Желязны Роджер

Линдскольд Джейн

Доннерджек

Роджер Желязны, Джейн Линдскольд

ДОННЕРДЖЕК

Девину, Тренту и Шеннону — с любовью.

ЧАСТЬ I

ГЛАВА 1

Он обитал в Непостижимых Полях, но присутствие его простиралось и за их пределы, проникая в самые дальние уголки Вирту. И являлся он, в некотором смысле. Властелином Всего Сущего, хотя у других также имелись основания претендовать на сей титул. Впрочем, его права были ничуть не менее прочными и обоснованными, чем у остальных, поскольку никто не мог отрицать факта существования его владений.

Он двигался среди обломков разбитых фигур — в прошлом обитателей Вирту. Те приходили сюда, подчиняясь его призыву или по собственной воле, когда конец их существования становился неопровержимым фактом. Порой он использовал определенные части для своих целей, но многие оставались лежать… пока не сровняются с землей; впрочем, некоторые их компоненты сохранялись достаточно долго. И когда он шагал мимо, обломки поднимались — в человеческом обличье или каком-нибудь ином, — чтобы пройти несколько шагов, произнести какие-то слова, сделать характерный жест, а затем вновь превратиться в мусор и пыль. Порой — как сейчас — он шевелил груды хлама посохом и смотрел, что будет. Если ему удавалось натолкнуться на какой-нибудь фокус или обрывочную информацию, ключ или код, имеющие некий интерес, он забирал их в свою обитель-лабиринт. Он мог превратиться в мужчину или женщину, отправиться в любое место, но неизменно предпочитал черный плащ с капюшоном, скрывающий поразительно хрупкую фигуру — мельтешение белого в мрачных тенях.

Обычно в Непостижимых Полях царило величественное молчание. Иногда возникали диковинные, невнятные звуки, исходившие словно из самых глубин огромных куч мусора — стоны энтропии; а когда они затихали, тишина становилась еще глубже. Чаще всего он покидал свои владения, чтобы услышать что-нибудь осмысленное — музыку, например.

Вселенная не знала подобного существа. Ему давали тысячи имен и прозвищ, однако самым распространенным стало Танатос.

Так он обходил свои владения, помахивая посохом, обезглавливая алгоритмы, вычленяя личности, открывая окна в другие ландшафты. А вослед ему из земли тянулись руки, пальцы судорожно сжимались в немой мольбе… но муаровый ореол окутывал их покрывалом, и они снова погружались в пыль. В Непостижимых Полях всегда царили сумерки, однако Танатос отбрасывал непроницаемую, нереальную тень, словно за ним неизменно следовал кусочек вечной ночи. А сейчас возник еще один элемент нетленной тьмы — оседлав своевольный северный ветер, прилетел черный мотылек и легко вспорхнул на вытянутый палец хозяина; быть может, это часть его самого возвратилась, исполнив очередную миссию. Сложив крылья, мотылек издал короткий, лишенный гармонии звук.

— Незваные гости с севера, — тоненько пропел он, окруженный хрупким муаровым облачком.

— Должно быть, ты что-то напутал, — отозвался Танатос, Его голос прошелестел мягко, точно шорох сумрака, и едва слышно, точно умирающий рокот созидания.

Мотылек опустил крылышки и снова взметнул их вверх.

— Нет.

— Никто сюда не приходит, — сказал Танатос.

— Они копаются в кучах, ищут…

— Сколько?

— Двое.

— Покажи.

Мотылек взлетел с его пальца и устремился на север, Танатос последовал за ним. Их сопровождали нестройные, дикие звуки, поражающие воображение элементы самых разных реальностей возникали и тут же исчезали, проносились мимо необычные пейзажи. Мотылек уносился все дальше, Танатос поднялся на холм и остановился на вершине.

Внизу, в долине двое мужчин — нет, мужчина и женщина — выкопали довольно глубокую траншею и теперь медленно шли вдоль нее. Мужчина держал фонарь, а его спутница поднимала с земли какие-то предметы и складывала в мешок.

Танатос, естественно, знал, что находится в том месте.

— Как это понимать? — осведомился Танатос, воздев руки, и его тень скользнула к пришельцам. — Вы посмели вторгнуться в мои владения?

Женщина с мешком выпрямилась, а мужчина уронил фонарь, который сразу погас. Словно демонстрируя силу гнева Танатоса, тишину разорвали диковинные голоса и пронзительные крики. В траншее промелькнула золотая вспышка, накрытая его тенью.

Затем открылись врата, и обе фигуры прошли сквозь них, еще миг — и мрак поглотил траншею.

Трепещущая черная тень приблизилась к вершине холма.

— Ключ, — сказал мотылек. — Теперь у них есть ключ.

— Не имею привычки раздавать ключи к своим владениям, — промолвил Танатос. — Я встревожен. Ты можешь сказать, куда его доставили мои врата?

— Нет, — ответил мотылек.

Танатос сдвинул ладони, повел ими влево, а потом раскрыл их, словно отдавая приказ.

— Гончий пес, гончий пес, из-под земли… — пробормотал он.

Прямо перед ним начала медленно подниматься груда скелетов и металла — кости, пружины, ремни, подпорки постепенно превратились в чудовищную конструкцию, к которой притягивались и занимали свои места, словно части головоломки, куски пластика, металла, плоти, стекла и дерева; неожиданно на них хлынул поток зеленых чернил и клея, потом добавились обрывки каких-то шкур, и вспышки пламени высушили лишнюю влагу.

— Ты должен кое-что найти, — закончил фразу Танатос. Гончий пес смотрел на своего хозяина красным правым глазом и зеленым левым, причем правый был на дюйм выше левого. Пес помахал сразу несколькими хвостами из кабеля и двинулся вперед.

Добравшись до вершины, пес приник к земле и заскулил, как пробитый воздушный вентиль. Танатос протянул левую руку и слегка погладил голову гончей. Бесстрашие, безжалостность, умение преследовать явились из-под земли и окутали странное существо вместе с аурой ужаса.

— Гончая Смерти, я нарекаю тебя Мизаром, — молвил Танатос. — Ступай за мной, сейчас ты возьмешь след.

Он повел пса к траншее, где Мизар опустил голову и принюхался.

— Я отошлю тебя в высокие земли Вирту, чтобы ты нашел тех, кто побывал здесь. Если ты не сможешь привести их сюда, тебе следует вызвать меня к ним.

— Как я призову вас, господин? — спросил Мизар.

— Ты должен взвыть особым образом. Я научу. А сейчас я хочу послушать, как ты воешь.

Мизар закинул голову, и вой сирены превратился в свисток локомотива и предсмертные крики десятков жертв, в тоскливое пение волка зимней ночью, и лай гончих, взявших след. В долине среди мусора, жертв войны, червей и разбитых ящиков для голосования зашевелились легионы мертвых тел, сервомеханизмов, пришедших в негодность разнообразных устройств, разбросанных повсюду. Потом Мизар опустил голову, и все успокоилось; тишина вновь наполнила Непостижимые Поля.

— Недурно, — заметил Танатос. — А теперь я покажу тебе, как ты меня призовешь.

В тот же миг воздух разорвали вопли, крики и вой, и содрогнулись Непостижимые Поля. Пульсирующий ритм вызвал к жизни новые, дикие существа, которые поднимались, шаркали ногами, содрогались в черной пыли, окутавшей долину… Чудовищная какофония длилась всего несколько мгновений, а затем стихла.

— Я услышу твой призыв, где бы ни находился, — заявил Танатос, — и приду к тебе.

Пятнышко тьмы опустилось на нос Мизара, и его несимметричные глаза уставились на мотылька.

— Я Алиот, гонец, — заявил мотылек. — Мне просто хотелось представиться. У тебя прекрасный голос.

— Привет, — ответил Мизар. — Благодарю тебя. Алиот упорхнул.

— А сейчас следуй за мной, — сказал Танатос и спустился в траншею.

Чернильная, похожая на обезьяну тень свесилась со сломанного бревна и стала за ними наблюдать.

Танатос подвел Мизара к тому месту, где работали двое непрошеных гостей и откуда они исчезли. И приказал:

— Запомни этот запах, и ты сможешь следовать за ними повсюду.

Мизар опустил голову.

— Запомнил, — доложил он.

— Я открою серию порталов. Понюхай каждый, чтобы выяснить, нет ли там их следов. И скажи мне, если что-то учуешь.

Похожее на обезьяну существо поспешно подбежало к краю траншеи, присело на корточки и стало с любопытством следить за происходящим.

Танатос поднял правую руку, и его плащ повис перед мордой пса пологом непроглядного мрака, который тут же превратился во врата, выходящие в яркий городской ландшафт. Картина немедленно исчезла — вместо нее возник ослепительный город со стройными башнями и изящными минаретами, соединенными бесчисленными мостами и галереями; вокруг клубились тучи, но никаких следов земли видно не было.

Потом мимо пронеслись луга и длинные коридоры с бесчисленными дверными проемами, темными и освещенными, открытыми и закрытыми, напоминающими изломанные гроты в стиле Эшера; прикрытые куполами города в океане; медленно вращающиеся спутники; сферические вселенные, обитатели которых скользили в открытых кораблях от одного мира к другому… Однако Мизар сохранял неподвижность, молча наблюдая и принюхиваясь.

Скорость смены миров увеличилась. Теперь сцены под рукой Смерти мелькали так быстро, что за ними не могли уследить обычные глаза. Апиот нетерпеливо взмахивал крылышками, порой замечая цветы — живые или искусственные.

Танатос остановил процесс, и перед ними застыли классические руины — разбитые колонны, упавшие стены, расколотые постаменты — на зеленом, усыпанном цветами склоне холма, залитом ярким солнечным светом, под нереально синим небом, где с пронзительными криками носились чайки. Все тени имели четкие границы, сквозь врата долетал терпкий запах моря.

— Ты нашел хоть что-нибудь? — спросил Танатос.

— Нет, — ответил Мизар, когда Алиот влетел во врата и опустился на цветок, который сразу же увял.

— Я перебрал самые простые варианты. Придется заглянуть подальше, так просто не доберешься. Подожди.

Идиллическая картинка исчезла, а на ее месте снова возникла стена непроглядного мрака. Вскоре появился свет, постепенно набрал силу и залил призрачным сиянием траншею и окружающий пейзаж. Когда сгустки разноцветных лучей и самые невероятные геометрические фигуры вдруг начали случайным образом вращаться под аккомпанемент шипящих металлических звуков, черная обезьянья тень, застывшая у края ямы, шарахнулась в сторону. Вспыхнула молния, затем другая, а за ней третья разгорелась и погасла, оставив за собой ослепительный, пылающий хвост.

И опять, всего на несколько мгновений, опустилась тьма, разом поглотив яркие разноцветные лучи.

Мизар пошевелился.

— Да, — проговорил он, и его острые металлические зубы сверкнули в мерцающем сиянии. — Кажется, что-то похожее.

— Найди их, — приказал Танатос. — Призови меня, если тебе будет сопутствовать успех.

Мизар закинул голову и завыл. Затем помчался вперед, через портал Смерти, в темно-светлый абстрактный мир, окруженный крыльями муара.

Танатос опустил полу плаща, врата схлопнулись и исчезли.

— Возможно, вы больше никогда его не увидите, — сказала обезьяна. — Он отправился в очень высокие царства. А если окажется, что тот мир для вас недоступен?..

Танатос повернул голову; его губы дрогнули.

— Да, погоня может занять много времени, Дьюби. Однако терпение всегда было главным моим достоинством, а мое имя известно даже тем, кто обитает в самых высоких царствах.

Дьюби устроилась на плече Танатоса, когда тот выбрался из траншеи.

— Похоже, кто-то решил немного поиграть, — заметил Танатос, шагая по черной луговой траве, усыпанной агатовыми маками, которые качали своими хрупкими головками, когда их касались развевающиеся полы его плаща, — а если не считать музыки, это мое самое любимое занятие. Знаешь, Дьюби, прошло немало времени с тех пор, как мне довелось принять участие в хорошем представлении. Мой ответный ход окажется для них полной неожиданностью; посмотрим, у кого терпения больше. Придет день, когда они убедятся в том, что я всегда нахожусь в нужном месте и в нужное время.

— Когда-то я тоже так думала, — заметила обезьяна, — пока ветки, к которой я потянулась, не оказалось на месте.

Какофония звуков, возникшая после ее слов, могла быть смехом или всего лишь случайными стонами энтропии. Какая разница?

Джон Д'Арси Доннерджек любил всего однажды, но, увидев муар, сразу понял: все кончено. Он осознал и многое такое, о чем до сих пор даже не догадывался; поэтому его сердце разрывалось, а разум устремился туда, где еще никогда не бывал.

Он взглянул на Эйрадис — темноволосую темноглазую девушку, стоявшую под деревом на вершине холма, где они всегда встречались. Муар окутывал ее, делая милые черты более утонченными. Доннерджек всегда чувствовал, что стоило им захотеть, и они могли бы встретиться в его мире, однако их свидания окутывала сказочная дымка романтической любви, для которой волшебная страна была, единственно подходящим местом. Они никогда об этом не говорили, но теперь ему открылась правда, и боль сковала льдом его грудь, а в голове запылал огонь.

Доннерджек знал Вирту гораздо лучше, чем многие другие, и не сомневался, что его любимая заметила первое движение муара, означавшее скорый конец. Лишь сейчас он догадался, что Эйрадис не была гостьей в Вирту, гостьей, спрятавшейся за экзотическим именем и приятными формами. Она принадлежала этому миру — красивая и потерянная.

Доннерджек обнял ее за плечи и прижал к себе.

— Джон, что случилось? — спросила она.

— Слишком поздно, — ответил он. — Слишком поздно, любовь моя. Если бы только я понял раньше…

— Что понял? — спросила Эйрадис. — Почему ты так крепко меня держишь?

— Мы никогда не говорили о том, где родились. Вирту — твой настоящий дом?

— О чем ты, Джон? Какая разница?

И снова у нее над головой затрепетал муар. На сей раз Доннерджек почувствовал, как напряглись плечи Эйрадис — она увидела.

— Да, обними меня покрепче, — сказала она. — Почему ты жалеешь, что не знал раньше?

— Я мог бы попытаться что-нибудь сделать, — проговорил он. — А теперь слишком поздно. Да и идея чересчур неопределенная. Вполне возможно, что у меня ничего не вышло бы. — Эйрадис задрожала, и он поцеловал ее. — Я любил тебя. И не хотел, чтобы наша любовь кончалась.

— А я тебя, — ответила она. — Мы столько всего могли бы делать вместе.

Доннерджек надеялся, что муар еще долго не вернется — иногда так бывало, но неожиданно он возник снова, и лицо Эйрадис окутала дымка. Резкий, неприятный звук… и Джон понял, что уже с трудом удерживает призрачное тело Эйрадис в своих объятиях. Оно вдруг начало меняться, постепенно становясь все меньше и меньше.

— Это нечестно, — сказал он.

— Так было всегда, — ответила Эйрадис, и ему показалось, будто он ощутил на губах ее последний поцелуй.

Тело девушки поникло.

Снова этот глухой невнятный звук, и в воздухе заплясали крошечные частички сверкающей пыли.

Доннерджек стоял, вытянув вперед пустые руки и глядя перед собой ничего не видящими глазами. Потом он опустился на землю и спрятал лицо в ладонях. В какой-то момент его скорбь вобрала в себя все, что ему было известно о Вирту — величайшем артефакте, созданном его соплеменниками, — и он в который раз принялся перебирать свои теории последних лет и вспомнил все гипотезы, выдвинутые им за долгую и блистательную карьеру.

А потом он поднялся на ноги, чтобы найти последнюю пылинку Эйрадис и начать новое путешествие по гипотетическим дорогам, ведущим к концу всего сущего.

Транто почувствовал приближение приступа, когда руководил работой прогов в лесу неподалеку от деревушки. Знакомая боль, которой он никогда не понимал, вновь атаковала его — она появилась после столкновения с браконьером. Транто так и оставил его лежать отсоединенным: браконьеру так и не удалось воспользоваться трофейным ружьем или вернуться обратно в Веритэ.

Неприятное чувство заставило Транто взреветь, и остальные фанты отошли в сторону, закатывая глаза и неловко переминаясь с ноги на ногу.

Нужно уйти отсюда прежде, чем он полностью потеряет контроль над собой. Транто даже в лучшие периоды своей жизни не задумывался о природе наслаждения и страданий — тем более теперь, когда ему становилось все труднее мыслить рационально. Для его соплеменников понятие удовольствия было напрямую связано с обработкой данных, а боль возникала при появлении факторов хаоса. Много лет назад выстрел охотника оставил след, который периодически оказывал на Транто воздействие, разрушая его контакты с другими фантами и вызывая многочисленные сплетни.

Транто фыркнул и топнул ногой. Однажды он работал — как пленник — в засекреченном любовном гнездышке высокого правительственного чиновника с Веритэ, чья виртуальная спутница заявила, что желает повсюду видеть беседки, увитые никогда не вянущими цветами. Ее экстравагантное требование привело к тому, что сложная экология данного района была нарушена окончательно и бесповоротно, а виртуальное пространство не выдержало перегрузок и перестало выполнять половину своих функций. Транто, против воли попавший в рабочую команду, вспомнил болезненные уколы стрекала Фактора Хаоса в руках надсмотрщиков леди Мей (а иногда и самой леди); ими фантов заставляли восстанавливать выведенных из строя прогов. Никто не отрицает, что стрекала ФХ — страшное оружие, однако их воздействие не имело таких тяжелых последствий, как эти странные приступы. В конечном счете во время одного из них Транто и уничтожил большую часть тайного убежища чиновника. Когда выяснилось, что Моррис Ринтал расходует правительственные фонды не по назначению, его с позором уволили, а вскоре после того, как жена узнала о существовании виртуальной любовницы, состоялся громкий бракоразводный процесс.

Транто почувствовал новую вспышку боли. Он заревел, вытянул передний отросток и вырвал одно из посаженных им растений. Затем с силой ударил его о землю и отшвырнул в дальние кусты.

«Очень неприятный знак, — отметило ускользающее сознание. — Похоже, дело совсем плохо».

С диким ревом Транто налетел на своих товарищей, которые неожиданно резво бросились наутек, несказанно удивив остальных работников, привыкших к тому, что фанты отличаются исключительной медлительностью. Впрочем, они и сами быстро разбежались кто куда.

Транто вырвал с корнем несколько деревьев и отвернулся. Его горяшие глаза сфокусировались на деревне, и он помчался туда, ничего не замечая на пути и чуть не растоптав какого-то прога, оказавшегося поблизости.

Угрожающе размахивая вырванным стволом, Транто сломал одну хижину, а затем всей своей массой налег на соседнюю; послышался ласкающий слух скрежет падающей стены. Еще один удар — и стена рухнула. Транто взревел и стал яростно топтать ее ногами.

Когда Транто оказался возле следующей хижины, в его сознании вспыхнула искорка воспоминаний — скоро жители набросятся на него со стрекалами ФХ, а потом с оружием, несущим смерть. Транто топтал рухнувшее строение, прислушиваясь к крикам рабочих и десятников и понимая, что пора уносить отсюда ноги. Нужно спрятаться где-нибудь в глуши и переждать, пока не прекратится приступ и не начнется исцеление.

Он сломал еще одну стену, пронзил стволом другую, а потом обрушил дерево на крышу очередной хижины. Да, действительно пора убегать. Только почему-то всякие мерзкие штуки все время оказываются у него на пути.

С трубным ревом Транто выскочил на улицу, переворачивая тележки и растаптывая их содержимое. Он не сомневался, что его уже ждут на транзитной станции. И если не остановят, то попытаются отправить в безопасное место, где психиатр станет причинять ему боль, как в прошлый раз. Лучше выбрать другое направление и разбить собственные ворота, когда он окажется на свободе. Ему и раньше удавалось преодолеть поле камеры.

Его бешенство нарастало, и этот выход казался все более реальным и простым.

Выскочив за территорию, где производились работы, Транто обследовал окрестности, ощущая растущее сопротивление, когда он пытается перемещаться в пространстве, — его чувства в подобных ситуациях всегда резко обострялись. Вскоре он уже отчаянно сражался с преградой, расположенной посреди самого обычного поля. Задача оказалась непростой, но ему почти сразу удалось пробить небольшое отверстие и взглянуть на новый ландшафт — полно зданий, транспортных средств и каких-то массивных устройств. Тогда Транто поменял направление и попробовал отыскать какое-нибудь другое место.

Поле. Отлично. Он надавил посильнее. Три мощных толчка, и вот он уже выскочил в какой-то сад. По дороге он нанес страшный урон Хранителю — не имеет значения! Продолжая трубить, фант помчался вперед.

Восемь раз Транто преодолевал барьеры, разрушил специализированную ферму, комнаты для заседаний правления, лабораторию, занимавшуюся изучением поверхности Марса, кегельбан, бордель, помещение федерального суда, виртуальный кампус и только после этого оказался в зеленой долине, неподалеку от джунглей.

Там, посчитал Хранитель, его поведение никому не причинит вреда, — и продолжал спокойно дремать.

Транто снова стал отшельником.

Прихожане вышли из часовни в Веритэ, где после недолгой молитвы они привели в порядок заднее помещение, разделись и распростерлись на погребальных плитах, дабы поразмыслить о муках существования в период тьмы, а затем воспарили духом и прошли сквозь стену пламени на священные поля. Там они запели песнь Энлиля и Нинлиль,[1] и оказались в коридоре между зиккуратами, над которыми возникли духи с телами львов и головами мужчин и женщин, и присоединились к общему хору со своими благословениями. Вскоре путники оказались в преддверии храма и постепенно заполнили двор.

Далее проведение церемонии взял в свои руки священник в таком же, как у всех, одеянии, если не считать наплечников и роскошного головного убора из золота и полудрагоценных камней, окруженного слабым голубоватым ореолом. Он рассказал прихожанам о том, как на Вирту уцелели Боги и вся остальная жизнь, и о том, что сейчас, когда в людских сердцах возрождается вера в высший разум, ранние божественные проявления в индо-европейской культуре должны стать центром поклонения, поскольку они сохранились в глубинах человеческого подсознания, где еще жива память о великих покровителях человечества. Эа,[2] Шамаш,[3] Нинурта,[4] Энки,[5] Нинмах,[6] Мардук,[7] Инанна,[8] Уту,[9] Думузи[10] и многие другие — метафоры, как и все, кто пришел вслед за ними, воплощение лучших и худших человеческих качеств, но надо признать, что это самые древние и могущественные метафоры. И естественно, они космоморфны — олицетворение сил природы, подверженное эволюции, как и все в Вирту и Веритэ. Их суть распространяется как на количественный, так и на релятивистский уровень.

А потому молитесь, продолжал священник, древним богам кварков и галактик, богам небес и морской стихии, гор и огня, ветра и плодородной земли. Пусть возрадуется весь мир, ведь мы превратим истории о творениях великих в священные ритуалы. Священник заявил, что один из богов и сейчас находится в храме, принимая поклонение и даруя свое благословение.

После легкой трапезы люди быстро обнялись, а затем, воспользовавшись электронными карточками, имевшимися у каждого, кто отправлялся в Вирту, поспешили сделать новые перечисления в фонд церкви.

Церковь Элиш… В месопотамской истории сотворения мира энума элиш в приблизительном переводе означало: «Когда наверху» — а слова «элишизм» и «элишит» явились производными, хотя люди, исповедующие более традиционные религии последних тысячелетий, часто называли их «элши-сами». Сначала элишиты смешались с недолго просуществовавшими культами Вирту — гностическим, африканским, спиритуалистическим, карибским, — однако элишизм выдержал испытание временем благодаря изощренной теологии, привлекательным ритуалам и четкой структурированной организации. Его возросшая популярность говорила о том, что элишизм выйдет победителем в священных войнах. Эта религия не требовала умерщвления плоти — исключение составляли всего несколько дней священного поста. Кроме того, в элишизме присутствовали некоторые «ритуалы орги-астического характера» — определение, данное некоторыми антропологами. Элишизм использовал традиционные понятия рая и ада, где тех, кто перемещался между Вирту и Веритэ в сторону неизбежного перевоплощения, требующего лучших черт обоих миров поджидали инкарнации. Элишизм имел своих представителей как в Вирту, так и в Веритэ. Элишиты называли другие религии «поздними».

Время от времени, обычно в дни праздников, некоторым приверженцам религии, достаточно продвинувшимся по дороге духовного совершенствования, разрешалось входить в храм, где они поднимались на более высокую ступень посвящения, дарующую абсолютно новые удивительные и пьянящие сексуальные впечатления. В результате они получали некоторые незначительные преимущества в жизни, физические или психологические, которые безотказно действовали в Вирту, но иногда распространялись и на Веритэ. Данный феномен являлся объектом изучения антропологов в течение последнего десятилетия, хотя единственный вывод, к которому им удалось прийти, заключался в ключевой фразе: «психосоматическая перестройка».

На самом деле Артур Иден — высокий человек, с очень черной кожей и бородой, в которой проскальзывала седина, мускулистый, похожий на атлета, пережившего свои лучшие времена, — работал профессором антропологии в Колумбийском университете в Веритэ. Он стал элишитом, чтобы изучить символы веры и обычаи, поскольку специализировался на сравнительном анализе разных религий. Артур был потрясен тем, насколько его увлекла подготовительная работа: оказалось, что церковь создана настоящими знатоками своего дела.

Артур возвращался по дороге, вьющейся между пирамидами по полям и лесам, и тихонько напевал, размышляя о том, кто здесь управляет ландшафтами. Во время ночной службы его поразило небо, которое он довольно долго разглядывал в поисках знакомых созвездий. Позднее, при помощи простого прога, замаскированного под браслет, ему удалось записать картинку. Впоследствии он перенес изображение на экран компьютера и после долгих мучений установил, что ему показали современное звездное небо, только сдвинутое во времени на шесть с половиной тысячелетий назад. И снова Иден поразился усилиям, которые предпринимала церковь для доказательства законности своих притязаний на древнее происхождение. Естественно, он не мог не заинтересоваться священниками, стоящими у истоков элишизма.

Через некоторое время впереди возникла стена пламени, и Артур присоединился к остальным прихожанам в молитве перехода. Он не почувствовал жара, лишь легкое покалывание, да еще услышал громкий свист и шипение — такие звуки издает могучий костер под порывами ветра. Видимо, организаторы зрелища намеренно усилили эффект, чтобы произвести на паству более сильное впечатление. Затем наступила темнота, в которой Артур различил центральный проход между скамейками, и принялся считать шаги, как его учили — вперед, направо, налево, — пока наконец не оказался возле своей плиты, где ему предстояло улечься.

Идену не терпелось начать диктовать заметки, но он лежал и изучал окружающую обстановку. Да, во взгляде элишитов на мир прослеживаются и этический кодекс, и сверхъестественная иерархия, и понятие загробной жизни; кроме того, у них есть священные тексты, система ритуалов и отлаженная организационная структура. Правда, получить о ней хоть какую-нибудь информацию достаточно трудно. Все его осторожные расспросы встречали совершенно одинаковую реакцию духовенства, у которого была единая основа для принятия решений — естественно, инспирируемая свыше. Артур Иден все еще оставался неофитом и потому наталкивался на известную сдержанность, когда речь заходила о церковной политике. Приходилось надеяться, что, как только изменится его статус, ему откроют и некоторые тайны.

Лежа в темноте, Артур вспоминал ритуалы, свидетелем которых ему пришлось стать.

«Интересно, — думал он, — заложен ли в них особый смысл? И если да, то пользовались ли создатели археологическими находками или заново все придумали, чтобы произвести максимальное впечатление на своих прихожан. Если верно первое предположение, то необходимо ознакомиться с ключевыми работами и выводами, сделанными из них. Если же имеет место последний вариант, следует выяснить, какие идеи лежат в основе мышления руководителей церкви. Не так уж часто удается проследить за возникновением новой религии».

Артур понимал, что желательно почерпнуть как можно больше сведений и записать все свидетельства.

Он отдыхал — кожу все еще немного покалывало — и размышлял о том, что создателям элишизма нельзя отказать в наличии эстетического чувства, не говоря уже о многом другом.

Сейджек вел свой клан в другую часть леса, поскольку район, где они обитали в последнее время, не изобиловал пищей; кроме того, им стали попадаться следы икси. Не стоило самому напрашиваться на неприятности, а необходимость заботиться о пропитании позволяла сохранить лицо. Сейджеку уже приходилось сталкиваться с икси, он давно сбился со счета, пытаясь вспомнить, скольких прикончил. От тех схваток остались боевые шрамы — любой мог увидеть. За долгие годы его шкуру украсили следы пуль, так и не попавших в голову или сердце.

Сейчас Сейджек сидел под деревом и подкреплялся фруктами. Его клан, как и многие другие, появился на свет в результате повреждений сложных прогов, неисправности в программах которых стали заметны далеко не сразу. А когда серьезные недостатки стали бросаться в глаза, проги предпочли сбежать, не дожидаясь ремонта или уничтожения. Их волосатые человекообразные фигуры являлись сознательной попыткой адаптации к окружающей среде. Сконструировать прогов мужского и женского пола оказалось довольно легко — сейчас большую часть клана составляли далекие потомки тех, первых прогов; они не знали иного существования, кроме свободной жизни на деревьях. Поскольку случайные разрушения жизненных программ приводили к старению на Вирту точно так же, как и на Веритэ, Сейджек уже пережил пору своего расцвета, но все еще оставался хитрым, могучим и жестоким, вполне способным управлять Народом — так они себя называли.

Да, хитрость помогала Сейджеку выжить, поскольку им постоянно угрожали другие кланы и эйоны; они могли погибнуть от естественных причин, не говоря уже о Корпусе Экологии и Охраны Окружающей Среды, представители которого периодически пытались сбалансировать население, чтобы оно соответствовало их моделям. Кроме того, нельзя забывать об охотниках за головами — они приходили сюда в надежде получить на Веритэ вознаграждение за свои труды, впрочем, среди них встречались и самые обычные любители острых ощущений… Да, и еще ученые — для них кланы являлись предметом чисто академического интереса и каждый старался заполучить хотя бы один экземпляр для личной коллекции или экспериментов…

Народу постоянно приходилось держаться начеку, и Сей-джек вовсю использовал своих заместителей: огромного сутулого Стаггерта, высокого, обезображенного рубцами и быстрого Окро, возможно, слишком умного для его же собственной пользы, и массивного могучего садиста Чимо, смотрящего на мир через узкий разрез воспаленных глаз. Они были незаменимы, когда речь шла об управлении кланом. Каждый, естественно, мечтал занять место вожака, дрался за это место и потерпел поражение. Сейджек не боялся их по отдельности, и они хорошо исполняли свои обязанности, дожидаясь своего часа. Вместе они могли бы ему противостоять, разбить клан, но — тут Сейджек улыбнулся, обнажив клыки, — они не доверяют друг другу и не посмеют решиться на подобный шаг. В любом случае рано или поздно им пришлось бы решать вопрос о лидерстве между собой. Сейджек не сомневался, что легко расправится с каждым. Они это тоже знают. И потому служат ему, беспрекословно подчиняются, и сами, естественно, стареют.

Чимо только что вернулся из очередного патрулирования, на которых настаивал вожак.

— Ну и как там? — спросил Сейджек у хмурого Чимо.

— Следы на северо-западе.

— Какого рода?

— Следы. Сапоги.

— Сколько?

— Трое или четверо. Может, больше. Сейджек встал на ноги:

— Далеко?

— Несколько миль.

— Скверно. Ты за ними следил?

— Совсем немного. Я решил, что нужно побыстрее сообщить тебе.

— Ты правильно решил. Отведи меня туда. Окро! Остаешься за главного. Я отправляюсь на разведку. Высокий Окро подошел поближе.

— Что случилось? — спросил он.

— Чужаки. Может быть, икси, — ответил Сейджек, бросив взгляд на Чимо. — Я не знаю.

— Мне пойти с вами? — предложил Стаггерт.

— Кто-то должен позаботиться об остальных. Оставьте знаки, если придется убегать.

— Конечно.

Сейджек и Чимо, покинув лагерь, осторожно шагали по тропе, напряженно оглядываясь по сторонам и принюхиваясь, и наконец приблизились к тому месту возле деревьев, где Чимо увидел следы.

— Я издалека слышал, как они прошли мимо, — сказал Чимо. — Когда я туда добрался, они уже скрылись. Я нашел следы и осмотрел их.

— Покажи мне, — приказал Сейджек.

На влажной земле звериной тропы отчетливо выделялись следы сапог. Тропа шла на запад, а потом повернула на северо-запад. Сейджек определил, что чужаков четверо — двое довольно крупных мужчин и еще двое среднего роста и обычного сложения.

Издалека донесся звук выстрела. Затем еще один.

Сейджек улыбнулся.

— Легкая добыча, — заметил он. — Они выдали себя. Теперь мы знаем, что тропа сворачивает в ту сторону. Можно пойти напрямик. Так мы их разыщем быстрее.

Они сошли с тропы и направились в сторону выстрелов. Им понадобилось полчаса, чтобы разыскать то место, где охотники убили оленя. Тушу освежевали, разделали и унесли с собой на северо-восток.

Сейджек и Чимо двинулись вперед по достаточно четкому следу и вскоре услышали голоса и почуяли запах жарящегося мяса. Теперь они шагали, соблюдая крайнюю осторожность. Они уже догадались, что охотники расположились на покинутой стоянке одного из соседних кланов. Впрочем, клан ушел по меньшей мере неделю назад.

Разведчики подобрались поближе. Да, наверняка незваные гости решили провести здесь ночь. Сейджек на мгновение смутился, когда увидел, что самой крупной из всей группы оказалась женщина.

— Икси, — прошептал Чимо.

— Охотники за головами, — поправил Сейджек. — Самая крупная — женщина. Знаешь, кто это?

— Большая Бетси?

— Точно, — кивнул Сейджек, поглаживая шрам, идущий вдоль левого бедра. — Она унесла с собой много голов нашего Народа. Мы с ней давно знакомы.

— Может быть, пришло время нам забрать ее голову?

— Теперь я заберу ее голову. Возвращайся в лагерь. Возьми Стаггерта, Окро и еще несколько сильных парней, которые захотят поразвлечься. Веди их сюда. Я буду ждать и наблюдать. Если мы уйдем в другое место, я оставлю знаки.

— Да.

Чимо исчез в кустарнике.

Сейджек подошел поближе, и его рот наполнился слюной от соблазнительного аромата жарящегося мяса. Впрочем, он не слишком умело обращался с огнем и твердо знал, что лучше сырого мяса ничего нет.

Икси носили форму, а охотники за головами одевались так, как им хотелось. Они не были государственными служащими и получали только то, что могли заработать. К ним обращались лишь в тех случаях, когда деятельность икси оказывалась недостаточно эффективной. Хотя скромность не являлась одним из главных достоинств Сейджека, он понимал, что вряд ли его клан привлек к себе излишнее внимание властей. Нет. Мыслительный процесс давался Сейджеку с трудом, в особенности если речь шла о посторонних проблемах, однако он решил, что, по-видимому, другие племена Народа проявили активность, которая вызвала изменение естественного равновесия. Сейчас Сейджек не представлял, что тут можно сделать. Зато прекрасно знал, как следует поступить с охотниками, отдыхающими в лесу. Нужно только дождаться своих соплеменников.

Он наблюдал, как охотники разбили лагерь, расселись вокруг костра и принялись за еду. Сейджек надеялся, что у них кое-что останется… на потом. Однако когда Большая Бетси заработала челюстями, понял, что его надеждам сбыться не суждено. Леди отличалась отменным аппетитом, который вполне соответствовал ее фигуре.

— Ладно, наслаждайся, — выдохнул Сейджек. — Но скоро придет мой черед.

Он принялся изучать мачете, который Большая Бетси повесила на ближайшей ветке. Кажется, именно таким ножом она ранила его в прошлый раз?.. Теперь Сейджек знал, как действует оружие могучей охотницы. Вроде большой палки, только очень острое. Удобно отрезать голову.

Сейджек сидел на корточках и ждал. У него полно времени. Можно спокойно составить план…

Наступил вечер, когда Чимо вернулся с отрядом бойцов. Они совершенно бесшумно подошли и уселись рядом. Сейджек знаками объяснил, где должен находиться каждый во время нападения, затем махнул рукой, и вся компания двинулась прочь от лагеря.

Когда они оказались на достаточном расстоянии, Сейджек остановился и негромко заговорил:

— Чимо и Стаггерт, спрячьтесь между деревьями, рядом со мной. Окро и Сват — заберетесь на деревья так, чтобы оказаться прямо над ними. Когда все заснут, Чимо и Стаггерт будут делать то же, что я. Убьем всех. Если возникнут проблемы, Окро и Сват быстро спрыгнут вниз. Помогут.

— А вдруг они выставят часового? — спросил Стаггерт.

— Он мой, — ответил Сейджек. — Я иду первым. Часовой мертв, появляетесь вы. Разберетесь с остальными. Понятно?

Он вовсе не собирался подчеркивать свое лидерство или тем более храбрость, когда обдумывал план. Просто Сейджек больше всего доверял самому себе — он научился этому, когда его изгнали из родного клана и ему пришлось долго жить в одиночку. Вероятно, именно полезный опыт, приобретенный в те далекие дни, помогал ему до сих пор сохранять положение вожака. Он бы знал — если бы был склонен к рефлексии, — что недоверие ко всем и способность быстро принимать неожиданные решения являлись самым полезным уроком, который он извлек из своего прошлого.

Бойцы вернулись к лагерю, и Сейджек короткими жестами еще раз показал каждому его место, сам же осторожно подобрался почти к самому лагерю, улегся на землю в зарослях и застыл в полнейшей неподвижности, наблюдая за сидящими у костра фигурами — люди что-то пили и разговаривали.

Выставят ли они охрану? Наверное. Сейджек рассчитывал подойти как можно ближе, подать сигнал о нападении и одновременно подскочить к часовому и прикончить его — или ее. Он рассчитывал, что первую стражу будет стоять Большая Бетси, она самый опасный противник, и с ней следует покончить прежде всего. А кроме того, Сейджеку не терпелось поскорее расправиться со своим давнишним врагом — после стольких лет и встреч убить охотницу из далекого Веритэ.

Он никогда не слышал о Томасе Рэе, который много лет назад познакомил прогов с сексом и возможностью воспроизведения, однако решил, что нужно обязательно изнасиловать Большую Бетси, чтобы сделать победу полной. С другой стороны, он вдруг понял, что побоится осуществить задуманное, пока она жива. Впрочем, это не имеет значения. Можно потешиться с ней и после — какая разница?

Сейджек снова посмотрел на мачете. В свое время Большая Бетси нанесла ему очень болезненную рану при помощи этой штуки. Он тщательно все обдумал, пока не убедился, что понимает, как пользоваться ножом, хотя ни на секунду не задумался о тайнах конструкции и производства. Удобная штука для отрезания голов, не более того. Помогает охотникам наполнять мешки трофеями.

Сейджек взглянул на людей и попытался понять, о чем они говорят, но у него ничего не получилось. Интересно, понимает ли Большая Бетси речь Народа… Вожак прислушивался к ночным звукам и старался разгадать еще одну тайну — огонь.

Казалось, прошло бесконечно много времени, прежде чем один мужчина начал зевать, к нему тут же присоединился второй. Первый что-то проговорил и показал в сторону спальных мешков. Большая Бетси ответила ему, ткнув здоровенным пальцем в том же направлении. Трое мужчин встали и направились к своим постелям, а могучая Бетси подбросила хворосту в огонь, почистила оружие и принялась точить мачете. Закончив работу, она положила его рядом с собой.

Сейджек не отрывал от нее глаз. Он должен напасть на Большую Бетси так, чтобы она не успела и пикнуть. Когда все будут решать сила и ловкость, он быстро с ней разберется. Он крупнее Бетси, а в Народе давно ходили легенды о его силе. Так что…

Как только остальные охотники крепко заснут, он очень осторожно выберется из своего укрытия и подкрадется поближе, но не станет рассчитывать на то, что сможет незаметно подойти к Большой Бетси. Да, такой план представлялся наиболее разумным. Сейджек чувствовал, что опытная охотница будет настороже и малейший звук привлечет ее внимание. Поэтому последний участок пути нужно преодолеть одним большим прыжком.

Прошло около получаса. Похоже, мужчины заснули. Большая Бетси сидела совершенно неподвижно, глядя в огонь. Сейджек ждал. Его товарищи без проблем разберутся со спящими охотниками. Но рисковать не стоит.

Вскоре стало совсем темно. Охотники крепко спят. Его соплеменники наверняка уже теряют терпение, они могут подумать, что он испугался женщины. А как на самом деле? Сейджеку еще никогда не доводилось видеть таких огромных женщин. Он провел пальцем по длинному шраму, затем бесшумно раздвинул заросли и медленно направился к охотнице.

Он тщательно выбирал место, осторожно ставил ногу, переносил на нее вес тела. Следил за дыханием.

Однако контролировать собственный запах никто не в силах.

Сейджек услышал, как Бетси начала принюхиваться, ее правая рука метнулась к оружию. И тогда он стремительно прыгнул вперед, издав пронзительный боевой клич.

И все же Большая Бетси успела упасть на землю и откатиться вправо. Двигаясь с поразительной ловкостью, она закричала, чтобы разбудить остальных. Сейджек не достал до спины Большой Бетси, зато ему удалось выбить ружье из ее рук. Он снова бросился на врага, но охотница успела вскочить на ноги.

Бетси дважды ударила его ногой в живот, нырнула под его локоть и нанесла тяжелый удар по ребрам. Любой из таких ударов вывел бы из строя обычного человека, однако Сейджека они лишь на мгновение заставили потерять ориентацию. Оскалившись, он вновь атаковал врага. Бетси уверенно шагнула в сторону и сделала ему подножку, тяжелый кулак женщины обрушился ему на затылок.

Встряхнув головой, Сейджек снова повернулся к ней лицом. Его соплеменники уже напали на проснувшихся охотников, раздались истошные крики и отчетливый треск ломающихся костей. Большая Бетси снова ударила его ногой. Сейджек стиснул зубы и продолжал наступать, хотя двигался теперь гораздо осторожнее, сообразив, что неподготовленные атаки не принесут успеха.

Бетси отступала, продолжая наносить ему быстрые и безжалостные удары, но целилась уже ниже, поскольку видела, как стремительно работают руки врага, и опасалась, что он сумеет захватить ее ногу. Она попадала по щиколоткам, коленям и бедрам… Сейджек, размахивал руками и продолжал наступать, не обращая внимания на боль. Он вдруг пожалел, что Большая Бетси не принадлежит к Народу: из нее получилась бы превосходная подруга.

Неожиданно Сейджек выбросил вперед левую руку. И хотя Большой Бетси удалось уклониться, она потеряла равновесие и споткнулась. В тот же миг Сейджек прыгнул на нее и постарался прижать к земле. В последний момент могучая охотница успела нанести ему мощный удар ребром ладони по подбородку, попыталась выцарапать глаза и достать до горла. Но Сейджеку удалось прижать ее правую руку к телу и с такой силой дернуть за левый локоть, что из ее груди вырвался хриплый стон.

Бетси заворчала, пытаясь сдержать крик боли, а потом плюнула ему в лицо. «Интересно, зачем?» — подумал Сейджек, схватив голову врага могучей правой рукой. За его спиной звуки борьбы почти уже стихли, только чей-то предсмертный вопль прокатился по джунглям. Сейджек повернул голову Большой Бетси влево — до упора, а потом медленно продолжил двигать ее в том же направлении. Шея охотницы затрещала, тело несколько раз вздрогнуло. Что-то хрустнуло в последний раз, Большая Бетси дернулась и застыла в его руках. Сейджек опустил ее на землю, удостоив последним победным взглядом.

Потом он повернулся к своим соплеменникам, которые стояли среди тел поверженных охотников. Они не спускали с вожака глаз. Обещал ли он вслух, что овладеет ею? Сейджек задумался. Снова посмотрел на Бетси. Нет, он ничего никому не говорил. Ему сразу полегчало. Лучше уж съесть ее печень и сердце, ведь она храбро сражалась.

Он быстро нашел мачете. И усмехнулся. Пожалуй, нужно испытать оружие на других охотниках. Сейджек выбрал распростертое тело, поднял клинок и нанес им удар, как палкой. Лезвие легко прошло сквозь шею, и голова откатилась в сторону, оставляя за собой струйку крови. Довольный Сейджек перешел к следующему охотнику и снова взмахнул мачете. Покончив со всеми, он посадил охотников к стволам деревьев, а головы положил им на колени так, чтобы они придерживали их руками.

Затем приблизился к Бетси. Теперь он орудовал мачете с большей осторожностью, а закончив, аккуратно прикрыл одеждой разверстую рану.

Сейджек оставил тело Бетси рядом с другими охотниками. Однако голову ее взял ее с собой. Вместе с мачете.

