Маргарита Южина

Муж на выпасе

Глава 1

Сон вещий,

или C вещами на выход

Запах свежего сена… светлая, лунная ночь… прекрасная девушка тепло дышит ему прямо в шею… и тело у нее горячее… и ее сбивчивый шепот… Вот только какая-то идиотская соломина портит жизнь! Ну просто уже неудобно ежиться и царапать то место, куда она впилась!

– Тимочка, ты о чем-то думаешь? – прямо шеей чувствует Тимофей ее голос.

– Думаю… о тебе… – пыхтит он, стремясь незаметно выудить соломину из седалища. – О тебе, Оленька… о том… черт! О том, что мы…

– Не надо об этом, любимый… – тихонько всхлипывает она и еще крепче прижимается к крепкому плечу Тимофея. – Все потом, а сейчас… Да что тебя тревожит? Давай я помогу.

– Нет!!! – испуганно кричит Тимофей. – Я сам!

Он в панике подскакивает, и… к горлу подкатывает ком. Нет здесь никакой волшебной ночи… и никакого пьяного, дурманящего сеновала тоже нет. Вернее, ночь-то только и осталась, но… какое тут, к черту, волшебство! Обычная спальня, кровать, луна вон за окном торчит, светит, старается, а рядом… нет, рядом не та прекрасная, молодая Ольга, а… собственная жена, с которой в этой постели уже… да кто б знал, сколько уже. У них вон дочке Аньке двадцать три в этом году исполняется.

Черт! И сколько же может этот сон сниться? Хотя… пусть бы снился, только вот просыпаться после него ну совсем не хочется! Зачем? Там Тимофей Огрёв еще зеленый, молодой, вся жизнь впереди… Эх!!!

Ему уже стукнуло сорок пять в этом году… нет, сам-то возраст еще ничего, но только и жене ведь столько же примерно… кстати, а сколько ей? Да ладно, сейчас об этом как-то совсем не думается… а вот вспоминается, как ездил к бабушке в деревню и был там первым парнем! Деревушка совсем дремучая, и Тимка приезжал из далекого города, точно киноартист! Родители на дитятю денег не жалели, да и сам уже зарабатывал, оттого и одевался по последней моде. Да еще и внешностью бог не обидел – на Тимофея и по сей день дамы заглядываются, а уж тогда-то! И ямочки на щеках еще морщинами не стали, и улыбка – белоснежная, вся из собственных зубов, и волосы, будто после стилиста, без примеси седины, и торс – накачанный, прямо тебе картинка! То лето было последним перед армией, и Тимка отрывался вовсю. Его даже деревенские парни били, несмотря на то что половина из них была кровной родней. А все из-за нее, из-за Ольги.

Ольга в ту деревню попала и вовсе случайно – приехала из далекого города к какой-то подруге, которая, в свою очередь, навещала там двоюродную тетку. В общем, они встретились совсем случайно, а назавтра она уезжала. И оба понимали, что больше никогда не увидятся. Ни-ког-да! И никаких тебе сотовых телефонов – откуда? Если и за обычными-то люди десятилетиями стояли в очереди, и никаких тебе адресов – куда? Если его вот-вот заберут. И она адрес не давала – стеснялась, и он… Он понимал, что все это на один вечер – мало ли у него таких девчонок было! Понимали оба, оттого и встреча их оказалась пылкой и страстной! Больше никогда! И все было неземным, все было… волшебным – юная колдунья с распущенными кудрями, он, крепкий и сильный, и ночь, которая переходила в нежный рассвет. И никаких тебе кризисов! Никаких тебе осточертевших работ и начальников! Никакой тебе ответственности за семью! Ничего! Одна только неприятность – проклятущая соломина в… которая даже во сне привиделась.

А проснешься, и чего? Опять тащиться на работу, а там ты на фиг никому не нужен, потому что получают с выработки, а работы нет. Мужики держатся, конечно, а денег не платят. Не нравится – увольняйся! И как жить?

Тимофей шумно вздохнул, взбил подушку и повернулся на другой бок.

– Тима, ты чего возишься-то? – раздался возле уха сонный голос жены.

И никакого тебе таинственного шепота! Ну, блин! Куда все деется?!

– Чего не спишь-то? Живот, что ли, крутит? – не отставала трепетная супруга. – Это у тебя от молока, точно тебе говорю. Ты ж…

– Да не крутит у меня ничего, – с досадой отозвался Тимофей. – Ты вот скажи – отчего один и тот же сон несколько раз снится? Знаешь?

– А кто снился? – уже окончательно проснулась Софья, поднялась на локте и внимательно уставилась на мужа. – Кто снится? Если собака…

– Да что мне, кроме собаки, и присниться некому?! Снится… Да ну, какая разница? – поморщился Тимофей. – Ну… мужик у нас с работы уволился – Мишка. Я ж тебе рассказывал. Устроился охранником и вот теперь… снится каждую ночь, зараза.

– Так это ко встрече, – уверенно выдала Соня. – А ты у него денег случайно не занимал?

– Да ничего я не занимал… Хм… ко встрече, говоришь… – мечтательно повел бровью Тимофей и с сожалением покачал головой: – Да ну, какая встреча, я ж теперь и не узнаю, даже если встречу…

– А чего? – всполошилась жена. – Он так сильно изменился, да? Поправился? Это от хорошей жизни, он же всегда худой был, а вот на правильную работу устроился, и пожалуйста, поперло мужика. Тим, а ты у него спроси – может, он и тебя куда-нибудь приткнет?

– Куда меня устраивать? Нет там у него ничего, спи.

– Ну ладно, ты не переживай, я ему завтра сама позвоню.

– Еще чего!!! Не вздумай даже! – рыкнул Тимофей. – Будет она мои проблемы решать.

– Хорошо, я не Мишке. Я Леночке, его жене.

– Да спи ты!!! Леночке!.. Если с Мишкой встречусь… сам спрошу…

Софья, успокоившись, повернулась к мужу спиной и засопела. А Тимофей притих – от этой супружеской заботы ни днем ни ночью покою нет… С Мишкой он встретится! При чем здесь Мишка? И вообще – знает он, отчего тот сон снится. Просто месяц назад Тимофей ездил в ту деревню, к дядьке, тот на юбилей звал. Дядька собрал всех деревенских, и среди гостей оказалась та самая подруга, к которой Ольга приезжала. Как уж она туда попала, совсем непонятно, но… Тимофей будто назад в молодость нырнул! Они так все дни и провели вместе – ходили, сидели, вспоминали молодость, про Ольгу говорили… ну и… Оказывается, Ольга тоже не в сливках купается! Жизнь у нее не сложилась, с работой тоже не получается, но… Почти совсем не изменилась. Такая же красавица, модная всегда, за собой уж так следит! И его, Тимофея, помнит.

И вот как тут Ольга сниться не будет?

Телефон заржал встревоженным жеребцом – это доченька, перед тем как в Питер уехать, папочке такой будильник поставила. И надо бы переставить звук, да у Тимофея не получается. Не силен он в этих модных наворотах!

– Тим, я тебе кашу овсяную на завтрак сварила, – тут же выглянула из кухни Софья. – Только на воде, а то у тебя же всю ночь живот крутило.

– Да ничего у меня не крутило! Овсяную… – недовольно бурчал Тимофей, отправляясь в ванную. – Ты сама-то хоть пробовала эту овсянку без молока? Еще и без масла небось?

– Ну а масло-то зачем? – выпучила глаза супруга. – Ты ж тогда до обеда не доработаешь! Таблеточку имодиума я тебе в кармашек сунула.

Тимофей только протяжно завыл – ему бы сейчас два бутербродика с колбасой да с сыром, да кофе с молоком, а тут… таблеточка и овсянка! Преснятина, как вся его жизнь!

Вечером Тимофей домой не торопился. Он стоял на остановке в своей иномарочке и терпеливо ждал, когда же кому-нибудь срочно понадобится такси. Не то чтобы денег уж совсем не было, но почему бы и не подзаработать, если есть время и возможность? К тому же – чего дома-то делать? В телевизор пялиться на очередную разбитую судьбину? Или лицезреть, как развлекаются олигархи? А здесь все же… люди разные, музыка вот тихонько звучит, ночной город в огнях… какое-никакое разнообразие…

– Простите, до вокзала довезете? – прервал мысли Тимофея приятный женский голос.

– Триста рублей, – не поворачивая головы, загнул Тимофей.

Отсюда до вокзала было не больше двухсот, ну да ведь сказать-то можно все что угодно, потом и скинуть, если что, но а вдруг пролезет? Пролезло.

– Хорошо, – спокойно согласилась дамочка и легко прыгнула к нему в машину.

За такую цену Тимофей стал любезен, приветлив и даже поинтересовался, не слишком ли беспокоит пассажирку ретромузыка.

– Да нет, что вы, я сама ее очень люблю, – усмехнулась женщина на заднем сиденье и откинула волосы со лба. И даже кокетливо изогнула стан. Может быть, хотела познакомиться, ну да Тимофею некогда было разглядывать ее прелести, за триста рублей он должен был ее довезти в самый кратчайший срок! И чтобы без всяких приключений!

Из динамика полился известный ретрохит «Отель Калифорния», когда на его первых нотах пассажирка вдруг сдавленно охнула и…

– Тим… – услышал Тимофей отчетливый шепот. – Тимка!!!

Он даже не понял сначала.

– Чего? Не туда еду, что ли? Так здесь короче, – пожал плечами он и только потом нахмурился – откуда это дамочка знает его имя? Он обернулся…

– Тимка… неужели я так сильно изменилась?

Он, наверное, не узнал бы ее, если бы она так часто не приходила к нему в снах. Она… нет, нельзя сказать, что не изменилась вовсе, но… Из той молодой, длинноногой, тоненькой девушки Ольга превратилась в роскошную блондинку с ухоженным лицом, холеными руками, тщательно продуманной прической. Ее прекрасную фигуру обтягивал стильный костюмчик, а по всему салону расплывался аромат неведомых духов. Она изменилась. Да. И из нелепого, милого котенка превратилась в великолепную кошку!

– Оля? – просипел Тимофей. – Погоди!

Он ловко вильнул к обочине, остановил машину и… наконец обернулся всем телом.

– Оля…

– Тимочка, господи!.. Не может быть… неужели вот так… а я ведь о тебе так часто вспоминала, – ухватилась за щеки Ольга и в растерянности таращила свои божественно прекрасные глаза, боясь поверить. – Не может быть… Только… Столько о тебе думала, но… только совсем не верила, что когда-нибудь встретимся. А тут такой подарок судьбы! Я столько лет ждала и… и глазам своим не верю!

А уж он-то как не верил!!! Мечтал и понимал, что – никогда!

– М-м-м… И я… – только мотал головой Тимофей, не в силах произнести что-нибудь умное, искрометное, зажигательное. Он находился в таком трансе, что искренне боялся – не отнялась ли у него речь вовсе. – Оля… ну-у… м-м-м…

– Как ты живешь, Тим? – ее глаза так горели! А улыбка!

– Я? Да как… так… вот, выехал… прогуляться. А ты как? Нет, я-то нормально, у меня… у меня все хорошо… работаю… А ты-то как? Замуж не вышла?

– Я? Замуж? – и тут взгляд ее затуманился. – Тим… нам надо… понимаешь, эта встреча… ну неспроста она. Я сначала не хотела, а теперь… Нам надо встретиться! Обязательно!

– Ну так и… вот же! Встретились! – нес откровенную чушь Тимофей и сам себя ненавидел за неловкость. С речью вроде бы наладилось, зато резко отказал мозг. – А! Или ты… тебе же на вокзал надо, да? Ты уезжаешь?

– Нет, я там встречаю делегацию, – легко отмахнулась Ольга, сверкнув безупречным маникюром. – У нас в вашем городе конференция, меня специально прислали раньше, чтобы я забронировала места не в гостинице… нам сказали, что частный сектор лучше. Вот я и… А давай… давай завтра встретимся, а? Или ты не можешь?

Она снова смотрела на него почти как тогда, и вечер незаметно окрашивался в волшебные краски.

– Я? Да я могу… Давай… – что-то лепетал он. Потом, окончательно обозлившись на себя, чуть ли не ударил в грудь кулаком. – Да я в любой момент! Скажи – когда и где?

– А работа? – лукаво сощурилась киска. – Ты же вроде как… таксуешь?

– Я? Да за кого ты меня принимаешь? – всерьез обиделся Тимофей. – Это ж я так… сегодня чего-то сдуру вылез… Я ж вообще-то… на хорошо оплачиваемой работе, заработок стабильный, да и так…

Тимофея несло. Но, в конце концов, не станешь ведь объяснять своей первой любви, что ты сейчас на страшной мели, что у тебя невезуха во всем и вообще… может быть, именно с этого вечера и начнется его светлая полоса! Да, в конце концов, он и заработать может! Где? Да хоть где! Например… ну хотя бы… да не важно! Своих однокурсников найдет, напросится к бывшему другу Жорке в работники! Он, говорят, хорошо платит, Софья давно к нему отправляла, да только Тимофей никак не мог через себя переступить – как это, у бывшего другана в услужении? Все равно всех денег не заработаешь. Но если надо!

– Где встречаемся? А может, прямо сейчас? Завернем в кафешку, я здесь знаю одну недорогую, и кормят классно, там и борщ хороший подают, и котлеты почти мясные, поедем? – уже никак не хотел отпускать он свою сказку.

Ольга торопливо глянула на часики и покачала головой.

– Нет, Тимочка, сегодня никак, мне ж еще на вокзал… Кстати, а мы не опоздаем?

– Да я тебя сейчас… мы за две минуты! – и он нажал на педаль.

У вокзала Ольга выпорхнула из салона, словно большая белая птица, после нее только легкий шлейф духов остался. А он еще долго стоял, уткнувшись подбородком в руль, и в груди его растекалась неведомая нега, а в животе… точно теплый кисель разливался, который в детстве варила мама, – так было приятно, тепло и сладко… Он смотрел на маленький листочек, который Ольга оставила, где аккуратненько написала время и место завтрашней встречи. Это был его пропуск в былую молодость. Его счастливый билетик. Его…

– Слышь ты, водила… – стукнул к нему в окошко какой-то здоровенный парень в широких штанах. – Ты ничего здесь не потерял? Не пора ли сваливать?

Вокзальные бомбилы не жаловали чужаков. В любое другое время Тимофей бы показал парню, кто и откуда должен свалить, но теперь… он даже не расслышал, что ему сказали. Он только безропотно завел мотор и тихо поехал к набережной. Там спокойно. Цветные фонари отражаются в ночной реке, из динамика звучит музыка, а что ему сейчас еще надо?

Неизвестно, сколько б он там простоял, если б из телефона не донеслась знакомая мелодия.

– Тим, ты когда домой? – как из другой жизни послышался голос Софьи. – Мне ставить борщ разогревать?

– Да скоро я… – раздосадованно пропыхтел Тимофей. Ну никак не хотелось возвращаться опять в нудную рутину. Дом, работа, борщ вот опять… – И чего его разогревать? У нас же микроволновка есть!

– Так ты ж не любишь, чтоб из микроволновки!

– Все я люблю! Скоро приеду, – пробасил Тим и отключился.

Как бы славно здесь ни было, а домой возвращаться придется.

Софья встретила его на пороге, будто все это время только и делала, что смотрела в глазок – не идет ли супруг?

– Сонь, ну чего ты возле дверей-то торчишь? Могла бы… сериал посмотреть или… да хоть в компьютер бы залезла!

– Тимочка, да какой же сериал? Времени-то уже половина второго ночи. Там теперь только эротические всякие кувыркания показывают. А мне на них… А в компьютер… Тима, куда ж я полезу, если этот самый компьютер Аня с собой в Питер увезла? Я б залезла…

– Да ладно, не хочешь, не надо… где там борщ?

Софья быстро заработала поварешкой и стала весело щебетать о том, как сегодня поздравила свою подругу.

– Представляешь, у нее денег на гулянку нет, а у меня на подарок! Мы и решили c девчонками собраться на той неделе, ну чтобы у всех сразу – и в сауну. И здорово, и не накладно!

– А у кого – у всех-то? – думал о своем Тимофей.

– Тим… ну как же… а у меня? У меня ж на той неделе… – с чего-то решила обидеться супруга.

Тимофей понял, что здесь он явно лоханулся, и поспешил исправиться.

– Так я ж не забыл про твой-то день! Я думаю – а у кого еще-то?

– Ну так у меня, у Наташки, у Лидочки… – принялась перечислять супруга, будто бы это Тима интересовало.

– Здорово… – отодвинул пустую тарелку он. – А теперь… ты извини, я так устал сегодня… я спать…

Он ушел в спальню, открыл настежь окно, зарылся в одеяло и… и никак не мог уснуть. Перед глазами плыла лукавая улыбка Ольги, а в ушах стоял ее голос…

А в это время Софья, убрав со стола, расстроенно подошла к зеркалу. Нет, видимо, ей эта стрижка совсем не идет, длинные волосы были лучше. Тим у нее очень корректный мужчина, просто сделал вид, что не заметил. Не захотел огорчать. А было бы хорошо, обязательно бы похвалил. Эх, зря только сегодня последние деньги потратила, лучше бы кусок мяса купила!!!

И она, закрыв на кухне дверь, чтобы не потревожить сон мужа, стала набирать номер.

– Наташ! Наташка, я это, я, не спишь еще? Ну и что, что поздно, тебе, можно подумать, не все равно! Наташ, у меня трагедия!.. Трагедия, говорю! Ты чего – не слышишь там ничего? Да не могу я громче говорить, у меня Тим спит!.. Какая? Да я сегодня последние деньги в парикмахерскую отнесла, а меня постригли неудачно… Да неудачно, говорю!!! Тиму не нравится… Ничего он не сказал, он у меня не такой, чтобы падших добивать! Он у меня… галантный! Но… было бы хорошо, он бы меня… Ты совсем, что ли?! Чего б это он стал меня целовать? Он же не мальчишка какой! Нет, но он бы сказал, обязательно! И чего теперь делать? Ага… хорошо… значит, завтра, да? Во сколько? В три? Да, конечно, смогу! Ну все, договорились.

На следующий день Софья уже в половине третьего подходила к офису своей подруги. Наталья работала детским психологом, летом у нее клиентов не было, и поэтому она могла сорваться с рабочего места в любой момент.

– Ну и чего? – округлила глаза Наташка, увидев Софью с новой прической. – Чего тебе не нравится? Тебе же вообще классно!!! Нет, ты мне не веришь, что ли? Тебе вообще во как! Не то что раньше – с куцым хвостиком! Прямо лет на пять помолодела!

– А Тиму не нравится. Он мне даже слова вчера не сказал, – пожаловалась та. – Ты ж обещала к своему мастеру. Веди.

– Нет, ну я отведу, конечно, только… ну я не знаю!

Через полчаса Софью уже крутила хорошенькая девушка.

– А как вы хотите? – поворачивала она Софью в кресле во все стороны. – Вам что – челку убрать?

– Танечка! Да куда ей еще убирать? Она вообще лысой останется! – расстраивалась Наталья. – Ей что-нибудь… ой, да я не знаю, ей так хорошо! Представляешь, Тань, она только вчера от парикмахера, последние деньги угробила, а мужу ее прическа не понравилась! Не заметил он ее преображения! Вот эта дурочка и хочет… чего ты хочешь-то, Сонь?

– Чего-нибудь… ну чтобы красиво было… – мямлила «дурочка».

– Да вам и так очень хорошо, – уверяла ее Наташкина мастерица. – Нет, можно, конечно, тут выстричь… вот тут перышки соорудить…

– Таня, я тебе сразу скажу – он ей эти последние перышки повыдирает! Он же не оценит! – снова сокрушалась Наташка. – Ей бы… ну просто не знаю чего и придумать…

– А давайте просто освежим цвет волос? Стрижка у вас хорошая, а вот если сделать волосы чуть ярче…

– Давайте, – решительно мотнула головой Софья. – Сделаем ярче… а если ему и тогда не понравится, то…

– То пошлешь его на все четыре! – не утерпела Наталья.

– То можно будет перекраситься, правда же? – обернулась к мастерице Соня.

– Конечно, краситься можно будет до бесконечности!

– Пока волосы не вылезут, – снова вставила Наталья. – Ну тогда-то ты хоть будешь знать, что ему не нравится!

– Наталья, не зуди, нельзя же так завидовать замужним подругам! – слегка фыркнула Соня и отдалась в руки специалиста.

Наталья, как верный друг, весь процесс покраски не отходила от подруги и, даже когда Софья сидела в сушилке, занимала ее разговорами.

– Балуешь ты своего Тимофея, вот что я тебе скажу, – нудила она, роясь в сумочке. – Ты вот тут себя изводишь, а он, может быть, просто ничего не заметил. Или заметил, да промолчал. Он же у тебя лишнего слова не скажет.

– Скажет! Я вот недавно платье себе новое сшила, так он стразу сказал: «Бабкино исподнее, сними»! А там кружева ручной работы!

– Да ну! Прям настоящей ручной? – охнула Наталья. – Это французские, что ли, кружева?

– Да какие там французские… бабушка моя… крючком вязала.

– Ну так и правильно сказал!

– Да, правильно! Ты посмотри в журналах! Сейчас все в вязаном ходят!

– Тогда чего ему надо? – не понимала подруга. – Нет, Сонь, ну в самом деле? Ну чего ему надо-то? Ты вон какая вся… похудела, стрижку себе сделала… ножки у тебя… ничего. Даже талия вон какая! Чего он нос-то воротит? Плюнь ты на него, заведи себе любовника, пусть он тобой восхищается!

– Да? А сама же чего мужа ищешь, а не любовника?.. – поддела подругу Софья. – Кстати, а как у тебя с этим… с Мамкиным?

– Ну с каким Мамкиным, Соня? Нянькин он! Андрей Андреевич! Ну прям… ну обидно же, до самого сердца! – недовольно выпучила глаза подруга, а потом отвернулась и вздохнула. – Да ну его… Там все хреново. У него ж дети, куда он дернется? Два сына, мальчики. А совсем недавно еще одна родилась… тоже мальчик. Ну и куда мне его? На одни алименты горбатиться? Нет, Сонька, мне б мужа… Такого внимательного, красивого, доброго, трудолюбивого, чтоб любил… В общем, тебе бы тоже такой не помешал, а то все Тимочка, Тимочка!

– Нет уж… мне никого не надо, у меня уже есть, – замахала руками Соня. – И между прочим… не понимаете вы Тима. Устает он. Он же знаешь сколько работает! Да если б не он, разве б я на своих горшках прокормилась?

Софья работала в маленькой коммерческой глиняной мастерской, где изготавливала цветочные горшки, небольшие фигурки, всякую глиняную мелочь. Пыталась пробовать себя в большой скульптуре, но желающих заказать ее творение не попадалось. А за горшки платили не очень большие деньги. Зато времени было полно и график удобный – когда хочешь, тогда и ваяй. Лишь бы к нужному сроку с планом поспевала.

– А он и меня кормит, и Аньке еще помогает. Так что… ты, Наташка, лучше не зли меня, убью.

– Да ты давно обещаешь… – привычно отмахнулась Наталья и тут же выдала новую идею: – Сонь, если он устает, ты б ему хоть массаж сделала. Расслабляющий. Вот смотри как – сначала так, поглаживание, потом вот сюда… вот так… потом вот здесь похлопаешь…

– Ни фига себе – расслабляющий! – фыркнула Софья. – Да разве после таких похлопываний он расслабится? Ха! Тоже мне, советчица!

– Ну знаешь! Сама тогда придумывай!

Вечером Тимофей пришел домой немножко раньше обычного. И все же у Софьи уже был готов ужин, да и сама она успела не только приодеться в свеженькое платьице, но и хорошо накраситься.

– Ой, а ты сегодня пораньше, да? – радовалась она непонятно чему. – А я перцы нафаршировала. Еще с утра в магазин сбегала, а потом…

– Сонь, мне некогда перцы… Ты знаешь что… ты мне костюм мой достань, ну тот, который светлый…

– Тимочка, я знаю, что тебе надо! Тебе просто необходимо сейчас лечь на кровать… нет, на диване будет удобнее, он тверже, и…

– Соня, я попросил тебя! Где мой костюм?

– …и я тебе сделаю массаж! Расслабляющий… – тянула свое Софья.

У Тимофея уже кончалось терпение. Он сегодня специально пораньше с работы удрал, чтобы прибыть к Ольге в назначенный час без опоздания, а тут – массаж тебе! Расслабляющий!

– Софья! Я еду на работу! Ты понимаешь, что я тебе говорю? – с нажимом проговорил он. – У меня работа!.. и… возможно, я буду там до утра. Это чтобы ты не волновалась.

– До утра? – вытянулось лицо у супруги. – А как же… это что ж они творят там у тебя на работе? Денег платить не хотят, а вас заставляют вкалывать круглосуточно?! Дай-ка мне номер телефона вашего… как его… Бирюкова!

– Соня! Никому не надо звонить! – встрепенулся супруг. Он даже подскочил к жене, «по-профсоюзному» чмокнул ее в щеку и попытался лукаво подмигнуть. – Это у меня калым подвернулся, понимаешь? Меня вчера попросили, чтобы я сегодня свадьбу покатал, ну ясно тебе? Свадьбу! Чужую… не мою, ты не думай. Поэтому и надо, чтобы при параде, при костюме… И поэтому я не знаю, сколько мне придется там возить, – тут Тимофей горестно вздохнул и скорбно опустил глаза. – Я б и не взялся, но сама ж понимаешь – платят на таких мероприятиях не скупо!

Софья поверила моментально. Тимофею даже неловко стало, ей-богу, ну могла б немного посомневаться! Чего она, совсем за него не боится, что ли? А еще столько лет вместе прожили!

– Тима-а-а… – округлились глаза у супруги, и в следующий же момент она понеслась за костюмом. – Господи! Свадьба! Тим, ты б мне вчера сказал. Я б его… костюмчик-то… да он хорошо выглядит, чего ему сделается, на плечиках висел… а рубашечку… погоди, рубашку я тебе новую купила, а ты ее еще не надевал… нет, ну куда ты… надо же еще… вот так, чтобы платочек немного из кармашка выглядывал, он как раз в тон галстука. Да галстук-то не снимай, так и езжай в нем… а одеколон-то!.. вот так… погоди, сейчас еще туфли шаркану щеткой…

– Да дай же я сам… – раздраженно выхватил щетку из рук жены Тимофей – это уже было выше его сил. – Ладно… короче… если соберешься с девчонками в сауну, деньги… возьми себе сколько надо…

– Тим… так ты чего – неделю их катать собираешься? – растерянно заморгала супруга. – Мы ж с девчонками только… в следующую пятницу…

– А, черт… да перепутал я, чего ты прямо…

– Ага, понятно… Ты, главное, не волнуйся. Я твоему Бирюкову прямо сейчас позвоню и скажу, что ты поехал на поминки к моей тетке, ну это чтоб завтра тебе с утра на работу не тащиться. Ты не переживай – у меня никаких теток и в помине нет. Я так просто скажу.

– Ну правильно! Я, значит, поехал твою тетку поминать, а ты дома осталась, да? – перекривился Тимофей.

– А я уже там как будто! Чего ты? Езжай, я ему позвоню, у меня есть номер… ну ладно, счастливо тебе, – чмокнула в щеку мужа Софья, и Тимофей машинально похвалил себя за то, что успел побриться еще утром.

Садился он в машину с каким-то тяжелым осадком. Вот все же умеет его жена испортить праздничное настроение!

Но когда он подъехал к сверкающему огнями ресторану, все домашнее осталось где-то далеко позади. Его звала пьянящая музыка, манили яркие огни, и сама жизнь вдруг вспыхнула такими же огнями – яркими и сверкающими!

Ольга сидела за дальним столиком и выглядела еще прекраснее, чем вчера. Казалось бы, ничего особенного: черное платье, четко очерчивающее точеную фигурку, с глубоким декольте, хорошо уложенные волосы и… необычайно красивое лицо. И больше никаких украшений. Но как же неотразима!!! Божественна!

Тимофей поймал себя на том, что отчего-то хочется говорить именно такими словами! А ведь в обыденной-то жизни он совсем не речист. И слов таких и вовсе никому не говорил… да и Ольге-то вряд ли скажет, но… ей сказать хотелось!

Он непроизвольно выпрямил спину, вобрал в себя живот и развернул плечи – тоже, поди-ка, не лыком шит! Красив, чертяка, куда от этого…

– Тимочка!!! – восторженно вскинула ресницы Ольга при виде импозантного мужчины. – А ты… такой… брутальный!!!

Вот и еще новое словечко… надо бы запомнить.

– Здравствуй, Оленька… – чуть склонил голову Тимофей и уверенно сел за столик. – Что мы будем заказывать?

– Я позволила себе заказать…

– Хорошо, – перебил ее Тимофей, – заказать ты себе можешь позволить, но уж расплачиваться буду я! Это я сразу предупреждаю.

– Но… Тимофей… – по-доброму усмехнулась Ольга. – Здесь довольно… высокие цены. И я рассчитывала только на себя.

– Вот и зря. В общем… хватит уже о деньгах… – якобы привычно отмахнулся Тимофей, сегодня ему выдали-таки получку за три последних месяца, и он мог позволить себе шикануть! Да если б и не выдали, он бы занял, но за Ольгин счет бы здесь не сидел! – Так чего будем пить? Фрукты какие-нибудь, минералку, салатик зимний, с редькой? Огурчики? Заказала уже?

