Пауль Маар

И в субботу Субастик вернулся

1

В понедельник господин Пепперминт вел себя на службе так беспокойно, что это заметил даже его хозяин — владелец фирмы Тузенпуп.

— Что с вами, Пепперминт? — спросил он. — Каждые пять минут вы смотрите на часы… Кстати, вы всегда ведете себя так по понедельникам!

— Да, но всего лишь третью неделю, — уточнил господин Пепперминт. — Просто я жду не дождусь встречи с приятелем.

— Вы что, уже третью неделю встречаетесь с ним по понедельникам? Или три недели назад условились насчет этого понедельника? Что-то я не пойму, — сказал хозяин.

— Да и никто этого не поймет! — вздохнул Пепперминт, возвращаясь к своей писанине.

Когда, наконец, пробило пять часов, он торопливо накинул куртку и выбежал из конторы.

Пулей домчался он до своего дома, пулей влетел в парадное и еще с лестницы закричал:

— Госпожа Брюкман! Госпожа Брюкман! Из двери тотчас показалась голова хозяйки.

— Что случилось? — спросила она. — Кстати, вы забыли вытереть ноги!

Господин Пепперминт попятился и начал старательно вытирать ноги об решетку.

— Скажите, мой друг Понеделькус уже здесь?

— спросил он.

— Ваш друг Понеделькус? А что, он сегодня опять сюда пожалует? — воскликнула хозяйка. — Вот уже третью неделю он каждый понедельник тут как тут! Если это не прекратится, я потребую у вашего друга квартирную плату — он, можно сказать, поселился здесь!

— Не волнуйтесь! Если нам повезет, он придет л сегодня в последний раз, — попытался утешить ее господин Пепперминт.

— Если нам повезет… — повторила хозяйка. — Значит, вы надеетесь, что сегодня он придет к вам в последний раз?

— Вот именно!

— Зачем же вы без конца приглашаете его к себе, если вы его не любите?

— С чего это вы взяли? Я очень даже его люблю!

— Вы только что сами признались: вы надеетесь, что сегодня он придет к вам в последний раз. И тут же уверяете, что очень его любите. Так как же все-таки: хотите вы, чтобы он пришел, или не хотите? Что-то я не пойму, — сказала хозяйка.

— Да и никто этого не поймет, — уже во второй раз за этот день объявил господин Пепперминт. — Но я все же попробую объяснить. Мне нужно только одно: я хочу, чтобы на этот раз мне повезло. А последние три недели судьба просто издевалась надо мной!

— Судьба над вами издевалась? — с любопытством переспросила хозяйка. — А я ничего и не заметила! А что, простите, испортила вам судьба?

— Все, — буркнул господин Пепперминт. — Решительно все!

— Все? — повторила хозяйка. — Да объясните же, наконец!

— Начнем с первой недели, — сказал господин Пепперминт. — В понедельник меня должен был навестить мой друг Понеделькус. Но тут-то и вышла осечка.

— Осечка? Какая осечка? Из вас каждое слово клещами тянуть приходится!

— Мой друг Понеделькус боялся, что не сможет приехать ко мне в понедельник, и потому…

— Ну и что же дальше? — не унималась хозяйка.

— И потому он решил навестить меня днем раньше. Короче говоря, он приехал ко мне в воскресенье!

— А дальше что было?

— Дальше что? Ничего дальше не было. И без того хуже не придумаешь! — воскликнул господин Пепперминт. — Раз Понеделькус явился в воскресенье, значит, уже всю неделю испортил.

Хозяйка покачала головой.

— Вам не угодишь, — с укором проговорила она. — Случись вашему другу чуть запоздать, вы уж и на стену лезете с досады. А придет он к вам днем раньше, говорите, он испортил вам всю неделю… Ну, а в другой-то раз что стряслось? Опять Понеделькус слишком рано пришел?

— Вторая неделя началась великолепно! — мечтательно проговорил господин Пепперминт. — Мой друг Понеделькус навестил меня в понедельник, как было условлено. Но уже во вторник — нет, вы только подумайте! — во вторник мой хозяин опять потерял ключ от конторы, и от этого на репутацию фирмы снова легло пятно. Он отпустил меня домой, а вечером ко мне даже не заглянул Второгодник, ваш племянник, хотя он без моей помощи не может решить ни одной задачи. Так что я весь день слонялся без дела. Ну что вы на это скажете?

— Что скажу? Вот и отлично, отдыхали бы себе на здоровье!

— Отлично, говорите вы? — рявкнул господин Пепперминт и с досады весь передернулся. — Нет, это ужасно, просто ужасно!

— Так вы же обычно радуетесь, когда вам не надо идти на службу! — г растерянно проговорила хозяйка.

— Нет, я радуюсь только по пятницам! Пусть в пятницу на репутацию фирмы ляжет пятно, раз уж хозяину нечем отпереть дверь конторы, и тогда я с радостью отправлюсь домой. Но только в пятницу! А во вторник вечером я непременно жду к себе вашего племянника — Второгодника! Должен же кто-то делать за ребенка уроки!

— Ничего не пойму, — вздохнула хозяйка.

— Я вам уже говорил: никто этого не поймет! — в третий раз за день повторил господин Пепперминт.

— А на третью-то неделю что у вас стряслось? — спросила госпожа Брюкман. — Расскажите скорей! Может, я все-таки пойму.

— Хуже третьей недели вообще ничего не могло быть, — печально проговорил господин Пепперминт. — В понедельник мой друг Понеделькус разнообразия ради пригласил меня к себе.

— Очень мило с его стороны! — растрогалась хозяйка. — У вас прекрасный друг!

— Мило? Нет, это свинство! Чистейшее свинство!

— Теперь я еще меньше прежнего понимаю. Если только это возможно — ведь я и раньше ничего не понимала, — вздохнула хозяйка. — Внимание вашего друга возмущает вас…

— Не внимание возмущает меня, а приглашение, — поправил ее господин Пепперминт.

— Значит, вы недовольны тем, что ваш друг пригласил вас в гости? Помилуйте, да что же в этом плохого?

— Понятно… — обиженно пробормотал господин Пепперминт. — Понятно, что вы ничего не хотите понять.

Он круто повернулся и ушел в свою комнату, оставив совершенно растерянную хозяйку в коридоре.

Но не успел он повернуть ключ в двери, как в квартире раздались громкие нетерпеливые звонки.

Господин Пепперминт выскочил из своей комнаты и так стремительно промчался мимо хозяйки, что она даже не успела выразить недовольство оглушительными звонками.

— Это Понеделькус! Мой гость! — крикнул господин Пепперминт и рывком распахнул входную дверь.

За порогом и впрямь стоял господин Понеделькус.

— Привет, Пепперминт, привет, старина! Помоги мне, дружище! — громко и весело проговорил он, передавая господину Пепперминту огромный чемодан и клетку с попугаем. — Как поживаешь? — спросил он и тут же ответил: — Отлично поживаешь, сам вижу!

Господин Пепперминт растерянно посмотрел на чемодан, который держал в одной руке, потом на клетку с попугаем — в другой. Наконец, он взглянул на самого Понеделькуса. Что можно было ответить? Ведь Понеделькус уже сам ответил на свой вопрос. Поэтому он только и сказал:

— Привет, Понеделькус! Как мило, что ты пришел!

— Да, очень мило, — согласился Понеделькус. — Может, возьмешь у меня еще и хомяка? А я пока сбегаю к машине — захвачу Кларочку и морскую свинку! Сможешь? Ну, конечно, сможешь! — снова ответил он сам себе и сунул Пепперминту под мышку клетку с хомяком.

— А кто такая Кларочка? — спросил господин Пепперминт.

— Это моя новенькая белая мышь. Сейчас я тебя с ней познакомлю, старина, — пообещал Понеделькус. — А ты уж присмотри, чтобы господин Ку-лес не тронул хомяка!

— Господин Кулес? Это еще кто такой? — воскликнул господин Пепперминт в полном отчаянии.

— Попугай! Разве я тебя с ним еще не познакомил? Вообще-то попугая зовут Геркулес, но сам он всегда называет себя просто «Кулес». А ну-ка, поздоровайся с моим другом!

— Здравствуйте, господин Кулес! — послушно произнес господин Пепперминт.

— Так я же не тебе велел поздороваться, а попугаю! — сказал Понеделькус, и попугай в клетке тотчас же прокричал:

— Здрррравствуйте, господин Кулес! Здрррав-ствуйте, господин Кулес! Здддравствуйте!

— Здравствуйте! — послушно повторил господин Пепперминт и слегка приподнял клетку, чтобы попугай видел, кто с ним здоровается.'При этом он уронил клетку с хомяком.

— Осторожно! Клетка падает! Держись, хомячок! — крикнул Понеделькус, быстро шагнул к Пеп-перминту и успел поймать клетку чуть ли не у самого пола. Он тут же сунул ее хозяйке, которая вышла в коридор узнать, что творится в квартире. — Привет! Привет! — сказал ей Понеделькус. — Рад вас видеть! Не будете ли вы так добры подержать клетку? Ну, конечно, будете! Кларочка уже заждалась меня!

И Понеделькус помчался назад к машине.

Хозяйка отодвинула от себя клетку с хомяком как можно дальше и сердито взглянула сначала на хомяка, вертевшегося в своем колесе, а затем — на господина Пепперминта. Он стоял рядом с ней и держал в одной руке чемодан, а в другой — клетку с попугаем. Брюкман уже как следует набрала воздуху в легкие, чтобы выругать приятелей похлеще, но тут показался Понеделькус с огромной картонной коробкой в руках. Он взял у хозяйки клетку и весело проговорил:

— Ну, что? Пойдем в комнату? Да, конечно, пойдем! Вперед!

Но хозяйка уже оправилась от испуга и сердито крикнула вслед друзьям:

— Да как вы смеете! Навесили на меня свою клетку! Я вам не вешалка для хомяков!

Но тут, спохватившись, что она несколько запоздала со своей руганью, госпожа Брюкман покачала головой и ушла к себе.

— Наверно, твоя хозяйка не любит хомяков? Да, конечно, не любит! — заметил Понеделькус, как только его друг Пепперминт захлопнул дверь своей комнаты. — Если так, то ей, может быть, понравится господин Кулес, тем более что он тоже не любит хомяков. Как ты думаешь, познакомить ее с попугаем? Да, конечно, надо познакомить!

— Нет, совсем не обязательно! — возразил господин Пепперминт. — Хозяйка не выносит животных в своей квартире.

— А где же им быть, как не в квартире? — удивился Понеделькус. — Все мои животные живут у меня. Они, можно сказать, привыкли жить в квартирах.

— Да, но когда ты бываешь у меня, может, лучше не привозить сюда всех твоих питомцев? — осторожно спросил господин Пепперминт.

— Да разве я привез тебе всех? — воскликнул Понеделькус. — Я же взял с собой только хомяка, белую мышь, попугая и морскую свинку. А собаку, кошку, трех кроликов, голубя, канарейку и золотую рыбку я оставил дома — собирался привезти их к тебе в следующий понедельник. Но если ты не хочешь, чтобы мы навещали тебя…

— Что ты! Я очень хочу, чтобы вы меня навещали, очень! — торопливо заверил его господин Пепперминт. — Я даже очень прошу вас меня навещать.

— Как мило с твоей стороны! — уже примирительно сказал Понеделькус. Облегченно вздохнув, он уселся на кровать господина Пепперминта, вынул из картонки белую мышь и с гордостью начал ею любоваться.

— Ну как, правда, моя Кларочка очаровательна? — спросил он и тут же сам себе ответил: — Да, конечно, очаровательна! Только шерстка у нее немного растрепалась в дороге. Где же наш гребешок? В чемодане, кажется… Да, конечно, вот он!

И Понеделькус отпер свой огромный чемодан.

Господин Пепперминт с любопытством заглянул через плечо друга и спросил:

— А что у тебя там еще? Очень уж солидный чемодан!

— Солидный? Да, в самом деле! — польщенно подтвердил Понеделькус. — Я держу здесь корм для моих животных, отличный товар, можно сказать, высший сорт…

Понеделькус долго рылся в чемодане, пока не отыскал гребешочек среди каких-то кульков и свертков. Он начал расчесывать шерстку Кларочки.

— Ах да, кстати, — проговорил он, — на будущей неделе я смогу приехать к тебе только во вторник. В понедельник я веду пуделя к парикмахеру.

— Ты сможешь только во вторник? — растерянно переспросил господин Пепперминт. — Нет, нет, ты должен обязательно приехать ко мне в понедельник!

— Но почему? Вообще-то говоря, я давно хотел у тебя спросить: почему ты всегда настаиваешь, чтобы я приезжал именно в понедельник?

— Тебе, конечно, я могу открыть правду, — нерешительно проговорил господин Пепперминт. — Только смотри, никому не рассказывай! Ты должен прийти в понедельник, чтобы в субботу ко мне вернулся Субастик!

— Субастик? Это еще кто такой?

— Субастик — это Субастик! Больше я ничего не могу тебе сказать, — ответил господин Пепперминт.

— Значит, ты ничего не хочешь мне объяснить! — обиженно воскликнул Понеделькус. — Субастик какой-то… А я здесь при чем?

— Очень даже причем! Вот послушай, мне надо, чтобы в понедельник ко мне пришел Понеделькус, то есть ты, а во вторник — Второгодник. Это племянник хозяйки, я, знаешь ли, делаю за него уроки. В среду так или иначе будет середина недели. И если в четверг в кинотеатре покажут фильм «Четверо против кардинала», а в пятницу на репутацию моей фирмы снова ляжет пятно, тогда в субботу ко мне вернется Субастик!

— Ах, вот оно что! — возмутился Понеделькус. — Значит, я тебе понадобился для каких-то там твоих целей! А я-то все хвастаюсь зверюшкам: мой школьный друг Пепперминт так меня любит, что каждую неделю зовет к себе в гости! А верно ли, что он меня любит? Нет, неверно! Он приглашает меня лишь для того, чтобы к нему вернулся этот самый Субастик! Вот что я тебе скажу, старина: сегодня я был у тебя в последний раз. Прощай!

Понеделькус засунул белую мышь в картонку, захлопнул крышку, встал и начал собирать свои вещи.

— Да что ты, Понеделькус, опомнись, ты не так меня понял! — воскликнул господин Пепперминт. — Конечно, я люблю тебя. И приглашаю в гости от всей души! Но что будет плохого, если ты приедешь ко мне именно в понедельник, раз уж мы все равно условились о встрече? А я мог бы, как говорится, двух зайцев зараз убить…

— Убить зараз двух ни в чем не повинных зайцев! Изверг! — возмущенно оборвал его Понеделькус. — Скорей бежим отсюда, Кулес, дружище! Хомячок и ты, Кларочка, в путь, в путь! Бежим отсюда, друзья! А не то еще Пспперминт перебьет вас всех, как двух несчастных зайцев!

Понеделькус схватил клетку с хомяком, картонку с мышью и клетку с попугаем и, кипя от негодования, выскочил из комнаты. Несколько мгновений господин Пепперминт оторопело глядел ему вслед. Потом он схватил огромный чемодан Понеделькуса и, пыхтя и отдуваясь, потащил его вслед за своим другом. А тот, вне себя от возмущения, все так же молча шествовал к машине со своими зверюшками.

— Понеделькус, дорогой, может, ты все-таки передумаешь и останешься? — задыхаясь, проговорил Пепперминт. — Клянусь тебе, произошло чудовищное недоразумение! Ох я, дурак, ох я, осел, просто не так выразился…

— Ага! Значит, по-твоему, осел и дурак — это одно и то же? Ты слышал, Кулес? Да, слышал! Мы все это слышали, — проворчал Понеделькус и, не останавливаясь, проследовал дальше.

— Да нет, что ты! Просто я хотел сказать, что я вел себя, как грязная свинья…

— Так! Свиньи, значит, по-твоему, грязные? Ты слышал, Кулес? Да, слышал! Мы все это слышали! Может, скажешь еще, что все попугаи — идиоты?

Господин Кулес даже не встрепенулся при этом, он только хмуро взглянул из клетки на Пеп-пёрминта.

Понеделькус молча погрузил своих зверюшек в машину, взял из рук Пепперминта чемодан и, даже не поблагодарив его, захлопнул дверцу автомобиля.

Господин Пепперминт в унынии возвратился домой. Когда он проходил мимо комнаты хозяйки, та просунула голову в дверь и сказала:

— Ну, уж этот визит наверняка войдет в «Список мировых рекордов»!

Господин Пепперминт недоуменно взглянул на нее.

— Почему в список рекордов? — спросил он.

— А потому что это был самый короткий визит во всей истории человечества. Вошел гость в комнату и тут же вышел! Не пойму только, зачем господин Понсделькус дал вам свой чемодан, если он не собирался остаться!

— Я тоже этого никак не пойму, — ответил господии Пепперминт. Впервые за долгое время он хоть в чем-то согласился с хозяйкой.

Господин Пепперминт вернулся в свою комнату, присел к столу и начал размышлять. Да, Понедель-кус не захотел у него остаться, но ведь так или иначе он сегодня приезжал к нем;". Значит, можно считать, что в понедельник визит Понеделькуса состоялся. Стало быть, первое условие выполнено. Завтра втор-, ник; тут, наверное, все будет в порядке. Хозяйка сказала, что ее племянник Второгодник непременно придет. Он совсем разучился делать уроки сам. А в среду все равно середина недели, тут и стараться не надо. В пятницу необходимо пятно? Что ж, и за этим дело не станет! Того и гляди, начальник опять затеряет ключ от конторы, и снова — в кото-

рый раз! — ее придется закрыть. И тогда на репутацию фирмы опять ляжет пятно. А если вдруг начальник не затеряет ключ, то в крайнем случае можно будет посадить пятно на брюки. Чего не сделаешь для Субастика! В общем, у господина Пепперминта оставалась только одна серьезная забота — программа кинотеатра на ближайший четверг: там непременно должны показать фильм «Четь веро против кардинала»! Во что бы то ни стало! Ведь в будущий понедельник Понеделькуса уже не заманишь в гости. Субастика нужно вернуть на этой неделе!.. А что если фильм сняли с афиши? Как же сделать, чтобы в четверг непременно показали «Четверо против кардинала»?

И вдруг господина Пепперминта осенила блестящая мысль.

— Прекрасно! — воскликнул он. — Именно так я и поступлю!

В последующие два дня в доме госпожи Врюкман никаких особых происшествий не было. По утрам господин Пепперминт вовремя уходил на работу, а по вечерам — тоже вовремя — возвращался домой. Он вел себя тихо и смирно, сидел в своей комнате и не принимал гостей, вот только во вторник к нему приходил хозяйский племянник — Второгодник. Господин Пепперминт возился с ним долго и даже, кажется, чему-то научил. Госпожа Брюкман была очень довольна.

В четверг, однако, ее спокойствие нарушили. Вскоре после обеда раздался звонок в дверь.

За дверью стоял посыльный в рабочем комбинезоне. В руках он держал проектор и несколько круглых жестяных коробок.

— Вы жена господина Пепперминта? — спросил он, как только хозяйка выглянула в дверную щель.

— Послушайте! — возмутилась госпожа Брюкман. — Я вообще еще не замужем. А если бы я и надумала выйти замуж, то уж во всяком случае не за этого Пепперминта! Да и он еще холостой, так что у него никакой жены нет.

— Какая разница! Он здесь живет, и все тут! — сказал посыльный. — Комната его где?

— Напротив кухни. А зачем вам это знать?

Посыльный быстро протиснулся мимо хозяйки и, не ответив на ее вопрос, направился к комнате господина Пепперминта.

Встревоженная хозяйка бросилась за ним.

— Что вам нужно? Он что, купил все эти штуки? Мне он ничего не говорил!

Посыльный внес кинопроектор в комнату, поставил его на пол и положил рядом жестяные коробки.

— Это еще что такое? — испуганно спросила госпожа Брюкман. — Маринованная селедка?

— Нет, это бобины с кинолентами, — ответил посыльный.

— А зачем ему все это? — с негодованием воскликнула хозяйка.

Посыльный весело рассмеялся.

— Может, он хочет овладеть ремеслом киномеханика, — сказал он. — А может, решил устроить даровой киносеанс для соседей… Одним словом, он заказал все это в прокате, а мое дело маленькое. Счастливо оставаться!

Когда господин Пепперминт вернулся с работы, хозяйка уже поджидала его в коридоре.

— Послушайте, — с укором сказала она, преградив ему путь, — сегодня сюда ввалился посыльный и захламил всю комнату кинотехникой. Не соблаговолите ли вы объяснить мне, что все это означает?

Господин Пепперминт просиял.

— Ах так, — сказал он, — значит, техника на месте. Прекрасно!

