Михайлов Валерий

Сердце дракона

Между небом и землей

Они были всегда, со времен самой вечности, и жили они среди звезд. Потом облюбовали Землю и стали жить в небе и на вершинах гор. Жили они долго, а самые старшие помнили еще начало всего. Когда один из них погибал, выбирали они родителей будущего ребенка, который вскоре появлялся на свет и через пару-тройку тысяч лет уже становился взрослым. Когда-то искали они знания и имели ум пытливый, но со временем интерес к наукам погас. Отдавая дань традиции, продолжали хранить знания, которые начинали забываться, так много знали они всего. Время старались проводить в веселье, за едой, питьем, утехами разными да играми всевозможными. Жизнь свою устроили давным-давно, да так, что ничто их не обременяло и не заботило, а шло всегда, как было надо. Чувства их, пожалуй, ограничивались любопытством, скукой, радостью и печалью. Страстей сильных они не знали, как не знали ни любви, ни ненависти. Поэтому искусств у них тоже не было.

Когда появились люди, они сразу стали очередной их забавой. Страсти человеческие были им непонятными, чуждыми, глупыми. И стали они от души забавляться, играя на страстях человеческих. Нарекли их люди драконами. Научились драконы обретать облик человеческий, чтобы использовать людей для игр любовных да забав разных, презирая их вместе с этим за страсти, глупость и жизнь короткую. Особенно презирали искусства бесполезные: танец, музыку, поэзию… Люди так глупы, что тратят свои жалкие мгновения на совершенно бесполезные вещи. После утех драконовых жили люди совсем мало, имели глаз дурной, а некоторые начинали делать такое, от чего кровь стыла в жилах. Стали люди бояться драконов и недолюбливать, но многие шли к ним в услужение, мечтая о богатстве и власти, а кто и о мудрости, которыми драконы заманивали к себе людей. И жил совсем юный дракон, не более трех тысяч лет от роду, и был он не от мира сего. Знаниями он не интересовался — что толку хранить то, чем никогда не воспользуешься, а удовольствия нагоняли на него скуку. Желал он чего-то совсем иного, чего не знало племя его. Часто он бродил по свету, избегая общества. Только в уединении переставал тяготиться своей необычностью и вскоре совсем ушел от собратьев своих в лес, где затихала тоска и боль непонятная. Живя в лесу, стал он понимать язык зверей и птиц и то, о чем молчат трава и деревья.

Брел он по лесу, куда глаза глядят да ноги несут, и вышел к поляне лесной. Доносился с той поляны звук необычный, и от этого звука с новой силой проснулась тоска. Снова его влекло, звало, вновь рвалось на свободу нечто из самой глубины бездонной холодной души. И было все это настолько удивительным и необыкновенным, что не мог он сделать ни шагу, так и застыл на месте.

А на поляне сидел человек и играл на бамбуковой дудочке, и так он ушел в свое занятие, что сам, казалось, плыл по лесу вместе с этим звуком. Ничего подобного не встречал дракон ранее. Заслушался он и сам не заметил, как исчезло время, потом лес, потом и сам растворился он в этих звуках. Долго еще играл человек на своей дудочке, а когда закончил, пригласил жестом дракона подойти.

— Садись поближе. Сегодня ты мой гость.

— Как ты узнал, что я здесь?

— Мне поведала о тебе музыка.

— Музыка?

— Я музыкант, а это моя флейта. Это она зачаровала тебя сегодня.

— Зачем ты обманываешь меня? Музыка — это шум для дураков. Она потакает вашим желаниям и страстишкам. Она там, где много людей, готовых расстаться со своими деньгами. Еще они едят и пьют без меры и теряют свой и без того жалкий облик, или смотрят, как кривляются их собратья, ряженные в дурацкие одежды. Ты же делаешь нечто совсем иное.

— Музыка толпы меня не интересует. Здесь ты прав. Моя музыка совсем иная. Она только для меня и леса.

— Зачем тебе музыка?

— Не знаю. Иногда она льется из моей флейты, иногда флейта молчит. Она живет помимо меня, моей воли. Когда появляется музыка, я исчезаю.

