Эльхан Аскеров

Хищники

Его помнили все. Любой, кому задавали вопрос о пропавшем, либо уклонялся от ответа, либо злился, либо тепло улыбался, но никто не оставался равнодушным. Это одновременно настораживало и удивляло всю тайную служу королевства.

Кто же он? Бывший гвардеец специальной охраны, лучший боец и фехтовальщик, бравший призы на королевских скачках и укладывавший штабелями ревнивых мужей и заносчивых фатов из богатых дворянских семей.

От знакомства с палачом его спасало только умение заставить противника броситься в драку первым, и тогда, будучи в праве оскорблённого, он мог спокойно бросить вызов.

В элиту гвардии он попал восемнадцатилетним юношей и уже через два года стал десятником, а затем и сотником. Не стремясь к военной карьере, он тем не менее достиг высот, о которых мечтают многие молодые дворяне.

Но все регалии и почести оставляли его равнодушным. Он стремился к другому. К чему? Наверное, он не знал и сам. Но все в один голос утверждали, что его интересовало что-то другое. Что именно, было загадкой для всех, но мнение было единодушным. Он искал чего-то другого.

Во многих дворцовых покоях ходили слухи о его постельных подвигах, и не одна красотка, вздыхая и утирая слёзы, с сожалением вспоминала весёлые деньки и ночки. Тайная служба сбилась с ног.

Человек, знавший все переходы и залы дворца, а самое главное, владевший секретом королевской сокровищницы, просто испарился, оставив после себя только короткую записку в два предложения:

– Не ищите. Меня больше нет. – И вместо подписи стилизованный рисунок оскалившегося волка. Это был его личный знак, известный только посвящённым.

Но королевскую службу не покидают просто так. Уже через сутки на все границы были отправлены его приметы. Голубиная почта снова оказалась на высоте. На всех постах и заставах знали, кого искать. Но тщетно. Он исчез. Растворился, словно его и не было.

Поговаривали, что не обошлось без вмешательства тёмных сил, но магия была под запретом, и в эту версию практически никто не верил. Только один человек не отбрасывал её – Скопа, его прозвали так за огромную страсть к жареной рыбе. Но он был бойцом, и в итоге появилось прозвище.

Многие потешались над ним, но все знали, что в подобных случаях лучше не переходить границы. Скопа, хоть и рыбоед, но птица хищная. Вульф получил свою кличку за тягу к одиночеству. Даже в шумной компании, веселясь и будучи в центре внимания, он мог оставаться один. Он был одиночкой.

Пожалуй, только Скопа и мог назваться его приятелем – и то с большой натяжкой. Именно поэтому его и отозвали с задания, в срочном порядке приказав подключиться к поискам.

Удивлённый Скопа примчался в столицу и, услышав о происшествии, безнадёжно вздохнул. Советник по тайным делам королевства чутко прореагировал на его вздох.

– Вы считаете, что искать нет смысла?

– По-моему, да, – прямодушно заявил Скопа. – Я немного знаю этого парня. Если он захочет, его никто не найдёт.

– Но человек не иголка.

– Это верно, но Вульф всегда умел быть первым. Он учился у лицедеев искусству переодевания и грима, у фокусников перенял ловкость рук, а у взломщиков – опыт общения с замками и запорами. Он может стать кем угодно. Знатным нобилем, воришкой, старой нищенкой или кокетливой красоткой…

– Я знаю, что он был лучшим! – перебил Скопу советник и в раздражении встал из-за стола.

Стол этот был притчей во языцех. Очень многие отдали бы всё за то, чтобы взглянуть хоть одним глазом на бумаги, грудой возвышающиеся на полированной столешнице из морёного дуба.

Энергично пройдясь по кабинету, советник, мужчина средних лет с добродушным лицом и холодными глазами убийцы, остановился перед подчинённым. Заглянув в серые спокойные глаза Скопы, он задумчиво произнёс:

– И всё-таки ищите. Он был лучшим, и я хочу знать, что побудило его уйти. Если это что-то материальное, не страшно. Этот вопрос решаем.

– А если душевное? – перебил его рассуждения Скопа.

– Если душевное, то я хочу сам поговорить с ним, – ответил советник и жестом отпустил Скопу.

Вернувшись к себе, Скопа сбросил чёрный, расшитый серебром плащ – отличительный знак службы – на спинку стула и уселся в глубокое кресло, вытянув длинные ноги. Стражники тайной службы не отличались особой статью. Люди, в основном среднего роста, поджарые и гибкие, они умели затеряться в любой толпе, но, будучи не на службе, привычно принимали осанку истинных бойцов.

Попавшие в тайную службу должны были уметь всё. Чтобы лишить их возможности убивать, нужно было раздеть их догола, связать по рукам и ногам и приковать к стене в абсолютно пустой комнате. Но даже такие меры не давали полной гарантии безопасности. Их тренировали всю жизнь.

Не было предмета, который они не могли бы превратить в оружие. Но они не были бездушными убийцами. Помимо боевых навыков, они все были целители, юристы, торговцы, дрессировщики животных и владели ещё сотней всяких специальностей.

Слуга, молодой человек с едва покрытыми тёмным пушком щеками, неслышно подобрал плащ и вложил в руку хозяина кубок с вином, прервав его размышления. Глотнув вина, Скопа кивнул слуге и вернулся к своим размышлениям.

Итак, стражники. Грамотные, сильные, умные люди, способные в одиночку справиться с полной полусотней. За всю историю тайной стражи, а это почти двадцать с лишним лет, не было ни одного случая предательства.

Стражники умирали под пытками, но не предавали. Вульф был одним из них, но что-то заставило его исчезнуть, оставив такую странную записку. Скопа сидел в нерешительности, не зная, с чего начать.

Все попытки дойти до решения проблемы логически потерпели крах. Оставалось только одно: стать Вульфом. Думать, как Вульф, дышать, как Вульф, и делать всё, как Вульф. Решившись, Скопа встал и направился к выходу.

Служба в тайной страже давала ещё одну привилегию. Все стражники жили в дальнем крыле королевского дворца. Для них был предусмотрен отдельный вход, своя кухня и конюшни. На каждого стражника отводилось две комнаты, обстановку которых каждый выбирал по своему вкусу.

Это всё оплачивалось из казны. Жалованье слугам также входило в оплату, но за подобные удобства приходилось платить другими неудобствами. Стражникам и их слугам запрещалось приводить, кого бы то ни было к себе. Все встречи и свидания они должны были проводить за пределами замка. Любое нарушение этого правила сурово каралось. Уходить можно было в любое время, но слуга всегда должен знать, где искать своего хозяина.

Слуга Вульфа, взятый под стражу, находился под домашним арестом, а у дверей их комнаты стояла охрана. Предъявив караульным серебряную пластину, полученную от советника и дающую право на неограниченную власть, Скопа вошёл в комнату.

Слуга Вульфа оказался ещё моложе его собственного. Скопа внимательно посмотрел на парнишку, словно вчитываясь в черты бледного усталого лица. Мальчишка был зол, растерян и напуган. Он служил у Вульфа всего пару месяцев и теперь терялся в догадках, что будет дальше. Скопа нарушил затянувшееся молчание.

– Ну что? Страшно?

Парнишка молча кивнул.

– Тогда рассказывай.

– Что?

– Всё. С самого начала. Кто ты? Как сюда попал? И так далее.

Парнишка вздохнул и, почесав в затылке, начал рассказ.

– Мне шестнадцать. Три года назад умерли родители, а дом забрали за долги. Я бродяжничал, воровал, жил под мостами, в общем, пытался выжить. Однажды я попался. Меня должны были наказать. Отрубить руку, но хозяин спас меня. С тех пор я здесь.

– Что ты делал для Вульфа?

– Всё, что прикажут. Я за него куда угодно. Он добрый. Не дерётся, всегда спокойный, а если что-то не ясно, объяснит, а не орёт. Кроме того, я сыт, одет, есть крыша над головой. Жизнь! А он исчез.

– Куда?

– Просто ушёл и всё. Послал меня за вином, а пока я бегал в кухню, собрался и ушёл.

– Что он взял с собой?

– Сменную одежду, оружие и коня.

– Какое оружие?

– Всё. Даже старый кинжал с обломанным концом.

Скопа подошёл к шкафу из палисандра, отделанного орехом, и распахнул дверцы. Пусто. Только лёгкий запах кожи, образива и оружейного масла. Крючки, подставки и держатели сиротливо торчали из стен.

– Ушёл. А меня здесь бросил, – плачущим голосом пожаловался слуга.

– Не ной. Караул сегодня снимем. Ты будешь свободен, но службу не оставишь. Здесь должен быть порядок. Всё как обычно. Просто живи и жди хозяина. Понял?

Парнишка удивлённо кивнул.

– Значит, меня не осудят?

– Нет. Ты не виноват. Работай, – задумчиво ответил Скопа.

Отдавая команды, он продолжал двигаться по комнате, внимательно осматривая буквально каждый сантиметр помещения. От внимательного взгляда не ускользала ни одна мелочь.

Вид, форма, запах – всё это могло многое рассказать о человеке, жившем здесь. Нужно было только уметь спрашивать, а Скопа умел, как, впрочем, и все его друзья – сослуживцы. Слуга заворожённо следил за действиями Скопы.

– Ты здесь что-нибудь трогал или убирал?

– Нет. Не до того было.

– Понятно, – кивнул Скопа, ни на секунду не прерывая своих действий.

Шаг за шагом, осматривая жильё Вульфа, Скопа склонялся к мысли, что приятель не торопился. Всё говорило о том, что он готовился давно и тщательно. Не было спешки, характерной для сиюминутных решений, а количество взятого с собой оружия означало только одно: он собирался в бой.

Но с кем? Где? Когда? Снова куча вопросов. Осмотрев спальню, она же кабинет и библиотека, Скопа внезапно остановился, словно поражённый какой-то мыслью, и, выпрямившись, с размаху хлопнул себя ладонью по лбу. Завершив сие благородное деяние, он круто развернулся к слуге:

– Тебя как зовут?

– Фарух.

– Слушай, Фарух, ты грамотный?

– Да.

– Отлично. Теперь напрягись. Когда твой хозяин в последний раз получал письма?

– За пять дней до отъезда пришло письмо с побережья.

– Где оно?

– Не знаю. Я только передал его запечатанным хозяину и всё. Гонец просил сказать, что письмо с побережья.

– Как оно выглядело?

– Кто?

– Письмо, болван!

– Пергамент, свёрнутый трубкой.

– Печати были?

– Нет, просто восковая нашлёпка.

– А гонец какой из себя?

– Усталый и пыльный.

– Если увидишь, узнаешь?

– Да.

– Почему так уверен?

– Меня хозяин научил всё запоминать. Сказал, что в его работе это важно, особенно, когда что-то передают через меня.

– Всё правильно.

Удовлетворённо кивнув, Скопа стремительно вышел, оставив недоумевающего Фаруха чесать в затылке и раздумывать о последующих событиях.

Тем же стремительным шагом Скопа прошёл коридорами дворца и, оказавшись в незаметном закоулке, толкнул маленькую дверь. Проскользнув в кладовку, он закрыл дверь и нажал на скрытый рычаг.

Фрагмент дальней стены вместе с полками отошёл в сторону, открывая потайной ход, по которому он быстро прошёл в кабинет советника. Скопа знал, что ему не нужно докладывать о своём появлении. Вместе с открытием двери в кабинете звякнул маленький колокольчик, предупредивший советника о его появлении.

Если у советника посетитель, то он не войдёт в последнюю дверь. Она открывалась только из кабинета. Если там никого нет и советник отсутствует, то он сядет на табурет и будет ждать. О его присутствии советник узнает по монете, которая появится у него на столе.

Как это происходит, никто не знал, да и мало кого интересовали технические подробности механизма, сделанного более ста лет назад. Это была тайна, которую знали очень немногие.

Советник оказался на месте. Войдя, Скопа коротко поклонился, склонив голову, и, не обращая внимания на невысказанный вопрос, спросил:

– Кто занимался расследованием до меня?

– Два нобиля, но потом я убедил короля, что это внутреннее дело, и вызвал тебя.

– Они докладывали вам о результатах?

– Да.

– Что они узнали?

– Только то, что нет оружия, кое-чего из одежды, коня и самого Вульфа.

– Идиоты! За пять дней до исчезновения Вульф получил письмо откуда-то с побережья. Письмо запечатано без печати, но слуга запомнил гонца. Нужно поднять архивы. Узнать всё о прошлом Вульфа. Это письмо не простая случайность.

– Почему?

– Он не спешил. Всё было решено заранее. Судя по сборам, он уехал на какую-то драку.

– Проклятие!

– Я готов спорить, что это что-то личное. Скорее всего, месть.

– Что ж, логично. – Советник задумчиво потеребил пуговицу, что означало крайнюю степень озабоченности. – Хорошо. Пошли в архив.

Несмотря на возраст, советник оставался подтянутым, стремительным в движениях мужчиной. Заперев дверь кабинета, он повёл Скопу в подвал, где за многочисленными стальными дверями и караулами хранились документы, свидетельствующие о многих славных делах тайной службы. Здесь же хранились все записи о жизни работников службы, от советника до последнего сторожа и конюха.

Одноногий архивариус, покрытый шрамами ветеран почтительно склонился в поклоне.

– Здравствуй, старина, – улыбнулся советник, положив руку на плечо ветерана. Скопа вежливо ответил поклоном на поклон, но не стал раньше времени открывать рот.

– Нам нужны записи о прошлом бойцов, точнее, одного бойца, – продолжил советник, – Вульфа. Поможешь нам?

Архивариус кивнул и рукой указал на свой стол. Удивлённо посмотрев на старика, советник взял в руки пачку пергаментов. Бегло просмотрев их, он поражённо развёл руками.

– Как ты узнал? С чего ты решил, что они могут понадобиться? – Архивариус принялся отвечать. Ему пришлось изобразить целую пантомиму, но очевидно, они с советником часто общались и понимали друг друга легко. Чтобы помочь в понимании Скопе, советник переводил жесты на слова.

– Я хоть и немой, но не глухой. Во всех коридорах только и разговоров, что об этом деле. Молодёжь разучилась молчать. Я решил полистать записи о нём, может, что-то и найду.

– Ну и как? Нашли что-нибудь интересное? – спросил Скопа.

– Только начал, – снова задвигал руками старик.

– Нас интересует всё, что связывает Вульфа с побережьем, – продолжил Скопа. Старик вопросительно взглянул на него.

– Расскажи, – разрешил советник. – Ему можно.

И Скопа повторил свои выкладки. Выслушав, старик подошёл поближе и одобрительно похлопал его по плечу.

– Похоже, он согласен с тобой. Это интересно, – задумчиво протянул советник.

– Что ж, посмотрим, что здесь есть. – Он взял в руки пергамент и начал читать вслух.

– Официально. Дата рождения не известна. Родители не известны. Место рождения тоже не известно. А вот что удалось выяснить неофициально.

– Но как? – удивлённо воскликнул Скопа.

– На то мы и тайная служба. Послушайте, это интересно. Рождён в третий день месяца зимнего солнцестояния. Родители: отец – граф Местеро, мать – баронесса Сарвинская. Ну теперь понятно, откуда у него такие манеры и знание языков. Попал к нам в семнадцать лет, уже владея оружием. Причём довольно не плохо. Родовое имение в бухте Единорога разрушено. Интересно, кем? Так. Родители убиты при нападении пиратов. Сам он пропал почти на пять лет. Вот оно что! Его захватили пираты, и, похоже, он был рабом.

– Сходится! – подхватил Скопа.

– Что именно?

– Всё. Всё сходится. Жил на побережье и письмо оттуда. Был рабом. Носит рубашки только с глухим воротником. Прятал шею, шрамы от ошейника.

– Возможно, но почему уехал сейчас?

– Может быть, тот, кто хорошо его знает, остался неподалёку от его имения и прислал ему письмо. Вполне возможно, что туда заявятся пираты. Может быть, даже те, кто захватил его в рабство. И он решил посчитаться…

– А, зная, что официального разрешения на подобное мероприятие он не получит, решил уехать тайно, – подхватил советник. – Кажется, я не напрасно тебя вызвал. Собирайся. Поедешь следом за ним.

– Да, магистр. Я выезжаю немедленно, – коротко поклонился Скопа.

Свернув пергамент, советник встал и, протянув руку архивариусу, улыбнулся:

– Ты очень помог нам, дружище. Если что-то будет нужно, только дай знать.

Архивариус коротко кивнул и крепко пожал протянутую ладонь. Развернувшись, магистр двинулся к выходу. Скопа повторил жест магистра и с удивлением ощутил стальное пожатие сухой, крепкой ладони. Несмотря на увечье, архивариус оставался опасным противником. Руки его были тверды и уверены в своих действиях. Догнав магистра в коридоре, Скопа не удержался от вопроса:

– Кто он?

– Архивариус? – переспросил магистр и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Один из тех, кто умудрился дожить до старости. К сожалению, в нашей службе это случается редко. Он был лучшим, но на последнем задании ему не повезло. Каким-то образом его раскрыли, и он близко познакомился с палачом. Когда мы его отбили, он мало походил на человека. Просто кусок окровавленной плоти. Ноги раздроблены, кожа сожжена, из спины вырезаны ремни, а напоследок они вырвали ему язык. Он выжил. Как? Этого не знает никто. Все доктора пророчили ему смерть. Одну ногу пришлось отнять. Но он выжил. Вследствие специфики нашей службы он остался совершенно один. Я назначил его архивариусом. Этому человеку я доверяю как себе. Пожалуй, только ему известны все тайны наших дел.

Советник замолчал, погрузившись в раздумья.

Шагая рядом, Скопа, впервые за все прошедшие годы службы задумался о своей жизни. Пока ему везло. Но это везение не может продолжаться вечно.

– Магистр, если это не тайна, что случается с теми, кто не может больше работать?

– Не может или не хочет?

– Не важно. Человек может просто устать. Это естественно.

– Согласен. Для этого существует оазис под названием Покой.

– Их убивают?

– Нет. За перевалом поющих ветров есть такой оазис. Дорогу туда знают только посвящённые. Там, почти в самом сердце пустыни, между зыбучими песками стоит крепость, построенная ещё в период междуцарствий. Вот там и живут те, кто уходит со службы.

– Но как?

– В нашей службе немало женщин. Ты не знал этого?

– Догадывался, – угрюмо кивнул Скопа.

– Они устают не меньше, чем вы. Обычно туда отправляются караваны, в которых поровну и тех и других. Живущие там обеспечивают себя сами. Каждому находится дело по душе. Кстати, лошади, выведенные нашими ветеранами, используются только нашей службой. Надеюсь, ты заметил, что они очень выносливы и сообразительны. Кроме того, наше оружие, амуниция и многое другое. Оазис лежит в стороне от караванной тропы, там редко бывают чужие, но это совсем не означает, что жизнь там тихая.

Кочевники давно мечтают захватить крепость и заставить их отдавать оружие и коней. Но пока что это остаётся только мечтой. Ещё ни один набег не оканчивался удачно.

– Значит, в нашей службе всё-таки есть ветераны?

– Это просто усталые люди, которые отдали своей стране силы, молодость, здоровье. Они создают семьи и доживают свой век в мире. Растят детей, работают, короче, пытаются вернуться к нормальной жизни.

– И много там пар, имеющих детей?

– Почти все. Крепость не маленькая, места хватает всем. Но с чего вдруг такой интерес? А, Скопа?

– Не знаю. Но мне кажется, что когда я закончу это дело, то всерьёз задумаюсь об уходе на покой, – медленно, с расстановкой, проговорил юноша.

– Не рановато? – серьёзно спросил магистр.

В ответ Скопа пожал плечами.

– Это дело не так просто, как кажется. Вульф не ушёл, не дезертировал. По-моему, он действовал по давно продуманному плану. То, что мы узнали из архивов, только крохотная часть всего, что с ним случилось.

Магистр задумался. Он молчал, размышляя над словами Скопы. Они вошли в кабинет, и он снова стал советником, магистром тайной службы.

– Езжай, Скопа. Доведи это дело до конца, – отдал он приказ и, помолчав, добавил:

– Если потребуется, помоги ему. Думаю, вдвоём вы сможете надрать задницу не одному пиратскому экипажу. Ступай, и будьте осторожны. Я хочу увидеть вас живыми.

Всё так же коротко поклонившись, Скопа вышел в коридор и быстрым шагом направился к себе, с удивлением вспоминая слова магистра. Семь лет, не считая годы ученичества, он знал этого человека, и всегда в его памяти он был суровым, но справедливым командиром. Это был магистр. Человек без эмоций. И вот сегодня он увидел его другим. Живым, обычным. Усталый, озабоченный происшествием человек.

– Кажется, я сказал правду, – проворчал себе под нос Скопа и решительно тряхнул головой, отгоняя лишние думы. Пора было двигаться в путь.

