Софья Прокофьева

Королевство Семи озёр

Глава 1

Девчонка из дома напротив

В первый раз Алёшка увидел эту девчонку в субботу. У Алёшки болело горло, и мама позволила не ходить в школу.

«Вот бы всегда болело горло, — мечтательно подумал Алёшка. — Была бы жизнь…»

— Сиди дома, пей тёплое молоко и никуда не выходи, — сказала мама, поцеловала Алёшку и ушла. Хлопнула дверь.

Алёшка подошёл к окну посмотреть, как мама пойдёт через двор. И заодно посмотреть, начали ломать старый дом напротив или ещё нет. Всех жильцов из дома уже давно выселили. Только на втором этаже по вечерам светилось одно окно таинственным голубым светом.

Вот тут-то всё и началось. Потому что вдруг отворилось окно на втором этаже, и оттуда выглянула она. Эта девчонка.

Раньше Алёшка не знал, что у него есть сердце. То есть знать-то он знал, просто не чувствовал. А тут вдруг в груди что-то забилось, затрепетало.

Никогда Алёшка не видел таких девчонок. Лицо у неё было нежное, почти прозрачное, словно из розового стекла. Золотистые волосы, как лепестки цветка, падали на чистый лоб и локонами рассыпались по плечам. А глаза… Они были даже слишком большие и совсем-совсем синие.

«Наверное, принцесса, — замирая, подумал Алёшка. — Нет, чего это я! Принцессы — это в книжках и ещё в кино…»

Вдруг девчонка отшатнулась от окна, будто кто-то её окликнул из глубины комнаты или дёрнул за руку.

Вместо неё из окна выглянула безобразная старуха. Злобно, жадно уставилась на Алёшку.

«У, ведьма страшенная», — подумал Алёшка. Длинный нос старухи нависал над узкими синими губами. Лицо тёмное, словно закопчённое. Один глаз пустой, мёртвый. Другой пылал, как багровый раскалённый уголь. Старуха кивнула всклокоченной головой и резко захлопнула окно.

Алёшка так и замер, собрав одной рукой тюлевую занавеску.

Очень скоро дверь подъезда распахнулась, и выбежала та же девчонка.

На ней было длинное белое платье без рукавов, высоко подвязанное золотой шёлковой лентой.

Алёшке показалось, что на её ресницах сверкают слёзы. И правда, девчонка не то вздохнула, не то всхлипнула и провела ладонью под носом.

Вдруг из её руки выпорхнул маленький белый квадратик бумаги. Он плавно упал на дорожку возле скамейки. И тут девчонка посмотрела на Алёшку, прямо на Алёшку, честное слово. И сейчас же бегом бросилась к воротам.

«Мама велела сидеть дома», — подумал Алёшка, скатываясь с лестницы.

Он сунул руки в карманы и вразвалочку направился к скамейке, заодно отшвырнув ногой продавленный полосатый мяч. Хвать — и поднял записку.

Как Алёшка вернулся домой, он не помнил. Записка жгла ему руку. Он развернул её и прочёл торопливо, вкось написанные слова: «Когда пробьёт двенадцать часов, залезай ко мне в окно. Тётки дома не будет. Я тебя жду. Елена».

Вот что было написано в записке. Алёшка задохнулся. Что-то стеснилось в груди, когда он снова посмотрел на слово «жду».

Держа записку в руке, Алёшка снова подошёл к окну. Девчонка бежала через двор, и батон белого хлеба в целлофановом пакете бил её по ногам. Мелькнуло длинное белое платье, золотые волосы. Дверь подъезда захлопнулась.

Зазвонил телефон.

— Алёшенька! — голос у мамы был какой-то виноватый. — Ничего, если я у тёти Вари переночую? Совсем забыла, малыш, у неё сегодня день рождения. Как ты там без меня, справишься? Котлеты в холодильнике.

— Справлюсь, — хрипло ответил Алёшка.

— Ты что? — подозрительно спросила мама.

— Нормально. Я телевизор посмотрю, — стараясь, чтобы голос звучал как обычно, ответил Алёшка.

— Ладно. Только недолго. Ну, давай щёчку. Чмок! — так мама всегда кончала разговор по телефону.

Глава 2

Кольцо Власти

Алёшка сидел и нарочно не зажигал свет. Ему казалось, в темноте время идёт быстрей.

Десять часов. Ох! От десяти до одиннадцати время тянулось так, что казалось, прошла неделя. Маятник качался, а стрелки совсем не двигались.

Наконец-то! Часы гулко пробили двенадцать раз.

Алёшка выбежал во двор. Пусто, ни души. Только вдалеке за липами гулял высокий дяденька с какой-то ерундой на поводке. Но и он скоро ушёл. Несколько кошек, тощих, плоских, стрельнуло с помоечных бачков в разные стороны.

Интересно, как он залезет в окно? Всё-таки второй этаж…

И вдруг… он увидел: из окна Елены спускается вниз тонкая серебристая лестница.

Вот это да! Алёшка взялся за перекладину. Холодная, но, похоже, крепкая.

Алёшка начал подниматься по лестнице, и тёмное окно само собой отворилось ему навстречу.

Алёшка перелез через подоконник. Свеча! На столе горела свеча. Пламя гибко наклонялось и трепетало от сквозняка. Елена стояла возле стола. Золотистые отблески ходили по её лицу. Она была так красива, что Алёшка на миг даже задохнулся.

— Ты! — тихо сказала Елена и посмотрела на него. Алёшке показалось, что его окутало голубое тёплое облако. — Не побоялся…

Елена поправила чуть наклонившуюся свечу, и тут Алёшка увидел тёмный синяк с кровоподтёком на её тонкой, нежной руке.

— Она тебя бьёт? Тётка?.. — ужаснулся Алёшка.

Елена молча отвернулась, пряча лицо. Сердце у Алёшки сжалось.

— Ты мне поможешь? — как-то даже робко спросила Елена.

— Да, — жарко выдохнул Алёшка. — Говори, чего надо!

— Я знала… — Елена опустила длинные ресницы, словно бы для того, чтобы погасить нестерпимый блеск глаз.

Она взяла со стола маленькие ножницы. Щёлк! Отрезала прядь кудрявых волос.

— Дай руку, не бойся! — сказала она.

Да разве Алёшка боялся? Елена взяла золотой локон и обмотала его вокруг Алёшкиного безымянного пальца. И в тот же миг шелковистый локон превратился в твёрдое золотое кольцо, сплетённое из тонких-претонких проволочек.

— Это кольцо Власти! — голос Елены звучал нежно, но вместе с тем и повелительно. — Теперь скажи: «Клянусь исполнять волю повелительницы кольца!»

— Клянусь исполнять волю кольца! — дрогнувшим голосом повторил Алёшка. Он почувствовал: кольцо чуть сжало ему палец. Вот чудеса!

— Повелительницы кольца, — поправила его Елена.

— Повелительницы кольца, — послушно повторил Алёшка. Он не очень-то вдумывался, что говорил. Он не мог отвести глаз от Елены, от её прелестного лица.

— И у меня такое же! Смотри, красиво, — тоненько рассмеялась девочка. На её пальце блеснуло точно такое же кольцо, словно скрученное из тонких золотых проволочек. — Теперь ты будешь моим рыцарем!

— Это как? — удивился Алёшка. — Рыцари — это когда было. Давно!

— Ну и что? — Елена наклонила голову, лукавая улыбка изогнула её нежные губы. — А теперь нам пора. Пора отправляться в путь!

— Куда? Ночь же! — удивился Алёшка. — Мне вообще-то домой надо. А то мама…

— Так ведь она ушла к тёте Варе на день рождения. — Елена, словно удивившись, посмотрела на него. — Забыл?

«Откуда знает?» — оторопел Алёшка.

Елена подошла к окну. Достала ключик, висевший под туникой на тонкой цепочке. Алёшка сразу понял — ключ этот не простой. Хотя он и железный, но сверху украшен сверкающей звездой. От золотой звезды во все стороны разбегались разноцветные лучи: алмазные, изумрудные и ещё всякие. Свеча на столе погасла. Теперь всё вокруг освещал только чудесный ключ.

Елена, не снимая ключа с цепочки, легко коснулась им деревянной рамы, и окно тут же само собой распахнулось.

А за окном было вот что…

Глава 3

Серебряное озеро

А за окном было… серебро! Нет, правда, серебряное озеро. Оно широко раскинулось, всё в лунном свете. Над озером плыли обрывки лёгкой дымки. Но в просветах было видно, что дно озера сплошь устлано серебром. Налетел ветер, и над прибрежным камышом закружилась мелкая серебряная пыль.

Алёшка смотрел и ничего не понимал. Его дом исчез. И двора больше не было. Ни качелей, ни детской горки, ни мусорных бачков. Ничего не было. Только серебряное озеро и увитый туманом камыш вдоль берегов.

— Ну, давай! — Елена уже перекинула ногу через подоконник и стала спускаться по тонко звенящей лестнице. Её лицо, озарённое лунным светом, казалось прозрачным.

Уже ни о чём не думая, Алёшка начал спускаться вслед за ней.

Когда он добрался до середины лестницы и случайно посмотрел вверх на окно, то с изумлением увидел, что никакого окна больше нет. Да и весь дом исчез. Ненадёжная лестница уходила в густой полумрак, в пустоту.

«Ещё завалится», — подумал Алёшка и спрыгнул с лестницы прямо на узкий край берега.

И тут он увидел укрытую камышами ладью. Узкую, длинную, из светлого дерева, с резной фигуркой на носу. Не то русалка, не то какая-то богиня, не поймёшь. По пояс голая, на губах улыбка, голова запрокинута вверх, прямо к луне.

Елена уже сидела на корме, перегнувшись через борт, опустив руку в воду.

— Тёплая, — сказала она. — Давай, греби.

Низко пролетели три лебедя, блестящие, словно из живого серебра. Алёшка неловко ударил веслом по воде. Высокий фонтан брызг поднялся к луне.

— Дурак! — сказала Елена, отряхивая платье. — Всю окатил…

В это время лебеди тихо, плавно опустились на воду. Они ухватили клювами толстые витые шнуры, свисавшие с ладьи. Алёшка выпустил вёсла. Лебеди медленно повлекли ладью на середину озера.

Алёшка разглядел на берегу убогий покосившийся домишко. Гнилое окно, залитое мутной сыростью.

— Нет, здесь мы ночевать не будем, — брезгливо передёрнула плечами Елена.

Овевая лицо влажным ветром, над ладьёй пролетели ещё четыре серебристых лебедя.

Они подхватили клювами свободные шнуры, упавшие с бортов. Ладья поплыла ещё быстрее, рассекая сонную прозрачную воду.

— Это озеро Серебряных Лебедей, — негромко сказала Елена.

Туман тянулся, как длинные волосы. И, раздвигая шуршащий камыш, из темноты выплывали стаями серебряные лебеди. Они подплывали к ладье, низко-низко, до самой воды склоняли головы и снова исчезали в густых тенях.

— Красотища! Правда, Ленка? — не выдержал Алёшка.

— Никакая я тебе не Ленка, — резко повернулась к нему девочка. Глаза её ярко сверкнули. — Я — Елена Прекрасная! Понял?

— Постой, — оторопел Алёшка. — Это которая… Троянский конь, да?

— Сам ты конь! — Елена сердито тряхнула кудрями. Похоже, обиделась. — Да что ты понимаешь. Троя… Это всё было, было…

«Во врёт, — растерянно подумал Алёшка. — Тоже, нашлась Елена Прекрасная! Да пусть, если ей хочется. Девчонки любят повыпендриваться…»

Теперь они плыли вдоль берега. На невысоком пригорке Алёшка увидел одиноко стоящего человека.

Лунный свет гасил бархат его одежд, но хорошо можно было разглядеть блестящую корону и длинные седые волосы, падающие на кружевной воротник.

— Смотри, король! Нет, точно король. Настоящий. Он глядит на нас! — шепнул Алёшка.

— У, седой бродяга! Вечно подсматриваешь за мной, шпионишь, — недовольно нахмурилась Елена. — Ну, погоди, дождёшься ты у меня!

Луна, сбросив волнистое облако, осветила лицо короля. Он был ещё совсем молодой, только волосы седые. Неизъяснимая печаль и отчаяние светились в его глазах. Нет, будто все несчастья, все горести мира собрались в его взгляде.

— Какие у него глаза… — Алёшка невольно съёжился, обхватил руками колени.

— Да держись ты! — крикнула Елена. — Сейчас будет водопад! Мы попадём в другое озеро.

Берега вдруг раздвинулись. В открывшемся проёме вода бурлила, пенилась, поднималась столбами. В них кружилась и кувыркалась луна.

Лебеди, взмахивая серебряными крыльями, исчезли в ночной темноте, унося в клювах витые шнуры.

Хорошо, что Алёшка успел крепко ухватиться руками за скамью. Его окатило холодными брызгами. Нос ладьи резко опустился, они словно провалились куда-то вниз.

Тут же всё стихло, и ладья плавно закачалась на гладкой воде.

Глава 4

Озеро Водяных Лилий

Здесь было гораздо светлее. Возле ладьи и дальше, ближе к берегам, на воде покачивались плавающие огоньки. Они мигали, ныряя в волнах.

Елена перегнулась через борт.

— Это лилии. Видишь — светятся! А листья у них изумрудные. — Девочка сорвала круглый белый цветок. В его жёлтой серединке горел живой огонёк. Яркой зеленью отливали листья.

Алёшка робко взял цветок — ещё обожжёшься. Но цветок был холодным, на каждом лепестке — капли воды. Просто светился, как маленький фонарик, и всё.

— А кто был тот король? — спросил Алёшка. — Жалко его, да?

— Мало ли кого ты тут увидишь, — небрежно отмахнулась Елена. Ей почему-то не хотелось говорить про грустного короля. Алёшка сразу это почувствовал. — Давай, греби к берегу. Да не туда! Вон, смотри, видишь дом?

Алёшка налёг на весла. Ладья плавно скользила по тёмной, полной теней воде. Елена наклонялась, срывала мерцающие лилии, нарвала целый букет. Сплела себе светящийся венок.