— Откуда твоя музыка меня знает?

— Она была в лесу и была в твоем сердце, а лес хорошо тебя знает.

— Что же она сказала обо мне?

— Ты между Небом и Землей.

— Что?

— Земля — это все человеческое. Это власть, деньги, страсти, нищета, болезни и много-много способов убивать. Мы убиваем все вокруг, но нам этого мало, нам хочется еще и еще, но более всего мы любим убивать друг друга. Мы называем это войной и убивать умеем лучше, чем что бы то ни было еще. Земля — это зависть, жадность и множество других страстей, подобно червям, разъедающим душу. Но это еще и красота, любовь, дружба. Любовь подобна молнии и, однажды попав в сердце, способна перевернуть весь мир. Небо принадлежит вам, драконам. Драконы — это вечность, бессмертие, знания, мудрость, сила и бескорыстие, но это еще и бездушие. Многие люди, продавшись вам, мечтали обрести власть, но вместо этого обретали смерть, многие шли к вам за мудростью, но получали лишь зло. Есть среди нас отшельники, подобные мне. Мы ушли от страстей человеческих, пытаясь познать мудрость. Мы бежали с Земли, но не доросли до Неба. Сегодня ты открыл мне глаза. Холодная мудрость тоже бедна! Играя, я слушал твое сердце. В тебе есть то, что заставляет тебя бежать от таких, как ты. От бесчувствия бежишь ты, но чувства тебе недоступны. Нет покоя ни на Небе, ни на Земле, но где-то же пролегает наш путь? Музыка знает, что он есть.

— Расскажи мне о музыке.

— Это невозможно.

— Скажи, что ты хочешь взамен?

— Дело не в этом. Иногда ее нет, и тогда сердце замирает в ожидании и томлении, иногда она приходит, и сердце разливается флейтой, тогда исчезаю я. Тут ничего не поделаешь.

— Как узнать мне ее, как услышать в себе?

— Это мне неведомо. Я только могу познакомить тебя с флейтой, а придет ли к тебе музыка — это знает только она.

— Будь моим учителем.

— Тебе придется делать все, что я скажу. Готов ли дракон подчиниться человеку?

— Я не боюсь этого. Я буду делать все, что ты скажешь.

— На это уйдет много времени.

— Впереди вечность.

— Только не у меня. Тебе придется стараться, я могу не успеть. Время… тут мы никогда не поймем друг друга. Дракон оказался хорошим учеником и уже скоро виртуозно владел техникой игры на флейте.

— Учитель, я в совершенстве овладел флейтой. Я могу выдуть любую трель, даже самую немыслимую, но музыка от меня теперь еще дальше, чем в самом начале.

— Мы еще и не начинали. Ты не играл, ты тренировал свое тело. Теперь пришло время для знакомства с флейтой. До сих пор ты учился дудеть. Дудение далеко не музыка, но без дудения музыка невозможна. Теперь тебе нужен инструмент. Твоя флейта — это только твоя флейта, и расти вы должны вместе. Тебе надо ее найти. Иди в бамбуковую рощу и расти там. Стань бамбуком. Пускай корни, танцуй с ветром, вой, как он. Твоя флейта найдет тебя.

— А как она меня найдет?

— Ты сразу узнаешь. Придя в бамбуковую рощу, он сел и, как говорил учитель, сохраняя внимание, позволил случаться всему. Незаметно для себя, он начал играть с ветром, встречать и провожать солнце, радоваться дождю. Его корни глубоко пронзали землю, а листья тянулись к солнцу. Птицы свили гнездо в его листве, корни сплелись с корнями других растений… Она звала его, звала тихо, мягко и в то же время настойчиво, и он двинулся к ней своими корнями… Они жили одной жизнью. Он совершенно забыл, кто он и зачем пришел сюда. Он рос здесь всегда. Их покой нарушил кто-то тяжелый, грузно пробирающийся сквозь заросли, ломая их. Его грубо схватили у самого корня и с силой потянули вверх.