Ольга мило прощебетала весь заказ, и Тимофей приятно удивился, что его первая любовь не возжелала никакой фуагры с ракушками, а обошлась обычным мясом, парочкой салатиков и бутылочкой коньяка.

– Тимочка… я пью за тебя… – смотрела она на него сквозь хрустальный бокал.

– Да ну, Оль, ну почему за меня? Давай… – смущенно поиграл ямочками Тимофей.

– Нет, Тим, я пью за тебя, – прервала она его. – За то… что ты не погас!

– Что я не кто? – не сообразил Тимофей.

– За то… Тим, я тебе потом все объясню… за тебя!

И она объяснила, но действительно потом. А пока они пили, ели, танцевали и в танце забыли обо всем: об окружающих, о времени, о годах, которые пролетели… они даже целовались, как тогда – на сеновале, безоглядно, хмельно, как в последний раз. Сначала, правда, Тимофей не слишком себя вольно чувствовал, все озирался, ежился и вообще – старался не выходить из образа… как его… портального… брутального мужчины, но после следующей заказанной бутылочки все оказалось совершенно прекрасно. И все было – как тогда. Каким-то чудесным образом время совершенно не оставило на Ольге своих следов – даже на лице ее ни морщинки! И глаза… все те же – колдовские, безумные, манящие! И она звала его туда – в шальную, беззаботную молодость, где впереди была еще вся жизнь!

– А почему ты сказала, что я не погас? – спросил ее Тимофей, уже когда они пили какой-то другой коньяк в гостиничном номере. – Я что – звезда какая-то? Я ж простой мужик.

– Нет, не простой, – терлась кошкой о его плечо Ольга. – Понимаешь… в моей жизни всякое бывало… но как-то не складывалось с мужчинами. Не то чтобы их совсем не было, но… все не то. Я сначала долго не могла понять, в чем же дело. А потом… потом поняла. Они до тебя не дотягивали.

– Ну уж… ты скажешь… – приятно удивился Тимофей, поглаживая прохладную руку Ольги.

– Нет, ты не перебивай меня… я, наверное, и так говорю сбивчиво… понимаешь, первая любовь, она ж не забывается. Мы тогда расстались, я очень переживала… тосковала… даже приезжала в деревню, у бабушки твоей твой адрес спрашивала, хотела в армию написать, а она не дала… а потом… я свыклась. Боль притупилась. Встречалась с кем-то… даже пару раз замуж сходила, но… Видишь ли… я ж тебя еще и придумывала себе. Все время думала и дорисовывала, всякие качества тебе приписывала. Уже не знала – какой ты, как ты, а сама все рисовала и рисовала… А теперь, когда встретила!.. Тимка, я тебе так благодарна, что ты мою мечту не… ну что ты оказался таким, каким я тебя рисовала! Ты – красивый, серьезный, умный мужик.

– Да какой я умный! Я ж пары слов сказать не могу! – нехотя сопротивлялся Тимофей. – Хотя… не дурак, чего уж…

– Ой, если б ты знал, сколько мне попадалось краснобаев! Вот уж чего в мужиках не терплю, так это трепотни! Ну должны ж они хоть чем-то от женщин отличаться! – вскинулась Ольга. – Так что ты мне даже ничего не говори! Молчи лучше! Я сама все знаю!

Тимофей поежился. С одной стороны, это жутко приятно, когда тебя вот такой звездой вознесли, а с другой… да разве ж эта вот королева достойна его – Тимофея? Ей же какого-нибудь мультимиллиардера… ну хотя бы губернатора нужно. А он… обычный работяга, да еще и бомбила по необходимости? Вон грохнул сегодня на ресторан месячную зарплату, а она небось думает, он каждый день может такие деньжищи швырять. Придумала она себе невесть что, а ты будь добр – соответствуй…

– Тим, я понимаю… – задумчиво говорила Оля. – У тебя до меня была своя жизнь… я не навязываюсь, нет-нет… мне только надо совсем немного – вот встретила тебя сейчас, и все… и опять на годы… а потом… может быть, мы встретимся еще лет через двадцать…

– Да… наверное… – качнул головой Тимофей, приподнялся и подтянул к себе пепельницу.

Лет через двадцать… тогда можно, а сейчас… ему такую Ольгу не потянуть. И надо сваливать, пока она его до конца не раскусила. Лучше остаться в ее глазах эдаким загадочным мачо, чем нищим бомбистом.

– А может быть, и раньше… – продолжала Ольга. – Я работаю в крупной фирме, ты же видишь – я ни в чем не нуждаюсь, разве только… в своей маленькой звездочке… изредка… раз в год… Но… представляешь, я работаю переводчицей, и наш босс решил открыть филиал в вашем городе. Так что… можем встречаться и чаще, чем в двадцать лет раз. Слава богу, у нас с зарплатой проблем нет, ты ж понимаешь, иностранцы на бизнес не скупятся.

– А что у вас за фирма? – насторожился Тимофей. – Вам там водители не требуются?

– Так… строительство из сверхнового материала, интересные наработки, прибыльное дело, хорошие оклады… а водители… кстати, не хочешь к нам? – хихикнула она. – Работали бы вместе? И виделись бы часто, а? Ты вот, смотрю, на такой иномарочке ездишь…

– А что? – встрепенулся Тимофей. – Она у меня еще нормальная! Европеец, чего еще надо? Меня устраивает.

Ольга нежно улыбнулась и погладила Тимофея по руке, будто бы успокаивая.

– Ну это, конечно, да. Да только… у нее ж средний класс. А у нас шофер босса на джипе возит. И паренек весьма ненадежный. То напьется с горя, то выпьет с радости. А босс никого с улицы брать не хочет. Он у нас старенький, всякого шороха боится. Ему б такой, как ты, – надежный мужик, вот он бы ухватился. И зарплатой бы не обидел. Нет, сначала-то только три тысячи, а потом… потом, может, и больше.

– Нет, ну ни фига себе! Три тысячи! Да я у себя зарабатываю девять! И то не знаю, куда б сбежать! А тут – всего-то три!

– А вам тоже в долларах платят? – округлила глаза Ольга.

– А вам? – нервно сглотнул Тимофей.

– Я ж говорю – три тысячи долларов, но это сначала, потом добавят.

– Это… в месяц? – не мог поверить Тимофей.

– Ну да… А чего ты? Это не такие большие деньги… – пожала плечиком Ольга. – Ты ж вообще девять получаешь.

– Так я ж… в общем… там у нас тоже… платят хорошо, но… вот условия труда… я бы к вашему боссу с большим удовольствием… а это правда можно сделать? – не мог поверить Тимофей.

– Да почему же нет? – все больше удивлялась Ольга. – Ты прямо так спрашиваешь! Я ж тебе не дарить эти деньги собралась, ты их зарабатывать будешь. А три тысячи долларов… да ты посмотри, какие у людей заработки-то! Это ж… это ж нормально! Подумаешь, три тысячи!

– Ну конечно… конечно, я и сам понимаю – нормально!.. У нас даже больше получают… только в рублях…

Ольга вдруг тряхнула ароматной волной волос, забросила руки за голову и сморщила носик.

– Тимка, ну их к черту, эти рубли, а? Ты помнишь, что мне тогда говорил, а? Ну на сеновале? Говорил, что я лучше всех!

– Конечно! Ты ж тогда одна городская-то была… остальные деревенские девчонки. И все в брюках, да в штанах спортивных, а ты тогда в таком диком мини!

– Ах так! Ну тогда!.. Сейчас я тебя подушкой!..

– Оль!!! Оля!!! Я ж задохнусь!!!

– Точно! Лучше задохнись! – и она жадно припала к нему своими горячими губами.

И снова была такая же волшебная ночь, и те же колдовские глаза, и он был таким же молодым, и… и снова та же соломина – колола и колола, и не давала спокойно жить! Так и мучила, только теперь не там, внизу, а где-то в груди… в сердце, что ли?..

Домой он возвращался утром… со странным чувством. С одной стороны… эх, да что там говорить! Ольга взяла и вот так раскрыла двери перед его новой, состоятельной жизнью! И ведь правда, люди сейчас такие деньги ни за что получают, а он горбатится-горбатится, и даже не за спасибо! А как бы было здорово вот просто так ходить на работу… нет, он бы не просто так ходил, за такие-то деньги он бы и на сверхурочные оставался, и так – что подчинить, подремонтировать, у него ж золотые руки, и если они кому-то пригодятся, так он с превеликой радостью! А уж тогда б он и Ольгу потянул, а чего?.. Но вот Софья… эти ведь двадцать четыре года тоже так просто не вычеркнешь… и Анютка опять же… Но с другой стороны! У Ани своя жизнь, она вот взяла и уехала в Питер! И конечно, ей куда лучше будет, если папа ей будет деньгами помогать, а не только телефонными разговорами. А Соня… Да что, в конце концов, Соня? Что она, маленький ребенок? Нормальная, здоровая женщина, сидит на своих этих… глиняных горшках, ей все нравится. Ну будут сложности с деньгами, он и ее потом куда-нибудь в эту же фирму пристроит. Жизнь-то одна. А тут… любовь… Вот сколько Тимофей с Софьей прожил, а такого, чтобы дух захватывало, не помнил. Чтобы пьяный был… нет, просто пьяный – это Тимофей бывал, а вот так, чтобы без всякого спиртного, чтобы от любви, чтобы реветь навзрыд – не-а, не случалось, а ведь сегодня они и выпили-то… Ну да… по бутылке коньяка на брата… Так ведь он даже не почувствовал! А с Соней… Ну жили и жили… нормально. А оказывается, надо не нормально, надо, чтобы счастье было…

– Тимочка! А я тебя уже жду! – снова встретила его возле дверей жена. – Ты есть будешь?.. Погоди-ка, а ты чего? Пил? Ты ж за рулем!

– Сонь, да ничего я не пил… – поморщился Тимофей. – Измотался весь, колесил-то всю ночь. Ну мне и выдали бутылку коньяка с собой. А я ее в гараже и… пригубил, чтоб напряжение снять.

– Ну и правильно! – тут же похвалила Софья, ни минуты не сомневаясь в правдивости мужниных слов. – Тим, ведь ты посмотри, люди какие хорошие, правда? Еще и позаботились, с собой дали…

– Нормальные люди… – прятал глаза Тимофей. – На вот деньги… тут несколько тысяч… за ночь.

И он вытащил несколько бумажек, которые остались у него от трехмесячной получки. Отдал не все. Теперь… теперь ему и самому нужны были деньги.

Софья с радостью схватила купюры, чмокнула супруга в щеку:

– Ой, Тим! Вот сразу видно, что ты возил невесту, да? Ведь невесту же? От тебя та-а-акими духами пахнет! – и побежала прятать деньги.

«Блин… вот уж правда – умненькая, сама все и придумает… ну чего ж она так всему верит-то?» – с раздражением подумал Тимофей.

Он помотался по кухне, заглянул в теплые кастрюли и со вздохом поплелся в спальню. Есть не хотелось.

– Ложись, я уже тебе и постель расстелила, – порхала возле него жена.

– Чего ты прямо… с постелью… мне ж в душ надо… – раздражение росло, но он просто не знал, к чему прицепиться. А Софья ничего не замечала.

– Бедненький мой, устатый, замотатый! – сюсюкала она, кружась возле ванной с полотенцем.

Господи, ну когда ж она уймется?! Достала!

– Соня! Я правда очень устал! И давай… без этих… без колыбельных!

– Молчу, Тим, ну чего ты…

Чтобы не мешать мужу, Соня потихоньку оделась и выскочила за двери – пойдет в мастерскую. У нее там незаконченное панно, а Игорь Викторович сказал, что на него уже нашелся хороший покупатель. Время, конечно, для завершения еще есть, но всегда лучше раньше, чем позже. Тем более что Тим вон как старается в дом копейку притащить – даже ночами теперь не спит, а она чего ж дома-то сидеть будет. Нет, она тоже делом займется.

– Сонь, ну и как? – Наталья позвонила, когда Соня уже подходила к мастерской. – Твой заметил перемены?

– Какие перемены? – удивилась Софья.

– Ну здра-а-ассьте!!! А красили мы тебя зачем? – поперхнулась возмущением Наташка.

– Ой, Наташ, да я и сама забыла уже, честное слово! – хихикнула Соня. – А Тим… Наташ, ему не до того было. Он у меня всю ночь свадьбу возил, пришел выжатый как лимон весь, так что… но когда проснется, обязательно заметит.

– Ну-ну… – фыркнула в трубку Наташка. – Ты там смотри… а то он, может, и заметит… да не тебя… Сейчас по свадьбам его понесло, потом… глядишь, и самому захочется… свадебку.

– Нат, ты вот там сидишь, в своем психкабинете, и сама уже психом сделалась. Ну какая ему свадебка? Мужик не знает, как домой копейку притащить! Если б у него кто был, он бы из дома волок, а он все в дом! Он вчера знаешь сколько заработал? Не знаешь? Вот и сиди – проходи тесты! И вообще – будешь такой врединой, тебя никто замуж не возьмет, так и знай! Все! Мне некогда! Я на работе!!! – и Софья с силой нажала на кнопочку отбоя. – Свадебку… Господи, да моему бы Тимке дал бы кто отдохнуть спокойно, да сил набраться, а там бы он!.. Вот продам панно и куплю ему… Хороший одеколон! У классного мужчины должен быть очень дорогой одеколон! Тысяч за пять, да!.. Нет, за пять он меня прибьет… а мы ему не скажем!

– Сонечка! Да вы великолепны! Откройте старику тайну – где вы купили десять лет молодости? – как всегда, витиевато встретил ее Игорь Викторович, седой, сухонький старичок, хозяин мастерской. – Просто фея! Сейчас все мои горшки оживут!

– Ой, ну Игорь Викторович, вам-то к чему молодость покупать? Вы у нас еще совсем юноша! – весело отозвалась Софья и направилась к своему столу.

– Сонечка, а у меня для вас подарок, – так и светился старичок. – Вы себе не представляете какой! Вот когда у вас день рождения?

– У меня? На следующей неделе, а что? – в удивлении распахнула глаза Софья.

– А то… подите-ка сюда… гляньте… вот это план сада… мне его позавчера принес некий состоятельный господин. Очень состоятельный, смею заверить. Так вот этому господину позарез надо к весне оживить эти пустынные аллеи ансамблем садовых скульптур. Заметьте, Сонечка, он полностью полагается на наш вкус… на ваш вкус, Сонечка. Потому что я настоятельно порекомендовал ему именно вас!

– Анса-а-амбль… – задохнулась от восторга Софья. – Так это ж… А цену оговорили уже?

– Ну вот же, тут и примерные расценки…

Примерные расценки настолько воодушевляли, что Софья готова была прямо сейчас нестись заказывать глину.

– Сонечка, я думаю, вы же не сразу приметесь за работу, – мудро остудил ее пыл старичок. – Вам же надо посмотреть этот сад в натуральную, так сказать, величину. Обозреть окрестности, понюхать воздух, я бы даже так выразился… а уж потом… потом браться за эскизы, согласовать с заказчиком, это тоже не лишне, ну и… благословясь…

– Игорь Викторович, вы!!! Вы просто!!! – Соня от нахлынувших чувств расцеловала старичка в дряблые щечки. – Ну какой же вы умница!!! А сами? Чего сами не взялись?

– Деточка, для меня куда большей наградой теперь служат ваши молодые поцелуи… к тому же… внучка зовет меня к себе, в теплые края… и я с каждым днем все больше убеждаюсь – с молодыми не нужно спорить.

Софью просто распирало! Ну конечно, старичок прав, нужно съездить в этот сад! И немедленно! Только куда? Нужно созвониться с заказчиком и назначить время.

Она так и сделала. Заказчик по телефону показался ей господином невредным, согласился ее привезти к себе уже послезавтра, а значит, до этого времени она запросто сможет закончить панно, да еще и дома пересмотреть нужные материалы, чтобы хоть примерно набросать – что же можно предложить в тот самый сад!

Глава 2

Вот тебе, батюшка,

и Юрьев день

Уже больше двух недель прошло с того дня, как Тимофей встретился с Ольгой. И эти недели изменили его жизнь до неузнаваемости. Теперь, если они встречались, он стрелой с работы летел домой, что-то там ел и уносился на свидание. Софье говорил, что калымил, а поскольку регулярно приносил какие-то рубли, жена охотно верила. Да видно было, что и у нее появилась какая-то работа, поэтому даже заботой Соня его сильно не напрягала.

А с Ольгой все развивалось бурно и стремительно. Она уже взяла у него анкету, передала своему боссу, но тот вдруг решил продлить лето и подался куда-то в теплые края, точно дикий селезень. Тимофею оставалось только ждать его возвращения.

Встречались они на квартире какой-то дальней родственницы Ольги. Оля сознательно не хотела приводить его в свое жилье, которое ей снимала фирма, – не надо было раньше времени афишировать их близкие отношения. Вот возьмут Тимофея на работу, тогда уже будет видно, а пока все так шатко…

Пару раз они встречались у Тимофея на даче (хорошо еще, что дачу можно было смело показать кому угодно – успел построить в те времена, когда жил на широкую ногу). И все же там Ольга чувствовала себя скованно.

– Прости, но мне кажется, будто с нами кто-то третий, – ежилась она.

И не мудрено – по всем стенам Сонечка заботливо развешивала семейные фотографии. Ну ладно бы в городской квартире, но на кой черт на даче? И все же даже Тимофею там было неуютно. Однажды, перебив самый накал чувств, Ольга вдруг вскочила с дивана и уставилась на входную дверь:

– Там… там кто-то… пришел, – испуганно выпалила она. – Я слышала – скребется.

– Оля, да это соседский кот, – усмехнулся Тимофей и открыл дверь гостю.

Это и в самом деле оказался Барсик.

– Его Софья приручила. Сосед-старичок кормит котика рыбой да чем придется, а Соня ему специальный сухой корм берет какой-то, а потом дрессирует. Барсик за этот корм что хочешь сделает. Вот смотри… Барсик! Лежать! Лежать, Барсик!

Кот уставился на Тимофея так, будто тот начал обрастать шерстью, – с диким непониманием. Потом и вовсе презрительно подался к двери и коротко мявкнул – попросился выйти.

– Да выпусти ты его, – фыркнула Ольга. – Еще грязи натаскает…

Сконфуженный Тимофей открыл двери – показать Ольге чудеса кошачьей дрессировки в этот раз не получилось.

А потом заявился и сам сосед – вот уж кому не надо было б приходить. Пришлось соврать, что Ольга – родственница. Старик, конечно, никаких вопросов задавать не стал, однако ж не дурак был – понял.

– Эх, Тимоха… – протянул он, когда Огрёв угостил его сигареткой и оба вышли на террасу покурить. – Ты прям как я в молодости – такой же ухарь… Гляди, и в старости таким же, как я, не останься… А то будешь вон один, как нос на морде, торчать… Ох, и не сладко… тяжко одному-то…

– Да дядь Вася! Ну какой из меня ухарь… говорю же – родня приехала! – отвел глаза Тимофей.

– Ну… хорошо, коли так… а то сам-то подумаешь – родня, а глядишь – змея окажется, так ить оно тоже бывает.

Тимофей только рукой махнул – чего объяснять?

В общем, дача влюбленную парочку всячески отторгала, и Огрёв сам туда не спешил – к чему эти все соседи, знакомые различные, лишние разговоры…

Сегодня Тимофей снова собрался к Ольге и уже вышел из душа, когда к нему виновато подошла жена.

– Тим, я тебе в последнее время уделяю так мало внимания… ты же не обижаешься? Просто у меня для тебя сюрприз.

Софье очень хотелось похвастаться своим новым заказом, но… но лучше, когда получит все деньги. С заказчиком они уже договорились, что каждый месяц Соня будет показывать наработки, а тот – платить. И вот с первой зарплаты она и скажет. Но язык так и норовил похвастаться. Вот, опять не удержалась, ляпнула про этот сюрприз.

– Соня! Я тебя прошу! Никаких сюрпризов! – сразу предупредил Тимофей. – Мне лучше, когда все ясненько, простенько…

– Нет, Тима, это хороший сюрприз.

– Аня, что ль, приезжает?

– Нет, она ж звонила на мой день рождения, приедет только на Новый год.

– Ну и хорошо, ну и славно… а с девчонками-то ходили в баню?

– Тима-а-а… ну я ж тебе рассказывала. Ходили! Здорово так. Ира вино такое принесла, знаешь, из черноплодки, я…

– Точно! Помню, рассказывала… Ой, блин… а я ж этот… подарок-то тебе не купил!

– Ну да… не купил, – фыркнула Софья. – Я еще по этому поводу обиделась, а ты не заметил. А потом… я поняла, ты ж такой у меня замотанный с этой работой.

– Точно, это ты… это ты, Софья, правильно поняла… на-ка вот… вот тебе три тысячи, купи себе сама чего-нибудь, мне ж ведь… ну когда мне за этими подарками… а потом я и опять… опять забуду.

– Тимочка-а-а!!! Три тысячи-и-и-и!!! – восторженно блеснули глаза Софьи. – Но… спасибо тебе, родной мой. Но только я их… в общий котел, а то у нас сейчас так трудно с деньгами.

– Ну… куда хочешь, туда и девай, это твои, короче… Сонь, ну все, я побежал, ты ж понимаешь, меня там никто ждать не будет, – и он, схватив легкую куртку, выскочил за дверь.

Соня осталась стоять в прихожей. Нет, все же эта его работа… Тим совсем себя не жалеет. Он похудел, глаза ввалились… недосыпает. Теперь ее муж не просто стоит у остановок в ожидании случайных клиентов, он подрядился к какому-то денежному дядьке, которого на ночь глядя все время куда-то несет. То они на озера ездили, и Тим вернулся перед рассветом, а через час подскочил на работу, то нувориша потянуло в ночной клуб, и снова муж со слипающимися глазами, чуть живой притащился домой под утро, то еще куда-то приспичит. А Наташка еще говорит – любовница! Да какая тут, к черту, любовница! Разве ее Тим столько бы выдержал? Да он с молодости по бабам не ходок был, ему б только чтоб поесть сытно, да по чистым полам пройтись, а женщины… есть у него жена, и хватает ему. Но так себя гробить… Вот когда Соня сдаст свой заказ, она обязательно настоит, чтоб Тим взял отпуск, и тогда… Да хоть в местный дом отдыха отправятся! Она заставит!

Тимофей приехал к Ольге позже, чем обещал. И его любимая была явно этим недовольна.

– Тима, ты уже ко мне привык, да? Уже не торопишься? – надула она губки. – Я тут с телефона не слезаю, все начальнику своему названиваю, а тебя нет и нет! Эдак ты и вовсе от рук отобьешься.

– Оленька, я… я на работе застрял, – не стал объяснять Тимофей, что задержала его жена.

– Никогда мне не ври, – строго щелкнула его по губам тоненьким пальчиком Ольга. – Я все вижу!

Он поймал этот пальчик и приложился к нему губами. Мир был восстановлен, и очень скоро Ольга снова превратилась в ласковую кошечку – что-то мурлыкала, ластилась к его плечу и звала Тимофея в ресторан. Огрёв четко знал, сколько у него денег в бумажнике, и на ресторан упрямо не соглашался – еще неизвестно, когда он устроится на новую работу, а выданная зарплата таяла, будто лед на печке. Это еще хорошо, что Софья про деньги не спрашивает, а то бы… хотя что-то на жизнь он, конечно, приносит.

– Тимка, а я вчера мимо свадебного салона шла, там такое платье видела-а-а! – вдруг закатила глазки Ольга. – Как раз такое, какое я хотела. Чтобы не белое…

– А кому платье-то? – не сразу понял он.

– Нагле-е-е-ц!!! Мне! Мне платье! – вытаращилась Ольга.

– Куда тебе? Ты что, замуж собралась? – находился в искреннем неведении Тимофей.

– Ну Тимка же! А если мы с тобой когда-нибудь… – но договорить она не успела – со старого журнального столика запел ее сотовый. – Погоди, Тим, я сейчас…

И она подскочила к телефону.

– Да? Что еще случилось? – поморщилась она, и Тимофей глухо услышал в трубке мужской голос. А Ольга продолжала говорить, нисколько не стесняясь присутствия любимого. Только голос ее становился с каждой секундой все более тревожным. – Что случилось?! Ну?!. И что теперь?!. Но это же… да не думай об этом!!! Я говорю – даже не думай!!! Я запрещаю тебе об этом говорить, ты меня слышишь?! Мальчик мой, я… Нет-нет, все будет хорошо!!! Я все сделаю!!! Да! Я… хорошо… Да, я перезвоню…

Ольга отключила телефон и без сил опустилась на диван. Лицо ее побледнело, а на виске даже проступили капельки пота.

– Кто это звонил? – не смог погасить нотки ревности в голосе Тимофей. – Что за мужик?

– Мужик? – подняла на него Ольга глаза, полные слез. – Это… это мой сын.

– Сын? – удивился Тимофей. Почему-то он совсем не подумал, что Ольга как-то все эти годы жила без него. Что у нее были мужчины… ну вроде она намекала, а вот сын… еще, чего доброго, муж объявится! – Ты говоришь… твой сын?

– Да… и твой тоже, – выдохнула она. – Огрёв Юрий Тимофеевич.

– Огрёв? – не мог поверить Тимофей. – То есть… ты дала ему… мою фамилию?

– И отчество тоже… Мой бывший муж никак не мог с этим смириться… он не смог полюбить Юру… а я не смогла полюбить его. Мы разошлись. И я… я жила для Юры. Он, кстати, очень на тебя похож.

И она тихо поднялась, порылась у себя в сумочке и достала несколько фотографий.

– Вот… такие же ямочки, твои губы, глаза…

С фото на Тимофея смотрел уже взрослый молодой человек, уверенно и спокойно, и… в самом деле, он напоминал молодого Тима… того… разбитного, уверенного, который точно знал, что жизнь выложит его дорогу розами.

– Надо же… сын… – никак не мог принять эту новость Тимофей.

– Ты что, не веришь? – легко усмехнулась Ольга. – Ему двадцать шесть лет, родился в мае, посчитай.

Тимофей в уме быстро прикинул: в августе был сеновал… родился в мае… черт, не может быть!

– Да чего мне считать, – округлил глаза он. – Я ж верю! Но только… Я так хотел сына, а у нас дочка – Аня… А теперь… надо же, сын!!! А чего ты столько лет молчала-то?!

– Я же тебе говорила, сначала к твоей бабушке приезжала, но она… как увидела меня с животом… в общем, не дала она мне твой адрес. А ты не приезжал.

– Ну правильно… я когда с армии пришел, гулял… год… потом дружил год… а потом женился… – вспоминал Тимофей. – Ну так ты ж могла… сама меня найти!

– И ты мог. Но если не искал, значит, было не нужно. А теперь… Тима, я не зря тебе сказала, что мы встретились не случайно… – и она снова опечалилась. – Это… это судьба.

– Ну понятное дело… у меня сын растет!.. ха! Да он уже вырос, можно сказать! – стало наконец доходить до Тимофея известие. – Нет, ну ты, Ольга!.. Ну ты та-а-анк!!! Ну надо же – и, главное, молчала!!! Мы с тобой уже… две недели здесь барахтаемся!.. А ты!.. А где он, Юра-то? Мне б с ним увидеться… Блин! Ольга! Теперь из-за тебя он родного отца и видеть не захочет! Получается, что я родному сыну даже алиментов не платил!. Ну чего ты сидишь-то такая вся… кислая! Звони ему, пусть приезжает! Я с ним сам, по-отцовски!.. Или нет, собирайся, сами к нему поедем!

– Погоди, Тима… – тихо взяла его за руку Ольга. – Сядь… никуда мы не поедем. И он не приедет…

– А чего? – насторожился Тимофей. – Да чего ты все загадками-то говоришь?

– Погоди, говорю же… – собралась Ольга и, вздохнув, начала: – Он не может к тебе приехать. И мы не можем. Потому что он сейчас не здесь. В Германии он.

– Ну ё-моё! – разочарованно хлопнул себя по коленям Тимофей. – Ну и какого лешего он там забыл? Главное, мать здесь, отец – тоже коренной россиянин, а сын черт-те где!

– Он там в больнице, Тима, – горько посмотрела на него Ольга. – У мальчика рак. Делали операцию, сначала было улучшение, но врачи предупреждали, что нужна повторная. Мы… мы надеялись на лучшее. Но… потом стало хуже. И сейчас опять нужны деньги… Да еще этот мой начальник! Черт его дернул уехать в самый тяжелый момент!!!

Тимофею сделалось вдруг отчаянно плохо. То есть как это – рак?! Он только что обрел сына… долгожданного сына! Взрослого! Парня уже! Он уже представил, как они вместе будут ковыряться в металлическом организме новенькой Тимофеевой иномарочки… у Тимофея же когда-нибудь будет новенькая… да они и в старенькой покопаются! Да он уже даже решил, как познакомит их с Анькой! И вдруг…

– А… врачи не могут ошибаться? – сморозил явную глупость Тимофей.

