Алексей Калугин

Ржавчина

Если ты видишь то, чего не может быть, значит, тебя не существует.

Император Ху. «Книга Постоянств»

Глава 1

Виолетта подкатила к Григу, помахивая антенной, будто верный пес хвостом, пропела отрывок из «Hells Bells», после чего издала короткую, отрывистую трель.

– Наемники, – понял сталкер. – Сколько?

Виолетта дважды пискнула.

– Молодец, девочка. Я знал, что на тебя можно положиться.

Григ наклонился и погладил Виолетту по крыше кабины. В обычной ситуации Виолетта отдавала предпочтение васильковой расцветке с мелкими желтыми крапинками. Но сейчас она изменила ее на хаки с темно-коричневыми разводами. Маскировка, понимаете ли. Виолетта приоткрыла окошко кабины со стороны водительского места, и Григ закинул в него две стандартные круглые батарейки. Виолетта закрыла окошко и удовлетворенно пискнула.

– В укрытие.

Развернувшись на месте, Виолетта устремилась на другую сторону улицы. Ловко обогнув проломивший асфальт толстый, ярко-зеленый росток бамбука, она, не останавливаясь, перелетела через рытвину, взвизгнув колесами, взлетела на невысокий пригорок, с ходу перемахнула на другую сторону канавы, заполненной ржавой, с переливающейся бензиновой пленкой водой, и скрылась среди густых зарослей мутировавшей акации. Затаилась. Будто и не было ее вовсе. Как дикий зверек, подстерегающий добычу.

«И как только такая кроха умудряется выживать среди чудовищно превосходящих ее размерами механоидов? – подумал, глядя ей вслед, сталкер. – А ведь живет же, и уже не первый год». Если быть точным, Григ нашел Виолетту во время своей третьей ходки в Зону. Выходит, знакомы они уже без малого четыре года. Вот, как времечко-то бежит.

Григ отбежал за перегородившую тротуар груду битого кирпича. На то, чтобы приготовиться, у него оставалось три, максимум – четыре минуты. Наемники, экипированные, как киборги из старых фантастических кинолент, засекут его своими биосканерами за пять-шесть метров. И шарахнут из всех стволов. Которых у них много. У этих киберуродов лазеры и боевые чипы разве что только из задницы не торчат. Григ поставил ранец к стене. Сверху положил черную коробочку пульта дистанционного управления от игрушечной радиоуправляемой машинки. Рядом аккуратно пристроил старенький «ПП-2010», уже далеко не новый, но отлично пристрелянный и ложащийся в руку, почти так же удобно, как рукоятка сделанной мастером катаны. Сняв короткую куртку с десятком кармашков на «липучках», Григ прикрыл серый вязаный свитер зеленой целлофановой накидкой. Во-первых, мало кому известный факт – контуры предметов зеленого цвета нечетко воспринимаются просветленной оптикой усовершенствованных глаз киберсталкеров. Во-вторых, проще выкинуть накидку, чем счищать с себя ту дрянь, что брызжет во все стороны, когда киберсталкер лишается конечности. Или – головы. Григ подтянул зажимы на высоких армейских ботинках. Выпрямился во весь рост, провел ладонями по поясу, проверил, легко ли вынимается оружие. Подпрыгнул пару раз. Ну, все, порядок. Он готов. Где интервенты?

На дистанционном пульте замигал огонек – Виолетта давала знать, что видит наемников. Значит, до них не более десяти метров. Через три-четыре шага они засекут прячущегося за грудой строительного мусора сталкера своими сенсорами и атакуют его.

Григ сделал глубокий вдох, по-бычьи наклонил голову, резко выдохнул и, как спринтер, на выдохе, рванул вперед.

Обогнув угол дома, он увидел наемников.

Они шли рядышком, плечо к плечу, не по проезжей части, а, как и ожидал Григ, по тротуару, который был не так сильно разворочен прущей из-под асфальта, будто обезумевшей, зеленью. Оба, как на подбор, невысокие, коренастые, широкоплечие. Квадратные подбородки торчат, словно у терминаторов. А глаза… Григ не видел глаз наемников – не до того ему сейчас было, – но был уверен, что глазки у них маленькие, глубоко посаженные и глупые, будто у зажравшихся свиней. На обоих одинаковые крапчатые куртки, застегнутые наискосок, с узкими поясами, такого же цвета штаны и похожие на половинки страусиных яиц шлемы. Затылки у обоих, надо полагать, аккуратно подстрижены под бобрик.

Григ не любил киберсталкеров. Без какой-либо особой на то причины. Просто не любил – и все тут. За то, что они были. В разговорах с друзьями, которых у него было не так уж много, Григ назвал их квазисталкерами. Мощные, хорошо экипированные, но, по сути, мало на что годные искусственные симбионты живых существ и технических устройств. По мнению сталкера, они заслуживали меньше уважения, чем те же механоиды. Известный факт – потеря одного органа компенсируется гипертрофией другого. И наоборот – развитие моторики, совершенствование опорно-двигательного аппарата и техническое оснащение новейшими гаджетами привели к тому, что мозги стали наемникам не нужны. Вернее, мозг стал выполнять чисто прикладные задачи – фильтрация, накопление, обработка и анализ поступающей извне информации. Прочие функции оказались утраченными. Такие, например, как способность удивляться.

Кажущаяся безумной атака странного человека, облаченного в накидку из зеленого целлофана, могла бы повергнуть наемников в недоумение, если бы мозги у них работали, как у всех нормальных людей. А так они лишь замешкались на секунду, необходимую для загрузки базовых боевых программ. Что дало Григу возможность выиграть еще три с половиной метра. Когда один из наемников поднял и направил на сталкера руку, Григу оставалось до них не более пяти шагов.

Воздух колыхнулся и пошел мелкой рябью, как над раскаленной жаровней, когда наемник очень красиво, можно даже сказать, технично, как задание обязательной программы, выполнил кинетический удар. Вот только Григ к таким фокусам был готов. Он резко метнулся в сторону, так, что невидимая волна лишь задела его плечо, упал на покалеченный асфальт, перевернулся и сразу поднялся на ноги. Теперь должен бить второй. Так эти тупые твари всегда поступают. Второй наемник в паре с кинетиком должен владеть плазменным ударом. С точки зрения примитивной логики, такая связка действительно наиболее эффективна и рациональна. Но только в стендовых условиях.

Снова кинувшись вперед – со стороны это выглядело как верх идиотизма, – Григ на бегу сдернул искусственный ноготь с большого пальца правой руки. Он взмахнул рукой так, будто в ней был зажат длинный кнут, на самом деле посылая вперед невидимую мономолекулярную нить, намотанную на миниатюрную катушку, имплантированную в сустав пальца.

Рука наемника упала на асфальт. Из ровного среза на уровне локтя брызнул искусственный кровезаменитель, смешанный с прозрачной, маслянистой жидкостью, служившей смазкой в сервоприводах и усиленных титановыми вставками суставах. Киберсталкер сначала тупо уставился на свою отрубленную руку. Затем наклонился, чтобы поднять ее.

Расстояние между Григом и киберсталкерами сократилось настолько, что нанести по нему кинетический удар стало уже невозможно. Первый наемник закинул руку за спину, чтобы выхватить тяжелую импульсную пушку.

А Григ прилепил на место искусственный ноготь – в ближнем бою мономолекулярная нить была не только бесполезна, но еще и опасна, можно было самого себя покалечить – и выхватил из-за спины катану. Солнечный луч блеснул на алмазном напылении остро, как бритва заточенного лезвия. Григ вонзил узкий меч в низ живота киберсталкера и рывком протянул его вверх, до грудины. Наемник, наверное, еще не успел понять, что произошло, когда Григ полоснул его по горлу вакидзаси, зажатым в левой руке. Короткий меч перерезал горло, рассек тефлоновые сухожилия, да еще, видно, и шейные позвонки зацепил. Потому что голова наемника-кинетика откинулась назад, а из обрубка шеи фонтаном ударил белесый кровезаменитель. По груди потекло машинное масло. А он все стоял, широко расставив ноги, и держался рукой за приклад импульсной пушки, висевшей в кобуре за спиной.

Тем временем второй наемник пришел в себя, но при этом не придумал ничего лучшего, как попытаться огреть Грига своей же отрубленной рукой. Сталкер легко ушел от удара и одним взмахом катаны отсек наемнику вторую руку.

Из кустов выкатила Виолетта.

– Все в порядке, девочка, – подмигнул ей Григ.

И подчистую снес второму наемнику голову.

Как и следовало ожидать, вся накидка была заляпана кровезаменителем. Если такая белесая, мелкодисперсная взвесь попадет на натуральную ткань – вовек не отстираешь. Григ снял накидку, скомкал и кинул в канаву. Достав из кармана пару батареек, сталкер наклонился и сунул их в приоткрытое окошко Виолетты.

– Спасибо, девочка, ты мне здорово помогла.

Виолетта что-то тонко пропищала в ответ, развернулась и покатила бог весть куда, по каким-то своим делам.

Услышав неясный звук, Григ повернул голову и увидел направленный на него ствол импульсного пистолета. Пистолет держал в руках молодой парень, почти мальчишка, с перекошенным не то от злости, не то от страха лицом. В отличие от киберсталкеров одет он был в темно-синюю туристскую куртку из водоотталкивающей, самоочищающейся синтетики, черные спортивные брюки и зеленые кроссовки. Но голову его защищал такой же, как и у наемников, крапчатый шлем-яйцо.

– Ну, давай, стреляй, – резко взмахнув мечами, Григ стряхнул с лезвий капли кровезаменителя и убрал оружие в ножны. – Посмотрим, как ты один отсюда выберешься.

Присев на корточки возле все еще судорожно дергающих конечностями наемников, Григ принялся методично обшаривать их карманы. То, что могло пригодиться, он аккуратно откладывал в сторонку. Зажигалка «Zippo», хороший выкидной нож, парочка аккумуляторов – судя по расцветке, еще «живые», – два магнитных ключа – непонятно от каких дверей, но могли сгодиться. В кармашке на поясе кинетика сталкер обнаружил джампер. Вот это, действительно, была стоящая вещица, поэтому он сразу убрал редкий артефакт в карман. Проверив ранцы наемников, Григ взял лишь четыре упаковки армейского сухпайка и тюбик депилляционного крема.

Опустив пистолет, парень подошел к месту недавней короткой схватки. Чуть подавшись вперед и вытянув шею, он с неприязнью посмотрел на то, чем занимался сталкер. Григ делал свое дело, не обращая на парня внимание.

– Ты – мародер? – спросил парень.

– Если бы я был мародером, то ты бы уже был покойником, – не глядя на него, отозвался Григ.

Сталкер открыл нож и вспорол кожу на запястье отрубленной руки кинетика.

Наблюдавший за ним парень с омерзением поморщился:

– Тебе это доставляет удовольствие?

– Что именно?

– Потрошить мертвых.

– Это моя работа.

Григ поднял руку наемника, подождал, когда из разреза стечет кровезаменитель, и принялся ковыряться в ране пальцами.

– Зачем ты это делаешь?

Григ нащупал то, что ему было нужно. Покрепче ухватив пальцами небольшую металлическую пластинку, он начал медленно поворачивать ее против часовой стрелки до тех пор, пока не почувствовал, как щелкнул механический разъем. Достав из мертвой руки чип, сталкер аккуратно вытер его гигиенической салфеткой.

– Знаешь, что это такое?

– Полагаю, что чип.

– Чип, модулирующий кинетический удар. Знаешь, сколько он стоит?

– Ты собираешься его продать?

– Естественно.

Григ достал из кармашка на груди небольшой пластиковый пакетик и аккуратно уложил в него чип.

– Ради этого ты их убил?

– Нет, – Григ взял руку второго наемника. – Я убил их, потому что они мне мешали. А чипы… – он потряс как следует руку наемника, чтобы избавиться от остатков маркого кровезаменителя. – Не пропадать же добру.

– Тебе нравится убивать людей, – презрительно скривился парень.

– Это Зона, дружок, – усмехнулся в ответ сталкер. – Здесь законы волчьи. Не убиваешь ты – убивают тебя.

– Эти двое не охотились на тебя.

– Точно, – Григ уложил еще один чип в пакетик и спрятал в карман. – Но они мешали моей охоте. Будь иначе, я бы просто обошел их стороной. Любая драка еще неизвестно как закончится.

– Ты убил двух человек… И говоришь об этом так, будто ничего не случилось… Словно для тебя это обычное дело…

– Это – не люди, – сталкер поднялся и отряхнул колени. – В них железа больше, чем плоти.

– Хочешь сказать, у тебя нет имплантатов?

– Самый минимум, без которого в Зоне не выжить. В любой момент я могу от них избавиться. – Григ закрыл нож, спрятал его в карман, вытер руки гигиенической салфеткой, скомкал ее и кинул в кювет. – Пошли.

– Куда? – опешил парень.

– Со мной, – сталкер направился к тому месту, где оставил вещи.

Парень в растерянности посмотрел сначала на мертвых и частично расчлененных наемников, затем на пистолет, который держал в руке. Недолго поколебавшись, он затрусил следом за Григом. Сталкер был прав в одном, но главном – одному ему не выжить.

– Эй… Послушай… Как там тебя?..

– Григ, – не оборачиваясь, представился сталкер.

– Григ… Ну, ладно, пусть будет Григ… Мне, собственно, без разницы… Григ – так Григ… Я тоже люблю симфоническую музыку… А меня Василием зовут… Василий Коперов… А фамилии у тебя нет?.. Или вы, сталкеры, друг друга только по именам называете?

Парень и сам понимал, что несет полную околесицу, но остановиться не мог. Действовал переизбыток адреналина в крови. Парень вдруг поверил в то, что сталкер не собирается его убивать. И, более того, не бросит его здесь на верную погибель. А значит… Что это значит, Василий пока не понимал. Да и не думал он об этом в данный момент. Мотивы у сталкера могли быть какие угодно. Но для парня важно было лишь то, что он все еще жив. И, быть может, еще проживет. Какое-то время. Жизнью его распоряжался не бог, а сталкер.

– …Слушай, а как мне к тебе обращаться, на «вы» или на «ты»?.. А вы из какого клана, товарищ?..

Сталкер неожиданно остановился и повернулся к парню лицом.

– Василий, хочешь жвачку?

– Зачем? – парень непонимающе посмотрел на сунутую ему под нос начатую пачку жвачки.

– Чтобы рот занять. Может, ты хоть тогда умолкнешь?

– Ну… Как же… Мы ведь должны познакомиться.

– Мы уже познакомились.

Василий понял, что тема закрыта, и сосредоточенно прикусил губы.

Григ надел куртку, убрал в нагрудный карман Виолеттин пульт, упаковал в ранец добычу.

Василий посмотрел на табличку-указатель, каким-то чудом сохранившуюся на обвалившейся с угла стене дома. «Улица Циолковского, дом 7».

– А почему ты оружие убитых не взял?

– На фиг?

– Что значит «на фиг»? Оно, что же, ничего не стоит?

– Продать можно. Вот только тащить замучаешься. С этими импульсными дурами только киберсталкеры с их мышечными имплантатами управляться могут.

– А ты, значит?..

– А я обхожусь тем, что могу удержать в руках, – Григ положил на плечо короткий «ПП-2010». – Что у тебя в ранце?

– Еда, перемена белья и аптечка.

– Все?

– Еще книга.

– Что за книга?

– Стихи.

– Пушкин?

– Почему непременно Пушкин? Добрынин.

Василий суетливо полез в ранец, достал томик в темно-коричневом синтетическом, «под телячью кожу» переплете и протянул сталкеру. Григ листнул несколько страниц. Посмотрел на фотографию в начале книги.

– Забавно. Получается, Зона вернула людям интерес к старомодным печатным книгам.

– Да уж, электронные здесь не почитаешь, – согласился Василий. – Даже самые примитивные читалки глючат.

– Глючат – не то слово. Я по первости тоже собирался наладонником пользоваться. Загрузил в него, помимо прочего, с десяток пьес Шекспира… А ну-ка, пригнись.

– Зачем?

– Пригнись, дурак!

Видя, что Василий не торопится выполнять приказ, сталкер схватил парня за плечо и оттолкнул в сторону. Другой рукой он вскинул «ПП» и нажал на спусковой крючок. Приглушенно хлопнул одиночный выстрел. С тихим металлическим шелестом со стены упало нечто, похожее на комок смятой фольги размером с кулак.

Василий непонимающе посмотрел на то, что подстрелил сталкер. С одной стороны, кусок мятой фольги опасений не вызывал. С другой – сталкер ведь не станет просто так палить.

– Что это было?

– Шуршалка.

– И… что она делает?

– Шуршит.

– И все?

– Слушай меня внимательно, – сталкер подошел к Василию и больно ткнул его указательным пальцем в лоб. – Все, что я говорю, должно выполняться немедленно и беспрекословно. Если я говорю «пригнись» – значит, нужно пригибаться. Если я скажу «падай» – значит, падай плашмя на землю, даже если у тебя под ногами скарабеи копошатся. Понял?

– Понял, а кто такие скарабеи?

– Не о скарабеях сейчас речь, а о тебе, дурилка картонная. Четкое выполнение всех моих команд – это твой шанс остаться в живых.

– А наемники говорили, что мне нечего опасаться – они защитят меня от любой опасности.

– Ну, и как? – усмехнулся Григ. – Дураки они, твои наемники. Дураками жили – дураками померли.

На это Василию нечего было возразить.

– Так вот, значит, открыл я в наладоннике «Гамлета», – как ни в чем не бывало продолжил Григ, – а он мне выдает, понимаешь, совершенно новую версию.

– В каком смысле новую?

– В ней все хорошо закончилось, – Григ продел руки в лямки ранца, застегнул на груди разгрузочный ремень. – Гамлет спас тонущую Офелию и женился на ней. Затем, когда вернулся Лаэрт, они на пару перерезали всю дворцовую оппозицию во главе с Клавдием и учредили в Дании конституционную монархию. Гамлет стал королем, Лаэрт – премьером, Фортинбрасс – военным министром, а Йорик – министром культуры.

– Так Йорик же умер до начала всей этой драмы.

– В том-то и дело, что это уже не драма получилась. Поэтому и Йорик оказался жив-здоров. А вот Розенкранца с Гильденстерном все-таки повесили. Как изменников родины. И, представь себе, он, наладонник то есть, пытался выдать всю эту белиберду за перевод Кузмина. Мало того – он еще и спорить со мной принялся. Я ему говорю – ты что, свихнулся? А он мне – сам, мол, дурак. В общем, утопил я его в ближайшей канаве. От греха подальше. А то ведь, если подумать, споры с собственным наладонником здорово шизофренией отдают.

Они шли вдоль улицы, стараясь, насколько это возможно, держаться поближе к стенам домов. Сам того не желая, Василий попал все же под необъяснимое, почти магнетическое, воздействие странного сталкера, в одной руке державшего пистолет-пулемет, в другой – томик стихов. Григ представлялся ему одновременно притягательным и отталкивающим, вульгарным и утонченным. Он как будто не чувствует середины. Для него существуют только крайности. Наверное, для него было бы вполне естественным усесться на краю пропасти, свесить ноги вниз и, поплевывая в бездну, рассуждать о Фромме.

– Так ты стихи любишь? – сталкер протянул Василию томик Добрынина.

– Всю библиотеку с собой не притащишь. А стихи можно по многу раз перечитывать. Даже если знаешь их наизусть.

– Идти в Зону со своей библиотекой? – сталкер усмехнулся и покачал головой. – Можно и местной пользоваться.

– В Зоне есть библиотека? – искренне удивился Василий.

– Да, почти в каждом доме. После первого взрыва, когда никто еще не мог понять, что здесь происходит, но уже ясно было, что если это и не Ад, то уж точно Чистилище, беженцев эвакуировали, как только могли и на чем только можно. Понятное дело, никаких личных вещей брать с собой им не позволили. Вот и получается, что здесь, в каждом доме, едва ли не в каждой квартире книги остались. Заходи и выбирай, на любой вкус. Правда, есть отморозки, которые из книг костры складывают. Ну так куда ж от них денешься. Зато есть и другие. Один мужичок много лет назад пришел в Зону, чтобы торговлю, значит, налаживать. А вместо этого взял вдруг да и открыл библиотеку для сталкеров.

– Серьезно?

– Абсолютно! Его так и зовут – Библиотекарь. Ходит он, значит, по Зоне, книги собирает и стаскивает их в одно место. Прежде там развлекательный комплекс был, с несколькими кинозалами, кафе, игровыми комнатами. Библиотекарь там порядок навел, все по-своему переделал. Ему и сталкеры книги приносят, если случается найти что-то интересное.

– А зачем в Зоне библиотека?

– Как это зачем? Что мы здесь, не люди, что ли? Многие берут у Библиотекаря книги почитать. Правда, случается, что и не возвращают. Но, как правило, не по своей вине. Взял, понимаешь, человек книгу в библиотеке, в очередную ходку отправился и сгинул с концами.

– Я не знал.

– Чего ты не знал?

– Того, что в Зоне есть библиотека.

– А что ты вообще о Зоне знаешь?

Вопрос был откровенно риторический, поэтому Василий не стал даже и пытаться на него ответить.

Почти что вся проезжая часть улицы, по которой они шли, была взломана снизу, как будто мощным подземным взрывом. На самом деле это деревья, расколов асфальт, устремили к небесам свои кроны. А следом за ними полезли кусты, трава, злаки разные. Такого буйного роста зелени, да еще где – в Москве! Загаженном городе с утопленной в нечистотах землей и отравленным воздухом! – странно было даже ожидать. Однако именно так и случилось. Что уж тому послужило причиной – одновременная остановка всех промышленных предприятий с их отравляющими все вокруг «экологически чистыми» выбросами или выплеснувшаяся из эпицентра аномальная энергия, спорить об этом – дело ученых. Сталкеры же видели, как на десятом году существования Московской Зоны природа, будто обезумев, принялась отбирать назад все то, что некогда отнял у нее человек. Закатанные в асфальт и бетон улицы превращались в зеленые аллеи, чахлые парки становились похожими на непроходимые джунгли. И растения все были какие-то странные, незнакомые, нездешние. Будто пришельцы с другой планеты. Одни только подсолнухи оставались похожими на самих себя прежних. И даже семечки их все еще можно было лузгать. Природа очистилась и брала свое. Пройдут годы, зеленый шторм поглотит развалины домов, сметет техногенный мусор, и мир снова станет таким, каким он был до появления человека.

Перебравшись через нагромождение бетонных плит и битого кирпича на месте рухнувшей стены здания, Григ и Василий оказались перед сплошной зеленой стеной. Тонкие, прямые, зеленые стволы, суставчатые, точно бамбук, подпирали развесистые кроны, густо усыпанные жесткими, блестящими, словно глянцевые, листьями. Внизу стволы переплетали толстые вязки лиан.

– Ух ты! – тихо выдохнул Василий.

– Ты не москвич? – посмотрел на него Григ.

– Не-а, – мотнул головой Василий. – Я из Курска.

– Раньше здесь был стадион «Красный Октябрь».

Григ вытащил из ножен вакидзаси.

– Ты собираешься идти через эти джунгли? – недоуменно уставился на сталкера Василий.

– Это самый безопасный путь. Можешь мне поверить. Там, – сталкер махнул рукой направо, – завалы такие, что без специального снаряжения не пролезешь. Военные поначалу взрывали дома, рассчитывая таким образом механоидов остановить, заблокировать в одном районе и уничтожить ракетным ударом.

– Ну и как?

– А никак. Там, – указал Григ в другую сторону, – как раз на том месте, куда ракеты ударили, ядовитая топь образовалась. Дрянь такая, что к ней даже механоиды близко не подходят… Да и лианы лучше не трогать. Смотри.

Кончиком меча Григ коснулся одной из зеленых плетей. Лиана изогнулась, будто змея, потянулась вверх, свилась в петлю, на миг замерла и снова опала, приникнув к стволу дерева.

– Она живая?

– Не знаю. Но за ногу схватить может.

– И что потом?

– Не знаю – не проверял.

Григ отыскал место, где просвет между стволами был пошире, и одним взмахом меча разрубил мешавшие пройти лианы. Обрубленные концы судорожно дернулись и начали спиралями оборачиваться вокруг стволов, забираясь все выше и выше. Из обрубков сочилась светлая, прозрачная жидкость.

– Обычная вода, – сказал Григ, – ее даже пить можно.

– Как-то не хочется, – передернул плечами Василий.

– Я и не заставляю.

Григ протиснулся между стволами и оказался в зеленом полумраке.

Василий полагал, что чем дальше в глубь зеленой чащи, тем труднее будет идти. Оказалось – наоборот. Проходы между деревьями сделались шире, и Григу реже приходилось махать мечом, прорубаясь сквозь сплетение ветвей и лиан. Однако теперь нужно было внимательно смотреть под ноги. Меж вздыбивших землю корней торчали странного вида образования, как будто собранные неумехой из детского конструктора. Какие-то металлические стерженьки, пластинки, проволочки, перекрученные и переплетенные самым неимоверным образом. Вот на них-то Григ велел не наступать.

– А что будет, если наступишь?

– Лучше тебе этого не знать.

Голос у сталкера при этом был скорее насмешливый, чем мрачный. Однако у Василия почему-то не возникло ни малейшего желания проверить, где здесь собака зарыта. Да и собака ли?

– Григ, можно спросить?

– Давай, спрашивай.

– Почему ты на наемников с саблей накинулся?

– Это не сабля, а катана.

– Ну, хорошо, пусть будет катана. Так у тебя же автомат есть.

– Наемника из автомата завалить непросто. Он ведь почти киборг, все жизненно важные органы надежно защищены или продублированы. Его можно пулями изрешетить, а ему хоть бы что.

– А с катаной проще?

– С катаной вернее. Во-первых, я атакую, значит, наемник вынужден защищаться, что ставит его в неудобное положение, – он к такому не привык. Во-вторых, на расстоянии удара мечом основное оружие киберсталкеров, все эти плазменные выбросы, замораживатели и кинетические удары, неэффективно, поскольку угрохать себя можно даже с большей вероятностью, чем противника. Ну, а моя катана тут как раз при деле. Да ты и сам видел.

Василий поначалу удивлялся: почему атмосфера, царящая под зелеными сводами, кажется ему чрезмерно мрачной, почти гнетущей? Ведь вроде как обычный лес. Все, как полагается. Сыростью пахнет, прелой листвой. Ну, может быть, не совсем обычный, но все равно ведь лес. А лесов он никогда не боялся. Ему даже заблудиться как следует ни разу не довелось. И вдруг он понял – лес, по которому они шли, казался мертвым. Или, правильнее сказать, ненастоящим. Лес не умер – он никогда не был живым. Его кто-то придумал. А мастера-декораторы собрали его из искусственных материалов в гигантском павильоне киностудии для съемок фильма. В лесу не было ничего живого, кроме двух человек, делающих вид, что они куда-то идут, но на самом деле топчущихся на месте. В ветвях не порхали птицы, надоедливая мошкара не липла к лицу. Даже звуков не было слышно. Никаких. Словно они находились в огромной сурдокамере.

Василий уже собирался спросить Грига, почему в этот лес даже воронье не залетает? Но тут-то лес как раз и закончился. Они вновь оказались под открытым небом, на площадке, некогда залитой бетоном, а потом будто вскопанной гигантскими безумными кротами. Неподалеку виднелись руины здания, когда-то, по всей видимости, составлявшего часть спортивного комплекса.

Григ вдруг присел на корточки и взмахом руки велел парню сделать то же самое. Положив снятый с предохранителя автомат на колени, сталкер достал большой полевой бинокль, без цифровой обработки изображения и цветокоррекции – такими за кордоном уже и не пользовался никто, – и стал внимательно осматривать окрестности.

– Механоидов уже видел? – шепотом спросил он Василия.

– Живьем – нет… Только в записях.

– В записях я даже президента видел, – Григ усмехнулся и протянул парню бинокль. – Видишь обвалившийся козырек?

Василий приложил бинокль к глазам.

– Вижу.

– Теперь смотри чуть левее от него. Почти у самого фонарного столба…

На разрушенных бетонных ступенях – когда-то это было парадное крыльцо, ведущее в спортивный комплекс, – копошилось существо размером с годовалого теленка. У него была вытянутая морда и длинный, широкий у основания, постепенно утончающийся хвост, кончик которого то и дело нервно подергивался. Корпус механоида имел форму колокола с широкой юбкой, под которой виднелись два колеса без покрышек, но с глубокими косыми дугами по всей окружности. Весь он, от морды, утыканной похожими на пилы клыками, до кончика извивающегося хвоста, был покрыт матово отсвечивающими металлическими пластинами, будто Дракон чешуей. Механоид мордой тыкался в разломы между ступенями, как будто пытался что-то достать из-под них. Вот он ухватил что-то мощными челюстями – или захватами? – дернулся, крутанул головой и, опираясь на хвост, попятился назад. При этом корпус его приподнялся, а колеса разошлись в стороны, как будто это были опорные лапы.

– Кто это? – не отрывая взгляда от странного существа, шепотом спросил Василий.

– Камнеед.

Механоид наконец выволок из-под рухнувшей лестницы то, что его заинтересовало. Это оказался здоровенный обломок бетонной плиты с торчащими во все стороны кривыми, заржавевшими арматуринами. Бросив обломок перед собой, Камнеед принялся дробить его могучими челюстями. Треск стоял такой, будто камнедробилка работала.

– Что он делает?

– Пойди спроси, – усмехнулся сталкер.

– Я серьезно, – обиделся парень.

– В том-то и фокус, Василий, что никто не может понять, что этим чертовым тварям нужно. Ученые, насколько мне известно, до сих пор решить не могут, разумные они или нет.

– На вид почти как живой.

– Точно, – согласился Григ. – Но ведь и роботы тоже ведут себя как живые. Хотя на самом-то деле за них все решает программа. Я вот как-то раз видел робота-сиделку. Ну, вылитая старушка-санитарка. Даже выражение лица такое же страдальческое. Так и не скажешь, что внутри она электроникой набита.

– Почему разум не может быть электронным?

– Может. Но к механоидам это отношения не имеет.

– Почему?

– Потому, что это механоиды. Их не человек создал.

Василий снова поднял бинокль и посмотрел на Камнееда, продолжавшего терзать бетонную плиту.

– Так что, он действительно грызет бетон?

– Ну, в общем, да. Только интересует его арматура, что внутри бетона. Железо. Оно необходимо механоидам, чтобы восстанавливать и перестраивать себя. Железо и энергия – вот все, что им требуется для того, чтобы жить. Военные поначалу думали, что механоиды за пределы Зоны рванут, все на своем пути сметая, вот и пытались их прямо здесь задавить. Не получилось. Выставили кордон по периметру Зоны. Оказалось, что в принципе механоиды, конечно, могут прорвать периметр. Но далеко уйти им все равно не удастся. За пределами Зоны без постоянной энергетической подпитки век механоидов определяется емкостью аккумуляторов.

– И на сколько их хватит? Аккумуляторов?

– При полной зарядке – на двадцать пять – тридцать часов.

– За сутки на хорошем ходу можно далеко уехать… А Камнееды, они только для себя железо добывают?

– А леший его знает. Может, для себя, а может, и для других. У механоидов странные взаимоотношения. Я видел, что они объединяются в стаи, до сотни особей, ради какой-то общей цели. И видел, как эти твари начинают крушить друг друга с таким остервенением, как будто только ради этого и живут. У них своя, непонятная нам логика.

– Может быть, они то же самое и о нас думают?

– Может, – сталкер поправил лямку ранца на плече. – Ладно, посмотрели – надо дальше идти.

Пригибаясь и стараясь не шуметь, они двинулись в обход разрушенного спортивного комплекса, у главного входа в который грыз бетон Камнеед.

– А он опасен?

– Кто?

– Камнеед.

– В Зоне все опасно. Не забывай об этом – может, проживешь подольше.

– А ты здесь давно?

– Давно.

– Ну, и как?

– Что – как?

– Что ты обо всем этом думаешь?

– Слушай, – Григ выпрямился и обернулся, чтобы посмотреть Василию в глаза. – Ты не слишком много вопросов задаешь?

– Я – журналист, – не оправдываясь, а объясняя ситуацию, сказал парень. – Задавать вопросы – моя работа.

– Дурацкие у тебя вопросы.

Григ поудобнее перехватил автомат и зашагал дальше.

– Мне кажется, ты и сам не прочь поговорить.

– Верно. Тут от одиночества бывает, что и выть хочется. Но я сам буду говорить о том, что мне интересно. Вопросы мне задавать не надо. Понятно?

– Конечно, что ж тут не понять.

– Ну, вот, – удовлетворенно кивнул сталкер.

– Камнеед мог на нас напасть?

– Ты вроде сказал, что понял мои условия.

– Мне показалось, что эта тема тебе небезразлична.

– Это уж мне самому решать.

– Ясно.

Василий умолк.

Какое-то время они шли, не произнося ни слова. Земля была изрыта воронками, как поле боя. Но все они были старые, заросшие травой и подсолнухами, в некоторых стояла вода. Темная, мутная, покрытая блестящими, как будто металлическими, разводами. Проходя мимо одной из таких затопленных воронок, Василий успел приметить, как на поверхности воды вздулся большой пузырь и лопнул, разбрасывая вокруг густые, клейкие ошметки. А на его месте на миг будто что-то стальное, до блеска отполированное блеснуло. Недобро и страшно.

На выходе со стадиона они обогнули груду плотно спрессованного мусора, в три человеческих роста высотой, густо поросшую кустами уродливо-низкорослой рябины и вездесущими подсолнухами. По другую сторону из кучи торчала ржавая металлическая труба диаметром около десяти сантиметров, с обломанным, будто обкусанным, концом. Из трубы медленно сочилась темная, вязкая масса, похожая на расплавленный гудрон. Падая на землю большими каплями, она растеклась неровным черным пятном. Цвет был настолько плотный и насыщенный, что, казалось, не только солнечный свет, но и вообще все, что соприкоснется с поверхностью этой черной массы, навсегда исчезает. Черные капли падали в лужу не шлепаясь, а будто растворяясь в ней. По поверхности странного черного пятна при этом даже легкая зыбь не пробегала. Василию было жутко интересно, что ж это на самом деле такое. Но он решил не приставать к сталкеру по пустякам, справедливо полагая, что пятно это в Зоне, надо думать, не последнее, а Григ скоро и сам захочет поговорить. Сталкер был внешне суров, но при этом вовсе не похож на закоренелого молчуна.

И он оказался прав.

– Мы сейчас в районе Тушино, – начал сам рассказывать сталкер. – Если не считать эпицентра, здесь самые большие разрушения. Военные сначала двинулись в Зону, вознамерившись все, что здесь есть, уничтожить. А потом, когда их техника начала из строя выходить, а танки, вертолеты да самоходки – в механоидов превращаться, драпанули к периметру, взрывая за собой все, что могли. Тактика, понимаешь ли, выжженной земли, – Григ хмыкнул негромко и коротко констатировал: – Идиоты.

– Военные?

– Ну, а кто же еще?.. Дуболом на дуболоме… Столько дров тут наломали…

– Мне только кажется или ты действительно недолюбливаешь военных?

– Видишь ли, чем ближе я узнаю военных, тем больше люблю механоидов.

– Серьезно?

– Нет, ну, не люблю, конечно. Но начинаю относиться к ним с пониманием.

– Здорово.

– Почему?

– Необычный взгляд на Зону.

– Это снаружи, из-за кордона он кажется необычным. А отсюда – нормальный.

– Я именно это и имел в виду.

Григ усмехнулся:

– Если ты журналист, так почему ничего не записываешь?

– У меня память хорошая.

– Серьезно?

– Да.

– Сколько этажей было в доме, возле которого я уложил наемников?

Василий смущенно хмыкнул и сунул руку в карман.

– Насколько опасны механоиды?

– Для кого?

– Для нас.

– По ситуации.

– Это как?

– Механоиды ведут себя по-разному, в зависимости от ситуации. Так понятно?

– То есть мы могли пройти мимо Камнееда и он бы ничего нам не сделал?

– Мог бы и вовсе внимания не обратить.

– Так почему мы пошли в обход?

– Кто тебе это сказал?

– Мне так показалось.

– Что именно?

– Что ты изменил маршрут из-за Камнееда.

– Мы идем так, как и должны были идти. И Камнеед здесь совершенно ни при чем.

– А если бы он на нас напал?

– Камнеед?

– Да.

– Сомневаюсь.

– Почему?

– Зачем мы ему?

– Ну-у… Бывают же случаи.

– Для того чтобы механоид атаковал тебя, нужно его спровоцировать.

– Как?

– Выстрелить в него. Или бросить камень. Вторгнуться на территорию, которую он считает своей. Тут, в Зоне, есть один парень, который серьезно занимается изучением поведения механоидов. Так вот он утверждает, что для них свойственно поведение стайных животных. Внутри их групп царит строгая иерархия, подчинение младшего старшему. И они четко определяют территорию, которую считают своей и на которую не допускают чужаков. Настолько четко, что ты можешь пройти вблизи группы механоидов, даже не потревожив их, а сделаешь шаг в сторону – и они все разом кинутся на тебя.

– И что тогда?

– Не знаю. Не пробовал.

– А они быстро двигаются? В смысле, убежать, если что, от них можно?

– Если повезет. Механоиды не так просты, как пишут о них в прессе. Да, я кое-что читал, и, скажу тебе, это все чушь оголтелая. Это вовсе не хладнокровные убийцы, стремящиеся изничтожить все живое. Но при этом и не братья по разуму, с которыми только нужно найти общий язык. Механоиды сложны и непредсказуемы. И они постоянно меняются. Как и всё в Зоне. Порой настолько, что, глядя на них, и не поймешь, кем они были прежде. Камнееды когда-то были полуавтоматическими машинами, используемыми для дорожных работ. Видел, наверное, по улицам эдакие неповоротливые дуры ползают, в желтый цвет выкрашенные и с сигнальными огнями по бортам. Теперь же это быстрый и ловкий хищник. Наделенный если и не разумом, то уникальным программным обеспечением, позволяющим ему вести себя почти как живое существо.

Они вышли к тому, что прежде было улицей, до того, как дома по обе ее стороны рухнули.

– Тут мы, похоже, надолго застрянем, – серьезно наморщив лоб, с видом знатока изрек Василий.

Еще бы! Он уже скоро как сутки в Зоне. Много чего узнал и немало уже повидал.

Сталкер усмехнулся, взял чуть левее и неожиданно исчез. Как будто сквозь землю провалился.

– Григ!.. – растерянно позвал Василий.

– Сюда, – услышал он в ответ. И еще ворчливое: – Не теряйся…

Шагнув туда, откуда звучал голос, Василий увидел проход, пробитый в кажущемся неприступным завале. Ширина прохода была около двух метров, и, честно говоря, безопасность его внушала серьезные опасения. Тот, кто сделал этот проход, явно не заботился об укреплении стен. Казалось, зацепи случайно торчащую арматуру, и вся многотонная конструкция закачается, придет в движение, начнет осыпаться и в конечном итоге непременно рухнет, погребет под собой нарушителя шаткого равновесия. Но, поскольку сталкер бодро вышагивал впереди, Василию ничего иного не оставалось, как только следовать за ним.

Примерно на полпути Григ обернулся – Василий молчал, и это казалось сталкеру подозрительным. Выражение лица парня было будто у пациента, отстоявшего длинную очередь в стоматологический кабинет и в последний момент задумавшегося, а так ли уж сильно болит у него зуб?

– Скоро к железнодорожному полотну выйдем – там легче будет, – сказал Григ, чтобы подбодрить парня.

– Легче? – эхом отозвался Василий. – А куда мы вообще идем?

– А тебе не все равно? – мрачно буркнул в ответ сталкер.

А про себя Григ подумал, что с парнем все же следует держать дистанцию. Он вроде как спокойный. И с головой у него как будто все в порядке – понимает, что бежать здесь некуда. Но все ж таки он ему не друг, не приятель и уж никак не родственник. И ни о каких взаимных симпатиях и привязанностях между ними даже и речи быть не может. У них не было и не могло быть никаких общих интересов. Он отведет парня, куда следует, и после они никогда друг друга не увидят. Да, так и будет. Это всего лишь работа. Очередная. За которую он уже получил аванс.

Василий не мог не заметить резкой перемены в настроении Грига. Вот только он не знал, что послужило тому причиной.

– Ну, вообще-то, нет, – начал он нараспев, слегка помахивая в такт шагам расслабленной кистью правой руки. – Я шел своей дорогой. Вдруг откуда ни возьмись являешься ты и прям как Терминатор заявляешь: «Идем со мной, если хочешь жить!..»

– А ты хочешь? – перебил, не дослушав, сталкер.

– Конечно.

– Ну, тогда помалкивай.

Василий понял, что сейчас ему и в самом деле лучше помолчать. Григ был откровенно не в духе. Кроме того, что изменится, если он сейчас назовет конечный пункт их пути?..

Если не знаешь, что сказать, лучше молчи. Это не Григ придумал. Так записано в «Книге Постоянств» Великого Императора Ху.

Глава 2

Наверное, нет такого человека, кто в детстве не любил бы гулять по шпалам. Блестящие на солнце рельсы убегают вперед, сходятся в одну точку и, как стрела, ложатся на изогнутую луком дугу горизонта. И кажется, что, как только эта стрела сорвется, ты полетишь вместе с ней. В даль. В бесконечность. Туда, где две параллельные линии непременно пересекаются, а значит, и все прочее совсем не так, как здесь. Подброшенный вверх камень не падает на землю. В чайнике одна половина воды кипит, а другая – обращается при этом в лед. Черепахе даже не приходит в голову состязаться в беге с Ахиллесом. И страшно даже подумать, что происходит с кошкой Шредингера. Приглушенный смолистый запах креозота щекочет ноздри, и кажется, что этот чудесный летний день никогда не кончится. И единственный вопрос, который в такие минуты не дает покоя молодым умам, – почему шпалы все время кладут так, что по ним невозможно идти полным шагом? Приходится либо семенить, либо прыгать через одну. И то и другое сбивает с ритма, просто необходимого для полного погружения в мир, лежащий за пределами привычного бытия.

Василий помнил, как в детстве в ответ на его вопрос о совершенно неприемлемом расположении шпал кто-то из взрослых сказал, что так сделано специально, чтобы люди не гуляли по железнодорожным путям. Тогда этот ответ показался Васильку невообразимо глупым. Но поскольку он был вежливым мальчиком, то ничего не стал говорить взрослому, похоже, считавшему себя невообразимо умным. Однако вопрос, засевший в голове как заноза, начинал свербеть всякий раз, когда Василий ступал на железнодорожные пути.

– Почему шпалы кладут так, что по ним неудобно ходить? – спросил он у шагавшего впереди сталкера.

– Мне удобно, – не оборачиваясь, глухо буркнул в ответ Григ.

– А почему рельсов нет?

– Механоиды растащили.

Что-то было не так со сталкером. Настроение у него явно упало, а характер резко испортился. Сразу после того, как Василий спросил его, куда они направляются. Казалось бы, вполне законный вопрос. Однако ж отреагировал на него сталкер странно. Можно даже сказать – неадекватно. Так, по крайней мере, казалось Василию. Его так и подмывало снова задать тот же самый вопрос. Но скрепя сердце Василий держал рот на замке. Набрал код, запер и забыл нужное сочетание цифр. Григ был ему другом. Так, по крайней мере, хотелось думать самому Василию. А еще ему хотелось, чтобы эта иллюзия, похожая на зыбкий предутренний туман, как можно дольше не рассеивалась. Пусть Григ не говорит, куда они идут. Главное, что куда-то они все же направляются. Конечно, было бы интересно знать, куда и зачем? Но, если сейчас сталкер не хочет об этом говорить, торопиться не надо. Всему свое время… Всему свое время… Главное, что они идут вместе. Вместе идти хорошо. Вместе идти весело… Хотя, честно говоря… Какое уж тут веселье.

По обеим сторонам от железной дороги пейзаж напоминал поле брани. Или скорее зону тотального уничтожения всего и вся. Гернику в исполнении Пикассо. Дома лежали в футуристических развалинах, сквозь которые упорно лезла к небу зеленая поросль.

Чернобыльская АЭС рванула в очередной раз в две тысячи двенадцатом. Тогда же образовались четыре новые Зоны, в том числе Московская. Сейчас две тысячи двадцатый. Значит, с тех пор как началась вся эта круговерть, прошло около восьми лет. Почти восемь лет назад, как основная масса людей покинула некогда один из самых густонаселенных мегаполисов. Теперь люди, что изредка наведываются сюда, чувствуют себя как на другой планете. А постоянно живущие в Зоне сталкеры создают какую-то свою протоцивилизацию, существующую бок о бок с кажущимися адскими порождениями механоидами. Вялые, спорадические попытки тех, кто живет за кордоном, взять ситуацию в Зоне под контроль, все как одна заканчиваются ничем. Во что превратятся эти быстро дичающие земли, если люди не вернутся сюда еще лет десять? Или двадцать?.. Кто дерзнет высказать предположение на сей счет? Любые догадки будут на уровне банальных спекуляций, поскольку никто сейчас не знает, какие процессы протекают в Зоне и что или кто ими управляет?

Именно эта идея – взглянуть на Зону изнутри и попытаться представить ее будущее – должна была лечь в основу серии материалов, которую собирался подготовить Василий. И как только мысль эта созрела у него в голове, он начал искать контакты, которые помогли бы ему проникнуть в Зону.

Приметив краем глаза какое-то движение слева от железнодорожного полотна, Василий остановился и приложил ладонь ко лбу. Клонящееся к закату солнце слепило глаза. Но, присмотревшись, Василий все же разглядел среди развалин группу механоидов, занятых каким-то своим делом. Было их около десяти. И, насколько можно было разглядеть, принадлежали все они к одному виду. Довольно крупные, размером с микроавтобус, с двумя длинными штангами, торчащими впереди, будто рога, механоиды постоянно перемещались с места на место. То один, то другой из них на время скрывался за частично обрушившимися стенами, издали похожими на гнилые, изъеденные кариесом зубы. При каждом движении монстров свет заходящего солнца красиво играл на стальных листах, покрывающих их бока и спины. Как ни странно, в движениях этих громоздких, тяжелых, на первый взгляд кажущихся неповоротливыми машин ощущалась своеобразная грация, присущая крупным животным. Таким, например, как слон. Или – кит. До механоидов было метров триста, а то и больше, и на таком расстоянии они вовсе не казались опасными. Василий не сказать что залюбовался монстрами, он все же понимал, что Зона – это не зоопарк, а механоиды – не львы, нервно совершающие за решеткой бесконечный променад от одной стенки к другой, но ему вдруг стало жутко интересно, чем это они там занимаются?

Сталкер будто почувствовал, что за спиной никого нет.

– Ну, в чем дело? – недовольно проворчал он, оглянувшись.

– Механоиды, – указал на монстров Василий.

– И что с того? Это – Зона. Здесь повсюду механоиды.

– Что они делают?

– Не знаю.

Знает, понял Василий, но не хочет говорить. Партизан хренов.

– Давай подойдем поближе.

– Зачем?

– Хочу получше их рассмотреть.

– Нет.

Григ повернулся к парню спиной, давая понять, что, с ним или без него, он идет дальше.

– Скажи хотя бы, как эти механоиды называются? – с отчаянием спросил Василий.

Название как таковое было Васе безразлично – он думал лишь о том, что если и на этот вопрос не получит ответа, то вчистую проиграет сталкеру раунд.

Григ тоже это понял. И не стал добивать парня.

– Грошики.

– Грошики? – услыхав такое, Василий подумал, не издевается ли над ним Григ? Более дурацкое название для железного монстра трудно придумать. – А почему их так называют?

– Не знаю, не я придумал.

Сталкер вновь размеренно зашагал по шпалам.

Глянув последний раз на Грошиков, Василий затрусил следом.

– Слушай, а кто придумывает механоидам названия?

– Не знаю.

Ответ был удручающе короткий. Но Василию почему-то показалось, что это еще не все. Поэтому он и не стал приставать к сталкеру с новыми вопросами. Да и какой смысл, если он на все вопросы отвечает только «нет» и «не знаю»? Пусть-ка лучше сам разговорится.

– Механоидов всяк по-своему зовет, – выдержав паузу, заговорил Григ. – От места зависит, от компании, в которую попадешь. Порой так обзовут, что слушаешь и не понимаешь, о ком речь.

– Единой классификации не существует?

– Ботаники из корпораций пытались что-то там сообразить, да обломались. Механоиды, как и сама Зона, постоянно меняются. Некоторые медленно, постепенно наращивают новые элементы и приобретают новые функции. А другие видоизменяются моментально, скачком. Вчера он был одним, а сегодня – другой. Такой, что и не сразу догадаешься, кем был прежде. Ну, как их после этого классифицировать? Тут бы и Линней зубы обломал. Не то что нынешние, которые без ноутбука шагу ступить не могут. Систематизаторы эти в Зону нос сунуть боятся. Сидят за ограждением и пользуются тем, что случайно попадает им в руки, – фотоснимками, видеозаписями, а то и вовсе устными зарисовками. В результате получается, как было у Дюрера: «Цвет его подобен цвету черепашьего панциря, и он плотно покрыт толстой чешуей. И по величине он равен слону, но ноги у него короче, и он хорошо защищен. Спереди на носу он имеет крепкий рог, который он точит повсюду, когда бывает среди камней. Этот зверь – смертельный враг слона, и слон его очень боится. Ибо где бы он его ни встретил, этот зверь просовывает свою голову между передними ногами слона и вспарывает ему брюхо и убивает его, и тот не может от него защититься. Ибо этот зверь так вооружен, что слон ему ничего не может сделать. Говорят также, что носорог быстрый, веселый и подвижный зверь». – Григ усмехнулся. Ему очень нравилось это описание носорога. Иначе с чего бы он стал учить его наизусть. – А еще говорят, что Узел регулярно выбрасывает в Зону новых, не виданных доселе механоидов. Впрочем, это можно и на сталкерские байки списать. Что там, в Узле этом, происходит, это уж точно никому не ведомо.

– А может, и самого Узла нет? – спросил, чтобы поддержать разговор, Василий.

На самом деле Узел был ему куда как менее интересен, чем те же механоиды. Узел, который, в соответствии с общепринятой теорией, связывал между собой все пять аномальных Зон, был для Василия некой умозрительной абстракцией. Как, например, число пи, на котором вроде бы держится все мироздание. Держаться-то оно, может быть, и держится, да только хитовый материал о числе пи для «Плейбоя» не сделаешь. То же и Узел. Ну подумаешь, Узел какой-то! Где находится – никто не знает, зачем он нужен – никто не ведает. Вот механоиды – это да! Это – материал на первую полосу! Это будет похлеще тираннозавра, которого некий энтузиаст Рыков полгода в джунглях Суматры ловил. Он вроде как ловил, а весь мир взапой обсуждал эту бредовую затею. Серьезные ученые копья ломали, доказывая друг другу, что тираннозавров на Суматре нет и быть не может. А простой российский инженер Рыков посмеивался над ними и знай себе денежки, на счет капающие, считал. А здесь ведь не какие-то мифические динозавры, а живые, можно сказать, механоиды. Об этих тварях можно такой материал сварганить, что вся мировая пресса сначала содрогнется, затем заплачет горючими слезами, после чего все наперебой станут предлагать ему, Василию Коперову, ломовые контракты. Он уже видел заголовок на первой странице «Всемирного Информационного Портала» – «Зона, какой ее еще никто не видел». И фотоснимок – он, Василий, с крутой винтовкой в руке, стоит, поставив ногу на чешуйчатое тело поверженного монстра…

– Узел существует.

Григ не спорил с Василием и не собирался ему ничего доказывать. Он просто знал то, о чем говорил.

– Ты его видел?

– Нет. Но я знал человека, который почти добрался до Узла.

– А зачем?

– Что значит – зачем?

– Зачем он искал Узел? Ну, тот человек…

– А какого лешего ты сам притащился в Зону?

Василию показалось, что он уловил в голосе сталкера нотки недовольства, а то и раздражения. Поэтому он решил повернуть разговор в иное русло.

– Смотри! Там что-то горит!

И в самом деле, примерно в трех разрушенных кварталах от железной дороги над руинами поднимался столб черного, маслянистого дыма.

– Здесь все время что-нибудь горит, – ответил сталкер, даже не взглянув в указанную сторону.

– Как этот город вообще не сгорел дотла после того, как все его бросили? – недоумевающе пожал плечами Василий.

– Старики говорят, что механоиды тушили пожары, бушевавшие в Зоне после того, как ее оставили военные.

– Серьезно?

– Говорят…

– И ты в это веришь?

– А почему нет? Я же говорил, механоидам свойственно защищать свою территорию.

– Так ты считаешь, что Зона – это территория механоидов?

– Нет.

– Чья же тогда?

Вместо того чтобы ответить, Григ задал встречный вопрос:

– Ты где предпочитаешь ночевать, в доме или под открытым небом?

– В доме, пожалуй, удобнее.

Василий сначала ответил и лишь потом подумал, что вопрос как-то странно звучит. Как будто Григ приглашает его к себе в гости.

– Тогда давай, прибавь шагу. По эту сторону канала удобных мест для ночевки нет.

– А по другую? – растерянно спросил Василий.

Впрочем, о каком именно канале идет речь, он тоже не понял.

– Там что-нибудь отыщем.

Они зашагали быстрее, и вскоре впереди забрезжила синяя полоска воды.

– Это канал? – спросил Василий.

– Канал, соединяющий Химкинское водохранилище с Москвой.

Справа снова взлетели к небу деревья небольшого густого перелеска, скрывшего уродливую суть оставленного людьми города. Сразу за ним железнодорожные пути повернули и потекли почти параллельно каналу. Через пару сотен метров воду закрыли зеленые заросли, поднявшиеся уже и по другую сторону от уложенных очень неудобным образом шпал. Теперь дорога шла будто через лес. Но сталкера это, похоже, нисколько не тревожило. Закинув автомат за спину, он шел, помахивая руками, как на променаде.

– Мы же собирались на другую сторону.

– Хочешь вплавь?

– А до переправы далеко?

– Нет, – Сталкер посмотрел на красное, толстое, раздутое, будто воздушный шар, солнце, которое вот-вот должны были проткнуть бамбуковые палки, вылезающие из-под крон лиственных деревьев, точно острые копья испанской пехоты. – Не опоздать бы только.

– А что будет, когда стемнеет? – почувствовал тревогу Василий.

– Наступит ночь.

– Ночью опаснее, чем днем?

– Если только ты не умеешь видеть в темноте.

– У тебя нет инфравизора?

– А у тебя есть?

– Нет. Я об этом как-то не подумал.

– И правильно. Лишний груз. Инфравизору в Зоне нельзя доверять.

– А чему здесь можно доверять?

– Ничему.

– И никому? – решил уточнить на всякий случай парень.

– А это уж тебе самому решать.

Григ не ушел от ответа, а дал самый прямой и правильный из всех возможных ответ на заданный вопрос.

Они подошли к разрушенному железнодорожному мосту. Шоссе, через которое был когда-то перекинут мост, на удивление неплохо сохранилось. Асфальт лишь местами был взломан проросшими сквозь него деревьями. На машине не проедешь, а вот на велосипеде или самокате – запросто.

Они спустились с насыпи, и сталкер быстро зашагал по шоссе в направлении канала. Григ шел так уверенно, что Василий даже некоторую тревогу почувствовал. Не за себя, а вообще. В тех материалах, которые он штудировал, готовясь к экспедиции в Зону, говорилось о ловушках и аномалиях, подстерегающих путников едва ли не на каждом шагу. И все они, по утверждению авторов, были смертельно опасны. Если верить авторитетному мнению знатоков – а оспаривать их у Василия не было никаких оснований, – Зона – это то самое место, где смерть поджидает человека на каждом шагу. Принимая самую причудливую форму. Порой такую, что сразу и не поймешь. А Григ бодро вышагивал впереди, будто на прогулке. Если что и беспокоило его, так только солнце, которое опускалось все ниже. В воздухе уже разливался едва заметный сумрак, а со стороны канала тянуло прохладцей… Интересно, где это Григ собирается найти приличный ночлег?..

Василий посмотрел на ранец на спине у сталкера…

Хоть бы сказал что… А то идем, идем… А куда идем? Зачем? Почему именно туда?.. Наемники, встретившие Василия у кордона, тоже были не очень разговорчивые. Григ хоть время от времени начинал выдавать какую-то информацию. А те только проверили магнитную карточку, которую дал Василию Гюнтер, разом кивнули, как болванчики, сунули ему в руку импульсный пистолет и велели не отставать. Ах как оригинально! Похоже, все аборигены Зоны только и думали о том, как бы спутник не остался далеко позади… Наемники даже имен своих не назвали. Но зато Василий знал, куда они его ведут. Значит, все хорошо! Все идет по плану! И вдруг откуда ни возьмись выскакивает сталкер с шашкой наголо и рубит наемникам головы. Признаться, Василий никак не ожидал такого поворота событий. Ну, понятно, монстры. Ну, ловушки и аномалии… Но чтоб вот так, с налета, сносить людям головы?.. Пусть даже в жилах у них не кровь, а мутная, белесая водица… И, главное, чего ради?..

Василий с досадой пнул серый пузырь размером с детскую головку, будто только для того и вылезший из трещины в асфальте, чтобы его ногой ударили. А пузырь возьми да лопни. Послышалось что-то вроде недовольного ворчания, и из дыры в боку пузыря с шипением вырвалась ярко-желтая струя то ли очень плотного газа, то ли очень легкой мелкодисперсной пыли. Облако быстро, буквально на глазах, приобрело грибовидную форму. Только это был не классический атомный гриб, а что-то вроде бледной поганки на тонкой, рахитичной ножке. Затем шляпка сомкнулась вокруг ножки и принялась судорожно пульсировать, как будто нечто, находившееся внутри образовавшегося кокона, пыталось вырваться наружу.

Сталкер обернулся на звук. Увидев, что происходит, он кинулся назад, схватил Василия одной рукой за ворот, другой – за рукав и швырнул его так, что парень головой ударился о ствол дерева с очень твердой, морщинистой корой. Ощущение было таким, будто он лбом проехался по терке.

– Бегом! – заорал сталкер.

И отвесил Васе такого пинка, что парню ничего другого не осталось, как только припуститься что есть духа вперед. Лавируя среди деревьев, спотыкаясь о куски вывороченного из дорожного полотна асфальта, парень бежал, даже сквозь шлем чувствуя злобный, буравящий затылок взгляд сталкера. Уже видя впереди канал и перекинутый через него мост, Василий все же споткнулся так, что не удержался на ногах. Он упал на четвереньки и вдруг понял, что у него нет сил, чтобы подняться. Так он и стоял, отклячив зад, опустив голову и дыша тяжело, будто ломовик, которого заставили проскакать весь ливерпульский стипл-чейз. От старта до финиша, наравне с постоянными участниками. Сталкер остановился рядом. Василий видел фрагмент его тени, легшей на изломанный асфальт, от которого исходил странный запах – смесь машинного масла, бензинных паров и свежескошенной травы. Василий думал, что Григ станет на него орать. Может, даже изобьет. Хотя он не чувствовал за собой никакой вины. Но вместо этого сталкер произнес негромко:

– Совсем дурной?

– Что?.. – не поднимая головы, тяжело выдохнул парень.

– Это у тебя надо спросить, что?.. Что ты там сделал?

– Не знаю…

– Не тренди.

– Да ничего я не делал!

Василий наконец поднял голову и посмотрел на сталкера. Григ стоял, широко расставив ноги, с автоматом в руках. Лицо спокойное, а глаза – холодные, будто ледяной коркой покрытые. Убьет и глазом не моргнет, мелькнуло в голове у Василия. Ему ведь не впервой.

Григ двумя пальцами вытянул из кармана пакетик со стерильной гигиенической салфеткой и кинул парню.

– У тебя весь лоб в крови.

Василий попытался разорвать упаковку трясущимися пальцами, сломал ноготь и, выругавшись, вцепился зубами в угол пакетика.

– Так что ты сделал?

– Ничего… – парень выплюнул кусочек упаковки, достал салфетку – холодную, влажную, приятно пахнущую жасмином – и приложил ее ко лбу. – Случайно наступил на какой-то пузырь.

– В Зоне случайностей не бывает.

– Ага, – с готовностью согласился Василий.

Отняв ото лба салфетку, он посмотрел на нее и пришел в ужас – вся бумага была пропитана кровью. Боли Василий не чувствовал, но подозревал, что вид у него ужасный.

– Слушай, Григ, на кого я сейчас похож?

– На дурака, который чуть было не сдох, – зло процедил сквозь зубы сталкер.

– Да ладно тебе, – смущенно улыбнулся Василий. Поверив в то, что Григ не собирается сводить с ним счеты, парень чувствовал себя теперь почти счастливо. – Я же сказал, что не нарочно.

– Я видел этот пузырь.

– Почему же тогда не предупредил?

– Он был в стороне.

– Ну, я оступился.

– В следующий раз такая оплошность может стоить тебе жизни.

– Я понимаю.

– Ничего ты не понимаешь.

Сталкер даже не злился на него. Он констатировал факт. Для него это имело значение ровно до тех пор, пока он не доставит парня в условленное место.

– А что это было?

Василий поднялся на ноги. После быстрого бега он все еще чувствовал дрожь в коленках, но дыхание уже выровнялось.

– Не знаю, – заметив недоверчивый взгляд, сталкер добавил: – Это Зона, Василий. Здесь едва ли не каждый день появляется что-то новое.

– Но ты шел так уверенно…

Точно, тут же решил для себя Василий, он повел себя безрассудно, потому что Григ шел уверенно и спокойно.

– Я постоянно хожу этой дорогой. Она безопасна, если не делать ни шагу в сторону и ничего не трогать. Особенно то, что видишь в первый раз.

– Так я все здесь впервые вижу, – подпустил обиды в голос Василий.

– Вот и не трогай ничего… Тебе что, ничего не объяснили?

– Что мне должны были объяснить?

– Правила. Как вести себя в Зоне.

– И кто должен был меня этому научить?

– Не знаю… Наемники, с которыми ты шел.

– Они вообще ни о чем со мной не говорили! – Василий в отчаянии, зло и одновременно беспомощно всплеснул руками и топнул ногой. – Черт!.. – И еще раз: – Черт!..

– Хватит ныть, – Григ положил автомат на плечо. – Идем.

Василий смял пропитанную кровью салфетку и кинул в сторону.

Из-за камня высунулась острая спица, наколола салфетку и скрылась вместе с ней.

– Дай еще салфетку, – попросил Василий сталкера.

– Свои надо иметь, – ответил тот, даже не обернувшись.

Василий осторожно коснулся лба кончиками пальцев. На подушечках остались следы крови.

– У меня кровь идет.

– Не умрешь.

– Да что ты за человек такой! – с обидой воскликнул парень.

Григ насмешливо посмотрел на него через плечо:

– Я – сталкер. И это моя территория. А вот что ты здесь делаешь?

– Я журналист. Хочу написать о Зоне.

– Зачем?

– Чтобы те, кто здесь не был и вряд ли когда попадет, знали, что тут происходит.

– А кому это надо?

– Как это кому? Читателям. Тем, кому это интересно.

– Ох, не финти, – помахал ладонью над плечом сталкер. – В первую очередь это интересно тебе самому. Ты ведь на этом материале рассчитываешь хорошие бабки срубить. Так ведь?

– Ну да, конечно… А почему бы и нет? Любая работа должна быть оплачена!

– Это верно, – согласился Григ. – Только сколько, по-твоему, требуется времени для того, чтобы понять, что здесь происходит?

– Ну, не знаю… – пожал плечами Василий.

– А сколько ты рассчитывал здесь пробыть?

– Неделю… Может, дней десять.

– Я здесь уже шесть лет и все еще ничего не понимаю.

– Я не собираюсь докапываться до сути всего происходящего. Мне нужно только общее впечатление.

– Общее впечатление ты уже получил. Так, может, пора назад?

– Ты меня выведешь из Зоны?

– Нет.

– Ну, вот…

– Чем ты недоволен?

– Тем, что ты убил сопровождавших меня наемников.

– Под ноги смотри.

Мост, шириной в шесть автомобильных полос, военные не успели взорвать. На этом направлении их отступление больше было похоже на паническое бегство. Вышедшая из-под контроля военная техника рвалась уничтожить своих бывших хозяев. Позже мост обстреливала дальняя артиллерия. Была даже совершена попытка авиационного налета. По всей видимости, Генштаб считал важным уничтожить мост, потому что никто еще не понимал, с каким противником предстоит иметь дело на этот раз. Звено боевых вертолетов успело выпустить по мосту только две ракеты. После чего было атаковано летающими механоидами. Из пяти машин на базу вернулась одна. Да и та в таком состоянии, что непонятно было, на чьем честном слове она летела.

Мост все же пострадал. Да и обветшал от времени. Почти на всем его протяжении обрушились перила. То там, то здесь в дорожном полотне зияли провалы. А между второй и третьей опорами часть моста и вовсе отсутствовала. Перебираться через дыру пришлось по брошенным поверх нее доскам, качающимся и скрипящим так, будто в любую минуту готовы были обломиться.

Григ и Василий прошли уже больше половины моста, когда сталкер остановился и жестом подозвал к себе парня.

– Смотри, – Григ указал на другую сторону моста. – Видишь, рядом со сломанной балкой?.. Будто серебристое пятно на асфальте.

Присмотревшись, Василий увидел то, о чем говорил сталкер. Неровное пятно с очень мелкими, мерцающими серебристыми блестками.

– А теперь, – Григ положил руку парню на плечо и слегка надавил, – медленно приседай. Только взгляд от пятна не отводи.

Не понимая, зачем это нужно, Василий стал медленно сгибать ноги в коленях. И вдруг, присев примерно наполовину, он увидел серебристый, мерцающий столб, поднимающийся от пятна на асфальте вверх, высоко вверх, будто к самому небу. Зрелище было удивительное в своей нереальности.

– Что это? – зачарованно прошептал Василий.

– «Соковыжималка», – будничным голосом ответил Григ. – Страшная штука. Увидеть ее можно только с нескольких строго определенных точек и при особом освещении. Мы оказались здесь как раз вовремя. Через несколько минут она снова станет невидимой.

– Это аномалия? – уточнил на всякий случай Василий.

– Она самая, – кивнул Григ. – Смотри.

Он достал из кармана монету, подкинул ее большим пальцем, поймал в кулак и, размахнувшись как следует, кинул в «Соковыжималку». Монета блеснула в луче заходящего солнца. Но как только она пересекла невидимую линию и оказалась внутри призрачного, мерцающего столба, с ней стали происходить удивительные изменения. Блестящий металлический кружок как-то сразу вдруг потускнел, с него будто мелкая шелуха посыпалась, и прежде чем монета коснулась асфальта, она обратилась в ничто.

– Вот так! – удовлетворенно щелкнул пальцами Григ. – Пошли. – Он перепрыгнул через дыру в покрытии и быстро зашагал дальше.

– Что это было? – догнал сталкера Василий.

– «Соковыжималка».

– Это я понял… Что с монетой случилось?.. Только не говори, что она просто исчезла.

– По-твоему, это было непросто? – едва заметно усмехнулся Григ.

– По-моему, это было странно.

– Ну, хорошо, пусть будет так. «Соковыжималка» вытягивает металл из всего, что в нее попадает.

– И что с ним потом происходит?

– С кем?

– С металлом.

– Не знаю. Он просто исчезает.

– Понятно, – кивнул Василий. Хотя на самом деле ничего не понял. – Значит, для человека «Соковыжималка» не опасна?.. Ну, не считая того, что он останется без оружия и без денег…

– Ты в школе-то учился, Василий? – насмешливо посмотрел на парня сталкер.

– А что? – сразу набычился тот.

– Знаешь, что такое гемоглобин?

– Ну… Что-то там такое в крови…

– Точно. Что-то там такое, – передразнил сталкер. – Это, приятель, такой белок, способный связываться с кислородом. С его помощью осуществляется процесс переноса кислорода в организме. А в гемоглобине, к твоему сведению, содержится железо. Следовательно, если ты попадешь в «Соковыжималку», то умрешь от удушья.

– Если эта аномалия железо вытягивает, кто додумался ее «Соковыжималкой» назвать? – обиженно прогнусавил Василий.

– Вот это я тебе сказать не могу, – качнул головой сталкер. – Мне в свое время сказали, что это «Соковыжималка», так я ее с тех пор и называю. Да, в общем, не в названии суть.

С последним утверждением Василий спорить не стал. Аргументов подходящих не было. Да и не хотелось. Что он сейчас точно хотел, так это забраться в какое-нибудь тихое, безопасное место, как следует поесть, желательно горячей пищи, и завалиться спать. С непривычки, наверное, парень чувствовал усталость, которая, казалось, начинала прижимать его к земле.

– Чувствуешь? – спросил Григ.

– Что именно?

– Идти тяжелее стало.

– Правда?.. А я думал, что только мне одному…

– Это гравитационная аномалия. Слабенькая, чуть больше двух «же». Но попадаются и такие, что могут расплющить.

Когда Василий уже начал думать, что мост они миновали, впереди разверзлась ямища, заполненная жидкой грязью. Конечно, это могло быть и что-то похуже грязи, однако он благоразумно не стал расспрашивать сталкера о происхождении ямы. С него было довольно и того, что перейти эту яму нужно было по узкой бетонной балке.

– Я не смогу, – едва взглянув на новое препятствие, затряс головой парень. – У меня проблемы с вестибулярным аппаратом.

– Надо же, какие мы слова знаем, – насмешливо сморщил нос сталкер.

– Григ, я честно не могу! – клятвенно прижал ладонь к груди Василий.

– А куда ты денешься? – сталкер легко запрыгнул на балку. – Другого пути нет.

Сказал – и пошел. Даже руки в стороны не раскинул, чтобы удобнее балансировать.

Василий затравленно поглядел по сторонам. Как волк, загнанный в очерченный флажками периметр. Собственно, яма-то была не очень большая. С любой стороны обойти можно. Но если Григ сказал, что другого пути нет… А может, он нарочно так сказал? Чтобы поиздеваться?..

Дойдя до конца балки, Григ спрыгнул на землю и обернулся.

– Ну, что ты там застрял?

Василий тяжело вздохнул и поставил ногу на балку.

Самым трудным оказалось заставить себя сделать первые три шага. После этого пришло понимание, что балка – это не натянутый канат. Ширины ее достаточно, чтобы уверенно поставить стопу. И если не торопиться, то можно спокойно дойти до другого конца. Василий улыбнулся, довольный собственной ловкостью. Но в тот момент, когда ему оставалось пройти всего каких-то три-четыре шага, Григ, сидевший все это время на корточках и с интересом наблюдавший за парнем, непонятно, с чего вдруг, одной рукой поднял лежавший на коленке автомат и, не целясь, выстрелил в воздух. Вздрогнув от неожиданности, Василий почувствовал, что теряет равновесие. В отчаянной попытке выправить положение он взмахнул руками. Его повело в сторону, он увидел, как небо заваливается набок, и, успев еще подумать о том, что неладно что-то с земным тяготением, полетел вниз. Даже не закричав – чувство обреченности, словно толстый резиновый жгут, сдавило горло, – Василий хлопнулся в жидкую грязь. Которая тут же поглотила его целиком.

В первый момент он почувствовал, как внутри у него все оборвалось. Это был конец. Бесславный и преждевременный. Во второй момент Василий почувствовал твердую почву под ногами. Когда он поднялся, сделал вдох и протер глаза, оказалось, что грязь не доходит ему и до пояса. Василий едва не задохнулся от злости. Не то на себя, не то на Грига. Который как ни в чем не бывало сидел на корточках, смотрел на него, грязного и жалкого, и покусывал стебелек сорванной травки.

– Ты!.. Ты!..

От глубины переживаний Василий не мог и слова вымолвить.

– Не переживай, это самая обыкновенная грязь, – успокоил его сталкер.

– Да я!.. Я!..

– Дать салфетку утереться?

– Иди ты к черту!.. Ты!.. Ты нарочно это сделал!..

– Что?

– Выстрелил!

– Нет, – отрицательно качнул головой сталкер.

– Нарочно!

– Да очень нужно. Я знак подавал.

– Кому?

– Пеккеру.

– Какому еще Пеккеру?

– А вот этому.

И будто по команде сталкера из-за груды битого кирпича, увенчанной одной усыпанной красными ягодами рябиной и десятком неспелых подсолнухов, вывалился небольшого роста, толстенький мужичок. Будь он еще сантиметров на десять-пятнадцать пониже, и его уже можно было бы признать карликом. А так – низкорослый.

– Здорово, Григ!

– Как дела, Пеккер?

– Дела – как сажа бела, – ответил мужичок и сам рассмеялся над заезженной шуткой.

Ноги у Пеккера были кривоватые, видимо, вследствие какой-то болезни или травмы, поэтому он шел, как гусак, переваливаясь с боку на бок и чуть разведя в стороны руки для равновесия. Одет он был в старый, засаленный солдатский бушлат, из прорех которого местами торчали клочья ваты, и в такие же ватные штаны. Зато на ногах у него были начищенные до блеска офицерские хромовые сапоги, а бушлат перетягивала новенькая, хрусткая портупея с планшетом с одной стороны и пистолетной кобурой – с другой. На голову странного типа был натянут танкистский шлем образца Второй мировой. А за спиной висел новенький бельгийский скорострельный «стинг-приор».

Доковыляв до Грига, Пеккер пожал сталкеру руку.

– Сигареты есть?

Григ достал из ранца и протянул аборигену полблока сигарет.

Пеккер понюхал упаковку и блаженно закатил глаза.

– О-о!.. Век тебя не забуду, Григ! После этой долбаной кампании борьбы с курением пачку нормальных сигарет достать стало труднее, чем кило героина!

– Бросай курить, Пеккер, – усмехнувшись, посоветовал Григ.

– Тебе хорошо говорить, – обиделся или только сделал вид, что обиделся, мужичок, – а у меня это, может, последняя радость в жизни!

– Да не может быть! – лукаво прищурился Григ.

– Ну, есть, конечно, и другие, – смущенно потупил взгляд Пеккер. – Но покурить иногда бывает ох как охота!

– Только не выкуривай сразу все, – посоветовал Григ. – В том месте, где я брал, больше нет. И неизвестно, появится ли другой источник.

– Договорились, Григ, – Пеккер затолкал сигареты под бушлат. – А это кто? – кивнул он на застрявшего в грязи парня. Как будто только что увидел.

– Это Василий, – объяснил Григ.

– С тобой?

– Со мной.

– Далеко?

– В Тимирязевку.

Пеккер оценивающе посмотрел на Василия и с сомнением покачал головой.

– Не дойдет.

– Дотащу.

– Работа?

– Она самая.

– Ну, тогда – да… А чего это он в грязи по уши?

– Упал.

– Ну, тогда вам номер с душем нужен.

– Точно, – кивнул сталкер.

Пеккер еще раз посмотрел на Василия, как-то совсем уж безнадежно покачал головой и заковылял к краю ямы. На ходу он отстегнул перекинутый через плечо ремень и, размахнувшись, кинул его парню.

– Держи!

Василий поймал ремень только с третьей попытки. Поначалу он сильно не тянул – боялся, что мужичок тоже свалится в грязь. Но Пеккер расставил свои кривые ножки и стоял крепко, будто в землю врос. Василий посильнее ухватился за ремень и вскоре выбрался из грязи.

Пеккер достал из кармана бушлата замызганный носовой платок, протер им ремень и снова перекинул его через плечо.

– Ну, пошли, что ли? А то уж скоро и солнышко спать завалится.

Григ насмешливо глянул на перемазанного с ног до головы грязью Василия и вслед за Пеккером начал взбираться на кучу битого кирпича.

Глава 3

– Да тихо все последнее время. Спокойно. Без происшествий. Вот, правда, неделю назад забрела группа Дергачей. Штук восемь. И крупные все, твари. Видно, какая-то новая разновидность. С низкой посадкой, на полугусеничном ходу. А морды назад скошены, как будто водительской кабины вообще нет, и, как мне показалось, с дополнительным слоем металлокерамической защиты. Не видал еще таких, а?

– Нет, – качнул головой Григ.

– Ну, я тебе скажу, это просто звери! У нас тут в развалинах штук пять Шатунов ползало и парочка Камнеедов недавно завелась. Они никого не трогали, и их никто не трогал. Так эти новые Дергачи в клочья их порвали. Только треск стоял. Причем вроде без всякого повода. Чуть увидали, так сразу и набросились.

– И Камнеедов? – уточнил сталкер.

– Всех! – рубанул рукой воздух Пеккер. – Всех до единого!

– Странно. Камнеедов-то обычно никто не трогает.

– Ну, а я тебе что говорю! Я три дня в отеле сидел, нос высунуть боялся! А они как с местными механоидами покончили, так сразу за дорогу принялись. По всей Сосновой аллее деревья выкорчевали, кусты повыдирали, старый асфальт сняли, все выровняли и щебенкой засыпали. Любо-дорого посмотреть. Как будто к какой торжественной встрече готовились. Разве что только ковровую дорожку не расстелили. Три дня вкалывали как проклятые. А потом вдруг собрались в стаю и разом укатили по Волоколамке в сторону центра.

