Кира Измайлова

Принцесса и колдун

1

Мне снился восхитительный сон. Там был великолепный весенний лес, круглое озеро с прозрачной водой, и я плескалась в этом озере, абсолютно не думая о приличиях, и… Вот только гнусно орала какая-то лесная птица.

Оказывается, я проснулась. И голосила у меня над ухом вовсе не птица.

– Прекрасная леди Элиза! – донеслось до моего истерзанного слуха. – В меня будто демон вселился! Не сплю я три ночи подряд, лишь прелести вашей я рад!..

Я глухо застонала и, рухнув обратно на постель, накрыла голову подушкой и натянула сверху одеяло, однако тщетно – противный голос пробивался сквозь все преграды… Как же мне надоели все эти менестрели, трубадуры, странствующие поэты и прочие идиоты! Вот угораздило меня родиться красавицей…

– Я слышать хочу ваше имя! – надрывался под окном очередной воздыхатель, немилосердно терзая лютню (и мой слух). – Рабом буду вашим отныне!

– Нянюшка! – отчаявшись, крикнула я. Баллада казалась нескончаемой, придурок с лютней добрался пока только до моих ресниц. – Ну няня же!

Ответом мне был трубный храп. Моя нянюшка, она же телохранительница, способная в одиночку остановить с десяток тяжелых пехотинцев (а может, и конных рыцарей, никто пока не рискнул проверить), преспокойно дрыхла. А жаль… появление в окне её хари вместо моего очаровательного личика частенько доводило моих поклонников до заикания…

Помаявшись ещё минут пятнадцать (парень дошел аж до моей лебяжьей шеи… почему лебяжьей, не понимаю. Длинная, что ли?), я всё-таки встала. Подошла к окну и рявкнула:

– Заткнись, придурок!

И добавила пару слов из тех, которыми нянюшка обычно крыла плохую погоду.

Жалобно тренькнула оборванная струна. Надеюсь, парень получил-таки разрыв сердца! Я победно усмехнулась и рухнула в койку…

Отчего-то считается, что прекрасные принцессы должны быть нежными и романтичными, они просто обязаны со слезами на глазах внимать сложенным в их честь балладам и ронять к ногам поклонников вышитые платочки… Ага, ждите! На моих кавалеров этих платочков целый воз нужен! А баллады… ладно, не стану выражаться… я слышать их больше не могу! Воротит меня от них, поскольку, как несложно убедиться, большинство воздыхателей талантом не блещет…

Ну да, я принцесса. Только королевство наше размером с гулькин нос. Не понимаю я папеньку! Ну назвался бы князем или там герцогом, чего позориться? Так нет, все поголовно хотят быть королями. А я из-за его дурацкой прихоти – принцесса, причем прекрасная! И ко мне сватаются все, кому не лень! К счастью, большая часть женихов не устраивает папашу, а оставшиеся – меня. Да ни один из этих залетных женихов имени-то моего выговорить не может! Не Элиза я, и не Алиса, и не Эльза. Меня зовут Илисса!..

Такие мысли окончательно вывели меня из равновесия, и я поняла, что уснуть сегодня мне не удастся. А жаль. Назавтра папенька пригласил очередную делегацию женихов, сватов и прочей шушеры. Придется опять торчать на троне, обаятельно улыбаться и отвечать на не первой свежести комплименты… Папенька, видите ли, не оставляет надежды породниться с каким-нибудь по-настоящему знатным правителем. Меня он спросить забыл, а то бы я сказала всё, что думаю! Я, увы, хоть и «прекрасная принцесса», но это достойное звание на дух не переношу. Я вовсе не романтична, терпеть не могу трубадуров, вышивать платочки не умею, а когда я пою, аккомпанируя себе на арфе… словом, лучше мне этого не делать, чтобы не травмировать окружающих.

На рассвете я всё-таки задремала, но зря, потому что уже пора было вставать. Нянюшка, зевая спросонок и зверски ругаясь, помогла мне обрядиться в дурацкое платье с жемчугами и причесаться. Я взглянула в зеркало и почувствовала себя полной идиоткой. В подобных нарядах я здорово похожа на фарфоровую куклу, особенно если состроить лицо поглупее и мило улыбаться, хлопая ресницами.

На этот раз ко мне сватался какой-то заморский то ли король, то ли шах, одним словом, правитель. Отчего-то послы старательно обходили все вопросы, связанные с возрастом и внешностью жениха, а когда всё же продемонстрировали портретик, я едва не хлопнулась в обморок, причем по-настоящему, а не притворно, как я обычно делаю. Портретик, понятное дело, был сильно приукрашен, но даже на нем моему предполагаемому мужу было лет шестьдесят. Ну а рожа у него!.. Наверно, лошади и те шарахаются! Однако папеньке кандидатура понравилась. В отличие от предыдущих женихов, в основном младших сыновей и всяких внучатых племянников в больших королевских семьях, данный кандидат правил страной единолично, детей и прочих родственников не имел и вдобавок был очень богат.

– Ну, как? – спросил папенька, когда послы удалились.

Вместо ответа я поудобнее устроилась на троне, закинув ноги на подлокотник, и неопределенно хмыкнула.

– Опять не нравится? – грозно осведомился папенька.

– Он меня старше втрое и урод вдобавок, – капризно протянула я. – У вас, папенька, совесть есть или как? Или глаза хотя бы?

– Значит, не пойдешь за него, – уныло сказал папенька.

– Однозначно, – ответила я. – Ни в жизнь! Хоть озолоти!

– Ну, как знаешь, сиди в девках… – проворчал папаша, встал и ушел.

Мне не понравилось, что батюшка так быстро сдался. Обычно в таких случаях он орал на меня часа по три подряд. А подобная сговорчивость говорила лишь о том, что мой родитель задумал какую-то пакость. Я была в этом абсолютно уверена, поскольку знала папашу, как облупленного. Да и характерец мне достался от него, чего, к счастью, не скажешь о внешности.

Я быстренько сбегала к себе, выпуталась из дурацких пышных юбок, переоделась и нырнула в потайной ход. В нашем замке таких ходов уйма, а пользуюсь ими одна я. Ну, во всяком случае, больше никто не знает всех потайных дверок и лазов. Я как-то откопала план замка в библиотеке и, не мучаясь особо, прикарманила его. Теперь хоть могу прятаться от надоедливых ухажеров…

Минут через десять я добралась до папашиных покоев. Там на стене выложен цветными стеклышками мозаичный портрет какой-то голой дамочки. Так вот, через стыдливо опущенные глаза этой самой дамочки прекрасно видно всё, что происходит в комнате. Ну и, понятное дело, слышно тоже неплохо.

Папуля был у себя. Он трепался с каким-то незнакомым мне типом, замотанным в тёмно-синий плащ. Наверно, гость не хотел привлекать лишнего внимания. Оригинально, если учесть, что в нашем королевстве принято одеваться со всей возможной яркостью. Во время балов и прочих парадных мероприятий у меня просто в глазах рябит!

– …иным способом её не переубедить? – спросил тип в плаще. Я сообразила, что он говорит обо мне, и навострила уши.

– О! – Папенька махнул рукой. – Вы не знаете Илиссу! Переубедить её можно разве что топором…

– Вот как, – вежливо сказал тип в плаще. – И что же?

– Так это у вас надо спросить! – фыркнул папаша. – Вы затем и приехали, чтобы всё организовать. Это ж ваш господин и повелитель жаждет заполучить мою красавицу в жены…

– За немалую плату, согласитесь, – чуть поклонился тип в плаще.

– Само собой! – отмахнулся папаша. – Ну, раз ваш хозяин так хочет…

– У меня нет хозяев, – ледяным тоном оборвал тип в плаще.

– Да не цепляйтесь вы к словам! – взвился папенька. – Вам нужна Илисса, вот и действуйте сами. Я её переубеждать не возьмусь! В последний раз, как попробовал, она меня так обласкала, что я три дня рот закрыть не мог, до того обалдел!

– Да, судя по рассказам, воспитание вашей дочери оставляет желать лучшего, – задумчиво отметил тип в плаще. – Ничего страшного, её будущий муж быстро отучит её от дурных манер…

– Ну-ну, – хмыкнул папаша. Я тоже ухмыльнулась, хотя сперва хотела треснуть батюшку чем-нибудь тяжелым по голове. Ишь ты, уже пристроил меня, да за хорошую плату! Вот ведь!.. (Здесь я проглотила несколько нецензурных слов, знать которые приличной принцессе никак не полагалось.) – Ладно, господин колдун, валяйте, готовьте всякие там приворотные зелья…

Я разинула рот. Колдун?! Приворотные зелья?! Вот это уже серьёзно… Если в ход пошли подобные средства, значит, престарелый женишок действительно очень хочет видеть меня у себя под боком… Что ж делать-то?

– С приворотными зельями придется пока подождать, – сказал колдун, и я с облегчением перевела дух. – Принцесса должна будет принять это средство только из рук будущего мужа, иначе, хм… возможны разного рода казусы, история знает прецеденты. Вы ведь не хотите, чтобы она начала бросаться на всех встречных мужчин?

– Упаси боги, – серьёзно сказал батюшка, а я твердо решила, что черта с два возьму что-нибудь у женишка, лучше сдохну! Или, что гораздо вероятнее, прежде он сам сдохнет…

– Хорошо, – кивнул колдун. – Сперва я приготовлю состав, который… м-м-м… лишит прекрасную Илиссу её строптивости. Мне, знаете ли, не хочется везти её к жениху связанной и с кляпом во рту.

– Да уж, иначе она не поедет, – фыркнул папенька, а я пообещала себе, что непременно подложу ему в постель пару жаб, причем дождусь момента, когда он соберется в эту постель затащить какую-нибудь придворную даму. – Ну, действуйте, только поаккуратнее… всё же это моя дочка любимая, а не какая-нибудь там…

– Предупредите принцессу, что я нанесу ей визит, – сдержанно сказал колдун, поднимаясь. – Мне бы не хотелось получить табуреткой по голове. Так, кажется, она встречает непрошеных гостей?

Папенька оглушительно заржал, а я прикусила губу. Ладно-ладно… посмотрим, чья возьмет! Судя по всему, этот колдун меня ещё не видел. Ну что ж… Я поспешила к себе, чтобы встретить визитера во всеоружии.

– Это… – сказала нянюшка, когда я закрыла за собой панель, прячущую потайную дверь. – Папаша ваш самолично заглянули, да передать велели, к вам щас дохтур придет… А может, не дохтур, не поняла я…

– Ты передала папеньке, что я думаю по поводу незваных визитеров? – поинтересовалась я, потроша гардероб. Моё мнение нянюшке было давно известно. Можно сказать, выучено наизусть, осмыслено и прочувствовано…

– А как же! – оживилась нянюшка. – Всё, как наказывали… Ну, от себя добавила кой-чего…

– А папенька что?

– А папенька ваш посинели, – охотно доложила нянюшка, – да и рявкнули, мол…

Она, понизив голос, передала мне батюшкины слова. Я захохотала и принялась впихивать себя в узкие штаны. Вообще-то девушкам, особенно знатным, настоятельно не рекомендовалось ходить в мужской одежде, но, во-первых, мне мало что могли запретить, а во-вторых, ходить я и не собиралась.

В дверь почтительно постучали. Я только-только успела смыть с лица пудру (меня эта штукатурка вовсе не красит, но что поделать, мода такая!) и распустить волосы, рухнула на диван и закинула ноги на его резную спинку.

– Открой, – велела я нянюшке, – и сгинь с глаз. Только далеко не уходи.

– Ага, – кивнула она и впустила давешнего колдуна.

Там, в папенькиных покоях, он сидел ко мне спиной, так что я его не очень хорошо рассмотрела. Ну… что сказать, представительный мужчина. Довольно симпатичный. Его бы одеть по-человечески – всех наших придворных за пояс бы заткнул…

Колдун начал раскланиваться с порога. Таких изысканных поклонов я еще не видала, должно быть, он долго репетировал. Увы, подобного рода представления на меня не действуют, насмотрелась, знаете ли…

– Ну? – спросила я, не дожидаясь, пока он закончит вытанцовывать.

Колдун распрямился, увидел, наконец, меня во всей красе и остолбенел. Я же взяла со столика банан и принялась его чистить. Вообще-то, я не очень люблю бананы, но можно и пожертвовать вкусовыми пристрастиями ради пущего эффекта.

– Жарко, не правда ли? – светски осведомилась я, расстегнув верхнюю пуговку на блузе, и откусила от банана. Ей-ей, колдун покраснел! – Надо вам чего?

– Меня прислал ваш батюшка, – сдержанно поклонился колдун. – Он беспокоится о вашем здоровье… Я врач, и…

– Никогда не поверю, что папаша обо мне беспокоится, – сообщила я. – В последний раз, когда я пожаловалась ему на головную боль, он посадил меня на необъезженного жеребца и отправил в поле… Так все хвори как рукой сняло!

– И всё же… – Колдун с трудом отвел глаза от ландшафта, открывающегося нескромным взорам в глубоком вырезе моей блузы. – В такую жару многие чувствуют себя неважно…

– Только не я, – фыркнула я и взяла второй банан.

– Позвольте осмотреть вас, – решился, наконец, колдун. Ага, жди! Воткнет в подол заколдованную булавку, вот я и стану покорной, слышала я о таком, не в лесу, чай, росла…

– Облезешь, – спокойно сказала я, чистя банан.

Колдун побагровел. Наверно, дома его все боялись, и подобного тона он давненько уже не слыхал. Ничего, пускай привыкает.

– Ваше высочество… – начал он звенящим от ярости голосом, но я перебила:

– Нянюшка!

– Чё? – мрачно осведомилась она, выдвигаясь из-за портьеры.

– Проводи господина до двери, – сказала я и зевнула. – Он мне надоел.

– Ну? – сурово спросила нянюшка, подходя к колдуну и оказываясь на полголовы выше. – Особое приглашение нужно? Давай, давай… вали отсюдова… Прынцесса отдыхать хочут…

Нянющка легонько подтолкнула колдуна в спину, отчего тот пролетел несколько шагов и едва не врезался в дверь.

– До свидания, ваше высочество, – не сулящим ничего хорошего тоном сказал он, пытаясь сохранить остатки достоинства. Говорят, колдуны очень не любят, когда их унижают. Опять же, пускай привыкает!

– Проваливай, – ответила я.

Подождав, пока за ним закроется дверь, я подозвала нянюшку и сказала:

– Готовить мне будешь лично, ясно?

– Чё это? – не поняла она.

– А приворотным зельем меня напоить хотят, – пояснила я. – А может, и не приворотным, а так…

– Мою кровиночку? Зельем?! – взревела нянюшка. – Кто посмел!? Этот… в плаще?!

– Тихо, – велела я. – Не шуми. Они думают, я ничего не знаю. Ну, пускай думают…

2

Следующие сутки я посвятила разработке плана спасения себя любимой. Судя по всему, колдун – парень целеустремленный, и он не отступится, пока не притащит меня к своему хозяину. Стало быть, он начнет подливать это своё зелье во что только можно…

Я поразмыслила чуток и решила, что отвертеться от свадьбы вряд ли удастся. Папенька мой, если что в голову вобьёт, так его не переспоришь. А женишок мне предлагается довольно престарелый… Стало быть, мне только и нужно выйти замуж, прибрать к своим прекрасным ручкам дряхлого супруга, а когда он окочурится, оказаться единоличной властительницей немаленькой страны… Вот тут-то я папеньке нос и утру!

Ну, это я отвлеклась… Ясное дело, взаправду становиться покорной мне не хочется. Значит, надо притворяться. Беда в том, что я не знаю, как именно действует колдовское снадобье… а как узнать?

Впрочем, эта проблема отпала уже на второй день. Всё это время нянюшка самоотверженно трудилась на кухне. Конечно, её стряпню вряд ли можно назвать шедевром кулинарии, но в такую жару есть особенно и не хочется…

– Это… – Нянюшка выросла в дверях моей спальни. – Папенька ваш совсем сдурели…

– Чего ещё? – лениво спросила я.

– Они вам корзину фруктов прислали, – сказала нянющка. – Я вот думаю, никак им голову солнцем напекло…

– Погоди-ка! – Меня подбросило на диване. – Корзину фруктов, говоришь… Подозрительно!

– Выкинуть? – хмуро спросила нянюшка.

– Ни в коем случае! – запретила я. – Волоки сюда…

Корзинка и впрямь была немаленькая. Так… сколько всего! Виноград, апельсины, яблоки, груши, бананы… даже сушеный инжир почему-то… Меня отчего-то так и подмывало слопать этот самый инжир… и вон те два яблока… и апельсины… Стоп! «Ну-ка, Илисса, возьми себя в руки!» – приказала я себе.

Вышеозначенные фрукты, невинно расположившееся в горе обычных собратьев, выглядели как-то чересчур аппетитно… Чем демоны не шутят, может, именно в них колдун забацал своё зелье? Как бы мне это проверить?

Внезапно меня осенило.

– Нянюшка! – сказала я. – Ну-ка, слопай вот эту инжирину!

– Не люблю я его, – буркнула она.

– Ешь давай! – велела я и принялась наблюдать, как нянюшка жует сушеную ягоду. – Ну, как ощущения?

– Сладкий, – подумав, сказала она. – И это… ещё хочется…

– Ага… – протянула я. – А ну-ка… встань на четвереньки!

– Что это вы над старой нянькой измываться вздумали!? – обиженно сказала она, но на четвереньки встала. Крайне занимательно! Пятью минутами раньше она бы высказала мне прямым текстом всё, что думает о подобных приказах!

– Замечательно, – ухмыльнулась я. – И что ты чувствуешь?

– Ну… – Нянюшка почесала в затылке, сбив набок чепец. – Хотела я вам, госпожа, сказать… а будто кто заставляет – я на карачки и рухнула… И возразить не могу!

– Вот, значит, как эта пакость работает… – задумчиво сказала я, разглядывая фрукты. Ну, положим, банан долго не пролежит, а вот яблоки и апельсины могут мне пригодиться…

На всякий случай, чтобы не рисковать, обычные на вид дары природы я даже пробовать не стала, хотя и очень хотелось. Мало ли…

На следующее утро папенька прислал за мной фрейлину.

– Ваше высочество, – проблеяла она. – Его величество ждут вас в тронном зале. Они очень просили одеться прилично…

Бедная девушка привычно втянула голову в плечи и зажмурилась, явно ожидая, что я в неё чем-нибудь кину, но я сказала:

– Передай, сейчас приду.

Фрейлина едва не рухнула в обморок от неожиданности, сделала реверанс и испарилась.

Я постояла перед зеркалом, подумала, потом натянула на себя дурацкое платье с розовыми кружевами, нарумянила щеки, припудрила нос и осталась довольна.

