Агата Кристи

Смерть лорда Эдвера

1. Вечер в театре

У людей короткая память. Убийство Джорджа Альфреда Сент Винцента Марша, четвертого барона Эдвера, вызвавшее невиданный всплеск эмоций, давно уже забыто. Новые сенсации завладели умами обывателей.

О том, что в расследовании этого дела принимал участие мой друг Эркюль Пуаро, никогда не упоминалось. Он так решил - и лавры достались другим. Более того, с точки зрения Пуаро это было одно из самых неудачных его дел. Он не уставал повторять, что только реплика случайного прохожего натолкала его на правильное решение.

Так или иначе, я считаю, что преступление было раскрыто именно благодаря гениальности Эркюля Пуаро. Если бы не он, убийцу вряд ли бы разоблачили.

Я думаю, что настало время рассказать обо всем по порядку. Никто не знает лучше меня всех деталей расследования. Стоит также заметить, что я выполняю волю одной очаровательной леди.

Я часто вспоминаю тот день, когда Пуаро, вышагивая взад-вперед по ковру своей аккуратной гостиной, мастерски излагал нам детали этого ошеломляющего дела. Я начну свой рассказ с того, с чего начал его Пуаро - с посещения одного из лондонских театров в июне прошлого года. В то время среди театралов столицы только и разговоров было, что об актрисе Карлотте Адамс, которая с огромным успехом выступила годом раньше в нескольких спектаклях. Ее нынешние выступления в Лондоне продолжались три недели; мы с Пуаро попали на предпоследний спектакль.

Карлотта Адамс была американкой с изумительным талантом сценического перевоплощения без какого-либо грима или декораций. Ее пародия на вечер в заграничном отеле буквально очаровала всех зрителей. Перед нашими глазами поочередно появлялись образы американских и немецких туристов, семей среднего класса, женщин сомнительной репутации, обедневших русских аристократов и утомленных сдержанных официантов. Казалось, актриса с легкостью говорит на любом языке.

Ее скетчи были то безудержно смешными, то предельно трагическими. Зрители видели умирающую в больнице женщину-чешку и чуть не рыдали. Минуту спустя они изнемогали от смеха, глядя на зубного врача, дружески болтающего со своими будущими жертвами.

В конце программы Карлотта Адамс объявила, что покажет несколько пародий на знаменитых людей. И опять актриса продемонстрировала свои исключительные способности. Черты ее лица неожиданно менялись - и в следующий миг зрители без труда узнавали известного политического деятеля, популярную актрису или светскую красавицу. Причем каждый персонаж говорил присущим только ему языком. Между прочим, эти короткие речи были весьма остроумными. Они метко подчеркивали слабости выбранного для пародии субъекта.

Одной из последних Карлотта пародировала Джейн Уилкинсон, очень популярную в Англии американскую актрису. Номер был продуман до мелочей. Банальные фразы слетали с языка мисс Адамс с таким эмоциональным зарядом, что зрители вопреки своему желанию начинали чувствовать, как каждое слово обретает смысл и силу. Ее голос, непередаваемо изысканного оттенка, глубокий, хрипловатый, казалось, пьянил публику. Карлотта исключительно четко копировала сдержанные жесты Джейн Уилкинсон, ее слегка раскачивающуюся походку и даже ее необыкновенную красоту. И как это у нее получалось, ума не приложу!

Я всегда был горячим поклонником прекрасной Джейн Уилкинсон. Она будоражила мои чувства в своих лучших драматических ролях, и вопреки всем тем, кто считал, что она - женщина красивая, но вовсе не актриса, я был исключительно высокого мнения о ее сценических способностях. И вот сейчас не совсем приятное чувство овладело мной: казалось, появилась вторая Джейн Уилкинсон. Я слышал знакомый, с ноткой фаталистической обреченности, хрипловатый голос. Я видел трогательные жесты бессильно сжимающихся и разжимающихся рук. Я наблюдал за запрокинутой вдруг головой, когда каскад пышных волос отлетает назад, открывая лицо, - и узнавал Джейн Уилкинсон.

Она была одной из тех актрис, которых даже супружеская жизнь не может заставить покинуть сцену. Джейн Уилкинсон вышла замуж за богатого, но несколько эксцентричного лорда Эдвера. Если верить слухам, вскоре она бросила его. Так или иначе, через полтора года после свадьбы она уже снималась в американских фильмах, а затем играла в одном из лондонских театров в популярной пьесе.

Наблюдая за остроумными, но несколько обидными имитациями Карлотты Адамс, я подумал, что интересно было бы знать, как относятся к этому сами пародируемые. Рады ли они тому, что так популярны и что получают от этих скетчей дополнительную рекламу? Или негодуют, что секреты их ремесла как бы раскрываются подобными пародиями? Ведь Карлотта Адамс была в положении человека, который объясняет публике трюки фокусника: о, это старый фокус! Он очень прост. Сейчас я покажу вам, как он это делает!

Я решил, что если бы объектом пародии был я, то наверняка сильно обиделся бы. Конечно, я постарался бы ничем не выдать своих чувств, но скажу совершенно определенно: мне бы это не понравилось. Нужно обладать исключительным чувством юмора и великодушием, чтобы оценить такое безжалостное шаржирование.

Едва лишь я подумал об этом, как приятный хрипловатый смех со сцены эхом отозвался у меня за спиной. Я обернулся. За мной сидела та, которую так смешно передразнивали сейчас на эстраде: леди Эдвер, более известная как мисс Джейн Уилкинсон.

Я сразу понял, что об обиде здесь не может быть и речи. Взволнованная актриса, подавшись вперед и приоткрыв рот от удовольствия, восхищенно смотрела на сцену.

Когда номер закончился, она засмеялась, громко захлопала и наклонилась к своему спутнику, рослому, симпатичному мужчине, напоминавшему внешностью греческого бога. Это был Брайен Мартин, один из популярнейших актеров кино. Джейн Уилкинсон снималась с ним в нескольких фильмах.

- Замечательно, правда? - спросила леди Эдвер.

Он засмеялся.

- Ты так взволнована, Джейн.

- Эта актриса просто великолепна! Даже чересчур. Лучше, чем я ожидала.

Я не услышал, что ответил ей приятно удивленный Мартин. Карлотта Адамс начала следующую пародию.

После спектакля мы с Пуаро решили поужинать в отеле "Савой". По забавной, на мой взгляд, случайности, за соседним столиком оказались леди Эдвер, Брайен Мартин и еще двое, которых я не знал. В тот самый момент, когда я говорил об этом Пуаро, в зал вошли мужчина и женщина и сели за следующий столик. Лицо женщины было удивительно знакомым, но какой-то миг я, как ни странно, не мог узнать его.

Потом я вдруг понял, что это Карлотта Адамс. Ее спутника я не знал. Это был выхоленный джентльмен с веселым, но пустым выражением лица. Мне такие не нравятся.

Карлотта Адамс была в черном неприметном платье. Ее лицо, подвижное и чувственное, нельзя было назвать особо привлекательным, но оно прекрасно подходило для подражания. Такие лица легко приобретают черты чужого характера, но своего не имеют.

Я стал делиться своими размышлениями с Пуаро. Он внимательно слушал, слегка склонив набок свою яйцевидную голову, и в то же время бросал внимательные взгляды на оба столика.

- Так, значит, это леди Эдвер? Да, припоминаю, я видел ее в спектакле. Она belle femme [1].

- И к тому же отличная актриса.

- Возможно.

- Похоже, вы не совсем убеждены в этом.

- Думаю, что ее актерские способности зависят от обстановки, мой друг. Для того, чтобы она играла хорошо, пьеса должна быть о ней и для нее. Если она играет главную роль и вся пьеса вращается вокруг нее - да, тогда я с вами согласен. Но я сомневаюсь, что она сможет сыграть должным образом маленькую роль или даже, что называется, характерную роль. Мне кажется, что она из тех женщин, которые интересуются только собой.

Пуаро помолчал и потом совершенно неожиданно добавил:

- Таких людей поджидает в жизни большая опасность.

- Опасность? - удивился я.

- Я вижу, mon ami, [2] что вас удивило это слово. Да, именно опасность, потому что такие женщины заняты только собственной персоной и не замечают происходящего вокруг. А ведь жизнь - это миллион противоборствующих интересов и конфликтных отношений между людьми. Нет, такие женщины видят только свой собственный путь вперед, и поэтому рано или поздно их ждет катастрофа.

Я всерьез заинтересовался. Подобное не приходило мне в голову.

- А вторая женщина? - спросил я. - Мисс Адамс?

Пуаро перевел взгляд на другой столик.

- Ну и что же вы хотите узнать от меня? - улыбнулся он.

- Какое она производит на вас впечатление?

- Mon cher, [3] вы хотите, чтобы я, как гадалка, предсказывал судьбу по линиям ладони?

- У вас это получается лучше, чем у других, - заметил я.

- Вы слишком высокого мнения о моих способностях, Гастингс, это очень трогательно. Но разве вы не знаете, мой друг, что душа каждого из нас - это тайна за семью печатями, это лабиринт конфликтующих эмоций, страстей и склонностей. Mais oui, c'est vrai. [4] Можно делать сколько угодно предположений насчет того или другого человека, но в девяти случаях из десяти обязательно ошибешься.

- Эркюль Пуаро не ошибается, - улыбнулся я.

- Ошибается даже Эркюль Пуаро! О! Я знаю, что вы считаете меня тщеславным, но, уверяю вас, я очень скромный человек.

Я засмеялся.

- Вы - и скромный!

- Именно так. Правда, о своих усах я могу сказать без ложной скромности: ни у кого в Лондоне я таких не видел.

- И не увидите, - сказал я сдержанно. - В этом отношении вам нечего опасаться. Так вы ничего не скажете о Карлотте Адамс?

- Elle est artiste![5] - ответил Пуаро просто. - Этим все сказано, не правда ли?

- Но вы не считаете, что ее поджидает в жизни опасность?

- Это можно сказать о любом из нас, - серьезно заметил Пуаро. - Несчастья и испытания подкарауливают нас повсюду. Но вернемся к вашему вопросу. Я думаю, мисс Адамс преуспеет в жизни. Она умна - и не только. Ну, а что касается опасности, да, ее опасность тоже не минует.

- Какого рода?

- Любовь к деньгам. Она может увести с прямой дороги здравомыслия и осмотрительности.

- Но это может случиться с каждым, - заметил я.

- Верно, но в любом случае и вы и я сможем вовремя заметить опасность, взвесить все за и против. А вот если человек слишком любит деньги, только их и видит, то они заслоняют от него все остальное.

Я рассмеялся над серьезностью моего друга и ехидно сказал:

- Королева гадалок цыганка Эсмеральда за работой.

- Психология вообще очень интересная вещь, - продолжал Пуаро, не обращая внимания на мою колкость. - Без нее нельзя браться за расследование преступления. Сыщика должно интересовать в первую очередь не само убийство, а что стоит за ним. Понимаете, о чем я говорю, Гастингс?

Я ответил, что прекрасно понимаю.

- Я заметил, что, когда мы работаем вместе, вы всегда стараетесь принудить меня к физическим действиям, - продолжал Пуаро. - Вы хотите, чтобы я измерял следы обуви, брал анализы сигаретного пепла или, ползая на коленях по полу, выискивал какие-то вещественные доказательства. Вам никогда не приходит в голову, что, когда сидишь с закрытыми глазами в кресле, удается быстрее подойти к решению проблемы, потому что ум видит больше, чем глаза.

- У меня так не получается, - пожаловался я. - Когда я сижу в кресле, со мной всегда происходит одно и то же.

- Я это заметил, - ответил Пуаро. - Очень странно. В такие моменты мозг должен лихорадочно работать, а не проваливаться в бездеятельный сон. Умственная деятельность так увлекательна, она так стимулирует. Работа маленьких серых клеточек доставляет субъекту моральное удовольствие. Только они могут, провести сквозь туман к истине.

Боюсь, что у меня выработалась привычка переключать свое внимание на другие вещи, едва Пуаро упоминал маленькие серые клеточки. Я слишком часто слышал от него одно и то же.

В данном случае мое внимание было привлечено к соседнему столику. Когда мой друг закончил, я, посмеиваясь, сказал:

- А вы пользуетесь успехом, Пуаро. Прекрасная леди Эдвер не может глаз отвести от вас.

- Несомненно, ей сказали, кто я такой, - заметил Пуаро, стараясь ничем не выдать своего удовольствия. Это ему не удалось.

- Думаю, что это из-за ваших знаменитых усов, - продолжал я. - Они ее очаровали.

Пуаро украдкой погладил предмет своей гордости.

- Они уникальны, это правда, - сказал он. - Ах, мой друг, эта "зубная щетка под носом", как вы изволите называть усы, на самом деле - величайший дар природы. И искусственно сдерживать их рост - это же преступление! Прекратите их подстригать, умоляю вас.

- Вот это да! - воскликнул я, не обращая внимания на слова Пуаро. - Кажется, леди Эдвер хочет подойти к нам. Брайен Мартин, похоже, против, но она его не слушает.

Действительно, Джейн Уилкинсон порывисто поднялась со своего места и направилась к нашему столику. Пуаро встал и поклонился. Я последовал его примеру.

- Мистер Пуаро, не так ли? - произнесла актриса тихим хрипловатым голосом.

- К вашим услугам.

- Мистер Пуаро, я хочу поговорить с вами. Я должна поговорить с вами.

- Разумеется, мадам. Садитесь, пожалуйста.

- Нет, нет, не здесь. Я хочу поговорить с глазу на глаз. Давайте поднимемся в мой номер.

В это время к нашему столику подошел Брайен Мартин. С просительной улыбкой он обратился к леди Эдвер:

- Джейн, не будь такой нетерпеливой. Мы же еще не кончили ужинать. Да и мистер Пуаро тоже.

Но переубедить Джейн Уилкинсон было не так легко.

- Брайен, ну какая разница? Закажем ужин в номер. Поговори, пожалуйста, с официантом. И еще, Брайен…

Она отвела его в сторону и стала в чем-то убеждать. По виду Мартина я понял, что он не соглашается: актер хмурился и качал головой. Но Джейн Уилкинсон заговорила еще более горячо, и в конце концов Мартин, пожав плечами, сдался.

Во время этого разговора Джейн Уилкинсон несколько раз взглянула в сторону столика, за которым сидела Карлотта Адамс, и я подумал, что их беседа, возможно, имеет к ней какое-то отношение.

Убедив Мартина, довольная Джейн вернулась к нам.

- Мы пойдем прямо сейчас, - заявила она, одарив ослепительной улыбкой не только Пуаро, но и меня.

Похоже, ей в голову просто не приходила мысль о том, что мы можем отказаться. Она повела нас к лифту даже не извинившись.

- Какая удача, что я встретила вас сегодня, мистер Пуаро. Видно, мне везет. Я как раз думала, как же мне быть, а потом смотрю: за соседним столиком вы. И я сказала себе: мистер Пуаро посоветует, что делать.

Она прервала свою речь и бросила мальчику-лифтеру: "Третий этаж".

- Если я смогу вам помочь… - начал Пуаро.

- Я уверена, что сможете. Все вокруг исключительно высокого мнения о ваших способностях. Я оказалась в чрезвычайно затруднительном положении, и кто-то должен помочь мне. Мне кажется, что вы и есть тот самый человек.

Лифт остановился на третьем этаже, мы прошли по коридору и вошли в один из самых роскошных номеров отеля.

Мисс Уилкинсон небрежно бросила свою белую меховую пелерину и маленькую, украшенную бриллиантами, сумочку. Потом села в глубокое кресло и воскликнула:

- Мистер Пуаро, я должна избавиться от своего мужа!

2. Ужин

После секундного замешательства Пуаро пришел в себя.

- Но мадам, - сказал он, смешно моргая глазами. - Вы не по адресу: я не избавляю от мужей. Это не моя профессия.

- Я это знаю.

- Вам нужен адвокат.

- Здесь вы не правы. Я по горло сыта этими адвокатами. Сколько у меня их было, и честных, и мошенников, но ни те, ни другие не принесли мне пользы. Законы-то они знают, но, похоже, не имеют ни капли здравого смысла.

- А я, по-вашему, имею?

Она засмеялась.

- Я слышала, что вы на этом собаку съели, мистер Пуаро.

- Comment?[6] Собаку? Какую собаку?

- Ну, в общем вы то, что надо.

- Мадам, одни люда умны, другие не очень. К чему притворяться - я умен. Но ваша просьба, это не мой genre[7].

- Почему нет? Это ведь задачка.

- О! Задачка!

- Да. И к тому же трудная, - продолжала Джейн Уилкинсон. - А вы, я знаю, трудностей не боитесь.

- Примите мои поздравления по поводу вашей проницательности, мадам. Но все равно я не занимаюсь разводами. Для меня не представляет интереса ce metierla[8].

- Мой дорогой, я не прошу вас шпионить. Здесь это все равно не поможет. Но мне просто необходимо избавиться от своего мужа, и я уверена, что вы можете подсказать, как это сделать.

Пуаро помолчал. Когда он заговорил, в его голосе послышалась новая нотка.

- Сначала скажите мне, почему вы горите таким желанием "избавиться" от лорда Эдвера?

Джейн Уилкинсон ни секунды не раздумывала. Ее ответ был коротким и предельно ясным:

- Все очень просто. Я хочу выйти замуж за другого человека. Какие еще могут быть причины?

Ее голубые глаза невинно смотрели на Пуаро.

- А почему вы не разведетесь? Ведь это нетрудно.

- Вы не знаете моего мужа, мистер Пуаро. Он… он… - она передернула плечами. - Я не знаю, как сказать… Он странный… не такой, как все.

После небольшой паузы она продолжала:

- Ему вообще не надо было никогда жениться. Я знаю, что говорю. Я не моту объяснить все, как следует, но он… странный. А вы знаете, что первая жена просто сбежала от него? Даже трехмесячного ребенка бросила. Он так и не дал ей развода, и она умерла в нищете где-то за границей. Потом он женился на мне. Но у нас ничего не вышло. Мне было почему-то страшно жить с ним. Я уехала от него в Штаты. У меня не было оснований для развода, но даже если бы я их и нашла, лорд Эдвер не обратил бы на них внимания. Он… он фанатик.

- В некоторых американских штатах можно получить развод и без согласия супруга.

- Мне это не подходит. Я собираюсь жить в Англии.

- Вы собираетесь жить в Англии?

- Да.

- За кого вы хотите выйти замуж?

- В том-то и дело. За герцога Мертона.

Я застыл от удивления. До сих пор герцог Мертон внушал лишь отчаяние тем мамочкам, которые пытались заинтересовать его своими дочерьми. Молодой человек с монашескими склонностями, истинный англокатолик[9], он был, как говорится, целиком под каблуком своей матери, грозной вдовы-герцогини. Мертон вел жизнь, аскетичную до предела. Он коллекционировал китайский фарфор и обладал, по общему мнению, тонким эстетическим вкусом. Женщинами, похоже, он не интересовался вовсе.

- Я просто с ума от него схожу, - сказала Джейн сентиментально. - Такого человека я еще не встречала. Он чудесный, он такой симпатичный, ну, как монах-мечтатель. Это так романтично.

Она помолчала.

- Когда я выйду замуж, то брошу сцену. Меня это больше не интересует.

- А лорд Эдвер стоит на пути ваших романтических надежд, - сухо заметил Пуаро.

- Да… и это меня раздражает, - она откинулась в кресле и задумалась. - Конечно, если бы мы были в Чикаго, я бы нашла кого надо, и моего супруга прикончили бы, а здесь, в Англии, вы, как видно, не держите наемных убийц.

- А здесь, в Англии, мы считаем, что каждый человек имеет право жить, - сказал Пуаро улыбаясь.

- Ну, не знаю. Я полагаю, что без кое-кого из ваших политиканов вполне можно обойтись. Если бы вы знали о лорде Эдвере то, что знаю о нем я, вы бы поняли, что общество ничего без него не потеряет. Скорее, наоборот.

Раздался стук в дверь, и вошел официант с подносом. Джейн Уилкинсон продолжала, не обращая на него никакого внимания:

- Я не хочу, чтобы вы его убивали, мистер Пуаро.

- Мерси, мадам.

- Я просто думала, что вы можете серьезно поговорить с ним и убедить его дать мне развод. У вас получится.

- Мне кажется, вы переоцениваете мои возможности, мадам.

- О! Но вы можете что-нибудь придумать, мистер Пуаро, - актриса подалась вперед и смотрела на моего друга широко открытыми глазами. - Вы ведь хотите, чтобы я была счастлива, правда?

Ее голос звучал мягко, приятно и соблазнительно.

- Я хочу, чтобы все были счастливы, - заметил Пуаро осторожно.

- Да, но до всех мне нет дела. Я только себя имела в виду.

- Похоже, что вы всегда думаете только о себе, мадам, - улыбнулся мой друг.

- Вы считаете, что я эгоистка?

- О! Я этого не говорил, мадам.

- Осмелюсь сказать, что я действительно эгоистка. Но видите ли, я просто ненавижу быть несчастной. Это даже влияет на мою игру. А несчастной я буду до тех пор, пока лорд Эдвер не даст мне развод - или не умрет.

- В общем-то, - продолжала она задумчиво, - будет даже лучше, если он умрет. Тогда я избавлюсь от него окончательно.

Она посмотрела на Пуаро, очевидно, ожидая найти поддержку.

- Вы мне поможете, мистер Пуаро, правда? - Джейн встала, взяла свою пелерину и снова просительно посмотрела на него.

В коридоре послышались голоса.

- Если вы не… - начала она.

- Что же тогда, мадам?

- Тогда мне придется вызвать такси, поехать к лорду Эдверу домой и самой прикончить его.

Как раз в этот момент дверь открылась. Смеясь, Джейн ушла в соседнюю комнату. В номер вошли Брайен Мартин, Карлотта Адамс, ее спутник, а также мужчина и женщина, которые сидели за столиком с Джейн Уилкинсон. Их представили как супругов Уидберн.

- Привет! - сказал Брайен. - А где Джейн? Я хочу сообщить ей, что выполнил ее поручение.

Джейн появилась на пороге спальни. Она держала тюбик помады.

- Привел? Отлично. Мисс Адамс, своим представлением вы доставили мне истинное наслаждение. Я решила обязательно познакомиться с вами. Давайте пройдем в спальню. Поговорим там, пока я подкрашусь немного. Я выгляжу просто ужасно.

Карлотта Адамс последовала за ней. Брайен Мартин упал в кресло.

- Ну, мистер Пуаро, - начал он, - вас взяли в плен. Убедила ли вас наша Джейн вступить в бой на ее стороне? Рано или поздно вы все равно вынуждены были бы согласиться. Она не понимает слова "нет".

- Может, ей просто не приходилось его слышать.

- У Джейн весьма своеобразный характер, - заметил Брайен Мартин. Он откинулся в кресле и, затянувшись сигаретой, пустил в потолок клуб дыма. - Для нее нет запретов. Никаких моральных обязанностей. Я не хочу сказать, что она аморальна, нет. Скорее легкомысленна. Просто для нее в жизни существует только то, чего хочет она.

Он засмеялся.

- Я думаю, что она и убила бы кого-нибудь вполне жизнерадостно и очень обиделась бы, если бы ее поймали и приговорили к повешению. Беда в том, что она наверняка попадется. У нее нет мозгов. Для убийства она закаляет такси на свое имя, поедет и, нисколько не таясь, застрелит свою жертву.

- Интересно, зачем вы мне все это говорите, - пробормотал Пуаро.

- Что?

- Вы хорошо ее знаете, мосье?

- Полагаю, что да.

Мартин снова засмеялся, и я поразился тому, сколько горечи было в этом смехе.

- Вы согласны с моей точкой зрения? - обратился он к своим спутникам.

- Да. Джейн первосортная эгоистка, - согласилась миссис Уидберн. - Впрочем, актриса и должна быть такой, если она желает подчеркнуть свою индивидуальность.

Пуаро молчал. Он внимательно смотрел на Брайена Мартина, размышляя о чем-то. Я не мог понять выражение лица моего друга.

В этот момент в комнату вошли Джейн и Карлотта Адамс. Джейн, видимо, уже "подкрасилась", хотя, на мой взгляд, она выглядела точно так же, как и прежде. Улучшить такую прекрасную внешность, по-моему, просто невозможно.

Ужин прошел довольно оживленно, хотя мне казалось, что между нашими новыми знакомыми возникает время от времени какая-то напряженность. Причины ее я не понимал.

Джейн Уилкинсон вела себя грубовато. Я прощал ей это: если таким женщинам приходит в голову какая-нибудь идея, они уже не могут думать ни о чем другом. Леди Эдвер надо было познакомиться с Пуаро - и она осуществила свое желание немедленно. Теперь она была, конечно, в приподнятом настроении. Ее желание пригласить Карлотту Адамс было, я полагаю, просто капризом. Они, как ребенок, восхищалась этой остроумной пародией на себя.

Нет, эта напряженность исходила не от Джейн Уилкинсон. Тогда от кого же?

Я стал по очереди изучать гостей. Брайен Мартин? Действительно, он вел себя не совсем естественно. Но это я объяснял себе просто характером кинозвезды. Преувеличенная застенчивость тщеславного человека, который слишком привык играть подобную роль на публике и не может расстаться с ней так просто.

Карлотта Адамс, напротив, вполне освоилась в незнакомой компании. Это была спокойная девушка с низким приятным голосом. Теперь, когда я получил возможность взглянуть на нее поближе, я изучал ее довольно внимательно. Эта девушка олицетворяла собой мягкую покорность. Никакой решительности, несогласия. У нее были темные волосы, светло-голубые, почти бесцветные глаза, бледное лицо, подвижные чувственные губы. В ней было определенное обаяние, но если обладателя такой внешности встретишь в другой одежде, то вряд ли узнаешь.

Карлотте, казалось, были приятны комплименты Джейн, ее великодушие. Я подумал, что любая девушка была бы польщена таким вниманием со стороны известной актрисы, но как раз в этот момент я вынужден был изменить свои скоропалительные выводы.

Карлотта Адамс посмотрела через стол на хозяйку вечера, которая в это время повернула голову, чтобы заговорить с Пуаро. Мисс Адамс смотрела на Джейн внимательным, оценивающим взглядом: меня поразило, что в ее светло-голубых глазах сквозило вполне определенное недружелюбие. Впрочем, мне это могло просто показаться. А может, в Карлотте заговорила профессиональная ревность. Джейн была популярной актрисой, которая добилась всего, а мисс Адамс только начинала путь к славе.

Я перевел взгляд на трех остальных участников ужина. Кто такие супруги Уидберн? Он - высокий, страшно худой мужчина, она - светлая пухлая болтушка. По виду - обеспеченные люди. Оба страстно интересовались всем, что связано с театром, и не желали говорить на другие темы. Я долго отсутствовал в Англии и не был в курсе последних театральных событий, так что в конце концов миссис Уидберн, передернув пухлым плечиком, отвернулась от меня и совершенно забыла о моем существовании.

Последним участником вечеринки был спутник Карлотты Адамс, смуглый молодой человек с круглым бодрым лицом. Уже с первого взгляда я понял, что он навеселе. Теперь, когда он выпил шампанского, это стало еще более очевидным.

Похоже, у него совершенно отсутствовало чувство собственного достоинства. Первую половину ужина он хранил угрюмое молчание, зато к концу вечеринки принялся изливать мне душу, полагая, очевидно, что я один из его закадычных приятелей.

- Я вот что хочу сказать, - начал он. - Нет, старина, не то…

Язык его слежка заплетался.

- Я вот что хочу сказать, - продолжал он. - Ты послушай. Вот взять, к примеру, эту девушку, которая, ну, в общем, во все вмешивается. Все только портит. Нет, я, конечно, не говорил ей ничего такого. Она все равно бы не послушала. Знаешь, родители-пуритане, "Мейфлауэр"[10] и тому подобное. Да бог с ним, девушка-то неплохая. Так я вот что хочу сказать… э, на чем я остановился?

- Вы жаловались на трудности, - мягко подсказал я. - Да, черт возьми, правильно. Деньги на эту вечеринку я был вынужден занять у своего портного. Очень любезный парень, этот портной. Я ему долги годами не отдаю. Так что нас теперь вроде как узы связывают. Нет ничего крепче уз, старина. Ты и я. Ты и я. А кстати, кто ты такой?

- Моя фамилия Гастингс.

- Да что ты говоришь! Я готов был поклясться, что ты Спенсер Джонс. Старина Спенсер Джонс. Я встретил его недавно на "Итон энд Херроу" и одолжил пятерку. Вот я и говорю, что все так похожи. Если бы мы были китайцами, то вообще друг друга не различали бы.

Он горестно покачал головой, потом неожиданно повеселел и выпил шампанского.

- По крайней мере, я не негр, - заявил он.

Эта мысль вызвала у молодого человека такой подъем, что он произнес несколько реплик более оптимистического характера.

- С другой стороны, - начал он, - да, если взглянуть с другой стороны. Очень скоро, ну, когда мне стукнет семьдесят пять или около этого, я стану богатым. Когда умрет мой дядя, я смогу отдать все долги портному.

Он радостно улыбнулся этой перспективе.

У молодого человека было круглое лицо и нелепые маленькие черные усики, которые выглядели на его лице чахлым оазисом в центре пустыни. Но все равно в нем было что-то чрезвычайно привлекательное.

Я заметил, что Карлотта Адамс время от времени смотрела в его сторону. Через какое-то время она встала, и вечеринка закончилась.

- Очень любезно с вашей стороны, что приняли мое приглашение, - сказала ей Джейн. - Я так люблю делать все экспромтом, не раздумывая. А вы?

- А я нет, - ответила мисс Адамс с едва заметным вызовом. - Я всегда все тщательно планирую. Зато потом не беспокоюсь.

- Ну, так или иначе, в вашем случае результаты себя оправдывают, - засмеялась Джейн. - Не помню, когда в последний раз я получала такое наслаждение, как на вашем представлении.

Лицо мисс Адамс смягчилось.

- Большое спасибо, - тепло поблагодарила она. - Мне так приятно слышать это от вас. Мне нужна поддержка. Да и кому она не нужна?

- Карлотта, - вмешался молодой человек с черными усиками, - пожми всем руки, поблагодари тетю Джейн за ужин и пойдем.

Ему с большим трудом удавалось идти не качаясь. Карлотта быстро последовала за ним.

- Кто это назвал меня тетей Джейн? - спросила леди Эдвер. - Как он сюда попал? Я его прежде не встречала.

- Дорогая, не обращайте внимания, - сказала миссис Уидберн. - Этот джентльмен когда-то учился в Оксфорде, подавал большие надежды в Драматическом обществе. Не скажешь, правда? Жаль, что из него ничего не вышло. Но нам с Чарльзом пора идти.

И Уидберны ушли вместе с Брайеном Мартином.

- Ну, мистер Пуаро?

- Eh bien[11], леди Эдвер? - улыбнулся мой друг.

- Ради бога, не называйте меня так. Дайте мне забыть эту фамилию, если только вы не самый бессердечный человек во всей Европе.

- Что вы, нет. Я не бессердечный.

Я подумал, что последний бокал шампанского был для Пуаро, видимо, лишним.

- Так вы поговорите с моим мужем? Заставите его сделать то, что я хочу?

- Я встречусь с ним, - осторожно пообещал Пуаро.

- Если он откажется, а он наверняка откажется, вы придумаете какой-нибудь план. Говорят, вы самый умный человек в Англии, мистер Пуаро?

- Мадам, когда вы говорили о бессердечности, то это была Европа, а когда вы заговорили про ум, то это только Англия.

- Если вам удастся выполнить мою просьбу, я готова назвать даже Вселенную!

Пуаро сделал нетерпеливый жест.

- Мадам, я ничего не обещаю. Но мне было бы интересно оценить вашего супруга с точки зрения психологии. Я приложу все усилия, чтобы встретиться с ним.

- Психоанализируйте его сколько хотите. Может, это пойдет ему на пользу. Только убедите его в необходимости развода. Я хочу спасти свой роман, мистер Пуаро.

И она добавила мечтательно:

- Какая это будет сенсация.

3. Человек с золотым зубом

Несколько дней спустя во время завтрака Пуаро передал мне письмо, которое только что получил:

- Взгляните, mon ami, и скажите, что вы об этом думаете.

Письмо было от лорда Эдвера. Сухим официальным языком в нем сообщалось, что лорд Эдвер примет Пуаро на следующий день в одиннадцать часов утра. Должен сказать, что я очень удивился. Я не принял всерьез обещание моего друга, данное мисс Джейн во время той беззаботной вечеринки в отеле "Савой". Я и не знал, что он уже предпринял шаги, чтобы выполнить свое обещание.

Сообразительный Пуаро как будто читал мои мысли:

- Ну, конечно, mon ami, вы думаете, что это шампанское развязало мне язык в тот вечер.

- Вовсе нет.

- Да, да. Вы подумали: вот, мол, Пуаро наобещал бог знает чего на том развеселом ужине, а сам и не думает выполнять. Но знайте, мой друг: обещания Эркюля Пуаро святы!

Произнося последнюю фразу, он принял торжественный вид.

- Конечно, конечно. Знаю, - торопливо согласился я. - Просто я думал, что леди Эдвер, как бы это сказать, на вас слегка повлияла.

- Никто и ничто не может на меня повлиять, Гастингс. Ни лучшее сухое шампанское, ни самые соблазнительные женщины с золотистыми волосами не могут воздействовать на Эркюля Пуаро. Нет, mon ami, я согласился, потому что мне самому интересно. Вот и все.

- Вы заинтересовались любовными делами Джейн Уилкинсон?

- Не совсем так. Ее, как вы изволили выразиться, любовные дела - вполне заурядное явление. Это просто эпизод в жизни преуспевающей женщины. Если бы герцог Мертон не имел ни титула, ни денег, то его романтическая внешность мечтательного монаха вряд ли привлекла бы леди Эдвер. Нет, Гастингс, меня интересует психологический аспект этого дела. Столкновение двух характеров. Я весьма рад возможности взглянуть на лорда Эдвера поближе.

- Но вы не надеетесь, что вам удастся выполнить просьбу его супруги?

- Pourqoui pas?[12] У каждого человека есть слабости. Не думайте, Гастингс, что если это дело интересует меня с психологической точки зрения, то я не попытаюсь выполнить возложенную на меня миссию. Мне всегда приятно применить свои способности на практике.

Я испугался, что сейчас Пуаро опять начнет разглагольствовать о маленьких серых клеточках, но, к счастью, он этого не сделал.

- Значит, завтра мы едем к лорду Эдверу? - спросил я.

- Мы? - поднял брови мой друг.

- Пуаро! - воскликнул я. - Вы не можете оставить меня в стороне! Я всегда с вами.

- Если бы это было преступление, ну, например, загадочное отравление, убийство - словом, все, что приводит вас в трепет, тогда бы я с вами согласился. Но в данном случае дело скорее относится к области светской хроники.

- Ни слова больше! - решительно заявил я. - Я еду с вами.

Пуаро тихо засмеялся, и в этот момент нам сообщили, что пришел какой-то джентльмен.

К нашему удивлению, это был Брайен Мартин. При дневном свете знаменитый актер выглядел старше. Мартин был в нервозном, возбужденном состоянии, и у меня промелькнула мысль, что он, возможно, принимает наркотики.

- Доброе утро, мистер Пуаро, - начал он бодрым тоном. - Я вижу, вы завтракаете. Очень рад, что вы уже встали. Видимо, вы заняты сейчас?

- Нет, - дружески улыбнулся ему мой друг. - В настоящее время у меня нет ни одного мало-мальски важного дела.

- Рассказывайте, - засмеялся Мартин. - Неужели вас больше не беспокоит Скотленд-Ярд? И нет никаких деликатных просьб от королевской семьи? Не верю.

- Не выдавайте желаемое за действительное, - шутливо ответил Пуаро. - Уверяю вас, что сейчас я совершенно безработный, хотя и не получаю пока пособия, Dieu merci[13].

- Значит, мне повезло, - заявил актер. - Может быть, вы согласитесь взяться за мое дело.

Пуаро задумчиво посмотрел на гостя.

- У вас для меня есть дело?

- Ну… можно сказать, есть, а можно сказать, нет.

На этот раз его смех прозвучал натянуто. Пуаро предложил актеру сесть, все так же задумчиво глядя на него. Я пересел поближе к моему другу.

- Теперь мы готовы выслушать вас, - объявил Пуаро.

Брайен Мартин все еще колебался. - Беда в том, что я не могу рассказать вам всего, - он задумался. - Трудно. Все это началось в Америке.

- В Америке, да?

- Я ехал в поезде и совершенно случайно обратил внимание на одного мужчину. Страшно некрасивый тип, чисто выбритый, в очках и с золотым зубом.

- Ага! С золотым зубом.

- Именно так. С этого все и началось.

- Я начинаю понимать, - кивнул Пуаро. - Продолжайте.

- Ну так вот. Я просто обратил на него внимание, и все. Кстати, тогда я ехал в Нью-Йорк. Полгода спустя я был в Лос-Анджелесе и опять увидел этого человека. Не знаю, как уж так получилось, но факт остается фактом. И все же я решил не беспокоиться.

- Продолжайте.

- Месяц спустя я поехал по делам в Сиэтл и вскоре встретил там - кого бы вы думали? Того же самого мужчину, только на этот раз у него была борода.

- Действительно интересно.

- Вы находите? Конечно, и на этот раз я подумал, что ко мне это не имеет никакого отношения. Потом я опять встретил этого человека в Лос-Анджелесе без бороды, в Чикаго я видел его с усами и наклеенными бровями, в одной деревушке в горах я заметил его переодетым бродягой. Я начал беспокоиться.

- Естественно.

- И наконец он начал ходить за мной, что называется, по пятам. Как это ни странно, но в этом нет ни малейшего сомнения.

- Исключительно интересно.

- Правда? Вот тогда я и понял, что за мною следят. Где бы я ни находился, всегда поблизости был этот человек, все время менявший внешность. К счастью, золотой зуб всегда выдавал его.

- Ага! Этот золотой зуб помогал вам.

- Очень.

- Извините, что перебиваю вас, мистер Мартин. Вы пытались заговорить с этим человеком? Выяснить, почему он преследует вас?

- Нет, не пытался, - актер заколебался. - Пару раз я хотел подойти к нему, но каждый раз передумывал. Я решил, что просто насторожу его и ничего не выясню. Возможно, после этого они заставили бы следить за мной кого-нибудь другого, без такого заметного признака.

- En effet[14] кого-нибудь без этого примелькавшегося золотого зуба.

- Именно так. Может быть, я ошибаюсь, но это мое мнение.

- Мистер Мартин, вы сказали "они". Кого вы имеете в виду?

- Я просто употребил это слово для удобства. Не знаю почему, но мне кажется, что за этим человеком стоят какие-то люди.

- У вас есть основания так думать?

- Никаких.

- Вы хотите сказать, что у вас нет никаких предположений насчет того, кто и с какой целью?

- Ни малейшего понятия. По крайней мере…

- Continuez[15], - подбодрил Пуаро.

- У меня появилось одно предположение, - медленно сказал Брайен Мартин, - но имейте в виду, что это просто догадка.

- Иногда догадка может очень помочь, мосье.

- Года два назад в Лондоне со мной произошел один случай. В общем-то ничего особенного, но я не смог ни объяснить, ни забыть этот инцидент. С тех пор я часто ломал голову, но поскольку так и не смог найти ему объяснения, то склонен думать, что слежка за мной как-то с ним связана. Но как и почему - не имею ни малейшего понятия.

- Может, я смогу вам помочь.

- Да, но видите ли… - снова замялся Брайен Мартин. - Беда в том, что я не могу рассказать вам об этом сейчас. Через несколько дней я, наверное, смогу это сделать.

Пуаро вопросительно смотрел на актера, и тот вынужден был продолжать.

- Видите ли, здесь замешана женщина, - выпалил он в отчаянии.

- Ah! Parfaitement![16] Англичанка?

- Да. А как вы догадались?

- Очень просто. Вы не можете сказать мне сейчас, но надеетесь сделать это через несколько дней. Значит, вы хотите получить согласие этой леди. Следовательно, она в Англии. В то время, когда за вами следили, она также наверняка была в Англии, потому что, если бы она находилась в Америке, вы бы уже тогда попросили разрешения назвать ее имя при возможном расследовании. Логично?

- Вполне. А теперь скажите, мистер Пуаро, если я получу ее разрешение, вы займетесь этим делом?

Пуаро не ответил. Видно, он взвешивал все за и против. Наконец он сказал:

- Почему вы пришли сначала ко мне, а не к той леди?

- Ну, я считал… - актер заколебался. - Я хотел убедить ее… э… прояснить… то есть я хотел сказать, чтобы она разрешила с вашей помощью… В общем, я хотел заручиться вашим согласием, потому что если за дело возьметесь вы, то это не сделается достоянием публики, правда?

- Это зависит от разных обстоятельств, - ответил мой друг.

- Что вы имеете в виду?

- Если это дело связано с преступлением…

- О! Оно не связано с преступлением.

- Вы не знаете. Может, и связано.

- Но вы приложите все усилия ради нее… ради нас?

- Разумеется.

Пуаро помолчал, потом спросил:

- Скажите, этому человеку, который следил за вами, сколько ему было лет?

- Довольно молодой. Около тридцати.

- Ага! - произнес Пуаро. - Замечательно. Это делает задачу более интересной.

И я и Брайен Мартин с недоумением посмотрели на Пуаро. Я был уверен, что и актер не понял последней реплики моего друга. Мартин перевел на меня вопросительный взгляд. Я покачал головой.

- Да, - пробормотал Пуаро. - Дело становится более интересным.

- Может быть, он и старше, - с сомнением добавил Брайен, - но не думаю.

- Нет, нет, я уверен, что ваши наблюдения вполне точны, мистер Мартин. Очень интересно. Исключительно интересно.

Удивленный загадочными словами Пуаро, наш гость, похоже, не знал, что ему говорить или делать дальше. Он предпринимал отчаянные попытки продолжить беседу.

- А замечательно все-таки прошел у нас тот вечер, - сказал он. - Правда, Джейн Уилкинсон самая своенравная женщина, которая когда-либо жила на свете.

- У нее весьма своеобразные умственные способности, - улыбался Пуаро. - Если ей приходит в голову какая-то идея, то для других мыслей там просто нет места.

- Ей все сходит с рук! - воскликнул Мартин. - Не могу понять, как люди это терпят.

- Красивой женщине можно многое простить, мой друг, - заметил Пуаро с озорным огоньком в глазах. - Вот если бы у нее был приплюснутый нос, нездоровый цвет лица, неухоженные волосы, тогда ей ничего бы не "сходило с рук", как вы изволили выразиться.

- Видимо, да, - согласился актер. - Но иногда это так раздражает. И все равно я предан Джейн, хотя кое в чем, учтите, считаю, она чуть-чуть "того".

- Наоборот, я сказал бы, что она довольно неплохо ориентируется во многих вопросах.

- Я не совсем это имел в виду. Да, она может постоять за себя. У нее хорошая деловая хватка. Но я хотел сказать - с точки зрения морали.

- Ага! Морали!

- Для нее нет никаких нравственных запретов, нет понятий "хорошо" и "плохо".

- Да, я помню, вы говорили что-то в этом роде в тот вечер.

- Мы только что говорили о преступлении… - И что же, мой друг?

- Так вот: меня совсем не удивило бы, если бы Джейн совершила преступление.

- Вам, конечно, виднее, - задумчиво пробормотал Пуаро. - Вы много снимались с ней в кино, не правда ли?

- Да. Можно сказать, я вижу ее насквозь. Она может убить - и сделает это без малейших угрызений совести.

- Ага! Ее легко вывести из себя?

- Вовсе нет. Она холодна, как огурец. Я имею в виду, что если кто-то встанет на ее пути - она уберет его не задумываясь. И с моральной точки зрения ее нельзя винить: она просто считает, что тот, кто мешает Джейн Уилкинсон, должен умереть.

В его словах послышалась горечь. Я подумал, что у Мартина связаны с этой женщиной какие-то неприятные воспоминания.

- Так вы считаете, что она может пойти на убийство? - спросил Пуаро, пристально глядя на актера.

Брайен глубоко вздохнул:

- Клянусь, может. И может быть, очень скоро вы припомните мои слова… Видите ли, она убьет с такой же легкостью, с какой выпьет чашку чая. Я знаю, что говорю.

- Вижу, что знаете, - спокойно произнес Пуаро.

Актер встал.

- Да, - произнес он. - Вижу ее насквозь.

Он постоял минуту нахмурившись, потом другим тоном добавил:

- Что касается дела, о котором мы говорили, то через несколько дней я дам вам знать, согласна ли та леди. Но вы возьметесь за него, да?

Пуаро некоторое время молча смотрел на собеседника.

- Да, - сказал он наконец, - возьмусь. Я нахожу его весьма интересным.

Последние слова он произнес каким-то особенным тоном. Я проводил Мартина. У двери он спросил:

- Вы поняли, почему мистер Пуаро поинтересовался возрастом человека, следившего за мной? И что здесь такого, если ему тридцать лет? Я совсем ничего не понял.

- Я тоже, - признался я.

- Похоже, что это его замечание не имеет никакого смысла. Или он просто пошутил?

- Нет, - возразил я, - Пуаро не такой. Уж поверьте, раз он сказал, что возраст имеет значение, значит, так оно и есть.

- Ничего не понимаю, черт побери. Рад, что и вы тоже, а то неприятно чувствовать себя круглым дураком.

И он ушел. Я вернулся к своему другу.

- Пуаро, объясните, почему возраст того человека имеет для вас значение? - попросил я.

- Разве вы не видите? Бедный Гастингс! - он улыбнулся и покачал головой. - Какого вы мнения о нашей беседе?

- Я не могу пока ничего сказать. Трудно за что-либо зацепиться. Если бы мы знали больше…

- А разве на основании того, что он нам рассказал, вы не можете уже сделать кое-какие выводы, mon ami?

Мне было стыдно признаться, что я не могу сделать абсолютно никаких выводов. К счастью, меня спас телефонный звонок. Я взял трубку.

- Говорит секретарь лорда Эдвера, - услышал я сухой, официальный женский голос. - Лорд Эдвер сожалеет, но он вынужден отменить назначенную на завтра встречу с мистером Пуаро, так как срочно уезжает в Париж. Но лорд Эдвер может уделить мистеру Пуаро несколько минут сегодня в двенадцать пятнадцать, если это будет удобно.

Я спросил Пуаро.

- Конечно, мой друг, поедем сегодня.

Я повторил его ответ секретарше.

- Очень хорошо. Значит, сегодня в двенадцать пятнадцать, - сказала женщина тем же сухим деловым тоном и повесила трубку.

4. Беседа с лордом Эдвером

Я ехал на Риджент-гейт, где находился дом лорда Эдвера, предвкушая интересную встречу. Хотя я и не разделял увлечения Пуаро "психологией", те слова, которыми леди Эдвер описала своего супруга, возбудили мое любопытство. Мне не терпелось самому составить мнение об этом человеке.

Дом выглядел весьма внушительно: прекрасно спланированный, красивый, без архитектурных излишеств, но несколько угрюмый. Мы ожидали, что нас встретит солидный седовласый слуга под стать внешнему виду особняка. Но нет, дверь быстро открылась, и на пороге показался один из самых красивых людей, которых мне когда-либо приходилось видеть. Высокий, белокурый, он вполне мог бы позировать скульптору, решившему создать фигуру Гермеса или Аполлона. Несмотря на мужественную красоту, в его голосе слышались какие-то женственно-нежные нотки, и мне это не понравилось. У меня появилось любопытное чувство: этот человек напомнил мне кого-то, кого я встречал совсем недавно, но как я ни напрягал память, не мог вспомнить где и когда.

Мы спросили о лорде Эдвере.

- Сюда, господа.

Слуга провел нас через просторную прихожую мимо лестницы на второй этаж, открыл дверь одной из комнат и тем же нежным голосом, которому я инстинктивно не доверял, объявил о нашем приходе.

Комната, в которую нас пригласили, служила библиотекой. Мебель была темной, мрачной, но красивой, стены заставлены книгами. Кресла показались мне не слишком удобными.

Навстречу нам поднялся лорд Эдвер, высокий человек лет пятидесяти с темными волосами, кое-где тронутыми сединой. У него было худощавое лицо и насмешливый рот. Глаза его имели странное выражение, как будто скрывали какую-то тайну. Похоже, лорд Эдвер был не в настроении.

Он сдержанно, официально приветствовал нас.

- Я, конечно, слышал о вас, мистер Пуаро. Да и кто о вас не знает?

Пуаро кивком поблагодарил за комплимент.

- Но я не могу понять, - продолжал лорд Эдвер, - какую роль играете вы сейчас? Вы пишите, что хотели бы поговорить со мной по поручению… э… моей жены.

Он произнес два последних слова так, как будто они дались ему с трудом.

- Совершенно верно, - подтвердил Пуаро.

- Насколько я понимаю, вообще-то вы расследуете преступления, мистер Пуаро?

- Я расследую разные дела. Конечно, некоторые из них бывают связаны с преступлениями. А некоторые - нет.

- Разумеется. Ну а это, которым вы занялись сейчас, к какой отнести категории? - в словах лорда Эдвера отчетливо прозвучала насмешка, но мой друг не обратил на это внимания.

- Я имею честь обратиться к вам от имена леди Эдвер, - заявил он. - Она, как вы знаете, желает получить развод.