Дьюби, скучающая и одинокая, находилась в сумеречной долине к западу от Непостижимых Полей, рядом с кислотным ручьем, возле кровавых останков светлого бабуина, когда вдруг раздался звук, подобного которому ей не приходилось слышать ни разу в жизни. От неожиданности она выпустила тело, и оно уплыло вниз по ручью, постепенно растворяясь, пока не исчезло совсем. Дьюби закинула голову и тоскливо взвизгнула. Чудная, непривычная мелодия — в ней была какая-то закономерность, совсем не походившая на всхлипывания энтропии.

Дьюби выбралась из долины. Ей показалось, что звук — или пение? — доносится с востока, и она быстро зашагала туда, где явно происходило что-то интересное. Мимо скользнуло нечто металлическое и блестящее, Дьюби ехала на незнакомом объекте до тех пор, пока тот не сломался — в последний момент успела соскочить. Дальше она пошла пешком — сквозь непроглядный мрак, который изредка нарушали короткие вспышки, и клубы дыма, заполняющие головокружительные пропасти и ползущие вверх по склонам холмов. Звуки не стихали.

— Что происходит, Дьюби? Куда это ты направляешься? — послышался нежный голосок из норы.

Дьюби остановилась, и из-под земли, сияя медью, выползла верткая змея.

— Я следую за диковинной песней, Фекда.

— Я тоже чувствую вибрацию, — ответила змея, сверкнув серебристым язычком. — Ты понимаешь, что она означает?

— Я могу судить только о направлении.

— Тогда я присоединюсь к тебе, потому что меня мучает любопытство.

— Что ж, пошли, — согласилась Дьюби, и они немедля отправились в путь.

Дьюби некоторое время молчала, хотя изредка видела блеск чешуи Фекды — сбоку или впереди. Постепенно звуки стали громче — теперь можно было различить пение голосов и инструментов.

Поднявшись по склону, Фекда и Дьюби остановились, заметив на востоке шагающего человека, фигуру которого окружало яркое сияние. Через какие врата, по какой дороге, или тропинке сумел он сюда попасть?

Необычные звуки издавал высокий темноволосый муж чина, точнее, то, что он нес в руках. Незнакомец двигался медленно, однако явно знал, куда идет. Он направлялся вниз по склону в долину.

Дьюби никак не могла решить, стоит ли идти дальше и попадаться человеку на глаза. Поколебавшись, она все-таки решила последовать за ним и потому пропустила его вперед. Фекда тоже ждала — очевидно, приняла аналогичное решение.

Темноволосый мужчина шел вперед, а у него за спиной танцевали звуки. Дьюби нашла их волнующими и приятными.

— Есть ли слово, — спросила она у Фекды, — обозначающее хорошие звуки?

И Фекда, которая много времени проводила среди могильных курганов и порой находила крупицы мудрости, прежде чем они успевали исчезнуть навеки, ответила:

— Музыка. Такие звуки называются музыкой. Здесь ей трудно себя проявить. Наверное, именно поэтому наш господин так ее ценит — за редкость. Впрочем, скорее всего он любит музыку за то, что она музыка, — теперь я понимаю почему.

Они следовали за человеком и приятными звуками по сумрачным долинам Непостижимых Полей. Фекда остановилась только однажды — для того, чтобы проглотить остатки вчерашнего прогноза погоды для Лос-Анджелеса.

— Давай обгоним его, — предложила она через некоторое время. — У меня появилось ощущение, что хозяин встретит человека через два поворота.

— Ладно.

Они обошли холм, поднялись по склону и помчались вниз, чтобы первыми попасть на представление. Вскоре им снова пришлось подниматься в гору; теперь музыка раздавалась у них за спиной. Впереди и внизу раскинулась широкая долина, где возникло какое-то движение.

Танатос взобрался на невысокий курган, вытянул вперед руки и несколько раз повернулся по кругу. В следующее мгновение из земли начали подниматься кости, которые устремились к нему в грохочущем хаосе, на одно короткое мгновение замерли на месте, а затем постепенно начали превращаться в какую-то конструкцию. И вот уже перед Танатосом стоит трон с высокой спинкой, увенчанной черепом. В мягком свете долины трон испускал сияние. Когда Танатос сделал шаг вперед, оставшиеся кости помчались прочь, устилая тропу, ведущую ко входу в долину. Он подошел к трону сзади, распахнул полы плаща и выпустил призрачное существо, которое поднялось в воздух над его бугристой спиной.

Танатос уселся на трон. Поднял правую руку, потом левую — и по бокам трона вспыхнуло пламя, появились тени.

— Босс и правда знает, как произвести впечатление, — заметила Дьюби.

— Он получает удовольствие от драматических эффектов, — пояснила Фекда, когда они спустились с горы и направились к ближайшей тени.

Фекде и Дьюби пришлось довольно долго ждать. Постепенно музыка становилась громче. И вот кто-то появился у входа в долину.

Человек немного помедлил, пристально посмотрел на Танатоса и медленно зашагал по устланной костьми тропе. Волшебные звуки, как и прежде, легким ореолом окружали его фигуру. Подойдя к подножию могильного кургана, незнакомец остановился.

–..У нашего гостя аналогичные намерения, — добавила Фекда.

— Верно.

Танатос повернул голову и заговорил низким скрипучим голосом — для его слуг это оказалось полной неожиданностью.

— Ты пришел, чтобы сыграть мне «Сказание об Орфее» Полициано?[11] Говорят, это первая в мире опера. Превосходный фрагмент, я давно его не слышал. Естественно, он вернул меня в одну историю, о которой я много лет не вспоминал.

— Я так и подумал, — ответил человек.

— Я тебя знаю, Джон Д'Арси Доннерджек. Меня давно восхищает твоя работа. Особенно изумительная фантазия на тему загробной жизни, которую ты построил, взяв за основу «Ад» Данте.

— Критикам понравилось, но зрители особого восторга не проявили.

— С моими произведениями обычно бывает так же. Доннерджек несколько растерянно смотрел на Танатоса, пока тот не рассмеялся.

— Маленькая шутка, — пояснил он и добавил:

— В действительности лишь очень немногие верят, что я существую. А как ты пришел к такому выводу — не говоря уж о том, почему решил отправиться в столь необычное путешествие и каким образом сумел найти сюда дорогу?

— Моя работа связана с Вирту, кроме того, я теоретик, — ответил Доннерджек.

— Мне кажется, мы могли бы весьма интересно провести время за обсуждением некоторых вопросов теории — когда-нибудь.

Доннерджек улыбнулся:

— Наверное, это было бы любопытно. Вы самая подходящая персона для вынесения окончательного вердикта.

— Мое слово далеко не всегда оказывается последним. Обычно я предоставляю его другим.

Танатос склонил голову и молча дослушал следующий музыкальный фрагмент.

— Изумительно, — сказал он, когда музыка смолкла. — Ты хочешь, чтобы у меня создалось настроение, необходимое для получения эстетического удовольствия?

Доннерджек поставил небольшое устройство, которое принес с собой, на землю у ног Танатоса.

— Да, именно, — ответил он. — Пожалуйста, примите проигрыватель в качестве подарка. Он может воспроизводить и другие мелодии.

— Я с благодарностью принимаю его, поскольку — как тебе известно — большая часть вещей, попадающих ко мне, обычно повреждена.

Доннерджек кивнул и погладил бороду.

— Мне пришла в голову одна мысль, — заговорил он после короткой паузы, — относительно существа, появившегося у вас совсем недавно.

— Да?

— Ее имя Эйрадис. Темноволосая девушка, весьма привлекательная. Я довольно хорошо ее знал.

— Я тоже, — ответил Танатос. — Да, она здесь. И я уже догадываюсь о твоих дальнейших намерениях.

— Я хочу ее вернуть, — заявил Доннерджек.

— Ты просишь невозможного.

— Подобная ситуация описана в легендах, фольклоре и религиозных книгах. Значит, прецедент был.

— Воплощение мечты, надежд и желаний — вот что это такое. В реальном мире для них нет места.

— Но мы в Вирту.

— Вирту так же реальна, как и Веритэ. Они ничем не отличаются друг от друга.

— Я не могу смириться с тем, что нет никакой надежды.

— Джон Д'Арси Доннерджек. Вселенная никому ничего не должна. Счастливые концовки случаются далеко не всегда.

— Вы утверждаете, будто не в силах вернуть то, что взяли?

— То, что попадает ко мне, уже не способно функционировать как прежде.

— Любое повреждение можно исправить.

— То, о чем мы сейчас говорим, нельзя исправить. Доннерджек широким жестом обвел рукой окружающий ландшафт:

— В вашем распоряжении есть все необходимые средства — в виде частей или программ, — чтобы починить все, что угодно.

— Возможно.

— Отпустите ее ко мне. Вам понравился мой «Ад». Я создам для вас что-нибудь другое — удовлетворяющее всем вашим желаниям.

— Ты искушаешь меня, Доннерджек.

— Значит, договорились?

— От тебя потребуется нечто большее.

— Назовите цену за ее возвращение.

— Твою просьбу даже мне исполнить сложно. Ты хочешь обратить вспять энтропию — локально, не спорю, но я должен буду отказаться от стандартных процедур и изменить политику.

— Кого еще мне просить?

— Какой-нибудь великий специалист по воспроизведению сможет ее для тебя воссоздать.

— Но она не будет прежней, мне ведь нужно не только внешнее сходство. Все ее воспоминания исчезнут. Вместо Эрайдис рядом со мной окажется совсем другая личность.

— И она не будет испытывать к тебе прежние чувства?

— Я беспокоюсь о ней больше, чем о себе.

— Ну, тогда ты действительно ее любил. Доннерджек молчал.

— И ты собираешься разделить с ней жизнь?

— Да.

— В Вирту или Веритэ? Доннерджек рассмеялся:

— Я буду проводить с ней в Вирту столько времени, сколько смогу, а потом…

— Да, всегда можно воспользоваться интерфейсом, не так ли? Но даже когда речь идет о тех, кто принадлежит к одному миру — тому или другому, — всегда есть интерфейс, всегда есть различия. Обычно они прячутся очень глубоко, хотя порой и кажутся незначительными.

— Я пришел сюда вовсе не для того, чтобы обсуждать метафизические проблемы. Танатос улыбнулся:

–..И она будет навещать тебя в виде твердой голограммы в Веритэ.

— Конечно, мы будем чередовать и…

— Ты просишь меня об услуге. Я удивлен, что ты не выражаешься более определенно.

— В каком смысле?

— Чтобы я отпустил ее к тебе в Веритэ, а не в Вирту.

— Такое невозможно, — Уж если я в состоянии нарушить для тебя один закон бытия, почему бы не сделать этого дважды?

— Однако принципы, которым подчиняется ваше барство, противоречат тому, что вы предлагаете. В любом случае способа сделать эффект «визита» постоянным не существует.

— А если существует?

— Я посвятил всю жизнь поискам ответа на этот вопрос.

— Жизнь коротка.

— И все же…

— Ты считаешь меня порождением прогов? Игрушкой человеческой фантазии? Я появился в тот самый момент, когда умерло первое живое существо — не скажу тебе, где и когда. Ни человек, ни машина не писали для меня программы.

Доннерджек чуть отступил назад, когда между ними появилось облачко муара.

— Вы говорите так, словно вы и есть Танатос. — Ответом ему послужила все та же улыбка. — А у меня уже сложилось впечатление, что мы обсуждаем эксперимент, который вам хотелось бы провести.

— Даже если и так, тебе не удастся получить скидку при оплате моих услуг.

— Что? Что вы хотите?

— Да, ты кое-что для меня построишь. Но этого мало. Ты говорил о мифах, легендах и сказках. Они действительно не пустой звук.

— Вот как?

— Ты столкнулся с тем, чего не понимаешь. Если согласишься играть по моим правилам и заплатишь требуемую цену, то уйдешь отсюда вместе с девушкой.

— Отдайте ее мне, и вы получите все, что пожелаете. Танатос медленно поднялся на ноги и взмахнул правой рукой. Неожиданно вновь прозвучал фрагмент «Сказания об Орфее», последние звуки которого стихли несколько мгновений назад. Из-за трона появилась женская фигура. У Доннерджека перехватило дыхание.

— Эйрадис! — выдохнул он.

— Она видит тебя, но пока ничего не может ответить, — сказал Танатос, подводя девушку поближе. — Ты возьмешь ее за руку и поведешь по дороге, выложенной костями. Вам предстоит долгий и трудный путь. Однако вы вернетесь в Веритэ, если ни при каких обстоятельствах не сойдете с тропы. Даже если тебе покажется, что вмешались Высшие Силы, иди только вперед.

Танатос вложил руку Эйрадис в его ладонь.

— Ну и какова ваша цена?

— Ваш первенец, естественно.

— То, о чем вы просите, совершенно невыполнимо. Во-первых, у нас никогда не будет потомства. Во-вторых, я не смогу доставить его сюда — физически, в целости…

— Соглашайся на мои условия, а я позабочусь о деталях. Доннерджек взглянул на свою любимую, бледную, с пустыми глазами.

— Я согласен.

— Тогда иди к свету по дороге, выложенной костями.

— Аминь, — сказал Доннерджек, отвернулся и сжал руку Эйрадис, — и до свиданья.

— Мы еще встретимся, — заявил Танатос.

ГЛАВА 2

Лидии Хаззард исполнилось семнадцать лет, а до начала занятий в университете оставалось еще несколько месяцев. Она была старшей из двух дочерей и выросла в весьма состоятельной семье — «Страхование Хаззард», третье поколение. Родители, Карла и Абель, сделали Лидии подарок каникулы в Вирту, перед тем как ее жизнь станет трудной и напряженной, а все усилия будут направлены только на учебу. Узкая талия, высокая грудь, длинные ноги модели, рекламирующей купальники; очень светлые волосы, ниспадающие на плечи, высокие скулы, ослепительно белые зубы, ярко-зеленые глаза, ресницы и веки также подкрашены зеленым. Конечно, Лидия обладала такой внешностью только в Вирту, и это стоило дополнительных денег, но Карла и Абель средств не пожалели.

Дома, в Байонне, штат Нью-Джерси, на Веритэ, темноволосая худощавая, сутулая и неуклюжая Лидия обладала ветреным характером и склонностью грызть ногти. Однако ее улыбка — благодаря усилиям стоматолога — была весьма привлекательной, глаза темно-зелеными, а голос низким и приятным. Кроме того, Лидия не могла пожаловаться на недостаток интеллекта.

Сначала она путешествовала вместе со своей подругой Гвен, которой по случаю окончания школы подарили неделю на курортах Вирту — Пляжи, Горы, Пустыня, Побережье, Круиз, Казино, Сафари. Девушки провели по полдня в каждом месте, чтобы выяснить, где же им больше нравится.

Обе нашли Казино пугающим, поскольку после того, как запас фишек заканчивался, приходилось играть на собственные деньги (или тратить средства родителей). Выигрыш моментально переводился со счета Казино на твой; впрочем, гораздо чаше случалось наоборот. Такое развлечение не устраивало ни Лидию, ни Гвен. Они намеревались получить в Вирту экзотические впечатления, научиться вести себя в обществе и позаниматься любовью с привлекательными молодыми людьми, не рискуя забеременеть или заболеть, — их тела оставались в Веритэ под зашитой силовых полей, а сознание пребывало в уверенности, что они вместе со своими партнерами находятся под звездами на пляжах в южной части Тихого океана, где волны с шуршанием набегают на берег, а бриз приносит аромат цветов. И не важно, что твой приятель является порождением Вирту или каким-нибудь отдыхающим из Веритэ, изменившим внешность, чтобы стать красавчиком с обложки журнала.

Неизвестность лишь усиливала романтичность ситуации. Каждый имел возможность лгать и дразнить партнера — что, естественно, все и делали. Остроту игре придавали упомянутые вскользь адреса — как узнать, что они такое — правда или чистейший вымысел? Кого ты обнимаешь в данный момент — женщину или мужчину, с кем занимаешься любовью? А может быть, все это лишь сон и в Веритэ такого человека попросту не существует?

Когда неделя Гвен закончилась и подружка отправилась домой, Лидия стала больше гулять по пляжам. Она всегда уходила к морю, когда ей хотелось побыть в одиночестве. Лидия искала в Вирту уединения, ее вовсе не тянуло на переполненные туристами знаменитые курорты. Дикое, открытое всем ветрам побережье, песок и галька почему-то напоминали ей Эгейское море; порой холодные волны, лижущие берег, вызывали в памяти Северное море. А еще Лидию завораживали картины жизни и смерти, которые она наблюдала в прибрежных водах после того, как волны откатывались назад. Подводные леса раскачивались в такт невидимому ветру, куда-то спешили крошечные рачки, ловко маневрируя между камнями, проплывали рыбы, маленькие красные армии сходились в битве с синими — каждая сторона пыталась занять наиболее выгодную позицию…

Изредка она видела алый парус. Судно порой приближалось к берегу, но никогда не бросало якорь, и Лидии ни разу не удалось заметить кого-нибудь из команды. Когда мусор, плавник, раковины, запахи и звуки достигали берега и начинали отвлекать девушку от созерцания воды, она поднималась по бледным скалам и уходила подальше от моря. На каменистых склонах росли чахлые деревья с тонкими кривыми стволами, розовые и желтые цветы усеивали луга; над оврагами и расщелинами стлался туман, даже когда солнце стояло в зените. В долинах можно было найти заросшие лианами руины; красноватый чертополох упрямо карабкался вверх по отвесным склонам. Однажды вечером Лидия поднялась на холм, и ей показалось, что откуда-то из-под земли звучит музыка. Найдя небольшую лощину, девушка смогла укрыться от ветра и решила провести здесь ночь, завернувшись в плащ.

Она лежала под звездами и слушала музыку — глубокие и одновременно резкие звуки, — словно пришла на необычный, редкий концерт. Неожиданно характер музыки изменился, звуки стали громче и мощнее. Теперь они лились не из-под земли, их источник находился где-то совсем рядом. Неужели она задремала?

Лидия встала и обошла вершину холма. Звуки, похоже, доносились с юго-запада, справа от нее.

Мир вокруг посветлел, когда, постепенно поднимаясь по склону, она зашагала навстречу диковинной песне… и вдруг на соседнем холме, в свете недавно взошедшей луны, увидела волынщика. Он стоял совершенно неподвижно, и пронзительные стоны его инструмента наполняли разделяющее их пространство.

Лидия уселась на траву. Вскоре луна начала подниматься, и она разглядела мужчину, что играл на волынке. Ей вдруг почудилось, будто холмы, на которых они находились, сближаются. Позднее, обдумывая это странное происшествие, она вспомнила, что не отменяла своего пожелания оставаться в одиночестве. Следующие несколько дней Лидия собиралась провести, гуляя у моря или среди скал, а затем вернуться в Веритэ. Непонятно…

Лидия не знала, как долго она сидела и слушала пение волынки. Луна поднялась еще выше, и волынщик встал так, что теперь свет падал на него слева, одновременно озаряя и погружая в тень. Высокие скулы, густые брови, маленькая бородка. Темные брюки из грубого материала и темно-зеленая, будто влажная атласная рубашка. Голову украшал берет, а у бедра поблескивала рукоять какого-то оружия.

Он медленно повернулся к Лидии и посмотрел ей прямо в глаза. Потом перестал играть, снял берет и поклонился:

— Добрый вечер, миледи.

— Добрый вечер, — ответила Лидия, поднимаясь на ноги.

— Вулфер Мартин Д'Амбри, к вашим услугам.

— Меня зовут Лидия Хаззард. Вы очень хорошо играете. Как вас обычно называют — «Вулфер», «Мартин» или «Амбри»?

— Я откликаюсь на любое их этих имен, мисс Хаззард. Обращайтесь ко мне как пожелаете.

— Мне нравится «Амбри». А меня, пожалуйста, называйте Лидия.

— Прекрасно, Лидия, — кивнул мужчина, снова поднимая волынку. — Присоединяйтесь ко мне, если вам угодно.

Он начал играть необычно притягательную и легкую, словно дыхание Хранителя, мелодию. Неожиданно для себя Лидия обнаружила, что спускается по тропинке в долину. Музыка парила над ней, пока она шла сквозь тьму, но, оказавшись у подножия горы, на вершине которой стоял Амбри, Лидия сообразила, что теряет волынщика из виду — он уходил на восток.

Девушка поискала дорогу, почему-то решив, что обязательно должна догнать его и продолжить разговор.

Единственная тропа, которую ей удалось отыскать, вела к вершине. Ладно…

Она направилась вверх по склону — из темноты к лунному свету. Звуки волынки удалялись, а когда Лвдия поднялась на вершину, выяснилось, что Амбри действительно уже далеко. Она нашла тропинку, по которой он скорее всего ушел — другой просто не было, — и побежала следом.

Прошло довольно много времени, прежде чем музыка стала громче и Лидия поняла, что расстояние между ними сокращается. Она не заметила, когда местность вокруг начала меняться, возможно, они выбрались на плато.

Ночью все здесь казалось иным: другие запахи, другая земля. Почему она так спешит? Этот человек и его волынка прервали ее идиллическое существование в Вирту. Их никто не звал. Она собиралась вернуться в Веритэ, выйти из состояния транса, как следует поесть, поиграть в теннис, навестить родителей, потом вернуться сюда еще на несколько дней и больше уже не бродить в одиночестве. Однако совершенно неожиданно она оказалась на пороге какой-то тайны. Необходимо найти Амбри.

И тут волынка смолкла.

Лидия побежала быстрее. Может быть, он остановился, чтобы немного передохнуть. Или с ним что-то случилось. Он мог упасть. А если…

Она споткнулась. Упала, вскочила на ноги и помчалась дальше. Ночь вдруг стала холодной, тени перестали быть обычными сгустками тьмы. Казалось, во мраке прячутся чудовища, наблюдают за ней, шевелятся, готовятся напасть. Тропа углубилась в долину, пересекла ручей — Лидии пришлось перейти через него по камушкам, — а потом снова начала подниматься в гору. Сзади послышался грохот камней, словно кто-то гнался за ней, не особенно заботясь об осторожности. Лидия не оглядывалась.

Вдруг волынка заиграла вновь — где-то далеко слева. Поспешив вперед, девушка поняла, что музыка приближается. Но когда ей показалось, что она вот-вот увидит Амбри, среди холмов опять повисла тишина.

Лидия выругалась про себя и в тот же миг услышала шум преследования, а легкий бриз донес до нее свежие запахи моря. Неужели она сделала петлю и вернулась к воде? Лидия посмотрела на луну, пытаясь сориентироваться, но яркий диск завис у нее над головой.

Тогда она решила, что будет двигаться в прежнем направлении. Впрочем, ей пришлось идти медленнее, поскольку вокруг оказалось множество высоких камней, расставленных в долине по какому-то необъяснимому принципу.

Вскоре Лидии почудилось, будто она различает впереди какое-то шевеление. Девушка испуганно замерла и начала вглядываться в темноту, но все снова застыло, точно на картине художника. Тогда она сделала несколько шагов вперед и тут же поняла — справа что-то происходит. На сей раз у нее возникло ощущение, что один из огромных валунов сдвинулся вперед по меньшей мере на дюйм. Затем она с изумлением увидела, как другой громадный камень переместился сразу на несколько дюймов. Потом третий. Четвертый…

Долина ожила. Складывалось впечатление, что камни стоят, а Лидия медленно плывет мимо них. Валун перед ней начал увеличиваться. Она протянула руку и коснулась его. Камень скользнул мимо. За ним другой…

Вдруг кто-то схватил ее за локоть и оттащил в сторону. Лидия вскрикнула и обернулась.

— Простите мою грубость, — сказал Амбри, — но в противном случае они бы вас прикончили.

Лидия кивнула и последовала за ним, как ей показалось, на запад. Теперь камни скользили мимо еще быстрее, хотя ни один из них не раскачивался. Кавалькада устремилась на юг.

— Полная луна, — проговорил Амбри. — Они просыпаются и спешат к реке напиться. А к утру возвращаются на свои места. Лучше не стоять у них на дороге, когда они пришли в движение. Масса, момент инерции.

— Спасибо. — Лидия рассмеялась, но в ее смехе послышались истерические нотки.

— Что такое, мисс Лидия? — спросил Амбри.

— С одной стороны, вы говорите о твердой материи так, как пишут в учебниках, — ответила Лидия, — а с другой — утверждаете, будто камни направились пить. Это больше напоминает галльскую легенду.

— Ну, все легенды нашли дорогу в Вирту, — отвечал Амбри, увлекая девушку за собой подальше от поля камней, — и научные, и фольклор.

— Однако научные принципы, законы и константы носят в Веритэ универсальный характер.

— Как и в Вирту. Только здесь есть наделенные разумом существа, которые в состоянии манипулировать ими по собственному усмотрению, я уж не говорю о наших личных установках.

— Но тут ими можно манипулировать.

— В соответствии с правилами — некоторые из них довольно хитрые, однако они существуют. Все универсально. Можно сделать так, чтобы установилось полное соответствие. Просто часто бывает нелегко совладать со своими чувствами, да и с разумом тоже.

Он уводил ее подальше от камней. Сейчас валуны двигались стремительно — черные тени в полнейшей тишине уносились прочь.

Лидия шла рядом с ним, Амбри обнимал ее за плечи, край его плаща укрывал от ветра.

— Куда мы идем? — спросила она.

— Туда, где тепло и спокойно, — ответил он, и хотя Лидия рассчитывала на виртуальное любовное приключение, она так и не решила, как должен выглядеть ее любовник.

Она посмотрела на него и улыбнулась.

Джон Д'Арси Доннерджек шел по Тропам Огня и Крови, Воды и Пыли, Ветра и Стали. Он был ближе всего к тому, чтобы сойти с Пути, когда выбрался на Тропу Слоновой Кости и Дерева, где Хранитель в образе ребенка с корзиной цветов почти сумел убедить его, что он свернул не туда и идет по дороге, ведущей в Светлое Царство Эльфов. Но между ними промелькнул муар — Доннерджек увидел истинный облик того, кто скрывался под личиной ребенка, и зашагал дальше. Тогда Хранитель, обнажив клыки, перешел в наступление, его тяжелый металлический хвост высекал искры из камня. Но Тропа Слоновой Кости и Дерева защищала путников даже от духов.

На Тропе Земли и Пепла обезумевший фант выскочил из ямы и бросился на них. Сохранивший присутствие духа Доннерджек заметил вздутие над одним из передних клыков зверя и поманил врага к краю тропы, подальше от Эйрадис, одновременно пытаясь вспомнить, где находятся жизненно важные центры существа. Затем под влиянием одного из озарений, которыми он прославился в научных и инженерных кругах, Доннерджек надавил большими пальцами на две аку-пунктурные точки на голове зверя — дальше оставалось толь ко ждать. Фант перебирал ногами, но так и остался стоять на месте, словно понимал, чего хочет человек. Дыхание его постепенно успокоилось, он несколько раз негромко фыркнул и пристально посмотрел на Доннерджека. Потом повернулся, сошел с Тропы и удалился.

За следующим поворотом появился Хранитель — симпатичного голубого цвета, внешне похожий на гусеничный трактор — и с нечеловеческой злобой стал угрожать путешественникам. Фанта, наблюдавшего за происходящим из ближайшей рощи, видимо, переполняло чувство элементарной животной благодарности, и потому он поспешил к ним на помощь с твердым намерением растоптать врага. Через несколько мгновений Хранитель уже истекал жизненными соками, свисая с тернового куста. Даже в Вирту иногда полезно делать добрые дела.

Доннерджек снова двинулся вперед, ему предстояло решительное испытание — Бездна Звезд и Мостов. Он уже слышал стоны раскачивающейся конструкции и наводящий ужас скрежет зубов истолкования — путники приближались к месту возникновения первичного языка, где слова творения создали Вирту.

Джон медленно, но твердо шагал вперед — он был одним из немногих, кто постиг тайную географию мира. И потому осуществление его замыслов было возможным, но дорога домой отнюдь не стала легче. Когда Доннерджек поднялся на последний холм и очутился возле стонущей стены огня, охватившего пролеты моста, у него внутри все похолодело и страх смерти прокрался в сердце.

Поднявшись с колен и убрав руки от лица, он позвал Эйрадис и почувствовал, как ее ладонь легла ему на плечо. Доннерджек расправил плечи, вскинул голову и дрожащим голосом, который постепенно набирал силу, запел песню и сделал первый шаг к пропасти.

Высоко на вершине горы Меру, в центре вселенной, на каменных тронах неподвижно сидят Боги, наблюдая за миром Вирту. Они пожертвовали способностью двигаться ради всезнания — любое действие ослабляет остроту восприятия и, возможно, мудрость, Отослав существенные части своего «я» в воинствующие воплощения, они значительно замедлили деятельность оставшихся здесь личностей. И посему их разговоры растянуты во времени (обычном для прочих). К счастью, в центре Вирту преобладает эквивалент сингулярной математики, давая жизнь этим чудесным и одновременно раздражающим аномалиям, которые младшие Боги именовали «физикой вечности», отчаянно завидуя Великим, чья жуткая, вызывающая благоговение непостижимость таилась там, где между мирами дуют суровые ветры.

Небопа, Морепа и Террама осознают, что от их «я» осталось совсем немного — ведь огромное количество воплощений устремилось в иные миры. Бесконечно долгие беседы — иногда больше напоминающие монологи — необходимы им для того, чтобы сохранить собственную личность. Они боятся, что молчание уничтожит их целостность и они превратятся в крошечные частички, разбросанные по разным царствам Вирту. Конечно, существуют иерархии внутри иерархий, когда кто-то из них спускается с небес, или посещает землю, или инспектирует моря.

–..Так начался новый цикл, — заметил Морепа, когда прошло безымянное десятилетие.

— И как бывает со всеми крупными событиями, его происхождение остается неясным, — ответила Террама, — если только к нему не приложил руку Небопа.

— Он уже давно молчит. Возможно, Небопа занят.

— А может быть, окончательно распался.

— Интересно…

— Нет. Небопа ведет какую-то игру. Сейчас он тихонько напевает.

— Гм-м.

— Только ты не вздумай что-нибудь устроить.

— Думаешь, в действительности его здесь нет?

— Если сами Боги не знают, то кто ответит на твой вопрос?

— Мы можем воспользоваться его отсутствием, призвать сюда наши воплощения, а потом перенести их в пещеру, где гораздо удобнее и…

— И мы на некоторое время потеряем связь с нашими слугами.

–..Зато наладим связь друг с другом, красавица.

— Верно, и это будет приятно. Хотя какими будут последствия, если мы займемся любовью, никто не сможет предсказать, не говоря уже о поэтических аспектах.

— Какого дьявола! Пусть он развлекается со своими мантрами, а мы отправимся в постель.

— Подожди немного, я создам иллюзию, чтобы скрыть свое отсутствие.

— И тогда мы вновь откроем себя и заставим двигаться горы.

— Такова поэтическая часть.

Морепа погрузился в размышления. Его представление о духовном развитии Вирту несколько изменилось, ведь теперь все воплощения находились в одном месте. Панорама оставалась яркой и многоцветной — хотя рамки изображения несколько сузились, — но он увидел тенденции, в то время как раньше созерцал лишь события.

— Террама, я думаю, могут возникнуть необычные социальные течения, которые будут связаны со Стадией IV, — заметил Морепа, когда они направлялись к пещере.

— Не говори глупости, — сказала она, коснувшись его бедром. — Ни одному смертному на Веритэ или в Вирту не придет в голову, что для подобных явлений существует теоретическое объяснение.

— Верно, — согласился он, поймав Терраму за руку.

–..Даже если кто-то и заинтересуется данной проблемой, она так и останется лишь гипотезой без очевидного применения.

— Я найду, где ее использовать.

— Но вовсе не для того, о чем мы говорили в начале.

— Да, ты права, — ответил Морепа, входя в пещеру.

— Ну а что теперь ты предпочтешь исследовать — теорию реальности или женскую анатомию? — спросила Террама.

— Когда ты ставишь вопрос таким образом, я начинаю думать, что не зря провел столько столетий, размышляя над теологическими вопросами.

Террама небрежно махнула рукой, и пещеру озарило сияние, осветившее дорогу к постели. Через несколько секунд Морепа пошевелил пальцами, и стало темно.

— Последними сюда входили Варга и Агрима, — заметила Террама.

— Да, прежде чем они отправились в неизвестные миры, — ответил он, скидывая одежду на землю.

— Много лет назад, — заметила она, — впрочем, они провели здесь совсем немного времени.

— Варга этим известен, — сказал Морепа. — Быстро и по существу.

Террама захихикала:

— Ужасная репутация.

— Море, с другой стороны, отличается медлительностью, упорством и никогда не устает. Хотя порой становится диким.

— Посмотрим.

Деревня Эйлин а'Темпл Дьюб имела и другие названия в списках Национального треста[12] Шотландии, но Доннерджек помнил именно это; так он и назвал ее, когда стоял в телефонной будке внутри огненного круга — остановке для отдыха на Длинном, Длинном Окольном Пути. Решив все спланировать заранее, он вспомнил черный замок на побережье Шотландии, в котором дважды побывал еще мальчишкой. Замок имел какое-то отношение к Макмилланам, Маккеям и Маккриммансам, числившимся среди предков его отца. Впрочем, Доннерджек не знал, существует ли замок сейчас; к тому же неизвестно, как отнесутся к его предложению сторонники сохранения средневековых памятников.

Он позвонил своему адвокату Вилсону в Веритэ; тот пожаловался на плохую слышимость и хотел обсудить проблемы, возникшие в Институте Доннерджека, но сразу посоветовал Джону обратиться к адвокату отца, Макнейлу в Эдинбург — или к его преемнику, — чтобы установить, является ли Доннерджек владельцем титула, и если да, то что необходимо сделать для приведения в порядок семейной резиденции. Вилсон хотел обсудить текущие контракты, однако экран поглотили языки пламени — пять минут, отведенные на разговор, закончились, а поскольку Доннерджек всегда отличался бережливостью, он не стал тратить еще одну карточку.

Сейджек устроился в развилке ветвей, выше остальных своих соплеменников. Отсюда было видно всех сразу. Чем больше времени им понадобится, чтобы до него добраться, тем легче подготовить достойную встречу. Как, например, сейчас.

Он крепко спал и видел сны о сексе и насилии, которые достаточно часто шли рядом в его реальной жизни Сейджек почувствовал чье-то присутствие и успел проснуться задолго до того, как Чимо приблизился к нему настолько, чтобы напасть, если таковы были его планы.

Сейджек рыгнул, испортил воздух и почесался. А потом стал молча наблюдать за Чимо, пока тот не оказался на таком расстоянии, что они могли слышать друг друга.

— Сейджек, — позвал Чимо, — скорее. У нас неприятности.

Сейджек нарочно зевнул, прежде чем ответить:

— Какие неприятности?

— Икси. Со всех сторон. Но больше всего на юге. А еще на западе и севере.

— Сколько икси?

— Все пальцы рук. Все пальцы ног. И член. Много раз. Только на юге.

— Что они делают?

— Ничего. Сидят в лагере. Едят. Делают свои дела. Спят.

— А как насчет тех, что на западе и на севере?

— Все пальцы. Может быть, нужно добавить несколько членов. Они только что пришли. Пока мы наблюдали, с севера появились еще.

— Ты и Стаггерт?

— Да.

Сейджек потянулся к талисману. Ему потребовалась не одна неделя, чтобы научиться завязывать узел на веревке, которую он нашел в лагере охотников за головами. Однако он видел узлы раньше и знал, для чего они нужны. А на этой веревке уже был узел. Сейджек использовал его в качестве образца. Снова и снова он возился с веревкой, пока не освоил новое и столь трудное искусство. Потом пришла очередь разных вариантов. Он готов.

Сейджек тщательно прикрепил оба конца веревки к волосам на голове Большой Бетси. Теперь голову можно пристроить на палку или надеть на шею ради какого-нибудь торжественного случая. Сейчас голова свисала с ближайшей ветки; он поглаживал ее, когда ему требовалось хорошенько подумать — и на удачу. Мачете Сейджек спрятал в дупле другого дерева; периодически он доставал свое оружие, если хотел что-нибудь отрезать.

Некоторое время Сейджек раздумывал, не взять ли голову с собой. Однако ему предстоит дальний путь, к тому же придется спешить. Голова может запутаться в кустарнике. Он попрощался с ней и обратился к Чимо:

— Отведи меня на юг. Потом на запад и север. Я должен сам посмотреть на икси.

Сейджек последовал за Чимо вниз. Он предупредил клан о появлении икси и направился на юг. Через несколько часов вождь уже прятался в кустах рядом с Чимо и изучал лагерь.

Здесь действительно собралось множество охотников; они ели, разговаривали, чистили и точили оружие. Сейджеку еще никогда не приходилось видеть такое количество икси. Вместе с дурными предчувствиями возникло немало вопросов. Почему их так много? Почему сейчас? И вообще, это охотники за головами, а не икси в зеленой форме. Почему охотники?

Икси являлись официальными представителями властей; их посылали откуда-то издалека сделать работу — чаще всего она заключалась в том, чтобы убивать представителей Народа. Но иногда икси рубили деревья или сажали их, выкапывали рвы, поворачивали реки вспять. А вот охотники за головами всегда только убивали — и, в отличие от икси, уносили с собой сувениры, знаки того, что работа сделана. Именно встречи с охотниками надоумили Сейджека забрать с собой голову Большой Бетси. Охотники вели себя свободнее, были опаснее, хитрее и заслуживали большего уважения.

Обычно они приходили поодиночке или небольшими отрядами, но, разглядывая новую стоянку, Сейджек предположил, что охотники на севере и западе явились сюда по одной и той же причине. Совсем не похоже на случайное совпадение…

Через некоторое время он коснулся плеча Чимо:

— Теперь отведи меня на запад.

Пока они шли, Сейджек размышлял о том, где сейчас обитает клан Отлага. Или Дортака. Или Билгада. Примерное представление о местах пребывания других кланов помогало избегать споров из-за территории. Однако в данный момент его интересовало их точное местонахождение.

За западным лагерем Сейджек наблюдал с совсем близкого расстояния; он начал подозревать, что никакой другой клан не будет окружен тремя отрядами охотников за головами. Очень скоро он узнает это наверняка, но уже сейчас Сейджеку стало не по себе. Хога, наблюдавший за западной группой, рассказал ему, что последние охотники только что прибыли. Они разбивали лагерь и, похоже, не собирались сниматься в ближайшее время. Поэтому Сейджек решил, что враг планирует провести здесь ночь, прежде чем выступить вместе с другими отрядами против его Народа.

Хога и Гонго, по приказу Стаггерта наблюдавшие за отрядом с самого утра, последовали за Сейджеком, когда тот отошел подальше от лагеря.

— Ты знаешь, где сейчас кланы Дортака, Билгада или Отлага? — спросил Сейджек.

— Отлаг там. — Гонго показал на север. — Далеко, за следующим лагерем охотников. Дортак еще дальше на западе. — Он снова махнул рукой. — Где Билгад, я не знаю.

Сейджека охватило странное ощущение — он понял, что Билгад направился на юго-запад. Таким образом, только его клан с трех сторон окружен охотниками за головами. Теперь он не сомневался, что ему хотят отомстить.

Он попытался представить себе, каким образом охотники расставят свои три отряда, чтобы действовать наверняка и окружить его людей. В голове начали возникать различные схемы. Ему вдруг страшно захотелось вообразить всю картину заранее. Подыскивая слово для концепции «план», Сейджек неожиданно все понял. И тогда ему стало ясно, что возникла такая ситуация, когда он должен превзойти самого себя, придумать нечто особенное.

— Отведи меня на север, — приказал он, — туда, где Стаггерт следит за последней группой.

Сейджек прикинул расстояние, пока они шли, и подумая о Круге Шаннибал, понимая, что необходимо перехитрить неприятеля и действовать быстро.

Вскоре после полудня они приблизились к северному лагерю. Стаггерт встретил их и повел на свой наблюдательный пункт на вершине холма.

— Самый маленький лагерь, — заметил Сейджек. — Столько, сколько пальцев на двух руках.

— Часть ушла патрулировать, — сказал Стаггерт.

— Народ в большой опасности, — проговорил через некоторое время Сейджек.

— Нам угрожают эти? — спросил Стаггерт.

— Да. И еще отряд на западе, который должен напугать Народ и заставить отступить на юг, где ждет самый большой отряд.

— А откуда ты знаешь? — спросил Стаггерт. Сейджек вспомнил о том рейде, когда он убил Большую Бетси. Другие охотники пришли сюда потому, что впервые изведали страх — они боялись сами стать дичью.

— Если я расскажу тебе все, что знаю, Стаггерт, ты станешь слишком умным, — ответил Сейджек, — как я. Им нужны наши головы, и они их возьмут. Если мы не найдем способ их прикончить.

Он повернулся к Чимо:

— Возвращайся к двум другим лагерям. Возьми с собой Гонго. Возьми Хого. Возьми Окро. Приведи их сюда, пусть ждут меня.

— Ждут? — спросил Чимо. — А куда пойдешь ты?

— Вернусь обратно к клану.

— И приведешь их?

— В одно место неподалеку.

— Зачем?

Сейджек оглядел своих заместителей. Потом постучал по лбу:

— Новый способ сражаться.

— Как ты его назовешь?

— Война Народа, — ответил Сейджек. Потом повернулся и скрылся в джунглях.

К вечеру Сейджек привел клан, оставив всех, кроме способных сражаться мужчин, на поляне, примерно в миле от северного лагеря охотников. На шее у Сейджека висел талисман, и он взял с собой палку которая режет. Воинов Сейджек расставил в узкой долине, рядом с лагерем врага. Потом провел совещание с командирами.

Стаггерт, Чимо, Сват, Гонго, Окро и Хога стояли в сумраке поляны и слушали вождя.

— Сегодня мы убьем охотников. Знаете как? Все утвердительно зарычали.

— Ничего вы не знаете, — возразил Сейджек. — Вы думаете, что нужно ворваться в лагерь, устроить страшный шум и начать драку. Нет, не так. На этот раз нужно действовать иначе. Когда станет темно и все заснут, мы подойдем как можно ближе. Сначала убьем тех, кто возле оружия. А в конце концов прикончим всех. Если у нас не получится или если они доберутся до своих острых палок, мы позовем на помощь еще воинов, готовых драться. Еще одна группа будет ждать моего сигнала. Нас слишком много, чтобы напасть одновременно, мы только помешаем друг другу. Все поняли?

Они снова утвердительно зарычали.

Ее тело находилось в одноместной палате; питание, массаж и все прочее осуществлялось специальным прибором-стражем. Страж связался с ней в Вирту, предупредил, что время истекает и пора возвращаться в Веритэ в соответствии с планом отдыха, который наметили для нее родители — неделя в Вирту и неделя в Веритэ. И так в течение всего лета. Лимит уже исчерпан, ей предоставили дополнительный срок, который, в свою очередь, тоже подходит к концу.

Однако когда ее ноги раздвинулись, а бедра начали совершать короткие быстрые движения, страж приостановил процесс насильственного возврата. Лидия начала тихонько стонать, а страж занялся оценкой ее состояния в Вирту. Сексуальные отношения, не связанные с насилием, обычно служили достаточным поводом для автоматического продления периода пребывания в Вирту. Когда же речь шла о насилии, многое зависело от того, кем является клиент — насильником или жертвой. Тут возникало немало юридических тонкостей, связанных с защитой клиента. Сканирование показывало, что в данном случае все происходит по обоюдному согласию. Страж, к несчастью, не мог оценить последствий исчезновения одного из партнеров сразу же вслед за наступлением оргазма.

Неожиданно ноги Лидии сомкнулись вокруг невидимых бедер. Движения стали резкими, ногти вцепились в невидимую спину. Монитор зафиксировал увеличение частоты биений сердца, повышение кровяного давления, учащенное дыхание. Он не заметил, что Лидия улыбается — так называемый «эффект любовника-демона», когда люди наблюдают за происходящим будто со стороны, продолжая хрустеть попкорном.

Как только наступила релаксация, страж активировал механизм возврата.

…И падал. И, черт подери, падал…

Его тело неподвижно покоилось на дне инерции, он опускался с лишенного вершины холма, по склонам, словно опаленным ударом молнии.

Тропа вела через пустынные земли и через холмистые и по мертвым равнинам, напоминающим брошенные после съемок фильма декорации. Вверх, только вверх вела тропа, в царство ослепительного света. Однако он был не из тех, кто отступает, и потому шел все дальше. Взбегал по вертикальным поверхностям, перепрыгивал бездонные пропасти. Он искал…

…И нашел?

Точнее, его нашли.

Он следовал за запахом. И вдруг оказался внутри. Он поднялся в воздух, и его завертело в фантастическом танце сорванного осенним ветром листа. Вокруг мерцал ошеломляюще яркий свет.

— О ужасающий пес, стремящийся по следу. — Голос, как и запах, казалось, звенит, доносится со всех сторон, окутывает его. — Ты зашел слишком далеко!

Мизар закинул голову и завыл так, как его научил Танатос.

