Евгений Валерьевич Максимов

Место в жизни

ЧАСТЬ 1. ПОСЛЕ СМЕРТИ

Глава 1. Неудачник

Андрей нетвердыми шагами вышел на сцену. Затуманенным взором посмотрел в зал. Толпа подростков выжидающе смотрела в его сторону, ожидая начала выступления. В голове у Андрея начала пульсировать боль — сказывалось огромная доза выпивки, которую он поглотил. Он взглянул на гитару, гриф которой крепко сжимал в руке, потом еще раз в зал. Его ждали, тогда он хрипло сказал в микрофон:

— Поехали!

И тут же из-за его спины раздался дикий грохот — Коля отстукивал на ударной установке ритм к вступлению. Каждый удар в барабан отзывался тупой болью в голове у Андрея, заставляя его морщится. Он заставил себя поймать ритм и, когда ему показалось, что он смог сделать это, он ударил по струнам. Рев электрогитары заполнил все помещение рок клуба. Слушатели довольно зашумели, ожидая продолжения. Андрей, отгоняя от себя боль, пытался сосредоточиться на музыке. "Я на репетиции" — повторял он себе, — "Мы нормально играем". Он посмотрел на басиста Костю, который полностью отдавался музыке. Его пальцы быстро перебирали струны придавая ритму особую жесткость. Потом Андрей еще раз посмотрел в зал, на довольные лица пришедших на выступление людей и начал петь:

— Белым по белому пишу белым стихом,

Человеку незнакомому даю ключи в свой дом.

Ищу слова новые, чтоб описать свой страх,

Но в голове моей вместо мыслей прах …

Его хриплый, плохо поставленный, голос не справлялся с мелодией, что было замечено слушателями, — они брезгливо морщились, когда он пел. Но Андрей не обращал на них никакого внимания, он полностью сосредоточился на музыке.

— Не знаю, не ведаю, куда я иду.

Не вижу, не чувствую. И может не живу?

Кто сможет ответить на мой простой вопрос,

Тому я подарю букет красивых роз…

А есть ли розы или все вокруг мираж?

Цветы, дома, королева, ее паж?

Мысли, чувства, знания — все бред!

Я вижу, что никто не знает ответ…

Андрей попытался сыграть лихое соло, но после нескольких нот сбился, и стал продолжать ритм-партию. Но его ошибка не осталась незамеченной — отношение к нему слушателей быстро портилось. Но он все еще пытался продолжать свою песню. Пытался убедить слушателей, что в его словах есть глубокий смысл, надо только найти его.

— Не знаете, пытаетесь, хотите сделать вид.

Чтоб скрыть свое невежество не показать свой стыд.

Какая, в общем, разница, вокруг ничего нет…

Нет горя и счастья, поражений и побед…

Есть только свет…

Мой свет…

Несколько ряд подряд он выкрикнул "Мой свет" и снял пальцы с грифа. Ударник и басист продолжали играть по инерции, ожидая завершающего соло, но так и не дождавшись оборвали песню.

Несколько секунд слушатели недоуменно молчали вслушиваясь в неожиданную тишину. Андрей уже собирался начать новую песню, но тут зал взорвался криками негодования. Андрей смотрел прямо перед собой, ожидая тишины, но никто не собирался успокаиваться. В зале начали скандировать:

— Долой! Долой! Долой!

Сжав зубы Андрей выдернул из электрогитары шнур и ушел со сцены. Басист и ударник последовали за ним, уступая место другой рок группе.

— Да успокойся ты, все в порядке, — пытался успокоить Андрея Коля, — еще немного порепетируем и снова выступим. Ты сегодня просто не в духе был.

— Пить надо было меньше, — мрачно посоветовал Костя, упаковывая бас-гитару в чехол.

Андрей молча упаковал гитару и пошел к выходу. Меньше всего на свете ему хотелось разговаривать с ними. Когда он выходил за дверь, то услышал Колин голос:

— Счастливо! Приходи на репетицию.

Андрей буркнул что-то неразборчивое и вышел на улицу.

Он набрал полную грудь холодного, зимнего воздуха и быстрым шагом пошел к остановке. Ему было обидно, но он пытался просто забыть о том, что произошло сегодня. Он верил в то, что он какой-то необычный, не похожий на других, что ему доступно то, что недоступно другим. А то что произошло — не больше чем временная задержка перед тем, как все признают его талант. Но полностью поверить в это ему не удавалось — ведь этот раз был далеко не первый. Он уже неоднократно пытался показать всем себя и всегда натыкался на глухую стену непонимания. Большинство людей просто не обращало на него внимания. Люди, которые его хоть немного знали, просто смеялись над ним, даже не пытаясь скрыть свое презрение.

От мороза, или от обиды он быстро трезвел, и когда подошел к остановке, уже чувствовал себя абсолютно свежим. Провал на концерте отошел на задний план, но обида на всех вокруг осталась.

Троллейбуса не было видно и он достал сигарету, собираясь поразмышлять на тем, что делать дальше. Но тут из-за угла выехал троллейбус, и на полной скорости подъехал к остановке. Андрей с досадой посмотрел на только что подкуренную сигарету, и бросил ее на тротуар. Ему совсем не хотелось стоять на морозе, дожидаясь следующего троллейбуса.

— Деньги за проезд готовим. Проездные документы — в развернутом виде, — прокричал кондуктор — женщина средних лет с высоким, визжащим голосом.

Андрей достал проездной и помахал им у нее перед лицом.

— А студенческий есть? — спросила кондуктор с подозрением.

— Есть, есть, — устало заверил ее Андрей и отвернулся к окну.

Какая-то старуха забурчала, недовольная тем, что Андрей загородил электрогитарой проход, но он не стал обращать на нее никакого внимания. Он думал, что делать дальше. Стоит ли сегодня идти в издательство, или ехать сейчас прямо домой? С одной стороны, если ему откажут в издательстве, то он может сорваться и нагрубить, он еле-еле сдержал себя в рок-клубе. Но с другой — когда он еще будет в этой части города? А ехать сюда слишком долго.

Придется опять гулять занятия в институте. "Да и как, в конце концов, могут мне отказать", подумал Андрей, ведь я там такое написал. Таким образом, он решил заглянуть в издательство, и через несколько остановок вышел из троллейбуса.

Достал сигарету, вспоминая ту которую не докурил из-за троллейбуса и, подкурив её, медленным шагом пошел к дому, где размещалось издательство. Там он оставил несколько своих рассказов, в надежде на то, что их издадут. Перед дверьми он постоял несколько минут, докуривая сигарету, и вошел.

— Здравствуйте, — сказала ему секретарша — привлекательная, как большинство секретарш в уважающих себя фирмах.

— Здравствуйте, — сказал Андрей как можно более приветливо, — Я…

— Я вас помню, — перебила она его, — подождите, пожалуйста, я сообщу о вашем приходе. Можете присесть. — Она указала ему на стул, и скрылась за дверью.

Андрей сел, поставив чехол с гитарой на колени, и стал с нетерпением ждать.

Секретарша вернувшись через несколько минут сказала:

— Проходите, пожалуйста.

Андрей прошел в дверь, в которую заходила секретарша, и оказался в довольно мрачном кабинете. Перед ним сидел пожилой человек, которому Андрей неделю назад отдал свои рассказы. Этого человека звали Виктор Антонович. Он указал Андрею на кресло перед своим столом, приглашая его сесть. Андрей сел и спросил дрогнувшим голосом:

— Ну как?

— Вы, наверное, хотите поговорить о рассказах которые вы принесли мне на прочтение на прошлой неделе? — спросил Виктор Антонович властным голосом, проигнорировав вопрос Андрея.

— Не плохо было бы.

— Я передавал их нашим экспертам, и вчера получил ответ.

— Ну и как? — Андрей не мог больше ждать.

— Не годится, — это прозвучало мрачно и грубо.

— Но почему?

— Вы используете не те темы, которые интересны современному читателю. Неужели вы думаете, что кому-то сейчас интересно читать какую-то философию, какие-то религиозные трактаты, что-либо вообще никак не связанное с реальной жизнью?

— Ну, я не знаю. Я писал, как умею.

— Нет писать вы, конечно же, умеете, как и любой нормальный человек в вашем возрасте. Даже довольно неплохо умеете, по школьным сочинениям наверняка пятерки были. Но писать просто так, и писать для читателей — людей, которые вас не знают, это совершенно разные вещи. Читателю плевать на то, что вы думаете о мире. Ему нужны действия, переживания. Понимаете?

— Да, — прошептал Андрей, чувствуя, как в нем медленно поднимается волна гнева.

Он отвернулся в сторону от издателя и начал рассматривать кабинет. Но издатель продолжал говорить, и Андрей буквально физически ощущал боль которую наносил ему его старческий голос.

— Вы не понимаете о чем писать. Если хотите — попробуйте написать какой-нибудь детектив, легкую фантастику в крайнем случае. Но чтоб безо всякой философии, без религии. Сейчас не то время, чтобы печатать что-либо о религии. Это не то, что никому не интересно, это может быть даже опасно. А вы пишете о том, что у бесов есть ангелы-хранители…

— Не учи меня как писать, козел, — выкрикнул Андрей повернувшись лицом к Виктору Антоновичу и глядя ему прямо в глаза, — не смогли понять смысла, так и скажи.

— Зачем же грубить? — спросил издатель, пытаясь казаться спокойным, — может быть вы просто не смогли показать смысл?

— Я показал все, что хотел показать. Это вы, уроды, не смогли ничего понять.

Виктор Антонович попытался что-то сказать, но Андрей стремительно поднялся и опрокинул стол на него. Старик упал на пол вместе со стулом, и пытался подняться, чтобы дотянуться до телефона. Но Андрей уже выбежал из кабинета. Он прошел мимо секретарши, которая делала себе маникюр и даже не подняла глаза на него. Ничего из того, что происходило в кабинете она, видимо, не слышала.

А Виктор Антонович, хватаясь за сердце наконец поднялся с пола и, сняв трубку с телефона, начал лихорадочно набирать телефон скорой помощи. С третьего раза ему удалось дозвониться и он сообщил дежурной адрес издательства. Сказал, что у него больное сердце, и что сейчас он чувствует себя даже хуже, чем было, когда он перенес инфаркт. Дежурная пообещала, что скорая приедет в течение десяти минут и повесила трубку. Виктор Антонович в изнеможении опустился на пол, дожидаясь ее.

Андрей же за это время дошел до остановки и зашел в, почти сразу, подъехавший троллейбус. Он чуть не накричал на кондуктора, когда тот заикнулся о плате за проезд.

Приехав домой, Андрей полчаса ходил по комнате, пытаясь утихомирить свой гнев. Но ничего не получалось. Обида за произошедшее не хотела оставлять его. Не помогали даже сигареты, окурки которых в бесчисленном множестве валялись на полу комнаты. Он остановился на несколько минут посреди комнаты, но только для того, чтобы подкурить дрожащими пальцами новую сигарету. А потом, глубоко затянувшись, продолжил свое бесконечное путешествие по комнате.

Впрочем, он довольно быстро устал, и сел в кресло. Приятное тепло коснулось уставших ног, заставляя его расслабится, забыть на время о том, что произошло. Но ненадолго, вскоре он опять начал думать о своей бесцельно прожитой жизни.

— Ну хоть когда-то было в жизни что-нибудь хорошее? — спросил он сам себя, и задумался над ответом. Ничего хорошего не вспоминалось — мозг затуманенный яростью, не хотел воссоздавать лучшие эпизоды жизни, раскрашивая их в яркие цвета. Наоборот, вспоминались только всякие гадости: непонимание, открытое издевательство и презрение ко всему тому, что он делал.

— Ничего не было, — в конце концов ответил он себе, и тут же закончил, — и не будет.

Эта правда ножом ударила по мозгу, заставив его вздрогнуть. Он закрыл глаза, и начал думать, что делать дальше, но мысли путались. Связывались в узелки, а когда он пытался их распутать, то неизменно приходил к одному: ничего хорошего нет, и не будет. Он пытался изгнать эту навязчивую мысль из своего разума, но она отказывалась ему подчиняться, вновь и вновь всплывая на поверхность.

— А зачем тогда жить? — эта вопрос показался ему наиболее логичным продолжением предыдущей мысли. Но ответа на него он не нашел, и даже не очень пытался. Жить ради того, чтобы всегда было плохо не хотелось, а ничего хорошего никогда не будет.

Он встал, посмотрел на свою комнату, так словно видит ее в последний раз. Пытаясь запомнить все детали. Взгляд упал на окурки, лежащие на полу, и вдруг возникла мысль о хозяевах квартиры, которые требовали, чтобы в квартире не курили. Андрей рассмеялся своим мыслям — какая разница, кто и что скажет, если его скоро уже не будет. Его нервный, вымученный смех заполнил пустоту комнаты, придавая ей особую мрачность, присущую кабинету психиатра. Андрей же сам испугался своего смеха, и выбежал их комнаты, словно источник смеха был в ней, а не в нем самом.

Быстрым шагом он прошел на кухню и достал из шкафа опасную бритву. Открыв ее, он долго смотрел на лезвие, размышляя о том, что от этой тоненькой полоски стали сейчас зависит его жизнь. Неожиданно зазвонивший телефон заставил его вздрогнуть, он с испугом посмотрел на небольшую коробочку из которой раздавался резавший слух звон, но трубку брать не стал. После нескольких звонков телефон замолчал и Андрей вернулся к созерцанию лезвия.

Он провел по лезвию пальцем, и изумленно посмотрел на полоску крови, выступившую на коже. Тогда он положил бритву на стол, и закатал рукава на рубашке, обнажая свои вены на руках. Комок подкатил к его горлу, когда он поднес бритву к своей руке. "Резать надо вдоль вены", — возникла мысль, пришедшая из прошлого. Кто-то рассказывал Андрею, или он сам где-то прочитал, как надо резать вены, чтобы доставить максимум неприятностей врачам. Сейчас он собирался воплотить в жизнь все эти советы, надеясь на то, что будет не очень больно. Вид лезвия и маленькая ранка на пальце внушали некоторые надежды на то, что все будет в порядке…

Он приложил лезвие к вене и, слегка надавив, повел бритву по руке, чувствуя, как холод стали смешивается с огнем, который сопровождал каждый миллиметр поврежденной плоти. Кто говорил, что это не больно, подумал Андрей, в испуге глядя на свою руку, с которой текла кровь. От вида этой крови его вдруг начало тошнить, и он поднял голову к потолку. Пришла откуда-то глупая мысль, о том, что надо бы помолиться, и Андрея затрясло в беззвучном смехе.

И тут он услышал, как в дверной замок, кто-то вставил ключ. Он испуганно перехватил бритву, и начал пытаться разрезать вены на другой руке, но едва он опустил голову, его опять начало тошнить и он упал на пол, чувствуя, что сейчас потеряет сознание. За несколько мгновений до этого он услышал:

— Что это… — хлопнула дверь, — опять курил в комнате, — вопрошал гневный голос хозяйки.

— Дайте мне спокойно умереть, — прохрипел Андрей, понимая, что его никто не услышит, но желая закончить разговор своей репликой.

Взгляд опустился на разрезанную руку, скользнул вдоль по ней и наткнулся на часы. Они показывали без нескольких минут четыре.

После этого веки опустились сами собой и больше Андрей ничего не видел. Еще несколько секунд он размышлял о том, как ему придется объясняться с хозяйкой, по поводу сигарет. Но мысли путались, не давая ему сосредоточиться. А потом он потерял сознание.

Глава 2. Бред

Андрей проснулся от того, что луч солнца, проникнув в окно, упал на его лицо. Он прищурился, не желая открывать глаза, и повернувшись на другой бок, попытался уснуть. Но сон уже ушел в свою загадочную страну, из которой всегда приходил погостить. Когда Андрей понял, что заснуть уже не удастся он откинул одеяло и сел на кровати, протирая глаза. Он бросил взгляд на свои часы, и удивленно отметил, что они показывают четыре часа. Он смотрел на часы, не веря своим глазам довольно долго, пока не заметил, что секундная стрелка не двигается — видимо он забыл их завести вовремя, и они остановились. Тогда он посмотрел на солнце и определил, что время близится к полудню. Теперь оставалось вспомнить какой сегодня день для того, чтобы определиться надо ли ехать в институт и на какую пару он попадет.

Для этого пришлось вспоминать вчерашний день, и как только он попытался сделать это его затрясло от страха. Он вспомнил про то, как был на концерте, и то, как он потом ездил в издательство. Если это все еще и было похоже на правду, то произошедшее потом сильно смахивало на ночной кошмар, в основном из-за того, что Андрей чувствовал себя вполне нормально, и находился у себя дома, а не в больнице. Не веря своим воспоминаниям, он со страхом подвел руку к глазам, пытаясь найти там хоть что-то напоминающее следы порезов.

Рука, разумеется, оказалась совершенно целой, и Андрей облегченно вздохнул подивившись реальности своего сна. В том, что это был сон он уже не сомневался. Значит все это было сном, думал он, и концерт, и поездка в издательство. Тогда придется все повторить заново, только теперь по-настоящему. Он начал вновь пытаться вспомнить, какое сегодня число, но так ничего и не придумав, решил что можно узнать это от кого-то.

Он подошел к телефону, снял трубку и дождавшись гудка, набрал номер Коли — ударника. Зазвучали длинные сигналы вызова, но на другом конце никто так и не взял трубку. Андрей положил трубку, подумав, что Коля сейчас наверняка на занятиях.

Быстро надев на себя какую-то одежду, он прошел на кухню, сделал себе какой-то бутерброд, и начал есть, вновь и вновь вспоминая подробности своего странного сна. Проглотив последний кусок хлеба, он выпил воды из крана и, накинув курточку, вышел из квартиры.

На улице оказалось довольно тепло, и Андрей, с неудовольствием подумал, что снег вот-вот растает и на улицах будет столько грязи, что хоть купайся в ней. Но тепло расслабляло тело, солнце, равнодушно освещающее город, вызывало желание походить по улице, ничего не делая. И подойдя к остановке, Андрей уже решил, что учиться он сегодня не поедет. Гораздо лучше в такой день погулять по какому-нибудь парку, ни о чем не думая. Чуть позже можно будет сходить в издательство, надо только заранее подумать, как разговаривать с Виктором Антоновичем, чтобы не повторять той ошибки, которая ему приснилась.

Он достал сигарету и начал медленно курить, совершенно спокойно глядя на проезжающие мимо троллейбусы. Все они были почти пустыми и ездили очень часто, что наводило на определенные мысли, о которых Андрею думать сейчас совершенно не хотелось.

Зайдя в троллейбус он сразу показал свой проездной кондуктору и, сев у окна стал смотреть на город. Людей вокруг было довольно мало, как и в середине любого рабочего дня, но Андрея это вполне устраивало. Он предпочитал быть наедине с собой, и если бы ему предоставили возможность всегда быть самому, он воспользовался бы ею без раздумий.

— Вы не подскажете, который час, — спросил он у девушки, сидящей на соседнем сидении, подумав о том, что иногда чье-то общество все-таки может быть полезным.

— Не знаю, — пожала плечами девушка, и удивленно на него посмотрела, — а какая в общем-то разница?

Андрей отвернулся к окну, вновь заключив для себя, что ничего хорошего в обществе все-таки нет. И если нужно что-нибудь сделать, лучше это сделать самому, не прибегая к чужой помощи.

В центральном парке, куда приехал Андрей, тоже было довольно пустынно, хотя здесь обычно было немало людей, которые, как и Андрей, приходили сюда, чтобы побездельничать часик-другой. Андрей прошелся по аллеям парка, стараясь не встречаться с другими одиноко блуждающими фигурами людей. Потом купил себе пиво, и уселся на лавочке.

Он пил пиво, наслаждаясь его вкусом, и глядел прямо перед собой, ничего не ожидая. Больше всего на свете ему сейчас хотелось провести всю свою жизнь вот так: сидеть в тихом месте, пить пиво и думать о чем-то своем. Но он понимал, что сам не сможет просидеть дольше нескольких часов — обязательно захочется что-то сделать, но пока хотелось только сидеть и отдыхать.

Когда пива в бутылке осталось совсем немного, его взгляд упал на часы, все это время стоявшие прямо перед ним, но упорно пытавшиеся остаться не замеченными. Андрей начал устанавливать свои часы, когда до него дошло, что эти часы стоят.

— Хоть бы кто-то позаботился о том, что творится в городе, — пробурчал он недовольным голосом, глядя на часы, превратившиеся в бессмысленную кучу стекла и металла.

Андрей допил пиво и пошел прочь из парка, недоумевая, как может так быстро упасть настроение, из-за такой мелочи, как время. Он хотел уже спросить у прохожих, но вспомнил безразличное лицо девушки в троллейбусе, и решил, что время можно будет узнать вечером по радио. Пока ему все равно спешить некуда.

Гулять уже не хотелось совершенно, но он решил, что лучше дойти до издательства пешком — может поднимется настроение. Потому что идти в расстроенных чувствах не хотелось — давили воспоминания из глупого сна.

Когда Андрей переступил порог издательства, настроение его ничуть не изменилось. Все так же хотелось кому-то нагрубить, сказать всем все, что он о них думает. Он уже думал о том, как сейчас будет разговаривать с издателем, и будет настаивать на том, чтобы его издали, потому что он так хочет. Мнение остальных не имеет никакого значения.

Секретарша вопросительно подняла на него глаза, когда он вошел. Андрей отметил, что это не та секретарша, с которой он общался неделю назад, и, соответственно не та которая была во сне. Это принесло ему некоторое облегчение — параллель со сном медленно рассеивалась. Андрей прошел мимо нее быстрым шагом, игнорируя ее взгляд, и ожидая вопросов в спину. Но она промолчала, и Андрей резко дернув на себя дверь в кабинет, вошел.

Виктор Антонович посмотрел на входящего Андрея с некоторым недоумением, а потом с улыбкой поднялся со своего места, и указал на стул, приглашая сесть Андрея. Чувствуя какой-то подвох, Андрей уселся на предложенное ему место, и стал смотреть в глаза собеседника.

— Я хочу, чтобы мои рассказы издали, — сказал он даже не пытаясь скрыть грубость в своем голосе.

— Может сначала поздороваемся, — вежливо предложил Виктор Антонович, продолжая улыбаться. — Здравствуйте.

— Здравствуйте, — смущенно пробормотал Андрей, не ожидавший такого разворота событий.

— Я, честно говоря, не ожидал увидеть вас здесь, — с ноткой уважения сказал издатель, делая ударение на последнем слове, — Да еще так быстро.

— Но я тем не менее пришел, и хочу чтобы вы сделали то, что я сказал, — продолжал настаивать на своем Андрей, все более не понимавший к чему клонит собеседник.

— Вы имеете в виду рассказы? Разумеется мы их издадим, как можно скорее.

Темы, которые вы рассматриваете, без сомнения несколько рискованны, но это не имеет никакого значения. Я заинтересован в сотрудничестве с вами.

Андрей смотрел на него не веря тому, что он слышит. А Виктор Антонович, тем временем продолжил:

— Пока издадим сборник ваших рассказов, а со временем, я надеюсь, будем издавать и романы. Ведь вы будете продолжать писать?

— Да, конечно, — сказал Андрей, — а сколько я за это получу?

Когда Виктор Антонович назвал цифру, Андрей, не веря своим ушам, переспросил его. Он никогда и не надеялся получить столько денег за свои тексты. Но Виктор Антонович заверил его, что творчество в наше время стоит совсем не дешево, а хорошее творчество тем более.

— А когда можно будет получить деньги? — спросил Андрей, все еще не веря своему счастью.

