Эдриан Маршалл

Милый, давай поженимся

Предисловие

Конрад Бердберри проснулся оттого, что его ленивые веки пощекотал игривый солнечный лучик, пробравшийся между неплотно задернутых штор. Не открывая глаз, молодой человек перевернулся на спину, с удовольствием потянулся и, вспомнив завершение вчерашнего вечера, улыбнулся самодовольной улыбкой. Только после этого он открыл глаза и повернулся к спящей Агнесс.

Скомканное одеяло, смятая простыня… и никакой Агнесс.

— Неси! — обиженно позвал он, любуясь пылью, танцующей в столбике солнечного луча. — Ты что, задумала меня бросить?

И тут же услышал ее легкую кошачью поступь. Агнесс вошла в комнату. В руках она держала изящный серебряный поднос с дымящимся кофе и двумя тоненькими тостами, намазанными густым слоем ежевичного джема.

— Ну что ты, милый, — улыбнулась Агнесс одними уголками губ — так умела улыбаться только она. — Как я могу? У меня большие планы на тебя, дорогой…

— Неужели? — улыбнулся Конрад. Он забрал у нее поднос, поставил на тумбочку возле кровати и притянул девушку к себе. — Какие же?

Ее взгляд, такой переменчивый, скользнул по его лицу, пробежал по смятым простыням и снова вернулся к его лицу, чтобы окутать Конрада нежностью.

— Милый, давай поженимся? — воркующим голоском предложила Агнесс.

Конрад притянул ее к себе и поцеловал в полные красивые губы.

— Конечно, любимая… Дату выберешь ты?

— Да, милый. Тринадцатое. Тринадцатое июня. Надеюсь, ты не будешь возражать против тринадцатого? — Агнесс подняла голову и слегка коснулась губами его подбородка.

В такие моменты Конраду начинало казаться, что он и правда в нее влюблен.

— Нет, дорогая. Ты же знаешь, я не суеверный.

Когда Агнесс вышла из спальни, Конрад улегся на середину широкой кровати, подмяв под себя обе подушки, раскинул руки и прошептал:

— Кажется, папочка, ты говорил, что я — неудачник?

1

Утро Фокси Данкана всегда начиналось с того, что он вставал не с той ноги.

Засыпая, Фокси всякий раз думал, что сегодня встанет с правой, но вставал почему-то с левой. А потом ругал себя на чем свет стоит, потому что из-за этого непременно случалось что-то неприятное. Либо Элиот, его ленивый кот, посещал вместо туалета любимые тапки Фокси; либо чокнутая соседка, живущая этажом ниже, прибегала, чтобы поскандалить. Она заявляла, что у Фокси вчера до двух часов орала музыка, что Фокси вчера топал, как слоны Ганнибала, или еще что-нибудь в том же духе.

Но на этот раз все было хуже. Куда хуже.

Фокси проснулся от звонка в дверь и вскочил, совершенно забыв про правую ногу.

Мисс Хэтти, решил он. Подкравшись к двери, Фокси прижался щекой к запыленному дерматину и заглянул в глазок. Ничего подобного! Там была совсем не мисс Хэтти. Больше того, визит мисс Хэтти теперь показался бы Фокси манной небесной. За дверью, с лицом, раскрасневшимся от подъема по лестнице — в доме опять отключили лифт, — стояла Дебора Туна, квартирная хозяйка.

— Ах ты, гадская плесень! — выругался про себя Фокси.

И надо было мне снова проспать! Может, ну ее, эту рыбу? Пусть себе звонит, а я сделаю вид, что меня нет дома…

Но миссис Туна не унималась. Она звонила с таким упорством, словно точно знала, что Фокси снова проспал и не ушел на работу.

Шепотом извергая свои излюбленные ругательства, Фокси на цыпочках отошел от двери, накинул халат и снова принял заспанный вид.

— Спали, мистер Данкан? — ехидно поинтересовалась миссис Туна, выкатив на него свои рыбьи глаза, полностью соответствующие ее фамилии.

— Ага… — потирая глаза, кивнул Фокси. — Простите, миссис Туна, не слышал вашего звонка…

— Вы работаете, мистер Данкан, не так ли? — Миссис Туна прямо-таки сверлила его своим взглядом — буравчиком.

Сейчас начнется, подумал Фокси.

— Да, миссис Туна…

— Всегда удивлялась, что у вас за работа такая, что вы просыпаетесь так поздно…

— Ну…

— И вам так мало платят…

— Я…

— К тому же еще и задерживают…

— Миссис Туна… — умоляюще посмотрел на нее Фокси.

Этот взгляд обычно сражал всех женщин, от мала до велика. В детстве Фокси тренировался на своей матери. Действовало безотказно. С тех пор все женщины, глядя в честные и наивные глаза Фокси Данкана, начинали чувствовать себя мамочками, которым, что вполне естественно, становилось жалко маленького Фокси.

Но миссис Туна не была и не собиралась становиться матерью. Так что Фокси напрасно старался. Ее взгляд — скорее, пираньи, нежели тунца, — впился в него так, что Фокси уже чувствовал себя съеденным заживо и даже переваренным луженым желудком миссис Туна.

— Да-да, я знаю, что вы хотите мне сказать, мистер Данкан… — Дебора Туна, очевидно устав держать на ногах свое стофунтовое тело, зашла в узенькую прихожую и, угнездившись на табуретке между шкафом и дверью, как сова в дупле, воззрилась на Фокси своими выпуклыми глазами. — Вам снова задержали аванс, и у вас нет денег, чтобы выплатить мне долг и заплатить за следующий месяц. Мистер Данкан, скажите честно, вы думаете, я собираюсь заняться благотворительностью? — Уж этого Фокси точно не думал… — Думаете, я буду до бесконечности прощать вам долги, которые вы, как я поняла, не собираетесь погашать?

— Ну что вы, миссис Туна… — Фокси постарался переключить регулятор своего обаяния на «максимум». — Ничего я такого не думал. Просто, видите ли, у меня сейчас не самое легкое время. Но я обещаю вам, что со следующего месяца…

— Значит, уже со следующего?

— Что со следующего месяца, дорогая миссис Туна, я буду платить вам как исправный… нет, как самый ответственный из квартиросъемщиков.

— И я еще буду гордиться вами? — съязвила миссис Туна.

— Не сомневайтесь в этом. — Фокси едва сдержался, чтобы не сказать миссис Туна «большое извините», и сделал вид, что не расслышал насмешки в ее фразе.

Дебора Туна покачала головой. Если бы предыдущий квартирант хотя бы заикнулся о задержке выплаты, она немедленно попросила бы его собрать манатки. Она слишком любила деньги, чтобы идти кому-либо навстречу. Но Фокси Данкан… Даже ее муж, зная характер жены, удивлялся ее поведению и даже ревновал к этому Мистеру-Прости-Мой-Долг, пока не узнал, что Фокси мог бы быть ровесником их ребенка, если бы ребенок, конечно, существовал…

— Ну что ж, мистер Данкан… Я вам поверю. Но в следующем месяце кредит моего доверия будет исчерпан. И меня перестанут волновать проблемы, из-за которых вы не можете заплатить…

— Миссис Туна, вы — само великодушие… — пробормотал Фокси, делая вид, что на эту отсрочку он даже не рассчитывал. — Я даже не могу подобрать слова, настолько тронут вашим поступком…

— Оставьте, — устало отмахнулась миссис Туна и, кряхтя, поднялась со стула. — До следующего месяца, мистер Данкан. Кстати, ведите себя потише. Хэтти опять на вас жаловалась…

— Но я… — начал было Фокси.

— Я знаю, что она — старая, чокнутая бездельница. И все-таки постарайтесь ее не злить.

— Конечно, миссис Туна…

Фокси закрыл дверь и вздохнул с облегчением. Да, в следующем месяце миссис Туна точно не будет церемониться. Вышвырнет его и глазом не моргнет. Но где взять деньги? За последний месяц у Фокси было всего два пустячных дела, за которые он получил какую-то жалкую мелочь… Агентство переживает не самое лучшее время, вот-вот может и вовсе закрыться… Конкурентов с каждым годом все прибавляется, а шеф Мэдсон, его нерешительный шеф Мэдсон, не желает раскошелиться на ремонт в их обшарпанном офисе, за который Фокси всегда бывает стыдно перед клиентами…

Тьфу ты, гадская плесень… — вспомнил Фокси. Я же опаздываю…

Наскоро одевшись, он выскочил на улицу. Ловить такси было не на что, а его старенькое авто давным-давно ушло на оплату квартиры. Фокси добежал до подземки, нырнул в толпу, движущуюся в сторону эскалатора, и вздохнул спокойно только тогда, когда сел в подъезжающий поезд.

Либби, секретарша Мэдсона, при виде Фокси сделала такое испуганное лицо, что он сразу догадался: шеф рвет и мечет.

Фокси, как обычно, улыбнулся с видом человека, которому никакие бури и невзгоды не страшны и поинтересовался у Либби:

— Как жизнь, лапуля?

Судя по тому, что Либби не расцвела, как всегда, услышав «лапуля», шеф Мэдсон действительно разгневался не на шутку. Фокси догадался, что досталось даже секретарше.

— Фокси, он тебя уволит… — взволнованно зашептала Либби, приподнявшись со стула.

Если бы Фокси не был так сконцентрирован на шефе, то оценил бы ту непринужденную грацию, с которой худенькая Либби изогнулась над компьютерным столиком, чтобы быть поближе к молодому человеку.

— Либби, Мэдсон грозит мне увольнением восемь раз в неделю. Но я-то — здесь, — подмигнул он девушке.

— На этот раз точно уволит, — покачала головой Либби. — Таким злым я его ни разу не видела. К нему пришел «золотой клиент» — «золотыми клиентами» Мэдсон называл тех, кто готов был изрядно раскошелиться за относительно простую работу, — а тебя нет. Полчаса он орал на меня, требовал, чтобы я до тебя дозвонилась. Но твой мобильный не отвечал… Потом клиент ушел, а Мэдсон снова принялся меня допекать… Сейчас он в кабинете, мрачный как туча. В общем, Фокси, мужайся…

— Да брось ты, Либби, — непринужденно улыбнулся Фокси. — Все будет в лучшем виде. Поверь, лапуля…

Либби вздохнула. Фокси знал, что симпатичная секретарша давно уже по нему сохнет. Но также знал, что с Либби его ожидает очередной непродолжительный роман, каких было столько, что он уже сбился со счету. Так зачем осложнять жизнь и себе, и Либби? Поэтому Фокси разумно ограничивался обыкновенным флиртом: «привет, лапуля», «ты сегодня просто отпад», ну и подобной ерундой, заставляющей женщин покрываться румянцем.

Несмотря на браваду, к Мэдсону Фокси стучался, чувствуя, как его желудок наполняется холодной водой. У него всегда так было. Всегда, когда он боялся. В желудке сразу же становилось холодно, как будто туда вливали колу, извлеченную из морозильной камеры.

— Войдете… — хмуро ответствовал Мэдсон.

Фокси по опыту знал: если шеф настойчиво выделяет ударные гласные в словах — добра не жди.

Кола плюс кубик льда… — почувствовал Фокси и вошел в кабинет.

Мэдсон сидел на стуле в своей любимой позе «кошмарного кошмара», как окрестил ее про себя Фокси. Голова — в плечах, руки стоят локтями на столе, а кулаками прижаты к тем местам, где теоретически должны располагаться скулы, которые у Мэдсона давно спрятались за основательным слоем жира. Взгляд устремлен не на вошедшего, а сквозь него, как будто в комнате никого нет, кроме самого шефа Мэдсона, сидящего в позе «кошмарного кошмара».

Плюс еще один кубик… — посчитал Фокси и подумал, что на этот раз будет не так-то просто убедить шефа Мэдсона, что в метро тоже бывают пробки…

— Я вас слушаю, молодой человек, — не меняя ни позы, ни выражения лица, произнес Мэдсон.

На этот раз Фокси решил быть предельно честным и уповать только на собственное обаяние.

— Мистер Мэдсон, я виноват, — признался он, изображая глубокую печаль в глазах и в голосе. Потому что, хоть Мэдсон и делал вид, что не смотрит на него, Фокси прекрасно знал, что шеф пристально наблюдает за каждым движением его лица. — Вначале я проспал, а потом ко мне пришла квартирная хозяйка, миссис Туна… Вы знаете — мне нечем платить за квартиру. Так что пришлось ее убалтывать. Она дала мне месяц отсрочки, но в следующем месяце она точно меня выгонит, мистер Мэдсон… Может быть, я бы успел вовремя, если бы у меня была машина. Но машину я продал еще два месяца назад, чтобы расплатиться с миссис Туной… Знаю, что виноват, но вы уж простите меня, мистер Мэдсон. Я обещаю больше не опаздывать…

Фокси надеялся, что Мэдсон проникнется и своей частью вины за случившееся, а потому приплел и вечное отсутствие денег, и миссис Туну, и машину. Но выражение лица шефа почему-то не менялось.

Плюс два кубика льда… — подумал Фокси.

— Угу, — по совиному бухнул Мэдсон. — Значит, вы, молодой человек, пытаетесь меня сделать виноватым за свои постоянные опоздания?

— Да что вы, мистер Мэдсон… — (Дошло, гадская плесень!).

— Это я должен будить вас, чтобы вы вставали вовремя…

— Да нет же, мистер Мэдсон…

— Ия должен делать за вас вашу работу, чтобы сон ваш был сладок и чист, как сон ребенка?

— Я же не то хотел сказать, мистер…

— Так вот, дорогой мой Фокси, на этот раз с меня хватит. Теперь вы по-настоящему уволены…

— Мистер…

— До свидания, Фокси. Мне было бы приятно с вами работать, если бы не ваши постоянные опоздания…

Три кубика льда, сосчитал Фокси, закрыв за собой дверь. — Бывало и больше. Всего-то три кубика — и меня уже уволили…

— Пока, лапуля, — попрощался он с Либби, которая вытирала глаза краешком одноразового платочка. — Удачи тебе!

На центральной улице города — Дувер-стрит — был как раз тот уровень шума, который Фокси не переносил, находясь в подобном состоянии. В двух шагах от агентства, в маленьком полуподвале, располагался кабачок, где можно было посидеть, спокойно выпить и расслабиться. А заодно привести в порядок мысли, которые скакали с одного на другое. С вопроса: «чем платить Деборе Туна?» на вопрос: «где искать новую работу?».

Фокси включил мобильный, который имел привычку выключать всякий раз, когда ложился спать или просто пребывал в дурном настроении. На телефон сразу же посыпались сообщения о звонках. Звонила Мелани, к которой он обещал сегодня заглянуть на чашечку кофе, что обычно имело продолжение уже не в кухне Мелани, а в ее спальне. Звонила Эйприл, с которой Фокси не прочь был бы свести более короткое знакомство. И, наконец, звонила Либби, пославшая ему исполненное душераздирающего страха сообщение: «Фокси, приезжай скорее! Мэдсон тебя убьет!».

Мелани и Эйприл отметались сразу — к амурам Фокси сегодня не готов, это уж точно. Перезванивать Либби не имело смысла — Мэдсон уже его убил. Можно сказать, без ножа зарезал…

Гадская плесень… — выругался Фокси и собрался уже выключить телефон, как раздался звонок. Звонил Мик, его старый друг, единственный человек, на чьи звонки Фокси отвечал почти всегда. За редким исключением, касавшимся женщин, рядом с которыми Фокси забывался настолько, что не снял бы трубку, даже если бы ему вдруг позвонил сам президент.

— Микки, старина… Рад тебя слышать, — поздоровался Фокси.

— Как ты, дружище? Голос у тебя невеселый.

— Мэдсон со мной разделался, — объяснил Фокси, краем глаза наблюдая за красавицей-брюнеткой, выплывшей из своего авто и рассеянно озиравшейся по сторонам.

— Уволил?! Вот дерьмо! — выругался Микки, который все личные неудачи Фокси воспринимал острее, чем его легкомысленный друг. — По-моему, дружище, твой Мэдсон — просто идиот. Конечно, все мы знаем твои грешки, но их можно простить такому работнику.

— Не парься, Микки. Мэдсон — человек старой закалки. Для него пунктуальность всегда стояла выше качества исполнения. — Брюнетка привлекала внимание Фокси все больше и больше, так что он подошел поближе, пристроился за деревом и принялся с интересом наблюдать за тем, что она будет делать дальше.

— Ну и пошел твой Мэдсон. Ты еще утрешь ему нос… Я, между прочим, звоню не просто так. У меня для тебя появилась клиентка. Вначале я хотел отправить ее в «Мэдсон-приват», но потом подумал: а зачем, если я могу напрямую связать ее с Фокси. Правильно, Фокси? Эй, Фокси? Ты заснул или уже пьян?

— Еще нет, но собираюсь, — ответил Фокси, оторвав взгляд от брюнетки, которая задумчиво разглядывала свое авто. — А кто она, эта твоя клиентка? Что за работа? Сколько платит?

— Луиза Малькольм — это по первому вопросу. По второму — она сказала, что будет говорить лично с тобой. Заплатить обещала щедро, но сумму не уточняла. Тебе лучше с ней встретиться, Фокси.

— Угу… Спасибо, старина. Очень кстати, скажу тебе… Только не сегодня, ладно? Сегодня я напьюсь до потери пульса в «Синей сове». Возьму три порции двойного виски, кусок мяса с кровью и… гадская плесень… у меня же в кармане три бакса. А может, и того меньше. Слушай, выручай, старина, приезжай в «Сову», — попросил Фокси. — Не напиться в такой день просто грех. Надо же выпить за Мэдсона, который наконец набрался решимости и дал мне пинка под зад…

— Ох, и легкомысленный ты типчик, Фокси Данкан…

— Знаю. Ну так что — приедешь?

— Приеду… — вздохнул Микки. — Только часок придется подождать.

— Не проблема, Микки. За час можно много чего успеть… — Фокси покосился в сторону брюнетки.

2

Вблизи брюнетка показалась Фокси еще красивее, чем издалека. Обычно у него с женщинами происходило наоборот: смотришь издалека — вроде, красотка, а подходишь знакомиться — оказывается серенькой мышкой с тонкими ножками.

Что за мода пошла? — натыкаясь на таких дамочек, негодовал Фокси. Девушки-призраки. Такую и не обнимешь, страшно дотронуться.

Брюнетка была не такой. Она была не полной, но и не тощей, как раз именно тех «габаритов», что предпочитал Фокси. Красивая высокая грудь, покатые плечи, стройные длинные ноги, густая темная волна волос до лопаток. А лицо — просто загляденье. Огромные глубокие глаза, темные и блестящие, удлиненные и подведенные так, что казались еще более вытянутыми. Длинные мохнатые ресницы, едва тронутые тонким слоем туши. Чувственный рот с маленькой родинкой под нижней губой, узкий подбородок… Красавица… А запах от нее исходил такой, что у Фокси начала кружиться голова: сладкий, пряный, щекочущий нос и туманящий голову.

Одно огорчало Фокси — брюнетка явно была птицей не его полета. Крутое авто, дорогая одежда, золото — в ушах, на шее, на пальцах и запястье. Фокси первый раз видел женщину, которая носила столько украшений. Любопытно, сколько ей лет? Наверное, лет двадцать пять, определил Фокси. Отошьет его сразу или все-таки подождет пару минут?

Фокси приблизился к брюнетке, натянув наивную улыбку: с такой женщиной лучше завязывать знакомство с позиции наивного мальчика, нежели самоуверенного жеребца.

— Добрый день, мисс…

Брюнетка окинула его удивленным, но заинтересованным взглядом.

— Мне показалось, что вам нужна помощь…

— Вам не показалось, — спокойно ответила брюнетка. Фокси сразу ошалел от ее голоса, чуть глуховатого, глубокого, загадочного. И от ее взгляда: она смотрела на него прямо, не отводя в сторону своих красивых глаз. — Мне действительно нужна помощь. У моего водителя случился приступ аппендицита. Сейчас он в больнице, а я здесь… и я не умею водить. Можно было бы подождать, когда мой управляющий вышлет за мной кого-нибудь. Но я опаздываю на деловую встречу. А машину бросить не могу… Я слишком люблю эту старую развалину…

Ничего себе, старая развалина, подумал Фокси, разглядывая шикарный «лендровер» ярко-красного цвета.

— Вас нужно отвезти? — подытожил Фокси. (Да я еще Мэдсону спасибо скажу за увольнение!)

— Я заплачу…

— Извините, мисс, но я не беру денег с женщин, — улыбнулся Фокси. — Многие мужчины сами заплатят за удовольствие поработать водителем у такой красавицы.

На лице брюнетки не появилось даже тени смущения.

— Я знаю, — спокойно кивнула она и, глядя Фокси прямо в глаза, улыбнулась. — Поехали?

— Поехали. — Фокси распахнул дверцу машины и галантно пропустил даму. — Честно говоря, ни разу не водил такую тачку.

— Честно говоря, я ни разу не ездила без своего водителя. И как он там, бедняжка?

— Да, жаль его, — искренне посочувствовал Фокси своему предшественнику. В конце концов, именно ему он обязан шансом прокатиться с такой красоткой, да еще в такой тачке. — Но вы не волнуйтесь. Аппендицит — плевая операция. Если, конечно, не затягивать…

Глаза брюнетки настороженно посмотрели в его сторону. Фокси понял, что напугал ее.

— Не беспокойтесь. Я уверен, все будет в лучшем виде. Кстати, куда мы едем?

— Знаете, где находится «Мэджик Пати»? — поинтересовалась брюнетка, разглядывая свое отражение в маленьком зеркальце.

Фокси присвистнул.

— Кто же не знает?

— Отлично. Подвезите меня к нему.

— Хотите заказать праздник?

Брюнетка улыбнулась своей очаровательной полуулыбкой.

— Что-то в этом духе…

— Жаль, меня на нем не будет… — вздохнул Фокси.

— Мне тоже жаль… — насмешливо прищурилась она.

— А вы не лишены чувства юмора, мисс…

Брюнетка посмотрела на него, ожидая окончания фразы, хотя отлично знала, что без ее участия Фокси фразу не закончит.

— И, кажется, не очень общительны… — вздохнул Фокси, вырулив прямо к зданию «Мэджик Пати». — Приехали. Теперь вы меня уволите?

— Ну почему же? По-моему, вы прекрасно водите. Я подкрашивала губы и даже не размазала блеск. Могу взять вас личным водителем. Только на время. Пока мой постоянный не поправится…

Фокси скорчил разочарованную мину.

— Нет уж, спасибо. Если и быть вашим водителем, то только постоянным.

Он ловко выпрыгнул из машины, обежал ее и открыл дверцу перед брюнеткой. Ветер всколыхнул краешек ее алой юбки, и Фокси даже отвернулся, чтобы окончательно не ошалеть от этой сногсшибательной женщины.

— Вы здорово меня выручили. Может быть, все-таки возьмете деньги?

— Нет, — покачал головой Фокси. — Я буду вспоминать эти десять минут всю свою жизнь. А деньги все испортят…

Брюнетка снова посмотрела на него долгим взглядом. На этот раз в нем была заинтересованность. Она пожала Фокси руку, и он почувствовал холодок ее браслетов на своем запястье.

— Спасибо и прощайте…

— До свидания, мисс X.

Фокси долго смотрел, как она поднималась по высоким ступеням здания «Мэджик Пати», круглосуточно подсвеченным маленькими розовыми и лиловыми лампочками. В этом свете ее удаляющаяся фигура приобретала какой-то мистический ореол…

В «Синей сове», как всегда, было тихо и спокойно. На то она и сова, чтобы днем спать, а потом гулять до самого утра.

Микки приехал чуть раньше, чем обещал, но не очень-то удивился, когда увидел, что Фокси до сих пор нет на месте.

— Не видал сегодня Фокси? — спросил Микки у Дина, бармена, который знал их обоих вот уже несколько лет, с того самого дня, как Фокси устроился в «Мэдсон-приват».

— Не-а, — покачал головой Дин. — Он не заглядывал. А что, должен был?

— Просил меня приехать, — обреченно вздохнул Микки. — И, вроде, уже час как должен ждать меня здесь.

— Но ты же Фокси не первый год знаешь. Он опоздает на собственные похороны.

— Мэдсон его уволил.

— Да ну?

— Поэтому Фокси сюда и собрался. И меня вытащил. Прямо с работы. Деньги у него кончились. Я хотел предложить ему взять у тебя в кредит…

— Ты же знаешь, я в кредит не даю, — начал было Дин.

— По такому-то случаю… — укоризненно покосился на него Микки. — Парня с работы уволили… К тому же ты не хуже меня знаешь, что Фокси отдаст…

— Знаю, — согласился Дин. — Но принцип есть принцип.

— Наверное, Мэдсон тоже так решил, — обиделся за друга Микки. — Плевать, что Фокси знает свое дело лучше, чем кто-либо другой. Главное — принцип.

— Да ты не обижайся, Микки. — Дин похлопал приятеля по плечу. — На одной дружбе дела не делаются…

Микки хотел возразить, но дверь кабачка открылась, и на пороге появился Фокси. По его лицу сложно было понять, что он расстроен. Но Микки слишком хорошо знал друга, чтобы поверить в то, что он совершенно не огорчен потерей работы, на которую ухлопал несколько лет.

— Привет, Фокси! — помахал ему Дин из-за стойки бара. — Что будешь пить?

— Догадайся, — улыбнулся ему Фокси.

— Виски?

— А ты как думаешь?

— Здорово, старина. — Фокси подошел к стойке и уселся на высокий стул рядом с другом. — Да на тебе лица нет. Как будто ты переживаешь больше, чем я…

— Извини, притворяться не умею, — обиженно буркнул Микки. — Как ты умудрился прийти позже меня? Ты же час назад звонил с Дувер-стрит?

— Всему виной роковая встреча, старина, — подмигнул другу Фокси. — Дин, спасибо за виски. Сделай-ка еще бифштекс, и с кровью, как я люблю. Ну выкладывай, что там у тебя за работа…

— Не знаю, что за работа, Фокси, — развел руками Мик. — Знаю только, что за нее хорошо заплатят. Мы сделаем вот как. Я дам Луизе Мальком твой телефон… Хотя нет. Чего доброго, ты его выключишь и пропустишь ее звонок. Я дам тебе телефон Луизы. Позвонишь ей сам.

— Отлично, — кивнул Фокси. — Давай, пока еще не надрался…

Нельзя сказать, чтобы виски в баре Дина Карелли был самым лучшим, но Фокси этот виски вполне устраивал. Во всяком случае, после него ему стало легче. Мэдсон и его агентство отошли куда-то на задний план, а на передний выплыла красавица-брюнетка.

Фокси уже пожалел, что не проявил настойчивости и не выяснил, как зовут эту американскую Клеопатру. Тогда можно было бы найти ее телефон в справочнике. А потом можно было бы позвонить… Хотя Фокси сильно сомневался, что птица такого полета согласилась бы встретиться с ним, в прошлом низкооплачиваемым детективом, а ныне попросту безработным.

Микки, как всегда, пытался читать ему мораль, взывать к сознательности, просил повзрослеть… Может быть, друг прав, но что делать, если никак не взрослеется? Если не хочется серьезных отношений, если не встретилась та, с кем бы этих отношений захотелось? Если не прет с работой, если нет заказов, если нет ни одной причины, ради которой захотелось бы заделаться солидным и правильным парнем типа самого Микки?

— Оставь, старина… — попросил Фокси друга. — Не тот момент, когда я стану тебя слушать. Да ты и сам об этом знаешь…

— Знаю, — насупился Микки. — Но иногда наивно думаю, что то дерьмо, которое с тобой происходит, заставит тебя поумнеть. И всегда ошибаюсь.

Фокси опрокинул еще стаканчик виски, предложив Микки выпить за крепкую дружбу, и чуть не поперхнулся: к стойке бара, прямо к нему и Микки направлялась Либби. Если бы Фокси был менее пьян, он бы заметил, что глаза у девушки заплаканные, а вокруг глаз — темные круги.

— Либби, лапуля… — пробормотал он, пытаясь объединить раздвоившихся Либби в одну. Обе глядели на него с таким сочувствием, с каким только может смотреть представительница женского пола на только что уволенного мужчину. — Какими судьбами? Не хочешь присоединиться?

— Кто это? — прошептал Микки, толкнув друга в бок.

— Знакомься, Либби, — это Микки. Микки — это Либби. Либби работает на жмота и сукиного сына Мэдсона. А Микки — он мой друг… Старина Микки… Он всегда меня выручает…

— Очень приятно, — смущенно улыбнулась Либби.

— Присаживайся, лапуля. — Фокси шлепнул ладонью по обивке стула. — Чего тебе заказать? Виски будешь?

— Может быть, лучше «Маргариту»? — Микки стало неловко за пьяного друга.

Фокси, кажется, так и не понял, что эта девушка пришла сюда именно из-за него.

— Да, пожалуй, — согласилась Либби.

— Заказывай, спонсор, не тяни резину, — прокомментировал Фокси. — А я и не знал, лапуля, что ты ходишь по таким местам…

— Я искала тебя, — призналась Либби, не глядя на Фокси.

— Да ну?

— Да, правда. Я была уверена, что ты здесь. Решила тебя поддержать…

— Вот спасибо, лапуля! — обрадовался пьяный Фокси. — Выпьем же за прекрасных женщин, которые не оставляют мужчин в беде!

Через час Микки поймал такси, и они вдвоем с Либби запихнули в машину мертвецки пьяного Фокси.

— Ты уверена, что хочешь поехать с ним одна? — спросил Микки у девушки. — Может быть, я все-таки провожу вас?

— Спасибо, Мик. Я справлюсь, — ответила Либби.

Микки сунул деньги водителю и посмотрел вслед отъезжающему такси. Конечно, он любит Фокси, но сейчас задушил бы его своими руками. Пьяный в стельку, уволенный, невыносимый, он всегда пользуется у женщин успехом. И именно у тех, которые нравятся ему, Микки… Где справедливость?!

3

Утром Фокси проснулся с невыносимой головной болью. Пошарив рукой в поисках тумбочки, на которой чисто теоретически мог оказаться аспирин, Фокси нащупал нечто, напоминающее женское тело. Последнее, что вспомнилось Фокси, — печальное и суровое лицо друга, втолковывающего ему о необходимости иметь в жизни цель.

Господи, кого я сюда притащил?! — испугался Фокси. Неужели подцепил кого-то на улице?! Только этого не доставало…

Фокси открыл глаза, предположив самое худшее, но, увидев Либби, успокоился. Правда, спокойствие улетучилось уже через минуту. Во-первых, Фокси совершенно не помнил, как Либби попала к нему в квартиру, а во-вторых, ему совсем не хотелось разбивать сердце очаровательному наивному ангелочку, который так часто вставал на его сторону, отважно споря с разъяренным Мэдсоном…

— Тьфу ты, гадская плесень… — ругнулся он, осторожно высвобождая руку, на которой покоилась голова Либби. — Надо ж было так нажраться… Прости меня, лапуля… Но я — герой не твоего романа… — прошептал он, спуская с кровати ногу, снова не правую, а левую. — Ах ты, гадская плесень…

Поднявшись с кровати, Фокси отыскал две таблетки шипучего аспирина и отправился в душ, где около десяти минут поливал себя ледяной водой, приговаривая:

— Это тебе, гад, за Либби!

После этой акции ему немного полегчало. Для ощущения полного комфорта не хватало только еды. Фокси запахнул халат, вышел на кухню и заглянул в холодильник. Худшие его опасения подтвердились: холодильник был пуст, как голова после вчерашнего загула.

— Гадская плесень…

Фокси вернулся в комнату и, пошарив в карманах джинсов, обнаружил несколько смятых купюр.

— Микки, я люблю тебя, детка… — пробормотал он. Только друг мог додуматься засунуть в его карман пятьдесят долларов.

Будить Либби не хотелось, поэтому Фокси пошел один, оправдывая свое нежелание разговаривать с девушкой возможностью дать ей нормально отоспаться. Неподалеку от дома, где снимал квартиру Фокси, располагалась маленькая пиццерия. Фокси заказал три пиццы. Две — для себя и одну — для Либби.

С похмелья ничто не выручало Фокси так, как еда. Она, можно сказать, воскрешала его из мертвых. Как по мановению волшебной палочки исчезала головная боль, устаканивались мысли, появлялась уверенность… ну, если не в завтрашнем дне, то хотя бы в сегодняшнем. В общем, благодаря еде Фокси Данкан снова эволюционировал из пьяной свиньи в обыкновенного человека…

Заморив червячка двумя пиццами и выпив стакан пива, Фокси почувствовал, что настало время звонить Луизе Малькольм, о которой он до сих пор не имел ровным счетом никакой информации.

Вместо того чтобы пьянствовать, мог бы навести справки! — отругал себя Фокси. Сокрушаться было поздно, поэтому он включил телефон и набрал номер Луизы Малькольм.

— Аллоу? — услышал он премерзкий голос на другом конце провода.

— Добрый день, мисс, — бодрым деловым тоном ответил Фокси. — Я говорю с Луизой Малькольм?

— А кого вы ожидали услышать?

— Именно ее, мисс.

— Может, представитесь для начала?

— Конечно, мисс. Меня зовут Фокси Данкан. Вы хотели со мной связаться, поэтому мой друг, Микки Шарп, дал мне ваш телефон.

— Ах, мистер Данкан, — омерзительный голосок тут же сменился мягким, даже заискивающим. — Да-да, как же, конечно помню… Мне о вас кое-кто рассказывал, поэтому я решила обратиться к вам со своим деликатным вопросом.

— Конечно, мисс.

— Называйте меня просто Луиза… — В ее голосе Фокси почудилось кокетство. Только этого ему не хватало — кокетливой старой швабры!

— Хорошо, Луиза. Как я понял, вы хотите посвятить меня в курс дела при встрече?

— Вы правильно поняла, Фокси. Что, если вы заедете ко мне? Сегодня, около пяти…

Около пяти? Фокси представил, что ему полдня придется провести один на один с Либби, и эта перспектива не очень-то его порадовала.

— Я с радостью заеду, но нельзя ли пораньше? Дело в том, что на пять часов у меня уже кое-что запланировано…

— Может быть, в два? — предложила покладистая Луиза.

— Великолепно, Луиза. Я буду у вас ровно в два. Назовите ваш адрес.

— Вы запишете?

— Я запомню, будьте уверены.

Вернувшись домой, Фокси застал Либби уже одетой. Она щебетала себе под нос какую-то веселую песенку и лихо расправлялась с горой посуды, которую Фокси не мыл уже пару недель. Элиот довольно облизывался, сидя на подоконнике, — Либби успела его покормить. Единственная еда, которая всегда была в запасе у доброго Фокси, — это кошачьи консервы.

— Лапуля, ты — чудо, — похвалил ее Фокси, а про себя подумал, что было бы куда лучше, если бы эта милая девушка телепортировалась к себе домой. При виде щебечущей Либби на душе у него заскребли кошки, только не такие ленивые, как Элиот, а самые буйные и когтистые. — Такого для меня еще никто не делал… А я тебе пиццу принес, лапуля. Ты, наверное, проголодалась… — «После вчерашней ночи», хотел по привычке добавить Фокси, но вовремя спохватился. Не стоило напоминать Либби, что между ними что-то было. Хотя Фокси и сам ничего не помнил…

— Спасибо, — улыбнулась Либби своей ослепительной улыбкой.

