Малиновская Елена Михайловна

Синеглазый василиск

Елена Михайловна Малиновская

Синеглазый василиск

Деревеньку заполняло сонное тепло. Ни одна травинка, проросшая среди неухоженных дворов, не шевелилась. Поселок казался бы покинутым, но вон провисло в неподвижном воздухе свежевыстиранное белье, а там недовольно проскрипела рассохшаяся половица. И становилось ясно, что люди здесь живут, просто спрятались на время полуденной жары.

Вот на крыльцо дома, стоявшего у околицы, вышел мальчик лет десяти. Запрокинул голову и недовольно посмотрел, сощурившись, на солнце, пылавшее в зените. На лице вспыхнули рыжим веснушки. Лучики света пробежали по путанице золотистых волос и затаились искорками на дне медово-карих любопытных глаз. В глубокой синеве, где-то высоко над ним, ветер гнал редкие облака. Мальчик пожал плечами и легко сбежал со ступенек. Весело насвистывая и ловко сбивая тоненьким прутиком крупные венчики полевых цветов, он быстро миновал двор и свернул на неприметную тропку, уводящую под сень леса. Некоторое время мальчик брел по плечи в мягких пыльных лопухах. Затем пролез сквозь буйные заросли пузырника, окаймляющие деревеньку, и неожиданно оказался на лужайке с клевером и подорожником. На краю ее, под раскидистым кряжистым дубом, виднелась полуразрушенная изба, вросшая в землю. Мальчик подошел к ней, собрался решительно толкнуть дверь, но остановился, услышав доносившиеся из дома неразборчивые голоса. Он приложил к двери сначала ухо, затем, не выдержав, прижался весь. Заелозил, пытаясь устроиться поудобнее, и сразу занозил щеку. Та заныла, но стали различимы обрывки фраз.

- ... И он как начнет ко мне оборачиваться, ну я и деру...

- ... А в глазах его, говорят, дьявольская сила, кто взглянет - замертво падет...

- ... Правда, что в ночь на Большую Луну они все могут исполнить?..

- ... Зря ты так. Все-таки оберег на крови лучше...

Мальчик слушал долго, хотя так стоять было неудобно: ныла спина, мелкие острые щепки впивались в колени и ладошки.

- ... Если батя узнает - хана мне... - услышал он, и тут дверь предательски распахнулась. Мальчик кубарем влетел в комнату. Влетел и сразу же вскочил на ноги, сжимая остренькие исцарапанные кулачки, готовый дать отпор кому бы то ни было.

Перед ним стояли двое мальчишек лет двенадцати. Один - с сердитыми глазами и коротко стриженный. Второй - тонкоплечий, со светлыми выгоревшими волосами. Мальчик видел их пару раз. Но имен не знал. Не было у него друзей в деревне, не у кого узнавать прозвища местных ребят.

Первый не то спросил, не то просто сказал:

- Подслушивал...

- Нет! - поспешно отперся мальчик. - Это случайно.

- Интересно, много ли слышал?

- Почти ничего, - сказал мальчик. - Разноголосицу какую-то.

Другой загораживал дорогу к выходу, он был старше и крупнее, не с кулаками же на него бросаться. Бежать было немыслимо.

- Что будем делать? - мрачно спросил второй, пониже и с косой челкой.

Мальчик опять повторил:

- Я не нарочно, - и на всякий случай приготовился зареветь.

- Да, встряли, - печально протянул первый, видимо, главный. Так говорят о неприятности, которую нельзя исправить. - А если не подслушивал, то чего тут забыл?

- Я здесь играю, - голос предательски дрогнул, и мальчик опустил голову. - Мне больше негде.

- Может, отпустим? - спросил товарищ захватчика.

- Нельзя, - ответил вожак. - Я его знаю. Это Веська. У него бабка - шептунья. Даже если и не выдаст, так бабка сама все увидит.

- Да что вы мне сделаете! - вдруг расхрабрился мальчик и незаметно потрогал красную тряпицу на запястье. - В лесу, что ли, закружите? Так силенок не хватит. Или к омуту подведете? Не убивать же вы меня собрались.

А они смотрели на него серьезно, безо всякой улыбки. Будто что-то решали. Веська вздрогнул. Он только сейчас понял, что это совсем не игра. И заметил у первого мальчишки на поясе огромный кривоватый тесак с зазубренной сталью. А вдруг?..

- Ладно, - принял, наконец, решение старший. - Придется его с собой брать. Может, и к лучшему. Поди, шептунья-то внука хорошо в лес снаряжает.

- Куда брать? - обрадовался мальчик. Его редко звали в детские игры, видимо, опасаясь тени всесильной по деревенским меркам бабки.