Она была так красива в этом венке, что всё на миг показалось Алёшке нереальным, как сон.

Ладья мягко врезалась в песок.

— Вылезай, холодно. — Елена зябко передёрнула плечами, легко перескочила на берег.

Дом был невысокий, бревенчатый, потемневший от времени. Три шаткие ступеньки вели к дверям.

Елена вошла в дом, и Алёшка вслед за ней шагнул через порог.

Низкую комнату освещал мягкий трепещущий свет. Посреди стола, сколоченного из грубых досок, в плоской глиняной миске плавали лилии, освещая тёмные стены. Стекло в окне треснуло, залетавший сквозняк гасил то одну лилию, то другую. Но они разгорались снова.

Пахло в доме чем-то вкусным, домашним. На столе лежал каравай хлеба, ещё тёплый. Рядом — кувшин с молоком.

Елена отломила от каравая пористый мягкий кусок. Только тут Алёшка почувствовал, какой он голодный. Никогда он не ел такого вкусного хлеба. Елена взяла кувшин с молоком, отхлебнула, протянула кувшин Алёшке. Молоко было густым, чуть сладковатым.

— Давай, налегай, — ласково сказала Елена.

В это время в разбитое окно с присвистом влетел порыв промозглого ветра. Кружа по комнате, он погасил почти все лилии. Только венок на голове Елены ещё продолжал светиться, и сверкали изумрудные листья.

— Ладью унесёт. Пойду посмотрю, — сказал Алёшка.

— Никуда её не унесёт, — широко зевнула Елена, и Алёшка увидел её нежный розовый язык.

Он вышел из дома. Нет, ладья была привязана к надёжно вбитому в песок колышку. Когда это Елена успела?

Вдруг кто-то зашевелился совсем близко от него.

Алёшка вздрогнул. В сумеречном свете он разглядел небольшого толстого человечка, сидящего на плоском валуне. На человечке была короткая чёрная рубаха, чуть закрывающая белеющий круглый живот. Пучки чёрных волос торчали в разные стороны. Глаза были тоже чёрные, пустые, один глаз косил. Человечек сидел, скрестив ноги, и смотрел на луну. Странная глуповатая улыбка играла у него на губах.

Человечек поднял руки. И вдруг из его ладоней, из широких рукавов рубахи на Алёшку посыпалось что-то живое, холодное, скользкое. Ой, да это лягушки, ящерицы, змеи! Они шевелились под ногами. Мокрая лягушка невесть как попала ему за пазуху.

Алёшка завопил дурным голосом, задрал рубашку, вытряхнул лягушку на траву. Она с сочным плеском шлёпнулась в воду, погасив маленькую лилию.

— Такая вот история вышла, — равнодушно проговорил человечек, по-прежнему глядя на луну. — Наловил разных гадов. Хорошо это или плохо? Не знаю! А мне всё равно.

Алёшка бегом бросился к дому. Только на крыльце оглянулся и удивился ещё больше.

Луна стряхнула с себя обрывки туманных облаков. Всё озарилось ярким холодным светом.

В этот миг человечек ухватил себя руками за пятки… Раз! И вывернулся наизнанку. Как он это сделал, Алёшка так и не понял. Только вывернулся, и всё. Теперь на человечке была светлая холщовая рубаха, волосы совсем светлые, жёлтые, как солома. Человечек по-прежнему придурковато улыбался.

— Такая вот вышла история, — вздохнул человечек. — Летел над садами, нарвал всякой всячины. Хорошо это или плохо? Не знаю. А мне всё равно…

Человечек сложил ладони, на Алёшку посыпались яблоки, апельсины. Перезревшие груши падали на ступеньки. Апельсины, подпрыгивая, покатились в разные стороны.

Алёшка подхватил большую гроздь винограда и бросился в дом. Захлопнул дверь, задыхаясь, прижался к ней спиной.

— Лодка на колышке. Смотри — виноград! Привязана крепко, — бестолково проговорил Алёшка, протягивая Елене гроздь винограда.

— А, Выворотень, — равнодушно протянула Елена. — Выворотень кинул, да?

— Кто?! — с изумлением переспросил Алёшка.

— Ну, Выворотень, — уже нетерпеливо проговорила Елена. — Вот противный! Накидает чего-нибудь, потом схватит себя за пятки, вывернется наизнанку и опять накидает. Терпеть его не могу, да никак его не изловишь, улетает.

Алёшка посмотрел на Елену. До чего ж красивая! Венок из светящихся лилий съехал набок. Волосы растрепались. Так она ещё милей.

— Там, в углу, оленья шкура, заберись под неё и спи. Ночь будет холодная. — Елена дунула на кувшинки, плавающие в миске, и они погасли, как свечи. Стянула с головы венок, дунула, и он тоже погас. Лунный свет за окном сразу стал ярче.

Алёшка забрался под жёсткую оленью шкуру. Скоро он услышал тихое и ровное дыхание Елены. Уснула, а ему чего-то не спалось. Под ним хрустело сухое сено, остро и незнакомо пахла оленья шкура.

Вдруг он увидел за мутным окном расплывчатую фигуру Седого Короля. Ночной туман окутал его, но по-прежнему сияла золотая корона.

Седой Король поманил Алёшку к себе. Мальчик выскользнул из-под шкуры и тихонько пошёл к окну. Вдруг он почувствовал, что кольцо Власти, подаренное Еленой, больно сжало ему палец. С каждым шагом оно становилось всё горячей. Алёшка стиснул зубы, шагнул к окну и прижался лицом к треснувшему стеклу.

Теперь он хорошо видел лицо Седого Короля. Какой красивый! Как старинный рыцарь на картине. Только вот волосы совсем белые.

— Слушай, мальчик, сейчас я тебе открою страшную тайну, — прошептал Седой Король. — Знай же…

Но он не успел договорить.

— Кольцо! Кольцо Власти! — вскрикнула Елена, откидывая шкуру. — Ух, жжётся!

Она подула на палец и одним прыжком подскочила к окну.

— А-а!.. Вот какие штучки! — глаза Елены грозно сверкнули. — Прочь, бездомный бродяга! Мало тебе? Будет ещё хуже!

Седой Король долгим взглядом посмотрел на Алёшку, словно звал его за собой, и отступил от окна. Луну затянуло бледное облако, и Седой Король исчез в густых тенях.

— Что он тебе наговорил? Что? — Елена впилась глазами в Алёшку.

— Да ничего такого, — неуверенно пробормотал Алёшка. — Чего ты, правда? Ну, сказал, что хочет рассказать мне какую-то страшную тайну. Так и сказал: «Страшную». Но тут ты подбежала, и он ушёл.

— А, забудь о нём! — Елена беспечно махнула рукой. — Мало ли кто тут бродит. Ещё каждого слушать? Скоро утро, давай поспим хоть немного.

Девочка провела рукой перед лицом Алёшки, и того словно окатила мягкая дремота. Правда, неплохо бы поспать. И кольцо стало совсем холодным.

Алёшка забрался под оленью шкуру. Теперь ему было уютно в тепле, на хрустящем сене. Он сам не заметил, как уснул.

Его разбудила Елена.

— Давай просыпайся! Ишь, разоспался!

Она сидела на кровати, потягиваясь и зевая. Потёрла кулачками глаза. Заспанная, растрёпанная, но до чего же красивая!

— Тут нельзя верить каждому, — как-то доверчиво, как близкому другу, сказала Елена. — Этот Седой Король, знаешь, какой хитрый. Он хотел нас поссорить, уж ты мне поверь. Наврал бы какую-нибудь чепуху про меня. Он такой врун!

Елена, улыбаясь, надела на голову венок из лилий. Цветы немного завяли за ночь. Казалось, огоньки в них тоже завяли, но всё же светили, хоть и не так ярко.

— Если бы ты знал, куда мы теперь поплывём, — загадочно улыбнулась Елена. — А о Седом Короле забудь, ладно?

— Конечно, — согласился Алёшка, хотя какая-то иголка осталась у него в сердце. Уж слишком печальным был Седой Король.

— Перекусим на дорогу, — Елена отхлебнула молока из глиняного кувшина. — Хлеб ещё совсем мягкий, поешь.

Но Алёшке есть не хотелось. Девочка протянула ему кувшин, он сделал несколько глотков. Ему было приятно пить из кувшина после Елены.

Они спустились к озеру. Светящиеся лилии у берега закачались, словно кивая на прощание.

— Оттолкнись веслом, — сказала Елена.

Утреннее солнце слепило, разбегаясь по воде, и Алёшка почему-то вспомнил о маме. Ведь уже утро. Она, наверное, его ищет, с ума сходит.

Елена пристально посмотрела на него и будто прочитала его мысли. Она медленно провела рукой перед лицом Алёшки.

— Забудь, забудь, — голосом нежным, чуть звенящим, проговорила она. — И потом, там другое время. Забудь, всё забудь!..

Ладья легко скользила по солнечной воде.

— Греби туда! — Елена указала на голубой просвет, открывшийся между берегами. Вода там бурлила, пенилась, разбрызгивая сверкающие фонтаны.

— Опять водопад? — опасливо спросил Алёшка.

— А ещё рыцарь называется! — насмешливо сказала Елена и посмотрела на Алёшку своими светлыми глазами. — Держись покрепче, и всё.

Алёшка бросил вёсла и ухватился за деревянную скамью. Его окутала водяная пыль. Тяжёлая волна, ослепив, плеснула в лицо. Ладья круто наклонилась. Они падают, падают куда-то… Мгновение… и вот уже снова ладья плавно закачалась на мелких волнах.

Алёшка провёл ладонью по мокрому лицу и огляделся. Какая чистая зеленоватая вода! Он перегнулся через борт и невольно ахнул.

Глава 5

Озеро Русалок

На дне, заросшем длинными водорослями, тесно прижавшись друг к другу, лежали спящие русалки.

Как их много! Даже дна не видно. Похоже, они спят уже давно, потому что их затянуло травами, засыпало жемчугом. Жемчуг блестел у них на плечах, на груди, в уголках губ, засыпал закрытые глаза. У многих на головах тускло мерцали жемчужные венцы и короны.

Лучи солнца, пробиваясь сквозь воду, освещали их неподвижные лица, полные тайны и молчания.

Прямо под веслом Алёшка разглядел красавицу-русалку. Она спала, доверчиво положив голову на плечо подруги, обвив её шею руками.

А вот маленькая русалочка, совсем крошка. Она лежала, свернувшись колечком, обхватив руками тонкий, раздвоенный на конце хвост.

— Греби тихо, — шёпотом предупредила Елена. — Разбудишь — во шуму будет!

«Красивые, — подумал Алёшка. — Вот если бы только не хвосты. Совсем эти хвосты ни к чему…»

Алёшка грёб осторожно, боясь плеснуть веслом. Русалки мягко светились сквозь воду.

— Такая вот вышла история! — послышался сверху знакомый голос.

— Выворотень! Ну, противный! — с досадой прошептала Елена. — Увидишь, какую-нибудь пакость подстроит…

Над озером летел Выворотень. В утренних лучах блестели его светлые прямые волосы, в пустых глазах отражалась зеленоватая вода. Куцая холщовая рубашка с широкими рукавами не закрывала толстый живот, и был виден круглый пупок.

— Такая вот вышла история, — повторил Выворотень и засмеялся придурковатым дребезжащим смехом. — Собрал ложки, вилки по всему королевству. Пусть все едят руками. Хорошо это или плохо? А мне всё равно!

Продолжая негромко смеяться, Выворотень протянул руки. Из его ладоней, из рукавов посыпались ножи, вилки, ложки, блестящие, тусклые, позеленевшие от времени.

— Вот идиотина! — вскрикнула Елена, закрывая руками голову от этого острого дождя. Ножи и вилки стучали по днищу ладьи, с плеском падали в воду.

Русалки зашевелились, раздвигая озёрные травы. Открыли сверкающие изумрудные глаза.

— Хорошо это или плохо? А мне всё равно! — улетая, прохихикал Выворотень.

— Ну, сейчас начнётся! — воскликнула Елена.

И правда, сразу несколько русалок по пояс высунулись из воды. Отталкивая друг друга, они старались поближе подобраться к ладье, цепко хватались за деревянные борта. Маленькая русалочка обняла резную фигурку на носу ладьи, улыбаясь, уставилась на Алёшку весёлыми зелёными глазами.

Русалки стягивали с мокрых волос жемчужные венцы и короны, протягивали их Елене и Алёшке, покачивали длинными переливчатыми бусами.

— Возьми, возьми! — красавица русалка протянула Алёшке ожерелье из розового жемчуга. Сощурила плутоватые зелёные глаза, пощёлкала языком, как торговка, расхваливающая свой товар. — Смотри, какой розовый! Сама по штучке на дне собирала. Своей красивой девочке подаришь!

— Не смей! Не бери! — предостерегая, отчаянно крикнула Елена.

Но поздно! Русалка успела мокрыми пальчиками затолкать в руку Алёшки ожерелье.

— Взял! Взял! — ликующе взвизгнула русалка. — Сестрицы, теперь он наш! Хватайте его, тащите в воду! Он наш!

Вода вокруг ладьи закипела. Множество холодных, мокрых рук вцепилось в Алёшку. Ладья накренилась, ещё немного — и черпнёт бортом воду.

Теперь русалки уже не казались такими красивыми. Хищность, жестокость проступили на их лицах. Они смеялись, скалили зубы, а зубы были из круглого жемчуга, и от этого русалки казались ещё страшнее.

Русалки уже стащили Алёшку со скамьи, он повис, перегнувшись через борт, понимая, что сейчас он окажется в воде, во власти русалок. Всё, погиб! Конец! Ему не спастись…

И вдруг, перекрывая пронзительный хохот русалок, послышался властный и грозный голос Елены:

— Мерзкие твари! Прочь! Как вы посмели? Не видите разве, он — мой! Мой!

Елена сорвала с головы венок и принялась яростно хлестать им по обнажённым рукам русалок. Венок рассекал непрочную зеленоватую кожу, из ранок лилась вода.