- Я в курсе, - холодно заметил лорд Эдвер.

- Она предложила мне обсудить эту проблему с вами.

- Нечего здесь обсуждать.

- Значит, вы отказываетесь дать развод?

- Отказываюсь? Конечно нет.

Пуаро ожидал чего угодно, но только не такого ответа. Я редко видел своего друга таким озадаченным. На него было смешно смотреть: от удивления он приоткрыл рот, а его брови поползли вверх. В тот миг он напоминал карикатуру на самого себя.

- Comment? - воскликнул он. - Что вы сказали? Вы не отказываетесь?

- Не могу понять, чем вызвано ваше удивление, мистер Пуаро.

- Ecoutez[17], вы готовы дать развод вашей жене?

- Конечно. И она об этом прекрасно знает. Я написал ей об этом в письме.

- Вы написали ей письмо?

- Да. Еще полгода назад.

- Но тогда я совершенно ничего не понимаю!

Лорд Эдвер промолчал.

- Мне сказали, что вы из принципа не согласны на развод.

- Мои принципы не должны вас касаться, мистер Пуаро. Своей первой жене я не дал развода, это правда. Мои взгляды не позволили мне сделать это. А второй брак, честно скажу вам, был ошибкой. Когда моя вторая жена предложила развестись, я наотрез отказался. Полгода назад она снова затронула эту тему в письме. Как я понял, она хочет выйти замуж за какого-то артиста или кого-то в этом роде. К тому времени мои взгляды изменились. Я написал ей в Голливуд и выразил согласие. Не могу понять, почему она прислала вас. Наверное, дело в деньгах.

Губы лорда Эдвера исказила презрительная усмешка.

- Чрезвычайно интересно, - пробормотал Пуаро. - Чрезвычайно. Но я ничего не понимаю.

- Что касается денег, - продолжал лорд Эдвер, - то я и пальцем не шевельну, чтобы выплатить ей хоть что-нибудь. Моя жена бросает меня по собственной инициативе. Если она хочет выйти замуж за кого-то, я предоставляю ей полную свободу действий. Но она не получит от меня ни пенни.

- Этот вопрос она не затрагивала.

Брови лорда Эдвера удивленно приподнялись.

- Видно, Джейн выходит замуж за богатого человека, - пробормотал он с циничной усмешкой.

- И все-таки я здесь чего-то недопонимаю, - заявил Пуаро. Лицо моего друга по-прежнему выражало недоумение, на лбу собрались морщины. - Я считал, что леди Эдвер неоднократно обращалась к вам через своих адвокатов.

- Обращалась, - сухо подтвердил лорд Эдвер. - Через английских адвокатов, американских адвокатов, через любых адвокатов, вплоть до последнего замухрышки. В конце концов, как я уже сказал, она написала мне сама.

- По причине ваших неоднократных отказов?

- Да.

- Но, получив ее письмо, вы согласились на развод. Почему, лорд Эдвер?

- Во всяком случае, не из-за того, что в письме было что-то компрометирующее, - резко ответил он.

- Просто мои взгляды изменились, вот и все.

- Что-то очень уж неожиданно они у вас изменились.

Лорд Эдвер не ответил.

- Так что же произошло? Что заставило вас изменить своим принципам?

- Это вас не касается, мистер Пуаро. Я не буду говорить на эту тему. Может быть, я увидел преимущества, которые принесет мне разрыв этого, простите, унизительного союза. Второй брак был ошибкой.

- Ваша жена тоже так считает, - мягко заметил Пуаро.

- Правда? - в глазах лорда Эдвера появился и сразу же пропал странный блеск.

Он поднялся, давая нам понять, что разговор окончен. Его официальная манера несколько смягчилась.

- Вы должны простить меня за то, что я изменил время нашей встречи. Завтра я должен ехать в Париж.

- Ничего, ничего.

- Там состоится продажа предметов искусства. Мне понравилась одна статуэтка. По-своему замечательная работа, хотя многие, наверное, найдут тему чересчур мрачной. Но мне такие всегда нравились. У меня вообще своеобразный вкус.

И опять у нашего собеседника появился в глазах тот же странный блеск. Я рассматривал книги на ближних полках. Здесь были "Мемуары Казановы", том сочинений маркиза де Сада, книга о средневековых пытках.

Я вспомнил, как Джейн Уилкинсон передернула плечами, когда говорила о своем муже. Да, то было вполне искреннее отвращение. Кто же такой этот Джордж Альфред Сент Винцент Марш, четвертый барон Эдвер?

Он вежливо попрощался с нами и нажал кнопку звонка. Мы вышли из библиотеки. Тот же слуга с внешностью греческого бога ждал в прихожей. Закрывая дверь библиотеки, я обернулся и чуть не вскрикнул от неожиданности.

Лорд Эдвер смотрел нам вслед. Его улыбка трансформировалась в чудовищную гримасу: зубы были оскалены, глаза горели яростью, почти безумным бешенством. Теперь я понял, почему лорда Эдвера покинули обе жены. Я восхитился его железной выдержкой: с какой холодной вежливостью он вел себя во время нашей беседы, не выдав своих чувств абсолютно ничем!

Мы подошли к выходу. Неожиданно справа от нас открылась дверь одной из комнат, и на пороге показалась девушка. Заметив нас, она отпрянула.

Это было высокое стройное создание с темными волосами и бледным лицом. На какой-то миг наши взгляды встретились. У нее были черные испуганные глаза. Потом, как привидение, девушка исчезла в комнате, прикрыв за собой дверь.

Секунду спустя мы были на улице. Пуаро подозвал такси. Мы сели, и мой друг приказал водителю отвезти нас в отель "Савой".

- Ну что ж, Гастингс, наша беседа прошла вовсе не так, как я предполагал, - констатировал Пуаро.

- Да, действительно. Какой все-таки странный человек этот лорд Эдвер.

Я рассказал, Пуаро, какое жуткое выражение увидел на лице лорда Эдвера, когда обернулся, чтобы закрыть дверь библиотеки. Мой друг медленно, задумчиво покачал головой.

- Похоже, что этот человек находится на грани безумия. Я полагаю, что он предается втайне многим садистским порокам и что под его холодной безукоризненной внешностью скрывается глубоко укоренившаяся жестокость.

- Неудивительно, что обе женщины бросили его.

- Согласен.

- Пуаро, а вы заметили девушку? Такую бледную, с темными волосами?

- Заметил, mon ami. Несчастная испуганная юная леди, - голос моего друга был серьезен.

- Как вы думаете, кто она?

- Наверное, его дочь. У него ведь есть дочь.

- Она действительно выглядела испуганной, - согласился я. - В таком мрачном доме ей, видно, не по себе.

- Конечно. Ну вот мы и прибыли, mon ami. Давайте познакомим с хорошей новостью леди Эдвер.

Джейн была у себя. Служащий известил ее по телефону о нашем прибытии, и она ответила, что ждет нас. Мальчик-рассыльный проводил нас до двери ее номера.

Дверь открыла аккуратно одетая женщина средних лет в очках. Ее седые волосы были уложены в строгую прическу. Из спальни раздался хрипловатый голос Джейн:

- Эллис, это мистер Пуаро? Пусть присядет. Я наброшу что-нибудь и выйду через минуту.

Это "что-нибудь" оказалось тончайшей накидкой, открывавшей взору гораздо больше, чем прятавшей. Войдя в комнату, Джейн воскликнула:

- Мистер Пуаро! Как хорошо!

Пуаро встал и поклонился:

- "Хорошо" - самое подходящее в данном случае слово, мадам.

- Э… что вы имеете в виду?

- То, что лорд Эдвер совершенно не возражает против развода.

- Что?!

Одно из двух: или изумление на лице Джейн было неподдельным, или мы имели дело с великолепной актрисой.

- Мистер Пуаро! Вам удалось! Сразу же! Так просто! Ну, вы гений! Ради бога, скажите, как это у вас получилось?

- Мадам, я не могу принять комплименты, если я их не заслужил. Полгода назад ваш муж написал вам о своем согласии на развод.

- Что вы сказали? Написал мне? Куда?

- Я так понимаю, это было тогда, когда вы находились в Голливуде.

- Не получала я никакого письма. Наверное, затерялось где-нибудь. Подумать только: все это время я чуть с ума не сходила, переживала, думала, как быть.

- Лорд Эдвер считает, что вы хотите выйти замуж за актера.

- Правильно. Я сама сказала ему об этом, - она по-детски улыбнулась. Неожиданно на лице Джейн появилось выражение тревоги. - Мистер Пуаро, вы не сказали ему о герцоге Мертоне?

- Нет, нет, будьте спокойны. Я благоразумно промолчал. Этого не надо было делать, да?

- Видите ли, у лорда Эдвера очень злобная натура. Он бы почувствовал, что если я выйду замуж за Мертона, то ничего не потеряю, и постарался бы расстроить мои планы. А какой-то актер - это совсем другое. Но я все равно удивлена. Да, да. А ты, Эллис?

Хотя во время нашего разговора служанка несколько раз уходила в спальню, чтобы унести одежду, разбросанную по спинкам кресел, у меня сложилось впечатление, что она слушает, о чем мы беседуем. Видимо, Джейн абсолютно ей доверяла.

- Да, действительно, миледи. Их светлость, видно, сильно изменились с тех пор, - язвительно заметила служанка.

- Наверное.

- Вы не можете понять столь резкой перемены в вашем супруге? Вас это удивляет? - спросил Пуаро.

- О да. Но в любом случае не стоит беспокоиться. Не все ли равно, почему он изменил свои взгляды. Главное, что он их изменил.

- Вам, может быть, и не интересно, а мне - очень, мадам.

Джейн не обратила на его слова никакого внимания.

- Главное, что я наконец свободна.

- Пока еще нет, мадам.

Она нетерпеливо взглянула на моего друга.

- Ну, буду свободна. Не все ли равно?

По виду Пуаро можно было заключить, что это не все равно.

- Герцог в Париже, - объявила Джейн. - Я должна дать ему телеграмму. О, его мамочка сойдет с ума!

- Я рад, что все выходит так, как вы хотите, мадам, - Пуаро встал.

- До свиданья, мистер Пуаро, и огромное вам спасибо.

- Но я ничего такого не сделал.

- По крайней мере, принесли мне добрую весть. Я так благодарна вам. Честное слово.

- Ну вот и все, - сказал Пуаро, когда мы вышли из номера. - Только о себе! Ни одной мысли, ни даже простого любопытства, куда девалось письмо. Вы заметили, Гастингс, она чрезвычайно умна в житейских делах, но абсолютно лишена интеллекта. Что поделаешь, бог не может одарить всем сразу.

- Это не относится к Эркюлю Пуаро, - заметил я лукаво.

- Опять вы смеетесь надо мной, - безмятежно сказал мой друг. - Давайте поедем по набережной. Я хочу привести в порядок свои мысли.

Я хранил благоразумное молчание, пока оракул не заговорил.

- Это письмо не дает мне покоя, - начал Пуаро, когда мы неспешно тли над рекой. - Может быть четыре объяснения его исчезновения.

- Даже четыре?

- Да. Первое: письмо затерялось на почте. Такое, как вы знаете, случается, хотя и не часто. Если бы адрес был написан неправильно, оно давно бы вернулось к лорду Эдверу. Нет, я склонен исключить это предположение, хотя, конечно, оно может быть и верным.

Второе: наша прекрасная леди лжет, что не получала никакого письма. Это вполне возможно, поскольку леди Эдвер может сказать для своей пользы любую неправду, сохраняя при этом по-детски невинный вид. Но я не понимаю, Гастингс, какая ей от этого польза? Если она знает, что он даст ей развод, зачем просить помощи у меня? Это бессмысленно.

Третье предположение. Лжет лорд Эдвер. И скорее всего говорит неправду он, а не его жена. Но опять-таки я не вижу в этом смысла. Зачем изобретать фиктивное письмо, посланное якобы полгода назад? Нет, я склонен думать, что он действительно послал письмо, хотя я не могу понять, чем вызвана такая неожиданная перемена его взглядов.

И вот мы пришли к четвертому предположению. Кто-то мог перехватить письмо. Вот здесь, Гастингс, мы вступаем в очень интересную полосу размышлений, так как письмо могло быть перехвачено и в Америке и в Англии.

Тот, кто это сделал, не заинтересован в расторжении брака Джейн Уилкинсон и лорда Эдвера. Гастингс, я много бы дал за то, чтобы узнать, что за этим скрывается. Клянусь вам, здесь что-то есть.

Он помолчал немного, потом медленно добавил:

- Это "что-то" я пока смог увидеть лишь краем глаза.

5. Убийство

Утром следующего дня, в полдесятого, нам сообщили, что приехал инспектор Джепп, который срочно хочет поговорить с мистером Пуаро.

- Ah! Ce bon Japp[18], - сказал Пуаро. - Интересно, что ему понадобилось?

- Помощь! - воскликнул я. - У него что-то не ладится, вот он и пришел к вам.

Я относился к Джеппу не так снисходительно, как мой друг: инспектор Скотленд-Ярда постоянно присваивал себе его мысли. Пуаро это льстило, а меня, наоборот, раздражало, ведь Джепп делал вид, что ничего подобного не происходит. Не люблю, когда люда лицемерят. Я сказал об этом Пуаро, и он рассмеялся.

- Вы такой принципиальный, да, Гастингс? Но не следует забывать, что бедный Джепп вынужден спасать свою репутацию. Вот он и притворяется, что ничего такого нет. Это вполне естественно.

Я ответил Пуаро, что глупо быть таким великодушным, но мой друг не согласился.

- Внешняя форма - это bagatelle[19], но люди обращают на нее внимание. Она позволяет им тешить свое amour propre[20].

Лично я считал, что самоуверенному инспектору было бы полезно чувствовать время от времени хотя бы маленький комплекс неполноценности. Но я решил не спорить. Кроме того, мне поскорей хотелось услышать, зачем пришел Джепп.

Он сердечно поздоровался с нами.

- Я вижу, вы завтракаете. Ну что, мистер Пуаро, вы не встречали еще кур, которые несли бы стандартные яйца? - пошутил инспектор.

(Однажды Пуаро пожаловался ему на то, что все куриные яйца имеют почему-то различные размеры. Любовь моего друга к симметрии и порядку была поистине невероятной.)

- Пока нет, - улыбнулся Пуаро. - Мой добрый Джепп, что привело вас сюда в столь ранний час?

- Для меня не столь ранний. Я уже два часа, как на ногах. А привело меня сюда убийство.

- Убийство?

- Именно, - кивнул Джепп. - Лорд Эдвер убит у себя в доме на Риджент-гейт. Жена ударила его ножом в шею.

- Жена? - воскликнул я.

В тот же миг я вспомнил слова Брайена Мартина, сказанные им накануне. Неужели он предвидел, что такое может случиться? Я припомнил, с какой легкостью Джейн говорила о том, что может "прикончить" своего супруга. Брайен Мартин сказал, что для нее нет моральных запретов. Да, именно так. Бездушная, самолюбивая, глупая - как точно он охарактеризовал ее.

Пока эти мысли проносились у меня в голове, Джепп продолжал:

- Вы ее знаете. Популярная актриса Джейн Уилкинсон. Вышла за него замуж три года назад. Но они не ужились, и она бросила лорда Эдвера.

Пуаро слушал с озабоченным видом. Лицо его выражало недоумение.

- А почему вы думаете, что убила она?

- Не думаю, а знаю. Ее опознали свидетели. Да она и не очень-то маскировалась. Подъехала в такси…

- В такси… - как эхо повторил я. Слова Джейн, сказанные в тот вечер в отеле, снова всплыли в моей памяти.

- …Позвонила и спросила, дома ли лорд Эдвер. Было десять часов вечера. Слуга ответил, что сейчас посмотрит. "Не стоит, - хладнокровно говорит она. - Я - леди Эдвер. Он наверняка в библиотеке". Потом она хладнокровно идет в библиотеку и закрывает за собой дверь.

Слуга подумал, что все это довольно странно, но не стал ничего предпринимать. Минут через десять он услышал, как хлопнула входная дверь. Так что леди Эдвер оставалась в доме недолго. Около одиннадцати часов вечера слуга закрыл входную дверь на замок. Потом заглянул в библиотеку, но там было темно, и он решил, что хозяин пошел спать. Утром служанка обнаружила тело. Удар был нанесен в шею, как раз в том месте, где начинают расти волосы.

- Лорд Эдвер не кричал? Никто ничего не слышал?

- Говорят, что нет. Знаете, дверь в этой библиотеке плохо пропускает звук. К тому же шум транспорта. Лезвие вошло в какую-то там цистертию, а потом проникло в костный мозг. Так сказал доктор. После этого удара смерть наступила чрезвычайно быстро. Если ударить ножом в строго определенное место, смерть наступает мгновенно.

- Значит, убийца должен был точно знать, куда ударить. Для этого, вероятно, надо обладать медицинскими знаниями.

- Верно. Это единственное очко в ее пользу. Но ставлю десять против одного, что это чистая случайность. Она нечаянно попала в нужное место. Простое везение.

- Вряд ли можно назвать везением смертную казнь через повешение, - заметил Пуаро.

- Согласен. Конечно, она сделала глупость. Убила его нисколько не скрываясь, назвала свое имя и все такое.

- Действительно, очень любопытно.

- Возможно, сначала она не хотела его убивать. Но потом они поссорились, она выхватила перочинный нож и ударила его.

- Так это был перочинный нож?

- По крайней мере, что-то в этом роде. Так сказал доктор. Все равно леди Эдвер забрала нож с собой, потому что в ране его не было.

Пуаро недовольно покачал головой.

- Нет, нет, мой друг, все было не так. Я знаю эту женщину. Она не из тех, кто теряет голову в подобных ситуациях. К тому же откуда у нее мог оказаться под рукой нож? Вряд ли кто из женщин будет носить с собой перочинный нож, и уж конечно не Джейн Уилкинсон.

- Так вы говорите, что знаете ее, мистер Пуаро?

- Да, знаю, - коротко ответил мой друг.

Некоторое время Джепп вопросительно смотрел на него.

- Так, может быть, вам уже кое-что известно? - наконец осмелился спросить инспектор.

- Что привело вас ко мне? - осведомился Пуаро. - Желание поболтать со старым другом? Конечно, нет. У вас на руках несомненное убийство. Вы знаете имя преступника. У вас есть мотив преступления. А каков, кстати, этот мотив?

- Она хотела выйти замуж за другого человека. Люди слышали, как она говорила об этом меньше недели назад. Слышали также, как она грозилась: приеду, мол, на такси к лорду Эдверу и прикончу его!

- Ага! Вы отлично информированы. Замечательные сведения, - констатировал Пуаро. - Кто-то очень любезно сообщил вам массу полезных фактов.

Мне показалось, что в словах моего друга прозвучал скрытый вопрос, но, даже если и так, инспектор не ответил.

- Все знать - наша профессия, - бесстрастно сказал он.

Пуаро кивнул. Он взял со стола газету, которую Джепп, несомненно, просматривал, пока ждал нас, и которую он нетерпеливо отбросил при нашем появлении. Пуаро машинально сложил ее и разгладил. Хотя взгляд его был устремлен на газетный лист, мозг напряженно работал над какой-то загадкой.

- Вы не ответили, - вновь обратился Пуаро к инспектору, - почему вы пришли, если это дело не представляет никакой сложности?

- Потому что я узнал о вашем вчерашнем визите на Риджент-гейт.

- Ясно.

- Когда я услышал об этом, я сказал себе: здесь что-то не то. Лорд Эдвер обратился к Эркюлю Пуаро. С какой стати? Чего боялись их светлость? Кого подозревали? Вот я и решил поговорить с вами перед тем, как предпринимать конкретные шаги.

- Под "конкретными шагами", я полагаю, вы подразумеваете арест леди Эдвер?

- Именно так.

- Вы с ней уже разговаривали?

- О да, разговаривал. Первым делом я поехал в "Савой". Она ведь могла улизнуть, и я не стал рисковать.

- Ага! - воскликнул Пуаро. - Значит, вы…

Он прервал себя на полуслове. Взгляд его был по-прежнему устремлен на газету, но выражение лица изменилось. Потом он поднял голову и спросил другим тоном:

- И что же вам сказала леди Эдвер? А, мой друг? Что она сказала?

- Я ее информировал, конечно, о том, что любое ее заявление может быть использовано против нее. Нельзя упрекнуть английскую полицию в том, что она действует не по закону.

- Верно. Хотя иногда и доходит до глупости. Но продолжайте, прошу вас. Итак, что же сказала миледи?

- У нее началась истерика. Она стала носиться по комнате, заламывать руки и в конце концов хлопнулась на пол. О, это был замечательный спектакль. Чего-чего, а актерских способностей у нее не отнимешь.

- Значит, у вас сложилось впечатление, что истерика была ненастоящей? - мягко спросил Пуаро.

- А вы как думали? - подмигнул ему инспектор. - Только со мной этот номер не пройдет. У нее и обморок-то был фальшивый. Просто хотела меня провести. Клянусь, ей это даже понравилось.

- Да, - задумчиво произнес Пуаро. - Весьма возможно. Ну а что было дальше?

- Дальше она пришла в себя. То есть, я хочу сказать, сделала вид, что пришла в себя. Застонала, заохала, и тут ее служанка, особа с этаким кислым выражением лица, сунула ей под нос нюхательную соль. Наконец леди Эдвер оправилась настолько, что потребовала своего адвоката. Ничего не хотела говорить без него. То в обморок падает, то потом сразу адвоката требует. Вот я вас и спрашиваю, сэр: это естественное поведение?

- В данном случае вполне, - спокойно ответил Пуаро.

- Вы хотите сказать, что она прекрасно сознает свою вину?

- Вовсе нет. Я хочу сказать, что подобное поведение прекрасно отражает ее темперамент. Начала она дает вам понять, как следует играть роль жены, которая внезапно узнает о смерти мужа. Когда же она удовлетворяет свои артистические инстинкты, ее природная практичность заставляет подумать и об адвокате. То, что она создала искусственную ситуацию ради собственного удовольствия, не есть доказательство ее вины. Это говорит лишь о том, что она прирожденная актриса.

- Она виновна. В этом нет никакого сомнения.

- Вы так уверены, - заметил Пуаро. - Что ж, может быть, вы и правы. Значит, она отказалась говорить? Так ничего и не сказала?

Джепп ухмыльнулся:

- Она заявила, что без адвоката не скажет ни слова. Служанка позвонила ему. Я оставил в номере двух полицейских и приехал сюда. Подумал, что неплохо бы обсудить это дело с вами, прежде чем продолжать расследование.

- Но тем не менее вы уверены, что она виновата?

- Конечно уверен. Но я хочу иметь в своем распоряжении как можно больше фактов. Видите ли, замять это дело не удастся. Оно получит большую огласку. Вы же знаете, какой шум поднимут газеты.

- Кстати, о газетах, - сказал Пуаро. - Как вы объясните вот это, мой друг? Видно, вы не совсем внимательно читаете утренние выпуски.

Он пальцем указал инспектору на заметку в колонке светских новостей. Джепп прочитал ее вслух:

- "Сэр Монтегю Корнер дал вчера вечером роскошный ужин в своем доме на набережной в Чизвике[21]. Среди гостей присутствовали сэр Джордж и леди дю Фисс, известный театральный критик мистер Джеймс Блант, сэр Оскар Хаммерфельдт с киностудии "Овертон-фильм", мисс Джейн Уилкинсон (леди Эдвер) и другие".

На какое-то мгновение Джепп растерялся. Потом, овладев собой, сказал:

- Ну и что из этого? Прессу информировали авансом. Вот увидите: окажется, что нашей леди там не было или что она пришла туда позднее, часов в одиннадцать. Боже сохрани, сэр, слепо верить всему, что пишут газеты. Уж кому, как не вам, знать это.

- О! Я знаю, знаю. Просто мне это сообщение показалось любопытным.

- Да, бывают же такие совпадения. А теперь, мистер Пуаро, хотя я и знаю, что иногда вы закрываетесь ото всех, как устрица, расскажите мне, зачем лорд Эдвер приглашал вас к себе.

- Лорд Эдвер вовсе не приглашал меня, - покачал головой Пуаро. - Это я просил его принять меня.

- Правда? А зачем?

Какое-то время Пуаро колебался.

- Ладно. Я отвечу на ваш вопрос, - наконец медленно произнес он. - Но я отвечу на него по-своему.

Джепп тихо застонал. Я почувствовал к инспектору тайную симпатию: своими выкрутасами Пуаро вызывал иногда непреодолимое раздражение.

- Я прошу вашего разрешения, - продолжал мой друг, - позвонить одному человеку и пригласить его сюда.

- Какому человеку?

- Мистеру Брайену Мартину.

- Кинозвезде? А какое он имеет к этому отношение?

- Я думаю, что он может сообщить нам нечто весьма интересное и, вероятно, полезное. Гастингс, будьте любезны, посмотрите его телефон в справочнике.

Мартин жил в небольшом районе недалеко от Сент-Джеймского парка.

- Виктория 49-499, - назвал я номер телефонистке.

Через несколько минут Брайен Мартин отозвался довольно сонным голосом:

- Алло, кто говорит?

- Что сказать ему? - зашептал я, прикрывая трубку ладонью.

- Скажите, что убит лорд Эдвер и что я буду очень благодарен, если мистер Мартин немедленно приедет ко мне, - подсказал Пуаро.

Я повторил все слово в слово. На другом конце провода послышалось испуганное восклицание.

- Боже мой! Так она все-таки убила его! Я сейчас же еду к вам.

- Что он сказал? - поинтересовался Пуаро. Я ответил.

- Ага! "Так она все-таки убила его!" Он так и сказал? Я так и думал, так и думал, - Пуаро вызвал своим довольным видом недоумевающий взгляд Джеппа.

- Не могу вас понять, мистер Пуаро. Сначала вы намекнули, что считаете эту женщину невиновной. Теперь, когда Брайен Мартин сказал, что она убила своего мужа, вы заявляете, что знали все с самого начала.

Пуаро улыбнулся и ничего не ответил.

6. Вдова

Брайен Мартин сдержал слово. Менее чем через десять минут он был у нас. Пока мы ждали его прибытия, Пуаро говорил на разные отвлеченные темы и упорно отказывался удовлетворить любопытство Джеппа даже в самой малой степени.

Новость, несомненно, огорчила актера. Его лицо побледнело и как-то осунулось.

- Боже мой, мистер Пуаро, - сказал он, пожав нам руки, - это ужасно. Я потрясен до основания, и все же не могу сказать, что удивлен. В глубине души я всегда подозревал, что нечто подобное может случиться. Вы, наверное, помните, что я говорил вам об этом вчера.

- Mais oui, mais oui[22], - подтвердил Пуаро. - Я прекрасно помню, что вы сказали мне вчера. Позвольте представить вам инспектора Джеппа, которому поручено расследование этого дела.

Брайен Мартин бросил на Пуаро укоризненный взгляд.

- Я не знал, - пробормотал он. - Вам следовало предупредить меня.

Он холодно кивнул инспектору и сел, обиженно поджав губы.

- Не понимаю, зачем вы просили меня приехать. Я не имею к этому делу никакого отношения.

- Думаю, что имеете, - мягко возразил Пуаро. - В случае убийства следует помогать в расследовании, даже если у вас не лежит к этому душа.

- Да, да. Я снимался с Джейн в кино. Я хорошо знаю ее. Черт возьми, я ведь дружу с ней.

- И однако, едва вы услышали, что лорд Эдвер убит, вы сразу решили, что убийца - она, - сухо заметил Пуаро.

Актер вздрогнул и посмотрел на Пуаро широко открытыми глазами.

- Вы хотите сказать, что… вы хотите сказать, что я неправ? Что она не убивала?

- Нет, нет, мистер Мартин, - вмешался Джепп. - Она действительно это сделала.

Мартин откинулся в кресле.

- А я уж подумал, что оговорил невинного человека, - пробормотал он.

- В таком деле ваша дружба с леди Эдвер не должна мешать расследованию, - решительно сказал Пуаро.

- Да, конечно, но…

- Мой друг, вы же не хотите выгораживать женщину, которая является убийцей? Убийство - самое отвратительное из преступлений.

Актер вздохнул.

- Вы не понимаете. Джейн - не обыкновенная преступница. Она… она не различает, что хорошо, а что плохо. Она не виновата, честное слово.

- Это решит жюри присяжных, - вставил инспектор.

- Не расстраивайтесь, - мягко сказал Пуаро. - Не думайте, что подставляете ее под удар. Обвинение ей предъявлено и без вас. Но вы должны рассказать нам все, что знаете. Это ваш долг перед обществом, мой друг.

Брайен Мартин вздохнул:

- Наверное, вы правы. Что вам рассказать?

Пуаро взглянул на Джеппа.

- Вы слышали, как леди Эдвер, или, может быть, лучше называть ее мисс Уилкинсон, произносила угрозы в адрес своего мужа? - задал инспектор первый вопрос.

- Да, неоднократно.

- Что именно она говорила?

- Она говорила, что если он не даст ей свободу, то она прикончит его.

- Это говорилось серьезно?

- Да, думаю, что она не шутила. Один раз она заявила, что закажет такси, приедет к нему домой и убьет его. Ведь и вы это слышали, мистер Пуаро? - нерешительно обратился актер к моему другу.

Пуаро кивнул. Джепп продолжал задавать вопросы.

- Мистер Мартин, нам известно, что свобода нужна мисс Уилкинсон для того, чтобы выйти замуж за другого человека. Вы знаете, за кого?

- Знаю.

- За кого?

- За… за герцога Мертона.

- За герцога Мертона! - инспектор присвистнул от удивления. - Высоко же летает наша леди, а? Говорят, он один из самых богатых людей в Англии.

Брайен кивнул с унылым видом.

Я не мог понять позицию Пуаро в этом вопросе. Мой друг сидел откинувшись в кресле и переплетя пальцы рук. Он ритмично покачивал головой, как человек, который наслаждается, слушая любимую пластинку.

- Разве муж не дал бы ей развода?

- Нет, он категорически отказывался.

- Вы это точно знаете?

- Да.

- А сейчас, - сказал Пуаро, неожиданно включаясь в разговор, - вы увидите, Джепп, какую роль играл в этом деле я. Леди Эдвер попросила меня встретиться с ее мужем и убедить его в необходимости развода.

Брайен Мартин покачал головой.

- Бесполезно, - уверенно заявил он. - Эдвер никогда на это не согласился бы.

- Думаете, что нет? - дружелюбно глядя на него, спросил Пуаро.

- Уверен. Джейн знала это в глубине души и не думала, что вы сможете выполнить ее поручение. Она давно уже перестала надеяться. Этот человек был помешан на идее целостности брака.

Пуаро улыбнулся, и его глаза вдруг стали очень зелеными.

- Вы неправы, мой друг, - мягко возразил он. - Я вчера разговаривал с лордом Эдвером. Он был согласен на развод.

Нет никакого сомнения, что это сообщение ошеломило Брайена Мартина. Его глаза округлились.

- Вы… вы разве виделись с ним вчера? - пролепетал он.

- В двенадцать часов пятнадцать минут, - сообщил пунктуальный Пуаро.

- И он согласился на развод?

- И он согласился на развод.

- Вам надо было сразу сообщить об этом Джейн, - укоризненно заметил актер.

- Я так и сделал, мистер Мартин.

- Сделали? - в один голос воскликнули Мартин и Джепп.

Пуаро улыбнулся.

- После этого мотив убийства почти что отпадает, не правда ли? - негромко сказал он. - А теперь, мистер Мартин, я хочу обратить ваше внимание вот на это.

И он показал актеру заметку в газете. Брайен без особого интереса пробежал ее глазами.

- Вы хотите сказать, что это алиби? - спросил он. - Надо полагать, лорда Эдвера застрелили вчера вечером?

- Его не застрелили, а зарезали, - поправил Пуаро.

- Боюсь, что это не алиби, - Мартин отложил газету. - Джейн не была на том ужине.

- Откуда вы знаете?

- Мне кто-то сказал, что она передумала. Не помню кто.

- Жаль, - задумчиво протянул Пуаро.

Джепп с любопытством посмотрел на него:

- Никак не могу понять вас, мосье. Теперь вы вроде бы хотите, чтобы эта женщина оказалась невиновной.

- Нет, нет, мой друг. Просто я ничего не принимаю слепо на веру. Но откровенно говоря, это дело в том виде, в котором излагаете его вы, не в ладах со здравым смыслом.

- Что значит - не в ладах со здравым смыслом? Лично с моим здравым смыслом в ладах.

Я видел, что с губ моего друга вот-вот сорвутся какие-то насмешливые слова. Но Пуаро сдержался.

- Молодая женщина желает избавиться от своего мужа. С этим я не спорю. Она и мне вполне откровенно говорила об этом. Eh bien, как она решает эту проблему? Она несколько раз ясно и громко повторяет в присутствии свидетелей, что хочет убить его. Потом однажды вечером она едет к нему домой, называет свое имя, убивает его ножом и преспокойно уезжает. Как это называется, мой друг? Есть ли в этом хоть капелька здравого смысла?

- Конечно, это не совсем разумно.

- Не совсем разумно? Да это настоящее слабоумие.

- Ну что ж, - сказал инспектор, вставая. - Когда преступник теряет голову, это на руку полиции. А сейчас я должен вернуться в "Савой".

- Можно я поеду с вами? - спросил Пуаро.

Джепп не возражал, и мы отправились в отель. Брайен Мартин расстался с нами с явной неохотой. Похоже, он сильно нервничал. Актер настоятельно просил нас информировать его о дальнейшем развитии событий.

- Нервный тип, - заметил Джепп, когда Мартин ушел.

Пуаро согласился.

В "Савое" нас встретил джентльмен, весь облик которого говорил о том, что он адвокат. Он приехал незадолго до нас. Мы вчетвером отправились в номер Джейн.

- Что-нибудь есть? - лаконично обратился инспектор к одному из полицейских.

- Она хотела позвонить по телефону.

- Куда? - нетерпеливо спросил Джепп.

- В похоронную контору Джейза.

Джепп тихо выругался. Мы вошли в номер.

Новоиспеченная вдова примеряла перед зеркалом шляпки. Сейчас на ней было нечто черно-белое, тонкое, как паутинка. Актриса приветствовала нас ослепительной улыбкой.

- Ой, мистер Пуаро, как хорошо, что вы пришли. И вы тоже, мистер Моксон, - обратилась она к адвокату. - А теперь, мистер Моксон, садитесь рядом и подсказывайте мне, на какие вопросы отвечать. Кажется, этот человек считает, что это я убила сегодня утром лорда Эдвера.

- Вчера вечером, мадам, - поправил Джепп.

- Вы же сказали, что в десять часов.

- Я сказал в десять часов вечера.

- Главное, что в десять часов. Мне какая разница, утра или вечера?

- Это сейчас у нас десять часов утра, - строго добавил инспектор.

- Боже мой, - глаза Джейн широко раскрылись, - я давно уже не вставала в такую рань. Значит, это вы приходили на рассвете?

- Минуточку, инспектор, - сказал Моксон своим нудным адвокатским голосом. - Когда случилось это э… ужасное… трагическое происшествие?

- Вчера вечером, примерно в десять часов, сэр.

- Ну, тогда все в порядке, - вмешалась Джейн. - В то время я была на ужине… ой! - она прервала себя на полуслове. - Наверное, мне нельзя было это говорить.

И актриса робко взглянула на адвоката.

- Если в десять часов вечера вы э… были на ужине, леди Эдвер, то я э… не вижу никаких причин скрывать этот факт от инспектора.

- Правильно, - сказал Джепп. - Я же вас и спрашивал о том, что вы делали вчера вечером.

- Нет. Вы сказали - в десять часов и еще что-то. И вообще вы меня ужасно перепугали. Я сразу упала в обморок, мистер Моксон.

- Что вы можете сказать об этом ужине, леди Эдвер?

- Он был в доме сэра Монтегю Корнера в Чизвике.

- Когда вы поехали туда?

- Ужин был назначен на восемь тридцать.

- Во сколько вы выехали отсюда?

- Примерно в восемь часов. Я заехала на минутку в отель "Пиккадилли" попрощаться со своей подругой миссис Ван Дюсен. Она уезжала в Штаты. В Чизвик я прибыла без пятнадцати девять.

- А оттуда вы во сколько уехали?

- Около половины двенадцатого.

- И приехали сюда?

- Да.

- На такси?

- Нет. В своем автомобиле. Я беру его напрокат в компании "Даймлер".

- Во время ужина вы никуда не отлучались?

- Э… я…

- Значит, отлучались? - инспектор напоминал сейчас охотничью собаку, настигающую дичь.

- Не знаю, что вы имеете в виду. Меня вызывали к телефону.

- Кто?

- Я думаю, что это была шутка. Кто-то спросил меня: "Это леди Эдвер?" Я ответила: "Да, это я". На том конце провода засмеялись и повесили трубку.

- Вы воспользовались телефоном в доме?

Глаза актрисы широко раскрылись от удивления:

- Конечно.

- Сколько времени занял у вас разговор по телефону?

- Минуты полторы.

После этого Джепп пал духом. Я был абсолютно уверен, что он не поверил ни одному слову мисс Уилкинсон, но он не мог пока ничем опровергнуть ее рассказ.

Холодно поблагодарив Джейн, инспектор ушел. Мы тоже собрались уходить, но мисс Уилкинсон задержала Пуаро.

- Мистер Пуаро, вы можете оказать мне одну услугу?

- Конечно, мадам.

- Пошлите от моего имени телеграмму герцогу Мертону. Он сейчас в Париже, в отеле "Криллон". Ему следует знать о том, что произошло. Мне бы не хотелось телеграфировать самой. Я полагаю, неделю или две мне придется играть роль безутешной вдовы.

- Вовсе не обязательно посылать телеграмму, - вежливо заметил мой друг. - Ведь это происшествие попадет в газеты.

- Да, у вас голова что надо! Несомненно попадет. Тогда лучше не телеграфируйте. Я чувствую, что теперь, когда все так хорошо сложилось, мне следует поступать, как жене лорда. Знаете, такая благородная вдова. Я думаю послать венок орхидей. Это, пожалуй, самые дорогие цветы. Мне, наверное, придется пойти на похороны, как вы считаете?

- Я считаю, что сначала вам придется пойти на дознание.

- Да, видно, так оно и будет, - какое-то время она раздумывала. - Мне этот инспектор из Скотленд-Ярда совсем не понравился. Напугал меня до смерти. Мистер Пуаро?

- Да?

- А все-таки хорошо, что я передумала и пошла на ужин к сэру Монтегю.

Пуаро уже подошел к двери. Услышав эти слова, он резко обернулся.

- Что вы сказали, мадам? Вы передумали?

- Да. Сначала я хотела никуда не ходить, потому что вчера после обеда у меня ужасно разболелась голова.

Пуаро сглотнул.

- Вы… вы сказали об этом кому-нибудь? - спросил он медленно и раздельно, как будто эти простые слова дались ему с трудом.

- Конечно. Мы пили чай. Людей было довольно много. Все хотели, чтобы я пошла на коктейли, но я сказала "нет". Я объяснила, что у меня раскалывается голова, что после чая я вернусь домой и на ужин в Чизвик тоже не поеду.

- А почему вы потом передумали?

- Из-за Эллис. Она начала упрекать меня, сказала, что я не должна отказываться. Сэр Монтегю имеет, мол, большие связи и к тому же он тонкая натура, легко обижается. Ну мне-то все равно. Как только я выйду замуж за Мертона, со всем этим будет покончено. Но Эллис, она такая перестраховщица. Она считает, что не стоит говорить "топ", ну, и так далее, и я думаю, она права. Так или иначе, я поехала на тот ужин.

- И теперь вы должны благодарить Эллис, - серьезно заметил Пуаро.

- Наверное, да. Этот инспектор был разочарован, правда?

Она засмеялась. Пуаро оставался серьезен.

- И все же, - тихо сказал он, - это наводит на размышления. Да, на серьезные размышления.

- Эллис, - позвала Джейн.

Из соседней комнаты пришла служанка.

- Мистер Пуаро говорит, это такая счастливая случайность, что ты заставила меня идти вчера на ужин.

Эллис едва удостоила моего друга взглядом.

- Нехорошо нарушать обещания, миледи, - хмуро и неодобрительно сказала она. - А вы слишком любите это делать. Люди этого часто не прощают и устраивают потом разные пакости.

Джейн взяла шляпку, которую мерила, когда мы вошли, и снова надела ее.

- Ненавижу черный цвет. Никогда не ношу черного. Но как примерная вдова, - уныло добавила она, - я вынуждена это делать. Все эти шляпы просто ужасны. Эллис, позвони в другой магазин. Мне надо выглядеть так, чтобы на меня было приятно смотреть.

Мы с Пуаро тихо вышли.

7. Секретарша

Выйдя на улицу, мы уже не увидели Джеппа. Но примерно через час он опять появился у нас дома. Бросив шляпу на стол, инспектор выругался.

- Навели справки? - с симпатией спросил Пуаро.

Джепп угрюмо кивнул.

- За ужином ее видели четырнадцать человек. Она совершила это преступление только при условии, что все они лгут, - мрачно изрек он. - Не буду скрывать от вас, мистер Пуаро, я ожидал, что алиби будет заранее подготовленным. Леди Эдвер - единственный человек, у которого был мотив для убийства. Больше никто не заинтересован в смерти лорда Эдвера.

- Я бы не сказал. Mais continuez[23].

- Итак, я с самого начала предполагал, что алиби будет сфабриковано. Вы же знаете этих актеров: все будут твердить одно и то же, чтобы покрыть дружка. Но на этом ужине гости были совсем другие: все большие "шишки", и никто из них близко с ней не знаком. Кое-кто даже и друг друга-то не знал. Их показания независимы и заслуживают доверия. Я надеялся, что она уходила с той вечеринки хотя бы на полчаса или около этого. Но нет, она выходила из-за стола только для того, чтобы подойти к телефону, причем в это время с ней был слуга. Ее рассказ полностью подтвердился. Слуга слышал, как она ответила по телефону: "Да, это я, леди Эдвер". Потом ее собеседник повесил трубку. Любопытный случай, хотя и не имеет к убийству никакого отношения.

- Возможно и нет, но все равно интересно. А кто говорил с ней, мужчина или женщина?

- По-моему, она сказала, что женщина.

- Странный случай, - задумчиво протянул Пуаро.

- Не придавайте этому значения. Давайте перейдем к главной части, - нетерпеливо сказал Джепп. - Весь ужин прошел точно так, как нам рассказывала леди Эдвер. Она приехала туда без четверти девять, а в отель вернулась в одиннадцать сорок пять. Я разговаривал с ее шофером. Он работает в компании "Даймлер", где она взяла напрокат автомобиль. Персонал "Савоя" видел, как она возвратилась, и подтверждает, что это было без четверти двенадцать.

- Eh bien, это весьма убедительно.

- Как же тогда быть с показаниями людей в доме лорда Эдвера? Не только слуга, но и секретарша видела ее там. Оба клянутся всеми святыми, что в десять вечера приходила леди Эдвер.

- Сколько работает в доме лорда Эдвера этот слуга?

- Шесть месяцев. Между прочим, очень красивый парень.

- Да, действительно. Eh bien, мой друг, если он работает там всего полгода, то он не мог узнать леди Эдвер, поскольку она давно уже не живет с мужем.

- Ну, он видел ее фотографии в газетах. И все равно, секретарша-то хорошо знает ее. Она работает у лорда Эдвера пять или шесть лет и абсолютно уверена, что это была леди Эдвер.

- Я хочу поговорить с этой секретаршей, - заявил Пуаро.

- Тогда поедемте со мной.

- Спасибо, mon ami, с великим удовольствием. Надеюсь, на Гастингса ваше приглашение тоже распространяется?

Джепп усмехнулся.

- А вы как думаете? Куда хозяин, туда и его собака, - пошутил он далеко не лучшим образом.

- Это преступление напоминает мне дело Элизабет Каннинг, - заметил инспектор. - Помните? По крайней мере, десятка два свидетелей заявляли, что видели эту цыганку, Мэри Сквайрз, в одном конце Англии и столько же утверждали, что в другом. И все свидетели были к тому же весьма уважаемые люди. А у этой цыганки было такое уродливое лицо, что ошибиться было невозможно. Эта тайна так и осталась нераскрытой. В нашем случае все очень похоже: и та и другая группа свидетелей готовы поклясться, что видели леди Эдвер в двух разных местах одновременно. Кто же из них говорит правду?

- Мы это скоро выясним.

- А кто унаследует титул лорда Эдвера? - спросил я.

- Племянник, капитан Рональд Марш. Я бы сказал, никчемный человек.

- Что говорит доктор насчет времени смерти? - поинтересовался мой друг.

- Чтобы быть абсолютно точным, надо подождать вскрытия. Посмотреть, насколько переварился ужин в желудке лорда Эдвера, - к большому моему сожалению, Джепп выражался далеко не самым изящным образом. - Но смерть наступила приблизительно в десять часов вечера. В начале десятого он окончил ужин, и слуга отнес в библиотеку виски с содовой. В одиннадцать часов, когда слуга ложился спать, света в библиотеке не было. Видимо, тогда лорд Эдвер был уже мертв. Он не стал бы сидеть в темноте.

Пуаро задумчиво кивнул. Через несколько минут мы подъехали к дому. Шторы на окнах были задернуты.

Дверь открыл тот же самый красавец-слуга. Инспектор вошел первым, за ним последовали мы с Пуаро. Входная дверь открывалась в левую сторону, поэтов слуга стоял у левой стены. Пуаро шел справа от меня, и поскольку мой друг был ниже ростом, то слуга заметил его только тогда, когда мы вошли в прихожую. Находясь к этому красавцу ближе всех, я услышал, как он шумно вздохнул. Повернувшись, я заметил, что слуга со страхом смотрит на моего друга. Я решил запомнить этот факт как засиживающий внимания.

Джепп прошел в столовую, которая находилась по правую сторону от нас, и позвал слугу.

- Итак, Альтон, я хочу еще раз выслушать твой рассказ. Эта леди пришла в десять часов вечера?

- Да, сэр.

- Как ты ее узнал?

- Она назвала свое имя, сэр, и, кроме того, я видел ее фотографии в газетах. И в театре я ее тоже видел.

Пуаро кивнул.

- Как она была одета?

- На ней было черное платье, сэр, и маленькая черная шляпка. На шее перламутровые бусы. Серые перчатки.

Мой друг вопросительно посмотрел на инспектора.

- На ужине в Чизвике на Джейн Уилкинсон было белое вечернее платье и горностаевая пелерина, - отозвался тот.

Слуга продолжал. Его рассказ в точности совпадал с тем, что мы уже слышали от инспектора.

- Еще кто-нибудь приходил вчера вечером к вашему хозяину? - спросил Пуаро.

- Нет, сэр.

- Как закрывается входная дверь?

- На автоматический замок, сэр. Перед тем, как я ложусь спать, я закрываю дверь на засовы. Но вчера мисс Джеральдина ходила в оперу, и я не задвигал засовы.

- А как была закрыта дверь, когда вы встали утром?

- На засовы, сэр. Мисс Джеральдина закрыла их, когда пришла домой.

- Вы можете сказать, когда она вернулась?

- Думаю, примерно без четверти двенадцать, сэр.

- Значит, до этого времени входную дверь нельзя было открыть без ключа? А изнутри ее можно было открыть просто потянув рычажок замка?

- Да, сэр.

- Сколько ключей в доме?

- Один был у лорда Эдвера, сэр, а второй лежит в ящике стола в прихожей. Вчера вечером его взяла мисс Джеральдина. Не знаю, есть ли еще другие ключи.

- Ни у кого в доме больше нет ключей?

- Нет, сэр. Мисс Кэрролл, секретарша, всегда звонит, когда приходит откуда-нибудь.

Пуаро отгостил слугу, и мы отправились на поиски секретарши.

Мы обнаружили мисс Кэрролл за большим письменным столом. Она что-то писала с сосредоточенным видом. Это была симпатичная женщина лет сорока пяти. В ее волосах кое-где пробивалась седина, сквозь пенсне на нас смотрели умные голубые глаза. Уже по ее виду можно было заключить, что это весьма квалифицированный работник. Когда мисс Кэрролл заговорила, я сразу же узнал этот голос: это она договаривалась со мной о встрече лорда Эдвера с. Пуаро.

- О! Мистер Пуаро, - сказала она, когда Джепп представил моего друга. - Значит, это вы приходили вчера утром к лорду Эдверу?

- Именно так, мадемуазель.

Мисс Кэрролл была, несомненно, олицетворением аккуратности и точности, и мне показалось, что она произвела на моего друга благоприятное впечатление.

- Итак, инспектор Джепп, - начала она, - чем еще я могу вам помочь?

- Я хочу спросить вас, абсолютно ли вы уверены в том, что сюда приходила вчера вечером леди Эдвер?

- Вы спрашиваете меня об этом в трети раз. Конечно, уверена. Я же видела ее собственными глазами.

- Где вы ее видели, мадемуазель?

- В прихожей. Она минуту поговорила со слугой, а потом пошла в сторону библиотеки.

- А вы где были?

- На площадке второго этажа. Я смотрела вниз.

- Вы не могли ошибиться?

- Исключено. Я отчетливо видела ее лицо.

- А может, это было другое лицо, просто похожее?

- Конечно, нет. У Джейн Уилкинсон весьма своеобразные черты лица. Это была она.

Джепп взглянул на Пуаро, как бы говоря: вот видите.