Через несколько часов всадник на кауром жеребце, одетый в чёрный с серебром плащ, покинул столицу через южные ворота и галопом помчался в сторону побережья. Скопа гнал коня, останавливаясь только поесть и немного передохнуть, меняя лошадей на каждой подставе, специально расположенной на всех крупных дорогах королевства.

Выдержать такую скачку мог только специально обученный человек. Это тоже входило в систему тренировок. Стражников учили даже спать в седле. Скопу удивляло только одно, как Вульф мог так быстро добраться до побережья.

Он вышел из города верхом. Ответ мог быть только один. Кто-то приготовил для него коней за стенами столицы. Но кто? Как тайная служба могла прозевать подобное? Всю дорогу эти вопросы не давали Скопе покоя. На последнем перегоне он позволил себе небольшой отдых.

Хозяин подставы на вопрос Скопы о последних происшествиях недоумённо пожал плечами и лаконично ответил:

– Болото, – потом, подумав, добавил: – Ничего стоящего внимания. Даже разбойники утихли. Несколько пьяных драк и всё.

Скопа внимательно посмотрел на хозяина и мрачно кивнул. Именно это затишье и наводило на мысль, что скоро что-то будет.

Ранним утром, позавтракав холодным мясом и пресными лепёшками, он вскочил на коня и рысью направился к бухте Единорога. Карта местности чётко отпечаталась в тренированной памяти стражника.

Въехав на очередной холм, Скопа придержал коня. Перед ним развернулась картина, радовавшая глаз своей красотой. Море, яркая синь которого сливалась на горизонте с синевой неба. Склон холма плавно переходил в роскошный луг, на краю которого высились развалины замка.

Стены его, ещё прочные, носили следы копоти и ударов осадной машины. Сам замок выглядел заброшенным. На фоне великолепия природы он казался остовом умершего гиганта. Присмотревшись, Скопа заметил тоненькую струйку дыма, вьющуюся над флигелем.

Тряхнув поводьями, он направил коня к развалинам. Въехав во двор, вымощенный гранитными плитами, Скопа огляделся. Вблизи замок выглядел ещё более разорённым. Стены, потолок, балки перекрытий носили следы яростного пламени. Огонь уничтожил всё. Рассматривая следы пожара, Скопа невольно задавался вопросом, что же за пламя могло нанести такой урон каменному дворцу?

– Огонь дракона, – услышал он ответ на свой вопрос. Обернувшись, он увидел того, ради кого проделал весь этот путь.

– Здравствуй, Вульф, – чуть улыбнулся Скопа, спрыгивая с коня.

– Если кто и мог меня найти, то только ты. Что ж, видать судьба, – мрачно усмехнулся Вульф. Скопа остановился перед приятелем, недоумённо рассматривая его.

– Тебя прислали покарать дезертира? Я не против, но хочу попросить тебя о последнем одолжении. Подожди пару дней: я свершу то, что должен сделать, а потом ты сделаешь своё дело.

– О чём ты? – Растерялся Скопа. Потом поднял руку в жесте примирения. – Подожди. Неужели ты и вправду думаешь, что я приехал казнить тебя? Я, может, и ненормальный, но не самоубийца. Справиться с лучшим бойцом стражи в одиночку?! Да мне такое даже в страшном сне не привидится!

– Ты приехал один? – недоверчиво спросил Вульф.

– Приятель, я не сомневаюсь, что ты заметил меня ещё на холме, так что давай, не будем прикидываться слепыми щенками. Уж кто-кто, а я знаю твоё чутьё. Я приехал с другой миссией. Твой уход поставил на уши весь дворец. Меня отозвали с задания и приказали найти тебя. Дознаватели из судебной коллегии чуть лбы себе не расшибли. Но магистр умеет быть убедительным. Через пару дней король велел ему самому разобраться с этим делом. Мы подняли архивы. Ты, конечно, умеешь молчать, но там известно всё. Именно так я и сумел тебя найти.

– Ты хочешь сказать, что в архиве есть записи о том, кто я?

– Именно. Приятель, это же тайная служба.

– Хорошо, но это не объясняет, что ты здесь делаешь.

– Я приехал по приказу магистра найти тебя и при необходимости помочь надрать кое-кому задницу. – Усмехнулся Скопа и тихо добавил: – Он сам хочет поговорить с тобой. В предательство он не верит.

– Тебя прислал магистр? Он велел помочь? Великие боги! Похоже, мир перевернулся!

– Нет. Но нападение пиратов – это государственное дело.

– Не в этот раз. Ты знаешь многое, но не всё. Ладно, пойдём в дом. Прости, но не могу пригласить тебя в более приличное помещение.

– Брось, приятель. У меня и такого нет, – отмахнулся Скопа.

Вульф сделал знак рукой, и на втором этаже развалин поднялась сухощавая фигура старика, сжимавшего в руках арбалет.

– Ловко. Я даже не понял, – оценил действия старика Скопа.

– Это Гунтар, – неожиданно тепло улыбнулся Вульф. – Он первый, кто дал мне в руки оружие, и единственный, кто дождался меня, оставшись в этих развалинах.

– Я служил вашему отцу, милорд, и буду служить его сыну, пока жив, – гордо ответил старик, бесшумно появляясь в дверях замка. – Я клялся на мече графа, и только этот меч может освободить меня от клятвы.

– Он утерян, старина, – грустно вздохнул Вульф.

– Ошибаетесь, милорд, – хитро улыбнулся старик, – этот меч жив. Это и ещё кое-что немногое мне удалось спасти от пиратов. Я знал, что наступит день, когда я смогу вернуть эти вещи их законному владельцу и моему господину. – С этими словами он сделал приглашающий жест и скрылся в развалинах.

Недоумённо переглянувшись, друзья последовали за стариком. Осторожно ступая по обломкам, Скопа спросил:

– Сколько же лет этому ветерану?

– Клянусь своей душой, не знаю. Но сколько я его помню, он был таким.

Спустившись в чудом уцелевший подвал, друзья огляделись. В самом дальнем углу была очищена небольшая площадка, на которой Гунтар что-то выискивал, тихо бормоча себе под нос. Наконец его поиски увенчались успехом.

Наступив ногой на край одной плиты, он одновременно нажал на кирпич в стене. С глухим лязгом сработал механизм, и плита поднялась. В образовавшейся яме друзья увидели небольшой, оббитый железом сундук.

Недолго думая Вульф спрыгнул в яму и поднял находку, передавая её Скопе. Несмотря на скромные размеры, сундук оказался неожиданно тяжёлым.

– Старик, неужели тебе удалось спасти что-то из сокровищ графа? – шутливо спросил изумлённый Скопа.

Неодобрительно покачав головой, старик снял с шеи небольшой ключ и отпер замок.

Отступив на шаг, он с поклоном указал Вульфу на сундук. Подняв крышку, Вульф отбросил промасленную парусину и тихо ахнул. Скопа, снедаемый любопытством, обошёл сундук и встал рядом с другом.

Вульф принялся вынимать предметы из сундука, а старый Гунтар снабжал каждую вещь комментарием. Звенящим от волнения и гордости голосом он говорил:

– Ваш родовой меч, граф. Оружие, на котором давали клятву верности ваши слуги и вассалы. Родовая печать графства. Личное кольцо с малой печатью вашего отца. Бумаги, подтверждающие ваши права. Любимые драгоценности вашей матушки и амулет – реликвия вашей семьи. Всё остальное – это мои вещи, не стоящие вашего внимания.

Последняя фраза относилась к нескольким вещам и свиткам, лежащим на самом дне.

– Но как?.. – Повернулся Вульф к старому слуге.

– Это всё ваша матушка. Увидев, что пираты ворвались во дворец, она успела сложить это всё и приказала мне спрятать сундук, а затем вернуться за вами. Я успел спрятать сундук, но опоздал вернуться. Мне оставалось только одно – ждать. Я ждал. Ждал и молился, чтобы однажды вновь увидеть вас и попросить прощения за то, что не успел спасти вас от рабской участи, от позора, от боли. Это моя вина! – Старик опустился на колени и склонил седую, как лунь, голову. – Об одном только прошу вас, милорд! Позвольте мне умереть в бою.

– Что ты, старина! – Бросился к старику Вульф. – Встань! Я приказываю. – Несмотря на слова, он буквально силой поднял старика с колен. – А теперь слушай меня внимательно. Ты считаешь себя виноватым?

– Да, милорд.

– Так вот. Ты полностью искупил свою вину, дождавшись меня и передав это всё. Ты единственный человек, которого я могу назвать своим другом. Больше у меня никого нет. Ты хочешь умереть в бою? Но где же твоя верность? Кто сможет позаботиться обо мне лучше тебя? Нет, старина. Отныне и до самой смерти ты будешь со мной и будешь служить так же, как служил моему отцу.

Вульф прижал сухое тело старика к себе и украдкой стёр набежавшие слёзы.

Стараясь скрыть волнение, Скопа уложил вещи в сундук и, захлопнув крышку, закинул его на плечо. Также молча он направился к выходу. Вульф и Гунтар нагнали его у самых дверей лачуги.

– Подождите, господин! – остановил Гунтар Скопу. Быстро обойдя друзей, он открыл дверь и скрылся внутри. Вульф не обратил внимания на недоумённый взгляд Скопы. Из лачуги раздался голос слуги:

– Входите, господа.

Скопа шагнул в дверь и отшатнулся, встреченный яростным рычанием двух огромных волкодавов. Каждый из псов был ростом в холке по пояс взрослому человеку. Лохматая шерсть, обрезанные под корень уши, завитые в кольцо хвосты, – всё говорило о силе и крови зверей.

– Бак и Хват, – представил их Гунтар. – Эти ребята уже пять лет помогают мне выжить в этой пустыне. Я подобрал их слепыми щенками в логове погибшей волчицы. Они полуволки.

Успокоив собак, Гунтар быстро освободил стол, и Скопа с облегчением избавился от своей ноши. Друзья уселись на скамью, и старик выставил на стол кувшин с вином и кубки.

– Гунтар, к седлу моего коня приторочены мешки с припасами. Думаю, самое время избавить от них бедную животину, – улыбнулся Скопа.

Усмехнувшись в ответ, Гунтар исчез за дверью. Скопа повернулся к приятелю.

– Вульф, ты можешь не отвечать, но, признаюсь, меня мучает любопытство. Я узнал о тебе очень много, но все эти знания разрозненны. И, честно говоря, я не всё понимаю. Кто же ты всё-таки такой? И кто этот Гунтар?

Словно услышав его вопрос, старик появился в дверях с мешками в руках.

– Кто я такой? – задумчиво переспросил Вульф. – Что ж, слушай. Сегодня, я могу рассказать всё. Завтра может быть поздно. Кто мои родители, тебе известно. Я потомственный граф Местеро, владелец графства, через земли которого ты проезжал. Мне было шесть лет, когда на замок было совершено нападение.

Это были пираты, изгнанные из красного братства. Отщепенцы. Вёл их закоренелый преступник и кровный враг моего отца, Велиас, по прозвищу Чёрное Сердце. В один из предыдущих набегов отцу удалось убить его брата, такого же негодяя, как и Велиас. Тот поклялся убить отца и разорить графство. Для достижения своей цели он не погнушался знакомством с колдуном, продавшим свою душу в обмен на чёрное знание.

Это случилось поздней ночью. Бушевал ураган, потом разразилась гроза. Потом я узнал, что стихия разверзлась только здесь. В темноте пиратам удалось подобраться к сторожевым постам. Потом началась резня.

Они не щадили никого. Велиас бился с отцом и, когда понял, что проигрывает, призвал на помощь мага. Я не знаю, что это было, но отца охватило зелёное сияние и он замер, словно окаменел. Велиас отрубил ему голову.

Я стоял на балконе покоев матери и всё видел. После гибели отца наёмники дрогнули и побежали. Пираты схватили меня и мать. Нас увели на корабль. Велиас приказал привязать меня к мачте, а мать отдал матросам.

Но он просчитался. Она успела выхватить кинжал у одного из пиратов и убила двоих, пока разъярённый боцман не зарубил её. Потом настала моя очередь.

Много раз за ту ночь я думал, что сойду с ума. Много раз я терял сознание от боли, но меня отливали водой, и всё начиналось сначала. Утром Велиас отдал команду к отплытию. Тело матери он приказал обвязать канатом и бросить за борт. Я стоял, привязанный к поручням, и смотрел, как тело моей матери терзают акулы, привлечённые запахом крови.

Всю дорогу до восточных королевств Велиас и его команда изощрялись в изобретении пыток, и каждая новая идея воплощалась в жизнь на мне. Запрещалось только уродовать и калечить меня. Он хотел продать меня в бани для услаждения пресыщенных, богатых извращенцев. Но он опять просчитался.

Пытки довели меня до состояния полубезумия, а такие не интересуют содержателей подобных заведений. Меня купил тысячник городской стражи и подарил своей любовнице.

Я был мальчиком для развлечений. Куклой, которую она могла наряжать под хорошее настроение и втыкать в грудь булавки под плохое. Три года я терпел это проклятие, пока наконец в один прекрасный день в моей голове не созрел план.

Эта тварь была любовницей не только тысячника, но и ещё четырёх богатых мужчин, и каждому она клялась, что любит только его. На куклу не обращают внимания, и мне было известно о ней всё.

Среди её любовников был один мерзавец. Тощий торгаш – ростовщик. При взгляде на него казалось, что это жадность высушила его. Он никогда не упускал случая поиздеваться надо мной. Все его выходки отличались хитростью и жестокостью.

Я нашёл ящик, в котором эта потаскуха хранила разные зелья и порошки. Среди них было и снотворное. В один прекрасный вечер я подсыпал порошок им в вино, а когда они уснули, ударил её его кинжалом. Потом собрал все ценности и спрятал, после чего отправился в дом к тысячнику. Он удивился, но я сказал, что меня отправила к нему хозяйка.

Утром весь город гудел, как потревоженный улей. Горе тысячника я сумел быстро развеять, предоставив доказательства её неверности. Он махнул на меня рукой, и я остался.

Несмотря на любовь к спиртному и женщинам, тысячник был неплохим воином. Каждый день он по нескольку часов посвящал тренировкам. Глядя на него, я тоже стал брать в руки оружие, и однажды он застал меня за этим занятием. Так я стал учиться.

Прошёл год, и однажды тысячник не вернулся из похода. Всё его имущество было передано в казну, а меня отправили на рудники. Нет смысла описывать жизнь в этом аду. Выбрав момент, я бежал. Добравшись до тайника, я забрал всё золото и отправился в обратный путь.

До самой смерти я буду помнить это путешествие. Десятилетний мальчишка, один, верхом на краденом коне… Не знаю, какие боги хранили меня, но я дошёл. Обойдя внутреннее море с востока, я вернулся домой. Здесь, на развалинах отчего дома, меня и нашёл Гунтар.

Он и помог мне попасть в тайную службу, предварительно позаботившись о моём теле. Это он избавил меня от шрамов и рубцов. Только один шрам он не смог вывести. От ошейника. Учась, а затем служа в тайной страже, я ждал только одного: возможности отомстить.

И вот этот день пришёл. Завтра Велиас и его команда будут здесь, и тогда я дам им настоящий бой. Вряд ли они его переживут.

Вульф хищно улыбнулся. От этой улыбки у Скопы по спине пробежали мурашки.

Гунтар, слушавший историю хозяина со слезами на глазах, с ненавистью сжал кулаки.

– Ну, а ты старина? Кто ты?

– Я? Я слуга своего господина. Его раб и вассал.

– Не хочешь говорить? – удивился Вульф.

Тепло улыбнувшись, Гунтар неожиданно легко согласился.

– Расскажу. Сегодня можно. Вы интересовались, сколько мне лет? Семьдесят пять. Я родился в горах северных островов. Моё племя – полудикие кланы, живущие по своим, только им известным законам. Сильные, воинственные, мы не признавали ничьих кодексов и попыток навязать нам короля.

Когда пришли захватчики, мы дали бой. Мне тогда было меньше, чем вам. Нас разбили, и мне пришлось бежать. Скитаясь в горах, полуголодный, ободранный и замёрзший, я мечтал о сухой корке и тепле очага. Я вышел к побережью.

В это время там были корабли, доставившие войска противника. Я пробрался на один из них и затаился в трюме. Уже не помню, сколько дней я сидел там, питаясь крысами, запивая сырое мясо протухшей водой.

Но однажды я услышал шум и грохот спускаемого якоря. Дождавшись ночи, я пробрался в порт. Продрожав всю ночь под каким-то навесом, я с первыми лучами солнца отправился на поиски еды.

Мне не повезло. Меня поймали. Я вырвался и бежал, пока хватило сил. Меня травили все кому не лень. Никогда не забуду этот день. Выбежав на площадь, я понял, что попался. Меня окружили. Горожане уже готовили верёвки, когда на площадь выехала кавалькада.

Первым ехал ваш отец, милорд. Его сопровождали слуги и учитель. Ему тогда едва исполнилось двенадцать, но уже в этом возрасте он умел повелевать людьми. Раздвигая толпу конём, он подъехал ко мне.

Не знаю, что подвигло его на этот поступок, но он остановил казнь. Бросив золотой торговцу лепёшками, он приказал отвести меня в его дом, но толпа не хотела прерывать веселье. Послышались угрозы.

Подняв плеть и грозно сдвинув брови, ваш отец приказал своей охране разогнать толпу. Его наёмников боялись больше, чем королевскую стражу. Командир рявкнул приказ, и всадники обнажили мечи. Этого было достаточно. Толпа рассеялась.

Так я оказался в доме вашего отца. Ваш дед долго смеялся над этой историей, а потом спросил, что он собирается со мной делать? Ваш отец пожал плечами и ответил:

– Накормлю, отмою, дам денег и… пусть едет домой.

– У меня нет дома, – смог выдавить я. Это было самое страшное признание в моей жизни. Я осознал, что больше не увижу свой клан, дом и родных. Я понял, что мне некуда идти.

– Горец, – задумчиво проговорил ваш дед. – Они могут быть опасными противниками и преданными друзьями. Сегодня ты спас ему жизнь. По их законам и вере на небеса попадают только те, кто умер с мечём в руках, а не был повешен, как собака. Ты мог бы служить моему внуку, и, кто знает, может, когда-нибудь тебе удастся заплатить долг крови. Что скажешь, горец?

Что я мог ответить? Он был прав во всём. Я опустился на колени и хотел поцеловать ногу мальчика, но он остановил меня. «Ты слуга, но не раб», – сказал он. Взяв отцовский меч, он протянул мне лезвие, и я сжал его изо всех сил. Кровью и сталью я поклялся служить вам и вашему отцу, милорд. Вот на этом самом мече осталась моя кровь, когда я давал свою клятву. С тех пор и до самой смерти я был рядом с ним. Только однажды я отлучился, выполняя приказание его супруги, и он погиб.

– Не казнись, Гунтар. Если бы не ты, я ни за что не смог бы доказать, кто я. – Вульф повернулся к приятелю: – Ну, настала твоя очередь.

Скопа пожал плечами:

– Мне нечего особо рассказывать. Младший сын младшего сына. Герб на щите и медяк в кармане. Громкое имя, гордость и благородное происхождение. Идти в наёмники? Глупо. Делать карьеру на королевской службе? Долго и без протекции бесполезно. Оставалось только одно. Наша служба. На всём готовом, ещё и деньги платят. Плюс – остаётся оттого, что выдано на задание. Впрочем, что я тебе рассказываю, ты всё это знаешь лучше меня. Сколько на твоём счету заданий?

– Пятьдесят.

– Ого! Теперь, я понимаю, почему магистр так хочет вернуть тебя.

Друзья замолчали, думая каждый о своём. Допив вино, Скопа нарушил тишину.

– Ладно. Теперь, расскажи мне, что ты собираешься делать?

– Пришло известие, что Велиас собирается прийти сюда снова. Их корабль видели в дне пути отсюда. Завтра они будут здесь. Каждый год он приходит сюда, чтобы убедиться, что здесь никто не живёт. Здесь всё началось, здесь всё и закончится. У нас пять арбалетов и три сотни стрел. Гунтар прикроет меня, а я вызову Велиаса на поединок.

– Но пять арбалетов – это пять выстрелов. А дальше?

– Арбалеты мне будет заряжать Мира, – подал голос Гунтар.

– Кто это? – спросил Скопа.

– Сирота. Я подобрал её ребёнком восемь лет назад. Родители умерли, а соседям нет дела до сироты. Своих бы прокормить. С тех пор она здесь и живёт. Сейчас бегает где-то по лесу, но к вечеру вернётся. Это она нашла логово волчицы. – Старик жестом указал на лежащих в углу псов.

– Но это опасно! – взразил Скопа. – Ладно мы! Рисковать шкурой – это наша работа, но девушка…

Его слова были прерваны вонзившимся в столешницу небольшим ножом. Острое, как бритва, лезвие торчало рядом с его ладонью.