— Учитель! Я…Я…

— Молчи. Бери флейту, и пойдем. У тебя много работы.

Руки дракона сами знали, что надо делать, и вскоре у него был прекрасный инструмент.

— Теперь забудь все, чему я тебя учил. Бери флейту, садись и слушай свое сердце.

— Учитель, ты же знаешь, какое у драконов сердце!

— Забудь об этом.

— Что я могу играть, если во мне ничего нет?

— Помолчи. Ты ничего играть не будешь. Сиди и жди музыку. Когда она придет, флейта зазвучит сама.

— А если она не придет?

— Играй тишину. Тишина — это тоже музыка.

Опять были день и ночь, тепло и холод, дождь и солнце… И тут флейта заговорила. Одна робкая трель, другая, и хлынуло. Потекла по лесу музыка. Сердце дракона пролилось пустотой и чем-то, что звало, ждало, томило, обещая самое сокровенное.

— Теперь ты знаешь все, что знаю я. Мне больше нечему тебя научить. Отныне флейта будет твоим учителем. Мне осталось сказать только одно: есть еще в музыке то, чего я не знаю. Осталась последняя тайна. Когда-нибудь она откроется. Больше я не могу держать тебя рядом.

— Учитель! Ты открыл для меня мир заново, ты подарил мне часть своей жизни, столь драгоценной для тебя, ведь жизнь человека так мимолетна! Я никогда не забуду то, что ты для меня сделал. Я не хочу уходить от тебя. Не знаю, что со мной, но я не хочу тебя терять.

— Я не гоню тебя, нет, но я дал тебе все, что мог. Тебе нужен тот, кто знает последнюю тайну. Прости меня, но я больше ничего не могу тебе дать.

— Учитель, это ты прости меня и позволь мне остаться с тобой.

Никогда раньше не видел Дракон старика таким. Он весь сиял изнутри.

— Что случилось, учитель?

— Сегодня умерла моя флейта. Ее музыка навсегда перешла в мое сердце. Умирая, открыла она мне последнюю тайну, но эта тайна может быть только моей. Прости, но тебе придется уйти.

— Учитель!

— Не спорь со мной. Мы похороним флейту, и ты уйдешь. Теперь у нас разные пути. Запомни: между Небом и Землей лежит тропа. Не ищи, и ты найдешь ее. МЕЖДУ НЕБОМ И ЗЕМЛЕЙ ЛЕЖИТ ТРОПА…

Когда откроет тайну смерти…

Запыхалась, раскраснелась, волосы мокрые. Русалка. Она и есть русалка, только у русалок глаза не горят, а у нее не глаза — глазища. Глянет — как огнем обдаст. Совсем выросла дочка. Красавица. Уже и замуж пора, да только ничего и слушать об этом не хочет.

— За кого здесь идти прикажешь?

— Как за кого? Смотри, сколько здесь парней ладных да работящих. Детишек заведете, хозяйство.

— Не нужно мне это.

— Да что ты говоришь такое, дочка. Нельзя без этого. Все так живут. Отцы и деды так жили и нам велели, да и искусство наше кому-то передавать надо.

— Вам-то, может, и велели, а мне не это нужно. Помолчи, отец, дай сказать. Не хочу я так, не могу. Чует душа, что должна быть жизнь иная, совсем не похожая на нашу. Плачет по ней душа, рвется. Только куда рвется, где она, та жизнь? Все бы отдала, а здесь… Не могу я. Знаю, что ждет меня самое-самое, зовет, приглашает, и так мне тоскливо становится, что не знаю, где это прячется. Хожу я по лесу и ищу, а чего ищу, сама не знаю. В лесу мне хоть спокойней.

— Не увлекалась бы ты так лесом.

— А что лес? Он как дом родной. Всю жизнь в лесу живем.

— Опасно там.

— Не смеши, отец. Зря я, что ли, дочь волшебника? Я к каждому зверю слово знаю.

— Не зверем лес страшен.

— Люди? Так нет таких людей, которые могли бы со мной справиться. В этих краях нет сильней магии, чем наша. Ты же сам говорил.