Послышался глухой удар, сияние окружило его тело. Вой смолк, едва успев возникнуть. И снова пса завертело, а воздух наполнился новыми запахами — горящей изоляции, кипящего клея, паленой краски, расплавленного металла. Мизар летел, кувыркаясь и переворачиваясь, и вдруг почувствовал, как его швырнуло с края огромной скалы прямо в молчаливое небо, где в вечном сумраке расцветали звезды, а внизу проплывали облака.

И его объял мрак.

Он падал и падал — долгие дни, может быть, целые столетия, это зависело от миров, в которые он попадал…

…вниз…

ГЛАВА 3

Скитаясь, Транто давно потерял счет времени. Он никогда не обращал на него особого внимания, но сейчас окружающий мир, в частности время и пространство, алым туманом укутало безумие.

Однако, когда боль стихла, изменилось и отношение огромного фанта к собственному существованию. Туман стал почти прозрачным, теперь Транто останавливался и подкреплялся цветами. Вскоре он осознал, что находится на просторной равнине, рядом с джунглями. Вернулись воспоминания о прежней жизни, когда он был еще совсем маленьким фантом в большом стаде, которое обитало в долине, очень похожей на эту. Кто знает? Может быть, он вернулся туда, где провел свое детство?

Долгие дни Транто бродил, ни о чем не думая, а его разум витал между мечтами и реальностью. Он погрузился в эйфорию, всегда наступавшую вслед за приступами. Транто двигался, ел и пил, постепенно набирая потерянный вес, и ему стоило больших усилий делать то, чего не требовали обстоятельства. Он наслаждался простыми радостями жизни.

Дни шли за днями, спокойные и безоблачные. Местные хищники побаивались необычно могучего фанта с громадными клыками, словно высеченными из кусков распавшейся на части луны. Однажды, когда боль прошла совсем и сознание снова к нему вернулось, Транто впервые подумал, что где-то неподалеку могут быть и другие фанты. За долгие годы жизни он знавал множество разных стад, и сейчас он уже начал скучать без своих соплеменников. Было бы неплохо завести подругу. Все тревожные симптомы давно исчезли, вероятность их скорого возвращения ничтожно мала.

Тогда он занялся поисками. Сначала нужно найти стадо. И хотя сам Транто часто стремился к одиночеству, его периодически посещало желание обрести компанию — как, например, сейчас. Конечно, мало просто разыскать стадо. Придется убедить фантов принять его в свои ряды. Обычно новичку назначали серьезный испытательный срок и он занимал самое скромное положение. Это тянулось долго, слишком долго. Но тут ничего не поделаешь — существует этикет, свод правил, которым необходимо следовать. Главное — выяснить, где находятся сородичи.

Он долго и громко трубил, а потом слушал, пока окончательно не смолкало эхо. Ответа не последовало, да он и не слишком-то на него рассчитывал — на первый зов не принято отвечать. Транто снова трубил, а потом бродил по равнине. Нашел ручей и как следует напился.

Что ж, пора отправляться на поиски. Поскольку ему попадались лишь старые следы, а на призыв никто не ответил, выбор направления не имел особого значения. За исключением запада. Там раскинулись джунгли.

Трава и побеги успели вырасти снова, значит, его соплеменники давно покинули здешние места. Земля уже почти оправилась, и Транто не сомневался, что фанты обязательно вернутся, когда истощится район, где они сейчас обитают. Конечно, равнина огромна и может пройти много времени, прежде чем они появятся; с другой стороны, здесь вполне хватит места и для других стад… Он погрузился в размышления.

Теперь, когда Транто чувствовал, что силы и разум вернулись к нему, он решил не надеяться на случайную встречу. Как приятно вновь ощутить запах фантов, потереться о дружеское плечо!.. Нужно искать. Так он и поступит и обязательно найдет сородичей.

Транто медленно повернулся. Север, восток, запад, юг… Да, юг. Там старая тропа.

Он уверенно зашагал на юг, не собираясь, впрочем, строго следовать старой тропе. Фанты где-то на юге — этого вполне достаточно. Транто не слишком-то торопился. После того как решение было принято, вступили в действие законы природы — или так ему показалось. Могучий фант славился своим терпением — как и яростным нравом.

А еще он не мог пожаловаться на память: Транто отлично помнил каменистые равнины, по которым проходил, — впрочем, тогда он был маленьким и все вокруг казалось таким большим… Надо заметить, что сентиментальностью Транто не отличался — просто не знал этого чувства. Он упрямо шагал на юг, а хищники, чью территорию он нарушал, прятались до тех пор, пока чужак не исчезал из виду. Фант брел среди высокой травы, утолял жажду в прудах или лесных ручейках. Птицы с темным опереньем садились ему на спину, выклевывая паразитов. Изредка они болтали.

— У тебя здесь жуткий шрам, большой друг. Как ты его заполучил?

— Центральный шест циркового тента оцарапал меня, когда я его сломал. 11 мая 2108 года.

— О, значит, ты бывал в городах!

— Бывал.

— Я не знаю никого, кто оттуда вернулся.

— Теперь знаешь. Видел недавно моих соплеменников?

— Недавно — нет. Они появляются и уходят.

— А как на юге?

— Они направлялись именно туда. Может быть, я сам скоро туда полечу. Здесь стало плохо с жуками. А этот шрам откуда?

— От копья, которое бросил в меня один клейкий человечек.

— Клейкий человечек? Не понимаю.

— Он стал клейким после того, как я его растоптал. 7 августа 2105 года.

— У тебя возникали проблемы с икси или охотниками за головами?

— Да, но давно.

— Их сейчас очень много в джунглях.

— Кого именно?

— Охотников. И наблюдателей икси.

— Охотники покруче. Однажды меня чуть не прикончили, когда за мою голову назначили награду. 17 сентября 2113 года. Женщина. Большая Бетси, так ее звали.

— Она мертва.

— Хорошо. Иногда мне снится, что она продолжает меня преследовать. А кто ее убил?

— Сейджек. Из древесного народа. Взял ее голову. До сих пор носит с собой. Транто фыркнул:

— Это имя кажется мне знакомым.

— Сейджек — вожак самого большого клана. Быстрый. Может рукой поймать летящую птицу. Я видел. Он сильный. Очень опасный.

— Они тоже становятся клейкими, если по ним пройтись. Большая Бетси любила устраивать засады. Она тоже оставила мне на память шрам. А что хотят охотники и икси сейчас?

— По-моему, голову Сейджека. Они в ярости из-за Большой Бетси и тех, кого он укоротил.

— Если бы они держались подальше отсюда, не возникло бы никаких проблем.

— Верно.

— Не они создали нашу землю. А теперь, ни с того ни с сего, ведут себя так, словно они здесь хозяева.

— Они никогда не бывают счастливыми.

— Пожалуй, ты прав.

— Может быть, чуть позже я займусь другими шрамами на твоей спине. Улетаю в джунгли. Хочу посмотреть, что там произойдет.

— Не приближайся к Сейджеку, — Не буду. Удачных тебе поисков.

— Благодарю.

Транто затопал дальше. Весь день он двигался на юг, останавливаясь только для того, чтобы поесть и напиться у бочагов. Ночью он брел под небом, полным ярких звезд.

Так проходил день за днем. Один раз ему пришлось преодолеть нескончаемо длинный сухой участок, где даже трава пожухла. А потом его настиг ливень, наполнивший все впадины водой. Дальше местность стала каменистой. Транто продолжал идти на юг и вечером обогнал мужчину и женщину, шагающих по тропе, которую окружали диковинные белые отметины, мерцающие, словно воздух над землей в жаркий полдень. Транто показалось, что это тот самый человек, который недавно ему помог. Однако когда он приблизился, люди исчезли и появились далеко впереди — минут десять они маячили на фоне багряных лучей заходящего солнца, после чего окончательно скрылись из виду. А Транто еще до наступления темноты напал на свежий след фантов, уходящий дальше на юг.

В течение трех дней он шел по этому следу. На четвертый ветер принес с востока знакомый запах. Его сородичи. Фанты. В первый раз за последнее время Транто заторопился вперед.

Вечером того же дня он оказался там, где недавно прошло стадо. На следующее утро нашел удобную тропу. Ветер сменил направление, но когда снова подул с востока, запах оказался еще более отчетливым.

К полудню Транто увидел первых фантов — массивные фигуры, не торопясь, перемещались по далекой равнине. Он замедлил шаг, а потом остановился, наблюдая за ними. Впервые за долгое время в нем проснулось нечто напоминающее радость. Скоро он вновь будет среди своих соплеменников… Однако к радости примешивалась горечь: чужаков в стадо принимают неохотно.

Один из возможных вариантов — находиться на периферии группы, вести себя скромно и ждать, пока кто-нибудь тебя заметит. Постепенно — пройдет очень много времени — тебя примут, хотя на социальной лестнице твое место будет последним.

Подсознательно Транто чувствовал, что он старше любого из фантов, кого он видел на этой равнине. Ведь он уже так долго живет на свете! Ему вдруг пришло в голову, что в прошлом это вполне могло быть его стадо, возможно даже, что он появился здесь на свет и просто пережил всех своих соплеменников.

Мысль о возвращении в качестве чужака и отщепенца раздражала. Впрочем, чего же еще ожидать, учитывая его склонность к скитаниям… Шагая взад-вперед и сердито пофыркивая, Транто пришел к выводу, что не ошибся — фанты откажут ему в праве занять законное место в его собственном стаде. И чем больше он думал, тем сильнее злился.

Он ходил вокруг фантов целый день, давая им возможность как следует себя разглядеть. Гнев не улетучивался. Да, скорее всего его догадка верна. Очень многие напоминали тех, кого Транто знал в прежние времена. Потом он вдруг подумал о своем гневе. В прошлом он не раз попадал из-за него в беду, но тот гнев был порождением безумной боли. Сейчас все иначе.

На второй день Транто приблизился к стаду. Около полудня к нему направился самец-коротышка, несомненно занимающий самое последнее место в иерархии. Посмотрев на Транто, он представился:

— Меня зовут Маггл.

— А меня — Транто.

— Легендарное имя. Отец стада.

— А кто сейчас во главе?

— Скарко. Вон там, возле рощи. Транто посмотрел в указанном направлении и увидел крупного фанта, который точил клыки о шершавый валун.

— Он давно ваш вожак?

— Столько, сколько я себя помню.

— Ему кто-нибудь бросал вызов?

— Это происходит регулярно. Равнина устлана костями тех, кто не добрался до нашего кладбища, чтобы быть воспетыми в песнях.

— Понятно. А как у вас принимают в стадо новых членов?

— В целом как обычно. Чужак ходит вместе с нами пару сезонов, на него падают все шишки, он получает самые незавидные задания. Еще через несколько сезонов он немного продвигается вперед.

— Немного?

— Насколько сможет — обычно не слишком далеко. Сначала приходится быть на посылках. Если, конечно, ты не боец. Тогда продвинешься настолько, насколько удастся.

— Иными словами, у вас все так же, как и везде.

— Насколько мне известно.

— Хорошо. Меня уже все заметили?

— Полагаю, кроме тех, кто страдает близорукостью, и тех, кто отошел на запад.

— Ну, я бы хотел, чтобы меня хотя бы узнавали. Как ты думаешь, сколько потребуется времени?

— Пожалуй, три дня.

— Ты назовешь мое имя остальным?

— Конечно. Меня послали его узнать. Мне постоянно дают такие поручения. Побыстрее бы ты к нам присоединялся — тогда я смогу на тебе отыграться.

На следующий день все фанты прошли мимо, поглядывая на Транто. Потом к нему приблизился Маггл и остановился рядом.

— Они знают твое имя, и я выяснил, что оно встречается нечасто. Меня послали проверить, есть ли у тебя на ногах следы от цепей, и выяснить, был ли ты когда-нибудь вожаком стада. Очевидно, существовал какой-то Транто, которого поймали в сети и увезли. Рассказывают историю, связанную с высоким зданием.

— Да, я был вожаком стада, — ответил Транто. Маггл подошел поближе, чтобы осмотреть его ноги.

— Отметины на твоих ногах похожи на те, которые мне описывали.

— Кто?

— Скарко.

— Так, значит, вожак мной заинтересовался?

— Да. Он спрашивает, что ты собираешься здесь делать.

— Ага. Я намеревался подождать три дня, чтобы все узнали, кто я такой, а потом вызвать его на поединок.

— На бой? Клык к клыку? Тело к телу?

— Да, как обычно.

— До смерти?

— Если возникнет необходимость.

— А ты когда-нибудь бился?

— Да.

— До смерти?

— Да. Хотя до этого доходило редко.

— Почему?

— Тебе приходилось видеть, как фант убивает фанта?

— Ну нет. Но жестокие бои я видел.

— Именно. Обычно мы прекращаем бой, когда становится ясно, кто сильнее.

— Три дня, говоришь… А когда ты начал считать?

— Первый день был вчера, сегодня второй.

— Завтра? Завтра ты вызовешь Скарко?

— Послезавтра. Я имел в виду три полных дня. Тогда уже все будут знать, как я выгляжу. Получится, что я почти представлен стаду.

— Но так не принято. Обычно начинают с того, что дерутся с каким-нибудь обычным фантом, и постепенно продвигаются вверх. Рано или поздно каждый находит свое место, и все заканчивается.

— Я прекрасно знаю, где мое место. И решил пропустить промежуточные бои.

— Это опасно.

— Я рад, что ты оценил мои намерения.

— Прошу меня извинить.

Продолжая неторопливо прогуливаться, Транто заметил, что через некоторое время Маггл, как будто случайно, оказался неподалеку от Скарко. Некоторое время они стояли рядом. Потом подлетела черная птица и села на голову Скарко.

В тот же день, ближе к вечеру, Маггл снова подошел к Транто:

— Я говорил со Скарко… Транто что-то проворчал.

— Он считает, что тебе не следует так поступать, пока ты не успел как следует со всеми познакомиться. А вдруг — гипотетическое предположение, конечно, — ты победишь Скарко, а потом окажется, что тебе не нравится должность, или район, или не устраивают подданные?

— Мы всегда можем перебраться на другое место, — возразил Транто, — а что касается самой должности, то я уже говорил, что раньше был вожаком стада. И у меня никогда не возникало проблем с подданными.

Маггл кивнул:

— Вожак предполагал, что твой ответ будет именно таким. Он не только сильный, но и умный. Одной силы недостаточно, чтобы долго оставаться во главе стада, ты и сам это знаешь. Он хочет, чтобы ты как следует подумал — убедился в том, что принял правильное решение.

— Я знаю, что делаю.

— Послушай меня еще немного. Скарко уважает твои чувства — изгнанника, ищущего новый дом, фанта, который так хочет, чтобы его побыстрее приняли в стадо, что готов рисковать жизнью. Поэтому он попросил меня сделать тебе предложение: отложи вызов, а он отменит период ожидания. Тебе не придется бродить вокруг стада и всем угождать. Ты станешь полноценным членом нашего общества и получишь все права.

— Однако я все равно останусь среди низших, а меня это не устраивает.

— Ты сможешь постепенно подниматься наверх — всякий раз, когда у тебя возникнет желание.

— Слишком медленно. Нет, благодарю.

— Он будет огорчен твоим отказом.

— Не сомневаюсь.

Маггл неуклюже зашагал обратно к стаду. Транто видел, как маленький фант снова направился в сторону Скарко. В тот же день он вернулся к Транто.

— Как тебе понравится такое предложение? Скарко допустит тебя на средний уровень. Ты ни у кого не будешь на посылках, как те парни, что находятся внизу. Более того, в твоем распоряжении окажется куча фантов, которыми ты сможешь командовать. Ведь ты именно этого хочешь? Чтобы тебя приняли и дали возможность немного поразвлечься?

— А как насчет того парня, чье место я займу?

— Вожак просто скажет, чтобы он поел дерьма. Он так и сделает. Такова жизнь.

— А как насчет тех, что окажутся ниже меня?

— Им тоже придется немного подкрепиться. Но с ними ничего не станется.

— Тем, кто будет немного ниже или немного выше меня, не понравится то, как я получил свое место. Мне придется драться с ними, чтобы закрепить ситуацию.

— Это твои проблемы.

— Верно, и раз уж мне все равно придется драться, я предпочитаю начать с самого верха.

— Скарко очень силен.

— Нисколько не сомневаюсь.

— Ты действительно заработал этот шрам, когда сломал… как ты называешь ту штуку? Тент Цирка?

— Нет, тот шрам у меня на боку. А этот я получил, когда разорвал в клочья боевую машину.

— Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь. Но передам вожаку твой ответ, если он является окончательным.

— Да, мой ответ окончательный.

Маггл ушел. Транто немного поел, напился воды из пруда и вышел на холм, откуда принялся наблюдать за закатом солнца. Когда тени легли на землю, он опустил голову и задремал.

Ночью он проснулся от неприятного чувства, что рядом находится какое-то крупное существо. Несмотря на огромный вес, фанты могут двигаться бесшумно, как призраки. Однако застать врасплох другого фанта, имеющего большой опыт по этой части, не так-то просто.

— Добрый вечер, Скарко, — сказал Транто.

— Откуда ты знаешь, кто к тебе пришел?

— Ну а кто же еще?

— Верно. В столь поздний час только нам двоим есть о чем поговорить.

— Да, создается такое впечатление.

— Я знаю, кто ты такой.

— Птица. Я видел.

— Я догадался бы и без нее, Предок.

— Не стану спорить, я уже довольно давно топчу землю. Вот только не пойму, делает ли это меня особенным и имеет ли какое-нибудь значение.

— Конечно, имеет. Еще ребенком я слышал о тебе удивительные истории. Их и сейчас продолжают рассказывать. Часто я спрашивал себя: легенды это или правда? Должен признаться, я долго не верил в твое существование. А теперь получается, что мы должны драться за право быть вожаком стада.

— Да. Я не даю тебе выбора. Но предлагаю посмотреть на вещи с другой точки зрения: когда мы закончим, ты станешь Номером Два. Не так уж и плохо, если учесть, что ты избавишься от кучи проблем.

Скарко вежливо фыркнул.

— Все совсем не так просто, — проговорил он.

— Что ты хочешь сказать?

— Быть Номером Два действительно неплохо. Более того, после стольких лет в роли вожака я наконец смогу немного отдохнуть. Мне больше не нужно будет думать о возможных вызовах, принимать важные решения, из жизни уйдут все проблемы, и я не лишусь всеобщего уважения. Твое предложение выглядит весьма привлекательно.

— Тогда в чем дело? Мы сразимся, и ты получишь хорошее положение — независимо от исхода поединка.

— Смерть нельзя назвать хорошим положением.

— А кто говорит о смерти? Мы оба знаем, что в этом нет никакой необходимости.

— Обычно да. Но… меня немного беспокоит предстоящий бой.

— То есть?

— Ну, если уж быть откровенным до конца — пойми, я не хочу тебя оскорбить… Ходят слухи, будто ты не такой, как все. В гневе ты начинаешь ломать все вокруг и тебя невозможно остановить. Поэтому я подумал, что ты не прекратишь бой, даже когда станет ясно, кто победил.

— О нет. Ты ошибаешься, хотя я прекрасно понимаю, откуда могли поползти эти слухи. Дело в том, что одна из моих старых ран иногда начинает меня беспокоить — боль становится невыносимой, и я теряю над собой контроль. Однако подобные вещи происходят редко. Обычно приступы разделены годами. Я только что пережил подобное состояние, и пройдет много времени, прежде чем у меня снова возникнут проблемы. Более того, обычно я чувствую приближение боли и успеваю уйти подальше от своих друзей. Так что тебе не о чем беспокоиться.

— А что провоцирует твои приступы, Транто?

— Ну, разные вещи. За исключением тех случаев, когда они возникают сами по себе, причиной могут послужить самые разные травмы. Стрекало ФХ, например. Ненавижу!

— Так, значит, тебя насильно отправляли в рабочие команды?

— Именно. Обычно они потом об этом жалели.

— Могу представить. Ну, знаешь, нельзя винить парня за то, что он соблюдает осторожность.

— Конечно, нет.

— Тогда ты понимаешь мои чувства. Если у тебя нет абсолютной уверенности, что может вызвать приступ, откуда мне знать, что мой очередной удар не приведет к вспышке смертельной ярости?

— Конечно. К несчастью, все в жизни так устроено: я не в состоянии предоставить тебе никаких гарантий. Одна ко со стороны другого клыка худший вариант весьма маловероятен.

— Хм-м.

— Больше мне нечего тебе сказать. Извини.

— Но ты понимаешь мою дилемму?

— Конечно. Жизнь сладка.

— Совершенно точно. У меня возникло искушение просто взять и уйти, отыскать другое стадо и начать все сначала. Может быть, я так и поступлю, если буду уверен, что ты позаботишься о моих подданных. Я ведь действительно за них переживаю.

— У моего стада никогда не было из-за меня серьезных проблем. Я уйду сам, если почувствую, что подвергаю их опасности.

— Имею ли я право считать, что ты дал мне слово?

— Да, я обещаю.

— Тогда мне будет легче принять решение. Переберись сегодня ночью в маленькую рощу, где обычно обитаю я. Пусть утром тебя найдут там.

— Я так и сделаю.

— До свидания, Транто.

— До свидания, Скарко.

Фант повернулся и исчез так же бесшумно, как и появился.

Эйрадис Д'Арси Доннерджек, недавно вернувшаяся из царств, которые описывают поражающие воображение орбиты вокруг Непостижимых Полей, задумчиво посмотрела на простую мебель гостиничного номера, на своего мужа, спящего, в серовато-розовых рассветных лучах, и тихонько вздохнула. Она все еще не до конца пришла в себя, и, хотя считала неблагодарным говорить об этом Джону, жизнь в Веритэ представлялась ей довольно странной. Эйрадис была переменчивым существом из древнего Вирту, и что-то глубоко внутри ее души восставало против стабильности каждой клетки нового возрожденного тела.

Подойдя к двойной застекленной двери, она раздвинула прозрачные занавеси, распахнула створки и вышла на балкон, чтобы взглянуть на голубые воды Карибского моря.

Утренний воздух показался ей слишком холодным, однако она осталась снаружи, подставляя свежему ветерку разгоряченное тело. Быстрая улыбка промелькнула на ее прелестных губах, когда Эйрадис размышляла о парадоксальности ситуации, в которой оказалась: она тоскует о своем переменчивом доме в Вирту, где ей было по силам вырастить на плечах крылья ангела и взлететь в небеса или нырнуть в море с русалочьим хвостом, и одновременно постоянно стремится испытать холод, жару или голод — лишь бы прогнать жуткий страх, что она все еще мертва.

Восходящее солнце смыло с небес остатки серой краски, украсив его всеми оттенками розового, оранжевого и желтого. Теперь стали видны облака: удлиненные, вылепленные ветром фигуры, которые в Вирту вполне могли оказаться воздушными существами, а здесь являлись результатом работы ветра и воды. Воды, поднимающейся ввысь только затем, чтобы позднее низвергнуться на землю, а потом вновь устремиться в небо, обеспечивая бесконечный цикл, в котором, однако, присутствовал элемент хаоса. Метеорология все еще считалась скорее искусством, чем наукой, несмотря на разработку теории хаоса и фрактальной геометрии.

Наука. Религия Доннерджека, хотя он всячески это отрицает. Джон — практичный и жесткий человек, но в его душе живет поэт. Поэт, которого влекло к Эйрадис: Нимфе Веритэ, Русалке Под Семью Танцующими Лунами, Ангелу Забытой Надежды. В Вирту она влюбилась в своего поэта, а после того, как ее коснулся муар, поэт сумел забрать возлюбленную из Непостижимых Полей. Сначала она шла за ним, не понимая, что делает, но на Тропе Костей, Звезд, Радуги и других экзотических вещей, которая уводила ее все дальше и дальше от цепких объятий энтропии, Эйрадис уже сознательно и радостно держала Джона за руку и даже запела вместе с ним, когда они переходили через мосты. В результате Джон Д'Арси Доннерджек выполнил все условия Танатоса и благополучно доставил Эйрадис из Непостижимых Полей в земли живых, из Вирту в Веритэ.

Да, Джон Д'Арси Доннерджек сумел вернуться вместе со своей возлюбленной — в отличие от Орфея, который потерял Эвридику, — однако Эйрадис не переставала удивляться странностям в характере мужа, человека, с которым делила постель. Часто он был внимательным, любящим и страстным, но теперь, когда Эйрадис узнала его лучше, она никак не могла понять, почему он так стремился забрать ее у Танатоса, ведь у него практически никогда не оставалось для нее времени — за исключением тех моментов, когда они занимались любовью или болтали.

«Может, ему скучно со мной», — думала Эйрадис. Потерявший крылья ангел, бесхвостая русалка, бывшая нимфа, а теперь самая обычная женщина. Да, обладающая уникальными знаниями программа, созданная для Вирту, превратилась в Веритэ в существо из плоти и крови — и стала всего лишь женщиной.

Эйрадис, совсем недавно вернувшаяся из царств, вращающихся вокруг Непостижимых Полей, услышала, как ее муж зашевелился во сне, повернулась и сквозь прозрачные занавеси увидела, как его руки потянулись к ней, но не нашли. Охваченный ужасом, Джон мгновенно проснулся.

— Эйра! — позвал он, и его голос был исполнен страдания, знакомого лишь тем, чьих любимых забрал Танатос.

Эйрадис, раздвинув занавеси, поспешила к нему и увидела, как на его лице появилось облегчение. Она скользнула в постель, услышала тихий шепот, сильные руки сжали ее в объятиях. Убедившись, что Эйрадис рядом, Джон начал успокаиваться. И тогда она перестала сомневаться в его чувствах, удивляясь тому, какие странные формы принимает любовь здесь, в Веритэ, где ни один человек не в силах изменить своего облика.

— Проблемы?

Абель и Карла Хаззард смотрели в семейном виртуальном пространстве на изображение гида, некоего мистера Чалмерса.

— Какого рода проблемы? — спросил Абель. — С Лидией все в порядке?

— О да, она в полном порядке, — заверил его мистер Чалмерс. — Но механизм возвращения не срабатывает.

— Возвращения? Вы хотите сказать, что не можете вернуть ее в Веритэ?

— Когда время пребывания вашей дочери в Вирту истекло, мы активировали программу — после небольшого льготного периода, позволившего ей завершить то, что она делала. Но она не реагирует на наши сигналы.

— Почему?

— Создается впечатление… что она еще занята. Льготный период пришлось несколько раз продлевать.

— Занята? — вмешалась Карла. — Чем занята?

— Есть основания считать, что она с любовником.

— Ага. Ну, в конце концов, Лидия отправилась туда, чтобы получить удовольствие. Девочке нужно немного развеяться. Если продление пребывания в Вирту не повлечет за собой психологической травмы, пусть остается. Вскоре ей надоест, и она вернется, чтобы немного прийти в себя перед следующим визитом.

— Благодарю вас, — улыбаясь, заявил мистер Чалмерс. — Конечно, нам известны подобные случаи, но мы обязаны ставить в известность родителей или опекунов. Задержка всего на полдня серьезной не является. Мы сообщим вам, как только Лидия вернется.

— Спасибо.

Артур Иден в украшенном красно-золотыми узорами дашики.[13] — одеянии посвященного низшей ступени (хотя он еще не получил этого статуса) — ждал во дворе перед храмом вместе с небольшой группой других прихожан как из Вирту, так и из Веритэ. Шла служба под усыпанным звездами небом, где каждый мог разглядеть два знака и несколько ярко сверкающих знамений.

С небес медленно лился свет, постепенно приобретая форму серебряного парусника, который промчался над головами собравшихся и исчез в скрытом отверстии на крыше храма. Маленький ансамбль, стоявший слева от священника, начал играть; зазвучали струнные инструменты и флейта. Паства вздохнула, и священник произнес:

— Явился Бог, чтобы наблюдать за малым посвящением. Пусть каждый, кто еще не готов, скажет сейчас — и избежит проклятия за осквернение святынь.

Все молчали.

Прозвучала негромкая молитва, а затем — все было отрепетировано еще на прошлой неделе — музыканты перешли поближе к дверям храма. Кандидаты в посвященные, шагая медленно и торжественно, двинулись к дверям. Створки распахнулись одновременно.

Первыми порог переступили музыканты, за ними, образовав торжественную процессию, последовали кандидаты. Остальные верующие остались во дворе храма.

Впереди, сквозь сумрак, Идем разглядел горящие свечи и ощутил аромат благовоний. Кандидаты медленно шагали по длинному коридору со множеством черных дверей — он вел к паре узких серебристых створок. Их украшал затейливый орнамент — блики мерцающего пламени свечей плясали на серебре, словно разноцветные рыбки в садовом пруду.

Они продолжали идти вперед. Наконец, когда музыка изменила темп, стала медленнее, все остановились. Дверь за ними закрылась, и легкий ветерок, дувший снаружи, замер.

Кандидаты долго ждали, слушая музыку и стараясь настроиться на предстоящий обряд. Неожиданно наступила тишина, и серебряные двери начали медленно, очень медленно открываться. Через мгновение Иден увидел за ними что-то очень яркое.

Танатос услышал зов Мизара, заглушивший музыку потерянных миров. Костяная женщина, чью руку он держал, рассыпалась, когда вой смолк, а Властелин Непостижимых Полей поднялся и трижды повернулся на месте против часовой стрелки. Однако звук слишком быстро стих, и Танатос не успел определить его источник. В сумраке он взошел на вершину холма, поднял бледную руку и поймал крик.

Слишком короток он был, слишком короток, чтобы провести Танатоса до самой цели. И все же Танатос шел, в мерцании сумрака, и наконец выбрался на равнину. Наступил день, вокруг спешили по своим делам люди, но никто не увидел его, кроме старой женщины, взглянувшей ему прямо в глаза. Танатос протянул руку и мягко коснулся плеча старухи; та опустилась на тротуар. А он, не оглядываясь, продолжал идти дальше и свернул направо на первом же перекрестке.

Город постепенно исчез, и Танатос миновал озеро — несколько рыбин перевернулись животами вверх и всплыли на поверхность, когда он проходил мимо. Добравшись до противоположного берега, Танатос двинулся через поле.

Затем он остановился. Вокруг цвели красные и желтые цветы, но слева от него тянулась полоса поникших стеблей. Танатос вгляделся в нее и через мгновение увидел, как распустилась черная роза. Прошло несколько секунд, и новый цветок увял.

— Алиот, — позвал Танатос. — Иди ко мне.

Черный мотылек вспорхнул с поникшего цветка, легко преодолел разделявшее их пространство и опустился на вытянутый палец своего господина.

— Привет, босс. Какая неожиданная встреча.

— Она вовсе не неожиданная, — отозвался Танатос.

— О нет, конечно. Я просто стараюсь поддержать приятный разговор.

Темная фигура кивнула. Алиот никогда не мог определить, удалось ли ему развеселить Танатоса.

— Кстати говоря, — продолжал Алиот, все еще теряясь в догадках, — я догадываюсь, почему вы появились здесь, если можно так выразиться, во плоти. Я тоже слышал вой Мизара.

— Ага!

— Да, но он почти сразу же смолк.

— Действительно. Все произошло так быстро, я не успел среагировать. Я думал, ты знаешь, где находится Мизар — учитывая твое неизменное любопытство.

— У меня сложилось впечатление, что Мизар добрался до самого центра.

— Тогда давай посмотрим, — предложил Танатос и поднял другую руку.

Замелькали ландшафты с такой быстротой, что Алиот потерял всякую ориентацию, однако скорость все увеличивалась, и вот уже разноцветные картины превратились в равномерные вспышки света и тьмы, а под конец в пульсирующий серый сумрак. Алиот знал, что его господин внимательно вглядывается во все, что проносится мимо.

Затем последовательность событий поменялась на противоположную, и наконец Танатос замер у основания огромной горы, вершина которой терялась в облаках.

Танатос наклонился, чтобы осмотреть небольшой кратер. Алиот облетел кратер и нырнул внутрь.

— В стене застрял кусок красноватого кабеля, Повелитель. Танатос бесшумно спрыгнул в жерло кратера, протянул Руку и внимательно осмотрел предмет, о котором доложил Алиот.

— Один из хвостов Мизара… Интересно, какой из его аспектов он представляет?

Танатос выбрался из кратера и зашагал вдоль цепочки следов; при его приближении следы начинали светиться, а когда он отходил на десяток шагов — исчезали.

— Похоже, Мизар перешел в другое измерение. — Танатос наклонился и коснулся рукой последних следов. Его ладонь медленно описала круг. Рука и предплечье исчезли и тут же появились вновь, затем все повторилось еще раз. — След идет сквозь множество измерений, пока не исчезает совсем.

— Что случилось с Мизаром? — спросил Алиот.

— Сейчас бессмысленно строить предположения, — ответил Танатос, откинул голову назад и завыл.

Небо потемнело, и пролетавшие мимо птицы замертво попадали к его ногам. Земля по всему пространству Вирту начала дрожать.

Над вершиной горы Меру сверкнули зазубренные молнии. А вой продолжался… В почве пошли трещины, появились овраги. Вся гора раскачивалась, завяла трава, попадали деревья. Озера вышли из берегов, реки потекли вспять.

Наконец вой смолк.

Танатос ждал. Наступила долгая тишина.

Ответа не было.

С вершины холма Дон нерджек видел раскинувшееся море и мог наблюдать за строительными работами. Большая часть недели ушла на то, чтобы вырыть котлован. Сейчас фундамент уже был на месте, и Джон сравнивал его с изображением на дисплее карманного компьютера.

— Пока все сделано так, как я просил, — заметил он, поворачиваясь к своей спутнице. — Сроки выдерживаются. У тебя есть какие-нибудь замечания?

— Я счастлива здесь, — ответила она. — Все такое непривычное и диковинное… Да, я думаю, получится хорошо.

— Я боялся, что изолированное место…

— Нет-нет, мне нравится, — сказала Эйрадис. — Я так и хотела. Давно хотела после… после того, что произошло. Доннерджек кивнул:

— Мы будем периодически проверять, как идут работы, пока замок не станет нашим домом. А когда устанем от него, отправимся погулять в твой мир.

— Теперь Вирту уже не мой мир.

— Оба наших мира всегда будут твоими, Эйра.

— Да, и я этому страшно рада. Мне столько всего нужно узнать о Веритэ — да и о Вирту. И я бы хотела помочь тебе с работой, ведь я обладаю уникальным взглядом на оба мира.

— Верно, — согласился Доннерджек, сжав ее изящную ручку в своей большой ладони. — Ты наверняка сумеешь мне помочь.

Несколько месяцев они регулярно посещали остров, наблюдая за тем, как продвигается строительство. Им не удалось узнать, как выглядела резиденция предков Доннерджека в прошлых воплощениях, поэтому Джон решил ничем не ограничивать свою фантазию и использовать понравившиеся детали реально существующих замков. Строение получилось высоким, темным и довольно суровым на фоне унылого неба и скал, но все внутренние работы производились по последнему слову техники, а не по средневековым стандартам — внутри стен прятались фиберглассовые кабели и микроволновые антенны.

Молодожены гуляли по строящемуся зданию: Джон постукивал тростью по стыкам панелей, а Эйрадис проводила кончиками пальцев по гладким поверхностям; они улыбались и кивали друг другу. Если не было дождя, супруги всходили на вершину холма и смотрели вниз, наблюдая за флайерами, а потом отправлялись в одну из квартир, где проводили медовый месяц.

Иногда Доннерджек выбирал время и работал в замке — строил Большую Сцену возле кабинета — настоящее, полномасштабное произведение искусства. И переходную камеру для посещения Вирту. Кроме того, он уделял огромное внимание своему рабочему кабинету.

Однажды Джон засиделся допоздна, все рабочие уже ушли — он хотел, чтобы некоторые детали были известны только ему, — и вдруг услышал тихие стоны, которые доносились откуда-то снизу. Вооружившись тростью, он отправился на разведку, но не обнаружил ничего достойного внимания. Лишь сквозняки, проникавшие в любые щели, гуляли по коридорам недостроенного замка. Доннерджек пожал плечами и вернулся к прерванной работе. Странные звуки не раз повторялись в течение ночи.

Так Джон и трудился по ночам и вскоре установил все необходимое оборудование. Впрочем, он стремился к уединению не только потому, что того требовала работа. Эйрадис — дело в ней. В Веритэ не существовало никаких упоминаний о его супруге. Доннерджек решил, что нужно создать ее личность, постепенно добавляя в биографию Эйрадис разные детали, одну подробность за другой, сделать так, чтобы сведения о ней появились в базах данных задним числом. Но сначала нужно, чтобы его система заняла свое место в новом замке. Как только они сюда переселятся, он введет ее в действие.

«Странно, — подумал он, — сегодня стоны сопровождаются звоном цепей…»

ГЛАВА 4

Морепа вышел из пещеры, потянулся и посмотрел на многообразие окружающего мира. Как здорово ощущать, что все твое сознание локализовано в одном теле, в одном месте — поразительная полнота впечатлений. Взять, к примеру, Терраму. Хорошо, что она заснула, и у него появилась возможность передохнуть. Если она в самом деле спит… Да нет, конечно, заснула. Было бы глупо мешать удовольствие с делом. Но с другой стороны…

Какое-то движение вдалеке привлекло его внимание. На востоке по небу мчалась крошечная точка. Морепа обратился к внутреннему зрению, стараясь лучше понять происходящее, и дневные звезды предстали перед его мысленным взглядом. Юноша, одетый лишь в золотое трико и сандалии, бежал в пространстве так, словно ничего особенно в этом не было. Вскоре его стройная фигура возникла в пустоте рядом с Морепой, в глазах бегуна плясали смешинки. В руке он держал оперенный жезл, вокруг которого обвилась пара золотых спящих змей.

— Привет, Морепа! — заявил юноша. — Ты задержался на Вершине.

— И что с того, Прыткий? — отозвался Морепа. — Почему бы и нет?

— Конечно, божество может делать все, что пожелает. Почему-то всегда получается, что в некотором смысле Бог всегда прав.

— Ты пришел ко мне, чтобы говорить загадками? Или хочешь поплясать на вершине горы? А может, принес мне весть?

— Все три предположения ошибочны. Я пришел, чтобы поговорить с тем, кто окажется на месте, поделиться новой информацией и доложить о странном видении.

— Каком?

— Танатос, собственной темной персоной. Внизу. Я видел его совсем недавно. Возможно, ты слышал его вой, заметил, как раскололось небо, и почувствовал, как дрожала земля и раскачивались горы.

— Да, пришлось даже отвлечься… от медитации. Впрочем, должен признать, мне показалось, будто явления, о которых ты говоришь, суть результат моих размышлений о природе явлений. Мое сознание было обращено вовнутрь, и я не понял, откуда исходил тот дикий вопль. Тебе известно, почему Танатос повел себя так необычно?

— Не могу сказать, — ответил Прыткий. — Кто знает, что на уме у Властелина Непостижимых Полей? Он обошел гору Меру, словно что-то искал. Потом приблизился к впадине в земле, что-то поднял и принялся рассматривать. А затем издал свой ужасный крик.

— Ты видел, что он нашел?

— Мне кажется, он держал в руках небольшой кусок красного кабеля.

— Хм. На первичной горе нет проводов. Ты видел, что он с ним сделал?

— Забрал с собой, Морепа, и отправился в путь между мирами.

— Почему ты пришел сюда, Прыткий?

— Я посчитал, что вам следует знать о появлении Танатоса возле горы.

— Раньше он не осмеливался здесь показываться. Зачем он приходил? Мы ведь бессмертные боги.

— Я всегда так думал. Однако мне бы не хотелось, чтобы Танатос на меня рассердился.

— Разумная мысль. Думаешь, кто-то из нас его оскорбил?

— Не исключено. Мы можем проверить тех, кто здесь есть, чтобы прояснить ситуацию.

Морепа бросил взгляд в сторону пещеры.

— К несчастью, Небопа погрузился в размышления, — заявил он. — И я не знаю, где сейчас Террама. Юноша улыбнулся и махнул рукой вниз:

— Скорее всего развлекается с элишитами.

— С элишитами?

— Новая религия.

— Религии приходят и уходят. Через некоторое время все они становятся похожими друг на друга. Что интересного в новом учении?

— Оно продолжает развиваться, и у него есть необычные черты. Первое — элишизм возник здесь, в Вирту; похоже, он распространяется через границу в первый мир.

Морепа пожал плечами.

— Вирту всегда существовала — в той или иной форме. Технология Веритэ лишь обеспечила наш мир местом и названием. Вполне возможно, что все религии берут свое начало в Вирту. Ведь религия — не что иное, как коллективный дух народа, верно?

— Кто знает?.. Но сейчас у меня возник другой вопрос. Может быть, тебе следует заняться учением элишитов вплотную?

— А ты элишит?

— Исключительно в качестве наблюдателя — причем издалека.

— Что они проповедуют?

— Элишиты воспользовались древними шумерскими верованиями. Возврат к прежнему на новом уровне — так они говорят. Только вот никто из основателей не понимает, что это такое, и потому они действуют наугад. Стандартная персонификация и театральные эффекты.

— Кто же положил этому начало?

— Мне не известно его имя. Я слежу за элишитами совсем недолго. По слухам, у истоков стоял какой-то эйон.[14]

— Ты не знаешь, может, кто-нибудь из моих коллег?

Прыткий покачал головой.

— Гм-м, — задумчиво проговорил Морепа. — Религия, основанная эйоном… — Он сделал насколько шагов и посмотрел вниз. — А что твои меньшие родичи? Они имеют отношение к элишитам?

— Некоторые, полагаю, имеют.

— Да, подобные штуки как раз для младших божеств, жаждущих набрать побольше маны. Прыткий покраснел:

— Я тоже не прочь. Однако боюсь, элишиты доставят всем серьезные неприятности.

— У меня нет особого желания ввязываться в это дело. Во всяком случае, пока я не узнаю о нем побольше. Могу ли я убедить тебя проявить к элишитам побольше интереса и держать меня в курсе?

— Пожалуй. А как мне следует себя вести? Тут ведь не станешь подавать заявление о приеме на работу.

— Конечно. Поговори с младшими божествами с нижних склонов, которые уже проникли в суть дела. Покажи им свою заинтересованность и продемонстрируй величие.

— Какое величие? Я — одно из младших, астральных божеств, мальчик на побегушках у Верховных и не принадлежу к числу истинных обитателей Меру. Даже не имею права появляться на этом уровне. Моей ауры недостаточно для того, чтобы вызвать повиновение или желание сотрудничать.

Морепа улыбнулся:

— Какие проблемы?! Похоже, пришло время повысить тебя в должности. Подойти поближе.

Прыткий посмотрел на его бородатое лицо, заглянул в голубые глаза и отвел взгляд.

— А меня не разорвет на части? — спросил он.

— С какой стати? Нет, тебя не разорвет на куски, мой быстрый. Выйди из сумрака.

Прыткий осторожно опустился на гору рядом с Морепой.

— Вот как, оказывается, чувствуешь себя, попав наверх, — промолвил он через некоторое время.

— И как? — заинтересовался Морепа.

— Точно так же, как в любом другом месте.

— Тогда ты получил небольшой урок. А теперь познакомься с исключением.

Морепа поднял правую руку и положил ее на голову юноши. Прыткий поморщился. Постепенно его лицо разгладилось, а потом он улыбнулся. Вскоре все его тело окружало бледное сияние, золотая аура казалась жидкой и обтекала его фигуру, внутри светящегося облака появились линии и легкие волны.

— У меня такое ощущение, будто между твоей рукой и горой что-то проливается, — проговорил чуть позже Прыткий.

— Так оно и есть, — отозвался Морепа, — однако малость остается, чтобы улучшить некоторые твои качества. Иными словами, с каждой секундой ты становишься сильнее.

Аура вспыхнула ослепительными красками, и Морепа несколько минут продержал ее на таком уровне. Затем медленно опустил руку.

— Теперь, Прыткий, ты готов. Отправляйся в миры, разузнай все об интересующем меня деле, а потом вернись и расскажи.

Прыткий поднял руку, согнул ее и посмотрел на ладонь. Рука испускала золотистый свет. Он улыбнулся. Потом своим жезлом отсалютовал Морепе.

— К вашим услугам, — бодро рявкнул он. Подскочил в воздух, завис над горой и сделал разворот. В следующую секунду он исчез — лишь золотая тень метнулась к востоку. Однако спустя мгновение Прыткий вновь появился с юга.

— К вашим услугам, — повторил он. И умчался на восток.

Сейджек вытер свое оружие о штанину одного из охотников, а потом посмотрел на его ножны с мачете. Наклонившись, принялся изучать, как они крепятся к ремню. Похоже, здесь пригодится опыт с завязыванием узлов… Сейджек довольно быстро разобрался с устройством застежки и снял ремень. Но тут он сообразил, что вряд ли сможет воспользоваться находкой — убитый охотник отличался хлипким телосложением.