- Ишь, какой шустрый, - осадил его второй мальчишка. - Давай сначала познакомимся, что ли.

- Давай, - радостно согласился невольный пленник. - Я - Веська.

- Кто ты такой, мы знаем, - невольно улыбнулся вожак. - А я - Нике.

- Я - Тима.

Теперь мальчик был полноправным членом маленькой команды, он мог спрашивать про все тайны.

И вот что оказалось. Мальчишки собрались на опасное дело. Поэтому и обсуждали его здесь - чтобы чужие уши не тревожить. В самом дальнем углу избенки тускло блеснул камень-молчун, подтверждая серьезность их намерений. Попробуй-ка в деревне поговорить, там везде родительские охранки. А если молчун вытащишь, то лучше уж сразу к бате с хворостиной. Получается, что сам в проказе будущей подпишешься. Здесь же охранке до родичей не дотянуться. Чащоба, она слабую магию не пропустит. Не у всех же лишний медяк завалялся, чтобы у ворожеи дальний заговор от детской проказы прочитать. И камень, если честно, для поселка слабоват. Хоть смутно, но разговор-то за дверью Веська услыхал. Терпения не хватило двенадцать лун в озере обмывать, рыбьей чешуей натирать, да и обстоятельства особые появились.

Тут мальчишка не выдержал и фыркнул.

- Чего ржешь-то? - сразу набычился Нике. - Ты когда-нибудь слышал, как рыбы звуки издают? То-то же. Самый материал для молчуна.

- А если чешуя с хвоста русалки? - парировал Веська. - Такой камень секрет не сохранит, наоборот, все окрестные мужики о нем узнают. Водная нечисть любит жертвы призывать. Может, я поэтому сюда и пришел. Уж очень мне сильно играть захотелось, да не где-нибудь, а именно здесь.

- Не маловат ли ты для русалки? - недоверчиво потянул Тимка. - Они к детям равнодушны, им взрослых подавай.

- Да и ты не намного старше, - огрызнулся мальчик. - Сами говорили, что камень слабоват. Видимо, только до меня и дотянулся. Бабка-то у самого леса живет. Вы бы еще приманное заклятие прочитали. Тогда точно бы вся округа сбежалась. Счастье, что бабка варевом занялась, по сторонам не зыркает.

- Говорил я, что надо паутиной обматывать, - огорченно вздохнул Нике. - Ох, и не люблю я эту липкую гадость. Ладно. Чего уж там. Тимка, прибери камень. Нечего перед округой светиться. У шептуньи глаз цепучий.

Тимка повздыхал-повздыхал, но покрывало на молчун накинул.

- Ну а дальше? - накинулся с вопросами Веська. - Чего задумали?

Мальчики переглянулись. Наконец Нике нехотя протянул:

- На болото мы. К расколу.

- Да вы что! - ахнул мальчик. - Вы шутите, да? Оттуда возврата нет.

- Ну и что? - с показным равнодушием махнул рукой Тимка. - Это смотря когда идти, в ночь Большой Луны нечисть сговорчивей становится.

- Не всякая нечисть, - не согласился Веська. - Домовая так проказничать выходит.

- А водная танцы устраивает, - хмыкнул Тимка. - И у лесной своих забот прибавляется. Так что эта ночь самая безопасная в году считается. Неужель шептунья не учила?

- Не ученик я ей, - понурил голову мальчик. - Деревенская магия от бабки к внучке только передается. Так, изредка суну нос в книгу.

- А если переплет зачарован? - деловито поинтересовался старший.

- Не на все же книги замок устанавливать, силенок не хватит, - пояснил Веська и грустно добавил. - Ежели не угадаю и переполох подниму - крапивой по голому заду. И пару слов прибавит, чтобы волдыри дольше чесались.

Мальчишки помолчали, вспоминая каждый свое.

- Чего на расколе-то забыли? - наконец прервал молчание мальчик. - Неужто с упырями под серебряным светом танцевать надумали?

- Дубина! - в сердцах притопнул Тимка и поплевал за плечо, отгоняя судьбу. - Василиск там живет. Старый. Говорят, в такую ночь пошутить любит. Желание исполнит, кто в его глаза взглянуть не побоится.

- Ага, и ослепнуть не страшится, - Веська покачал головой. - Ну уж нет. Мне глаза дороги.

- Еще раз дубина, - Тимка постучал кулаком по деревяшке. - Сказано же, что сегодня нечисть силу теряет. Может, не всю. Но василиск точно калечить или убивать не станет.