— Скажете секретарю у дверей, она вам заплатит, — сказал Виктор Антонович, и, видя, что Андрей начал подниматься, добавил, — подождите еще несколько минут, пожалуйста. Я хотел бы извиниться.

— Передо мной? — спросил Андрей, усаживаясь на место.

— Да, — с сожалением сказал издатель, — Извините, я виноват, в том, что произошло вчера. Я не хотел заставлять вас срываться и говорить грубости. Ведь вы были правы, а я… Я просто не мог тогда издать ваши рассказы, потому, что это противоречило правилам нашего издательства. В общем, простите меня, пожалуйста.

Андрей смотрел на него широко открытыми глазами, даже не зная, что сказать. Выходит, все что было — не сон. Но ведь самоубийство, — значит не все было сном, подумал Андрей, но сомнение осталось.

— Это вы должны простить меня, — сказал Андрей дрожащим голосом, — я сделал вам больно, я не знаю, что на меня нашло. Я очень плохо помню, что я тогда наговорил. Я все это вспоминаю, как страшный сон.

— Не волнуйтесь, вы все сделали, как надо. Я вас еще должен и благодарить.

— За что? — спросил Андрей, полностью теряя понимание происходящего.

— Как это за что? — улыбнулся Виктор Антонович, — Вы дали мне дорогу сюда.

Было конечно больно, но какое это имеет теперь значение?

— Никакого, — подтвердил Андрей, чтобы хоть что-то сказать.

— Дайте мне пожалуйста ваш телефон, — попросил Виктор Антонович, взяв в руки ручку, — надо же мне иногда связываться с писателем. Может как-нибудь и пива сходим попьем, а? — лукавая улыбка озарила лицо старика.

— Конечно сходим, — заверил его Андрей, и, запинаясь, назвал шесть цифр своего телефона.

— Если захотите посмотреть какую вариант обложки подберет наш художник, к сборнику ваших рассказов, то приходите завтра.

— Обложка не имеет значения, — сказал Андрей, — главное то, что внутри.

— Правильно, — сказал Виктор Антонович, и протягивая руку добавил, — До свидания, надеюсь еще увидимся.

— До свидания.

— Кстати не забудьте забрать свой инструмент, — издатель указал в сторону двери.

Развернувшись, Андрей увидел там свой чехол, в котором, несомненно пряталась его электрогитара. Значит эта часть тоже была не сном, подумал он, концерт тоже был, а потом я выбежал отсюда, забыв гитару, и не вспомнил о ней даже сегодня. Вид электрогитары в этом кабинете напугал его почему-то больше, чем все, что здесь было сказано. Может быть, потому что гитара была вполне материальной, и Андрей убедился в этом, взяв ее в руки, чувствуя вес.

— Спасибо, что напомнили, — сказал Андрей, и вышел из кабинета.

Он, погруженный в свои мысли, прошел мимо секретарши, и направился к выходу, когда она окликнула его:

— Подождите!

— Да, что такое? — спросил Андрей выходя из задумчивости.

— Вы деньги свои не хотите забрать? — сказала она улыбаясь.

— Деньги? — переспросил Андрей, вспоминая про гонорар, обещанный издателем.

Конечно хочу. Извините, я просто задумался.

— Да ничего страшного, а то я уже было решила, что вы мне решили подарок сделать на день рождения.

— День рождения? А какое сегодня число? — Андрей вдруг захотел узнать хоть один из мучавших его вопросов.

— А какая разница? — услышал он ответ. — Просто я думаю, что если мне оставляют такую сумму денег, то наверное это подарок. А день рождения я уже довольно давно не отмечала, вот и решила, что это наверное подарок на день рождения.

— Понятно, — сказал Андрей, и смущенно улыбаясь, взял протянутую ему стопку банкнот, — ну, как будете праздновать, позовете меня. У вашего шефа есть телефон.

— Хорошо, — загадочно улыбнулась секретарша.

Андрей, разложив деньги по карманам, вышел на улицу, чувствуя полную абсурдность всего, что вокруг него происходит. Больше всего раздражало, что никто не знал времени, и всем было абсолютно все равно. Еще больше удивляло его поведение Виктора Антоновича. Старик вел себя так спокойно, после того, что случилось вчера. Да еще и поблагодарил за это. Андрей посмотрел по сторонам, ожидая увидеть, либо врачей, либо милицию, которых вызвал издатель, чтобы утихомирить гневного писателя. Но улица была такой же пустынной, как и раньше. Да и эта странная безлюдность — если верить солнцу, то люди должны уже возвращаться с работы, но на улице не было видно ни одного человека. И если бы не шум мотора, раздающийся, иногда вдалеке, можно было бы подумать, что город вымер. Закурив сигарету, Андрей медленно побрел к троллейбусной остановке, чтобы отвезти домой гитару — не хотелось тягать ее по городу. Троллейбус представлял собой точное отражение улиц города — ни одного человека, кроме Андрея, кондуктора и водителя, в нем не было.

Разгадка на все вопросы пришла сама собой, когда он уже подъезжал к дому. И она была настолько проста, что Андрею вдруг захотелось смеяться. Он решил, что он просто спит, или бредит. Скорее всего последнее, ведь вчера он пытался, умереть. Но видимо его все-таки вытащили, и он сейчас находится в больнице, где за ним наблюдают врачи, сражаясь со смертью за его, Андрея, никчемную жизнь. Правда, он никогда не думал, что бред может быть настолько реалистичным. Но лучшего объяснения не было. Эта мысль заставила его успокоиться и с некоторой иронией относиться ко всему происходящему.

Именно с такими мыслями он и зашел в свою квартиру, догадываясь, что никого там не встретит, не смотря на то, что хозяйка обычно в это время уже приходит домой. Квартира оказалась пуста. Тогда Андрей закурил сигарету, понимая, что терять ему нечего — бред он и есть бред, и опустился в кресло.

Делать не хотелось совершенно ничего, но он заставил себя позвонить еще раз барабанщику. Трубку, как и утром, никто не брал. Просидев в кресле до наступления вечера, Андрей размышлял над темой для нового рассказа. Но в голову ничего не приходило, не смотря на необычность ситуации. К тому же писать рассказ, будучи в собственном бреду, ему не хотелось — никто его не увидит.

Отчаявшись придумать себе хоть какое-то занятие, Андрей закрыл глаза, и уже через несколько минут заснул, сидя в кресле.

Глава 3. Ангел

Он подошел к дому, когда вечер уже отдал свои права над городом, ночи, и все вокруг было погружено в темноту, разгоняемую только тусклым светом фонарей. Несколько минут он глядел на несколько темных окон на первом этаже, словно пытался определить, есть ли там кто-нибудь. Не увидев никаких признаков жизни, он уверенным шагом зашел в подъезд. Поднялся по короткой лесенке на первый этаж, подошел к двери и нажал на дверную ручку. Дверь, разумеется, не открылась.

Он хмыкнул, подумав о том, что только новички всегда запирают двери своих квартир. Соседние квартиры наверняка открыты, но ему сейчас было необходимо попасть именно сюда. Он достал из кармана комплект отмычек, и стал открывать дверь. Его движения были наполнены такой уверенностью, что не оставалось никаких сомнений: он делал это далеко не в первый раз. Меньше, чем через минуту ему удалось убедить дверной замок в своем превосходстве, и дверь открылась, издав скрипящий звук.

Он вошел в квартиру, прикрыл за собой дверь и зажег в коридоре свет. Посмотрев по сторонам, он прошел в комнату. Проникающего из коридора света было вполне достаточно, чтобы создать тусклое освещение. В углу комнаты стояло кресло, в котором спал Андрей. Но человека, проникшего в квартиру, это совершенно не волновало. Он, не обращая внимания на Андрея, прошелся по комнате, заглянул во все шкафы, словно искал там что-то. Потом он подошел к спящему Андрею и потряс его за плечо.

— Просыпайся, — сказал он громко, — пришло время поговорить.

Андрей вздрогнул, пробуждаясь ото сна, и пробормотал:

— А? Что?

Человек присел перед его креслом, так, чтобы Андрей мог хорошо его видеть и повторил:

— Нужно поговорить.

До Андрея вдруг дошло, что он в первый раз видит этого человека. Он вжался в кресло, словно пытался быть подальше от собеседника. Сон как рукой сняло.

— Кто вы? — спросил он, дрожа от страха.

— Можешь называть меня Ангелом, — сказал ответил человек, подумав. — Кем-то подобным я для тебя и буду.

Только теперь Андрей вспомнил про все, что произошло с ним вчера. И, вспомнив свое заключение о том, что с ним происходит, успокоился. Страха перед незнакомцем, называющим себя Ангелом, больше не было. Да и как можно бояться собственного бреда.

— Значит Ангелом? — переспросил Андрей, улыбаясь, — никогда бы не подумал, что у меня такая буйная фантазия.

Теперь удивился Ангел. Он, с непониманием посмотрел на Андрея, размышляя, что ему делать дальше. Андрей, тем временем, окончательно успокоился, и поднявшись с кресла, сказал, не скрывая иронии:

— А меня можете называть Андреем. Я был им всю жизнь, и так и быть, побуду им еще немного для вас.

— Можно на ты, — механически заметил Ангел, не выходя из своих раздумий.

— Ладно, — согласился Андрей, — идем на кухню. Приготовлю кофе, раз уж ты хочешь о чем-то говорить посреди ночи.

Андрей пошел на кухню и Ангел пошел, следом за ним, размышляя над той фразой, которая завела его в тупик. Он привык делать свое дело быстро, но в случае с Андреем что-то не ладилось. Ангел подумал, что возможно, придется потратить всю ночь на разговор. Но поговорить было необходимо.

Андрей, указал на стул, приглашая Ангела садиться. А сам включил газ, и поставил на огонь чайник с водой.

— Так о чем ты хотел поговорить? — спросил Андрей, глядя на Ангела с иронией.

— Я даже не знаю с чего начать. Такой случай, как у тебя первый в моей практике. Поэтому придется рассказывать все по порядку. Как ты думаешь, что сейчас с тобой происходит?

— Ну, я сижу на кухне, жду пока закипит вода, разговариваю с тобой… — он улыбнулся. — Хватит?

— Пожалуй хватит. Но ты не веришь в то, что происходит. Не так ли? Ведь именно это ты имел в виду, когда сказал, что я порождение твоей, как это… — Ангел, задумался, вспоминая фразу Андрея, — буйной фантазии.

— Понимаешь, конечно глупо объяснять что-либо самому себе, но я тем не менее постараюсь. Вчера, или уже позавчера, у меня был очень трудный день. Ничего не выходило. В общем, я решил, умереть, и порезал себе вены, — говоря это Андрей посмотрел на свою руку, словно ожидая найти там порезы, — А потом я очутился здесь. Смешно конечно, но то, что не получилось там, получилось здесь. Да еще и после того, как я там ударил человека, он со мной, слишком уж вежливо общается. Смешно, правда?

— Очень, — Ангел дипломатично улыбнулся, — и ты решил, что все сейчас происходит — это сон. А ты выжил и лежишь сейчас в больнице, без сознания. Так ведь?

— Примерно так, — согласился Андрей.

— Неплохо придумал, но проблема в том, что ты все-таки умер. Можешь считать, что все, что ты видишь вокруг себя — обычный загробный мир.

— Может ты прав, а может и нет. Какая в сущности разница, что я буду считать. К тому же, если прав я, то ты всего лишь часть моего мозга и тоже говоришь от моего имени.

— Мне куда приятней моя версия, потому что я считаю себя вполне самостоятельным.

И если ты не станешь делать, то что я тебе скажу, то ты уйдешь, куда положено, — сказал Ангел, раздражаясь.

— А куда положено? — спросил Андрей.

— Никуда, — отрезал Ангел, уже пожалев о словах, сорвавшихся с языка, — сначала я покажу тебе то, что, может, быть убедит тебя в моей правоте. Идем.

— Куда? — спросил Андрей, поднимаясь вслед за Ангелом.

— Сейчас узнаешь, давай руку.

Андрей протянул руку, и Ангел крепко схватил его за запястье. Почувствовав что-то неладное, Андрей попытался, вырваться, но его держали очень крепко. Ангел закрыл глаза, и шагнул вперед, потянув Андрея вслед.

Андрей зажмурился от яркого света, который больно ударил по глазам. Он ощутил сильный ветер, и подумал, откуда в квартире мог взяться ветер. Рука уже была свободной, видимо Ангел отпустил его. Тогда Андрей открыл глаза, но в первую секунду ничего не увидел. Лишь потом до него дошло, что они находятся на улице. Звезды, равнодушно горящие на небе, напоминали о том, что сейчас ночь. Постепенно его глаза привыкли к темноте, и он стал различать, что вокруг него находится. Он увидел темную фигуру Ангела в нескольких метрах от себя и направился к ней, глядя по сторонам, пытаясь понять, что это за место. Точнее, он уже понял, но никак не мог поверить в это.

— Ты знаешь, где мы находимся? — спросил Ангел равнодушно.

— На кладбище, — пробормотал Андрей, — на городском кладбище. Правильно?

— Правильно.

— И зачем ты меня сюда притащил?

— Хочу кое-что показать, — Ангел присел, — смотри сюда.

Андрей наклонился, рассматривая, предмет на который показывал Ангел. Это оказалось могильной плитой, но что там было написано Андрей разобрать не мог. Он достал из кармана штанов зажигалку, и поднес пляшущий на ветру огонек к плите. Ему уже было известно, что он там увидит еще до того, как прочитал. На плите стояли его имя и фамилия. И две даты. Рука Андрея дрогнула и пламя зажигалки погасло, вновь погружая мир вокруг в темноту.

— Насколько я знаю, похороны будут завтра, — сказал Ангел, — но я не смогу тебя сюда привести. Извини, дела.

Андрей не обратил на его слова никакого внимания. Он смотрел прямо перед собой, чувствуя, как порывы ветра бьют его тело. В голове мелькнула совершенно неподходящая обстановке мысль: "Надо было одеть курточку. Хорошо еще, что я не разделся перед сном, а то пришлось бы сейчас сидеть здесь в нижнем белье". Он улыбнулся своим мыслям и поднялся на ноги.

— Все в порядке? — спросил Ангел.

— Конечно в порядке, — сказал Андрей. — У меня теперь все всегда будет в порядке.

— Тогда пошли назад, — сказал Ангел, пытаясь казаться равнодушным. Но Андрею показалось, что в его голосе скользнули нотки удовлетворенности.

Андрей протянул руку и зажмурил глаза, ожидая возвращения.

Когда они вернулись, вода в чайнике уже кипела, выпуская в воздух белые клубы пара. Андрей молча достал из шкафа банку растворимого кофе, и рассыпав его по чашкам, налил туда кипятка. Потом сел на свое место напротив Ангела и задумался. Ангел смотрел на него с ожиданием, но не ничего не говорил и никак не пытался поторопить Андрея с разговором.

— Но все это, все равно может быть всего лишь порождением моего сознания, — сказал вдруг Андрей.

— Может, — неожиданно легко согласился Ангел, — и я теперь не буду тебя переубеждать. Все, что я мог сделать я уже сделал, но думаю ты и сам поймешь, со временем. А если и нет, то какая в сущности разница. Главное, чтобы ты последовал моему совету.

— Какому совету? — спросил Андрей равнодушно.

— Не спеши. Сначала я хочу тебе кое-что рассказать о месте, в которое ты попал. Можешь считать, что все это ты придумал сам, но выслушай.

— Хорошо, — кивнул Андрей, и сделал глоток из чашки. Горячий горький напиток больно резанул его горло, но Андрей этого даже не заметил.

— Я тебе уже говорил, что этот мир можно представить, как некоторое подобие загробного мира. Сразу скажу тебе, что таких миров очень много. Большинство из них отражают мир, в котором ты жил раньше, чтобы не создавать больших неудобств для тех кто в него попадает. Нет нужды привыкать к чему-то новому. Ты просто продолжаешь свою жизнь. А вот как именно будет продолжена твоя жизнь очень сильно зависит от того, как ты жил раньше. Этот мир предназначен для тех людей, которые достигли в жизни всего чего хотели. Я не знаю, как ты смог сюда попасть. Видимо произошла какая-то ошибка, хотя раньше такого не бывало. Тебе больше подошел мир для тех, кто покончил жизнь самоубийством, или, скажем, мир для неудачников.

— Это я, что ли неудачник? — возмутился Андрей. Он и сам чувствовал это раньше, но никогда не хотел признаваться в этом самому себе.

— Да, ты был неудачником. Возможно в будущем из тебя и вышло бы что-то хорошее. Мне кажется, что ты попал сюда именно из-за больших заслуг в своем будущем. Хотя говорю еще раз, твой случай уникален. Все люди которые здесь живут, знают, что остальные ничем не хуже их. Все они взяли от жизни все, что хотели. Понимаешь?

— Это объясняет кое-что. Например, то что меня все-таки издали. Только, как мой издатель попал сюда. Может быть это бред.

— Ты убил его, — сказал Ангел безжалостно, — просто у него было слабое сердце, и, оно не выдержало. Он умер по твоей вине. Но, с другой стороны, он должен даже благодарить тебя, ведь ты открыл ему дорогу сюда.

— Так и было, — прошептал Андрей, пытаясь припомнить слова, которые говорил ему издатель. Что-то про извинения и благодарность. Андрей вновь поднес чашку к губам, но обнаружил, что она уже пуста. Ангел улыбнулся и подвинул ему свою чашку, из которой за все время разговора не сделал и глотка.

— Проще всего нам было бы забрать тебя в другой мир, которому ты больше подходишь, или вообще вернуть к жизни. Но к жизни возвращать уже поздно — слишком много людей знает о твоей смерти. И к тому же, мы возлагаем на тебя определенные надежды. Я не могу сказать тебе сейчас, какие именно — это ты должен понять сам. Но пришло время дать тебе обещанный совет.

— Я слушаю, — сказал Андрей, одним залпом допивая остатки кофе.

Ангел помолчал, формулируя фразу в уме, и сказал:

— Найди себе занятие. Не занимайся всем сразу, как ты делал это раньше. И не занимайся бездельем. Посмотри на этот мир, здесь все заняты своим любимым делом. Они просто хотят им заниматься. Тебе надо делать тоже самое, иначе ты будешь просто выделяться среди них, а это очень не желательно.

— Найти себе любимую работу, — повторил Андрей, — и не выделяться. Чего проще.

Ангел одобрительно кивнул, и сказал:

— Мы будем наблюдать за тобой, и если ты ослушаешься моего совета, то рискуешь рано или поздно найти себе большие неприятности. А теперь мне пора идти.

Ангел поднялся и пошел в коридор и Андрей последовал за ним, чтобы закрыть дверь. В дверях Ангел развернулся и сказал:

— Двери здесь закрывать не принято. Этим ты показываешь свое недоверие к остальным, а они хорошие люди. Не забывай нашего разговора.

Андрей кивнул и прикрыл дверь, не закрывая ее на замок. Потом вернулся в комнату и усевшись в кресло и, закурив, стал думать о том, что произошло.

Он прислушался к себе, пытаясь определить, до сих пор ли он считает, что все происходящее вокруг лишь бред. Ответ заставил его ужаснуться: он уже почти поверил в правдивость всего, что сказал ему Ангел. Тогда он стал придумывать, чем же ему заняться в этом мире. Проще всего ходить каждый день в университет, получать новые знания, а потом начать работать по специальности. Но простое решение, как всегда оказалось слишком неинтересным. Значит надо было делать что-то творческое. Например продолжать писать рассказы. В конце концов их тут печатают все без разбора. Эта мысль оказалась более интересной, но Андрей не остановился на ней и продолжал перебирать варианты.

Когда наступило утро, он все так же сидел в кресле без сна.

Глава 4. Загадки

Андрей пустым взглядом провожал солнце, медленно ползущее вверх по небу. После бессонной ночи, ему не хотелось делать абсолютно ничего. Но и заснуть не получалось, как он не старался. Сигаретный дым клубился в комнате, создавая причудливые узоры, и Андрей с интересом смотрел на то, как он, в лучах солнца, начинает светиться разными цветами. Разглядывать дым можно было бесконечно долго, но Андрей, в конце концов пересилил себя и пошел на кухню готовить себе что-нибудь на завтрак. Мысль о том, что в его кармане сейчас достаточно денег на завтрак в любом местном ресторане не посещала его.

Когда еда была готова и Андрей накладывал ее в тарелку, в голову вдруг пришла мысль про кладбище. Ангел говорил, что церемония сегодня, но он занят. Андрею захотелось съездить на кладбище и посмотреть на собственные похороны, или, если их здесь не будет, хотя бы на могилу. Мысль настолько захватила его мозг, что он, оставив тарелку с едой на столе, начал собираться. Собираться пришлось недолго — он так и не раздевался со вчерашнего вечера. Поэтому Андрей накинул курточку, обулся и выскочил из квартиры, хлопнув дверью. Рука автоматически потянулась в карман — за ключом, чтобы закрыть дверь. Но, Андрей вспомнил слова Ангела, и положил ключ на место.

Надо бы его выбросить, подумал Андрей, улыбнувшись. В его мозгу не укладывалась возможность такой простой жизни. Кто угодно может прийти в его квартиру, пока его не будет, взять там все, что угодно. А потом вернуть обратно. И Андрей может поступить точно так же. Может, наверное, даже не возвращать. Какая разница? Жизнь показалась ему очень простой, и солнце, успевшее подняться довольно высоко, излучая тепло, убеждало его в этой мысли.

Быстрым шагом он подошел к остановке, когда вспомнил, про то, что у него есть достаточно денег, чтобы позволить себе такси. Он подошел к ряду машин, стоявших у остановки и остановившись у крайней, постучал в стекло. Из-за опустившегося стекла на него посмотрел заспанный мужик, во взгляде которого читался вопрос.

— Мне нужна машина, — сказал Андрей, не подозревая какую реакцию, вызовет его просьба. Мужик тот час оживился, и открыв дверь, вышел из машины, впуская Андрея на место водителя. Андрей изумленно посмотрел на мужика, но тот, уже развернулся к нему спиной и шел к ближайшему киоску, за окошком которого виднелось множество бутылок.

Андрей залез в машину, устроился в кресле и стал вспоминать уже почти забытое ремесло вождения. В памяти уже почти все стерлось и он решил положиться на то, что руки и ноги будут делать все что надо. Он посмотрел на замок зажигания и увидел, что тот пуст — ключа не было. Он чуть не рассмеялся от своей наивности. Таксист, разумеется пошел купить себе чего-нибудь выпить, или поесть, и сейчас вернется. Андрей уже собрался пересесть в соседнее кресло, когда, совсем ряд раздался легкий звон и перед его лицом появилось несколько ключей. Он, не понимая посмотрел на владельца руки, которая протягивала ему ключи, и обнаружил таксиста, который вернулся и стоит возле машины.

— Извини парень, — сказал таксист виноватым голосом, — совсем забыл. Вот когда мелочь из кармана выгребал, наткнулся на них.

Андрей кивнул, и взял ключи. Таксист сразу же развернулся и очень быстро пошел прочь от машины, словно боялся, что Андрей сейчас передумает и вернет ему машину. В руке у него была стеклянная пол-литровая бутылка, заполненная какой-то прозрачной жидкостью. Была еще и этикетка, но Андрей не смог рассмотреть, что там написано. Но он и не очень пытался, ясное дело — не вода.

