не было.

Она вопросительно посмотрела на Эйда. Тот пожал плечами. Иви поднялась, зачем-то натянула платье.

Когда они углубились в лес, Лил обернулась, глянула в лицо Иви невинными голубыми глазами. Как ангелочек…

А ведь она действительно похожа на меня, подумала Иви. Ей вдруг стало тревожно, и она спросила:

– Какая помощь вам нужна?

– Я намерена отбить вашего мужа.

– Он мне еще не муж, – брякнула Иви. И поперхнулась: – Что вы сказали?

– Спасибо за информацию! – Лил мягко улыбнулась. – Впрочем, она не имеет значения… Раз он вам не муж – значит, я отобью вашего жениха.

Ну и шуточки, подумала Иви.

– Вы так уверены в своей неотразимости? Думаете, это будет просто? Ведь есть еще я…

– Это неважно! – Улыбка Лил сошла на нет. – Можете бороться… как у вас говорят?.. за свое счастье. Только предупреждаю – не пытайтесь меня убить!

Как это убить? – удивилась Иви. С какой стати? И вообще… Соберись я отбить у кого-либо парня, разве болтала бы об этом?

Ей стало еще тревожней, но показывать тревогу этой выдре…

– Почему вы столь уверены, что вам удастся заинтересовать собой моего жениха? А-а, знаю!.. Вы очень богаты и полагаете…

– Я не богата в вашем понимании. Он будет моим потому, что я – его идеал!

* * *

Когда Иви вернулась домой, Эйд уже спарился со своим компом. Ей пришлось коснуться его плеча, чтобы парень оторвался от работы. Он вздрогнул и улыбнулся.

– Что этой девице было надо?

– Ничего особенного. – Иви улыбнулась в ответ. – У всех женщин есть общие тайны…

Однако Эйд, похоже, ощутил ее тревогу. Во всяком случае, улыбка его погасла, а во взгляде появилась некая напряженность. И тогда Иви решила все перевести в шутку.

– Она сказала, что отобьет тебя у меня. – Иви засмеялась. – И мне кажется, у нее есть шансы. Она мила…

Эйд тоже расхохотался:

– Она мила, но шансов у нее не больше, чем у эриннии догнать гепарда! Меня не купишь на красивые глазки!

После таких слов Иви не оставалось ничего, кроме как потереться носом об его щеку.

И они сели работать.

* * *

К обеду выдра заявилась в гости вновь.

Болтали о всякой чепухе. Вернее, болтали Эйд и Лил. А Иви молчала и раздражалась. Впрочем, долго терпеть выдру не пришлось. Едва Эйд встал из-за стола, она тут же распрощалась и ушла.

– Хочу поработать, – сказал Эйд и удивленно посмотрел выдре вслед. – Однако наша соседка не навязчива. Никогда бы не подумал…

О чем он никогда бы не подумал, Эйд не договорил, а Иви спрашивать не стала.

Вернулась Лил вечером. Ужин сопровождался новой порцией глупой болтовни. И новой порцией молчания и раздражения. Потом выдра ушла.

Ночь была как вчера – певучей и нежной.

Потом прошло еще три дня болтовни и ненавязчивости, молчания и раздражения. И три ночи нежности. Вот только казалось Иви, что нежности в ночах этих становится все меньше и меньше. А все больше и больше долга. И обмана. Нет, не обмана, а… Одним словом, Эйд любил ее, но Иви не могла отделаться от ощущения, что в постели рядом с ним лежит вовсе не она.

На четвертый день Иви решила расставить точки над "и".

– Милорд! Вы не думаете, что нам пора бы отделаться от нашей незваной гостьи?

Эйд покривился. Или ей показалось?..

– Госпожа моя! Я бы с удовольствием сделал это, только не вижу – каким образом.

Она сдержала накатившееся раздражение:

– У нас ведь есть мигалки!

– Ну и что?

– Надо дать сигнал…

Она замолкла, не договорив. Потому что Эйд хлопнул руками по ляжкам:

– Ты в своем уме? Что мы скажем спасателям? "Защитите нас от неизвестной девушки"?.. "Похоже, у нас здесь скрывается преступница"?

– А почему бы и нет?

– Да потому что я не хочу, чтобы надо мной потом смеялся весь Звездный Флот! Стратег-пилот, испугавшийся простой девчонки!.. Ты представляешь, что обо мне будут говорить?

У Иви задрожали губы.

– Эйд, я прошу тебя!

– Нет! Я не стану всеобщим посмешищем!