– Если я девушка, значит, ничего не умею?! – прозвучал звенящий от обиды голос.

– Я этого не говорил, – спокойно ответил Скопа, – ты слишком торопишься и не дослушала до конца. Вульф и Гунтар вершат свою месть. Я направлен сюда, помочь им. А ты? Тебя здесь ничто не держит. Это не твоя драка.

– Неправда! Гунтар спас меня от голодной смерти, подобрав в поле. С тех пор эти развалины стали моим домом, а раз Гунтар слуга милорда Вульфа, то значит, я его служанка. Это долг крови.

– Войди, Мира, – улыбнувшись, позвал Гунтар. – Нехорошо разговаривать с людьми из-за угла.

Дверь открылась, и на пороге появилось юное создание, одетое в мужской охотничий костюм. Тёмно-серая рубашка, шнурованная безрукавка, лосины из мягкой кожи и короткие сапоги, голенища которых доходили до середины сильных, красиво очерченных лодыжек.

Костюм нисколько не портил её. Наоборот, он только подчёркивал все достоинства округлой, девичьей фигурки. Несмотря на изящность, с первого взгляда было ясно, что в силе эта девушка не уступит иному мужчине. Двигалась она с непередаваемой грацией истинного бойца.

Гибким движением опустившись рядом с Гунтаром, она выдернула нож из столешницы и, не глядя, бросила его в ножны. Глотнув вина из кружки приёмного отца, она с вызовом посмотрела на Скопу.

Прямые соломенные волосы были коротко острижены и стянуты узким кожаным ремешком. Большие, широко посаженные серые глаза смотрели дерзко. Чуть вздёрнутый нос был покрыт веснушками, а широковатый рот, с полными, чувственными губами кривился в усмешке.

Картину довершали высокие скулы и упрямый подбородок с неожиданно трогательной ямочкой. Такие же ямочки появлялись на щеках, когда она улыбалась. Тонкие и удивительно длинные пальцы небрежно играли кубком.

Молчание нарушил Вульф.

– Ты несколько горячишься, Мира, называя себя моей служанкой. Гунтар клялся на верность моему отцу. Ты же свободный человек. Твой долг – это только долг ему, Гунтару, но не мне.

– Он мой отец. Пусть не по крови, но он спас мне жизнь, и я должна ему. А раз он служит вам, значит, и я служу. Я простая крестьянка и знаю своё место, хоть и живу, как вольный охотник. Как бы то ни было вам не избавиться от меня. Лучше погибнуть в бою, чем прожить, не видя белого света из-за кучи сопливых детей и вечно пьяного мужа, или стать игрушкой пресыщенного лордика.

– Вот поэтому я и предложил тебе уйти. Я ведь тоже лордик, – усмехнулся Вульф.

Сообразив, что ляпнула глупость, Мира досадливо закусила губу. Потом, упрямо тряхнув головой, ответила:

– Нет. Вы не из таких. Я знаю. Иначе Гунтар не служил бы вам.

– Он не видел меня много лет, а рассказы о похождениях стражников известны всей стране, – продолжал гнуть своё Вульф.

Мира растерянно оглянулась на Гунтара и, сообразив, что Вульф просто дразнит её, дерзко вскинула подбородок.

– По крайней мере, вы хотя бы молоды. В крайнем случае, приятнее покориться молодому, чем старому, обрюзгшему козлу. Так легко вы от меня не отделаетесь.

Мужчины рассмеялись. Глаза Миры ещё продолжали упрямо блестеть, но губы уже разъезжались в лукавую усмешку.

– Ладно, вояка! – хлопнул Вульф ладонью по столу. – Будешь вместе с Гунтаром прикрывать нас. Остальное, мы сделаем сами.

Это «мы» наполнило душу Скопы братским теплом. Он протянул руку, и Вульф от души пожал протянутую ладонь.

– Но я хочу драться! – подскочила Мира.

– Прикрывать арбалетами! – дружно рявкнули друзья, и она ошарашенно плюхнулась на лавку, переводя взгляд с одного на другого.

– Слушай внимательно. В ближнем бою нас двоих никто не одолеет, но если они возьмутся за луки, нам придётся туго. Вот для этого и нужны вы. Ваша задача держать глаза открытыми и не дать их стрелкам уничтожить нас на расстоянии. Кроме того, возможен удар в спину. Этим мерзавцам верить нельзя. Вполне возможно, что ты заплатишь свой долг крови раньше, чем предполагаешь, – закончил Вульф.

Гунтар вздохнул и тихо произнёс:

– Хотел бы я быть лет на двадцать моложе.

– Ничего, старина. Ты и так сделаешь всё, как надо, – тепло улыбнулся Вульф. Потом, потянувшись, он громко прорычал: – И вообще, нас сегодня накормят?! Чёрт возьми, я голоден! Где обещанные деликатесы? Ты только посмотри на этих нерадивых. Кричат, что они самые преданные слуги, а сами морят хозяина и его друга голодом. Уволю! Обоих!

Мира рассмеялась и, вскочив, показала Вульфу язык.

– Так вам и надо, а будете шуметь, вообще ничего не получите.

Вставший Гунтар с размаху шлёпнул её по заднице.

– С хозяином говоришь, егоза. Пошли, а то и вправду уволит.

Потирая пострадавшую ягодицу, Мира покорно поплелась за Гунтаром, обиженно ворча:

– Старый, старый, а лапа как кувалда. Хоть бы шлёпнул полегче, аж горит всё.

– Переживёшь, – усмехнулся Гунтар, – зато запомнишь, что с хозяином нужно шутить с умом. – Выйдя на улицу, он продолжил: – Наш хозяин не любитель приказывать, но если он попросил, пусть даже в шутливой форме, сделано должно быть немедленно и обязательно. На такого властелина молиться нужно. Он со слугой последний кусок разделит и не задумается.

Притихшая Мира с удивлением слушала приёмного отца.

– Ты ещё глупая, многого не понимаешь. Он потому и не хочет брать тебя, что не верит. Веру, её заслужить надо. И не языком, а делами. А ты скачешь, как коза. Нашла кого в сластолюбцы записывать. При его внешности и силе он любую возьмёт, на тебя и не посмотрит.

– Но я же только для примера, а пригрозила в шутку. Я ведь встала раньше тебя… – смущённо пролепетала растерянная от такой отповеди девушка.

Взгляд Гунтара смягчился. Он ласково потрепал дочь по соломенной копне и проворчал:

– Ладно, не суетись. Это я на будущее. За прошлое уже получила.

Услышав это, Мира непроизвольно коснулась пострадавшей части тела, но тут же отдёрнула руку.

– Ты и вправду полегче, а то до сих пор горит, – тихо пожаловалась она.

– Ладно, – усмехнулся Гунтар.

Обрадованная его обещанием, девушка бегом унеслась в дом накрывать на стол, а старик отправился в подвал за вином. Очевидно, внушение старика не пропало даром, обед прошёл в мирной обстановке. Девушка старалась не встревать в разговор и, вообще, вела себя непривычно тихо. Скопа, то и дело с удивлением поглядывавший на неё, не выдержав, спросил:

– Мира, признайся, что за каверзу ты придумала?

От удивления девушка чуть не выронила тарелки.

– С чего вы взяли? – растерянно спросила она.

– Уж больно тихо ты себя ведёшь. Значит, нам нужно быть осторожными.

Мира растерянно глянула на старика и, уловив весёлые искры в глазах, насмешливо фыркнула. Над ней опять подшутили. Усмехнувшись, она неопределённо пожала плечами и отправилась мыть посуду. Вульф потянулся и, громко хрустнув суставами, предложил:

– Пойдём, разомнёмся, а потом посмотрим, что ещё можно придумать для развлечения гостей.

Скопа согласно кивнул, и друзья вышли на улицу. Пройдясь по разбитому двору, они осмотрелись и обнажили мечи. Это был бой мастеров. Клинки сплетали блестящую сеть, высекая искры. Бойцы двигались легко, словно играючи. Казалось, они были сразу в нескольких местах.

Неожиданно Скопа обнажил кинжал, и Вульфу пришлось увеличить скорость. Было невероятно, что люди способны двигаться так быстро, но минута бежала за минутой, а темп не падал.

Внезапно Вульф сделал обманное движение, и кинжал Скопы, сверкнув серебристой птицей, вонзился в створку ворот с такой силой, что рукоять ещё долго дрожала, словно от негодования из-за такого обращения.

Ещё несколько ударов – и меч последовал за кинжалом. Вульф отступил, подняв клинок. Скопа вскинул руки в знак сдачи.

– Никогда не мог понять, как ты это делаешь, – усмехнулся проигравший. – Да, по-моему, и никто не знает. Ещё со времён обучения этот твой приём был притчей. Где ты его откопал?

– Сам придумал.

– Здорово!

Скопа подобрал меч и, кинув его в ножны, шагнул к воротам. Мира уже опередила его, дёргая рукоять изо всех сил. Но, несмотря на вольную жизнь, её силёнок явно не хватало.

Подойдя к ней, Скопа протянул руку и, качнув кинжал, легко выдернул его из доски. Также молча он сунул клинок в ножны и, повернувшись к Вульфу, расстегнул пояс и перевязь.

Отбросив оружие, друзья медленно пошли по кругу. Мира затаила дыхание, понимая, что разминка друзей только началась. Медленно двигаясь по кругу, мужчины сохраняли дистанцию так, словно кто-то провёл между ними невидимую черту. Их плавные движения напоминали танец змей. Плавный, завораживающий и такой же смертельно опасный.

Внезапно они словно взорвались вихрем движений и ударов. Этот смерч длился ровно три удара сердца, а затем снова наступило затишье. Замерев в странных стойках, бойцы долгие минуты смотрели друг на друга, а затем снова пошли по кругу, но уже в другую сторону.

Покончивший с домашними делами Гунтар вышел во двор и встал рядом с девушкой, легко обняв её за плечи. Не сводя глаз с бойцов, она чуть склонила голову к плечу старика и тут же снова застыла, жадно впитывая каждое движение бойцов.

На этот раз всё было по-другому. Одновременно сделав шаг вперёд, друзья сошлись, и началось что-то совсем невероятное. Удары сыпались один за другим с такой скоростью, что Мира просто не успевала следить за ними. Силу этих ударов она осознала, когда увидела, что Вульф, промахнувшись, проломил кулаком оконный ставень.

Сражаясь, бойцы перемещались по двору. Раскрыв от удивления рот, девушка оглянулась на Гунтара. Тот стоял, глядя на бойцов с одобрением и довольной улыбкой на губах.

После промаха Скопы в щепки разлетелась старая дверь, прислонённая к стене замка, а Вульф ногой выбил камень из кладки стены.

– Эй, милорды, довольно! – неожиданно закричал Гунтар. – Эдак вы последнее тут разнесёте, – проворчал он, но глаза его довольно светились.

Друзья отступили на шаг и, поклонившись, отправились к колодцу. Не удержавшись, Мира кинулась следом.

– Кто победил? – спрашивала она, заглядывая в лица друзей горящими глазами.

– Он, – ткнул пальцем в друга Скопа. – Он всегда был быстрее меня.

– Ты гибче, – возразил Вульф.

– Толку-то? – пожал плечами Скопа. – Всё равно не успеваю уйти. Твой прямой – это просто таран. Одно спасение: провалиться и смягчить удар.

– Зато твой «хвост дракона» как секира. До сих пор голова гудит, – усмехнулся Вульф.

– Да ладно! Это у тебя она гудит? По-моему я о твою башку пятку себе разбил, – поддел друга Скопа.

– Ну да! Твоими пятками только гвозди заколачивать, – не остался в долгу приятель.

Мира стояла, переводя взгляд с одного на другого и не понимая ни слова. Наконец не выдержав, она завизжала во весь голос:

– Кто-нибудь мне объяснит, о чём вы говорите?!

Друзья, ошарашенные и оглохшие от её крика, недоумённо переглянулись.

– Ты чего орёшь? – растерянно спросил Скопа.

– Ты спросила, кто победил, я сказал, он. Чего ещё-то?

– А при чём здесь таран, хвост дракона, гвозди?

– О, боги! – простонал Скопа. – Чтобы объяснить тебе всё, нам придётся обучать тебя искусству боя без оружия.

– А что этому мешает? – лукаво улыбнулась девушка.

– Время, – сурово ответил Вульф.

– Мы учились много лет, по многу часов. Это не воды набрать, с ходу не получится.

– А потом научите?

– Если оно будет, это потом, – тихо ответил Вульф.

Сообразив, что ничего больше не добьётся, Мира отступила от друзей и, взяв ведро, принялась поливать им на руки. Умывшись, друзья вернулись в дом. Усевшись за стол, Скопа глотнул вина и, подумав, спросил:

– Наверно, здесь было красиво, а Вульф?

– Да. Этот замок был прекрасен. Я мало что помню, но отложилось очень чётко, тепло и свет во всех залах. Ковры, гобелены, картины – всё уничтожено. Одна библиотека чего стоила! – Он вздохнул и погрузился в воспоминания.

Скопа притих, стараясь не нарушать покой друга, но где-то на периферии сознания забрезжила идея. Говорить о ней было рано, но отбрасывать тоже не стоило.

Молчание нарушила Мира, влетевшая в дом, словно маленький ураган.

– Прилетел посланец. Они идут. Уже прошли Дырявую Лодку.

– Какую лодку? – переспросил не сообразивший Скопа.

– Дырявую. Деревня такая, – пояснила Мира.

– Утром будут здесь, – тихо сказал Вульф, и лицо его исказилось улыбкой, от которой даже бывалого Скопу передёрнуло.

– Ну вот и свидимся, Велиас. Долго я этого ждал, – проговорил мститель, и руки его сжались с такой силой, что серебряный кубок, поданный ему Гунтаром, превратился в кучку искорёженного металла.

– Спокойно приятель. Недолго осталось, – проворчал Скопа, уважительно поглядывая на кубок. Вошедший следом за Мирой Гунтар молча заменил кубок и вытер со стола пролившееся вино. Покрутив в руках жалкие остатки некогда красивой вещи, Мира глубокомысленно протянула:

– М-да, не хотела бы я оказаться у вас в руках, когда вы сердитесь.

– Не волнуйся, не окажешься, – раздражённо буркнул Вульф и вышел из дома.

Посмотрев вслед приятелю, Скопа вздохнул и глотнул вина. Гунтар укоризненно посмотрел на Миру и сокрушённо покрутил головой.

– И когда ты только поумнеешь? – проворчал он и вышел следом за Вульфом.

Мира растерянно посмотрела ему вслед и почти простонала срывающимся от слёз голосом:

– Я же только хотела отвлечь его.

– Пойми. Это дело всей его жизни, и он не отвлечётся, даже если ты голой на столе танцевать начнёшь.

– Не дождётесь! – вспыхнула Мира.

– Дурочка, я же для примера.

Сообразив, что опять погорячилась, девушка грустно вздохнула и отправилась помогать Гунтару.

Чтобы убить время, Скопа принялся проверять снаряжение и оружие. Уложив и проверив всё, до последней иголки, он вышел во двор и направился к навесу, заменявшему конюшню. Лошадь его была вычищена и ухожена, в яслях было засыпано свежее зерно, а сбруя и седло развешены в идеальном порядке.

Сняв седло, Скопа принялся дюйм за дюймом осматривать подпругу и стремена. Всё было сделано из добротной кожи и дважды прошито суровой нитью, но не качество волновало сейчас опытного бойца.

Работа отвлекала от ненужных мыслей и помогала настроиться на бой. В том, что бой этот будет кровавым, он нисколько не сомневался. Как не сомневался и в том, что после него имя пирата Велиаса станет историей.

Не важно, какую цену придётся заплатить за это. Ему поручено задание, и он его выполнит, а с мыслью о смерти он свыкся ещё в период обучения. Им с Вульфом было не привыкать бросаться в драку, не считая противников.

Хотелось только одного: спасти эту взбалмошную девчонку. Ведь не усидит, зараза, в укрытии, полезет в ближний бой и погибнет. Эта мысль занозой засела в мозгу Скопы. Осмотревшись, он увидел Гунтара и, повесив седло на место, быстро направился к нему.

– Есть дело, старина, – тихо сказал он, показывая глазами на ворота.

Старик молча кивнул и направился следом. Отойдя от стены шагов на сто, Скопа осмотрелся и спросил:

– Как считаешь, сможешь заставить свою егозу усидеть рядом с тобой?

Старик ненадолго задумался и, вздохнув, ответил:

– Боюсь, что нет. Особенно, когда дело дойдёт до рукопашной. Всё равно влезет в свалку.

– Вот этого я и боюсь. Мы с Вульфом прикроем друг друга, а вот её можем не успеть.

– Как быть? – спросил старик.

– Может, дать ей поручение?

– Не выйдет. Она шальная, но не дура. Сразу всё поймёт.

– Ну не связывать же её?! – в сердцах воскликнул Скопа.

Старик неожиданно лукаво улыбнулся.

– Узы могут быть разными, а ты ей нравишься.

Изумлённо вскинув брови, Скопа посмотрел на старика и, усмехнувшись, спросил:

– А ты сам не против?

– Почему бы и нет? Материнство остепеняет, а если выживем, то хоть внука увижу.

Скопа кивнул головой и шутливо развёл руками.

– Ну вот и женили, а говорили на задание.

Улыбнувшись в ответ, старик весело подмигнул и пригрозил:

– Бросишь её, сам тебе ноги вырву.

Рассмеявшись, они повернули обратно к замку. Скопа нашёл Миру, колдующую над очагом.

– Тебе помочь? – спросил он, присаживаясь рядом с ней.

– Спасибо, но уже почти всё готово, – спокойно ответила девушка, но глаза её довольно сверкнули.

– Не скучно тебе здесь, среди развалин?

– Я привыкла, да и скучать особо некогда.

– Это как?

– Очень просто. Нужно отцу помочь, в деревню сбегать, да много чего.

– А о семье ты мечтала?

– Мечтала, но только за крестьянина я не пойду, а благородный меня сам не возьмёт.

– Почему?

– А я приблудыш.

– Это как?

– Незаконнорожденная. Мать в городе жила. Была служанкой в благородном доме. Хозяйский сынок и уболтал. А когда почувствовала, что в тягости, вернулась в деревню. Отец тогда овдовел, вот и взял её не столько женой, сколько в прислуги. С утра до ночи работа, а в благодарность только ругань да побои. Недолго она протянула. Вскоре заболела, и стало ещё хуже. От отчима только и слышно было: «Дармоедки». Через год она умерла. А ещё через полгода отчим надорвался. Вот и всё. А вы почему не женаты? – с интересом спросила она.

– Наша служба на том и построена. В основном там люди, у которых никого нет.

– И что, никогда не хотелось?

– Раньше нет. А в последнее время всё чаще об этом думаю. У старшего брата одни девки. Завтра меня не станет – и всё, род прервётся.

– С чего вы взяли, что вас не станет?

– Всё может быть.

– Боитесь?

– Нет. Но не хочу уходить бесследно.

Мира задумалась. Скопа тоже замолчал, глядя на огонь очага. В дверях появился Гунтар. Осмотревшись, он тихо произнёс:

– Что-то милорда долго нет. Пойду, пройдусь. Может, увижу.

– Не стоит, старина. Пусть проветрится. Угрожать ему ничто не может, а подумать и остыть будет полезно. Лучше присядь. Я хочу попросить у тебя кое-что.

Старик устало опустился на скамью. Не мудрствуя лукаво Скопа поднялся и, шагнув к столу, громко произнёс:

– Милорд Гунтар. Я прошу тебя отдать мне в жёны твою дочь Миру.

Услышав его слова, девушка тихо ахнула и залилась румянцем, от которого её щёки загорелись чуть ли не ярче огня в очаге. Гунтар улыбнулся и, поддерживая игру, спросил:

– А что у тебя есть для содержания семьи? Дом, титул, деньги?

– Дома нет. А титул и деньги найдутся. Если завтра со мной что-то случится, моя жена получит достаточно для безбедной жизни.

– В таком случае спроси её. Иногда седые головы и светловолосые головки думают по-разному.

Скопа развернулся к девушке.

– Что скажешь, Мира?

Та растерянно переводила взгляд с отца на новоявленного жениха, пытаясь понять, что здесь шутка, а что всерьёз. Но оба были серьёзны как никогда. Наконец решившись, Мира опустила голову и тихо произнесла:

– Я согласна. – И вспыхнула ещё сильнее, хотя это казалось невозможным.

Скопа облегчённо вздохнул, а Гунтар грустно улыбнулся и, не удержавшись, поддел молодожёнов:

– Ну, а когда же я внуков увижу?

– Скоро, – усмехнулся Скопа и, подойдя, ласково погладил Миру по щеке. – Теперь уже скоро, – добавил он и нежно коснулся губами губ девушки.