Просто тут все, удивился Андрей, попросил и все. Он завел машину и, выехав из остановки, поехал в сторону кладбища. Ехать в тишине было скучно и он включил магнитолу: кабина наполнилась звуками популярной музыки. Брезгливо поморщившись, Андрей начал проверять свои карманы. В одном из них обнаружилась старая кассета, в затертом и разбитом в нескольких местах подкассетнике. Андрей вставил кассету в специальную щель на магнитоле, и, услышав знакомые жесткие аккорды металлической музыки, улыбнулся.

Андрей увеличил скорость, словно пытался войти в быстрый темп музыки, и уже через пять минут его машина подъезжала к окраинам города. Кладбище находилось именно здесь, но Андрей не узнавал того места, куда приехал. Точнее узнавал — это был город в котором он жил последние несколько лет, но вот за его пределами начиналось что-то странное.

Он остановил машину и вышел из нее. Развернувшись к городу, он внимательно посмотрел на него. Все было именно так, как он и привык видеть: вот самый последний дом на этой улице, вот церковь за которой должно начинаться кладбище. Все совпадало, но кладбища не было, и бескрайних полей, которые следовали за ним тоже не было. Андрей удивленно смотрел на дома, которые возвышались сразу за церковью. В них было что-то знакомое, как если бы он видел эту улицу, но очень давно.

Он пошел по улице к этим домам и через некоторое время вышел к перекрестку. Тут он остановился и еще раз огляделся по сторонам. Он вспомнил, что был здесь в детстве. Это был другой город, он должен был находиться за сотню с лишним километров отсюда. Андрей вновь и вновь смотрел вокруг, не веря своим глазам, но все оставалось по прежнему. И он находил все новые и новые подтверждения того, что это место не может быть здесь. Но оно, тем не менее, было здесь — не менее реальное, чем сам Андрей. Людей на улицах было совсем немного и все они спешили на работу, не глядя по сторонам и не замечая, что окраина их города уже не окраина — за ней высились дома.

Андрей медленно пошел назад к машине, не находя никаких объяснений тому, что увидел. Он вышел на границу двух городов и еще раз осмотрелся. Сомнений быть не могло: два города слились в одно целое, но никто не обращал на это внимания. Люди жили своей жизнью, своей работой и не думали о таких мелочах, как исчезновение сотен километров полей, лугов, дорог, нескольких небольших сел и городков.

Андрей направился к машине, намереваясь вернуться домой, или покататься по городу. Хотелось уехать подальше от этого странного места, которое нагоняло на него страх своей таинственностью. Когда, он уже открывал дверцу машины, в его поле зрения вновь попала церковь. Это было небольшое здание, и если бы не крест на верхушке, можно было бы подумать, что это обыкновенный жилой дом. Но в ней было что-то величественное и манящее, как и во всех церквях, которые видел Андрей.

Немного подумав, Андрей направился к церкви, размышляя открыта ли она. Нужны ли священники в этом мире, где всем и так хорошо. Ответ не приходил сам, но до него оставалось всего несколько метров. Преодолев их, Андрей пнул по двери ногой, не ожидая что она откроется.

Но вопреки его ожиданиям дверь бесшумно открылась, и пригласила его входить в небольшое помещение с грязными окнами, из-за чего свет там становился тусклым и неживым. В другом конце помещения виднелась дверь.

Андрей сделал шаг вперед и нерешительно осмотрелся, не зная, что ему делать. Помещение казалось пустым и безжизненным, но когда Андрей развернулся, чтобы уйти, за его спиной хлопнула дверь и раздался красивый мужской голос:

— Проходите молодой человек. И закройте пожалуйста за собой дверь.

Андрей закрыл дверь и развернулся, чтобы посмотреть на обладателя голоса. Им оказался довольно небольшой человек, выглядящий довольно забавно. Андрей подумал, что он очень неплохо вписывается в роль священника для такой церкви. Подойдя к нему, Андрей сказал:

— Здравствуйте, меня зовут Андрей. Можно с вами поговорить?

— Конечно можно. Присаживайтесь, — священник засуетился стряхивая пыль со скамьи для Андрея, — Меня зовут Михаил. Прихожане твоего возраста обычно называли меня дядей Мишой.

Андрей сел на приготовленное для него место, а Михаил разместился рядом, ожидая начала разговора. Но Андрей не знал с чего ему начать.

— Вы видимо здесь недавно? — нарушил молчание Михаил.

— Да. Пару дней всего…

— Я заметил, что люди часто приходят в церковь, после своей смерти. Многие ожидали совсем другого. Они приходят в церковь с единственным вопросом: это ад или рай. Но в мою церковь еще никто не заглядывал, все таки окраина города.

— Мне и нужно было на окраину, — сказал Андрей, — Я ведь не в церковь собирался попасть, я искал кладбище. Приехал сюда, а там город. Вот я и решил у кого-то спросить что это значит.

— Не знаю, я никогда не задумывался над этим вопросом. Понятно, что кладбище в этом мире не нужно. Выходит, что общепринятое мнение о том, что этот мир копирует, тот где мы были при жизни, ошибочно. Ты наблюдательный парень.

— Спасибо, — сказал Андрей, — а можно я вам теперь задам вопрос, который интересует всех приходящих в церковь.

— Задать можно, — сказал Михаил, — а ответить на него я тебе не могу. Понимаешь, я слышал очень много ответов на этот вопрос от других священников. Все они противоречат друг другу, и, видимо ни один из них не является правдой.

— Значит это не ад и не рай? — спросил Андрей.

— Да, это просто место где люди отдыхают. Я думаю, что есть другие миры, где души людей готовятся к новой жизни. А этот мир для тех, кто уже прожил все, что ему было отведено всевышним. Здесь все делают то, что нужно, но я не знаю плохо это или хорошо.

Андрею почему-то вспомнился утренний случай с таксистом, и он счел нужным поделиться своими впечатлениями с Михаилом.

— Вот вы говорите, что здесь все делают то, что нужно. То, чем люди любили заниматься всю жизнь. Сегодня со мной произошел забавный случай. Я хотел взять такси, чтобы приехать сюда и сказал таксисту, что мне нужна машина. Он моментально вышел из машины, отдал мне ключи, а сам пошел и купил себе выпивку. По-моему он слишком просто отказался от своего любимого занятия. Как только нашелся предлог, он сразу же им воспользовался. Или я не прав?

— Он нарушил законы этого мира, — сказал священник, и подумав продолжил, — но точно так же можно сказать, что он их не нарушал. Разумеется он мог бы отвезти тебя, это было бы выполнением его работы. Но если посмотреть на это с другой стороны то…

Михаил смотрел на Андрея, словно ожидая от него продолжения, но Андрей сказал только:

— То что?

— Не понимаешь? Ты еще не освоился здесь. Этот мир далеко не идеален, как это может показаться на первый взгляд. Он ничего не нарушал, потому что он помог тебе. Он мог бы помочь тебе по-другому, но он решил помочь тебе так. Понятно?

— Да, — сказал Андрей, — он помог не только мне, но и себе. Заработал выходной. Все так просто. И никто его не накажет?

— Нет. Здесь нет никаких правоохранительных органов, и по большому счету каждый может жить так, как ему хочется. Но большинство людей, которые сюда попадают достаточно порядочные люди. Во всяком случае я хотел бы на это надеяться.

— Как это нет правоохранительных органов? — переспросил Андрей, вспоминая Ангела.

— Совсем нет, — убежденно сказал Михаил, и Андрей понял, что тот уверен в своих словах.

Какое-то время они сидели молча. Андрей думал не стоит ли рассказать священнику про Ангела, но решил, что в этом нет смысла. Это его случай уникален, и другим про его проблемы знать совсем не обязательно.

— А если я ничего не стану делать? — спросил Андрей, когда молчание стало совсем невыносимым.

— Ничего и не станет, — сказал Михаил поглядев ему в глаза, — Но вряд ли ты сможешь долго бездельничать, когда все вокруг занимаются делом.

— С этим еще можно поспорить, — улыбнулся Андрей.

— Можно, — согласился священник, — Но не с тобой. Ты не похож на человека, который сможет долго лежать в постели глядя в потолок. Кто-то другой, наверное, смог бы сделать это, но не ты. В тебе много нерастраченной энергии, и ты ищешь, куда ее приложить. Я не знаю, что ты будешь делать, но, пойми, даже если ты начнешь устраивать бунт против существующего положения вещей, то все, кого ты попросишь, будут тебе помогать.

— Даже те, кто со всем согласен?

— Даже они, — сказал Михаил, — можешь попробовать.

— Обязательно попробую, — заверил его Андрей, сделав, мысленно пометку, — только я могу все сделать сам.

— Тогда все поддержат тебя потом. Когда ты все сделаешь. Это и станет твой работой.

Вряд ли Ангел с этим согласится, подумал Андрей, но твердо решил устроить скандал. Даже если ничего не получится, все равно это лучше, чем сидеть в четырех стенах и думать, чем себя занять.

— Спасибо за разговор, — сказал он, поднимаясь.

— Тебе тоже спасибо, — ответил священник, — я мог бы благословить тебя, но чувствую, что тебе этого не требуется. Приходи, когда потребуется, или просто заходи поговорить.

Андрей кивнул, улыбнувшись, и вышел из церкви. Михаил задумчиво посмотрел ему вслед, и долго еще смотрел на закрытую Андреем дверь.

Когда Андрей остановил машину, на том же месте, где взял ее утром, таксиста нигде не было видно, хотя Андрей и поездил по городу несколько часов. Он оставил ключи замке, и забрав из магнитолы свою кассету, пошел к дому. Он заметил, что в его окне на первом этаже горит свет. Кто бы это мог быть, подумал Андрей. Он точно помнил, что не включал с утра свет в комнате. К тому же солнце, хоть и начало склоняться к горизонту, но света давало достаточно. Включать свет в комнате смысла не имело.

Дверь в квартиру была распахнута настежь, и Андрей пожалел о том, что не закрыл ее утром. Все-таки ему бы хотелось побыть сейчас одному. Но вспомнив ночной визит Ангела, он решил, что от него замок все равно бы не спас. А больше прийти было не кому.

Сделав такое заключение Андрей разулся и зашел в комнату, уверенный, что увидит там Ангела. Но ошибся — в его кресле сидела незнакомая девушка, в руках которой была зажата банка пива. Сама она смотрела куда-то за окно и на Андрея не обращала никакого внимания.

Глава 5. Предсказание

Андрей нерешительно глядел на девушку в кресле, думая, что ему теперь делать. В голове мелькнула глупая мысль, что он, может быть, зашел не в тот дом. Сразу же вспомнился какой-то старый фильм, где эта тема обыгрывалась. Улыбнувшись, Андрей отбросил эту мысль, как нереальную. Он уже собирался сказать что-нибудь, когда девушка повернулась в его сторону и посмотрела прямо на него. Андрей отметил, что черты ее лица неправильны, и вообще, он бы не назвал ее красивой. Но ее взгляд пронизывал его насквозь. Ему вдруг захотелось спрятаться от нее, но это продолжалось не дольше одной секунды: потом она перевела взгляд на банку с пивом, и сделала из нее большой глоток.

— Ты здесь живешь? — спросила она, ставя опустевшую банку на пол.

— В общем-то да, — сказал Андрей неуверенно.

— Это твое? — спросила она указывая на гитару, стоящую в углу. И тут же, не дожидаясь ответа, продолжила: — Сыграй мне что-нибудь.

— Не хочу, — Андрей покрутил головой, — да я играть-то не умею нормально.

— Ладно, — согласилась она, сразу поскучнев.

Она снова отвернулась от Андрея и стала глядеть в окно. Он подошел ближе и уселся на пол, напротив кресла. Сидеть было неудобно, но больше в комнате никакой мебели не было, разве что стол, но на нем стоял компьютер, занимая почти всю площадь. Сесть на него не было никакой возможности. Андрей ожидал продолжения разговора, но девушка, похоже, потеряла к нему всякий интерес. Когда молчание стало совершенно невыносимым, Андрей решил проявить инициативу.

— А что ты здесь делаешь? — спросил, попытавшись, чтобы его вопрос не прозвучал грубо.

— Я? — удивленно спросила она, словно ответ на его вопрос был очевиден.

— Ты, — повторил Андрей, чувствуя, что теряет почву под ногами. Он уже начал жалеть, что начал разговор.

— Я тут пила пиво, — задумчиво сказала она, — а теперь я буду здесь жить.

На ее лице появилась улыбка и она снова перевела взгляд на Андрея. Только сейчас он заметил, что она пьяна. Но даже мутный взгляд ее глаз, заставил Андрея нервничать. Лучше с ней не спорить, подумал Андрей, и сказал:

— Понятно.

— Что тебе может быть понятно? Все вы придурки. Лучше сыграй что-нибудь на гитаре. Я могу спеть.

— Да не умею я играть, — Андрей пропустил обидные слова мимо ушей, — вот недавно был концерт. Я там играл со своей группой. Так нас разве что не закидали всякими тяжелыми вещами. Так что лучше тебе не слышать, как я играю.

Она посмотрела на него с сожалением.

— И теперь ты боишься играть? Боишься, что кто-нибудь тебя закидает тяжелыми вещами?

— Ну, — неуверенно начал Андрей, — в общем…

— Блядь, — прервала она его, резко повысив голос, — Ты боишься! Терпеть не могу всех вас из-за вашей трусости.

— Кого всех? — не понял Андрей, разговор начал его забавлять.

— Ну ты и тупой! — возмущенно сказала она, — мужиков конечно, кого же еще. Во всем виновата ваша мужская трусость. Я всегда была в этом уверена. А я неплохой психолог. Я вижу насквозь все ваши мотивировки, все, что вы можете сказать я сама знаю…

Андрей улыбался, глядя на нее. Она распалялась все больше и больше. Много говорила, причем ее речь становилась все более и более грязной. Андрей даже удивился тому, что речь девушки может быть настолько наполненной матами и ругательствами. В смысл того, что она говорила он не вникал, позволяя себе слушать лишь слова, но не связывая их в предложения. Его заинтересовал лишь конец ее длинной речи:

— …Все они чувствуют себя хуево рядом со мной. Они боятся меня, потому что я вижу не только то, что они хотят показать своей внешностью. Я вижу то, что за ними стоит. Я могу сказать, что с ними станет. И все, что я говорила всегда сбывалось. И это никому не нравилось.

Она вдруг замолчала и подняла с пола банку. Она потрясла ее возле уха, но ожидаемого плеска не было слышно — банка была совершенно пуста. Со злобой, откинув банку в сторону, она сказала Андрею:

— Дай сигарету!

Андрей кивнул, глядя на смявшуюся банку, лежащую в углу. Протянув ей сигарету и зажигалку, он тоже покурить. Сигаретный дым неприятно резанул его горло, как будто Андрей курил в первый раз, но он не обратил на это никакого внимания. Девушка напротив него полностью сосредоточилась на своей сигарете и молчала. Тогда Андрей решился задать вопрос:

— Слушай, герла, ты сказала, что можешь видеть, что с кем станет в будущем.

Ты можешь сказать, что станет со мной?

— Как ты меня назвал? — грозно спросила она, наклоняясь к нему.

Андрей слегка отстранился, чтобы не чувствовать запах пивного перегара, исходящий от нее, и стал вспоминать свои слова, пытаясь понять, чем он ее обидел.

— Я назвал тебя герлой, — сказал он спокойно, — Это девушка или девочка на английском.

— Это я и без тебя знаю, мудак. Но я не позволю тебе называть себя так. Ты понял?

— Ну хорошо, хорошо. Я не знал. Извини, — Андрей подумал, что она уходит от ответа на его вопрос, — Но скажи тогда, как тебя зовут. Надо же мне как-то тебя называть.

— Юлия, — сказала она, выпуская сигаретный дым в его лицо.

— Тогда я буду звать тебя Юлей, — сказал Андрей, не обращая внимания на ее выходки.

— Кем? — спросила она, изображая на лице неподдельное изумление.

— Юлей, — терпеливо сказал Андрей, не в силах сдержать улыбку, — уменьшительное от Юлии.

— Какая Юля? Какая Юлия??? Меня зовут Кристина.

Андрей улыбнулся, но спорить не хотелось. Завтра протрезвеет и скажет все, что нужно. А пока пусть будет Кристиной, если ей так хочется.

— Ладно, — сказал он примирительно, — Кристина так Кристина. Но ты так и не ответила на мой вопрос. Что ждет меня в будущем.

Он ждал, что она вновь начнет уводить разговор в сторону, но Кристина молчала. Она смотрела на него не отводя глаз, даже не мигая. Андрей чувствовал себя неуютно, но ничего не решался сказать. Он направил взгляд в потолок, и начал пускать в потолок колечки дыма. Он повторял себе, что все, что Кристина сказала и собирается сказать не имеет никакого значения. Она просто пьяна, и говорит сейчас все что угодно. Завтра она наверняка будет сожалеть о сказанном. Но как он не пытался успокоить себя, все равно его интересовало, что она скажет. Его всегда интересовало его будущее. Правда в этом мире нет будущего — всем уготована одинаковая доля, никаких мечтаний — все они реальны. Кристина ответила примерно так, как он и ожидал:

— Ты поднимешься, — сказала она проникновенно, — Ты можешь сделать это. От тебя хотят этого. Но ты можешь этого и не делать. Так для тебя было бы лучше, но ты таков, что скорее всего захочешь подняться.

— В каком смысле подняться? И кто хочет от меня этого? — спросил Андрей улыбаясь.

— Больше я тебе ничего не стану говорить, — сказала она, — но мои ассоциации подсказывают мне, что подняться — это хорошо. Гораздо хуже было бы опуститься.

— Ассоциации, — пробормотал Андрей, — Ну ладно. Ты могла сказать это любому живущему в этом мире. Здесь все подняты и ничего особенного мне не нужно, чтобы быть таким же «поднявшимся». Кстати, по поводу мира, пойдем погуляем на улице, — неожиданно для себя самого закончил Андрей.

— Ты можешь подняться над этим миром, — сказала Кристина, и ответила на вопрос, — пойдем.

Андрей с трудом поднялся на ноги — они совершенно затекли. Он позволил Кристине облокотиться на него, так как сама она неуверенно стояла на ногах и они пошли гулять.

Андрей заметил, что на улице стало значительно холоднее, чем было утром. К тому же, откуда-то взялся холодный, пронизывающий насквозь, ветер. Андрей поежился и поглядел на Кристину, которая была совершенно спокойна. Казалось, что она не замечает ветра.

Они шли по улице, и редкие прохожие задерживали на них свой взгляд. Андрей почувствовал, что выглядит глупо, ведя пьяную девушку, но отступать было уже поздно. Он сам предложил ей эту прогулку и теперь надо было действовать до конца. Кристина потащила Андрея к какому-то киоску, и, когда они остановились возле него, она сказала:

— Купи мне пива, пожалуйста, — в ее голосе слышались непривычные жалостливые нотки, но Андрей ответил отказом:

— Тебе хватит. Лучше что-то безалкогольное. Потому что нести домой, я тебя не собираюсь.

— Ладно, — согласилась она, — тогда возьми фанту.

Андрей протянул деньги в окошко и попросил, чтобы ему дали бутылку фанты. Для себя он купил пива, и немного подумав, решил докупить сигарет. Если Кристина будет курить, то оставшихся сигарет может не хватить. Он протянул ей бутылку и спросил:

— Куда теперь?

— Давай сядем, — предложила Кристина, указывая на лавочку, рядом с киоском.

Андрею не нравилась идея сидеть на холодном ветру и пить холодное пиво, но ничего лучшего он предложить не мог. Поэтому он подвел ее к лавочке и, она, с облегчением, уселась. Андрей осторожно сел рядом и, умело открыв свое пиво зажигалкой, сделал глоток. Он подумал, что холодный ветер это как раз то, что нужно сейчас Кристине, чтобы побыстрее протрезветь и перестал обращать внимание на холод, пронизывающий его.

— Как ты думаешь, который час? — спросил Андрей, не надеясь получить ответ.

— А ты спроси у прохожих, — ответила Кристина, улыбнувшись.

— Им все равно.

— А тебе нет? — Кристина казалась удивленной, — Чем ты от них отличаешься?

— Но ведь и тебе не все равно, — заметил Андрей.

— Когда-то было не все равно, — грустно сказала она, — а теперь. Я даже не знаю. Иногда мне кажется, что мне на все наплевать. А иногда я жалею, что отказалась.

— От чего?

— От того, чтобы стать не такими, как все они. — Кристина развела, руки, расплескав при этом фанту из бутылки. Оранжевая жидкость потекла по ее одежде, но она не обращала на это внимания. — Раз тебе еще не все равно, то тебя скоро заметят. А может уже заметили. Им нужны новые люди, они придут и предложат тебе сотрудничество. Я была достаточно глупа, чтобы отказаться.

— Ты про Ангела? — спросил Андрей, разволновавшись, — Про него, и других, про тех, кто контролирует этот мир.

— Этот мир никто не контролирует, — ответила Кристина холодно.

— Священник — дядя Миша — говорил мне то же самое. Но ведь ты сама только что про них упомянула, — сказал Андрей, чувствуя, что запутался.

— Они не занимаются контролем. Во всяком случае, я думаю, что у них другая задача. И они хотели, чтобы я была одной из них.

— Почему же ты отказалась?

— Не знаю, — Кристина засмеялась, — и знать не хочу. Но к тебе уже приходил один из них? Как ты его назвал?

— Ангел. Он сам так представился.

— Интересно, — Кристина вдруг перестала смеяться и стала совершенно серьезной, — и что он тебе предложил.

— Ничего, — сказал Андрей, — он мне угрожал. Сказал, что я попал сюда по ошибке. И если я не начну заниматься делом, то меня вернут куда положено.

— Странно. Я никогда не слышала, чтобы здесь кого-либо принуждали к работе. Обычно все работают сами. Ну, кроме тех, кого они хотят заставить присоединится к себе. Меня работать никто не заставляет. Я ничего и не делаю. Но меня никто и не обещает выгнать отсюда. Считается, что этот мир для тех, кто уже прожил все жизни и никуда не идет. Я здесь живу года два, или три, с того времени, как меня посетили эти, как ты их там называл… ангелы.

— Послушай Кристина, но чего они все-таки хотят от меня?

— Я же не стала одной из них. Тогда я бы могла тебе все сказать, но вряд ли сказала бы.

— Ну и что же мне теперь делать?

— Я не знаю… — неуверенно сказала Кристина, — но думаю, что лучше делать, то что тебе говорят. Власть есть только у них. Кстати, — совершенно неожиданно сказала она, — а как тебя зовут?

— Андрей, — сказал он рассеянно, — А что если попытаться шокировать местную публику. Взять например, выйти на сцену и исполнить что-нибудь в духе "Sex Pistols", чтобы этот Ангел потерял ко мне всякий интерес.

— Не знаю. Надо подумать над этой мыслью. Как бы не вышло наоборот.

— Просто я хочу нарушить равновесие в этом сверхсбалансированном мире.

Здесь все друг с другом такие вежливые, а я буду поливать их всех грязью. Мне это нравится, и это можно довольно быстро устроить.

— Может быть ты прав, — сказала Кристина, посмотрев на Андрея внимательно, — но не забывай про мое предсказание. У тебя высокие шансы подняться, и если ты этого не хочешь, то не стоит искать легких путей.

— Не волнуйся, — заверил он ее, — я ни на миг про него не забываю.

— Хорошо. Пойдем домой, а то я уже спать хочу.

Андрей хотел спросить, где она живет, чтобы проводить. А потом вспомнил ее заявление, что она будет жить у него и повел ее домой.

Заведя ее в комнату, он разобрал свое кресло, превратив его в небольшую кровать, и сказал:

— Можешь ложиться, я еще покурю.