- Были ли у лорда Эдвера враги? - неожиданно спросил мой друг.

- Вздор! - отрезала мисс Кэрролл.

- Как это понять - вздор, мадемуазель?

- Враги! В наше время у людей нет врагов. Тем более у англичан.

- И все же лорд Эдвер убит.

- Это сделала его жена, - заявила секретарша.

- А жена, значит, не враг?

- То, что случилось, невероятнейшее происшествие. Я никогда о таком и не слышала. По крайней мере, с людьми из высшего общества такого не случалось.

Мисс Кэрролл явно считала, что убийства совершаются только пьяницами низшего сословия.

- Сколько имеется ключей от входной двери?

- Два, - не задумываясь ответила секретарша. - Лорд Эдвер всегда носил один с собой. Другой лежал в ящике стола в прихожей, и любой член семьи мог взять его, если собирался прийти домой поздно. Был еще и третий ключ, но капитан Марш потерял его. Очень легкомысленно с его стороны.

- Он часто приходил сюда?

- Когда-то он постоянно жил здесь. Но три года назад уехал из этого дома.

- Почему? - спросил Джепп.

- Не знаю. Я полагаю, не мог ужиться со своим дядей.

- Мне кажется, что вы знаете немного больше, мадемуазель, - мягко заметил Пуаро.

Она бросила на него быстрый взгляд.

- Я не передаю сплетен.

- И не надо. Вы расскажите нам, как было на самом деле. Ходили слухи, что у лорда Эдвера и его племянника была серьезная размолвка.

- Не такая уж серьезная. С лордом Эдвером вообще было трудно ужиться.

- Даже вы такого мнения?

- Я не о себе говорю. У меня никогда не было разногласий с лордом Эдвером. Он знал, что на меня всегда можно положиться.

- Но что касается капитана Марша… - Пуаро вел свою линию, незаметно подталкивая собеседницу к нужной теме.

Мисс Кэрролл пожала плечами.

- Он сорил деньгами. Залез в долги. Потом была еще какая-то неприятность, не знаю точно какая. Они поссорились. Лорд Эдвер запретил ему жить в своем доме. Вот и все.

Секретарша поджала губы, очевидно, не желая больше говорить.

Комната, где проходила наша беседа, была на втором этаже. Когда мы покинули ее, Пуаро взял меня за руку.

- Минуточку, Гастингс. Постойте, пожалуйста, здесь. Я спущусь с Джеппом вниз. Смотрите на нас, пока мы не вождем в библиотеку, а потом приходите к нам.

Я давно уже перестал задавать Пуаро вопросы, которые начинались с "почему?", и жил по солдатскому принципу "Вопросы не задавай, а воюй и если надо - умирай". К счастью, до умирания дело пока не дошло. Вероятно, мой друг подозревал, что слуга следит за ним, а потому решил проверить, так ли это.

Я занял свой наблюдательный пункт. Пуаро и Джепп спустились по лестнице - и исчезли из моего поля зрения. Потом они вновь появились. Я наблюдал за ними до тех пор, пока они, неторопливо шагая, не скрылись в библиотеке. Я подождал пару минут на случай, если слуга все-таки появится, но поскольку никто так и не показался, я спустился по лестнице и присоединился к своим друзьям.

Тело лорда Эдвера, конечно, уже убрали. Шторы были задернуты, и в библиотеке горел свет. Пуаро и Джепп стояли в центре комнаты и оглядывали обстановку.

- Ничего особенного, - заявил инспектор.

- Увы! Ни сигаретного пепла, ни следов обуви, ни перчатки с женской руки, ни даже запаха духов! - с улыбкой отозвался Пуаро. - В детективных романах все как раз наоборот.

- И полицейские в этих книжонках всегда слепы, как летучие мыши, - ухмыляясь, добавил Джепп.

- Однажды я нашел улику, - сказал мечтательно Пуаро. - Но поскольку она была длиной четыре фута, а не четыре сантиметра, никто не желал принимать ее во внимание.

Я припомнил этот случай и рассмеялся. Потом информировал своего друга о выполнении его задания:

- Все в порядке, Пуаро. Я наблюдал очень внимательно: за вами никто не следил.

- Вот это глаза! - заметил Пуаро с легкой иронией. - А скажите, мой друг, вы не заметили у меня в зубах розу?

- Розу у вас в зубах? - спросил я в величайшем изумлении. Джепп отвернулся.

- Вы сведете меня в могилу, мистер Пуаро, - с трудом произнес инспектор, давясь от смеха. - Роза. Что дальше?

- Я вообразил, что я - Кармен, - пояснил Пуаро с невозмутимым видом.

Я подумал, что кто-то из нас двоих сходит с ума.

- Так вы не видели розы, Гастингс? - с упреком спросил мой друг.

- Нет, - ответил я, удивленно глядя на него. - Ведь я не видел вашего лица.

- Ладно, неважно, - покачал он головой.

Они что, смеются надо мной?

- Ну что ж, больше, я полагаю, нам здесь делать нечего, - заявил Джепп. - Я хотел бы еще раз поговорить с дочерью лорда Эдвера. Утром она была слишком расстроена, и я не смог ничего добиться от нее.

Он позвонил. Появился слуга.

- Спроси у мисс Марш, могу ли я побеседовать с ней недолго.

Слуга вышел. Несколько минут спустя в библиотеку вошла мисс Кэрролл.

- Джеральдина спит, - объявила она. - Бедняжка в ужасном шоке. После того, как вы ушли, я дала ей снотворное, и она заснула. Но я думаю, что через час-два вы сможете поговорить с ней.

Джепп согласился.

- В любом случае она не скажет вам ничего такого, чего вы не могли бы узнать от меня, - твердо сказала секретарша.

- Какого вы мнения о слуге? - спросил Пуаро.

- Мне он не очень нравится, хотя я и не знаю почему, - ответила мисс Кэрролл.

Мы подошли к входной двери.

- Вы вон там стояли вчера вечером, мадемуазель, не правда ли? - спросил Пуаро, указывая рукой на лестницу.

- Да. А что?

- И вы видели, как леди Эдвер прошла через прихожую в библиотеку?

- Да.

- И вы отчетливо видели ее лицо?

- Конечно.

- Но вы не могли видеть ее лицо, мадемуазель. С того места, где вы стояли, вы могли видеть только ее затылок.

Мисс Кэрролл покраснела. Слова Пуаро застали ее врасплох, и она раздраженно сказала:

- Но ведь это одно и то же! Ее затылок, ее голос, ее походка! Абсолютно никаких сомнений! Говорю вам, это была Джейн Уилкинсон. Я знаю. Таких скверных женщин еще поискать надо.

И отвернувшись, она торопливо взбежала по ступенькам.

8. Версии

Джепп ушел. Мы с Пуаро завернули в Риджентс-парк и сели на свободную скамейку.

- Теперь я понял, почему вы спросили про розу в зубах, - засмеялся я. - А то ведь сначала я подумал, что вы сошли с ума.

Пуаро кивнул с серьезным видом.

- Вы заметили, Гастингс, какой опасный свидетель эта секретарша? Опасный потому, что неточный. Сначала она заявила, что видела лицо той женщины. Я уже тогда подумал, что это невозможно. Когда человек выходит из библиотеки - да, но не тогда, когда он идет в библиотеку. Поэтому я и проделал мой маленький эксперимент. Он окончился именно так, как я ожидал. Но когда я уличил мисс Кэрролл во лжи, она тут же стала говорить по-другому.

- Она так и осталась при своем мнении, - заметил я. - В конце концов она права в том, что и голос и походку можно определить безошибочно.

- Вовсе нет.

- Пуаро, я думаю, что и голос и походка являются наиболее характерными особенностями человека.

- Согласен. Следовательно, их легче всего скопировать.

- Вы считаете…

- А ну-ка вспомните, как несколько дней назад мы с вами сидели в партере театра и наслаждались пародиями…

- Карлотты Адамс? Да, но ведь она гений.

- Скопировать какую-нибудь известную личность не так уж трудно. Но я согласен, у этой девушки действительно необычайный дар. Я верю, что она может преображаться до неузнаваемости без помощи театральной подсветки. Даже на небольшом расстоянии ее трудно узнать.

Неожиданная мысль мелькнула у меня.

- Пуаро! - закричал я. - Может быть, вы считаете… нет, это исключено.

- Все зависит от того, как на это посмотреть, Гастингс. Ничего нельзя исключать.

- Но зачем Карлотте Адамс убивать лорда Эдвера? Она ведь даже не знала его.

- Откуда вам известно, что не знала? Не утверждайте того, в чем не уверены, Гастингс. Может быть, между ними была какая-то связь, о которой нам неизвестно. Впрочем, у меня несколько иная версия.

- Так у вас уже есть соображения на этот счет?

- Да. Я с самого начала подумал, что Карлотта Адамс могла иметь отношение к этому делу.

- Но Пуаро…

- Подождите, Гастингс. Позвольте напомнить вам несколько фактов. Леди Эдвер безо всякого стеснения обсуждает отношения со своим мужем и даже заявляет о том, что могла бы убить его. И это слышим не только мы с вами. Официант слышит это, ее служанка слышала это, вероятно, не один раз, Брайен Мартин слышит это и, я полагаю, Карлотта Адамс тоже. К тому же есть люди, которым они могли рассказать об этих угрозах. Затем, в тот же вечер, все обсуждают прекрасную пародию мисс Адамс на Джейн Уилкинсон. У кого есть мотив для убийства лорда Эдвера? У его жены.

Теперь предположим, что убить лорда Эдвера хочет кто-то еще. Тогда Джейн станет для убийцы козлом отпущения, на которого можно бросить все подозрения. В тот день, когда она объявила о том, что у нее болит голова и она остается дома, убийца реализует свой план.

Надо, чтобы свидетели видели, как леди Эдвер входит в дом своего мужа на Риджент-гейт. Что ж, "ее" видят. "Она" даже называет свое имя. Ah! C'est un peu trop, ca![24] Это вызвало бы подозрения даже у устрицы.

И еще одно замечание, хотя, допускаю, не столь существенное. Женщина, которая вошла в дом лорда Эдвера вчера вечером, была в черном платье. Джейн Уилкинсон никогда не носит черного. Мы слышали, как она сама сказала об этом. Теперь напрашивается вывод, что женщина, которая приходила в дом вчера вечером, была не Джейн Уилкинсон: она только имитировала Джейн Уилкинсон. Так может, лорда Эдвера убила она?

А вдруг в дом пробралась еще какая-то женщина, и убийство - дело ее рук? И если так, приходила ли она до визита загадочной "леди Эдвер" или после? А если после, то что сказала эта женщина лорду Эдверу? Как объяснила свое присутствие? Она могла бы обмануть слугу, который не знает ее как следует, или секретаршу, если бы та стояла на каком-то расстоянии от нее, но у нее не было ни малейшей надежды провести самого лорда Эдвера. Или к тому времени в комнате уже лежал труп? Может быть, лорд Эдвер был убит до прихода этой женщины, где-нибудь между девятью и десятью часами вечера?

- Остановитесь, Пуаро! - взмолился я. - У меня уже кружится голова.

- Что вы, мой друг. Мы только рассматриваем различные версии. Это как примерка одежды. "Вот это вам подойдет?" - "Нет, чуть жмет в плечах". - "А это?" - "Да, это лучше, но тоже чуть-чуть тесновато". - "А вот это?" - "А это слишком свободно". И так далее, пока мы не выберем то, что нам подходит, - истину.

- Кого же вы подозреваете в этом чудовищном преступлении? - спросил я.

- О, делать выводы еще слишком рано. Надо выяснить, кому выгодна смерть лорда Эдвера. Конечно, племянник унаследует его состояние, но это слишком очевидный мотив. А потом, несмотря на категорическое заявление мисс Кэрролл об отсутствии врагов у англичан, надо все-таки подумать и о возможных врагах лорда Эдвера. Он произвел на меня впечатление человека, который может нажить их весьма легко.

- Да, это верно, - согласился я.

- Кем бы ни был убийца, наверняка он считает себя в полной безопасности. Помните, Гастингс, что если бы Джейн Уилкинсон не передумала в последнюю минуту и не попала бы на ту вечеринку, то алиби у нее не было бы. Она могла бы действительно остаться в своем номере в "Савое", но это было бы трудно доказать. Ее бы арестовали, судили - и, вероятно, повесили бы.

Я вздрогнул.

- Одно мне непонятно, - продолжал Пуаро. - Кто-то желает, чтобы ее обвинили в убийстве, это ясно. Но тогда к чему этот телефонный звонок? Зачем кто-то звонил ей в Чизвик и, убедившись, что она там, тут же повесил трубку? Похоже, кому-то надо было знать наверняка, что она на ужине у сэра Монтегю, перед тем, как… перед тем, как что? Позвонили в полдесятого, видимо, незадолго до убийства. Но сам убийца позвонить не мог, так как он заинтересован как раз в обратном: в том, чтобы Джейн Уилкинсон отсутствовала на этой вечеринке. Выходит, позвонивший - ее доброжелатель? Тогда кто же это? Все выглядит так, как будто звонок не имеет отношения к убийству.

Голова у меня пошла кругом.

- А может, это и правда случайное совпадение? - предположил я.

- Нет, нет, слишком много совпадений. Полгода назад исчезло письмо. Почему? Да и многие другое факты тоже остаются без объяснения. И все же есть что-то такое, что объединяет их.

Он вздохнул, потом продолжал:

- Эта история, которую рассказал нам Брайен Мартин…

- Но она наверняка к делу не относится, Пуаро.

- Вы слепой, Гастингс. Слепой, добровольно не желающий видеть. Поэтому до вас не доходит суть. Разве вы не замечаете, как из этих разрозненных фактов начинает вырисовываться определенная картина? Она пока еще очень смутная, но со временем все прояснится.

Я подумал, что Пуаро слишком оптимистичен на этот счет. Лично я считал, что никогда ничего не прояснится. Откровенно говоря, я был как в тумане.

- Ваши рассуждения неверны, - неожиданно заявил я. - Я не могу поверить, что здесь замешана Карлотта Адамс. Она кажется такой э… исключительно порядочной девушкой.

И тут я вспомнил слова моего друга о любви мисс Адамс к деньгам. А вдруг эта любовь действительно толкнула ее на то, во что я не могу поверить? Я почувствовал, что в тот вечер в ресторане, когда Пуаро взялся анализировать характеры двух женщин, он был в ударе. Он предвидел, что Джейн попадет в беду из-за своего эгоистичного характера и что Карлотту собьет с пути истинного страсть к деньгам.

- Я не думаю, что это сделала мисс Адамс, Гастингс. Она слишком хладнокровна и уравновешенна для этого. Возможно, ей даже и не сказали про готовящееся убийство. Карлотту могли использовать и без ее ведома. Но тогда…

Он остановился на полуслове и нахмурился.

- Но даже если и так, она стала сообщницей, - заметил я. - Сегодня, когда она прочитает в газетах сообщение об убийстве, - то поймет, что…

Хриплый крик вырвался из груди моего друга.

- Быстро, Гастингс! Быстро! Я был слеп и глуп. Такси! Немедленно!

Я уставился на него в изумлении. Пуаро замахал руками.

- Такси! Сию же минуту!

Мимо как раз проезжала свободная машина. Пуаро остановил ее, и мы вскочили внутрь.

- Вы знаете ее адрес?

- Кого? Карлотты Адамс?

- Mais oui, mais oui. Быстрее, Гастингс, быстрее. Дорога каждая минута. Вы что, ничего не поняли?

- Нет, - ответил я, - не понял.

Мой друг тихо выругался.

- Может быть, в телефонном справочнике есть ее адрес. Нет, вряд ли. Едем в театр!

В театре нам не хотели давать адрес мисс Адамс, но Пуаро настоял на своем. Ее квартира была недалеко от Слоун-сквер. Мы отправились туда. Пуаро дрожал от нетерпения.

- Только бы не опоздать, Гастингс. Только бы не опоздать.

- Не понимаю, к чему эта спешка? Что все это значит?

- Это значит, что я соображал слишком медленно. Ужасно медленно. А ведь все было так очевидно. О, mon Dieu[25], только бы успеть!

9. Вторая смерть

Я не понимал, чем вызвано такое возбужденное состояние Пуаро, но я слишком хорошо знал своего друга, чтобы сомневаться, есть ли у него для этого основания.

Мы прибыли на место. Пуаро расплатился с водителем, выскочил из такси и поспешил в дом. Квартира мисс Адамс была на втором этаже, о чем говорила табличка с ее фамилией, прикрепленная на доске у входа.

Пуаро взбежал по ступенькам, не ожидая лифта, который был на одном из верхних этажей. Он позвонил, потом постучал. С некоторой задержкой дверь открыла аккуратно одетая женщина средних лет. Волосы ее были собраны в тугой узел. Глаза женщины были красными, как будто она недавно плакала.

- Можно нам видеть мисс Адамс? - нетерпеливо спросил Пуаро.

Женщина посмотрела на него с удивлением:

- Разве вы не слышали?

- Что? Что мы должны были слышать?

Лицо Пуаро стало мертвенно-бледным, и я понял: случилось то, чего он боялся. Женщина горестно покачала головой:

- Она умерла. Скончалась во сне. Ужасно.

Пуаро прислонился к дверному косяку.

- Слишком поздно, - пробормотал он. Его чувства читались так ясно, что женщина взглянула на моего друга более внимательно.

- Извините, сэр, вы ее друг? Я не припомню, чтобы вы приходили сюда когда-нибудь.

Пуаро не ответил. Вместо этого он спросил:

- Вы вызывали врача? Что он сказал?

- Что она приняла слишком большую дозу снотворного. Какое несчастье! Такая хорошая девушка. Все эти проклятые таблетки - они такие опасные. Доктор сказал, что это был веронал.

Пуаро неожиданно выпрямился. В его облике появилась решительность.

- Я должен войти, - заявил он.

Женщину, по-видимому, охватили сомнения.

- Я не думаю, что… - начала она.

Но мой друг не собирался отступать. Он принял единственно правильное в данной ситуации решение.

- Вы должны меня впустить, - сказал он. - Я сыщик и должен ознакомиться с обстоятельствами смерти вашей хозяйки.

Женщина ахнула, отступила, и мы прошли в комнату. С этого момента Пуаро взял инициативу в свои руки.

- То, что я сказал вам, - большая тайна, - важно заявил он служанке. - Никому ни слова. Все должны думать, что смерть мисс Адамс - случайность. Пожалуйста, назовите мне фамилию и адрес доктора, которого вы вызывали.

- Доктор Хит, Карлайл-стрит, 17.

- А вас как зовут?

- Алиса. Алиса Беннетт.

- Я вижу, мисс Беннетт, вы были очень преданны мисс Адамс.

- О да, сэр! Она была такой хорошей девушкой. Я работала у нее с тех пор, как она приехала сюда год назад. Она была совсем не такая, как все актрисы. Элегантная, с утонченным вкусом, словом, настоящая леди.

Пуаро слушал внимательно, с сочувствием и ничем не выдавал своего нетерпения. Я понял, что лучший способ получить нужную информацию - это не подгонять собеседника.

- Для вас это, наверное, ужасное потрясение, - мягко вставил Пуаро.

- О да, сэр! В полдесятого утра, как обычно, я принесла чай в ее комнату. Мисс Адамс лежала в кровати. Я подумала, что она спит, поставила поднос и стала отодвигать шторы. Одно кольцо зацепилось. Я сильно дернула и очень удивилась, когда от такого шума она не проснулась. Я посмотрела на нее, и тут у меня появилось какое-то тревожное чувство. У мисс Адамс была такая неестественная поза. Я подошла к кровати, коснулась ее руки. Рука была холодна, как лед, сэр, и я закричала.

Служанка замолчала, и в ее глазах показались слезы.

- Да, да, - сочувственно произнес Пуаро. - Не дай бог пережить такое. Часто ли мисс Адамс принимала снотворное?

- Время от времени она пила таблетки от головной боли, сэр, такие маленькие, в бутылочке, но доктор сказал, что вчера она выпила не то, что принимала всегда.

- Кто-нибудь приходил к ней вчера вечером?

- Нет, сэр. Вчера вечером ее не было дома.

- Она не сказала, куда идет?

- Нет, сэр. Она ушла около семи вечера.

- Ага. Как она была одета?

- В черное платье, сэр. Черное платье и черная шляпка.

Мы переглянулись.

- А что-нибудь из украшений на мисс Адамс было?

- Да, сэр. Перламутровое ожерелье.

- И перчатки, да? Серые перчатки?

- Верно, сэр. У нее были серые перчатки.

- Ясно. А теперь опишите нам ее настроение вчера вечером. Она была веселой? Или волновалась? Нервничала? А может, была печальной?

- Мне показалось, что мисс Адамс была чем-то очень довольна. Все время улыбалась, как будто услышала хорошую новость.

- Когда она вернулась?

- Чуть позже двенадцати ночи, сэр.

- В каком настроении? Таком же веселом?

- Она выглядела ужасно уставшей, сэр.

- Но не разочарованной? Не огорченной?

- О нет, сэр. Мне кажется, что ее настроение не изменилось, просто она с ног валилась от усталости. Она начала звонить кому-то по телефону, но потом сказала, что у нее нет никаких сил и что она позвонит завтра.

- Ага! - глаза Пуаро заблестели от волнения. Он наклонился к служанке и спросил с напускным равнодушием:

- А вы не слышали имени того, кому она звонила?

- Нет, сэр. Мисс Адамс позвонила на телефонную станцию. Телефонистка на коммутаторе, наверное, сказала ей как обычно: "Ждите, вызываю", и мисс Адамс ответила: "Хорошо", а потом вдруг зевнула и проговорила: "Ох, как я устала. Просто никаких сил", положила трубку и стала раздеваться.

- А по какому номеру она звонила? Не помните? Подумайте, это может оказаться важным.

- К сожалению, не могу сказать, сэр. Помню только, что это был номер в районе Виктории. Видите ли, я не особенно прислушивалась.

- Мисс Адамс что-нибудь пила или ела перед тем, как лечь спать?

- Стакан теплого молока, как всегда.

- Кто приготовил его?

- Я, сэр.

- Вчера вечером никто сюда не приходил?

- Никто, сэр.

- А днем?

- Не припоминают сэр. Мисс Адамс уходила обедать, пить чай. Вернулась в шесть часов.

- А откуда молоко? То, которое она пила вчера перед сном.

- Его приносят в четыре часа пополудни, сэр, и оставляют у двери. Но я умерена, что с молоком все в порядке, сэр. Я сама пила его с чаем сегодня утром. Да и доктор сказал, что она умерла от того лекарства.

- Может быть, я ошибаюсь, - заявил Пуаро. - Да, возможно, я совсем неправ. Я поговорю с доктором. Но видите ли, у мисс Адамс были враги. Там у них в Америке все не так, как здесь…

Он замолчал, но бесхитростная Алиса уже попалась на крючок.

- О! Я знаю, сэр! Я читала про Чикаго и про бандитов и все такое. Это ужасная страна. Не знаю, куда там полиция смотрит. У нас в Англии полицейские совсем не такие.

Пуаро не стал перебивать простодушную служанку, понимая, что это избавляет его от обязанности объясняться самому.

Его взгляд упал на небольшой кожаный портфель, лежащий в кресле.

- Мисс Адамс брала этот портфель с собой вчера вечером? - спросил Пуаро.

- Она взяла его утром, сэр. В шесть часов вечера она пришла домой без портфеля, но ночью вернулась с ним.

- Ясно. Можно я открою его?

После того, как Алиса преодолела свое первоначальное недоверие, управлять ею стало легко, как ребенком. Теперь она могла разрешить все, что угодно.

Портфель не был закрыт на замок. Пуаро открыл его, и я заглянул через плечо своего друга.

- Видите, Гастингс? Вы видите? - взволнованно пробормотал Пуаро.

Содержимое портфеля говорило о многом. Там была коробка с гримом, два предмета, в которых я узнал супинаторы - специальные стельки, вкладываемые в обувь для того, чтобы увеличить рост ее владельца, пара серых перчаток и завернутый в бумажную салфетку изящный парик золотистого цвета с точно таким же оттенком, как у Джейн Уилкинсон. Парик был расчесан на центральный пробор и завит сзади.

- Ну, теперь вы верите, Гастингс? - спросил Пуаро.

Если у меня и оставались до этого момента какие-то сомнения, то теперь они рассеялись.

Пуаро закрыл портфель и повернулся к служанке.

- Вы не знаете, с кем мисс Адамс ужинала вчера вечером?

- Нет, сэр.

- А с кем обедала или пила чай?

- Насчет чая не знаю. А обедала, я думаю, с мисс Драйвер.

- Мисс Драйвер?

- Да. Это ее близкая подруга. У нее шляпный магазин на Моффат-стрит. Называется "Женевьева".

Пуаро записал этот адрес в блокнот под адресом доктора Хита.

- Еще один вопрос, мадам. Вы можете припомнить хоть что-нибудь заслуживающее на ваш взгляд внимания, например, что мадемуазель Адамс говорила или делала после того, как вернулась в шесть вечера после чая.

Служанка задумалась.

- Не могу припомнить, сэр, - наконец сказала она. - Я спросила ее, не выпьет ли она чаю, но она сказала, что недавно пила.

- О! Сказала, что пила, - перебил ее Пуаро. - Pardon[26]. Продолжайте.

- А потом она писала письмо почти до тех пор, пока не ушла.

- Письмо, да? Вы не знаете кому?

- Знаю, сэр. Сестре в Вашингтон. Она писала своей сестре дважды в неделю и сама отправляла эти письма. Всегда старалась успеть до выемки почты из ящика. А это письмо мисс Адамс забыла отправить.

- Так оно сейчас здесь?

- Нет, сэр. Его отправила я. Мисс Адамс вспомнила о нем, когда ложилась спать. Я сказала, что сбегаю и опущу его. Есть такой специальный ящик для опоздавших писем, так если наклеить дополнительную марку и бросить письмо туда, оно уйдет вовремя.

- Ага! А далеко от вас этот ящик?

- Нет, сэр, прямо за углом.

- Вы закрыли квартиру на ключ, когда уходили?

Алиса растерянно посмотрела на Пуаро.

- Нет, сэр, просто притворила дверь. Я всегда так делаю, когда отлучаюсь ненадолго.

Пуаро хотел что-то сказать, но передумал.

- Хотите взглянуть на нее, сэр? - спросила служанка, и в глазах ее заблестели слезы. - Она и мертвая такая же красивая.

Мы прошли за Алисой в спальню.

Карлотта Адамс неподвижно лежала в кровати. Лицо ее было странно умиротворенным, как у спящего ребенка. Сейчас она выглядела даже моложе, чем в тот вечер в "Савое".

Странное выражение появилось на лице моего друга. Он перекрестился.

- J'ai fait un serment[27], - сказал он, когда мы спускались по ступенькам к выходу.

Я не стал спрашивать, какую клятву дал себе Пуаро: догадаться было нетрудно. Минуты через две он сказал:

- По крайней мере, одно меня утешает. Я не мог спасти ее. К тому времени, когда я услышал об убийстве лорда Эдвера, мисс Адамс была уже мертва. Да, это меня очень утешает.

10. Дженни драйвер

Нашим следующим шагом был визит к доктору, адрес которого дала нам служанка. Он оказался суетливым пожилым человеком с не совсем разборчивой дикцией. Доктор много слышал о Пуаро и выразил неподдельную радость оттого, что может лицезреть знаменитого сыщика лично.

- Чем могу служить, мистер Пуаро? - спросил он после приветственной речи.

- Господин le Docteur[28], сегодня утром вас вызывали к некой мисс Карлотте Адамс.

- Да. Бедная девушка. Хорошая актриса. Я два раза был на ее спектаклях. Ужасно жаль, что она так кончила. И зачем девушки принимают эти наркотики, ума не приложу.

- Так вы думаете, что у нее было пристрастие к наркотическим средствам?

- Ну, как врач профессионал я бы так не сказал. По крайней мере, шприцем она не кололась. На коже никаких следов иглы. Вероятно, всегда глотала. Служанка сказала, что мисс Адамс и без таблеток спала неплохо, но служанки могут точно и не знать. Не думаю, что она глотала веронал каждую ночь, но, возможно, какое-то время она его принимала.

- Почему вы так думаете?

- А вот почему.

Он начал искать что-то в своем саквояже.

- Черт, куда же я ее дел? Ага, вот она. Он вытащил маленькую сафьяновую сумочку черного цвета.

- Конечно, еще будет дознание. Я забрал ее, чтобы служанка не совала нос.

Он открыл сумочку и вытащил золотую коробочку. На ней рубинами были выложены инициалы "К.А.". Это была чрезвычайно дорогая безделушка. Доктор открыл ее. Коробочка почти до краев была наполнена белым порошком.

- Веронал, - пояснил он коротко. - А теперь посмотрите, что написано внутри.

С обратной стороны крышки было выгравировано:

"К.А. от Д. Париж, 10 ноября. Желаю сладких грез".

- Десятого ноября, - задумчиво сказал Пуаро.

- Верно. А сейчас июнь. Похоже на то, что она принимала это средство по крайней мере полгода, а поскольку год не указан, то это может быть и восемнадцать месяцев, и два с половиной года, и даже больше.

- Париж. Д., - нахмурился Пуаро.

- Да. Вам это о чем-нибудь говорит? Кстати, я не спрашиваю вас, каков ваш интерес в этом деле. Предполагаю, что у вас веские основания интересоваться этим происшествием. Наверное, вы хотите знать, не самоубийство ли это? Я не могу сказать. И никто не сможет. Служанка говорила, что вчера мисс Адамс была в отличном настроении. Похоже на несчастный случай, и, по-моему, так оно и есть. Веронал это такое средство, в котором нельзя быть уверенным на сто процентов. Можно принять чертовски много, и вам ничего не будет, а можно глотнуть щепотку и отдать концы. Веронал опасен именно по этой причине. Я не сомневаюсь, что на дознании признают смерть от несчастного случая. Боюсь, больше ничем не смогу вам помочь.

- Можно мне взглянуть на сумочку мадемуазель?

- Конечно, конечно.

Пуаро вытряхнул на стол содержимое сумочки: платок из тонкого материала с вышитыми в уголке инициалами "К.М.А.", губную помаду, пудреницу, купюру достоинством в один фунт стерлингов, несколько мелких монет и пенсне.

Этот последний предмет Пуаро осмотрел чрезвычайно внимательно. Пенсне было в золотой оправе и имело довольно строгий вид.

- Интересно, - промолвил мой друг. - Я не знал, что мисс Адамс носит очки. А может, это для чтения?

Доктор осмотрел пенсне и заявил:

- Нет, это для прогулок. И к тому же оно с сильным увеличением. Тот, кто им пользуется, должен быть очень близоруким.

- А вы случайно не знаете, мисс Адамс…

- Я никогда не лечил ее. Однажды, правда, у ее служанки нарывал палец, и меня вызывали, но больше я у них не был. В тот раз, когда я приходил, очков у мисс Адамс не было.

Пуаро поблагодарил доктора, и мы ушли. На лице моего друга было недоумение.

- Не может быть, чтобы я ошибся, - заявил он.

- В том, что она устроила этот маскарад?

- Нет, нет, это для меня очевидно. Я имею в виду ее смерть. Ясно, что у нее был с собой веронал. Видимо, она сильно устала и перенервничала прошлой ночью и решила обеспечить себе хороший сон.

Вдруг Пуаро остановился как вкопанный, к большому удивлению прохожих, и азартно хлопнул рукой об руку.

- Нет, нет и нет! - с чувством произнес он. - С чего это вдруг несчастный случай произошел в такое удобное для убийцы время? Это не несчастный случай и не самоубийство. Нет, Карлотта Адамс сыграла отведенную ей роль и этим подписала себе смертный приговор. Преступник использовал веронал просто потому, что знал о ее пристрастии к этому наркотику и о том, что у нее есть коробочка с этим средством. Значит, убийца тот, кто хорошо знал мисс Адамс. Кто такой Д., Гастингс? Я бы много дал, чтобы узнать, кто такой Д.

- Пуаро, - обратился я к своему глубоко задумавшемуся другу. - Давайте пойдем, а? На нас уже все смотрят.

- Что? Да, вы правы. Хотя мне и не мешает, когда на меня смотрят. На мой мыслительный процесс это не влияет.

- Так ведь смеяться будут, - пробормотал я.

- Неважно.

С такой точкой зрения я был не согласен. Лично мне чрезвычайно неприятно привлекать внимание посторонних. Что касается моего друга, то на него влияло лишь повышение температуры или влажности воздуха, поскольку это могло привести к изменению наклона его знаменитых усов.

- Возьмем такси, - заявил Пуаро и, взмахнув тростью, подозвал одну из машин.

Мы отправились в магазин "Женевьева" на Моффат-стрит.

Обычно в таких магазинах на первом этаже можно увидеть в качестве рекламы лишь одну невыразительную шляпку в паре с шарфом, помещенную для обозрения в стеклянную коробку. Но стоит подняться по пахнущим затхлостью ступенькам на второй этаж, как сразу становится ясно, где на самом деле сосредоточена бурная коммерческая активность заведения.

Поднявшись по лестнице, мы увидели дверь с надписью: "Женевьева. Пожалуйста, входите". Последовав этому указанию, мы оказались в маленькой комнате, полной различных шляп. Внушительных форм блондинка приблизилась к нам и подозрительно взглянула на Пуаро.

- Мисс Драйвер? - спросил он.

- Я не знаю, сможет ли мадам принять вас. Вы по какому делу?

- Пожалуйста, скажите мисс Драйвер, что с ней хочет поговорить друг мисс Адамс.

Но блондинке не пришлось никуда идти. Черная бархатная штора резко отодвинулась в сторону, и из-за нее выпорхнуло миниатюрное существо с огненно-рыжими волосами.

- Что такое? - строго спросила она.

- Вы мисс Драйвер?

- Да. Что вы там сказали насчет Карлотты?

- А вы разве не слышали эту печальную новость?

- Какую печальную новость?

- Мисс Адамс скончалась во сне от чрезмерной дозы веронала.

Глаза девушки широко открылись.

- Это ужасно! - воскликнула она. - Бедная Карлотта. Не могу поверить. Еще вчера она была такой жизнерадостной.

- И тем не менее это правда, - сказал Пуаро. - Сейчас уже почти час дня. Приглашаю вас на ленч со мной и с моим другом. Окажите нам такую честь, прошу вас. Я хочу задать вам несколько вопросов.

Мисс Драйвер, это дерзкое маленькое создание, смерила Пуаро взглядом с головы до ног. Эта девушка чем-то напоминала мне фокстерьера.

- Вы кто? - в упор спросила она.

- Меня зовут Эркюль Пуаро. А это мой друг, капитан Гастингс.

Я поклонился. Девушка поочередно осмотрела нас, потом отрывисто сказала Пуаро:

- Я слышала о вас. Принимаю ваше приглашение. Дороти, - позвала она блондинку.

- Да, Дженни.

- Вот-вот должна прийти миссис Лестер. Мы делаем для нее фасон "роз-декарт". Попробуй с другими перьями. Я скоро вернусь. Пока.

Она надела маленькую черную шляпку, слегка сдвинула ее на ухо, старательно попудрила нос и, взглянув на Пуаро, коротко сказала:

- Я готова.

Пять минут спустя мы сидели в маленьком ресторане на Довер-стрит. Официант принес коктейли.

- А теперь я хочу знать, что все это значит, - заявила Дженни Драйвер. - В какую историю Карлотта попала на этот раз?

- А что, значит, она и прежде попадала в какие-то истории, мадемуазель?

- Послушайте, кто здесь задает вопросы, вы или я?

- Я думал, что я, - улыбнулся Пуаро. - Насколько я осведомлен, вы с мисс Адамс были хорошими друзьями?

- Верно.

- Eh bien, тогда прошу принять мои торжественные заверения в том, что я сделаю все, чтобы о вашей покойной подруге осталась добрая память.

Дженни Драйвер помолчала, обдумывая слова Пуаро, потом кивнула.

- Я верю вам. Продолжим. Что вы хотите знать?

- Я слышал, мадемуазель, что вы вчера обедали с вашей подругой.

- Да.

- Она рассказывала о своих планах на вечер?

- Ну, она не говорила, что это будет вечером.

- Значит, разговор был?

- Да, и, может быть, это как раз то, что вам нужно. Но учтите, Карлотта сказала все это по секрету.

- Я понимаю.

- Дайте подумать. Будет лучше, если я расскажу все своими словами.

- Пожалуйста, мадемуазель.

- Ну, слушайте. Карлотта была взволнована. А она не из тех, кто волнуется по пустякам. Ничего толком она мне не говорила, сказала, что обещала ни с кем не делиться. Но она намекнула, что у нее намечается нечто грандиозное. Я так поняла, что это будет какой-то колоссальный розыгрыш.

- Розыгрыш?

- Да, она так сказала. Только… - девушка замолчала и нахмурилась. - Видите ли… ну, в общем Карлотта была не из тех, кто получает удовольствие от всяких там грубых шуток и примитивных розыгрышей или чего-нибудь в этом роде. Она была серьезная, трудолюбивая девушка. Без глупостей в голове. Я хочу сказать, что кто-то, видимо, надоумил ее. И еще я считаю… она, конечно, не сказала, но…

- Понимаю. И что же вы подумали?

- Я подумала… я почти уверена, что… в общем, ничто так не волновало Карлотту, как деньги. Так уж она была воспитана. Во всем, что касается бизнеса, у нее была светлая голова. Она не была бы такой возбужденной, если бы не деньги, причем большие деньги. У меня сложилось впечатление, что она заключила какое-то пари и была абсолютно уверена, что выиграет круглую сумму. Раньше, насколько я знаю, она этим не занималась. Я уверена, что речь шла о больших деньгах.

- Она прямо так и сказала?

- Н-нет. Просто намекнула, что скоро заживет совсем по-другому. Она собиралась вызвать в Париж, свою сестру из Штатов. Ее сестра, видно, тоже девушка с утонченным вкусом. Карлотта говорила, что у нее отличные музыкальные способности. Ну, вот и все, что я знаю. Вам это было нужно?

Пуаро кивнул.

- Да. Это подтверждает мою теорию. Правда, я ожидал, что Карлотта рассказала вам больше. Я предполагал, что с нее возьмут слово хранить все в тайне, но я считал, что женщина не посчитает за разглашение тайны беседу со своей лучшей подругой.

- Я старалась узнать все поподробней, - сказала Дженни, - но она только смеялась и обещала объяснить все потом.

- Что вы знаете о лорде Эдвере? - спросил Пуаро после небольшой паузы.

- О ком? Это тот человек, которого убили? Я читала об этой в газете.

- Вы не знаете, была ли с ним знакома мисс Адамс?

- Не думаю. Наверное, нет. Хотя подождите…

- Да, мадемуазель? - нетерпеливо произнес мой друг.

- Однажды она упоминала это имя, - мисс Драйвер нахмурила брови, стараясь вспомнить. - Что же она тогда сказала? Причем в очень резкой форме.

- В резкой форме?

- Да. Сказала… э, дайте вспомнить… что таким людям, как лорд Эдвер, нельзя позволять калечить жизнь другим своей жестокостью и отсутствием понимания. Еще она сказала… э… что смерть такого человека наверняка будет благом для всех окружающих.

- Когда она это сказала, мадемуазель?

- Я думаю, где-то месяц назад.

- А почему вы с ней вдруг заговорили о лорде Эдвере?

Дженни Драйвер в течение нескольких минут напрягала память, но в конце концов медленно покачала головой.

- Не помню, - призналась она. - Просто его имя как-то всплыло в нашей беседе. Может быть, незадолго до этого Карлотта прочитала о нем в газете. Я еще удивилась, что она так резко высказывается о человеке, которого даже не знает.

- Конечно, это странно, - задумчиво согласился Пуаро. - Вы не знаете, мисс Адамс не принимала веронал?

- Не знаю. Никогда не замечала и не припомню, чтобы она об этом говорила.

- Может быть, вам приходилось видеть у нее маленькую золотую коробочку с рубиновыми инициалами "К.А."?

- Маленькую золотую коробочку? Нет, никогда не видела. Это точно.

- А вы случайно не знаете, где была мисс Адамс в ноябре прошлого года?

- Дайте подумать. Кажется, в ноябре она ездила в Штаты. Это было в конце месяца. А до этого ездила в Париж.

- Одна?

- Конечно одна! Извините, возможно, я вас не так поняла. Не знаю, почему упоминание о Париже всегда вызывает определенные мысли. На самом деле это такое симпатичное респектабельное место. Нет, Карлотта была не из тех, кто ездит туда развлекаться, если вы на это намекаете.

- А теперь, мадемуазель, я задам вам очень важный вопрос: может быть, мисс Адамс интересовалась кем-нибудь из молодых людей больше, чем остальными?

- Ответ будет "нет", - медленно произнесла девушка. - Все это время, что я знала Карлотту, она была занята только своей работой и своей деликатной сестрой. У нее был сильно развит инстинкт главы семьи. Карлотта считала, что без нее сестре не обойтись. Поэтому ответ на ваш вопрос, строго говоря, - НЕТ.

- А если не совсем строго?

- В последнее время я стала замечать… в общем, меня не удивило бы, если бы я узнала, что Карлотта питает симпатию к какому-то мужчине.

- Ага!

- Учтите, это только мои догадки. Я сужу просто по ее поведению. Она стала… какой-то не такой. Не то, чтобы мечтательной. Погруженной в свои мысли - будет точнее. Даже выглядеть стала по-другому. Ну, я не могу объяснить. Просто женщина это чувствует, хотя, конечно, может и ошибаться.

Пуаро кивнул.

- Спасибо, мадемуазель. И последнее: не было ли у мисс Адамс друга или подруги, имя или фамилия которого начиналась с буквы Д.? Кроме вас, конечно.

- Д., - задумчиво повторила Дженни Драйвер. - Д.? Нет, извините, никого не могу припомнить.

11. Эгоистка

Не думаю, что мой друг ожидал какого-то другого ответа на свой последний вопрос. Но он все равно разочарованно покачал головой. Пуаро погрузился в раздумья. Мисс Драйвер, опершись локтями о стол, наклонилась к нему.

- Ну, а мне-то вы что-нибудь расскажете? - спросила она.

- Мадемуазель, - начал Пуаро, - прежде всего позвольте сделать вам комплимент. Ваши ответы на мои вопросы продемонстрировали ваш поистине исключительный интеллект. Вы спрашиваете, расскажу ли я вам что-нибудь. Отвечаю: расскажу, но не очень много. Изложу основные факты.

После небольшой паузы мой друг негромко начал:

- Вчера вечером лорд Эдвер был убит в библиотеке своего дома. В десять часов вечера какая-то женщина - я предполагаю, что это была ваша подруга мисс Адамс - вошла в его дом и назвалась леди Эдвер. На ней был парик золотистого цвета, и она была загримирована так, что имела с леди Эдвер максимальное сходство. Как вы, вероятно, знаете, жена лорда Эдвера - актриса и известна также как Джейн Уилкинсон. Мисс Адамс, если это была она, оставалась в доме буквально несколько минут. В пять минут одиннадцатого она покинула дом лорда Эдвера, однако у себя на квартире появилась только после полуночи. Она легла спать, приняв чрезмерную дозу веронала. Дженни глубоко вздохнула.

- Да, - сказала она, - теперь я понимаю. Я думаю, вы правы, мистер Пуаро, в том, что это была Карлотта. Между прочим, вчера она купила новую шляпку.

- Новую шляпку?

- Да. Причем сказала, что хочет шляпу такого фасона, которая закрывала бы левую часть лица.

Здесь я должен дать читателю кое-какие разъяснения, так как не знаю, когда он будет читать это повествование. За свою жизнь я повидал немало шляпных фасонов. Были шляпки типа "колокол", которые закрывали лицо настолько, что увидеть его при всем желании было невозможно. Были шляпки, надвинутые на лоб. Были сдвинутые на затылок. Были береты и многие другие фасоны. А в то время, когда происходили описываемые события, последним криком шляпной моды было изделие, напоминавшее перевернутую суповую тарелку. Эту шляпку сильно сдвигали на одну сторону - так что создавалось впечатление, что она присосалась к голове, - а оставшуюся часть лица и прически оставляли открытыми для осмотра.

- Такие шляпки обычно сдвигают на правую сторону? - осведомился Пуаро.

Маленькая модистка кивнула.

- Но у нас есть и такие, которые носят на левой стороне, - заметила она, - потому что некоторые люди предпочитают из-за пробора открывать правую сторону лица. Интересно, зачем это Карлотте понадобилось скрывать часть лица?

Я вспомнил, что дверь в доме лорда Эдвера открывается налево, поэтому слуга хорошо видит левую сторону лица входящего. У Джейн Уилкинсон в углу левого глаза была маленькая родинка.

Я взволнованно сказал об этом Пуаро. Мой друг согласился, энергично кивнув головой.

- Совершенно верно. Совершенно верно. Vous avez parfaitement raison[29], Гастингс. Да, это объясняет покупку шляпы.

- Мистер Пуаро? - неожиданно Дженни выпрямилась в кресле. - Но вы не считаете… вы не думаете, что… что это сделала Карлотта? Я хочу сказать, это ведь не она убила лорда Эдвера, несмотря на то, что так резко о нем отзывалась? Вы не усомнились в ее порядочности, да?

- Нет, нет. Но все равно любопытно, почему она так говорила о нем? Что он такого сделал? Что она знала о нем, чтобы так говорить?

- Не знаю… но она его не убивала. Она… она была слишком э… утонченной натурой.

Пуаро одобрительно кивнул.

- Да, да. Это вы хорошо сказали. Это психологический фактор. Согласен. А преступление было, если можно так выразиться, научное, отнюдь не утонченное.

- Научное?

- Убийца точно знал, куда ударить ножом, чтобы поразить жизненно важный центр у основания черепа.

- Похоже, что это сделал врач, - задумчиво произнесла мисс Драйвер.

- Была ли мисс Адамс знакома с каким-нибудь доктором? Дружила ли она с кем-нибудь из них?

Дженни покачала головой.

- Никогда не слышала. По крайней мере, не в Лондоне.

- Еще один вопрос. Носила ли мисс Адамс пенсне?

- Очки? Никогда.

- Ясно, - нахмурившись, сказал мой друг.

Я мысленно нарисовал портрет доктора, пахнущего карболкой, близорукого, в сильных очках. Абсурд!

- Кстати, знала ли мисс Адамс Брайена Мартина, киноактера?

- Да, конечно. Она говорила мне, что знает его с детства. Впрочем, я не думаю, что они часто виделись. Так, время от времени. Она считала, что он стал высокомерным.

Она взглянула на часы и воскликнула:

- Боже, я должна бежать! Я хоть немного помогла вам, мистер Пуаро?

- Помогли. Попрошу вас и в будущем содействовать мне.

- Конечно. Ведь кто-то специально подстроил это злодейство. Мы должны выяснить кто.

Она подарила нам ослепительную улыбку, прощально взмахнула рукой и исчезла.

- Интересная личность, - заметил Пуаро, расплачиваясь.

- Мне она понравилась, - отозвался я.

- Всегда приятно иметь дело с сообразительными людьми, - добавил мой друг.

- Хотя, по-видимому, она несколько черствая по натуре, - сказал я. - Новость о смерти подруга расстроила ее не так сильно, как можно было ожидать.

- Конечно, она не из тех, кто заливается слезами, - сдержанно промолвил Пуаро.

- Вы получили от этой беседы, что хотели?

- Нет, - покачал головой мой друг. - Я надеялся, очень надеялся узнать, кто такой этот Д., подаривший мисс Адамс золотую коробочку. Я этого не узнал. К сожалению, Карлотта была девушкой сдержанной. Она не распространялась о своих друзьях и любовных приключениях, если таковые были. Хотя, с другой стороны, тот, кто предложил ей участие в "розыгрыше", мог и не "ходить в число ее друзей. Может, это был просто знакомый, который пригласил ее участвовать в "розыгрыше", якобы ради "спортивного интереса", и пообещал деньга. Этот же человек, наверное, увидел золотую коробочку и нашел возможность выяснить, что в ней.

- Но как, скажите на милость, мисс Адамс сумели подсыпать веронал? И когда?

- Ну, было время, когда дверь ее квартиры оставалась открытой. Служанка ведь ходила отправлять письмо. Правда, это объяснение меня не удовлетворяет. Слишком легко можно опровергнуть эту версию. Но сейчас - за работу. У нас есть еще две нити.

- Какие?

- Первая; телефонный звонок в раной Виктории. Мне представляется вполне вероятным, что Карлотта Адамс хотела позвонить после возвращения домой, чтобы объявить об успехе своей миссии. С другой стороны: где она была между пятью минутами одиннадцатого и двенадцатью часами ночи? Может быть, она встречалась с организатором этого "розыгрыша"? В этом случае она могла звонить просто подруге.

- А вторая нить?

- Вот на нее-то все мои надежды, Гастингс. Письмо. Возможно, что в письме сестре - я говорю только возможно - она описала все, что касается этого пари. Она не считала это разглашением тайны, потому что письмо прочитают лишь неделю спустя и к тому же в другой стране.

- Хорошо, если бы эта версия подтвердилась!

- Но мы не должны на нее слишком надеяться, Гастингс. Это лишь предположение. Нет, мы начнем с другого конца.

- Что вы называете другим концом?

- Тщательную проверку всех, кому в той или иной степени была выгодна смерть лорда Эдвера.