Иви вдруг поняла, что осталась одна. Что широкой спины, за которой можно спрятаться в случае опасности, больше нет. И потому прекратила разговор.

А когда недовольный Эйд ушел купаться – впервые не позвав ее с собой, – взяла в руки свою мигалку, нажала кнопку.

Мигалка не сработала.

Иви стало страшно по-настоящему.

Мигалка – это нечто вечное, она не может сломаться ни при каких условиях. Говорят, она выдерживает давление, в несколько раз большее, чем на дне впадины Полякова (а впадина Полякова в полтора раза глубже земной Марианской). И тут же на всех радиочастотах, в ультразвуке и надпространственных волнах посылает сигнал СОС. И через пятнадцать минут возле засигналившей мигалки будет с десяток спасателей, готовых ко всему. В том числе и к тому, чтобы реанимировать свеженький труп. Если, конечно, свеженький труп появится там, где существует Спасательная Служба. На Латоне, к примеру, ее не существует…

Иви нашла мигалку Эйда.

Та работала. И, естественно, не собиралась сигналить – ведь Эйд сейчас вовсе не тонул в океанской воде. А принудительный сигнал с нее мог подать только стратег-пилот Звездного Флота Эйд Зайцев. И никто другой.

Иви вдруг со всей ужасающей ясностью осознала, что если ее сейчас убьют, никто из спасателей даже не почешется. Где гарантия, что мигалка, не срабатывающая принудительно от руки владельца, подаст сигнал автоматически?

Так-так, сказала себе Иви, сжав до боли пальцы. Надо успокоиться, голубушка, и немедленно. Похоже, на ближайшие десять дней тебе потребуется холодная голова… До появления выдры мигалка работала? Работала! А теперь – не работает!.. Боже, и ведь я побоюсь сказать об этом даже Эйду!.. Вчера бы еще сказала, а сегодня – нет! Потому что… потому что… Да плевать почему! Просто не скажу – и все! Но защита мне нужна! Хотя бы небольшой пистолет!

Она ринулась к суммар-синтезатору, просмотрела его каталог.

Увы, литературоведы редко бывают знатоками оружия, и первый блин вышел комом – пистолет оказался слишком большим и тяжелым. Пришлось отправить его в дезинтегратор. Судьбу первого блина разделил и второй. А вот третий – по каталогу "нейродеструктор Черткова" – оказался именно тем, что ей требовалось. Маленький, бесшумный, он преспокойненько нашел себе приют в накладном кармане платья. А главное, убитого нейродеструктором не могли спасти никакие спасатели…

Но положив оружие в карман, Иви испытала еще больший страх. Потому что представления не имела, сумеет ли им воспользоваться. Одно дело – читать, "как фермеры гнали наемных солдат, сражая их пулями из засад, и били без промаха в красный мундир". И совсем другое – выстрелить в человека!..

На улице зазвучали два голоса – Лил вновь явилась в гости.

Иви выглянула в окно.

Выдра, посмеиваясь, с удовольствием разглядывала загоревшее тело Эйда, а стратег-пилот Звездного Флота с неменьшим удовольствием поигрывал внушительными мышцами.

* * *

Поднявшись, Иви оделась, положила в карман нейродеструктор. Сегодня прикосновение к нему вызвало чувство полной защищенности. Мы еще посмотрим – кто кого!.. Выйдя на цыпочках в коридор, она заглянула в приоткрытую дверь.

Эйд еще спал.

Минувшая ночь была первой, которую они провели врозь. Нет, ему-то и в голову не пришло отправиться в отдельную спальню. Это Иви, сославшись на головную боль, обустроила себе новое место отдыха. Жаль только – отдохнуть-то и не удалось. Потому что спать одной, когда тебе до смерти хочется очутиться в соседней комнате, – оказывается, труд, не менее тяжкий, чем одолеть "Илиаду"…

Иви долго смотрела в лицо любимого, но Эйд не просыпался. Этот сон сказал все: больше ее взгляд не был для Эйда магическим.

Вздохнув, Иви вышла из домика и отправилась в лес. Тут же наткнулась на утоптанную тропинку. Должно быть, она и вела к жилищу голубоглазой выдры.

Долго искать не пришлось – Лил встретила ее уже за третьим поворотом.

– Меня ищете? – спросила безо всякого удивления. Словно знала, что встретит соперницу здесь.

Вот я и назвала ее соперницей, подумала Иви. И внезапно успокоилась:

– Ищу.

Лил равнодушно кивнула, присела на ствол поваленного дерева, изящно поправила подол голубого платья.

– Слушаю вас.

– Это вы испортили мою мигалку?