– Юра только передал результаты повторных анализов… – глухо проговорила Ольга, и вдруг ее прорвало: – Я больше не могу! Тим, я больше не могу та-а-а-к!!! Ну за что это мне?! Ну скажи, ну за что?! Ну почему я, а?! Ну почему… вот ты мне ответь – ну почему ты живешь… жил все эти годы, и все хорошо! И ничего тебя не тревожило! Все у тебя было нормально! Все хорошо! И все так живут! Ну я-то почему?! Сначала тянула сына одна!.. Господи, да я этого мужа своего выгнала сразу же, как только он на Юрика взглянул косо! А потом… а потом мы жили впроголодь! Мы… я на трех работах вкалывала, а по ночам еще училась! Потому что знала – мне Юрку еще поднимать надо! А на зарплату технички я его не вытяну! И помощи нам ждать неоткуда!!! А потом… потом, когда он прочно встал на ноги, когда и я уже… когда мы прекрасно жили в столице, когда… тогда вдруг как гром среди ясного неба – рак!.. Я продала трешку в Москве, перебралась работать в филиал, но… но отправила Юрку в Германию. И там… да, там сказали, что его можно вытащить… и они тащат. Но… мне больше нечего продавать! Не-че-го!!! А Юрка… Хочешь с ним поговорить по телефону, а? Хочешь? Ты ж хотел! Или сейчас тебе такой сын не нужен?

– Прекрати истерику! – рявкнул Тимофей. – Чего ты… налетаешь? Я, может быть… тоже!.. Переживаю!

– Да что ты… – криво усмехнулась Ольга.

– Я же попросил – хватит истерить! – снова одернул ее Тим. – Ты чего хотела? Конечно! Я жил нормально. Ну так ведь я ж не знал, что вы там с сыном с хлеба на воду перебиваетесь! А теперь… я еще ничего не успел сообразить, а ты меня уже в подлецы записала… Дай хоть с кашей в голове разобраться, а потом… потом что-нибудь придумаем…

Она посмотрела на него с такой надеждой, что у него засосало где-то в желудке.

– Тимочка… но…

– Ничего не но! – прервал ее Тимофей. Когда надо, он умел быть решительным. Да, по большому счету, дома он таким и был, но вот с Ольгой… Однако сейчас ей не нужны его сентиментальные слюни. – Ничего не но! В конце концов… сначала продадим дачу… потом, если надо будет, машину, а потом… В конце концов, продадим квартиру. А мы с Софьей в Анькиной пока поживем, ей бабушка свою оставила, двухкомнатную, но… мы сдаем ее. Ничего, Аня все равно сейчас в Питере. А потом… может быть, и в самом деле – устроюсь к вам и… в ипотеку возьмем.

Ольга с таким облегчением выдохнула, что даже всхлипнула.

– Тимочка… а кто это – Анька? Софья?

– Софья… это моя жена. А Аня – это дочь моя, ей двадцать три года. Взрослая уже такая…

– Мы их обязательно с Юркой познакомим, – еще раз счастливо всхлипнула она и ухватилась за телефон. – Юрочка!!! Юра! Я ж тебе говорила – у тебя есть деньги! У нас будет операция! Да! Деньги дает тебе твой… папа… Нет, это не я нашла его, это… он сам… нас отыскал… Нет, сынок, так тоже бывает, когда совсем плохо, тогда… тогда становится лучше!

Она вдруг быстро обернулась к Тимофею и передала ему трубку.

– Тим, он хочет… он хочет с тобой поговорить, только недолго, это ж Германия!

Тим ухватил трубку и от волнения даже не услышал первых слов сына.

– Это я… Юра… – просипел он и уже увереннее добавил: – Это я, сынок.

– Пап… какой ты молодец… – тихо, но отчетливо проговорил голос его сына. – Пап… ты сейчас мне так нужен… ты мне… нужен был… всегда.

– Все будет… все нормально будет, – кивал головой Тимофей. – Ты… все будет нормально.

Ольга выхватила трубку и начала что-то счастливо щебетать, но вдруг развела руками.

– У него кончились деньги, представляешь?!. Тимка… ты не только моя звезда, ты… ты мой ангел-хранитель!

– Оля, сколько времени у нас есть?

Она опять взглянула на него испуганным зверьком.

– У нас… чуть больше месяца… времени совсем мало.

– Хватит… – поморщился Тимофей. – Хватит.

А через полчаса раздался новый звонок. Ольга посмотрела на высветившийся номер и удивленно вздернула брови.

– Да, Иван Алексеевич… Да, звонила… Иван Алексеевич, я вам такого водителя нашла! – вдруг затрещала она в трубку. – Что?.. Ну да… Да этот ваш… он опять в загуле! Вы хоть кому позвоните, вам скажут. С тех пор как вы уехали, он в офисе ни разу не появлялся… Нет, этот не молодой пацан… в Подмосковье?.. Ну я понимаю, что там заработки на три порядка выше… я с ним переговорю, но… хорошо… Да вы сами с ним можете переговорить… Тим, это мой начальник, отвечай! – зашипела она и сунула трубку в ухо Тимофея.

– Здрасте… – ошалело выдавил Тим. – Мне Ольга сказала…

– Да она мне говорила, – послышался в трубке далекий голос. Собеседник Тима, видимо, развлекался вовсю, потому что из-за музыки и развеселых криков его слышно было плохо. – В общем, сейчас говорить… да не удобно мне сейчас говорить, но ты Ольге передай, чтобы готовила документы. Приеду – со мной работать будешь.

– Так мне… увольняться, что ли? – ничего не понимал Тимофей.

– А это уж твое дело, – усмехнулся веселый шеф. – Хочешь отдохнуть – увольняйся, не хочешь – паши. Потому что я-то приеду, нам некогда будет дурью маяться, работу работать будем, деньги заколачивать.

– Понятно… – мотнул головой Тимофей. – Будем работу… работать.

– А ты как со спиртным-то? Не сильно?

– Не сильно, – замотал головой Тим. – Я его… только… в ресторанах… ну еще дома… по праздникам. Но это редко!

– Ну если редко, то это дело нужное, как же вовсе без спиртного… – согласился шеф. – А переехать в Подмосковье согласен? Мы-то туда перебираться станем, там заработки лучше, клиент побогаче.

– Ну так… согласен… наверное… вам Ольгу-то дать?

– Ну давай Ольгу…

Она наговорилась быстро, а потом уселась рядом с Тимофеем и прижалась к его плечу.

– Судьба сама за нас все решает. Не успел ты еще свои предложить на операцию, а тебе уже… так сказать, компенсацию. Тимка, как здорово, что мы будем с тобой вместе!!!

Тим молча кивнул. Да уж… С тех пор, как он встретился с Ольгой, жизнь у него стала стремительно меняться… и в его сорок пять… это совсем не поздно. А Софья… конечно, он не был готов к тому, чтобы вот так сразу… чтобы Ольге уже и свадебное платье, но уж коли так распорядилась судьба… Может быть, так оно и лучше. Во всяком случае, он очень благодарен судьбе за сына! За эту встречу! За Ольгу! За… ожившую молодость! А говорят еще… как же там… в жизни раз бывает восемнадцать лет? А в сорок пять оно еще и лучше!

Ольга тоже благодарила судьбу. Она проводила Тимофея и со счастливой улыбкой рухнула на старенькую софу. Тревога, которая столько времени сжимала сердце, сейчас отпустила. Наконец-то!!! Деньги нашлись! И… она навсегда останется со своим любимым мужчиной! Она никому его не отдаст! И значит… значит, можно немного выдохнуть… уснуть спокойно…

Софья вплотную приступила к работе. Конечно, времени у нее была целая уйма, да только денег не оставалось совсем. Тимофей надрывался на двух работах, а денег больше не становилось. Ну и откуда им взяться? На работе опять безбожно задерживали получку, а на такси много не наскребешь – сейчас этих таксистов в два раза больше, чем прохожих! На Тимофея смотреть было тяжело: глаза ввалились – сказывались бессонные ночи, в редкие дни, когда он не выезжал таксовать, Тим едва доползал до кровати. Ну как с него еще и деньги трясти? Вот и ударилась Софья в работу по самую голову.

Сегодня она тоже пришла поздно, да потом еще по магазинам пробежалась – надо же кормить своего работника, а то он в последнее время совсем на себя не похож. И без того-то никогда словоблудством не отличался, а уж в эти дни и вовсе – слова не скажет, а только поморщится, да спать.

Тимофей пришел с работы, молчком поел и так же молчком удалился в спальню.

– Ну совсем мужик с лица спал… Скорее бы уж у меня заказ готов был, а то… растает ведь… – тихонько поохала Соня, перемывая посуду.

– Сонь, ну ты как? – неожиданно позвонила Наталья. – Я сейчас с дачи тащусь, давай к тебе заскочу, ранеток тебе дам да огурцов.

– Наташ, ну зачем мне огурцы? Мы их не едим, а ты засолишь, – отбивалась Соня от щедрой подруги.

– Я их не могу засолить, они у меня в банку не влазят. Знаешь, какие огромные?! Как кабачки! Во, и кабачков тебе дам, а то у меня уже вся квартира этими овощами завалена! И огурцы… ты их хоть на морду… на лицо укладывай. А то куда мне их? Мне ж некого кормить! Я тебе давно говорила – найди мне мужика какого-нибудь, чего ж я одна все эти банки грызть буду?!

Соня вздохнула. Подруга была удивительно неуемной. Оставалось только догадываться, как это Наталье удавалось в воскресенье быть заядлой дачницей, с руками по локоть в земле, а уже в понедельник сидеть в своем кабинете, хвастаясь прекрасной укладкой и безупречным маникюром!

– Наталья!!! Никаких мне овощей не надо! Все! Сама давай… поглощай! У меня теперь работа, мне некогда даже… Погоди-ка… – встрепенулась вдруг Софья. – Там Тимке на сотовый кто-то звонит.

Она подбежала к телефону и нажала на красную кнопку отбоя – пусть поспит. Трубка почти сразу же затрезвонила снова. Соня снова ее отключила. И тогда из телефона послышался колокольный звон – пришла эсэмэска.

«Тима!!! Ну ты уже решил? Мы не можем ждать! Ответь же! Ольга».

– Ха… ничего себе… – захлопала глазами Софья. Она не поняла ничего. Устроила телефончик поближе к себе, чтобы в случае чего успеть схватить, и снова подалась к домашнему телефону – подруга все еще висела на проводе.

Но уже через минуту на телефон мужа снова пришло сообщение: «Тима! Что у нас с деньгами?»

И только тут до Софьи стал медленно доходить смысл написанного. Сказать, что эсэмэска ее удивила, – не сказать ничего. Соня просто стояла и некоторое время пялилась на горящие строчки. Потом она прошла на кухню и взяла трубку домашнего телефона, где ее терпеливо дожидалась подруга.

– Сонь!!! Ну ты куда пропала?! Я тут как раз на перекрестке, так к тебе ехать? Вот, блин, разгуделся… я говорю…

– Приезжай, Наташ… только позвони, я сама спущусь… – опустошенно проговорила Софья и опустилась на табурет. И кто эта Ольга? И что ей надо от Тима? И почему она спрашивает у мужа про какие-то деньги? А может… может быть. Да нет же, это совершенно очевидно! Муж вляпался в какую-то нехорошую историю, и теперь с него трясут деньги! Какой ужас!!! Но… кажется, у Наташки есть хороший знакомый адвокат. Она лечила его матушку. Наташка, конечно, детский психолог, но… по знакомству лечила и бабушку… М-да… по знакомству… Интересно, а сколько он запросит? Ну надо ж так!!!

Мысль о том, что у Тимофея появилась женщина, так и не посетила светлую голову законной супруги.

– Сонь, так я уже внизу, – через некоторое время раздался звонок Натальи. – Спустишься?

Софья быстро накинула кофту, тихонько прикрыла двери и сбежала по лестнице.

– О, а чего без сумки? Я тебе как картошку пересыпать буду? – бурчала подруга, роясь у себя в бардачке в поисках пакета. – Я у себя выкопала несколько кустов, тебе привезла, попробуй. Вот на кой черт я ее сажаю все время, ты не знаешь?

– Наташа… погоди… тут не до картошки… – проговорила Соня, тяжело дыша. – У меня тут такое… Наташ, а где у тебя тот адвокат, помнишь, с которым у тебя хорошие отношения?

– Это Егор, что ли? – поморщилась Наташка. – Я его выставила. Он оказался и никаким не адвокатом вовсе. И ко мне мать свою притаскивал, чтобы взрослым психологам меньше платить, прикинь! А я… я ж ему так поверила, а он… работает каким-то электриком!

Соня огорченно вздохнула.

– Ну и электриком, ну и чего? Подумаешь, фифа какая! Главное, чтобы любил!

– В общем-то… да… – почесала переносицу Наташка. – Но только… он любит, но вот понимаешь, не меня, а жену свою, не сволочь ли?

Софья хмыкнула.

– А по-моему, очень порядочный человек. Сразу предупредил, чтобы у тебя на него никаких видов, что, дескать, любит только жену, ну и…

– Да если бы сразу! А то сначала мне такие вирши слагал! «Ты крошечная капелька бальзама на мою израненную душу!» Зеленкой, гад, называл, а я таяла! Таскала его мать по всем специалистам, в конце концов даже в дом инвалидов старушку пристроила, и только потом он мне выдал: «Ах, за вашу доброту я готов на все! Жалею только об одном: что мое сердце давно принадлежит моей жене Верочке, и деньги тоже… она у меня отбирает!» Ну и все… Скотина!

– Ну да… тогда скотина… если мать сдал…

– А ты чего хотела? – заинтересовалась наконец подруга. – У тебя что – Тимка кого-то обокрал?

– Да почему же сразу обокрал?! – вытаращила глаза Соня.

– Ну потому что сейчас люди доведены до крайности и идут на все. У вас же уже давно денег нормальных не было. Да и за квартиру долг… пора бы уж и… обокрасть кого…

Соня только махнула рукой. Вздохнула и потом обреченно рассказала про сообщения.

– Главное, дескать, где деньги? К Ольге какой-то в долги влез. Только что эсэмэска пришла, представляешь? – чуть не плакала Соня. – Я прямо… прямо так расстроилась! Он же у меня… Тимка-то… он же такой… такой дурачок! Его кто хочешь в любую историю втянет! А сейчас – правильно ты говорила – от безысходности… Ой, Наташ, прямо ума не приложу, что делать?

Наталья отчего-то важностью момента не прониклась. Напротив, она только безнадежно смотрела на подругу и качала головой. Это уже начинало раздражать.

– Нет, ну чего ты молчишь-то? – вскинулась Софья. – Электрику, главное, мать в психушку сдала, а мне даже совета путного дать не можешь! Чего делать-то?!

– Чего делать? А ничего не сделаешь, любовница у твоего Тимочки появилась, и, похоже, она уже какими-то там делами занимается. Я бы даже сказала – денежными делами. Видишь же – денег просит… Разве только… устроить скандал, чего тут еще сделаешь… хотя… это тоже не метод, – выдала наконец подруга.

– Ты, Наташа, чего? – растерялась Софья. – Ты в своем уме? Какая любовница? Он же у меня… он же у меня целыми днями на работе, а по ночам подрабатывает, как проклятущий! Когда ему… любовницу-то? У него ж на меня сил не остается! Некогда ему!

– Со-о-ня-я-я!!! Проснись! – уставилась на нее подруга. – У тебя Тимка – интересный мужик. Вы ему в кредит взяли хорошую машину, чем не кавалер? Запросто сойдет за более-менее состоятельного дядьку! А в эпоху повального кризиса дамочкам свободного полета пойдет любой. И такой, как твой супруг, – тоже.

– Чего это… в эпоху кризиса? – обиделась Софья. – Он у меня… и в другие эпохи тоже… ничего был.

– Ну вот! И чего думать? – пожала плечами Наташка. – Он у тебя сейчас где? Дома? Вот разбуди его и спроси, авось проболтается.

Соню этот довод все же не убедил. Много лет они жили с мужем в полном доверии, и никто из них этого доверия не обманул. Во всяком случае, сама Соня… да и Тима тоже! Она в этом была просто уверена!

– Ты знаешь, Наталья, зря я тебе это рассказала. Я думала, у тебя адвокат знакомый, а у тебя… Вот когда мне будет нужен электрик, я тебе позвоню, – скривилась Софья и вышла из машины.

– Картошку-то возьми! – крикнула вслед Наталья. – Или кабачок!

– На фиг мне твоя картошка!.. А вот кабачок возьму… я его себе пожарю… – выхватила из рук подруги овощ Софья и поднялась к себе.

Дома она и в самом деле решила разбудить мужа, тем более что на его телефоне снова высветилось какое-то сообщение.

– Тима, Тим… – тряхнула она его за руку. – Просыпайся, тебе какая-то Ольга звонит. Весь телефон оборвала.

Храпящий муж при ее словах проснулся мгновенно.

– С чего ты решила, что… Ольга? Какой телефон она мне оборвала? – испуганно таращил он на жену сонные глаза.

– Да вот же… сам смотри, – и Софья сунула ему сотовый телефон.

Тимофей прочитал сообщения, поднялся и побрел на кухню курить.

– Тим, а кто это такая, Ольга? – плелась за ним Софья. – Это… твоя любовница, да?

Тимофея даже подбросило.

– Соня! Ты… вообще-то… слова подбирай! Какая любовница?! Ты… ты с чего это взяла?!! Чего ты?!! Чего ты фигню всякую выдумываешь?! С какого черта у меня любовница появится?! Я что, совсем, что ли?!

– Да это я так… – виновато пожала плечами Соня. – На всякий случай…

– Ты мне… ты мне эти всякие случаи… ты брось! – сильно нервничал супруг. – Придумает черт-те что, а потом… скандалы устраивает!!!

– Нет, ну Тим, а чего она деньги просит? – заканючила Соня. – У нас у самих… и, главное, всем деньги подавай!

– Так а как же? – округлил глаза Тимофей. – А как же жить-то? Без денег? Конечно! Всем надо! Все же кушать хотят! Вот и просят все, кому не лень!

– Так ты что, теперь всех кормить будешь? – испуганно захлопала ресницами Соня. – Почему она тебе-то пишет? И вообще – она кто такая?

Тимофей сел на табурет, щелкнул чайником и попросил:

– Сядь, Софья, и… выслушай меня внимательно…

Конечно, сейчас был именно тот момент, когда ему надо было подняться и сказать: «Соня, прости, я негодяй, я ухожу к другой женщине, у меня там сын, и давай поделим имущество. Деньгами буду помогать!» Надо было, но он смотрел в распахнутые глаза жены и… не мог произнести этих слов. Понимал, что сломает сейчас этого… ну пусть не такого любимого, но… такого родного человека, и не мог! А где-то в Германии в больнице сейчас лежал его сын и ждал помощи. Ждал спасения.

– Соня… Да выключи ты чайник, чего он?!! Гудит тут еще!!! – взорвался Тимофей и снова постарался успокоиться.

Пока Софья выключала чайник и делала кофе, Тимофею почти удалось взять себя в руки.

– Соня… – отхлебнув кофе, продолжил он. – Мне писала Ольга. Ольга – это… Помнишь, я тебе показывал мужика одного, с нами еще работал. Ну он… его сократили неделю назад, но… да он еще к нам в гараж свою машину один раз пригонял, помнишь?

– Это… погоди-ка… Ефимов, кажется, да? – что-то вспоминала Соня.

– Точно! Ефимов! Вадим! Ну? Вспомнила? – даже обрадовался Тимофей. – Так вот… мне пишет его сестра. У нее сын тяжело болен, ему нужна операция, иначе парень умрет, а ей и обратиться больше не к кому.

– А почему же она к тебе? К Вадиму бы…

– Да не может она к Вадиму! – снова подскочил Тимофей. Но опять сел и уже спокойно, даже грустно продолжал: – У Вадьки только что мать умерла! Он еще девяти дней не отметил! И тут ему еще такой удар, да? Да и нет у него денег, говорю же – сократили! И… мы всей бригадой ему на похороны матери собирали… Даже не знаю, как девять дней отмечать-то будет… ну а… сестра… у них же нет никого. Совсем. Вот она и… обратилась ко мне. Знает, что у нас дача… если б продали… она ж нам теперь все равно не нужна, а потом бы Вадька отдал! У него ж квартира в центре города… от матери досталась… но надо ждать полгода, пока в наследство не вступит, а потом… вот и… – Тимофей так отчаянно врал, как никогда в жизни! Он никогда не умел говорить неправду, а тут, надо же…

– Тима… так тогда… надо продать… – распахнула глаза Соня. – Только… ты на всякий случай расписку хоть возьми, деньги-то большие…

– Опять этот твой всякий случай, да? – прищурился муж. – Да он, когда узнает, он сам мне эту расписку в зубы сунет! Он же такой человек! Вот скажи я ему, что дачу втридорога продал, он мне втридорога и отдаст!

– Ну и ладно, чего ты? – уже шла на попятный Софья. – Если хочешь, я завтра же этими делами займусь… надо же парню помочь…

Тимофей тяжело вздохнул.

– Не надо, Соня… я сам… спасибо тебе… – и он чмокнул ее сухими губами в макушку.

Соня так и осталась сидеть на кухне, а Тимофей… А Тимофей впервые за последние дни уснул спокойно.

А вот Софья наоборот – никак не могла заснуть. Она долго сидела в пустой комнате и все себя казнила – как же у нее язык-то повернулся ляпнуть про эту любовницу? Да ее муж!.. он такой!.. к нему люди за помощью тянутся, а она! Конечно, она совсем не такая красавица, каких сейчас показывают по телевизору, там и не разберешь – мать это с дочерью или сестры-близнецы, а вот Соня свой возраст никогда не скрывала! И даже гордилась этим – мой муж любит меня такую, какая есть! И ведь любит! А чего там любить-то?

Соня подошла к зеркалу. Ну да, весь возраст налицо… на лице даже… и Софья тоже хороша – нет, чтобы накраситься, духи себе купить, платье новое, мужа порадовать, а она… еще и обижается, что муж с ней совсем не разговаривает. Сделала в кои-то веки прическу, а он не заметил! Так он уже забыл, какая она может быть! Он и не помнит, что у нее до прически-то было, потому что… потому что сама виновата! А он… Нет, с сегодняшнего же дня надо за себя браться! Где там огурцы, которые Наташка дала?.. Тьфу ты черт, она ж их не взяла… Ну хорошо, сегодня она… наложит себе яичную маску, и… и займется своей духовностью! Она должна соответствовать!

С самого утра, как только Тимофей ушел на работу, она понеслась в ванную. Все! Сегодня она не будет спать до десяти, чтобы потом сидеть до трех ночи, чтобы портился цвет лица и… и вообще – хоть какой-то там оставшийся цвет! Она прямо сейчас будет перерождаться в новую женщину!

После того как душ был принят, волосы уложены феном, а на лице появился макияж, она подсела к телефону – настало время для духовного роста. Ничего страшного, если она один день пропустит, и так уже столько работы перелопатила, а ей сроку до весны. А то заказчик подумает, что в ее труде нет ничего сложного, и денег меньше даст… А у нее другие дела… такие же важные.

Она полистала старенькую телефонную книжку и отыскала рабочий телефон мужа. Пару звонков, и перед ней уже лежал номер телефона отдела кадров.

– Добрый день, – начала она, едва там подняли трубку. – Я из службы занятости, вам звоню по поводу вашего бывшего работника… Ефимова Вадима… ой, простите, у меня тут отчество так неразборчиво написано…

Она понятия не имела, как того Вадима по отчеству, но девушке из отдела кадров это знать было не обязательно. Да та не слишком и допытывалась.

– Вадим Федорович, – подсказала ей невидимая работница. – Да, у нас такой работал. Но три недели назад уволился.

– Уволился? А вы… вы его не сокращали? – ничего не поняла Софья.

– Нет, он по собственному… сейчас я точно посмотрю… но я хорошо помню, что Вадим ушел сам, а мы… ну вот, у меня тут так и записано, никто его не сокращал!

– Хорошо, девушка, мне бы теперь его точные данные: возраст, стаж работы, место проживания, а то видите, какие у нас нестыковки случаются, – вежливо, но напористо попросила Софья.

По большому счету ей нужен был только адрес, но… пусть уж девчушка говорит все, не помешает.

Через пару минут Софья уже знала и точный возраст, и то, что Вадим разведен, и где проживает, и даже номер и серию его паспорта.

– Вот и славно! – вспорхнула Софья, закончив разговор. – А теперь… теперь пойдем помогать парню проводить поминки.

Денег у Сони не было, но она спустилась на первый этаж, к старенькой соседке, которая никогда ей в деньгах не отказывала, и заняла довольно крупную сумму – десять тысяч.

– Ирина Прокопьевна, я вам через два месяца отдам, хорошо? А если нужно будет раньше, вы мне скажите, и я перезайму, – сжимала она одолженные деньги.

– Сонечка, мне не к спеху, это мои смертные. Пока мне кто-то должен, буду жить, – улыбнулась старушка.

Соня чувствовала себя окрыленной – ей все удается сегодня, значит, она все делает правильно!

И в самом деле, удавалось все, даже дом, где жил Ефимов, был совсем недалеко – в двух остановках.

Только подойдя к незнакомой двери, Соня вдруг занервничала. А вдруг Ефимов не примет помощи? Ну да, у него нет денег на поминки, но… он же не просил? Может быть, ему неудобно?

Ну и что! Пусть неудобно! Это просить, а если люди от чистого сердца помогают, тогда грех не взять! Соня даже не подумала, что Ефимова может не быть дома. Она уверенно нажала на кнопку звонка и вдруг услышала резвое шарканье.

Дверь открыла бодрая пожилая женщина.

– Здрасте… – растерялась Соня, но тут же налепила на лицо горестную маску и спросила уже тише: – Простите, можно мне увидеть Ефимова Вадима… Федоровича?

– Вадима? Можно… проходите… – посторонилась женщина, пропуская гостью в прихожую, и тут же крикнула в глубь комнаты: – Ва-а-дик! К тебе!

«Черт, надо было хоть два цветочка купить, что ли… А я еще и накрасилась в кои-то веки…» – ругнула себя Соня, но особенно мучиться угрызениями совести было некогда – в прихожую уже выходил Вадим.

Соня его помнила смутно, но вот сейчас увидела и вспомнила – и в самом деле, приезжал к ним в гараж.

– Здравствуйте, – прилежно закручинилась Софья. – Примите мои соболезнования… я жена Огрёва Тимофея, вы меня не помните, но это не значит, что…

– Да почему же? – весело фыркнул Вадим. – Очень хорошо помню. Тимофей говорил, вы… занимаетесь горшка… горшечным искусством, гончарным, да?

– Ну да… да нет, там не столько гончарным, сколько… но я не об этом…

– Погодите, что-нибудь случилось с Тимофеем? – вдруг встревожился неблизкий знакомый. – Что с ним?

– Да с ним-то ничего, я вот… я к вам… – осторожно подбиралась к главной теме Софья. – Я слышала, у вас большое горе, и вот… сам Тимофей не может прийти, он же на работе, но я от нашей семьи… короче, даже не вздумайте отказать! Вот! – Софья с силой сунула мужчине в руку деньги и повернулась, чтобы быстро уйти. Она просто не понимала, как будет с ним препираться.

– Погодите! – усмехнулся Вадим. – Ну куда же вы?! Вы хоть… вы хоть расскажите – что за горе со мной стряслось? Я чего-то не знаю? И что вы мне тут?… Бат-тюшки! А деньги за что?

– Не вздумайте отказываться! – строго предупредила Софья. – Это от чистого сердца!

– Да что вы! Что я, идиот, что ли, чтобы от денег отказываться? – радостно воскликнул Ефимов. – Вот чудеса! Чтобы у меня деньги отбирали, такое случалось – у нас на работе была просто обираловка, но вот чтобы насильно вталкивали… Так что со мной произошло? Меня хотят убить? У меня кто-то умер? Я неизлечимо болен?

– Здрасте! – не выдержала Софья. – А то вы не знаете! Конечно!!!

– Правда, что ли, убить хотят? – округлил глаза Ефимов. – Ни фига себе! И кого я так достал?

Софье уже надоело разыгрывать соболезнования, и она пошла в открытую.

– Вы надо мной издеваетесь, что ли? – пристально вгляделась она в смеющиеся глаза. – Я ж вам говорю – берите деньги! А то вам даже девять дней справлять не на что. И нечего стыдиться, все мы… в безденежье живем, ничего, жизнь наладится.

– Погодите, какие девять дней, меня ж еще не грохнули! – наморщил лоб Ефимов. – Нет, погодите, давайте-ка мы с вами пройдем в комнату и там обо всем переговорим. Или еще лучше – мне сейчас нужно на встречу, машина внизу, давайте прокатимся со мной, если вы никуда не спешите, и там поговорим, идет?

– Ну… если уж вы на машине, тогда довезите меня до дома, а по дороге я вам объясню, если уж вы совсем ничего понять не можете… – вздохнула Софья. – Кстати, у меня замечательная подруга. Психолог. Так что… если у вас какой стресс…

– А вы с ней… когда познакомились? Когда на приеме были? – как-то подозрительно вежливо поинтересовался Вадим. – Не подумайте плохого, сами же говорите – стрессы…

– Мы с ней знакомы с детства, – рявкнула Софья и дернула на себя дверь.