Русалки выпустили Алёшку, отпрянули прочь, стараясь укрыться от хлещущих ударов. Они спешили спрятаться на дне, зарыться в водорослях. Вода заглушала их крики, проклятия, брань.

— Всё! — с торжеством сказала Елена. — Больше не полезут.

Она ещё тяжело дышала, кудри упали на вспотевший лоб. Взглянула на скорчившегося на лавке Алёшку и положила руку ему на плечо. Мягкое тепло полилось из-под её руки.

— Не гляди на них! Всё, всё, скоро ты о них забудешь, — ласково сказала она. — Просто ты теперь знаешь, как ты мне дорог, как верно я люблю.

«Люблю», — эхом отозвалось у Алёшки в самой глубине сердца.

— Теперь греби, не бойся, они не шевельнутся, — улыбнулась Елена. — Знаешь, в какое озеро мы поплывём? Отгадай! Мы поплывём…

Но она не успела договорить….

Застилая солнце, низко метнулась тёмная тень. Раскинув руки в стороны, над озером летел Выворотень. Рубаха чернее сажи, волосы торчали в разные стороны, как мелкий обгорелый хворост. Глаза чёрные, пустые, на губах идиотская улыбка. В широких рукавах что-то позванивало, побрякивало.

— Вот какая вышла история! — прохихикал он. — Ключи, ключики! Собрал по всем дворцам, домам, лачугам. Теперь ни одну дверь ни запереть, ни отпереть. Хорошо это или плохо? А мне всё равно!

Неизвестно, как его рука с толстыми мягкими пальцами очутилась у Алёшки в кармане. Звякнула связка ключей от Алёшкиной квартиры и исчезла в широком рукаве Выворотня.

— Ты что? Отдай! — крикнул Алёшка.

— Ключик! Забавный ключик! — Выворотень подлетел к Елене, засунул руку ей за пазуху. Вытянул маленький ключик, сверху украшенный звездой, висевший на цепочке. В солнечном свете звёздные лучи из драгоценных камней ослепительно сверкнули.

Елена обеими руками ухватилась за цепочку.

— Не смей! Не твой! — в отчаянии крикнула она. Но Выворотень без труда порвал хрупкую цепочку и, бессмысленно смеясь, взвился вверх, унося украденный ключик.

— Теперь никому не отпереть Волшебную дверь! — давясь от хохота, прохрипел Выворотень. — Хорошо это или плохо? А мне всё равно!

Елена, тяжело дыша, потемневшими глазами поглядела вслед улетающему Выворотню.

— Ну и пусть, — сквозь стиснутые зубы прошептала Елена. — Вообще-то мне этот ключик ни к чему. Вот тебе бы он очень пригодился, — она улыбнулась загадочно и нежно. — Хотя зачем? Теперь он и тебе не нужен.

Елена подняла молочно-белые руки, завязала рассыпавшиеся волосы узлом на затылке. До чего ж красивая!

— Плыви вон туда! — указала Елена.

«Ну и пусть водопад, — подумал Алёшка. — Еленка… До чего ж смелая! Русалок не побоялась. Если бы не она, утопили бы меня зелёные, это точно…»

Алёшка приналёг на вёсла. Русалки лежали тихо, не шевелясь, но по дрожанию зелёных ресниц было видно: не спят. Похоже, здорово их Елена напугала.

В просвете между берегами дрожала водяная пыль. Среди струй мелькали, кружились жемчужинки.

Ладья рухнула вниз, проскрежетала днищем по камням. Тяжёлая волна накрыла Алёшку с головой, он еле удержался. Рот наполнился водой. Алёшка отдышался, выплюнул несколько жемчужинок.

Ладья тихо покачивалась на гладкой, как зеркало, воде.

Что-то ярко поблёскивало на дне. Да это же золото, слитки золота, золотой песок!

— Золото? Настоящее? — Алёшка неуверенно поглядел на Елену. Она, улыбаясь, кивнула.

Глава 6

Золотое озеро

Солнце клонилось к закату. Там, где тени деревьев ложились на озеро, золото меркло, вода казалась бездонной и чёрной.

— Видишь дом? Там переночуем, — сказала Елена.

На песчаном откосе стоял крепкий дом, срубленный из могучих, грубо отёсанных брёвен. Окна небольшие, низкие, возле самой земли. Прочное крыльцо, к нему вели высокие ступени.

Ладья глубоко врезалась в мелкий песок. Алёшка перепрыгнул на берег, подобрал несколько блестящих слитков. Золото, золото!

Но Елена только равнодушно повела плечиком и пошла вверх по косогору.

Алёшка с сожалением бросил тяжёлые слитки на посверкивающий песок, заторопился вслед за ней.

Возле дома, на сырой от вечерней росы дорожке виднелись большие, широкие следы. Сразу видно — чья-то лапа, да ещё когтистая.

— Медведи же, — не оглядываясь, сказала Елена, приподняв одной рукой тунику и поднимаясь по высоким ступеням. — Здесь Медвежье царство. Раскапывают золотые жилы. Наберут слитков, поиграют с ними и бросят. На что они им?

«Медведи! Прямо вокруг дома ходят», — с опаской подумал Алёшка.

В доме было сыро, пахло чем-то незнакомым, лесным. Елена отворила низкое оконце, пустила в дом свежую прохладу и вечерние лучи солнца.

Посреди комнаты стоял стол, сколоченный из широких крепких досок. У стены две большие кровати, укрытые темнотой. Последние лучи солнца плоско лежали на столе. Светились алым спелая малина в корзине, каравай хлеба, глиняный кувшинчик с мёдом.

— Смотри, ложка! — засмеялась Елена. — Деревянная, треснутая. Выворотень все ложки, вилки собрал по всем берегам, а эту не взял. Старая потому что. Не взял, видно, побрезговал.

Елена зачерпнула мёд из кувшинчика. Золотые тягучие слёзы потекли с ложки. Елена слизнула их острым розовым языком.

— Ешь с хлебом, — девочка протянула Алёшке липкую деревянную ложку.

Алёшка набрал мёда из кувшинчика. До чего вкусно!

— Дай, дай ложку! — нетерпеливо сказала Елена.

Они ели мёд одной ложкой, облизывали и передавали друг другу. И от этого Елена сразу стала какой-то близкой, даже родной. Отламывали от каравая куски свежего хлеба.

— Не могу, пить хочу, умираю, — простонала Елена. — Там, в углу, на гвозде ковшик. Сходи, принеси воды.

Алёшка взял деревянный ковшик и спустился к озеру. Солнце закатилось, на небо выплыла круглая, важная луна.

Сразу у берега начиналась глубина. На самом дне медленно ходили большие рыбы, в лунном свете поблёскивая золотой чешуёй.

«И рыбы золотые», — удивился Алёшка.

Он зачерпнул воды, но в это время кто-то огромный, косматый перебежал дорогу позади него, завернул за угол дома и скрылся в темноте.

Алёшка, расплёскивая воду, взбежал на крыльцо, толкнул дверь.

— Елен, Елен!.. — задыхаясь, проговорил он, страх перехватил дыхание. — Там…

— Я же тебе говорила — Медвежье царство! — Елена маленькой твёрдой рукой взяла ковшик. — Пойдём вместе!

Только они спустились со ступеней, из-за чёрного, словно обугленного дуба вылетел Выворотень, нелепо раскинув широкие рукава.

— Вот какая вышла история! — захлёбываясь от смеха, еле выговорил Выворотень. — Собрал все шапки и шапочки! Даже у эльфов и гномов колпачки отнял. Хорошо это или плохо? А мне всё равно…

В тот же миг сверху посыпались всевозможные шапки, шляпы, колпаки. Они усеяли берег, некоторые упали в озеро. Круглая шляпа, медленно покачиваясь, поплыла в темноту.

— Хорошо это или плохо? — улетая, прохихикал Выворотень.

— А вот это нам пригодится! — Елена нагнулась и подняла с травы старенький колпачок с потрёпанной кисточкой. — Давно его искала. Не знала только, кто его прячет. Это же колпачок-невидимка. Наконец-то!

Колпачок как-то незаметно исчез в складках её белой туники.

Елена зачерпнула воды, жадно припала к ковшику. Вода струйкой сбежала по её круглому подбородку.

Потом, что-то напевая, побежала вверх по ступеням, размахивая ковшиком.

— Я медведя видел, — поёжился Алёшка, плотно закрывая тяжёлую дверь. — Может, мы их еду съели? Мёд, малина — самая медвежья еда.

— Запереться бы на ночь, — нахмурилась Елена. — Да вот Выворотень, дурак такой, все ключи своровал. Ну, ничего…

Она заткнула в дверную ручку крепкую палку. Потом провела рукой перед лицом Алёшки, словно разрезая какие-то невидимые нити. И ночная темнота, косматые тени, лесные твари, всё отступило от дома в глубь леса и исчезло. Алёшке стало тепло, уютно, и он подумал, как всё хорошо, только вот спать хочется.

— Спи, спи, — послышался певучий голос Елены.

Алёшка нашарил в темноте широкую кровать. Подушка была набита хрустящими пахучими травами. Его охватил сладкий, непреодолимый сон.

Глава 7

Медвежье царство

Алёшка вздрогнул и проснулся. Рот ему зажала косматая, пахнущая сырой шерстью лапа.

Он попытался крикнуть и не смог. Тут вторая лапа сгребла его, стащила с постели и поволокла к распахнутой двери, полной лунного света. Алёшка увидел над собой громадную медвежью голову с оскаленной пастью. Блеснули и погасли кроваво-красные глаза.

Медведь перекинул его повыше на плечо. Теперь Алёшка мог крикнуть, позвать на помощь, но дома уже не было видно.

Трещали и хрустели кусты. Алёшка разглядел когтистую лапу. Кривые когти, казалось, были сделаны из янтаря. На одном из них блеснуло кольцо, сплетённое из тонких золотых нитей.

«Откуда у медведя такое кольцо? — мельком подумал Алёшка. — Такое же, как у Елены и у меня…»

Медведь выбрался на поляну, окружённую тёмными деревьями.

«От него не вырвешься», — в отчаянии подумал Алёшка.

— Такая вот вышла история! — послышался знакомый пустой голос.

Над поляной летел Выворотень. Серебрилась его рубаха, волосы торчали, как пучки лунных лучей.

— Оборвал все белые розы! Белые, белые, белые! — кривляясь, выкрикнул Выворотень. — Нет больше белых роз. Хорошо это или плохо? Мне всё равно!..

На Алёшку, на медведя посыпались тяжёлые, полные ночной росы белые розы. Перезрелые розы рассыпались, белые лепестки мешались с медвежьей шерстью.

— Плачут эльфы! Больше нет белых роз! — Выворотень, дурашливо хихикая, скрылся в гуще теней. — Эльфы любят белые розы…

Медведь пересекал поляны, похожие на чаши, полные лунного света. Алёшка мельком видел холмы, внизу — распахнутые полукруглые двери. Возле них на траве сидели медведи, скалили зубы, подкидывали и ловили слитки золота.

Медведь вломился в непролазную тёмную чащу. И всё дальше оставался тёплый дом на берегу озера, где беззаботно спала Елена.

«Всё, пропал… Елена меня теперь не найдёт…» — слёзы текли у Алёшки по щекам. Он чувствовал на лице тяжёлое, кислое дыхание медведя.

Луна осветила высокий холм, заросший травой. С протяжным скрипом отворились полукруглые двери, и Алёшка очутился в просторной пещере. Пол был усыпан золотым песком. Сверху была пробита дыра, и чёрные корни деревьев переплетались, дробя лунный свет. Медведь сбросил Алёшку на песок, накрепко стянул руки и ноги жёсткой берестой. Довольно урча, обошёл вокруг мальчика и скрылся за другой дверью в глубине пещеры.

Алёшка попробовал шевельнуться, но куда там, медведь связал его накрепко.

В отчаянии Алёшка посмотрел на круглое отверстие у себя над головой, откуда лился слабый, бледный свет. Вдруг там, высоко наверху, мелькнуло белое платье, две тонкие руки раздвинули корни.

«Елена!..» — обмирая, догадался Алёшка.

Девочка осторожно пролезла между корней. Ухватилась за самый толстый корень, повисла, поболтала ногами и бесшумно спрыгнула вниз.

— Тсс!.. — прижала пальчик к губам.

Она опустилась на колени рядом с Алёшкой. В руке холодно блеснул тонкий кинжал. Постанывая сквозь стиснутые зубы, начала с усилием перепиливать тугие узлы.

Наконец-то свободен! Алёшка потёр онемевшие руки.

— Тише ты! — Елена приблизила к нему лицо. Алёшка почувствовал слабый запах роз. — Бежим!

Отворяясь, потаённо скрипнула дверь. Их окатил с ног до головы лунный свет.

Они миновали несколько полян. Медведи спали на траве, привалившись друг к другу возле своих берлог. Вокруг них поблескивало золото.

«И правда, Медвежье царство, — подумал Алёшка. — Только бы не проснулись. А Еленка-то! Девчонка, а у неё кинжал…»

Алёшка, задыхаясь, остановился.

— Скорее, скорее! — Елена схватила его за руку, да так крепко, что скрипнули золотые кольца на Алёшкином пальце и на пальце Елены.

— У медведя на когте было точно такое же кольцо, из золотых волосков! — еле дыша, сказал Алёшка.

— А-а! — небрежно откликнулась Елена. — Тут у многих такие. Гномы что хочешь сделают, а золота тут навалом…

Небо стало бело-прозрачным. Лунный свет померк, уступая робко розовеющим облакам над ещё не проснувшимся лесом.

— Ты меня спасла. Ты такая… Если бы не ты… — Алёшка замолчал, ему ещё так много хотелось сказать ей.

— Да ладно, мы же друзья! — Елена близко и нежно улыбнулась ему, вся в розовом свете.

Вот и их дом на взгорье. Он казался тёмным, нежилым и словно ушёл глубже в землю.