Сердце у Фокси заныло. Гадская плесень, да она ведь совсем еще девчонка… И наверняка думает, что сейчас я скажу, что люблю ее, завтра мы поедем к ее родителям, а через месяц — пойдем к алтарю. Ну зачем, зачем я вчера так нажрался?

Либби домыла посуду, Фокси великодушно позволил ей съесть два куска пиццы и запить их кофе, а потом спокойным и милым голосом доброго приятеля сообщил, что рад был видеть Либби у себя в гостях, но сейчас ему надо ехать, потому что вчера, как ей известно, добрый дядюшка Мэдсон уволил его и теперь Фокси нужно искать новую работу.

На лице Либби была написана вся гамма чувств, которые она тщетно пыталась скрыть за своей отважной улыбкой. Если бы Либби закатила истерику, начала бить посуду или вешаться Фокси на шею, все было бы проще. Тогда он имел бы полное право просто взять и сказать: «Смирись с неизбежным, детка». А так выходило, что он самым скотским образом воспользовался наивной девочкой, разбил ее сердце, и теперь она будет рыдать долгими ночами, зарывшись лицом в подушку.

— Конечно, Фокси. Я не буду тебе мешать. Я сейчас уйду, — улыбнулась она. Фокси видел, чего стоила ей эта улыбка. Глаза у Либби стали совсем круглыми. Видно, так она пыталась удержать подступавшие слезы.

Фокси хотел было сказать ей что-нибудь утешительное, но понял, что этим только унизит ее. Если Либби хочет сохранить лицо, он поможет ей это сделать.

— Пока, лапуля… Звони, я буду рад тебя видеть.

— Пока! — кивнула девушка и заспешила к двери.

Дом Луизы Мальком Фокси нашел сразу. В глаза бросалась показная роскошь, с которой он был оформлен: роскошный сад, бронзовые фигуры, украшающие фонтан, высокие мраморные ступени — все говорило о том, что хозяева дома очень богаты.

Но Фокси не торопился с выводами. Он хоть и не вращался в «светском обществе», все же имел представление о том, как могут вести себя эти люди. Не имея ничего, кроме этих роскошных домов, кучки знакомств и пары полезных связей они изображали из себя, по меньшей мере, нефтяных магнатов.

Дверь ему открыла служанка, симпатичная девушка лет двадцати с высокой прической и локонами а-ля «барокко».

— День добрый, лапуля… — поздоровался Фокси, ни капли не смутившийся богатым убранством дома. — Я — частный детектив Фокси Данкан. Твоя хозяйка меня ждет.

— Да, миссис Малькольм сказала, чтобы я проводила вас в ее кабинет, — скромно потупившись, ответила служанка.

— Так за чем дело стало? — весело спросил Фокси.

Луиза Малькольм оказалась немолодой женщиной, сухонькой, с тонкими нервными губами и маленькими бесцветными глазками. Фокси по опыту знал, что с обладателями тонких губ стоит всегда быть на чеку: они слишком переменчивы в своих решениях и чрезмерно вспыльчивы.

Когда он, постучав, вошел, она стояла у окна и затуманенным взором оглядывала свои роскошные владения. У него возникло ощущение, что эта драматическая поза была хорошо продумана и тщательно исполнена.

— И снова добрый день, Луиза, — поздоровался Фокси.

Словно не расслышав звука открывшейся двери, Луиза вздрогнула, обернулась и улыбнулась ему печальной улыбкой.

— Ах, это вы, Фокси… Я рада, что вы приехали.

— А я рад знакомству.

— Присаживайтесь, — кивнула она на деревянный стул с высокой спинкой. — Нам предстоит долгий и серьезный разговор…

Долгий и серьезный разговор заключался в следующем. Луиза Малькольм, периодически прикладывая к глазам беленький кружевной платочек, поведала Фокси, что ее сын, ее единственный сын, надежда и опора, женился, а потом внезапно пропал. Невестку свою, как понял Фокси, она не жаловала и всячески противилась этому браку, но сын пошел против ее воли и женился на Агнесс Корнуэлл, предмете лютой ненависти Луизы Малькольм. Фокси полюбопытствовал, нет ли у Луизы фотографии этой «ведьмы», «сатанинского отродья» и «гадкой женщины», но выяснилось, что Агнесс даже на свадьбе из-за какой-то странной причуды не позволила себя фотографировать.

Агнесс Корнуэлл была довольно известной личностью в Дувервилле. Но при этом о ее личной жизни, да и о том, откуда она появилась, никто не знал. Газеты писали о ней лишь то, что происходило у всех на глазах.

Во-первых, о ее успешной карьере в Дувервилле: она стала создательницей и владелицей первого и самого крупного в городе агентства, занимающегося развлекательными мероприятиями.

Во-вторых, о двух замужествах — оба мужа Агнесс пропали без вести, а полиция так и не смогла разобраться в случившемся, — благодаря которым она заработала себе репутацию Синей Бороды.

В-третьих, обе свадьбы этой женщины представляли собой настолько яркие события, что мало кто в городе о них не судачил. Вместе с первым мужем она прыгнула с парашютом прямо в свадебном наряде, а второго потащила под землю, в старые каменоломни, где первые поселенцы Дувервилля добывали полезные ископаемые.

В-четвертых, Агнесс была владелицей одного из самых красивых и странных особняков в Дувервилле (проезжая как-то раз мимо этого готического сооружения, Фокси даже подумал, что ни за какие коврижки не хотел бы жить в таком доме).

А в-пятых, Агнесс Корнуэлл слыла одной из самых красивых женщин города.

Луиза Малькольм, как и многие в Дувервилле, была уверена, что к исчезновению ее любимого сыночка приложила руку ее чокнутая невестка.

— Это гадкая, порочная женщина! — трясла головой Луиза. — Я уверена, что она всему виной. Наверняка эта Агнесс заткнула рот полиции, и те замолчали, скрыв от меня и всего города истину. Но я хочу разоблачить ее, эту ведьму… Именно за этим я вас сюда и позвала, Фокси.

Фокси присвистнул. Узнать что-нибудь о загадочной Агнесс Корнуэлл сложно даже ему, профессиональному сыщику. К тому же это чревато последствиями: наверняка дом Агнесс находится под охраной, так что у Фокси — если, конечно, его сразу не пристрелят за вторжение в частные владения — будут большие проблемы с законом…

— Луиза, вы должны понимать, на что меня толкаете, — покачал головой Фокси. — Разнюхать, что там было у Агнесс с ее мужьями, можно только забравшись к ней в дом или втершись к ней в доверие. Первое, как вы понимаете, незаконно. Второе — невозможно.

Глаза Луизы Малькольм как-то странно блеснули.

— Я имею в виду второе. И это, поверьте мне, возможно. К тому же нет ничего невозможно для человека, который знает, что ему очень хорошо заплатят…

— И что вы предлагаете? — насторожился Фокси.

— Я предлагаю вам сделать так, чтобы Агнесс Корнуэлл увлеклась вами…

Фокси расхохотался. Большей нелепости он в своей жизни не слышал. Агнесс Корнуэлл, владелица «Мэджик Пати», и он — безработный детектив! Сладкая парочка «твикс» — вот потеха! Она, видать, совсем выжила из ума, эта Луиза Малькольм!

— Простите меня, Луиза, отсмеявшись, попросил прощения Фокси. — Понимаю, что веду себя непрофессионально, но таких предложений мне еще не делали. Вы большая оригиналка, миссис Малькольм…

Луиза Малькольм поджала тонкие губы, так что они и вовсе исчезли с морщинистой карты ее лица. Фокси понял, что перегнул палку.

— Еще раз прошу прощения… — посерьезнев, повторил он. — Я понимаю, что вами движет искренняя материнская любовь, но, поймите, для меня это неприемлемо. Я работаю в детективном агентстве, а не в экскорт-услугах… И не соблазняю богатеньких дамочек, разве только они мне очень понравятся…

— Уверена, Агнесс вам понравится, — пробормотала Луиза. Ее бесцветные глазки сузились, и Фокси понял, что теперь она намерена говорить с ним открыто. — Я прекрасно знаю, Фокси, что вы уже не работаете в детективном агентстве. И еще я знаю, что вам нечем платить за вашу скромную квартиру на Хамфилд-стрит, которую вы снимаете у некоей Деборы Туна… Из чего я сделала вывод, что вам не просто нужны, а очень нужны деньги… Странно, что вы отказываетесь мне помочь, Фокси.

Хорошо подготовилась, старая швабра… — отметил про себя Фокси. Ему следовало сделать тоже самое, но он предпочел нахлебаться виски в «Синей сове» и соблазнить девчонку, которая в него влюблена… А ведь Луиза Малькольм, несмотря на весь ее маразм, права: ему нужны деньги. Ему так нужны деньги, что сейчас он согласится на любое, даже самое безумное предложение…

— И как вы это себе представляете? — Фокси взял себя в руки и посмотрел на Луизу Малькольм взглядом, в котором выражалась готовность выслушать все ее нелепицы.

— Очень просто, — улыбнулась торжествующая Луиза. — Для начала скажу вам, что Агнесс Корнуэлл обожает красивых мужчин, таких, как мой Ричард…

4

Аванс жег карман, как тридцать серебряников ладонь Иуды. И зачем только я согласился а это идиотское предложение? — каялся Фокси. Надо было класть на эту Луизу «большое извините». Придумал бы я что-нибудь, в конце-то концов…

С другой стороны, Фокси прекрасно понимал, что ни о какой серьезной работе в ближайшее время нечего и думать. Его уволили из «Мэдсон-приват», старого детективного агентства, пусть не очень прибыльного, зато с репутацией «динозавра» в мире прочих детективных агентств. Тот факт, что Фокси ушел оттуда не по своей иоле и без рекомендаций, лишало его шанса устроиться в приличное место. Мелкие агентства — их в Дувервилле штук пять — встретят его с распростертыми объятиями, но там у него не будет ни серьезных дел, ни денег, которые ему сейчас необходимы, как воздух. В таком агентстве Фокси Данкан быстро канет в небытие, не говоря о том, что раньше сдохнет со скуки…

Предложение Луизы Малькольм, по крайней мере, интересно… А в случае удачного завершения дела репутация Фокси мгновенно восстановится… Правда, как соблазнять женщину ради дела, Фокси представлял себе смутно. И, в отличие от Луизы Малькольм, он не был уверен, что так легко через себя переступит…

Первым делом он отправился в местную библиотеку и перелопатил все газеты за последние двадцать лет.

Первое упоминание об Агнесс Корнуэлл появилось десять лет назад — тогда, наверное, ей было лет двадцать. «Дувервилль пресс» писала о том, что молоденькая девушка, недавно приехавшая в город, открыла маленькое агентство по организации свадеб и прочих торжеств.

Значит, Агнесс, детка, ты засветилась сразу, как только попала в Дувервилль, отметил про себя Фокси. Приехала и тут же занялась бизнесом. Какая похвальная целеустремленность! Понять бы еще, откуда ты свалилась на нашу голову…

Где Агнесс Корнуэлл жила до того, как приехала в Дувервилль, не писала ни одна газета.

Как будто эту Агнесс высадили в Дувервилле инопланетяне, раздражался Фокси. Ни одной фотографии, ни одного упоминания о ее семье, привычках, вкусах… Ничего. Можно подумать, что единственное, чем занимается Агнесс Корнуэлл в нашем городе, — устраивает дорогие праздники для богатых тетушек и дядюшек… И как только ей удается скрываться от журналистов? Она что, выкупает у них свои снимки?

Ох, зря ты в это ввязался, Фокси Данкан, сердцем чувствую, зря… Женщина, о которой никто ничего не знает, до добра не доведет… Ага, вот и первая ласточка… — Фокси наткнулся на статью о первом муже Агнесс, Конраде Бердберри, красавце-писателе, за которым бегала добрая половина женского населения города. Мистер Бердберри и Агнесс Корнуэлл (а ведь она не сменила фамилию, хотя два раза побывала замужем!) поженились тринадцатого июня две тысячи такого-то года… Фокси поморщился — тринадцатое! И Микки будет ему говорить, что не стоит быть таким суеверным?! А пропал Конрад Бердберри… тоже тринадцатого, ровно через год после свадьбы… По словам все той же Агнесс, она проснулась утром в одиночестве и больше никогда не видела своего супруга. Полиция отрабатывала несколько версий, в том числе убийство на почве ревности — Конрад Бердберри был известным бабником, — но так и не нашла никаких следов. Складывалось впечатление, что он попросту испарился…

Ничего себе совпадение! Фокси почувствовал, как желудок снова наполняется холодной газировкой… А как насчет вашего второго супруга, Агнесс?

Ричард Малькольм, сын Луизы Малькольм, женился на Агнесс Корнуэлл тринадцатого июня две тысячи… Ричард тоже был красавцем-мужчиной и, как и Конрад Бердберри, довольно известным человеком: ему принадлежала огромная коллекция картин, которую после его исчезновения Луиза Малькольм продала какому-то нью-йоркскому коллекционеру.

Пропал Ричард Малькольм тоже тринадцатого числа, почти через год после свадебной церемонии. Как и в истории с Конрадом, осталось неясно, жив этот человек или мертв. Фокси почувствовал, что в желудок снова свалился кубик льда. Луиза Малькольм нашла, кого попросить расследовать это дело «тринадцатых чисел» — самого суеверного детектива в Дувервилле…

Было это совпадением или нет, Фокси чувствовал, что история с бывшими мужьями Агнесс Корнуэлл ничем хорошим не кончится.

Отложив газеты в сторону, он вышел в курилку и набрал номер старого приятеля, который тесно сотрудничал с секретным отделом, занимающимся теми делами, о которых простые смертные имели лишь поверхностное представление.

— Здорово, старина…

— А, Фокси?! Даже не верится, что ты мне звонишь… Я не слышал и не видел тебя больше года…

— Каюсь, грешен. Дел было по горло. Слушай, Боне, у меня к тебе дело. Если выручишь — буду обязан по гроб жизни.

— Выкладывай.

— Меня интересует некая Агнесс Корнуэлл, владелица «Мэджик Пати», и ее двое мужей, пропавших без вести… — Фокси пришлось понизить голос до шепота, потому что в курилку вошли две молоденьких девушки, как видно, ученицы колледжа. Они рассмотрели Фокси со всех сторон и принялись обсуждать вредного преподавателя, по вине которого им пришлось киснуть в библиотеке, вместо того чтобы пойти на вечеринку к симпатичному однокласснику. — Найди о них все, что можешь, — после некоторой паузы закончил Фокси. — Кстати, буду благодарен, если найдешь что-нибудь о Луизе Малькольм, матушке второго супруга Агнесс. С меня причитается.

— Брось, Фокси, мы давно уже квиты, — возразил ему Бонс. — Сделаю, что смогу. Тебя никак наняли выяснить, укокошила ли Агнесс своих мужей? — догадался он.

— Все верно, старина. Поэтому мне нужно накопать что-нибудь интересное.

— Постараюсь, Фокси.

— До связи, Бонс…

Фокси было глубоко плевать на открытие памятника «Маргаритка Дувервилля». И он не очень-то комфортно себя чувствовал среди всех этих людей, делающих вид, что они присутствуют при величайшем событии. В новой одежде, на которую, не скупясь, потратилась Луиза Малькольм, Фокси казался себе кладбищенским сторожем, вырядившимся на похороны начальника кладбища.

Вначале ему пришлось присутствовать на официальной части мероприятия, то есть на самом открытии памятника — чудовищно огромной бронзовой маргаритки, рядом с которой талантливый городской архитектор зачем-то положил здоровые бронзовые очки. Видно, так он намекал на ботаника, додумавшегося скрестить маргаритку и гиацинт…

Каждый американский городок, даже самый маленький, всегда стремится выделиться среди других. А Дувервилль, которому до последнего года совершенно нечем было блеснуть, решил прославиться «смелым» экспериментом скрещивания цветов.

За официальной частью мероприятия, когда Фокси готов был уже прилечь где-нибудь рядом с памятником и заснуть, началась неофициальная часть. По версии, придуманной Луизой, Фокси должен был изображать журналиста, которого газета «Дувервилль уик» отправила осветить столь знаменательное для города событие.

Луиза познакомила его с парочкой старых пердунов, являвшихся на каждое мероприятие с дочкой, которую они никак не могли выдать замуж. Дочка, симпатичная девушка лет двадцати трех, провинилась перед потенциальными женихами только мизерным количеством приданого, которого не смогли скопить ее известные, но небогатые родители.

Фокси посочувствовал девушке. Она стояла на виду у всех, разряженная, точно кукла, а на лице у нее было написано явное отвращение ко всему происходящему вокруг.

Чета с собачьей фамилией Бигль — Маргарет и Джонатан — тем временем паслась возле столика с закусками, а в перерывах между едой высматривала для дочки подходящую партию. Остальные тусовались группками, обсуждая, кто памятник, кто скачки на бирже, а кто последние сплетни дувервилльского «света». Временами группки разбивались на более мелкие или сливались друг с другом.

Фокси даже близко не представлял себе, как может выглядеть Агнесс Корнуэлл, поэтому Луиза пообещала подать ему знак. Фокси предложил ей пролить пунш на платье собеседницы, но Луиза не оценила совета и сухо сообщила ему, что она просто покашляет.

Прошло полчаса, потом — час, но Луиза так и не кашлянула. Да хоть бы ты подавилась, старая карга! — в сердцах ругнулся Фокси. Столько времени проторчать среди этих тупых жвачных животных, и все без толку…

Чтобы хоть как-то скрасить свое одиночество, Фокси направился к Юджин Бигль, которой его уже представили. Она стояла, прижавшись к столбу, обвитому искусственной лианой, и откровенно скучала.

— Ну как вам пати, Юджин? — поинтересовался Фокси.

— Чудовищно, — призналась Юджин, — эти дурацкие сборища всегда меня утомляют, но так я еще ни разу не скучала…

— Согласен. Я тут первый раз, а уже повеситься готов.

— Вам проще, — пожала плечами Юджин, — вы можете уйти. А если уйду я, предки закатят мне скандал. По их мнению, моя главная задача на ближайшие пять лет — найти выгодную партию и выскочить замуж…

— Сочувствую, — кивнул Фокси. — А почему бы вам не плюнуть на них, не уехать из Дувервилля и не зажить, в конце концов, собственной жизнью?

— Сразу видно — вы не знаете, что такое деньги, — без иронии заметила Юджин. — Это такая зараза, к которой быстро привыкаешь, а отвыкнуть уже не можешь. Посмотрите на моих предков, Фокси… Видите, как они теснятся у стола и жадно вслушиваются в чужую болтовню? Они привыкли к такой жизни и уже не мыслят себе иного существования… Я на них похожа… Конечно, я еще не настолько вовлечена в этот фарс, но уже никогда не смогу научиться жить по средствам… А потом, через несколько лет, если не выйду замуж и не уеду отсюда, превращусь во вторую Маргарет Бигль. Буду приходить в любое место, куда позовут, пить и есть за чужой счет и слушать грязные истории о чужой жизни… Своей-то не будет…

— Не драматизируйте, Юджин. Во-первых, вы выйдете замуж, потому что мужчины не идиоты и не слепые. А во-вторых, вы не станете такой, как ваши предки. Вы слишком умны для этого.

— Спасибо за утешение, — повеселела Юджин. — Мне сказали, вы — журналист. И что вы напишите об этой скукотени?

— Я приукрашу, — улыбнулся Фокси. — Напишу, что было безумно интересно, что люди говорили о высоком, что все умы были заняты памятником «Маргаритка Дувервилля» и его ролью в истории нашего города… — Юджин рассмеялась. — Напрасно вы смеетесь. Это чистая правда. Журналисты всегда так делают, честное слово…

Между делом Фокси осторожно расспросил Юджин об Агнесс Корнуэлл — в конце концов, не зря же он пришел на эту светскую тусовку.

— О, Агнесс — сама загадка, — ответила Юджин, мечтательно закатывая глаза, как будто судьба Агнесс Корнуэлл была пределом ее мечтаний. — О ней никто ничего не знает. Наши скучные сборища она посещает редко, только по большим праздникам… Никогда не приходит вовремя. Появляется также неожиданно, как исчезает. Со всеми держится ровно, друзей у нее нет… Точнее, есть, мама говорила… Но они, по ее словам, очень странные.

— В каком смысле? — уточнил Фокси, галантно наполняя опустевший бокал девушки шампанским.

— Ну… Мама говорила, что все ее друзья из богемы.

— Кино, театр, искусство…

— Ну да. По слухам, ее лучший друг — режиссер, который снимает ужастики… Как его… Сейчас попробую вспомнить, у него очень сложная фамилия… Капнер ван…

— Капнер ван Хольман? — спросил Фокси. Он много слышал об этом человеке, который снимает странные и слишком уж натуралистичные картины, объединяя в своих фильмах стили Хичкока и Тарантино.

— Да, Капнер ван Хольман, — подтвердила Юджин. — Что касается подруг, ей приписывают Лидию Барко, актрису из нашего захудалого театра…

Фокси не был любителем театра, поэтому о Лидии Барко слышал лишь то, что она одевается и красится слишком уж мрачно для Дувервилля, женская половина которого всегда отличалась тем, что предпочитала в одежде яркие оттенки.

— Вот, значит, как… — задумчиво пробормотал Фокси. Чем больше он узнавал об Агнесс Корнуэлл, тем больше ему казалось, что эта женщина нарочно пытается произвести впечатление на этот погрязший в скуке городок.

— Вы хотите о ней писать? Для этого вы здесь? — предположила Юджин.

— Не знаю, — пожал плечами Фокси. — Для того, чтобы писать об Агнесс Корнуэлл, у меня слишком мало материала…

— Учтите, еще она не выносит фоторепортеров. После той истории с разбитым фотоаппаратом…

— Какой еще истории? — насторожился Фокси. Он перелопатил все газеты, но никакой истории с фотоаппаратом не читал.

— Разве вы не слышали? — удивилась Юджин. — Вы, наверное, недавно работаете репортером?

— Да, совсем недавно, — соврал Фокси.

— Тогда я вам расскажу, — оживилась Юджин. — Агнесс всегда предупреждала репортеров, чтобы ее не фотографировали. Она даже доплачивала им, чтобы те не делали снимков. Видно, это одна из ее многочисленных причуд… Так вот, как-то раз один умник все-таки решился щелкнуть ее на камеру и намеревался опубликовать снимок в газете. В «Дувервилль ньюс», кажется… Тогда Агнесс приехала в редакцию «Дувервилль ньюс» и устроила там грандиозный скандал. Сказала, что если снимок появится в газете, она закроет «Мэджик Пати» и пусть себе Дувервилль развлекается, как хочет… А вы сами знаете, Дувервилль и так небогат развлечениями, и самые лучшие вечеринки — это вечеринки, которыми занимается Агнесс… Снимок в газете, естественно, не поместили. Журналисту устроили промывку мозгов и даже хотели уволить. Но, представьте себе, Агнесс за него заступилась… После того, как разбила его фотоаппарат. Вот такая непредсказуемая женщина эта Агнесс Корнуэлл. Так что будьте осторожны… Ой, простите, мне машет моя мамочка, — скривилась Юджин, заметив рядом со своими родителями какого-то немолодого мужчину с пухлыми хомячьими щеками. — Похоже, они нашли мне жениха…

— Лучше я убью вас собственными руками, Юджин, — засмеялся Фокси. — Не вздумайте за него выходить.

— Я постараюсь, Фокси, — улыбнулась Юджин и помахала ему рукой.

— Кого только не встретишь на этих праздниках… — раздался за спиной Фокси до боли знакомый голос.

Он обернулся. Перед ним стояла брюнетка, которую он пару дней назад подвозил на красном «лендровере».

— Вот это встреча, — обрадовался Фокси. — Не ожидал вас здесь увидеть.

— Я тоже не ожидала, — улыбнулась брюнетка одними уголками губ.

— Хорошо, что вы пришли. Я успел тут заскучать.

— С хорошенькой Бигль? — усмехнулась брюнетка, прищурив темные глаза. — Сомневаюсь. Она уходила от вас с такой неохотой…

— Я вызвался убить ее, если она выйдет замуж за того хомяка, — признался Фокси. — Чтобы не мучилась.

— Какого?

— Да вон того… — Фокси кивнул ей в сторону толстяка, вокруг которого крутилась чета Биглей.

— А зря, — покачала головой брюнетка. — Он богат, как иранский шейх. Это Питер Пальман, он приехал в нашу глушь из Нью-Йорка. Он владеет контрольным пакетом акций одной из самых крупных корпораций, занимающихся развлечениями.

— Вы его знаете?

— Более-менее, — уклончиво ответила брюнетка. — Так что не давайте зря глупых советов.

— Вы считаете, можно выйти замуж за мешок, набитый деньгами?

— Считаю, что многие женятся не по любви. А в этом случае не имеет значения, какова причина, по которой они заключили брак…

Фокси внимательно посмотрел на брюнетку. Неужели она говорит серьезно? Может быть, она сама вышла замуж из-за денег?

— Нет, я не вышла замуж за мешок, набитый баксами, — ответила она, словно прочитав мысли Фокси.

— А я вас в этом и не обвинял.

— Слава богу, до этого не дошло.

— Может быть, мы наконец представимся друг другу… — предложил Фокси и тут же услышал хриплый кашель, доносящийся с той стороны, где стояла Луиза Малькольм.

Значит, она здесь… Неужели он наконец-то увидит эту загадочную Агнесс Корнуэлл? Фокси покрутил головой по сторонам, но никаких новых лиц не обнаружил. Луиза Малькольм уже захлебывалась кашлем, а Фокси напряженно разглядывал гостей. Да где же она, в конце концов?!

— Вы кого-то потеряли? — полюбопытствовала брюнетка.

Фокси понял, что ведет себя бестактно. А что ему делать, если Луиза Малькольм сейчас надорвет себе горло, а он не может разглядеть женщину, ради которой сюда пришел?

— Да, кое-кого… — признался он. — Пустяки. Думаю, я еще встречусь с этим кое-кем… Будем знакомиться? Меня зовут Фокси Данкан, я журналист. «Дувервилль уик» прислала меня написать статью о «Маргаритке Дувервилля», здоровенном бронзовом цветке, который бог знает зачем водрузили на главной площади города. Теперь ваша очередь, — предложил брюнетке Фокси.

— Агнесс Корнуэлл. Владелица «Мэджик Пати», — представилась брюнетка, насмешливо наблюдая за тем, как меняется выражение лица Фокси Данкана.

Ну вот и познакомились, выдохнул про себя Фокси и подумал, что все-таки здесь не обошлось без руки самого провидения…

Агнесс Корнуэлл, похоже, очень любила красный цвет, потому что на праздник в честь открытия памятника она снова пришла в красном: на ней было ярко-алое платье из струящейся материй. На шее — изящное золотое колье в виде небольших кленовых листочков, на пальцах — золотые кольца, на запястье — роскошный браслет с золотистым топазом. От нее, как и в прошлый раз, исходил какой-то пьянящий сладковатый аромат, только духи были другие.

В ней есть что-то восточное, подумал Фокси. Он никогда не видел изображений Клеопатры, но представлял ее себе именно такой: стройной женщиной с красивой большой грудью и раскосыми глазами в пол-лица.

— Нравлюсь? — без тени кокетства в голосе поинтересовалась Агнесс.

— Вряд ли найдется мужчина, которому вы не нравитесь, — ответил Фокси.

— А вы тоже, как я погляжу, не промах по женской части.

— Вы о Юджин? Бросьте, мы болтали о пустяках.

— С этого все и начинается…

— Не для меня.

— Предпочитаете серьезных женщин?

Фокси расслышал в ее голосе нотки ехидства.

Уж не думает ли она, что я подбиваю к ней клинья? Гадская плесень, но я именно это и делаю… — вспомнил Фокси. Рядом с этой женщиной весь его профессионализм куда-то испарился. Впрочем, Фокси и не имел такого опыта: клеить женщин, подозреваемых в убийстве…

— Предпочитаю умных женщин, — поправил он Агнесс и заглянул ей в глаза, чтобы проверить, поверила ли она ему.

Ее темные глаза цвета спелой черешни тоже внимательно наблюдали за Фокси. Это напоминало поединок. Поединок взглядов.

— Это хорошо, — спокойно заметила она и отвела глаза.

— Что хорошо? — спросил себя Фокси.

— Вам нравится ваша работа? — ни с того ни с сего спросила она.

— Да, — ответил Фокси и подумал, что в жизни не смог бы работать журналистом: рыться в чужом белье — еще полбеды, он и сам это делает, но вытряхивать его перед всей общественностью — увольте. — Я знаю, вы не любите журналистов, — добавил он, чтобы перевести тему с себя на Агнесс.

— Кто вам сказал такую глупость? — удивилась она. — Я просто не люблю, когда меня фотографируют.

— И еще не любите говорить о себе…

— Чужим людям, — уточнила Агнесс. — Да, я не болтушка. Не знала, что это порок. Близкие люди знают обо мне все…

— Вы имеете в виду друзей?

— Какая разница, кого я имею в виду. — Агнесс начала злиться, и Фокси понял, что «профессиональные» расспросы лучше отложить на потом. — Я же сказала — «близкие люди». Этого недостаточно?

— Извините, я слишком любопытный. Это профессиональное, — улыбнулся Фокси и посмотрел на Агнесс взглядом, исполненным голубиной невинности. — Можно, я налью вам шампанского?

— Хотите меня напоить? — шутливо улыбнулась Агнесс. — Не выйдет. Я пью виски. Крепкий. И много.

Когда Агнесс сказала, что пьет виски, Фокси с трудом поверил. Когда Агнесс сказала, что пьет много, у Фокси возникло подозрение, что она сильно преувеличивает. Но когда Агнесс Корнуэлл в течение вечера уговорила целую бутылку — причем выглядело это вовсе не вульгарно, напротив, пила она красиво, можно сказать, изящно — Фокси понял, что эта женщина верна своему слову, как никакая другая.

Больше всего Фокси бесило, что за ними постоянно наблюдает Луиза Малькольм. Ее маленькие бесцветные глазенки то и дело зыркали в сторону Фокси. Старая карга скоро свернет себе шею, утешил себя Фокси, но раздражение не прошло. Чтобы скрыться от этого навязчивого внимания, он увел Агнесс за деревья, где они, сидя на деревянных качелях, проговорили до самого окончания вечера.

Увы, ничего нового Фокси вызнать не удалось. Агнесс умела отвечать полуответами и делала это с такой же легкостью, как и улыбалась своей загадочной полуулыбкой. Еще Агнесс умела поворачивать вопросы Фокси в его же сторону. Наверное, Агнесс Корнуэлл умела много чего еще, но Фокси этого не узнал. Во всяком случае, тем вечером.

Агнесс позволила ему посадить себя в такси и была настолько любезна, что дала Фокси свою визитку.

— Звоните, если понадоблюсь. До свидания, Фокси Данкан, журналист… И не давайте больше глупых советов молоденьким девочкам…

Фокси тряхнул головой, чтобы сбросить с себя сети, в которые за считанные часы этой женщине удалось его заманить. Самое смешное, она даже не старалась. Все давалось ей легко, как-то само собой. И это притягивало Фокси больше всего.

Луиза Малькольм не замедлила явиться с расспросами.

— Ну как?

— О, женщины, вам имя торопливость… — превозмогая раздражение, улыбнулся ей Фокси. — Вы хотите, чтобы за один вечер она влюбилась в меня и все выложила? Не гоните коней, Луиза. Спешка в таком деле только навредит. И не переживайте. Все будет в лучшем виде.

Луизе Мальком осталось только верить Фокси. Но детектив был прав — она действительно спешила. Ведь чем раньше она получит голову Агнесс Корнуэлл на серебряном блюде, тем лучше…

5

Чтобы раньше времени не растратить полученный аванс, Фокси встретился с миссис Туна и заплатил большую часть долга, клятвенно пообещав, что скоро погасит оставшийся.

Бонс, на которого Фокси уповал и надеялся, куда-то пропал, поэтому всю информацию детектив мог получить только из первых рук, то есть от самой Агнесс.

Перед Фокси Данканом стояло два вопроса. Первый: захочет ли Агнесс встретиться с ним? И второй: как заставить ее захотеть этого? Фокси привык к той породе женщин, которых не нужно было уговаривать. Они кружились вокруг него, постоянно звонили, предлагали встретиться, так что у Фокси складывалось ощущение, что он — центр их маленьких вселенных. Нельзя сказать, что это его радовало, нельзя сказать, чтобы огорчало. Он привык к женскому вниманию, сознавал, что красив, и частенько пользовался своим обаянием, чтобы, к примеру, отсрочить квартирную плату.

Агнесс Корнуэлл не подходила ни под один из женских типов, с которыми Фокси привык иметь дело. Она была взрослой, решительной, состоявшейся и уверенной в себе женщиной, которая четко знала, чего хочет, и всегда добивалась поставленной цели. Хотела ли она его? — на этот вопрос Фокси не мог ответить. Если бы речь шла об обыкновенной женщине, Фокси уже с точностью до одной целой пяти десятых процента смог бы сказать, что его пытаются соблазнить.

Но с Агнесс Корнуэлл дело обстояло иначе. Во-первых, по ее глазам, темным, как спелая черешня, сложно было догадаться, о чем она думает. А во-вторых, от нее исходило чувство опасности, но не то, которое наполняло желудок Фокси ледяной газировкой, а то, что щекотало нервы и будоражило воображение.

В конце концов Фокси устал ломать себе голову над тем, как он будет объяснять Агнесс Корнуэлл причину своего звонка, и просто позвонил.

Агнесс взяла трубку не сразу (обычно девушки Фокси хватали ее после первого же звонка), а только после того, как Фокси положил трубку и позвонил снова.

— Добрый день, Агнесс. Надеюсь, не оторвал от дел?

— Добрый день, Фокси. Оторвали, — спокойно ответила Агнесс.

— Извините, — смутился Фокси, — я могу перезвонить…

— Не за чем, Фокси Данкан, журналист. Все равно оторвете. Я все время в делах.

— Простите, забыл, что вы бизнес-вумен…

— Предпочитаю формулировку «бизнес-леди».

— Слушаюсь, бизнес-леди. Я тут пытался придумать, зачем мог бы вам позвонить, и даже сочинил сказку, что газета посылает меня взять у вас интервью. А потом подумал: какого дьявола врать про интервью, когда я просто могу пригласить вас на свидание. Пошлете — значит, пошлете. А если нет — я буду самым счастливым мужчиной на этом глупом шарике под названием Земля.

Фокси шел ва-банк. Звонить деловой женщине и приставать к ней с подобными предложениями, тем более, облеченными в такую форму, было грубым нарушением всех правил. Но Агнесс Корнуэлл была вне правил, поэтому Фокси чувствовал, что движется в верном направлении. Если бы он начал мямлить про интервью, то вряд ли пробудил в ней интерес. А так ей будет сложно положить «большое извините» на такого маленького, глупого, но решительного мальчика.