– А дорога?

– А что дорога? Дорога так и осталась. До самого Иваньковского шоссе.

– А в парк Покровско-Стрешневский они не заходили?

– Да вроде как нет. А что?

– Мне Мусор рассказывал, будто видел он в Мневниках группу странного вида механоидов, которые деревья в парке корчевали. Правда, те, что он видел, на Дергачей не были похожи. По словам Мусора, размером они с небольшой автопогрузчик, с выпирающими щитками на лбах и на колесном ходу. И, что самое интересное, у них несколько выдвигающихся манипуляторов.

– Ну, после того, как Мусор себе в башку новый чип загнал, ему и не такое привидеться может.

– Правда? Про чип он мне ничего не говорил.

– Да, небось, уж сам забыл, – усмехнулся Пеккер. – У него с памятью давно проблемы.

– И что он на этот раз поставил?

– Говорит, что чип, позволяющий контролировать механоидов.

– Да брось ты.

– А что, я слышал про такие чипы.

– Я тоже слышал. Но только брехня это.

– А как же твоя Виолетта? – насмешливо поглядел на сталкера Пеккер.

– Виолетта – особый случай. У нас с ней партнерские отношения.

– А почему с другими механоидами такие отношения установить нельзя?

– А кто-нибудь пробовал?

– Ну, если кто и пробовал, так тот уже мертв.

– Вот то-то и оно, – многозначительно изрек Григ.

Пеккер озадаченно поскреб заросшую недельной щетиной щеку.

– Что-то я тебя не пойму.

– К механоидам особый подход требуется. Они – не звери, но уже и не машины.

– Ну да, – кивнул Пеккер. – Они – механоиды.

– Точно, – улыбнулся сталкер. – Поэтому и относиться к ним нужно как к механоидам.

– Например?

– Ты прейскурант ботаников из института Ивановского видел? Они за Пулю триста крон предлагают, а за Турока – восемьсот. А кого проще завалить?

– Турока, разумеется! Он же шут неповоротливый, да и разрядник у него слабенький. Долбить придется долго, но с безопасного расстояния. А Пулю, гада, только тронь, он тебя тут же в решето превратит.

– Вот видишь, даже ты понимаешь…

– А что я? – обиделся Пеккер. – Я что ж, получается, хуже других?

– Я имел в виду, что ты не охотник. А ботаники, что на «Скейлс» работают, уже который год понять не могут, почему к ним все только Туроков тащат. Потому что уверены, что раз Пуля в три раза меньше Турока, значит, и взять ее в три раза проще.

– Ну, что ты мне про идиотов-то все рассказываешь? – усмехнулся Пеккер.

Длинный панельный девятиэтажный дом, мимо которого они шли, выглядел неплохо. Если, конечно, не принимать в расчет выбоин от пуль на стенах, выбитых окон и вывалившихся из коробок дверей парадных. А еще – сквозного пролома, шириной примерно в полтора подъезда, зиявшего по самому центру. Ровный такой пролом. Можно даже сказать, аккуратный. Что странно, никакого строительного мусора поблизости не наблюдалось. Как будто здоровенный бульдозер проломился сквозь оказавшийся у него на пути дом и попер дальше, утаскивая совком весь мусор. Так и ехал, пока не свалился в канал.

Василий слушал странный разговор сталкера с Пеккером, и ему казалось, что либо эти двое сумасшедшие, либо он сам сошел с ума. О чем толкуют эти люди?.. Нет, лучше спросить, о чем они думают…

– А ты считаешь, среди тех, кто по Зоне шатается, идиотов мало?

– Да полно! – воодушевленно поддержал сталкера Пеккер. – Сказать по чести, Григ, я знаю только одного вменяемого человека… Ну, по крайней мере, он производит впечатление вменяемого.

– Только не говори, что это я.

– Да куда тебе, – рассмеялся Пеккер. – Разве нормальный человек станет с игрушечной машинкой дружить?

– Тогда лучше вообще не говори, кто это такой.

– Как скажешь, Григ. Как скажешь…

Василий чувствовал, как, подсыхая, грязь стягивает кожу на лице. Ощущение было противное. Он пытался стереть грязь ладонью, но только размазал ее. А еще ему было обидно, что Пеккер с Григом разговаривали друг с другом так, будто его, Василия Коперова, вовсе не существовало. Уж лучше бы посмеялись над ним, что ли.

Василий долго крепился, но все же не выдержал.

– Далеко нам идти? – громко поинтересовался он.

Только чтобы привлечь к себе внимание.

– Вон, видишь сетку натянутую? – Пеккер указал вперед, в направлении чудовищного пролома, к которому они как раз приближались. – Это мой отель! – с гордостью заявил мужичок.

Василий с сомнением прикусил губу. Тонкую нейлоновую сетку, накинутую на деревянные колья, будто бредни на просушку, он видел. Но то, что находилось за ней – несколько кое-как обшитых картоном и пластиковыми листами строительных бытовок, – как-то не вязалось с тем, что обычно называют словом «отель». Однако Грига это не смущало. Поэтому и Василий смолчал. Пускай Пеккер свои бараки хоть «Хилтоном» величает, лишь бы у него там горячая вода имелась. Ну, ладно, пусть хоть теплая.

Григ насмешливо глянул через плечо на парня:

– Будь максималистом, Василий!

– В каком смысле?

Василий попытался наморщить лоб, но почувствовал, как трескается покрывающая его засохшая корка грязи.

– Если хочешь горячий душ, зачем соглашаться на теплый?

Василий едва не споткнулся, услыхав такое.

– Я разве говорил об этом?

И тут же подумал: «Должно быть, у этого сталкера в голове чип, позволяющий читать мысли».

Григ ничего не ответил.

А Василий снова почувствовал острый укол обиды. Ну почему они с ним так?.. Можно подумать, сами никогда не были новичками. Родились и выросли в Зоне, окруженные механоидами и прочими уродами… Точно ведь, Григ нарочно выстрелил, чтобы он в грязь упал!

Василий с тоской посмотрел наверх. Странно было видеть фрагменты комнат, оставшиеся после того, как обрушился фасад. На втором этаже стоит обеденный стол, застеленный клетчатой скатертью; рядом с ним – венский стул с гнутой спинкой; на стене – рамка портретная; вот только, кто изображен на портрете, уже не разглядеть – весь интерьер присыпан красноватой, так и хотелось сказать, марсианской, пылью. Чуть выше, на третьем этаже, в провал свешивался край широкой двуспальной кровати; грязная простыня развевалась на ветерке, словно флаг, выброшенный изнуренными долгой осадой защитниками готовой к сдаче крепости. Еще выше была видна только висящая на потолке старомодная люстра с широкими, будто рога изобилия, зеленовато-желтыми плафонами – из пяти два каким-то чудом уцелели.

– Слыхал про Мардика?

– А что Мардик?

– Да, говорят, сгорел.

– Кто говорит?

– Я от Шурупа слышал. А ему Пиротехник рассказал. Вроде как он собственными глазами видел.

– Что он видел?

– Как Мардик в Курчатник полез… Мардик Пиротехника попросил провести его мимо магнитных полей, на которых Рапторы подзаряжаются. Пиротехник те места хорошо знает, да и с Рапторами вроде как ладит…

– Как можно поладить с Раптором? – криво усмехнулся Григ.

– Ну не знаю, – недовольно поморщился Пеккер. – А только говорят, что Пиротехник с ними как-то ладит.

– Где он сейчас?

– Кто? Мардик?

– Да нет, Пиротехник.

– Откуда ж мне знать?

– А Шуруп где его встречал?

– Кажется, в шинке, что на Савеловском. Знаешь?

– Там только один шинок был – тот, что Бульба держал.

– Ну, он и есть.

– Так, говорят же, его месяц назад стадо бешеных Гризли по кирпичикам разнесло.

– Преувеличивают. Стычка с Гризли там действительно имела место быть. Но разрушения оказались не такими уж критичными, как болтают. Бульба свой шинок уже заново открыл. Да и грех оттуда уходить – место-то какое бойкое.

– Чего это ты никак на бойкое место не переберешься?

– А чем тебе мое место не нравится? Народ туда-сюда все время ходит, а мимо меня никто не пройдет.

– Сейчас у тебя в отеле постояльцы есть?

– Есть один.

– Кто?

– А, – с показным безразличием махнул рукой Пеккер. – Парень один молодой.

– Да я тоже вроде бы не старый, – усмехнулся Григ. – Что за парень-то? Как зовут?

– Назвался Филом.

– Фил? Что за дурацкое имечко?

– Ну, это ты у него спроси.

– Откуда он взялся, Фил этот?

– Он из новообращенных, – с неохотой, как показалось Василию, ответил Пеккер.

Василий не знал, кто такие новообращенные, поэтому ему было все равно. Григ же, услыхав такое, замер, будто к месту прирос.

– У тебя в отеле новообращенный?

– Ну да, – Пеккер машинально сделал еще пару шагов вперед, остановился и обернулся, чтобы видеть сталкера. – А что такого?

– Ты что, совсем сдурел, Пеккер? – для доходчивости Григ постучал ладонью себя по лбу.

– Да ладно тебе, Григ, – поморщился коротышка. Как будто кислую сливу раскусил. – Он всего-то на пару дней.

– Сколько он уже у тебя?

– Два дня.

– Что ему здесь нужно?

– Откуда мне знать?

– Ох, Пеккер, Пеккер, – с досадой, а может, и с обидой, покачал головой Григ. – Я ведь тебя не раз предупреждал: нарвешься на неприятности.

– Ну, так ведь жив же пока, – дурашливо пожал плечами мужичок в бушлате.

– Вот именно, что пока.

– А кто такой этот новообращенный? – спросил Василий.

Пеккер быстро глянул в его сторону и сделал страшные глаза – молчи, мол.

– Ну, так что, пошли, что ли?.. А то вон, гляди, солнце-то совсем уже село…

Григ тяжело вздохнул, будто сказать хотел, ну, что с тобой, дураком, делать, и пошел дальше.

Пеккер припустил вперед.

– Да Фил этот тихий парень, – скороговоркой тараторил он на бегу. – Спокойный. Из номера почти и не вылазит. Ну, разве что только поесть. А ест, знаешь, Григ, за троих. Или нет – за пятерых! Как будто неделю ничего не жрал. Честное слово…

– Значит, он только-только обращение прошел, – мрачно изрек Григ. – Вот и залег у тебя в берлоге, чтобы, значит, очухаться, в себя прийти.

– Ну и ладно, пускай себе лежит. Он мне сразу за неделю вперед заплатил.

– Ты ж говорил, он на пару дней.

– Ну да, он так сказал… Но заплатил за неделю. Мне что ж, отказываться?

Григ поджал губы и посмотрел на Пеккера, как на потенциального самоубийцу, уже забравшегося на парапет моста. Сам сталкер, похоже, и гроша ломаного не собирался давать за жизнь Пеккера. Поэтому вопрос – прыгнет или нет? – представлял для него чисто теоретический интерес.

Пеккер тем временем достал из кармана связку ключей, отомкнул замок и открыл калитку – деревянный каркас с натянутой нейлоновой сеткой, – пропуская гостей на огороженную территорию.

– А зачем это? – шепотом спросил у сталкера Василий.

– Что? – непонимающе посмотрел на него Григ.

– Ну, сетка…

– Железную ограду механоиды в момент разломают. Они все до металла охочие.

– Зачем вообще нужна ограда?

– Пеккеру нравится. Это его территория.

Пеккер аккуратно прикрыл калитку и снова запер ее на замок.

– Идем, – махнул он рукой, направляясь к времянке, обшитой бледно-розовыми листами из прессованного стекловолокна.

– Григ, а это не опасно? – снова шепотом спросил у сталкера Василий.

– Слушай, родной, – озадаченно посмотрел на парня сталкер. – Ты бы научился ясно формулировать свои мысли, что ли. Что – не опасно?

– Ночевать здесь, – взглядом указал на времянку парень.

– А, нет, – качнул головой сталкер. – Это самое безопасное место в округе.

– А Пеккер?

– Что – Пеккер?

– Ну, он вроде бы не в себе… Малость… А у него оружие….

Григ рассмеялся в полный голос.

– Тихо ты! – оглянувшись, погрозил ему пальцем Пеккер. – Ночь уже на дворе! А кругом полно идиотов!

– Слыхал? – Григ хотел было толкнуть Василия локтем, но, увидав, какой он грязный, передумал. – Знаешь, Пеккер, Василий считает, что тебе нельзя доверять оружие.

– Это почему же? – не обиделся, а всерьез заинтересовался мужичек со «стинг-приором» за спиной.

– Ему кажется, что ты не в себе, – Григ ободряюще подмигнул готовому если не провалиться под землю, так уж точно рухнуть на нее парню. – Малость.

– В себе – не в себе, – задумчиво помахал кистью руки Пеккер. – Если я не в себе, тогда где же?

Григ взглядом переадресовал вопрос Василию.

– Я совсем не то имел в виду, – с трудом выдавил из себя парень. – Понимаете…

Он запнулся, не зная, что сказать. И в этот момент он был несказанно рад, что на его лице слой грязи, скрывающий выражение, которое, по всей видимости, было необычайно глупым.

– Понимаю, – Пеккер снова достал ключи, чтобы отомкнуть замок, висевший на двери времянки. – Чего ж тут не понять, – мужичок зажал замок в кулаке. – Заходите-ка.

Василий был невысокого роста, но даже ему, чтобы войти во времянку, пришлось пригнуться. Пеккер вошел последним и сразу же принялся возиться с замком, запирая дверь изнутри. В помещении было почти темно – Василий различал лишь смутные силуэты тех, с кем пришел.

– А замки ведь тоже железные, – вдруг взял да ляпнул парень.

– Ну и что? – услышал он из темноты голос Пеккера.

– Механоиды их не сожрут?

– Замки заговоренные.

Василий хотел было спросить, что значит «заговоренные», но почувствовал, как сбоку под ребра ему уперлось что-то твердое.

– Кончай болтать, – тихо произнес Григ.

Возможно, сталкер ткнул его в бок вовсе и не стволом автомата, а, скажем, прикладом. Или рукояткой электрического фонарика. Или… Да мало ли что еще у него могло быть в карманах! Тем не менее Василий догадался, что ему лучше умолкнуть.

Заскрипел в темноте плохо смазанный механизм. Увидев полоску света, прорезавшую лежавшую на полу темноту, Василий не сразу понял, что это открывается люк.

– Ну, так добро пожаловать, – довольно улыбнулся Пеккер.

Григ посмотрел на парня и пальцем указал вниз.

Спустившись по узкой металлической лесенке, Василий оказался в кабине лифта, с которого была снята крыша. Шаг вперед – и перед ним развернулась перспектива огромной подземной парковки, тускло освещенной редкими фонарями.

– Электричество хоть и казенное, но мы его все равно бережем.

Пеккер оттолкнул парня в сторону и дернул торчащий из стены рычаг. Наверху с грохотом упала крышка люка.

– Ну, и как тебе? – спросил у парня сталкер.

– Не «Хилтон», конечно, – пожал плечами Василий.

– В таком виде, как сейчас, тебя бы в «Хилтоне» и на порог не пустили, – ехидно усмехнулся Пеккер.

Голоса эхом раскатывались под низкими сводами огромного, пустого помещения. На парковке не было ни единой машины – после Катастрофы вся техника сбесилась и обратилась в механоидов. Машины – в первую очередь. Но в остальном парковка выглядела вполне прилично – ни мусора, ни грязи, ни луж. И пахло фиалковым освежителем воздуха. Разве что только краска на стенах местами облупилась. Ну, так это ж сущий пустяк на фоне всеобщей разрухи, царящей вокруг.

– В общем так, Григ, – Пеккер шел впереди, петляя меж столбов. – Я у тебя за сигареты в долгу. А с парня стандартная плата за ночлег. Вы ведь только на одну ночь?..

– Василий со мной, – осадил предприимчивого дельца сталкер.

Какое-то время Пеккер шел, размахивая руками. Как будто разговаривал сам с собой. Но не издавал при этом ни звука.

– Ну, хорошо, – согласился он наконец. – Пусть ночует за твой счет. Но за душ плата отдельная!

– У тебя деньги-то есть? – покосился Григ на парня.

– Есть, – быстро кивнул тот.

Душ для него сейчас был важнее койки.

Пеккер подошел к сплошным металлическим жалюзи, закрывающим проход между двумя столбами, и снова забренчал ключами. Мужичок, видимо, испытывал параноидальное пристрастие к замкам и ключам. Отомкнув замок, Пеккер толкнул жалюзи вверх. И щелкнул выключателем на стене.

– Прошу!

Под потолком ярко вспыхнула трехъярусная хрустальная люстра. Для помещения, в которое ее втиснули, люстра была малость великовата – такая вполне могла украшать фойе Большого театра. Но Пеккер с гордостью смотрел на трехъярусное чудо, Григ молча улыбался, и Василий понял, что лучше бы ему сейчас помолчать.

Люстра, несомненно, доминировала в занимаемом помещении. Но, помимо нее, здесь еще имелись четыре аккуратных столика, с десяток мягких стульев и длинная, отделанная дубовыми панелями стойка с большими пивными кранами, грудой сверкающих хрусталем бокалов и зеркальной стеной, украшенной бутылками с красивыми этикетками.

Пеккер нырнул под стойку, где-то там внизу скинул бушлат и милитаристский головной убор и нарисовался возле большого, старомодного кассового аппарата, облаченный в кипенно-белый фартук. На правую лямку фартука был приколот большой красивый бейджик: «Пеккер. Хозяин».

– Что желаете, господа? – обратился он к гостям так, будто только что их увидел.

Григ знал правила игры. Он кинул ранец на стул, повесил на спинку автомат, подошел к стойке и положил широкую ладонь на полированный дуб:

– Надеюсь, у вас приличное заведение?

– Конечно, господин. Наш отель лучший в округе.

– Клопы, тараканы?..

– Ни в коем случае!

– Меню?

– Любая европейская кухня.

Пеккер выложил перед гостем большую кожаную папку.

– Карта вин?

– Прошу!

Пеккер добавил к первой папке вторую.

Григ припечатал папки с меню ладонью:

– Нам нужна комната с двумя кроватями на одну ночь.

– Без проблем, уважаемый! – Пеккер выложил перед сталкером большую раскрытую книгу. – Прошу, запишитесь в гостевой книге.

Григ взял ручку и принялся заполнять графы.

– Желаете ужин? – осведомился Пеккер.

– Да, на двоих.

– Взглянете меню?

– На ваш выбор. Что-нибудь мясное, – сталкер глянул на парня. С глупым выражением на лице Василий наблюдал за представлением. – Ты часом не вегетарианец?

– Нет, – качнул головой Василий.

– Значит, два фирменных мясных блюда, – подтвердил заказ Григ. – И пару пива.

– Может быть, красное вино под мясо? У нас имеется очень неплохое калифорнийское бургундское, урожая…

– Пиво! – хлопнул ладонью по стойке Григ. – И непременно в пластиковых бутылках!

– Да, конечно, уважаемый.

Пеккер что-то чиркнул в блокноте, сунул его в карман, достал из холодильника две упаковки с замороженной лазаньей и кинул их в микроволновку.

– Прошу!

На стойке появились две полуторалитровые пластиковые бутылки с пивом.

– А как насчет душа? – спросил Григ.

– Держи, – Пеккер кинул на стойку ключ с большой красной биркой. – Проводить или сам дорогу найдешь?

– Найду, – Григ сгреб ключ со стойки. – Полотенца в шкафчике?

– Как всегда.

Сталкер отсалютовал хозяину рукой с зажатым между пальцами ключом и направился к выходу.

– А… У вас только один душ?

Пеккер облокотился на стойку и посмотрел на парня так, будто тот спросил у него, почем опиум. Для народа, естественно. Не отводя от Василия заинтересованного взгляда, Пеккер выставил на стойку большую хрустальную пепельницу, достал пачку сигарет, аккуратно распечатал ее и, щелкнув зажигалкой, прикурил. Сладко затянувшись, хозяин отеля выпустил тонкую струйку ароматного табачного дыма.

– Да уж, парниша, тебе бы душ не повредил, – изрек он наконец. – Да и постирушку устроить не помешало бы.

– Да, конечно, – с надеждой улыбнулся Василий.

– А деньги у тебя, паря, есть? – хитро прищурился Пеккер.

– Есть!

Улыбка Василия сделалась радостной. Если все упиралось лишь в деньги, то он готов заплатить.

Пеккер выпустил облачко табачного дыма и посмотрел сквозь него на Василия.

– Тридцать пять. За горячий душ, полотенце и банный халат.

– Здорово!

Василий суетливо достал из-за пазухи бумажник и несколько раз провел по нему рукавом, стараясь очистить от грязи.

– Держи, – Пеккер кинул ему салфетку.

Василий тщательно, насколько это было возможно, обтер бумажник. Посмотрев по сторонам и не найдя, куда кинуть грязную салфетку, он сунул ее в карман. Затем раскрыл бумажник и выложил на стойку несколько не особо мятых купюр.

Пеккер непонимающе посмотрел на деньги. Глубоко, с чувством затянулся. И перевел взгляд на парня:

– Я похож на бониста?

Вопрос был задан с вызовом. Поэтому Василий решил ответить:

– Нет, – хотя и не понял, что имел в виду Пеккер.

– Тогда зачем ты мне это суешь? – хозяин презрительно отщелкнул лежавшие перед ним банкноты.

– Я… – Василий задумался. Но ничего путного ему в голову не пришло. – Хотел расплатиться за душ.

– Этим?

Пеккер кончиками пальцев, словно боясь испачкаться, подцепил за уголок лежавшую сверху купюру и внимательно посмотрел в глаза изображенному на ней Линкольну.

– Вы сказали тридцать пять… Или я что-то не понял?

– Это, – Пеккер указательным пальцем прижал купюры к стойке, – что?

– Деньги… – окончательно растерялся Василий. – Доллары…

– Доллары, значит, – Пеккер убрал палец и посмотрел на купюры, как будто хотел убедиться, что парень не врет. – Насколько мне известно, за кордоном этими бумажками уже и печки топить перестали.

– Да, доллар прекратил хождение как мировая валюта…

– Так какого лешего ты мне этот мусор всучить пытаешься?

Коротким взмахом руки Пеккер смахнул банкноты со стойки.

Василий растерянным взглядом проводил порхнувшие бумажки.

– Мне сказали, что в Зоне в ходу только доллары и евро.

– И кто же тебе это сказал? – ехидно усмехнулся Пеккер.

– Гюнтер… Ну, в смысле, тот человек, который организовал мне этот тур.

– Тур, значит? – усмешка Пеккера сделалась не просто ехидной, а еще и ядовитой. – И доллары, надо полагать, тоже он тебе продал?

– Да.

– Почем?

– Три к одному.

– Три доллара за крону?

– Нет, наоборот, три кроны за доллар.

Пеккер изумленно присвистнул:

– Знаешь, что я скажу тебе, парень? Твой Гюнтер, видно, уверен был, что ты назад не вернешься. Иначе бы не стал так внаглую лоховать тебя.

Василий растерянно молчал.

– Так что, крон у тебя совсем нет?

– Мне сказали, что в Зоне за все расплачиваются только долларами и евро.

– А сам подумать, что ли, не мог? Ну, скажи на милость, на кой нам эти доллары и евро сдались?

– Внутренняя валюта…

– Ага. Ладно, допустим, возьму я у тебя эту внутреннюю валюту. Ну, а что мне потом с ней делать?

– Я не знаю, – опустив взгляд, покачал головой Василий.

Парень чувствовал себя полным идиотом. И понятия не имел, как с этим чувством справиться? Как от него избавиться?

В тот самый момент, когда Василий прикидывал, что лучше, провалиться сквозь пол или извиниться и уйти, в помещение вошел Григ. Довольный, с мокрыми волосами, одетый в синий махровый халат, он посмотрел на разбросанные по полу доллары, хмыкнул, стороной обошел грязного Васю и сел за столик, поближе к стойке.

– Ну, что тут у вас произошло? – спросил он у Пеккера.

Хозяин взглядом указал на устилающие пол купюры.

– Это я уже видел, – кивнул сталкер. – Что еще?

– Твой приятель хотел расплатиться со мной долларами.

Григ посмотрел на Василия так, будто хотел сказать: «Да не может быть! Я не верю, Василий!»

Василий угрюмо кивнул.

– Представляешь, они там у себя, за кордоном, уверены, что у нас до сих пор в ходу доллары и евро! – Пеккер звонко хлопнул ладонью по стойке. – А! Как тебе?

Григ свернул пробку с бутылки и, протянув руку, взял со стойки пивную кружку. Янтарная струя ударила в толстое стеклянное дно и радостно запенилась, запузырилась.

– Иди мойся, – Григ поднял кружку, сделал пару глотков и с наслаждением причмокнул липкими от пены губами.

– Э нет! – протестующе вскинул руку Пеккер. – Мы так не договаривались! За душ парень должен заплатить!

– Запиши на мой счет. – Григ снова припал к кружке. – Слушай, а где горячее?

– Держи! – Пеккер недовольно сунул ему картонный лоток с разогретой в микроволновке едой.

Григ снял с лотка полимерную пленку и взялся за вилку.

– Ну, что стоишь? – исподлобья глянул он на Василия. – Сказал же, иди в душ. Дорогу по моим мокрым следам найдешь.

Василий бросил вопросительный взгляд на Пеккера. Что бы ни говорил сталкер, а хозяин тут не он. Пеккер демонстративно отвернулся и закурил новую сигарету. Мол, я обиделся, и мне теперь все равно, делайте, что хотите. Расплывшись в счастливой улыбке, парень подхватил ранец, в котором лежала смена белья, и по уже подсыхающим, но все еще приметным Григовым следам побежал в душ.

Сталкер довольно улыбнулся, глотнул пива и принялся за еду.

– Ну, и на фига тебе это? – мрачно осведомился Пеккер.

– Что именно? – жуя, спросил Григ.

– Кто он тебе? – хозяин кивнул вслед убежавшему парню. – Друг? Или родственник?

Сталкер только плечами пожал – чего говорить-то.

– А с какой радости ты за него платишь?

– Не ходить же ему по уши в грязи.

– А тебе-то что за дело? Свалился в грязь – ну, так пусть ходит.

– Я бы тоже мог свалиться.

– Не мог. А если бы и свалился – у тебя есть деньги, чтобы за душ заплатить. А этот лопух, гляди-ка, долларами расплачиваться собрался! Да еще говорит, что по три кроны за доллар покупал. Прикинь, а!

– Ну, вот видишь, его уже облапошили.

– И что?

– Пожалеть надо парня.

– Ох, Григ! – Пеккер выдохнул в сторону сталкера облако табачного дыма. – Говорю, не доведет тебя до добра твоя доброта!

– Я тебе тоже давно говорю: бросай курить, – сталкер недовольно отмахнулся от дыма. – Сам ведь себя убиваешь.

– Ага, – насмешливо осклабился Пеккер. – Ну-ка, может, поспорим, кто из нас себя скорее убьет?

Сталкер только отмахнулся от предложения, которое слышал уже не в первый раз.

– Ты куда этого парня ведешь?

– В Тимирязевку.

– К друидам, что ли?

– Ага.

– Зачем он им?

– Понятия не имею. А что?

– Ты его у кордона встречал?

– Нет, у наемников отбил.

– А, то есть изначально не ты был запланирован ему в провожатые?

Григ положил вилку на стол.

– Что за дела, Пеккер? Почему тебя интересует этот парень?

– Не он меня интересует, а ты. Сдается мне, что по плану тех, кто этого парня сюда прислал, обратно он вернуться не должен. Тогда возникает вопрос – что он вообще здесь делает?

– Он журналист. Хочет написать репортаж из Зоны.

– Ах, вот оно как. Но тогда скажи мне, Григ, зачем он нужен друидам?

– Я же сказал – не знаю.

– Ну, так прикинь сам. Журналист… Да какой там, к лешему, журналист – пацан желторотый! – пробирается в Зону, чтобы сделать репортаж. Не сам, заметь, пробирается, а кто-то там, за кордоном, организует ему прогулку в Зону. И между делом кидает его на деньги, всовывает никому не нужные доллары по курсу один к трем. Но при этом платит наемникам, чтобы они встретили его и доставили, куда следует. Тебе известно, куда они должны были отвести твоего парня?

– Да мне-то какая разница.

– Вот! – ткнул пальцем в сторону сталкера Пеккер. – Кто-то платит наемникам за то, чтобы они отвели Васю в нужное место. А ты получаешь деньги от друидов, чтобы, значит, перехватить журналиста этого фигова и к ним доставить. Сколько это стоит?

– Недешево.

– Вот именно! Кто станет платить такие деньги за жуналюгу недоделанного?

Григ постучал пальцами по столу. Затем взял вилку и быстро доел остававшуюся в лотке лазанью. Пеккер, глядя на него, ждал.

– Хорошо, – сталкер кинул пустой лоток на стойку. – Что ты предлагаешь?

– Ничего, – Пеккер кинул лоток в контейнер для мусора. – Я только предупредить тебя хочу. Парень этот, скорее всего, уже не жилец. Он и сам не знает, зачем его в Зону толкнули. Но только, поверь моему слову, живым он отсюда не выберется. А ты, Григ, вроде в смертники пока не записывался. Так что будь осторожен. Не ищи неприятностей на свою голову. Ежели что, бросай парня и беги. Сам спасайся. Он ведь тебе никто.

– Вот именно, поэтому я и знать не хочу, что этот парень тут делает и кому он что должен. Отведу его в Тимирязевку, и дело с концом.

– Правильно, – согласился Пеккер. – Свое дело сделать нужно. А в чужие дела лезть не стоит. Все неприятности, скажу я тебе, от любопытства и чрезмерного усердия.

Хозяин отеля сунул в рот сигарету.

– А еще – от курения, – Григ встал и взял со стола вторую, непочатую бутылку пива. – Давай ключ, я спать пойду.

– Держи, – Пеккер кинул сталкеру ключ с большой красной биркой.

Григ посмотрел на номер – восьмерка. Или – знак бесконечности, если повернуть на девяносто градусов. Бесконечная история или бесконечный кошмар. Сталкер подхватил за лямку ранец и закинул его на плечо.

– Ты парня-то покорми, когда придет.

– Покормлю, – ворчливо отозвался хозяин. – От Пеккера еще никто голодным не уходил.

И это была чистая правда. Пеккер никогда и никому не отказывал ни в еде, ни в крове. А все разговоры о деньгах были только одним из элементов игры, которую уже который год вел сам с собой Пеккер. Григ не знал, кем был Пеккер в прошлой жизни. Быть может, он действительно был владельцем отеля? Или портье, который мечтал стать владельцем? Вот только как его в таком случае занесло в Зону?.. Сам Пеккер об этом ничего не рассказывал. А расспрашивать о прошлой жизни считалось в Зоне моветоном. Здесь ни у кого не было близких друзей, с которыми можно поделиться горечами и обидами. А радость так лучше и вовсе напоказ не выставлять. Радость – она для каждого своя.

– Кстати, – уже в дверях обернулся сталкер, – в каком номере этот твой новообращенный обитает?

– Напротив вас, в седьмом. Да он раз в день только оттуда и вылезает, чтоб пожрать… Вы завтра рано уходите?

– Да как проснемся. Чем раньше – тем лучше.

– Ладно, я вам завтрак приготовлю.

– Спасибо.

Григ улыбнулся, махнул хозяину биркой от ключа и пошел искать свой номер.

Глава 4

Сон у Грига был крепкий и совсем нечуткий. Что, надо сказать, для сталкера являлось серьезным недостатком. Ну, хорошо, сейчас он спал в спокойном и безопасном месте. Но ведь чаще приходится спать где придется. Где ночь застанет. И, если спишь крепко, любая тварь может к тебе неслышно подобраться. А то и человек. Вот так проснешься, а ты уже труп.

Но даже сквозь крепкий сон Григ услышал, как загремели жалюзи, когда пришел Василий.

– Запереть не забудь, – буркнул Григ, перевернулся на другой бок и снова провалился в сон.

Кажется, ему снился белый медведь, разлегшийся на бирюзовой траве. Непонятно, с чего вдруг – да, собственно, во сне все так обычно и происходит – медведь стал покрываться блестящей, металлической чешуей. Морда его начала раздаваться вширь. Глаза и нос провалились, и сверху на них упали стальные заслонки. Медведь взревел, не то радостно, не то недовольно, поди пойми их, медведей, перевернулся через голову и поднялся на лапы. Да только и не лапы это были вовсе. Спереди – два небольших колеса с ребристым покрытием, сзади – гусеничные колодки. Механоид, леший его раздери!.. И все вроде как ничего. Сон как сон. Да только Григ никак не мог определить свое место в этом сне. Ведь если он видел обернувшегося механоидом белого медведя, значит, сам он был где-то неподалеку. Но кем он был?..

Грига снова разбудил грохот жалюзи. Сталкер достал из-под подушки фонарик-карандаш и направил тоненький лучик света на матрас, лежавший у другой стены. Приподнявшись на локте, Василий ладонью прикрыл глаза от света.

– Что?..

– Замолчи.

Снаружи кто-то еще раз дернул жалюзи. Будто проверял, насколько надежно они закрыты.

Григ потянулся за автоматом. Демонстративно громко, чтобы за жалюзи было слышно, лязгнул затвором.

Снаружи – тишина.

Григ затаил дыхание.

Легкие удаляющиеся шаги. Неспешные. Будто человек сделал свое дело и спокойно дальше пошел.

– Может, это Пеккер? – шепотом спросил из темноты Василий.

– Пеккер назвался бы.

Григ протянул руку и включил лампу, стоявшую у изголовья его постели.

– Тогда кто же?

Лицо у парня не испуганное, а лишь слегка встревоженное. И сильно недовольное – ему ведь спать помешали. Конечно, он не понимал, что происходит.

– Где твой пистолет?

Парень встал на четвереньки и принялся рыться в груде белья, что бросил на пол. Достав пистолет, он протянул его Григу. Разумеется, стволом вперед.

Ничего не сказав, сталкер взял пистолет и потянул затворную планку. Та слетела со ствола и осталась у него в руке.

– Можешь выкинуть, – Григ кинул сломанный пистолет на Васин матрас. – Его нанороботы обглодали. Нож есть?

– Да.

Василий полез в ранец и достал красный швейцарский ножик. Хороший. Только совершенно бесполезный в данной ситуации.

– Держи.

Григ кинул парню свой нож. С широким лезвием, глубоким долом и роговой рукояткой. В свое время он за него полторы сотни отдал. Но потом ни разу не пожалел об этом.

– А что случилось?..

До парня наконец-то начало доходить, что не все в порядке.

– Тихо, – поднял руку Григ.

Оба замерли.

Где-то вдалеке раздался раскатистый гул. Как будто тяжелый металлический лист упал.

Григ поднялся на ноги и начал быстро одеваться.

– А я свою одежду в сушилке оставил.

– Накинь халат.

Григ подошел к жалюзи и прислушался.

Снаружи не доносилось ни звука.

Сталкер присел и очень осторожно, неслышно оттянул запирающую жалюзи щеколду. Не отпуская щеколду, сталкер замер и весь обратился в слух. Ему показалось, что он слышит, как где-то очень далеко мерно, с интервалом в пять-шесть секунд, падают капли.

Тишина… Приглушенный, вязкий шлепок… Снова тишина… Одна за другой… Одна за другой…

– Возьми фонарь, – едва слышно прошептал Григ.

Василий метнулся к фонарю. Нож выскользнул из руки и звонко ударился лезвием о бетонный пол. У парня все внутри оборвалось. Он посмотрел на сталкера так, будто ожидал, что тот его тут же, на месте пристрелит. Григ пальцем указал на фонарь. Василий левой рукой схватил нож, а правой – ручку фонаря. Индикатор горел зеленым – аккумулятор был полностью заряжен. Парень выдернул вилку из розетки. Шнур автоматически намотался на закрытую пластиковым кожухом катушку. Сухо щелкнул фиксатор вилки. Григ пальцем поманил Васю к себе. Подобравшись к сталкеру, парень хотел было так же, как и он, присесть на корточки, но Григ жестом велел ему стоять. Парень замер с фонарем в одной руке и ножом – в другой. Он все еще не понимал, что происходит. Но и без понимания сущности было ясно – что-то неладно. Григ включил подствольный фонарик и лазерный прицел своего автомата. Снова замер, вслушиваясь в звуки, которые могли доноситься снаружи. И – рывком поднял жалюзи.

Лазерный прицел метнулся из стороны в сторону и, не найдя цель, опустился к полу.

Снаружи, как и прежде, горел свет.

Василий выключил фонарь.

– Включи.

– Зачем? И так ведь светло.

Едва успев это сказать, Василий получил оплеуху. Искры из глаз не посыпались, но в голове зазвенело. Пронзительно и нудно.

– За что? – проскулил Василий.

И схлопотал еще одну оплеуху.

После этой он уже ничего говорить не стал. Лишь смотрел на Грига затравленным взглядом.

«Этот точно один в Зоне и дня не протянет, – решил про себя Григ. – Даже нож перед собой не выставил. Его убивать станут, а он лишь будет обиженно сопеть».

– Сначала делаешь, что я говорю, потом – задаешь вопросы. Ясно?

– Да.

– И, если я не отвечаю на вопрос, повторять его не нужно.

– Понял.

Григ тяжело и безнадежно вздохнул.

– Включи фонарь, долбень.

Василий поспешно щелкнул выключателем, думая про себя, черт с ним, пусть горит, мне-то какое дело; тут, видно, все с ума посходили; ладно, нужно делать то, что говорят, не задаваясь вопросами; иначе и сам вскорости свихнешься. Почему? Да потому, что все вопросы здесь без ответов. Как зима в Африке – без снега…

Жалюзи седьмого бокса, в котором Пеккер поселил новообращенного Фила, были подняты. Внутри горела напольная лампа. Быстро глянув по сторонам, Григ добежал до открытого бокса. Оглянулся, чтобы удостовериться, что ситуация не изменилась. И вошел в бокс. Матрас, раскатанный на полу, смятая простыня, подушка, шерстяное армейское одеяло. В изголовье – лампа. И больше ничего. Наклонившись, Григ сунул руку под одеяло. Постель холодная. Он откинул в сторону подушку. Затем приподнял матрас. Никаких следов. Как будто и не было здесь никого.

Знаком велев парню следовать за собой, Григ побежал к воротам, за которыми находилось кафе Пеккера.

Жалюзи у входа были подняты. Под потолком, как и прежде, бессмысленно жгла дармовое электричество огромная хрустальная люстра.

Пеккер лежал на стойке, повернувшись затылком ко входу. Можно было подумать, что он, устав, заснул на рабочем месте. Если бы не темное пятно, растекавшееся вокруг его головы по полированному дубу. Выглянув из-за спины Грига, Василий подумал, что пятно похоже на то, что он видел возле торчащей из мусорной кучи трубы.

Тяжелая, густая капля сорвалась с края стойки и – кап! – плюхнулась в небольшую лужицу, что уже начала собираться на полу.

Григ подошел к стойке и взглянул на Пеккера с другой стороны. Горло хозяина отеля «Подземная парковка» было перерезано. От уха до уха. Одним взмахом. Профессиональная работа. Григ вынул все еще тлеющую сигарету из мертвых пальцев и раздавил ее в пепельнице.

– Говорил я ему, что курение до добра не доведет, – сталкер посмотрел на растерянно взирающего на происходящее Васю. – Первый раз мертвого видишь?

– Мертвого?.. – едва слышно пролепетал парень. – А?.. Он что, мертвый?..

– Мертвее не бывает.

Стараясь не испачкаться в крови, сталкер перетащил тело хозяина через стойку и положил на стол. Сдернув скатерть с другого стола, Григ накрыл ею труп. На клетчатой материи тотчас же проступило кроваво-красное пятно. И стало расползаться. Медленно, неумолимо. Как плесень. Или – рак.

– Поставь лампу.

– А разве…

Вспомнив об оплеухах, Василий проглотил окончание начатой фразы и поставил лампу на стол. Но гасить ее не стал – об этом Григ ничего не сказал.

– Теперь сбегай к лифтам и закрой люк, через который мы сюда вошли. Там в стене есть рычаг…

– Я помню, – перебил сталкера Василий.

– Давай быстро. Потом забеги в наш бокс и забери вещи.

– А…

– Спрашивай, только быстро и по делу.

– Кто убил Пеккера?

– Постоялец, которого он пустил до нас.

– А что, если…

– Нет. Он ушел.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю. Все. Делай, что сказано, потом поговорим.

Василий был уже достаточно напуган, чтобы не задавать лишних вопросов. Страх, прогнав любопытство, поселился у него в душе. Поэтому он со всех ног кинулся выполнять распоряжение Грига.

Забежав в открытую кабину лифта, он увидел, что люк действительно открыт. И это было здорово – убийца ушел, не закрыв за собой дверь. Василий сжал рукоятку Григова ножа и почувствовал себя почти храбрецом. Парню ничего не стоило убедить себя в том, что это именно он выставил злодея. Василий дернул рукоятку рычага, и тяжелая крышка упала, отрезав «Подземную парковку» от ночной темноты. Довольный собой, Василий посмотрел на нож, поплотнее обхватил рукоятку и резко, с выдохом, пронзил острием воздух. Как будто перед ним был враг.

Добежав до бокса, Василий схватил ранцы, свой и Грига, и вдруг сообразил, что на нем из одежды только банный халат. Чертыхнувшись в сердцах, журналист побежал в душ, сдернул с сушилки еще слегка влажную одежду и начал торопливо переодеваться.

Когда он, прихватив ранцы, вернулся в кафе, труп Пеккера, как и прежде, лежал на столе. Только красное пятно на покрывавшей его скатерти стало больше. А вот сталкера видно не было.

– Григ! – Василий испугался, что сталкер бросил его.

– Ну? – Григ выглянул из-за барной стойки.

– Что ты там делаешь? – растерянно спросил Василий.

– Пытаюсь вскрыть сейф.

– Какой сейф?

– В котором Пеккер деньги хранил.

Григ снова нырнул под стойку.

Василий поставил ранцы на пол, подошел ближе. И робко спросил:

– Слушай, Григ, а может, не стоит?

– Что не стоит?

– Ну… Это все же не наши деньги.

– А чьи тогда?

Василий искоса глянул на труп.

– Пеккера.

– Пеккера больше нет, – сталкер вылез из-под стойки, вытер полотенцем кровь с дубовой панели и кинул его в угол. – Если ты еще не в курсе, ему перерезали глотку, – для наглядности Григ провел ногтем большого пальца по горлу. – И помер он, между прочим, по собственной глупости. Незачем было новообращенного пускать.

Григ снова нырнул под стойку.

Василий плотно сжал губы. Семья, в которой он вырос, была добропорядочной и набожной. Он даже знал, как должен креститься истинно православный, и, постаравшись, мог по памяти прочитать «Отче наш». О вечной жизни и страшных муках он тоже кое-что слышал. Поэтому ему было неприятно слушать то, что говорил сталкер о человеке, уже представшем перед глазами Господа.

– Быть может, это не глупость, а человеколюбие?

Поднявшись в полный рост, сталкер высыпал на стойку пригоршню мятых купюр и насмешливо, как на деревенского дурачка, посмотрел на парня.

– Подставить себя под нож – это человеколюбие?.. Может быть, у вас, за кордоном, это так называется. А у нас говорят, что это глупость.

Григ быстро собрал купюры в пачку, пересчитал и сунул во внутренний карман.

– Открывай ранцы! – скомандовал он.

И начал быстро выкладывать на стойку пакеты с сублимированным армейским пайком. За ними последовали пять банок сгущенки, одиннадцать плиток шоколада, два пакета сухого картофельного пюре и две бутылки виски «McCellan». Василий суетливо укладывал все это в ранцы. До тех пор, пока они не оказались набиты до отказа.

– Все, больше не влезет.

– Жалко добро оставлять, – с досадой цокнул языком Григ.

Василий считал то, что они делали, мародерством. Но, чтобы не ссориться с Григом, сказал:

– Можно, наверное, запереть тут все, а после вернуться за оставшимся.

Честно говоря, он не понимал, кому Григ собирался сбывать замороженные пиццы, лазаньи, сухую картошку и быстрорастворимую лапшу.

Взгляд, которым Григ одарил Васю после этого замечания, можно было истолковать так: уж ты бы лучше помалкивал, коль соображалка вовсе не работает.

– Завтра все уже будут знать, что Пеккер мертв. И сюда ломанется толпа желающих поживиться за чужой счет.

Понятие «толпа» в представлении Васи как-то не вязалось с тем запустением, что он наблюдал на улице. И все же…

– А как все они об этом узнают?

– Узнают, не сомневайся… Давай-ка нож.

Григ забрал у парня свой нож, а взамен выложил на стойку принадлежавший все тому же Пеккеру «стинг-приор». И две коробки патронов к нему.

– Я никогда не стрелял из автомата, – честно признался парень.

– Научишься, – отмахнулся Григ.

– А он не развалится, как пистолет?

– Нет, он заговоренный.

Василий внимательно посмотрел на автомат. Ни рун, вырезанных на прикладе, ни тайных знаков на стволе. Пластик и покрытый тонким слоем смазки металл.

– Что значит «заговоренный»?

– Не сейчас.

Григ закинул на спину плотно набитый ранец, подогнал по-новому лямки. Повесил на плечо автомат.

– Все, уходим.

– На улице еще даже не рассвело.

– Когда рассветет – поздно будет.

Понятное дело, Василию было бы интересно узнать, что поздно? Или – для чего? Но Григ уже направлялся к выходу, и было ясно, что сейчас он не расположен вести беседу. Поэтому лучшее, что мог сделать в данной ситуации Василий, это последовать за сталкером. А уж куда – там видно будет. Он уже уяснил, что самое страшное в Зоне – остаться в одиночестве. Во всяком случае, для неофита.

К удивлению Василия, Григ направился не к лифту, а в прямо противоположную сторону.

Столбы, выкрашенные облупившейся зеленой краской, с белой маркировкой. Боксы, закрытые жалюзи. Парковка, превращенная в отель. Мир, вывернутый наизнанку. На одном из столбов надпись, выцарапанная чем-то острым: «Бог с нами?». На другом: «Мне все до жопы!!!»

Василий чувствовал, как тяжелый ранец оттягивает плечи. Да еще автомат, который он повесил на шею, колотился прикладом о локоть. Дискомфорт по полной программе.

Пшух!

Свет погас.

– Дьявол, – тихо выругался сталкер и включил подствольный фонарик. – Не думал, что они так быстро.

– Кто?

– Святые братья.

Василию это мало что говорило. Но он ни о чем не стал спрашивать.

Темнота сплющила пространство, сделала его одномерным. Мир сжался, как шагреневая кожа, уменьшился до размеров пятна от подствольного фонарика. Мазок света метался из стороны в сторону, то выхватывая из темноты столбы, то упираясь в стены. Казалось, они движутся по невообразимо запутанному лабиринту и с каждым шагом не приближаются к выходу, а еще больше теряются среди бесконечной вереницы поворотов, скручивающих переходы в подобие клубка. Эй, Ариадна, где ты!.. Нет ответа. Временами свет и вовсе исчезал, когда его заслоняло тело сталкера. И тогда Василию становилось не просто страшно, а жутко. До дрожи в коленках, до ледяного тремора в кончиках пальцев, до рвотных спазмов в желудке. Больше всего парень боялся оступиться и упасть. Он был почти уверен в том, что сталкер не наклонится, чтобы помочь ему подняться, даже не остановится, чтобы подождать. И тогда он останется один в темноте. И тогда его схватят те, кого сталкер назвал святыми братьями. Порой Василию казалось, что он уже слышит за спиной топот бегущих ног. Хотя, скорее всего, это были отзвуки их с Григом торопливых шагов.

– Осторожно, лестница, – предупредил Григ.

И они начали спускаться вниз.

– Я думал… – начал было Василий.

Парень хотел сказать, что им, наверное, стоит выбраться на поверхность. Но, услышав короткое «Заткнись!», он именно так и поступил.

Спустившись на два пролета, они снова побежали сквозь мрак. Был ли это коридор или еще один уровень подземной парковки? Лучик фонарика выхватывал из темноты то участок стены, покрытой облупившейся краской, то пластиковую вентиляционную решетку. Один раз Василию показалось, что свет скользнул по тяжелой сейфовой двери. Хотя не исключено, что ему это только привиделось. Происходящее стало напоминать ему дурной, затянувшийся сон, в котором можно бежать изо всех сил, спасаясь от неведомой опасности, и при этом четко сознавать, что все равно движешься слишком медленно. Тьма была готова в любую секунду поглотить их. Или они уже стали частью тьмы? И им уже никогда не выбраться на свет?

– Стой.

Василий едва не налетел на внезапно остановившегося сталкера.

– Что?

– Пришли.

– Куда?

Заскрипел, затрещал, загрохотал невидимый в темноте механизм, которым, судя по адским звукам, давно не пользовались. Казалось, огромные шестерни со стертыми зубьями перемалывают булыжники.

Василий стоял, стиснув зубы, и тупо пялился во тьму. Автомат он держал обеими руками, как дубинку. Если долго и пристально вглядываться в темноту, то в какой-то момент начинает казаться, что вот-вот, еще секунда-другая, и ты обретешь ночное зрение.

– Хвала предусмотрительности Пеккера.

Фонарик Грига опустился вниз, как будто он положил автомат на пол.

– Василий.

– А?

– Давай сюда.

Григ поймал Василия за руку и потянул вниз.

Не понимая, что хочет от него сталкер, парень сначала опустился на корточки. Затем – встал на четвереньки.

– Ну, пошел, – Григ слегка хлопнул Васю ладонью по спине.

– Куда? – не понял тот.

– Вперед.

– На четвереньках?

– Иначе не пролезешь.

Василий протянул руку вперед. Ничего. Пусто. Он неуверенно продвинулся немного вперед.

– Ну, живее! – подтолкнул его сталкер.

Пригнув голову – все равно ничего не видно, зато так, если что, лоб не расшибешь, – Василий быстро пополз вперед. Сначала он ощущал под руками холодный, шершавый бетон. Потом поверхность, по которой он полз, вроде бы сделалась ровнее. Или это ладони потеряли чувствительность? Случайно качнувшись в сторону, Василий плечом ткнулся в стену. Выходит, они ползут по узкому лазу. Ну, ладно, пусть так. Знать бы только, куда он выходит? Хотя это тоже не принципиальный вопрос. Цель – ничто, движение – все.

Вот так.

В какой-то момент Василий вдруг понял, что напрочь потерял чувство времени. Он не мог даже приблизительно сказать, как долго ползет в непроглядной тьме неизвестно куда. Может быть, пару минут, а может, и несколько часов. И, кто знает, быть может, ползти ему так до скончания дней. А что, если дни его уже закончились? Что, если маньяк, перерезавший глотку Пеккеру, убил и его с Григом? И теперь они думают, что ищут выход из западни, а на самом деле погружаются все глубже во мрак потустороннего мира. Василий испугался и почти неслышно забормотал «Отче наш». Но после слов «да святится имя твое» понял, что не помнит продолжения. И вот, когда Василий уже готов был предаться унынию, которое, как известно, входит в великолепную семерку канонических смертных грехов, он почувствовал, что навстречу ему потянуло холодным, немного влажным ночным воздухом, напоенным омерзительной вонью черт знает какой гадости. И это было самым замечательным, что случилось с ним за истекшие сутки. Василий пополз быстрее. Хотя, может быть, ему это только показалось. Потому что ему хотелось скорее, как можно скорее, выбраться из этой бесконечно длинной кроличьей норы.

Дуновения холодного, ночного ветра становились все явственнее. Выход находился где-то неподалеку. Однако в силу укоренившейся привычки Василий был уверен, что, добравшись до выхода, увидит огни ночного города. Ну, или звезды, на худой конец. Поэтому и полз он уверенно. До тех пор, пока опора под руками не пропала. И тогда он кубарем покатился вниз по отлогому земляному склону. Мир, тормозов карусель, а в мозгу крепко, как гвоздь, сидела лишь одна мысль – только бы не снова в грязь.

Оказавшись в конечной точке падения, Василий понял, что жизнь продолжается. Только непонятно, где именно. Как ни странно, он легко отделался – только коленку немного ушиб. Василий собрался было подняться на ноги и позвать Грига, но сталкер сам на него налетел. Придавил к земле всей тяжестью своего тела и зажал рот ладонью.

– Ни звука, – пошипел сталкер, едва не коснувшись губами Васиного уха. – И не шевелись, что бы ни произошло…

Рука Грига пахла земляничным мылом. Тепло, почти по-домашнему. «Ну, ладно, – подумал Василий, посмотрим, что дальше будет. Вроде бы пока никто их убивать не собирался… Ч-черт! Когда же все это прекратится?..» А вот что именно он имел в виду, что должно было прекратиться, парень четко сформулировать не мог. Да и нечетко – тоже не мог. Он оказался в мире вывернутой наизнанку реальности, где все не так, как полагается. Вот сейчас, к примеру, он лежит на спине и смотрит вверх. В ночное небо. Значит, должен видеть звезды. Так где же они?.. Это неправильно, когда ночью на небе не видно звезд!..

В голове у Василия творилось черт знает что. Кто-то забрался к нему под череп и устроил там жуткий кавардак. Парень ничего не понимал. Абсолютно ничего. Он не мог даже понять, страшно ему или нет. Он точно знал лишь одно – больше всего на свете он хотел бы сейчас оказаться дома. Желательно, до того момента, когда в голову ему пришла идиотская мысль сделать репортаж из Зоны.

Сноп яркого света ударил в лицо. Василий зажмурился и от неожиданности дернулся. Тотчас же рука сталкера сдавила ему горло.

– Только шевельнись, гаденыш, удавлю…

Василий осторожно приоткрыл глаза.

Первым, что он увидел прямо перед собой, было лицо Грига. Вопреки ожиданиям, вовсе не злое, а скорее сосредоточенное. На парня он даже не смотрел – просто держал его за горло. И чего-то ждал. Василий скосил взгляд в сторону. Яма, на дне которой они притаились, оказалась широкой, но не такой глубокой, как показалось ему, когда он катился по ее склону. Источник света находился на краю ямы. Свет не стоял на месте, а рыскал по дну ямы. Будто чего-то искал. Может быть, их? В какой-то момент, когда полоса света легла на склон, парень смог различить нечто, похожее на узкий бампер гоночного автомобиля, укрепленный стальными полосами и декорированный девятидюймовыми шипами, торчащими в разные стороны. Механоид, чтоб ему пусто было. Что он тут делает среди ночи? У него что, дома нет?..

Свет еще раз скользнул по спине прижавшего парня к земле сталкера и уперся в противоположный склон ямы. Сверху послышался негромкий, мерный рокот хорошо отлаженного мотора. Свет метнулся в сторону и исчез. Яму вновь затопил кромешный мрак. Звук работающего мотора стал быстро удаляться.

Григ отпустил шею парня, присел на корточки и включил подствольный фонарик.

– Это был Скаут, разведчик, – шепотом произнес он. – Нам повезло.

Василий точно не понял, в чем именно заключалось везение: в том, что их нашел именно Скаут, или в том, что он их не тронул? Но у него даже мысли не возникло расспрашивать об этом Грига. Даже ему было ясно, что сейчас нужно как можно скорее отсюда убираться. Потому что, помимо безразличного Скаута, поблизости находились и весьма заинтересованные святые братья, встреча с которыми, как понимал Василий, в планы Грига, а значит, и в его тоже не входила.

Но прежде, чем идти дальше, Григ поднялся по склону к укрытой кустами дыре, из которой они вывалились.

– Посвети, – сталкер кинул парню фонарик.

А сам сбросил с плеч ранец и достал из бокового кармана небольшой продолговатый предмет, здорово смахивающий на термос. Взявшись руками за противоположные концы непонятного предмета, Григ с явным усилием, но при этом очень осторожно повернул их в разные стороны. Внутри похожего на термос предмета сначала что-то щелкнуло, как будто пластмассовая пластинка переломилась, а затем начало негромко попискивать. Григ очень осторожно вытянул руки перед собой. Василий поднял фонарик так, чтобы свет падал внутрь лаза. Ему показалось, что Григу стоит немалых усилий удерживать половинки цилиндра вместе. Сталкер сосредоточенно прикусил губу. «Должно быть, это бомба», – решил Василий. Но не успел он так подумать, как сталкер разломил цилиндр надвое. Из полого внутри цилиндра выплеснулось с полстакана блеснувшего в лучике света вещества, похожего на ртуть. Сталкер встряхнул обе половинки цилиндра-контейнера и снова сложил их вместе. А странное вещество вмиг исчезло – не то испарилось, не то впиталось. Григ спрятал пустой контейнер в карман ранца. Василий непонимающе посмотрел на сталкера, а затем – просто так, на всякий случай – снова посветил в глубину лаза. И – надо же! – предчувствие, что он мог пропустить самое важное, не обмануло парня. Точно в том месте, где сталкер опустошил контейнер, начали расти металлически поблескивающие спицы. Они быстро тянулись вверх, ветвились и переплетались между собой, как будто были живыми. Так в учебных фильмах показывают рост растений, спрессовывая часы до секунд. На глазах у изумленного парня весь проход оказался затянутым частой металлической сеткой, которая продолжала расти, становясь плотнее и гуще, да к тому же еще и покрываясь мелкими, но, похоже, очень острыми шипами.

Василий, наверное, так и смотрел бы на это чудо нерукотворное, позабыв обо всем, если бы не Григ.

– Фонарик погаси, – дернул его за рукав сталкер.

И, подсвечивая себе подствольным фонарем, стал быстро подниматься по склону.

Василий посмотрел наверх. Звезд по-прежнему не было. То ли черные тучи все небо заволокли, то ли здесь вообще звезд никогда не видно. А может, просто не было и нет. Все возможно, детка, все возможно. Теперь ты в Зоне. И здесь все настолько удивительно, что ничему не стоит удивляться.

Так-то.

Вот идет впереди сталкер по имени Григ. И кто скажет, что у него на уме?

Глава 5

По лестнице без перил они поднялись на третий этаж. Ведущий выше лестничный пролет был обрушен. Возможно, поэтому Григ решил остановиться. А может, у него были какие-то свои, совсем другие, соображения.

Что касается Василия, так он уже вообще ничего не соображал. Ежели и днем Зона чем-то напоминала парню сумасшедший дом, разросшийся до Страны чудес, то ночью ощущение дикой нереальности происходящего возрастало стократно.

Он даже приблизительно не мог определить, как далеко отошли они от ямы, где к ним внимательно присматривался Скаут. По времени шли они чуть больше двадцати минут. Но двигались ли все это время по прямой или петляли, обходя невидимые в темноте преграды? Дважды по команде сталкера Василий нырял в кусты. В первый раз в небе над ними проплыли четыре расположенных крестом огня. Как высоко они находились, определить было невозможно – не было ориентиров для сравнения. Они двигались со стороны центра Зоны в направлении окраины, и появление их сопровождалось странными звуками, похожими не то на раскаты отдаленной грозы, не то на шум приближающейся бури. От кого они прятались во второй раз, Василий не понял. Но, в принципе, он готов был до утра просидеть в кустах. И вовсе не потому, что место это представлялось ему наиболее безопасным из всех возможных. Во тьме ему повсюду мерещился страх. Хотя, собственно, почему мерещился? Ведь даже Григ, опытный сталкер, предпочитал переждать темное время суток в каком-нибудь безопасном месте. Сделавшись невидимой, опасность не становится от этого добрее. А тем жутким существам, что населяют Зону, механоидам, ведомы ли им вообще такие понятия, как добро и зло? Вряд ли… С чего бы вдруг, если даже люди ведут себя здесь по отношению друг к другу, как дикие звери. Вот, к примеру, Григ, приличный с виду человек. Совсем не глупый. Вроде образованный даже. По крайней мере начитанный. А ведь прикончил двух сопровождавших Васю наемников, даже глазом не моргнув. И ведь не пристрелил, а прирезал. Как свиней. Василию доводилось слышать такое сравнение – прирезать, как свинью. Хотя сам он ни разу не видел, как режут свинью, поэтому плохо себе представлял, что это означает. Получается, что прирезать свинью – это совсем не то же самое, что, скажем, зарезать барана. А в чем разница?.. Интересно, а Григ знает?..

На лестничную площадку выходили четыре двери. Две были распахнуты настежь, третья – приоткрыта на ширину двух ладоней, четвертая, обитая светло-серым дерматином, – плотно закрыта и даже как будто заперта на врезной замок. Григ внимательно осмотрел запертую дверь. Настолько внимательно, что со стороны могло показаться, будто он ищет следы недавно совершенного преступления. И, видно, чем-то она ему не понравилась. Сталкер даже не стал пытаться ее открыть. Посветив фонариком внутрь одной из открытых квартир, он только головой досадливо качнул и не стал в нее заходить. В другую он зашел, велев журналисту остаться на лестничной площадке. Не было его минуты три. А вернувшись, сталкер без комментариев направился к последней двери. Держа автомат наготове, он ладонью осторожно открыл дверь и посветил внутрь фонариком. Неслышно переступил порог и скрылся в боковой комнате. На этот раз он отсутствовал дольше. Но Василий видел, как мелькал лучик его подствольного фонарика, когда сталкер переходил из одной комнаты в другую.

– Заходи, – сказал Григ, вновь появившись в коридоре.

Василий счастливо улыбнулся – ну наконец-то они в безопасности – и переступил порог.

– Дверь не закрывай, – предупредил сталкер.

Ладно. Хотя сам Василий, несомненно, поступил бы иначе. И не просто закрыл бы дверь, но еще и подпер бы ее чем-нибудь изнутри. Но, если Григ считает, что дверь следует оставить открытой, он спорить не станет. Пусть так и будет.

В коридоре пахло цементной пылью. И еще почему-то сырой землей и гнилым деревом. Василию в голову пришла дурная мысль – наверное, так же пахнет в могиле. Запах не сказать что неприятный, но какой-то отталкивающий.

– В ванную, туалет и на кухню не заходи.

– А что там?

Василий решил, что теперь, когда они в безопасности, можно задавать вопросы.

Григ, видимо, считал иначе.

– Ничего. Но лучше не заходи.

Исчерпывающая информация.

Ну, ладно…

– А если мне в туалет нужно?

– Найди угол.

Григ пошел в самую дальнюю из трех комнат. Василий поплелся за ним.

– Сюда смотри.

Григ осветил фонариком серебристую, поблескивающую лужицу на полу.

– Что это?

– Репей.

– Репей?

В Васином представлении репей выглядел несколько иначе.

– Такой же, только поменьше, я на выходе из лаза посадил.

– Ах вот оно что… Значит, в эту лужицу лучше не наступать?

– На лету схватываешь, – усмехнулся Григ.

Сталкер прошел в глубь комнаты, скинул с плеч ранец и поставил его у стены.

– А что будет, если наступишь?

– Попробуй.

– Да брось ты, Григ, – обиделся Василий. – Ну что, тебе трудно сказать? Я же всего день как в Зоне. Откуда мне про ваши репейники знать?

– Репей – это колония нанороботов, – снизошел-таки до объяснений Григ. – Какой-то особый подвид. Если их не трогать, то они и сидят себе тихо. Но стоит им войти в контакт с каким-нибудь инородным предметом, и они начинают с бешеной скоростью размножаться, превращаясь в мотки колючей проволоки.

Сталкер достал из рюкзака потайной фонарь и поставил его на пол. Фонарь имел круглую форму и сверху был прикрыт широким, направленным вниз рефлектором. Когда Григ включил фонарь, по полу растекся круг света диаметром в полтора метра. При этом со стороны включенный фонарь был совершенно незаметен.

– Ну, в общем, если ты влезешь в репей, то весь порастешь колючкой. Как снаружи, так и изнутри.

– То есть это меня убьет?

– Положительный момент в том, что мучиться ты, скорее всего, будешь недолго. Я видел, как репей убивает механоида.

– А механоида можно убить?

– Убить можно кого угодно. Нужно только постараться.

Окно в комнате было выбито. Да и странно было бы, окажись иначе. Лишь одна оконная створка косо висела на разболтанных петлях. У стены возле окна стоял сервант с полками, усыпанными осколками битой посуды. Напротив него – платяной шкаф с распахнутыми дверцами. Одежда, вернее, то, что от нее осталось, грудой валялась на полу. У третьей стены стоял обугленный каркас сожженного дивана. Рядом с ним – шкаф с открытыми полками и боковыми стойками для музыкальных и видеодисков. Битые коробки и раздавленные диски валялись рядом на полу. А вот аппаратуры, на которой их воспроизводили, не было. Хотя, по идее, она должна была находиться тут же, в шкафу.

– Бомжи поработали, – с умным видом заметил Василий.

Григ даже не глянул в его сторону.

– Здесь кто только не работал.

Сталкер сидел на полу, скрестив ноги и положив руки на колени. Взгляд его был устремлен на лампу. Лицо спокойное, глаза полуприкрыты. Казалось, он пребывал в глубокой задумчивости. Или – в трансе.

Василий прошелся по комнате. Посмотрел на серебристую лужицу. Репей – надо ж придумать такое дурацкое название. Он повернулся к оконному проему. На улице было темно. И не просто темно. Если смотреть из чуть освещенной комнаты, кажется, что оконный проем замазан густой черной смолой. Иллюзия была настолько реальной, что Василий почувствовал царапающую душу необходимость убедиться в том, что это не так. Он сделал шаг к окну и протянул руку.

– Отойди от окна, – ровным, невыразительным голосом произнес сталкер.

– А что? – обернулся парень.

– Забыл правило?

– Извини.

Василий торопливо сделал два шага назад. Черт бы его побрал, сталкера этого, вместе с его правилами. Сначала выполняй приказ, а вопросы – потом. Значит, пришла пора вопросов.

– Теперь можно спросить?

– Ты бы лучше поспал. Завтра целый день идти.

– А сам чего не ложишься?

– Кто-то должен сторожить.

– И сколько суток ты можешь не спать? Двое? Трое?..

– Тебе-то что?

– Да так. – Василий сел напротив сталкера. – Почему к окну нельзя подходить?

– Могут заметить.

– Так за окном же тьма непроглядная.

– Наемники видят в темноте.

– Так мы же не от наемников прячемся, а от святых братьев.

– Тебе не все равно, кто тебя пристрелит?

Василий смутился. В самом деле, глупость сморозил.

– Может, расскажешь о тех, кто за нами гонится?

– Надеюсь, что уже никто.

– Ну а кто же тогда убил Пеккера? Что это за святые братья?

Григ чуть приподнял голову и из-под бровей посмотрел на парня. Не то с интересом, не то насмешливо.

– Ты действительно журналист?

– Конечно. А что тебя смущает?

– То, что ты ничего не записываешь. Не фотографируешь.

– Так ведь в Зоне электроника не работает.

Григ достал из кармана ультратонкий плеер, включил и поднес Василию к уху. Звук лихого гитарного соло проехал по барабанной перепонке так, что парень отдернул голову. Григ усмехнулся и выключил плеер.

– Я думал, ты симфоническую музыку слушаешь, – сказал, потирая ухо, Василий.

Сталкер непонимающе сдвинул брови:

– С чего это вдруг?

– Ну, у тебя же псевдоним… Или как это у вас тут называется?

– Погонялово.

– Что?

– Прозвище, в общем.

– Ну да, прозвище.

– И чем тебе мое прозвище не нравится?

– Да нет, нравится… Я просто подумал, что если Григ, то… Норвежские танцы, «Пер Гюнт»… Есть такой композитор – Эдвард Григ.

– Знаю.

– Вот я и решил, что ты его поклонник.

Григ хохотнул негромко и почти беззвучно хлопнул в ладоши.

– Василий, у тебя потрясающая способность делать неправильные выводы. Мое полное имя Григорий. Вот и все объяснение.

– Ах вот оно что…

Василий попытался вспомнить, в который уже раз за сегодняшний день Григ заставляет его чувствовать себя дураком. Надо сказать, никакого удовольствия ему это не доставляло. Кем он вообще себя считает, этот бродяга-сталкер? Королем микрорайона? Ну и черт с ним. Пускай думает, что хочет, а у Василия на сей счет свое мнение имеется. Вот только высказывать вслух он его поостережется. Потому что сейчас он целиком и полностью зависит от грязного, необразованного, вульгарного сталкера. Как писал в своей бессмертной книге Великий Император Ху: «Если у тебя полные карманы бисера, то пусть они так и остаются полными».

– А где можно достать заговоренный плеер?

– Вообще-то об этом должен был позаботиться тот, кто отправлял тебя в Зону. Я не спрашиваю у тебя его имя – скорее всего, оно мне ничего не скажет, – но как тебя угораздило с ним связаться? Он же подставил тебя по полной программе.

Василий и сам понимал, что сталкер прав. Но ему страшно не хотелось снова ощущать себя разиней, растяпой и вообще черт знает кем. В Зоне наверняка есть точное и емкое определение для таких, как он.

– Гюнтер производил впечатление знающего человека.

– Конечно, – Григ даже не усмехнулся. – Знал, как облапошить тебя. Как ты его нашел? У вас там что, через бюро путешествий можно тур в Зону заказать?

– Я разместил объявление в Интернете.

– «Хочу в Зону»?

– «Молодой, талантливый журналист ищет спонсора для организации путешествия в Московскую Зону с целью написания цикла статей…» Ну, примерно в таком духе.

– А что же издательство, в котором работал молодой и талантливый, денег на командировку не нашло?

– Последнее время я сотрудничал с небольшим региональным изданием, – ответил Василий, забыв упомянуть, что место его последней работы было одновременно и первым, куда его приняли хотя бы на полставки.

– Я слышал, сборники анекдотов снова продаются огромными тиражами, – серьезно заметил Григ.

– При чем тут анекдоты? – не понял Василий.

– Ну, а что еще ты можешь написать про Зону?

Сталкер достал из внутреннего кармана жилета пульт дистанционного управления и включил функцию определения расстояния до объекта.

– Я сотрудничал с интернет-изданием.

– «Голый-Марат-Ком»?

– Что?.. – Если это была сталкерская шутка, то Василий должен был признаться, что не улавливает в ней юмора. – Интернет-газета «Вестник Королевской администрации».

– Понятно, – сталкер нажал на пульте кнопку вызова. – Публикуя материалы в «Королевском вестнике», звездой журналистики не станешь. Верно? И ты решил сделать убойный репортаж из Зоны. Репортаж с пластитом в заднице. И тут же нашелся некий Гюнтер, который готов был проспонсировать твой бредовый проект.

Слушая Грига, Василий чувствовал, как изнутри его буквально распирает зудящая, будто нарыв, злость. Какое право имеет этот сталкер насмехаться над ним? Чем он его заслужил? Только тем, что проторчал несколько лет в Зоне? Не заработав при этом ни денег, ни славы?

– Это был не просто добрый дядюшка. Он согласился организовать для меня путешествие в Зону и даже частично оплатить его с условием, что я выполню его поручение.

– Поручение? Здесь, в Зоне?

– Да.

– Уже интересно. Я бы тебе и носки стирать не доверил.

– Ну и стирай сам свои носки! – вконец разобиделся Василий.

– Что за задание?

– Тебе же неинтересно.

– Было бы неинтересно – не спрашивал бы.

Василий ответил не сразу, а выдержав паузу. Ему думалось, что так он сохраняет чувство собственного достоинства. А заодно поднимает свой рейтинг в глазах сталкера.

– Зарубленные тобой наемники должны были отвести меня к человеку, которому я должен был передать информацию от Гюнтера.

– Что за информация?

– Не знаю. Он дал мне мемори-карту.

– И кому ты должен был ее передать?

– Человеку, к которому отведут меня наемники.

– Ты знаешь его имя? Или, может быть, Гюнтер тебе его фотку показывал?

– Да нет же, его знали только наемники.

Григ посмотрел на Василия так, будто у него на голове начали расти рога. И не просто маленькие козлиные рожки, а большие, ветвистые, будто у лося. Да к тому же украшенные новогодними елочными игрушками.

– Что? – спросил Василий, не сумев никак интерпретировать сей необычный взгляд.

– Ты не находишь это странным?

– Что именно?

– Зачем наемникам тащить тебя неизвестно куда?.. Кстати, куда вы направлялись?

– Не знаю.

Сталкер кивнул – отлично.

– Так вот, какого лешего им тащить тебя незнамо куда, если они просто могли забрать у тебя мемори-карту?

– А как же я после этого? – растерялся Василий.

– А кому ты нужен? Гюнтер не дал тебе ни аппаратуру для подготовки репортажей, в которых он вроде бы заинтересован, ни оружия нормального, а вместо денег зеленые бумажки подсунул. Так кто он после этого?

– Не знаю, – честно признался Василий.

– Давай меморик, – махнул кончиками пальцев Григ.

– Зачем?

– Посмотрим, что на нем.

– Карта в пластик запаяна. Иначе ведь ее нанороботы в момент сожрут.

– Если там что-то дельное, я к себе на плеер скину. Его не сожрут.

– Ага, он у тебя заговоренный.

– Точно.

– А как же я потом ее передам?

– Кому?

Василий в растерянности потеребил мочку уха. Затем подтащил к себе ранец и достал из кармана черное портмоне. В маленьком карманчике портмоне лежала запаянная в пластик мемори-карта.

Григ заранее приготовил плеер. Зубами сорвав упаковку, он быстро сунул мемори-карту в гнездо и провел пальцем по сенсорным клавишам. Губы сталкера изогнулись в усмешке, которая больше всего не нравилась Василию.

– Поздравляю, – Григ вытащил мемори-карту и небрежно кинул ее хозяину. – Она даже не отформатирована.

– Как же так? – Василий растерянно посмотрел на лежавший у него на ладони кусочек пластика.

– Ну, видимо, в качестве курьера ты для Гюнтера интереса не представлял. Это был только предлог для того, чтобы затащить тебя в Зону.

– Зачем?

– А это уж ты сам подумай. Прикинь все как следует. Прошлую жизнь вспомни.

– Да не было у меня никакой жизни! – Василий со злостью швырнул пустую мемори-карту в распахнутый гардероб. – Ни в прошлом, ни в настоящем! И в будущем ничего не светило! Иначе чего ради я поперся бы в этот гадюшник?

Григ безразлично пожал плечами:

– Однако ж наемники тебя встретили? Встретили. И куда-то отвести собирались. Да и мне неплохие деньги посулили, если я тебя перехватить смогу.

– Кто?

– А сам не догадываешься?

– Понятия не имею.

– Неодруиды.

– Кто? – Василий подался вперед с таким видом, будто у него были сомнения в том, что он правильно понял то, что сказал сталкер.

– Неодруиды – это довольно крупная и хорошо организованная группировка. Еще пару лет назад о них мало кто слышал. Но после того, как во главе неодруидов встал бывалый сталкер Костя Дум-Дум, авторитет и численность клана начали быстро расти. На сегодняшний день это, пожалуй, одна из самых влиятельных группировок в Московской Зоне. Если, конечно, не принимать в расчет научные и военные лагеря, финансируемые извне, за счет корпораций, заинтересованных в их исследованиях. В последнее время неодруиды стали вытеснять святых братьев из бизнеса, который традиционно считался закрепленным за Орденом Узла. Понятное дело, святым братьям это не понравилось. Противостояние неодруидов и святых братьев в Московской Зоне пока не доходит до открытых вооруженных столкновений. Но что-то мне подсказывает, что рано или поздно этим все непременно закончится. Пока же для неодруидов оказался закрытым доступ в Новосибирскую Зону, где расположена главная база Ордена Узла. Так вот, сдается мне, Вася, что ты каким-то образом очутился на пересечении интересов неодруидов и святых братьев. Тебя мне заказали неодруиды. А наемники могли иметь приказ доставить тебя к святым братьям. В таком случае прирезавший Пеккера новообращенный мог быть наблюдателем Ордена. Как только новообращенный понял, что наемники тебя потеряли, он прикончил Пеккера, но до меня добраться не смог. И тогда он отправился за помощью к братьям… Хотя, конечно, могла быть и другая причина убийства Пеккера, никак с тобой не связанная… Сам-то ты что об этом думаешь?

– Я вообще ничего не понимаю, – затряс головой Василий. – Зачем я нужен неодруидам? Что они от меня хотят?

– Когда я берусь за работу, то не задаю лишних вопросов. Я просто делаю свое дело.

– Не хочешь ни во что вмешиваться?

– Я не собираюсь заниматься решением чужих проблем.

– Слушай, Григ, – с надеждой посмотрел на сталкера Василий. – А может, ты меня назад отведешь?

– Назад – это куда? К тому месту, где я тебя у наемников отбил?

– Нет, к кордону.

– Решил деру дать?

– По-моему, пора.

– А как же репортаж?

– К черту репортаж! Я жить хочу!

– Раньше нужно было об этом думать.

– Человек имеет право на ошибку.

– Только не в Зоне.

– Значит, не поведешь?

– Во-первых, у тебя нет денег, чтобы заплатить мне за работу. Во-вторых, если я не выполню работу, за которую взялся, это плохо скажется на моей деловой репутации. Ну, а в-третьих, допустим, я отведу тебя к кордону. Как ты собираешься перебраться на другую сторону?

