Эрик Фрэнк Рассел

Ранняя пташка

1

Корабль куда-то стремительно мчался, но без обычного для ракетных двигателей шума, и ни один звук не нарушал тишину. Царило безмолвие, словно бы сотворение мира еще не свершилось.

Снаружи корабля не было ничего, кроме пугающей темноты, так что казалось, будто никакого «снаружи» вовсе не существует. Есть только «внутри» – место, где сияет свет и теплится жизнь, замкнутый хрупкий мирок, одинокая обитель в заполненном чернотой пространстве.

Человек здесь мог вообразить себя полубогом, ожидающим рождения мириадов звезд-светлячков; как в кошмарном сне, ему могло казаться, что он уже умер; либо он мог представить себя лежащим в кровати и смотрящим сны. В некотором смысле именно сон лучше всего соответствовал действительности.

Там, на Земле, можно было уединиться, закрыть глаза и представить себя безмятежно гуляющим по Мелисанде – планете системы Альфа Центавра. Но – только в воображении, бестелесно. Расстояние – четыре с половиной световых года. Время – примерно двести миллисекунд. По сравнению с неимоверной скоростью человеческой мысли скорость света выглядит просто мизерной.

Излюбленный предмет споров земных философов и метафизиков – вопрос: является ли скорость человеческой мысли предельной? Никто не мог точно сказать «да» или «нет». Где-то в беспредельном пространстве вполне могла жить раса с большей скоростью мышления. Раз сверхбыструю мысль можно представить, следовательно, она возможна – так говорили некоторые.

Как бы то ни было, после долгих лет размышлений, теорий и открытий, человека поместили в корабль, в котором он сейчас и находился: маленький бог в металлической планетке, одиноко висящей в мрачной тишине.

Его звали Картер, Грегори Картер; никто никогда не называл его просто Грег. Он был из тех людей, которые добиваются своего там, где более нетерпеливые терпят неудачу. Имел твердый, немного упрямый взгляд, жесткие волосы, острый нос и чуть выступающие скулы. Картер был сиротой, но не простым, а тем единственным, кого после долгих поисков выбрали среди всех сирот Земли.

В детстве к нему относились с добротой, но без любви; когда он вырос, его стали уважать, но не дружили. Дефицит этих чувств специально воспитали, а принципы разработали еще в глубокой древности. То, к чему стремились наставники, блестяще удалось – вырос грамотный инженер плюс разведчик без семейных уз и какой бы то ни было ностальгии по Земле, обученный выполнять поставленные задачи до последнего вздоха. Человек, способный в одиночку пойти на смерть, эдакий космический камикадзе.

Риск был немалый. Больше века назад первый, еще несовершенный и потому управляемый роботами корабль, основанный не на ракетном принципе, нырнул в небытие и через пять минут собственного времени появился вновь; по земному же времени он отсутствовал десять дней. После этого запустили еще девять кораблей, тоже без экипажей.

Семь из них вернулись, два исчезли навсегда, и никто не знал почему. Высказывали разные догадки: то ли незначительная ошибка в расчетах точки возврата; то ли слабое землетрясение где-то в Тихом океане…

На первом пилотируемом гипервременном корабле отправился Дольман. Он совершил обратный скачок в обычное пространство и обнаружил себя в гравитационных объятиях Юпитера. К счастью, он успел прыгнуть назад в гиперпространство и оттуда к Земле, прежде чем эти объятия смогли его уничтожить.

Полное время его полета составило двадцать две минуты. Из этой попытки эксперты извлекли много ценной информации, нашли способы, как преодолеть большее расстояние за меньшее время; но более надежного способа управлять точкой выхода из гиперпространства по-прежнему не было.

Позже Дольман предпринял новую попытку: он удалился за орбиту Плутона и возвратился обратно через сорок четыре минуты. Из третьего путешествия он не вернулся. Пять путешествий предпринял Йетс, шестое оказалось безвозвратным. После была череда новых попыток, удачных, добровольных, но неизбежно роковых, если испытатели слишком долго испытывали судьбу. Самым большим неудачником оказался Армитедж – он совершил путешествие в никуда с первой же попытки. Рекорд установил Мейсон: он вернулся из двадцати одного путешествия; после этого в верхах решили, что столь ценный опыт нельзя терять.

Теперь в список добавилось имя Картера. Актив: специальная подготовка и лучший на сегодняшний день корабль. Пассив: значительно больше шансов после выхода из гиперпространства оказаться в чреве чужого солнца, что означает мгновенную гибель; кроме того, если ему удастся уцелеть, то несколько дней его отсутствия обернутся на Земле сорока веками.

Четыре тысячи лет. Грегори Картер размышлял о таком исходе без эмоций и сожаления. Он навсегда расстался с привычным образом жизни и людьми, с которыми стал близок. Но о возвращении он еще успеет подумать, сначала надо справиться с заданием и уцелеть. Четыре тысячи лет – срок внушительный, его вполне достаточно, чтобы перевернулась вся человеческая история, славные имена канули в небытие, а великие цели забылись.

За столь долгий срок цивилизации переживают и расцветы, и спады. Картеру не хотелось бы появиться на Земле во время ее упадка и обнаружить, что о завоевании космоса люди успели забыть, а на его появление с неба смотрят как на чудо.

Единственный вопрос, который он задал, единственное замечание, которое он сделал, – о непомерности срока:

– Почему так долго?

– Это относится только к нам, а не к вам.

– Но для чего? – настаивал он.

– Вы ведь знаете, на ракетах мы добрались до Луны, Венеры и Марса, обследовали пояс астероидов. Это все, чего мы достигли или достигнем с реактивной тягой.

– И что?

– Гипервременные корабли снимают эти ограничения. Сейчас у нас есть средства проникнуть в пространство так далеко, что мы и сами не знаем пределов. Первая волна эмиграции возникла еще до вашего рождения, и на трех ближайших звездных системах человечество уже обосновалось.

– Мне это хорошо известно.

– Тогда вы должны понимать, что нелогично лезть в космос наудачу. Это значит – распылить силы и ослабить себя, когда может понадобиться вся наша мощь. Куда лучше продвигаться от звезды к звезде по маршруту, на котором подходящие звездные системы встречаются чаще и расположены кучнее.

– И такой маршрут уже найден? – спросил Картер.

– Да. Астрономы подобрали оптимальный. Он проходит вдоль нашего рукава Млечного Пути. Чем ближе подберемся мы к его сердцевине, тем на лучший урожай сможем рассчитывать. Сейчас ускоренно решаются проблемы сверхбыстрой переброски больших групп людей и материалов. Когда-нибудь мы справимся со всеми техническими трудностями, даже найдем безопасный способ перехода в обычное пространство. Серьезная проблема – в другом.

– В чем?

– Все, что можем сделать мы, могут и другие. Может быть, они только начинают, а может, уже обогнали нас. Если направление их экспансии окажется встречным…

– Война?

– Необязательно. Будем надеяться, этого не случится, хотя все возможно. Кто предупрежден, тот вооружен. Если мы узнаем о них раньше, чем они о нас, то будем иметь важное преимущество. Мы должны знать, к чему готовиться, и иметь выигрыш во времени – конечно, если «они» уже стоят или скоро встанут на нашем пути.

– Понятно, – сказал Картер.

– Вот поэтому вы и полетите в сердцевину нашего звездного рукава, где звезды расположены очень кучно и шансы обнаружить разумную жизнь максимальны. Доставить вас туда и вернуть обратно быстрее, чем за четыре тысячи земных лет, невозможно. У нас нет выбора.

– Противник, в свою очередь, не сможет оттуда добраться до нас за меньшее время. Угроза относится к слишком далекому будущему, – сказал он.

– Мы обязаны думать о будущем, которое приближается с той же скоростью, с какой мы расширяемся в космос, – ответили ему. – А расширяемся мы потому, что люди не могут жить только сегодняшним днем. Они обязаны смотреть в завтра, даже если это завтра наступит через сорок веков. – Томительная пауза, затем: – И все, что знаем мы, могут знать и те, другие.

Это имело смысл. Без шпионов не обходились с начала истории и наверняка не смогут обойтись до ее конца. Пока выживание какой-либо группы зависит от информации, судьба отдельных ее членов – рисковать своими жизнями, добывая эти сведения.

Вот почему Грегори Картер и сидел здесь, находясь неизвестно где, но куда-то направляясь; поглощенный мыслями о предстоящих опасностях, он парил во тьме гиперпространства, недосягаемого для любой формы жизни.

Тем временем черный волосок прибора медленно двигался к тонкой красной линии. Когда они совпадут, произойдет скачок, который перебросит Картера назад в материальный мир или в небытие. В безбрежной черноте таких размеров ни теоретически, ни экспериментально невозможно определить точное положение материальных тел. Воссоединясь с космосом, он либо выпрыгнет в свободное пространство, либо два тела одновременно заполнят один и тот же объем.