Она вышла первой, но и Ефимов догнал ее очень скоро.

– Вот она, моя красавица, беленькая, – любовно погладил он эмаль машины, которая стояла возле подъезда. – Прошу.

Судя по авто, хозяин не бедствовал. Софья села на переднее сиденье и сразу же стала объяснять:

– Я принесла вам эти деньги, чтобы помочь вам в трудную минуту, а вы… я так подозреваю, у вас нервный стресс. Вы все чего-то хихикаете, усмехаетесь, хотя… любой бы на вашем месте вел бы себя более достойно. Тем более что теперь вам не надо волноваться – деньги на поминки я вам принесла. Здесь, конечно, совсем не много, но самых близких собрать можно.

– Да я никак не пойму, что вы меня хороните-то?! – взвился наконец Ефимов. – Возьмите назад свои деньги! Слава богу, я получаю неплохую зарплату и… уж на поминки себе как-нибудь, знаете!..

– Как это вы получаете? – не понимала ничего Софья. – Вы ж уволены. Или сокращены, но в этом я не сильно разобралась. Но… у вас же совсем денег нет!

– Да с чего вы взяли? Мне предложили хорошую работу, вот я и уволился, – нервно заводил машину Ефимов. – И даже аванс уже успел получить. Между прочим, довольно приличный. Я на прежней работе такого за месяц не имел.

– Ну и ладно. Но… все равно возьмите… они вам еще пригодятся, а поминки справите на…

– Да какие поминки-то, в самом деле?! – окончательно вышел из себя водитель. – Вы хоть намекните – кого поминать-то!

– Это вы прекратите из себя шута горохового корчить, не знает он!!! – повысила голос Софья. – У него мать умерла, а он ни сном ни духом, можно подумать! А кому на похороны бригада деньги собирала?!

– Не знаю… – вытаращил глаза Вадим. – Но мама… она жива, слава богу. Да вы ж ее только что видели! Она ж вам двери открывала!

– Она? – не поверила Софья. – Ничего не понимаю… А кто у вас тогда… может, у вас… мачеха имеется, с ней горе?

– Я вам сразу сказал – никто у меня не умер! Все живы-здоровы! И мачехой я не страдаю! Нет у меня мачехи! И не было никогда! И я еще в добром здравии! Так что… спасибо, конечно, за отзывчивость, но… – и он бережно вложил деньги в руки ошарашенной Софье.

– Нет, погодите… – снова стала сопротивляться та. – А почему тогда ваша сестра звонила моему мужу и просила у него деньги на лечение своего сына? Ну, то есть вашего племянника?

Ефимов протяжно выдохнул.

– Снова-здорово… Какая сестра? Женщина… простите, как вас по имени-отчеству?

– Софья… не надо отчества… между прочим, я моложе вас, – пробурчала Софья и исподлобья уставилась на водителя.

– Милая Софья, я вам отвечаю со всей ответственностью, что мои родители были абсолютные лентяи в плане деторождения, у них и я-то получился совершенно случайно, а уж родить какую-то там сестру или братца… это – извините, мамочка всегда была против.

– То есть… у вас сестры нет? – склонила голову Софья. – А может быть… вы что-то путаете?

– А может быть, что-то путаете вы? – тоже склонил голову набок Ефимов. – У меня даже двоюродных братьев-сестер не имеется, сразу предупреждаю. И, как следствие, племянников не могу иметь. Ни больных, ни здоровых.

– Совсем? Это вы окончательно… это вы точно знаете?

– Поверьте мне – совершенно точно, – заверил ее Вадим, после чего спросил: – А с чего вы все это выдумали? И даже… деньги принесли…

– Мне сказал муж, Тимофей, – тяжко вздохнула Софья. – Значит… выходит, врал…

– Тимофей? – соображал Вадим. – То есть… он вас отправил, чтобы вы… принесли мне деньги на поминки, так, что ли? А при чем тут сестра какая-то?

– Да все просто… – устало объяснила Софья. Она вдруг все сразу поняла, и… больше ей не то что говорить, а даже жить не захотелось. – Все просто. Тиме пришла эсэмэска, а я трубку взяла. Там высветилось сообщение. Женщина просила денег. Я спросила у Тима, кто это… Он сказал, что это ваша сестра, а звонит ему, потому что вам не может – у вас только что умерла мать, вы в горе, у вас нет денег, а вашей сестре нужно… мы решили продать дачу, а потом, когда вы получите наследство, отдадите нам долг. А эти деньги… я сама решила принести вам, ну чего ж, если даже поминки справить не на что… Извините.

– Да не за что… – задумчиво качал головой Вадим. – Значит… дачу хотели продать… чтобы помочь… Ну-ну… я сам с Тимофеем поговорю, он, наверное… он, наверное, просто не знает, что у меня зарплата хорошая и… и я сам могу своей сестре помочь… А вы… знаете, вы всегда можете рассчитывать на мою помощь… И дачу – не надо… я сам… Чего ж я, своей сестре сам не помогу, что ли? Я…

– Да бросьте вы! – грустно фыркнула Софья. – Какой сестре? Вы мне только что доказали, что никакой сестры у вас нет и племянников тоже… Выпустите меня, я тут сама дойду.

– Нет! – испуганно воскликнул Ефимов. – Нет! Сейчас мы с вами… а поедемте в ресторан, а?!

– У вас встреча, – напомнила ему Софья. – И не думайте, я не стану биться в конвульсиях… да откройте же вы дверцу!

– Я… я не могу вас оставить… вдруг вы… неадекватно как-нибудь…

– Вы забыли? У меня подруга психолог, я умею себя вести… – усмехнулась Соня и сама открыла дверцу.

Машина еще некоторое время постояла, а потом медленно сдвинулась с места и выехала на главную дорогу.

Софья прошла несколько метров и свернула с людного тротуара в маленький скверик.

– Значит… значит, Наташка была права… – медленно проговорила она, пытаясь постепенно приучить себя к мысли о том, что ее самый любимый человек, самый близкий, самый родной, что ее Тима… теперь близкий уже не только ей.

В груди что-то обрушилось каменной плитой, давило и не давало дышать.

– Тихо-тихо-тихо… – успокаивала сама себя Соня. – Еще не хватало потерять сознание, будто гимназистка какая-то…Сейчас посидим… свыкнемся… отпустит…

Мимо проходили редкие прохожие и оборачивались на тоненькую женщину, которая, вытянувшись струной, неподвижно сидела на скамейке, а возле ее ног осенними листьями валялись тысячные купюры.

Глава 3

Зигзаг неудачи…

Тимофей еще с работы позвонил Ольге и сообщил, что с дачей вопрос решен – можно продавать. Ольга, конечно, обрадовалась и даже обещала к вечеру испечь пирожков с морковкой. Почему она решила, что Тимофей обожает именно с морковкой? Между прочим, это была единственная начинка, с которой Тим отказывался есть пироги напрочь! Не любил он эти овощи в тесте… лучше уж сосиска, да в конце концов, некоторые, у кого с деньгами совсем туго, рыбу в пирог толкают, и ничего – вкусно… Но… на душе все равно сделалось веселее – главное, хоть какие-то деньги можно будет заплатить, чтобы уже начали сыну операцию. А там… ну что ж, можно и квартиру продать, они с Соней поживут пока в Аниной, тем более что прежние жильцы съехали, а новых Соня еще не нашла.

Из проходной он вышел в приподнятом настроении: сейчас быстренько заскочит домой и – к Ольге! А потом… потом он все же наберется смелости и…

– Тимофей! – окликнули его со стороны дороги.

– Ого! Ефимов! Вадим? – удивился Тимофей. – А я тут тебя вспоминал недавно… Ну рассказывай, как устроился?

Ефимов подошел, поздоровался и хмуро предложил:

– Ты на дежурке? Давай довезу… поговорить надо…

У Тимофея и вовсе на душе расцвела радуга – здорово, до самого дома подбросит!

– Ну как ты? – уселся он на переднее сиденье. – Я слышал, уже работу себе нашел. Там вам больше работники не нужны? А то нас тут так зажали! И слова не скажешь, чуть что: не нравится – увольняйтесь. Я уж везде звонил, вроде бы нужны люди, но как узнают про возраст!..

– Тим, ты чего там жене про мою мать наплел? – напрямую спросил Ефимов. – Какие, к черту, поминки?

– Жене? – не сразу сообразил Огрёв. – С чего ты взял?

– Так твоя Софья вчера сама ко мне приходила, деньги принесла. Сволочь ты, Тимофей. Она ж… она даже дачу готова продать, чтобы твоим друзьям помочь! Ты ж!.. Ну я все понимаю – появилась у тебя баба, то есть сестрица моя, так сказать, так ты… Ты ж будь мужиком! Чего ж ты… ты еще и жену ободрать хочешь?

Тимофей нервно достал пачку сигарет.

– У тебя курить-то можно?

– Кури, кто тебе не дает!

– Вадим… я… по большому счету, я не обязан тут перед тобой ногой шаркать, но… не сволочь я, я… Тут жизнь так все повернула…

И, закурив, Тимофей рассказал Ефимову, каким он был молодым, как полюбил девчонку… а может, и не полюбил, черт его знает, но такая страсть была! В общем, после этой страсти родился сын. Девчонка та сначала пыталась его найти, а потом… плюнула и стала воспитывать мальчишку одна. Гордая была… Но… мальчик вырос и оказался болен. Рак. Ольга… так ту девчонку зовут, она уже не смогла потянуть одна больного парня… и работает, конечно, но деньги уж очень большие. Ей сама судьба помогла – они с Тимофеем снова встретились. И теперь… ну никак не может он, Огрёв, больного пацана бросить! А свободных денег нет, вот и приходится… Конечно, надо бы по уму сначала с Соней развестись, потом поделить имущество… он так и сделает, да только деньги нужны сразу и сейчас – болезнь, она ж ждать не будет.

– Я тут недавно у дядьки был, в той самой деревне, видел ее подругу… Мы тогда об Ольге говорили… А тут раз – и сам ее встретил. Судьба… Понимаешь, я его двадцать шесть лет знать не знал, Юрку… сына моего, а теперь… Нужен я ему, – уже вторую сигарету закуривал Тимофей.

– М-да-а-а… – качнул головой Вадим. – А не может быть, что… что тебя эта дамочка, ну Ольга эта… не может она тебя развести? Ну сам же говоришь – встретил ее подругу. Может быть, тетушки посудачили и решили тебя на деньги обуть?

– Да ну ты скажешь! Я ж фотографию моего Юрки видел – вылитый я! А если подруга Оле и сказала… ну, ладно, согласен, может быть, она специально меня нашла, приехала, встретила… ну так ты сам подумай – куда ей было деваться?! И потом, это ж и мой сын тоже! Огрёв Юрий Тимофеевич! И как я после этого?.. Конечно, и Соню жалко… блин, ну хоть разорвись!!! Вот и не знаю, что делать… – Тимофей выговорился и замолчал.

Вадим тоже помолчал.

– Расскажи Софье все. Она все равно уже знает.

– Ты спалил? – вскинул глаза Тимофей.

– Ну уж! – дернулся Ефимов. – Извини, друг! Но когда твоей жене открыла двери моя мать, я просто не мог Софью пригласить на поминки к живому человеку!!!

– Прости… я тварь, конечно. Но… ничего в голову умного не пришло, – мотнул головой Тимофей. – А зачем она приходила? Проверить – правда или нет?

– Дурак! Она… деньги приносила… – выдохнул Вадим. – Тебе где остановить?

– Да вот здесь и тормозни… водки взять, что ли?

– Лучше на трезвую голову, а то опять… одна дурь в голову полезет… – вздохнул Ефимов и добавил: – Ты… если чего, я могу с книжки снять. Много денег у меня нет, но… сколько есть… это я про сына-то твоего…

Тимофей только молча пожал Вадиму руку.

Домой он поднимался минут пятнадцать, все никак не мог решиться, боялся увидеть глаза Софьи. И как? Как сказать этому человеку, такому близкому, родному… Объяснять… поверит ли?

Боялся зря, Софья сидела на кухне и при его появлении затушила сигарету.

– Проходи, Тима. Будешь есть?

Он, как обычно, прошел в ванную, неторопливо помыл руки, а когда вышел, на столе, тоже как обычно, стояла тарелка с ужином. И все же есть он не мог.

– Кто она? – просто спросила жена.

– Это… – голос от волнения сразу сел. – Это… я еще до тебя, в деревне с ней…

– Та Ольга, про которую ты рассказывал?

Ну да, он рассказывал ей, как влюбился в первый… и, пожалуй, единственный раз. Тогда Соня только весело хохотала и теребила его: «Представляю, какой ты был увалень! Неужели даже домой пригласить не догадался? Бабушка ведь глухая у тебя была!» – «Ха! Это она когда ей надо глухая, а когда такие вещи!..»

– Да, про нее я тебе говорил.

– А… зачем ей нужны какие-то деньги?

– У нее сын… тяжело болен. В Германии сейчас… нужна операция.

– Ее сын? – знала, что спросить, Софья.

– Наш… – будто в омут ухнул Тимофей. И чтобы окончательно прояснить, чтобы не вилять, четко произнес: – Наш с ней сын. Мой тоже. Огрёв Юрий Тимофеевич. Ему уже двадцать шесть…

Соня встала, быстро подошла к окну и снова ухватилась за сигарету.

– Сначала продай дачу, она нам и правда ни к чему, – отрывисто заговорила она. – Потом продай гараж и машину…

– Точно, у нас же еще гараж… я и забыл.

– В последнюю очередь продавай квартиру. Сначала меняй на меньшую, а потом уже… Деньги сейчас обесцениваются, а… парню нужно еще после операции восстанавливаться. Тоже деньги…

– А… ты? – осмелился поднять на нее глаза Тимофей.

– Я сегодня перееду к Ане, ты же знаешь, там не занято, а потом… в конце концов, там двушка, места хватит. Да и Анечке сейчас она ни к чему… потом подашь на развод. Ну или… сейчас можно, одно другому не мешает.

– Но… на развод… а может быть… – он ненавидел себя в этот момент! Просто был себе омерзителен! Но… но он на самом деле вдруг понял, что не хочет! Не может отпустить эту женщину! Он смотрел на нее и видел эту ее бледность… а ведь накрасилась сегодня, ей это так идет… и шея у нее тонкая, и пальцы такие… и глаза… постоянно какие-то лукавые, смешливые… Как же он без них? Он просто не сможет без нее жить! Черт ее знает, что там называют любовью, но вот… не сможет, как люди не могут без воды, как без воздуха, как… Ни один еще человек не клялся в любви к воде! Но без нее просто погибает. Вот и Соня сейчас вдруг оказалась такой… водой…

– Соня! А если…

– Тим, здесь нельзя мямлить, судить и рядить. Сейчас надо действовать так! – отрезала все его попытки жена. – И потом… мне тоже надо… меня твой друг Вадим… он меня пригласил сегодня в ресторан, чтобы… ну чтобы как-то отвлечься. Так что… извини.

Она знала его до кончиков ногтей. Знала его мысли, чувствовала его кожей… и умудрилась оставить Тимофея благородным и оскорбленным. Он это тоже понимал прекрасно – они научились друг друга понимать.

Он поднялся, чтобы закрыть за ней двери, и не удержался – схватился за большую, заранее приготовленную Соней сумку.

– Погоди, я так не могу…

– Все. Вам надо сына поднять, – отдернула она свою руку и быстро вышла.

Он вернулся в кухню, уткнулся лбом в кулаки и просидел… да что он – смотрел, что ли, сколько он там просидел! Ему было тяжко. Очень тяжко. И сотовый телефон, который вдруг резко запиликал, он даже не хотел брать, но…

Это звонила Ольга.

– Тим, ну ты сегодня во сколько? – звенел ее голос счастливыми нотками. – У меня уже все готово. И потом – я прямо вся с ума схожу, надо ж про дачу переговорить, я по телефону ничего не поняла.

– Я еду, – выдохнул Тимофей и поднялся.

Хорош ныть, ему надо теперь действовать. Продаст дачу, будут деньги, а потом… да. Надо еще про работу спросить – когда там этот шеф нагуляется?

Ольга встретила его в новом шикарном пеньюаре. Кругом торчали какие-то рюшечки, кружавчики, соблазнительное декольте… правда, все это как-то не совсем вязалось с убогой обстановкой, да и настроение у Тима было вовсе даже не кружевное, но любимая совсем этого не замечала.

– Ну как тебе мой наряд? Это я специально для тебя. Вот смотри, здесь вот такая вязочка, потом за нее потянешь… – хитро лопотала она, томно мурлыкая.

– Оль, у тебя выпить что-нибудь есть? – перебил ее Тимофей.

– Выпить? А вино подойдет? Погоди-ка… у меня тут с прошлого раза немного коньяка осталось, тебе хватит? – засуетилась хозяйка. – Давай за стол, у меня и пироги есть! С морковью, как ты любишь.

– Оля, я никогда не ем пироги с морковкой, – негромко, но четко произнес Тимофей. – Не переношу. Извини.

– Ну тогда… а у меня еще картошка жареная, будешь?

Она накрыла на стол, уселась напротив Тимофея и стала ждать – ее интересовала дача. Тимофей это видел, поэтому махнул две стопки коньяка и сразу же Ольгу успокоил:

– Дачу можно продавать. Я все сказал жене.

– Представляю, как она визжала, да? – распахнула накрашенные глазищи Ольга. – Бедный мой, что ты перенес! Ты ей прямо сейчас сказал, да? Поэтому задержался? Да я не ругаюсь, я ж понимаю – сопли, слезы…

Тимофей отложил вилку и сурово взглянул в глаза любовнице:

– Никаких слез не было. Соня все знает. Она сама предложила продать дачу, потом гараж, а квартиру предложила по частям.

– Зачем это? – вытаращилась Ольга. – Ну нормально!!! А сколько я здесь торчать буду? Мне ж надо… мне ж надо к сыну! Поднимать его!

Тимофей с раздражением смотрел, как трясутся кружавчики на слишком открытой груди, и вдруг подумал: а вот Софья так же пеклась бы о наряде, если бы, не приведи господи, что-нибудь подобное случилось с Анечкой? Даже представить трудно. Нет, ее нельзя было назвать пуританкой, но… в критических ситуациях она о себе не помнила никогда.

– Оля, а сколько конкретно денег нужно на операцию? – вдруг спросил Тимофей.

Ольга ошарашенно заморгала накрашенными ресницами, а потом медленно выдала:

– Сто тысяч… долларов, разумеется. А почему ты спросил?

– Просто я думаю, что если мы продадим гараж и дачу, нам хватит. Зачем же еще и квартиру?

– А… а зачем она тебе тут? – не понимала Ольга. – Мы же… мы собираемся переезжать ближе к Москве, там нам тоже нужно где-то жить…

– Но ведь у тебя что-то осталось, ты говорила, – напомнил Огрёв.

– Осталось… небольшая комнатушка, но… нам, конечно, хватит. Правда, мы будем жить там вместе с Юрой, и ему бы лучше отдельную комнату после его операции, но… тебе же все равно здесь не нужна квартира! Или… ты что – не хочешь устраиваться на новую работу?

– Да я вижу, я там не слишком нужен, ваш начальник что-то не торопится меня брать.

– Да как же он тебя возьмет, если его нет! Он же отдыхает! – всплеснула руками Ольга. – У нас его водителя уже уволили. Теперь только… Я ничего не понимаю. Ты меня в чем-то подозреваешь? Ты… ты думаешь, что я вот так взяла и наплела такую болезнь на собственного ребенка?! Ты… да у меня что, сердца нет, что ли?! Тима, ты за кого меня принимаешь?!

– Прости, Оля… я просто… просто я сам чего-то… – качнул головой Тимофей.

И в самом деле, все эти заботы окончательно его подкосили.

– Ну… да нет, Тим, я все понимаю… ну хочешь, мы не будем ничего продавать… хотя, у меня уже и покупатели появились на дачу… Ты, конечно, опять меня можешь в чем-то обвинить, дескать, обрадовалась! Уже и покупателей нашла!.. Да, Тима, обрадовалась. Я рада, что у нашего Юры появился шанс. И его нельзя упускать. Тянуть же нельзя. Вот поэтому и… поспешила…

– Да я все понимаю… не обращай на меня внимания, – тяжело вздохнул Тимофей и растянулся на стареньком диване. – Я полежу маленько, ладно?.. Просто полежу…

– Конечно, полежи, милый… – сразу же согласилась Ольга. – А я тут… рядом с тобой… ну что ж я – зря новый пеньюар покупала…

– Оль, а ты… посмотри пока в своем новом пеньюаре какой-нибудь сериал, – устало проговорил Тимофей. – А я… я буду лежать и любоваться тобой, идет?

– Нет, не идет, – упрямо лезла к нему на узкий диванчик женщина.

И Тимофей впервые почувствовал, что сериалы, черт возьми, придумал какой-то умный человек! Ну нужны они мужикам! Хоть иногда. Хоть изредка! Но пусть они будут, и пусть женщины их периодически посматривают! Чтобы у мужчин оставалось время просто так полежать!

Софья приехала в Анину квартиру и сразу же начала уборку. Не потому что в комнате была грязь – тут некому было наводить беспорядок. Просто самой Соне требовалось себя чем-то занять. Занять, чтобы ни о чем не думать. Чтобы измотаться, уработаться и рухнуть в кровать без единой мысли, чтобы заснуть сразу же!

Но сразу не получилось. Расставание с мужем оказалось очень большой утратой, нельзя было смахнуть пыль с пола и все забыть.

– Вот… сейчас чистенько… – пыталась радоваться сверкающей комнате Соня. – И по полу босиком ходить – одно удовольствие… Тиме бы понравилось…

И снова Тима. Как же так получилось, что, прожив столько вместе с ней, он вдруг взял и… Да нет, не вдруг. И не виноват он совсем. И Софья не виновата, и та женщина, Ольга, она тоже. Странная получилась ситуация – все кругом мучаются, а никто не виноват. Ну в чем виновен ее муж, когда, еще будучи мальчишкой совсем, закрутил роман с Олей? И Сони он не знал, и молодость бурлила… Да разве у Сони самой не было всяких там дружб, любовей? Правда, они до детей не доходили… Но на то она и девушка! И ведь муж не врал. Он ей когда-то даже сам рассказывал, какой был влюбленный дурачок. Нет, он ни в чем не виноват. И Ольга… Она ж и так столько лет о себе не напоминала. Тянула мальчишку одна. И, может быть, так одна и карабкалась, если бы не болезнь. И мальчик этот… рос без отца… Как же теперь Тимофей может бросить его больного. Да и нужен ли ей такой муж, который взял бы и сказал: да ну и хрен с ним, с сыном! Нет, все получилось правильно… Только почему ж тогда так больно-то?

Зазвонил телефон, и Соня нехотя глянула на номер – Наташка. Не будет Соня брать трубку, сейчас с подругой она просто не сможет говорить. Она лучше… да телевизор посмотрит, там тоже сплошные горести, только заканчивается все хорошо. Вот пусть и у нее так – хорошо все закончится.

И все же телевизор смотреть тоже не получалось – телефон звонил настойчиво и нагло, по телевизору показывали сплошные новости, но это Софья еще терпела, а вот когда позвонили уже в дверь, пришлось подняться.

– Шонечка! – радостно зашепелявила старожилка этого подъезда, бабушка Елена Никитична. Они были давным-давно знакомы. И Соню, и Тимофея, а тем более Анечку бабуля знала хорошо, Анютка часто оставляла у нее запасные ключи, бегала к бабушке за спичками и даже училась готовить борщи. Теперь Софья была искренне старушке рада. И та тоже лучилась от удовольствия. – А я вижу, ктой-то у ваш швет жажег, ну, думаю, никак воры. Надела коштюм и шразу к вам, на борьбу ш воровштвом. Так шпешила, так шпешила, даже жубы вштавить жабыла. А пойдем ко мне, милая, чайку попьем да поболтаем. У наш ведь теперича в подъежде молодежь одна, даже яжык почешать не ш кем… Пойдем, я тебя пожнакомлю ш прекрашным мущщиной!

– Да какие мне сейчас мужчины? – отмахнулась Софья. – Не до них теперь… Я тут работаю… домой работу взяла…

– И што такого? Отдохнуть-то надо! А мой мущщина… он тебя обяжательно обворожит, я-то жнаю… – и старушка лукаво усмехнулась.

Конечно, меньше всего Софье сейчас хотелось общаться с какими-то там мужчинами, но отказывать старушке было как-то неудобно, поэтому Соня вздохнула, накинула на плечи кофту и последовала за соседкой.

Они вошли в комнату, старушка тут же удалилась в ванную комнату и появилась уже во всеоружии.

– Ты уж не обессудь, я тебя в кухню позову, там чай завсегда пить удобнее… – и она потянула Соню на кухню.

Небольшая кухонька была гордостью Елены Никитичны. Везде развешены причудливые вышивки, цветочные горшки аккуратно покрашены в белый цвет, а под каждой чашечкой лежала накрахмаленная салфеточка.

– Ну вот, теперь и спокойно поговорить можно. Садись, Сонечка. Сейчас тебе чайку налью с вареньем. В этом году разорилась – сынок мне деньги на лекарства привез, а я купила себе два килограмма настоящей вишни да варенья наварила. И зачем мне те таблетки, они все одно без толку, я лучше на травках, а вот варенье!.. Вот тебе блюдечко, прямо сюда чай-то лей, а то он же кипяток.

– Так можно развести холодной водичкой, – неразумно ляпнула Софья, и тут же на нее обрушился целый шквал возмущения:

– Сонечка! Ну что ты такое говоришь?! Ну как же можно, чтоб горячий чай разводить холодной водой! Это ж, извини меня, милая, помои получатся! И как же потом пить-то его?! Ты вот попробуй в блюдечко, и аромат, и вкус! А в чай его не надо, а то весь вкус чая испортишь и у варенья вкусности не почувствуешь!

Соня покорно налила кипяток в блюдце и стала тянуть так же, как и хозяйка.

– И правда… – сощурилась она. – Вкусно.

– Еще бы! Это ж тебе не водой холодной… – усмехнулась бабушка, и по ее лицу побежали лучики морщинок. – Ой! Чего ж я сижу, я ж тебе еще мужчину своего не показала!

С этими словами Елена Никитична бойко подскочила и унеслась в комнату.

– Это где ж она его прячет, своего мужчину? – удивилась Соня, но удивилась еще больше, когда старушка вышла с крошечным комочком на руках.

– Вот… – тепло улыбнулась она. – Сын принес… Породистый, говорит…

Котенок и в самом деле был слишком вычурного окраса, как раз такого, как в рекламе кошачьего корма, – белый в голубую мраморную полоску.

– О-о-о-й… – пропела Соня, – ну вы, Елена Никитична, прямо… так меня разыграли! Какой же это мужчина? Это ж… это ж мальчик еще совсем! Ма-а-аленький… иди ко мне на ручки…

Соня взяла котенка, тот деловито обнюхался и устроился у нее на руке.

– Вот ты посмотри… – покачала головой старушка. – А у меня ведь поначалу только плакал…

– Хороший… киска… – гладила его Соня, забыв про чай и вишневое варенье.

– Нравится? Так забери его себе, – вдруг предложила Елена Никитична. – Забери, а? Мне его не прокормить, правда. Он же… породистый какой-то. Мне вот соседка со второго этажа говорит, что капризные они, вдруг еще заболеть вздумает, и куда я с ним? Да и хлеб с консервами он, поди, есть не обучен. Это ж не мой Кузьма. И с Кузькой у них вечные драки. Тот старый уже, ревнует, только этот-то ко мне, а мой старик его прямо лапой, прямо лапой! Возьми, Сонюшка… Во! А я чего говорила! Сидит уже, пришел!

Возле ног старушки и в самом деле прочно уселся старый, матерый котище и внимательно глядел на хозяйку.

– Возьмешь?

– Так вам же сын подарил.

– А потому и подарил, что ему самому котейку на день рождения привезли. А он, сама ж знаешь, дальнобойщиком работает, постоянно в разъездах. Была б у него жена, а так… кто ж за котенком глядеть будет? Вот он мне его и… Возьмешь? Я тебе и туалет его отдам, мне Вовка кота прямо с горшком приволок. И чашечку отдам.

– Давайте, – решительно мотнула головой Софья. – И кота, и туалет, и чашку. А то сейчас нам некогда по магазинам бегать, а кормиться надо… молока у меня, правда, нет… но так я за ним в киоск сбегаю.

– Ты сегодня не беги, я тебе молочка налью кружечку, ему до утра хватит, а уж завтра…

Домой Соня вернулась уже не одна. Она сняла котенка с рук и отпустила по чистому полу.

– Вот… будем теперь вдвоем с тобой жить. А потом Аннушка приедет… – разговаривала она с котиком. – Это ж надо! И ты такой замечательный, и я такая прелесть, а вот ни ты никому не нужен, ни я… Ты, парень, даже не грусти! Теперь мы с тобой… о-го-го!!! Мы теперь вместе! Силища! Только как же тебя… как тебя назвать-то? А давай… ты у меня будешь… Тимкой. Ну должен же хоть один Тимка остаться со мной.

Котенку было все равно, как его назвали, он неторопливо совался во все углы, обнюхивал новую территорию и даже постарался вскарабкаться на диван.