– Но есть же способы…

– Есть много разных способов. Но не думаю, что какой-то из них тебе подходит. Как ты миновал кордон, когда шел сюда?

– Гюнтер назвал мне номер блокпоста и дал одноразовый флеш-пропуск. Меня пропустили без вопросов. А по другую сторону уже ждали наемники.

– Ты договаривался с Гюнтером о возвращении?

– Я полагал, что все будет так же.

– Как?

– Наемники проводят меня до блокпоста…

– И что дальше?

– Я думал, Гюнтер обо всем договорился.

– Не хочется тебя разочаровывать, Василий, но я впервые слышу о том, чтобы в Зону пускали по пропуску. На флешке, что ты вручил командиру блокпоста, скорее всего, был код, предоставляющий доступ к переведенным на его счет веб-денежкам. На всем понятном языке это называется взяткой. Которую Гюнтер заплатил за то, чтобы тебя пропустили в Зону. А взятка, друг мой Василий, – это пропуск в одну сторону. Вот и думай теперь, зачем Гюнтеру это понадобилось?

– По-твоему, меня собирались похитить?

– Кому ты, к лешему, нужен? Тем более здесь, в Зоне? Здесь твоя жизнь не стоит даже тех денег, что заплатил за тебя Гюнтер.

– Тогда я вообще ничего не понимаю, – покачал головой Василий.

– Серьезно? – с деланым изумлением посмотрел на него сталкер.

– Можно подумать, у тебя есть какие-то догадки, – огрызнулся парень.

– А мне они ни к чему, – усмехнулся Григ. – Я знать не знаю, да и знать не хочу, на кой черт ты сдался Дум-Думу.

– Кому?

– Ты бы иногда, для разнообразия, слушал, что тебе говорят, – с тоской посмотрел на Васю сталкер. – Костя Дум-Дум, лидер неодруидов, к которому мы как раз и направляемся.

– Чем он занимается?

– В каком смысле?

– Ты сказал, что неодруиды вытеснили святых братьев из бизнеса.

– А, ты об этом. Вскоре после образования Новосибирской Зоны будущие святые братья взяли под свой контроль расположенное на территории Академгородка опытное предприятие по производству экспериментальных микрочипов. Кто-то говорит, что это были военные разработки по программе создания суперсолдата. Хотя на самом деле они могли предназначаться для чего угодно. Хоть для сельского хозяйства. Для клеймления крупного рогатого скота. Кто его знает… Суть в том, что под воздействием присутствующей в Зоне аномальной энергии эти чипы приобрели совершенно новые, неожиданные свойства. Вживленные в организм человека, они наделяли своего владельца необычными свойствами. Сверхспособностями, недоступными простому смертному. Один получал возможность наносить кинетический удар на расстоянии, другой – метал, словно мячики, плазменные шары, третий мог заморозить предмет, лишь прикоснувшись к нему пальцем. Ночное видение, феноменальный слух – это уже мелочи. Но самым интересным оказалось то, что узнать заранее свойства того или иного микрочипа невозможно. Такое впечатление, что система полностью формируется лишь в контакте с организмом… В общем, будущие святые братья принялись ковать из себя сверхлюдей. Со временем идея братства людей, наделенных сверхспособностями, трансформировалась в создание псевдорелигиозного Ордена Узла. С весьма размытой идеологией, но с очень конкретными целями. В те времена казалось, что только превращенные в киборгов сталкеры способны противостоять механоидам. Сначала в дело шли имплантаты, усиливающие мышечную силу, укрепляющие суставы и скелет. Затем – кровезаменитель, более эффективно снабжающий органы и ткани кислородом, нежели натуральная кровь. Искусственные мышцы, тефлоновые сухожилия, пластиковые зрачки. Но самое главное – уникальные сверхспособности могли предоставить лишь святые братья из Ордена Узла. Вскоре они уже имели свои представительства в каждой Зоне. Они предоставляли любые услуги. Купить или обменять что-то дельное, перевести деньги в банк за кордоном или взять в долг можно было только через конторы святых братьев. Орден подминал под себя все, что только можно. Доходило до того, что в некоторых районах свободные сталкеры вынуждены были платить Ордену десятину только за то, чтобы спокойно заниматься своим делом. В какой-то момент святые браться утратили чувство реальности. Они решили, что им все дозволено и нет такой силы, которая могла бы противостоять им. Они расслабились, потеряли бдительность. И тут же получили несколько чувствительных ударов. Недовольные Орденом сталкеры сумели собраться вместе и начали планомерно вытеснять их со своих территорий. В Московской Зоне основными противниками Ордена стали неодруиды. Ходили слухи, что Костя Дум-Дум каким-то образом сумел не то выкрасть, не то купить технологию производства боевых микрочипов, монополию на которые долгое время держали святые братья. Причем Дум-Дум сумел наладить производство за кордоном, так что в Зону поступал уже готовый продукт. Теперь каждый желающий мог получить заветный чип у неодруидов. Это оказалось гораздо дешевле, а кроме того, в отличие от святых братьев, неодруиды не требовали в обмен беззаветной преданности. Для них это был только бизнес. Второй удар по чуть пошатнувшимся позициям Ордена неодруиды нанесли, освоив методику заговаривания техники и небольших металлических предметов, в результате чего они становились неуязвимыми для нанороботов. Естественно, ни к какой магии эти заговоры отношения не имеют. Как я слышал, методика заговора основана на внесении каких-то маркеров на субмолекулярном уровне. В настоящее время святые братья сохранили за собой в Московской Зоне лишь торговлю импульсным оружием, которым пользуются только наемники-киборги, и частично проведение банковских операций за пределами Зоны. И то лишь потому, что этот бизнес пока не интересует Дум-Дума.

– А что тогда интересует этого Дум-Дума? Помимо заговоров и торговли суперчипами?

– Коллекционные вина.

– Я серьезно спрашиваю.

– А я и не шучу. Сам не видел, но, говорят, у него большая винотека.

– Но ко мне это отношения не имеет.

– Скорее всего, нет.

– Так зачем же я ему понадобился?

– Послушай меня внимательно, Василий. И попытайся понять. Я Дум-Думу не друг и не родственник. Он со мной своими планами не делится. У нас с ним чисто деловые отношения.

– А почему они называют себя неодруидами?

– Их база расположена на территории бывшей Сельскохозяйственной академии имени Тимирязева. Слышал про такого? Там и раньше-то было зелено, а теперь почти джунгли. Вот кто-то в насмешку и назвал обосновавшуюся там компанию друидами. Да так и прилипло прозвище. А Костик, когда встал во главе друидов, добавил приставку «нео». Для солидности, как сам он говорит, чтобы народ понимал, что они, мол, не старики с длинными седыми бородами, в халатах и колпаках, а вполне современные, деловые люди.

– Черт бы их всех побрал! – Василий в отчаянии ударил себя кулаками по лбу. – Друидов этих, святых братьев, Орден, наемников, Гюнтера!..

– Ты меня забыл, – невозмутимо напомнил Григ.

– Не забыл, – угрюмо качнул головой Василий. – Связываться не хочу.

– А вот это правильно, – одобрительно улыбнулся сталкер. – У нас еще долгий путь впереди.

Глава 6

Едва рассвело, с улицы раздался тяжелый металлический лязг, рев моторов и грохот, как на строительной площадке. Бьющая по ушам индустриальная какофония быстро приближалась, становилась все громче и агрессивнее. Хотя последнее, наверное, можно было списать на чисто субъективное восприятие.

– Уходим! – скомандовал сталкер.

Василий спросонья еще глаза продрать не успел, а Григ уже стоял в полной готовности. Ранец – за плечами, на голове – шлем с поднятым забралом, в руках – автомат, за спиной – катана. Все застежки застегнуты, шнурки – завязаны, ремни – затянуты. Любо-дорого поглядеть. И после себя ни одной бумажки не оставил. Наверное, даже волосок не обронил.

– А что на улице происходит?

Василий принялся суетливо швырять разложенные на полу вещи в ранец.

– Пошевеливайся, – цыкнул на него сталкер.

Видно, снова был не в духе. Оно и понятно – ночка, что выдалась нынче, кому угодно настроение испортит. Поэтому Василий был не в обиде.

Пока журналист собирался, Григ неслышно подкрался к окну и осторожно выглянул на улицу.

– Что там? – снова поинтересовался Василий.

Он считал, что имеет право задать этот вопрос, потому что, во-первых, уже почти собрался, а во-вторых, треск, грохот и лязг, казалось, готовы были уже вломиться в дом. А сталкер, похоже, не проявлял по этому поводу особого беспокойства. Даже наоборот, Василию показалось, что он приметил на губах Грига довольную полуулыбку. Так что там? Наша танковая дивизия вошла в город? Враг сломлен и в панике бежит, оставляя победителям знамена и богатые трофеи?..

– Туроки, – не глядя на парня, ответил Григ.

– А, понятно.

Василий обиженно дернул затвор Пеккерова автомата.

Григ повернулся к нему. Лицо – будто маска, из воска отлитая. Но глаза – улыбаются. Вроде как сами по себе.

– Поставь автомат на предохранитель.

– Зачем он мне тогда вообще нужен? – Василий щелкнул предохранителем.

– Когда нужен будет, я скажу. Понял?

– Конечно, понял, чего ж тут не понять, – Василий закинул автомат за спину. – Ну что, пойдем глянем, кто там с утра пораньше расшумелся, людям спать не дает?

А чего ему бояться, ежели Григу не страшно?

Григ – командир. Он скажет, когда нужно стрелять, когда – бояться, когда – по нужде за угол бежать…

Василий вдруг сообразил, что именно этого он и не сделал – не успел облегчиться с утра. Сказать Григу, что ему нужно в туалет?.. Василий посмотрел на сталкера и решил, что пока еще может потерпеть.

Следом за сталкером он вышел из квартиры, сбежал вниз по лестнице, вышел из подъезда и замер, обомлев. Будь он один – непременно бы кинулся бежать куда подальше. И ранец с автоматом бросил бы, чтобы не мешали.

«Да уж, – подумал Василий, – фотоаппарат сейчас пришелся бы в самый раз. Один такой снимок можно было бы продать… Да хоть в «Нейшнл Джиографик»! А вот о цене он даже думать боялся. Тут, главное, не продешевить… И, наверное, предлагать лучше не в «Нейшнл Джиографик», а в «Таймс»! Или – еще лучше – в «Плейбой»! Они, говорят, за эксклюзив платят, не скупясь…

Удивленный Васиным молчанием, Григ посмотрел на парня. В глазах у журналиста сиял восторг. И весь он, казалось, светился изнутри. Как старая лампа накаливания. Пожалуй, впервые за все то недолгое время, что они были знакомы, сталкер подумал, что есть, однако, у Васи в душе потаенные уголки, в которые ему заглянуть пока не удалось.

Есть такой странный тип людей, которые всегда думают о случайных встречных лучше, чем те есть на самом деле. И ведь не раз уже обжигались на этом, а все равно не могут заставить себя думать иначе. Увы, Григ ошибался, думая, что Василий испытывает те же чувства, что и он.

– Это – Туроки.

По улице, будто парадным маршем, с грохотом, лязгом и скрежетом, двигалась процессия странных, ни на что не похожих существ. Не то закованные в чудовищные латы звери, не то машины, доведенные до нереального совершенства, делающего их почти живыми. Василий впервые видел механоидов вблизи, и, надо сказать, это производило впечатление. Он слышал уверенный рык моторов, ощущал на лице горячее дыхание разогретых корпусов, вдыхал странный запах металла и теплой смазки. Сделав лишь шаг вперед и протянув руку, он мог коснуться блестящего в первых лучах восходящего солнца металлического покрытия, похожего на крупную Драконью чешую, которое на самом деле было не чем иным, как защитой от лазеров и кумулятивных снарядов.

Каждый из Туроков был чуть крупнее стандартного микроавтобуса. Передняя часть, где у обычной машины располагается кабина водителя, была срезана под острым углом. При этом передний бампер был приподнят и расширен так, что с каждого края примерно на пятнадцать сантиметров выступал за габариты основного корпуса. В том месте, где лобовой срез переходил в горизонталь крыши, находилась небольшая округлая нашлепка, похожая на армейскую каску старого образца. Под ней были укрыты основные сенсоры, передающие командной системе Турока информацию обо всем, что происходит вокруг. Чуть ниже сенсорного узла располагались закрытые стальными ставенками орудийные ячейки. Два лазера, импульсная пушка и огнемет делали Турока серьезным противником. А с учетом того, что перемещались Туроки, как правило, группами численностью не меньше десяти, связаться с ними решился бы лишь самый отчаянный драчун, для которого сам процесс боя был куда важнее конечного результата. Или безмозглый болван, считающий, что его пушка самая большая и дальнобойная. И тех, и других, надо сказать, в Зоне имелось немало. Но сейчас Туроков никто не провоцировал, и они мирно занимались своим делом. Два человека, стоявшие у обочины, не представляли для них угрозы. А значит, не вызывали и интереса.

Передовая троица Туроков взрывала асфальт тяжелыми стальными бивнями. Те, что двигались за ними следом, дробили крупные куски асфальта. Следующие разбрасывали их по сторонам. Последние завершали дело – рыхлили уложенную под асфальт щебенку, как заботливые хозяйки, готовящие грядку под посев.

– Пошли! – крикнул сталкер засмотревшемуся на механоидов журналисту.

И, положив автомат на плечо, неторопливо двинулся по краю тротуара, в том же направлении, что и Туроки.

Василию соседство механоидов внушало определенную тревогу. Иными словами – ему было жутковато. Кто их знает, что у них на уме? Сейчас он самозабвенно асфальт ковыряет, будто свинья, занятая поисками трюфелей, а через минуту, возможно, бросится на идущих по тротуару людей. Чем вообще руководствуются механоиды? Что определяет их поведение и повадки? Почему одни из них смертельно опасны для человека, в то время как другие – нет?..

– Что они делают? – догнав сталкера, спросил Василий.

– Дорогу ломают, – не оборачиваясь, ответил Григ.

– Зачем?

Сталкер усмехнулся и качнул головой.

– Что тут смешного? – обиделся Василий.

– А зачем Дергачи ее замостили?

– Откуда я знаю.

– Ну, так я тоже не в курсе.

– Что же, они только тем и занимаются, что строят да ломают?

– Не только.

И – все. Вроде как не о чем здесь больше говорить.

Утренний воздух был свеж. Откуда-то издали тянуло запахом старого пожарища, прибитой дождем золы. Легкий ветерок забирался под куртку, стараясь похитить тепло тела. Василий поднял воротник и обхватил себя руками за плечи. Так было не теплее, но хотя бы немного уютнее. И все бы ничего, да вот только грохот дорожных работ бил по ушам и отдавался в голове, точно под сводом черепа, сумасшедшая ночь давала о себе знать, и за уголок забежать нестерпимо тянуло.

– Куда мы направляемся?

Чтобы перекрыть производимый Туроками грохот, приходилось почти кричать.

– В Тимирязевку!

– Это далеко?

– Если повезет, может, к вечеру доберемся!

Вспомнив, что он не завтракал, Василий сунул руку в карман и достал соевый батончик из армейского рациона. Туроки тащились еле-еле, Григ явно не собирался их обгонять, так что можно было и перекусить.

Съев батончик, Василий с тоской посмотрел по сторонам. Вокруг было столько замечательных мест, где можно было пристроиться и, никого не смущая, сделать свое дело. По-быстрому.

– Григ… А Григ!..

– Что?

– Нам обязательно следом за этими механоидами тащиться?

– Они движутся в нужном нам направлении.

– Да, но мы-то можем идти быстрее.

– С Туроками безопаснее.

– Нам что-то угрожает?

– Парень, это – Зона. Здесь угроза повсюду.

– Значит, и Туроки тоже опасны?

– Конечно. Но сейчас рядом с ними самое безопасное место.

Такая логика была Василию не по зубам.

Приметив впереди открытую дверь подъезда с широким козырьком, чудом каким-то держащимся на одной опоре, журналист решил, что вот там-то он и справит нужду. Определенно. Григ даже и не заметит, что он на минутку отлучился. И, как только они поравнялись с облюбованным местечком, Василий метнулся в сторону.

Быстро добежав до подъезда, Василий нырнул в зияющий пустотой дверной проем. Судя по резкому аммиачному запаху, не ему первому пришла в голову замечательная идея оставить в этом подъезде свою метку. Довольно улыбаясь, Василий подтянул вверх полы куртки и дернул поясной ремень. И тут его что-то ударило в спину. Да с такой силой, что парень лбом врезался в стену. Что произошло потом, он не понял – то ли на голову ему мешок набросили, то ли от удара в голове что-то выключилось, – только свет вдруг померк, и Вася провалился в густую, черную пустоту.

Когда журналист снова начал адекватно воспринимать мир вокруг и себя в этом мире, оказалось, что он идет по тротуару, догоняя ушедшую вперед колонну Туроков. Ноги его заплетаются, в голове смрад и кавардак, он с трудом сохраняет равновесие, но почему-то упорно продолжает идти.

– А!..

Получив пинок под зад, Василий оглянулся.

Ну, теперь, по крайней мере, стало ясно, что именно гнало его вперед. Позади шел Григ. Василий выдавил из себя улыбку и приветливо помахал сталкеру рукой. Нет, он и в самом деле был рад тому, что позади оказался Григ, а не тот, кто напал на него в подъезде. Но то ли взгляд Васин сталкеру не понравился, то ли у него с самого утра было плохое настроение, только, вместо того чтобы сказать пару ободряющих слов, Григ злобно скрипнул зубами и ударил парня кулаком точно в левую скулу. Тут уж Василий на ногах не устоял. Зато в голове у него, как ни странно, прояснилось.

– Вставай! – Григ ухватил журналиста за ворот и рывком поставил на ноги. – Вперед!

А Василий был вовсе и не против такого решения. Вот только давление в низу живота становилось все сильнее – он так и не успел помочиться в подъезде. Хорошо еще, что штаны сухие.

– Григ… А Григ…

Сзади – никакого ответа. А оборачиваться в другой раз Василий поостерегся.

– Гри-и-иг!.. – противно затянул журналист.

– Чего тебе?

– Я в туалет хочу.

Тут Григ, не сдержавшись, выругался. Да так виртуозно, что Василий аж рот от изумления приоткрыл. Признаться, он и не подозревал за сталкером подобных талантов.

– Так ты за этим в подъезд пошел?

– Ну, в общем…

– Дурила!..

Василий зажмурился, ожидая, что сейчас снова схлопочет по физиономии. Это представлялось ему вполне логичным.

Но Григ почему-то не стал его бить.

– Ссы здесь.

– Как?.. – растерялся Василий.

– Мне что, и этому тебя учить? – взбеленился сталкер. – Давай, живо!..

Журналист проворно дернул ремень, расстегнул штаны и, повернувшись спиной к сталкеру, начал облегчаться. Ему было одновременно стыдно и приятно. Странное ощущение. Стыдно, потому что казалось, что со всех сторон на него смотрят тысячи глаз. Включая и Григову пару. А приятно – потому что он наконец-то сделал свое дело.

– Слил?

– Угу, – угрюмо кивнул Василий, застегивая штаны.

– Теперь знаешь, как поступать в следующий раз, кода невтерпеж станет?

– Угу…

– Пошел!..

Василий кивнул и остался стоять, ожидая, что сталкер, как обычно, пойдет первым, а он пристроится у него в хвосте.

– Нет уж, – цыкнул зубом Григ. – Ты пойдешь впереди. У тебя в башке дури больше, чем немцев в Баварии. Я теперь с тебя глаз не спущу.

С чего вдруг такая забота, хотел было спросить Василий. Но вспомнил – Григу ведь за него заплатили. А сталкер дорожит своей репутацией. Профессиональная честь и гордость у него, понимаешь ли… В грязь его – да растереть!

– Шевелись! – прикрикнул сталкер.

И парень трусцой припустил вперед. Догонять колонну Туроков.

Бежать с автоматом и с ранцем за спиной было нелегко. Журналист вскоре сбился с ритма, начал задыхаться и семенить. Сталкер топал сзади и молчал. И Василий, стиснув зубы, шевелил конечностями.

Когда они наконец поравнялись с Туроками, парень испытал такой восторг, будто выиграл забег на олимпийской дистанции. Чувствуя неимоверную гордость за столь мужественный поступок, Василий завел руку за спину и достал из бокового кармана ранца флягу. Однако ж воды в ней оказалось на самом донышке, даже горло смочить не удалось. И вкус у влаги был затхлый, с металлической отдушкой.

– Поссать – забыл, воду набрать – забыл, – послышался сзади насмешливый голос сталкера. – Ну, что ты еще забыл сделать?

– А где мне было воду набрать? – обиделся Василий.

– В квартире, где мы ночевали.

– Из-под крана?

– Конечно.

Василий обернулся, чтобы хохотнуть в лицо сталкеру. Парню очень хотелось это сделать. Даже несмотря на то, что после этого он почти наверняка снова получит по морде. Но, оглянувшись, он увидел флягу, которую протягивал ему Григ. Василий взял в руку тяжелую, полную флягу, быстро свернул с нее крышку и сделал три больших глотка.

– Не торопись, – осадил его сталкер. – Так жажду не утолишь. Только тяжесть в желудке появится.

Следуя совету, Василий сделал еще три маленьких глотка и вернул флягу сталкеру.

– Ну что, очухался?

Василий ослышался или же слова действительно был произнесены с сочувствием?

– Я домой хочу, – сдавленным, почти убитым голосом произнес он.

– Я тоже, – на этот раз Григ, похоже, не смеялся и не дразнил парня.

– Что же ты тогда тут делаешь?

– Здесь я живу.

– То есть это и есть твой дом?

– Нет.

Василий ничего не понял.

– Почему же ты не вернешься домой?

– Не могу.

Конечно, Зона кишмя кишит социальными и криминальными элементами. Об этом по всем информационным каналам только и твердят. Пропал бесследно проворовавшийся в пух и прах губернатор. Куда делся? Понятное дело, в Зону утек. С деньгами, ясен пень. Правда, что ему тут с этим чемоданом денег делать – совершенно неясно. Но, находясь по другую сторону кордона, такими вопросами не задаешься. Зона – удобное место для того, чтобы скрывать концы. Лучше, чем в воду.

– Проблемы с законом?

– Нет – личные.

Вот это оказалось выше Васиного понимания. Это что ж за проблемы такие личные должны у человека возникнуть, чтобы он от них в этой клоаке спрятался? Даже спрашивать неудобно.

– Ну, сам не хочешь, так помоги мне домой вернуться.

– Не я тебя в Зону затащил.

– Ну да. Сам дурак. Понимаю.

– А раз понимаешь, так смирись.

– С чем?

– С тем, что ты здесь.

– И что мне это даст?

– Шанс остаться живым.

Шум дорожных работ смолк. Будто оборвался. Первая тройка Туроков достигла того места, где дорога, которую они старательно ломали, пересекалась с другой, над которой уже кто-то поработал, превратив многополосное шоссе в уродливое подобие вспаханной полосы. Лишь узкий пешеходный тротуар вдоль дороги почему-то остался целым. Туроки стояли на перекрестке, рыча моторами. Как будто не могли понять, что им теперь-то делать? По другую сторону развороченного шоссе стеной возносились к пасмурным небесам кажущиеся непролазными джунгли. Лес, будто чудовищный монстр, выбрасывал на дорогу зеленые плети лиан, некоторые из которых временами вдруг вздрагивали, сворачивались в кольцо и, резко распрямившись, выстреливали вверх. И все лишь ради того, чтобы затем снова упасть на землю. Картина была странная. Если не сказать более – сюрреалистичная. Нереальная настолько, что журналист в очередной раз едва не принялся грызть ногти, досадуя на то, что у него нет фотоаппарата. Хотя бы в телефонной трубке. Две составляющие безумного мира Зоны, природная и техногенная, стояли одна против другой, и ни одна так и не могла решиться бросить вызов своему извечному противнику. Все сводилось к чисто внешней демонстрации силы и серьезности намерения, если что, идти до конца.

Порычав какое-то время на словно дразнящие их зеленые хлысты лиан, Туроки повернули направо и покатили по перепаханной улице в сторону центра. Глядя им вслед, Василий только диву давался, как быстро и ловко передвигаются механоиды по пересеченной местности. Им бы в соревнованиях участвовать – призы собирать.

– Теперь за ними не угнаться, – вторя мыслям журналиста, сказал Григ. – Да и не стоит. Туроки миролюбивы, когда делом заняты. А так их любая мелочь из себя вывести может.

– Ты говоришь о механоидах как о живых существах, – чуть опасливо покосился на сталкера Василий.

Григ ничего не ответил. Быть может, ему нечего было сказать? Или просто не было никакого дела до того, что говорит Вася?

– Так. Слушай внимательно и дурацких вопросов не задавай. Идем в ту же сторону, куда ушли Туроки. Стараемся держаться посередине между тротуаром и лесом…

– А почему не по тротуару?

– Потому, что это опасно.

Если бы выбирать пришлось Василию, он бы точно решил, что тротуар гораздо безопаснее шоссе, на котором глубокие воронки и неглубокие выбоины чередовались с грудами сваленных в кучу обломков асфальтового покрытия, а бордюрные камни торчали, будто покосившиеся верстовые столбы. Или надолбы, сквозь которые все ж таки прорвались вражеские танки. Именно поэтому журналист решил, что выбор Грига продиктован не здравым смыслом, а желанием сталкера в очередной раз поизмываться над ним. И, дабы самому не подставляться под удар, он благоразумно решил не развивать тему тротуара.

– В лес, как я понимаю, тоже заходить опасно?

– В лес заходить не стоит, – уточнил Григ. – Дорога через лес – на самый крайний случай.

– И что же должно случиться для того, чтобы мы пошли в лес?

– Я дам знать, когда придет время. А до тех пор идешь, как я сказал. Скоренько. Подолгу на одном месте не топчешься. Ямы по возможности не перепрыгиваешь, а обходишь. На кучи асфальта не забираешься. И очень внимательно смотришь под ноги. Если видишь что-то необычное, останавливаешься и зовешь меня.

– До какой степени необычное? – поинтересовался Василий.

– До третьей, – ответил Григ.

Журналист озадаченно сдвинул брови.

– Вон, я вижу, валяется красная одноразовая зажигалка, – указал он на дорогу. – Это необычность какой степени?

– Первой.

– И что это значит?

– То, что зажигалка вполне может оказаться артефактом. Но, скорее всего, это просто использованная зажигалка, которую бросил проходивший мимо сталкер. В любом случае поднимать ее не стоит.

– Потому что это негигиенично?

– Потому что это может тебя убить.

Василий придирчиво посмотрел на зажигалку, но никаких признаков смертельной угрозы так и не заметил.

– А как ты определяешь степень опасности той или иной вещи, которая валяется на дороге?

– Интуитивно.

– Это несерьезно.

– Зато помогает выжить.

– Но должны же быть какие-то приборы…

– Вперед!

На языке сталкера это означало, что разговор окончен.

Следуя полученным указаниям, Василий вышел на середину дороги и пошел в ту сторону, где скрылись Туроки. Воронки и кучи асфальта он старательно обходил стороной. От искушения наподдать ногой пустую пластиковую бутылку сумел удержаться. А более ничего интересного и уж тем более необычного ему на пути не встречалось. Наверное, это было хорошо. Судя по тому, что идущий позади журналиста Григ молчал, он был пока всем доволен.

– Можно спросить?

– Спрашивай.

– Что произошло там, в подъезде?.. Ну, куда я зашел отлить?

– Мозгоклюв.

– Это что еще за тварь такая?

– Механоид, извлекающий нейроимплантаты из мозга.

– Зачем?

– Не знаю. Тебе повезло, что у тебя их нет. Иначе бы валялся сейчас в том самом обоссанном подъезде с дыркой в голове.

«Ну ладно, – решил про себя Василий, – будем считать, что повезло».

На груду асфальта взбежало странное существо, похожее на серебристую ящерицу, длиной сантиметров тридцать, с тонким, извивающимся хвостом. Ящерица повернула голову в сторону журналиста, и он с ужасом обнаружил, что у нее нет ни глаз, ни рта.

– Григ!..

– Это Серпента. Если попытаешься ее схватить, она ударит током. А так – совершенно безобидное существо.

– Ага… Тебя послушать, так тут все безобидно, но может убить.

– Точно, – на удивление легко согласился сталкер.

Серпента сверкнула металлическим хвостом и исчезла среди мусора.

– А что она делает?

– Кто?

– Серпента.

– Ползает.

– Это я понимаю. Но чего ради она ползает? Есть у нее какая-то цель?

– А у тебя самого-то какая цель?

Василий недовольно нахмурился. Не любил он, когда обсуждение самых обыденных вещей выворачивалось вдруг в философскую плоскость.

– Я хочу остаться живым.

– Ну, брат, это не цель жизни, а инстинкт… Вперед!

Василий обошел кучу разломанного асфальта, взял чуть левее, чтобы не вляпаться в лужу какой-то дурно пахнущей, черной, похожей на мазут жижи, и замер, увидев торчащий прямо из земли, будто чертополох, прут колючей проволоки, на конце которого висела на черной ленточке старомодная флешка в хорошо защищенном металлическом футляре.

– Григ?..

– Вижу.

– Ну, и какова степень?

– Два.

– Два из скольких?

– А какая разница?

– Это флешка. Носитель информации.

– Я знаю.

– Таких уже лет двадцать как не выпускают.

– Значит – барахло.

– Давай возьмем ее.

– Зачем?

– На ней может оказаться что-то интересное.

– Вряд ли.

– А вдруг?

– Вперед, журналист, вперед! Если тебе все же доведется писать репортаж о Зоне, придумаешь что-нибудь сам про эту флешку.

Они шли уже не меньше часа. Солнце начало было пригревать, но его снова заволокли серые тучи, и с неба заморосил мелкий, промозглый дождь. Противный и скучный, как выпуск теленовостей.

«Флешке лет двадцать, если не больше, – думал про себя Василий. – Если бы все эти годы она провисела на штыре, под дождем и снегом, что бы от нее осталось? А колонна Туроков, прошедшая не так давно? Как не раздавили флешку они?»

– Григ, с этой флешкой что-то не так!

– Точно.

– Нужно ее забрать.

– Нет.

– Это может быть важно…

– Под ноги смотри, урод!

Василий замер на месте. Видно, не зря его Григ мутузил – на автомате выполнил команду, хотя и не понял, в чем дело.

Оттолкнув парня в сторону, Григ выскочил вперед и упал на колени. Бросив автомат на землю, он поднял руки, чуть развел их в сторону и медленно шевельнул пальцами, так, будто хотел вернуть им чувствительность. Затем в одной руке у сталкера появился небольшой медицинский пинцет, а в другой – металлический контейнер с завинчивающейся крышкой для биологически активных образцов. Ловко орудуя пинцетом, Григ начал один за другим вылавливать из грязи странные штуковинки золотистого цвета, похожие на пятикроновые монеты, обросшие тонюсенькими металлическими волосками. Собрав с десяток «волосатых монеток», сталкер еще покопался пинцетом в грязи, чтобы убедиться, что больше ничего не осталось, после чего аккуратно закрыл контейнер и спрятал его в боковой карман ранца.

– Я же сказал, смотри внимательно под ноги, – с укоризной посмотрел Григ на парня.

– Так я и смотрел, – начал оправдываться тот.

– Смотрел, да не увидел.

Странно, но сталкер вовсе не был зол. Скорее, наоборот, казался довольным. Как грибник, набредший на семейку крепеньких боровичков там, где и не ожидал.

– А что это было? – спросил Василий, когда они пошли дальше. – Ну, те штуки. Что ты из грязи доставал?

– Чиптрилы.

– Здорово, – без всякого энтузиазма кивнул Василий. – Именно их нам и не хватало, да?

Сталкер усмехнулся.

– Чиптрил – это, пожалуй, самый редко встречающийся, а потому очень ценный артефакт из всех, что можно найти в Зоне. Достаточно поместить чиптрил на плату любого электронного устройства, как он тут же начнет врастать в нее всеми своими проводками, меняя при этом первоначальные свойства самого устройства.

– И что получается?

– Заранее не угадаешь. Чиптрилы никогда не повторяются.

– А какой в этом смысл?

– Смысл в том, что в результате ты получаешь уникальный прибор с неповторимым набором свойств.

– Ну и что? – безразлично пожал плечами Василий. – Что толку, если ты все равно не знаешь, что у тебя получится? Может быть, этот новый, усовершенствованный прибор вообще не будет работать так, как мне это нужно. Ну, скажем, к чему мне телефон, испускающий при каждом звонке лучи смерти?

– Чиптрилы интересуют в первую очередь ученых. Хотя и коллекционеры всяких курьезных штучек тоже платят за них, не скупясь. Для них чиптрилы запаивают в небьющиеся стеклянные колбы, которые можно поставить на полку. Красиво, скажу я тебе, смотрится, особенно если с декоративной подсветкой. Но главный фокус в том, что чиптрилы позволяют воочию наблюдать то, как неживые в нашем понимании, неорганические структуры видоизменяют сами себя. А еще, говорят, чиптрилы способны интегрироваться не только в электронные платы, но и в человеческий мозг.

– И что тогда происходит?

– Это уже из области закрытых исследований. Такие опыты, как говорят, проводят ботаники, обосновавшиеся на территории института Гамалея.

– Они ставят опыты на живых людях?

– Так говорят. Конечно, за пределами Зоны подобное было бы невозможно. А здесь – почему бы и нет. Что бы ни случилось, никто концов не сыщет. Все можно списать на Зону и механоидов. До сих пор неизвестно, на кого эта группа работает. Оснащены они по последнему слову, все как полагается. Охраняет их рота военных сталкеров. Да и наемники вокруг них постоянно вертятся. Ясно, что работают они не по гранту. Финансирует их какая-то госкорпорация. А вот какая – неизвестно. Ты вот об этом в своей газете написать не хочешь?

– Нет, – решительно отказался журналист.

– И правильно, – одобрительно наклонил голову сталкер. – Чем меньше болтаешь, тем дольше живешь.

– А откуда они берутся, чиптрилы эти? – помолчав, спросил Василий.

– Уже материал собираешь? – усмехнулся Григ.

– Да нет… Просто любопытно.

– Ты хотя бы по старинке в блокнот записывал то, что слышишь.

– У меня память хорошая, – соврал парень.

– На память никогда полагаться нельзя… В каком номере нас Пеккер поселил?

– Э-э-э…

– Вот видишь, уже забыл.

– Зачем забивать голову ненужной информацией?

– Ненужной информации не бывает.

– Ну и зачем же может понадобиться номер комнаты?

– Пеккер был известной личностью. У него было немало друзей. И кто-то из них наверняка решит докопаться, кто и за что убил Пеккера. В момент убийства мы с тобой находились в отеле, а значит, автоматически становимся подозреваемыми.

– Вот так просто? – растерялся Василий.

– А как бы тебе хотелось? С вывертом?

– Значит, нам еще придется доказывать свою невиновность?

– Возможно.

– А как же этот?.. Ну, из святых братьев, что тоже был в отеле?

– Новообращенный, – напомнил Григ.

– Точно, он самый, новообращенный!

– Ты его видел?

– Нет.

– Тогда о чем разговор?

– Пеккер назвал его имя.

– Какое?

– Не помню… Но точно называл!

– Фил.

– Точно! Фил!

– И что нам это дает? Имя, скорее всего, выдуманное. А даже если и настоящее…

Григ умолк.

По тому, как неожиданно и резко была оборвана фраза, Василий понял, что продолжать эту тему не имеет смысла. Поэтому он спросил:

– Так что насчет чиптрилов? Откуда они берутся?

– Ниоткуда, – чуть помедлив, сказал Григ. – Их просто находят.

– Для того чтобы кто-то что-то нашел, кто-то другой должен это что-то потерять.

– В корень зришь, – усмехнулся сталкер. – У меня есть догадка, что чиптрилы – это отходы жизнедеятельности отдельных видов механоидов.

Василию потребовалось какое-то время на то, чтобы понять сказанное Григом.

– Слушай, выходит, это дерьмо? Дерьмо механоидов?

– Ну, что-то вроде того.

– И ты это дерьмо собираешь? – не смог удержаться от смешка журналист.

– Ты слышал легенду про коня, гадившего золотом?

– Нет.

– Ну, не важно… Дело в том, что даже если бы чиптрилы были из чистого золота, они не стоили бы и десятой доли того, сколько платят за них барыги. И это внутри Зоны. А за кордоном цена на них вырастает в десятки, если не в сотни, раз.

– Серьезно? – искренне удивился Василий.

– А чего бы ради я их тогда собирал? Я не коллекционирую артефакты.

– Тогда, я думаю, справедливо будет поделить деньги пополам.

– Какие еще деньги? – не понял, а может, только сделал вид, что не понял, сталкер.

– Те, что ты собираешься за чиптрилы выручить. Сколько ты их собрал?

– С какого это перепугу я должен отдавать тебе свои деньги?

– Но мы же вместе их нашли.

– Нашел их я, а ты чуть было не раздавил.

– Ну, все равно… – Василий стал внимательно смотреть под ноги. – Мне кажется, было бы справедливо…

– Слушай, не говори больше о справедливости. Хорошо?

– Ладно, – был вынужден согласиться Василий.

А что ему еще оставалось?

– Но хотя бы один чиптрил можешь подарить?

– Зачем?

– Для коллекции.

Вообще-то Василий думал не о коллекции, а о том, что, как сказал Григ, за пределами Зоны стоимость чиптрилов возрастает в разы…

– Нет.

– Ладно, – Василий постарался сделать вид, что ничуть не обижен. – Тогда я сам найду.

Сталкер ничего не ответил.

Батончик, что сжевал на ходу Василий, превратился в давно забытое воспоминание. А утро, как известно, хорошо не только ясным солнышком, но и плотным завтраком. Кому приятно гулять под дождем, да еще и на пустой желудок?

Василий забыл еще добавить – в месте, где каждый твой шаг может оказаться последним. Почему-то именно эту существенную деталь он постоянно упускал из виду. А как результат – для него стал полной неожиданностью оглушительный рев сирены, наложившийся на грохот рушащихся стен, раздавшийся со стороны городских развалин. Над крышей девятиэтажного дома взлетел столб пыли. И снова пронзительно и нервно завыла сирена.

Григ прыгнул сзади на Васю, повалил его на землю, рыкнул:

– За мной! – и быстро пополз к большой куче битого асфальта.

– Лежи и голову не поднимай, – приказал сталкер.

Василий нервно сглотнул, дернув подбородком. Он не понимал, что происходит, но ему вдруг сделалось до жути страшно. Как во сне, когда видишь несущийся на тебя самосвал и не можешь сдвинуться с места.

Со стороны развалин снова раздалась сирена, а следом за ней – грохот, как будто на землю вывалили машину битого кирпича.

Григ осторожно выглянул из-за камней.

Проломив стену дома, на открытое пространство перед ним вылетел чудовищного вида механоид. Размером он был с железнодорожный вагон. Обтекаемая подвижная часть, очень напоминавшая голову доисторического ящера, имела с десяток стальных рогов, торчащих в разные стороны, а лобовая ее часть была укреплена несколькими слоями титановых листов. Такую защиту не пробьет даже выстрел в упор из переносной ракетной установки. Перемещался механоид на четырех парах сдвоенных колес с рифлеными металлопластиковыми покрышками, каждая на активной, автономной подвеске. Такая система делала монстра необыкновенно подвижным и маневренным. При желании он мог двигаться даже боком. Задняя часть его корпуса, плавно сужаясь, переходила в подобие хвоста, увенчанного тяжелым, шипастым шишаком. При том, что длина хвоста превосходила размеры корпуса, он представлял собой грозное оружие, способное с одинаковой легкостью расплющить противника или проломить вставшую на пути преграду.

Чудовищный механоид оглушительно взревел всеми своими сиренами. На морде между рогами замелькали красно-белые проблесковые маячки. Хвост механоида взлетел вверх и, будто хлыст, ударил по стене здания, пробив в бетонной панели дыру размером с двухстворчатое окно. Затем развернулся и из лобового огнемета выбросил перед собой струю жидкого пламени.

Василий в ужасе вжался в землю и принялся судорожно скрести ее руками. Будь у него такая возможность, он зарылся бы в обломки асфальта. Черт возьми! Он сделал бы все что угодно, только бы не слышать этот душераздирающий вой. Все, что он видел прежде, не шло ни в какое сравнение с ужасающим механоидом-убийцей, вышедшим на поиски очередной жертвы.

– Григ… Бежим отсюда, Григ… – испуганно просипел Василий.

– Лежи, – едва слышно процедил сквозь зубы сталкер. – Ревун реагирует на движение. Как лягушка.

– Ревун?.. Что за идиот придумал такое идиотское название для этой идиотской штуковины?..

Григ с сочувствием посмотрел на Васю – парень явно был не в себе – и попытался припомнить, что он сам почувствовал, когда впервые увидал рычащего и плюющегося пламенем Ревуна. В штаны он не наложил – это точно. Но и не поверил, когда Хобот сказал, что сейчас завалит Ревуна с одного выстрела. А название супермеханоида вовсе не показалось ему тогда дурацким. Да и сейчас не кажется. Ведь ревет же, на самом деле.

Григ осторожно выглянул из укрытия.

Ревун был явно чем-то раздражен. Но пока топтался на месте. То ли уже выплеснул злость вместе с напалмом, то ли решал, что бы еще отчебучить.

Очень медленно Григ выставил вперед ствол автомата и активировал оптический прицел.

Э нет, Ревун не просто так дурковал. На морде у механоида были открыты все орудийные ячейки. Значит, кто-то поднял его с лежбища. Тем, кто совершил такое – из глупой самоуверенности или по неосторожности, будь то люди или механоиды, – уже не позавидуешь. Да вот только и поднятый с лежбища гундос не скоро теперь успокоится. А представится такая возможность – сорвет зло на первом встречном.

Григ еще раз внимательно изучил через оптический прицел сопло огнемета Ревуна. В принципе, сейчас была возможность поразить механоида с одного выстрела. Как это сделал в свое время Хобот. Да и самому Григу такой фокус пару раз удавался. Вот только опасная это была затея. Положение для стрельбы не самое удобное – цель находилась выше стрелка. Налетит внезапный порыв ветра, пуля на полмиллиметра отклонится в сторону – и всё. Механоид не только останется невредим, но еще и узнает местоположение противника. А это уже – бесплатный билет на тот свет по льготному тарифу. Что предпочтете? Оказаться изрешеченным крупнокалиберным пулеметом, поджаренным на огне или разорванным в клочья одним точным выстрелом из гранатомета? Ревун был, пожалуй, самой совершенной машиной убийства из всего, что создала Зона.

– Григ… А Григ… – сопел едва слышно насмерть перепуганный журналист.

– Заткнись.

Нужно было на что-то решаться. Ревун, похоже, не собирался снова уходить в спячку. Видно, здорово его разозлили балбесы, что с лежки подняли. Он мог и сутки так простоять, оглашая окрестности ревом сирен и круша все, до чего хвост дотянется. А хвост у него длинный. Бежать не имело смысла. До леса было рукой подать. Но прежде чем Григ с Васей успеют скрыться среди деревьев, Ревун окажется у них за спинами. И даст залп из всех орудий. Так что же делать?..

Василий лежал на земле, скорчившись, и изо всех сил зажимал руками уши. «Чего это он?» – подумал Григ. Самого сталкера рев сирен рассерженного механоида вовсе не раздражал. Было бы куда хуже, имей Ревун дурацкую привычку подкрадываться в тишине, неслышно.

И тут где-то далеко, за лесом, со стороны Речного вокзала начали ухать, накладываясь один на другой, разрывы снарядов. Не иначе как военных снова на подвиги потянуло, и они сейчас утюжат дальнобойной артиллерией участок где-то в Ховрино, выбранный под плацдарм для высадки десанта. Вояки, как всегда, в своем духе. Вот, казалось бы, уже не первый год играют с Зоной в военные игры. И все пытаются ей свои правила навязать. А ведь давно бы уже пора понять, что не действуют эти правила в Зоне. Спросили бы, в конце-то концов, любого сталкера, кто хотя бы год в Зоне продержался. Он бы объяснил, что здесь, если хочешь победить, да какое, к лешему, победить – просто в живых остаться, следует действовать не силой, а хитростью. В смысле – умом. Хотя, если подумать, самым умным со стороны военных было бы вообще не соваться в Зону. Да разве ж им это объяснишь. Ведь сколько раз уже по фуражке получали, так нет же, снова лезут. Будто кто им здесь тушенку бесплатно раздает.

Ревуна звуки снарядных разрывов тоже не оставили равнодушным. Механоид тут же развернулся в сторону, откуда доносилась канонада, истошно взревел, пробил шишаком еще одну дыру в стене и, сорвавшись с места, стремительно понесся туда, где предполагался бой. Прокатив метров триста по раскуроченной дороге, Ревун свернул на пересекавшую бывший парк аллею и исчез из виду. Но рев его еще долго оглашал окрестности.

Григ поднялся на ноги, отряхнул куртку и штаны.

– Вставай, – толкнул он ногой валявшегося на земле, будто в беспамятстве, парня. – Бойня откладывается.

Василий приподнялся, глянул вокруг ошалелым взглядом и медленно опустил руки.

– Значит, так. Военные подлянку кинули. Слышишь, как там ухает?.. – Василий медленно кивнул. – Вот и механоиды тоже слышат. И все теперь, дружною гурьбой, ломанутся туда, где вояки себе участок под высадку готовят. Ну, то есть это они так считают, а на самом деле они своей артподготовкой механоидов со всей Зоны созывают. И, что самое противное, рванули в Ховрино, механоиды нам дорогу перекрыли. Как ни пыжься, а сегодня мы до Тимирязевки не доберемся.

– И куда мы теперь? – растерянно спросил журналист.

Отправляясь в Зону, он никак не рассчитывал оказаться на войне. Да и вообще, когда он был за кордоном, вся эта экспедиция представлялась ему если и не увеселительной прогулкой, то чем-то вроде сафари в африканском национальном парке. Ты с гидом сидишь в джипе с поднятыми стеклами и включенным кондиционером, попиваешь пиво из холодильника и наблюдаешь за тем, как вокруг резвятся львы да гиены. Регулярно падать лицом в грязь как-то совсем не входило в планы журналиста.

– Как я этого не хотел, а придется идти через парк… – Григ щелкнул пальцами у Василия перед носом. – Эй, о чем задумался?

– Так, ни о чем, – тряхнул головой парень.

– Может, тебе снова помочиться надо?

– Нет.

– Тогда слушай меня. Сейчас пойдем через парк. И не по аллеям – по ним механоиды полезут, – а через самую чащобу. Я пойду первым. Установка прежняя – не отставать, по сторонам не глазеть, внимательно смотреть под ноги, незнакомые вещи не трогать… Лучше постарайся вообще ничего не трогать. И мгновенно, не раздумывая, выполнять все мои команды. Прикажу реветь, как Ревун, – реви. И только попробуй в нужную тональность не попасть. Все понятно?

– Понятно.

– Вопросы есть?

– Когда завтрак?

– Завтрак, Василий, в наши сегодняшние планы не входит. Обед, скорее всего, тоже.

– Почему?

– Потому что жизнь такая, – сказал Григ и чуть наклонил голову, прислушиваясь.

Вскоре и Василий услышал, что издалека, со стороны Крылатского, доносятся звуки моторов, сопровождаемые шумом рассекающих воздух лопастей. Шум нарастал, звуки становились все отчетливее и громче.

– Летят, – как-то совсем уж невесело изрек Григ.

Василий посмотрел на небо, в ту сторону, откуда доносились звуки. Семь или восемь крошечных точек, выстроившись в звено, скользили над руинами домов.

– Уходим! – дернул журналиста за рукав сталкер. – У Драконов характер дурной. Если уж поднимутся в воздух, то бьют по любой движущейся цели.

Василий не понимал, о каких драконах говорит сталкер. Он видел приближающиеся вертолеты. Они могли оказаться тем самым спасением, о котором Василий уже и не мечтал.

– Мы должны подать им знак!

– Кому?

– Вертолетам!

– Совсем сдурел? Да? Откуда здесь вертолеты?

Василий молча указал на приближающееся звено.

– Это механоиды, дурила! Драконы!

Драконы летели ровным строем, поблескивая серебристыми боками. Уверенно и неотвратимо. Как пули, посланные в цель.

И тут Василий почувствовал, что ему страшно, так страшно, что колени начали подгибаться. А мочевой пузырь, похоже, готов был дать трещину.

Дернув парня за плечо, Григ повернул его к себе лицом и влепил хлесткую пощечину.

– Спасибо, – растерянно хлопнул глазами Василий.

Григ схватил его за руку и поволок за собой к деревьям, которые должны были послужить им укрытием.

Одна из лежавших на земле лиан взметнулась вверх, изогнулась, подобно букве «омега», и с явно недобрыми намерениями устремилась в сторону людей. Григ на бегу выхватил из-за спины катану и, не останавливаясь, рассек лиану надвое. Из упавших на землю обрубков брызнул густой, зеленоватый, как абсент, сок.

Два летающих механоида, находившихся во главе звена, начали быстро снижаться. Если бы Василий сейчас обернулся назад, то увидел бы, что вытянутые корпусы принятых им за вертолеты механоидов покрыты сплошным слоем черной кевларовой брони. А острые морды похожи на захлопнутые Крокодильи пасти. Это были еще не живые существа, но уже и не машины, а некий промежуточный этап в ходе протекающей в Зоне чудовищной, извращенной по сути своей эволюции… Интересно, что бы сказал об этом старик Дарвин? Или ну хотя бы Ламарк?..

Пулеметные очереди хлестко ударили по дороге. В воздух взлетели земляные фонтанчики.

Григ втолкнул Васю в узкий проход меж деревьями и сам прыгнул следом.

Глава 7

Пули еще минут десять рвали листву и крошили дерево. А Григ и Василий лежали, вжавшись в землю, как кроты, забившись меж корней. И в ушах стоял звон, звон, звон!..

Когда наконец наступила тишина, Василий решил, что он оглох. А может быть, его заодно и убили. Он, правда, не чувствовал боли, но кто сказал, что мертвые должны что-то чувствовать? Быть может, они вообще не помнят, что умерли?.. А может быть, покойники бахвалятся друг перед другом собственной смертью, как рыбаки уловом?.. Василий так ясно представил себе эту картину, что ему сделалось не по себе. А если так, если смерть все еще пугает его, выходит, он все еще жив. Определенно – жив. Вот только хорошо это или плохо – это он пока не мог для себя решить.

– Поднимайся.

А это – Григ, кто же еще?..

Цепляясь за шершавый ствол дерева, Василий с трудом поднялся на ноги.

– Кто еще хочет нас убить?

Григ улыбнулся. Если у парня еще оставалось желание шутить, значит, все не так плохо, как могло показаться.

– Неуместный вопрос. Другие имеются?

Василий хотел было почесать голову, но вместо этого хлопнул ладонью по шлему.

– Кажется, нет.

– Оч-чень хорошо.

Григ повернулся к парню спиной, крутанул катану в руке и пошел вперед, легко и уверенно выбирая дорогу среди стоящих едва не вплотную друг к другу деревьев. «Как будто родился и всю жизнь прожил в лесу», – подумал, глядя ему в спину, Василий. Тарзан Подмосковный… Хотя, почему подмосковный, если мы сейчас в Москве… Черт его знает – так злее получается. Тарзан Подмосковный!..

Странно то, что при этом журналист совершенно не чувствовал той самой злости, к которой тщетно взывал. Все, что осталось в нем, – лишь ощущение опустошенности. Если, конечно, такое может быть. Он чувствовал себя как лопнувший шарик. Как сдувшийся мяч. Как неиспользованный, а выброшенный по окончанию срока годности презерватив. И, право же, что еще может быть таким же никчемным и жалким?.. Василию отчаянно хотелось запрокинуть голову и истошно заорать от обиды на весь мир и от жалости к самому себе. Но уже на уровне инстинкта он понимал, что делать это нельзя – сталкер снова разозлится и, может быть, даже ударит его. В голове, пустой, как открытый космос, бился, подобно угасающему огоньку, лишь один вопрос: что я здесь делаю? И действительно. Это было совсем не то место, куда он стремился попасть. Да и стремился ли он вообще хоть к чему-нибудь?.. Что привело его в Зону? Чрезмерная самоуверенность? Тщеславие?.. А может быть, непробиваемая глупость? И чужие помыслы?..

Василий шагал, стараясь выдерживать ритм и не потерять из виду спину сталкера. Конечно, он нужен Григу. Но захочет ли сталкер возвращаться, если он отстанет и потеряется? А если и вернется, то найдет ли его живым?.. Вот к стволу дерева прилепился фиолетовый пульсирующий нарост размером с голову. Кто скажет, что он собой представляет? Быть может, он только ждет момента, чтобы сожрать кого-нибудь? Все равно кого – кто окажется рядом. А если это будет журналист Василий?.. Бедолага, так и не подготовивший ни единого репортажа из Зоны?.. А, собственно, кому нужны его репортажи? Кто их станет публиковать?.. Гюнтер?.. А кто такой Гюнтер? Василий напрягал память, но даже лицо его не мог вспомнить… С чего он вообще решил, что Гюнтер заинтересован в его работе?.. Да и был ли Гюнтер? Быть может, он сам купил новую флеш-карту и убедил себя в том, что это послание, которое вручил ему Гюнтер?.. Выходит, он сошел с ума еще до того, как очутился в Зоне?.. Или то, что с ним сейчас происходит, это уже последствия воздействия аномального поля?..

А, впрочем, не все ли равно!

Василий тупо усмехнулся, поднял автомат, приставил ствол к фиолетовому наросту и нажал на спусковой крючок.

Выстрел хлопнул по ушам, будто открытая ладонь. В лицо брызнула фиолетовая жидкость. Как ни странно, не вонючая, а пахнущая свежими грибами.

– Совсем спятил! – с катаной наголо подскочил к Василию сталкер.

Вот, кажется, сейчас махнет мечом – и голову с плеч.

Ну, и черт с ней, с головой. Все равно дурная.

Пусть так и будет.

– Совсем, – согласился Василий.

Григ надул щеки и медленно выпустил воздух сквозь едва разомкнутые губы.

Парень явно не дурил. Он, и в самом деле, дошел до точки. Ни криками, ни угрозами, ни побоями его сейчас не проймешь. Он готов выпасть из реальности и провалиться в небытие.

– Ладно, все в порядке, – сталкер ободряюще похлопал Василия по плечу.

– Думаешь?

Василий приложил ладонь к лицу, пытаясь стереть фиолетовую жидкость. Но она оказалась настолько липкой, что ему с трудом удалось оторвать руку от щеки.

– Слизь фиолетового гриба клейкая, но, к счастью, неядовитая, – улыбнулся сталкер, – и отмывается легко.

– Успокоил, – тяжко вздохнул журналист. – Я вообще-то не о слизи думал.

– А о чем?

Василий пожал плечами:

– Не знаю.

– Ладно, – сталкер протянул руку и поставил Васин автомат на предохранитель. – Каждый может сорваться.

– Думаешь? – с сомнением поглядел на него парень.

– Уверен. Главное, чтобы нервные срывы не вошли в систему. Соберись, Василий, нам уже недалеко осталось.

– Ты же говорил, что сегодня мы до Тимирязевки не доберемся.

– Неподалеку есть безопасное место. Там и переждем гон механоидов.

– Безопасное место? – скептически усмехнулся Василий. – Здесь? В Зоне?

– А почему нет? – Григ сделал вид, что удивлен.

– Отель Пеккера тоже был безопасным местом, – напомнил Василий. – А нас там чуть не прирезали.

– Ну, так все же пока живы.

– Утешил… – забыв о клейком соке, парень снова попытался провести ладонью по лицу. – Вот же, черт!..

– Сок обычной водой смывается. Только нужно много воды.

– Что это за гриб такой?.. Фиолетовый?

– Точно, фиолетовый, – подтвердил Григ. – Это хищное растение. Оно так охотится. Брызгает струей клейкого сока в близко подлетевшую птицу, та падает на землю, а там уже корни гриба не дают ей оправиться и улететь.

– Такие только в Зоне встречаются?

– Я не ботаник, но думаю, что только здесь.

– Ладно… – Василий посмотрел на перемазанную фиолетовой слизью ладонь и вытер ее о штаны. – Пойдем, что ли?

– Пойдем, – улыбнулся сталкер.

Минут сорок они продирались через заросли, бывшие некогда обычным городским парком, замусоренным и чахлым. Местами еще можно было разглядеть, если постараться, следы цивилизации. Раз, споткнувшись обо что-то, Василий обнаружил под ногами помятую урну. В другой раз он увидел слева от себя перекрученную лианами, вздернутую над землей, переломанную садовую скамейку. Растения держали скамейку крепко и уверенно, как добычу. С которой не знали, что делать.

– Лианы тоже хищные? – спросил Василий.

– Разные, – отозвался шедший впереди и временами катаной расчищающий путь сталкер. – В основном неопасные.

– А как отличить опасную от неопасной? Снова интуиция?

– У них цвет разный.

Издалека, со стороны Ховрино, все еще доносились звуки артиллерийской стрельбы. Пару раз пролетали скрытые кронами деревьев Драконы.

– Чего ради военные рвутся в Зону? – поинтересовался журналист.

– А зачем они вообще куда-то лезут? – хмыкнул Григ. – Работа, видно, у них такая. А Зона – отличный полигон для отработки тактики боевых действий и испытания нового вооружения. Беда в том, что они никак не могут взять в толк, что все их самое совершенное оружие Зона пережует и выплюнет. А то и на себя работать заставит. Ты вот еще Рапторов не видел.

– Страшнее Ревуна?

– Не страшнее, но в бою эффективнее. Это танки, самоходки, бронетранспортеры и прочая боевая техника, видоизмененная Зоной. Теперь она воюет против тех, кто ее сюда приволок. А Драконы, которых ты видел, это бывшие боевые вертолеты. Они ведь тоже не сами сюда залетели.

– Почему военные не используют заговоренную технику?

– Заговор – это почти искусство, владеют которым немногие. Да и, честно говоря, сомневаюсь я, что, если, скажем, собрать десятка полтора-два специалистов, они сумеют заговорить танк. У каждого свой метод, свои подходы… Если бы можно было поставить этот процесс на конвейер, то давно бы уже сделали.

– Но что им здесь нужно?.. Военным, я имею в виду… По большому счету?.. Должна же быть какая-то четкая, определенная цель.

– А что, у вас, за кордоном, об этом говорят?

– И говорят, и пишут… В основном в том плане, что Зона представляет собой потенциальную угрозу для всего человечества и необходимо предотвратить ее возможное разрастание… Да и вообще непонятно, что там происходит…

– Ну да, а если непонятно, значит, страшно, – вставил Григ.

– Если непонятно, то не знаешь, чего можно ожидать, – уточнил Василий. – Ну вот, а военные как раз этому и противостоят.

– Чему?

– Угрозе.

– А, понятно, – кивнул Григ. – Люди наконец-то нашли себе общего врага. Без этого им – никак. Нельзя ведь дружить просто так – нужно непременно против кого-то. Что ж, можно только порадоваться тому, что Зона послужила причиной объединения человечества. Выходит, если бы Зоны не было, ее бы непременно следовало придумать.

– Зачем? – ничего не понял Василий.

– Стоп!

Григ поднял руку в предупреждающем жесте и присел на корточки.

Василий сделал то же самое.

– Слышишь? – шепотом спросил Григ.

Журналист прислушался.

С той стороны, куда они шли, доносились звуки едущих машин. Или – механоидов. Скорее все же механоидов. Это ведь Зона.

– Дорога?

– Парковая аллея. Это значит, большую часть парка мы уже прошли. Осталась самая малость – перейти аллею так, чтобы механоиды нас не раздавили.

– А их там много?

– Сейчас – много.

– И что будем делать?

– Подойдем ближе, посмотрим.

Сталкер опустился на четвереньки и, осторожно раздвигая свисающие до земли лианы и ветки кустов, пополз вперед.

Василий – следом.

Шум моторов становился все отчетливее и громче.

Метров через сто Григ жестом велел журналисту лечь и сам сделал то же самое.

Василий ползком подобрался к сталкеру справа.

Сквозь просветы среди деревьев видны были металлические корпуса механоидов, то и дело проносящихся мимо. Интервал движения составлял не более трех-четырех секунд. Даже Василию было понятно, что этого недостаточно, чтобы незаметно перебежать аллею.

– А обойти нельзя?

– Далеко… Подползем поближе, к самой дороге… Может, выдастся случай…

А если нет, хотел было спросить Василий, но вовремя сдержался. Григ, наверное, знал, что делал.

Они подползли к аллее и залегли под кустами. Мимо, обдавая лица людей горячим воздухом и тяжелыми выхлопами, проносились механоиды. Все они были настолько разными, что оставалось лишь подивиться причудливости фантазии их создателей. Если, конечно, таковые имелись. Но если подумать, то как же без них? Даже если машины совершенствуют себя сами, должен быть кто-то, создавший первоначальную программу, позволившую им это делать? Или – нет?.. Василий почувствовал, что голова у него снова пошла кругом, и поспешил избавиться от никчемных мыслей. А то ведь, чего доброго, и до греха могут довести. А нам это надо?.. Нет! Нам сейчас нужно думать, как пересечь аллею. Вот так. Пора начинать думать, как сталкер.

Василий покосился на лежавшего рядом Грига. Интересно, о чем он сейчас думает?

А Григ думал о том, что прямо у него под носом вырос четырехлистный клевер. Вот он, зелененький, торчит из травы. Раньше считали, что четырехлистный клевер приносит удачу. Теперь в Зоне весь клевер такой. И поди-ка, отыщи классический, трехлистный. Может, он и принесет удачу. Да только нет здесь таких. Может быть, потому так и случилось с клевером, чтобы сталкеры, значит, не забывали о том, что на удачу полагаться нельзя. Раз только поверишь в свою удачливость – и все. Пиши пропало. Был сталкер – и нет его. Четырехлистный клевер зеленеет на его костях.

Ладно, пора заняться делом.

Григ достал из ранца длинный, свернутый кольцом световод в черной пластиковой оплетке с крошечной камерой на одном конце и таким же миниатюрным жидкокристаллическим дисплеем на другом. Положив конец световода на землю, сталкер начал осторожно проталкивать его вперед. До тех пор, пока он не оказался на самом краю аллеи. Покрутив световод, Григ установил камеру в таком положении, чтобы видны были приближающиеся к точке наблюдения механоиды. И замер, припав к дисплею.

Время шло. Василию становилось скучно. Потому что ничего не происходило. Ему снова захотелось пить, но фляга-то по-прежнему была пуста. А просить у Грига… Да нет уж, лучше пока потерпеть.

– Будь готов… – медленно, свистящим полушепотом произнес наконец Григ. – Как только я дам команду, беги вперед. Беги что есть духу и не останавливайся.

– Куда бежать-то? – растерялся Василий.

Не отрывая взгляда от дисплея, Григ вытянутой рукой указал направление.

– Прямо.

– Так там же дорога…

Василий хотел было еще добавить, что по дороге этой несутся, словно чумовые, механоиды, но – зачем? Григ и сам это знает.

– Прямо через дорогу, – все тем же медленным, меланхоличным, как будто задумчивым, голосом произнес Григ. – И дальше – через парк. До тех пор, пока в пруд не упрешься. Понял?

– Ну, в целом…

– Всё, будь готов.

Василий не понимал, что задумал сталкер. Но раз он ничего больше говорить не стал, значит, информация была исчерпывающей и дальнейшие расспросы не имели смысла.

Вопреки приказу сталкера быть начеку, Василий стал погружаться в мягкое, теплое и уютное полудремотное состояние. Сказывались бессонная ночь, пережитые волнения и то, что в данный момент все было тихо и спокойно. А что может быть лучше?..

В себя Василия привел странный звук, напоминающий рев двигателя механоида, но все же чуточку другой. Звук был значительно тише, зато раздавался где-то неподалеку. Можно сказать, совсем рядом. Василий медленно повернул голову и всего в трех метрах от себя узрел оскаленную песью морду. Пес – здоровый, черный, с мохнатой холкой – глядел на журналиста остекленевшим взглядом и злобно рычал, демонстрируя устрашающего вида клыки. Пена с них, слава богу, не капала, но и без того пес выглядел более чем устрашающе.

– Гри-иг… – позвал сталкера Василий. И – еще раз, громче: – Григ!

– Умолкни, – сталкер даже на секунду не оторвал взгляд от дисплея.

– Григ, здесь собака.

– Ну, и что?

– По-моему, она собирается на меня напасть.

– Здешние псы мирные.

– Но у этого явно порочные наклонности. И мысли дурные.

– Ну, так шугани его.

– Как?

– Кинь что-нибудь.

– Что?

Григ наконец поднял голову. Посмотрел сначала на собаку, затем – на Василия.

– Ты как будто первый раз в жизни собаку увидел.

– Я не люблю собак. Они – злобные.

– Пшел вон! – цыкнул на собаку Григ.

Пес тут же скрылся в кустах, а сталкер снова уткнулся в дисплей.

Василий перевел дух.

– А какие звери тут еще водятся?

– Разные.

– Хищники?

– Слушай, не отвлекай!

Василий тяжело вздохнул и перевернулся на живот.

Григ между тем решал, казалось бы, очень простую, но на деле неимоверно сложную задачу. Механоиды, в зависимости от вида, обладают различными качествами, как боевыми, так и моторными. Одни быстро стартуют, другие набирают крейсерскую скорость через пару-тройку минут после старта; одни лучше двигаются по пересеченной местности, другие – по ровной дороге; одни отличаются высокой маневренностью, другие – способностью преодолевать препятствия. Сталкеру нужно было выбрать механоида, перебежать дорогу перед мордой которого было бы смертельно опасной, однако ж не вовсе безнадежной затеей. И ошибиться было нельзя. Ни в коем случае. Сталкер – он как сапер. Раз ошибся – и родственникам на похороны тратиться уже не придется. Если, конечно, у тебя есть родственники, которым не все равно, как тебя встретят в загробном мире – одежка и аксессуары должны быть соответствующие. Так что правильный выбор решал в данном случае всё. Григ неплохо знал почти всех механоидов. Со многими из них ему, так или иначе, приходилось иметь дело. Одни пытались убить его, других убивал он сам, с третьими сталкеру удавалось мирно сосуществовать. Но сейчас рассчитывать на мирный исход не стоило – ни один даже самый беззлобный из механоидов не остановится, чтобы уступить дорогу пешеходу. Просто потому, что это не было заложено в его программу. Ошибаются те, кто считает, что механоид видит в человеке врага, и только. Как правило, механоид человека вообще не видит. Как человек не видит муравья, наступая на него. То есть целенаправленным истреблением людей в Зоне механоиды не занимаются. Люди и сами неплохо справляются с этим. Но, ежели вдруг человек окажется у механоида на пути, монстр раздавит его, ни на миг не задумавшись, хорошо это или плохо. Просто так. Легко. Не придавая случившемуся значения. В понимании Грига проблема во взаимоотношениях человека с механоидом сводилась к тому, что они существа разной природы. Для человека начать общаться с механоидом – все равно, что пытаться что-то объяснить электрической кофеварке или стиральной машине. Что думает по этому поводу механоид? А леший его поймет.

Наблюдение за механоидами заняло у Грига около часа. Он бы мог и дольше следить за ними – ему нравились эти странные создания, похожие на творения безумного механика. Но сейчас он был не один. И у него была вполне конкретная задача.

Примерно в пятидесяти метрах от места, где залегли сталкер и журналист, аллея делала небольшой, едва заметный изгиб. Но в этом месте почти каждого механоида слегка заносило влево. Одних – чуть больше, других – чуть меньше. Хуже всего, с наибольшим падением скорости и заносом, проходили этот участок дороги Рогачи. Высокие и длинные, с низкой двухосной посадкой корпуса, они здорово смахивали на двухэтажные лондонские автобусы, приспособленные для перевозки особо опасных преступников и взрывоопасных грузов. Если кто и позволит сегодня людям пересечь аллею, так это Рогач.

– Приготовься.

– Готов.

Сталкер и журналист поднялись на корточки.

Григ смотрит на дисплей, как будто на нем должно появиться выигрышное число Всемирной лотереи. Угадаешь раз – и навсегда забудешь слово «будущее». Все дни для тебя станут счастливыми сегодня. Так, по крайней мере, утверждает реклама.

– Пошел!

Григ на всякий случай как следует толкнул парня в спину и сам, подхватив кабель световода, рванулся вперед.

Сталкер так точно все рассчитал, что сам за себя порадовался. Они выбежали к обочине как раз в тот момент, когда мимо проносился заляпанный грязью Раптор. Обдав людей горячим, плотным выхлопом, механоид унесся прочь. Люди его не интересовали. Ему нужна была настоящая битва, смертельная схватка, в которой он мог проявить все свое техническое превосходство над противником. Задний бампер Раптора едва не задел Грига, когда он выбежал на дорогу. Рогач уже миновал поворот и двигался чуть медленнее обычного и немного неровно. Григ сорвал с петли на жилете дымовую гранату и кинул ее под колеса Рогачу. Следом за ней полетела другая, начиненная слик-составом, растекающимся тончайшим слоем по любой поверхности и делающим сцепление двух любых физических объектов практически невозможным. Из плотного облака дыма послышался рев сирены и пронзительный визг тормозов. Григ бросил взгляд на другую сторону аллеи – Васька уже почти добежал до кустов. И в этот миг прямо на Грига из серого марева выдвинулся серо-стальной борт идущего юзом Рогача. Уже понимая, что не успеет, сталкер метнулся к обочине. Массивный стальной корпус наезжал на него, быстро сокращая разделявшие их сантиметры. И в тот момент, когда механоид должен был сбить человека с ног, а затем размазать его по дороге, раздался сильный удар и скрежет рвущегося металла. Ехавший следом за Рогачем механоид, так же, не справившись с управлением, протаранил его в области кабины. В результате огромная, практически неуправляемая стальная масса приобрела несколько иную траекторию движения. Что дало Григу возможность добежать до обочины и прыгнуть в кусты.

Первым, что увидел сталкер, оказавшись по другую сторону аллеи, была Васина фиолетовая физиономия.

– Что стоишь! – заорал на него Григ. – Я же сказал – бежать до пруда!

И замахнулся так, будто собирался ударить.

Парень, даже не успев охнуть, рванул во всю прыть.

Он бежал, сбивая плечи о стволы деревьев, перепрыгивая через лианы, царапая руки о ветки кустов, сквозь которые проламывался, будто ошалевший от брачных игр лось. Бежал так, что сталкер едва поспевал за ним.

Позади раздался треск – это Рогач, не удержавшись на дороге, въехал в заросли. С душераздирающим скрежетом сначала стало клониться, а затем, ломая ветки, рухнуло сбитое механоидом дерево.

На бегу Василий увидел прямо перед собой косо висящую на двух столбах доску с надписью «Лесопарк Покровское-Глебово». Не успев притормозить или изменить направление движения, парень резко согнулся, чтобы поднырнуть под древнюю вывеску, споткнулся, потерял равновесие, упал и поехал грудью по влажной траве. Подняв голову, он увидел, что сталкер стоит рядом с ним и с невозмутимым видом сматывает кабель световода.

– Убежали? – тяжело выдохнул Василий.

– Убежали, – подмигнул ему Григ.

Журналист приподнялся на руках, затем сел и заметил невдалеке голубоватую водную гладь. Тот самый пруд, о котором говорил сталкер. Василий глупо и счастливо улыбнулся, вытер руки о штаны и поправил съехавший набок шлем.

– Понравилось? – спросил Григ.

Василий подумал и кивнул.

– А теперь прикинь, как мы будем переходить Ленинградское шоссе.

Лицо у парня вытянулось столь выразительно, что Григ поспешил дезавуировать свое предыдущее высказывание.

– Шоссе, оно, конечно, пошире парковой аллеи, но под ним подземные переходы имеются.

Василий почувствовал, что ему стало легче дышать, и поднялся на ноги.

Когда они шли по узкой песчаной дорожке, разделяющий пруд надвое, Григ указал на воду.

– Видишь, какой необычный эффект – как будто поверхность воды снизу подсвечена. Знаешь, почему?

Василий устало мотнул головой.

– Дай монетку.

– Какую.

– Да любую, какая есть.

Журналист порылся в карманах и протянул Григу четвертак.

Сталкер для начала подкинул монетку. А поймав, тут же кинул в воду. Однако, вопреки всем законам и правилам, четвертак не утонул, а остался лежать на поверхности. Словно был вырезан из плотного картона.

– Видал! – сталкер с гордостью посмотрел на журналиста, как будто в том, что случилось, была исключительно его заслуга.

– И что это значит? Вода превратилась в кисель?

Василию уже надоели причуды и выверты Зоны, которые невозможно ни понять, ни объяснить. Безумие не должно продолжаться вечно. Иначе оно утрачивает абсолютное бессмыслие.

– С водой все в порядке. Ее даже можно пить, если не побрезгуешь. Но на дне пруда находится аномалия, изменяющая силу поверхностного натяжения. Пленка на поверхности воды такая плотная, что, говорят, по ней даже можно бежать, если только очень быстро. На секунду замешкаешься – и провалишься.

– Сам не пробовал?

– Не было необходимости.

– А ради интереса?

– Ради интереса только дураки фигней страдают. А я тебе ради интереса монетку кинул. Вон, видишь, все еще лежит. Если интересно, сходи и достань.

Они вышли к железнодорожной насыпи, пересекли пути, от которых только шпалы остались, и снова оказались среди городских руин. Дома глядели на людей пустыми глазницами выбитых окон. Под ногами мешался строительный мусор. Но разрушения в этом районе были не столь значительными, как в Тушино. В стенах домов не зияли пробоины от снарядов. Асфальт не был разворочен воронками взрывов, однако был взломан проросшими сквозь него молодыми деревцами. Похоже, что ни военные, ни механоиды давно сюда не наведывались. Григ, по всей видимости, считал это место безопасным. Сталкер снял шлем и пристегнул его к лямке ранца. Глядя на него, Василий хотел было сделать то же самое, но передумал.

Сталкер и журналист шли по улице, ведущей в глубь застройки. Дома, почти все, когда-то были жилыми. В некоторых на первых этажах раньше располагались небольшие магазинчики, которые давно уже были разграблены. На одном из домов Василий увидел сохранившуюся вывеску «13-й Войковский проезд». Но проехать по этому проезду было невозможно, потому что, пройдя квартал, они наткнулись на перегораживающие улицу бетонные блоки. По краям, возле стен, располагались укрытия для стрелков из набитых песком мешков.

– Чем ближе к центру Зоны, тем больше таких вот брошенных блокпостов, – не стал дожидаться вопросов Григ. – По первому времени, когда механоиды были еще не столь совершенны, как сейчас, военные пытались загнать их всех на небольшой участок, чтобы шарахнуть потом чем-нибудь помощнее. Чтобы, значит, всех разом изничтожить. Вот и ставили для этого повсюду блокпосты. А то и улицы решетками перегораживали. Ну, решетки-то потом нанороботы схарчили – им железо только подавай, – а блокпосты так и остались. Как памятники человеческой глупости.

– Вот ты так говоришь, – усмехнувшись, дернул подбородком Василий, – будто сам знаешь стопроцентно надежный способ, как справиться с механоидами.

– Не знаю, – качнул головой сталкер.

– Так что ж тогда?..

– Очень-очень давно Великий Император Ху написал в «Книге Постоянств»: «Если не знаешь, что делать, лучше не делай ничего. Если знаешь, что делать, постарайся об этом забыть».

– Он был китайцем? Император Ху?

– Наверное.

– Так вот, не знаю, как там у них, у китайцев, а у нас говорят: «Не ошибается тот, кто ничего не делает». И я считаю, что это верно.

– А я разве спорю, – едва заметно улыбнулся Григ. – Беда лишь в том, что за чужие ошибки отвечать, как правило, приходится другим.

– В каком смысле?

– Во всех сразу.

Василий вздрогнул и отпрянул к стене, когда из-под сложенных невысоким штабелем мешков выскочил небольшой металлический предмет – существо? – здорово смахивающий на сильно уменьшенную модель механоида. Проскочив у парня меж ног, мини-механоид резко затормозил, развернулся и подкатил к Григу.

– Умничка, Виолетта.

Сталкер присел на корточки и достал из кармана две маленькие круглые батарейки. Игрушечный механоидик опустил окошко со стороны водительского места. Григ кинул туда батарейки, и окошко снова закрылось. Машинка что-то быстро пропищала.

– Конечно, мне тебя не хватало, Виолетта, – улыбнулся сталкер.

– Черт меня побери! – произнес изумленный журналист. – Я ведь уже видел эту машинку! Она была рядом, когда ты убивал наемников!

– Верно, – кивнул сталкер. – Ее зовут Виолетта.

– Кто ее так зовет? – растерялся парень.

– Я.

– Ты с ней… знаком?

– Уже не первый год.

– И ты… понимаешь, что она там пищит?

– Не дословно, но близко к тексту. Интонационно.

Василий прикусил губу, наклонил голову к плечу и озадаченно уставился на Виолетту. В принципе, она была похожа на детскую машинку с дистанционным пультом управления. Обросшую слоем титанового сплава и оснащенную весьма неплохими защитными и атакующими приспособлениями. Только миниатюрными. Точно модель для сборки.