Черный волосок подвинулся на два деления. Два сдвига меньше чем на миллиметр, тик-так, а где-то за этот миг целое поколение прошло путь от рождения до зрелости. Картер решил больше не смотреть на прибор. Он повернулся к иллюминатору, вгляделся в жутковатую тьму и стал ждать появления звездной россыпи или большого взрыва.

2

При выходе из гиперпространства он не почувствовал ничего – только тихий щелчок и легкую дрожь корабельного корпуса. В иллюминаторе вспыхнули звезды, образуя искрящуюся панораму.

От этого пейзажа у Грегори Картера выступила легкая испарина, но любоваться на открывшееся зрелище он не стал. Повернулся к пульту и с натренированной скоростью принялся изучать показания приборов. Ясно было, что корабль движется, что движение это ускоренное и что причиной является гравитационное поле большой массы темной материи, от которой его отделяло восемь ее диаметров.

Выправить положение труда не составило. Быстрая подстройка на пульте, щелчок перехода в гиперпространство, мгновенное исчезновение звездной панорамы, и снова вокруг зажглись звезды. Но опасность была уже далеко.

Корабль начал дрейфовать в новом направлении. Скорость дрейфа была невелика, и какое-то время ее можно было игнорировать.

На борту имелись чувствительнейшие приборы, способные обнаружить и оценить напряженности ближайших гравитационных полей, определить, какие источники одиночные, какие – нет, классифицировать звезду и установить число ее планет.

Поэтому Картеру не было нужды стоять у иллюминатора и глядеть в телескоп, подобно покорителю Анд, наблюдавшему с перевала далекий Тихий океан, не нужно было подолгу всматриваться в мерцающие экраны. Все было гораздо проще.

Первым ожил прибор номер один. На его цветовом указателе зажглась голубая точка и цифра семь. Это означало, что в том направлении находилось голубое солнце с семью планетами. Расстояние до него выводилось на шкалу в единицах времени перехода через гиперпространство и равнялось сейчас четырем минутам. Всего на борту имелось восемьдесят приборов, которые определяли параметры ближайших звезд вокруг корабля.

От Картера требовалось только рассмотреть объекты и выбрать один из них. Он остановился на звезде, похожей на Солнце, рассуждая, что сходная звезда с большей вероятностью взрастит то, чего он и желал, и боялся, – разум.

На планетах других типов звезд – и в иных условиях – тоже могла возникнуть жизнь, и даже разумная, но то, что разум могла породить звезда типа Солнца, – факт общеизвестный и очевидный. Его подтверждали восемь миллиардов мыслящих двуногих.

Выбранная Картером звезда оказалась единственной среди восьми десятков соседних светил этого класса. Он на несколько минут нырнул в гиперпространство и вернулся в мир как раз за орбитой внешней планеты.

Одинокое небесное тело было обращено к нему неосвещенной стороной и лишено атмосферного гало. Приборы точно указали, где оно находится: требовался лишь прыжок поближе к звезде и короткий перелет вдоль орбиты.

Он выполнил переход, перебросив корабль на орбиту позади планеты и так, чтобы попасть в поле ее притяжения. Старинный ракетный корабль наверняка бы разрушился, но этот выдержал. Включилась автоматика; в считанные мгновения приборы измерили магнитное поле планеты и подключили стационарную аппаратуру для ее исследования.

Теперь, повиснув над планетой на устойчивой орбите, Грегори Картер стал «лунным жителем».

С этой позиции он принялся тщательно наблюдать планету. Он вовсе не рассчитывал обнаружить города или какие-нибудь другие признаки цивилизации в столь холодном и безжизненном мире. Но разведка была необходима. Считалось, что если на внутренних планетах есть цивилизация хотя бы земного уровня, то внешние миры должны иметь как минимум один космический порт – спрятанный в скалах либо раскинувшийся под пластиковым куполом.

Здесь не было ничего. Планета, сильно изрезанная и пустынная, производила неприятное впечатление – стерильная глыба материи, по которой никогда не ступала ни нога, ни лапа и не проползала какая-либо тварь. Сам не зная почему, Картер почувствовал разочарование. Будь здесь следы, он, наверное, почувствовал бы тревогу. Такова уж психика шпиона дальнего поиска: стресс от опасности или огорчение из-за ее отсутствия.

Он перескочил к следующей планете, для чего ему пришлось проделать пол-оборота вокруг солнца. Вторая планета тоже оказалась мертвой. Прыжок, еще один, другой; тусклая металлическая сфера крошечной луной раз за разом возникала из звездной дымки, пока наконец не была обследована каждая из девяти планет.

Итак, время он потратил впустую, что Картер воспринял философски, ибо такого результата и ожидал. Единственное утешение, что день, неделя или месяц, проведенные здесь, соответствуют дню, неделе или месяцу там, на Земле, а не тысячелетию, когда он бездельничает в гиперпространстве.

Много сил тратилось вхолостую. Он искал гипотетическую иголку в непомерно большом стогу сена. Было бы неслыханной удачей найти ее с первой или даже с пятнадцатой попытки. В тот момент ему пришло в голову, что шансы остаться незамеченным значительно уменьшатся, если те, кого он искал, станут одновременно искать его. Здравый смысл подсказывал, что за шпионом не охотятся, если не подозревают о его существовании.

Но, даже решая простые задачи, одним здравым смыслом не обойтись. Он снова сверился с пультом. Показания изменились – корабль успел значительно переместиться в пространстве. Из восьмидесяти систем, которые сейчас анализировали приборы, осталось около тридцати: они все еще находились среди ближайших. Остальные пятьдесят были новыми. Из них две звезды напоминали Солнце, одна с двумя планетами, другая с двенадцатью.

Корабль пронесся сквозь тьму гиперпространства сначала к одному светилу, потом к другому. Шансы возросли – одиннадцать пустынных планет, зато три с растительной жизнью. Одна из них была даже населена насекомыми и пресмыкающимися, но не имела ничего, что могло бы сойти за врага, реального или потенциального.

Пульт зафиксировал следующие восемьдесят систем, среди них не было звезд типа Солнца, и большинство не имело планет. Это не обескуражило Картера. Взглянув в иллюминатор, он отметил светящееся облако там, где звезды сгущались. Преодолеть придется немалое расстояние, но, впрочем, это сущий пустяк по сравнению с тем путешествием, которое он уже проделал. Корабль уменьшал космос точно так же, как поезда и реактивные самолеты уменьшили однажды родную планету.

Корабль исчез и вновь возник почти в самом центре звездного скопления. Когда в иллюминаторы хлынул поток света, Грегори Картера прошибла легкая испарина, но думать о риске, которому он подвергался, времени не было. Корабль куда-то падал, и пришлось дважды уходить в гиперпространство, причем быстро, – сперва, чтобы спастись от мощной звезды, а потом – чтобы подняться над почти неразличимым поясом астероидов.

На этот раз приборы сообщили о семи звездах, похожих на Солнце, шесть обладали планетами. Картер выбрал звезду с семейством из одиннадцати планет, она находилась недалеко от другой того же типа. Он выскочил из гиперпространства как раз за орбитой внешней планеты и приготовился к маневрам, чтобы стать ее спутником, – и в этот момент прогремел сигнал тревоги.

В первое мгновение он не поверил своим ушам. Продолжая держать руки на пульте, Картер, открыв рот, глядел на звонок, а его мозг с трудом воспринимал то, что слышали уши. Но среагировал так, как учили, – быстро и не раздумывая. Корабль нырнул во мрак гиперпространства, где миллионы лет, не замечая друг друга, могли находиться тысячи звездолетов.

Спрятаться нужно лишь на несколько секунд; в опасной зоне эти секунды обернутся таким сроком, что терпение лопнет и у святого. Затем он вернулся обратно и совершил новый прыжок, чтобы двигаться вместе с системой, а потом еще один, чтобы подобраться поближе к внешней планете.

Он выжидающе посмотрел на звонок. Ничего. Корабль начал вращение вокруг планеты. По-прежнему тихо. Он взглянул на планету, увидел скалистую поверхность, иссеченную гигантскими ущельями. Одного взгляда было достаточно. В девяноста девяти случаях из ста дневная сторона вращающегося тела рассказывала ту же историю, что и ночная.

Следующая к солнцу планета информации не прибавила: те же скалы, те же ущелья. Еще одна была укутана одеялом из ядовитых газов. За ней следовала планета со скалистой поверхностью, без атмосферы, ущелий на ней не было, зато около экватора он заметил нечто продолговатое и окрашенное. Чтобы подойти ближе и лучше рассмотреть это нечто, Картер сменил орбиту.

И опять – сигнал тревоги; напряженные нервы Картера среагировали как струны арфы. Рука его метнулась к пульту, а взгляд все же успел обежать иллюминаторы, прежде чем погасли звезды. На этот раз он не стал отсиживаться в гиперпространстве, теряя годы, и принялся прыгать туда и обратно со сбивающей с толку частотой и какой-то бесшабашностью, переводя корабль к следующей планете. Это была «блошиная тактика» – вертеться рядом и не даваться в руки.