— Прекрасно? — переспросила госпожа Брюкман. — Зачем вам все это барахло?

— Через четверть часа узнаете. Я приготовил вам сюрприз, — проговорил господин Пепперминт с загадочной улыбкой и, проскользнув в свою комнату, захлопнул за собой дверь.

— Сюрприз? — удивленно протянула госпожа Брюкман и ушла на кухню.

Спустя пять минут раздался резкий звонок. Хо

зяйка поспешила к двери. У входа стоял незнакомый

человек.

— Здесь живет господин Пепперминт? — вежливо осведомился он. — Скажите ему, что киномеханик прибыл.

Госпожа Брюкман хотела было возразить, что она — хозяйка квартиры, а не личный секретарь господина Пеннерминта, но тут ее жилец сам вышел в коридор.

— Господин Пепперминт, — начала хозяйка, — я категорически возражаю против…

Но тут вдруг опять раздался звонок, и с лестничной площадки донеслись детские голоса:

— Ребята! Дверь-то, не заперта! Скорей сюда! А то еще начнут без нас!

И в коридор вбежала гурьба детишек.

Поздоровавшись с ними, господин Пепперминт почтительно обратился к хозяйке:

— Уважаемая госпожа Брюкман. приглашаю вас на просмотр фильма «Четверо против кардинала», который начнется через пять минут в моей, точнее, в вашей комнате… Надеюсь, вы не станете возражать против того, чтобы на просмотре присутствовали также мои юные друзья.

Затем, повернувшись к киномеханику, господин Пепперминт скомандовал:

— Начинаем!

Киномеханик погасил в комнате свет, и на экране, точнее, на простыне замелькали кадры фильма.

…Спустя два часа сеанс кончился.

Дети вежливо попрощались со взрослыми и разошлись по домам.

— Ну, как вам понравился мой сюрприз, госпожа Брюкман? — спросил господин Пепперминт.

— Вы совсем спятили! — воскликнула госпожа Брюкман. — Далась вам в четверг эта «Четверка»! Нечего сказать, сюрприз! Чего доброго, еще полиция нагрцнет из-за незаконных ваших просмотров!

— Как вы сказали? «Далась вам в четверг эта «Четверка»? — переспросил господин Пеппер-минт. — Вы просто прелесть, госпожа Брюкман! Я готов вас расцеловать!

Хозяйка в ужасе отшатнулась.

— Посмейте только! — крикнула она.

И вдруг господин Пепперминт запел полным голосом:

В четверг «Четверка» — то, что надо!

Моя хозяйка очень рада.

— Теперь он еще и распевает, — испуганно пробормотала госпожа Брюкман. Она подошла к господину Пепперминту, осторожно положила руку на его плечо и заговорила тихим, спокойным голосом: — Послушайте, господин Пепперминт, сдается мне, вы немного переутомились. Должно быть, вас извели эти последние три недели. Ложитесь-ка спать, хорошо? А завтра, в пятницу, весь день проведете дома. Договорились? А ваш хозяин закроет контору, если не сможет без вас обойтись. Пусть даже на репутацию фирмы снова ляжет пятно!

— Прекрасно! — отозвался господин Пепперминт. — В пятницу пятно. Лучше и быть не может!

— Хорошо, что вы так сговорчивы, господин Пепперминт, — похвалила его хозяйка. — Завтра я сама позвоню вашему шефу и скажу, что вы больны и на службу придете только в понедельник. Ладно? А сейчас я вас оставлю, ложитесь скорей и хорошенько выспитесь! Ладно?

— Ладно! Ладно! — весело ответил господин Пепперминт и снова запел:

В четвертый день недели

«Четверку» мы смотрели.

Нам нужно в пятницу одно —

На репутации пятно.

И вот тогда в субботу

Ко мне вернется кто-то…

— Кто вернется? подозрительно спросила госпожа Брюкман.

— Это будет сюрприз! — ответил господин Пепперминт.

—. Опять сюрприз? — воскликнула хозяйка. — Нет, с меня сюрпризов хватит! Спокойной ночи!

— Спокойной ночи! — отозвался господин Пепперминт'и захлопнул дверь. Он растянулся на кровати, проспал всю ночь, да еще половину следующего дня.

А в субботу господин Пепперминт проснулся чуть свет. Некоторое время он пытался снова заснуть, но это ему не удалось — волнение было слишком велико. Вплоть до полудня он не выходил из своей комнаты. Он нетерпеливо метался по ней, то и дело поглядывая на часы. А в полдень он словно спохватился.

— Ну и осел же я! — воскликнул он, но, вспомнив укоры Понеделькуса, тут же поправился: — Ну и дурак же я! Ведь Субастик в прошлый раз встретился мне на улице. Значит, надо идти на прогулку!

Он торопливо накинул куртку и выбежал из комнаты. Хозяйка, услышав, как он захлопнул дверь, выглянула из кухни и спросила:

— Вы куда это собрались?

— Прогуляться.

— Так. Прогуляться. Это все же лучше, чем выдумывать дурацкие сюрпризы.

Господин Пепперминт быстро дошел до угла, где в прошлый раз впервые увидел Субастика. Но сейчас там не было ни одного человека. И Субастик не показывался. Пепперминт обегал весь город, обшарил все улицы, заглянул во все подъезды. Он даже приподнял крышку мусорного бака, услышав внутри какой-то шорох. Но там оказалась всего-навсего кошка, рывшаяся в отбросах. А Субастика нигде не было. Уже в потемках господин Пепперминт уныло побрел домой.

Когда он подходил к двери своей комнаты, хозяйка выглянула из спальни.

— Ах, это вы! — сказала она, — Долго же вы гуляли.

Господин Пепперминт ничего не ответил. Усталый и расстроенный, он вялым движением повернул выключатель. Нет, его никто тут не ждал. Наверно, все-таки домашний киносеанс был не в счет. Зря он старался. «Четверо против кардинала» надо было смотреть в четверг в самом обыкновенном кинотеатре. Занятый этими мыслями, господин Пепперминт тяжело опустился на стул, который сразу же рухнул с громким треском. Господин Пепперминт свалился под стол и больно ушибся.

— Привет, папочка! — окликнул его знакомый звонкий голосок. Правда, он был немного виноватый. — Наверно, я зря подгрыз ножки стула. Ты на меня сердишься?

— Субастик! — закричал господин Пепперминт вне себя от радости и вскочил на ноги, позабыв о том, что сидит под столом. — Субастик здесь! Субастик вернулся!

Вскочив на ноги, он должен был бы сильно удариться головой об крышку стола. Но там, где еще утром была столешница, теперь зияла огромная дыра, аккуратно прикрытая белой скатертью. А господин Пепперминт, выпрямившись во весь рост, стоял между ножками стола и отчаянно махал руками — его с головой прикрывала белая скатерть.

— Отличная выдумка, папочка! Давай играть в привидения! — в восторге крикнул Субастик. Он подскочил к кровати, стянул с нее простыню и набросил се себе на голову.

И в этот момент распахнулась дверь. На пороге стояла хозяйка.

— С кем это вы разговариваете, господин Пепперминт? Может, это и есть ваш сюрприз?.. Ой, ой, ой! — испуганно закричала она и бросилась бежать от привидений, которых увидела в комнате своего жильца.

Господин Пепперминт сбросил с себя скатерть, вылез из-под стола и стянул простыню с головы Субастика.

— Как хорошо, что ты вернулся! — воскликнул он. — Я так рад, так рад! Хотя, конечно, с твоим приходом опять началась всякая чертовщина.

— Чертовщина? — Субастик ухмыльнулся. — Кажется, госпожа Брюкман черррртовски перрре-пугалась. Черррт побсррри, до чего же она черррртовски пуглива и при том чсррртовски стрррашна!

— А вот я, черт возьми, чертовски хотел бы знать, куда подевалась моя столешница, — со смехом прервал его господин Пепперминт.

— Столешница? — виновато спросил Субастик. — Знаешь, папочка, когда сидишь весь вечер один-одинешенек, тут уж не на шутку проголодаешься… А дерево, сам понимаешь, такое лакомство!

— Что ж, не беда! Главное, ты вернулся! — сказал господин Пепперминт. — И вообще скоро у меня будет отлаженная машина желаний! Что ей стоит сколдовать новую столешницу? Но всем этим мы займемся завтра. А сейчас отпразднуем твое возвращение.

— Да, папочка, и первым делом я прочту тебе стихи, которые я только что сочинил по этому случаю, — радостно воскликнул Субастик.

Субастику, милому крошке,

От стула достались три ножки.

Сказав: «Надо больше мне сил!», Столешницей он закусил. И молвил с улыбкою кроткой: «Да, голод, конечно, не тетка!»

2

В воскресенье утром кто-то в комнате распевал во всю глотку, но господин Пепперминт решил, что это ему снится. Он перевернулся на другой бок. Но пение продолжалось. И тут он вспомнил: ведь вернулся Субастик! Пепперминт раскрыл глаза, сел на кровати и оглядел свою комнату.

Субастик приколол кнопками скатерть к остову стола, и она провисла над ним, как гамак. В этом гамаке он и раскачивался теперь, напевая:

Под дождем немножечко намокнув, Наш Субастик — верь или не верь! — В дом не лазил больше через окна, А прошел чин чином через дверь.

Господин Пепперминт сиял от счастья.

— Хорошо, когда тебя по утрам снова будят песней! — радостно воскликнул он. — Мне так долго этого не хватало!

— Да, но только песня пока еще не получилась. «Намокнув» и «окна» — не самая хорошая рифма, — скромно сказал Субастик. — Сочиню-ка я все сначала!

Стулом я полакомился снова, И в столе огромная дыра. Я готов для папы дорогого Песни петь с утра и до утра!

Господин Пепперминт одобрительно кивнул.

— Да, конечно, так-то оно лучше, — сказал он. — Но еще лучше будет, если ты станешь петь чуть потише, а не то тебя услышит госпожа Брюкман.

Субастик застонал:

— Опять ты за старое! Может, еще и спрятаться надо, чтобы она меня не увидела?

— Пожалуй, для начала так было бы лучше, — сказал господин Пепперминт. — А завтра я осторожно сообщу ей, что малыш Робинзон снова у меня поселился.

Субастик удивленно взглянул на него.

— Неужто она тебя по-прежнему ругает? — спросил он. — Ты ведь пожелал тогда, чтобы всякий раз, когда ей захочется тебя выругать, с се языка срывались одни лишь любезные слова.

— Да, конечно, хозяйка теперь и впрямь несколько любезней прежнего, — сказал господин Пепперминт. — Но иногда она все равно бранится. Особенно в последнее время.

— Понятно, — сказал Субастик. — Я же довольно долго отсутствовал. Нет Субастика, и колдовство постепенно перестает действовать. Но теперь я снова с тобой. Бот увидишь, больше она не станет браниться!

— Это неплохо, — отозвался господин Пепперминт, слезая с кровати. — Хотя ее брань теперь уже меня не так трогает, как раньше.

— А это совсем хорошо! — похвалил его Субастик.

— Иногда я даже возражаю ей, — с гордостью заметил господин Пепперминт.

— Чудесно! — удовлетворенно воскликнул Субастик. — Хоть чему-то ты от меня научился!

Господин Пепиерминт стал разглядывать Субастика — впервые на этот раз в ярком свете дня. Он был точь-в-точь такой же, как в тот самый день, когда Пепперминт встретился с ним в первый раз: нос хоботком, мордочка вся в синих веснушках, на спине щетинка.

Субастик уютно расположился в своем гамаке и улыбался во весь рот.

— Куда же ты подевал свой водолазный костюм? — спросил господин Пепперминт.

— Ах, знал бы ты, папочка, до чего он противный на вкус! — ответил Субастик и даже передернулся от отвращения. — Резина-то вообще тугая и вязкая. Правда, мне как-то раз подтяжки достались — пальчики оближешь! Но они уже были старые, и резина вся износилась.

— Пропал, значит, твой водолазный комбинезон, — проговорил господин Пепперминт. — Что ж, зато нет нужды бежать в магазин за новым. Если уж у тебя в доме поселился Субастик, то любое желание исполнится. Итак, начинаем: хочу новый красивый водолазный костюм!

— Ты шутить, папочка? — удивленно спросил Субастик.

Поскольку ничего не произошло, господин Пепперминт повторил уже с некоторым нетерпением в голосе:

— Хочу новый красивый-прекрасивый водолазный костюм!

— И одного, наверно, хватило бы, — покачал головой Субастик. В тот же миг с его мордашки исчезли две синих крапинки, а господин Пепперминт нащупал на себе — поверх пижамы — два водолазных комбинезона.

— Это еще что за ерунда! — рассердился он и быстро расстегнул молнию верхнего комбинезона. Ему было нестерпимо жарко.

Субастик глядел на него с недоумением.

— Почему ерунда? Ты же получил два новых красивых водолазных комбинезона, как и просил.

Смотри-ка! На каждом бирка с ценой — триста девяносто восемь марок.

— Да не нужен мне водолазный комбинезон! И уж два во всяком случае! — сердился господин Пепперминт.

— Зачем же ты их просил?

— Я для тебя хотел один водолазный костюм. А не два для себя! Это же ясно! — ответил господин Пепперминт, мучительно пытаясь выбраться из двух резиновых комбинезонов, тесно облегавших тело.

— Но ты же сказал: «Хочу новый красивый водолазный костюм!» Ведь ты не упомянул, что это для меня. А потом ты опять потребовал то же самое. В другой раз выражайся точнее!

— Ах вот оно что! — протянул господин Пепперминт. Тем временем ему удалось стянуть с себя оба комбинезона. — Хорошо, начнем все сначала: хочу новый красивый комбинезон для Субастика!

Не успел он договорить, как с мордочки Субастика исчезла еще одна крапинка. Зато на нем красовался теперь замечательный водолазный костюм.

— Красота! — воскликнул Субастик и принялся дергать молнию на комбинезоне вверх и вниз. — Вот уж удивятся в магазине продавцы, когда обнаружат пропажу сразу трех водолазных костюмов!

Господин Пепперминт испуганно уставился на него.

— Что ты говоришь? — спросил он. — Неужели эти костюмы из магазина?

— А то нет? — откликнулся Субастик. — Откуда же им еще взяться, как не из магазина? Сам погляди — бирки с ценами, видишь? Тут и название магазина можно прочитать.

— Что же мне теперь делать со всеми этими комбинезонами? — застонал господин Пенперминт. Он сгреб два костюма и поспешно засунул их в шкаф. — Ты только представь себе: вдруг госпожа, Брюкман прочтет в газете, что из магазина выкрали три водолазных комбинезона, а потом обнаружит их у меня в комнате! Она же наверняка решит, что я вор. А если увидит их в шкафу, и того хуже! Она подумает, что я нарочно спрятал их в шкаф.

— Но ведь именно это ты и сделал, папочка!

— Погоди, я, кажется, нашел выход. Хорошо, что я нашел его так быстро. Слушай, Субастик, я хочу, чтобы водолазные комбинезоны вернулись ; туда, откуда взялись!

Не успел он это сказать, как с мордочки Суба-стика исчезли еще три синих крапинки. И тут же — один за другим — исчезли все водолазные костюмы.

— Обидно! — сказал Субастик, взглянув на свое

голое пузо.

— Но почему твой-то комбинезон исчез? — в ярости воскликнул господин Пепперминт. — Я же вовсе не думал отбирать у тебя костюмчик. Я только хотел избавиться от двух других.

— Я ведь уже говорил тебе, папочка: надо выражаться точней, когда чего-нибудь желаешь. Ты пожелал, «чтобы водолазные комбинезоны вернулись туда, откуда взялись». Ты же не сказал, чтобы мой остался на мне.

Господин Пепперминт опустился на край кровати. Оказывается, не все так просто с этими желаниями, как он думал.

Немного поразмыслив, он проговорил:

— Пусть к Субастику вернется его новый красивый водолазный комбинезон!

И опять с мордочки Субастика исчезла синяя крапинка, и в то же мгновение на нем появился новый костюм.

С облегчением убедившись, что на этот раз все сошло как нельзя лучше, господин Пепперминт продолжал без передышки:

— И еще я хочу, чтобы починили стул, у которого Субастик отгрыз ножки! Так! Отлично! И еще я хочу, чтобы вернулась в целости столешница, которую Субастик…

— Папочка, осторожней! — глухо взмолился Субастик. — Как же теперь я вылезу отсюда?

Господин Пепперминт растерянно уставился на стол: крышка и впрямь вернулась на место, но зато сам Субастик куда-то пропал.

Пепперминт наклонился и заглянул под стол. Субастик все так же сидел в своем гамаке, но, зажатый между скатертью и — столешницей, едва мог пошевельнуться.

— Ой, прости, Субастик! — воскликнул господин Пепперминт и торопливо добавил: — Хочу, чтобы снова убрали столешницу!

Субастик со вздохом облегчения вылез из своего гамака и отстегнул скатерть от ножек стола.

— Так, — сказал он, — а теперь, папочка, можно и крышку вернуть.

— Хочу, чтобы крышка была на месте! — сказал господин Пепперминт и увидел, как она снова плотно прилегла к остову стола.

— Так, теперь очередь за скатертью, — сказал Субастик и начал было расстилать ее па столе.

— Нет, нет! Я сам об этом позабочусь! — воскликнул господин Пепперминт, который уже вошел во вкус игры. — Хочу, чтобы скатерть снова ровно легла на стол!

И он с удовлетворением убедился, что скатерть плавно опустилась на крышку стола.

— Чистая работа! — сказал господин Пепперминт. — А теперь я хочу, чтобы мне не надо было умываться. Пусть меня умоют! Ой, нет, нет! Зачем же ледяной водой? Теплой мойте! Вот так, это совсем другое дело!.. А теперь я хочу, чтобы меня вытерли полотенцем! Так, так, досуха вытирайте! А теперь я хочу, чтобы меня побрили! И одели!

Господин Пепперминт оглядел себя: он сидел на кровати в своем парадном синем костюме.

— Зачем на меня синий надели? — закричал он. — Это же парадный костюм! Хочу, чтобы синий костюм убрали в шкаф! А на меня наденьте кальсоны и майку! Так! А теперь рубашку в красную клетку! Так! Брюки! Коричневые! Так! Носок на левую ногу, на правую! А теперь ботинки! Прекрасно!

Но Субастик совсем не разделял его радости. Он даже нахмурился.

— Ты что такой кислый? Опять я какую-нибудь ошибку допустил? — спросил господин Пепперминт.

— Да нет, папочка, никакой ошибки нет. А вот подсчитал ли ты, скольких крапинок я лишился? Двух дюжин уж нет и в помине. За какие-нибудь двенадцать минут исчезли двадцать четыре крапинки — по две штуки в минуту! Если ты, папочка, не уймешься, то ровно через четыре минуты и тридцать секунд у меня на лице не останется ни одной крапинки. А может, стоило бы кое-что оставить про запас для более важных дел?

— Твоя правда, твоя правда! — испуганно забормотал господин Пепперминт. — Я как-то упустил это из виду. А ведь теперь самое время воспользоваться машиной желаний. Не то исчезнет последняя крапинка, а машина так и будет стоять без толку.

— Кстати, куда ты подевал машину, папочка? — спросил Субастик, оглядывая комнату.

— Я отнес ее на чердак, — ответил господин Пепперминт. — Здесь в комнате она мне мешала. А употребить ее я ни на что не мог. Сейчас я по-чрошу, чтобы нас перенесли на чердак.

— Стоит ли? — усомнился Субастик. — Мы же сами можем подняться туда по лестнице.

— Да брось ты! — сказал господин Пеппер-минт. — У тебя ведь еще в запасе девять крапинок. Словом, я желаю, чтобы мы с тобой перенеслись на чердак!

Не успел он это сказать, как они очутились в полутемной чердачной комнате.

— Восемь! — объявил Субастик.

— Это ты о чем? — удивился господин Пел-перминт.

— У меня осталось всего восемь крапинок! — с укором произнес Субастик.

— Ах, вот оно что! — отозвался господин Пеп-пермипт. — А смотри-ка, чердак стал какой-то совсем другой! И куда больше прежнего! А ведь я и не думал просить, чтобы его перестроили. Я только пожелал, чтобы нас с тобой перенесли на чердак! И машина желаний куда-то пропала. Не иначе, ее украли!

— Эй, кто там наверху? — вдруг донесся снизу чей-то зычный бас, и на лестнице послышались тяжелые шаги.

— Это… это не голос нашей хозяйки, — удивленно проговорил господин Пспперминт. — Кто же пришел к ней в гости?

Тут вдруг распахнулась дверь, и какой-то мужчина, упершись руками в бока, заорал на них:

— А ну-ка, выкладывайте, что вам здесь нужно!

— Нам машина нужна, — ответил господин Пеп-перминт. — А вы, собственно говоря, кто такой?