Я пожал плечами.

- Но за исключением его племянника и жены…

- …И человека, за которого она хотела выйти замуж… - добавил Пуаро.

- Герцог? Он в Париже.

- Верно. Но не надо отрицать, что он тоже заинтересованное лицо. А еще люди, работающие в доме лорда Эдвера: слуга, горничная. Неизвестно, не затаил ли один из них обиду на хозяина? Но я считаю, что прежде всего нам надо вновь встретиться с мадемуазель Джейн Уилкинсон. Она в этих вопросах прекрасно ориентируется и может подсказать нам что-нибудь.

Мы опять отправились в "Савой". Леди Эдвер сидела в окружении картонных коробок и листов оберточной бумаги. По всем креслам были разбросаны тончайшие черные ткани. Джейн с серьезным, сосредоточенным видом примеряла перед зеркалом очередную черную шляпку.

- А, мистер Пуаро. Садитесь. Конечно, если вы найдете свободное кресло. Эллис, убери, пожалуйста, что-нибудь.

- Мадам, вы очаровательно выглядите.

- Я не хотела бы лицемерить, мистер Пуаро, но ради осторожности надо соблюдать внешний траур, правда? Ой, кстати, я получила от герцога такую милую телеграмму из Парижа.

- Из Парижа?

- Да, из Парижа. Она, конечно, очень осторожно составлена, и на первый взгляд там вроде бы соболезнования, но я могу читать и между строк.

- Поздравляю вас, мадам.

- Мистер Пуаро, - Джейн скрестила руки, и ее хрипловатый голос стал тише. Она была очень похожа на ангела, из уст которого сейчас польются исключительно благочестивые речи. - Я все думала и думала. Какое это счастье, что дело обернулось таким образом. Вы понимаете, что я имею в виду? Все трудности позади. Никаких проблем. Путь свободен, вперед на всех парусах! Знаете, я уже почти начала верить в бога.

Я затаил дыхание. Пуаро смотрел на актрису слегка склонив набок голову. Она говорила совершенно серьезно.

- Значит, вы расцениваете случившееся как чудо, мадам?

- Судьба благоволит ко мне, - восторженно прошептала Джейн. - В последнее время я мечтала только об одном: о, если бы лорд Эдвер умер! Раз - и он мертв! Как будто бог услышал мою молитву.

Пуаро откашлялся.

- Не могу сказать, что это было именно так, мадам. Вашего мужа убили.

- Да, конечно, - кивнула она.

- А вы не задумывались над тем, кто?

Она удивленно посмотрела на моего друга.

- А какая разница? Это к делу не относится. Мы с герцогом поженимся через четыре-пять месяцев…

- Да, мадам, я знаю, - Пуаро с трудом сдерживал себя. - И все же неужели вам не приходило в голову спросить самое себя: кто убил моего мужа?

- Нет, - похоже, эта мысль очень удивила Джейн. - Я думаю, что полиция найдет убийцу. Полицейские ведь очень умные, правда?

- Говорят, что да. Я тоже приложу все усилия, чтобы разобраться в этом деле.

- И вы тоже? Как забавно.

- Почему забавно?

- Ну, не знаю, - ее взгляд вернулся к разбросанным по комнате нарядам. Она выбрала атласную блузку и, приложив к груди, стала рассматривать себя в зеркале.

- Так вы не возражаете? - спросил Пуаро, и в его глазах зажегся огонек.

- Ну конечно нет, мистер Пуаро. Мне будет очень приятно, если вы проявите себя. Желаю вам всяческих успехов.

- Мадам, мне нужно нечто большее, чем ваши пожелания. Мне нужно ваше мнение.

- Мнение? - рассеянно спросила Джейн, поворачиваясь перед зеркалом. - Мнение о чем?

- Мадам! - обратился к ней Пуаро громко и с чувством. - Как вы думаете, КТО УБИЛ ВАШЕГО МУЖА?

На этот раз до нее дошло. Джейн бросила на моего друга испуганный взгляд.

- Наверное, Джеральдина.

- Кто такая Джеральдина?

Но внимание Джейн было для нас уже потеряно.

- Эллис, вот здесь, на правом плече надо будет чуть-чуть поднять. Да. Что вы говорите, мистер Пуаро? Джеральдина - это его дочь. Нет, Эллис, не здесь. Вот так лучше. О, мистер Пуаро, вам уже, наверное, пора идти? Я ужасно благодарна вам за все. И за развод тоже, хотя он мне теперь не нужен. Я всегда буду с благодарностью вспоминать вас.

С тех пор я видел Джейн Уилкинсон только дважды. Один раз на сцене, а второй - когда и она и я были приглашены на завтрак и сидели за одним столиком. Но я всегда буду вспоминать ее именно такой, какой видел в тот день в гостинице: поглощенной своими нарядами, беззаботно бросающей слова, которые серьезно повлияли на дальнейшие действия моего друга. Блаженное создание, целиком думающее только о себе.

- Epatant[30], - с благоговением сказал Пуаро, и мы вышли.

12. Дочь

Когда мы вернулись домой, слуга сообщил, что рассыльный принес для Пуаро письмо. Пуаро взял конверт со стола, разрезал край со своей обычной аккуратностью, прочитал письмо и рассмеялся.

- Как это говорится? Легок на помине? Взгляните, Гастингс.

Я взял у него листок. В углу письма стоял адрес: Риджент-гейт, 17. Послание было написано аккуратным почерком, который на первый взгляд прочитать нетрудно и который на самом деле я разобрал с некоторым усилием:

"Дорогой сэр, я слышала, что утром вы были у нас дома с инспектором полиции. К сожалению, тогда я не смогла поговорить с вами. Я была бы вам очень признательна, если бы вы смогли уделить мне несколько минут в любое удобное для вас время после обеда. С уважением, Джеральдина Марш".

- Интересно, зачем это ей нужно видеть вас? - спросил я.

- Вы удивляетесь естественному желанию леди видеть меня, Эркюля Пуаро? Очень невежливо, мой друг.

Меня часто раздражала привычка Пуаро шутить не вовремя.

- Мы отправимся немедленно, - заявил он и надел шляпу, смахнув с нее невиданную пылинку.

Беспечное заявление Джейн Уилкинсон о том, что Джеральдина могла убить своего отца, показалось мне особенно нелепым. Только безмозглый дурак мог ляпнуть такое. Я сказал об этом Пуаро.

- Мозги. Безмозглый. А что мы вообще подразумеваем под словом "мозги"? Вот у вас, англичан, есть такое пренебрежительное сравнение: "Мозги, как у кролика". Но давайте подумаем хорошенько об этом животном. Кролики живут и размножаются, не так ли? А в природе это признак превосходства над неживой материей. Прекрасная леди Эдвер не знает ни истории, ни географии, ни классической литературы, sans doute[31]. Имя Лао Цзы[32] наведет ее на мысль о собаке дорогой породы "китайский мопс", а имя Мольера вызовет ассоциации с maison de couture[33]. Но когда дело доходит до вопросов фасона одежды, богатом и престижном замужестве, до того, чтобы добиться личной выгоды, - ее успех феноменален. Меня не интересует мнение философа о том, кто убил лорда Эдвера, ибо мотив убийства с философской точки зрения - это создание наивысшего блага в интересах наибольшего количества людей. Поскольку решить, что есть наивысшее благо для наибольшего количества людей, трудно, то почти никто из философов не является убийцей. А вот предположение, небрежно брошенное леди Эдвер, может оказаться для меня чрезвычайно ценным, так как ее точка зрения материалистична и основана на знании худших черт человеческой натуры.

- Вероятно, в этом что-то есть, - согласился я.

- Nous voici[34], - сказал Пуаро. - Интересно, зачем это я так срочно понадобился юной леди?

- Это вполне естественное желание. Вы сами сказали так четверть часа назад, - и, желая отквитаться, я добавил, - естественное желание увидеть нечто уникальное.

- А может, это вы вчера покорили сердце юной леди, - ответил Пуаро, нажимая кнопку звонка.

Я вспомнил испуганное лицо девушки, стоявшей в дверях комнаты: блестящие темные глаза на бледном лице. Та быстро мелькнувшая перед глазами картина произвела на меня большое впечатление.

Слуга провел нас наверх в большую гостиную, и через пару минут появилась Джеральдина Марш. Это была высокая худенькая девушка с большими недоверчивыми черными глазами, если в первый раз у меня создалось впечатление, что эта девушка обладает большой внутренней силой, то теперь оно усилилось.

Джеральдина выглядела спокойной и собранной, что в силу ее юного возраста являлось весьма примечательным фактом.

- Как хорошо, что вы пришли так быстро, мистер Пуаро, - сказала она. - Мне очень жаль, что я не смогла поговорить с вами утром.

- Вам нездоровилось?

- Да. Мисс Кэрролл, секретарша моего отца, настояла на том, чтобы я осталась в постели. Она такая добрая.

В голосе девушки послышалась странная, неприветливая нотка, и это удивило меня.

- Чем я могу помочь вам, мадемуазель? - спросил Пуаро.

Поколебавшись самую малость, Джеральдина сказала:

- За день до того, как был убит мой отец, вы приходили к нему?

- Да, мадемуазель.

- Зачем? Зачем он просил вас прийти?

Пуаро молчал. Казалось, он обдумывает ответ. Потом я понял, что это был ход с его стороны: он хотел заставить девушку выговориться. Она, по его мнению, была слишком нетерпелива и хотела знать все чересчур быстро.

- Он чего-то боялся? Скажите мне. Скажите. Я должна знать. Кого он боялся? Почему? Что он сказал вам? Ну почему вы молчите?

Я подумал, что ее спокойствие было напускным. Она не смогла долго притворяться. Джеральдина подалась вперед, ее пальцы нервно сжимались и разжимались.

- Мой разговор с лордом Эдвером - это тайна, - медленно произнес мой друг, неотрывно глядя девушке в глаза.

- Значит, вы беседовали с ним… это наверняка был разговор о наших семейных делах. О! Зачем вы мучаете меня? Почему не отвечаете? Я должна знать. Говорю вам, мне необходимо это знать.

Опять, очень медленно, Пуаро покачал головой, очевидно, решая какую-то проблему.

- Мистер Пуаро, - Джеральдина выпрямилась. - Я его дочь. Я имею право знать, чего он так боялся в предпоследний день своей жизни. Нечестно оставлять меня в неведении. И по отношению к нему это нехорошо.

- Значит, вы были преданны своему отцу, мадемуазель? - мягко спросил Пуаро.

Девушка отпрянула, как ужаленная.

- Преданна ему, - прошептала она. - Преданна ему? Да я… я…

И вдруг все остатки самообладания покинули ее. Джеральдина откинулась в кресле и начала истерически смеяться. Смеялась она долго.

- Как забавно, - с трудом переводя дыхание, наконец выдавила она из себя, - услышать такой вопрос.

Этот нервный смех не остался без внимания. Дверь открылась, и в комнату вошла мисс Кэрролл. Она сразу оценила ситуацию.

- Ну, ну, Джеральдина, дорогая, так не пойдет, - строго сказала секретарша. - Нет, нет. Успокойся. Все. Прекрати немедленно, нельзя же так.

Ее решительные манеры возымели действие. Смех девушки стал стихать. Она вытерла глаза и выпрямилась.

- Извините, - тихо сказала девушка. - Со мной такого раньше не случалось.

Мисс Кэрролл все еще тревожно смотрела на нее.

- Все в порядке, мисс Кэрролл. Это было очень глупо с моей стороны.

Неожиданно кривая, горькая улыбка появилась на ее лице. Она сидела в кресле очень прямо и ни на кого не смотрела.

- Мистер Пуаро спросил меня, любила ли я своего отца, - пояснила девушка секретарше ясным холодным голосом.

Мисс Кэрролл издала неопределенный звук, что должно было означать нерешительность с ее стороны. Джеральдина продолжала высоким презрительным голосом:

- Не знаю, что лучше - лгать или сказать правду? Я думаю, сказать правду. Так вот: я не любила своего отца. Я ненавидела его!

- Джеральдина, дорогая.

- Зачем притворяться? Вы, мисс Кэрролл, не питали к нему ненависти, потому что вам он не мог ничего сделать. Вы были одной из немногих, кто не боялся моего отца. Для вас он был только работодателем, который платил вам столько-то фунтов в год. Его жуткие выходки, его приступы ярости не влияли на вас, и вы старались не замечать их. Я знаю, что вы ответите мне: "Бывает, приходится и терпеть". Вы были от этого далеки и всегда оставались жизнерадостной. Вы сильная женщина, но в вас нет жалости к своему ближнему. Да и вообще вы могли покинуть этот дом в любое время. А я нет. Мое место здесь.

- Право, Джеральдина, я не думаю, что следует вдаваться во все это. Отцы и дочери часто не уживаются. Но я поняла, что жизнь устроена так: чем меньше споришь, тем лучше тебе живется.

Джеральдина повернулась к секретарше спиной и обратилась к Пуаро:

- Мистер Пуаро, я ненавидела своего отца и рада, что он умер! Его смерть означает для меня свободу и независимость. Мне абсолютно все равно, кто его убил. Раз убили, значит, могли быть мотивы, и к тому же весьма веские.

Пуаро задумчиво смотрел на девушку.

- Оправдывать убийство - крайне опасная вещь, мадемуазель.

- А что, если убийцу найдут и повесят, мой отец оживет?

- Нет, - сухо ответил Пуаро, - но это может спасти от смерти других людей.

- Не понимаю.

- Человек, который убил один раз, почти всегда может решиться и на второе убийство.

- Не верю. Если он нормальный человек, он больше не будет никого убивать.

- Вы хотите сказать, если он не маньяк-убийца? Увы, то, что я говорю, правда. Допускаю, первое убийство он совершает после отчаянной борьбы с собственной совестью. Потом, если ему грозит разоблачение, следует другое убийство. С моральной точки зрения оно уже оправдано. При малейшем подозрении следует и третье. И мало-помалу в убийстве зарождается этакая артистическая гордость, убийство становится для него metier[35], чуть ли не доставляющим удовольствие.

Джеральдина закрыла лицо руками.

- Ужасно. Ужасно. Это неправда.

- Ну, а если я скажу вам, что такое уже случилось? Что преступник, чтобы спасти себя, убил уже во второй раз?

- Что такое, мистер Пуаро? - вскричала мисс Кэрролл. - Второе убийство? Где? Кого?

- Это был просто пример, - покачал головой мой друг. - Прошу прощения.

- О, понимаю. А я-то подумала… А теперь, Джеральдина, прекрати молоть всякий вздор.

- Вы, я вижу, на моей стороне, - заметил Пуаро и поклонился.

- Я не верю в высшую меру наказания, - отрывисто сказала мисс Кэрролл, - а в остальном я действительно на вашей стороне. Общество должно быть защищено.

Джеральдина встала и поправила волосы.

- Извините меня. Боюсь, я выглядела довольно глупо. Но вы по-прежнему отказываетесь сказать мне, зачем отец позвал вас?

- Позвал мистера Пуаро? - удивленно спросила секретарша.

Мой друг вынужден был открыть карты.

- Я просто раздумывал о том, сколько вам можно рассказать из нашей беседы с лордом Эдвером. Ваш отец не приглашал меня. Это я искал встречи с ним по поручению моего клиента. Этим клиентом была леди Эдвер.

- О, понимаю.

Странное выражение появилось на лице девушки. Сначала я подумал, что она разочарована, но потом понял, что это облегчение.

- Я вела себя очень глупо, - медленно произнесла она. - Я думала, что отец чувствует какую-то опасность. Как глупо.

- Знаете, мистер Пуаро, вы меня сейчас так напугали, - заявила мисс Кэрролл. - Когда намекнули, что эта женщина совершила и второе убийство.

Пуаро не ответил. Он обратился к девушке:

- Мадемуазель, вы верите, что это убийство совершила леди Эдвер?

- Нет, не верю. Не могу представить ее в роли убийцы. Она слишком… неестественна, чтобы обладать настоящими человеческими чувствами.

- А я не вижу, кто бы это мог сделать, кроме нее, - вмешалась мисс Кэрролл. - У подобных женщин нет никакой морали.

- Это не обязательно она, - возразила Джеральдина. - Она могла прийти сюда, побеседовать с ним и уйти, а настоящий убийца, какой-нибудь лунатик, вошел в дом позднее.

- Я уверена, что убийцы - умственно неполноценные люди, - заявила секретарша. - Все зависит от секреции внутренних желез.

В этот момент дверь открылась и вошел какой-то человек. Увидев собравшихся, он в замешательстве остановился.

- Это мой двоюродный брат, новый лорд Эдвер, - пояснила Джеральдина. - Это мистер Пуаро. Входи, Рональд. Ты нам не помешал.

- Ты уверена, Дина? Как поживаете, мистер Пуаро? Сейчас ваши серые клеточки трудятся над нашей семейной тайной, да?

Я старался вспомнить, где я видел этого человека. Круглое, симпатичное, но ничего не выражающее лицо, небольшие мешки под глазами, маленькие усики, похожие на островок в океанских просторах.

Ну, конечно! Он сопровождал Карлотту Адамс в тот вечер, когда мы ужинали в номере Джейн Уилкинсон.

Капитан Рональд Марш, унаследовавший титул лорда. Новый лорд Эдвер.

13. Племянник

Новый лорд Эдвер был человеком наблюдательным. Он заметил, что я слегка вздрогнул.

- А, удивлены? - добродушно произнес он. - Маленькая вечеринка у тети Джейн, помните? Я тогда выпил чуть больше, чем надо, правда? Но я думал, что этого никто не заметит.

Пуаро прощался с Джеральдиной и мисс Кэрролл.

- Я провожу вас, - великодушно сказал Рональд.

Он первым стал спускаться по лестнице, разглагольствуя на ходу:

- Странная это штука - жизнь. Вчера тебя выбрасывают из дома, как котенка, а сегодня ты сам становишься владельцем этого особняка. Мой покойный дядя, да не будет ему земля пухом, вышвырнул меня отсюда три года назад. Но я думаю, вы слышали об этом, мистер Пуаро?

- Да, мне известен этот факт, - спокойно подтвердил мой друг.

- Естественно. Чтобы такого факта - дай не выкопать. Настоящий сыщик не откажет себе в этом удовольствии.

Он ухмыльнулся и распахнул дверь в гостиную.

- Опрокинем по рюмочке перед тем, как вы пойдете?

Мы отказались. Молодой человек налил себе виски с содовой.

- За убийство, - весело провозгласил он. - За одну короткую ночь я превратился из должника, вызывающего отчаяние всех кредиторов, в потенциального покупателя - надежду всех торговцев. Еще вчера нищета, образно выражаясь, жарко дышала у меня над ухом, а сегодня я купаюсь в изобилии.

Он осушил бокал. Потом уже другим тоном заговорил с Пуаро.

- Впрочем, шутки в сторону. Мистер Пуаро, что вы здесь делаете? Помните, как четыре дня назад тетя Джейн мелодраматически воскликнула: "Ну кто избавит меня от этого ужасного тирана?", и - о, чудо: кто-то взял, да и избавил ее от этого тирана! Я надеюсь, не ваше агентство? "Идеальное преступление Эркюля Пуаро, бывшей ищейки!"

Пуаро улыбался.

- Я пришел сюда по приглашению мисс Джеральдины Марш.

- Очень осторожный ответ, правда? Нет, в самом деле, мистер Пуаро, что вы здесь делаете? По каким-то причинам вас заинтересовали обстоятельства смерти моего дяди.

- Я всегда интересовался убийствами, лорд Эдвер.

- Но сами их никогда не совершали. Весьма разумно. Научите благоразумию тетю Джейн. Благоразумию и маскировке. Извините, что я называю ее тетя Джейн, но меня это так забавляет. Вы помните, какое озадаченное у нее было лицо, когда я обозвал ее "тетей" на том ужине? Она не имела ни малейшего понятия, кто я такой.

- En verite?[36]

- Да. Меня ведь выгнали отсюда за три месяца до того, как приехала Джейн.

Простоватое, добродушное выражение на его лице на миг пропало. Потом он продолжал небрежным тоном:

- Красивая женщина. Но грубовата. Нет утонченности, да?

- Может быть, - пожал плечами Пуаро. Рональд с любопытством посмотрел на него.

- Вы, наверное, тоже думаете, что это сделала не она? Джейн и вас очаровала, не так ли?

- Я действительно преклоняюсь перед красотой, - бесстрастно заметил мой друг, - но перед фактами - тоже.

Слово "факты" прозвучало едва слышно.

- Перед фактами? - резко переспросил Рональд.

- Вы, видимо, не знаете, лорд Эдвер, что леди Эдвер вчера вечером была на ужине в Чизвике. Как раз в то время, когда ее якобы видели здесь.

Рональд выругался.

- Так, значит, она все-таки поехала! Женщина - что с нее возьмешь? В шесть часов вечера она заявила, что нет такой силы, которая бы заставила ее ехать в Чизвик, а минут десять спустя, я полагаю, она уже передумала! Если будете планировать убийство, никогда не полагайтесь на женщину: она пообещает и не сделает. Так наверняка провалилось немало преступлений. Нет, мистер Пуаро, я это не про себя. И будьте уверены, я прекрасно знаю, о чем вы сейчас думаете. На кого в первую очередь падает подозрение? Ну конечно, на пресловутого озлобленного бездельника-племянника!

Он откинулся в кресле и захихикал.

- Я берегу ваши серые клеточки, мистер Пуаро. И можете не рыскать в поисках свидетеля, который подтвердит, что, когда тетя Джейн объявляла о своем намерении никуда не ехать вчера вечером, я был поблизости. Я действительно стоял рядом. Теперь вы задаете себе вопрос: а может, это злодей-племянник, напялив на себя парик и женскую шляпку, приезжал сюда ночью?

Он смотрел поочередно то на меня, то на Пуаро. По-видимому, ситуация доставляла ему немало удовольствия. Мой друг, слегка склонив голову набок, внимательно смотрел на молодого человека. Мне стало как-то неловко.

- Да, я познаю, у меня был мотив. И я преподнесу вам подарок в виде очень ценной информации. Вчера утром я приходил к дяде. Зачем? Попросить денег. ПОПРОСИТЬ ДЕНЕГ. Предвкушаете дальнейший ход событий? Я ушел не получив ни гроша. А вечером того же дня лорд Эдвер умирает. Смерть лорда Эдвера. Хороший заголовок для детективного романа. Отлично будет смотреться в книжных киосках.

Он сделал паузу, но Пуаро не проронил ни слова.

- Мне льстит ваше внимание, мистер Пуаро. А вы, капитан Гастингс, похожи сейчас на человека, который увидел привидение. Или вот-вот увидит. Расслабьтесь, мой дорогой друг. Подождите развязки. Итак, на чем мы остановились? Ага, слушается дело злодея-племянника, который хочет обставить все так, чтобы подозрение пало на жену лорда Эдвера. Племянник, который в студенческие годы превосходно играл в любительских спектаклях женские роли, решил тряхнуть стариной. Тонким женским голоском он сообщает слуге, что он - жена лорда Эдвера, бочком протискивается мимо слуга и семенит мелкими шажками в библиотеку. Никто ни о чем не подозревает. "Джейн!" - восклицает мой любезный дядюшка. "Джордж!" - писклявым голосом вторю я ему, обнимаю за шею и аккуратно втыкаю перочинный ножик. Чисто медицинские детали я опускаю. Затем фальшивая леди покидает дом и отправляется спать. Хорошо поработал - можно и отдохнуть.

Засмеявшись, Рональд встал и снова валил себе виски с содовой. Потом медленно вернулся к креслу.

- Пока вроде бы все складывается для следствия прекрасно. Но видите ли, сейчас мы подходим к самой сути. Ах, какое разочарование! Откуда-то появляется неприятное предчувствие, что вас все время водили за нос. Потому что мы подошли к алиби, мистер Пуаро!

Молодой человек осушил стакан.

- Я всегда находил алиби чертовски приятной штукой, - заметил он. - Когда я читаю детективные романы, то всегда обращаю на алиби особое внимание. А мое алиби просто замечательное - трехголовое. Выражаясь попроще, я имею трех свидетелей: мистера Дортаймера, миссис Дортаймер и мисс Дортаймер. Исключительно богатые и исключительно музыкальные люди. У них ложа в "Ковент-гарден"[37].

В эту ложу они приглашают самых перспективных молодых людей. А я, мистер Пуаро, являюсь одним из самых перспективных молодых людей, которых только можно найти. Люблю ли я оперу? Откровенно говоря, нет. Но сначала я насладился великолепным обедом на Гросвенор-сквер, а потом не менее великолепным ужином. Правда, мне пришлось за это платить: от танцев с Рэчел Дортаймер у меня до сих пор рука ноет. Что и требовалось доказать, мистер Пуаро. В то время, как кровь хлещет из моего дядюшки, я шепчу всякие глупости в украшенные бриллиантами ушки прекрасной белокурой, простите, темноволосой Рэчел в ложе оперы, и ее длинный носик трясется от смеха. Теперь вы видите, мистер Пуаро, почему я могу быть с вами откровенен.

Он откинулся в кресле.

- Надеюсь, я не очень утомил вас своим рассказом? Есть вопросы?

- Уверяю вас, вы нас ничуть не утомили, - ответил Пуаро. - Но раз вы любезно разрешаете задавать вопросы, то у меня есть один маленький вопросик.

- Рад буду ответить.

- Лорд Эдвер, сколько времени вы знакомы с Карлоттой Адамс?

Рональд Марш ожидал все, что угодно, но только не это. Он резко выпрямился, и на его лице появилось совершенно новое выражение.

- Ради бога, зачем вам это? Какое это имеет отношение к моему рассказу?

- Просто любопытно и все. А кроме того, вы так подробно все изложили, что к вашему рассказу у меня нет никаких вопросов.

Молодой человек бросил на моего друга быстрый взгляд. Ему как будто не понравилась похвала Пуаро. Рональду, вероятно, хотелось, чтобы мой друг отнесся к его рассказу более подозрительно.

- С Карлоттой Адамс? Дайте подумать. Около года. Нет, чуть больше. Я познакомился с ней в прошлом году, во время ее первых гастролей.

- Вы ее хорошо знали?

- Довольно неплохо. Она не из тех людей, которых можно узнать очень хорошо. Она девушка не болтливая и все такое.

- Но она вам нравилась?

- Хотел бы я знать, почему вас так интересует эта леди? - Рональд удивленно посмотрел на Пуаро. - Может быть потому, что я был с ней на том ужине? Да, она мне очень нравится. Карлотта симпатичная, внимательно слушает собеседника и дает ему почувствовать, что и он, в конце концов, что-то из себя представляет.

Пуаро понимающе кивнул.

- Значит, вам будет очень жаль.

- Жаль? Чего жаль?

- Она мертва.

- Что?! - подпрыгнул от удивления молодой человек. - Карлотта мертва?

Новость абсолютно ошеломила его.

- Вы меня разыгрываете, мистер Пуаро. Карлотта была в полном здравии, когда я видел ее в последний раз.

- А когда это было? - быстро спросил Пуаро.

- Кажется, позавчера. Точно не помню.

- Tout de meme[38], она умерла.

- Это совершенно неожиданная смерть. А что с ней случилось? Попала под машину?

- Нет, - Пуаро посмотрел в потолок. - Приняла чрезмерную дозу веронала.

- Ну и ну! Какая ужасная трагедия.

- N'est-ce pas?[39]

- Мне действительно очень жаль. У нее все складывалось так неплохо. Собиралась вызвать из Штатов младшую сестру, строила всякие планы. Черт возьми, словами не выразить, как мне жаль ее.

- Да, - согласился Пуаро. - Так печально умереть молодым, когда умирать совсем не хочется, когда перед тобой открыта вся жизнь и у тебя есть все, ради чего следует жить.

Рональд с удивлением взглянул на моего друга.

- Я не совсем понимаю вас, мистер Пуаро.

- Нет? - Пуаро встал и протянул для прощания руку. - Наверное, я выразился… чересчур сильно. Потому что мне не нравится, когда молодых людей лишают права жить, лорд Эдвер. Я против этого. Очень против. До свиданья.

- Э… до свиданья, - несколько растерянно произнес Рональд.

Открыв дверь, я чуть не столкнулся с мисс Кэрролл.

- О! Мистер Пуаро, мне сказали, что вы еще не ушли. Я хотела бы поговорить с вами, если это возможно. Вы не будете против, если мы зайдем в мою комнату?

- Речь об этом ребенке, Джеральдине, - начала она, когда мы зашли в ее рабочий кабинет и она прикрыла дверь.

- Слушаю вас, мадемуазель.

- Сегодня она наговорила массу глупостей. Да, да, глупостей! У меня нет другого слова. Ее просто прорвало.

- Да, я заметил, что она страдает от перенапряжения, - мягко согласился мой друг.

- Э… сказать по правде, у нее не очень счастливо сложилась жизнь. Да, не стоит лицемерить. Откровенно говоря, мистер Пуаро, лорд Эдвер был весьма своеобразным человеком. Таким людям нельзя доверять воспитание детей. Если честно, то он просто терроризировал Джеральдину.

- Я предполагал что-то в этом роде, - кивнул Пуаро.

- Он был начитанным, образованным человеком. Но кое в чем… ну, я, конечно, с этим не сталкивалась, но было в нем что-то такое… Я не удивилась, когда леди Эдвер бросила его. Учтите, она мне никогда не нравилась, и я о ней совсем невысокого мнения. Выйдя замуж за этого человека, она получила все сполна. Потом она ушла. Как говорится, разошлись, как в море корабли. Но Джеральдина уйти не могла. Иногда лорд Эдвер вел себя так, будто девочки вовсе и не существовало, потом вдруг вспоминал о ней. Временами мне казалось… хотя, может, и не стоит говорить об этом…

- Нет, нет, мадемуазель, говорите.

- Ну, временами мне казалось, что лорд Эдвер хочет отыграться на девочке за ее мать… за свою первую жену. Джеральдина - нежное создание с очень мягким характером. Мне всегда было жаль ее. Я бы никогда не вспоминала об этом, мистер Пуаро, если бы не эта глупая вспышка девочки. То, что она говорила о своей ненависти к отцу, может показаться подозрительным тому, кто не знает всех обстоятельств ее жизни.

- Большое спасибо, мадемуазель. Я думаю, что лорду Эдверу жилось бы намного лучше, если бы он не женился вообще.

- Намного лучше.

- А он не думал жениться в третий раз?

- Каким образом? Ведь он был женат.

- Но дав развод леди Эдвер, он бы и сам стал свободным.

- Я считаю, что и с двумя женами у него было немало неприятностей, - мрачно заметила мисс Кэрролл.

- Значит, вы думаете, что вопроса о третьем браке не стояло? И у него никого не было на примете? Подумайте, мадемуазель? Никого?

Секретарша слегка покраснела.

- Ну что вы все об этом? Конечно же, у него никого не было.

14. Пять вопросов

- А почему вы спросили, не хотел ли лорд Эдвер жениться в третий раз? - полюбопытствовал я, когда мы ехали домой.

- Просто я подумал, что не исключена и такая возможность, mon ami.

- Почему?

- Я все думаю, чем объяснить столь резкую перемену во взглядах лорда Эдвера на развод. Что-то в этом есть, мой друг.

- Да, - задумчиво согласился я. - Довольно странно.

- Видите ли, Гастингс, лорд Эдвер подтвердил то, что говорила нам его жена. Она обращалась за помощью ко многим адвокатам, но он упорно отказывался уступить. И вдруг совершенно неожиданно он соглашается!

- Если только не лжет, - заметил я.

- Очень верное замечание, Гастингс. Весьма справедливо. Если только не лжет. У нас нет никаких доказательств, что он действительно написал письмо. Eh bien, предположим, что этот мосье говорит неправду. Почему он подсовывает нам фальшивку, выдумку? С другой стороны, если он и правда написал письмо, то чем объяснить его неожиданное согласие на развод? Самое первое предположение, которое приходит на ум, - лорд Эдвер встретил какую-то женщину, на которой хочет жениться. И это прекрасно объясняет, почему он так внезапно изменил своим принципам. Естественно, я задаю вопросы на эту тему.

- Но мисс Кэрролл решительно отвергла это предположение, - сказал я.

- Да, мисс Кэрролл… - задумчиво протянул мой друг.

- На что вы намекаете? - спросил я с некоторой досадой. Пуаро прекрасно удается заронить сомнения даже интонацией своего голоса. - Ну какой смысл ей лгать?

- Aucune-aucune[40]. Но видите ли, Гастингс, поверить ее словам все равно трудно.

- Значит, вы думаете, что она говорит неправду? Но зачем? Она производит впечатление вполне искреннего человека.

- В том-то и дело. Иногда не так просто распознать, где намеренное искажение фактов, а где неумышленная неточность.

- Что вы имеете в виду?

- Обманывать намеренно - это одно. Но быть уверенным в собственной правоте до такой степени, что мелкие детали кажутся несущественными, - это, мой друг, характеризует исключительно честного человека. Мисс Кэрролл уже солгала нам непроизвольно один раз. Она сказала, что видела лицо Джейн Уилкинсон, хотя это невозможно. Как это случилось? Давайте рассуждать. Она стоит на втором этаже, смотрит вниз и вроде бы видит Джейн Уилкинсон. Никаких сомнений не зарождается у мисс Кэрролл: она считает, что это должна быть Джейн Уилкинсон. И секретарша заявляет нам, что отчетливо видела ее лицо. Будучи так уверена в истине, она не обращает внимания на детали, которые должны составлять эту истину! Мы сказали ей, что она не могла видеть лицо вошедшей женщины. Ведь так? Но мисс Кэрролл абсолютно все равно, видела она это лицо или нет: она "знает", что это была Джейн Уилкинсон. И так по любому вопросу. Она отвечает на них в соответствии со своими убеждениями, а не в соответствии с имевшими место фактами. К честному свидетелю всегда надо относиться с подозрением, мой друг. Свидетель, который колеблется, сомневается, задумывается над своими ответами - "э-э…", "гм…", "вроде бы было так и так…", - заслуживает намного больше доверия!

- Боже мой, Пуаро! - воскликнул я. - Да вы опрокидываете все привычные представления о свидетелях!

- Когда я спросил мисс Кэрролл, не хотел ли лорд Эдвер жениться в третий раз, она меня чуть на смех не подняла. И только потому, что лично ей такая мысль никогда не приходила в голову. Она даже не потрудилась вспомнить, не было ли каких-нибудь, пусть даже самых незначительных признаков того, что это может произойти. Следовательно, после беседы с этим свидетелем мы не продвинулись ни на шаг.

- Действительно, когда вы сказали ей, что она не могла видеть лицо вошедшей женщины, она ничуть не смутилась, - задумчиво произнес я.

- Верно. Вот потому я и решил, что она не лгунья, а один из этих честных, но ненадежных свидетелей. Вряд ли у нее есть причины лгать, если только она… Идея! Вот это мысль!

- Мне пришло в голову одно предположение. Впрочем, - Пуаро покачал головой, - это невозможно, просто невозможно.

Больше он ничего не сказал.

- По-видимому, мисс Кэрролл очень любит дочь лорда Эдвера, - заметил я.

- Да. Несомненно, ей хотелось помочь девушке отвечать на мои вопросы. А какого вы мнения о Джеральдине Марш?

- Мне жаль ее, очень жаль.

- У вас доброе сердце, Гастингс. Нежное создание, попавшее в беду, всегда вызывает вашу симпатию.

- А вашу нет?

- Да, живется ей несладко, - серьезно сказал Пуаро. - Это видно по ее лицу.

- В любом случае вы понимаете, как нелепо предположение Джейн Уилкинсон о том, что эта девушка могла убить своего отца, - тихо заметил я.

- Ее алиби, несомненно, будет удовлетворительным, но пока Джепп ничего не говорил мне на этот счет.

- Мой дорогой Пуаро, вы хотите сказать, что даже после того, как вы увидели эту девушку и поговорили с ней, вам все же необходимо знать ее алиби?

- Eh bien, мой друг, что с того, что я увидел ее и поговорил с ней? Да, она глубоко несчастна, она призналась, что ненавидела своего отца и рада его смерти и ей не по себе от мысли о том, что она могла наговорить нам вчера утром. И после этого вы говорите, что ей не нужно алиби?

- Но эта откровенность и говорит о ее невиновности, - с симпатией произнес я.

- Откровенность вообще является отличительной чертой этой семейки. Вспомните нового лорда Эдвера… С каким апломбом он открыл нам свои карты!

- Да, действительно, - улыбнулся я, вспомнив речь Рональда. - Довольно оригинальный метод.

Пуаро кивнул.

- Он… как это говорится? Выбивает почву возле наших ног.

- Из-под наших ног, - поправил я. - Да, мы выглядели довольно глупо.

- Что за нелепая мысль! Вы, может быть, и выглядели глупо, а я нет. Я не чувствовал себя глупо и не думаю, что выглядел глупо. Напротив, мой друг, мне удалось привести нашего собеседника в замешательство.

- Неужели? - усомнился я, поскольку не мог вспомнить ни малейших признаков замешательства у нового лорда Эдвера.

- Si, si[41]. Я слушал, слушал, а потом взял да и задал ему совершенно неожиданный вопрос, и это, как вы могли заметить, выбило нашего бравого мосье из колеи. Вы недостаточно наблюдательны, Гастингс.

- Но я думаю, что, когда он услышал о смерти Карлотты Адамс, его изумление, ужас были искренними, - ответил я. - А вы, наверное, считаете, что он всего лишь талантливо разыграл скорбь.

- Трудно сказать. Мне его чувства тоже показались вполне правдивыми.

- Как вы думаете, зачем он забросал нас всеми этими фактами? Да еще говорил так цинично? Чтобы развлечься?

- Это тоже возможно. У вас, англичан, весьма своеобразное чувство юмора. Но может быть, он преследовал и другую цель. Если человек скрывает какие-то факты, это вызывает подозрения. Если же он излагает их откровенно, то слушающий начинает придавать им меньше значения, чем они того заслуживают.

- Например, рассказ о ссоре с дядей?

- Точно. Рональд знает, что рано или поздно этот факт будет обнаружен. Eh bien, он рассказывает об этом сам.

- Он не так глуп, как кажется.

- О, он совсем не глуп. Мозги у него в порядке, и он не ленится их эксплуатировать. Лорд Эдвер прекрасно сознает свои возможности и, как я уже сказал, смело открывает карты. Вот вы играете в бридж, Гастингс. Скажите, когда игрок поступает так?

- Да вы и сами играете, - засмеялся я, - и прекрасно знаете, что игрок открывает свои карты тогда, когда абсолютно уверен, что выиграет, и хочет просто сэкономить время.

- Да, mon ami, это совершенно справедливо. Но иногда случается и по-другому. Я сам замечал это пару раз, когда в игре участвуют les dames[42]. Партия близится к концу, но кто выиграет - неизвестно. Eh bien, la dame[43] бросает карты на стол и заявляет: "Все остальные взятки - мои!" И остальные игроки соглашаются, особенно если они не слишком опытные. Учтите, в бридже блеф почти не бросается в глаза, для этого требуется анализировать партию. И вот когда открыта новая колода, и карты уже наполовину раздали для следующего роббера, кого-нибудь из игроков начинают одолевать сомнения: "Да, но чем бы она побила мою бубновую масть?" или "У нее не было крупных треф, и я легко перехватил бы ход…", ну и далее в том же духе.

- Значит, вы думаете"…

- Значит, я думаю, Гастингс, что слишком много напускной бравады тоже заслуживает внимания. А также я считаю, что самое время поужинать. Une petite omelette, n'est pas?[44] А потом, часов в десять, мне нужно нанести один визит.

- Кому?

- Сначала поужинаем. И пока не выпьем кофе, давайте больше не будем обсуждать это дело. Когда человек кушает, его мозг должен быть слугой желудка.

Мой друг сдержал слово. В течение всего ужина в маленьком ресторане в Сохо, где Пуаро хорошо знали, он ни разу не обмолвился о деле лорда Эдвера. Мы съели прекрасный омлет, рыбу, цыпленка, а на десерт - ромовую бабу, которую мой друг очень любил.

Когда мы пили кофе, Пуаро дружески улыбнулся мне и сказал:

- Мой добрый друг. Я завишу от вас больше, чем вы думаете.

Я был смущен и тронут этим неожиданным заявлением. Пуаро никогда не говорил мне ничего подобного. Иногда втайне я даже обижался на него за это. Казалось, Пуаро из кожи лез вон, чтобы принизить мои умственные способности.

Хотя я и не думал, что его собственный ум ослабевает, мне неожиданно пришло в голову, что, вероятно, мой друг стал зависеть от меня больше, чем раньше.

- Да, - продолжал он задумчиво, - может быть, вы не всегда понимаете, как это происходит, но вы очень часто указываете мне правильный путь.

Я не верил своим ушам.

- Честное слово, Пуаро, - запинаясь произнес я, - я ужасно рад. Ведь я многому у вас научился.

- Mais non, ce n'est pas ca[45], - покачал он головой. - Ничему вы не научились.

- О! - воскликнул я в изумлении.

- Послушайте, как должно быть. Ни один человек не должен учиться у другого. Каждый должен развивать свои собственные способности до предела, а не стараться подражать кому-то. Я не хочу, чтобы появился второй Пуаро, который по качеству будет уступать оригиналу. Я хочу, чтобы вы оставались Гастингсом, лучше которого не бывает. И вы действительно лучший в своем роде. В ваших мыслях, Гастингс, я нахожу пример деятельности нормального человеческого ума.

- Надеюсь, что нормального, - буркнул я.

- Да, да. Вы прекрасно уравновешенный человек. Вы воплощение здравомыслия. Знаете, что это для меня значит? Когда преступник совершает преступление, он старается замести следы. Кого он хочет обмануть? Раз он имеет дело с нормальными людьми, то и обман его направлен на нормального среднестатистического человека. Конечно, "нормальный человек" - это математическая абстракция. Но вы подходите под это определение почти идеально. У вас бывают вспышки гениальности, когда вы поднимаетесь выше среднего уровня, и бывают моменты, когда вы, простите меня, опускаетесь до поразительных глубин бестолковости. Eh bien, какая от этого польза для меня? А вот какая: в ваших мыслях я как в зеркале читаю то, во что меня хочет заставить поверить преступник. Это чрезвычайно полезно, потому что подсказывает мне правильные ходы.

Я не совсем понял Пуаро, но мне показалось, что его объяснения едва ли можно назвать комплиментом. Однако скоро он избавил меня от этого впечатления.

- Я плохо выразился, - быстро поправился мой друг. - У вас есть интуиция, понимание криминального ума, чего мне не всегда достает. Вы подсказываете мне мысли преступника. Это большой дар.

- Интуиция, - задумчиво сказал я. - Да, возможно, у меня есть интуиция.

Я взглянул на Пуаро. Мой друг курил свои миниатюрные сигареты и смотрел на меня с большой симпатией.

- Ce cher[46] Гастингс, - пробормотал он. - Я и правда очень вас люблю.

Хотя мне и было приятно слушать эти слова, но я смутился и быстро перевел разговор на другую тему.

- Давайте лучше поговорим об этом преступлении, - деловито сказал я.

- Eh bien, - Пуаро отклонился назад, глаза его сузились. Он выпустил клуб дыма и произнес:

- Je me pose questions[47].

- Да? - спросил я с надеждой.

- Вас тоже мучают сомнения?

- Конечно, - ответил я.

Отклонившись и сузив глаза, как Пуаро, я выпалил:

- Так кто же убил лорда Эдвера?

Пуаро немедленно распрямил плечи и энергично затряс головой:

- Нет, нет. Совсем не так. Это вопрос, да? Вы напоминаете человека, который читает детективный роман и начинает перебирать по очереди всех действующих лиц. Один раз и мне пришлось применить подобный метод. Как-нибудь я расскажу вам об этом чрезвычайно успешном для меня расследовании. Так на чем мы остановились?

- На вопросах, которые вы задаете себе, - сухо ответил я. Я хотел съязвить, что на самом деле я нужен Пуаро только для того, чтобы ему было перед кем хвастаться своими успехами, но сдержался: раз ему так нравится поучать других - пусть поучает. - Любопытно послушать, что же это за вопросы.

Пуаро только этого и надо было. Он снова откинулся на спинку кресла и начал:

- Первый мы уже обсудили. Почему лорд Эдвер изменил свое отношение к разводу? По этому поводу мне пришло в голову пару идей. С одной из них я вас познакомил.

Вопрос номер два: что случилось с письмом лорда Эдвера? Кому выгодно, чтобы развод не состоялся?

Третий вопрос: что могло означать это странное выражение лица лорда Эдвера, которое вы случайно заметили вчера, выходя из библиотеки? Может, у вас есть ответ, Гастингс?

Я покачал головой.

- Вы уверены, что это не плод вашего воображения? Иногда, мой друг, оно у вас un peu vif[48].

- Нет, нет, - я энергично затряс головой. - Я абсолютно уверен, что мне это не показалось.

- Bien[49]. Значит, этот факт тоже требует объяснения. Четвертый вопрос касается пенсне. Ни Джейн Уилкинсон, ни Карлотта Адамс не носили очков. Откуда же тогда в сумочке мисс Адамс оказалось пенсне?

И последний вопрос: зачем кто-то позвонил в Чизвик, чтобы удостовериться, что леди Эдвер там, и кто был этот человек?

Вот это, мой друг, и есть вопросы, которые не дают мне покоя. Если я смогу ответить на них, я буду счастлив. Мое amour propre[50] не будет страдать так сильно, если я смогу разработать теорию, которая удовлетворительно объяснит все эти несуразности.

- Но есть и другие вопросы, - заметил я.

- Например?

- Кто подбил Карлотту Адамс на участие в розыгрыше? Где была она в тот вечер до и после десяти часов? Кто такой Д., подаривший ей золотую коробочку?

- Ну, эти вопросы слишком прямолинейны, - возразил мой друг. - Они подразумеваются сами собой. Это фактические вопросы, ответы на которые мы можем получить в любой момент. Я бы сказал, что это просто детали, которых мы пока не знаем. Мои же вопросы, mon ami, психологические. Маленькие серые клеточки…

- Пуаро! - в отчаянии воскликнул я, понимая, что должен остановить его любой ценой, так как не смогу еще раз выдержать рассказе серых клеточках. - Вы говорили о каком-то визите сегодня вечером.

- Верно, - согласился Пуаро, взглянув на часы. - Я сейчас позвоню и выясню, примут ли нас.

Через несколько минут он вернулся.

- Поехали. Все в порядке.

- Куда? - осведомился я.

- К сэру Монтегю Корнеру в Чизвик. Я хотел бы поподробнее узнать о том загадочном телефонном звонке.

15. Сэр Монтегю Корнер

Около десяти часов вечера мы прибыли в Чизвик. Дом сэра Монтегю, большой особняк, окруженный парком, находился неподалеку от реки. Нас провели в красивый зал, стены которого были отделаны панелями. Через открытую дверь по правой стороне мы увидели столовую с длинным полированным столом, освещенным свечами.

- Пожалуйста, проходите сюда, - слуга провел нас по широкой лестнице на второй этаж.

Мы оказались в комнате, из окон которой открывался вид на реку. Здесь царил дух старого времени. В углу, возле открытого окна, стоял столик для игры в бридж. Вокруг него сидело четверо мужчин. Когда мы вошли, один из них поднялся навстречу нам.

- Рад с вами познакомиться, мистер Пуаро.

Я с интересом посмотрел на сэра Монтегю. Это был невысокий человек с очень маленькими черными умными глазами и тщательно уложенным париком. Его поведение было жеманным до предела.

- Позвольте представить вам мистера и миссис Уидберн.

- Мы уже знакомы, - весело сказала миссис Уидберн.

- А это мистер Росс.

Росс был молодым белокурым человеком лет двадцати двух с приятным лицом.

- Я помешал вашей игре. Тысяча извинений, - сказал Пуаро.

- Вовсе нет. Мы еще не начинали, собирались только сдавать карты. Выпьете кофе, мистер Пуаро?

От кофе мой друг отказался, зато принял предложение выпить старого бренди. Нам принесли его в огромных бокалах.

Пока мы пили небольшими глотками, сэр Монтегю разглагольствовал о японских гравюрах, китайской глазури, персидских коврах, французском импрессионизме, современной музыке и теории Эйнштейна. Затем он откинулся на спинку кресла и добродушно взглянул на нас. Очевидно, ему понравилось собственное выступление. В тусклом свете сэр Монтегю был похож на средневекового джина. По всей комнате были развешаны и расставлены изящные произведения искусства.

- А теперь, сэр Монтегю, - начал Пуаро, - я не буду больше злоупотреблять вашим терпением и перейду к цели моего визита.

Сэр Монтегю махнул рукой, удивительно напоминающей когтистую лапу птицы.

- Некуда спешить. Время бесконечно.

- Это всегда чувствуешь в вашем доме, - вздохнула миссис Уидберн. - Здесь так чудесно.

- Я бы не стал жить в Лондоне и за миллион, - заявил сэр Монтегю, - если бы не старомодная атмосфера этого дома, в которой чувствуешь себя так спокойно. В наши тревожные дни покой, увы, большая редкость.

Неожиданно мне пришла в голову крамольная мысль о том, что, если бы кто-то действительно предложил сэру Монтегю миллион фунтов стерлингов, старомодная атмосфера спокойствия могла бы катиться ко всем чертям. Но я отогнал эту еретическую мысль.

- Да и что есть деньги, в конце концов? - пробормотала миссис Уидберн.