Проще всего было бы вообще выскочить из этого сектора и появиться где-нибудь подальше, в безопасности. Но Картер не за тем преодолел такие расстояния, чтобы сбежать при первой же угрозе. Он прибыл за информацией, и того, что он разглядел через иллюминаторы, было более чем достаточно, чтобы понять – он нашел то, что искал.

3

На осмотр каждой из внешних планет он тратил не больше пяти секунд. И только на четвертой от солнца планете ждала удача – перед глазами его промелькнуло краткое, но впечатляющее зрелище: города, дороги и джунгли.

Грегори Картер включил панорамную камеру и заснял все это, прежде чем корабль нырнул в черноту и снова возник под другим углом и на другом расстоянии. Камера щелкнула второй раз. Еще прыжок, еще снимок. Он повторил свой маневр несколько раз. Если кто-то и пытается отслеживать его появления, то будет искать движущийся объект, как говорится, в лоб. В шпионы дураков не берут, и глупо облегчать работу противнику.

Эти скачки в гиперпространство и обратно хорошо сбивали со следа, но имели свои недостатки. Постепенно росла вероятность угодить в уже занятую область пространства, и, кроме того, срок возвращения отодвигался на годы. Злоупотребляя скачками, можно было накрутить века.

Решать – стоит ли глотать наживку – следовало быстро. Размышляя, Картер продолжал изучать планету по череде кадров, а корабль тем временем то исчезал, то появлялся вновь, как мираж в пустыне.

Хорошо спланированные и добротно построенные города, зажатые со всех сторон джунглями, указывали, что планета колонизована совсем недавно. Где-нибудь недалеко, может быть, даже в соседней системе, находится старшая, более развитая и грозная «материнская» планета. Метрополия могла бы дать гораздо больше информации, но добыча ее означала бы непомерный риск. Вдобавок пришлось бы бросить все, что он уже нашел, и снова начать поиски среди звезд.

Главное, что необходимо выяснить Картеру, – сможет ли здешний разум стать препятствием на пути человеческой экспансии. Следы молодой цивилизации, борющейся с натиском джунглей, свидетельствовали, что какая-то форма жизни стремится расширить сферу своего влияния и уже немало в том преуспела.

Он должен спуститься и все рассмотреть, но при этом не попасться. Экспедиция потеряет смысл, если соберет библиотеку данных, но не сможет доставить ее на Землю. Поймать его не должны. Даже если эти люди и окажутся дружелюбными, они наверняка захотят обменяться информацией, тогда как Земля желала получить ее даром.

Снова сигнал тревоги.

За долю секунды до того, как корабль нырнул в спасительную темноту, Картер заметил в иллюминаторе нечто – огромное, медленно проплывающее и словно бы притягивающее его к себе. Оно было так велико и настолько близко, что он не сумел оценить ни размеры, ни форму, и только прикинул, что это нечто по меньшей мере раз в пятьдесят больше его собственного корабля.

Отсиживаясь в безвременье, чтобы противник прождал его лет семь, он размышлял, что же делать с кораблем. Пока он будет бродить по планете, корабль можно оставить в гиперпространстве, а потом в заранее условленное время посадить; но если что-нибудь помешает встрече или корабль срочно понадобится раньше назначенного срока, тогда он, Картер, попадет в очень неприятную историю. Может даже погибнуть.

Еще можно оставить корабль в пространстве, на спутниковой орбите, а когда потребуется, вызвать его карманным передатчиком. Но это означало оставить его на открытом месте, на виду у тех, кто управлял только что встреченным монстром.

Третья возможность – посадить корабль в джунглях, замаскировать, чтобы не увидели сверху, а на борту включить маленький маяк, который, если он, Картер, заблудится, поможет ему вернуться. Пожалуй, это будет лучше всего. То, что лежит на земле, – не упадет.

Решив, что пора садиться, Картер сделал серию скачков и очутился в нескольких сотнях футов над джунглями. Силовое поле держало корабль в воздухе, словно мыльный пузырь. Проскочил разряд, и пузырь под пронзительные вопли невидимых тварей опустился в объятия хрупких ветвей, сломав по дороге дюжину стволов.

Посадив корабль, Картер развернул сеть и разбрасыватель, приготовленные именно для такой ситуации. Шапка-невидимка, конечно, лучше, но овладение гиперпространством было пока первым шагом, который люди сделали на этом пути. На крыше корабля выдвинулись телескопические трубы и натянули сеть.

Он потратил больше часа, закрепляя сеть на верхушках деревьев, на ветках и маленьких веточках, создавая надежное укрытие. Конечно, дать гарантий, что наблюдатель с воздуха не обнаружит металлический пузырь какими-нибудь приборами, никто не мог. Но риск был невелик, и пришлось на него пойти. Картер подстраховался, выбрав местность, где его собственные приборы зафиксировали залежи руды. Обнаружить добавку в сотню тонн к миллионной массе будет непросто.

Удовлетворенный результатами своей работы, Картер включил маяк. Это тоже было не так рискованно, как казалось на первый взгляд. Передатчик испускал короткие импульсы через заданный интервал только в горизонтальной плоскости; в вертикальной он был экранирован. Радиокомпас Картера был настроен на них. Вероятность того, что противник, прослушивая эфир, обнаружит странные импульсы да еще запеленгует источник, была так же мала, как вероятность угадать одно число из бесконечного множества.

В нелепую и тяжелую кобуру на правом боку Картер засунул большой пистолет. На ярком свету оружие мрачно блестело, сильно смахивая на карманную пушечку, так что любой, кто возьмет Картера в плен, непременно ее отберет. Расчет был на то, что в девяти случаях из десяти пленника после этого посчитают безоружным. На теле он укрепил другое оружие, маленькое, но грозное. Еще взял камеру величиной с почтовую марку, а между пальцев ноги поместил капсулу, которая послужит ему крайним средством; ведь мертвые, как известно, молчат.

4

Грегори Картер запер корабль и углубился в джунгли, взяв курс к их южной границе, за которой видел несколько поселков и средней величины город. Пробираться по зарослям, хотя и густым, было нетрудно, а непролазных дебрей, как в земных лесах, не попадалось. Атмосфера, хоть и менее плотная, напоминала земную. Он чувствовал себя легко.

За три часа он прошел одиннадцать миль и ни разу не встретил ни птицы, ни зверя. В густом полумраке скользили какие-то неясные тени; миниатюрные создания, похожие на ящериц, стремительно взбирались на деревья, находя убежище в переплетении ветвей. Мир этот был совершенно безобидный и вполне мог бы стать для человечества удобным домом, если бы другие, силу которых он пока не знал, не застолбили его.

Сколько еще заявок они намерены сделать и как быстро это у них получится? А как они поступят, если люди оспорят их заявку? Обдумывая все это, Картер вышел на опушку. По крайней мере, уж одно-то было ясно: он находится в логове вероятного противника. Ведь если у двух цивилизаций совершенно различны жизненные цели, то никогда между ними не возникнет никакой конкуренции и никаких споров; каждый будет жить сам и давать жить другому. Но если эти две цивилизации имеют сходные цели, если они ищут, находят и захватывают то, что представляет собой великую редкость – рано или поздно неприятности неизбежны.

Мироздание может оказаться небеспредельным, да и количество пригодных для жизни планет вряд ли велико. Подобные лакомые кусочки слишком редки, чтобы можно было гарантировать вечный мир и дружбу. Именно поэтому главной задачей Картера была оценка потенциала противника.

Он присел в тени и стал ждать наступления сумерек. Между ним и ближайшей деревушкой раскинулась широкая луговина, испещренная небольшими воронками и устланная выкорчеванными пнями. Тут явно поработали чьи-то руки, отодвинув джунгли почти на милю; те же самые руки вполне смогут отодвинуть и все остальное, что встанет у них на пути.

К концу дня опустился тот причудливый туманный полумрак, который превращает людей в призраков, а призраков в людей. Нырнув в пелену тумана, Картер пробрался к поселку. Дойдя до окраины и прислонившись к каменной стене, он стал наблюдать за главной улицей. В сгущавшейся темноте одно за другим зажигались окна, на другом конце улицы вспыхнули яркие огни рекламы.

Первый же взгляд на противника удивил, но не поразил Картера. Двуногое существо, появившееся на крыльце крайнего дома, видом своим абсолютно ничем не отличалось от него самого – две ноги, две руки, четыре пальца и отставленный пятый… фигура чуть тоньше и на три-четыре дюйма выше среднего человека, а в остальном все то же самое. Когда существо прошло мимо окна и его лицо попало в полосу света, то оказалось, что и лицо у него человеческое, только кожа оливкового цвета.