Когда я вошла в тронный зал, папенька нервно прохаживался вдоль дальней стены. Колдун мрачной статуей возвышался у окна (хотя я бы такую статую во дворце не оставила, на мой вкус, каменные горгульи на карнизе куда как симпатичнее). Я скромненько остановилась у дверей, потупив глазки.

– А, пришла? – заметил меня папаша. – Ну-ка, поди сюда!

Огромным усилием воли я сдержалась, чтобы не гаркнуть по обыкновению «Сам подойдешь, нечего командовать!», и, вместо того, чтобы промаршировать к дивану, приблизилась к родителю, мелко семеня ногами и жеманно придерживая длинный подол. Папеньку едва кондрашка не хватила. Он потрясенно воззрился на колдуна, а тот удовлетворенно ухмыльнулся. Я едва не ухмыльнулась в ответ.

– Ну вот что, Иля, – сказал папенька, взяв себя в руки. – Я решил! Ты выйдешь замуж за короля Марка. Он к тебе давно сватается. А господин Вейден, – папуля кивнул на колдуна, – проводит тебя к жениху… И не возражай!

– Как можно, папенька, – пропищала я и сделала реверанс. Получилось, за отсутствием должной практики, не очень здорово, но этого никто не заметил. – Ваша воля – закон…

Папуля открыл рот, но не нашелся, что сказать. Я уж испугалась, что переборщила, но колдун выглядел вполне довольным.

– Ну… ладно… – сказал наконец папуля. – Иди, собирайся… Скоро в дорогу…

– Да, папенька. – Я снова поклонилась и засеменила на выход.

В дверях я столкнулась с колдуном. У него была такая гадкая физиономия, что я едва его не лягнула.

– Придешь в свои покои… – прошипел он мне в ухо. – И сделаешь вот что…

– Как скажете, господин Вейден, – покорно пролепетала я, хотя была готова убить мерзавца за такие предложения.

– Это только начало, красавица, – победно усмехнулся колдун. – Так что готовься…

У себя в спальне я долго бушевала, потом всё же успокоилась и начала продумывать план мести. Ничего путного в голову не приходило, поэтому я велела нянюшке собирать мои вещи и сама приняла посильное участие. К несчастью, нянюшку мне взять с собой не позволили. Ну да ничего. Вот стану королевой, тогда и выпишу нянюшку к себе. Посмотрим тогда, кто кого…

К счастью, до владений моего женишка было всего-навсего две недели морем. Я старалась держаться на виду у послов, чтобы Вейден не вздумал заставить меня сделать какую-нибудь гадость. Второй раз я ведь могу и не сдержаться!

Однако Вейден, против ожиданий, меня не трогал, зато всю дорогу изводил разговорами. Говорил он, понятное дело, сплошные мерзости, и если б не мой план, плавать бы колдуну за бортом…

– Ненавижу таких, как ты, – говорил колдун вполголоса. – Глупая кукла, думаешь, раз ты принцесса, тебе всё позволено? Нет, красавица моя, ты ещё поймешь, на собственной атласной шкурке почувствуешь, каково это – быть прилюдно униженной!

Я решила, что у колдуна страшный комплекс неполноценности, явно развившийся на почве того, что Вейдену когда-то отказала какая-то красотка, возможно даже, благородных кровей.

– Твой будущий муженек, а мой повелитель, – продолжал колдун, – очень любит красивых женщин. Увы, они быстро ему надоедают, потому он до сих пор и не женат… Ты тоже скоро ему наскучишь, не сомневайся, ибо кроме смазливой мордашки и славной фигурки, достоинств у тебя нет. Но жить в своё удовольствие тебе не удастся, не мечтай. – В этом месте Вейден обычно гнусно усмехался. Все его усмешки я уже выучила наизусть. – Я дам тебе такую дозу приворотного зелья, как вы это называете, что ты жить не сможешь без своего мужа. Будешь бегать за ним, как собачонка, а он и не взглянет на тебя. И учти, приворотное зелье, в отличие от того, что ты уже попробовала, срока действия не имеет, да и противоядия нет. Ты не забудешь мужа даже после его смерти…

Я с трудом подавила зевоту. Вейден, может, и хороший колдун, но зануда страшный. Этот свой монолог он повторял уже раз двадцатый. К счастью, вдалеке уже показался пункт назначения.

Будущий мой супруг, завидев меня, только что слюни не пустил. Я тоже, но по другой причине – меня едва не стошнило при виде суженого. Вейден ухмылялся ещё более мерзко, чем обычно, и я пообещала себе отплатить ему за всё сторицей…

3

Королю Марку явно было невтерпеж, поскольку он затеял свадебные торжества уже на следующий день, все уже было готовл. А может, как и Вейден, боялся, что действие колдовского снадобья, якобы сделавшего меня покорной, может закончиться в любой момент, а тогда им придется поить меня приворотным зельем силой. И неизвестно, что я успею натворить, пока меня скрутят…

Ну, готовить праздничный стол не пришлось: я заметила, что в этих краях пировали чуть ли не ежедневно. Как в условиях столь продолжительных и обильных возлияний король Марк умудрялся управлять большой страной, я не поняла. Возможно, у него были хорошие министры. «Нужно будет во всем этом как следует разобраться, если я и впрямь хочу тут править, – сделала я мысленно заметку. – Надо думать, этот королек кое-кому уже надоел, так что надо приглядеться, авось, найдутся его противники… А его противники вполне могут стать моими союзниками!»

Нас с королем быстренько поженили (клянусь, процедура заняла от силы часа три, а это, по королевским меркам, в самом деле очень мало!), и все уселись за стол. Тут меня едва не стошнило вторично – мой теперь уже законный супруг так ел! Прошу прощения, но он даже не ел, он… жрал! Удивительно, что при таком аппетите он оставался довольно-таки тощим. Однако неслыханное обжорство супруга было мне на руку. Мне ничего не стоило подсунуть ему на тарелку заколдованный инжир. Потом я ещё скормила ему яблоко – так, для надежности, а второе яблоко и апельсины решила приберечь на черный день…

Вейден, сидевший на другом краю стола, вроде бы не заметил моих манипуляций. Отлично…

Пир длился до позднего вечера. Когда большинство гостей успокоилось под столами, мой супруг подал знак, и Вейден поднялся со своего места и вышел. Вернулся он с большим кубком в руках. Доза и впрямь была убойная…

Король Марк осторожно принял у Вейдена сосуд, величественным жестом отослал колдуна и, блестя глазами, повернулся ко мне.

– Ну, душенька моя, – проворковал он, протягивая мне кубок. Я едва не воткнула в него столовый нож. И воткнула бы, не будь нож таким тупым… – Выпей, прошу тебя!

– Облезешь… – процедила я сквозь зубы. – А ну, дай сюда!

Король покорно отдал мне кубок. Я сделала вид, что пью – жидкость, кстати, ничем не пахла, да и выглядела, как обычная вода. Колдун довольно потирал руки, на лице его читалась неприкрытая радость.

– А ну-ка, хлебни глоточек! – вполголоса велела я муженьку, протягивая ему кубок. Вот честное слово, он даже не колебался! То есть пить он не хотел, но и ослушаться не мог! Отличное зелье приготовил Вейден, в этом ему не откажешь… – Стой, стой! Присосался…

Король Марк, честно отхлебнув из кубка, воззрился на меня с немым обожанием. Я осторожно отставила кубок в сторонку – там ещё оставалось приличное количество зелья, – и сказала медовым голоском, так, чтобы слышал Вейден:

– Ах, мой милый супруг! Вы любите меня?

– Обожаю… – выдохнул Марк, пожирая меня глазами. – Век бы любовался…

– И вы выполните мою маленькую просьбу? – продолжала я. – Считайте, что это будет ваш свадебный подарок!

– Всё, что угодно! – пылко сказал король и схватил меня за руку. Я осторожно высвободила запястье – у Марка руки были не сказать, чтобы чистыми, а это шелковое платье мне очень нравилось. – Приказывай, королева моя!

– Хорошо… – протянула я, победно глядя на Вейдена. Он нахмурился, но явно ничего не понял. Тогда я сказала погромче: – Возлюбленный супруг мой! А прикажите-ка схватить этого вот мерзкого колдунишку да всыпать ему двадцать плетей на площади, прилюдно! А потом посадите его в какую-нибудь клетку, да смотрите, чтобы не сбежал! Что? Вы колеблетесь?!

– Не смею противиться… – выдохнул король и рявкнул: – Эй, стража! Взять его!

Вейден изменился в лице, когда всё понял. Он даже не пытался сопротивляться, когда его хватали стражники, до того оторопел. Будет знать, как обзывать меня глупой куклой!..

Когда колдуна протащили мимо меня, он смерил меня таким взглядом, что будь я из бумаги – задымилась бы. Но я не была бумажной, и потому ответила Вейдену не менее любезным взглядом и ехидной ухмылкой.

Впрочем, тут мне стало не до колдуна. Мой супруг пританцовывал около меня, явно намекая на то, что пора бы нам удалиться в опочивальню. У меня же не было ни малейшего желания потакать его животным инстинктам. К тому же, в его возрасте вредны сильные эмоции! К счастью, мой супруг слушался меня безоговорочно. Наверно, подлый Вейден и впрямь приготовил для меня убойную дозу приворотного зелья, раз уж король Марк от одного глотка так раздухарился! Хороша б я была, если бы выпила всё сама…

…Словом, началась у меня не жизнь, а сказка. Муженек потакал всем моим капризам и даже не думал противиться, когда я изъявила желание поучаствовать в управлении государством. Правда, его министры были не очень-то рады моему вмешательству, но… Капелька апельсинового сока, подлитого в их кубки, быстро сделала своё дело. Подпоила я их немного, но вполне достаточно, чтобы заставить прислушиваться к моему мнению. Ну а к тому времени, как действие зелья окончится, думаю, они успеют оценить меня по достоинству!

Я, надо сказать, вовсе не была профаном в политике и экономике, папенька с малолетства натаскивал меня на управление государством. Это уж после он решил, что лучше выгодно выдать меня замуж, чем сделать своей наследницей, а сперва-то лелеял иные планы. Жаль, я тогда была слишком молода и глупа и не поняла всей опасности его новой затеи. А так сидела бы я мирно дома при принце-консорте, возможно даже, молодом и симпатичном… Эх, что уж теперь жалеть! Надо работать с тем, что есть.

Итак, не прошло и пары месяцев, как изнемогающий от любви и слегка сдвинувшийся на этой почве король Марк совсем сдал позиции и отошел на второй план. В отсутствие мужа бразды правления приходилось брать в свои нежные ручки мне, и вскоре министры привыкли бояться моих грозных окриков (луженая глотка мне досталась в наследство от дедушки-полководца) и начали послушно вздрагивать, когда я лупила кулаком по столу, а придворные дамы перестали падать в обморок, увидев меня в штанах.

Конечно же, я заставила старичка Марка написать завещание в мою пользу, а то вдруг у него какие-нибудь хваткие родственнички имеются. От хватких родственничков с приличной армией меня завещание бы не уберегло, но это уже другой разговор.

И всё бы было совсем хорошо, если бы не… поклонники!! Тут они играли не на лютнях, а на гитарах, но песни сочиняли столь же отвратительные, что и мои соотечественники…

Но и это бы я пережила, не привыкать, в конце концов. К несчастью, спать спокойно мне мешал Вейден. Вернее, не сам Вейден – он смирно сидел взаперти, – а мысли о нем. Я как-то наведалась к колдуну в темницу и убедилась, что он не просто терпеть меня не может, он меня ненавидит! И что с ним делать? Выгнать опасно, но не держать же его в цепях всю оставшуюся жизнь! Разве только казнить, но это нерационально, хороший колдун дорогого стоит. И я приняла решение…

– Ну что? – спросила я, спустившись как-то в подвал. – Жив ещё? Месть обдумываешь?

– Как же я тебя ненавижу… – тихо ответил Вейден. Мне и впрямь стало не по себе от его взгляда, а напугать меня – это надо постараться.

– Ненавидь сколько душе угодно, – отозвалась я, потом позвала сторожа и тихо отдала ему кое-какие указания касательно Вейдена. – И выбирай выражения, когда разговариваешь с королевой!

В следующий раз я пришла через несколько дней.

– Как дела? – спросила я. Вейден не ответил. – Пить не хочешь?

Вейден смерил меня яростным взглядом и выдавил что-то нечленораздельное. Да, без воды и в самом деле ни туды, ни сюды…

– Хочешь, – удовлетворенно кивнула я. – Ну, попроси меня, может, дам воды… Давай, давай, умоляй меня, да на коленях, как полагается! Я жду!

Вейдену, наверно, очень хотелось жить, раз он пошел на такое унижение. Он действительно встал на колени и выговорил:

– Пожалуйста… прошу тебя…

– Плохой из тебя актер, – вздохнула я. – Ладно, я добрая сегодня. Держи!

Я кинула за решетку полную фляжку. Вейден осушил её одним глотком.

– А это – на закуску, – сказала я и бросила к его ногам порядком сморщившееся яблоко.

По глазам Вейдена я увидела, что он всё понял. Вовсе не вода была в этой фляжке, а остатки приворотного зелья. Но… ненавидеть меня меньше он не стал… Вот так. Теперь навредить мне он не мог, потому что любил меня до безумия. Но и ползать за мной на коленях он не стал бы, поскольку по-прежнему люто ненавидел. Ах, надо было заставить его принять зелье из рук моей нянюшки… Задним-то умом все крепки!

4

Через пару дней я рискнула выпустить Вейдена из темницы. Я поселила его в дальней части дворца, в башне.

Дворец, надо сказать, был строением весьма бестолковым. Плана застройки я пока не нашла, но в том, что здесь есть потайные ходы, не сомневалась, надо было лишь отыскать их, чем я и занималась на досуге. Вот в башне, самой последней пристройке, таких ходов точно не имелось, именно поэтому я и определила туда Вейдена. Не хватало, чтобы он заявился ко мне ночью через потайную дверку и что-нибудь отчудил…

А ещё через две недели меня постигла тяжелая утрата: скончался мой драгоценный супруг. Думаю, от неразделенной любви. Разумеется, я организовала пышнейшие похороны, страна погрузилась в глубокий траур, я печалилась, как могла, а ко мне в гости заявился дражайший папенька. Ему только повод дай…

Когда папенька подкатил к парадной лестнице, я вышла ему навстречу. Надо сказать, траур шел мне невероятно, и я решила, что буду очень скорбеть по мужу, чтобы не снимать полюбившийся черный цвет как можно дольше.

– Доча!! – заорал папенька, завидев меня, и распахнул объятия.

– Папаня! – рявкнула я в ответ и позволила себя немного потискать. Тут я узрела ещё одну знакомую фигуру и ужасно обрадовалась: – Нянюшка!!

– Дитятко! – громыхнула она басом и, расшвыряв некстати подвернувшихся лакеев, сгребла меня в охапку и легонько подбросила вверх.

Мои юбки взметнулись в воздух, придворные впали в шоковое состояние при виде такой непочтительности к моей особе, но, поскольку замечания нянюшке я не сделала, произвели соответствующие умозаключения. Думаю, в ближайшие несколько дней у нянюшки отбоя не будет от всяких просителей… Представляю, что она может сказать в ответ на просьбу составить протекцию!

Я подавила смешок и повела папеньку во дворец. Папенька вел себя, как дома, то есть совершенно неприлично: хлопал фрейлин пониже талии, присвистывал при виде богато убранных залов и шумно восторгался ливреями слуг. По-моему, он решил, что это исключительно его заслуга: ведь это он воспитал такую замечательную дочку, как я!

Принимать августейшего родителя полагалось в огромном зале. Там стоял такой длины стол, что разговаривать с человеком, сидящим на противоположном конце, не представлялось возможным. Впрочем, папеньку сие обстоятельство нимало не смущало, поскольку голосина у него – дай боги каждому… Вернее, не дай боги!

– Иля!! – заорал он в очередной раз, и пожилая графиня уронила себе на платье устрицу.

– Чего тебе? – отозвалась я, без особого труда перекрывая гул разговора. Зычный голос – это у нас семейное.

– Пошукай там насчет горчички! – попросил папенька. – Пресновато у тебя готовят!..

– Не любо – не кушай! – сказала я, но горчицу велела-таки принести.

Папенька вообще не признает разных там изысканных яств, ему подавай поросенка, целиком запеченного на вертеле и пару кувшинов доброго винца, вот тогда он останется доволен! Устрицы он называет «склизкой гадостью», про спаржу говорит «что я, баран, траву жевать?», а восхитительный ликер однажды обласкал «липкой дрянью», что не помешало ему вылакать всю бутылку.

Нянюшка моя не настолько привередлива, ест, что дают, да и выпить не дура. Прокормить её, по правде сказать, нелегко, но это, право, пустяки… Я, признаться, тоже люблю поесть, но приходится держать себя в руках и делать на приёмах вид, что я ем, как птичка. Это потом, у себя в апартаментах, я отвожу душу…

Но я отвлеклась.

Вейден – его тоже пришлось сажать за стол, как-никак придворный колдун! – взирал на моего дражайшего папеньку с нескрываемым отвращением. Фу-ты, ну-ты! Можно подумать, никогда не видел, как король обгладывает баранью ногу! А если не видел, то и нечего таращиться, все приличные придворные давно уже отвернулись, а кое-кто даже пересел, чтобы папенька не забрызгал их подливкой… (Мой дражайший супруг, чтоб ему на том свете не икалось, тоже себя за столом вел, прямо сказать, не идеально, но при нем Вейден, помнится, рож не корчил!) Сам Вейден, по-моему, ничего не ел. Он, если мне не изменяет память, вегетарианец. Если кто не в курсе – это такое извращение, когда человек не ест мяса. И ладно бы больной был или там отшельник какой-нибудь, а то ведь здоровый мужик! Наверно, он потому и злой такой, что всегда голодным ходит.

К счастью, ужин заканчивался. Подали десерт. Папенька, конечно же, разом умял половину торта, сказав возмущенно пищащим фрейлинам, которым ничего не досталось, «Стройнее будете, цыпочки!», чем поверг их в изумленное состояние. Вейден сломал вилку, по-моему, от злости, но так ничего и не сказал. Придворные натянуто улыбались, я невозмутимо восседала во главе стола, демонстрируя безупречные манеры, а нянюшка под шумок приканчивала вторую бутылку ликера…

После десерта я пожелала уединиться с августейшим родителем в своих апартаментах. Нянюшку унесли в отведенные ей рядом с моими покои – пришлось выставить оттуда престарелую герцогиню, носившую титул главной смотрительницы королевской опочивальни… И на что ей, спрашивается, там смотреть?

– Ох, Иля! – радостно сказал папенька, когда мы остались вдвоем. – Далеко пойдешь!