– Ну и хорошо… – приговаривала, следя за ним, Соня. – А сейчас мы с тобой начнем обустраиваться…

Котенок помог Софье переключиться на другие дела, даже боль немножко отпустила. Она распаковала свою сумку, которую до этого обходила стороной, – все ждала, вдруг позвонит Тимофей и скажет, что все это… все это чей-то бред! Что им ни в коем случае нельзя расставаться! Потому что никакой Ольги нет! И сына больного – тоже! И вообще – нет ничего, что может им помешать быть счастливыми. А были ли они счастливы? Любил ли ее Тимофей?

Они познакомились на каком-то празднике – друзья привели в компанию своего дальнего родственника. Родственник оказался красавцем и на удивление скромным. Это потом Соня поняла, что парень просто приглядывался, а тогда ее – веселую, яркую девушку – такое поведение изрядно веселило. И она взяла над скромнягой «шефство». Весь вечер она забавлялась, глядя, как парень смущается, а поздно вечером «подшефный» пошел ее провожать. Потом… потом они попали на день рождения к Наташке – той тоже парень пришелся по душе, и она не столько приглашала Тимофея как друга Сониного, сколько как своего потенциального ухажера. Только у нее ничего не получилось – Тимка весь вечер не отходил от Софьи. А та сверкала звездой. Ей нравилось задирать нового знакомого, подшучивать над ним и изображать королеву. И Тим легко ей подыгрывал. А после дня рождения их уже считали парой и теперь приглашали на все праздники только вместе. А тогда и праздников было! Дни рождения, свадьбы, Новый год, старый Новый год, опять чьи-то дни рождения… так в их компанию Тимофей и вошел. И как-то так получилось, что его сразу же приняли как парня Сони. А они и не возражали. И все было у них замечательно. Ни забот, ни хлопот… Дружили целый год, а потом Соня вдруг поняла, что пора уже и честь знать. Ее подруги как-то стремительно выскакивали замуж и даже умудрялись рожать детей, и только Софья все еще бегала на свиданья. А Тиму не хотелось ничего менять – зачем? Она сама подняла вопрос о свадьбе. Приперла к стене и четко спросила: либо свадьба, либо она будет себе нового жениха искать. А то ведь эдак и в старых девах остаться можно. Он-то и в тридцать еще себе невесту отхватит, а вот она… всех женихов разберут, кто ей останется-то?

Тим думал долго – не появлялся неделю. А потом позвонил и сообщил, что, дескать, он тут подумал… оказывается, Софья права. Чего б им и не пожениться? Поженились. И снова все у них складывалось спокойно и размеренно. Родилась Анютка, купили квартиру, Тим хорошо работал… Не было у них ни шумных драк, ни сцен ревности, чтобы он с ножом за ней, а она в ночной рубахе у соседей… И ссор бурных не было… но только с каждым днем Соня понимала, что влюбляется в своего мужа все сильнее. Они ехали на дачу, она смотрела на его сильные руки, на гордый, красивый профиль, и в душе все пело – надо же! И вот этот серьезный, замечательный мужчина – ее муж?! Господи! Вот повезло-то!!! Он мог лежать на диване, а она счастливо чмокала его в щеку. Просто оттого, что ей хотелось его чмокнуть. Хотелось к нему прижаться, потереться о его шею… Он всегда ее легонько прижимал к себе и в ответ целовал в голову. И все. И они могли вот так лежать вместе и молчком смотреть телевизор. И им было хорошо… Соня любила наблюдать за мужем, когда он работал. Любила, когда Тимофей просто разговаривал с друзьями – и тогда ее муж был самым лучшим! Заглядывалась на него, когда он даже курил и о чем-то думал… А он? Любил ли он ее? Софья всегда мерзла… уж такая уродилась мерзлячка. Ложилась поздно, когда Тим уже спал, но даже в глубоком сне он ее прижимал к себе и терпеливо грел… Он всегда во сне ее обнимал… И… и Соня думала, что он ее тоже любит. Что у них просто такая спокойная, семейная любовь… А получается… Привычка? А привычка – разве это счастье? Да, у них же уже давно не было каких-то бурных вечеринок. Чтобы так – взахлеб! Криком! Чтобы пляски до утра, чтобы песни до зари, чтобы… Да и когда это было? В далекой молодости… Только вот Новый год они весело отметили, а потом…

Соня вытащила вещи из сумки, разложила в ванной косметику, повесила в шкаф вещи…

Вот эту кофточку она купила, а Тим ее так и не увидел. Она хотела, чтобы на день рождения гостей позвали, тогда бы она и…

И все же… была Софья счастливой. Не когда-то давно, а вот только что. Да, они с Тимофеем не разговаривали до утра… но это и не нужно! Ведь было так славно с ним молчать, просто сидеть, прижавшись плечом, и тянуть кофе. Или ложиться в кровать и чувствовать, как он ее согревает. Он всегда о ней заботился. Помнится, ударили первые заморозки, она еще спала, а он уже ушел на работу. А потом звонил ей домой, чтобы она оделась потеплее, когда пойдет в магазин. Потому что на улице хоть и солнце, но тепла совсем нет. Или когда…

Все! Хватит.

– Тимочка, ты зачем весь в сумку забрался? Ты ж оттуда не вылезешь потом! – всхлипнула Соня, вытаскивая из большой сумки любопытного малыша. – Ты здесь спать надумал? Нет, дружок, спать ты будешь со мной. Пока не привыкну. А то ночью забудусь и наступлю на тебя. Ложись рядом… на эту подушку, здесь все равно никого нет.

Соня выключила свет, устроила на подушке нового жильца и затихла. Она даже не слышала, как ночью котенок перебрался к ней на голову, покрутился и уснул. Спала.

Утром Софья проснулась от звонка сотового.

– Да? – сонно пролепетала она, не открывая глаз.

– Сонька! Ну куда ты вчера запропала?! – прямо в ухо орала Наташка. – Я тебе звоню-звоню… У меня знаешь какая новость!

– Наташ, сейчас сколько времени? – перебила ее Соня. – Я еще в постели.

– Ты можешь в постели и до двух проваляться! А сейчас, между прочим, уже одиннадцать, понятно? Я тебе с работы звоню!

У Сони на голове зашевелился котенок, и она погладила его мягкую шерстку.

– Тимочка… мальчик мой… сейчас я тебе молочка налью… пойдем на кухню.

– Софья! – вдруг строго рявкнула подруга. – Ты… ты сейчас отойди от своего Тимочки, слышишь? Уйди куда-нибудь, чтобы он не слышал. Я тебе такое сейчас скажу! Я тебе такое… ты своему Тимочке сейчас все космы повыдергиваешь, я тебе точно говорю! Ну? Ушла?

– Ушла, говори, – даже не шелохнулась Софья.

– Короче… Сонька, только ты на своего там сразу с кулаками не кидайся, это я тебе как психолог советую. Хотя… я б не удержалась. В общем… выследила я твоего благоверного. Баба у него есть, страшная, как моя жизнь, ты не поверишь! Губищи точно у рыбы – огромные! Глазищи…

– Погоди, Наташа… Как это ты его выследила? – не поняла Соня. – Зачем? Что значит – выследила?

– А то и значит! – верещала в трубку Наталья. – Ты-то у нас простая, всему веришь, а я ж… я ж вижу, что у твоего зазноба появилась! Ну и… ехала как-то мимо вашего дома, смотрю – он на своей машине выруливает. Ну… я за ним. Нет, я ничего такого не хотела, но просто думаю: вдруг и ты там! Ну и… еду. А он остановился возле какого-то магазинчика, оттуда выходит эта шимпанзе и прямиком к нему в машину! Смотрю, она его так по-свойски в щечку чмокает, и они уезжают. Ну… ты ж меня знаешь, у меня ж хватка бульдожья, я за ними. Они подъехали к какой-то старой пятиэтажке, вышли, и я тоже. Они на третий этаж поднялись, двери захлопнули, а я под каждой дверью послушала. Слышу – из-за одной двери «Тимочка» да «Тимочка», ну, значит, думаю – там. Адресок аккуратно переписала, а сама давай тебе звонить. Но только никак тебя дома застать не могла. Так что… записывай адресок: Комарова, семьдесят семь, квартира семь. Здорово, да, – три семерки! Это там, где раньше магазин «Буренка» был, в этом доме.

– Да уж… здоровее некуда, – тяжело вздохнула Софья и спросила напрямик: – Наташа, а ты зачем мне все это рассказываешь? И следить… зачем этот детский сад нужно было устраивать? Я тебя просила, что ли?

– Не просила! Только я сама! Потому что сейчас такие девицы! Не успеешь оглянуться, оберут до нитки! Твой-то легко за богатенького сойти может. А ты у нас и вовсе – у тебя из-под носа утянут, ты еще и извинения попросишь! – строго отчитывала Наталья. – Резче в этой жизни надо быть, Софья, резче! И поменьше людям доверять! Тоже ведь трындычала: «Мой Тимочка. Да чтобы любовницу! Ах, ни за что! Ах, никогда!» Вот тебе и никогда. Теперь дождешься, они тебя еще и по миру пустят!

– Погоди-ка… – поморщилась Софья. – Комарова, семь…

– Ну да, там, только не семь, а семьдесят семь.

– Ага, я спутала, точно – семьдесят семь. Так там наша родственница живет. Двоюродная сестра Тимкина. Она его… попросила, чтобы он… сын у нее болеет, вот она и попросила, чтобы Тимофей им в больницу помог определиться, вот он и…

– Родственница? – растерялась Наталья. – А чего ты мне никогда не рассказывала, что у тебя родня с больным ребенком?

– Да там… понимаешь, она ребенка родила, а сама… в общем, молодая еще была, так легко ко всему относилась и сначала даже не заметила, а ребеночек больной оказался…

– Ни фига себе… – фыркнула Наташка. – Не слишком ли легко относилась-то? У нее ребеночек родился, а она и не заметила…

– Да нет же! – запуталась Софья. – Чего ты к каждому слову придираешься? Это она не сразу заметила, что он больной! А вот теперь спохватилась и как давай по больницам… уже измучилась вся, а помочь и некому. Она и попросила. Точно тебе говорю. Ее Ольгой зовут. Видная такая, да? Она. Они и меня звали, – остервенело врала Софья. – Но мне некогда было. Так что… зря старалась.

– Ну… вас ведь фиг разберет… – окончательно спуталась подруга. – Сонь, ты тогда это… Слышь чего, а может, их этому… мальчишке-то, может, как раз психолог нужен? Ты же знаешь, я в своем деле специалист!

– Нет уж, не нужен им такой специалист. Да и мальчик у нее… ему уже… взросленький, короче, мальчик. А тебе и вовсе нужен… ребенок постарше, годиков эдак на сорок пять. Между прочим, у меня такой знакомый появился, но… прямо и не знаю, он никак не хочет с чужими женщинами знакомиться. А уж я ему про тебя так пела, так пела… – мстительно поджала губы Софья.

– Ну, значит, мало пела! – с пол-оборота завелась подруга. – Чего ты ему не могла сказать. Что у меня краны бегут? Или что твоей знакомой нужно срочно люстру повесить? Что ты ему пела? Небось что я мечтаю его охомутать? Мужчинам же ни в коем случае нельзя говорить, что их тащат под венец! Это самый первый закон любого психолога.

– Да что ты?.. А я думала, ты там с детьми другие законы изучаешь…

– Ой, да что там думать! Короче, сейчас же ему звони и говори, что у меня день рождения, а бутылки с вином открыть некому, потому что у меня штопора нет, ясно? И в пять… нет, погоди-ка, лучше в семь… да, в семь сразу с ним и приходи. Ну а потом… ты ж не глупенькая, правда? Потом ты так ненавязчиво скажешь, что у тебя дела. Он хоть ничего так-то? Внешность-то как?

– Нормальная внешность. Только сегодня с твоим праздником ничего не выйдет, у меня работа, заказ срочный и денежный. Так что… меня теперь вообще дома не будет. Если только на сотовом меня поймаешь…

– Ну вот так всегда… – захныкала Наталья. – А если завтра?

– Наташ, как только у меня получится ему лапшу на уши навешать, я сразу же тебе отзвонюсь, ясно?

– Ну хорошо, давай так… только ты слишком-то не тяни.

Подруга еще минут пять пощебетала и простилась. Соня отключила трубку, посидела и почувствовала, как к горлу опять подкатывает ком.

– Надо же… чмокнула его по-свойски… – хлюпнула она носом, но тут же почувствовала, как в ногу ткнулась маленькая мордочка – котенок нашел-таки свою хозяйку. – Маленький! Да ты голодный!

Софья вскочила, подбежала к холодильнику, вытащила оттуда кружку с остатками молока и сунула ее в микроволновку. И только после того, как молоко согрелось, налила котенку.

– Вот, пей. Я тебе сейчас водички свеженькой налью и в магазин сбегаю. А ты не бойся и не скучай. Я тебя не бросила. Просто… просто у нас с тобой должны быть всякие дела, понятно? Я скоро.

Софья быстро накрасилась… конечно, раньше она бы и к зеркалу не подошла, но… это было раньше. Хватит. И без того уже мужа упустила, надо себя держать на высоте… тем более что и нос распух от этих слез всяких, как же без макияжа?

В магазине она набрала побольше молочного и взяла немного вырезки. Всю очередь она стояла и думала: на сколько ей еще хватит денег? Это хорошо, что она соседке те десять тысяч вернула… тоже еще – артистка! Уселась в сквере, деньги разбросала… хорошо еще, что мимо какие-то девчушки бежали и ей эти тысячи собрали, да в руки сунули, а то бы… Нет, ничего, она проживет. В конце концов, можно у своего заказчика и аванс попросить, она уже много работы сделала, есть что показать… И все же надо будет поэкономнее. Сейчас вот… по привычке набрала целую корзину… Мясо одно сколько стоит! Конечно, для Сони это было расточительством – кормить котенка дорогой говядиной, однако ж… А для кого теперь это мясо покупать? Не для себя же любимой. А Тимофея пусть теперь новая… Ольга пусть кормит. Он сейчас все продаст, они вылечат парня…

– …Девушка, а ведь вас же обманули, – подошла к ней приятная старушка с аккуратненькой седой прической. – Девице-то только денег надо побольше с вас содрать, я ее давно знаю. А вы даже не проверили. Разве так можно людям доверять?

Софью будто током прошибло. Неужели правда? И Наташка тоже говорит, что ей только деньги нужны… А ведь она и в самом деле – вот так взяла и поверила!

– А… вы откуда знаете?

– Так эта барышня меня каждый раз хоть на десять копеек, да обдует, прости господи! Вот сверьте чек и свою сдачу, посмотрите, не поленитесь, – терпеливо топталась старушка рядом.

– На какие десять… а-а, вы про продавца, что ли? – наконец поняла Софья, про что ей говорит старушка.

– Именно! Про вот эту самую барышню!.. Про вас, милочка, про вас, – обернулась старушка к продавцу. – Я давно хотела сказать вашему начальству, что вы считать не умеете! И как вас только к работе допустили? Вот если бы вы в наше время так людей обсчитывали, вас бы…

– Можно подумать, в ваше время так не обсчитывали! – лихо парировала «милочка». – У нас зато дефицита нет, ничего под прилавком не прячем! Вон все деликатесы на полках!

– А у нас на ваши деликатесы, может быть, никаких денег не хватает! – вскинулась приличная старушка, и ее тут же поддержал хор из очереди.

Софья не стала слушать перепалку, вышла из магазина с пакетами в руках и со смятением в душе. Почему-то не давала покоя эта бабушкина фраза: «А ведь вас же обманули, девице только надо денег побольше с вас содрать…» А что, если точно? Ее Тимофей никогда не станет проверять, он и так-то слова лишнего не скажет, а уж если дело касается его сына… да к тому же если этот сын болен! Тут уж из него можно смело брать и вить не то что веревки – стальные канаты!

– Тьфу ты… – пыталась отогнать от себя ненужные мысли Соня. – Ну мне-то какое дело! Да пусть он теперь…

И все же – не «пусть». Тим так и остался самым родным и близким. Только теперь за него еще и душа стала болеть. Не за себя – чего ж ее такую славную бросили и как же ей дальше-то? Нет. Стало тревожно за мужа. Он ведь… он ведь как маленький ребенок. Его запросто можно обвести вокруг пальца. Конечно, все ее слова сейчас уйдут в песок – он даже ухом не поведет. Она бы тоже не повела на его месте… Да чего там, она и на своем-то не сразу насторожилась. А уж он-то… И что? Значит, надо ей самой, без его ведома все разузнать, и уж если парень на самом деле болен – пусть продают все! Ей нисколько не жалко!.. да нет… жалко немножечко, но… чего уж там считать, когда на кону стоит жизнь…

– М-да… мысль очень нужная, – вздохнула Софья, подходя к подъезду. – Как бы ее еще выполнить… как же узнать-то, что это за птица такая – Ольга?

В голове ее роились самые вычурные планы, как разузнать, кто на самом деле новая возлюбленная ее мужа… А еще теплилась маленькая подленькая надежда, что никакого сына нет, и никакой больницы там, в Германии, нет тоже, и тогда… И все же Соня честно настраивала себя на самое худшее.

– Софья! – вдруг окликнул ее мужской голос.

Она даже и не поняла, что это зовут ее.

– Софья Сергеевна!

Соня оглянулась. От детской площадки к ней направлялся ее новый… да нет, старый знакомый – Ефимов… как же его… Да, Вадим!

– Вы меня? – удивленно остановилась Соня.

– Да… я хотел узнать… как вы? – смутившись, затоптался возле нее мужчина.

– В каком смысле? – никак не могла понять Соня.

– Ну… в обыкновенном… я думал – у вас сейчас такой период… вдруг вы что-то с собой сделали…

– А что я сделаю? Брови, что ли, выщипать?

– Да давайте же ваши пакеты! – разозлился на себя Ефимов и с силой выхватил пакеты из рук женщины. – Прямо вцепилась, можно подумать, я сейчас ее этот творог схвачу и дам деру!

– Да вы какой-то странный сегодня… кто вас знает… – дернула плечиком Соня и пошла вперед. – Вы откуда узнали, где я живу?

– У меня логическое мышление. Если вас дома нет, значит, вы на квартире у дочери.

– А вы и про эту квартиру знаете?

– Мы с Тимофеем очень давно друг друга знаем. Я сюда еще вашу дочь на «Газели» помогал перевозить.

– Логическое мышление у него… надо же… – удивлялась Софья, открывая двери. – Вы тут ногами поосторожнее, у меня котенок… Тима! Тимочка!!!

Ефимов резко остановился.

– Не понял… а чего… Тимофей дома, что ли? – растерянно заморгал он.

– Это смотря какой… А чего вы так испугались? Вы же не грабить меня пришли… – фыркнула Софья. – Тимочка, иди ко мне, посмотри, чего я тут тебе накупила… Вадим, вы проходить будете? Или, может… увидели, что со мной ничего не случилось, и…

– Буду! – набычился Ефимов.

– Действительно… чего это я… да вы проходите, проходите, чего ж в прихожей-то торчать… – громко говорила Софья уже с кухни – она мелко резала мясо для котенка. – Так что вы там говорите-то? Логика у вас?

– Не кричите, я уже пришел… – сообщил Ефимов, присаживаясь на стул. – А вам-то зачем логика? Женщины, мне кажется, и без нее великолепно обходятся.

– Не дерзите, – оборвала его хозяйка. – Чай будете?

– Я же сказал – я все буду. Наливайте.

– Как же я налью… я его еще не вскипятила… сейчас вот котенка накормлю… а вы с вареньем будете или с печеньем? Сразу говорю – варенья нет, только печенье. Только что купила. Можно еще хлеб с маслом, будете?

– Я ж, как только зашел, сразу сказал: «Буду». Чтобы потом не спрашивали. Я бы даже борщ съел, если бы вы предложили.

– Ну что ж… и предложу… когда сварю. А сейчас только чай.

Пока Софья разбиралась с пакетами, Ефимов с интересом разглядывал кухню.

– А ничего тут у вас… миленько. Так где чай-то?

Наконец хозяйка поставила перед гостем кружку с кипятком, села напротив и таинственно сощурила глаза:

– Вы хотите помочь своему другу?

– Это вам помочь надо? – равнодушно спросил Ефимов, старательно выбирая печенье. – Я только сегодня могу, завтра я работаю, так что с помощью потом ждать придется. Давайте, что вам куда приколотить нужно. По электрике, я сразу говорю, я пас. Боюсь. И с сантехникой у меня… как-то не сложилось. А в остальном… Мебель хорошо передвигаю. Что передвинуть?

– Мебель не надо.

– А чего? Давайте передвинем… диван! У вас есть диван? Давайте передвинем. Ну, чтобы я зря не простаивал.

– Не простоите, – пообещала Софья. – Я вас потом еще со своей подругой познакомлю, она жуть как замуж хочет, так вот вы у ней и с электричеством подружитесь, и с сантехникой у вас… сложится. Но это не сейчас.

– Хоть на этом спасибо.

– А мне… нет, это не мне, это другу вашему – Тимофею – надо, – вздохнула Софья. – Он же… в общем, у него любовь новая случилась…

Ефимов только крякнул – он уже решил, что Софья немного забылась, ан нет, опять про Тимофея.

– Что вы каркаете? – внимательно посмотрела на него Софья. – Не хотите помогать, так и скажите, все равно придется. Потому что сами мне помощь обещали, а одна я… не получится у меня. Короче, у мужа дама появилась. И не только сама, но и с сыном, причем сын уже заранее был рожден, а папа…

– Да знаю я. От меня-то чего нужно? – перебил Ефимов. – Вы хотите, чтобы я соблазнил его новую подругу?

– Зачем это? Ничего я такого пошлого не хочу! У меня просто сомнения кое-какие возникли…

– Да? И у вас тоже?.. Слушайте, Соня, а давайте на «ты», а? – вдруг предложил Вадим. – Мне так легче. Тем более… я тебе тут помогать собрался. Так что там с Тимофеем?

– Пока ничего. Но… а вдруг эта его дама захочет просто из Тима все деньги выудить?

– А что, у Тима много денег?

– Да нет, у него уже давно никаких денег не водится… я имею в виду больших. Но ведь недвижимость! – доказывала Софья неизвестно кому – то ли Ефимову, то ли себе. – И гараж, и дача, и квартира. Квартиры сейчас целое состояние стоят. Вот я и хочу узнать, кто это такая – его Ольга. А вдруг аферистка?

– А вдруг – нет? Я узнаю, а ты ей глаза выцарапаешь? – в свою очередь предположил Вадим.

– Да зачем мне ее глаза? Мне надо… надо, чтобы Тимофея потом без штанов не оставили… Он тогда так расстроится!

– Можно подумать, если он узнает, что его девушка аферистка, он не расстроится, – хмыкнул Вадим. – Хотя… конечно, без штанов ему расстраиваться будет куда неприятнее.

– Хватит уже. Тимофей, между прочим, мне еще муж! – оборвала гостя Софья и пожаловалась: – Но только я не знаю, как вызнать… У меня есть ее адрес, может быть, вы придете…

– С кем мы придем?

– Один! – терпеливо пояснила Соня и наконец заметила, что ее разыгрывают. – Ну хватит уже веселиться! Неужели непонятно, что Ольга и в самом деле может быть не той, за кого себя выдает!

– Я не веселюсь! Но если договорились на «ты», значит, нечего «выкать». А Ольга… давай так сделаем. Сейчас пойдем к ней, и я проверю… паспортный режим. А завтра мне ребята на работе все ее данные пробьют. У тебя же есть адрес?

– Ну да, есть.

– Тогда собирайся.

– Прямо сейчас, что ли? – удивилась Софья.

– А когда? Потом Тимофей придет, а он меня знает. Пойдем.

Софья не думала, что к Ольге придется идти прямо сейчас, однако же собралась быстро. Да и чего ей там было собираться – только плащ накинула.

А когда вышли, похвалила себя за то, что привлекла к помощи Ефимова – у того на стоянке была машина, которая сейчас оказалась совсем не лишней.

– Едем вот по этому адресу, это где раньше «Буренка» была, – объяснила она Вадиму.

– Я в этом городе вырос, так что в улицах не путаюсь, – посмотрел на нее водитель чуть свысока. – Пристегни ремень.

Глава 4

Дача на сдачу…

Тимофей шел домой и все еще надеялся, что дома его снова будет ждать… Софья. Да нет же, он все понимал, но… вдруг она там что-то забыла или сама по нему соскучилась, такое ведь тоже может быть, они же столько лет вместе были…

Но дома его встретила только тишина.

– Даже цветы свои не приходит поливать, – бурчал Тимофей, терпеливо наливая в лейку воды. – Кто вот сейчас за ними ухаживать будет? Я, что ли?

И он аккуратно налил воды в цветочный горшок, который стоял на кухне. Обойдя каждый цветок, дотошно тыкая пальцем в землю, Тимофей еще раз удивился – и как только Софье это нравилось? С них же еще и… что там… еще и пыль вытирать надо.

Он бы и пыль вытер, но звонок сотового телефона заставил отложить дела ботанические.

– Да? – устало отозвался Тимофей.

– Тимочка! – трещала в трубку Ольга. – Я нашла покупателей на дачу, когда тебе с ними удобно будет встретиться? Им же надо еще и саму дачу показать. А то я, конечно, нахвалила, но они хотят сами посмотреть. Ты сейчас можешь?

– Оля, а что, они подождать до выходных никак не могут? – раздраженно спросил Тимофей. Он только представил, что сейчас придется куда-то еще ехать, и настроение, и без того совсем не лучезарное, вмиг сошло на ноль. – Что им там, горит, что ли?

– Им не горит, – уже строже проговорила Ольга в трубку. – И они могут подождать. Но вот мы не можем! Завтра уже можно было собирать документы и получать деньги, неужели так трудно понять? Что с тобой происходит? Ты не хочешь дать сыну деньги на лечение? Хорошо, мы постараемся…

– Да погоди ты, Ольга, – поморщился Тимофей. – Я только-только пришел с работы, устал, дай ты мне хоть в себя-то прийти… Когда они меня будут ждать?

Ольга немного помолчала, но потом сменила гнев на милость.

– Я тебе телефон их дам, а вы уж там сами договаривайтесь. Но… Тима, не забывай, что нам нельзя тянуть. У Юры на счету каждый день.

Тимофей позвонил по данному телефону, и выяснилось, что сами покупатели сегодня слишком заняты, а вот завтра…

Конечно, сыну деньги нужны были срочно, но сегодня Тимофей почувствовал себя немного легче – будто камень с плеч упал. Не получилось, значит, так было нужно. Значит, получится завтра.

Он даже себе не мог признаться, что никак не может расстаться со своей прежней жизнью. Просто не хочет… и не может. Но и по-другому уже не получалось. В одну реку, знаете ли…

– Вот… кажется, здесь… – нервно облизала губы Софья. – Пойдем?

– А ты куда? – остановил ее Вадим. – Ты здесь сиди. Вдруг Тимофей своей зазнобе твое фото показывал. Или она сама на тебя ходила посмотреть.

– Да что я – обезьяна какая, что ли? – оскорбилась Соня. – Чего на меня смотреть?

– Я не знаю, но у женщин так положено. Интересно им, понимаешь?

– А-а… ну тогда… сам иди. Но ты точно все помнишь? Сначала надо…

– Да все я понял – сначала надо у нее паспорт посмотреть, а потом уж… потом уже мое дело… – повторил Ефимов и вдруг посмотрел Софье прямо в глаза. – Сонь, а может быть, мы зря это, а? Как-то… некрасиво получается, за спиной Тимофея… Мне так и вовсе… Может быть, лучше его просто так… предупредить?

Софья шмыгнула носом.

– Я понимаю, конечно… – тихо проговорила она. – Ты думаешь, что я из ревности, из интереса бабьего… да мы только узнаем, что там все нормально, и… я больше никогда к ним не сунусь. Но сейчас… она как-то подозрительно бьет в одно место – в деньги. А Тима… он же ни за что никому не поверит, что его Ольга… что она может быть какой-то мошенницей. Он пошлет тебя куда подальше, когда ты его спросишь, и… будет прав. Он же правда думает, что она любит, что там только чувства… А я… можешь считать, что я не хочу просто так отдавать свое имущество, понятно?

– Понятно… – вздохнул Вадим и вышел из машины. – Жди меня здесь. И чтобы ни шагу, у меня машина открыта.

Он ушел, а Софья принялась считать, какое окно должно было быть Ольги. И еще посматривала по сторонам – вдруг Тимофей приедет, вот стыда-то будет! Он, конечно, на работе, но…

Ефимов вернулся довольно скоро, Софья не ждала так рано.

– А ты чего так быстро? Ее дома не было? – спросила она.

– Почему? Просто все уже, управился. Чего там делать-то долго? Пришел, своим напористым обаянием пленил несчастную даму, и она выложила мне свой паспорт. А я… добросовестно переписал…

– Так прямо и дала паспорт? – удивилась Соня.

– Ну не прямо так, пришлось показать кое-какие документы… удостоверение начальника охраны, она и сдалась. А вот чай пить не стал, хотя приглашали, чаем ты меня уже напоила… Вот, смотри… – он вынул из кармана листок. – Читай.

– И что там у нас?.. Сычова Ольга Андреевна, шестьдесят пятого года рождения. Это ей сейчас сколько ж получается? Сорок четыре года?