Фокси не ошибся.

— Вы так хотите со мной встретиться?

— Я не единственный, но надеюсь, что мне повезет больше, чем остальным.

— Как видно, придется согласиться. Иначе вы еще что-нибудь придумаете. Серенады под окнами дома не в вашем духе, но признание в любви со стрелы подъемного крана, по-моему, вполне ваш стиль. Я угадала?

— Вы необыкновенно проницательны, Агнесс.

— Ну что ж, Фокси Данкан, журналист, сегодня вечером жду вас у себя к восьми.

— За мной водится скверная привычка, — улыбнулся Фокси собственной наглости, — я частенько опаздываю.

— Учту, — удивительно спокойно отреагировала на это признание Агнесс. — У меня тоже есть скверная привычка — не люблю ждать.

— Вот вам всем! — Положив трубку, Фокси повернулся к подоконнику, на котором сидел ничего не подозревающий Элиот, пушистый рыжий кот с огромными, как у совы, желтыми хитрющими глазами. — Она меня ждет, старина! У себя дома! У себя дома… — Фокси осекся, вспомнив жуткое готическое сооружение, а заодно и любовь Агнесс Корнуэлл к числу «тринадцать». — Ну не вампирша же она, в конце концов, а, старина? — как-то неуверенно поинтересовался у кота Фокси. — Не выпьет же она из меня кровь?

Элиот, равнодушный к проблемам хозяина, зевнул, облизнулся и посмотрел на Фокси голодными глазами.

— Тьфу ты, гадская плесень… — хлопнул себя по лбу Фокси. — Я же совсем забыл тебя покормить…

Ужин у Агнесс не был светской вечеринкой, поэтому Фокси не стал наряжаться в похоронный костюм, купленный для него Луизой Малькольм. Он оделся просто, без особенного шика, но со вкусом: черные брюки и голубая шелковая рубашка, которая удивительно шла к его серо-голубым глазам. Свои вьющиеся волосы Фокси зачесал назад. Единственное, что смущало его в собственном облике, — ботинки. Они оставляли желать лучшего: Фокси немало дорог отшлепал в этой проверенной обуви, так что она кое-где потерлась.

Плевать, я — мужчина, а не невеста на выданье, решил Фокси, но ботинки все-таки хорошенько почистил и натер кремом. Глянув на себя в зеркало, он не без удовольствия отметил, что выглядит отлично, несмотря на потертые ботинки и дешевый наряд. В конце концов, Фокси никого не хотел удивить. Все, что у него есть: ум, шарм и внешняя привлекательность. И эти три ценных качества никогда его не подводили…

Дорогой — часть пути Фокси, из привычки экономить, все-таки проехал на подземке, — он размышлял о подозрениях Луизы Малькольм. Могла ли Агнесс Корнуэлл действительно быть замешана в исчезновении своих мужей? Да, она странная. Да, она не любит говорить о себе. Да, очень подозрительно, что оба, и Конрад, и Ричард вышли из ее дома и не вернулись. Но Фокси, будучи еще молоденьким полицейским, часто сталкивался с тем, что все улики указывали на то, что человек виновен, а тот на самом деле оказывался невиновным, поэтому он привык проверять даже самые достоверные сведения.

С другой стороны, напрашивался вопрос: не застит ли ему глаза очарование Агнесс? Не потому ли забурлили в нем сомнения? Не потому ли с такой радостью он едет на это свидание? Конечно, Луиза Малькольм — та еще стерва. Конечно, она многое преувеличивает по той простой и понятной причине, что она — мать пропавшего Ричарда… Но ведь и она права в своих подозрениях: у женщины пропали оба мужа. И оба, кстати, — красавцы, насколько можно судить по фотографиям в газетах. Да еще и это тринадцатое число, будь оно неладно…

Выбравшись из подземки, Фокси все-таки решил поймать такси. Если пойдет по пыльной дороге — запачкает обувь, и тогда все его получасовые мучения с губкой и щеткой — напрасная трата времени. В конце концов, свидание с Агнесс того стоило. Точнее, работа с Агнесс… Точнее…

Гадская плесень, что-то я совсем запутался, подумал Фокси, разглядывая башенки приближающегося особняка. Пора взять себя в руки и заняться работой. Луиза не идиотка, она может положить на меня «большое извините» и нанять кого-нибудь другого. А это не входит в планы безработного детектива…

Выбравшись из такси, Фокси поежился. Уже смеркалось и стало как-то зябко: Поглядев на особняк, в сумерках кажущийся зловещим средневековым замком, Фокси почувствовал, как желудок наполняет знакомая ледяная жидкость. Он подошел к затейливым воротам, сделанным в виде колышков, увитых бронзовыми стеблями и листьями плюща, на которых сидели маленькие бронзовые дракончики. И, хотя дракончики выглядели совершенно безобидными, Фокси все равно почувствовал бултыхнувшийся в желудок кубик льда.

Особенно жутко ему стало, когда ворота распахнулись сами собой, словно приглашая его войти.

— Тьфу ты, гадская плесень… Это же обычная автоматика, — подбодрил себя Фокси и осторожно ступил на вражескую территорию, полную всяких сюрпризов и неожиданностей.

Правда, никаких особенных сюрпризов на своем пути Фокси не встретил, если не считать фонтана, сделанного в виде большого бронзового дракона, глаза которого горели красным светом. В желудок плюхнулся второй кубик льда, но Фокси быстро успокоился, догадавшись, что это — подсветка. И все-таки дракон выглядел как настоящий: казалось, он наблюдает за гостем, не сводит с него горящих адским светом глаз.

Эта Агнесс помешана на драконах… — подумал Фокси, поднимаясь по высоким ступенькам, ведущим к большой двустворчатой двери, стилизованной под двери в старинных замках. На всей этой готике… Ладно, можно пережить и замок, и драконов. Главное, чтобы она сама не оказалась ведьмой…

Волосы на голове Фокси чуть не встали дыбом, когда двери распахнулись и навстречу ему вышел старик с густыми мохнатыми бровями, одетый в какой-то нелепый красный кафтан. Старик был так бледен, как будто только что выбрался из гроба, и смотрел на Фокси такими глазами, что тому окончательно стало не по себе.

— Добрый вечер, господин Данкан.

Надо же — оно заговорило, с облегчением вздохнул про себя Фокси.

— Добрый вечер, — постарался улыбнуться он в ответ.

— Заходите, господин Данкан, госпожа Агнесс с гостями ожидают вас в зале… — Слуга низко поклонился и прислонился к двери, пропуская Фокси вперед.

От таких церемоний Фокси и вовсе опешил. Куда это он попал? В средневековье? Понятно, что чопорная дура Малькольм дрессирует свою прислугу. Но Агнесс — от нее Фокси такого не ожидал…

Значит, она ждет меня с гостями… А чего я, собственно, хотел? Богатая дамочка решила надо мной посмеяться. Нет уж, госпожа Агнесса, не выйдет. Получите «большое извините», если попробуете со своими друзьями-снобами смеяться надо мной.

— Будь проще, старина, — обернулся он к слуге. — Давай без господина и все такое. Зови меня просто Фокси. Договорились, старина?

Слуга изменился в лице, а Фокси, чтобы усилить эффект, похлопал его по плечу и крикнул:

— Эй, миссис Корнуэлл, может, сами встретите гостя?!

— Гостя-гостя, — ответило ему эхо, живущее в огромном холле.

— Иду, — раздался откуда-то ее спокойный, ровный голос.

Агнесс выплыла из-за широкой колонны, одной из тех, что украшали ее живописный холл, выполненный в красно-черно-золотых тонах.

— Добрый вечер, Фокси Данкан, журналист, — насмешливо поздоровалась она с Фокси. — Испугались моего управляющего? Терри, ты опять вошел в роль средневекового слуги? — обернулась она к старику. — Мистер Данкан работает… несколько не в той области, чтобы оценить твою игру. Вот Лидия Барко — другое дело. — Старик внимательно выслушал Агнесс и, сосредоточенно кивнув, удалился. — Не бойтесь его, — улыбнулась она Фокси и легонько коснулась его руки, — он немного со странностями, но человек золотой. Терри — мой управляющий. Я без него — как без рук.

Фокси понял, что выставил себя дураком. Агнесс не стала бы смеяться над ним, она сама для этого слишком странная…

— Я не испугался, Агнесс. Просто решил, что вы — сноб. Слуга, господа и все такое… — признался Фокси.

— Ну что вы, Фокси, — развеяла его сомнения Агнесс. — Я даже готовлю сама. Правда, делать уборку ко мне приходит женщина из деревушки неподалеку, Полли Райс. Но иногда я ей даже помогаю…

Полли Райс из Хорз-вилладж, отметил про себя Фокси. А это идея… Может быть, в Хорз-вилладж об Агнесс Корнуэлл знают больше, чем в городе?

— Пойдемте, я познакомлю вас с друзьями. Не волнуйтесь, они не снобы. Правда, тоже немного странные. Но к ним быстро привыкаешь…

Фокси послушно проследовал за ней. И как этой женщине удается превращать его в послушного щенка одной-двумя фразами?

Из-за колонны, за которой снова скрылась Агнесс, выскользнула большая черная кошка. Фокси застыл на месте. Глаза кошки горели желто-зеленым огнем, казалось, они внимательно изучают Фокси. Ему вдруг почудилось в кошачьем взгляде что-то человеческое. Он вздрогнул.

Тринадцать, драконы, да еще и черная кошка… — наваждение какое-то… Фокси так крепко вцепился в пуговицу на своей голубой рубашке, что она треснула пополам. Осколки посыпались на плитки из черного мрамора. Фокси наклонился было, чтобы их подобрать, а когда поднят голову, встретился глазами с насмешливым взглядом Агнесс Корнуэлл.

— А вы, оказывается, суеверный тип, Фокси Данкан, журналист… Испугались моей любимой Грэйс… — Услышав свое имя, кошка издала скрипучее «мяу» и потерлась о ноги хозяйки. Два сапога — пара, подумал Фокси, который наконец-то пришел в себя и испытывал мучительный стыд перед Агнесс, заставшей его в такой глупой ситуации. — Не бойтесь, Грэйс не превращается по ночам в ведьму и не устраивает шабаш у меня на кухне. Интересно, все журналисты такие суеверные?

— Не знаю, — пожал плечами Фокси. — Но уж точно не все бизнес-леди живут в средневековых замках с драконами в фонтане и черными кошками…

— Не обижайтесь, Фокси… — мягко улыбнулась ему Агнесс. — Не вы один верите во всякие сказки. Честное слово, никому не скажу. Если, конечно, вы не напишите обо мне в вашей газете…

Гостиная была чуть меньше холла, от которого ее отделяла лишь колонна и две кадки с причудливыми растениями, обвивающими своды невысокой арки. Фокси почувствовал себя гораздо уютнее в комнате с низкими, по сравнению с холлом, потолками, оклеенной текстильными обоями в персиково-золотистых оттенках. Под ногами лежала все та же мраморная плитка, только белого, а не черного, как в холле, цвета. В центре гостиной красовался желтый ковер, расшитый крупными бледно-розовыми цветами.

Посреди гостиной стоял низкий столик, на котором красовался красивый серебряный поднос с мясом, фруктами и двумя бутылками, наполненными алой жидкостью. Вокруг стола расположилось двое гостей: женщина, одетая в черный балахон, расшитый серебряными нитками, и накрашенная так, словно собралась на Хэллоуин, и худой усатый мужчина в просторном белом свитере и черных джинсах.

— Это Фокси Данкан, журналист, кажется, из «Дувервилль ньюс»…

— «Дувервилль уик», — поправил ее Фокси. — Согласен, издатели дувервилльских газет могли бы быть пооригинальнее.

Женщина в балахоне улыбнулась его шутке.

— Это — Лидия Барко, актриса нашего единственного театра.

— Я играю трагические роли, — глубоким гортанным голосом произнесла Лидия и, закрыв внешней стороной ладони свой высокий лоб, процитировала: — «Ты повернул глаза зрачками в душу, а там повсюду черные следы… И нечем вывести…»

— Шекспир? — догадался Фокси.

— «Гамлет», — уточнила Лидия. Вот уже несколько сезонов я играю Гертруду. Честно сказать, эта престарелая шлюха надоела мне до смерти.

— Лидия у нас большая оригиналка, — объяснила Агнесс Фокси, хотя он вовсе и не думал изображать притворное возмущение. Непосредственность Лидии ему даже понравилась, за что трагическая актриса наградила его еще одной улыбкой.

— А этот суровый молодой человек — режиссер Капнер ван Хольман.

— Здравствуйте, мистер ван Хольман, — кивнул Фокси усатому мужчине.

Капнер ван Хольман поднялся с кресла — оказалось, что он совсем не высокий — и пожал Фокси руку.

— Снимаю фильмы ужасов, — добавил ван Хольман.

— Мне нравятся ваши фильмы, — поспешил выказать свою осведомленность Фокси. — Особенно «День в огне» и «Любимые женщины графини Эржбеты». Честно говоря, у меня дух захватило, когда я смотрел «Эржбету» в кинотеатре. Было по-настоящему страшно…

Ван Хольману польстило такое искреннее признание. Он покровительственно улыбнулся молодому человеку, что выглядело смешно с учетом его невысокого роста, и, многозначительно кивнув, опустился в кресло.

— Очень рад знакомству, — подытожил Фокси и, не дожидаясь приглашения, присел на диван рядом с Лидией Барко.

Вечер начинался славно: режиссер ужастиков, трагическая актриса, женщина, помешанная на драконах и обожающая тринадцатое число. Ах да, еще черная кошка… В такой компании ты держишься молодцом… — похвалил себя Фокси.

Агнесс собралась разлить вино, но он опередил ее и сам разлил по бокалам густую алую жидкость, по цвету и консистенции напоминавшую что-то очень знакомое и явно не предназначенное для питья.

— Это что? — поинтересовался Фокси, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица.

— Успокойтесь, не кровь, — усмехнулась Агнесс. — Просто хорошее вино.

— Его привез из Румынии один из моих поклонников, — добавила Лидия, очевидно, надеясь, что Фокси успокоит такое объяснение. — Дико импозантный мужчина… Живет в огромном замке, завтракает летучими мышами, а на ужин отлавливает кого-нибудь из местных крестьян. Шутка. Но оно правда из Румынии.

Фокси изо всех сил старался натянуть на лицо улыбку. Уж лучше бы мисс Барко шутила по поводу Шекспира…

Первый тост произнес ван Хольман. Он предложил выпить за искусство.

— Все мы в какой-то степени — люди искусства. Я — режиссер, маг страха и тревог. Лидия — трагическая актриса, повелительница слез и отчаяния. Ты, Агнесс, — властительница человеческих радостей, улыбок и веселья. Ну а вы, мистер Данкан, только не обижайтесь, — покровитель людского любопытства, слухов и домыслов. Искусство правит миром, искусство творит чудеса. Искусство делает людей иными, нежели они есть на самом деле. Я не буду говорить, становятся они лучше или хуже, я скажу, что они — меняются. Так выпьем же за нас, людей искусства, подталкивающих человечество к переменам…

Пока все пили, Фокси принюхался к вину. Из бокала донесся аромат земляники. Никакая это не кровь, уговаривал себя Фокси. Вкусное румынское вино из земляники… собранной неподалеку от замка Дракулы…

Он заметил взгляд Агнесс, которая косилась на него из-за хрустального бокала, наполненного кровавой жидкостью. Фокси не хотелось опозориться уже в третий раз, поэтому он мужественно выдохнул, досчитал до трех, заранее распрощался с жизнью обычного человека и, приготовившись к самым ужасным последствиям, выпил.

Ничего необыкновенного с ним не произошло, если не считать того, что вино оказалось крепким и сразу ударило в голову. Фокси расслабился, начал засыпать вопросами и комплиментами Лидию Барко, которая, как он заметил по ее глазам и улыбке, сразу обратила внимание на молодого журналиста.

Лидия была симпатичной, обладала определенным шармом, но поставить ее рядом с Агнесс Фокси не мог. Если Лидия переигрывала в своем стремлении произвести впечатление, то у Агнесс все получалось естественно, выходило само собой. Ухаживая за Лидией, Фокси преследовал определенную цель: пусть Агнесс не думает, что она единственная и неповторимая, что сразила его наповал и все такое, пусть немного поревнует, рассуждал Фокси, отпуская комплименты Лидии Барко, которая слушала его, томно прикрыв глаза длинными ресницами. Ей явно пришелся по вкусу молодой красавчик — голубоглазый блондин с подтянутой фигурой и улыбкой, располагающей к общению.

Агнесс не обращала на этот флирт никакого внимания. Она непринужденно болтала с ван Хольманом, за которым краем глаза наблюдал Фокси. По губам режиссера блуждала дурацкая усмешка, он весь размяк, как кот, которого чешут за ухом.

Этот ван Хольман влюблен в Агнесс, догадался Фокси. А она отвечает ему взаимностью? — спросил он себя и почувствовал укол ревности. Довольно болезненный укол.

И о чем ты только думаешь, Фокси Данкан? Ты пришел в этот дом не для того, чтобы ревновать Агнесс Корнуэлл, а для того, чтобы выполнить работу, порученную тебе твоей клиенткой. Вопиющий непрофессионализм, гадская плесень! Ну соберись же, Фокси, соберись наконец…

С каждым глотком дурманящего земляничного вина, собраться становилось все сложнее и сложнее. Агнесс все ближе придвигалась к ван Хольману, они шептались. А Фокси чувствовал жгучее желание вцепиться режиссеру в глотку и сделать с ним то, что тот обычно проделывал с персонажами своих фильмов.

Кое-как отвлекшись от сладкой парочки, Фокси постарался взять себя в руки и задал Лидии несколько вопросов о ее подруге. Но, увы, Лидия не уронила ни единого лучика на историю с загадочным исчезновением мужей Агнесс. В основном, она говорила о характере подруги.

— Я всегда завидовала Агнесс, — выпустив изо рта тонкую струйку дыма, произнесла Лидия. — Она умеет вытворять с мужчинами такие вещи, о которых я, опытная женщина, могу только мечтать… Она превращает их в рабов, сражает наповал одним взглядом… И они ползают у ее ног, как червяки, прекрасно зная, что ей наплевать на всех и на каждого из них в отдельности… При этом у нее есть удивительная способность оставаться наивной девочкой. Иногда я смотрю на нее, тридцатилетнюю женщину, — (ого, а по ней не скажешь, что ей уже тридцать!), — и мне кажется, что она — подросток. Ей богу, Фокси… Она часто ведет себя, как какая-нибудь девчонка… Надеюсь, вы не напишете об этом в газете?.. Агнесс может запросто разреветься, увидев дохлого хомяка. Может бегать под дождем в одной сорочке. Может смотреть на тост — ее любимый тост с ежевичным вареньем — глазами голодного ребенка, а потом так же посмотреть на мужчину — и все… Он у ее ног… Вы ведь тоже влюблены в нее, а, Фокси?

Неужели это так очевидно? Фокси посмотрел на Лидию Барко, сообщив своему взгляду все благоразумие, на которое был способен, и отрицательно покачал головой.

— Нет, Лидия. Конечно, Агнесс не может не нравиться, но это, скорее, поверхностный интерес. Если хотите, профессиональный. О ней ходит так много слухов… И в то же время никто ничего о ней не знает. Естественно, я захотел познакомиться… Понимаете?

— Нет, — покачала головой Лидия, скрываясь за очередным клубом дыма, — не понимаю. Точнее, я вам не верю. Вы втрескались в нее, Фокси Данкан, даже не спорьте. Меня не обманешь — я знаю мужиков как облупленных.

Было около одиннадцати, когда гости собрались расходиться. Земляничное вино все еще бродило у Фокси в крови, и ему мучительно хотелось остаться с Агнесс наедине. Но Фокси не любил навязываться, а потому отправился в холл вместе с Лидией Барко и ван Хольманом.

— Спасибо, что уделили мне время, — поблагодарил он хозяйку.

— Зачем же так официально? С меня вполне хватило бы «а у тебя ничего».

— Но мы не переходили на «ты».

— Вы против, Фокси Данкан, журналист?

— Нет, просто удивлен.

— И это значит…

— Что мы можем говорить друг другу «ты».

— Вот и славно… — По ее лицу блуждала рассеянная улыбка, которой Фокси раньше не замечал. Кажется, эту улыбку вызвал не ван Хольман своими рассказами о фильмах ужасов…

— У тебя действительно ничего, — улыбнулся он в ответ. — Нет, у тебя больше чем «ничего». У тебя — что-то…

За Капнером ван Хольманом приехал водитель. Режиссер усадил в свою машину Лидию. Как видно, эти двое знали друг друга давно и хорошо.

— Может, поедете с нами? — предложила Лидия.

— Спасибо, я поймаю машину, — поблагодарил Фокси, которому совершенно не грела душу мысль о поездке в машине ван Хольмана. — Был счастлив познакомиться. Всего вам!

— И вам, Фокси Данкан! — крикнула Лидия, высунувшись в окно отъезжающей машины.

Фокси решил дойти до города пешком и уже сделал несколько шагов по направлению к воротам, но потом остановился, охваченный странным чувством.

Зачем ему уходить? Гости разъехались, Агнесс проводит время, в одиночестве допивая земляничное вино. Готический замок с красноглазыми драконами уже не кажется таким страшным. Так может, ему остаться?

Сейчас Фокси казалось, что за него думают и решают две головы. Одна убеждала его убираться отсюда подобру-поздорову, а вторая настойчиво требовала, чтобы он вел себя как мужчина: то есть вернулся в дом и допил вино с хозяйкой, даже если та и не горит желанием увидеть его снова.

Прошло меньше минуты, и первая голова сдалась, уступив право на решение второй, одурманенной румынским вином. Фокси снова поднялся по высоким ступенькам, но на этот раз дверь ему никто не открыл: Терри, видно, послушался хозяйку и перестал «пугать» гостей своим странным поведением и не менее странным обликом. Фокси взялся за кольцо и потянул на себя тяжелую дверь. Она поддалась.

— Агнесс! — позвал он из холла.

Эхо проснулось и донесло до него «несс! несс!».

— Это ты, Фокси Данкан, журналист? — донесся из гостиной насмешливый голос. — Проходи…

Гадская плесень, он, похоже, не зря вернулся… Фокси прошел в гостиную. Агнесс сидела в кресле с бокалом земляничного вина.

— Сегодня обойдусь без виски. — Она плавно провела по воздуху рукой с бокалом. — Прекрасное вино, тебе не кажется, Фокси?

— Выше всяких похвал. Правда, на кровь похоже…

— Садись, суеверный журналист, — предложила Агнесс. — Составишь мне компанию. — Фокси взял бутылку и собрался разлить вино, но Агнесс его остановила. — Я сама. Не люблю эту глупую традицию назначать виночерпием мужчину. Мне нравится разливать вино, но мужчины всякий раз отнимают у меня эту возможность.

— Да ради бога, — пожал плечами Фокси и отдал Агнесс бутылку. — Женщины за мной еще ни разу не ухаживали.

— Тебе попадались не те женщины…

— А может быть, тебе — не те мужчины? — Агнесс кинула на него внимательный взгляд, и Фокси понял, что сказал лишнее. — Ты не удивилась, что я вернулся? — спросил он, чтобы сгладить неловкое молчание, повисшее в воздухе.

— Нет, — спокойно ответила Агнесс. — Я знала, что ты вернешься.

— Откуда?

— Ты никогда не слышал об интуиции?

— Почему же? Слышал. Это такая болезнь, которая бывает, в основном, у женщин…

— Неизлечимая, забыл добавить. — Агнесс протянула ему бокал. — Ты недооцениваешь интуицию, Фокси Данкан, журналист… А она иногда спасает жизнь…

О чем это она? — проснулась первая голова Фокси. А что, если эта Агнесс поступит с тобой, как со своими мужьями? Отравит тебя или еще что-нибудь…

Молчи, глупая, — вмешалась вторая. Что ты несешь? Ты умница, Фокси. Теперь ты сможешь узнать об Агнесс все, что тебе нужно. Разве ты не этого хотел?

Фокси встряхнул головой, чтобы развеять наваждение. Он никогда не чувствовал такой неуверенности в своих поступках. Не желание раскопать правду об Агнесс движет им — им движет какая-то сила, о существовании которой Фокси раньше не знал. Огромная и могучая, как ураганный ветер, и в то же время ласковая и манящая, как мерцающий огонек перед глазами усталого путника.

Казалось, лицо Агнесс совсем близко, так близко, что можно прикоснуться к нему рукой, провести пальцами по этой нежной бархатной коже, погладить полные губы, окрашенные земляничным вином…

Она снова посмотрела на него сквозь хрусталь бокала, и в этом взгляде Фокси почудился призыв.

Он никогда не заставлял себя упрашивать. И сейчас, поддавшись ее взгляду, загипнотизированный им, Фокси потянулся к этой колдунье в алом платье и, взяв из ее рук бокал, поставил его на стол. Агнесс не сопротивлялась. Она внимательно смотрела на него, выжидая, что он скажет или сделает дальше.

Фокси придвинулся к ней, обхватил руками овал ее лица и поцеловал в обагренные вином губы. Руки Агнесс обхватили его спину и прижали Фокси к себе. Фокси почувствовал, как болезненно и сладко ноет его тело от этих ласковых прикосновений.

Он целовал Агнесс снова и снова, впитывая в себя дурманящий запах этой женщины, который опьянял его и заставлял терять рассудок. Ему хотелось оторваться от ее губ, от нежной кожи ее щек, от ее шеи, гладкой и теплой, от ее дыхания, пряного и сладкого, как земляничное вино, но он не мог, не находил в себе сил.

Да и Агнесс не собиралась отпускать его. Ее объятия становились все крепче, дыхание — все более прерывистым, а с губ срывались тихие стоны, пробуждавшие в Фокси еще большее желание.

— Агнесс, давай остановимся, — заставил себя прошептать Фокси.

— Зачем, сумасшедший? — спросила Агнесс, подняв на него затуманенные желанием глаза. — Мы же оба хотим друг друга, Фокси Данкан. И ты хочешь меня не меньше, чем я тебя…

Лучше бы она не поднимала глаз. Этот глубокий темный взгляд, исполненный жгучего желания, окончательно помутил и без того мутный рассудок Фокси.

— Пойдем наверх, — прошептала Агнесс, и Фокси подхватил ее на руки, как ребенка.

— Указывай дорогу, госпожа, — произнес он хриплым от страсти голосом.

Ее спальня оказалась маленькой, совсем крошечки комнатой, вмещающей в себя только кресло из алого бархата, небольшую кровать, застеленную шелковым темно-синим бельем, маленькую тумбочку и расшитые золотом подушки, разбросанные по кровати и по полу.

Фокси осторожно опустил Агнесс на кровать и прилег рядом с ней. Она обняла его и поцеловала крепким, но нежным поцелуем. С каждой секундой Фокси все больше затягивал водоворот страсти, и все отчетливее стучала в голове неотвязная мысль: еще чуть-чуть, и я не смогу больше терпеть.

Гадская плесень, что ж ты за тряпка! — всколыхнулся рассудок, дремавший все это время. Остановись Немедленно! Она же тебе не безразлична, а ты обманываешь ее самым мерзким образом!

Повинуясь голосу разума, Фокси сбросил с себя руки Агнесс, резко поднялся и сел на краешек кровати.

— В чем дело? — недовольно поинтересовалась она. — Ты меня не хочешь?

— Хочу, — честно признался Фокси.

— И что же?

— Как тебе сказать, Агнесс Корнуэлл… — Фокси повернулся к ней, наклонился и ласково погладил ее по голове. — Боюсь, я не просто хочу тебя. И это все усложняет…

Агнесс удивилась. В тусклом свете бра Фокси разглядел выражение ее лица: удивление, смешанное с восхищением.

— Знаешь, Фокси Данкан, журналист… такое у меня первый раз.

— Я всегда говорил — надо быть оптимистом и во всем искать свои плюсы.

— Перестань шутить, — одернула она Фокси. — Я серьезно.

— И я. Первый — значит, первый. Значит, ты меня не скоро позабудешь.

— А я и не собиралась тебя забывать…

— Ага, знаю я вас, женщин… — Фокси изобразил плаксивую мину. — Сначала затащите в постель, а потом вас и след простыл…

— А если серьезно, Фокси, что ты ко мне чувствуешь?

— Мне кажется, что я люблю вас, Агнесс Корнуэлл… — Фокси прилег рядом с ней на подушку и, проклиная свой болтливый язык, коснулся рукой ее щеки. — Но будьте добры, сделайте вид, что вы этого не слышали…

— Постараюсь, — улыбнулась Агнесс и закрыла глаза.

6

Фокси Данкан проснулся оттого, что его ленивые веки щекотал игривый солнечный лучик, выглянувший из-за тяжелой шторы. Он открыл глаза и тут же снова сомкнул их, ослепленный утренним солнцем. Фокси отвернулся от окна и нащупал рукой место, где должна была лежать спящая Агнесс.

Скомканное одеяло, смятая простыня… и никакой Агнесс.

Мне что, это все приснилось? — спросил себя Фокси и тут же вспомнил, что никогда в жизни не спал на таких гладких шелковых простынях.

— Агнесс? — позвал он, размышляя над своим вчерашним поведением. Если бы еще неделю назад кто-то сказал ему, что он откажется переспать с самой красивой женщиной в городе, Фокси просто рассмеялся бы в глаза этому вруну. До чего он докатился всего за несколько дней…

За дверью послышались тихие шаги. Агнесс ходила как кошка, легкой осторожной поступью. Наверное, поэтому Юджин Бигль сказала о ней: «эта женщина возникает неизвестно откуда»… Интересно, куда записала меня Агнесс, пытался отгадать Фокси: в импотенты или в сексуальные меньшинства? Представляю, какого она мнения о мужчине, который спасовал перед такой красоткой…

Агнесс вошла в комнату. В руках она держала серебряный поднос, на котором стояли чашка дымящегося кофе и тарелочка с тостами, намазанными ежевичным джемом.

Если мне принесли завтрак, значит, на меня не так уж сердиты, успокоил себя Фокси.

Лицо Агнесс было свежим и чистым, как утро за окном. Нельзя было сказать, что эта женщина вчера так много выпила и так поздно легла спать. Фокси, увы, чувствовал себя не таким бодрым: голова противно ныла, отросшая за ночь щетина неприятно зудела, а во рту царствовал такой отвратительный вкус, как будто Элиот перепутал его с хозяйскими тапками…

— Гадская плесень… — пробормотал Фокси, вспомнив о коте. — Элиот остался без завтрака…

— Это вместо доброго утра? — Агнесс поставила поднос на тумбочку и улеглась рядом с Фокси. — А кто такой Элиот?

— Мой кот. Извини… Доброе утро, милая…

— Доброе… Только не думай удрать от меня под предлогом кормежки кота. Я тебя просто так не отпущу… — сообщила Агнесс, накручивая на палец светлые волосы, обильно кудрявящиеся на груди Фокси.

— Прощай, любимый Элиот, — притворно всплакнул Фокси. — Ты умрешь во цвете лет, убитый своим нерадивым хозяином…

— Да будет тебе, Фокси Данкан, журналист. Грэйс, поверь, не раз оставалась без завтрака. И до сих пор жива, как видишь.

— Ей можно. Она ведьма.

— Как и ее хозяйка?

Фокси покосился на Агнесс таким ошарашенным взглядом, что она расхохоталась.

— Знаешь, за что я в тебя влюбилась, Фокси Данкан?

— Не имею представления…

— Ты такой наивный…

— Неужели? — удивился Фокси. Чего-чего, а такого качества в себе он никогда не замечал.

— Да, да, Фокси Данкан, журналист. Я все думала, как ты умудряешься совмещать такое достоинство со своей профессией.

— И правда — загадка, — усмехнулся Фокси. Ни с выдуманной, ни с реальной его профессией это качество действительно не сочеталось. — По-моему, ты преувеличиваешь, Агнесс Корнуэлл. Не такой уж я и наивный.

— Ничего подобного. Ты просто сам об этом не догадываешься…

— Это как, позволь полюбопытствовать?

— Пей кофе, остынет.

— Слушаюсь, госпожа… — Фокси снял с подноса чашку кофе и сделал глоток. — Вкусно. Сама варила?

— Да. И тосты, хоть это и покажется тебе странным, тоже делала сама. Научу, если захочешь.

— Итак, моя якобы наивность, о которой я даже не догадываюсь…

— Не якобы, а наивность. Ты хочешь казаться мудрым, всезнающим, проницательным, но на самом деле ты наивен. Просто твое подсознание старательно скрывает от тебя эту информацию — ты ведь хочешь быть другим…

— Спасибо за разъяснение, психоаналитик. — Фокси откусил кусочек тоста. — Ни разу не пробовал тостов с ежевичным джемом. Просто отпад.

— У тебя есть шанс наслаждаться ими каждое утро.

— Здорово. И как же это? Только не говори, что я должен вставать в семь утра, чтобы возиться с этими штуками.

— Зачем? Есть решение проще. — Агнесс забрала у Фокси тост и, улыбнувшись уголками губ, сказала: — Милый, давай поженимся?

Жаль, Фокси Данкан не мог видеть себя в этот момент. Чашка с кофе, которую он так и не донес до рта, застыла в его руках. Хорошо, что Агнесс забрала у него тост, — Фокси непременно уронил бы его и перепачкал джемом простыни.

— Ты против?

— Да нет, то есть… Обычно женщины не делают предложение…

— А я не люблю то, что обычно. Так ты против?

— Я — за, — ответил Фокси.

Я — псих, добавил он про себя. Мама всегда говорила, что у меня не все в порядке с головой. Как видно, она не шутила…

— Как тебе тринадцатое июня?

— Ты же знаешь, я суеверный, — пробормотал Фокси, все еще пытаясь понять, как он мог решиться на такой безумный поступок.

— Пора бороться с твоими суевериями. Для меня это счастливое число.

— Счастливое? — растерянно повернулся к ней Фокси.

— Да, — как ни в чем не бывало, кивнула Агнесс.

Что ж, Фокси Данкан, журналист. Сегодня утром ты подписал себе смертный приговор…

Фокси добрался до дома, механически вывалил кошачий корм в миску Элиота, который при виде хозяина замяукал так, что, наверное, собрал под окнами всех окрестных кошек, сел на колченогую табуретку и обхватил голову руками.

Что ж я натворил-то, гадская плесень?! — ругал он себя, не обращая внимания на кота, который даже не притронулся к еде. Элиот сел рядом с хозяином и, жалобно мурча, принялся тереться о его ноги. Во что же я вляпался?! И зачем только я согласился на эту работу?!

Фокси обуревало множество мыслей и чувств. Он постарался сосредоточиться и разложить по полочкам все то, что смешалось в его голове, как та жуткая яичница, которую Микки готовил из всего, что находил в холодильнике. Во-первых, Агнесс.