Когда он вернулся с кухни, она уже лежала в постели, и по-видимому, спала, отодвинувшись в самый угол постели. Так чтобы Андрею было где лечь. Он подошел и встал рядом. В голову лезли странные мысли. Например, его поражало, то, что Кристина знала так много об этом мире. Гораздо больше чем остальные здесь живущие. Андрей прошептал, склонившись над постелью:

— Эх Юлия-Кристина, а та ли ты за кого себя выдаешь.

Ответа, разумеется, не последовало, и он лег рядом с ней. Она что-то пробормотала, видимо желая спокойной ночи, и снова погрузилась в сон. Андрей подумал, что завтра ему обязательно надо будет выступить на сцене. Рок-клуб должен работать, а раз тут все такие хорошие и добрые, то ему обязательно разрешат выступить. Нежелание показать текст песни, можно будет объяснить тем, что он хочет сделать сюрприз слушателям. Необыкновенный сюрприз.

Мысли начали путаться, приобретая замысловатые формы — Андрей уже засыпал.

Андрей спал. Стрелки на его часах, как всегда показывали четыре, и нельзя было определить точно который час. За окном не было видно ни одного лучика света, а значит до рассвета было еще очень далеко. В комнату вошел Ангел, он посмотрел на Андрея, с улыбкой. Подошел поближе, рассмотреть лицо и кивнув себе, сказал, не боясь быть услышанным:

— Точно, это он. Там и тут одновременно. Замечательно.

Сказав этот, одному ему понятный монолог, Ангел развернулся и вышел из комнаты. Уж он-то точно знал, какая участь уготована Андрею. Но никогда не сказал бы.

Вскоре его шаги стихли вдали коридора, и ничто не указывало на то, что он только что был здесь.

Андрей спал.

ЧАСТЬ 2. СОН

Глава 1. Пробуждение

Пробуждение было наполнено абсолютной бессмысленностью и болью. Сил не было ни капли, не хотелось даже открывать глаза. Оставалось только думать: дать мыслям спокойно течь, не обращая ни на что внимания.

Андрей пытался понять, что произошло. Для этого пришлось восстанавливать воспоминания о вчерашнем дне. Это показалось знакомым, словно совсем недавно он уже точно так же что-то вспоминал. Но прошлое было покрыто странным туманом, как будто все что давала ему память было не больше, чем затянувшийся сон. Но Андрей был уверен, что не делал ничего, что может вызвать у него ощущения усталости и боли. Приходилось выбирать кому доверять: памяти, утверждающей, что все было как обычно, или ощущениям, утверждающим, что у него от боли раскалывается голова.

К тому же поверхность на которой он лежал, совершенно не походила на мягкую кровать, на которой он привык спать. Что же это такое, подумал Андрей, ощупывая свое ложе. Из-за твердости материала, можно было подумать, что ему выпала честь спать на полу. Не в силах больше сдерживать свое любопытство, Андрей открыл глаза, готовясь увидеть все что угодно.

До последнего момента его не оставляла надежды на то, что он все таки в своей комнате. Упал во сне с кровати, ударился головой.

Яркий свет, ударивший в его глаза, сразу убил искры надежды. Еще не успев привыкнуть к этому свету, не разглядев места, где он находится, он понял, что это место не может быть его домом. Там никогда не было такого яркого, слишком яркого света. Он щурясь оглядывался вокруг себя пытаясь найти источник света, но безуспешно — свет, казалось исходил отовсюду.

Когда он уже почти свыкся с освещением, его ушей достиг странный звук. Это был низкий, наполненный беспредельным отчаянием, гул. Андрей плотно закрыл уши, пытаясь избавиться от этого звука, заполнявшего все вокруг. Казалось, что воздух становился гораздо плотнее, превращаясь в жидкость. Чувствовалась, легкая неприятная дрожь.

Когда это закончилось Андрей не понял. Просто в определенный момент, он понял, что все закончилось. Он осторожно убрал руки от ушей, опасаясь, что все начнется сначала. Все остатки сна испарились и ему хотелось чем-то заняться. Наконец-то появилась возможность рассмотреть, где он находится.

Он был в небольшой комнатке, примерно три на четыре метра. В ее центре пол слегка приподымался, образуя отдаленное подобие кровати. Стены, пол и потолок были из неизвестного Андрею, странного материала, казалось, что они святятся сами по себе. На одной из стен было окно, в котором виднелся кусочек неба с медленно плывущими облаками. Напротив окна, виднелся едва заметный прямоугольник двери.

Повинуясь минутному побуждению, Андрей подошел к двери и толкнул ее. Ничего не произошло. Ручки на двери не было, поэтому открыть ее другим способом не представлялось возможным. Он был заперт.

Андрей попытался не паниковать, убеждая себя, что, если бы его хотели запереть, то хотя бы позаботились про решетки на окне. Оставалось только понять для чего он здесь. И еще было бы неплохо узнать, где это здесь. Место было чем-то похоже на больницу, какой он ее себе представлял. Но тогда нужно узнать почему он сюда попал. Он поднял руку и потрогал голову, которая не замедлила отозваться ужасной болью. Андрей стиснул зубы, чтобы не закричать от боли и посмотрел на свою руку, не веря, что она способна причинять такую боль и увидел на ней кровь.

Кровь вытекала из вены и стекала по руке. С руки не стекало ни капли казалось, что вся она испаряется, как только срывается с руки. Андрей вспомнил, где он уже видел эту картину — у себя дома, совсем недавно, когда резал вену ножом. Только тогда кровь обильно текла на пол. Андрей закрыл глаза, чувствуя как подступает тошнота и новая боль. Пока он не замечал рану на руке, она была совершенно незаметна. Но теперь, даже с закрытыми глазами, он мог безошибочно указать на нее, руководствуясь одной только болью.

Появилась возможность построить новую теорию про это место, чем Андрей и занялся, чтобы хоть как-то отвлечься от боли. Итак, можно считать это здание больницей, куда он попал после неудавшейся попытки самоубийства. Головную боль можно отнести на счет того, что он упал, после того, как разрезал вены. Память вроде бы подтверждала, что он упал. А все, что он делал последние несколько дней, можно считать бредом.

Но некоторые факты он объяснить не мог. Почему, например, рана на его руке до сих пор кровоточила, причем кровь вела себя таким странным образом. Не менее непонятным было и то, что здесь считалось кроватью. Он никогда не думал, что врачи заставляют своих подопечных становиться аскетами.

Можно было вспомнить что-то еще, но Андрей оборвал свои размышления, чтобы не разуверится в своей гипотезе окончательно. Ему хотелось верить во что угодно, главное чтобы это более или менее объясняло происходящее.

Андрей открыл глаза и еще раз толкнул дверь. Та осталась неподвижной, словно не понимала, что должна служить человеку, и если тот просит открыться, то нужно просто выполнять. Андрей вздохнул и пошел к окну, говоря себе, что хочет посмотреть на улицу — может быть он узнает эту больницу. Но в глубине души он надеялся, что если дверь не хочет выпускать его, то окно, быть может окажется более сговорчивым.

Один-единственный взгляд в окно показал, что оно не захочет становится способом для побега. Андрей удивленно смотрел на далекую землю, настолько далекую, что рассмотреть на ней что-либо создавало проблему. Нет, в общих чертах, все было видно — далекие игрушечные деревья тянулись вверх. Если бы у них были глаза и они посмотрели бы на здание возле которого растут, то им бы перехотелось расти. Обгонять друг друга видя рядом соперника, которого никогда не догнать — это очень сложно. Андрей подумал, что он находится примерно на пятидесятом этаже, никак не меньше. Ему показалось странным, что за окном видны только деревья. Лес простирался до самого горизонта, словно здание в котором он находился стояло в самом его центре. Андрей подумал, что все больницы, которые он видел раньше состояли из нескольких зданий, расположенных, порой на довольно большой территории. А тут — одно единственное здание, да еще и посреди леса.

Андрей прикоснулся к стеклу рукой, пытаясь дотянутся до того, чего был лишен. И тут же отбросил руку в сторону. Он не мог понять, что его так испугало в этом секундном прикосновении, но прикасаться к стеклу перехотелось. Ему показалось, что у этого окна необыкновенное стекло, словно окно никак не связано с тем миром, которое за ним находится. Андрей вдруг заметил странную вещь — на небе не было солнца. И не было тени от здания, которая должна была отбрасываться на лес, если бы солнце надумало прятаться за зданием.

Покачав головой, Андрей отвернулся от окна и вновь посмотрел на комнату. Возле возвышения на полу лежала вещь, ранее им не замеченная, — она скрывалась за этим подобием постели и ее нельзя было увидеть со стороны двери. Андрей подумал, что это, пожалуй, единственное место в комнате, где можно что-то спрятать от входящего в дверь.

Спрятанный предмет оказался подковой. Даже Андрей, никогда не видевший ранее ничего подобного, понял, что она сделана неумело — один из «рогов» немного скошен, но и без этого вся подкова представляла собой довольно жалкое подобие на нормальную подкову. Было очевидно, что это одна из первых поделок новичка, или просто шутка сумасшедшего мастера-кузнеца. Но это была не просто подкова — она служила рамой для небольшой фотографии. Андрей повернул фотографию лицевой стороной, думая, что увидит чье-то незнакомое лицо, или красивый сельский пейзаж с конями на переднем фоне.

Но когда он увидел, что там было изображено, он чуть не сел от неожиданности. Все его гипотезы рассыпались в пыль всего лишь маленьким кусочком фотобумаги, заключенным в странную раму. С фотографии на него смотрела Кристина. Он закрыл глаза, и попытался успокоиться — он уже согласился с тем, что она не более чем порождение его фантазии. Героиня его сна, подумаешь одной больше, одной меньше. Но как объяснить это фото. Андрей открыл глаза и еще раз посмотрел на фотографию. Сомнений быть не могло — это была она. Те же неправильные черты лица, тот же пронизывающий взгляд, который он так хорошо запомнил. Андрей понимал, что это не может быть она, но тем не менее это было именно так.

В этот момент снова раздался тот же самый гул, который Андрей слышал после пробуждения. Он положил подкову с фотографией на то же место, откуда взял и подбежал к окну, подумав, что звук может идти оттуда. Возможно это самолет пролетает, или еще что-нибудь. Но за окном ничего не изменилось — лишь облака плыли по небу, создавая каждую секунду новый, неповторимый узор.

Дрожа всем телом, Андрей дожидался окончания этой странной акустической атаки. Как и в прошлый раз, она прошла совершенно незаметно и он не сразу заметил, что все уже закончилось.

Андрей стоял и глядел за окно, восстанавливая перед своими глазами облик Кристины. Значит она реальна и их что-то связывает. Иначе зачем бы он стал держать у изголовья ее портрет. Андрей не знал радоваться ему или огорчаться, сейчас он больше всего хотел с кем-то поговорить.

Дверь за его спиной открылось почти не слышно.

— Ты что забыл, что я с тобой обещал сделать, если ты не явишься после второго предупреждения?!? — раздалось за его спиной. Голос был сильным, привыкшим командовать, — можешь не сомневаться я тебе быстро напомню!

Андрей развернулся к посетителю и увидел там человека в черной одежде. В руках незнакомца подрагивал кнут и Андрей понял, что это не для красоты. Стоит ему попробовать возразить, как его тут же отучат это делать воспользовавшись самым простым способом — насильственным.

Глава 2. Странные посетители

— Кто вы? — удивленно спросил Андрей. Он был уверен, что видит этого человека впервые в жизни.

— Да как ты смеешь? — незнакомец, похоже всерьез разозлился. — Придется тебе много чего напоминать, чтобы ты наконец запомнил, кто тут главный.

— Но я… — Андрей попытался найти себе оправдание, но в это время кнут незнакомца щелкнул прямо перед его носом. Он изумленно захлопал глазами, понимая, что следующий удар будет точнее.

Незнакомец улыбнулся, довольный произведенным эффектом и подошел ближе к Андрею. Андрей попытался отстраниться от него, но уперся в окно. Улыбка незнакомца маячила прямо перед его глазами, улыбка совершенно сумасшедшего человека: она выглядела так, будто нарисована на лице. Сильный запах табака ударил в ноздри Андрея, напоминая ему, что он не курил неизвестно какое время. Сразу же захотелось курить, но Андрей изгнал из себя детское желание стрельнуть сигарету у незнакомца.

— Будешь делать то, что говорит начальник Алекс! Понял? — сказал наконец незнакомец, вдоволь насмотревшись на Андрея. И сопроводил свои слова сильным ударом в живот. Довольно посмотрев на согнувшегося от боли Андрея, Алекс схватил его широкой рукой и отбросил от стены в центр комнаты.

Андрей даже не успел почувствовать, что падает, когда пол ударил его по лицу. Голова вновь отозвалась болью, от чего захотелось потерять сознание, хоть на время забыть о происходящем. Но тут раздался короткий свист кнута, разрезающего воздух за спиной и резкая боль в спине накрыла его, заставляя забыть обо всем.

— Ты понял? — повторил Алекс.

Андрей попытался ответить, но язык отказывался подчиняться. Он только промычал что-то невнятное.

— Что? — кнут снова ударил в спину, заставляя Андрея собраться с силами и ответить:

— Да, — голос прозвучал так глухо и тихо, что Андрей его даже не узнал.

— Что, "Да"? — с насмешкой спросил Алекс, сопровождая вопрос новым ударом кнута.

— Я понял, — Андрею потребовалось собрать все свои силы, чтобы произнести эти два слова.

— Что ты понял? — Алекс никак не хотел оставить Андрея в покое.

Андрей понял, что не сможет ответить на этот вопрос. Боль создавала туманную дымку в его мозгу, из-за чего мысли двигались медленно, словно на ощупь. Он приготовился к продолжению истязания и напрягся ожидая удара.

— Что ты понял? — переспросил Алекс. Андрей уже представил себя, как за его спиной поднимается кнут, как лицо Алекса искажается в звериной гримасе, как кнут опускается вниз, чтобы закончить свой короткий путь на его спине.

— Что здесь происходит? — раздался со стороны двери тихий, но властный голос.

— Я учу подчиненного жить и работать. Это моя прямая обязанность, — скороговоркой проговорил Алекс. Андрей заметил, что его мучитель несколько испугался.

— Не надо издеваться над моим пациентом, — сказал обладатель тихого голоса, — текущий цикл он все еще находится под моей опекой. Я не хочу, чтобы вы его травмировали. Через сорок восемь часов вы получите его в свои руки, тогда можете делать с ним все, что угодно, к сожалению я не могу изменить местных методов воспитания. А теперь уходите отсюда, дайте мне поработать с ним.

— Хорошо, — сказал Алекс, — С тобой мы еще поговорим.

Андрей понял, что последняя фраза относится к нему, но не смог найти в себе сил ответить на это что-нибудь. Он слышал, как Алекс прошел в сторону двери, и его шаги вскоре растворились вдалеке.

— Вставайте молодой человек. Завтра я должен вернуть в общество, в как можно лучшем виде. Чем раньше мы приступим, тем больше успеем сделать.

Андрей с трудом поднял голову вверх и посмотрел на своего спасителя. Это оказался довольно высокий человек в белой одежде, совершенно непохожей на наряд Алекса. Андрей решил, что это врач, к тому же он отзывался о нем, как о пациенте. Значит он все таки в больнице, какой бы странной она не казалось. Только какое отношение может иметь к больнице этот странный изверг, назвавшийся начальником Алесом.

Врач помог Андрею подняться и усадил его на то, что заменяло здесь кровать.

Слегка покачиваясь от слабости в теле, Андрей смотрел, как его спаситель поставил рядом сумку и достал из нее какую-то тетрадь, открыл ее и погрузился в изучение, изредка поглядывая на своего пациента.

Андрей решил, что это его история болезни и стал терпеливо ждать, пока когда врач закончит ее просмотр. Ему не терпелось задать хотя бы один из вопросов, которые роями кружились в его мозгу, но он молча ждал.

— Как вас зовут, — врач поднял голову от тетради. Прошло уже довольно много времени но боль от ударов по спине не ушла полностью, стоило слега пошевелиться и она напоминала о себе.

— Андрей.

— Это ваше имя?

— А что же это может быть еще? — удивился Андрей.

— Кличка. Может быть вы просто привыкли, чтобы вас так называли. Так или иначе, вы можете назвать свое настоящее имя.

— Это мое настоящее имя, — уверенно сказал Андрей.

— Хорошо, — кивнул врач, — сколько вам лет?

— Двадцать.

— Двадцать? — переспросил врач, несколько удивившись.

— Да.

— Хорошо… Какое ваше последнее воспоминание, перед тем, как очнуться сегодня здесь.

— Ну… Я не уверен, — сказал Андрей смутившись, он не ожидал такого вопроса, — у меня не одно воспоминание. Точнее, я не уверен какое из них последнее.

— Очень интересно. Называйте все, что вам кажется нужным.

— Я пытался покончить жизнь самоубийством…

— Это? — перебил врач указывая на руку, по которой текла кровь.

— Да, — кивнул Андрей.

— Хорошо. Продолжайте.

— Я разрезал вену и упал на пол. Слышал еще, как после этого открылась входная дверь.

— А другие воспоминания?

— Я не уверен, что это было на самом деле, — замешкался Андрей.

— Ничего страшного, — успокоил его врач, — Рассказывайте.

— Хорошо. Я помню, как ложился спать у себя дома, с девушкой. Я с ней познакомился незадолго до этого.

— Это она? — спросил врач доставая фотографию, заключенную в подкову, Это та девушка?

— Она.

— Очень интересно, — пробормотал врач, отложив фотографию в сторону.

— Но что это значит? — Андрей рискнул прервать размышления своего собеседника.

— Я отвечу на некоторые вопросы, но ответьте на мой.

— Хорошо.

— Вы не помните этой комнаты? Не знаете, как вы здесь очутились? Вы когда-нибудь были здесь раньше?

— Нет, — ответил Андрей сразу на все вопросы, не обращая внимания, что их больше, чем один.

— Ладно, спрашивайте. Я не смогу ответить на все, но кое-что расскажу.

— Что со мной случилось? — спросил Андрей в первую очередь.

— Вы имеете ввиду головную боль и потерю памяти? — спросил врач и не дожидаясь ответа начал рассказывать, — несколько циклов назад вы подрались…

— Что такое цикл?

— Цикл — это сорок восемь часов, восемь из которых посвящено отдыху, а остальные работе. Вы что не помните даже таких простых вещей?

— Нет, — удрученно ответил Андрей.

— Ладно. Я продолжу, если вы не против, — врач попытался вспомнить на каком месте Андрей его прервал, но потом начал рассказ с начала, — Так вот, несколько циклов назад вы подрались со своим соседом. Причины вашей драки не известны, так как сосед был сразу отправлен в изолятор и никто не доискивался правды. Алекс конечно хороший начальник, когда дело касается того, как заставить остальных работать, но во взаимоотношения между своими подчиненными он никогда не вникает. Может быть это и правильно.

— Я так понимаю меня избили, — сказал Андрей. Он никогда раньше не дрался, и был удивлен тем, что кто-то смог его спровоцировать на это.

— Да, вас избили. Вы дрались молотами; ужасное орудие. Я бы предпочел, чтобы всех вас держали от него подальше, но, увы — это ваше орудие труда. И мне приходится смириться с тем количеством травм, которые вы себе наносите каждый цикл. Ваша голова была разнесена вдребезги. На это было страшно смотреть, хоть я насмотрелся на многое. Но такое за годы моей практики здесь, было впервые. Череп пришлось реставрировать буквально по кусочкам, к счастью здесь есть все средства для того, чтобы этим заниматься. Я думаю, что к началу следующего цикла вы перестанете испытывать неудобства связанные с болями в районе головы. Спину мы вам тоже подлечим. А теперь ложитесь спать.

— Но я не хочу спать запротестовал Андрей. Скажите лучше, когда я все вспомню. Какую часть памяти я потерял? Что я делал все это время? Кто такой Алекс? Где я, в конце концов?

— Я не знаю, когда вы все вспомните, и вспомните ли когда-нибудь. Но я не думаю, что это имеет значение, поскольку никак не скажется на вашей работоспособности. Вы прожили здесь около двухсот циклов, примерно пять лет. Все это время вы делали то же, что и остальные — воспитывались. Воспитывались трудом под зорким наблюдение Алекса, который следит за тем, чтобы ваше перевоспитание проходило нормально. Советую вам слушаться его во всем и выходить на работу не позже второго предупреждения.

— Предупреждение — это такой низкий гул, который раздавался сегодня утром?

— Да, его можно слышать в начале и конце каждого цикла. А так же перед сном.

— То есть первое предупреждение — это конец цикла, а второе — начало. А что же за пауза между ними?

— Какая разница? — удивленно спросил врач, — не советую задумываться обо всем, что вы здесь увидите. Так же как не стоит во всем искать смысл, его нет почти ни в чем.

Врач замолчал, глядя в сторону. Проследив за его взглядом, Андрей понял, что он смотрит в окно.

— Кстати, — сказал врач вновь повернувшись к Андрею, — советую вам сменить изображение на экране, — небо — это конечно очень красиво. Но оно напоминает вам про то, что где-то оно есть. А это замедлит вашу адаптацию к местным условиям.

— Я не знаю как, — сказал Андрей, нахмурившись, — я вообще думал, что это окно.

— Хорошо я подберу для вас более подходящее изображение. А теперь — спать.

Врач протянул Андрею таблетку и вышел из комнаты. Андрей посмотрел на таблетку и убедившись в том, что это самая обыкновенная круглая белая таблетка, которых он не мало съел в своей жизни. Скорее всего снотворное. Андрей проглотил таблетку, ощутив на языке легкий неприятный привкус. Он лег на место отведенное для сна и стал смотреть в потолок, ожидая сна.

Потом его взгляд упал на экран, который он недавно принимал за окно. Там было все тоже голубое небо и по нему плыли облака, которые теперь собирались в огромные тучи. Скоро будет дождь, подумал Андрей, но меня там не будет. Все произошедшее за недолгое время с его пробуждения казалось гораздо более правильным, чем то, что происходило с ним в последние дни. Здесь люди по крайней мере дерутся… Но там есть небо. Что более реально?

Ответа не было и Андрей не хотел его искать. Ему было все равно, хотелось только заснуть, — видно начало действовать лекарство.

Проснулся Андрей от гула, который, как он теперь знал, называется предупреждением. Подняв голову, он обнаружил, что возле него стоит Алекс. Он начал в испуге отодвигаться в сторону. В голове начала биться мысль, что он проспал первое предупреждения и теперь Алекс будет ему снова напоминать про то, как не хорошо не являться на работу до второго. Но Алекс широко улыбнулся показывая, что у него сейчас другие намерения и сказал:

— Извини, я не хотел тебя испугать. Мне Лэк все рассказал. Я же не знал, что ты ничего не помнишь, и ошибся циклом — думал, что тебе уже пора на работу. Не стоит думать обо мне плохо, ведь я, как и ты, как и Лэк, выполняю здесь свою работу. Просто в мои обязанности входит заставлять тебя работать, и я пытаюсь выполнять то, что должен так, как умею.

Андрей кивнул, не ожидая таких слов. Ему не верилось, что с ним сейчас говорит тот же самый человек, что и утром. Он протянул руку, показывая, что забыл про утренние события. Алекс принял руку и крепко пожал ее, поднимая при этом Андрея на ноги.

— Но учти, — сказал он улыбнувшись, — не вздумай опаздывать на работу. Я все-таки твой начальник.

— Хорошо, я запомнил.

За его спиной неожиданно раздался шум и послышался обиженный детский голос:

— Отдай. Ты обещал, что я буду играть до конца цикла.