– Куда уж дальше! – фыркнула я. – Ты чего хотел-то от меня? Думаешь, поверю, что ты просто так заявился, поддержать меня… – тут я картинно всхлипнула, – в моем горе?

– Иля, не надо комедий! – поморщился папуля. – Ловко ты с муженьком устроила! Моя школа… Сознавайся, подсыпала ему чего в супчик?

– Ежели вы насчет яду, папенька, – сказала я, переходя на придворный жаргон, – то пальцем в небо попали, чиста я перед законом людским и божеским. А что до чего другого…

Тут я гадко ухмыльнулась, папенька ухмыльнулся понятливо, и мы громко захохотали.

– Так чего надо-то? – спросила я, отсмеявшись.

Надо папеньке было совсем немного: деньжат на проведение армейской реформы. Поскольку реформа заключалась исключительно в переименовании всех должностей в свежеизобретенные папулей и в пошиве новых мундиров им же придуманного фасона, то я отказала наотрез. Папуля принялся давить на жалось и на дочерние чувства, утверждая, что если бы не он, черта с два я составила бы такую замечательную партию. Однако я уперлась и недвусмысленно дала понять, что на ветер деньги бросать не намерена. Часа два мы препирались, потом папуля выдохся, утер пот со лба и сказал:

– Ладно, пес с ней, с военной реформой… Просто так деньжат подкинешь?

– Просто так – подкину, – охотно согласилась я. – Опять у тебя казну обнесли, что ли?

– Казначей мой, сволочь, ворует! – пожаловался папенька. – Да так ловко, никак я его за руку не поймаю…

– Капкан медвежий поставь… – зевнула я. Если бы речь шла о финансовых махинациях с ценными бумагами, у папеньки не было бы никаких шансов. Но поскольку в моем родном королевстве ни о чем подобном отродясь не слыхивали, а казну держали в подвале, то казначей не с бухгалтерской отчетностью мухлевал, а попросту набивал себе карманы золотишком. – Только сам в него не попадись, как в прошлый раз…

Прошлый раз был весьма памятен. Тогда папуля заподозрил, что заезжий менестрель, вместо того, чтобы чинно распевать серенады под моим балконом, лазит в окошко к любимой папулиной фрейлине. Папуля замыслил охальника изловить, для чего установил под этим самым окошком здоровенный капкан. Две ночи он караулил, потом благополучно обо всем позабыл, сам полез к красотке и попался в капкан. Боже мой, как он орал!.. Я думала, дворец обрушится…

Папенька тоже припомнил досадную случайность, нахмурился, дернул себя за ус и сказал:

– Ничего, я ему покажу, как у своего короля золотишко тырить Посидит он у меня, ох посидит… Ежели поймаю, посажу его на цепь, будет заместо сторожевого пса казну охранять!

– Опять ты со своими проектами… – вздохнула я. – Иди-ка ты спать, папаня! Да не смей фрейлинам под юбки лазить, знаю я тебя!..

Папаня клятвенно пообещал, что будет вести себя пристойно и удалился. В коридоре послышались удаляющиеся шлепки, дамские взвизги, глухой стук и шелест юбок, сопровождающие падение в обморок. Впрочем, после очередного шлепка стука и шелеста не последовало, наоборот, раздался особенно заливистый визг. Папуля что-то спросил зычным голосом, дамочка в очередной раз взвизгнула и расхохоталась. Папуля тоже заржал и, похоже, потащил добычу в своё логово… Ну, пускай развлекается. От фрейлин не убудет, а папе надо поддерживать себя в форме…

5

– Ваше величество… – поскребся кто-то в дверь, не успела я переодеться.

– Ну что ещё?! – рявкнула я, узнав голос старшего лакея.

– Тут господин Вейден, – пролепетал старик. – Он настоятельно требует аудиенции…

– Ах, он тре-ебует… – протянула я. Интересно, что понадобилось Вейдену в столь поздний час? Просто невмоготу стало без лицезрения моих небесных черт или и впрямь что важное? – Ладно, пускай войдет.

Дверь скрипнула, впуская Вейдена. Наверно, он стоял за порогом, приплясывая от нетерпения, раз явился практически мгновенно.

– Ну и чего ты от меня хочешь? – поинтересовалась я, не дожидаясь приветствия.

– Мне нужно серьёзно с вами поговорить, ваше величество, – отрывисто проговорил Вейден.

– Говори, – лениво приказала я. – И давай без этих церемоний, я спать хочу…

– Вы соображаете, что делаете, ваше величество? – довольно невежливо выпалил Вейден. Я от неожиданности чуть не рухнула с кресла.

– Ты что себе позволяешь?!

– Вы сами просили без церемоний, – ядовито парировал Вейден. – И я повторю: вы соображаете, что делаете?!

– Это ты вообще к чему? – поинтересовалась я, закидывая ноги на подлокотник кресла. В такой позе мне лучше думается.

– А к тому, ваше величество, – скрипнул зубами Вейден, – что вы ведете себя не так, как подобает королеве!

– Так, пошел вон отсюда, – скомандовала я. – И живо, живо! Ты мне ещё будешь указывать, как себя вести?

– При дворе находятся иностранные послы, – продолжил Вейден, не обращая внимания на мой приказ. – Вы представляете, какое мнение они о вас составят? Не говоря уж о вашем… батюшке и этой кошмарной бабище, вашей няньке…

– Я ей завтра передам, как ты её назвал, – весело сказала я. – И сообщу, где тебя найти.

– Это не смешно, ваше величество! – рыкнул Вейден. – Вы не можете оставить её при себе!

– Это почему же?.. – вкрадчиво поинтересовалась я.

– Что о вас подумают высокие гости?!

– Да начхать мне, что они подумают!! – рявкнула я, окончательно выходя из терпения. – Пусть думают, что хотят, всё равно им придется со мной считаться!

– Вас могут свергнуть, ваше величество, – прошипел Вейден. – Вы об этом, конечно же, не подумали своей хорошенькой белокурой головкой?

– Это за что же? – не поняла я, пропустив хамство мимо ушей.

– Многим из старых придворных вы очень не нравитесь. Более того, они считают, что вы позорите королевство! – уже не сдерживаясь, заорал Вейден.

– Ну и какого дьявола ты мне об этом говоришь? – поинтересовалась я. – В тебе неожиданно проснулись верноподданнические чувства?

Вейден покрылся красными пятнами, но смолчал.

– Н-да, переворот – это очень неприятно, – задумчиво сказала я, так и не дождавшись от колдуна ответа. – Папеньку однажды пытались свергнуть…

Мне тогда было лет девять, наверно, и попытку переворота я восприняла, как отличную забаву. Все взрослые куда-то бежали, кричали, размахивали руками и оружием, потом появился папуля в полном боевом облачении, зачем-то напялил на меня шлем, в котором я тут же утонула, и принялся раздавать указания. Через пару часов всё успокоилось, виновных наказали, а меня оставили без десерта за то, что я выцарапала на папулином позолоченном панцире слово, знать которого мне определенно не полагалось.

– Не сомневаюсь, что в вашем карликовом королевстве государственный переворот превратился в фарс! – фыркнул Вейден. – С таким-то правителем!..

– Не трожь папулю! – гаркнула я и запустила в Вейдена подсвечником. До колдуна подсвечник не долетел, плавно опустившись на пол, хотя по всему должен был попасть точно Вейдену в лоб – в метании подсвечников я достигла больших высот. Впрочем, меня эта демонстрация колдовской силы ничуть не озадачила и тем более не испугала.

– Вы не знаете, что такое вооруженный мятеж! – снова завел Вейден.

– Ты что, предлагаешь мне бежать и скрываться в лесах? – ехидно поинтересовалась я. – С какой такой радости? Гвардия меня поддержит, офицеры поголовно без ума от меня, и что останется от твоих мятежников?!

– Гвардию вашу можно перекупить, – прошипел Вейден. – А вас пообещать отдать этим самым офицерам. Думаю, они будут очень рады такому повороту событий…

– Ну хорошо, – согласилась я, подумав. – Вот они меня свергли, посадили в темницу или даже зарезали… и что дальше? Кого на престол сажать? У старичка Марка близких родственников не было, а дальние так между собой передерутся, что, небось, не обрадуются, что от меня избавились!

– Вот именно!!! – взорвался Вейден. – Начнется гражданская война!

– Ну и что ты предлагаешь? – вполне мирно поинтересовалась я. С чего это вдруг Вейдена начала интересовать судьба страны?

– Вам нужно как можно скорее вступить в брак с кем-то из дальних родичей короля Марка, – сообщил Вейден, а я чуть дара речи не лишилась. – Это упрочит ваши позиции.

– Чтоб я отдала престол какому-то идиоту?!! – взревела я. – Не бывать этому!!

– Да не ори ты так!! – взорвался Вейден, напрочь забывая о вежливости и этикете. – У стен есть уши!

– Ну так заткни их, ты ж колдун! – огрызнулась я.

– Вам вовсе не обязательно отказываться от престола в пользу мужа, – сказал, остывая, Вейден. – Он будет принцем-консортом, а вы…

– Сейчас ты от меня ещё и наследника престола потребуешь в самые сжатые сроки? – ласково спросила я.

– Это было бы замечательно, – сухо ответил Вейден.

От второго подсвечника, пущенного моей умелой рукой, ему увернуться не удалось…

– Идиотка! – рявкнул он, срывая с себя загоревшийся плащ.

– Сбавь-ка тон! – велела я, немного успокаиваясь. – Не со служанкой говоришь… Слушай, а давай их всех твоим приворотным зельем напоим? Представляешь, вся страна охвачена любовью к прекрасной королеве Илиссе… Так трогательно!

Вейден тихо зарычал, но, обнаружив в опасной близости от моей нежной, но сильной руки ещё один здоровенный канделябр, сказал вполне вежливо:

– Для создания такого количества снадобья в сжатые сроки потребуется сотня колдунов.

– Жаль, такой план лопнул, – равнодушно сказала я. – Постой-ка, ты хочешь сказать, что сроки поджимают?

– Именно это я и пытаюсь вдолбить в твою тупую голову!! – окончательно вышел из себя Вейден. – Если бы ты не была такой глупой куклой…

Дзен-нь!! Канделябр с треском врезался в дубовую панель на стене – Вейден успел пригнуться.

– И прекрати швырять в меня подсвечниками!! – заорал он. – Дура!..

Вместо ответа я запустила в него тяжеленной шкатулкой, окованной серебром. Не успел затихнуть грохот, вызванный её падением на каминную решетку, как со стены позади меня обрушился портрет в тяжеленной раме.

– Прекрати, я сказал!!! – рявкнул Вейден, и я поняла, что упавший портрет – его рук дело.

– Ты мне приказываешь? – недоуменно осведомилась я, остановившись на минутку. – Ты серьёзно?

– Более чем!

– Ты назвал меня дурой, глупой куклой, идиоткой, – начала я медленно перечислять, – ты сказал, что у меня тупая голова, а теперь ещё смеешь что-то мне приказывать?! Ты мало в подвале насиделся?..

Вейден дышал, как загнанная лошадь, но ничего не говорил.

– Убирайся отсюда! – рявкнула я, горделиво выпрямившись во весь рост. А рост у меня немаленький – до того, как стать королем, папуля служил в гренадерском полку, а статью я удалась в него. – Чтоб ноги твоей завтра здесь не было! Без тебя как-нибудь с этими заговорщиками разберусь! Ты что, не понял? Выметайся!..

– Да не могу я!.. – заорал Вейден в ответ. – Видеть тебя не могу, курица безмозглая, ненавижу тебя, и уйти не могу, потому что сдохну, если тебя неделю не увижу!! Ты хоть знаешь, сколько ты мне снадобья вбухала?!

– А для кого ты его готовил, не забыл?! – отозвалась я тоже на повышенных тонах. – Не для меня ли? И заметь, вдвое большую дозу! Я до тебя изрядно потратилась!.. Не ты ли хотел, чтобы я по старичку Марку с ума сходила? А вот он помер, и мне что же – за ним отправляться?! Какой ты добрый!

Подумав, я выдала последний, совершенно убийственный аргумент:

– И какой ты, к демонам, колдун, если противоядия против собственного зелья составить не можешь?!

– Не бывает противоядия против приворотного зелья! – закричал Вейден, окончательно теряя самообладание. – Не бывает, уясни ты это!..

– Я поняла, вовсе не обязательно так орать, – сказала я. – И вот что… раз уж мы вынуждены сосуществовать… то есть я-то без тебя превосходно проживу, но не оставлять же тебя на мучительную погибель? Ах, я так сентиментальна… – Я смахнула с ресниц воображаемую слезинку. – Так вот, раз уж мы вынуждены сосуществовать, давай условимся: ты не смеешь на меня орать и называть меня дурой, идиоткой, безмозглой курицей и тому подобными ласкательными именами… А я, так и быть, не стану швырять в тебя подсвечниками. Договорились?

– Договорились, – мрачно выдавил Вейден.

– Отлично. – Я встала и прошлась по комнате. – Тогда сядь вон в то кресло и ещё раз внятно изложи мне всё, что ты там плел по поводу мятежа.

Пару раз глубоко вздохнув, Вейден успокоился и ещё раз внятно изложил мне ситуацию. Я не поняла только одного…

– И кто же конкретно намерен спихнуть меня с престола? – поинтересовалась я.

– А вот этого я не знаю, ваше величество, – ядовито ответил Вейден и с неприступным видом скрестил руки на груди.

– И какой ты после этого колдун? – прищурилась я. – Погадал бы там, я не знаю, прорицанием занялся…

– Как у вас всё просто выходит, ваше величество! – иронически всплеснул руками Вейден. – Вы что же, полагаете, что мне достаточно посмотреть в какое-нибудь волшебное зеркало, чтобы узреть будущее?

– Собственно, именно об этом я и думала, – сообщила я. – А разве это не так?

– Разумеется, нет, – кисло сказал Вейден. – Прорицание – процесс сложный и требующий больших усилий.

– Тебе лень напрягаться? – приподняла я бровь.

Вейден слегка покраснел, но сдержался.

– Я мог бы попробовать, ваше величество, – сказал он. – Но для этого мне нужны вы.

– Зачем это? – подозрительно спросила я. Кто знает, чего ожидать от Вейдена! Может, вреда он мне причинить и не способен, но он тип изобретательный, возьмет, превратит в статую, да и будет втихомолку любоваться…

– Поскольку угроза направлена на вас, – академическим тоном начал излагать Вейден, – то мне необходимо ваше присутствие для того, чтобы… впрочем, не буду углубляться в научные термины, вам всё равно не понять…

– Ты имеешь в виду, что я тупица? – нахмурилась я.

– Нет, ваше величество, – поспешно произнес Вейден, проследив за моим пристальным взглядом. А смотрела я на бронзовую статуэтку всадника размером с кошку. Крупную кошку… – Я лишь хотел сказать, что без специальной подготовки вам будет сложно понять смысл моих слов. Предвосхищая ваш вопрос, могу сказать, что подготовка занимает не один год… Такого времени у нас нет.

– Хорошо, идем. – Я поднялась с кресла. – А по дороге расскажи-ка ты мне поподробнее об этом своем приворотном зелье.

– Зачем? – не понял Вейден.

– Да так, интересуюсь… – неопределенно сказала я.

6

Дворец, доставшийся мне от мужа, был велик и построен крайне бестолково, я об этом уже говорила, так что до башни колдуна мы добирались чуть ли не полчаса. За это время Вейден успел изложить мне общие положения теории приворотных зелий. Зелий было известно немало, и они различались составом, свойствами и сроком действия. Та разновидность, которой Вейден намерен был попотчевать меня, являлась самой убойной. Действовало зелье мгновенно и действие это сохранялось до самой смерти объекта воздействия. Более того, принятое в больших дозах, зелье приводило к малоприятному побочному эффекту: если от пары капель вы начинали испытывать некоторое томление и тоску по тому, из чьих рук приняли напиток, от глотка – нежную любовь, то от кружки… Словом, жертве зелья жизненно необходимо было видеть любимого хотя бы несколько раз в неделю, иначе вполне можно было и окочуриться. Как я понимаю, с любовью это чувство уже имело мало общего, больше это походило на то, как пьяницу постоянно тянет к бутылке. Кроме того, жертва постоянно находилась в страхе, что с объектом её чувств что-нибудь случится. Нетрудно догадаться, что сталось бы в этом случае с самой жертвой!

Словом, теперь я была уверена, что Вейден ненавидит меня ещё больше, чем прежде. Впрочем, точно так же я была уверена в том, что он сделает всё возможное, чтобы я прожила как можно дольше. Было, не скрою, у меня подозрение, что гордый колдун может и не испугаться смерти и прикончить меня, чтобы самому вскоре отправиться следом, но, пообщавшись с Вейденом, я эту мысль отринула. Колдун слишком ценил свою жизнь… Что ж, иными словами, у меня был теперь серьёзный союзник. Вынужденный союзник, но от этого не менее опасный для моих врагов! Ценное приобретение в моем положении, оказавшемся довольно шатким, ничего не скажешь…

Против моих ожиданий, в башне Вейдена не было ни летучих мышей, ни чучела крокодила, ни, на худой конец, черного кота. Больше всего его обиталище походило на библиотеку: повсюду книги, книги, книги… Вдобавок вещи были разложены в невероятном порядке, пыли не было вовсе, и даже камин оказался вычищен. Я окончательно уверилась в мысли, что Вейден – жуткий зануда.

Процесс прорицания оказался крайне нудным и скучным занятием. Я восседала в кресле и тупо пялилась на горящую зеленым пламенем свечу, а Вейден тем временем зачитывал что-то неудобоваримое из толстенной книги. Потом он подпалил какую-то вонючую гадость, от запаха которой у меня заслезились глаза и запершило в горле, и принялся водить ладонью над плоским тазом с водой. Часа через два, когда я окончательно одурела от вони и готова была попросту заснуть, колдун резким движением погасил свечу. Я зажмурилась, проморгалась – перед глазами плыли зеленые и красные круги.

– Ну что? – спросила я нетерпеливо.

– Могу сказать, ваше величество… – Вейден потер виски. Вид у него был такой, словно он мешки с картошкой на подводы грузил, а не книжку почитывал. – Могу сказать лишь, что некто желает вашей смерти, и этот некто – человек, облеченный властью.

От неожиданности я с минуту молчала, а потом приоткрыла коралловые губки и кратко высказала всё, что думала о колдовстве в целом и о Вейдене в частности.

– Я и без твоих идиотских заклинаний могла сказать, что свергнуть и убить меня хочет не крестьянин и не разбойник с большой дороги! – бушевала я, наступая на Вейдена. – Ты заставил меня битых два часа торчать в этой вонючей каморке, чтобы теперь с умным видом заявить, что так ничего и не узнал?!