Его будущая жена и самая большая его проблема. Любит ли он ее? Да, определенно. Ни одна женщина не вызывала в нем таких чувств, ни одной не удавалось так управлять его — не телом, с ним-то как раз справлялись все его любовницы, — мыслями, чувствами… И в то же время ни к одной из своих женщин он не испытывал таких смешанных, сложных чувств: любви, страсти и, одновременно с этим, панического страха, что их отношения, возникшие на столь зыбкой почве, рассыплются, как карточный домик, случайно задетый чьей-то неосторожной рукой. Он с радостью женился бы на Агнесс, если бы был уверен, что Луиза Малькольм ошибается… Но как тут быть уверенным, когда Агнесс почти признается в том, что ни капли не сожалеет о сгинувших в небытие мужьях? «Тринадцатое — мое счастливое число…», — вспомнил ее слова Фокси. И как прикажете это понимать?! Как прикажете верить женщине, которая могла (Фокси надеялся, что только могла, а не сделала!) расправиться с предыдущими супругами? И еще неизвестно, по какой причине она так поспешно предлагает брак своему… даже еще не любовнику?

Находясь в разлуке с предметом своего обожания, Фокси мог еще рассуждать логически. Но когда Агнесс оказывалась рядом, рассудок Фокси засыпал глубоким сном, пробуждаясь только тогда, когда Агнесс, опять-таки, не было рядом…

Фокси чувствовал, что с каждым днем… нет, с каждой минутой, секундой утрачивает способность трезво рассуждать и все больше запутывается в своих чувствах. Эта женщина словно околдовала его, произнесла магическое заклинание, и теперь Фокси — всего лишь послушная игрушка в ее руках…

Во-вторых, Луиза Малькольм, которая, вложив в него деньги, естественно, желает получить результат от своих вложений… Это еще полбеды, Фокси придумал бы, как вернуть ей деньги. Но Луиза так жаждет отмщения, что едва ли отказ Фокси ее остановит. Она наймет другого детектива, и, кто знает, как тот осложнит жизнь Агнесс… Этим делом лучше заниматься ему, Фокси был в этом уверен на все сто процентов. Он-то, по крайней мере, не будет подгонять улики под теорию Луизы Малькольм.

В-третьих, сам Фокси Данкан собственной персоной. Никогда раньше он не позволял себе таких выходок, никогда не выпускал эмоции из-под контроля. Да, конечно, он мог опоздать в офис, отключить мобильный телефон, но он всегда детально разбирался в проблемах своих клиентов и добивался успеха даже в самых сложных делах. Именно это качество подвело его, когда Фокси работал в полицейском участке. Слишком умных и любопытных не очень-то жалуют в полиции…

А что происходит сейчас? Он собственными руками, как неумелый бармен, смешал коктейль из любви, подозрений и постоянной тревоги. Чувство к Агнесс, ее тайна, которую он должен раскрыть, давление со стороны Луизы — все это смешалось в его душе и не давало ему возможности здраво и трезво оценить ситуацию…

Если он решит проблему с самим собой, то с двумя предыдущими сможет как-нибудь разобраться…

И все-таки, как же ему быть с Агнесс? Как выяснить, причастна ли она к исчезновению своих мужей или кто-то другой приложил к этому руку? Их будущие супружеские отношения основаны на чем угодно, кроме доверия. Но что делать, если обстоятельства сложились таким образом, что Фокси не может не подозревать ее, а, соответственно, обязан докопаться до истины?

Фокси набрал номер Бонса, но приятель словно игнорировал его звонки. Видно, на этот источник информации рассчитывать не приходится, решил Фокси. Что ж, единственным его источником была и остается Агнесс, по иронии судьбы из объекта слежки превратившаяся в любимую женщину детектива Фокси Данкана…

Значит, он женится на ней. Женится… и будь что будет. По крайней мере, так он скорее узнает правду, и если Агнесс невиновна, то расскажет ей все о Луизе Малькольм, об их нелепом уговоре. А если виновна?.. Лучше об этом не думать. Во всяком случае, сейчас…

На встречу с Микки он, как обычно, опоздал. Друг сидел на их излюбленном месте — за стойкой бара и о чем-то болтал с Дином.

— Всем зрасьте, — поздоровался Фокси и плюхнулся на стул рядом с Микки. — Ну как она, старина?

— Без изменений. Все по накатанной, — улыбнулся Мик, но Фокси заметил, что улыбка у друга какая-то странная, отрешенная.

— Ой, что-то ты темнишь, старина… — засомневался Фокси. — А ну выкладывай…

— Да нечего мне выкладывать, — отмахнулся Микки. — Это ты рассказывай, что там у тебя. У меня на пальце мозоль от телефонных кнопок, а ты и не думаешь отвечать. Рассказывай, куда пропал?

— Дин, налей нам по стаканчику виски, — попросил бармена Фокси. — И себя не обдели. Сейчас будем пить за здоровье моей невесты. Я угощаю.

— Чего?! — в один голос воскликнули Дин и Микки. Услышать такое от Фокси — все равно что увидеть мамонта на центральной площади Дувервилля.

— Ты шутишь, дружище? — округлил глаза Микки.

— Он нас разыгрывает, Мик, зуб даю, — усмехнулся Дин, который и впрямь подумал, что Фокси водит их за нос.

— Да женюсь, я женюсь, гадская плесень… Не хотите — не верьте, дело ваше, — обиделся Фокси. — Разве я когда-нибудь вас обманывал?

— Не может быть, — все еще не верил Микки. — На ком?

— Где ты ее откопал? У тебя же неделю назад была куча девчонок, но ни с одной из них ты, вроде, не собирался вступать в законный брак.

— Все правильно, — кивнул Фокси. — Не собирался. Потому что я еще не был знаком с той, на ком женюсь. И если Дин соскребет свой подбородок с пола и нальет мне виски, я, может быть, сжалюсь над вами и скажу, кто моя невеста.

Дин молча разлил виски по стаканам, сделал несколько канапе и выставил все это на стойку перед друзьями.

— Ну?

— Не тяни, дружище…

Фокси поднял бокал и торжественно изрек:

— Предлагаю выпить за мою избранницу… Агнесс Корнуэлл.

Микки, так и не выпив, поставил стакан обратно на стол. Дин сделал то же самое.

— Я же говорил, он над нами смеется, — улыбаясь, покачал головой Дин. — Издевается прямо.

— Фокси, так нельзя. Такими вещами не шутят, — укоризненно покосился на него Микки.

— Да ну вас к черту! — рассердился на друзей Фокси. — Я серьезен как никогда, а вы мне не верите. Между прочим, тебя, Микки, я хотел позвать своим свидетелем. Свадьба — тринадцатого июня. Дату назначила Агнесс, — объяснил он Микки, который, зная, что его друг суеверен, с еще большим недоверием покосился в сторону Фокси. — Она утверждает, что тринадцать — счастливое число…

— Ты уж прости, Фокси, — покачал головой Микки, — но у меня в голове не укладывается. Во-первых, ты — женишься. Это само по себе странно. Во-вторых, на Агнесс Корнуэлл, о которой ты несколько дней назад только и знал, что она владеет «Мэджик пати»…

— Ладно, недоверчивые вы мои… — вздохнул Фокси и отставил в сторону полный стакан. — Я познакомился с ней в тот день, когда Мэдсон дал мне под зад хорошего пинка. Это было сразу после того, как я созвонился с тобой, Микки. Она не умеет водить, а ее водилу увезли в больницу с приступом аппендицита. Я, еще не зная, что она — Агнесс Корнуэлл, предложил ей помощь. Вот тогда мы и познакомились.

— А дальше?

— Что — дальше? — пожал плечами Фокси. — Дальше мы встретились на открытии памятника, я скатался с ней на вечеринку. На следующий день позвонил ей, она позвала меня в гости. Обычная история…

— Была бы обычной, — добавил Микки, — если бы эту девушку звали не Агнесс Корнуэлл, а тебя — не Фокси Данканом.

— Хочешь сказать, она не могла увлечься таким неудачником? — шутливо полюбопытствовал Фокси.

— Нет, я не то хотел сказать. Ты хорошо знаешь, какие слухи в Дувервилле ходят об Агнесс Корнуэлл.

— Ну?

— И это тебя не смущает?

— Нет.

— Исчерпывающий ответ. Надеюсь, ты знаешь о ней больше, чем все мы, — с сомнением покачал головой Микки. — Ну что, дружище Дин, — обратился он к бармену, который так и не поверил в историю с женитьбой, — выпьем за Фокси и его красавицу-невесту. И пусть они будут счастливы!

Сидя в «Синей сове» Фокси вспомнил, как нехорошо обошелся с Либби в их последнюю встречу. С тех пор они так и не виделись, а Фокси очень хотел бы извиниться перед ней.

— Знаешь, Микки, — обратился он к другу, когда Дин ушел обслуживать очередного клиента, — иногда я чувствую себя полной свиньей…

— Иногда ты правда ею бываешь, Фокси, — засмеялся Микки. — Особенно когда напьешься…

— Особенно… Да я и трезвый — редкостная свинья…

— Что это с тобой? — удивленно вскинулся на него Микки. — Предсвадебный психоз?

— Да так, ничего, — передумал Фокси. — Лезет в голову всякая глупость… Так как насчет свидетеля, старина?

— Я в твоем распоряжении, дружище…

Луиза Малькольм, как Фокси и предполагал, учуяла неладное. Детектива она встретила нельзя сказать чтобы холодно, но и не слишком-то любезно. Во всей ее маленькой фигурке чувствовалась какая-то напряженность, тонкие губы превратились в ниточку, а бесцветные глаза смотрели на Фокси испытующе.

— Значит, вы женитесь на этой стерве… — в который уже раз повторила Луиза. — С одной стороны, я понимаю, что это на руку нашему делу, но с другой… Где гарантия, что вы выполните начатую работу до конца?

— Луиза, я уже устал объяснять. Чем ближе я к Агнесс, тем больше у нас возможностей. Вы понимаете, что в моем распоряжении будет весь ее дом? Что я смогу перерыть все вверх дном? Что я, в конце концов, буду допущен в круг людей, которые тесно общаются с этой женщиной? И потом, представьте себе, Луиза, как она отнеслась бы к моему отказу? И что за этим последовало?

Луиза, дама старой закалки, никак не могла понять, как женщина может предложить мужчине руку и сердце. Недолго подумав, она согласилась с Фокси.

— Вы определенно обладаете даром убеждения, Фокси. Честно говоря, даже я уверилась в вашей правоте… Если эта дрянь предлагает вам брак, грех не воспользоваться таким шансом. К тому же вы правы, в случае отказа Агнесс может решить, что вы не так уж ею увлечены. А это все испортит. Мне остается только верить вам, Фокси… Однако очень прискорбно, что вам до сих пор ничего не удалось выяснить.

— Отчего же? — Фокси вальяжно развалился на стуле, всем своим видом показывая Луизе, что он — хозяин положения. — Для начала, я сблизился с ее друзьями, а это уже дорогого стоит. Скоро эти двое привыкнут ко мне и наверняка начнут выбалтывать тайны Агнесс. К тому же у нее есть постоянная домработница из Хорз-вилладж, которая ходила к ней, еще когда Агнесс жила с вашим сыном. Наверняка и она что-то знает, нужно лишь выбрать правильный подход… Все будет в лучшем виде, Луиза, главное, не торопите события…

— Хотелось бы верить, — вздохнула Луиза и посмотрела на него взглядом, в котором явственно читалось: «если вы мне солгали, Фокси, пеняйте на себя…». — Видите ли, Фокси… Для того чтобы нанять вас, мне пришлось распрощаться с коллекцией сына. Несмотря на свое положение, я не так уж и богата, поверьте. И мне очень не хотелось продавать картины, которые он столько лет коллекционировал… Я долго оттягивала этот момент, ожидая, что Ричард вернется. Но, увы, моим надеждам не суждено было сбыться… Картины проданы, сын так и не вернулся, и мне уже нечего терять поверьте, детектив. Теперь я надеюсь только на вас, и лучше бы вам оправдать мои ожидания…

В последней фразе Фокси расслышал угрозу. Он выдержал взгляд Луизы, внимательный и тяжелый.

— Все будет в лучшем виде, — повторил Фокси. — Только приглашения на свадьбу не ждите. Похоже, Агнесс Корнуэлл относится к вам не лучше, чем вы к ней…

— Не заиграйтесь в жениха, Фокси Данкан. И не забывайте, что стало с ее предыдущими мужьями…

7

Свадьбы Агнесс Корнуэлл были яркими, но шумными их назвать было сложно. Через несколько дней после официальной помолвки, состоявшейся в присутствии Микки Шарпа, Лидии Барко, Капнера ван Хольмана, куда же без него, и семейства Биглей, идея пригласить которых принадлежала Фокси, Агнесс принесла ему список тех гостей, которых хотела видеть на своей свадьбе.

Их было всего четверо: Капнер ван Хольман, Лидия Барко, молчаливый управляющий Терри и Полли Райс, с которой Фокси уже успел познакомиться.

— И все? — удивился Фокси. — Даже не верится, что у тебя так мало друзей…

— Друзья — не деньги. Их не должно быть много, — холодно ответила Агнесс. — Ты можешь позвать хоть весь Дувервилль, мне это безразлично.

— Несси, хватит дуться. Я не хотел тебя обидеть.

— Не называй меня так, — поморщилась Агнесс. — Бесит.

— Ладно, — согласился Фокси. — Тогда я придумаю тебе прозвище. Будешь моей птичкой?

— Это пошло, Фокси…

— А рыбкой?

— Иди ко мне, моя милая селедочка… — закатила глаза Агнесс. — Это отвратительно.

— А моим очаровательным зайчонком?

— Купи мне морковки, папочка…

— Вот гадская плесень, тебе все не нравится! — шутливо возмутился Фокси. — Может, сама что-нибудь предложишь?

Агнесс покачала головой.

— К чему все это? У меня есть имя…

— Хорошо, тогда киской?

— Киской?! Кошмар какой!

— Ладно, кошечкой…

— Ну хорошо, выдумщик, — сжалилась над ним Агнесс. — Только не слишком часто.

— Отлично, кошечка, — улыбнулся Фокси, разглядывая порозовевшие щеки Агнесс. — Так может, ты объяснишь мне, почему не позовешь на свадьбу своих родственников?

Агнесс снова нахмурилась.

— Они не приедут…

— У тебя с ними плохие отношения?

— Нормальные, — раздраженно буркнула Агнесс.

— Тогда почему они не приедут?

— Послушай, Фокси, я же не лезу в твою жизнь? — вспыхнула она.

— Милая, ты собираешься взять меня в мужья. А это, знаешь ли, одно и то же. Поэтому я буду, как ты выразилась, лезть в твою жизнь, а ты — в мою. Это нормально, кошечка… Или с предыдущими мужьями ты жила как с соседями?

— Вроде того… — усмехнулась Агнесс. Фокси показалось, что в ее глазах промелькнуло что-то похожее на злость… Или на боль? — Давай оставим эту тему, хорошо?

Фокси пожал плечами.

— Хорошо, если тебе больно об этом вспоминать. Но я не понимаю…

— И еще, — нетерпеливо оборвала его Агнесс. — Давай договоримся прямо сейчас. У меня есть два условия. — Фокси превратился в слух. — Первое: я оставлю себе свою фамилию: никогда не понимала, зачем жене нужно брать фамилию мужа. Тем более, в этом городе. Фамилия Корнуэлл у всех ассоциируется с «Мэджик Пати», что, как ты понимаешь, мне на руку… Ну и второе: в моем… теперь уже нашем, — поправилась она, — доме есть комната. Наверху, на втором этаже. Она заперта на ключ, и этот ключ есть только у меня. Обещай, что ты никогда ее не откроешь.

Синяя Борода — вспомнил Фокси, и в его желудке снова забулькала ледяная газировка. Пропавшие жены, комната, в которую нельзя заходить… Ой, неспроста об Агнесс Корнуэлл ходят по Дувервиллю темные слухи…

— С первым условием я соглашусь, только чтобы не спорить с тобой. Хотя, признаюсь, мне обидно, что ты положила на мою фамилию «большое извините». Но второе… Что за странное условие? Может, хоть скажешь, что в этой комнате?

Агнесс отрицательно покачала головой, и Фокси снова заметил боль, пронзившую ее взгляд.

— Ну хорошо, моя загадочная кошечка. Мне придется согласиться… Но и ты должна будешь принять мое условие.

— Какое? — спросила Агнесс с таким видом, словно только ей было дозволено ставить условия.

— Я привезу с собой Элиота.

— Фокси?! А как же Грэйс? — возмущенно поинтересовалась Агнесс.

— Успокойся, Элиот не ест представительниц слабого пола. — Фокси решил прикинуться, что не понимает, о чем идет речь. В конце концов, не одна Агнесс имеет право ставить условия. Как-никак, Фокси ее будущий муж…

— Я не об этом…

— А о чем?

— О том, Фокси Данкан, журналист, что в одном доме будут жить кот и кошка. Подумай, чем это может закончиться…

— Ах, котятами! — изобразил просветление Фокси. — Что ж, значит, у нас будет выводок очаровательных маленьких пушистых…

— Послушай, Фокси, — сердито перебила его Агнесс, — ты бы мог оставить кота у кого-нибудь из друзей или…

— Послушай, Агнесс, — посерьезнев, оборвал ее Фокси. — Я готов уступить тебе во многих вещах. Но не надо этим пользоваться. Я привезу сюда Элиота, и точка. По-твоему, можно бросить друга? Думаю, и ты не оставила бы Грэйс.

Агнесс, не ожидавшая столь решительного отпора, сдалась. Теперь за судьбу Элиота можно было не беспокоиться. Оставалось волноваться только за свою собственную, потому что на саму свадьбу Агнесс приготовила для жениха какой-то сюрприз, и Фокси, зная о любви своей будущей жены к экстремальным свадьбам, предполагал что-нибудь в духе исследования внутренностей канализационных люков.

Фокси отнюдь не был трусом и чистюлей. И если бы речь шла об обычной дате, он совершенно спокойно спустился со своей невестой хоть в жерло вулкана. Но число тринадцать вызывало в нем такой неподвластный разумному объяснению страх, что Фокси начинал думать, что может запросто сбежать из-под венца.

Увидев скромное количество гостей в списке Агнесс, Фокси решил не ставить невесту в дурацкое положение и ограничился тем, что пригласил чету Бигль, их дочь Юджин, Дина и Микки. Ему пришло в голову, что неплохо было бы пригласить и Либби, но потом он решил, что после той ночи девушка может истолковать его поступок как непроходимый цинизм. Родителей у него не было — мать умерла после очередного запоя, когда ему было еще семнадцать, а отца он вообще никогда не знал, — и в этом смысле они с Агнесс были равны. Правда, ему так и не удалось выяснить, умерли ее родители или она просто не желает их видеть.

Микки и Дина он заранее предупредил о том, что его благоверная считает его журналистом.

— Это еще зачем? — недоуменно уставился на него Микки, услышав о такой интересной подробности.

— Не думаю, что она будет в восторге, если узнает, что я работаю ищейкой, — соврал Фокси. — Поэтому пусть уж лучше считает, что у меня вполне мирное и спокойное занятие…

Микки ответ друга не показался убедительным.

— Что-то здесь не так, дружище… Обычно ты не врешь своим женщинам.

— В том-то и дело, что Агнесс — не обычная женщина, — ответил Фокси. Ему было стыдно врать другу, но посвящать Микки в свои планы он не хотел, во всяком случае, до поры до времени. — Поэтому я пока буду делать вид, что работаю журналистом. Кстати, ты говорил, у тебя есть подержанный ноутбук? Может, отдашь его мне? Надо же изобразить рабочее место…

Микки покачал головой. Вся эта история с женитьбой на Агнесс Корнуэлл ему совершенно не нравилась. Но еще больше ему не нравилось то, как в последнее время вел себя его друг. Фокси превратился в скрытного, нервного типа с каким-то затравленным взглядом.

Микки не сомневался: Фокси что-то утаивает, и эта скрытность связана именно с Агнесс Корнуэлл. Но Фокси был ему другом, а потому Микки не стал на него давить. Пройдет немного времени, и Фокси сам все расскажет…

Фокси почти не спал, он вздремнул только на рассвете и вскоре проснулся, разбуженный мяуканьем Элиота, который впервые оказался на новом месте. Всю ночь Фокси донимали кошмары. То ему снилось, что Агнесс — женщина-маньяк, которая отрубает голову Микки, а затем носится с топором за самим Фокси. То ему снилось, что Луиза Малькольм у всех на виду целуется с Капнером ван Хольманом, а Агнесс устраивает ван Хольману сцену ревности. То Фокси домогалась Лидия Барко, которая говорила об Агнесс гадости и настойчиво отговаривала его жениться на ней…

Каждый раз Фокси просыпался в холодном поту и пытался убедить себя в том, что эти жуткие сцены режиссера-психопата — всего лишь сон… Но спокойствие к нему так и не вернулось.

Фокси спустил ноги с кровати и тут же понял, что снова промахнулся: на этот раз он поставил на пол сразу обе ноги.

— Тьфу ты, гадская плесень! — выругался Фокси. — И это в такой день!

Агнесс решила провести ночь перед свадьбой у Лидии, поэтому последнее холостяцкое утро Фокси провел в обществе Элиота (который, вопреки ожиданиям хозяина, шарахался от Грэйс, как от прокаженной), самой Грэйс и Терри, вырядившегося на свадьбу в ярко-желтый кафтан, красные шаровары и кремовые штиблеты — в них, должно быть, хаживал еще прадед Терри.

— Здорово, старина Терри, — кивнул управляющему Фокси, поглощая сандвич с курицей и брынзой. — Клевый прикид. Не хочешь присоединиться?

— Спасибо, мистер Данкан, пожалуй, воздержусь. Я не привык завтракать.

— Напрасно. Еда поднимает настроение и добавляет сил.

— Сил у меня и так достаточно.

— Ну как знаешь, старина. Только давай обойдемся без «мистера Данкана». Я тебе — не хозяин, ты мне — не слуга. Так что будь проще, Терри, ладно?

— Хорошо, мистер… то есть Фокси.

— Вот и славненько.

Агнесс предупредила Фокси, что к половине одиннадцатого он должен быть во всеоружии.

— Я вышлю за тобой машину, — сообщила Агнесс. — Садись смело, тебя отвезут, куда следует.

— А куда следует? — поинтересовался Фокси.

На что Агнесс ответила своей любимой полуулыбкой.

Фокси не нравилось, что Агнесс одна расплачивается за свадьбу и фактически одна занимается ее организацией. Он предложил ей свою помощь, но она отказалась, сославшись на то, что любит делать сюрпризы. Ему же показалось, что будущая жена старается все держать под своим контролем. И это раздражало Фокси, не привыкшего к тому, что его жизнью руководит кто-то, кроме него самого.

Машина уже сигналила вовсю, когда Фокси дожевывал сандвич, держа его одной рукой, а второй пытаясь попасть натянуть штаны. На помощь ему пришел Терри, который разыскал потерянный Фокси галстук и даже помог его завязать.

— Ну, Терри, кончились мои свободные деньки, — пытаясь ослабить затянутый узел галстука, констатировал Фокси. — Я еще не женат, а уже чувствую себя так, как будто меня засунули в багажник машины и везут неведомо куда…

— Не преувеличивайте, Фокси. Женитьба — не такое уж страшное дело, — ободрил его Терри. — Вот я бы с радостью женился, да уже никому не нужен… Вы не поверите, как тяжело одному…

— Не поверю, — улыбнулся Фокси и похлопал Терри по плечу. — Я всю свою жизнь один. И не сказал бы, что меня это утомило…

Старик вскинул на молодого человека взгляд, полный недоумения, в котором читалось: «Тогда зачем же вы женитесь?»

— Любовь, старина, — грустно вздохнул Фокси и, застегнув пиджак, скомандовал: — Поехали!

Ох, не зря Фокси Данкан волновался из-за «сюрприза», который ему приготовила будущая жена…

Машина — бордовый «ламборджини», — которую она выслала за Фокси и Терри, привезла их прямо к берегу Солт-лэйк, озера, находящегося неподалеку от Дувервилля. Позади озера высокой темной стеной возвышался лес, о котором жители местной деревеньки распускали много дурных слухов, так что дувервилльские жители предпочитали купаться в более людных, но менее зловещих озерах.

Сердце Фокси екнуло еще на подъезде к озеру. Он сразу почуял неладное. А когда машина остановилась почти у самой кромки воды, Фокси Данкан испытал знакомое ощущение холодка в том месте, куда еще совсем недавно упал толком непрожеванный сандвич.

Стараясь не выдать своего страха, Фокси выбрался из машины. Возле берега, на воде колыхалась лодка. Сверкающая на солнце водная гладь тут же вызвала у Фокси легкий приступ головокружения, вслед за которым подкатила тошнота.

Хорошенький сюрприз ты мне приготовила, невестушка! — поблагодарил он про себя Агнесс. — Гадская плесень! Ну почему именно озеро?!

Самой Агнесс все еще не было, зато возле озера собрались уже все приглашенные, которым Фокси, в этот трудный для него момент, вынужден был пожимать руки и улыбаться. Нездоровую бледность жениха заметил только Микки.

— Что-то ты разволновался, дружище… На тебе лица нет, — шепнул он другу. — Я, конечно, знал, что это решение далось тебе непросто, но не думал, что до такой степени.

— Дело не в этом, Микки, — признался Фокси.

— А в чем же?

— Лучше тебе не знать…

— Да брось, дружище, расскажи…

— Я воды боюсь, гадская плесень… — прошептал Фокси. — И не знал, что Агнесс устроит свадьбу на озере…

— Не может быть, — выкатил глаза Микки. — Ты же никогда…

— Не говорил, — закончил Фокси. — А зачем? Ты бы, чего доброго, попытался меня лечить от водобоязни… Только этого мне сейчас не хватало — опозориться перед всем честным народом. А главное, перед Агнесс. Да, Микки, влип я по самое некуда. Для меня прокатиться в лодке все равно, что для больного клаустрофобией посидеть в застрявшем лифте…

— Может, съездить за успокоительными? — предложил Микки.

— Поздно… — пробормотал Фокси.

К берегу подкатывал ярко-красный «лендровер» Агнесс. Превозмогая дрожь в коленках, Фокси поковылял к машине, открыл дверцу и помог Агнесс выбраться. Она была так хороша, что у Фокси перехватило дыхание, и на несколько секунд он даже позабыл о воде, лодке и о том, что ему предстоит.

На Агнесс красовалось открытое алое платье с рукавами, обшитыми белоснежным кружевом. Длинные волосы были собраны на макушке и завиты так, что локоны обрамляли ее лицо. На шее у нее висела короткая и тонкая цепочка, с которой спускались три маленьких жемчужных капли.

— Ты великолепна, — прошептал ей Фокси и тут же вспомнил про озеро и злополучное тринадцатое число.

— Как тебе мой сюрприз? — улыбнулась Агнесс, которой и в голову не могло прийти, какие чувства в этот момент владеют душой ее жениха.

— Я бы до такого не додумался, — хмыкнул Фокси.

— Ты готов, Фокси?

— Конечно, кошечка…

Агнесс взяла его за руку и повела к воде. Фокси с радостью зажмурил бы глаза и пошел за ней наугад, как слепой котенок, но не мог: на него уставились все приглашенные.

Лодку слегка покачивало, а вместе с ней покачивало и Фокси. Он чувствовал, как один за другим шлепаются в желудок кубики льда, но продолжал улыбаться Агнесс. Вместе с ними в лодку забрался регистратор брака со свидетелями: Микки и Лидией Барко. Микки незаметно пожал Фокси руку, сочувствуя ему в этом нелегком испытании. Лидия Барко, облаченная в черное платье, прошептала что-то на ухо невесте, а Фокси, испугавшись, что его страх станет достоянием общественности, улыбнулся еще шире.

Руководствуясь пожеланиями невесты, Микки и Фокси догребли аж до середины озера. При этом Фокси чувствовал себя как человек, которого заставляют самому себе копать могилу.

Гадская плесень! — ругнулся он про себя, когда Агнесс разрешила им остановиться. И какого черта я не сбежал еще вчера?!

Подняв голову и взглянув на Агнесс, напоминавшую в свадебном наряде какую-нибудь европейскую принцессу, он ответил на свой вопрос. Но страх никуда не делся.

Вначале регистратор долго и нудно сообщал им о том, с чем они столкнутся, вступая в законный брак, затем нес что-то о верности, любви, терпении и понимании, как будто без него ни Агнесс, ни Фокси в жизни бы до этого не додумались. Фокси с нетерпением ждал, когда все это закончится, чтобы поскорее поцеловать невесту и погрести обратно, к берегу.

Но оказалось, что самое интересное только начинается.

Поцеловав невесту — после Фокси даже не вспомнил, каким был этот поцелуй, — он наклонился, чтобы поднять весло. Но в этот момент Лидия Барко споткнулась об это самое весло, качнулась и упала прямо на Фокси, который не удержался и полетел в воду, увлекая за собой кричащую Лидию.

Дальше началось нечто невообразимое. Лидия, как выяснилось, тоже не умеющая плавать, вцепилась в первое, что попалось ей под руки, то есть в Фокси, голова которого тут же ушла под воду. Фокси зажмурился и изо всех сил старался оторвать от себя руки Лидии, настойчиво сжимавшие его шею. Кое-как ему удалось высунуть голову на поверхность:

— Помогите! — отплевываясь, крикнул Фокси. — Мы тонем!

Но Лидия снова утащила его под воду, как какая-нибудь русалка, стосковавшаяся по ласке моряка. Из-под воды Фокси видел колышущееся алое платье Агнесс. Она бросилась к краю лодки и опустила руки в воду, пытаясь дотянуться до Фокси, который то уходил под воду, то появлялся на поверхности.

Он чувствовал не страх — это была настоящая паника: борьба с водой и с Лидией, стиснувшей его шею. Фокси изо всех сил пытался отодрать от себя руки Лидии и повернуть ее к себе так, чтобы она подняла голову над поверхностью воды. Но Лидия, казалось, обезумела от страха и ничего не соображала.

Последнее, что увидел Фокси, была чья-то расплывчатая фигура, выпрыгнувшая из лодки.

8

— Да, дружище, если для кого тринадцатое — счастливое число, то уж точно не для тебя, — расслышал сквозь шум в голове Фокси.

Он заставил себя открыть глаза и обнаружил, что лежит на диване, в гостиной дома Агнесс. Его супруга, чуть было не ставшая вдовой, сидела рядом с ним и гладила его кудрявые волосы, все еще влажные от воды.

Агнесс увидела, что Фокси открыл глаза, и ее лицо озарилось счастливой улыбкой.

— Очнулся! — воскликнула она.

Микки, все это время метавшийся из угла в угол, в один прыжок оказался рядом с диваном.

— Наконец-то! Как ты нас напугал!

— Тихо-тихо, — прошептал Фокси, чувствуя во рту и в носу противное покалывание. Ему казалось, что вода до сих пор стоит в ушах, шумит в голове и булькает во всем теле. Он приподнялся на подушках и откашлялся.

Агнесс смотрела на него озабоченным взглядом. В ее печальных глазах читалась вина за то, что случилось.

— Фокси, прости, я не знала, что ты боишься воды. И что плавать не умеешь… Я бы никогда не стала делать такой «сюрприз».

— Разболтал… — с укоризной покосился Фокси на друга. — Ни о чем нельзя рассказать.

— Агнесс — твоя жена, — назидательно произнес Микки. — И потом, мы все были в таком шоке… Я даже не помню, что там нес…

— Между прочим, он спас тебе жизнь, — ласково улыбнулась Агнесс и поцеловала Фокси в щеку. — Тебе спасибо ему нужно сказать…

— Спасибо, — пробормотал Фокси. — А Лидия? Как она?

— С ней все в порядке. Если не считать истерики, которую она устроила по дороге. Мы дали ей успокоительного, и сейчас она спит в комнате для гостей, — объяснила Агнесс.

— Слава богу… — с облегчением вздохнул Фокси. — А насчет извинений… Это ты прости, что испортил свадьбу. Я старался держаться. Если бы Лидия не споткнулась об это идиотское весло…

— Забудь… — Агнесс расстегнула на нем рубашку. Фокси покосился на нее с удивлением.

— Ты что делаешь?

— Раздевайся! — Ласковый тон Агнесс сменился повелительным. — Ты весь мокрый, разве не чувствуешь? Не утонул, так заболеешь…

Фокси и правда не чувствовал, что на нем мокрая одежда. Он только начал приходить в себя и с ужасом вспоминал подробности происшедшего на озере. Его бил озноб, но Фокси был уверен, что это — никакая не простуда. Просто до него только что дошло, что он чуть не утонул в день собственной свадьбы!

Агнесс проводила Микки, уверив его, что с другом все будет в порядке, а потом переодела Фокси и сунула ему в руки чашку горячего молока. Элиот, озабоченный здоровьем хозяина не меньше остальных, прыгнул на диван и улегся у Фокси в ногах, поглядывая на него так умилительно, что даже Агнесс рассмеялась.

— Милый, ты хочешь есть? — заботливо поинтересовалась она у мужа.

Фокси, немного пришедший в себя, разомлевший от горячего молока и тепла — Агнесс укутала его пледом, — согласно кивнул головой.

— Хочу. А что будет?

— Ты — как ребенок, — улыбнулась Агнесс, довольная тем, что мужу стало лучше. — Чего бы ты хотел?

— Мяса с кровью, — мечтательно закатил глаза Фокси. — И печеную картошку с каким-нибудь соусом. И пирог… Да, сладкий пирог… Я даже знаю кафе, в котором есть бесплатная доставка.

— Зачем кафе? — искренне удивилась Агнесс. — Я, кажется, говорила, что умею готовить…

Всего за какой-то час на столике нарисовалась запеченная со специями картошка, сметанный соус, огромный кусок мяса, внушительный ломоть яблочного пирога и стакан пива.

— Агнесс, ты — волшебница… — простонал Фокси. — О лучшей жене я не мог бы и мечтать…

— Надеюсь, мои положительные качества не исчерпываются кулинарными способностями, — шутливо надулась Агнесс.

— Ну что ты… — Фокси поймал ее руку, выкладывающую на тарелку хлеб, и поцеловал. — У тебя масса достоинств…

— Одно из них я продемонстрировала на озере, — грустно улыбнулась Агнесс. — Чуть не утопила собственного жениха и лучшую подругу…

— Не вини себя, кошечка… Ты здесь ни при чем. И потом, все ведь закончилось хорошо? А я сам виноват — надо было плюнуть на свои страхи и учиться плавать…

— Ешь, а то остынет…

Фокси с наслаждением вонзил зубы в кусок жареного мяса, приправленного ароматными специями.

— Великолепно… «Синей сове» до тебя далеко.

— Кто такая Синяя Сова? — шутливо нахмурилась Агнесс. — Я уже начинаю ревновать…

— Это ты зря, — ответил Фокси, макая в соус кусочек румяного картофеля. — «Синяя сова» — кабачок рядом с… — Он хотел сказать «моей конторой», но тут же вспомнил, что офис «Дувервилль уик» находится совершенно в другом месте, и Агнесс, скорее всего, об этом знает. — Радом с работой одного моего приятеля, — закончил он.