Андрей удивленно развернулся спиной к Алексу и увидел возле экрана, который он по привычке называл окном, двух мальчиков. Он сразу же отметил необычайное сходство их лиц и решил, что это близнецы. И сейчас один из них забирал у другого игрушку — тамагочи. Но второй сопротивлялся, успевая при этом нажимать на кнопки, проводя одному ему понятные манипуляции над виртуальным любимцем.

— Обещал, — сказал он, — а помнишь ты у меня когда-то забрал ее, когда я заснул на несколько минут.

— А ты мне тогда разрешил поиграть.

— Я думал ты отдашь мне ее, когда проснешься.

— Мы так не договаривались.

— Ну и что.

Они снова продолжили борьбу за обладание игрушкой и Андрей подумал, над тем, что было бы если бы это была настоящая собака. Огромный бульдог, или что-то в этом духе. Малыши точно так же пытались бы его вырвать друг у друга, или все-таки побоялись.

Потом он удивленно посмотрел на Алекса, стоящего за спиной, спрашивая взглядом, кто это такие.

— Я решил сам привести их сегодня, — сказал Алекс, надувшись от гордости, — надо же было как-то искупить свою вину за то, что я сделал утром.

— Но кто это? — спросил Андрей.

Алекс не успел ответить. К Андрею подбежал один из малышей и стал стучать по полу ногами, требуя к себе внимания. Андрей удивленно посмотрел на него.

— Папа, — запищал мальчик, — Сол забрал собачку и не хочет отдавать. А сегодня моя очередь играть. Я хочу собачку…

Сказав это он сделал такое лицо, как будто сейчас расплачется. Андрей смотрел на него лишившись дара речи. Он не мог поверить в то, что этот мальчик только что назвал его своим отцом.

— Папа, — вновь заскулил тот, — ну скажи ему, чтобы отдал мне собачку.

— Скажи ему, — раздался из-за спины шепот Алекса.

— Сол, — сказал Андрей тихо, — отдай ему собачку.

Сол посмотрел на Андрея, потом на игрушку. Подумав, он подошел к своему брату и протянул ему тамагочи. Тот обрадовано вскрикнул и с ликованием посмотрел на Андрея. Андрей ему легонько кивнул, не решаясь добавить что-то еще.

— Извини, — сказал Алекс, — но свидание закончилось. Ты проспал большую его часть. Теперь пора спать. Смотри не проспи.

Алекс вывел детей из комнаты и увел их куда-то прочь. Еще некоторое время в за дверью слышался детский визг — братья продолжали решать чья очередь выгуливать собачку, но Андрей не обращал внимания.

Он не знал, что ему делать. Несколько лет жизни прошли незаметно, он даже не знает, как именно они прошли. Не прав был Лэк, заявляя, что отсутствие воспоминаний не скажется на его работоспособности. Совсем не прав. Андрея гораздо меньше волновало окно на стене, которое было экраном. Какая разница — окно это или экран, если земля там недостижима. Но не знать, что он стал отцом, не знать, кто мать детей, все это казалось ему невыносимым.

Андрей закрыл глаза и попытался вспомнить хоть что-то. Но память неумолимо показывала ему знакомые картины — разговор с издателем, встреча с дядей Мишей, знакомство с Кристиной. Не было ничего из того, что рассказал ему Лэк. Он ничего не помнил ни о детях, ни о драке, ни об Алексе. Все это казалось чужим.

Глава 3. Цикл

Андрей лежал, глядя в потолок, и пытался заснуть. Предупреждения еще не прозвучали, а другого способа узнать время в этом месте у него не было. Но сон, ушедший от него никак не хотел возвращаться. Слишком много мыслей наполняло голову. Было интересно, как его вылечили: голова совершенно не болела, спина тоже зажила. Только рука продолжала бесцельно кровоточить, напоминая о себе.

Когда дверь тихонько открылась, Андрей закрыл глаза и притворился спящим. Ему не хотелось с кем-то говорить, хотелось остаться наедине со своими мыслями.

По комнате тихо зашуршали чьи-то шаги и через мгновение вошедший остановился рядом с Андреем.

— Вставай, — послышался тихий голос доктора Лэка, — предупреждение дадут с минуты на минуту.

Андрей никак не реагировал на эти слова.

— Не притворяйся спящим, — усмехнулся Лэк, — У меня совершенная диагностическая аппаратура и я знаю почти все о состоянии своих пациентов.

— Даже то, что находится у них в мыслях? — спросил Андрей открывая глаза и глядя на доктора снизу вверх.

— Этого я к сожалению не знаю, — ответил врач, — а хотел бы.

— Зачем вам это, Лэк? Мне кажется, что разбирать чужие мысли не очень приятное занятие. Кто знает на что там можно наткнуться?

— В этом ты прав. Никогда не знаешь, что человек пытается спрятать от окружающих в своей черепной коробке — самом надежном сейфе. Может быть там можно будет увидеть что-то такое, что заставит тебя отвернуться от человека. Хотя сам человек может никогда и не узнать, что находится у него в мыслях.

— Так зачем вам это? — не понимая спросил Андрей.

— Хотелось бы узнать, что сейчас прячется в твоем мозгу. Сколько правды ты говоришь. Ведь сам ты никогда этого не скажешь…

Андрей кивнул, бросив взгляд в сторону экрана-окна. Его там не было — на месте вчерашних облаков красовалась стена. Андрея охватило чувство некой нереальности и он даже поднялся с кровати не отводя глаз от маленького прямоугольника на стене. Ничего не изменилось: стена осталась стеной, — Андрей понял, что последнее напоминание про небо ушло. Осталось надеяться только на воспоминания, которые могут изменяться под действием времени. Через несколько лет ему уже будет казаться, что небо — это хрустальный свод, покрывающий его голову, вместо потолка этой полутюрьмы, полубольницы. А облака движущиеся по нему — не более, чем неполадки в системе освещения.

Доктор проследил за взглядом Андрея и, улыбнувшись, сказал:

— Да не волнуйся ты из-за этой картинки, Нюк! Через несколько циклов, когда ты разберешься с местной жизнью, поймешь что к чему — что ты можешь увидеть, а про что стоит забыть навсегда — тогда я тебе и верну этот экран. Настроишь его, как захочешь…

Андрей кивнул, прокручивая в голове фразу Лэка еще раз. Что-то в ней было не правильным, и он пытался найти что именно.

— Почему ты назвал меня Нюком?

— Твое имя здесь, — сказал Лэк, — всем здесь дают подобные имена, потому что никто не помнит своих настоящих имен. Кроме тебя, видимо. Ты ведь называл вчера другое непонятное имя. Как же его?

Доктор полез в карман за записной книжкой, но Андрей опередил его:

— Меня действительно зовут Андрей. Я очень отчетливо помню, что меня многие так называли. Было еще несколько кличек, но они появлялись и исчезали. А Андреем меня всегда называл, как минимум один человек. На разных бумажках я тоже подписывался этим именем, — Андрей остановился, пытаясь найти более веские доказательства того, что это имя принадлежит ему. Или, что он принадлежит этому имени.

— Не волнуйтесь, — поспешил успокоить его Лэк, — я не оспариваю твоего права на это имя, но здесь тебя все будут называть Нюком. Ты внесен в списки под этим именем. Поэтому рекомендую отзываться на него, хотя бы когда оно будет произноситься Алексом. Избежите множества неприятностей.

Прозвучало предупреждение и Андрей поморщился.

— Первое предупреждение, — сказал врач, — Пробуждение. Кстати, я так и не сказал тебе про цель своего визита. Я пришел извиниться за поведение Алекса вчера. Он хотел поступить, как лучше, приведя сюда детей, но не учел того, что ты о них ничего не помните. Это могло нанести весьма серьезный психологический удар. Надеюсь, ты не в обиде на него?

— Да нет, — сказал Андрей, — мне показалось, что вчера он искренне гордился тем, что догадался привести ко мне детей. Он считал, что поступает хорошо.

— Я понимаю, — согласился доктор, — А как ты перенес это?

— Мне было страшно! Мне и сейчас страшно, потому что я ничего не знаю про этих детей. Даже того, кто их мать. Меня пытаются убедить в том, что они мои, не давая при этом никаких доказательств.

— Я все расскажу тебе… После работы, — сказал Лэк, — тебе уже пора.

— Хорошо, — Андрей поднялся и в сопровождении доктора прошел к открытой двери.

В коридоре, куда Андрей попал впервые, все было точно так же, как и в его комнате. Те же голые стены, излучающие холодный, но яркий свет. Только дверей гораздо больше. И людей тоже — они быстро двигались по коридору ни на кого не обращая внимания. Их глаза были устремлены перед собой.

— Иди туда, — Лэк указал пальцем в том направлении, куда двигались почти все люди, — увидимся вечером.

Андрей кивнул и пошел туда, куда влекло его течение толпы.

Толпа довела его до нескольких автоматов, стоящих у стенки коридора. Люди подходили к ним, нажимали на кнопку, украшающую переднюю сторону автомата и из небольшой щели выпадала пачка сигарет. Андрей подошел к одному из автоматов и получил себе пачку. Он подумал, что бесплатные сигареты это очень удобно и распечатав пачку стал озираться, думая куда кинуть обрывки целлофана и фольги. Урн нигде не было, зато пол, начиная с этого места был покрыт равномерным слоем мусора: обрывки пачек, окурки и пепел.

Он тоже бросил мусор на пол и, достав сигарету вставил ее в рот. Втянув в себя ароматный запах табака, он вспомнил, что у него нет ни спичек, ни зажигалки. Он уже было рванулся к ближайшему человеку, чтобы попросить подкурить, но кончик сигареты задымился сам. Раздался тихий хруст, сгорающих листьев и Андрей с наслаждением вдохнул дым — сигарета была великолепной, или казалась такой после долгого воздержания.

Он побрел дальше по коридору, в том же темпе, что и остальные люди, не оглядываясь вокруг, ожидая пока толпа приведет его куда нужно.

— Нюк, — послышался сзади грубый крик. Андрей не останавливаясь шел дальше — он даже не обратил внимания на крик и не понял, что обращаются к нему.

— Нюк, — теперь голос был гораздо громче, и Андрею на плечо упала тяжелая рука.

— Что такое? — спросил он разворачиваясь. Перед ним стоял огромный мужик.

— Ты почему это не оборачиваешься, когда тебя зовут, сука?

Андрей прокрутил в голове несколько вариантов ответа, но не придумал ничего подходящего. Все фразы куда-то пропадали, стоило ему взглянуть на мускулы этого громилы.

— Давай сигареты? — сказал мужик требовательно протянув руку к Андрею.

— Пойди и возьми, — Андрей кивнул головой в сторону автоматов.

— Что? — мужик похоже не верил своим ушам.

— Пойди и возьми, — повторил Андрей чуть тише, но достаточно твердо.

— Слушай, мудила: ты не брал сигареты несколько циклов подряд и у тебя достаточный запас. Давай сюда сигареты. Быстро! — последнее слово он рявкнул, обрызгивая Андрея слюной.

— Возьми себе сам, — закричал Андрей, — я тебе не мальчик на побегушках! И за сигаретами бегать не стану. Самому, что сложно сходить?

— У него лимит еще в прошлом цикле закончился, — сказал кто-то из проходивших мимо Андрея.

— Ну парень, ты доигрался, — сказал мужик, подходя к Андрею ближе.

— Зеб, оставь его в покое, — услышав громкий голос Алекса, Андрей вздохнул с облегчением, а толпа вокруг шарахнулась в стороны, огибая Андрея с Зебом, прижимаясь к стенкам коридора.

— Чтоб тебя, — прошипел мужик, отходя в толпу, — А Онт был прав, когда расхуячил тебе голову молотком. Я бы на его месте то же самое сделал.

— Еще раз замечу что-то подобное — оба будете в изоляторе! — сказал Алекс, появляясь из толпы и потрясая кнутом, — Быстро на работу!

Андрей быстро пошел вперед и смешался с толпой. Но на его душе было неспокойно. Он то и дело оглядывался по сторонам, думая, что сейчас из толпы на него выскочит Зеб и закончит разговор.

— А ты молодец, — послышался тот же голос, который уведомил Андрея, про лимит Зеба, — Таких парней, как Онт и Зеб давно пора поставить на место. А то они уверены, что, если сила в их руках, то они могут делать с нами все что угодно.

— Может быть они правы? — спросил Андрей, поглядев на собеседника — низкого человека с таким лицом, словно его пять минут назад жестоко избили. Возможно так оно и было.

— Они не могут быть правы, — вздохнул человек, — Пока есть такие люди, как вы, все еще можно изменить.

— То что сделал я — может сделать каждый.

— Но не каждый решается. Вы могли бы показать людям, как можно решиться на такое. Если мы не будем одиночками, то можно будет даже повлиять даже на поведение Алекса.

— Но ведь Алекс здесь не один? — спросил Андрей, — есть кроме него и другие начальники. Всех не переиграть.

— Начальников по определению должно быть меньше, чем рабочих. Мы могли бы всех их поставить на место.

— Для этой цели лучше использовать людей подобных Зебу, — сказал Андрей, — я не смогу избить человека. А к Алексу по-моему другого подхода не найти.

— Мне тоже противна мысль об избиении, — задумчиво сказал человек, — но я подумаю. Надеюсь вы тоже не будете против подумать о нашем разговоре. Я зайду к вам в конце цикла.

— А почему не сейчас? — спросил Андрей.

— Мы уже пришли, — ответил собеседник и растворился в толпе.

Андрей остался стоять на месте, потому что люди перестали идти по коридору, а стояли ожидая чего-то. Рядом возник Зеб с сигаретой в зубах — у кого-то все же забрал. Он зло посмотрел на Андрея и сказал:

— Сегодня, после работы ты будешь дома. Ясно??? Если не будешь — все равно найду. Жди гостей.

Холодно улыбнувшись, он отошел в сторону, опасаясь появления Алекса.

Андрей вздрогнул подумав, что на сегодняшний вечер у него запланировано слишком много встреч: Лэк, обещающий рассказать ему о детях, неведомый собеседник, мечтающий о равноправии, и Зеб, желающий отомстить тому, кто усомнился в его власти.

К нему подошел Алекс и сказал:

— Итак, Нюк! Ты будешь работать там же где и раньше — третий цех. Смотри — ни с кем не подерись молотами. Зеб временно переведен оттуда, пока вы не разрешите свои отношения.

— Где это? — спросил Андрей равнодушно.

— Туда, — ответил Алекс, ткнув кнутом в одну из дверей, — Неужели ты и вправду не помнишь ничего из двухсот циклов, что ты пробыл здесь?

— Ничего.

— Ладно, я вечером к тебе зайду — поговорим.

Андрей добавил в мысленный список приглашенных еще одного человека и вздохнул, пытаясь представить себе, что случится, когда все они соберутся в одной точке.

Раздался звук предупреждения и люди шумно начали покидать коридор через множество разных дверей. Андрей подошел к дверям третьего цеха и зашел в них, размышляя, чем ему придется здесь заниматься.

Удар… Удар… Еще удар… Еще совсем немного, и все будет в порядке.

Совсем немножко осталось, только бы угадать. Еще удар… Опять испортил…

Андрей с сожалением посмотрел на загнутый брусок металла, которому полагалось быть подковой. Снова в голове промелькнул яркий образ подковы, которую он нашел в своей комнате — сейчас, после нескольких часов безуспешных трудов, она казалась довольно неплохой. Испорченный материал пришлось отбросить в сторону — плетеную корзинку, где уже лежал десяток таких же причудливо изогнутых кусков металла. Безнадежно испорчено, потом все это переплавят, чтобы завтра у него снова была возможность продолжать создавать свои недоделки. Впрочем, у Андрея было впечатление, что даже если бы ему и удалось создать бесподобную во всех отношениях подкову, то ее тоже отправили бы на переплавку — надо же обеспечивать людей сырьем.

А людей было очень много. Когда Андрей зашел в помещение третьего цеха, ему с трудом удалось сдержать крик удивления — помещение было поистине огромным. Его стены и потолок терялись вдалеке, хотя память подсказывала, что двери в коридоре находились не больше, чем на пару метров друг от друга. Вспомнилась вечеринка из "Мастера и Маргариты", где хозяин рассказывал кому-то из гостей, что помещение можно раздвинуть до любого размера, если уметь обращаться с каким-то там измерением. С каким именно Андрей не помнил, так как не увлекался такой литературой и прочитал книгу из-за ее наличия в школьной программе.

Но помещение было просто огромно и заполнено небольшими рабочими местами — Стол с тисками и три корзинки: одна с ровными брусками, вторая для готового продукта, а третья — для брака. Рядом со столом лежал огромный молот.

Как только Андрей остановился возле одного из рабочих мест, шум вокруг него прекратился, словно он попал в звукоизолированную комнату. Он недоумевая посмотрел по сторонам и увидел, как все вокруг начали выполнять одну и ту же работу: вставлять бруски металла в тиски, брусок при этом накалялся сам по себе, а потом его загибали молотом, пытаясь получить подкову.

— Ну что? — спросил подошедший Алекс, и увидев недоумение на лице Андрея, вставил в тиски один из брусков в первой корзинке. Потом он подождал, пока брусок покраснеет, станет более податливым. Дождавшись этого, Алекс взял в руки молот и стал ловко наносить по бруску удары. После десятка ударов он вынул из тисков готовую подкову, удовлетворенно посмотрел на нее со всех сторон и кинул во вторую корзинку.

Андрей проработал уже несколько часов, израсходовал десяток брусков, но вторая корзинка продолжала радовать глаз всего лишь одной подковой.

Сейчас он стоял не в силах снова поднять тяжелый молоток и переводил дыхание, пытаясь проанализировать свои действия и понять, что же он делает неправильно. Он огляделся вокруг себя — у всех были бракованные подковы и у большинства их было не меньше, чем хороших — это вселяло веру в то, что он не так уж безнадежен. Алекс подошел так же бесшумно, как в начале цикла и задал тот же вопрос:

— Ну что?

— У меня ничего не получается, — пожаловался Андрей.

— От тебя никто е требует, чтобы получалось, — поучительно сказал Алекс, покачивая кнутом, — главное для тебя — это работать. Поэтому перестань валять дурака и продолжай дальше.

— Я не смогу проработать сорок часов без еды и сна.

— Ты хочешь есть? — удивленно спросил Алекс, доставая сигарету. Сигарета зажглась сама.

— Нет, пока, — сказал Андрей, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Я никогда не слышал о том, чтобы кто-то здесь хотел есть. Никто никогда не хотел. Можешь не волноваться об этом. А сорок часов без сна — это дело привычки. К тому же, если будешь думать про работу и только про работу, то и спать не захочешь. А если еще раз застану тебя бездельничающим, то оставлю на сегодня без сна. Отработаешь этот цикл и следующий — такие случаи бывают очень часто и все выдерживают.

— Хорошо, — сказал Андрей, — надеюсь ты прав.

Он вставил в тиски новый брусок металла и взял в руки молот, твердо решив про себя, что в этот раз он все сделает, как надо. Спустя минуту, он выбросил очередной кусок металла в третью корзинку.

Алекс, посмеиваясь пошел дальше, поглядывая за тем, чтобы никто не бездельничал. Он-то знал, что весь метал будет переплавлен и отлит в одинаковые формы, чтобы завтра у всех было достаточно замечательной работы. И ему было наплевать на то, что работа бессмысленна — от него требовалось просто следить за ее выполнением. Так же, как другому начальнику будет нужно следить за тем, чтобы выполнялась переплавка и отливка.

Глава 4. После цикла

Полчаса хождения по пустынным коридорам убедили Андрея в том, что надо просить помощи. Двери все были совершенно одинаковыми — простые прямоугольники в стенах — ни номеров, ни имен на них не было. Андрей никак не мог понять, как же их различают. А ему хотелось прийти в свою комнату, лечь на постель, какой бы жесткой она не была, и поспать: цикл вымотал его полностью.

Повернув в очередной раз за поворот, Андрей столкнулся лицом к лицу с человеком и тут же начал просить подсказку:

— Вы не могли бы мне показать…, — он осекся и удивленно посмотрел на человека — незнакомец был сильно похож на Ангела. Но не того Ангела, с которым Андрей разговаривал, сейчас он выглядел сильно постаревшим. Казалось, что его разговор с Андреем был несколько десятилетий назад.

— Что такое? — спросил Ангел…

Андрей замешкался, пытаясь связать несколько слов, но Ангел начал действовать раньше.

— Смотрите по сторонам, пожалуйста, — сказал он, напуская в голос вежливости, но таким тоном, словно говорил с незнакомым человеком. — Дайте мне пройти!

Его властный голос заставил Андрея отодвинуться в сторону. Ангел высоко подняв голову прошагал мимо него и повернул за угол. Андрей кинулся за ним, не понимая, как он смог упустить этого странного человека. Он чувствовал, что только Ангел сможет объяснить ему, что с ним произошло и почему он очутился в этом странном месте. Предчувствие подсказывала ему, что Ангел знает ответ на этот вопрос, а если даже и не знает, то сможет многое рассказать про то, что произошло с ним после его разговора с Кристиной.

Он обогнул угол за которым только что скрылся Ангел и увидел пустой коридор, украшенный сотней дверей. Больше никого не было — Андрей снова остался сам.

На его плечо упала чья-то рука и он вздрогнул, вспомнив сразу же про Зеба. Ему не хотелось еще раз потерять память и проваляться несколько циклов в лазарете, где его тело будут собирать из множества маленьких кусочков. Андрей начал разворачиваться и выкинул руку вперед, надеясь ударить нападавшего. Оказалось, что это был Лэк, но останавливать руку было уже поздно и в голове Андрея пронеслась мысль про то, что он очень скоро окажется в изоляторе.

Удар сбил врача с ног, из его горла вырвался сдавленный крик, который напугал Андрея еще сильнее. Он затравленно огляделся по сторонам, думая куда бы сбежать.

— Зачем это, Нюк? — возмущенно спросил Лэк, немного переведя дыхание.

— Вы меня напугали, — честно ответил Андрей, — Я думал, что это Зеб.

— Зеб? — в голосе врача скользнули нотки отвращения, — как ты умудрился с ним связаться? Ведь он же друг Онта, который разбил тебе голову.

— Я знаю. Я совсем не хотел этого, но так получилось… Я просто ничего не знаю про то, что здесь происходит, а вы не хотите мне рассказывать.

— Ладно, придется исправить свою ошибку, — Лэк поднялся на ноги, — пойдем к тебе в комнату.

— Я не знаю, где она! — закричал Андрей, — Я ничего не знаю!!!

— Странно, — врач смотрел очень подозрительно, — все об этом знают. Даже те, кто только что появился. Даже те у кого была потеря памяти, подобно тебе, всегда без проблем находили свою комнату. Потому что ее не надо искать. Ты можешь заходить в любую дверь, главное чтобы тебе хотелось попасть домой.

— Но мне не хочется туда! Я вообще не хочу здесь оставаться.

— Ладно, тогда придется мне самому открыть дверь.

Лэк подошел к ближайшей двери и открыл ее.

— Входи!

Андрей зашел в комнату в сопровождении Лэка и увидел в ней своего утреннего собеседника. Он сидел на постели нетерпеливо глядя в сторону дверь. Когда в комнату вошел Андрей, на его лице появилась едва заметная улыбка, но, она растворилась в мышцах лица, как только из-за спины Андрея вынырнул Лэк и подозрительно перевел взгляд с Андрея, на его знакомого.

— Кто это? — спросил Лэк.

— Я не знаю, просто я хотел бы поговорить с этим человеком.

— Как ты мог разрешить входить в свою комнату незнакомому человеку. Ведь это право потом нельзя будет отнять! Почему тебя всему приходится учить?