— Ты бы так на магию не надеялась.

— Я чего-то не знаю?

— Было это совсем давно, дочка. Жили тогда в небе драконы. Видели они начало всего и знания имели огромные. Ходили люди к ним в услужение. Использовали их драконы для утех своих, а платили богатством и властью. Но пуще всего хотели люди знаний драконовых, и получали то, что хотели. Только после этого становились страшными и жили совсем недолго. Были сами несчастными и другим много зла делали. Звали их люди магами и боялись пуще смерти, но ходили на поклон к ним и отдавали все самое лучшее — не дай бог, мага прогневать, смерть тогда лютая да несчастья на весь род. Считали маги драконов покровителями своими, поклонялись им и старались выслужиться друг перед другом. Добрые же люди избегали драконов всячески. Почему — никто не знает, только в один миг исчезли драконы, стали недосягаемыми для людей. С тех пор их больше никто не видел. Захотели тогда маги власти друг над другом, и была между ними война страшная. Многие погибли в той войне, оставшиеся в живых объединились в несколько кланов и поделили мир. Передавали маги тайны свои из поколения в поколение. Менялась жизнь, а вместе с ней и магия. Тень драконов никого более не тяготила. Страшные маги остались в далеком прошлом. Новые стали более человечными. Стало служить их искусство людям, превратились маги в волшебников. Мы с тобой, дочка, волшебники клана пяти, и эта земля наша. Но и нам есть чего бояться. Живет в нашем лесу кто-то. Отец звал его колдуном. Силы тот колдун нечеловеческой, и любая магия ему нипочем. Кто он и откуда взялся — не знает никто. Живет он здесь очень давно. Отцу про него говорил дед, а тому его дед. Только колдун не знает времени и всегда молод. Играет он музыку, но горе тому, кто ее услышит. Забирает колдун его душу, и становится человек тот сам не свой. Не ест, не пьет, а потом и совсем уходит в лес, и больше его никто никогда не видит. Говорят, колдуна даже драконы знают.

— Может быть, ему ведомо, что нужно душе моей?

— Даже и не думай о нем, дочка.

Гуляя как-то раз по лесу, вышла она на поляну, а там хижина — не хижина, шалаш — не шалаш, а рядом красавец молодой. Заиграл тот красавец на флейте.

— Колдун! — Тут она и обмерла, настолько захватило ее ожидание чего-то.

Замолчал колдун ненадолго, а затем заиграл вновь. И была та музыка совсем на музыку не похожа. Текла она как бы из ниоткуда, из пустоты, что была еще до начала времен. И было в той музыке томление великое, сладким и горьким было оно. И уже слышалось ей, что еще мгновение, и сокровенная тайна тайн, что терзала ее…

Пришла она в себя возле хижины. Колдун готовил еду.

— Ты тот, кто крадет наши души?

— Зачем они мне? Мне своей хватает.

— Ты же колдун! Ловец душ человеческих!

— Я не колдун. Колдовство — это бредни для ваших дураков. А души… Вы с ними слишком носитесь.

У любой травинки душа ничем не отличается от вашей.

— Отец говорит, что ты губишь людей своей музыкой.

— Мне нет до людей дела. Вы такие же, как и все остальное, по крайней мере, ничем не лучше.

— В таком случае кто ты?

— Вы называете нас драконами.

— Так ты все знаешь!

— Опять нет. Наши знания мертвы, как и мы сами. Драконы все знают, во всем уверены, для них нет ничего нового. Мы слишком правильные, слишком разумные и совершенно бездушные. Я отказался от таких знаний.

— Я так надеялась на твою помощь! Меня все время зовет жизнь иная, неведомая, совсем не похожая на нашу. Я не могу жить среди людей. Всю жизнь я ищу, а чего — сама не знаю.

— Между Небом и Землей.

— Что?

