Игорь Зябнев

Любопытство — не порок

Олег Матвеев получил наследство. Полгода назад умерла прабабушка и завещала ему старый, покосившийся деревянный дом, видимо, ещё дореволюционной постройки. Едва взглянув на эту развалину, молодой человек с самоуверенным взглядом и грубыми чертами лица понял, что деньгами тут не пахнет. Дом стоял на окраине городка, земельный участок при нём был смехотворно мал, и, к тому же, отсутствовал въезд для автомобиля.

Досадливо сплюнув на гнилое крыльцо, Олег, не произнеся ни слова благодарности, взял протянутый соседкой ключ и открыл замок. Из коридора хлынула волна затхлого воздуха. Парень поморщился. Зря он тащился в такую даль. Однако делать нечего: не ночевать же на улице? Олег вошёл внутрь и затворил за собой дверь.

В единственной, довольно просторной, комнате с дощатым полом не было решительно ничего достойного внимания. Всю мебель можно без сожаления выбросить на свалку. Олег тяжело вздохнул, снял с плеча дорожную сумку и поставил её на табурет. Он сел за стол, стоящий у окна, через мутное, давно не мытое стекло попытался разглядеть улицу, но вскоре оставил это бесполезное занятие.

Спать было ещё рано, и Олег решил провести ревизию барахла, накопившегося в доме. "Вдруг всё же удастся найти что-нибудь ценное?" — со слабой надеждой думал он, выдвигая ящики комода. Увы, тщательно осмотрев комнату, молодой человек не обнаружил ни хрусталя, ни столового серебра — ничего, что можно было бы продать.

Парень вышел в тёмный коридор, нащупал выключатель и включил освещение. Его внимание привлекла низенькая дверь в конце коридора. Приблизившись к ней, Олег отодвинул защёлку и заглянул в крохотное помещение, очевидно, служившее бывшей хозяйке кладовкой. "Кладовая, от слова «клад», — усмехнувшись, подумал он. — Что ж, посмотрим, какие тут собраны сокровища".

Куцый веник, старый совок и огромную кучу тряпья назвать сокровищем никак нельзя. Олег всё же проявил настойчивость и с брезгливым выражением на лице принялся отбрасывать в сторону рваные тряпки. Неожиданно под ними обнаружился деревянный сундук старинной работы, запертый на висячий замок.

На всякий случай Олег подёргал крышку сундука, но замок держал её крепко. Заинтересовавшись находкой, парень вышел во дворик в поисках орудия взлома и довольно скоро возле пустой собачьей будки нашёл в траве кусок арматуры. С его помощью молодой человек устранил досадное препятствие и нетерпеливо откинул крышку.

Сундук почти доверху был наполнен старинными книгами. Многие из них имели кожаный переплёт. "Ого! — радостно подумал Олег. — А вот это, пожалуй, стоит немалых денег!" Он бережно раскрыл одну из книг. Она оказалась в прекрасном состоянии, но читать её было затруднительно: вроде и написано по-русски, однако некоторые буквы были Олегу не знакомы. "Очевидно, это дореволюционный шрифт, — сделал вывод парень. — Точно! Вот и год выпуска — тысяча восемьсот шестьдесят седьмой. Надо же! А это что такое?"

Олег наклонился и взял свиток из незнакомого материала, перевязанный выцветшей лентой. Развернув его, он встал под засиженной мухами электрической лампочкой и удивлённо присвистнул:

— Мать честная! Что бы это значило?

На свитке ровными рядами выстроились совершенно непонятные символы чёрного цвета. Ничего похожего парню раньше видеть не доводилось. Символов было довольно много, никак не меньше полутора сотен. Впрочем, пересчитывать их Олег не стал. Он стоял посреди коридора, изумлённо таращась на свою находку, и бормотал под нос: "Это не китайские иероглифы, не арабская вязь и уж, тем более, не латинские буквы. Кажется, я нашёл нечто очень ценное. Видимо, это очень редкостная вещь, может быть, даже уникальная".

Парень прошёл в комнату и, нетерпеливо смахнув со стола сухой тряпкой накопившуюся пыль, аккуратно положил на него свиток и придавил его углы предметами, которые подвернулись ему под руку: солонкой, вилкой и двумя чашками. Олег несколько раз чихнул, открыл форточку и задёрнул шторы. Затем включил в комнате свет.

Ещё раз взглянув на свиток, он недоумённо пожал плечами. "Ничего в голову не приходит, может, это шифр? — думал он. — Но, в таком случае, сам я не смогу его расшифровать, а показывать кому бы то ни было эту вещь не хочется. Без бутылки тут не разберёшься", — сделал он умозаключение и открыл сумку. Водки, к сожалению, не было. Зато имелись три бутылки пива.