Индивид прошел ярдов двадцать по улице, остановился у соседнего дома, подождал, когда оттуда выйдет очень похожий на него тип, а затем они вдвоем направились к магазинам.

Грегори Картер отступил в тень, сел, прислонился к стене и задумался. Согласно имевшимся теориям, вероятность того, что природа продублирует свое творение где-нибудь еще во Вселенной, была практически нулевой. Но, с другой стороны, цивилизация, колонизовавшая планету с почти земными условиями, должно быть, и возникла на планете, сходной с Землей. Сходная среда обитания должна привести к сходным результатам; венцом эволюции на любой планете земного типа должно быть человекоподобное существо.

На миг он подумал: а что, если два таких существа, земное и неземное, спарятся и дадут потомство? Вот тогда стали бы возможны самые невероятные штучки, только не война на истребление.

Ничего больше из этого укрытия не разведаешь, подумал Картер; он находился в самом глухом конце поселка. На секунду его охватило озорное желание воспользоваться сходством со здешними обитателями, дерзко пройтись по главной улице и посмотреть, что из этого выйдет. Несмотря на тщательную подготовку и собранность, временами ему чертовски хотелось крикнуть: «А, пропади все пропадом!..» И выкинуть какой-нибудь фортель, создав себе новые заботы.

Все же Картер подавил искушение, ползком выбрался с дороги, встал и двинулся через поле по длинной дуге. Утомительная прогулка по джунглям была, пожалуй, легче. Приближалась ночь, но он боялся зажечь фонарь и поэтому плохо видел у себя под ногами. Дважды он попадал в канаву, и ему приходилось с громким чавканьем выдергивать ботинки из грязи. В одном месте он буквально нырнул головой вперед, наткнувшись на проволочный забор дюймов в двадцать высотой.

Собак слышно не было, но один раз какое-то существо, сидевшее в клетке, почуяло его приближение, возбужденно захлопало чем-то вроде крыльев и издало пронзительный свист. Сразу же открылась дверь, и на крыльце появился человек, прошелся по двору и вернулся в дом, даже не взглянув, что делается в поле. У Картера отлегло от сердца, он сунул пистолет обратно в кобуру и осторожно двинулся дальше. Существо засвистело снова, но на этот раз реакции не последовало.

На другом конце поселка ему повезло больше. Напротив торговых лавок высился недостроенный дом; каменные блоки и другие строительные материалы со всех сторон загораживали подходы. Картер с трудом пробрался в темноте среди каких-то мешков, досок и куч мусора и вошел в дом с обратной стороны.

По новым некрашеным ступенькам он поднялся на второй этаж, огороженный лишь трехфутовой высоты стенами. Огни реклам ярко освещали весь фасад, но он обнаружил отверстие в стене, предназначенное, видимо, для вентилятора. Можно было удобно устроиться на полу и наблюдать через этот «шпионский» глазок.

Вытянувшись во весь рост, он достал складной десятикратный ночной бинокль, раскрыл его и надел как очки. Теперь противоположная сторона улицы была перед ним как на ладони.

Сначала в поле зрения оказалась витрина магазина. Товары были разложены аккуратно, но оформлены неважно. Скромными рядами лежали небольшие куски мяса, нерасфасованные овощи; кое-что было сложено в картонные коробки; замороженных продуктов или консервов не было вообще.

Это еще больше укрепило Картера во мнении, что он попал в совсем недавно колонизированный мир. Здесь вкалывали, как рабы, стремясь воспроизвести цивилизацию материнской планеты, но до цели было еще далеко. Им не хватало одного, другого, третьего, но все это в свое время у них появится, даже консервные фабрики. Он решил не терять времени, запоминая подобную информацию, лишь отметил ее по привычке и переключил внимание на двух человек, стоявших перед витриной.

Яркий свет и помогал, и мешал. Когда один из двоих поворачивался в сторону Картера, на его лицо падала густая тень. А если он смотрел на огни реклам, то Картер мог видеть только затылок. Кое-какую информацию можно было извлечь, разглядывая их в профиль. Но эти двое стояли лицом друг к другу, большую часть времени они находились именно в таком положении.

Они вызывали симпатию и в то же время возбуждали тревогу. Оба были средних лет, высокие, стройные, на их лицах лежала печать грубой самоуверенности пионеров. Но больше всего настораживали их странные манеры.

Стоявший справа хмурился, сжимал губы и выжидающе смотрел, напарник его сохранял серьезное выражение лица, изредка жестикулировал. Немного погодя второй расслабился, а по лицу первого пробежала целая гамма чувств, сопровождавшаяся пожиманием плеч, движениями бровей и рук. За все время они ни разу не раскрыли рта и не произнесли ни слова.

Представление продолжалось минут десять, может, чуть больше. Затем оба участника внезапно переключили внимание на витрину. В ней показался третий индивид, продемонстрировал двоим настоящую пантомиму, и они ответили ему тем же. Немому представлению нисколько не мешал разделявший их лист какого-то прозрачного материала, похожего на стекло. В конце концов, третий участник сделал безразличный жест и вернулся к своим делам.

Двое на тротуаре ухмыльнулись и лениво оглядели улицу. Несколько секунд их лица оставались спокойными; но вдруг на лице первого появилось выражение сомнения, оно сменилось замешательством, потом подозрением, и внезапно он уставился прямо на недостроенный дом напротив. Через миг в ту же сторону смотрел и его приятель.

Шестым чувством Картер почуял опасность и понял, что пора уносить ноги, да поживее. В тот же момент двое бегом бросились через улицу. Похоже, они точно знали, куда надо бежать и зачем.

Сорвав очки-бинокль, Картер доверился инстинкту самосохранения. Промчавшись по доскам, он вскочил на заднюю стену прямо над кучей песка, которую видел во дворе. Он спрыгнул на нее, вызвав небольшую лавину, и выпрямился. Пригибаясь и перепрыгивая через всевозможные препятствия, он бросился в поле, успев на бегу заметить, как распахиваются двери домов и в темноту выскакивают люди.

Тем временем двое ближайших преследователей проскочили дом, выскочили на задний двор и там поплатились за незнание обстановки. Первый из них, споткнувшись, перелетел через каменный блок и послал самого себя в нокдаун, ударившись головой о небольшой штабель досок, который тут же с грохотом рассыпался. Второму пришлось притормозить, нащупать ногой препятствие и помочь товарищу подняться. Картеру эта задержка позволила выиграть сотню ярдов.

Хорошо, что львиная доля подготовки шпионов отводилась бегу на длинные дистанции. Существовали строгие правила на этот счет; так или иначе, им следовало подчиняться.

Во-первых, когда есть выбор, следует именно убегать, а не вступать в драку, потому что главной целью остается доставка информации. Во-вторых, бежать следует так быстро и долго, как сможешь; единственная цель бегства – перехитрить погоню и избежать плена. В-третьих, ни в коем случае не оглядываться; при этом ты теряешь скорость и время, ведь что бы ты ни увидел, ты не сможешь увеличить и без того предельный темп. Наконец, если относительно безопасное место находится в определенном направлении, как сейчас джунгли, то западню подстроят, скорее всего, именно там, поэтому удирать следует в любую другую сторону.

Картер мчался во тьме, и ноги его сами собой меняли направление, мало-помалу заворачивая к городу – туда, где его будут ждать в последнюю очередь. Слабые звуки и топот ног затихли далеко позади. На бегу ему в голову неожиданно пришла мысль: ведь весь поселок ринулся за ним в погоню в тот самый миг, когда те двое заметили, как он выскочил со двора и бросился в поле. Но было уже поздно. Именно этот общинный дух местных жителей и спас его, сбив погоню со следа. Откуда взялась эта уверенность, Картер не знал, но она не покидала его, а наоборот, все больше крепла. Он не слышал гула преследующей толпы – только топот собственных ботинок и шум, который производили те двое немых. Погоня проходила, как ни странно, в полном молчании. Ни криков, ни ругани, даже когда один из преследователей воткнулся головой в доски.

Два человека могут гнать беглеца на слух; орущая толпа этот след благополучно потеряет. Что и произошло: те двое вполне бы могли сварить кашу, не появись вокруг так много добровольных поваров.

Отогнав эти мысли, Картер продолжал держать темп, для многих просто убийственный. Несколько раз он падал, перепачкал в земле одежду, но обошлось без ушибов. В одном месте он выскочил на гладкую бетонную дорогу и несколько миль пробежал по ней. Раз десять, когда свет фар возвещал о приближении автомобилей, он соскакивал в кювет.

Дважды он осторожно обходил небольшие группы домов, и оба раза невидимые твари свистели в темноте палисадников. В окнах зажигался свет, открывались двери, хозяева выглядывали из домов, иногда даже выходили на крыльцо, но ни разу ни один голос не откликнулся на свист.