– Да ты не это смотри! – не выдержал Вадим. – Смотри, я ж тебе прямо подчеркнул – штамп там видишь? Регистрация загса. Замужем наша любовница, все, как положено, страдают по полной – у Тима жена, а у нее муж.

– Муж? – вытаращила глаза Софья. – А Тим ничего не говорил…

– Не знаю, но в паспорте у нее конкретно написано: Сычов Михаил Игоревич. Год рождения… ну еще там прописка всякая-разная… Ну и как я, молодец?

– Молодец… – покивала Ольга. – А сын? Чего про сына ничего не переписал?

– Сына в паспорте не значилось, но здесь ничего криминального – она могла просто ребенка не вписать. Так что…

– Ясно, – мотнула головой Софья. – И ты, значит, завтра возьмешь и узнаешь, кто она такая, да?

– Ну… попробую, скажем так… – пожал плечами Вадим.

Он видел, как насупилась Софья. У нее так славно морщился нос… и еще эта челка все время лезла в глаза, а она ее не замечала… так захотелось сделать ей что-то приятное… или просто убрать волосы… погладить по щеке…

– Сам говорил, что все сделают, а теперь «попробую»… – как маленькая засопела Софья.

– Да не дуйся ты, – усмехнулся Вадим, но тут же настроился на серьезный лад. – Меня теперь и самого зацепило – чего ж это она Тиму про мужа-то не сказала? Зачем скрыла?

– А может быть, она ему говорила? А он так… в общем, он решил на мужа и внимания не обращать… или просто мне не сказал.

– Нет, мы с Тимофеем разговаривали. Он и мне ничего не сказал, про мужа молчал.

– А… вы с ним уже говорили, да? – ехидно дернула губой Софья. – То есть Тимофею уже было доложено, что приходила я, что…

– Ну конечно! Должен же я быть твердо уверен, что ухаживаю за разведенной дамой, а не за какой-то там… супругой друга. Нечестно получится.

– Так оно и получилось. Я все еще замужняя супруга, – оборвала Софья. – До дому довезешь?

– С превеликим удовольствием, – шутом кривлялся Ефимов.

– Сильно не радуйся, тебе еще завтра ценные сведения добывать, – постаралась охладить его Софья.

– Я буду рыть землю… – дурашливо прорычал он, заводя машину.

Даже в выходной Тимофею отдыхать было некогда. Мало того, суббота в этот раз выдалась днем на редкость неприятным. Следовало ехать с покупателями на дачу, показывать, так сказать, товар лицом. А не хотелось.

Тим лениво валялся на диване, пялился в потолок и старался ни о чем не думать. А мысли в голову так и лезли. К примеру, эта же суббота… и дача… Они с Софьей еще в середине недели всегда четко знали, кто к ним приедет в гости. Гости были всегда. Вообще сам Тимофей дачу любил. Они там не делали грядок ровными рядами, где бы висели гирляндами огурцы и колосилась морковь. Однажды он заставил Софью посадить лук, жена послушалась, на этом их огороднический пыл иссяк – луковицы благополучно забыли вырыть и потом еще долго их находили то в газоне, то среди малины. Зато сколько было цветов – их Соня любила. Могла часами рыться в клумбе с розочками и терпеливо выхаживать чахлый корешок невиданного цветка. Тимофей всегда относился к ее увлечению чуть свысока. А Соня только виновато оправдывалась: «Ну ведь такая красота! Знаешь, вот этой розочки у нас еще даже в городе нет, такая капризная, а у меня есть! А это магнолия, представляешь? Она же только на юге растет, а у меня перезимовала!» Да и правда – красиво было… Музыка… Тимофей лично вытаскивал небольшой музыкальный центр во двор еще с утра, пока Софья спала, и включал не на полную громкость. Так только – чтоб веселее было работать. Жена просыпалась под музыку и уже сама делала звук громче. Им нравились одни песни, они смеялись над одними шутками, их объединяла одна жизнь. А вечером приезжали друзья. И шашлыки, и баня, и самодельный бассейн с ледяной водой, и разговоры до утра, и песни… И… сейчас он едет это все продавать. Вместе с баней, с самодельным бассейном, с Сониными цветами…

– Тимочка, ты еще не уехал? – позвонила Ольга. – А они мне уже звонили, ждут. Ты за мной через сколько минут заедешь?

– Оля, а зачем заезжать? Я что, сам не покажу, что ли?

– Покажешь, конечно, но… я бы подняла цену. А то… ты ж у меня такой скромный, а дача… я сама видела – она хороших денег стоит.

– Я не продешевлю, – заверил ее Тимофей. – Отдыхай. После дачи заеду.

Ольга что-то пролепетала про свою любовь и отключила трубку. Она так старалась быть нетребовательной, старалась не давить… но почему же это так раздражало? Тим только сейчас понял, что первая любовь не есть хорошо… как говорила Анюта. Если б не сын… Эх, ч-черт!

Через час он уже прогуливался по своему участку, а за ним делегацией таскалась дотошная семейка покупателей.

– Скажите, а что у вас со светом? – интересовался крепенький мужичок – будущий хозяин. – Я вот никак не вижу, откуда провода-то тянутся?

– А вот это что, рябина? – глупенько интересовалась дородная перезрелая девица, по всей видимости дочурка.

– Это пихта, корейская… – сцепив зубы, пояснял Тимофей.

– Ну да, я это и хотела сказать…

– А что у нее с шишками? Есть шишки-то? – с видом знатока насупилась мамаша.

– Какие шишки? Она ж еще маленькая… – морщился Огрёв. – Вырастет… будут шишки… жена говорила, у нее шишки фиолетовые.

– Ну уж конечно! С чего они фиолетовые-то будут? – фыркал прыщавый подросток, который и вовсе на зелень смотрел, презрительно скривившись. – Па-ап! А вон там можно все на фиг вырубить и забабахать гараж, точно? Па-ап, ну чо молчишь-то?

– Отвянь! Сказал же – машину хрен дам! Сам зарабатывай!.. Пойдемте в дом, – уверенно распоряжался мужичок. – Чего тут на участке смотреть, все равно мы по-своему будем переделывать, а вот в доме…

У Тимофея будто ножом по сердцу резануло. Переделывать они будут! Он сюда столько труда вложил!.. Хотя… ну да… конечно…

– Не, ну дачка неплохая, неплохая… – совался в каждую щель покупатель. – Ремонтик произведем, занавесочки…

– Пусть занавески оставят, – влезла мамаша. – Я видела – сейчас такой материал триста рублей метр! А если в «Тканях» на Мира, так и вообще…

– Вот эту мазню уберем… – все еще мечтал будущий хозяин.

Это была не мазня. Здесь Анютка, будучи совсем крохой, рисовала папу и маму, портрет… а Соня придумала какую-то веселую рамочку, и «портрет» никогда не трогали, даже когда обои переклеивали…

– А это ваш, что ли? – вдруг спросила женщина.

В раскрытые двери по-хозяйски вошел соседский кот Барсик, прыгнул на спинку кресла и уже оттуда разглядывал приезжих. Он ждал Соню, с ее вкусными кошачьими сухариками, но поскольку той не было, котяра внимательно следил, чтобы пришельцы сильно не хозяйничали. Нечего!

– Барсик… иди сюда… – взял его на руки Тимофей. – Я сейчас посмотрю… может быть, Соня где-нибудь оставила корм-то этот…

– Ничего-о-о-о… – довольно усмехнулся подросток. – Папаня привезет сюда нашего Бурана, от этого кошака мокрого места не останется… будет знать, как по чужим дачам шастать!

– Точно, – похлопал наследничка по плечу «папаня» и охотно пояснил Тимофею: – У меня кавказец, сюда перевезу, пусть охраняет.

– Ой, он у нас такой злобный! – с восхищением затараторила женщина. – Знаете, мы его когда…

– Ну так берете? – невежливо перебил ее Тимофей.

Мужичок важно вытянул бычью шею.

– В общем-то… неплохая дачка, неплохая… и от города недалеко, и дорога, опять же, до самых ворот… а за сколько ты ее отдашь?

Как там Ольга говорила? Не продешевить? Ну не-е-ет! Тимофей не продешевит, это уж точно!

– Три миллиона, – простенько сказал он. – Здесь у всех дачи столько стоят.

– Сколько?! – выпучила глаза покупательница. – Миллиона?.. Да вы!.. Да…

– Мужик! Да ты охренел!!! – подал голосок юнец.

– Слышь, пацан, рот закрой, – бросил ему Тимофей. – Я с тобой здесь вообще не веду речи. Я с отцом твоим… Ну так как? Берете?

На семейку напал стойкий столбняк.

– Нет? – добивал Тимофей. – Все. Вопросов нет, у меня еще куча дел, поехали отсюда.

– Нет, ну… да погоди ты! – старался прийти в себя глава семейства. – Ну… надо ж подумать…

– Па, а чего думать-то? У нас таких денег сроду не было! – заканючила девчонка.

– А за что? – таращила глаза матушка. – Здесь же… нет, вы мне скажите – за что?

Но Тимофей уже ничего и никому говорить не собирался. Он теперь точно знал, что ему делать. Продаст квартиру, сколько надо – пусть возьмет Ольга на лечение, а на остальные он забабахает здесь дом и приведет сюда… Соню. Жена давно хотела переехать жить в свой дом. Просила, а он… он никогда это всерьез не воспринимал. И только сейчас подумал – ну и дурак был! Здесь же… Да они здесь с Соней!.. И розочки она будет разводить, и собак, и кошек, и теплицы Тимофей построит, и теннис устроит, и… и Барсик будет приходить когда вздумается, и никто его не тронет, и… рядом будет его любимая Соня. Только простит ли?.. Простит, потому что всегда его понимала. А он, идиот, совсем это не ценил.

А теперь… у них начнется новая жизнь!

Тимофей чмокнул кота в рыжую морду, выпустил его в двери и уже совсем весело заявил:

– Все, господа хорошие, экскурсия по личному владению завершена. Прошу на выход!

Вечером его уже ждала Ольга.

– Ну как, Тимочка? Что там было? Они будут брать?

– Оль, у них столько денег нет, – заявил Тимофей.

– Как это? – оторопела Ольга. – А чего ж они собрались дачу брать? На что? Сколько ты им сказал?

– Три миллиона, – пожал плечами Тимофей. – А у них не было.

– Но… Тимочка… дача столько не стоит! – оторопела Ольга. – Ты зачем это сделал?

– Оля, тебя не поймешь! То – мало, то – много… Стоит эта дача три миллиона. И вообще. Сейчас продаем квартиру, я тебе отдаю деньги, и…

– Все? – вспыхнули глаза у Ольги.

– Зачем же все? Юре ведь только сто тысяч нужно.

– Долларов! – напомнила Ольга. – И потом – не забывай! У него еще послеоперационный период! А на это тоже деньги нужны.

– Но я же буду работать!

– Когда ты еще там работать будешь! А деньги нужны сейчас! И потом, зачем тебе столько денег? Мы же решили – переедем, там у нас начнется новая жизнь… А ты! Что это за выкрутасы?

– Ольга, но ты же сама просила не продешевить! – удивился ее напору Тимофей.

– Что я просила?!! Что я там просила?!! Я просила тебя помочь, только и всего!!! У тебя сын болеет! А ты!!! Ты за всю жизнь ему ни разу конфетки не купил! Рубля не выслал! Я одна тянула, мне жрать нечего не было, а ты жировал!!! Ты же!..

– Да кто ж знал, что у меня сын растет? Ты же ни словом… Ладно, сначала не могла сказать, но потом-то! Столько лет прошло, не могла меня найти?

– Да на кой черт мне тебя искать тогда было?! Живешь ты со своей бабой и живи себе в радость!!! А тут уже никак! Сын, моя кровинушка, единственное, что у меня есть, он погибает!!! И только поэтому…

Она что-то разгневанно кричала, бросалась нелепыми обвинениями, а Тимофей вдруг впервые взглянул на Ольгу по-другому – перед ним бегала совершенно чужая женщина, размахивала руками, брызгала слюной… ее длинные пальцы с огромными наращенными ногтями сейчас были очень похожи на лапы хищной птицы… Неужели это он – Тимофей, сам! – решил все сломать и жить вот с этой фурией?

– Чего ты молчишь? Нечего сказать?!!

– Ну почему же… – поднялся Тимофей. – У меня есть решение. Ты сегодня же даешь мне адрес той больницы в Германии, где лежит Юра, а я ищу деньги. Под залог квартиры. Перевожу деньги на свой счет, еду в Германию и уже там, на месте рассчитываюсь. Я сам узнаю – сколько стоит операция, сколько их вообще нужно, как будет проходить послеоперационный период…

Ольгу будто окатили ледяной водой. Она вытаращила глаза и несколько раз беззвучно хлопнула челюстью.

– Ты… ты хочешь сказать… Ты мне не веришь? – в ужасе прошептала она. – Тимочка… ты думаешь… ты считаешь, что я решила…

– Я считаю… – уже совсем уверенно произнес Тимофей. – В общем, Оля, ты права. Я сам должен поставить сына на ноги. И теперь ты можешь не волноваться – я все сделаю. Сам… Так когда ты мне дашь координаты больницы?

Ольга растерянно села на диван.

– Я могу… хоть когда, но… прости, мне надо побыть одной, – раздавленно прошептала она. – Все, что только что произошло… Прости меня, конечно, но… А как ты так быстро найдешь деньги? Это ведь не десять тысяч…

– Это уже моя забота, – не хотел распространяться Тим, но потом все же добавил, чтобы Ольга не волновалась: – У Сони есть состоятельные знакомые, поверь мне. Деньги будут завтра же вечером. А ты… позаботься об адресе.

От Ольги он выходил совершенно окрыленным. Ну да, пусть он продаст свою квартиру, но поставит сына на ноги. Вылечит. И они заживут с Соней в том доме, который он построит специально для нее. Ничего! Он выкрутится! Только бы… только бы Соня была с ним. Потому что… Ну их на фиг, все эти приключения, он только сейчас понял, что любовь не обязательно бывает бурной! С пылающими страстями! С дикой ревностью! С восхищенными взглядами! С ежеминутными поцелуями! С криками, со слезами, с пламенными объятиями и со сжигающими ночами. Она может быть спокойной, тихой, нежной, незаметной, не выпирающей… Она многогранна… Конечно, он не спорит, есть и привычка, но только – если тебе каждую ночь снится собственная жена, если ты не хочешь просыпаться, когда ее нет в твоей постели, если тебе не хватает воздуха без нее, а с груди так и не сползает бетонная плита… То зачем ему отвыкать? И, оказывается, он давно и счастливо любит свою жену, но только… Только сам все испортил.

Ну да ладно! Сам испортил, сам и поправит!

Прямо от Ольги Тимофей решительно направился к дому Анечки. Теперь у него было серьезное дело, и как бы Соня ни отреагировала, он не уйдет от нее сегодня. Не отпустит. Никому не отдаст.

Тимофей припарковал свою машину возле чужого подъезда – хотелось хоть немного пройтись пешком, посмотреть в окна – дома ли? Да и… как-то собраться…

И в то самое время, когда он собрался выходить из машины, к Сониному подъезду подкатило знакомое авто.

– Ого! – удивился Тимофей. – А Вадим здесь чего забыл?

Из подъезда выскочила Соня и легко прыгнула в машину к другу.

– Та-а-ак… стало быть… дружок-то не промах… – закипал Тимофей и уверенно надавил на газ. – И Соня, стало быть, совсем не врала, когда говорила, что в ресторан-то… Ну блин! Отвернуться не успеешь! Прям на ходу подметки рвут, а?!

Он все же их потерял. То ли парочка его заметила и лихо оторвалась, то ли не заметила – но все равно оторвалась удачно. Да если бы еще не гаишник, Тим бы догнал! Но ведь этот паразит вылез в самый ответственный момент – перед поворотом.

– Гражданин, вы превысили скорость, ваши документики… – нудно прогнусавил он, взяв под козырек.

– Мужик, ну будь ты человеком, у меня тут такие дела… – нетерпеливо поморщился Тимофей, но взглянул на непроницаемую физиономия стража порядка и полез в бардачок.

– Сначала документики, а потом уже все ваши дела…

– Да ясно все… сейчас, будут вам документики…

Софья субботнее утро встретила без радости. Да и откуда ей взяться-то? Вадим уже два дня не появлялся, правда, звонил, но ничего важного сообщить не мог, только просил ждать. Она и ждала. Но только если вчера можно было с головой уйти в работу, то сегодня уже никак. Еще вечером заказчик ее предупредил, что у него в выходные будут гости, поэтому ее присутствие невозможно. Да и времени еще уйма, успеет.

С вечера Софья придумала себе целую программу: она подскочит в восемь утра, сделает зарядку, встанет под холодный душ (надо же когда-то начинать!), а потом… потом позвонит Наташке, и они поедут к подруге на дачу выкапывать георгины. Или что там у нее выкапывать-то нужно?

Но вот уже и десять, а вставать никак не хотелось. Тем более гнуть спину в гимнастике, да еще и терзать себя ледяными струями. К тому же и отопление пока не дали, а на улице уже начало сентября.

– Тимочка, иди сюда… – позвала Соня, взяла к себе под одеяло котенка и принялась чесать животинку за ушком.

Котенок заурчал, стал тыкаться мордочкой в шею и «делать массаж» крохотными лапками.

– Ты так мне всю шею исцарапаешь… – поежилась Софья, и тут зазвонил телефон.

– Соня, я сейчас приеду, – коротко сообщил Ефимов и бросил трубку.

Софья подскочила.

– Тимка! У него какие-то новости, точно тебе говорю… – объяснила она котенку и понеслась в ванную.

Она только-только успела накраситься, как в двери уже звонили.

– Привет, – насуплено бросил Вадим, – кофе нальешь?

– Налью, – мотнула головой Софья. – Могу и хлеб маслом намазать, надо?

– А сыру к маслу у тебя нет? Или там колбаски какой? – освоился гость. – Я чего-то с утра совсем голодный.

– Сыру у меня нет, а колбаса и вовсе вредный продукт… – шмыгнула носом Софья. – Может, ты булку будешь? Только она уже… в общем, я ее позавчера брала.

– Ой, ну уж эти мне свободные женщины… – мотнул головой Вадим и по-свойски распахнул холодильник.

Софью такая самостоятельность сначала неприятно удивила – чего это он тут хозяйничает? Но, глядя на то, как ловко гость вытаскивает молоко, яйца, как уверенно взбивает все это дело в омлет, успокоилась. В конце концов, мужик и в самом деле голодный, пусть сам себя и угощает.

– Садись, – позвал Ефимов хозяйку к столу. – Будем еду есть и разговоры разговаривать.

– А может, сначала разговоры? – попросила Соня. – Или лучше ты ешь и говори.

– Ладно, только ты тоже бери вилку… – распорядился Вадим и добавил: – Я узнал, где проживает муж этой самой Сычовой… Ольги. Он здесь недалеко, в Новосибирске. Сегодня поедем.

– Как «поедем»? – всполошилась Софья. – А когда поезд? И… погоди, а почему обязательно к мужу?

– Потому… я так поразмыслил… если они с мужем не разведены, то… стало быть, и сама Сычова проживает там же. И, надо думать, ее соседушки там всякие нам могут о ней рассказать куда больше, чем она сама о себе. Опять же, очень любопытно побеседовать с супругом – чего это он на жену все хлопоты о больном ребенке повесил?

– Вадим… ну, может быть, это объяснимо… – попыталась порассуждать Софья. – Вдруг мужчина раньше не знал, что ребенок не его, а тут мальчишка заболел, и… а Сычову стало известно, что сын не от него. Он жене ляпнул что-то вроде «пусть отец и платит!», а Ольга расстроилась и бросила его. А сама нашла Тимофея и…

– Может быть… Но только… парню ведь сколько там? Двадцать шесть, ты говорила? Вот и подумай – этот Сычов двадцать с лишним лет считал парня своим сыном, любил его как-то… может быть, они даже футбол вместе смотрели! А потом он вдруг – раз! И узнает, что это не его сын. Ну да, могу представить, какой скандал он закатил супруге, но… Парня-то он не сможет разлюбить в один миг! Вот сейчас люблю, а сейчас уже – позвольте! Вы не моя кровь! Так, что ли? Тем более что сам-то парнишка ни в чем не виноват. И уж совсем зверство, если парень оказывается серьезно болен… В общем, чего мы судим, надо съездить и посмотреть, что там на самом деле…

– Ну хорошо, а когда поедем? – облизнула губы Софья.

– Сейчас… поем только…

– Сейчас?.. Ты тогда подожди, я хоть котенка к соседке определю, – подскочила Софья, нагрузила целый пакет корма, подхватила котенка и понеслась к Елене Никитичне.

– Вот, – сам себе пожаловался Ефимов. – Коту так целый баул провианта, а старательному мужику даже сыра не нашлось… Эх, женщины…

Софья вернулась быстро. Вадим дал ей время собраться, а сам спустился в машину.

– Не понял… Тимофей, что ли? – увидел он знакомые номера машины, которая стояла у чужого подъезда. – Еще и за кустами припарковался, чтобы не сразу заметили… Ладно, друг, будем считать, что мы «не заметили», как ты и хотел… Извини… потом сам приеду и все расскажу.

– Ну что? Мы едем? – Софья уселась на переднее сиденье.

– Едем, – кивнул Вадим. Кажется, она родной машины не увидела.

Сначала Софья все время болтала. От нервов это у нее, что ли? Хотя чего ей волноваться? Он же, Вадим, ее ни за что не оставит. Сначала узнает, что там с Тимом случилось, а уж потом… Эх, ну до чего же мужики дураки. Ну чего этому Огрёву надо? Видел он эту Ольгу, и чего? Худющая, ноги – ведро пролетит! Вместо груди – один бюстгальтер, прости господи, а шея, как у курицы-несушки, вся в пупырышках. Нет, одета дамочка более чем… однако ж одень ты свою жену, глаз не оторвешь! Вадим вот уже сколько времени на Софью поглядывает, а та – хоть бы раз на него посмотрела как на мужика. Нет, ну пусть на чужого, но на мужчину. Не как на телевизор – что-то говорит, что-то делает… а по-настоящему! Вот сейчас тоже… все про какую-то подругу чушь несет… Да зачем ему подруга? Когда… когда при виде самой Софьи его потряхивает? Так и начало трясти, с той самой минуты, когда она толкала ему в руки деньги. Такая… смущенная, растерянная… беззащитная… А может быть, и правда – пусть бы у Тима все было нормально с его этой… худоногой… Тогда бы… Эх-х-х-х!!!

– Вадим, Наталья – совершенно замечательная женщина! Она тебе очень понравится, вот увидишь! – не переставала лопотать Софья. – Она умеет такую шарлотку готовить – пальчики оближешь!

– Я предпочитаю мясо… – буркнул Вадим.

– Да она и мясо готовит! – обрадовалась Соня. – А еще она работает психологом!

– Ты мне говорила уже, а я тебе отвечал, что в психологической помощи не нуждаюсь.

– Вадим, а… а почему ты не женат? – вдруг спросила Софья, наклонив голову.

– Оказывается, меня не всякая выдержит. Вот прежняя жена… Хорошая такая женщина была… долго крепилась, столько лет меня терпела, а потом… не вынесла… запила. И так прямо сильно, что сразу решила меня бросить и выскочить замуж за более покладистого… товарища.

– И ты ее оставил? За нее же надо было бороться, – вытаращила глаза Софья. – Если ж она пила, это ж болезнь! Надо было лечить!

– Да не надо ей было ничего, – поморщился, как от зубной боли, Ефимов. – Человека можно вылечить, если он сам этого захочет, а если… В общем, она решила, что ей лучше с другим мужчиной, и… теперь они пьют на пару.

– А дети? У вас были дети?

– Почему были? Они и есть. Старшая дочь, ей двадцать девять уже, она замужем, внучка есть, младший сын тоже женился… Матери приносят продукты, но…

– С ума сойти… – ошарашенно проговорила Софья и тут же защебетала: – Ты не переживай, Наталья не пьет… она вообще водку на дух не переносит… только если на праздник… А дети? Они будут против?

Ефимов усмехнулся и посмотрел на Софью каким-то странным взглядом.

– Сонь… это не они против, это я… Понимаешь, мне нужна женщина… такая, как ты… Чтобы она мне нравилась. Сильно.

– А-а… – мотнула головой Софья и отвернулась к окну. И снова беззаботно развела руками. – Ну так… Наталья тебе понравится еще сильнее! Мы вообще-то с ней похожи… только она… гораздо лучше! В сто раз! Она… она вообще на Иду Баль похожа! Ей вот только бы еще детей!..

– И фамильице попроще, – кивнул Вадим. – Только вот тут… ничем не могу, как говорится…Это ж надо – Ида Баль! Кстати, а кто это?

– Ты не знаешь? – вытаращилась Соня. – Ну вообще! Это ж… это ж такая звезда! Ой, да чего там тебе говорить….

И все же Софья как могла развлекала водителя.

– Вадим, а ты петь умеешь?

– Ну да, я даже на гитаре играю. И петь люблю… как же там… – ненадолго задумался он и очень неплохо выдал: —…А потом поутру она клялась, что вчера это был последний раз…

Софья вдруг сникла.

– Зря мы едем, – прервала она песнопение Ефимова.

– Это еще ты с чего решила? – изумился тот.

– Да вот… песню послушала и поняла… – вздохнула Соня. – Точно так же получится. Поутру она клялась… Ольга Тиму скажет, что была не права, что больше такого не повторится… и «он прощал, но ночью за окном темно, и она улетала все равно»… опять врать будет.

– Да ну тебя, – обозлился Вадим. – Я тебе лучше другую песню спою… сейчас поют… ага… «Для нее он навсегда покинул дом, для нее он все, что было, позабыл, все равно она не думала о нем, а он любил…»

– Ну и чего? – горько усмехнулась Софья. – Все правильно. Для нее, для этой Ольги, Тим…

– Да сколько ж можно?! – вышел из себя Ефимов. – Я тебе не о Тиме твоем пою, а о себе!.. и о тебе…

Софья насторожилась.

– Не поняла… это почему это «навсегда покинул»? Ты чего, домой больше вообще возвращаться не думаешь? Мы вообще-то куда едем? На вечное поселение?

– О-о-о-й… эти уж мне женщины… – простонал Ефимов. – Я ей, так сказать, в любви признаюсь, а она все на жилплощадь сворачивает!

– Ну какая любовь? Ты ж меня знаешь-то…

– Такая любовь! С первого взгляда. Я знаю – такая тоже есть. Вот увидел один раз, и все! И погиб!

– Вадик, ты пока не погибай, ты еще нашу Наталью увидеть должен, вот там… в общем, ты с твоей тонкой натурой точно не выживешь.

– Если еще раз хоть слово произнесешь про Наталью, до города не доедешь, ясно?

Софья мотнула головой и затихла.

И все же настроение у нее заметно улучшилось. Оказывается, это здорово – знать, что тебя любят! Даже если сам ты никаких чувств не испытываешь.

К нужному адресу они подкатили, весьма измотанные дорогой, но очень решительно настроенные.

– Я сам пойду, ты здесь сиди, – распорядился Ефимов.

Только в этот раз Софья его не послушала.

– Командовать знаешь где будешь? У Натальи! Я тебе пока еще не жена, ясно? – бросила она, выбираясь из салона. – Вадим… ну ты чего? Обиделся, что ли?

Вадим понял, что теперь ее точно не остановить, поэтому и обижаться даже не думал, он зачем-то полез в багажник, достал большой пакет и выудил из него литровую бутылку дорогой водки.

– Ого! – округлились глаза у Софьи. – Сейчас нам точно самое время упиться!

– Не вам, уважаемая, не вам… – погрозил ей пальцем Ефимов. – Это нам… мужикам… путь к сердцу мужчины, он, конечно, через желудок пролегает, но мужик должен топать по этому пути к сердцу мужика только с бутылкой.

Было одиннадцать вечера, и, может быть, поэтому двери им открывать не спешили. Но просто так уезжать Вадим с Софьей тоже не собирались, и в конце концов за дверью раздались отборные маты, замки застрекотали и на пороге появился взлохмаченный, злющий индивид.

– Здрасте… – совершенно обворожительно улыбнулась ему Софья. – Вы не подскажете, где нам найти Сычова Михаила Игоревича… пятьдесят девятого года рождения…

– Ну я это, и чего? – хмуро уставился на непрошеных гостей хозяин.

Вадим вышел вперед, поднял «волшебную» бутылку и без вступления спросил:

– Мужик, пить будешь?

Оценив серьезность намерений, мужик резво отошел в сторону и кивнул:

– Заходи.

Тимофей, погонявшись за машиной Ефимова, приехал домой злой, как медведь-шатун. Он готов был разорвать каждого, кто бы ему сейчас ни встретился… или даже пусть кто-нибудь позвонит, он тогда!..

А звонок не заставил себя ждать.

– Тимочка, любимый… – виновато курлыкала в трубку Ольга. – Я сегодня была не права. Я так… я себя ужасно казню. Но ты же понимаешь, меня вымотала болезнь Юры! И эта… беспомощность!.. Я все никак не могу привыкнуть, что со мной рядом твое надежное плечо… слишком долго мне приходилось биться в одиночку… Тима, приезжай. Я уже измучилась. Звоню тебе, звоню, а ты недоступен. Я не могу так больше. Приезжай.