— Между Небом и Землей. Когда-то этот зов заставил меня покинуть братьев моих и бродить в лесу. Там я встретил человека, который научил меня музыке. Он был великим учителем. Драконы не любят музыку. Они презирают ее за бесполезность. Им недоступны искусства. Учитель поразил меня своей музыкой и научил играть на флейте. Ты слышала душу дракона, пустую и вечную, как сама смерть. Из самой глубокой бездны льется моя музыка. Когда-нибудь она откроет мне последнюю тайну.

— А ты можешь научить меня музыке?

— Не знаю. У меня был великий учитель, а я все еще ученик. И потом, ты не представляешь себе, насколько мы разные. Мы совсем не похожи.

— Может, попробуешь?

— Я постараюсь познакомить тебя с флейтой, но я не уверен, что у меня это получится.

— Получится. По-другому и быть не может.

Она училась легко. Играючи и быстро нашла свою флейту. И хоть играла она не так виртуозно, но ее музыка была переполнена жизнью и лилась через край. Часто они играли вместе. Тогда их сердца сливались в одной мелодии.

Он не сразу понял, что его разбудило. Она плакала, стараясь делать это как можно тише, и эти сдавленные рыдания…

— Что случилось?

— Ничего, все нормально.

— Ты плачешь?

— Нет, тебе показалось.

Он осторожно повернул ее к себе.

— Оставь меня! Говорю же, все в порядке.

— Ты вся дрожишь. Ты не заболела?

И тут ее прорвало:

— Я не могу так больше! Слышишь! Ты очаровал меня, околдовал! Я не могу думать ни о чем другом! Твой взгляд… прикосновение… ты такой близкий и такой… такой чужой, далекий. Ты есть, но тебя нет рядом. Ты играешь со мной, но я только о тебе и думаю, мечтаю… А ты… ты ничего не видишь, как будто ты гдето далеко-далеко… ты рядом и тебя нет! Ты ничего не видишь!

— Ты же знаешь, мне незнакомы чувства.

— А мне знакомы! Я люблю тебя! Не понимаешь? Люблю! Я с ума схожу… Вам же нравятся земные женщины? Возьми меня, будь со мной. Не можешь любить?… Моей любви хватит обоим. Я так хочу быть твоей!

— Ты не знаешь, чего просишь. Я отравлю тебя. Ты умрешь очень тяжелой смертью.

— Ну и пусть! Мне все равно, что будет потом.

— Ты готова умереть, но ради чего?

— Я люблю тебя! Люблю! Люблю! Люблю!

— Подожди. Послушай меня. У каждой задачи есть решение. Вопрос порождает ответ уже своим возникновением. Мы найдем выход. Долго сидел дракон без движения, ничего не видя и не слыша, затем поднялся и занялся едой.

— Поешь. Нам предстоит долгий путь на небо. Я знаю, кто нам поможет. Сказочник. Он дракон. Он древнее времени. Драконы считают его чудаком за то, что он хранит бесполезные знания.

— Они же бесполезные.

— Для драконов. Для них мы с тобой тоже бесполезные вместе со своими музыками и любовью.

— Он точно поможет?

— У него и спросим.

Сказочник превзошел все слухи. Жил он сам по себе, тяготясь обществом. Облика вообще не имел никакого и был самым древним среди них.

— Рад тебя видеть, Сказочник. Как поживаешь?

— Пару миллиардов лет назад со мной еще чтото могло произойти, а теперь… Но ведь ты не об этом пришел спрашивать?

— Нам нужна твоя помощь.

— Нам? С тобой точно что-то не в порядке.

— Ты не прав, но тебе этого не понять. Она…

— Она умрет раньше, чем я ее замечу, так какое мне до нее дело?

— Так же, как и я, она ушла от всех в лес. Так же, как и меня, ее покорила музыка. Какое-то время мы играли с ней вместе, но теперь к ней пришло то, ради чего она готова умереть.

— Ну и что? Она и так скоро умрет.

— Пойми, Сказочник, все это не случайно. Сначала была музыка, теперь она. Она готова умереть ради любви, а ты и представить себе не можешь, с какой силой они цепляются за свои жизни.

— Чего ты хочешь?