Он остановился передохнуть в придорожных кустах, когда пробежал такое расстояние, что всякому, кто сумел бы его догнать, осталось бы только без сил свалиться на землю. Картер обладал феноменальной выносливостью; это было одной из причин, по которой его выбрали для шпионской миссии.

С одной стороны небо светилось от городских огней, с другой – загорались первые краски приближающегося рассвета. Отдыхая, он начал обдумывать то, что успел узнать и, проанализировав факты, пришел к окончательному выводу, что – да, именно внезапное вмешательство множества помощников испортило врагам всю охоту.

Все дело в ужимках тех двоих перед лавкой. Если это не мистификация, не экспромт гримас и ужимок, то они между собой общались. Они говорили, болтали, но – молча.

Более того, когда к разговору присоединился третий индивид, он даже не потрудился выйти наружу и тоже ведь не вымолвил ни словечка. Но лишь только беседа закончилась и те двое отвлеклись друг от друга, они моментально поняли, что где-то рядом присутствует еще один разум, совершенно им чуждый. Мгновенно определив, где он находится, они тут же кинулись его ловить, рассчитывая к тому же на быстрый успех. Все эти факты приводили к неизбежному выводу: здешние люди – телепаты. Они отказались от речи – если вообще обладали ею – в пользу более эффективного средства общения. Они смогли обнаружить излучение нетелепатического мозга, лишенного возможности с ними общаться, и определили, где он находится. Вполне возможно, что, однажды напав на след, они преследовали бы его до Страшного суда, если бы им не помешали непонятливые сограждане.

Телепатическую расу, к тому же честолюбивую и развитую, можно считать противником крупного калибра. В те времена, когда Грегори Картер покинул базу, телепаты на Земле не были в новинку. Существовало несколько сот полных телепатов, причем все они обладали авторитетом и властью. Людей с зачатками телепатических способностей было несколько тысяч; они могли общаться от случая к случаю и не умели поддерживать надежный контакт. Ученые утверждали, что пси-фактор человечества возрастает и недалеко то время, когда ни одному землянину речь не понадобится.

Вполне вероятно, что в сходных условиях похожие творения природы следуют по одному и тому же эволюционному пути. И теперь главным становился вопрос: находились эти люди впереди или позади и насколько?

Если окажется, что встреченная им парочка принадлежит к незначительному меньшинству, то можно сделать вывод, что их раса отстает или, в крайнем случае, достигла примерно земного уровня. Но если телепатия здесь явление обычное, если этой способностью обладают все, то это означает, что они опасно опережают землян. И значит, можно допустить, что и в завоевании космоса они продвинулись дальше и их корабли более совершенны.

Как многие шпионы до него, Картер оказался в затруднительном положении.

Достаточно ли добытой информации? Не пора ли отступить, пренебрегая теми деталями, которые он еще сможет узнать? Или лучше остаться и попробовать выяснить все до мелочей, тех самых, от которых может зависеть исход войны, хотя при этом он рискует попасть в плен и потерять все? Где меньшее из зол: предупредить своих, не имея полной информации, или попытаться эту информацию получить, рискуя самой возможностью предупреждения?

Но одну задачу он непременно должен решить. Она гораздо важнее прочих. Он обязан доложить, впереди или позади землян находится эта раса. Определить это с достаточной точностью можно по двум параметрам.

Первый – телепатическая сила противника. Сколько здешних людей обладают ею – все, большинство или некоторые? Какова их сила? Могут ли они общаться или хотя бы слышать друг друга на расстоянии пятьдесят ярдов, пятьсот, в пределах видимости?

Второе – необходимо рассмотреть их корабли и оценить, равны они, превосходят или уступают земным?

Там, в пространстве, тот чудовищный корабль дважды оказывался вплотную к кораблю Картера, вынуждая его уносить ноги в гиперпространство и накручивать столетия. Из увиденного он понял только, что штука эта огромна. Он не мог утверждать, была она творением рук телепатической расы или какой-то иной цивилизации, с которой он еще не сталкивался, но готов был поставить тысячу против одного, что эта махина принадлежит здешним обитателям. Правда, этого было мало: Земле нужны факты.

Тем временем силы его восстановились. Преследователи не появлялись. По дороге пронеслась пара автомобилей, но пассажиры не заметили чужака в придорожных кустах. Это ничего не значило. Пока голова телепата чем-то занята, обнаружить Картера он не сможет, а те, кто ехал в автомобилях, вероятно, были поглощены собственными мыслями. Иначе их мозги уловили бы сигналы, вовсе им не предназначавшиеся.

Даже если каждая живая душа в этом мире умеет читать мысли, положение Картера отнюдь не безнадежно. Разум почти всегда чем-нибудь занят, а обнаружить его мог только мозг, в данный момент свободный.

И, как показал недавний опыт, быть обнаруженным еще не значит быть пойманным. Стоит обнаружившему его человеку подать сигнал тревоги, как мысли преследуемого сразу же утонут в потоке мыслей сограждан. Только что обнаруженный след затирается армией слишком усердных следопытов.

Иногда спасение – в количестве врагов.

Он двинулся дальше, осторожно пробираясь в тусклом свете начинавшегося рассвета. К тому времени, когда из-за горизонта выглянул краешек солнца, Картер достиг небольшой рощицы в миле от города. Территория вокруг нее, судя по всему, была отведена под парк.

Забравшись в самую чащу, где подлесок был особенно густым и не было тропинок, он залез в яму между торчащими корнями, настроил ручной будильник на поздний вечер, закрыл глаза и провалился в глубокий сон.

Проснулся он после полудня, немного полежал, вслушиваясь в окружающие звуки. До него отчетливо доносился шум живого и деятельного города. Но в роще царила тишина – ни голосов, ни визга играющих на мягкой траве детей… Быть может, матери и сидели там, болтая друг с другом, пока дети возились рядом, но как услышать безголосых?

Достав из кармана пакет, Картер съел дневную порцию, запил водой и отбросил пластиковую коробку в сторону. Концентрированная пища снова нагнала на него дремоту. Улегшись, он опять задремал; слабо шевельнулась мысль: а не будет ли его мозг излучать во сне и не случится ли так, что проснется он уже пленником?

Но если кто-нибудь и проходил поблизости, то ничего не заметил. Будильник несколько раз кольнул Картера в левое запястье; он пошевелился, зевнул, потянулся и поднялся на ноги. Было еще светло, хотя солнце почти село и с противоположной стороны наползала завеса сумерек.

Подобравшись, Картер скользнул меж деревьев туда, где начинался луг, и посмотрел на город. На полпути между ним и целью, выстроившись в линию, парили в воздухе три вертолета. Они медленно летели футах в двухстах на землей, наклонившись вперед примерно на двадцать градусов. Вихри от винтов колыхали траву.

Отступив в тень, он следил за вертолетами, пока стена джунглей не скрыла их из виду. Быть может, они искали именно его, чужака, которого воспринимали, но не видели, или, быть может, его корабль.

Этот эпизод добавил ему информации. Все шпионы жадны до информации, как олень – до воды на водопое.

Итак, у них есть индивидуальные вертолеты. Не так уж важно, но стоит запомнить. Важнее было второе. Он сконцентрировался на ближайшем вертолете, находившемся сейчас в двенадцати сотнях ярдов:

– ПРИДИ И ПОЙМАЙ МЕНЯ!

Никакого отклика, отклонения от курса, поиска и преследования. Наверняка внимание пилота занято управлением; но если он ищет чужака, ему следовало бы вслушиваться. Можно побиться о заклад, что на расстоянии в двенадцать сотен ярдов они ничего не воспринимают, а может, не все они телепаты.

Прежде чем отправиться домой, это обязательно нужно проверить. Даже если у него на хвосте повиснет целая сотня преследователей. А еще он должен обойти город и поискать космодром.

Он выскользнул из своего убежища и в обход направился на юг; он был одновременно и осторожен, и нетерпелив, а взгляд его пытался охватить все сразу.

Первый «прокол» случился, когда он пробирался через заросшую лощину и наткнулся там на парочку, сидевшую в обнимку на камне. Заставив себя думать только о том, какая кругом мягкая трава, чистый воздух и какой прохладный вечер, Картер с показным безразличием продолжал идти, прикрывая правой рукой пистолет. И только отойдя от них ярдов на сто, он вдруг почувствовал, как по спине пробежал холодок. Пристрелить влюбленную парочку он бы не смог.

А те двое продолжали сидеть, провожая его взглядом. Картер еще целых полмили поддерживал в голове поток банальных мыслей, не зная, нужна ли такая предосторожность, но стараясь тщательно выдержать роль. Конечно, совсем не обязательно, что они прочли его мысли. С другой стороны, если даже и прочли, то отсюда вовсе не следует, что он их одурачил. Конечно же, парень не бросит девушку ради охоты на опасного чужака. Сейчас эта парочка, возможно, спешит в город поднять тревогу.