Чуть вздрогнув, Мира замерла в нерешительности. Повернувшись к Гунтару, Скопа достал из кармана перстень и протянул его старику:

– Сохрани это. Если со мной что-нибудь случится, поезжайте в столицу. Найдёшь там верховного советника и покажешь перстень ему. Он сделает всё, как надо. Чтобы не возникло проблем с аудиенцией, покажешь вот эту пластину любому стражнику у ворот дворца. Тебя проводят. Они знают, что за промедление в подобном случае их ждёт виселица. Это всё.

Взяв Миру за руку, он посмотрел ей в глаза и, улыбнувшись, шепнул:

– Пойдём. Теперь всё время этого мира наше.

С неожиданной для неё покорностью девушка шагнула к нему, и они, обнявшись, вышли на улицу.

Вздохнув, Гунтар подсел к очагу и, проверив мясо, поворошил угли. Периодически поворачивая вертел, старик замирал и не отводил взгляда от огня. Отблески пламени отражались в его глазах, а перед внутренним взором проплывали минувшие годы.

Детство, безоблачное и радостное. Юность, наполненная болью потерь и горечью страха. Зрелость, прошедшая в спокойном, верном служении хозяину и другу. Старость, в которую снова ворвались боль утраты и тяжесть ожидания.

Только одному человеку поведал он тайну своего происхождения. Это был отец Вульфа. И с тех пор они стали равными. Только на людях Гунтар оставался личным слугой и телохранителем, в личных же покоях он был равен своему хозяину, ибо только тот знал, кто живёт в его доме.

В те годы за голову Гунтара была назначена огромная награда. Он был сыном вождя клана. Единственным, кто мог претендовать на отцовские земли, занятые захватчиками. Но он был один. Самые крупные кланы были уничтожены, а в оставшихся не было достаточно мужчин, чтобы оказать пришельцам достойный отпор.

Так он, свободнорожденный, добровольно стал слугой человека, спасшего ему жизнь. Гунтар задумался о Мире. О её судьбе. Он знал, что должен спасти её любой ценой и сделать своей наследницей. Золото клана ещё хранилось в горной пещере. Сохранилась и карта, о которой знал только он.

Кажется, пришло время рассказать этим ребятам, кто он на самом деле. Когда будет надежда на восстановление родового гнезда, будет и желание жить. День клонился к закату. Уже затихли полевые птицы, и проснулся сверчок за очагом, а молодёжи всё не было.

Гунтар хотел идти искать их, когда дверь распахнулась, и в дом влетела Мира, сияющая и счастливая. С размаху бросившись на шею старику, она спрятала лицо у него на груди и затихла.

– Похоже, ты счастлива, дочка, – ласково обнял девушку старик.

– Да, отец. Очень! – шёпотом ответила девушка, не поднимая глаз.

– Ты познала новое, неизвестное доселе чувство, и теперь оно переполняет тебя. Это всегда так бывает.

– И с тобой так же было?

– Да. Только это было не так ярко. Мужчин и женщин лепили разные боги. Поэтому у нас многое происходит по-разному.

– Всё равно, это было прекрасно.

– Я знаю. И я очень рад за тебя. А где твой муж?

– Не знаю. Сказал, что придёт следом. – Девушка встревожено оглянулась на дверь.

Словно в ответ на её мысли, та распахнулась, впуская друзей. Вульф выглядел уже не таким мрачным, а лицо Скопы сияло от удовольствия. Гунтар, увидев Вульфа, облегчённо вздохнул и, осторожно отстранив от себя Миру, громко сказал:

– Ну раз все в сборе, мы можем поговорить.

– О чём говорить, старина? – удивился Вульф. – Мы ведь уже всё решили.

– Не совсем. Присядьте, милорды, я должен рассказать ещё кое-что.

Удивлённо переглянувшись, друзья сели к столу. Девушка отступила в сторону, но Скопа молча указал ей на место рядом с собой. Радостно улыбнувшись, Мира легко опустилась на скамью и прильнула к плечу мужа.

Гунтар отступил от стола и, выпрямившись, громко заговорил.

– Я прошу простить меня, милорд, но я рассказал вам не всё. Я думал, что унесу эту тайну с собой в могилу, но обстоятельства сложились так, что я должен рассказать всё. Я не просто свободнорожденный горец. Я сын вождя клана и настоящий хозяин земель от Северного озера до Громовой реки и от вересковых пустошей до чёрных скал.

Пятьдесят лет назад моя голова была оценена в тридцать тысяч золотых. Но ваш отец не продал её, хотя знал, что скрывает преступника. Вести из соседних королевств доносились быстро. Мой отец успел спрятать золото клана, и только я один знаю, где оно.

Сегодня я при свидетелях заявляю. Мира – моя дочь перед богом и людьми. Золото, скрытое в горах, я завещаю ей с одним условием. Она поможет восстановить замок, ставший моим домом на протяжении пятидесяти лет. Вы же, милорд, поклянитесь, что предоставите ей кров в любой момент, если ей это потребуется.

Вульф встал и, протянув старику руку, тихо сказал:

– Спасибо тебе, старина, но боюсь, что это не потребуется. Если завтра я не смогу отомстить, то мне и жить незачем. Ну, а если всё кончится благополучно, тогда и поговорим. – Он опустился на своё место и взглянул на молодожёнов. Его место занял Скопа.

– Гунтар, я благодарен тебе за это, но золото Миры останется только её золотом. Я мужчина и обязан сам позаботиться о семье. Давай переживём завтрашний день, а там будет видно.

Он вернулся к своей супруге, а старик сокрушённо покачал головой.

– Я хотел помочь вам обрести вкус к жизни, а вы отложили всё в сторону. Неужели для вас, милорд, важнее отомстить, чем возродить род. Назло врагу отстроить замок и заставить его кусать локти от злости. Ведь это будет удар не менее сильный, чем удар меча.

– Души моих родителей и кровь моего рода вопиют о мщении. Всё делается по порядку. Отдадим долг предкам, а потом одарим потомков. Кроме того, для продолжения рода нужна такая мелочь, как жена. Или ты, старый хитрец, прячешь где-то ещё одну дочь? – усмехнулся Вульф. – Ну, а раз нет, значит, и говорить об этом пока рано. Не расстраивайся, старина. Я ещё не умер. Кроме того, тебе ещё предстоит воспитывать внуков. Решим так. Вы двое, – он обернулся к другу и его невесте, – сегодняшний вечер посвятите делу. Должен остаться наследник. Именно он унаследует все земли, титулы и эти развалины. Скопа, ты знаешь, что к чему. Объяснишь своей жене. И на этом точка! – пресёк он все возражения.

В голосе его послышался металл, и спорить не решился никто. Скопа махнул рукой и сдался.

– Ты всегда был упрям, как три осла. Не буду спорить – всё равно по-своему сделаешь.

Мира улыбнулась, услышав эту фразу, но вовремя прикусила язычок. Гунтар выразил своё согласие тяжёлым вздохом. Но Вульф был непреклонен.

– Хватит вздыхать. Мечтать будем завтра. Точнее, послезавтра. На завтра есть дела поважнее. Я очень долго ждал этого дня, чтобы позволить отвлечь себя чем-то другим.

Мира заглянула ему в глаза и невольно содрогнулась. Чёрные, как антрацит, глаза его полыхали ненавистью, граничащей с одержимостью. Скопа, давно уловивший это состояние, просто промолчал, а Гунтар, знавший своего лорда с малых лет, понял подсознательно. В комнате повисла гнетущая тишина.

Глубоко вздохнув, Вульф взял себя в руки и, посмотрев на друзей, продолжил более спокойным тоном:

– Ладно, хватит буянить. Давайте ужинать.

Обстановка разрядилась. Друзья уселись за стол, и Мира быстро подала ужин. Только теперь все ощутили, насколько проголодались. Жаркое, лепёшки и сыр были сметены со стола в одно мгновение. Вскоре насытившись, все приобрели более благодушное расположение духа и, не спеша попивая вино, заметно расслабились. Мира в очередной раз не удержалась от шпильки:

– Теперь я знаю, как заставить мужчин быть более активными. Их надо держать впроголодь, тогда они будут на всё реагировать.

– Запомни, дочка, – ответил, усмехнувшись Гунтар, – голодный мужчина – это голодный зверь. Никогда не знаешь, что он выкинет в следующий момент. Если хочешь спокойно жить, держи мужа сытым. Это касается не только желудка. – Он с усмешкой посмотрел на девушку, и та, сообразив, о чём он говорит, залилась румянцем.

– Да ну вас всех! Только об одном и думаете.

– Только не говори мне, что вы об этом не думаете. Женщины задают вопросы на эту тему нисколько не меньше мужчин, но, будучи по природе более скрытными, вы не обсуждаете это так открыто, – рассмеялся Скопа.

– А ты откуда так много знаешь о женщинах? – вскинулась новоявленная жена.

– В отличие от тебя, я жил не в лесу. А кроме того, у каждого из нас есть своё прошлое.

– Смотри у меня, ловелас. Узнаю что-нибудь, голову оторву, – яростно сверкнула на него глазами Мира. Мужчины дружно рассмеялись, а Скопа растерянно развёл руками.

– Вот это влип! С первого дня под каблук забивают.

Смех перерос в хохот, и вот уже ветхие стены лачуги сотрясаются от его громовых раскатов. Не удержалась от смеха и Мира, только теперь сообразившая, как смешно прозвучала её угроза тренированному убийце. С трудом успокоившись, Вульф кивнул другу:

– Хватит отлынивать, идите работайте. И чтоб к утру был наследник.

Скопа усмехнулся и, притворно вздохнув, сокрушённо ответил:

– Вот так всегда. Опять мне за двоих отдуваться.

– А ты предпочитаешь помощь в таких делах? – не остался в долгу Вульф.

Посмотрев на Миру, Скопа улыбнулся:

– Ну уж нет! Хоть ты мне и друг, но это дело я тебе не уступлю.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся Вульф.

Обняв жену, Скопа исчез вместе с ней за дверью. Гунтар присел к очагу и взглянул на Вульфа.

– Шли бы вы спать, милорд. Завтра тяжёлый день.

– Я знаю, старина. Но всё равно не усну. Слишком много воспоминаний. И вот ещё что. Перестань называть меня милорд. По происхождению ты равен мне, а кроме того, ты свободный человек, значит, мы равны.

– Спасибо, милорд. Но я дал клятву на верность вашему отцу и буду служить его сыну как ему самому. До самой смерти. Я ваш дворецкий и никто больше. Кто знает, может, моё место займёт человек не менее знатный, но умеющий быть преданным.

– Ты о ком?

– Пока ни о ком.

– И после этого они будут утверждать, что я упрям как три осла. Да это с вами целое стадо не сравнится, – улыбнулся Вульф. Оперевшись руками о стол, он медленно встал и, поправив пояс с оружием, тихо сказал:

– Пойду. Поднимусь на стены. Весь день туда словно кто-то тащит.

Гунтар кивнул, понимая его состояние.

Вульф быстро выскользнул из дверей и направился к развалинам замка. Бесшумными и гибкими движениями он, как кошка, взлетел на самый верх развалин. Замерев на самом краю разбитого балкона, Вульф посмотрел в морскую даль и тихо прошептал:

– Я знаю, вы здесь. Мама, отец, вам не долго осталось ждать. Я отомщу за вашу смерть и позор. Завтра этот подонок умоется собственной кровью. Или я брошусь на свой меч. Я говорю с вами, но дайте мне знак, что вы слышали мою клятву. Я хочу знать, что не впустую сотрясаю воздух. Ответьте! – Он вскинул к небу глаза, полные слёз, и глухо зарычал.

В этот момент лёгкое облачко, закрывавшее полный диск луны, отошло в сторону, и лунный луч отразился от чего-то, затерянно блеснувшего в куче щебня и камней.

Не теряя из виду этого блеска, Вульф принялся разгребать кучу. В самом углу лежало кольцо. Перстень с рубином, вырезанным в форме единорога. Сжав его в кулаке, Вульф вскочил на ноги.

– Спасибо! Теперь я знаю, что был прав. Я сдержу своё слово, и меня никто не остановит.

Так же легко он спустился во двор и быстро прошёл в жилище Гунтара.

– Старина! – возбуждённо проговорил он с порога. – Посмотри. Я нашёл это там, наверху, где стояла мама. Я попросил знака, и они дали мне его. Среди ночи, в куче камней рубин отразил свет луны. Узнаёшь? – Он протянул руку, и старик благоговейно взял перстень.

– Кольцо вашей матушки! – со слезами проговорил он. – Ваш отец заказал два таких кольца. Они никогда не снимали их. На обоих был рубиновый единорог, знак вашего рода. Перстень отца я успел спрятать, а кольцо матери, думал, утеряно вместе с её телом. Но, видно, боги надоумили её. Она успела спрятать его для вас. Это знак. Она говорила, что когда придёт время, вы наденете это кольцо своей невесте. Это знак, – тихо повторил он и прижал перстень к губам. Вернув кольцо Вульфу, он продолжил: – Милорд, я осмелился приготовить вам костюм для завтрашнего дня. Оба эти кольца будут очень кстати. Как и графская цепь. Мерзавец должен увидеть, кто встречает его в родовом гнезде.

– Хорошо, Гунтар. Я сделаю, как ты просишь. – Помолчав, он надел кольцо на мизинец левой руки и тихо добавил: – Теперь я могу отдохнуть.

Старый дворецкий быстро вскочил и распахнул незаметную дверь в глубине комнаты.

– Ваша постель готова, милорд, – с лёгким поклоном ответил он.

Благодарно улыбнувшись, Вульф шагнул в комнату, сбросил сапоги и пояс с оружием и, не раздеваясь, рухнул на медвежью шкуру, брошенную на ложе. Вдохнув аромат свежего сена, служившего набивкой для матраца, он тихо улыбнулся, закрыл глаза и провалился в сон.

Гунтар, заглянувший в комнату через несколько минут, застал его спящим сном праведника. Накрыв юношу плащом, старик вышел, осторожно прикрыв за собой дверь, и, усевшись к очагу, тихо вздохнул:

– Бедный мальчик! Сколько же тебе пришлось пережить?! За что боги прогневались на тебя и послали такие испытания? – С этими словами он завернулся в плащ и, вытянувшись на лавке возле очага, задремал.

Проснулся он с первыми лучами солнца и тихо, стараясь не шуметь, принялся готовить завтрак. Щебет птиц разбудил молодожёнов, и они, кое-как поднявшись, отправились в дом. К столу вышли все одновременно. Сонные Мира и Скопа, и сладко зевающий Вульф. Увидев довольные физиономии друзей, он усмехнулся и на правах старшего по званию скомандовал:

– А ну, стражник, бегом к ручью, а то спишь на ходу. Ты здесь нужен бодрым, если уж не свежим, – добавил он, пряча улыбку.

Парни сбросили куртки и рубашки и бегом понеслись к ручью. Умывшись ледяной водой, они вернулись обратно и уселись за уже накрытый стол, голодные как волки. Уничтожая мясо и лепёшки, они изредка поглядывали друг на друга и тихо ухмылялись. Проглотив очередной кусок, Скопа повертел в руках кость и грустно произнёс:

– Эх, рыбки нет! Жареной!

Услышав это, Вульф просто зашёлся от хохота.

– Что тут смешного? – удивилась Мира.

Кое-как отдышавшись, Вульф ответил:

– А из-за чего по-твоему его прозвали Скопой? Но смешно другое. Я только подумал, что давно не слышал от него про рыбу – и вот, пожалуйста.

Скопа смущённо улыбнулся и развёл руками.

– Ну что тут сделаешь, если я её люблю до безумия.

– Да ничего! – воскликнул Вульф. – Я вот волком стал из-за пристрастия к мясу и за то, что рычу, когда рву его зубами.

– А кто вам имена придумывал? – полюбопытствовала Мира.

– Наш мастер боя.

– А его как звали?

– Никак. Просто мастер.

– Это почему? Он всем клички даёт, а его никто не может назвать по-другому?

– А его и не назовёшь. Он мастер.

– Сильнее вас?

– Мы и близко к нему не подойдём, – усмехнулся Вульф.

– Здорово!

– Угу, – содержательно ответил Скопа с набитым ртом.

Вульф допил вино и встал. Потянувшись так, что послышался хруст, он повернулся к Гунтару и произнёс:

– Пора, старина.

Гунтар молча кивнул и направился в спальню, сделав приглашающий жест.

Посмотрев им вслед, Скопа выскочил к своей лошади. Через минуту он втащил небольшой мешок, в котором что-то подозрительно позвякивало.

– Снимай куртку, – коротко скомандовал он жене, развязывая мешок.

Удивлённая Мира беспрекословно подчинилась, заинтересованная его действиями. Скопа вытащил запасную кольчугу и, растянув её, быстро проверил плетение колец.

– Порядок. Одевай.

– Зачем это?

– Эта кольчуга из нашего вооружения. Её берёт только арбалетный болт, и то в упор.

– Но ведь…

– Делай, что говорят! – неожиданно рявкнул Скопа.

От неожиданности девушка втянула голову в плечи. Надевая кольчугу, она старалась не смотреть на мужа, но подбородок предательски подрагивал. Облачив её, Скопа придирчиво осмотрел снаряжение и, удовлетворённо кивнув, ласково прижал девушку к себе.

– Глупышка. Я же о тебе беспокоюсь. Хочу, чтобы ты вышла из всего этого без ран. Рисковать шкурой и получать шрамы – удел мужчин.

– Я же всё равно буду в засаде, – упрямо вскинула она голову, но на глазах уже блестели слёзы.

– Да. Но они тоже будут стрелять. А самое главное, я не хочу, чтобы ты погибла только потому, что вовремя меня не послушалась. Запомни, если я говорю: «Падай», сначала упади, а потом задавай вопросы. Бывают случаи, когда на объяснения нет времени, а от быстроты реакции зависит жизнь.

– Я понимаю. Я просто ещё не привыкла к такой жизни.

– Не расстраивайся. Научишься, если захочешь. А я надеюсь, что ты захочешь, – прошептал он, целуя жену.

Коротко вздохнув, она прижалась к его груди.

– Прости меня. Ты ведь знал, что берёшь в жёны дикарку.

– Знал и не жалею.

В этот момент дверь распахнулась и на пороге спальни появился Вульф, одетый и экипированный к бою. Поверх кольчуги была надета чёрная, шитая серебром, шёлковая куртка, такие же штаны и широкий кожаный пояс с ножнами. На груди лежала золотая цепь с медальоном. По золотому фону вставал на дыбы рубиновый единорог. На каждой руке по перстню его родителей. Голову охватывал кожаный ремешок с такой же эмблемой.

Родовой меч покоился в ножнах на бедре, но у сапог и под каждой рукой висело по кинжалу. Скопа усмехнулся, зная, сколько смертоносных приспособлений спрятано в складках одежды и на поясе. Быстрым взглядом осмотрев Миру, Вульф одобрительно кивнул:

– Правильно, она должна жить, что бы ни случилось.

Девушка попыталась что-то сказать, но, наткнувшись на его суровый взгляд, склонила голову и неожиданно покорно проговорила:

– Как прикажете, милорд.

Скопа и Гунтар удивлённо переглянулись. Вульф кивнул головой и вышел на улицу.

– Что это с тобой? – спросил Гунтар притихшую девушку.

– Не знаю, но когда я посмотрела ему в глаза, то поняла, что если хочу остаться, то лучше делать, что приказано. Всякое желание спорить отпало.

– Я знаю это, – поддержал её Скопа, – во время ученичества мы все не раз испытывали на себе такой взгляд. Словно что-то тебя к месту приковывает, и вся воля просто улетучивается.

– Точно, – согласилась Мира. – Замерла как снулая рыба, аж страшно.

– С ним всегда так, когда он готовится к тяжёлому бою. Я знаю. Мы побывали в двух схватках. Скажу честно: я многое умею, но он просто становится дьяволом. Мой тебе совет, милая, делай только то, что он прикажет. Никакой отсебятины – и всё будет хорошо. Договорились?

Мира покорно кивнула.

– Отлично! – улыбнулся Скопа. – Давайте готовиться.

Гунтар и Мира достали арбалеты и полные колчаны стрел. На пять арбалетов приходилось десять колчанов. Проверив оружие, они поднялись на стены замка. Скопа поискал глазами Вульфа.

– Он там, – коротко показал Гунтар на самый верх. – Там всё началось, там и закончится. Граф и Велиас бились на балконе, а вся шайка смотрела снизу. Только колдун был рядом с пиратом. На этот раз всё будет по-другому.

Скопа кивнул и перевёл взгляд на бухту. То, что предстало перед его глазами, заставило сердце опытного бойца забиться сильнее.

– Гунтар! Корабль! – воскликнул Скопа, указывая рукой на бухту.