– Я.

– Зачем?

– Чтобы вы не смогли убежать с острова.

Иви удивилась:

– Раньше вы говорили, что собираетесь отбить у меня Эйда. Зачем же вам я?

– Для чистоты эксперимента.

Иви показалось, она ослышалась.

– Для чистоты… чего?

– Эксперимента. И с этой же целью я должна рассказать вам правду.

– Эксперимента? – Иви вдруг стало легко: выдра-то, похоже, тронулась. – И кто же тут экспериментатор? Уж не вы ли?

– Нет, не я… Просто Создатель решил исправить ошибку, допущенную им когда-то.

Иви прыснула:

– Ой какой пафос!.. Это что же за создатель такой?

– Создатель. – Лил была спокойна и деловита. – С большой буквы. Тот, кого вы называете Богом.

Она точно сошла с ума, подумала Иви. Надо срочно вызывать медпомощь. У нее-то, наверное, мигалка работает…

– Вы хорошо себя чувствуете?

– Я всегда хорошо себя чувствую. Не отвлекайтесь… Все элементарно. Создатель, сотворив человечество двуполым, ошибся. Пока люди сидели на своей планете и убивали исключительно друг друга, это не имело большого значения. Однако теперь, когда вы вышли в Пространство, положение изменилось. Слишком часто вы наносите вред другим. Экспансия человечества становится угрозой всему Разуму во Вселенной.

Иви решила подыграть сумасшедшей:

– Это кому же мы угрожаем?

– Всем. Ваши астродесантники уже уничтожили обитателей планеты, которую вы называете Электра.

– Это не те ли твари, что размножаются почкованием и даже не способны себя защитить?

– Да, они. Вы ведь их осуждаете за это, не так ли? Осуждение звучит даже в вашем голосе… Разумеется, они не способны себя защитить, поскольку начисто лишены агрессивности. В отличие от вас…

Иви вновь ощутила смутное беспокойство. Но спросила:

– Погодите-ка… А какая тут связь с двуполым размножением?

– Самая прямая. Вы агрессивны именно потому, что вам требуется добиваться успеха у противоположного пола. Агрессивность стала вашей сутью и давно уже направлена вовне. Это положение необходимо исправить.

Иви снова фыркнула:

– И как же ваш Создатель собирается исправлять ошибку?

– В первую очередь он – ваш Создатель… А исправить ее несложно. Достаточно, чтобы человечество стало однополым.

– И каким образом мы станем размножаться? – Иви расхохоталась: происходящее стало напоминать известный марсианский анекдот. – Неужели почкованием?

– Разумеется. Это старый добрый испытанный способ.

Иви продолжала хохотать. Ну насмешила девушка! Это же надо такое придумать!..

– А если я, предположим, не захочу почковаться?

– Вы, разумеется, не захотите. Вам ведь надо рожать детей, кормить их, растить и воспитывать. Для того вы были и созданы. А вот мужчины ваши, думаю, будут не слишком озабочены этой проблемой. Они логичны и, подумав немного, согласятся, что почкование – самый изящный способ размножения. Оно освободит им массу времени для выполнения одной из их главных задач – изучения мира, сотворенного Создателем. О прочих задачах я вам даже и рассказывать не буду – вы все равно не поймете. – Лил сделала ударение на слове "вы".

Иви вдруг снова стало жутко. Нет, она ни на грош не верила выдре. Но логика в рассуждениях девицы имелась, и по спокойному разумению с этой логикой вполне можно было согласиться. Вот только она, логика эта, была слишком страшной для Иви… И потому Иви спросила:

– Какое отношение все это имеет к нам с Эйдом?

– Самое прямое. Вы – типовая земная женщина, а он – типовой мужчина. Если эксперимент будет успешно развиваться с вами, он окажется успешным и для подавляющего большинства землян.

– А как же с меньшинством?

Лил пожала плечами:

– Проблемы, конечно, будут, но они организационно разрешимы. И будут решены в течение двух-трех поколений.

– Проблемы! – Иви неожиданно поверила в серьезность этого анекдота. Словно веру вложили в душу помимо ее желания. – Проблемы… – Она горько усмехнулась. – Представляю какой кровью обернутся ваши проблемы!

Взгляд Лил был по-прежнему невинным.

– Не такой уж большой во вселенском масштабе. Эта кровь станет всего лишь искуплением за ту, что вы проливали на протяжении тысячелетий вашей истории.