— Я? Жабман — моя фамилия. А вот вы кто такие? Как вы сюда попали?

— А, понятно, — улыбаясь, ответил господин Пспперминт. — Вы, должно быть, не слышали, как мы сюда поднялись! Наверно, вы были заняты разговором с госпожой Брюкман. Понятно…

Но Жабман сердито прервал его:

— Хватит болтать! Извольте объяснить, зачем вы забрались в мой дом, а не то я вызову полицию!

— Ваш дом? — удивленно переспросил Пеппер-минт. Затем он вдруг просиял: — А, понял наконец! — воскликнул он. — Ну и осел же я! То есть, ну и болван же я! Наконец-то я догадался: госпожа Брюкман тайно обвенчалась с вами. Только почему она ничего не сказала мне об этом? А вы, значит, вроде как бы господин Брюкман. Словом, вы ее муж, а потому отныне дом принадлежит и вам. Вот почему вы говорите: «мой дом!» Что ж, примите наши сердечные поздравления!

С протянутой рукой он шагнул к господину Жаб-ману, чтобы от души поздравить его. Но тот испуганно попятился, захлопнул дверь перед самым носом у Пепперминта и дважды повернул в замке ключ. Они услышали, как он опрометью сбежал о лестницы.

— Странного господина выбрала себе в мужья госпожа Брюкман, — сказал Пеппермипт. — Я все же полагал, что у нее более тонкий вкус. Но нам-то с тобой как теперь быть? Не прыгать же в окно, в самом деле! А впрочем, почему бы и нет?

Пепперминт подошел к окошку и оглядел улицу.

— Это еще что? — растерянно воскликнул он. — Где мы? По улице идет трамвай! Это же не дом госпожи Брюкман! Мы угодили в какой-то чужой дом.

— Мы угодили на чердак, как ты того и пожелал, — ответил Субастик. — Просторный и очень хороший чердак.

— Я же просил перенести нас на н а ш чердак! В доме госпожи Брюкман! Это же совершенно ясно! — сказал господин Пепперминт.

— Папочка, я уже дважды предупреждал тебя: надо более точно выражать свои желания, — возразил Субастик. — Неважно, что ты думаешь, важно лишь то, что ты говоришь! А ты не просил перенести нас на чердак госпожи Брюкман. Ты просто сказал: «на чердак». Признайся, папочка!

— Как же нам теперь быть! Выход только один: опять твоим крапинкам поклониться, — проговорил господин Пепперминт. — И чем скорей, тем лучше. Сюда уже идут!

Господин Жабман поднимался на чердак, а следом за ним шли двое полицейских.

— Вы только поосторожней! — наставлял он их. — Такие странные эти двое! Малыш — в резиновом комбинезоне. А длинный чепуху несет. Хотел женить меня на каких-то брюках. Вред, да и только!

Полицейские недоверчиво поглядывали на него.

— Вы говорите, эти двое на чердаке? — спросил первый полицейский. — И вы не видели, как они гуда забрались? Вы что, забыли запереть парадную дверь?

— Да пет же! — замахал руками господин Жабман. — Дверь была заперта, как и всегда. А не то любой прохожий мог бы войти в дом!

— Но ведь эти двое все же как-то вошли, — сказал второй полицейский.

— Неважно, как! — отмахнулся господин Жабман. — Длинный ищет на чердаке какую-то машину. Да вы сами сейчас все увидите!

Они подошли к двери чердака.

— Я пройду вперед! — шепнул полицейский Жабману. Тихо повернув ключ в замке, он рывком распахнул дверь. — Пусто! — сказал он. — Никого!

Господин Жабман просунул голову в дверь. Чердак был совершенно пуст, только на старой кухонной полке стояло несколько пыльных банок.

Жабман оторопело взглянул на полицейских и спросил:

— А куда же подевались те двое?

— Именно этот вопрос мы и хотим вам задать, — ответил один из полицейских. — Прибегаете к нам в участок, отрываете нас от дел и тащите на свой чердак, чтобы показать каких-то двух типов в водолазных комбинезонах…

— Только один был в комбинезоне. Только один! — поправил его господин Жабман.

— Хватит! — оборвал его полицейский. — Кажется, я все понял: вы просто решили нас разыграть! Неплохая шутка: заставить двух полицейских лезть на третий этаж…

— Какой уж там третий? Второй! — снова поправил его господин Жабман.

— Нет у меня времени пререкаться с вами! Мы это дело так не оставим. За розыгрыш должностных лиц вы уплатите штраф.

— За розыгрыш? Да я вовсе не собирался вас разыгрывать! Меня самого, как видите, разыграли. Мне очень жаль, если вы думаете, что вас провели… то есть обвели… я хочу сказать… вокруг пальца, — оправдывался господин Жабман.

— Так уж и быть, на этот раз м ы не будем составлять протокол, — смилостивился полицейский. — К тому же мне, честно говоря, неохота заниматься писаниной. Но посмейте только еще раз подшутить над должностным лицом!..

— Никогда! — поклялся господин Жабман. — Ни за что на свете! А уж тем более над вами!

Полицейские спустились вниз и ушли. А Жабман остался на чердаке. Он еще долго стоял там, растерянно качая головой.

3

— Еле-еле вырвались! — сказал Субастику господин Пепперминт. — Еще каких-нибудь десять секунд, и нас словили бы на чужом чердаке! Не очень-то приятно, а?

— Семь, — ответил Субастик.

— Что ты говоришь?

— У меня осталось всего-навсего семь крапинок! — сказал Субастик.

— Ага! Значит, я должен очень точно выражать свои желания, чтобы не тратить лишних крапинок. Хочу, чтобы мы с тобой очутились на нашем чердаке около машины.

— Шесть! — объявил Субастик, и они тотчас же оказались на своем чердаке.

Господин Пепперминт осмотрел машину желаний со всех сторон и кое-где смахнул с нее паутину. Машина была покрыта густым слоем пыли.

— Так, сейчас я ее запущу! — предвкушая удовольствие, сказал господин Пепиерминт.

— Минутку, папочка! Остановись! — закричал Субастик. — Сначала я тебе все объясню, пока ты чего-нибудь не натворил. Скажи мне, что ты задумал!

— А что тут говорить? Сначала я выпрошу кнопку, чтобы включать машину, а потом…

— Стой! Лучше уж выпроси ручку! Ручка куда удобней!

— Ладно, попрошу ручку! А потом…

— Только здесь, на чердаке, не проси ничего!

— Это еще почему?

— Когда машина наконец заработает, ее лучше не трогать — очень уж тонкая у нее аппаратура. А бегать на чердак всякий раз, когда захочешь пожелать чего-нибудь, едва ли так уж приятно.

— Конечно, не так приятно, — согласился господин Пепперминт, — Хочу, чтобы машина стояла у меня в комнате на столе!

— Пять, — вздохнул Субастик. — Хоть бы ты и пас заодно туда перенес!

— Будет сделано. Хочу, чтобы мы оба оказались сейчас в моей комнате!

— Четыре! — сказал Субастик, и они тотчас же плюхнулись на кровать господина Пепперминта.

— Вот видишь, папочка, — укоризненно проговорил Субастик, спрыгивая с кровати. — Ты опять неточно выразил свое желание. Ты не сказал, в каком месте комнаты ты хочешь приземлиться. А ведь мы могли, чего доброго, оказаться в платяном шкафу, да еще в запертом. Шкаф ведь тоже стоит у тебя в комнате!

Но господин Пепперминт почти не слушал его. Он думал о скатерти, на которой теперь стояла машина.

— Самая красивая моя скатерть! — запричитал он. — Во что она превратилась!

Машина желаний стояла на столе, вся грязная и пыльная. По паутине полз жирный черный паук, а нить паутины свисала с рупора и скрывалась где-то внутри машины.

— Бррр! — сказал господин Пепперминт, передернувшись от отвращения. — Хочу, чтобы из комнаты мигом исчезла вся грязь, а машина засверкала чистотой, как в тот самый день, когда мне ее подарили!

— Три, — с укором произнес Субастик, хотя из комнаты и в самом деле исчезла вся грязь, а машина засверкала.

— Теперь уже ни в коем случае нельзя ошибаться, — озабоченно проговорил господин Пепперминт. — Ведь у тебя почти не осталось крапинок… Значит, так: пусть у этой машины будет ручка, чтобы ее можно было включать и выключать!

— Две, — сказал Субастик.

— А где же ручка? — взволнованно закричал господин Пепперминт. — Ручки не вижу!

— А ты обойди машину кругом! — посоветовал Субастик.

И в самом деле, обойдя машину кругом, господин Пепперминт обнаружил на другой ее стороне рычаг, которого раньше здесь не было. Рядом с рычагом светилась маленькая красная лампочка.

— А лампочка эта для чего? — спросил господин Пепперминт.

— Чтобы знать, когда машина готова к пуску, — объяснил Субастик. — Установи рычаг на «ВКЛЮЧ.» и выскажи свое желание. А когда оно будет исполнено, переместишь рычаг на «ВЫ-КЛЮЧ.». Вот и все!

— Я должен сейчас же испытать машину! — сказал господин Пепперминт. — Просто нет больше сил терпеть! Что же мне такое попросить?

Он поставил рычаг на «ВКЛЮЧ.» и задумался. Красный огонек начал быстро-быстро мигать.

— Хочу много-много денег! — сказал господин Пепперминт в рупор машины.

— А куда деньги переправить? — торопливо шепнул Субастик. — Скажи, куда, а то ведь могут швырнуть их куда попало…

— Да что ты? Хорошо! Хочу много-много денег — прямо сюда, в эту комнату!

Машина загудела, а красный огонек погас. Господин Пепперминт оглянулся: на столе он увидел монету достоинством в пять марок, которой раньше там не было. На стуле он нашел бумажку в двадцать марок, а на ковре под столом еще три банкноты.

— И это все? — разочарованно спросил господин Пепперминт. — Разве это называется много-много денег?

Он поднял с пола бумажки и повертел их в руках.

— Три бумажки по десять долларов! Зачем мне американские деньги? — воскликнул он.

— Где-то в комнате наверняка есть еще деньги, — сказал Субастик. — Ты поищи! Вот, смотри, в ботинке лежат семь монет по пятьдесят лир. А вот здесь, в книжке, сторублевая бумажка. Теперь в абажур загляни! Видишь? Восемь швейцарских франков и десять финских марок. А вот здесь, в вазе, сорок динаров. Все, как ты хотел: в комнате много-много всяких денег. Только что поискать их придется!

— Понятно, — сказал господин Пепперминт, — я опять неточно выразил свое желание. Попробую еще раз! Хочу, чтобы на этом стуле очутилась бельевая корзина, битком набитая немецкими деньгами!

Машина опять замигала и загудела. И тут же на стуле появилась бельевая корзина, доверху набитая медяками.

— Опять не то! — с досадой воскликнул господин Пепперминт. — Не стану же я расплачиваться в магазинах одними медяками. Нет, отныне я буду садиться и все хорошенько продумывать, прежде чем что-нибудь пожелать.

Он попытался снять со стула тяжелую бельевую корзину, но она опрокинулась, и все монеты разлетелись по комнате.

Господин Пепперминт недовольно оглядел пол, усыпанный монетами, и пробормотал:

— Да, сначала, видно, придется навести здесь порядок.

Он вытянулся в струнку перед машиной желаний и отчеканил:

— Хочу, чтобы из моей комбаты убрали эту дурацкую корзину вместе со всеми деньгами! П притом немедленно!

Машина опять загудела и замигала. Бельевая корзина исчезла так же быстро, как появилась, и вместе с нею исчезли медяки, а заодно и все бумажные деньги, которые были в комнате.

Красный огонек вдруг погас, а рычаг, негромко щелкнув, автоматически перескочил на «ВЫ-КЛЮЧ.».

— Это еще что такое? — сердито спросил господин Пепперминт.

— Не иначе как машина переутомилась, — ответил Субастик. — В таких случаях она автоматически выключается и не работает до тех пор, пока не отдохнет. Исполнить больше трех желаний кряду в такой короткий срок не может даже самая лучшая

машина.

— А сколько ей нужно отдыхать?

— Заранее это сказать нельзя. От девяти минут до девяти часов, — ответил Субастик.

— Девять часов? И все это время надо сидеть рядом с машиной и ждать? Нет, мы с тобой пока сходим куда-нибудь пообедать. А к тому времени, когда вернемся, машина, наверно, уже успеет отдохнуть!

И господин Пепперминт снял с вешалки свой пиджак.

— Пообедать сходим? Отличная мысль, папочка! Обед всегда идет на пользу, — обрадовался Субастик. — Куда же мы с тобой пойдем?

— В ресторан какой-нибудь или в кафе, — ответил господин Пепперминт.

— Ура! Ура! Ура! Обедать нам давно пора! Смот-ри-ка, папочка, рифма получилась. Раз так, я сразу же сочиню стихи:

Мы с папой, как франты, одеты.

Дорога ведет в ресторан.

Там ждут нас свиные котлеты,

И жареный ждет нас баран!

Бегу я за папочкой следом

И песню пою на бегу:

«Хотел бы я съесть за обедом

Жаркое, гуляш и рагу!»

В дверях Субастик вдруг остановился и спросил как бы между прочим:

— А в ресторане надо платить за обед?

— Конечно, надо, — улыбаясь ответил господин Пепперминт.

— А чем же ты намерен расплачиваться?

— Как чем? Деньгами!

— А у тебя деньги-то есть? Покажи!

— Неужто ты думаешь, я из тех, кто обедает и убегает, не заплатив? — Господин Пепперминт достал из кармана кошелек, открыл его и поднес к хоботку Субастика: — Гляди, хватит денег?

— Хватит ли? — с сомнением проговорил Субастик, заглядывая в пустой кошелек. — Очень уж дешевый обед придется заказать — ноль марок и ноль-ноль пфеннигов!

— Что? Что? — спросил господин Пепперминт и тоже заглянул в кошелек. — Пусто! Кто-то украл у меня все деньги!

— Боюсь, что ты сам их у себя украл, — сказал Субастик. — Разве ты не просил, чтобы убрали корзину, а заодно и все деньги?

— Ах, я дурак! — сердито воскликнул господин Пепперминт. — Теперь мы даже не можем пообедать. Остается лишь сидеть и ждать, пока не отдохнет эта проклятая машина!

— Не ругайся, папочка, — стал успокаивать его Субастик. — Машина желаний тоже имеет право на отдых. А мы пока можем сыграть в шашки.

— Хорошо, — согласился господин Пепперминт, достал с полки доску, и игра началась.

Спустя два часа на машине вдруг снова вспыхнула красная лампочка. Субастик сразу же это заметил.

— Гляди, папочка! Можешь снова высказывать свои желания.

Господин Пепперминт встал, установил рычаг машины на «ВКЛЮЧ.», подождал, пока замигает огонек, и произнес:

— Хочу, чтобы на этом стуле появилась груда бумажек достоинством в двадцать марок каждая.

— Вот это правильно! — похвалил его Субастик, и оба стали смотреть, как на стуле быстро росла кучка денег.

Скоро машина перестала гудеть, и красный огонек погас. Господин Пепперминт передвинул рычаг на «ВЫКЛЮЧ.», до отказа набил оба кармана пиджака деньгами и сказал Субастику:

— Пошли!

— А чем там в ресторане кормят, папочка? Что мне заказать? — спросил Субастик.

— Лучше всего закажи то же, что и я, — посоветовал ему господин Пепперминт. — А не то еще, чего доброго, закажешь салат из мелконарезанных кожаных брюк с перьями от подушки! И вообще я хотел бы объяснить тебе кое-какие правила, чтобы ты знал, как вести себя в ресторане. Правило первое: нельзя брать еду руками. Надо пользоваться ложкой и вилкой.

— Как интересно! Это я сразу запомню:

Не надо есть руками. Возьми большие ложки И, в соус их макая, Нарежь свиные пожки!

— Правило второе: не разговаривай с набитым ртом!

— Дурацкое правило!

— Это еще почему? — строго спросил господин Пепперминт.

— А потому, что оно не зарифмовано! Почему бы не сказать, к примеру, так:

Говорить с набитым ртом Строго запрещается. А когда проглотишь ком, То запрет снимается.

— Не стану я сочинять стихи на каждое правило, слишком уж это утомительно! — сказал господин Пепперминт. — Идем-ка лучше обедать! Скоро уже и смеркаться начнет, а мы с тобой ничего еще не ели.

Пепперминт взял Субастика за руку и вышел с ним в коридор. И тут они лицом к лицу столкнулись с госпожой Брюкман.

— Это еще кто такой? — воскликнула хозяйка, уперев руки в бока. — Никак Робинзон, тот самый, что однажды уже перевернул вверх дном мою тихую квартирку. Откуда ты взялся?

Субастик показал на дверь комнаты господина Пеппсрминта, ухмыльнулся и ответил:

— Отсюда!

— Он что, останется здесь? — не унималась хозяйка.

— Нет, он здесь не останется, он пойдет в ресторан и наестся там до отвала, — доложил ей Субастик.

— Пет, в самом деле, что же это такое?.. — начала было хозяйка, но господин Пепперминт не дал ей договорить.

— Знаю, знаю! Сейчас вы опять скажете мне, что в таком случае я должен больше платить за квартиру.

Он запустил руку в карман пиджака, вынул оттуда пачку банкнот и сунул их в руку хозяйке. — Вот, возьмите! — сказал он. — До конца месяца, надо думать, этого хватит.

Госпожа Брюкман, разинув рот, уставилась на пачку денег в своей руке — такую толстую, что она с трудом ее удерживала. А тем временем господин Пепперминт, весело посвистывая, вышел вместе с Субастиком из дома.

Они шли и шли по улицам, пока Субастик вдруг не остановился.

— Папочка, смотри, кажется, здесь можно поесть! Зайдем?

И он прочитал по складам:

— «Ре-сто-ран Э-ли-та».

Господин Пепперминт, оглядев дом, нерешительно покачал головой:

— Это слишком дорогой ресторан для таких, как мы с тобой, — сказал он.

— Почему? У тебя же оба кармана набиты деньгами!

— Скажу тебе честно: я еще ни разу в жизни не бывал в таком роскошном ресторане. И признаться, не по душе мне элита…

— Элита, элита горчицей полита! — сострил Субастик и юркнул в стеклянную дверь.

Господину Пепперминту ничего другого не оставалось, как последовать за ним.

Субастик отважно шагал по толстым коврам. Пройдя мимо красных бархатных портьер, он уселся за свободным столиком, на котором в золотом подсвечнике горели четыре свечи.

Столиков в зале было много, и всюду сидели люди, занятые едой, но ничто не нарушало торжественной тишины. Они беседовали друг с другом почти неслышно.

— Смотри-ка, папочка, свечки горят! Здесь уже празднуют Новый год! — воскликнул Субастик.

Некоторые из посетителей ресторана на миг прервали трапезу и удивленно взглянули на него. Но тут же вновь отвели глаза — ведь только невоспитанные люди позволяют себе глазеть по сторонам. Господин Пепперминт покраснел и быстро присел за столик рядом с Субастиком.

— Тише! — шепнул он ему. — Тише! Нельзя же так!

— Что нельзя? — спросил Субастик.

— Разговаривать громко нельзя! — шепотом пояснил господин Пепперминт.

— Почему нельзя? Можно! — возразил Субастик. — Небось госпожа Брюкман с утра и до вечера громко разговаривает!

— Но ведь она же не здесь разговаривает!

— Просто ее здесь нет, а была бы, так…

— Тише говори! Ясно? Люди здесь обедают, понимаешь? — зашипел господин Пепперминт.

Субастик вскочил и принялся с любопытством разглядывать посетителей ресторана.

— Почему нельзя разговаривать, когда обедают? — спросил он. — Разве они ушами едят?

— Тесс! — снова зашипел на Субастика господин Пепперминт и усадил его на место. — Прошу тебя, сиди смирно!

Надутый официант в черном фраке шел быстрыми шагами по направлению к их столику.

— Нельзя ли узнать, зачем вы сюда пожаловали? — спросил он, неодобрительно оглядев Субастика и его водолазный комбинезон. — Если вы задумали поплавать, вам следует отправиться в городской бассейн,

— Мы все это знаем, — смущенно ответил господин Пепперминт. — Мы только хотим немножко поесть…

— Немножко?! Нет, мы хотим поесть очень-очень много! — поправил его Субастик. — У моего папы и деньжата водятся! Хочешь, покажем?

— Замолчи, пожалуйста! — окрикнул его господин Пепперминт.

— Ну, как хочешь! — обиженно отозвался Суба-стик и тут же смолк.

— Извольте минуточку подождать! — нерешительно проговорил официант и, отойдя в сторону, завел разговор'с другим официантом. Они принялись шептаться и при этом все время поглядывали на Субастика с господином Пепперминтом.