Сейджек уже собрался бросить ненужную вещь, однако в последний момент понял, как изменить длину ремня. В следующее мгновение он уже закреплял его у себя на животе. Затем вытащил мачете и осмотрел лезвие. Оказалось, что оно чище и новее того, что он забрал у Большой Бетси. Сейджек засунул оружие в ножны, а свое воткнул в землю рядом с трупом. Потом выпрямился и посмотрел на тела двенадцати мертвых охотников, которые сидели спиной к деревьям, старательно придерживая руками свои головы, лежащие на коленях.

— Хорошая работа, — заявил вожак своим воинам, которые не сводили с него глаз, — а все потому, что вы сделали, как я сказал.

— Две руки и два члена — вот сколько трупов, — заметил Стаггерт. — Народ раньше не совершал ничего подобного.

— Мы еще не закончили, — напомнил Сейджек.

— Пойдем за остальными — на запад и на юг?

— Нет. Слишком много. Есть другой способ.

— Какой?

— Ты увидишь. А сейчас собери здесь весь клан. Путь на северо-запад открыт.

— Мы убежим?

— Немного. Но не насовсем.

Стаггерт подошел к одному из тел и наклонился к поясу охотника.

— Что ты делаешь? — спросил Сейджек.

— Хочу взять режущую палку, как у тебя, буду отрезать головы.

Сейджек сделал несколько шагов вперед, положил руку на плечо Стаггерта и толкнул его. Тот упал на землю.

— Нет! — резко сказал Сейджек. — Никто не возьмет режущую палку, кроме вожака. Только Сейджек.

Стаггерт со злобным рычанием вскочил на ноги. Он начал поднимать руки, но Сейджек мгновенно нанес ему удар в нижнюю часть живота. Стаггерт застонал и прижал руки к паху.

— Только у вожака будет режущая палка, — повторил Сейджек.

Глаза Стаггерта сузились. Потом он отвел взгляд:

— Конечно, вожак. Только у Сейджека.

Сейджек обратился к остальным, все опустили глаза.

— А теперь соберите клан, — приказал он. — Мы отправляемся на северо-запад.

Храбрые воины торопливо разбежались выполнять приказ.

Днем Сейджек вывел свой клан из петли, которая уже готова была затянуться. Затем он свернул на юго-запад и отправился к месту, знакомому всему Народу, даже тем, кто ни разу там не бывал. Они шли целый день, останавливаясь только, чтобы поесть.

Когда спускались сумерки, они пришли к Кругу Шаннибал — округлой поляне в джунглях, по которой были разбросаны крупные валуны, а в центре высился земляной курган с плоской вершиной. Сейджек ускорил шаг, направляясь к кургану, легко запрыгнул на вершину и принялся медленно вышагивать, поворачиваясь в разные стороны.

Клан вышел на поляну и собрался вокруг кургана, негромко переговариваясь.

— Круг Шаннибал, — заявил Сейджек. — Важное место. Очень давно здесь жил Карак, основатель кланов Народа. Легенда гласит, что он колотил по кургану до тех пор, пока весь Народ не спустился с деревьев, чтобы выяснить, что случилось. Тогда Карак встал на том месте, где стою я, и объяснил, почему жить в клане лучше, чем скитаться по джунглям в одиночку. Все решили к нему присоединиться. Конечно, Караку пришлось драться с самыми могучими воинами, которые хотели занять место вожака. Однако он всех победил. Его клан долго жил здесь. Наконец, еды стало не хватать, и Народ ушел в другую часть джунглей. Прошло много лет, клан разросся, и им пришлось разбиться на несколько новых. Но время от времени, если случалось что-то серьезное, Карак приходил сюда — где все началось — и собирал свой Народ. А после того, как он умер, когда возникали серьезные неприятности, самый сильный вожак созывал здесь кланы, чтобы сообща справиться с трудностями. Прошло много лет со времен Карака и больших бед. Но сейчас нам угрожает опасность, и я, самый сильный вожак, решил прийти сюда. Наш Народ помнит легенды. Они ответят на мой призыв. — Сейджек опустился на колени и застучал кулаками по кургану. — Мы получим помощь. Меняйтесь, бейте по земле. Возьмите палки, только будьте осторожны и постарайтесь не задеть соседа.

Он спустился с кургана, когда ему на помощь пришли несколько самцов. Вскоре удары обрели ритмичность. Остальные принялись стучать в такт ногами.

Всю ночь клан Сейджека, пришедший в исступление, колотил по кургану. Джунгли сотрясались от ритмичных ударов. Вскоре начали прибывать первые чужаки.

Сначала приходили одиночки и пары. Потом стали подтягиваться большие группы, которые быстро присоединились к танцам и принялись колотить по кургану. Старый Дортак, не забывший традиций, привел свой клан. Круг заполнялся, вновь прибывшие сменяли уставших барабанщиков.

Наконец, в Круг вошел Отлаг со своим кланом, а позднее Сейджек заметил Билгада — около кургана негде было яблоку упасть. Однако Сейджек не стал сразу прерывать нескончаемый, гипнотический грохот ударов. Кое-кто отходил поесть или облегчиться, но сразу возвращался обратно. Земля дрожала так сильно, что дрожь почувствовали в западном лагере, но охотники, которым никогда не приходилось слышать сигнала общего сбора кланов, решили, что это какое-то геологическое явление, и продолжали заниматься обычными делами.

Барабанный бой и танцы не стихали до наступления сумерек. Затем Сейджек подал знак, чтобы барабанщики остановились, а когда его приказ был выполнен, вскочил на вершину кургана. Он медленно повернулся по кругу, обводя взглядом прибывшие кланы.

— В джунгли пришло много охотников за нашими головами. Три группы с трех сторон окружили мой клан. Очень большая на юге, поменьше — там. — Он показал на запад, а потом на север. — Самая маленькая находилась в той стороне. Клан Сейджека убил всех охотников из последней группы и отрезал им головы.

По рядам пробежал удивленный шепот.

— Вот как мы смогли пройти мимо них и попасть сюда, чтобы созвать вас. У Сейджека могучий клан, но Сейджек не дурак. Слишком много охотников явилось в джунгли, одному Сейджеку с ними не справиться. Зато Сейджек знает, что делать. Сейджек хочет, чтобы вы пошли с ним, Сейджеку нужны только лучшие воины, большие, сильные и быстрые. Вместе с отрядом Сейджека они отправятся к западному лагерю. Там мы перебьем охотников — вы увидите, как это делается. Потом повернем на юг, к самому крупному лагерю — и тогда нам понадобятся все.

Собравшиеся зашумели.

— Сейджек, — заговорил Дортак, — охотники за головами окружили твой клан, они пришли убивать твоих людей. Нам они ничего не сделали. Почему мы должны тебе помогать?

Сейджек оскалился.

— Думаешь, охотники остановятся, заполучив Сейджека и его клан? — спросил он. — Разобравшись с Сейджеком, они доберутся и до Билгада. Когда не станет моего Народа, они возьмутся за Отлага, а потом за тебя. Поодиночке никто из нас не выстоит против такого количества охотников. Все вместе, пока я могу показать вам, что нужно делать, мы покончим с ними — сегодня ночью! Они будут сидеть, держа свои головы на коленях! И перестанут думать, что Народ легко убить. Испугаются, будут держаться подальше от джунглей. Пройдет много времени, прежде чем охотники вернутся — если совсем не оставят нас в покое.

Дортак расправил плечи и заговорил после наступившего молчания:

— Может, так оно есть, а может, ты ошибаешься. Я поверю, когда ты расскажешь, как убивать охотников. Не знаю, станет ли нам легче, если мы убьем всех — остановит ли это других. А вдруг их придет еще больше?

Сейджек собрался возразить ему, но Дортак продолжал:

— И все же я иду с тобой. Народу необходимо знать, как ты убиваешь охотников. Мы выясним, как это делается. Но если нам повезет и мы прикончим всех, клан Дортака уйдет. Я уверен, что охотники и икси пометят наши джунгли как особенно опасные и здесь нас будут постоянно ждать неприятности. Может быть, ты прав и наши враги еще долго не придут сюда. Но я уверен, что наступит день, когда они вернутся, и я не хочу, чтобы мой клан находился в этот момент в джунглях.

Сейджек снова оскалился и собрался заявить, что убьет всех охотников, которые придут потом. Однако в последний момент ему пришла в голову мысль, что когда-нибудь придется удирать — и тогда его слова вспомнят. Более того, он сообразил, что будет совсем неплохо унести отсюда ноги после сражения. Джунгли велики. Даже если охотники потом найдут кланы, они не будут знать наверняка, кто прикончил их товарищей той ночью.

— Дортак мудр, — заговорил наконец Сейджек. — Мы не знаем, что сделают охотники. Да, я согласен, нам всем следует перебраться в другие места после того, как мы закончим здесь. И долго не возвращаться.

Он принял еще одно решение: в будущем следует либо убить Дортака, либо подружиться с ним, потому что он может оказаться опасным или полезным.

Эйрадис влюбилась в кровать, как только увидела балдахин, который высился среди множества вещей в антикварном магазине Массачусетса. Передняя и задняя спинки с изящным орнаментом из кованой бронзы, раскрашенной удивительной зеленой медянкой. Почти скрытые среди лиан орнамента, виднелись крошечные ипомеи: цветочные самоцветы королевского пурпура, сияющего розового, пастельного белого и необычного, почти прозрачного голубого. Лианы обвивали деревянные стойки, поднимаясь к балдахину, с которого могли бы свисать занавеси, — впрочем, можно обойтись и без них.

— О, Дэк, смотри, ты ее сразу полюбишь! — воскликнула Эйрадис и бросилась через весь магазин к кровати, чтобы повнимательнее разглядеть случайно обнаруженное сокровище.

Дэк, робот, которому предстояло служить мажордомом в замке Доннерджека, когда строительство будет завершено, отвернулся от прилавка, где лежали образцы антикварных изделий из серебра. В его высокой блестящей фигуре таилась удивительная сила; лицо, отделанное серебром и бронзой, имело портретное сходство с Кларком Гейблом.[15]

Когда Эйрадис поманила его рукой, он загудел и на воздушной подушке подлетел к хозяйке, ловко лавируя между слегка побитыми скульптурами, старыми плюшевыми медведями, виниловыми пластинками, книгами в мягких обложках, манекенами, одетыми в расклешенные джинсы и жилеты из хлопчатобумажной ткани с ручной вышивкой.

— Если вы имеете в виду, нравится ли мне данная вещь, — ответил робот, когда приблизился к Эйрадис настолько, что владелец магазина не мог расслышать его слов, — то мой ответ таков: да, нравится. Очень привлекательный контраст. Желаете, чтобы я связался с мистером Доннерджеком и он тоже на нее взглянул?

Эйрадис подумала о Джоне, работавшем на своем портативном компьютере в последней квартире их свадебного путешествия (на полуострове Кейп-Код), и немного погрустнела. Ей так хотелось, чтобы он был рядом, чтобы они гуляли по пляжу, держась за руки, веселились, глядя на забавных маленьких пурпурно-синих крабов со слишком большими правыми клешнями, вместе ходили по магазинам… В полированной грудной пластине робота Эйрадис увидела свое надутое лицо и решительно тряхнула длинными волосами:

— Нет, Дэк. Пусть работает. Чем скорее Джон закончит, тем раньше сможет выйти из дому и насладиться жизнью.

Она еще раз взглянула на переплетающиеся лианы, украшавшие кровать, и мысленно вернулась в волшебное, царство Вирту, где Джон ухаживал за ней. На ее губах расцвела мягкая улыбка, окончательно прогнав недовольное выражение лица.

— Думаю, Джон будет в восторге, — радостно заявила она. — Дэк, давай заплатим за кровать, и пусть владелец отправит ее в Шотландию.

Дэк кивнул, но, взглянув на табличку с ценой, вновь обратился к Эйрадис — сработала ограничительная программа.

— Мадам, — негромко проговорил робот, — понравившаяся вам вещь стоит так дорого, что мы могли бы заказать целую спальню за те же деньги. Копия не будет ничем отличаться от оригинала…

Эйрадис покачала головой, темные волосы, точно изысканная рама обрамлявшие чеканные черты ее прекрасного лица, разметались по плечам.

— Нет, Дэк. Нужно купить оригинал — копия не годится. Она не будет настоящей. Ты меня понимаешь?

— Нет, мадам, — честно ответил Дэк. — Но я подозреваю, что мистер Доннерджек поймет. Хорошо, пожалуй, я побеседую с владельцем магазина. Может быть, мы сумеем договориться о более разумной цене.

Эйрадис потрепала его по плечу:

— Делай, как посчитаешь нужным, Дэк. В подобных вопросах ты разбираешься лучше меня.

Она вышла из магазина, чтобы предоставить роботу полную свободу действий, не сомневаясь в том, что кровать в скором времени будет украшать главную спальню замка. Волны искрились под яркими солнечными лучами. Попросить Хранителя ослабить их интенсивность Эйрадис не могла и потому надела темные очки, сбросила туфли и медленно побрела по воде.

Двигаясь вдоль полосы прибоя, она заметила разбитую витую морскую раковину размером с ладонь и наклонилась, чтобы ее поднять. Ничего особенного по сравнению с фантастическими творениями из Вирту, но Эйрадис тронула ее простая, непритязательная красота. Она погладила чуть шероховатую поверхность, провела пальцем по маленьким отверстиям, проделанным каким-то морским существом. Внутри раковина оказалась белой с легким розовым отливом.

— Как ты думаешь, что произошло? — спросила она у Дэка, услышав его приближение и почувствовав, как песчинки легонько ударяются о ее кожу.

— Не знаю, мадам.

— Наверное, чайка, — предположила Эйрадис, представив себе, как сильный клюв разбивает раковину и вытаскивает мягкое существо, которое превращается в трепещущий обед морской птицы.

— Весьма возможно.

— Или морская выдра, — сказала Эйрадис, вспомнив голографический фильм, в котором рассказывалось об умном млекопитающем с толстым мехом. — При помощи плоских камней они вытаскивают моллюсков из раковин.

— Такой вариант также следует признать вероятным.

— А может быть, виноват кит, или неожиданно налетевшая буря, или рыбачья лодка. Мы ели недавно похлебку из моллюсков, свинины с сухарями и овощами. Очень вкусно.

— Я рад, что вам понравилось, мадам.

— Существует множество способов умереть, — сказала Эйрадис, глядя на разбитые створки раковины, — даже для моллюска. И еще больше для человека. Проги изнашиваются. Некоторые поживают несколько поколений людей — как тот фант, которого видели мы с Джоном. Срок других не превышает длительности человеческой жизни. Ты знаешь, сколько мне лет, Дэк?

— Нет, мадам, не знаю.

Эйрадис выпрямилась и опустила раковину в глубокий карман повлажневшей юбки. Встав на камень, смыла с ног налипший песок и немного постояла, пока солнце не высушило капли, а потом надела босоножки.

— Джон тоже не знает, — тихо проговорила она. — Он забывает, что я прог из Вирту, а не обычная темноволосая, темноглазая девушка, за которой он ухаживал в фантастическом мире. Джон никогда не спрашивал у меня, когда я появилась на свет.

Она зашагала в сторону дороги. Дэк бесшумно летел над хозяйкой, не мешая Эйрадис размышлять, — робот знал, что сейчас ей нужен молчаливый слушатель.

— Ты купил кровать, Дэк?

— Да, мадам. Владелец магазина проявил благоразумие, когда я указал ему на тот факт, что кровать стоит у него в магазине вот уже два года и что подобные вещи не пользуются спросом с тех пор, как у людей появилась возможность путешествовать в Вирту.

— Благодарю тебя, Дэк. — На губах Эйрадис появилась мягкая улыбка, и грустное настроение исчезло. — Джон будет в восторге — ты ведь знаешь, несмотря на любовь к науке, в душе он поэт.

— Ваши слова меня не удивляют, мадам.

Воды продолжали набегать на берег. Чайка раскинула крылья и парила над прозрачной водой, потом заметила что-то стоящее, нырнула вниз и взмыла вверх, держа в клюве добычу.

Польская сосиска. Неплохо. Совсем неплохо.

Карла и Абель Хаззард смотрели на тело своей дочери. Грудь девушки мерно вздымалась.

— Скажите мне прямо, — сказал Абель. — Вы ее потеряли?

— Ничего подобного, мы ее не потеряли, — возразил Чалмерс. — Она здесь, перед нами, в полном здравии.

— Черт возьми, вы прекрасно понимаете, о чем я говорю! — рассердился Абель. — Вы не в силах вернуть ее и не знаете, что произошло.

— Подобные случаи уже бывали, — заявил Чалмерс. — Существуют состояния — частично это связано с психологией, — при которых люди сопротивляются сигналу возврата.

— Что тому причиной?

— Точно не известно. Такие ситуации возникают редко.

— И как вы с ним справляетесь? — спросила Карла.

— Мы не сумели выделить какого-нибудь одного стимула. Создается впечатление, что ответ заключен в сочетании многих факторов, в каждом случае разных.

— У них есть что-нибудь общее?

— Нам не удалось найти ответ на данный вопрос.

— А вы не в состоянии определить, где она сейчас находится и какие факторы следует учитывать? Нельзя ли спросить у нее самой?

— Можно, — кивнул Чалмерс. — Но все случаи подобного рода отличаются необычностью. Ваша дочь оказалась на территории, которую мы не контролируем. Связь с ней потеряна.

— Вы всегда теряете связь?

— Да, это классический синдром.

— Иными словами, вы не знаете, как ее вернуть? — спросил Абель.

— Нет, ничего подобного я не говорил. Во-первых, вы должны понять: сейчас Лидии не угрожает никакая опасность. Система следит за ее здоровьем, и вам не следует тревожиться. Во-вторых, мы консультируемся с доктором Хэмиллом, врачом, который в последние годы занимался большинством аналогичных инцидентов. Он считается экспертом по данному вопросу.

— Кстати, раз уж вы заговорили о других случаях — сколько их было всего?

— Я не имею права отвечать на ваш вопрос.

— Судя по всему, вы застрахованы от подобных неприятностей?

— Ода.

— Прекрасно. Вам это совсем не помешает. Пока они разговаривали, обитатели нескольких дюжин виртуальных камер перехода, разбросанных по всему миру — государственных и частных, — начали проявлять возбуждение, затем побледнели и скончались, поскольку в мозг перестал поступать кислород. Подобный исход предусматривался в их контрактах, многие занимались весьма опасной работой, и смерть являлась одним из возможных исходов. Все они охотились в джунглях за головами, и в их файлах содержались отказы от исков в случае летального исхода, а посему свидетельства о смерти оформлялись без особых проблем. В тот самый момент, когда по лицу Лидии скользнула улыбка, а тело зашевелилось, в базах данных появились новые сведения о тех, кто не вернулся из Вирту. Но если кто из охотников и успел заметить опускающийся муар и отдельные фрагменты Непостижимых Полей, видения Лидии оказались куда более приятными и не менее завораживающими.

Бен Квинан, скрестив руки на груди, стоял внутри колонны зеленого пламени в святилище главного храма элишитов в Вирту. Он общался с Верховными Богами, и на его подвижном лице цвела улыбка. Орлиный профиль менялся носом-пуговкой, глубокие залысины превращались в море вьющихся каштановых локонов… когда-то Бен Квинан был каждым из этих людей — он струился, менял свой внешний вид, реагируя на каждый новый нюанс откровения. Обычно в стремлении отделить внешнюю и внутреннюю части друг от друга он не терял контроля над процессом, за исключением тех случаев, когда это требовалось в пропагандистских целях. Однако сейчас ощущение экстаза притупило его бдительность, Бен Квинан погрузился в волны бесформенной материи и трансформировал свой рост и вес, ширину и длину конечностей и пигментацию, реагируя на контакт с Божеством.

По мере того как свет тускнел, его тело становилось массивнее, приземистее, черты лица грубели, кожа приобретала землистый оттенок. Он улыбался и что-то негромко бормотал на разных языках, пока свет окончательно не померк. Тогда Бен Квинан начал двигаться.

Квинан вышел из святилища и вскоре оказался во внутренней части храма. Подойдя к северной стене, коснулся какого-то устройства и что-то произнес. В мерцающем тумане возник похожий на арку проход. Квинан решительно шагнул вперед.

Он находился в ярко освещенной, отделанной кафелем комнате, где стояла мебель, принимающая форму тела, и абстрактные скульптуры из металла, камня и света, чьи радужные оболочки, желтые, оранжевые и синие, создавали ощущение спокойствия и морских глубин. Квинан провел рукой сквозь световую спираль, и та запульсировала в ответ. Затем он подошел к светлой стойке бара у дальней стены и принялся осматривать его содержимое.

Справа от бара распахнулась дверь, в комнату вошел худой темноволосый человек с черными усами.

— Мистер Квинан, — сказал он, — я только что получил ваш сигнал.

— Называйте меня Бен, — ответил Квинан. — Мне нужно поговорить с Келси.

— Я уже сообщил ему о вашем приходе. Он на пути сюда.

— Отлично. — Бен Квинан — или тот, кто сейчас так себя называл — взял со стойки бутылку калифорнийского бургундского. — Как вы считаете, это хорошее вино, мистер…

— Араф, — ответил тот. — Зовите меня Ауд. Мне говорили, что вино неплохое.

Бен улыбнулся, нашел штопор и принялся открывать бутылку. Наполнил половину бокала, понюхал вино и сделал несколько маленьких глотков.

— Вы во плоти, или передо мной лишь голографическое изображение?

— Во плоти.

— Но вы не пьете?

— От старых привычек трудно отказаться.

— Жаль. Иначе я бы спросил у вас, есть ли разница между вкусом вина здесь и на Веритэ.

— Уверен, что нет, Бен. Если какое-то различие и есть, им можно спокойно пренебречь.

— Налейте и мне стаканчик, — заявил крупный рыжеволосый мужчина, неожиданно появившийся в центре комнаты. Бен повернулся и пристально посмотрел на него.

— Келси, — проговорил он, — вот уж вы точно не во плоти.

Мужчина кивнул:

— Я находился слишком далеко, чтобы быстро сюда добраться в своем собственном теле. Однако я слышал ваши рассуждения и хочу заверить, что пробовал вино и в Вирту, и на Веритэ — никакой разницы.

— Но вы родились на Веритэ. А для жителя Вирту все может быть совсем не так. Келси пожал плечами:

— Для каждого человека — из обоих миров — все может быть иначе.

— Неплохо сказано, — признал Бен. — Однако вопрос далеко не всегда носит академический характер.

Он перевел взгляд на Ауда, потом слегка приподнял бровь.

— Пожалуй, мне пора, — неожиданно заявил Ауд, — вы можете говорить спокойно, я буду стоять на страже. Он склонил голову, Бен и Келси поклонились в ответ.

— Да, — кивнул Келси, и Ауд вышел.

Келси сделал пару шагов и протянул руку, Бен ее пожал.

— Такое ощущение, будто я сам — а не моя проекция — стою рядом с вами, — заметил он, сильнее сжимая пальцы Квинана, чтобы подчеркнуть свою мысль.

Бен ответил ему коротким, но мощным рукопожатием, а потом выпустил ладонь Келси.

— Не согласен, — возразил он. Затем подошел к окну и выглянул с высоты башни на раскинувшийся внизу город, мчащиеся куда-то машины и далекий океан. — Это особое место — синтетическое, очень подходит для подобных встреч. Вид из окна соответствует реальности?

— Да.

— Однако я не могу отправиться туда?

— Как и я — сейчас.

— Однако вы вернетесь в свое тело, и все опять встанет на свои места.

— У вас тоже есть другое тело. И вы можете им воспользоваться, чтобы делать в Вирту то, что мне недоступно.

— Понимаю, хотя у вас есть кое-какие преимущества передо мной. Как и у всякого другого жителя Веритэ. Наверное, здорово иметь возможность путешествовать туда и обратно.

Келси пожал плечами.

— Такова природа вещей, — сказал он. — Вирту является копией, а Веритэ — оригинал. Ваш мир построен так, чтобы в него можно было попасть — а не наоборот. Никто не предвидел, что искусственные существа будут развиваться, попав в такую среду.

— Очень жаль, — вздохнул Бен. — Вы вправе делать все, что пожелаете, а нам по силам посещать ваш мир лишь в особых местах, вроде этого. Было бы гораздо справедливее, если бы ситуация стала симметричной.

— У вас есть целая вселенная.

— Верно. А у вас их две.

— Я не возражаю против равноправия. И совершенно с вами согласен: обе стороны только выиграли бы, если бы проникновение могло быть взаимным. Но дело не только в том, что никто не предвидел подобного развития событий — тогда технология не сумела бы справиться с подобной задачей. Да и сейчас тоже. Возможно, ее вообще никогда не удастся решить. Как квадратуру круга. Вы находитесь в плену у самой природы вещей.

— Думаю, нет, — возразил Бен.

— В самом деле?

— Более того, я пригласил вас для того, чтобы обсудить проблему перехода, — ответил Бен.

— Перехода? Каким образом?

— Речь идет о скромном шаге, паллиативе, я полагаю. Однако по сравнению с виртуальными возможностями, которыми обладаете вы, это будет движением вперед.

— Не понимаю, — промолвил Келси, подходя к бару и наливая себе бокал вина. — При чем здесь мои паранормальные способности?

Бен усмехнулся.

— Проникновение особых способностей через интерфейс — эксперимент. Конечно, таким способом мы награждаем самых достойных и верных служителей нашей Церкви. Однако это лишь часть действующей программы, включающей в себя манипуляции с интерфейсом с другой стороны. В процессе нам удалось многое узнать.

Он сделал глоток из своего бокала. Келси последовал его примеру.

— А сейчас, — продолжал Бен, — если вы согласитесь нам помочь, мы сможем продвинуться еще дальше.

— Вам удалось сделать серьезное открытие?

— Настоящее откровение. Конечно, следует все хорошенько проверить. На разных ступенях.

— Что от меня требуется?

— В настоящий момент речь идет о простых экспериментах в камерах перехода.

— Каковы детали?

Бен сделал еще одни глоток, подошел к бару и поставил бокал. Келси последовал за ним.

— Идемте со мной, — сказал Бен, протянул руку и положил ее на плечо собеседника. Развернув Келси, он направился к световой спирали в дальнем углу комнаты. Послышался звук, напоминающий шум падающей воды. — Сюда.

Комната исчезла, они оказались в виртуальной имитации камеры перехода.

— Проще всего показать, — пояснил Бен, открывая стоящий под диваном ящик и показывая Келси оборудование.

В мерцающем свете костров Сейджек осматривал лагерь. Повсюду лежали тела охотников и воинов Народа. В левой руке вождь держал за волосы человеческую голову; в правой тускло посверкивало залитое кровью мачете. Вокруг скакали воины, швыряли оборудование охотников в огонь, болтали, размахивали клинками, которыми разделывали трупы…

Сейджек знал, что некоторые из них сегодня ночью научатся пользоваться режущими палками. И унесут их с собой. Жаль. Он бы предпочел сохранить их в тайне, для себя. Однако Сейджек ничего никому не скажет, иначе все поймут, какое это важное оружие. Атак… многие потеряют режущие палки или забудут, как следует с ними управляться. Нет, сейчас не время говорить о дисциплине. Народ только что одержал первую большую победу над извечным противником. Пусть едят сердца и печень своих врагов, срывают с них штаны и грабят трупы. Пусть разрезают тела на части, а потом составляют из них новые. Народу нужно расслабиться после напряжения последних дней.

Сейджек испустил хорошо рассчитанный вопль и швырнул отрезанной рукой в голову Чимо. Чимо поймал ее и усмехнулся.

— Мы поймали всех, босс! Всех до одного! — повторил Чимо и швырнул конечность в Свата.

— Мы хорошо сделали, — проворчал Сейджек и огляделся по сторонам.

С западным, маленьким отрядом неприятеля они разобрались легко. Но этот — самый большой, расположенный на юге — серьезно беспокоил Сейджека. К счастью, Народу очень пригодился опыт, полученный во время схватки в западном лагере. А главное — его соплеменники поняли, что могут справиться с охотниками.

— Ты одержал победу, — заявил Дортак, неожиданно возникая рядом с Сейджеком.

— Да, — кивнул он. — Большую победу.

— Тебя будут искать. Другие.

— Мы уйдем далеко отсюда.

— Они найдут тебя.

— Пусть. Мы можем бежать. Можем сражаться. Мы знаем джунгли лучше, чем охотники за головами.

— А если у них в запасе появятся трюки, которые тебе неизвестны?

— Мы все время учимся.

— Надеюсь, ты не ошибаешься, — ответил Дортак, присел на корточки и опустил голову, — потому что теперь ты вожак вожаков.

Неожиданная тишина повисла над полем битвы. Вопли и болтовня стихли, молодые самцы прекратили прыжки, те, что сидели на деревьях, притихли и замерли на ветках.

— Вожак вожаков! — повторил Сейджек, мгновенно поняв, что не станет убивать Дортака. — Хорошая мысль. Я — вожак вожаков. Как старый Карак. После него не было вожака вожаков.

— Может быть, это действительно хорошо, — продолжал Дортак. — Но, может быть, настанет день, когда ты возненавидишь свои обязанности, кто знает. Теперь ты должен помогать всем кланам, если к ним придет беда. Отлаг, Билгад будут барабанить в Шаннибале, призывая вожака вожаков. Весь Народ — теперь твой Народ. Большая работа.

После того как Дортак встал и отошел в сторону, к Сейджеку приблизился Отлаг и заявил, что признает Сейджека вожаком вожаков. А сам Сейджек между тем размышлял о последствиях своего избрания, и ему в душу закралось некоторое беспокойство. Большая работа, Дортак сказал правильно. Вожак вожаков. Однако Карак справился, много лет назад, и Народ до сих пор рассказывает о нем разные истории, да так, словно все произошло совсем недавно. Пусть и о Сейджеке сложат легенды.

Когда отошел Отлаг, его место занял Билгад, чтобы в свою очередь назвать Сейджека вожаком вожаков. Сейджек облизнул губы, оскалился и кивнул.

— Да, — провозгласил он. — Большой вожак. А сейчас идите. Веселитесь. Ешьте, танцуйте, занимайтесь сексом, рубите тела и развлекайтесь с ними. Чувствуйте себя в безопасности. Сейджек стоит на страже.

Немного позже он схватил за плечо проходившую мимо женщину.

— Твоя очередь веселиться, — сказал он. — Большая честь.

Транто слонялся среди деревьев, поглядывая на стадо. Замена прошла на удивление гладко. Никто так и не осмелился вызвать его на поединок после исчезновения Скарко. Конечно, поскольку никто в стаде точно не знал, что случилось с их прежним вождем, каждый мог предполагать худшее. Транто не сомневался, что многие так и делали.

Несколько молодых самцов ушли и вернулись только через три дня. Маггл доложил, будто слышал, как они обсуждали возможное местонахождение останков Скарко. Кроме того, до него донеслись обрывки разговоров о том, что Транто — имя, приносящее несчастье, потому что самый знаменитый его обладатель сошел с ума. Однако через некоторое время поиски костей Скарко прекратились — а стадо продолжало относиться к Транто с полным уважением и почтением.

Он бродил по роще, пока не остановился на восточной стороне. Да, все еще там…

— Доброе утро, вожак. — Маггл, словно тень, бесшумно оказался у него за спиной. — Опять будет жаркий денек. Птицы говорят, что на севере идет дождь.

— Хорошо, — ответил Транто. — Кто это?

— О ком вы говорите?

— Вон там, подняла голову и посмотрела в нашу сторону.

— Ах вот вы о ком. Фрага. Она флиртует. Дочь Карго и Брига.

— У нее есть какие-нибудь постоянные связи?

— Нет. Конечно, многие проявляют к ней интерес. Однако она никого не выделяет.

— Хорошо, — сказал Транто. — Девушка не должна торопиться, решая подобные вопросы.

— Верно, — согласился Маггл.

— Давай потихоньку двинемся в ее сторону. Очень медленно. Когда подойдем к ней, поздороваемся. Потом можешь нас познакомить.

— Конечно, — кивнул Маггл.

— Время от времени приятно общаться со своим народом.

— Действительно, — согласился Маггл.

Абель и Карла посмотрели на свою погрузневшую дочь, находившуюся в их собственном домашнем виртуальном пространстве. А потом обратили взоры на Чалмерса и слегка сутулого белобородого доктора Хэмилла.

–..исключительная редкость, — говорил доктор. — Я не могу припомнить ни одного случая ложной беременности во время перехода во сне. Судя по показаниям приборов, нет никаких оснований…

Карла бросила быстрый взгляд на мужа, а потом снова взглянула на доктора.

— А что, — спросила она, — если беременность настоящая?

Доктор Хэмилл встретил ее взгляд.

— Поверхностное сканирование — а для его проведения требуется всего несколько секунд — показывает, что девственная плева осталась нетронутой, — заверил он Карлу. — У вас есть основания предполагать что-нибудь другое?

— Нет. Однако я прошу вас сделать все необходимые тесты, — сказала Карла.

— Конечно. Хотя крайне необычно…

— Крайне необычным является тот факт, что Лидия уже три месяца пребывает в Вирту, а вы не можете ее вернуть, не так ли?

— Тут вы совершенно правы. Мы делаем все, что в наших силах…

Карла повернулась к Чалмерсу.

— Подобные случаи когда-нибудь бывали? — поинтересовалась она. — Чтобы женщина из Веритэ забеременела в Вирту?

— Конечно, нет! — ответил он. — Это физически невозможно.

— Похоже, мы создаем прецедент, — проговорила Карла.

Джон Д'Арси Доннерджек и Эйрадис переехали в черный замок дождливым утром в начале октября. Они следили за тем, как роботы распаковывают контейнеры и расставляют мебель, которую Эйрадис купила в антикварных магазинах, разбросанных по всей Европе. Слуги негромко шуршали воздушными подушками, развешивая ковры и гобелены, расставляли шкафы, столики, скамейки и стулья с высокими спинками, собирали кровати с балдахинами, выставляли доспехи и оружие. Оборудовали по последнему слову техники вторую кухню. Первую выдержали в духе средневековья — там можно было готовить, но она предназначалась прежде всего для создания настроения. Эйрадис нравилось ощущение постоянства, которое исходило от антикварных вещей.

В то время как девяносто процентов убранства замка Доннерджек представляли собой музейные экспонаты, оставшиеся десять являлись произведениями современной техники и искусства и предназначались для работы и удовольствия. Поднявшись на верхние этажи западного крыла замка, вы попадали в современность. Здесь располагался кабинет Джона с новой мебелью и приборами, которые активировались голосом, терминалами и голографическими дисплеями, способными демонстрировать сложнейшие устройства внутри сложнейших устройств. Тут господствовала чистая мысль, поэтому устройства могли функционировать только в Вирту — под защитой лазерного силового поля, создать которое не удавалось больше нигде. За кабинетом находилась Большая Сцена, где мастер иллюзий Доннерджек, вложив огромные средства и использовав новейшие научные достижения, построил точно такой же кабинет — в натуральном масштабе. Вход на Большую Сцену осуществлялся путем перехода; все равно что попасть в Вирту во плоти. Доннерджек собирался использовать Большую Сцену для тестирования по частям своих крупномасштабных проектов. Кроме того, он часто приходил сюда выпить кофе.

Джон и Эйрадис стояли на высоком балконе поздно вечером первого дня и смотрели на залитый лунным светом и предвещающий бурю Норт-Минч.

— Итак, тебе удалось восстановить родовой замок, — сказала наконец Эйрадис.

— В некотором роде, — отозвался он. — Мне неизвестно, как он выглядел в действительности. Полагаю, гораздо хуже. Вероятно, общим для двух замков является лишь место, на котором они построены. Мы произвели раскопки. И нашли нечто, похожее на старый винный погреб…

— С туннелями, — перебила его Эйрадис, — по которым можно выйти из замка. А куда они вели?

— В скалы. Я не пытался исследовать все досконально. Просто закрыл туда вход большой металлической дверью. Если наш винный погреб очень сильно разрастется, можно будет поставить там полки. В противном случае туннели вряд ли нам пригодятся.

— Но ведь именно благодарю погребу ты узнал, что здесь стоял замок.

— Ну, мой дед говорил, будто под старым замком шли туннели. Его слова и наличие фундамента убеждают, что я не ошибся.

— Здесь все совсем не так, как в Вирту.

— В каком смысле?

Эйрадис показала в сторону надвигающегося шторма.

— Непогода пройдет, и все успокоится, — заметила она.

— Разве в Вирту иначе?

— Нет, но погоду можно изменить мгновенно, кроме того, там существуют места, известные неустойчивостью климата.

— Здесь мы занимаемся благоустройством территории, сажаем цветы и тому подобное. Черт возьми, мы терраформируем Луну, Марс и внутренние области астероидов.

— А в Вирту можно сделать шаг в сторону или назад, найти подходящих проводников и оказаться совершенно в другом месте. Дикие места, которые вырастили диких Хранителей, генерирующих собственные ни на что не похожие программы.

— Мы тоже играем с реальностью.

— Но ты всегда возвращаешься на твердую почву. Вспомни о диких царствах, через которые мы прошли, уходя из Непостижимых Полей… Здесь нет ничего похожего.

— Ты права, — согласился Доннерджек. — Я понимаю, что у тебя на уме. Здесь другой порядок вещей, вот и все.

— Да. Другой.

Они вернулись в спальню и долго занимались любовью на новой кровати.

У Доннерджека ушло несколько дней на то, чтобы привести в порядок оборудование. Иногда он прерывал работу, и они с Эйрадис отправлялись на Большую Сцену, которая уже находилась в рабочем состоянии. Здесь они выбирали открытые пространства и прекрасные виды, в том числе и реальные части Вирту. Когда включалось силовое поле, они воспринимали окружающий мир напрямую, могли его осязать. Джон и Эйрадис гуляли по Вирту в пределах Сцены — малый эквивалент феномена перехода; для полного переноса требовалось медицинское оборудование, которое было установлено в соседних помещениях.

Они сидели в долине, окруженной багряными холмами, где древние статуи постепенно превращались в обычные камни. Птицы с красными хвостами в форме лиры пощипывали траву возле пруда.

— Как странно приходить сюда в качестве посетителя, — заметила Эйрадис. — К какому волшебству пришлось прибегнуть Властелину Ушедших, чтобы выполнить твою просьбу?

— Наверное, он оживил тебя способом, припасенным для жителей Веритэ, и все.

— И все же мне ужасно хотелось бы узнать, как он это сделал.

— Я много думал, и мне пришло в голову, что Вирту, должно быть, значительно сложнее, чем мы постулировали.

— Конечно.

— Речь идет о более высоком структурном уровне.

— Если таким образом удастся объяснить, как Танатос добился нужного результата, значит, так оно и есть, — пожав плечами, заявила Эйрадис.

— Одних догадок мало. Мне необходимо выработать теорию и понять механизм.

— И что тогда?

Доннерджек покачал головой:

— Применение окажется… необычным. Я хотел бы отложить все остальное и вплотную заняться этой задачкой. Но я не могу.

— Почему?

— Я обещал Повелителю Энтропии спроектировать Костяной Дворец и беседку с каменными цветами.

— А откуда ты знаешь, чего он хочет?

— Сегодня утром на моем дисплее появился список требований и общих указаний.

— И как же ты произведешь доставку заказа?

— Он наблюдает за моей работой. И увидит, когда я закончу. Мне сообщат, что я должен делать и когда.

— Пугающая перспектива. Он следит за нами сейчас, как ты полагаешь?

— Вполне возможно. Эйрадис встала.

— Давай выйдем наружу. Ладно.

Поздним вечером, когда они уже засыпали, Эйрадис коснулась его плеча:

— Джон?

— Что такое?

— Интересно, все замки издают странные звуки по ночам?

— Наверное, — ответил Доннерджек, прислушиваясь. До него донеслось далекое металлическое бряцание. — Сейчас ветрено, — заметил он через некоторое время. — Может быть, рабочие что-то плохо закрепили.

— Похоже на звон цепей.

— В самом деле? Я посмотрю утром.

— Да, обязательно.

— Спокойной ночи, любовь моя.

— Спокойной ночи.

Танатос сидел на костяном троне и изучал модель дворца, которую вызвал к жизни. Быстрое движение пальцев — и конструкция перед ним увеличилась, изменилась. Временами он медленно вращал перед собой изображение, покачивая головой.

— Любопытно, — заметила Фекда, устроившись на высокой спинке трона. — Там будут казематы?

— Конечно, — ответил Танатос.

— Тайные ходы?

— Обязательно.

— Множество карнизов с трещинами?

— Естественно.

— Тупики?

— И это тоже.

— Некоторые лестницы выглядят весьма забавно.

— Эффект Эшера, — ответил Танатос.

— Там можно будет ползать вечно, места даже больше, чем в вашей нынешней обители.

— Точно.

— Вы довольны?

— В некотором смысле.

— Значит, вы поставите его здесь, в Непостижимых Полях?

— Не в таком виде. Он нуждается в существенных усовершенствованиях.

— А когда они будут сделаны…

— О да. Потом.

Рано утром Доннерджек нашел на своем экране список новых требований. Он медленно опустился в кресло и внимательно их изучил. Запутано, очень запутано, и зачем Танатосу детская?.

Доннерджек вызвал голографическое изображение заказа на ближайшей подставке и принялся его вращать. Очень аккуратно вносил требуемые поправки, оставив без изменения то, что требовало доработки.

Прошло несколько часов, прежде чем он приступил к, изучению мелких деталей. Закончив, перенес часть конструкции на Большую Сцену и сам в нее вошел. Потом вернулся к дисплею, кое-что откорректировал и соединил все в единое целое. Затем принялся внимательно изучать плоды своих трудов.

Позднее, глубоко погрузившись в работу, Доннерджек обернулся и обнаружил, что не один.

— Эйрадис! Доброе утро. Я и не заметил, что ты здесь. Она улыбнулась, взяла его за руку и тихонько сжала пальцы мужа. Доннерджек притянул ее к себе, они поцеловались.

— Меня опять разбудили боли в желудке. Может, дело в пище из Веритэ?

— Вряд ли, — покачав головой, ответил Джон.

— Вот уже несколько дней по утрам я чувствую себя неважно.

— В самом деле? Почему же ты не сказала мне раньше? Нужно принять лекарство, и все будет хорошо.

— Неприятные ощущения довольно быстро проходят, и я снова в порядке.

— Какие-нибудь другие симптомы?

— Меня несколько раз тошнило.

— Я закажу что-нибудь для твоего желудка.

— Спасибо, милый… Твой последний проект?

— Да, заказ Властелина Непостижимых Полей. Хочешь, я его установлю, и мы устроим экскурсию по залам и коридорам, все осмотрим — вместе?

— С удовольствием. Кофе с собой возьмем?

— Давай.

Не будучи икси или охотницей за головами, Вирджиния Тэллент изучила все их территории — только с другой точки зрения. Она работала рейнджером в Департаменте Разведки Вирту, следила за появлением новых земель и флуктуациями существующих. Вирджиния много путешествовала, наблюдала и производила съемку, и хотя ее обязанности носили пассивный характер, она много знала. Она была одной из немногих представителей Веритэ среди других рейнджеров и всегда получала удовольствие от своей работы. Вирджиния трудилась настойчивее, чем ее коллеги; и потому каждый день дарил ей новые открытия. Она не любила возвращаться домой после долгих путешествий.

Вирджиния поднималась по тропе, вьющейся среди скал и папоротника, цветов и приземистых деревьев. Над головой у нее мелькали тени — необычные крылатые существа выбирались из красных, похожих на плоды коконов и с хриплыми криками уносились прочь. Изредка тропу перебегали какие-то бледные фигурки. Стройная, темноволосая, со светлыми глазами и кожей цвета какао, Вирджиния двигалась легко и грациозно. Жаркий ветерок шевелил листву, но тропа, по которой шла девушка, оставалась в тени. Она заранее все рассчитала. Периодически Вирджиния останавливались, чтобы сделать несколько глотков из фляги или записать какие-нибудь наблюдения.

Неожиданно откуда-то с дерева, из зеленого сумрака послышался голос:

— Вирджиния Тэллент, ты зашла далеко.

— Правда, — ответила она, останавливаясь, — листва здесь выглядит гуще, чем обычно в это время года. И я видела много вышедших на охоту вилчей.

— Прошли проливные дожди, — что привело к увеличению количества питающихся листьями грохнеров. Они быстро размножаются, как, впрочем, и вилчи, для которых грохнеры служат пищей. Скоро наступит период танцев вилчей. А потом начнется миграция на юг охотящихся на них диких котов.

— А почему на юг?

— Когда сократится количество грохнеров, коты станут искать мышей, полчища которых появятся на юге.

— Почему?

— Злаки, их пища, уже сейчас дали прекрасный урожай из-за наводнения, принесшего на поля нитраты.

— А земля после дождей?

Ответа не последовало. Зеленое пламя прекратило свой танец.

Вирджиния улыбнулась и пошла дальше. Облака закрыли солнце, послышались далекие раскаты грома. Тропа свернула влево, выровнялась. По листве застучали первые капли. Полыхнула молния. И Вирджиния ускорила шаг.