– Это – механоид?

– Наверное.

Василий постучал пальцем по шлему. Вероятно, он хотел почесать затылок. Но в шлеме сделать это было сложно.

– Я не очень-то понимаю…

– А тебе пока что и не нужно ничего понимать, – неожиданно резко перебил журналиста Григ.

– Это почему же? – растерялся тот.

– Продержишься в Зоне год, тогда, может быть, начнешь что-нибудь понимать. Не раньше.

– А до тех пор?

– До тех пор смотри внимательно вокруг и слушай, что тебе говорят.

– А если?..

– А вот «если» здесь не прокатит.

– Ты даже не знаешь, что я хотел сказать.

– А зачем мне это знать?

На это Василий не нашел что ответить. Странная, хотя и не скажешь, что извращенная, логика Грига уже не впервой ставила его в тупик. Причем тупик был хороший такой. Основательный. Как блокпост.

– Вперед, Виолетта! – скомандовал Григ.

Сорвавшись с места, машинка скользнула в узкий проход между бетонными блоками. Поистине для этой малышки не существовало преград. Она легко пробиралась там, где более крупным ее сородичам пришлось бы расчищать себе дорогу.

К тому времени, когда сталкер и журналист перебрались через бетонное заграждение, Виолетта уже успела доехать до перекрестка. Быстро крутанувшись по сторонам, она развернулась и покатила назад. Тормознув возле Грига, машинка коротко пискнула.

– Спасибо, Виолетта, – с серьезным видом кивнул сталкер.

– Что она сказала?

– Что впереди все чисто.

– Серьезно?

Василия все же не оставляла мысль, что Григ дурачит его с этой машинкой. Непонятно, как и зачем, но – дурачит.

– А с чего бы ей врать?

Василий смолчал. Хотя ему было что сказать. Но он предполагал и, скорее всего, не ошибался, что Григ его не поймет. Они говорили на одном языке, но принадлежали к разным культурам. Так решил для себя журналист. Так ему было проще смириться с реальностью, которую он не хотел принимать и которая, в свою очередь, отказывалась принимать его.

На перекрестке они свернули направо, обогнули длинный фасад девятиэтажного дома с обвалившимися балконами и снова пошли в том же направлении, что и прежде. Виолетта, как сеттер, ходила челноком, из стороны в сторону, то забегая далеко вперед, то вновь возвращаясь к Григу. Время от времени раздавалось высокочастотное попискивание, смысл которого Василий не понимал, а Григ, видимо, не считал нужным делиться с парнем информацией, которую сообщала ему Виолетта.

С той стороны, куда они направлялись, стал доноситься характерный городской шум, и вскоре они вышли к оживленной автомагистрали. По четырехполосному шоссе неслись механоиды самых разнообразных форм и размеров. И все они направлялись в сторону Химок. Если бы эту картину смог увидеть молодой Дали, он стал бы таким закоренелым реалистом, что рядом с его картинами даже работы Шишкина казались бы не в меру авангардистскими. А Магритт всецело отдал бы себя рекламе.

– Ленинградский проспект, – Григ надел шлем и защелкнул под горлом застежку. – Нам на другую сторону.

Василий с сомнением посмотрел на движущихся по шоссе монстров.

Они ехали туда, где намечалась драка.

Зачем? Что гнало их всех в одну и ту же сторону? Инстинкт? Или программа? Стремление уничтожить чужаков или желание защитить свое жизненное пространство?..

Если бы Василию пришел в голову хотя бы один из этих вопросов, он, возможно, сумел бы взглянуть на механоидов глазами сталкера. Но он видел лишь стальных чудовищ, само существование которых представлялось ему чем-то извращенно-противоестественным. Если бы у него была возможность загадать только одно желание, которое непременно исполнится… Э нет, механоидов пусть военные изводят, им за это честь, слава и повышение в звании достанутся. А он не упустил бы свой шанс стать богатым и счастливым.

– Может, лучше здесь переждать?

Квартал, который они только что покинули, казался спокойным и тихим.

Но у Грига на сей счет имелись свои соображения.

– Осилишь вторую ночь без сна?

Вопрос был провокационный – Василий и без того едва держался на ногах. Он даже о еде уже не думал. Ему хотелось лишь одного – приткнуться где-нибудь в теплом, сухом уголке и отключиться часов на десять-двенадцать. Василий с детства, как говорила его мамаша, любил поспать.

– А что там, на той стороне? – мрачно поинтересовался он.

Григ поднял руку и указал на три больших, зеленовато-голубых, стеклянных куба, стоявших по другую сторону проспекта, вблизи дороги.

– Братство растаманов.

– Да брось ты, – усмехнулся парень. – Какие еще растаманы у нас-то, в средней полосе?

Григ посмотрел на Васю странным взглядом.

– Растаманство, к твоему сведению, – это не географическое местоположение и даже не религия, а состояние души. По крайней мере, тут, у нас, в средней полосе.

Наверное, он хотел, да и мог бы сказать больше. Но сейчас было неподходящее для этого время. Григ опустил пластиковое забрало шлема, проверил, легко ли вынимается из ножен катана, передернул затвор автомата и, цыкнув сквозь зубы, направился к покосившемуся, согнутому столбу, который венчала большая красная буква «М». Рядом с ним зиял провал, обозначающий вход в подземный переход.

– Двигаемся быстро, по сторонам не глазеем, – Григ стукнул себя кулаком по шлему – не то поправить хотел, не то для куража. – Пошли!

Едва не сбив Василия с ног, первой к подземному переходу рванула Виолетта. Журналист невольно протянул руку вслед игрушечной машинке, как будто хотел остановить ее.

– Все нормально, – по-своему отреагировал на его жест Григ. – Виолетта умеет за себя постоять.

– Большие механоиды ее не трогают?

– Среди механоидов свои, довольно непростые отношения…

– Как среди людей?

– Ну, это ты, конечно, хватил. Скорее как в стае волков. Есть альфы, есть омеги, и все прочие буквы в наличии. Какое место в этой иерархии занимает Виолетта, понятия не имею. Но, если ей удается оставаться живой в этом мире смерти, выходит, она смогла найти в нем свое место… Вперед, Вася!

Сказав это, Григ неожиданно сорвался с места и с автоматом наперевес побежал в сторону шоссе, как будто собирался с боем прорваться на другую сторону. Василий растерялся и лишь спустя три-четыре секунды рванул следом. Сталкер добежал до подземного перехода, спустился на несколько ступенек вниз и присел на корточки, прижавшись спиной к стене, за которой ревели проносящиеся по шоссе механоиды. Оступившись на сломанной ступени, Василий непременно покатился бы вниз, если б Григ не поймал его за рукав и не усадил рядом с собой. Василий посмотрел вниз, куда им предстояло спуститься. Лестница, ведущая в переход с другой стороны, была засыпана обломками бетонных плит. Рядом с нею некогда стоял ларек, торговавший газетами, сигаретами, а может, еще какой мелочью. Нынче же он выглядел так, будто его раздавила, расплющила гигантская железная пята. А в центре этой огромной лепешки пульсировал голубоватый шар размером с баскетбольный мяч. Время от времени по поверхности шара пробегали ослепительно-белые изломанные линии, похожие на электрические разряды, при этом раздавалось характерное потрескивание, и воздух наполнялся чуть кисловатым запахом озона.

– Не сейчас, – произнес негромко сталкер, угадав вопрос, который вертелся у Василия на кончике языка. Шлем с закрытым забралом искажал звуки голоса, звучал приглушенно, будто из ящика. Прижав приклад автомата локтем чуть выше пояса, Григ шагнул на выщербленные ступени, ведущие в царящий внизу полумрак.

Пригибаясь, сталкер спустился чуть ниже, где можно было стоять в полный рост, и, оглянувшись, махнул рукой журналисту.

Виолетта быстро скатилась по узкому, наклонному пандусу, тянущемуся вдоль стены, и, нырнув в темноту подземного перехода, исчезла. Минута, и она появилась снова. Не поднимаясь вверх, машинка остановилась возле нижней ступеньки и запищала быстро-быстро, как будто возмущаясь чем-то. При этом моторчик ее то и дело начинал нервно жужжать, словно Виолетта готова была немедленно сорваться с места. Выслушав машинку, Григ поднял автомат к плечу и включил лазерный прицел.

– Значит, так, – не глядя на журналиста, сказал сталкер. – Ты идешь первым…

– Почему я? – не сдержавшись, выпалил парень.

– Потому что я так сказал, – сталкер оставался спокоен и невозмутим. Как ступенька, на которой стоял. Почему-то именно такое сравнение пришло журналисту в голову. – Спускаешься вниз и что есть духу чешешь к противоположному выходу.

– А?..

– Автомат на спину повесь, он тебе не потребуется.

– Я хотел спросить, а выход с той стороны не завален?

– Когда я был здесь в последний раз, все было нормально.

Конечно, Василий мог бы поинтересоваться, когда именно был обозначенный Григом последний раз. Но разве это что-то меняло?

Он перекинул автоматный ремень через голову и аккуратно расправил его на груди.

– А что там, внизу?

– Крысы.

– Крысы?..

– Точно.

– И… много?

– Не очень.

У парня появилось нехорошее предчувствие, что Григ обманывает его. Ну, или, по крайней мере, не говорит всей правды.

Он еще раз поправил ремень на груди.

– Ну, в чем проблема?

Василий обреченно вздохнул. Сталкеру явно не терпелось спустить его в заполненное крысами подземелье. Того и гляди, в спину толкнет.

Быстро, чтобы не передумать, Василий сбежал до конца лестницы и выбежал на середину прохода. Подземный переход представлял собой невообразимую свалку того, что осталось от торговых рядов, тянувшихся прежде вдоль стен. Под потолком горели три или четыре осветительные панели – даже странно, как сохранились они, и еще страньше, откуда брали энергию? – а в центре оставался совсем небольшой свободный проход.

Виолетта крутанулась вокруг ног журналиста и быстро покатила вперед. Как будто хотела показать, что путь неопасен. Василию стало стыдно и как-то даже неловко чувствовать себя трусливее маленькой игрушечной машинки. И он побежал.

Не успел он сделать и пяти шагов, как слева от него раздался резанувший по ушам высокочастотный писк, зависший на одной ноте и, казалось, буром вворачивающийся, минуя ухо, прямо в мозг. Из кучи мусора выскочило существо, размером с две ладони, с длинным, похожим на обрывок бечевки, хвостом. В целом оно напоминало крысу. Но только закованную в нержавеющую сталь. Как Ланселот, блин, какой-нибудь. Вскинув морду, стальная крыса оттолкнулась всеми четырьмя лапами и, будто подброшенная пружиной, взлетела вверх. При этом целью ее был, конечно же, Василий. Парень не успел еще сообразить, что ему делать, когда за спиной у него грохнул выстрел. Отброшенная пулей крыса ударилась о стену и упала. Но тут же вскочила на ноги и снова метнулась в сторону журналиста. Вторая пуля ударила крысу в спину так, что та едва не сложилась пополам. Но только третий выстрел окончательно вывел ее из строя.

Две точно такие же крысы прыгнули на Василия с разных сторон. Но теперь парень уже не разглядывал их, а несся вперед, полностью положившись на меткость Грига. Он даже не считал крыс – какой в этом смысл? Скорее всего, даже одна сможет его прикончить, если только ей удастся вцепиться в него когтями.

Выстрелы за спиной звучали почти безостановочно.

Василий понимал, что сталкер использует его в качестве приманки. Но, как ни странно, не видел в этом ничего дурного. Им ведь нужно было перебраться на другую сторону шоссе. А иного способа сделать это, по всей видимости, не было. Иначе бы Григ не стал рисковать жизнью человека, которого он, в соответствии с контрактом, должен доставить в условленное место живым и невредимым… Нет, кажется, он говорил, что только живым…

Здоровенная крыса бросилась Василию под ноги. Взгляд парня метнулся по сторонам. Он понимал, что закрывает крысу от стрелка, но не мог сделать даже шаг в сторону.

Выскочившая невесть откуда Виолетта наподдала крысу бампером, да так, что тварь отлетела на полтора метра в сторону, где сразу угодила под выстрел сталкера.

Мысли Василия путались и разлетались в стороны. Происходящее было похоже на больной, затянувшийся бред.

Еще одна стальная крыса с визгом отлетела к стене, но тут же вскочила и, чуть припадая на задние ноги, снова кинулась в драку.

И что им только нужно? Ради чего имело смысл вот так, за здорово живешь, с самоубийственным упорством лезть под пули?

Выстрел!

Крыса, взвизгнув, перевернулась через голову, судорожно дернулась и замерла, уткнувшись мордой в мятый стакан из «Коллапс-Бургера».

Миновав половину подземного перехода, Василий уже было решил, что все в порядке, у них с Григом получился отличный тандем, и крысы-камикадзе лишь попусту гробят свои никчемные жизни. Как вдруг впереди, неподалеку от выхода, рядом со входом в метро, мусор всколыхнулся, посыпался в стороны, и вверх из-под него начала подниматься огромная темная масса. Неопределенная и бесформенная, она не имела ничего общего с механоидами, но при этом внушала необъяснимый инфернальный ужас, от которого в спину будто вонзались холодные, острые иглы. Не понимая, что происходит, Василий невольно сбился с шага и замедлил бег.

– Вперед! – истерически заорал у него за спиной Григ. – Быстрее, упыреныш!

Василий прибавил ходу. А темная масса между тем начала разливаться в стороны, будто намереваясь залить весь подземный переход. Она словно поглощала пространство, превращая материю в ничто. Парень едва успел проскочить по сужающемуся проходу. Он видел перед собой лишь полоску света и лестницу, ведущую наверх, у нижней ступеньки которой металась, отчаянно вереща, Виолетта. Когда ему уже подумалось, что опасность осталась позади, с треском распахнулись прозрачные двери входа в метро. Как будто ураганный ветер вырвался из-под земли. Но Василий не почувствовал даже легкого дуновения. Однако он ощутил, как жуткий холод, космический, а может быть, могильный, пробирается к нему в душу и ледяной рукой сдавливает сердце. Василий поперхнулся, закашлялся и едва не упал. Его, как пьяного, повело в сторону. Взгляд застила серая пелена…

– Да что с тобой, упыреныш!

Григ схватил его за ворот, не давая упасть, потянул вверх и, словно тряпичную куклу, швырнул Ваську вперед, на ступени лестницы. Парень шлемом ткнулся в ступеньку и, все еще плохо соображая, по-собачьи, на четвереньках, принялся карабкаться наверх. Добравшись до последней, расколотой надвое ступени, он тяжело опустился на нее и посмотрел назад.

Спокойно, не торопясь, помахивая дохлой крысой, которую он держал за хвост, Григ поднимался по разломанным ступеням. На сгибе левой руки он держал Виолетту. Автомат сталкера был закинут за спину, забрало шлема поднято. Вид у него был, надо сказать, если и не счастливый, то вполне довольный. Как после бани.

– Лови!

Размахнувшись, Григ кинул стальную крысу точно Василию на колени.

Брезгливо взмахнув руками, парень сбросил мертвую тварь.

– Да не бойся, – усмехнулся сталкер. – Она ж дохлая. – Подойдя ближе, Григ поставил Виолетту на верхнюю ступеньку. – Неужто неинтересно? Ты ведь журналист!

Василий покосился на крысу. Затем присмотрелся к ней повнимательнее. Образчик и в самом деле был необычный. Если при беглом взгляде казалось, что крыса закована в броню, то при более внимательном рассмотрении выяснилось, что металл врастал в тело живого существа. Или, наоборот, вырастал из него. Крыса была похожа на броненосца, окольцованного металлическими полосами, каждая в два пальца шириной. Металлические фрагменты чередовались с поросшими короткой, жесткой щетиной участками кожи. Длинный, голый хвост был простеган металлическими нитями. А суставы лап имели дополнительные внешние связки. Морда крысы представляла собой стальной шлем с похожими на капкан железными челюстями.

– У нее нет глаз, – сказал Василий.

– Стальной крысе не нужны глаза. У нее имеется активный набор сенсоров, позволяющих отлично ориентироваться в пространстве. Как видишь, это уже не живое существо. Но еще и не механоид.

– Кто их создает?

– Зона.

– Слишком неопределенный ответ.

– Найди более конкретный, – усмехнулся Григ. – Кстати, примерно так же собраны и технозомби.

– Это еще кто такие?

– Мертвецы, оживленные с помощью разнообразных технических примочек.

Сказав это, Григ повернулся к сидевшему на ступеньке Василию спиной и пошел вдоль дороги, по которой мчались к району намечающихся боевых действий механоиды. Большие и маленькие. С башенками и без. С колесами и гусеницами. Виолетта покатила следом за сталкером. Василию тоже не оставалось ничего другого, как подняться и идти.

– Что там было, в подземном переходе? Ну, в смысле, помимо крыс?

– А что там было? – не оборачиваясь, спросил Григ.

– Что-то… – Василий запнулся, понял, что не может определить, что именно едва не убило его в переходе. – Да ты и сам видел!

– Ничего я не видел, – мрачно отозвался сталкер.

Когда он начинал говорить таким тоном, это означало, что он не желал продолжать беседу. Это Василий уяснил.

До стеклянных кубов, к которым они направлялись, оставалось рукой подать.

Глава 8

В Зоне не бывает прямых путей.

То есть бывают, конечно, но ведут они, как правило, не туда.

Еще Император Ху говорил: «Не ищи прямых путей – и придешь к цели первым».

Следуя этому золотому правилу, Григ проигнорировал центральный вход в супермаркет, служивший пристанищем Братству Растафари. Он направился ко второму, дальнему от дороги кубу, обогнул его справа и по наклонному пандусу спустился к грузовым воротам, ведущим на первый подземный этаж.

– Ворота железные, – удивился Василий.

– Нанороботы жрут не все металлы подряд. Какие-то сплавы им почему-то не по зубам. Или – не по вкусу?.. Леший их разберет… Слушай-ка! – сталкер неожиданно хитро посмотрел на парня. – А хорошую кликуху я тебе придумал?!

– Какую? – не понял Василий.

– Упыреныш. Давай так и буду тебя называть?

– Нет, – обиженно насупился парень.

– А что так? – Григ сделал вид, что не понял, в чем дело. – Не нравится?

– Нет, – журналист вообще отвернулся в сторону.

– А как мне тогда тебя представлять? Мы ведь в гости пришли. Меня-то здесь знают, а ты – впервые.

– Как есть, так и представляй.

– Ну, добро.

Григ поднял лежавший у ворот булыжник и разок саданул им по створке. Ворота отозвались глубоким, басовым гулом.

Гостей, видимо, уже давно приметили и ждали. Потому что, не успел гул затихнуть, как в правой створке ворот открылись два небольших отверстия. Из верхнего на Грига глянул чей-то глаз, из нижнего в живот ему нацелился автоматный ствол.

– Отдел по борьбе с незаконным оборотом наркотических средств, – строго-официально представился сталкер.

– А, Григ, – раздался вялый голос с другой стороны. – Заваливай, дружище.

Лязгнул отдернутый засов, и в створке ворот приоткрылась небольшая дверца.

Григ пропустил вперед Виолетту и только после нее переступил порог.

– Старина Григ и его подружка Виолетта, – расплылся в улыбке малый в разрисованной цветами рубахе до колен и с волосами до плеч.

– Здорово, Шериф, – по-приятельски пожал ему руку сталкер.

– А это кто? – Шериф подозрительно покосился на Василия.

– Груз, – коротко ответил сталкер.

– А, груз, – понимающе кивнул Шериф и тотчас же потерял к журналисту всякий интерес.

Прихлопнув дверь, он задвинул на место широкий, тяжелый засов.

Груз. Василий почувствовал себя неодушевленным предметом. Не механоидом даже, а еще хуже. Просто – груз. Интересно, как должен ощущать себя груз? Или он вообще никак себя не ощущает?.. Может быть, хотя бы «здрасьте» следует сказать?.. Но Шерифу Васино «здрасьте», похоже, было ни к чему.

– Ну, как делишки, Шериф?

– Да неплохо, неплохо, – затряс космами абориген. – Хвала Джа, трава зеленеет.

– Ну и ладненько.

Они находились в большом, тускло освещенном помещении с высоким потолком, бетонным полом и стенами, выкрашенными масляной краской в бледно-голубой цвет. Вдоль стен тянулись невысокие пандусы, служившие прежде для разгрузки машин. Тут и там были свалены большие пластиковые ящики и деревянные паллеты, перетянутые упаковочной лентой пачки картонной тары.

– А ты куда направляешься?

– В Тимирязевку.

– Для Дум-Дума груз?

– Для него.

Не спеша, продолжая мирно беседовать, Григ с Шерифом пошли куда-то в глубь помещения. Виолетта рыскала по углам, заглядывала в пустые короба, но все время находилась в поле зрения сталкера. А Василий уныло плелся позади. Ему было неприятно чувствовать себя грузом. И он ждал только случая, чтобы заявить о себе как о полноправном члене общества.

– А что к нам заглянуть решил?

– Ночь не спал, умаялся.

– Что так?

– Вчера ночью Пеккера убили.

Шериф остановился, будто налетел на невидимую стену.

– Да ты что? – удивленно уставился он на Грига. – Точно?

– Я видел его с перерезанным горлом.

– Кто?

– Не знаю. Возможно, святые братья.

– Вот же заразы… Помяни мое слово, Григ, грядет война. Уж очень много эти святоши стали на себя брать.

– Они и прежде…

– Что они делали прежде, было в общих интересах. Ну а то, что они с этого свой гешефт имели, тоже святое дело. А теперь они всё только под себя тянут. Ну, прямо как коммунисты, честное слово, Григ. Если и дальше так пойдет, то скоро без их благословения и чихнуть нельзя будет.

– Святые братья – не дураки, знают, что делают.

Григ помахал рукой двоим ребятам, курившим на краю пандуса. Один был в джинсах, голый по пояс, с бритой наголо головой. Второй был одет в странный балахон, едва не до пят, с вышитыми вручную красными петухами, а голова его была похожа на злобного дикобраза.

– А мы что же, выходит, дураки?

– Мы не дураки, а одиночки.

– Ну, это ты, Григ, одиночка. А у нас – братство.

– И сколько же людей в вашем братстве?

– Понятия не имею.

– Вот то-то и оно. А в Ордене каждый монах на счету. Они точно знают, где и сколько у них людей, где какие ресурсы, где могут возникнуть проблемы. Вы создали братство, а они – систему. Не хуже государственной. Понимаешь, брат?

– Я же говорю – коммунисты, да покарает их Джа.

Они поднялись по узкой лестнице. Шериф открыл дверь и впустил гостей в коридор, по обеим сторонам которого тянулись двери со сбитыми табличками.

– Система – за кордоном. А здесь она нам не нужна… Будет война, Григ, будет. Точно тебе говорю…

Они миновали коридор, поднялись по еще одной лестнице и оказались в огромном торговом зале. До того, как в «Метрополисе» обосновалось Братство Растафари, торговый центр не раз подвергался налетам мародеров. Большинство витрин и зеркал были разбиты, торговые павильоны разломаны, товары растащены. Растаманы навели в торговом центре порядок, починили и собрали все, что можно было восстановить, остальное выкинули. И приспособили «Метрополис» для собственных нужд. Ныне торговый зал первого этажа представлял собой эшелонированный оборонительный рубеж с основательно укрепленными огневыми точками. Входы в торговый комплекс, в каждый из его корпусов, с широкими, вращающимися дверями, которые, как ни укрепляй, все равно могут легко гостеприимно распахнуться, в случае нападения извне представлялись наиболее уязвимыми местами. Но горе будет тому, кто попытается ими воспользоваться. Сейчас в зале нижнего этажа находилось десятка полтора дежурных наблюдателей. Но по первому зову все растаманы будут готовы занять свои боевые места. Григ как-то раз был свидетелем проводимых братьями учений. То, что он увидел, произвело на него впечатление. Несмотря на внешнюю безалаберность и расхлябанность растаманов, Братство готово было встать на пути любого противника, посягнувшего на их территорию, и сражаться до последнего патрона. Ну, а кроме того, входы для покупателей были заминированы.

– Механоиды не беспокоят? – спросил Григ у Шерифа, когда они шли через зал в направлении неработающего эскалатора.

– Позавчера один свихнувшийся ровер принялся долбиться в стену. Пришлось пристрелить. А так – все спокойно. Мы механоидов не трогаем – они к нам и не лезут.

– А на Ленинградке видел, что творится?

– О да!

Шериф достал из кармана брюк большой пластиковый портсигар, открыл и протянул Григу. Сталкер вежливо улыбнулся и сделал отрицательный жест рукой. Шериф выудил из портсигара большую самодельную папиросу, щелкнул зажигалкой и аккуратно раскурил ее.

– Как вояки стрелять начали, мы шар подняли, – Шериф выпустил плотное, белесое облачко ароматного дыма. – Чтобы посмотреть, что они на этот раз затевают.

– Высадку десанта готовят?

– Ну, да.

– Снова в Ховрино?

– Вот не могу никак в толк взять, – Шериф снова затянулся. – Почему они считают этот плацдарм наиболее удобным?

– Тут дело не в удобстве, – с видом знатока изрек Григ. – У военных так уж заведено – если принялся долбить в одну точку, так надо молотить до тех пор, пока либо дырку не пробьешь, либо голову себе не расшибешь. Это, брат, называется стратегией.

– А как же тактика?

– С тактикой можно по ходу дела определиться. Главное – это ясно видеть цель, верить в себя и не замечать препятствий.

Шериф задумчиво затянулся папиросой:

– Ты так считаешь?

– Нет, – усмехнувшись, помахал рукой Григ. – Это они так считают, – он указал куда-то в сторону, должно быть, туда, где находился пресловутый Ховринский плацдарм. – Знаешь, сколько требуется генералов для того, чтобы поменять одну перегоревшую электролампочку?

– Ну, это старая шутка, – усмехнулся Шериф.

Василий решил, что вот он, подходящий момент для того, чтобы заявить о своем присутствии.

– Сколько? – громко спросил он.

Ни один из двоих, шедших впереди, даже не обернулся. Как будто голос журналиста значил для них не больше, чем жужжание мухи, – звук без смысловой нагрузки. Лишь Виолетта подкатила к Василию и четырежды отрывисто пропищала.

– Четверо? – удивленно посмотрел на машинку парень.

Виолетта издала высокочастотную трель и снова укатила вперед. Неужто даже она считает общение с журналистом ниже своего достоинства?

По бездействующему эскалатору они поднялись на второй этаж, похожий на что-то среднее между цыганским табором, караван-сараем и военным полевым лагерем. Для сравнения с цирком шапито не хватало клеток с животными. Огромный торговый зал был разбит на множество комнаток и комнатушек, зачастую обозначенных чисто условно – ширмой или пластиковым щитом. Каждый растаман обустроил свое жилье в соответствии с собственным вкусом, из-за чего убранство зала в целом даже эклектичным нельзя было назвать. Вещи, попавшие сюда не иначе как из дорогих бутиков, соседствовали с барахлом, место которому давно уже было на свалке. Обитателю одной и той же комнаты обеденным столом мог служить чипэнддейловский комод, а кроватью – продавленная софа или надувной матрас. В воздухе витали странные, незнакомые Василию ароматы. И со всех сторон неслась музыка, самая разнообразная. От рок-классики до голимой попсы.

Грига здесь хорошо знали. Двигаясь следом за Шерифом по проходу между странными жилыми помещениями, сталкер то и дело приветственно махал кому-то рукой, а с кем-то перебрасывался фразой-другой.

– Эй, Григ! Не хочешь сделать ставку? – окликнул сталкера по пояс голый бородатый малый с длинными рыжими волосами.

– На что принимаешь? – кивнул Григ в ответ.

– На исход сегодняшней военной операции.

– И какие прогнозы?

– Девять к одному, что вояки продержатся полчаса!

– Поднимись на крышу, Муг! Посмотри на механоидов, что прут по Ленинградке! Воякам не продержаться и двадцати минут!

– На это и расчет, сталкер! Перед Химками механоиды попадут в пробку, которую сами и создадут! Из-за этого у военных появится шанс продержаться лишних десять минут!

– Думаешь, механоиды на Ленинградском мосту застрянут?

– Непременно!

– А я вот не уверен.

– Что так?

– Неделю назад Фугас мне рассказывал, что видел в канале Крокодилов. Они туда из Химкинского водохранилища перебрались.

– Водоплавающие механоиды? – изумленно вытаращился Муг. – Ты не треплешься, Григ?

– Когда я трепался?

– Я попал! – с отчаянием всплеснул руками бородатый растаман. – Попал по полной!

– Еще бы! – согласился с ним Григ. – Крокодилы, если потребуется, в момент переправу организуют.

– Я попал!..

Обогнув эскалатор, ведущий на третий этаж, они оказались в левом крыле здания. Здесь было малость потише, да и народу поменьше.

Шериф отодвинул в сторону шелковую ширму с замершей на одной ноге розовой цаплей.

– Ну вот, устраивайтесь.

За ширмой прятались три венских стула, круглый, старомодный обеденный стол, на потрескавшейся полированной столешнице которого лежала сложенная раскладушка, и незастеленная армейская койка.

– Так, – Григ наконец-то обратил внимание на топчущегося у него за спиной Василия. – Получи постельное белье и организуй еду. Я приду минут через сорок.

– Где? – растерянно хлопнул глазами парень.

– Что – где?

– Где получать?

– Белье – в прачечной, еду – на кухне.

Григ снял со спины ранец и кинул его на койку. Рядом положил автомат.

– Но я не знаю…

– Люди кругом, Василий, – повел рукой по сторонам сталкер. – Нормальные, живые люди. Спроси – тебе всё покажут. Только имей в виду, спрашивать нужно вежливо.

– Понял, – мрачно буркнул журналист.

– Пошли, – кивнул Григ Шерифу.

– А ты куда? – окликнул сталкера Василий.

– Ты к нам надолго? – спросил у Грига Шериф.

– Нет, отосплюсь и дальше двинусь.

– Деловой, – усмехнулся растаман.

– Работа такая, – в тон ему отозвался сталкер.

– А то бы остался у нас…

– Не могу, братишка. Уж такая у меня натура неуемная, что не позволяет подолгу на одном месте сидеть…

Василий почувствовал, как вновь превращается в тонкую серую тень, почти невидимую при свете солнца.

– Да, – обернулся вдруг сталкер, – и за Виолеттой присмотри.

Василий грустно взглянул на примостившуюся под столом машинку.

– А чего за тобой присматривать? Ты что, сбежать можешь?

Виолетта что-то отрывисто пропищала и развернулась к журналисту задним номерным знаком: 666-ДАО.

– Ну, здорово, – обреченно вздохнул журналист.

– Парень как будто малость не в себе, – помахал в воздухе пальцами Шериф.

– Он только вчера в Зону попал. И уже чего только не насмотрелся.

– Ну, когда я первый раз попал в Зону…

– Не сравнивай. Ты знал, куда и зачем шел. А этот… журналист, понимаешь ли…

– Журналист? – прыснул в кулак Шериф. – Что, действительно журналист?

– Ну, не знаю, – развел руками Григ. – Документы я у него не проверял. Но представляется он журналистом. Говорит, что пришел в Зону, чтобы репортаж сделать.

– Да ну, фигня какая-то! – презрительно фыркнул Шериф. – Кому он нужен со своим репортажем жеваным?

– Мне все равно, – мотнул головой сталкер.

По неработающему эскалатору они поднялись еще на один этаж.

Ресторанный дворик третьего этажа был почти пуст. Лишь за несколькими большими столами, стоящими в разных концах зала, работали люди. По двое, по трое, редко – четверо сразу. Чем они занимались, неискушенному понять было трудно. Специалист же не стал бы задавать никаких вопросов.

– А на кой ляд журналист этот Дум-Думу сдался?

– Понятия не имею.

– Странные вещи творятся последнее время в Зоне, – озадаченно почесал щеку Шериф.

– А когда здесь было не странно?

– Странно было всегда, – согласился растаман, – но прежде странности носили иной характер.

– Да ну?

– Прежде странности были внутренние. А теперь – привнесенные. Как твой, к примеру, журналист.

– Он не мой.

– Ты его сюда притащил.

– И – что?

– Значит – твой. Здесь он – твой. Твой – до тех пор, пока ты его Дум-Думу не передашь… А все-таки зачем он Костику?

– Не знаю.

– И знать не желаешь? – искоса глянул на сталкера Шериф.

– Точно, – кивнул тот.

Шериф открыл дверь, ведущую в служебное помещение, и пропустил Грига вперед. Придержав дверь ногой, растаман остановился, достал из портсигара папиросу-самокрутку и, прежде чем раскурить, понюхал.

– С грушевым листом, – с гордостью сообщил он сталкеру.

Григ улыбнулся чуть натянуто. Он понял, что брата-растамана потянуло на серьезный, обстоятельный разговор. Причем тема была ему совершенно безразлична. А это не предвещало ничего хорошего. Беседуя с растаманом, пребывающем в благостном расположении духа, можно было убить час-другой и не узнать ничего нового. А что может быть муторнее разговора, топчущегося на одном месте, смысл которого понятен лишь одному из собеседников?

Шериф раскурил папиросу, благоухающую грушевым листом, и затянулся так, что у самого на глазах слезы навернулись.

– Дум-Дум хочет принести его в жертву.

– Васю?

– Ну да, журналиста твоего.

Григ усмехнулся:

– Насколько мне известно, неодруиды не практикуют человеческие жертвоприношения.

Шериф снова затянулся и глубокомысленно изрек:

– Так было прежде. В смысле, до нынешнего дня.

– И что же нынче изменилось?

Шериф подался в сторону Грига и таинственным полушепотом произнес:

– Я видел свет в ночных небесах.

– Да ну? – Григ сделал вид, что удивился.

– И маковый дым, струящийся из отверстия в форме перевернутой восьмерки, расположенного на темной стороне луны.

– Это серьезно, – сосредоточенно сдвинул брови Григ.

– Не думаю, – беспечно махнул рукой Шериф. – Алый Король нас любит. И пока он спит, мы будем ему сниться.

– Не сомневаюсь, – с готовностью согласился Григ.

Шериф ладонью разогнал повисший в воздухе дым и озадаченно посмотрел на сталкера.

– Почему ты все время один, Григ? Может быть, ты – Джокер?

– Нет, – улыбнувшись, отказался от такой чести Григ.

– Уверен?

– У меня имплантатов маловато для того, чтобы стать Джокером.

– Ну, это дело поправимое.

– Конечно. Только мне этого не надо.

– Почему? Вот если бы ты был Джокером…

Шериф неожиданно умолк. Задумался сосредоточенно. Глаза закатил. Затянулся нервно. Еще раз повторил:

– Если бы ты был Джокером…

И, судя по всему, окончательно потерял смысловую нить беседы. Это был подходящий момент для того, чтобы закруглить разговор.

– Я не хочу быть Джокером, – сказал Григ.

– Это плохо, – тут же среагировал на его слова Шериф.

– Почему?

– Потому что непатриотично.

– А все, что непатриотично, – непременно плохо?

– По меньшей мере, – Шериф присел на корточки и затянулся. – Последнее время я все больше думаю о просветлении… По-моему, я слишком долго жду… А, Григ?

– Ничто не бывает слишком, брат, – ободряюще улыбнулся растаману сталкер.

– Оно, конечно, верно… – Шериф посмотрел на потолок. Словно кот, увидавший муху. – Но меня все же мучают смутные сомнения…

– Я сталкер, Шериф. Сталкер, а не бодхидхарма.

– Я знаю, – растаман посмотрел на сталкера так, слово тот обвинил его в воровстве столового серебра во время празднования дня нерождения Льюиса Кэрролла. – Знаю, брат. Но я же могу с тобой просто поговорить?.. Просто поделиться мыслями? Рассказать о надеждах и чаяниях?..

– Конечно, – перебил, не дослушав, Григ. – Но только что на это скажет Бобо?

– Бобо?

– Да, Бобо.

– А при чем тут Бобо?

– Мне кажется, он ждет меня… Или я ошибаюсь?

Шериф задумался. Глубоко и надежно.

– Точно! – звонко хлопнул он себя по коленке. – Что ж ты раньше-то молчал?.. А я все думаю, куда это мы с тобой все идем, идем и никак прийти не можем? К Бобо, значит?

– К Бобо, – подтвердил Григ.

– Ну, так идем! А то ведь Бобо ждать-то не любит!

Шериф зажал недокуренную папиросу в зубах, обеими руками ухватился за дверную ручку и начал подниматься на ноги. Медленно и неуверенно.

– Слушай, брат, не напрягайся, – Григ положил руки растаману на плечи и, приложив самую малость усилий, заставил его снова сесть. – Я сам дойду, дорогу знаю.

– Точно? – Шериф еще не забыл, что значит гостеприимство.

Григ улыбнулся и пальцем указал на потолок.

– Ну, верно, – кивнул Шериф.

– Тогда я добегу до Бобо, – Григ хлопнул Шерифа по плечу. – А ты, если не в тягость, присмотри за моим грузом. Договорились?

– Ну, если ты так хочешь…

– Спасибо!

Григ еще раз хлопнул Шерифа по плечу и быстро, пока тот не передумал, побежал по коридору.

Свернув налево, Григ оказался перед небольшой дверью, ведущей на крышу. Дверная ручка и замок были съедены нанороботами. Однако дверь просто так не открылась. Видимо, была чем-то приперта снаружи.

Григ постучал в запертую дверь.

– Чего надо? – раздался приглушенный, чуть надсаженный, будто простуженный, голос из-за двери.

– Я к Бобо, – отозвался Григ.

– А кто ты такой?

– Григ.

– Чем докажешь?

– Открой дверь и посмотри.

Сначала по другую сторону двери воцарилась тишина. Затем едва слышно начали перешептываться голоса. Два или три. Наконец грохнуло что-то тяжелое, и дверь отворилась.

– О! – удивленно вылупился на сталкера здоровяк с квадратными плечами, в тельняшке и крапчатых армейских штанах с огромными карманами. – Здорово, Григ!

– Привет, Вомбат, – кивнул сталкер.

– А мы тут как раз тебя вспоминали, – выглянул из-за спины Вомбата маленький, щупленький человечек.

Таких, как он, из Вомбата можно было сделать четверых.

– Да ну? – Григ сделал вид, что удивлен.

– Точно, – подтвердил Вомбат. – Бобо велел сразу, как только ты явишься, вести тебя к нему.

– Так чего же мы ждем?

– Чего? – здоровяк посмотрел на маленького.

– Спроси, почему он один, – процедил сквозь зубы малыш.

– Да! Почему ты один? – спросил у сталкера Вомбат.

– А с кем я должен быть?

Вомбат стиснул губы и ткнул локтем маленького.

Тот недовольно зашипел.

– Мы видели… Видели…

– Что за проблема у тебя, Фродо?

– У меня? – испуганно сверкнул глазами маленький.

– Ну, не у меня же. Почему ты делаешь вид, будто сам не умеешь говорить?

– Ты вульгарен, Григ, – надменно и гордо вскинув голову, Фродо продемонстрировал то место, где должен бы находиться подбородок. – Это называется аристократизмом.

– Ты тоже так считаешь? – посмотрел Григ на Вомбата.

Здоровяк принялся было чесать макушку, но, получив тычок от Фродо, быстро кивнул.

– Ага!

– Ну, что ж, – Григ смерил взглядом Вомбата. – Тогда пошли к Бобо.

– Нет! – вскинул маленькую ручку Фродо. – Ты не ответил на вопрос!

– Какой вопрос? – озадаченно сдвинул брови Григ.

Фродо тоже задумался.

– Ну?..

– Не помню, что за вопрос, – признался маленький. – Но точно помню, что задал его тебе.

– И наверное, хочешь, получить ответ, – подсказал Григ.

– Разумеется, – кивнул Фродо.

– Двадцать девять.

– Что – двадцать девять?

– Это мой ответ.

– Двадцать девять, – Фродо наклонил голову и постучал согнутым пальцем по лбу. – Двадцать девять… – повторил он задумчиво.

– Ты, должно быть, хочешь спросить, что это означает?

– Да, конечно! – радостно вскинул голову Фродо. – Что значит двадцать девять?

– Это значит, пришел високосный год.

Григ плечом решительно отстранил загораживавшего проход Вомбата и вышел на крышу.

Крыша «Метрополиса» была превращена в огромную оранжерею. Повсюду, куда ни кинешь взгляд, цвел и зеленел каннабис. В глубине этого буйства веселой зелени пряталась небольшая беседка с круглой крышей, на самом верху которой, задрав голову вверх и чуть приоткрыв пасть, будто в ожидании дождя, который должен утолить ее жажду, сидела большая, зеленая игуана. Почти как живая. Длинный хвост рептилии скользил по крыше и оплетал одну из деревянных опор. В центре беседки бил небольшой фонтанчик, декорированный под миниатюрный каменный грот. Рядом стоял овальный столик на изогнутых ножках, заставленный всевозможнейшими курительными принадлежностями: пепельницами, зажигалками, трубками, мундштуками, сигаретницами, машинками для набивания папирос, маленькими кальянчиками, бонгами и бульбуляторами самых причудливых форм. С краю на деревянном полу стояли большие кальяны. Каждый – произведение искусства. Рядом с самым большим полутораметровым кальяном на обитом голубым атласом стуле сидел человек в затасканных джинсовых шортах, неровно обрезанных чуть выше колен, и бледно-бледно-розовой, будто застиранной до почти полной потери цвета, майке с оборванными рукавами и кислотной кляксой, расплывшейся на груди. На голове у него был огромный, свисающий едва не до плеча, вязаный берет в яркую, красно-желто-зеленую полоску, из-под которого, как змеи, лезли во все стороны длинные, рыжие дреды, толщиною в два пальца каждый. Человек сидел, закинув ногу на ногу, покачивая на кончиках пальцев зеленый резиновый шлепанец, и, пощипывая жиденькую бороденку, задумчиво глядел на приближающегося Грига. А может, и сквозь него. В те горние сферы, куда не может проникнуть взгляд непросветленного.

– Мир тебе, Бобо! – на ходу поднял руку сталкер.

– И тебе мир, Григ, – взгляд растамана, наконец, сконцентрировался на сталкере. – С какими вестями пожаловал?

Григ вошел в беседку и сел на свободный стул.

Со стороны Химок вновь стали слышны звуки артиллерийской стрельбы. Только теперь они были несколько иные, чем прежде, – более частые, отрывистые и визгливые.

– О! – поднял палец Бобо. – Вояки в бой пошли!

Он отыскал на столе большие часы в форме луковицы, открыл и положил перед собой.

– Знатоки ставят на тридцать минут боя.

– Не больше двадцати, – покачал головой сталкер.

– Посмотрим, – Бобо взял машинку для набивания папирос и вставил в нее пустую папиросную гильзу.

– Ты бы велел своим ребятам поменьше дымить, – посоветовал Григ.

– Почему?

Бобо щелкнул машинкой и крутанул между пальцами готовую папиросу.

– Заговариваться начинают.

– Это тебе так кажется, – Бобо щелкнул зажигалкой в форме черепа с рубиновыми глазами.

– Да в том-то и дело, что не кажется, а так и есть.

– Кажется, кажется, – Бобо выпустил Григу в лицо облачко дыма, пахнущего вишневой корой. – Для того чтобы адекватно воспринимать речь растамана, нужно привести собственный дух в то же состояние, что и его.

– Мне без разницы, Бобо, – ладонью Григ разогнал дым. – Ты знаешь, я в чужие дела не лезу. Но смотри, как бы беда не случилась.

– У меня все под контролем.

– Все?

Бобо откинулся на спинку стула и посмотрел на болтающийся на кончиках пальцев шлепанец.

– Ты о чем-то конкретном или так, вообще?

– О святых братьях из Ордена Узла.

– А что братья? – Бобо непонимающе ущипнул себя за бородку. – При чем тут братья? Мы – сами по себе, святоши – сами по себе. Наши интересы не пересекаются.

– Пеккер тоже был сам по себе. И считал, что не задевает ничьи интересы.

– С ним что-то случилось? – насторожился Бобо.

– Ему перерезали глотку.

Бобо поперхнулся дымом.

– Да ты что?

– Этой ночью.

– И ты хочешь сказать?…

Дымящейся папиросой Бобо нарисовал в воздухе магический знак, предохраняющий от дурного глаза, дурного слова и злого языка.

– Похоже, что святые братья, – кивнул Григ.

Бобо в задумчивости обхватил подбородок рукой.

– Два дня назад трое святош просились к нам на постой. Может, это и были те самые, что Пеккера убили?

– Они у вас ночевали?

– Нет! – Бобо посмотрел на Грига так, будто тот попытался его обидеть. – Мы их не приняли!

– Интересно, чем вы мотивировали отказ?

– А почему я должен что-то мотивировать? – Бобо затянулся и посмотрел на крышу беседки, расписанную таинственными символами. – Я просто сказал им, чтобы они ступали своей дорогой, здесь им ничего не обломится. Вот и все.

– Не боишься отношение со святошами испортить?

– Плевать. Мы поклоняемся разным богам. – Бобо раздавил пустой папиросный мундштук в пепельнице. – Я образно выразился.

Стрельба, доносившаяся все это время со стороны Химок, внезапно оборвалась. Взвизгнули еще раза три-четыре переносные пусковые установки. И – тишина.

Григ посмотрел на часы.

– Семнадцать с половиной минут.

– Может быть, это еще не конец? – без особой надежды предположил Бобо.

– Подождем.

Прошла минута-другая, и вновь начала ухать тяжелая артиллерия.

– Всё, – Григ положил часы на стол. – Артиллерия прикрывает отступление.

Бобо грустно закивал, так, что край его вязаного берета замотался из стороны в сторону.

– Мне иногда кажется, что у военных такая игра – нужно забежать в Зону, отметиться в определенном месте и быстро убежать. Иначе просто невозможно объяснить их идиотскую активность.

– Они получают приказы и обязаны их выполнять.

– Поэтому они все время проигрывают.

– Почему?

– Потому, что Зона не любит тех, кто выполняет чужие приказы.

– Да? – Бобо ущипнул себя за бородку. – Это твое личное мнение?

Сталкер усмехнулся.

– Это результат моих многолетних наблюдений за тем, что здесь происходит.

– Ах Григ! – звонко хлопнул в ладоши Бобо. – Тебе бы книжки писать!.. А я ведь купился на твои слова! Честное слово, купился!..

Растаман потянулся к папиросной машинке.

Григ наклонил голову и провел ладонями по лицу.

– У тебя усталый вид, Григ.

– Я почти не спал прошлой ночью.

– Тогда не стану тебя задерживать, – Бобо раскурил свеженабитую папиросу. – Пусть твой сон будет таким же глубоким и спокойным, как сон Алого Короля.

– Спасибо, Бобо. Как ты предпочитаешь, чтобы я заплатил за ночлег и еду? У меня есть деньги и чиптрилы.

– Зачем ты обижаешь меня, Григ? – недовольно выпятил нижнюю губу растаман. – Ты наш друг, мы всегда рады тебя видеть. Можешь оставаться в «Метрополисе», сколько пожелаешь. И ни о какой плате не может быть и речи. У нас не гостиница, а место, где встречаются близкие по духу люди.

– Спасибо, Бобо, но я не один. Со мной груз.

– Сколько?

– Один.

– Для кого?

– Для Кости Дум-Дума.

– Отлично! – расплылся в довольной улыбке Бобо. – Значит, Дум-Дум будет моим должником.

– Только, если хочешь узнать, кто этот парень и зачем он нужен друиду, честно тебе скажу: понятия не имею.

Выражение лица Бобо приобрело надменное и даже несколько самодовольное выражение. В сочетании с нелепым костюмом выглядело это почти смешно.

– Григ, ты, видно, забыл, кто я такой.

– Вообще-то мозгоклювы до меня еще не добрались, и я не страдаю провалами памяти…

– Григ, послушай меня! – Бобо поднял левую руку. Большой и указательный пальцы были соединены в кольцо. Остальные – подняты вверх. – На территории Московской Зоны я, между прочим, главный провозвестник растафарианства. Врубаешься?

– Пока – нет.

– Я сам могу тебе рассказать, зачем Дум-Думу понадобился человек, которого ты к нему ведешь.

– Серьезно?

Григ уже не первый год был знаком с Братством Растафари. И, честно говоря, все это время был уверен, что разговоры о колдовстве, вуду и прочей мистике – всего лишь эфемерное облако, которым окружают себя растаманы. Таким образом они создавали для себя максимально комфортную среду обитания. И не более того. Ну, в самом деле, какое еще вуду в двадцать первом веке? И где – в Москве! Пусть даже этот город превращен ныне в гараж доктора Моро. Но – вуду здесь совершенно ни при чем. Это точно. Да и, вообще, какая связь между растаманами и вуду?..

– Абсолютно, – Бобо затянулся и прикрыл глаза.

– Без фокусов?

– И даже без спецэффектов, – выдохнул Бобо. – Видишь ли, брат, я обладаю способностью проникать в сон Алого Короля, – растаман задумчиво посмотрел на красный уголек на конце папиросы. – Да… Таким образом, через сон Алого Короля я могу узнать обо всем, что происходит в мире… Нет, – Бобо сделал резкое движение рукой, как будто хотел выкинуть недокуренную папиросу. – Конечно, не обо всем. Дело в том, что в процессе проникновения в сон Алого Короля возможны аберрации двух типов… Проще говоря, не все удается как следует разглядеть.

– Ну, это понятно, – согласился Григ.

– Но, если хочешь, я могу попытаться.

– Конечно. Буду признателен.

Григ ни на секунду не поверил в то, что говорил Бобо. Но ответить отказом на столь искреннее и щедрое предложение хозяина было бы, по меньшей мере, нетактично. Если даже Бобо играл в какую-то свою игру, что ж, Григ не видел ничего зазорного в том, чтобы немного подыграть ему. В конце концов, каждому из нас в непохожих ситуациях приходится играть разные роли. И, если Бобо хочет на какое-то время стать великим растафарианским жрецом, что ж, пусть так оно и будет. Григ не имел ничего против такой игры. Он чувствовал себя смертельно уставшим и жутко хотел спать, но еще какое-то время готов был оставаться в компании Бобо.

– Думай о своем грузе.

– А что мне о нем думать?

– Да что угодно! Просто представь его себе. Мне нужен ментальный контакт.

– Ментальный, говоришь…

Григ прикрыл глаза и представил себе Васю. Парень скинул вещи сталкера на пол и занял койку. Даже не удосужившись раздеться, он сладко спал, уткнувшись носом в подушку…

Да леший с ним, с журналистом этим недоделанным…

Помимо воли Григом начала овладевать туманная дремота. Всего на несколько секунд прикрыв глаза, он уже почувствовал себя плывущим среди мерцающих серебристых облаков.

Далеко… Далеко…

А кто-то снизу машет ему рукой и что-то кричит…

Но он не слышит…

– Держи!

Григ почувствовал, как Бобо сунул ему в кулак какой-то корявый сучок. Он открыл глаза и увидел, что сжимает в руке засохшую куриную лапку.

– Что за фигня, Бобо?..

– Молчи, так надо.

Главный растаман Московской Зоны был сосредоточен и собран, как никогда. Нет, в самом деле, Григ еще ни разу не видел его таким. Похоже, он очень серьезно относился к игре, которую затеял.

Широким взмахом руки Бобо освободил половину стола, сдвинув все, что на ней стояло, на другой край. При этом несколько вещиц упали на пол, но растаман даже не заметил этого. Он взял большой деревянный стакан и принялся энергично встряхивать его, как будто собирался приготовить коктейль. Внутри стакана что-то перекатывалось, пересыпалось и стучало. Никакой жидкости в нем точно не было. Это продолжалось с минуту. После чего Бобо поставил стакан на край стола, взял фарфоровую солонку в форме головы Леонида Брежнева и принялся посыпать солью полированную столешницу.

Григ устало наблюдал за экзерцисами растамана, пытаясь угадать, действует ли он спонтанно, основываясь на интуиции и врожденном чувстве прекрасного, или же Бобо где-то штудировал руководство, которое теперь пытался использовать?

А растаман тем временем закончил посыпать солью стол, взял куриную лапку, что сжимал в кулаке Григ, испытующе посмотрел сталкеру в глаза и, видимо, остался недоволен. Потому что снова сунул лапку Григу в кулак. А сам аккуратно, чтобы не потревожить слой соли, пододвинул к себе машинку и занялся сворачиванием очередной папиросы. Раскурив папиросу, он подпер голову ладонью и задумчиво посмотрел на Грига.

– Можно задать не относящийся к делу вопрос?

– Валяй, – согласился Григ.

Сталкеру было уже все равно. Ему лишь хотелось, чтобы все поскорее закончилось и он смог отправиться спать.

– Сколько тебе лет?

– А что?

– Я просто так спросил.

– Тридцать восемь.

– Серьезно? – Бобо прищурился, не то недоверчиво, не то из-за дыма, попавшего в глаз. – Я бы тебе столько не дал.

– Хорошо сохранился, – вяло усмехнулся Григ.

– Нет, – помахал дымящейся папиросой Бобо. – В Зоне не сохраняются, в Зоне – консервируются. Снаружи банка вроде целая, а как проткнешь ее ножом, такой вонью потянет!..

– Это ты к чему?

– К тому, что все мы с годами не становимся моложе.

– Ты теперь специализируешься на прописных истинах?

– У тебя ведь нет самопальных имплантатов, от которых уже невозможно избавиться?

– Нет. Все, что я вставил в свое тело, можно с легкостью выковырнуть.

– И, наверное, на твоем банковском счету за кордоном уже лежит приличная сумма денег, гарантирующая спокойную, безбедную старость?

– После прошлогоднего глобального кризиса уже никто ничего не может гарантировать.

– Тем не менее деньги у тебя есть?

Чтобы не заснуть, сидя на стуле, Григ похлопал себя по щеке.

– Слушай, Бобо, говори прямо, какого лешего тебе надо?

– Я всего лишь хотел спросить, как долго ты еще собираешься скитаться по Зоне?

Григ непонимающе посмотрел на собеседника.

Смущенный его взглядом, Бобо поднял руку и потрогал сначала вязаный берет, затем – дреды.

– Что?.. Со мной что-то не так?

– С каких это пор ты начал задавать дурацкие вопросы?

– Я вовсе не считаю вопрос, заданный тебе, дурацким.

– А я – считаю.

– Почему? Что в нем такого?..

– Я не собираюсь на него отвечать.

– Боюсь, что ты сам не знаешь ответа.

– А ты не бойся.

– А я все же боюсь.

– Какой-то бессмысленный пошел у нас разговор, – Григ недовольно поморщился. – Знаешь, я не люблю говорить ни о чем.

– Я задал тебе вполне конкретный вопрос.

– И к тому же дурацкий.

– Пусть так. Но почему ты не хочешь на него отвечать?

– Потому что не хочу выглядеть дураком.

– Слушай, тебя зациклило на дураках?

– Я их просто не люблю.

– А что, я люблю?

– Не знаю.

– Спроси – я отвечу.

– Не стану.

– Почему?

– Да не хочу я ни о чем тебя спрашивать!

Бобо сдвинул брови, почесал согнутым пальцем горбатую переносицу и посмотрел на сталкера, как врач на пациента, которому затрудняется поставить диагноз. Хмыкнул. Протянул руку через стол и загасил в пепельнице недокуренную папиросу.

– Ладно, вернемся к нашему грузу.

Бобо выдернул из Григова кулака куриную лапку и принялся умело и быстро, будто занимался этим каждый день, рисовать таинственные знаки на рассыпанной по столу соли.

– Значит, что тут у нас?.. Молодой человек, зовут Василий… Двадцати четырех лет от роду…

– Откуда ты знаешь, сколько ему лет?

– Помолчи, Григ… Считает себя удачливым и красивым… Рассчитывает сделать карьеру… Однако…

Закончив, Бобо вернул птичью лапку Григу, а сам взял деревянный стакан и снова принялся трясти его. При этом он еще закатил глаза и что-то бормотал. Негромко и неразборчиво. Григ попытался разобрать слова, что легко, будто снежинки, тающие на лету, порхали на губах растамана. Он прислушался, но смог разобрать лишь одно слово… Варкалось?.. Да нет же, ему показалось!

Резким движением Бобо опрокинул стакан и выкинул его содержимое на рисунок по соли. С десяток мелких косточек. Скорее всего, куриных. Хотя пара-тройка могли сойти за фаланги человеческих пальцев. Если, конечно, дать волю фантазии. Кости были старые, отполированные множеством прикосновений до матовой желтизны. На одни черным маркером были нанесены таинственные символы – точки, крестики, короткие волнистые линии. К другим были привязаны небольшие разноцветные перышки. Склонившись над столом, Бобо принялся водить пальцем над костями. Губы его при этом беззвучно шевелились, как будто он с трудом читал очень неразборчивую, полустертую надпись, да к тому же еще и на малознакомом языке. Не отрывая взгляда от костей, растаман протянул руку, взял недокуренную папиросу, сунул ее в рот и щелкнул зажигалкой. Глубоко затянулся. И вдруг быстро сделал над столом круговое движение раскрытой ладонью, словно стирая то, что было написано. Откинувшись на спинку стула, он выпустил из ноздрей две тонкие струйки дыма и посмотрел на Грига сквозь серую пелену.

Сталкеру показалось, что молчание Бобо начало давить ему на уши. Хотя, скорее всего, причиной всему была усталость.

– Что?..

– Насколько сильно ты привязан к этому парню, Григ?

– Это груз, Бобо, – сталкер подался вперед. – Понимаешь?.. Груз – и ничего более.

– Понимаю, – кивнул растаман. – Поэтому и спрашиваю.

Григ усмехнулся. Напряженно и неестественно.

– Я знаю его два дня… Даже меньше того… И, честно говоря, он уже успел мне надоесть. Он глуп, самоуверен, неисполнителен, рассеян… И, сдается мне, далеко не всегда искренен.

– К тому же он не журналист.

– А кто же тогда?

– Не знаю. Но все, что он рассказывает о причине, по которой он оказался в Зоне, неправда.

– Ну, значит, еще и врун.

– То есть у тебя он вызывает антипатию? – уточнил Бобо.

– Что-то вроде того, – согласился Григ.

– Ну, что ж, в таком случае, мне будет легче сказать тебе то, что я увидел. Ты убьешь его.

– Что? – Григу захотелось рассмеяться. Но с какой стати? То, что сказал Бобо, было вовсе не смешно. – Парень мне не нравится, но это еще не повод, чтобы его убить!

– Я не утверждаю, что ты сделаешь это лично. Но ты станешь причиной его гибели.

– Что?.. Причиной?..

Григ вдруг поймал себя на том, что вполне серьезно задумался над словами Бобо. Не иначе как с недосыпа мозги начало клинить.

А растаман, должно быть, решил, что у сталкера бедный словарный запас.

– Но я даже не желаю ему смерти… Зачем мне его убивать?

Бобо посмотрел на рассыпанные по столу кости и соль.

– Не вижу… – он с досадой цокнул языком и быстро поменял местами несколько косточек. – Не складывается картинка…

– Почему?

– Чего-то не хватает.

– Костей куриных?

– Дурак ты, Григ, – с обидой посмотрел на сталкера Бобо.

– Я не дурак, я просто спать хочу, – попытался оправдаться тот.

– Ты хоть знаешь, что такое вуду?

– Зомби, трава, пляшущие черные, потные бабы, куриные потроха…

– Ага, точно, – насмешливо кивнул Бобо.

– Еще Боб Марли?

– А он здесь при чем?

– Он вуду пропагандировал.

– Не вуду, а регги.

– А разве регги бывает без вуду?

– Интересная постановка вопроса, – Бобо озадаченно почесал пальцем висок.

– Так чего ты там не видишь? – Григ взглядом указал на стол.

– Не могу проникнуть в твои мысли, – Бобо снова поменял местами пару косточек, задумчиво постучал пальцем по краю стола, ногтем нарисовал две короткие прямые линии, заключил их в круг и перечеркнул наискосок. – Возможно, ты и сам еще до конца не понимаешь того, что хочешь сделать.

Григ устало провел ладонью по лицу:

– Извини, Бобо, но я, пожалуй, пойду спать. Устал, как…

Григ хотел сказать «как собака», но осекся, когда на свободный стул рядом с ним запрыгнула кошка. Самая обыкновенная гладкошерстная кошка изумрудно-зеленого цвета. Должно быть, она давно уже сидела неподалеку в кустах, но была незаметна из-за своей экзотической расцветки. Кошка посмотрела на сталкера большими янтаро-желтыми глазами и, широко раскрыв красную пасть, сладко зевнула.

До катастрофы на территории будущей Зоны располагалась частная генно-инженерная лаборатория, на заказ занимавшаяся выведением домашних животных с необычными свойствами. Когда же первая разрушительная волна прокатилась по улицам города и военные в экстренном порядке начали эвакуировать жителей, о животных, естественно, никто даже не вспомнил. Кто знает, как им из клеток удалось выбраться, однако ж разбежались по Зоне самые причудливые кошки с собаками, хорьки да хомяки. Но самым удивительным было вовсе не то, что им удалось выжить, – животные быстрее и легче людей адаптировались к изменяющимся условиям существования. Что вызывало полнейшее недоумение, так это то, каким образом этим генно-инженерным особям удалось научиться размножаться. Специалисты, изготовлявшие забавных зверушек по заказу богатых чудаков, были, понятное дело, далеко не дураками. Дабы произведенные ими на свет божий существа не принялись, в полном соответствии все с теми же божьими заповедями, плодиться и размножаться, оставляя тем самым своих создателей без клиентуры, их еще до рождения лишали репродуктивных функций. Григ узнал об этом от представителей корпорации «Скейлс», три года назад явившихся в Зону как раз затем, чтобы разобраться с этим вопросом. Вольные сталкеры тогда, помнится, неплохо заработали, отлавливая для щедрых работодателей одичавших домашних зверушек.

Однако кошка, сидевшая на стуле рядом с Григом, вовсе не выглядела дикой. Да дикой кошке и не попасть было на крышу «Метрополиса». Должно быть, сами растаманы привадили симпатичного зверька.

– Ее зовут Аделаида, – сказал Бобо. – Я назвал ее в честь Аделаиды Аквитанской, жены основателя династии Капетингов, короля Франции Гуго Капета.

– Ага, – вяло кивнул Григ.

Бобо не упускал случая блеснуть эрудицией. Даже перед сталкером. Хотя тому было известно, что основой эрудиции Бобо служили не глубокие знания, а феноменальная память растамана. Он запоминал почти все, что слышал или читал. Но при этом никогда не вникал в подробности. Поэтому знания его были на удивление бессистемными. К примеру, спроси его, в каком веке жила упомянутая им же самим Аделаида Аквитанская, и он, скорее всего, окажется в тупике.

Кошка Аделаида коротко мявкнула, выгнула спину и играючи легко запрыгнула на стол. Пробежавшись по рассыпанной по столешнице соли, Аделаида тронула лапкой одну косточку, другую, глянула на Бобо, спрыгнула по другую сторону стола и исчезла в зарослях. Будто растворилась в зелени.

Бобо склонился к столу, и на лице его начало прорисовываться выражение экстатического восторга. Он приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но от волнения не мог ничего произнести. Слова, будто густое варенье, прилипали к губам.

– Бобо, – позвал негромко приятеля Григ. – С тобой все в порядке?

Не отрывая взгляда от рисунка на столе, Бобо чуть приподнял руку с открытой ладонью – мол, все нормально.

Григ недовольно поджал губы. Ему, в самом деле, хотелось поскорее распрощаться с растаманом и отправиться спать. Поговорить, в конце концов, можно будет и завтра с утра. На свежую голову – оно и легче, и толковее.

Ухватившись обеими руками за края стола, как будто боясь упасть, Бобо подался назад и медленно повернул голову в сторону Грига. Глаза растамана сияли восторгом, а на губах блуждала загадочная улыбка.

– Вуду, Григ, это не только куриные потроха и черные девки, – произнес он заговорщицким полушепотом, – это еще и зеленые кошки.

Сталкер сосредоточенно наморщил лоб. После таких слов впору было решить, что растаман спятил. Либо перебрал с традиционным растаманским снадобьем. Как вариант – смешал его с чем-то нетрадиционным. Вот коктейль и шибанул по мозгам.

С неба, давно уже затянутого серыми тучами, начал накрапывать мелкий дождик. Капли застучали по крыше беседки. И Григ почему-то вдруг подумал о тщете всего сущего. Хотя объяснить бы не смог, в чем тут суть. Просто порой ему хотелось подумать о неожиданно странных и не до конца понятных вещах. А дождь был как раз в тему.

– Видишь, Григ?.. – Бобо осторожно, словно боясь смазать только что законченную картину, провел раскрытой ладонью над столом. – Видишь?..

– Вижу, – не стал отрицать очевидного сталкер.

– Нет, нет, нет! – быстро замахал рукой Бобо. – Ты вовсе не то видишь!

– Может быть, – снова согласился Григ.

– Вот! – Бобо указал пальцем на цепочку кошачьих следов, тянущихся по запорошенной солью столешнице. – Завершив начатую картину, Аделаида сделала видимым то, что прежде было скрыто!

– Кошка? – с сомнением хмыкнул Григ.

– Именно! – взмахнул рукой Бобо. – Именно в этом, брат мой, заключается великая тайна вуду!

– В чем именно?

– В том, что ты никогда не знаешь, откуда что приходит. В вуду важен лишь сам результат, а не то, каким путем ты его достиг.

– Ясно, – устало кивнул Григ, – и что у нас в итоге?

– Информация. Какие-то данные, которые Дум-Дум рассчитывает получить.

– А при чем тут Васька? Он – курьер?

– Именно.

Григ потрогал пальцами кончик носа – он всегда так делал, когда не мог что-то понять.

– Не получается, – дернул головой сталкер.

– Что именно?

– Васька – лох полнейший. Самостоятельно по Зоне десяти шагов сделать не сможет. С оружием обращаться не умеет. Какой, к лешему, из него курьер? Я бы заметил, Бобо, если бы он был профессионалом, разыгрывающим из себя недотепу…

– Нет, нет, нет! – перебивая Грига, быстро замахал руками Бобо. – Твой парень…

– С каких это пор он стал моим?

– Не придирайся к словам, – недовольно поморщился растаман.

– Хорошо, постараюсь.

– Василий на самом деле думает, что он журналист и приперся в Зону для того, чтобы сделать сногсшибательный репортаж, который прославит его во веки веков. То есть сделает богатым и знаменитым. Но скажи, Григ, ты видел у него хоть что-то, что обычно таскают с собой журналисты?.. Фотоаппарат? Видеокамеру?.. Может, хотя бы блокнот с карандашом?

– Нет, – честно признался сталкер.

– Он делал при тебе какие-то заметки?

– Нет.

– Как, по-твоему, он, вообще-то, похож на журналиста?

– Нет. Но он говорил, что работает на интернет-издание. Быть может, там своя специфика?

– Ничего подобного, – хитро улыбнулся Бобо. – История о репортаже из Зоны – это легенда, которую вколотили ему в голову специалисты по нейропрограммированию. А еще ему туда же вложили блок секретной информации, закодированный ключевым словом или фразой. Система невероятно проста, но эффективна. Курьеру под гипнозом показывают какую-то информацию. Текст, график или таблицу. Что-то, что он потом сможет воспроизвести с помощью ручки и бумаги. Информация закрывается паролем, после чего курьер выводится из состояния транса. Сам он ничего не помнит и даже под пыткой не сознается в том, что ему что-то известно по интересующему вопросу. Информацию от него может получить только тот, кто знает пароль. Стоит лишь курьеру услышать ключевое слово, как он тотчас же сядет за стол и запишет или нарисует все, что ему показали. После чего снова, теперь уже навсегда, про все забудет. В условиях Зоны, где запросто выходят из строя любые информационные носители, это самый надежный способ передачи информации, которую нельзя доверить просто бумаге или микрофильму.

– Ты все это увидел на столе? – Григ с сомнением покосился на солонку в форме головы легендарного генсека.

– Ну что ты? – снисходительно улыбнулся Бобо. – Я просто слышал, что существует такая технология. И, сопоставив факты, пришел к нужным выводам.

Григ сосредоточенно наморщил лоб:

– А при чем тут вуду? И кошка?

– Появление кошки в нужный момент открыло ментальные каналы, связывающие меня с Алым Королем… А впрочем, зачем тебе это, Григ? Ты ведь все равно в это не веришь. – Бобо не спеша принялся собирать со стола кости и кидать их в деревянный стакан. – Но, – он искоса глянул на сталкера, – тебя же не тревожит судьба груза?

Будто внезапно проснувшись, Григ резко тряхнул головой.

– Нет.

– Ну, и отлично. Значит, и волноваться не о чем. Ты правильно делаешь, брат, что не влезаешь в чужие дела. Каждый должен сам решать свои проблемы. Ну, может быть, только с маленькой помощью своих друзей.

Бобо ладонью смахнул на пол рассыпанную по столу соль.

А дождь продолжал стучать по крыше.

И в голове у Грига роились какие-то нелепые мысли.

Глава 9

Григу снился странный сон. Цепкий, затягивающий, как болотная жижа. Настолько реальный, что после него даже сон Алого Короля можно было назвать горячечным бредом. Хотя кто, собственно, решится утверждать, что это не так?

Когда-то этот сон преследовал Грига от ночи к ночи. Он просыпался невыспавшимся, весь день чувствовал себя совершенно разбитым, со стороны, наверное, напоминал зомби, а под вечер брался за любые, самые бессмысленные занятия, лишь бы не ложиться спать. Потому что, стоило ему только заснуть, как возвращался тот же самый сон. И все начиналось заново. С болью, с обидой, с соплями…

Сталкеру снилось, что он снова возвращается в Зону. После того как все уже закончилось, он вернулся к обычной жизни, купил себе домик в коттеджном поселке и жил тихо, спокойно. Раскланиваясь при встрече с соседями, но не зная имени ни одного из них. Днем он гулял по усыпанным гравием дорожкам. Не боясь наступить на какую-нибудь пакость, которая в момент оторвет ногу по колено или сделает тебя паралитиком. Он не оглядывался, слыша за спиной какой-то шум. Потому что это была не Зона. И не хватался за оружие, едва приметив краем глаза какое-нибудь движение. Потому что у него не было автомата. Он даже нож с собой не брал. Зачем? Он больше не был сталкером. Он был самым обычным человеком. Как сотни и тысячи других, которых он ежедневно встречал во время прогулок. Иногда он покупал мороженое в палатке на углу. Черничное с вишенкой наверху, в большом, хрустящем вафельном рожке. Вечерами он сидел с книгой у камина. Книга была непременно с бумажными страницами – электронные казались ему неживыми и скучными. Порой он даже брал с полки книгу из серии о приключениях сталкеров – была и такая в его коллекции. Конечно, сочинивший ее понятия не имел, что такое Зона. Но ведь и писал он ее для тех, кто ни разу там не был. Узнать что-то о Зоне, читая эти книги, мог надеяться лишь тот, кто изучал историю Америки по фильмам Серджио Леоне. Иногда вечером он смотрел фильм, скачанный из Интернета, отдавая предпочтение старым, полузабытым боевикам с Арнольдом Шварценеггером. Телевизор он никогда не включал. Новости ему были неинтересны, а от бесконечных телешоу, будто соревнующихся друг с другом в пошлости и глупости, у него начинал болеть живот. Нравилась ли ему такая жизнь? Он и сам не мог это понять. Здесь было скучно. Зато и не подстерегала опасность на каждом шагу. Здесь у него не было друзей. Зато не водились и враги. Наверное, можно сказать так: он не был счастлив, но был доволен.

В целом неплохо, да?

И вдруг происходит нечто странное. Григ неожиданно обнаруживает, что он снова в Зоне. Он – сталкер. При этом он прекрасно понимает, что его не должно здесь быть. Что его место не здесь, а в кресле у камина. Где на столике лежит недочитанный томик Газданова. Но его окружают знакомые сталкеры. Некоторые из которых уже мертвы. Вот хотя бы Мураками, смешной такой японец, вечно улыбающийся, с маленькими круглыми очечками. Утверждал, что Мураками – это его настоящее имя. Но никто ему не верил. Зря, может быть. Григ сам видел, как, оступившись, Мураками скатился по «тёрке». Располосовало его мгновенно – самурай даже вскрикнуть не успел. А сейчас, во сне, Мураками стоял рядом с Григом и убеждал его в том, что он должен остаться в Зоне. И остальные твердили то же самое. Григ не хотел с ними соглашаться, но понимал, что спорить бесполезно. Кто-то другой уже принял за него решение. И ему остается лишь надеть кевларовую кирасу под разгрузочный жилет, кинуть на спину рюкзак, взять в руки автомат и топать в Зону. Вот только не мог сталкер понять, зачем ему туда идти? Какова истинная причина его возвращения?..

Потом Григ перестал видеть этот сон. И даже начал понемногу забывать о нем.

И вот он снова вернулся.

Спрашивается – к чему? И что тому причина?

Что сказал бы по этому поводу старик Фрейд?

Не тот Фрейд, что заживо сгорел в трамвайном депо на Щукинской, а тот, что когда-то углядел в фиалках зловещий призыв к насилию.

Когда сонный морок рассеялся, Григ почувствовал не облегчение даже, а тихую, чуть трепещущую радость бытия. Да, он все еще был в Зоне. Но это была жизнь, реальная жизнь, а не навеянный сном обман о том, что все еще может счастливо закончиться.

– С добреньким утречком, брат! – Откуда-то сверху, будто лик святого, выплыла довольно улыбающаяся физиономия Шерифа. – Как спалось?

– Сказать честно? – Григ поднялся и сел на краю койки.

– Как хочешь, – Шериф сидел на столе и, как школьник, беззаботно покачивал ногами. – Я тебя, брат, ни к чему не принуждаю.

– Отвратно.

– А что так?

– Сон дурной.

– Что за сон?

– Про Зону.

– А, ну тогда понятно. Вообще-то к снам следует относиться серьезно. Поскольку сон, как известно, есть фантастическое отображение каких-то реальных проблем, что давят тебе на душу. Тебе часом во сне не казалось, будто на груди у тебя кто сидит?

– Нет.

– Ну, и то хорошо. Ты знаешь что, сходи к Филимону. Он здорово сны толкует. Но только к нему лучше под вечер идти, поскольку днем он соображает туго. В смысле, не плохо, а медленно.

Григ посмотрел на часы – половина восьмого. Неплохо он поспал.

– В другой раз. Сейчас некогда.

– Ну, как знаешь. Мое дело – предложить. Только я скажу тебе, брат, ежели сон повторяется, то это дело запускать нельзя. Это как простатит – и сам не заметишь, как в памперсах окажешься.

– Надеюсь, что не окажусь.

– Ну, надейся, надейся… А я тут тебе почифанить принес! – Шериф похлопал по стоявшей на столе пластиковой термокастрюле. – Кролик с отборнейшим рисом. Под белым винным соусом.

Григ почесал затылок:

– Где кролика-то взяли?

– Что значит, где взяли? – удивленно откинулся назад Шериф. – У нас во втором корпусе животноводческая ферма. Не знал, что ли?

– Нет, – качнул головой сталкер. – Я думал, вы кроликов в парке напротив ловите.

– Ну, ты даешь! – хлопнул ладонями по бедрам Шериф.

– А парень-то мой где?

– Дрыхнет твой парень без задних ног.

Григ наклонился, чтобы глянуть под стол.

По другую сторону стола, на раскладушке, положив сложенные вместе ладони под щеку, спал, как младенец, Василий. Григ усмехнулся. Даже будить жалко.

– Ладно, пойду ополоснусь.

– Ну, давай, я подожду.

Шериф поудобнее устроился на столе, закинул ногу на ногу и достал из-за уха папиросу.

Смыв под душем остатки ночного морока, Григ вернулся и застал все ту же картину. Василий – спит, Шериф – смолит папиросу.

– Подъем! – сталкер ногой толкнул раскладушку.

Василий вскинул голову и ошалевшим, ничего не понимающим со сна взглядом посмотрел по сторонам.

– Ну?..

– А…

Василий сел, скрестив ноги, на раскладушке и уткнулся лицом в ладони.

– Чего это он? – удивленно посмотрел на сталкера Шериф.

– Понял, что это не сон.

Григ открыл стоявшую на столе кастрюлю и наложил себе полную тарелку риса с крольчатиной.

– Вкусно, – одобрительно кивнул он, попробовав.

– Еще бы, – гордо, как будто он сам готовил, улыбнулся Шериф.

Съев несколько ложек, сталкер посмотрел на журналиста.

Тот все так же сидел, зарывшись лицом в ладони.

– Василий! Не успеешь поесть, пойдешь голодным!

– Я никуда не пойду, – не открывая лица, пробурчал Василий.

– Да ты что? – усмехнулся Григ.

– Я здесь останусь.

– Смеешься?

– Я серьезно, – журналист чуть повернул голову и из-под ладони посмотрел на сталкера. – Здесь тихо, спокойно…

– Ага, – расплылся в улыбке Шериф. – И кормят вкусно.

– И это тоже, – согласился Василий.

– Кстати, – как бы забыв вдруг о парне, обратился сталкер к Шерифу, – а как там с миграцией механоидов?