— Научиться любви.

— Ты еще более сумасшедший, чем кажешься.

— Это мой путь. К тому же ты ведь тоже не такой, как все. Эти твои сказки…

— Я старше всех на целую вечность и видел слишком многое, чтобы быть похожим на других, а ты и жить-то еще не начал.

— Пойми, сказочник. Это нечто большее, чем мы и они, я знаю это, а сейчас помоги мне.

— Есть для тебя одна сказка. Правда, я сам ее до конца не понимаю.

Когда, познавший тайну смерти,

Дракон зароет в землю голос,

Откроются врата на Небе,

И круг порвется на Земле,

Они найдут свою дорогу,

Что между Небом и Землею,

И ключ найдут они в любви.

— Странные слова.

— Это стихи.

— Стихи?

— Ты еще больше удивишься. Это пророчество.

— Я думал, что пророчества — бред для людей.

— Пророчества совсем не ерунда.

— Ты меня удивляешь.

— Эти стихи существовали еще задолго до меня. Видишь ли, не только мы вечные.

— А кто еще?

— Я сам толком не понимаю. Это за гранью жизни и смерти.

— Ты чего-то не знаешь?

— Представь себе, очень многое, а еще больше я не могу понять.

— Это невозможно!

— Лучше скажи, ты стихи понял?

— Не совсем.

— В первой строчке говорится, что ты должен стать смертным.

— Как это сделать?

— Ты что, настолько дурак?

— Я буду дураком, если откажусь. Мы такие умные, такие правильные, такие вечные. Живые такими не бывают. Мы мертвы, а я хочу жить. Может, со смертью я обрету жизнь? Не зря же ждали меня эти стихи.

— Как стать смертным, я знаю, а вот дальше…

— Дальше я понял.

— Обратной дороги не будет, а ты даже не знаешь, для чего…

— Посмотри на нее. Она за этот день прожила боль ше, чем я за всю свою жизнь. А что я теряю? Я готов.

ОНИ НАЙДУТ СВОЮ ДОРОГУ,

ЧТО МЕЖДУ НЕБОМ И ЗЕМЛЕЮ,

И КЛЮЧ НАЙДУТ ОНИ В ЛЮБВИ.

Книга дракона

В один миг он потерял все. Трон, друзья, деньги — все это осталось в другой жизни. Иногда ему казалось, что той жизни не было вообще. Родной брат и любимая жена! А он доверял им. Нет у царей ни жен, ни братьев. Он узнал о заговоре, когда его уже шли убивать. Бежать! В чем есть… Сначала по крышам, затем прочь из города… Кто-то пытается остановить — отлично! Теперь у него есть одежда и нож. А дальше? Никаких дальше! Прочь из города все равно куда. И вот лес, океан… Погоня, как и прежняя жизнь, остались где-то в далеком прошлом. Сколько он не ел? Это уже не имеет значения. Главное — он жив, а в лесу от голода еще никто не умирал.

— А мне везет! — Он набрел на жилище отшельника.

Он сидел у костра, а отшельник колдовал над чем-то вкусным.

— Ты даже имени моего не спрашиваешь.

— А зачем оно мне? Я и без своего обхожусь прекрасно. А вот хорошая еда тебе сейчас важнее любого имени.

— Спасибо тебе, добрый человек. И за еду, и за то, что, ни о чем меня не спрашивая, принял как старого друга.

— Ночь длинная. Захочешь — сам расскажешь, а нет, так и не надо. Я не из любопытных.

Несмотря на голод, он ел, стараясь сохранить достоинство, а когда насытился, рассказал отшельнику все, что с ним приключилось.

— Ложись спать. Теперь тебе нужен отдых. Солнце встает рано. Да и нам нечего засиживаться. Вот чего он совсем не хотел, так это просыпаться, вставать, идти куда-то, но отшельник не отставал:

— Нам пора.

Без лишних слов они вышли к океану.