— Там ты коротал свои холостяцкие вечера? — Агнесс взяла ломтик картофеля, обмакнула его в соус и сама положила Фокси в рот.

— Угу, — кивнул Фокси. — Там отлично кормили… Ну и поили тоже…

— Милый, можно я задам тебе один вопрос? — Агнесс придвинулась к нему, потеснив обиженно мяукнувшего Элиота.

— Задавай, — кивнул Фокси и нервно поерзал на диване. Лишь бы этот вопрос не касался моей работы… — добавил он про себя.

— Почему ты так боишься воды? Если не хочешь, можешь не отвечать, — поспешила оговориться Агнесс.

— Не хочу, — признался Фокси, — но расскажу. Мне кажется, мы с тобой должны доверять друг другу. Мы ведь уже муж и жена, правильно сказал Микки. А то как-то странно выходит: поженились, а так ничего друг о друге и не знаем…

Агнесс промолчала, но Фокси заметил, что его слова произвели на нее впечатление и заставили задуматься.

— В общем-то, рассказ короткий. Моя мать, Элен Данкан… как бы это сказать… любила выпить… Нет, «любила» будет, пожалуй, слишком мягко сказано. Она очень много пила. И однажды решила взять меня на пикник, который они с друзьями устроили на берегу реки. Естественно, ни она, ни ее пьяные приятели не подумали о том, что за шестилетним ребенком было бы неплохо приглядывать… Я зашел в воду: вначале по колено, потом по пояс, а потом, сделав еще махонький шажок, провалился в яму, которая была на дне. И ушел под воду. Слава богу, мне удалось подняться на поверхность воды и крикнуть… я даже не помню, что тогда кричал, наверное, банальное «спасите, тону!». Кто-то, не такой пьяный, как все остальные, побежал меня спасать. И вытащил… С тех пор я к воде близко не подхожу. Исключая ванну, разумеется, — улыбнулся Фокси. — Когда вхожу в водоем, у меня начинает кружиться голова. Наверное, похожее чувство испытывают те, кто боится высоты…

— Поэтому ты не пригласил свою мать на свадьбу? — задумчиво спросила Агнесс, накручивая на палец завитки его волос.

— Нет, — покачал головой Фокси. — Я бы обязательно позвал ее, будь она жива. В конце концов, она не отдала меня в приют и худо-бедно воспитала… Элен Данкан была горькой пьяницей, но хорошим человеком. И любила меня…

— А твой отец? Он тоже умер?

— Нет, я его никогда не видел. По-моему, Элен сама не знала, кто он. Я подозревал, что это кто-то из ее приятелей…

— Элен? Ты так ее называл?

— Да, она не любила, когда я называл ее «мама». Может быть, ей казалось, что это слово прибавляет ей лет…

— Фокси…

— Что, кошечка?

— Знаешь, я очень люблю тебя. И никогда не оставлю…

В ее голосе чувствовалась такая мягкость и нежность, что Фокси готов был расплакаться, как мальчишка. Агнесс, словно почувствовав его боль, склонилась к нему и принялась осыпать его лицо, шею, плечи ласковыми поцелуями, от которых по телу Фокси пробежала легкая дрожь. Он обнял ее и зарылся лицом в ее волосы, вдыхая их сладкий пьянящий аромат. А потом одним движением перевернул Агнесс так, что она оказалась прижатой к спинке дивана.

Элиот издал второй обиженный «мяв» и спрыгнул на пол. Но Фокси было уже наплевать на кота. Все его внимание поглотила Агнесс, глаза которой наполнились таким жгучим желанием, что Фокси разом забыл о происшествии на озере, обо всех своих подозрениях и тревогах. Сейчас он мог думать только об одном: о женщине, которая теперь принадлежала ему и желала его так, как не желала ни одна из его многочисленных любовниц. О женщине, которая, хоть и стала его женой, все равно продолжала оставаться для Фокси загадкой. Загадкой, которую он мечтал разгадать…

Он коснулся губ Агнесс легким дразнящим поцелуем и почувствовал, как горячи ее губы. А потом спустился ниже, к ее груди и взял зубами пуговицу на ее алой блузке. Нитки треснули, Фокси поднял глаза, чтобы проверить, не испугалась ли Агнесс. Но она и не думала пугаться, напротив, застонала и выгнулась, как кошка. Фокси вынул изо рта пуговицу, бросил ее на пол и повернулся к Агнесс. По ее раскрасневшемуся личику Фокси понял, что она не может больше ждать. Но он продолжил играть с ней и дразнить ее поцелуями и ласками.

— Я хочу тебя, Фокси… невыносимо хочу, — простонала истомившаяся Агнесс.

— И я тебя, безумно… — прошептал Фокси, расстегивая на ее алой блузке оставшиеся пуговицы.

А потом они оба, истомленные ожиданием и жгучим желанием, растворились друг в друге так, как могут растворяться лишь те, кто соединен любовью…

С Полли Райс, приходящей домработницей Агнесс, Фокси Данкан познакомился довольно забавным образом.

За несколько дней до свадьбы, когда Фокси жил еще у себя, на съемной квартире — Фокси решил оставить ее за собой, во всяком случае до того времени, пока не разгадает загадку Агнесс Корнуэлл, — он заехал к своей невесте, но дома ее не застал. Дверь ему открыл Терри, на лице которого блуждала подозрительно довольная улыбка, — обычно его физиономию сложно было назвать веселой.

— Здорово, старина Терри! — Терри все никак не мог привыкнуть к некоторой фамильярности со стороны Фокси, что ужасно забавляло последнего. — Чего это ты сияешь, как новенькая монета?

Терри пробубнил что-то невнятное, вроде «ничего особенного, мистер Данкан» и быстро ретировался на кухню. Фокси, не оставлявший надежды свести с управляющим короткое знакомство — хотя Терри уже долгое время этому противился, — направился за ним.

Заглянув на кухню, Фокси понял причину такой довольной улыбки на лице управляющего. На подоконнике, вытянувшись во весь рост, стояла пожилая, но не утратившая привлекательности женщина. Она водила по стеклу влажной тряпкой и распевала озорную песенку:

Не оставит меня милый,

Потому что я ему

Без расспросов, со всей силы

В тот же день бока намну.

Мне любимый не изменит,

Не дождетесь никогда,

Если вдруг кого приметит,

Скалкой по лбу сразу дам.

Мне любимый мой надарит

Много золотых серег,

Ну а если жадным станет,

То получит промеж ног!

Засмотревшись на эту картину, Фокси даже не обратил внимания на ведро с водой, которой эта веселая женщина отмывала окна, — оно оказалось прямо у него под ногами. Сделав шаг к окну, Фокси немедленно споткнулся о ведро и всем корпусом рухнул на стол, да так, что смахнул с него добрую часть посуды.

Раздался грохот, Терри поспешил ему на помощь. А Полли Райс — да, это была именно она, — заприметив, что Фокси набил себе шишку, ударившись лбом о серебряный поднос, выковыряла из морозилки кусок замороженной свинины.

— Ну вы даете, мистер, как вас там, — с прямодушной улыбкой сказала она. — Приложите ко лбу. Главное, чтоб до свадьбы зажило… Вы уж меня простите. А вообще под ноги-то посматривайте, а то невеста ваша без жениха останется…

Полли Райс была женщиной мягкой, но решительной, скрытной, если речь шла о чужих тайнах, но открытой, когда рассказывала о себе. Фокси быстро нашел с ней общий язык, и это немного примирило его с Терри, который, несмотря на свой преклонный возраст, был увлечен веселой и жизнерадостной Полли.

Ситуацию, правда, осложняло то, что Полли была замужем, однако муж ее, судя по рассказам, был не тем мужчиной, за которым Полли чувствовала себя «как за каменной стеной». Забулдыга и пьяница, он шатался по всей деревне да только и делал, что занимал у соседей деньги, которые потом приходилось возвращать его жене.

Фокси подозревал, что Полли Райс уже много лет живет с мистером Райсом по привычке, как и многие женщины в похожей ситуации, а может быть, из страха остаться одной. Хотя, наблюдая за управляющим, молодевшим на десяток лет в присутствии Полли, Фокси мог сказать наверняка: одиночестве ей точно не грозит.

Как и большинство друзей Агнесс, Полли никогда и ничего не говорила о бывших мужьях миссис Корнуэлл, хотя начала работать в доме еще во времена Конрада Бердберри, первого мужа Агнесс. Как Фокси ни старался подвести домработницу к этой скользкой теме, ей все время удавалось от нее увильнуть.

Фокси поражало это всеобщее молчание.

Гадская плесень! Все как будто сговорились! — возмущался он, снова и снова наталкиваясь на непроходимую изгородь, которую выстроили вокруг Конрада с Ричардом Агнесс и ее знакомые. Значит, ей действительно есть что скрывать, раз все так упорно молчат об этом… Или их молчание — обычная человечность, нежелание напоминать Агнесс о той боли, что ей пришлось пережить? — спрашивал себя Фокси. А эта запертая комната, насчет которой Агнесс поставила ему условие… Что находится в ней?

Чтобы очертить весь круг подозреваемых (и, естественно, снять хотя бы часть подозрений со своей благоверной), Фокси предположил, что к исчезновению мужей Агнесс может быть причастен кто-то из ее немногочисленных друзей.

Первым в этом списке оказался Капнер ван Хольман…

Чем не подозреваемый? Он влюблен в Агнесс, это видно невооруженным взглядом, к тому же снимает фильмы ужасов. Кто знает, вдруг ему пришла в голову блажь попробовать хоть раз сделать то, что вытворяют всякие извращенцы в его фильмах? А потом он решил, что Конрад Бердберри и Ричард Малькольм — подходящие кандидатуры на роль жертв?

Тут Фокси приходилось себя останавливать: он слишком ревновал Агнесс к ван Хольману, а потому мог судить предвзято. Да и сам ван Хольман был ему не очень симпатичен: несмотря на невысокий рост и забавную внешность, взгляд у него был тяжелый, а после разговоров с ним оставался неприятный осадок.

Следующей подозреваемой была Лидия Барко.

Эта женщина часто говорила, что завидует Агнесс. Зависть — довольно распространенный мотив для преступления. Кто знает, может, Агнесс, сама того не желая, отбила у подруги кавалера? А может, этим кавалером был Ричард или Конрад?

Что до Терри, управляющего Агнесс, здесь Фокси почти не сомневался: старик не мог быть виновен в этих загадочных исчезновениях. Во-первых, он обожал свою хозяйку и вряд ли стал бы причинять ей вред. Во-вторых, он был слишком хил по сравнению с этими красавцами.

Обоснованными были подозрения Фокси или нет, он решил пристально наблюдать за этой сладкой парочкой.

Особенно его беспокоил ван Хольман, от которого можно было ожидать всего, чего угодно. Если версия Фокси имеет право на жизнь, где гарантия, что ван Хольман не надумает снова сделать Агнесс вдовой? Ведь по законам штата, к которому относится Дувервилль, без вести пропавший и не вернувшийся в течение трех лет считается погибшим… Может быть, ван Хольман надеется, что ему за три года удастся добиться согласия Агнесс? С другой стороны, почему ему не хватило предыдущих шести?

Вертя эту головоломку со всех сторон, Фокси подумал, что между Конрадом Бердберри и Ричардом Малькольмом может существовать какая-то связь. Слишком уж очевидно напрашивались сравнения: оба красавцы, оба — не последние в Дувервилле люди, оба пропали при схожих обстоятельствах…

Если бы Агнесс целенаправленно выбирала мужей, чтобы убить их, рассуждал Фокси, тогда и я, по логике вещей, должен быть какой-нибудь знаменитостью, а не детективом, чье имя знает лишь узкий круг… Значит, она делала это несознательно. Или сознательно?

Фокси подумал даже заглянуть в дувервилльский колледж, который оба молодых человека окончили с отличием. Кто знает, может быть, там ему удастся узнать что-то, что позволит найти хоть какую-то связь между Конрадом и Ричардом? Отыскать хотя бы одно звено в этой разорванной цепочке?

Его желание, сама о том не подозревая, укрепила Полли Райс, которая решила вступить в борьбу с пылью, скопившейся в доме за время ее отсутствия.

Вымыв все стеллажи и все книги, стоявшие на запыленных полках, она принялась за шкафчики, куда у Фокси до сего дня не было времени заглянуть. Из одного шкафчика Полли вытащила фотоальбом — большую кожаную книгу, черную с золотым тиснением, — который Агнесс ни разу не предлагала посмотреть Фокси. Полли даже не заглянула в альбом, возможно, оттого что смущалась присутствием хозяина дома. Она аккуратно протерла его со всех сторон и вернула на прежнее место, которое Фокси, разумеется, запомнил.

Когда Полли ушла на кухню, чтобы выпить чаю и съесть сандвич, заботливо приготовленный для нее Терри, Фокси залез в шкафчик и вытащил предмет своего любопытства. Фотографий в альбоме было много, но людей, запечатленных на них, он не знал. Очевидно, многие из них были родственниками Агнесс, теми, кого она не захотела пригласить на свою третью свадьбу.

На первом фото Фокси увидел троих: Агнесс, еще подростка, которую он сразу узнал по глазам, большущим и вытянутым, как миндальный орех, и полным губам; красивую стройную женщину, в лице которой улавливалось сходство с чертами Агнесс, и мужчину, интересного, немного полноватого человека с добрыми глазами и ласковой улыбкой.

Может, это отец и мать Агнесс? — подумал Фокси, разглядывая старую, пожелтевшую от времени карточку. Но почему она не позвала их на свадьбу? Что, если они умерли, и Агнесс, в силу своей скрытности, попросту не посчитала нужным сказать об этом мне?

На нескольких фотографиях Фокси заметил рядом с юной Агнесс какую-то девочку, тоже подростка. Наверное, подруга детства, решил он. Девочки на фото были очень веселыми: они то корчили фотографу смешные рожицы, то проказничали, поливая друг друга водой из садового шланга, то просто держались за руки, то позировали, пытаясь изображать из себя взрослых. Пейзажи на некоторых фотографиях показались ему знакомыми, но мало ли где растут такие же деревья, светит то же солнце и зеленеет такая же трава?

Больше всего Фокси интересовали мужчина и женщина с первой фотографии. Если это родители, почему Агнесс так упорно молчит о них? Она могла бы быть пооткровеннее, он ей все-таки не чужой человек.

А давно ли я стал ей близким? — вздохнул Фокси.

Свадебных фотографий оказалось не так много, и Агнесс на них не было. Зато на нескольких фотографиях были запечатлены сияющие лица ее женихов, Конрада и Ричарда.

Между этими мужчинами определенно должна быть какая-то связь, думал Фокси, разглядывая карточки пропавших мужей. Даже одеты похоже: на обоих — классические костюмы, только один — в сером, а другой — в черном…

Фокси улыбнулся, подумав, через что прошли эти двое после того, как их счастливые лица запечатлел фотограф: одному пришлось спускаться под землю, а другому — прыгнуть с парашютом. Судя по всему, для этих щеголей Агнесс тоже сделала «сюрприз». Интересно, как они к нему отнеслись?

В коридоре послышались шаги, и Фокси понял, что фотоальбом лучше вернуть на прежнее место. Полли Райс незачем знать, что его интересует прошлое Агнесс. Знает ли домработница хоть что-нибудь об этом прошлом? Если да, то она прекрасно умеет хранить чужие секреты.

Впрочем, как и все люди, которых загадочная Агнесс Корнуэлл пускает в свой дом…

9

В колледж Фокси приехал тогда, когда занятия уже закончились и можно было поболтать с преподавателями без риска, что те будут спешить и суетиться. Чтобы никого не смущать своими расспросами, Фокси уже по привычке решил прикинуться журналистом, который якобы пишет статью об Агнесс Корнуэлл и хочет упомянуть в ней о ее бывших мужьях.

Слава богу, в этот раз Агнесс и вовсе решила обойтись без репортеров на свадьбе, поэтому Фокси мог не опасаться, что весь город знает его по фотографии в какой-нибудь «Дувервилль уик» или «Дувервилль ньюс» или еще каком-нибудь дувервилльском сборнике сплетен. И все же он решил представиться вымышленным именем, а потому нарек себя Митчеллом Валлоби.

Первый, с кем он столкнулся в пустом коридоре колледжа, был усатый пожилой мужчина с толстым портфелем в руках, из которого в разные стороны торчали листы бумаги.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался Фокси. — Меня зовут Митчелл Валлоби, я журналист из «Дувервилль уик». Могу я украсть у вас несколько минут?

Мужчина нахмурился — хмурил он, скорее, не брови, а усы, которые собрались в кучку над его губами, — и недоверчиво покосился на Фокси.

— А вы, собственно, по какому вопросу?

— Я пишу статью об Агнесс Корнуэлл — владелице «Мэджик Пати».

— А при чем тут я? — ощетинился усами преподаватель.

Фокси понял, что зашел не с того конца.

— Видите ли, я хотел написать и о бывших мужьях миссис Корнуэлл. Они ведь тоже известные люди. И оба учились в нашем славном дувервилльском колледже…

— Мм… — Мужчина пожевал усы губами, раздумывая, послать ли журналиста на все четыре стороны или все-таки дать ему хоть какую-то информацию. В итоге он выбрал последнее — вежливость Фокси сыграла свою роль: — Вы, молодой человек, зря обратились ко мне. Я не так давно работаю в колледже… Зайдите-ка лучше к Алену Каштону, преподавателю истории. Он у нас в курсе подобных вещей. А еще лучше, к Илайе Бирману, библиотекарю. Он — кладезь местных сплетен. Желаю удачи, мистер Валлиби.

— Валлоби, — поправил Фокси. — Спасибо за помощь.

Ален Каштон, худенький старичок с визгливым голосом, не рассказал Фокси ничего особенно ценного. Похоже, он только и помнил, что Конрад Бердберри — известный писатель, а Ричард Малькольм — известный коллекционер картин. Однако никаких подробностей их жизни в колледже припомнить так и не смог. Фокси потратил на него полчаса, но ничего не добился — память у старика с годами покрылась теми же проплешинами, что и голова. Оставался только библиотекарь, которого Фокси не чаял застать на месте.

Однако ему повезло: поднявшись по винтовой лестнице на самый последний этаж колледжа, он столкнулся с маленьким плотным мужчиной, как мячик катившимся по коридору.

— Простите, — обратился к нему Фокси, — вы не могли бы подсказать, где мне найти Илайю Бирмана, библиотекаря?

Мужчина даже обрадовался. Блестящие темные глазки посмотрели на Фокси с живейшим интересом.

— Илайя Бирман — это я, — улыбнулся пухленький человечек. — Имею честь работать здесь библиотекарем. А вы староваты для учащегося… — хихикнул он.

— Я, к счастью, уже окончил колледж, правда, не дувервилльский, — в том же духе ответил Фокси. — Имею честь работать журналистом в «Дувервилль уик». Газета поручила мне написать о двоих самых известных выпускниках колледжа: о Конраде Бердберри и Ричарде Малькольме. Я встретил одного из преподавателей, а он посоветовал мне найти Алена Каштона или Илайю Бирмана.

— Ален Каштон не вспомнит, как зовут его собственную мать, — ухмыльнулся библиотекарь. — А вот ко мне вы зашли по адресу. И Бердберри, писателя, и коллекционера Малькольма я помню неплохо. В то, разумеется, время, когда они были учащимися колледжа…

Фокси просветлел.

— То есть я могу надеяться, что вы уделите мне время?

— Можете, молодой человек, можете… Как вас зовут-то?

— Митчелл Валлоби.

— Так вот, мистер Валлоби, может, мы заглянем в мою скромную обитель? Не очень-то удобно разговаривать в коридоре… Пропустим по стаканчику… то есть по чашечке кофе, я хотел сказать. Так как?

— Конечно, — кивнул Фокси, обрадованный такой сговорчивостью Илайи.

Илайя привел его в библиотеку, усадил за маленький столик, заваленный журналами, и, как фокусник, извлек неведомо откуда взявшуюся бутылку виски.

— Не желаете составить компанию одинокому старикану?

— С удовольствием, — кивнул Фокси.

Он в жизни своей не видел подобных библиотекарей. В том колледже, где учились они с Микки, библиотекой заведовала застегнутая на все пуговицы и совершенно не пьющая дама.

Меньше чем через минуту на столе оказались два стеклянных стаканчика, копченая колбаска и баночка с оливками, которые библиотекарь высыпал на маленькое блюдце.

— Милости прошу к нашему шабашу, — придвинул он стул Фокси. — Книги, конечно, прекрасные собеседники. Но иногда даже с ними бывает скучно.

Фокси, улыбнувшись, кивнул. С каждой минутой веселый Илайя нравился ему все больше и больше.

— За ваш нелегкий труд хранителя знаний, — поднял стакан Фокси.

— Да если бы нелегкий… — махнул Илайя пухленькой ручкой и тут же выпил все до дна. — Ну да бог с ним, с моим трудом. Скажите-ка мне лучше, какая именно информация вас интересует?

— Какая? — если бы Фокси сам знал ответ на этот вопрос…

— Что-нибудь смешное или, наоборот, печальное? — уточнил Илайя. — Какую вы пишете статью?

— Пожалуй, обо всем понемногу, — уклончиво ответил Фокси. — И о смешном, и о грустном… Я поставил себе цель написать о них так, чтобы это получилось ярко, красочно. Чтобы меньше было заезженных фактов…

— Значит, вам подавай что-нибудь свеженькое… — блеснул глазками Илайя. — Ну ладно, давайте еще по одной, мистер Валлоби. За то, чтобы лучше думалось…

Эдак я напьюсь раньше, чем он хоть что-то расскажет, усмехнулся про себя Фокси, но библиотекаря поддержал.

— Странно, что вы за этим пришли в колледж, — пережевывая оливку, произнес Илайя. — Обычно все начинают с семьи…

— Я был у миссис Малькольм, но она не хочет говорить о сыне. До сих пор горюет, — полуправдой ответил Фокси. — Так что к Бердберри пока зайти не решился… Там, скорее всего, такая же картина… Вот и подумал подойти с другой стороны и заглянуть в колледж. Таких учеников преподаватели обычно не забывают…

— Ну да, так и есть, — кивнул Илайя. — Даже я помню этих двоих… Ричард и Конрад в друзьях ходили, что самое интересное… Правда, когда закончили колледж, разошлись. Уж не знаю, по какой причине… Оба были популярны. Впрочем, чему тут удивляться? Дети обеспеченных родителей, оба умненькие, со способностями. За словом в карман не лезли… Не сказать, чтобы дебоширы, хотя и такое случалось…

— А вот это интересно, — поддержал библиотекаря Фокси. — И как же шалили детишки из богатых семей?

Илайя разлил виски по бокалам и многозначительно покосился на Фокси. Но Фокси сделал вид, что не понял этого взгляда, и продолжил заинтересованно смотреть на библиотекаря, ожидая продолжения рассказа.

Илайя вздохнул и, осознав, что чем раньше он сообщит журналисту о проказах золотой молодежи колледжа, тем скорее они выпьют, продолжил:

— Как я сказал, шалости за ними водились… Ну вот, к примеру, один раз эта парочка приклеила к стулу учителя литературы. Надо сказать, мистер Пасквиль очень любил посидеть. Он, знаете, был у нас большой фигурой — в буквальном смысле слова… Ходить ему было тяжко — одышкой мучился… Ну и сидел почти целый урок на своем большом стуле… Конрад и Ричард намазали стул каким-то термоядерным клеем, так что бедняга к концу урока оказался прикован к своему месту. Мистеру Пасквилю стыдно было признаться в том, что ученики над ним подшутили, и он просидел так до самого конца занятий. И только тогда, когда клей намертво схватился с его брюками, начал отдирать стул. Увы, брюки пришлось снять… Мистер Пасквиль уходил из школы без брюк, темным вечером… Знаете, надеялся, что его не увидят. Но его увидели… Точнее, Ричард и Конрад дождались его «королевского» выхода из школы… С фотоаппаратом, на который запечатлели своего учителя… Представьте, каково было мистеру Пасквилю на следующий день, когда его фото «Пасквиль без штанов» увидели все, включая местную собачонку Пэтси… Он и рад был бы назвать имена малолетних озорников, но, увы, эти двое снимали его, надев на лицо маски хрюшек…

— А вы-то откуда знаете, что это были именно Конрад и Ричард? — недоверчиво поинтересовался Фокси.

— Видите ли, мистер Валлоби… Если наш Дувервилль — большая деревня, что тогда говорить о колледже, где все знают друг о друге больше, чем о своих родственниках?

— И что, их не наказали?

Библиотекарь отрицательно покачал головой и потянулся к стакану.

— Я вам еще не то расскажу, — обнадежил он Фокси. — Ну, за что будем пить?

Выслушав еще пару историй в том же духе, Фокси понял, что кроме основательного опьянения ему ничего не светит. Он уже собрался распрощаться с гостеприимным библиотекарем, но тот категорически заявил, что не готов отпустить своего чудесного собеседника так рано.

— А хотите узнать еще кое-что об этой парочке? — поинтересовался он у Фокси, прищурив свои глазенки, которые еще больше заблестели от выпитого виски.

— Думаю, комических историй для статьи я набрал достаточно, — улыбнулся библиотекарю Фокси. — Пора бы…

— Нет уж, постойте… — перебил его Илайя. — Здесь история уже не комическая, знаете ли… Здесь прямо-таки Шекспир: страсти, трагедия… Уж не знаю, поместите ли вы ее в свою статью — доказательств-то у меня нет, но послушать ее вы просто обязаны, мистер Валлоби…

Сердце у Фокси радостно екнуло. Неужели он не зря терял свое время, выясняя, как богатенькие бездельники пакостят своим учителям и одноклассникам? За такое не грех выпить еще одну рюмку с настойчивым Илайей.

— Так вот… — Илайя сунул в рот кусок колбасы и сделал многозначительную паузу в процессе его пережевывания. — Конрад Малькольм и Ричард, тьфу ты… Конрад Бердберри и Ричард Малькольм отличились не только в том, о чем я вам, мистер Валлоби, рассказал… Однажды эти двое сделали нечто такое, о чем все преподаватели колледжа до сих пор предпочитают молчать. В одном классе с этой парочкой училась одна девчушка… Она была не из очень обеспеченной семьи, родители ее, по слухам, жили скромно… Так, ничего особенного, серенькая мышка. Очень, знаете, стеснительная, робкая и немного странноватая, хоть и талантливая девочка… Если мне не изменяет мой маразм, она писала стихи. Мистер Пасквиль очень хвалил ее, считал лучшей своей ученицей. Естественно, любви одноклассников ей это не прибавляло. Звали ее, дай бог памяти… Оливия… не то Майринк, не то Мейринк… Ну да, Оливия Мейринк, вот как ее звали… И вот об этой самой Оливии Мейринк ходили слухи, что она влюблена в Конрада Маль… тьфу ты, Конрада Бердберри. А тот был уже тогда, дай боже, каким ходоком… в смысле, бабником… Оливия, знаете, не очень-то его интересовала. Его забавлял сам факт, что эта романтизированная до жути девчонка в него влюблена. Она посвящала ему стихи, знаете, совсем была девочка не от мира сего… В классе над ней подхихикивали по этому поводу. Так вот, до чего додумались Бердберри с Малькольмом. Бердберри написал записку, вроде «тоже люблю тебя, жить без тебя не могу», ну вы представляете себе, мистер Валлоби, какую чушь подростки обычно пишут друг другу… И в этой самой записке назначил ей свидание. Приходи, написал, вечером к колледжу, там мы с тобой и встретимся. Только одно условие: хочу тебя видеть в одежде развратной женщины, ну, шлюхи то есть. Объяснил он это тем, что вкус у него такой, попросил ему приятное сделать. Ричард передал ей записку. А Оливия, влюбленная эта дурочка, возьми да и поверь всему написанному. И приперлась, на потеху своим одноклассничкам, которым, естественно, Конрад с Ричардом все рассказали. Сфотографировали они ее, посмеялись и развесили эти фотографии по колледжу. Да только девчонка их не увидела, потому что в колледж не пришла. Ни в тот день, ни на другой. А как начали выяснять, в чем дело, так и выяснили, что она наглоталась таблеток. И записку оставила, мол, в моей смерти прошу винить Конрада Малькольма, тьфу ты, язык заплетается, Бердберри, ну и Ричарда Малькольма… Шутка, она, знаете, шуткой. Да вот только за такие шуточки эта парочка могла бы не то что из колледжа вылететь, но и за решетку загреметь. Однако родители, что у Малькольма, что у Бердберри, недолго думая, предложили родителям девчушки хорошую сумму. Мол, не виноваты наши сыновья, не они же ее убили, в конце концов. Вашей девочки все равно уже не вернуть, а нашим детям еще жить и жить. Видно, сумма была немаленькая, и те согласились… Или еще что, я не знаю… Но в колледже историю замяли и по сей день делают вид, что ничего не помнят… А я вам так скажу, мистер Валлоби, поделом этим богатеньким деткам. Все равно они свое получили, хоть и с опозданием…

На этот раз Фокси не пришлось уговаривать — он залпом выпил рюмку, налитую библиотекарем.

Конрада и Ричарда действительно многое связывало. Но все это было в прошлом, до знакомства с Агнесс и ее друзьями. И все же… Все же в этой истории было что-то такое, что зацепило Фокси до глубины души. Как будто именно тогда, еще в колледже, Конрад и Ричард выкопали себе могилы…

Поблагодарив болтливого Илайю, Фокси поехал домой, где его ждала короткая записка, оставленная Агнесс: «Позвони, у меня есть новости».

10

Уже несколько ночей Фокси не мог нормально выспаться, потому что Агнесс постоянно стаскивала с него одеяло, толкалась и вообще вела себя так, словно всю жизнь спала одна на своей небольшой кровати. Фокси не понимал, почему спальня в ее доме — самая маленькая комната, а Агнесс, как обычно, не торопилась с объяснениями.

— Давай переделаем спальню, — не выдержал в одно прекрасное утро Фокси. — И купим нормальную большую кровать, чтобы на ней двоим хватало места. Если так продолжится и дальше, мне придется перевезти тебя к себе, чтобы ты почувствовала, что такое спать с холостяком на его кровати…

— Прости, я привыкла спать одна… — призналась Агнесс.

— Как так? — удивился Фокси. — У тебя же…

— У меня было двое мужей, — кивнула она, глядя куда-то сквозь Фокси, — но спали мы в разных комнатах…

— В разных комнатах? — еще больше удивился Фокси. — Но зачем?

— Так было удобно, — невозмутимо ответила Агнесс. — Могу предложить и тебе такой вариант…

— Нет уж, лучше стаскивай с меня одеяло, пихай и пинай, — покачал головой Фокси. — Я намерен спать со своей женой в одной постели. Иначе зачем я к тебе переехал? Мог бы остаться и у себя. Разные кровати — разные квартиры. По-моему, одно и то же.

Агнесс посмотрела на него каким-то странным взглядом, а потом неожиданно согласилась:

— Ладно, переделаем спальню. Перемены — это даже к лучшему. Ты прав, Фокси.

Слышать «ты прав» от жены Фокси доводилось нечасто. То, что Агнесс привыкла командовать, Фокси понял с самого первого дня их встречи. Удивляло его другое: властный тон, движения уверенной в себе женщины иногда неожиданно сменялись приступами прямо-таки подростковой робости.

Внутри Агнесс словно жили две женщины: одна была решительной и всегда считала себя правой, другая надеялась, что ей помогут советом или делом и боялась сказать глупость. Фокси, не привыкший внимательно слушать женщин, был вынужден постоянно прислушиваться и «причувствоваться» к Агнесс, иначе он попросту путался, с какой именно половиной своей жены имеет дело.

В то же время он обнаружил в Агнесс те качества, которым мог бы позавидовать любой муж.

Агнесс была до крайности нелюбопытной, она редко задавала вопросы о том, как Фокси провел свободное время, и совсем не спрашивала его о работе. Что до звонков его бывших подружек, здесь она вообще проявляла чудеса лояльности и делала вид, что ничего не замечает. Поначалу Фокси, которому пришлось выклянчить у Микки свободный компьютер, чтобы создать перед Агнесс видимость работы над статьями в «Дувервилль уик», воспринял ее поведение, как подарок судьбы. Потом такое безразличие к его персоне начало его удивлять, а затем — и вовсе злить.

Он искренне недоумевал: зачем эта женщина так хотела за него замуж? Может быть, Агнесс заводила мужей, как модные дамочки маленьких собачек — только потому, что они умилительно сочетаются с сумочкой и перчатками?

Фокси, ни разу не испытывавший ничего подобного, чувствовал себя ревнивой женой, которая бесится от невнимания мужа. Он даже хотел поговорить с Агнесс. Это было бы удобно сделать в дороге, когда он отвозил ее по утрам в «Мэджик Пати» (ее личный водитель еще не выписался из больницы). Но, стоило ему открыть рот, он начинал думать, что не имеет права давить на нее сейчас, когда в их отношениях все настолько зыбко.

Даже если она и спросит его, чем он занимается на самом деле, Фокси не сможет ответить правду. «Милая, я всего лишь копаюсь в твоем прошлом…» — хорошо же тогда он будет выглядеть… А если снова соврет, этот «серьезный» разговор превратится в сцену из дешевого комедийного сериала…

Но иногда Агнесс становилась такой нежной и ласковой, что Фокси готов был забыть о ее вечном «ну я же права», «милый, не виси на телефоне, у меня срочный звонок» или «сегодня я заеду к ван Хольману».

В такие моменты Агнесс расслаблялась; что-то, сидящее глубоко в ее душе, отпускало, и она становилась той милой, хрупкой и заботливой Агнесс, которой Фокси без колебаний и сомнений доверил бы себя всего…

Но, увы, подобное длилось недолго. Очень скоро Агнесс снова становилась натянутой струной со стальным блеском в глазах. Такая могла сдвинуть горы, повелевать всеми мужчинами планеты Земля, заодно быть президентом Вселенной и совмещать в себе огромную кучу всяких самых любопытных функций. Но такой Агнесс Фокси не верил, такую он мог подозревать, в чем угодно, и от такой он давно бы уже сбежал, если бы она чудеснейшим образом не перевоплощалась в его любимую ласковую кошечку…

По сути-то, конечно, Фокси любил обеих Агнесс, но каждую по-своему.

Что это за любовь такая, гадская плесень? — спрашивал он себя, когда Агнесс, сверкавшая, как стекла ее «лендровера», дарила Фокси свою загадочную полуулыбку и исчезала за дверью дома. Кто она — ведьма, оборотень? Как можно не знать о ней ничего и все же любить ее? И как может она любить меня, если тоже ничего обо мне не знает?

Когда Агнесс засыпала, Фокси, измученный подозрениями, ревностью и муками совести, гладил ее по волосам и шептал:

— Кошечка… Я так устал от всей этой лжи…

Тогда она улыбалась во сне, и ему казалось, что этот миг самый счастливый за весь день… Ресницы на ее смеженных сном веках трепетали, и Фокси осторожно проводил по ним подушечкой указательного пальца. Это был как будто поцелуй. Поцелуй на ночь.