Чуть прищурив глаза, старик внимательно посмотрел на стоящий в бухте корабль и тихо выдохнул:

– «Чёрный кракен». Это Велиас. Ну что ж, пёс. Ты сам пришёл за своей смертью.

Скопа подивился зрению старика. С такого расстояния даже ему было трудно различить два однотипных корабля, а он прочёл название на борту.

– Не удивляйся. Я до сих пор попадаю стрелой в глаз куропатки. И Миру учил стрелять тоже я. – Затем, повернувшись к дочери, он сказал: – Приведи собак, девочка. Пора.

Кивнув, Мира бесшумно исчезла среди камней. Через несколько минут послышался шорох и нетерпеливое повизгивание. Псы буквально втащили девушку за собой и, подбежав к старику, сели, высунув языки. Мира, с трудом переведя дух, выругалась:

– Чёртовы дети! Силы как у медведей, а ума как у телят.

Усмехнувшись, старик присел перед собаками и, взяв их за морды, заставил смотреть себе в глаза. Псы неожиданно притихли и замерли, слушая его чуть слышный шёпот. Скопа прислушался, но так и не разобрал ничего, кроме шороха и еле слышного повизгивания. Выпрямившись, старик коротко приказал:

– Вперёд! – И псы моментально исчезли в развалинах. Удовлетворённо кивнув, старик усмехнулся: – Не завидую я тому, кто попробует обойти нас сзади.

– Хочешь сказать, что собаки будут охранять стены с той стороны? – недоверчиво спросил Скопа.

– Я их воспитал, заменив и отца, и мать. Мы не просто понимаем, а чувствуем друг друга.

Скопа промолчал, удивлённо пожав плечами.

– Это правда. Они загоняют дичь к самому порогу дома. Это отец их научил, чтобы не тащить добычу из леса.

– Я и не спорю. За последний день я увидел и узнал столько, что готов поверить во что угодно, – немного растерянно улыбнулся Скопа.

С балкона раздался крик ворона. Гунтар и Скопа дружно взглянули в оконный проём. Похоже, на корабле объявили побудку. На палубе царило оживление. Потом послышался лязг якорной цепи, и корабль, пользуясь лёгким бризом, медленно двинулся к берегу.

Не доходя трёх полётов стрелы до кромки прибоя, пираты встали. Снова послышался лязг, и корабль встал на якорь. С подветренной стороны спустили шлюпку, и она, отвалив от борта, медленно направилась к пляжу.

– Пора, – коротко сказал Гунтар и посмотрел на Скопу. – Всё помнишь?

– Наверх должен подняться только один Велиас, – жёстко усмехнулся Скопа. Затем, повернувшись к жене, нежно поцеловал её и, показывая увесистый кулак, коротко пригрозил:

– Только попробуй мне высунуться. С того света достану и выпорю.

Сообразив, что это шутка, Мира не осталась в долгу:

– Убьют, домой не приходи, – нашлась она, при этом нежно обнимая мужа.

Мужчины рассмеялись, и Скопа исчез. Заняв заранее оговорённые позиции, мстители принялись ждать.

* * *

В ту ночь пират Велиас почти не спал. Много лет подряд он приходил к этому берегу, чтобы убедиться, что никто не осмелился поселиться в этих развалинах. Такие походы производили впечатление на новичков и напоминали старикам о его силе. Только отчаянно смелый и очень сильный человек мог решиться на такой поступок.

Вырезать целую семью благородных людей и ежегодно возвращаться на место своего преступления, не боясь гнева короля. Но в этот раз что-то пошло не так.

С самого начала Велиас чувствовал, что что-то происходит, но не мог понять, что именно. На первый взгляд, всё шло как обычно: рейд по рыбачьим деревням, набор рекрутов, поиск купцов, но то и дело Велиас ощущал на себе чей-то внимательный взгляд, упорно сверливший ему спину. Даже в открытом море это чувство не покидало его.

В бухту единорога его капер вошёл ночью. Не желая рисковать, Велиас приказал бросить якорь в полумиле от берега. Промаявшись бессонницей полночи, старый пират вскочил ни свет, ни заря и, приказав свистеть побудку, скомандовал поднять якорь.

Подойдя как можно ближе к берегу, он приказал спустить шлюпку и, взяв с собой самых отчаянных головорезов, отправился на берег. Остальные должны были следовать за ним через полсклянки.

Высадившись на берег, Велиас внимательно осмотрелся и нехотя направился к замку. Выйдя знакомой тропинкой к развалинам, Велиас остановился. На самом верху, там, где когда-то он сразил скованного магией графа, стоял человек.

Его фигура, резко вырисовывавшаяся в свете восходящего солнца, показалась Велиасу ангелом смерти. Сердце старого пирата дрогнуло, и грудь сжали холодные тиски страха. Пират вздрогнул. Больше всего ему хотелось повернуться и бежать к берегу.

Но он не мог отступить: на него смотрела его команда. Собрав в кулак все остатки воли, Велиас направился к замку.

– Капитан, похоже, нас ждут, – громко произнёс шкипер.

– Заткнись, болван! – грубо оборвал его Велиас. – Сам вижу. Сейчас посмотрим, что это за птица. Предупреждаю, любого, кто отступит, я прикажу килевать.

Зная крутой нрав капитана, пираты дружно взялись за оружие. Увидев решимость на их лицах, Велиас немного воспрял духом. Дойдя до самой стены, пираты остановились. Велиас задрал голову, пытаясь рассмотреть стоящего на балконе.

– Эй, ты! Кто ты такой и как посмел прийти сюда? Я приказал, чтобы ни одна живая душа не смела здесь появляться.

– Мне плевать на твои приказы, подонок. Хочешь узнать, кто я? Так поднимись и посмотри, – раздался в ответ зычный голос.

Озверев от такой наглости, пират отдал короткий приказ:

– Притащите его сюда. За ноги!

Трое самых преданных бандитов устремились в развалины. Через секунду послышалась короткая возня, и из проёма, бывшего некогда дверным, вылетели три только что отрубленных головы. Увидев головы своих приближённых, Велиас пришёл в ярость.

– Арбалет! – приказал он, и один из пиратов вскинул оружие. Звучный щелчок и короткое злое гудение возвестили, что и этой команды ждали. Вскинувший оружие пират рухнул с прострелянной головой. Короткий болт торчал из его глазницы.

– Ну что ещё прикажешь, Велиас? – раздался с балкона насмешливый голос. – Не губи людей. Мне нужен только ты!

Не обращая внимания на издёвку, пират тихо приказал:

– Пятеро вовнутрь, один за арбалет. Их не может быть много. Двоим зайти сзади. Болваны, нужно было брать больше арбалетов.

– Ты приказал один, капитан, – робко возразил шкипер.

– Знаю, идиот! – рявкнул Велиас в ответ. – Выполняйте команду! – заорал он, и пираты бросились врассыпную.

Арбалетчик, не успев толком взяться за оружие, рухнул мёртвым. Следующая стрела вонзилась в арбалет, расщепив ложе и приведя оружие в негодность. Пираты в ярости оглядывались, ища стрелка.

В развалинах тоже не всё было в порядке. Послышался крик и глухие удары. Затем, как и в прошлый раз, из проёма полетели головы. Внезапно двор огласился дикими криками боли и жутким рычанием. Затем всё стихло.

Пираты сбились в кучу и затравленно оглядывались.

– Притащите его сюда! – взревел Велиас.

– Ну уж нет. Ступай сам! – раздался выкрик из толпы. – Этого парня охраняет какой-то демон. Нас он убивает, а тебя пропустит. Ты ему нужен, а не мы.

– Трусливые бабы! Скоты! – заорал пират и двинулся на команду с обнажённым палашом, но его встретил частокол из обнажённых сабель.

– Тебе нужна его жизнь? Так пойди и возьми её, а мы посмотрим. Мы долго слушали, как ты бился с графом, так покажи, как это было, – бросил шкипер, почувствовав поддержку команды, и дерзко выступил вперёд.

С ненавистью посмотрев на своих людей, Велиас круто развернулся и направился к развалинам. На пороге он замер, прислушиваясь и ожидая атаки. Но всё было тихо, как будто замерло.

Набрав в грудь воздуха, словно собираясь нырять, пират шагнул в полумрак развалин. Пройдя памятными коридорами, он наткнулся на обезглавленные тела своих людей. Бегло осмотрев раны и убедившись, что они нанесены человеческим оружием, Велиас с ненавистью произнёс:

– Трусливый акулий корм! – И быстро двинулся к лестнице.

Ослеплённый ненавистью, он не заметил, как вслед ему недобро блеснули внимательные глаза. Взбежав на балкон, Велиас остановился перед незнакомцем и внимательно посмотрел ему в лицо. Вздрогнув от неожиданности, он непроизвольно попятился, сделав знак, отгоняющий злых духов.

– Не может быть! Ты умер!

– Что, Велиас? Страшно? Страшно увидеть лицо, которое видел много лет назад? Страшно вспоминать, как убил человека, скованного магией?

– Кто ты?

– Тот, чьего отца ты убил, призвав на помощь силы зла. Тот, чью мать ты хотел опозорить, а когда это не получилось, приказал тащить за кораблём, чтобы её тело рвали акулы. Она была ещё жива! Тот, кого ты продал в рабство, надеясь, что пытками и побоями сломил его тело и душу. Сегодня ты ответишь за всё. Это наш бой. Только твой и мой.

Юноша говорил в полный голос, и его слышали все. Пираты замерли, глядя на них и размышляя о судьбе и роке. Велиас вскинул палаш, намереваясь покончить с мальчишкой одним ударом, но сталь наткнулась на сталь, и глаза пирата удивлённо расширились, когда он парировал ответный удар.

Сила его была такова, что рука, державшая палаш, занемела до самого плеча. Пират растерялся ещё больше, когда понял, что вынужден отступать под градом обрушившихся на него ударов.

Уже не помышляя о нападении, Велиас с трудом сдерживал атаки юноши. Но слишком много схваток было у него за спиной, чтобы вот так легко сдаться. Сосредоточившись, он удвоил усилия, одновременно нашаривая за спиной кинжал.

Улучив момент, он отскочил назад и метнул в противника кинжал. Удивление сменилось ужасом, когда он увидел, что юноша, чуть отклонившись корпусом, перехватил оружие левой рукой, словно выдернув его из воздуха. Небрежно отбросив кинжал в сторону, он презрительно усмехнулся:

– Ты всегда был подлой душой. Даже сейчас не можешь сразиться, как подобает мужчине. Дерись! Дерись или просто перережь себе горло. Трусливая тварь!

Забыв от ярости всё на свете, Велиас с диким воплем кинулся в атаку. Снова зазвенела сталь, и появилась первая кровь. Клинок пирата зацепил щёку юного графа. Ободрённый удачей, Велиас увеличил скорость, пытаясь измотать противника. Не дрогнув, Вульф нанёс ответный удар, и на груди пирата рубашка стала набухать кровью.

Не помогла даже испытанная кольчуга. Велиас вспомнил, что меч в руках отца делал то же самое. Он долго искал этот клинок среди пожарища, но тот словно испарился. И вот теперь этот меч снова поднят против него.

Сталь высекала золотистые искры, сплетая смертоносную сеть. Палаш пирата, прослуживший ему много лет верой и правдой, был покрыт зазубринами. Наконец, не выдержав особо сильного удара, палаш переломился у самой рукояти.

С ненавистью посмотрев на противника, Велиас швырнул рукоять ему в лицо и бросился бежать. Отбив мечом брошенный в него обломок, Вульф бросился следом. Скопа собрался встать на пути у пирата, но Вульф знаком остановил его и выскочил следом за противником на улицу.

– Меч! – заорал пират и, схватив протянутую саблю, кинулся в атаку.

– Окружайте его! Нападайте! – хрипел Велиас своим подручным. Пираты, сообразив, что противник покинул развалины, скопом бросились в атаку. Выбежавший следом за Вульфом Скопа, не раздумывая, бросился в драку.

Он успел выхватить кинжал и теперь дрался как истинный берсерк, презирая боль и опасность. Пираты разделились, нападая на друзей, но очень скоро поняли, что это не просто люди.

Скорость и мастерство владения оружием превосходило все мыслимые возможности. Вскоре команда уменьшилась на треть, затем на половину и, наконец, дрогнув, отступила. Даже не пытаясь воспользоваться передышкой, друзья устремились в атаку.

Самые малодушные попытались бежать, но в воротах их встретили два огромных пса, повадками больше напоминавшие волков. Их атаки были тем ужаснее, что бросались они молча, издавая глухое рычание, только вцепившись в жертву.

Несколько яростных прыжков – и у ворот остались лежать пять трупов. Взвыв, как проклятые души, пираты бросились обратно во двор. Вульф вновь оказался лицом к лицу с Велиасом.

Ярость юноши достигла апогея, и теперь он дрался так, что пират с ужасом взглянул в глаза собственной смерти. Легко отбивая все выпады пирата, Вульф просто кромсал его, нанося неглубокие, но болезненные раны.

От этих порезов не защищала даже кольчуга. Старинный клинок резал стальные кольца, как пергамент. Вскоре от некогда роскошной амуниции остались одни лохмотья. Отскочив назад, Велиас с вызовом выкрикнул:

– Сойдись со мной грудь в грудь, щенок! Я порву тебя голыми руками!

В ответ Вульф только рассмеялся и, вонзив меч в землю, расстегнул пояс с ножнами. Убедившись, что его вызов принят, Велиас стащил с плеч обрывки кольчуги и, расставив руки, шагнул к противнику.

Вульф не заставил себя ждать. Отбросив кольчугу и рубашку, он двинулся к пирату лёгким, словно танцующим, шагом. Его движения что-то смутно напомнили Велиасу. Пират выглядел по сравнению с юношей каменной глыбой.

Вульф же казался свитым из мышц и сухожилий. Движения Велиаса походили на движения буйвола: тупая сила и мощь. Вульф напоминал пантеру: хищная грация и обманчиво мягкие движения.

Взмахнув огромным кулаком, сила которого давно стала притчей среди пиратов, Велиас нанёс всесокрушающий удар, но за мгновение до этого Вульф легко отступил в сторону и, оказавшись сбоку от противника, нанёс резкий удар пяткой в затылок. Велиасу показалось, что его хватили по голове дубиной.

Рухнув на колени, он замотал головой, пытаясь разогнать стоявший в глазах туман. Синг-синг, тайная восточная борьба, благодаря которой человек становится гибким как сталь и быстрым как змея.

Справиться с мастером этой борьбы было просто невозможно. Всё это промелькнуло в голове Велиаса за два удара сердца. Он вспомнил, кого напоминает ему Вульф. Однажды его капер захватил странную посудину, полную невысоких, желтолицых людей.

Команду и гребцов пираты перебили, потеряв при этом половину своей команды. Но остался один. Старик. На вид божий одуванчик, но этот старый дьявол за несколько секунд уложил десятерых, имея в руках только копьё. Когда же оно переломилось, он убил ещё четверых голыми руками. Старика расстреляли из луков, дав три залпа подряд.

Но откуда мальчишка мог знать эти приёмы? Взревев, Велиас вскочил на ноги и кинулся в атаку, молотя кулаками почём зря. Вульф встретил его, принимая удары на предплечья и заставляя пирата плясать вокруг себя, словно дрессированного медведя.

В это время Скопа при поддержке Гунтара и его собак покончил с последним пиратом, почти мальчишкой, нападавшим на него со звериной яростью. Удар меча пришёлся на открытый бок парня, пропоров кожаную куртку и проломив рёбра.

Быстро осмотревшись, Скопа опустил меч и встал, ожидая конца боя. Вульф, легко оттолкнувшись от земли, подпрыгнул почти на высоту собственного роста и с размаху пнул пирата в подбородок.

Послышался хруст сломанной кости, и пират упал лицом вниз. Вульф обошёл лежащее тело, взял пирата за волосы и, приподняв торс, закричал в синеющее небо:

– Я дал клятву, и я сдержал её. За вас, убитых этим подонком, за ваши метущиеся души! Да обретут они покой, – тихо добавил он и одним движением свернул бычью шею пирата. Отбросив обмякшее тело, Вульф встал и, подняв голову, тихо сказал: – Вот и всё.

Яростный крик заставил Скопу подпрыгнуть на месте и моментально развернуться. Мальчишка, которого он посчитал убитым, с диким воем взмахнул рукой. В неимоверном прыжке Скопа опустил свой меч, и в воздух взметнулся фонтан крови из разрубленной шеи.

– Не-е-ет! – прозвенел крик Скопы.

Ещё в прыжке он услышал глухой стук вошедшего в тело ножа. Мгновенно обернувшись, он увидел, как Вульф медленно поворачивается в его сторону, а из спины торчит рукоять метательного ножа.

– Нет! Вульф! Не теперь! – бросился Скопа к другу. – Ты не можешь умереть, – проговорил он, подхватывая Вульфа на руки.

Суровое лицо воина озарила счастливая улыбка.

– Мы победили, – прошептал Вульф. – Я сделал то, что обязан был сделать. Спасибо тебе, Скопа – хищная птица. Будь счастлив.

Глаза юноши закрылись, из уголка рта потекла тоненькая струйка крови, но он ещё дышал. Подбежавший Гунтар упал на колени перед своим лордом и, припав ухом к груди, радостно оскалился:

– Стучит. Ещё жив. Перенесём его в дом.

Друзья осторожно подняли тело и понесли его, стараясь не шелохнуть лишний раз, боясь нарушить хрупкий баланс жизни, ещё теплившийся в нём.

Положив Вульфа на шкуры, Гунтар кинулся в кладовую. Через мгновение оттуда послышался грохот и дикая ругань.

– Дура безрукая! Сколько раз говорил, не ставь ничего на полку с травами! – бушевал старик, а виновница его гнева сжалась в уголке, втянув голову в плечи.

Скопа принялся было успокаивать старика, но, услышав в ответ короткое: «Заткнись», благоразумно решил прислушаться к этому совету.

– Шевелитесь, олухи! – рычал Гунтар, и молодёжь металась по кухне как ошпаренная.

Скопа моментально раздул огонь и, схватив вёдра, кинулся за водой. Мира подвесила над огнём котелок и принялась подбрасывать в огонь берёзовую кору.

Продолжая ворчать, Гунтар бросал в котелок одному ему известные травы, помешивая своё варево. Дождавшись, когда отвар закипит, он снял котелок и, процедив жидкость, поставил её остывать. Подойдя к Вульфу, он достал пуховое лебединое перо и поднёс его к губам юноши. Пух едва зашевелился.

– Дышит, – улыбнулся старик. – Идите сюда. Скопа, берись за плечи. Мира, держи спину, – скомандовал он, берясь за рукоять ножа. Одним плавным движением старик извлёк нож и хотел отбросить его в сторону, как вдруг Мира охнула, указывая пальцем на лезвие. Взглянув на нож, старик громко выругался: – Вот ублюдок, проклятая порода! Мало ударить в спину, нужно ещё и отравить.

– В чём дело? – спросил растерянный Скопа.

– Смотри сам, – сунул ему под нос лезвие ножа Гунтар.

Взглянув на нож, Скопа почувствовал, как волосы зашевелились у него на затылке. Кровь на клинке моментально свернулась и приобрела зеленоватый оттенок. Гунтар вышел на свет, рассматривая нож.

– Болотная гадюка. И где только они набрали этой гадости в таком количестве?

Положив нож на подоконник, он вернулся в кладовую. Снова послышался звук передвигаемых горшков, и старик вернулся с маленькой склянкой в руке.

– Он умрёт? – спросил Скопа звенящим от напряжения голосом.

– Раз не умер до сих пор, должен выжить. Кажется, ему повезло. Яд был старый, почти высохший, иначе мы бы уже складывали костёр.

Пока мужчины говорили, Мира смачивала и промывала рану, из которой медленно сочилась кровь. Гунтар молча протянул ей склянку и повернулся к Скопе.

– Тебе нужно вернуться. Доложить обо всём и уладить дела. Объясни своему магистру, что он не предатель. Она подождёт тебя здесь, – кивнул он на Миру, – езжай!

– А он? – с беспокойством спросил Скопа.

– Его место здесь. Он здесь родился и, если суждено, здесь и умрёт.

– Его нужно в столицу. Там лучшие врачи!

– Если я не смогу его спасти, то никто не сможет.

– Почему?

– Просто поверь мне. У меня никогда не было своих детей. Всю любовь своего сердца я отдал ему. Мира – просто найдёныш. Я был добр к ней, но никого я не любил так, как его. Ступай. Готовь коня. Ты должен сделать всё, чтобы защитить его доброе имя.

Скопа молча кивнул и вышел из дома. Мира, обернувшись, посмотрела на Гунтара со слезами на глазах.

– Значит, просто найдёныш?

– Не обижайся. Тебя я подобрал уже сознательным человеком, помнящим, кто он и что за ним стоит. А его я взял в руки четвёртым после родителей и повитухи. Я не могу и не хочу сравнивать своё отношение к вам. Это разные вещи.