Ливень застал ее, когда она вышла на открытое место там, где тропа расширялась перед выходом на плато. Вирджиния предусмотрительно решила не приближаться к рощице высоких деревьев и выбрала для укрытия кустарник с широкими листьями, росший на границе каменистого плато.

Устроившись в окруженной листвой пещере, она смотрела, как вода стеной прикрывает вход в ее убежище, и изредка вытирала попадавшие на лоб брызги. Камень на открытых участках потемнел от влаги и превратился в тусклое зеркало, по которому пробегали замысловатые тени.

Вирджиния не отрывала от них взгляда — и вдруг ей показалось, что на влажном камне проступают глаза. Шевельнулись темные влажные губы.

— Вирджиния, — заговорил камень, — сильнее всего подвергаются эрозии восточные склоны, частично из-за направления ветра, частично из-за стока, определившегося событиями прошлых лет.

— Маркой! — воскликнула она.

— Да. — Камень превратился в статую в человеческий рост, а Хранитель как ни в чем не бывало продолжал говорить:

— Направление ветра определяется разницей температур между данной областью и шестью большими, одиннадцатью малыми районами, а также прибрежными участками и районом озера Триада, оказывающим серьезное влияние на атмосферу. Твое путешествие до сих пор было удачным?

— Пожалуй, — ответила Вирджиния. — Мне всегда нравится бывать в твоих владениях. Они меня поражают и завораживают.

— Благодарю. А моя соседка Кордалис?

— Интересный вопрос. Быстрое распространение диких ползучих растений может привести к нарушению ботанических циклов.

— Мне кажется, все дело в окраске цветов. Ей слишком нравится желтый.

— Я никогда не рассматривала ситуацию в каком-нибудь районе с точки зрения эстетических предпочтений Хранителя.

— А как же иначе? Особенно если речь идет о молодых.

— Старые выше таких глупостей?

— Конечно. В целом многие вырабатывают разумную точку зрения. С другой стороны, легко найти и таких, чей вкус с годами лучше не становится.

— Может, назовешь несколько имен?

— И не подумаю. Не хочу быть мелочным. Ты и сама в состоянии сделать выводы из того, на что смотришь. Вирджиния улыбнулась и вытерла лицо рукавом.

— Ладно, — согласилась она.

Неожиданно лицо на камне начало расплываться.

— Возникла необходимость… — заявил Маркой. — Нет. Вряд ли мой мир будет уничтожен, если я не отвечу. — Лицо застыло, снова вернулось на поверхность камня. На губах осталась легкая улыбка. — Я так редко тебя вижу, Вирджиния. Как ты поживаешь?

— Очень неплохо, спасибо, — ответила она. — Насколько я понимаю, у тебя тоже все в порядке.

Камень слегка качнулся. Существо кивнуло:

— Да, в последнее время я не участвовал в эпических сражениях с другими Хранителями, если ты на это намекаешь. Все битвы давно закончились.

— Я никогда ни о чем таком не слышала.

— О них мало кто знает — если подумать. Так что, пожалуй, ты имела в виду нечто другое.

— Да, конечно. Но все равно мне ужасно интересно. Наверное, речь идет о переходе от чистого программирования к независимой эволюции на Вирту. Мне никогда не доводилось слышать о войнах между Хранителями.

— Я не понимаю разговоров о том, что некоторые называют Вирту. Есть наш мир. А что может быть еще? Да, мы сражались за право контролировать свои владения после сотворения мира, когда территория еще не сформировалась окончательно. Тогда рождались союзы, расцветало предательство, одерживались славные победы, а кто-то терпел горькие поражения. Замечательное было время!.. Но я рад, что оно прошло. От бесконечных подвигов устаешь. Да, личная вражда, кровная месть еще встречаются, однако их и сравнить нельзя с тем, что бывало в старину. Я уже довольно давно не нарушал мира — и хорошо.

— Любопытно. Слушай, а представители властей — такие, как я — никогда не записывали ваши истории о прошлом?

— Я могу говорить только за себя — мне ни с кем не приходилось делиться этой информацией. Другие Хранители тоже не слишком общительны при встречах с мобильными разумными существами.

— Тогда почему же ты сделал для меня исключение?

— Я уже некоторое время знаком с тобой, Вирджиния, ты рассказала мне о своей слепоте и параличе — следствиях неизлечимых неврологических осложнений. Не Думаю, что ты часто обсуждаешь свои недуги. Хорошо, что У тебя есть два тела.

— Ну, я бы все равно предпочла находиться здесь, а не там. Однако было бы неплохо сохранить воспоминания о прежних временах.

— Ничто не потеряно, если жива память.

— Быть может, следует поделиться с другими? Конструкторы-теоретики могли бы извлечь из твоих историй много полезного.

— Я здесь не для того, чтобы кого-то учить. Я не дружу с конструкторами.

— Им было бы легче справляться со своими задачами в будущем.

— Я не хочу, чтобы они работали на моей территории. Или в каком-нибудь другом месте. У них имелся шанс. Они завершили свои работы. Сейчас их здесь никто не ждет.

— Я говорю лишь о развитии знания.

— Хватит! — Лицо исказила гримаса. — Я больше не хочу это обсуждать!

— Как пожелаешь, Маркой.

— Г-да, я так желаю. Давай, я призову своих слуг-элементалей, и ты посмотришь, как они танцуют для тебя.

— С удовольствием.

Тут же из-под камня забила струя воды, соединилась с потоком, льющимся с неба. Через мгновение перед Вирджинией возникли блестящие фигуры, лишенные лиц и признаков пола. Рядом появились более массивные, приземистые существа, слепленные из земли, которые быстро приобретали форму. Поднялся ветер, затрепетала листва. Из-под ног вырвались языки пламени, заплясали демоны пыли.

— Как необычно и замечательно, — заворожено проговорила Вирджиния, когда фигуры взмыли в воздух и закружились в танце.

— Лишь немногие твои соплеменники видели такое, — сказал Маркой. — Посиди рядом со мной и посмотри. Сейчас здесь будет сухо и тепло.

Она подошла к Маркону и уселась рядом. Фигуры закружились быстрее. Вместе с ними танцевали тени.

Артур Иден вернулся на Веритэ после длительного пребывания в Вирту. Покинув камеру перехода в церкви, он сел на городской транспорт и, сделав несколько пересадок, наконец оказался в одной из своих квартир. По дороге его живот недовольно заурчал — видимо, проснулся после продолжительного отдыха.

Дома Иден сразу же заказал омлет, бекон, тосты, фруктовый сок и кофе. Пока кухонный автомат выполнял его приказ, он быстро разделся и вошел в душ. Здесь, стоя под упругими струями, Артур оживил в памяти неделю своего ученичества — так называемое «притязание на программу»: умение выполнять простые упражнения по манипуляции окружающей реальностью, обязательное для всех посвященных первой ступени. Он вспомнил мысленное движение, овладение формой, принятие пространства… Ему нравилось участвовать в ритуальных, заранее запрограммированных состязаниях. Конечно, проигравших тут не было — к концу курса все становились адептами. Иден решил, что отведет целую главу рассуждениям на тему о том, как элишиты рекрутируют новых членов.

Очевидно, представители высших категорий служителей Церкви функционируют точно так же, как и все остальные. Однако переносы — пусть они случаются и нечасто — этим не объясняются. Впрочем, возможно, шумиха, которую они поднимают вокруг своей доктрины, стимулирует латентные парапсихологические силы. Прихожане под страхом исключения обязаны докладывать о проявлении подобных способностей.

Артур насухо вытерся и надел багровые пижамные штаны, пестрый зелено-синий халат и пару старых кожаных домашних туфель. Во время еды просмотрел почту и заголовки новостей. Он получил еще одно длинное письмо от доктора В. Дантона, откуда-то с пояса астероидов, в котором тот утверждал, будто элишизм не годится для экспорта — а следовательно, носит атавистический характер, поскольку неразрывно связан с Вирту, находящемся на Земле. Дантон считал, что существование Вирту не является обязательным в качестве символа истинной веры. Иден много размышлял о том, устоит ли данное учение без виртуальной поддержки, но был вынужден признать, что оно занимает достаточно прочное положение и такое испытание ему не страшно. Может быть, Дантон исповедует элишизм.

Затем Иден задумался о собственном статусе среди прихожан Церкви. Для них он являлся Эммануэлем Дэвисом, библиотекарем-исследователем. У Дэвиса даже имелась квартира в другой части города. Но сегодня ему хотелось провести ночь в своем доме и поработать над заметками, пока, воспоминания не начали стираться. Иден знал: стоит элишитам узнать правду, и его немедленно с позором выгонят. Кроме того, он не сомневался, что не мог бы рассчитывать на посвящение, не говоря уже о перспективе стать жрецом, если бы сообщил свое настоящее имя. В особенности когда тем, кто всем у них заправляет, стало бы известно, что он рассматривает учение элишитов с научной точки зрения. Для выяснения истины ему пришлось скрыть свое подлинное имя. Иден не собирался публиковать описание тайных ритуалов или комментировать эзотерические аспекты доктрины. Его интересовали социальные стороны развивающейся новой религии.

В течение нескольких месяцев он подбирал документы для создания личности Дэвиса и, только убедившись, что все в порядке, обратился к элишитам за религиозными наставлениями. Прикрытие было достаточно надежным, чтобы выдержать исходную проверку, которую ему могли устроить. Кроме того, она обеспечивала Идену мотивацию для путешествий. Он часто заходил в офис, отвечал на письма, как духовного содержания, так и делового, поскольку на самом деле Дэвис работал на экспериментальном винограднике. У него имелось множество родственников и приятелей, коих он навещал без малейших колебаний. До сих пор Дэвис не привлек к своей особе ничьего пристального внимания.

Однако Иден не переставал тревожиться. Если обман будет раскрыт, он хотел быть уверенным, что никто не сумеет докопаться до того, кто за ним стоит. Может, придумать для Дэвиса еще одну личину, усложнить его жизнь, чтобы сбить с толку тех, кто захочет поближе с ним познакомиться?.. Да, идея показалась Идену удачной. Сначала нужно как следует проработать детали.

Он заставлял себя есть медленно, наслаждаясь каждым глотком. Живот довольно заурчал, и Иден с улыбкой выпил сока. Вероятно, на самом деле ничего предпринимать не стоит. Даже если элишиты и занесут его в свой черный список, что они ему сделают? Подадут в суд? Он не нарушил никаких законов. Исключат и подвергнут остракизму, если не сумеют выиграть дело в суде?

И тут Иден вспомнил о том, как быстро меняются настроения у последователей элишизма — сам он никогда ничего подобного не испытывал. Если его изыскания вызовут достаточное раздражение, ему начнут угрожать смертью скорее светские лица, чем духовные. Не исключено, что в квартире Дэвиса устроят погром. Кроме того, на него могут напасть, узнав обидчика… Раньше он не думал о такой возможности, но сейчас она показалась ему вполне реальной.

Иден потягивал кофе и размышлял о религиозных фанатиках, которые первыми выступали против еретиков из своих рядов.

За второй чашкой кофе Иден уже не сомневался, что прав в своих предположениях касательно реакции элишитов на его книгу. Когда она выйдет из печати, сразу станет ясно, что автор имел к Церкви Элиш какое-то отношение. И тогда они попытаются его разыскать.

К счастью, его труд не увидит свет еще несколько лет. Иден даже не приступил к составлению плана. Времени, чтобы как следует замести следы, вполне достаточно. Да, личность Дэвиса нуждается в доработке, следует сочинить ложные подробности и события, дополнительные «я» — короче, сбить неприятеля со следа. Они не должны добраться до Артура Идена. Как хорошо, что он может не спеша все продумать.

Какие есть варианты? Единственное, что пришло ему в голову, — создать тайный виртуальный переход. Элишиты следят за адептами, поскольку без любви относятся к парапсихологам, действующим на свой страх и риск. Интересно, размышлял Иден, что они могут сделать? Каждый человек волен выбрать для себя то или иное вероисповедание, а потом от него отказаться. Ему ни разу не приходилось слышать о блокировке пси-способностей. После того как ты овладевал ими, они с тобою навсегда. А как элишиты намереваются использовать подобные умения своих прихожан в Веритэ? Иден ничего не слышал о работах в данном направлении.

Существуют ли способы лишить человека парапсихологических способностей? Есть ли шанс их контролировать? Противостоять им? После недели упорных тренировок в овладении телекинезом Иден ни о чем другом не мог думать, хотя в Вирту рассматривал свои занятия как игру, возможность изучения и управления встроенными программами. Можно ли — и как — использовать новое умение в Веритэ? Вопрос оставался открытым.

Он ответил на часть писем, остальную корреспонденцию попросту выбросил. Прочитал газету, чтобы ознакомиться с событиями, которые произошли в мире за время его отсутствия. Затем смешал крепкий коктейль, взял с собой в постель вместе с записывающим устройством и надиктовал все, что помнил вместе с выводами и новыми идеями. Некоторое время Иден занимался редактированием, пока воспоминания не превратились в столь характерную для него изящную прозу.

Потом задремал, и ему приснился сон. Он вспомнил одну деталь, которую следовало бы записать, и его рука потянулась к записывающему устройству, оставшемуся лежать на столике.

Он задел его, и оно соскользнуло со стола.

Открыв глаза, Иден наклонился, пытаясь подхватить устройство. В голове пронеслась схема упражнений последней недели.

Устройство зависло в пяти дюймах от пола.

ГЛАВА 5

Диагностическое устройство взвесило Эйрадис, измерило пульс, давление, сделало энцефалограмму. Еще несколько секунд ушло на анализ крови.

Затем послышался голос:

— Мадам, вы беременны.

— Ты ошибаешься, — возразила она. Прошло немного времени.

— Диагноз подтвержден, — доложило устройство.

— Значит, у тебя какие-то неполадки.

— Весьма маловероятно. Я совсем новое, и меня тщательно тестировали сразу после изготовления.

— Однако тебя прислали с годовой гарантией без дополнительной платы — на то должна быть причина.

— Ну, за этот красивый жест изготовителям крайне редко приходится раскошеливаться. Я сообщу вам номер, по которому вы можете произвести проверку.

— Хорошо. Так и сделаем.

Позднее, проверив устройство в виртуальном пространстве, техник лишь покачал головой:

— Все в порядке. Тесты подтверждают, что машина работает безупречно.

— Но в моей ситуации беременность невозможна! Техник бросил на нее взгляд и слабо улыбнулся:

— Вы уверены?

— Так не бывает. Он покачал головой:

— Я не стану уточнять, что вы имеете в виду, а только поверьте мне: производитель гарантирует качество и безопасность выпускаемой продукции. Ваше диагностическое устройство абсолютно исправно. Ну а как вы решите поступить с полученной информацией — дело ваше.

Она кивнула, он попрощался и исчез.

Эйрадис бродила по просторным залам замка, размышляя о детях. Рядом с ней скользили тени, сквозняки шевелили занавеси и гобелены. Скрипели стропила. И еще она поняла, что ее сопровождают какие-то странные звуки.

Эйрадис пыталась осмыслить то, что произошло. Браки представителей Вирту и Веритэ всегда оставались бесплодными. Так уж устроены два мира — таков закон. О беременности не может быть и речи.

Эйрадис остановилась перед великолепным зеркалом — по левой щеке отражения пробежала странная рябь, словно оригинал жевал резинку. Она всякий раз здесь останавливалась, уж больно забавный получался эффект.

Что же произошло после ее смерти в Вирту и воссоздания в Непостижимых Полях?

Снова послышался непонятный звук, металлический и одновременно музыкальный. Что бы там ни произошло, Властелин Ушедших наделил ее телом — в результате она стала полноправной жительницей Веритэ. Возможно, среди прочего он подарил ей способность рожать детей. Сколько она уже прожила в Веритэ? Шесть месяцев? Год? Эйрадис никак не могла привыкнуть к течению времени в новом для нее мире.

И снова — теперь уже ближе — раздался тот же звук. Откуда он доносится? Из маленькой комнаты слева или из ведущего к ней короткого коридора?

Эйрадис замедлила шаги и осторожно заглянула в комнату. Ничего. Тогда она вошла внутрь.

За ее спиной послышался негромкий шум. Обернувшись, она заметила в коридоре невысокого бородатого человека в потрепанной блузе и бриджах. На щиколотке незнакомца висела цепь.

— Кто вы? — спросила Эйрадис.

Он сдержал стон и изучающе посмотрел на нее.

— Кто вы такой? — повторила Эйрадис.

Он пробормотал что-то неразборчивое, но смутно знакомое. Она покачала головой.

Человек повторил. Получилось что-то похожее на «не знаю».

— Вы не знаете, кто вы?

— Нет. — Затем последовало предложение, которое Эйрадис почти удалось разобрать.

Она немного повозилось с аналитической программой, изучая акцент незнакомца. Когда он снова заговорил, она его уже понимала.

— Слишком долго, — сказал он, — не помню своего смутного пути. Имена забыты, деяния не воспеты.

— Какие деяния?

— Крестоносец. Запамятовал. Много сражений.

— А как вы… оказались здесь?

— Кровная вражда. Я проиграл. Пленник, давно. Тьма.

— А ваши враги?

— Их нет. Давно нет. Теперь это другое место. Рухнуло, исчезло. Но дух остался. Я брожу по призрачному замку, до сих пор, долго. Я и другие из прежних времен. Он здесь, на том же месте, где построен новый замок. Иногда я его вижу, других — нет. Они исчезают, как и я. Однако теперь все стало ярче. Хорошо. Привык к мысли, что все исчезнет. Высоко в воздухе, я боюсь высоты. Останемся. Будет лучше бродить. Как вас зовут, миледи?

— Эйрадис, — ответила она.

— Приветствую вас и вашего будущего наследника. Банши следит за вами.

— Банши? Кто это?

— Шумный дух. Предвидит плохое и воет.

— Прошлой ночью я слышала плач.

— Да. Она опять стонет.

— И что плохого должно произойти? Незнакомец пожал плечами, и его цепь зазвенела.

— Банши никогда не говорят определенно.

— Тогда от них не слишком много пользы.

— Банши нужны для создания атмосферы, не более.

— Я лишь несколько раз слышала звон ваших цепей, но встретились мы впервые. Чем занимаются призраки, когда бродят по замку?

— Кто знает? Наверное, грезят. Разные места, фрагменты. Прошлое смешивается с настоящим. Когда мы просыпаемся. Мы чаще бодрствуем, если вокруг есть люди, как сейчас.

Эйрадис покачала головой:

— Не понимаю.

— Я тоже. Но мне удается узнавать что-нибудь новое, когда меня тут нет. Вы очень странная личность.

— Я не из Веритэ. Я из Вирту.

— Мне никогда не приходилось там бывать, но кое-что я знаю. И еще мне известно, что вы прибыли сюда из еще более странного царства — оттуда я так и не сумел найти дорогу назад. Вы оказались в Непостижимых Полях и сумели вернуться. Однако принесли с собой их частицу. Темная пыль прилипла к вашим туфелькам. Может быть, мне гораздо легче говорить с вами, чем с другими теплыми, потому что у нас есть нечто общее.

— Почему вы бродите с цепью на ноге? В Вирту мертвые так не ходят.

— Она указывает на мои муки в конце жизни.

— Столетия назад?! Как долго вам еще с ней ходить?

— Я не знаю ответа на ваш вопрос.

— Неужели вы не можете ее сбросить?

— Я много раз пытался. Но всегда просыпаюсь с цепью на лодыжке. Дурная привычка, как от нее избавиться?

— Должен существовать способ излечения.

— Я мало что знаю о подобных вещах, мадам. Крестоносец повернулся и, звеня цепью, зашагал по коридору. Его очертания стали тускнеть.

— Вы должны уйти? — спросила Эйрадис.

— Нет выбора. Меня зовут сны. — Он с заметным усилием остановился и повернулся к Эйрадис. — У вас будет мальчик. Банши плакала о вас, — добавил он, — о нем и еще о вашем муже.

Крестоносец издал короткий крик, на миг заглушивший звон цепей.

— Подождите! — воскликнула Эйрадис. — Вернитесь!

Но фигура призрака с каждым шагом становилась все более расплывчатой, и через несколько мгновений он совсем пропал.

Впервые после появления в Веритэ Эйрадис расплакалась.

Доннерджек оторвался от потока уравнений, заполнивших одну половину экрана, и обратил внимание на другую, где работал с текстом.

— Я убежден, — проговорил он, — что внутри Вирту существует четвертый уровень сложности. Так подсказывает мне собственный опыт и определенные аномалии, которые привлекли мое внимание. Я обсуждал возможности с несколькими коллегами, и все они утверждают, будто я двигаюсь в тупиковом направлении. Но они ошибаются, уверен, мои гипотезы не противоречат общей теории Вирту. Только таким образом можно обосновать имеющуюся в нашем распоряжении информацию. Взгляните сюда!

Он остановил поток чисел и вернулся к началу.

— Джон, — сказала Эйрадис, — я беременна.

— Это невозможно, — заявил он. — Мы несовместимы на таком уровне.

— Создается впечатление, что ты ошибаешься.

— С чего ты взяла?

— Медицинское устройство так сказало. И призрак. Доннерджек выключил монитор и встал.

— Пожалуй, нужно проверить машину. Призрак, говоришь?

— Я встретилась с ним наверху.

— Ты имеешь в виду привидение, дух умершего человека, лишенное тела существо?

— Да. Так он представился.

— В нашем замке не может быть привидений — он ведь новый. Это если считать, что призраки вообще существуют. У нас еще никто не умер насильственной смертью.

— Он говорит, что перешел к нам из старого замка, который стоял на том же месте.

— Как его зовут?

— Он забыл свое имя.

— Гм-м. Лишенный имени ужас. И он заявил, что ты беременна?

— Да. Сказал, что у меня будет мальчик.

— Ну, призрака мы проверить не можем, поэтому давай взглянем на машину.

Через полчаса Доннерджек встал из-за панели управления, выключил ее, собрал свои инструменты и спустил рукава.

— Хорошо, — произнес он. — Такое впечатление, что все работает. Пусть он еще раз тебя осмотрит. Эйрадис повторила знакомую процедуру.

— Вы по-прежнему беременны, — сообщил бесстрастный голос.

— Будь я проклят, — пробормотал Доннерджек.

— Что будем делать? — спросила Эйрадис. Джон почесал затылок.

— Я закажу медицинского робота с акушерской, гинекологической и педиатрической программами, — заявил он, — и тогда решим, как вести себя дальше. Судя по показаниям приборов, ты забеременела уже довольно давно. Кто бы мог подумать?..

— Я хочу сказать… — начала Эйрадис и замолчала. — Что мы будем делать — с ним?

Доннерджек встретил ее взгляд.

— Ты обещал нашего первенца Властелину Непостижимых Полей, — продолжала Эйрадис, — за то, что он отпустил меня.

— Тогда казалось, что у нас не может быть детей.

— И как же теперь?

— У нас еще есть время. Может, удастся с ним договориться.

— Почему-то мне кажется, что не удастся.

— Ну, это первое, что приходит в голову.

— А второе?

— Мне нужно подумать.

Беременна.

Нежась в теплой ванне, Эйрадис размышляла. Нельзя сказать, что она не думала о такой возможности — проги занимаются самовоспроизводством как партеногенетическим способом, так и половым путем, достаточно распространенным в Вирту. Таким образом, Хранителям не приходится тратить всю свою энергию на базовое программирование, и У них остаются силы и время для искусства и удовольствий. Однако относительно себя она никогда не строила подобных планов — в особенности с тех пор, как отдала свое сердце Джону. Обитатели Вирту и Веритэ часто заводили романы друг с другом, но у них не рождались дети.

Прикрыв глаза, Эйрадис сквозь щелки разглядывала свое обнаженное тело. Ей не удалось заметить никаких изменений, однако дурнота по утрам показывала, что они уже начали происходить. Она с нежностью приложила ладони к еще плоскому животу.

На кого ребенок — мальчик — будет похож? Они с Джоном оба темноволосые и темноглазые, весьма вероятно, что он окажется таким же. Эйрадис надеялась, что он будет так же сложен, как отец: высокий и сильный, складный и ловкий. Легкая улыбка тронула ее губы, когда она представила себе малыша, мальчика, юношу… своего сына.

Вода постепенно остыла. Эйрадис раздумывала, не нажать ли на кнопку кончиками пальцев ног, чтобы ее немного подогреть, но потом, взглянув на свои коротко подстриженные ногти (чего никогда не случалось в Вирту), решила, что уже достаточно просидела в ванне. Она стояла и ждала, пока капельки сбегали по гладкой коже (Джон подарил ей масло с запахом жасмина, когда они были на Ямайке).

Привыкнув к прохладному воздуху, Эйрадис встала на коврик (роскошные цветы на плюше, они купили его в Китае). Расчесывая волосы, собранные в узел, чтобы не намокли, раздумывала о том, что станет делать в оставшееся до вечера время.

Джон был занят, продолжал упорно работать над заказом Танатоса. Она не любила сидеть рядом с мужем, когда он занимался проектом Костяного Дворца, — инстинкт подсказывал Эйрадис, что Смерть наблюдает за ней, и хотя Джон категорически отказывался обсуждать эту тему, она прекрасно знала, что дворец — лишь часть цены за ее возвращение из Непостижимых Полей. Она не винила Джона за то, что он согласился на условия Властелина Ушедших — ведь в тот момент казалось, что они бессмысленны. Танатос с тем же успехом мог бы попросить луну с неба. Но Эйрадис боялась за своего нерожденного сына, и у нее из головы не шел печальный крик банши.

Банши. Это ее плач?.. Эйрадис застыла на месте, мучительно прислушиваясь. Нет, просто зимний ветер гоняет туман над башенками замка.

Эйрадис быстро подошла к шкафу, достала длинную клетчатую шерстяную юбку, теплый ирландский свитер ручной работы, толстые чулки и удобные туфли. Призраки любят появляться в тех частях замка, что построены в соответствии с представлениями Джона о средневековых шотландских твердынях. Она отправится на поиски и спросит у них о смысле предзнаменований. Кто лучше привидений, обитающих между жизнью и аналогом Непостижимых Полей в Веритэ, правдивее ответит на вопросы о Танатосе?

Джон рассчитывал победить Танатоса — она не сомневалась. В ученом и поэте жила душа воина. Рожденная в Вирту, Эйрадис знала кое-какие аспекты религии, которую практиковали ее соплеменники-эйоны. Джон занимал в их пантеоне — известно ли ему об этом? — место полубога. Однако его возможности и наличие определенного плана еще не означали, что ей нельзя заняться собственными изысканиями.

Танатос хочет получить их ребенка в качестве платы за то, что отпустил ее из Непостижимых Полей. Она, как и Джон, должна спасти малыша от Властелина Ушедших.

Исполненная решимости, Эйрадис вышла из спальни, поднялась по каменным ступеням и оказалась на зубчатой стене. Ветер тут же вцепился в длинную тяжелую юбку, которая стала похожа на ее крылья, оставленные в Вирту; впрочем, сейчас она их не оплакивала — Эйрадис собиралась защитить новую жизнь, возникшую внутри ее тела.

— Банши! — крикнула она. — Банши!

Ветер мгновенно подхватил ее слова и унес прочь. Подняв руки, Эйрадис закружилась. Юбка обвила ноги, темные волосы разметались по плечам. Маленький шерстяной смерч — нимфа, танцующая на ветру.

Полил обжигающе холодный дождь. По скользкому камню застучали градины, вымостив плиты мелкими кусочками льда. Эйрадис не останавливалась, хотя все плыло у нее перед глазами, а ноги скользили на льду. Вальс с ветром.

Неожиданно она почувствовала, как что-то коснулось спины, чья-то рука сжала ее ледяные пальцы… Сквозь слезы, застилавшие глаза, Эйрадис не видела своего партнера. Кристаллики льда застывали у нее в волосах и на свитере — самоцветы из сокровищницы Короля Зимы. Вступил оркестр: звенящий крик, стон камней, пронзительный вой ветра, рвущегося сквозь амбразуры.

Она уже почти разглядела того, с кем кружилась в танце, — бледное лицо, высокие скулы, белые, такие белые зубы, даже на фоне белоснежного лица. Все в нем оказалось белым, кроме глаз, черных, как смола, как ночь, как…

— Не пора ли уйти с дождя? — прозвучал хриплый голос, сопровождающийся звоном металла.

Эйрадис почувствовала, как Король Зимы, закружив ее в последний раз, передал новому партнеру. Она послушно взяла протянутую руку, но пальцы встретили лишь пустоту. Эйрадис опустила руку и замедлила шаг — и тут же заскользила по обледеневшему камню.

— Девочка, ты промокла до костей и превратилась в ледышку, — прозвучал сердитый голос. Ее разум обратился к программе, которая превращала слова, звучащие со странным акцентом, в привычную речь. — Что ты здесь делаешь в такую ужасную погоду? Мне придется сказать пару слов твоему мужу, который так плохо о тебе заботится! Хозяин он замка или нет, мне все равно!

Эйрадис послушно вернулась в тепло замка. Когда лед на ее волосах растаял, а пальцы в тепле закололо, она узнала своего сердитого собеседника.

— Призрак! — радостно воскликнула она. — Я так хотела тебя найти!

— Найти меня! — проворчал призрак-крестоносец. — Девочка, ты едва не присоединилась ко мне!.. Переоденься во что-нибудь сухое, пока не прикончила себя и свое дитя!

— Но я как раз и хочу поговорить с тобой о ребенке, — запротестовала Эйрадис, отжимая намокшие волосы.

Теперь, попав в тепло, она вся дрожала — чувствительность начинала возвращаться к рукам и ногам.

— В самом деле? Правда? — Выражение лица призрака оставалось суровым, но голос немного смягчился. — Сначала переоденься, выпей чего-нибудь горячего, а потом разыщи меня в длинной галерее.

И, чтобы разом закончить все споры, призрак исчез. Последней, звякнув еще несколько раз по камням, пропала цепь. Эйрадис содрогнулась, чихнула, подобрала обеими руками мокрые юбки и торопливо направилась в спальню.

Через некоторое время, просушив волосы и переодевшись в теплое платье, подкрепившись пинтой густого горячего мясного бульона (в руке она держала толстую фарфоровую чашку с добавкой), Эйрадис поднялась по лестнице в длинную галерею.

Подходящее место для встречи с призраком, подумала она. Хотя они с Джоном вместе выбирали персидскую дорожку, по краям виднелась узкая полоска каменного пола. Гобелены и портреты (картины, которые Эйрадис покупала в разных антикварных магазинах, хихикая, глядя на выражения иных лиц — почему эти люди хотели, чтобы их помнили такими суровыми?) немного смягчали впечатление, возникающее от темных стен, но были не в силах изменить царившее здесь унылое настроение. С этой задачей не справился даже искусственный свет. Казалось, сама галерея решила, что тут должно быть сумрачно и жутко, и всячески противилась попыткам исправить положение.

Эйрадис пила маленькими глотками горячий бульон и медленно шла по коридору, звук ее шагов заглушал толстый ковер. Подойдя к окну, она поставила чашку на широкий каменный подоконник. Когда послышалось звяканье цепей, Эйрадис пыталась выудить кусочек мяса.

— Благодарю вас за то, что вы пришли, сэр, — вежливо проговорила она и, приподняв юбку, сделала глубокий реверанс.

— А разве у меня был выбор? — проворчал в ответ призрак. — Если бы я не пришел, ты продолжала бы танцевать на ветру, не обращая внимания на снег и холод, будто разум окончательно тебя покинул.

— Вовсе он меня не покинул, — возразила Эйрадис, тряхнув головой. — Мне ведь удалось тебя найти, верно?

— Да, удалось. Ну и что ты хотела спросить меня о своем ребенке? У меня не было детей при жизни, и уж вряд ли они появятся после смерти.

— Но ты же знаешь, что у меня родится мальчик, — запротестовала Эйрадис, — тебе известно, что банши плачет именно по нему — и по мне с Джоном.

Призрак позвенел цепями, сделал несколько шагов и бросил на Эйрадис свирепый взгляд из-под кустистых бровей.

— Ты слишком много себе позволяешь, девочка, слишком много. Призраки и другие сверхъестественные существа терпеть не могут, когда их допрашивают. Мы делаем предсказания — а уж интерпретировать их не обязаны.

Эйрадис помешала бульон, не торопясь, съела одну ложку, потом вторую. Бульон остыл и стал невкусным. Она отодвинула чашку. Выглянула в непрозрачное окно, поверхность которого украшали сверкающие блестки льдинок, и негромко проговорила, словно для себя:

— Интересно, ответит ли на мои вопросы Король Зимы? Он так мне улыбался, когда мы танцевали. Может быть, он скажет, зачем Танатосу понадобился мой ребенок.

У нее за спиной раздался громкий треск, словно железная цепь ударила о голый камень.

— Королю Зимы наверняка известно, почему Танатос хочет забрать твое дитя, девочка, но я сомневаюсь, что он прямо ответит на твой вопрос.

— А ты?

— Я ничего не знаю, девочка.

— Поможешь мне узнать?

Долгая тишина. Эйрадис наблюдала за тем, как падает снег за толстым стеклом; ее заворожили скорее мерцающие тени, чем сам снегопад. Пронзительно выл ветер, и Эйрадис порадовалась тому, что архитекторы принесли в жертву историческую точность ради комфорта.

— Ты мне поможешь. Призрак?

— А ты больше не станешь танцевать с Королем Зимы?

— Не стану.

— И будешь оставаться в тепле и хорошо есть, дабы дитя выросло сильным?

— Обещаю.

— Что ж, тогда я помогу тебе в твоих поисках, девочка. Не могу обещать, что мы найдем все ответы, но я попытаюсь.

Эйрадис повернулась и внимательно взглянула на призрака. Он стоял, слегка опустив плечи, в своей потрепанной блузе и обвисших бриджах. Босые ноги покрывали мозоли. Однако лодыжка, к которой была пристегнута цепь, оставалась такой же гладкой, как и другая.

— Как тебя зовут?

— Не знаю. — Голос исчезал вместе с призраком. — Не знаю. Некоторые вещи лучше забыть.

Эйрадис долго размышляла над словами призрака, а потом взяла чашку с холодным бульоном. Небо потемнело.

Она оторвет Джона от его вычислений. Они разведут огонь в камине и поужинают при свечах. А потом продолжат собирать головоломку — мост Моне,[16] которая никак не желала им поддаваться.

Тихонько напевая, Эйрадис спустилась по лестнице, так и не услышав, как плач банши влился в вой ветра за окнами.

Джон Д'Арси Доннерджек продолжал работу над дворцом, постепенно внося требуемые изменения. По утрам, возвращаясь в кабинет, он узнавал, приняты ли его поправки. Или находил новый список уточнений. Однажды в конце рабочего дня, оставив все изменения в машине и назвав обычный адрес, Доннерджек впервые добавил личную записку: «Насколько серьезно вы говорили тогда о первенце?»

На следующее утро в конце очередного списка он прочитал ответ: «Абсолютно серьезно».

Вечером Джон отправил новое послание: «А что вы готовы взять взамен?»

Ответ последовал незамедлительно: «Я не собираюсь торговаться относительно того, что мне принадлежит».

Доннерджек написал: «А как насчет самой полной музыкальной библиотеки в мире?»

«Не искушай меня, Доннерджек».

«Нельзя ли нам встретиться и все спокойно обсудить?» — спросил Джон.

«Нет», — пришел короткий ответ.

«Наверняка существует что-то, чего вы хотите больше».

«У тебя этого нет».

«Я попытаюсь достать».

«Дискуссия закончена».

Доннерджек вернулся к работе, внося блистательные изменения по просьбе Танатоса и предлагая свои. Многие из них были позднее одобрены.

Однажды, открыв интерфейс полного поля на Большую Сцену, Доннерджек услышал пение волынки. Подойдя к ближайшему окну, он выглянул наружу, но никого не увидел. Тогда он вышел в коридор. Здесь музыка стала тише.

Вернувшись в кабинет, Джон сообразил, откуда доносятся звуки.

Он шагнул на Сцену, и у него возникло ощущение, будто он оказался на берегу и переместился на несколько миль к востоку. Как всегда, Джон установил свободное сканирование изображения — его окружал типичный пейзаж северного шотландского высокогорья. Не вызывало сомнений, что источник музыки находится где-то здесь.

Доннерджек провел рукой над одним из ключевых участков, и в воздухе возникло меню. Он нажал указательным пальцем на полукруглую иконку, а когда голографическое изображение затвердело, повернул руль, нажал на газ и помчался в ту сторону, откуда доносилась музыка.

Мимо проносились пейзажи Вирту — горы, горы, горы. Волынка звучала оттуда, однако можно всю жизнь потратить на поиски среди бесконечных утесов и горных кряжей.

Джон потянул руль на себя, чтобы подняться выше. Череда хребтов продолжалась, они частично скрывали друг друга, а на высоте музыка стала едва слышной. «Отчего я встревожился, — спросил у себя Доннерджек, — почему пытаюсь обнаружить источник этого самого обычного в Вирту явления?» Но пронзительные звуки звали его за собой, задев какую-то древнюю струну в душе и превращая незамысловатую песню волынки в нечто чрезвычайно важное.

Он продолжал поиски, поднимаясь по спирали все выше и выше, и наконец в небольшой долине заметил человека с волынкой в руках. Тот стоял на вершине огромного камня. Джон опустился и осторожно подошел к музыканту — вскоре человек и валун оказались в пределах досягаемости Большой Сцены.

Доннерджек остановился в нескольких десятках шагов, разглядывая щеголевато одетого мужчину с аккуратной бородкой, кинжалом у колена и клеймором[17] на поясе.

Слушая музыку, Джон заметил, как меняется окружающая местность: горы превращались в долины, рождались новые горные хребты. Ему пришло в голову, что природа каким-то непостижимым образом подчиняется неизвестному музыканту. Казалось, все вокруг, выполняя волю местного Хранителя, стало пластичным и танцует под пронзительные, диковинные звуки.

Через некоторое время он заметил неожиданное движение на вересковой пустоши. Небольшое пятнышко мрака переместилось, приблизилось. Пустошь начала тускнеть и уменьшаться.

— Привет, — раздался тихий голос. — Музыка — замечательная штука, не правда ли?

Доннерджек присмотрелся и понял, что пятнышко мрака — это черный мотылек.

— Он еще долго будет играть, — продолжал мотылек. — «Оркестр Титанов», довольно длинная пьеса.

— Кто? — спросил Доннерджек. Мотылек вспорхнул ему на плечо, чтобы его голос не заглушала волынка.

— Вулфер Мартин Д'Амбри, — последовал ответ. — Тот самый, что привел призрачный полк Небопы к бесчисленным победам в дни Творения. В некотором смысле, он потерянная душа, Призрачный Волынщик.

— Призрачный Волынщик? Почему его так называют?

— Потому что у него нет собственного мира и он скитается, словно призрак, в поисках своего потерянного полка.

— Боюсь, я никогда не слышал его истории.

— То было в давние времени, когда царства вели междоусобные войны, когда границы легко менялись и когда союз систем произвел на свет Вирту. Законов не существовало, наступил период хаоса и великого перемещения; эйоны пытались сохранить свои владения, не поддаваясь давлению со всех сторон. Мир появился на свет и вступил на свой путь, но первые его шаги были ужасны, хотя со стороны такого впечатления и не создавалось. Казалось, будто прошло всего несколько мгновений, но на самом деле миновала целая вечность.

— Я знаю, в моей реальности времени действительно прошло совсем немного.

Послышался музыкальный смешок.

— Уверяю тебя, все наделенные разумом обитатели Вирту ощутили каждую прошедшую минуту.

— В мои намерения вовсе не входило умалять чужие страдания. Ты присутствовал при тех событиях? Мотылек — хрупкое существо, особенно в столь жестокие времена.

И снова раздался негромкий смех.

— Если тебе попадутся хроники тех событий, поищи там имя «Алиот».

Доннерджек перевел взгляд на волынщика.

— Кажется, мы немного отвлеклись.

— Верно. Небопа придумал отряд смертельных бойцов. Он вызывал его к жизни, когда ему были нужны опытные воины.

Волынщик издал особенно громкую ноту, когда Доннер-Джек покачал головой.

— Ты сказал «придумал»?

— Да. Обычное дело во времена Великого Потока — бог создавал все, в чем нуждался, при помощи своего могучего воображения. Сейчас они уже не занимаются подобными вещами — слишком много усилий. Но тогда Небопе требовалась непобедимая армия.

— Он их просто вообразил, и они возникли?

— О нет! Даже богу нужно сначала подготовиться. Он должен заранее представить себе каждого как отдельную личность, с определенной внешностью и характером. Он должен увидеть их так же ясно, как мы с тобой видим друг друга. Только тогда, сочетая воображение с волей, можно вызвать воина к жизни и послать на поле битвы.

— Конечно. И ему по силам отозвать раненых, исцелить их, а потом снова отправить в сражение.

— Да, один бог в состоянии заменить целый полевой госпиталь. Легион Небопы производил потрясающее впечатление, но ярче всех выделялся волынщик, Д'Амбри. Конечно, он и сам участвовал в битвах и проявил чудеса храбрости. Пожалуй, он был лучшим из лучших.

— И что же случилось потом?

— Нужда в кровопролитии стала возникать все реже, Не-бопа постепенно перестал обращаться за помощью к своему Легиону. Затем, после одного из величайших победных сражений, он призвал воинов к себе и отправил спать в свою память. Все вернулись в мгновение ока; все, кроме волынщика на вершине холма.

— А почему не вернулся он?

— Никто не знает. Полагаю, у него имелось то, чего не было у остальных — музыка. Она дала ему индивидуальность, и волынщик перестал быть одним из множества воинов — пусть и великих.

— И что дальше?

— А дальше Небопа призывал отряд еще несколько раз, и воины всегда возникали без волынщика. Говорят, некоторое время Небопа безуспешно его разыскивал, однако вскоре битвы закончились, и он никогда больше не будил своих воинов. А волынщик скитается в поисках потерянного легиона: играет на волынке по всему Вирту, зовет своих товарищей.

— Жаль, что он не может о них забыть и начать новую жизнь.

— Кто знает? Может, когда-нибудь…

Неожиданно музыка смолкла. Доннерджек поднял взгляд и увидел, как волынщик скрылся за валуном, на котором только что стоял.

Доннерджек зашагал вперед. Воспоминания этого человека бесценны! Благодаря его рассказам будет открыта новая страница в познании Вирту.

Доннерджек обогнул валун, но волынщика нигде не увидел.

— Вулфер! — позвал Доннерджек. — Вулфер Мартин Д'Амбри! Мне необходимо с вами поговорить. Где вы?

Ответа не последовало.

Когда он вернулся на прежнее место, черный мотылек тоже исчез.

— Алиот? — позвал Доннерджек. — Ты еще здесь?

И снова никакого ответа.

Доннерджек хотел уже было возвращаться домой, но в последний момент, повинуясь импульсу, активировал управление и взмыл вверх. Никаких следов волынщика, но на него произвели впечатление изменения местности, которые произошли благодаря музыке. Пологие холмы стали круче, а крутые стены — отвесными. Земля вокруг валуна казалась ободранной, голой, словно явилась из давних времен.

Доннерджек спустился и восстановил обычную программу, которая позволяла ландшафту Вирту перемещаться внутри Большой Сцены. Он мог сделать реальным любое проплывающее мимо изображение. Однако ничего не стал предпринимать. Он вернулся в собственный мир.

Эйрадис заметно располнела к тому времени, когда ей наконец удалось встретиться с банши. Они с Джоном уже довольно давно освоились в замке, редко покидая островок шотландской жизни и получая удовольствие от своего уединения. Впрочем, Эйрадис понимала: помимо всего прочего, таким образом они сводят до минимума ненужные вопросы о происхождении жены Доннерджека.

Эйрадис полностью поддерживала желание Джона сохранить в тайне тот факт, что она родилась в Вирту. Она отлично знала, что это не навсегда. Доннерджек показал, как постепенно вводит сведения о ней в базу данных Веритэ. Однако, занимаясь проектом Дворца для Танатоса и решая проблемы, порой возникающие в институте Доннерджека, °н решил временно отложить начало полновесной кампании. Эйрадис не возражала. Воспоминания о том, что ей довелось пережить на Непостижимых Полях — хотя она и не очень хорошо помнила подробности, — продолжали ее преследовать. Жизнь в изолированном замке рядом с призраками и, роботами вполне устраивала девушку.

И все же порой она уходила из замка, чтобы побродить по каменистому, пустынному побережью. Рыбаки никогда не приставали здесь — под волнами скрывались многочисленные подводные скалы, а жители соседней деревушки слишком часто испытывали на своей шкуре холод и непогоду, чтобы находить подобные прогулки романтичными.

Зато Эйрадис получала от них удовольствие. Шло время, и она все чаще отправлялась на побережье, одевшись потеплее, чтобы успокоить роботов и призраков. И вот однажды туманным утром она встретилась с банши.

Сперва Эйрадис решила, будто какая-то девушка из деревни пришла постирать на берег. Впрочем, она сразу же поняла, сколь безумно это предположение. Кто станет стирать белье в холодной соленой воде, когда в деревне полно стиральных машин и сушилок?