Достав одну из них, Олег приставил горлышко к краю столешницы и резким ударом правой руки сорвал крышечку. Он подошёл к комоду, нашёл гранёный стакан и, предварительно дунув в него, наполнил до краёв живительной влагой.

Осушив два стакана, Олег почувствовал себя несколько увереннее. "Дело ясное, что дело тёмное, — произнёс он вслух. — А не заняться ли мне чистописанием? А что? Неплохая идея! Во всяком случае, время скоротаю. Всё равно делать нечего". Молодой человек достал из кармашка сумки шариковую ручку, вспомнил, что в одном из ящиков комода видел ученическую тетрадь, и вскоре сидел за столом, старательно копируя первый символ и высунув кончик языка. Он пририсовал последнюю завитушку и удовлетворённо откинулся назад. Пиво слегка ударило в голову. Как известно, после него вскоре снова хочется пить, и, что характерно, именно пиво. Поэтому Олег вылил из бутылки остатки пенного напитка в стакан и залпом выпил.

Он стал копировать рядом с первым другой символ, причём не тот, который шёл в свитке следующим, а из соседнего ряда. Чем-то он Олегу приглянулся. Потом он нарисовал ещё один символ, но, когда закончил копировать четвёртый, неожиданно вспыхнула штора, что привело Олега в крайнее изумление. Первым его порывом было стремление потушить внезапно начавшийся пожар. Однако, присмотревшись внимательнее, он обнаружил, что на самом деле это не огонь, а нечто очень похожее на него. Во всяком случае, он не спешил распространяться на другие предметы, и отсутствовал характерный запах гари.

И тут на Олега снизошло вдохновение. Вполне обоснованно предположив, что полтергейст связан с только что написанными символами, он схватил ручку и решительно их зачеркнул. «Пламя» тут же исчезло. Олег заинтересованно осмотрел штору, она оказалась цела и невредима.

Парень озадаченно почесал коротко стриженный затылок и решил, что самое время выпить ещё. Открыв следующую бутылку, Олег немедленно удовлетворил своё желание.

"Утро вечера мудренее", — справедливо утверждает народная пословица. Олегу бы сейчас лечь спать, а утром поразмыслить на трезвую голову. Куда там! Вместо этого он один за другим скопировал ещё пять символов. Раздался громкий хлопок, и материализовавшийся в воздухе мелкий предмет, разглядеть который Олегу толком не удалось, молнией метнулся к стене и вылетел сквозь неё на улицу. В стене осталось небольшое овальное отверстие.

"Ай да бабка! — возликовал Олег. — Вот так наследство она мне оставила! Теперь я спешить не буду. Постепенно разберусь, что к чему и, возможно, стану великим человеком, могущественным чародеем. Не исключено, что я буду очень богат, а может быть, обрету бессмертие… Как же мне повезло!"

На радостях парню снова захотелось выпить. Утолив жажду, он неожиданно для себя захотел переписать абсолютно все символы, изображённые на свитке, но в обратном порядке. "Любопытно, что из этого получится? — думал он. — А заодно и потренируюсь: некоторые знаки чертовски трудно скопировать. Зато потом умение их рисовать мне здорово пригодится!" И с усердием, достойным лучшего применения, парень кропотливо стал копировать таинственные символы.

Работа подходила к концу. Олег отложил ручку в сторону, откупорил последнюю бутылку и сделал несколько глотков прямо из горлышка. Удовлетворённо крякнув, он вытер губы тыльной стороной ладони и переписал последние три знака. Едва он закончил, как ослепительный свет вспыхнул у него перед глазами. Внезапно возникший неимоверной силы вихрь разрушил старый дом, городок, в котором он находился, затем всю планету и с колоссальной скоростью стал распространяться во все стороны.

Взорвалось Солнце. Звёзды вдруг замерли, прекратив свой бег вокруг центра Галактики. Сама она съёжилась и помчалась навстречу другим галактикам. Они неумолимо сближались, сокращаясь в размерах, пока не встретились в одной точке. Слившееся воедино сияние бесчисленного множества звёзд на мгновение вспыхнуло и погасло. Наступил беспросветный мрак.

* * *

— Да чтоб они провалились! Чтоб им пусто было! — раздался в безжизненном пространстве гневный громоподобный голос. — Впрочем, и так уже… Ну, что ж, начну-ка я всё сначала…

И перо, ведомое Божественной рукой, заскрипело по пергаменту, восстанавливая в прежней последовательности символы мироздания.

Content

Игорь Зябнев
Любопытство — не порок