Голос старика, звучавший устало и немного грустно, стих, и в доме повисла напряжённая тишина.

– Наверное, ты прав, – тихо ответила девушка. – Я благодарна тебе за всё и даже люблю тебя, но понимаю, что ты сказал правду. Спасибо. Я на тебя не в обиде.

Она взяла плошку с чистой водой и направилась в комнату раненого. Проводив Скопу, туда заглянул Гунтар.

– Он уехал? – спросила Мира.

– Да. Просил передать тебе, что любит и просит дождаться.

– А куда я денусь? Он мой муж, – с лёгкой грустью улыбнулась девушка и поправила повязку. – Скажи, отец, почему он не умер? Яд должен был убить его.

– Ему повезло. Яд был старый и, похоже, стёрся о ножны. Кроме того, я вовремя сообразил, что нужно делать.

– Откуда ты знаешь этот яд?

– В кланах горцев пользуются не только мечём и кинжалом. Когда идёт борьба за власть, родственники начинают травить друг друга, как крыс. Это не только у нас так. Власть – слишком большое искушение для людей, впрочем, как и деньги.

Он склонился над тихо застонавшим Вульфом и, потрогав лоб, озадаченно покачал головой.

– Похоже, начинается лихорадка. Это плохо.

Выйдя из комнаты, он направился в кладовую. Порывшись в связках трав, он вернулся к очагу и принялся колдовать над котелком с водой.

* * *

Скопа гнал коня, не давая себе передышки. Меняя коней на подставах, он долетел до столицы ещё быстрее, чем добрался до побережья. Не переодеваясь с дороги, он проскользнул тайным ходом в кабинет магистра и с порога начал доклад.

Внимательно выслушав рассказ, магистр задумчиво покрутил в пальцах изящный стилет и неожиданно усмехнулся:

– Даже ваше самоуправство идёт на пользу стране. Уничтожен пират, за голову которого назначена награда в пять тысяч золотых. Это радует. А вот ранение его меня огорчает.

– Магистр. Боюсь, мне придётся огорчить вас ещё больше. Я и Вульф подаём в отставку. У нас есть кое-какие сбережения, что позволит нам спокойно прожить в тех развалинах до старости. Кроме того, я женился.

– Ну это я уже понял, – усмехнулся магистр.

– Откуда? – удивлённо воззрился на него Скопа.

– Плохой из меня был бы министр, если б я не умел слышать то, что недосказано, – ответил тайный советник и, внимательно посмотрев на Скопу, вдруг улыбнулся: – У меня есть идея получше вашей отставки. Если мне не изменяет память, там когда-то был маяк.

– Верно.

– Вот отсюда и спляшем. Эй, кто там?! – позвал он слуг, жестом отправив Скопу отдыхать.

Уже через несколько часов специальная карета, запряжённая четвёркой сильных лошадей, неслась к побережью, везя личного лекаря министра и поверенного в делах со специальным указом короля.

Через седмицу Вульф и Гунтар были перевезены в столицу. Старик-дворецкий ни на шаг не отходил от своего воспитанника. Скопа, передохнув, догнал карету по пути к побережью и остался в замке с Мирой. Юный слуга Вульфа, Фарух, ходил за Гунтаром по пятам, буквально заглядывая ему в рот. Любая команда старика исполнялась с молниеносной скоростью.

Глядя на его старания, Гунтар только посмеивался, понимая – мальчишка боится, что его опять бросят. Вульф медленно, но верно поправлялся. Яд сделал своё дело. Отравленный организм с трудом возвращался к жизни.

Каким-то образом при дворе стало известно, что тайная служба снова оказалась на высоте, уничтожив самого злобного и жестокого пирата, проклинаемого всеми моряками на протяжении многих лет.

Особой милостью король одарил двух смельчаков, удвоив их награду. Великосветское общество гудело как потревоженный улей. Придворные кокетки атаковали министра просьбами познакомить их с героями, издавая стоны разочарования при известии, что один из них женат, а второй мало чем отличается от трупа.

Самые настойчивые пытались проникнуть в специальное крыло дворца, но были остановлены бдительной стражей. Министр в ярости проклинал благородных шлюх, призывая на их головы все кары небес, но ничего не мог поделать, ибо слух о победе распускался по его команде.

Постепенно шум вокруг этого происшествия утих. Больного оставили в покое, а ветреные красотки забыли о предмете своего вожделения. Наступили спокойные дни. Вульф чувствовал себя уже намного лучше, пытаясь даже иногда вставать с постели, несмотря на протесты своих сиделок, когда однажды в комнату вбежал Фарух с квадратными от изумления глазами.

– Хозяин, там во дворе стоит дама.

– И что?

– Она хочет говорить с вами.

– Ты сказал, что я болен?

– Да, но она настаивает. Говорит, что это важно. Вот, даже дала мне десять золотых, только чтобы я доложил вам. – Он показал расшитый жемчугом кошель, из которого раздавалось мелодичное позвякивание.

– Прохвост! Тебе дали деньги, а ты и кошель прихватил, – проворчал Гунтар.

– Старина, будь добр, спустись, узнай, что ей нужно. Я не хочу никуда идти.

– Хорошо, милорд, – поклонился Гунтар и обернулся к Фаруху. – Эй, ты, пройдоха! Забери деньги, а кошель давай сюда.

– Зачем?

– Чтобы она узнала, что ты донёс её просьбу.

Сообразив, что подобное знание будет ему только на руку, парень безропотно отдал кошелёк, не забыв вытряхнуть свою добычу. Осторожно взяв изящную вещицу, старик скрылся за дверью.

Выйдя во двор, старик быстро осмотрелся и, увидев одинокую фигурку, твёрдым шагом направился к ней.

– Миледи, – вежливо поклонился он стройной брюнетке. – Это ваша вещь? – Он показал кошелёк.

– Да. С кем имею честь?

– Дворецкий человека, которого вы ищете.

– Ваш хозяин не очень вежлив. Его просит о встрече дама, а он высылает слугу.

– Не судите о том, чего не знаете. Вот ваш кошелёк. Мой лорд не в состоянии спуститься к вам. Он ранен. Всего наилучшего, – жёстко отрезал Гунтар и повернулся, собираясь уйти.

– Постойте! – воскликнула она, протягивая руку, словно хотела силой удержать старика на месте. – Простите меня. Мне очень нужно поговорить с вашим господином.

– Что вам угодно знать?

– Я герцогиня Флорис. Шесть лет назад Велиас напал на наш замок. Родители мои погибли, но меня спас мой дядя, лорд Гварди. Он успел вовремя и отбил атаку пирата. Шесть лет я живу воспоминанием об этом и молю богов покарать пирата. Известие о его кончине пробудило меня к жизни. Но я боюсь поверить. Я хочу знать, как он умер. Я хочу быть уверена, что он мёртв.

– Я видел труп. Я сбросил его в море вот этими руками.

– У него был сын. Такое же чудовище, как отец.

– Я знаю. Он последовал за отцом. Именно его отравленный нож вонзился в спину моего господина. После чего пирату снесли голову.

На глазах девушки появились слёзы. Красивое утончённое лицо осветилось радостью. Молитвенно сложив руки, она воскликнула, обращаясь к небесам:

– Великие боги! Вы услышали мои молитвы! Мои родители отомщены. Чудовище уничтожено. Теперь я могу спокойно жить дальше.

– Да, миледи, – тихо ответил Гунтар. – Теперь вы можете жить дальше. Удивительно, как ваша судьба похожа на судьбу моего лорда. Только его некому было спасти, а я не успел. Прощайте, миледи. Да хранят вас боги, – церемонно поклонился Гунтар и исчез за дверью раньше, чем изумлённая девушка успела остановить его.

Быстро проходя по коридорам, старик удивлённо крутил головой. Часовой у дверей успел услышать его фразу:

– Кто знает, может, это судьба…

Пройдя в комнату Вульфа, Гунтар нашёл его сидящим у камина и задумчиво смотрящим в огонь.

– Я выполнил ваш приказ, милорд.

– Ты говорил с дамой?

– Да, милорд.

– Что ей было нужно?

Гунтар слово в слово пересказал Вульфу весь разговор. Выслушав рассказ старого слуги, Вульф кивнул головой.

– Хорошо. Теперь она может быть счастлива.

– А вы?

– Я? – переспросил Вульф. – Кажется, я сгорел, старина. Я так долго шёл к своей цели, так мечтал отомстить, что, исполнив это, оказался опустошённым. Цель достигнута, и я не знаю, как быть дальше.

– Жить, милорд.

– Но как? А самое главное, зачем?

– Вы исполнили только одну часть своей миссии. Покончили с прошлым и отдали долг предкам. Теперь вы должны завершить остальное.

– О чём ты?

– Возродите родовое гнездо, продолжите род, и тогда ваша миссия будет исполнена.

– Старина, – грустно улыбнулся Вульф, – для этих целей нужно не только желание, но и средства. Кое-что у меня есть, но этого слишком мало, чтобы восстановить замок. Кроме того, я не могу объявиться при дворе. Для всего мира я умер. Графа Местеро больше нет. Есть сотник тайной стражи Вульф. Чтобы продолжить род, нужна жена. А кто согласится отдать свою дочь за безродного стражника, не имеющего за душой ничего, кроме нескольких золотых и умения убивать?

– Чушь! Деньги не проблема.

– Ты завещал своё золото Мире. И не будем об этом.

– Но, милорд…

– Нет! Скопа мой друг. Он дрался рядом со мной, и ему я обязан своей победой и жизнью. А вообще, старина, я, честно говоря, и не знаю, хочу ли я жить.

– Милорд! – Гунтар шагнул к своему воспитаннику и, ухватив его за отвороты камзола, затряс с неистовой силой. – Никогда не смей говорить этого, щенок! Твоя мать отдала свою жизнь за то, чтобы ты жил! Чтобы ваш род не затух. А ты? Хочешь уйти в сторону, бросив дело на полпути?!

Эта вспышка была так неожиданна, что Вульф поначалу растерялся, но выучка взяла своё. Тренированные пальцы стражника легли на запястье дворецкого, и тот, вскрикнув от неожиданности, упал на колени. Кисти рук свела судорога боли, когда пальцы, способные гнуть золотые монеты, как хлебный мякиш, сжали нервные узлы.

– Это было глупо, старина. Я мог тебя искалечить. Кроме того, похоже, открылась рана. Зачем было меня спасать, если собираешься сейчас убить?

– Простите, милорд. Я потерял голову. Что, чёрт возьми, вы сделали? Я до сих пор руками не могу пошевелить.

– Именно поэтому я и сказал, что трогать меня не надо. Пойми, дружище, я убийца. Будь осторожнее.

– Простите, милорд. Я не понимаю, что со мной.

– Ты просто устал. Мы все устали, старина.

Вздохнув, Вульф закрыл глаза и, откинувшись на спинку кресла, затих, словно уснул. Пришедший в себя Гунтар с тревогой посмотрел на своего любимца. За время болезни Вульф, и так не страдавший от лишнего веса, стал казаться просто измождённым.

Загорелая кожа приобрела землистый оттенок, руки стали похожи на грабли, щёки ввалились, а виски ясно засеребрились сединой. Сердце Гунтара сжалось от жалости. Из могучего смелого юноши Вульф превратился в старую развалину, юную годами, но древнюю опытом.

Тихо вздохнув, Гунтар вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. В ту же секунду входная дверь распахнулась и на пороге вырос Скопа.

– Привет, старина. Как он? – белозубо улыбнулся воин, но, увидев мрачное выражение лица старика, тут же помрачнел. – Что?

– В том то и дело, что ничего, – мрачно буркнул Гунтар.

– Это как?

– Вот так. Ничего не хочет, ничто его не интересует. Словно заживо умер. Есть – и то силой заставляю. Ума не приложу, что делать… – развёл руками старик, на глазах его блеснули слёзы, а губы судорожно скривились.

– Погоди хоронить, старина. Про замок говорил?

Гунтар молча кивнул и, махнув рукой, пересказал Скопе весь их диалог. Выслушав его, Скопа сцепил зубы и, кивнув, ответил:

– Это верно. Вступая в стражу, мы умираем и появляемся с новыми именами. Вот что. Я схожу к магистру. Не думаю, что он захочет погубить лучшего бойца. – Круто развернувшись, Скопа вышел и направился к министру.

Войдя в приёмную, он без доклада распахнул дверь кабинета и шагнул вовнутрь. Магистр сидел за столом, внимательно выслушивая наскоки двух молодых франтов. Щёголи наседали на министра, требуя от него немедленных действий.

Увидев Скопу, они слегка растерялись, но, сообразив, что он просто стражник, не задумываясь, указали ему на дверь. Недолго думая Скопа пинками вышвырнул обоих за дверь и, вернувшись обратно, быстро заговорил:

– Магистр, вы сказали, что после решения этого дела я могу просить любую награду. Я прошу. Представьте Вульфа при дворе. Помогите вернуться к жизни. Он затухает. Ещё немного, и он умрёт. Он потерял цель, а без этого он труп. Помогите, прошу!

– Твоё беспокойство за друга делает тебе честь, но это не повод выбрасывать посетителей из моего кабинета.

– Они просили отдать им земли Вульфа, а он жив. Он хозяин и владетель этих земель. Только он. Магистр…

– Тихо, стражник! Не хватало только твоих угроз.

– Нет, магистр. Но поймите, это слишком важно…

– Знаю. Надеюсь, ты умеешь молчать?

– Вы знаете.

– Подготовь его. Завтра я зайду к нему. Сам поговорю с ним. Иди. И, кстати, спасибо. Эти болваны уже довели меня до белого каления. Поосторожнее там. Ещё в драку полезут.

– Пусть попробуют. По стене размажу.

– Вот этого я и боюсь. Слуги отмывать устанут, – усмехнулся магистр.

Скопа в ответ хрустнул сжатым кулаком и, коротко поклонившись, вышел.

Щёголи встретили его в коридоре с оружием в руках. Атаковали они без предупреждения, но Скопа, ожидавший чего-то подобного, даже не обнажил меч. Легко ускользнув от выпада, он пнул нападавшего сапогом в ухо и, моментально развернувшись, встретил другого страшным ударом кулака.

Оба сопляка ползали по мозаичному полу, обильно орошая его кровью и посыпая выбитыми зубами.

– Хотите продолжения? – сжав кулаки спросил Скопа. – Запомните, твари. Земли в бухте Единорога принадлежат графу Местеро. И никому другому! Узнаю, что опять ходили клянчить, убью обоих.

Пнув каждого из них по паре раз для памяти, Скопа исчез за поворотом.

Быстрым шагом дойдя до комнаты Вульфа, он поведал Гунтару о результатах своего похода. Удовлетворённо кивнув, тот вызвал Фаруха и отправил его готовить подходящую для случая одежду.

После ухода Скопы магистр долго сидел задумавшись, затем поднялся и направился в королевские покои. Разговор короля и министра длился около двух часов. Вначале третьего магистр вышел из кабинета короля со свитком, украшенным большой королевской печатью.

С самого утра Гунтар гонял бедного Фаруха до седьмого пота, пока наконец комнаты не начали блестеть стерильной чистотой. Вульфа отправили на прогулку в сад, заранее переодев в праздничную одежду.

На все вопросы своего воспитанника старик только загадочно улыбался, а Фарух недоумевающе пожимал плечами. Вульфу удалось узнать только одно: Скопа уехал, а они должны встретить именитого гостя. Не споря и не сопротивляясь, Вульф покорно оделся и, тяжело опираясь на трость, побрёл в сад.

Как и часть дворца, участок сада был отведён для прогулок стражников. С трудом опустившись на мраморную скамью, он замер, глядя на воду фонтана. В этой позе и застал его магистр.

Тихо подойдя, он посмотрел на своего сотника, и сердце, которое многие называли каменным, неожиданно сжалось. Словно почувствовав его взгляд, Вульф оглянулся и сделал попытку встать.

– Сиди. Мы одни. Нет смысла в этих церемониях, – поспешил остановить его министр. – Я зашёл поговорить с тобой, Вульф. Расскажи мне всё. Я многое узнал, но это сухие факты.

Взглянув на министра, Вульф вздохнул и тихо спросил:

– Что вы хотите узнать, магистр?

– Всё. Начни с самого начала.

– Что ж, теперь, когда всё кончилось, нет смысла что-то скрывать.

Ровным голосом Вульф поведал о своих злоключениях. Слушая его рассказ, министр внутренне содрогался, переживая вместе с ним весь этот ужас. Когда Вульф замолчал, магистр опустил голову на ладони и тихо произнёс:

– Твоей воле можно только позавидовать. Не знаю, выдержал бы я такое?

– Судя по тому, что я о вас слышал, вы выдерживали и не такое, – ответил Вульф, и бледная улыбка мелькнула на его губах.

– Скопа сказал, что вы оба собираетесь подавать в отставку. Это верно?

– Меня сочли предателем. Не думаю, что после этого я смогу продолжать службу.

– Все обвинения сняты. Более того. Вот королевский указ, гласящий о награждении двух дворян королевской службы за доблесть и отвагу, проявленные при уничтожении пирата. Награда за его голову удвоена. Здесь же приглашение на приём в тронном зале, где графу Местеро будут возданы все почести и он будет представлен двору. После чего состоится бал, на который граф также приглашён.

– Плохой из меня теперь танцор.

– Но от королевского приглашения не отказываются. После бала у меня будет к тебе поручение, которое придётся тебе по душе.

– Спасибо, магистр. Но как же тайна стражи?

– А кто сказал, что граф Местеро служит в тайной страже? Есть сотник Вульф, который получит награду за службу лично от меня, а графа Местеро наградит король, – загадочно улыбнувшись, министр поднялся. – Мне пора. Хочу попросить тебя – никаких отказов. Считай, что это приказ. А кроме того, скажу честно, на твои земли много охотников. Поправляйся и помни: стране нужны такие люди. Я буду ждать тебя на приёме. Удачи, – улыбнулся министр и направился во дворец.

Задумчиво повертев в руках бумаги, переданные ему министром, Вульф поднялся и медленно побрёл к себе. Занятый своими мыслями, он не заметил, как в окне второго этажа мелькнул женский силуэт и внимательные чёрные, как агат, глаза с жалостью посмотрели на медленно бредущего стражника.

С трудом дойдя до своих покоев, Вульф показал Гунтару бумаги и, усмехнувшись, велел готовить лучший костюм. Приём был назначен через пять дней. Не задумываясь ни секунды, Гунтар отправился к дворцовому портному.

Через полчаса несчастного Вульфа обмеряла и тормошила целая армия закройщиков и швей. Стоически перенеся эти мучения, Вульф без сил рухнул в кресло. На следующий день принесли на примерку костюм чёрного бархата, шитый серебром.

Белая шёлковая рубашка и короткие сапоги из мягкой кожи дополняли его. Гунтар успел обежать все ближайшие лавки и найти трость эбенового дерева, инкрустированную слоновой костью. У этой трости было одно несомненное достоинство. Внутри скрывалась отточенная, как бритва, шпага.

Вульф, которого приготовления к приёму захватили помимо воли, усмехнулся, обнажив клинок:

– Старина, за подобную штуку можно сложить голову на плахе. Никто не может входить в тронный зал с оружием.

– Я знаю. И не сомневаюсь, что в складках, рукавах и голенищах сапог будет столько железа, что на полную полусотню хватит.

В ответ Вульф весело, от души рассмеялся. Его смеха Гунтар не слышал уже целый месяц. Эта перемена так обрадовала его, что старик рассмеялся в ответ.

Последующие дни пролетели в атмосфере радостных сборов и некоторой таинственности. Наконец настал долгожданный день. Всё утро Гунтар метался по комнатам и рычал на несчастного Фаруха, как разъярённый медведь.

К назначенному часу Вульф в сопровождении своего дворецкого был в приёмном покое, смешавшись с толпой приглашённых. Это был знаменательный день. Именно на таких приёмах сбывались мечты и рушились надежды.

Двери тронного зала распахнулись, и королевский глашатай принялся вызывать гостей в зал, сверяясь со списком. Постепенно приёмная опустела. Среди оставшихся был и министр. Подойдя к Вульфу, он тихо проговорил:

– Надеюсь, ты пришёл сюда готовым. Будь внимателен, сегодня особый день, возможно всякое.

– Я понял, магистр. Можете не сомневаться, я сделаю всё, что смогу.

– Я знаю, просто хочу, чтобы ты был готов.

– Я готов, – чуть усмехнулся Вульф и, услышав своё имя, шагнул в зал.

– Граф Местеро, владетель бухты Единорога! – громко объявил глашатай, и придворные расступились, образовав живой коридор. У тех, кто был постарше, от удивления вытянулись лица. Все знали о несчастье, постигшем эту некогда сильную семью.