- С чего вы взяли? - продолжал сомневаться мальчик. - Не убьет, так в камень обратит. Веселье - живым в булыжнике прозябать, пока в песок не рассыплешься.

- Тайку знаешь? - попробовал зайти с другой стороны Тимка. - Сколько без жениха куковала? А как на болото в ночь сходила, на следующий день сватов принимала.

- И окривела через месяц, - ехидно поддел Веська. - Верно говорят, у нечисти любой подарок с умыслом.

- Окривела, не окривела. Зато при муже теперь. Не такая уж и большая цена.

- Да что ты его уговариваешь? - не выдержал Нике. - Боится идти - и ладно. Не тащить же его. Пусть в избе подождет. Да именем поклянется, что в деревню не смоется раньше времени.

Веська представил, как он останется один в пустом темном доме. Вновь заскребется в печке домовой, захохочет на чердаке летучая нетопырка, требуя свеженькой крови. Не опасно, но противно. Днем-то не страшно, даже забавно. Всегда можно выбежать под теплое и ласковое солнышко. А вечером? Поднимется ветер, захлопает ставнями. Как будто кто-то большой и сильный рвется в дом. И снаружи не лучше. О чем-то зашепчутся деревья, переплетясь ветвями. Заворчит лиловый сумрак в густом валежнике. Попробуй, успокой себя, что этой ночью нечисти не до тебя. Жутко. И стыдно перед неожиданными приятелями. По правде говоря, одиноко ему у бабки живется. Та хоть не злая, но вечно своим занята. Времени на внука совсем не хватает. Может, теперь все изменится? И Веську на равных примут в компанию деревенских сорванцов?

- Ладно, - почти смирился мальчик. - А что вам у василиска просить? Не невест же? Рано пока. И с родными как быть? Шуму-то будет, если мы к сроку не вернемся. На раскол же к полночи идти надо.

- Никто и не заметит, - Тимка опустил голову. - И бабке твоей сегодня не до тебя будет. За сеструху мою с утопленницей сразиться ей придется. Но только не победить ведунье. Зря варево колдует. Сил у нее маловато против Предначертанного идти. Дуреха с подругой именами поменялась. А та возьми и потопни. Без оберега в омут заплыла, теперь невестой у водяного. Нынче за сеструхой придет. Как иначе? И Луна нипочем. Ведь у них единая судьба отныне.

- Так ты поэтому на разлом собрался? - задохнулся от неожиданной догадки Веська. - Перед василиском за сестру просить думаешь?

Тимка лишь молча шмыгнул носом.

- Ну а ты чего? - обернулся к Нике мальчик. - Или другу помочь захотел?

- Не дойти ему одному до раскола, - пробормотал старший вполголоса. - Да и у меня желание заветное есть. Без этого никак. Или тебе просить нечего?

Веська промолчал. Вспомнил почему-то о родителях, которых никогда не видел. Отец через год после рождения первенца сгинул при охоте за перекидышем. А мать... Сама ушла за суженым, не пережила разлуки. Умерла от невыносимой тоски. Поговаривали, что это шептунья сглазила молодую семью. Будто бабке не по душе был выбор дочери, вот и подослала она оборотня к зятю. Не увидела в зеркалах будущего, что и дочь свою губит. Не учла, что даром своим рискует. Кому его теперь передавать? Кому на смертном одре приказать: "Бери!"? И кто откликнется на столь ужасный призыв?

Много злых языков на свете, даже до Веськи дошли отголоски сплетен. Но мальчик не верил им. Он просто видел, какая боль и пустота появлялись в глазах бабки, когда вспоминались молодые. И за пустой могилой зятя (тело так и не нашли в густых зарослях леса), и за скромным захоронением дочери шептунья ухаживала одинаково...

- Есть у меня просьба, - нехотя признал Веська.

Вечерело. Сквозь неплотно прикрытые ставни падали косые лучи предзакатного солнца. Ощутимо потянуло прохладой. Говорить как-то расхотелось. Мальчишки молча сидели на сучковатом полу. Нике задумчиво оглаживал рукоять ножа, Тимка что-то шептал чуть слышно, только губы быстро-быстро шевелились. Поди, заговор на удачу. Веська же бездумно крутил на запястье тряпку.

- Пора, - наконец решил Нике.

Гуськом они вышли из дома. Полная Луна уже висела среди деревьев, но пока была неяркая, тускло-розовая. Чуть заметная белесая дымка струилась от земли. Где-то недалеко торжествующе заухал филин. Замыкающий Тимка вздрогнул и ускорил шаг, боясь отстать.