— Должно быть, советуются, под каким предлогом нас вежливо выставить, — шепнул господин Пепперминт. — Наверно, он сейчас скажет нам, что этот столик уже занят.

Официант возвратился назад.

— К сожалению, этот столик уже занят, — сказал он. — Не будут ли господа столь любезны пересесть вон за тот столик в углу?

— Будут! — милостиво кивнул ему Субастик. — Только уместятся ли они там? Столик-то такой маленький, что даже нам с папочкой едва ли хватило бы места!

И Субастик заерзал на стуле, оглядываясь по сторонам; он искал глазами господ, которым предложили переместиться в угол.

— Это ведь он нас имел в виду! — шепнул ему господин Пепперминт и встал.

— Нас? Вот это да! Мне и в голову не приходило, что я, оказывается, господин! — Субастик радостно вскочил с места и засеменил вслед за господином Пепперминтом к маленькому столику в углу. Столик стоял как бы в нише, так что из зала его почти не было видно.

— Господа не будут возражать, если я принесу карту? — спросил официант и уже повернулся, чтобы пойти за ней.

Но Субастик схватил его за фалду фрака.

— А какой нам прок от одной карты? — воскликнул он.

— Если господа желают, я, конечно, могу принести и две карты, каждому свою, — ответил официант, тщетно пытаясь вырвать свою фалду из цепкой лапки Субастика.

— Две карты? — удивился тот. — Но ведь и двух мало! Чтобы играть в карты, требуется целая колода!

— В нашем ресторане в карты не играют, — процедил сквозь зубы официант. — Здесь тебе не деревенский трактир!

— Зачем же ты хочешь притащить сюда эти карты?

— Я не об игральных картах говорю, мальчик. Естественно, я имел в виду меню или обеденную карту, — заявил официант, которому наконец удалось вырвать фалду из лапки Субастика.

— Ух ты, обеденная карта! Вот это другое дело, скорей тащи ее сюда! — предвкушая удовольствие, воскликнул Субастик.

Вскоре официант вернулся с двумя картами. Они были толстые-толстые — совсем как учебники для старшеклассников. И лежали они в папке из самой лучшей малиновой кожи.

— Великолепная карта! — сказал Субастик, когда официант вручил ему меню, и с аппетитом откусил от нее огромный кусок. — Очень вкусная карта, папочка! Из настоящей кожи! Жаль только, соли мало!

— Что… что ты сделал? — растерянно закричал официант. — Это же нельзя!

— Ох, опять я оплошал! — виновато пробормотал Субастик. — Забыл, что нельзя разговаривать с набитым ртом.

— По-твоему, только в этом дело, да? Что ты разговариваешь за едой? — накинулся на него официант.

Все посетители ресторана удивленно обернулись в их сторону. Здесь еще никогда не случалось, чтобы кто-либо из посетителей повышал голос, а уж кричащий официант — это было нечто совершенно невиданное.

— А в чем же тогда моя оплошность? — удивился Субастик. — А, вспомнил! Я же взял карту руками. А есть полагается ложкой и вилкой!..

Тут в разговор вмешался человек, сидевший за соседним столиком.

— Вот что, любезнейший, — сказал он официанту, — вышвырните этих двух типов за дверь и поскорее принесите мне мой паштет! Я уже двадцать минут его дожидаюсь.

А жена этого господина, энергично закивав головой, подхватила:

— И зачем вы вообще впустили сюда этих типов, да еще предложили им столик? Сейчас же позовите директора!

— Многоуважаемая госпожа! Нет никакой нужды вызывать директора. Я и сам справлюсь с этой парочкой, — ответил официант, отвешивая ей поклон.

— Быстро! Пошли отсюда! Уйдем-ка лучше сами, пока нас не вышвырнули за дверь, — сказал господин Пепперминт, вставая из-за стола, — Здесь нас что-то не полюбили.

Официант ринулся вслед на ними:

— Минуточку! Так просто вы отсюда не улизнете. Извольте уплатить за меню! Карта стоит не меньше тридцати марок.

Господин Пепперминт достал из кармана пачку банкнот и вручил ее официанту.

— Вот вам, держите! — небрежно проговорил он, — Можете купить на эти деньги новую карту. Хоть в золотом переплете! И с листками из чистого серебра.

У официанта округлились глаза при виде такой уймы денег.

— Может, вы все же останетесь? — торопливо забормотал он. — Вон в том углу найдется еще один прелестный столик! А из-за такого мелкого недоразумения не стоит огорчаться, я же просто пошутил. И если вы соблаговолите отобедать, то осмелюсь предложить…

— Нет, спасибо, мы уходим! — величественно проговорил Субастик. — Не нужна нам ваша «Элита»…

— Горчицей полита! — добавил господин Пеп-перминт и, высоко подняв голову, вышел из ресторана вслед за Субастиком.

Неподалеку от ресторана в самом конце улицы стоял киоск, торговавший сосисками.

— Неужели мы здесь обедать будем? — спросил Субастик, увидев, что Пепперминт устремился прямо к сосискам.

— Ты только не мешай мне! — сказал господин Пепперминт и остановился у киоска. — Я знаю, что делаю.

— Добрый вечер! Угостить вас сосисочкой? — спросил продавец и улыбнулся. — А то я уже собрался было закрывать киоск. Что-то мало покупателей сегодня. Но если хотите сосисок, я вам мигом парочку поджарю!

— А ведь у вас в сковороде готовые лежат! — воскликнул Субастик.

— Так они, знаете, уже затвердели после жарки, да и пригорели слегка! Я и песику своему, таких не стал бы предлагать! — сказал продавец.

— Нет, нет! Эти сосиски у вас, что называется, в самый раз. Берем две штуки, — заявил господин Пепперминт.

— Вы это серьезно? — удивленно воскликнул продавец и растерянно затеребил белый колпак у себя на голове.

— Ты это серьезно, папочка? — спросил теперь и Субастик.

— Да, совершенно серьезно! — ответил господин Пепперминт. — Прошу вас, дайте нам две сосиски!

— Если уж вы так настаиваете… Я могу уступить их вам подешевле, — сказал продавец. Деревянными щипчиками он снял две подгорелые сосиски со сковороды и положил их на картонные тарелочки.

— А теперь прошу вас обильно полить их кетчупом, майонезом и горчицей!

— Должно быть, я не понял' вас, — неуверенно произнес продавец. — Неужто сосиски надо полить и горчицей, и майонезом, и еще…

— Да, вы поняли меня совершенно правильно, — ответил господин Пепперминт, взял у продавца обе тарелочки и протянул ему две бумажки по двадцать марок. — Сдачи не кужно! — добавил он.

Продавец сосисок вытаращил на него глаза, а господин Пеппермипт поставил картонные тарелочки на небольшой столик около киоска. Потом он наклонился к Субастику и тихо сказал:

— Кажется, у тебя на лице еще остались две крапинки? Одну из них мы сейчас пустим в дело. Помнишь тех воображал, которые так ругали нас в ресторане?

— Еще бы не помнить! — ответил Субастик. — Да только при чем они здесь?

— Слушай: я хочу, чтобы все блюда, которые заказала в ресторане эта парочка, очутились сейчас здесь перед нами, а уважаемым супругам мы пошлем взамен… — Тут господин Пенперминт еще ниже склонился к Субастику и конец фразы прошептал ему прямо в ухо.

— Отлично, папочка! Это ты здорово придумал! — заливаясь смехом, воскликнул Субастик.

Мигом исчезла с его мордашки предпоследняя крапинка, а на столике тотчас же появились семь мисочек, одна супница, три блюда с закусками и груда всяких тарелок.

Для начала господин Пепперминт съел суп из трюфелей, после чего отведал жареной осетрины в винном соусе. Субастик полакомился утиным паштетом с тмином, а затем взялся за спаржу. Насытившись куропатками с гарниром из капусты, господин Пепперминт решил сделать небольшой перерыв, а Субастик между тем торопливо проглотил все мороженые персики в сиропе. Но господин Пепперминт нисколько на него не обиделся: он с удовольствием съел салат.

А неподалеку, в ресторане «Элита», официант как раз собирался подать обед супругам — тем самым, которые потребовали, чтобы господина Пеп-перминта с Субастиком выставили за дверь.

— Мы уже полчаса вас дожидаемся! — в ярости зарычал муж.

— Какие там полчаса! Мы сидим здесь уже тридцать пять минут! — негодующе изрекла его жена.

— Приготовление хорошего обеда требует времени! А ведь вы заказали несколько изысканных блюд — лучших в нашем ресторане. Но вы сами сейчас убедитесь: ваше терпение будет вознаграждено, — ответил официант.

Супруги, сгорая от нетерпения, смотрели, как официант подкатывает к ним столик на колесиках. На нем стоял овальный поднос, накрытый огромной серебряной крышкой.

Официант взял крышку обеими руками и торжественно приподнял ее.

— Ну как, не разочаровал я вас? — спросил он и обернулся к супругам, ожидая бурных изъявлений восторга.

Но по выражению их лиц он понял, что творится что-то неладное. Тогда он взглянул'на поднос и оцепенел от изумления: под большой серебряной крышкой, на большом серебряном подносе стояли две размокшие картонные тарелочки, а на них — в какой-то омерзительной смеси горчицы, кетчупа и майонеза — лежали две полуобгоревшие сосиски.

4

В понедельник будильник зазвонил очень тихо и глухо — совсем не так, как прежде.

Господин Пепперминт протянул руку, чтобы выключить его, но ткнулся ладонью в жесткую щетинку, торчком стоявшую на голове Субастика.

— Где же эта дрянь? — сонным голосом проговорил он.

— Это ты про меня так? — обиженно спросил Субастик.

— Да что ты, я про будильник! И куда только он подевался?

Субастик покосился на Пепперминта.

— А что, тебе очень нужен этот будильник? — настороженно спросил он.

— Да совсем он мне не нужен. Просто мне надоел звон!

— Ах вот оно что! — обрадовался Субастик, нажал себе на пузо, и звон умолк. — Ты сейчас на работу пойдешь?

— Нет, — сонно пробормотал господин Пепперминт.

— А куда пойдешь? В магазин?

— И не подумаю!

— В школу, может быть?

— Скажешь тоже!

— Значит, пойдешь гулять?

— Еще чего!

— А что же ты, в таком случае, хочешь делать?

— Спать хочу! — буркнул господин Пепперминт

и перевернулся на другой бок.

— А зачем тогда будильник звонил?

— Потому что вчера вечером я забыл его выключить.

— Ах вот оно что! — сказал Субастик. — Здорово меня напугал твой будильник!

— И меня тоже, — сказал господин Пепперминт. Неожиданная мысль кольнула его. Он снова повернулся к Субастику и спросил: — Послушай, а как тебе удалось выключить будильник?

— Очень просто. Вот так! — Субастик снова нажал себе на пузо, и опять раздался звон. — Стоп! Стоп! Хватит! — закричал Субастик и еще несколько раз подряд надавил на свое пузо. Но звон не прекращался. — Вот дурацкий будильник! — воскликнул Субастик. — Только ты не бойся, папочка^ я сейчас заставлю его умолкнуть. Но мне для этого нужен большой стакан с водой.

Господин Пепперминт теперь уже совсем стряхнул с себя сон и сел на кровати. Ему не терпелось понять наконец, что произошло. Субастик подбежал к умывальнику, доверху наполнил стакан и выпил его залпом. Звон сразу же стал тише, а вскоре и вовсе заглох.

— Ой, как в желудке щекотно! — захихикал Субастик и при этом икнул.

— Неужели ты… про… про… глотил… съел будильник? — в ужасе спросил господин Пепперминт. Субастик виновато понурил голову.

— Я его не весь проглотил, — ответил он. — Самое лучшее, папочка, я приберег для тебя: стрелки!

— Стрелки? А на что они мне?

— Маленькую стрелку ты можешь употреблять вместо зубочистки, — посоветовал Субастик. — А большой стрелкой можно почесать спину или…

— Вздор какой! — сердито буркнул господин Пепперминт и, немного помолчав, добавил: — Зато теперь я знаю, что мне делать!

Он встал, подошел к машине желаний, включил ее и сказал:

— Хочу, чтобы Субастик больше никогда не ел моих вещей!

— Ну и не буду больше есть, раз нельзя! — обиженно проговорил Субастик.

— И еще я хочу получить назад мой будильник и…

— Ик! — сказал Субастик. — Ик! Ик! На него вдруг напала неукротимая икота.

— На! Держи! — сказал он и вынул будильник изо рта. — Стрелки-то прикрепить?

— Незачем! — отрезал господин Пепперминт. — Хочу, чтобы стрелки сами встали на место! Так! И хочу, чтобы будильник опять был в порядке.

Будильник тут же зазвонил.

Господин Пепперминт взял его у Субастика, снова подошел к машине желаний и сказал:

— И последнее: хочу, чтобы сегодня мне не надо было идти на службу…

Но машина щелкнула и отключилась.

— Столько желаний подряд! Удивляюсь, как она вообще с ними справилась! — покачал головой Субастик. — Теперь она, наверное, будет отдыхать целый час.

— Что ж, раз так, пойду на службу! — сердито сказал господин Пепперминт, торопливо оделся и отправился в свою контору.

Но уже через два часа он в отличном расположении духа вернулся домой.

Из его комнаты тянуло дымом. Гоподин Пепперминт в ужасе распахнул дверь: из двух противней Субастик соорудил индейский вигвам и уютно уселся перед ним по-турецки. А на третьем — маленьком противне он развел небольшой костер и подбрасывал в огонь то один, то другой из карандашей господина Пепперминта. Субастик курил длинную трубку, которую свернул из газеты.

— Не желает ли мой бледнолицый брат поиграть со мной в индейцев? — обрадованно спросил Субастик, увидев господина Пепперминта, изумленно застывшего в дверях. — Отчего так скоро вернулся ты в родной вигвам? Может, бледнолицый выкурит со мной, великим вождем индейцев, трубку мира?

Господин Пепперминт ворвался в комнату с криком:

— Ты что, весь дом спалить хочешь? Я ведь говорил тебе: не трогай моих вещей! А что ты сделал с моими карандашами? — Господин Пепперминт подошел к костру. — И газету сегодняшнюю я даже раскрыть не успел!

— Ты мне только сказал, что твои вещи нельзя есть! — виновато проговорил Субастик и от испуга даже забыл, что он — великий вождь индейцев. — Твои карандаши я просто побросал в костер вместо щепок! А насчет газеты… так я могу рассказать тебе все, что там написано.

— Ну, расскажи!

— «В настоящее время над Северным морем движется антициклон, что в ближайшие дни приведет к вторжению холодных воздушных масс на территорию Федеративной Республики Германии…»

— И это все?

— Вот еще одно сообщение: «В воскресенье из городского банка таинственным образом исчезли 4620 марок, причем вся сумма — двадцатимарковыми бумажками».

— Дальше что? — равнодушным тоном спросил Пепперминт, но тут же вздрогнул, словно его кто-то уколол иголкой. — Что ты сказал? Что это еще за история с двадцатимарковыми бумажками?

— Из городского банка исчезли 4620 марок сплошь двадцатимарковыми бумажками, — повторил Субастик и добавил: — Правда, папочка, это хорошо?

— Что тут хорошего?

— Ведь ты теперь знаешь, сколько у тебя денег. Можешь не пересчитывать!

— Знал бы я, откуда эти деньги, ни за что в жизни не попросил бы их! — горестно воскликнул господин Пепперминт.

— Подумаешь, мало у них в банке денег, что ли? — возразил Субастик. — А откуда, по-твоему, мы могли бы взять деньги?

— А что если они записали их номера? — испуганно продолжал господин Пепперминт. — Тогда скажут, что я ограбил банк! Нет, я уж знаю, как надо поступить. — Господин Пепперминт включил машину желаний. — Я хочу, — сказал он, — чтобы все деньги вернулись па свое место… нет, не так… погоди-ка минуточку… я хочу, чтобы все деньги, которые сейчас лежат у меня в карманах пиджака, возвратились туда, где им надлежит быть.

— Жаль! — сказал Субастик. — Уж лучше бы ты пожелал, чтобы на твоих деньгах появились другие номера. А почему ты так рано вернулся со службы, папочка?

Господин Пепперминт сунул руки в карманы пиджака и с облегчением убедился, что они пусты.

— Почему я так рано вернулся? Да потому, что выпросил у хозяина несколько дней отпуска. А самое удивительное вот что: он сказал, что после звонка госпожи Брюкман в прошлую пятницу он, конечно, понимал, что я обращусь к нему с такой просьбой. И он меня отправил домой.

В эту минуту кто-то позвонил в дверь.

— Не знай я, что мой друг Понеделькус на меня сердится и больше ко мне не придет… — начал господин Пспперминт, но не успел договорить, как хозяйка крикнула:

— Господин Пепперминт! К вам гости!

Пепперминт распахнул дверь. На пороге стоял Понеделькус. В правой руке он держал клетку с попугаем, а в левой банку с золотой рыбкой.

— Ну что, старина, ты удивлен? Вижу, что удивлен! — воскликнул Понеделькус, передавая Пеппер-минту клетку с попугаем. — Подержи-ка, Друг, моего Кулеса, а я сейчас налью свежей воды Нерону. В машине вода немного расплескалась. Где тут у тебя кран? Ах, вот же он!

И тут Понеделькус до краев наполнил банку, в которой плавала рыбка.

— Небось удивляешься, что я приехал? Да, конечно, удивляешься! Я и вправду сильно рассердился на тебя в тот понедельник, но потом все же остыл. И я подумал: неужели же я подведу моего старого друга? И я сказал себе: нет, этого я никогда не сделаю! И вот видишь, приехал к тебе сегодня, чтобы в субботу вернулся твой Субастик!

Господин Псппермянт был глубоко растроган.

— Ты настоящий друг! — сказал он. — Как мило с твоей стороны, что ты приехал! Вот только Су-бастику уже больше не нужно возвращаться ко мне…

— Почему не нужно? Ты с ним тоже рассорился? — спросил Понеделькус.

— Нет! Просто он уже вернулся.

— Но где же он? — удивленно спросил господин Понеделькус, оглядываясь вокруг.

Субастик, тем временем притаившийся в своем вигваме, вылез наружу.

— Здесь я! — воскликнул он и, приложив руку к груди, степенно поклонился Понеделькусу. — Приветствую славного друга моего бледнолицего брата и его пернатого спутника! Давайте все вместе выкурим трубку мира!

Господин Понеделькус встрепенулся.

— Посмей только учить моего попугая курить! — строго проговорил он. — Он и без того совсем охрип.

Понеделькус внимательно осмотрел Субастика со всех сторон и спросил господина Пепперминта:

— Почему ты не говорил мне, что Субастик — маленький зеленый индеец в резиновом комбинезоне? А где же его индейские перья?

— Перья пока еще в перине. Но я мигом вытряхну их оттуда — только скажите! — ухмыльнулся Субастик.

— Не смей! — господин Пепперминт поспешно загородил кровать своим телом.

— Может быть, выдрать несколько перьев из хвоста этого налагая? — сказал Субастик, показывая на Кулеса.

— Не смей! — в свою очередь воскликнул Понеделькус и поспешно выхватил клетку из рук Пепперминта. — Кстати, господин Кулес — не папагай, а попугай!

— Ну, понятно, папагай, я же так и сказал! — ответил Субастик. — А где его мамагаика?

— Господин Кулес холост, как, впрочем, и я сам, — сказал господин Понеделькус. — И потому никакой мамы с ним нет и быть не может. Да и он вовсе не папа! Я же сказал, что он попугай!

— Ничего, — сочувственно произнес Субастик. — Все еще впереди…

— Что впереди? — удивленно спросил Понеделькус.

— Попугай станет налагаем, когда его мамагаика высидит ему попугайчика…

— А не хочешь ли ты прогуляться? — прервал Субастика господин Пепперминт. — Я предпочел бы спокойно побеседовать с моим другом Понеделькусом, а не слушать всю эту болтовню… Заладил тоже, как попугай!

— Нет, не хочу я прогуляться! — отрезал Суба-стик. — Я тоже буду сидеть здесь и спокойно беседовать с золотой рыбкой. Идет?

— Нет, уж лучше ступай гулять! Прошу тебя! — сказал господин Пепперминт.

— Если ты просишь, я, конечно, пойду, — нехотя проговорил Субастик. — А можно мне взять с собой золотую рыбку?

— Рыбка останется здесь! — решительно заявил Понеделькус.

Субастик сделал последнюю попытку:

— Я же могу водить ее на поводке, чтобы она неубежала! — сказал он.

Но, видно, и это предложение не вызвало восторга у господина Понеделькуса. Обиженный Субастик вышел из комнаты.