– Отчего же, узнал, – невозмутимо ответил Вейден. – Раньше я думал, что ваши противники удовлетворятся вашим отречением и изгнанием, а теперь уверен, что они не остановятся ни перед чем, чтобы уничтожить вас.

– Ничего себе! Ну и кому я так насолила? – удивилась я.

– Может, это ваш папаша решил прибрать к рукам ваше королевство? – ехидно осведомился Вейден.

– Не трожь папаню! – гаркнула я. – Уж на кого-кого, а на него я подумаю в последнюю очередь!

Это верно. Папаня у меня тот ещё фрукт, но в том, что он нежно меня любит, я уверена! Да и на кой ему такая махина, как моё королевство? Тут особенно не пошалишь! Опять же работать придется, как проклятому, а папенька чудовищно ленив…

– Это кто-то из придворных, – сказал Вейден. – Человек не молодой, но и не слишком старый. Вполне вероятно, что он не чужд колдовства.

– Умоляю, только не говори, что он тоже колдун, и поэтому ты не смог его вычислить! – поморщилась я.

– Возможно, он пользуется услугами колдуна, – уточнил Вейден.

– Возможно, твоими, – съязвила я.

– Я уже объяснял!.. – вспылил Вейден, и я примирительно подняла руки.

– Всё, всё, успокойся! Что ты предлагаешь делать?

– Прежде всего, сменить охрану, – хмуро сказал Вейден. – У ваших покоев сейчас стоят гвардейцы Синей сотни, а они сплошь из бывших наемников. В случае чего, на них нельзя будет положиться – они служат тому, кто заплатит больше. Если позволите, я поставлю к вашим дверям ребят из Серой сотни…

– Первый раз о такой слышу, – честно созналась я.

– Им можно доверять, – сказал Вейден весьма уверенно. – Я ручаюсь головой.

– Я тебя за язык не тянула, – пожала я плечами и усмехнулась. – Ещё что?

Вейден помолчал, потом мрачно выговорил:

– Мне придется находиться рядом с вами неотлучно.

– Надеюсь, не в моей спальне? – осведомилась я.

Вейден слегка покраснел, но ответил вполне ровным голосом:

– Было бы разумным, ваше величество, если бы я на некоторое время занял покои рядом с вашими.

– Интересно, что в этом случае подумают обо мне подданные и иностранные послы? – сладко пропела я. – И потом, те покои заняты, там теперь живет моя нянюшка! Можешь разместиться этажом ниже, но не более того!

– Хорошо. – Вейден был явно недоволен, но возражать не стал. Может, боялся, что я расколочу в его комнате что-нибудь ценное? – Раз мы обсудили основные положения, позвольте проводить вас в ваши покои.

– Идем, – вздохнула я и зевнула во весь рот. – Ну вот, пропала ночь!..

Следующие два дня были отмечены всё нарастающим недоумением и негодованием среди придворных – Вейден взялся насаждать порядок. Собственно, до того, как я позволила ему действовать по собственному усмотрению, во дворце царил чудовищный бардак. Слуг было не дозваться, министры норовили прогулять совещания, а если являлись, то с опозданием часика на два-три…

Я пыталась на них воздействовать, но, поскольку стремилась не перегнуть палку, должного эффекта мои действия не произвели. Министры быстро привыкли к моим окрикам, перестали пугаться, когда я на них орала, и взялись за старое. Теперь я очень жалела, что сразу же не поступила с ними, как Вейден: он приволок мне на подпись указ, согласно которому прогулявший заседание или опоздавший на него министр лишался денежного довольствия на неделю. Если оплошность повторялась – то на месяц. И так далее… Для слуг были предусмотрены как меры экономического воздействия, так и телесные наказания…

Впрочем, Вейден жил в этих краях давно и потому знал, как следует обращаться с этими разгильдяями. К слову, все эти зверские меры он благоразумно приписывал мне, отчего при моём появлении челядь начала вытягиваться в струнку и прилипать к стенкам.

Надо сказать, придворные были слегка ошарашены тем, что я взялась таскать за собой Вейдена. Вообще-то, он сам таскался, но придворные-то этого не знали! А знали они лишь то, что мы с колдуном крайне друг друга не любим, более того, будучи осведомленными о злопамятности и гордости Вейдена, они никак не могли понять: неужто он и в самом деле простил мне публичную порку и тюрьму? Я лично подозревала, что не простил, но, во всяком случае, он об этом никогда не заговаривал, а я тем более не стремилась напоминать об этом прискорбном инциденте.

7

Вечером третьего дня моя нянюшка, помогая мне выпутаться из дурацкого пышного платья (опять пришлось принимать иностранцев… не королевство, а проходной двор какой-то, шастают туда-сюда!), ворчала:

– И что это вы, госпожа, с энтим колдуном связались? Одни беды от них… Иду вот давеча по коридору, а он навстречу. Как зыркнет бельмами своими, мне аж дурно стало!..

– С каких это пор тебе становится дурно от чьих-то взглядов? – фыркнула я, поводя плечами и любуясь своим отражением в зеркале. – И отстань от колдуна, он мне не опасен!

– Не отстану, – мрачно пообещала нянюшка. – Что это вы, госпожа, так быстро забыли, что он вас хотел этим… зельем напоить? Батюшка-то ваш, дурак, согласился, да и рад, что дочку пристроил…

– Ну, хотел напоить зельем, – согласилась я, подбирая волосы на висках. Так я выглядела ещё красивее. – Не напоил же… Говорю тебе, ничего он мне не сделает. Не посмеет. У меня сейчас другие враги…

– Кто?! – рявкнула нянюшка, засучивая рукава. – Кто посмел мою кровиночку обидеть?!

– Цыц! – рявкнула я в ответ. – Никто не должен знать, что я догадалась о заговоре. Возьмем их с поличным…

– И устроим публичную казнь! – радостно подхватила нянюшка и всплеснула руками. – Ох, и умница вы у меня, госпожа! Слава богам, умом не в батюшку пошли…

Я поперхнулась от такого сомнительного комплимента. Пока я думала, что бы такое сказать, из сада раздались стоны терзаемой неумелой рукой гитары, и неуверенный мальчишеский голос завел:

– Королева Элиза, богиня! Моё сердце навеки отныне…

Что стало с его сердцем, я узнать не успела: сперва раздался дикий вопль, потом рык, потом треск. Я пулей вылетела на балкон. При свете полной луны была превосходно видна забавная картинка: на клумбе под моим балконом валялась разбитая гитара, на суку огромной старой вишни сидел какой-то юный паж в разодранных штанах, а вокруг дерева с утробным рыком прогуливались два здоровенных черных пса.

Я отступила в спальню и на секунду призадумалась. Вскоре мне стало ясно, кто является автором сего безобразия, и я рявкнула так, что задребезжали стекла:

– Вейдена ко мне!! Немедленно!!!

Колдун явился через пять минут. Собственно, посылать за ним и не требовалось: полагаю, он превосходно расслышал мой приказ сам.

– Что всё это значит?! – прорычала я, нервно расхаживая по комнате. Нянюшка грозно уперла руки в бока и воззрилась на Вейдена со злорадством. – Кто приказал спустить собак?

– Ваше величество, – начал Вейден, но я перебила:

– Молчать!! И без тебя знаю, что ты приказал… Но с какой стати?! Скажи спасибо, что это был паж, и ему удалось влезть на дерево! А если бы какой-нибудь фрейлине приспичило прогуляться перед сном?!

– Для прогулок у придворных есть целый парк, – сдержанно ответил Вейден, упорно не глядя мне в глаза. – Им абсолютно нечего делать под вашим окном. Более того, представьте: услышав серенаду, вы выходите на балкон, чтобы поощрить певца…

– Еще не хватало! – встряла я. – Я в таких случаях или швыряюсь чем-нибудь тяжелым или посылаю вот её…

Я ткнула пальцем в нянюшку. Она согласно кивнула и посмотрела на меня с умилением.

– Но сегодня же вы вышли, – возразил Вейден.

– После того, как бедняга заорал!

– Всё равно, – несколько смешался Вейден. – Допустим, вы всё же вышли на балкон или хотя бы приблизились к окну, чтобы… э-э-э…

– Поощрить певца, – многозначительно сказала я.

– Вот именно. Опытному стрелку ничего не стоить прикончить вас, – ободрил Вейден. – А укрыться он сможет… да хоть в кроне той же вишни. Впрочем, и с земли превосходно можно стрелять…

Я на минутку призадумалась, и та картина, которую я нарисовала в своём воображении, мне очень не понравилась.

– С тем же успехом в меня могут стрелять и средь бела дня, – сказала я наконец.

– Поэтому я и не отхожу от вас, – сухо ответил Вейден. – Я успею почувствовать опасность и если не остановить стрелу, то хотя бы оттолкнуть вас.

– Лучше закрыть собой, – ехидно заметила я. – Так будет романтичнее.

– Ненавижу романтику, – парировал Вейден.

– А что тогда в колдуны подался? – пробасила нянюшка, недобро глядя на Вейдена. Иногда она бывает чудовищно подозрительной. – За большими деньгами, что ль?

– Ваше величество, – поморщился Вейден, – будьте так добры, избавьте меня от необходимости общаться с этой… гм… женщиной…

Я только вздохнула и укоризненно посмотрела на нянюшку. Та развела ручищами: мол, а что, я ничего…

– Хватит цапаться, – сказала я. – Няня, принеси-ка мне чаю… Вейден, будешь что-нибудь?

– Нет, – процедил он сквозь зубы. Ясно, из моих ручек он теперь ничего не возьмет…

– Ну и ладно. Иди, нянюшка…

Подождав, пока за ней закроется дверь, я обратила свой взор на Вейдена. Он по-прежнему старательно не смотрел в мою сторону, изучая гобелен на стене. Я оглядела себя, и мне стала ясна причина такого его поведения. На мне был один лишь белоснежный пеньюар из такого тонкого кружева, что… К тому же, он ещё и распахивался, обнажая мои ноги куда выше колен. Словом, появляться в нем на людях не рекомендовалось. Но я и не рассчитывала на обширную публику! Впрочем, смущаться я даже не подумала. Вот будь у меня кривые волосатые ноги или там зад, как хорошая подушка, – вот тут можно было бы покраснеть и скромно прикрыться тем же гобеленом. А такой красоты чего ж стесняться? А если Вейдену не нравится, то и пускай смотрит в стену… Впрочем, ему, скорее всего, нравилось, потому он и отворачивался – чтобы не отвлекаться от работы.

– Вейден, возьми себя в руки, – велела я. – Ты что, никогда прежде полураздетых девушек не видел? Давай, сядь и расскажи мне, что такого произошло, раз ты велел спустить собак на ночь…

Вейден привычно покрылся красными пятнами, но в кресло всё же сел и сказал… В общем, ничего нового он не поведал. Опять какие-то слухи, подозрения, перемигивание слуг… Ни одного факта.

– Я не намерена сидеть взаперти и ждать, пока меня придут убивать! – хлопнула я ладонью по столу. Массивный стол вздрогнул и слегка перекосился.

– Ваш чай, госпожа, – пробасила нянюшка, задом распахивая дверь. – Получите!

– Спасибо, – сказала я, беря с подноса чашку и поднося её ко рту.

Но не успела я сделать и глотка, как Вейден вышиб чашку у меня из рук с отчаянным воплем:

– Не пей!!

– Сдурел?! – рявкнула я в ответ, пытаясь отлепить промокший насквозь подол пеньюара от ноги. – Я ж ошпариться могла!

– Снимай, быстро! – заорал Вейден и рывком содрал с моих плеч пеньюар. Тонкая ткань жалобно затрещала.

– Совсем рехнулся?.. – надвинулась на него нянюшка, но Вейден выставил перед собой ладонь, что-то бормотнул, и нянюшка застыла на месте, дико вращая выпученными глазами.

– Это яд, поняла?! – выкрикнул Вейден мне в лицо. – Снимай, живо!

Я внезапно осознала, что он вовсе не шутит, и скинула разорванный пеньюар. Огляделась, содрала со стола скатерть, опрокинув вазу с цветами, и кое-как в неё задрапировалась.

Вейден пинком отшвырнул скомканный пеньюар подальше в сторону. Я же в недоумении уставилась на собственную ногу.

– Всё-таки ошпарилась, – сказала я удрученно: кожа пониже колена покраснела, а жжение всё усиливалось…

– Сядь! – Вейден толкнул меня в кресло, сам опустился на пол и поставил мою пострадавшую ногу себе на колено. – И сиди смирно, ясно тебе?!

Я на всякий случай заткнулась, пребывая в полном недоумении. Если в чашке был яд, то причем тут мой промокший пеньюар? Ничего не понимаю…

Вейден тем временем что-то упорно бормотал, то и дело проводя ладонью по моей лодыжке, потом выудил из своих бездонных карманов какое-то зелье и обильно намазал им мою покрасневшую кожу, отчего жжение сразу утихло. Устало вздохнул, поднялся на ноги и рухнул в соседнее кресло.

– Может, объяснишься? – недовольно спросила я. – И отпустишь нянюшку?

– Вот уж нет, – ответил Вейден. – Кто тебе яд поднес, не она ли?

– Нога моя тут причем? – осведомилась я.

– Притом… – Вейден тщательно обтирал пальцы. – В чашке был яд. Если бы ты выпила, то умерла бы часа через два в страшных мучениях. Но жидкость выплеснулась на тебя. Это не смертельно, но если бы я промедлил, вполне возможно, ты лишилась бы ноги…

Меня прошиб холодный пот. Я опасливо взглянула на свои ноги, но на данный момент пострадавшая левая ничем не отличалась от здоровой правой. Я перевела взгляд налево и невольно вздрогнула – ковер в том месте, где на него выплеснулся «чай», обесцветился, а от моего пеньюара остались одни лохмотья…

– Это она поднесла тебе яд. – Палец колдуна указал на нянюшку. Та ещё активнее завращала глазами и замычала.

– Может, всё же выслушаем её? – ядовито предложила я, возвращая себе присутствие духа.

Вейден щелкнул пальцами, и нянюшка разразилась площадной бранью.

– Тихо! – гаркнула я. – А ну-ка, объясни, откуда взялся яд в чашке?

– Да не знаю я! – взвыла нянюшка, шарахнув себя кулаком в грудь. – Неужто бы я мою кровиночку на лютую погибель? Да я…

– Ты сама его готовила? – перебила я.

Нянюшка на мгновение задумалась, потом выпалила:

– Я воду кипятить поставила, а пока ждала, присела… Тут чайник вскипел, а повариха одна молоденькая и говорит, мол, что тебе, старой, утруждаться, дай, я сделаю…

– Услужливая, – хмыкнул Вейден. Теперь он уже не отводил взгляда от моих обнаженных колен и определенно смотрел не только с профессиональным любопытством. – Хорошо приготовила…

– Заткнись, – невежливо оборвала я. – Я ей верю! Она меня с пеленок вырастила, да и какая ей корысть меня убивать?

Нянюшка молчала и только шумно сопела.

– Да и я вижу, что она не врет, – сказал Вейден, тяжело поднимаясь на ноги и отходя к окну. – Значит, говоришь, повариха молоденькая…

– Да я ж ей щас ноги повыдергаю!! – взревела нянюшка и ринулась к двери.

– Стой! – велела я. – Хотя… Вейден, может, пускай разделается?

– Оно бы неплохо… – вздохнул Вейден. – Вот только беда – нет в замке ни одной молоденькой поварихи. Все повара – мужчины!

– А служанок что, мало? – хмуро спросила я. – Переоделась, вот и все дела… Отыщем.

– Искать иголку в стоге сена, – кисло сказал Вейден. – Но что делать… Будем искать.

8

Следующие сутки были ничем не примечательны, если не считать того, что Вейден таскался по всему замку в компании с моей нянюшкой и пытался отыскать молоденькую служанку, подходящую под скудное словесное описание. Впрочем, в замке было такое количество слуг, что на осмотр всех молодых женщин ушел бы не один день. К тому же Вейден никак не мог найти общего языка с нянюшкой, а потому поиски значительно осложнялись их постоянными скандалами.

Впрочем, ни на мой сон, ни на мой аппетит неприятный инцидент с ядом влияния не оказали. Вот и этим вечером я плотно отужинала и завалилась спать. Уснула, как всегда, мгновенно, мне даже не помешал богатырский храп нянюшки за стеной.

А проснулась я, как от толчка. В комнате было темно, не горел даже ночник, а в окно еле-еле пробивался лунный свет. Я попробовала понять, что же меня разбудило. Стояла мертвая тишина, стало быть, это не очередной воздыхатель с гитарой. Нянюшка не храпела, да я и не просыпаюсь от её рулад, привыкла. Не лаяли собаки, не перекликался ночной караул… В чем же дело?

Я приподнялась на постели и внезапно покрылась ледяным потом: в слабом лунном луче скользила какая-то тень! И направлялась эта тень прямо ко мне! Самым же ужасным было то, что хозяина этой тени нигде не было…

Что я должна была делать? Нормальная барышня взвизгнула бы и упала в обморок. Я не могла позволить себе такой роскоши, поэтому взвизгнула (вернее, заорала на весь замок) и швырнула в тень первым, что попалось под руку, а это оказался потухший ночник. Тень даже не замедлила своего движения, так что я выскочила из постели и ринулась к двери в чем была с воплем:

– Няня!!! – У моей нянюшки только один недостаток: если она уснула, предварительно приняв для успокоения нервов немного винца, добудиться её невозможно. Поэтому, одумавшись, я завопила: – Вейден!!!

Я распахнула дверь и вывалилась в коридор. Караул у дверей дрых, стоя навытяжку. По лестнице прошлепали шаги, и моим глазам предстал запыхавшийся Вейден в одних штанах, расстегнутой рубашке и босиком.

– Вейден!.. – взвизгнула я и сделала то, что сделала бы любая перепуганная насмерть девица на моем месте: повисла у него на шее.

Вейден едва устоял на ногах (я немногим ниже него ростом, да и хрупкостью сложения не отличаюсь), невнятно выругался, но потом всё же сообразил обхватить меня руками.

– В чем дело? – полузадушенно выдавил он.

Я слегка отстранилась и изложила суть проблемы. Вейден, по-моему, не особенно вникал, потому как наконец разглядел, что на мне надета всего лишь ночная сорочка, очень короткая и совершенно невесомая.

– Идем, посмотрим, – сказал он, норовя отпихнуть меня. Он явно жалел, что не захватил с собой плаща, тогда можно было бы меня по-рыцарски им укутать.

Разумеется, Вейден вошел первым. Зажег свечи, долго бродил по комнате, пока я маялась в дверях, потом поманил меня пальцем.

– Ну что? – нетерпеливо спросила я.