Впереди встала густая рощица - молодая поросль осин, березок и елок. Минуты две путешественники пробирались среди трескучих сучьев и мохнатых зеленых лап, затем вышли на просеку. Тут дело пошло живее. Просека полого уходила вниз по склону, Луна светила вдоль нее, неярко освещая путь. Просека вильнула пару раз и вновь погрузилась в чащу, превратившись в еле заметную тропку. Теперь идти пришлось медленно, то и дело уворачиваясь от острых прутьев и длинных хлестких веток. Шли долго, но вот ощутимо захлюпало под ногами. Стена леса неожиданно разошлась в стороны. Вдали затемнели скрученные невысокие деревца, будто переломанные чьей-то безжалостной рукой. Шаг - и Веська ушел по щиколотку в ил и по колено в воду. Мальчик рванулся и через осоку выбрался на сухое место.

Теперь компания старалась быть осторожнее. Прежде чем шагнуть, долго пробовали почву перед собой. Про шесты, самое необходимое в дороге через трясину, вовремя не подумали. Не ломать же сейчас орешник, только зря тревожить лешего. Так и пробирались вперед, почти на ощупь, поддерживая друг друга. Пару раз за спиной что-то ощутимо забулькало болотной жижей. Легкий ветерок принес радостный смех, от которого вспотели ладони, и дико захотелось убежать. Но мальчики не сворачивали. Даже Веська, забыв про страх, мужественно терпел тяготы пути. Только заветная тряпица все сильнее жгла руку.

- Пришли, - прошептал Тимка, резко остановившись.

От неожиданности Веська налетел на него и тут же отпрянул. Было от чего. Впереди виднелся высокий холм, залитый ярким молочным светом огромной, как блюдце, Луны. Даже удивительно было, что он делал тут - в самом центре гиблого болота, на предательской трясине.

Когда-то давно, в незапамятные времена, чья-то безымянная воля расколола гору почти пополам. Целый склон, покрытый травой, сполз вниз и остался лежать у подножия бесформенной кучей камня и земли. Прошли века, гора постепенно погружалась в топь. На поверхности теперь осталась лишь самая ее верхушка, будто рассеченная гигантским лезвием. Там, у отвесной стены, и находился таинственный раскол. Знающие люди утверждали, что здесь проходил порог между мирами, откуда сочилась всякая мерзость, противная человеку.

Веське нестерпимо захотелось домой, забиться в кровать. Пусть бабка отругает, пусть даже отхлещет жгучей крапивой, зато потом пожалеет и молча приласкает. Так спокойно спать, уткнувшись носом в ее руку. Спать, зная, что никакая нечисть не посмеет сунуться в дом.

- Чего застыли? Вперед, - сухо приказал Нике. - Мы почти на месте.

Медленно компания подбиралась к холму. Как-то вдруг поднялся ветер, пригибая чахлые кусты книзу. Застонал, зароптал лес далеко позади, пригибая крону под ударами стихии. Мальчики прижались крепче друг к другу, еле-еле переставляя ноги под натиском внезапного ненастья. Тени деревьев превратились в плотные стены бархатной тьмы, промеж которых бродило нечто, похрустывая валежником. Клубящийся сумрак придвинулся ближе, лизнул влажную от ужаса кожу.

- Здесь, - Веська и не понял, кому принадлежал хриплый, еле различимый голос.

Тусклый мертвенный свет заливал древний замшелый валун, покрытый сложной вязью незнакомых символов. На шероховатой поверхности камня переплетение линий блистало ровной стороной среза.

- Не надо, - хотел сказать, выдавить из схваченного спазмом горла, Веська. Хотел, но не смог. Едва слышный всхлип умер, так и не родившись, потерялся в плотном мареве тишины.

Тимка медленно, словно во сне, подошел к алтарю неведомого создания. Палец его, будто против воли, совершил ритуальный обег старинных знаков. Бледный зеленоватый свет на мгновение озарил сосредоточенные лица мальчиков. Дети ждали, взявшись за руки.

Сперва ничего не происходило. Вдруг... Нет, показалось... Опять! Дохнуло сыростью и затхлостью кладбища. Глубокая тень упала на мальчишек, такая глубокая, что даже светлый мох казался черным, как спекшаяся кровь. Вязкий мрак окутывал поляну, и в нем что-то жило, шевелилось. Зачавкало позади. Кто-то пришел.

- Вы звали меня? - голос спокойный, почти человеческий. Почти. С чуть уловимым шипением.

- Да, - Тимка ощутимо сглотнул. - Ты исполнишь мое желание?

- Какое же? - без любопытства.

- Спаси мою сестру, - тьма поглотила отчаянный крик, превратив его в едва уловимый шепот.

- Жизнь за жизнь, - и над самым ухом, с придыханием. - Ты готов пожертвовать собой?