— Так, так. Значит, это и есть Субастик, — проговорил Понеделькус и со вздохом облегчения поставил на стол клетку с попугаем. — Значит, ради него я должен был приезжать к тебе каждый понедельник. Можно это понять? Нет, конечно, невоз- можно!

— Ты его еще мало знаешь, — сказал Пепперминт. — Субастик очень славный. Только временами нахальный.

— Нахальный? Что правда, то правда, — подтвердил господин Понеделькус. Потом он показал на машину желаний и спросил: — А это что за штука? На прошлой неделе у тебя ее не было.

— Значит, так… — заговорил господин Пепперминт, но тут же осекся. Надо ли открыть Другу всю правду? — Ты… ты про вот эту машину спрашиваешь, да?

— А про какую же еще?

— Эта машина… — шепотом начал Пепперминт, потом вдруг умолк и шагнул к двери, чтобы проверить, не подслушивает ли кто-нибудь их разговор. — Это машина желаний.

— Вот как! — сказал Понеделькус. — Машина желаний. А какой прок от нее? Попробую угадать. Она, наверное, по желанию исполняет музыку, да?

— Ты не понял меня, — снова зашептал господин Пепперминт. — Эта машина исполняет любые желания.

— Ты шутишь? Да, конечно, ты шутишь! — недоверчиво сказал Понеделькус.

Но в ответ господин Пепперминт только покачал головой.

— Скажи, нет ли у тебя какого-нибудь большого желания?

Пояеделькус призадумался.

— Нет, спасибо, я вроде бы ни в чем не нуждаюсь.

— А ты еще немного подумай! Наверняка вспомнишь.

Понеделькус еще немного подумал и наконец сказал:

— Ты прав. Я очень хочу, чтобы Кулес умел говорить. А то он, кроме «Здравствуйте!», ничего не может сказать. Хорошо бы он, как другие попугаи, мог, к примеру сказать «Приятного аппетита!» или «Спокойной ночи».

— Вот видишь! Я сразу же исполню твое желание! В благодарность за то, что ты ко мне сегодня приехал. Сейчас я поставлю рычаг на «ВКЛЮЧ.», видишь? А теперь ты сам скажи в рупор, какое У тебя желание!

Понеделькус прокашлялся:

— Я… да… я… значит, я хочу, чтобы господин Кулес заговорил!

— Стоп! Не спеши! — воскликнул Пепперминт, но было уже поздно. Машина загудела, и лампочка перестала мигать.

— Я сделал что-нибудь не так? — виновато спросил Понедельную

— Нет, просто ты уж очень нечетко выразил свое желание. Боюсь, попугай сейчас же заговорит!

— Так ведь я этого и хочу!.. — начал было По-неделькус, но попугай перебил его:

— Престарелый дикобраз продает на рынке квас у лесничего в саду шьют штанишки какаду шла мартышка через мост потеряла длинный хвост а у зебры на носу тараканов я пасу… — громко и отчетливо зазвучало из птичьей клетки.

— Ты говоришь! Дорогой Кулес, ты говоришь! — в изумлении воскликнул Понедель-кус. — Ну а что ты еще скажешь?

Не успел он ответить самому себе, как попугай перебил его:

— От зари и до зари пляшут польку фонари а рассерженные львы суп сварили из травы если встретишь пескарей удирай от них скорей…

В эту минуту постучали в дверь. Пепперминт кинулся к своей кровати, сдернул простыню и набросил ее на машину желаний.

Понеделькус последовал его примеру: торопливо сбросив с себя пиджак, он накрыл им клетку. II только тогда господин Пепперминт крикнул:

— Войдите!

В дверь заглянула госпожа Брюкман.

— Извините, пожалуйста, но раз уж вы слушаете последние известия, я хотела спросить, передавали ли сводку погоды? Что нам обещают на завтра?

— Три веселых кенгуру вдруг затеяли игру а голодная овца съела жирного купца нерадивая пчела все на свете проспала…

— Ах! Знаете, я думала… я предполагала… Извините — растерянно проговорила хозяйка и торопливо захлопнула дверь.

— Вот видишь! Ты хотел, чтобы он разговаривал! И вот теперь он разговаривает! — крикнул в ухо другу господин Пепперминт, пытаясь перекричать попугая.

— А что можно сделать? Ничего нельзя сделать, — сокрушенно вздохнул Понеделькус.

— Нет, можно! — воскликнул господин Пепперминт. — Внимание: я хочу, чтобы попугай умолк!

Машина загудела, и лампочка замигала. Господин Кулес успел только вымолвить:

— А у серого осла дочка рыжая была… Но тут лампочка перестала мигать, и попугай умолк.

— Знаешь, ты должен снова высказать свое желание, — смущенно сказал господин Пепперминт.

— Нет, нет, спасибо, с меня хватит! — испуганно проговорил Понеделькус.

— Видишь ли, я несколько поторопился. И теперь попугай вообще ничего не может сказать.

— Как? Даже «Здравствуйте» не может? Ладно, в таком случае я хочу, чтобы попугай разговаривал в точности, как я!

— Не спеши! — предостерег его господин Пепперминт, но машина уже загудела.

— Что-то мне очень пить хочется! Не от этих ли длинных речей? Да, конечно, от них! — громко и отчетливо проговорил попугай. — Попрошу водички, да только поживей!

— Он разговаривает! Он по-настоящему разговаривает! Он взаправду разговаривает, как человек! — закричал в восторге господин Понеделькус и приоткрыл дверцу клетки. — Выбирайся из своей клетки, старина Кулес! Пойдем за водичкой!

Попугай неловко выпорхнул из клетки и сел к Понеделькусу на плечо.

— Пойдем на кухню? Да, конечно, на кухню! — заговорил он, сидя на плече. — На кухне много чашек!

— Конечно, Кулес, дружище! Пошли на кухню! — весело воскликнул Понеделькус и с попугаем на плече выбежал на кухню.

Пепперминт нерешительно потоптался на месте.

— У меня в кухне чужая птица! Это верх наглости! — возмущенно закричала госпожа Брюкман.

Потом господин Пепперминт услышал, как попугай отчетливо произнес:

— Меня зовут господин Кулес. С кем имею честь?

Несколько мгновений на кухне было тихо: хозяйка, видно, совсем растерялась. Но вскоре она, запинаясь, проговорила:

— Моя фамилия Брюкман!.. Но… это же невозможно!

Господин Пепперминт не вытерпел и пошел на кухню. Там попугай внимательно разглядывал хозяйку.

— Так, — сказал Кулес, — вот мы и познакомились! Значит, теперь я уже не чужая птица и, стало быть, имею право заходить к вам на кухню! Не будете ли вы столь любезны открыть окошко? Да, конечно, вы будете столь любезны!

— Открыть? Да, конечно, сейчас! — растерянно пролепетала хозяйка и распахнула окно.

Господин Кулес тут же вспорхнул на подоконник.

— Не надо ли поразмяться, коль скоро ты просидел в клетке все утро? Да, конечно, надо! — воскликнул попугай и вылетел из окна.

Понеделькус кинулся к окошку.

— Сейчас же вернись назад! — крикнул он. Но попугай уже перелетел на крышу соседнего дома.

Здесь он чуть-чуть покружил вокруг дымовой трубы, потом опустился на высокий каштан, снова вспорхнул, сел на крышу сарая, затем перелетел через садовую стену и скрылся из глаз.

— Моя вина, моя! — в отчаянии закричала госпожа Брюкман. — И зачем только я открыла окно? Что же нам теперь делать?

— Мы должны поймать его! — крикнул Понеделькус и выбежал из дома. Хозяйка помчалась за ним. Господин Пепперминт уже собрался было побежать за ними, но тут с прогулки вернулся Субастик.

— Вы что, решили побегать наперегонки? — с любопытством спросил он.

— Кулес улетел! Мы должны его поймать! — крикнул Пепперминт.

— Но послушай, папочка, зачем же для этого выскакивать на улицу? — удивленно произнес Субастик. — А машина желаний на что?

— Верно! — Пепперминт взял Субастика за руку, и вдвоем они вошли в комнату. Но машина желаний была отключена. Видимо, она опять устала.

— Придется подождать! — объявил Субастик. Они присели к столу и принялись играть в шашки.

А на другом конце города господин Жабман растянулся в своей квартире на тахте, решив соснуть часок-другой после обеда. Вдруг в открытое окно влетела какая-то птица и уселась на рейку от занавески. Это был попугай.

Господин Жабман мигом вскочил и метнулся к окошку, чтобы поскорее закрыть его.

— Сиди, слышишь? — сказал он. — Только не улетай, я тебя не обижу! Ты же, понятное дело, откуда-то удрал, так ведь? Я верну тебя твоему

хозяину, а за это полагается вознаграждение. Сейчас я тебя возьму, сейчас, только не бойся!..

— Не соблаговолите ли вы объяснить, как вы смеете обращаться ко мне на «ты»? — перебил его попугай. — Или, может быть, мы с вами знакомы? Нет, незнакомы. Кстати, меня зовут господин Кулес. А вы кто такой?

Жабман от страха схватился за стул.

— Как, как, как… — запинаясь проговорил он. — Каким образом…

— Вряд ли я смогу ответить на ваш вопрос, — сказал попугай. — Он невразумителен, да и к тому же слишком короток. Какой-то обрубок, а не вопрос.

— Как… как… как это получилось, что ты… что вы умеете говорить? — наконец выдавил из себя Жабман.

— А почему бы и нет? — удивился попугай. — Вы ведь тоже умеете!

— А кто твой… я хотел сказать… кто ваш хозяин?

— Хозяин? Я не ослышался? Вы действительно сказали «хозяин»? Если вы имеете в виду господина, у которого я живу, то его фамилия — Понедель-кус, — ответил попугай.

— А каким образом вы сюда попали?

— Каким образом? Сначала я камнем упал с карниза, затем сделал петлю, потом перешел в винт. А затем…

— Все эти подробности мне ни к чему, — не слишком учтиво перебил его Жабман. — Я хочу знать, где тот господин, у которого вы живете.

— Я бы тоже хотел это знать! — печально проговорил попугай. — Думаете, я смогу отыскать окно, из которого начал свое путешествие? Нет, не смогу.

— Значит, необходимо срочно выяснить, где проживает этот господин. Такому умному попугаю цены нет! Хозяин, конечно, не пожалеет денег, чтобы его вернуть, — размышлял вслух господин Жабман. — Вообще-то надо было бы сходить в полицию, это ее дело. И полицейский участок рядом. Да только они на меня злы с того самого дня, как исчез тот зеленый толстяк в водолазном комбинезоне.

— Отвратительная личность! — подтвердил Кулес.

— Кто? — встрепенулся Жабман. — Это вы обо мне?

— Да нет, я о том толстяке, о зеленом коротышке в водолазном комбинезоне! — ответил попугай.

Тут Жабман разволновался не на шутку.

— Так вы его знаете? — спросил он.

— Еще бы не знать! Он оскорбил меня, дразнил «папагаем», да еще навязывал мне какую-то мама-гайку. И перья из хвоста хотел у меня выдрать. Разве это не наглость? Да, наглость, и еще какая! — ответил сам себе господин Кулес и разозлился еще больше прежнего.

— Попугай знает зеленого коротышку. Отлично! Теперь у меня есть свидетель. Значит, я могу доказать полицейским, что вовсе не лгал тогда. Теперь им придется извиниться передо мной. Минуточку! Я мигом! Сейчас же вернусь сюда вместе с полицейскими.

И Жабман бросился было бежать, но тут же остановился как вкопанный, вернулся обратно и закрыл окно.

— Не хотите ли вы пересесть на стол? — предложил он попугаю. — Здесь вам будет гораздо Удобнее!

— Как вам угодно, — ответил попугай, вспорхнул с гардинной рейки и перелетел на стол. Но Жабман только этого и ждал. Не успел Кулес сообразить, что к чему, как Жабман схватил пустую корзину из-под бумаг и накрыл ею попугая.

— Это еще что? Почему вдруг стало так темно? — запротестовал господин Кулес. Но Жабман уже не слышал его — он со всех ног бежал в полицейский участок.

Между тем господин Пепперминт и Субастик закончили игру. Они уже хотели было приняться за вторую партию, как вдруг вспыхнул красный глазок машины.

— Быстро дело уладилось! — обрадовался господин Пепперминт и поставил рычаг на «ВКЛЮЧ.».

— Лучше всего сказать, чтобы попугая сразу же посадили в клетку, а не то он опять улетит, — посоветовал Субастик. Он встал рядом с клеткой, а господин Пепперминт — около машины желаний.

— Хочу, чтобы господин Кулес снова оказался у себя в клетке! — сказал он.

И тут же в клетке очутился ошарашенный попугай, а Субастик быстро захлопнул дверцу.

Господин Жабман, еле переводя дух, примчался в полицейский участок. Он распахнул дверь и с порога закричал:

— У меня есть свидетель! Что вы теперь скажете? Моего свидетеля зовут господин Кулес. Он подтвердит, что коротышка в водолазном комбинезоне мне вовсе не приснился. Он его тоже видел!

Полицейский — один из тех двоих, что побывали у Жабмана накануне, — нехотя проговорил:

— Ага, вы, значит, опять к нам пожаловали! — Он недовольно взглянул на посетителя. — Где же ваш господин Кулес? Надеюсь, вы привели его с собой?

Жабман покачал головой:

— Что вы! Как же я мог привести его сюда? Он сидит у меня на столе под мусорной корзиной. Пойдемте ко мне, и я…

— Так! Ваш свидетель, стало быть, сидит под мусорной корзиной? — криво усмехаясь, спросил полицейский.

— Да, знаете ли, он сидел на гардинной рейке, но мне удалось заманить его, — хвастливо заявил Жабман.

— Так, на гардинной рейке, значит… Вот что, почтеннейший, если вы сию же секунду не прекратите ваши дурацкие шутки…

— Да нет, что вы! — перебил его Жабман. — Вы меня неверно поняли! Дело в том, что господин Кулес — попугай.

— И этот попугай подтвердит, что вчера у вас на чердаке незнакомый человек в водолазном костюме разыскивал какую-то машину? — грозно спросил полицейский.

— Да, да, вот именно!

— Господин Жабман, даю вам ровно тридцать секунд, — заговорил полицейский тихим голосом, но постепенно дошел до крика, — и если по истечении этого срока вы не уберетесь отсюда, я не только предъявлю вам обвинение в повторном издевательстве над должностными лицами, но и немедленно арестую вас!

— Что ж, дело ваше, если вам не дорога истина, — обиженно пробормотал господин Жабман и вышел за дверь. — Ну погоди, — продолжал он рассуждать вслух, — я вернусь сюда с господином Кулесом в руках, и тут уж ты вытаращишь глаза!

Жабман бросился домой, быстро поднялся в свою комнату и слегка приподнял мусорную корзину — он хотел схватить попугая и притащить его в полицейский участок. Однако тщетно шарил он руками под корзиной. Уже полный недобрых предчувствий, Жабман обеими руками резко, поднял ее. Никого! Попугай исчез!

— Что тут творится? От всего этого лопнуть можно! — закричал он, побагровев от ярости, швырнул мусорную корзину на пол и в бешенстве начал топтать ее ногами. И, только растоптав ее так, что она стала плоской, как коврик, он постепенно начал успокаиваться.

Между тем господин Понеделькус и госпожа Брюкман после бесплодных поисков попугая возвратились домой.

— Пропал попугай, — грустно проговорил Понеделькус.

— Не надо унывать! Лучше уж дайте объявление в газету, — сказала госпожа Брюкман. — Наверняка кто-то уже нашел вашу птицу и откликнется на объявление.

Это предложение привело господина Понедель-куса в полный восторг.

— Блестящая идея! — воскликнул он. — Надеюсь, госпожа Брюкман, вам говорили, что вы на редкость милая, добрая, отзывчивая женщина? Да, вы именно такая!

— Кто милая, добрая и отзывчивая? Я? Почему? — спросила госпожа Брюкман и вдруг покраснела.

— Как почему? Кто помогал мне искать попугая? Только вы, и больше никто!

— Так ведь я потому помогала, что ваш попугай улетел по моей вине. Это же я открыла окно, — смущенно возразила хозяйка и потупилась.

— А все же именно вы помогали мне! — стоял на своем Понеделькус. — Мой друг Пепперминт тоже, казалось бы, мог мне помочь…

— Конечно, мог и должен был помочь, — согласилась хозяйка. — И этот Робинзон тоже! С этими словами они вошли в дом.

— В чем я мог бы помочь? — спросил Субастик, выглянув из комнаты Пепперминта.

— В поисках мог бы помочь! — ехидно ответила хозяйка.

— И ты тоже мог бы помочь мне в поисках! — с укором сказал Пепперминту господин Понедель-кус. — Я хотел бы видеть тебя рядом со мной.

— Это не самое лучшее желание! — улыбнулся господин Пепперминт. — Согласись, что мое желание гораздо лучше, — сказал он, протягивая Понеделъ-кусу клетку.

— А вот и попугай! — воскликнула хозяйка.

— А вот и господин Кулес! — отозвался Поне-делькус.

— А вы кого ждали? Французскую королеву, что ли? — сердито проворчал попугай. — Наконец-то ты явился, папаша! Мне здесь уже порядком надоело. Хочу домой. А ну, живо!

— Да, право, не знаю, хорошо ли, что он теперь умеет говорить, — пробормотал Понеделькус. Он подхватил одной рукой клетку с попугаем, другой — банку с золотой рыбкой, попрощался со всеми и зашагал к машине. Господин Пепперминт и Субастик пошли его провожать, а хозяйка — следом за ними.

— Приезжай ко мне опять! — сказал господин Пепиерминт, — Теперь ведь не обязательно приезжать в понедельник.

— Да, да, приезжайте! Я тоже жду вас к себе на чашечку кофе! — проговорила госпожа Брюкман и, вторично покраснев за этот день, торопливо направилась к дому.

Господин Пепперминт посмотрел ей вслед и сказал Субастику:

— Что вчера, что сегодня — чудеса, да и только! Но знаешь, что меня удивило больше всего?

— Нет… Хотя, впрочем, знаю: то, что попугай заговорил.

— Не угадал!

— То, что у тебя оказалась такая куча денег?

— Нет.

— Ага, знаю! То, что мы вдруг очутились на чужом чердаке!

— Нет.

— А что же тогда?

— То, что госпожа Брюкман пригласила Поне-делькуса на чашку кофе!

5

Субастик стоял на стуле и до блеска натирал скатертью машину желаний. Любуясь своим отражением в сверкающем металле, он напевал:

Бульдоги, терьеры и лайки Надели спортивные майки, Оскалили злобные морды И ставят по бегу рекорды.

От этого пения господин Пепперминт проснулся. И сразу же вскочил на ноги.

— Бульдог может поставить рекорд и без спортивной майки, — сказал он.

— Может, конечно, но так не полагается, — возразил Субастик. — Ты же сам любишь порядок! Почесав за ухом, он продолжал:

Когда, наконец, муравьеды

Наденут трусишки и кеды?

Когда симпатичные хрюшки

Получат хоккейные клюшки?

И скоро ль удастся коту?

Освоить прыжки в высоту?

— Хватит сочинять! — весело сказал господин Пепперминт. — Надо скорей завтракать.

— А я буду вслух читать тебе газету, — предложил Субастик.

— Что там может быть интересного? — отмахнулся господин Пепперминт.

— Кое-что есть! Вот, послушай. «Таинственные происшествия в городском банке. Похищенные деньги вернулись обратно. Полиция не в силах разрешить эту загадку», — отчеканил Субастик.

Господин Пепперминт взял у него газету и дочитал все сообщение до конца.

— А здесь еще одна интересная заметка. Послушай! — воскликнул он и начал читать: «Скандал в ресторане. В субботу вечером в фешенебельном ресторане в центре города один из посетителей подрался с официантом. Драке предшествовал сердитый разговор, в ходе которого посетитель обвинил официанта в том, что тот якобы намеренно подал ему подгоревшее блюдо. Между тем супруге посетителя угодила в глаз летающая сосиска. А многие посетители ресторана, как, впрочем, и сам директор, были обрызганы майонезом».

— Жаль, нас с тобой при этом не было, папочка, — сказал Субастик. — А больше про нас в газете ничего не пишут?

— Нет. Надеюсь, и завтра ничего не напишут, хоть я и намерен включить сейчас машину желаний.

— Если ты тщательно обдумаешь каждое желание, вряд ли будут происшествия, о которых стоило бы писать в газетах, — согласился Субастик.

Господин Пепперминт подошел к машине, перевел рычаг и произнес:

— Хочу автомобиль!

— Берегись! Назад! — крикнул Субастик и изо всех сил рванул на себя господина Пепперминта.