— Смотри. Каждый раз вода что-то выбрасывает на берег, что-то смывает, что-то заносит песком. Океан — это сама жизнь. Смотри внимательно. Где-то здесь и ты, твой трон, подданные, дворец. Все это вместе с мусором оказывается под песком. Ты думаешь, что все потерял, но что ты потерял в действительности? Только свои заблуждения. Женщина, предавшая тебя, брат… У королей не бывает братьев и любимых. Трон? Сидеть на нем, что скакать на бешеной лошади. Смотри на весь этот мусор. Когда-то он тоже поднимался на гребне волны. Такова причуда волн. Невозможно потерять то, чего не было, как невозможно потерять и то, что в действительности принадлежит тебе. Ты можешь, подобно крабу, вновь бежать в океан, пока волна не разобьет тебя о прибрежные камни, и ты, в конечном счете, окажешься под песком. Сейчас ты выброшен на берег. Выброшен без балласта, налегке. Так достаточно ли ты живой, чтобы самому выбирать свой путь?

— Что ты имеешь в виду?

— Жизнь — это не только океан и берег. Есть еще Земля и Небо, и есть между ними путь. И лежит этот путь по ту сторону вечности. Когда-то жили в небе драконы. Они были древнее вечности и знания имели огромные, но были они бездушными, лишенными чувств. Многие люди стремились тогда в Небо, к мудрости. И бежали от страстей к Драконам, надеясь на их покровительство. Страшной смертью погибали те искатели мудрости, познавая лишь зло. Был один дракон, совсем юный. Ушел он от собратьев своих в лес, тяготясь бесчувствием. Там он нашел учителя и любовь. Ради любви отказался он от бессмертия. Любовь открыла ему путь между Небом и Землей, между жизнью и смертью, по ту сторону вечности.

— Но где я найду любовь?

— Ты не можешь ее найти. Только она сама может найти тебя. Любовь — это тайна, и только в глубокой тишине ты сможешь услышать ее.

— Где мне ее ждать?

— Пока ты будешь ждать, она не придет.

— Что же мне делать?

— Ничего. Что бы ты ни делал, волна выбросит тебя на берег, куда бы ты ни пошел за ней, ты заблудишься.

— Как же я найду путь?

— Ты не можешь его найти. Он нигде и повсюду. Он не место и не время. Он не бывает где и когда. Его невозможно найти или потерять. Более того, он совсем не путь, и по нему невозможно идти.

— Что же мне делать?

— Ничего. Просто будь. Пусть жизнь идет сама по себе. Не напрягайся, будь вместе с жизнью. И путь сам тебя найдет.

— Скажи мне, а сам ты видел путь, знаешь его?

— Его нельзя знать. Пока ты есть, пока есть знаешь, пути нет. Он во мне и за пределами всего вокруг, он везде и нигде. Есть он и в тебе. Тебе нужно услышать его, позволить ему быть.

— Просто так убивать время?

— Ты всю жизнь только этим и занимаешься. Ты планируешь, мечтаешь, думаешь. Ты всегда где-то далеко в мечтах или в прошлом, но нет ни того, ни другого. Ты живешь придуманной жизнью в придуманном мире. Посмотри на себя: океан и ветер. Ты барахтаешься, пускаешь пузыри, а волна несет тебя на камни. Ты бежишь от своего вчера к своему завтра, а где твое сегодня? Вспомни, сколько мгновений ты жил понастоящему? Есть что вспомнить? И где теперь то, чем жил ты все это время? Ты никто и нигде. Ты ничему не научился, ничего не понял. Ты опять готов бежать теперь уже за новой целью. Ты так и не понял, что любая цель — это горизонт, будь то путь, трон или женщина. Чем быстрее ты бежишь, тем быстрее цель убегает от тебя. Хватит бежать! Остановись! Позволь жизни быть, и будь с нею. Забудь про путь. Жизнь прекрасна, когда она может быть, когда она сама по себе.

На этом их разговор закончился. Шли дни, и он становился печальней и раздражительней. Только благодаря воле и воспитанию ему удавалось держать себя в руках, но с каждым днем это становилось все труднее и труднее. Он был на пределе, когда отшельник заговорил с ним:

— Тебе пора пролиться дождем. Ты самая черная туча из всех, что я видел.