— По-моему я не сделал ничего плохого. Мне показалось, что я разделяю мнение этого человека, поэтому мне интересно с ним поговорить. Я думаю, что если бы я не разрешил ему прийти, то он пришел бы сюда сам — он тоже заинтересован в разговоре со мной.

— Да, я хочу… — начал говорить незнакомец, но Лэк перебил его.

— Как ты не понимаешь? — воскликнул он, — никто не может войти в твою комнату, кроме тебя, и тех кому ты дашь свое разрешение. Ну, еще может входить персонал, иначе, как вытягивать на работу некоторых бездельников. Может ты еще кому-то дал согласие на посещение твоей комнаты?

Андрей кивнул, вспомнив о разговоре с Зебом. Лэк посмотрел на него с неодобрением, но ничего не стал говорить, надеясь, что его пациент уже усвоил этот урок. Незнакомец, который слышал разговор Андрея с Зебом, улыбаясь ожидал начала событий и прихода гостей.

— Кстати, зови меня Олаф, — заметил он.

— Ты начальник? — удивился Лэк.

— Можно сказать и так, — улыбка Олафа растянулась еще больше.

— Как ты определил? — не понял Андрей.

— Длинное имя, — сосредоточенно изрек врач, пытаясь что-то вспомнить.

— Можешь не вспоминать. Моего имени ты никогда не слышал. Я начальник, но ты не можешь меня знать. Просто запомни, что у меня длинное имя.

— Неужели имя может определять значимость человека в обществе? — спросил Андрей, — ведь это просто некоторый набор букв. Ничего более. За что ты борешься, если ты начальник? Зачем ты пришел сюда, Олаф?

— Я знаю, что ты хочешь… Нет ты сам это узнаешь очень скоро. Алекс уже близко и Зеб придет вместе с ним.

На лице Олафа проскользнула улыбка, посеяв легкую панику в Лэке. Андрей решил воспользоваться замешательством врача, чтобы выпытать из него какие-то сведения:

— Что ты хотел мне рассказать, Лэк? Я хочу узнать про своих детей.

Лэк взглянул на Андрея, с некоторым сочувствием. Потом вызывающе посмотрел на Олафа, который встретил его взгляд полнейшим равнодушием.

— Эта история довольно банальна, — начал врач неуверенно, — роман, плавно и незаметно перешедший в беременность одной девушки. В итоге появились Сол и Сок. Они всегда жили с матерью, лишь изредка приходя к тебе. А потом… — Лэк задумался, подбирая подходящие слова и Олаф грубо перебил его:

— Потом я убил ее, хотя официально считается, что она умерла своей смертью. Ты доволен, Нюк? Или тебя стоит называть Андрей? Предатель! — последнее слово было сказано с особенным отвращением.

— Откуда ты знаешь его имя? — удивился Лэк, — оно не должно быть известно никому. И почему ты называешь его предателем?

Андрей удивленно переводил взгляд то на одного, то на другого. Он не мог понять смысл разговора, чувствуя только, что речь идет про него.

— Он и есть предатель! — убежденно сказал Олаф, — не далее чем в начале цикла он согласился с тем, что этот мир не правилен и что его необходимо исправить. Я не удивлюсь, если узнаю, что он спутался с Ангелом и хочет побыстрее покинуть этот мир, как его сучка — преданная женушка.

Лэк отшагнул в сторону от Андрея, с отвращением поглядев в его сторону. Андрей пытался что-то понять, но в его голове все смешивалось в кучу, не оставляя места для рационального мышления. Ему казалось, что он сходит с ума. А Олаф продолжал свое давление:

— Он решил собрать здесь все слои этого общества. Меня, как представителя гипотетической оппозиции, тебя, Лэк, как врача — единственного, кто сможет вернуть его к жизни в случае неудачи. Далее следует начальник Алекс, который чувствует себя виноватым за то, что причинил ему боль, когда он был особенно уязвим. И, наконец, Зеба — представителя тех, кому плевать на устои общества, тех, с кем он пытался связаться и ранее. Ведь ты пытался найти общий язык с Онтом??? Не вышло — получил молотом по башке, но и это тебя ничему не научило. А еще ты встречался сегодня с Ангелом, когда бродил по коридору, делая вид, что не можешь найти свою комнату. Я не знаю, что он тебе передал, но думаю, скоро придет Алекс и я заставлю его выбить из тебя всю правду. Тебе придется понять, что ты не можешь управлять той силой, которую попытался призвать к себе в помощники. Даже Ангелу будет наплевать на тебя.

— Это все не правда, — завизжал Андрей, — Я не думал, что ты такой, когда говорил с тобой.

— Ты сам сказал, что спутался с Зебом, — прошептал Лэк, — И еще — ты ударил меня. Я верил, что ты хороший человек. Тебе удалось обмануть меня.

Олаф, воодушевленный тем, что Лэк почти перешел на его сторону приготовился произнести новую речь, но дверь в комнату распахнулась от жесткого удара, как будто по ней ударили ногой и в комнату упал Зеб. Его лицо было покрыто кровью, и он крепко сжал зубы пытаясь подавить в себе крик боли, заменив их приглушенными стонами. Вслед за ни в комнату прошел Алекс и, улыбнувшись, взглянул на Андрея.

— Смотри-ка, я застал твоего утрешнего обидчика, когда он пытался проникнуть к тебе к комнату. — Алекс был доволен своим подвигом и не пытался скрыть своей радости от Андрея, — Я был уверен, что он попытается прорваться к тебе и повторить то, что сделал Онт. Я специально ждал его прихода…

Голос Алекса затихал по мере того, как он пропитывался атмосферой комнаты, ощущая, что никто не разделяет его радости. Он неуверенно огляделся по сторонам. Попытался дружески улыбнуться Лэку, но улыбка быстро увяла в тишине комнаты. Потом его взгляд упал на Олафа, который улыбался вопреки тому, что атмосфера вокруг была насквозь пропитана страхом и недоверием.

— Кто ты? — подозрительно спросил Алекс, поднимая кнут.

— Олаф. Темный отдел, — при упоминании о темном отделе, Алекс вздрогнул, — Все здесь находящиеся нарушили многие правила нашей игры. Всем вам грозит все что угодно вплоть до выхода. К примеру в утилизатор, надеюсь все знают, что это такое?

— Нет, — механически покачал головой Андрей, тут же поняв, что этого делать не следовало.

— Приспешнику Ангела этого знать не следует, — моментально отреагировал Олаф.

Алекс недоверчиво переводил взгляд с Олафа на Андрея.

— Объяснись, Олаф! Твое утверждение весьма серьезно. И, если ты действительно прав, то всем нам грозит утилизатор, в том числе и тебе!

Зеб, лежащий на полу, не очень разборчиво промычал, что ему не хочется в утилизатор из-за придурка, который не захотел дать ему несколько сигарет. Олаф безразлично пнул его ногой и сказал:

— Все вы знаете про Кристину — предсказательницу. Мы заметили, что у нее были определенные связи с Ангелом. Я убрал ее и решил, что стоит продолжить слежку за ним, — он кивнул в сторону Андрея, — не далее чем несколько минут назад, он встречался с Ангелом. Этого мало???

— Достаточно, — сказали Лэк и Алекс почти в унисон.

— Это полный бред этого мудака, — погружаясь в пучину паники закричал Андрей, — Я ничего не знаю про действия Кристины. Да я даже не помню, что она была моей женой.

Алекс подошел к нему и закрыл рот рукой, прерывая поток слов и превращая его в малопонятный набор звуков.

— Что ты предлагаешь? — спросил он, — Я не хочу в утилизатор. Лучше любой другой мир, чем полная потеря собственной сущности. Если хочешь — отправляй меня куда угодно, только не оставляй здесь. Пожалуйста.

Впервые в голосе начальника Алекса проскользнули нотки некоторого унижения.

— Я предлагаю поместить его в изолятор на один цикл, — сказал Олаф равнодушно, даже холодная улыбка на его лице сменилась неразборчивой маской. После этого — утилизатор, а вам придется забыть о происходящем. Но я надеюсь, что Ангел придет к нему и мы сможем захватить его.

— И прекратить его диверсию в нашем мире, — с одобрением сказал Алекс, — Весьма неплохая идея.

— Просто замечательная мысль, — кивнул Лэк, — а мы забудем об этом маленьком происшествии.

— Ваша вина наиболее велика, — заметил Олаф, — именно вы вернули этого предателя обществу.

— Я полностью с вами согласен, — склонил голову Лэк, — но я просто выполнял свой долг.

— Конечно, — кивнул Алекс, вновь разрешая улыбке скользнуть по лицу, — но надеюсь теперь все поняли свои ошибки и не станут повторять их впредь?

Все кивнули, а Зеб даже попытался сказать что-то, но сломанная челюсть не давала возможности получить членораздельную речь. Лишь Андрей попытался вырваться из рук Алекса, чтобы сказать хоть что-то в свою защиту, но на его безуспешные попытки никто не обратил внимания.

— Начальник Алекс, — сказал Олаф неожиданно официально, — Поручаю вам провести подозреваемого Нюка в изолятор.

Алекс кивнул и с готовностью преданного пса потащил Андрея к двери.

— В бессознательном состоянии, — добавил Олаф.

Андрей не видел, начальника, но его воображение очень правдоподобно нарисовало ему картину, подымающегося вверх кнута, который затем опускается ему на затылок. Он потерял сознание от волны боли, проснувшейся в нем от удара.

Алекс бесстрастно схватил обмякшее тело поудобнее и вынес его из комнаты, сопровождаемый довольным взглядом Олафа.

ЧАСТЬ 3. ИЗОЛЯТОР

Глава 1. Ангел

Ангел внимательно рассматривал комнату. Она казалось совершенно пустой, несмотря на то, что вдоль стен ютилась кое-какая мебель. Да в дальнем углу была постель на которой под одеялом угадывались очертания человеческого тела. Насколько возможно было судить, человек спал, не смотря на то, что солнечный свет уже давным-давно вырвался из объятий ночи и теперь врывался в распахнутое окно, принося с собой радость тем, кто его увидит.

Подойдя к креслу-кровати, Ангел отдернул одеяло и громко сказал:

— Доброе утро, Кристина. Пора вставать!

— Ну чего тебе? — Кристина сощурив глаза от света посмотрела на того, кто прервал ее сон. Тут ее глаза расширились и она непроизвольно отдернулась назад — подальше от Ангела.

— Нужно поговорить, — деловито сказал Ангел, — Поднимайся, а я пойду приготовлю кофе. Хотя в прошлый раз кофе готовил хозяин.

Кристина кивнула и неторопливо поднялась с кровати. Потом она начала бродить по квартире в поисках зеркала, которое обнаружилось в коридоре. На нем было столько пыли, что возникало сомнение в том, что им когда-то пользовались, но ее это не смутило. Она небрежно провела по стеклу рукой, глядя, как огромные куски грязи отваливаются от зеркала на пол, оставляя после себя блестящую поверхность. Когда на этой поверхности появилась возможность разглядеть собственное лицо, Кристина начала приводить себя в порядок. Это было непростым занятием, поскольку сумочку со всеми необходимыми принадлежностями она где-то потеряла, и из-за этого в ее распоряжении оставались лишь самые примитивные методы.

Она медленно расчесала волосы руками, потом попыталась придать им слабое подобие прически, но результат оказался плачевным. В конечном итоге, она просто слегка растрепала волосы, делая видимость необычной стильной прически. Это удовлетворило ее и она начала массировать лицо, убирая с него остатки сна. При этом она вдруг вспомнила про то, что находится в квартире Андрея и задалась вопросом о его настоящем местонахождении. Так и не найдя ответа на этот вопрос, она прошла на кухню, где Ангел уже наливал кипяток ей в чашку.

— Лучше бы ты принес пиво, честное слово, — Кристина слабо улыбнулась.

— Сейчас принесу, — совершенно серьезно заметил Ангел и вышел из кухни.

Кристина с удивлением посмотрела ему вслед, но ничего не сказала. Когда за ним захлопнулась дверь, она взяла в руки чашку, наполненную крепким горячим кофе и стала ходить по квартире, наслаждаясь ее тишиной и пустотой. Она, как и Ангел, заметила, что мебель не создает в квартире ощущения некоторой заполненности. Она скорее подчеркивала пустоту, которая надолго стала хозяйкой этой квартиры. Пустота установила здесь свои порядки, которые никто никогда не смел нарушать, вот мебель и стояла себе возле стен, оставляя для пустоты почти все пространство небольших комнат. Кристина поежилась, ощущая на себе тяжелый взгляд пустоты, но ей все равно нравилось здесь находится. Пустота давила на нее, но ей это нравилось. Она была не прочь остаться жить здесь навсегда немного потеснив хозяина квартиры. Правда нынешняя хозяйка — пустота — могла бы не одобрить такое решение, но Кристине казалось, что пустоте будет приятно чувствовать свою власть над большим количеством людей. Особенно, если людям это нравиться и они не пытаются ничего изменить. Кристина чувствовала, что она просто не смогла бы что-то здесь менять.

Ее размышления прервались шумом открывающейся двери. Ангел вернулся и пошел на кухню сжимая в каждой руке по две бутылки пива. Он сразу пошел на кухню и Кристина последовала за ним, допивая на ходу почти остывший кофе. Поставив одну бутылку на стол, а остальные в холодильник, Ангел сказал:

— Пришлось идти к перекрестку — там ларьки стоят. Ближе ничего не увидел. Странно… Обычно здесь все получается гораздо проще. Может быть это и есть то самое первое изменение, которое я так долго пытаюсь заметить?

Кристина равнодушно пожала плечами. Она поискала, чем открыть бутылку и, в конце концов, открыла ее об крышку стола, оставив на ней небольшую зазубрину. Точно такую же, как множество других, неравномерно покрывающих край стола, из-за чего было не сложно догадаться для чего именно хозяин чаще всего пользуется столом. Она, предвкушая удовольствие сделала маленький глоток из бутылки. Пиво прохладным потокам устремилось вниз по пищеводу и она благодарно кивнула не то пиву, не то принесшему его Ангелу. Ангел с едва заметной усмешкой наблюдал за всем этим.

— Ну, выкладывай — о чем ты хотел поговорить?

— Появилась интересная информация про то, что ты начала встречаться с одним из тех, в ком я заинтересован. Не наша организация в которой и ты, кстати, когда состояла, а я. Я лично! Или ты думаешь, что Ангелу приятно приходить ко всякому, кто без позволения начал переходить из одного изолятора в другой? Для этого есть и другие агенты, а ты была одной из них, ты помнишь об этом?

— Да помню, — процедила Кристина сквозь зубы, — Ты можешь объяснить чего ты от меня хочешь? Ты ведь знаешь какие у меня были с ним отношения до того, как Олаф запер его в тринадцатом изоляторе.

— Но Андрей оттуда успешно вышел, — улыбнулся Ангел, — И перешел сюда. А недавно, он опять был на Родине. И общался с Олафом… К сожалению Олаф понял, что Андрей полностью потерял память, поэтому он утаил часть истории. А моего любимца он вновь запер в тринадцатом, но он снова успешно оказался здесь. Теперь ему не понадобилось даже умирать. Тебе не кажется, что он растет удивительно быстро?

— Так он был на Родине, и уже вернулся? — удивилась Кристина, — Наверное он был там не больше нескольких часов. Ведь прошла всего ночь, с тех пор, как я видела его в последний раз.

— Всего ночь, но он пробыл там не меньше, чем несколько циклов. Он попал туда и почти моментально попал в реанимацию. Это дало его организму объяснение о том, почему среди его воспоминаний нет ничего про Родину. Через несколько циклов он очнулся, провел один рабочий цикл, после чего имел недолгий разговор с Олафом. После этого разговора он был отправлен в изолятор на один день, потом — утилизатор.

— Он был там несколько циклов и в то же время одну ночь? — спросила Кристина, пытаясь вылить в себя, как можно больше пива из почти пустой бутылки. Голос прозвучал не слишком разборчиво, но Ангел все понял.

— Да, это так, — ответил он спокойно.

— Это невозможно, — отрезала Кристина, отставляя пустую бутылку в сторону, — Может быть его нет здесь до сих пор? Я, например, его здесь не вижу.

— Ну так пойдем, я тебе его покажу. Он собирается устроить одно забавное представление и я не прочь на это посмотреть. Ведь я сейчас его главный менеджер и продюсер, правда он об этом еще не знает. Но это ничего — придет время, тогда узнает обо всем. Ну так ты идешь?

— Пойдем, — согласилась Кристина и взяла из холодильника еще одну бутылку пива. Открыв ее об многострадальную крышку стола, она последовала за Ангелом, который на полной скорости шел к входной двери.

Выйдя на улицу, Кристина отметила, что несмотря на то, что на небе радостно светило солнце, погода была весьма мерзкой. Сверху постоянно капали маленькие капельки воды, которые пронизывали кожу множеством маленьких отвратительных иголочек. Было совершенно не понятно откуда они высыпаются — небольшие тучки на небе казались слишком дружелюбными для того, чтобы делать такие мелкие гадости. Земля уже успела основательно пропитаться водой и представляла собой огромный грязевой ковер, что отнюдь не прибавляло настроения. Кристина подумала, что было бы неплохо Деду Морозу вспомнить о своих сезонных обязанностях и заглянуть сюда на несколько дней.

Ангел пошел в сторону остановки, делая вид, что ему наплевать на непогоду. Но он бросил:

— Еще одно доказательство изменений! Я думаю, что наконец-то нашел то, что мне нужно.

— Андрея? — удивленно спросила Кристина.

— Именно его! — сказал Ангел, — теперь ты понимаешь, почему я не хочу, чтобы ты с ним встречалась?

— Понимаю, но даже если он и вправду Создатель, я хочу оставаться с ним до последнего. А он, по-моему, не очень тяготится моим присутствием.

Ангел промолчал и ускорил шаги, пытаясь как можно быстрее добраться до троллейбусной остановки.

— С каких пор ты стал ездить в общественном транспорте? — улыбнулась Кристина.

— Я хочу ехать как можно дольше. Во-первых нам нужно поговорить, а во-вторых, я просто не хочу возвращаться на улицу. Здесь довольно неприятно находиться.

— Это ты точно заметил, — Кристина зашла под небольшой навес возле остановки, пряча себя от дождя, и сделала первый глоток пива из бутылки, — под дождем мне даже пиво пить совершенно не хочется. Как решить такую проблему: Пить хочется, а под дождем не хочется. И при этом, я нахожусь под дождем.

Кристина развела руками, показывая свое полное недоумение относительно решения проблемы и отпила еще немного пива. Ангел слушал ее в пол-уха, высматривая при этом троллейбус. Он догадался, что его собеседница шутит и искривил лицо в вежливой улыбке, пытаясь показать свою внимательность и заинтересованность. Кристине осталось лишь вздохнуть и сосредоточиться на пиве, которое от этого начало быстро убывать.

Троллейбус наконец-то подъехал и, как-то нерешительно остановился возле остановки. Казалось его смутило то, что на ней стоят люди — в такую погоду все должны сидеть по домам, или ездить на личном транспорте.

Кристина и Ангел быстро прошли от навеса к троллейбусу и вскочили на маленькую лесенку. Поднявшись по ней они прошли по салону, выбирая себе место по душе. Найдя его они уселись и недолго смотрели в окно, отдыхая от плохой погоды.

Кристина первой решила прервать тишину:

— Ты обещал рассказать мне, как Андрей пробыв там несколько циклов, отсутствовал здесь не больше, чем одну ночь. Ведь время течет везде одинаково, насколько я знаю.

— Да время течет везде одинаково, но в то же время по-разному.

Понимаешь: время это очень сложная вещь. Оно всегда бывает очень разным. Хотя бы по скорости своего течения. Ты, я думаю, и сама знаешь, что время может течь очень быстро — иногда тебе кажется, что каждое мгновение пролетает мимо тебя, как скорый поезд. К нему прикреплено следующие мгновение и все они проносятся и несутся дальше. Тебе потом не о чем даже вспоминать. Все, что происходило видно не лучше, чем из вагона того же скорого поезда — мимо проносятся размытые силуэты, некоторые из которых ты узнаешь, о других не знаешь и не узнаешь на такой скорости. Можно, конечно спросить у соседа, но это займет определенное время, за которое поезд удалится настолько, что сосед уже забудет то о чем ты спрашиваешь. Но, чтобы показаться эрудированным, он этого не признает и начнет рассказывать о том, что видит за окном сейчас. Но когда ты бросишь взгляд за окно, чтобы увидеть то о чем он рассказывает поезд уже проедет, и ты все равно останешься ни с чем.

Ангел приостановился, чтобы набрать в легкие побольше воздуха и Кристина не преминула возможность вставить свою реплику:

— Красиво рассказываешь. Не в тему, но интересно — продолжай!

— Иногда время течет очень медленно. И ты тоже наверняка это ощущала на себе. Разве тебе не знакомо то чувство, когда каждая секунда тянется, как кусок жевательной резинки. Она удлиняется и удлиняется, заставляя тебя удивляться своей прочностью и упругостью — от нее осталась всего лишь тончайшая нить, но она продолжает тянуться и тебе уже начинает казаться, что это может продолжаться до бесконечности. И тут она обрывается! Не ожидая этого ты падаешь сквозь пустоту, не чувствуя времени, а потом находишь новую секунду и проделываешь с ней то же, что и с предыдущей. В таком состоянии тебе кажется, что ты можешь размышлять о чем угодно, потому что у тебя почти что бесконечность времени. Но ты забываешь о том, что почти все свое внимание ты уделяешь именно растягиванию каждой секунды. И от этого тебе трудно сосредоточиться на чем-то конкретном…

— Подожди, — прервала его Кристина, — Как это все-таки относится к Андрею?

— Итак, ты признаешь, что время может течь по-разному? — спросил Ангел тяжело вздохнув. Он был задет тем, что ему не дали закончить свою мысль, но предпочел не возражать.

— Да время может течь по-разному, — нетерпеливо сказала Кристина, — но только для меня, а не для всего мира.

— Время текло по-разному только для Андрея, вернее сказать для Андреев, — многозначительно произнес Ангел. — Понимаешь, если он и вправду тот, о ком я думаю, то он может управлять миром в общем. Но только одним из миров, а не всеми одновременно. Слишком уж они разные, хотя и создавались одним Создателем. Но он был одновременно как минимум в двух местах: здесь и на Родине. Я проверял. Здесь он видимо растягивал время, как можно сильнее, чтобы прошла всего одна ночь, там он наоборот старался ускорить его. Может быть он хотел о чем-то там узнать, может быть…

— Скорее всего он просто не осознавал своей власти, — вновь перебила его Кристина.

— А еще у меня есть такая гипотеза, которая польстит твоему самолюбию, — холодно сказал Ангел, — Он все это делал подсознательно, из любви к тебе, пытаясь сделать так, чтобы ты, когда проснешься не заметила его отсутствия.

— Вполне реальный вариант, — так же холодно ответила Кристина.

— Вполне, — согласился Ангел, — меня удивляет только одно: зачем он тогда с утра пораньше убежал от тебя подальше.

— Ты же сам сказал, что он все делал подсознательно. Утром он проснулся и сознание вступило в полную силу, вот он и пошел по своим делам.

Ангел не нашел нужным отвечать что-либо на такую логику и промолчал.

Кристина с ликованием допила пиво. Перед последним глотком она с триумфальным видом выставила бутылку перед собой, словно предлагая Ангелу присоединиться к ее торжеству. Он раздраженно отвернулся к окну, но ничего не сказал. Только через несколько минут он был вынужден процедить сквозь зубы одно-единственное слово:

— Выходим.