Подумав о погоне, Картер прибавил ходу, и это чуть его не погубило. Не успев сообразить, что делает, он выскочил на дорогу, по которой мчался автомобиль. Он метнулся к обочине, и машина, вильнув в сторону, пролетела мимо, обдав его ветром. В окне ее Картер успел заметить изумленное лицо водителя.

Через секунду, когда водитель понял, что изрыгал мысленные проклятия глухому и немому, его изумление сменилось подозрением. Милей дальше дорога расширялась; автомобиль развернулся и помчался обратно. Но тот, кто сидел за рулем, опоздал. Беглец был уже далеко. Посмотрев вдоль дороги, водитель оглядел местность, затем пожал плечами, сел в автомобиль и укатил.

Вторую половину пути Картер одолел без приключений и наконец добрался до южной окраины города. В трех милях от предместья он нашел то, что значилось у него под номером первым: корабль, напугавший его в пространстве; он действительно принадлежал здешней расе.

На темном безлунном небе мерцали звезды, и, затмевая их, прожектора освещали широченное бетонное поле с четырьмя огромными посадочными кольцами, на одном из которых покоился черный сфероид.

Чем-то он был похож на корабль Картера, но минимум раз в восемьдесят больше, а то и в сто. Оценить размеры было трудно, гладкая шаровидная форма обманчива, и вдобавок он смотрел на корабль в ночной бинокль с безопасного расстояния в тысячу двести ярдов. Поэтому ему оставалось только лежать в темноте и строить догадки, примеряясь к размерам маленьких фигурок, копошившихся вокруг посадочного кольца. Одно не вызывало сомнений: эта штуковина запросто способна проглотить корабль Картера своим огромным входным ртом-шлюзом.

Рано или поздно монстр должен будет стартовать; не мог же он вечно торчать тут без дела. Активность вокруг него, да еще ночью, наверняка означала, что время вылета не за горами. Подкравшись поближе и используя низкий кустарник как укрытие, он решил наблюдать, пока эта штука не поднимется в небеса. Интересно, подумал он, почему не видно ни дюз, ни антигравитационных пластин. Наградой за утомительное бодрствование должна стать информация о принципе движения корабля.

За два часа до рассвета, когда его воспаленные глаза устали вглядываться в темноту, корабль наконец стартовал. То, как он это сделал, заставило Картера вскочить на ноги. Корабль не гудел, не грохотал; он не поднялся вверх и не исчез среди звезд; он не вел себя подобно кораблю Картера, превращаясь в собственный призрак и растворяясь в воздухе.

С низких крыш соседних зданий коротко взвыла сирена. Фигурки заторопились прочь от посадочного кольца и куда-то попрятались. Наступила полная тишина. Затем корабля не стало. Только что он был здесь, металлический, тяжелый, блестевший в свете прожекторов; а в следующее мгновение его там не было. Он исчез весь целиком, гораздо быстрее, чем отметил это человеческий глаз. Уже после старта раздался оглушительный грохот – воздух заполнил образовавшийся вакуум.

Картер мрачно подумал, что виденного более чем достаточно, чтобы вынудить Землю пересмотреть свои планы и изменить направление космической экспансии. Иначе ей придется готовиться к войне беспрецедентного масштаба.

Когда он улетал, Земля уже строила транспортные корабли, превосходившие его одноместный разведывательный корабль раз в тридцать, но уж никак не в восемьдесят и не в сто. Земные корабли умели исчезать очень быстро, так, что это казалось почти сверхъестественным, но все же не настолько, чтобы уж совсем незаметно для глаз.

Кроме того, эти чужие корабли, видимо, в состоянии узнавать, что делается в материальном космосе, находясь вне его. Орешек, оказавшийся не по зубам земной науке, разгрызли другие. Увы, слабым утешением было узнать, что преграда преодолима и что решение действительно существует.

Тот корабль, который дважды подстерег его в пространстве, оказался поблизости не случайно. Он поджидал там намеренно, вытянув свои магнитные щупальца, и нетрудно представить себе, чем бы все кончилось, если бы ему, Картеру, не удалось ускользнуть. Возможно, это был сторожевой корабль, один из целой флотилии патрульных, часовых неба, охраняющих планету от чужаков и умеющих возникать из гиперпространства в нужном месте с точностью, недостижимой для земных кораблей.

Он подумал, что теперь втройне важно избежать плена и доставить информацию домой. Можно, правда, насобирать кучу подробностей о потенциальном противнике, которые пригодятся Земле. Где находится материнская планета? Когда они начали завоевывать космос, насколько продвинулись? Каковы их ресурсы в кораблях и людях? Подчинили ли они уже другие расы? К какой форме жизни те относятся, где их родина, способны ли они восстать?

Нет, все это потом. Земля пошлет десять, сто, тысячу разведчиков, они раскопают эту информацию. Но Картер должен вернуться домой, и тогда Земля получит надежные сведения о конкурентах; противнику же останутся смутные подозрения. И если Земля узнает, пусть даже неточно, где находится база противника, то у последнего не будет ни малейшего представления, где искать Землю.

Остается лишь испытать телепатическую мощь противника и тогда можно отправляться восвояси.

5

Пользуясь темнотой, он двинулся на север, к джунглям. Днем идти гораздо опаснее. Шпиону путешествовать лучше всего тогда, когда чужие глаза видят плохо, а чужой разум спит. Каждый шаг на ярд приближал его к кораблю, к полной свободе.

Внезапно его пронзила мысль, что он может навеки увязнуть на этой планете, что пока он бегает, как крыса в лабиринте, его корабль обнаружен и захвачен. Он остановился, достал радиокомпас и сверил курс. Прибор по-прежнему работал исправно, и Картер перевел Дух.

Выбранный маршрут пролегал вдоль той окраины города, где он еще не был.

Знание местности приносилось в жертву, но задача того стоила: а вдруг он узнает что-нибудь еще? Вдобавок на юге его могли продолжать искать, а здесь риск был меньше. Хитрая лиса никогда не возвращается по своим следам в руки охотнику.

Когда рассвело, двигаться стало опасно. Он был вынужден красться, словно беглый преступник, прижимаясь к заборам, спускаясь в канавы, прячась в кусты и перелески, подальше от тех, кто мог случайно обнаружить его телепатически или увидеть издалека. Дважды он забирался в укрытия и там мучился сомнениями, идти дальше при дневном свете или залечь в каком-нибудь укромном месте и дождаться ночи. Но оба раза нетерпение заставляло его продолжать путь.

Счастье еще, думал он, что ему попалась периферийная планета. Ее неоспоримый плюс – малочисленность населения.

На материнской планете, переполненной любопытными телепатами, он не остался бы на свободе и пяти минут. Его мгновенно схватили бы за шиворот и без труда вытряхнули бы из мозгов все, что там есть.

Обойдя одинокую ферму, вокруг которой расхаживало несколько человек, Картер перебежал дорогу, поднялся на поросший деревьями холм и сверился по радиокомпасу. Прибор показывал на противоположную сторону долины. Спустившись вниз, он обнаружил еще одну дорогу, а за ней, в долине – большой поселок.

Его внимание сразу привлекло здание, стоявшее не дальше трех четвертей мили. Это была школа с площадкой для игр, по которой носились сотни две детей.

Что-нибудь в этом роде ему и требовалось; хватало и укрытий, позволявших незаметно подойти ближе. Раньше рисковать было опасно, но теперь под рукой находились две сотни подопытных кроликов, и ни один не представлял ни малейшей опасности.

Перебегая от дерева к дереву, от куста к кусту, он остановился там, где его не могли обнаружить с дороги. У него не было возможности следить за теми, кто мог подойти сзади, и одновременно проводить свой эксперимент. Но Картер все же решил рискнуть.

Он остановился в двенадцати сотнях ярдов от игровой площадки, понаблюдал немного за снующими малышами, и то, что увидел, ему не понравилось. Они носились с такой же неуемной энергией, как и любая компания земных ребятишек, но их дикому столпотворению не было аккомпанемента. Они бегали, прыгали, кривлялись и колотили друг друга, но все это в полном молчании. Вполне возможно, они и производили адский шум, но воспринимался он мозгом, а не ушами.

Он еще некоторое время изучал их, пытаясь найти хоть одного кричащего. Тщетно. Исключений из правила не было: если из двухсот детей все до единого телепаты, значит, телепатами должна быть вся раса.

Сосредоточившись, чтобы определить, сколько из них и как быстро среагируют, он послал, как умел, сильный мысленный сигнал.

«Я БЕГЛЕЦ! ВЫ МЕНЯ СЛЫШИТЕ! Я БЕГЛЕЦ!»

Отклика не последовало. Он подошел на пятьдесят ярдов и позвал опять. Ничего не случилось. Возможно, они слишком увлеклись игрой и не слышали странный зов. Но нет, десяток детишек сидели на стенке, болтая ногами и явно ни о чем не думая.