Не в силах справиться с любопытством, она поспешила подойти поближе, хотя живот мешал ей двигаться по усыпанному галькой берегу с прежним проворством. Оказалось, что первое впечатление было правильным — девушка действительно полоскала белье в соленых водах фиорда.

— Мисс? — позвала Эйрадис, жалея, что плохо знает местное наречие, — впрочем, призраки вряд ли сумели бы научить ее современному языку. — Мисс? Вы что-нибудь потеряли? Могу я вам помочь?

При звуках голоса Эйрадис девушка — нет, женщина — выпрямилась, продолжая стоять по щиколотку в воде, и в тот же миг то, что она стирала, исчезло, но прежде Эйрадис успела заметить кусочек клетчатого материала. Когда женщина повернулась к ней лицом, Эйрадис поняла, почему сначала приняла ее за девушку, — незнакомка отличалась удивительно хрупким сложением, хотя в ней чувствовалась внутренняя сила, а в зелено-серых глазах горел огонь.

Эти глаза притягивали, и Эйрадис успела подойти совсем близко, прежде чем обратила внимание на поразительную красоту женщины. Прямые шелковистые волосы, точно лунное сияние, ниспадали почти до самой земли. Несмотря на простое платье с ленточкой на шее и поясом под маленькой округлой грудью, посадка головы и черты лица выдавали аристократическое происхождение незнакомки. На руках никаких следов тяжелой работы, длинные тонкие пальцы украшали идеально ухоженные ногти.

— Вы не из деревни, — заявила Эйрадис, с трудом удерживаясь от реверанса (не следует забывать — именно она являлась женой владельца замка). — Пожалуйста, скажите мне, кто вы?

— Я здешняя caoineag. Из старых лэрдов,[18] которые возвели первые крепости, — на их месте ваш муж построил замок, ставший для вас домом.

У женщины оказался нежный и мелодичный голос, но что-то в ее манере держаться вызвало у Эйрадис дрожь и заставило положить руку на живот.

— Caoineag? Я не понимаю?

— Плакальщица, — последовал ответ. — Призрак крестоносца называет меня на ирландский манер банши — его мать была ирландкой, хотя он уже забыл.

— Вам известно его имя?

— Да, но бедняга не хочет его слышать. Как только он узнает, то сразу все вспомнит. — Банши взглянула своими зелено-серыми глазами на Эйрадис. — Ты собираешься спросить у меня, что я здесь делаю?

— Нет, я думала, вы тут живете, как остальные призраки из замка.

— Тебе бы следовало больше удивляться. — Выражение лица банши не было ни злым, ни добрым. — Ты знаешь, в чем заключаются мои обязанности?

— Призрак крестоносца говорил, что ваш плач является приметой — предсказанием смерти, — после некоторых колебаний ответила Эйрадис, не убирая одну руку с живота, а другой запахивая плащ, словно толстая шерсть могла защитить ее будущего ребенка. — Он сказал, будто вы плачете обо мне — обо мне, моем ребенке и Джоне.

— Так и есть. — Тебя интересует почему?

— Да.

— Танатос вернул тебя в мир живых, преследуя собственные цели. Твой Джон попался на предложенную приманку — впрочем, нужно отдать должное Доннерджеку, он повел себя совсем не так, как предполагал Властелин Непостижимых Полей.

— Танатос? Предполагал? Что вы имеете в виду?

— А почему я должна отвечать на твои вопросы? Что ты можешь мне предложить взамен? Ты — всего лишь фантом из Вирту, разве ты имеешь право приказывать мне, особе благородной крови?

— Благородной крови?

— Да, девочка, я — банши из дома Доннерджек, дома более древнего, чем линия твоего Доннерджека. Я представительница клана, давшего жизнь хозяевам этих земель, узурпированных твоим мужем.

— И все же… вы сказали… будто вы из дома Доннерджек.

— Да, твой муж хозяин здесь, а я плакальщица, и потому я принадлежу к его дому — и твоему тоже, фантом из Вирту.

— Тогда помогите мне ради древнего клана, давшего вам жизнь. Разве справедливо использовать гордых потомков вашей родины в качестве пешек в чужой игре — даже если одним из игроков является Танатос?

Банши холодно улыбнулась одними губами:

— А что еще ты мне предложишь, Леди из Вирту? Шанс защитить гордость давно превратившихся в прах людей — ради тех, кто скоро сам обратится в прах? Неужели ты думаешь, что этого достаточно?

Эйрадис постаралась скрыть охватившее ее возбуждение — банши могла в любой момент исчезнуть, продемонстрировав свое возмущение. Во время ее разговоров с крестоносцем. Леди галереи и другими привидениями, населяющими замок Доннерджек, такое случалось достаточно часто. Выходит, у нее есть то, что хотела получить плакальщица. Если бы только знать…

— Какую цену ты готова уплатить, Леди из Вирту, Леди Замка? — спросила банши.

Эйрадис чуть не ответила «любую», однако в последний момент вспомнила о необдуманном обещании Джона (впрочем, без той сделки ребенок бы и вовсе не появился на свет, так что…) и не стала отвечать сразу. Она покачала головой, стараясь разобраться в хитросплетении различных возможностей. Банши ждала.

— Я не поставлю на кон жизнь моего мужа, ребенка или любого другого человека, поскольку жизнь дается не для того, чтобы ею торговать. Все остальное, в пределах возможного, я готова тебе отдать.

— Осторожна, как она осторожна! — насмешливо ответила банши. — У тебя больше здравого смысла, чем у многих других. Что ж, вот моя цена. Меня сделали плакальщицей против воли — в качестве наказания за то, что я не сумела сообщить своему отцу о заговоре, в результате которого его убили. Поэтому я должна предупреждать тех, кто обитает в замке, о приближении смерти. Займи мое место, Леди Замка, и я расскажу тебе все, что знаю.

— Занять твое место?

— Да, после смерти, сколько бы ни пришлось ждать. Я не прошу твоей земной жизни, мне нужна лишь загробная.

— Загробная жизнь…

Эйрадис наморщила лоб, пытаясь вспомнить то недолгое время, которое провела в Непостижимых Полях. Там казалось… не так… ну, не совсем… Она не могла вспомнить, как там было, но главное — она существовала.

— Согласна, — быстро заявила Эйрадис, потому что боялась передумать. — После моей смерти, когда бы она ни произошла, я займу место плакальщицы.

— Сделка заключена, — проговорила банши, и в тот же миг Эйрадис поняла: шелковая петля захлестнула ее, так же неотвратимо приковав к судьбе, как крестоносца к его цепи.

— А теперь расскажи мне все, что тебе известно о планах Танатоса. Почему ты плакала обо мне и моих мужчинах?

— Ты замерзла, — заметила банши, и Эйрадис поняла, что так оно и есть. — Ты столько сделала, чтобы защитить своего сына, тебе не следует рисковать своим здоровьем до его рождения. Вернись в замок, поешь и выпей чего-нибудь горячего. Когда ты будешь одна, я приду поговорить.

— Но…

— Прочь! — Голос банши стал высоким, почти сорвался на крик.

Плакальщица исчезла, оставив лишь эхо своего голоса, отразившегося от утесов.

— Призраки!.. — пробормотала Эйрадис, ни к кому не обращаясь. — Последнее слово всегда должно остаться за ними. Наверное, они находят в этом утешение.

— Не хочешь еще бульона, дорогая? — спросил Доннерджек, продолжая держать половник над супницей. Эйрадис рассмеялась:

— Я уже съела две добавки, Джон, свежего черного хлеба и нежного сыра чеддер. Я беременна, но меня не нужно откармливать на убой!

Положив половник, Джон расхохотался вместе с женой. Он быстро переставил свой стул так, чтобы сесть рядом с Эйрадис, и обнял ее за плечи.

— Я знаю, что слишком беспокоюсь из-за пустяков, но ты меня тревожишь. Твою беременность никак нельзя назвать обычной. Я хочу для тебя всего самого лучшего.

— Спасибо, Джон, я понимаю.

— И я не уверен, что долгие прогулки по холоду полезны тебе и ребенку. Если дома сидеть скучно, почему бы не обратиться к Большой Сцене?

— Понимаешь, Джон, в Вирту я не чувствую себя в безопасности. Не знаю, что Властелин Непостижимых Полей сделал, чтобы я могла вернуться, только я боюсь, что он в любой момент потребует меня назад. Лучше не попадаться ему лишний раз на глаза.

— Большая Сцена скорее похожа на Веритэ, чем на Вирту. Это проекция Вирту — но твое «я» не проецируется в программу. Ты можешь наблюдать за окружающим миром, не становясь одним из его персонажей — изысканные обои, не более того.

— Я знаю, Джон, знаю. Однако сознание Властелина Непостижимых Полей охватывает все Вирту, даже если мы и не переходим границу. Нет, я предпочитаю избегать Вирту, если тебя нет рядом — а может быть, и вместе с тобой не решусь туда отправиться.

— Как хочешь, дорогая.

Голос Джона звучал совершенно спокойно. Эйрадис подозревала, что он просто посмеивается над ней, как если бы она вдруг полюбила пикули или манговое мороженое.

— Ладно, Эйра, если уж я не в силах уговорить тебя сидеть дома, ты не согласилась бы сменить климат? Я буду регулярно тебя навещать. Мы могли бы переехать вместе, но мне необходимо оборудование, которое установлено в замке.

— Нет, Джон. Я не хочу с тобой расставаться. Мы и так мало времени проводим вместе. Пусть уж хотя бы ночью я буду чувствовать тебя рядом.

— Я слишком часто оставляю тебя одну?

— Нет, любовь моя. Я нашла, чем занять свое время. И все же мои дни потеряют привлекательность, если я не буду знать, что вечером увижу тебя.

— Эйра, я действительно тебя люблю. Возможно, мне не всегда удается это показать, но… мне не хватает слов, чтобы выразить, как я тебя люблю.

Ее безмолвный ответ оказался весьма приятным, и Джон вернулся в свой кабинет на час позже, чем планировал. На его лице бродила улыбка, а воспоминания о смехе Эйрадис согревали сердце.

Эйрадис сама убрала посуду после ужина (Дэк занял роботов разгрузкой прибывших контейнеров с электронным оборудованием), получая удовольствие от обыденной работы. Когда все было в порядке, она вышла в гостиную и подбросила дров в камин. Хотя весна уже понемногу сменяла зиму, в замке все еще гуляли холодные сквозняки. Взяв книгу, Эйрадис устроилась в кресле и постаралась не думать о предстоящем свидании с банши. Ей вдруг пришло в голову, что привидение, заручившись ее обещанием, не станет слишком торопиться с исполнением своей части договора.

Эйрадис волновалась совершенно напрасно: не успела она прочитать и двух страниц, как пламя в камине всколыхнулось, взвыл ветер, и стройная бледная фигура плакальщицы возникла в кресле, стоящем напротив камина.

— Интересная? — спросила банши, показывая на книгу, которую Эйрадис положила на колени.

— Да, — кинула Эйрадис. — Сказки о море. Странно читать о кораблекрушении с точки зрения моряка — ведь раньше я была русалкой. Конечно, моряки обычно отправляются) в Вирту в отпуск, а если они начинают тонуть, то активируется программа возврата в Веритэ.

— Однако события в Вирту могут вызвать смерть в Веритэ. Странно, не так ли, ведь реальна лишь Веритэ?

— Вирту тоже реальна, — ответила Эйрадис, понимая, что у банши свои причины вести беседу окольными путями.

— Так говоришь ты, так считают многие — в особенности обитатели Вирту, — но откуда берется ваша реальность?

— Никто не знает. Это великая тайна, тайна Первого Слова, Войны Творения. Прости меня, банши, но я не религиозна — даже Непостижимые Поля не смогли изменить моих взглядов.

— Властелин Ушедших превратил тебя в существо из Веритэ, Ангел Вирту. Ты не задумывалась, зачем он так поступил, ведь Доннерджек хотел лишь вернуть тебя к жизни? Даже мудрому Джону Д'Арси Доннерджеку не пришло в голову попросить Танатоса сделать тебя его женой в Веритэ.

— Я размышляла о странной щедрости Властелина Непостижимых Полей, и пришла к выводу: он хотел, чтобы я выносила ребенка, которого он потребует в качестве цены за мою жизнь. Вот только зачем Танатосу ребенок из Веритэ?

— А что, если твое дитя не просто ребенок из Веритэ? Что, если, несмотря на все изменения, которые в тебе произошли, твой сын унаследует нечто и от Вирту? Каким станет он тогда?

— Кто знает? Плакальщица, я думаю, тебя не правильно назвали! Следовало бы дать тебе другое имя — Загадочная женщина!

Стройная фигура банши потускнела. Уж не оскорблена ли она?.. Немного позже Эйрадис сообразила, что привидение смеется. Когда фигура снова стала матовой, на высоких скулах плакальщицы появился слабый румянец, а на тонких губах промелькнула дружеская улыбка.

— Ты мне нравишься, Эйрадис. Как жаль… Ну, ладно. Скажу прямо. Далеко не всех в Вирту устраивает, что общение с Веритэ возможно только в одном направлении. Властелину Непостижимых Полей об этом известно, и он старается воспользоваться своим знанием, чтобы получить могущественное орудие в чрезвычайно сложной игре. Твой сын может стать таким орудием. Или не стать. Танатос поймал в свою западню Джона Д'Арси Доннерджека.

— Почему Джона? Почему меня? Мы не единственная пара, разделенная интерфейсом.

— Да, конечно, но он — Джон Д'Арси Доннерджек, а ты… ты, бедная душа, нечто гораздо большее, чем думает твой муж. На твоих волосах осталась пыльца с крылышек черного мотылька. Ты сказала Джону?

— Нет.

Наступило долгое молчание, которое вдруг стало дружеским. Наконец Эйрадис заговорила:

— Под замком есть туннели.

— Я знаю.

— Мне хотелось бы их исследовать.

— Я могу быть твоим проводником.

— Завтра?

— Завтра.

— Тогда до встречи.

— Договорились.

Плакальщица исчезла. Эйрадис улыбнулась и снова открыла книгу. Как здорово иметь подругу, в особенности в такое время. Роботы и призраки воинов — что ж, совсем неплохо, однако есть вещи, которые лучше обсуждать с представителями твоего собственного пола.

Эйрадис перевернула страницу. Над вымышленным морем поднимался ветер. За окном рев океанского прибоя обеспечивал звуковую дорожку.

Позавтракав кашей со сливками, Эйрадис надела тяжелые высокие сапоги на рифленой подошве — довольно уродливые, зато непромокаемые. Поверх шерстяных брюк и свитера она накинула легкую куртку — больше для защиты от влаги, чем от ветра, поскольку рассчитывала, что в пещерах не будет сквозняков.

— Опять собираешься на побережье, Эйра? — поинтересовался Джон.

В руках он держал диски и устройство для считывания, которые захватил из офиса, чтобы просмотреть перед сном накануне вечером.

— Нет, — ответила она, с удивлением обнаружив в своем голосе нотки вызова. — Я собираюсь исследовать туннели под замком — то, что осталось от старой крепости.

Джон слегка нахмурился, посмотрел в окно, отметил, что идет затяжной дождь, и кивнул:

— Да, погода не слишком располагает к прогулкам, и раз уж ты не хочешь воспользоваться Сценой…

— Не хочу и не буду.

— Что ж… Ты возьмешь с собой робота?

— Вообще-то не собиралась.

— Я бы предпочел, чтобы ты не шла туда одна. Сам я не заходил дальше начала туннелей, но там есть неприятные места.

— Джон, я не нуждаюсь в няньке. Побереги ее для нашего будущего ребенка!

— Пожалуйста, Эйра, не будь такой упрямой. Я не прошу тебя оставаться дома; захвати с собой робота, он тебе поможет, если ты поскользнешься или начнется камнепад.

Эйрадис чуть не проговорилась, что с ней будет одно или несколько привидений, но вовремя прикусила язык. Джон понятия не имел о том, сколько времени она проводила в обществе призраков замка Доннерджек: крестоносец, Коротышка, Плачущая девушка, ослепленный узник, Леди галереи, а теперь еще и банши. К тому же Джон говорил разумные вещи.

— Хорошо, Джон. Я согласна. Спрошу Дэка, кого он мне даст.

Джон положил диски и подошел к Эйрадис. Обняв жену, прошептал в ее волосы:

— Возьми любого из них, любовь моя. Разве могут быть дела важнее твоего благополучия?

«Почти. Ты не бросаешь свою работу». Она прекрасно знала, что Джон упорно работает над дворцом для Танатоса, выполняя свою часть сделки, благодаря которой Эйрадис вернулась, но ей казалось, что муж вкладывает в проект слишком много сил и души. Властелин Энтропии регулярно присылал электронные послания, где сообщал, какие необходимо внести изменения и улучшения в проект Костяного Дворца. Джон как-то признался, что чувствует его самого удивляющую гордость, получая письма от существа, которое даже величайшие ученые Веритэ считают легендой.

— Спасибо, Джон, — сказала Эйрадис, стараясь не обращать внимание на внутренние сомнения. — Не думаю, что мне потребуется что-нибудь особенное. Подойдет любой, самый примитивный робот.

Джон улыбнулся и снова обнял Эйрадис, а потом взял диски и устройство для считывания.

— Я буду с нетерпением ждать рассказа о твоих открытиях, дорогая. Встретимся во время ленча?

— Может быть, — ответила она. — Не знаю, как далеко я зайду. Кроме того, уже довольно поздно.

— Ладно. Постарайся не переутомляться.

— Обещаю.

Доннерджек ушел, поцеловав ее на прощание в щеку. Эйрадис немного постояла, размышляя, не рассердила ли мужа. С некоторым усилием выбросила сомнения из головы, зная, что не может побежать за ним и спросить, не начиная спора по поводу проблем, которые решила не затрагивать. Брак — во всяком случае, брак с любящим свою работу ученым — оказался несколько более трудным делом, чем она предполагала. Эйрадис и в голову не приходило, что ей придется рассматривать в качестве соперницы науку.

Закрыв ладонями глаза, она заставила себя выбросить посторонние мысли из головы. Скоро у нее появится больше собственных дел. Когда родится ребенок, ей будет чем себя занять. А сейчас она собирается исследовать туннели в компании банши.

Тяжелый железный ключ, открывавший толстую кованую дверь, вполне мог бы оказаться реликвией из старого замка. Петли заскрипели, но створка скользнула в сторону без особых усилий.

Эйрадис сопровождал Войт — универсальный сервомеханизм, напоминающий в данный момент яйцо ласточки метровой высоты, парящее примерно в футе над землей. Его воздушная подушка слегка поднимала пыль, однако в остальном робот оказался незаметным спутником. Призрак крестоносца, банши и ослепленный узник присоединились к ней, как только Эйрадис вставила ключ в замочную скважину.

— Он захотел пойти с нами, — заявил, пожимая плечами, призрак крестоносца, показывая на ослепленного узника. — Сказал, что хорошо знает это место. Надеюсь, ты не возражаешь.

Эйрадис включила свой фонарик и посветила по сторонам; Войт последовал ее примеру и включил небольшой прожектор. Перед ними тянулся коридор шириной в полтора метра. Около двери стены были отделаны известняком, но дальше шел обычный камень.

— Твой друг что-нибудь видит? — спросила Эйрадис, показывая на ослепленного узника.

— Да, видит, — заверил ее крестоносец. — А даже если и нет, что с ним случится, если он упадет — ведь он покинул суетный мир много веков назад.

— Наверное, ты прав, — согласилась Эйрадис. — Пойдем вперед.

— Мы закроем за собой дверь, госпожа? — осведомился Войт.

Эйрадис повиновалась импульсу. Не было никакой причины закрывать дверь. Они ни от кого не прятались, но ей нравилась сама мысль о приключении.

— Да, прикрой ее, Войт, только не запирай.

— Хорошо.

Робот вытянул механическую руку и толкнул створку, которая с громким стуком захлопнулась. Пока Эйрадис ждала, чтобы глаза привыкли к свету фонарей, она заметила, что все три призрака испускают слабое голубовато-белое свечение. Раньше она никогда этого не замечала. С другой стороны, все их предыдущие встречи проходили в хорошо освещенных местах.

— Здесь так темно, — прошептала Эйрадис.

— Точно, — согласился крестоносец.

Банши промолчала, но устремилась вперед, теперь именно она вела всю компанию. Эйрадис последовала за ней, удивленная тем, что ее охватил суеверный страх. Темнота, необработанный камень, влажные запахи земли и соленого моря всколыхнули воспоминания, о которых она и думать позабыла. Эйрадис сосредоточилась на настоящем: скрипе песка и щебня под ногами, капле воды, упавшей откуда-то сверху прямо на нос… Постепенно неприятные ощущения отступили.

Необычные исследователи медленно шли вслед за банши. Туннели бесконечно перекрещивались и петляли, и очень скоро Эйрадис потеряла представление о том, насколько далеко они удалились от замка — если вообще не покинули его окрестности. Время от времени маленькая группа выходила в какую-нибудь пещеру. Тогда Эйрадис просила Войта подняться к потолку, чтобы его прожектор осветил помещение.

В пещерах им попадался всякий хлам: старые бутылки, огарки свечей, ржавая банка с машинным маслом, два сломанных клеймора, а однажды тряпичная кукла, на лице которой застыла кривая улыбка. Большую часть находок Эйрадис не трогала, однако куклу положила в карман — мысль о том, что игрушка останется лежать в темноте, вдруг показалась ей невыносимой.

Время во мраке и тишине потеряло всякий смысл. Призраки следовали за Эйрадис, изредка перебрасываясь между собой короткими фразами. Замечая следы собственных сапог на песке, Эйрадис не раз задавала себе вопрос: как давно она их оставила? Несколько минут или столетий назад? Наконец она почувствовала, как лица коснулся легкий соленый бриз. Эйрадис покинула мир сновидений, где едва не заблудилась.

— Интересно, откуда дует ветер? — проговорила она, и собственный голос показался ей каким-то чужим.

— Здесь есть пещера, которая выходит на берег, когда прилив отступает, — ответила банши. — Хочешь на нее взглянуть?

— Хочу.

Свежий ветер взбодрил Эйрадис, и девушка зашагала быстрее. Свет, испускаемый привидениями, потускнел, когда они свернули за угол и оказались в самой большой пещере из всех, где Эйрадис успела побывать. Впрочем, почти всю ее занимало подземное озеро ромбовидной формы; вдоль одной из сторон шла усыпанная гравием полоса, у остальных поднимались отвесные скалы, лишь на противоположном берегу имелся узкий проход, откуда лился свет.

— Если бы нашлась весельная лодка, а пассажиры не были очень высокими или в нужный момент пригнулись, то таким способом они без проблем проникли бы в пещеры. А если бы они еще знали дорогу через туннели, то могли бы добраться и до замка.

— Верно, — заметил ослепленный узник. — В мое время этот путь изредка использовали для контрабанды, а иногда и в более зловещих целях.

— А Джону о нем известно?

— Думаю, нет, — ответил крестоносец. — Прошу прощения у леди, но хозяин замка не проявил особого интереса к туннелям, а жители деревни давно о них забыли. Замок очень долго пролежал в руинах.

— Нужно обязательно ему показать. Пещеры Джону наверняка понравятся. Надеюсь, я сумею найти дорогу. Сверху донесся голос Войта:

— Госпожа, я записал все наше путешествие — на случай, если вы захотите вспомнить о нем позднее. Кроме того, я могу легко распечатать карту.

— Отлично. Скажи мне, ты делал видеозапись или только фиксировал наш путь?

— Я регистрировал направление и расстояние. Может быть, следовало вести видеозапись?

— Нет, Войт, все хорошо. Мне вдруг стало интересно: зафиксирует ли видео призраков?

— Вряд ли, госпожа. Мне лишь косвенно известно об их присутствии, мое восприятие главным образом основано на звуковых сигналах, возникновение которых трудно объяснить как-либо иначе. Поскольку мои оптические рецепторы призраков не фиксируют, я делаю вывод, что камера также не сумеет их заснять.

— Очень любопытно.

Эйрадис подошла к берегу озера; банши, не отставая, следовала за ней. Хотя жители деревни забыли о существовании пещер, в воде оставались следы их присутствия: кусок рыбачьей сети, полузатопленный буй, обертка от печенья (почти совсем размокшая), самый разнообразный мусор, избежавший мощной системы переработки последнего столетия. Некоторые банки из-под пива и бутылки лимонада могли оказаться ценными экспонатами; Эйрадис видела подобные вещи в антикварных магазинах, разбросанных по всему миру. Возможно, в следующий раз она их соберет и проверит по каталогу.

— Наверняка вы показали мне далеко не все пещеры, — сказала она, обращаясь к банши.

— А почему ты так уверена?

— Интуиция, не более. Интуиция и еще присутствие ослепленного узника. Он бы не пошел с нами ради нескольких пещер и прохода, которым пользовались контрабандисты.

— Ты умница. А если я скажу, что ты права и здесь скрыто нечто большее?

— Я попрошу тебя раскрыть мне ваш секрет.

— Даже если это опасно?

— Мы в подземельях моего замка. Я должна знать, что здесь есть, не так ли?

— Многие хозяева замка сошли в могилу, так и не узнав про туннели. Подобное знание едва ли является обязательным условием владения.

— Я ведь прошу вежливо. А это чего-то да стоит.

— Пожалуй. На данный момент механическое существо знает о туннелях больше, чем многие, кто пытался сделать их карту. Существует тенденция недооценивать их сложность.

— Любопытно. Значат ли твои слова, что ты посвятишь меня в тайны подземелья?

— Ну, не стану же я ждать, пока ты попытаешься сама их выведать при помощи своих механических союзников. Впрочем, вряд ли они сумеют разыскать то, что могу показать я. Надеюсь, ты понимаешь, что мое согласие быть твоим проводником не защитит тебя от опасностей?

— Понимаю… но мне все равно интересно.

— Дорогу можно найти лишь в полнолуние.

— Полнолуние только что прошло!

— Мне очень жаль, однако таков закон.

— Тогда придется смириться. Через месяц я стану более неповоротливой, но еще не буду привязана к своей спальне.

— Тогда я сделаю необходимые приготовления. И постараюсь быть твоим проводником.

— Подожди!

— Да?

— Увижу ли я тебя до наступления полнолуния?

— А у тебя есть такое желание? Принято считать, что мое присутствие является плохим предзнаменованием.

— Я думала, это относится только к твоим стонам.

— Люди часто путают одно с другим.

— Да, я бы хотела тебя увидеть. Продолжим исследовать пещеры, не затрагивая главных секретов. Или… кажется, ты заинтересовалась книгой… помнишь, той, про моряков? Хочешь, я почитаю тебе вслух, если ты сама не можешь?

— Заманчивое предложение. Нам очень трудно держать в руках материальные артефакты. Да, я принимаю твое предложение.

— И вообще, мне нравится проводить с тобой время. Есть некоторые метафизические вопросы, которые лучше обсуждать с призраками, чем, например, с Джоном, — а меня в последнее время ужасно занимают вопросы жизни и смерти. Как я ни пытаюсь забыть Непостижимые Поля, меня преследуют воспоминания. Я бы хотела избавиться от них до рождения ребенка.

— Философские дискуссии и книги… Звучит привлекательно. Я уверена, что другие привидения присоединятся к нам. Крестоносец — простая душа, как и большинство тех, чьим обществом он дорожит, но среди обитающих в замке призраков найдется немало желающих принять участие в наших беседах.

— Отлично. Давай договоримся о ближайшей дневной встрече. Вечера я стараюсь проводить с Джоном.

Плакальщица посмотрела на Эйрадис своими пронзительными зелено-серыми глазами. Вероятно, она обратила внимание на тон собеседницы, когда та говорила о муже.

— Тебе кажется, что твой муж пренебрегает тобой, не так ли? Ты боишься, что здесь, в Веритэ, потеряла часть любви, которую он испытывал к тебе в Вирту?

— Да. — Эйрадис говорила так тихо, что ее слова были едва слышны.

— Джон Д'Арси Доннерджек любит тебя сейчас ничуть не меньше, чем раньше. Поверь мне, если ты в состоянии верить привидению с такой репутацией. Он глубоко сожалеет о сделке с Властелином Непостижимых Полей, которую заключил, чтобы тебя вернуть. Твой муж уже просил об изменении условий. Танатос отказался. Большая часть работы, которой занят Доннерджек, направлена на то, чтобы ваш будущий ребенок остался с вами.

— Почему он ничего мне не рассказывает? Звеня цепью, подошел крестоносец — сегодня его цепь казалась почти настоящей.

— Потому, девочка, что он мужчина и ему мешает глупая мужская гордость. Он боится, что ты его порицаешь, пытается найти решение и не хочет, чтобы ты тревожилась. Но ты не должна сомневаться в том, что он любит тебя и дитя, которое ты носишь под сердцем.

— Джон…

Эйрадис опустилась на колени и взяла несколько пивных бутылок, валявшихся на берегу.

— Войт, возьми их. Я должна что-нибудь принести с собой, чтобы показать Джону. Он сказал, что с удовольствием послушает рассказ о моих приключениях.

— Будет сделано, госпожа.

— Пора возвращаться. Не хочу опоздать на обед.

— Судя по моему хронометру, у вас есть еще несколько часов, госпожа.

— Хорошо.

Эйрадис повернула счастливое лицо к трем призракам:

— Вы не против?

— Конечно, девочка. У нас полно времени на мечты и путешествия. Тебе пора возвращаться в замок, чтобы рассказать хозяину о том, что ты сегодня видела.

— Благодарю вас. — Она показала, что обнимает их лишенные плоти тела. — Вы мне ужасно помогли. Надеюсь, мы еще погуляем вместе, ведь правда?

Один за другим все привидения кивнули, а потом исчезли. Эйрадис протянула последнюю бутылку парящему в воздухе роботу. Отвернувшись от маленького озера, она зашагала обратно. Вода прощально плескалась о берег.

Джон Д'Арси Доннерджек не слышал плача банши в течение нескольких месяцев, последовавших за его встречей с Волынщиком, хотя странные звуки продолжали доноситься из подземелий, а призраки по-прежнему разгуливали по залам замка.

— Как зовут вашего друга? — спросил однажды Доннерджек, встретившись с призраком крестоносца, который прогуливался в компании привидения, державшего свою голову под мышкой.

— Он из шестнадцатого века, — ответил крестоносец. — Все политика!.. В результате бедняга, как говорится, не сносил головы. Я называю его Коротышкой.

Маленький призрак поднял свою голову за окровавленные локоны и ухмыльнулся:

— Добрый день.

Его лицо исказила гримаса, рот широко раскрылся, и Коротышка издал пронзительный вопль. Доннерджек отшатнулся:

— Зачем вы так?

— Я должен периодически испускать предсмертный крик, — ответил призрак. И снова завопил.

— Наверное, событие было запоминающимся.

— Уж можете не сомневаться, сэр. В учебных заведениях отменили занятия, а для благородных господ устроили специальное зрелище в замке — за мой счет многие неплохо развлеклись. — Коротышка сдвинул локоны в сторону. — Обратите внимание на отсутствие ушей, к примеру. Я не сумел найти даже их астральную часть, чтобы носить с собой в кармане и при случае показывать.

— Боже! И в чем же вас обвинили?

— В отравлении кучи мелких дворян и заговоре с целью убийства хозяина замка, не говоря уже о королевском дворе.

— Люди, в своем неведении, проявили поразительную жестокость.

— Не знаю насчет неведения, но насчет жестокости вы правы.

— Я вас не понимаю.

— Под пытками человек может признаться во многом, иногда даже рассказать правду.

— Вы хотите сказать, что действительно являлись отравителем и заговорщиком?

— Коротышка ни в чем другом не признался, — вмешался крестоносец.

В следующий миг окрестности огласил новый вопль, и Коротышка растворился в воздухе.

— Вам не следовало этого говорить, — объяснил призрак, загремев цепями. — Вы заставили его вспомнить о преступлениях, которые он хотел бы забыть. Он утешался мыслями о пропавших ушах. И празднике, устроенном в его честь, если так можно выразиться.

— Если ты вспомнишь свое имя или какое-то важное происшествие из своей жизни, ты тоже исчезнешь?

— Трудно сказать.

— Наверное, следует произвести небольшие изыскания.

— Нет, не делайте ничего подобного, мой господин. Никто не знает, какие силы вы освободите. Лучше я сам когда-нибудь все выясню.

— Но…

— Нельзя нарушать естественный ход событий. Верьте мне. И он исчез, словно кто-то задул свечу. Доннерджек фыркнул:

— Склонный к фатализму болтун! Иногда вмешательство — единственное, что остается.

Доннерджек вышел на парапет замка. Дул холодной ветер, накрапывал дождь. Хорошая погода. Джон подумал о Танатосе и Эйрадис и о своем будущем сыне. Какая несправедливость! Властелин Непостижимых Полей станет владеть роскошным, невиданным дворцом. Однако он намеревается получить плоды не только его гения, но и тела. Это не правильно!

Должна существовать какая-то защита. Сделать замок Доннерджек недоступным для Танатоса?.. Джон рассмеялся. Разве от смерти спасешься? И все же новая мысль натолкнула его на другие идеи. Властелин Непостижимых Полей не хотел, чтобы мальчик умер — в этом Доннерджек не сомневался. Он готовил детскую в своем темном дворце для живого ребенка. Зачем?

Насквозь промокший от дождя Доннерджек вышагивал по парапету, размышляя над одним вопросом, который однажды выбросил из головы: для чего можно использовать такого ребенка? В качестве агента или посланника? Уж конечно же Танатос в состоянии найти столько подручных, сколько ему понадобится. Нет, тут что-то другое. Может быть, ему нужен маленький живой паж для развлечения в новом дворце? Кто знает. Трудно понять такое необычное существо.

Над холмами полыхнула молния, а вскоре грянул гром. Не стоит тратить время на бессмысленные предположения.

Прежде всего следует выяснить, каким образом Танатос отправил Эйрадис в Веритэ, а не в Вирту, и почему она забеременела. И то и другое считалось теоретически невозможным. Доннерджек вернулся к своим рассуждениям о наличии высших уровней внутри Вирту. Если гипотетическая Сцена IV существует, то часть ответа связана с ней. Возвращение… Может, Танатос таким способом сумел замаскировать свои хитрые манипуляции со Сценой IV?

Новая вспышка молнии, оглушительные раскаты грома и сильный дождь заставили Доннерджека вернуться в замок. Расхаживая по одному из верхних залов, он продолжал размышлять. Предположим, удастся развить новую теорию Вирту, включающую в себя предположение о существовании Сцены IV. Тогда, вероятно, у него появится возможность объяснить все аномалии — Сотворение Вирту, обратную темпоральную гипотезу расширения, наличие данных, к которым нет очевидного доступа. Если он сумеет справиться с этой задачей, то затем решит проблему на практическом уровне.

В последующие дни — и ночи — Джон все время, свободное от работы над проектом дворца Танатоса, посвящал теоретическим выкладкам и расчетам. Доннерджек пытался обходиться без машин, используя записные книжки, карандаши и старомодные карманные калькуляторы всякий раз, как у него появлялась такая возможность. Когда же ему требовался мощный компьютер, он заходил в свой уголок Вирту, затем переписывал результаты в блокнот, а все остальное стирал, чтобы не оставить никаких следов в чужом мире.

Решение наверняка связано с Войной Начала Начал!.. Джон вернулся ко Дню Первому, но даже и тогда все уже было окончательно сложено. Он сумел переместиться к первому часу, однако ему никак не удавалось обнаружить исходные условия, необходимые для уточнения уравнения. Вирту не желало делиться с посторонними тайнами своей истории. Попытки моделировать ситуацию всякий раз давали различные результаты.

Доннерджек задумчиво смотрел в стену, прикусив губу. Впервые за последние десять лет он вдруг вспомнил о Рисе Джордане и Уоррене Банзе.

Ушедший на покой математик и специалист по теории информации Рис Джордан был самым старым человеком из всех, кого знал Доннерджек. Поселившись в балтиморском Центре врачебного искусства, Рис стал рекордсменом среди долгожителей. По мере того, как росли возможности продления жизни, следы, которые оставляли на телах пациентов новые методы, становились все более изощренными. Всем, кто находился в Центре, давно перевалило за сто лет. Доннерджек сделал в уме быстрые подсчеты — если Рис жив, ему уже больше ста пятидесяти.

Каждый, кто попадал в Центр, страдал от какой-нибудь уникальной болезни, лечение в результате и привело к существенному увеличению срока их жизни. Тела жителей Центра представляли собой настоящий музей медицинских достижений. За ними нельзя было ухаживать, как за обычными людьми; с другой стороны, их научная ценность заметно превосходила расходы на содержание. Всякий раз, когда один из пациентов оказывался в кризисном состоянии, медикам приходилось что-нибудь изобретать.

Рис Джордан — если его разум неповрежден — может оказаться полезным консультантом. Он занимался сетью базы данных, когда последняя капля переполнила чашу и вся мировая система связи рухнула. Через час все заработало снова, и возникла Вирту. Джордан написал несколько статей, как популярных, так и научных, посвященных этому удивительному событию. Потом в течение многих лет выступал с лекциями. Некоторые из его ранних идей сейчас считались «любопытными», однако не вызывало сомнений, что Рис Джордан является одним из крупнейших специалистов по электронному теневому миру.

Доннерджек подошел к терминалу и вызвал номер Центра. Через несколько мгновений он уже разговаривал с охранником — идеальное мужское лицо навело Доннерджека на мысль, что он беседует с прогом.

— Центр врачебного искусства, — заявил охранник. — Чем могу быть полезным?

— Рис Джордан по-прежнему находится в вашем Центре? — спросил Доннерджек.

— Да, он здесь.

— Могу я поговорить с ним?

— Боюсь, что сейчас это невозможно.

— С ним все в порядке?

— Я не имею права обсуждать состояние наших пациентов.

— Меня интересует совсем другое. Сможет ли он вести рациональную беседу, когда освободится?

— О да. Но сейчас это невозможно.

— А когда будет возможно, вам известно?

— Нет.

— Вы хотите сказать, что он спит, или проходит процедуры, или в данный момент физически отсутствует в Центре?

— Он физически присутствует, не спит, просто занят другими делами.

Доннерджек кивнул:

— Значит, Рис Джордан в Вирту.

— Да.

— Могу я узнать его координаты?

— Мне очень жаль, но данная информация носит личный характер.

— Видимо, вы в состоянии с ним связаться. Передайте, пожалуйста, ему сообщение.

— Мы оставим ваше сообщение на автоответчике. Однако никто не знает, когда он посчитает нужным его прослушать.

— Понимаю. Меня зовут Джон Д'Арси Доннерджек. Я работал с Рисом Джорданом несколько лет назад. Передайте ему, что я хочу кое-что с ним обсудить.

— Хорошо.

Доннерджек оставил свой номер и вновь погрузился в размышления. Вирту. Ничего удивительного в том, что Рис решил туда вернуться. Большую часть жизни он потратил на изучение Вирту и без устали восхищался бесконечными новинками, не говоря уже о чисто техническом интересе.

Доннерджек взял карандаш и быстро записал уравнение. Долго его рассматривал. Затем немного изменил. Через несколько часов, отложив в сторону один лист, взялся за другой. Он чувствовал, что где-то допустил ошибку, зато ему удалось сплести сеть. В данный момент казалось, что важнее окружить проблему цепочкой предположений, не особенно обращая внимание на их точность.

Позднее, во время ленча, к нему пришла Эйрадис, и они устроились за маленьким столиком у окна.

— В последние дни ты даже слишком много работаешь, — сказала она.

— Множество проблем.

— Создается впечатление, что их стало заметно больше, чем раньше.

— Да.

— Дворец?

— Не только.

— В самом деле? Наши дела?

Джон бросил взгляд на один из терминалов и кивнул.

— Как ты себя чувствуешь?

— У меня все в порядке.

— Отлично. А твои привидения?

— Ты думаешь, что действительно сумеешь… предотвратить…

Доннерджек пожал плечами:

— Я и правда не знаю. Даже если мне удастся найти теоретическое решение, необходимо еще отыскать возможность применить новое знание на практике.

— Понимаю, — кивнув, проговорила Эйрадис. — Расскажи, как идут дела.

Он протянул руку и сжал ее пальцы. Тогда она встала, улыбнулась и поцеловала мужа.

— В другой раз, — сказала на прощанье Эйрадис.

— В другой раз, — согласился Доннерджек и вернулся к своим уравнениям.

Он не знал, сколько прошло времени. Когда Джон углублялся в работу, весь остальной мир переставал для него существовать.

— Доннерджек! — послышался вдруг чей-то знакомый голос.

Однако Джон не сразу его узнал. Он поднял голову и огляделся:

— Да?

— Повернись в сторону Сцены.

— Рис! — воскликнул он, вставая.

— Точно. Раз уж у меня появился твой номер, я решил навестить тебя лично. Сколько же мы не виделись?

— Очень давно. — Доннерджек подошел к отсутствующей стене Сцены. — Вот это да!

Весело улыбаясь, на него смотрел высокий человек с шапкой густых непокорных волос. Джинсы, теннисные туфли, зеленая спортивная рубашка — на вид гостю было немногим больше тридцати.

— Ты выглядишь…

— Так, как я бы хотел, — перебил его Рис. — Это личина. Мое настоящее тело пребывает в коме и производит весьма неприятное впечатление. Медицинские роботы работают сверхурочно, придумывая новые способы удержать меня на этом свете. Настало время сделать очередное громкое открытие, или мне придется окончательно уйти на покой.

— Очень жаль — Не жалей. Я прожил отличную жизнь и до сих пор продолжаю получать от нее удовольствие. Я был всюду, все перепробовал, прочитал немало замечательных книг, любил прелестных женщин и работал на равных с Джоном Д'Арси Доннерджеком и Уорреном Банзой.

Доннерджек отвел взгляд.

— Да, ты повидал жизнь, — наконец проговорил он. — Удалось выяснить, что же произошло с Уорреном? Рис покачал головой:

— Тело так и не нашли. Единственный человек, который прыгнул с парашютом и не приземлился. Да, отличный был фокусник — специалист по исчезновениям. Когда журналисты закончили копаться в его истории, никаких следов уже не осталось. А записку помнишь? Сообщил, будто собирается организовать самый грандиозный розыгрыш в истории!

Доннерджек кивнул:

— Так больше ничего и не обнаружили? Дневников, писем?..

— Ничего. Банза — один из немногих людей, по которым я скучаю. Интересно, над чем он работал перед исчезновением?

— Писал статью о естественной геометрии Вирту.

— В самом деле? Я ее не видел. Статья опубликована?

— Нет. Он дал мне черновик, чтобы я проверил выкладки. Банза умер прежде, чем я успел их вернуть.

— Интересно?

— Схематично. Еще работать и работать! Но в целом чрезвычайно любопытно. Странно, я уже много лет не вспоминал об этом. Но знаешь, там были вещи, о которых я хотел с тобой поговорить.

— Статья у тебя? Я бы с удовольствием ее почитал.

— Не знаю. Даже не представляю, где искать.

— Ну а что ты хотел со мной обсудить?

— Подожди минутку. — Доннерджек подошел к своему столу, взял несколько листков и вернулся на Большую Сцену. — Я тут сделал кое-какие наброски. Меня интересует твое мнение.

Рис посмотрел на листки.

— Такое впечатление, что тут не просто наброски, — заметил он.

— Ну… ты прав.

— В таком случае давай поговорим в Вирту. А информацию можно сканировать и захватить с собой. Доннерджек потер нос.

— В мои намерения не входило выносить отсюда записи, — признался он. — А почему ты так стремишься снова оказаться в Вирту?

— Там иначе течет время. Несколько минут реального времени превращаются в часы. В моем положении это единственное место, где мне хорошо.

— Теперь я понял, — кивнул Доннерджек. — Давай координаты, я тебя догоню.

Рис кивнул и назвал цифры. Потом повернулся, сделал несколько шагов и исчез.

Доннерджек подошел к терминалу и внес необходимые изменения. Назвал координаты, лег и расслабился.

Вскоре он поднялся, одетый в шорты цвета хаки и легкую рубашку. Немного постоял в тени деревьев, прислушиваясь к плеску воды, сделал несколько шагов и почти сразу же оказался на небольшой зеленой поляне. Повсюду росли дикие цветы, а на дальней границе высился шестидесятифутовый утес, который четко вырисовывался на фоне голубого неба. Несколько больших валунов украшали его основание и были разбросаны тут и там, чтобы произвести впечатление — так показалось Джону. Слева с шумом падала в ручей вода. Над водопадом то появлялась, то исчезала радуга.

На одном из валунов устроился Рис, обхватив руками ноги и уперев подбородок в колени. Он улыбнулся, когда появился Доннерджек.

— Добро пожаловать в мое тайное убежище. Не хочешь присесть? — Рис протянул руку и похлопал по соседнему валуну.