Опираясь на трость, Вульф не спеша, шёл к трону, сопровождаемый Гунтаром и министром. Не доходя положенных пяти шагов, троица остановилась, и министр шагнул к королю, отвесив церемониальный поклон.

– Ваше величество, позвольте представить вам одного из преданнейших ваших вассалов, доказавших свою силу и преданность делами, о которых менестрели должны слагать баллады.

– Чем же он доказал это? – задал монарх вопрос, положенный по этикету.

– Он и его друг уничтожили экипаж фрегата под командованием пирата Велиаса, за голову которого ваше величество изволило назначить награду. Убит Велиас и его сын. Это дело рук графа Местеро и его друга, который сейчас, к сожалению, находится в отъезде по делам королевства.

Король милостиво улыбнулся и, поднявшись, приветствовал героя стоя.

– Это достойный подвиг. Мы рады, что короне служат столь отчаянные люди. Но вы ранены, мой друг. Подайте стул. Отныне вы и ваши потомки могут сидеть и не снимать шляпу в присутствии короля. Кроме того, нашим соизволением дворец графов Местеро будет восстановлен за счёт казны, маяк в бухте Единорога будет находиться в вашем ведении, вы можете ставить причал и взимать пошлину за проход по вашим землям. Морские ворота королевства отныне под вашим присмотром.

Слегка опешивший от такой милости, Вульф поклонился и с трудом выдавил:

– Ваше величество, вся моя жизнь без остатка принадлежит вам. Прикажите, и я с радостью отдам её за вас.

– Благодарю, друг мой. Садитесь.

Придворные, ошалевшие от подобных милостей, начали перешёптываться и оглядываться. Неожиданно возмущённый голос перекрыл лёгкий гул.

– Ваше величество, а чем доказано, что это граф Местеро?

С этими словами к трону выступил высокий, мощного телосложения мужчина с герцогской цепью на груди.

– Герцог Мелудо сомневается в моих словах? – вкрадчиво спросил министр, и в его словах прошелестел звук вынимаемого из ножен клинка.

Сообразив, что вопрос, заданный вкрадчивым голосом, означает открытую угрозу, герцог слегка смутился, но, овладев собой, гордо ответил:

– Нет. Но бумаги можно подделать. За подобный кусок пирога многие пойдут на обман.

– Помимо бумаг существуют и более неоспоримые доказательства, – усмехнулся министр. – Корона графа Местеро и графская цепь. Кроме того, два перстня, о существовании которых могли знать только близкие люди. В подлинности этих предметов убедились все герольды из королевской геральдической палаты. Впрочем, можете убедиться сами. Цепь и перстни на графе, – министр сделал приглашающий жест.

– Я не ювелир, а дворянин, – гордо ответил герцог. – Но мне известно, что во время расследования этого дела было установлено, что регалии графов Местеро уничтожены. Их не нашли.

– То, что регалии не были найдены, не означает, что они утеряны, – всё также спокойно ответил министр.

– Господа, меня удивляет этот спор, – подал наконец голос Вульф, и металл, прозвучавший в его словах, заставил всех вздрогнуть. – Герцог обвиняет меня во лжи. Мне же, в свою очередь, очень подозрительна его осведомлённость о делах, произошедших много лет назад по соседству с его владениями. Насколько я могу помнить, гонец, отправленный к нему за помощью, так и не вернулся, хотя почтовый голубь принёс записку, что он прибыл в замок. Вспоминая всё это, я хочу спросить, уж не от вас ли Велиас узнал, что в бухте Единорога только полусотня солдат, а остальные отправлены в столицу. Что скажете, герцог?

Это было открытое обвинение в предательстве короны, и герцог должен был ответить на него. Но Вульф не дал ему открыть рот.

– Насколько мне известно, вы входили во все отряды, направленные на поимку пирата, и все они вернулись ни с чем. Его не могли поймать. Но вы не захотели увидеть, что только в одном месте Велиас появлялся регулярно, раз в год. В бухте Единорога.

Услышав подобное обвинение, герцог слегка побледнел, но взял себя в руки.

– Ложь! Этот человек сумел обманом втереться в доверие к министру и теперь обвиняет в своих поступках меня.

– Ошибаетесь, герцог, – всё также спокойно осадил его министр. – Этот человек много лет служит короне, и в его словах есть истина. После уничтожения команды фрегат был переведён в королевский порт. Во время обыска в каюте Велиаса был найден сундучок с бумагами. Если ваше величество позволит, я предъявлю эти бумаги.

Король, заинтересованный разворачивающимися событиями, милостиво кивнул головой и вернулся к трону. Воспользовавшись разрешением, Вульф устало опустился на стул, вынесенный специально для него. Несмотря на болезнь, он оставался стражником, и теперь его глаза привычно выхватывали из толпы знакомые лица сослуживцев, охранявших короля.

В зал вошли два пажа, неся на большом подносе ларец из красного дерева, украшенный затейливой резьбой и инкрустированный золотом.

– Позволю себе обратить внимание вашего величества на сам ларец. Изящная вещица, не правда ли? Эту вещь заказал у ювелира Монесто один вельможа, попросив его снабдить ларец секретным замком.

Непосвящённый, попытавшись открыть ларец, уколется о крохотную иглу, через которую получит порцию яда. К счастью, у Монесто сохранились чертежи этого замка и, нам удалось открыть его без потерь. Запись допроса ювелира я представлю вашему величеству по первому требованию. На внутренней стороне изображён вставший на дыбы медведь с секирой в лапах. Знакомый знак, ваше величество.

Король перевёл изумлённый взгляд на герцога. Министр продолжал:

– Герцог наверняка скажет, что ларец был у него украден, но то, что находится внутри, опровергает его слова. Взгляните, ваше величество. Пират Велиас был не только убийцей, но и получил прекрасное образование. Он писал и читал на нескольких языках. Это дневник пирата. Как видите, здесь указано всё. Места нападений, количество награбленного и, самое главное, где это спрятано. Но это ещё не всё. Самое интересное впереди. Как он узнавал, когда и где пойдут богатые караваны, каким курсом будут следовать купеческие суда? Подобные знания невозможно купить или украсть. А самое главное, когда и где на него устроена засада. Всем известно, что пират обращался к людям, владеющим магией. Но куда они потом исчезали? И были ли они? Может быть, это был один человек? А, герцог? Вот ваши письма к вашему троюродному брату, пирату Велиасу. Они запечатаны вашей печатью. Вы не учли только одного. Мстителя. Человека, способного перенести рабство, смерть родителей, гибель друзей, вернувшегося из ада, чтобы отплатить убийце. Вы проиграли, герцог. Ваши амбиции погубили вас. Велиас сделал вас самым богатым человеком в королевстве, но вам этого мало. Вы хотели власти. Короны. Вот, чего вы жаждете! Но вы проиграли.

Повернувшись к дверям, он громко скомандовал:

– Взять его!

В двери шагнули полдюжины охранников в сияющих доспехах с копьями наперевес. Слушая речь министра, герцог постепенно менялся в лице, но когда раздалась команда об аресте, он просто взвился. Выхватив спрятанный в рукаве короткий кинжал, он с диким рёвом бросился на короля. Стража была далеко, тайные стражники рассредоточены по залу. Отхлынувшая безоружная толпа не позволила им подойти ближе.

Министр спокойно усмехнулся, глядя на герцога, а Вульф быстро поднялся на ноги. Подпустив атакующего поближе, он одним плавным движением обнажил клинок и нанёс удар, обрубив запястье, сжимавшее кинжал. Ножнами шпаги он с силой ударил герцога по коленям.

Ноги предателя подломились, и он рухнул ничком, заливая подножие трона кровью, хлещущей из разорванных вен. Подоспевшие стражники скрутили его и, перетянув рану, остановили кровь.

Ненависть исказила черты высокородного герцога. Уставившись на спокойно стоявшего Вульфа, он прохрипел срывающимся голосом:

– Это не конец. Ты сдохнешь, проклятый выродок. Эта шлюха, твоя мамаша, успела сдохнуть прежде, чем я до неё добрался, но ты всё равно сдохнешь.

Тщательно вытерев клинок, Вульф убрал его в ножны и, подойдя к арестованному, громко произнёс:

– Мою мать знало и уважало всё королевство, а ту суку, которая произвела на свет такого ублюдка, нашли на помойке в нижнем городе.

Герцог сделал попытку освободиться, но его крепко держали, и он попытался плюнуть в лицо противнику.

Ярость высушила его горло, и эта попытка провалилась. Пришедший в себя от неожиданности нападения король поднял руку, призывая всех к тишине.

– За измену короне, воровство и убийства, совершённые с подачи этого человека, лишить герцога Мелудо всех наград и регалий. За спасение жизни короля графа Местеро наградить замком, землями и казной герцога. Семью герцога казнить вместе с ним. Отправить солдат немедленно.

– Это уже сделано, ваше величество. Семья герцога арестована и под конвоем доставлена во дворец. Я позволил себе предвосхитить ваше повеление, – поклонился министр.

В зал ввели жену и сына герцога, закованных в кандалы. Король назначил казнь на рассвете. Кровь быстро смыли, арестованных увели, и было объявлено начало праздника. Придворные лизоблюды, как по команде, обступили Вульфа и, перебивая друг друга, принялись поздравлять его. Подобное случалось не часто.

В одну минуту из никому неизвестного дворянина он превратился в одного из самых богатых людей королевства. Дамы изо всех сил принялись кокетничать с ним, пытаясь обратить на себя его внимание. Но все их попытки были обречены на провал.

Вульф вежливо улыбался, остроумно отвечал на шутки, но дальше этого не шёл. Наконец извинившись, он покинул дамское общество и направился к министру, тихо беседовавшему с королём. Не доходя пяти шагов, он остановился и поклоном обратил на себя внимание монарха.

– А, граф! Присоединяйтесь к нам.

– Благодарю вас, ваше величество, я хотел только выразить вам свою признательность за милости, которыми вы осыпали меня.

– Пустое, граф. Я ценю свою жизнь больше, чем замок и земли предателя. Министр рассказал мне о вас. Я поражён. Вы прошли через ад, но остались сильны. Это прекрасно.

– Благодарю вас, ваше величество. Теперь позвольте мне покинуть праздник. Моя рана ещё не зажила, и я хотел бы немного отдохнуть.

– Конечно, граф. Вы можете идти. Надеюсь, вы не уедете из столицы, не попрощавшись.

– О нет, ваше величество, – поклонился Вульф.

Повернувшись к нему, министр добавил:

– Завтра я зайду к вам, граф. Нам есть, о чём поговорить.

Молча поклонившись, Вульф отступил и направился к выходу. Ажиотаж от его взлёта несколько спал, и он почти беспрепятственно дошёл до двери. Двигался он легко, чуть опираясь на трость, но как только двери зала закрылись, он с лёгким стоном прислонился к стене, позволив мышцам спины слегка расслабиться.

Прикрыв глаза, он отдыхал, когда услышал чьи-то лёгкие шаги. Моментально собравшись, он вскинул голову и увидел перед собой молодую девушку. У входа стоял пожилой вельможа, с тревогой поглядывавший на неё.

Чуть поклонившись, Вульф сделал шаг, чтобы уйти, но девушка остановила его.

– Граф, постойте! Я хочу поговорить с вами.

– Чем могу быть полезен, леди?

– Я герцогиня Флорис. Это… – Она рукой указала на вельможу, – мой дядя, лорд Гварди. Я объясню всё с самого начала. Шесть лет назад на наше поместье было совершено нападение. Велиас уничтожил всех. Слуги, крестьяне, даже животные были убиты. Мои родители погибли. Меня спас дядя. Отец успел отправить голубя, и дядя пришёл почти вовремя.

Вельможа хотел что-то сказать, но девушка опередила его:

– Я не виню вас, дядя. Я знаю, вы сделали всё, что смогли. – Затем, повернувшись к Вульфу, она продолжила: – Я говорила с вашим дворецким. Он в нескольких словах описал мне события, но этого мало. Я хочу знать всё.

– Что именно? – глухо спросил Вульф.

– Всё. Всё, что случилось с вами. Всё, из-за чего вы бросились искать Велиаса. Поверьте, для меня это очень важно. Шесть лет я молилась, чтобы боги послали мне мстителя, который уничтожит пирата. И вот, два месяца назад пришла благая весть. Я не поверила своим ушам. Я боялась поверить, хотя сердце готово было разорваться от радости. Прошу вас, не отказывайте. Не прячьте правду. Пожалуйста.

Глубоко вздохнув, Вульф глухо проговорил:

– Я могу рассказать вам многое, но не сейчас. К сожалению, все сегодняшние события отняли у меня много сил. Рана даёт о себе знать…

В этот момент в комнату вошёл Гунтар и быстрым шагом направился к Вульфу. Увидев его, Вульф чуть улыбнулся и, произнес:

– Ты очень вовремя, старина.

После чего потерял сознание, рухнув на руки дворецкому.

Девушка растерянно хлопала глазами, пытаясь понять, что происходит. Её дядя подошёл поближе и, обняв воспитанницу за плечи, попытался увести, но она, вырвавшись, бросилась к Гунтару.

– Он жив? Скажите, он жив?

– Да, миледи. Просто слишком большое напряжение сил после длительной болезни. Но что вы здесь делаете?

– Я хотела поговорить с ним.

– Но я вам всё рассказал.

– Я знаю, – тихо ответила девушка, неожиданно заливаясь румянцем.

Старый лорд и дворецкий переглянулись, и улыбки понимания отразились на их лицах. Смутившись, девушка отошла в сторону. Лорд Гварди, шагнув поближе, тихо произнёс:

– Завтра в полдень в дворцовом парке. Давайте поговорим. Я буду ждать.

– Я приду, милорд, – кивнул Гунтар и хотел крикнуть слуг, как в дверях появились пажи герцога.

– Отнесите графа в его покои. Только осторожно, – приказала герцогиня.

Гунтар поклоном выразил свою благодарность и последовал за странной процессией.

Очнулся Вульф в своей комнате. С трудом подняв голову, он увидел Гунтара, вполголоса отчитывавшего Фаруха.

– Что он опять сотворил, старина? – тихо спросил Вульф, пытаясь улыбнуться.

– Ничего особенного, милорд. Как вы себя чувствуете?

– Бывало лучше.

– Вы помните, что произошло?

– Да, – подумав, ответил больной. – Я спас короля, получил огромную награду и грохнулся в обморок на глазах очаровательной девушки.

– Вы действительно всё помните. Коротко и ясно. Как всегда, – усмехнулся Гунтар, протягивая Вульфу чашку с отваром.

– И давно я тут валяюсь?

– Четыре часа.

– Ого. Здорово меня скрутило, – усмехнулся Вульф, глотая отвар.

– Ничего, скоро всё встанет на свои места, – успокоил его Гунтар.

– Ваши чаяния сбылись. Теперь можно заняться восстановлением замка.

– Пожалуй, – кивнул Вульф.

Отвернувшись, Гунтар сделал пальцами жест, отгоняющий злых духов, и прошептал:

– Слава великим! Ожил!

Довольно усмехаясь, он вышел за дверь и отправил Фаруха на рынок. Этот день стоило отметить. Через три часа в комнате был накрыт стол. Вульф так и не понял, откуда Гунтар взял этого монстра, и каким образом они умудрились втащить его.

Стол занимал почти всю комнату. Огромная столешница, больше напоминавшая кусок городской улицы, просто ломилась от стоявших на ней блюд и вин. Увидев это изобилие, Вульф вопросительно посмотрел на Гунтара.

– У нас что, большой приём?

– Не очень.

– Тогда зачем столько еды? Тут хватит, чтобы накормить сотню.

– Хватит экономить. Вы заслужили такой стол, милорд.

– Прости, старина, ты же знаешь, я не сяду есть один. Мы сделали всё вместе, и твоя заслуга ничуть не меньше моей.

– Спасибо, милорд. Но самой большой наградой для меня будет тот день, когда я возьму в руки вашего сына. Тогда я смогу спокойно умереть. Все долги будут отданы.

– Гунтар, не смей говорить так! Если твоя жизнь зависит от этого, то я никогда не женюсь, чтобы ты жил вечно.

– Пожалейте старика, милорд. Это невозможно.

– Не спеши, старина. Давай разберёмся с делами, а уж потом поговорим о бабах.

– Милорд! – возмущённо воскликнул Гунтар.

– Ай, брось, старина. Ты видел этих пустоголовых кукол на приёме. На уме только тряпки и драгоценности.

– Не у всех, милорд.

– А-а, ты о той девице, что подступила с ножом к горлу, требуя ей всё рассказать? Что ж. Симпатична, кое-что повидала, но, по-моему, слишком экзальтированна.

– Это пройдёт, милорд. Она пережила большое горе. Узнав всё необходимое, она успокоится.

– Думаешь?

– Я знаю, милорд.

– Ладно, давай будем последовательны. Не спеши. Времени у нас теперь много. Как, по-твоему, долго я ещё буду ползать как сонная муха?

– Ещё около двух месяцев.

– Проклятие! Так долго?

– Да. А тренироваться в своих убойных штуках не раньше, чем через три.

– О, боги! Ты моей смерти хочешь? – воскликнул Вульф.

Направляясь к столу, он продолжал ворчать:

– Он меня называет убийцей. Да тебе даже нож не нужен. Одними словами убил.

В этот момент раздался громкий стук в дверь, и в комнату без приглашения вошли все сослуживцы Вульфа, свободные от заданий. Был здесь и старый архивариус. В комнате сразу стало тесно и шумно. Друзья весело поздравляли сотника, осторожно хлопая его по плечам. Застолье затянулось далеко за полночь, когда в дверях появился сам магистр этого странного ордена.

Увидев его, стражники разом замолчали и дружно поднялись, отдавая дань уважения человеку, сделавшему практически невозможное. Вернуть человека из небытия, добиться от короля законности его положения и раскрыть заговор, обратив его последствия на пользу стражнику – такого ещё не бывало.

Слегка улыбнувшись, магистр махнул рукой:

– Сидите, друзья. Просто мне доложили, что в покоях идёт гульба, вот я и решил взглянуть. А заодно поздравить нашего графа.

Слуги быстро подвинули кресло, и магистр сел, взяв в руки бокал с вином.

– Что ж, друзья. Сегодня особый день. Мы долго оставались в тени, а о делах наших складывались легенды. Награды и почести доставались другим. Скоро всё изменится. Всем известно, что среди вас есть и дворяне и простолюдины. Для тайной службы это не имеет никакого значения. Но это имеет значение в миру. Именно поэтому мы отправляли наших отставников в пустыню.

Крепость Катар – наш пограничный рубеж и форпост. Теперь таким форпостом должны стать бухта Единорога и побережье герцогских владений. Сидя там просто так, вы через неделю разорвёте голыми руками ближайшую деревню, взбесившись от скуки.

Я хочу предложить другое. Те из вас, кто изъявит желание, могут уйти в отставку и отправляться жить в бухту. Думаю, у каждого есть дело по душе. Кормить себя вы будете сами. Нужно соблюдать достоверность. Из казны вам будет выплачиваться пенсия. Можете жениться, заводить детей, короче, жить. Жить нормальной жизнью. Вам нужно помнить только одно. Стражник есть стражник, и даже в отставке он продолжает служить. В случае нападения враг не должен пройти в глубь страны. Ваша задача сделать всё, чтобы задержать его до прихода наших войск. Подумайте. Те из вас, кто решит ехать, пусть утром придёт ко мне. Надеюсь, граф не откажется выделить каждому желающему надел земли? – с иронией спросил министр.

Вульф в тон ему ответил:

– Не откажусь, но боюсь, что эти парни могут вспахать её только мечами и полить кровью врагов. Даже те, кто когда-то умел крестьянствовать, стали просто воинами. Боевого коня не запряжёшь в телегу. Перевернёт.

– Кто знает, – загадочно улыбнулся магистр.

Вульф обвёл взглядом друзей. Молодые, но уже седые ветераны сидели, задумавшись, хмуря брови и играя желваками. Каждый думал о своём. Пригубив бокал, магистр поднялся:

– Мне пора, друзья. Спасибо за угощение. Надеюсь, граф, завтра увидимся.

– Конечно, ваша честь, – слегка поклонился Вульф.

Все опять встали, и магистр скрылся за дверью.

– Проклятие! В этом что-то есть! – воскликнул один из ветеранов.

– Что ты имеешь в виду?

– Отставку! Ведь если работать сообща и не делить урожай на каждого, а хранить его, допустим, в замке, будет намного проще. Стоит подумать.

– Но ведь так не делают, – возразил один из молодых.

– Не делают крестьяне. Они работают каждый на себя и платят десятину хозяину. Здесь этого не будет. И хозяин, и крестьяне кормятся из одного ларя.

– А слуги, челядь? – грустно спросил Вульф, понимая, что встал перед странным выбором – или отказать магистру, или заставлять работать тех, с кем служил.