— Кошечка… — снова шептал Фокси и касался ресниц Агнесс сухими горячими губами. — Как же я люблю тебя…

И в этом его порыве было столько глупой мальчишеской романтики, что Фокси самому себя становилось жалко. Хорошо, что ни Микки, ни Дин, никто из его друзей и знакомых не знает, во что он превратился. То-то было бы смеху…

Новость, о которой писала ему Агнесс, была грустной: Юджин Бигль выходила замуж за Питера Пальмана и прислала чете Корнуэлл-Данкан приглашение на свадьбу.

Поначалу Фокси решил, что Агнесс его разыграла, но, во-первых, на нее это было совершенно не похоже, а во-вторых, жена показала ему две открыточки с очаровательными цветочками, амурчиками, колечками и прочей дребеденью, которую так любят глупые молоденькие девушки.

Но Юджин Бигль, хоть и была молоденькой, не была глупой. Значит, все-таки брак по расчету, уныло констатировал Фокси.

Агнесс, глянув на расстроенное лицо Фокси, решила, что ее благоверный расстроился из-за самой Юджин Бигль.

— Если все так плохо, — саркастически усмехнулась она, — у тебя есть шанс это исправить. В конце концов, они еще не поженились… Дерзай… Я без проблем дам тебе развод — никогда не держу мужчин против их воли.

Ревность? Развод? Это что-то новенькое. Фокси не знал, радоваться ему или огорчаться.

— Кошечка, ты в своем уме? — рассмеялся он в лицо Агнесс. — О чем ты?

— Не нужно считать меня дурой, Фокси Данкан, журналист. — Агнесс прищурилась и стала действительно похожа на кошку. Очень злую кошку, от которой только что улизнул обед в виде симпатичной серенькой мышки. — Я отлично знаю, когда есть повод для ревности, а когда его нет. Мне даже не пришло в голову расспрашивать тебя о женщинах, которые названивают тебе в любое время дня и ночи, потому что я вижу — тебе на них совершенно наплевать. Но здесь я права. Я конечно же права. У тебя на лице написано, как ты расстроен из-за этой свадьбы. К тому же я прекрасно помню, как ты пялился на хорошенькую мисс Бигль на той вечеринке в честь открытия памятника. А помолвка, на которой ты болтал с ней без умолку? Не отрицай, меня это бесит… Ну я же права, Фокси?

— Гадская плесень… — простонал Фокси. Теперь перед ним стояла Агнесс, которой он еще не знал: Агнесс-ревнивица. И что делать с этой взбалмошной, уверенной в своей правоте женщиной, он не знал тоже. — Кошечка, ты что, правда думаешь, что я влюблен в Юджин?

Агнесс кивнула, еще сильнее прищурив злющие глаза.

— Понимаю, что фраза избитая, но я сейчас все объясню… — начал было Фокси, но Агнесс не собиралась его слушать.

— Не трудись. Я и так все знаю. — Она круто развернулась и вышла из спальни, где они всего пять минут назад мило ворковали и думали, какого цвета должны быть обои.

От Фокси Данкана не так-то просто было отделаться. Он в два прыжка догнал Агнесс, схватил ее за руку и развернул к себе. Она пыталась сопротивляться и билась в его объятиях, как птица, которую поймали в силки. Но Фокси продолжал держать ее руки, которые молотили упрямыми кулачками по его плечам.

— Дорогая Агнесс, — суровым тоном изрек Фокси. — Пока ты не успокоишься и не выслушаешь меня, я тебя никуда не отпущу. Поэтому потрудись взять себя в руки, моя дикая кошечка… Чем дольше ты будешь биться в истерике, тем дольше я буду держать твои милые бархатные лапки. Подумай об этом…

Холодный тон Фокси немного остудил пылавшую Агнесс. Она перестала молотить плечи Фокси кулачками, но глаза ее по-прежнему излучали гнев. Которого Фокси, между прочим, совершенно не заслужил…

— Я рад, что ты успокоилась, дорогая, — насмешливо поглядел на нее Фокси. — А теперь я объясню тебе, почему так огорчен из-за замужества Юджин Бигль.

— Потому что… — начала было Агнесс.

— Не перебивай меня, иначе не сменишь позу еще полчаса, — посоветовал Фокси, и Агнесс пришлось смириться. — Продолжаю отвечать на вопрос, который так встревожил твою маленькую глупую головку. На той вечеринке, о которой ты вспоминала с таким раздражением, я действительно много говорил с Юджин Бигль. Мы с тобой знаем: родители ищут ей выгодную партию, что весьма затруднительно, ибо сами они, увы, не обладают большими средствами. Питер Пальман ей сразу не понравился, но, тем не менее, она выходит за него. Если ты вспомнишь наш тогдашний разговор, то поймешь, какой напрашивается вывод. Итак, дорогая Агнесс? Появились мысли?

— Она выходит замуж по расчету, — бросила Агнесс. — Но ты-то здесь причем?

— Ты не поверишь, Агнесс, я ей просто сочувствую. Никогда не одобрял браков по расчету, и теперь жалею ее.

— Но Питер Пальман для нее крайне выгодная партия…

— Агнесс… — Фокси заглянул в ее глаза. — А я ведь для тебя — вовсе не выгодная партия…

— Что ты хочешь сказать? — насторожилась Агнесс.

Фокси почувствовал, как расслабились ее запястья.

— Хочу понять, на кой черт я тебе сдался, женушка… Ты же ничего от меня не получила.

— Но я люблю тебя, — побледнела Агнесс. — Я…

— Вот… А рассуждаешь так, словно такие браки для тебя — плевое дело. Вот я и подумал, какого дьявола ты не положила на свою любовь «большое извините» и не вышла за какого-нибудь Капнера ван Хольмана. Он, по крайней мере, известный тип…

Фокси отпустил ее руки. Теперь Агнесс сама хотела объясниться.

— Ты что, ревнуешь меня к ван Хольману? — спросила она и как-то странно улыбнулась. — Но это же глупо… Ужасно глупо. Ведь Капнер…

— Что — Капнер?

— Капнер — мой друг…

— Это, конечно, очень мило, кошечка, но иногда мне кажется, ты бываешь с ним чаще, чем со мной.

— Я поняла твою уловку, Фокси Данкан, журналист, — усмехнулась Агнесс. — Ты перевел разговор на Капнера, чтобы я отвязалась от тебя с Юджин…

— Думай, как хочешь, — сдался Фокси. — Мне просто жаль эту девочку. И еще жаль, что ты не понимаешь таких простых вещей.

Лицо Агнесс смягчилось, и Фокси понял, что она наконец-то ему поверила.

— Извини, Фокси… — пробормотала она. — Мне и самой неприятно, что я так вспылила. Просто у тебя было такое озабоченное выражение лица… И потом, мне казалось, Юджин Бигль тебе симпатична.

— Она и симпатична мне, только как человек, а не как сексуальный объект, — объяснил Фокси. — Потому-то мне ее и жаль. Если хочешь, мы не пойдем на эту свадьбу, — неожиданно для самого себя предложил он жене. — Тогда у тебя не будет повода ревновать…

— Не говори мне, что я ревную. Бе-есит… — полушутя улыбнулась Агнесс. — И на свадьбу мы пойдем. А то ты еще, чего доброго, подумаешь, что я вижу в Юджин Бигль соперницу…

Его подозрительность достигла апогея, когда ван Хольман, к великому неудовольствию Фокси, которого Агнесс на один вечер сместила с должности своего личного водителя, вызвался довезти ее до дома. Разумеется, ван Хольман никак не мог оставить без внимания вежливое предложение хозяйки задержаться на чашечку кофе. Чашечка кофе, как водится, превратилась в четыре, и не чашки, а бокала, и не кофе, а земляничного вина, которое Лидии Барко снова преподнес ее румынский поклонник… Да еще и в два бессонных часа, которые Фокси был вынужден провести в компании режиссера, поскольку не желал оставлять Агнесс наедине с этим типом.

Фокси до сих пор подозревал ван Хольмана, а потому вел себя с режиссером крайне осторожно и следил за каждым его движением. Казус случился тогда, когда Агнесс принесла кофе и вышла на кухню, чтобы сделать сандвичи, а Фокси, которого выпитое пиво тиранило уже полчаса, извинившись, почти бегом побежал в уборную.

Удобства в доме располагались крайне неудачно (поэтому Фокси в шутку назвал их «неудобствами»): для того, чтобы пройти к ним, нужно было выйти из гостиной, миновать холл с колоннами, обогнуть комнату управляющего Терри, и только тогда наконец-то совершить то, что только чудом не было совершено по дороге. Чтобы добраться до «неудобств» нужно было потратить не меньше пяти минут драгоценного времени, которого у Фокси, боявшегося оставить ван Хольмана и на две минуты, вовсе не было.

Сделав свои дела и проклиная выпитое пиво, Фокси понесся назад. И тут-то внутренний голос посоветовал ему не торопиться, а понаблюдать за действиями оставшегося в одиночестве ван Хольмана из-за колонны, как будто специально предназначенной для подобных случаев.

На этот раз Фокси решил послушаться внутреннего голоса и почти сразу убедился в том, что голос был прав: ван Хольман вытащил из кармана какую-то беленькую баночку, по форме напоминавшую пузырек с таблетками, и высыпал часть содержимого в чашку с кофе.

Фокси не стал дожидаться, пока ван Хольман подменит чашки, и выскочил из-за колонны, как тигр, готовый вцепиться зубами в горло своей жертвы.

— Что это вы делаете? — грозно рявкнул он на ван Хольмана, который, невзирая на то, что сам снимал едва ли менее ужасные сцены, вздрогнул, побледнел и в недоумении уставился на Фокси.

— В… в… каком это смысле? — заикаясь, спросил он Фокси.

— В том самом, — прорычал Фокси и ткнул пальцем в белый пузырек, исписанный зелеными надписями. — Вы отлично понимаете, о чем я говорю…

Ван Хольман окончательно стушевался, что, по мнению Фокси, было полным признанием вины.

— Ну, Капнер, я жду ответа… — Фокси угрожающе надвинулся на ван Хольмана.

— Я… я… да что я сделал-то? — окончательно смутился режиссер.

Фокси хотел было выложить ван Хольману, что тот только что засыпал яд или снотворное в одну из чашек, но в гостиную вернулась Агнесс с сандвичами в руках. Увидев негодующего Фокси и растерянного ван Хольмана, она сразу поняла, что между ними произошла ссора. Ее подозрение тут же упало на Фокси, потому что его угрожающая поза говорила сама за себя.

— В чем дело, Фокси? — удивленно воззрилась на него Агнесс. — У тебя какие-то проблемы? Так изволь решать их со мной, а не с Капнером. Что случилось, Кап?

Ван Хольман растерянно развел руками и покосился на Фокси. Фокси осталось только восхищаться талантом режиссера, блестяще выступившего в роли актера.

— Н…не знаю, Агнесс… — Ван Хольман все еще продолжал театрально заикаться.

Это его Лидия научила, хмыкнул про себя Фокси. — Теперь посмотрим, как ты будешь выкручиваться, Хичкок недоделанный…

— По-моему, твой муж на меня сердит. Честно говоря, не понимаю, за что.

Рука ван Хольмана, та, которая сжимала злосчастный пузырек, скользнула по складкам свитера и спустилась к карману брюк. Фокси, заметив это, подскочил к режиссеру и вырвал пузырек у него из рук.

— Это что? — Потряс он пузырьком перед Агнесс. — Зачем Капнер добавил это в кофе?!

Агнесс покосилась на мужа с недоумением.

— А в чем проблема? Разве заменитель сахара запрещен законом?

Заменитель сахара! Он пригляделся к беленькому пузырьку… Если бы Фокси умел краснеть, то немедленно покраснел бы. Но вместо этого ему пришлось спасать положение, да так, чтобы не вызвать подозрений.

— Простите, Капнер, — извинился он перед ван Хольманом, открывшим было рот, чтобы вставить реплику. — Я было подумал… мне даже говорить неловко… Я подумал, что это — наркотики.

Ван Хольман и Агнесс смеялись так долго, что Фокси начал терять терпение.

— Наркотики в кофе? — со слезами, выступившими на глазах, полюбопытствовал режиссер. — Да вы большой оригинал, Фокси. Даже я могу у вас поучиться…

Если бы ты знал, насколько я оригинальный, то не ржал бы, как кастрированный жеребец, ругнулся про себя Фокси, которого взбесило, что Агнесс смеется над ним вместе с ван Хольманом. Конечно, они имеют на это право — Фокси действительно свалял дурака, — но пора бы уже и успокоиться…

— Какой ты наивный, — сказала Агнесс тем же вечером, когда они ложились спать. — И как тебе только пришло в голову, что Капнер добавляет наркотики в кофе? Ты слишком плохого мнения о режиссерах ужастиков… Они, конечно, странные люди, но не до такой же степени… Ну сам подумай, зачем ему это?

А зачем Капнеру третий муж женщины, в которую он влюблен? — хотел было спросить Фокси, но передумал.

И, между прочим, ему еще никто не доказал, что в этом пузырьке были гранулы заменителя сахара. Потому что к своему кофе ван Хольман так и не притронулся, объяснив это тем, что после такого «культурного шока» готов пить только вино…

11

Видела Агнесс в Юджин Бигль соперницу или не видела, на свадьбу она оделась так роскошно, как будто вознамерилась увести жениха из-под венца. Самым забавным было то, что Фокси знал, для кого такие старания. Разумеется, для него. Это и удивляло Фокси, и радовало одновременно. Наконец-то он добился от Агнесс хоть какого-то проявления чувств, пускай это была и ревность. Фокси даже немного злорадствовал по этому поводу — не все же ему ревновать Агнесс к ван Хольману, который еще целую неделю вспоминал тот идиотский случай с «отравленным кофе».

После беседы с библиотекарем Илайей Фокси окончательно приуныл. Концы не сходились с концами… Да какие там концы! У этой истории даже начала-то не было. Как и почему пропали мужья Агнесс, до сих пор оставалось загадкой. Да, у Фокси были подозрения, но, увы, все они были притянуты за уши. Фактов не было. Ему нечем было себя успокоить и совершенно нечего было сказать Луизе Малькольм, которая напряженно ждала новостей и уже несколько раз звонила Фокси с предложением встретиться.

А запертая комната… Она по-прежнему не давала Фокси покоя. Он чувствовал, что в ней — разгадка таинственной причины, из-за которой Агнесс Корнуэлл так настойчиво скрывает свое прошлое. Фокси сознавал, что напрасно дал обещание Агнесс никогда не пытаться открыть комнату, потому что знал: случись подходящий момент, он непременно сделает все, чтобы в нее проникнуть. Но этот момент никак не случался. Фокси постоянно мешал или Терри, слонявшийся по квартире, как привидение, или Полли, которой не терпелось вытереть пыль именно на том этаже, где находилась злосчастная комната…

— Фокси, ты проехал дом Биглей, — сообщила Агнесс, всматриваясь в бледное и сосредоточенное лицо мужа. — О чем ты только думаешь всю дорогу?

Отругав себя за невнимательность, Фокси развернул машину и поехал в обратную сторону.

— У тебя все в порядке? — озабоченно поинтересовалась Агнесс. — Неприятности в «Дувервилль уик»? — предположила она.

— Надо же? Ты спрашиваешь меня о работе, — криво усмехнулся Фокси. — Впервые за все время, что мы женаты.

— Фокси, не драматизируй. Мы женаты без году неделя, — улыбнулась Агнесс и дотронулась рукой до его щеки. — Я не спрашиваю, потому что не уверена, что ты хочешь рассказывать… У тебя ведь тоже есть право на свои секреты…

— Право на секреты… — звучит неплохо, гадская плесень… — Фокси засмеялся, но его смех прозвучал натянуто. — Слушай, Агнесс, а тебе не приходило в голову, что их слишком много?

— Кого?

— Не прикидывайся дурочкой, секретов, конечно… Ты не думала, что мы настолько мало знаем друг о друге, что когда-нибудь нам придется знакомиться заново?

— Ты меня пугаешь, Фокси… — растерянно пробормотала Агнесс. — Я считаю, что каждый имеет право на свое, личное, куда другому лезть не стоит… Разве это неправильно? По-моему, многие пары расходятся именно из-за того, что суют нос в дела друг друга… Я ведь права, я знаю…

— Ты, как всегда, права, Агнесс. — Фокси резко тряхнул щекой, чтобы сбросить с нее руку, которая продолжала его поглаживать. — Ты всегда права. Ты лучше меня знаешь, как жить, как любить, как создавать семью. Ты все это знаешь, и тебе не нужны ни помощь, ни советы. Даже от близкого человека. Только мне не дает покоя один вопрос: зачем ты за меня вышла? Зачем жить вместе, если столько секретов друг от друга? Столько недомолвок?

Фокси ожидал, что Агнесс скажет ему в ответ что-нибудь холодное или обидное, но он ошибся. Ее рассеянный взгляд блуждал по его лицу, словно не зная, за что ему зацепиться.

— Фокси, прошу тебя, не торопи меня… — пробормотала Агнесс, и ему показалось, что она вот-вот заплачет. — Я и так всегда спешу… Мне казалось, жизнь такая короткая, и в ней нужно успеть все… Хоть ты и говоришь, что я «всегда права», сейчас мне кажется, что я много ошибалась… Поэтому не торопи меня, не подгоняй, прошу…

Фокси понял далеко не все из тех путаных фраз, что Агнесс, едва сдерживая слезы, пыталась ему сказать. Он ни разу еще не видел ее плачущей, и сейчас ему стало жаль эту женщину, вечно прячущую боль внутри себя. Как тяжелобольные скрывают правду о своей болезни, так и Агнесс Корнуэлл скрывала правду о своем прошлом. Неожиданно Фокси пришло в голову, что она может знать убийцу своих бывших мужей и сознательно покрывает его, потому что он — или она — близкий ей человек…

Сейчас ему не хотелось думать о деле, отрабатывать очередную версию. Фокси хотел только одного: утешить Агнесс, приласкать ее, обнять ее, такую слабую, маленькую и беззащитную… Ту Агнесс, которую он видел так редко и которая так нуждалась в его заботе.

Он свернул к обочине, остановил машину, а потом повернулся к Агнесс и обнял ее. Она посмотрела на него глазами, блестящими и влажными, как две ягоды, вымокшие от росы. Фокси склонился к ее лицу, вдохнул сладкий аромат ее волос и нежно коснулся губами ее виска.

— Кошечка… — прошептал он. — Я люблю тебя. И не буду торопить, обещаю… Ты все расскажешь сама, когда захочешь. А я подожду. Так лучше?

— Да… — тихо ответила Агнесс и уткнулась лицом в его шею.

Фокси почувствовал ее теплое дыхание где-то рядом с точкой своего учащенного пульса. И дико пожалел о том, что сейчас им придется куда-то идти, кому-то улыбаться, кого-то поздравлять и вообще делать вещи, которые их сейчас совершенно не интересуют.

Куда больше ему хотелось остаться с Агнесс наедине. Вначале долго-долго вдыхать запах ее волос, потом взять в ладони хрупкий овал ее лица и со всей нежностью, на которую он способен, поцеловать в губы. Потом пробежать языком по шее, наслаждаясь каждым миллиметром теплого атласа ее кожи, а потом шептать ей всякие глупости, так, чтобы она окончательно растаяла, как сахарный рождественский ангел возле жаркого камина…

Мерное дыхание Агнесс согревало его, убаюкивало. На секунду Фокси даже показалось, что он находится где-то в промежутке между сном и явью, в каком-то нереальном мире, куда увлекли его грезы. Он представил себе, что оба они находятся вовсе не в Дувервилле, а в совершенно другом месте, где им нет больше нужды скрывать что-либо друг от друга, да и от самих себя. Но, увы, это чувство оказалось лишь мимолетной блажью, мороком. Таким же, как то пьянящее земляничное вино, что они пили в первый вечер знакомства…

Жениха и невесту Фокси поздравил сдержанно, в отличие от всех остальных гостей, которые всем своим видом пытались показать, что совсем не считают замужество Юджин Бигль браком по расчету. Юджин это заметила и даже погрустнела. Агнесс, изо всех сил делающая вид, что не ревнует мужа, была удивительно весела и весь вечер флиртовала с мужчинами, так что Фокси то и дело приходилось отгонять от нее чересчур навязчивых кавалеров.

Ближе к середине банкета заявилась Луиза Малькольм, встречи с которой Фокси надеялся избежать. Но ее глазки, рыщущие по площадке, явственно говорили Фокси, что надеялся он напрасно. Луиза только выжидала подходящего момента, чтобы подойти к нему, усугубив тем самым его мучения.

Пальман все время созванивался по телефону с какими-то нью-йоркскими партнерами, так что Фокси заподозрил, уж не встроен ли мобильный телефон в его широкую руку, на которой теперь красовалось обручальное кольцо толщиной с Большой Каньон.

Юджин, устав от постоянного мужниного диалога с мобильником, подошла к Фокси.

— Все-таки вы это сделали… — констатировал Фокси, краем глаза наблюдая за реакцией Агнесс, танцующей с очередным ухажером.

— Что именно?

— Вышли замуж за мужчину, которого не любите…

— А вы меня осуждаете? — с вызовом поинтересовалась Юджин.

— Я вам сочувствую, — уточнил Фокси.

— Сочувствуете? — хихикнула Юджин. — Между прочим, сами женились на курочке, несущей золотые яйца…

— Вообще-то я женился по любви, — без тени обиды ответил Фокси. — Агнесс, разумеется, кроме того, что она красавица, обладает кучей других достоинств. А чем обладает ваш избранник? А, Юджин?

— Большим состоянием и возможностью увезти меня из этого городишки… — вздохнула Юджин. — На этом его достоинства заканчиваются. А, забыла, еще он не придирчивый. Пока ему достаточно того, что я рядом… И почему я это все вам говорю? — улыбнулась Юджин. — Вы вызываете какое-то непреодолимое желание говорить правду.

— Наверное, только у вас, — покачал головой Фокси и покосился на Агнесс, всем своим видом изображающей полное безразличие к Юджин и Фокси.

— Что, только поженились — и уже проблемы? — хмыкнула Юджин.

— Они начались еще до нашего знакомства. — Фокси ловко перехватил у проходившего мимо официанта два бокала с шампанским и один из них протянул Юджин.

— Такое бывает? — удивленно вскинулась она.

— Оказывается, да. Что ж, позвольте мне поухаживать за вами в последний раз и произнести тост.

— Конечно… — кокетливо улыбнулась Юджин.

— Выпьем, бывшая мисс Бигль, за то, чтобы и вы, и я получили от наших браков все, что хотели.

— Выпьем, — согласилась Юджин и до дна осушила свой бокал. — Что ж, прощайте, Фокси. Вы, пожалуй, самый славный человек из всех, кого я знала в этом обществе. Надеюсь, оно вас не изменит в худшую сторону.

— Уж будьте уверены. В любом случае, вы этого уже не узнаете.

— Прощайте, Фокси… Счастья вам с Агнесс. — Фокси заметил, что на глаза Юджин навернулись слезы.

Ему хотелось сказать ей что-нибудь ободряющее, но он так и не подобрал слов. Чувствительность, открывшаяся в нем после женитьбы на Агнесс Корнуэлл, сделала его на редкость косноязычным.

— Прощайте, Юджин.

Юджин, подхватив подол длинного платья, уныло побрела к столику. Пальман помахал ей рукой, а потом, видно, услышав очередной звонок, снова принялся болтать по мобильному.

— Ты сама выбрала это, Юджин, — покачал головой Фокси.

— Ну что, ушла твоя милая, Фокси Данкан, журналист? — услышал Фокси сердитый голос Агнесс.

Вместо того чтобы ответить, он круто повернулся и, подхватив жену на руки, выбежал с ней на танцпол.

Танцующие расступились; музыканты, догадавшись, что перед ними влюбленная пара, заиграли красивый вальс. Фокси поблагодарил про себя Элен Данкан за то, что та когда-то научила его этой премудрости, и отважно повел Агнесс, с удовольствием наблюдая, как розовеют ее щеки, а губы наливаются улыбкой.

Танцевали они так хорошо, что, когда музыка смолкла, их в один голос признали парой которая лучше всех вальсирует. Фокси подумал, что правды ради их нужно было назвать еще и самой красивой парой, но этот титул, очевидно, отдавая дань традиции, оставили жениху и невесте.

— Спасибо за танец, — поблагодарила Агнесс, когда Фокси увел ее с площадки.

— Это я должен тебя благодарить, — шепнул ей Фокси. — Обычно кавалер благодарит за танец свою даму…

— Ты знаешь, как я отношусь к тому, что обычно.

— Мне ли не знать… Кстати, тебе понравилось танцевать с другими мужчинами?

— Не очень, — призналась Агнесс. — Ты танцевал лучше, чем все они вместе взятые.

— Смотри, я загоржусь, — улыбнулся довольный Фокси.

На какое-то время Агнесс взяла в оборот миссис Бигль, поэтому ей пришлось утешать старушку, которая на самом деле была рада тому, что ей удалось так выгодно выдать замуж свою дочь. Но надо же было соблюсти приличия и погоревать для проформы?

Скучающий Фокси взял с подноса очередной бокал шампанского и чуть не поперхнулся — Луиза Малькольм застала его врасплох.

— Добрый вечер, Фокси… — поздоровалась она, растянув губы в недоброй улыбке. — И как вам нравится свадьба? Я смотрю, вы совсем освоились в наших кругах…

— Добрый вечер, Луиза. Свадьба великолепна, невеста — чудо как хороша, — в том же духе ответил Фокси. — Сказать, чтоб совсем уж освоился, не могу. Вам ли не знать, что я — редкий гость на подобных мероприятиях. Как и моя жена.

— Ваша жена… — хмыкнула Луиза, неодобрительно качая головой, густо усыпанной кудряшками, смахивающими на курчавую шерсть пуделя. — Я смотрю, у вас настоящая семейная идиллия с этой ведьмой. Она, кажется, и вас околдовала…

— Да бросьте вы, Луиза, — шепнул ей Фокси. — Не говорите глупостей. Вы же сами этого добивались…

— Я надеялась получить хоть какие-то результаты. — Луиза сверкнула бесцветными глазками. — А вы по-прежнему ничего не можете сказать…

Да уж, тут она абсолютно права. Фокси даже возразить было нечего.

— Почему вы не сказали, что Конрад и Ричард были друзьями? — шепотом спросил ее Фокси.

Луиза Малькольм так побледнела, что в искусственном свете лампочек ее лицо показалось ему восковым, как у куклы.

— Откуда вы это узнали?

— Это как раз было просто.

— И что еще вы знаете?

— Знаю, что одна из шуток вашего сына закончилась очень печально…

— Мистер Данкан, — Луиза взяла себя в руки и пристально посмотрела на Фокси, — я просила вас собрать информацию не о моем сыне, а о его бывшей жене…

— Маленькое уточнение, миссис Малькольм. Вы просили меня выяснить, не причастна ли Агнесс Корнуэлл к его исчезновению… Для этого мне нужно было знать о вашем сыне чуть больше, и я надеялся, что вы будете со мной откровенны… Вам никогда не казалось странным, что оба товарища по колледжу женились на одной женщине, и оба пропали?

Что вы имеете в виду?

— То, что оба исчезновения могут быть взаимосвязаны… И еще одна идея для размышления на досуге: некто третий сам имел в планах жениться на Агнесс, и поэтому решил избавиться вначале от Конрада Бердберри, а потом — от вашего сына.

— Кто именно? — насторожилась Луиза.

— Не хочу называть его имя сейчас, — покачал головой Фокси и сделал глоток шампанского. — Я знаю этого человека, но у меня пока нет улик. А вы не хотите ждать и постоянно подгоняете меня, Луиза… Как будто я фокусник, а не детектив. Моя работа — не создавать эффекты, а искать факты.

— Хорошо, хорошо, не надо лирики, — кивнула Луиза. — Ищите дальше, надеюсь, вы что-нибудь найдете. Что же касается той истории… Это было так давно, и я решила, что она не имеет отношения к делу…

— Как сказать, — задумчиво произнес Фокси. Луиза натолкнула его на очень любопытное соображение. — А вы случайно не знаете родителей той девушки?

— С ними говорил мой муж, — поморщилась Луиза. Ей было явно неприятно вспоминать об этом. — Получив деньги, они, кажется, переехали. А почему вы спрашиваете?

— Позвольте мне не торопиться с выводами, — попросил Фокси. — Не люблю быть голословным. Слишком много подозрений, и ни одной улики. Почему вы не обратились в агентство сразу после исчезновения сына? Искать по свежим следам было бы гораздо проще…

— Я, кажется, говорила, что находилась в некотором материальном затруднении… У меня просто не было денег. Я решилась продать картины только спустя несколько лет. И потом, мне хотелось надеяться, что Ричи вернется… Я так боялась узнать всю правду…

Глаза Луизы оставались сухими, но Фокси понял, что ей хочется плакать. Как-никак, она — мать, потерявшая своего сына.

— Я искренне сочувствую вам, Луиза.

— Не надо сочувствия, — холодно бросила Луиза Малькольм. — Лучше найдите того, кто это сделал. Мне бы не хотелось нанимать очередного детектива…..

А уж как ему бы не хотелось, чтобы Луиза это делала!

— Все будет в лучшем виде, миссис Малькольм…

12

Хмурое дождливое утро не предвещало ничего хорошего. Фокси ночевал в гостиной — их маленькая спальня напоминала руины. Они с Агнесс решили объединить спальню с соседней комнатой, так что ремонтным рабочим пришлось разбивать стену. Агнесс, сославшись на чрезмерное количество заказов, осталась в «Мэджик Пати», а Фокси скверно спал без нее — ему постоянно слышались какие-то шорохи, скрипы и даже завывания, которые раздавались со второго этажа.

Последние, как он выяснил чуть позже, производили Элиот и Грэйс: эта парочка постоянно ссорилась, шипела друг на друга и вообще вела себя совсем не как кот и кошка, оказавшиеся в одном доме. Грэйс охраняла свою территорию, как заправский кот, и Элиоту, мечтавшему найти свой скромный маленький угол в просторном доме, приходилось несладко.

— Ничего Элиот, — утешал кота Фокси. — Грэйс вся в свою хозяйку: пошипит и успокоится…

Как обычно, встав не с той ноги, Фокси даже не почувствовал желания хорошенько выругаться по этому поводу. Глаза слипались, мучительно хотелось горячего кофе с куском непрожаренного мяса. Но больше всего ему хотелось увидеть Агнесс, которая, как назло, не брала трубку.

Выпив кофе, Фокси собрался было заехать в «Мэджик Пати», но потом решил, что есть дела поважнее. Терри в кои-то веки не было — он уехал в больницу навещать Билли, водителя Агнесс. Поэтому весь дом, включая загадочную комнату, находился в распоряжении Фокси.

Не теряя времени даром, Фокси полез искать ключи. Он перерыл все шкафы, ящики многочисленных столов, побывал даже в комнате Терри, но кроме стандартной связки ключей от дома, ничего не нашел.

— Тьфу ты, гадская плесень… — выругался Фокси. — Неужели она их с собой таскает? Ладно, попробуем обойтись без них…

Фокси порылся в шкатулке с украшениями Агнесс и нашел декоративную шпильку, украшенную золотым шариком. Поднявшись на второй этаж, он остановился перед дверью, обитой темно-синей тканью. Нельзя сказать, что Фокси был абсолютно уверен в том, что собрался сделать. Мало ли, что может оказаться за этой дверью? Фокси с детства боялся призраков, которыми стращала его бабка. И потом, он все-таки дал Агнесс обещание, хоть и знал, что все равно его не сдержит…

В конце концов Фокси отмел в сторону все страхи и сомнения и склонился над замочной скважиной. Через несколько минут замок щелкнул. Фокси удовлетворенно вздохнул и, вытащив из него шпильку, нерешительно взялся за шарик дверной ручки. Но как только он собрался потянуть ее на себя, из холла раздался надрывный звонок. Сердце Фокси бешено забилось.

Кто это? Агнесс? Нет, зачем ей звонить? Терри? И ему, вроде бы, звонить ни к чему… Фокси поспешно засунул шпильку обратно в замок, снова закрыл дверь и побежал вниз по лестнице, ругая на чем свет стоит негодяя, который потревожил его в столь ответственный момент.

На пороге стояла Полли Райс. По щекам ее текли слезы, левая щека покраснела, а под глазом намечался хороший синяк.

— Полли? — ужаснулся Фокси. — Что это с вами?

Плачущая Полли толком ничего не ответила, она только всхлипывала и повторяла, что «сама виновата». Фокси провел ее в дом, напоил водой и дал таблетку успокоительного, которое нашел в аптечке Агнесс. После этого женщина более-менее пришла в себя и рассказала Фокси, что с ней случилось.

Полли Райс, вернувшись домой, застала у себя вопящего соседа, который требовал возвратить долги, сделанные ее мужем. Долги оказались настолько велики, что Полли не смогла расплатиться с ним сразу, но сосед, согласился подождать.

Мистер Райс, как настоящий мужчина, в это время преспокойненько тянул виски из бутылки, ничуть не смущаясь криками соседа и положением, в которое, по его милости, попала жена. В ярости от этого, Полли накинулась на него с обвинениями, а тот, уже изрядно подвыпивший, отделал Полли кулаками.

История была банальной, но Фокси все равно душила злость. У него не укладывалось в голове, как мужчина может поднять руку на женщину. Когда Полли наконец перестала плакать, Фокси спросил у нее:

— Полли, вы собираетесь с ним жить?

— Нет, — всхлипнув, ответила Полли. — С меня хватит.

— Тогда идемте, — предложил Фокси и, взяв огорошенную Полли за руку, повел ее по направлению к Хорз-вилладж.

Им повезло, потому что мистер Райс еще не успел налакомиться виски до такой степени, чтобы уснуть. Он сидел за столом с рослым детиной и общался с ним на каком-то, понятном лишь этим двоим, языке.

Полли, уже догадываясь, зачем Фокси привел ее домой, прошептала:

— Не надо, Фокси, их двое… Вам же еще и достанется.

Но Фокси и не думал отступать.

— А эфо у наф тут кто? — поинтересовался мистер Райс, раскачиваясь на стуле.

— Фокси Данкан, — представился Фокси. — А вы, надо полагать, мистер Райс?

— Он и ефть… — кивнул муж Полли. — И чего тебе надо, Фокфи… как там тебя? — развязно поинтересовался он, чувствуя поддержку молчаливого друга, который сидел и хлопал круглыми, как у совы, глазами.

— Объяснить вам, как нельзя вести себя с женщиной.

Фокси подошел к столу, размахнулся и хорошенько треснул мистеру Раису меж его пьяных глаз. Тому ничего не осталось, как бревном рухнуть со стула, хорошенько приложившись затылком об пол. Увидав такое дело, собутыльник мистера Раиса вскочил со стула с дикими глазами и набросился на Фокси. Но Фокси в два счета расправился с рослым детиной — ему понадобилось всего несколько секунд, чтобы выкрутить тому руки.

— Пусти… — по-девчачьи застонал парень.