— Здесь нельзя оставаться, — Елена с опаской оглянулась на глухой, ещё не проснувшийся лес. — Медведи скоро хватятся, что тебя нет. А в доме не спрячешься, не запрёшься. У, Выворотень противный! И мой ключ украл, такой ключик… Ну, да это, может, даже к лучшему…

Елена, не договорив, умолкла. Тряхнула кудрями, посыпались лепестки белых роз.

Дети спустились к озеру. Блестел золотой песок, посверкивали слитки золота вдоль всего берега. Но Алёшка уже равнодушно посмотрел на них. И правда, на что они? Им ещё владел страх прошедшей ночи.

Алёшка столкнул ладью в воду, невольно удивившись, что ладья стала как-то меньше, уже, а вёсла — короче. Деревянная фигурка на носу ладьи опустила голову, словно задумалась.

— Опять будет водопад. Но ты не бойся. Там Аметистовое озеро! — Елена указала на узкий просвет между разошедшимися надвое золотыми берегами.

Глава 8

Аметистовое озеро и Рыцарь Алого Шиповника

Алёшка задержал дыхание, зажмурился. Ладья стремительно рухнула в водопад. Похоже, на какое-то мгновение ладья оказалась под водой, потому что непосильная тяжесть навалилась на Алёшку.

— Открой глаза, не пожалеешь, — послышался насмешливый голос Елены.

Алёшка открыл глаза, и ему снова захотелось зажмуриться. Овальные берега, окружавшие озеро, ослепительно сверкали, разбрасывая сине-лиловые лучи.

На холме, поросшем шелковистой травой, стоял высокий замок. Казалось, он весь высечен из цельного драгоценного камня.

Стрельчатые башни уходили ввысь и там таяли, сливались с небесной лазурью.

— Красотища! — Алёшка не мог оторвать глаз от аметистового замка.

— Здесь, здесь камень Эвидентис. Тот камень… — в глазах Елены вспыхнул нетерпеливый огонёк. — Добыть его…

— Наверное, красивее этого замка нет на свете, — не унимался Алёшка. — Правда?

— Погоди радоваться, — почему-то нахмурилась Елена.

Мальчик приналёг на вёсла и направил ладью к берегу.

Он выскочил на хрустящий песок. Вблизи замок был ещё прекраснее. Лучи солнца пронизывали его насквозь, сверкали на стройных шпилях и зубчатых стенах. Замок казался прозрачным, воздушным.

Дети поднялись по дороге, вымощенной шестиугольными плитами из аметиста.

Сад встретил их мягким дыханием роз: бледно-розовых, тёмно-алых. Ни одной белой розы. Алёшка уже не удивился, увидав крошечного эльфа с ажурными крылышками. Он сидел на ещё не раскрывшемся бутоне, уныло свесив кудрявую головку.

«Эльфы любят белые розы, — вспомнил Алёшка. — А Выворотень, вот бессовестный, все белые розы оборвал и раскидал без толку…»

К высоким дверям замка вела аметистовая лестница. Алёшка вздрогнул и остановился. Прямо на шелковистой траве, преграждая им путь, лежал молодой рыцарь в кольчуге, сплетённой из блестящих серебряных колец.

— Смотри, смотри, он мёртвый! — отшатнулся Алёшка.

Прямо сквозь грудь рыцаря, сквозь серебряную кольчугу пророс куст шиповника, усыпанного тёмно-алыми цветами. Пёстрая бабочка беспечно подлетела к яркому цветку и тут же метнулась прочь.

— Он не мёртвый, он — спит! — прошептала Елена. Алёшку поразило, как она побледнела, зрачки глаз расширились.

— Разве бывает, чтобы через человека прямо так росли цветы? — тоже шёпотом проговорил Алёшка. — А какой он бледный, просто синий.

— Это Рыцарь Алого Шиповника, — совсем тихо проговорила Елена. Она взяла Алёшку за руку, пальцы у неё были холодные, как лёд.

— Его так и зовут — Рыцарь Алого Шиповника? — переспросил Алёшка.

— Да, да, да… — с трудом выговорила Елена. — Но я не о том, о самом главном… Я первая скажу… Хочешь, я буду твоей женой?

Глаза Елены блеснули и засеребрились. Она негромко рассмеялась светлым завораживающим смехом.

— Вот подрастём немного и поженимся. Я… я люблю тебя. А ты?

— Очень… — замирая, еле выговорил Алёшка.

Лёгкие руки Елены легли ему на плечи. Она притянула его к себе и поцеловала в щёку нежными влажными губами.

Алёшку окатила жаркая волна счастья.

— Правда? Не шутишь?

— Ни капельки. Подрастём немного и будем вместе навсегда, — глаза Елены светились. — Теперь послушай. Только не пугайся, слышишь? Ты должен его убить!

— Как это убить? Кого? — не понял Алёшка.

— Видишь, Рыцарь Алого Шиповника? — сбиваясь, заторопилась Елена. — Он только на вид такой безобидный. Ты не знаешь, он держит взаперти все Ужасы. Даже Глубинные Ужасы. Если мы войдём в замок, он их оживит и выпустит на нас. Это так страшно, ни один человек не вытерпит. Уж ты мне поверь. Я знаю. А он это сделает. И ты не сможешь, ты не добудешь мне… нам… камень Эвидентис. Тогда я пропала, а ведь я теперь твоя…

Елена с мольбой посмотрела на Алёшку, губы у неё дрожали.

— Он натравит на нас Глубинные Ужасы. Я же за тебя боюсь. У нас нет другого выхода. Ты должен его убить!

— Погоди… — не зная, что сказать, пробормотал Алёшка. В тот же миг он почувствовал — кольцо Власти сильно сжало ему палец.

Елена достала из-за пояса остро отточенный кинжал.

— Шиповник растёт у него прямо из сердца, — Елена вложила кинжал в ослабевшую руку Алёшки. — Вонзи туда, где корень. Он умрёт, и с ним умрут все Ужасы. Не думай, скорее!

— Я… я ещё никогда… — заикаясь, пробормотал Алёшка. Он почувствовал, кольцо Власти становится горячим, прямо-таки обжигает кожу.

— Ну, ради меня, ради нас, — Елена опять ухватила Алёшку за плечи. Глаза её, полные дрожащих слёз, были совсем близко. — Кто тебя спас, кто? Ладно, русалки — чепуха! А медведь? Он мог и меня растерзать. А ты не хочешь мне помочь.

— Я хочу, — Алёшка выронил кинжал, Елена быстро нагнулась и снова вложила его в руку Алёшки.

Алёшка взглянул на рыцаря. Он хмурился во сне, будто знал, какая ему грозит опасность.

— Подожди, — прошептал Алёшка.

Елена сжала его пальцы, чтоб он крепче держал кинжал.

— Убей его! Тогда мы войдём в замок, и будет неопасно. Я для тебя же, — и вдруг попросила как-то по-детски, жалобно: — Ну, пожалуйста…

Алёшка не смотрел на Рыцаря, но чувствовал слабый запах шиповника.

— Я… не могу, — в отчаянии хрипло сказал Алёшка. — Ох!..

Казалось, кольцо на его пальце превратилось в живой язык пламени. Алёшка скорчился от боли, согнулся.

— Нет, — прошептал Алёшка. — Нет, нет!

В тот же миг кольцо на пальце со звоном раскололось на мелкие части. Осколки затерялись в траве, в густом шиповнике на груди Рыцаря.

— Ты нарушил клятву Верности, — тихо сказала Елена. Ладошкой смахнула слёзы. — Не ждала такого. Что ж, дело твоё. Я тебя предупредила сто раз…

— Елена, — покаянно проговорил Алёшка. Но она отстранилась от него, отвернулась. — Я по-другому…

Елена приподняла край туники, они обошли спящего рыцаря и начали подниматься по аметистовой лестнице.

Прозрачные двери отворились перед ними и тут же плотно закрылись за их спиной.

Глава 9

Замок Ужасов

Алёшка шагнул в сумеречный зал, за ним, чуть поотстав, Елена.

В лицо им пахнуло кислой сыростью, застоялой гнилью. Лучи солнца словно застревали в узких окнах. Снаружи замок казался сквозным, весь пронизанным светом. Внутри царил глубокий мрак, чуть подсвеченный редкими зеленоватыми лучами, выбивающимися из-под пола.

Глаза постепенно привыкали к темноте. Под высоким потолком Алёшка разглядел клубящийся рой бледных призраков. Сквозь них пролетали, как острые тени, чёрные летучие мыши.

По всем стенам были развешаны старинные, выцветшие гобелены. Вон могучий единорог, убегающий от погони. Но несколько собак уже успели вцепиться в его загривок.

— Ой! — сдавленно вскрикнула Елена. — Он проснулся!

Алёшка испуганно обернулся. Позади него в распахнутых дверях стоял Рыцарь в серебряной кольчуге. Алый шиповник, проросший сквозь его грудь, мешал ему, и он нетерпеливо отводил ветви рукой.

Алёшка с трудом узнал его. Глаза рыцаря сверкали неистовой злобой. Он по-звериному оскалил зубы.

Алёшка ухватил Елену за дрожащую руку. Вон дверь, а рядом — единорог на старинном гобелене.

«Хорошо, что он только нарисованный, а вот если бы был живой и соскочил…» — успел подумать Алёшка.

В тот же миг единорог грузно спрыгнул на пол. Он без труда стряхнул вцепившихся ему в загривок собак. Единорог глухо заворчал, пригнул книзу могучую голову и бросился на Алёшку, нацелив на него острый рог.

Алёшка рванул Елену за руку и успел проскочить в дверь, ведущую во второй зал. Едва он её захлопнул, как страшный рог продырявил насквозь аметистовую дверь и застрял в крепком камне. Единорог тяжело ворочался за дверью, от его рычания сотрясались стены.

— Я ж тебе говорила, — простонала Елена. — Ещё не поздно. Если мы вернёмся, Рыцарь снова уснёт. Ты его убьёшь и…

— Нет… — Алёшка огляделся.

Этот зал ещё шире и выше. Кто там шевелится в темноте?

Алёшка обмер от страха. Из густого мрака, медленно разматывая собранное кольцами тело, выползал огромный ящер, покрытый железной чешуёй.

«Ну, от этого мы ещё удерём, — вздрогнув, подумал Алёшка. — Еле ползёт. Хорошо, что только один…»

В тот же миг ящер разинул пасть, и из его бездонного чрева вывалилось ещё одно чудище, только поменьше. Но в тот же миг оно раздулось, распахнуло пасть и выплюнуло ещё одно страшилище, точно такое же. Теперь во всех углах копошились покрытые железной чешуёй ящеры, порождая всё новых и новых чудовищ.

— Убейте его! Приказываю вам — убейте! — послышался откуда-то сзади леденящий душу голос.

Алёшка оглянулся. Позади него в дверях стоял Рыцарь в блестящей кольчуге. Он нетерпеливо обрывал ветки шиповника, проросшие сквозь его грудь, со злобой мял и бросал алые цветы. Лицо Рыцаря покрыли зелёные пятна плесени, глаза налились кровью.

Алёшка, сдерживая дрожь, подтолкнул Елену и, ускользая от тянущихся к нему со всех сторон когтистых лап, бросился к двери в дальнем конце зала. Она с грохотом захлопнулась за ними.

Какая темнота! Зал огромный, потолок даже не разглядишь. Сквозь клочья мутного тумана еле пробиваются, словно испуганные, редкие лучи света.

Алёшка услышал сухой стук. Что это? Кто там кружится? Да это же скелеты! Они медленно двигались, смутно белея во мраке. Пощёлкивали пальцами, рассыпались, поднимали упавшие костяшки и снова продолжали свой жуткий танец.

«Ой, скелеты! А что там посреди зала? Вдруг мертвец? — холодея, подумал Алёшка. — Я их больше всего боюсь…»

В тот же миг Алёшка споткнулся о крышку гроба и рухнул куда-то вниз, в чёрный провал, открывшийся в полу.

Он почувствовал, что под ним кто-то шевелится. Господи, так и есть — мертвец! Волосы дыбом встали у Алёшки на голове. Он разглядел зелёное лицо, медленно разлепились веки, жутко глянули на Алёшку мёртвые, погасшие глаза.

«Сейчас он меня как схватит!» — Алёшка в отчаянии протянул руки. Елена упала на колени. Алёшка почувствовал — она вся дрожит, увидел её зажмуренные глаза.

— Я же говорила, говорила… — еле слышно прошептала Елена. Она изо всех сил тянула его наверх.

Алёшка наполовину выкарабкался из могилы, стараясь стряхнуть вцепившиеся в него руки мертвеца.

«Что же это? — вдруг пронеслось у него в голове. — Я только подумал, что боюсь мертвеца, и вот он. Подумал, он меня сейчас схватит, и сразу… И единорог, и чудища…»

— Свободен, свободен! — послышался откуда-то сзади ликующий голос.

Алёшка обернулся и увидел Рыцаря в серебряных доспехах. Свет потоками лился с его преображённого лица. Ветви дикого шиповника, выросшие из его груди, сплошь покрылись свежими алыми цветами.

— Мальчик, пришедший ниоткуда! Ты разгадал тайну Аметистового Замка, тайну колдовского заклятья и спас меня! — глубоким благодарным голосом воскликнул рыцарь. — Теперь я снова Рыцарь Алого Шиповника, повелитель Лесных Чащ! Прощай, прощай! Я никогда не забуду тебя…

Рыцарь повернулся и исчез в дверях.

В тот же миг зал озарился чистым аметистовым светом.

Алёшка с трудом встал на колени. Елена помогла ему подняться. Мальчик с изумлением огляделся. Сквозь стены, ставшие вдруг лёгкими и прозрачными, он разглядел сине-зелёный лес, а ещё дальше озеро, словно голубое зеркало.

— Елена… — Алёшка обнял её за худенькие плечи, и она, беззвучно рыдая, прижалась к нему, пряча лицо у него на груди.

Глава 10

Камень Эвидентис

Дети, взявшись за руки, прошли через зал. Елена всё отворачивалась, видно, не хотела, чтобы Алёшка видел её слёзы.

Свет лился потоками, лучи тихо позванивали в воздухе. Исчезли, словно растаяли, смутно белевшие скелеты, торопливо сгребая с пола упавшие кости.