- Да, - задумчиво произнес ее супруг и рассеянно побренчал мелочью в кармане.

- Арчи, - с упреком обратилась к нему миссис Уидберн.

- Извини, дорогая, - отозвался мистер Уидберн и перестал звенеть монетами.

- Говорить в таком обществе о преступлении просто непростительно, - начал Пуаро извиняющимся тоном.

- Вовсе нет, - сэр Монтегю милостиво махнул рукой. - Преступление ведь тоже может быть произведением искусства, а детектив - настоящим виртуозом. Я говорю, конечно, не о полиции. Сегодня в моем доме побывал один инспектор из Скотленд-Ярда. Интересный человек. Например, он никогда не слышал о Бенвенуто Челлини[51].

- Наверное, он приходил по делу Джейн Уилкинсон, - заявила миссис Уидберн с внезапно проснувшимся любопытством.

- Какая удача, что эта леди была вчера вечером у вас в гостях, - заметил Пуаро.

- Похоже, что так, - согласился сэр Монтегю. - Я пригласил ее сюда, зная, что она красива и талантлива. Она хочет заняться поисками новых талантов, и я надеюсь быть ей полезен. Но пока судьба распорядилась иначе: я оказался полезен ей в совершенно другом вопросе.

- Джейн повезло, - сказала миссис Уидберн. - Она изо всех сил старалась избавиться от лорда Эдвера, и кто-то оказал ей такую услугу. Все говорят, что теперь она выйдет замуж за герцога Мертона. А старая герцогиня чуть с ума от этого не сходит.

- На меня леди Эдвер произвела благоприятное впечатление, - снисходительно сказал сэр Монтегю. - Мы побеседовали с ней вчера об искусстве Древней Греции.

Я улыбнулся, представив, как Джейн своим волшебным хрипловатым голосом вставляет "да" и "нет" и "как чудесно!" в любую беседу. Сэр Монтегю был человеком, для которого интеллигентность собеседника состояла в умении слушать с должным вниманием.

- Все говорили, что Эдвер был странным человеком, - вступил в разговор мистер Уидберн. - Осмелюсь сказать, что врагов у него было не так уж мало.

- Мистер Пуаро, это правда, что кто-то всадил ему нож в затылок? - спросила миссис Уидберн.

- Абсолютная правда. Очень точный и Эффективный удар, я бы даже сказал - научно обоснованный.

- Я чувствую, что это убийство восхитило вас, как произведение искусства, - заметил сэр Монтегю.

- А теперь я перехожу к цели моего визита, - объявил Пуаро. - Вчера, когда леди Эдвер ужинала здесь, ее позвали к телефону. Меня интересуют подробности этого телефонного звонка. Вы разрешите мне побеседовать с вашим лакеем?

- Конечно, конечно. Росс, будьте любезны, позвоните.

На звонок пришел слуга, высокий человек средних лет с лицом священника. Сэр Монтегю объяснил ему, что хочет Пуаро. Лакей с вежливым вниманием повернулся к моему другу.

- Кто взял трубку, когда зазвонил телефон? - начал Пуаро.

- Я, сэр. Телефон стоит в нише по пути из зала.

- Это был женский или мужской голос?

- Женский, сэр.

Лакей немного подумал.

- Насколько я помню, сэр, сначала телефонистка спросила, действительно ли это номер Чизвик 43-434. Я ответил, что да. А потом уже та, другая женщина осведомилась, ужинает ли у нас леди Эдвер. Я подтвердил, что госпожа Эдвер действительно ужинает у нас. Тогда эта женщина сказала: "Я хотела бы поговорить с ней". Я пошел в столовую, сообщил об этом леди Эдвер и проводил ее к телефону.

- А потом?

- Леди Эдвер взяла трубку и сказала: "Алло, кто это говорит?" Потом ответила: "Да, это леди Эдвер". Я уже хотел идти, когда она подозвала меня и сказала, что их разъединили. Что кто-то засмеялся и, видимо, повесил трубку. Потом леди Эдвер спросила меня, не называла ли говорившая свое имя. Я ответил, что нет. Вот и все, сэр.

Пуаро нахмурился каким-то своим мыслям.

- Вы действительно думаете, что этот телефонный звонок имеет какое-то отношение к убийству, мистер Пуаро? - спросила миссис Уидберн.

- Пока невозможно сказать, мадам. Просто это любопытное обстоятельство.

- Иногда люди звонят в шутку. Со мной тоже так шутили.

- C'est toujours possible[52], madame, - подтвердил Пуаро и вновь обратился к лакею. - Голос этой женщины был высокий или низкий?

- Низкий, сэр. Такой осторожный и довольно отчетливый, - слуга сделал паузу. - Может, мне показалось, сэр, но в нем чувствовался иностранный акцент. Эта женщина слишком старательно выговаривала звук "р".

- Ну, если так, то это мог быть и шотландский акцент, Дональд, - улыбнулся Россу мистер Уидберн.

- Не виновен, - засмеялся тот. - В это время я сидел за столом.

Пуаро опять заговорил со слугой.

- Как вы думаете, могли бы вы узнать этот голос, если бы услышали его еще раз?

- Не знаю, сэр, - заколебался лакей. - Может быть. Наверное, мог бы.

- Благодарю вас, мой друг.

Лакей поклонился и удалился важной походкой.

Сэр Монтегю продолжал играть роль дружелюбного старомодного хозяина. Он стал уговаривать нас остаться на партию бриджа. Я извинился: ставки были выше, чем мне хотелось бы. Молодой Росс тоже с облегчением вздохнул, когда Пуаро сменил его за столиком. Так мы и сидели с Россом, наблюдая за игрой. Вечер закончился убедительной победой моего друга и сэра Монтегю: оба выиграли довольно крупные суммы.

Мы поблагодарили хозяина и покинули дом. Росс отправился с нами.

- Странный человек этот сэр Монтегю, - заметил Пуаро, когда мы вышли на ночную улицу.

Погода была чудесная. Мы решили пройтись пешком, пока нам не попадется такси.

- Да, странный человек, - снова сказал мой друг.

- Очень богатый человек, - с чувством добавил Росс.

- Еще бы.

- Мне кажется, что я ему понравился, - заявил молодой человек. - Надеюсь, это надолго. Поддержка сэра Монтегю много значит.

- Вы актер, мистер Росс?

Дональд ответил утвердительно. Кажется, он слегка расстроился, что его фамилия не вызвала у нас никаких ассоциаций. Оказывается, недавно он с успехом выступил в какой-то мрачной пьесе русского автора.

Когда мы с Пуаро утешили его, мой друг как бы между прочим спросил:

- Вы знали Карлотту Адамс?

- Нет. Я видел сообщение о ее смерти в вечерней газете. Чрезмерная доза какого-то наркотика. Как глупо эти девушки травят себя.

- Да, это печально. К тому же это была очень умная девушка.

- Может быть, - равнодушно сказал Росс. Его явно не интересовали способности других.

- А вы были на ее спектаклях? - спросил я.

- Нет. Мне такие вещи не нравятся. Сейчас все с ума сходят от пародий, но я считаю, что эта мода долго не продержится.

- Вот и такси, - сказал Пуаро и помахал тростью.

- А я пройдусь пешком до Хаммерсмита, - заявил молодой человек. - Оттуда поеду домой на метро.

Вдруг он как-то неестественно засмеялся.

- Странно. Этот вчерашний ужин…

- Да?

- Кто-то из гостей не пришел, и нас сидело за столом тринадцать. Но мы так и не заметили этого до конца ужина.

- А кто первым встал из-за стола? - спросил я.

- Я, - ответил Росс и нервно хихикнул.

16. Разговор с инспектором Джеппом

Вернувшись домой, мы обнаружили, что нас ожидает инспектор Джепп.

- Решил зайти поболтать перед сном, мистер Пуаро, - жизнерадостно сообщил он.

- Eh bien, мой друг, как идут дела?

- Да не особенно хорошо, - инспектор слегка помрачнел. - Может, у вас есть что-нибудь для меня?

- Могу поделиться с вами парочкой идей, - ответил мой друг.

- Ох, уж эти ваши идеи! Знаете, Пуаро, вы в некотором смысле человек со странностями. Но мне хотелось бы услышать ваши соображения, честное слово. Хотя ваша голова и имеет весьма причудливую форму, в нее часто приходят отличные мысли.

Пуаро выслушал комплимент без особого энтузиазма.

- Меня больше всего интересуют эти загадочные леди-близнецы, - продолжал Джепп. - Что вы думаете по этому поводу? А, мистер Пуаро? Кто же приходил в дом лорда Эдвера?

- Именно об этом я и хочу поговорить.

Пуаро спросил инспектора, слышал ли тот о Карлотте Адамс.

- Я слышал это имя. Но сейчас не могу припомнить в связи с чем. Мой друг объяснил.

- А, актриса! Пародистка, да? А почему вы о ней спросили? Она-то какое имеет отношение к этому делу?

Пуаро рассказал, что привело его к подобному заключению.

- Боже мой, а ведь вы правы. Платье, шляпа, перчатки и прочее. И еще этот светлый парик. Ну, Пуаро, вы неотразимы. Отличная работа! Хотя я и не думаю, что Карлотту убрали как свидетеля. Здесь вы явно выдаете желаемое за действительное, и я не могу с вами согласиться. Ваша теория на этот счет слишком неправдоподобна. У меня в этих вопросах больше опыта, чем у вас. Я не верю, что за всем этим скрывается человек, направлявший Карлотту Адамс. Она и сама была женщина предприимчивая. Я думаю, все произошло так: она пошла к лорду Эдверу с какими-то своими целями, наверное, шантажировать его, ведь она намекала, что скоро получит большие деньги. Они поспорили. Он вышел из себя, она вышла из себя. Карлотта его прикончила. Когда она вернулась домой и до нее дошло, что она натворила, с ней случилась истерика. Она же не хотела убивать. Я считаю, что Карлотта сознательно приняла чрезмерную дозу наркотика. Это было для нее легчайшим выходом.

- И вы думаете, что этим можно объяснить все факты?

- Ну конечно, мы еще многого не знаем, но это неплохая рабочая гипотеза. А может быть, убийство лорда Эдвера и розыгрыш не имеют друг к другу отношения? Может, это чертовски неудачное совпадение?

Я знал, что мой друг не согласен с этим. Но он только сказал уклончиво:

- Mais oui, c'est possible[53].

- Или вот послушайте еще. Сам розыгрыш достаточно безобиден, но кто-то из посторонних слышит о нем и понимает, что это можно отлично приспособить для своих планов. Неплохо? - инспектор сделал паузу, потом продолжал. - Но лично я предпочитаю версию номер один. А что связывало лорда Эдвера и эту девушку, мы еще выясним.

Пуаро рассказал ему о письме Карлотты Адамс в Америку, отправленном служанкой, и Джепп согласился, что оно может значительно помочь следствию.

- Я займусь этим письмом немедленно, - заявил инспектор, делая пометку в своей записной книжке и пряча ее в карман. - Я склонен думать, что убийца - женщина, потому что не могу найти никого другого. Правда, есть еще капитан Марш, новый лорд Эдвер. У него для убийства своего дяди был не мотив, а целый мотивище. Да и репутация у него отвратительная: постоянно нуждался в деньгах и был не очень-то разборчив насчет того, где их достать. Более того, вчера утром он сильно поругался с лордом Эдвером. Он мне сам об этом рассказал, хотя было бы, конечно, приятней, если бы я докопался до этого факта самостоятельно. Он был бы перспективным подозреваемым, но у него алиби на вчерашний день: он провел вечер в опере с Дортаймерами. Пообедал с ними на Гросвенор-сквер, посетил оперу, потом поужинал в "Собрание". Я проверял. Вот такие дела.

- А мадемуазель?

- Вы имеете в виду его дочь? Ее тоже не было дома. Она обедала с какими-то Картью Уэстами, потом пошла с ними в оперу. Вечером они проводили ее домой. Она вернулась без четверти двенадцать. Так что и ее кандидатура отпадает. Секретарша, похоже, тоже в порядке: очень деловая, приличная женщина. Потом еще слуга. Не могу сказать, что я проникся к нему особой симпатией. Разве мужчина может быть таким красивым? Ну, а если серьезно, в нем есть что-то подозрительное. Да и на службу к лорду Эдверу он поступил как-то странно. Сейчас я навожу о нем справки. Впрочем, я не вижу у него никакого мотива для убийства.

- Есть ли какие-нибудь новые факты по этому делу?

- Да, есть кое-что. Трудно сказать, имеют ли они какое-то значение или нет. Во-первых, исчез ключ лорда Эдвера.

- Ключ от входной двери?

- Да.

- Это, конечно, интересно.

- Как я уже сказал, этот факт может говорить о многом, а может и ничего не значить. Мне кажется, что более важным является то, что лорд Эдвер получил вчера по чеку деньги. Правда, немного, всего сто фунтов. Он взял французской валютой, так как должен был ехать сегодня в Париж. Так вот: эти деньги исчезли.

- Кто вам об этом сказал?

- Мисс Кэрролл. Она получала эти деньги в банке. Она упомянула об этом в разговоре, со мной, и я сразу же обыскал все вещи лорда Эдвера, но этих денег нигде не нашел.

- А где они были вчера?

- Секретарша не знает. Она отдала их лорду Эдверу около половины четвертого в библиотеке. Деньги были в банковском конверте. Лорд Эдвер взял конверт и положил его на стол.

- Надо подумать. Это усложняет дело.

- Или облегчает. Кстати, что касается раны…

- Да?

- По мнению доктора, она сделана не простым перочинным ножом. Чем-то вроде этого, но с лезвием другой формы. Очень острым лезвием.

- Не бритвой?

- Нет, нет. Меньше.

Пуаро, нахмурив брови, задумался.

- Новому лорду Эдверу, видно, очень понравилась его собственная шутка, - заметил Джепп. - Ему кажется забавным быть подозреваемым в убийстве. Он постарался сделать все, чтобы мы действительно насторожились по отношению к нему. Довольно странная позиция.

- Может быть, он хочет выяснить нашу точку зрения?

- Нет, скорее всего он пытался скрыть неловкость. Смерть дяди была ему очень выгодна. Между прочим, он уже переехал в его дом.

- А где он жил до этого?

- На Сент-Джордж-роуд. Не очень шикарное место.

- Запишите адрес, Гастингс.

Я выполнил просьбу Пуаро, хотя и удивился немного: если Рональд переехал на Риджент-гейт, вряд ли нам понадобится его старый адрес.

- Я думаю, что убила все-таки эта Адамс, - заявил инспектор вставая. - Отличная работа, Пуаро. Конечно, вы ходите по театрам, развлекаетесь, поэтому вам и приходят в голову мысли, которые у меня никогда и не возникнут. Жаль только, что мы пока не нашли у этой девушки никакого мотива, но я уверен, что если мы покопаемся немного, обязательно его обнаружим.

- Вы не обратили внимания на одного человека, у которого есть серьезный повод для убийства лорда Эдвера.

- Кто это, сэр?

- Джентльмен, хочет жениться на леди Эдвер. Я имею в виду герцога Мертона.

- Да, действительно здесь есть мотив, - засмеялся Джепп. - Но люди такого ранга не убивают. А кроме того, он в Париже.

- Значит, вы не считаете его серьезным подозреваемым?

- А разве вы считаете, мистер Пуаро?

И смеясь над нелепостью этого предположения, инспектор покинул нас.

17. Слуга

Следующий день мы бездействовали, зато Джепп работал не покладая рук. Мы пили чай, когда он забежал к нам весь красный и рассерженный.

- Я совершил грубейшую ошибку.

- Что вы, мой друг, это невозможно, - попытался успокоить инспектора Пуаро.

- Нет, совершил. Я позволил этому (тут инспектор вставил крепкое слово) слуге ускользнуть от меня.

- Так он исчез?

- Да. Смылся. Я не просто идиот, я круглый идиот, потому что мне и в голову не пришло включить его в число подозреваемых.

- Успокойтесь, ну право же, инспектор, успокойтесь.

- Вам хорошо утешать. Посмотрел бы я на ваше спокойствие, если бы начальство намылило вам шею так, как мне! О, этот слуга скользкий тип. Опытный, не первый раз убегает.

Джепп вытер пот со лба. Сейчас он представлял собой довольно жалкое зрелище. Пуаро издал неопределенный сочувственный звук, чем-то напоминающий кудахтанье курицы, откладывающей яйцо. Зная английскую натуру лучше, чем мой друг, я налил виски, самую малость разбавил его содовой и поставил перед инспектором. Тот немного оживился.

- Не откажусь, - произнес он.

Опрокинув стакан, Джепп продолжил свой рассказ уже не столь похоронным тоном:

- Даже сейчас я не уверен, что убийца - слуга. Конечно, его исчезновение выглядит подозрительным, но для этого могут быть и другие причины. Видите ли, я начал наводить о нем справки. Похоже, что этот слуга связан с парочкой ночных клубов. Не тех, что обычно конфликтуют с законом, а более непристойных, гадких. Этот парень - мерзкий тип.

- Tout de meme[54], это еще не значит, что он убийца.

- Верно. Он может быть замешан в каком-нибудь нечистом деле, но не обязательно убийстве. Нет, теперь я как никогда прежде уверен, что это сделала мисс Адамс, хотя доказательств у меня пока нет. Мои люди перерыли всю ее квартиру, но не нашли ничего полезного. Она была девушка себе на уме. Никаких личных записей, только деловые бумаги, копии заключенных контрактов. Все аккуратно сложено и помечено. Пара писем от сестры из Вашингтона, так, ничего особенного. Один-два предмета старой бижутерии, не эти дорогие новомодные штучки. Дневник она не вела. Паспорт и чековая книжка в порядке. Черт возьми, как будто эта девушка не имела никакой личной жизни!

- Просто она была замкнутой, - задумчиво заметил Пуаро. - Жалко, конечно, с одной стороны.

- Я беседовал с ее служанкой. Тоже безрезультатно. Еще я ходил в шляпный магазин. Его содержит девушка, которая, кажется, была подругой Карлотты Адамс.

- Да? Ну и какого вы мнения о мисс Драйвер?

- Смышленая, наблюдательная девица. Впрочем, она тоже не смогла мне помочь. Меня это не удавило. Сколько раз мне приходилось искать пропавших девушек, и всегда их родные и близкие твердят одно и то же: "Она была таким добрым, любящим созданием. С парнями не общалась". И это всегда оказывалось неправдой. Это неестественно. Девушки должны дружить с парнями. Бестолковые друзья и родственники всегда затрудняют следствие.

Он передохнул, и я наполнил его стакан.

- Спасибо, капитан Гастингс, я не против. Так на чем мы остановились? Бегаешь, бегаешь, как ищейка… Нашлась дюжина молодых людей, с которыми она ужинала и танцевала, но нет ни малейшего намека на то, что к кому-нибудь из них она питала нежные чувства. Среди них и новый лорд Эдвер, и кинозвезда Брайен Мартин, и еще с десяток. Увы, никого, заслуживающего внимания. Вы не правы, если считаете, что за этим убийством стоит еще что-то. Скоро вы убедитесь, что она действовала в одиночку, мистер Пуаро. Теперь я стараюсь выяснить, чем она была связана с убитым. Такая связь должна быть. На той маленькой коробочке было написано "Париж". Покойный лорд Эдвер побывал в Париже несколько раз прошлой осенью. Мисс Кэрролл сказала мне, что он покупал на распродажах антикварные вещи. Так что и мне стоит туда прокатиться. Завтра дознание, но оно, конечно, будет отложено. Поеду в Париж завтра после обеда.

- Меня поражает ваша неиссякаемая энергия, Джепп.

- Зато вы что-то ленитесь. Вы просто сидите, размышляете и называете это работой маленьких серых клеточек! Бесполезно. К фактам надо идти, они к вам сами не придут.

Дверь открылась, и служанка обратилась к Пуаро:

- Мистер Брайен Мартин, сэр. Вы заняты или примете его?

- Я ухожу, - Джепп встал. - Похоже, у вас консультируются все звезды театрального мира.

Пуаро скромно пожал плечами, и инспектор засмеялся.

- Вы, наверное, уже миллионер, мистер Пуаро. Что вы делаете с деньгами? Копите?

- Безусловно, я сторонник экономии. Кстати, о деньгах: как распорядился ими лорд Эдвер?

- Та собственность, которая автоматически не переходит к новому лорду Эдверу, отойдет к его дочери. Пятьсот фунтов стерлингов он завещал мисс Кэрролл. Других наследников нет. Очень простое завещание.

- А когда лорд Эдвер сделал его?

- Чуть более двух лет назад, после того, как его бросила вторая жена. В связи с этим он лишил ее наследства.

- Мстительный тип, - пробормотал Пуаро.

Бросив нам "пока", повеселевший инспектор ушел.

В комнату вошел Брайен Мартин. Он был безукоризненно одет и элегантен, но выглядел не очень счастливым. Лицо его осунулось.

- Я обещал прийти раньше, - начал он. - Извините, мистер Пуаро. В конце концов оказалось, что я понапрасну тратил ваше время.

- En verite?

- Да. Я говорил с той женщиной. Убеждал ее, просил, но бесполезно. Она и слышать не захотела о том, чтобы этим делом занимались вы. Поэтому нам придется его бросить. Простите, что зря потревожил вас.

- Du tout-du tout[55], - великодушно ответил мой друг. - Я и предполагал, что этим закончится.

- Да? - слова Пуаро сильно удивили актера. - Вы предполагали?

- Mais oui. Когда вы сказали, что вам надо проконсультироваться с той леди, я уже знал, что она откажется.

- Так у вас есть какая-то теория на этот счет?

- У сыщика, мистер Мартин, всегда есть какая-нибудь теория. От него это и требуется. Правда, я сам не называю это теорией. Так, небольшая идейка. Первая стадия.

- А вторая?

- Если эта идейка подтвердится, тогда я знаю правильное решение. Видите, все очень просто.

- Я бы хотел, чтобы вы поделились со мной вашей теорией, или, как вы ее называете, идейкой.

- У сыщика есть еще одно правило: молчать до поры до времени, - покачав головой, мягко сказал Пуаро.

- И намекнуть даже не можете?

- Нет. Скажу только, что я начал кое о чем догадываться, когда вы упомянули золотой зуб.

Брайен Мартин ошеломленно уставился на Пуаро.

- Вы меня окончательно запутали, - заявил он. - Не могу понять, к чему вы клоните. Если бы вы хоть намекнули…

Пуаро улыбнулся и вновь покачал головой:

- Давайте поговорим о чем-нибудь другом.

- Да, но сначала… ваш гонорар… не отказывайтесь.

- Pas un sou![56] - повелительно взмахнул рукой мой друг. - Я вам ничем не помог.

- Но я отнял у вас время…

- Когда мне самому интересно, я не беру денег. А ваше дело меня очень заинтересовало.

- Я рад, - с тревогой произнес актер. Вид у него был просто несчастный.

- Ладно, - мягко сказал мой друг. - Переменим тему.

- Я встретил на лестнице человека. Он, кажется, из Скотленд-Ярда?

- Да, это инспектор Джепп.

- Там темно, и я плохо разглядел его. Кстати, он приходил ко мне и расспрашивал о той несчастной девушке, которая умерла от веронала.

- Вы хорошо знали мисс Адамс?

- Не очень. В детстве, там в Америке, мы дружили. Но с тех пор я видел ее нечасто, так, пару раз. Очень жаль, что она умерла.

- Вам она нравилась?

- Да. С ней было исключительно легко общаться.

- Я с вами согласен. Она как-то располагала к себе.

- Наверное, полиция считает, что это самоубийство? Я ничем не мог помочь инспектору. Карлотта всегда была скрытной девушкой.

- Не думаю, что это было самоубийство, - заметил Пуаро.

- Да, это больше похоже на несчастный случай.

Наступило молчание.

- Смерть лорда Эдвера становится все более загадочной, не правда ли? - улыбнулся Пуаро.

- Да. Чрезвычайно загадочной. А вы не знаете… нет ли у полиции каких-либо предположений… э… насчет того, кто это сделал? Ведь теперь Джейн вне всяких подозрений.

- Mais oui, у полиции есть сильные подозрения насчет другого человека.

- Правда? А насчет кого?

- Куда-то пропал слуга лорда Эдвера. А побег - это почти что признание вины.

- Слуга? Да, удивительный факт.

- Очень симпатичный молодой человек. Il vous ressemble un peu[57], - сделал комплимент Пуаро, слегка поклонившись.

Ну, конечно! Теперь я понял, почему лицо слуги показалось мне таким знакомым, когда я впервые увидел его.

- Вы мне льстите, - засмеялся актер.

- Нет, нет и нет. Разве молодые девушки, начиная от служанок и машинисток и кончая светскими леди, разве все они не влюблены без памяти в мистера Брайена Мартина? И вообще, найдется ли кто-нибудь, кто может устоять перед вами?

- Найдется. И я думаю, не так уж мало, - сказал Мартин и порывисто встал. - Большое вам спасибо, мистер Пуаро. Еще раз извините за то, что зря вас потревожил.

Актер пожал нам руки, и я опять поймал себя на мысли, что он выглядит старше своих лет. Усталость на его лице стала еще более заметной.

Любопытство буквально пожирало меня, и едва лишь за актером закрылась дверь, как я подступил к своему другу с расспросами.

- Пуаро, а вы действительно знали, что он вернется и объявит о том, что его делом не стоит заниматься?

- Вы же слышали, что я ему ответил, Гастингс.

- Но это значит, что… - начал я, желая поразить Пуаро строгой логикой своих суждений.

- Это значит, что у вас на языке вертится вопрос: что же это за таинственная леди, у которой мистер Мартин хотел спросить разрешение?

Мой друг улыбнулся и продолжал:

- У меня появилось одно предположение, мой друг. Как я сказал, толчком к этому стало упоминание о золотом зубе. Если моя догадка правильная, тогда я знаю, кто эта женщина и почему она не разрешила Мартину воспользоваться моей помощью, и вообще знаю правду обо всем, что касается этого дела. Вы бы и сами могли догадаться, если бы только должным образом использовали ваш мозг, этот величайший божий дар. А то мне иногда кажется, что когда бог раздавал людям разум, он нечаянно обошел вас.

18. Человек на заднем плане

Я не стану описывать процедуру дознания по делу о смерти лорда Эдвера и Карлотты Адамс. В отношении Карлотты полиция признала смерть в результате несчастного случая. Что касается лорда Эдвера, то здесь ограничились лишь формальным опознанием тела и медицинским освидетельствованием. Окончательные выводы об обстоятельствах его смерти так и не были сделаны. Согласно результатам вскрытия, смерть лорда Эдвера наступила не менее чем через час, максимум два часа, после ужина, то есть между десятью и одиннадцатью часами вечера, но скорее всего ближе к десяти.

Тот факт, что Карлотта сыграла роль двойника Джейн Уилкинсон, тщательно скрыли. В газетах появились приметы исчезнувшего слуги, и у людей создалось впечатление, что это и есть преступник. Его рассказ о визите на Риджент-гейт Джейн Уилкинсон посчитали наглой ложью. О показаниях секретарши, подтверждавших рассказ слуги, вообще не упоминалось. Хотя об убийстве писали все газеты, в этой информации содержалось мало реальных фактов.

Джепп тем временем продолжал активно работать. Меня несколько беспокоило, что Пуаро занял такую бездеятельную позицию. Уже в который раз я подумал, что это признак приближающейся старости моего друга. Он оправдывался, но его объяснения выглядели крайне неудовлетворительно.

- В моем возрасте избегают лишних хлопот, - заявил как-то Пуаро.

- Но Пуаро, мой дорогой друг, вы вовсе не старый, - запротестовал я.

Я чувствовал, что ему нужна поддержка. В то время как раз входило в моду лечение внушением.

- Вы так же полны энергии, как и прежде, - говорил я убежденно. - Вы в самом расцвете сил, Пуаро. Вы достигли своего апогея. Если бы вы только захотели, вы бы могли великолепно покончить с этим делом.

Пуаро ответил, что предпочитает решать эту задачу сидя дома.

- Но Пуаро, когда вы сидите дома, у вас ничего не получается.

- Верно, у меня не все получается.

- Мы бездействуем, а Джепп работает!

- Мне это вполне подходит.

- А мне нет. Я хочу, чтобы вы тоже действовали.

- А я действую.

- Каким образом?

- Жду.

- Чего ждете?

- Pour que mon chien de chasse me rapporte le gibier[58], - ответил мой друг, и в его глазах зажегся огонек.

- Что вы имеете в виду?

- Не что, а кого. Я имею в виду нашего доброго Джеппа. Как говорится, зачем держать собаку и лаять самому? Инспектор приносит мне всю необходимую информацию. Он - воплощение физической активности, которая вас так восхищает. У него в распоряжении есть такие средства, которых нет у меня. Я не сомневаюсь, что скоро мы услышим от него новости.

Тем временем инспектор медленно, но верно продвигался вперед. Он накопил немало материала по делу лорда Эдвера, правда, в Париже ему не удалось узнать ничего стоящего. Через пару дней после поездки в Париж Джепп заглянул к нам. Он был очень доволен собой.

- Дело продвигается медленно, - признался инспектор, - но все же мы идем вперед.

- Поздравляю вас, мой друг. Что нового?

- Мне удалось выяснить, что какая-то белокурая девушка оставляла портфель в камере хранения вокзала Юстон в девять часов утра в день убийства. Работникам камеры показали портфель мисс Адамс, и они узнали его. Этот портфель американского производства, поэтому он несколько отличается от наших, английских.

- Ага! Вокзал Юстон. Это совсем недалеко от Риджент-гейт. Перед убийством она, несомненно, поехала на вокзал, загримировалась в туалетной комнате и оставила портфель в камере хранения. А когда его забрали?

- В пол-одиннадцатого. Служащий говорит, что его взяла та же самая женщина.

Пуаро удовлетворенно кивнул.

- Я разузнал еще кое-что, - продолжал инспектор. - У меня есть все основания предполагать, что Карлотта Адамс была в ресторане "Корнер-хаус" на Стренде в одиннадцать часов вечера.

- Ah! C'est tres bien ca![59] Откуда вы это узнали?

- Ну, я наткнулся на этот факт более-менее случайно. Видите ли, в газетах упоминалось, что у Карлотты Адамс была маленькая золотая коробочка с рубиновыми инициалами. Один репортер написал недавно статью о пагубном увлечении наркотиками молодых актеров. Ну, такую сентиментальную чепуху в духе воскресных колонок. Так вот, этот репортер подробно описал в своей статье эту коробочку. Знаете, как у этих писак: роковая золотая коробочка со смертельным содержимым и трогательная фигура молодой девушки, у которой было все впереди. Ну и дальше в таком же духе. В этой статье он мимоходом поинтересовался, где Карлотта могла провести свой последний вечер, о чем она думала тогда и т.д. и т.п.

Одна официантка из "Корнер-хаус" прочитала статью и припомнила, что она обслуживала женщину, у которой была точно такая коробочка. Официантка разволновалась и рассказала об этом друзьям: мол, вдруг этим заинтересуется какой-нибудь журнал? Репортер из "Ивнинг шрик" заинтересовался ее рассказом, и сегодня в вечернем выпуске будет напечатана душещипательная история о последних часах талантливой актрисы. О том, как она ждала кого-то, но тот человек так и не пришел, о том, как официантка интуитивно почувствовала, что у этой женщины что-то не в порядке, ну, и прочая ерунда.

- А как вам удалось узнать об этом так быстро?

- О! Мы в очень хороших отношениях с "Ивнинг шрик". Я услышал об этом от одного их репортера. Тот все старался выведать у меня что-нибудь о деле лорда Эдвера. И я сразу же помчался в "Корнер-хаус".

Да, именно так и надо было вести это дело. Мне стало жаль Пуаро. Джепп получал все свои новости из первоисточников, и весьма возможно, что при этом он упускал из виду какие-то важные детали, а с Пуаро этого бы не случилось. Увы, мой друг безмятежно переваривал далеко не свежие факты.

- Я беседовал с этой официанткой и почти не сомневаюсь, что все было именно так, как она рассказала. Она, конечно, не смогла выбрать фото Карлотты Адамс из нескольких снимков, но ведь она и призналась, что не обратила особого внимания на лицо той женщины. Официантка запомнила, что это была молодая, стройная, смуглая, хорошо одетая женщина. На голове у нее была модная шляпка. Жаль, что женщины обращают больше внимания на одежду, чем на лицо ее обладателя.

- Лицо мисс Адамс не так-то легко запомнить, - вставил Пуаро. - Оно очень подвижное, чувствительное - в общем, быстро меняющее свое выражение.

- Да, вы правы. Правда, я не занимаюсь классификацией физиономий. Официантка сказала, что на этой женщине было черное платье и что она принесла с собой портфель. Официантка особенно удивилась, зачем такой хорошо одетой леди носить портфель. Женщина заказала яичницу и кофе, но официантка считает, что она просто убивала время ожидая кого-то, потому что постоянно смотрела на часы. Официантка заметила эту золотую коробочку, когда подошла, чтобы получить деньги. Та женщина достала коробочку из сумки, положила на стол и все время смотрела на нее, улыбаясь своим мыслям. Эта вещь поразила официантку. Она так и сказала: "Как бы я хотела, чтобы у меня была такая же красивая коробочка и мои инициалы тоже были бы выложены рубинами!"

Расплатившись, мисс Адамс сидела в ресторане еще какое-то время. В конце концов она, вероятно, решила, что дальше ждать бесполезно, и ушла. Пуаро нахмурился.

- Это было rendez-vous[60], - пробормотал он. - Rendez-vous с кем-то, кто не пришел. Встретила ли она потом этого человека? Или нет? Не потому ли она хотела дозвониться до него из дома? О, как мне нужно это знать!

- Опять эти ваши домыслы, мистер Пуаро. Таинственный Человек-На-Заднем-Плане. Мифический Человек-На-Заднем-Плане. Нет, я не утверждаю, что она никого не ждала. Может и ждала. Договорилась встретиться с кем-то после визита к лорду Эдверу. Ну, а результат этого визита мы знаем: она вышла из себя и прикончила его ножом. Но она не из тех, кто долго пребывает в состоянии аффекта. Вскоре после убийства Карлотта опомнилась, пошла на вокзал, изменила внешность, взяла в камере хранения свой портфель и отправилась на встречу в ресторан. И вот тут наступило, как говорится, прозрение. Осознание своего ужасного поступка. Когда ее дружок не явился на встречу, это окончательно добило ее. Может, он знал, что она ходила на Риджент-гейт. Карлотта поняла, что игра окончена. И вот она достает свою коробочку с наркотиком. Взять чуть больше, чем надо, - и все кончено. По крайней мере, виселица ей больше грозить не будет. Все так же очевидно, как то, что у вас на лице есть нос.

Пуаро с сомнением косился пальцами своего носа, потом дотронулся до усов. Он нежно погладил их, причем лицо его приняло горделивое выражение.

- Нет совсем никаких свидетельств того, что в этом деле замешан еще кто-то, - заявил инспектор, закрепляя успех. - Пока у меня нет доказательств того, что между мисс Адамс и лордом Эдвером существовала какая-то связь, но это лишь дело времени. Откровенно говоря, Париж разочаровал меня, но ведь с ноября прошлого года прошло почти девять месяцев. Мои люди по-прежнему наводят там справки. Может, что-нибудь и раскопают. Я знаю, что вы со мной не согласны, упрямая вы голова!

- Сначала вам не понравился мой нос, а теперь - голова!

- Не принимайте близко к сердцу. Это я фигурально, - успокоил моего друга Джепп.

- Англичане говорят: "А я и не принимаю", - подсказал я Пуаро, который не знал всех тонкостей английского языка.

Пуаро посмотрел на нас в большом недоумении.

- Будут ли какие-нибудь указания? - шутливо спросил у двери Джепп.

Пуаро, улыбнувшись на прощание инспектору, сказал:

- Указаний не будет. Будет совет.

- Да? Ну и какой же? Выкладывайте.

- Проверьте такси. Постарайтесь найти машину, которая брала пассажира или, может быть, двух пассажиров в районе "Ковент-гарден" и отвозила их на Риджент-гейт в ночь убийства. Это было примерно без двадцати одиннадцать.

Джепп скосил на Пуаро бдительный глаз. Инспектор напоминал смышленую охотничью собаку.

- Вы считаете, что это необходимо? Ну что ж, сделаю. Вреда от этого не будет. Иногда вы говорите дельные вещи.

Едва лишь за инспектором закрылась дверь, как мой друг встал и с усердием принялся чистить свою шляпу.

- Не задавайте мне вопросов, мой друг. Лучше принесите немного бензина. Сегодня утром мне на жилет попал кусочек омлета.

Я выполнил его просьбу.

- Впервые за все это время я считаю, что мои вопросы излишни, - заявил я. - Все предельно ясно. Но неужели вы действительно так думаете?

- Mon ami, в настоящий момент я думаю исключительно о своем туалете. Извините меня, но ваш галстук мне решительно не нравится.

- Очень неплохой галстук, - возразил я.

- Вы как-то намекали на мой преклонный возраст. То же самое можно сказать и про возраст вашего галстука. Смените его, прошу вас, и почистите правый рукав.

- Мы что, собираемся на прием к королю Джорджу? - съязвил я.

- Нет, но я прочитал в утренней газете, что герцог Мертон вернулся в Лондон. Его же считают первым английским аристократом. Вот я и хочу продемонстрировать ему должное почтение.

"В Пуаро нет ничего от социалиста", - подумал я.

- А зачем нам надо видеть герцога Мертона?

- Мне необходимо поговорить с ним.

Больше мне не удалось добиться от Пуаро ничего. Когда мой костюм стал, с точки зрения Пуаро, выглядеть удовлетворительно, мы отправились в путь.

Лакей осведомился, договаривались ли мы о встрече с герцогом. Получив отрицательный ответ, он взял визитную карточку Пуаро и понес ее хозяину. Вскоре лакей вернулся и сказал, что их светлость очень сожалеют, но в данный момент они исключительно заняты. Пуаро сел в кресло.

- Tres bien[61], - заявил он. - Я подожду. Если понадобится, то и несколько часов.

Этого, однако, не потребовалось. Вероятно для того, чтобы поскорее избавиться от назойливого гостя, герцог решил принять его немедленно. Нас пригласили в покои Мертона.

Герцог оказался мужчиной лет двадцати семи, худым и болезненным на вид. Его внешность не производила особо благоприятного впечатления: у Мертона были редкие волосы неопределенного цвета, залысины, маленький рот с поджатыми губами и мечтательный, отсутствующий взгляд. По-моему, он более походил на не очень преуспевающего торговца галантереей. На стенах комнаты висело несколько распятий, а также другие произведения религиозной тематики. На широкой полке не было, похоже, ничего, кроме книг по богословию. Я знал, что, будучи болезненным ребенком, Мертон обучался исключительно дома. И этот человек пал жертвой Джейн Уилкинсон! Герцог принял нас сухо и недружелюбно.

- Может быть, вам приходилось слышать обо мне, - начал Пуаро.

- Не приходилось.

- Я изучаю психологию преступников.

Герцог не ответил. Он сидел за письменным столиком лицом к окну. Перед ним лежало неоконченное письмо. Мертон нетерпеливо стучал по столу кончиком ручки.

- По какому поводу вы хотели меня видеть? - осведомился он.

Пуаро сидел напротив герцога, спиной к окну.

- В настоящее время я расследую обстоятельства гибели лорда Эдвера.

- Правда? Я не имел чести знать его, - на слабовольном, но упрямом лице герцога не дрогнул ни один мускул.

- Но мне кажется, что вы знакомы с его женой, с мисс Джейн Уилкинсон.

- Да, это так.

- Знаете ли вы, что у нее были веские основания желать смерти своего мужа?

- Ничего подобного мне не известно.

- Ваша светлость, позвольте мне спросить вас напрямик: вы собираетесь жениться на мисс Уилкинсон?

- Когда я буду собираться жениться, газеты сообщат об этом. Я считаю ваш вопрос неуместным, - герцог встал. - Всего хорошего.

Пуаро тоже поднялся. С неловким видом, понурив голову, мой друг, запинаясь, пробормотал:

- Я не хотел… я… Je vous demande pardon…[62]

- Всего хорошего, - повторил герцог чуть громче. На этот раз Пуаро сдался. Он безнадежно махнул рукой, и мы покинули комнату. Это было позорное поражение.

Мне стало жаль Пуаро. Его обычная напыщенность не произвела на герцога никакого впечатления. Великий сыщик оказался для него чем-то вроде таракана.

- Нехорошо получилось, - сказал я сочувственно. - Каким все-таки надменным типом оказался этот человек. Но зачем вы хотели его видеть?

- Хотел узнать, действительно ли он и Джейн Уилкинсон намерены пожениться.

- Но она же нам сама об этом сказала.

- О! Она сказала. Мисс Уилкинсон может сказать что угодно, лишь бы это служило ее целям. А вдруг она хочет женить герцога на себе, а он, бедняга, и знать об этом не знает?

- Да, герцог отбрил вас по всем правилам.

- Он ответил мне так, как ответил бы какому-нибудь репортеришке, - Пуаро хихикнул. - Но зато теперь я знаю, как обстоят дела с их браком.

- Откуда? Вы поняли это по его поведению?

- Вовсе нет. Вы видели, что он писал письмо?

- Видел.

- Eh bien, в молодости я служил в бельгийской полиции и научился читать почерк вверх ногами. Это бывает очень полезно. Так знаете, что герцог писал в этом письме? "Моя дорогая, я с трудом переношу эти долгие месяцы ожидания. Джейн, обожаемая моя, мой прелестный ангел, как мне рассказать, что ты значишь для меня? Ты так много страдала! Только я знаю…"

- Пуаро! - возмущенно закричал я.

- Он остановился как раз на этой фразе. "Только я знаю о том, как ты прекрасна…"

Я ужасно огорчился: мой друг, как ребенок, был рад своему поступку.

- Пуаро! - воскликнул я. - Вы не можете читать чужие письма…

- Вы говорите глупости, Гастингс. Как это не могу, когда я только что смог!

- Но это… это игра не по правилам.

- А я не играю, и вы это знаете[63]. Убийство - это не игра. Это серьезно. А кроме того, Гастингс, вы не должны больше использовать это выражение - "играть по правилам". Так больше не говорят. Я обнаружил, что это выражение устарело. Молодые люди смеются, когда слышат его. Молодые красивые девушки будут смеяться над вами, если вы скажете "играть по правилам". Лучше сказать "играть в крикет".

Я не ответил. Меня глубоко огорчил легкомысленный поступок моего друга.

- Ну зачем было подглядывать? - спросил я. - Если бы вы только сказали герцогу, что по просьбе Джейн Уилкинсон ходили к лорду Эдверу, он бы обошелся с вами по-другому.

- О, я не мог этого сделать. Джейн Уилкинсон - мой клиент, а я не могу обсуждать дела своих клиентов с посторонними: они строго конфиденциальны. Разглашать секреты нечестно.

- Нечестно!

- Именно так.

- Но ведь она собиралась за него замуж.

- Это еще не значит, что у нее не может быть от него секретов. Ваши взгляды на брак весьма старомодны. Нет, я решительно не мог сделать так, как вы говорите. Подумайте о чести сыщика. Честь - это очень серьезно.

- А читать чужие письма честно? Видно, мы с вами по-разному понимаем слово "честь".

19. Грозная леди

Одна из самых больших неожиданностей случилась на следующее утро. Я находился у себя в комнате, когда ко мне вошел Пуаро. Его глаза блестели.

- Mon ami, у нас гость.

- Кто?

- Вдовствующая герцогиня Мертон.

- Невероятно. Чего же она хочет?

- Если вы спуститесь со мной в гостиную, то узнаете.

Я поспешил за своим другом.

Герцогиня была миниатюрной женщиной с властным взглядом. На ее лице выделялась высокая переносица. Хотя герцогиня была небольшого роста, назвать ее коренастой я не осмелюсь. Несмотря на то, что она была одета в черное платье немодного покроя, все говорило о том, что мы имеем дело с grande dame[64]. Меня поразило решительное, почти безжалостное выражение ее лица. Она была полной противоположностью своего сына. Я почти чувствовал, как от нее исходили какие-то волны. Неудивительно, что эта женщина подавляла своей силой воли всех, кто был рядом!

Она поднесла к глазам лорнет и посмотрела сначала на меня, потом на моего друга. Герцогиня обратилась к Пуаро отчетливым твердым голосом человека, который привык к тому, чтобы его слушались и подчинялись.

- Вы мистер Пуаро?

- К вашим услугам, герцогиня, - поклонился мой друг.

Она перевела взгляд на меня.

- А это мой друг, капитан Гастингс. Он помогает мне в делах.

Лицо женщины мгновенно приняло недоверчивое выражение. Однако затем она согласно кивнула и села в предложенное кресло.

- Я пришла посоветоваться с вами по очень деликатному вопросу, мистер Пуаро, и хочу попросить вас, чтобы все это осталось строго конфиденциально.

- Само собой разумеется, мадам.

- Мне рассказала о вас госпожа Ярдли. По тому, как она о вас отзывалась, как была вам благодарна, я поняла, что помочь мне можете только вы.

- Будьте уверены, я сделаю все возможное, мадам.

Герцогиня все еще колебалась. Затем, преодолев свое нежелание, она перешла к сути дела. Она сказала о цели своего визита с такой легкостью, которая, как это ни странно, сразу напомнила мне беззаботное щебетание Джейн Уилкинсон в тот памятный вечер в "Савое".

- Мистер Пуаро, я хочу, чтобы мой сын не женился на этой актрисе Уилкинсон.

Если Пуаро и удивился, то он ничем этого не выдал. Он задумчиво смотрел на герцогиню и не спешил с ответом.

- Вы не могли бы сказать поточнее, каких действий вы ждете от меня?

- Это не так-то легко сказать. Я чувствую, что этот брак будет катастрофой. С этой женщиной мой сын не будет счастлив никогда.

- Вы так думаете, мадам?

- Я уверена в этом. У моего сына высокие идеалы. Он так плохо разбирается в житейских вопросах. Он никогда не обращал внимания даже на девушек своего класса, так как считает их легкомысленными, никчемными особами. Но что касается этой женщины… ну, она, конечно, очень красива. Она может покорить мужское сердце. Она очаровала моего сына. Я надеялась, что эта влюбленность скоро пройдет. Слава богу, она была замужем. Но теперь, когда ее муж умер…

Она запнулась.

- Они хотят пожениться через несколько месяцев. На карту поставлено счастье моего сына, - и тоном, не терпящим возражений, герцогиня добавила: - Этому надо положить конец.

- Может быть, вы правы, мадам, - Пуаро пожал плечами. - Я согласен, этот брак не совсем подходит вашему сыну. Но что делать?

- Это уж вы думайте.

Пуаро покачал головой.

- Да, да, вы должны помочь мне.

- Сомневаюсь, что я смог бы добиться успеха, мадам. Ваш сын откажется слушать все, что направлено против этой леди! И к тому же мне кажется, что сказать против нее почти нечего. Я сомневаюсь, что в ее прошлом можно откопать что-нибудь компрометирующее. Она была… ну, скажем, осторожной.

- Знаю, - мрачно отозвалась герцогиня.

- А, значит, вы уже наводили о ней справки?

Пуаро понимающе взглянул на гостью, и та слегка покраснела.

- Мистер Пуаро, я готова на все, чтобы уберечь моего сына от этого брака. На все! - повторила она с чувством. - Назовите любую сумму. Деньги в этом случае ничего для меня не значат. Но дело не должно дойти до брака. И все зависит от вас.

Пуаро снова покачал головой.

- Дело не в деньгах. Я ничего не смогу сделать, и я объясню вам почему чуть позже. К тому же я не думаю, что здесь можно что-то предпринять. Я не могу помочь вам, герцогиня. Вы не сочтете дерзостью с моей стороны, если я дам вам один совет?

- Какой совет?

- Не настраивайте против себя своего сына! В таком возрасте он сам может решать, что ему делать. Если ваши вкусы не совпадают, не думайте, что неправ именно он. Даже если его выбор неудачен, вы должны с этим смириться. Если ему понадобится ваша помощь, не отказывайте. Но не настраивайте сына против себя.

- Ничего вы не поняли, - герцогиня встала. Губы ее дрожали.

- Да нет же, мадам, я все прекрасно понял. Я знаю материнское сердце. И я заявляю вам авторитетно: будьте терпеливы. Терпеливы и спокойны. Ничем не выдавайте своих чувств. Может быть, брак расстроится сам по себе. Ваше противодействие только усилит упрямство сына.

- Прощайте, мистер Пуаро, - холодно сказала герцогиня. - Я разочарована.

- Мне бесконечно жаль, что я не смог вам помочь, мадам. Видите ли, я нахожусь в чрезвычайно затруднительном положении. Леди Эдвер оказала мне честь, проконсультировавшись со мной раньше, чем вы.

- А! Тогда все ясно. Вы в лагере противника. Теперь я понимаю, почему леди Эдвер до сих пор не арестована за убийство своего мужа, - голос герцогини резал, как лезвие ножа.

- Comment[65], герцогиня?

- Вы прекрасно слышали, что я сказала. Почему эта женщина на свободе? В тот вечер она была в доме лорда Эдвера. Видели, как она входила туда, видели, как она входила в его комнату. А потом его нашли мертвым. И она до сих пор не арестована! Видно, наша полиция состоит из одних взяточников.

Дрожащими руками она обмотала вокруг шеи шарф и, едва поклонившись, вылетела из комнаты.