— Какого хрена лез? Простите, Полли, — повернулся Фокси к женщине. — Нечего было соваться. Как там говорится? Две собаки дерутся, третья — не мешай. Или, может, по-другому как, я не помню… Вали отсюда, — Фокси пнул его ногой по самому мягкому месту, и детина практически вылетел в узенький коридорчик. Не прошло и секунды, как раздался хлопок двери: помощник мистера Раиса унес ноги.

Фокси склонился над упавшим Райсом, взял его за ворот грязной рубашки и, сквозь сжатые губы, прошептал:

— Если когда-нибудь тебя увижу… лучше тебе не знать, что я с тобой сделаю.

Мистер Райс согласно закивал головой и жалобно покосился на Полли. Но та за свою жизнь перевидала столько этих жалобных взглядов, что они уже перестали на нее действовать.

— Нет уж, дорогой, — покачала она растрепанной головой. — Сам теперь плати за свое пойло.

К вечеру все в доме считали Фокси, по меньшей мере, суперменом. Он помог Полли перевезти ее нехитрые пожитки и настоял, чтобы женщина осталась в доме Агнесс. Полли, которой совершенно некуда было идти, поначалу сопротивлялась, а потом согласилась с предложением Фокси поселиться у них, тем более что Агнесс горячо одобрила такое решение.

Управляющий Терри, который узнал об этой истории от самой Полли, пришел поблагодарить Фокси.

— Жаль, меня не было с вами. Я б и сам с удовольствием разбил физиономию этому типу…

Фокси с трудом сдержал приступ смеха: в честь переезда Полли управляющий нацепил на себя свой «лучший» кафтан, малиновый, с каким-то немыслимым жабо. В таком виде Терри выглядел особенно колоритно, но привлечь женщину вряд ли смог бы.

— Ты бы одевался посовременнее, Терри, — посоветовал ему Фокси. — Нет, мне, конечно, нравится твой необычный стиль. Но женщины, старина, предпочитают что-то более… мужественное.

Терри, к удивлению Фокси, даже не обиделся. Напротив, он очень серьезно прислушался к мнению Фокси, спросил, какой цвет ему больше идет, и тем же вечером облачился в относительно новые черные брюки и темно-серую шелковую рубашку, за которой специально съездил в Дувервилль.

Фокси удивленно смотрел на этого человека, оказавшегося худощавым и подтянутым, и думал, как все-таки меняет людей одежда: если раньше Терри смело можно было дать все семьдесят, то в своем новом облике он выглядел лет на пятьдесят с хвостиком.

Глядя на то, как Полли оживает в его присутствии, Фокси подумал, что не за горами очередная свадьба…

— Ты у нас сегодня — герой, — похвалила его Агнесс. Полли, успевшая первой поговорить с хозяйкой, изобразила перед ней чуть ли не батальную сцену, развернувшуюся в ее доме.

— Да брось ты, — отмахнулся Фокси. Он не ожидал, что такая мелочь вызовет у всех бурю эмоций. — Просто терпеть не могу, когда бьют женщин…

— Не спорь. Я знаю, что права, — возразила ему Агнесс, присаживаясь на диван с чашкой кофе. — Далеко не каждый на твоем месте пошел бы разбираться. Уж я-то знаю…

— Рад, что ты мной гордишься, — шутливо ответил Фокси. — Я скучал без тебя. Как твои грандиозные свадьбы?

— Отлично. — Агнесс отхлебнула кофе и зевнула. — Заказов много как никогда, и я чертовски устала…

— Странно, что Юджин не заказала у тебя свадьбу. — Фокси придвинулся к Агнесс и легонько пошевелил пальцем завиток на ее виске. — Хотя мне это только на руку. Мы отлично провели время. Иначе ты прыгала бы, как техасская белка, а я бы весь вечер проскучал в углу…

— Поэтому и не заказала, — улыбнулась Агнесс. — В приглашении она написала, что хочет видеть меня в роли гостьи, а не в роли устроительницы праздника. Я не стала возражать…

Фокси откинул волосы с ее плеч и коснулся губами шеи.

— Ты очень устала?

Усталый взгляд Агнесс оживился. Она наклонила голову так, чтобы ему удобнее было целовать ее шею.

— А что, есть какие-то предложения? — промурлыкала Агнесс.

— Конечно, кошечка, — ласково шепнул ей Фокси и потянулся губами к вырезу на ее блузке, но именно в этот момент на столе запиликал мобильный телефон.

— Это еще кто? — раздраженно поинтересовался он.

Если сейчас я услышу имя ван Хольмана, разобью этот аппарат ко всем чертям!

Однако Агнесс звонил не ван Хольман. Голос был женский, радостно-взволнованный, но лицо Агнесс особой радости не выражало… Оно показалось Фокси испуганным.

Что могло случиться? Кто это ей звонит? Фокси смотрел на Агнесс и отыскивал в ее лице все новые и новые признаки беспокойства. Поначалу Агнесс давала односложные ответы, а потом и вовсе ушла в другую комнату, из которой до Фокси донеслась всего лишь пара фраз, среди которых была: «нет, не приезжай, не нужно». Столько «не» в одной фразе… Неспроста, подумал Фокси. Может быть, это Лидия? Но почему Агнесс так не хочет ее видеть? И так волнуется, общаясь с ней?

— Кто звонил? Что-то случилось? — спросил Фокси, когда Агнесс закончила говорить и вернулась в комнату.

Вид у нее был растерянный, казалось, она не знала ни того, что ей ответить Фокси, ни того, что вообще делать. Ее взгляд сконцентрировался в одной точке, словно Агнесс погрузилась в транс.

— Агнесс… — напомнил о себе Фокси, и жена наконец-то посмотрела в его сторону. — Расскажешь, что происходит?

— Придется, — кивнула Агнесс. — Приезжает моя мать. Мне не удалось ее отговорить.

— Так зачем же отговаривать? — просветлел Фокси, ожидавший плохих новостей. — Я с радостью познакомлюсь с твоей матерью. Неудивительно, что она хочет приехать, ты ее даже на свадьбу не позвала…

— Ты не понимаешь… — пробормотала Агнесс, не глядя на Фокси.

— Чего не понимаю?

— Ничего не понимаешь…

— Хватит говорить загадками, — рассердился Фокси. — Конечно, я ничего не пойму, потому что ты никогда ничего не объясняешь. В чем проблема, Агнесс? Почему ты не хочешь видеть свою мать? Вы что, в ссоре?

— Нет, я хочу ее видеть, — подняла глаза Агнесс. — Но я не хочу, чтобы она приезжала.

Фокси совсем запутался.

— Хочешь ее видеть и… не хочешь? Ты не хочешь, чтобы она жила здесь, в этом доме? Или ты вообще не хочешь, чтобы она приезжала в Дувервилль? — Фокси строил одно предположение за другим.

— Ты очень близок к истине, Фокси… Видишь ли, мама… она немного нездорова. Немного не в себе… Поэтому я не хочу, чтобы она приезжала. Я собиралась к ней сама, но дела помешали. И вот… — Агнесс запнулась.

Фокси чувствовал, что все это звучит крайне неубедительно.

— А где она живет, Агнесс?

— В Англии.

— Значит, и ты — из Англии.

— Вроде того…

— Что за уклончивые ответы?! — взорвался Фокси и сразу же осекся, подумав, что его крики вряд ли заставят Агнесс сказать ему что-то больше. К тому же она и без того была взволнована, а Фокси только подкладывал дровишек в огонь. — Извини, кошечка. Нервы шалят… Послушай, Агнесс… — Фокси встал с дивана, подошел к Агнесс и обнял ее за плечи. — Постарайся отнестись к этому по-другому. Твоя мать приедет сюда, погостит у нас. Я развлеку ее, позабочусь о ней, пока ты будешь заниматься делами. Все будет в лучшем виде, не из-за чего так волноваться…

Агнесс, хоть и не успокоилась окончательно, все же наградила Фокси благодарной улыбкой.

— Спасибо, милый… Ты можешь пообещать мне одну вещь?

— Все, что хочешь, — кивнул Фокси.

— Никому не рассказывай о том, что приехала моя мать…

Вздохнув, Фокси согласился. Расспрашивать Агнесс было все равно, что интересоваться у аквариумной рыбки, почему она такая молчаливая. С Агнесс так всегда: тайны, загадки, запертые комнаты и родители, о которых нельзя рассказывать…

До Дувервилля миссис Корнуэлл добралась на поезде. Ровно в час дня из тринадцатого (Фокси услышал об этом за завтраком и чуть не поперхнулся тостом с ежевичным вареньем) вагона поезда номер тринадцать вышла немолодая, но весьма привлекательная женщина с миндалевидными глазами цвета кофейной гущи.

Фокси сразу угадал в ней миссис Корнуэлл-старшую — у них с дочерью было много общего. К тому же Фокси уже видел ее на фотокарточке. Конечно, тогда миссис Корнуэлл была гораздо моложе, но и сейчас она превосходно выглядела. На ней была короткая алая курточка, голубые джинсы и алые же сапожки на высоком каблуке. Фокси представлял ее себе совершенно по-другому.

Женщина без колебаний направилась в его сторону. Подойдя к Фокси, она улыбнулась и пожала молодому человеку руку.

— Миссис Корнуэлл?

Она кивнула головой.

— Как вы меня узнали? — спросил ошарашенный Фокси.

— Я — колдунья, — сообщила миссис Корнуэлл, не меняя выражения лица. У Фокси мурашки побежали по коже, а женщина, увидев его замешательство, добавила: — Да не волнуйтесь вы так, это шутка. Зная свою дочь, я подумала: меня будет встречать самый красивый мужчина на платформе. Так что я вас сразу углядела.

— Ну да… — пробормотал Фокси и протянул руку к чемодану, который катила за собой миссис Корнуэлл.

За время пути Фокси успел убедиться, что миссис Корнуэлл и ее дочь похожи не только внешне. В старшей Корнуэлл была та же решительность, та же манера повелевать, что и в дочери. Насчет «невменяемости» Фокси сложно было судить. Миссис Корнуэлл вела себя вполне адекватно, задавала обычные вопросы и говорила о вещах, которые ничего из ряда вон выходящего не представляли, хотя Фокси по опыту знал, что сумасшедшие могут казаться совершенно нормальными людьми.

По восторгу, с каким Диана Корнуэлл отозвалась о доме дочери, Фокси сделал вывод, что мать Агнесс ни разу не приезжала к дочке погостить.

Чему удивляться, ведь дочь не позвала ее даже на свадьбу…

Зато Фокси удивился, когда узнал, что Ди (так теща просила к ней обращаться) хорошо знакома с управляющим Терри. Они поприветствовали друг друга как старые друзья.

— Терри много лет работал у нас, — объяснила Диана, заметив удивленный взгляд Фокси. — А потом ушел к Агнесс. Правда, старый предатель? — шутливо покосилась она на Терри.

— Ваша правда, миссис Ди, — кивнул Терри. — Ну сами посудите: куда она без меня? Она бы даже дом не построила, если бы я этим не занялся.

— Значит, все эти дракончики — твоих рук дело? — поинтересовался Фокси.

— Нет, это проект Агнесс, — покачал головой управляющий. — У меня бы на такое фантазии не хватило. Но реализовал его я, чем горжусь безмерно.

— Подумайте только, он безмерно гордится… — умиленно всплеснула руками Ди, еще раз обняла Терри и чмокнула его в щеку. — Как же я по тебе соскучилась!

— И я соскучился, — признался Терри.

Обед проходил оживленно — Ди развлекала всех собравшихся за столом. Теперь Фокси явственно видел разницу между матерью и дочерью: Агнесс не хватало той живости, того оптимизма, которого у Ди было более чем достаточно. И если миндалевидные глаза Агнесс хранили оттенок грусти, то глаза Ди — той же формы и такие же темные — постоянно смеялись.

Как же они похожи! — удивлялся про себя Фокси. — И какие разные в то же время!

Ди не сиделось на месте, и после обеда она вознамерилась пойти на прогулку. Вот здесь-то для Фокси и началось самое сложное: Агнесс просила Фокси объяснить матери, чтобы та никуда не выходила и дождалась ее приезда. Когда Фокси передал Ди просьбу дочери, та даже опешила.

— Это что за новости? Как у нее изменился характер после отъезда из Англии… Она годами не желала меня видеть, а потом, когда я уже приехала, не выпускает меня из дома… У меня какая-то сумасшедшая дочь. Вам так не кажется, Фокси?

— Не то слово, — печально кивнул Фокси. — Честно говоря, я и сам подчас не знаю, чего от нее ожидать. Она такая скрытная… Я до сих пор многого о ней не знаю. До вчерашнего дня, вы уж простите меня, Ди, я даже не знал о вашем существовании.

— Она ничего обо мне не рассказывала? — распахнула Ди свои огромные глаза.

— Ни о вас, ни о мистере Корнуэлле.

— Мистер Корнуэлл, увы, оставил нас, когда Агнесс была еще совсем юной… Бедняга умер от банальной простуды. Искупался в ледяной воде, а к вечеру слег с температурой. Когда я позвонила врачу, у него началась истерика — он на дух не выносил докторов, — пришлось поверить ему и отменить вызов. А на следующий день, когда я поняла, что дело плохо, его уже не смогли спасти. Такая глупая смерть…

— Ужасно… — искренне огорчился Фокси. Теперь, когда он познакомился с Ди, ему бы очень хотелось увидеть отца Агнесс. — Она мне об этом не рассказывала…

— Вы знаете, Фокси, Агнесс не всегда была такой, — задумчиво покачала головой Ди и заправила сигарету в длинный мундштук. — Не возражаете, если я буду курить?

— Конечно, курите, — кивнул Фокси.

— Она была вполне милым жизнерадостным ребенком, открытым… Совершенно безбоязненно воспринимала мир… Перемена в ней произошла незадолго до смерти отца… — Ди вздохнула и стряхнула пепел с кончика сигареты. — Тогда умерла сестра Агнесс… Худшего года в нашей жизни не было…

— Сестра? У нее была сестра? — вытаращился на Диану Фокси.

— Что, она даже об этом вам не рассказала? — Ди выпустила клуб дыма и растерянно посмотрела на Фокси. — Это была очень…

Закончить Ди не успела, потому что раздался хлопок входной двери, цоканье каблуков и в гостиную влетела Агнесс.

— Мама!

Она кинулась к Ди и порывисто ее обняла. Диана сжала дочь в объятиях, а потом легонько отстранила ее от себя и оглядела со всех сторон.

— Как ты изменилась, Агнесс… Стала настоящей красавицей…

Агнесс покосилась на Фокси, который наблюдал эту сцену и не переставал поражаться жене. То она не хочет видеть мать, то обнимает ее и чуть не плачет от радости. А ведь Агнесс говорила ему, что сможет вырваться из «Мэджик Пати» только вечером… Это удивительно, что она приехала так рано…

— Мама, нам нужно поговорить. — Агнесс покосилась на Фокси: — Милый, ты не мог бы оставить нас наедине?

— Конечно, кошечка, — иронично усмехнулся Фокси. — Только сначала я помогу тебе раздеться и налью чашку кофе. Надеюсь, ты потерпишь мое присутствие хотя бы пять минут?

— И правда, Агнесс, — заступилась Ди за зятя. — Ты хоть бы поздоровалась с мужем. А то заявляешься и сразу гонишь его из комнаты… Это невежливо.

— Вежливо — не вежливо, — раздраженно передразнила ее Агнесс. — Только что приехала и тут же начинает учить меня, как правильно себя вести. С собственным мужем…

— Что же делать, если я упустила этот шанс, — в том же духе ответила ей Ди. — Фокси — первый муж, которого я имею счастье видеть.

Фокси посмотрел на тещу, потом на жену и махнул рукой.

— Я, пожалуй, пойду, пока вы, девочки, не сцепились друг с другом…

13

Жизнь Фокси и раньше была не слишком-то предсказуемой, но в последнее время количество преподнесенных ею сюрпризов увеличивалось с каждым днем. Утром его наконец нашел Бонс, на чей звонок Фокси уже не рассчитывал, а днем, именно тогда, когда Фокси собрался на встречу с Бонсом, позвонила Либби.

— Лапуля! — обрадовался Фокси, уже не чаявший получить прощение. — Либби! Рад тебя слышать.

— И я тебя, Фокси! — прозвенел в трубку радостный голосок Либби. — Прими мои запоздалые поздравления со свадьбой. Раньше позвонить не могла, времени не было. С твоим уходом Мэдсон и вовсе спятил. Нанял вторую секретаршу, и теперь мы обе — ты только представь, Фокси! — обзваниваем клиентов и предлагаем им свои услуги.

— Что за чушь?

— Спроси лучше у Мэдсона. Кажется, он возомнил себя крутым маркетологом… Как семейная жизнь?

— А ты откуда знаешь, что я женился? — дошло до Фокси. — Я же никому не говорил.

— Ты что, не знаешь наших журналистов? Уже вовсю раструбили, что Агнесс Корнуэлл вышла замуж в третий раз… И ее счастливый избранник — некто Фокси Данкан…

— Некто Фокси Данкан? Нет, Либби, я давно уже не читаю газет… Кроме, разве что, давнишних… Так ты из газет узнала?

— Ну… не совсем… — замялась Либби.

— Есть причины скрывать? — поинтересовался Фокси. — Меня уже сложно чем-то удивить, Либби. Так что говори смело.

— От Микки, — призналась Либби.

— Вы что, встречаетесь? — догадался Фокси.

— Да… Я тебе из-за него и звоню. Он сказал, что беспокоится за тебя. Что ты куда-то пропал после свадьбы и не звонишь ему…

— А у самого что, пальцы отвалились? Или язык отсох? — раздраженно поинтересовался Фокси. — Что это за дамские капризы?

— Он думает, ты о нем забыл с тех пор, как у тебя появились новые знакомые…

— Какая глупость, гадская плесень! — еще больше разозлился Фокси. — Как будто он меня не знает.

— Я ему сказала то же самое. Пришлось звонить самой…

— Пришлось? — с шутливым возмущением переспросил Фокси. — Ты что, не хотела меня услышать?

— Ну что ты, и увидеть хотела… — поспешила возразить Либби. — Давай-ка я организую вам с Микки встречу в «Синей сове». Поговори с ним, пусть он успокоится. А то ходит мрачный как туча.

— Вот уж не думал, что именно ты станешь девушкой Микки. А он даже ничего не сказал мне. Хорош друг…

— Не сердись на него. Ты же знаешь, он такой стеснительный, когда речь идет о личном. Ну так как, ты приедешь?

— Конечно, Либби. Только учти, могу опоздать…

— Неужели ты научился предупреждать об этом? Это твоя Синяя Борода тебя вышколила? — шутливо поинтересовалась Либби.

— Нет, это одной моей знакомой секретарше все приходится разжевывать и класть в ее очаровательный ротик…

Либби и Микки вместе — очередной сюрприз. Этот, правда, хороший. Теперь можно спокойно общаться с Либби, которая, слава богу, не обиделась на всю оставшуюся жизнь. Зато обиделся Микки.

Я ведь, и правда, про него забыл, подумал Фокси. Если бы Микки знал истинную причину моей забывчивости, тогда, возможно, не так сердился бы на меня…

Спускаясь вниз, Фокси столкнулся с Ди, которая только что встала. Она до поздней ночи разговаривала с Агнесс.

— Привет, Фокси… — зевая, поздоровалась она. — Кто-то уже уходит, а кто-то спит на ходу… Как вы живете с моей, дочерью, Фокси? Она же просто сумасшедшая девчонка… Представляете, Агнесс обязала меня появляться на улице в платке и темных очках… Видите ли, она не хочет, чтобы о ее матери писали в газетах… Я не говорю обо всем остальном… Вы не думали сводить ее к психоаналитику, Фокси?

— Хорошая идея, — мрачно кивнул Фокси. — Только… вы же знаете свою дочь. Она упряма, как баран. Скажет, что не больна, что она права, а мы с вами не правы. Ну и все такое…

— К сожалению, это так, — признала Ди. — Да вы бегите, не обращайте внимания на старую кошелку, которой приспичило поболтать. А насчет Агнесс… Я подумаю, как переубедить ее…

— Спасибо, Ди. Вы — чудо! — Фокси чмокнул тещу в щеку и понесся на встречу, уже зная, что опоздает.

Встреча с Бонсом была короткой, но продуктивной. За пятнадцать минут их общения Фокси узнал многое, о чем и не подозревал раньше.

Во-первых, Агнесс Корнуэлл переехала в Дувервилль из Англии, графства Йоркшир, где у ее ныне покойного отца, известного в прошлом политика, имелся чуть ли не родовой замок. О цели ее приезда Бонс не имел ни малейшего представления, однако сообщил Фокси, что Диана Корнуэлл и ее дочь приезжали из Йоркшира в Дувервилль много лет назад и навещали какую-то семью. Какую именно, Бонс опять же не знал.

Луиза Малькольм оказалась еще той темной лошадкой. В свое время эта дамочка, бедная, как церковный служка, умудрилась выскочить за господина, как ей тогда казалось, весьма обеспеченного и, что было чистейшей правдой, весьма немолодого. Но, отойдя в мир иной, Луизе мистер Малькольм оставил весьма небольшую сумму денег, а сыну — коллекцию картин, которую тот за свою недолгую жизнь успел приумножить. Бонс также сообщил Фокси крайне интересную информацию: Луиза Малькольм не продавала никаких картин. Обе коллекции стоят безумных денег, но самой дорогой и самой ценной считается коллекция Малькольма-старшего. Теоретически после трехлетнего отсутствия Малькольма-младше го Луиза могла бы унаследовать обе коллекции, но Ричард Малькольм был женат. В этом-то и заключалась загвоздка. Агнесс Корнуэлл не претендовала на картины, но и продать их Луиза не могла. Миллионы долларов лежали в ее доме мертвым грузом, а Луизе, сжимающей от злости худенькие кулачки, только и оставалось, что смотреть на эти миллионы и желать Агнесс Корнуэлл чего-то вроде электрического стула…

Теперь Фокси понял, почему старая грымза так противилась браку Ричарда и не начала поиски сына сразу после исчезновения. Луиза Малькольм выжидала, когда пройдет три года и Ричарда признают юридически недееспособным…

Что до Конрада Бердберри, то у него были очень тяжелые отношения с родителями. Отец его был достаточно обеспеченным человеком, но сыну помогать не стремился, презирал его и считал полным неудачником. Мать же, боясь деспотичного мужа, во всем ему потакала. Именно по этой причине Конрад и стал писателем — чтобы доказать отцу, что он хоть чего-то стоит. Больших денег это ему не принесло, зато их принес выгодный брак с Агнесс, на которой он, скорее всего, женился по расчету…

Фокси всегда ценил умение Бонса говорить емко и кратко. За эти десять минут Фокси узнал так много, как не узнал за все время общения с Луизой Малькольм.

А Агнесс все-таки права — я ужасно наивный, размышлял Фокси, по привычке ныряя в подземку. Подумать, что Луиза Малькольм — горюющая мать… А я еще умудрился почувствовать свою вину перед этой женщиной. Вот гадская плесень!

Народу в «Синей сове» было, как обычно, немного: только постоянные клиенты. Фокси сразу заприметил аккуратно причесанную головку Либби и профиль Микки, который что-то шептал на ушко своей разлюбезной. Фокси чувствовал себя «немножко сволочью» — если бы он знал тогда, что Либби нравится его другу, никогда бы не потащил ее в постель. Конечно, дело было прошлое, но Фокси не терпелось извиниться за свое поведение, если не перед Микки, то перед Либби.

— Здорово старина! Привет, лапуля! — поздоровался Фокси.

Микки поднялся из-за стола, и они хлопнули друг друга по спине. Это было чем-то вроде обязательного ритуала после долгого расставания.

— Вот, значит, ты как… — обиженно надулся Микки, когда Фокси уселся за столик. — Женился на богатенькой и совсем забыл старых друзей…

Фокси, в этот момент приветливо машущий рукой Дину, чуть не свалился со стула.

— Ты что несешь, старина? Скажи спасибо, что рядом с тобой девушка, а то бы я тебе сейчас показал, кто тебя забыл…

— А как прикажешь понимать твое исчезновение? Ты даже в «Синюю сову» заглядывать перестал…

— Тьфу ты, гадская плесень… — покачал головой Фокси. — Мы с тобой дружим с колледжа, а ты будто первый раз меня видишь… Иди-ка, закажи нам что-нибудь, а я шепну пару слов твоей симпатичной девчонке, — подмигнул он Либби.

Микки издал звук — что-то среднее между ревом раненной касатки и воем койота — и угрожающе зашипел на Фокси:

— Лучше бы ты шептал своей жене…

— Да успокойся ты, — засмеялся Фокси. — Ничего такого я ей шептать не буду.

— А я и не позволю, — вздернула носик Либби.

— Ты у меня умничка! — Микки чмокнул девушку в щеку и еще раз, совсем уже в шутку, рыкнул на Фокси: — А ты смотри…

— Послушай, Либби, — начал Фокси после его ухода, нервно ерзая на стуле пятой точкой, — у меня к тебе… скажем так, один вопрос. Ну…

— Что-то это на тебя не похоже, Фокси, — перебила его Либби. — Мнешься, смущаешься… Ты совсем изменился, как я погляжу…

— Да и ты тоже, — улыбнулся Фокси, осознав, что действительно ведет себя не совсем привычным для Либби образом. — Стала какая-то… уверенная, что ли… Ладно, дай я продолжу мяться и смущаться. Так вот, я хотел попросить прощения за ту ночь… Знаю, что вел себя как грязная пьяная скотина… И если честно, ничего не помню…

— Так и помнить нечего, Фокси… — сочувственно улыбнулась ему Либби. — Это точно, что ты напился как свинья. И сразу вырубился, как только упал на кровать. Я тебя раздела, посидела на твоей кухне, выпила что-то похожее на чай и легла. К тебе. Другой кровати-то не было…

Фокси почувствовал себя полным идиотом, а с другой стороны испытал такое облегчение, что ему в тот же миг захотелось расцеловать Либби. По-дружески, разумеется. Но вернулся Микки, и Фокси не стал испытывать судьбу. В конце концов, все хорошо, что хорошо кончается.

— Мужчинам — виски, женщинам — «Маргариту», — сообщил Микки, выставляя на столик выпивку. — И привет от Дина в качестве бонуса.

— Я его обожаю, — засмеялся Фокси, покосившись на стойку бара, над которой, как памятник всем недорогим кабачкам, возвышался долговязый Дин. — Никогда не нальет бесплатно, зато всегда добродушен, как ручной медвежонок.

— За это мы его и любим, — кивнул Микки. — Ну что, за Дина?

— Эй, Дин, мы пьем за тебя! — крикнул через весь зал Фокси. — За доброго бармена!

— За доброго бармена! — хором поддержали его Либби и Микки.

Фокси выпил виски и закусил кусочком лимона, не заметив, что тот посыпан сахаром.

— Фи, Микки, — осуждающе покосился он на друга. — Виски и лимон с сахаром — это отдает дурным вкусом.

— А ты у нас стал, небось, ценителем дорогих напитков? — беззлобно улыбнулся Микки. — С такой-то женой?

— Вроде нет, как пил дрянь, так и пью. Только кофе хороший. Агнесс варит его сама.

— Прямо-таки семейная идиллия… — хихикнула Либби.

— Если бы, — грустно вздохнул Фокси и внимательно посмотрел на друзей. — Вы двое умеете хранить секреты?

Мик и Либби переглянулись. Они не ошиблись, когда решили вытащить Фокси из стен готического особняка. Если этот парень вздыхает, значит, у него действительно проблемы…

— Умеем, — ответил Микки за двоих. — Ну давай, выкладывай, дружище…

— Все началось с того, что я встретил самую красивую женщину в своей жизни… — торжественно начал Фокси.

— Да, дела… — пробормотал Микки, дослушав до конца историю, рассказанную другом. — Я думал, что такое бывает только в дешевых мелодрамах… Он — детектив, она — преступница, а потом все переворачивается вверх дном и выясняется, что она вовсе не преступница, а жертва…

— Если бы все выяснилось, я бы сейчас порхал от радости, а ты бы снимал меня на фото, чтобы показать всем знакомым, до чего дошел Фокси Данкан… Я ведь до сих пор так и не знаю, кто виновен в исчезновении ее мужей…

— Ты считаешь, это ее дружок режиссер? — спросила Либби, все это время с интересом слушавшая его историю.

— Не знаю, Либби. Паршивый я детектив — совсем запутался. Может, дружок режиссер, может, она сама, хотя в это мне верить не хочется. Понимаете, чем я больше узнаю свою жену, тем больше во мне укрепляется уверенность: она не могла этого сделать. А если и могла, то имела на это очень веские причины. Она очень скрытный, очень замкнутый человек. И в то же время я чувствую, что она хочет мне довериться полностью. Хочет, но не готова… Хотя, признаюсь, поначалу я даже боялся, что она и меня укокошит…

— И когда все изменилось? — поинтересовался Микки.

— Помнишь историю с лодкой?

— Такое, пожалуй, забудешь…

— Так вот, после этой истории. Она так искренне волновалась за меня, что я подумал: какого дьявола ей меня убивать? А на маньячку Агнесс не похожа…

— Ты иногда пугаешь меня своей наивностью, — покосился на друга Микки. — Детектив, который считает, что маньяк должен быть похож на маньяка, — это что-то…

— Я живу с ней в одном доме, сплю в одной кровати, ем чуть ли не из одной тарелки. Я люблю ее, в конце концов. И ты считаешь, она может оказаться «маньячкой»? — усмехнулся Фокси, комкая в руках недоеденную лимонную дольку. — И она меня любит, я знаю. Только вся беда в том, что мы не можем друг другу довериться. Я — по своим причинам, она — по своим. Впрочем, Агнесс не доверяет даже собственной матери. Ди Корнуэлл не была ни на одной из трех свадеб своей дочки. Не видела ее дома, не знает, как дочь живет. А когда хочет приехать, получает в ответ: «не приезжай»…

— И ты говоришь, она — не маньячка? — недоверчиво посмотрела на него Либби. — С такими-то странностями? Одна закрытая комната чего стоит…

— Либби… — укоризненно покачал головой Фокси. — Избавь меня от картинок, нарисованных твоим богатым воображением. Поверь, мне паршиво и без них…

— И что ты собираешься делать дальше? Фокси пожал плечами.

— Не знаю. Точнее, есть одна идейка, надо бы проверить. Но мне кажется, она такая же, как все остальные. Это как клубок, где все нитки разорваны. Начинаешь его разматывать, а он обрывается на каждом сантиметре. Я цепляюсь за одну версию, а за ней — пустота, цепляюсь за другую — и там пустота. И так постоянно… Еще я хочу серьезно поговорить с Ди Корнуэлл. Кажется, она знает много из того, чего не знаю я. Во всяком случае, о прошлом Агнесс. А в нем, мне кажется, ключ к разгадке.

— Мы можем тебе хоть как-то помочь? — спросил Микки, гладя на друга взглядом верной сторожевой собаки.

— Пока вы сделали все, что смогли: выслушали меня. А это уже большая помощь. Дальше — поглядим.

И, хотя идей у Фокси не прибавилось, хотя в его голове не возникло гениальной мысли, которая решила бы разом все его проблемы, хотя Агнесс Корнуэлл по-прежнему оставалась для него самой загадочной загадкой на свете, он все равно почувствовал облегчение. Рядом с ним были друзья. Люди, которым он мог доверять…

14

Фокси вернулся домой и первым же делом получил очередной «сюрприз». Навстречу ему выбежала запыхавшаяся Полли и, энергично размахивая руками, сообщила новость:

— Мистер Данкан, то есть Фокси… У нас проблема… Коты, то есть кошка и кот… В общем, Элиот и Грэйс…

— Что, опять подрались? — перебил ее Фокси.

— Хуже! — вытаращила глаза Полли. — Они друг друга… Ну, в общем, полюбили… И теперь у вас, то есть у Грэйс, будут дети, то есть котята…

— Да… — Фокси поскреб в затылке и растерянно улыбнулся. — Они решили заняться любовью, а не войной… Теперь жена меня точно убьет. Что делать, Полли?

— Да утопим мы этих котят, — махнула рукой Полли. Как деревенская жительница, она привыкла решать проблемы проще и жестче, чем городской Фокси.

— Вы что, Полли?! — возмущенно посмотрел на нее Фокси. — Никаких утопленных котят! Что, мало в Дувервилле людей, которые захотят взять себе котеночка? Пристроим…

— Ага, замучаетесь вы их пристраивать. Пока будете раздавать, они уже в кошек превратятся. Или в котов.

— Полли, я что-нибудь придумаю, — пообещал Фокси. — Только как мне сказать Агнесс, чтобы она не убила меня сразу, услышав эту новость?

— Так и скажите. Чего ей вас убивать? Не вы же котов случали… Хотите, я скажу.

— Спасибо, Полли, я сам, — поблагодарил домработницу Фокси.

Элиота он нашел мирно отдыхающим в гостиной на диванчике. Рыжий предатель устроился рядом с Ди и положил мордочку ей на колени.

— Поздравляю тебя, будущий папа, — скептически усмехнулся Фокси, глядя на блаженствующего кота. — Устроил ты всем праздник… А невеста твоя тоже хороша. Всех перехитрила…

Ди, внимательно слушавшая жалобы Фокси, спросила:

— Значит, вы уже в курсе последних известий?

— Ну да. Агнесс выгонит меня из дома. — Фокси погрозил кулаком Элиоту, но тот даже не обратил внимания на хозяина и только удобнее устроил свою мордочку на коленях Дианы. — Она очень не хотела, чтобы я перевозил сюда Элиота…

— Ничего, — подбодрила его Ди, — котята — не дети, как-нибудь справимся. Одного могу забрать себе, когда поеду в Йоркшир. К тому же у меня есть родственники, которые с удовольствием возьмут еще одного котенка. Не паникуйте раньше времени, Фокси.

— Спасибо, — искренне поблагодарил ее Фокси. — Знаете, Ди, мои приятели всегда рассказывают о своих тещах какие-то ужасные истории. И называют их такими словами, от которых даже у меня вянут уши. Я в жизни бы не подумал, что мне так повезет с мамой жены…

— Вам спасибо. — Ди явно была польщена комплиментом. — Мне не рассказывали таких ужасов о зятьях, но вы тоже очень славный парень, Фокси. Болтаете со мной, старой кошелкой, когда у самого, наверное, полно дел…

Фокси заметил, что рядом с Ди, на диванчике, лежит фотоальбом, который он совсем недавно листал, пытаясь отыскать что-то о прошлом Агнесс.

— Смотрите фотографии? — поинтересовался он у Ди. — А мне она их так и не показала.

— И мне не показала, — ответила Ди, вытаскивая мундштук и сигарету. — Я сама имела наглость покопаться в этом шкафу… — Агнесс кивнула на распахнутую дверцу шкафа. — Правда, часть из них я все-таки видела — те, где Агнесс еще девочка, а я — молодая женщина… — вздохнула Ди. — Но многие фотографии сделаны после ее переезда в Дувервилль, так что я вижу их впервые. Агнесс, как я погляжу, не очень-то любит фотографироваться… Даже на свадебных фото ее не видно. Это ведь ее мужья, а, Фокси? — поинтересовалась Ди, открыв альбом на том месте, где красовались Ричард и Конрад.