– Вам не померещилось, ваше величество, – сказал он.

– Вейден, давай уж без «величества», – поморщилась я. – Надоел, право слово. То орешь, то «выкаешь»… Зови меня на «ты», наедине, конечно.

– Кто-то прислал свою тень, – сообщил Вейден. – Сделать такой фантом практически ничего не может, разве что напугать до полусмерти… что он и сделал.

– Ну, не так уж я напугалась, – фыркнула я.

– А кто верещал на весь замок? – ехидно осведомился Вейден и внезапно нахмурился. – Кстати о замке… Что-то чересчур тихо. Твои вопли должны были перебудить всю челядь. Похоже, этот кто-то еще и навел сонные чары на весь замок. Гм…

– Это говорит о том, что он сильный колдун? – поинтересовалась я.

– Это ни о чем не говорит, – ответил Вейден. – Сонные чары – штука несложная, они доступны даже дилетантам. А вот тень…

– Значит, это всё же сильный колдун? – уточнила я.

– Не могу сказать, – фыркнул Вейден. – По крайней мере, до тех пор, пока мы не встретимся с ним лицом к лицу. Впрочем, силен он или не очень, я не знаю, но он явно не новичок. Трудно навести сонные чары на весь замок, кроме кого-то одного. Со мной-то ясно, на меня такие штучки не действуют, а вот ты проснулась очень вовремя…

– Вот дрянь, – в сердцах сказала я. – И что мне теперь делать? Не можешь же ты ночевать здесь…

По лицу Вейдена было ясно видно, что и его подобная перспектива не прельщает.

– Ложись-ка спать, – посоветовал он. – Вряд ли сегодня ещё кто-то к тебе сунется…

– Ты уверен? – со вздохом спросила я и направилась к кровати. – А-А-А!!!!

Одним лихим прыжком я взлетела на стол.

– Ну что ещё?! – простонал Вейден.

– Там… там… – Я показала дрожащим пальцем. – Там таракан!!! Вейден, миленький, убей его!!

– Ты что, тараканов боишься? – недоуменно спросил Вейден.

– Да!!! – заорала я. Я действительно ничего не боюсь так, как тараканов, я даже крыс не боюсь – у меня в детстве был ручной крысенок… – Да пристукни ты его!!

– Я босиком, – проворчал Вейден.

– Что, тоже боишься? – ядовито осведомилась я.

– Противно… – скривил физиономию Вейден и взял со стола толстую книгу.

– Не вздумай! – сказала я. – Я её ещё не дочитала!

– «Мщение за любовь», – с пафосом прочитал Вейден заглавие. – Фу, ну и дрянь же ты читаешь!

– Это фрейлины подсунули, – начала я оправдываться. – Сказали, интересно, а по мне, так гадость. Но всё равно любопытно, чем дело кончится…

– А это? – Вейден взял ещё несколько томиков. – «Скаковые лошади», «Строевой устав гвардейских частей», «Охотничьи собаки», «Холодное оружие: способы заточки», «Ловчие птицы»… Ещё того не легче!

– Ты убьёшь таракана или нет?! – вышла я из себя. Вейден посмотрел на меня и быстро отвернулся: стояла-то я на столе, а сорочка моя, как уже упоминалось, мало что прикрывала.

В конце концов, Вейден подобрал мою туфлю и, не слушая моих протестов, пристукнул таракана. Дальнейшее я помню плохо. Что-то сверкнуло, грохнуло, стол покосился, и я свалилась на пол…

– Вейден! – позвала я слабым голосом. – Что это было?..

Вместо ответа Вейден выдал такую фразу, что даже мой папенька бы уважительно присвистнул.

– А конкретнее? – спросила я, поднимаясь на ноги. Вейден был хорош: рубашка в клочья, волосы дыбом, физиономия в саже, в руке моя обугленная туфля…

Вейден пару раз вздохнул, успокоился и более-менее внятно произнес:

– Очередное покушение…

– Как это? – не поняла я.

– План прост до гениальности. – Вейден с отвращением отбросил туфлю в угол. – Ты просыпаешься, видишь призрака, пугаешься. Добудиться никого не можешь. Что сделает в таком случае нормальная женщина? Зажжет свечу, верно? При её свете ты видишь таракана. Что сделает в этом случае нормальная – подчеркиваю снова – нормальная женщина? Задавит насекомое, так?

– Этот кто-то не знал, что я до смерти боюсь тараканов… – прошептала я.

– Вот-вот, – кивнул Вейден. – Ты бы в жизни его не коснулась, так ведь? А расчет был на то, что ты наступишь на таракана или, на худой конец, прихлопнешь его туфлей, как я…

– И что?

– И конец королеве Илиссе, – мрачно сказал Вейден. – Тараканчик был с сюрпризом… Мне-то ничего, а тебя бы покалечило.

Я похолодела. Какое счастье, что я позволила Вейдену переселиться в покои этажом ниже!

– Одно ясно, – задумчиво сказал Вейден. – Судя по просчетам нашего врага…

– Каким просчетам? – не поняла я.

– Колдун не мог не знать, что на меня сонные чары не подействуют, – сказал Вейден. – Стало быть, расчет был на то, что я из своей башни не услышу твоих криков и не успею прийти на помощь. Значит, он не знал, что теперь я квартирую этажом ниже. Выходит, этот кто-то сейчас не в замке. Скорее всего, некому колдуну дали заказ, он его и выполняет, не подходя слишком близко к объекту. То есть к тебе…

– Но заказчик-то в замке? – нетерпеливо спросила я.

– Вероятно, – вздохнул Вейден. – Вот что, твоё величество, собери-ка ты завтра совет министров. Хочу полюбоваться на их рожи…

– Думаешь, заказчик себя выдаст? – проявила я чудеса сообразительности.

– Именно. И ложись спать… – устало сказал Вейден. – Я тут в кресле посижу, не возражаешь? Во избежание…

– Сиди, – вздохнула я и улеглась.

Спать не хотелось, так что я исподтишка разглядывала Вейдена. Уже светало, так что его было неплохо видно. Не такой уж он был противный: довольно высокий, худощавый и гибкий. Лицо узкое, смуглое, как у всех местных. Темные глаза с золотистыми искорками, густые брови, нос с породистой горбинкой. Тонкие губы постоянно изогнуты в иронической усмешке. Непростое лицо. Вполне возможно, что Вейден – благородных кровей. Не он ли и задумал напугать меня до полусмерти да и занять престол? Зелье зельем, но у Вейдена хватит характера посадить меня на цепь и любоваться в свободное от управления страной время… И как бы мне прояснить этот вопрос?

Ничего толкового я так и не придумала, спать по-прежнему не хотелось, поэтому я приподнялась на локте и позвала:

– Вейден!

– Что? – спросил он, не открывая глаз. – Опять таракан?

– Нет… – Меня аж передернуло. – Слушай, Вейден, давно хочу спросить… За что ты меня так невзлюбил, а? Ведь не за то же, что я тогда тебе нахамила? Неужто ты такой обидчивый?

Вейден тяжело вздохнул и посмотрел на меня. То, что он увидел, его определенно не устраивало, поэтому он отвернулся и уставился в окно.

– Меня предупреждали, что у принцессы Илиссы отвратительный характер, – сказал он. – Но я даже предположить не мог, насколько отвратительный. Думал: ну, избалованная девчонка, единственная дочь, отец в ней души не чает, что ж тут странного! Когда я тебя впервые увидел, готов был влюбиться, как все эти идиоты с гитарами…

– Да неужто? – недоверчиво фыркнула я. Однако не могу сказать, чтобы слова колдуна мне не понравились.

– Представь себе. – Вейден опять вздохнул. – Но стоило тебе распахнуть ротик…

Он покачал головой.

– Прекрасная принцесса! Ругается, как извозчик, расхаживает в мужской одежде, голосина, как у боцмана… да ещё подсвечниками швыряется. И метко…

Я опять ухмыльнулась. Да уж, не слишком лестная характеристика, зато правдивая.

– И только за это ты меня невзлюбил? – осведомилась я. – Припомни, на минуточку, какую гадость ты хотел меня заставить сделать, когда думал, что я выполняю твои приказы! Это что, исключительно из-за несоответствия моей внешности и моего нрава?

Вейден заметно смутился.

– Что-то ты ещё там плел? – прищурилась я. – Насчет того, что ненавидишь таких, как я… Которые полагают, что раз родились принцессами, то всё им позволено. Это как понять? Тебя что, какая-то принцесска в далекой юности с носом оставила? Только не говори, что я на неё похожа!

Вейден промолчал, но по его физиономии было ясно, что так оно и есть.

– Можешь снова швырнуть в меня подсвечником, – сказал он наконец, – но я всё равно это скажу. Твой батюшка – отвратительная личность. Таких и близко нельзя подпускать к управлению государством. Я удивляюсь: неужели в королевстве не было разумных людей, способных не допустить подобного наследничка к престолу?

– Вейден, Вейден! – засмеялась я. – Ты плохо знаешь историю моего семейства! Мой дед был внебрачным сыном какого-то герцога, сам понимаешь, что это значит: ни прав, ни денег, однако амбиции спать спокойно не дают. Так вот, к преклонным годам он дослужился до генерала, командовал целой армией. Папуля при нем служил. У папули благородной крови было ещё меньше, зато амбиций куда больше. Вот он и сколотил небольшую армийку, под шумок захватил какое-то княжество, да и объявил себя королем. Дед так расстроился, что лет пять с ним не разговаривал…

– Почему расстроился? – не понял Вейден.

– Потому что ему самому такая идея в голову не пришла! – фыркнула я. – А потом папуля женился на самой настоящей княжне. Так что я вполне даже голубых кровей…

– И где она? – кисло осведомился Вейден.

– Кто?

– Мать твоя, – пояснил колдун. – Княжна.

Я пожала плечами.

– Понятия не имею. Полагаю, не вынесла жизни с папулей и сбежала. Меня нянюшка воспитывала.

– Оно и видно, – буркнул Вейден. – И где только такую нашли?

Я снова пожала плечами.

– Она вроде маркитанткой служила при папулином полку, – припомнила я. – Вот и пригодилась…

– Теперь мне ясно, отчего ты так омерзительно воспитана, – сказал Вейден.

– Зато не дура, – фыркнула я. – Станешь отрицать?

– Не стану, – ответил Вейден. – Ты не совсем безмозгла, первое моё впечатление было ошибочным. Хватило же тебе хитрости меня провести…

Я самодовольно улыбнулась.

– Это было несложно, – сказала я. – Ты так зациклился на своем могуществе, что ничего не видел дальше своего носа. Вот я тебя этим носом в лужу и сунула.

– В сообразительности тебе не откажешь.

– А за плети извини, – сказала я, подумав. – Но уж больно ты меня допек своими речами…

Вейден промолчал, но было ясно, что прощать меня он не намерен. Я тоже помолчала, потом выпалила:

– Кстати, Вейден, а ты, случайно, не какой-нибудь принц в изгнании?

– С чего ты взяла?! – Вейден чуть не рухнул с кресла.

– Да лицо у тебя такое… – Я покрутила в воздухе пальцами. – Опять же, очень ты любишь рассуждать на тему того, что кому-то что-то даром досталось, а тебя вроде как обделили… Я угадала?

Вейден промолчал, но мне показалось, что я попала в точку.

– Я колдун, – сказал он наконец. – Не имеет никакого значения, кто я и откуда.

– Жаль, – притворно вздохнула я. – Не будь ты простолюдином, мог бы жениться на мне. Сразу бы двух зайцев убил: и я под боком, и заговорщикам по рукам досталось…

Вейден вскочил, как ошпаренный. По-моему, моя идея не привела его в восторг.

– Уже светает, – сказал он отрывисто. – Давай-ка за дело…

9

Сквозь дырочку в портьере я наблюдала за собравшимися министрами и прочими высокородными советниками. Они громко возмущались и требовали разъяснений, почему их разбудили в такую несусветную рань и заставили идти на внеочередное заседание.

– Все здесь? – тихо спросила я.

– Все до единого, – так же тихо отозвался Вейден. – Обрати, кстати, внимание: все, кто может претендовать на престол, умудрились пролезть в министры или, на худой конец, в советники…

– Да уж… – пробормотала я. – Гадюшник…

Приосанившись и попышнее взбив локоны, я решительно шагнула из-за портьеры на свое место. Придворные малость приутихли при моем появлении, совсем скисли при виде Вейдена, следовавшего за мной по пятам, и в зале воцарилась тишина.

Я с интересом вглядывалась в лица придворных. Ну, недовольные, злые спросонья, кое-кто определенно шокирован тем, что на совещание я явилась в мужском охотничьем костюме… Но, похоже, никто не обескуражен тем, что я нахожусь в добром здравии! Вейден, похоже, придя к тем же выводам, разочарованно вздохнул.

В целом совещание прошло обыкновенно: я орала на министров и стучала кулаком по столу, а они делали вид, будто испугались. Мне надоело такое пренебрежение к моей особе, поэтому, выведенная из себя чьи-то замечанием с места, я гаркнула так, что закачалась люстра.

– Ведите себя прилично, ваше величество, – проскрипел один из ветхих стариков в чине тайного советника, глядя на меня с неодобрением.

От неожиданности я замолчала, глядя на старика. Вейден противно ухмыльнулся, а я поняла, что ещё минута – и старичков придется разносить на носилках.

– Вейден, – вкрадчиво произнесла я. Колдун попробовал сделать подобострастный вид, но вышло у него плохо. – Будь любезен, объясни почтенным господам, как следует разговаривать с королевой. Займись, а я пока что подышу свежим воздухом…

Далеко уходить я не стала, так что мне отлично были слышны возмущенные возгласы министров и тихий голос Вейдена. Он говорил мягко, но с такой интонацией, что спорить с ним желающих не нашлось. Мало-помалу выкрики утихли, и я решила вернуться в зал. Стариканы уставились на меня, как выводок гремучих змей. Вейден сдержанно поклонился.

– Надеюсь, подобного более не повторится, – ласково сказала я и, выдержав паузу, в течение которой царила мертвая тишина, добавила: – Совещание окончено, господа, можете быть свободны…

Когда зал опустел, я повернулась к Вейдену.

– Это не он, – сказал он, предвосхищая мой вопрос. – Этот старый пень помнит покойного короля Марка чуть ли не младенцем и беззаветно предан королевской семье. Его замечание продиктовано исключительно радением о благе государства.

– Вейден… – прорычала я. – Прекрати изъясняться этим невыносимым протокольным языком! И скажи, в конце концов, заказчик – среди этих старых индюков?

– Нет, – с отвращением сказал Вейден. – К несчастью…

Я вполголоса выругалась и пнула ножку кресла.

– Я пробовал нащупать след, ведущий к исполнителю, – продолжил Вейден.

– И?..

– И – ничего. То ли он и в самом деле сильнее меня, – неохотно произнес Вейден, – то ли достиг потрясающих успехов в области маскировки. Кстати, вполне вероятно, что работает не один колдун. Вообще-то, у нас не принято сотрудничество, но…

– Но ради больших денег можно плюнуть на принципы, – подхватила я и с ненавистью посмотрела на портрет какой-то королевы, висящий на противоположной стене. Её величество, кстати сказать, редкостно уродливая дама, буравила меня тусклыми глазками и, казалось, ехидно ухмылялась.

И тут меня осенило.

– Вейден… – сказала я. – А что, если мы не там ищем?

– Что ты имеешь в виду? – не понял он.

– Мы ищем мужчину, стремящегося занять трон, – произнесла я. – Мужчину, облеченного властью. А что, если это не мужчина, а женщина?

Вейден с полминуты тупо смотрел на меня, потом выругался ещё более замысловато, чем я пару минут назад, и тоже пнул кресло.

– Как мне самому это в голову не пришло! – прошипел он. – Зар-раза!..

Поразмыслив немного, я спросила:

– Но ведь женщин, облеченных властью, в замке нет. Ну, кроме меня, конечно. Дамы вообще в государственные дела не лезут…

– Да, всего лишь крутят государственными мужами, как им заблагорассудится, – ядовито подхватил Вейден. – Нет, так дело не пойдет! Нужно разыскать даму средних лет, имеющую влияние при дворе и, желательно, состоящую в браке с возможным кандидатом на престол…

– Не обязательно! – перебила я. – Во-первых, вполне возможно, что она не замужем за кандидатом. Во-вторых, она может желать посадить на трон сына, племянника или ещё кого-нибудь. И в-третьих, дамочка вполне может и сама заявить права на корону! Ты об этом не подумал?

Вейден схватился за голову.

– Это нереально… – простонал он. – Половина придворных состоит в той или иной степени родства с королем Марком… У какой дамы от кого дети, они, понятно, не докладывают… Да никогда в жизни нам её не вычислить!!

– Вейден… – Я даже пожалела его. Впервые колдун признался в полной своей несостоятельности. Я положила руку ему на плечо, и Вейден невольно дернулся. – Не впадай в истерику. Не надо никого вычислять…

Вейден повернулся ко мне, так что мы неожиданно оказались лицом к лицу. Глаза у него были внимательные и настороженные, но выражение глубокого отвращения в них сменилось слабым любопытством.

– Ты когда-нибудь охотился, Вейден? – полюбопытствовала я.

– Нет, – ответил он. – Ты же знаешь, я не сторонник убийства животных ради забавы.

– Это неважно, – поморщилась я. – Важен принцип. Некоторых хищников, знаешь ли, сложно выслеживать… Поэтому охотники частенько используют приманку. И лучше всего живую – так больше шансов, что зверь на неё польстится… Мы ловим крупного хищника, не так ли?

– Приманкой будешь ты? – спросил Вейден и, не дожидаясь очевидного ответа, добавил: – Это опасно. Наша… зверюга не остановится ни перед чем.

– Я люблю пощекотать нервишки, – усмехнулась я. – Усиль бдительность, Вейден. Что-то мне кажется, будто наша дамочка скоро снова напомнит о себе.

– Готовить западню на охотника… – Вейден задумчиво прищурился. – В этом что-то есть…

А на следующий день разъяренная нянюшка вломилась ко мне в комнату ни свет ни заря.

– Это что ж деется!.. – бушевала она. – Всякие мамзели будут про вас языками чесать, а я и пикнуть не смей?!

– В чем дело?.. – простонала я, не открывая глаз и повыше натягивая одеяло.

– Да как же, госпожа! – взвыла нянюшка. – Вы бы послушали, о чем эти девки раскрашенные шушукаются!..