Он быстро прошел по салону и выскочил на улицу, где все так же моросил дождь. Кристина спустилась следом и тут же поставила пустую бутылку на мокрый асфальт. Ангел не обращая на нее никакого внимания спешил по улице к серому неуютному зданию.

— Что это? — спросила у него Кристина.

— Местный рок-клуб, — выплюнул нехотя Ангел.

— Перестань ты так беситься, — осадила его Кристина, — неужели для тебя так важна твоя философия, в которую ты пытался меня сегодня посвятить? Я не спорю — это интересно, но сейчас гораздо более интересно, не слушать твои теории, а узнать, чем все это закончится.

— Мне это еще больше интересно, — сказал Ангел неохотно.

— Не сомневаюсь. А что будет в рок клубе?

Ангел пожал плечами, но Кристине показалось, что он что-то скрывает.

Наверняка он, как минимум догадывается о том, что там будет происходить.

Но больше вопросов она предпочла не задавать.

Не сказав больше друг другу ни слова, они подошли к дверям рок-клуба, Ангел их распахнул и галантно предложил Кристине входить первой. Она ему вежливо кивнула, подумав, что забавнее было бы изобразить глубокий реверанс, но у Ангела явно плохо с нервами. Не хотелось его беспокоить, поэтому она подавила улыбку и вошла внутрь. Он почти сразу же последовал за ней.

Глава 2. Рок-клуб

Кристина с Ангелом прошли по длинному коридору, по которому взад и вперед бегали взъерошенные нервные люди. Кристина подумала, что это скорее всего выступающие и попыталась найти среди них Андрея. Ангел провожал этих людей снисходительной улыбкой. В конце коридора оказалось несколько дверей в одну из которых Ангел и устремился. Кристина последовала за ним и оказалась в довольно большой комнате. У противоположной стены комнаты, была воздвигнута небольшая сцена. У самого края этой сцены ютился стул и микрофон на невысокой подставке.

Все остальное пространство комнаты было заполнено людьми. Не вглядываясь можно было бы сказать, что это обычный рок-концерт, на который собираются тысячи фэнов, желающих поглядеть на своих кумиров. Вначале Кристина именно так и подумала, но приглядевшись внимательнее, она решила, что аудитория не соответствует той, что обычно бывает в рок-клубах — большинство людей были уже немолодыми. Встречались конечно и подростки, но в целом юность была всего лишь каплей в море зрелости. Кристина улыбнулась, подумав, что Седьмой Изолятор борется за посещаемость рок-клуба весьма необычным методом: если в мире мало подростков и детей, то их функции будут выполняться взрослыми.

— Не смотри ты так на этих людей, — бросил ей Ангел, — под местным рок-концертом все понимают не то, что ты думаешь.

— Неужели на сцену выйдет дядя, лет под сорок, и споет нам песню про елочку? — саркастически спросила Кристина.

— Не совсем, — голос Ангела остался спокоен. — Но очень близко к этому.

Кристина попыталась сказать еще что-нибудь, но Ангел ее сразу же перебил:

— Давай пробиваться к сцене, иначе будет поздно. А мне хотелось бы понаблюдать за своим любимцем.

— Как ты туда прорвешься? — Кристина тяжело вздохнула, поглядев на толпу.

Взрослые оказались куда более пассивными, чем подростки. Ангелу даже не приходилось проталкиваться, чтобы проложить себе путь к сцене. Люди расступались, словно им было совершенно все равно, где стоять. Кристина шла в его кильватере, как по широкому проспекту. Она не могла сдерживать улыбку глядя на этих людей; она готовила себя к другому зрелищу — тысячи подростков, выкрикивающих названия любимых групп, лезущих друг другу на плечу, распивающих спиртные напитки и матерящихся на всех вокруг. А здесь — инертная масса человеческих существ, которые пришли просто, потому что проходили мимо. Им было все равно, куда идти — они сегодня не работают, значит у них выходной, а следовательно можно идти куда угодно. Те, кому не хватило билетов в театр, пришли сюда посмотреть и послушать музыку.

Очевидно, что никто здесь не ожидает драйва и такого количества энергии, что потом болит голова. Этим людям не нужна головная боль — им завтра нужно быть на работе, а это самое главное, что только можно ценить в этой жизни.

Кристина еще раз вздохнула и, вдруг, уперлась в спину Ангела. Тот остановился перед узким кольцом подростков, которые стояли плечом плечу друг к другу. Они вели себя довольно спокойно, но оттесняли всех желающих встать к сцене ближе их.

— Похоже на ментов, которые оцепили сцену, — пробормотала Кристину, — неужели их так интересует местная музыка?

— Не думаю, — ответил Ангел, — большинство из них пришло сюда из-за того, что час назад на афише появилась надпись про рок-исполнителя, который будет выступать на этом концерте. Это про Андрея!

— А когда его выступление?

— В самом конце программы. Это сделано по двум причинам: во-первых он решил выступать всего час с небольшим назад, а во-вторых, организаторам показалось, что его музыка не всем будет понятна. Если кому-то она не понравится, то он сможет уйти сразу же, но не теряя при этом удовольствия от выступления других музыкантов. Правда, мне кажется, что все равно никто из пришедших сюда не уйдет раньше окончания концерта.

— Из-за дождя?

— Да, — кивнул Ангел, — а еще из-за того, что им в общем-то нечем заниматься сегодня и раз уж они оказались здесь, они предпочтут дожидаться окончания программы.

— А как ты узнал, что Андрей появился здесь час назад? — поинтересовалась Кристина, — ты что начал за ним следить?

— Конечно я наблюдаю за ним, — нехотя сказал Ангел, — Ведь я заинтересован в том, чтобы знать все, что с ним произойдет. Я уже почти не появляюсь в отделе, спихнул всю работу на Лэка — он должен справиться. Ведь, если быть честным перед собой, можно сказать, что наша работа значительно проще, чем мы о ней рассказываем. Вдумайся поглубже и ты поймешь, что все мы просто бездельники. Изо дня в день бьем баклуши, пользуясь своей возможностью свободно ходить между мирами, но занимаемся по сути всего одним — ищем Его. А поиск для нас означает ожидание. Вот сейчас я уверен, что он нашелся. Теперь я и начинаю работать.

— Олаф тоже ищет, — заметила Кристина как бы между прочим.

— Олаф ищет для того, чтобы убить, а я — для того, чтобы показать то, чего он достоин.

— Он и сам поймет, чего он достоин. Сколько раз ты уже думал, что нашел Его? Сколько раз показывал?

— Много, — согласился Ангел, — И все они умерли. И Олаф тоже много раз ошибался. Но теперь я уверен в своей правоте. Очень многое изменяется вокруг него, хотя сам он этого похоже не замечает.

— Может быть ты просто смотришь не в ту сторону?

— Может быть… — согласился Ангел, — я не спорю.

Его последние слова были слегка заглушены жиденькими аплодисментами, которые зазвучали со стороны подростков — на сцене появился первый выступающий.

К удивлению Кристины он был довольно молод. Но в его внешнем виде было столько подчеркнутой красоты, элегантности и мужественности, что Кристину он просто раздражал. Во всем этом чувствовался бесполезный пафос. Даже в том, как он сжимал в руках широкий гриф акустической гитары, чувствовалась многолетняя практика. У Кристины создалось впечатление, что этот франт только что закончил на отлично школу аристократических манер. Ей хотелось смеяться, но она себя сдерживала. Ангел стоял с совершенно непроницаемым видом, направив свои глаза прямо на сцену. Он смотрел сквозь музыканта, ожидая момента, когда на сцене появится Андрей. На всех остальных участников концерта ему было наплевать.

Тем временем, музыкант, улыбаясь откланялся и важно уселся на стул. Он аккуратно поставил гитару на правое колено и так же аккуратно провел по струнам указательным пальцем. Гитара отозвалась тихим перезвоном и затихла. Тогда он широко улыбнулся и представился. Его голос был идеально чист и полностью согласовывался с внешностью.

После этого он начал аккуратными движениями пальцев перебирать струны гитары, составляя из отдельных звуков простенькую мелодию. Кристина нетерпеливо ожидала, когда это затягивающееся вступление закончиться, но это оказалось основной темой первой песни. Проиграв ее несколько раз, он начал петь. Уже от звуков его голоса, Кристину начало тошнить и она пыталась не вслушиваться в слова — понимала, что будет только хуже. Но затыкать уши она не хотела, а без этого слова тихонько и аккуратно подкатывались к ее сознанию и оставляли там маленький грязный след. Ей захотелось куда-то уйти, но она удерживала себя и продолжала слушать очередную бредовую историю про мальчика от которого ушла подружка. Строчки его стихов были совершенно не связаны между собой из-за чего хотелось подумать, какой именно смысл в них вложен. Но если начать вдумываться глубоко оказывалось, что смысл в них отсутствует напрочь. Песня не была чем-то большим набора избитых фраз — скомпонованных так, чтобы соблюдать рифму — и мелодии в которой чувствовались заимствования из разных попсовых мотивчиков.

После первой песни парень заиграл следующую, которая не отличалась ни музыкой, ни качеством текста. Люди вокруг неподвижно слушали, из-за чего было непонятно нравится им это, или нет.

Ближе к окончанию концерта, Кристина убедилась, что выступление никому не приносит удовольствия. Музыканты один за другим выходили на сцену и равнодушно играли простую музыку, монотонным голосом распевая удивительно похожие песни. Все они были настолько схожи, что стоило послушать только первого исполнителя — про всех остальных можно было сразу сделать выводы. Зрители точно так же равнодушно слушали все, что доносилось до их ушей, не пытаясь вникать в тексты и искать там смысл. Они просто стояли и делали вид, что им очень нравится здесь находиться. Возможно это и было правдой — в зале было намного приятнее, чем на улице. Немногочисленные подростки несколько разнообразили общую атмосферу — когда на сцену выходил новый человек, они пытались ему аплодировать, надеясь, что будет лучше, чем раньше. Но когда он заканчивал свое выступление, его провожали с ощутимой прохладой.

Вот и опять все смотрят вслед очередному исполнителю, который покрепче взяв гитару в левую руку, аккуратно спускается со сцены. Никто не кричит, что его выступление было плохим — просто оно было точно таким же, как и остальные. Всем это уже порядком надоело. Подростки тихо шептались о том, что концерт заканчивается — остался последний исполнитель и Кристина напряглась в ожидании.

На сцену медленно вышел Андрей. Он подошел к ее краю и оглядел публику.

Когда его глаза остановились на Кристине, он широко и открыто улыбнулся.

Потом его взгляд сместился на Ангела и лицо резко старо хмурым, губы сжались в тонкую линию. Ему никто не аплодировал, но он не смутился — он уселся на стул и сказал в микрофон:

— Привет всем! Меня зовут Андрей.

Больше он не сказал ни слова, вместо этого он резко поставил гитару себе на колено, достал медиатор, и начал ритмично бить им по струнам. Музыка была резкой и не очень приятной, но она казалась значительно лучше приевшихся мелодичных мотивов. Показав слушателям основную ритмическую базу песни, он начал петь своим хриплым немелодичным голосом:

— Счастливый мир ненужных дел,

Достигнут каждым свой предел.

Закрыта дверь в любимый край.

И вы сказали: "Это рай!"

Он резко сменил мотив, теперь музыка стала более мелодичной.

— Но вместо неба — кран водопроводный

А может быть и сток… канализационный

Повсюду грязь — дерьма полно

И это рай? Да нет — …

Последнее слово он произнес только губами, оставив слушателям додумывать, что именно он хотел спеть. Сама музыка вновь вернулась на резкий, неустойчивый ритмический рисунок.

— Жить и работать просто так,

Как самый конченный мудак,

Как вы живете, не могу

Поверить во всякую пургу!

Я не хочу так больше жить!

Но не могу себя убить!

Поскольку смерти больше нет,

А есть лишь жизни тусклый свет!

Его слушали с открытым ртом — он говорил то, о чем здесь никто не хотел думать. Он говорил о чем-то знакомом, о том, что они знали, но забыли. Кристина улыбнулась — она поняла, что Андрей давит на публику своими воспоминаниями из прежней жизни.

— Мои часы теперь стоят!

Ход времени был здесь распят,

И жизни нет, есть этот миг

И в него вложен этот крик!

И вместо неба — кран водопроводный

А может быть и сток… канализационный

Повсюду грязь — и жизнь нет

Все это смерти тусклый свет…

Резкие ритмические удары вдруг сорвались на быстрый перебор, который пронесся по залу несколько раз, призывая всех последовать за собой. Потом все закончилось. Несколько секунд все стояли в оцепенении, слушая тишину, которая вполне была вполне логичной кодой к песне. Казалось, что Андрей специально принес в этот зал несколько минут обыкновенной тишины, чтобы доставить всем удовольствие от ее незримого присутствия. Сам он в это время сидел и, покусывая нижнюю губу, смотрел на зал.

Девушка, стоявшая в ряду подростков вдруг начала неуверенно хлопать, несколько товарищей ее тут же поддержали, а еще через пару секунд зал трясся от грома аплодисментов. Кристина и сама не удержалась и начала аплодировать.

Андрей молча поднялся со стула, его лицо приняло бесстрастное выражение. Чувствовалось, что это совершенно не тот исход, на который он рассчитывал. Зло сплюнув в сторону, он пошел к краю сцены, откуда спускались другие исполнители. Толпа в тот же час ринулась к нему.

Он тот час оказался окружен огромной толпой людей, которые протягивали ему блокноты, тетради и просто разные клочки бумаги. Все хотели получить автограф новорожденной рок-звезды этого мира.

Ангел начал пробиваться к дверям, но теперь прорваться сквозь толпу стало гораздо сложнее — большинство людей целенаправленно рвалось в сторону Андрея. Но Ангел уверенно расталкивал всех, кто попадался ему на пути и Кристина с трудом за ним поспевала. Через несколько минут проталкивания через стену, состоящую из людских стен, они наконец-то вырвались из зала и, проследовав коридором вышли на улицу.

Дождь уже закончился, но туч стало заметно больше и они полностью скрыли за собой солнце. Кристина покопалась в своих карманах и нашла там сигареты и зажигалку. Покурив, она глубоко втянула в себя дым и, закрыв глаза выпустила его тонкой струйкой.

— Интересно, — сказал Ангел, — Он поливал их грязью, а они готовы его на руках носить. Чем-то похоже на панковские концерты, которые были одно время популярны среди молодежи. Только здесь никогда никаких панков и в помине не было. Что бы это могло значить?

— Им понравилась его музыка? — предположила Кристина.

— Не знаю. Надеюсь, что он не последует моему совету и не станет искать себе постоянное занятие в этом мире. Если он так поступит, то с карьерой создателя ему придется завязать.

— По-моему, он не станет больше играть здесь. Насколько я могу судить, он не в восторге от реакции слушателей. Он хотел от них чего-то другого. Я думаю, что ему хотелось их позлить. Доказать им и себе, что они не такие добродушные, какими пытаются казаться.

— А ты не пыталась узнать это, используя свои способности, — Ангел сощурил глаза, и его лицо приняло настороженный вид.

— Я уже предсказала ему, что он поднимется. Так сильно, как только возможно. Но я побоялась посмотреть, какие именно пределы у этих возможностей.

— Может быть ты была права, — задумчиво сказал Ангел.

Кристина пожала плечами и сосредоточила свое внимание на сигарете. Она затягивалась и выпускала несколько колец из дыма, а потом аккуратно проводила сигаретой сквозь эти кольца.

Недолго понаблюдав за ее действиями, Ангел сказал:

— Ну ладно, ты тут забавляйся, а я пошел. Наверное, я еще не готов к разговору с ним.

— Удачи, — голос Кристины не выражал абсолютно никаких чувств — она полностью сосредоточилась на забавах с сигаретным дымом.

Ангел развернулся и пошел прочь от рок-клуба, не оглядываясь по сторонам. Вскоре он скрылся за углом и в этот самый момент дверь клуба открылась и из нее выскочил Андрей. Он подбежал к Кристине и сразу же выкрикнул:

— Где он?

— Привет, — спокойно сказала Кристина, выпуская очередную партию колец.

— Здравствуй, — растерянно сказал Андрей, и тут же повторил свой вопрос.

— Кто он? — спросила Кристина, — Ангел?

— Ну да!

— Не знаю, потерялся где-то в толпе, — соврала Кристина, — после твоего знаменательно выступления там такой ужас начался.

— Да уж, я знаю, — усмехнулся Андрей, — Сейчас они поймут, что я уже сбежал и начнут искать меня здесь, так что нам лучше уйти отсюда.

— На остановку?

— Пошли лучше прогуляемся пешком. Я думаю у нас есть о чем поговорить.

Ты мне расскажешь о своей беседе с Ангелом, а я расскажу тебе про удивительный сон который мне приснился этой ночью. Знаешь, у меня есть подозрение, что это непростой сон. Ну так как, идем?

— Идем, — легко согласилась Кристина, отбрасывая в сторону окурок.

Они обнялись и медленно пошли по улице, как молодые влюбленные, которые наслаждаются каждой секундой пребывания друг с другом.

Глава 3. Беседа

Их первой непродолжительной остановкой стал небольшой магазин, над которым висел щиток с рекламой популярного сорта пива. Андрей кивком головы указал Кристине на эту малозаметную рекламу, предлагая зайти в магазин. Кристина никак на это не отреагировала и он повел ее ко входу. Поднявшись по небольшой лестнице, он потянул дверь на себя, открывая проход внутрь здания и Кристина тут же скользнула в него. Андрей последовал за ней.

Они оказались в небольшой полутемной комнате, стены которой приняли на себя груз множества полок, а те, в свою очередь, удерживали на себе кучи всякой всячины. Здесь было все, что обычно можно найти в подобных магазинах: начиная от конфет и заканчивая презервативами. В одном из углов приютился прилавок, за которым сидел продавец — молоденькая девушка, с глупым лицом. Когда они зашли, она с тупым интересом просматривала журнал, на обложке которого помещалась фотография, знаменитой поп-звезды и несколько надписей, каждая из которых предположительно должна нести в себе сенсацию.

Услышав звук захлопнувшейся двери, она отложила журнал в сторону и стала равнодушно наблюдать за посетителями. Андрей сразу же определил цель своего визита и, спустя мгновение, уже стоял перед полкой, на которой возвышались пивные бутылки. "Цена — гарантия качества", подумал он, взяв две бутылки самого дорого пива. По пути к прилавку он захватил еще пачку сигарет. Подойдя к прилавку, он выудил из кармана крупную купюру и, не глядя, протянул ее продавцу. Потом он пошел к выходу и Кристина последовала за ним. Она не смогла удержаться от улыбки, видя, как расширяются глаза у молоденькой продавщицы. Впрочем, когда они выходили на улицу, Кристина еще раз посмотрела в ее сторону и обнаружила, что та снова уткнулась в свой журнал.

— Твоя слава еще не дошла до этих мест, — сказала Кристина, выходя на улицу вслед за Андреем.

— Да уж… — сказал он, пытаясь одновременно улыбаться и выглядеть озадаченным.

— Но ты не волнуйся, скоро все будут тебя узнавать и, едва ты посмеешь появиться в людях, к тебе будут тянуться сотни дрожащих рук сжимающих блокноты и ручки. Или даже кассеты с любительской записью твоих песен.

— Да нет, спасибо, — сказал Андрей нахмурившись.

Он быстро открыл бутылки зажигалкой и протянул одну из них Кристине. Та сделала глоток и тут же поморщилась:

— Ну и гадость ты покупаешь. Или это только для долгожданных гостей?

Андрей попробовал пиво и был вынужден согласится с тем, что качество пиво отнюдь не соответствует его цене. Мало того, что оно было теплым, в нем еще и чувствовался неприятный горьковатый привкус. Ему оставалось только развести руками, показывая свою непричастность к тем, кто варил это пиво.

Они спустились по лестнице, оставляя магазин в одиночестве и продолжили свой путь в сторону дома.

— А почему им так понравилось? — спросил Андрей, отбрасывая опустевшую бутылку пива и подкуривая очередную сигарету. Это были его первые слова, с того момента, как он покинул крыльцо магазина.

Кристина посмотрела не него в недоумении, потом в ее взгляде появилось понимание.

— Ты имеешь в виду своих дорогих поклонников? — спросила она и видя, как нахмурился Андрей поспешно продолжила, — Это было чем-то новым. Совершенно непривычным к тому, что они привыкли слушать. Понимаешь, любое творчество здесь обречено на успех так же, как и все остальное. Поэтому появляются сотни бездарей, которые упорно копируют друг друга. Но все это со временем приедается.

— Но ведь на их концерты ходят люди, — пробормотал Андрей, пытаясь разобраться в запутанной логике местных жителей.

— Ходят конечно! Ведь их творчество обречено на успех. Их запишут, выпустят кассеты и компакты миллионными тиражами, которые будут раскупаться просто потому, что в это вложен святой человеческий труд. Людям не в восторге от всех этих опусов, но они делают вид, что им нравится — на этом держится все в этом мире. А теперь выходишь со своим необычным для них творчеством, которое точно так же станет популярным и безгранично известным. Но это что-то новое — все они в восторге. Не исключаю, что скоро появятся сотни «творцов», которые будут усердно копировать твою манеру исполнения. Правда это немного сомнительно…

— Почему?

— Мне кажется, что твои стихи невозможно написать человеку у которого нет никаких забот. Точнее есть, но все они какие-то придуманные, нарисованные что ли. У них осталась часть воспоминаний про прежнюю жизнь и они копируют из нее лучшие куски сюда, не подозревая об этом. Просто этот мир является проекцией всего лучшего из многих других миров. Вот только метод определения этого самого «лучшего» мне непонятен… Правда Ангел считает, что ты можешь все здесь изменить. Он даже убежден, что ты уже начал это делать.

— Ничего я не начал, — грубо отрезал Андрей, — Я просто стараюсь жить своей обычной жизнью. Но раз уж ты начала говорить об Ангеле, то может расскажешь все поподробнее, интересно все-таки узнать, какие у него насчет меня планы.

— Если честно, я и сама не все понимаю, — задумчиво пробормотала Кристина, — Расскажи лучше сначала свой сон, о котором ты собирался мне поведать. Я знаю часть этой истории, но думаю в твоем изложении она мне будет более ясной.

— Ангел уже успел нашептать, — ухмыльнулся Андрей, — Ну что же, слушай, раз тебе это так уж интересно.

И он начал свое повествование. Сначала он говорил бегло, опуская мелкие детали, но Кристина его тут же остановила:

— Ты не мог бы рассказывать более подробно. Я не хочу ничего опускать.

— Как это ни странно, я помню все очень точно. К тому же мои воспоминания пока не собираются ни тускнеть, ни пропадать. Именно поэтому я не уверен в том, что это был обычный сон, так как я почти всегда забываю обо всем, что со мной творится с того момента, как я закрываю глаза.

— Тогда рассказывай все, что вспомнишь.

Андрей начал рассказывать с самого начала, стараясь ничего не пропускать. Его речь была медленной и иногда прерывалась — он пытался подобрать самые точные слова для описания того, что с ним происходила. Кристина слушала его очень внимательно, она не пропускала ни единого слова и впитывала в себя каждую фразу, вылетевшую из уст Андрея.

Его рассказ оказался довольно долгим — они успели подойти к дому, но не стали заходить в него. Они стояли возле дома немало времени — запасы сигарет почти истощились, когда Андрей закончил свой рассказ.