Долго тянутся минуты тишины. Только оглушительный пульс в ушах. И, спустя вечность, совсем неразборчиво:

- Нет.

- Ну а ты? - голос передвинулся к Нике. - Ты тоже пришел просить за кого-то?

- Я прошу за себя, - твердо ответил тот. - Я хочу уехать из деревни, уехать навсегда. Я хочу стать великим воином и не пресмыкаться ни перед кем. Я хочу...

- Как много "я", - устало перебила темнота. - Впрочем, тебе можно помочь. Но помни, за каждого убитого врага жизнью поплатится друг. За каждую победу ты расплатишься горем. Ты готов?

Засомневался Нике. Думает. А пальцы так и бегают по ножу. Наконец, с явным сожалением:

- Нет.

Ждет Веська, ждет вопроса к себе. Ждет и боится. Что ему предложит василиск?

Не дождался мальчик вопроса:

- Я... Мама и папа...

- Ты этого хочешь? - в голосе проскользнула усмешка.

Земля дрогнула, раскалываясь. Показались вдалеке два силуэта. Высокая женщина. Мужчина. Рядом. Они?! Радостно рванулась душа. Но...

- Нет, - язык заплетается, пытаясь выговорить. - Нет, не так...

В безжалостном свете Луны становится заметным, что горло у мужчины разорвано чьей-то когтистой лапой. У женщины глубокие порезы на запястьях. Умерла от тоски, говорите?..

Зажмурился Веська, заплакал.

- А как? - терпеливо переспросила тьма.

Действительно, как? Не торопится мальчик с ответом. Молчит и василиск.

- Хочу, чтобы они вернулись живыми, - а в просьбе страх. Чего потребует нечисть взамен?

- Я верну тебе родителей, - быстро отозвался василиск. - Но только одного. Ты должен сам решить, кого именно. Это твоя плата.

Смотрит на сына отец, смотрит мать. Без надежды глядят, обреченно. Притихли рядом товарищи. Непомерную цену потребовала нечисть. Как выбрать среди самых дорогих людей? Чтобы потом всю жизнь в кошмарах вспоминать неспасенного. Не выбирать вообще? Больнее вдвойне. Как поступить? Кем пожертвовать? И не проклянет ли тебя выбранный?

Звенящая тишина вокруг. Горит кожа под оберегом. Скосил Веська глаза и ахнул. Не тряпица обвивает запястье, маленькая красная змейка сидит у него на руке. Уставилась умными черными бусинками, будто подсказывает.

Всхлипнул последний раз мальчик. И обернулся навстречу василиску.

То, что стояло позади, оказалось совершенно белым. Чисто-белым, без блеска и без малейших теней. Чудовищно древнее существо. С пронзительно синими, тягучими, как горный хрусталь, глазами. Не злое, нет. Чужое. Точнее, чуждое человеческому пониманию.

Бесстрашно взглянул на него мальчик.

...Было утро, и опять царило безмятежное лето. Первые робкие лучики еще нежаркого утреннего солнца золотили дорогу. Камни и мох блестели от выпавшей росы. От земли поднимался пар, это значило, что день будет очень теплым. Через ломкие кусты и колючки дети спешили домой. На деревьях и в пахучем разнотравье перекликались, трещали и звенели птицы. Иногда они вспархивали и темными комочками взлетали в небо. И там тоже звенели птичьи песни.

Утру не было никакого дела, что только двое возвращались в деревню. И не было среди них Веськи. Потому что его выбор был таков.

- Моя жизнь в обмен на жизнь сестры Тимки, - серьезно сказал мальчик. - Не мне выбирать из родных. Я лучше уйду за ними.

- Подумай, - зашелестела нечисть. - Ты сгинешь навеки во тьме. Сгниешь в земле, пожранный червями.

- Пусть.

- Ты готов к смерти?

- Да.

- Ты прожил так мало.

- Я знаю, - горькая усмешка.

- Да будет так! - вскипело вокруг.

Медленно начал оседать Веська. Не вскрикнул. Потом упал навзничь, зарывшись пальцами в мох. Потухли любопытные искорки в глубине медовых глаз. Только изумленная, немного испуганная улыбка на губах. И ласковый ветер легко поцеловал мальчика в затылок, взъерошив мягкие волосы.

Из-под руки мальчика выбралась змейка - маленькая и проворная. Легко скользнула к нему на плечо. И застыла там, охраняя покой маленького хозяина. Навеки.

Сборник "Игры судьбы", 2007 год.

---

Content

Малиновская Елена Михайловна Синеглазый василиск

Елена Михайловна Малиновская Синеглазый василиск