Выслушав нянюшку, я поняла, что готова пойти по её стопам и повыдрать парочке прелестниц искусно взбитые волосенки. Какая-то… зар-раза (любимое словечко Вейдена) пустила обо мне сплетню, притом настолько противоречащую здравому смыслу, что в неё моментально поверили. И теперь весь двор гудел о том, что юная королева, то есть я, не сняв ещё траура по мужу, то есть королю Марку (что правда, то правда – черный цвет мне, как уже упоминалось, очень шел!), завела себе хахаля, да кого!.. Нет бы благородного герцога, графа, барона, гвардейского офицера, на худой конец, а то выбрала… позор на всё королевство!.. В жизни не угадаете, кого зачислила молва в мои фавориты! Вейдена!!!

Подавив желание разнести дворец по камушку, я остервенело пнула стол, сорвала пару портьер и вызвала Вейдена.

– Слыхал? – осведомилась я, стоило ему появиться на пороге. – Если окажется, что это ты распустил слух в целях помощи расследованию, я тебя на этом самом месте и прикончу!!

– Помилуй! – скривился Вейден. – До такого я бы и в бреду не додумался!

– Это почему же? – остыла я. – Я что, уродина?

– Ты не в моем вкусе, – ядовито сказал Вейден. – И нежных чувств я к тебе не питаю. Если я не могу обходиться без твоего присутствия, это ещё не значит, что я тебя обожаю.

– Значит, это очередной шаг нашей противницы, – прошипела я сквозь зубы, ломая веер пополам. – Опозорить меня решила! Ну ладно… Вот что, Вейден! Я ей удовольствие-то пообломаю! Эй, писца сюда!..

Вкатился маленький, кругленький человечек с чернильницей и стопкой бумаги. Примостился за столом и подобострастно уставился на меня.

– Пиши! – велела я, расхаживая по комнате. – Указ. Я, королева Илисса Первая, своей высочайшей милостью наделяю человека, известного, как придворный колдун Вейден, титулом герцога со всеми прилагающимися правами и обязанностями, а также жалую вышеозначенному Вейдену имение…

Всё то время, что я диктовала указ, Вейден стоял столбом и хлопал глазами. Нянюшка неодобрительно посматривала на меня и с умилением – на толстенького писца. Он был вполне в её вкусе.

поставила свою размашистую подпись и весело сказала:

– Вот теперь пускай сплетничают!

Вейден отмер. Подошел ко мне, взял у меня из рук указ и, глядя мне в глаза, медленно порвал его на мелкие клочки.

– Мне подачек не нужно, – спокойно сказал он. – Запомни это.

Я потеряла дар речи, а Вейден повернулся к писцу и сделал замысловатый жест ладонью. Писец вежливо поклонился и испарился.

– Он же всё равно растреплет… – сконфуженно сказала я.

– Он ни черта не вспомнит, – сухо сказал Вейден. – И не будем больше об этом.

– Не знаю, как тебе, а мне эти сплетни не нравятся! – вспылила я. Тоже ещё, гордый выискался!

– Мне они тоже не нравятся, – сказал Вейден. Похоже, я здорово его обидела – он разговаривал крайне официальным тоном. – Но та, что их распускает, ждет от нас именно такой реакции: возмущения, негодования…

– Пусть ждет? – догадливо спросила я.

– Верно, – кивнул Вейден. – Заставим её теряться в догадках.

– С-собака… – прошипела я. – Главное, что обидно – ведь вранье, вранье от первого до последнего слова!

У Вейдена сделалось такое лицо, что я покатилась со смеху.

– Да не пугайся ты так! – выдавила я сквозь смех. – Ты, знаешь ли, тоже не в моем вкусе!

– Какое счастье, – сдержанно сказал Вейден. – Кстати говоря, что там за разговоры по поводу охоты?

– А-а! – вспомнила я. – Это мне скучно стало. Так что на сегодня у нас в распорядок дня входит большая королевская охота… Давай, Вейден, готовься. Глядишь, кто и захочет меня подстрелить!..

Вейден тяжко вздохнул и вышел. Я прекрасно знала, что охоту он не любит, к тому же не ладит с лошадьми, но с собой поделать ничего не могла. Увы, папенька мой страстный охотник, а я вся в него…

10

Выезд получился что надо. Правда, Вейден долго и нудно осматривал сбрую моей лошади, пояснив, что проще способа покалечить меня и не найдешь – достаточно подрезать подпругу. Зато потом я повеселилась на славу! Разумеется, я и не подумала сменить мужской костюм на неудобную амазонку с длиннющим шлейфом, и носилась сломя голову во главе кавалькады. Конечно, никакой дичи в это время года в лесу не было, а если и была, то заблаговременно убралась бы подальше, услыхав топот и шум.

А в целом забава удалась на славу: собаки лаяли, кони ржали, дамы визжали, кавалеры хохотали, а я красовалась на вороной лошади и искоса посматривала на Вейдена. Он, правда, слегка воспрянул духом, поняв, что никаких несчастных олешков мы убивать не будем, но удовольствия от прогулки всё равно не получал.

Разумеется, без эксцессов не обошлось: какая-то дамочка зацепилась шлейфом за куст и навернулась с лошади. К счастью, навернулась она в этот же самый куст, так что не покалечилась, только расцарапала физиономию и в клочья изодрала платье. По-моему, после этого инцидента многие дамы начали поглядывать на меня не с прежним осуждением, а с интересом. Может, повелеть им высочайшим указом охотиться в мужском платье?

Отужинав, я завалилась спать и продрыхла до полудня, благо никто меня не будил. Это было странно, поскольку обычно Вейден врывался ни свет ни заря и начинал приставать ко мне с разными скучными делами. Нянюшка же, само собой, и не думала поднимать великовозрастное «дитятко» на рассвете.

Так и не дождавшись Вейдена, я решила наведаться к нему сама. Как ни странно, он обнаружился в своих покоях, злой до крайности. Причиной злости была банальнейшая лихорадка, подкосившая бравого колдуна. А чего он хотел, питаясь одной травой? Вот ко мне – тьфу-тьфу! – или к той же нянюшке никакая хворь не пристает, потому что моя воспитательница всегда полагала, что организм надо укреплять не только физическими упражнениями, но и хорошей пищей.

– Ну и угораздило тебя, – с укоризной сказала я. Вейдена трясло, но он порывался меня сопровождать, хотя проку от него было немного. – Сиди уж, лечись… Слушай, а может, тебя траванули чем?

– Что я, по-твоему, не способен яд распознать?! – прорычал, вернее, прохрипел Вейден, сверкнув на меня воспаленными глазами. – Всё твоя охота… Зачем тебя понесло в озеро?

Действительно, вчера я на полном скаку пронеслась прямо по воде, щедро окатив спутников. Вейдену, скакавшему почти вплотную ко мне, досталось больше всех. А потом, видимо, просквозило…

– Закаляться надо, – сказала я и мечтательно улыбнулась. – Вот, помню, папенька меня зимой на снежок босиком выгонит, да не в шубе, а так, в одной рубашке… Разомнешься, побегаешь… Он сам-то ещё в прорубь ныряет, но это уж увольте! Вполне достаточно снежком умыться. Такая бодрость духа появляется!..

Вейдена так передернуло, что я даже испугалась. Впрочем, ему, южанину, и представить, наверно, страшно, каково это – босиком на снег.

– Я тебя очень прошу, – сухо сказал он. – Не высовывайся сегодня из дворца. А если…

– А если что, – прогудела нянюшка, скрестив могучие руки на необъятной груди, – то у их величества я есть! Небось я за ней два…

– Цыц!! – рявкнула я. Ещё не хватало оповещать всех и каждого, сколько мне лет!

– С рождения смотрела, – поправилась нянюшка, – и теперь усмотрю! Я ж не то что некоторые – от сквозняка с горячкой не валюся!

– Не язви, – одернула я. – Грешно смеяться над больными людьми!

Вейден скрипнул зубами, но промолчал. А что возражать, и в самом деле ведь больной!

– Хоть стражу возьми, – попросил он сквозь зубы. – Человек пять из Серой сотни…

– Далась тебе эта сотня… – проворчала я. – Ладно, возьму, если куда соберусь. Пошли, няня, пускай болеет спокойно…

Собственно, я никуда и не собиралась. Посидела с книжкой (мщение юной графини за поруганную любовь доводило меня до колик от смеха), попробовала соорудить новую прическу, примерила кое-какие драгоценности… У меня был выходной.

Стоило мне укрепиться в этой мысли, как в дверь просунулся лакей.

– Ваше величество!.. – прошелестел он. – Прошу прощения…

– Что там? – лениво спросила я.

– Совет министров просил донести до вашего сведения, что все в сборе и ждут только вас!

– Какой, к дьяволу, совет?! – не поняла я. – Я не намечала никаких советов!

– Это господа советники сами собрались… – Лакей зажмурился, ожидая, что я шваркну в него чем-нибудь тяжелым. – Они требуют вашего присутствия!..

– Требуют? – с нехорошим весельем в голосе спросила я. – Передай, сейчас буду…

Что-то мои старички совсем обнаглели. Или же… весть о временной нетрудоспособности Вейдена распространилась по дворцу с невероятной скоростью. Значит, они полагают, что без помощи колдуна я ни на что не способна? Ну что ж…

В зал совещаний я вошла, распахнув двери ногой. Хватит церемоний.

– И что всё это значит? – грозно спросила я, заняв своё место во главе стола и встала, опершись руками на стол. – Что за внеочередное совещание?

– Это не совещание, ваше величество, – сдержанно сказал тот самый вредный старик, который помнил моего покойного мужа ребенком. – Мы хотели бы обратить ваше внимание на некоторые… э-э-э… проблемы…

– Что за проблемы? – осведомилась я.

– Прежде всего, это ваше поведение, ваше величество, – заявил старик. Остальные закивали. – Мы неоднократно указывали вам, что вы ведете себя недостойно королевского звания, тем более звания королевы такой большой страны.

– Продолжайте, продолжайте, – подбодрила я ласково.

– Вы отказываетесь соблюдать этикет, – нервно продолжил старик. – Вы грубы с придворными… Эта ваша ужасная нянька!.. Вы же позорите нас перед соседними державами! Более того… Какой пример вы подаете нашим дочерям и женам, представая перед ними вот в этом?!

Дрожащий корявый палец указал на мою одежду. Я оглядела себя. Подумаешь, ничего особенного! Бежевые штаны в обтяжку заправлены в высокие сапоги, черная блуза с пышными рукавами и большим вырезом открывает мою прекрасную шею… Лебяжью, если хотите.

– И чего же вы от меня… гм… требуете? – вкрадчиво поинтересовалась я.

– Как минимум – соблюдения приличий! – отрезал старик. – Прекратите ходить в мужском платье, не кричите на придворных… Кроме того, вы спутались с этим мерзавцем Вейденом! Вы знаете, какие о вас идут слухи?! Король Марк был чрезмерно снисходителен к этому проходимцу!.. Мы понадеялись было, что вы приструните колдунишку, но…

– Я уяснила, – мягко сказала я. – Это минимум. А по максимуму?

– А по максимуму, – пробасил ещё один вельможа, настоящий кабан в золочёных кружевах, – неплохо бы вам, ваше величество, замуж выйти! Вдовствующая королева – это, знаете ли, чревато…

– И за кого же мне выходить замуж? – приподняла я брови.

– Выбирайте! – Толстяк обвел широким жестом всех присутствующих. – Здесь нет недостойных!

– Ах вот как… – тихо сказала я. Подождала минутку, пока не наступила полная тишина, и продолжила: – Итак, вы диктуете мне условия? Что ж… Стража!! Взять их!

В распахнутую дверь повалили солдаты – те самые гвардейцы из пресловутой Серой сотни. Уж не знаю, почему Вейден так доверял этой банде, увешанной оружием, но дело свое они знали. Очумевших от неожиданности старичков вежливо, но твердо выставили из зала и препроводили в их покои под домашний арест. Думаю, через несколько дней сидения взаперти они изменят мнение на прямо противоположное.

С чувством выполненного долга я отправилась к Вейдену и рассказала ему о событии. Вейден был мрачен и на меня почти не реагировал.

– Ты мне не нравишься, – озабоченно сказала я и жестом подозвала нянюшку. Пошептала ей на ухо, а когда она вышла за дверь, взялась заговаривать Вейдену зубы.

Вейден отвечал односложно, и видно было, что ему не до меня.

Вернулась нянюшка с огромной дымящейся кружкой на подносе.

– Что это? – подозрительно спросил Вейден.

– Лекарство, – мягко сказала я. – Не волнуйся, рецепт старинный, я сама его когда-то пила… Все хвори как рукой снимает! Няня, ты всё как обычно сделала?

– А то! – пробасила она и хитро мне подмигнула. На самом деле доза была двойная. А может, и тройная – нянюшка у меня женщина щедрая…

– Пей давай, – велела я.

– Ещё чего, – пробормотал Вейден. – И не подумаю.

– Няня! – сказала я повелительным тоном…

…У моей нянюшки ещё никто не вырывался. Мощной рукой она сгребла ослабевшего Вейдена в охапку и, притиснув к стене, вбухала в него всю кружку разом.

– Что… что это было?.. – прокашлял Вейден, когда смог отдышаться.

– Основной ингредиент – спирт, – охотно пояснила я. – Мёд, травки разные…

Вейден закатил глаза и плавно опустился в кресло.

– Пусть спит, завтра будет как новенький, – удовлетворенно сказала я. – И это… няня, проследи, чтобы ему завтрак поднесли, когда проснется. Да не этот его салат, а что-нибудь посущественнее. Сама знаешь, как после этой дряни жрать охота…

Как обычно, я оказалась права. Ровно в половине девятого утра, когда я досматривала пятый сон (снились мне муравьи и половая тряпка… интересно, к чему бы это?), дверь распахнулась, и в комнату ввалился Вейден.

– Мог бы и постучать для приличия… – пробурчала я, натягивая одеяло на голову. – Потом ещё удивляется, что за слухи ходят…

– Что это была за отрава? – Вейден, по обыкновению, проигнорировал мой вопрос.

– У нянюшки спроси, – сладко зевнула я. – Откуда я знаю, что она туда кладет? Но помогает ведь!..

– Да… – неуверенно сказал Вейден, прислушиваясь к своим ощущениям, и скривился. – Зар-раза, как голова трещит!

– Это побочный эффект, – ухмыльнулась я. – Пройдет.

Вейден определенно мне не поверил, но вслух свои сомнения выражать не стал.

– Ты слышала новую сплетню? – поинтересовался он, с размаху опускаясь в кресло. Разумеется, он тут же вскочил – я забыла в этом кресле щетку для волос.

Подождав, пока Вейден перестанет ругаться, я переспросила:

– Так что там за новая сплетня?..

– Ничего особенного, – нарочито безразлично сказал Вейден. – Теперь по дворцу ходит слух, что твоя нянька на самом деле мужчина, твой любовник, поэтому ты и таскаешь её повсюду с собой.

Когда я закончила смеяться, Вейден покачал головой и вымолвил:

– Это уже не смешно. Кто-то определенно старается выставить тебя в самом неприглядном свете.

– Как мне всё это надоело, – сказала я в сердцах. – А и пес с ними, давай за работу!..

11

Надо сказать, без вредных стариков дела пошли не в пример лучше. Старички дулись на меня вторую неделю, сидя взаперти, а я тем временем быстренько нашла общий язык с их заместителями и помощниками, сравнительно молодыми и не слишком знатными, но весьма честолюбивыми. Они из кожи вон лезли, чтобы доказать мне свою компетентность.

Убедившись, что я честно таскаю за собой не только нянюшку, но и нескольких гвардейцев, Вейден перестал тенью бродить за мной. Видимо, я ему порядком опостылела. Теперь он подолгу торчал в своей башне, проводил какие-то опыты. Наверно, всё же пытался изобрести противоядие от своего же приворотного зелья. Вот забавно: чужие штучки на Вейдена не действуют, а свои собственные – ещё как!

Так или иначе, но я заскучала. Уже наступила зима, но в моем новом королевстве это выражалось лишь в легком похолодании. По-прежнему зеленели деревья, даже розы цвели, и это меня угнетало. Как-то не верилось, что всего лишь в двухнедельном морском переходе отсюда, на моей родине, стоят самые настоящие морозы… Мой организм требовал холода, и я не была намерена сопротивляться.

– Вейден! – сказала я, когда он явился ко мне с ежедневным отчетом. – Собирайся. Я отправляюсь в гости к папуле!

Вейден потерял дар речи.

– Я подсчитала, – как ни в чем ни бывало продолжала я. – Если поторопимся, успеем как раз к празднику перелома зимы. Вот увидишь, это очень весело!..

– Представляю… – выдавил Вейден. – Но…

– Никаких «но»! – рявкнула я. – Я тут уже от скуки очумела!.. Няня!!

– Чё? – спросила она, высунув голову из-за двери гардеробной. – Возражает кто? По роже дать?..

– Пакуй вещички, – велела я. – Главное, шубы не забудь – к папане в гости едем!

– Вот славно-то! – всплеснула руками нянюшка. – Батюшка ваш рад будет, да и повеселитесь от души! А то что тут в четырех стенах сидеть… Вы, вона, аж с личика сбледнули!

Вейден покосился на мои румяные щечки, но ничего не сказал…

Плавание по зимнему морю прошло вполне успешно. Немного штормило, и кое-кого из моих придворных сильно укачало, но лично мне всё было нипочем.

Папуля, заранее оповещенный о моем прибытии, расстарался и закатил грандиозный приём в мою честь. Половину присутствующих я вообще видела впервые, кое-кого помнила крайне смутно, а знакомых лиц в толпе была едва десятая часть.

Вейден определенно чувствовал себя не в своей тарелке за богатым столом (похоже, папуля вытряс-таки из вороватого казначея всё, что тот успел спереть). Кроме того, ему было холодно. Зимы в наших краях довольно суровые, и, хотя я и убеждала Вейдена, что сейчас ещё очень тепло для конца декабря, он мне явно не поверил.

Впрочем, куда больше меня волновал загадочный вид папули. Обычно он делает такую физиономию, когда задумывает какую-нибудь гадость. Однако папуля упорно молчал, а я терялась в догадках.

На следующий день начались гулянья. Разумеется, были и катания с гор, и игры в снежки, и гонки на запряженных в сани тройках, и веселье на катке, и пес знает, что ещё… Тут же, на морозе, и перекусывали на скорую руку, и выпивали, как же без этого. Вейдена, по-моему, очень коробил тот факт, что мой папуля совершенно не чурается лобызаний с симпатичными простолюдинками, явившимися на гуляния, и вообще не желает соблюдать дистанцию между августейшей особой и народом. Когда же меня утащили кататься на тройке молодые кузнецы, Вейдена чуть удар не хватил.

Потом я вытащила на лед нянюшку. На коньках она стояла довольно уверенно, а вот с передвижением было хуже. Хохот стоял такой, что лошади шарахались. Я хотела было и Вейдена заставить полировать лед, но всё же пожалела его самолюбие.