— Такие вот дела, — заключил Андрей, подкуривая последнюю сигарету, — я не помню, что со мной было после того, как Алекс меня оглушил. Наверное я именно тогда и проснулся, хотя у меня есть смутное ощущение, что я не просыпался еще некоторое время. Может быть до того момента, пока я не оказался в изоляторе, если меня туда все-таки поволокли.

— Можешь не сомневаться — поволокли в Изолятор Љ13, — многозначительно сказала Кристина.

Андрей на нее недоверчиво посмотрел и тут же переменил тему разговора:

— Тебе не кажется, что надо бы еще докупить сигарет и пива?

— Кажется, — кивнула Кристина, — идем в тот киоск, где мы отоваривались вчера.

— Вчера… — Андрей сказал это таким тоном, словно взвешивал слово, пытался понять, что за ним стоит. — Такое впечатление, словно это было не вчера, а несколько циклов назад.

Кристина улыбнулась и Андрей тут же почувствовал себя немного спокойнее.

— Если ты забыл дорогу, то я тебя проведу, — пообещала она.

Киоск стоял на прежнем месте и Андрей купил в нем не очень дорогое, но проверенное временем пиво и сигареты.

Лавочка, на которой они раньше сидели была оккупирована враждебно настроенными старушками и им пришлось некоторое время побродить по дворам, чтобы найти свободное место, где можно было бы спокойно поговорить. Сделав первый глоток холодного пива Кристина сказала:

— Все это не было сном.

— Я был в этом почти уверен, — Андрей и сам удивился тому, насколько равнодушным был его голос.

— И ты был прав. Ангел рассказывал мне про твои приключения там, но я ему не до конца поверила. Он строит свою теорию и мне казалось, что ему хватит смелости подгонять факты под нее. Видимо я ошибалась, но это означает, что тебя ждут большие неприятности. Тебе дали около цикла времени — потом утилизатор.

— Что это?

— Уничтожение, — голос Кристины внезапно сорвался на хрип, — полное уничтожение тебя, из всех миров. О тебе не останется никаких воспоминаний, даже твои любимые поклонники все позабудут.

— И что же мне теперь делать? — Андрей задавал вопросы все так же равнодушно, на него нахлынула волна безразличия к своей судьбе и он не пытался ей сопротивляться.

— Я не знаю, — сказала Кристина, — ты сам должен искать ответа на этот вопрос. Но скорее всего ответ придет сам, без твоего прямого участия. Но это будет такой ответ, который тебе не понравится. Ангел дал тебе совет искать свое призвание и он был целиком прав. То, что ты сделал сегодня в рок-клубе может сильно повлиять на этот мир, который не знаком с панком. Но это далеко не все, что ты можешь сделать…

— Как мне иногда хочется вернуть прошлое, — задумчиво сказал Андрей, — Те времена, когда я мечтал о группе, о славе писателя и много о чем еще. А я сам убил все это, когда пошел на самоубийство… Зачем?

От его слов лицо Кристины исказилось в гримасе боли, она долго и с сочувствием посмотрела на Андрея и сдавленно сказала:

— Да что ты знаешь о прошлом? Мне неизвестно, что Олаф над тобой проделал, но он лишил тебя твоих воспоминаний, в которых я занимала далеко не последнее место. Тебя лишили твоей настоящей жизни, а ты даже об этом не подозреваешь. А даже если бы все помнил, то что от этого могло бы измениться? Прошлое — это мертвец. Ты можешь сколько угодно его украшать. Можешь пришивать ему оторванные руки или ноги, вставлять глаза и зубы. Но сколько бы ты не приводил его к эстетическому совершенству, мертвец останется мертвецом. Даже, если он будет очень красивым, это не сделает его живым.

— Я могу попытаться его оживить, — слабо возразил Андрей.

— Можешь попытаться, — печально усмехнулась Кристина, — Не исключаю даже, что тебе это удастся — ведь ты у меня супергерой. Но что это изменит? Да, мертвец будет ходить и говорить, он будет почти, как живой. Но суть останется прежней — это всего лишь зомби. Он не может ничего сделать сам, он будет или бесконечно повторять то, что уже когда-то делал, или будет полностью повиноваться своему хозяину то есть тебе. Но самый интересный вопрос: а нужна ли тебе жизнь, которой ты можешь управлять? Интересно ли будет жить, если каждый твой шаг просчитан заранее и тебе остается просто говорить своему живому мертвецу, что делать дальше. Это будет уже не жизнь, а существование. А жизнь это постоянная борьба, в которой ты выходишь на один ринг со случаем и схватываешься с ним в жесточайшем сражении. И это сражение длится всю твою жизнь. Именно твою, а не «жизнь» того мертвеца, которого ты оживишь.

— Наверное ты права, — сказал Андрей, поражаясь ее красноречию, — но я сейчас в тупике. Мной играют могущественные дяди, а я даже не знаю, чего от меня хотят.

— Какая тебе разница, что им нужно. Не превращайся сам в зомби! Важно то, чего хочешь ты. Добивайся этого.

Андрей не знал, что ответить. Ему казалось, что он не хочет ничего.

Впрочем не так все просто — у него все-таки было одно желание. Он хотел, чтобы все его новые знакомые оставили его в покое и у него появилось время поближе познакомиться с Кристиной. Но вслух он этого не сказал.

— Кстати, Кристина, — сказал он, — Если этот мир создан для невозможно хороших людей, которые за сотни жизней создали себе немереную карму, то тот мир, где я был этой ночью, наверное был создан для таких, как я? Для тех, кто прожил всю свою жизнь в желаниях и мечтах, но так ничего и не достиг? Ангел говорил, что для таких людей тоже есть мир и обещал отправить меня туда, если я не исправлюсь.

— Это он просто делал тебя более активным. Тот мир, где ты был этой ночью совершенно другой, ты даже представить себе не можешь, что это за мир, хотя прожил в нем всю свою жизнь.

Ее голос снова сорвался на хрип и чувствовалось, что она вот-вот заплачет. Андрей вздохнул, не понимая, чем была вызвана подобная реакция. Ему так же было непонятно, как он мог провести всю свою жизнь в том мире и не запомнить этого. Забыть начальника Алекса было довольно сложным занятием — он даже не представлял себе, как такое вообще может быть возможным.

Кристина неожиданно твердо сказала:

— Обо всем можешь поговорить с Ангелом, когда он решит, что пришло время для разговора. Я думаю, что это наступит очень скоро — у тебя осталось слишком мало времени. Если ты встретишь его, когда меня не будет рядом не забудь сказать, что никто не спорил против решения Олафа.

— Никто не спорил, — подтвердил Андрей, — А что кто-то должен был? Ведь Олаф пригрозил утилизатором, а это видимо самое страшное, что они могут себе представить. Мне правда казалось, что Лэк неплохой парень. Я не думал, что он тоже струсит, но он присоединился к мнению большинства. Не знаю, как бы поступил я на его месте.

— Конечно не знаешь! Ведь ты сейчас почти ничего не знаешь. Впрочем это не важно. Просто передашь Ангелу то, что я сказала… Это должно произвести на него определенное впечатления.

— Может пойдем домой? — спросил Андрей, заканчивая разговор — пиво все равно закончилось.

Кристина послушно поднялась с лавочки и они пошли к подъезду.

— Да вы тут с Ангелом, как я погляжу не скучали, — сказал Андрей, доставая из холодильника бутылки с пивом.

— Да, — согласилась Кристина, — Ангел оказался настоящим джентльменом — стоило мне попросить его принести пиво и он незамедлительно удалился в направлении ближайшей точки, где им торгуют. Сам он пива не пил.

— Забавно, — сказал Андрей и хотел еще что-то добавить, но телефонный звонок прервал его.

Он настолько отвык от мысли, будто кто-то может ему звонить, что некоторое время просто смотрел на аппарат, не зная, как с ним поступить дальше. Аппарат назойливо издавал громкие звуки, которые без труда разносились по всей квартире, пытаясь найти того, кто в них заинтересован. Опомнившись, Андрей медленно приблизился к телефону и осторожно снял трубку. Кристина с интересом следила за этим процессом, едва сдерживая улыбку, которая так и рвалась наружу.

— Алло? — удивленно спросил Андрей у едва слышных шумов, доносившихся из трубки.

Глава 4. Переговоры

— Здравствуйте, — Андрей услышал громкий уверенный голос, — я хотел бы с вами встретится и обсудить наше дальнейшее сотрудничество.

Андрей от неожиданности сел на табуретку и поймал взгляд Кристины в котором блуждала загадочная улыбка. Она уже успела открыть обе бутылки с пивом и одну из них заботливо протягивала ему. Андрей взял бутылку и тут же чертыхнувшись поставил ее рядом — она была ледяной.

— Что такое? — поинтересовался голос, — вы так и не ответили на мой вопрос.

— Кто это? — спросил Андрей.

— Извините, я не представился, думал, что вы меня узнаете. Я Виктор Антонович — мы договаривались с вами об издании вашего творчества. Вы меня помните?

— Да, конечно, — сказал Андрей. Ему наконец-то удалось взять холодную бутылку кончиками пальцев и отпить из нее немного обжигающе-ледяной жидкости. Из-за температуры вкус был совершенно неразличим, но его воображение живо нарисовало ему приятный вкус хорошего пива.

— Вот и отлично, — сказал Виктор Антонович, — Вы сейчас свободны?

— Свободен.

— Тогда не могли бы вы подъехать ко мне в офис. Или я сам сейчас за вами заеду.

— Не беспокойтесь, я и сам могу приехать.

— Хорошо, — в голосе появилась едва заметная радость, — я буду вас ждать. До встречи.

Андрей проговорил в ответ что-то не очень разборчивое и медленно положил трубку на аппарат.

Ничего не говоря, он задумчиво взял в руки бутылку — та успела порядком нагреться — и сделал из нее большой глоток. Потом он поднялся со стула и пошел к двери. Кристина поспешила следом за ним ничего не пытаясь разузнать.

Подойдя к остановке, Андрей задумчиво извлек из кармана сигарету и поднес ее к губам. Но его взгляд остановился на Кристине и он, виновато улыбнувшись, протянул сигарету ей и достал себе еще одну. Закурив, он с силой втянул в себя порядочную порцию дыма. Задержав его на мгновение в легких, он выдохнул, чувствуя, как вместе с дымом из него выходит напряжение, возникшее во время беседы по телефону.

Видя, что Андрею стало легче, Кристина рискнула поинтересоваться:

— С кем ты разговаривал?

— С издателем, — ответил Андрей, улыбнувшись, — пару дней назад этот человек отказал мне в издании моих рассказов и я его убил.

Кристина изобразила на своем лице такое изумление и недоверие, что Андрей тут же поспешил исправиться:

— Я не хотел его убивать, но у него оказалось слабое сердце. В общем он умер из-за меня. А на следующий день, — Андрей задумался, подбирая слова и в этот момент к остановке подъехал троллейбус, к которому он тут же направился.

Зайдя в троллейбус, Андрей молча остановился у заднего окна и стал смотреть на дорогу, появляющуюся из троллейбуса и уносящуюся вдаль. Асфальт начал вдруг покрываться крупными влажными пятнами, указывая на начало дождя. На стекле тоже появилось несколько прозрачных капель, которые под действием силы притяжения медленно проделывали свой путь вниз.

Кристина решила напомнить ему о незаконченной истории:

— Так что произошло на следующий день?

— А? — спросил Андрей, выныривая из пучины размышлений, — Ах да, на следующий день я снова пришел к нему. Он благодарил меня за все, что я для него сделал и, разумеется согласился издать столь гениальные произведения, как мои. Это было лишь малой долей того, чем он мне оказался обязан, по его мнению.

— Понятное дело, — согласилась Кристина, — каждый нормальный человек должен радоваться тому, что попал сюда. Один ты такой глупый и не хочешь понимать своего счастья. Именно этим ты мне и нравишься, — совершенно неожиданно закончила она.

Андрей ошеломленно посмотрел на нее, но не успел он собраться с мыслями и придумать достойный ответ на ее слова, как она посерьезнев сказала:

— Кстати, а почему ты тратишь свое драгоценное время на поездки по издательствам. Ты что забыл про то, что его у тебя не так уж и много?

— Я все помню, — ответил Андрей, — но у меня все равно нет никакого плана действий. Никто не хочет мне помогать и указывать путь вперед, а сам я не представляю, что именно я должен делать. Поэтому я делаю все подряд. К тому же я следую совету Ангела — занимаюсь своим делом, или своими делами?

— Боюсь Ангел дал тебе неверный совет.

— Нам пора выходить, — сказал Андрей, пропустив последние слова Кристины мимо ушей.

Они вышли из троллейбуса и оказались под дождем. Но это был отнюдь не тот дождик, что нежно моросил с утра. Теперь это был самый настоящий ливень, его крупные капли беспощадно лупили по всему, что осталось без укрытия. Поежившись от холода и внезапно охватившего ее чувства брезгливости, Кристина пошла вслед за Андреем. Он шел не торопясь — казалось, что дождь его совершенно не интересует.

Подойдя к зданию, где размещалось издательство, Андрей не спеша потянул за дверную ручку, открывая проход внутрь. Тут Кристина не выдержала его размеренной неторопливости и уперлась ему в спину, чтобы он побыстрее вошел в дом. Ей совершенно не хотелось мокнуть под дождем лишнюю пару минут. Андрей не ожидал этой атаки и не в силах ей воспротивиться сделал несколько неуверенных шагов вперед, споткнулся о высокий порог и упал прямо на ковер в прихожей. Кристина, потеряв опору — его спину — тоже не замедлила упасть прямо на него.

Секретарша в ужасе смотрела на то, как два промокших насквозь человека ввалились к ней в комнату и тут же развалились на полу. С их одежды стекали тонкие струйки воды и вскоре весь ковер под ними стал мокрым. Кристина хохотала, не пытаясь себя сдерживать. Андрей сначала пытался казаться обиженным, но потом присоединился к ней.

Отсмеявшись, Андрей выбрался из-под Кристины все еще улыбаясь подошел к секретарше.

— Вы не могли бы позвать Виктора Антоновича, — сказал он нарочито вежливым голосом.

Секретарша еще не обрела дар речи, и сделала неопределенное движение рукой, из-за чего Кристина снова начала хрипло смеяться, безуспешно пытаясь себя остановить. Андрей с огромным трудом сохранял свое лицо совершенно серьезным и глядел секретарше прямо в глаза, ожидая от нее ответа на свой вопрос.

В этот момент дверь в кабинет отворилась, выводя на сцену нового действующего героя.

— Так и думал, что это вы, — улыбнулся Виктор Антонович, — как только услышал, что в моей прихожей начался бардак, сразу же начал собираться. И не прогадал.

— Кристина — Виктор Антонович, — бодро сказал Андрей, знакомя присутствующих.

— Очень приятно, — галантно сказал Виктор Антонович, протягивая Кристине руку и помогая ей подняться на ноги.

— Мне тоже, — сказала она, погасив в себе последние искры смеха, — А куда мы пойдем? Только не говорите, что опять туда, — она в ужасе указала на дверь на улицу, — там ужасный дождь, из-за него все это и произошло.

— Ничего страшного, — заверил ее Виктор Антонович, — добежим до моей машины и поедем в какой-нибудь ресторан, или кафе, как хотите. Андрей вы идете с нами, или я сейчас увезу вашу подружку.

— Я вам увезу, — отозвался Андрей, — Может все же перейдем на ты?

Когда-то ведь надо начинать!

— Конечно надо! Пойдем скорее.

И они все втроем быстро покинули помещение, оставляя секретаршу в полном недоумении. Она еще довольно долго смотрела на воду, стекающую с ковра на пол. Все это совершенно не укладывалось в ее схему жизни серьезных рабочих людей. В конце концов, она вспомнила, что ее рабочий день уже закончился и, позвав уборщицу, стала собираться домой.

— Неужели ты думаешь, что я знаю здесь хоть что-то, — улыбнулся Андрей, просматривая меню, — нет, конечно кое-что знакомое есть. Например в разделе слабоалкогольные напитки. А все остальное — загадка.

— Тогда позволь выбирать мне, — сказал Виктор Антонович и углубился в изучение меню.

Андрей кивнул и, закурив сигарету, стал осматривать помещение шикарного ресторана в котором оказался. Такая обстановка была для него в высшей степени непривычна. Он привык бывать в маленьких прокуренных забегаловках, в которых возле стойки постоянно стоит толпа подозрительных людей в обносках. Воздух пропитан табачным дымом до такой степени, что можно накуриться до потери сознания даже не тратя свои сигареты, а все меню помещается на одной единственной тетрадной страничке. Здесь все было наоборот — куда ни глянь, каждая вещь начищена до блеска. Симпатичные официантки то и дело снуют между столиков, меняя пепельницы и разнося подносы с заказами. Андрей по привычке чуть не сбил пепел с сигареты прямо на пол, но во время опомнился и протянул руку к девственно чистой пепельнице. Ему даже стало немного стыдно того, что он ее испачкал. Кристина смотрела на все с полным равнодушием — ее радостное настроение куда-то пропало, уступив место глубокой задумчивости.

Как только Виктор Антонович оторвал свой взгляд от меню, к их столику подошла официантка и записала длинный и сложный заказ. Потом она поменяла пепельницу и скрылась из виду.

— Через несколько минут наш запоздалый обед будет подан, — сказал Виктор Антонович.

— А по какому поводу мы вообще здесь собрались? — мрачно бросила Кристина.

— Так ты ничего о нем не знаешь? — удивился Виктор Антонович, — Нехорошо держать своих знакомых в неведении, — он с улыбкой погрозил пальцем Андрею и, придав всему своему виду серьезность и солидность сказал, — твой приятель был сегодня издан. Его сборник рассказов уже напечатан и начал распространяться. Завтра он уже появиться на книжных прилавках. А потом начнет перекочевывать и на книжные полки библиофилов. Мы долго думали над тем, как его рекламировать, но он все сделал сам.

— Как это сам? — не понял Андрей.

— Не прибедняйся парень. Я сегодня случайно попал в рок-клуб. И видел твое выступление. Должен признать это было нечто неожиданное и необычное, но хорошее. Мне понравилось.

— Вот видишь, — сказала Кристина улыбаясь, — я же сказала, что скоро ты от поклонников не отобьешься.

— Так и будет! — уверенно сказал Виктор Антонович, — как ты можешь в этом сомневаться. Кстати я связался с тобой поскольку хочу предложить тебе издание сборника твоих стихов. Или даже могу предложить помощь в записи альбома. Это конечно не моя стихия, но кое-какие связи у меня есть.

В этот момент возле их стола появилось сразу несколько официанток, которые подходили по очереди, одна раскладывала столовые приборы, салфетки и прочие мелочи, другие выкладывали с подноса всякие блюда.

— А все же я не вижу главного, — сказал Андрей, насупившись, — где же пиво?

— Не волнуйся. Сейчас поедим и будем пить пиво. И не только пиво. Ведь сегодня твой день! Все твои желания исполнятся.

— Ну ладно, — Андрей сказал это таким тоном, словно делал одолжение, но тут же улыбнулся, показывая, что он шутит.

— Кстати ты принимаешь мое предложение о дальнейшем сотрудничестве? — спросил Виктор Антонович, взяв в руки нож и аккуратно нарезая что-то лежащее у него на тарелке. Андрей внимательно следил за его манипуляциями, поскольку на его тарелке лежало то же самое и ему вскоре придется с этим расправиться.

— Я подумаю, — пообещал он, — в общем-то я согласен, но никогда не вредно немного подумать. К тому же я не хотел бы сегодня говорить о делах. Уж лучше просто весело провести время в компании хороших людей.

— Не забывай про время, — сказала Кристина, но Андрей сделал ей жест, призывающий к молчанию.

— Вы куда-то спешите, — обеспокоился Виктор Антонович.

— Нет таких дел, из-за которых я бы отказался от хорошей пьянки, — бесшабашно заявил Андрей.

Виктор Антонович удовлетворенно кивнул и принялся за еду. Андрей показал Кристине язык и принялся старательно повторять все действия своего издателя. Кристина тяжело вздохнула, но ей не оставалось ничего, кроме, как последовать их примеру.

Через несколько секунд вновь появились официантки и, к великой радости Андрея, стол начал наполнятся бутылками самой разной формы и содержания.

— А по-моему у тебя все получается просто замечательно, — сказал Виктор Антонович тоном пресекающим дальнейший спор.

— Ну и ладно, — пожал плечами Андрей.

Эпилог

— Вас подвезти, — услужливо предложил издатель.

Андрей пожав плечами посмотрел на Кристину, предлагая ей принимать решение.

— Пойдем лучше прогуляемся пешком, — сказала девушка уверенно.

— Ну, как говорится, мое дело предложить… До встречи.

Виктор Антонович слегка неуверенной походкой подошел к машине и открыл дверь. После этого он еще раз посмотрел на Кристину, в последний раз предлагая воспользоваться машиной, но наткнулся на добродушный и упрямый взгляд в котором не чувствовалось желания менять принятое решение.

— Еще раз, до свидания.

— До свидания, — голоса Андрея и Кристины прозвучали почти хором.

Издатель сел в машину, завел мотор и уехал. Через несколько секунд о его недавнем присутствии напоминали только два огонька фар, которые медленно растворялись вдалеке. Потом и они скрылись за поворотом.

Андрей глубоко вдохнул в себя свежий ночной воздух. В голове приятно шумело и из-за этого ему не хотелось ни о чем заботиться. Что может быть важнее, чем замечательный вечер в хорошей компании? После этого ему хотелось только дойти до дому и повалиться на уютную кровать, чтобы отдаться объятиям глубоко сна.

Андрей еще раз вздохнул, понимая, насколько неосуществима его мечта.

Кристина может быть и не права в своих умозаключениях, но она не даст ему ни секунды покоя до тех пор, пока все не закончится, или не обнаружиться, что поводов для беспокойства нет. А до тех пор она будет постоянно докучать ему рассказами про утилизатор и все что с ним связано. Андрею не хотелось чувствовать себя особенным, но Кристина уже успела вселить в него некоторую долю сомнений по поводу собственной обыкновенности. Теперь он уже не знал точно, насколько верны все ее слова. Просто он чувствовал: то, что он считал сном, на самом деле не является таковым. А раз так, значит вполне возможно, что ему и вправду осталось всего ничего перед тем, как загадочный Олаф отправит его в непонятное место, откуда никто не возвращался.

— Вот ты и нашёл своё место в жизни, — пробормотала Кристина, — вот и всё.

Андрей попытался отогнать от себя неприятные мысли и нарочито бодро спросил:

— Куда пойдем?

— Какая разница… — бесцветным голосом ответила Кристина, и срываясь на крик добавила, — Какая теперь-то разница?

— Большая, очень большая.

— Неужели, — ухмыльнулась Кристина.

— Ага, — наклонился к ней и осторожно поцеловал, она столь же нерешительно ответила ему.

Тогда он положил свою руку ей на талию и они медленно пошли прочь.

Ангел стоял в тени и безмятежно улыбаясь смотрел за тем, как их спины растворялись в ночи. Его совершенно не интересовало, как всё будет происходить дальше.

Ведь он всегда добивался своего, этот раз не исключение…

Content

Евгений Валерьевич Максимов
Место в жизни

ЧАСТЬ 1. ПОСЛЕ СМЕРТИ

Глава 1. Неудачник

Глава 2. Бред

Глава 3. Ангел

Глава 4. Загадки

Глава 5. Предсказание

ЧАСТЬ 2. СОН

Глава 1. Пробуждение

Глава 3. Цикл

Глава 4. После цикла

ЧАСТЬ 3. ИЗОЛЯТОР

Глава 1. Ангел

Глава 2. Рок-клуб

Глава 3. Беседа

Глава 4. Переговоры

Эпилог