- Фью! - присвистнул я. - Вот это женщина! Меня она восхищает, а вас?

- Восхищает потому, что хочет, чтобы вся вселенная вращалась по ее заказу?

- Но она же думает только о благополучии собственного сына.

- Верно, - кивнул Пуаро. - И все же, Гастингс, так ли уж будет плохо, если мосье le Duc[66] женится на Джейн Уилкинсон?

- Вы думаете, она его любит?

- Видимо, нет. Почти наверняка нет. Но она любит его титул и будет играть свою роль весьма осторожно. Она исключительно красивая женщина и очень честолюбива. Это не так уж плохо. Герцог мог бы жениться на девушке своего класса, которая преследовала бы те же корыстные цели, что и мисс Уилкинсон, - и никто бы не делал из этого трагедии.

- Это верно, и все-таки…

- Предположим, что он женится на девушке, которая страстно любит его. Ну и какие в этом преимущества? Я часто замечал, что мужья, которых любят жены, страдают. Такие жены устраивают сцены ревности, настаивают на том, чтобы супруг отдавал им все свое время, уделял все свое внимание. Они делают из мужчин настоящее посмешище. О нет, такая жизнь тоже не мед.

- Пуаро, - сказал я. - Вы неисправимый циник.

- Mais non[67], я только делюсь своими наблюдениями. Видите ли, на самом деле я на стороне доброй мамочки герцога.

Я не мог удержаться от смеха, услышав такое определение надменной герцогини. Пуаро же оставался совершенно серьезным.

- Не стоит смеяться. Это все очень важно. Я должен основательно пораскинуть мозгами.

- Вряд ли вы можете предпринять что-нибудь в этом случае, - заметил я.

- Вы обратили внимание на то, как хорошо информирована герцогиня? - спросил Пуаро, не обращая внимания на мои слова. - И как она мстительна. Наверняка она раскопала все компрометирующие факты из жизни Джейн Уилкинсон, какие только можно было.

- Собрала замечательный материал для прокурора, но отнюдь не для защиты, - улыбнулся я.

- И откуда она все узнала?

- Джейн рассказывала герцогу. Тот передал матери, - предположил я.

- Да, вполне возможно. И все же я не…

Резко зазвонил телефон. Я взял трубку.

Моя часть диалога состояла лишь в том, что я с различными интервалами говорил "да". Затем я положил трубку и взволнованно повернулся к Пуаро.

- Это Джепп. Он, как всегда, начал с того, что вы, Пуаро, "то, что надо". Во-вторых, пришла телеграмма из Америки. В-третьих, он нашел того водителя такси. В-четвертых, инспектор приглашает вас прийти послушать, что скажет этот водитель. В-пятых, вы опять-таки "то, что надо". А кроме того, он с самого начала был уверен, что вы попали в самую точку, когда предположили, что за этим убийством скрывается еще какой-то человек! Я, к сожалению, не сказал ему, что по мнению одной нашей сегодняшней гостьи английская полиция состоит исключительно из взяточников.

- Итак, Джепп в конце концов убедился, - пробормотал Пуаро. - Самое забавное, что версия о Человеке-На-Заднем-Плане начала подтверждаться как раз тогда, когда я стал склоняться к другой теории.

- Какой же?

- Теории о том, что мотив убийства мог не иметь никакого отношения к личности лорда Эдвера. Представьте себе, что кто-то ненавидит Джейн Уилкинсон до такой степени, что даже готов отправить ее на виселицу. C'est une idee, ca![68]

Он вздохнул и добавил своим обычным тоном:

- Пойдемте послушаем, что скажет нам Джепп.

20. Таксист

Когда мы вошли, Джепп беседовал с пожилым человеком в очках и с неровно подстриженными усами. У шофера такси был хриплый голос. Он говорил таким тоном, будто жалел самого себя.

- А, это вы, - сказал инспектор. - Я думаю, здесь дело ясней ясного. Этот таксист, его фамилия Джобсон, вечером 29 июня подвозил с Лонг-Эйкр двух пассажиров.

- Верно, - хрипло подтвердил Джобсон. - Отличный был вечер, лунный. Девушка и джентльмен сели в мою машину возле станции метро.

- Они были в вечернем платье?

- Да. Мужчина в белом жилете, а девушка в белом платье с изображениями птиц. Мне кажется, что они вышли из оперы.

- Сколько было времени?

- Около одиннадцати.

- И что дальше?

- Джентльмен сказал мне ехать на Риджент-гейт. Сказал, что номер дома назовет потом, и попросил поторапливаться. Вечно эти пассажиры торопят, как будто таксисты нарочно теряют время. А нам-то, наоборот, выгодно побыстрей выполнить заказ и взять нового пассажира. Люди почему-то никогда об этом не думают. И учтите, если случится авария, тебя же потом и обвинят, что ехал слишком быстро!

- Оставим это, - нетерпеливо перебил Джепп. - Ведь аварии-то не было?

- Нет, - согласился шофер таким недовольным тоном, как будто жалел, что этого не произошло. - Нет, конечно не было.

- Минут за семь, не больше, я доехал до Риджент-гейт. Потом этот джентльмен постучал по стеклу, и я остановился. Вроде бы возле дома номер 8. Девушка перешла на противоположную сторону и пошла в обратном направлении. Мужчина сказал мне ждать и остался возле машины. Он стоял ко мне спиной, держал руки в карманах и наблюдал за девушкой. Минут через пять он негромко воскликнул что-то и тоже перешел на другую сторону улицы. Я глаз с него не спускал, потому что есть и такие пассажиры, которые убегают не расплатившись. Со мной такое уже бывало. Мужчина поднялся по ступенькам одного из домов и вошел.

- Дверь была не заперта?

- Нет, он открыл ее ключом.

- А какой это был номер дома?

- Ну, я думаю номер 17 или 19. Мне показалось странным поведение этой парочки, и я стал наблюдать за тем домом. Минут через пять они оба вышли. Сели в машину и сказали ехать назад в оперу "Ковент-гарден". Они остановили меня недалеко от здания оперы и расплатились. Между прочим, неплохо заплатили. Хотя теперь, кажется, я попал из-за них в какую-то историю.

- У нас нет к тебе никаких претензий, - успокоил его Джепп. - Ну-ка, взгляни на эти снимки. Может, среди них есть фотография той пассажирки?

Он протянул таксисту с полдюжины фотографий молодых женщин похожей внешности и примерно одинакового возраста. Я с интересом заглянул через плечо шофера.

- Вот эта, - решительно заявил тот, показывая на снимок Джеральдины Марш в вечернем платье.

- Ты уверен?

- Вполне. Такая же темноволосая и бледная.

- А теперь попробуй найти мужчину, - инспектор дал шоферу еще один комплект фотографий, среди которых был снимок Рональда Марша.

Джобсон внимательно разглядел каждую фотографию и покачал головой.

- Э… не могу сказать наверняка. Вот эти двое похожи.

Хотя таксист и не выбрал фото племянника, но мужчины на этих двух снимках были довольно сильно похожи на Рональда.

Джобсон ушел.

- Неплохо, - заявил Джепп, бросая фотографии на стол. - Жаль, что он не опознал нового лорда Эдвера. Это, конечно, старая фотография, семи- или восьмилетней давности, но никакой другой мне достать не удалось. Разумеется, было бы лучше, если бы он опознал Марша поточнее, хотя и так все ясно. Двух алиби как не бывало. Вы молодчина, Пуаро, что додумались до этого.

Пуаро скромно объяснил:

- Когда я узнал, что Джеральдина и ее двоюродный брат были в опере, я подумал, что там они могли встретиться. Их знакомым и в голову не пришло, что они могли покинуть "Ковент-гарден" во время одного из перерывов. За полчаса можно вполне доехать до Риджент-гейт и вернуться. Поскольку новый лорд Эдвер слишком налегал на свое алиби, я заподозрил неладное.

- Все-то вы подвергаете сомнению, - сказал Джепп, с любовью глядя на моего друга. - Что ж, вы правы. В нашем мире лишняя осторожность не мешает. Теперь их светлость в наших руках. А сейчас взгляните вот на это.

Он протянул Пуаро лист бумаги.

- Это телеграмма из Нью-Йорка. Они разыскали Люси Адамс. Письмо от сестры пришло ей сегодня утром. Здесь изложен его текст и, черт возьми, лучшей улики не сыщешь.

Пуаро стал читать. Я заглядывал через его плечо.

"Ниже следует текст письма, полученного Люси Адамс. Датировано 29 июня. Адрес отправителя: Роуздью-меншенз, 8, Лондон, СУ 3. Начинается словами: Дорогая сестренка, извини меня за то, что на прошлой неделе я написала тебе такое бестолковое письмо, но я была сильно занята. Ну, дорогая, вот это успех! Отзывы прессы восторженные, выручка внушительная, публика доброжелательная. Я подружилась здесь с хорошими людьми и на следующий год думаю арендовать театр на два месяца. У публики пользуется большим успехом мой русский танец и сценка "Американка в Париже", но, по-моему, зрителям больше всего нравятся "Сцены в заграничном отеле". Я так взволнована, что почти не соображаю, что пишу в этом письме, и ты сейчас поймешь почему. Но сначала я напишу тебе, как обо мне отзываются мои знакомые. Мистер Гергшаймер так любезен, что собирается пригласить меня на ленч и познакомить с сэром Монтегю Корнером, который может оказать мне поддержку. А недавно я познакомилась с Джейн Уилкинсон. Ей очень понравилось мое выступление и моя пародия на нее. Как раз об этом я и хочу рассказать тебе. Если честно, то я не питаю к этой женщине особой симпатии, да и люди отзываются о ней не совсем хорошо. Я думаю, что она скрытная и жестокая, ну да ладно, я об этом не буду. А ты знаешь, что она замужем за лордом Эдвером? Я о нем немало слышала в последнее время и скажу тебе, что это ужасный человек. А как он относится к своему племяннику, капитану Маршу, о котором я тебе уже писала! Лорд Эдвер буквально выбросил его из своего дома и перестал поддерживать материально. Мистер Марш сам рассказывал мне об этом, и мне стало очень жаль его. Мистеру Маршу тоже очень нравятся мои пародии и то, как я изображаю леди Эдвер. Он даже считает, что лорд Эдвер - и тот не заметил бы разницы, а на днях он говорит мне: "Помогите выиграть одно пари". Я засмеялась и спросила: "А сколько заплатите?" Люси, дорогая, у меня аж дыхание перехватило, когда я услышала ответ: "10 тысяч долларов". Только подумай - 10 тысяч, чтобы помочь кому-то выиграть глупое пари! "Ну что же, - ответила я, - если заплатят, я готова подшутить даже над королем в Букингемском дворце". А потом мы стали разрабатывать план.

Как все это прошло, раскусили наш розыгрыш или нет, я напишу тебе на следующей неделе. Но в любом случае мне все равно заплатят 10 тысяч. О, сестричка, ты даже не представляешь, что значат для нас с тобой эти деньги. Ну все, кончаю. Иду делать "розыгрыш". Милая моя сестричка, я тебя так люблю. Твоя Карлотта".

Пуаро положил письмо. Я видел, что оно тронуло моего друга.

Джепп, однако, реагировал по-другому.

- Он попался! - с энтузиазмом заявил инспектор.

- Да, - согласился Пуаро, но в его голосе прозвучало странное равнодушие.

- Что-нибудь не так, мистер Пуаро? - с любопытством взглянул на него Джепп.

- Все так. Только я представлял это несколько иначе, - не было никакого сомнения, что мой друг чем-то неудовлетворен. - Что ж, пусть будет так.

- А как же иначе? Вы же с самого начала как раз это и предполагали.

- Да, да, разумеется.

- Разве не вы утверждали, что за этой наивной девушкой кто-то стоит?

- Я.

- Так что же вы еще хотите?

Пуаро вздохнул и не ответил.

- Интересный вы человек. Никогда вам не угодишь. Нам крупно повезло, что Карлотта написала это письмо.

Пуаро согласился с несколько большим энтузиазмом, чем он проявлял до сих пор.

- Mais oui, этого убийца не ожидал. Когда мисс Адамс согласилась участвовать в этом "розыгрыше", она подписала себе смертный приговор. Преступник считал, что он предпринял все меры безопасности, и все же наивность девушки оказалась сильнее его ума. Мертвые тоже говорят. Да, иногда даже мертвые говорят.

- Я с самого начала знал, что инициатива этого убийства исходит не от мисс Адамс, - не моргнув глазом заявил инспектор.

- Да, да, конечно, - рассеянно отозвался Пуаро.

- Ну что ж, надо приниматься за работу.

- Вы собираетесь арестовать капитана Марша? Я имею в виду нового лорда Эдвера.

- А почему нет? Его вина доказана на все сто процентов.

- Верно.

- Похоже, вы совсем не рады, мистер Пуаро. Если честно, очень уж вы любите все усложнять. Вот и сейчас: ваша теория оказалась верной, а вы опять чем-то недовольны. Неужели вы видите в ней какие-то слабые места?

Пуаро покачал головой.

- Не знаю, является ли дочь лорда Эдвера соучастницей преступления, - продолжал инспектор, - но похоже, что так. Ведь она уезжала вместе с Маршем во время перерыва в опере. Если она в этом не участвовала, то зачем он брал ее с собой? Посмотрим, что они скажут.

- Можно и мне послушать? - почти с робостью спросил Пуаро.

- Конечно можно. Ведь этой теорией я обязан вам! - сказала Джепп и взял со стола телеграмму.

- В чем дело, Пуаро? - спросил я, отводя своего друга в сторону.

- Я совсем неудовлетворен, Гастингс. Все кажется ясней ясного, ни к чему не придерешься. Но здесь что-то не то. Какой-то очень важный факт ускользнул от нас. Вроде бы все в порядке, все произошло так, как я предполагал, но здесь что-то не так, мой друг.

И Пуаро с расстроенным видом посмотрел на меня. Я не знал, что ответить.

21. Рассказ Рональда Марша

Я не понимал моего друга: разве все вышло не так, как он предполагал? Всю дорогу на Риджент-гейт он сидел расстроенный, хмурился и не обращал никакого внимания на Джеппа, который поздравлял сам себя по поводу удачно завершающегося расследования. Наконец, вздохнув, Пуаро вышел из состояния задумчивости.

- Во всяком случае, - пробормотал он, - послушаем, что скажет Марш.

- Если он человек умный, то почти ничего, - сказал Джепп. - Сколько преступников отправилось на виселицу из-за того, что они слишком хотели говорить. Никто не может упрекнуть нас, что мы не предупреждаем их. Все честно, все по закону. Но чем больше их вина, тем больше они хотят давать "показания", которые, по их мнению, подойдут к случаю. А потом их адвокаты путаются в суде, потому что плохо зазубрили эти "факты".

Он вздохнул и продолжал:

- Адвокаты и судебные медики - это худшие враги полиции. Сколько раз на руках у меня было абсолютно ясное дело, но коронер[69] путал мне все карты, и преступник уходил от правосудия. Конечно, против адвокатов особо не попрешь. Им как раз и платят за их ловкость, за умение все перевернуть с ног на голову.

Мы застали нашу "жертву" дома. Было время ленча, и семья сидела за столом. Джепп попросил разрешения поговорить с лордом конфиденциально, и нас пригласили в библиотеку.

Через пару минут пришел молодой хозяин. Его легкомысленная улыбка сползла, едва он увидел выражение на наших лицах. Лорд Эдвер поджал губы.

- Привет, инспектор. В чем, собственно говоря, дело?

Джепп не жалея красок описал ситуацию.

- Ах вот в чем дело, - протянул Рональд. Он пододвинул кресло и вытащил портсигар. - Я думаю, инспектор, что мне следует сделать заявление.

- Как вам угодно, милорд.

- Конечно, это чертовски глупо с моей стороны, и все же я сделаю заявление. Как говорят герои в книгах, "у меня нет причин бояться правды".

Джепп не ответил. Лицо инспектора было непроницаемым.

- Вот удобный столик, - продолжал Марш. - Господин полицейский может за него сесть и зафиксировать мой рассказ стенографически.

Вряд ли когда-либо прежде подозреваемый предлагал инспектору так тщательно фиксировать свои показания. Предложение лорда Эдвера было принято.

- Начну с того, - сказал молодой человек, - что котелок у меня худо-бедно, но все-таки варит. Поэтому я знал почти наверняка, что мое прекрасное алиби лопнет, как мыльный пузырь. Дортаймеры мне больше не нужны. Вы, наверное, нашли таксиста?

- Нам известно все, чем вы занимались в тот вечер, - холодно заметил Джепп.

- Скотленд-Ярд вызывает у меня чувство искреннего восхищения. И все равно, если бы я был преступником, я бы не брал такси, не ехал бы прямо к нужному месту и не просил бы таксиста подождать, пока я не закончу. Вам это не приходило в голову? А, вижу, мистеру Пуаро приходило.

- Совершенно верно, - подтвердил Пуаро.

- Преднамеренное убийство так не делается, - продолжал Рональд. - Преступник приклеил бы себе рыжие усы, нацепил бы очки в роговой оправе и остановил бы такси за квартал до места убийства. Или поехал бы на метро и… ну, я не буду вдаваться в детали. Мой адвокат за несколько тысяч гиней сделает это лучше меня. Предвижу ваши возражения: убийство, мол, могло быть совершено и под влиянием внезапного порыва. Еду себе в такси, ни о чем таком и не помышляю и вдруг - идея: "А не прикончить ли мне лорда Эдвера?"

Ладно. Теперь я расскажу вам всю правду. Я оказался на мели: ни гроша в кармане. По-моему, это понятно. Дело почти безнадежное - в течение суток я должен был раздобыть кругленькую сумму или - пиши пропало. Я пошел к дяде. Он не любил меня, но я считал, что ему дорога честь семьи. С пожилыми людьми такое случается. Увы, как это ни печально, мой дядя оказался вполне современным безразличным циником.

Ну что ж, оставалось только сделать хорошую мину при плохой игре. Я мог бы попробовать занять деньги у Дортаймеров, но знал, что это бесполезно. А жениться на его дочери я не мог. Впрочем, она и сама достаточно умна, чтобы не совершать такой глупости. Случайно я встретил в опере свою кузину. Она хорошая девушка, но я мало с ней виделся после того, как меня выгнали из дома лорда Эдвера. Я рассказал ей о своем положении. Она уже что-то слышала об этом от отца. Здесь она и показала свое благородство: предложила, чтобы я взял ее жемчужное ожерелье. Прежде оно принадлежало ее покойной матери.

Рональд сделал паузу. Мне показалось, что он говорит искренне. А может, он был прекрасным актером, более искусным, чем все думали?

- Ну… я принял предложение этого наивного ребенка. Я мог взять за это ожерелье деньги под залог, и, клянусь вам, я бы выкупил его назад, даже если бы мне пришлось для этого работать. Но ожерелье лежало в доме на Риджент-гейт. Мы решили взять его немедленно. Сели в такси и поехали туда.

Мы сказали таксисту остановиться на противоположной стороне улицы, чтобы никто в доме не услышал шум мотора. У Джеральдины был ключ. Мы решили, что она войдет, возьмет ожерелье и принесет мне. Мы надеялись, что она никого не встретит в доме, разве что слугу. Мисс Кэрролл, секретарша, ложится спать в полдесятого, а дядя скорее всего будет находиться в библиотеке.

Итак, Джеральдина пошла в дом. Я курил на тротуаре и посматривал на входную дверь. И вот тут я подхожу к самому интересному месту в моем рассказе. Не знаю, поверите вы мне или нет. Мимо меня прошел какой-то мужчина, и я посмотрел ему вслед. К моему удивлению, он поднялся по ступенькам дома номер 17 и вошел внутрь. Правда) сначала я не был уверен, что это дом номер 17, так как стоял на некотором расстоянии от него. Меня, конечно, это удивило. Во-первых, этот человек открыл дверь ключом, а во-вторых, мне показалось, что я узнал в нем известного актера.

Я решил проверить, в чем здесь дело. У меня был свой ключ от этого дома. Я думал, что потерял его еще три года назад, но буквально за несколько дней до этих событий случайно обнаружил его у себя и хотел вернуть в то утро дяде. Но когда мы с ним разругались, я совсем забыл отдать ключ. Когда я собирался в оперу, я машинально переложил ключ в вечерний костюм вместе с другими вещами.

Я сказал таксисту ждать, быстро перешел на противоположную сторону улицы и своим ключом открыл дверь дома. В прихожей никого не было, и вообще ничего не говорило о том, что кто-то только что вошел сюда. Я постоял минуту, потом подошел к библиотеке. "Может быть, этот человек разговаривает с моим дядей?" - подумал я. Я стоял у двери в библиотеку и слушал, но так ничего и не услышал.

Я вдруг почувствовал себя круглым дураком. Видно, тот человек вошел в соседний дом. Дом моего дяди плохо освещен по вечерам, и я подумал, что, наверное, ошибся. Да, ситуация была глупейшая. И зачем только я пошел за этим человеком? А вдруг дядя выйдет из библиотеки и увидит меня? Тогда и Джеральдине не поздоровится, и вообще шуму будет немало. А все из-за того, что мне показалось, будто тот человек шел как-то крадучись. "Хорошо, что никто не видел меня здесь, - подумал я. - Надо сматываться".

Я на цыпочках вернулся к входной двери, но как раз в это время на лестнице показалась Джеральдина. Она, конечно, испугалась, когда увидела меня. Мы вышли на улицу, и я ей все объяснил.

Рональд помолчал немного.

- Мы поспешили назад в оперу. Когда входили в зал, как раз поднимали занавес. Никто и не подумал, что мы куда-то ездили. Вечер был душный, и кое-кто из зрителей выходил во время антракта на улицу подышать свежим воздухом.

Я знаю, вы спросите, почему я этого сразу не рассказал? Тогда спрошу и я: а вы бы, имея такой основательный мотив для убийства, как я, признались бы с легкой душой, что были на месте преступления в тот вечер, когда оно было совершено?

Честно признаюсь: я перепугался! Даже если бы нам и поверили, такое признание принесло бы и мне и Джеральдине немало неприятностей. Мы не имеем никакого отношения к этому убийству, ничего не видели и не слышали. Я подумал, что скорее всего это сделала тетя Джейн, так зачем мне создавать себе лишние проблемы ненужными признаниями? Я рассказал вам о ссоре с дядей, о том, что нуждался в деньгах, потому что вы и так разузнали бы это. Если бы я скрыл и эти факты, то это вызвало бы у вас куда больше подозрений. Чего доброго, вы взялись бы проверять мое алиби более тщательно. А так я считал, что, рассказав кое-что, я внушу вам, что мне нечего бояться. Я знал, что Дортаймеры абсолютно убеждены в том, что я был в "Ковент-гарден" все время, и то, что я провел один из перерывов с кузиной, не должно вызвать у них подозрения. Она могла бы подтвердить, что мы никуда не ездили.

- И мисс Марш согласилась на эту… неточность?

- Да. Едва я узнал об убийстве, я сразу же предупредил ее, чтобы она ни в коем случае не говорила никому о нашей вечерней поездке на Риджент-гейт. Для всех мы просто прогулялись немного по улице во время последнего перерыва. Она все поняла и не возражала.

- Я знаю, как выглядит в ваших глазах это запоздалое признание, - продолжал Рональд после небольшой паузы, - но все, что я рассказал, - правда. Я могу дать вам адрес и фамилию человека, который дал мне сегодня утром деньги за ожерелье Джеральдины. Если вы спросите ее, она подтвердит каждое мое слово.

Он откинулся в кресле и посмотрел на Джеппа. Лицо инспектора оставалось непроницаемым.

- Значит, лорд Эдвер, вы посчитали убийцей Джейн Уилкинсон? - спросил Джепп.

- Ну а вы бы не посчитали? После того, что рассказал слуга?

- А ваше пари с мисс Адамс?

- Мое пари с мисс Адамс? Вы имеете в виду Карлотту Адамс? А она-то здесь причем?

- Стало быть, вы отрицаете, что предложили ей десять тысяч долларов за то, чтобы она выдала себя за мисс Джейн Уилкинсон в доме лорда Эдвера в тот вечер?

Рональд в величайшем изумлении уставился на полицейского.

- Предложил ей десять тысяч долларов? Абсурд. Кто-то вас разыграл, инспектор. У меня никогда не было такой суммы. Это же бессмыслица. Это она вам сказала? Ой, черт, я и забыл, что она мертва.

- Да, - тихо подтвердил Пуаро, - она мертва.

Рональд поочередно посмотрел на каждого из нас. Его лицо, жизнерадостное прежде, теперь побледнело, в глазах появился страх.

- Ничего не понимаю, - сказал он. - Я рассказал вам всю правду, но, видно, никто из вас мне не верит.

И тут, к моему великому удивлению, Пуаро сделал шаг вперед и сказал:

- Я вам верю.

22. Странное поведение Эркюля Пуаро

Мы были у себя дома.

- Скажите, ради бога… - начал было я.

Пуаро остановил меня, вскинув обе руки и умоляюще потрясая ими. Более странного жеста у моего друга мне пока видеть не приходилось.

- Очень прошу вас, Гастингс: не сейчас! Не сейчас!

После этого он схватил шляпу, водрузил ее на голову и вылетел из комнаты, как будто сам никогда не проповедовал неторопливость и хладнокровие. Когда час спустя появился Джепп, мой друг все еще не вернулся.

- Наш сыщик куда-то ушел? - спросил инспектор.

Я кивнул. Джепп плюхнулся в кресло и стал вытирать лоб платком: день стоял жаркий.

- И куда его понесло? - начал инспектор. - Я вам вот что скажу, капитан Гастингс. Когда Пуаро подошел к Маршу и заявил: "Я вам верю", я чуть на пол не сел от удивления. Уж очень мне это напоминало дешевую мелодраму. Я такого еще не слышал.

Я сказал, что тоже был удивлен словами Пуаро.

- А теперь он вообще куда-то исчез, - продолжал Джепп. - Он не сказал, куда идет?

- Нет, - ответил я.

- Совсем ничего не сказал?

- Абсолютно ничего. Я попытался заговорить с ним, но он только отмахнулся, и я решил оставить его в покое. После разговора с Маршем я хотел спросить его кое о чем, но он замахал руками, схватил шляпу и убежал.

Мы переглянулись.

- А может быть… - инспектор постучал пальцем по лбу.

Впервые я готов был согласиться с этим. Джепп и раньше неоднократно высказывал мысль о том, что Пуаро немного "того". Это случалось, когда инспектор не мог понять мудреных теорий моего друга. Но я должен сознаться, что на этот раз и я не понимал поведения Пуаро. Если он и не "тронулся", то все равно как-то подозрительно изменился. Его теория с блеском подтвердилась, а он сразу же отказался от нее.

Поскольку я был самым преданным его другом, то встревожился не на шутку.

- Он всегда был человеком со странностями, - продолжал Джепп. - Смотрел на все под своим углом, да уж больно угол этот косой. Все делал по-своему, все не так, как у людей. Я признаю, конечно, что он вроде гения, но говорят, что гении часто ходят по самому краю, что им нужно совсем немного, чтобы свихнуться. Пуаро всегда нравилось усложнять. Простые, понятные вещи ему не по душе. Ему надо себя помучить. Он отошел от реальной жизни и создал свой собственный мирок. Чем-то он напоминает мне старую леди, раскладывающую пасьянс. У той если не выходит, то она начинает подкладывать нужные карты. А у Пуаро наоборот: если выходит слишком легко, то он нужные карты прячет, чтобы потом поломать себе голову!

Мне было трудно возразить инспектору. Я был слишком обеспокоен и расстроен, чтобы мыслить ясно. Я тоже не мог найти объяснения поведению Пуаро. Не могу описать вам, как я беспокоился за своего друга.

И вот когда в комнате воцарилась тоскливая тишина, вошел Пуаро. Слава богу, он был совершенно спокоен. Он аккуратно снял шляпу, положил ее вместе с тростью на стол и сел на свое обычное место.

- Вы пришли, Джепп? Очень рад. Я как раз думал о том, что нам надо как можно скорее поговорить.

Инспектор молча смотрел на моего друга. Джепп понимал, что это только вступление, и ждал разъяснений.

Пуаро медленно, подбирая слова, начал:

- Ecoutez[70], Джепп. Мы все неправы. Абсолютно неправы. Печально, но факт: мы совершили ошибку.

- Да ладно вам, - самоуверенно сказал инспектор.

- Вовсе не ладно. Я скорблю.

- Не надо жалеть этого молодого человека. Он получит по заслугам.

- Да не его я жалею, а вас.

- Меня? Ну, обо мне не надо беспокоиться.

- А я все равно жалею. Кто намекнул, что вы должны двигаться в этом направлении? Эркюль Пуаро. Mais oui, я подал вам эту мысль. Я привлек ваше внимание к Карлотте Адамс, я упомянул вам о ее письме в Америку. Каждый ваш шаг направлял именно я!

- Я бы и сам пришел к разгадке, - холодно заметил Джепп. - Вы меня просто немного опередили.

- Cela se peut[71]. Но это меня не утешает. Если ваш авторитет пошатнется из-за того, что вы слушали меня, я буду жестоко упрекать себя.

Было похоже, что этот разговор только забавлял инспектора. Он, видимо, думал, что Пуаро движут честолюбивые мотивы и что мой друг сердится за то, что Джепп присвоил себе лавры успешно раскрытого преступления.

- Да вы не волнуйтесь, Пуаро, - стал успокаивать инспектор. - Я не забуду упомянуть где надо, что и вы подали кое-какие неплохие идеи в ходе расследования.

И Джепп подмигнул мне.

- Дело вовсе не в этом, - мой друг досадливо щелкнул языком. - Не нужно нигде упоминать о моих заслугах. Более того, заслуг здесь нет никаких. Вас, инспектор, ожидает фиаско, и я, Эркюль Пуаро, этому виной.

Лицо моего друга выражало крайнюю степень меланхолии, и Джепп неожиданно громко захохотал. Пуаро обиделся.

- Извините, мистер Пуаро, - инспектор вытер слезы, - но сейчас вы похожи на умирающего лебедя. Послушайте, давайте забудем этот разговор. Слава или позор - в этом деле я готов взять все на себя. Оно, конечно, получит большую огласку, здесь вы правы. Ну что ж, я приложу все силы, чтобы добыть веские улики. Может случиться и так, что смышленый адвокат все же вытащит их светлость. На жюри присяжных никогда нельзя положиться. Но даже если и так, мне-то что? Все равно моя совесть будет чиста: убийцу-то мы поймали. И если вдруг какая-нибудь служанка-замухрышка из дома лорда Эдвера в истерике признается, что убийство - дело ее рук, то и в этом случае я не буду плакаться, что меня веди по ложному следу. Так что все честно.

Пуаро посмотрел на инспектора печально и с сожалением.

- Вы, Джепп, всегда и во всем уверены. Всегда и во всем! Вы никогда не задумаетесь: а возможно ли это? А может ли так быть? Вы никогда не сомневаетесь, не удивляетесь, никогда не скажете себе: что-то все слишком просто!

- Вы абсолютно правы, меня не терзают сомнения. Вот именно здесь вы, простите за выражение, и даете осечку, Пуаро. А почему не может быть просто? А что плохого, если получилось просто?

Пуаро вздохнул, развел руками и покачал головой:

- C'est fini[72]. Я не скажу больше ни слова на эту тему.

- Вот и отлично, - с чувством произнес инспектор. - А теперь поговорим о вещах более важных. Хотите послушать, чем я сейчас занимаюсь?

- Ну конечно.

- Я поговорил с нашей уважаемой Джеральдиной, и ее рассказ точь-в-точь совпадает с тем, что нам поведали их светлость. Может быть, она тоже замешана в убийстве, но не думаю. Она по уши влюблена в Марша, и я считаю, что он просто обманул ее. Она ужасно расстроилась, когда узнала, что он арестован.

- Правда? А секретарша, мисс Кэрролл?

- Думаю, она не особенно удивилась. Впрочем, это мое личное мнение.

- Ну а жемчужное ожерелье? - спросил я. - Оно действительно существует?

- На все сто процентов. Марш действительно взял за него деньги под залог на следующее утро. Но не думаю, что это как-то влияет на нашу версию. А произошло, как мне кажется, вот что: когда Марш встретил в опере свою кузину, ему неожиданно пришла в голову идея. Он был в отчаянии, а тут в лице Джеральдины он увидел спасение. Наверное, он и раньше планировал нечто в этом роде, поэтому и ключ носил с собой. Не верю, что он наткнулся на него случайно. И вот когда Марш заговорил с девушкой, он смекнул, что если впутает ее в эту историю, то получит дополнительные гарантии своей безопасности. Он играет на ее чувствах к нему, намекает на ожерелье. Она уступает. Потом Марш с Джеральдиной отправляются к ней домой. Он входит в дом вслед за девушкой и проникает в библиотеку. Может быть, лорд Эдвер дремал в это время в кресле. Так или иначе, Маршу достаточно всего двух секунд, чтобы сделать свое дело. Потом он покидает дом. Вряд ли он хотел, чтобы девушка застала его там. Марш рассчитывал, что, когда Джеральдина выйдет, он будет опять прохаживаться возле такси. Марш также надеялся, что таксист не увидит, как он входит в дом, а будет думать, что он в ожидании девушки ходит возле машины и курит. Не забывайте, что такси было развернуто в противоположную сторону.

Конечно, на следующий день Марш вынужден был заложить ожерелье, чтобы произвести впечатление человеку нуждающегося в деньгах. Потом все узнают об убийстве, и Марш, пугая Джеральдину последствиями, заставляет ее молчать об этой поездке. В случае чего они всегда могут сказать, что в перерыве прогуливались возле театра.

- Почему же они сразу нам об этом не сказали? - отрывисто спросил Пуаро.

- Наверное, Марш не решался, - пожал плечами инспектор. - Считал, что Джеральдина не сможет хладнокровно солгать. Она девушка нервная.

- Да, - задумчиво протянул Пуаро. - Нервная.

Через пару минут он задал новый вопрос:

- А вам не кажется странным, что капитан Марш взял с собой девушку, хотя ему было куда проще съездить одному? Спокойно открыть дверь своим ключом, убить дядю и вернуться в оперу? Для чего же он берет свою нервную кузину, которая, увидев его в доме, может в любую минуту закричать и выдать его? И зачем он оставил поблизости такси?

Джепп ухмыльнулся.

- Вы или я, конечно, провернули бы это дело без свидетелей. Но мы-то с вами умнее Рональда Марша.

- Не разделяю вашей уверенности. Он произвел на меня впечатление весьма умного человека.

- Но не такого умного, как мистер Эркюль Пуаро! - засмеялся инспектор. - И перестаньте возражать! Я знаю, что говорю.

Пуаро неодобрительно посмотрел на Джеппа.

- И если он не виноват, зачем ему надо было просить мисс Адамс выдавать себя за леди Эдвер? - продолжал тот. - Этому "розыгрышу" может быть только одно объяснение: преступник хотел отвести от себя подозрения.

- Здесь я с вами абсолютно согласен.

- Рад, что вы хоть в чем-то согласны.

- Может быть, Марш действительно говорил с мисс Адамс, - начал размышлять вслух Пуаро, - хотя на самом деле… нет, это глупо.

И взглянув на Джеппа, мой друг неожиданно выпалил:

- Что вы думаете о смерти Карлотты Адамс?

Инспектор откашлялся.

- Я склонен думать, что это несчастный случай. Согласен, что он пришелся Маршу очень кстати, но подозревать его в убийстве мисс Адамс я не могу. После оперы его алиби выглядит вполне убедительным. Он был в "Собрание" с Дортаймерами до начала второго ночи. А Адамс легла спать задолго до этого. Нет, по-моему, это пример того, как чертовски удачливы бывают иной раз преступники. Впрочем, если бы этот несчастный случай не произошел, он все равно бы знал, как поступить с Карлоттой. Сначала запугал бы ее, сказав, что ее арестуют по подозрению в убийстве, если она признается, а потом бы утихомирил новой суммой денег.

- А вас не удивляет, - начал Пуаро, глядя прямо перед собой, - вас не удивляет, что в этом случае мисс Адамс обрекала бы на смерть невинного человека? Ведь ее показания могли бы спасти Джейн Уилкинсон?

- Джейн Уилкинсон и так не повесили бы. Показания всех гостей на вечеринке сэра Монтегю делают ее алиби исключительно сильным.

- Но убийца не знал об этом. Он должен был бы рассчитывать на то, что Джейн Уилкинсон приговорят к смертной казни, а Карлотта Адамс будет молчать.

- Любите вы поговорить, Пуаро, правда? И вы целиком убеждены теперь в том, что Рональд Марш - эдакий белокурый мальчишка, который и мухи не обидит. Вы верите, что он видел человека, тайком вошедшего в этот же дом?

Пуаро пожал плечами.

- Как вы думаете, кого этот человек напомнил ему? - спросил Джепп. - Могу только догадываться.

- Знаменитого киноактера Брайена Мартина! Человека, который даже и в глаза не видел лорда Эдвера! Ну, что скажете?

- Что ж, если мистер Мартин действительно открыл дверь ключом и вошел в дом лорда Эдвера, это весьма странно.

- Ха! - презрительно отозвался Джепп. - А теперь слушайте внимательно: в тот вечер мистера Мартина вообще не было в Лондоне. Он пригласил одну юную леди за город, в Молеси. И вернулись они лишь около полуночи.

- Я не удавлен, - мягко произнес Пуаро. - Эта леди тоже актриса?

- Нет. У нее шляпный магазин. Ее фамилия Драйвер. Она дружила с мисс Адамс. Я думаю, вы согласитесь, что ее показания не вызывают сомнений.

- Я не оспариваю их, мой друг.

- По правде сказать, старина, вы оказались не на высоте, и вы знаете это. Вас увели в сторону эти небылицы Рональда Марша. Не было никакого мужчины, который якобы входил в дом номер 17. Да и в соседние дома тоже никто не входил. И к какому выводу мы приходим? Мы приходим к выводу, что новый лорд Эдвер - лгун.

Пуаро печально покачал головой. Джепп встал. К инспектору вернулось благодушное настроение.

- Сейчас мы на правильном пути, не возражайте.

- А кто этот Д.? "Париж, ноябрь"?

- Наверное, какая-то старая история, - инспектор пожал плечами. - Что подозрительного в том, что девушка получила от кого-то подарок полгода назад? И почему это обязательно должно быть связано с преступлением? Мы должны здраво смотреть на вещи.

- Полгода назад, - пробормотал Пуаро, и неожиданно в его глазах загорелся огонек. - Dieu, que je suis bete![73]

- Что он сказал? - спросил меня Джепп.

- Послушайте, - Пуаро встал и постучал пальцем по груди инспектора. - Почему служанка мисс Адамс не узнала эту коробочку? Почему ее не узнала мисс Драйвер?

- Ну и почему?

- А потому, что эта коробочка была совершенно новой! Ее подарили мисс Адамс совсем недавно! "Париж, ноябрь" - все это замечательно, но несомненно эта дата говорит о том, что этот сувенир должны были вручить в ноябре нынешнего года! Но его подарили раньше. Да, коробку купили совсем недавно! Очень недавно! Проверьте эту версию, мой добрый Джепп, умоляю вас. Это, конечно, всего лишь предположение, но шанс есть. Этот сувенир купили где-то за границей, вероятно в Париже. Если бы коробочку купили в Лондоне, какой-нибудь ювелир уже наверняка отозвался бы, ведь ее фотография и описание были во всех газетах. Да, да, именно в Париже. Может, и в каком-нибудь другом городе, но скорей всего в Париже. Выясните, очень прошу вас. Наведите справки. Мне просто необходимо знать, кто этот загадочный Д.

- Вреда от этого не будет, - добродушно заметил Джепп. - Не могу сказать, что я разделяю вашу уверенность в том, что эта коробочка имеет для следствия какое-то значение. Но я сделаю все, что в моих силах. Чем больше мы знаем, тем лучше.

И бодро попрощавшись, инспектор покинул нас.

23. Письмо

- А теперь, - сказал Пуаро, - мы примем наш ленч.

Он взял меня под руку и улыбнулся.

- У меня появилась надежда, - пояснил он.

Я был рад, что мой друг возвращается в свое обычное состояние. Лично я по-прежнему верил, что убийство совершил Рональд. Теперь я решил, что мой друг, убежденный аргументами Джеппа, тоже пришел к этому заключению. Поиски покупателя коробочки, подаренной мисс Адамс, были, вероятно, последней попыткой Пуаро спасти свой авторитет.

Дружески беседуя, мы отправились в ресторан. Я был несколько удивлен, когда заметил за одним из столиков в противоположном конце зала Брайена Мартина и Дженни Драйвер. Вспомнив рассказ Джеппа, я стал подозревать между молодыми людьми возможный роман. Они тоже заметили нас, и Дженни помахала рукой. Когда мы пили кофе, она покинула своего спутника и подошла к нашему столику, подвижная и энергичная, как и в прошлый раз.

- Можно мне присесть и поговорить с вами минутку, мистер Пуаро?

- Разумеется, мадемуазель. Мне доставляет истинное удовольствие видеть вас. Может и мистер Мартин к нам присоединится?

- Я сказала ему, что не надо. Видите ли, я хочу поговорить с вами о Карлотте.

- Слушаю, мадемуазель.

- Вы хотели узнать что-нибудь о ее отношениях с мужчинами?

- Да, да.

- Знаете, бывает так, что нужные факты не сразу приходят в голову. А потом начинаешь припоминать случайные слова и фразы, которым раньше не придал значения, и вырисовывается определенная картина. После нашей с вами встречи я все думала и думала и, когда я стала вспоминать как следует, о чем мы разговаривали с Карлоттой, я пришла к некоторым выводам.

- Я вас слушаю, мадемуазель.

- Я думаю, что человеком, к которому Карлотта питала симпатию или начинала чувствовать что-то в этом роде, был Рональд Марш. Знаете, тот, который унаследовал титул лорда Эдвера. - Почему вы так думаете, мадемуазель? - Ну, например, Карлотта заговорила однажды об одном молодом человеке, которому очень трудно живется, и о том, как это сильно влияет на его характер. Вот, мол, хороший человек под влиянием обстоятельств катится вниз, и хотя он небезгрешен, но против него грешат больше. Это первое, что начинает говорить женщина о мужчине, к которому питает симпатию. Я очень часто слышу подобные речи! Карлотте всегда хватало здравого смысла, но вот здесь она показала себя абсолютной идиоткой, ничего не смыслящей в жизни. Конечно, она делала вид, что никого конкретного не имеет в виду и что речь якобы идет о людях вообще. Но почти сразу же после этого она заговорила о Рональде Марше, о том, как отвратительно, по ее мнению, с ним обходятся. Она взяла его будто бы в качестве примера. Тогда я не придала этому значения, но теперь… кто знает? Теперь мне кажется, что она симпатизировала именно ему. Что скажете, мистер Пуаро?

И она серьезно посмотрела на моего друга.

- Думаю, что вы дали мне весьма ценную информацию.

- Замечательно! - Джейн захлопала в ладоши.

Пуаро добродушно взглянул на девушку.

- Вероятно, вы еще не знаете, что джентльмен, о котором мы только что говорили, Рональд Марш, или новый лорд Эдвер, недавно арестован.

- О! - мисс Драйвер даже рот приоткрыла от удивления. - Тогда мой рассказ запоздал.

- Для меня никогда ничего не поздно, - заявил Пуаро. - Спасибо, мадемуазель.

Девушка вернулась к Брайену Мартину.

- Ну вот, Пуаро, - начал я. - Теперь ваша уверенность в невиновности Рональда Марша несомненно пошатнулась.

- Нет, Гастингс. Наоборот, укрепилась.

Несмотря на это героическое заявление, мой друг втайне наверняка разделял мои убеждения.

Прошло несколько дней, в течение которых Пуаро ни разу не упомянул о деле лорда Эдвера. Если о нем начинал говорить я, мой друг отвечал односложно и без энтузиазма. Иными словами, он умыл руки. Какой бы гениальной ни была его новая версия относительно убийства на Риджент-гейт, теперь он вынужден был признать, что она не подтвердилась и что его первое предположение оказалось верным и Рональд Марш обвинен в преступлении справедливо. Только натура Пуаро не позволяла ему открыто признать свое поражение, и он делал вид, что это дело его больше не интересует. Именно таким образом я истолковывал поведение моего друга, и было похоже, что факты подтверждают мое предположение. Пуаро не проявил ни малейшего интереса к судебному процессу, который, впрочем, был чистой формальностью. Он занялся другими делами и как будто забыл об убийстве лорда Эдвера. Лишь почти две недели спустя я понял, как я ошибался.

Мы завтракали. Рядом с тарелкой Пуаро как всегда лежала пачка писем. Неожиданно, когда он начал ловко сортировать их, у него вырвался удивленно-радостный крик: мой друг заметил конверт с американской маркой. Я удивился тому, что подобный пустяк мог доставить Пуаро такую радость, и стал с интересом наблюдать за ним. Ножом для открывания писем Пуаро вскрыл конверт. Там оказалось несколько листков.

Бегло просмотрев их, мой друг прочитал один лист дважды и обратился ко мне:

- Хотите взглянуть, Гастингс?

Я взял письмо.

"Дорогой мистер Пуаро! Я была очень тронута вашим добрым письмом. Мне сейчас просто не по себе от того, что происходит вокруг. Огромное горе обрушилось на меня, а тут еще приходится выслушивать всякие оскорбительные намеки о Карлотте, моей дорогой и нежной сестре, лучше которой вряд ли можно найти на белом свете. Нет, мистер Пуаро, она не принимала наркотиков. Я в этом уверена. Такие вещи внушали Карлотте ужас. Она сама об этом часто говорила. Если и случилось так, что она сыграла какую-то роль в смерти человека, то это совершенно без злого умысла, и ее письмо подтверждает это. Посылаю его вам, как вы и просили. Мне очень не хочется расставаться с последним в ее жизни письмом, но я знаю, что вы будете обращаться с ним аккуратно и потом вернете мне. Если оно поможет раскрыть тайну смерти моей сестры, как вы обещаете, что ж, пусть побудет у вас.

Вы спрашиваете, упоминала ли Карлотта кого-нибудь из своих друзей отдельно. Она, конечно, писала о многих своих знакомых, но никого в отдельности не упоминала. Я думаю, что чаще всего она встречалась с Брайеном Мартином, которого мы знаем уже давно, с девушкой по имени Дженни Драйвер и капитаном Рональдом Маршем.

Очень хотелось бы помочь вам, но я не знаю как. Вы написали мне такое доброе письмо, с таким пониманием отнеслись к моей беде, что я думаю, вы хорошо представляете, кем мы были с Карлоттой друг для друга. С благодарностью, ваша Люси Адамс.

P.S. Только что приходил полицейский и просил у меня письмо Карлотты. Я сказала ему, что уже отправила его вам. Это, конечно, неправда, но мне почему-то кажется, что вы должны увидеть письмо первым. Наверное, Скотленд-Ярду нужна улика против убийцы. Когда попользуетесь письмом, пожалуйста, отдайте его полицейским, но напомните им, чтобы они потом вернули его вам. Вы понимаете, что значат для меня последние слова Карлотты".

- Значит, это вы попросили ее? - спросил я, откладывая письмо в сторону. - Но зачем? К чему вам оригинал письма?

- Честное слово, не знаю, Гастингс. Просто надеюсь, что в нем окажется что-то такое, что поможет мне объяснить необъяснимое.

Пуаро внимательно изучал листки, написанные рукой Карлотты Адамс.

- Не пойму, что можно извлечь из письма Карлотты. Она сама дала его служанке для отправки. Никакого мошенничества. Да и в самом тексте нет ничего примечательного.

- Знаю, знаю, - вздохнул Пуаро. - Именно поэтому мне так трудно. Дело в том, Гастингс, что письма в таком виде, в каком имеем его мы, просто быть не может.

- Что за ерунда?

- Si, si, это так. Видите ли, я представлял себе это дело следующим образом: в нем обязательно должны иметь место некоторые факты. Они сменяют друг друга в определенной четкой последовательности. Это понятно. И вдруг письмо, которому в этой цепочке просто нет места. Так кто неправ: Эркюль Пуаро или письмо?

- Вы не думаете, что неправ может быть Эркюль Пуаро? - как можно деликатней спросил я.

Мой друг бросил на меня укоризненный взгляд.

- Бывало, что и я ошибался, но это - не тот случай. Итак, если это письмо невозможно, стало быть, так оно и есть. В нем скрыто что-то такое, чего мы не замечаем. Вот я и ищу это "что-то".

И после этих слов Пуаро отправился изучать письмо с помощью миниатюрного микроскопа. Внимательно просмотрев каждую страницу, он передавал листы мне. Я, конечно, не увидел в них ничего особенного: письмо было написано четким, разборчивым почерком, и его текст точь-в-точь совпадал с текстом, переданным по телеграфу.

- Никакой подделки. Все написано одной рукой, - вздохнул Пуаро. - Но этого, как я сказал, не может быть…

Он прервал себя на полуслове и нетерпеливым жестом указал на листки, лежавшие рядом со мной. Я передал их Пуаро, и он снова углубился в изучение письма.

Я вышел из-за стола и подошел к окну. Неожиданно Пуаро вскрикнул. Я вздрогнул и повернулся.

- Идите скорее сюда, Гастингс! Смотрите!

Мой друг буквально дрожал от нетерпения. Его глаза стали зелеными, как у кота. Указательный палец, которым он тыкал в один из листков, тоже дрожал.