— Представляешь? — Алёшка говорил и не мог остановиться, захлёбываясь, всё говорил и говорил. — Я понял! Этот Рыцарь… Ну, как ты его зовёшь? Рыцарь Алого Шиповника. Он оживлял мои мысли! Только я о чём подумаю, испугаюсь, только представлю себе… и он тут же всё оживляет! Я просто обалдел, когда понял. И Рыцарь, он оказался вовсе не злой, просто заколдованный. А я его, выходит, расколдовал. Вот здорово!

— Да, да… — прошептала Елена. Алёшка ждал, что она удивится, похвалит его, но Елена больше ничего не добавила.

Они шли, держась за руки, из зала в зал. Повсюду прямо на полу грудами лежали сияющие куски аметиста.

— Сюда! — Елена, задохнувшись, остановилась перед незаметной узкой дверью.

Алёшка первым вошёл в высокий круглый зал.

— Ты чего? Иди! — позвал он Елену.

Через отверстие в потолке лился тёплый солнечный свет. Алёшка даже обрадовался, что в зале нет драгоценных камней. Он уже устал от их блеска.

Посреди зала стоял треножник, поддерживая тяжёлую чашу из литого золота. На её дне лежал небольшой серый камень. Совсем обыкновенный, размером с Алёшкину ладонь, не больше, с одного края заострённый углом.

— Это тот самый? — с разочарованием протянул Алёшка. — А я-то думал… И мы из-за этого камешка…

Алёшка взглянул на Елену и осёкся. Она так побледнела, что казалось, её лицо выточено из белого мрамора. Она затруднённо дышала, глаза горели обжигающим жадным нетерпением.

— Камень Эвидентис! — прошептала Елена.

— Так это просто камень! — не удержался Алёшка. — У нас таких во дворе, на стройке… Вот вернёмся, я тебе сколько хочешь натаскаю. Ну, чего ты стоишь? Бери его.

— Ты возьми! — выдохнула Елена, не сводя глаз с камня.

Алёшка подошёл к чаше и взял камень. И правда, самый простой, обыкновенный. Ну, какие-то серебристые прожилки. Так их еле разглядишь.

Алёшка протянул камень Елене, но та резко, даже испуганно, отшатнулась, словно боясь обжечься.

— Наконец-то! — словно бы с трудом выговорила Елена. — Теперь мы можем идти. Только послушай, Алёшенька: никто не должен знать про этот камень. Никто! Особенно этот бродяга, Седой Король. Это наша с тобой тайна. Только ты и я, понял?

— Угу, — на самом деле Алёшка ничего не понимал. Кому он нужен, этот камень? Ну, тайна так тайна, раз ей так хочется. А вообще-то это хорошо, что у них своя тайна. Одна на двоих, а больше никто не должен знать.

Алёшка сунул камень в карман. Елена следила за каждым его движением, просто глаз с него не сводила.

Было чудесно идти назад по ярко освещённым, сияющим залам. Лиловые лучи встречали и провожали их. Вот единорог, вытканный на старинном гобелене. На загривке повисли вцепившиеся в него гончие собаки.

«И как он мог ожить?» — проходя мимо, удивился Алёшка.

Они вышли из замка.

У самого подножия лестницы, где лежал Рыцарь Алого Шиповника, трава распрямилась, из неё выглядывали лиловые фиалки.

— Там, — Елена протянула тонкую руку, не тронутую загаром, — там — Алмазное озеро!

— Опять водопад? — упавшим голосом спросил Алёшка.

— Это же одна минутка, — Елена исподлобья ласково и насмешливо посмотрела на Алёшку. — В Замок Ужасов войти не побоялся, а уж водопад…

Елена сбежала с пригорка к озеру.

Алёшка с удивлением увидел, что ладья стала ещё короче и уже. Скоро вдвоём не поместиться. Резная фигурка на носу ладьи потускнела, растеряла всю позолоту и словно бы в печали уронила голову на грудь.

— Водопад, водопад! — тоненьким воздушным голосом напевала Елена.

Там, где открылся просвет между двумя берегами, столбом поднимались водяные брызги. В них горели, дрожа и переплетаясь, бесчисленные радуги.

Алёшка уже привычно правил вёслами. В последний раз, прощаясь, взглянул на аметистовый замок.

Глава 11

Алмазное озеро

Вот он, водопад! Ладья приподнялась, застыла на миг, как бы паря на волне, и рухнула в открывшуюся бездну.

Это было как обморок. И когда Алёшка, мокрый с головы до ног, протёр глаза, он прямо-таки застыл, не в силах вымолвить ни слова.

Берега были сплошь выложены лучистыми драгоценными камнями. Плакучие ивы опускали вниз длинные ветви, и они начинали светиться в хрустальной воде. Озеро окружали холмы, заросшие высокими цветами. В чашечке каждого цветка мерцал драгоценный камень.

На дальнем берегу круто поднималась тёмная неприступная скала. Ни деревца, ни травинки не росло на её крутых уступах. Она казалась чужой, даже какой-то враждебной в этом царстве блеска и красоты.

— Не смотри на эту скалу! — повелительно сказала Елена. — Да ну её, уродину! Нам к другому берегу.

Ладья мягко врезалась в блестящий песок. Прямо от воды начиналась лестница из белого мрамора. Дети поднялись к небольшому дому, увитому розами.

Возле дома Алёшка увидел собачью конуру. Сверху конура была украшена алмазами, а стены все из железа.

На их голоса из конуры высунулась рыжая собачья морда. Собака жалобно заскулила, загребая лапами блестящий песок, изо всех сил стараясь вылезти из конуры.

— Смотри! — удивился Алёшка. — Ни цепи, ни верёвки, ничего нет, а выбраться из конуры не может. Чудеса! Скажи, нет?

— Никакие не чудеса, — Елена равнодушно поглядела на собаку. — Видишь, конура железная, а на собаке магнит. Магнитный ошейник, ясно тебе? Ладно, идём в дом.

Дети переступили порог. Окна были из цветных стёклышек, и всё в доме казалось пёстрым и весёлым.

Две постели, над каждой атласный полог. На столе чего только нет: жареная курица на блюде, какие-то неведомые фрукты, всевозможные сласти.

— Давай, давай, наваливайся, — сказала Елена. — Есть будем руками. Опять этот Выворотень, идиотина. Из-за него ни вилки, ни ножа не сыщешь во всём королевстве.

Курица была ещё тёплая, и жареную картошку они брали просто руками. Губы у Елены блестели, она, смеясь, растопырила жирные пальчики.

— Тут полно курицы осталось, — почему-то робко сказал Алёшка. — Можно, я той псине снесу?

— Жалко, что ли? — беспечно улыбнулась Елена.

Алёшка оторвал куриную ногу и заторопился вслед за Еленой.

— На, на, ешь, — мальчик присел на корточки перед конурой. Но собака только понюхала курицу и опять жалобно заскулила, вытягивая шею, изо всех сил стараясь выбраться из конуры.

— Ишь, избалованная, курицу не ест, — Елена толкнула Алёшку коленом. — Пошли руки мыть. Брось ты эту собаку. Она хозяина ищет. А хозяина ей всё равно не найти. Его нет ни в мире живых, ни в мире мёртвых, — загадка была в голосе Елены. — Её хозяин — призрак. Смешно, правда?

Они сполоснули руки в прохладной воде, вытерли их пучками травы, с которой сыпались мелкие драгоценные камешки.

Снова поднялись по мраморной лестнице к дому.

Собака безнадёжно рвалась из конуры, поскуливала, подвывала.

Алёшке почему-то вдруг стало тоскливо, и вспомнилась мама.

«Она не любит, когда я без спроса ухожу. А сейчас и вовсе ушёл и не сказался».

— Ты что? — чутко повернулась к нему Елена. — Я же тебе говорила: там другое время. — Она ласково и близко заглянула ему в глаза. — Ну, не надо, не надо. И вообще уже скоро…

«Скоро домой», — повеселев, подумал Алёшка.

У самых дверей их неожиданно нагнал Выворотень в чёрной рубахе.

— Вот такая вышла история! — придурковато смеясь, он ухватил себя за пятки и вывернулся наизнанку. Теперь волосы него стали совсем светлые. Топорщилась льняная рубаха. Из широких рукавов на Алёшку и Елену посыпались книги. Тяжёлые, старинные, с медными застёжками. — Больше нет колдовских книг, все собрал! Хорошо это или плохо? Не знаю… А мне всё равно!

— Совсем спятил? — Елена схватилась за ушибленное плечо и бегом бросилась в дом.

— Все книги подбери, слышишь? — крикнула она Алёшке уже в дверях.

Алёшка собрал разбросанные по траве книги. И правда, до чего тяжёлые! Потащил их в дом, придерживая верхнюю книгу подбородком.

Елена уже растопила камин. Потрескивая, горели сухие полешки, стреляя искрами.

— Ну, что стоишь? Кидай их туда! — приказала Елена, чем-то недовольная.

— Ты что? Зачем? Такие старинные, прямо древние! — удивился Алёшка.

— Так надо, — отрезала Елена.

Подняла с полу сразу несколько книг и кинула их в огонь. Но книги горели плохо. Бумага вспыхивала по краям, кожаные переплёты коробились и гасли, со звоном отскакивали медные застёжки.

Елена схватила каминные щипцы, яростно разворошила угли. Из камина пахнуло жаром.

Алёшка присел на низенькую скамейку, раскрыл толстую книгу в потёртом бархатном переплёте, стал листать пожелтевшие страницы.

— Елен, послушай!

Но девочка даже не повернула головы, она кидала в огонь одну книгу за другой.

Алёшка начал читать:

— Десять чёрных королев,

Три змеи, дракон и лев

Закрывают путь к надежде!

Только смерть преодолев…

Елена повернулась к нему, щёки её пылали от жара камина.

— Замолчи, замолчи! — крикнула она.

Но Алёшка не мог остановиться:

— Тут ещё немножко!

Только смерть преодолев,

Станешь ты таким, как прежде!

Чудной стишок, правда? Какие-то королевы, дракон…

— Дурак, дурак! — Елена вскочила на ноги, глаза её потемнели от гнева. — Какой это стишок? Это — заклинание! Зачем ты его прочёл? Ты выпустил его на волю. Теперь это заклинание будет жить, летать по воздуху над всеми озёрами. Мало ли кто его услышит?

Елена вырвала книгу из рук Алёшки, швырнула в огонь.

Тем временем пламя в камине разгорелось, загудело в трубе. Языки огня разом охватили вышитый бархатом переплёт.

В приоткрытое окно, полное вечернего розового света, залетел ветерок.

— Десять чёрных королев,

Три змеи, дракон и лев… —

еле слышно пропела струйка ветра, коснувшись лица Алёшки.

— Путь к надежде… —

пел ветер под потолком.

— Таким, как прежде, как прежде… —

затихая, донеслось откуда-то из сада. Ветер утих, улетел.

— Чего ты сидишь? Помог бы! — сердито посмотрела Елена. — У меня уже руки отваливаются.

Алёшке было жаль кидать книги в огонь, но всё равно она их сожжёт. Он стал поднимать с полу и бросать в камин одну за другой тяжёлые старинные книги.

Он хотел было кинуть в огонь небольшую книгу в чёрном, будто обугленном переплёте.

— А вот эту нет! — Елена проворно выхватила у него из рук чёрную книгу. — Эта книжечка мне самой нужна. Остальные — сжечь! Тут уж немного осталось.

Елена сунула чёрную книгу под подушку, отряхнула ладони. Книги догорали. Камин был полон ярко мигающих углей.

— Ладно, авось никто это заклинание не услышит, — Елена вздохнула. — Да всё равно ветер слова перепутает, не разберёшь. Главное, завтра последнее озеро. Самое красивое. Увидишь — обалдеешь просто.

— Потом домой? — с надеждой спросил Алёшка. — Ты и я! Вместе. Да?

Елена поглядела в потемневшее ночное окно, загадочно улыбнулась и кивнула.

— А теперь спать, спать…

Глава 12

Ночные приключения

Алёшка спал неспокойно. То ему снился Рыцарь Алого Шиповника. Он улыбался Алёшке, сорвав с груди, протягивал алый цветок. Потом ему ещё приснилась Елена. Она стояла на коленях, вся залитая зелёным лунным светом. В руке чёрная книжка. Она что-то негромко шептала, а ветер, влетавший в полуоткрытое окно, подхватывал и повторял невнятные слова:

— Ни закончить, ни начать,

Ни шепнуть, ни закричать, —

пела тонкая струйка.

— Ни шепнуть, ни закричать, —

подхватила другая воздушная струйка.

— Будешь ты, король бездомный,

Навсегда теперь молчать! —

просвистела струйка сквозняка, ускользая в окно.

— Навсегда теперь молчать,

Волшебства кладу печать! —

Это запел ветерок, вылетая в приоткрытую дверь и запутавшись в розах, оплетающих стену дома.

— Волшебства кладу печать… —

донеслось до Алёшки совсем тихо.

Потом Алёшке приснился Единорог, вышитый на гобелене. Он соскочил на аметистовый пол и, задрав голову, по-собачьи завыл. Собаки, окружавшие его, тоже завыли.

Тут Алёшка проснулся. В окно светила зеленовато-серебристая луна. А в саду жалобно скулила собака в железной конуре.

У Алёшки сжалось сердце: бедная псина! Надо попросить Елену… Он посмотрел на постель под белым пологом. Елены не было.

«Куда это она умотала, ведь ночь же! — Алёшка приподнялся на локте. — И меня не разбудила…»

Луна нарисовала на полу серебристое окно. И прямо посерёдке лежал колпачок-невидимка, потёртый, с драной кисточкой.

«Вот, прятала, прятала и потеряла. Всё секреты, — подумал Алёшка. — А вот теперь, если захочу, так и узнаю потихоньку, куда она ушла…»

Алёшка босиком подошёл и поднял колпачок-невидимку.

Раз! Натянул его на уши. Нагнулся за кедами. Но рук не было, и ноги исчезли. Хотя чего особенного? Он же теперь невидимка.