– Да разбежались кто куда. Поняли, что в Ховрино и без них управились, и разбежались. Так что Ленинградка снова свободна. Хотя вам-то в другую сторону. Слушай, парень, – обернувшись, обратился растаман к Василию, – а ты в армию вступить не думал?

– Нет, – мотнул головой тот.

– А что так? Там ведь тоже кормят и одевают задаром. А еще кино по выходным показывают.

– Я не хочу в армию, – мрачно буркнул Василий.

– А здесь, значит, остаться хочешь?

– Лучше здесь, чем снова тащиться незнамо куда.

– Я слышал, вы в Тимирязевку направляетесь, – Шериф перевел взгляд на сталкера. – Ты же сам вчера говорил, что в Тимирязевку!

– В Тимирязевку, – кивнул Григ.

– Ну? – Шериф снова поглядел на Васю. – А ты говоришь, незнамо куда.

– И что там, в Тимирязевке этой?

Василий наконец-то поднял голову. И такая тоска стояла у него в глазах, что даже смертной ее не назовешь.

– Э брат, – зябко поежился под Васиным взором Шериф. – У тебя проблемы.

– Знаю.

– Серьезные проблемы… Тебе часом сны дурные последнее время не снятся?..

– Все, хватит о снах! – Григ кинул на стол пустую тарелку. – Василий! Пять минут на сборы. Не успеешь поесть…

– Я никуда не пойду! – парень обхватил руками колени.

– Я тебя о чем-то спрашивал?

– Я никуда…

Григ схватил парня за шиворот, выдернул из постели и швырнул на пол.

– Вставай!

Вместо того чтобы выполнить приказ, Василий свернулся на полу, как зародыш, и приготовился к тому, что его станут бить.

Привлеченные шумом и криками, несколько растаманов вышли из своих комнаток и, стоя в сторонке, с интересом наблюдали за происходящим.

– Поднимайся! Живо!

– Отстань от меня!.. Зар-раза!.. Никуда я больше не пойду!

Григ снова схватил парня за шиворот.

– Постой, братишка, – сзади положил ему руку на плечо Шериф.

Обойдя сталкера, растаман присел на корточки возле скорчившегося на полу парня.

– Так, значит, ты хочешь остаться? – тихо, спокойно, почти ласково спросил он.

– Да, – сдавленно просипел Василий.

Шериф улыбнулся:

– А на фиг ты здесь кому нужен?

И, несмотря на мягкие, бархатистые нотки в голосе Шерифа, прозвучало это не как вопрос, а как утверждение. Для Василия – почти как смертный приговор.

Растаман похлопал парня по плечу – может быть, ободряюще, а может, и с сочувствием, – встал и отошел в сторону.

– Поднимайся, – уже спокойно произнес Григ. – Нечего людей-то смешить.

Василий медленно поднялся на ноги и, понуро опустив голову, поплелся к столу.

– Пять минут, – напомнил сталкер.

Шериф с неодобрением, но так, чтобы Василий не видел, покачал головой. Поесть перед тем, как идти в Зону, нужно было как следует. Неизвестно, когда в следующий раз доведется горячую еду в рот положить.

Григ и сам это понимал. А на парня прикрикнул для порядка.

Пока Василий быстро, давясь, глотал рис, сталкер перекладывал вещи в рюкзаке. Чтобы не болталось ничего и нести было удобно.

Шериф присел на Васину раскладушку, вытянул ноги.

– Какими тропами собираешься идти?

– Да как обычно. Через Тимирязевский парк и по Пасечной.

– Не советую, – покачал головой Шериф. – Там пруд зацвел. Да так здорово, что «колючка» по всему парку расползлась. Не продерешься. А ребята, которые недавно в ту сторону ходили, говорят, что парк начал фиолетовым мхом зарастать. А это, сам понимаешь, совсем погано. До морозов в парк теперь лучше не соваться.

– А если по Михалковской обойти?

– Тоже плохая мысль. На перекрестке с Большой Академической группа снайперов засела. Кто такие – непонятно. Но кладут всех, кто в прицел попадает. Стреляют из здания Полиграфического института, с верхних этажей. Снизу их никак не достанешь. А бить из домов по другую сторону пруда – деревья мешают. Пикап хотел ракетой по ним шарахнуть, так еле уполз с простреленной ногой.

– А Библиотекарь как?

– Его пока не трогают. Странные, вообще, ребята. Заняли институтское здание, и вроде как ничего им больше не нужно. Но при этом на расстояние выстрела никого не подпускают.

– Может, святые братья?

– Не, не думаю. Святые братья если за оружие берутся, то с конкретной целью. А эти, что в Полиграфе… Такое впечатление, что развлекаются… Или сами не поймут, где оказались и что вокруг происходит.

– Это как же такое может быть?

– А вот, говорят, может.

Григ искоса, с интересом посмотрел на растамана. Шериф не имел привычки говорить загадками. Иносказательно – это пожалуйста. Мутно – сколько угодно. Вернее – насколько мутно у него самого было в голове. Но вот таить он не умел. Даже когда анекдот рассказывал, сначала объяснял, в чем там соль. Поэтому его анекдоты никто не любил.

– Кто говорит?

– Горбатый.

– А он здесь при чем?

– Он был последним, кто видел Гунара.

– Ах, Гунар…

Григ не рассмеялся только из опасения обидеть Шерифа. Но уже по тому, что сталкер перестал вещи укладывать в ранец, Шериф понял, что он ему не верит.

– Горбатый хорошо знал Гунара. Они с ним как братья были…

– Это Горбатый так говорит.

– А зачем ему врать?

– Не знаю. Может, хочет привлечь к себе внимание. А может быть, и не врет он вовсе, а принимает собственный вымысел за действительность. Знаешь, бывает такое.

– Знаю. Бывает. Только это не тот случай.

– Почему?

– Потому что про группу Гунара не один Горбатый рассказывает.

– У Зоны полно легенд.

– Легенды не на пустом месте рождаются.

– Ну, хорошо, – Григ снова взялся за ранец. – Будем считать, что в Полиграфе засела группа Гунара, спустя пять лет после своего исчезновения вернувшаяся из небытия. Мне вообще-то без разницы, что за уроды там стрельбу ведут. Главное – то, что они мне пройти мешают.

Шериф посмотрел на Грига не то с сожалением, не то с сочувствием.

– Почему ты постоянно делаешь вид, что тебе все безразлично?

– Потому что так оно и есть. – Григ застегнул верхний клапан ранца и глянул на Василия: – Все, журналист, время вышло.

Парень кинул ложку в тарелку с недоеденным рагу и, понурив голову, поплелся к ширме, возле которой стоял его ранец.

– Если в Полиграфе действительно засела группа Гунара, то это означает, что кто-то все же сумел отыскать проход к Узлу и вернуться назад.

– Ага. А еще это означает, что все они после этого с ума посходили. И, значит, вряд ли смогут что-то рассказать, даже если к ним сумеют пробиться психиатры.

– Горбатый хочет пойти поговорить с ними. Если Гунар жив…

– Так чего ж тянет?

– Ну… – Шериф сделал в высшей степени неопределенный жест рукой. – Полагаю, на то у него есть причины.

– Правильно полагаешь, – улыбнувшись, положил руку ему на плечо сталкер. – Не хочет Горбатый за здорово живешь пулю в лоб получить.

– Между прочим, – Шериф похлопал себя по карманам и отыскал-таки портсигар. – По железке через Красный Балтиец я тебе тоже идти не советую.

– А там-то что?

– Сегодня утром наблюдатели с шара засекли три вооруженные группы, от четырех до шести человек в каждой. На улице Космонавта Волкова, на Балтийской и на Космодемьянских. Вроде как – на наемников похожи. – Шериф достал из портсигара папиросу-самокрутку, постучал мундштуком о крышку, аккуратно сложил его и прикусил зубами. – Сдается мне, сталкер… – он щелкнул зажигалкой и, затянувшись дважды, раскурил папиросу, – тебя они ищут, – растаман запрокинул голову и выпустил к потолку струю дыма. – И груз, что ты у них увел.

Григ в сердцах чертыхнулся и стукнул ранцем по столу.

– Фигово все складывается, да? – с сочувствием посмотрел на него Шериф.

– Фигово – не то слово, – процедил сквозь зубы сталкер.

Ему хотелось не то заорать со злости, не то завыть от обиды. Совсем простая, казалась бы, работа, за которую он взялся по просьбе Кости Дум-Дума, на деле обернулась таким геморроем, что впору стрельнуть у Шерифа папиросу. Григ быстро, незаметно глянул на Василия, который уже стоял с ранцем за плечами и с Пеккеровым автоматом в руках. Дался им всем этот парень. Что в нем такого? Оболтус из оболтусов. Совершенно никчемное существо. Может, родственничек какого-нибудь денежного мешка? И за него полагается солидное вознаграждение?.. Да нет, Дум-Дум такой ерундой заниматься не станет. У Кости все серьезно. Тогда в чем его значимость? Почему за него – живого, между прочим! – готовы платить хорошие деньги. Бобо уверен, что Васька является носителем какой-то сверхсекретной информации. Но можно ли верить Бобо?.. Что, если парень действительно курьер?.. Нет, на роль курьера могли бы и кого-нибудь понадежнее сыскать.

– Так что посоветуешь? – спросил у Шерифа Григ.

– Если бы мне нужно было срочно попасть в Тимирязевку, я бы воспользовался метро, – предупреждая неизбежные возражения, растаман быстро поднял руку с зажатой между пальцами дымящейся папиросой. – Знаю, у каждого нормального сталкера разговор о том, что нужно лезть под землю, вызывает зубную боль. Я тоже не понимаю диггеров и их страсть к московским подземельям. Но в данной ситуации я считаю это наилучшим выходом. Наемники, что тебя ищут, наверняка уже знают, кто ты такой. Судя по тому, как эти группы расположились, им известно, куда ты направляешься. Они перекрыли тебе все пути к Тимирязевке. В «Метрополис» они не сунутся – будут ждать, когда ты сам к ним выйдешь. Так что, братишка, у тебя два варианта. Либо спускаться в метро, либо, – Шериф бросил взгляд на Василия, – отдать им парня.

– Я уже получил аванс от Дум-Дума.

– Ну да, – кивнул растаман. – А бросать не доведенное до конца дело – это не в твоих правилах. Значит – метро.

– Нас вчера в подземном переходе, у самого входа в метро, чуть было Тень Азатота не уволокла.

– Ну, так надо через другой вход идти. Там только крысы стальные да Гробарь. Но Гробарь почти всегда спит.

– А если проснется?

– Алый Король тоже может проснуться. И тогда всем нам кирдык. Но мы живем себе преспокойненько и не думаем об этом. По ветке метро доберешься до Аэропорта. А там – через Восьмое Марта и Соломенную Сторожку… Да ты и сам дорогу найдешь. Путь получается длиннее, зато с той стороны тебя никто не ждет. Да и места там тихие, спокойные. Разве что только на технозомби возле Дубков нарвешься.

– А как сама ветка метро? – Григ уже начал склоняться к мысли о том, что Шериф прав, и хочет он того или нет, а придется спускаться под землю.

– Сцепщик, – коротко ответил на вопрос сталкера растаман.

Григ молча усмехнулся. Да и что тут было говорить? Если по линии метро гоняет Сцепщик, соваться туда – чистое самоубийство. Причем исполненное с особой саможестокостью и цинизмом.

– Я тебе дам проездной.

– У тебя есть проездной?

– Есть.

Сталкер в недоумении уставился на Шерифа. Впрочем, сказать «в недоумении» – это почти то же самое, что ничего не сказать. Недоумение сталкера было смешано с растерянностью, недоверием, скепсисом и раздражением. А также приправлено значительной порцией гнилого зубоскальства. Если бы сам Григ захотел описать свои ощущения в данный момент, он бы, наверное, сказал, что мозг у него начал медленно закипать. Историю о проездном билете в Зоне слышал каждый. А видел ли его хоть кто?.. Вот то-то и оно.

– Ну, не у меня лично, – по-своему истолковал взгляд сталкера Шериф. – Бобо велел мне предложить тебе проездной. Если ты, конечно, соберешься воспользоваться метро. С возвратом, естественно.

– Покажи.

Шериф двумя пальцами достал из нагрудного кармана стандартную пластиковую карточку. С одной стороны – золотистый чип врезан. С другой – нарисованный красным странный знак, напоминающий стилизованное изображение лабиринта.

– Откуда?

– Шимон нашел.

– Нашел?

– Ну да. Артефакты – они ведь не с неба падают. Их кто-то когда-то находит. А потом кто-нибудь другой находит им применение.

Григ выдернул карточку из пальцев Шерифа, повертел ее в руках, внимательно осмотрел со всех сторон, слегка согнул, будто проверяя на прочность, даже понюхал. Разве что только на зуб не попробовал.

– Где гарантия, что она сработает?

– Смеешься, брат? – улыбнулся волосатый растаман. – Покажи мне место, где гарантии на артефакты дают.

Григ тоже улыбнулся и сунул проездной в карман.

– Спасибо, брат.

– Так, значит, пойдешь в метро?

– А у меня есть выбор?

Сталкер покосился на Василия. Нельзя сказать, что он испытывал к нему сильную неприязнь. Парнишка, конечно, был бестолковый, но в чем-то даже интересный. Любознательный. И все же Григ хотел поскорее от него избавиться. Сам по себе он наемникам не нужен. Что такое чувство мести, эти кибердебилы понятия не имеют. Им нужен только груз, который увел у них сталкер.

– Виолетта!

Машинка-механоид выкатилась из-под кровати и радостно пискнула. Она, в отличие от людей, была ко всему готова.

– Пошли, – окликнул Григ журналиста.

И вдруг подумал, что худшего спутника у него еще не было.

Глава 10

Отрешенно лязгнул вставший на место засов. Затем – еще один, совсем уж безнадежно.

Как-то раз, года полтора тому назад, Григ предпринял попытку проникнуть в «Метрополис» нелегально. Чисто ради спортивного интереса. Понаблюдав за повседневной жизнью растаманов, он решил, что это не составит большого труда.

У него ничего не вышло – это раз. Он едва не схлопотал пулю – это два. В «Метрополисе» после этого над ним долго смеялись – это три. И, наконец, он решил больше никогда не повторять подобную безрассудную попытку – это четыре.

Мелкий, занудный дождик, зарядивший вчера под вечер, так и продолжал сыпать с серого, будто вылинявшего, неба. На какое-то время он вдруг затихал. Но только для того, чтобы через несколько минут зарядить с новой силой. Испещренные каплями дождя лужи под ногами были похожи на клочья разорванных и выброшенных писем, на которых уже не разобрать ни строчки. Да и кому это нужно?

А вот Виолетте лужи, похоже, нравились. Она проносилась по неглубокой лужице, выбрасывая из-под колес фонтаны брызг. И даже иногда возвращалась назад, чтобы повторить этот трюк. Расцветку корпуса она сменила на бледно-голубой «металлик».

– Почему ты назвал меня грузом? – мрачно глядя себе под ноги, поинтересовался Василий.

– Потому что ты и есть груз.

– У меня есть имя.

– А кому оно интересно?

– Придумай мне кличку. Любую.

– Герпес подойдет?

Василий ничего не ответил. Только еще ниже наклонил голову.

Григ понял, что, пожалуй, чуть перегнул палку. Парень должен его уважать, бояться и ненавидеть. Это для дела полезно. А вот до отчаяния спутника доводить нельзя. Отчаяние – это уже повод всадить пулю в спину объекту своей ненависти.

Они прошли мимо выхода из подземного перехода, которым воспользовались вчера, когда Ленинградский проспект был запружен патриотически настроенными механоидами. Прошли по старым трамвайным путям – вместо рельсов остались две неглубокие бороздки. Местами уже почти сровнявшиеся с землей. Возле груды мусора, прежде бывшей торговой палаткой, Григ сделал Василию знак остановиться и поднял автомат. Виолетта замерла у ног сталкера.

– Хочешь пострелять? – шепотом спросил Григ.

Журналист отрицательно мотнул головой.

– Не хочешь? – удивленно и недоверчиво посмотрел на него сталкер.

Он был уверен, что, попав в Зону, все туристы только и мечтают о том, как бы пострелять. Их даже не слишком интересует вопрос, куда именно и зачем стрелять, главное – жать на спусковой крючок.

– Меня все это достало, – едва слышно процедил сквозь зубы парень.

– Думаешь, меня – нет? – усмехнулся сталкер. – Ну, так давай покончим с этим.

Сталкер поднял с земли увесистый булыжник и кинул его в середину мусорной кучи.

Не успел камень упасть, как из-под груды мусора, раскидывая по сторонам мелкие обломки, взметнулось длинное, сегментированное металлическое тело. Механоид был похож на игрушечную змею, сделанную из нанизанных на нитку отдельных кусочков, которые связанно двигались, создавая иллюзию живого существа. Встав на хвост, механоид сначала вытянулся метра на полтора, а затем изогнулся в виде латинской буквы S. А может быть, гигантский солитер решил принять форму символа, обозначающего некогда популярную международную валюту, зеленые бумажки которой нынче даже коллекционеров не интересуют. Леший его, конечно, разберет, да только в любом случае намерения у него были явно агрессивные.

Почти не целясь, Григ выпустил короткую очередь, разорвавшую солитера на две части. Каждая из которых тут же ожила и ринулась в бой. Григ снова нажал на спусковой крючок. Разорванные пулями, фрагменты солитера разлетелись в разные стороны, но снова ожили. Меньше размером, но больше числом. Григ надавил на спусковой крючок и держал его до тех пор, пока в магазине не закончились патроны. Выдернув пустой магазин из автомата, сталкер быстро глянул на Васю.

– Будешь помогать?

– Нет, – мотнул головой тот.

Григ нервно оскалился, вставил в автомат новый магазин и короткими, экономными очередями, по три-четыре патрона, не больше, принялся добивать все еще шевелящиеся, ползущие вперед обрывки солитера. Совсем уже мелкие фрагменты, в один-два сегмента, начали зарываться в землю, протискиваться в трещины в асфальте. А Виолетта, пропев победный гимн в исполнении группы Metallica, рванулась давить их колесами.

Григ на ходу сменил магазин в автомате.

– Почему не стрелял?

– А зачем?

– Что значит «зачем»? Перед тобой был противник!

– Нет, – саркастически усмехнулся Василий. – Это перед тобой был противник. Я – груз. Ты должен доставить меня заказчику. Вот и давай, сталкер, отрабатывай свои денежки.

Григ через плечо глянул на парня. Журналист даже и не подумал отвести взгляд в сторону. Похоже, он полагал, что наконец-то выбрал правильную линию поведения. Ну, что ж, Григ не собирался его в этом разубеждать. Скоро сам поймет, что дурак.

Пройдя мимо парка, разросшегося так, что ограды не видно, они вышли ко второму входу в метро. Бетонный козырек, некогда нависший над лестницей, обвалился. Но проход вниз был свободен.

– Ну, что, герой, пойдешь первым? – насмешливо обратился к парню Григ.

– Сам иди, – зло огрызнулся тот.

– Ладно, – Григ шагнул на ступеньку. – Помнишь, Шериф говорил, здесь Гробарь спит?

– Ну?

– Так вот, он обычно сзади нападает. На того, кто идет последним.

– Врешь!

– Зачем?

Григ поправил на плечах лямки ранца и пошел вниз.

Впереди, как всегда, ловко перепрыгивая со ступеньки на ступеньку, покатила Виолетта.

Скатившись до самого низа, машинка сразу нырнула в кучу мусора – обрывки газет, обложки журналов, мятые пластиковые стаканчики и бутылки, драные ботинки, какое-то замызганное тряпье – и выгнала оттуда двух стальных крыс, которых Григ сначала обездвижил выстрелами из автомата, а потом добил прикладом.

Подземный переход, в который они спустились, мало чем отличался от того, по которому они шли вчера. Такой же длинный, заваленный мусором и осыпавшейся со стен плиткой, коридор с тусклыми светильниками под потолком.

Между лестницей и входом в метро когда-то давно располагался небольшой магазинчик. Сейчас на его месте остался темный провал, ведущий в такую же темную пустоту. Григ на ходу сорвал гранату с кольца на жилете и кинул ее в темноту.

Грохнуло так, что Василий, забыв про шлем на голове, попытался зажать руками уши.

Облако пыли с осколками битого стекла и прочим мелким мусором вылетело из темноты провала.

А следом – вой!

Безумный, душераздирающий, переходящий в стенания и хрип.

Вой рвал в клочья воздух.

Вой бился о стены, взлетал к потолку, падал на пол, отскакивал и снова устремлялся вверх.

Василий почувствовал, как бессознательный, звериный ужас выворачивает наизнанку душу. Журналист открыл рот, но не смог издать ни звука. А может, он орал во всю глотку, но не слышал самого себя, потому что уши были заложены. Перед глазами плыли радужные пятна, как бывает, если долго смотреть на яркий свет. Потом вдруг непонятно откуда возникло лицо Грига. Сталкер попытался разжать плотно стиснутые зубы парня. А когда ему это не удалось, он коротко ударил его кулаком по зубам. Втолкнул в приоткрывшийся рот какую-то таблетку и, схватив за лямку ранца, потащил журналиста за собой.

Впереди челноком ходила Виолетта. Ее почему-то Василий видел четко. Все остальное расплывалось, теряло цвета, обращалось в нечто неопределенно-бесформенное. Нереальное. В сон без названия…

Красный Дракон, белый Дракон…

Ледяной свет, огненный лед…

Камень, умерший в полете…

– Ну, как? Очухался?

Василий приподнялся, опершись на локоть.

Он лежал на каменном полу в тускло освещенном вестибюле станции метро. Фонарей было больше, чем в переходе, но здесь они не горели даже, а висели, как большие, желтые жуки, под потолком. Григ сидел на скамейке, положив автомат на колени, и лузгал семечки, сплевывая шелуху на пол.

Из темноты выскользнула Виолетта и бампером ткнула журналиста в колено. Не сильно, но требовательно.

Григ усмехнулся.

Василий попытался подняться, но ранец, непонятно с чего вдруг оказавшийся непомерно тяжелым, потянул его назад, и парень опрокинулся на спину.

Виолетта подъехала к нему с другой стороны, посветила в глаз красным фонариком и что-то быстро пропищала.

– Что она сказала? – прохрипел сухим горлом Василий.

– Сам догадайся, – Григ протянул журналисту флягу.

Василий сделал два больших глотка и тяжело вздохнул.

– Это был Гробарь? Там, куда ты гранату бросил?

– А тебе не все равно?

Василий сделал еще два глотка и вернул флягу сталкеру.

– Где мы?

– Московский метрополитен имени Владимира Ильича Ленина, станция «Войковская».

– Пойдем пешком по туннелю?

– Нет, будем ждать Сцепщика.

– Кто это?

– Сам увидишь.

Василий оттолкнулся обеими руками от холодного каменного пола. С третьей попытки ему удалось-таки сесть.

– Долго нам его ждать?

– Не знаю.

Виолетта развернулась и покатила в дальний конец вестибюля.

Вскоре звук ее мотора растворился в гулкой тишине пустого подземелья.

– Куда она поехала?

– На разведку.

Василий положил автомат на пол и, кряхтя, стянул с плеч лямки ранца.

– Здесь безопасно?

– В Зоне не бывает безопасных мест.

– Стальные крысы?

– Крысы сюда не заходят.

– Почему?

– Боятся.

Журналист взял в руки автомат, поднялся на ноги и настороженно посмотрел по сторонам. В обволакивающей их, словно кокон, темноте могла таиться смертельная опасность.

Могла?..

К черту!

Она точно там!..

Здесь!

Василий вскинул автомат, ловя на прицел свой панический страх.

– Если собрался стрелять, сними автомат с предохранителя, – посоветовал Григ.

Василий судорожно схватился за корпус автомата, ища этот самый предохранитель. Зацепив пальцем металлическую планку, он нервно дернул его.

Замер.

Прислушался.

Где-то в глубине туннеля мерно шлепались о влажную землю капли воды. Наверху, за турникетами, шебуршали крысы. Пахло сыростью, ржавым металлом и еще чем-то чуть кисловатым.

– Пострелять надумал?

Василий медленно опустил ствол автомата. Он чувствовал себя если и не полным идиотом, так уж точно невыносимо глупо. Даже с оружием в руках он оставался беззащитен. Каждый его шаг, любое движение могло оказаться последним. Ему даже не было страшно. Должно быть, внутри у него лопнул тот самый нерв, что отвечает за чувство страха. Лопнул, пронзительно тренькнув, как перетянутая струна. И это был путь к спасению. Иначе страх мог обернуться безумием. Так врачи спасают людей, страдающих хроническими мучительными болями, – перерубают нерв, передающий болевые импульсы от пораженного органа в мозг.

Григ протянул руку и передвинул планку предохранителя на Васином автомате.

– С оружием нужно быть осторожным. Не ровен час, подстрелишь кого.

– Кого здесь можно подстрелить? – попытался усмехнуться Василий.

– Ну мало ли кого, – весьма туманно ответил Григ.

– Здесь кто-то живет?

– Вообще-то метро – не то место, где хотелось бы жить… Видишь ли, здесь происходит очень много странных и загадочных, необъяснимых вещей. Но порой сюда забредают… люди.

– Люди?

– Ну, вроде того.

Да уж, достойный ответ! Что называется, понимай, как знаешь.

Василий насторожился. Ему показалось, что он слышит какие-то звуки, доносящиеся из дальнего конца вестибюля. Мерные, приглушенные… Это были не звуки разбивающихся о плитку капель… И не постукивание провисшего провода, раскачиваемого сквозняком…

– Григ?…

Сталкер смял пустой пакетик из-под семечек и кинул на пути.

– Что?

– Ты слышишь?

– Что именно?

– Какие-то звуки.

– Ну, и что?

Звуки стихли.

А может, и не было их вовсе? Может, все это только игра подстегнутого страхом воображения?

– Долго еще ждать?

– Ты уже спрашивал.

– Правда?.. И что ты ответил?

– Понятия не имею.

Григ открыл ранец и достал из него новый пакетик семечек.

– Угости семечками.

– Свои надо иметь.

– Я же не знал, что мы здесь будем сидеть и семечки лузгать.

– Я тоже.

Василий посмотрел по сторонам. Хотя какой в этом толк? Темнота вокруг из-за тусклых фонарей только еще гуще казалась.

– Что-то Виолетта долго не возвращается…

– Вернется, куда она денется.

– Как ты с ней?.. Ну, в смысле…

– Познакомился?

– Да.

– Можно сказать, случайно, – Григ положил на колено руку, в которой держал пакетик с семечками. – Четыре года тому назад… Как сейчас, осень была… Только мерзкая, промозглая. Днем дождь хлестал без остановки, а ночью лужи коркой льда покрывались… Я тогда мобильниками промышлял…

– Чем? – перебил журналист.

– Мобильными телефонами. Через одного знакомого скупал за кордоном старые, сломанные мобильники и сеял их неподалеку от ВДНХ.

– Сеял? – вконец растерялся Василий. – Мобильные телефоны?

– Что, так и будешь все время за мной повторять, как психоаналитик? – недовольно посмотрел на парня сталкер. – До сих пор не въехал, где находишься?

– Я не понимаю, что значит «сеять мобильники», – обиженно развел руками Василий. – Или это тоже не имеет значения?

– Значит, так. Я тебе уже не раз говорил, что Зона видоизменяет любые механические, автоматические и полуавтоматические устройства. От вертолетов до игрушечных машинок – сам видел. Какие новые свойства приобретет тот или иной предмет, заранее предсказать невозможно. Может быть, это будет что-то совершенно невообразимое, уникальное, что сделает простую вещицу почти бесценной. Хотя с таким же успехом внесенные в нее изменения могут оказаться совершенно бессмысленными. С нашей, понятное дело, человеческой точки зрения. Еще один вариант – артефакт станет смертельно опасен… Знавал я одного сталкера, который остался без обеих рук только потому, что подобрал в одной из брошенных квартир игрушку – трансформера. И, главное, ведь не нужна она ему была вовсе. Ностальгия, видишь ли, чудака заела. У него в детстве была точно такая же игрушка… А может, и не было. Может, он все это потом придумал. Чтобы хоть как-то оправдать собственную глупость… В общем, как только взял он этого трансформера в руку, игрушка выпустила гибкие металлические щупальца, которые начали врастать в ладонь. Хорошо еще, что не один он был в тот час. И дело было неподалеку от стадиона «Динамо». Там есть корпус, в котором ребята из компании «Ойлфорс» обосновались. Чем уж они там занимаются, никому, кроме них самих, неведомо. Зато все знают, что среди прочих специалистов у них там и медики имеются, которые режут все, что под руку попадается. Вот к ним-то наши сталкеры и потащили своего приятеля с приросшим к руке трансформером. Те, понятное дело, обрадовались и тут же обе руки бедолаге оттяпали. По самые плечи. А чтобы он их назад не требовал, заплатили неплохо. Он еще шутил потом, когда уходил из Зоны, что, мол, пенсию по нетрудоспособности получил.

– А почему отрезали обе руки?

– Он, дурилка, другой рукой попытался игрушку от ладони отодрать. Она и во вторую руку корни пустила… Так самое интересное, что сталкер этот безрукий через полгода вернулся.

– Куда?

– Сюда, в Зону. Куда ж еще? Вместо того, чтобы жить себе преспокойно на деньги, что «Ойлфорс» ему за руки заплатил, он, прикинь, все до копейки из банка забрал и заказал себе какие-то супернавороченные бионические протезы. Причем в самих-то протезах ничего особенного нет, такие давно уже делают. Однако ж для нашего героя их по особому заказу делали. Догадываешься, почему?

– Нет.

– В них не должно было оказаться ни одной металлической детали. Ни единого проводка. Ни малейшей клеточки. Чтобы нанороботы в Зоне не сожрали. Поэтому и обошлись ему эти протезы в кругленькую сумму.

– И зачем это было нужно?

– Как это зачем? Чтобы в Зону вернуться.

– Вообще-то я полагал, что люди приходят в Зону для того, чтобы заработать здесь денег и потом уйти за кордон. Разве не так?

– Верно, – кивнул Григ.

– Так почему же этот безрукий вернулся?

Григ протянул журналисту пакетик:

– Бери семечки.

Василий взял одну. Как будто и не хотел вовсе, но боялся, что сталкер обидится на отказ.

– Давай я тебе лучше про Виолетту дорасскажу. Так вот. Шел я, значит, сеять мобильники…

– Зачем?

– Видишь ли, в Зоне периодически возникают участки, где техника видоизменяется особенно причудливо и быстро. Вот я и тащил мобильники в одно из таких мест, чтобы потом, через недельку-другую, забрать и посмотреть, чего они после этого стоить будут…

– А говорят, что мутировавшая в Зоне техника за ее пределами не функционирует.

– Мутировавшая техника, – Григ усмехнулся. – Это кто ж такой термин придумал?

– Не знаю, но точно не я. Где-то в прессе встретил.

– Шибко грамотные у нас журналисты, – сталкер искоса посмотрел на Василия, ожидая возражений или хоть какого-то проявления недовольства. Но парень молчал. И даже вида не подал, что слова Грига задели его. – Мы здесь называем это апгрейдом. Устройства после апгрейда в Зоне, за пределами ее, действительно, не работают. Но, во-первых, существуют способы консервации апгрейдов. Тот же мобильник можно обтянуть особой полимерной пленкой.

Коллекционеров такой вариант устраивает. К тому же и здесь, в Зоне, существует немало покупателей, готовых хорошо заплатить за интересный, необычный апгрейд. Во-вторых, работающие в Зоне представители корпораций скупают все необычное, что им приносят. Причем платят, не торгуясь, поскольку – конкуренция. Работа у них такая – изучают загадочные артефакты. Видимо, рассчитывают разобраться в них, чтобы потом использовать за пределами Зоны. К чему это может привести… Ну, да ладно, кто я такой, чтобы за все человечество думать?.. Так вот, значит, шел я с этим вот ранцем, набитым сломанными мобильниками, радовался, понимаешь, жизни, несмотря на отвратную погоду, и никого не трогал. Ну а, как известно, когда все хорошо, то это не к добру. Так и вышло – налетел я на засаду технозомби. Пришлось укрыться в ближайшем доме и держать оборону. Технозомби – они ребята тупые, но упертые. С одной стороны, это хорошо, с другой – не очень. Тактика у них одна – прут вперед, как танки. Получив по башке, отступают, затаиваются на время. А потом – снова вперед. То, что никакой военной хитрости от них ожидать не приходится, это, конечно, здорово облегчает жизнь. Однако ж, поскольку никаких других занятий у них нет, загнав тебя в угол, они могут продержать тебя там до тех пор, пока ты их всех не перебьешь. Или пока что-то другое не отвлечет их внимание. А что может вызвать живой интерес роботизированных мертвяков?.. Зона, как мне кажется, использует их в качестве рабочего материала для экспериментов по сращиванию живой и неживой природы. А после выбрасывает как ненужный мусор. Вот они и бродят, неприкаянные, бряцая оружием и уничтожая все живое, что еще осталось в Зоне… Ну, да ладно. Пока я сидел в той квартире, куда меня технозомби загнали, в перерывах между стрельбой по странно движущимся мишеням приходилось придумывать, чем бы себя занять. Книжку, что у меня была, я быстро дочитал. Оказалась она не настолько интересной, чтобы тут же начать перечитывать заново. Вот я и страдал от безделья… Понимаешь, не могу я просто так сидеть, сложа руки…

– А сейчас? – не упустил случая съехидничать Василий.

– Сейчас другое дело, – ничуть не обиделся Григ. – Сейчас мы не просто так сидим, а Сцепщика ждем. То есть вполне даже при деле. Тоскливо, когда у тебя дело есть, может, и не одно, важное, а тебя вынуждают сидеть и ждать непонятно чего и неизвестно сколько… Одним словом, чтобы как-то время убить, я принялся по квартире шарить. И, представляешь, как назло, ни книжки, ни журнала, пусть хотя бы глянцевого, ни брошюры даже по теории разведения кроликов в средней полосе России. Из вещей – только стол сломанный, холодильник неработающий да трюмо с разбитым вдребезги зеркалом. Как будто кто вынес из квартиры все дельное. И вдруг – повезло! В мусорном ведре под раковиной нашел сломанную машинку с пультом дистанционного управления. И не просто сломанную, а разбитую. Как будто ее специально сначала о стену саданули, потом еще каблуками потоптали, а после все осколки аккуратно смели и в ведро ссыпали. Ну, а мне только того и надо – все равно что трехмерный пазл собрать. Тюбик суперклея у меня всегда при себе, на всякий случай, мало ли чего вдруг подремонтировать придется. Вот я и принялся за дело. За полтора дня, отвлекаясь лишь на чуткий сон, еду и перестрелку с технозомби, все собрал. А те места, где дырки остались, я шпоном, от трюмо отодранным, заделал. Не сказать что машинка получилась прямо как новая, но вид имела вполне приличный. Вставил я в нее батарейки – и машинка побежала. Причем, что самое интересное, пульта она не слушалась, а бегала сама по себе. И не как заблагорассудится, а вроде бы место новое для себя обследуя. Отбежит чуть в сторону, потыкается бампером в ножку трюмо или стену и снова ко мне бежит, к ногам жмется. Забавно было на нее смотреть, честное слово. Ведет себя как собака или кошка. Я даже имя ей придумал – Виолетта…

– Почему Виолетта?

– А это уже тебя не касается.

– Нет, я не про то… Почему ты дал ей женское имя?

Григ усмехнулся.

– Да поведение ее в тот момент показалось мне каким-то девчачьим… Понимаешь?.. Она не выглядела испуганной. Скорее – настороженной… Как будто не совсем доверяла тому, что ее окружало.

– Виолетта выглядела настороженной?

– Да.

– Машинка с пультом управления?

– Ну, а что здесь такого?

– Не знаю даже, как сказать, – наклонив голову, Василий посмотрел на сталкера снизу вверх. Как будто в дверную щель или замочную скважину подглядывал. – А кофеварка не кажется тебе задумчивой?

– А ты по лбу давно не получал? – осклабился Григ.

– Извини, – быстро взмахнул руками парень. – Нет, в самом деле, извини. Я совсем не то имел в виду, что ты подумал.

– А откуда ты знаешь, о чем я думаю?

– Я хотел сказать, что все это мне кажется странным… То, что машины ведут себя как живые существа… Пусть и не совсем разумные… Но, к примеру, та же Виолетта – в ее действиях есть определенная осмысленность…

– Об искусственном интеллекте никогда не слышал?

– А при чем тут это?

– При том, что это он и есть.

– Ну, если ты так ставишь вопрос… – журналист умолк, не закончив фразу. Задумался. Подергал себя пальцем за губу. – Да нет! Получается, что мы имеем дело с самозародившимся искусственным интеллектом!

– Ну?..

– Это похоже на веру средневековых алхимиков в то, что опарыши самозарождаются в гнилом мясе.

– А на самом деле?

– На самом деле опарыши выводятся из яиц, что откладывают в мясо мухи.

– Значит, нам известен механизм процесса. Осталось только поймать ту муху, что плодит механоидов.

Василий посмотрел на сталкера недоверчиво:

– Ты это серьезно?

– Ну, если исключить возможность самозарождения… Какие еще варианты остаются?

– Механоидов оживляют нанороботы, созданные людьми. Но только на территории Зоны, находясь под воздействием некоего аномального поля.

– А что, если в этом и заключается смысл существования человечества?

– В чем?

– Если предположить, что все во Вселенной происходит не просто так, без всякого смысла, а с какой-то определенной целью, то вырисовывается вполне закономерная последовательность. Сначала появляются планеты и звезды – мир неживой природы. Затем на планетах зарождается жизнь. Ты знаешь, я уверен, что наша планета не единственная, на которой зародилась жизнь. Вселенная, Великий космический разум не мог все поставить на одну-единственную карту. Ведь всякое ж могло случиться. Упал на Землю астероид приличных размеров – и кранты. Можно начинать все заново. Еще обиднее было бы, если б люди уничтожили сами себя. А ведь подобное вполне могло случиться. Да и сейчас не исключено. Наверняка у Великого вселенского игрока имеются и другие козыри в рукаве. Но пока и на нашей планете все идет своим чередом. Жизнь породила разум. Однако разум, заключенный в биологическое тело, малоэффективен. Человек подвержен болезням и старению и, в конце концов, неизбежно умирает. А вместе с ним исчезает и вся та информация, которую он старательно копил всю свою жизнь. Что-то он смог передать потомкам. Но, даже если человек был научным гением, как Хоукинг, или великим писателем, как Воннегут, большая часть накопленной им информации все равно исчезает безвозвратно. Не в силах победить свое биологическое несовершенство, человек создает искусственные носители информации, которые со временем преобразуются в искусственный интеллект. Человек создал техносферу, способную не только накапливать информацию без каких-либо явных ограничений, но даже самовоспроизводить саму себя. Результат – биосфера и сам человек становятся не нужны.

– Кому? – растерянно спросил Василий.

– Да никому. Не нужны – и все тут. Механоиды существуют сами по себе. Зачем им человек?

– А как же Виолетта?

– А что Виолетта?

– Она ведь привязана к тебе.

– Виолетта – очень странное существо. И механоид тоже необычный. Когда технозомби наконец сняли осаду с квартиры, в которой я от них укрывался, и я покинул ее, то был уверен, что Виолетта укатит своей дорогой. Да, собственно, я и не собирался ее задерживать. Но она последовала за мной. Убегала то вперед, то куда-то в сторону. Поначалу я было подумал, что она остается рядом со мной, потому что только я мог поменять ей батарейки. Но вскоре я убедился, что Виолетта освоила альтернативные источники питания, которыми пользовались все прочие механоиды, и батарейки, что теперь я просто кидал ей в приоткрытое окошко, имели чисто символическое значение. Как некий знак дружбы. Постепенно и внешний вид Виолетты начал меняться. Она обрастала стальной защитой, становясь похожей на нормального механоида. Только маленького. Со временем она стала покидать меня. Иногда я неделями ее не вижу. Наверное, бегает где-то по своим делам. А может, у нее другие друзья появились, о которых она мне не рассказывает. Или рассказывает, да только я понять не могу. Но стоит мне только нажать кнопку вызова на пульте, как Виолетта возвращается. И остается со мной до тех пор, пока нужна мне. И, знаешь, она не раз выручала меня в довольно сложных ситуациях. При этом ничего не прося взамен. Порой мне даже кажется…

– Что это?

Василий вскочил на ноги. И про автомат не забыл.

В дальнем конце вестибюля, в полной темноте возникло бледное, будто опалесцирующее, светлое пятно. Пятно было неопределенной формы и все время менялось. И, что самое главное, оно двигалось. Двигалось в направлении выхода, возле которого все так же безмятежно сидел на скамеечке Григ.

– Что-то ты в последнее время часто за оружие стал хвататься, – с укоризной поглядел на журналиста сталкер. – Не к добру это.

– А это – к добру? – стволом автомата Василий указал на перемещающееся светящееся пятно.

– А что это? – прищурился Григ.

– Ты что, не видишь?

– Вижу, но не пойму, почему ты так всполошился? На Гробаря тебе плевать было, а тут вдруг занервничал.

– Ты знаешь, что это такое?

Не успел Григ ответить, как из темноты послышалось знакомое жужжание моторчика. Проскочив у Василия между ног, Виолетта остановилась у скамейки и быстро-быстро запищала.

– Что она говорит?

– Она не говорит, а пищит.

– Ладно, что она пищит?

– Не могу понять… Она слишком торопится.

У Василия возникло ощущение, что сталкер вновь хочет выставить его дураком. Как в тот раз, когда он в грязь свалился. Сидит себе с семечками и делает вид, что ничего не происходит. А когда вынырнет из темноты какая-нибудь собака Баскервилей…

Раздавшийся из мрака собачий лай сочно раскатился эхом под пустыми сводами. Так лает определенно не пинчер и не шпиц. И даже не спаниель. А большой, нет не просто большой, а здоровый, да нет, здоровенный пес. Псина матерая. Которая к тому же еще и светится в темноте!

Да, теперь Василий отчетливо различал светящиеся очертания огромной собаки.

Журналист нервно сжал автомат потными ладонями.

– Григ… Откуда здесь собаки?

– Я вижу только одну.

– Да, но она светится!

– Ну, и что?

– Ты считаешь, что для собаки это естественно – светиться в темноте?

– Я же тебе рассказывал. Прежде на территории зоны была генно-инженерная лаборатория…

– Которая разводила светящихся собак?

– А почему нет? Достаточно ввести в собачий геном ДНК какого-нибудь светящегося моллюска.

– Так-то оно так… Но, может, лучше пристрелить ее?

– Тебе бы все только стрелять, – с укоризной покачал головой сталкер.

– От греха подальше.

– Собака, между прочим, друг человека!

– Да вот только сама она может об этом не знать.

Светящийся силуэт меж тем становился все крупнее и, соответственно, внушал все большее опасение. По крайней мере, Василию. Собака бежала не спеша, трусцой. Словно уверенный в себе убийца, знающий, что жертве все равно некуда деться. Григ если и тревожился насчет собаки, то вида не подавал. Что, впрочем, ничуть не удивляло Василия, уже начавшего привыкать к странным выходкам сталкера. А может, правду говорят, что все они в Зоне не в своем уме? Но если не в своем, то в чьем тогда?.. Василий чувствовал, что сооруженная им псевдологическая конструкция весьма неустойчива и в любой момент готова рухнуть. Впрочем, это его тоже не удивляло.

Когда до собаки осталось не более десяти метров, стал заметен темный силуэт шагающего рядом с ней человека. Еще несколько шагов – и оба вынырнули из темноты.

Человек был очень высок и худ. Одет он был в длинную серую солдатскую шинель, достававшую ему до пят. И где только нашел такую, при его-то росте? Воротник у шинели был поднят, а рукава подвернуты, чтобы не мешали. На голову незнакомца был накинут широкий брезентовый капюшон, укрывающий тенью верхнюю часть лица. Видны были лишь впалые щеки и острый подбородок с рыжей бородкой, похожей на неухоженную эспаньолку. Из-за плеча высовывался ствол автомата. Следовавшая с незнакомцем собака, выйдя из тени, перестала светиться. И оказалась огромным, черным псом неопределенной породы. С короткой шерстью, обрубленным хвостом, тупой, будто кувалда, мордой и прижатыми к черепу крошечными ушами. Не собака, в обычном понимании этого слова, а машина для убийства. Впрочем, глаза пса казались добрыми.

– Хо! Хо! Хо! – басовито прогудел незнакомец. – Кого я вижу! Сам Григ! А с ним какой-то малец!

Человек остановился прямо напротив журналиста. Руки засунуты глубоко в карманы, ноги широко расставлены.

– Здрасьте, – сказал Василий, не придумав ничего лучшего.

– Здорово, коль не шутишь, – усмехнулся человек.

Виолетта подкатила к собаке и принялась верещать. Собака наклонила голову и отрывисто гавкнула. Беззлобно, только чтобы пообщаться.

– Здорово живешь, Порох! – поднявшись со скамьи, поприветствовал собаковода сталкер. – Семечек хочешь?

– Не откажусь, – Порох сгреб протянутый ему пакетик семечек и спрятал в карман. – Чего еще есть хорошего?

Григ достал из ранца и кинул собаководу большой пакет сублимированной картошки из армейского рациона.

– О! С лучком! – порадовался Порох, ознакомившись с составом продукта. – Только наверняка же генмодифицированный, зараза!

После чего опустил пакет в карман.

– Э нет! – Порох в предупредительном жесте выставил руку перед собой, когда Григ собрался кинуть ему еще и бутылку виски. – Это я возьму сам, – сказал он и принял бутылку в раскрытую ладонь. – Хо! Хо! Хо! – И бутылка исчезла в том же кармане, что и пакет с картошкой.

Глядя на фокусы с исчезающими продуктами, Василий стал догадываться, почему шинель Пороха такая длинная.

– Куда собрался, Григ?

– В Тимирязевку.

– На метро?

– А что? Не одобряешь?

– Ну почему ж. Если хочется, можно и на метро.

Порох подошел к краю платформы, наклонился и заглянул в туннель.

– Не видно? – спросил Григ.

– Кого? – непонимающе посмотрел на него Порох.

– Сцепщика.

– Так ты Сцепщика ждешь! – Порох наклонился и погладил своего черного пса. Василию показалось, что сделал он это для того, чтобы скрыть усмешку. – Сцепщик-то, он по расписанию не ходит.

– Понятно дело, – солидно кивнул Григ.

– И как долго ты его ждать собираешься?

Григ пожал плечами:

– Сколько потребуется… Появится же он когда-нибудь.

– Может, и появится. – Порох засунул руки глубоко в карманы шинели и не спеша прошелся по краю платформы. – А уверен, что остановится?

– У меня проездной имеется.

– Врешь!

Григ показал карточку, что вручил ему Шериф.

Порох быстро выхватил проездной из пальцев Грига и придирчиво осмотрел его со всех сторон.

– Ну, вроде похоже… Хотя, конечно, черт его знает… И где ж ты его раздобыл?

– Бобо дал.

– Ну, если Бобо… Так чего ж ты тогда сидишь?

– Сцепщика жду.

– И долго ждать собираешься?

– Пока не прибудет.

– Так он, понимаешь, по расписанию не ходит!

– Слушай, тебе не кажется, что мы разговариваем по кругу?

– Как? – наклонился в сторону Грига Порох.

И сделался похожим на букву «Г».

– Повторяем одни и те же слова. Причем не вкладываем в них никакого нового смысла.

– А, ты об этом… – разочарованно протянул собаковод. И нудно принялся кивать, приговаривая: – Ну да… Ну да…

Василий посмотрел на светящегося пса.

Пес показал журналисту клыки.

Василий ему почему-то не понравился.

Казалось бы, с чего?..

– Так, значит, Бобо тебе не объяснил, как проездным пользоваться?

– Наверное, для начала нужно Сцепщика дождаться.

– Ага… – Порох двумя пальцами осторожно потрогал бородку. Как будто хотел убедиться, что она все еще на месте. – И долго собираешься ждать?

– Мы это уже обсуждали, – напомнил Григ.

– Ну да… – кивнул Порох.

После чего прошел к началу платформы, откинул крышку висевшего на стене небольшого пластикового ящичка и вставил в него проездной. В ящичке что-то негромко зажужжало, мигнул крохотный синий огонек, и карточка выскочила из ячейки. Порох вынул карточку и закрыл ящичек. На световом табло, висевшем над аркой туннеля, загорелись цифры: 05:11.

– Держи, – протянул он карточку Григу. – Через пять минут Сцепщик будет на платформе.

Григ посмотрел на табло. Цифры, отсчитывающие время, убывали. Не быстро и не медленно, а как и положено, секунда за секундой.

– Остановится?

– А куда он денется, – Порох усмехнулся. – У тебя ж проездной. А когда доедешь до нужной станции, нажми кнопку связи с машинистом. Странно, что Бобо тебе это не объяснил.

– Он передал проездной через Шерифа.

– А, ну тогда понятно. У Шерифа мозги малость набекрень… Нет, я не хочу сказать о нем ничего плохого. Парень он хороший. Только есть у него одна любопытная особенность… Некоторые вещи он почему-то считает не заслуживающими прежде, чем он успевает до трех сосчитать.

– Есть такое дело, – улыбнулся сталкер.

Порох глянул на табло.

– Ладно, Григ, спасибо тебе за продукты, побегу я, – произнес он быстрой скороговоркой. – Знаешь, не люблю я этого Сцепщика… – острая бороденка Пороха мелко-мелко затряслась. – У меня, как вижу его, мигрень начинается… Честное слово!

– Все нормально, Порох. Спасибо, что с проездным помог.

– Да не вопрос, Григ… Не вопрос…

Порох засунул руки в карманы, ссутулился, как старик, и потопал туда, откуда пришел. Во мрак. А следом за ним затрусил и его страшный светящийся пес.

– Кто он такой, Порох этот? – спросил Василий, глядя, как, постепенно теряя очертания, растворяются в темноте контуры светящегося пса.

– Бродяга, – Григ закрыл ранец и затянул ремень.

– Кто? – недоверчиво прищурил глаз Василий.

Не иначе как Григ снова решил над ним подшутить.

– Ты что, глухой? – даже не посмотрел на парня сталкер.

– Откуда ж в Зоне бродяги? – растерялся Василий.

Он все еще не мог решить, верить Григу или нет.

– А черт его знает, – пожал плечами сталкер.

Василий озадаченно почесал щеку.

– Он в метро живет?

– Ты что, совсем тупой? Он – бродяга. То есть нигде не живет.

– Да, но должен же он где-то?..

Василий умолк, не закончив фразу. Потому что и сам не знал, что хотел сказать.

Надо же, довелось познакомиться с местным бродягой. Который, как и все прочие, на него – ноль внимания. Василий почувствовал запоздалую обиду. Можно подумать, у них тут, в Зоне, журналистов, как плесени.

– А чем он занимается?

– Тем же, что и все остальные.

Разговор явно зашел в тупик. То ли Василий не мог правильно сформулировать интересующие его вопросы, то ли Григ не хотел на них отвечать. А может быть, и то и другое сразу. Странная ситуация, когда двум людям вроде и есть о чем поговорить, а вот не клеится.

Из дальнего конца туннеля едва заметно потянуло ветерком.

Василий посмотрел на табло. Если верить быстро меняющимся цифрам, до прибытия Сцепщика, кем бы он ни был, оставалось меньше полминуты. Василий про себя усмехнулся, представив, как из туннеля выкатит дрезина с сидящим на ней бродягой. Не тем, что в метро собак выгуливает, но очень на него похожим. В ватных штанах, солдатском бушлате, с мятой шапкой-ушанкой на голове. По имени Сцепщик. Парень так увлекся своей фантазией, что не сразу обратил внимание на то, что поначалу слабый ветерок быстро крепчал. Становился плотным и упругим. Как будто огромный поршень выдавливал из туннеля воздух. Затем раздался вой, пронзительный и долгий, похожий одновременно на скрежет острых когтей по стеклу и стон рвущегося металла. Звук резанул по ушам так, что Василий невольно стиснул зубы и сморщился. Легендарный Сцепщик начал рисоваться ему в несколько ином ключе. Но не успел еще образ сложиться окончательно, как в конце туннеля возник – будто взорвался – ослепительный сполох света. Вой взревевшей сирены, казалось, заполнил собой все свободное пространство под сводами станции. И сквозь яркий свет стал виден вытянутый, обтекаемый корпус.

Разинув изумленно рот, Василий наблюдал за тем, как на станцию прибывает состав. Небольшой, всего в три вагона, он был похож на гигантского червя, закованного в чешуйчатую, отливающую голубоватым цветом броню. Лобовая часть первого вагона, где обычно располагается кабина машиниста, была срезана под острым углом. Три фонаря, настолько ярких, что свет их на некотором расстоянии сливался в единое пятно, были окружены причудливыми, витыми, заостренными на концах металлическими выростами, похожими не то на бивни, не то на рога еще не описанного исследователями доисторического монстра.

– А… где же Сцепщик? – только и смог выговорить журналист, когда чудовищный, смахивающий на механоида состав остановился у начала платформы.

– Это он и есть.

Григ даже не усмехнулся.

Значит, так оно и есть? Еще один механоид? На этот раз облюбовавший туннели метро?.. Железный, механический крот нового, ужасного мира?..

– Ну, тогда… – начал было журналист.

Но быстро потерял мысль, которую не успел сформулировать.

Григ подхватил ранец за лямку:

– Пошли!

– Куда? – хотел было спросить Василий. Но вовремя сообразил, что вопрос неуместен. Уж если Григ говорит: «Пошли!» – значит, знает, куда зовет.

И – верно. Сталкер подошел к головному вагону и по-хозяйски хлопнул ладонью по боку. Одна из стальных пластин, примерно на уровне плеча сталкера, чуть приподнялась. Григ сунул в нее пластиковую карточку. Прошла секунда, другая… Ячейка выплюнула карточку. И тотчас же, едва Григ успел сунуть проездной в карман, с мягким, вкрадчивым шипением разошлись в стороны двери, которых прежде и не видно было.

– Живее!

Григ схватил журналиста за плечо и почти затолкнул в ярко освещенное чрево Сцепщика. Следом за парнем запрыгнула в вагон Виолетта. Последним, придержав рукой дверь, вошел Григ.

Двери захлопнулись, и Сцепщик рванул с места с такой скоростью, что людям пришлось ухватиться за поручни, чтобы устоять на ногах.

Василий посмотрел в конец вагона и медленно втянул воздух через зубы.

– Ты уверен, что мы правильно поступили?

– Ну… – сталкер поднял забрало шлема и почесал щеку. – Что сделано, то сделано. На ходу из вагона не выпрыгнешь… Хотя, честно говоря, возникает такое желание…

Внутри корпус Сцепщика выглядел почти как обычный вагон метропоезда. Разве что только окон не было. И о настенной рекламе никто не подумал. Вдоль стен вагона тянулись скамейки. На которых, черт возьми, сидели пассажиры. И все бы ничего, вот только вид у этих пассажиров был несколько странный. А может быть, и не несколько, а очень даже странный. Это уж как посмотреть.

Люди сидели ровными рядками, на небольшом расстоянии друг от друга. С прямыми спинами, со сложенными на коленях руками. Люди как люди. Разного возраста, по-разному одетые. Большинство в цивильной одежде, не новой, но и не драной. Двое военных. На одном темно-синий летный комбинезон с огромной прожженной дырой на боку. Второй, судя по голубым погонам, из роты безопасности. Женщина только одна. Пожилая, с широким, морщинистым лицом, обвислыми щеками и неаккуратно прибранными седеющими волосами. Глаза у всех пассажиров закрыты, поэтому их можно принять за спящих. Тела сохраняют неизменное положение благодаря узким пластиковым обручам, обхватывающим их на уровне груди и прижимающим к спинкам сидений.

– Они живы?

– Откуда я знаю?

Из головы каждого пассажира вверх тянутся тоненькие разноцветные проводки. У каждого их не меньше двух десятков. На высоте около тридцати сантиметров проводки скручиваются в многоцветный жгут и уходят в стену. На запястьях у пассажиров широкие браслеты, к которым подсоединены гибкие, полупрозрачные, пластиковые трубки, тянущиеся от прикрепленных к потолку горизонтальных поручней. Если присмотреться, можно заметить, что по трубкам течет жидкость. По одним – бесцветная, по другим – мутная, белесая, похожая на кровезаменитель. Лица у пассажиров неподвижные, бледные, будто мукой присыпаны. Словно у мертвецов. Но не исключено, что такое впечатление возникало по вине слишком яркого освещения.

– Жутковато… – начал Василий.

– Что? – резко, будто испугавшись, повернулся к нему Григ.

– Жутковато, говорю, здесь.

– Точно.

– Как на кладбище.

– Нет, на кладбище не страшно. Страшно в реанимации.

– Почему?

– Потому что там еще остается надежда.

– И от этого страшно?

– Ну да.

Сталкер сделал шаг к ближайшему пассажиру. Худой, низкорослый мужчина лет сорока пяти, с узким лицом, заросшим шестидневной щетиной, и черными, сальными волосами, старательно зачесанными назад, был одет в серый, невзрачный костюм и светло-коричневую, совершенно не подходящую по цвету рубашку. Наклонившись, Григ посмотрел ему в лицо. Затем протянул руку и прижал два пальца к шее худого.

– Он жив. Хотя пульс едва прощупывается.

– Кома!

– Или анабиоз. Тело холодное.

– Кто это сделал? Зачем?

– Так все же кто или зачем?

Григ согнутым пальцем, как струну, подцепил трубочку, тянущуюся от запястья худого коротышки к поручню.

– Для начала – кто? Это не похоже на работу механоидов.

– Ты заблуждаешься, Вася, – придерживаясь за поручень, Григ медленно двинулся вдоль скамеек с сидящими на них полутрупами, подключенными к системе жизнеобеспечения. – Механоид – это не только броня, что снаружи.

– Ну да, – криво усмехнулся Василий. – Еще ранимая душа внутри.

– Теперь ты, по крайней мере, знаешь, как выглядит душа механоида, – Григ остановился и, наклонившись, внимательно всмотрелся в лицо молодого еще мужчины, широкоплечего, с короткой стрижкой, одетого в расстегнутый на груди комбинезон со множеством карманов. – Вот тебе на! Счастливчик!.. Сталкер из вольных, пропал год назад, – объяснил Григ журналисту. – Ему все как один талдычили – нельзя сталкеру такое прозвище брать! Счастливчик, понимаешь!.. Это ж все равно, что мишень на лбу нарисовать! А Счастливчик лишь смеялся в ответ. Ему, видишь ли, все равно было… Вот и досмеялся, – Григ двумя пальцами пощупал пульс на шее Счастливчика и сокрушенно покачал головой. – Как думаешь, может, лучше пристрелить его?

– А остальных?

– Остальных я не знаю…

Вагон качнулся в сторону, и Григу, чтобы устоять, пришлось крепче ухватиться за поручень.

– Это сделали люди, – взгляд журналиста перескакивал с одного лица спящего пассажира на другое. – Люди!.. Машины на подобное не способны… Зачем им это?

– Вот, правильный вопрос – зачем?

– Ты знаешь ответ?

– Ответ не знает никто… Ну, по крайней мере, никто из тех, кто готов поделиться информацией. Однако ж это не первый случай, когда внутри механоидов обнаруживают живые тела.

– Людей?

– Да леший их разберет… Нечто человекообразное. На зародышей-переростков похожее. Здоровенная голова, рахитичное тело, ручки и ножки, как спички. И ни анального отверстия, ни мочевыводящего протока. Тело и голова проводами да трубками истыканы, к системам механоида подключенными… Вот так-то, парень.

– Ты сам это видел?

– Пару раз.

– Но – зачем?

– Ты уже спрашивал об этом.

– Я не спрашиваю. Я… задаюсь вопросом.

– Тогда лучше задайся вопросом, как нам не проехать свою станцию. Окон-то нет. Кто его знает, где мы сейчас?

Ткнувшись бампером в ногу сталкера, чтобы обратить на себя внимание, Виолетта принялась отчаянно пищать.

– Нет, Виолетта, нет! – протестующе замахал рукой Григ. – Этот вариант не годится!.. Не годится, я тебе говорю!

Виолетта обиженно свистнула и откатилась к дверям.

– Что она предлагает?

– Не то, что нужно, – отмахнулся сталкер.

– Внимание! Станция «Сокол»! – пропел из спрятанного под потолком динамика красивый девичий голосок.

– Ну вот, теперь порядок! – довольно улыбнулся Григ.

– А что, если он нас не выпустит?

– С чего бы вдруг? У нас же проездной!

– Ты так говоришь, будто едешь в метро.

Сказав это, Василий подумал, а может быть, у сталкера действительно не в порядке с мозгами? Нет, он вовсе не хотел сказать, что Григ сумасшедший… Вернее, не более сумасшедший, чем все остальные, живущие в этом безумном мире. Условия и образ жизни непременно должны оказывать воздействие на психику человека и то, как он воспринимает окружающую действительность. Из тех людей, что он встречал в Зоне, можно ли хотя бы одного назвать абсолютно нормальным? Два наемника, у которых его отбил Григ, даже словом не обмолвились за все то время, что журналист находился в их обществе. Пеккер считал подземную автозаправку роскошным отелем, а себя – ее владельцем. Шериф – как может быть нормальным человек, постоянно торчащий на наркоте? Порох – бродяга Зоны, и этим все сказано. На фоне этого бестиария Григ вполне мог сойти за нормального. Но насколько адекватным было его восприятие действительности? Чтобы с этим разобраться, понадобился был опытный психиатр.

Э-эй! Кто-нибудь! Позовите врача!

– Ты чего на меня так смотришь? – насторожился сталкер. – Я тебе что, денег должен?

– А, нет, – тряхнул головой Василий. – Так, задумался…

– Интересно, что за мысли у тебя в голове? – усмехнулся Григ.

«А что, если бы он действительно узнал, о чем я думаю», – прикинул про себя журналист. Вслух же сказал:

– Во всем этом есть какая-то система. Нужно только понять ее.

– Да, было бы неплохо, – кивнул Григ. И не поймешь, всерьез он это или снова насмехается. – Думаешь, ты первый это придумал? Да только все дело в том, что с нашей обычной, человеческой логикой Зону понять невозможно.

– Да при чем тут Зона? – недовольно поморщился Василий. – Ты говоришь о Зоне так, будто это некое сверхсущество, которое всем здесь заправляет!

– Ну, может, так оно и есть, – не стал спорить сталкер. – Или что-то вроде того. Насчет сверхсущества – не знаю. Но Зона, как некая информационная система, в корне отличающаяся от той, что существует за кордоном, – вот она, тычет тебе прямо в нос самим фактом своего существования.

– Сцепщика создала не Зона, а нанороботы.

– Да? Почему же они тогда за пределами Зоны ничего похожего создать не могут?

– Потому, что здесь кто-то меняет их программу.

– Кто?

– Не знаю.

– А я знаю – Зона! Пойми, журналюга ты бестолковенький, Зона – это не просто территория, на которой творится черт знает что. Зона – это новый мир. Она изучает нас так же, как мы изучаем ее. И это, – Григ указал на бессознательных пассажиров Сцепщика, – ее работа!

– Зачем? – только и спросил Василий.

– Она ищет способ соединить живую и неживую природу.

– Зачем?

– Чтобы вернуть миру гармонию.

– Что? – Василию показалось, что он ослышался. – Что ты сказал?

– Внимание! Станция «Аэропорт»!

– Так! Приехали!

Перебирая руками вдоль поручня, Григ подошел к двери и надавил на красную квадратную кнопку. Дверь не открылась, но рядом с кнопкой прорисовалась щель, куда сталкер вставил проездной. Через две секунды пластиковая карточка выскочила из контрольной щели.

Состав начал тормозить.

Глава 11

Станцию «Аэропорт» можно было легко спутать с «Войковской», если бы не скамейки, которые здесь стояли не возле края, а посередине платформы. Огней на платформе было чуть меньше, зато и горели они чуть ярче. Освещенные участки чередовались с темными. Сравнение с зеброй показалось журналисту затертым. А ничего другое в голову не шло. Голова была занята совсем иными мыслями. В большинстве своем бессмысленными, бесформенными и бессвязными.

Покинув чрево зловещего Сцепщика, Василий отбежал к другому краю платформы и только после этого обернулся. Отливающее вороненой синевой, закованное в стальную чешую трехсекционное тело механоида было похоже на прилегшего отдохнуть Дракона. Даже когда он был неподвижен, в нем чувствовались сила и мощь, которым вряд ли что можно было противопоставить. А еще – холодное, не тупое, а расчетливое, безразличие ко всему, что не входит в сферу его интересов. Как, например, люди, только что покинувшие его нутро. Больше они ему не нужны. И – надо же! – подумав об этом, Василий вдруг понял, что Сцепщик не просто так прокатил их – он сделал это в собственных интересах. Если бы механоиду требовались их тела, они бы остались в вагоне, прикованные обручами к сиденьям и подключенные к общей системе жизнеобеспечения, а мозги их были бы пробуравлены электродами, нежно щекочущими центры сна и удовольствия. Но Сцепщику было нужно что-то другое. И у журналиста почему-то даже не возникало сомнений в том, что он свое получил. Вот только что это было?

Дверь закрылась. Сцепщик вновь сделался неуязвимым. Сорвавшись с места, механоид истошно взвыл сиреной и скрылся в туннеле.

По лицу хлестнул порыв теплого, отдающего смазкой ветра. Звук ударился о стены, рассыпался и исчез.

– Откуда берутся проездные? – спросил журналист у сталкера.

– Их находят, – ответил тот. – Как любой другой артефакт.

– Вот просто так идут и находят?

– Примерно так, – Григ посмотрел по сторонам. – Что-то не соображу, в какую сторону нам выходить?

– Покажи проездной.

– Зачем?

– Ну что, тебе жалко?

Григ снова глянул по сторонам.

– Давай-ка сначала наверх поднимемся, – во взгляде сталкера настороженность. – Что-то не нравится мне здесь.

– Что именно?

– Не знаю. – Григ повесил автомат на плечо, взял за рукоятку и прижал к боку. – Виолетта, проверь ближайший выход.

К вящему удивлению Василия, машинка пропела короткий отрывок из Satisfaction и покатила в указанном направлении, то выскакивая на свет, то снова ныряя в темноту. Григ внимательно следил за ее передвижением, до тех пор, пока это было возможно. Василий все еще не мог до конца поверить в то, что человек и игрушечная машинка действительно понимают друг друга. Ему все еще казалось, что это всего лишь ловкий трюк. В конце концов, у сталкера ведь был пульт, с помощью которого он мог управлять машинкой на расстоянии.

– Григ…

– Помолчи.

– Григ, я что-то вижу…

– Я тоже не слепой.

– Что это?

– Ты вообще о чем?

– Третье пятно света. Справа, ближе к краю платформы… Видишь.

Григ присмотрелся.

– О нет… Как он сюда забрался?

– Кто?

– Губошлеп.

– При чем тут я? – обиделся Василий.

– Не ты, а он, – взглядом указал на непонятный предмет сталкер.

Почти у самого края платформы, на границе света и тьмы, лежала вещица, напоминающая половинку теннисного мячика, помятого и грязного. Внимание журналиста привлекло то, что серединка этой полусферы равномерно, с интервалом примерно в десять-пятнадцать секунд, то проваливалась внутрь, как будто на нее с силой надавливал невидимый палец, то снова вздувалась.

Григ выхватил из кармана пульт и принялся давить на нем кнопку возврата, приговаривая полушепотом:

– Ну, давай же… Давай…

– А что это за Губошлеп такой? – спросил Василий.

– Сборщик металла, – быстро ответил сталкер.

Для Васи такой ответ был все равно, что ничего. Но он решил пока не приставать к Григу с новыми вопросами. Ситуация, которая вовсе не казалась драматичной Василию, явно не нравилась сталкеру.

Маленькое темное пятнышко мелькнуло в круге тусклого света метрах в тридцати от места, где притаился Губошлеп, – Виолетта возвращалась. И ехала она как раз по тому краю платформы, где лежал пульсирующий теннисный мячик.

– Виолетта! – махнул рукой сталкер. – На другую сторону!

Машинка нырнула в тень, чтобы через несколько секунд появиться в следующем круге света. Не поняла она, что крикнул ей сталкер, или по какой-то причине не захотела последовать его совету, только ехала она по-прежнему прямиком к тому месту, где притаился Губошлеп.

– Ах ты, непруха.

Григ кинул на пол ранец, поставил рядом автомат и прикрыл все сверху пыльником с капюшоном. Проведя ладонью по гранатам, подвешенным к кольцам на разгрузочном жилете, сталкер проверил, легко ли выходят из ножен мечи. Взявшись двумя руками, поправил шлем и привычным движением пальца опустил забрало. Удар кулаком в открытую ладонь – как финальная точка.

Василий с недоумением наблюдал за приготовлениями Грига. Со всей определенностью, сталкер готовился вступить в бой. Но – с кем? Не с половинкой же теннисного мячика, которую он обозвал Губошлепом? А если даже так…

Виолетта появилась в круге света, на краю которого притаился сборщик металла Губошлеп.

– Прикрой меня, – коротко кинул журналисту Григ.

– Как? – растерялся тот.

– Как сумеешь. Главное – не пристрели по ошибке.

Как обычно, исчерпывающая информация. И другой, по всей видимости, не будет.

– Ну!..

Сталкер сорвался с места. На бегу одной рукой выхватил из-за спины катану, другой – сорвал с кольца гранату.

Все еще не понимая, что происходит и в кого ему предстоит стрелять, Василий на всякий случай поднял автомат и прицелился сталкеру в спину. Включил лазерный прицел и не без удовольствия понаблюдал, как по крапу жилета пляшет красный огонек. Вспомнив о главном, передвинул планку предохранителя.

Со стороны происходящее казалось до абсурда комичным: по полутемному фойе заброшенной метростанции катила игрушечная машинка, а навстречу ей бежал мужик с катаной, занесенной аж за спину, и с гранатой в другой руке.

Смешным это перестало быть, когда рядом с половинкой теннисного мячика пол платформы разорвался сразу в нескольких местах, как размокший картон, вспучился, кусками пополз вверх, и из под бетонных плит, разламывающихся, будто шоколадки, полезло нечто невообразимо огромное, закованное в металл.

При своих огромных размерах механоид был на удивление проворен и ловок. Он лез на платформу, цепляясь за края разломов лапами-гусеницами. Его огромная голова-кабина поворачивалась из стороны в сторону, будто выискивая жертву. А готовые взяться за работу захваты, похожие на хищные паучьи челюсти, были разведены в стороны. Человек если и интересовал Губошлепа, то не в первую очередь – захваты механоида были нацелены на Виолетту.

Уходя от захватов, маленькая машинка метнулась в сторону. Но там прямо перед ней, ломая плиты, из-под платформы вырвалось окованное металлическими кольцами щупальце. Плита, по которой ехала Виолетта, встала почти вертикально, и машинка, отчаянно вертя колесами, покатилась назад, прямо в пасть хищнику. Оказавшись внизу, Виолетта резко затормозила, развернулась на одном месте, рванула вперед и, едва увернувшись от захвата, ушла под брюхо Губошлепа. Огромный механоид несколько уступал Виолетте в быстроте, зато превосходил ее в маневренности. Не успела машинка проскочить между гусеницами Губошлепа и вновь оказаться на открытом пространстве, а механоид уже развернул в ее сторону переднюю часть своего корпуса, которая, как оказалось, могла двигаться независимо от задней. Виолетта, набирая скорость, понеслась прочь. Но прямо перед ней, преграждая путь, упало металлическое щупальце. С разгона Виолетта, наверное, смогла бы его перепрыгнуть. Ну, или хотя бы попыталась сделать это. А так ей пришлось резко затормозить, развернуться и ехать вдоль щупальца. Губошлеп тем временем опустил кабину-голову к полу и выпустил огненную струю. Чтобы не угодить в огонь, Виолетте вновь пришлось выполнить невообразимо сложный маневр. Механоид занес тяжелый захват, собираясь размозжить им Виолетту, но прежде, чем он успел это сделать, в лобовую часть его кабины угодила брошенная Григом граната. Липкое синтетическое вещество, которым была начинена нелетальная граната, разлетелось по «морде» Губошлепа и, видимо, замазало сенсоры механоида, лишив его возможности ориентироваться. Мощная, суставчатая клешня Губошлепа, изначально нацеленная на Виолетту, упала на платформу, придавив его же щупальце. Виолетта нырнула под клешню и снова ушла невредимой. Автоматически включившаяся система очистки сенсоров еще не успела привести внешние системы механоида в порядок, а Григ уже запрыгнул на гусеницу Губошлепа. Ухватившись свободной рукой за выступ на краю кабины, сталкер подтянулся, уперся ногой в стык между двумя листами брони и оказался на самом верху. Перехватив меч обеими руками за рукоятку, Григ высоко поднял его и со всего размаха вонзил в узкий зазор между кабиной и первым сегментом корпуса Губошлепа. Упав на одно колено, сталкер рванул меч на себя. Закаленное лезвие перерубило оптоволоконный кабель, соединяющий центральный процессор механоида с его механической частью. Клешни-захваты Губошлепа начали хаотично метаться из стороны в сторону. Щупальце взметнулось в воздух, завязалось узлом и снова упало, едва не придавив пытающуюся вырваться на безопасное пространство Виолетту. Корпус начал судорожно дергаться, то резко подаваясь вперед, то почти полностью уходя под платформу, в проломленную им же самим дыру. Сталкер вставил меч в ножны за спиной и, улучив подходящий момент, спрыгнул на платформу. Подхватив испуганно мечущуюся в поисках выхода Виолетту, он перепрыгнул через судорожно дергающееся щупальце и побежал туда, где ждал его Василий.

Вот тут-то журналист и вспомнил о том, что Григ велел прикрывать его, и, направив ствол автомата в сторону обезумевшего монстра, надавил на спусковой крючок.

– Хватит!.. Кончай!.. – на бегу замахал на него рукой сталкер.

Не слыша его, а взмахи рукой принимая за знаки одобрения, Василий давил на курок до тех пор, пока в магазине не закончились патроны.

Подбежав, Григ дал ему кулаком по шлему.

– Нашел время развлекаться!.. Сейчас эта штука регенерирует, во весело-то будет!

Поставив Виолетту на землю, Григ быстро кинул на спину ранец, набросил сверху пыльник, схватил автомат и побежал к выходу.

Василию казалось, что сталкер и Виолетта бегут, не выбирая дороги. Но, не доехав до лестницы, Виолетта вдруг резко вильнула влево. Григ повторил тот же маневр, крикнув на бегу:

– Не вляпайся, Васька!

Только тогда парень увидел странного вида образование, без видимой опоры висевшее в тридцати сантиметрах над полом. Оно было похоже на большие песочные часы. Только без стеклянного корпуса. Очень мелкие, почти как песчинки, серебристые шарики медленно, один за другим, перетекали из верхнего перевернутого конуса в нижний. В точке перехода шарик вытягивался, превращаясь сначала в гантель, а затем в сильно вытянутую каплю, и, падая на вершину пирамиды, снова обретал сферическую форму. Бесконечно-медленное движение, похожее на незаметное для глаза течение самого времени. Какую опасность могла представлять эта аномалия? Порой лучше не знать того, что лежит за пределами твоего понимания. Случается, даже знание может убить. Или покалечить. Хотя незнание, конечно, чаще приносит вред. Вот только этому почему-то никто не верит. Ну, или почти никто. Иначе откуда столько дураков?

Сталкер взбежал вверх по лестнице, сунулся было в двери, ведущие на улицу, но тут же отшатнулся назад и спрятался за столб. Свободной рукой схватил за грудки бегущего следом Василия и толкнул его к стене. Только Виолетта, въехавшая по наклонному пандусу, выкатила в приоткрытую дверь, негромко пискнула и поехала себе дальше.

– Что там? – шепотом спросил Василий.

– Два Камнееда. Прямо у входа. Асфальт грызут, – так же тихо ответил сталкер.

– На кой черт?

– Откуда мне знать? Может, унюхали чего. Знаешь, как в Москве дороги мостили? Свалят всякий мусор, а сверху – асфальт.

– Ты говорил, Камнееды на людей не нападают.

– По настроению. Да и не одни они там, скорее всего.

– Почему ты так думаешь?

– Камнееды – одиночки. В стаи не собираются. Если только на площадках подзарядки. Два Камнееда – это уже много… Да еще и Губошлеп внизу… Странно это…

Василий машинально посмотрел назад, словно хотел проверить, не ползет ли следом за ними по лестнице чудовищный механоид.

– А с Губошлепом что не так?

– Губошлеп – это охотник за металлом. Именно охотник, а не падальщик, как Камнеед. Он нападает на других механоидов, на всех без разбора, убивает и перерабатывает на металл.

– Зачем ему металл?

– Чтобы создавать новых Губошлепов… Эволюция, шут ее… Даже среди механоидов выживает сильнейший.

Из того, что сказал Григ, Василий сделал свой вывод:

– То есть для человека Губошлеп опасности не представляет?