«Я БЕГЛЕЦ. МЕНЯ ИЩУТ. ВЫ СЛЫШИТЕ? ВЫ СЛЫШИТЕ?»

Еще ближе, и еще. Когда до них осталась тысяча ярдов, его услышали. Около сорока ребятишек одновременно повернули головы в его сторону; видеть его они не могли, но были уверены, что он там. Через долю секунды все остальные повели себя точно так же, они откликнулись на мысли первых. Двести пар юных глаз искали беглеца. Демонстрация впечатляла.

Картер быстро отступил назад, оценивая результаты своего эксперимента.

Все до единого. Все до единого – и почти за тысячу ярдов. Отступая, он продолжал следить за ними, боясь, как бы они всей толпой не бросились за ним.

Они и не подумали. Не двигаясь, они молча наблюдали за ним. Ему и в голову не пришло, что две сотни детей-телепатов, зовущих на помощь, не менее опасны, чем двести детских голосов, кричащих «пожар!».

Пересекая долину, он начал подниматься на противоположный склон, оглядываясь на поселок. Дети все еще стояли на месте, глядя в сторону его последнего убежища. И целый батальон дюжих взрослых бежал к тому же месту. У некоторых в руках было оружие, напоминавшее скорострельные винтовки.

На дороге, которую он недавно пересек, стояли большой грузовик и два легковых автомобиля; из них выпрыгивали люди, человек десять, которые явно прибыли за ним и уже направлялись в его сторону. Им не было нужды искать его мысленно, они его видели. Охота началась. Если требовались еще какие-либо доказательства, то вот они – большая группа из поселка сменила курс явно по указке этих десяти.

Он рванулся вверх по склону, словно перепуганный заяц, бросился в чащу и возблагодарил судьбу за такое укрытие. Его ноги заработали в темпе, который был непосилен любому охотнику. Теперь уже не было смысла петлять или возвращаться на свой след, чтобы запутать погоню. Бесполезно играть в прятки среди деревьев, если преследователи видят сквозь любое препятствие на тысячу ярдов. Самая верная тактика – бежать к кораблю, сохраняя дистанцию, гарантирующую недоступность его мыслей. Пока он держится хоть на шаг дальше зоны досягаемости телепатов, они будут терять время на поиск его следов.

Вниз по склону, через другую долину, на этот раз пустую. Вверх по заросшему склону следующего холма. На удобной обзорной площадке он остановился, чтобы сверить радиокомпас, и оглянулся на охотников. Когда первый из них показался из-за деревьев на противоположной стороне, Картер снова помчался со всех ног, зная теперь, что выигрывает почти милю.

Два часа Картер поддерживал этот убийственный темп, борясь с искушением выбрать более легкий путь в обход холмов; следуя точно по стрелке радиокомпаса, он преодолевал подъемы, снова спускался, пересекал долины. Последний спуск среди громадных деревьев, и он оказался на краю широкой плоской равнины, откуда виднелся маленький городок, а за ним – джунгли.

Местность была открытая. Лучше, конечно, пересечь ее ночью. Можно найти среди корней яму, спрятаться и сидеть там до темноты. Но если кто-нибудь из преследователей будет вертеться в пределах тысячи ярдов, то Картер узнает об этом, только когда в яму просунется дуло винтовки.

Его нерешительность продолжалась всего несколько секунд. Решившись пробиваться, он оглядел равнину, выбирая маршрут, чтобы иметь возможность воспользоваться едва заметными укрытиями. Вдали, над кромкой джунглей, появились четыре вертолета, они быстро понеслись к городу и приземлились на поле с ближней к Картеру стороны.

Трудно судить, были они обычными путешественниками, воздушными исследователями или патрулем, инспектирующим джунгли. Из собранных донесений противник должен знать, что чужой мог появиться только из этого района джунглей, и ни из какого другого. Они нуждались в людях, чтобы создать вокруг района плотный кордон, но у них имелись и средства контролировать большую территорию. Возможно, эти вертолеты входили в состав заградительного отряда, а сейчас их сменили другие.

Картер видел, как четыре пилота вылезли из кабин и направились через поле в город. Облизывая губы, он глядел на брошенные машины. В нем проснулся инстинкт опытного шпиона – воспользоваться чужой беспечностью. Подворачивался неплохой шанс; иногда такое удается, иногда – нет.

Он быстро взвесил «за» и «против». Чтобы попасть туда, нужно пройти милю по открытой равнине, днем, когда некуда спрятаться и неизвестно, сколько пар любопытных глаз следят за тобой из окон. Если он даже доберется до машин и сядет в одну из них, может оказаться, что управление совершенно непонятно, а задержка будет фатальной. Более того, все четыре машины могут оказаться недозаправленными. Он в спешке воспользуется одной и, не проверив, пролетит милю на высоте в тысячу футов, а потом, когда кончится горючее, врежется в землю.

Но доводы «за» были гораздо сильнее. Где-то сзади армия охотников медленно, но верно догоняла его. Если он задержится, то наверняка станет их добычей. Чтобы спастись, придется пересечь равнину, даже рискуя быть схваченным. Он вдруг понял, что ноги сами несут его к вертолетам, прежде чем принял решение.

6

Если какие-то любители совать всюду свой нос и видели, как он пробирался к машинам, вряд ли они что-то заподозрили. Он постарался развеять их сомнения, преодолев последние четыреста ярдов легкой походкой, словно имел полное право здесь находиться. Продолжая эту демонстрацию, Картер поднялся на борт вертолета и внимательно его осмотрел. Ничего общего с земными. К потолку прикреплено странное проволочное кольцо, какие-либо механизмы вообще отсутствовали. Все управление состояло из маленького рычажка и двух кнопок – красной и белой.

Может, эта штука использует энергию от излучателей, расположенных неподалеку. Если это так, то они еще на шаг опередили Землю; там такого еще не придумали.

Стиснув зубы, он нажал красную кнопку – ничего. Он обернулся и увидел, как из-за деревьев появилось около двадцати преследователей В тот же миг они заметили его и побежали быстрее. Со стороны города показались еще двое и быстрым шагом устремились к нему. Картер положил большой пистолет на приборную доску, готовый, если понадобится, стрелять.

Он нажал белую кнопку. Лопасти винта шевельнулись, заколебались, потом завертелись и загудели. Машина дрожала, но оставалась на земле. Двадцать преследователей находились не дальше мили от него. Двое из города – в четырехстах ярдах и неслись, как скаковые лошади.

Он передвинул рычаг на одно деление. Звук стал тоньше, быстрее завертелись лопасти, машина дернулась. Два деления. Аппарат неторопливо поднялся и, раскачиваясь, пошел вверх. Еще на два деления. Машина успокоилась и стала быстро набирать высоту. Душа его ликовала, он посмотрел вниз, увидел, как те двое из города стоят и смотрят на него, разинув рты.

Ухмылка, которой он их наградил, сползла с его лица, когда они опомнились и бросились к другим машинам. Слишком поздно он осознал, что три оставшиеся машины нужно было отправить в небо без пилота. Впрочем, жалеть об упущенном бесполезно; даже приди это ему в голову раньше, времени на диверсию у него не было. Он передвинул рычаг еще на пять делений. Его добыча наклонилась и понеслась в сторону джунглей.

Когда его преследователи оторвались от земли, он был уже в пяти милях от них. У кромки джунглей его лидерство сохранилось, но не упрочилось. Бросив вертолет вниз и почти касаясь верхушек деревьев, он полетел в направлении, которое указывал радиокомпас.

Пролетев четырнадцать миль, он очутился над кораблем. Два вертолета все еще находились на том же расстоянии, но оно быстро сокращалось. С севера появился еще один. А с востока приближался целый десяток.

Они не дадут ему время на то, чтобы найти просвет внизу, сесть, выйти, побежать в джунгли и забраться в свой корабль. В этом безнадежном положении он выбрал самое простое решение. Он бросил вертолет еще ниже, пока тот не повис в четырех футах над камуфляжем из веток и листьев. Затем наклонил машину, передернул рычаг в крайнее положение и выпрыгнул. Он упал на натянутую сеть, а брошенная машина понеслась на запад.

Ждать и смотреть, попались ли воздушные охотники на удочку, смысла не имело. Лихорадочно нырнув под сеть, Картер соскользнул с выпуклой крыши корабля и свалился вниз головой в густой кустарник. Пистолет, который он схватил перед тем, как выскочить из вертолета, выпал из его руки, но он не стал терять время на поиски.

Когда он открывал корабельный люк, ему вдруг пришло в голову, что он так ни разу и не воспользовался ни оружием, ни миниатюрной камерой. И никто ни разу не выстрелил в него. Все происходящее состояло только из бегства и погони, без драк и кровопролития. Если эти факты хоть чего-нибудь стоят, они доказывают, что успеха вполне возможно добиться «малой кровью».