— Я делаю все, что ты говоришь. Я сижу тут, ничего не делая, а жизнь идет. Я чувствую себя дураком, растрачивающим время.

— Ты прав. Ты не живешь. Ты полон всяких глупостей, и они мешают тебе. В твоей голове гудит целый рой всяких мыслей, а жизнь открывается в тишине, в расслаблении. Ты же напряжен, и все, что пришло к тебе, это раздражение, но и его ты не хочешь выпустить, а продолжаешь копить в себе.

— Покажи мне путь. Ты все время говорил о новой жизни, будто готов был показать мне ее в любой момент.

— Не бывает новой жизни. Жизнь одна. Как она может быть новой или старой? Она всегда здесь, сей час, с тобой. Это ты убежал от нее в свои мысли, а в мыслях жизни нет.

— Ты все время меня обманываешь, запутываешь. Ты не учитель, а старый дурак, возомнивший о себе.

— Ты сам себя обманываешь. Ты наделяешь все и всех качествами, которых нет. Ты грезишь и живешь в своих грезах. Ты возомнил обо мне бог знает что. Теперь ты разочарован. А я такой, какой я есть, и другим я не стану, да и не хочу. Ты сам придумал себе мир по вкусу, закрывая глаза на реальность, а когда она прорывается к тебе, тебе больно и обидно. Ты думал, я приведу тебя за ручку в рай? Ты не только слеп, но и глух. Ты не видишь меня и не слышишь.

— Я слушал тебя и делал все, что ты говорил.

— Ты слышал только свой сон, а когда я пытаюсь тебя растолкать, ты закипаешь, но даже пар держишь в себе. Ты стал бомбой, готовой взорваться в любой момент. Твоя беда в том, что ты готов к всевозможным трудностям, а путь легок. Но в одном ты прав, тебе нужен другой учитель.

— Где мне его искать?

— На другом конце леса есть гора. На ее вершине ты найдешь гнездо дракона. Там хранится книга дракона. В ней описаны все пути, есть в ней и твой. Только труден путь на гору. Смерть будет твоим спутником. Долго шел он за книгой. Так долго, что потерял счет дням. Он знал каждую морщинку на лице смерти, так часто они виделись. Он настолько привык к ней, что даже успел привязаться и вечера коротал, беседуя с ней. Часто еда была праздником, а сон казался несбыточной мечтой. Но он добрался! Дошел исключительно на волевом пределе. Он так обессилел, что упал в двух шагах от книги, не в силах даже протянуть к ней руку. Сколько раз во время пути надежда сменялась отчаянием! Сколько раз он был готов бросить все, сесть и умереть, но воля была сильней.

Вот она — книга дракона! Заперта — ерунда. Сбивая пальцы в кровь, он принялся ломать замок. Наконец! Но что это? Страницы были чистыми. Ни одного слова. Последние силы покинули его. Все напрасно. Жизнь больше не имеет смысла. Все, чего он хотел, все, что ему оставалось — была смерть. Умереть…

На рассвете гнездо дракона наполнилось смехом.

— Старый плут, ты обманул меня!

Он понял… это так просто… море, небо, берег… нет никакой разницы! Нет никакого пути, и в этом суть пути! Между жизнью и смертью, между Небом и Землей…

— Я есть Земля и Небо! Я есть путь! Я!..

Гулкое эхо разнеслось по лесу, а вслед за ним и его «Я» подобно ветру унеслось в лес, небо, горы… Его больше не было. Была жизнь. Его жизнь, жизнь леса, жизнь… Была она в траве, шорохе листьев, пении птиц.

ПУСТЬ НЕТ ИДУЩЕГО

И НЕТ У НЕГО ПУТИ,

НО ТРАВА ВСЕ ЕЩЕ РАСТЕТ ПОД НОГАМИ,

И ВЕТЕР ДУЕТ В ЛИЦО.

Content

Михайлов Валерий Сердце дракона

Между небом и землей

Книга дракона