– Ну, если только ненароком пришибет, когда сам под клешню подвернешься.

– Значит, там, внизу, ты рисковал жизнью из-за игрушечной машинки?

– Машинка?.. – Григ, казалось, не сразу сообразил, о чем говорит парень. – Губошлеп напал на Виолетту.

– Виолетта – это игрушечная машинка, с дистанционным пультом управления, – негромко и мягко, как опытный врач, разговаривающий с больным, произнес Василий.

Григ повернул голову и поднял забрало. Взгляд у сталкера был такой, что у Василия появилась мысль – сейчас у него есть хороший шанс снова получить по морде. Но Григ только хмыкнул и отвернулся.

– Для тебя, может, и машинка.

Вот и все, что он сказал.

– Но это же неблагоразумно, Григ.

– Что именно?

– Подвергать свою жизнь опасности из-за машинки.

– Это моя жизнь.

– Но…

Василий хотел было сказать, что он тоже находился рядом, но вовремя решил, что это, пожалуй, будет перебор.

Нет, точно – перебор.

– Губошлеп – тварь малоподвижная, – продолжил Григ начатую тему. Как ни в чем не бывало. – Знаешь, есть такое насекомое, муравьиный лев? Личинка муравьиного льва вырывает ямку в песке и сидит тихохонько, ждет, когда муравей в нее свалится. Тем и живет. Губошлеп – тот же муравьиный лев среди механоидов. Обычно он прячется где-нибудь среди развалин. Да еще и нарочно в стену бортом как следует ударит, чтобы она на него рухнула. Сидит он под этой кучей строительного мусора и добычу поджидает. Но чтобы Губошлеп в метро забирался – о таком я прежде даже не слышал. Там не его зона обитания. Развернуться негде, да и добычи мало… В общем, то, что мы наткнулись на Губошлепа в метро, – ненормально…

Через приоткрытую дверь в фойе въехала Виолетта. Подкатив к Григу, машинка-механоид принялась быстро стрекотать.

– Постой, не торопись, – прервал ее сталкер. – Я не успеваю тебя понять.

Виолетта недовольно крутанулась на месте. Но все же начала пищать чуть медленнее.

– Пять Камнеедов?.. Где?.. И у другого выхода тоже?.. Ясно… Роверы, Гризли, пули… Шатун?.. Два Шатуна?.. Леший их задери… Еще и Рапторов пара?..

Василий смотрел на то, как Григ разговаривает с Виолеттой, и снова, как и прежде, не мог, не готов был поверить в то, что человек и механоид действительно понимают друг друга. Но если поначалу он думал, что сталкер дурачит его, как новичка бестолкового, то теперь, после недавнего разговора, у него появилась совсем уж нехорошая мысль. Что, если сталкер действительно принимает машинку за живое, разумное существо? Вот ведь и имя человеческое ей дал. И ему на самом деле кажется, что он с ней разговаривает?.. Они ведь все тут ненормальные. Все, как один, живут в мире, созданном собственным воображением. Одни для этого травкой пользуются. Другим же и наркота не требуется… Да и черт бы с ними. Вот только ему-то, единственному разумному человеку, что делать? Как себя вести в этом дурдоме?..

– Василий… Василий!..

Задумавшись, парень не сразу понял, что сталкер обращается уже не к машинке, а к нему.

– Что?

– Фиговая, говорю, ситуация. Механоиды все выходы из метро обложили. И, судя по всему, уходить не собираются.

– Ну, понятное дело, – все еще пребывая в некоторой задумчивости, рассеянно кивнул Василий. – Им ведь ни жрать, ни срать…

– Должно быть, это они Губошлепа в метро загнали. Виолетта говорит, что у противоположного входа двери напрочь снесены. Там он, видно, и вломился на станцию.

– А зачем им Губошлеп?

– Ты что, не слушал, что я говорил?.. Губошлеп жрет механоидов, всех подряд. Вот они выследили одного и устроили на него охоту.

– Так, значит?..

– Лезть вниз за Губошлепом механоиды не хотят. Значит, будут стоять и ждать, когда он сам из метро выберется. Рано или поздно ему придется это сделать, чтобы аккумуляторы подзарядить. Иначе сдохнет.

– А мы?..

– А мы выйти не можем.

– Почему?

– Потому что там, снаружи, – стволом автомата Григ указал на дверь, – хренова туча механоидов.

– Им же нужен Губошлеп.

– Думаю, они и нами не побрезгуют.

– В каком смысле?

– В том самом. Прикончат, как только мы высунемся.

– За что?

– А просто так. На всякий случай. Чтобы показать, кто в доме хозяин. Чтобы настроение себе поднять. А может, по какой другой причине. О человеке и то не всегда скажешь, что у него на уме. А тут – механоиды.

– Понятно, – уверенно кивнул Василий. Хотя на самом деле мало что понял. – Что будем делать?

– Ну, можно попробовать Губошлепа из метро выгнать. Чтобы механоиды свершили свою месть и по норам разбрелись.

– Ты это серьезно?

– А что, похоже?

Вместо ответа Василий пожал плечами.

Да сталкер и не ждал ответа.

– Придется через вентиляцию лезть.

– А где у нее выход?

– Я не знаю даже, где у нее вход.

– А как же тогда…

– А вот так.

Василий окинул взглядом стены, посмотрел на потолок. Нигде не было зарешеченного отверстия.

– Мы на поверхности, – верно истолковал взгляд парня сталкер. – Здесь вентиляционных выходов нет. Нужно снова спуститься вниз.

Чего Василию хотелось сейчас меньше всего, так это снова спускаться в метро. Где под платформой сидел Губошлеп. Наверное, уже завершивший восстановительный процесс. И злой такой, и недовольный, поджидающий новую жертву. А то, что Губошлеп, как правило, на людей не нападает, так это ровным счетом ничего не значит. Как говорил тот же Григ, кто знает, что у механоида на уме?..

Но спускаться на платформу не пришлось. Не доходя до турникетов, сталкер приметил вентиляционную решетку над кассовыми окнами. Подтащив выломанный турникет к стене, Григ велел парню держать его покрепче, а сам забрался наверх и, орудуя ножом, быстро отодрал решетку.

Вентиляционное отверстие было небольшим. Только-только плечи протиснуть.

– Давай Виолетту! – скомандовал Григ, ухватившись за край чернеющей дыры.

– Зачем? – не понял Василий.

– Давай, тебе говорят!

Григ нетерпеливо дернул кончиками пальцев.

Василий поймал крутившуюся под ногами машинку – Виолетта недовольно пискнула, но сопротивляться не стала, хотя, наверное, могла – и передал ее Григу. Сталкер поднял Виолетту двумя руками и осторожно поставил на край вентиляционного отверстия. Машинка весело зажужжала и, тихонечко насвистывая «Take The» «A» Train, скрылась во тьме.

Вернулась она через пять минут.

– Выход недалеко, – перевел ее возбужденный писк Григ. – Надо будет подняться наружу, но есть лестница. Старая, ржавая, но Виолетта считает, что выдержит. Ты идешь замыкающим.

Снова отправив Виолетту вперед, Григ закинул в вентиляционный ход ранец и стволом автомата протолкнул его подальше. Затем и оружие туда же кинул. Подтянувшись на руках, сталкер протиснул плечи в лаз и, судорожно извиваясь, дергая ногами, будто ища опору, начал заползать в вентиляционный ход.

Дождавшись, когда ноги сталкера скрылись в темном отверстии, Василий взобрался на турникет. Постоял немного, чтобы убедиться в устойчивости опоры, и начал, как Григ, закидывать вещи в лаз.

С автоматом и ранцем все получилось здорово, а вот самому забраться в дыру оказалось не так-то просто. Руки скользили по стенкам жестяного короба, не находя, за что зацепиться. А нижняя часть тела все время почему-то оказывалась тяжелее передней и упорно тянула назад. Василий дважды сорвался и только с третьей попытки смог носком ботинка найти крошечный выступ на стене, который и помог ему влезть в вентиляционное отверстие.

Внутри пахло сыростью, ржавым железом и чем-то тошнотворно-кислым. Одним словом – воняло мерзко. Вентиляционный короб проржавел настолько, что его можно было пробить кулаком. Легко, как лист гнилого картона. Локоть то и дело проваливался в дыру, но, по счастью, упирался в бетонную плиту, на которую был уложен короб. А вот с полным ранцем было труднее – ремешки, лямки, застежки и кармашки постоянно цеплялись за неровные края. Василий едва слышно матерился себе под нос и старался не отставать от Грига.

В коробе было темно, как в глубоком колодце. И даже впереди просвет не намечался. Чем дальше они ползли, тем более спертым и затхлым становился воздух – одно название, что вентиляция, свежим воздухом даже не тянуло. В какой-то момент Василий почувствовал, что у него начинает кружиться голова. И он уже не может определить, ползет ли он по горизонтальной плоскости или по наклонной? А если по наклонной, то вверх или вниз? Еще он вспомнил, что где-то читал, будто в полной темноте люди теряют чувство времени. Хотелось бы знать, как скоро это начнет угрожать ему?.. Хотя, с другой стороны, зачем? Как будто это что-то меняет. Не так ли, моя прелесть?.. Быть может, он уже утратил чувство времени. Напрочь. А заодно с ним и чувство реальности. И теперь он, так же, как Григ, может с машинками разговаривать… А вот интересно, почему сталкер больших механоидов не понимает?.. Или – понимает? Только вида не подает?.. Вот же хитрый сталкер… Хитрый… Не то слово. Тот еще жук.

Если бы Григ узнал, что за мысли бродят в голове его спутника, он бы ничуть не удивился. Сталкер давно уже пришел к заключению, что с мозгами у парня не все в порядке. Он не считал убогих святыми людьми. Но все же относился к ним с пониманием. И даже – с жалостью. В напарники бы он Васю не взял ни за какие деньги. Но от работы, за которую взялся, отказываться не собирался. И дело тут было даже не в деньгах…

Григ почувствовал, что не может протолкнуть дальше свой скарб. Ранец уперся в стену. Прижав его поплотнее, Григ посадил Виолетту на ранец, затем перевернулся на спину и начал протискиваться в узкий проем.

Лаз, ведущий наверх, был такой же темный, как и тот, по которому он полз до сих пор. Лишь где-то очень далеко вверху, темнота приобретала едва заметный сероватый оттенок.

Когда Григу удалось высвободить руки, он поднял их вверх и ухватился за металлическую скобу. Теперь дело пошло быстрее. Подтянувшись на руках, Григ ухватился за вторую перекладину, затем – за третью. Вскоре ему удалось встать на ноги.

– Ну, как там? – услышал он сдавленный голос Васи.

– Фигово.

Григ не стал комментировать свое заявление. Хотя дело обстояло именно так, как он сказал. Сталкер надеялся, что в вертикальном проходе будет хоть немного света, проникающего через расположенные на улице вентиляционные решетки. Горизонтальный лаз проверила Виолетта, поэтому Григ даже фонарик включать не стал – в том, что касалось обнаружения скрытых ловушек, Виолетте равных не было. И Григ ей в этом полностью доверял. Но вот чего Виолетта не умела, так это ездить по отвесным стенкам. Значит, лезть наверх придется на ощупь, доверясь интуиции. А это все равно, что играть в русскую рулетку. В этом деле мастерство и опыт – не помощники. А полагаться на удачу Григ не имел привычки. На удачу рассчитывают лишь полные дураки. Удача, она ведь то в одну сторону смотрит, то в другую. И, если ты хоть раз увидел ее лицо, то лучше даже не старайся запомнить черты. В другой раз соблазнительная красотка может обернуться беззубой каргой.

– Григ?..

– Ну?

– У тебя проблемы?

Сталкер усмехнулся в темноте. Вот в этом весь Василий-журналист.

Можно подумать, что если у Грига проблемы, то у него их нет.

– Хочешь помочь?

– А что случилось?

Ну вот, снова – ни «да», ни «нет». Не ответ, а пережеванный вопрос.

– Пока ничего.

– Так, может?…

Вот же зануда.

– Сиди тихо и жди сигнала.

– Какого?

– Как доберусь до верха, я тебе кирпич кину.

Пауза.

– Ты это серьезно?

– А что, сейчас подходящее время для шуток?

– Нет, но…

– Умолкни, Василий.

Григ включил фонарик и осветил им стену, в которую были вделаны скобы. Взявшись за скобу на уровне груди, сталкер как следует дернул ее. Вроде должна выдержать, хотя и ржавая. Григ направил лучик выше. Провел им по другим стенкам. Ржавчина, грязь, даже паутина местами. В целом ничего особенного. Лишь на той стене, что окажется за спиной, когда он станет подниматься, какие-то черные потеки. Высоковато, на глаз не определишь, что это такое… Но, в конце концов, мало ли какие разводы могут образоваться на стенках заброшенного вентиляционного колодца. К тому же если подниматься осторожно, то даже спиной их не коснешься.

В общем – порядок. Почти. Поскольку не видно, что там выше.

Григ закрепил фонарик на шлеме, как следует приторочил автомат к ранцу, Виолетту тоже ремешком с липучкой зафиксировал. Достав из кармана катушку с тонким тросом, он закрепил ее на поясе, а карабин, что на конце троса, защелкнул на кольце, вшитом в верхний клапан ранца. Это чтобы потом все разом поднять наверх.

Поднявшись метра на два, сталкер покрепче ухватился левой рукой, в правую взял фонарик и стал внимательно осматривать стенки. Ничего. То есть все та же ржавчина и грязь. Даже странно, что никакая пакость столь миленький колодец не облюбовала. Темно, сыро, воняет черт-те чем – рай для всевозможной заразы. А для невозможной – особенно привлекательное местечко. Вставив фонарик в держатель на шлеме, Григ осторожно поднялся еще на пару метров и снова приступил к осмотру стенок колодца.

Все бы ничего. Да только в расплывающемся луче фонарика и цвет, и фактура предметов становились хотя бы самую малость, да иными. А порой ведь и самой малости хватает, чтобы все полетело черту под хвост. Запросто.

Видимо, мысль была глубокая и верная. Потому что именно в тот момент, когда Григ подумал о кончике хвоста черта – заостренный он или расплющенный, как иногда рисуют? – он увидел непроницаемо-черное, неровное, расплывшееся, будто клякса, пятно. Располагалось оно слева от него, примерно на полтора метра выше, и занимало почти всю стенку, от угла и до угла.

Выругавшись сквозь зубы, Григ поднялся выше, остановился рядом с пятном и снова посветил на него. Теперь, когда свет падал под прямым углом, оно вовсе не казалось непроницаемо-черным. Пятно выглядело как живая, находящаяся в постоянном движении субстанция. Отдельные участки ее то вздувались, будто пузыри, то вновь опадали. То и дело на поверхность пятна набегала мелкая рябь, которую тут же гасило встречное движение с другой стороны. Все эти непрестанные движения казались похожими на оптические иллюзии, когда плоский рисунок при определенном взгляде на него вдруг обретает трехмерную структуру.

Григ достал из нагрудного кармана заточенный карандаш, осторожно взял его двумя пальцами за самый кончик и стал медленно вводить в центр пятна. Карандаш исчезал, как будто растворялся во тьме. Введя карандаш примерно на две трети в глубь загадочного пятна, Григ потянул его назад. Для того чтобы вытащить карандаш, не потребовалось никаких усилий. Однако то, что оказалось у сталкера в руке, уже мало напоминало вещь, называвшуюся прежде карандашом. Карандашом она оставалась ровно на треть. На ту самую треть, что не коснулась пятна на стене. Та же часть карандаша, что побывала внутри черного пятна, а может быть, и не внутри вовсе, а по другую его сторону, напоминала скрученный спиралью обрывок колючей проволоки, покрытый мелкими, металлически поблескивающими, игольчатыми ворсинками. И все бы ничего – в Зоне увидишь и не такое, – да только вдруг загнутый кончик спирали шевельнулся. Распрямился и снова согнулся. Будто указательный палец, манящий Грига за собой.

Сталкер поджал губы. Не озадаченно, а скорее озабоченно. За семь без малого лет странствий по Московской Зоне Григ впервые видел эту аномалию. Хотя слышал о ней немало. Как и любой другой сталкер. Называлась она Преобразователем. И рассказывали про нее… Да что только не рассказывали! Суть же сводилась к тому, что этот самый Преобразователь обладал способностью оживлять неодушевленные предметы. То есть создавать новых механоидов… Ага… Говорили еще, будто Преобразователь – это место, где мир Зоны вплотную соприкасается с системой Узла. И разделяет их тут лишь тонюсенькая, легко проницаемая силовая мембрана. Верить этим россказням или нет – пускай каждый сам для себя решает. А Григ смотрел на извивающийся, как змеиный хвост, кончик ожившего карандаша и думал: что теперь с ним делать?

Григ подумал, подумал да и кинул то, во что превратился карандаш, в центр Преобразователя. По поверхности черного пятна поползли круги. Словно от брошенного в воду камня, только будто в замедленной съемке. В какой-то момент Григу показалось, что рябь на пятне складывается в рисунок, напоминающий черты лица. Причем лицо это было сталкеру знакомо. Но, скорее всего, это была лишь иллюзия. Потому что спустя всего лишь миг пятно снова стало пятном.

И только.

А в голове у сталкера продолжалось брожение мыслей, порожденное удивительной находкой. Григ лично не был знаком ни с одним сталкером, которому удалось бы найти Преобразователь. Ходили слухи, что кто-то, мол, где-то, видел Преобразователь. Но, как правило, к этому добавлялся еще один элемент неопределенности – когда-то. То есть все эти истории были страшно далеки от реальности. Таким образом, получалось, что Григ становился полновластным владельцем единственного Преобразователя, в существовании которого можно было удостовериться, ну, к примеру, сунув в него карандаш. Или – палец, если кому-то подобное взбредет в голову. В любом случае, после такого даже у самого заядлого скептика рассеется сомнение в том, что перед ним бесценная находка. Может быть, самое редкое и, следовательно, дорогое из того, что можно отыскать в Зоне. Однако интересная находка таила в себе не только радость обретения, но и ряд вопросов, грозящих перерасти в проблемы. Зона – это не Клондайк времен золотой лихорадки. Здесь нельзя застолбить участок, чтобы заявить о своих претензиях на все, что там находится. Законы здесь не действуют, а правила устанавливаются теми, кто заинтересован в их соблюдении. Хотя чаще всего и те и другие недолговечны. Вопрос – как сохранить свою находку, если ее нельзя засунуть в ранец? Если рассказать кому о Преобразователе, то завтра же – да какое там – сегодня к вечеру! – здесь будет толпа претендующих на то, чтобы объявить артефакт своей собственностью. И правы, как всегда, окажутся те, у кого стволов больше. Одиночки вроде Грига всегда остаются на обочине, когда дело доходит до серьезных денег. А ведь на одном этом Преобразователе можно заработать столько, что на всю оставшуюся жизнь хватит. Если, конечно, с умом подойти к делу. А какие, собственно, есть варианты? Можно продать кому-нибудь из фирмачей информацию о том, где находится Преобразователь. Но Григ не любил работать с корпорациями. По многим причинам. Представители корпораций на деньги не скупятся. Деньги для них, что для других мусор – сколько ни мети, все равно остается. А вот конкурентная борьба – отнюдь не пустой звук. И не абстрактная идея. Поэтому если кто-то решит, что информацию о Преобразователе следует хранить в глубочайшей тайне, то это будет означать смертный приговор для обнаружившего аномалию сталкера. Даже покинув Зону, он не сбежит от судьбы. Другой вариант – никому о Преобразователе не говорить, а использовать его для кустарного изготовления редких, уникальных артефактов. Диковинки вроде того карандаша, что Григ кинул в Преобразователь, пользуются неизменным спросом у коллекционеров. Это – стабильный доход. Хотя быстрых денег таким образом не сделаешь. К тому же и на этом пути существует ряд закавык. Во-первых, рано или поздно кто-нибудь непременно заинтересуется, откуда это сталкер таскает бирюльки, каких больше никто нигде не находит? А раз так, нужно за ним проследить. Чем это закончится, можно предугадать с достаточно высокой долей вероятности. Во-вторых, кто-то может и по чистой случайности обнаружить Преобразователь. Как Григ, который ведь тоже не искал его целенаправленно. И что тогда?..

– Григ?..

Занятый своими мыслями, сталкер совершенно позабыл о журналисте, оставшемся внизу.

– Что?

– Ну, как?..

– Что – как?

– Ты до верха добрался?

– Нет еще.

– Почему?

– Потому что… А, ты все равно не поймешь!

Григ давно уже смекнул, что самый верный способ заставить Васю умолкнуть, это обидеть его. И сделать это было нетрудно, благо обижался он, будто красна девица, по любому поводу. Сработало и на этот раз.

– Слушай… Эй, Василий!

– Что? – угрюмо и мрачно.

– Я тут одно место отметил, – Григ достал из кармана ролик с флуоресцентным пластырем, оторвал зубами полоску длиной сантиметра в три и наклеил ее на скобу, за которую держался. – Будь осторожен. Руками-ногами не размахивай…

– А что там?

Вот, снова он за свое!

– Аномалия дурная… Что-то вроде лазерной шинковки. Только невидимая… Когда поднимешься, пластырь светящийся со скобы отдери. Понял?

– А зачем?

– Что значит «зачем»?

– Зачем пластырь убирать?

Вот же зануда!

– У нас так принято.

– Каждый сам за себя?

– Дурак ты, Василий! Кусок светящегося пластыря на скобе может означать все что угодно! Поэтому нужно его убрать, чтобы не вводить других в заблуждение!

Врать Григ не любил. Поэтому и ложь получилась не слишком убедительная. Прямо скажем, вялая такая ложь. Но вот Василий в нее поверил. И это было хорошо для всех. Григ уже в который раз подумал, что со своей дурной привычкой задавать никчемные вопросы журналист мог бы плохо кончить, если бы шел с кем-то другим. Впрочем, у него все еще было впереди. Григ ведь вовсе не собирался становиться его опекуном. Дурацкая работа. Да и платить журналисту нечем.

Поднявшись еще на двадцать ступеней вверх, Григ приметил в стене шип. Очень хорошо спрятанный – точно под скобой. Хватаешься рукой за скобу, подтягиваешься, выставляешь голову и получаешь стальной зазубренный шип точно промеж глаз. И шлем не спасет. Пакостная ловушка – такую не сразу разглядишь. А когда разглядишь – будет поздно.

Григ посмотрел наверх. Судя по сероватому свету, проникавшему в колодец через вентиляционные решетки, до выхода оставалось метров семь. Ну, самое большое – девять. Шипы вообще-то редко располагаются парами, но, как известно, если дерьмо может случиться, оно непременно случается. Рискнуть или использовать отмычку? Правда, отмычка, что у него нынче была при себе, хороших денег стоила. Но, с другой стороны, если получишь шипом в лоб, кому они, эти деньги, достанутся? Скорее всего – никому. Василий не то что ста шагов по Зоне не пройдет, он из колодца этого сам не выберется.

– Не заснул еще, Василий?

– Чего тебе?

– Ты что грубишь-то?

– А, надоел ты мне.

– Вот оно как.

– Да, вот так.

Ну, ладно.

– Закрепи свои шмотки на моем ранце. Да как следует, чтобы не потерялись.

– Ну?..

– Что – ну?

– Ну, сделал.

– Тогда лезь сюда… Только не забудь, что я тебе сказал.

– О чем?

– О метке на скобе.

– А…

Снизу послышалась возня. Затем – гулкий удар о жестяную стенку колодца.

– Осторожнее!

– Стараюсь…

Григ посветил фонариком вниз.

Василий быстро карабкался по вделанным в стену скобам. И даже по сторонам не смотрел, оболтус. Добравшись до отмеченной скобы, он содрал с нее пластырь, сунул его в карман и полез дальше. Когда его голова оказалась на уровне ног сталкера, он поднял взгляд на Грига.

– Поднимайся выше.

Григ сместился в сторону и вжался плечом в угол колодца, чтобы Василий мог встать на одну с ним ступеньку.

Журналист недовольно сморщился, когда сталкер направил ему фонарик в лицо.

– Смотри внимательно. Очень внимательно. Иначе пропустишь самое интересное.

Григ быстро поднял фонарик чуть выше отмеченной скобы и тут же опустил его вниз. В луче света мелькнуло остро заточенное стальное жало.

– Видел?

Василий, как всегда, в своем духе. Нет бы просто ответить на вопрос – видел, мол, а как же, – но он ведь так не умеет. Или для него это слишком просто.

– Это ловушка? – спрашивает.

Хотя если подумать, ну какая ему, на фиг, разница, ловушка это или что? Шип меж глаз – вот что это такое. И кому какая разница, как это называется? У смерти нет имени.

– Это – шип, – стараясь сохранять спокойствие, ответил Григ.

– А кто?..

– Никто. Он просто растет из стены. Как ветка дерева.

– А зачем?..

– Не знаю. Есть предположение, что это чисто рефлекторное движение. Если осу зажать в кулаке, она вонзает жало в ладонь, не думая, зачем она это делает. Так же и шип реагирует на движение или температуру. Еще вопросы?

– Мы сможем его обойти?

– Без проблем. Я для того тебя и позвал, чтобы объяснить, как обойти шип. Ты уже видел, что шип выскальзывает из своего гнезда практически мгновенно, как только перед ним возникает какой-то предмет. Смотри, – Григ снова поднял фонарик и быстро опустил его. Остро заточенный металлический штырь появился и исчез. – Внимательно смотри, – Григ снова поднял фонарик. И на этот раз не стал убирать его сразу. Шип не появился. – Видишь? – сталкер опустил фонарик. – Между двумя последующими ударами шипа, как правило, бывает пауза в пятнадцать-двадцать секунд. За это время легко можно подняться выше. Если, конечно, не ловить ртом мух.

– И все?

– Да. Никаких особых хитростей. Нужно только быстро перебирать руками и ногами. Справишься?

– Наверное.

– Не уверен?

– А в чем здесь вообще можно быть уверенным?

– Здесь – это в колодце?

– Здесь – это в Зоне.

– Молодец, – ободряюще улыбнулся сталкер. – Начинаешь соображать, что к чему.

– Нехитрая наука, – усмехнулся в ответ Василий.

– Раз так, полезешь первым.

– Почему я? – растерялся парень.

– Хочу быть уверенным, что с тобой все в порядке.

На этот раз он соврал чисто. Ему и раньше приходилось говорить те же самые слова в похожей ситуации. И – не однажды.

– Готов?

Василий на секунду сосредоточенно прикусил губу.

– Да!

Григ поднял и тут же опустил фонарик.

В луче света мелькнуло стальное жало.

– Пошел!

Василий взлетел по ступенькам и замер, едва только оказался выше опасной зоны.

Григ медленно выдохнул воздух сквозь стиснутые зубы.

– Порядок?

– Да.

– Лезь дальше.

– Как высоко?

– До самого верха. Как окажешься наверху, остановись и дай знать. Понял?

– Да.

Парень начал подниматься вверх по лестнице.

– Эй!

Василий остановился. Повис над головой Грига, будто паук на ниточке.

– Что?

– Главное, ничего там не трогай. Ясно?

– Да.

– Ничего. Даже если перстень с бриллиантом размером со сливу увидишь. Понял?

– Да.

– Замер на месте и ждешь меня…

– Да понял я!

– Не егози, парень, это тебе не шутки.

Пауза.

Григ прислушался. Где-то за стенкой капала вода. Примерно одна капля в четыре секунды.

– Я могу подниматься?

– Давай.

Василий быстро полез наверх.

Глядя ему вслед, Григ сокрушенно покачал головой. Парень даже на роль отмычки не годился. Кусок мяса для того, кто захочет сожрать. Он лез наверх слишком быстро. По сторонам смотреть – какое там! – он не видел даже скоб, за которые брался руками. Башкой-то он, может, и понял, что там, где он оказался, любое неверное движение может стоить жизни, а неверный шаг может оказаться шагом за грань. Вот только этого было мало. Для того чтобы научиться выживать, нужно было не думать об угрозе, а чувствовать ее шкурой. Постоянно и так же неосознанно, как дышишь.

– Все! Я наверху!

Голос радостный, почти счастливый. Как будто Эверест покорил.

– Не кричи так громко, я тебя отлично слышу. Что там?

– Ничего.

Ну, дурак!..

Григ постарался сохранить спокойствие.

– Ничего там не может быть. Посмотри вверх. Что над тобой?

– Крыша.

– Уже хорошо. Из чего эта крыша сделана?

– Бетонная плита… Вроде.

– Отлично. Теперь объясни, где ты находишься?

– Комнатушка… Небольшая… То есть маленькая совсем…

– Свет падает с одной стороны?

– Нет… С двух или трех… Точно не разберу… Если подняться выше…

– Не надо.

Взмахнув фонариком, Григ вновь заставил шип сработать и быстро полез наверх. Плечом отжав Василия к стене, сталкер выбрался из вентиляционного хода.

То, что Василий назвал комнаткой, на самом деле было вентиляционной будкой, пристроенной в виде цоколя к стене здания, под которым находилась станция метро. В углу стоял заржавевший, заросший грязью мотор, который нанороботы почему-то пощадили. А вот вентилятор, нагнетающий воздух в фойе станции метро, сожрали подчистую. Остались лишь едва заметные следы там, где каркас крепился к полу. Три решетчатых окошка с трех разных сторон тоже были как следует подъедены.

– Я могу вылезти?

– Подожди.

Григ подполз на четвереньках к первому окошку и выглянул наружу.

Вроде все тихо и спокойно. Мелкий дождик накрапывает. Тянет запахом сырой земли и асфальта. Механоидов не видно.

Поглядев во второе окошко, Григ увидел задний бампер ровера, высовывающийся из-за угла здания метрах в сорока от того места, где находилась вентиляционная будка.

Ладно, это не страшно.

В третье окошко сталкер увидел улицу, ведущую прочь от заблокированной механоидами станции метро, и как раз в ту сторону, куда ему было нужно. Асфальт, разломанный гигантскими подсолнухами с тяжелыми, клонящимися вниз, полными переспелых семян головками; стены домов, увитые плющом; покосившиеся фонарные столбы, заросшие мхом. Обычная картина.

Григ знаком велел журналисту вылезать.

– Мне здесь не нравится, – первым делом заявил Василий, выбравшись из вентиляционного колодца.

– Почему? – не глядя на него, спросил Григ.

– Не знаю… Ты ведь сам говорил, что нужно полагаться на интуицию!

– Не кричи. Что именно тебе не нравится?

– Все! – Василий попытался взмахнуть руками, но стены помешали. – Дурное место, – добавил он чуть тише и сдержаннее.

– Скажи мне что-нибудь, чего я сам не знаю, – усмехнулся Григ.

Сталкер сел на краю колодца, свесив ноги вниз, перетянул катушку с тросом на живот и начал не спеша, аккуратно поднимать оставленные внизу вещи. Направляя трос руками, он старался, чтобы ранцы не касались стен колодца. Когда груз был поднят примерно наполовину, Григ почувствовал сильный толчок. Это шип вонзился в поравнявшийся с ним ранец. Ну, тут уж ничего нельзя было поделать. Оставалось лишь надеяться на то, что шип не проткнул что-нибудь нужное.

Первым делом сталкер освободил недовольно стрекотавшую Виолетту. Затем взял автомат и быстро осмотрел его. Убедившись, что с оружием все в порядке, Григ на корточках подобрался к оконцу и осторожно потрогал остатки решетки. Изъеденный ржавчиной и нанороботами металл рассыпался под пальцами. Несколькими короткими взмахами руки Григ очистил периметр окна и выглянул наружу. Окно находилось метрах в трех над землей. Ухватившись рукой за внешнюю раму, сталкер выбрался наружу, уперся ногами в нижний край окна, еще раз глянул по сторонам, чтобы убедиться, что все в порядке, и, оттолкнувшись, мягко, почти беззвучно спрыгнул на землю.

Присев на корточки, Григ вжался в угол межу стеной дома и вентиляционной будкой, привычным движением снял автомат с предохранителя и выставил ствол перед собой.

Тихо. Лишь ветер едва слышно шелестит обрывками целлофанового пакета, запутавшегося в ветвях дерева.

Сталкер резко выдохнул и медленно втянул воздух через нос. Характерного запаха горячего металла и смазки, говорящего о присутствии механоида, он не почувствовал. И это было хорошо.

Григ поднялся на ноги и сделал шаг за угол небольшой кирпичной пристройки, в которой брала начало вентиляционная шахта.

Что-то сдавило ему горло и дернуло вверх так, что ноги оторвались от земли. Перед глазами мелькнула бледная, анемичная кожа на лице кибернаемника, плотно сжатые синюшные губы и серые, будто вылинявшие глаза. Под локтем болтался автомат, но стрелять в наемника – пустая затея. Даже в упор. Григ обеими руками вцепился в предплечье наемника, чтобы не дать ему убить себя одним движением кисти.

Со стороны Григ был похож на тряпичную куклу, болтающуюся в руке мастера, который пока еще не решил, что с ней делать – выбросить или отложить для ремонта.

Перед глазами поплыли радужные, переливающиеся пятна – от недостатка кислорода начал отключаться мозг. Еще несколько секунд – и уже ничего нельзя будет сделать. Собрав остатки воли, Григ сконцентрировал взгляд на бледных, почти бесцветных глазах кибернаемника. Сталкер всей душой ненавидел эту похожую на человека полумеханическую тварь. И только ненависть не давала ему плюнуть на все, сдаться и быстро умереть.

Отпустив руку наемника, Григ одним движением сдернул с правой руки перчатку, сорвал с большого пальца искусственный ноготь и захлестнул мономолекулярную нить на шее киборга.

Сталкеру показалось, что он увидел изумление в глазах наемника, когда невидимая нить перерезала тому шею. Какое-то время голова еще оставалась на месте – из-за того, что разрез был невообразимо тонким, действовал эффект слипания тканей. Но стоило только наемнику попытаться повернуть голову, и она поехала в сторону, скатилась на плечо и упала на землю. В лицо Григу брызнула упругая струя белесого кровезаменителя. Постояв еще секунду-другую, обезглавленный наемник медленно, словно с неохотой, начал заваливаться на бок.

И в тот момент, когда Григ было решил, что легко отделался, он увидел слева от себя второго наемника, уже поднявшего руку и готового нанести удар. Что за чип сидел у него в запястье, Григ понятия не имел. В любом случае, какой бы техникой ни владел кибернаемник, удар со столь близкого расстояния стал бы для сталкера смертельным. Вместо того чтобы встать на ноги, как он и собирался, Григ продолжил падение вместе с обезглавленным телом. Одновременно он что было сил тянул его за руку, пальцы которой все еще сжимали сталкеру горло. Второй наемник явно не ожидал такого неразумного поведения со стороны сталкера, а потому и не успел скорректировать или остановить удар. Серебристый, мерцающий шар вылетел из ладони наемника и ударил в спину его обезглавленного напарника. Даже сквозь тело мертвеца, придавившее его к земле, Григ почувствовал, какой силы был кинетический удар, одним махом будто выбивший весь воздух из груди сталкера. Если бы удар достиг цели, он переломал бы ему все кости, а внутренности превратил бы во фрикасе.

Лежа под обезглавленным киборгом, Григ выставил сбоку автомат и до предела вдавил спусковой крючок. Длинная очередь, пройдясь слева направо, зацепила второго наемника. Киборг даже не покачнулся, когда несколько пуль разорвали обшивку бронежилета на его груди. Но это помешало ему точно прицелиться. И второй серебристый энергетический сгусток, размером чуть меньше первого, ушел в землю. Григ отбросил автомат, в котором не осталось патронов, приподнял тело наемника и выкатился из-под него. Второй наемник попытался нанести еще один кинетический удар, но энергии для этого уже почти не осталось. Григ без труда увернулся от небольшого голубоватого шарика, зашипевшего и растаявшего в воздухе.

– Что? Сдулся? – сталкер вытер кровь с разбитой губы.

Наемник рванул ремень висевшего у него на плече импульсного пулемета. Григ сдернул искусственный ноготь и словно взмахнул невидимой плетью. Правая рука наемника, отрубленная чуть выше локтя, упала на землю. Пальцы на ней то сгибались, то разгибались, так быстро, словно исполняли замысловатый пассаж на клавишах несуществующего рояля.

Лицо наемника оставалось невозмутимо спокойным даже в тот момент, когда Григ коротким мечом перерубал ему горло. Киборг просчитал все возможности и понял, что у него нет ни единого шанса остаться в живых. А значит, и сопротивляться не имело смысла. Остававшиеся секунды он использовал на то, чтобы заархивировать память и сохранить ее резервную копию. Увы, энергоснабжение прервалось, и процедура осталась незавершенной.

Григ устало опустился на землю.

Из окошка вентиляционной будки выглянул Василий.

«Вот обалдуй, – подумал, глядя на него, сталкер. – Высунул голову, будто специально для того, чтобы ее отхватили. По самые плечи».

– Вылезай, – махнул рукой сталкер. – Только сначала Виолетту спусти.

– Как? – Василий растерянно посмотрел вниз на тело однорукого кибернаемника.

Второго, обезглавленного, лежащего за углом, он не видел. Может, оно и к лучшему. Парень и без того уже считал Грига безжалостным, хладнокровным убийцей.

– Прояви смекалку.

Острием меча сталкер подцепил отрубленную руку наемника и подтянул ее к себе.

Голова Василия скрылась в окошке.

Григ обтер лезвие вакидзаси о рукав темно-зеленой куртки наемника и убрал меч в ножны. Затем достал нож из-за пояса и принялся выковыривать из запястья киборга боевой микрочип.

Василий снова высунулся из окна и начал на ремне спускать Виолетту.

«Надо же, догадался», – усмехнулся про себя Григ.

Едва коснувшись колесами земли, Виолетта выскользнула из ременной петли и, попискивая, покатила к сталкеру.

– Все в порядке, девочка, – помахал ей испачканным кровезаменителем ножом Григ.

Виолетта свернула в сторону, подкатила к телу наемника и осторожно ткнула его бампером в бок. Убедившись, что без посторонней помощи киборг уже не поднимется, машинка обежала его откинутую в сторону руку, прижавшую к асфальту тяжелый импульсный пулемет, и, въехав передними колесами в лужу кровезаменителя, потыкалась бампером в щеку. Она будто наслаждалась своим превосходством над поверженным гигантом. Вот он лежит недвижимый на потрескавшемся, изломанном асфальте, а она знай себе бегает и беды не знает.

Григ достал чип из переплетения тефлоновых сухожилий и проводов, как следует вытер его, уложил в самозапечатывающийся целлофановый пакетик и спрятал в карман.

Василий спустил на землю ранцы и выпрыгнул сам.

– Ого! – удивленно вскинул он брови, увидев обезглавленный труп.

– Дай сюда ранец, – махнул рукой Григ.

Сталкер достал из ранца новый магазин и перезарядил автомат.

– А чего они тут делают? – кивнул на кибернаемников Василий.

– Не знаю, – в тон ему ответил Григ. – Но думаю, тебя ищут. Не такими уж они дураками оказались. Сообразили, как мы можем до места добраться.

– Не пойму, – недоумевающе пожал плечами журналист. – Что им от меня нужно?

Григ снизу вверх косо посмотрел на парня. Удивление журналиста могло показаться вполне искренним. Но почему-то Григу все меньше верилось в то, что Василий понятия не имеет, с чего вдруг его все ищут.

Впрочем, его это не касалось. Он должен доставить парня в лагерь неодруидов. Живым и по возможности невредимым. Так сказал Костя Дум-Дум. Остальное – не его забота.

Достав боевой чип из запястья второго наемника, Григ на всякий случай проверил карманы киборгов. Обычно карманы наемников оказывались пусты. Ну, не имели эти уроды привычки носить что-либо с собой, кроме тяжеленных импульсных пушек, от которых, по большому счету, не было никакого прока. Но на этот раз Григ с удивлением нащупал в кармане второго оставшегося без руки наемника продолговатый металлический предмет, оказавшийся изящным выкидным ножом с узким, обоюдоострым лезвием и выдавленным изображением китайского Дракона на рукоятке. Нож мало того что красивый, так еще и не иначе как заговоренный. А заговоренные вещицы всегда в цене. Поднявшись на ноги, Григ крутанул нож в руке, довольно цокнул языком. И вдруг поймал на себе презрительный взгляд журналиста.

– Ты похож на падальщика, – сказал, словно выплюнул, Василий.

Григ промолчал. Не потому, что ему нечего было ответить этому заносчивому, самоуверенному и трусливому мальчишке. Он не видел в этом смысла. Более того – он находил это глупым. Стоит ли что-то доказывать недовольно заурчавшей электрокофеварке? Или вдруг что-то просопевшему пылесосу? Василий был и оставался грузом. Который. Нужно. Доставить. Заказчику. И не более того. Журналист заметно проигрывал даже в сравнении с Виолеттой.

Григ поднял с земли оброненную во время драки перчатку и натянул ее на руку. Надел на плечи ранец. Повесил на плечо автомат.

– Пошли.

Кому он это сказал? Василию или Виолетте?

Глава 12

«Астрадамская улица», – прочитал на покосившейся вывеске Василий. А в самом начале их пути, неподалеку от станции метро «Аэропорт», он видел вывеску, извещавшую, что они идут по Большому Эльдорадовскому переулку. А потом еще были Чуксин тупик и проезд Соломенной Сторожки. Вот так. Из чудесной страны Эльдорадо, через Чуксин тупик и Соломенную Сторожку, в какой-то там Астрадам. Не Амстердам, конечно, но все равно забавно. И не поверишь, что в Москве дело происходит. Хотя, конечно, Москва вообще чуднóй город. И, если сказать, что все же, мол, не до такой степени, то резонно задать вопрос: а до какой?

Они шли так долго, что у журналиста с непривычки начали ныть икры. Да и подкрепиться давно уже было пора. От завтрака, которым угостили растаманы, не осталось даже воспоминаний. Пустой желудок не просто информировал, что пора обеда давно миновала, а нервной пульсацией отбивал сигнал «SOS». Но говорить на эту тему с Григом было так же бессмысленно, как жаловаться на больной зуб кирпичной стене. Даже на плацебо не потянет.

В районе, через который они следовали, почти не было серьезных разрушений. Видимо, боевые действия здесь не велись. Хотя местами улицы все же были перегорожены бетонными блоками, мешками с песком или решетками, сваренными из швеллера, который даже нанороботы угрызть не смогли. Или – не захотели. Может быть, он противный на вкус?..

Запустение жилых кварталов производило еще более гнетущее впечатление, чем обращенные в руины улицы. Крайне неприятно было идти мимо окон с запыленными, будто патиной подернутыми стеклами. Казалось, из-за них, сами оставаясь невидимыми, на тебя смотрят призраки былых обитателей домов. Смотрят не то с укоризной, не то с надеждой. А может быть, с тайным желанием того, чтобы ты остался с ними навсегда. Призрачный, населенный тенями мир.

Несколько раз они встречали небольшие группы механоидов, неторопливо двигающихся куда-то по изломанному асфальту улиц. Издали они напоминали мирно пасущихся коров. Нет, скорее – бизонов. Никаких внешних признаков агрессии монстры не проявляли, и людям удавалось обойти их стороной, не потревожив.

Наверное, если бы с ними не было Виолетты, то двигались бы они гораздо медленнее. Машинка проворно юлила между обломками асфальта, почти все время находясь на пять-шесть шагов впереди Грига. И вовремя сигнализировала сталкеру обо всем, что лежало у них на пути. Как правило, сигналом опасности служила песня «Help!». Но иногда это могла оказаться и «Trampled Under Foot». Григу оставалось лишь определить степень опасности обнаруженной Виолеттой аномалии и решить, как нейтрализовать ее или с какой стороны обойти.

– Григ…

– Ну?

– Ты никогда не думал, что мог бы заработать хорошие деньги, продав Виолетту?

– Иди ты…

– Нет, ты послушай! Изучив ее, можно создать автоматического разведчика. Или проводника, который станет водить людей по Зоне, выбирая безопасный маршрут. Думаешь, такое изделие не пользовалось бы спросом?

– Я друзей не продаю.

Василий помолчал, неслышно буркнул под нос:

– Ну и дурак, – и больше не заводил разговор на эту тему.

Он вообще предпочитал помалкивать, чувствуя, что отношение к нему сталкера переменилось. Теперь Григ действительно относился к нему как к грузу, разговаривать с которым о чем бы то ни было мог только крепко больной на голову человек. А вот понять, чего вдруг Григ на него взъелся, Василий не мог.

Они дошли до конца Астрадамской улицы. Оставалось лишь свернуть на Тимирязевскую, которая прямиком должна была вывести их к месту, где обосновались неодруиды. И вот тут-то как раз сработал главный принцип неопределенности, известный каждому сталкеру: любая пакость, которая только может случиться, непременно случается. А твоя задача, сталкер, заключается в том, чтобы не вляпаться. Иначе ведь не отмоешься потом. Даже с дегтярным мылом.

Покачиваясь, ступая неверно, будто по зыбкой почве, навстречу путникам вырулил технозомби. Голова с рыжими волосами, торчащими в разные стороны, будто старое, драное мочало, лежит на левом плече. На лбу металлическая пластинка поблескивает. Левый глаз закрыт, а правый просветленной оптикой сияет. Одет чудила в старый, драный банный халат с розовыми хризантемами. Спереди халат расстегнут, так что все хозяйство наружу. Живот рассечен от грудины до паха. Края разреза стянуты уродливыми металлическими скобами. Хотя говорить об уродливости той или иной детали, составляющий образ технозомби, пожалуй, не имело смысла. Он был уродлив весь, в целом. Так, как может быть уродливо лишь нечто абсолютно чуждое человеческому мировосприятию. Даже самый уродливый из механоидов не мог бы тягаться с ним. Безобразие механоидов несло в себе некую функциональность, быть может, и не объяснимую напрямую разумом, но подсознательно определяемую как несомненно присутствующую. В то время как уродство зомби воспринималось как бессмысленное, да и бездарное к тому надругательство не только над природой человека, но над самой его сущностью.

Технозомби сами по себе были отвратительны. Но еще более отвратительным было то, что эти твари никогда и нигде не бродили поодиночке. И, если появился один…

Ну, точно! Из зарослей мутировавшего кустарника, длинные, извивающиеся ветви которого с одной стороны стелились по асфальту, забирая под себя почти пол-улицы, а с другой – по углу забирались на стену здания почти до четвертого этажа, полезли уродливые человеческие останки. Кто на двух ногах, кто на четвереньках. Колченогие, безрукие, скособоченные, свернутые, разломанные и снова кое-как собранные. И все с оружием. Где они его только берут? И почему считают нужным непременно пускать в дело? Казалось бы, ну какое им дело до двух человек, тихо, мирно идущих своей дорогой?..

– Ложись!

Григ толкнул Васю к стене дома и подставил ногу, чтобы он споткнулся и упал. А то ведь, пока будет выяснять, что да почему…

Длинная автоматная очередь, будто плеть, хлестнула по стене, выбивая осколки плитки и цементную крошку.

Вот-вот! Именно это и имел в виду Григ!

Раз!

Брошенная сталкером граната завертелась под ногами размеренно бредущего зомби.

Мертвяк остановился и попытался наклонить голову, чтобы внимательно рассмотреть непонятный предмет. Но, видно, шея у него была сломана, и, соскользнув с плеча, голова уперлась подбородком в грудь. Зомби ударил себя по уху. Голова дернулась и вернулась в прежнее положение.

Тут-то и вырвались из гранаты две тугие струи густого, плотного, серого дыма. Граната крутилась на месте, рассеивая дым по сторонам. Неторопливо бредущие зомби сворачивали в стороны, рассчитывая обойти петляющие дымные струи. Должно быть, дым казался им серьезным препятствием. Но дымное облако росло, поднималось вверх, расползалось по сторонам, заволакивая все кругом.

Два!

Не поднимая автомат, сталкер от пояса дал длинную очередь по скрывшимся в сером тумане зомби. В ответ раздалась разрозненная, хаотичная стрельба. Однако несколько пуль ковырнули асфальт у самых ног Грига. Это были уже не шутки – технозомби успели зафиксировать направление, в котором следовало вести огонь.

Три!

Пригнувшись, Григ схватил Виолетту и кинул ее через несколько ступенек парадного прямо к дверям. Отыскал взглядом журналиста. Василий так и лежал там, куда он его толкнул, вжавшись носом в асфальт.

Четыре!

Сталкер схватил парня за шиворот, заставил его подняться на ноги, втащил по ступенькам и забросил в двери парадного.

Оглянувшись, Григ увидел троих зомби, выбравшихся из дымного облака и с явно нехорошими намерениями тычущих в него стволами своих автоматов. Хорошо еще, что стреляли эти твари неумело…

…Из тумана появился еще один технозомби, одетый в светло-серую форму службы внутренней охраны корпорации «Скейлс», поднял руку с зажатым в кулаке пистолетом и нажал на курок. Пуля щелкнула по Григову шлему…

…как правило.

Однако из любых правил бывают исключения.

Не дожидаясь следующего прицельного выстрела, Григ нырнул в парадное и прихлопнул за собой дверь.

В подъезде было почти темно. Лишь серый сумрак просачивался между лестничными маршами.

– Тихо здесь, – едва слышно сказал, как выдохнул, Василий.

– Ты что, дурак?

Григ даже не посмотрел в его сторону.

– Я просто…

– Дурак.

– Ты напрасно думаешь…

– Заткнись!

– Я понимаю, что твое отношение ко мне…

Григ коротко и сильно ударил тыльной стороной ладони парня по шлему, чуть ниже поднятого забрала. Да так, что голова Василия откинулась назад и шлем глухо стукнулся о стену.

– Я сказал – заткнись.

Василий обиженно шмыгнул носом.

В наступившей тишине стали слышны тихие, едва уловимые, мелодичные переливы звуков. Как будто сотня, а то и две-три сотни, крошечных, как булавочные головки, серебряных колокольчиков, подвешенных ровными рядами на тончайших, почти невидимых волосках, тихо пели, едва колеблемые легким дыханием спящего младенца.

Григ включил фонарик на шлеме и направил его на лестницу.

Восемь невысоких ступенек вели на площадку первого этажа. Лестничные перила были сломаны, а стену украшала огромная выбоина совершенно нелепой формы, похожая на морскую звезду. Но если четыре нижние ступеньки вид имели вполне обычный – грязный, потертый, местами выщербленный камень, неопределенно-серого цвета, – то располагавшиеся над ними сияли в луче фонарика, как будто были покрыты тончайшей серебристой фольгой, идеально ровной, без единой морщинки, но при этом странным образом кажущейся живой, не застывшей, а медленно перетекающей сама в себя.

Да, собственно, так оно и было! Серебристое покрытие сползло на следующую ступеньку и начало медленно растекаться по ней. И все это под непрестанный перезвон мельчайших колокольцев, которые невозможно создать руками, даже теми, что способны выгравировать на рисовом зернышке тексты всех песен The Beatles, начиная с «Love Me Do» и заканчивая «Get Back».

– Уходим! Живо! – Григ бросился к двери, через которую они минуту назад вошли в подъезд. – За Виолеттой присмотри. Потеряешь – башку снесу.

Показалось Василию или Григ действительно был здорово напуган?

Но, даже если так, голову сталкер не потерял. Он точно знал, что делать.

Ударом ноги Григ распахнул дверь.

На крыльце стояли два технозомби.

Сделав шаг вперед, Григ ударил первого прикладом автомата в челюсть, так, что у того едва не отвалилась голова. Продолжая двигаться, сталкер воткнул ствол автомата в распоротый живот второго мертвяка, как раз между двумя заклепками, и нажал на спусковой крючок. Технозомби раскинул руки в стороны и задергался, будто через него пропустили нешуточный разряд электротока. Разве что только дым из ушей не пошел.

Ногой сбив расстрелянного зомби, Григ быстро перезарядил автомат – между двумя стянутыми скотчем магазинами была проложена одноразовая пластиковая зажигалка – и открыл огонь по стоявшим возле крыльца мертвякам. Четверо упали. Один забился в судорогах, но трое других начали снова подниматься.

Дым на улице почти рассеялся, и теперь стало возможно оценить численность противника. Результат оказался совсем неутешительный – не меньше полусотни технозомби бродили от дома к дому, спотыкаясь о развороченный асфальт, падая и снова поднимаясь. Даже собравшись толпой, технозомби, как правило, не действовали организованно. Потеряв из виду цель, мертвяки тут же забывали, что они, собственно, здесь делают. Однако какое-то непонятное беспокойство, как зуд от нарывающего фурункула, держало их вместе, не позволяло разойтись в разные стороны. Те, что уже заметили вышедших из подъезда людей, двигались в их сторону, приводя оружие в боевое положение. И пусть стреляли они как попало, пуля, как известно, дура. Настолько тупая, что любая из них запросто могла угодить в цель.

Григ быстро глянул через плечо на Васю. Журналист стоял позади него с Виолеттой под мышкой и смотрел на происходящее так, будто это было представление, в котором он не собирался участвовать. Понятно – помощи от него не дождешься. Ладно, пусть хотя бы о себе позаботится.

Пуля щелкнула по покосившемуся козырьку подъезда. Другая выбила фонтанчик каменной пыли из ступени.

На звуки выстрелов начали оборачиваться зомби, которым прежде ни до чего, казалось, не было дела.

Григ спрыгнул с крыльца и, стреляя почти безостановочно, побежал на другую сторону улицы. Василий бежал следом, стараясь не отставать. Локтем левой руки он прижимал Виолетту, правой – автомат. Как ни странно, он почти не был испуган. Главным образом, потому, что происходящее выходило за пределы его представления о здравом смысле. В силу этого он не мог до конца поверить в необратимую реальность того, что творилось вокруг. Сон, бред – все, что угодно. Может быть, воспоминание о виденном когда-то давно фильме. Но только не реальность! В жизни такого нет и не может быть. Как нет ангелов, нет чертей, нет огнедышащих Драконов и исполняющих желания джиннов. Нет великой и ужасной книги «Некрономикон»…

Сбитый с ног сталкером зомби перевернулся на живот и схватил Василия за щиколотку. Потеряв равновесие, журналист растянулся на асфальте.

– Григ!

Бросив Виолетту, парень обеими руками ухватился за автомат.

Подтягиваясь на руках, технозомби заполз на Василия и кулаком остервенело принялся колотить его в грудь. Как будто хотел проломить грудную клетку и вырвать сердце. Остекленевшие глаза мертвяка смотрели в разные стороны. Из-под сухой, как пергамент, полопавшейся местами кожи видны были желтоватые кости лицевого скелета. Хотя, может быть, это были и не кости вовсе, а пластиковые вставки. Зубов во рту у мертвяка почти не осталось, язык болтался, словно оторвавшийся кусок линолеума. А из шеи с обеих сторон торчали два изогнутых прута, почти соприкасающиеся концами возле затылка.

Василий, извернувшись, приставил ствол автомата к левому боку зомби и нажал на курок. Пули навылет проходили сквозь изуродованное неизвестно кем и непонятно для какой цели тело. Зомби трясся, рычал и тянулся искривленными, с сорванными ногтями пальцами к горлу журналиста.

«Голова!» – вспомнил Василий.

Чтобы избавиться от зомби, нужно вышибить ему мозги! Так поступали герои фильмов ужасов! Так, может, в этом был какой-то смысл?

Василий одной рукой схватил мертвяка за горло и попытался хоть немного приподнять его голову. Другой рукой он поднял автомат, ткнул ствол зомби в ухо и нажал спусковой крючок. Сухо щелкнул боек – щелк! – а выстрела не последовало. В магазине кончились патроны.

С досады Василий едва не заплакал. А зомби как будто понял, что произошло, и оскалился в усмешке. Ехидной и противной. Смердящей, как затасканный носок.

Сталкер ударил насевшего на Васю зомби ногой в висок. Мертвяк скатился на землю, захрипел, будто удавленник, и апоплексично задергал согнутыми руками и ногами.

– Ну, что разлегся! – Григ схватил парня за ворот, рывком поднял на ноги. – Пошел!

И с размаха ударил прикладом промеж глаз подвернувшегося под руку зомби.

Пару мертвяков, пытавшихся оттереть их от дома, к которому они направлялись, Григ срезал длинной автоматной очередью. Зомби корчились, как под током, из пулевых отверстий в их изуродованных, прогнивших телах где брызгала, а где вяло вытекала белесая жидкость кровезаменителя, но вот умирать повторно живые техномертвецы ну никак не желали. А может быть, не могли.

– В голову! – истерично выкрикнул за спиной у Грига Василий. – В голову стреляй!

– Тебе? – не оборачиваясь, спросил сталкер.

– Мне-то зачем? – опешил парень.

– Чтобы не нес чепуху.

– Зомби можно убить только выстрелом в голову! Их только так и можно убить!

– Да?..

Григ вбежал в распахнутую дверь и длинно, витиевато выругался. Они оказались не в обычном подъезде жилого дома, а в прихожей офиса. Судя по тому, что над секретарской стойкой висел трехмерный плакат с изображением гигантского зуба, пораженного чудовищным кариесом, это была стоматологическая клиника.

– Назад!

Григ развернулся и налетел на застывшего в недоумении Васю.

– Что?.. Куда?..

Этого Василий понять не мог. Они наконец-то добрались до помещения, которое могло послужить им укрытием, а сталкера снова потянуло на подвиги. Назад? Это туда, где на асфальте, разломанном проросшими сквозь него молодыми деревцами, топчутся ошалевшие от тупой и бессмысленной злобы технозомби?.. Ну уж нет!

Григ схватил парня за шиворот, явно намереваясь выкинуть его на улицу. Но планы его спутал появившийся в дверном проеме мертвяк с провалившимся носом, двумя зеленоватыми стеклянными шариками вместо глаз и с пластиковой треснутой сбоку ярко-оранжевой строительной каской на голове.

– Пригнись!

– Что?..

Григ кинул автомат парню на плечо и нажал на спусковой крючок.

Очередь, угодившая точно под срез каски, разворотила зомби лицо.

– А-а-а-а!.. – протяжно завопил Василий, зажав рукой оглохшее ухо.

Мертвяк упал на колени и, шаря руками по полу, принялся искать вылетевшие из глазниц шарики.

Григ оттолкнул в сторону ошалевшего журналиста, несколько раз ударил мертвяка прикладом по затылку и ударом ноги вышвырнул за порог.

В дверном проеме тут же нарисовался другой зомби, с оторванной нижней губой и торчащими вперед большими, желтыми зубами.

– Сегодня приема нет!

Григ ударил мертвяка прикладом по зубам, захлопнул дверь перед носом следующего посетителя и, дабы наверняка перекрыть вход остальным, повалил на пол стоявший в углу стеллаж.

– Где Виолетта?

– Что?

Василий повернул голову и приложил ладонь к уху, которое еще могло что-то слышать.

– Виолетта!

Нервно попискивая, машинка выкатилась из процедурной.

– Согласен, плохое место, – кивнул сталкер.

– Что? – растерянно посмотрел на него Василий.

– А, иди ты…

Григ кинул автомат за спину, обеими руками развел в стороны дверцы одной из секций занимающего всю стену шкафа-купе и отшатнулся назад, увидев пристроившегося в шкафу зомби. Из одежды на нем были только трусы до колен, желтые в синий цветочек. Зато в каждой руке – по пистолету. Вывалившись из шкафа, мертвяк выставил руки с пистолетами перед собой и принялся азартно расстреливать плакат, предупреждающий об угрозе кариеса. Если бы Григ не успел нырнуть под стойку, все пули достались бы ему.

Сбросив с плеч ранец, Григ извлек из ножен катану, притаился и, как только в пистолетах у мертвяка закончились патроны, выпрыгнул из-за стойки. Продолжая давить на спусковые крючки, мертвяк развернулся в сторону сталкера.

– Вот скажи мне, кто обычно перезаряжает тебе оружие? – усмехнувшись, спросил Григ.

Словно в ответ на его вопрос, заданный, как вполне риторический, технозомби большими пальцами сдвинул затворы сразу на двух пистолетах, и два пустых магазина упали на пол.

– Надо же, – удивленно поднял бровь сталкер. – Ты умеешь обращаться с оружием? – Он пошевелил пальцами, лежащими на рукоятке занесенного к левому плечу меча. – Ну, а дальше что?

Зомби положил оба пистолета на стойку и совершенно неожиданно, с разворота, попытался нанести сталкеру удар в челюсть. Григ уклонился и, дабы не осложнять ситуацию, с одного взмаха снес мертвяку голову. Стукнувшись о стойку, срубленная голова упала на пол и откатилась к двери. Из обрубка шеи брызнул кровезаменитель. Коротнув, блеснули искорками провода. Мертвяк поднял руку и провел ладонью по тому месту, где должна была находиться голова. Отсутствие которой, видимо, причиняло ему некоторое неудобство.

– Ну, и что ты теперь скажешь? – оглянувшись, спросил у Василия Григ. – Как тебе зомби без головы?

– А?.. – непонимающе уставился на сталкера парень, у которого в черепушке все еще гудело и позвякивало.

Обезглавленный мертвяк подошел к шкафу, в котором прятался, взял с полки небольшую картонную коробку и перенес ее на стойку. Затем поднял с пола пустой магазин и положил его рядом. Все это он проделывал так уверенно, как будто его голова была на месте. Открыв коробку, мертвяк выгреб из нее горсть патронов и начал набивать магазин. Получалось у него это не очень ловко, и все же дело на месте не стояло.

Григ обреченно покачал головой, подошел к мертвяку сзади и быстро, словно выполняя надоевшую, но необходимую работу, в нескольких местах пронзил его тело мечом. При каждом ударе зомби слегка вздрагивал и дергал плечами, как будто его жалил слепень, но упорно продолжал заталкивать патроны в магазин. Лишь после шестого или седьмого удара он вдруг замер. Пальцы его медленно разжались. Один за другим стали падать на стойку зажатые в кулаке патроны. Зомби опустился на колени, уперся руками в пол, привалился плечом к стойке и замер в нелепой позе. Как будто собрался вознести молитву.

Григ опустил меч.

– Господи, – едва слышно произнес он, склонив голову. – Когда же все это прекратится?

Он и сам не знал, к кому обращался. Но только не к абстрактному богу, в которого никогда не верил. И что означал его вопрос, он тоже не понимал. Он задал его, не рассчитывая получить ответ. Но, тем не менее, считал нужным сделать это. Здесь и сейчас. Потому что потом уже может и не быть. Ни времени, ни желания. Ничего. Совсем ничего.

– Григ!

Сталкер обернулся.

Василий отчаянно пытался вжаться в стену. А над ним нависал технозомби. Огромный – да куда там! – здоровенный, как чемпион по боксу в супертяжелом весе, технозомби. Да к тому же еще и черный. В смысле – негр. Натуральный. Бритый наголо, с расплющенным носом, вывороченными губами и страшно вытаращенными глазами, как будто готовыми вывалиться из глазниц. Словом, видок – что надо. Лишь только серые трупные пятна да клочьями слезающая со щек кожа портили впечатление. Вместо одежды на нем был старый половичок с дыркой по центру, в которую негр продел голову. Зомби стоял, склонившись над Васей, который по сравнению с чернокожим гигантом выглядел второклассником, и, казалось, не мог решить, что с ним делать. Стукнуть кулаком по лбу или выдавить пальцем глаз? Он то хватался руками за висевший у него на груди автомат, то запускал обе руки под коврик и принимался с ожесточением чесать живот.

– Григ…

Василий смотрел на сталкера с надеждой самоубийцы, уже оттолкнувшего ногами табурет, но все еще верящего в то, что кто-нибудь его увидит и вытащит из петли. А потом еще станет просить прощение за то, что допустил такое.

– У тебя же автомат на плече, упыреныш, – громко произнес Григ.

– Да… Но… – Василий старался не двигаться, дабы не провоцировать технозомби, – черт его знает, на что он может среагировать. Но взгляд его то и дело перескакивал с мертвого негра на живого сталкера. – Он не заряжен…

– Не понял, – сурово сдвинул брови Григ.

Он действительно не понимал, как автомат мог оказаться незаряженным?

– Ну… Не успел я перезарядить… Понимаешь?..

– Нет.

Негр медленно поднял здоровенную ручищу и пальцем ткнул Василия в щеку.

– Да уйди ты! – отмахнулся журналист.

Негр недовольно заворчал.

– Ну, тогда попробуй поговорить с ним, – предложил Григ.

– О чем? – не понял Василий.

– Не знаю, – пожал плечами сталкер.

– А-а… Зачем?

– А что тебе еще остается?

– Григ!..

Сталкер усмехнулся, взял со стойки пистолет, загнал в рукоятку магазин, наполовину заполненный патронами, и передернул затвор.

Когда с пистолетом в руке Григ подошел к негру, Василий с облегчением подумал, что сейчас сталкер вышибет технозомби мозги. Или – что там у него оставалось в голове. Но вместо этого Григ сказал:

– Держи, – и вложил пистолет журналисту в руку.

Василий с отчаянием вскинул руку, приставил ствол пистолета негру к виску и, заорав что-то невразумительное, нажал на спусковой крючок.

Голова зомби дернулась – в лицо парню угодил плевок пахнущего кислым кровезаменителя – и качнулась от плеча к плечу, словно у китайского болванчика. Выражение лица негра не изменилось. Оно оставалось таким же пустым и бессмысленным, что и до выстрела. Но зияющая рана в голове все же причиняла зомби какое-то беспокойство. Негр поднял руку и сунул палец в пулевое отверстие.

– Он должен умереть, – едва слышно пролепетал Василий.

– Он уже мертв, – Григ сморщил нос. – И, судя по тому, как воняет, уже давно.

– Зомби должны умирать после выстрела в голову. По-настоящему… Насовсем…

– Это ты ему скажи, – кивнул на негра сталкер.

– По-настоящему… Насовсем… – повторил Василий.

Негр утробно икнул и оскалил большие, широкие зубы.

Парень тихо охнул и стал медленно сползать по стене на пол.

– Слушай, кончай этот балаган! – строго прикрикнул на него сталкер. – У тебя в руке пистолет!

Василий сел на пол, взял пистолет обеими руками и выставил его перед собой.

Зомби присел на корточки напротив него и несильно толкнул полусогнутыми пальцами в плечо.

Василий нажал на спусковой крючок.

Пуля навылет пробила негру грудь.

Зомби недовольно заворчал и отвесил противнику такую оплеуху, что тот отлетел под стойку.

Григ обреченно покачал головой – нет, не будет из парня толку, – положил катану на стойку и достал из ранца короткий помповый дробовик и коробку патронов к нему.

Негр поднялся на ноги, одернул заменявший ему одежду коврик и решительно, хотя и неторопливо, направился в сторону Грига.

Позади него из коридора выполз еще один мертвяк. Прогнивший настолько, что на черепе у него почти не осталось плоти. Лишь клочки засохших мышц, прилипшие к скулам и лбу. На месте глаз темнели пустые глазницы. На левой руке у мертвяка не хватало трех пальцев, на правой – всей кисти. С десяток полупрозрачных, армированных трубок выходили из груди технозомби и врастали отчасти – в горло, отчасти – в живот.

Быстро набив магазин патронами, Григ поднял дробовик и, почти не целясь, выстрелил. Горсть картечи сделала лицо негра похожим на работу начинающего экспрессиониста. Молодого, талантливого автора, леший его задери, лишенного каких-либо моральных и эстетических принципов. Второй выстрел разворотил зомби грудь и отбросил его к стене. Третий и четвертый упокоили мертвяка с миром, а может, и без такового. Что, в общем, уже ни для кого не имело значения. Сенсоры его, быть может, все еще воспринимали сигналы окружающего мира и передавали их в информационно-аналитический блок, но механика была повреждена безнадежно.

Чтобы разделаться со вторым технозомби, хватило двух выстрелов – опорно-двигательный аппарат у него был ни к черту.

Перезарядив дробовик, Григ стукнул ногой по стойке:

– Вылезай.

Из-за стойки на четвереньках выполз Василий.

– Давай-ка, поднимайся на ноги и наведи здесь порядок.

– А?..

Взгляд у парня совершенно безумный. Только Григу до этого никакого дела. Он не психиатр. У него свои методы лечения прогрессирующего слабоумия.

– В рожу хочешь? – напрямую спросил он у Васи.

– Нет, – четко и ясно ответил парень.

– Тогда поднимайся, на фиг, на ноги! И делом займись!.. Видишь, мертвяки кругом?

– Вижу, – журналист уже стоял перед сталкером, вытянувшись в струнку.

– Оттащи их в процедурную, чтобы под ногами не мешались. А я остальные помещения проверю. Сдается мне, тут еще пара-тройка мертвяков найдется… Ну, что стоишь?

– А что?

– Выполняй!

Василий подбежал к лежавшему у поваленного шкафа зомби, суетливо и бестолково потоптался, примеряясь, как бы поудобнее его подцепить, и в конце концов ухватил мертвяка за полусогнутую ногу. Нога быстро разогнулась и снова согнулась в колене. Василий пискнул, как придавленная мышь, и отскочил к стене.

– Это называется остаточная нейрорефлекторная динамика, – усмехнулся Григ. – Видел, как дохлая лягушка лапками дергает, если к ней провод под напряжением подвести?

– Нет, – качнул головой парень.

– Ну… В общем, это то же самое.

Григ положил дробовик на плечо и направился в глубь помещения.

Выскочившая из-за шкафа Виолетта обогнала сталкера и первая свернула за угол.

– А… Они больше не оживут?

– Да черт их знает, – довольно-таки беспечно дернул плечом сталкер. – Вообще-то эти твари живучие.

– И что же мне тогда делать?

Парень пытался играть на чувствах сталкера, изображая побитого щенка. Но слеза в голосе – это уже явный перебор.

– Автомат заряди, придурок! – рявкнул Григ. – И забудь про то, что стрелять мертвякам нужно в голову! Мозги у них давно прокисли и через дырки в черепе вытекли. Единственный способ остановить технозомби – это вывести из строя их локомоторную систему. Понятно?

– Да.

– Ну, тогда понапрасну не парься.

Прежде чем Григ сделал шаг за угол, раздался требовательный стук в дверь.

– Если будут спрашивать меня – посылай всех к черту, – сказал сталкер и скрылся из вида.

Василий сел на пол и обхватил голову руками.

Снаружи по-прежнему колотили в дверь. Так, будто примерялись, как бы половчее высадить ее, если не откроют.

Журналисту казалось, что он сходит с ума. Или, может быть, уже свихнулся. От тоски, отчаяния и страха ему хотелось заплакать. Или – заорать. А может быть, завыть, как волк на луну, протяжно и грустно. Так, чтобы в душе оборвалась хотя бы одна, самая тонюсенькая ниточка. Но вместо этого Василий встал, покрепче ухватил технозомби за ногу, рукавом утер сопли и, пыхтя, поволок мертвяка в процедурную.

Глава 13

Из всех мест, где можно укрыться от зомби, офис, расположенный на первом этаже, был самым неудачным вариантом. Доведись Григу самому решать, он выбрал бы его в самую последнюю очередь. Большое число небольших комнаток, заставленных офисной мебелью, из которых самыми ужасными были шкафы с раздвигающимися дверками, сами по себе являлись распрекрасным полигоном для чемпионата по игре в прятки. Здесь, чтобы стать невидимым, особых стараний прилагать не требуется. Присел на корточки – и тебя не стало, сделал шаг в сторону – и исчез. Имитирующие стены гипсокартонные перегородки, пробить которые можно ударом кулака, лишь создавали иллюзию надежного укрытия. А что творилось за подвесными потолками, лучше и вовсе не думать. Но подлинным кошмаром офисных помещений являлись большие, просто-таки огромные окна, через которые можно было въехать на танке. Решетки и жалюзи, некогда закрывавшие оконные проемы, если и не были съедены подчистую нанороботами, то давно уже превратились в ржавчину, гниль и труху. А стекла, даже если они и назывались небьющимися, рассыпались по полу тысячами осколков. То, что бродящие на улице технозомби пока еще не лезли в окна, объяснялось просто – мертвякам не удавалось пространственно увязать дверь, в которую вошли люди, с расположенными рядом выбитыми окнами. Кто-то назвал бы это тупостью, Григ же предпочитал говорить о присущем технозомби своеобразии мышления. И это была вовсе не дань господствующей за кордоном, воинствующей на всех фронтах ублюдочной политкорректности, а факт, подтверждений которому не видел разве что только слепой. Или тот, кто по каким-то причинам не желал замечать очевидного. Бывает же такое, правда? Григ считал, что скопления технозомби представляют собой нечто вроде гештальт-организма. Очень большого, аморфного и без явно выраженной структурной иерархии. Поодиночке живые мертвяки почти не опасны. Когда смотришь на них, то создается впечатление, что их агрессивные намерения находятся в суровом конфликте с полнейшим нежеланием что-либо делать. Именно поэтому Григ спокойно наблюдал за тем, как мертвый негр искал способ контакта с насмерть перепуганным журналистом. Но, когда технозомби собирались вместе, между ними начинал осуществляться контакт на невербальном уровне. То есть, если один мертвяк видел, как Григ с Васей зашли в дверь стоматологической клиники, то через минуту, а то и раньше, об этом уже знали все. И чем больше мертвяков собиралось в стаю, тем сообразительнее они становились.

Обойдя все кабинеты и подсобные помещения, Григ пристрелил еще четверых зомби, один из которых сидел в директорском кресле, закинув босую ногу на коленку другой, обутой в тапку, напоминающую сильно потрепанного жизнью когда-то розового и пушистого кролика, и старательно жевал огрызок нераскуренной сигары. «Может, он действительно был когда-то директором этой клиники, – подумал Григ, целясь в зомби из дробовика. – Или, скажем, была у него мечта стать хозяином примерно вот такого, небольшого, но преуспевающего, а значит, приносящего стабильный доход предприятия. Как Пеккер мечтал стать владельцем гостиницы».

Вспомнив Пеккера, Григ призадумался. Кому и зачем понадобилось убивать безобидного чудака? Версия о захвате собственности, по здравому размышлению, казалась слишком уж надуманной. Пеккер никому не отказывал в приюте. Его подземный отель был чем-то вроде нейтральной территории, на которой бок о бок, за одним столом могли сидеть представители враждующих кланов. Приют Пеккера выбирали местом переговоров, когда предстояло решать горячие вопросы, одно лишь обсуждение которых в другом месте могло и стрельбой закончиться. Люди нынче пошли нервные, вспыльчивые. Чуть что не так – сразу за стволы хватаются… Чем больше думал Григ об убийстве Пеккера, тем более странным казалось ему это дело. А самым неприятным было то, что в момент убийства и он там находился. А в таких делах свидетелей оставлять не принято. Можно, конечно, списать на счастливую случайность то, что они с Васей остались живы. Да вот только не верил Григ в случай. Так же, как и в удачу.

Григ осторожно подошел к окну и выглянул наружу. Десятка два зомби толклись у порога. Троица, которой удалось протиснуться вперед, бестолково, но зато усердно колотила в дверь ногами и прикладами автоматов. Еще один, самый бойкий, отходил на пять-шесть шагов назад и с разбега бросался на дверь, пытаясь высадить ее плечом. По счастью, делал он это очень уж неловко и неумело, поэтому потуги его не имели видимых результатов. «Хорошо еще, что никому не приходит в голову гранату к ручке прицепить, – подумал Григ. – А ведь могут, заразы, додуматься…» Еще штук тридцать нелепо одетых мертвяков, с торчащими из гниющих тел трубками и штырями, бесцельно топтались на тротуаре. Как будто ждали чего. А может, так оно и было. С них станется… Григ видел далеко не всю улицу, поэтому можно было предположить, что технозомби, собравшихся, чтобы сожрать сталкера и закусить журналистом, было не меньше сотни. Попытка пробиться сквозь такую толпу, имея всего один ствол – Васин автомат Григ в расчет не принимал, – была бы примерно равноценна затее спуститься в бочке с Ниагарского водопада. Говорят, бывали удачные случаи… Будь Григ один, он, может быть, и рискнул бы. Но Василий опускал все шансы ниже нулевой отметки. Однозначно. Не забыть бы, узнать, в каком колледже готовят таких обалдуев.

Григ навалился плечом на стоявший в углу шкаф и сдвинул его к окну. Весь оконный проем шкаф не закрыл, но все же обзор стал меньше. Зомби, бродившие по тротуару, оглянулись на шум, но, не заметив ничего для себя интересного, снова вернулись к бессмысленному передвижению с места на место. Лишь один мертвяк попытался было влезть в окно. Но, получив прикладом по оставшимся к тому моменту зубам, присел на корточки и принялся согнутым пальцем вычищать выбитые из челюстей костяшки.

Когда Григ смотрел на технозомби, он и сам не мог решить, какое чувство они у него вызывают в большей степени, отвращение или жалость? В них, скорее всего, уже не оставалось ничего человеческого, кроме некоторого внешнего сходства. Но именно мысль о том, что когда-то они были людьми, всякий раз заставляла сталкера медлить хотя бы миг перед тем, как спустить курок направленного на технозомби оружия.

А что, если у них еще остались какие-то обрывки воспоминаний о тех временах, когда их тела не были нашпигованы трубками? Когда в груди билось сердце? Когда в глазах светилась мысль?.. Может ли что-то помнить тело, если мозг уже сгнил, а черепная коробка заплесневела?..