Я подбежал к нему и, конечно же, не увидел ничего особенного.

- Разве вы не видите? У всех листов, кроме одного, края абсолютно ровные. Это одинарные листы. А вот у этого, смотрите, какой у него неровный левый край. Потому что от этого листка что-то оторвали. Поняли теперь, что я имею в виду? Это был двойной лист, и, как видите, его вторая половина отсутствует.

Вид у меня, несомненно, был довольно глупый.

- Да, в этом что-то есть, - отозвался я.

- Конечно есть! В этом-то вся соль. Прочитайте и вы все поймете.

Я взял листок и начал читать.

- Ну, видите? - спросил Пуаро. - Предыдущий лист обрывается там, где Карлотта пишет о капитане Марше. Ей жаль его, и потом идет следующий текст: "Мистеру Маршу очень нравятся мои пародии и то, как я изображаю леди Эдвер. Он даже считает, что лорд Эдвер - и тот не заметил бы разницы, а на днях…" На этих словах обрывается предыдущий лист. Но, mon ami, следующий лист отсутствует. Новая страница начинается с "…он говорит". Это "он" вовсе не обязательно относится к капитану Маршу. Так оно и есть на самом деле: розыгрыш предложил Карлотте кто-то другой. Заметьте, что имя Марша после этого нигде не упоминается. О, c'est epatant![74] Убийца каким-то образом завладел этим письмом и сразу понял, что оно может выдать его. Несомненно, сначала он хотел вообще уничтожить эту улику. Но, прочитав письмо, преступник находит другой способ. Он вырывает один лист, и таким образом под подозрением оказывается другой человек, к тому же тот, у которого есть веский мотив для убийства лорда Эдвера. Да, это письмо оказалось великолепным подарком для убийцы! Как говорится, лучшего и не придумаешь!

Я взглянул на Пуаро почти с восхищением. Я говорю "почти", поскольку не был до конца уверен в правильности его предположения. Мне представлялось вполне возможным, что Карлотта сама использовала для письма одинарный лист. Но лицо моего друга сияло такой радостью, что у меня не хватило духу намекнуть ему на такую прозаическую вероятность. В конце концов, может быть, он и прав.

И все же я осмелился указать Пуаро на слабое место в его версии.

- А как письмо попало в руки преступника? Служанка сказала, что мисс Адамс сама достала его из своей сумки и передала ей.

- Отсюда следует, что либо служанка лжет, либо в тот вечер Карлотта Адамс встречалась с убийцей.

Я кивнул.

- Мне кажется, что второе более вероятно, - продолжал Пуаро. - Мы все еще не знаем, где находилась мисс Адамс с того времени, как она вышла из дома, и до того момента, когда она сдала свой портфель в камеру хранения вокзала Юстон. Мне кажется, что в этот промежуток времени она встретилась с убийцей в условленном месте. Может быть, они поужинали вместе, и он дал ей последние указания. Мы можем только догадываться, как преступник завладел ее письмом. Возможно, она держала его в руке, чтобы опустить в почтовый ящик, и в ресторане положила письмо на стол. Преступник увидел адрес и почувствовал опасность. Каким-то образом он незаметно взял письмо, нашел предлог, чтобы выйти из-за стола, открыл конверт, прочитал содержание и вырвал лист. Потом опять положил письмо на стол или отдал мисс Адамс перед тем, как она уходила. А может, сказал ей, что она его уронила. В общем неважно, как все это было, главное, что мы знаем почти наверняка следующее: Карлотта Адамс встретилась в тот вечер с преступником или до или после убийства лорда Эдвера. Я полагаю, хотя, конечно, могу и ошибаться, что именно убийца дал ей золотую коробочку. Возможно, это был сентиментальный сувенир в память об их первой встрече. Если так, то инициал Д. - это инициал преступника.

- Не понимаю, какое отношение имеет к этому делу золотая коробочка.

- Послушайте, Гастингс, Карлотта Адамс не употребляла веронала. Я верю тому, что написала ее сестра. У Карлотта было прекрасное здоровье, трезвый взгляд на вещи и никаких склонностей к наркотикам. Ни ее друзья, ни служанка не узнали этой коробочки. Почему же ее нашли у мисс Адамс после смерти? А потому, что преступнику было выгодно создать впечатление, что она регулярно принимала веронал и делала это в течение значительного промежутка времени, то есть минимум шесть месяцев. Предположим, что она встретилась с преступником после убийства, пусть даже всего на несколько минут. Они выпили за успех своего предприятия. В бокал девушки убийца всыпал дозу веронала, достаточную для того, чтобы она не проснулась на следующее утро.

- Ужасно, - произнес я содрогнувшись.

- Да, приятного мало, - сухо заметил Пуаро.

- Вы все это расскажете Джеппу? - спросил я после небольшой паузы.

- Не сейчас. Что я могу ему сказать? Наш замечательный Джепп ответит мне: "Еще одна нелепость! Девушка наверняка сама использовала для письма одинарный лист бумаги". C'est tout[75].

Я виновато потупился.

- И что я могу ответить на это инспектору? - продолжал мой друг. - Ничего. Ведь и такое вполне могло произойти. Да только я знаю, что все было не так. Мне нужно, чтобы все было не так.

Пуаро замолчал, и его лицо приняло мечтательное выражение.

- А ведь мы бы так ничего и не узнали, если бы только преступник не оторвал этот лист, а аккуратно обрезал бы его. Ничего!

- Зато теперь методом дедукции мы установили, что убийца - человек безалаберный, - пошутил я.

- Нет, нет. Может быть, он спешил. Посмотрите, как неаккуратно оторвано. О, наверняка времени у него было в обрез.

Помолчав немного, Пуаро продолжал:

- Вы, Гастингс, наверное, обратили внимание на одно важное обстоятельство: у этого человека, этого Д., должно быть на тот вечер очень крепкое алиби.

- Не вижу, как ему вообще можно обзавестись даже плохоньким алиби, если сначала он был на Риджент-гейт, где совершил убийство, а затем встречался с Карлоттой Адамс.

- Как раз это я и имел в виду, - сказал мой друг. - Преступнику позарез нужно алиби, значит, он его наверняка приготовил. Второй вопрос: действительно ли его имя или фамилия начинается с буквы Д. или это прозвище, под которым его знала Карлотта Адамс?

Он помолчал и тихо добавил:

- Мы должны найти его, Гастингс. Мы обязательно должны найти человека, имя, фамилия или прозвище которого начинается с буквы Д.

24. Новость из Парижа

На следующий день к нам пришел неожиданный посетитель - Джеральдина Марш.

Пуаро поздоровался и пододвинул гостье кресло. Я взглянул на девушку, и прежнее чувство жалости овладело мной. Ее большие черные глаза, кажется, стали еще больше и темнее. Под ними были круги, как будто девушка провела бессонную ночь. Почти детское лицо выглядело изможденным.

- Я пришла к вам, мистер Пуаро, потому что не знаю, как жить дальше. Я ужасно расстроена и обеспокоена.

- Я вас слушаю, мадемуазель, - серьезно и с симпатией сказал Пуаро.

- Рональд рассказал мне, о чем вы говорили с ним в тот день. В тот ужасный день, когда его арестовали, - девушка зябко повела плечами. - У него не было надежды, что ему кто-то поверит, но вы неожиданно подошли к Рональду и сказали: "Я вам верю". Это правда, мистер Пуаро?

- Правда, мадемуазель, я так сказал.

- Вы действительно поверили его рассказу или это были просто слова?

Джеральдина с тревогой ждала ответа, подавшись вперед и крепко сцепив руки.

- Я поверил его рассказу, мадемуазель, - тихо ответил Пуаро. - Я считаю, что ваш двоюродный брат не убивал лорда Эдвера.

- О! - лицо девушки порозовело, глаза широко раскрылись. - Но тогда вы считаете, что… что убил кто-то другой!

- Evidemment[76], мадемуазель, - улыбнулся мой друг.

- Какая я глупая. Я плохо выражаю свои мысли. Я хотела сказать, вы знаете, кто убийца? - нетерпеливо произнесла Джеральдина.

- Естественно, у меня есть кое-какие предположения. Лучше сказать, подозрения.

- А со мной вы ими не поделитесь? Ну пожалуйста!

- Нет, - покачал головой Пуаро. - Это было бы, пожалуй, неправильно.

- Значит, вы кого-то вполне определенно подозреваете?

Пуаро опять уклончиво покачал головой.

- Если бы я знала чуть больше, - умоляюще произнесла девушка, - мне было бы легче. И наверное, я могла бы помочь вам.

Ее просительный тон обезоружил бы любого, но Пуаро был неумолим.

- Герцогиня Мертон по-прежнему считает, что это сделала моя мачеха, - задумчиво произнесла Джеральдина и вопросительно посмотрела на моего друга.

Он никак не отреагировал на это заявление.

- Но я не понимаю, как это может быть, - продолжала девушка.

- Какого вы мнения о вашей мачехе?

- Ну… я ее совсем плохо знаю. Когда отец женился на ней, я училась в пансионе в Париже. Когда я вернулась домой, она относилась ко мне неплохо. Я хочу сказать, что она просто не обращала на меня внимания. Я всегда считала эту женщину легкомысленной и э… корыстной.

Пуаро кивнул.

- Вы упомянули герцогиню Мертон. Вы часто видитесь с ней?

- Да. Она очень добра ко мне. За последние две недели я провела с ней немало времени. Все это так ужасно; разговоры, репортеры, арест Рональда и все такое, - Джеральдина поежилась. - У меня нет настоящих друзей. Но герцогиня так по-доброму ко мне относится и ее сын тоже.

- Вам он нравится?

- Мне кажется, что он человек застенчивый. Но его мать много о нем рассказывала, и теперь я знаю герцога намного лучше.

- Ясно. Скажите, мадемуазель, вы любите своего двоюродного брата?

- Рональда? Конечно. Последние два года мы с ним редко встречались, но до этого он жил в нашем доме. Я… я всегда считала, что он чудесный парень: постоянно шутил, придумывал всякие забавные вещи. О! В нашем мрачном доме он был единственным лучиком.

Пуаро понимающе кивнул, но вслед за этим произнес фразу, поразившую меня своей жестокостью.

- Значит, вы не хотите, чтобы его повесили?

- Нет, нет, - девушка задрожала всем телом. - Ни за что! О, если бы убийцей оказалась моя мачеха! Герцогиня говорит, что это наверняка она.

- Ага! Если бы только капитан Марш не выходил из такси в тот вечер, да? - добавил Пуаро.

- Да. Тогда бы… что вы этим хотите сказать? - Джеральдина нахмурилась. - Я не понимаю.

- Если бы он не пошел за тем человеком в дом… Кстати, а вы слышали, как кто-то входил в дом?

- Нет, я ничего не слышала.

- А что вы делали после того, как вошли?

- Я сразу побежала наверх, чтобы взять ожерелье.

- Понимаю. Конечно, на это потребовалось время?

- Да. Я не сразу нашла ключ от шкатулки.

- Бывает. Чем больше спешишь, тем медленнее получается. Значит, в течение какого-то времени вы оставались наверху, а потом, когда спустились вниз, вы увидели в прихожей вашего двоюродного брата?

- Да, возле библиотеки, - девушка судорожно сглотнула.

- Понимаю. И это вас напугало.

- Да, - Джеральдина с благодарностью принимала сочувственный тон Пуаро. - Очень напугало.

- Еще бы.

- Рональд сказал у меня за спиной: "Ну что. Дина, принесла?" - и я чуть не подпрыгнула от неожиданности.

- Жаль, что он не остался на улице, - тихо заметил Пуаро. - Тогда и показания таксиста очень помогли бы мистеру Маршу.

Девушка кивнула, и слезы закапали из ее глаз прямо на колени. Она встала. Пуаро взял Джеральдину за руку.

- Вы хотите, чтобы я спас его, правда?

- О, да, да! Пожалуйста, - она пыталась овладеть собой, кулачки ее судорожно сжимались и разжимались. - Вы не знаете…

- Вашу жизнь не назовешь счастливой, мадемуазель, - с симпатией сказал Пуаро. - Я понимаю, как вам трудно. Гастингс, вызовите, пожалуйста, такси для мадемуазель.

Я проводил девушку. Она уже взяла себя в руки и сердечно поблагодарила меня. Когда я вернулся, мой друг ходил по комнате взад-вперед нахмурив брови и размышляя о чем-то. Вид у Пуаро был недовольный. Я обрадовался, когда зазвонил телефон и отвлек его от неприятных мыслей.

- Кто говорит? О, это вы, Джепп! Bonjour, mon ami.

- Что там у него? - спросил я, подходя ближе.

После приветственных излияний Пуаро перешел к делу.

- Да, а кто приходил за ней? Они помнят?

Я, конечно, не слышал ответа инспектора, но судя по лицу моего друга, он такого ответа не ожидал. Его лицо смешно вытянулось.

- Вы уверены?

- …

- Нет, но все равно я несколько огорчен.

- …

- Да, мне придется пересмотреть кое-какие свои идеи. Comment?

- …

- В этом я оказался прав. Мелочь, конечно.

- …

- Нет, я по-прежнему того же мнения. Очень прощу вас еще раз проверить рестораны поблизости от Риджент-гейт, Юстона, Тоттенхем-Корт-роуд и, пожалуй, Оксфорд-стрит.

- …

- Да, мужчина и женщина. И еще поблизости от Стренда около полуночи. Comment?

- …

- Да, я знаю, что капитан Марш был с Дортаймерами, но в мире есть люди и кроме капитана Марша.

- …

- Говорить, что у меня поросячья голова, нехорошо. Tout le meme окажите мне эту услугу, умоляю вас.

- …

Пуаро положил трубку.

- Ну? - нетерпеливо спросил я.

- Хорошо?[77] Сомневаюсь. Гастингс, золотая коробочка была действительно куплена в парижском магазине, который специализируется на таких вещах. Письмо с заказом пришло туда от некой леди Акерли за два дня до убийства. Оно было подписано "Констанция Акерли". Несомненно, это вымышленное имя. В письме просили, чтобы на крышке коробочки были инициалы К.А., предположительно автора письма, инкрустированные рубинами, а под крышкой - уже известная нам надпись. Заказ был срочный, его забрали на следующий день, то есть за сутки до убийства лорда Эдвера. Расплатились наличными.

- А кто его забрал? - взволнованно спросил я, чувствуя, что мы приближаемся к истине.

- Женщина, Гастингс.

- Женщина? - удивился я.

- Mais oui. Женщина. Низкорослая, средних лет и в пенсне.

Мы озадаченно переглянулись.

25. Завтрак

На следующий, если не ошибаюсь, день мы пошли по приглашению супругов Уидберн на завтрак в отель "Клариджез".

Ни мой друг, ни я не горели особым желанием идти, но это было, кажется, шестое приглашение: миссис Уидберн любила знаменитости. Нисколько не обескураженная отказами Пуаро, она предложила нам на выбор столько чисел, что наша капитуляция была неизбежна. Мы решили, что чем быстрее покончим с этой обязанностью, тем лучше.

После звонка из Парижа Пуаро почти не разговаривал о деле лорда Эдвера. На все мои вопросы он неизменно отвечал:

- Я здесь что-то не понимаю.

Пару раз я слышал, как он пробормотал:

- Пенсне. Пенсне в Париже. Пенсне в сумке Карлотты Адамс.

Я с радостью подумал, что приглашение Уидбернов поможет моему другу отвлечься от навязчивых мыслей.

Молодой Дональд Росс тоже был на завтраке. Он оживленно приветствовал меня. Поскольку мужчин было больше, чем женщин, его посадили рядом со мной. Джейн Уилкинсон сидела почти напротив нас, а между ней и миссис Уидберн был герцог Мертон.

Я заметил - впрочем, это могло мне только показаться, - что герцог чувствует себя несколько неловко. Мне подумалось, что компания, в которой он оказался, вряд ли отвечает его консервативным, до некоторой степени даже реакционным взглядам. Казалось, этот человек по какой-то досадной ошибке перенесся сюда из средневековья. Его увлечение сверхсовременной Джейн было одной из тех анахроничных шуток, которые так любит Природа.

Я не удивился капитуляции герцога Мертона, когда снова увидел прекрасную Джейн и услышал ее бесподобный хрипловатый голос, который даже самые банальные фразы делал привлекательными. Но мне пришло в голову, что со временем мужчина может привыкнуть и к несравненной красоте и к пьянящему голосу и что даже сейчас, образно выражаясь, луч здравого смысла вполне может рассеять туман безрассудной любви. А поводом для вышеупомянутой мысли послужила случайная реплика, причем довольно глупая, оброненная Джейн во время беседы.

Уже не помню, кто из гостей заговорил о греческой мифологии, упомянув, среди прочего, "суд Париса"[78].

Тут же прозвучал восхитительный голосок мисс Уилкинсон:

- Париж? Ну, не скажите. Париж уже не тот, что был когда-то. Вот Лондон и Нью-Йорк - это да!

Как это довольно часто случается, ее слова прозвучали как раз в тот момент, когда беседа несколько затихла. За столом на секунду воцарилось неловкое молчание. Справа от меня шумно вздохнул Дональд Росс, миссис Уидберн с подчеркнутым воодушевлением начала рассказывать о русской опере, и все гости как по команде торопливо заговорили друг с другом. Лишь одна Джейн безмятежно оглядела собравшихся: ей и в голову не пришло, что она только что сморозила великую глупость.

Я взглянул на герцога. Губы его были крепко сжаты, он покраснел и, как мне показалось, чуть отодвинулся от мисс Уилкинсон. Может быть, он начал понимать, что, если человек его титула женится на какой-то актрисе, последствия могут быть весьма неприятными?

Я наклонился к своей соседке слева, дородной леди, в обязанности которой входила организация детских благотворительных концертов, и спросил первое, что пришло в голову: "Кто эта экстравагантная дама в пурпурном платье на противоположном конце стола?" Конечно же, это оказалась сестра моей соседки! Пробормотав извинения, я повернулся и заговорил с Россом, который, однако, отвечал односложно.

И тогда, получив отпор с обеих сторон, я обратил внимание на Брайена Мартина. Он, видимо, опоздал, так как я заметил его только сейчас. Актер, сидевший с той же стороны стола, что и я, с большим оживлением разговаривал с хорошенькой блондинкой напротив. С тех пор, как я последний раз видел Мартина, его внешний вид значительно улучшился. Усталость на лице исчезла, и он стал выглядеть моложе и энергичнее. Брайен смеялся, шутил со своей собеседницей и был, по всем признакам, в прекрасном настроении.

Я не смог наблюдать за ним дальше, потому что как раз в этот момент моя дородная соседка милостиво простила мне мою бестактность и заставила меня выслушать длинный монолог о пользе благотворительных мероприятий.

Пуаро ушел раньше, так как у него намечалась важная встреча: он расследовал дело о загадочном исчезновении ботинок одного посла. Мой друг попросил поблагодарить от его имени миссис Уидберн.

После завтрака гости окружили хозяйку. Прощаясь, каждый непременно начинал с "О, дорогая!.." Я терпеливо ждал своей очереди. В это время кто-то тронул меня за плечо.

Это был Росс.

- А разве мистер Пуаро уже ушел? - спросил он растерянно. - Я хотел поговорить с ним.

Присмотревшись к молодому человеку, я понял, что он, видимо, чем-то расстроен. Его лицо было бледным и напряженным, а взгляд - каким-то неуверенным.

- Зачем вы хотели видеть моего друга? - осведомился я.

- Я… не знаю, - ответил он медленно.

Услышав столь странный ответ, я в недоумении уставился на молодого человека. Росс покраснел.

- Я понимаю, что это звучит нелепо. Дело в том, что со мной произошла одна непонятная вещь, и я не могу разобраться в этом самостоятельно. Я… хотел бы посоветоваться с мистером Пуаро, потому что, видите ли… я не знаю, что делать… мне не хотелось бы его тревожить, но…

Росс был в таком замешательстве и выглядел таким несчастным, что я поспешил заверить его:

- У Пуаро важная встреча, но я знаю, что он хотел вернуться к пяти часам. Позвоните ему или заходите.

- Спасибо. Пожалуй, я так и сделаю. В пять часов?

- Лучше сначала позвоните, - посоветовал я, - чтобы знать наверняка, вернулся ли он.

- Хорошо, позвоню. Спасибо, Гастингс. Видите ли, я думаю, что это… может быть… очень важно.

Я кивнул и обернулся к миссис Уидберн, которая расточала медовые комплименты и некрепкие рукопожатия. Исполнив свой долг, я уже собирался уходить, когда кто-то взял меня под руку.

- Не бросайте меня, - послышался чей-то веселый голос.

Это была Дженни Драйвер. Выглядела она, между прочим, шикарно.

- Хелло, - приветствовал ее я. - Вы откуда здесь взялись?

- Я тоже была на завтраке. Сидела за соседним столиком.

- Я вас не заметил. Как дела?

- Спасибо, великолепно.

- Суповые тарелки по-прежнему пользуются спросом?

- Суповые тарелки, как вы нелестно называете наши шляпки, идут очень хорошо. Посмотрим, что вы запоете, когда мода на них пройдет и леди начнут носить какую-нибудь жуть с перышком на макушке.

- Вам, женщинам, видно, все равно, что носить, - заметил я.

- Вовсе нет. Хотя, я думаю, страусов надо спасать. При нынешней моде они обречены, - засмеялась девушка. - Ну, до свиданья. Сегодня после обеда я решила устроить себе небольшой отдых. Съезжу в деревню.

- Хорошо придумали, - одобрил я. - Сегодня в Лондоне дышать нечем.

Я вернулся домой около четырех часов. Пуаро еще не было. В двадцать минут пятого мой друг появился. Он был в отличном настроении, глаза его блестели.

- Я вижу, Холмс, что вы нашли ботинки посла, - заметил я.

- Преступники приспособили их для провоза через границу кокаина. Оригинальный способ. Целый час я просидел в салоне красоты. Там была одна девушка с каштановыми волосами. Вы бы сразу влюбились.

Пуаро почему-то считал, что я питаю слабость к женщинам с именно таким цветом волос, и я никогда не разубеждал его.

Зазвонил телефон.

- Это, наверное, Дональд Росс, - сказал я, подходя к аппарату.

- Дональд Росс? - переспросил Пуаро.

- Да. Молодой человек, с которым мы познакомились в доме сэра Монтегю. Он хотел видеть вас по какому-то делу.

Я снял трубку.

- Капитан Гастингс слушает.

- Это вы, Гастингс? - послышался голос Росса. - А мистер Пуаро уже вернулся?

- Да, он здесь. Хотите поговорить с ним или приедете?

- Нет, пожалуй, не приеду. Это же мелочь. Скажу ему по телефону.

- Хорошо, подождите минутку.

Пуаро подошел и взял у меня трубку. Я стоял так близко, что слышал, хотя и не совсем отчетливо, голос Росса.

- Мистер Пуаро? - нетерпеливо спросил молодой человек.

- Да, я.

- Мне очень не хотелось бы тревожить вас, но мне кажется странным одно обстоятельство, связанное со смертью лорда Эдвера.

Я заметил, как напрягся Пуаро.

- Продолжайте, продолжайте.

- Это может показаться вам бессмысленным…

- Нет, нет, все равно говорите.

- Сегодня на завтраке у Уидбернов заговорили о Парисе. И я сразу же…

Тут я услышал в трубке очень далекий звонок у входной двери.

- Одну минутку, - извинился Росс.

Послышался щелчок: он положил трубку на стол.

Мы ждали. Мой друг с трубкой в руке, я - рядом.

Прошло две минуты, три, четыре, пять…

Пуаро беспокойно переступил с ноги на ногу, посмотрел на часы.

Потом, подергав вверх-вниз рычаг аппарата, он вызвал телефонную станцию. Потом взглянул на меня.

- Телефонистка тоже не может дозвониться до квартиры Росса. Говорит, что трубка по-прежнему снята, но ее никто не берет. Гастингс, скорее посмотрите адрес Росса в телефонном справочнике. Надо немедленно ехать туда.

26. Париж или Парис?

Через несколько минут мы вскочили в такси. Лицо Пуаро было мрачным.

- Я боюсь, Гастингс, - сказала он. - Очень боюсь.

- Но вы не думаете… - начал я и замолчал.

- Преступник уже нанес два удара и не будет колебаться, чтобы ударить в третий раз. Он вертится, извивается, как крыса, пытаясь спасти свою жизнь. Росс представляет для него опасность - Росс должен быть уничтожен.

- А что такого может знать Росс? - спросил я недоверчиво. - Он же сам сказал, что это какая-то мелочь.

- Значит, он ошибался. Очевидно, он знает что-то весьма значительное.

- Но как об этом догадался преступник?

- Вы говорили, что Росс беседовал с вами в "Клариджез". Вокруг было много людей. Глупо, как глупо. Ну почему вы не взяли его с собой, не присмотрели за ним? Надо было не подпускать к нему никого, пока я не услышал бы, что он хочет сказать мне.

- Но я не думал… совсем не думал… - запинаясь начал оправдываться я.

Пуаро жестом остановил меня.

- Не переживайте. Действительно, откуда вы могли знать? Это я, я должен был предвидеть. Видите ли, Гастингс, убийца хитер и беспощаден, как тигр… Ну когда же мы в конце концов приедем?

Наконец мы подъехали к большой площади в Кенсингтоне, где находился нужный нам дом. Узкая карточка рядом с кнопкой звонка подсказала нам, что Росс живет на втором этаже. Дверь в дом была открыта. Широкая лестница вела наверх.

- Так легко войти. Ни души, - пробормотал Пуаро, взбегая по ступенькам.

Перегородка делила второй этаж пополам. Мы увидели дверь, в центре которой была карточка с фамилией Росса, и остановились. Стояла мертвая тишина.

Я толкнул дверь. К моему удивлению, она открылась. Мы вошли в небольшую прихожую. Дверь прямо вела, очевидно, в гостиную. Мы направились туда. Гостиная представляла из себя половину большой комнаты, разделенной перегородкой. Она была дешево, но уютно обставлена. На маленьком столике стоял телефон, трубка лежала рядом. В комнате никого не было. Пуаро быстро шагнул вперед, огляделся и покачал головой.

- Не здесь. Пойдемте, Гастингс.

Мы вернулись в прихожую и оттуда прошли в маленькую кухню. Росс лежал навалившись на стол и раскинув руки. Пуаро склонился над ним, потом выпрямился с побледневшим лицом:

- Он мертв. Убит ударом ножа в затылок.

***

Все остальные события того дня слились для меня в один жуткий кошмарный сон. Я не мог побороть чувство, что в смерти молодого человека повинен я.

Вечером, когда мы вернулись домой и я начал бормотать упреки в собственный адрес, Пуаро быстро остановил меня:

- Нет, нет, это не ваша вина. Вы не могли этого предвидеть. Бог не наделил вас характером, который все ставит под сомнение.

- А вы бы заподозрили неладное?

- Я - другое дело. Видите ли, я всю жизнь ловлю убийц и знаю, что с каждым новым убийством тяга к следующему убийству становится у преступника все сильнее, пока наконец из-за какого-нибудь пустяка… - Пуаро не закончил.

С того момента, как мы обнаружили труп Росса, мой друг был очень немногословен. Во время всей этой ужасной рутины, сопровождающей подобные происшествия - прибытия полиции, опроса жильцов дома и еще сотни подобных вещей, - Пуаро хранил непонятное молчание. Он как бы отгородился от остального мира. Взгляд моего друга принял то отсутствующее выражение, которое всегда сопутствовало его напряженной мыслительной деятельности. И вот сейчас, когда он прервал на полуслове фразу, я снова увидел в его глазах это выражение.

- У нас нет времени упрекать себя да рассуждать, что было бы, если бы, - тихо начал Пуаро. - Молодой человек хотел сообщить нам что-то. И это "что-то" было чрезвычайно важным, иначе его не убили бы. Поскольку он уже никогда ничего не скажет, нам остается только гадать. Причем у нас всего лишь один маленький ключик.

- Париж, - сказал я.

- Да, Париж, - он встал и начал ходить по комнате. - Слово "Париж" фигурирует в этом деле несколько раз, но, к сожалению, в разных контекстах. "Париж" написано на золотой коробочке. Париж, ноябрь прошлого года. Тогда там находилась мисс Адамс, а может, и Росс тоже. Был ли там еще кто-нибудь, кого знал Росс? Кого он увидел с мисс Адамс и при каких особых обстоятельствах?

- Мы этого никогда не узнаем, - вставил я.

- Нет, нет, узнаем. Обязательно! Способности человеческого мозга почти безграничны. В связи с чем еще упоминался Париж? Невысокая женщина в пенсне приходила в магазин забрать коробочку. Знал ли ее Росс? Герцог Мертон был в Париже, когда убили лорда Эдвера. Париж, Париж, Париж. Сам лорд Эдвер тоже собирался в Париж… О! В этом, по-видимому, что-то есть. Может быть, его убили, чтобы он туда не ездил?

Пуаро сел и задумался. Брови его сошлись на переносице. Я почти чувствовал, как от моего друга исходили волны огромного умственного напряжения.

- Так что случилось за завтраком у Уидбернов? - пробормотал Пуаро. - Какое-то случайное слово или фраза подсказали Дональду Россу, что он знает нечто чрезвычайно важное, о чем он до этого и не догадывался. Кто-то заговорил о Франции, да? Или о Париже? Я имею в виду на вашей стороне стола?

- Заговорили не о Париже, а о Парисе, - и я рассказал Пуаро о том, какой ляпсус допустила Джейн Уилкинсон, перепутав греческое имя с названием французской столицы.

- Где-то здесь и скрыта разгадка, - задумчиво произнес мой друг. - Одного этого слова вполне достаточно, но мы должны знать, при каких обстоятельствах оно прозвучало. Может быть, за столом была какая-то особая атмосфера? На кого смотрел Росс в этот момент? Или о чем он говорил, когда прозвучало слово Парис?

- Он говорил о религиозных предрассудках в Шотландии.

- А куда он смотрел?

- Точно не скажу. Кажется, на тот конец стола, где сидела хозяйка, миссис Уидберн.

- А кто сидел рядом с ней?

- Герцог Мертон, затем Джейн Уилкинсон и еще какой-то джентльмен.

- Итак, герцог. Возможно, что Росс смотрел именно на него, когда упомянули Париса. Ведь это имя произносится точно так, как и название города. Помните, что герцог был в Париже или якобы был в Париже в момент преступления. Предположим, что Росс неожиданно вспомнил о какой-то улике, доказывающей, что Мертон не находился в Париже в это время.

- Мой дорогой Пуаро!

- Да, вы считаете это предположение нонсенсом. И все будут так считать. Но были ли у мосье герцога мотивы для убийства? Да, и к тому же весьма основательные. Но предположить, что он мог убить человека - о, все посчитают это абсурдом! Он богат, занимает высокое положение в обществе и вообще он такая утонченная натура. Никто не будет особо тщательно проверять его показания. А обеспечить себе фальшивое алиби, находясь в огромном отеле, не так уж трудно. Уехать после обеда, возвратиться на следующее утро - все можно сделать. Вспомните, Гастингс, не сказал ли чего-нибудь Росс, когда упомянули о Парисе - или о Париже? Или может быть он повел себя как-то необычно?

- По-моему, он как-то шумно вздохнул.

- Ну а потом, когда он разговаривал с вами, как он выглядел? Озадаченным?

- Вот-вот, именно озадаченным.

- Precisement[79]. Ему в голову пришла какая-то мысль. Он счел ее нелепой! Абсурдной! И однако он не решался поделиться своими подозрениями с кем-нибудь. Сначала он хочет поговорить со мной. Но увы! Когда он решился, меня в ресторане уже не было.

- Если бы он сказал мне чуть больше… - с сожалением произнес я.

- Да, если бы… Когда вы разговаривали с Россом, был ли кто-нибудь поблизости от вас?

- Ну, вообще-то все гости находились неподалеку. Все прощались с миссис Уидберн. Никто особенно близко к нам не стоял.

Пуаро снова встал.

- Где же я ошибался? - пробормотал он и опять начал ходить по комнате. - Неужели я все время шел по ложному следу?

Я посмотрел на своего друга с симпатией, хотя и не знал, какие мысли теснятся сейчас в его голове. "Он может закрыться ото всех, как устрица", - бывало, метко замечал инспектор Джепп. Единственное, что я знал наверняка, так это то, что Пуаро вел сейчас с собой настоящую битву.

- Так или иначе, Рональда Марша можно теперь исключить из числа подозреваемых, - заметил я.

- Очко в его пользу, - рассеянно отозвался Пуаро. - Но сейчас надо думать не об этом.

Неожиданно он сел.

- Не может быть, Гастингс, чтобы я ошибался на все сто процентов. Помните, я задавал себе пять вопросов?

- Да, вроде что-то припоминаю.

- Так вот. Вопросы были такие: почему лорд Эдвер изменил свои взгляды на развод? Существует ли на самом деле письмо, которое он якобы написал и которое его жена якобы не получала? Что означало выражение ярости на его лице, которое вы увидели после нашей беседы с ним? Откуда в сумочке Карлотты Адамс оказалось пенсне? Зачем кто-то позвонил леди Эдвер во время ужина в Чизвике, а потом сразу повесил трубку?

- Я все вспомнил, - заявил я. - Именно эти вопросы вы себе и задавали.

- Гастингс, все это время у меня была одна маленькая идея насчет этого человека, Человека-На-Заднем-Плане. На три вопроса я ответил, и эти ответы полностью согласуются с моей теорией. Но еще на два вопроса я ответить не могу. Либо я ошибочно подозреваю не того человека, а значит, эти оставшиеся вопросы ответов иметь не могут, либо я все-таки прав, и ответы есть. Так что же, Гастингс, прав я или нет?

Он встал, подошел к столу и вынул из ящика письмо Карлотты Адамс. Пуаро попросил Джеппа разрешить ему оставить оригинал письма еще на пару дней, и тот не возражал. Пуаро разложил листы на столе и опять принялся сосредоточенно изучать их.

Время шло. Я зевнул и взял какую-то книгу. Я сомневался, что моему другу удастся извлечь из письма какую-либо новую информацию: мы уже столько раз просматривали его. И даже если в нем упоминался не Рональд Марш, то все равно не было ни малейшей возможности установить личность этого человека.

Я рассеянно переворачивал страницы книги, потом, по-видимому, задремал. Крик Пуаро заставил меня подпрыгнуть от неожиданности.

Мой друг смотрел на меня. Выражение его лица трудно передать. В глазах Пуаро сверкал зеленый огонек.

- Гастингс, Гастингс!

- Что такое?

- Вы помните, я сказал вам, что если бы убийца был аккуратным человеком, то он бы отрезал лист письма, а не оторвал бы его?

- Ну и что?

- А то, что я ошибался. В этом преступлении убийце как раз и не откажешь в смекалке. Этот лист и надо было оторвать, а не отрезать. Посмотрите сами.

Я посмотрел.

- Eh bien, вы видите?

Я покачал головой.

- Вы хотите сказать, что преступник спешил?

- Неважно, спешил он или нет. Разве вы не видите, мой друг? Лист как раз и должен быть оторван…

Я снова покачал головой.

- Какой же я глупец, - тихо произнес Пуаро. - Как слепой, я ничего не видел. Но теперь… теперь все пойдет как надо!

27. Пенсне

Через минуту его настроение изменилось. Он вскочил с кресла. Я охотно последовал его примеру, хотя и не понимал, что мы будем делать.

- Возьмем такси. Сейчас еще только девять часов. Не слишком поздно для того, чтобы нанести визит.

- А кому мы нанесем этот визит? - спросил я, спускаясь вслед за Пуаро по лестнице.

- Мы едем на Риджент-гейт.

Я счел благоразумным промолчать. Я видел, что мой друг не в настроении отвечать на вопросы: он был слишком взволнован. Пока мы ехали в такси, его пальцы нетерпеливо барабанили по колену. Обычное спокойствие изменило Пуаро. Я старательно вспоминал каждую фразу из письма Карлотты Адамс сестре. За это время я заучил его почти наизусть. Мысленно я повторял слова Пуаро об оторванном листе, но все было бесполезно: я решительно ничего не понимал. Почему этот лист должен быть оторван?

Дверь в доме лорда Эдвера открыл нам новый слуга. Пуаро осведомился, дома ли мисс Кэрролл. Мы проследовали за слугой на второй этаж, и я в который раз подумал: куда же исчез прежний красавец с греческим профилем? Полиция так и не смогла найти его. Я решил, что тот слуга, видимо, тоже убит, и мне стало не по себе.

Однако я сразу же забыл о своих неприятных мыслях, едва увидел мисс Кэрролл, опрятную, энергичную и рассудительную, как всегда. Секретарша очень удивилась визиту Пуаро.

- Очень рад, что вы по-прежнему здесь, мадемуазель, - сказал мой друг с поклоном. - Я боялся, что вы здесь больше не работаете.

- Джеральдина и слушать не хочет о моем уходе, - ответила мисс Кэрролл. - Она умоляла меня остаться. Действительно, в такое трудное время рядом с ребенком должен кто-то быть. Материально, конечно, она обеспечена всем, но ей нужен человек, который поможет ей побыстрее забыть свои прежние горести. И уверяю вас, мистер Пуаро, что таким человеком с успехом могу быть я.

Ее лицо приняло непреклонное выражение. Я подумал, что с репортерами и охотниками за пикантными подробностями у мисс Кэрролл разговор короток.

- Мадемуазель, вы всегда представлялись мне образцом эффективности. Я это очень высоко ценю, так как таких людей редко встретишь. Мадемуазель Марш, напротив, девушка не очень практичного склада ума.

- Джеральдина мечтательница, - сказала мисс Кэрролл. - Она абсолютно не приспособлена к жизни и всегда была такой. Хорошо, что ей хоть не надо заботиться о хлебе насущном.

- Да, действительно.

- Но я думаю, вы не затем пришли, чтобы порассуждать о практичных и непрактичных людях. Итак, чем могу служить, мистер Пуаро?

Моему другу, конечно, не очень понравилось, что ему так бесцеремонно намекнули на то, чтобы он поскорее переходил к делу. Ему, видимо, был по душе более завуалированный подход. Однако секретарше было не до дипломатических тонкостей. Она подозрительно смотрела на нас сквозь стекла своих сильных очков.

- Я хотел бы получить от вас кое-какую информацию по некоторым вопросам. Я знаю, мисс Кэрролл, что вашей памяти я вполне могу довериться.

- Плохой был бы из меня секретарь, если бы меня подводила память, - сухо заметила мисс Кэрролл.

- Ездил ли лорд Эдвер в Париж в ноябре прошлого года?

- Да.

- Вы можете сказать, какого это было числа?

- Надо посмотреть в записях.

Она встала, открыла ключом ящик стола, достала небольшую тетрадь в переплете и, полистав ее, объявила:

- Лорд Эдвер отбыл в Париж 3 ноября и вернулся 7 ноября. Вторично он посетил Париж с 29 ноября по 4 декабря. Что еще вас интересует?

- С какой целью он ездил туда?

- Первый раз он поехал, чтобы посмотреть кое-какие статуэтки, которые планировал приобрести впоследствии на аукционе. А второй раз, насколько я знаю, лорд Эдвер ездил в Париж без определенных целей.

- Сопровождала ли своего отца мадемуазель Марш?

- Нет, она никогда не ездила с отцом, мистер Пуаро. Лорду Эдверу и в голову не приходило брать ее с собой. В то время Джеральдина находилась в женском пансионе в Париже, но я не думаю, что лорд Эдвер ездил, чтобы повидать ее. По крайней мере, меня бы это очень удивило.

- Вы никогда не ездили с ним?

- Нет.

Секретарша как-то странно посмотрела на Пуаро и неожиданно спросила:

- Почему вы задаете мне все эти вопросы? Каков их смысл, мистер Пуаро? Какую цель вы преследуете?

Мой друг не ответил, а задал вместо этого новый вопрос:

- Мисс Марш очень любит своего двоюродного брата, да?

- Честное слово, мистер Пуаро, я не понимаю, какое вам до всего этого дело?

- Вам известно, что мадемуазель Марш приходила ко мне на днях?

- Нет, не известно, - по-видимому, это сообщение сильно удивило секретаршу.

- И что же она вам сказала?

- Она сказала, точнее, дала понять, что очень любит своего кузена.

- Ну а зачем тогда вы спрашиваете об этом меня?

- Потому что хочу знать ваше мнение.

На этот раз мисс Кэрролл соблаговолила ответить:

- По-моему, она всегда любила его. Даже слишком.

- Вам не нравится новый лорд Эдвер?

- Я этого не говорила. Для него я совершенно бесполезная особа, вот и все. Он несерьезный человек. Не отрицаю, манеры у него приятные, он может красиво говорить. Но мне все-таки хотелось бы, чтобы Джеральдина увлеклась кем-то с более твердым характером.

- Как, например, у герцога Мертона?

- Я не знаю герцога. По крайней мере, он серьезно относится к своему положению в обществе. Но ведь он влюбился в эту драгоценную Джейн Уилкинсон.

- Но мать герцога…

- О! Осмелюсь сказать, что его мать предпочла бы его брак с Джеральдиной. Но что могут сделать матери? Сыновья никогда не женятся по желанию своих матерей.

- Как вы считаете, питает ли Рональд Марш нежные чувства к своей кузине?

- Теперь-то что об этом говорить? Он арестован.

- Значит, вы считаете, что его будут судить?

- Не думаю. Мне кажется, что он невиновен.

- Но бывает, что судят и невиновных.

Мисс Кэрролл не ответила.

- Не смею вас больше задерживать, - Пуаро встал. - Вы случайно не знали Карлотту Адамс?

- Я была на ее спектакле. Очень умные пародии.

- Да, она была девушка умная, - казалось, Пуаро о чем-то задумался. - О, я чуть не забыл перчатки.

Он протянул руку к столу, его манжет зацепился за цепочку от пенсне мисс Кэрролл, и оно упало на ковер. Пуаро смущенно пробормотал извинения. Он нагнулся, поднял пенсне, вернул секретарше и взял перчатки.

- Еще раз прошу прощения за то, что побеспокоил вас, - сказал он на прощанье. - В прошлом году у лорда Эдвера возникли с одним человеком какие-то разногласия, и я подумал, что, может быть, здесь кроется ключ к разгадке. Вот почему я спросил о Париже. Это, конечно, очень слабая надежда, но мадемуазель Марш абсолютно уверена, что ее кузен не преступник. Да, очень уверена. До свиданья, мисс Кэрролл. Тысяча извинений за наш визит.

Не успели мы выйти из комнаты, как вслед нам раздался голос секретарши:

- Мистер Пуаро, это не мое пенсне. Я в нем ничего не вижу.

- Comment? - Пуаро удивленно посмотрел на мисс Кэрролл. Потом его лицо расплылось в улыбке. - Какой же я недотепа! Мое пенсне тоже выпало из кармана, когда я наклонился за вашим пенсне. Я их перепутал. Видите, они похожи как две капли воды.

Вежливо улыбнувшись друг другу, они совершили обмен.

- Пуаро, - обратился я к своему другу, когда мы вышли на улицу, - вы же не носите очков!

- Верно подметили, - просиял он. - Вы, я вижу, уже поняли, в чем дело.

- Вы подсунули ей пенсне из сумочки Карлотты Адамс?

- Именно так.

- А почему вы считаете, что оно может принадлежать мисс Кэрролл?

Пуаро пожал плечами:

- Из всех людей, которые имеют какое-то отношение к убийству, она единственная носит очки.

- Так или иначе, это пенсне не ее, - задумчиво сказал я.

- Если верить ее утверждению.

- Ну и подозрительный же вы тип.

- Вовсе нет, вовсе нет. Может быть, секретарша говорит правду. Я уверен, что она говорит правду, иначе она вряд ли заметила бы разницу. Я подменил пенсне очень ловко, мой друг.

Мы брели по улицам почти наугад. Я предложил взять такси, но Пуаро покачал головой.

- Мне надо подумать. Прогулки помогают мне в этом.

Я не возражал. Ночь была душная, и я не спешил возвращаться домой.

- Так вы задавали вопросы о Париже просто так, для маскировки? - спросил я с любопытством.

- Не совсем.

- Мы все еще не знаем, кто скрывается под инициалом Д., - задумчиво произнес я. - Может быть, Дональд Росс? Но он мертв.

- Да, мертв, - мрачно подтвердил мой друг.

Я вспомнил, как таким же душным вечером мы шли по улице вместе с Россом. Почему-то в моей памяти всплыли слова, сказанные им при расставании, и у меня перехватило дыхание от волнения.

- Боже мой, Пуаро, - воскликнул я. - Вы помните?

- Что я должен помнить, мой друг?

- Росс сказал, что за столом на ужине в Чизвике сидело тринадцать человек. И он встал из-за стола первым.

Пуаро не ответил. Мне стало не по себе: так бывает, когда сбывается какая-нибудь плохая примета.

- Странно, - глухо сказал я. - Согласитесь, что странно.

- Что вы говорите?

- Я говорю, очень странно. Дональд и это число тринадцать. Пуаро, да о чем вы думаете?

И тут, к великому моему удивлению и, признаюсь, к возмущению, мой друг затрясся от смеха. Он смеялся довольно долго. Видно, какая-то забавная мысль вызвала у него приступ такого неудержимого веселья.

- Черт возьми, да над чем вы смеетесь? - резко спросил я.

- О-хо-хо! - прямо-таки задыхался Пуаро. - На днях, Гастингс, я услышал одну загадку. Что это такое: две ноги, перья и лает, как собака?

- Конечно, цыпленок, - нехотя ответил я. - Я эту загадку еще в детстве знал.

- Вы слишком много знаете, Гастингс. Ну почему вы не ответили: "Я не знаю"? Я бы тогда сказал: "Это цыпленок", а вы бы возразили мне: "Но цыпленок не может лаять". Тогда бы я ответил: "Я это и сам знаю, просто мне хотелось сделать загадку потруднее". А если с инициалом Д. все обстоит так же, как с этой загадкой?

- Какой вздор!

- Да. Для большинства. Но не для тех людей, которые имеют особый склад ума. Эх, если бы только я мог спросить у кого-нибудь…

Мы проходили мимо здания кинотеатра. Как раз окончился сеанс, и зрители толпой повалили из зала. Люди обсуждали свои дела, свою прислугу, своих друзей и подруг. Кое-кто обменивался впечатлениями от просмотренного фильма.

С группой зрителей мы пересекли Юстон-роуд.

- Мне так понравился фильм, - вздохнув, сказала какая-то девушка. - Брайен Мартин был просто великолепен. А как он скакал со скалы, чтобы вовремя передать документы! Я не пропускаю ни одной картины с его участием.

Сопровождающий девушку парень, напротив, не проявлял особого энтузиазма по поводу фильма.

- Идиотский сюжет. Если бы у них была хоть капелька здравого смысла, то они бы сразу спросили у Эллис…

Конец его фразы мы не услышали. Перейдя проезжую часть и ступив на тротуар, я обернулся. Пуаро стоял посреди дороги. Машины и автобусы мчались на него и спереди и сзади. Я непроизвольно закрыл глаза рукой, потом услышал скрип тормозов и сочную брань шофера. Пуаро величественно прошествовал к обочине. Сейчас мой друг был похож на лунатика.

- Пуаро! - закричал я. - Вы что, с ума сошли?

- Нет, mon ami. Просто ко мне пришла разгадка этой тайны. Там, на середине дороги.

- Чертовски неудачное место для разгадок, - заметил я. - Она могла оказаться для вас последней.

- Неважно. О, mon ami, как же я был слеп, глух и бесчувствен. Но теперь я знаю ответы на все пять вопросов. Да, теперь я понял. Все так просто, по-детски просто…

28. Пуаро задает вопросы

Удивительная у нас получилась прогулка домой.

Пуаро напряженно о чем-то думал и иногда бормотал под нос что-то неразборчивое. Один раз я услышал слово "свечи", другой - нечто похожее на "douzaine"[80]. Будь я поумнее, я бы, наверное, смог уловить ход его мыслей. А так эти отдельные слова звучали для меня сущей тарабарщиной.

Едва мы пришли домой, как Пуаро поспешил к телефону. Он позвонил в "Савой" и попросил леди Эдвер. Я не раз говорил моему другу, что он является одним из самых плохо информированных людей в мире. Сейчас мои слова подтвердились еще раз.

- И не надейтесь, старина, - сказал я не без ехидства. - Разве вы не знаете, что мисс Уилкинсон занята в новой пьесе? Так что в данный момент она в театре. Еще только пол-одиннадцатого.

Пуаро не обратил внимания на мои слова. Он разговаривал со служащим отеля. Тот, вероятно, подтвердил все, что сказал я.

- Правда? Тогда соедините меня со служанкой леди Эдвер.

Через несколько минут его соединили с нужным номером.

- Это служанка леди Эдвер? Говорит мистер Эркюль Пуаро. Вы помните меня?

- …

- Tres bien. Мне нужно поговорить с вами по важному делу. Я хочу, чтобы вы приехали немедленно.

- …

- Ну конечно, очень важно. Я дам вам свой адрес. Слушайте внимательно.

Он дважды повторил адрес и повесил трубку. Лицо Пуаро было задумчиво.

- Зачем вам служанка? - с любопытством спросил я. - У вас действительно есть для нее что-то важное?

- Нет, Гастингс, это она сообщит мне что-то важное.

- Что именно?

- Сведения об одном человеке.