— Твое творение? — поинтересовался Доннерджек. — Фокусы со временем и все такое прочее? Рис кивнул.

— Мне помогала местная Хранительница, — пояснил он. Доннерджек присел рядом с ним.

— Хочешь с ней познакомиться?

— Может быть, позднее, хотя время — один из параметров, которые я включил в мою теорию поля.

— Милое старое время, мой друг и Немезида, — со вздохом проговорил Рис. — «Образ вечности» — так назвал его Дэвид Парк в своей монографии. Он обозначил Время I — время термодинамики, которое действует вполне определенным образом, и Время II — субъективное, человеческое. Парк написал книгу как раз перед появлением теории Хаоса. Ему следовало подождать несколько лет. Однако его идеи все равно производят сильное впечатление. Автор был философом и физиком, и его выводы во многом верны — учитывая, насколько он продвинулся.

— Ты хочешь сказать, что он продвинулся недостаточно далеко?

— Он не мог поработать с Вирту — как мы с тобой.

— Но физика в Вирту носит случайный характер.

— Из-за своего будто бы искусственного происхождения Вирту служит прекрасным полигоном для различных аномалий.

— Я рад, что ты так считаешь — значит, ты не забыл о работе Веркора, посвященной идеальной текучести. Рис приподнял бровь.

— Веркор ошибается. Если бы у меня было время и желание, я бы опроверг его выкладки в печати. Уверяю тебя, Вирту подчиняется универсальным принципам. Впрочем, я сомневаюсь, что успею высказать свое мнение.

— Ты все эти годы продолжал работать?

— Разумеется. Только не публиковал статьи. Ты получишь мои записи, если на сей раз мне не удастся выкрутиться. Я оставил инструкции.

— Хорошо. Но я бы предпочел, чтобы ты выкрутился. Мне и в голову не приходило, что ты в такой хорошей форме…

— Нельзя судить по внешнему виду.

— Я говорю о состоянии интеллекта. Какие у тебя шансы на удачный исход?

— Я не собираюсь биться об заклад — дурная примета, — ответил Рис. — У статистиков не принято заключать пари. А зачем тебе?

— Я бы с удовольствием снова поработал с тобой. Рис рассмеялся:

— Джон, ничего не выйдет. Скорее всего сейчас проходят последние часы моей жизни. Как я уже говорил, тебе останутся все мои труды. А на большее не рассчитывай.

— Тогда разреши мне задать такой вопрос: насколько хорош Центр врачебного искусства?

— До сих пор им удавалось меня вытаскивать. Несколько раз. Не могу не замолвить за них словечка.

— Я просто подумал, что буду счастлив предоставить возможности Института Доннерджека в твое распоряжение — вне зависимости от того, будешь ты со мной работать или нет.

— Ты всегда был щедрым человеком, Джон, но, боюсь, что мне это уже не поможет.

— В подобных делах ничего нельзя утверждать определенно. Не забывай, мой фонд в свое время серьезно занимался медицинскими проблемами. Позволь мне поискать способ передать в Центр мою базу данных — и посмотрим, что получится. Если ничего не выйдет, хуже ведь не будет. А вдруг получится?

— Ладно. Тогда давай, не будем тянуть.

— Договорились, — кивнул Доннерджек и щелкнул пальцами.

Из-за валуна появился мужчина в смокинге.

— Вызывали, сэр?

— Ну и зачем такой строгий костюм?

— Извините, прошло так много времени.

— Да уж, не говоря уже о том, что обычно на связь с тобой выходили другие.

Неожиданно смокинг на стоящем перед ними человеке превратился в шорты цвета хаки и спортивную рубашку.

— Отлично, — заявил Доннерджек, — я хочу, чтобы ты обсудил кое с кем парочку медицинских вопросов.

— Неужели? О ком идет речь?

— Эйон из Центра врачебного искусства.

— А, Сид. Я познакомился с ним, когда он только начал функционировать. Именно он первый назвал меня Парацельсом.[19]

— Ты шутишь!

— В мои времена эйону шутить не полагалось — дурной вкус. Если, конечно, ты не являлся профессионалом в своем деле.

— Ты и И. И.[20] Эйлс, видимо, принадлежите к одному поколению. Что ты о нем думаешь?

— Что я могу сказать о первом комедианте среди эйонов? Он был велик. Я его знал.

— Почему его изолировали?

— Считалось, что он отвлекал других эйонов от работы. Они повторяли его шутки снова и снова. — Заведомая ерунда, учитывая, сколько различных операций вы в состоянии производить одновременно.

— Конечно…

— Приветствую вас, джентльмены, — заявил франтоватый тип с карими глазами и короткой бородкой, на котором отлично сидел модный коричневый костюм. — Доктор Джордан, с вами я знаком лично, а с доктором Доннерджеком — по его книгам и статьям. Как поживаешь, Парацельс?

— Отлично.

— У меня создалось впечатление, что в прошлом вы работали вместе, — вмешался Доннерджек. — Вы не могли бы проверить, насколько совместимы ваши возможности в настоящий момент?

— Не уверен, вправе ли я осуществить подобную процедуру, — сказал Сид.

— Парацельс, тебе позволено раскрыть свои базы данных, — быстро проговорил Доннерджек. — Подготовься, а я пока свяжусь с боссами Сида.

— Я сам об этом позабочусь, — вмешался Рис.

— Ладно.

Парацельс и Сид поклонились и исчезли.

— Останься со мной, Джон, — попросил Рис. — Я чувствую, что скоро все решится.

— Конечно.

— Ты когда-нибудь видел муар?

— Да, — При каких обстоятельствах?

— Когда умерла девушка, которая впоследствии стала моей женой.

— Которая впоследствии стала твоей женой?

— У нас был довольно странный роман… в результате мне довелось познакомиться с муаром.

— Временной парадокс?

— Пространственный.

— Как тебе удалось его создать?

— А я ничего особенного не делал. Просто посетил место, которое носит название Непостижимые Поля, и попросил Танатоса вернуть мне любимую.

— Ты, должно быть, шутишь. Такого места не…

— Существует, не сомневайся. Я ее забрал оттуда. Однако нам пришлось возвращаться по очень странной дороге. И наша История на этом далеко не закончилась.

— Расскажи.

— Хорошо. Расскажу, пока мы ждем.

То, что он поймал блокнот, не являлось счастливой случайностью. Артур Иден изучал свои новые способности в течение недели и обнаружил их достоинства и недостатки. Теперь он совершенно точно знал, что виртуальная сила реальна. Артур снова и снова проводил эксперименты, продолжая размышлять о том, как поступить со своим открытием. Ему казалось, что разумнее всего сохранить его в тайне. Если рассказать элишитам о том, что он овладел телекинезом, на нового прихожанина обратят самое пристальное внимание, а он сомневался, что личность Эммануэля Дэвиса выдержит серьезную проверку.

Однако, прекрасно понимая, что нужно сделать в целях безопасности, Артур Иден очень быстро сообразил, что примет не самое умное решение — расскажет все вышестоящим элишитам, чтобы посмотреть на их реакцию. Он попытался обосновать свое поведение чисто научным интересом — исследование должно быть максимально полным, — хотя в глубине души знал, что существует другая, куда менее благородная причина.

Он напрягся и заставил блокнот подлететь к себе. Активировал личный дневник, записал дату и заговорил:

«После следующей встречи я потребую совещания с вышестоящими функционерами, чтобы продемонстрировать им свои новые способности. Полагаю, это приведет к немедленному продвижению по иерархической лестнице — некий знак доблести. В моем классе оказалось нескольких таких „Избранных“. Обычно они страшно собой гордятся и очень высокомерны; их быстро переводят в следующие классы. Я не могу упустить такую возможность. Из соображений осторожности прибавлю еще несколько уровней прикрытия для личности Дэвиса».

Он замолчал, прослушал отрывок, который успел наговорить, раздумывая, до какой степени остается честен даже с самим с собой, и продолжал:

«Я бы хотел сказать, что мой выбор продиктован исключительно усердием ученого… Увы, есть и другая причина, в которой я шепотом признаюсь себе под звон колокольчиков, которым приказал запеть, подняв телекинетический бриз. Могущество. Намек на личную божественность, которую обещают почти все религии, однако не дает ни одна. В Вирту многие играют в богов, но только элишиты нашли способ сделать нас богами в Веритэ. Я должен узнать побольше, прежде чем покинуть их ряды».

Иден выключил блокнот, не прикасаясь к нему, положил на стол и еще долго сидел, задумчиво глядя в чайную чашку. В комнате становилось темно, садилось солнце. Артур ничего не замечал, он размышлял об открывающихся перед ним возможностях.

Демонстрация Идена/Дэвиса прошла весьма успешно. Его инструктор — невысокая пухлая женщина азиатского происхождения, которая называла себя Звездой Иштар, — отвела прихожанина в маленькую комнатку в Веритэ, где он показал ей свое умение манипулировать небольшими предметами — с ловкостью человека, пьющего чай в толстых рукавицах. Затем, прежде чем исчезнуть в обличье тучного белого голубя, инструктор отвела Идена в часовню элишитов в Вирту и предложила помолиться о том, чтобы боги наставили его на путь истинный.

Часовня отличалась от всех, что Артур видел до сих пор, изучая Церковь Элиш. Во-первых, здесь отсутствовали помещения, где могли бы собираться большие массы верующих. Храм высился на несколько ярусов, нижний из которых представлял собой полированные скамьи из порфира, а на следующем лежали подушечки для коленопреклонения. Резные перила из слоновой кости служили опорой для рук стоящих на коленях верующих и одновременно отделяли алтарь от остальной части часовни.

В центре пологие ступеньки поднимались к круглому помосту и статуе Мардука,[21] побеждающего Тиамат. Одна из отсеченных голов Тиамат лежала неподалеку от статуи и весьма эффектно служила церемониальным алтарем.

Жалея, что у него нет с собой записывающего прога, Иден распростерся перед алтарем. Потом встал на колени и начал повторять молитвы, которые выучил в самом начале. Не зная, кто может наблюдать за ним, Иден не хотел показаться самодовольным (хотя, если уж быть честным до конца, он собой ужасно гордился). Тщательно подбирая слова, он дважды повторил молитвы и приступил к третьему разу, когда в его сердце закрался страх.

Неужели они проверяют личность Дэвиса? Здесь его тело совершенно беззащитно.

…Он вспомнил с неожиданной четкостью все бумаги, которые подписывал, когда стал прихожанином Церкви Элиш, и еще более строгие правила, которые обязывался соблюдать, становясь послушником перед вступлением в сан священника. Его могут убить, представив убийство как несчастный случай при переходе из одного мира в другой (у бывших спортсменов часто случаются сердечные приступы, когда они перестают заботиться о поддержании формы, не так ли?). И никто даже не понесет ответственности.

Голос Артура дрогнул. Он пытался вспомнить слова основных молитв, но страх подчинил себе его сознание, и у него ничего не получалось. Иден начал подниматься с колен. Нужно нажать на кнопку срочного возвращения… Он объяснит…

— Откровение, брат Дэвис?

Сильный низкий мужской голос оказался тем ушатом воды, что привел его в чувство и прогнал панику. Иден различил в вопросе насмешливые нотки и заколебался, не зная, следует ли вновь опуститься на колени или выпрямиться. Так и не приняв никакого решения, он наверняка уселся бы на пол, если бы незнакомец не подхватил его под руку.

Рядом с Иденом стоял крупный рыжеволосый мужчина лет тридцати пяти. Впрочем, в Вирту возраст угадать невозможно. Вздернутый нос украшала россыпь веснушек; светло-голубые глаза окружали морщинки, что говорило о немалых промежутках времени, проведенных под открытым небом. Простое черное одеяние незнакомца напоминало японское хакама.

— Я… э… благодарю, — пробормотал Иден.

— Добро пожаловать. Меня зовут Рэндалл Келси. Давайте присядем на одной из скамеек.

Иден покорно сел. Келси небрежно устроился на одной из ведущих к алтарю ступеней и оперся спиной о перила.

— Вы выглядите так, словно к вам только что обратился один из богов, брат Дэвис, — заметил через некоторое время Келси.

— Я… — Иден лишь в самый последний момент удержался от признания. — Я вдруг понял всю важность того, что со мной произошло. Пока сестра Звезда Иштар не оставила меня молиться, я больше всего беспокоился о том, как пройду гест; мне казалось, будто мои новые способности могут в любой момент исчезнуть. Когда все наконец кончилось, я понял… — Иден совершенно намеренно замолчал.

— Вы осознали, что вас коснулось божество и вы стали тем, кем раньше не были.

Рэндалл Келси надолго замолчал, и Иден подумал, что от него, видимо, ждут какого-то ответа… Но момент все равно уже был упущен. Он так ничего и не сказал. В часовню влетели три крошечных змея с прозрачными крылышками и закружилась перед Келси. Тот произнес, обращаясь к ним, несколько слов, смысла которых Иден не понял.

Каждый змей был не больше дождевого червяка — Иден еще мальчишкой выкапывал таких в саду, когда собирался на рыбалку. Удавалось ли ему тогда что-нибудь поймать? Он попытался вспомнить, но на память приходили лишь раздутые розовые червяки, извивающиеся на крючке его удочки, неестественно чистые после купания в ручье.

— Вы верите в богов, Эммануэль Дэвис?

Иден вздрогнул, когда вопрос вернул его к реальности. Может быть, он задремал? Теперь змеи парили перед ним — их чешуя горела, словно размельченные самоцветы. На мгновение ему показалось, что вопрос задал один из них.

— Вы верите в богов, Эммануэль Дэвис? — повторил Келси.

— Больше, чем раньше.

— Больше, чем ничего, может оказаться почти ничем.

— Верно. Совершенно верно. — Иден решил, что в данном случае лучше всего подойдет честность. Среди наставников он пользовался репутацией человека, который постоянно задает вопросы. — Если вы спрашиваете меня, верю ли я в Энлиля, Энки, Иштар и всех остальных, то я отвечу, что верю в существование богов, которые решили, будто эти имена и соответствующие формы вполне им подходят, но если бы у меня спросили, верю ли я в их идентичность тем божествам, которых почитали на заре истории человечества в период Плодородного Полумесяца, мне пришлось бы ответить «нет».

— Понятно. Ересь?

— Предпочитаю называть это метафизической гипотезой. В любом случае мои представления не вступают в противоречие с учением Церкви. Даже во время первых уроков нам объясняли, что имена и форма есть метафора для чего-то первоначального.

— Хорошо, но как насчет самой веры в богов?

— Вера дается — ей нельзя научиться. Во всяком случае, я Всегда так чувствовал. Вместо нее я предлагаю мое поклонение.

— Опыт овладения виртуальной силой не изменил вашего отношения к божественности Церкви Элиш?

— Я никогда не говорил, что сомневаюсь в ее божественности, сэр; мои колебания связаны лишь с постулатом, что древние боги эквивалентны нынешним божествам, которые мы почитаем.

— Да, теперь я вас понял.

Келси почесал за ухом. Его опущенные плечи напомнили Идену крестьянина, отдыхающего на границе своего поля. Не хватало лишь трубки из стержня кукурузного початка и соломенной шляпы. Однако, несмотря на небрежную позу служителя, часовня не потеряла своего великолепия, а неземные змеи — загадочности. Более того, его обычность лишь усиливала эффект.

Инстинкт подсказывал Идену, что на вид самый заурядный, без золотых украшений и инкрустированной самоцветами митры, этот человек наделен колоссальными полномочиями и может в одно мгновение отключить процесс перехода — и тогда Идену придет конец. Поэтому он решил отвечать на его вопросы, тщательно обдумывая свои слова.

— Мистер Келси, что это за змеи?

— Я ждал, когда вы о них спросите.

— Если хотите, я сниму свой вопрос.

— Нет, все в порядке. Записывающие проги — среди прочего. — Келси сделал неуловимый жест, и змеи взмыли вверх, где продолжали кружить, внимательно наблюдая за Иденом. — Скажите мне, брат Дэвис, что есть божественность?

— Вид жульничества? Келси усмехнулся:

— Я рад, что у вас достало мужества произнести эти слова. Вы выглядели весьма бледно, когда я появился — в фигуральном смысле. Ну, так в чем заключается божественность?

Идеи помолчал, размышляя о том, чего не следует говорить. Предполагалось, что Эммануэль Дэвис является библиотечным ученым, поэтому его ответ должен быть достаточно изощренным. С другой стороны, демонстрировать глубокие познания в теологии или антропологии не стоит.

— Я размышлял над этим вопросом с тех самых пор, как стал неофитом, сэр. Вы должны меня понять: я впервые столкнулся с Церковью Элиш как турист.

— Так происходит с большинством, — кротко ответил Келси.

— Однако я пришел снова, поскольку мне показалось, будто в храме что-то произошло, когда нам сказали о присутствии божества… я его ощутил еще до того, как прозвучало предупреждение.

— Любопытно.

— Через некоторое время я решил, что почувствовал тогда эманации божественной ауры — ауры, которой больше ни разу не ощутил ни в Вирту, ни в Веритэ.

— Вы раньше были приверженцем какой-нибудь церкви, Дэвис?

— В некоторой степени. — Ответ Идеи приготовил заранее. — Я вырос в баптистской семье, но скоро от баптизма отказался. Попробовал несколько других религий — не могу сказать, что все они давали освобождение от уплаты налогов; скорее, речь шла о философских традициях. Со временем я пришел к выводу, что главного ответа на мои вопросы не существует, и потерял к религии интерес.

— Что вас привело к нам?

— Девушка из офиса, где я работаю, хотела сходить посмотреть, и ей требовалась компания.

— Она с нами?

— Нет. Ее ваше учение не захватило. Она сказала, что у элишитов недостаточно внимания уделяется женщинам.

— Иштар была бы очень обижена.

— Честно говоря, моя приятельница сказала, что Иштар ведет себя как настоящая стерва… в общем, она ей совсем не понравилась.

— Ну, кое-какие основания для подобных заявлений есть, не так ли?

— Я понимаю, что вы имеете в виду, сэр. И, если быть честным до конца, моя подруга — сама порядочная стерва. Мне кажется, она бы с удовольствием заняла место Иштар — активная феминистка, — но у нее ничего не получилось.

— Мы удалились в сторону от темы нашего разговора — и ваших недавних переживаний. Как вы узнали, что овладели виртуальной силой?

— Я работал, и мой блокнот соскользнул со стола. Я как раз закончил курс обучения — протянул руку и… ну, блокнот остановился.

— И вы немедленно доложили о случившемся?

— Нет, сэр. Я несколько дней практиковался. Мне хотелось… я боялся, что буду выглядеть дураком.

— Вы поделились своим открытием с кем-нибудь, кто не является членом нашей церкви?

— Нет, сэр.

— Очень хорошо. Не говорите никому и в дальнейшем. Мы не хотим, чтобы к нам повалили толпы людей, мечтающих овладеть паранормальными способностями.

— Но разве большинству людей об этом не известно?

— Мы не делаем публичных сообщений о подобных достижениях, многие считают их утками бульварных газет. Однако когда появляется конкретный человек, наделенный паранормальными способностями — самый обычный симпатичный библиотекарь, которому не нужно протягивать руку, чтобы снять с полки книгу… Нам придется столкнуться с колоссальным наплывом завистников.

— Я не умею, вы же понимаете.

— Чего не умеете?

— Снять книгу с полки. Она слишком тяжелая, и я не в состоянии так точно рассчитать свои движения. Келси улыбнулся:

— Продолжайте занятия, Дэвис, и вы научитесь делать поразительные вещи — гораздо более удивительные, чем просто снять книгу с полки. Однако меня тревожит вопрос вашей веры. Когда вы сможете взять на работе очередной отпуск?

Идену хотелось ответить: «Хоть сейчас!», но он понимал, что следует соблюдать осторожность.

— Для своих тренировок я использовал существенную часть отпуска.

— Вы уже приступили к следующему проекту?

— Я почти закончил небольшую тему, которой занялся сразу после возвращения из отпуска. Сейчас, наверное, буду подбирать материал по ранним готическим романам для профессора из Гарварда. Дело связано с собранием Девендры П. Дхармы и обещает, как минимум, одну командировку в Италию.

— Звучит интересно. А не хотели бы вы работать на нас?

— На вас?

— На Церковь. Мы можем вас нанять, чтобы вы провели кое-какие исследования. Часть вашего рабочего времени будет посвящена наставлениям в вере.

Иден постарался не выдать волнения, хотя прекрасно знал, что глаза у него округлились.

— Вы серьезно? Я бы не хотел рисковать работой. Я потратил много времени и сил, чтобы…

— Я сомневаюсь, что ваше начальство откажется от выгодного контракта, для выполнения которого мы захотим заручиться именно вашими услугами.

— Наверное, вы правы, мистер Келси.

— Значит, вы согласны?

— Условия такие же, как и при моей обычной работе?

— Мы будем действовать через ваше начальство. У вас останутся прежние рабочие часы — однако часть свободного времени вам придется посвятить Церкви.

— Считайте, что я уже на вас работаю.

— Скажите мне, мистер Дэвис, чувствуете ли вы здесь присутствие бога?

Иден закрыл глаза и попытался ощутить странное покалывание, которое возникало несколько раз во время богослужений, — тогда он посчитал, что необычные переживания являются принадлежностью элишизма, шумовым фоном или чем-то в таком же духе. Он никогда бы не внес этот эпизод в биографию Дэвиса, если бы не был уверен, что тут все не так просто — хотя и предполагал, что дело всего лишь в хитрой программе, а не в божественном присутствии.

— Нет, мистер Келси, я ничего не чувствую.

— И честный к тому же. Отлично. Преклоните рядом со мной колени. Мы вознесем хвалу божествам — они, даже если и не присутствуют здесь физически, имеют обыкновение слушать тех, кто принадлежит к нашей Церкви.

Заняв место рядом с Келси, Артур Иден произнес необходимые слова. Похоже, он удачно разыграл свою партию и теперь получит шанс, о котором можно только мечтать. Воз можно, даже встретится с основателями религии и откроет ее самые глубокие тайны., Он улыбнулся и запел церковный гимн.

ГЛАВА 6

Вечером, сидя в своей лаборатории и ожидая плача банши или появления призрака, Доннерджек вспоминал о прежних годах и совместной работе с Джорданом и Банзой над тем, что стало теоретической базой для создания Вирту. Как обычно, шел дождь, и его воспоминания устремились к тем замечательным вечерам, когда им удавались поразительные прорывы и возникало чувство локтя, которого ему так не хватало теперь. Способен ли он сейчас работать так, как они тогда?

Около полуночи пришло голографическое сообщение от Риса.

Он стоял перед Доннерджеком и выглядел точно так же, как и несколько часов назад.

— Если ты сейчас меня слушаешь, значит, мне опять удалось преодолеть кризис. Не знаю, в какой форме я буду в ближайшее время. Однако постараюсь с тобой связаться, как только смогу. Рад, что ты не получил другое послание.

Доннерджек коснулся панели управления.

— Парацельс, — позвал он, — удели мне минутку.

— Привет, босс, — заявил Парацельс, появляясь перед ним в форме бейсбольной команды Кливленда.

— Парацельс, — продолжал Доннерджек, — расскажи мне, что произошло.

— Ну, — ответил робот, — мы с Сидом кое-что придумали, а потом проги реализовали нашу программу. И все у нас получилось просто классно.

— Напомни, чтобы я тебя вызвал, когда в следующий раз заболею, — усмехнулся Доннерджек. — А теперь отвечай — когда мне можно будет поговорить с Рисом?

— Позвоните в понедельник, чтобы поздравить, но дайте ему три недели, прежде чем вести серьезные беседы.

— Речь идет об очень важном проекте.

— Вы хотите прикончить лучшего кандидата на его реализацию?

— Нет, не хочу.

— Тогда сделайте так, как я сказал, босс. Ему необходим отдых.

— Ты прав, — согласился Доннерджек. — Риса невозможно никем заменить. Он бесценен, как и Банза, если бы тот был сейчас с нами.

— О Банзе я слышал. Говорят, будто все началось из-за него.

— Ну, я воздержался бы от категоричных заявлений Но он действительно придумал несколько оригинальных теорий, объясняющих, что произошло.

— Банза и сейчас занимает несколько почетных мест в нашем пантеоне, — ответил Парацельс, и у Доннерджека возникло ощущение, что Парацельс оправдывается.

— Не сомневаюсь. И кто он?

— Волынщик, Мастер, Тот Кто Ждет.

— Мне кажется, я знаю его под именем Волынщика.

— В самом деле?

— Я слышал, как он играет, видел его. Расскажи об остальных персонажах.

— Мастер — геометр, который имеет отношение к сотворению мира. Тот Кто Ждет сыграет решающую роль в закрытии или изменении Вирту.

— Не мое, конечно, дело, но ты в них веришь?

— Да.

— И другие верят?

— Да.

— А зачем эйонам вообще кому-нибудь поклоняться? Вы абсолютно самодостаточны. Для чего вам боги, если только они не существуют на самом деле?

— Они реальны — более реальны, как мне кажется, чем многие боги других религий.

— Даже если они и вправду существуют, какая вам от них польза?

— Наверное, точно такая же, как от богов, которых почитают люди.

— В вашем случае, например, речь не может идти об исцелении недугов — ведь вы, ребята, никогда не болеете.

— Верно. Духовный комфорт и понимание, я полагаю. И еще они отвечают за чувства, не поддающиеся разуму.

— Звучит достаточно привлекательно. Но откуда вы знаете, что ваши боги настоящие?

— Аналогичный вопрос можно задать любому религиозному человеку. И в ответ вам обязательно скажут, что в религии какие-то вещи необходимо принимать на веру.

— Пожалуй.

— Впрочем, я сам видел Волынщика и знаю, что он реален.

— Я тоже встречал Волынщика — во всяком случае, слышал, как он играет.

Парацельс уставился на него.

— Где? — после паузы спросил он.

— За моей Большой Сценой.

— Он что-нибудь вам сказал?

— Он — нет, но существо, с которым я там познакомился, утверждает, будто Волынщик — последний воин призрачной армии Небопы.

— Интересно. Я об этом не слышал, — признался Парацельс. — Обычно Волынщик не появляется перед жителями Веритэ.

— Мне показалось, что он меня искал — сказал Доннерджек.

— Значит, на вас снизошло благословение.

— Скажи мне, Танатос входит в ваш пантеон?

— Да, хотя у нас не принято о нем говорить.

— Почему?

— А что про него скажешь? Он Властелин Непостижимых Полей. И рано или поздно всех забирает к себе.

— Что верно, то верно. Однако сейчас мои отношения с ним носят иной характер. Я выполняю для него инженерный заказ в виртуальном мире, чтобы частично рассчитаться по своему долгу.

— Вот уж не думал, что люди из Веритэ вступают в контакт со столь могущественными представителями Вирту… Впрочем, вы тот, кто вы есть, не следует забывать о вашей репутации. И все же присутствие Волынщика загадка. Подозреваю, оно как-то связано с вашим контрактом.

— Мне он ничего не сказал, — пожав плечами, проговорил Доннерджек.

— Если вы встретитесь еще раз, спросите у него.

— Я так и сделаю. Если Волынщик мной интересуется, может быть, появятся и другие. Как мне узнать Мастера или Того Кто Ждет?

— Мастер хромает и носит с собой необычный прибор. Говорят, что от самой макушки до пятки левой ноги Того Кто Ждет проходит шрам. Считается, что он попался под руку во время Сотворения мира; хотя кое-кто утверждает, будто шрам Тот Кто Ждет заработал совсем не случайно.

— Спасибо, Парацельс. Ты не мог бы найти для меня катехизис, или как у вас там называется ваша священная книга?

— К сожалению, нет. Поскольку мы все эйоны, информация просто передается новообращенным.

— Ты хочешь сказать, что ранее никто, кроме эйонов, не проявлял интереса к вашей религии?

— Да. Кроме того, мы такой интерес стараемся не поощрять. В другой ситуации я бы ответил на несколько ваших вопросов, а потом сменил бы тему. Однако вы встречались с Волынщиком — это имеет для меня огромное значение.

— Существует ли положение, запрещающее людям из Веритэ вступать в ваши ряды?

— Никакой дискриминации нет. Но мы всегда считали, что это наша религия.

— Гм-м, — пробормотал Доннерджек. — А ты не будешь испытывать угрызений совести, если мы иногда станем обсуждать с тобой проблемы вашей веры?

— Все, что угодно, — за исключением нескольких тайн, которые не так уж интересны.

— Меня не интересуют ваши секреты. Мне важно знать, могу ли я задавать тебе вопросы касательно религиозных взглядов эйонов.

Парацельс кивнул.

— А как насчет элишитов? — спросил Доннерджек. — Есть связь между ними и вашей религией?

— Да. Мы признаем их богов, однако считаем, что наши могущественнее, а моральный кодекс эйонов выше.

— Ваша Троица сильнее, чем Энлиль, Энки, Эа и все остальные?

— Некоторым из нас нравится так думать. Другие полагают, что речь идет об одних и тех же богах, принявших разные имена.

— У нас в Веритэ существуют похожие антропологические и теологические проблемы.

— По-моему, это не принципиально.

— Согласен.

— В следующий раз я спрошу у тебя, какое место занимает Банза в вашей религии…

— А также вы и Джордан, — добавил Парацельс.

— Я?

— Да.

— Мне необходимо проделать определенную работу, прежде чем я совсем устану и буду ни на что не способен.

— Понимаю, босс.

— Тогда поговорим позже.

Парацельс исчез.

Доннерджек подошел к столу и просмотрел несколько новых вариантов дворца Танатоса. А потом принялся за настоящую работу.

Первое полнолуние после похода Эйрадис в пещеры под замком прошло, но банши так и не удалось отвести девушку в потайные места, неизвестные простым смертным. Они попытались туда пройти, но что-то заблокировало им путь, что-то темное и массивное, с острыми когтями и клыками. Эйрадис успела заметить сверлящий взгляд, раздвоенный язык и крылья, больше походившие на покрывало, сотканное из мрака.

— Точно муар, — сказала Эйрадис своим спутникам, когда они вернулись в гостиную, где девушка устроила себе на ковре возле камина уютное гнездышко из подушек. Она крепко держала в руках чашку горячего сидра, надеясь, что тепло прогонит страх. — Но муар сам по себе не злобен. Он лишь показывает, что прогу пришел конец. А это…

Эйрадис содрогнулась и замолчала. Хотя в комнате витали знакомые запахи специй, горящего дерева и лимонного масла, которым роботы натирали антикварную мебель, Эйрадис чувствовала, как ее куда-то уносит. Так было, когда она увидела муар в Вирту, и, хотя Джон тогда крепко прижал ее к себе, она превратилась в ничто.

— Три ночи полнолуния закончились, Эйрадис, — сказала банши. — Нам не следует возвращаться в тот туннель, когда вновь взойдет полная луна. Страж, которого мы видели, не в силах проникнуть в замок Доннерджек. Он принадлежит сверхъестественному царству. Ты в безопасности, и, поверь мне, хоть я и выиграю от твоей смерти, я никогда не приведу тебя к ней. Прошедшие столетия выжгли из меня вкус к предательству.

— Верно, ты ведь предала своего отца. Эйрадис села. Наступил прекрасный период беременности — она вся сияла теплым светом, а волосы стали даже гуще и красивее, чем были в Вирту. Неловкость в движениях прошла — Эйрадис научилась управлять своим телом, в ней появилась какая-то необъяснимая, прелестная грация, и невозможно было представить себе, что скоро она будет тяжеловесной и неуклюжей.

— Да, и не только бездействием. — Лицо банши застыло в суровой неподвижности. — Моя мать умерла за несколько лет до описываемых событий, а отец собирался взять другую жену. Родственники с материнской стороны этого не хотели, да и я тоже. Они говорили со мной, намекали на свои планы, и, хотя я не поднимала руки против своего отца, я ничего не сделала, когда за ним пришли.

— Ты знала, что они собираются его убить?

— Подозревала.

— И этого оказалось достаточно?

— Достаточно?

— Чтобы сделать тебя плакальщицей.

— Наверное, ведь я здесь.

— А потом я займу твое место.

— Ты жалеешь о данном слове?

— Нет.

В течение недель, последовавших за разговором с Парацельсом, Доннерджек отстранение и холодно сосредоточился на работе. Он так погрузился в решение задачи, что чуть не отказался от разговора с Рисом Джорданом.

— О, Рис. Извини, извини. Я отвлекся.

— Меня привели в рабочее состояние, — заявил Рис. — Я готов тебе помочь.

— Рад это слышать. Я рискну и пошлю тебе описание проделанной мной работы.

— Превосходно. Встретимся после того, как я ее просмотрю?

— Надеюсь. Если нам что-то помешает, сделай с ней все, что посчитаешь нужным.

— А что нам может помешать?

— Я включу в описание отрывки из моего личного журнала. Думаю, ты поймешь. Рад, что ты снова в форме. Доннерджек отключил связь и вернулся к работе.

Пока луна худела, а затем вновь обретала округлость, Эйрадис несколько раз спускалась в пещеры. Иногда она приглашала с собой Джона. Они устроили пикник, и Эйрадис показала мужу подземный пляж и сломанные клейморы (Он согласился с предложением Эйрадис оставить оружие здесь; вместе они сочиняли истории о том, как мечи сюда попали, и много смеялись, добавляя одну деталь за другой.) Однако Эйрадис не повела Доннерджека к границам царства сверхъестественного. Чтобы проверить свое мужество, она однажды отправилась туда, когда луна превратилась в серп, и не нашла ничего примечательного — туннель заканчивался тупиком. Зонды Войта не сумели обнаружить ничего интересного, да и прибор, измеряющий плотность, не зафиксировал за стеной полостей.

Шли дни, и Эйрадис старалась не думать о тайном проходе, охраняемом чудищем. Однажды она очень осторожно поговорила с Джоном — намекая на свое одиночество. Он стал больше времени проводить с женой; они совершали долгие прогулки и много разговаривали. Не желая привлекать к себе ненужное внимание, Джон и Эйрадис выбирали места, где тихо и спокойно: озеро Лох-Несс, Дав Коттедж,[22] Британский музей. Если бы они захотели, то вполне могли бы отправиться по одному из популярных маршрутов, поскольку развитие Вирту нанесло тяжелый удар по индустрии туризма. Однако, как и во время медового месяца, Эйрадис и Джон предпочитали бывать там, где не задают вопросы и имеется возможность насладиться не только прекрасными видами, но и обществом друг друга.

За окном гостиной вставала почти полная луна.

— Сколько дней? — спросила Эйрадис у банши.

— До того, как откроется лунный портал? Дня два. Ты хочешь предпринять еще одну попытку?

— Да.

— Очень хорошо. Я говорила с другими привидениями. Существует заклинание против стража — мне рассказала о нем Леди галереи. Заклинание появилось уже после моей смерти, но оно может оказаться действенным. Крестоносец и ослепленный узник просятся идти с нами.

— Не возражаю. Я тронута.

— Ты им нравишься, Эйрадис. Мы все к тебе привязаны.

— А к Джону?

— Он совсем другое дело. Мы не испытываем к нему неприязни, напротив, но он смертный. А ты не такая.

— Из-за Непостижимых Полей?

— Не только. Твоя наследственность восходит к Веритэ — Русалка Под Семью Танцующими Лунами, Ангел Забытой Надежды; ты принадлежишь легенде, как и каждый из нас. Мы что-то вроде родственников.

— Джон тоже легендарная личность — в Вирту.

— Вполне возможно, однако он об этом не догадывается и воспринимает себя как Джона Д'Арси Доннерджека, человека, которому удалось многого добиться, да, — но человека, и не более того. Ты же знаешь, как мифы переменчивы.

— Странно. Я никогда не думала о подобных вещах. В Вирту очень много таких, как я.

— А в Веритэ — нет.

— Правда. Сверхъестественные царства, куда открываются тайные туннели, — что они такое? — Миф, я полагаю, хотя и вполне материальный — страж, которого ты успела заметить, на первый взгляд кажется существом абсолютно невозможным, но твое восприятие не делает его менее реальным. Просто там действуют другие законы.

— Когда наступит полнолуние, мы снова спустимся в пещеры. Ты научишь меня заклинанию?

— Пойдем к Леди галереи. Она сказала, что сама тебя научит.

— Хорошо. «Пойдем к ней вместе, я и ты…»

— «Как усыпленные мечты…»[23]

Они рассмеялись и вышли из гостиной.

Вооружившись заклинанием Леди галереи, фонариком и поддержкой привидений,

Эйрадис спустилась в пещеры в первый день полнолуния. Хотя оно должно было наступить только вечером, банши сказала, что стоит попробовать, поскольку «внешняя сторона значит не меньше, чем все остальное».

Войт следовал за ней, свет его прожектора выхватывал из темноты влажный камень, однако призраки высказали сомнения в том, что робот сможет войти в сверхъестественное царство.

Пройдя по ставшему уже знакомым лабиринту туннелей, вся компания остановилась на несколько минут перед нужным коридором. На первый взгляд проход наглухо закрывала каменная стена, но банши получше рассмотрела преграду и с довольной улыбкой повернулась к Эйрадис:

— Выключи фонарь, Эйрадис, пусть Войт сделает то же самое, а потом расскажешь, что ты увидела.

Эйрадис повиновалась. Войт последовал ее примеру. Бело-голубое сияние трех привидений озаряло сферическое пространство, более темное, чем окружающий камень.

— Это портал, как в прошлый раз, только немного иной. Сейчас кажется, будто он чуть приоткрыт.

— Нам повезло, — отозвалась банши. — Стража нет на месте. Быстро проходи внутрь.

— Я пойду вперед, девочка, — заявил крестоносец, придерживая рукой свою цепь. — Немного посвечу тебе, чтобы ты нигде не споткнулась.

Эйрадис бросила взгляд на робота:

— Ты что-нибудь видишь, Войт?

— Ничего, госпожа.

— Тогда ты останешься здесь и подождешь нашего возвращения.

— Как пожелаете.

Эйрадис наклонилась и прошла сквозь сферическое пространство, стараясь не мешкать, чтобы не поддаться страху. Двое оставшихся призраков последовали за ней.

Вся компания оказалась на побережье, которое вполне могло быть частью их острова — усыпанный галькой пляж, волны с фохотом обрушиваются на берег… Воды пролива Норт-Минч? Впрочем, нигде не было никаких следов замка или деревни. Гранитные монолиты закрывали горизонт, и хотя Эйрадис отправилась в путешествие туманным утром, здесь солнце клонилось к западу.

Неожиданно Эйрадис услышала слабый плеск речной воды и далекий плач волынки.

Повернувшись к спутникам, Эйрадис хотела спросить, куда идти дальше, но от удивления открыла рот, так и не задав свой вопрос. Хотя все привидения, обитающие в замке Доннерджек, в разные времена представали перед ней в более или менее материальном виде, в них всегда присутствовало нечто призрачное. Даже банши, которая регулярно усаживалась напротив Эйрадис в кресле как самая обычная женщина, оставалась эфемерной. Однако сейчас они ничем не отличались от живых людей.

Лохмотья крестоносца никуда не делись, а на лодыжке по-прежнему болталась цепь, но теперь Эйрадис заметила, что кожа у него лоснится, а борода выглядит еще более клочковатой, чем раньше. Переносицу солдата пересекала тонкая белая линия — вряд ли след от смертельной раны. Длинные одеяния ослепленного узника больше походили на сутану священника, а непонятный амулет, висевший на поясе, — на резной деревянный крест.

Красота банши стала еще больше заметна — мягкие полные губы, блестящие глаза, темные волосы цвета расплавленного золота… Потеря серебристой ауры частично лишила ее таинственного очарования, зато теперь она расцвела — скорее белая роза, чем безупречный, но нераспустившийся бутон.

— Вы… вы так изменились!

— В Веритэ мы легенда; здесь легенды оживают.

— Остерегайтесь камней, — проговорил ослепленный узник, протягивая руку к своей повязке на глазах. — Они двигаются и давят тех, кто ходит между ними. Так я нашел свой конец.

— Ты одет как христианский священник, — промолвила Эйрадис, с удивлением глядя в карие глаза, которые привыкла видеть закрытыми белой материей. — Конечно, мои представления о подобных вещах далеки от совершенства, однако сверхъестественное царство кажется мне более древним, нежели христианство. Как ты здесь оказался?

— Мой отец следовал обычаям своего времени и одного из своих сыновей — меня, поскольку я показал некоторые способности к чтению и счету, отправил в клир. Я хорошо учился, и после принятия сана меня отослали домой. Там я мог бы добиться многого, но гордость…

— Ах, опять гордость, — пробормотал крестоносец.

— Я гордился саном и образованностью, считал себя лучше и выше своих неграмотных прихожан. Со временем я им надоел, и однажды, в полнолуние, в день летнего солнцестояния они привели меня сюда. Здесь мне завязали глаза и предложили найти путь домой при помощи моих выдающихся познаний. Стоит ли рассказывать, что меня постигла неудача, а когда огромные валуны направились к воде напиться — так бывает дважды в году, — они меня раздавили.

Эйрадис с опаской и уважением посмотрела на огромные камни:

— Какая жуткая судьба. А потом ты стал призраком в замке?

— Именно так и случилось. Что-то по-прежнему связывает меня с этим местом — хотя мне кажется, что я достаточно наказан за свое высокомерие.

— Ах, гордость… — Крестоносец говорил совсем тихо, однако священник услышал и свирепо посмотрел на него.

— Волынки. Раньше я сомневалась, но теперь они заиграли громче, — вмешалась Эйрадис для того, чтобы предотвратить назревающую ссору. — Только непонятно, откуда доносится музыка. Всякий раз, когда я начинаю прислушиваться, направление меняется.

— Давайте спустимся к берегу, — предложил священник. — Волынщик не может находиться на воде. Оттуда будет легче установить его местонахождение.

Все согласились и направились к берегу, крестоносец — впереди с цепью в руке, девушка шла между мужчинами, священник шагал последним.

Теперь, когда он снял повязку, Эйрадис поняла, что он красивый надменный человек с орлиным профилем, а сутана выглядит на нем несколько абсурдно. Он непрерывно изучал горизонт, а правая рука, казалось, искала рукоять меча на поясе. Вне всякого сомнения, он не хотел быть священником, ведь его воспитывали, как воина.

Путники вышли на берег, но и отсюда не сумели увидеть волынщика.

— Звуки волынки заставляют мое сердце петь! — воскликнул крестоносец. Его голубые глаза сверкали, сгорбленные плечи распрямились. — Великолепные и воинственные звуки.

— Где же сам волынщик? — спросила Эйрадис. — Он должен находиться где-то поблизости, но я вижу лишь голые скалы.

— Давайте мы сходим и посмотрим, — предложил крестоносец, — этот парень и я. Банши побудет с тобой. Тебе лучше остаться здесь, чем лазать по скалам.

— А ты сам-то сумеешь забраться по склону с цепью на ноге? — спросил священник. — Меня не слишком привлекают проходы между валунами. Никто никогда не называл меня трусом, но у скал могли сохраниться кое-какие воспоминания.

— Не думаю, что у нас возникнут проблемы, — заявил крестоносец. — Я пойду по верхней дороге, а ты иди нижней…

Он подхватил цепь рукой и направился в скалы; его смех смешался со звуками музыки. Священник последовал за ним. Оставшиеся на берегу Эйрадис и плакальщица осматривали скалы снизу. Накатывающие на песок волны норовили лизнуть их туфли, иногда доставая клочьями пены.

— Мне кажется, я вижу домик, — сказала спустя несколько минут Эйрадис. — Раньше его закрывали стоящие рядом валуны.

— Странно, — отозвалась банши. — Действительно домик. В прошлый раз его здесь не было.

— А как давно ты сюда приходила?

— Наверное, лет сто пятьдесят назад.

— Ну, за это время многое могло измениться.

— Ты права, — Не заглянуть ли туда? Вдруг там живет волынщик.

— Если хочешь. Портал в твой мир будет открыт еще несколько дней.

— Я надеюсь вернуться домой к обеду.

— Постараемся, но нам трудно следить за временем.

— Мои часы продолжают идти — во всяком случае, мне так кажется. Если они не отстают, то до обеда осталось еще несколько часов.

— Тогда нанесем визит. Кстати, ничего здесь не ешь и не пей. Древние легенды утверждают, будто таким образом смертный может быть навсегда привязан к этому миру.

— По-моему, я слышала такую легенду. Спасибо за совет. Даже издали Эйрадис заметила, что домик выглядит очень симпатично. Приземистый, крытый ярко-желтой соломой. Очевидно, совсем недавно его покрасили белой краской, а ставни и окна обвели зеленым. На подоконниках стояли горшки с алой геранью, а вдоль выложенных ракушками дорожек шли клумбы с маргаритками. Под лучами солнца нежились цыплята. Пятнистый кот, дремавший на крыше, открыл один глаз, когда они подошли поближе.

— Эй, тут есть кто-нибудь? — повысила голос Эйрадис, когда они оказались во дворе перед домом. — К вам гости!