Григ подпер шкаф пластиковой стойкой для бумаг и перешел к следующему окну. Подтащив к подоконнику письменный стол, Григ прижал его стоматологическим креслом. Даже на вид получилось не слишком надежно. Глянув по сторонам, Григ выбрал стоявший у перегородки шкаф.

– Не мешай, – велел он крутившейся под ногами Виолетте и принялся толкать шкаф к окну.

Шкаф оказался тяжелее, чем можно было ожидать. Ну что в ним могли хранить? Медицинские халаты? Слюнявчики и простыни?.. Григ навалился на шкаф спиной и стал толкать его, упираясь пятками в пол.

Подтащив шкаф к окну, сталкер задумался о том, как водрузить его на стол. Или лучше отодвинуть стол и поставить шкаф на его место?.. Да, пожалуй, так будет надежнее.

Григ снова взялся за стол.

И в этот момент внутри шкафа что-то громыхнуло.

Сталкер отскочил в сторону, сдернул с плеча дробовик и пальцем отвел стопор, удерживающий в поднятом положении забрало.

– Виолетта! Назад!

Привыкшая, в отличие от Васи, мгновенно исполнять любые команды Грига, машинка тут же откатила к нему за спину, пискнула – порядок, мол, – и замерла.

В шкафу снова что-то глухо стукнуло.

Как будто кто-то вслепую пытался выбраться наружу. И не мог придумать ничего лучше, как только ломиться в запертую дверь. Хотя дверь-то как раз была не заперта – в шкафу вообще не было замков.

Но тот, кто находился внутри, явно не искал простых путей. В шкафу еще раз как следует громыхнуло, и обе створки раздвижных дверей разлетелись в мелкую щепку, как будто внутри взорвалась противопехотная мина. Щепки усеяли все вокруг. А несколько особенно крупных вонзились, подобно сюрикенам, в гипсокартонную перегородку у Грига за спиной. Сталкер только порадовался, что успел опустить забрало.

Однако радость его была мимолетной и растаяла, как град, внезапно просыпавшийся на город убийственно душным летним днем, едва Григ увидел то, что вывалилось из шкафа. Поначалу это была лишь бесформенная груда самых разнообразных металлических деталей и деталек, каждая из которых, казалось, живет своей собственной жизнью. Все они находились в постоянном, неустанном движении, копошились и перемещались, как мураши на своей муравьиной куче. Это могло даже показаться забавным тому, кто понятия не имел, что должно произойти дальше. Григ дважды видел подобное. И оба раза чудом остался жив. Хотя нет. В чудеса Григ не верил. Спасся он лишь благодаря тому, что не пришла его пора сгинуть. Знать, нужен он был для чего-то Зоне. Вела она его куда-то. А вот куда – того он и сам не ведал.

Тем временем груда ожившего металла на глазах преобразовывалась в нечто, уже наделенное вполне определенной формой и функциональными деталями. Механоид – а это был, несомненно, один из них – даже отдаленно не напоминал других своих собратьев, захвативших и освоивших территорию изуродованного невиданной катастрофой и брошенного людьми города. Он не был похож на машину или какое другое транспортное средство. Его легко можно было принять за творение полубезумного скульптора, работающего в стиле гиперреализма и ищущего вдохновение в регулярном потреблении галлюциногенных препаратов и многочасовом медитативном созерцании работ Гигера. А если долго всматриваться в переплетение деталей необычного механоида, то можно было увидеть, как внутри его пульсирует жизнь. Хотя, скорее всего, это была лишь иллюзия.

Когда трансформация механоида завершилась, он принял сферическую форму. Металлический шар диаметром около полутора метров был собран из множества деталей самой разнообразной формы, очень плотно и точно подогнанных друг к другу, но при этом находящихся в постоянном движении. Создавалось впечатление, что поверхность шара облита странным, вязким веществом, постоянно перетекающим с одной стороны на другую. Должно быть, именно поэтому Григ не сразу уловил момент, когда шар сдвинулся с места и не покатился, а, подобно гигантской капле, потек в его сторону. Механоид двигался на удивление быстро. Встречавшиеся на пути предметы он либо обтекал, либо уничтожал, разнося в щепки и мелкое крошево стремительно выскальзывающими из корпуса манипуляторами.

Сталкер даже не попытался остановить надвигающегося на него монстра. Он знал, что нет такого оружия, которое могло бы причинить механоиду хотя бы видимое повреждение. Вернее, он не знал оружия, которое могло это сделать. Примерно год назад Григ видел, как двое наемников почти в упор расстреливали такого же механоида из импульсных пулеметов, способных пробивать дыры в бетонной плите. А шарообразный монстр, казалось, не замечал отскакивающих от него пуль. Между прочим, наемники взялись за пулеметы уже после того, как исчерпали ресурсы своих паранормальных способностей. Один, помнится, пытался заморозить механоида. Другой – метал в него плазменные шары. Чуть позже Григ стал свидетелем того, что сделал механоид с этой парочкой, решившей наконец спасаться бегством. В принципе решение было правильным, но несколько запоздалым.

Григ не собирался повторять чужих ошибок.

– Виолетта! Уходим! – крикнул сталкер.

И следом за припустившейся по коридору машинкой – Виолетте тоже не требовалось объяснять, с чем они на сей раз столкнулись, – побежал в приемную, где остался Василий.

Едва завидев беспечно рассевшегося на стойке парня, сталкер выстрелил в потолок – реально оценив ситуацию, он понял, что это единственный способ наверняка привлечь Васино внимание.

Журналист едва не свалился со стойки – должно быть, решил, что стреляют в него, – но, как бы там ни было, желаемый результат был достигнут.

– Хватай вещи, оружие – и в процедурную! – на бегу закричал Григ.

Василий, как и следовало ожидать, растерянно развел руками.

– Но там мертвецы…

– Делай, что говорят! Иначе сам станешь таким же!

Аргумент оказался убедительным. Схватив ранец, Василий кинул его в открытую дверь процедурной. Закинув туда же ранец Грина, журналист быстро собрал остававшееся оружие и перед самым носом сталкера, едва не споткнувшись о юркую Виолетту, забежал в процедурную. Григ вбежал в небольшую комнату с одним окном следом за журналистом, кинул дробовик на вспоротую кушетку и захлопнул дверь.

Дверь в процедурной, надо сказать, была хлипкой. Два листа картона и пустота между ними. Видимость одна, а не дверь. Зато – ручка красивая. Тяжелая, медная, дорогая. Медь нанороботы не едят. Но механоида медная ручка не остановит.

– Помоги!

Григ ухватился за один из двух находившихся в комнате шкафов и с помощью Васи подпер им дверь. Второй шкаф, использовавшийся для хранения дезинфицирующих средств и расходных материалов, был значительно легче, но, поскольку выбирать было не из чего, и его перетащили к двери.

Из прихожей раздался грохот, как будто некий безумец в бешенстве принялся громить все, что там находилось.

Журналист в растерянности посмотрел на Грига.

Он не понимал, что происходит, а потому и не мог определить степень угрожающей лично ему опасности, от которой, между прочим, напрямую зависела степень испуга. До сего момента Василий полагал, что следует бояться зомби. Которые, заразы, даже от выстрела в голову помирать не желают. Но то, что находилось в коридоре, похоже, серьезно напугало сталкера. Который мертвяков не боялся.

– Охотник, – Григ подтащил к воздвигаемой у двери баррикаде письменный стол. – Редкий зверь в Московской Зоне. – Двумя руками он поднял кушетку и закинул ее на стол. – Это не видоизмененное, а нечто совершенно новое, созданное Зоной… Или кем-то еще. – Сталкер подтащил к столу процедурное кресло. Глянул по углам и, больше ничего не приметив, кинул на кресло мусорную корзину. – Честно говоря, никак не рассчитывал налететь на него здесь…

Что-то тяжелое ударило снаружи в стену. По счастью, стена, отделявшая процедурную от приемной, была капитальной. А значит, какое-то время могла продержаться даже под натиском Охотника.

– А на кого он охотится? – Василий посмотрел на едва заметно дрогнувшую стену. – Охотник этот?

– На людей. Это единственный механоид, специализирующийся исключительно на такой охоте. Он уничтожает все живое, что встречает на пути… И, кстати, это во всех отношениях совершенная машина убийства. Люди и близко не подошли к созданию чего-то подобного. Хотя, наверное, очень бы этого хотели.

– Так, значит, он на нас сейчас охотится? – уточнил на всякий случай Василий.

Хотя вроде бы и без того все было ясно.

– Если ты имеешь в виду технозомби, то они Охотника не интересуют, – Григ вскинул дробовик и выстрелил в сморщенное, как печеное яблоко, лицо сунувшемуся было в окно мертвяку. – Зато для нас зомби скоро станут проблемой.

– То есть мы тут заперты?

– Ну, вроде того.

Пока других желающих залезть в процедурную через окно не было, Григ повесил дробовик на плечо и, присев, взял за плечи зомби-негра.

– А ну-ка пособи!

Вместе с Васей они уложили мертвяков на стол.

Стала ли баррикада от этого прочнее – вопрос спорный. От очередного удара она дрогнула, но устояла.

– И… что же нам теперь делать?

– Можно пока перекусить, – Григ взял ранец и сел у стены напротив окна. – Скоро мертвяки расчухают, как можно к нам сюда забраться, и тогда от них отбоя не будет.

– А Охотник?

– А что Охотник?

– Он будет ждать, когда мы выйдем?

– Может, будет ждать. А может, стену сломает.

Григ достал из ранца флягу с водой и пластиковую коробочку с сэндвичами, которую прихватил у растаманов. Сэндвичи с вареной колбасой, сыром и яичницей, приправленные чесноком и майонезом, были его слабостью. В которой он не собирался себе отказывать.

– И что нам делать?

– Да ты не суетись прежде времени, Василий. Когда придет пора, тогда и решим, что делать.

– Но я не могу просто так сидеть и есть, когда вокруг зомби. Да еще и Охотник какой-то!

Григ откусил большой кусок сэндвича и со смаком стал пережевывать.

– Не можешь сидеть – встань у окна. Только аккуратно, сам не высовывайся. А полезут мертвяки – бей их чем-нибудь тяжелым.

– И это все, что ты можешь сказать? – саркастически усмехнулся Василий.

– А что еще ты хочешь от меня услышать? – с совершенно искренним недоумением посмотрел на него сталкер. – Рецепт приготовления украинского борща?

– Да при чем тут борщ!

– Откуда я знаю?

Василий нервно пробежался по комнате.

– Мне кажется или ты действительно принимаешь меня за дурака?

Григ перестал жевать и задумчиво посмотрел на парня.

– Вот, значит, как ты ставишь вопрос?

– Да! Так!

– И ты действительно хочешь получить на него ответ?

– Нет… – Василий быстро отвернулся. – То есть не сейчас.

– Ну, тогда скажи когда.

Григ снова принялся за сэндвич.

Снаружи, из приемной что-то вновь сильно ударило в стену. Затем – звук, будто электропила заработала.

– А что мы будем делать, если Охотник ворвется?

Василий почти кричал на сталкера. Парень сам чувствовал, что близок к истерике. Но ничего не мог с этим поделать. Он терял контроль не только над своими чувствами, но и над разумом. И ничего – ничего! – не мог с этим поделать! Мир, в котором он оказался, был вместилищем безумия. И с этим тоже никто ничего не мог поделать! Потому что мир, находившийся по другую сторону армейского кордона, уже давным давно сошел с ума!.. Но на это никто не хотел обращать внимания. Так было проще – делать вид, что все в порядке, нежели пытаться лечить неизлечимую болезнь.

Григ доел сэндвич, облизнул испачканные майонезом пальцы и сделал глоток воды из фляги.

– Знаешь, все мы когда-нибудь умрем.

– Ну и что? – непонимающе посмотрел на сталкера Василий.

– Как ты к этому относишься?

– К чему? К тому, что я должен буду умереть?

– Дурак, – Григ одной рукой поднял дробовик и выстрелил в сунувшегося в окно зомби. – К тому, что все когда-нибудь умрут. Понимаешь? Все!

Картечь снесла мертвяку половину лица. Но он снова начал карабкаться на подоконник. Григ с недовольным видом поднялся на ноги, подошел к окну и несколько раз наотмашь ударил зомби прикладом.

– Может быть, пора рассказать, что ты вообще тут делаешь?

– Сюда, между прочим, ты меня затащил.

– Ты вроде бы не возражал.

– А ты бы стал слушать?

– Попробуй.

– Мне нечего сказать, – покачал головой Василий. – Теперь – нечего. Все давно уже идет не так, как должно.

– И ты уже не знаешь, чего хочешь, – продолжил Григ.

– Я хочу вернуться домой.

– Живым и, по возможности, невредимым.

– Тебе это кажется смешным?

– Мне это кажется невозможным. Хочешь начистоту? У тебе нет ни единого шанса.

– Вернуться?

– Остаться в живых.

Сначала в глазах журналиста мелькнул панический, животный страх. Затем черты его лица исказились. Он собирался не то заплакать, не то рассмеяться Григу в лицо.

– Откуда ты можешь знать? Ты не господь бог.

– А вдруг? – едва заметно усмехнулся сталкер. – Сейчас твоя жизнь находится в моих руках.

– А твоя? – парень направил на сталкера ствол автомата.

Григ прищурился и рассмеялся беззвучно.

– Герой из тебя, Вася, прямо скажу, как из дерьма пуля. – В окне появилась голова зомби. Григ, не глядя, ударил его кулаком в дыру на месте носа и вырвал торчащую из горла трубку. – Так что стой здесь, у окошка, и следи, чтобы мертвяки не забрались в комнату. Понял?

Василий опустил взгляд и молча кивнул. Очередная попытка самоутвердиться снова обернулась тем, что сталкер вытер об него ноги. Во всяком случае, так ему самому казалось. Сталкер же относился к этому иначе. Ему просто не было никакого дела до душевных переживаний журналиста Василия Коперова.

Григ снова сел на пол и достал из ранца небольшой блокнот на пружинке и простой карандаш. Написав несколько строк, он вырвал страничку из блокнота.

Василий ткнул ствол автомата в лицо появившемуся в окне зомби и нажал на курок. Длинная очередь отбросила мертвяка на тротуар. Парень довольно улыбнулся. Но тут же другой зомби ухватился рукой за ствол его автомата. А третий, выглянувший со стороны, направил на него пистолет. Василий оставил автомат в руках у зомби и упал на пол. Грохнул выстрел, и пуля ушла в потолок.

– Здорово у тебя получается.

Григ сложил записку и сунул в карман.

Мертвяк перегнулся через подоконник и схватил Василия за куртку на спине. Журналист пискнул, как раздавленная мышь, и судорожно дернул ногами.

Григ обнажил катану и по локоть обрубил мертвецу руки.

Спазматично всхлипывая, Василий забился в угол и сжался там, словно еж. Вот только иголок у него не было.

С улицы раздалась автоматная очередь.

Григ присел на корточки и пригнул голову. Сосчитал про себя до пяти и, быстро поднявшись во весь рост, вонзил катану в глаз сунувшемуся в окно мертвяку. И снова упал, прячась от пуль. Заметить стрелявшего он не успел. Но стреляли, похоже, из окна соседнего дома. Зацепив катаной ремень автомата, Григ подтащил его к себе, снял с предохранителя, перевел в режим снайперской стрельбы и включил систему акустического прицеливания.

Еще раз показавшись в оконном проеме, Григ снова спровоцировал стрелка. Чужак стрелял не точно, но кучно. На такое способны лишь свежие мертвяки. Присев под окном на корточки, Григ включил память прицела винтовки. Как он и предполагал, стреляли из дома напротив, с первого этажа, окно слева от подъезда.

Ну, что ж….

Григ поднял винтовку стволом вверх. Сделал глубокий вдох, сосчитал до пяти, быстро поднялся, скорректировал прицел по акустике и поймал в прицельную рамку голову с серой, сухой кожей, словно мятый пергамент, обтягивающей череп. Остатки рыжих волос были собраны в пучок на макушке…

Если бы не эта дурацкая деталь, Григ, не задумываясь, нажал бы на курок. Но этот клочок рыжих волос…

У Судорога на макушке не было волос. Как будто кто нарочно, чтобы подшутить, выбрил широкую тонзуру. Казалось бы, подумаешь, большое дело, нет волос на макушке. Бывают мужики и вовсе лысые. И ничего. А другие сталкеры так сами головы бреют, говорят, что так, мол, гигиеничнее. Вместо того чтобы голову мыть, можно просто влажной тряпочкой протирать. Чтобы, значит, блестела. Григ тоже Судорогу советовал, ты, мол, сбрей вообще все волосы на голове, да и говори всем, что специально побрился. Для форсу или из гигиенических соображений. Но Судорог, он упертый был, зараза. Рыжие лохмы вокруг тонзуры до самых плеч отрастил. Соберет, бывало, все остатки волос руками, наверх поднимет и резинкой стянет. А после ходит, довольный. С рыжим хохолком на макушке…

Судорог пропал полтора месяца тому назад. Как говорят, где-то в районе Сортировочной станции Савеловского вокзала.

Если бы не рыжий хохолок…

Зомби выстрелил на полсекунды раньше Грига. Пуля угодила в плечо двигавшегося к окну мертвяка. Ответным выстрелом Григ заклинил автомат противника. А затем послал пулю Судорогу в голову. Чтобы не смущал никого больше своей дурацкой прической.

Стену со стороны приемной пробил металлический штырь, толщиною в палец.

Василий уткнулся лбом в колени и зажал ладонями уши.

– Виолетта!

Машинка радостно пропела «Great Ball Оf Fire».

– Слушай меня внимательно, девочка. Тебе нужно будет сбегать к Косте Дум-Думу и передать ему весточку от меня. Ты ведь знаешь, где его найти? – Виолетта несколько раз коротко пискнула в ответ. – Ну, конечно, знаешь, – улыбнулся сталкер. – Это я так, на всякий случай спросил. В общем сама видишь, какая тут ситуация. Самим нам отсюда не выбраться. Я тут все написал, – Григ достал из кармана записку. Виолетта приоткрыла окошко, и сталкер кинул бумажку в кабину. – И пускай поторопится. Долго мы здесь не протянем. Я на тебя надеюсь, Виолетта.

Машинка в ответ разразилась долгой тирадой, состоящей из коротких свистков, попискиваний и отрывистых гудков. А под конец – «Whiskey In The Jar».

Григ улыбнулся, взял машинку и повернулся к окну. Дважды ударив в голову настырного мертвяка, лезущего в окно, сталкер перегнулся через подоконник и постарался как можно ниже опустить руку, в которой держал Виолетту. До асфальта оставалось еще примерно полметра, но, когда он разжал пальцы, машинка удачно приземлилась на все четыре колеса.

Григ достал пистолет из кобуры на поясе и выстрелил в разинутый рот технозомби, целившегося в него из автомата. Голова мертвяка откинулась назад, ствол автомата взлетел вверх, и очередь ушла в небо.

Виолетта крутанула колесами, развернулась и быстро побежала в сторону Тимирязевской. Она знала, что делать. А мертвякам не было никакого дела до маленького механоида.

Григ посмотрел вслед Виолетте. Теперь все зависело только от ее проворности.

В приемной снова что-то громыхнуло. Затем с силой ударило в стену, так что возведенная у двери баррикада содрогнулась, а один из мертвяков свалился со стола на пол. Проткнувший стену штырь исчез, а на его месте появился гибкий световод с блестящим глазком видеосенсора на конце. Световод изогнулся, и глазок уставился на Грига. Сталкер не спеша поднял с пола дробовик, зацепил из коробки горсть патронов и пополнил ими магазин. Затем, повесив ружье на плечо, он так же неторопливо подошел к нахально пялящемуся на него глазу, достал из ножен катану и обрубил световод у самой стены. Обрубок упал на пол и нервно задергался, похожий на отрубленный палец. Григ приставил ствол дробовика к дырке в стене и разок пальнул. Так, на всякий случай. Чтобы урод за стеной не рассчитывал на легкую добычу.

Охотник затих. Ненадолго. Не прошло и минуты, как он снова принялся чем-то грохотать.

Зомби за окном тоже активизировались. Мешая друг другу, они все разом пытались забраться в окно.

По сравнению с Охотником технозомби представляли собой минимальную угрозу. При достаточном количестве боеприпасов сдерживать их можно было довольно долго. При условии, что кому-то из них не придет в голову кинуть в окно гранату.

Охотник же – это рафинированная опасность. Уже хотя бы потому, что прежде Григ лишь наблюдал издали за этим видом механоидов. О повадках и особенностях поведения твари сей он знал меньше, чем об образе жизни и пищевом рационе австралийского утконоса. Что делал сейчас механоид в приемной? Тупо ждал, когда люди выйдут из комнаты, в которой они заперлись? Или готовился атаковать? Если второе, то – как? Что он собирается сделать – выбить дверь или проломить стену?.. Что он вообще делал в шкафу стоматологической клиники? Может быть, у него было что-то вроде периода спячки? Тогда понятно, почему он разозлился на разбудившего его человека. Непонятно, что он намерен предпринять? Вернется в свой шкаф или сначала разберется с потревожившими его нахалами?..

Да что за бред лезет в голову!

Григ посмотрел на скорчившегося в углу Васю. Вид у журналюги был препаршивейший. Помощи от него ждать не приходилось, это уж точно.

Двигаясь вдоль стены, чтобы не угодить под шальную пулю, сталкер подошел к окну и несколькими точными взмахами меча навел некоторый порядок среди не желающих соблюдать очередность мертвяков. Многим из которых действительно давно пора было обратиться к стоматологу. На пол упало несколько уродливых обрубков, и число желающих забраться через окно в процедурную сразу резко поубавилось.

А Григу отчего-то вдруг сделалось грустно. И, что совсем уж странно, нестерпимо одиноко.

Нехорошее это было чувство. В таком состоянии люди нередко совершают опрометчивые, необдуманные поступки. О которых потом бывает, что и жалеют. Если остается, чем жалеть.

Глава 14

Охотник пробил еще одно отверстие в стене и запустил в него гибкое металлическое щупальце, которое принялось, извиваясь, вслепую шарить по комнате. Григ сунул руку в коробку с патронами для дробовика и обнаружил, что патроны с картечью закончились. Кинув бесполезный дробовик на ранец, сталкер взялся за меч.

За все то время, что Григ и журналист находились в процедурной, Охотник так ни разу и не предпринял серьезной попытки ворваться в помещение. Однако он то и дело проделывал дырки в стене и что-то в них засовывал. Если таким образом он хотел убедиться, что его потенциальные жертвы все еще в пределах досягаемости, то тактика эта, прямо скажем, выглядела странно. С той же методичностью, с которой Охотник просовывал в дыры то щупальце, то световод, то просто металлический штырь, Григ обрубал их. И какой в этом, спрашивается, был смысл? Что и говорить, Охотник вел себя странно. Хотя, конечно, странным его поведение казалось лишь наблюдавшему за ним человеку. Который, в принципе, не понимал логику действий механоида. А ведь она, логика эта самая, наверняка была. Была, куда ей деться. Во всем, что происходит, есть какая-то своя логика. Нужно только ее понять. Или – не нужно. Это в зависимости от ситуации.

На этот раз ситуация сложилась такая, что Григу было не до разгадывания ребусов, которые рисовал своим щупальцем Охотник. Отмахнув щупальце мечом, Григ подцепил концом лезвия все еще извивающийся кусок металла и откинул его в сторону. Черт ее знает, на что способна металлическая плоть загадочного механоида. Может быть, каждая часть Охотника способна функционировать сама по себе, в автономном, так сказать, режиме. Потому и сует он их в дыры, чтобы потом, по другую сторону стены, вместе собрать.

Повернувшись к окну, Григ с удивлением увидел, что двое мертвяков уже перелезли через подоконник. Один направлялся в его сторону, в то время как другой нацелился на приткнувшегося в углу Васю, здорово напоминавшего продавленное кресло. Оружия ни у одного из них, к счастью, не было. Но за ними уже лезли трое других, вооруженные автоматами и коротким обрезом двустволки. Кинув меч за спину, Григ схватил автомат и, не целясь, от пояса, выпустил по обнаглевшим мертвякам полный магазин. Быстро перезарядив автомат, Григ снова вооружился мечом и кинулся добивать подстреленных зомби.

– Василий!

Журналист если и был в состоянии оценивать происходящее, то уж точно не желал принимать в нем никакого участия. Похоже, он смирился с тем, что должен умереть. И ему было все равно, в каком именно виде смерть придет за ним.

– Васька!..

Перерубив мертвяка в поясе, Григ подбежал к журналисту и что было сил ударил его носком ботинка в плечо. Василий вскрикнул от боли, прижал ладонь к ушибленному месту и зло посмотрел на Грига. Ну, что ж, пусть лучше так, чем тупо в пол глазеть.

– Вставай, гаденыш!.. Слышишь? Поднимайся!..

– Не хочу, – мрачно буркнул Василий.

– А я что, тебя спрашиваю?

Григ одной рукой схватил парня за шиворот, приподнял, встряхнул как следует и кинул на растянувшегося на полу технонегра. И сразу же, выставив меч перед собой, проткнул живот еще одному зомби.

Василий перебрался в другой конец комнаты и затаился там.

Можно было, конечно, сорвать на нем злость. Только стоит ли? Трезво оценивая ситуацию, Григ прекрасно понимал, что даже вдвоем они уже не смогут сдержать ворвавшихся в помещение зомби. Продержатся они еще десять минут или полчаса – какая разница? Дум-Дум со своими ребятами опоздал. А может, здраво прикинув все «за» и «против», решил и вовсе забить на это дело. В самом деле, ну кто ему Григ? Просто знакомый, берущийся порой за какую-нибудь работенку. Не приятель даже. А насколько Дум-Думу нужен Василий – это тоже лишь ему одному известно. Вот будь на его месте Бобо – он бы непременно прибежал на выручку. Бобо, как это было принято говорить в прежние времена, человек чести. Да и ребята у него хорошие. Хотя и разгильдяи полные.

Отступив на пару шагов в глубь комнаты, Григ выпустил еще одну обойму по наступающим зомби, перекинул автомат за спину и взялся обеими руками за рукоятку меча.

Затея была абсолютно пустая и бессмысленная. Ну, сколько зомби он сможет завалить? Дюжину? Две дюжины? Но их ведь больше. Сталкер и сам прекрасно осознает. Гораздо больше. К тому же у многих есть оружие. И только толкотня мешает им пустить его в ход. Ох как хотелось Григу кинуть гранату в эту толпу гниющих, разлагающихся тел. Но гранату следовало приберечь на самый крайний, последний случай. Взрыв должен разнести его самого на куски. В мелкие клочья. Из которых собрать еще одного технозомби все равно, что сложить черную дыру из кусочков пазла.

А из Васьки получится отличный живой мертвец.

Григ взмахнул мечом сверху вниз и почти развалил надвое одноглазого мертвяка с красной банданой на голове и нашивкой Клуба любителей джакузи на куртке. У другого зомби, протянувшего к Григу скрюченные пальцы с обломанными ногтями, запястье украшала татуировка в виде слова «ВАСИЛИЙ» и пера с чернильницей под ним. «Надо же, и этот тоже Вася», – подумал Григ, отсекая руку.

Увернувшись от следующего мертвяка, сталкер располосовал ему мечом живот. И сразу пожалел о содеянном. Мертвяки и без того смердели совершенно безбожно, а тут пошла такая вонь, что впору было бежать. Григ и правда подумал, может быть, раскидать баррикаду у двери и попытаться уйти через приемную? Быть может, Охотник не настолько опасен, как принято считать? Может быть, удастся обмануть его?..

И тут с улицы раздались выстрелы. Короткие, скупые автоматные очереди. По три-четыре патрона в каждой. Так стрелять могли только люди.

– Васька! Держись! Идет подмога!

В той стороне, где сидел у стены журналист, толкались трое зомби. Двое из них тянули парня за руки в разные стороны, будто хотели разорвать надвое. Третий хищно выбрасывал вперед руку, словно когтями, цепляя грудь и живот парня согнутыми пальцами. В другой руке, поднятой вверх, он держал пистолет.

Первым делом Григ срубил руку с пистолетом. А то кто его знает, вдруг стрелять примется. Будто и не заметив, что лишился руки, зомби продолжал хватать Ваську растопыренной пятерней. А тот смотрел на своего мучителя совершенно безумным взглядом. Лицо у журналюги было располосовано глубокими царапинами. Шлем он, дурила, умудрился потерять. И теперь, должно быть, думал, что, как в кино, сам непременно превратится в зомби.

Григ вонзил меч в спину мертвяка чуть выше поясницы и горизонтальным движением перерубил позвоночник вместе с прочей механикой. Зомби мешком свалился под ноги сталкеру.

Григ ладонью отер с забрала кровезаменитель и уже не впервой от души порадовался, что технозомби не истекают красной кровью. Иначе бы видок у него сейчас был, будто у вампира.

Автоматная очередь раздалась под самым окном. Затем где-то неподалеку рванула граната.

На подоконник запрыгнул человек. Невысокого роста, коренастый, в военном камуфляже, поверх которого надет кевларовый жилет. На голове лихо заломленный на ухо зеленый берет с красной звездочкой. В руках – десантный автомат с облегченным прикладом. В углу рта – наполовину сжеванная сигара. Что самое главное – человек был абсолютно живой. Увидев сталкера, боец приветливо махнул стволом автомата.

– Здорово, Григ!

– Привет! – отсалютовал мечом сталкер.

– Мы не опоздали?

– Как раз вовремя. Задержись вы еще минут на десять – и было бы поздно. Очень поздно.

Боец точным выстрелом продырявил лоб ринувшемуся на него зомби. После чего достал из кармана зажигалку и не спеша, тщательно раскурил сигарный окурок.

– Корж! Скажи ребятам, чтобы дверь не открывали! В приемной Охотник!

Григ расправился с еще одним зомби, донимавшим Васю.

– Да ты что? – округлил глаза тот, кого сталкер назвал Коржем. – Реально – Охотник?

– Хочешь посмотреть?

Григ махнул рукой и указал на дырки в стене.

– Эй, мужики! Не открывайте дверь!.. Ага, эту самую!.. Ну, ладно, открой, вместе потом посмеемся!.. Жмур дуркует, – объяснил он Григу.

Корж спрыгнул с подоконника. На пару с Григом они быстро очистили помещение от остававшихся в нем зомби.

– Знаешь, что я тебе скажу, Григ? – сказал боец-друид, переступая через очередной гниющий труп. – Ты чертовски удачливый сукин сын!

– Я знаю, – с серьезным видом ответил сталкер. – Мне мама говорила.

Окурком сигары Корж ткнул в Васю.

– А это кто?

– Груз для Дум-Дума.

– Живой?

– Вроде того.

– А здорово на мертвяка смахивает, – Корж усмехнулся и сунул сигару в рот. – Встретил бы где на улице – точно бы пристрелил!

И хлопнул Ваську по плечу. От чего тот отшатнулся назад и если бы не уперся спиной в стену, то непременно бы упал.

Моментально забыв про Васю, Корж подошел к изувеченной стене и нагнулся, с явным намерением заглянуть в одну из дырок.

– Сдурел! – схватил его за плечо Григ.

– Ты ж сам сказал, там Охотник, – непонимающе посмотрел на сталкера Корж.

– Хочешь, чтобы он тебе глаз, а заодно и мозги вышиб?

– Да ладно тебе, – пыхнув сигарой, недоверчиво прищурился Корж.

– Давай, – сделал приглашающий жест рукой сталкер. – Только не говори потом… А впрочем, ты ведь и сказать ничего не сможешь.

Корж задумчиво почесал голову через берет. С одной стороны, любопытно было посмотреть на легендарного Охотника. С другой – ну его на фиг, жизнь дороже.

– А там точно Охотник?

– Думаешь, я ради собственного удовольствия заперся в комнате с мертвяками?

Корж согласно покивал. И вдруг просветленно улыбнулся.

– А ну-ка подержи! – кинул он свой автомат Григу.

Выбрав мертвяка габаритами поменьше и с головой на плечах, Корж подхватил его под мышки и поволок к стене.

В окно заглянул еще один боец-друид в зеленом берете со звездочкой.

– Здорово, Григ!.. Чего это Корж с мертвяком вытворяет?

– Да вот мне тоже интересно, – с озабоченным видом пожал плечами сталкер. – Как вообще жизнь-то, Сиплый?

– Да ничего, нормально, – Сиплый сел на подоконник и положил рядом дробовик. – Откуда здесь такая прорва мертвяков? Насилу разогнали!

– Леший их разберет! – взмахнул рукой Григ. – Сам не ожидал встретить!

– Говорят, последнее время технозомби в Московской Зоне больше обычного развелось, – с глубокомысленным видом изрек Сиплый.

– Кто говорит?

– Да все вокруг! Бульбу они так достали, что он вроде как стрелков нанимает. Обещает по двадцать крон за каждого убитого мертвяка платить. А то, говорит, народ к нему в шинок вовсе захаживать перестал. Не любит, видишь ли, наш народец мертвяков.

– А кто их любит?

– Ну вот Корж хотя бы, – хохотнув, кивнул на приятеля Сиплый. – Глянь, как он с ним обнимается!

– Смейся, смейся, – пропыхтел в ответ Корж. – Хорошо смеется, знаешь, кто?..

– Вот чем мне нравится Корж! – радостно хлопнул в ладоши Сиплый. – В самой дурацкой ситуации не теряет присутствия духа!

– У тебя патроны с картечью есть? – спросил у веселого друида Григ. – А то у меня голяк.

Сиплый перекинул на живот висевшую за спиной сумку, покопался в ней и достал коробку патронов.

– Смотри, подойдет? – он кинул коробку Григу.

– То, что надо, – изучив маркировку, кивнул сталкер. – Потом рассчитаемся.

– Естественно, – расплылся в улыбке Сиплый. – Слыхал, с патронами скоро перебои начнутся…

Корж тем временем подтащил тело зомби к стене, приподнял и, ухватив за волосы, прижал голову мертвяка к дырке в стене.

– Ну что, Григ! – счастливо посмотрел он на сталкера. – Мертвяк увидал Охотника и остался жив!..

Не успел он это вымолвить, как заточенный металлический штырь пробил насквозь голову технозомби. Острый, как жало, конец замер меньше чем в сантиметре от горла Коржа.

Все еще держа мертвяка под мышки, друид очень осторожно, почти на цыпочках, сделал два шага назад и, разведя руки в стороны, позволил телу упасть. После этого он медленно вытер ладонью забрызганный какими-то серыми пятнами подбородок, а руку вытер о штаны.

– Знаешь, Григ, – тихо произнес он, глядя не на сталкера, а на торчащий из стены штырь. – Черт с ним, с Охотником этим… Что-то мне как-то не очень хочется на него смотреть…

Заточенный штырь исчез по другую сторону стены.

– Ты Виолетту не видел? – спросил Григ у Сипатого.

– Да вон она, – посмотрел вниз, за окно друид. – Стоит и ждет. У вас что, с ней свидание?

– Да вроде того.

– Ну, тогда держи!

Сипатый достал машинку и поставил ее на подоконник.

– Спасибо, девочка, выручила, – сталкер ласково, словно кошку, погладил механоида.

Виолетта приоткрыла окошко.

Григ достал из кармана пару батареек и кинул их в кабину.

– Спасибо, дорогая.

Глядя на них, Сиплый только головой покачал. Не то удивленно, не то насмешливо. А может, и с осуждением. Но говорить ничего не стал. Несмотря на внешнюю грубость и бесшабашность, Сиплый был человеком, тонко чувствующим. И в какой-то степени деликатным.

Глава 15

Внешне Костя Дум-Дум был похож на харизматичного лидера одной из латиноамериканских революций. Портретов которого в книгах по истории двадцатого века имелось немало. Быть может, оттуда он и скопировал свой имидж. Все может быть. Дум-Дум был широколиц и длиннонос, с чувственными губами и черными, жгучими глазами, прячущимися под бровями, такими же густыми, как и небольшая, чуть вьющаяся бородка. Темные, волнистые волосы были зачесаны назад и даже как будто слегка набриолинены. Одет он был в темно-зеленые брюки и френч полувоенного образца. Зеленый берет со звездочкой – непременный атрибут каждого неодруида – был аккуратно сложен и подсунут под левый погон. В общем, всем был хорош Костя Дум-Дум. Разве что только ростом не вышел. Едва-едва до метра шестидесяти двух дотягивал. Даже ботинки на каблуках со специальными вкладками не помогали вождю и духовному лидеру неодруидов казаться выше всех своих многочисленных соратников. Именно поэтому Костя любил обращаться к народу с балкона.

С того самого балкона, выходившего на Лиственничную аллею институтского городка Тимирязевской академии, на котором сидели они сейчас с Григом, любовались закатом и дегустировали дорогой портвейн, до которого Дум-Дум был великий охотник, закусывая виноградом и сырным ассорти.

– Вот так и живем, – уже в который раз развел руками Костя.

Как будто хотел извиниться за то, что стол не столь шикарен, как хотелось бы, напиткам не хватает изысканности, а закат, увы, не так красив и ярок, как ожидалось.

Не любивший спорить по пустякам Григ только кивал в ответ. Да знай подливал в свой бокал портвейн. Который лично ему пришелся очень даже по вкусу.

Дум-Дум затянулся крепкой никарагуанской сигарой и кашлянул, поперхнувшись дымом.

– Твоя Виолетта здесь столько шума наделала, – качнул головой Костя. – Такая маленькая машинка, а переполошила чертову кучу народа. Прикинь, Григ, она нам тут Гимн Советского Союза залудила. Ребя, ошалев, кто в чем был, на улицу повыскакивали.

– Она у меня молодец, – улыбнулся сталкер.

– Где она сейчас?

– Не знаю. Бегает где-то. У нее свои интересы.

– А у тебя самого какие планы?

– Пока не знаю… Может, пару дней у вас погощу. Если не возражаешь, конечно.

– Милости прошу! – улыбнувшись, Костя сделал приглашающий жест рукой. – Все в твоем распоряжении!

– Бассейн работает?

– И бассейн, и тренажерный зал. Вот только в сауне проблемы с подачей воды. Видно, где-то под землей трубу прорвало. Но мы с этим вопросом разберемся.

– Не сомневаюсь. – Григ сделал глоток из бокала, оперся на спинку кресла и закинул руки за голову. – Намаялся я за последние дни. Наемники будто взбеленились… Да и парень твой – мастер создавать проблемы…

– Да уж, признаться, я и не ожидал увидеть тебя так скоро. После того как наемники все подходы к академии перекрыли, думал, ты где-нибудь на дно заляжешь.

– А, – махнул кончиками пальцев Григ. – Знаешь, Костя, многих я повидал чудаков, лезущих в Зону невесть за чем. Но этот парень всех чуднее… Наемники из-за него на дыбы встали?

– Из-за него.

Григ непонимающе хмыкнул:

– Кому он вообще такой понадобился?.. А, Дум-Дум?.. Ну, скажи честно, на кой ляд он тебе сдался?

Острый взгляд черных Костиных глаз приобрел хищный оттенок и будто царапнул лицо сталкера из-под нависающих бровей.

– Хочешь знать?

– Потому и спрашиваю.

– Зачем тебе?

– Просто интересно… Впрочем, не хочешь – не говори.

Григ понял, что сделал шаг на запретную территорию. Его работа – доставить груз в указанное место. Остальное его не касается. Да оно и к лучшему. Меньше знаешь – спокойнее спишь… Впрочем, не всегда.

– Да о чем речь, Григ, – улыбка Дум-Дума показалась сталкеру не то чтобы вымученной, но несколько натянутой. – Мы ведь с тобой не первый день знакомы. Да и вообще, – дымом медленно тлеющей сигары Костя нарисовал в воздухе нечто, отдаленно напоминающее басовый скрипичный ключ. Который, впрочем, исчез прежде, чем был опознан. – Ты совершил почти невозможное. Не знаю, кто бы еще смог справиться с этой работой. Так что ты имеешь полное право знать, ради чего подставлял шею под нож.

Григ провел рукой по шее и усмехнулся:

– Вообще-то я делал это ради денег.

– Как всегда, – уточнил Дум-Дум.

– Как всегда, – согласился сталкер.

– Но прежде, сделав работу, ты никаких вопросов не задавал.

– Я же сказал!.. – вскинулся было Григ.

– Пошутил! – успокоил его Костя. – Брось, Григ, ну что ты в самом деле, – Дум-Дум взял со стола бутылку и подлил вина в бокал сталкера. – Все в порядке. Каждый может позволить себе немного расслабиться.

– Я не каждый, – буркнул Григ.

– Конечно, ты лучше всех, – сказал Костя.

Не то с уважением, не то в насмешку – поди угадай.

Ох, не прост Костя Дум-Дум! Совсем не прост!

– Кто тебя Дум-Думом окрестил?

Костя сразу весь как-то подобрался. Насторожился вроде:

– А что?

– Да уж больно меткое имечко крестный тебе подобрал.

– Это точно, – довольно улыбнулся Костя.

Он никогда и никому не рассказывал, что прозвище Дум-Дум придумал себе сам. После того, как впервые застрелил человека. Посмотрел на еще дымящийся ствол пистолета и подумал: Дум-Дум. Хороший, однако, псевдоним для отчаянного героя. Звучный, запоминающийся. И – со смыслом. Который хотя и не каждому сразу понятен, но со временем до любого дойдет. Вот так.

– Что касается парня…

– Давай забудем этот разговор, – перебил Костю сталкер.

Зря вообще его начал. Загнал, как занозу под ноготь, – теперь просто так зубами не вытянешь. А оставлять нельзя – нарывать станет.

– Ты же хотел знать.

Выражение лица у Кости такое, что, можно подумать, он собирается обидеться на Грига из-за того, что тот не хочет его выслушать. Как будто ему в исповеди отказали.

– Я просто так спросил… Понимаешь?.. Может, выпил лишнего…

– А может, парень тебе чего сказал? – прищурился Костя.

Не то – хитро, не то – подозрительно.

– Васька-то?.. Да он сам не понимает, что происходит… Говорит, что репортаж из Зоны сделать хотел… Ну вроде как журналист он… Гением себя считает. Непризнанным.

– Ну, вот… Я тоже когда-то считал себя гением, – Костя со злостью раздавил в пепельнице сигару, не выкуренную и наполовину. – Только… Знаешь, чем я занимался до Зоны?

– Нет.

– Я считал себя художником! – с вызовом выставил подбородок Костя.

Григ чуть приподнялся, принужденно кашлянул и сделал совсем необязательный, ничего не значащий жест рукой.

Ситуация – глупее некуда. Дум-Дум молчал и смотрел на Грига, как будто ждал, что он скажет в ответ на его признание. А Григу нечего было сказать. Он вообще не понимал, какого лешего Костя начал с ним откровенничать?.. Гниль сырая… Игра в откровенность между людьми, которые никогда не были, да и не собирались становиться, близкими друзьями, как правило, заканчивается перестрелкой. Или… Григ бросил взгляд на стол… Надо же, художник… Художник мог выбрать и яд в бокале… Эстет, леший его за ногу…

– Оказывается, тебя легко можно заставить почувствовать себя неловко, – Костя усмехнулся. Или – оскалился? – А, Григ?

– Я не гожусь на роль исповедника, – Григ залпом выпил полбокала портвейна.

Вино показалось ему горьковатым.

– Да ладно тебе, Григ, – вяло махнул рукой Костя. – Это было давно… И, может, даже не со мной… Кем я тогда был? Считал себя художником. Непризнанным гением. Кем считают меня другие, я понял, когда отец сказал мне, что я – дерьмо. Живу в дерьме и умру в дерьме. – Дум-Дум взял новую сигару, снял с нее обертку. – Мне было абсолютно наплевать, что думает обо мне отец. Он даже в детстве не был для меня авторитетом. Знаешь, какое мое самое раннее воспоминание об отце? Как он учит меня врать!.. А, как тебе? – Костя обрезал кончик сигары, сунул ее в рот, щелкнул зажигалкой, но так и не прикурил. – Но, когда он сказал мне, что я – дерьмо, я вдруг понял, что если даже он это понимает, то дело действительно плохо. Я посмотрел вокруг и сказал себе: «Парень, ты действительно в полном дерьме!» – Костя пафосно взмахнул горящей зажигалкой. – Понимаешь, главное было признать тот факт, что ты ничто и имя тебе никто. Это непросто. Но я смог это сделать. – Дум-Дум поднес язычок пламени к кончику сигары и вдохнул табачный дым. – И с песней в душе отправился в Зону.

Костя вальяжно закинул ногу на ногу и картинно отвел в сторону руку с зажатой в кулаке сигарой.

– Ты больше не рисовал?

– Я открыл в себе другое призвание.

Григ выбрал кубик ярко-оранжевого сыра и кинул его в рот. Сыр оказался соленый и чуть кисловатый на вкус. Григу понравилось.

– Красивая история.

– Ты так считаешь? – встрепенулся Костя.

– Да, – Григ выбрал еще один кусочек того же сыра. – Только ты ее выдумал. От начала до конца.

Костя по-птичьи склонил голову к плечу.

– Как ты догадался?

– У тебя нет художественного вкуса.

– Разве?

– Абсолютно.

Дум-Дум пыхнул сигарой.

– Ты прав, – сложив губы трубочкой, он выпустил маленькое, аккуратное дымное колечко. – Зато у меня есть куча других достоинств.

– Не сомневаюсь.

Григ сделал движение, как будто собирался подняться.

– Куда ты? – встрепенулся Дум-Дум.

– Хочу отдохнуть.

– Мы разве не отдыхаем?

– Я по-настоящему отдыхаю, только когда нахожусь один.

– Книжки читаешь?

– Бывает.

– Библиотекарь говорит, ты частенько к нему наведываешься.

– Это криминал?

– О чем ты, Григ? – непонимающе вскинул брови Костя. – Мы же просто беседуем. Как старые, добрые приятели.

– Я слишком устал…

Дум-Дум будто и не услышал сталкера.

– А хочешь, я раскажу, почему ты оказался в Зоне?

– Нет.

Костя вновь пропустил реплику сталкера мимо ушей.

– Обществу людей ты предпочитаешь компанию своего миниатюрного механоида. Ты боишься людей, потому что ты, – Дум-Дум направил в сторону Грига дымящийся конец сигары, – социопат!

– Социофоб, – уточнил сталкер.

– А есть разница?

– Я боюсь не людей, а того, что они могут натворить, если соберутся вместе.

– На озоновую дыру намекаешь?

– На все, что вокруг. Кто-то здорово постарался, чтобы создать эту помойку. И явно он был не один.

– Но это то самое место, куда ты сбежал от людей!

– Я мог бы найти другое.

– Ага. – Костя стряхнул пепел прямо на стол. – То есть мы с тобой были обречены оказаться в Зоне. А вот таким, как Василий, здесь не место. Так, что ли, Григ?

– В Зоне не место дуракам.

– А Василий?..

– Василий?..

Сталкер в задумчивости почесал пальцем за ухом. Называть парня дураком ему почему-то не хотелось. Хотя, по сути, так оно и было. Григ бы мог назвать Васю жертвой обстоятельств, но сомневался, что Костя это поймет.

– Ну?.. – Костя протянул сталкеру руку с зажатой между пальцами сигарой.

– Зачем тебе этот парень, Дум-Дум?

Костя улыбнулся и удовлетворенно наклонил голову. Наконец-то он услышал то, что хотел.

– Кому-то другому, Григ, я бы не стал ничего рассказывать. Но ты – другое дело. – Костя взял со стола бутылку, долил вина в бокал сталкера и наполнил свой. – Я доверяю тебе. Понимаешь?

Григ молча кивнул. Честно признаться, он пока еще ничего не понимал. И самое главное – с чего это вдруг Дум-Дум решил поиграть с ним в откровения? Ждал, что Григ тоже расскажет ему что-то в ответ? Так нечего ж ему рассказывать!.. За душой у сталкера только мрак один. Такой же, как и в душе.

– За тебя, Григ! – торжественно провозгласил Костя и поднял бокал.

– За нас! – отозвался сталкер.

Сделав маленький глоток, Дум-Дум поставил бокал на стол и ладонью вытер губы.

– Ты, Григ, не болтаешь попусту. И мне это нравится, – он будто продолжал начатую чуть ранее речь. – Я уже несколько раз имел с тобой дело и остался доволен. Очень доволен, Григ. Так что, как говорится, надеюсь на дальнейшее плодотворное и взаимовыгодное сотрудничество.

– Аналогично, – натянуто улыбнулся сталкер.

Про себя же он решил, что больше никогда не станет работать на неодруидов. Не по нутру ему были разговоры вроде тех, что вел сейчас Костя. Он был сталкером-одиночкой, ни от кого не зависящим и никому ничем не обязанным. Таким и собирался оставаться впредь.

– Ты не пьешь, Григ?

Сталкер растерянно посмотрел на бокал, что держал в руке. В самом деле, он не сделал даже глотка после того, как Дум-Дум долил в него вина. Такое поведение могло быть расценено хозяином как неучтивость. Если не более того – как открытое оскорбление. Дабы не оказаться неправильно понятым, Григ быстро улыбнулся, отсалютовал Косте бокалом и, отпив пару глотков, поставил на край стола. Так, будто готов был через секунду снова взять.

– Так вот, если мы говорим о Васе…

– Ты говоришь о Васе, – уточнил Григ. – Ты решил мне о нем рассказать.

Дум-Дум изобразил удивление:

– Разве?

– Точно.

– А мне показалось, у нас взаимный интерес.

– Нет. Меня интересуют только деньги.

– Деньги будут переведены на твой счет.

– Не сомневаюсь.

– Василий – это бомба.

– Бомба?..

– Не веришь?

– И что эта бомба должна взорвать?

– Не знаю. – Дум-Дум стряхнул пепел в бокал. – А, черт!..

Он сунул сигару в угол рта и выплеснул содержимое бокала за парапет балкона. Помедлив секунду-другую, он кинул туда же и бокал.

Григ улыбнулся.

– Напрасно бьешь посуду.

– Не твое дело, – раздраженно буркнул Костя.

– Ну, так, может, я пойду?

– Мы разве уже закончили?

Григ залпом допил бокал:

– Все!

– Ах какие мы остроумные, – язвительно усмехнулся Дум-Дум.

– Я устал и хочу спать. Если тебе есть что сказать, говори. Ко мне какие претензии?

– Никаких.

– Ну, а тогда что ты темнишь?

– Я хотел поговорить с тобой о парне.

– Это я уже слышал. Только дальше заявления о намерении дело так и не пошло.

Костя нервно затянулся табачным дымом, глянул на Грига из-под кустистых бровей и быстро постучал пальцами по краю стола. Он как будто все еще не мог решить, стоит ли говорить с Григом о деле, которое его беспокоило. Тревога, судя по всему, была неподдельная, а вот все остальное – не слишком удачная имитация. У Дум-Дума отсутствовал не только художественный вкус, но и чувство меры. Как сказал про него когда-то покойный ныне Пеккер: дай ему лягушку – станет надувать до тех пор, пока не лопнет. Так оно и было.

– Тебе, должно быть, доводилось слышать разговоры о том, что внутри некоторых подбитых механоидов находили странные тела. Жутко изуродованные, лишенные конечностей, с какой-то синтетической оболочкой вместо кожи, истыканные трубками и проводами. Не то мутировавшие до неузнаваемости люди, не то какие-то иные существа, отдаленно похожие на людей. Их называют тэцуо.

– Это не слухи. Я сам их видел. Пару раз.

– Точно видел?

Григ усмехнулся:

– Как тебя сейчас.

Сталкер взял кусочек сыра и кинул в рот.

– Ну, и как?

– Что – как? – не понял Григ.

– Как впечатление?

Сталкер непонимающе пожал плечами:

– В каком смысле?

– Это что-то очень странное?

– А что в Зоне не странно?

– Но ты можешь сказать, что тэцуо – это нечто более странное, чем все остальное, что тебе доводилось видеть?

Григ ненадолго задумался.

– Пожалуй, что – нет. Что там такого уж странного в тэцуо этих? Просто кусок плоти, нашпигованный железом и проводами. Видал я вещи и постраньше.

– Например?

– Сцепщик.

– Ну-у… – Костя озадаченно коснулся пальцами гладко выбритой щеки. – Я что-то слышал об этом…

– А я был в вагоне Сцепщика.

На какое-то время Дум-Дум потерял дар речи. Он только таращился на сталкера и то приоткрывал рот, будто собираясь что-то сказать, то снова закрывал его. Когда же он наконец смог говорить, то сказал именно то, что и ожидал услышать от него Григ:

– Врешь!

Сталкер лишь снисходительно улыбнулся в ответ и сделал легкий жест рукой, словно хотел сказать – а на кой черт мне это надо?

– Ах!.. Григ!.. – Костя Дум-Дум всем корпусом подался вперед, как будто хотел через стол дотянуться до сталкера и обнять его. Ну, или хотя бы схватить за плечи и как следует встряхнуть. – Ах!.. Гри-иг!! – в азарте, не зная, как еще дать выход эмоциям, неодруид заколотил ладонью по столу. – Я знал!.. Знал!.. – Он схватил погасшую сигару, чмокнул ее губами и, не получив желаемого эффекта, принялся рыскать по столу в поисках зажигалки. – Знал, что не ошибся в тебе!.. – Он схватил зажигалку. – Ты – лучше всех!.. – поднес огонек к сигаре и несколькими быстрыми, короткими затяжками снова раскурил ее. – Супер!.. Григ!..

– Ну, может быть, – не стал особо скромничать сталкер. – Но ты вроде о тэцуо начал говорить.

– Верно, – Дум-Дум стряхнул пепел с сигары. – Так вот, тэцуо – это одна из тех загадок Зоны, которыми особо… – дымящимся концом сигары Костя указал на темнеющие небеса, – особо! – интересуются корпорации… Кстати, насколько мне известно, Сцепщик тоже вызывает у них повышенный интерес. Соображаешь?

– Ну, а мне-то что, – безразлично повел плечом сталкер. – Я на корпорации не работаю… Да, в общем, они и без меня обходятся.

– Знаешь, что такое открытое финансирование?

– Нет, но по названию могу себе представить.

– Так вот, проект «Тэцуо» находится на открытом финансировании у всех пяти корпораций! – Дум-Дум заговорщицки улыбнулся и направил дымящуюся сигару на Грига. – У всех! – повторил он многозначительно. – Это значит, что сумма, которую они готовы заплатить за любую информацию, имеющую отношения к тэцуо, ограничена только тем, сколько ты за нее запросишь. Здорово?

– Не понимаю, при чем тут Васька?

Склонность Константина к театральным эффектам порой была чрезмерной. Грига это угнетало.

Вот и сейчас Дум-Дум загадочно улыбнулся, чуть наклонил голову и медленно помахал указательным пальцем. Как будто повисшую в воздухе паутину на него наматывал.

– Примерно с месяц тому назад к нам заглянули Нос и Шуруп. Довольные, как тараканы, дихлофоса нанюхавшиеся. Их, естественно, расспрашивать начали, что это вы, ребятки, такие счастливые? Они темнили поначалу, лица серьезные делали. Говорили только, что, мол, хорошее дельце провернули… Ну, да ты их знаешь. Им для того, чтобы все на свете разболтать, нужно только подпить малость. Нос, тот, так просто, перебрав, отрубился, а Шуруп рассказал, что у них за дельце такое. НИИ «Теплоприбор» знаешь? Так вот эта пара комиков отправилась туда клад искать, – Костя оперся обеими руками о край стола, подался вперед и прошептал: – Четырнадцатого века!

– Что четырнадцатого века? – не понял Григ. – Клад?

– Ну да! – восторженно хлопнул ладонью по столу Дум-Дум. – Старинный клад золота, серебра и прочего дорогостоящего лома! И знаешь, где они про этот клад узнали?..

Костя откинулся на спинку кресла и, будто кляпом, заткнул рот сигарой.

Григ понял, что Дум-Дум будет тянуть паузу до тех пор, пока он не спросит:

– Где?

– В книжке «Московские клады и захоронения». Честное слово! Шуруп мне сам показывал! Небольшая такая, дешевая книжонка в бумажном переплете, выпущена в начале века. Книжку им Библиотекарь дал почитать. Вот они и вычитали в ней, что неподалеку от Химкинского водохранилища, примерно в районе НИИ «Теплоприбор», некогда стоял кабак придорожный. Местечко для торговли бойкое было. А хозяин кабака того был скрягой, какого еще поискать. Каждую копейку в сапог прятал. Ну и, понятное дело, плохо кончил. Прирезали его бандюки какие-то. Однако ж денег не нашли. Вот и пошла с тех пор легенда, будто скряга тот убиенный деньжата свои где-то неподалеку от кабака закопал. Чудак же, который книжку про клады написал, вычислил по звездам, что зарыт клад тот в десяти метрах от северного угла главного производственного корпуса «Теплоприбора». И оценил он этот клад, опять же на глазок, похоже, в семь миллионов тогдашних баксов. Это примерно двенадцать с четвертью миллионов нынешних крон. Чего он сам тот клад не вырыл, ежели место знал, только совсем уж тупой не спросит. Однако ж нашлись два таких дурака. Вооружились ребята наши металлоискателем и отправились к «Теплоприбору» клад, значит, искать…

Дум-Дум взял за горлышко бутылку портвейна и взглядом поискал на столе бокал, должно быть, забыв, что выкинул его. А может, как обычно, играл на публику.

– Не возражаешь, если я из горла? – показал он бутылку сталкеру. – Всего глоток.

Григ не возражал. И, собственно, ему было все равно, выпьет Костя глоток или всю бутылку.

Дум-Дум промочил горло и продолжил:

– Никакого клада они, понятное дело, не нашли. Но пока они там с металлоискателем шарили, неподалеку от них механоиды драку затеяли. По словам Шурупа, серьезную такую драку. Четверо Рапторов и парочка роверов на одного Гризли разом накинулись. Леший их поймет, что уж они там меж собой не поделили. Однако ж рев и вой, говорят, стоял такой, что все окрестные механоиды сбежались посмотреть, что происходит. Шуруп с Носом обосрались так, что в какую-то дыру забились и чуть там от страха не померли. Всю ночь в этой вонючей дыре просидели и только поутру выползли. Поглядели по сторонам – никого нет. Тихо все вокруг. Солнышко светит. Разве что только соловушки не поют – вороны каркают. А в стороне Никольского тупика лежит остов задранного Гризли. Нос, по словам Шурупа, принялся бубнить, что валить отсюда нужно поскорее. Плохое, мол, тут место, не ровен час, механоиды снова нагрянут. Но Шуруп решил-таки посмотреть, что там от уделанного механоида осталось. Ну и, как известно, дуракам удача рожи строит. Нашли они среди обломков Гризли тэцуо. Шуруп утверждал, что тэцуо еще живой был, когда они его нашли. Таращил круглые, водянистые глаза без век и безгубый рот все время разевал – не то пить хотел, не то сказать чего пытался. Ну, эти два умника не додумались ни до чего лучшего, как только обрезать все провода, что из тела тэцуо тянулись, и все трубки из него повыдергивать. Чтобы, значит, удобнее в рюкзак запихнуть было. Сделали дело, прихватили добычу и к Пеккеру в отель почесали. Поскольку другой надежной кильдимы поблизости не было. Ну, а дальше подлинный цирк начался. Что делать с тэцуо, они понятия не имели. Однако ж Пеккер высказал соображение, что корпорации, пожалуй, могут подкинуть за эту тварь какие-нибудь деньжата. Поскольку институт Ивановского был ближе всего, Нос, как самый умный, поперся договариваться со «Скейлс» о продаже тэцуо. Шуруп же с объектом торговли остался у Пеккера. Опять же, если верить словам Шурупа, который, конечно, и приврать мог, тэцуо все еще был жив… Нет, ты только представь себе, Григ! – Дум-Дум азартно хлопнул ладонью о ладонь. – У этих олухов на руках был живой тэцуо! А они сидели, пили пиво и думали, что с ним делать!

Сталкер озадаченно потер пальцами небритый подбородок:

– Я бы тоже сначала подумал.

– Да брось ты! – в сердцах махнул на него рукой Костя. – Уж ты бы махом сообразил, что делать! А эти… Ты только прикинь, Григ! Пока, значит, Нос на переговоры ходил, Шуруп с Пеккером решили, что от тэцуо противно воняет. Да и вообще выглядит он хреновато. Вот и надумали они помыть его. После душа, по словам Шурупа, тэцуо начал хрипеть и глаза закатывать. Пеккер решил, что он голоден. Шуруп усадил тэцуо в кресло и сначала попытался хлебный мякиш с колбасой ему в рот засунуть. Когда эта еда не пошла, он принялся шоколадом тэцуо пичкать. Шоколад, по мнению Шурупа, тэцуо понравился. Так он ему после шоколада еще и банку пива в глотку влил. В общем, после всех этих издевательств тэцуо сдох. Как раз незадолго до того, как наемники из «Скейлс» за ним явились. Вот такая история, Григ. Не знаю, за сколько эти два придурка труп тэцуо толкнули, но, полагаю, ребята из «Скейлс» внакладе не остались.

– Знаешь, что мне не нравится в этой истории?

– Ну?..

– Я три дня тому назад видел Пеккера. Как раз перед тем, как его убили. И он ни слова не сказал мне о тэцуо. Не похоже это на него.

– Не похоже, – согласился Костя. – А тебе часом не показалось, что он вел себя как-то странно?

– Пеккер вообще был странным человеком.

– Верно, – снова согласился Дум-Дум. – А рассказал ли он тебе о том, что за неделю до этого Шурупа и Носа выловили из пруда, который возле «Байкала»? Причем руки у обоих были к щиколоткам привязаны.

– И чья же это работа? – насторожился Григ.

– А какая разница? – с показным безразличием повел рукой Костя. – Главное, что их утопили за то, что слишком много болтали. Должно быть, Пеккер это понял и решил поостеречься. Да, видно, опоздал. Прежде нужно было думать, а не языком трепать.

– Вот оно, значит, как…

Григ откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди и пристально посмотрел на сидевшего по другую сторону стола неодруида. Он знал Дум-Дума около двух лет. По меркам Зоны, это много. Очень много. Для кого-то – целая жизнь. За два года здесь можно умереть и родиться заново. А затем снова умереть. За два года человека можно узнать как облупленного. Для этого не нужно даже следить за ним, подслушивать его разговоры с другими. Здесь, в Зоне, невозможно спрятать глупость под маской глубокомыслия. Нельзя оправдать собственную беспринципность заботой о других. Нельзя прикрыться от ответственности обещанием все исправить. И уж подавно невозможно подменить честность разглагольствованиями о высоких идеалах. Здесь, в Зоне, в любой ситуации определяющим является не то, что ты говоришь, и даже не то, что ты думаешь, а то, как ты поступаешь. Костя Дум-Дум никогда особо не нравился Григу. Чрезмерно амбициозен, не в меру самолюбив и чрезвычайно самоуверен. Кто-то назовет это задатками лидера. Григ считал это следствием завышенной самооценки и одновременно крайней неуверенности в себе. Такой человек мог оказаться опасным. До определенной степени. Так полагал Григ. Однако, если Дум-Дум не привирает и все происходило именно так, как он говорит, ну, или хотя бы приблизительно так, тогда получается, что у Кости совсем съехала крыша. И для него уже не существует никаких границ. Вообще – никаких! На что способен такой человек, сказать невозможно. Что он предпримет в следующую минуту, не знает никто. А если этот человек к тому же стоит во главе довольно крупной группировки хорошо вооруженных людей и у каждого из них мозги, скорее всего, тоже не на месте – в Зоне каждый по-своему не в своем уме… Грязь радиоактивная! Да найдется ли тот, кто сможет его остановить? Это первый вопрос. А второй: кому это надо?

– А чего ты ожидал, Григ? – Костя взял бутылку и, булькнув, сделал два больших глотка из горлышка. – Прошли те времена, когда Зона казалась большой, офигенно крутой площадкой для современной экстримигры. Прошла пора сталкеров-одиночек. Теперь у нас все по-серьезному.

– У вас? – недобро прищурился Григ. – У кого это у вас?

– Ну, чего ты к словам цепляешься? А, Григ? – легонько поморщился Костя. – У нас, у вас – какая разница, если мы работаем вместе.

– Я работаю один.

– Вот про это я и толкую, – усмехнувшись, покачал зажатой в кулаке бутылкой Костя. – Мне нужна твоя помощь, Григ. И я предлагаю тебе сотрудничество. Видишь, – Дум-Дум развел руки в стороны, как будто хотел показать что-то спрятанное на груди. – Я с тобой откровенен.

– Ты пока еще даже не сказал, о чем идет речь.

– Ты разве сам не понял?

– То, что я понял, – мое дело. Я хочу услышать, что скажешь мне ты.

– Ладно.

Дум-Дум кивнул, сделал еще один глоток и поставил бутылку на стол. Движения его были чуть заторможенными и самую малость неуверенными. Однако Григу показалось, что Костя намеренно изображает человека, выпившего лишнего.

– Будут другие, Григ.

– Другие? – непонимающе поднял бровь сталкер.

– Такие, как Василий.

– А, понимаю, – усмехнулся сталкер.

– Ни черта ты не понимаешь! – Дум-Дум со злостью саданул кулаком по столу.

Услышав крик, на балкон выбежал охранник в камуфляже, с автоматом в руках. Ну, и в берете со звездочкой, разумеется.

– Иди отсюда! – зло махнул на него рукой Костя.

Охранник опустил автомат и повернулся к выходу.

– Нет, постой! – Охранник замер на месте. – Принеси еще одну бутылку. Этого… Как его?.. – Костя схватил бутылку и показал охраннику этикетку. – Понял?

Охранник кивнул.

– И про посуду не забудь, – напомнил Григ.

– Что? – непонимающе уставился на него Костя.

– Тебе пить не из чего.

– А, да!.. Принеси бокал!

На лице охранника не дрогнул ни единый мускул. Он молча повернулся и вышел.

– Видал? – махнул вслед ему салфеткой Костя. – Видал, какие у меня ребята?

Григ подумал и решил не говорить Косте о том, что не стоит обращаться со своими людьми подобным образом. Самому потом может боком выйти.

– В «Скейлс» полагали, что удастся все сделать по-тихому, – быстро, полушепотом заговорил Костя. – Решили, что на одного оболтуса, недоделанного журналиста, залезшего в Зону в поисках приключений, никто внимания не обратит. Когда они поняли, что парня увели у них из-под носа, было уже поздно. Вернее, они не знали, с кем имеют дело. Наемники, наводнившие Зону, остановили бы любого, но только не тебя, Григ!..

А это была уже откровенная лесть. Сталкеру она тоже не нравилась.

На балконе снова появился охранник. Автомат висел у него на плече. Руки были заняты бутылкой и бокалом.

Вот подходящий момент, чтобы всадить Косте пулю меж глаз, а потом спрыгнуть с балкона и дать деру. Пока охранник схватится за автомат, его уже и след простынет.

Впрочем, это было лишь мысленное проигрывание возможной ситуации. Нечто вроде гимнастики для ума.

– Ставь сюда!.. – Костя ткнул пальцем в стол. А затем, когда охранник поставил то, что принес, махнул на него рукой: – Иди отсюда!..

Взяв распечатанную бутылку, Дум-Дум разлил вино по бокалам. При этом, как заметил Григ, ни капли не пролил на стол. А значит, был не настолько пьян, как хотел казаться. Зачем он вообще притворяется? Чтобы потом, сославшись на алкоголь, отказаться от своих слов? Или пытается таким образом вызвать Грига на откровенность? Если так, то не дождется.

Григ наклонил голову и коснулся кончиками пальцев виска. Когда-то давно знакомый шаман научил его таким образом снимать сонливость и пробуждать разум.

– Давай ближе к делу. Я до сих пор не пойму, куда ты клонишь?

– Серьезно? – недоверчиво прищурился Дум-Дум. – Так-таки ничего?.. Ну, просто ничегошеньки?..

– Знаешь, Костя, я, пожалуй, пойду спать.

– Подожди! – Дум-Дум протянул к гостю руку с бокалом. – Давай выпьем!

– Мне хватит.

– За дружбу!

С обреченным видом Григ поднял бокал, чокнулся с Костей и чуть пригубил вино.

– Ну, так что дальше стало с этим тэцуо? Или разговор уже не о нем?

– О нем, родимом, о нем. Все с него началось. – Дум-Дум взял из пепельницы окурок сигары и сунул его в угол рта. – Ребята в «Скейлс», надо полагать, были жутко разочарованы, узнав, что тэцуо, который мог живым попасть к ним в руки, стараниями трех денгенератов отдал богу душу. Ну, или что там у него вместо нее. – Дум-Дум раскурил окурок сигары, едва не опалив при этом кончик носа. – Но не будем забывать, что один лишь вид мертвого тела тэцуо способен довести ученого до экстаза. Прежде ведь никто из них не видел эту тварь в натуре. А уж о том, чтобы ткнуть скальпелем его в бок, – о таком можно было только мечтать!.. Тебе интересно, Григ?

– Нет.

– Почему?

– Это не имеет никакого отношения к тому, чем я занимаюсь.

– Подожди, скоро мы и до этого доберемся, – Костя пыхнул сигарой и ладонью отогнал густое облако табачного дыма. – В общем, надругались эти ботаники над телом тэцуо по полной программе. Вернее, сделали, что смогли. Поскольку научное оборудование в Зоне работает не как полагается, а как ему заблагорассудится, основную работу приходилось делать голыми руками. Дедовскими, так сказать, методами. Но деды ведь тоже не дураки были и кое-что не хуже нас умели. Вот ведь и рентген придумали, и зубные протезы делать научились… Одним словом, из клеток тэцуо была выделена ДНК, которую отправили за кордон, в главный научный центр «Скейлс». Там уже пошла совсем другая игра, куда как изощреннее. Оказалось, что отдельные фрагменты ДНК тэцуо обладают феноменальной способностью встраиваться в генетический материал практически любого живого существа. Но все прочие существа после этого очень быстро дохнут. А вот человеку – хоть бы что. Он будто и не чувствует, что в его организме работает чужеродная ДНК. А она, зараза, ничем, понимаешь, себя не проявляет. То есть вообще никак. Никакие феноменальные способности у нового человека не проявляются. Хотя и должны бы. И тогда трижды дипломированные специалисты из «Скейлс» решили, что ДНК тэцуо непременно проявит себя, если окажется в Зоне аномальной активности. И в глубокой тайне от всех они начали подготовку операции по переброске своих подопытных кроликов в Зону. Мне посчастливилось об этом узнать – хотя «посчастливилось», конечно, не то слово; я проявил для этого максимум усердия и стараний; и денег, надо сказать, потратил немало; информация в наше крайне непростое время дороже нефти – и я собираюсь извлечь из этой ситуации максимум выгоды.

– Ты хочешь сказать, что Васька – это мутант?

– Ну, я не знаю, как это правильно называется на научном языке…

– Он – человек с ДНК тэцуо?

– Да.

– Бред!

– Почему?

– Да он самый обычный мальчишка! Я был с ним рядом три дня и не заметил ничего странного.

– Ты сам говорил, что он достал тебя.

– Своей тупостью, но вовсе не своими феноменальными способностями.

– А, собственно, чего ты ожидал?

– Это ты мне скажи.

– Я не знаю. И думаю, что никто не знает. Мы не знаем, чего ждать, и понятия не имеем, когда это может произойти. Может быть, вообще ничего не произойдет.

То, что рассказывал Костя, здорово смахивало на горячечный бред. А Григ, хотя и спорил с ним, не сомневался в том, что это правда. Изломанная и изуродованная почти до полной неузнаваемости. Как и всё в этом проклятом месте. Григ верил Косте по двум причинам. Во первых, Дум-Дум не стал бы сочинять такую запутанную и на первый взгляд абсолютно неправдоподобную историю только ради того, чтобы скормить ее сталкеру. Зачем? На то не было никаких причин. Ни тайных, ни явных. Ну, а во-вторых, Костя просто не смог бы это сделать. Соображалка у него работала отлично, как метроном, а вот фантазия постоянно давала сбои, прыгая с половинки на шестнадцатую.

– Все дело в том, что на самом деле никакой Васька не журналист. Он один из тех неудачников, что нанимаются в «Скейлс» работать морскими свинками. На животных нынче опыты проводить запрещено, а вот на людях – сколько угодно. Нужно только юридически верно договор оформить. Филиалы корпорации разбросаны по всему миру. У нее миллионы сотрудников. При том, что у «Скейлс» своя собственная служба безопасности и охранная фирма, компании ничего не стоит скрыть исчезновение нескольких временных сотрудников – так оформляют этих дебилов-добровольцев при приеме на работу. История о репортаже из Зоны – это легенда, которую вколотили ему в голову специалисты по нейропрограммированию. Наемники, у которых ты его отбил, должны были доставить парня в институт вирусологии. Полагаю, они и сами не знали, кто им достался на этот раз. Думали, что встречают обычного курьера. Даже в «Скейлс» всего несколько человек посвящены во все детали проекта. Чуешь, чем это пахнет, Григ?

– Нет.

– Деньгами, Григ! Огромными, брат, деньжищами! Такими, что можно будет уйти наконец из этого свинарника! И самому выбирать, где жить и как жить!

– Ты это серьезно? – Григ взял из стаканчика зубочистку, разорвал упаковку и, подцепив ногтями, достал острую деревянную палочку.

– А что тебя смущает? – удивленно вскинул брови Костя.

– Глупость затеи в целом. – Григ наколол на зубочистку сырный кубик. – Если все именно так, как ты говоришь, то «Скейлс» не станет вести с тобой переговоры. Они договорятся с военными, и те откроют временный проход в Зону для боевых вертолетов «Скейлс». Как ты думаешь, сколько «шакалов» потребуется для того, чтобы сровнять Тимирязевку с землей?.. А потом наемники зачистят обработанный участок. «Скейлс» и прочие терпят нас лишь постольку, поскольку мы не вторгаемся на их территорию. Если Васька действительно собственность «Скейлс»… – сталкер чуть приподнял и снова уронил руки на колени, – я даже думать не хочу, что они с тобой сделают.

Костя хитро прищурился и чуть пригубил вино.

– Что самое смешное, Григ, так это то, что ничего они со мной не сделают. Захотят – а не смогут. Ничегошеньки. Я ведь могу Ваську не только им продать. Прикинь, а? У меня есть выбор, а вот у «Скейлс» – нет. Пусть только сунутся в Тимирязевку – и я пойду к конкурентам.

– А вдруг как не успеешь? Или случится что с парнем?

– В корень смотришь, Григ! – Костя азартно хлопнул ладонью по столу. – За то я тебя и ценю, что в каждом деле ты сразу суть видишь! – Дум-Дум положил руки локтями на стол. – По моим данным, в Зону должны быть переправлены еще пятеро таких же уродов, как Василий. После того как мы первого перехватили, «Скейлс», надо полагать, другим эскорт понадежнее приготовит. Чтобы у колючки встретили и до места отконвоировали. Проколоться второй раз так же, как с Васей, было бы просто глупо. Но нам эти ребята, Григ, нужны позарез.

– Нам? – очень красиво изобразил недоумение сталкер.

– Ну да, – уверенно кивнул Дум-Дум.

– То есть тебе и мне?

Костя натянуто хохотнул и дважды хлопнул в ладоши:

– Григ, ты мне нравишься… Нет, серьезно, без дураков! Ты – игрок. Как и я. И если мы с тобой будем заодно, то всех уделаем, – Костя решительно рубанул воздух ладонью. – Всех!

– А смысл? – пожал плечами сталкер.

– Ты разве не за деньги работаешь?

– За деньги.

– Ну, так слушай. Потому что сейчас речь идет об очень больших деньгах. На кордоне у меня свои люди, дадут знать, когда нужные нам ребята объявятся. Я обеспечу огневую мощь. Для того, чтобы отбить у наемников морских свинок. Ну, а дальше твоя работа. Пробиться силой к Тимирязевке нам не удастся. Наемники уже сейчас на дыбы встали. И сдается мне, с каждым днем их будет становиться все больше и злобствовать они будут все рьянее. Значит, пока мы будем наемников молотить, тебе придется брать морских свинок и вести их сюда окольными тропами.

– Ты сам-то понимаешь, что говоришь? – нахмурился сталкер.

– Ну, видишь ли, я много об этом думал…

– К Тимирязевке будет не пробиться, но я должен как-то это сделать. Причем не один, а таща за шиворот очередного лоха.

– Задача, конечно, непростая…

– Невыполнимая!

– Тебе она по плечу. – Дум-Дум улыбнулся, взял сигару и обрезал с нее кончик. – Если не ты, то кто же? Кто еще, Григ, сумеет это сделать? Покажи мне его! Ткни в него пальцем!..

– Вопрос не в том, кто это сделает, а – зачем это нужно?

Дум-Дум усмехнулся, указал на Грига сигарой, после чего сунул ее в рот и принялся не спеша, тщательно раскуривать.

Григ ждал.

Он был уже почти уверен в том, что ничем хорошим этот разговор не закончится. И он уже примерно знал, как поступить. Но прежде, чем принять окончательное решение, он должен был услышать все, что собирался сказать ему Костя.

– Деньги, Григ. Каждый из этих мальчишек стоит целого состояния. Хотя и сам того не знает. Но главное, что нам это известно. Ведь так, Григ?