– Ерунда. На всех хватит, – отмахнулся ветеран, – главное, чтобы не голодали крестьяне, тогда всё будет нормально. Ну что, граф? Примешь в свои вассалы?

– Смеёшься?

– Нет. Серьёзно. Поначалу будет трудновато, но потом наладится. Не сомневайся.

– Вот и командуй. Я в этом деле ни уха, ни рыла, – усмехнулся Вульф.

– Договорились, – рассмеялся ветеран и поднял кубок.

– Твоё здоровье, граф.

Этот тост подхватили все сидящие, и вино полилось рекой. Разошлись стражники уже под утро. Гунтар, успев отдать необходимые распоряжения, прилёг на два часа и в полдень был в парке.

Лорд Гварди уже прохаживался у фонтана, нетерпеливо постукивая по голенищу сапога изящным хлыстом. Увидев Гунтара, он радостно улыбнулся.

– Спасибо, что пришли, – приветливо поздоровался он.

– Я должен был прийти, милорд, – вежливо поклонился Гунтар.

– Вы давно служите у графа?

– Я служил его отцу. Юношу я знаю с самого детства.

– Он кажется мне честным молодым человеком.

– Он дворянин, и этим всё сказано.

– Поймите мою обеспокоенность, сударь, – продолжил лорд, – сам я бездетен. Моя супруга умерла, не оставив мне наследника. Племянница – это всё, что у меня есть. Она молода, красива, богата, и вокруг неё уже, как мухи, вьются разные хлыщи и проходимцы. Я боюсь за неё. Что стоит вскружить голову девчонке?

– Я вас понимаю, милорд. У старых дворецких постепенно появляются замашки курицы-наседки, – усмехнулся Гунтар. – Он мне как сын. Мне нравится ваша племянница, и я надеюсь, что наши с вами планы сбудутся.

– Вы догадались?

– Это не сложно. Думаю, что приглашение на обед от лорда Гварди послужит веским основанием для того, чтобы заставить моего хозяина вспомнить, в какой руке нужно держать вилку.

Старый лорд рассмеялся, и заговорщики двинулись в глубь сада, обсуждая, как лучше и быстрее познакомить поближе молодых людей. Через два часа лорд Гварди вернулся домой и как бы невзначай предложил племяннице устроить званый обед. Согласившись, девушка начала лихорадочно искать предлог, под которым могла бы пригласить графа Местеро, но старый лорд оказался хитрее.

Категоричным тоном он заявил, что список приглашённых составит сам и споров по этому поводу не потерпит. Огорчённо вздохнув, Флорис отправилась к себе в комнату.

С раннего утра слуги метались по коридорам как угорелые, моя, протирая и начищая всё, что попадётся под руку. После полудня у ворот остановилась карета, из которой, опираясь на трость, вышел граф Местеро. Сопровождаемый старым дворецким, он прошёл к дому, на пороге которого стояли лорд и герцогиня.

Пряча довольную усмешку в седые усы, старый лорд искоса поглядывал на племянницу, щёки которой запылали румянцем. Покосившись на Гунтара, Вульф тихо проворчал:

– Старый сводник. Вот погоди, вернёмся домой, отправлю тебя конюшни чистить.

– Только попробуй, – нахально ответил старик и, усмехнувшись, добавил: – Ещё спасибо скажешь. Ворчун.

Выступив вперёд, он представил своего хозяина и согласно этикету спросил, могут ли они войти. Старый лорд ответил, и гостей проводили в парадный зал, где уже был накрыт стол.

Взглянув на количество приборов, Вульф вопросительно посмотрел на Гунтара. Старый хитрец недолго думая переадресовал молчаливый вопрос, указав на хозяина дома.

Флорис была не меньше Вульфа поражена увиденным. Все расселись, и слуги подали первую перемену блюд. Молчание затянулось. Наконец хозяин нарушил тишину.

– Граф. Я пригласил вас с одной-единственной целью. Прошу вас, не удивляйтесь. Моя племянница так и не получила ответа на свои вопросы. Поймите меня правильно. То, что с ней произошло, оставило глубокий след в её душе, и я хочу помочь ей. Я стар. Такие волнения не для моего здоровья. Прошу вас, помогите мне развеять её боль и сомнения.

Слушая своего дядю, Флорис опустила голову и покраснела ещё больше.

– Дядя! – еле слышно, с укором произнесла она.

– Что, дядя?! – резко спросил лорд. – Ты думаешь, будто я не знаю о твоих ночных бдениях, когда у алтаря всю ночь горит свеча? Или я не вижу, как ты изводишься и таешь на глазах? Хватит! Я устал. Сегодня мы расставим всё по своим местам. Ты мечтала о мстителе. О человеке, который не просто уничтожит пирата, но будет ненавидеть его так же, как ты. Он перед тобой. Ты хотела спросить? Спрашивай. Граф – благородный человек и простит мне мою дерзость. Я готов понести любое наказание, граф, но только после того, как вы поможете моей воспитаннице.

– Хорошо, милорд. Я подумаю, какое вам устроить наказание, – чуть улыбнувшись, пошутил Вульф. – Я готов, миледи. Спрашивайте.

Смутившись от общего внимания, девушка опустила голову и тихо произнесла:

– Расскажите о себе.

Отложив вилку, Вульф глубоко вздохнул и начал рассказ. Это была грустная и страшная исповедь человека, прошедшего сквозь ад рабства и пламя ненависти. Слушая его, все присутствующие невольно содрогались, не понимая, как можно пережить такое и не потерять человеческий облик. Не сойти с ума и не стать монстром, похожим на своих мучителей.

Вульф замолчал и выпил вина. Старый лорд смотрел на него с удивлением, граничащим с восхищением.

– Простите нас, граф, – произнёс он, пригубив свой кубок, – простите, что заставили снова пережить весь этот кошмар. Ну, Флорис, ты удовлетворена? Если после всего услышанного ты скажешь, что это не тот, о ком ты молила богов, я прикажу запереть тебя в башне как сумасшедшую.

– Нет, милорд. Это ни к чему. Граф – именно тот человек, которого я ждала шесть лет, – срывающимся от слёз голосом ответила девушка. – Граф! Простите меня! Я возвела своё горе на недосягаемую высоту и думала, что такое не дано пережить другим. Ваша боль страшнее. Простите мой эгоизм. – Она порывисто встала и выбежала из зала. Мужчины замолчали. Вздохнув, старый лорд усмехнулся:

– Весёленький получился приём. И поделом мне, старому дураку.

– Не казнитесь, милорд. Я придумал вам наказание. Сейчас мы будем пить. Пить и есть, топя в вине тоску и злые воспоминания.

– Но ваша рана…

– Моя рана не означает, что я не могу пить вино и слушать весёлую музыку. Командуйте, – усмехнулся Вульф, и мужчины взялись за кубки. Вино потекло рекой, орошая съеденное и гася пожар, вызванный пряностями.

К вечеру оба были настолько пьяны, что не могли связать двух слов. Слуги осторожно подняли обоих и разнесли по комнатам, уложив в постель.

Выплакавшись, Флорис поднялась на галерею, опоясывавшую зал. Оттуда, никем не замеченная, она могла наблюдать за странным пиршеством двух мужчин, подсознательно понимая, что один пьёт, пытаясь загладить свою неловкость, другой, топя в вине страшные воспоминания.

Всю ночь Флорис металась из угла в угол, не понимая, что с ней происходит. Сна не было. Стоило ей только смежить веки, как перед ней появлялись его глаза. Спокойные, умные, с чуть заметной грустинкой. Этот взгляд, казалось, проникает ей в душу, пробуждая самые непонятные желания.

Щёки девушки пылали, а тончайшая ночная сорочка, казалось, сжимает грудь стальным обручем. Проведя всю ночь без сна, она с первыми лучами солнца выскользнула в коридор и побежала к комнате гостей.

Толстый ковёр заглушал её шаги, и Флорис казалась бестелесной тенью, точнее привидением, в своей ночной рубашке. Осторожно открыв дверь, она вошла.

Старый слуга спал на диване, свернувшись в клубок и чуть похрапывая. Девушка толкнула следующую дверь и оказалась в спальне. Замерев на пороге, она присмотрелась и, когда глаза привыкли к сумраку спальни, увидела его.

Вульф спал совершенно обнажённым, разметавшись по огромному ложу. Сухое, сильное тело казалось выточенным из тёмного дерева. Мышцы плотно оплетали костяк, как стальные канаты. Девушке стало жутковато.

Она впервые видела мужчину, не прикрытого одеждой, и взгляд её непроизвольно возвращался к самым сокровенным местам его тела. Флорис не знала, сколько она простояла так, замерев и, казалось, не дыша.

Наконец её начала бить дрожь. Будучи не в силах совладать с собой, она подошла к кровати. Её чуть слышный, судорожный вздох был больше похож на всхлип, но этого оказалось достаточно.

Инстинкт хищника, воина разом вытолкнул Вульфа из объятий сна в бытие. Он проснулся мгновенно, словно и не спал. Полностью расслабленное тело моментально напряглось, готовое к бою, глаза нашли противника и удивлённо расширились.

– Вы?! Как вы здесь оказались, миледи?! – хрипло спросил он, натягивая на себя одеяло.

– Я… Я зашла… – запинаясь, произнесла девушка и замолчала.

Щёки и уши её горели, тело сотрясала крупная дрожь, а язык отказывался повиноваться. Несмотря на винные пары, Вульф был бойцом и умел держать себя в руках. От его взгляда не укрылось её состояние, и он, чуть кивнув, тихо сказал:

– Идите к себе, миледи. Будем надеяться, что слуги не видели вас. Я буду нем, как могила. Я не хочу быть виновником дурной славы. Ступайте.

Вздрогнув, Флорис дерзко вскинула подбородок и яростно ответила:

– Мне безразлично, кто что скажет или подумает. Я пришла сюда сама и уйду, когда сама захочу.

– А как насчёт меня?

– Что насчёт вас?

– После вашего посещения за мной потянется шлейф совратителя. Люди рады дурным слухам. По-вашему, у меня мало других проблем? Кроме того, подумайте о своём дяде. Он должен будет вызвать меня на поединок, и мне придётся убить его. Вы этого хотите?

– Нет. Я хочу другого.

– Чего?

– Не знаю. Эта сторона жизни была скрыта от меня. Я ничего не знаю об отношениях мужчин и женщин.

– Не расстраивайтесь. У вас всё впереди, – мягко улыбнулся Вульф.

В этот момент дверь открылась, и на пороге появился Гунтар. Посмотрев на них, он сокрушённо вздохнул.

– Ну вот. Я так и знал. Вместо того чтобы дать девушке то, чего она хочет, он держит её босой на холодном полу и читает мораль. Какого рожна тебе ещё надо? Молодая, красивая и влюблена в тебя по уши. А ты? А-а-а! – Он в сердцах махнул рукой. – Так и останешься старым бирюком, как я. Думаешь, хоть одна из тех кокеток сможет понять тебя так, как она? Нет. Никто! – Старик отвернулся.

Вульф, совершенно обалдевший от такого наскока, растерянно переводил взгляд со старика на девушку и обратно. Флорис стояла, опустив голову и покраснев так, что казалось, будто сейчас загорится. На длинных, пушистых ресницах девушки повисли хрустальные капли слёз. Ещё немного, и она готова была расплакаться от стыда и обиды.

Глубоко вздохнув, Вульф прорычал:

– Убирайся прочь, старый ворчун. Совсем смутил девушку. Оставь нас и сделай так, чтобы сюда никто не вошёл.

Гунтар вскинул голову и резко повернулся, чтобы ответить, но, наткнувшись на насмешливый взгляд Вульфа, всё понял и скрылся за дверью.

– Не обращай на него внимания. Замёрзла? – тепло спросил он, оборачиваясь к девушке.

– Ага, – кивнула она.

– Иди сюда. Не бойся.

Удивлённо посмотрев на любимого, девушка неуверенно подошла к кровати. Осторожно присев на краешек, она посмотрела на него и неожиданно улыбнулась:

– Интересно, кто кого совращает?

Рассмеявшись, Вульф привлёк её к себе и принялся покрывать поцелуями пылающее лицо. Гунтар, сидевший под дверью, удовлетворённо кивнул, услышав хорошо знакомые звуки, и поспешил в спальню старого лорда сообщить радостную весть.

Из спальни молодёжь выбралась только к полудню. Старый лорд пытался напустить на себя суровый вид, но лицо его непроизвольно расплывалось в довольной улыбке. Два старика встретили молодых в столовой. Увидев их вместе, Вульф с ходу сообразил, что к чему, и, посмотрев на Флорис, развёл руками.

– Похоже, эти двое нас переиграли. Что скажешь?

– Старый хитрец, – погрозила она изящным пальчиком дяде и тут же, подбежав, поцеловала его. – Но я люблю тебя. Спасибо.

Лорд прижал племянницу к груди и весело рассмеялся.

– Ох и напьюсь я на этой свадьбе!

Вульф подошёл к дворецкому и, с размаху хлопнув его по плечу, спросил:

– Ну что, доволен? Добился своего, старый пройдоха!

В ответ Гунтар чуть склонил голову и громко произнёс:

– Всегда рад быть полезным, милорд.

Свадьба была назначена через месяц, в течение которого молодые почти не расставались. Всю подготовку взяли на себя родственники и слуги, оставив их наслаждаться покоем и счастьем.

Эту свадьбу запомнила вся столица. Десять дней длились развлечения и веселье. Брак этот был благословлён королевской четой и освещён верховными жрецами, что делалось только в исключительных случаях.

После свадьбы молодую чету отправили в свадебное путешествие, из которого они вернулись совсем другими. Вульф, полностью оправившийся от раны, и Флорис, сияющая и счастливая. В походке и движениях её появилась плавность и осторожность, а глаза сияли мягким, мечтательным светом.

С первого взгляда Гунтар всё понял и, усмехнувшись, поздравил старого лорда. Услышав его слова, Флорис покраснела.

– Как вы догадались?

– Для этого не нужно быть магом, – ответил старик, – когда вы доживёте до моих лет, вам тоже многое будет видно.

Эта новость мигом облетела всю столицу, и молодым пришлось в течение двух недель принимать поздравления и выслушивать пошлые пожелания. Наконец Вульфу это надоело. Вызвав однажды утром Гунтара, он велел собираться в дорогу.

– Куда? – спросил Гунтар.

– Пора заняться делом, старина. Нас ждёт замок. Хотя, наверное, он никогда уже не будет таким, как раньше.

– Кто знает, милорд, – загадочно улыбнулся старик и вышел отдать необходимые указания.

Отъезд откладывался три раза под каким-либо предлогом, пока однажды Вульф, потеряв терпение, не приказал седлать коня.

– А графиня, милорд? – удивлённо спросил Гунтар.

– Приедет, как будет готова. Я больше не могу сидеть здесь взаперти. Хватит!

Поклонившись, Гунтар ответил:

– Потерпите до завтра, милорд. Клянусь, завтра мы уедем, даже если в оглобли мне придётся запрячь всех служанок графини.

– Надеюсь на тебя, старина, – проворчал Вульф, швыряя хлыст в угол.

Весь день он рычал и огрызался как рассерженный пёс. Досталось всем, а одного из незваных посетителей, менестреля, задумавшего сложить балладу о его подвигах, просто спустил с лестницы.

Резной стол разлетелся в щепки, когда на его столешницу опустился стальной кулак стражника. Сообразив, что тянуть больше нельзя, Гунтар моментально собрал в дорогу всё необходимое, и ранним утром карета, запряжённая шестёркой породистых скакунов, понеслась по направлению к побережью.

Но чем ближе они подъезжали к бухте, тем мрачнее становился Вульф. Его не веселили шутки Фаруха и не радовали ласковые руки жены. Взгляд его становился всё более мрачным, а на лице ходуном ходили желваки.

Только Гунтар делал вид, что ничего не происходит. Он подшучивал над слугой и развлекал рассказами графиню, не обращая внимания на свирепые взгляды своего воспитанника.

Когда карета подъехала к памятному холму, Вульф приказал остановиться и вышел из кареты.

– Я пройдусь, – глухо сказал он и медленно побрёл к вершине. Возница, подчиняясь молчаливой команде Гунтара, шагом направил лошадей следом. Вульф шёл, опустив голову и вперив взгляд в землю.

Ему тяжело было видеть эти развалины. Все воспоминания разом нахлынули на него, и сердце воина сжалось от боли. Память – благословение и проклятие рода человеческого. То, что не даёт отвлечься и радоваться сегодняшнему дню. То, что может жечь не хуже раскалённого железа. То, что может радовать.

Одолеваемый такими мыслями, Вульф не заметил, как оказался на вершине холма. Остановившись, он с трудом заставил себя поднять голову и замер, поражённый увиденным.

На месте памятных развалин высился беломраморный дворец. Такой, каким помнил его он, Вульф, и каким мог помнить его только один человек. Величественные башни смотрели бойницами на все стороны света, стена была очищена и восстановлена, ров углублён и заполнен водой, а подъёмный мост опущен, словно приглашая войти в широко распахнутые ворота.

Замерев и боясь моргнуть, Вульф смотрел на всё это и не верил своим глазам. Послышались шаги и шорох. Гунтар и Флорис встали рядом с ним.

– Ну как? Похож? – спросил Гунтар, и голос его предательски дрогнул.

– Да! – тихо выдохнул Вульф и повернулся к Гунтару. – Так вот почему ты удерживал меня! Тянул со всеми делами и отправил в путешествие. Ты знала? – спросил он жену.

– Конечно. Мы хотели сделать тебе подарок.

– Вам это удалось, – тихо ответил Вульф и, поцеловав жену, повернулся к Гунтару. – Спасибо, старина. Я не знаю, что ещё могу сказать. – Он порывисто обнял старика, и Флорис увидела слёзы на глазах мужа. Он плакал, не стыдясь своих слёз.

В замке увидели карету, и двое верховых стремительно понеслись ей навстречу. Скопа и Мира, подлетев к стоящим на холме, спрыгнули с сёдел, не успев толком остановить коней.

– Вульф! Папа! – разом раздался их вопль, и двое названных оказались в объятиях молодой четы.

Сжав друга в объятиях, Вульф крепко хлопнул его по спине и громко произнёс:

– А я думал, ты опять кого-то уничтожаешь. Чёртов рыбоед! Знал и ни слова не сказал другу.

– Прости, дружище, но если бы я проболтался, меня бы убили, а потом кастрировали или наоборот, что, в общем-то, не важно. Их двое, а я один. Сам понимаешь.

– Да уж. Попал ты в переделку. Но это не значит, что я всё забуду. Будешь наказан.

– Как скажешь, сотник, – вытянулся Скопа, словно на плацу, и друзья громко расхохотались.

Уже вечером, сидя за столом в парадном зале, Вульф объявил своё решение.

– За хитрость и изобретательность вы оба будете жить по соседству. В замке герцога.

– Но, Вульф! Это же королевский подарок, а кроме того, ко двору был представлен только ты.

– Думаешь, ты один такой хитрый? – усмехнулся Вульф и выложил на стол пергамент с королевской печатью. – Не всё мне одному укрощать наших бандитов. Поломай и ты голову.

Скопа недоумённо развернул пергамент и громко прочёл:

– Мы, король… и так далее, повелеваем: признать младшего сына барона Гроугла полноправным герцогом Гроуглом за его самоотверженную службу короне и королевству. Дочь вождя клана Мак-фарелл признать герцогиней Мак-фарелл-Гроугл и даровать им в вечное пользование замок и земли герцогства Мелудо по ходатайству и добровольному согласию графа Местеро. Переименовать отныне вышеназванное герцогство в герцогство Гроугл. Отныне и во веки веков да будет так при мне и потомках моих. Во имя чести и справедливости. Король.

Опустив свиток, Скопа посмотрел на друга.

– Если это не твоя работа, назовите меня варваром. Я в долгу перед тобой.

– Нет, друг. Это я отдал тебе долг. Долг чести. Будте счастливы.

* * *

Среди дворцовых покоев долгое время ходили слухи и сплетни. Многие из благородных юнцов пытались устроиться в тайную королевскую гвардию, но узнав условия, отступали. Несколько раз морские ворота королевства беспокоили пираты, но ни один из кораблей не вернулся в порт. С тех пор прошло пятнадцать лет.

В зале дворца собрались четверо. Седые, но ещё крепкие и поджарые, как волки, мужчины и цветущие зрелой красотой женщины. Они что-то обсуждали, когда дверь распахнулась и на пороге появились два подростка, мальчик и девочка.

Мальчик был худощав, строен и гибок, с чёрными волосами и тёмно-карими глазами, девочка – светленькая, с порывистыми движениями и широковатым, чувственным ртом.

Дети взглянули на сидящих и чинно прошли через зал. Но за дверями вскоре раздался их весёлый смех и топот бегущих ног.

– Чудная пара! – вздохнули женщины и лукаво посмотрели на мужчин.

Content

Эльхан Аскеров
Хищники