- О Джейн Уилкинсон?

- Нет, о ней мне известно все. Я изучил ее, как говорится, от и до.

- Так о чем же вы хотите поговорить со служанкой?

Пуаро улыбнулся той самой улыбкой, которая всегда вызывала у меня раздражение, и заявил, что я сам скоро все увижу. После этого он начал суетливо убирать в комнате.

Десять минут спустя появилась служанка. На ней было аккуратное черное платье. Она вела себя не совсем уверенно и немного нервничала. Пуаро поспешил навстречу женщине, подозрительно оглядывающей обстановку комнаты.

- О! Вы уже пришли. Очень мило с вашей стороны. Садитесь, пожалуйста, мадемуазель… Эллис, да?

- Да, сэр. Эллис.

Она села в кресло, которое пододвинул ей Пуаро, и, положив руки на колени, поочередно посмотрела на нас. Ее маленькое бледное лицо было уже почти спокойно, губы поджаты.

- Для начала скажите мне, мисс Эллис, сколько вы служите у леди Эдвер?

- Три года, сэр.

- Я так и думал. Тогда вы должны знать о ней все.

Эллис неодобрительно взглянула на Пуаро и ничего не ответила.

- Я хочу сказать, что вы наверняка должны знать, кто мог питать к вашей госпоже враждебные чувства?

Служанка еще сильнее сжала губы, но потом все-таки ответила:

- Большинство женщин были настроены по отношению к ней недоброжелательно, сэр. Да, они все были против нее. Это все гадкая ревность.

- Значит, слабый пол ее не любил?

- Нет, сэр. Она слишком красива и всегда добивалась того, чего хотела. В театральном мире вообще много черной зависти.

- Ну, а как мужчины к ней относятся?

На увядшем лице служанки появилась кислая улыбка.

- Она вертела джентльменами, как хотела, и это факт.

- Я согласен с вами, - улыбнулся Пуаро. - Но даже и в этом случае… - он не закончил и уже другим тоном спросил: - Вы знаете мистера Брайена Мартина, кинозвезду?

- О да, сэр.

- Хорошо знаете?

- Очень хорошо.

- Я думаю, что не ошибусь, если скажу, что менее года назад мистер Мартин был сильно влюблен в вашу госпожу.

- По уши влюблен, сэр. И если хотите знать мое мнение, то я считаю, что он и сейчас влюблен.

- Сначала он надеялся, что она выйдет за него замуж, да?

- Да, сэр.

- А она когда-нибудь думала серьезно о браке с ним?

- Думала, сэр. Если бы только лорд Эдвер дал ей развод, она бы, по-моему, вышла замуж за этого актера.

- Но потом, я полагаю, на сцене появился герцог Мертон?

- Да, сэр. Он путешествовал в то время по Штатам и влюбился в мою госпожу с первого взгляда.

- И шансы Брайена Мартина стали равны нулю?

Эллис кивнула.

- Конечно, мистер Мартин зарабатывает очень много, но у герцога еще и положение в обществе, - пояснила она. - А для моей госпожи это очень важно. Если бы она вышла замуж за герцога, то стала бы одной из первых леди в Англии, - закончила служанка таким самодовольным тоном, что мне стало смешно.

- Значит, мистер Мартин был, как бы это сказать, отвергнут? Он очень расстроился?

- Да, сэр, он ужасно огорчился.

- Что вы говорите!

- Устраивал сцены ревности. Один раз даже угрожал ей револьвером. Я так боялась. Потом начал пить. В общем, стал опускаться.

- Но в конце концов мистер Мартин смирился.

- Это только так кажется, сэр. Он все еще не теряет надежды. И взгляд у него какой-то нехороший. Я несколько раз предупреждала госпожу, но она только смеется. Понимаете, она упивается своей властью над мужчинами.

- Понимаю, - задумчиво ответил Пуаро.

- Правда, в последнее время мы не часто видим мистера Мартина. По-моему, это хороший признак. Хочется верить, что он отказался от своих притязаний.

- Может быть.

Что-то в интонации Пуаро насторожило Эллис, и она с тревогой спросила:

- Вы считаете, что моей госпоже грозит опасность, сэр?

- Да, я считаю, что она в большой опасности, - сурово сказал мой друг. - Но она сама в этом виновата.

Пуаро бесцельно провел рукой по каминной полке и нечаянно опрокинул вазу с розами. Вода полилась на голову и лицо служанки. Мой друг редко был таким неловким, из чего я заключил, что события последнего времени вывели его из состояния душевного равновесия. Он ужасно огорчился, побежал за полотенцем) заботливо помог Эллис вытереть лицо и шею и рассыпался в извинениях.

В конце концов он сунул ей хрустящую купюру и проводил до двери, поблагодарив за то, что она любезно согласилась приехать.

- Еще совсем рано, - заметил Пуаро, взглянув на часы. - Вы будете дома еще до того, как вернется ваша госпожа.

- Ну, об этом я не беспокоюсь. По-моему, леди Эдвер собиралась еще поужинать, а кроме того, ей вовсе не нужно, чтобы я постоянно сидела в номере. Разве что когда она специально попросит об этом.

Совершенно неожиданно Пуаро отклонился от темы разговора:

- Я вижу, мадемуазель, что вы хромаете.

- Ничего страшного, сэр. Ноги немного болят.

- Мозоли? - понизив голос, спросил мой друг. Таким доверительным тоном обращается один пациент к другому, зная, что тот страдает от аналогичного недуга.

Да, служанку мучили мозоли. Пуаро порассуждал немного о каком-то лечебном средстве, творящем, по его мнению, чудеса, и в конце концов Эллис ушла.

Меня распирало любопытство.

- Ну что, Пуаро? Что?

Он улыбнулся моему нетерпению.

- На сегодня все, мой друг. Завтра рано утром мы позвоним Джеппу и попросим его приехать. Еще мы позвоним мистеру Брайену Мартину. Думаю, у него есть, что рассказать нам. Мне бы хотелось отдать ему долг.

- Правда?

Я искоса взглянул на Пуаро. Он странно улыбался каким-то своим мыслям.

- Как бы то ни было, вы не можете подозревать Мартина в убийстве лорда Эдвера, - сказал я. - Особенно после того, что мы услышали сейчас от служанки. Джейн это, конечно, было бы на руку. Но убить мужа, чтобы позволить вдове выйти замуж за своего соперника, - это не в интересах Мартина.

- Какая глубокая мысль!

- Не издевайтесь, - произнес я с некоторой досадой. - И скажите, ради бога, что это вы все время вертите в руках?

Пуаро поднял выше заинтересовавший меня предмет.

- Я верчу в руках пенсне нашей доброй Эллис, мой друг. Она его забыла.

- Не говорите ерунды. Когда она выходила от нас, оно было у служанки на носу.

Пуаро покачал головой.

- Неверно! Абсолютно неверно! Когда она уходила, мой дорогой Гастингс, на носу у нее было пенсне, которое мы нашли в сумке Карлотты Адамс.

Я открыл рот от удивления.

29. Пуаро рассказывает

Звонить инспектору Джеппу на следующее утро выпало мне.

- А, это вы, Гастингс, - довольно расстроенно отозвался тот. - Ну, что на этот раз?

Я передал ему просьбу Пуаро.

- Приехать в одиннадцать утра? Что ж, можно. У него есть какие-то соображения по поводу смерти Росса? Откровенно говоря, мы бы не отказались от помощи. Никаких улик. Очень загадочная история.

- Думаю, что у Пуаро есть для вас кое-что, - ответил я уклончиво. - Во всяком случае, он очень доволен собой.

- Чего не скажешь про меня, - заметил инспектор. - Хорошо, капитан Гастингс, я приеду.

Затем я позвонил Брайену Мартину. Пуаро проинструктировал меня, что сказать актеру: мол, мистер Пуаро обнаружил нечто весьма интересное и считает, что мистеру Мартину это будет полезно услышать. Мартин спросил, что именно нашел Пуаро, и я ответил, что не имею ни малейшего понятия. Воцарилось молчание.

- Хорошо, - наконец сказал Брайен, - приеду.

Он повесил трубку.

Потом, к некоторому моему удивлению, Пуаро позвонил Дженни Драйвер и тоже попросил ее прийти. Мой друг был молчалив и даже несколько угрюм. Я не докучал ему вопросами.

Первым приехал Брайен Мартин. Он прекрасно выглядел, был в настроении, хотя - или это мне показалось? - чуть-чуть нервничал. Почти сразу же вслед за ним приехала мисс Драйвер. Она удивилась, увидев Брайена, он тоже поразился ее приезду. Пуаро пододвинул два кресла, предложил молодым людям сесть и взглянул на часы.

- Я думаю, инспектор Джепп будет с минуты на минуту.

- И Джепп тоже? - встревоженно, как мне показалось, спросил актер.

- Да, я попросил его прийти. Неофициально, как друга.

- Ясно.

Мартин не проронил больше ни слова. Дженни взглянула на него и быстро отвела взгляд. В то утро девушка показалась мне чем-то озабоченной.

Минуту спустя в комнату вошел инспектор. По-моему, он слегка удивился, увидев Брайена Мартина и Дженни Драйвер, но ничем не выдал своих чувств. Он приветствовал Пуаро в своей обычной шутливой манере.

- Ну, мистер Пуаро, зачем звали? Я полагаю, у вас появилась какая-то новая потрясающая теория?

Мой друг лучезарно улыбнулся Джеппу.

- Нет, нет, ничего потрясающего. Просто одна маленькая, простенькая история. Стыдно признаться, но я не сразу разобрался в ней. Если вы позволите, я расскажу все с самого начала.

Инспектор вздохнул и посмотрел на часы.

- Если это займет не больше часа…

- Будьте уверены, это не займет даже часа, - успокоил Пуаро. - Вы ведь хотите знать, кто убил лорда Эдвера, мисс Адамс и Дональда Росса?

- Для начала я хочу знать, кто убил Росса, - осторожно произнес Джепп.

- Тогда слушайте. Я не буду хвастаться ("Да неужели?" - недоверчиво подумал я). Я расскажу вам обо всех своих шагах, покажу, где я дал маху, где проявил чудовищную несообразительность, как мне помогла беседа с моим другом Гастингсом и как реплика случайного прохожего натолкнула меня на правильное решение.

Пуаро сделал паузу и, прочистив горло, начал говорить поучительным - "лекторским", как я его называю, - тоном.

- Я начну с ужина в отеле "Савой". Ко мне подошла леди Эдвер и попросила уделить ей немного времени. Она хотела, чтобы я помог ей избавиться от мужа. В конце нашего разговора она, не совсем осмотрительно, как я подумал, заявила, что может приехать на такси к лорду Эдверу и убить его сама. Эти слова услышал Брайен Мартин, который вошел в номер леди Эдвер как раз в этот момент.

Пуаро повернулся к актеру:

- Я все верно излагаю?

- Все слышали эту угрозу, - ответил тот, - Уидберны, и Марш, и Карлотта.

- Я абсолютно согласен с вами. Eh bien, мне так и не удалось забыть эти слова леди Эдвер: на следующее утро Брайен Мартин пришел ко мне с целью покрепче вбить угрозы мисс Уилкинсон в мою голову.

- И вовсе нет, - сердито закричал Мартин. - Я пришел для того, чтобы…

- Вы пришли для того, чтобы рассказать мне небылицу о том, что вас кто-то преследует. Возможно, вы позаимствовали эту историю из какого-нибудь старого фильма. Девушка, согласие которой вы должны якобы получить, какой-то человек, которого вы всегда узнавали по золотому зубу. Ребенок - и тот бы понял, что его водят за нос. Mon ami, да ни один молодой человек не поставит себе сейчас золотую коронку, а особенно в Америке. Золотые зубы - это вчерашний день зубоврачебного искусства. Да, вся эта история оказалась абсурдной выдумкой. Рассказав мне эту нелепицу, вы перешли к истинной цели вашего визита: вы хотели настроить меня против леди Эдвер. Если выражаться проще, вы приучали меня к мысли о том, что убийцей может быть только она.

- Я не понимаю, о чем вы говорите, - пробормотал актер. Лицо его было смертельно бледным.

- Вы не устаете повторять, что лорд Эдвер против развода! Вы предполагаете, что я пойду к нему только на следующий день, но обстоятельства изменились, и я беседовал с ним в то же утро. Лорд Эдвер сообщил мне, что он согласен на развод, и таким образом мотив убийства для леди Эдвер исчез. Более того, лорд Эдвер сказал, что послал ей письмо, в котором информировал о своем согласии.

Однако леди Эдвер заявила, что не получала никакого письма. Кто из них лгал: она или ее муж? Или кто-то перехватил письмо? И тогда я задал себе вопрос: зачем мистеру Брайену Мартину надо было утруждать себя всеми этими небылицами? Что движет им? Постепенно я начал приходить к выводу, что вы, мосье, безумно влюблены в леди Эдвер. Лорд Эдвер, кстати, сказал мне, что она хочет выйти за какого-то актера. Предположим, что сначала так оно и было, но потом леди Эдвер передумала, и к тому времени, как лорд Эдвер написал ей это письмо, Джейн хочет выйти замуж за кого-то другого, а не за вас! Теперь у вас есть все основания перехватить письмо.

- Я никогда…

- Вы будете говорить потом. А сейчас выслушайте меня. Что же вы замышляли, вы, испорченный успехом кумир публики, который никогда ни в чем не знал отказа? Я думаю, вами овладела бешеная ярость, желание причинить леди Эдвер как можно больше вреда. А что может быть более страшной местью, чем привести ее на скамью подсудимых, а может, даже и на виселицу?

- Боже мой! - воскликнул Джепп.

Пуаро повернулся к инспектору.

- Да, да, вот это и была та маленькая идея, которая родилась у меня. Среди мужчин у Карлотты было двое друзей: капитан Марш и Брайен Мартин. Отсюда следует, что 10 тысяч долларов за участие в "розыгрыше" мог предложить ей Брайен Мартин, весьма богатый человек. Мне сразу показалось, что Рональд Марш вряд ли мог участвовать в этом: мисс Адамс просто не поверила бы, что у него найдется такая сумма, ведь она знала, что Марш постоянно нуждается в деньгах. Так что более подходящим кандидатом являлся мистер Мартин.

- Я не… говорю вам, что я не… - хрипло начал актер.

- Когда из Вашингтона передали по телеграфу содержание письма мисс Адамс, oh, la, la, я был очень огорчен. Мне показалось, что я все время шел по ложному следу. Но потом я сделал открытие. Когда мне прислали оригинал письма, я обнаружил, что одного листа в нем не хватает. Предыдущий лист, в конце которого рассказывалось о капитане Марше, заканчивался словами: "Мистеру Маршу тоже очень нравятся мои пародии… а на днях…" Следующий лист начинается так: "…он говорит мне: "Помогите выиграть одно пари". Но поскольку одна половинка этого двойного листа была оторвана, то я предположил, что слово "он" со следующего листа не относится к "мистеру Маршу" с предыдущего листа. Значит, "розыгрыш" мог предложить Карлотте кто-то другой.

Это предположение подтверждается еще вот чем. Когда арестовали капитана Марша, он совершенно определенно заявил, что видел, как в дом лорда Эдвера входил человек, очень похожий на Брайена Мартина. В устах обвиняемого это заявление не имело никакого веса. К тому же у мистера Брайена было алиби. Этого следовало ожидать: если убил он, то ему обязательно надо было запастись алиби. Его алиби подтвердил только один человек - мисс Драйвер.

- Что такое? - резко спросила девушка.

- Ничего, мадемуазель, - улыбнулся Пуаро, - за исключением того, что в тот же самый день я видел вас в ресторане с мистером Мартином. Вы не поленились подойти ко мне и постарались убедить в том, что ваша подруга мисс Адамс питала симпатию к Рональду Маршу, а не к Брайену Мартину.

- Конечно к Маршу, - решительно заявил актер.

- Вы могли и не замечать чувств мисс Адамс к вам, мосье, - спокойно продолжал мой друг, - но я уверен, что она питала симпатию к вам. Это и объясняет, как нельзя лучше, ее неприязнь к леди Эдвер. Это все из-за вас. Вы ведь рассказали Карлотте о том, что Джейн отказалась выйти за вас замуж?

- Э… да… мне надо было с кем-то поделиться, а она…

- …посочувствовала вам. Да и по моим наблюдениям она была к вам неравнодушна. Eh bien, что же дальше? Арестовали Рональда Марша. Это немедленно поднимает ваше настроение. Хотя ваш план и не сработал из-за того, что в последнюю минуту леди Эдвер передумала и все-таки поехала на ужин в Чизвик, но оказалось, что вину можно свалить и на Марша. Теперь вы могли спать спокойно. Но некоторое время спустя на завтраке у Уидбернов вы услышали, как Дональд Росс, этот симпатичный, но глуповатый молодой человек, сказал что-то Гастингсу, и вам показалось, что вам снова угрожает опасность.

- Неправда, - застонал Мартин. Пот градом катил по его лицу, в глазах стоял дикий ужас. - Говорю вам, я ничего не слышал… ничего… я ничего не сделал…

И тут произошла самая, по-моему, удивительная за все утро вещь: Пуаро спокойно сказал:

- Вы и правда абсолютно ни в чем не виновны. Надеюсь, что я достаточно наказал вас за то, что вы пришли ко мне, самому Эркюлю Пуаро, со своей небылицей.

Все присутствующие разинули от удивления рты, а Пуаро задумчиво продолжал:

- Видите ли, я просто показал вам все свои просчеты. Я задал себе пять вопросов. Гастингс их знает. Ответы на три вопроса прекрасно согласовались с моей теорией. Что случилось с письмом? Мистер Мартин прекрасно ответил на этот вопрос. Другой вопрос: что заставило лорда Эдвера неожиданно передумать и согласиться на развод? Насчет этого у меня появилось следующее предположение. Либо он хотел снова жениться - но эту версию ничто не подтверждало - либо здесь имел место шантаж. Лорд Эдвер был человеком с отклонениями от нормы. Возможно, кое-какие неприглядные факты из его жизни стали известны его жене. Хотя это и не давало леди Эдвер права на развод, но могло быть использовано ею в качестве рычага для достижения своих целей. Она стала угрожать, что его извращения станут достоянием окружающих. Лорд Эдвер желал избежать такого скандала - и он сдался. Совершенно случайно Гастингс заметил выражение жуткой ярости на его лице, когда лорд Эдвер совсем не ожидал, что на него будут смотреть. Это говорит о его подлинных чувствах к жене-шантажистке. Версию о шантаже подтверждает и та поспешность, с которой он ответил на мой вопрос о том, почему он все-таки передумал и решил дать развод. Лорд Эдвер сказал так: "Во всяком случае, не из-за того, что в письме было что-то компрометирующее", а ведь я даже и не упоминал об этом.

Оставалось еще два вопроса: откуда в сумке мисс Адамс оказалось пенсне, которое ей не принадлежало, и почему леди Эдвер позвонили в Чизвик во время ужина. Никоим образом я не мог связать эти два факта с личностью мистера Мартина.

Я вынужден был признать, что либо я ошибаюсь в отношении мастера Мартина, либо эти два вопроса неправильны по своей сути. В отчаянии я еще раз тщательно прочитал письмо мисс Адамс и кое-что обнаружил!

Вот это письмо. Взгляните сами. Двойной лист, от которого оторвана половина, начинается со слов "он говорит". Но верхняя часть этого листа оборвана неровно, поэтому я догадался, что в начале слова "HE"[81] стояла буква "S", которую и оторвал преступник. Видите, что у вас получилось: "SHE"[82]. Она говорит"! Розыгрыш предложила Карлотте Адамс женщина.

Я сделал список всех лиц женского пола, которые, пусть даже и косвенно, имели отношение к этому делу. Кроме Джейн Уилкинсон их было еще четыре - Джеральдина Марш, мисс Кэрролл, мисс Драйвер и герцогиня Мертон. Из этих четырех меня больше всего интересовала мисс Кэрролл. Она носит пенсне, она в тот вечер оставалась в доме лорда Эдвера и в своем желании обвинить Джейн Уилкинсон она дала неточные показания. Это умная, хладнокровная женщина, которая вполне могла осуществить такое преступление. Ее мотив был неизвестен, но, в конце концов, она работала у лорда Эдвера несколько лет, а за это время какая-нибудь причина для убийства могла найтись.

Я также понимал, что из числа подозреваемых нельзя исключать и Джеральдину Марш. Она сама сказала, что ненавидит отца. Девушка она нервная, взвинченная. Предположим, что, когда она пришла домой в тот вечер, она сначала убила отца, а потом поднялась наверх, чтобы взять жемчужное ожерелье. И тут, спускаясь вниз, она обнаружила, что ее кузен, которого она так преданно любила, не остался в такси, а тоже вошел в дом!

Тогда волнение мисс Марш можно объяснить двумя причинами: или она боялась собственного разоблачения, или, если убила не она, девушка боялась, что убийцей является Рональд. К тому же на золотой коробочке, найденной в сумочке мисс Адамс, был инициал Д., и в ноябре прошлого года она была в пансионате в Париже, где и могла познакомиться с Карлоттой.

Вам может показаться совершенно невероятным, что я включил в список подозреваемых герцогиню Мертон. Но когда она приходила ко мне, я понял, что она - фанатичка. Весь смысл ее жизни заключался для нее только в собственном сыне, и она вполне могла разработать план, чтобы уничтожить женщину, грозившую разрушить ее материнское счастье.

Я подозревал также и мисс Дженни Драйвер… - Пуаро замолчал и посмотрел на девушку. Она, слегка склонив голову набок, ответила ему дерзким взглядом.

- Ну и что такое вы обо мне разузнали?

- Ничего, кроме того, что вы дружите с Брайеном Мартином и что ваши инициалы тоже начинаются с буквы Д.

- Не очень-то много.

- К тому же вы девушка умная и хладнокровная и могли бы отважиться на такое преступление.

- Продолжайте, - весело сказала мисс Драйвер, закуривая сигарету.

- Мне следовало еще выяснить, можно ли верить алиби мистера Мартина. Если да, то кто был человек, который, как заявил Рональд Марш, входил в дом лорда Эдвера. И тут я кое-что вспомнил. Тот красавец-слуга был очень похож на мистера Мартина. Вот этого-то слугу и видел капитан Марш. У меня на этот счет следующее предположение: слуга обнаружил, что его хозяин мертв. На столе в библиотеке лежал конверт с французскими банкнотами на сумму, равную 100 фунтам. Слуга взял деньги, незаметно покинул дом и отдал деньги кому-то из своих дружков-мошенников. Потом он вернулся, открыв дверь ключом лорда Эдвера. На следующее утро труп хозяина обнаружила служанка. Слуга чувствовал себя в полной безопасности, так как был абсолютно уверен, что лорда Эдвера убила леди Эдвер. Что же касается денег, то, я думаю, их обменяли на английские фунты еще до того, как обнаружилась их пропажа. Однако потом оказалось, что у леди Эдвер алиби, и полиция стала проверять обитателей дома. Слуга пронюхал, что Скотленд-Ярд заинтересовался его прошлым, и поспешил скрыться.

Джепп одобрительно кивнул.

- Мне оставалось еще решить вопрос о пенсне. Если оно принадлежало мисс Кэрролл, то тогда все вставало на свои места. Тогда это она перехватила письмо, а ее пенсне могло случайно попасть в сумочку Карлотты Адамс, когда они обсуждали детали "розыгрыша" или когда они встретились в день убийства.

Но оказалось, что пенсне не принадлежит секретарше. И вот вчера вечером я шел с Гастингсом домой в расстроенных чувствах, стараясь привести в систему все имеющиеся у меня факты. И тут случилось чудо.

Гастингс упомянул, что Дональд Росс был одним из тринадцати гостей на ужине у сэра Монтегю и что он встал из-за стола первым. Я думал о своем и почти не обратил внимания на слова моего друга. Правда, у меня мелькнула мысль, что, строго говоря, Дональд не первым встал из-за стола. В конце ужина - да, но поскольку до этого леди Эдвер вызывали к телефону, то первой из-за стола поднималась все-таки она. Мои мысли переключились на леди Эдвер. Я стал размышлять о ее несколько инфантильном складе ума, и мне пришла в голову одна детская загадка-шутка. Я задал ее Гастингсу, но его эта загадка не рассмешила. Потом я стал думать о том, кто мог бы рассказать мне об отношениях между леди Эдвер и мистером Мартином. Я знал, что сама она мне ничего не расскажет. И вот когда мы переходили улицу, я услышал, как какой-то прохожий, только что вышедший из кинотеатра со своей спутницей и обсуждавший с ней фильм, сказал одну простую фразу: "Они бы сразу спросили у Эллис…" Тут меня озарило!

Пуаро оглядел собравшихся.

- Да, да, и пенсне, и телефонный звонок, и низкорослая женщина, которая забирала заказ из ювелирного магазина в Париже, - все встало на свои места. Конечно Эллис, служанка Джейн Уилкинсон! Теперь я знал все до мельчайших подробностей: свечи, полумрак, миссис Ван Дюсен - все! Теперь я понял!

30. Пуаро продолжает рассказ

- Итак, мои друзья, - продолжал Пуаро, - сейчас я расскажу вам о том, как все происходило в тот вечер на самом деле. Карлотта Адамс уходит из дома в семь часов вечера. Она едет на такси в отель "Пиккадилли".

- Что? - воскликнул я.

- Да, в "Пиккадилли". Утром того же дня она сняла там номер под именем миссис Ван Дюсен. Она надела пенсне с сильными стеклами, которое, как мы все знаем, сильно изменяет выражение лица. Итак, она сняла номер, сказала, что отплывает вечерним пароходом в Ливерпуль и что ее багаж уже отправлен. В 8.30 вечера в отель приезжает леди Эдвер. Карлотта одевает светлый парик, белое шелковое платье и горностаевую пелерину. Она, а не Джейн Уилкинсон отправляется на ужин в Чизвик. Да, да, этот трюк вполне возможен. Я был в доме сэра Монтегю в вечернее время. Стол освещен только свечами, лампы горят неярко. Никто из гостей не был близко знаком с мисс Уилкинсон. Золотистые волосы, такой знакомый хрипловатый голос, манеры - все это можно подделать. На случай неудачи женщины тоже придумали какое-то объяснение. Тем временем леди Эдвер в темном парике, одежде Карлотты Адамс и пенсне расплачивается за пребывание в гостинице, берет ее портфель и едет в такси на вокзал Юстон. В туалете она снимает темный парик и оставляет портфель в камере хранения. Перед тем, как ехать на Риджент-гейт, она звонит в Чизвик и просит позвать к телефону леди Эдвер. Они условились, что если все пойдет хорошо и подмену не обнаружат, то Карлотта должна будет ответить: "Да, это я". Конечно, мисс Адамс не подозревала об истинной цели этого звонка. Услышав ответ своего двойника, леди Эдвер приступает к реализации намеченного плана. Она едет на Риджент-гейт, затем объявляет свое имя и идет в библиотеку. Здесь она совершает первое убийство. Конечно, она не заметила, что сверху за ней наблюдает секретарша, мисс Кэрролл. Расчет мисс Уилкинсон таков: с одной стороны - показания слуги, который никогда и не видел ее (а кроме того, на ней шляпка, хорошо скрывающая лицо), а с другой - двенадцать уважаемых свидетелей, которые подтвердят, что она ужинала с ними в доме сэра Монтегю.

Затем леди Эдвер возвращается на вокзал, снова надевает темный парик и забирает портфель. Теперь ей надо ждать до тех пор, пока Карлотта Адамс не вернется с ужина. Они условились насчет примерного времени встречи. Мисс Уилкинсон идет в ресторан "Корнер-хаус", поглядывая на часы. Время тянется для нее невыносимо медленно. Она начинает готовиться ко второму убийству. Сумочка Карлотты Адамс, конечно, при ней. Она кладет туда золотую коробочку, которую заказала в Париже. Возможно, именно тогда она и обнаружила письмо. А может, это было и раньше. Так или иначе, увидев адрес на конверте, леди Эдвер чувствует опасность. Она вскрывает конверт, читает - ее опасения подтверждаются.

Возможно, ей первой мыслью было уничтожить письмо, но, подумав, она находит лучший вариант. Она отрывает одну половинку двойного листа, и письмо становится уликой против Рональда Марша, человека, у которого есть веские основания желать смерти лорда Эдвера. Даже если у Рональда и будет алиби, то все равно преступника будут искать среди мужчин, так как с помощью оторванной буквы леди Эдвер превращает слово "она" в "он". Затем она кладет письмо обратно в сумку.

Когда подходит назначенное время, она идет в направлении отеля "Савой". Увидев автомобиль, в котором сидит вторая "леди Эдвер", преступница ускоряет шаг, входит в отель в то же самое время, что и ее двойник, и поднимается по лестнице. На ней невыразительное черное платье, и вряд ли кто из служащих обращает на нее особое внимание.

Итак, леди Эдвер направляется в свой номер. Карлотта Адамс уже ждет ее у дверей. Служанку отправили спать пораньше, вполне обычное дело. Женщины опять меняются одеждой, и затем, как я предполагаю, Джейн предлагает выпить за успешное осуществление "розыгрыша". В вино она незаметно подсыпает веронал. Леди Эдвер поздравляет свою жертву и обещает прислать чек на следующий день. Карлотта Адамс отправляется домой. Она пытается позвонить кому-то из своих друзей, я думаю, мистеру Мартину или капитану Маршу, потому что оба живут в районе Виктории, а служанка мисс Адамс припомнила, что Карлотта называла телефонистке именно этот район. Не дозвонившись, девушка ложится спать: она слишком устала, и к тому же начинает действовать наркотик. Карлотта Адамс умирает во сне. Так успешно осуществилось второе убийство.

Теперь поговорим о третьем. На завтраке супругов Уидберн сэр Монтегю Корнер упоминает о своей беседе с леди Эдвер на предмет греческой мифологии, которая состоялась в Чизвике в тот вечер, когда произошло убийство. Избежать разоблачения чрезвычайно легко: преступнице достаточно пробормотать в ответ что-нибудь насчет глубоких познаний сэра Монтегю в этой области. Но Немезида[83] настигает ее - едва леди Эдвер слышит упоминание о Парисе, как сразу же начинает говорить о Париже, ведь она знает только столицу мод и развлечение!

Напротив нее сидит Дональд Росс, молодой человек, который тоже присутствовал на ужине в Чизвике. Он слышал, как леди Эдвер обсуждала в тот вечер греческую культуру, поэзию Гомера. Карлотта Адамс была образованной, начитанной девушкой. Дональд Росс с удивлением смотрит на леди Эдвер и вдруг начинает понимать, что на ужине в Чизвике была другая женщина. Молодой человек ужасно сконфужен, он не уверен в правильности своего предположения. Ему надо с кем-то посоветоваться. Он хочет видеть меня и спрашивает обо мне у Гастингса.

Но леди Эдвер слышит его разговор с моим другом и понимает, что каким-то образом выдала себя. Гастингс говорит, что я вернусь к пяти часам. Без двадцати пять преступница приезжает на квартиру Дональда Росса. Он очень удивлен, но ему и в голову не приходит опасаться чего-то. Молодой сильный человек - с какой стати ему бояться женщины? Они идут в кухню. Леди Эдвер рассказывает ему какую-то небылицу. Может быть, бросается к нему на шею или что-нибудь в этом роде. Затем быстрым и точным ударом, как и своего мужа, она убивает Росса. Возможно, он издает приглушенный крик - и все. Замолчал еще один свидетель.

В комнате воцарилась тишина. Потом Джепп хрипло спросил:

- Так вы хотите сказать… что она убила всех троих?

Пуаро кивнул.

- Но почему? Ведь муж давал ей развод?

- А потому, что герцог Мертон - ярый англокатолик, который фанатично следует религиозным догмам. Он бы и слушать не стал о браке с женщиной, муж которой, пусть и бывший, жив. А вот если бы она была вдовой, то почти наверняка вышла бы за него. Несомненно, леди Эдвер пыталась устроить брак с герцогом и при живом муже, но он на это не пошел.

- Зачем же она послала вас к лорду Эдверу?

- Ah! Parbleu[84], - и Пуаро, говоривший до сих пор сухим, официальным тоном, перешел к своей обычной манере. - Зачем? Попудрить мне мозга! Сделать меня свидетелем того факта, что с ее стороны для убийства нет никакого мотива! Она хотела сделать меня, самого Эркюля Пуаро, орудием в своих руках! Ma foi[85], поначалу ей это удалось! О, этот странный ум, с одной стороны, по-детски наивный, с другой - зловещий. А какая актриса! Как великолепно разыграла удивление, когда я сказал ей о письме лорда Эдвера! Как убедительно она клялась, что не получала его. Мучила ли ее совесть за три невинные жертвы? Готов поклясться, что вряд ли.

- Я говорил вам, что это за человек! - вскричал Брайен Мартин. - Я предупреждал. Я знал, что она хочет убить его, чувствовал. И я боялся, что это сойдет ей с рук. Джейн дьявольски умна, как бывают умны сумасшедшие. А еще я хотел, чтобы она страдала, мучилась. Я хотел, чтобы ее повесили.

Лицо актера стало пунцовым, голос дрожал.

- Ну, ну, успокойся, - сказала Дженни Драйвер таким тоном, каким няни разговаривают с маленькими детьми.

- А золотая коробочка с инициалом "Д." и надписью "Париж, ноябрь"? - спросил Джепп.

- Она заказала ее в письме, оплатила авансом и послала свою служанку Эллис забрать пакет. Конечно, Эллис не имела ни малейшего понятия, что внутри. Леди Эдвер также позаимствовала у служанки пенсне, чтобы использовать его в создании образа мифической миссис Ван Дюсен. Но потом она позабыла о нем, и пенсне осталось в сумочке Карлотты Адамс. Это была еще одна ее ошибка.

Все это пришло мне в голову, когда я стоял на середине проезжей части. Конечно, водитель автобуса обозвал меня нехорошими словами, но ради конечного результата стоило потерпеть. Эллис! Пенсне Эллис. Визит Эллис в Париж за коробочкой. Эллис, а отсюда и Джейн Уилкинсон. Весьма возможно, что кроме пенсне леди Эдвер позаимствовала у служанки и еще кое-что.

- Что именно?

- Нож для хлеба.

Я вздрогнул.

- Это правда, мистер Пуаро? - спросил Джепп, и впервые в голосе инспектора не было привычного скепсиса.

- Да, это правда.

Затем подал голос Брайен Мартин, и мне подумалось, что эти его слова прекрасно характеризуют его натуру в целом.

- Послушайте, - начал он раздраженно, - а причем здесь я? Зачем вы меня сюда притащили? Вы же напугали меня до смерти.

Пуаро смерил его холодным взглядом.

- Я хотел вас проучить, мосье, за вашу наглость. Как вы осмелились водить за нос меня, самого Эркюля Пуаро?

И тут Дженни Драйвер рассмеялась. Смеялась она долго.

- Так тебе и надо, Брайен, - наконец сказала она.

Потом девушка повернулась к Пуаро.

- Я так рада, что это не Рональд Марш. Мне всегда нравился этот молодой человек. И как хорошо, что убийство лорда Эдвера не останется безнаказанным! Ну, а что касается Брайена, то я сообщу вам одну новость, мистер Пуаро. Я выхожу за него замуж. И если он думает, что будет жениться и разводиться каждые два-три года, как принято у них там в Голливуде, то он глубоко заблуждается. От меня ему так просто не отделаться.

Пуаро посмотрел на девушку, на ее огненно-рыжие волосы и решительный подбородок.

- Очень возможно, что так и будет, мадемуазель, - произнес он. - Как я уже сказал, вы девушка отважная. Смелости у вас хватит даже на то, чтобы выйти замуж за кинозвезду.

31. Признание

Буквально через несколько дней я был командирован по делам службы в Аргентину. Случилось так, что я больше никогда не увидел Джейн Уилкинсон и читал о суде над ней только в газетах. Совершенно неожиданно - по крайней мере для меня - она под давлением улик сломалась. До тех пор, пока леди Эдвер считала, что не сделала ни одной ошибки и находится в полной безопасности, она упивалась собственным умом. Но кто-то оказался умнее ее, и самоуверенность Джейн была разрушена до основания. Как ребенок, уличенный во лжи, не в состоянии лгать Дальше, так и леди Эдвер перестала запираться. На перекрестном допросе с ней случилась истерика.

Итак, как я уже сказал, последний раз я видел мисс Уилкинсон на завтраке, устроенном супругами Уидберн. Но когда я вспоминаю о ней, перед моими глазами всегда встает та Джейн, которую мы видели в номере отеля "Савой", - Джейн, с серьезным, сосредоточенным видом примеряющая черное траурное платье. И я убежден, что это была не поза, а ее естественное состояние: она считала, что ее план удался, и сомнения больше не терзали ее. Я также думаю, что ее ни разу не мучили угрызения совести по поводу содеянного.

Ниже я привожу текст письма леди Эдвер, которое по ее просьбе переслали Пуаро после ее казни. Оно, по-моему, как нельзя лучше иллюстрирует натуру этой прекрасной, но совершенно бессовестной леди.

"Дорогой мистер Пуаро, я долго думала и решила написать вам. Я знаю, что время от времени вы публикуете отчеты о расследовании того или иного преступления. Но я не думаю, что вы хоть раз опубликовали признания самих преступников. А я хочу, чтобы все узнали точно, как я все это сделала. Я по-прежнему считаю, что мой план был великолепно продуман. Если бы не вы, все получилось бы просто замечательно. И хотя мне обидно, я понимаю, что вы, видимо, не могли поступить иначе. Я надеюсь, что вы опубликуете это письмо. Я хочу, чтобы люди помнили меня. А кроме того, я думаю, что я - личность уникальная. Здесь, в тюрьме, все так считают.

Все началось в Америке, когда я познакомилась с герцогом Мертоном. Я сразу же поняла, что, если бы была вдовой, он бы на мне женился. К сожалению, у него были какие-то странные предрассудки против разводов. Я хотела перебороть эти предрассудки, но у меня ничего не получалось. Потом я прекратила попытки: герцог был фанатичным человеком, и я могла все испортить.

Скоро я пришла к выводу, что в таких обстоятельствах мой муж просто должен умереть, но я не знала, с чего начать. Такие вопросы легче решать в Штатах. Сколько я ни ломала себе голову, я ничего не могла придумать. Однажды я попала на концерт Карлотты Адамс. Когда я увидела ее пародию на меня, то сразу поняла, что делать. С ее помощью я могла сделать себе алиби. В тот же вечер я поговорила с вами, и мне неожиданно пришло в голову, что стоит послать вас к моему мужу, чтобы вы поговорили с ним о разводе. И я стала постоянно говорить о том, что хотела бы убить лорда Эдвера. Я часто замечала, что если говоришь правду, да еще делаешь при этом глуповатое лицо, то тебе никто не верит. Я всегда пользовалась этим приемом при подписании контрактов. А еще полезно притворяться, что ты глупее, чем на самом деле. Во время второй встречи с Карлоттой Адамс я подала ей мысль о розыгрыше. Я сказала, что это пари, и она сразу же клюнула. Я обещала заплатить ей 10 тысяч долларов, если она выдаст себя за Джейн Уилкинсон на какой-нибудь вечеринке. Она приняла предложение с энтузиазмом и даже подала несколько ценных мыслей: об обмене одеждой и еще что-то в этом роде. Мы не могли переодеться у меня в отеле из-за служанки и у нее на квартире по той же причине. Карлотта, конечно, не поняла, чем они могут нам помешать. Когда я наотрез отказалась переодеваться у нее на квартире и у меня в отеле, возникла весьма неловкая ситуация. Она сказала, что глупо так упираться из-за каких-то мелочей, но потом согласилась со мной, и мы решили использовать для этой цели отель "Пиккадилли". Для большей убедительности я захватила пенсне Эллис.

Конечно, скоро я пришла к выводу, что Карлотту тоже придется убрать. Жаль, но иного выхода не было. Между прочим, ее пародия на меня была ужасно обидной. Если бы не мой план, я бы ужасно разозлилась на Карлотту. У меня был веронал, хотя я сама почти никогда не принимала его. Подсыпать порошок в вино было совсем нетрудно. А потом меня осенило: надо создать впечатление, что Карлотта принимала веронал регулярно! В ювелирном магазине при отеле "Ритц" в Париже, где я останавливалась однажды, я заказала коробочку, точную копию такой, какую подарили когда-то мне. Я велела написать инициалы Карлотты Адамс на крышке, а под крышкой, чтобы запутать все еще больше, - букву Д. и "Париж, 10 ноября". Потом я послала Эллис в Париж, чтобы она забрала заказ. Служанка, конечно, не знала, что в пакете.

В тот вечер все шло как по маслу. Я взяла один из ножей Эллис, которыми она пользовалась для нарезания хлеба. Он был очень острый и красивый. Как-то в Сан-Франциско один доктор рассказывал мне о всяких там люмбальных и цистерных пункциях и предупреждал, что при их выполнении надо быть исключительно осторожным, иначе игла может проникнуть через какую-то "цистертия магна" в "медулла облонгата", где сосредоточены жизненно важные нервные центры, и наступит мгновенная смерть. Я заинтересовалась, сказала, что, возможно, использую эту идею в новом фильме, и попросила точно показать мне это место на затылке. Я почему-то подумала, что это мне может когда-нибудь пригодиться.

Карлотта Адамс поступила очень нечестно, когда написала своей сестре. Она ведь обещала, что никому ничего не скажет. Но я все-таки додумалась оторвать один лист письма, из-за чего слово "она" изменилось на "он". Как это было умно с моей стороны! Я это сама придумала! Этой идеей я горжусь больше всего. Люди всегда говорили, что я глуповатая особа, но для того, чтобы придумать такое, надо иметь гениальную голову.

Я тщательно продумала, как вести себя после убийства лорда Эдвера и Карлотты Адамс, и, когда пришел инспектор из Скотленд-Ярда, я разыграла все как по нотам. Этот спектакль доставил мне истинное наслаждение. Я даже думала, что меня арестуют, но чувствовала себя в полной безопасности, потому что моими свидетелями были все уважаемые гости, которые ужинали в Чизвике. О том, что мы с Карлоттой менялись одеждой, никто никогда не узнал бы.

После убийства лорда Эдвера я почувствовала себя удовлетворенной, счастливой. Фортуна улыбнулась мне, и я считала, что теперь все пойдет как надо. Старая герцогиня относилась ко мне ужасно, зато сам Мертон был очень добр. Он хотел жениться на мне как можно скорее и ни о чем не подозревал.

Никогда я не была такой счастливой, как эти несколько недель. Потом арестовали племянника лорда Эдвера, и это еще больше укрепило мою уверенность. Когда я вспоминала о листе, вырванном из письма Карлотты Адамс, гордость переполняла меня.

А Дональду Россу просто не повезло. Я до сих пор не совсем понимаю, как он заподозрил меня. Париж - город, а Парис, значит, какой-то там грек? Ну и чем этот грек знаменит? Да и вообще дурацкое имя для мужчины. И почему всегда так получается: если начинаются неудачи, то это надолго? С Дональдом Россом надо было срочно что-то делать. У меня не было времени ни как следует подумать, ни подготовить алиби. Но все обошлось, и после его смерти я опять почувствовала себя в безопасности.

Эллис, конечно, рассказала мне, что вы приглашали ее к себе и задавали всякие вопросы, но я подумала, что вы в первую очередь интересуетесь Брайеном Мартином. Я не могла понять, какую цель вы на самом деле преследуете. Вы не спросили служанку, ездила ли она за заказом в Париж, наверное, для того, чтобы не спугнуть меня. Арест явился для меня полной неожиданностью. Просто невероятно, что вы смогли все так точно разузнать.

Я поняла, что с судьбой бороться бесполезно. Фортуна отвернулась от меня. Интересно, мучает ли вас хоть иногда совесть за то, что вы наделали? В конце концов я только хотела быть счастливой. Если бы я не попросила вас сходить к лорду Эдверу, вы бы вообще не занимались этим делом. Я не ожидала, что вы окажетесь таким умным. По вашему внешнему виду этого не скажешь.

Как это ни странно, но я и сейчас осталась такой же красивой, несмотря на ужасный суд и на все эти страшные вещи, которые говорил мне тот человек в зале. Правда, я стала намного бледнее и похудела. Все говорят, что я держусь удивительно стойко. Жаль, что теперь нет публичных казней, правда?

Я уверена, что такого убийцы, как я, еще не было.

А теперь мне, наверное, надо попрощаться. Странно, конечно, но я, по-видимому, недопонимаю того, что меня ждет. Завтра ко мне придет священник.

Я вас прощаю, ведь мы должны прощать своих врагов, не так ли?

Ваша Джейн Уилкинсон.

P. S. Как вы думаете, поместят ли мою фигуру в музей мадам Тюссо?"

[1]

Красивая женщина (фр.; здесь и далее примечания переводчика).

[2]

Мой друг (фр.).

[3]

Дорогой мой (фр.).

[4]

Да, это так (фр.).

[5]

Она артистка! (фр.)

[6]

Как? (фр.)

[7]

Профиль (фр.).

[8]

Это ремесло (фр.).

[9]

Представитель наиболее консервативной части англиканской церкви.

[10]

"Мейфлауэр" - название корабля, на котором в 1620 г. группа английских переселенцев-пуритан прибыла в Северную Америку

[11]

Ну, что (фр.).

[12]

А почему нет? (фр.)

[13]

Слава богу (фр.).

[14]

Фактически (фр.).

[15]

Продолжайте (фр.)

[16]

Прекрасно! (фр.)

[17]

Послушайте (фр.).

[18]

Наш добрый Джепп (фр.).

[19]

Мелочь (фр.).

[20]

Самолюбие (фр.).

[21]

Пригород Лондона.

[22]

Да, да (фр.).

[23]

Но продолжайте (фр.).

[24]

Это уж слишком! (фр.)

[25]

Боже мой (фр.).

[26]

Извините (фр.).

[27]

Я дал себе клятву (фр.).

[28]

Доктор (фр.).

[29]

Вы абсолютно правы (фр.).

[30]

Потрясающе (фр.).

[31]

Несомненно (фр.).

[32]

Древнекитайский философ.

[33]

Ателье мод (фр.).

[34]

Приехали (фр.).

[35]

Ремеслом (фр.).

[36]

Правда? (фр.)

[37]

Оперный театр в Лондоне.

[38]

И все равно (фр.).

[39]

Не правда ли? (фр.)

[40]

Никакого, никакого (фр.).

[41]

Да, да (исп.).

[42]

Дамы (фр.).

[43]

И вот дама (фр.).

[44]

Немного омлета, не правда ли? (фр.)

[45]

Нет, это не так (фр.).

[46]

Дорогой (фр.).

[47]

Я задаю себе вопросы (фр.).

[48]

Чересчур живое (фр.).

[49]

Хорошо (фр.).

[50]

Самолюбие (фр.).

[51]

Итальянский скульптор, ювелир и писатель XVI в.

[52]

Вполне возможно (фр.).

[53]

Да, это возможно (фр.).

[54]

Все равно (фр.).

[55]

Здесь: пожалуйста, пожалуйста (фр.).

[56]

Ни гроша! (фр.)

[57]

Он немного похож на вас (фр.).

[58]

Когда моя охотничья собака принесет мне дичь (фр.).

[59]

О, это очень хорошо! (фр.)

[60]

Рандеву (фр.).

[61]

Очень хорошо (фр.).

[62]

Я прошу прощения (фр.).

[63]

В английском языке выражение "играть по правилам" в переносном смысле означает "поступать благородно". Пуаро, очевидно, не знает переносного смысла.

[64]

Светской дамой (фр.).

[65]

Как (фр.).

[66]

Герцог (фр.).

[67]

Нет (фр.).

[68]

Вот это мысль! (фр.)

[69]

Судебный следователь по делам насильственной и внезапной смерти.

[70]

Послушайте (фр.).

[71]

Может быть (фр.).

[72]

Кончено (фр.).

[73]

Боже, как я глуп! (фр.)

[74]

Это великолепно! (фр.)

[75]

И все (фр.).

[76]

Очевидно (фр.).

[77]

Междометие "ну" имеет в английском языке и значение "хорошо".

[78]

согласно греческой мифологии, Парис, сын троянского царя Приама, должен был выбрать из трех богинь, Геры, Афины и Афродиты, самую красивую. В английском языке имя Парис произносится так же, как и название города Парижа.

[79]

Точно (фр.).

[80]

Дюжина (фр.).

[81]

Он (англ.).

[82]

Она (англ.).

[83]

В древнегреческой мифологии богиня возмездия.

[84]

А, черт возьми (фр.).

[85]

Честное слово (фр.).

Content

Агата Кристи
Смерть лорда Эдвера

1. Вечер в театре

2. Ужин

3. Человек с золотым зубом

4. Беседа с лордом Эдвером

5. Убийство

6. Вдова

7. Секретарша

8. Версии

9. Вторая смерть

10. Дженни драйвер

11. Эгоистка

12. Дочь

13. Племянник

14. Пять вопросов

15. Сэр Монтегю Корнер

16. Разговор с инспектором Джеппом

17. Слуга

18. Человек на заднем плане

19. Грозная леди

20. Таксист

21. Рассказ Рональда Марша

22. Странное поведение Эркюля Пуаро

23. Письмо

24. Новость из Парижа

25. Завтрак

26. Париж или Парис?

27. Пенсне

28. Пуаро задает вопросы

29. Пуаро рассказывает

30. Пуаро продолжает рассказ

31. Признание