С первых же слов Тимофей хотел вылить на Ольгу весь негатив, все раздражение, которое накопилось за день. Но… сдержался. И только сухо ответил:

– Сегодня не могу. Занят.

– Но Тимочка…

– Ольга. Мне сейчас надо… сделать пару звонков… по поводу денег. Все, – скрипнул он зубами, но все же добавил: – Я завтра позвоню сам.

Он бросил трубку и еще некоторое время походил по комнате, успокаивая раздражение, а потом… потом ему стало стыдно. Он вдруг понял – она ведь дико несчастна! Вот на самого Тимофея только что свалились эти проблемы, и он уже не знает, на кого бы кинуться. А Ольга уже столько времени живет в постоянном страхе, в вечном напряжении… И разве она виновата в том, что сейчас Софья развлекается где-то с Ефимовым? И… и этот гад гладит ее по голове, по волосам! А она только что сделала новую прическу! И ей так идет эта стрижка! И ведь как специально – для нового кавалера сделала! А тот и рад!.. И, наверное, еще и целуются, заразы! А Тимофей тут сидит и… и у него даже скулы сводит, когда он о Сониных губах вспоминает! А еще руки! Ноги! Да что ж такое-то?!! Еще порядочная жена называется! Что она себе позволяет?!! Прямо хоть волком вой! Куда ж ее унесло-то, эту Софью?! Нет, ну понятно, он, Тимофей, виноват, но все же… хотелось бы, очень хотелось! чтобы жена… даже не бывшая еще! Чтобы она сидела у окна, тихо лила слезы и думала о разрушенной судьбе… Да ведь так оно и было! Сидела и лила, а он – Тимофей Огрёв – парил в объятиях Ольги. Теперь – получи и распишись! И никто не виноват… кроме него самого. Это он… дебил! Кинулся за воспоминаниями! Захотелось снова туда – на сеновал… А года-то и не рассчитал. Нет, здоровье-то еще позволяет, и силы хватит не на одну Ольгу, но… отчего-то теперь одних только постельных сцен маловато. Хочется семьи, уюта, понимающих глаз, близкого и родного человека рядом… посиделок с друзьями на дачном дворе, тихой музыки в машине, и чтобы Софья будто невзначай трогала его руки на руле… и почему ей особенно нравились руки? И ему нравились ее руки, ее пальцы и ногти. Не такие, какие сейчас модно – нарастят сантиметров пятнадцать, аж с души воротит! У Сони всегда были очень красивые, ухоженные ногти, хотя… почему были, они и сейчас есть, только теперь их любит уже Ефимов!.. А Ольга… она так и не стала любимой… как оказалось. Но она же не виновата. И сейчас… Сейчас ей одиноко, и ему – Тимофею – тоже. И Ольге нужен он – Огрёв. Нужен, чтобы поддержать, а он… устроил тут дамские истерики!

Тимофей еще полежал некоторое время, потом нехотя поднялся и поплелся из дома – заводить машину. Сегодня надо было быть вместе с Ольгой.

Соня с Вадимом уже второй час сидели в гостях у Сычова, и тот им, не скупясь, описывал свое житье-бытье. Правда, он не сразу согласился вот так душу выворачивать, даже бутылка сработала не вдруг. Михаил сначала дико заинтересовался – чего это надобно таким приличным людям от него, от Сычова, в такой неприлично поздний час. И пить отказывался – ссылался на работу. Но после того, как Ефимов чуть не силой влил в него первую стопку, да еще напомнил, что завтра воскресенье, следовательно, пить можно и должно, Сычов сдался. А потом уже дело пошло: гости спрашивали – хозяин отвечал.

– Мы же специально приехали, чтобы про жену вашу узнать, – начала Софья. – Ольга Андреевна – это же жена ваша, да?

– Ольга Андреевна… – скривился Михаил Сычов. – Какая она, на хрен, жена! Так только… позорный штрих в моей биографии…

– Нет, ну этот штрих у вас даже в паспорте зарегистрирован, так ведь? – наседала Софья. – А вы с ней что, не живете?

– Да пусть с ней знаешь кто живет? Кобель дворовый, вот! – обиженно выкрикнул Сычов.

Ефимов заботливо пополнил стопочку огорченного мужа и с сочувствием произнес:

– Моя тоже… знаешь, такая стерва оказалась… Развелся. Теперь… встречаемся, но… Пьет, зараза! А твоя чего?

– Моя? – замахнул стопку Сычов и кивнул на Софью. – А на кой ты ко мне свою пьяницу приволок? Тем более ежели развелся…

– Да вы что? Совсем, что ли? – вспыхнула Софья. – Какая я вам пьяница?! А тем более – его жена! Я… я сама по себе! Я вообще к вам по делу!.. Пьяницу нашел…

– Ну, и я смотрю – такая приличная тетка, и чего б ей пить… – тут же согласился Сычов. – А по какому делу-то?

– По такому… – насупилась Софья. – Ваша жена… Ольга эта… она вовсе даже не кобеля дворового нашла, как вы выражаетесь… она мужа моего к рукам прибрала… Да и ладно бы, если б только мужа… она с него деньги трясет зачем-то! Хочет, чтобы он квартиру продал, дачу, машину…

– Конечно, хочет, – кивнул Сычов и вытаращился на гостей. – А иначе как она своего любовника спасет? Ей деваться некуда.

– Погоди-ка, Михаил… – прервал мужчину Ефимов. – Ты, наверное, что-то попутал… Она не любовника сейчас спасает, а сына! Он у нее… в общем, парень тяжело болен, лечится в Германии, и… понятное дело – деньги нужны во как! – и он рубанул себя по горлу.

И все же Сычов не удивился, не стал таращить глаза, а все так же степенно мотнул головой.

– Ну да, и я ж говорю – им сейчас очень деньги требуются. Только он не болеет… Любовник-то Ольгин… пока не болеет. А вот ежели деньги не соберет, тогда – да. Тогда сильно занеможет. Но только его потом ни одна Германия не спасет.

– Нет, я ничего не понимаю… – окончательно растерялась Софья. – Пока не болеет, потом заболеет, и Германия… что у нее вообще-то произошло с сыном?

– С сыном? – вытаращился Сычов. – С сыном, слава богу, все нормально – нет его, сына-то! У Ольги никаких детей отродясь не водилось. Ни сыночков, ни дочков! У нас же как все получилось…

Глава 5

Страсти в купейном вагоне

Михаилу недавно исполнился тридцать один год, он работал начальником цеха на крупном заводе, ехал из отпуска с юга, был холост, бодр, и жизнь играла только яркими красками. В купе помимо него тряслась еще седоватая хмурая семейная парочка, которая никак Мишиной жизненной радости не разделяла.

– Слышь, мужик, ну чего грустный такой, давай по коньячку, а? Армянский, настоящий! – теребил Михаил спутника, однако в разговор тут же вклинивалась пышная соседка – супруга спутника.

– Нечего! Споишь сейчас мужика, а потом оберешь нас до нитки! Гоша, не пей! У тебя язва!

– Точно, – соглашался Миша. – И на кой черт ты со своей этой язвой таскаешься? Пусть бы дома сидела, каши варила.

Мужичок Гоша только тихонько хихикал, но поддерживать компанию не отваживался. И Михаил совсем было загрустил, когда к ним в купе на одной из остановок вошла прекрасная девушка лет двадцати пяти.

– Простите, а где… где мое место? – растерянно спросила она.

– Вот! Вот здесь! – тут же вскочил со своего места Михаил. – Только тут!.. Не оставляйте меня, а? А то я с этими пингвинами скоро разговаривать разучусь.

– Гоша, ты подумай! Он еще и пингвинов с собой тащит! – немедленно отреагировала дамочка.

Пришедшая девушка фыркнула в кулачок, расположилась на нижней полке, и в купе сразу забурлила жизнь. Началось с того, что толстая тетка срочно переместила супруга Гошу на верхнюю полку и строго-настрого запретила ему спускаться.

– Нечего на посторонних баб пялиться! Они ж ведь… бесстыжие, натянут юбочку до пупа, а потом еще ногами двигают! Все прелести наружу! – и тетка злобно зыркала на коротенькую юбку новой пассажирки.

Юбочка девушки и впрямь мало чем отличалась от пояса. Но помимо дикого мини у девушки обнаружились проблески ума, сообразительности и целое море кокетства.

В первую же ночь Михаил с Ольгой (так звали новую пассажирку) проболтали до утра. Михаил узнал, что девушка сбежала от матери, так как та пила беспробудно и таскала в дом кавалеров со всего района. Ольга решила бросить квартиру в Москве и удрать куда глаза глядят, чтобы найти себе хорошую работу (она была готова даже на стройку – маляром, но только чтобы платили), обеспечить себе маленький уголок, а потом… потом свить семейное гнездышко и упиваться обычным женским счастьем – любимый муж, дети…

И уже во вторую ночь Михаил предложил Ольге руку и сердце. А что? Он, конечно, не столичный житель, однако ж под его началом целый цех, денег зарабатывает прилично, да еще и квартиру вот-вот получит, очередь подходит. Такой жених даже столичную жительницу смог бы потянуть. Ольга, видимо, решила так же, потому что на третьи сутки их знакомства они уже выходили на станции Михаила вместе, держась за руки.

Ольгу Сычов привел в дом к старенькой маме.

– Мам, знакомься, это Оля… мы с ней решили расписаться.

– А когда решили? – склонила голову старушка.

– Да вот… только вчера… – начал было объяснять Михаил, но Ольга его нежно потрепала по шее и, скромно потупясь, добавила:

– Я люблю его…

Мама Михаила пригляделась к будущей невестке, вздохнула и развела руками:

– Ну что же, сынок… может быть, она научит тебя жизни.

И Ольга стала «учить». Перво-наперво выяснилось, что Оленька была не столь одинока и обижена родителями. Во всяком случае, не от них она тогда бежала в купейном вагоне, потому как к своим двадцати пяти годкам была уже два раза замужем и именно от второго мужа так спешно выезжала после развода. Но это уже было не столь важно для Михаила, потому что Ольга развернула бурную деятельность и занималась квартирным вопросом. Именно она настояла на том, чтобы Михаилу дали двухкомнатную квартиру. И не тогда, когда соизволит подойти очередь, а прямо сейчас. Она обошла кучу инстанций, собрала кипу документов, и получилось, что мать Михаила уже давно нуждается в расширенной жилплощади, а живет в нечеловеческих условиях. Квартиру дали, правда, молодуха матушку из старой «хрущобы» забирать не стала. По ее мнению, бабушке и так неплохо, а вот у них с Мишенькой могут пойти детки, и как тогда?

Мишенька со своей старушкой мамой против деток возражать не смогли, и Ольга стала полновластной хозяйкой новой квартиры. Только вот с детками она не торопилась.

– Ну и куда мы их родим, если у нас нет даже приличной обстановки?! – каждый раз, как он заводил разговор о наследниках, округляла она глаза.

Миша старался вовсю, выходил на сверхурочные, покупал какую-то жутко дорогую «стенку», но потом оказывалось, что детей без автомобиля заводить просто преступление! А потом без дачи! А потом было унижением для детей рождаться у матери, у которой нет даже приличной шубки! И брильянтового колье! И вообще – как же можно выносить здорового ребенка, когда ты как следует не отдохнул на болгарских Песках?

Михаил год за годом работал и работал, а Ольга неустанно отращивала новые потребности.

А потом… потом все рухнуло. Грянула перестройка, приватизация, заводы стали продаваться, приходили новые хозяева и приводили новых управленцев. Михаил остался не у дел. Нет, работу, конечно, можно было найти, и он находил, но денежное раздолье закончилось. Время стабильных зарплат прошло, и теперь деньги зарабатывали не мозолистыми руками, а хитрыми махинациями. Михаил так не умел. И жить стало тяжело. И не столько материально, сколько психологически. Ольга никак не хотела примириться с тем, что ее супруг оказался за бортом, толкала его на какие-то свершения, аферы, однако Михаил был стоек – против закона не шел. И тогда в доме наступил ад. Ольга стала пропадать целыми днями неизвестно где, а потом и ночами не появлялась. Приходила изрядно навеселе и на все вопросы законного супруга только выливала на несчастного ведра словесных помоев. Очень скоро у Оленьки появился молодой кавалер. Ольга и сама помолодела – по квартире летала бабочкой, шила себе новые наряды и стала пропадать по неделям. Однако неизвестно, что там между влюбленными в конце концов произошло, но кавалер Оленьку оставил. Та не могла себе найти места, корила мужа, что если бы не его нищие копейки, то от нее ни один бы мужчина не ушел, и впала в депрессию. А потом… а потом у Ольги случилась новая любовь. Еще более серьезная. Правда, сначала Михаил ничего не сообразил, а просто… просто Ольга вдруг заявила, что ей нужны деньги на операцию по оплодотворению.

– Оля, неужели? – не мог поверить счастливый будущий отец. – Неужели ты собралась родить?

– Да, – опечалилась Ольга. – Я вдруг поняла, что… что жизнь проходит мимо, и мне… нам с тобой нужен ребенок. Но… поняла слишком поздно – у меня проблемы.

Конечно, Михаил и не думал сомневаться – как же не быть проблемам, если супруга созрела для материнства только к сорока двум годам? Но только… где же эти деньги взять?

– Можно… продать нашу квартиру, – со слезами на глазах прошептала Оля. – Мы с тобой переберемся в квартиру твоей матушки, но зато у нас будет ребенок!

Действительно, мать Михаила уже скончалась, а квартиру они сдавали. Сычов не думал ни минуты. Ради будущего дитяти он готов был душу продать, чего уж там о квартире говорить.

Квартира в центре города пошла с молотка, а ребенок… о нем Ольга и не думала. Она сделала себе операцию по круговой подтяжке лица, а остальные деньги… остальное она успешно стала тратить на молодого любовника. Теперь это был Юрочка! Красив, как картинка. Да к тому же с явной любовью к деньгам. Юрочка и от взрослых тетенек не отказывался, если у тех были купюры, и умело убеждал очередную «любимую» в своей пылкой страсти. А уж что творила «любимая»! Михаил сначала даже в суд подавал, но… остался ни с чем. Сохранилась только родительская квартира, где он теперь и проживал. Но, видно, бог есть на свете. Молодой жиголо лихо попался. Помимо Оленьки, Юрик успешно обхаживал еще пару-тройку девиц – для личного, так сказать, удовольствия. И на его несчастье, в эту тройку попалась доченька весьма крутого дяденьки с темноватым прошлым. Да и настоящее было у товарища не более светлым. Когда папаша узнал, с кем его дочка связалась, был очень недоволен. Особенно его обидело не то, что избранник дочери был гол как сокол, а то, что помимо его единственной, ненаглядной дочурки парень имеет наглость не просто заглядываться на девчонок, но и практически открыто жить со зрелой, хоть и изрядно подлатанной, дамой. Мужчина строго наказал молодого ухажера – повесил на паренька такой немыслимый долг, от которого у молодого любовника закружилась голова. Юра по неопытности даже пытался доказать, что не успел за всю свою недолгую, праведную жизнь эдак задолжать, однако с помощью кулака и бейсбольной биты парню доходчиво объяснили, что торг неуместен. И платить придется, даже если Юрочка потом за версту будет обходить приглянувшуюся барышню. Юра с переломанным носом и парочкой покалеченных ребер притащился к Ольге и покаялся. Ему ничего больше не оставалось делать – только влюбленная по самую макушку зрелая женщина могла чем-то помочь. К тому же он побожился, что после такого урока на молоденьких пигалиц и вовсе заглядываться не будет. А еще – и это было решающим пунктом – он заверил, что прямо на следующий день после получения денег они с Ольгой торжественно отправятся в загс. Ну и как могла любящая Ольга Андреевна не простить своего милого крошку? Правда, денег теперь было взять неоткуда, ее законный муж (а не разводилась она из чистого расчета – у Михаила в последнее время стало пошаливать здоровье и… кто его знает, вот помрет бедолага, а квартира уйдет государству!) больше ни за что не хотел менять жилплощадь. И, оказывается, имел все права! Но тут Ольге улыбнулось счастье – ей вдруг позвонила какая-то давняя подружка, с которой они вместе шалили в молодости и изредка перезванивались теперь, и сообщила, что встретила какого-то… как же там… Тимофея! С которым в далекой молодости, в деревне у Ольги был краткий, но очень пылкий роман. Из-за этого Тимофея, помнится, они с подругой тогда и рассорились. Но… парень ушел в армию, а девчонки еще не раз приезжали потом в деревню кружить парням головы. И вот – какое счастье – он объявился! Это был шанс! И Ольга просто не могла такой подарок судьбы оставить без внимания. Выяснив точный адрес Тимофея, опять же через подругу, Ольга обрадовалась еще больше – Огрёв жил в большом городе вовсе недалеко от их Новосибирска! Удача просто плыла в руки Ольги Сычовой. Она придумала великолепную фишку – с липовым сыном.

– Погоди, Миха… – уже изрядно заплетающимся языком проговорил Ефимов. – А ты-то откуда все это знаешь? Она тебе сама рассказывала, что ли?

– Да ну на фиг, – мотал головой тоже изрядно пьяненький Сычов. – Я ж говорю – жили как кошка с собакой… Она меня ни фига за человека не держала, понял, да? Здесь же жила и, прикинь, прям при мне такие разговоры по телефону вела. Тварь. А я ж не дурак, я все понял. Да чего тут не понять, она ж по десять раз своему этому… Юрику все разжевывала! Ну, чтоб он помог там ей, все дела. Она ж его за сына выставляет этого… ну мужика-то этого, как его…

– Тимофея Огрёва, – подсказала Софья. – Но только… как же у нее так все складно получилось? Тима говорил, что этот самый Юрий… он Тимофеевич и… тоже Огрёв. Он даже его отчество и фамилию носит. И потом… по возрасту такое совпадение – двадцать шесть лет…

– Да ну на фиг! Какое там совпадение, – поморщился Сычов. – Двадцать шесть! Да Юрке за тридцатник уже! То ль тридцать один, то ль тридцать… но выглядит классно… как пацан. И потом, этот Тимофей, он что – паспорт Юркин смотрел?

– Ну нет, конечно… – пожала плечами Софья. – Тим никогда не попросит…

– А ему никто и не покажет! Ольга небось только фото Юркино и дала. А фото… я могу достать карточку, где мне всего четыре года, так что мне теперь – обратно в детсад? Нет, это хитрая сволочь… – скрипнул зубами Сычов. И почему-то добавил: – Давай, Вадька, наливай! За нее!

Потом мужчины уже пили неизвестно за кого. Да Софье было и не до их пьянки. Она вдруг ясно увидела, что ее Тим в опасности! И никакой сын у него не болеет! У него и вовсе сына нет! И значит… Да, а как же… как там в песне поется, «все равно она оставила его, а он простил»… То есть, конечно, если любишь по-настоящему, простишь все, и… и все равно – Тим должен знать.

Софья быстро набрала номер домашнего телефона – тот ответил долгими гудками.

– Никого дома нет… ну и правильно, он же у нее, – вздохнула Софья и набрала номер сотового. Но тот оказался отключен. Тимофей был недоступен.

– Мальчики… – появилась уставшая Соня в дверях. – Я не против вашего застолья, но… боюсь, не смогу вам составить компанию. И потом… пить я все равно не умею. Где мне можно спать лечь?

– Дык… где хочешь! – вытаращился захмелевший хозяин.

– Что это значит – где хочешь?! – возмутился гость. – Это… моя женщина! Ей нужно, чтоб… чтоб самая лучшая постель!

– Ну тогда… тогда я не знаю. Постель ей чистую постелить, что ли? – окончательно растерялся Сычов.

Соне и в самом деле постелили чистое белье в маленькой комнате, она зарылась в толстое одеяло и почти сразу же уснула.

Огрёв ехал к Ольге. И не хотелось ему, но… ей нужна была его помощь. И вообще – чего он сегодня на нее накинулся? Сам во всем не прав, а обвинил женщин – истинно мужской поступок. И потом… надо поставить все точки над i. Она сейчас его не ждет, он же сказал, что не приедет, но… но надо все решить, и чем раньше, тем лучше. Он ей скажет именно сегодня… да, прямо сейчас скажет, что деньгами сыну поможет, но вот больше… больше им не надо встречаться.

Он еще только заворачивал во двор, когда увидел знакомый силуэт. Ольга явно куда-то спешила. Она поймала такси, юркнула в салон, и авто быстро вырулило на главную дорогу.

– Ого… – округлил глаза Огрёв. – А говорила – будет скучать…

Не отдавая себе отчета в том, что делает, он направился за такси. Ехать пришлось недолго. Очень скоро машина остановилась возле шикарного магазина. Ольга вышла и возле входа стала нажимать на кнопки телефона.

– Черт, она звонит, а у меня телефон отключен… – стал искать телефон Тимофей, но тот упрямо не находился. Да и звонила Ольга, по всей вероятности, вовсе не Тимофею, потому что о чем-то она все же переговорила, а после этого стала нахмуренно вглядываться в сторону дороги. Она явно кого-то ждала.

– Ну-ну… посмотрим, кто же к тебе заявится… – с интересом произнес Огрёв. Ему уже стала нравиться эта игра в шпионов.

И уж совсем стало интересно, когда к Ольге быстро подошел высокий молодой человек, чмокнул ее в щеку, а та припала к его плечу.

– Фу ты, как некрасиво… – скривился Тимофей. – Прямо у людей на глазах совращать молодняк… парнишка-то в сыновья годится… Стоп!!!

У Тимофея будто раскрылись глаза. Парень не только годился в сыновья, но и был похож на фото, которое ему показывала Ольга. Слишком похож! И было бы объяснимо это объятие мамочки с сыном, если бы не… не страшная болезнь паренька.

– А сынок-то, видать, из Германии прибыл… Долечиваться… – прищурился Огрёв. – Или кого-то другого… лечить…

Ольга со спутником отошли от витрины в сторону сквера и о чем-то некоторое время переговаривались.

– Понятное дело… – со злой усмешкой процедил Тимофей. – Договариваются, какой же им номер счета мне подсунуть, дабы я деньги «больнице» перевел. Ну-ну…

Разговор подошел к концу, потому что Ольга еще раз припала к парню, тот ее нежно поцеловал, и «матушка» побежала ловить машину. Парень же лениво помахал рукой, а потом рассеянно вошел в магазин. Тимофей вылез из машины и заторопился следом, только подошел сразу к охраннику.

– Слышь, парень, ты бы у того парнишки проверил документы, у нас такой же тип половину витрины вынес, – сообщил он стражу порядка.

Тот не заставил себя уговаривать.

– Предъявите документы, пожалуйста, – вежливо попросил он молодого человека.

– Чего это? – вытаращился спутник Ольги.

Черт! Это на самом деле был парень с фотографии.

– Да ты, дружок, не ерепенься, – успокоил его Тимофей. – У нас тут несун один все время аксессуары женские ворует, Степанов Иван Иваныч, так вот жутко ты на него смахиваешь. Вот ежели ты не Степановым окажешься… Сам понимаешь, работа обязывает.

Тимофея работа вовсе не обязывала, но доброжелательный тон сделал свое дело – парень весело хмыкнул и достал паспорт.

– Юрий Олегович Тарасов, значит, так? Тридцать два годика… Ну извини… – перекосился от злобы Огрёв. – Опять этот С-с-степанов нас вокруг пальца… хотел. Прости, парень.

– Да не вопрос, – пожал плечами Юрий Олегович.

Тимофей извинился перед охранником и поспешно вышел.

Ольга открыла сразу. Открыла и заволновалась.

– Тимочка?.. Ты… ты все же приехал? Ой, а я так рада. Ты долго стучался? А то я немного заснула…

– Да нет, я недолго. – Не раздеваясь Тимофей прошел на кухню. – Оль, так что мы решим?

Оля вытаращила глаза, но ответить не успела. Зазвонил сотовый.

– Да, Юрочка, как ты там? – медовым голосом спросила Ольга.

Сотовая связь работала настолько хорошо, что сидящий рядом Тимофей, не напрягаясь, слышал все, что говорил Ольге молодой человек.

– Оль, ты прикинь! Зашел после тебя в магазин, а ко мне охранник, все дела. Давай документы проверять. Прямо даже струхнул – думал, может, Говоров подсуетился. Да нет, вроде бы обошлось… Ты, Оль, с деньгами бы поторопилась.

– Так я и так… мы же уже решили… вот как раз и папа тут твой пришел… – открыто сообщила Ольга о присутствии Тимофея. – Дать трубку?

– Да ну на фиг. Ты уж с ним сама там решай… – отозвался неблагодарный «потомок» и отключил связь.

– Сын? – ласково спросил Тимофей.

– Юрочка… сынок… – нежно улыбнулась Ольга.

– Чей? – все так же улыбался Огрёв.

– То есть… я тебя не понимаю! – округлила хорошо накрашенные глаза Ольга. – Ты… ты опять сомневаешься?

– Теперь нет, теперь уже никакого сомнения, – потер переносицу Тимофей. – Это не охранник у твоего Юрика документы проверял, это я был.

– Ну так и чего? Чего ты там увидел? – побледнела Ольга. – Другая фамилия? Отчество? Да! Я его записала на первого мужа! Но так это же для того, чтобы мальчик не чувствовал себя чужаком! Чтобы тот… папаша! Хоть как-то! Хоть немного! Помогал мне поднимать сына! Твоего сына, между прочим!

– Оль, да брось… – поморщился Тимофей. – Я, конечно, в молодости был шалопай порядочный. Но ведь не до такой же степени, чтобы в тринадцать лет детей заводить. Да и ты… ты что – сыночка-то в двенадцать родила?

– В какие двенадцать? – уже потеряла над собой контроль Ольга. – С чего ты вообще какие-то года тут выдумал? Сын твой! И будь добр!.. Будь добр дать ему деньги на лечение! Все равно от тебя никакого толку не было!

– В этом плане и не будет, – заверил ее Огрёв. – Я тебя просил дать адрес германской больницы, теперь думаю… зачем? Парень не имеет к ней никакого отношения. Так что… получается, не зря я дачу сохранил.

– Дай денег! – уже визжала Ольга и кидалась на Тимофея с растопыренными когтями. – Если он не отдаст долг, его могут убить!!! И тогда я… Я тоже без него жить не смогу, понял?! Отдай деньги!!!

– У-у-у… Со своими проблемами сами разбирайтесь, – решительно поднялся Огрёв. – Мне бы свои решить…

И он вышел, аккуратно прикрыв двери. Злобы у него не было. Ни грамма! Ни капельки! Была такая легкость, такая свобода, что он даже попытался подпрыгнуть – авось взлетит!

Взлететь не получилось, зато получилось пронестись вниз через две ступеньки с ужасным грохотом.

– Все! Теперь к Софье!

Сначала он решил позвонить, но потом вдруг выяснилось, что треклятый телефон благополучно слопал весь запас заряда, и теперь маленький экранчик безнадежно чернел.

– Да и черт с ним, – забросил телефон в бардачок Тимофей. – Чего там по телефону скажешь… надо прямо к ней. Чтобы глаза в глаза, чтобы… чтобы простила. Все равно не уйду…

Он наконец-то вернулся! Пришел!!! Соня увидела его такого… родного! Близкого!.. чуть-чуть пахнущего чужим парфюмом, но… какое это теперь имело значение, чем он пахнет, она все равно хотела Тиму купить хороший одеколон.

Он обнял ее крепко-крепко, прижался… и она почувствовала на щеке его короткую щетину, поняла, как соскучилась по своему мужу!

– Тимка-а-а… – блаженно протянула она, прижимаясь к Тимофею всем телом. Он был такой теплый, такой близкий…

– Сонечка… – прошептал он и…

Софья вскочила.

– Кто здесь? – резко вскрикнула она. – Я сейчас орать буду! Быстро включайте свет!

Вспыхнула лампочка, и при ее свете Софья увидела Ефимова во всей красе – с голым торсом, морщащегося от света и в трусах со слониками.

– Ты чего – совсем, что ли? – строго отчитывала товарища Софья.

– А чего я уж такого сделал? – все еще немного хмельной, проговорил Вадим. – Я ж не виноват, что у этого Михи кроватей раз-два и обчелся. Между прочим, он нам на двоих постелил, так что… Сонь, может, подвинешься, холодно босиком-то…

– Сейчас прямо! – рыкнула Софья. – Давай еще и Миху сюда затолкаем, если у него места не хватает!.. Иди вон к нему! Там и грейте друг друга!

– Да чего ж я к мужику-то пойду? – насупился Ефимов. – За кого ты меня принимаешь?

– Давай-давай! Я же не спрашиваю, за кого ты меня принял! – махнула рукой Софья, подоткнула одеяло себе под бок и закрыла глаза.

Только теперь сна не было. Мало того что этот Ефимов весь сон перебил, так он еще пытался устроить себе постель на полу, натыкался на мебель и не переставая бубнил:

– Вот и как с такой женщиной на задания ездить? Мне завтра за руль… да чего там завтра – прямо сегодня за руль! А у меня глаза, как у кролика, красные!

– И изо рта несет, как из пивбара, – подсказала Софья.