Втянув упоры, Картер оставил сеть на деревьях. Он набрал на пульте заранее определенные координаты точки возврата. Наступила полная тишина, и все вокруг окутала чернота. Чернота пустоты. Бегство свершилось, помешать уже невозможно. Не имело значения, что они еще предпримут или уже предприняли; теперь его не остановить.

Время пребывания в гиперпространственной мгле будет немалым, так как путь ему предстоял долгий. И когда в иллюминаторах показались огни, он еще не достиг дома – сказывалась неточность приборов. Но он узнал знакомые созвездия и легко отыскал Солнце.

Остаток пути занял каскад из прыжков в гиперпространство и обратно. Перед последним прыжком он оказался на орбите искусственного спутника, а после уже ступил на зеленые поля родины.

Однако никто его прибытия не заметил. Разведывательный корабль возник, как туманный фантом, и быстро материализовался на краю засеянного поля, бывшего когда-то космодромом, никаких следов которого сейчас не сохранилось. Наверное, где-то в другом месте построили больший и лучший. За четыре тысячи лет многое должно измениться.

Город стоял на старом месте. Совсем другой город, меньше, уютнее, с непривычной архитектурой; впрочем, чего-то в этом роде Картер ожидал. Когда он улетал, его о таком предупреждали; говорили, что, вернувшись, он может не понять язык, обычаи и культуру, что ему будет очень трудно найти свое место в новой жизни, если вообще возможно.

Как предписывал в его времена устав, Грегори Картер не стал покидать корабль в поисках начальства в новом, чужом теперь для него мире. Он открыл люк, сел на верхней ступеньке лесенки и принялся ждать, когда за ним явятся. Должен же в этом городе кто-то заботиться о новичках, он и отведет его к тем, кто определяет сейчас земную стратегию.

Пока он ждал, по дороге прошли несколько человек, они остановились, посмотрели на него и на корабль и спокойно прошли мимо. Только через полчаса подъехал и остановился около поля огромный автомобиль. Из него вышли два статных человека в темно-зеленой форме, они прошли по дорожке и остановились у корабля.

Решив, что следует рапортовать, а не рассказывать, он четко произнес:

– Я – Грегори Картер. Корабль номер Х4Б. Подробности – в моем досье в отделе космических записей.

Они выслушали его без всякого интереса и удивления. Один из них сделал приглашающий жест в сторону города. Картер вздохнул, запер люк корабля и сел с ними в машину. Автомобиль рванул с места. Спутники сидели молча, с каменными лицами.

– Ах, да! – тихо вымолвил Картер, словно что-то вспомнив. – Придется мне снова учиться говорить. Ошень шаль, нет говорения.

Он взглянул через окошко на ряд маленьких симпатичных магазинчиков, отметив, что над каждым изображен знак в виде линии с завитушками. Никаких надписей, ничего такого, что напоминало бы старый алфавит. Наверное, усовершенствованная форма стенографии.

Они подъехали к тому, что могло быть полицейским участком, призывным пунктом, налоговой конторой или любым другим официальным учреждением. Там их встретили еще несколько людей в такой же темно-зеленой форме. Они лишь мельком взглянули на него. Сопровождавшие отвели Картера в небольшую комнату, указали на кресло и оставили наедине со своими мыслями.

Через несколько минут один из них вернулся и, поглаживая свой живот, изобразил сценку, показывая, будто пьет, потом закончил ее вопросительным взглядом. Грегори Картер отрицательно покачал головой. Человек вышел. Что за черт, подумал Картер. Космические полеты на дворе, в звездной дали готовится Армагеддон, а тут люди объясняются знаками, как дикари.

Вновь появились сопровождающие, они провели его по коридору в комнату с металлическими стенами, напоминавшую небольшой лифт. В нее могли поместиться только двое. Один охранник вошел с ним, а другой остался снаружи и задвинул дверь. Тот, который вошел, установил что-то на циферблате в стене и нажал кнопку. Картер ожидал какого-нибудь подъема или спуска, но не почувствовал ничего. Только снаружи послышался приглушенный хлопок, как при выстреле. Охранник открыл дверь. Его напарника уже не было, а сами они находились в другом коридоре.

Они вошли в помещение, где увидели двух человек, которые молча предложили им идти дальше. Еще двое в следующей комнате сделали то же самое. За час они обошли, наверное, двадцать комнат, и ни одна душа не удостоила их хотя бы восклицанием.

Опять в металлическую комнату. Новые манипуляции и приглушенные выстрелы. На этот раз они оказались в большом зале и поднялись на эскалаторе на следующий этаж. Взглянув в широкое окно, Картер увидел большой незнакомый город. Высокие, тонкие шпили, ажурные мосты, движущиеся тротуары, какая-то черная лента, плывущая в небе.

Его усадили в коридоре, здесь он пробыл достаточно долго и успел о многом подумать. Без сомнения, он находится на Земле, но не понимал, каким образом его доставили в этот город.

Охранник вернулся и пригласил его в длинную узкую комнату. В ней стоял длинный тяжелый стол, за которым сидело семь человек. Сидевший в центре пожилой мужчина с белой бородкой клинышком внимательно оглядел гостя и заговорил.

Он произнес:

– Садитесь.

Сев в кресло, Картер взглянул на его молодых соседей и сказал:

– Слава богу, наконец-то я могу с кем-нибудь поговорить.

– Вот для этого-то я и здесь, – ответил белобородый. – Меня зовут Сэдом, я изучаю древние языки, говорю на десяти из них. – Он слабо улыбнулся. – Таких, как я, немного – слишком уж необычная область знаний. – При этом шестеро его компаньонов благожелательно улыбнулись. Судя по всему, они предоставили вести разговор Сэдому, а сами только слушали. Охранник, стоявший у двери, скучал с бесстрастным видом.

– Расскажите вашу историю, – попросил Сэдом.

Картер досконально, в деталях, пересказал ее. Его слушали, не перебивая, выражение их лиц время от времени менялось.

– Теперь вы знаете, с чем мы столкнулись, – заключил Картер. – Не хочу гадать, когда и где произойдет контакт и приведет ли он к столкновению и войне. Но пока до этого не дошло, мы должны успеть сделать самое важное.

– Что именно?

– Нужно отыскать материнскую планету.

– Зачем?

– Там бьется сердце цивилизации. Один удар по ней будет эффективней, чем двадцать ударов по пограничным мирам. Если мы ввяжемся в войну, то первейшая задача – взять в оборот материнскую планету. Значит, нужно выяснить, где она. Я готов идти в поиск добровольцем. Мне следовало искать ее, когда я там находился, но я решил срочно вернуться с тем, что разузнал.

– Мне понятно ваше затруднение, – согласился Сэдом.

Картер с нажимом добавил:

– Вдобавок сейчас шансов на успех у меня больше. Прошло так много лет, что вы, конечно, сможете предоставить мне разведывательный корабль новейшего образца, хоть я не жалуюсь и на старый. Когда-то он был на должном уровне, но наверняка теперь строят более совершенные. Я на них рассчитываю.

Откинувшись в кресле, Сэдом задумался, затем повторил как эхо:

– Так много лет… А вы знаете, сколько их прошло?

– Нет, сэр. Для моего корабля минимальный срок составлял четыре тысячи лет. Я знаю, что превысил его, но не представляю, насколько.

– Наши записи ведутся шесть тысяч лет, – сообщил Сэдом. – В них нет о вас ни слова. Это не удивительно; известно, что три или четыре человека ушли в космос еще до этого. Очевидно, вы один из них. Вы отправились в путь, по крайней мере, шесть тысяч лет назад, и ни одна живая душа не скажет, насколько раньше.

– Тогда тем более надо форсировать подготовку, – парировал Картер. – Если время работает на нас, то с тем же успехом оно работает и на них. Границы их империи раздвигаются каждое столетие, каждое десятилетие, и они приближаются к нашим. Действовать надо быстро. Найти планету, с которой все началось.

– Время работает и на вас, – мягко произнес Садом. Он указал на остальных шестерых. – Они видят, как шевелятся ваши губы и слышат ваш мозг, но отвечают вам моим ртом. У них нет речи; она стала ненужной.

Картер вскочил на ноги.

– Что? Вы… хотите… сказать, что пока я искал противников, они успели завоевать Землю?

– Вы не поняли. – Сэдом жестом усадил его. – Мне трудно говорить об этом. Вы просто ранняя пташка. Настолько ранняя, что остались без червячка. Те, кто шли за вами, обладали техникой, вам недоступной, и вас опередили.

В глазах Сэдома мелькнуло что-то теплое, и он закончил:

– Нельзя нанести удар в самое сердце конкурентов, как вы предлагаете. Никаких конкурентов и никаких противников нет. Все, кто там, – наши. Материнская планета – вот она!

Охранник уводил Грегори Картера, мягко сжимая его плечо в немом сочувствии. А с неба звали и звали звезды…

Content

Эрик Фрэнк Рассел
Ранняя пташка

1

2

3

4

5

6