– Людоедская философия… – Иви подумала немного и сказала: – Ничего у вас не получится. Наши мужчины не могут жить без женщин. Без нас они сойдут с ума. Мой Эйд без меня точно не сможет… – И вдруг вспомнила: теперь уже сможет!..

– Без женщин они не останутся. – Лил мягко улыбнулась. – Разве я не женщина? Меня отличают от вас всего лишь две особенности. Во-первых, мне не забеременеть. А во-вторых, я – идеал вашего мужа, та женщина, которую он придумал и о которой мечтал много лет. Ему кажется, он нашел свой идеал в Иви Лоренц, но он быстро убедится, что ошибался. Не зря ведь вы только слегка похожи на меня… И думаю, вторая моя особенность легко заставит его смириться с первой. Дети для мужчины – не главное в жизни. Он будет любить меня и с моей помощью обретет способность к саморазмножению. А будущим поколениям новых землян и мы не потребуемся.

– Но ведь они перестанут быть людьми! – чуть не крикнула Иви.

– И что же? Почему вы решили, что человек – вершина Вселенной? – Лил снова улыбнулась. – Вы утверждаете, что Бог создал вас по образу и подобию своему. Он что – мужчина? Или женщина? Нет, это все остальные разумные существа во Вселенной созданы по его образу и подобию. А вы – ошибка, которую надо исправить, пока она не стала неисправимой.

– Все остальные разумные существа – негуманоиды!.. Что же он, Создатель ваш, негуманоид?

Лил продолжала улыбаться, и ее легкая улыбка рождала в Иви волну бешенства.

– Гуманоиды и негуманоиды существуют лишь с вашей, человеческой точки зрения. Для Создателя все едины… Кстати, он уже пытался наставить вас на путь истинный, две с половиной тысячи лет назад, когда прислал к вам своего ребенка. Вы назвали его Иисусом Христом и попытались убить за то, что он не был похож на вас. По большому счету, именно вы, земляне – единственная негуманная цивилизация во Вселенной. Вот Иисус Христос и решил исправить вас, используя вашу собственную суть.

Тут был явный сбой в логике, и Иви немедленно ухватилась за него.

– Подождите, вы говорили, Создатель прислал к нам своего сына. А теперь утверждаете, что за нас взялся Иисус Христос… Что же, ваш Создатель не вечен?

Лил перестала улыбаться.

– Это вы сказали – сына. Я сказала – ребенка, а это не одинаковые понятия… Что же касается вашего вопроса… В мире нет ничего вечного материально. Создатель, как и всякое разумное существо, продолжается в своем ребенке. Он вечен духовно, а не материально. Так развивается и накапливается опыт Разума. Такими будут и новые земляне.

Бешенство наконец переполнило Иви.

– Не будут! Я приложу все усилия, чтобы ваш эксперимент, на моей семье начавшись, тут же и провалился! И мои дети еще принесут цветы на вашу могилку!

Лил снова улыбнулась:

– Прилагайте. Для чистоты эксперимента мне нужно от вас именно это.

* * *

Когда Иви рассказала Эйду о разговоре с Лил, тот расхохотался.

– Какую право чушь она придумала, чтобы уязвить тебя! А ты и поверила. С ума сойдешь…

Он не договорил, но Иви мысленно закончила: "…с тобой!" И еще больше утвердилась в решении не рассказывать Эйду о мигалке. То, что он теперь не любил ее, было уже не главным. Главным становилось то, что он отныне уже не мог быть ее соратником – отныне он был жертвой, которую следовало защищать от посягательств. А в том, что он не устоит перед голубоглазой выдрой, перед этой дьяволицей, Иви не сомневалась. Иначе он бы не оставил ее, Иви, ночью в холодной постели!.. Нет, теперь она, Иви, стала единственным защитником человечества. А выдра была угрозой Ивиному племени. Потому что ни один человек не способен испортить мигалку. Разве лишь из аннигилятора…

Однако на что-то она еще надеялась. Иначе почему промолчала, когда после ужина Эйд, пряча глаза, сказал: "Пойду, прогуляюсь немного…"?

Ее он не позвал.

* * *

Утром она заглянула в их бывшую спальню. Кровать на двоих осталась неразобраной. Все стало ясно – Эйд окончательно предпочел бывшей невесте эту дьяволицу.

Когда он вернулся, Иви промолчала. Зато он, все так же пряча глаза, заявил:

– Я рассказал Лил обо всем, что ты вчера нагородила! Ты все выдумала из ревности! Только такой идиотке могла прийти в голову подобная чушь!

Оправдываться и обличать было бессмысленно. Требовалось принимать экстренные меры. Иви выскочила из домика и побежала в лес.