– Ну да, еще и несет… нет, надо обязательно выспаться… Софья!!! Пододвинься, я хоть в ноги лягу!

– К Михаилу. Он уже ждет. Даже ножки подогнул, так приготовился…

Неизвестно, как приготовился Михаил, но Вадим поплелся в другую комнату и больше уже не возвращался. Можно было спать, даже нужно – завтра столько ехать, но спать никак не получалось.

Софья вдруг подумала: а зачем они с Ефимовым вообще сюда притащились? Ну выяснили они, что Ольга дурит Тимофея, и что? Что теперь – Тим вот так возьмет и поверит? Кому? Ефимову – точно нет. А Софье?.. Софье, пожалуй, поверит. Только от Сони Тиму такой удар будет принять вдвойне тяжело. Унизительно. Да она и не хочет его добивать… пусть вон Ефимов… И потом, какая ей разница – поверит Тимофей, не поверит, ее дело – предупредить. Она же не хочет его возвращать!.. Нет, хочет. Ужасно хочет. Только… только рада ли она будет? Ну поймет Тим, что Ольга его обманывала, даже если он бросит ее, даже если вернется… Ну что он с собой сделает, если полюбил? Он так и будет мучиться. Жить с Софьей и мучиться. И много ли радости ей будет от такого мужа? И так плохо, и эдак…Черт, если бы все вернуть назад! Она бы… она бы красилась каждый день! Она бы делала гимнастику, красила ногти, ушивала все свои платья! Она бы устраивала дома такие вечеринки! И была бы там звездой! Тим бы просто не смог ее не любить!.. Звездой… она и так на вечеринках звездой блещет. То стишки придумывает, то частушки на каждого, то в ресторане всех соберет, да без нее же никакого веселья не будет! И Тим все это видит, все знает… А полюбил все равно эту цаплю!.. Ольгу! И кто бы сказал, что мужикам надо? Вон Ефимов – Соня и накрашенная, и ненакрашенная, и лепит, что в голову придет, а он… Соня же видит, как он на нее смотрит. И никаких усилий. И ведь мужик замечательный. И красивый, и в разговоре приятный, и… Надо его с Натальей познакомить, подруга будет век благодарить… Может, даже мешок картошки подарит… А может быть, ей самой? А чего? Закрутить роман с Ефимовым, пусть он предложит ей замуж, она пойдет. И дружить семьями… И Ольгу его, цаплю кривоногую, она будет поить чаем! Обалдеть! Температура поднялась, что ли? Такое можно придумать только в бреду.

– И ничего не в бреду, – сама себе возразила Софья. – Главное – сила самовнушения… Только надо сильно постараться.

Разбудил Софью чей-то виртуозный мат.

– Вадим!!! Мать твою в кандибобер!!! Какого хрена я весь на полу валяюсь?! – орал из «мужской» комнаты хозяин квартиры. – Я весь как ледяной верблюд уже тут лежу – инеем покрылся!! Я вообще так спать терпеть ненавижу!

Софья схватила вещи, сумочку, накинула вместо халата покрывало и направилась в ванную. По дороге она заглянула к мужчинам.

На голом полу, поджимая волосатые ноги, приплясывал Михаил, а на его кровати свободно раскинулся Ефимов.

– Вадик, подвинься… – негромко попросила Софья, и Ефимов резво скакнул к стене.

– Все, ложитесь, пожалуйста, – чуть смущенно проговорила Соня. – Вы его только не будите, а то нам ехать… куда же он с красными глазами.

– Да я и не бужу! – все никак не мог успокоиться Михаил. – Главное, меня, значит, вышвырнул, а сам… Ты пиво будешь?

– А кофе есть?

– Пойдем, что-нибудь найдется…

Пока Софья плескалась в ванной, хозяин расстарался на совесть – он не только вскипятил кофе, но даже соорудил нечто вроде бутербродов.

– Садись. Я тебе на хлебушек кильку положил, вкусно! Я себе всегда так делаю.

– А… Ольга как готовит? – не удержалась Софья.

– Да кто ж ее знает, – пожал плечами Сычов. – Мне она готовила редко. Да я и не просил. По первости еще пытался ее к кухне приучить, но она такого наготовит, с души воротит, честное слово. И сам стал. А чего? Это ж быстро.

– Ну да… – кивнула Соня. И снова спросила: – А за что вы ее полюбили? И готовить она не умеет, и любовник у нее чуть ли не в вашей квартире ночует, а вы столько терпели. Из-за любви, да? За что же вы ее любили-то так?

Сычов задумался. А потом дернул бровями.

– Я чего-то и сам не знаю… Знаешь ведь, еще Лермонтов писал: чем больше женщину мы любим… Нет, то есть наоборот – чем женщина нас меньше любит, тем мы как раз к ней большей страстью пылаем, во как.

– Понятно… – насупилась Софья. – Только Лермонтов такого не говорил… Он был умным мужчиной.

– Ну правильно, это я сам придумал, – легко согласился Михаил. – Так я не понял – тебе пива наливать?

Домой Софья с Вадимом отправились, когда на часах была уже половина третьего.

Вадим долго плескался в холодном душе, зато вышел бодрым и свежим, как огурчик.

– Ну, Софья Сергеевна! И как я вам? – сверкнул он на Соню лукавым глазом. – С таким и в дорогу не стыдно, правда?

Соня вспомнила свое ночное обещание воспылать к Ефимову чувствами и старательно пролепетала:

– Вадим! Ты неотразим! Я с тобой не только в дорогу, но и…

– А какого хрена ты тогда ко мне всю ночь лип? – искренне возмутился Михаил недостойным поведением друга. – Теперь, главное, хвост павлином, а как до дела…

– Он у меня ужасно робкий, – смущенно заморгала Софья. – И вообще к дамам – ни ногой!

– Ага, – скривился Ефимов. – Сейчас еще получится, что я черт-те какой ориентации. Молодцы. Софья! Немедленно одеваться! И в машину!

– Так это я чего? – хлопал ресницами Михаил. – Это я с… я с кем спал-то? Это я…

– Успокойтесь, – все еще издевалась Софья. – Вы не в его вкусе.

– Да, – крякнул Вадим. – Мне нравятся блондинки! Поехали.

Всю дорогу Софья шутила, подкалывала водителя и громко подпевала магнитоле. То есть вела себя совершенно свободно и постоянно ловила на себе восторженные взгляды.

– Вадим, ты на меня так даже не смотри, понятно, – играла она глазками. – Я – девушка замужняя, а тебя… тебя я завлекаю исключительно подруги для! Чтобы ты с крючка не соскочил, пока мы до нее доберемся.

– А мы что – еще и к ней сейчас добираться будем? – дернул бровью Ефимов.

– Нет, сначала ты поедешь к… Огрёву. Сообщишь ему… в общем, щадяще расскажешь ему о том, что мы узнали. А потом… на следующий день мы поедем с тобой знакомиться с Натальей. Оч-чень приятная женщина! Оч-чень!

– А если она мне не понравится, а твой этот… Огрёв все так же будет сохнуть по своей выхухоли, то я начну ухаживать за тобой, точно?

– Ну… я подумаю… Во всяком случае, ухаживать тебе никто не мешает… – благоразумно рассудила Софья, но тут же весело фыркнула. – Тебя Наташка только увидит, она все твои поползновения на корню придавит! И ухаживать ты ни за кем не сможешь, попомни мое слово.

– Ты хочешь познакомить меня с асфальтовым катком… – обреченно вздохнул Ефимов и уставился на дорогу.

Возле подъезда Вадим выскочил и открыл перед Соней дверцу.

– Тебя, может быть, проводить? – заботливо спросил он.

– Не надо… тебе сейчас надо быстренько к Тиму, чтобы он не успел продажами заняться, а то эта Ольга… она цепкая дамочка. Все наши труды прахом пойдут.

– Да, так, как в этот раз, я готов трудиться с утра до ночи, – вздохнул Вадим, махнул на прощанье рукой и прыгнул в машину.

– Не орел… – горько вспомнила Софья высказывание известной актрисы.

И в самом деле, как только Софья приказала себе полюбить Ефимова, так он стал раздражать ее с дикой силой.

– И чего суетится? Тим бы никогда так не скакал… он всегда так достойно себя ведет… – бубнила Софья, усаживаясь на скамеечку возле дома. Ей так хотелось приехать домой, залезть в ванную, напустить всяких пен! Потом распаренной выйти на кухню, налить горячего кофе… и маленькими глотками, обжигаясь… И чтобы Тим обязательно пришел курить, и шутя толкал ее ногами, и щурился, глядя на раскрасневшуюся жену… Но хотелось в свой дом, а это… это все-таки была квартира Анечки. И никто ее там не ждал, и потому туда не тянуло, ни на кухню, ни в ванную… да и пены никакой нет, с деньгами сейчас тяжело…

Софья достала из сумочки телефон и включила – до сих пор он был отключен. Конечно, из-за Тима. Не знала, как с ним разговаривать, если вдруг позвонит.

– Ого! Сколько звонков… и только Наташка… – уныло пробормотала Софья. Она все же заставила себя набрать номер подруги.

– Сонька!!! Ну ты вообще!!! – яростно зашипела в трубку Наталья. – Ну звоню тебе, звоню! Куда подевалась-то?

– Не кричи… – утихомирила ее Софья. – Я тебе жениха добывала. Завтра приведу.

– Да ты что-о?!! – Наташкиным восторгам не было предела. – Сонь, а я как знала! Специально завтра собралась картошку копать, прикинь! Так что мы сразу на дачу, здорово, да?

– Чего здорового? Он завтра работает, поедет он тебе еще картошку рыть. Я после работы с ним хотела забежать.

– Ну и ничего! А мы после работы и поедем! До моей дачи двадцать минут езды!

– Ну знаешь! Ты со своей картошкой кого хочешь распугаешь.

– Точно! Ну ее к лешему, я потом с этим кавалером одна поеду копать, без тебя. А завтра… завтра у нас будет романтический ужин, классно? При камине! Здорово? Ты одна будешь или с Огрёвым?

Соня подавила вздох и постаралась ответить беззаботно:

– Одна. Ну то есть я тебе Ефимова привезу.

– Ну и ладушки! Пока. Завтра созвонимся. Я побежала придумывать, что бы такое к столу подать… если отбивные, это не слишком напыщенно?

– Слишком. Лучше давай по-простому – шашлыки. А вообще – думай сама.

Соня отключила телефон и стала подниматься к себе.

– Ох ты, – вдруг вспомнила она. – У меня же там котенок! У Елены Никитичны! Маленький мой, соскучился… – и она прибавила шаг.

Прямо из прихожей она зычно позвала:

– Тимочка! Тимоша-а-а!

Хотя зачем звала, когда сама же относила котика к соседке? Но тут в комнате раздались шаги, и в дверях появился… Тимофей! Сам! А в руках он бережно держал котенка…

– Ты? – распахнула глаза Софья. – Тим… это…

– Это я… – нервно сглотнул муж и постарался улыбнуться. – А кого же ты звала?

– Так… его, – мотнула головой Софья на котенка. – Его… он тоже Тимофей.

– Понятно… ну тогда… принимай обоих.

– Тим… Тимофей… Мне надо тебе кое-что рассказать… только ты садись… пойдем в кухню, и ты там сядешь… Это… это правда очень серьезно, – сбивчиво начала Софья, и Тимофею даже на минуточку показалось, что никакой Ольги не было и в помине, что это они просто зашли к дочери… но… о чем это она? Что такое серьезное могло случиться?

– Анютка замуж собралась? – распахнул глаза Тимофей.

– Нет… или да, я не знаю, она мне не звонила… а с чего ты взял, что собралась? – вдруг насторожилась Соня. – Она мне… дай-ка просмотрю, может быть, звонила…

– Нет, я просто так сказал… ты такое предисловие… говоришь – что-то серьезное, вот я и подумал – может быть, свадьба?

– Нет, я не про Аню… – помотала головой Софья. И чего, спрашивается, Анна никак замуж не выйдет? Вон как они стали вместе с Тимом ее будущее обсуждать! Даже как будто и ссоры никакой не было. Хотя ссоры и так не было, просто… просто он от нее ушел. А теперь… господи, он же зачем-то пришел… – Тим, а ты чего пришел?

Тимофей насупился, спустил котенка с рук и сам побрел в кухню.

– Есть будешь? Я тут… пельменей… купил. Чтобы тебе не варить… Будешь?

– Нет, – настороженно присела на краешек стула Соня и выпалила сразу, чтобы «не кромсать хвост по кусочкам»: – Тим… Тебя Ольга обманывает, у нее нет сына. Это ее любовник.

– Я знаю… – спокойно отозвался Тимофей. А потом удивленно развернулся к жене всем телом. – А ты откуда узнала?

– Ну… так вышло, – пожала плечами жена. – Это мелко, конечно… некрасиво, но… я заподозрила, что что-то не так. И решила выяснить, кто такая твоя Оля… Можешь думать, что я хотела узнать – в хорошие ли руки тебя передаю… – горько усмехнулась она. – Мы с Ефимовым ездили к ее мужу. И он сказал…

– Так у Оленьки еще и муж есть? – весело удивился Тимофей. И Софья с облегчением заметила, что никакого горя по этому поводу ее супруг не испытывает. – Ну молоде-е-ец… И что там за мужичина?

– Да… нормальный… работяга такой… Он когда-то был начальником цеха, а потом… в общем, обычный мужик. Нормальный. Но… дело не в нем. У Ольгиного любовника долг, а сына у нее и вовсе никакого нет. И она…

– Соня… – Тимофей подошел к ней близко-близко, заглянул прямо в глаза, смотрел долго, не отрываясь. А потом первый отвел взгляд. – Соня… Мне не важно, что там у Ольги, главное – там нет моего больного сына. Прости меня. Я не могу без тебя. Я все равно никуда не уйду. Вот тут… вместе с Тимкой и буду жить… я дрянь, конечно, но… честное слово, я даже не догадывался, насколько я тебя люблю!

Соня отвела глаза и поспешно отошла к окну. Господи! Сколько она этого ждала! Как мечтала именно об этом! Чтобы никакого сына! Чтобы все, как раньше! Но… куда же деть эту Ольгу? И Тима с его любовью не к ней, не к Софье…

– Не надо… Тима… я… я не могу так.

– И я не могу! Ну наказывай как хочешь! Ну сделай со мной что-нибудь! Но… я уже извелся весь! – Тимофей заходил по маленькой кухне. – Я даже сам от себя такого не ожидал! Я не знал, Соня! Я даже представить себе не мог, что вот без тебя – раз! И сдохну!

– Понимаешь, Тима… я столько раз думала, так мечтала, чтобы все было именно так, а потом… ведь это случайность, что Ольга оказалась такой отвратительной. А ведь могла бы быть нормальной, обычной красавицей, и тогда… тогда бы ты не пришел. Тогда бы ты с ней жил счастливо и… А вот сейчас…

Тимофей плюхнулся на стул и повесил голову. Соня никак не хотела возвращаться. Верить ему не хотела! А ведь он не врал! Ничуточки! И не нужна ему эта Ольга, какая бы замечательная! честная! красивая она ни была! Это не его женщина! У него другая – Соня! Но… как вот ей об этом сказать?

– В последнее время я только и думал о том, чтобы поскорее заплатить за мальчишку деньги и удрать к тебе. Да, я бы помогал, но… жить могу все равно только с тобой. И вообще… что бы ты ни говорила… я все равно не уйду. Я буду за тебя бороться…

С каким облегчением выдохнула Соня! С каким легким сердцем кинулась на грудь любимого! Простила ли она его? Господи! А как же не простить, когда только рядом с ним ты начинаешь дышать, любить, жить!!!

– Сонь… пойдем домой, а? – задыхался от чувств Тимофей. – Я здесь… мне так и кажется, будто сейчас Анютка зайдет, честное слово!

– Анютка? – ничего не понимала от счастья Софья. – Нет, она не зайдет… пойдем. Я тебе покажу кровать, где я спала… без тебя… Со мной только маленький Тимошка был.

– Молодец, – кивнул Тимофей. – Это он тебе обо мне не давал забывать… и блюл, чтобы мужу верна была…

Аня, конечно же, не приехала, но кого-то все же принесло. В дверь так звонили, будто сознательно пытались поднять на ноги весь дом.

– Погоди… Тим, я сейчас открою… – Соня взялась поправлять сбившуюся прическу.

– Я сам, – шепнул тот и, чмокнув жену, поспешил к двери.

– П-привет… – растерянно топтался на пороге Ефимов. – А ты чего… здесь?

– А ты? – заиграл желваками Огрёв.

– Так я… я к Соне.

– К Соне… к моей жене, значит… Знаешь, дружок, еще Филатов писал: «Чтоб чужую женку скрасть, надо пыл иметь и страсть, а твоя сейчас задача – на кладбИще не попасть!» Про тебя писал. Сейчас на это самое кладбище и загремишь.

– А сам-то… – скривился Ефимов. – «Чужую женку»… Соня!!!

В дверях уже появилась Софья.

– Мальчики, а… а почему такие лица у вас? Нерадостные?

– Не знаю… – склонил голову набок Тимофей. – Я ему предлагаю… могилку, а он чего-то… не радуется.

– Соня! – уже исключительно к Софье обращался Ефимов. – А как же… как же моя счастливая семейная жизнь? Как же… любовь до гроба? Как же… где же любящая хлопотунья-жена? Я-то как? Ты же обещала!

Тимофей медленно перевел взгляд с Ефимова на Софью, и с лица его стали сползать краски.

– Вадим… это я тебе обещала… любовь до гроба? – вытаращилась Софья на Ефимова. Такого нахальства она от него никак не ждала. – Это…

– Ты! Ты обещала! – настаивал Вадим. – Я еще отказывался, а ты прямо так и приставала – познакомься с подругой, да познакомься, она тебя на руках носить будет! И где? Обещала же познакомить?

– Ф-фу ты, господи… – выдохнул Огрёв. – Так ты про Наташку, что ли? Нашел время, паразит…

– Вадик! Вот знаешь что?!. – не могла найти слов Софья. – Вот знаешь!.. Я вообще тебе говорила, что мы завтра с Наташкой знакомиться будем! А сегодня… у меня и вовсе сегодня другие планы, понятно тебе?

– Понятно! – весело усмехнулся Ефимов. – Все ваши планы налицо! Ха! А я, значит… Во сколько завтра заезжать?

– Да что ж ты настырный такой? – не выдержал уже Тимофей. – Должен же ты немножко… пострадать… попереживать… помучиться, в конце концов!

– Завтра, – махнула рукой Софья. – Вот Тима с работы придет, и поедем. Хорошо? Ты сможешь?

– Я очень постараюсь, – даже зажмурился Ефимов. – Ладно, пока… пошел переживать… Тим, а там хоть ничего женщина? Соня говорила, что она на Иду Баль похожа, точно?

Тимофей ненадолго задумался, по идее, он никакой Иды и вовсе не знал, но прослыть невеждой было как-то… поэтому утвердительно мотнул головой.

– Похожа… немного… если смотреть с высоты птичьего полета… Вообще тебе понравится. Только я тебя прошу – как только к ней придешь знакомиться, сразу же, в этот же миг, оборви у нее все телефонные провода. Она это просто обожает… вот такие у нее эротические фантазии. Запомнил?

Ефимов медленно покачал головой:

– Как я тебя понимаю… Знаешь, я на всякий случай еще и сотовый ее выкину… ну чтобы поселиться в ее сердце окончательно…

Софья только хитро усмехалась – ну-ну! Долго ли эти мужики сами без телефона выдержат?

В следующий вечер Соня, Тимофей и Вадим уже мчались на дачу к Наталье.

Та, похоже, решила устроить праздник на широкую ногу, потому что звонила через каждые пять минут и спрашивала:

– Сонь, а Вадим красную рыбу ест? Форель?

– Может, и ест, да только кто ж ему давал? Я не знаю… но ты возьми, я страшно эту форель люблю.

– Ага… – торопливо отключалась подруга и тут же названивала снова: – Сонь, а Вадим любит салат «Подсолнух»? Я как раз такой сделала, а потом думаю – вдруг не любит? Он его ест?

– Если сделала, значит, будет есть.

– Ага… а раков? Он ест пиво с раками?

– Не знаю, чем он там это пиво ест, но ты меня так спрашиваешь, будто я с ним прожила долгую семейную жизнь! Что поставишь, то и будет есть. Все! – вконец разозлилась Софья. Подруга просто не давала ей отойти от телефона. – И впрямь надо все провода оборвать…

Только они подъехали, как из небольшого веселенького домика выбежала хозяйка – сама Наташка.

Сегодня она была хороша, как никогда. Уложенные волосы, неброский макияж и даже костюмчик спортивный новенький, только что с рынка… даже ценник на спине болтается.

– Дай-ка… – незаметно оборвала подруге ненужный ярлык Соня. – Давай. Знакомься. Это Вадим, а это Тим!

– Ты ж сказала, что его не будет! – зашипела, вытаращив глаза, подружка. – Не могла предупредить?

Соня даже не сообразила – чего это Наташка так огорчилась приезду Тимофея, но лишь только они вошли в домик, все стало понятно. В стареньком кресле, вальяжно развалившись, сидел родной братец Наташки – Коля Сверчков. Коля был мужчиной с очень завышенной самооценкой, считал себя исключительно даром небесным, пил по-черному и нигде не работал. Не мог, потому как был невозможно умен… по его мнению. Правда, не все это мнение поддерживали. Неизвестно отчего, своим вниманием он всегда одаривал только Софью, что, естественно, выводило из себя Тимофея. Наталья даже на свои дни рождения старалась братца не приглашать – сколько ж можно было ей перед людьми позориться. Но вот в этот день, видимо, дабы скрасить одиночество подруги, а еще вернее, чтобы Софья не мешала налаживать новые отношения с мужчиной, Наташа пригласила Колю для Софьи. И просчиталась. Та приехала со своим мужем.

– О-о… а у нас, что ли, гости, Натаха? – не отрывая зад от кресла, развел руками Сверчков. – Ну… проходите… Наташенька, приготовь нам выпить что-нибудь.

– А ну давай! Топай к сторожу дяде Васе, – рыкнула на него сестрица. – Он тебя приглашал!

– А чего я с ним-то? – упирался родственник. – Тут, я смотрю, веселье намечается… Мужики, а выпить-то привезли?

Наталья резво подскочила к братцу, ухватила его за шиворот и вытолкала во двор:

– Иди, говорю… потом придешь… видишь же – сейчас ты не нужен… выпить ему еще…

Тимофей многозначительно посмотрел на Софью. Конечно, он все понял и все же не стал, как обычно, надувать губы и пыхтеть. А только сильнее прижал к себе жену и чмокнул ее в макушку.

Вечер проходил весело, шумно, с шутками, с хохотом…

– Сонька-а-а! Ну этот Вадим… он просто классный мужчина! – шепнула Наталья подруге, когда они вышли на кухню. – И главное – как с твоим-то сошлись здорово!

– Ну Наташа же! – покачала головой Соня. – Еще б они не сошлись, они ж уже давно в дружеских отношениях! Работали вместе. Я ж тебе говорила…

– Ага… ну да, ну да… Пойдем, а то там мужикам даже закусить нечем…

А потом жарили шашлыки… на улице уже было темно, поэтому пришлось включить фонарь…

– Да-а… – грустно вздохнул Тимофей. – Лето как быстро кончилось… В этом году как-то особенно быстро…

– Точно… – негромко поддержал его Ефимов. – Я столько всего наметил, а… ничего не успел.

– Ага… – так же мечтательно присоединился к разговору вернувшийся Колька. – Точно. Я даже и не отдыхал за все лето… Да чего там, я даже и не работал!

При напоминании о работе у Тимофея несколько испортилось настроение. Это сразу же заметила Соня.

– Тим, ты чего? – встревожилась она.

– Да я про работу… – поморщился тот. – Что-то у нас совсем все разваливается. А тут… наобещали мне… в одном месте уж такие золотые горы… а я и размечтался. И так поверил, будто бы уже месяц там отработал! Идиот!

– Да сейчас вообще нельзя работать! – вдруг заявил Сверчков. – Я так и вовсе нигде не могу! По идейным соображениям. Везде ж воруют! Иначе не проживешь, а я так не могу.

– Ой, да молчи ты уже! Чего от сторожа прибежал, сидел бы там… – поморщилась Наташа.

– Нет, ты погоди, правде рот не заткнешь, – гнул свое Колька. – Ведь ты подумай – я, значит, устроился в милицию… ну там нужно было…

– Ой, да по знакомству тебя туда сунули!

– Неважно! Сунули, и чего? В день зарплаты я всю получку честно в карман пиджака склал. А пиджачок на стульчик повесил. Вечером – хвать! А денег-то и нету! Украли! Прямо в самой милиции! И что я сделал?

– Господи, хоть бы не позорился… – грустно вздохнула Наталья.

– Нет, пусть люди послушают! Так что я сделал? На следующую получку я опять деньги в карман – и пиджак на стульчик! А сам – следить! Глаз не спускать! А потому что знаю – вора всегда тянет на место преступления! Я ж все продумал, не дурак.

– И чего? – уже всерьез заинтересовались мужики.

– Прав был – потянуло! Но тока… – отмахнулся Коля. – Покурить ушел, а он и… Короче – снова украли… два месяца без получки!!! Ну и как работать?!!

– А ты давай и на третий месяц! Еще в карман клади! Добивай преступника нетрудовыми доходами! – издевался Тимофей. – Глядишь, он к твоей пенсии скончается от удушения совестью.

– Да ну, Тим! – набросилась на него Наташка. – Ты тут сейчас насоветуешь, а этот дурак так и сделает!.. Колька, иди хоть дров натаскай, если головой работать не можешь!.. И ведь этот долдон еще о себе такие байки распускает! Чего он только бабам не поет! Что и квартира у него в столице, ему бы только сейчас, месяца три перекантоваться, и что он известный дирижер! Это Колька-то дирижер! Да он ведь смычка от удочки не отличит! И ведь что интересно – верят!!! Неужели все бабы такие дуры?

– Ну… не только бабы… – вздохнул Тимофей и виновато стрельнул глазами на Соню.

– Он ведь эти два месяца буквально на шее у четырех – у четырех! – теток просидел! – продолжала рассказывать Наталья. – И все кормили, поили и мечтали о счастливой жизни…

Ефимов о чем-то напряженно думал, а потом вдруг рассеянно посмотрел на Тимофея.

– Тим… я вот чего думаю… а чего, если нам с тобой организовать… ну некое дельце… назовем его «Досье», к примеру, или еще как… ну вот, к примеру, надо тебе кое-что узнать о каком-то господине, а мы заказчику – раз, и за его денежки все данные! Кое-какие ходы, связи у меня имеются…

– Да вы чего?!! Сдурели?!! – вскинулся Коля Сверчков. – Я так-то никак жениться не могу, а с вашим этим «Досье», я же тогда… я ж тогда и вовсе никак не женюсь! Не всякому же умные люди по нраву! Всем ведь только… черт-те что подавай! А я… я тонкая, неординарная натура… у меня, может быть… может быть, у меня даже недостатки имеются, и как тогда?

– А если любишь, то не высматриваешь, где там достатки, где недостатки, любишь и все… – тихонько проговорила Соня. – Я вот деньги не умею копить… у меня никак не получается, дыра в кармане прямо какая-то.

– А я совсем не умею готовить! – радостно сообщила Наташка. – Вот сегодня салат приготовила, а его никто не ест! Потому что я спутала и сунула туда вместо свежих какие-то просроченные огурцы из банки!

При этих словах у Ефимова вытянулась физиономия.

– Ну почему же… я ел… теперь вот… как раз и чувствую, что просроченные…

– Вот! Я ж говорила! – обрадовалась Наташка. – И в кофе… вместо сахара соли бухнула! Ну не идиотка ли?

– Блин… а я думал, что это специальный рецепт такой… – снова перекосило Ефимова.

– Так давайте же и выпьем за то, – налил Тимофей стопки, – за то, чтобы соль от наших любимых превращалась в сахар! Чтобы просроченные огурцы не бурлили…

– И чтобы самые обычные красавицы превращались в прекрасную Иду Баль! – поддержала Соня.

– Я, конечно, выпью… – поднял свою стопку Ефимов. – За огурцы особенно. Но вот за Иду Баль… А кто это вообще такая? Наташа, мне Соня говорила, что вы на нее ужасно похожи.

Наташка зарделась.

– Да, в общем-то, действительно… одно лицо. Ида Баль – это мой рабочий псевдоним. Знаете, как-то не очень хочется носить фамилию Сверчкова, я боюсь этих сверчков… Да и братец мой уже фамилию ославил на весь город.

– Ну знаешь! – оскорбился братец. – Бывают промахи! Даже у меня!

– Действительно, – усмехнулся Ефимов и лукаво подмигнул Тимофею. – И на солнце бывают пятна.

Тимофей смутился.

– Ну уж… прямо и на солнце!

– Прямо уж и пятна! – обиделась за мужа Соня и прильнула к его плечу. – За тебя, мое солнышко… в горошек.

Content

Маргарита Южина
Муж на выпасе

Глава 1 Сон вещий, или C вещами на выход

Глава 2 Вот тебе, батюшка, и Юрьев день

Глава 3 Зигзаг неудачи…

Глава 4 Дача на сдачу…

Глава 5 Страсти в купейном вагоне