Лишь бы не скрипнула дверь! Тень от дома падала углом. Алёшка окунулся в непроглядную темноту. Сделал несколько шагов и налетел на собачью конуру. Блеснули собачьи глаза, тоскливо поскуливая, уткнулась холодным носом Алёшке в ладони. Несчастная собака! Ну за что она так мучается?

Он нащупал магнитный ошейник. Собака словно поняла, заскребла лапами, вся напряглась. Алёшка потянул изо всех сил. Рывок… И собака выскочила из железного плена. Она шарахнулась прочь от конуры, вмиг благодарно облизала Алёшке лицо, ещё прыжок, и она исчезла во мраке.

«Обозлится Еленка, как пить дать, — подумал Алёшка. — Да ведь жалко собаку…»

Он обогнул дом и попал в царство лунного света. Прохладные лучи искрами вспыхивали среди влажных ночных цветов.

И вдруг Алёшка поспешно шагнул назад, за угол, в темноту.

Он увидел стоящих рядом Елену и Седого Короля. Седой Король был выше её, и девочка запрокинула голову, глядя ему в лицо.

Но что случилось с Седым Королём? Он был похож на плавающие клочья тумана, совсем прозрачный. Сквозь его плечо Алёшка увидел озеро и склонившиеся над водой ветви ивы. У Алёшки невольно сжалось сердце, таким несчастным и обречённым было его еле различимое лицо. Только ярко выделялись губы, покрытые засохшими кровавыми струпьями.

— Заклинание сделало тебя немым, и ты заслужил это! — донёсся до Алёшки грозный голос Елены. — Я знаю, какую тайну ты хотел открыть мальчишке. Но всё кончено, скоро ты исчезнешь, к прошлому счастью нет возврата!

«Почему это она назвала меня мальчишкой?» — с обидой подумал Алёшка.

Он стоял, боясь дохнуть. Вдруг маленький камешек скрипнул под его ногой.

Елена чутко оглянулась. На миг замерла, повернув голову, потом заговорила снова.

— Ты хотел поссорить меня с моим женихом, вот что. Нет, не выйдет! — теперь голос её звучал нежно и мягко. — Мы подрастём и поженимся, слышишь? Я его целовала и позволю ему целовать меня, сколько он захочет! Слышишь, бездомный бродяга?

Седой Король безнадёжно опустил голову. Теперь его корона казалась сделанной из золотого тумана.

— Смирись! Ступай прочь, пока совсем не растаял, и не попадайся мне больше, — резко сказала Елена.

Алёшка осторожно шагнул назад, нащупал дверь и скользнул в дом.

Лунное окно на полу сдвинулось в сторону. Алёшка положил колпачок-невидимку на прежнее место, где он лежал, юркнул в постель, ох, до чего уютно!

Тихонько вошла Елена, наклонилась над Алёшкой, погрозила пальчиком.

— Всё-таки отпустил собаку, — по голосу Елены Алёшка понял, что она улыбается. — Ну да ладно. Она всё равно не найдёт своего хозяина. Призраки не пахнут…

«Значит, всё-таки это собака Седого Короля. Это он стал призраком», — подумал Алёшка.

Елена быстро подобрала с полу колпачок-невидимку, и он исчез в складках её туники.

— Спать, спать, — шептала Елена. — Спи, мой милый!

— Спать, спать… — шелестел лунный свет, шевеля серебряными ресницами.

Алёшка сам не заметил, как уснул.

Глава 13

Седьмое озеро

Разбудила Алёшку Елена. Она присела на корточки около постели и дула ему в лицо.

— Смотри, что нам подарили эльфы. Набрали с цветов. Утренний цветочный сок. Прелесть!

Алёшка увидел на столе тонкий кувшин с высоким горлышком. В нём светилось что-то золотистое, плавало несколько блестящих лепестков.

Пока Алёшка зашнуровывал кеды, Елена нарезала хлеб. Она напевала нежным голосом какую-то песенку без слов, лукаво поглядывала на Алёшку и негромко смеялась.

В окна лился ясный солнечный свет, дверь была распахнута, видны были цветы, и в каждой чашечке — сверкающий драгоценный камень.

Елена налила из кувшина в кубок густого напитка, но сама пить не стала. Она только отламывала кусочки хлеба и кидала в рот. И всё время смеялась, пока не поперхнулась и не закашлялась.

Алёшка отхлебнул из кубка сладкого сока и, уже не отрываясь, допил до дна. В груди заплясали весёлые звонкие пузырьки.

Тут Елена схватила его за руку, и они побежали к озеру. На той стороне по-прежнему возвышалась крутая мёртвая скала, бросая на озеро тёмную тень.

А вот и ладья! Видна между ветвей серебристых ив.

— Смотри, что это с ней? — Алёшка остановился, с трудом узнавая знакомую ладью. Какая она стала короткая и узкая! Всего одна скамейка, а резная фигурка на носу совсем поникла, в горести закрыла лицо деревянными ладонями.

— Как же мы вдвоём? Тут один-то еле-еле… — Алёшка посмотрел на Елену.

Та хотела казаться серьёзной, но всё равно не выдержала и рассмеялась.

— Да ведь эта ладья волшебная! Неужто только сейчас догадался? Ты поплывёшь один на седьмое озеро, а ладья сама вернётся за мной.

— Один? — неуверенно протянул Алёшка.

— Ну да. И я приплыву к тебе. Вот будет здорово! — заторопилась Елена. — В этой ладье теперь может плыть только кто-то один. А если поплывут двое, одного волшебная сила всё равно тут же выкинет на берег. Понял? Я ж тебе говорю — волшебная ладья. Поэтому ты должен плыть один и ждать меня.

Что-то смутило Алёшку во всём этом. Плыть одному, без Елены…

Он вглядывался в туманный провал между алмазными берегами. Там высоко вздымались облачные столбы, вскидывая пышные обрывки пены. Что-то гудело, закручивая спиралями густую дымку.

Алёшка остановился в нерешительности.

И вдруг две прохладные руки обвились вокруг его шеи. Пахнуло ароматом незнакомых цветов. И, наконец, свершилось то, о чём он мечтал всё то время, даже уже не очень-то надеясь. Елена влажно и жарко поцеловала его прямо в губы. Она запрокинула голову, продляя сладость поцелуя. Огонь, дрожь пробежали по всему Алёшкиному телу. Он обнял Елену крепко-крепко, чувствуя под тонкой туникой её нежно-тающее хрупкое тело.

— Милый, — шепнула она тихо и покорно, и щёки её заалели. — Теперь плыви.

Алёшка ступил в качнувшуюся ладью.

— Камень-то не забыл? — как бы между прочим спросила Елена.

— Камень? Ах, камень Эвидентис, — с трудом вспомнил Алёшка. — Нет, он тут, в кармане.

Елена вошла в воду, так что намочила край туники, и оттолкнула ладью от берега.

— Смотри на меня, только на меня, слышишь! — ласково и нежно сказала она.

Алёшка и так не сводил с неё глаз. Его губы ещё хранили сладостный вкус поцелуя. Елена стояла на берегу. Глаза её сияли, а улыбка грела и торопила.

Алёшка приналёг на вёсла. Берег, дом, увитый розами, быстро удалялись. Вон Елена маленькая, тонкая, машет ему рукой. Это решено, они подрастут и поженятся…

Вдруг Алёшку окутало душное облако. Нестерпимый жар опалил лицо и руки.

Алёшка оглянулся и вскрикнул. Теперь он всё видел. Вот оно, Седьмое озеро!

Вода в нём кипела, вздувалась и бурлила. Из глубины вырывались столбы серного дыма. Угольно-чёрные вихри плясали, завивались кольцами, выбрасывая обжигающие языки пламени.

Дышать стало нечем. Как будто весь воздух вокруг Алёшки сгорел. Пылающие искры прожигали куртку, впивались в тело. Деревянная фигурка на носу ладьи обуглилась и задымилась.

А ладья, подхваченная течением, неумолимо неслась к погибельному провалу, туда, в горящее озеро.

— Елена! — голосом, полным отчаяния и ужаса, крикнул Алёшка.

Лёгкий счастливый смех донёсся в ответ откуда-то издалека.

Алёшка согнулся, выпустил вёсла, понимая одно: это смерть, ему не спастись.

Вдруг кто-то прозрачный, туманный встал на корме. Алёшка обожжённой рукой смахнул кипящие слёзы и увидел Седого Короля.

«Как он попал сюда?» — смутно пронеслось в голове у Алёшки.

В ту же минуту какая-то неведомая сила подняла его вверх и выбросила из ладьи. Он ничего не успел сообразить, как вдруг с размаху вломился спиной в хрустящие алмазные ветки на берегу у подножия тёмной крутой скалы.

Звериный бешеный вой, полный ярости и злобы, донёсся до него с того, другого берега.

И, уже теряя сознание, Алёшка увидел, как страшно меняется Елена. Её лицо почернело и исказилось. Нос вытянулся и повис над синими губами. Один глаз провалился, в другом зажёгся багровый огонь. Ветер вздыбил спутанные космы волос, и белая туника превратилась в чёрные лохмотья.

Темнота залила глаза Алёшке. Он лежал в глубоком обмороке на груде ивовых ветвей.

Глава 14

Седой Король

На лоб Алёшки легла прохладная рука. Он очнулся и открыл глаза.

Склонившись, над ним стоял Седой Король. Алёшка даже не сразу узнал его. Теперь это был живой человек, не тень и не призрак. И корона ярко сияла у него на голове.

— А… Елена? — спросил Алёшка, глядя на далёкий дом, увитый розами, на том берегу озера.

— Ей вернулся её истинный облик, — Седой Король сильной рукой обнял Алёшку за плечи и помог ему подняться. — О, Морганда — могучая колдунья. Она может превратиться в кого угодно. Но почему, почему она хотела сжечь тебя, мой мальчик? Это остаётся для меня тайной.

— А тогда зачем она меня спасала? Ведь меня медведь утащил в свою берлогу, — прошептал Алёшка, ещё не сдаваясь, не желая поверить.

— О, тут много загадок! Возможно, она сама превратилась в медведя, чтобы ты думал, какая она смелая, как верно любит тебя…

Алёшка вспомнил сплетённое из золотых волосков кольцо на когте медведя, но промолчал. Слишком тяжело было у него на душе.

Седой Король увидел, как омрачилось Алёшкино лицо, и крепче прижал его к себе.

— Почему я снова стал человеком? Ещё одна загадка, — задумчиво проговорил Седой Король.

Налетел душистый ветер, зазвенели длинные серебряные ветви ив. И, сливаясь с этим тихим звоном, откуда-то издалека донеслась тихая, прекрасная мелодия. Ветер подхватил её и запел, пролетая над озером:

Десять чёрных королев,

Три змеи, дракон и лев

Закрывают путь к надежде…

Седой Король шагнул вперёд, вслушиваясь, жадно ловя каждое слово. А ветер продолжал, покачивая, нести над озером тихие слова:

Только смерть преодолев,

Станешь ты таким, как прежде…

— О боже! — вне себя от волнения воскликнул Седой Король. — Я решил умереть, лишь бы ты не сгорел в Серном озере. Я знал, что на этой ладье может плыть только кто-нибудь один. Мне уже не нужна была жизнь, мне, потерявшему всё, что я любил. Но кто выпустил на волю это великое заклинание?

— Да это я так, случайно. Просто прочёл в одной книжке, — тихо сказал Алёшка. Судорога сжала ему горло. — А она мне ещё говорила: немного подрастём и… Такая красивая…

— Да, дитя моё, злое колдовство умеет обольщать, обвораживать, сводить с ума. — Король с глубоким вздохом посмотрел на тёмную мёртвую скалу. — Но почему она хотела тебя сжечь? Ведь ты просто мальчик, пусть из другого мира. Но всё равно просто мальчик. Загадка, опять загадка!

— А сколько я страху из-за неё натерпелся. Замок Ужасов… Рыцарь Алого Шиповника… А она… — Алёшка всё никак не мог смириться, поверить горькому обману. — Всё хотела, чтобы я ей камень раздобыл. Дурацкий камень! Вот как зашвырну его сейчас в озеро… — слёзы нестерпимой обиды и разочарования обожгли ему глаза. Он вытащил из кармана камень, размахнулся изо всех сил…

— Остановись! Камень Эвидентис! — голос Короля загремел. Он перехватил Алёшкину руку. — Быть не может!

— Ну да, Эвидентис, так она его называла, — растерянно повторил Алёшка, глядя в потрясённое лицо Короля. Седой Король побледнел, нет, это была не бледность, это был какой-то тусклый свет, разлившийся по его лицу.

— Если бы ты только знал! Камень Эвидентис… Неужели?.. Теперь я понимаю: она хотела сжечь тебя. И камень! — тихо проговорил Седой Король. — Я не могу к нему прикоснуться — она наложила на него заклятие. Но ты, мой мальчик…

Глава 15

Неприступная скала

Седой Король и Алёшка с трудом взбирались на крутую, почти отвесную скалу.

Алёшка старался нащупать ногой хоть узкую трещину, хоть мелкую выбоину, лишь бы поставить ногу, за что-нибудь ухватиться рукой.

Седой Король прижимался к скале, словно срастаясь с ней, цеплялся за незаметные выступы, то и дело протягивал руку и поддерживал Алёшку.

«Далась ему эта скала, что толку на неё карабкаться?» — безнадёжно подумал Алёшка, глядя вверх на далёкие нависающие тускло-серые глыбы.

Чем выше они поднимались, тем тяжелее становился камень Эвидентис.

— Этот камень, — не вытерпел Алёшка, — жуть какой тяжёлый, вниз тянет! Если его выброшу, я скорей поднимусь.

— Заклинаю тебя! — Седой Король повернул к нему побелевшее лицо. — Не делай этого! Камень Эвидентис — моя последняя надежда. Ведь его своими руками положил в основание замка святой отшельник и благословил…

Алёшка вздохнул. Ну, как-нибудь…

Неожиданно сверху подуло обжигающим холодом. Опоясывая скалу кольцом, вниз опускалась медно-жёлтая туча. В глубине её мелькали, переплетаясь, молнии. Вдруг в грохоте и блеске на скалу обрушились струи ледяного дождя. Колючий снег вперемешку с градом ударил в лицо. Скала мгновенно оледенела. У Алёшки от холода перехватило дыхание. Он почувствовал, ноги его скользят по обледенелому камню, не находя опоры, он неумолимо сползает вниз.