— Да, — кивнул Фокси.

— Может быть, вы мне объясните, почему она развелась с последним мужем? — Диана посмотрела на Фокси с надеждой в глазах.

— Развелась? — не понял Фокси.

— Ну да. А разве она не развелась с Ричардом… Малькольмом, кажется?..

— Не знаю, можно ли так сказать… — пробормотал Фокси, в очередной раз поражаясь скрытности Агнесс. — Ричард Малькольм пропал, как и первый ее муж.

Ди была настолько поражена, что даже поперхнулась дымом.

— Какое ужасное совпадение… — откашлявшись, произнесла она. — И Агнесс ничего мне не сказала? Наверное, не хотела волновать… Или это… не совпадение?

Фокси постарался не встретиться с тещей взглядом и, уткнувшись носом в фотоальбом, пробормотал:

— Скорее всего, совпадение, потому что полиция так и не нашла виновного… Скажите, Ди… — Фокси перевернул несколько страниц и вернулся к началу альбома: — Этот мужчина — отец Агнесс?

— Да, это он, — кивнула Ди. Она любовно погладила изображение и перевернула страницу. — Это — ее дядя, это — тетя… Они теперь живут с нами, в Йоркшире… Это, как вы и сами догадались, сама Агнесс… Тогда она еще любила сниматься… Это — сестра Агнесс…

Диана перевернула было страницу, но Фокси остановил ее и внимательно пригляделся к девочке с фотографии. Только теперь он заметил сходство между ней и Агнесс: похожий разрез глаз, как видно, особенность всех Корнуэллов, пухлые губы, только менее четко, очерченные, чем у Агнесс…

— Значит, это — ее сестра…

— Кузина, — уточнила Ди, настойчиво пытаясь перевернуть страницу.

— И где она теперь?

Ди вздохнула и посмотрела на Фокси таким умоляющим взглядом, что тот не решился повторить вопрос.

— Я бы с радостью рассказала вам все, Фокси Данкан… — произнесла Ди, затягиваясь сигаретой. — Но моя сумасшедшая дочь взяла с меня слово, что я буду молчать как рыба… Не знаю, откуда в ней взялась такая скрытность. Ведь она даже не объяснила мне, в чем дело… Так что, простите, Фокси. Пусть это останется нашей семейной тайной.

— Конечно, Ди, — кивнул Фокси.

Нитки в клубке соединялись, как по мановению волшебной палочки. Фокси Данкан чувствовал: очень скоро он получит ответ на все вопросы, которые его волнуют. В одном только он не был уверен: обрадуют ли его эти ответы…

Домой Агнесс вернулась раньше, чем обычно, но Фокси все-таки успел приготовить ужин: запеченную курицу, фаршированную луком, беконом и грибами, салат из свежих овощей и грандиозный соус из белого вина, рецепт которого он вытащил из кулинарной книги. Готовил Фокси крайне редко, поэтому далеко не был уверен, что Агнесс будет в восторге от его кулинарных способностей. И все же он не сомневался, что жена оценит его старания по заслугам: всегда приятно, когда о тебе помнят и заботятся.

Ди уехала в театр, где Лидия Барко снова красовалась в роли Гертруды, матери Гамлета; Терри и Полли, совсем как юные влюбленные, отправились прогуляться до Хорз-вилладж. Так что никто не должен был помешать Фокси спокойно посидеть с женой и поговорить с ней с глазу на глаз.

Он накрыл на стол, извлек из бара оставшееся земляничное вино, которое так полюбилось Агнесс, и услышал звук открывающейся двери.

— Боже, какие ароматы! — донеслось из холла. — Мама, неужели ты наконец научилась готовить?

— Нет, милая, это я, — вынырнул из-за колонны Фокси. — Хотел сделать тебе сюрприз, прежде чем ты отправишь меня в мир иной…

— Что еще за шутки? — нахмурилась Агнесс. Фокси снял с нее легкий плащик, белый, усыпанный цветами мака, и, улыбаясь, объяснил:

— Видишь ли, кошечка, ты была права: Грэйс и Элиот все-таки решили обзавестись котятами…

— Я знала, что окажусь права… — начала было Агнесс, но Фокси перебил ее:

— Нет причин волноваться. Двоих обещала взять твоя мама, а остальных мы кому-нибудь да отдадим. Я беру этот вопрос на себя. Обещаю, все будет в лучшем виде…

— Ты всегда так говоришь, Фокси Данкан, журналист…

— Разве я тебя подводил?

— Пока нет… Что же я тебя пилю? — спохватилась Агнесс. — Ты приготовил ужин, а я ужасно голодна. Ни минуты свободной! Я не успела даже сандвич проглотить… Все как будто с ума сошли с этими свадьбами… Такое чувство, что весь Дувервилль решил пережениться… Одни хотят свадьбу в японском стиле, другие — в турецком, третьи вообще попросили сделать им «что-то готическое»… Все так и норовят переплюнуть друг друга, но почему-то по-настоящему необычного никто так и не предложил…

— Правильно, кошечка, — поддакнул Фокси, убирая плащик Агнесс во встроенный шкаф. — Все необычное — твоя прерогатива. — Фокси чмокнул ее в щеку, взял за руку и повел в гостиную. — Поговорим в гостиной, иначе все остынет. А я не хочу кормить свою кошечку холодной курочкой…

— Фокси, какой ты милый… — Агнесс остановилась, притянула к себе мужа и прижалась к нему всем телом. — Без тебя мне было бы так плохо, так одиноко…

Фокси обнял ее и поцеловал в висок, в пульсирующую точку, прикрытую маленьким шелковистым завитком.

— Пойдем, кошечка… — прошептал он на ухо жене. — Иначе все мои старания — псу под хвост.

— А может быть, коту? — игриво поинтересовалась Агнесс.

— Может, и коту…

Он усадил Агнесс за стол, положил ей курицу с салатом и разлил по бокалам вино.

— Хочу предложить тост. — Фокси поднял бокал и внимательно посмотрел на Агнесс. — Раньше я, кошечка, был убежденным холостяком и считал брак самым бессмысленным государственным институтом. Но все изменилось, когда я встретил тебя, узнал, что такое любовь, и понял, что на самом деле брак совсем не то, что я о нем думаю. Если ты извинишь мне мой дурацкий пафос, — Агнесс понимающе кивнула, — я объясню тебе, каким вижу это понятие сейчас… Брак — это вовсе не государственный институт. Это — школа любви… Он вовсе не гасит истинные чувства, а наоборот, укрепляет их. Он позволяет людям почувствовать ответственность друг за друга, проникнуться друг к другу заботой и пониманием. А главное, самое определяющее в браке — это доверие. Чем больше мы доверяем друг другу, тем проще нам понимать друг друга, да и самих себя в том числе. Без доверия брак невозможен. Без него брак превращается в жалкий фарс, пародию на отношения. И потому, Агнесс, милая, я предлагаю тебе выпить за доверие в браке…

Агнесс вяло протянула руку, чтобы чокнуться с Фокси. Он заметил, что жена даже глаза отвела, чтобы на него не смотреть.

— Хороший тост, — механически похвалила она. — Выпьем за это…

Фокси, который не хотел сдаваться до последнего момента, почувствовал, что все его потуги бессмысленны. Даже если Агнесс разопрут изнутри все ее тайны, она скорее взорвется, чем расскажет ему…

— Выпьем, — холодно согласился он и одним махом осушил бокал, как если бы в нем был виски, а не вкусное земляничное вино с дурманящим ароматом. — Послушай, Агнесс… Ответь мне на один вопрос.

Агнесс подняла глаза, и Фокси заметил, что она вся напряглась, как пружина, которую сжали и вот-вот отпустят.

— Задавай, Фокси…

— Что, по-твоему, означает слово «доверие»?

— Честность по отношению друг к другу, — спокойно ответила Агнесс.

Фокси понял, что она снова заперлась в себе, как в первые дни их знакомства. Теперь он не дождется от нее ничего, кроме полуулыбок и насмешливого взгляда глаз цвета спелой черешни.

— А как ты считаешь, иметь друг от друга секреты… скрывать что-то важное, не говорить всей правды, это — честно?

— Не говорить и лгать — разные вещи, Фокси, — не меняя выражения лица, ответила Агнесс.

— Хорошо, я приведу пример… Допустим, у меня есть любовница…

— У тебя есть любовница? — Агнесс встрепенулась, и Фокси понял, что ему удалось задеть в ней ту струну, которая заставит ее снова раскрыться, снова превратиться в ту Агнесс, которую он хорошо знал.

— Я сказал, допустим… Так вот, допустим, у меня есть любовница. Ты ничего о ней не знаешь и даже не подозреваешь, что я тебе изменяю. Соответственно, ты не задаешь никаких вопросов, в ответ на которые могла бы услышать ложь. А я молчу, потому что ты не задаешь вопросов, и продолжаю спокойненько тебе изменять. По твоей логике, у нас — полная гармония и доверие. Потому что я тебя не обманываю. Я просто не говорю всей правды…

Агнесс не знала, что ответить. Пример, который привел Фокси, поставил ее в тупик. Она молчала, напряженно вглядываясь в хрустальный бокал, словно земляничное вино могло подсказать ей ответ.

— Я понимаю, куда ты клонишь, — ответила она, не отрывая взгляда от бокала. — Мы уже не раз говорили с тобой об этом. И, кажется, я просила тебя не давить на меня, не торопить…

— Не торопить?! — вспылил Фокси. — И сколько ты будешь молчать?! Год?! Два?! Три?! Всю жизнь?!

— Не кричи на меня.

— Не могу, милая! — Фокси вскочил с дивана так, что чуть не перевернул столик. — Я и так молчал слишком долго, выжидая, когда ты наконец обмолвишься хоть словечком о своей жизни! Но ты молчала, и мне приходилось молчать! Ты даже не понимаешь, до чего мы дошли, играя в молчанку! Не понимаешь, не знаешь и не хочешь знать!

Агнесс отставила бокал и поднялась с дивана, всем своим видом выражая полнейшее безразличие к крикам Фокси. Но он прекрасно знал, что она далеко не так спокойна, какой хочет казаться. Внутри Агнесс бушевали такие же страсти, как те, что испытывал сейчас он сам.

Она вышла в холл, Фокси рванул за ней.

— Куда ты?

— В театр, — бросила она, вытаскивая плащ из шкафа. — Лидия звала к себе вечером, после спектакля. Захватим маму, посидим вчетвером.

— Вчетвером? — недоуменно переспросил Фокси.

— Капнер тоже в театре.

— А, ван Хольман! — окончательно взбесился Фокси. — Значит, ты побежишь к этому маньяку жаловаться на мужа, который тебя допек?!

— Не драматизируй, Фокси.

— Как мне не драматизировать, когда он окучивает тебя чуть ли не каждый божий день?!

— Капнер — меня?! — Агнесс расхохоталась в лицо мужу. — Он голубой, Фокси… Надеюсь, «Дувервилль уик» не напишет об этом в завтрашнем выпуске?

Фокси смотрел на Агнесс широко открытыми глазами. Ван Хольман голубой?! Ван Хольман, предмет его постоянного раздражения, нелепых подозрений — голубой?!

— Не напишет, — пробормотал он, провожая взглядом яркий плащ Агнесс.

15

Что ж, Агнесс, ты сама виновата, подумал Фокси, вставляя шпильку в замочную скважину. Мне нужно было только одно — услышать эту историю из твоих уст… Из уст женщины, которая доверилась мне, своему мужу…

Дверь поддалась, и Фокси уже без всякого страха вошел в комнату. За окнами было темно, а плотные шторы не пропускали света электрических фонарей. Фокси пошарил рукой по стене и нащупал кнопку выключателя. Свет зажегся.

Вот она, комната, из-за которой он не спал ночами, о которой он столько размышлял, столько раздумывал… Вот оно место, которое так и не смогла показать ему Агнесс. Вот оно, ее загадочное прошлое…

Комната больше напоминала детскую, чему Фокси не особенно удивился. Пестренькие обои с шоколадными медвежатами были оклеены старыми фотографиями. С каждой фотографии улыбалась, смеялась или просто задумчиво смотрела девочка, совсем худенькая, больше похожая на подростка, чем на юную девушку. По углам стояли креслица, укрытые запылившимися пледами, когда-то яркой желто-голубой расцветки. Возле левой стены находилось трюмо. На уголках зеркал висела молодежная бижутерия: бусы, цепочки, тонкие блестящие пояски из дешевого сплава. На тумбочке трюмо стояли разноцветные флакончики с духами, очевидно, тоже принадлежавшие девчушке с фотографии.

— Агнесс, Агнесс… — покачал головой Фокси. — Как же ты не понимаешь кошечка: о прошлом нужно вспоминать, но нельзя им жить…

Он подошел к трюмо, снял крышку с одного из флакончиков и вдохнул аромат. Духи уже успели приобрести специфический запах старости, но все еще пахли чем-то сладким. Фокси вспомнил этот запах — похожим ароматом любит душиться Агнесс…

Он подошел к полкам, висящим на стене. На них стояли фотографии Ричарда и Конрада в темных рамках, а рядом с ними лежали два DVD. Фокси взял диски, вышел из «детской» и пошел в комнату, которую Агнесс отдала ему под рабочий кабинет. Включив ноутбук, Фокси прочитал надписи на дисках. Как он и подозревал, на обоих были написаны черным маркером имена бывших мужей его жены. На одном — Конрада Бердберри, на другом — Ричарда Малькольма.

Вначале Фокси засунул в ноутбук диск с надписью «Ричард Малькольм». Ведь именно из-за него закрутилась вся эта котовасия… На экране появилось уже знакомое по фотографиям лицо Ричарда. Он вальяжно развалился на диване и, потягивая коктейль, беседовал с каким-то мужчиной, которого не было в кадре. Голос мужчины показался Фокси знакомым. Ситуация была бы вполне обычной, если бы не то, о чем говорили эти двое. Фокси внимательно смотрел на экран ноутбука и ловил каждое слово Ричарда.

— Твой интерес, конечно, будоражит мое воображение, — говорил Ричард невидимому собеседнику. — Но ты знаешь, я женат и все такое…

— Не вижу, чем это может нам помешать… — ответил ему мужчина за кадром, и Фокси снова поймал себя на мысли, что этот голос ему очень знаком. — Надеюсь, ты хоть не будешь отрицать, что тебя ко мне тянет…

— Не буду, — кокетливо улыбнулся Ричард, — но что это меняет? Представь лицо моей жены, когда она узнает, что я изменил ей… с мужчиной…

— Ты параноик, Ричард. Агнесс и в голову не придет тебя в таком заподозрить. Если она к кому и будет ревновать тебя, так это к девчонкам, которые бегают за тобой табунами. Кто тебе мешает пофлиртовать с одной из них? Чтобы отвести от себя подозрения?

— Я давно уже не спускался в подобные авантюры, Капнер… — Так вот почему Фокси узнал этот голос! — Дувервилль — большая деревня… А мы с тобой — люди общественные, всегда на виду… Меня бросает в дрожь, когда я думаю о том, что все может раскрыться…

— А меня бросает в дрожь, когда я думаю о тебе… Представь, как нам будет хорошо… И потом — я сниму тебя в своем фильме, ты же мечтал об этом…

Фокси скривился и свернул картинку, чтобы, не дай бог, не услышать чего-нибудь похлеще. И тем более — не увидеть!

— Тьфу ты, гадская плесень! — выругался он. — Надо же, какая мерзость…

Он собрался было вытащить из ноутбука диск и засунуть в него второй, но стоило ему вынуть диск, как в холле затренькал дверной звонок.

— Гадская плесень! — снова ругнулся Фокси и, быстро кинув оба диска в ящик стола, побежал открывать дверь.

На пороге стояла женщина, которую он меньше всего ожидал увидеть в такой момент, — Луиза Малькольм.

Вид у нее был, прямо сказать, трагикомический: губы дрожали, бесцветные глаза тщились метать молнии — во всем ее облике было столько деланной трагичности и злости, что Фокси от души посмеялся бы, если бы не оказался в сложной ситуации.

— Добрый вечер, миссис Малькольм, — не теряя присутствия духа, поздоровался Фокси. — Чем обязан столь позднему визиту?

— Шутить изволите?! — вспылила Луиза. — Ну-ну, вы дошутитесь, Фокси Данкан. Ох, как дошутитесь, — прошипела она, растянув свои губы-ниточки.

— Какие тут шутки, миссис Малькольм… Меня искренне удивляет то, что вы заявились сюда. Но чтобы не показаться невежливым…

— Заткнитесь, Данкан, — снова зашипела она. — Или я прямо сейчас поговорю с вашей женой… — Луиза была худенькой, поэтому ей не составило никакого труда просочиться в проем, образовавшийся между боком Фокси и входной дверью. Она встала посреди холла и посмотрела по сторонам. — А вы неплохо устроились, Данкан… Так где ваша милая супруга?

— Ее нет дома, — спокойно ответил Фокси. — И вряд ли она вернется в ближайшее время. Может быть, вы хотите ей что-то передать? Тогда передавайте. Но учтите, что кроме ваших соображений, которые я, разумеется, донесу до миссис Корнуэлл, она узнает также о коллекции, которую унаследовала от бывшего мужа. О, забыл… еще от отца бывшего мужа, потому что тот передал ее в наследство Ричарду, а не вам, миссис Малькольм.

Луза готова была захлебнуться собственной злостью.

— Да как… да как… да как вы смеете?! Как у вас хватает наглости?! Вы получили от меня деньги, не сделали ровным счетом ничего, да еще и шантажируете меня!

— Это вы меня шантажируете, миссис Малькольм, — не повышая тона, ответил Фокси. — Будьте покойны, я верну вам все деньги. И даже добавлю, лишь бы больше никогда не столкнуться взглядом с вашими злющими глазками… Что до информации — она у меня есть. Только вы ее не получите. Собственно, вы сами не захотели бы знать многое, из того, что знаю я…

— Что вы знаете, что?! — Луиза подскочила к нему и забарабанила кулачками по его плечам. — Ну! Говорите же!

— Господи, до чего сильно вы хотите этих денег, — покачал головой Фокси. — Ну зачем они вам нужны, Луиза? Пожилая женщина, без особого шика, без особых интересов… Вы же положите их в какой-нибудь старый сундук и будете там хранить, пока не отправитесь на тот свет… Я бы на вашем месте оставил картины. Они хотя бы радуют глаз…

— Скажите, что вы знаете! — продолжала трясти его Луиза. — Я так просто не сдамся!

Удары маленьких кулачков сыпались на него градом. И Фокси совершенно ничего не мог поделать — не будет же он бить женщину? Оставалось только стоять дурак-дураком и чувствовать негодование Луизы Малькольм в буквальном смысле слова каждой клеточкой своего тела.

Но тут до Фокси донеслось цоканье каблуков по выложенной плитками дорожке. Полли Райс носит обувь на плоской подошве, значит, вернулась Агнесс… Или Диана…

— Послушайте, Луиза, — быстро заговорил Фокси, — если сейчас моя жена вернется и застанет вас здесь, вы ничего никогда не узнаете, клянусь вам своей головой! Или вы немедленно исчезаете, или похороните свою надежду что-либо выяснить.

Луиза, тоже расслышавшая приближающиеся шаги, наконец отцепилась от Фокси. Ее гнев сменился растерянностью.

— Куда я исчезну? У вас есть черный ход?

— Не предусмотрен конструкцией, — буркнул Фокси, схватив Луизу за руку.

Единственным местом, где могла укрыться эта обезумевшая леди, был встроенный шкаф для верхней одежды, к которому Фокси ее потащил. Распахнув створки, он кивнул Луизе:

— Полезайте.

— Вы что, совсем спятили? — Ее маленькие глазки расширились от удивления. — Я, Луиза Малькольм, полезу в шкаф для одежды?

— Представьте себе, что это шкаф для старых калош, — буркнул Фокси. — Полезайте, у вас нет вариантов. Иначе я положу «большое извините» на обещание что-либо вам рассказать и тем более — что-то для вас сделать.

— Черт с тобой, Данкан, — фыркнула Луиза и полезла в шкаф.

Завесив ее голову плащиками и курточками, Фокси запер дверь. Практически в тот же миг на пороге появилась Агнесс.

— Ты уже вернулась? — изобразил удивление Фокси. — А я собрался ехать за тобой…

— Неужели? Мне показалось, ты не хочешь меня видеть… — Агнесс сняла плащ и, не глядя на Фокси, направилась к шкафу.

Фокси снова испытал знакомое ощущение: ледяную колу, булькающую в желудке, и кубик льда, бултыхнувшийся вначале на дно, а потом всплывший на поверхность. Интересно, что подумает Агнесс, когда обнаружит там Луизу Малькольм? Решит, что это его престарелая любовница?

Он мгновенно подскочил к Агнесс и буквально выхватил у нее плащ.

— Хоть ты и дуешься на меня, кошечка, я за тобой поухаживаю.

— Спасибо, — холодно бросила Агнесс и поднялась вверх по лестнице.

Фокси открыл дверь шкафа и раздвинул вешалки с одеждой.

— Бегите, — шепнул он Луизе. — Агнесс наверху.

Черт, комната! Я же забыл ее закрыть! — дошло до Фокси. — Он рванул было наверх, но во дворе снова раздались шаги.

Фокси чуть ли не за шиворот схватил Луизу Малькольм, которая уже выбралась из шкафа, и засунул ее обратно.

— Придется вам еще немного побыть вешалкой. Сюда опять идут.

Не глядя на возмущенное лицо Луизы, Фокси снова завесил ее одеждой и рванул на второй этаж.

Он опоздал. Дверь в «детскую» была приоткрыта всего на один дюйм, но этого дюйма хватило, чтобы Агнесс заметила: комнату кто-то открыл. Она посмотрела на дверь, потом — на Фокси, а потом — снова на дверь и, горько улыбнувшись, произнесла:

— Вот оно, твое хваленое доверие… Мы должны доверять друг другу, — передразнила она Фокси. — Это ты называешь доверием?! — указала она на дверь. — Это, по-твоему, честность?!

Фокси почувствовал, как кусочки льда один за другим посыпались в его желудок. Лучше объяснить ей сейчас. Если, конечно, она поймет…

— Агнесс, я все знаю, — признался он. Лицо Агнесс покрылось мертвенной бледностью. Такой бледной Фокси не видел жену еще ни разу. — Твоя кузина жила в Дувервилле и ее звали Оливией Мейринк. Видно, ты очень любила ее, раз решилась на такое… Знаю, что ты и твои родители приезжали к Мейринкам в Дувервилль, что Оливия бывала у тебя, в Йоркшире… Знаю, что она была твоей лучшей подругой. Я знаю, что Конрад и Ричард учились с ней в колледже и фактически довели девчушку до самоубийства. Я понимаю, почему ты хотела им отомстить… И отомстила.

Агнесс смотрела него своими расширившимися миндалевидными глазами, не в силах отрицать его слова. Фокси говорил взволнованно, но вместе с тем пытался дать понять жене, что не столько осуждает се, сколько сочувствует ей.

— Ты потому и не хотела, чтобы сюда приезжала твоя мать — боялась, что кто-нибудь из старых знакомых вспомнит ее и узнает. Мне жаль, что ты так долго жила прошлым, Агнесс… Кроме него у тебя почти ничего не осталось. Ты до сих пор им живешь, не отличая вчерашнего дня от сегодняшнего, вчерашних, неискренних отношений — от отношений настоящих… Я понимаю, тебе было больно, очень больно… Но время лечит раны, и твои оно бы тоже вылечило. Только ты не захотела ждать, ты решила, что будешь жить мечтой о мести. Твое упрямство, твоя невероятная, непостижимая воля и решимость были достойны лучшего применения, чем то, что ты задумала и сделала… Мне очень жаль, что твое прошлое стало твоим настоящим и будущим… Когда ты вышла за меня, ты выбирала тринадцатое число не потому, что оно — счастливое. А потому, что это — маленькое звено, связывающее тебя с прошлым, с которым ты неспособна расстаться… Тринадцатого погибла твоя сестра, тринадцатого ты мстила своим мужьям и тринадцатого же числа ты вышла за меня, единственного мужчину, которого любишь по-настоящему… Как же так, Агнесс?.. Как же так? Но это еще не все… Агнесс, послушай… Я упрекал в недоверии не только тебя, но и себя тоже… Мы оба лгали друг другу… Я…

Фокси не успел закончить. С первого этажа донесся громкий возглас Дианы Корнуэлл:

— Боже, кто это?! Агнесс! Фокси! У нас воры! Скорее!

— Потом, — бросила Агнесс Фокси и побежала вниз по лестнице.

Фокси уже догадался, какого «вора» испугалась Ди Корнуэлл, и неторопливо спустился вслед за Агнесс. Он не ошибся: из распахнутого шкафа к перепуганной насмерть Диане вылезала Луиза Малькольм.

— Успокойтесь, Ди… — Фокси подошел к теще и легонько похлопал ее по плечу. — Это не воры. Познакомьтесь — Луиза Малькольм собственной персоной. Бывшая свекровь вашей дочери…

Агнесс и Диана недоуменно уставились на Фокси.

— Семь бед — один ответ, — вздохнул Фокси. — Я — частный детектив. Луиза наняла меня следить за тобой, кошечка, — объяснил он Агнесс.

Ее лицо, и до того бледное, как полотно, вовсе лишилось красок. Губы Агнесс дрогнули в презрительной усмешке, но Фокси решил продолжать. В конце концов, хуже, чем есть, быть уже не может. Пусть лучше она узнает правду от него, чем со слов озлобленной Луизы.

— Мы были уже знакомы, но тогда еще я не знал, что ты — Агнесса Корнуэлл, — продолжил Фокси. — А потом узнал тебя ближе и… влюбился. Знаешь, я никогда не влюблялся всерьез. А в тебя влюбился. Не в твои деньги, Агнесс, не в твое положение. Именно в тебя, странную, сумасшедшую, милую, ласковую… — Все слова били мимо цели — Фокси видел это по лицу Агнесс. Но сейчас ему было наплевать. Ему хотелось только рассказать обо всем этом, чтобы избавиться от огромной глыбы льда, которая скопилась у него внутри за все это время. — Влюбился и понял, что не могу бросить дело. Луиза наняла бы очередного сыщика, и я боялся, что кто-нибудь другой узнает страшную правду, которую должен узнать я… Да, поначалу я не доверял тебе, даже думал, что ты можешь меня убить. А потом узнал тебя поближе и понят: ты никогда не смогла бы причинить кому-то вред без веских на то причин… Мне приходилось постоянно убеждать Луизу, что вот-вот, и я найду что-то важное. А клубок так и не хотел раскручиваться… А потом, узнав о твоей сестре, я наконец-то размотал этот клубок. И надеялся только на чудо — что ты не убила своих мужей…

— Убийца! — завопила Луиза и бросилась на Агнесс.

Фокси едва успел подскочить к ней сзади и обхватить ее руками так, чтобы она не смогла выцарапать Агнесс глаза.

— Она не убийца, успокойтесь, Луиза, — объяснил он разъяренной ведьме, которая брыкалась и кусалась так, словно ее волокли на костер. — Я не знаю, где теперь живут Конрад Бердберри и Ричард Малькольм, но одно я знаю точно — они живы. Правда, Агнесс?

— Откуда ты знаешь? — одними губами спросила Агнесс.

— Зачем бы тебе понадобилось собирать компромат на обоих мужей, если ты все равно хотела их грохнуть? Нет, Луиза, Агнесс поступила разумнее. Она сыграла на их амбициях, на их тщеславии, на их вечном стремлении занимать «первые места»… Агнесс узнала, что ваш дорогой Ричард — мужчина несколько необычной сексуальной ориентации, и убедительно доказала это с помощью… другого мужчины. — Услышав это, Луиза даже перестала трепыхаться в его руках. — Я бы не говорил, вы все-таки мать, но вам так не терпелось узнать правду… — усмехнулся Фокси. — Что ж, лучше голубой сын, чем мертвый, так, Луиза?.. Не знаю, что Агнесс откопала про Конрада, но, думаю, нечто не менее удивительное для дувервилльского общества…

— Он никогда ничего не писал, — заговорила Агнесс. За это время она успела взять себя в руки и теперь выглядела почти спокойно. — Ни единой строчки. На него работал молоденький, бедный, но очень талантливый мальчик, который получал свои деньги и держал язык за зубами. Большая часть денег и слава доставались Конраду. Он, как и Ричард, безумно боялся потерять свое «доброе» имя в обществе, свою репутацию талантливого писателя. Сначала я хотела, собрав на обоих компромат, опозорить их и довести до самоубийства, как они сделали с Оливией… Но не смогла. Решила, что удовлетворюсь тем, что они просто исчезнут. Я предложила им на выбор: полный отказ от всех своих прав и имущества с последующим отъездом из Дувервилля… или разоблачение. Оба выбрали первое. И исчезли… Вначале Конрад, потом Ричард… Конрад всю жизнь добивался уважения своего отца, которое не мог позволить себе потерять. У Ричарда было нечто похожее с вами, Луиза. Я иногда думала, не братья ли они… У них было так много общего…

— И где… где они? — спросила до сих пор молчавшая Ди.

— Один переехал в Аризону, другой — в Техас, — ответила Агнесс. — Там они начали жизнь заново, с чистого листа. Надеюсь, урок, который они получили, повернул их мозги в нужном направлении.

— Тебя же посадят за троеженство! — охнула Ди. — И за шантаж…

— Ты меня недооцениваешь, мама, — усмехнулась Агнесс. — Я разведена с обоими. Мой адвокат тайно съездил к каждому из моих мужей и оформил развод.

— А насчет шантажа, — добавил Фокси, выслушавший сообщение Агнесс с облегчением, — то эти двое в жизни рта не раскроют. Агнесс знает о них слишком много, чтобы они болтали языками… Но если ты с ними разведена и ничего от них больше не хочешь, — обратился он к Агнесс, — то, выходит, моя клиентка может получить свою вожделенную коллекцию картин? Ты не против, Агнесс? — Фокси отпустил Луизу, которая окончательно успокоилась и выжидающе уставилась на бывшую невестку.

— Пусть забирает, — презрительно кивнула Агнесс. — Я оформлю отказ от коллекции через своего адвоката. Мне эти картины не нужны. Но и тебя, Фокси Данкан, псевдожурналист, я больше не желаю видеть ни в своем доме, ни в своей жизни.

Фокси предчувствовал подобный финал, однако до последнего надеялся, что Агнесс все-таки поймет и поверит. Но ее темные большие глаза излучали воистину звездный холод.

Не поняла, обреченно констатировал про себя Фокси.

— Прощай, кошечка, — горько улыбнулся он жене. — Надеюсь, у тебя теперь все будет в лучшем виде…

Утро Фокси Данкана, как всегда, началось с того, что он встал не с той ноги.

Как всегда, Фокси произнес свое любимое ругательство:

— Тьфу ты, гадская плесень!

Как всегда, настроение было отвратительным, голова болела невыносимо, Элиот, как всегда, нагадил в тапки, явно мстя хозяину за то, что тот оторвал его от семейства; а таблетки аспирина, как всегда, валялись черт знает где.

Хорошо хоть, сегодня выходной, на работу не надо. Луиза неожиданно оказалась благодарной клиенткой. Получив коллекцию картин в свою полную собственность, она тут же стала рекламировать Фокси знакомым, как весьма талантливого и находчивого молодого детектива. Может быть, надеялась его улестить, чтобы он, не дай бог, не проговорился о позорной тайне ее сыночка. Как бы там ни было, знакомства у дамы действительно были обширные, и недостатка в работе у Фокси теперь не было…

Фокси поплелся на кухню, надеясь отыскать аспирин, но в этот момент услышал звонок, разорвавший его голову на тысячу кусочков. Мисс Хэтти, подумал он и уже хотел было положить «большое извините» на старую обезумевшую вконец каргу, но звонок усиливался и, естественно, голове от этого легче не становилось.

— Ах ты, гадская плесень… — шепотом ругнулся Фокси и, спотыкаясь о пустые бутылки из-под виски, поплелся к двери. В голове, кроме боли, разумеется, сидела навязчивая мысль о куске мяса с кровью, в который Фокси с удовольствием вонзил бы сейчас зубы.

Ох, и посидели они вчера с Микки… Друг уехал от него не раньше двенадцати. Представляю, как его встретила Либби, усмехнулся про себя Фокси и открыл дверь.

На пороге стояла вовсе не мисс Хэтти и даже не миссис Туна, которая была настолько любезна, что придержала квартиру до его возвращения. Да и с чего бы миссис Туна стала его навещать — за квартиру он теперь платил исправно и вовремя…

На пороге стояла женщина, от яркого блеска которой у Фокси заслепило в глазах.

— Агнесс? — пробормотал он, не веря собственному зрению.

— Агнесс, — подтвердила женщина в ярко-красном платье, расшитом нитями золотых пайеток. — Можно зайти в твою холостяцкую квартиру?

— Конечно, — кивнул Фокси и пропустил ее внутрь, мысленно краснея за то, что сейчас предстанет перед ее взором.

— Хорошо вчера погулял? — насмешливо поинтересовалась Агнесс.

— Недурно, — признался Фокси. — Только голова раскалывается. Ты об этом пришла меня спросить?

— Ты один? Или, может быть, я мешаю?

— Вся моя компания — пустые бутылки. Вчера было лучше — Микки заезжал. «Мэдсон приват» позвал меня обратно. Вначале я думал отказаться, но когда увидел старого пройдоху Мэдсона, подумал — какого черта? Теперь-то он точно не уволит меня за опоздание…

— Микки мне рассказал, — кивнула Агнесс, толкая носком туфли пустую бутылку. — Они с Либби очень за тебя беспокоятся… Даже ко мне прийти не поленились.

— Друг называется, — буркнул возмущенный Фокси. — Я его ни о чем таком не просил…

— А он и не говорил, что по твоей просьбе…

— Не надо было идти ко мне из жалости…

— Вовсе не из жалости…

— Нет, именно из жалости, Агнесс, — возразил Фокси. — Ты, небось, думаешь, что я без тебя пропаду?

— Так и будет, — улыбнулась Агнесс.

— Ничего подобного.

— Я знаю, что права… И потом, бесчеловечно оставлять котят без отца, а Грэйс — без мужа…

— Значит, ты только поэтому пришла? — поинтересовался Фокси.

— Не только. Я пришла еще вот за чем.

Агнесс подошла к нему, обняла его и поцеловала. Фокси слегка отстранился и внимательно посмотрел на жену.

— Теперь ты мне веришь?

— Конечно верю, милый… — ответила Агнесс и поморщилась. — Я надеюсь, ты оправдаешь мое доверие и почистишь зубы. При всей моей любви к тебе, Фокси Данкан, детектив, я не готова целовать бутылку из-под виски.

Фокси улыбнулся в ответ на ее ворчание. В конце концов, сражение с зубной щеткой — это меньшее, что он может сделать для своей второй половины…

Content

Эдриан Маршалл
Милый, давай поженимся

Предисловие

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15