— Что ты делаешь?! — испуганно воскликнул господин Пепперминт и, пошатнувшись, ударился спиной об стену. Но в ту же секунду он понял, чего боялся Субастик. На середине комнаты появился вдруг большой красный автомобиль, стиснутый с одной стороны шкафом, а с другой — кроватью. От толчка стол накренился, а стул, раздавленный колесами, теперь был похож на доску для шинкования овощей. Левое заднее колесо чуть-чуть не прищемило ногу господину Пепперминту.

— Ну и натворил ты дел, папочка! — с укором сказал Субастик. — Не будь я начеку, мы оба попали бы под автомобиль.

Господин Пепперминт не сразу пришел в себя от испуга.

— Идиотская машина желаний! Не могла уж поставить автомобиль у подъезда, как положено! — пробурчал он.

— Ты сам должен был попросить ее об этом, — возразил Субастик. — Не представляю себе, как ты теперь выкатишь автомобиль из комнаты.

— Как выкачу? Ясное дело, с помощью машины желаний, — ответил господин Пепперминт. — Будем надеяться, что на этот раз она лучше справится со своей задачей. Внимание! Я хочу, чтобы автомобиль стоял на улице у подъезда и чтобы в моей комнате снова был прежний порядок.

— Автомобиль стоит у подъезда, — тотчас же доложил Субастик, выглянув в окно.

Господин Пепперминт с довольным видом оглядел комнату.

— А стол и стулья тоже на месте, — добавил он. — На этот раз я весьма удачно распорядился машиной.

— Поедем кататься? — с надеждой в голосе спросил Субастик.

— Сначала я должен получить водительские права, — сказал Пепперминт. — Я же не умею водить

— Какая еще машина? — спросил полицейский.

— Он про кофейную машину говорит, про кофемолку! — крикнул Субастик из глубины комнаты. — Без кофе мой папа не в силах водить автомобиль.

— Это у вас еще кто такой? — воскликнул изумленный полицейский.

— А это маленький Робинзон! — торопливо объяснила хозяйка. — Он давно у нас живет и не ведает забот.

— Ура! Госпожа Брюкман тоже сочиняет стихи! — закричал Субастик, подпрыгнув от радости. — Слыхал, папочка? Совсем неплохо для начинающей поэтессы. А еще лучше было бы так:

Надо помнить об одном:

Он Субастик, а не гном!

Он давно у нас живет

И не ведает забот!

— Что за вздор! — рассердился полицейский, — Сейчас же уберите с тротуара автомобиль! Немедленно! А кофе здесь ни при чем!

— Но… я же не могу… — проговорил запинаясь господин Пепперминт.

— Что значит не можете? Ваше это водительское удостоверение или чужое? Вы — Пепперминт или нет?

— Да, конечно, я, но…

— Никаких «но»! Немедленно уберите автомобиль! — приказал полицейский.

— Попробую, — покорно ответил господин Пепперминт и пошел к дверям.

Субастик в волнении побежал за ним. Пепперминт не спеша сел в машину, взялся обеими руками за руль и покрутил его сначала влево, потом вправо. Растерянно глядел он на бесчисленные кнопки и рычажки. Субастик расположился на соседнем сиденье и пристегнулся ремнем.

— Пристегнись, папочка! Поехали! — весело пропищал он и ободряюще кивнул Пепперминту.

— Как это поехали? Я понятия не имею, как

водить машину

Субастик задумался. И вспомнил.

— А знаешь, Понеделькус, когда сел в машину, повернул вон тот ключ, — сказал он.

Пепперминт повернул ключ, и мотор оглушительно загрохотал.

— Это еще что? Какой шумный автомобиль! — испуганно воскликнул Пепперминт,

— А ты сними ногу с педали, — посоветовал Субастик.

Пепперминт снял ногу с педали, и мотор заметно притих.

— Вот теперь уже лучше, — удовлетворенно произнес он. Ему вдруг стало казаться, что водить автомобиль вовсе не так уж и трудно, как он думал раньше. — А как его теперь сдвинуть с места? — спросил он.

— Надо, кажется, дать ход, — сказал Субастик.

— Какой ход? Кому дать? — растерянно проговорил господин Пепперминт.

Субастик ткнул пальцем в рычаг с надписью «ход» и сказал:

— Кажется, ход дает вот этот рычаг. Нажми его! Господин Пепперминт нажал на рычаг. Машина взвизгнула, рванулась вперед и покатила.

— Поехали! Поехали! — восторженно закричал Пепперминт. — Ну что ты скажешь? Оказывается, я умею водить машину!

— Конечно, папочка! Но, наверно, все же лучше съехать с тротуара на мостовую, — сказал Субастик. Господин Пепперминт не возражал.

Полицейский и хозяйка лишь покачали головой, когда увидели, как автомобиль, слегка подпрыгнув, сполз с тротуара на мостовую и покатил по самой середине улицы.

— А как сделать, чтобы машина ехала побыстрее? — спросил господин Пепперминт. Он уже осмелел, ему понравилось кататься на автомобиле.

— Кажется, надо переключить скорость, — сказал Субастик.

— А как это делается? — спросил господин Пепперминт.

Он наклонился и стал искать другой рычаг.

— Осторожно! Впереди дом! — закричал Субастик. — Скорей! Тормози!

— Тормозить? А тормоз где? — спросил господин Пепперминт и зашарил рукой в поисках тормоза, Но тут раздался оглушительный треск, и он ударился головой о руль. Послышался звон стекла, и, дернувшись в последний раз, автомобиль застыл в облаке пыли.

— Ты ранен? — испуганно воскликнул Субастик.

— Ранен? Нет! А разве что-нибудь случилось? — удивился господин Пепперминт. Субастик рассмеялся.

— Значит, нам повезло! — вздохнул он с облегчением.

Господин Пепперминт стал всматриваться в медленно оседавшее облако пыли и покачал головой.

— Где же мы? — спросил он. Тут Субастик засмеялся еще громче.

— Нам попался очень капризный автомобиль, папочка, — сказал он. — Он не признает гаражей и предпочитает стоять в комнатах

— Что это значит? Что произошло? — продол- жал ошалело твердить господин Пепперминт.

— А произошло то, что сначала мы въехали в чей-то палисадник. Кусты слегка смягчили удар, но ты стукнулся головой об руль. Затем мы проползли по какой-то террасе и высадили запертую стеклянную дверь. А теперь автомобиль стоит в чьей-то гостиной. А может, в спальне. Не вижу — надо подождать, пока осядет пыль.

— Что же делать? Как нам теперь быть? — захныкал господин Пепперминт, вылезая из-за руля.

Автомобиль и вправду стоял в чужой гостиной. Своротив стол и стулья, он прижал их к самой двери.

— Хорошо, что в комнате никого не было, — сказал Субастик. — А не то хозяева здорово бы перепугались. Хоть бы твоя машина желаний успела уже отдохнуть — тогда мы беду поправим!

Тут вдруг кто-то начал толкать дверь с другой стороны, пытаясь отворить ее.

— Что за шум? Кто здесь? Кто запер дверь? — прокричал мужской голос.

— Это мы, — виновато пробормотал господин Пепперминт.

— Кто мы? — снова прокричал тот же голос. Его владелец ломился в дверь изо всех сил. Стул, прижатый автомобилем к двери, упал на пол, и дверь чуть-чуть приоткрылась. В щель просунулась голова человека, тщетно пытавшегося протиснуться в комнату.

— Так это же… так это же… опять тот самый господин Жабман! — воскликнул Пепперминт.

— Так это же… так это же… опять те двое! — заплетающимся языком проговорил Жабман и в ужасе начал оглядывать свою комнату. — Что случилось? Что они сделали с моей гостиной? И откуда взялся здесь автомобиль?

— Скорей, папочка, бежим отсюда! — зашептал-Субастик. Господин Пепперминт кивнул, схватил Субастика за руку, и сквозь разбитую стеклянную дверь веранды они выбежали в сад, пересекли палисадник и со всех ног помчались домой.

— Стой! Ни с места! Полицию вызову! — вопил им вслед господин Жабман. Он еще долго ломился в дверь, пытаясь протиснуться в узкую щель. Когда же он наконец догадался обойти дом вокруг и подняться в комнату через веранду, Пепперминт с Су-бастиком были уже далеко.

Господин Пепперминт подбежал к машине желаний, дрожащими руками включил ее и задыхаясь проговорил:

— Хочу, чтобы мой автомобиль вернулся туда, откуда взялся! И еще хочу, чтобы в доме Жабмана все стало, как было раньше, до того, как я туда въехал!

Господин Пепперминт выключил машину желаний и рухнул в кресло. Ему надо было отдышаться.

Полицейские в участке пили кофе. Вдруг дверь резко распахнулась, и в помещение ворвался господин Жабман.

— За мной! — заорал он. — Скорей! Эти двое снова заявились ко мне! И убежали!

— Вы опять пришли рассказать нам про таинственных злодеев в резиновых комбинезонах? — спросил один из полицейских.

— Да, да, про тех самых! — подтвердил Жабман.

— Зачем же нам идти с вами? — спросил второй полицейский. — Вы же говорите, что они убежали.

Жабман наклонился над письменным столом и торжествующе объявил:

— Эти двое допустили большую ошибку! Очень даже большую ошибку! Они оставили у меня свой автомобиль!

— Где оставили? — спросил первый полицейский.

— У меня в гостиной!

— Так, так, значит, у вас в гостиной! — повторил первый полицейский и выразительно взглянул на второго. — Стало быть, вы утверждаете, что автомобиль стоит у вас в гостиной?

— Совершенно верно! — с довольным видом ответил Жабман. — По номеру машины вы установите, кто ее владелец. А потом арестуете обоих негодяев. Пошли!

— Дорогой господин Жабман, вы уж лучше принесите этот автомобиль сюда. Здесь у нас, знаете ли, освещение получше, так что и номер будет разглядеть нетрудно! — сказал первый полицейский.

— Если автомобиль уместился в вашей гостиной, он уж и подавно уместится у нас в участке, не правда ли? — сказал второй полицейский. — Потому что нам, знаете ли, ходить к вам некогда.

— Вы, значит, не верите мне? — рассердился Жабман. — Думаете, я вас разыгрываю?

— Вот именно, — сказал первый полицейский, — А теперь убирайтесь! И сразу же! А то мы арестуем не ваших таинственных злодеев, а кое-кого другого. Вас!

Жабман был вне себя от ярости.

— Нечего сказать, хороша у нас полиция! — , бранился он, уходя из участка. — Незнакомцы в водолазных комбинезонах ищут у меня на чердаке какие-то машины. Говорящие попугаи удирают из-под мусорных корзин. Автомобили въезжают прямо в гостиную, А полицейским все нипочем — они сидят себе и распивают кофе!

Продолжая браниться, он пересек улицу и миновал свой палисадник, чтобы через разбитую стеклянную дверь веранды пройти в гостиную. Но дверь оказалась в полном порядке, и стекло в ней, как прежде, было целое. К тому же она была заперта на ключ. Жабман вбежал в дом через парадное и толчком распахнул дверь гостиной. Вся мебель стояла на своих местах, стол красовался на серединекомнаты, вокруг него были расставлены стулья, и от цветов в вазе веяло безукоризненной свежестью.

— Непостижимо! Невероятно! С ума можно сойти! Счастье хоть, что я не привел сюда полицейских! — воскликнул потрясенный господин Жабман и рухнул в кресло. — Нет, теперь мне надо хоть немного отдохнуть и выпить чашку крепкого кофе, чтобы прийти в себя!

— Так, теперь я немного передохнул и пришел в себя, — сказал господин Пепперминт, поднимаясь с кресла. — Да, с автомобилем нескладно как-то получилось. Что бы мне еще такое попросить у машины?

Он задумался.

— Каждый раз, когда я просил прислать мне что-нибудь, все шло вкривь и вкось. Может, надо, наоборот, отослать?..

— Отослать? — удивился Субастик. — Кого отослать? И куда?

— Меня отослать! Попрошу машину желаний, чтобы она меня куда-нибудь отослала. Разве было бы плохо, к примеру, провести отпуск на необитаемом острове?

— Осторожнее! Сначала объясни мне, что ты задумал. А не то все опять пойдет вкривь и вкось, — сказал Субастик.

— Вкривь и вкось, говоришь? — обиженно переспросил Пепперминт. — Так это же не я был виноват, а машина! Теперь я попрошу ее отослать нас с тобой на необитаемый остров.

— И надолго?

— Может, на целый день, если нам там понравится, а может, всего лишь на минутку, если он нам не приглянется.

— А потом что?

— Потом я попрошу машину вернуть нас домой.

— А как ты это сделаешь? Ведь на острове у тебя машины не будет.

— Ты прав, — сказал господин Пепперминт. — Об этом я как-то не подумал. Да, конечно, машина желаний останется здесь, ее ведь с собой не увезешь. А без машины мы не сможем вернуться назад. Как же быть?

— Боюсь, папочка, придется тебе на этот необитаемый остров отправиться без меня. А я останусь здесь сторожить машину желаний и попрошу ее вернуть тебя домой.

— Идет! — сказал господин Пепперминт. — Жаль, что я не могу взять тебя с собой. Но если остров мне понравится, мы будем жить там по очереди. Сначала на остров отправлюсь я, а ты вернешь меня домой. Потом туда отправишься ты, и я верну тебя назад. Согласен?

— Согласен. А когда ты хочешь вернуться домой?

— Ну, скажем, через часок.

— Нет, лучше уж минут через пять, — сказал Субастик. — Как знать, куда еще тебя занесет! А если тебе там понравится, я сразу же отправлю тебя назад.

— И то правда, — согласился Пепперминт, поставил рычаг машины на «ВКЛЮЧ.» и, когда лампочка замигала, проговорил: — Хочу сейчас же очутиться на необитаемом острове!

Машина загудела, и Субастик остался в комнате один. Он походил из угла в угол, покачался на занавеске, попрыгал на подлокотниках кресла и, наконец решив, что пять минут истекли, сказал в рупор машины желаний:

Прошу родного папу Скорей пожать мне лапу!

Опять загудела машина, и на столе появился господин Пепперминт. Он весь дрожал от холода и, засунув руки под мышки, тщетно пытался согреть их.

— Вот дурацкая машина! — бранился он. — Отослала меня куда-то на Северный полюс! Ну и холодище там, доложу я тебе! Еще минута, и мне был бы конец.

— Но остров-то и в самом деле был необитаемый? — спросил Субастик.

— Это, конечно, был самый необитаемый остров на свете! — проговорил Пепперминт, слезая со стола. — Ни одного живого человека, который мог бы одолжить мне шубу. Одни только скалы вокруг. И вода. И лед,

— Машина тут не виновата, ведь ты просто попросился на необитаемый остров. А надо было точнее объяснить ей, куда именно ты хочешь отправиться.

— Не мог же я сообщить машине название острова! — оправдывался Пепперминт. — Остров, название которого всем известно, уже не считается необитаемым островом. Знаешь что? Я сделаю еще одну попытку. Но на этот раз наверняка зябнуть не стану!

Он подошел к машине. Рычаг по-прежнему стоял на «ВКЛЮЧ.» и господину Пепперминту оставалось лишь сказать:

— Хочу сейчас же очутиться на пустынном и жарком острове!

Машина загудела, и господин Пепперминт исчез.

На этот раз Субастик полюбовался видом из окна, затем влез на шкаф и спрыгнул оттуда на кровать. Когда же он решил, что пять минут прошли, он повернулся к машине и сказал:

Прошу родного папу

Скорей пожать мне лапу!

Машина загудела, и господин Пепперминт тотчас же очутился в комнате. От ботинок его пахло паленой кожей, а правая штанина обгорела и еще слегка дымилась.

— В самый раз! — воскликнул он. — Еще каких-нибудь пять минут, и я взлетел бы на воздух вместе с островом! Подо мной уже дрожала земля!

— Хоть жарко там было, на острове? — спросил Субастик.

— Жарко — не то слово! — ответил господин Пепперминт. — Это был вулканический остров. Горячий пепел и жидкая лава. Хорошо, что ты вернул меня домой! Знаешь, я уже не решаюсь просить машину, чтобы она отправила меня еще куда-нибудь. С каждым разом путешествие становится все опаснее и опаснее.

— А какой тебе нужен остров?

— Я хочу, чтобы там светило солнце. Чтобы росли пальмы. Чтобы много было золотистого песка. Чтобы струились прозрачные ручейки, И чтобы вокруг было синее-синее море. — Лицо господина Пепперминта приняло мечтательное выражение.

— А почему бы тебе не объяснить все это машине желаний?

— Ты прав, — сказал Пепперминт. — Сейчас я именно это и сделаю… Хочу оказаться на острове, где были бы пальмы, золотистый песок, прозрачные ручьи, синее море и много-много солнца!

Машина загудела, и Субастик снова остался один. Он взял с полки газету, прочитал несколько строчек, потом сделал из нее голубя и начал запускать его из одного угла комнаты в другой. Когда прошло минут пять, он подошел к машине желаний и сказал:

Прошу родного папу Скорей пожать мне лапу!

Машина завыла, и господин Пепперминт тотчас же оказался рядом с Субастиком. Он был без пиджака, и на его босых ногах сверкал золотистый песок.

— Поглядел бы ты на эту красоту! — воскликнул он. — Остров как на картинке: пальмы, песок и море. Мне так хотелось бы, чтобы ты отправился туда вместе со мной, увидел бы всю эту…

— Осторожно, папочка! — торопливо прервал его Субастик. — Только ничего не желай! Машина ведь еще включе…

Но было уже поздно — они только успели услышать прощальный щелчок машины и тут же очутились на берегу моря под кокосовой пальмой.

У ног их шумели волны, и огромные чайки кружили над морской гладью. А из густых джунглей доносились крики диких попугаев и визг обезьян.

— Замечательно! — восхищенно проговорил Субастик. — Твоя мечта сбылась, папочка!

— Но как же нам теперь быть? Это ужасно! — в отчаянии проговорил господин Пепперминт.

— Ужасно? Почему ужасно? Чем ты недоволен, папочка?

— Нам уже никогда больше не вернуться домой! — еле выговорил господин Пепперминт. — Теперь мы застряли здесь навсегда.

Бледный от ужаса, Пепперминт опустился на песок.

— Что с тобой, папочка? — удивился Субастик. — Сначала ты рвался сюда один, потом во что бы то ни стало хотел захватить меня с собой, а теперь сидишь и причитаешь!

— Я же просто хотел провести здесь несколько Дней отпуска, но вовсе не собирался прожить на этом острове всю жизнь, — сказал господин Пепперминт. — И где же мы будем ночевать?

— Ничего не может быть проще, — ответил Субастик, — Мы построим хижину из пальмовых листьев.

— А есть мы что будем?

— Кокосовые орехи. Ананасы. Бананы. А иногда будем ловить рыбу.

— А пить что будем?

— Воду. И ничего другого. Недаром же ты попросился на остров с чистыми прозрачными ручьями.

— Так. А что мы будем делать, если я вдруг заболею? Ага, не знаешь теперь, что и ответить?

— А вот и знаю! Если заболеешь, то мы отправим тебя в больницу.

— В больницу? Интересно, в какую же?

— А в ту, что на улице Альберта Швейцера, — сказал Субастик и рассмеялся. — Рядом с трамвайной остановкой.

Тут господин Пепперминт разозлился не на шутку.

— А как я туда попаду? — спросил он срывающимся голосом. — Я в полном отчаянии, а ты еще позволяешь себе шутить!

— Но послушай, папочка, — не унимался Субастик, смеясь все громче и громче. — Взгляни-ка па мое лицо повнимательнее!

— На мордашку твою? Ох, ну и осел же я, то есть я хотел сказать, ну и болван же я! — воскликнул Пепперминт и тоже рассмеялся. — Знаешь, я уже так привык к машине желаний, что совсем забыл о твоей единственной уцелевшей крапинке.

— То-то и оно! Так пожелай же скорей, чтобы мы с тобой вернулись домой!

— Нет, теперь-то спешить некуда, — сказал Пепперминт и вскочил на ноги. — Теперь, когда я знаю, что мы можем в любую минуту вернуться домой, я охотно проведу здесь две-три недели отпуска.

И Субастику этого очень хотелось.

Они искупались в море, потом растянулись на песке и стали греться на солнце.

Скоро они проголодались. Не долго раздумывая, Субастик залез на пальму и начал сбрасывать вниз кокосовые орехи. А господин Пепперминт тем временем ходил по пляжу в поисках камня, с помощью которого можно было бы расколоть их жесткую скорлупу. Однако Субастик мигом скатился с пальмы, собрал орехи в кучку и разгрыз их своими острыми зубками.