Поздно вечером строили снежную крепость, причем папуля носился вокруг вместе с городскими сорванцами и орал, что укрепления такими не бывают, уж он-то знает, он бывалый солдат. Рано поутру эту началось сражение за эту самую крепость, которое, разумеется, выиграл папуля (народ у нас добрый и никогда не позволит себе унизить веселого самодержца, позволив ему проиграть). Конечно, исход баталии был ясен заранее, но веселья от этого не убавилось. Все вывалялись в снегу, Вейдену тоже кто-то особо меткий (жаль, не я!) залепил физиономию снежком, а потом беднягу уронили-таки в сугроб крепкие румяные булочницы, польстившиеся на его фактурную внешность. Они не отпускали Вейдена до тех пор, пока он их всех не перецеловал… Надо было видеть выражение его физиономия! В конце концов, нахальные девки одарили «душку-брюнетика» парой бубликов и с визгом унеслись осаждать моих гвардейцев из Серой сотни. Уж эти-то носы не воротили!

Затем ставили памятник победителю, разумеется, из снега. Папуля получился очень похожим, правда, раза в два повыше ростом, да и нос-морковку какой-то шутник воткнул не на то место… Папуля не растерялся, велел принести картофелину и гордо прилепил её снежной скульптуре на место носа. Стало ещё лучше. Прибывшие со мной придворные смотрели на забавы сопредельного владыки с некоторым замешательством…

Словом, к тому времени, как все начали расходиться по домам, чтобы рассесться за праздничные столы, Вейден с непривычки успел замерзнуть до такой степени, что не мог даже разговаривать. Ну да ничего, на крайний случай всегда есть нянюшка с её безотказным «лекарством»!

Скинув шубы, придворные повалили в большой зал, где уже были накрыты столы. Меня, понятно, усадили на почетное место рядом с папулей, тут же пристроился слегка отошедший Вейден. Народ не особенно утруждал себя произнесением тостов, так что общей беседы не поддерживалось.

Подождав, пока пирующие займутся сами собой, папуля наклонился к моему уху и заговорщицким тоном произнес:

– Илька, а у меня для тебя сюрприз!..

Я от неожиданности подавилась и долго кашляла. Папуля заботливо похлопал меня по спине – звон пошел на весь зал, – и произнес уже громче:

– Хочу представить тебе мою будущую жену, вот, познакомься, баронесса Лина Занг, а для друзей просто Линочка!

Тут только я обратила внимание на сидящую по другую сторону от папули дамочку. Впрочем, немудрено, что я её сразу не заметила: дамочка была ростом с воробья и весила, наверно, столько же. Боже, что нашло на папулю?! Его отродясь не тянуло на субтильных дам, он всегда предпочитал женщин в теле!!

Слева от меня закашлялся Вейден. То ли действительно простудился, то ли тоже разглядел баронессу.

– Свадьбу назначили аккурат на после праздников, – радостно сообщил папуля и приобнял баронессу. Дамочка бледно улыбнулась и опустила глаза.

– Рада за вас!.. – проскрежетала я, оскалившись. – Папенька наконец остепенится!

– Отчего ты так плохо кушаешь, душа моя? – ласково обратился к баронессе папуля.

– Что вы, ваше величество, – скромно ответила та и отложила вилку. – Благородная дама не может кушать, как взрослый мужчина. Уверяю вас, я вполне сыта! И потом, дама должна заботиться о фигуре…

Я поняла, что краснею от злости. Рядом в очередной раз закашлялся Вейден, то ли из-за своей простуды, то ли пытаясь скрыть смех. Я двинула его локтем в бок, чтобы заткнулся. Ну, баронесса!.. Ведь это в мой адрес шпилька! Ну да, с мороза у меня разыгрался аппетит, да я и никогда не клевала, как птичка. Кстати говоря, баронессу я что-то не приметила на гуляньях! А что до фигуры… Я не похожа на скелет, как баронесса, но талию мою мужчина может обхватить ладонями, а что до пышности прочих форм, то никто ещё не выражал мне укоризны по этому поводу!

Я покосилась на Вейдена. Он покосился на меня. В глазах у него плясали огоньки – судя по всему, колдун готов был захохотать. Вейден собрался было что-то сказать, но я прошипела:

– Заткнись и ешь!

Вейден ехидно ухмыльнулся и плеснул себе вина. Я отобрала у него графин и налила себе полный стакан. Мог бы и догадаться, что за дамами надлежит ухаживать…

Так или иначе, вечер был бесповоротно испорчен. К счастью, присутствующие довольно быстро напились, и можно было уйти, никого не обидев.

– Ты чего, Иля? – удивился папуля, когда я начала раскланиваться с немногими оставшимися в сознании гостями. – Так рано спать собралась?

– Устала, папуля, как собака! – сказала я и пнула под столом Вейдена, чтобы следовал за мной. – Сосну часочков десять, буду как новенькая!

– Благородные дамы должны вставать с рассветом… – прошелестела баронесса. Папуля взглянул на неё с умилением.

Я подавила желание запустить в баронессу соусником и поднялась.

– Спокойной ночи, маменька! – сказала я баронессе, улыбаясь по-акульи, и сделала реверанс. Про себя же добавила: «Чтоб тебе во сне мой дед явился!» О-о, дедуля умел обращаться с такими вот…

Баронессу перекосило: она была старше меня лет на пять, не больше, так что обращение «маменька» из уст рослой девахи её вовсе не обрадовало. Вообще, будущая мачеха бросала на меня отнюдь не дружелюбные взгляды…

12

Ворвавшись в отведенные мне покои, я для начала грохнула об пол парочку особенно безобразных ваз (кажется, папенька держит их именно для этих целей), швырнула в стену графином и слегка успокоилась.

– С чего такая буря? – осведомился Вейден, входя следом.

– С того!.. – прошипела я. – Ты видел?! Нет, ты видел?!

– Что именно? – с определенной издевкой в голосе спросил Вейден.

– Эту уродку! Папулину невесту!.. – Я чуть не зарычала от злости. – Где он её откопал?!

– Что тебя так бесит, не понимаю, – спокойно спросил Вейден, присаживаясь на край моей кровати. Больше в комнате сесть было не на что, поскольку кресла были завалены моими платьями.

– Как – что?! – Я потеряла дар речи. – Чтобы папаня женился вот на такой!.. Это… это уму непостижимо! Слушай, может, она его приворожила?

Вейден пожал плечами.

– Ну проверь! Ты ж вроде колдун! – рявкнула я.

Вейден только вздохнул.

Я тихо зарычала и начала стаскивать сапоги – само собой, по родному дворцу я разгуливала, как мне заблагорассудится, да и в снежки удобнее играть не в длинной, путающейся в ногах юбке. Левым сапогом я запустила в зеркало (оно, к счастью, не разбилось), а правый никак не желал сниматься.

– Она не в его вкусе! – продолжала я яриться. – Она страшна, как смертный грех!! Она стерва!!! Ты слышал, что она мне про еду сказала?!

– Ты и правда многовато ешь, – сказал Вейден. Вино определенно ударило ему в голову. – Тебя прокормить, это же… Зар-раза, мы ведь договаривались!!

– Мы договорились, что я не буду швырять в тебя подсвечниками! – прорычала я. – А это был сапог!!

– Хорошо, я просто имел в виду, что у тебя отменный аппетит, – спокойно произнес Вейден.

– Все против меня, – убито сказала я, садясь рядом с ним и подпирая подбородок кулаками. – Ты меня ненавидишь. Папуля женится. Нянюшка – и та напилась… Нет, ты слышал, как он её назвал!?

– Няньку? – не понял Вейден.

– Баронессу! – обозлилась я. – «Душа моя»! Это надо, а? Меня он в жизни так не называл!.. И воркует с ней, как дурак…

Мне стало так жалко себя, что я даже прослезилась. Но и в самом деле, что ж это получается? Близких друзей у меня нет, мой титул не очень-то располагает к приятельским отношениям, нянюшка – это нянюшка, государственные дела с ней не обсудишь… Был у меня папаня, который меня отлично понимал, был… да весь вышел! Стоило какой-то фифочке хвостом перед ним покрутить, он и готов, лапки кверху…

– Эй!.. – Вейден не на шутку встревожился. – Ты… Илисса, что с тобой?

– И ты тоже хорош… – всхлипнула я. – Первый раз за полгода по имени назвал…

Вейден так опешил, что не нашелся, как ответить.

– Ну а реветь-то зачем? – выдавил он наконец.

Вместо ответа я зарыдала ещё пуще. Мне было до такой степени жаль себя, что я наплевала на приличия. Ну где шляется нянюшка? С ней можно так уютно поплакать…

Вейден наконец догадался положить руку мне на плечо. Судя по всему, вид плачущих женщин приводил его в ужас. Я к тому моменту успела так разжалобить себя, что мне было абсолютно всё равно, во что рыдать: в подушку, в нянюшкин передник или в плечо Вейдена… Вейден дернулся, но вырваться не смог. Утешать меня он не стал – то ли не умел, то ли не считал нужным. Мои бурные рыдания длились довольно долго, я даже начала заикаться. В конце концов, Вейден догадался дотянуться до единственного уцелевшего графина и плеснуть мне водой в лицо. Разумеется, рыдать я тут же прекратила, а насквозь промокшая блузка облепила меня, как вторая кожа…

Ненависть ненавистью, но… судя по всему, инстинкты оказались сильнее…

– Я тебя ненавижу… – сказал Вейден, уткнувшись лбом в подушку. – Ненавижу…

– Я тебя к себе в постель силком не тащила, – возразила я. Плохое настроение как-то незаметно улетучилось. А что такого? Нравы при папулином дворе всегда были весьма вольными, так что я не страдала от излишней скромности.

– Ненавижу…

– Ну что ты заладил? – Я попыталась придушить Вейдена подушкой, но, конечно, ничего не вышло. – Зато теперь хоть не обидно… это я про сплетни насчет нас с тобой.

– Я догадался, – ядовито сказал Вейден и сел. – Предупреждал меня учитель – ничего хорошего от женщин не дождешься, одни неприятности…

– Да уж… – пробормотала я. Мысли невольно переключились на папулину невесту. – Вейден, а может, она его всё же приворожила? Или тем же зельем напоила, а?

– Ты о чем? – не понял он.

– Я о папуле и баронессе, – терпеливо пояснила я.

– А я вообще-то о тебе говорил, – съязвил Вейден. – Зар-раза, ну что за привычка бросаться тяжелыми предметами?

– Пусти, – велела я, безуспешно пытаясь вырваться. – Пусти, сказала! А, ну тебя, и не отпускай… Сам же потом ныть будешь…

Рано поутру я выбралась из постели, накинула пеньюар и принялась за утренний туалет. Сложнее всего – причесаться. Волосы у меня не слишком длинные, всего-то чуть ниже лопаток, зато очень густые, завивающиеся роскошными естественными локонами. Выглядит это очень красиво, но сколько же с ними мороки!

Я сосредоточенно раздирала перепутавшиеся пряди и искоса поглядывала на преспокойно спящего Вейдена. Это ж надо иметь такую выдержку! Можно подумать, ему частенько приходилось ночевать в спальне королевы!

Я начала раздумывать, не допустила ли я ошибки, разрешив колдуну такие вольности, но так и не пришла к однозначному выводу. С одной стороны, Вейден теперь может попробовать давить на меня, а с другой…

Тут мне попался самый настоящий колтун, и я и думать забыла обо всем, кроме как распутать волосы, не повыдергав при этом половину.

– Надо же, а я всегда думал, что у тебя накладные локоны, – сказал у меня за спиной Вейден.

Я от неожиданности вздрогнула, и только через секунду до меня дошел смысл сказанного.

– Что-о?!

Тяжелая серебряная щетка с треском врезалась в косяк двери, отколов приличных размеров щепку – Вейден успел-таки пригнуться. Это мне совсем не понравилось: что за смысл бросаться увесистыми предметами, если всё равно не попадаешь?

– Вот что я тебе скажу, – прошипела я, подойдя к Вейдену вплотную. – То, что ты провел со мной ночь, ещё не дает тебе права разговаривать со мной подобным тоном! Запомни раз и навсегда: я – королева, а ты – всего лишь придворный колдун!

– Как прикажете, ваше величество, – довольно ехидно сказал Вейден, и неизвестно, чем бы закончилась наша любезная беседа, если бы в дверь не постучали.

– Мне спрятаться под кровать? – осведомился Вейден.

Вместо ответа я распахнула дверь настежь, совершенно позабыв о том, что практически не одета. Молоденький лакей, обнаружившийся по ту сторону порога, едва не лишился чувств.

– Что ещё? – недовольно спросила я, сдувая со лба мешающий локон.

– Их светлость просят ваше величество пожаловать на завтрак, – поклонился лакей.

– Что ещё за светлость? – не поняла я.

– Баронесса Занг, – пояснил парнишка. – То есть герцогиня Занг: его величество пожаловали ей титул…

– А папуля что, завтракать не будет? – спросила я.

– Его величество велели не будить их до обеда, – объяснил лакей.

– Ладно, иди, – махнула я рукой. – Скажи, скоро буду…

Закрыв дверь, я покусала губы и спросила сама себя:

– Интересно, что ей надо?

– Наверно, хочет договориться о соблюдении вооруженного нейтралитета, – хмыкнул Вейден. Он уже успел одеться.

– Ещё не хватало, – процедила я. – Я не желаю, чтобы папенька на ней женился! И я его заставлю меня выслушать!!

Внезапно я спохватилась: папенька велел не будить его до обеда? Крайне странно! Ещё в армии он привык вставать с рассветом. К тому же он не способен пропустить трапезу, будь то завтрак, обед или ужин! И если перед ним встанет выбор: лишний час сна или плотный завтрак, он выберет завтрак, головой ручаюсь!

Всё это я изложила Вейдену.

– Чушь, – сказал он. – Может быть, эта баронесса за ночь уделала его так, что он не в состоянии явиться к завтраку…

– Сам не пори чепухи! – рыкнула я. – В таком случае он как раз и должен хотеть подкрепиться! И потом… она его загоняла?! Не смеши меня!

– Да уж, – пробормотал Вейден. – Если ты удалась в папочку…

На этот раз под рукой не нашлось ничего тяжелого, иначе бы Вейдену несдобровать.

– Мне очень не нравится эта дамочка, – сказала я уже серьёзно. – Можешь не верить в женскую интуицию, но я просто чувствую – с ней что-то неладно!.. Вейден, ты меня слушаешь?!

– Да, – ответил он. – Мне она тоже не нравится. Но если она и есть заказчица… следов присутствия колдуна-исполнителя я не ощущаю.

– Может, она сама к нему ездила, – пожала я плечами, заодно соображая, какую блузу надеть – голубую или алую.

– След контакта всё равно должен остаться, – заявил Вейден. – Конечно, она могла общаться с ним и через посредников, и вовсе писать письма, но это сомнительно. Мы предпочитаем лично иметь дело с заказчиком.

– Я иду к ней, – сказала я. – Попробую понять, что это за птичка… Вейден, а ты меня каким-нибудь амулетиком не снабдишь? Как бы она меня крысиным ядом не накормила…

– Это вряд ли, – ответил жестокосердный колдун. – Во-первых, сперва она попробует договориться миром. Во-вторых, она не захочет навлекать на себя подозрения. И если уж и попотчует тебя каким-нибудь зельем, то это будет медленно действующий яд – чтобы ты скончалась уже по возвращении домой.

– Спасибо, обнадежил, – нервно фыркнула я. – И ты с таким ядом справишься?

– Почти наверняка, – обрадовал Вейден.

Я выругалась сквозь зубы и отправилась завтракать.

13

Новоиспеченная герцогиня восседала за столом, мне было приготовлено место напротив. Окинув взглядом стол, я мысленно скривилась. Откушать предлагалось овсянку и какое-то сухое печенье. Ну что ж, зато легко будет объяснить, почему я ничего не ем – терпеть не могу овсянку!

– Что же вы так долго? – укоризненно сказала герцогиня. – Кушанье совсем остыло!

Меня передернуло: холодная овсянка ещё гаже, чем горячая, хотя это и трудно вообразить.

– Прошу меня простить за опоздание, – сказала я вполне великосветским тоном, – никак не могла отыскать одежду. Вчера раскидали вещи по всей комнате, вот и пришлось сегодня за чулками на люстру лезть…

Герцогиня состроила кислую мину, но тут же переменила её на любезную и сделала слугам знак, чтобы подавали.

Уныло ковыряясь в тарелке с овсянкой, я слушала щебет герцогини. Против ожидания, она не делала никаких попыток поговорить со мною по душам, наоборот, тарахтела на совершенно посторонние темы. Я внимала. Через час, когда слуги уже убрали со стола, я поняла, что вот-вот скончаюсь. Я чисто физически не могу слушать болтовню о кружевах, лентах, певчих птичках, вышивании и сладостях. Одно дело – поговорить с каким-нибудь старым кавалеристом о лошадиных статях, и совсем иное – выслушивать распорядок дня любимой канарейки герцогини.

Герцогиня увлекла меня за собой на диван, начала показывать незаконченные вышивки, мотки шелковых ниток всех цветов радуги… У меня зарябило в глазах. Герцогиня не давала мне вставить ни слова, трещала, как обезумевшая сорока, при этом постоянно вертелась и обмахивалась веером.

Спустя час я почувствовала головокружение. Ещё через час я поняла, что сейчас огрею герцогиню по голове подсвечником, и решила уйти от греха подальше. Не тут-то было… Герцогине приспичило поговорить о косметике и духах. Она заставила меня перенюхать столько флакончиков, что у меня разыгралась мигрень. Хуже всего пахли духи, которыми герцогиня щедро облила свой веер – приторно сладкие, они вызывали у меня рвотный рефлекс.

В конце концов, я наплевала на приличия, резко встала (при этом меня качнуло) и заявила:

– Простите, герцогиня, меня ждут неотложные дела!

– И как зовут эти ваши дела? – хитро подмигнула герцогиня. – Между нами, женщинами, а?..

Я смерила её взглядом, решила, что не стоит пачкать руки, и удалилась.

На пути к себе в комнату мне пришлось держаться рукой за стенку. Воображаю, что обо мне могли подумать придворные! Королева Илисса набралась с утра пораньше! По счастью, навстречу мне никто не попался…

– Ну как? – встретил меня Вейден.

– Отвратительно, – буркнула я, слегка покачиваясь. Перед глазами всё плыло. Может, герцогиня все-таки владеет основами какого-то колдовства?

– Илисса? – встревоженно произнес Вейден, делая шаг ко мне навстречу. Именно в этот момент я поняла, что ноги меня больше не держат, и начала плавно опускаться на пол. Кажется, Вейден меня поймал…

Я очнулась от ощутимой пощечины. Оказалось, я лежу на полу, а Вейден со всей дурной мочи хлещет меня по щекам.