В этот миг прямо из-под ног брызнули густые, сильные ветви шиповника, усыпанные яркими цветами.

— Благодарю тебя, Рыцарь Алого Шиповника! — хрипло прошептал Седой Король.

Теперь крепкий кустарник надёжно окружал их со всех сторон.

Тем временем мутно-медная туча медленно опустилась вниз. Лучи полуденного солнца растопили лёд на уступах. На разные голоса зазвенели ручейки, извиваясь между камнями.

Вдруг мелкие струйки камешков посыпались откуда-то сверху. Алёшка поднял голову и обмер. С вершины скалы, перепрыгивая друг через друга, спускались полосатые дикие кошки. Они ловко цеплялись кривыми когтями за камни. Глаза были полны беспощадного огня, зубы оскалены. Алёшке показалось, что на лбу у каждой зверюги торчат короткие слоистые рожки.

«Неужели Елена?..» — веря и не веря, подумал Алёшка. Как ему не хотелось верить!

— Это кошки-убийцы… — прошептал Седой Король, ещё теснее прижимая к себе Алёшку. — Их укусы смертельны.

Одна из кошек скользнула по камню, нацелившись на Алёшку. Но Седой Король успел на лету сбить её рукой, и она, распластав лапы, с визгом полетела в пропасть.

Но кошки-убийцы приближались со всех сторон. Карабкались снизу, ловко спускались с уступов.

— Прости, мой маленький дружок! — голос Седого Короля дрогнул. — Это моя вина, я заманил тебя в эту западню…

— Какие милые котятки! — послышался равнодушно-весёлый голос. Из-за скалы вылетел Выворотень. — Давно хотел заполучить таких славных зверушек. Пусть себе мурлычут!

Выворотень подлетел поближе, по дороге загребая кошек своими длиннющими руками. От дождя потемнели его соломенно-светлые волосы.

— Ах вы мои хорошенькие! Ах вы мои мягонькие! — смеялся Выворотень, хватая одну кошку за лапу, другую за горло.

Кошки извивались, шипели, кусались, царапались, но Выворотень спокойно продолжал засовывать их в свои широкие рукава.

— А ты куда, моя полосатая? — Выворотень бросился за последней кошкой, схватил её за задние лапы.

— Вот какие у меня ласковые котятки! — прохихикал Выворотень. — Это хорошо или плохо? А мне всё равно! А мне всё равно!

Выворотень улетел, дурашливо смеясь, даже не взглянув на Алёшку и Седого Короля.

Мальчик глянул вверх и тихонько ахнул. До самой вершины террасами, ступенями поднимались ряды цветущих кустов, усыпанных цветами.

— Это за то, что ты не убил Рыцаря Алого Шиповника, — негромко сказал Седой Король.

Теперь подниматься стало легче. Алёшка хватался за тугие, крепкие ветки, не обращая внимания на острые шипы. До того ли!

Вот, наконец, и вершина. Мёртвый, пустой серый камень. Кое-где мелькнёт узкая серебристая прожилка, и всё. Ни жалкой травинки, ни сухого цветка. И зачем только они сюда поднимались?

Алёшка вопросительно посмотрел на Седого Короля.

— Достань камень Эвидентис, мой мальчик! — посеревшими от волнения губами тихо проговорил Седой Король.

Глава 16

Замок Эвидентис

Алёшка вынул из кармана камень, повертел его в руках, не очень-то понимая, что с ним делать.

Вдруг он увидел прямо у своих ног треугольную выемку. Как-то сам догадавшись, он наклонился и вложил камень в треугольное углубление. Камень пришёлся точь-в-точь, будто когда-то был вынут оттуда.

Алёшка отдёрнул руку. Не то чтобы камень ожил, но в то же мгновение, возникнув из пустоты, появились всё новые и новые камни, укладываясь ровными рядами, образуя прочную стену.

— О боже, я боюсь поверить! Неужели?.. — послышался замирающий голос Седого Короля.

На миг повисло в воздухе высокое узкое окно с разноцветными стёклами, но его тут же надёжно окружили крепкие стены.

Замок рос прямо на глазах. За стенами послышалось шарканье ног, звон лёгких каблучков.

Поднимались вверх стройные башни, окружённые зубцами, и вместе с ним поднимались всё выше и выше голоса, полные изумления и радости.

Где-то зашипели сковороды, загремели гулкие удары молота. На кровле одной из башен появились и беспечно заворковали белые голуби. Совсем рядом, за стеной, тонко и горестно заплакала маленькая девочка.

И вдруг, перекрывая все звуки, послышался звенящий женский голос:

— Боже Милосердный! Это — я! Зеркало, ты ещё — как текучая вода, но я вижу себя, узнаю. Но где мой король Эвидентис?

Алёшка даже не заметил, когда появились широкие двери с резными фигурками по обеим сторонам.

Седой Король стоял, молитвенно сложив руки.

Вдруг двери распахнулись, и прекрасная женщина в струящихся одеждах переступила порог. У неё были глаза цвета светлого изумруда, а бледно-золотистые волосы падали на плечи из-под сверкающей короны.

Она сделала один нерешительный шаг, другой и, рыдая, упала на грудь Седого Короля.

— Моя Эвидента! — Седой Король поднял за подбородок её прелестное лицо, поцелуями осушил слёзы.

«Красивей даже Елены, — подумал Алёшка. — Нет, Елена красивей всех, но эта королева, она другая…»

Вслед за королевой выбежала толпа придворных дам в бархатных платьях, затканных цветами. Они сбежали по ступеням, радостно переговариваясь, и умолкли, боясь разрушить светлый круг счастья, окруживший короля и королеву.

— Где я была? — королева вздрогнула, как от порыва ледяного ветра. — Что это было? Сон, смерть? Нет, хуже смерти… Не было даже пустоты вокруг меня. Я — исчезла. Мой король, скажи, что это было?

— Злое колдовство, — тихо ответил Седой Король, и тень прошла по его лицу. — Простишь ли ты меня когда-нибудь?..

— За что? — с недоумением посмотрела на него королева.

— Лучше не спрашивай, — Седой Король опустил голову.

Послышался топот маленьких быстрых ног. Из дверей замка выбежала девочка в длинном, до земли платье. Она бросилась к юной темноволосой женщине.

— Ты оставила меня одну в темноте, матушка! — Девочка захлёбывалась от слёз и била мать кулачками. — Как ты могла? Ты злая, ты нехорошая! Я хватала темноту, но она убегала. Я была совсем одна, совсем, совсем одна. Я звала тебя, но ты не приходила!

— Детям открыто больше, чем нам! — Прекрасная королева наклонилась к девочке, положила руку на её голову. И, словно ладонь королевы источала тишину и успокоение, девочка перестала плакать, прижалась к матери, подняла личико и застенчиво улыбнулась королеве.

— А это кто? — негромко спросила королева. Она повернула голову и через плечо короля с удивлением взглянула на Алёшку своими прозрачными зелёными глазами.

— Наш избавитель, — дрогнувшим голосом сказал Седой Король. — Это он добыл камень Эвидентис.

— Такой юный! Совсем мальчик, — королева улыбнулась Алёшке. — Так значит, это ты вернул нам всё: свет, жизнь, радость, это небо…

Алёшка случайно глянул вниз и изумился. Теперь это уже не была крутая неприступная скала. Склоны её стали пологими и лесистыми. Посыпанная жёлтым песком дорога, кружась, опускалась до самого подножия. По обеим её сторонам росли кусты цветущей жимолости. И двое рыцарей на могучих конях поднимались вверх по дороге, неспешно беседуя, словно продолжая неоконченный разговор.

Алёшка невольно вздрогнул. Вдалеке, с северной стороны, отделённое от холма трепещущей осиновой рощей, дымилось Серное озеро. Чёрные столбы, разбрасывая раскалённые искры, извиваясь, тянулись кверху. Мёртвым казалось само озеро, и мёртвым казался воздух над ним.

— Дорогой друг, окажите нам честь и войдите в замок Эвидентис! — король обнял Алёшку за плечи, повернул к себе, не давая глядеть на Серное озеро.

Вслед за королевой они поднялись по ступеням. Некоторые камни ещё казались прозрачными, и на них было страшно наступать.

У Алёшки разбежались глаза. Какой огромный замок! На стенах проступали картины в золочёных рамах. Сначала они казались облаком тумана, но вдруг, плеснув, превращались в рыцарей или в красавиц, одетых в причудливые наряды.

На бархатном кресле появился кот, лениво зевнул и спрыгнул на пол.

Алёшка задержался на пороге тонущего в сумраке, высокого зала. Можно было разглядеть только угол стола, покрытый парчовой скатертью. Остальное скрывала темнота.

Но вдруг на столе одна за другой сами собой зажглись свечи в золотых канделябрах. По обе стороны стола появились лавки с разбросанными по ним бархатными подушками.

Чего только не было на праздничном столе! Целиком зажаренный олень, блюда со всевозможной дичью, заморские фрукты, сласти.

Седой Король усадил Алёшку на возвышение, по правую руку от себя. По левую руку сидела королева. Её светло-изумрудные глаза смотрели на Алёшку нежно и ласково.

Из пустоты то и дело появлялись ещё полупрозрачные слуги. Юный паж с поклоном поднёс Алёшке блюдо с жареными куропатками. Но тут из-под его локтя неловко вывернулся ещё один паж с хрустальным кувшином в руках. Его лицо ещё было похоже на туманное облако. Можно было разглядеть только вздёрнутый нос и волосы, уложенные локонами.

Невидимые руки столкнулись. Зазвенел кувшин, жирная подлива плеснула на скатерть, что-то сочно упало на пол.

Но королева смеялась, а собаки под столом с довольным урчаньем хрустели нежданным угощением.

Веселье царило за пиршественным столом. Запрокидывая головку, звонко смеялась маленькая девочка.

Словно сотканные из дымки, в глубине зала появились музыканты. Полилась лёгкая, светлая мелодия. Музыканты играли на крошечных разноцветных скрипках и блестящих флейтах.

Вдруг бешеный вопль, больше похожий на звериный вой, послышался со стороны Серного озера. Все бросились к северным окнам.

На узкой тропинке, нависшей над бурно дымящейся бездной, извивалось чудовище, всё оплетённое ветвями шиповника, усыпанного алыми цветами.

Вглядевшись, Алёшка увидел за ветвями шиповника тёмное, словно обугленное, лицо, всклокоченные волосы. Мелькнула костлявая рука, яростно срезающая кинжалом цветущие ветви.

— Это Морганда, колдунья Морганда! — послышались испуганные голоса.

— Боже, что теперь будет? — черноволосая женщина прижала к себе перепуганную девочку.

Но срезанные кинжалом ветви гибко оплетали руки колдуньи. Шиповник разрастался, скручивая тело Морганды. Напрасно пыталась она вырваться из живого плена. Тёмно-алые цветы скрыли её целиком. Раздался неистовый крик и плеск.

Морганда сорвалась с узкой тропинки вниз, прямо в Серное озеро, и скрылась в его кипящих, пылающих волнах.

— Рыцарь Алого Шиповника, — тихо проговорил Седой Король. — Он умеет награждать, но не умеет прощать…

И вдруг со дна чёрно-дымного озера послышался глубокий, полный облегчения вздох. Это вздохнуло само озеро. В тот же миг его тёмные воды посветлели, стали прозрачными до самого дна. Над озером наклонились зелёные ивы, песчаные пляжи сбежали к воде.

«Просто озеро, обычное озеро, как хорошо, что не золотое, не алмазное», — с радостью подумал Алёшка.

На старом, подгнившем дереве сидели два мальчугана с самодельными удочками в руках, в больших соломенных шляпах. Они опустили голые ноги в воду.

Между ними стоял глиняный горшок, полный мелкой рыбёшки. Вот блеснул на крючке серебристый карасик, и ребятишки встретили улов радостным криком.

— Благодарю тебя, Рыцарь Алого Шиповника, — дрогнувшим голосом проговорил Седой Король. — Ты вернул мне ещё одно бесценное сокровище — покой!

Глава 17

Рассказ Седого Короля

Все вернулись в пиршественный зал. Лучи солнца, льющиеся в окна, стали ярче, всё вокруг потеряло свою туманную прозрачность.

Зеленоглазая королева легко коснулась тонкими пальцами руки Седого Короля.

— Любовь моя, ты молчишь, но я знаю, чувствую, тебе многое ведомо!

— Не так много я знаю, душа моя, но о многом догадываюсь, — со вздохом ответил Седой Король. — И то, что я знаю, терзает и гнетёт меня.

Все взгляды устремились на него, и всеобщее нетерпеливое молчание заставило его заговорить.

— Мой рассказ будет печальным для вас и мучительным для меня, — начал Седой Король, и видно было, как ему тяжело говорить. — Но я должен облегчить свою душу. Пусть то, что я вам поведаю, будет моим покаянием.

О, чёрная магия умеет обольщать, завораживать, лишать человека памяти и рассудка. Так случилось и со мной. Будь проклят тот день! Счастливый и беспечный, я поцеловал любимую жену и уехал из замка Эвидентис, надеясь удачно поохотиться.

И правда, вскоре я выследил оленя с золотыми рогами. Я пустил коня вдогонку за чудесным животным. Но олень выбежал на поляну, один скачок — и он скрылся в густых зарослях.

Возле тихо звенящего ручья я увидел прекрасную женщину. Она лежала неподвижно. Её блестящие волосы сверкали, рассыпавшись по зелёной траве. На ней была белая туника, подпоясанная под грудью золотым поясом. Мертвенная бледность покрывала её лицо. «Она слишком прекрасна, чтобы жить», — в страхе подумалось мне. Я спешился. Но мой верный пёс Арго ощетинился, злобное рычание клокотало у него в горле, он не давал сделать мне и шага. Ударом ноги я отшвырнул пса.