Когда после долгих поисков господин Пепперминт вернулся назад с небольшим камнем в руке, все кокосовые орехи уже были расколоты и лежали рядком. Господин Пепперминт взял половинку ореха и залпом выпил кокосовое молоко.

— Когда ты здесь, Субастик, не надо заботиться о щипцах для орехов или о штопорах для бутылок.

— И о палатке тоже не надо заботиться, — сказал Субастик. — Потому что сейчас я построю для нас хижину.

Он собрал кучу палок, воткнул их в песок под углом, оплел пальмовыми листьями, и вскоре на берегу моря выросла незатейливая, но очень удобная хижина.

Вечером они уселись перед хижиной и стали любоваться луной и звездами, которые были здесь гораздо ярче и крупней, чем дома. Ветер переменился, он дул теперь с суши и тихо шелестел в пальмовых листьях.

Субастик громко зевнул.

— А где, собственно говоря, мы находимся, папочка? Не мог бы ты определить это по звездам?

Господин Пепперминт пристально вгляделся в небо, затем сказал:

— Наверно, я болел, когда мы проходили все это в школе. Впрочем, я так сильно обгорел на солнцепеке, что, надо думать, мы где-то на дальнем Юге.

— На Юге? Может, в южной части Тихого океана? — спросил Субастик и от радости запрыгал.

— Может, и там.

— По этому случаю я спою тебе песенку! — объявил Субастик.

— Но только, пожалуйста, одну! Больше я просто не выдержу, так мне хочется спать!

— Зато я спою тебе самую лучшую песенку:

Северное море, горе мне с тобой…

— Ведь ты, кажется, хотел сложить песню про Южное море? — удивленно заметил господин Пепперминт.

— А вот сейчас и сложу! Это просто пролог. Если хочешь что-нибудь похвалить, сначала надо рассказать в прологе, как плохо все остальное. Тогда и хвалить легче!

— Ладно, давай!

И Субастик начал снова:

Северное море, горе мне с тобой — Не хочу дружить я с Северной звездой. А на Средиземное вовсе б не глядел — У меня хватает неотложных дел! Очень мне не нравится бурный океан. Волны все качаются. Он, наверно, пьян! Мне куда милее добрый Южный Крест, Съел я сто бананов за один присест! В тропиках уютней, в тропиках теплей, Веет нежный ветер с рисовых полей.

Плавать три дельфина учатся на круге.

Что ни говорите, лучше жить на Юге! —

подхватил господин Пепперминт. Он потянулся, зевнул и согнувшись забрался в хижину. Субастик последовал за ним, и вскоре оба уснули,

6

Сквозь сон донеслись до них гудки. С трудом продирая глаза, господин Пепперминт пробормотал:

— Перестань шуметь! Хозяйка ругаться будет!

— Я и не думал шуметь! — буркнул Субастик. Господин Пепперминт привстал:

— Откуда в моей кровати столько песка? Твои проделки? — спросил он, совсем еще хмельной от сна.

Субастик рассмеялся. И тут только господин Пепперминт, наконец, проснулся. И тоже рассмеялся.

—,Ах, да, — сказал он, — мы же с тобой на острове. Но кто же тогда шумит? Ведь остров-то необитаемый!

Они вылезли из хижины и огляделись. Неподалеку от берега стоял на якоре морской пароход. К берегу медленно приближались две моторные лодки.

— Сюда едут гости! Что же нам делать? — испугался господин Пеппермипт.

— А ничего не надо делать! — сказал Субастик. — Поглядим, что дальше будет!

Так они и поступили.

Сначала они собрали в джунглях какие-то вкусные плоды и не спеша позавтракали. Потом они залезли в воду, поплавали в свое удовольствие и растянулись в тени пальм, чтобы немного вздремнуть.

Тем временем моторные лодки скрылись за соседним мысом.

В это же самое время кто-то позвонил в квартиру госпожи Брюкман. Хозяйка отперла дверь. На пороге стоял Понеделькус с букетом цветов в руках.

— Нынче утром у меня выдались кое-какие дела здесь неподалеку, — слегка запинаясь, объяснил он. — Меня вызвали в налоговое ведомство — надо было заплатить за содержание собаки. И я подумал: а не заглянуть ли мне заодно к моему приятелю Пепперминту? Да, конечно, следует заглянуть! И вот я здесь.

— Господин Пепперминт будет вам очень благодарен за прекрасный букет, — сказала хозяйка.

— Букет… сказать по правде, я хотел подарить его вам, — учтиво проговорил господии Понеделькус, вручая букет госпоже Брюкман. — Красивые цветы, не правда ли? Да, очень красивые. И притом совсем недорогие.

— Ах, какой сюрприз! — сказала хозяйка и вся зарделась. — Пожалуйста, пройдите в комнату вашего друга, вы же знаете, где она. Я вот только не могу вам сказать, проснулся он уже или еще нет. Сегодня из его комнаты не доносилось ни единого звука. Конечно, у меня нет привычки подслушивать. Но Робинзон такой шумный — обычно его слышно сквозь все стены.

Понеделькус постучался в дверь господина Пеп-перминта. Хозяйка стояла рядом и ждала. Однако на стук никто не отозвался. Тогда Понеделькус постучался еще раз. И опять никакого ответа не было.

— Наверно, он очень крепко спит? Да, конечно, он спит, — сказал господин Понеделькус.

— Посидите со мной, пока он спит, — предложила госпожа Брюкман.

— Посидеть с вами? Да, конечно, посижу, — сказал Понеделькус. — И если вы угостите меня чашечной кофе, я, знаете ли, не откажусь.

— Смотри-ка, папочка, кто к нам идет! — зашептал вдруг Субастик и начал трясти господина Пепперминта за плечо. — Может, нам все же лучше спрятаться в джунглях?

Господин Пепперминт вздрогнул и посмотрел в ту сторону, куда показывал Субастик. Из-за мыса вышла группа туристов. Многие были в шортах, пестрых рубашках, солнцезащитных очках. На женщинах были соломенные шляпы, а на мужчинах — красные фуражки с широким белым околышем. На каждой фуражке красовалась надпись:

Туристическое бюро «Романтика южных морей».

Впереди всех шагал мужчина в белом тропическом костюме, в руках он держал мегафон.

Повернувшись лицом к туристам, мужчина объявил в мегафон:

— Многоуважаемые дамы и господа! Прошу вас не отставать от группы! Вы находитесь на необитаемом острове, куда еще не ступала нога человека. Здесь вас ожидает уникальный романтический тихоокеанский обед. Предлагаю вам расположиться в тени и насладиться видом неповторимого пейзажа. Сейчас мы приступим к раздаче готовых порций в удобных фольговых пакетах. Для того чтобы развернуть пакет, необходимо…

Руководитель группы оторопело умолк — он вдруг увидел господина Пепперминта с Субастиком. Не сводя с них удивленных глаз, он тут же устремился к ним, а вслед за ним потянулись все туристы.

— Вы-то как здесь очутились? — воскликнул он. — Может, вы из другой туристической группы?

— Нет, мы сами по себе! — гордо ответил Субастик.

— А кто вы такие?

— Это господин Пепнерминт, мой папа. А мое имя — Робинзон.

— Робинзон? Может, ты и впрямь настоящий Робинзон? Неужто вы живете на этом острове вдвоем? И с каких пор? Может, вы спаслись с тонущего корабля? А лодка ваша где? — туристы наперебой задавали вопросы. Кто-то навел на Пепперминта с Субастиком киноаппарат и принялся их снимать. И тут же все остальные туристы тоже начали щелкать аппаратами.

— У нас, знаете ли, никакой лодки нет… мы просто так… — Господин Пепперминт совсем смутился, ему было не по себе оттого, что их снимали все наперебой. — Понимаете ли… это все из-за машины…

— Ах вот что, случилась авария? — догадался руководитель группы.

— Да, — ответил Субастик, — пожалуй, и впрямь авария.

— Авария! Какой ужас! — воскликнула одна из туристок и снова защелкала фотоаппаратом. — Но вы не волнуйтесь, мы спасем вас!

— Наверно, эти двое совсем изголодались! — крикнул другой турист. — Накормите их скорее!

Но господин Пепперминт отказался от еды, ведь они с Субастиком только что плотно позавтракали.

Туристы расселись на песке рядом с господином Пепперминтом и Субастиком, развернули свои пакеты и быстро-быстро съели их содержимое. Скоро золотистый песок под пальмами усеяли мятые бумажки, пластиковые мешочки и пустые банки из-под лимонада.

— Скорей бежим отсюда! — шепнул Субастику господин Пепперминт.

Но руководитель группы услышал эти слова.

— Вы, кажется, сказали: «бежим отсюда»? Неужто вы и в самом деле решили бежать? — испуганно спросил он. — Мы же хотим вас спасти, увезти с этого острова. Присоединитесь, к нашей группе! И мы доставим вас на борт парохода.

— Я… знаете… я только хотел… — залепетал господин Пепперминт.

Субастик поспешно перебил его:

— Мой папочка хочет сказать: мы только сбегаем в нашу хижину, чтобы прихватить кое-какие вещи.

Господин Пепперминт с облегчением кивнул:

— Да, да, совершенно верно! У нас остались там кое-какие вещи.

И оба помчались к своей хижине.

А Понеделькус тем временем уже успел выпить не одну, а целых три чашечки кофе. Из комнаты господина Пепперминта по-прежнему не доносилось ни единого звука.

— А не лучше ли было бы просто-напросто разбудить моего друга? Да, разумеется, лучше! — решительно проговорил Понеделькус и направился к комнате Пепперминта. Он снова постучал в дверь. И снова никто не отозвался. Понеделькус распахнул дверь настежь. В комнате было пусто.

— Странное дело! — удивленно проговорила госпожа Бркжман. — Подумать только, я даже не заметила, как эти двое вышли из дома.

И тут Понеделькус заподозрил неладное.

— Я подожду здесь, пока вернется мой друг, — сказал он хозяйке.

— Хорошо. А надоест ждать, приходите ко мне на кухню! — ответила Брюкман и оставила Понс-делькуса в комнате. Он начал разглядывать машину желаний. Рычаг был поставлен на «ВКЛЮЧ.», и лампочка все время мигала.

— Сдается мне, что Пепперминт и Субастик в опасности. Может, они угодили в западню и не могут теперь выбраться? — размышлял он. — А не пожелать ли, чтобы они сейчас же вернулись домой? Да, конечно, пусть сейчас же вернутся! Я видел третьего дня, как работает эта машина. Самое благоразумное — велеть ей доставить их к парадному. А не то хозяйка еще что-нибудь заподозрит. Она ведь только что видела, что в комнате никого нет. И Понеделькус проговорил в рупор: — Хочу, чтобы Пепперминт и Субастик очутились внизу у парадного входа!

В то же мгновение в хижине из пальмовых листьев на необитаемом острове господин Пепперминт наклонился к Субастику и прошептал:

— А теперь бежим отсюда, пока нас не спасли и не доставили на корабль! Хочу, чтобы мы с тобой очутились сейчас дома, в нашей комнате!..

— Что такое? — удивленно воскликнул Понеделькус, когда господин Пепперминт и Субастик появились вдруг в комнате. — Я же велел машине доставить вас к парад… — слова застряли у него в горле. Пепперминт и Субастик снова исчезли.

— Почему мы стоим у парадного входа? Я же просил перенести нас прямо в ком… — начал было Пепперминт, но не успел он договорить, как вдруг снова очутился у себя в комнате.

— …ному входу!., ному входу! — в полном замешательстве твердил Понеделькус. Но господии Пепперминт не успел ему ответить — неведомая сила тотчас же снова подхватила его и перенесла на улицу.

— Что происходит? — крикнул он. — Почему мы опять…

Но оба уже снова стояли в комнате рядом с Понеделькусом.

— Синий свет! — в ужасе вскрикнул Субастик, показывая на машину желаний. В лампочке слабо мерцал синий огонек. — Синий свет! Скорей хватайте нас, а не то… Держите нас! Держите!..

Но оба уже снова были внизу.

— Что все это значит? — испуганно прокричал господин Пепперминт, Субастик не успел ответить, как они опять перенеслись в комнату.

— Хватайте нас! Держите! — крикнул Субастик Понеделькусу. — Держите и не отпускайте!

Но тот не успел и пальцем пошевельнуть, как они снова перенеслись к парадному.

И только когда их швырнуло в комнату снова, Понеделькус схватил Пепперминта за руку, а Субастик изо всех сил уцепился за Пепперминта.

— Скорей выключайте машину! Скорей! Скорей! — вопил Субастик.

Понеделькус протянул свободную руку к машине и выключил ее. Субастик в ужасе уставился на синий огонек, который замигал теперь с еще большей скоростью.

— Слишком поздно! Синий свет! Синий свет! — в отчаянии кричал Субастик. — Два желания борются теперь друг с другом не на жизнь, а на смерть! Кто кого пересилит — я машину или машина меня. Кто проиграет, пропал! Крышка тому!

— Но почему крышка? Что случилось? — взволнованно спросил Пепперминт. Ведь теперь, когда Понеделькус выключил машину, они были в своей комнате, и никто не должен был удерживать их за руки…

— Два желания враз! — в изнеможении проговорил Субастик. — Два желания, которые противоречат друг другу: не можем же мы в одно и то же время быть и в комнате, и у парадного. Кресло мне пододвиньте! Скорей! Мне совсем плохо!

Пепперминт был вне себя от страха.

— Какой ужас! — пролепетал он и, взяв Суба-стика на руки, бережно усадил его в кресло. — Может, лекарство дать? Как тебе помочь?

— Положи мне на лоб холодное полотенце! — простонал Субастик. — Я весь горю!

— У него жар! — воскликнул господин Пепперминт. — Он в самом деле весь горит!

— У машины тоже жар! — закричал Понеделькус и показал на машину желаний. Докрасна накалились в ней все провода. Одна за другой ослепительно вспыхнули и перегорели все лампочки, и откуда-то изнутри повалил черный дым.

— Да брось ты эту дурацкую машину! — крикнул Пепперминт. О ней он теперь и думать не хотел. — Скорей принеси мокрое полотенце! Не видишь, что Субастику плохо?

— Полотенце? Сейчас! — задыхаясь от волнения, проговорил Понеделькус и мигом вернулся назад с мокрым полотенцем в руках.

Господин Пепперминт сразу же положил его Субастику на лоб, и от полотенца пошел пар. И тут вдруг машина зашипела, внутри у нее что-то треснуло, синий огонек часто-часто замигал и погас.

— Победа! Машина сгорела! — облегченно вздохнул Субастик и лишился чувств.

— У Субастика обморок! Что делать? Как быть? — закричал господин Пепперминт. — Надо немедленно вызвать врача.

Он бережно взял Субастика на руки и перенес его на свою кровать.

— А не лучше ли усадить Субастика в мою машину и отвезти в больницу? — предложил Понеделькус. — Да, конечно, лучше!

Оба в нерешительности топтались у кровати, глядя на Субастика. Тот вдруг заерзал на постели и что-то пробормотал.

— Он уже пришел в сознание! И что-то говорит! — облегченно вздохнул господин Пепперминт. Он наклонился к Субастику и спросил: — Как ты себя чувствуешь? Что у тебя болит? Хочешь, позовем врача? Или, может, лучше усадить тебя в машину и отвезти в больницу?

Субастик прошептал что-то Пепперминту на ухо.

— Кажется, самое страшное уже позади! — ска-ь ал господин Пепперминт Понеделькусу. — Субастик снова потчует меня своими дурацкими остротами.

— Почему дурацкими? Что он тебе сказал? — спросил Понеделькус.

— Он сказал: «Усадите больницу в машину и привезите ее ко мне!» Что же нам все-таки делать? Субастик приподнял голову.

— А ничего не надо делать! — проговорил он так громко, что на этот раз даже Понеделькус расслышал каждое слово. — Машина сгорела, а я очень, очень устал. Мне надо подольше поспать, и все тут. Спокойной ночи!

Субастик перевернулся на другой бок и тут же уснул. Господин Пепперминт наклонился к нему.

— Он дышит ровно и глубоко, — тихо сказал он Понеделькусу. — Наверно, ему и правда не нужен врач. Пусть выспится!

Приятели сели за стол и, поглядывая на спящего Субастика, стали шепотом беседовать.

— Скажи мне, ты понял, что тут стряслось? — спросил господин Пепперминт. — Субастик сказал, что столкнулись два желания, противоречившие друг ДРУгу. Но я-то высказал всего лишь одно-единственное!

— Ах вот как, значит, ты тоже… — удивился Понеделькус. — Но как ты мог это сделать? У тебя ведь не было с собой машины желаний!

Господин Пепперминт уставился на него.

— Как это понять «ты тоже»? Неужели и ты что-то приказывал моей машине?

— Приказывал ли я? Да, приказывал! Я велел ей Доставить тебя с Субастиком к парадному входу. Тут Пепперминт рассвирепел:

— Ты что, спятил? Подобрался к моей машине и начал командовать! Теперь все ясно! Я велел ей перенести нас в комнату, а ты — к входной двери. Неудивительно, что случилось несчастье! — сердито добавил он. — А Субастик, бедняга, захворал. И все — из-за тебя. Из-за тебя одного.

— Но послушай! Я же хотел вызволить вас из беды. Я только этого хотел! — оправдывался Понеделькус. — Разве я мог догадаться, что в тот же самый миг ты выскажешь совсем другое желание? Да еще без машины! Нет, я, конечно, никак не мог догадаться!

Но господин Пепперминт не унимался. Он так беспокоился за Субастика, что говорил со своим другом гораздо более сердито, чем ему самому хотелось.

— Зачем соваться к моей машине, когда меня нет дома? — кричал он. — И вообще, для чего надо было заходить в мою комнату?

— Не хочешь, чтобы я заходил в твою комнату, уйду! — обиженно крикнул в ответ Понеделькус. — Да, прямо сейчас вот возьму и уйду!

Субастик обернулся к друзьям.

— А не могли бы вы ссориться чуть потише? — спросил он. — Спать хочется!

— Вот видишь! — сказал господин Пепперминт и осуждающе взглянул на Понеделькуса. — А теперь ты к тому же разбудил своим криком Субастика!

— Ну, разве это не подлость? Да, подлость, и еще какая! — оскорбленно воскликнул Понедель-кус. — Он, понимаете ли, кричит, а Субастика, видите ли, разбудил я! И он не желает, чтобы я заходил в его комнату! Неужели еще я хоть раз переступлю порог этой комнаты? Нет, никогда в жизни не переступлю!

В дверях Понеделькус обернулся напоследок к Пепперминту и торжественно повторил:

— Нет, никогда!

И, хлопнув дверью, ушел.

Спустя секунду, господин Пепперминт услышал, как Понеделькус включил мотор машины. Он сразу же распахнул окно и крикнул:

— Погоди, Понеделькус! Не уезжай! Я не хотел тебя обидеть! Я просто очень волнуюсь из-за…

Но Понеделькус уже успел поднять в машине боковое стекло и не слышал, что кричал ему его друг. Он нажал педаль, машина тронулась с места и укатила.

Господин Пепперминт удрученно отошел от окна и снова уселся за стол. Он не стал закрывать окошко, в комнате по-прежнему стоял запах горелой резины и перекалившейся проволоки. А от машины все еще шел черный дым.

Господин Пепперминт переставил рычаг на «ВКЛЮЧ.», но в лампочке на этот раз красный огонек не вспыхнул, и машина не загудела. Пепперминт печально опустился в кресло и уставился в пустоту.

В комнате сгустились сумерки, но он все так же недвижимо сидел в своем кресле. Ближе к ночи он в потемках ощупью прокрался к окошку и закрыл его. Затем он все так же ощупью вернулся к своему креслу, снова уселся и вскоре уснул.

7

На другое утро господина Пепперминта разбудил убастик, осторожно тронувший его за кончик носа. — Что с тобой, папочка? — спросил он. — Если ы еще спишь, то почему же в кресле? А если не пишь, то почему у тебя закрыты глаза? И вообще не пойму: ты уже оделся или еще не раздевался?

Господин Пепперминт покачал головой — слишком много вопросов зараз! Очень спать хочется, и никак не сообразишь, почему ты проснулся в кресле. Но тут он вдруг вспомнил все. Он просиял и воскликнул:

— Как хорошо, что ты опять на ногах! И уже совсем здоров?

— Здоров? А что, разве я хворал? — удивился Субастик.

Господин Пепперминт вновь опечалился:

— Неужто ты позабыл, что с нами вчера приключилось?

Субастик расхохотался.

— Отлично помню! — сказал он. — Жаль только, не довелось нам увидеть, какие лица были у туристов, когда они зашли в пустую хижину! Наверно, они подумали, что на острове живут злые духи.

— Да, конечно! — согласился господин Пепперминт. — Зато потом… Скажи, ты совсем позабыл, что приключилось с нами потом?