– Мог бы и до кровати меня донести… – пробормотала я. – Невежа…

– Ты не пушинка, чтобы тебя на руках таскать, – огрызнулся Вейден и отвесил мне очередную оплеуху. – А ну, не смей глаза закрывать! Смотри на меня! Быстро говори, что ела?

– Ничего… – ответила я, еле ворочая языком. – Я ненавижу овсянку…

– Брала что-нибудь у неё? Вспоминай!

– Вышивки смотрели… – припомнила я.

– Иголкой не укололась? – встряхнул меня Вейден.

– Нет…

– Ещё что делали? Быстрее думай!

Больше всего мне хотелось закрыть глаза и спокойно уснуть. Ну что он ко мне привязался?

– Нюхали духи… – выдавила я. – Гадость… хуже всего те, которыми её веер пах…

– Веер? – насторожился Вейден. – Зачем ей веер среди зимы?

– Там было жарко натоплено… – сказала я. Может, теперь он от меня отвяжется?

Вейден тряхнул меня так, что я стукнулась затылком об пол.

– Как пах это её веер? – спросил он. – Быстро отвечай!

– Сладко, приторно… болотная трава, когда цветет, так пахнет, такая, с белыми зонтиками… – попыталась я описать. – И словно чуть с гнильцой… Мерзость… у меня сразу голова разболелась…

Вейден выругался так, что я даже стряхнула сонную одурь. Впрочем, ненадолго…

Мне снился прекрасный сон: как будто бы я веселюсь на пикнике у лесного озера, порхают бабочки, пофыркивают кони, а вокруг всё гвардейцы, гвардейцы, молодые, красивые, статные… Есть и другие дамы, но мне они и в подметки не годятся, все гвардейцы так и вьются вокруг меня, подносят мне букеты… И во всех букетах, собранных из полевых цветов, маячат белые зонтики болотной травы. Не так уж она противно пахнет… Вот кто-то из офицеров, усатый, с нахальными красивыми глазами, подает мне бокал с лимонадом, я милостиво улыбаюсь ему, подношу бокал к губам…

Боже мой, что это за гадость?! Лимонад что, испортился на этой жаре?! Горький, как хина! Я хочу выплюнуть отвратительную жидкость, но предатели-гвардейцы мне не дают, держат в десять рук. Я отбиваюсь, и, наконец, мне удается отпихнуть отвратительный бокал…

…Перед глазами по-прежнему всё плыло, так что физиономия Вейдена была трудноузнаваема. Во рту стоял отвратительный привкус того самого прокисшего лимонада из моего сна.

– Жива, – с облегчением констатировал Вейден, помогая мне сесть и подсовывая под нос стакан воды. Я выпила залпом, чтобы избавиться от ужасного вкуса во рту.

– Что это было? – спросила я, еле справляясь с онемевшими почему-то губами. – Что ты мне подсунул, изверг?

– Противоядие, – сухо ответил уязвленный Вейден.

– Хоть бы сахару туда положил, что ли… Погоди, что ещё за противоядие? Я ж ничего не ела!..

– Яд, по-твоему, только в еду можно подсыпать? – осведомился Вейден. – Однако наша герцогиня наглее, чем я мог ожидать! Вот так в открытую попотчевать тебя сонником…

– Чем? – не поняла я.

– Когда ты сказала про болотную траву, я сразу понял, о чем речь, – самодовольно заявил Вейден. – Этот яд делается как раз на основе той травки, отсюда и запах.

– Но я же ничего не ела! – упрямо повторила я.

– А и не надо! – вспылил Вейден. – Духи-то нюхала? Нюхала. Этого вполне достаточно.

– А она сама? – не поняла я. – Она же тоже нюхала, веером этим своим обмахивалась…

– Заранее приняла противоядие, только и всего, – пожал плечами Вейден.

Я припомнила кислую морду герцогини и поверила колдуну. После этакой гадости немудрено перекоситься.

– О Боже! – вдруг осенило меня. – Папуля! Ему она тоже подсунула эту дрянь, иначе с чего бы ему спать так долго!..

– Думаю, ему-то как раз ничего не угрожает, – ответил Вейден. – В её планы не входит убивать твоего папашу. Просто она не хотела, чтобы ты с ним разговаривала: зная твой характерец, она вполне справедливо полагала, что ты можешь и убедить папашу в том, что невеста у него неподходящая… Кстати, он, похоже, проснулся.

Действительно, где-то вдалеке раздавались раскаты папулиного голоса. У меня отлегло от сердца.

– А я, значит, уже не проснулась бы? – спохватилась я.

Вейден кивнул.

– От сонника погибают не сразу, – сказал он. – Сперва человека не могут добудиться: ему снится такой приятный сон, что он просто не желает просыпаться. Окружающие могут решить, что это сонная болезнь, и принимать соответствующие меры, но против сонника они не помогут… Кроме того, сонник очень сложно распознать, и даже если поблизости случится колдун, не факт, что он успеет выяснить, что с человеком, до того, как тот умрет от истощения.

– Мне очень повезло, что рядом оказался ты, – ядовито сказала я. – И чем ты меня напоил, кстати говоря? Я от этого в жабу не превращусь?

– У противоядия только один побочный эффект, – серьёзно сказал Вейден. В глазах его плясали озорные огоньки, и я насторожилась. – Несколько суток ты вовсе не сможешь спать!..

Я с облегчением перевела дух. Подумаешь, не спать пару ночей… всё равно не пришлось бы…

– Но всё же, почему ты не чувствуешь колдуна? – спросила я немного погодя.

Вейден выразительно пожал плечами.

– Сам не понимаю, – сказал он. – В этой дамочке нет ничего, что указывало бы на её принадлежность к нашему сословию, но как-то ведь она проворачивает все эти делишки! Тот призрак в твоей спальне, сонные чары на всём замке, таракан, папашу твоего она как-то приворожила… теперь вот сонник. Как она это проделывает, ума не приложу!

– Может, спросим у неё самой? – предложила я.

– Это идея… – Вейден сдвинул брови. – Но нужно, чтобы она пришла одна…

– Сейчас организуем, – кивнула я и рявкнула во весь голос: – Няня!!

– Чё? – просунулась она в дверь. С похмелья нянюшка выглядела не очень здорово. – Подать чего?

– Позови сюда баронессу… тьфу! Герцогиню Занг! Скажи, королева Илисса желает её видеть, и немедленно! Пусть придет одна – за этим уж ты проследи.

– Будет сделано! – Нянюшка вытянулась во фрунт, потом схватилась за голову и удалилась, тихо ругаясь и время от времени налетая на косяки дверей.

14

Спустя четверть часа в мою дверь постучали.

– Да отпусти же меня! – раздался возмущенный голосок. – Что ты себе позволяешь, деревенщина! Я закричу!!

– Пасть заткну, – мрачным басом пообещала нянюшка и втолкнула ко мне в комнату бледную герцогиню.

– Спасибо, няня, – сладким голоском сказала я, похлопывая по бедру хлыстом. – Постой за дверью, проследи, чтоб никто нам не помешал…

Узрев меня, герцогиня побледнела ещё больше и попятилась.

– Как… как же так? – выговорила она трясущимися губами. – Почему?..

– Почему я до сих пор жива? – помогла я. – За это надо благодарить вот его…

Из-за ширмы неслышно появился Вейден. Надо сказать, колдун, приготовившийся к атаке – не самое приятное зрелище. К тому же зимой во дворце темновато даже днем, а при свечах Вейден выглядел ещё внушительнее.

Герцогиня странно икнула и осела на стул.

– Говори! – рявкнула я, и она подскочила. – Зачем ты пыталась меня убить?

Герцогиня закатила глаза и начала сползать на пол. Вейден взял её за хрупкие плечики и рывком посадил на место.

– Позвольте мне, ваше величество, – вкрадчиво сказал он. – Угрозы здесь ничего не дадут.

Вейден наклонился над герцогиней, глядя ей в глаза. Потом сделал странный жест рукой, провел раскрытой ладонью перед широко раскрытыми глазами герцогини. Та не отреагировала, по-прежнему сидя очень прямо и глядя прямо перед собой.

– Говори! – приказал Вейден. – Для чего ты покушалась на королеву Илиссу?

– Это я и так знаю, – фыркнула я. – Думала прибрать к рукам моего папашу, прикончить меня… и кому тогда отошло бы моё новое королевство? Папуле, кому ж ещё, у меня других родственников нет. А там она и его бы ухайдакала…

– Это так? – грозно спросил Вейден у герцогини.

– Да… – прошелестела она.

– Ты колдунья?

– Нет…

– Ты наняла колдуна или колдунью, чтобы убить Илиссу? – продолжил Вейден, коротко взглянув на меня.

– Нет…

– Ни черта не понимаю! – взорвался Вейден. – Как ты ухитрилась прислать свою тень к Илиссе?

Молчание в ответ.

– Такое впечатление, что она сама не знает, как ей это удалось, – вздохнул Вейден.

– А что, если так оно и есть? – спросила я. Иногда у меня случаются гениальные мысли. Эта была как раз из таких. – Может, она нашла какую-нибудь бутылку с джинном, или там книгу волшебную или перстень – как в сказках… И просто велела убить меня!

– Вполне вероятно, – протянул Вейден. – Тогда многое объясняется. Положим, приворотное зелье она могла и у деревенской знахарки купить, а может, твой папаша и впрямь влюбился. Сонник тоже не из области высокой магии, любая сведущая в своем деле травница сумеет состряпать этот яд. А вот сонные чары, призрак, таракан… И ведь что-то мне это напоминает!

– Сказку, – пробасила нянюшка из-за двери. Слышимость у нас в замке превосходная.

– Какую ещё сказку? – удивилась я, распахивая двери. – Ну-ка, заходи и рассказывай!

– Да разве ж вы сами не помните? – удивилась нянюшка. – Сколько разов я вам эту сказочку сказывала! Вы ж маленькая были, а всё ко мне приставали: расскажи да расскажи про то, как злая мачеха-колдунья богатую падчерицу уморила!..

– Ты и в детстве была кровожадной, – ухмыльнулся Вейден, а я треснула себя по лбу и заорала:

– Точно! Как я сразу не вспомнила!! В той сказке мачеха присылает падчерице в спальню призрак, девчонка пугается, зажигает свечи и видит таракана! Давит его… и каюк богатой наследнице! Только её потом всё равно какой-то влюбленный принц спас… поцеловал в хладный лобик, девушка и очнулась…

– Вряд ли бы там осталось, что целовать, – мрачно заметил Вейден. – Так, ошметки… Сказка и есть.

Меня передернуло.

– Скажи, есть ли у тебя какой-нибудь волшебный предмет? – спросил Вейден у герцогини.

– Да… – ответила она.

– Как он к тебе попал?

Как выяснилось из путаного монотонного рассказа герцогини, волшебный предмет попал к ней совершенно случайно. Она, тогда ещё просто бедная провинциальная баронесса, ни о каких чудесах и не помышляла. Жила себе в отцовском замке, собиралась замуж за соседа-барона. А однажды пришла весть о том, что скончалась какая-то старая тётка девушки и оставила ей небольшое наследство. Среди прочего обнаружился и невзрачный перстенек в железной коробочке, а при нем пояснительная записка. Дескать, перстень этот исполнит любое желание владелицы, но только одно-единственное, так что распорядиться им желательно с умом. В качестве примера приводилось несколько случаев, когда владелицы перстня профукали желание, не подумав толком, за что и поплатились. Лина Занг была девушкой хладнокровной, поэтому не стала желать стать писаной красавицей или жутко разбогатеть. У неё быстро оформился план.

Девушка была чудовищно честолюбива, ей всю жизнь не давали покоя причитания отца: мол, прежде люди из рода Занг были первыми при королевском дворе, а нынче прозябают в захолустье… И Лина решила во что бы то ни стало выйти замуж за короля.

Местный владыка не годился: он был стар, женат и имел кучу детей. А вот мой папаша Лину вполне устраивал: он оказался сравнительно молод, холост, а из наследниц у него была только дочь – принцесса Илисса. Лина навела справки и с радостью выяснила, что принцесса Илисса как раз вышла замуж, да ещё как удачно! За заморского короля Марка, который вскоре приказал долго жить, оставив юной женушке огромное наследство – целую процветающую страну! Лина решила, что лучшего и желать не надо: достаточно окрутить моего папашу, пока ушлой дочурки нет поблизости. Там уж можно прикончить и королеву Илиссу, прибрав таким образом к рукам и её королевство. А потом вплотную заняться моим папашей, оставшись вскоре безутешной вдовой и единовластной правительницей огромной страны. Как Лина рассчитывала управиться со страной, не имея ни преданных людей, ни хотя бы соответствующего образования, даже и не знаю…

Остаток наследства Лина употребила на парочку роскошных нарядов и отправилась ко двору… Окрутить моего бабника-папашу оказалось проще пареной репы, особенно с помощью легкого приворотного зелья, состряпанного деревенской знахаркой. А перстню Лина загадала лишь одно желание – извести меня, королеву Илиссу. Лина тоже любила народные сказки, вот почему неудачное покушение на меня повторяло сюжет дурацкой легенды. Но… поблизости оказался Вейден, и покушение провалилось. Желание было истрачено, и Лине оставалось полагаться лишь на свои силы. К своей радости, она обнаружила, что я решила заявиться к отцу в гости, и помчалась всё к той же колдунье за сонником – планы у Лины рождались быстро…

Вот, собственно, и всё…

– Что будем с ней делать? – мрачно спросил Вейден, глядя на герцогиню.

– Отправим к отцу, – пожала я плечами. – Черт с ней. Только ты её памяти лиши, что ли…

Вейден кивнул… и запустил руку герцогине за корсаж. Я лишилась дара речи.

– Перстень, – лаконично пояснил Вейден, показывая мне невзрачное колечко.

– Пригодится? – осведомилась я.

– Вряд ли, – сказал он. – Его нужно передавать добровольно. Но посмотрим. Глядишь, и сгодится на что…

Пока он проделывал с обмякшей герцогиней необходимые для лишения памяти процедуры, я выставила нянюшку за дверь, чтобы посторожила, и невольно задумалась. Вейден действительно очень сильный колдун. Ему достаточно посмотреть человеку в глаза, что подчинить его своей воле. Отчего же он никогда не пытался проделать этого со мной?.. Казалось бы, чего проще: заставь меня выполнять все свои желания, и можешь не бояться моего непостоянного и взрывоопасного нрава…

– Вот и всё, – сказал Вейден. – Теперь она помнит только балы, развлечения… а также испытывает сильную тягу к родному очагу. Выйдет замуж за соседа и будет ему верной женой.

– Ты ведь очень сильный колдун, Вейден, верно? – спросила я, не глядя на выходящую из комнаты герцогиню.

– Не буду отрицать, – сказал он, с недоумением взглянув на меня.

– И ты до сих пор не изобрел противоядия против собственного же приворотного зелья? – осведомилась я.

Вейден усмехнулся, не то загадочно, не то иронически.

– Почему ты так решила? – спросил он.

Я посмотрела на него с недоумением.

– Ты ведь сам говорил, что противоядий от приворотного зелья не бывает, – сказала я не без иронии.

– Не было, – пожал плечами Вейден. – Раньше и приворотных зелий не было, изобрели ведь…

– Гм… – произнесла я, поскольку не придумала ничего умнее.

От необходимости продолжать диалог меня избавил папуля, желающий немедленно узнать, почему его возлюбленная Линочка покинула дворец в такой спешке и даже не попрощалась!

Втолковать оскорбленному в лучших чувствах папуле, что к чему, оказалось делом непростым. Он наотрез отказывался верить, что Лина его приворожила, что она покушалась на меня посредством магического предмета, что она пыталась отравить меня сонником…

Словом, мы с милым папенькой орали так, что едва не повылетели стекла. Вейден сперва отделывался односложными замечаниями, подтверждающими мой рассказ, а потом, не выдержав, включился в бурное обсуждение. В процессе спора выяснилось, что у Вейдена тоже весьма мощный голос, заставляющий качаться люстры. Вдвоем нам кое-как удалось переорать папулю, убедить в нашей правоте и взять с него обещание не пытаться отыскать беглую герцогиню. Да он всё равно бы её не нашел: Вейден применил заклятие, скрывающее след. Каким образом оно работало, он мне объяснить не смог, но с меня вполне хватило его уверения, что заклятие подействует.

Через несколько дней, оставив папулю в крайне расстроенных чувствах, я отбыла домой. Вейден, разумеется, отбыл вместе со мной. Признаться, я не знала, что мне теперь с ним делать. Я так толком и не поняла, изобрел Вейден противоядие против собственного зелья или нет. Если нет, то, по идее, всё должно оставаться по-прежнему. Если да – тогда какого черта он за мной таскается? Если он избавился от зависимости от меня, а некоторая неприязнь ко мне у него, несмотря ни на что, сохранилась, Вейден может быть очень и очень опасен…

Эти мысли не давали меня покоя добрую половину плавания, но в конце концов я всё же решилась спросить у Вейдена прямо:

– Так ты всё же изобрел противоядие или нет?

– Зачем тебе? – ответил он вопросом на вопрос.

– Да вот хочется знать, чего от тебя ожидать, – буркнула я. – Так да или нет?

– А если да, тогда что? – вскинул брови Вейден. – Прикажешь в двадцать четыре часа убраться за пределы королевства?

– Неплохая идея, – пробормотала я. – Впрочем, я думала, что если теперь тебе не нужно созерцать мои небесные черты, то ты и сам уедешь… Что тебя держит?

– Ровным счетом ничего, – сухо ответил Вейден, а я вдруг подумала, что мне будет скучно без ежедневных скандалов со строптивым колдуном.

– Завтра будем проходить мимо большого порта, – сказала я. – Можешь сойти там. Твои вещи и деньги я тебе вышлю. На слово поверишь?

– Благодарю, ваше величество, – сдержанно поклонился Вейден. – К несчастью, в том городе за мою голову назначена награда. Не позволите ли мне самому выбрать, куда уехать?

– Дело твое, – вздохнула я и отвернулась. – Катись на все четыре стороны…

– Я тебе так опротивел? – осведомился Вейден довольно злобно.

– Я думала, что это я тебе опротивела, – парировала я. – Ты твердил мне об этом по пять раз на дню!

Вейден не нашелся, что ответить. А поскольку немногословность у него всегда компенсировалась готовностью к немедленным действиям, то и мне оказалось нечего возразить…

– Так всё-таки да или нет? – спросила я, когда смогла отдышаться. – Изобрел ты…

– Пусть это останется моим секретом, – ответил Вейден. – Да и какая теперь разница?..

Content

Кира Измайлова
Принцесса и колдун

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14