– И какую долю этого состояния унаследую я?

Дум-Дум медленно, с шумом вдохнул воздух через ноздри и задумчиво посмотрел на тлеющий кончик сигары.

– Договоримся, Григ. Денег будет столько, что можно будет сворачивать сигары из сотенных бумажек и продавать их по пятаку.

– Видишь ли, Костя, проблемы начинаются именно тогда, когда появляются очень большие деньги.

– Так, Григ, – Костя положил обе руки ладонями на стол, подтянулся и немного подался вверх. Он сделал это неосознанно, по привычке, чтобы казаться выше и внушительнее. – Свои размышления о смысле жизни можешь оставить при себе. Я хочу знать одно – мы партнеры или нет?

Сталкер прилег на подлокотник и задумчиво провел согнутым пальцем по колючему подбородку. Чего он не любил, так это ситуаций, когда его пытались прижать к стенке. Оппоненты, как правило, бывали страшно самоуверенны. А потому принимали молчание сталкера за проявление слабости. И входили от этого в раж. Хотя все было как раз наоборот – молчал тот, кто знал, что сказать.

– Ты берешься за дело, Григ?

Вопрос прозвучал уже почти как затаенная угроза. Костя понимает, что без профессионального сталкера, знающего в Зоне все входы и выходы, дело его не выгорит. Кроме того, он считает, что деньги либо угрозы могут любого заставить делать то, что нужно ему. Костя не примитивен, но прост и прямолинеен в суждениях. И все остальные люди в его представлении так же просты. А значит, манипулировать ими проще, чем в шашки играть. Когда же он сталкивается вдруг с человеком, понять которого не может, то, скорее всего, принимает его за ненормального. Чтобы не вносить сумятицу в самолично созданную систему мироздания.

– Я могу подумать?

– О чем тут думать, Григ! – патетически всплеснул руками Дум-Дум.

На этот раз он не играл. Костя действительно не мог понять, о чем может думать человек в такой ситуации? Выбор между кучей денег и, может быть, не мучительной, но быстрой смертью казался ему очевидным.

– О капусте, о королях…

Ну вот, теперь Костя не сомневался в том, что имеет дело с человеком, у которого непорядок с головой. Или – в голове?.. А впрочем, какая разница. Главное сейчас – понять, напрасно ли он с ним связался или же, напротив, из такой ситуации можно извлечь преимущество?

– Я тебе одно скажу, Григ. Многие, окажись они на твоем месте, не раздумывая, согласились бы. Если бы, конечно, им было сделано такое предложение.

– Я знаю, – оттолкнувшись кончиками пальцев от края стола, Григ легко поднялся на ноги. – И все же давай вернемся к этому разговору завтра. Сейчас я так хочу спать, что почти ничего не соображаю.

– Ну, что ж, – Костя тоже поднялся со своего места, но остался по другую сторону стола. – Был рад поболтать, Григ. Надеюсь, завтра у тебя голова будет работать лучше.

– Посмотрим, – устало улыбнулся Григ и пошел к выходу.

Охранник открыл перед ним балконную дверь.

Григ кивнул в знак благодарности и прошел было мимо. Но вдруг обернулся, будто вспомнил что:

– Скажи-ка, приятель. – Охранник уже закрыл балконную дверь. – Ты не в курсе, куда определили паренька, что со мной пришел?

– В седьмой корпус, – не ответил, а отрапортовал охранник.

– Это где? – сосредоточенно наморщил лоб Григ.

– Прямо по Лиственничной аллее в сторону бассейна. Не доходя пруда.

– Спасибо.

Григ прошел через бывшую учебную аудиторию, превращенную в нечто среднее между средневековым будуаром и задней комнатой дворца бухарского эмира, быстро сбежал по короткой лестнице и вышел на улицу.

Уже наступила ночь, но на Лиственничной аллее горели фонари. В окнах корпусов тоже был виден свет. Ярко были освещены парадные подъезды корпусов. Почти как в былые времена. Если не обращать внимания на гулкие, лязгающие звуки, то и дело раздающиеся со стороны Дмитровки, можно было представить, будто ничего не произошло. Будто и в помине нет никакой Зоны. Будто все, как всегда. Но Григ не хотел возвращаться в прошлое.

Сталкер достал из нагрудного кармана пульт дистанционного управления и нажал кнопку вызова.

Глава 16

Виолетта явилась на зов сталкера быстрее, чем он ожидал. Должно быть, бегала где-то неподалеку. Грига давно интересовал вопрос: чем занимается Виолетта, когда она не с ним? Но сама Виолетта об этом ничего не говорила, а расспрашивать ее Григу казалось неудобно. Виолетта не являлась его собственностью, и у нее могла быть личная жизнь.

– Как дела, девочка? – спросил полушепотом Григ.

Виолетта негроко пискнула в ответ.

– Ну, и хорошо, – сделав пару шагов в сторону, Григ утонул в тени. – Иди сюда. Давай-ка посекретничаем.

Сталкер присел на корточки, протянул руку и коснулся пальцем красного огонька сенсора на левом борту Виолетты.

– Послушай меня внимательно, девочка. Дело серьезное. Очень серьезное. И, если ты откажешься, я пойму и не стану обижаться, – сталкер говорил тихо, так, что сам себя почти не слышал. И при этом почти машинально поглаживал пальцами левый борт Виолетты. – Скажи-ка мне, девочка, ты сможешь привести сюда своих приятелей?

Виолетта мигнула сенсором и коротко пискнула в ответ.

– Чем больше, тем лучше.

Снова короткий писк.

– Нет, разносить весь академгородок не стоит. Но шорох нужно навести основательный. Иначе, боюсь, нам отсюда не выбраться…

На этот раз очередь коротких попискиваний оказалась чуть длиннее.

– Конечно, и Ваську с собой заберем, – кивнул в ответ сталкер. – Не оставлять же его здесь.

Писк.

– Понятия не имею, что делать потом. Наверное, нужно парня куда-то определить…

Виолеттин писк перебил речь Грига.

– Нет, вывести из Зоны я его не смогу, – покачал головой сталкер. – Не знаю, может быть, действительно отвести его в институт Ивановского?..

Виолетта возмущенно пискнула.

– Считаешь, не стоит?.. Тогда что мне с ним делать?

Писк.

Пауза.

Снова писк.

– Ну, может, ты и права… Давай действительно сначал выберемся отсюда, а потом уж подумаем, что делать. Значит, ты со своими приятелями двинешься со стороны трамвайных путей…

Григ махнул рукой вдоль аллеи.

Виолетта что-то быстро пропищала.

– Ну, хорошо, снесите пару корпусов, если очень хочется. Только зачем… А иначе во всем этом не будет вообще никакого смысла?.. Ладно, договорились, пара корпусов возле трамвайных путей – ваши. Кстати, в тех корпусах, что на кольце стоят, у друидов защищенные огневые точки… Ты уже в курсе? Откуда?.. Ладно, только долго там не задерживайтесь. И постарайтесь в разные стороны не разбегаться, двигайтесь группой вдоль аллеи. Договорились?..

Виолетта согласно пискнула.

– Ну, это уже на твое усмотрение, – усмехнулся сталкер. – Когда вас ждать?..

Виолетта замигала попеременно красным и зеленым огоньками.

– Через сорок пять минут?.. Думаешь, управишься?.. А, они тут неподалеку… Ну, хорошо. Просигналь мне на пульт, когда начнете… Ну, все, – Григ легонько щелкнул Виолетту по крыше кабины. – Удачи! Встретимся, когда все закончится.

Маленький механоид что-то пискнул в ответ, развернулся на месте и быстро покатил в сторону аллеи.

Григ смотрел Виолетте вслед, пока она не скрылась из вида. Виолетта отличалась редкостным благоразумием и никогда бы не полезла туда, откуда невозможно выбраться. Если только об этом ее не просил Григ. А он прежде никогда не просил ее ни о чем подобном. Потому что Виолетта была дорога ему. Так же, как и он ей.

Так, спрашивается, какого лешего он теперь решил поиграть с судьбой? Без Васи, в одиночку, он легко смог бы обойти все посты неодруидов. А если бы и встретил кого, вряд ли кто решился бы его остановить. Не потому, что один только его вид внушает страх и трепет. Все знают, что он сталкер-одиночка. Приходит, когда хочет. Когда надумает, уходит. Решил уйти ночью, ну, значит, на то имелись причины. А может, это причуда такая сталкерская. В любом случае, Григ волен идти туда, куда пожелает. Если кто вдруг с этим не согласится, Григ всегда готов доказать свою правоту. Но идти с Васей – это уже совсем другое дело. Начать хотя бы с того, что парень не умел бесшумно ходить. Да какое-там ходить! Он ничего не мог делать тихо и спокойно. И, даже если приказать ему держать рот закрытым, он будет обиженно сопеть. Как носорог. Так что за две дюжины шагов слышно. Хотя нет, начинать надо с другого. С того, что парень находился под охраной. Грига к нему, конечно, пустят, но пойти прогуляться под луной им, скорее всего, не позволят. Значит, с самого начала придется пробиваться с боем.

Григ с досадой цокнул языком.

Какого только лешего он в это ввязался?.. Да, в общем, понятно. Думал, будет обычная работа. А тут – черт знает что. Чуть ли не борьба за мировое господство. И нужно непременно выбирать, на чьей ты стороне.

Да пошли они все!

Он – сталкер-одиночка.

И это не его выбор. А – судьба.

– А, к черту всех и вся!

Григ даже не заметил, что произнес эти слова вслух.

Ему хотелось громко, во весь голос послать куда подальше не только Костю Дум-Дума, втянувшего его в это грязное дело, но и весь этот вонючий, насквозь прогнивший мир, похожий на старое, заросшее паутиной и пылью чучело Крокодила, подвешенное к потолку лондонского паба. Черт его знает, кто, когда и откуда притащил сюда этого Крокодила. Однако ж до сих пор висит и на посетителей злобно скалится. А ткни пальцем – труха посыплется.

Ох, до чего ж противно…

Если обо всем этом постоянно думать, так и свихнуться недолго.

А если не думать, то в такое же чучело превратишься. В отвратительную, мерзкую пародию на себя самого.

Наверное, еще было не поздно нажать на пульте кнопку вызова и сказать Виолетте, что все отменяется. Но Григ не имел привычки менять однажды принятое решение. Делал он это крайне редко и весьма неохотно. И, уж точно, не под воздействием стереотипных размышлений о тщете всего сущего, способных кого угодно вогнать в серый, мрачный депрессняк.

Григ повернулся и быстро пошел к дальнему крылу здания, в котором его поселили.

Не где-нибудь, а под боком у Дум-Дума, усмехнулся про себя Григ. Наверное, чтобы всегда под рукой был.

Григ посмотрел наверх. На балконе, где они с Костей портвейн пили, было темно. Однако, присмотревшись, Григ увидел тусклый, чуть красноватый огонек тлеющей сигары. Видно, Дум-Дум все еще сидел в кресле и, так же как Григ, предавался размышлениям. А может быть, просто дремал, потягивая время от времени портвейн и покуривая сигару. Он ведь был почти уверен в том, что никуда Григ от него не денется. И если в чем он и был искренен, так это в своих заблуждениях.

Сталкер поднялся на второй этаж и вошел в свою комнату.

На сборы у него ушло всего несколько минут. Ранец брать было нельзя, а значит, следовало прихватить только самое необходимое. И постараться ничего не забыть. Бензиновая зажигалка в пластиковом корпусе – модифицированный для Зоны вариант Zippo. Туба с таблетками для обеззараживания воды. Упаковка пилюль, подавляющих чувство голода. Из аптечки – только кровоостанавливающий биопластырь и обезболивающее. Гранаты можно распихать по карманам так, чтобы не было заметно. Пистолет – в задний карман. А вот автомат брать нельзя – сразу спросят, куда собрался? Короткий меч вакидзаси Григ засунул спереди за пояс и прикрыл рукоятку курткой. Катану он замотал в банный халат, который нашел в отведенной ему комнате. Оставлять никак нельзя. Если спросят, что это такое, можно будет попытаться что-нибудь соврать. Но, скорее всего, даже спрашивать не станут. Дум-Дум на самом деле здорово вышколил своих неодруидов. Поэтому каждый лишь строго выполняет порученное ему задание. Совать же нос не в свое дело в Тимирязевке не принято. А кому какое дело, что сталкер несет под мышкой?

Григ не стал выходить на освещенную аллею, а пошел за корпусами, в темноте. Все аномалии, имевшиеся на территории академгородка, были отмечены пластиковыми фонариками-звездочками, заряжавшимися от солнечного света днем и неярко, но заметно светившими ночью. Так что можно было идти быстро, не опасаясь вляпаться во что-то непотребное.

Добравшись до нужного ему здания, Григ приосанился, расправил плечи и, более не таясь, направился к главному входу.

У стеклянных дверей бывшего лекционного корпуса сидели на скамеечке двое неодруидов. В камуфляже, беретах со звездочками и с автоматами на коленях. Дисциплина, понимаешь ли.

Увидев сталкера, охранники встрепенулись, стряхнули с себя полудремотное оцепенение. Но поднялся навстречу Григу только один. Автомат он держал за середину корпуса, в опущенной руке. Для того чтобы привести оружие в боевое положение, неодруиду потребовалось бы четыре-пять секунд. И только в том случае, если он очень ловок.

– Привет, – улыбнулся охраннику Григ. И демонстративно неловко перекинул длинный сверток с одного локтя на другой. – Дум-Дум сказал, что парнишку, которого я привел, в этом корпусе поселили.

Охранник посмотрел на напарника.

«Сейчас ему одним взмахом ножа горло перерезать можно, – подумал Григ. – Сам подставляется – чудило».

Сидевший на скамейке пожал плечами.

– Зачем он тебе? – спросил у Грига неодруид.

– А он блокнотик свой у меня в ранце оставил, – Григ похлопал себя по нагрудному карману. – С фотками.

– Давай я отдам, – протянул руку охранник.

– Не, – улыбнувшись, отказался Григ.

– Ну, так приходи завтра днем, – недовольно проворчал охранник.

– Завтра я с утра пораньше уматываю от вас, – усмехнулся Григ.

И, не дожидаясь ответа, по-нахальному отодвинув охранника плечом, направился к двери.

– Эй! – окликнул его охранник, когда Григ уже открыл дверь.

Сталкер медленно, с неохотой вроде как обернулся.

– Что у тебя в свертке?

Вопрос был задан только для порядка. Ни о каком проявлении бдительности в данный момент и речи не было.

– Леденцы для мальчика, – скривился в дурной усмешке Григ и прихлопнул стеклянную дверь.

Тускло освещенный холл был пуст. Григ окинул взглядом большое мозаичное панно напротив входа. Трое гигантов – космонавт со спутником на ладони, женщина в синем сарафане и красном платке, с охапкой колосьев в руках, и придурковатого вида мужик, в распахнутом белом халате, зачем-то притащивший с собой микроскоп, – напряженно всматривались куда-то в даль. Вдали можно было различить деревенский дом, вспаханное поле и пруд с лебедями. Явно не Сикейрос. А вот Церетели – очень даже может быть.

В стене, украшенной работой безымянного мастера, имелись два входа на лестничные клетки. И еще два темных коридора уходили в две разные стороны, в глубь здания. Григ никогда прежде не заходил в этот корпус. Сейчас ему нужно было с ходу сообразить, в какую сторону направиться. Наблюдавшие за ним из-за стекла охранники были уверены в том, что полуночное явление сталкера санкционировано Дум-Думом. Вернее, пока у них не было оснований сомневаться в том. Однако даже тень неуверенности, которую они могли заметить в действиях сталкера, обратила бы их веру в сомнение. После чего Григу пришлось бы объясняться с охранниками уже на совершенно ином уровне межличностных взаимоотношений. Много времени это не заняло бы, но ставить все на ножи прямо сейчас Григ не хотел. Ситуация должна была созреть, как яблоко на ветке, чтобы упасть, как только дерево потрясут.

Нужно было, не останавливаясь и даже не замедляя шага, сделать правильный выбор. Ценного пленника, скорее всего, не станут держать на первом этаже. Значит, коридоры отпадают. Остаются две лестницы. Куда свернуть? Направо или налево?

И тут Григ понял, что нужно сделать.

Обернувшись, он постучал костяшками пальцев по стеклу.

– Господа, – церемонно обратился он к обернувшимся на его стук охранникам. – Должен заметить, что портвейн у Кости изумительный. Но, как и всякая другая жидкость, надолго в организме не задерживается. Где тут у вас туалет?

– Там, – кивнул налево охранник и сразу отвернулся, утратив всякий интерес к ночному визитеру.

Естественно, какой интерес может вызывать человек, озабоченный тем, где бы отлить.

Прижав локтем сверток с катаной, Григ быстро зашагал в указанную сторону.

Туалет находился в самом начале коридора. Не дойдя до него, сталкер свернул на лестницу. Взбежав на второй этаж, он на секунду задумался – подняться выше или здесь начать поиски Василия? С точки зрения разработанного им плана, главными составляющими которого были спонтанность и импровизация, выбор этажа не имел никакого значения. Тем более что здание было всего-то четырехэтажным. А побегать ему сегодня еще придется. Еще как придется!

Этаж был освещен несколькими старомодными светильниками с прямоугольными пластиковыми плафонами. Длинный коридор тянулся от одного крыла здания к другому. Двери находились лишь по одну сторону коридора. С другой стороны – окна, выходящие на аллею. Бегство через фасадные окна исключено, сразу отметил про себя Григ.

Примерно посередине коридора, в проеме между окнами, стоял старый, продавленный диван с обтянутыми протертой до белизны кожей подушками и валиками по краям. На диване сидели двое автоматчиков. Кого еще они могли сторожить, кроме как Ваську?

Охранники даже не поднялись навстречу приближающемуся сталкеру. Видно, посчитали, что раз внизу его пропустили, значит, он имеет право здесь находиться.

– Как он? – кивнул Григ на дверь, напротив которой располагались охранники.

– Нормально, – ответил один из них, молодой, с реденькой, вьющейся бородкой. – Ни на что не жалуется.

Григ одобрительно кивнул и сделал шаг к двери.

– Эй!.. – как-то не очень решительно окликнул его охранник.

– Да?.. – обернулся сталкер.

Всем своим видом он выражал не то чтобы недовольство, а скорее некоторую растерянность чрезвычайно занятого человека, которого дергают по пустякам.

– Э, – охранник, явно чувствовавший себя не очень уверенно, поправил берет на голове. – Нас вообще-то не предупреждали…

– А ты бы хотел, чтобы Дум-Дум сам к тебе заглянул?

– Нет, – такой вариант развития событий охранника явно не устраивал. – Но…

– Я что-то не понимаю, – Григ сурово сдвинул брови. – Какие еще «но»?.. Вы получили приказ?

Охранник, вконец растерявшись, глянул на своего приятеля. Тот молча пожал плечами.

– Приказ?..

– Когда вы заступили на пост?

– В девять вечера… Ну, в смысле, где-то около девяти.

– И что? Вы не получили никаких распоряжений?

Охранники снова непонимающе переглянулись:

– Нет…

– Внизу люди почему-то в курсе! – В голосе сталкера начали позвякивать нотки недовольства. – В чем, собственно, проблема? Я не понимаю!

– Нет никаких проблем, – охранник с бородкой еще раз посмотрел на второго неодруида, сидевшего тихо, вжавшись в диванные подушки, и, наверное, радовавшегося, что не ему приходится держать ответ. – Нет, – сказал он уже почти уверенно.

По губам сталкера скользнула тень улыбки.

– Я на пару минут, – коротко бросил он и, чуть приоткрыв дверь, бочком проскользнул в образовавшуюся щель.

В небольшой аудитории все столы были сдвинуты к дальней стенке. В центре оставался лишь один стол с грязной посудой и остатками еды. Рядом – деревянная, раскладная армейская кровать. На которой, закинув руки за голову, лежал псевдожурналист Василий.

Услыхав звук открывшейся двери, парень вскинул голову.

– Григ?.. – он, казалось, не верил своим глазам.

Не говоря ни слова, сталкер подбежал к окну и осторожно выглянул наружу. Окно выходило на задний двор. Видны были только отмечающие аномалии звездочки. Однако в окне был установлен небьющийся пластиковый пакет, а рама оказалась залита строительным клеем. Быстро и без шума такое окно не откроешь. Конечно, когда механоиды войдут на территорию академии, будет уже все равно. Но к тому времени Григ хотел бы оказаться подальше от Лиственничной аллеи.

– Собирайся, – приказал сталкер парню.

– Куда? – растерялся Василий, никак не ожидавший подобного поворота событий.

– На прогулку.

– Далеко?

– Как получится.

– Что происходит, Григ?

– Ты забыл, чему я тебя учил?

– Сначала выполняй приказ, а после задавай вопросы.

– Точно!

Василий вытянул из-под кровати ранец.

– Оружие у тебя осталось?

– Мне сказали, что здесь безопасно…

– Я спросил про оружие.

– Нет.

– Держи, – Григ кинул на койку две гранаты. – Это липучки – нелетальные гранаты, выбрасывающие клекую массу, нейтрализующую противника.

– Механоида?

– Нет, механоида такой гранатой не остановить.

– Так, значит?..

– Да, – Григ вытащил катану из свернутого халата, достал из-за пояса вакидзаси, продел ремни в петли и закрепил оба меча за спиной. – Еще что-то спросить хочешь? Только по делу.

– Куда мы идем?

– Не знаю.

– А почему уходим? Ты ведь говорил, что это безопасное место.

– Я ошибался. Всё?

– С нами еще кто-то пойдет?

– Нет.

– Может, я тогда лучше останусь?

– Хочешь – оставайся. Только решай прямо сейчас… Ну?

– Я с тобой.

– Держись сзади, но не отставай. Отстанешь – ждать не буду. Я за тебя больше не отвечаю… Аномалии на территории академии светящимися звездочками помечены. Усек?

– Да.

– Всё. Пошли.

Что подумали охранники, когда дверь аудитории распахнулась и перед ними возник сталкер с мечами в обеих руках, наверное, не узнает никто. А сказать они ничего не успели. Вернее, один из них, тот, что при первом явлении Грига даже с дивана не поднялся, начал было что-то бормотать насчет родового проклятия и несчастливой звезды, под которой он на свет появился, но тут же умолк, едва его горла коснулся край остро заточенной стали.

– Возьми у них оружие, – велел Григ Васе.

– Извините, ребята…

Парень быстро избавил охранников от автоматов, после чего, обшарив карманы, забрал еще три запасных магазина, пистолет и нож с выкидным лезвием.

Коротко взмахнув мечом, Григ рукояткой ударил одного охранника по голове. Второй не успел понять, что произошло, как сам отключился.

Сталкер убрал мечи в ножны, взял у парня автомат, проверил магазин, дернул затвор. Оружие не самое лучшее, годится только для ближнего боя. Но на первое время сойдет.

Добежав до конца коридора, Григ свернул не на лестницу, а в туалетную комнату. Как он и ожидал, окно здесь оказалось распахнутым настежь. На территории академии регулярно случались перебои с подачей воды, и запах в туалете стоял не самый приятный. Сталкер, выглянув в окно, посмотрел по сторонам, не заметил ничего подозрительного, встал на подоконник и мягко спрыгнул вниз, на газон. У Василия прыжок получился не таким красивым, но Григ вовремя подстраховал его.

Обогнув отмеченную звездочкой «петарду», сталкер и псевдожурналист продрались сквозь густые заросли кустарника и вышли к углу здания. Пригнувшись, они быстро пересекли открытое пространство и затаились в тени следующего здания.

Тишину нарушали лишь приглушенные хлопки крыльев какой-то ночной птицы да протяжные вздохи, издаваемые время от времени спрятавшейся под бордюрным камнем «тянучкой». Издалека, со стороны ректората, доносились голоса. Слов было не разобрать, но интонации голосов – негромкие, спокойные – позволяли предположить, что кто-то мирно беседовал, прогуливаясь под звездным небом. На территории Тимирязевской академии можно было позволить себе такую роскошь, как ночная прогулка. Все направления и проходы, откуда механоиды могли нанести удар, были перекрыты защищенными огневыми точками и простреливались самонаводящимися ракетными установками. Даже могучий Гризли не мог выдержать прямой удар мини-ракеты «Слепень». Все подходы к лагерю неодруидов были усеяны искореженными обломками техники. Зато в самом академгородке царили мир и спокойствие. Но сегодняшняя ночь могла кардинально изменить представления о тактике механоидов в бою с наземным противником. Сегодня механоидов поведет за собой Виолетта. Что именно она собиралась сделать, Григ не знал, но в том, что его механическая подружка умеет мыслить нестандартно, он ни секунды не сомневался.

Ночную тьму, испещренную серебристыми вкраплениями звезд, то и дело пересекали еще более темные тени. Летучие мыши превосходно себя чувствовали на территории аномальной Зоны. Кто-то, Колоброд, кажется, говорил Григу, что видел светящихся летучих мышей. Но Григ этому не верил. Светящаяся летучая мышь – такой же нонсенс, как, к примеру, лягушка с крыльями. Красиво. Оригинально даже. Но абслютно бессмысленно.

Ночной покой разлетелся вдребезги, когда с треском хлопнула входная дверь четвертого корпуса.

Топот бегущих ног….

Крики…

Отчаянные проклятия – кто-то в темноте наступил на «Вонючку»…

Все.

Теперь уже не имело смысла таиться. Теперь нужно было бежать. Бежать без оглядки, пока еще преследователи не сообразили, в какую сторону направились беглецы, и не успели перекрыть им все пути к отходу.

И Григ побежал.

Он бежал, не разбирая пути. Оскальзываясь на травянистых склонах, продираясь, как лось, сквозь заросли кустарника, перепрыгивая через помеченные светящимися звездочками аномалии. Он даже не думал о том, что один из таких прыжков может оказаться последним, что он сделает в своей жизни. Просто не хотел. Не видел смысла. Вернуться на балкон к Косте Дум-Думу после того, что произошло, – не лучшая перспектива.

Выбежав из-за угла институтского корпуса, Григ нос к носу столкнулся с рыжим, кудлатым неодруидом. Который тоже не ожидал такой встречи, а потому замер, ошарашенно уставившись на сталкера. И даже рот слегка приоткрыл. Сталкер быстрее реагировал на ситуацию. Он резко ударил неодруида прикладом сначала в живот, а затем, когда тот, охнув, согнулся, в челюсть. И побежал дальше.

Со стороны освещенной аллеи раздались крики:

– Вот они!.. Здесь!..

Длинная очередь хлестко ударила по траве.

– Не стрелять!..

Понятное дело, живым им нужен был Васька. А сталкера они пристрелят, не задумываясь. Как только появится возможность точно прицелиться. Что ж, оставалось надеяться на то, что хороших стрелков среди неодруидов не было. Во всяком случае, Григ о таких не слышал.

Сталкеру не нужно было оглядываться. По топоту и крикам он и без того мог определить, что за ними бегут уже человек двенадцать, а то и пятнадцать. И бежали они, следует признать, довольно резво. Так, что могли и догнать. А от Виолетты тем временем не было никаких вестей.

Впереди Лиственничная аллея разделяла надвое большой искусственный пруд, за которым находились стадион и бассейн. Чтобы обогнуть его и не попасться преследователям, нужно было прямо сейчас забирать правее. Но Григ продолжал бежать прямо, словно и не видел водную преграду.

– Григ! – испуганно прокричал у него за спиной Васька. – Впереди пруд!

– Нормально! – на бегу отозвался сталкер. – По воде тоже можно бегать… Главное, не споткнись!..

Вода в пруду казалась отражением темного ночного неба. Но при этом слегка опалесцировала. Как будто была подвечена из глубины.

Василий вспомнил об аномалии, изменяющей коэффициент поверхностного натяжения. Сталкер показывал ему, как на поверхности воды лежит монета и не тонет. Но монета монетой, а пробежаться по воде – это даже здесь, в Зоне, могло показаться безумием. Да, собственно, почему же могло? Так оно и было! Безумие чистой воды!

– Григ!..

– Заткнись, а!..

– Ты говорил, что никогда не пробовал бегать по воде!

– Значит, пришло время попробовать!

– А что, если?..

– Заткнись, а!..

Подбежав к пруду, Григ как по льду съехал по обрамлявшим его каменным плитам и плавно, почти не почувствовав перехода, скользнул на воду. Не медля ни секунды, он тут же рванул вперед, отталкиваясь ногами так быстро, как только мог.

Ну, надо же!

Оказалось, бежать по воде с измененным коэффициентом поверхностного натяжения действительно можно! Да еще как! Впечатление было такое, будто бежишь по водяному матрасу. Поверхность все время уходила из-под ног, и приходилось прилагать массу усилий, чтобы сохранить равновесие. Это было похоже на игру, от которой захватывало дух.

– Григ! Григ!.. Получается!..

Васька орет, захлебываясь от восторга, будто пацан, превозмогший-таки свой страх и сиганувший вниз с отвесного песчанного склона.

Добежав до противоположного берега, Григ перепрыгнул на вымощенный каменной плиткой склон и едва не потерял равновесие из-за того, что внезапно почувствовал под ногами твердую почву. Ух!.. Он только сейчас вдруг понял, что бежал по воде, улыбаясь. Потому что сделал то, что прежде никому не удавалось!

Обернувшись, он поймал за руку прыгнувшего на берег Васю.

А следом за ними бежали шестеро неодруидов, смекнувшие, видно, в чем тут дело. Остальные бултыхались в воде у берега. Эти, должно быть, засомневались в том, что в Зоне каждый может в чем-то уподобиться господу богу.

Скинув с плеча автомат, Григ большим пальцем сдвинул предохранитель и выпустил короткую очередь под ноги бегущим по воде.

Вот так!

Теперь и эти с головой ушли под воду.

Для того чтобы бегать по воде, мало знать физические законы. Нужно еще уметь правильно их применять.

Еще одна группа преследователей бежала по аллее, торопясь отрезать беглецам путь к Дмитровскому шоссе. Но Григ и не собирался возвращаться на Лиственничную. Он побежал через стадион в сторону бассейна.

Этим путем тоже можно было выйти к Дмитровскому шоссе. Бежать назад, в сторону Тимирязевской улицы, не имело смысла – там их ждали наемники. А вот через Дмитровку еще можно было попытаться прорваться. Уйти в сторону Ботанического сада и там залечь. Затаиться. Григ знал в тех местах несколько надежных схронов. Проблема заключалась в том, что на пересечении Продольной и Верхней аллей располагалась огневая точка неодруидов. Для того чтобы миновать ее, нужен был отвлекающий маневр. Шум на стороне, который как раз и должна была организовать Виолетта.

– Однако, – Григ на бегу посмотрел на часы, – Виолетта запаздывала уже на четыре с половиной минуты. Что могло приключиться? Или дело вовсе не выгорело?..

Тогда – всё!

Хана!

Может, и не всем, но ему-то – точно.

И только Григ представил выражение лица Кости, когда его, связанного, втолкнут на балкон, с которого Дум-Дум любил обращаться к народу, как со стороны Тимирязевской ударил грохот разорвавшегося снаряда. И тут же – еще один.

Началось!

Неодруиды, сидевшие в защищенной огневой точке, лупили прямой наводкой по атакующим их механоидам!

И как бы в подтверждение этого по крышам академии, словно раскат грома, возвещающий приближение бури, шарахнул рев Шатуна.

Даже Григу показалось, что сердце дало сбой, а кровь в венах запузырилась, как минералка в только что распечатанной бутылке. Рев Шатуна был воистину страшен, как гнев господень. А может, и еще страшнее. Потому что, насчет гнева господнего – это только разговоры одни. А Шатун – вот он, рядом. Можно восхищаться им. Можно в восторге и ужасе падать пред ним ниц. Только ему все равно. Он даже не заметит этого. Потому что, в отличие от придуманного бога, он – настоящий. И к тому же лишен тщеславия.

От взрыва, казалось, качнулась земля под ногами. В той стороне, откуда доносилась стрельба, к небу взметнулся огненный гриб. Это означало, что механоиды подорвали одну из огневых точек вместе с находящимся в ней боезапасом. Защитный периметр академии был взломан. И механоиды, возглавляемые маленькой игрушечной машинкой Виолеттой, ворвались на Лиственничную аллею, готовые победным маршем проследовать через всю Сельскохозяйственную академию имени Тимирязева.

– Быстрее! – окликнул сталкер Васю, сбившегося было с шага.

Они уже выбежали к бассейну. Справа от них, на пересечении двух аллей, торчал приземистый бетонный куб с узкими, подсвеченными изнутри щелками-бойницами.

Со стороны Лиственничной аллеи прогремел еще один взрыв, перекрывший нестихающую пальбу, и небо вновь опалило огненное зарево.

То, что надо!

На фоне того, что творилось вокруг, кто теперь обратит внимание на двух в панике спасающихся бегством людей?

– Быстрее!

Главное сейчас – не потерять темп и правильно использовать тот выигрыш во времени, который они получили. Уйти, убежать как можно дальше, пока лагерь неодруидов охвачен паникой. Успеть затеряться среди мертвых руин брошенного людьми города.

Гулко ударилась о стену тяжелая дверца люка. Внутри бетонного блока горел яркий свет.

– Эй! – окликнул бегущих выглянувший из люка неодруид. – Что происходит?

– Механоиды! – крикнул на бегу сталкер.

– Много?

– Не знаю… В районе Тимирязевской оборона прорвана!

– Да ты что? – изумленно вытаращился неодруид. – И что теперь?

– Не знаю!.. Ждем приказа об эвакуации!

– А вы куда?

– Туда! – махнул рукой куда-то в темноту сталкер. – Дум-Дум велел!..

И еще быстрее припустил вперед, огибая неуклюжую бетонную конструкцию.

Пробежав метров двести по раскуроченной мостовой, сталкер резко свернул в проход между домами. Обежав угол девятиэтажного жилого дома, он остановился и краем глаза глянул на привалившегося плечом к стене Ваську.

Темнота обволакивала их, как плотный, мягкий, чуть шелковистый изнутри кокон. Откуда-то, должно быть, из открытого подвала, тянуло приторным гнилостным духом. Со стороны Лиственничной аллеи доносилась беспорядочная стрельба. Время от времени ухали разрывы тяжелых снарядов.

На Грига внезапно нахлынуло странное ощущение, будто все, окружающее его, было нереальным. Он чувствовал себя словно зависшим в пограничном состоянии между сном и явью. Он уже не спал, но еще и не проснулся. Хотя, может быть, все было как раз наоборот – он сам был сном, ворвавшимся в реальную жизнь, казавшуюся ему иллюзией.

Такое случалось и прежде. Не часто, но случалось. И Григ знал, что должно было за этим последовать.

Сначала он почувствовал, что ему нечем дышать. Мозг отчаянно сигнализировал о том, что ему не хватает кислорода. Но в горле будто застрял жилистый кусок мяса. Он не мог сделать ни вдох, ни выдох. Хуже того – он не мог позвать на помощь. Еще немного – он упадет на колени и станет корчиться в агонии. Мозг начнет умирать. А следом за ним – и само тело, которое, как ни странно, является для каждого человека набором маркеров, позволяющим произвести самоидентификацию. Хотя было бы куда логичнее, если бы опознавательным символом, определяющим индивидуальность человека, являлся мозг. Ибо, как известно, не по форме носа судим мы о человеке, а по делам его. И каждый наш поступок – это как татуировка, остающаяся на всю жизнь. Как клеймо. Клеймо на мозге. Не смыть, не счистить.

О-ох!!.

Григ с жадностью глотнул воздух. Как будто вынырнул из проруби в тот момент, когда никто уже и не ожидал увидеть его снова.

Стоявший рядом Васька, похоже, даже не понял, что произошло со сталкером. Он пялился в темноту испуганными глазами и беззвучно шевелил губами. Как будто молился.

– Ты чего? – ткнул парня локтем сталкер.

– А?.. – невидящим взглядом посмотрел на него тот.

– Уходить надо.

– Куда?

Взгляд у парня стал чуть более осмысленным, но от этого не менее испуганным.

– А леший его знает, – честно признался Григ. – Пошли.

Он знал главное – на месте оставаться нельзя.

Сталкер достал маленький фонарик и осторожно, прикрывая луч света ладонью, чтобы со стороны не было видно, посветил под ноги и немного вперед. Здесь уже была не территория академии, и аномалии светящимися звездочками тут никто не отмечал. Поэтому приходилось быть предельно осторожным. Ночью, в темноте, ничего не стоило угодить в ловушку. По проезжей части идти было бы спокойнее. Там хоть и асфальт раскурочен, а все равно аномалии реже встречаются. Да и заметнее они там. Однако ж и человек на дороге тоже, как мишень в тире.

Когда нужно было выбирать между двумя смертельными опасностями, Григ отдавал предпочтение той, исход встречи с которой в меньшей степени зависел от воли случая. Вляпаться в аномалию можно было по собственной неосмотрительности. А пуля, что разнесет тебе голову, могла прилететь откуда угодно. Так ведь к тому же дурой могла оказаться и не только пуля. Тот, кто нажимал на курок, мог даже не знать, куда, зачем и в кого стреляет. Поэтому Григ решил идти между домами.

Пока со стороны Лиственничной аллеи доносилась стрельба и грохот взрывов, преследования можно было не опасаться. Заваруха там, судя по звукам, только-только входила в стадию азартного месилова. Когда фактор неожиданности уже утерян и перестрелка не наносит особого ущерба ни одной из участвующих в ней сторон, все начинают получать от нее некое извращенное удовольстие. И, в принципе, такая ситуация может сохраняться очень долго.

Но механоиды начнут уходить, как только поймут, что на территории академии нет того, что их интересует, – крупных залежей металлолома и мощных источников энергии. И вот тогда-то Дум-Дум пошлет своих псов по еще не остывшему следу беглецов. Выяснится, что последний раз их видели возле огневой точки на пересечении аллей. Догадаться, куда они после этого направились, будет нетрудно – выбор не так уж велик. Здравый смысл подсказывал беглецам, что двигаться нужно вдоль Верхней аллеи в сторону станции метро «Петровско-Разумовская». Так они разом удалялись и от неодруидов, и от перекрывших Тимирязевскую улицу наемников. Именно поэтому Григ поступил вопреки здравому смыслу и направился вдоль Продольной аллеи. Так он тоже мог в конце концов выйти на Дмитровку, только путь получался гораздо длиннее. А следовательно, и опаснее.

Григ шел, не торопясь, при каждом шаге тщательно выбирая место, куда поставить ногу. Стрельба за синой постепенно становилась тише – расстояние проглатывало звуки. Василий молча тащился следом за сталкером. И молчание его было выразительнее любых слов. Наверняка парень уже несколько раз успел пожалеть о том, что, повинуясь импульсу, решил пойти вместе с Григом. Куда? И, главное, зачем? Если у сталкера и был какой-то план, то обсуждать его со спутником он, похоже, не собирался. Предводитель неодруидов тоже не посвящал Васю в свои планы. Он лишь посмотрел на парня, удовлетворенно хмыкнул и ушел, оставив дверь распахнутой. Впрочем, ее тут же закрыли охранники. Ну и что? Зато там было тепло, светло и сухо. Не было никаких аномалий. И кормили неплохо. Лучше, чем у растаманов. Ну а к тому, что сам Дум-Дум производил впечатление малость сумасшедшего, не привыкать. С того момента, как Василий оказался в Зоне, он не видел еще ни одного человека, которого, не кривя душой и не притягивая факты за уши, он мог бы назвать абсолютно вменяемыми. Все здесь были не в своем уме. Хотя и каждый по-своему.

Вот так они и шли. Двое абсолютно разных людей, случайно оказавшихся вместе. Впрочем, может, это был и не случай вовсе, а судьба. Разница небольшая. Ни в то, ни в другое сталкер не верил. А парень по молодости лет еще не знал, что это такое.

– Григ?.. А, Григ?..

– Что?

– Тебе все это не надоело?

– Что именно?

– Ну, вот так, как сейчас… Рыскать в темноте…

– Тьма не там, где нет света.

– Это я понимаю…

– Нет, не понимаешь.

– А почему тогда…

– Помолчи.

Григ достал завибрировавший в кармане пульт дистанционного управления. На пульте мигал зеленый индикатор – Виолетта ставила сталкера в известность, что она возвращается. Операция на Лиственничной аллее завершена. Ворвавшиеся на территорию академии механоиды разгромили все, что требовалось разгромить, и вскоре должны были отойти. Как только это произойдет, Костя отправит за беглецами погоню.

Насколько было известно Григу, среди неодруидов не было опытных сталкеров. До наступления рассвета на территории, где никто не помечал аномалии звездочками, они были беспомощны, как слепые щенки. Куда как опаснее было бы нарваться в темноте на наемников. Кто знает, может быть, они уже успели передвинуть свои посты в сторону Дмитровки. Если так, то дело плохо. Совсем плохо. Летать или зарываться в землю сталкер не умел.

Григ остановился, заметив, как странно преломился лучик света, что испускал его фонарь. Направив свет повыше, он в нескольких шагах от себя увидел свое собственное отражение. Не отражение даже, а двойника, светящего на него точно таким же фонариком, что был у Грига в руке.

Сталкеры называли такую аномалию «зеркалом». И говорили, что найти ее – не к добру. Собственно, встреча с собственным двойником всегда считалась дурной приметой, сулящей скорую смерть, а то и еще чего похуже.

Григ в приметы не верил. Но смотреть самому себе в глаза было все равно крайне неприятно. Казалось, отражение притягивает тебя будто невидимым магнитом. Так и хотелось сделать шаг вперед, чтобы положить руку своему двойнику на плечо. Не думая, чем это может обернуться.

А между тем с людьми, угодившими в «зеркало», происходили самые странные вещи. Настолько странные, что рассказывали о них сталкеры полушепотом и ни в коем разе не в пятницу вечером, когда силы зла… Ну, это все знают…

Сталкера по прозвищу Кибик, говорят, вывернуло наизнанку. Да так, что было видно его бьющееся сердце. И, судя по тому, как долго оно еще билось, умер Кибик не сразу. А Грумон, три раза подряд, с интервалом примерно в полчаса, заходил в шинок Бульбы, выпивал каждый раз стакан горилки и рассказывал, как чуть было не влетел в «зеркало». Последний расплатился за троих и ушел. После этого Грумона никто никогда больше не видел. Был еще Нурек, который с какого-то момента вдруг начал всем, знакомым и незнакомым, втолковывать, что он – это на самом деле не он. А кто – он и сам не знает. По его словам, он случайно вошел в «зеркало». А вышел оттуда уже не он. А куда он сам делся – неизвестно. Нурек был здоровым, крепким мужиком с грудью, как барабан, и широченными плечами. А после этого случая, в который, кроме него, больше никто поначалу не верил, начал чахнуть и сохнуть буквально на глазах. Будто кто из него всю жизненную силу вытягивал. Григ видел его за несколько дней до смерти – будто тень от прежнего человека осталась. Нурек даже не узнал Грига. Только посмотрел на него и задвигал губами, шелестевшими, как старый, иссохший пергамент. Как будто молился. Или разговаривал с кем-то, кого никто, кроме него, не видел. Погиб Нурек тоже странно – бросился под гусеницы ровера. Свидетели расказывали, что механоид даже объехать его попытался, да не успел затормозить. Но большинство шагнувших в «зеркало» сливались со своим двойником. После чего тот уходил неизвестно куда. Говорят, если рядом кто-то находился, то двойник, прежде чем исчезнуть, делал прощальный жест рукой. Но при этом никогда ничего не говорил.

Естественно, ни один из сих удивительных случаев не был официально задокументирован. Так что при желании можно было все списать на не в меру буйное воображение. Или – на расшатавшиеся до предела нервы. Однако ж истории, даже самые невероятные, на пустом месте не рождаются. У каждой из них имеется своя реальная подложка.

Вот так.

Кстати, «зеркала» встречаются не так уж часто. И на одном месте подолгу не остаются. Многие специально их ищут, чтобы уйти в лучший, как им думается, мир. Потому что есть еще легенда, гласящая, что «зеркала» – это порталы между измерениями. Или, как их еще называют, «райские врата». Но вот что самое удивительное – те, кто ищет «зеркала», никогда их не находят.

Григ посмотрел в глаза своему двойнику. Двойник поднял правую руку и показал сталкеру два пальца. Улыбнулся и спрятал пальцы в кулак.

Григ в смятении сделал шаг назад.

Двойник повторил его движение и растворился во тьме.

Что это должно было означать. Предупреждение? Или – угроза?.. Может быть, ему осталось всего два дня?.. Или – два часа?

– Григ…

Голос у Васьки такой, будто кто тянул его за нижнюю губу.

Сталкер обернулся.

Два черных ствола обреза смотрели ему прямо в лицо.

Глава 17

– А ну-ка, козлы, бросайте-ка пушки, – противно прошепелявил худой, небритый мужик, державший в руках нацеленный на Грига обрез.

В слабом отсвете фонарика, направленного в землю, мужика было плохо видно. Однако лицом он был худ и длиннонос. Впалые щеки заросли жалким подобием бороденки, редкой и неухоженной. Маленькие, глубоко запавшие глазенки не выражали ничего, кроме злобной ненависти. Одет мужик был в драный на груди и локте солдатский бушлат, подпоясанный обрывком провода в белой пластиковой оплетке, ватные штаны, из которых на коленях торчали клочья ваты, и не то галоши, не то обрезанные ниже щиколоток сапоги. На голове – натянутая до ушей красная бейсболка с надписью «СССР» на тулье.

Григ опустил руку, чтобы позволить автоматному ремню соскользнуть с плеча. Приклад автомата негромко стукнулся о землю.

Таких, как этот мужик, сталкеры называли бомжами. Это было отребье, непонятно каким образом оказавшееся в Зоне. Конечно, в Зоне трудно было найти идеалиста, хотя и такие встречались, вот, Библиотекарь, к примеру. Но большинство все же были если и не отъявленными пройдохами и негодяями, то уж точно жесткими прагматиками, знающими, что им надо и какую цену они готовы за это заплатить. И, тем не менее, в этом странном, даже неестественном подобии человеческого общества существовали свои законы и правила. Их было немного, но, должно быть, именно поэтому соблюдались они неукоснительно. Тот, кто нарушал хотя бы одно из них, становился изгоем, которому даже в дождливый день никто воды не подаст. Бомжи не признавали никаких правил не потому, что сознательно противопоставляли себя всем остальным. У этих человекоподобных существ изначально не было никаких моральных принципов. Это были люди без сердца и души. И не Зона превратила их в уродов – такими они сюда пришли. Никто толком не знал, где они прячутся и чем живут. Но всем было известно, что за полстакана вонючего самогона бомж может убить приятеля, с которым коротал ночь у костра. Поэтому приличные люди никаких дел с ними не имели. А те, кто связывался с бомжами, после сами горько об этом жалели. Время от времени сталкеры устраивали облавы на бомжей. Как на диких зверей. Но те будто чуяли, что на них идет охота, тут же забивались в норы и щели, откуда их даже газом вытравить не удавалось. Убийство было для них способом общения. Поэтому Григ ни секунды не сомневался, что стоявший перед ним мужик с обрезом, не задумываясь, нажмет спусковой крючок, как только он даст ему повод. Собственно, он выстрелит в любом случае – бомжи никогда не оставляют своих жертв живыми, – но чуть позже. Сначала он поглумится над ним. Для бомжа это, пожалуй, первейшая радость в жизни.

– А тебя не касается? – мужик обращался к Васе, но при этом не сводил взгляда с Грига.

Опытный волчара – сразу сообразил, кто из двоих главный и кто способен реально оказать сопротивление.

– Делай, как он говорит, – глядя мужику в глаза, велел парню сталкер.

Василий бросил автомат на землю.

– А теперь, ну-ка, два шага назад.

После того как Василий и Григ выполнили команду, бомж ногой откинул автоматы в сторону – их он потом заберет.

– Еще оружие есть?

– Гранату тебе кинуть? – спокойно предложил Григ.

– Ах ты, какой умный! – зло осклабился бомж. – А хошь, я тебе ща в рожу пальну?

– У меня пистолет за поясом.

– Ага… Опусти левую руку… Ты не левша, а?

– Нет.

– Медленно!.. Кому говорят, медленно!.. Во! Вот так… Теперь жилет расстегни… И куртку… Не торопись, тебе говорят!.. Так… Теперь двумя пальцами доставай пистолет… Так… Руку вперед… Бросай.

Григ разжал пальцы и уронил пистолет на землю.

Бомж тут же ногой откинул его в сторону.

– Ну чо, козлята? – мужик быстро стрельнул взглядом в сторону парня. – Жить хотите?

– Ага, – ответил Григ. – Долго и счастливо.

– Ах, умник, – снова осклабился бомж. – А где твой ранец, умник?

– Бросил. Там, у дороги.

Григ кивнул в сторону, откуда они пришли.

– А чо так?

– Лень тащить было.

– Ты за кого меня держишь, умник? – бомж угрожающе приподнял стволы. – А?..

– А не фиг дурацкие вопросы задавать. Нет у меня ранца. Нет и не было.

Бомж недоверчиво прищурился. То, что человек шел куда-то без ранца, по его понятиям, было неправильно. Но, поскольку у другого ранец имелся, бомж решил сначала им заняться.

– А у тебя в ранце чо?

– Да так, – пожал плечами Василий. – Мелочь всякая.

– Чо за мелочь?

– Одежда… Книги…

– Водка есть?

– Нет.

– А чифань?

– Чего?

– Он про еду спрашивает, – перевел Григ.

– Есть немного.

– Скидывай ранец… Так… Теперь мне кидай, под ноги…

Григ почувствовал, как в нагрудном кармане завибрировал пульт. Это была Виолетта. И, скорее всего, машинка извещала, что она уже рядом. Григ едва не улыбнулся – Виолетта всегда оказывалась рядом, когда это было необходимо.

Держа сталкера под прицелом, бомж чуть присел, одной рукой подцепил ранец, перевернул и вывалил все его содержимое на землю.

– Эй, козлы! Вы что, в гости собрались! – возмущенно воскликнул бомж, увидев, сколь скудная добыча ему досталась. – Прогуливаетесь здесь, понимаешь, налегке!.. Как последние козлы!

– Ну, мы ж не знали, что тебя встретим, – с каменным выражением лица ответил Григ!

– Ох, умник! – бомж выпрямился и снова взял обрез обеими руками. – Знаешь, почему ты все еще жив?

– Потому что у тебя патронов нет? – предположил Григ.

– Потому чо я еще не решил, чо с тобой сделать! – воскликнул бомж и заржал, довольный своей плоской шуткой. – А чо это у тебя из-за спины торчит?

– Телескоп.

– Чо еще за телескоп?

Григ усмехнулся. Самым уголком рта. Но так, чтобы бомж заметил.

– Штуковина такая.

Григ все верно рассчитал – бомж понял, что сталкер над ним насмехается.

– А ну-ка! – махнул он обрезом. – Скидывай свою штуковину!.. Только медленно, зараза!.. Не торопясь!..

– Как скажешь, козел.

Григ знал, что бомж не выстрелит, пока не поймет, что это за штука у него за спиной. Не потому, что был любопытным от природы, а потому, что ежели не знаешь цену той или иной штуковине, то, продавая ее, продешевить можно. А бомжи – они, падлы, скаредные. За копейку удавятся.

Григ расстегнул ремень на груди.

– Медленно!.. Медленно, те грят!..

– Да куда уж медленнее.

Григ потянул за ремень.

Мечи поползли со спины на бок.

– Держи.

Григ коротко взмахнул рукой.

Мечи, связанные ремнем, полетели мужику под ноги.

Григ едва успел разжать пальцы, как где-то совсем рядом из темноты раздался звук, который трудно даже вообразить. Он был похож на вопль смертельно раненного живого существа в сочетании с душераздирающим скрежетом рвущегося от чрезмерного напряжения металла. «King Crimson!» Hа полную мощность! Даже у Грига, хотя он и был готов к чему-то подобному, в первый момент возникло ощущение, будто внутри у него что-то оборвалось и оборванные концы завязались узлами. Васька присел и втянул голову в плечи. Если бы не бомж с обрезом, он бы, наверное, обхватил голову руками и заорал. Сам бомж вздрогнул и, на миг забыв о сталкере, рефлекторно развернул обрез туда, откуда исходила новая, незнакомая угроза.

Григ упал на одно колено, бросил все тело вперед, левой рукой уперся в землю, а правой на лету выдернул из ножен не успевшую коснуться земли катану и, продолжая начатое движение, провел острым, как сама смерть, лезвием по щиколотке бомжа.

– Су-у-у-у-у-ка! – протяжно завыл бомж, падая как подрубленный.

Лишенный опоры, он все же попытался было выстрелить в Грига из обреза. Но сталкер ударил его рукояткой меча в пах. Руки бомжа взлетели вверх, и выстрел ушел не по назначению.

Как только бомж упал на спину, Григ оказался над ним и, ни секунды не раздумывая, вонзил меч шакалу в горло.

В горле у бомжа булькнула кровь. Глаза закатились. Грязное, давно не мытое, вонючее тело судорожно дернулось и навсегда распрощалось с тем неприглядным содержимым, что делало его живым. Ну, или, по крайней мере, похожим на живое существо.

Из темноты выкатилась Виолетта в ярко-алой боевой раскраске и с разгона ударила мертвого бомжа бампером в висок. Голова бомжа мотнулась на другую сторону. Виолетта чуть откатилась назад, готовясь снова ударить.

– Довольно, – остановил ее Григ. – Он свое уже получил.

Машинка яростно крутанула колесами, будто готовая сорваться с места, но осталась стоять.

Григ коротко и резко взмахнул мечом, стряхивая с лезвия капли дурной крови. Наклонившись, он подцепил двумя пальцами ременную сбрую и вставил катану в ножны.

– И откуда только эти твари берутся? – Григ обернул один ремень вокруг пояса, другой – кинул через плечо. – Лезут и лезут в Зону. Как будто за кордоном им места мало… Или кормят их там плохо?.. Ты как думаешь?

Вопреки обыкновению, Василий ничего не ответил. Даже странно как-то. Молчание парня показалось Григу тяжелым, будто налитым свинцом. И – недобрым. Ну, не должен был Васька молчать в такой ситуации!

Сталкер настороженно обернулся и направил фонарик назад.

– О, дьявол…

Василий стоял, чуть покачиваясь. Руки его были разведены в стороны, будто для того, чтобы помочь телу сохранить равновесие. И все бы ничего, да только лицо Васьки было иссечено картечью. В хлам. В кровавое месиво. Левый глаз был выбит. Правый, залитый кровью, смотрел отрешенно в такую даль, куда из живых рискнет заглянуть разве что бодхисаттва.

Григ был настолько подавлен и растерян, что не знал, как лучше поступить. Подойти к Васе и уложить его мертвое тело на землю? Или же так и оставить его стоять?.. Удивительно, как ему это удается?

Виолетта издала предупреждающий стрекот.

– В чем дело? – спросил, не отводя взгляда от мертвого парня, сталкер.

Виолетта выдала еще одну длинную трель.

– Нет, он мертв, – ответил сталкер.

Да, Василий был мертв. И теперь поди пойми, правильно ли поступил Григ, вытащив его из лагеря неодруидов? Там бы он, по крайней мере, был все еще жив. А что стало бы с ним потом – про то может быть ведомо лишь тому, кто способен заглянуть в будущее. Григ не умел видеть завтрашний день. А потому считал, что смерть Василия всецело ложится на его совесть.

Что ему еще оставалось?

Собрать вещи, что вытряхнул из Васькиного ранца бомж. И посмотреть, не найдутся ли среди них координаты родных или друзей, которым можно будет сообщить о том, где и как погиб Василий Коперов. Журналист он был, морская свинка или кто еще. У сталкеров так было заведено. Правда, большинство, уходя, не оставляло никаких контактов. Никаких связей с внешним миром. Будто прошел человек по жизни и не оставил следов. Грустно. А может быть, правильно. Кому какое дело, кем ты был при жизни, если смерть, как старый, хитрый Прокруст, всех подгоняет под единый стандарт? Кем бы ты ни был, вонючим бомжом или заслуженным академиком, суждено тебе обратится во прах. И смешается он с грязью. Которую станут месить ногами новые бомжи и академики. До тех пор, пока сами не станут такой же грязью. И так – до бесконечности. До скончания веков. До начала новой жизни.

Кем так было заведено?

Да какая, собственно, разница! Если во всем этом нет ровным счетом никакого смысла!

Григ поправил на плечах ремни, держащие мечи.

Пора было уходить. Схватка с механоидами, вторгшимися на территорию Тимирязевской академии, уже с полчаса как закончилась. Скоро неодруиды выйдут на их след. И, надо полагать, преследователи не остановятся, найдя мертвого парня.

Григу вдруг показалось, что выражение лица Василия чуть изменилось. Левый уголок рта едва заметно приподнялся. А бровь над пустой глазницей поползла медленно вверх.

Сталкер посветил фонариком мертвому парню в лицо.

В том, что Василий был мертв, не оставалось никаких сомнений. Для того чтобы убедиться в этом, не нужно было щупать пульс и подносить к губам зеркальце. Заряд картечи из обреза бомжа разворотил ему все лицо. А значит, и мозг был нафарширован свинцом. Черт возьми, с такими ранами не живут. Уж кто-кто, а Григ знал это точно. И, тем не менее, лицо парня менялось. Медленно, почти незаметно для стороннего наблюдателя на нем прорисовывалось выражение крайнего недовольства.

Как такое могло быть?

У Грига не было объяснений.

Поэтому он ничего не предпринимал, а лишь стоял и с недоумением наблюдал за тем, что происходит.

Что, если причина этой странной трансформации, происходящей с лицом мертвого человека, кроется в генах тэцуо, которые в ходе эксперимента были добавлены в Васькин геном?.. По крайней мере, это было хоть какое-то объяснение.

Плохо было то, что Григ не знал, просто понятия не имел, чего ждать дальше.

Наверное, самым разумным было бы просто уйти. Как можно быстрее. И не оглядываться.

Какое дело Григу до того, что могло или должно было произойти?

Он выполнил свою миссию.

Вернее, он довел ее до состояния, после которого дальнейшее ее выполнение становилось бессмысленным.

Он доставил груз заказчику.

Да.

После этого он попытался спасти парня…

Спасти?

Так ли?

Ладно, скажем, Григ попытался сделать то, что посчитал нужным и правильным в свете открывшихся ему фактов. Он не хотел оставлять парня Дум-Думу, по приказу которого были убиты Нос, Шуруп, Пеккер… И бог весть кто еще… А Васька, он хоть и дурак, но ведь дурак безобидный. Оставить его Косте было бы…

Нет, Григ не хотел произносить громких слов. Он даже думать о них не желал.

Он попытался.

Не вышло.

Ну что ж, и такое случается.

Все.

Пора уходить…

И тут голова парня будто взорвалась изнутри.

Во все стороны полетели кровавые ошметки, обломки черепа и клочья волос.

И сразу же из брызжущего кровью шейного обрубка взметнулись вверх извивающиеся, точно змеи, длинные, гибкие трубки. Света фонарика было недостаточно для того, чтобы рассмотреть, что они собой представляют, из какого материала сделаны. Но – проклятие на головы всех предков тех, кто породил Зону! – они были живыми! В этом Григ готов был поклясться.

Трубки собрались в клубок, образовав уродливое подобие головы. Кочан, посаженный на плечи. Василий раскинул руки в стороны. Прорвав куртку сразу в нескольких местах, из тела его выскользнуло еще два десятка трубок. Извиваясь, они быстро становились длиннее. И, черт возьми, они тянулись не просто так, куда-нибудь, а к Григу!

Кто знает, быть может, в этом и не было зла. Григ понятия не имел, что и кто живет сейчас в Васькином теле. Но сталкер действовал, не раздумывая, как подсказывали ему инстинкты. Он видел перед собой нечто непонятное, значит – враждебное. Это нечто двигалось в его сторону, значит – могло атаковать. А раз так – значит, следовало защищаться и контратаковать.

Григ припал к земле, выхватил меч из-за спины и одним взмахом отсек две тянущиеся к нему трубки. Обрубленные трубки свернулись кольцами. Из обрезанных концов брызнула бледно-розовая, маслянистая жидкость. Одновременно с этим трубки, что были собраны в клубок на месте взорвавшейся головы, все разом взметнулись вверх и скрутились в толстый, шевелящийся жгут.

Все это здорово смахивало на кошмарный сон. Во-первых, потому что происходило почти в полной темноте. Во-вторых, густая, ватная тишина усиливала эффект нереальности.

Трубки снова метнулись к Григу.

На этот раз, срубив три из них, сталкер перевернулся через плечо, откатился в сторону и, подхватив лежавший на земле автомат, присел на корточки.

Трубки, потянувшиеся было следом за ним, наткнулись на труп бомжа. Сначала они осторожно касались его, словно ощупывали, изучали. А затем принялись опутывать, прорастать внутрь мертвого тела. Вскоре труп бомжа напоминал мумию. Которая корчилась, изворачивалась и разве что только не кричала, пытаясь вырваться из своего кокона.

Продолжая что-то делать с телом бомжа, трубки вновь метнулись в сторону сталкера. Он был нужен им. Они не хотели позволить ему уйти.

Где-то в стороне пронзительно завывала Виолетта.

Григ дернул затвор и нажал на спусковой крючок.

Тело Василия судорожно задергалось под градом обрушившихся на него пуль. Торчащие из него трубки принялись выплясывать какой-то замысловатый, причудливый танец, то сплетаясь в косы, то сворачиваясь в кольца, взлетая вверх и снова падая на землю. Они извивались, будто чудовищные черви. И в них было что-то – Григ только сейчас это понял, внушающее не только страх, но еще и отвращение.

Но – почему?

Сталкер давил на курок, пока в магазине оставались патроны. Выбросив пустой магазин, он вставил на его место новый, с ожесточением рванул затвор и снова принялся стрелять.

Он хотел покончить со всем раз и навсегда.

И, когда тело Василия, все еще стоявшее на ногах, начало разваливаться на куски, он было подумал, что ему это удалось.

Но вывалившийся из мертвого тела комок скользких трубок – их было так много, что казалось невообразимым, как все они умещались внутри тела низкорослого, субтильного паренька, – продолжал жить своей собственной жизнью.

Григ отбросил автомат, схватился за меч и принялся рубить все, что попадалось под руку.

А странное существо, похожее на сплетенного из толстых веревок осьминога, ловило его своими щупальцами. И одновременно все плотнее оплетало тело мертвого бомжа.

Длинная, гибкая трубка петлей захлестнулась на щиколотке сталкера. Григ обрубил ее и сделал шаг назад. Другая трубка, взметнувшись вверх, попыталась ухватить его за запястье. Григ успел увернуться. Но в это время еще одна трубка скользнула к нему под куртку. Сталкер почувствовал холодное, влажное прикосновения, гадкое до омерзения.

Григ в отчаянии заорал, дважды крест-накрест взмахнул мечом, расчищая себе путь, и кинулся прочь.

– Виолетта!

Машинка катилась впереди сталкера, помигивая индикатором, чтобы он видел, куда бежать.

В кромешной тьме, царящей вокруг, только маленький механоид мог провести его мимо всех ловушек и вывести в безопасное место.

На бегу Григ оглянулся. В неясном свете брошенного на землю фонарика он увидел поднявшегося во весь рост бомжа. Трубки, торчавшие из его боков и шеи, змеились не торопясь, почти картинно. Но вдруг бомж разинул рот в беззвучном крике и выставил перед собой руки с растопыренными пальцами. Из ладоней его вырвались скользкие жгуты и устремились вслед за убегающим сталкером.

Это был кошмар, от которого не могло спасти даже пробуждение.

Это был ужас, пришедший, чтобы остаться навсегда.

Здесь.

Сталкер снова кинулся бежать прочь.

Но какой-то упругий, плотный комок ударил его в спину между лопаток. Григ споткнулся и полетел на землю.

Глава 18

Сначала Григ услышал стук капель. По звукам он даже мог сказать, что капли падают на лист не очень толстого пластика. А некоторые попадали на кирпич. Но, несмотря на это, сталкер чувствовал себя сухо и вполне комфортно. И это уже было хорошо.

Григ открыл глаза. Он лежал на старом, свалявшемся матрасе в небольшой комнатке. Дверь была снята с петель. С низкого потолка среди желтых разводов одиноко свисал черный электрический шнур.

За окном шел дождь. Тянуло промозглой сыростью. Осень вступала в свою завершающую стадию. А там и зима нагрянет. Пора обустраивать теплые кильдимы. Даже если зима будет такая же невыразительная и вялая, как и в прошлом году, ночевки в пустых квартирах без окон и дверей могут плохо закончиться.

Судя по приглушенным голосам, доносившимся из соседней комнаты, там находились трое. Говорили спокойно, без возбуждения и азарта. О чем именно – не поймешь. А судя по запахам, они еще и еду там готовили. Консервированная американская фасоль в томатном соусе с консервированными китайскими сосисками в желе. Григ любил сверху на это месиво еще и горсть лапши кинуть. Ну, и чесночку свежего порубить было бы неплохо.

Так, с едой, по всей видимости, проблем не будет. Вопрос в другом – где он? И – как он тут оказался?

Последним, что помнил Григ, был поднявшийся на ноги бомж, опутанный вылезшими из Васькиного тела трубками. Дальше тоже копошились какие-то воспоминания. Но для того, чтобы разобраться с ними, нужно было привести мысли в порядок. А именно это делать сталкеру не хотелось. Он чувствовал, что если только начнет ворошить воспоминания прошедшей ночи, то непременно наткнется на что-то страшное. По-настоящему страшное. Что лучше бы было забыть навсегда. Похоронить в глубинах памяти. И сверху кол всадить – как на могиле мертвеца, имеющего нездоровую тенденцию бродить при лунном свете.

Из соседней комнаты потянуло густым, насыщенным ароматом кофе. Должно быть, варили натуральный кофе, на огне. Григ сейчас не отказался бы от кружки не очень горячего, но крепкого кофе.

Сталкер тихо приподнялся на локте.

Рядом с матрасом лежали оба его меча и автомат, который он позаимствовал у неодруидов. Григ осторожно взял автомат и отстегнул магазин. Он точно помнил, что стрелял в чудовище, в которое превратился Васька, до тех пор пока не закончились патроны. Сейчас магазин был полон.

Григ вставил магазин на место и неслышно положил автомат.

Сталкер сел, натянул ботинки, которые сам не помнил, как снял, дернул самозатягивающиеся застежки, поднялся на ноги и подошел к окну.

Он старался ступать беззвучно не потому, что боялся тех, кто находился в соседней комнате. Нет – если ему оставили заряженное оружие, значит, он у друзей. Но, прежде чем говорить с кем-то о чем бы то ни было, Григ хотел попытаться сам во всем разобраться. Ну, пусть не во всем, так хотя бы в общем.

Что произошло вчера ночью?..

На улице стояла хмарь беспросветная. Небо затянуто плотным слоем серых, будто вылинявших от дождя туч. Дождь кропит землю – не то ждет всходов, не то изгоняет демонов… Говорят, что в прежней радиоактивной Зоне дождь был подлинным кошмаром. Попав под тот дождичек, оставалось только гадать: что с тобой после этого станет? Может, кожа слезать начнет. Может, все волосы повыпадают. Может, позеленеешь или посинеешь вдруг, как инопланетянин. А может, ничего и не заметишь снаружи, да вот только изнутри начнет грызть тебя радиоактивный червячок. И не остановится, пока все внутренности в труху не превратит. В Московской Зоне дождь был как дождь. Грязный, конечно, с кислотными примесями. Но все же не сравнимый с безмолвным убийцей…

Видимо, выстрел бомжа спровоцировал ту страшную трансформацию, что начала происходить с Васькой, когда картечь разворотила ему лицо. Не случись этого, тварь бы так и оставалась у парня внутри. И неизвестно, когда показалась бы наружу.

О том, что она собой представляла, Григ даже думать не хотел. Какой смысл? Придумать можно было все, что угодно. А вот правду, если верить Косте Дум-Думу, знали всего несколько человек в руководстве «Скейлс». Хотя то, что они знали истинную причину случившегося, вовсе не означало того, что они могли объяснить произошедшую с парнем трансформацию. Они создали монстра, которого не могли контролировать. Как всегда.

Когда Григ понял, что ему не удастся убить чудовище, он попытался убежать.

Что ж, вполне нормальный, можно даже сказать, оправданный в такой ситуации шаг. Героем стать не так уж сложно. Мертвым героем – вообще пара пустяков. Но кому это нужно? Только тем, кто слагает о героях легенды. Но если в обычной жизни всегда есть место подвигу, то в Зоне этого места нет. Здесь невостребованные герои мрут, как мухи, застрявшие между оконными стеклами. А имена их забываются быстрее, чем кто-то другой сносит оставшиеся от героя сапоги. Вот Пеккера еще долго поминать будут, а уж он-то точно не был героем.

Григ побежал, следуя за пляшущим впереди индикатором Виолетты. В который уже раз машинка спасала ему жизнь? Сама Виолетта эти случаи не считала, а Григ давно со счета сбился.

Сталкер бежал, уверенный, что Виолетта проведет его мимо ловушек. Он думал лишь об одном – как бы не оступиться в темноте и не упасть. Вот это было бы совсем некстати.

Сталкер не доверял удаче. Не верил в счастливый случай. И не надеялся на судьбу. Поэтому, когда прошившие тело мертвого бомжа трубки ударили сталкера в спину и он, потеряв равновесие, полетел-таки на землю, он не испугался. И даже не почувствовал растерянности. Его смущал лишь один момент – он не знал, с чем имеет дело. Это здорово осложняло ситуацию. Но не делало ее вовсе безнадежной. Едва упав, Григ тут же перевернулся на спину и увидел множество трубок – скользких, покрытых не то кровью, не то слизью, а может, и тем и другим одновременно, – падающих на него сверху, готовых обхватить его тело со всех сторон, скрутить, связать, проткнуть насквозь… Сделать из него то, что было нужно ему.

Ему!

Да, именно в этот момент сталкер почувствовал, а может, каким-то другим образом понял, что это живое существо. Глупое, наивное и до невозможности эгоистичное, как любой младенец. Именно эти качества должны были обеспечить его выживание. И они же превращали существо, быть может, даже наделенное разумом, в кровожадное чудовище. Оно, как младенец, понятия не имело о том, что существуют такие категории, как добро и зло. Откуда ему было это знать? Весь смысл существования сводился для него к одному – к самовыживанию. На любых условиях и любой ценой…

И, когда гибель уже казалась неизбежной, когда, казалось, с мыслью о том, что это конец, уже можно было смириться, сталкер почувствовал, как внутри у него родилось нечто новое, чего он никогда не знал. И даже не подозревал о его существовании.

А затем произошел взрыв.

Вернее, Григу показалось, что это был взрыв.

Что-то будто разорвало его изнутри и выплеснулось наружу…

Григ медленно втянул воздух сквозь стиснутые зубы.

Ему это только показалось или же воздух на самом деле сделался густым и тягучим?

Он по-прежнему лежал на земле. Но он все еще был жив. И это уже было странно.

Комок переплетающихся трубок висел над ним, застыв в стремительном броске. Капля слизи, а может быть, крови, сорвавшаяся с конца одной из трубок, зависла в сантиметре от носа сталкера. Григ осторожно поднял руку и взял ее двумя пальцами. Капля была холодная и твердая, как сухая горошина.

Сталкер отщелкнул каплю в кусты, откатился в сторону и поднялся на ноги.

Мир застыл, будто оцифрованное изображение.

Не было ветра. На кустах не шевелился ни единый листик.

В нескольких метрах от сталкера стоял с выброшенными вперед руками бомж. А из ладоней его тянулись длинные, извивающиеся трубки.

Григ сделал два шага назад и нашел Виолетту. Машинка тоже неподвижно стояла на месте.

Миг обратился в вечность.

А может быть, это вечность съежилась до размеров мгновения?..

Впрочем, какая разница.

Григ поднял с земли катану, взялся обеими руками за рукоятку и рассек острием воздух. Если он и нарушил при этом какие-то основополагающие физические законы, то внешне это никак не проявилось.

Ну, что ж…

У него был шанс, которым глупо было бы пренебречь. Во всяком случае, он сам так считал. Быть может, потом он всю оставшуюся жизнь будет жалеть о содеянном. Но это будет потом. А сейчас Григ знал, что ему делать.

Он поудобнее перехватил рукоятку меча и принялся за работу…

…Капли дождя стучали по пластиковому подоконнику.

И вдруг монотонный стук разбивающихся капель исчез.

Григ поднял руку и двумя пальцами взял одну из повисших в воздухе капель. Она была холодная и твердая, как сухая горошина. Григ покатал каплю между пальцами, улыбнулся и кинул ее за окно.

И снова дождь застучал по сломанному подоконнику, по мокрому кирпичу…

…Сталкер махал мечом, как неистовый самурай, в одиночку ворвавшийся в самую гущу врагов.

Казалось, он сам не понимает, что делает и для чего это нужно.

Ладно, пусть кто-нибудь другой, поумнее, объяснит ему это.

Ну?..

…Услыхав шорох за спиной, Григ обернулся. И невольно улыбнулся, увидев стоявшего в дверном проеме человека.

Он попал к старцам. О такой удаче можно было только мечтать.

Старцами называли небольшую, закрытую группу сталкеров, состоявшую всего из трех человек. Все трое были мужчинами в возрасте, степенными, но далеко еще не старыми. Старцами их называли из-за внешнего вида. У всех троих были волосы до плеч, расчесанные на прямой пробор и перехваченные на лбу разноцветной плетеной тесемкой, и длинные, окладистые бороды, едва не до пояса. Говорят, что без бород их никто не видел. Выходит, с бородами они и пришли в Зону. Звали их все уважительно – дядя Леша, дядя Игорь и дядя Семен. Хотя все трое говорили по-русски с сильным акцентом. И были они на удивление спокойны, покладисты и незлобивы. Кто-то даже поговаривал, что старцы, мол, сектанты. Да только никто за ними никаких приверженностей религиозным традициям в той или иной форме не замечал. Да, и кому какая разница! Пусть хоть дьяволопоклонники – зато люди хорошие! Ну, а в остальном старцы были сталкеры как сталкеры. Бродили себе по Зоне в поисках собственного интереса. А каков он, интерес этот, только они и ведали. И это было правильно!

– Ну как, отоспался? – сняв темные солнцезащитные очки в черной пластиковой оправе, поинтересовался у сталкера дядя Игорь.

– Да вроде того, – улыбнулся Григ. – Это мы уже за Дмитровкой? – кивнул он за окно.

– А ты что ж, совсем ничего не помнишь? – удивился дядя Игорь.

– Что-то помню, – Григ поводил растопыренной пятерней над головой. – Смутно…

– Мы тебя увидели, когда ты прямо по Дмитровке топал.

– Сам?

– Сам. Но при этом вроде как не в себе был.

– Ага…

– Ну, мы и решили, что не стоит тебя одного бросать.

– Спасибо.

– Да о чем разговор, – дядя Игорь снова надел очки. – Есть-то будешь?

– Да не откажусь.

– Ну, тогда пошли.

– А Виолетту не видели? – спросил Григ, следуя за старцем.

– Да тут она, – усмехнулся дядя Игорь. – Тебя дожидается.

Посреди большой гостиной была расстелена газетка. На газетке разложена еда. Как и предполагал Григ, кастрюлька фасоли с сосисками, сырок плавленый в вакуумной упаковке, бастурма, сальце. И белые колечки с малиновым ободком – аккуратно нарезанная редиска. Вокруг импровизированного стола чинно восседали старцы.

Поздоровавшись, Григ тоже присел с краешку.

К нему тут же подкатила Виолетта, как кошка, подлезла под ладонь и тихонечко замурлыкала что-то из позднего Тома Уэйтса.

Глядя на нее, дядя Леша улыбнулся и головой качнул.

– Надо же… Поди скажи после этого, что механоиды – твари неразумные.

– А кто это так говорит? – удивленно посмотрел на него дядя Семен.

– Да многие.

– Дураки, видно.

– Ну, может, и дураки…

Дядя Леша подхватил с газеты мягкую пластиночку сала, завернул в нее пару колечек редиски и откусил половинку получившегося рулетика.

– Как, Григ, расскажешь, что с тобой приключилось?

– Сам понять пытаюсь, – двумя пальцами постучал по виску сталкер.

– Забыл, что ли?

– Да нет… Мешается все в голове… Чудно как-то…

– Ну, так ты начни рассказывать помаленьку… Если, конечно, не секрет… Оно, глядишь, и само все на место встанет.

– Давай, Григ, – поддержал дядя Игорь. – Как ни прячься, а когда-нибудь придется вспомнить все.

– Так почему не сейчас? – улыбнулся дядя Семен.

«А в самом деле, – подумал Григ, – почему не сейчас? Почему не рассказать старцам обо всем, что случилось? Уж если они не поймут, то кто тогда вообще на это способен?»

И он начал вспоминать и рассказывать. Не спеша, обстоятельно, стараясь не упустить никаких деталей. Все с самого начала. С того момента, как Костя Дум-Дум подкинул ему работенку, на первый взгляд казавшуюся плевой.

Content

Алексей Калугин
Ржавчина

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18