— Потом? Потом я, кажется, уснул… — задумчиво проговорил Субастик.

— Значит, ты и в самом деле все позабыл? Взгляни на машину желаний!

И господин Пепперминт указал на машину, покрытую густой черной копотью.

— Машина жела… — Субастик осекся и уставился на нее. — Честное слово, я только теперь вес вспомнил! — печально проговорил он, залез в кресло и приник к господину Пепперминту.

— Синий свет. Машина сгорела. Ты поссорился с Понеделькусом. Да, скверный вчера был денек — хуже не придумаешь! Бедный папочка!

— Главное — ты выздоровел! — сказал господин Пепперминт. — Хотя, конечно, я был бы счастлив, если бы машина исполнила еще одно мое желание.

— Какое желание? — с любопытством спросил Субастик, — Опять денег хочешь?

— Нет, — сказал господин Пепперминт. — Совсем, совсем другое! — Он немного помолчал. — Скажи, ты правда должен уйти в субботу?

— Конечно, — ответил Субастик. — Мы, субасти-ки, всегда приходим и всегда уходим по субботам. Сам ведь знаешь!

Господин Пепперминт вздохнул.

— Почему я не высказал этого желания в первый же день? Я просто думал подождать с этим до субботы, а теперь вот уже поздно. Машина испортилась, и починить ее невозможно.

— С чего ты взял, что невозможно? — спросил Субастик. — Ты разве пробовал?

— Неужто ее можно починить? — встрепенулся господин Пепперминт. — Но ведь я ничего не смыслю в машинах. Может, ты возьмешься за это дело?

— Попробую, — сказал Субастик. — Конечно, машина никогда уже не будет работать так хорошо, как раньше. Большие желания ей уже будут не под силу. Но мелкие она, наверно, сможет выполнять. Только дай мне проволоку, отвертку, шурупы и два больших огурца.

— Два огурца? А что, машина будет питаться огуречным соко'м? — удивился господин Пепперминт.

— Нет, — ответил Субастик. — Это я буду питаться! Когда чинишь машину желаний, всегда ужасно хочется есть.

— А ты когда-нибудь уже чинил машину желаний?

— Нет, это в первый раз!

— Откуда же ты знаешь, что от этого очень хочется есть?

— А мне всегда хочется есть! — и с этими словами Субастик потер себе брюшко, — Если б ты только знал, с какой охотой я съел бы сейчас сытный завтрак!

Господин Пепперминт вскочил.

— Ты прав, — сказал он. — Хоть машина и сломана, а есть надо. Сейчас мы с тобой отменно позавтракаем.

После завтрака Субастик первым делом внимательно осмотрел машину. Постучал по корпусу, приподнял ее слегка, чтобы взглянуть на нее снизу, а затем взобрался на стол и оглядел ее сверху. Чем дольше длился осмотр, тем больше вытягивалась мордочка у Субастика. А чем дольше господин Пепперминт глядел, как Субастик осматривает машину, тем печальнее становилось его лицо.

Наконец Субастик слез со стола и уселся на стул.

— Плохо дело! Еще хуже, чем я ожидал, — грустно проговорил он. — Обыкновенная проволока тут не поможет. Скажи, папочка, есть у тебя длинный провод?

— Длинный провод? Зачем? — спросил господин Пепперминт.

Субастик снова залез на стол, показал на один из углов машины и заявил:

— Мне надо протянуть длинный провод от одного угла машины к другому.

— А есть у тебя такой провод? — спросил господин Пепперминт.

— Нет, но, может, я его где-нибудь раздобуду! — сказал Субастик и задумался. Потом он спрыгнул со стола и вылез через окошко на улицу. — Я за проводом! — крикнул он и исчез.

Господин Пепперминт остался сидеть у машины. Он терпеливо ждал.

Наконец вечером, когда уже стало смеркаться, он услышал, как с улицы его окликнул Субастик. Господин Пепперминт тут же помог ему влезть в окно.

— Ну как, удача? — нетерпеливо спросил он. Субастик весело кивнул.

— Еще бы! — воскликнул он.

Он вскочил на стол и начал отвертывать заднюю стенку машины. Господин Пепперминт с любопытством смотрел за его работой.

Взялся смело я за дело —

Стенку мигом отвинчу.

Там проводка вся сгорела,

Починить ее хочу!

Видишь, я делаю два дела сразу. Сочиняю стихи и чиню машину, — сказал Субастик и протянул господину Пепперминту кусок обгорелой проволоки.

Господин Пепперминт внимательно оглядел ее и спросил:

— Послушай, а можно ее выбросить?

— Не только можно, но даже необходимо, папочка! Как ты думаешь, для чего я тебе ее дал? — ответил Субастик.

Господин Пепперминт швырнул проволоку в мусорную корзину. Когда он снова подошел к столу, Субастик уже успел закрепить провод и снова привинчивал стенку машины.

— Быстро ты работаешь! — восхищенно заметил господин Пепперминт.

Субастик закрыл глаза, сложил на брюшке лапки, потупился и сказал:

Великие люди во все времена Работе своей отдавались сполна.

— Недаром прославлены их имена! — подхватил господин Пепперминт.

Субастик перебрался со стола на стул. Господин Пепперминт нетерпеливо спросил его:

— Ты уже кончил чинить машину? Неужели она опять заработает?

— Поглядим! — ответил Субастик и соскочил со стула. — Поглядим, поглядим! Мы урок ей зададим!

Господин Пепперминт осмотрел машину со всех сторон.

— Лампочка-то не зажигается! — нервно проговорил он.

Субастик тоже разволновался и даже перестад говорить стихами.

— Неважно. Пустяки это! Может, машина и без лампочки заработает. Ты пожелай что-нибудь. Пусть только желание будет попроще, — сказал он.

Господин Пепперминт передвинул рычаг на «ВКЛЮЧ.». Лампочка вдруг начала мерцать. И тут что-то вдруг затрещало, зарычало в машине, и из нее стали вырываться легкие облачка дыма.

— Скорей! Скорей! Высказывай свое желание! — заторопил его Субастик. — Не тяни!

— Хочу, чтобы на кресле появилась ложка! — выкрикнул господин Пепперминт. Секунду он подождал, но машина, против обыкновения, не загудела. Затем перевел рычаг на «ВЫКЛЮЧ,». Машина перестала дымить.

Господин Пепперминт и Субастик кинулись к креслу. На подлокотнике лежала… свиная ножка.

— Уж лучше бы прислали куриную! — сказал господин Пепперминт.

— Плохи дела! — проговорил Субастик и озабоченно покачал головой. — Попробуем еще раз? Только уж ты, смотри, попроще дай задание.

Господин Пепперминт снова включил машину. И снова она задымила, затарахтела, и он второпях брякнул:

— Хочу куриную лапку! — И перевел рычаг.

В тот же миг на голове у него оказалась шапка. Она была ему велика и сразу же съехала на глаза, так что из-под нее торчал только нос.

— Совсем сдурела эта машина! — сердито воскликнул он и сорвал шапку с головы.

— Не совсем, а только немножко, — поправил его Субастик. — Машина, конечно, ошибается. Но ошибается она чуть-чуть!

— Что значить чуть-чуть?

— Очень просто! Сначала ты попросил ложку. А получил что? Ножку! Потом ты попросил лапку и получил шапку!..

— Верно! А я и не заметил, — сказал господин Пепперминт. — Все названия рифмуются. И разница-то всего лишь в одну букву…

— Кажется, я знаю, как нам добиться своего! — воскликнул Субастик. — Нам надо самим сделать ошибку.

— Не пойму! Может, объяснишь?

— Что бы ты хотел сейчас получить? Только назови что-нибудь совсем-совсем простое, — сказал Субастик.

— Я был бы рад получить хоть какое-нибудь варево! С утра у меня во рту маковой росинки не было. Есть хочется.

— Тогда, пожалуй, попроси… марево! Или еще лучше… зарево!

— Так, понятно. Что называется, обратная связь! — воскликнул господин Пепперминт и послушно произнес: — Хочу, чтобы у нас на столе появилось вкусное… зарево!

И тут же выключил машину.

В комнате все оставалось как было. Но на кухне громко вскрикнула госпожа Брюкман.

— Господин Пепперминт! Господин Пепперминт! — завопила она.

Господин Пепперминт помчался на кухню.

— Так, пожаловали наконец! — госпожа Брюк-ман была вне себя от ярости. — Уж верно, это один из ваших знаменитых сюрпризов, не так ли? Очередная ваша проделка? Вам лишь бы поиздеваться надо мной! Ваш друг Понеделькус никогда бы так не поступил! Никогда, зарубите себе это на носу!

— Но почему вы так… что у вас стряслось?.. Не знаю я ничего, — заикаясь проговорил господин Пеп-перминт.

— Вы еще притворяетесь! — негодовала госпожа Брюкман. — А это что? А вот это?!

Она распахнула дверцы кухонного шкафа. Все полки сверху донизу были забиты вареными макаронами.

— Макароны! — простонал господин Пепперминт. — Тысячи макаронин!

— Тысячи, говорите вы? Нет, миллионы макаронин! — закричала хозяйка. — Но это еще далеко не все!

— Еще далеко не все? Какой ужас! Что же еще?

— Что же еще? Будто вы не знаете!

— Ничего я не знаю. Клянусь! — прошептал господин Пепперминт.

— Тогда глядите, какой подарочек я получила! — выпалила госпожа Брюкман и выдвинула из кухонного шкафа все четыре ящика. Они были до самых краев наполнены теплым томатным соусом.

— Мне очень жаль, — запинаясь проговорил господин Пепперминт. — Поверьте, я вовсе этого не хотел… то есть… не знал…

— Похоже, что вы не лжете, — задумчиво произнесла хозяйка, испытующе глядя на своего жильца. — Ведь вы и лгать-то не умеете — краснеете сразу как мак! Но кто же в таком случае все это устроил? Может, ваш Робинзон?

— Нет, только не он! — стал горячо уверять хозяйку господин Пепперминт. — Робинзон никак не мог этого сделать, к тому же он все время был со мной. Но мы поможем вам очистить шкаф!

— Очень мило с вашей стороны. Ваш друг Понеделькус, несомненно, поступил бы точно так же! — сказала благодарная хозяйка.

Господин Пепперминт вернулся в комнату за Су-бастиком. Но тут он не утерпел и снова поставил рычаг на «ВКЛЮЧ.»

— Ничего, конечно, не выйдет, но все же попытка — не пытка, — сказал он. — Хочу, чтобы на кухне у госпожи Брюкман появилась большая кастрюля. И чтобы там оказалось все варево — макароны из шкафа, а заодно и томатный соус!

Господин Пепперминт выключил машину и направился с Субастиком на кухню.

Но хозяйка уже бежала им навстречу. Она ошалело качала головой и не могла выговорить ни слова.

— Наверно, все это мне снится!.. — пробормотала она наконец и ухватилась за плечо Пепперминта. — Скорей, скорей идите сюда! На кухню! Смотрите! Ну, что вы скажете? Только что здесь появилось это дерево!

И дрожащим пальцем она показала на яблоню, выросшую посреди кухни прямо из-под пола.

Субастик притянул к себе ветку и сорвал яблоко.

— Очень удобно, когда дерево растет прямо в квартире! — сказал Субастик, надкусывая яблоко. — Отличные яблоки! Совсем спелые! — проговорил он с набитым ртом. — А где же макароны? Можно мне их съесть?

Госпожа Брюкман подвела Субастика к шкафу.

— Если они тебе по вкусу, изволь, — сказала она, открывая дверцу. — Здесь они и лежат… Ой! Ой! Здесь они лежали! — простонала хозяйка. Торопливо — один за другим — выдвинула она все ящики. — Что это? Пусто! Пусто! Пусто! Все пропало куда-то… и макароны и соус! А вообще-то я очень рада, — призналась хозяйка, устало опускаясь на кухонный стул. — Я не могу прийти в себя от страха!

— А я не могу доесть яблоко, — невозмутимо изрек Субастик и потянул за рукав господина Пеп-перминта.

— Сдается мне, хватит тебе забавляться с этой машиной, — сказал он, как только они вошли в комнату. — Сам видишь, к чему это ведет!

— Да, действительно, хватит! На свалку ее! Субастик тревожно покачал головой:

— Нет, папочка! На свалку нельзя! Там ее найдет мусорщик. Кто знает, что он с ней будет вытворять! Давай-ка лучше отнесем ее туда, где она стояла раньше, — на чердак!

— На чердак? А вдруг госпожу Брюкман разберет любопытство, и она, чего доброго, включит машину и…

— Э нет, ничего у нее не выйдет! Гляди-ка сюда! — сказал со смехом Субастик, отвернул рукоятку машины, сунул ее в свой большой рот и с громким хрустом принялся ее грызть, — Не очень вкусная рукоятка, уж больно пригорела! — посетовал он, но все же съел ее без остатка. — Так! Рычага нет как нет! Теперь уже машину включить нельзя!

— Давай сразу же отнесем ее на чердак! — предложил господин Пепперминт. — Хозяйка как раз ушла за покупками. Самое время убрать машину.

— Давай! — согласился Субастик.

Вдвоем они сняли ее со стола, протащили через коридор и перенесли по лестнице на чердак. Там они поставили ее на то самое место, где она стояла еще совсем недавно.

Господин Пепперминт грустно поглядел на машину.

— Скоро она снова покроется пылью, как неделю назад, — проговорил он. — Что, собственно, принесла мне эта машина желаний? Ничего! С чем был, с тем и остался!

Субастик улыбнулся и тронул господина Пен-перминта за руку.

— Может, папочка, ты не то просил у машины, что нужно, — сказал он. — Ты просил денег, автомобиль, еду. Может, надо было что-нибудь другое попросить?

— Другое? — Пепперминт задумался. — А ведь ты прав! Вот бы мне смелости у нее попросить — я теперь и без машины был бы храбрым! А так я, верно, всю жизнь робеть буду!

Субастик решительно замотал головой.

— Нет, папочка! — сказал он. — Ты только не забывай про поросенка, который верил в свои силы.

— Какого еще поросенка? — удивился господин Пепперминт.

— А про того самого поросенка из стихотворения, которое я сейчас сочиню, — пояснил Субастик. — Слушай:

Гордо вскинув пятачок, Не страшась ошибки, Поросенок, взяв смычок, Заиграл на скрипке!

Господин Пепперминт рассмеялся:

— Ты правда думаешь, что главное — это верить в свои силы?

— Конечно, — ответил Субастик. — Но представь себе, папочка, что машина опять заработала! Что бы ты у нее попросил?

— Я бы попросил только об одном: чтобы ты остался со мной навсегда! — не задумываясь ответил господин Пепперминт. — Я собирался попросить машину об этом в самый первый день. Но сначала я должен был убедиться, что ты тоже хочешь со мной остаться.

— Теперь уже поздно говорить об этом, — сказал Субастик. — А еще о чем бы ты попросил?

— Чтобы Понеделькус перестал на меня. дуться и снова приходил ко мне в гости.

— А если он так сердит на тебя, что никогда уже больше не придет?

— Никогда? — испуганно повторил господин Пепперминт. — Страшно даже подумать! Все же я надеюсь, что он скоро меня опять навестит. Правда, мне очень этого хочется!

— Значит, тебе очень этого хочется, — проговорил Субастик. — Но ведь машина вышла из строя, стало быть, желать чего бы то ни было бесполезно, не так ли?

— Да, к сожалению, бесполезно.

— Бесполезно, говоришь ты. А почему бы тебе не пойти к твоему другу Понеделькусу и не сказать ему, что ты зря обидел его и очень об этом жалеешь?

— А ведь и то правда, надо пойти! Но я даже не знаю, где он живет.

— То-то и оно! Он, уже столько раз навещал тебя, а ты даже не знаешь, где он живет. Господин Пепперминт задумался.

— Честное слово, я не знаю его адреса! — сказал он. — Будь машина в исправности, я бы попросил ее раздобыть его адрес.

Теперь уже Субастик призадумался.

— А что, есть у него дома телефон? Давай-ка раздобудем телефонную книгу и посмотрим, где он живет.

— Ах ты хитрец! — воскликнул господин Пепперминт. — Как только я сам не догадался! — Он сбежал с лестницы и помчался на почту с такой скоростью, что Субастик с трудом поспевал за ним.

…Понеделькус очень удивился, когда в дверь к нему постучали Пепперминт и Субастик.

— Привет, старина! — радостно воскликнул он. — Неужели ты и вправду решил меня навестить? Да, конечно, решил! Кто бы подумал!

— Знаешь, позавчера я был не в себе, очень уж за Субастика испугался… Понимаешь, я вовсе не хотел тебя обидеть… — начал извиняться господин

Пепперминт.

— Да брось ты! Разве я злопамятен? Нет, я совсем не злопамятен! — Тут Понеделькус взглянул на своего попугая и спросил: — Правду я говорю, дружище Кулес?

Но попугай сидел в своей клетке, не говоря ни

слова.

— Не знаю, что с ним такое стряслось. Вот уже целый час он молчит! Только один раз сказал «Здравствуйте!». А до этого ведь болтал без умолку, — шепнул гостям Понеделькус.

— Наверно, это из-за машины желаний, — сказал Субастик. — Вот уже час, как она навсегда вышла из строя!

Понеделькус удивленно посмотрел на Субастика.

— Навсегда вышла из строя? Очень жаль! Хотя вообще-то ничего страшного в этом нет. Я ведь и словечка не мог вставить с тех пор, как господии Кулес заговорил. Может, выпьем чайку? Конечно, выпьем! А потом я отвезу вас домой. А заодно загляну к госпоже Брюкман.

Когда они вошли в квартиру, хозяйка выбежала им навстречу, увлекла их за собой в кухню и закричала;

— Дерево! Помните яблоню, которая здесь выросла?

— А что с ней случилось? — спросил господин Пепперминт.

— А то, что нет теперь яблони! Как сквозь землю провалилась

— Я так и предполагал, — вздохнул господин Пепперминт.

— А мне-то что теперь прикажете делать? Я же собралась испечь яблочный пирог. Тесто уже раскатала и на противень уложила, — запричитала хозяйка.

— Может, я схожу в магазин за яблоками для пирога? — предложил господин Пепперминт.

— Правда? Очень мило с вашей стороны, — сказала хозяйка.

— Я ведь тоже могу сходить! — вступил в разговор Понеделькус. — Вот прямо сейчас сбегаю и куплю яблок для госпожи Брюкман.

— Правда? Вы необычайно любезны! — просияла хозяйка. — Если позволите, я вас провожу. — Она слегка покраснела и быстро добавила: — Должна же я показать господину Понеделькусу, где у нас тут овощная лавка!

Она сняла с крючка свою большую сумку и вместе с Понеделькусом вышла на улицу.

Пепперминт и Субастик остались на кухне. Господин Пепперминт присел на табуретку.

— Я много думал о том, что ты сказал мне на чердаке. Чтобы я всегда помнил про поросенка. Наверно, ты прав, — он повернулся к Субастику. — И я очень, очень рад, что навестил Понеделькуса. Отныне я сам буду добиваться, чтобы мои желания сбывались. Без всякой машины! Жаль только, что ты уже не сможешь мне помочь.

Субастик ухмыльнулся и повел хоботком.

— Как знать, может, я все же кое в чем буду помогать тебе, папочка!

Господин Пепперминт в волнении вскочил с табуретки.

— Значит ли это, что ты не должен уйти от меня в субботу?

— Вообще-то говоря, конечно, должен уйти…

— А все же?.. — волнуясь все больше и больше, настаивал господин Пепперминт.

— А все же я догадывался, что ты устроишь с машиной желаний, — смеясь ответил Субастик. — И потому я кое-что для тебя припрятал.

Господина Пепперминта просто распирало от любопытства.

— Ты для меня кое-что припрятал? Что же это такое? Скажи скорей!

Субастик вскочил на табуретку, на которой только что сидел господин Пепперминт, и воскликнул:

— Отверни мое левое ухо и посмотри, что у меня там!

Субастик сам отвернул свое ухо и наклонил голову, приблизив ее к глазам господина Пепперминта. Но при этом он так хохотал, что голова его дергалась в разные стороны.

— Там… там… там Же у тебя еще одна синяя крапинка! — в восторге воскликнул господин Пепперминт.

— Вот именно, папочка! Самая последняя синяя крапинка. Можешь высказать еще одно желание. Но смотри, не ошибись, как раньше!

— Не бойся, уж на этот раз я не ошибусь! — сказал господин Пепперминт. Он немного помолчал, затем глубоко вздохнул и произнес медленно и торжественно: — Я хочу, чтобы Субастик всегда был со мной!

И последняя крапинка тут же исчезла.

Content

Пауль Маар И в субботу Субастик вернулся

1

2

3

4

5

6

7