Голубоглазую выдру она нашла за знакомым поворотом, на знакомом поваленном стволе.

– Ты проиграла, – равнодушно сказала та. – Больше он к тебе не вернется. Сегодня он любил меня. Вернее, он любил мной себя. Как всякий истинный мужчина… Я делала лишь то, чего он хотел. Утром он предложил мне руку и сердце. Эксперимент прошел успешно, о чем я и доложу Создателю.

– Не доложишь, – сказала Иви. Достала нейродеструктор и выстрелила.

По утверждениям каталога, из такого оружия промахнуться невозможно. Иви и не промахнулась.

Лил, переломившись в талии, беззвучно осела, мешком плоти рухнула на траву. Как в рекламном клипе каталога… Иви выронила оружие и, вскрикнув, закрыла лицо руками. А потом расхохоталась, громко, безудержно, яростно.

– Теперь мы посмотрим, как он станет любить тебя. Теперь тебя может полюбить только некрофил.

– Глупо. На что ты надеялась?

Иви отняла руки от лица. Голубоглазая выдра спокойно поднималась с травы.

– Я ведь предупреждала – не пытайся меня убить. Глупо… Теперь у меня есть полное моральное право уничтожить тебя.

Иви стало вдруг все равно. Нейродеструктор лежал под ногами, но она даже не сделала попытки поднять его. А потом поняла, что осталась одна.

Дальше все было как во сне. Иви бродила по лесу без чувств и без желаний. Ее словно заморозили. На розовые крылья под кустом она наткнулась случайно. Они очень смахивали на запасной комплект к птероплану, но перья оказались всамделишными.

Находка разбудила ее. В лесу, не догадываясь о происходящем, беззаботно распевали птицы. Иви погладила крылья. Перья приятно щекотнули руку. А нейродеструктор опять лежал в кармане.

Теперь Иви знала, что нужно сделать.

И пошла к их с Эйдом жилищу. К их бывшему с Эйдом жилищу…

Они оба были там, лежали на травке возле крыльца, весело болтали, то и дело смеялись.

Нейродеструктор не мог повредить голубоглазой дьяволице, но ведь Эйд был человеком…

Иви подняла оружие, направила в сторону домика.

И убедилась, что выстрелить не сможет.

Голубоглазая выдра была права. Она, Иви, была типичная женщина. Удел типичной женщины – давать жизнь, а не отнимать ее. И если она сейчас убьет Эйда, жить ей будет незачем.

Но и жить рядом с ними она не могла. Оставалось прятаться, скрываться в лесу. Еще десять дней. Как преступнице, единственным преступлением которой оказалась несчастная любовь…

Она снова ушла в лес. Радостный смех растворился за деревьями. Этих двоих ждала ночь любви. Та, что еще недавно ждала саму Иви.

Она не знала, сколько бродила по лесу. И выбродила лишь одно – понимание: жить рядом со счастливым Эйдом будет свыше ее сил. Прятаться – тоже.

Иви приложила дуло нейродеструктора чуть пониже левого соска, туда, где натужно колотилось переполненное тупой болью сердце.

Ночь будет певучей и нежной, подумала она. И нажала кнопку.

Наступившая ночь была вечной…

* * *

Эйд и Лил нашли ее тело через шесть часов.

– Черт! – сказал Эйд. – Вот дура безмоглая!.. Но почему же не сработала ее мигалка?

Лил пожала плечами. Ее счастливые глаза говорили: "Какое мне до нее дело? Ведь у меня есть ты!"

– Она действительно сошла с ума, – продолжил Эйд, скрыв непрошеную самодовольную улыбку. – Надо бы вызвать полицию. – В голосе его звучало явное сомнение.

– Не надо, – сказала Лил. – Я ведь похожа на нее. Так почему бы мне не стать Иви Лоренц? – Она смотрела на Эйда ясными глазами, в которых не было ничего, кроме слепой бесконечной любви. – Это избавит тебя от многих и многих неприятностей.

Эйд немного подумал. И согласился.

– Надо похоронить ее, – сказала Лил. – Я не хочу смотреть… Лучше сбегаю, деактивирую свой домик.

Эйд сходил к суммар-синтезатору, вернулся с лопатой и принялся рыть могилу.

Ему и в голову не могло прийти, что домик Лил вовсе не нуждался в деактивации. Отлучка нужна ей была для того, чтобы сжечь розовые крылья.

Content

Николай Романецкий
НОЧЬ БУДЕТ ПЕВУЧЕЙ И НЕЖНОЙ
(Фантастический рассказ)