Вдруг длинные ресницы красавицы слабо затрепетали.

— Поцелуй меня, король, — еле слышно прошептала она. — Только это может спасти меня. Я — Елена Прекрасная. Мой сон вот-вот перейдёт в вечный холод и смерть. Молю тебя, не дай мне умереть. Ведь вместе со мной умрёт вся красота мира!

О, обольщение дьявола! Полный сострадания и восторга, я наклонился и поцеловал её. И тотчас нежный румянец окрасил её щёки. Открылись дивные синие глаза.

— Синие… — неслышно прошептал Алёшка.

— Что было дальше, я вспоминаю с трудом, — продолжал Седой Король. — Это было наваждение, колдовской сон, потеря памяти и воли. Сосны превратились в древние греческие колонны, меня окружали фавны и кентавры. Тягучие напевы плыли между колоннами и усыпляли меня. Что это было — не знаю, сколько это длилось — не помню…

Вдруг я очнулся. Передо мной стоял святой отшельник. Это он много лет назад своими руками заложил первый камень, когда я начал строить мой замок Эвидентис. Заложил первый камень и освятил его молитвой…

Печально и сурово смотрел на меня святой старец.

— Ты согрешил, сын мой, ты поддался дьявольскому обольщению, — с глубокой скорбью сказал он. — Теперь тебе самому предстоит узнать, сколь велико твоё несчастье.

Колонны снова превратились в высокие сосны, кентавры — в оленей.

Мой конь тут же, поблизости, щипал траву. Томимый страшным предчувствием, я вскочил в седло и поскакал к замку Эвидентис. То, что я увидел, было ужасней всех моих опасений. Голая скала, тишина, пустота, ни следа чудесного замка Эвидентис. Только кипящее дымное озеро на севере.

Что ж, Морганда могла торжествовать, она сломила меня.

Я превратился в жалкого сумасшедшего. Не разбирая дорог, я бродил по берегам озёр, погружённый душой в глубокий мрак. Я не ощущал ни ночного холода земли, ни тепла утренних лучей.

И вот я снова встретил старого отшельника. Он положил руку мне на голову, и память вернулась ко мне. И вот что поведал мне старец:

— Морганда сокрушила замок до основания, но бессильна была уничтожить камень Эвидентис, — сказал мне святой старец. — Я отнёс его в Аметистовый замок, окропил святой водой, положил в золотую чашу, и теперь Морганда не может к нему прикоснуться. Но Морганда оказалась хитрей. Она наложила заклятие на камень Эвидентис. Теперь и ты не можешь к нему прикоснуться. Но этого мало. Морганда призвала на помощь все покорные ей силы чёрного колдовства и усыпила Рыцаря Алого Шиповника. Она сделала его хранителем Глубинных Ужасов, живущих в душе каждого человека.

Седой Король глубоко вздохнул, помолчал, собираясь с силами, потом повернулся к Алёшке.

— Она велела тебе, мой мальчик, убить Рыцаря Алого Шиповника. Если бы ты послушался её, рухнул бы Аметистовый замок, навсегда похоронив под обломками и тебя, и камень Эвидентис, и благородного рыцаря…

Тишина царила в зале. Никто не смел проронить ни слова. Зеленоглазая королева закрыла лицо ладонями, и слёзы сочились между её пальцев.

— А я не знал, что камень Эвидентис находится у тебя, мой маленький дружок. Я увидел волшебную ладью, а в ней — златокудрую девочку в белой тунике и тебя. Ладья плыла прямо к Серному озеру и становилась всё меньше и меньше. Вот уже в ней мог плыть только кто-то один. Нетрудно было догадаться, что Морганда решила сжечь тебя в Серном озере. Я так мало дорожил своей погубленной жизнью… И тогда я решил умереть вместо тебя.

Седой Король замолчал. В это время в северные окна впорхнул лёгкий ветерок. На его крыльях влетела чистая звенящая мелодия. Тихо-тихо звучали таинственные слова:

— Десять чёрных королев,

Три змеи, дракон и лев

Закрывают путь к надежде!

Только смерть преодолев,

Станешь ты таким, как прежде…

Ветер пролетел над сидящими за столом и с тихим свистом вылетел в южные окна. Стихла чудесная мелодия.

— Ты случайно выпустил это волшебное заклинание. А дальше, дальше… — король не мог продолжать. Он уронил голову на скрещенные руки.

Алёшка съёжился, забился в угол кресла, не зная, что сказать, чем утешить Седого Короля.

Тогда встала зеленоглазая королева. Все сидящие за столом замерли, глядя на неё. Она наклонилась над Седым Королём и прижалась мокрой от слёз щекой к его щеке.

— Не терзай себя так, мой супруг! Ты перенёс столько страданий… Господь Милосердный простит тебя! А я… В моём сердце переплелись любовь и сострадание. Я по-прежнему люблю тебя.

— Неужели ты прощаешь меня? — Седой Король поднял голову, робко посмотрел на Королеву. — Возможно ли?

— От всего сердца, — светло улыбнулась сквозь слёзы зеленоглазая королева.

Послышались всхлипывания женщин и вздохи суровых рыцарей, которые шли, казалось, из самой глубины души.

— У нас нет детей, супруг мой, — продолжала королева. — Но теперь у нас есть наследник, достойный стать когда-нибудь королём замка Эвидентис. Отныне ты — его отец, я — любящая мать.

Королева подошла к Алёшке и с нежностью взяла в ладони его лицо.

— Мой милый сынок! — прошептала она.

— А как же моя мама? — отшатнулся Алёшка. У меня уже есть мама! Я к своей маме хочу. Она знаете какая? Она — волнуется!

Глава 18

Волшебная дверь

Седой Король повернулся к Алёшке. Безнадёжность и печаль были в его глазах.

— Мой маленький друг, я понимаю, ты хочешь вернуться туда, в тот мир, который вы считаете настоящим. Но, увы, это невозможно! Единственная дверь, которая туда ведёт, заперта, а волшебный ключ, который может её отпереть, давно пропал. Никто не знает, где он.

— Эта дверь… — Губы Алёшки задрожали. — Где она? Может, её можно как-нибудь открыть или выломать?

Седой Король сокрушённо покачал головой.

— Ты можешь увидеть эту дверь. Но, боюсь, это доставит тебе только боль и страдание. Нам её не открыть.

Они стали спускаться куда-то вниз по узкой винтовой лестнице.

Алёшка поднял голову и увидел, что на верхней ступеньке стоит королева в своём искристо-зелёном платье, сжав руки под подбородком жестом, полным печали.

Они долго спускались по ступеням, и казалось, этому погружению вниз, в холод и мрак не будет конца.

У Алёшки кружилась голова, а свеча в руке Седого Короля трещала от сырых капель, носившихся в воздухе.

И вдруг Алёшка увидел эту дверь. Он сразу понял: это — та самая дверь, ведущая в его мир, к нему домой, к маме.

Дверь была вся из железа. Но не в этом дело! Главное, сверху её украшала золотая мерцающая звезда, точь-в-точь такая, как на маленьком ключике, который помог им войти в сказку. От золотой звезды во все стороны отходили лучи: алмазные, изумрудные, аметистовые. Между ними дрожали блестящие жемчужинки.

— Этот ключ был у Елены, — упавшим голосом проговорил Алёшка. — А потом прилетел Выворотень, порвал цепочку, украл ключ и улетел.

— Я пошлю всех своих воинов и слуг на поиски волшебного ключа, — Седой Король нахмурил брови. И по его взгляду Алёшка понял, что дело плохо. — Выворотень набирает, что ему глянется, а потом разбрасывает без толку, куда попало. Он мог бросить волшебный ключ в медвежью берлогу, в озеро, в непроходимую чащу. Да не плачь же так, мой мальчик!

Но Алёшка уже не стыдился своих слёз. С рыданием он прижался к двери всем телом, хотя и понимал, что ему никогда её не открыть.

Он не обратил внимания на радостные возгласы высоко наверху, собачий лай, визг, стук лап по ступеням.

Тут его чуть не сбил с ног большой рыжий пёс. Он облизал Алёшке лицо и кинулся к Седому Королю. Пронзительно лая, он метался между королём и Алёшкой, сгибая кольцом своё гибкое тело.

— Мой Арго, мой верный Арго! — Седой Король наклонился, лаская собаку. — Прости, что я ударил тебя тогда. Потом ты много раз пробегал мимо меня. Но я не мог тебя окликнуть, а ты не мог меня заметить, потому что я стал бесплотным призраком, клочьями сырого тумана. Но кто же помог тебе вырваться из железной конуры?

Арго, благодарно повизгивая, кинулся к Алёшке и облизал ему руки.

— Опять ты, мой мальчик! — Седой Король почти с удивлением посмотрел на Алёшку. — Какая судьба — спасти нас всех! Так оставайся же с нами.

— Я к маме хочу, — опустив голову, прошептал Алёшка.

— Посмотри, дитя моё, сколько железок прилипло к магнитному ошейнику Арго, — сказал Седой Король, наклоняясь к собаке, стараясь хоть чем-то отвлечь Алёшку. — Стой, Арго, не вертись! Дай, я сниму с тебя этот проклятый ошейник.

Седой Король расстегнул ошейник, на каменный пол со звоном посыпались гвозди, какие-то железки, кусок подковы…

— Не может быть! — потрясённым голосом воскликнул Седой Король.

Он наклонился и поднял железный ключ, украшенный точно такой же звездой, какая сияла над волшебной дверью, освещая всё подземелье.

Послышался шелест и шорох шёлка. По лестнице сбежала зеленоглазая королева.

Она прижала к себе Алёшку и тихо прошептала:

— Всё равно ты останешься моим любимым сыночком! Даже когда ты навсегда вернёшься в свою страну, и мы уже никогда, никогда…

— Знай, дитя моё, этот ключ навсегда потеряет свою волшебную силу, как только ты откроешь им эту дверь, — сказал Седой Король. — Один раз он помогает войти в сказку и один раз помогает выйти из неё. Но я вижу, ты уже всё решил…

Дрожащей рукой Алёшка взял волшебный ключ и вставил его в замочную скважину.

В последний раз он оглянулся на Седого Короля и зеленоглазую королеву. Королева склонила свою светловолосую голову на грудь Короля. Они стояли, крепко переплетя пальцы. Печаль и вместе с тем нежность светились в их глазах. Алёшка улыбнулся им в последний раз, чувствуя, что сказал этой улыбкой всё, что хотел…

Алёшка повернул ключ, дверь беззвучно отворилась. А за дверью было вот что…

Глава 19

И последняя

— Ну, здрасте! Постель не разобрал, лёг на диван прямо в кедах, в куртке! — послышался над ним сердитый мамин голос.

Алёшка открыл глаза.

— Мама, мамочка! — Алёшка приподнялся, обнял маму за шею и прижался к ней. — Как я по тебе соскучился, мамочка, моя мамочка!

— Ну, что ты, родной, — оттаяла мама. — Да я всего-то одну ночь у тёти Вари переночевала. Ты же не маленький.

Какое у мамы доброе лицо, родное! Алёшка ещё крепче обнял её.

— Если бы ты знала, мамочка…

— Что случилось, солнышко моё? — встревожилась мама. — Ой, чем ты меня царапаешь?

И только тут Алёшка увидел, что он сжимает в руке волшебный ключ. Как ослепительно он сверкал в утреннем свете, разбрасывая по всей комнате разноцветные лучи.

Глаза у мамы широко раскрылись от удивления.

— Откуда это у тебя? Да это же… Да это же… музейная вещь! Где ты его взял? И всё настоящее? И камни настоящие?

Алёшка кивнул. Рассказать маме или нет? Ведь не поверит, ни за что не поверит, ни одному слову. Подумает, я с ума сошёл.

— Ясненько! — кивнула мама. — Ты выходил во двор. Вот почему ты такой грязный! Там дом ломают с утра чуть свет. Дом старый, ему лет сто или двести. И там ты нашёл этот ключ.

Алёшка бросился к окну посмотреть на старый дом. Но собственно дома уже не было. Последние самосвалы вывозили битый кирпич и мусор.

А мама продолжала возбуждённо говорить:

— Это был клад. Может, там ещё что-нибудь было, но ты нашёл ключ. Кто-то спрятал его в стене. Давным-давно. Никто уже не знает, не помнит. А ты нашёл.

Алёшке почему-то стало грустно. Нет старого дома, не зажжётся вечером таинственным светом голубое окно на втором этаже. Нет Елены. Её золотые волосы. И как она говорила: вот подрастём и…

— Пожалуй, я к Варюхе сбегаю, — сказала мама и добавила просительно: — Ты меня отпустишь? Совсем ненадолго. Только покажу ей ключик и сразу назад. А ты пока пирожки ешь. Они в холодильнике, в коробке из-под торта. Это тебе тётя Варя прислала. Ладно, сыночек? Я скоро вернусь, честное слово. Надо же ей рассказать. Ведь не каждый день клад находишь, правда, Алёшенька?

«Пусть она пока так думает, — решил Алёшка. — А потом, когда-нибудь вечером мы заберёмся с ней с ногами на диван, потушим свет… И я ей всё расскажу. Вечером, на диване, в темноте, она мне поверит. И про Седого Короля расскажу, и про зеленоглазую королеву. И про Елену, и про Елену…»

Content

Софья Прокофьева
Королевство Семи озёр

Глава 1 Девчонка из дома напротив

Глава 2 Кольцо Власти

Глава 3 Серебряное озеро

Глава 4 Озеро Водяных Лилий

Глава 5 Озеро Русалок

Глава 6 Золотое озеро

Глава 7 Медвежье царство

Глава 8 Аметистовое озеро и Рыцарь Алого Шиповника

Глава 9 Замок Ужасов

Глава 10 Камень Эвидентис

Глава 11 Алмазное озеро

Глава 12 Ночные приключения

Глава 13 Седьмое озеро

Глава 14 Седой Король

Глава 15 Неприступная скала

Глава 16 Замок Эвидентис

Глава 17 Рассказ Седого Короля

Глава 18 Волшебная дверь

Глава 19 И последняя