Почти сразу же дверь распахнулась, и на пороге возникла необыкновенно красивая молодая девушка не старше семнадцати — зеленые, как джунгли, глаза и светлые волосы до плеч. Казалось, что гладкой розовой кожи никогда не касался морской ветер, сверкнувшие в улыбки зубы были идеально ровными и ослепительно белыми. Прекрасно скроенное платье не скрывало ее беременности. Возможно, на несколько недель больше, чем у самой Эйрадис.

— Привет! — сказала незнакомка с американским акцентом. — Меня зовут Лидия. Что привело вас в наши уединенные места?

Эйрадис не знала, что сказать. Она рассматривала разные варианты, но никак не ожидала встретить существо из американских мифов (да еще вдобавок беременное!).

Банши пришла в себя быстрее.

— Меня зовут Хэзер, а это моя подруга Эйра. Мы гуляли, слушали волынку, а потом заметили ваш дом. Мы посчитали, что с нашей стороны будет невежливо пройти мимо.

— На волынке играет мой муж, Амбри, — объяснила Лидия, — и я очень рада, что вы зашли в гости. Иногда мне бывает немного скучно.

— Здесь? — обрела наконец дар речи Эйрадис.

— Да, мы находимся в одном из неразведанных районов Вирту — знаете, из тех, что потеряны программистами. Посетители сюда заглядывают совсем нечасто. Не беспокойтесь, Амбри известна дорога назад. Он вам ее покажет, только не уходите слишком быстро. Я так вам рада.

Эйрадис сумела лишь молча кивнуть и последовала за Лидией в дом.

— Ты знала? — прошипела Эйрадис, обращаясь к плакальщице. — И тебя действительно зовут Хэзер?

— Нет. А на второй вопрос ответ «да» или почти так. Давай поговорим с девушкой. Я хочу понять, как можно принять это древнее царство за часть Вирту.

Внутри домик оказался таким же уютным и милым, как и снаружи. Сосновый пол в гостиной, отделанной в стиле сельской Новой Англии восемнадцатого века, покрывал толстый ковер. Однако Эйрадис успела заметить сложные математические формулы, которые смутно напомнили ей работу Джона, когда Лидия выключила электронный блокнот, лежавший на столе.

Лидия перехватила вопросительный взгляд гостьи.

— Я стараюсь себя занять — работаю над теорией интерфейса. У меня появился новый опыт, но он вступил в противоречие с общепризнанными истинами. Сначала Амбри со мной спорил, однако в конце концов мне удалось убедить его в своей правоте.

— Вы с мужем математики? — спросила Хэзер.

— Ну да. Наверное, можно и так сказать. По большей части мы не особенно тут перерабатываем, но иногда приятно по вечерам подискутировать на какую-нибудь тему. Я уже вам говорила, здесь довольно тихо.

— А вы откуда — или я задаю невежливый вопрос? — осторожно поинтересовалась Эйрадис.

— Из Нью-Джерси, — Лидия хихикнула. — А вы?

— Из Шотландии.

— Ой, как здорово! Здешние края многим обязаны Шотландии — и дело не только в природе. Амбри часто повторяет, что в Вирту проникли древние кельтские легенды.

— Правда? — осведомилась банши. — Интересно, и какая же первой?

— Ну, на самом деле это легенды лишь в некотором смысле, — ответила Лидия, не заметив сарказма в вопросе Хэзер. — Едва ли не первое, что люди загрузили в сетевую базу данных — еще в те времена, когда использовался старый интерфейс и телефонный кабель, — было чистой информацией: словари, академические доклады, художественная литература, каталоги… Когда система рухнула, все перепуталось, и эйоны получили возможность захватить множество самых разных сведений.

— Значит, ваш «неразведанный район» Вирту является средоточием захваченной эйонами информации? — спросила Эйрадис.

— Так утверждает теория. — Лидия вдруг насторожилась, решила сменить тему разговора, да так неловко, что Эйрадис окончательно уверилась в ее молодости и неискушенности. — Когда вы ждете ребенка?

— Весной. А вы?

— Примерно тогда же. Я действительно беременна. Это не какие-то виртуальные штучки.

И снова Лидия быстро сменила тему, словно разговоры о реальности беременности могли представлять для нее опасность.

— А вы пришли сюда вдвоем? Я вас заметила из окна верхнего этажа — мне показалось, что вас было четверо.

— С нами двое друзей, — ответила Эйрадис. — Они услышали волынку и направились в горы, чтобы поискать музыканта.

Лидия снова хихикнула:

— Так всегда бывает, когда Амбри играет на волынке. Я тоже долго бродила за ним по горам, когда мы впервые встретились. Я нашла его — точнее, он меня. Я попрошу его прийти и привести с собой ваших друзей. Девушка открыла окно, высунулась наружу и издала низкий воркующий звук. Толстый серый голубь лениво взмахнул крыльями и слетел со стропил.

— Разыщи Амбри, попроси его вернуться домой и найти двух людей… — Она вопросительно посмотрела на Эйрадис и Хэзер.

— Двоих мужчин, — уточнила Хэзер. — Один в сутане священника, а другой в рваной и довольно грязной одежде.

— Ты понял?

Голубь зевнул, почистил перышки и взлетел, почти сразу же растворившись в сером небе.

После этого Лидия старательного избегала серьезных тем, а ее гости перестали задавать вопросы, которые могли бы смутить хозяйку.

Эйрадис с трудом поддерживала разговор; она все время искала и не находила ответы на мучившие ее вопросы: действительно ли они в Вирту? Если да, то когда покинули Веритэ? Как такое возможно без специального оборудования? Как сюда вообще сумели попасть привидения? Более того, из слов банши и священника следовало, что сверхъестественные царства существовали еще при их жизни. Если это правда, значит, они возникли раньше Вирту — и компьютеров. И каким образом здесь оказалась Лидия, жительница Веритэ?

Эйрадис обрадовалась, когда услышала шаги по усыпанной ракушками дорожке, и отложила поиски ответов на потом — оставалось надеяться, что ей удастся их найти.

Дверь распахнулась, впустив бородатого мужчину в шерстяных гетрах и рубашке из небеленого муслина. Волосы и кустистые брови незнакомца торчали в разные стороны, словно он стоял на сильном ветру. На плече висела красивая волынка.

Подойдя к Лидии, мужчина поцеловал ее в щеку и повернулся к Эйрадис и банши.

— Голубь разыскал меня, а я нашел ваших друзей, но они бросились бежать, точно я призрак. Спрятались среди камней. Странная парочка — кажется, за одним из них волочилась цепь.

— Мы тут решили устроить мистическую игру, — быстро сказала Эйрадис. — Наверное, они подумали, что вы один из злодеев.

— Очень может быть. — Мужчина поклонился. — Меня зовут Вулфер Мартин Д'Амбри, но я надеюсь, что вы будете называть меня Амбри, как Лидия. Остальное трудно произнести.

— Меня зовут Эйрадис, а это Хэзер. Мы проходили мимо, и Лидия пригласила нас в гости.

— Они из Шотландии, — вмешалась Лидия, точно сообщила мужу какую-то чрезвычайно важную информацию.

Амбри кивнул.

Эйрадис знала, что существуют темы, которые не принято затрагивать в Вирту; поэтому колебалась, стоит ли продолжать расспросы. Однако Хэзер приличия мало интересовали.

— Что это за место? Лидия назвала его неразведанным районом Вирту — из чего следует, что сюда совсем нелегко попасть. Что она имела в виду?

Лидия смущенно опустила голову, и Эйрадис ей посочувствовала. Очевидно, она обрадовалась, когда увидела нежданных гостей — а может быть, хотела заверить их, что им нечего бояться, — и в результате рассказала больше, чем следовало. Зелено-серые глаза банши, холодные и безжалостные, пристально смотрели на Вулфера Мартина Д'Арси.

— Вирту, — спокойно произнес он, будто они давно знакомы и уже несколько часов беседуют за чашкой чая, — совсем не так управляемо и надежно, как утверждают в туристических агентствах. Лишь горстка специалистов готова признать, какими далеко идущими оказались последствия крушения информационных сетей. В Вирту есть места, которых вы не найдете на картах в Веритэ. Вы в одном из таких районов.

— Значит, мы в Вирту? — не утерпев, переспросила Эйрадис. И вдруг подумала: «Интересно, знает ли о моем появлении Властелин Непостижимых Полей?»

— Сюда можно попасть из Вирту, — уточнил Амбри. — Хранитель утверждает, что эти места много старше Вирту, — какие глупости, верно?

— Ну, существует множество легенд о таинственных царствах, которые находятся бок о бок с теми, что нам известны с детства, — быстро проговорила Эйрадис, прежде чем банши успела раскрыть рот и высказать вслух возмущение, промелькнувшее в ее холодных глазах. — Сиды,[24] как утверждают мифы, обитают на теневой стороне Веритэ и приходят в наш мир, чтобы украсть невесту, дитя или музыканта. Рип Ван Винкль[25] напился и проспал, как он думал, целую ночь, а когда вернулся домой, оказалось, что прошло двадцать лет. Кроме того, во всех религиях имеется Рай и Ад. Все они намного старше Вирту. Возможно, Хранитель воспользовался каким-нибудь похожим преданием, а потом и сам в него поверил.

— Разумный ответ, — улыбнулся Амбри, склонившись над рукой Эйрадис.

— Я кое-что знаю о Вирту.

— Пожалуй, нам пора возвращаться, — вмешалась банши. — Наши друзья, наверное, уже о нас беспокоятся.

— Дайте мне адрес вашей игры, и я вас туда провожу, — предложил Амбри. — Сюда нелегко попасть, а уйти еще труднее, если Хранитель будет против.

— Мы без особого труда нашли дорогу, — надменно заявила банши. — И не заблудимся на обратном пути.

— Но мы все равно вам благодарны, — быстро вставила Эйрадис.

— Надеюсь, вы позволите мне проводить вас и убедиться в том, что вы благополучно добрались домой.

Отказаться от такого вежливого предложения, не вызвав подозрений, было невозможно, поэтому они вышли из коттеджа в сопровождении Амбри и Лидии. Все хранили молчание, пока Эйрадис и Хэзер шагали к гранитным валунам, но Амбри выразительно приподнял брови. Эйрадис почувствовала колоссальное облегчение, увидев, что лунный портал все еще открыт.

— Большое вам спасибо за гостеприимство, — сказала Эйрадис, остановившись у входа в каменный туннель. — Удачи вам с ребенком.

— И вам, Эйра, тоже, — ответила Лидия, обнажив в улыбке безупречные зубы. — До свидания, Хэзер.

— Прощайте.

— Подождите! — воскликнул Амбри, когда они повернулись к проходу. — Куда вы идете?

— Туда, — уверенно сказала Эйрадис, показывая в круглое, темное отверстие портала.

— Куда?

— Смотрите, тут отверстие в скале. Разве вы его не видите?

— Нет, ничего кроме каменной стены. Лидия, а ты?

— Ничего.

— Должно быть, запретный портал, — задумчиво проговорил Амбри. — Скажите мне, куда он ведет?

— А почему мы должны вам отвечать? — ощетинилась Хэзер.

— Потому что эта дверь открывается на мой задний двор. Эйрадис, которой не терпелось вернуться домой, улыбнулась.

— И в подвал моего дома, — заявила она.

— В подвал вашего дома? — переспросил Амбри.

— В замок Доннерджек.

— Замок Джона Д'Арси Доннерджека?

Эйрадис собралась ответить, но банши с неожиданной силой схватила ее за руку и протащила сквозь портал — в результате Эйрадис оказалась на полу пещеры.

— Зачем ты так? — спросила Эйрадис, не спуская глаз с потерявшего материальность привидения.

— Меня напугало то, что мы сегодня узнали. Я не хочу, чтобы этот человек получил информацию о тебе до того, как мы выясним, кто он такой.

Эйрадис содрогнулась — и не только от контакта с ледяным полом пещеры.

— Все вышло очень странно, не правда ли?

— Да.

— Ты уверена, что те земли существовали до создания Вирту?

— Я клянусь.

— Как и я, — заявил священник, возникая рядом с ними с неизменной повязкой на глазах. — Это место не является частью Вирту — во всяком случае, не только.

— А кто такие Вулфер Мартин Д'Амбри и Лидия из Нью-Джерси? Я готова поклясться, что она та, за кого себя выдает. Я сотни раз видела вариации виртуальных существ. Лидия вела себя, как самая настоящая молодая женщина.

— Не знаю, — призналась банши, и остальные привидения покачали головами.

— Я вернусь туда завтра, — заявила Эйрадис. — Только на сей раз как следует подготовлюсь. Может быть, потом, когда я все разведаю, захвачу с собой Джона. Похоже, Амбри знакомо его имя.

— Джон Д'Арси Доннерджек весьма знаменит в определенных кругах, — заметила банши, — но обычный турист из Вирту вряд ли может знать о его существовании.

— Верно, — согласилась Эйрадис, откусив сломанный ноготь. — Войт, который час?. — Пять часов вечера, госпожа. Обед назначен на половину седьмого.

— Тогда мне следует переодеться. — Эйрадис нахмурилась. — Войт, наведи, пожалуйста, справки о Вулфере Мартине Д'Амбри.

— Хорошо, госпожа.

Вечером Эйрадис обедала с Джоном. Они говорили о его работе, о ее прогулках (впрочем, она не стала ему рассказывать о своем последнем путешествии, не зная, как объяснить некоторые моменты). Пока они с Джоном складывали головоломку (картинка предназначалась для детской), Войт тихонько доложил, что не смог найти никаких сведений о Вулфере Мартине Д'Амбри.

На следующий день Эйрадис вместе с банши (но без крестоносца и священника) спустилась в туннели. Хотя луна еще была полной и портал оставался открытым, они заметили тусклую фигуру стража.

— Лунный портал заперт, — сказала плакальщица. — Сверхъестественное царство не желает нас впускать. Такие случаи известны.

— Да, я помню, ты говорила о подобной возможности, — заметила Эйрадис, — но как-то странно получается. Вчера мы так легко прошли — никакого стража и вообще ничего, — а сегодня чудовище преграждает нам дорогу. Давай попробуем прогнать его при помощи заклинания Леди галереи?

— Попытаться можно, но даже если заклинание и сработает, вряд ли мы сумеем преодолеть барьер.

— Ты права. Попытаем счастья завтра, а если ничего не выйдет, подождем следующего полнолуния.

— Как хочешь.

— Я слышу сомнение в твоем голосе, Хэзер. Разве тебе не любопытно?

— Любопытно?

— Что представляет собой то диковинное место.

— Это сверхъестественное царство — такое, каким было всегда. И никакое новое имя не изменит его сути.

— Да, но…

— Никаких «но», Ангел Забытой Надежды. Если только ты не хочешь занять мое место гораздо быстрее, чем собиралась, я должна быть очень осторожна.

— Осторожна?

— Властелин Непостижимых Полей имеет свободный доступ в любое место Вирту. Ты действительно хочешь к нему попасть? Твой муж выразил желание изменить своему слову и выполнить не все условия заключенной ими сделки. Что помешает Властелину Ушедших взять тебя в заложницы и потребовать выкуп?

— Ты права. Я думала о такой возможности. Просто у меня столько вопросов к Амбри и Лидии…

— Я понимаю. У меня тоже, но давай не будем рисковать понапрасну.

Эйрадис положила руку себе на живот. Нахмурившись, повернулась спиной к темной стене — ей показалось, будто она заметила, как сверкнули внимательные глаза стража.

Они гуляли по полям Веритэ, замок Доннерджек остался у них за спиной.

— Джон, почему мы так далеко зашли? — спросила Эйрадис.

— Чтобы оказаться вне досягаемости моего оборудования, часть которого можно использовать против нас, — отозвался он.

— Кто на такое способен?

— Тот, кто вынудил меня заключить жестокую сделку.

— Ах, вот оно как.

— Да. У тебя, наверное, сохранились о том времени необычные воспоминания.

— Да. Только я не понимаю, что ты имел в виду, когда говорил о своем оборудовании.

— Я ищу способ не отдавать Танатосу то, что он должен получить по нашему договору.

— Невозможно, — сказала Эйрадис. — Нельзя изгнать из жизни смерть.

— Смерть как явление — нельзя. Но перехитрить Танато-са как личность — кем бы он на самом деле ни был… Кто знает? У меня есть кое-какие идеи, связанные с эффектом поля. Сначала я собирался построить защиту от гипотетического вторжения через Большую Сцену. А сейчас пытаюсь контролировать каждый бит информации, которая проникает через электронный спектр в замок Доннерджек. Я все фиксирую. У меня составлен огромный список. Все, что попадает к нам без приглашения, уничтожается. Просто. В результате он не сможет украсть нашего первенца и сбежать.

— А если он использует агента?

— С физическим мы разберемся точно так же, как с любым другим. Против всего остального я применю статический метод. Может быть, использую лазер.

— А что, если кто-нибудь пострадает?

— Вокруг глубокий и холодный океан.

— Я помню музыку. Помню Трон из Костей. И часть обратной дороги. Когда защита будет готова?

— Исходная система уже установлена. Но ее еще нужно настроить. Несколько недель, не меньше.

— До рождения ребенка еще есть время. Если только мальчик не появится на свет раньше.

— Ты себя хорошо чувствуешь?

— Очень. И твой сын тоже — если судить по тем прыжкам, которые он постоянно совершает.

— Ты не слишком утомляешься во время своих путешествий?

— Нет, дорогой. Я очень осторожна.

— Отлично. Пойдем обратно?

— Давай.

В следующем месяце экспедиция не состоялась. Эйрадис простудилась и довольно много времени провела в постели под постоянным наблюдением встревоженного Джона и медицинского робота. Она довольно быстро поправилась, но время для прохода через лунный портал было упущено.

Когда Эйрадис вместе со своим призрачным эскортом спустилась в пещеры в следующий раз, она уже двигалась как беременная женщина, чуть отклоняясь назад, чтобы уравновесить живот. Если и на сей раз ничего не получится, поход придется отложить до рождения сына.

— Барьер исчез, — доложил призрак крестоносца.

Он настоял на своем участии в экспедиции. У Эйрадис сложилось впечатление, что банши стыдила его за бегство от Вулфера Мартина Д'Амбри.

— А страж? — спросила Хэзер.

— Не знаю.

— Что ж, пойдем дальше, — завила Эйрадис, — и попытаемся справиться со стражем, если он появится.

— Ладно.

Крестоносец подобрал свою цепь, вошел в портал и исчез. За ним последовали Хэзер и Эйрадис, шествие замыкал священник. Выйдя из туннеля, он сразу снял повязку с глаз.

— Почему ты не можешь этого сделать, когда находишься в замке? — спросила Эйрадис.

— Здесь мне намного страшнее, — просто ответил священник. — Тут другой календарь — полнолуние и равноденствие всегда совпадают…

— У нас тоже приближается равноденствие.

— А тут, когда во время полнолуния наступает равноденствие, камни идут к реке напиться.

— Мы должны соблюдать осторожность, — сказала банши. — Пока складывается впечатление, что камни остаются на своих местах. Может быть, они дожидаются восхода луны.

«Или собираются нас поймать», — подумала Эйрадис, но промолчала.

На сей раз пейзаж выглядел мрачно. Лишь бутоны утесника напоминали о наступившей весне; по большей части земля оставалась влажной и серой. Темное низкое небо предвещало дождь. Определить, какое сейчас время дня, было невозможно. Спутники ограничивались короткими восклицаниями, помогая друг другу находить дорогу среди разбросанных повсюду камней.

— Волынка сегодня не играет, — заметил священник, с тревогой поглядывая на небо, где лениво зависла огромная стая ворон.

— Да. И вороны что-то нами заинтересовались.

— Верно.

Во дворе дома не было ни цыплят, ни голубей, ни кошки. Зеленые ставни плотно закрывали окна. Листья и обрывки папоротника валялись по когда-то чистому дворику, а на усыпанной ракушками дорожке виднелись глубокие следы — видимо, по ним волокли что-то тяжелое.

— Они уехали, — зачем-то проговорила Эйрадис.

— Я бы сказала, — добавила Хэзер, — что вскоре после нашего визита. Боялся ли Вулфер Мартин Д'Амбри появления во дворе своего дома Джона Д'Арси Доннерджека, или на то были другие причины?

На лице у банши появилось таинственное выражение.

— По-моему, я знаю другой способ заставить стража отступить — но лучше оставить его на крайний случай.

По общему согласию, а не повинуясь некой формуле, они все взялись за руки. Чистые звонкие голоса слились, когда прозвучали волшебные слова:

Мария, Матерь Божия,

Леди Семи Скорбей,

Защити нас от мрака

Мария, Королева Небес,

Леди Семи Радостей,

Засияй в ночи.

Мария, Кипарис Сиона,

Леди Семи Небес,

Прогони врага и отнеси нас домой!

На мгновение Эйрадис показалось, что христианское заклинание сработало. Страж стал меньше, потускнел, когти и: клыки приобрели материальность. Но в тот момент, когда она решила, что враг собирается отступить, закончилось последнее трехстишье, и чудовище зловеще захихикало, зловонное дыхание с хрипом вырывалось из его пасти, а страшные клыки и когти вновь начали мерцать.

Эйрадис услышала, как у нее за спиной принялся хрипло ругаться крестоносец, который с трудом тащил по склону священника и свою цепь.

— Не пришло ли время воспользоваться последним, запасным шансом? — прошептала Эйрадис, обращаясь к банши.

Плакальщица быстро отвернулась, но Эйрадис успела заметить промелькнувшую в ее зелено-серых глазах скорбь.

— Не исключено, что это навлечет на тебя опасность в будущем, Эйрадис. Может, не нужно прибегать к последнему средству?

— Разве у нас есть выбор? Ты же сама сказала, что мне нельзя надолго задерживаться в Вирту. А какого рода неприятности ждут меня, если ты воспользуешься своим знанием?

— Это заклинание очень сильное, оно способно привлечь внимание Властелина Ушедших. Или он полностью сосредоточится на тебе, если уже знает о твоем присутствии в Вирту.

— Давай! — решительно сказала Эйрадис и опасливо оглянулась, хотя прекрасно понимала, что Танатосу под силу подойти к ней с любой стороны. — Я готова на риск.

— Ладно. — Хэзер перевела взгляд на стража. Как только в воздухе повис бессловесный вопль банши, с которого начиналось заклинание, страж перестал веселиться. Озираясь по сторонам в поисках невидимых врагов, Эйрадис не слушала заклинание, пока до нее вдруг не дошел смысл того, что пела банши.

Ангел Забытой Надежды,

Вздымающий Меч Ветра и Обсидиана,

Рассеки алгоритмы нашего Врага.

— Нет! — вскричала Эйрадис. — Пощади!

Из печальных глаз плакальщицы потоками лились слезы, но она продолжала петь. Эйрадис чувствовала, что возвращается во времена Войны Начала Начал — она не забыла свои имена, но не помнила, каким беспощадным могуществом они наделены. Когда ее большой живот снова стал плоским и начал формироваться русалочий хвост, нерожденный ребенок принялся протестующе колотить ногами. Эйрадис снова закричала — у нее на спине набухли крылья, а в следующее мгновение раскрылись, обагрив ее тело кровью.

Русалка под Семью Танцующими Лунами,

Поющая Песнь Сирен,

Утопи наших врагов в базе данных.

Нимфа Древа Логики,

Дитя Первого Слова,

Пусть наш противник плачет.

Трансформация оказалась быстрой и болезненной. Крылатая русалка держала в руке Меч Ветра и Обсидиана, а крылья дракона из яркого майлара[26] трепетали и тащили ее вверх.

Теперь, когда Эйрадис смотрела на стража, защищавшего лунный портал, сквозь призму своих древних воспоминаний, он больше не казался ей страшным. Скорее смешным и жалким, скрючившимся в ужасе перед ее величием. Элемен ты его программы ничего не стоило расшифровать, расчленить на коды; небольшое усилие — и он превратится в глину Непостижимых Полей.

Подняв Меч Ветра и Обсидиана, Эйрадис так и сделала. Страж провалился в небытие, а она почувствовала, как холодные руки обхватили ее крылья и опустили на скалы.

Перед ней высилось круглое темное отверстие лунного портала, о котором Эйрадис успела забыть. Она автоматически попыталась сложить крылья, понимая, что иначе не сумеет войти в туннель. Однако что-то — интерфейс? — уничтожил их еще раньше. Без крыльев она не могла летать, а стоять на рыбьем хвосте было неудобно. Бросив Меч Ветра и Обсидиана, Эйрадис обхватила свое тело руками, надеясь защититься…

Жесткие металлические пальцы схватили ее за плечи и не дали упасть на пол туннеля. — Госпожа Эйрадис? — спросил Войт. В механическом голосе слышалось беспокойство. — Вы не ранены? Вам не нужен медицинский робот?

— Нет… Да… Я…

Эйрадис перевела дух и опустила глаза. Ее тело снова стало человеческим. Таким, каким было до того, как банши начала читать заклинание, — даже живот остался таким же огромным и неуклюжим. Ребенок несколько раз подпрыгнул, словно заверяя Эйрадис, что не пострадал от трансформаций.

— Со мной все в порядке, Войт, — наконец проговорила она. — Просто я немного испугалась. Нам пришлось встретиться с неожиданными трудностями.

— Значит, за помощью посылать не нужно?

— Обойдемся, Войт.

Банши, сложив на груди руки, с невозмутимым видом стояла у лунного портала — казалось, она ждет, что Эйрадис будет ее ругать. Однако в позе плакальщицы не было ни малейшего намека на вызов или собственное превосходство. Более того, она выглядела еще более бледной и хрупкой, чем обычно.

— Как… — Эйрадис замолчала и задала вопрос иначе:

— Где ты нашла эту песнь? И как догадалась, что она нам поможет?

— У тебя много имен, леди Эйрадис. Я уже говорила, твое прошлое делает тебя, как никого другого, частью мифа.

Заклинание пришло ко мне по каналам сна, когда я повторяла слова Леди галереи и размышляла о том, окажет ли влияние христианское волшебство на языческое чудовище.

— И оно просто тебе привиделось?

— Не короткой вспышкой, а скорее как замена. Я вдруг обратилась к Ангелу…

— Не произноси имя, — перебила ее Эйрадис, — я боюсь его могущества.

— Но оно твое.

— Теперь — нет. Великий Поток есть древнее начало Вирту. Тогда я являлась лишь частью легионов одной из воюющих сторон.

— А сейчас ты принадлежишь себе? — спросила банши, бросив выразительный взгляд на ее огромный живот.

— Сейчас я Эйрадис. И принадлежу Эйрадис. Другая… принадлежала иному существу… и служила чужим нуждам. Я не представляла, насколько сильно не хочу вспоминать о своем прошлом до тех пор, пока ты — пусть и на короткое время — не заставила меня принять прежнее обличье.

— Понимаю, — ответила плакальщица. — Когда-то я была Хэзер, дочерью владельца замка. А потом превратилась в банши. Когда я перестану быть банши, кем я стану? Былой Хэзер? Я скучаю по своему прежнему «я», но понимаю твои страдания и нежелание возвращаться назад — хотя твое первое «я» обладало поразительным могуществом.

— И практически не имело свободы. Когда мой создатель отдавал приказ, мне оставалось лишь подчиняться. После многочисленных сражений я сумела сохранить малую толику себя — кое-что от моей тайны и моих триумфов — и превратиться в Эйрадис.

— Ты просила меня о пощаде. — Слова банши прозвучали как утверждение.

— Я не знала, что снова стану Эйрадис. И хотя заклинание подсказало, в чем заключается моя ближайшая цель, я чувствую связь со своим создателем. И боюсь, что он позовет меня к себе.

— Твой создатель?

— Один из Тех Кто Наверху, Обитателей Горы Меру. Большинство называют его Морепой. Его владения — огромные потоки информации Вирту. Вместе с Небопой и Террамой он составляет великую Троицу.

— Отец, Сын и Святой Дух?

— Нет. Здесь гораздо меньше метафизики — а может быть, она другая. Небопа отвечает за общую структуру системы. Террама — эйон всех эйонов, базовая программа Хранителей. На Меру обитают и другие божества, каждый из них следит за порядком в какой-то определенной области — разделение полномочий явилось результатом жестоких битв. У всех есть определенный статус, показывающий, как высоко они могут подняться по склону Меру.

— И так было с самого начала?

— Нет. Отгремел не один десяток сражений. И многое — прости мне мою слабость, дорогая подруга, — я предпочла бы забыть. Я уже тебе говорила, что не отличаюсь набожностью — даже когда речь заходит о религиях Вирту. На то есть причина.

— Ты сердишься на меня?

— Ни в коем случае. Ты ведь предупреждала, что заклинание очень сильное и может оказаться для меня опасным. Просто ты не знала, насколько оно сильное. Кроме того, мы ведь сумели пройти мимо стража.

— Да. А сейчас прости, Эйра, — ведь именно я так жестоко тебя использовала — ты выглядишь уставшей и должна вернуться в замок.

— Я действительно неважно себя чувствую, но не знаю, смогу ли быстро успокоиться.

— Мои ограниченные возможности по оценке вашего состояния, — вмешался Войт, — показывают, что вам настоятельно необходим отдых. Отказ от него способен отрицательно повлиять на развитие ребенка.

— Что ж, тогда, пожалуй, пойду немного полежу. Однако меня продолжает беспокоить одна вещь, Хэзер.

— Да?

— Кто послал тебе заклинание?

— Мне показалось, что я попросту извлекла его из коллективного сознания расы — душа мира, как любил говорить Йетс.[27]

— А разве Йетс не появился на свет после твоей смерти?

— Здесь когда-то жил ленивый поэт с романтической душой; он часто приходил к развалинам замка и читал вслух стихи Йетса. Возвращаясь к твоему первому вопросу… Я часто знаю то, что мне нужно — современные диалекты, например. Одно из преимуществ работы.

— Возможно, так оно и есть, но нельзя исключать вариант, что заклинание, которое ты пропела, явилось из мировой души Вирту, а не Веритэ.

— Согласна, нельзя. Но тогда, как и в случае с теми землями, откуда мы только что вернулись, возникает частичное взаимопроникновение.

— Да, и меня это тревожит. Я достаточно представляю себе религию эйонов, чтобы знать: многие из них утверждают, будто Вирту, а вовсе не Веритэ, является первой реальностью. Они считают, что компьютерная сеть способна создать условия для перехода.

— Ну и что?

— Быть может, они правы — а если так, долго ли боги Вирту будут мириться со своим второстепенным положением? Вдруг они захотят возродить свои легендарные армии? Твое заклинание до сих пор звучит в моем мозгу, призывая вернуться обратно.

— Ты устала, Эйра. Скажи роботу, чтобы он доставил тебя в спальню. Возможно, после того, как ты поспишь и поешь, заклинание перестанет донимать тебя.

— Наверное, ты права. В моем состоянии не следовало отправляться в такие рискованные путешествия.

— Отдохни, Эйра. Поговорим позднее.

Банши прошла сквозь стену и исчезла, а за ней и лунный портал. Эйрадис покачала головой, в которой сразу начала пульсировать боль, поняла, что совершила ошибку, и оперлась на Войта.

— Пожалуйста, Войт, отвези меня в спальню. И свяжись с кухней — я хочу горячего какао.

— Госпожа, шоколад вам противопоказан, — напомнил робот, создавая из своих манипуляторов кресло для хозяйки.

— Тогда пусть приготовят какой-нибудь заменитель, где будет все то, что мне необходимо, но не окажется вредных компонентов.

— Попробую сделать, как вы просите.

Эйрадис вернулась в свои комнаты, плохо понимая, что происходит вокруг. Она почти не почувствовала, как Войт осторожно опустил ее на постель, а Дэк (принесший горячий напиток, о котором она уже забыла, так ей хотелось спать) снял с хозяйки туфли и одежду, а потом накрыл одеялом.

Ей приснились давно ушедшие времена. Во сне она знала, зачем Властелину Непостижимых Полей понадобился ее сын. Когда Эйрадис проснулась, она увидела сидящего рядом Джона, сжимавшего ее руку в своей ладони. На бородатом лице легко читалось беспокойство — Доннерджек даже не пытался его скрыть. И откровение исчезло, уступив место радости и миру.

ЧАСТЬ II

ГЛАВА 1

Весна. Множество крошечных цветов — голубых, красных, желтых и белых; пена на гребнях волн; низкое ночное небо, роняющее сверкающие самоцветы; океанский прилив, чье дыхание белоснежными лентами тумана поднимается в горы… и протяжный плач волынки, доносящийся с далекого утеса или из долины; солнце, встающее над облаками, оранжево-золотые врата тепла.

Весна.

В бескрайней монотонности рассвета в разные стороны медленно текут мелодии.

С семнадцатого века волынка практически не изменилась. Никто не знал, где находится волынщик и его инструмент. Впрочем, какая разница? В такой чудесный день надо наслаждаться свежим воздухом, а не рассматривать прозрачный весенний свет сквозь подзорную трубу. А тот, кто в состоянии оценить пение волынки, может найти ее где угодно, стоит только пожелать.

Традиционная мелодия набирала силу, потом медленно затухала, и у слушателей далеко не сразу появлялось необъяснимое ощущение, будто прилетела она сюда на волшебных крыльях древних преданий.

Вслед за «За морем и небом» и «Моей долиной» вдруг возникла веселая незнакомая песня, каким-то непостижимым образом имевшая непосредственное отношение к настоящему дню. Оказалось, что она называется «Салют в честь рождения Джона Д'Арси Доннерджека-младшего».

Даже если банши решила бы в этот момент завыть, ее стоны вряд ли перекрыли бы пение волынки. Звуки летали в воздухе весь день, и многие пытались определить, где находится музыкант. Невидимого волынщика искали в горах, на берегу, в долине и в городе, и чем старательнее, тем более неуловимой, сложной и изощренной становилась музыка — а откуда она лилась, не мог указать никто. Знал ли волынщик, что любой мужчина был бы счастлив угостить его выпивкой, если бы он захотел открыть им свое имя? И что его шансы добиться успеха у женщин как никогда высоки?

А если знал и его это не интересовало, почему так, и не пожелал предстать перед своими восхищенными слушателями? Часть произведений, которые он исполнял, были никому не известны. Даже музыковедам из университета, единодушно сходившимся на том, что все мелодии очень древние, не удавалось определить их авторство и время написания.

Где бы волынщик ни находился, он сделал перерыв на обед как раз в тот момент, когда многие принялись утверждать, что почти сумели его найти. Он был настоящим виртуозом, и в городе царило праздничное настроение.

Вскоре люди начали оставлять свои рабочие места и появляться на улицах и в пивных.

— Ну, что скажешь, Ангус? Узнал?

Крупный мужчина, только что вошедший в пивную, заказал пинту пива, устроился рядом с тем, кто задал вопрос, и покачал головой:

— Я никогда не слышал ни этой мелодии, ни дюжины других, что прозвучали до нее. Последняя, которую мне удалось узнать, — «Шум прибоя возле замка Донтрун».

— Да, и со мной то же самое, — заявил первый, которого звали Дункан. — И еще он играл «В честь Морейдж».

— Верно, — кивнул Ангус.

— А тебе известно, из-за чего все так веселятся? — поинтересовался Дункан. — По дороге сюда я видел танцующих на улицах людей.

— Не свадьба, это точно! Из разговоров я понял, что празднуют рождение.

— Чье?

— Нового господина замка, как я слышал.

— Доннерджек. Мне кажется, его называют Доннерджек.

— Мальчик или девочка?

— Не знаю, — ответил Дункан, — Может, выйдем на улицу и поспрашиваем?

— Да. Человек должен знать, за что он пьет.

Они осушили свои кружки и вышли на улицу. Последние отблески уходящего на покой солнца окрасили западный горизонт, со стороны моря подул прохладный ветер, стало зябко. Люди прогуливались по мощеным улицам, приветствовали друг друга, коротко обменивались новостями.

Ангус и Дункан направились к небольшой группе знакомых, собравшихся под уличным фонарем.

— Привет, Джонни, — сказал Ангус. — Нейл, Росс.

— Как рыбная ловля? — спросил Дункан. Нейл пожал плечами и покачал головой.

— Ребенок, за здоровье которого мы пили… — заговорил Ангус. — Кто-то оставил деньги во всех пивных.

— Моя сестра Джинни, — сообщил Росс, — работала в новом замке, ну, вы знаете. Новый хозяин, Доннерджек, дал ей деньги и попросил отнести их по разным пивным, чтобы все могли выпить и закусить.

— И закусить тоже?

— Гм-м. Может быть, следует вернуться обратно.

— Мальчик или девочка? — спросил Ангус.

— Мальчик. Джон Д'Арси Доннерджек-младший.

— Запомнить нетрудно. Стоит посмотреть на его именины. Росс направился обратно в пивную. Дункан и Ангус последовали за ним.

— Твоя сестра уже давно там работает? — спросил Дункан.

— Несколько месяцев, — отозвался Росс.

— Рассказывала что-нибудь о хозяевах?

— Он вроде как профессор. Ну а она чего-то там с искусством.

— А не знаешь, можно получить у них какую-нибудь работу?

— Я ничего не слышал. Но теперь, когда родился наследник…

— Верно. Наверное, стоит сходить и спросить, — предложил Дункан.

— С рыбой последнее время стало паршиво, — заметил Ангус, — а я хороший плотник.

— Что ж, давай выпьем еще по паре кружек, а завтра сходим туда после завтрака.

— И никому ничего не скажем.

— Правильно.

— Во сколько?

— Встретимся в восемь часов, здесь.

Они зашагали по улице в сторону другой пивной.

На следующее утро Дункан и Ангус прошли по главной улице, а потом поднялись по тропе к замку. И постучали в заднюю дверь. На пороге их встретил робот.

— Да? Что вам угодно, джентльмены? — спросил он.

— Мы ищем работу, — сказал Дункан. — Наверное, здесь есть дела, с которыми вы, запрограммированные ребята, не справляетесь. Мы можем поговорить с владельцем замка?

Робот распахнул дверь пошире:

— Заходите и выпейте по чашке чая, пока я посмотрю, свободен ли сейчас хозяин. Иногда он так напряженно работает, что его нельзя отвлекать. В таких случаях он вешает на дверь маленькую табличку.

— Прекрасно понимаю, — кивнул Дункан. — Если он сейчас занят, то передайте ему наши поздравления с рождением наследника.

— Я так и сделаю, сэр. Ваш чай будет скоро готов. Он уже кипит. Присаживайтесь, пожалуйста.

Робот расставил перед посетителями чашки, сливки, лимон и сахар.

— Как нам следует вас называть? — спросил Дункан. — Вы так гостеприимны.

Робот разлил по чашкам чай, принес хлеб, масло и бисквиты.

— Зовите меня Дэк, — ответил робот. — Расскажите, пока я еще не потревожил хозяина, что вы умеете.

— Все, что касается лодок, — заявил Ангус со смехом. — Мы можем просмолить и покрасить днище, хотя у Дункана это получается лучше. Он умеет класть кирпич, и мы оба понимаем кое-что в механизмах — однако каждый из нас знает пределы своих возможностей. Если мы в чем-то не разбираемся, то так и говорим.

Робот негромко хихикнул. Они попробовали чай.

— Хороший, — заметил Дункан.

— Да, — согласился Ангус, — как хлеб и масло. Так вы поговорите с хозяином?

Робот снова издал смешок:

— Простите мне мою маленькую шутку, джентльмены. Я и есть Джон Д'Арси Доннерджек. Дэк доложил о вашем визите, и сейчас я пользуюсь его услугами, чтобы общаться с вами. Мне нравится ваша квалификация. А вы умеете ухаживать за садом?

— Да.

— Да.

— Сейчас я верну Дэку его собственное тело… вместе со списком работ, которые нужно сделать внутри и снаружи замка. Я беру вас. О зарплате с вами договорится Дэк. Вы сможете начать с завтрашнего дня?

— Почему бы и нет, — ответил Дункан.

— Конечно.

— Тогда я возвращаюсь к своей работе.

— Но не прежде, чем мы поздравим вас, сэр, в надежде, что с миссис все в порядке.

— Благодарю вас. Дэк даст вам много работы, может, мы с вами и не встретимся в ближайшее время. Однако он будет передавать мне все ваши пожелания.

— Очень хорошо, сэр, — проговорил Ангус. — В какое время нам завтра приходить?

— Ну, скажем, в восемь. С восьми до пяти. Трехнедельный оплачиваемый отпуск — когда вы захотите его взять.

— Благодарим вас, сэр.

— Позвольте задать один вопрос? — поинтересовался Дункан.

— Пожалуйста.

— Здесь действительно водятся привидения? Я слышал…

— Да, Дункан. Водятся. — Доннерджек не стал ничего уточнять.

— Ну, тогда нам, наверное, пора, — заметил Дункан, вставая.

Ангус допил чай и тоже поднялся на ноги.

— До встречи, джентльмены, хотя скорее всего вы меня не увидите.

Дэк решил вопросы, связанные с заработной платой и инструментами, а потом проводил их до дверей, вежливо попрощавшись с ними:

— Доброго вам утра, джентльмены. Так начались длительные отношения, которые принесли много пользы Обеим сторонам.

Следующей ночью, уже под утро, Доннерджека разбудил плач банши. Он тихо встал, надел халат и тапочки и направился выяснить, что же произошло. Горестные вопли доносились, как ему показалось, с третьего этажа, из запаянного крыла замка. Когда он решительно зашагал в выбранном направлении, стоны стали еще громче.

— Воплей недостаточно! — крикнул Доннерджек. — Я хочу услышать что-нибудь более определенное! Чего нам следует ждать?

Плач стих, и перед Доннерджеком медленно материализовалось темная фигура.

— Черт возьми! — воскликнул Доннерджек. — Может, хватит надрываться? Пора нормально поговорить.

— Они так не приучены, — раздался хриплый голос слева. Бросив взгляд в сторону, Доннерджек увидел мерцающие очертания мужчины и услышал негромкий звон цепей.

— Призрак! Помоги мне! — попросил он. — Ты понимаешь, в чем причина столь горестных стонов?

— Боюсь, вас просто отвлекли, мой господин, — ответил призрак. — Полагаю, вам нужно немедленно вернуться в спальню.

— Почему?

— Так не подобает разговаривать со сверхъестественными существами, — заявил призрак и исчез.

— Проклятье! — пробормотал Доннерджек и торопливо зашагал обратно.

Когда он вошел в спальню, на первый взгляд там ничего не изменилось. Может быть, призрак имел в виду детскую?.. Джон положил руку на плечо Эйрадис и слегка сжал:

— Дорогая, к нам опять пожаловали призраки… Кожа Эйрадис была холодной, он чуть встряхнул ее и понял, что жизнь покинула тело его жены.

— Будь ты проклят, Танатос! — вскричал Доннерджек. — Будь ты проклят!

Он поднял Эйрадис на руки и прижал к себе. И долго сидел не шевелясь, а его глаза постепенно наполнились слезами. Тогда Джон осторожно опустил тело жены на постель.

— Ты обманул меня, Танатос, — тихо проговорил он. — Вернул ее, чтобы она выносила ребенка, которого ты хотел получить. А теперь снова отнял ее у меня. Тебе не следовало так поступать.

Он встал.

— Что ж, я тоже всегда делаю то, что обещал. Доннерджек повернулся к колыбели, стоявшей со стороны Эйрадис, чтобы она могла покачать ребенка, не вставая с постели. Мальчик крепко спал, не ведая об утрате.

Джон осторожно взял ребенка на руки, отнес в свой рабочий кабинет и положил малыша в переносную колыбель, которую недавно здесь поставил. Вскоре он уже производил электронные измерения мозга и всех остальных параметров организма спящего мальчика. Ему немного не хватало информации… Что ж, придется довольствоваться тем, что есть.

Затем Доннерджек уселся возле конструкторского модуля и заказал крошечный браслет, введя предварительно данные, которые только что получил. Когда модуль завершил работу, Доннерджек все еще раз проверил и включил изготовитель. Пока делался браслет, Доннерджек просмотрел смертельный код для одного особого устройства.

Ребенок захныкал, и Доннерджек дал ему соску. Немного позже он сообразил, что нужна бутылочка. Он вызвал Дэка и вновь вернулся к работе.

Минут через пять появился Дэк с напитком.

— Я принес бутылку с соской, — пояснил робот. — Вы ведь хотели напоить ребенка, не так ли?

— Да, — кивнул Доннерджек, — но теперь я понял, что и сам выпил бы чего-нибудь холодного. Виноградного сока, например.

Как только Дэк вышел, Доннерджек опустил голову на руки и несколько раз всхлипнул. Однако когда робот вернулся с соком, он уже привел себя в порядок.

— Благодарю тебя, Дэк. Пожалуйста, отмени все мои встречи на следующей неделе. На звонки я тоже не буду отвечать — небольшой список исключений составлю немного позже.

— Да, сэр. Все будет сделано.

— И не входи в нашу спальню.

— Как скажете, сэр.

Джон Д'Арси Доннерджек нашел идеальное, защищенное от солнца место возле южной стены замка. Роботы по строили изгородь и сконструировали гроб.

Он похоронил ее здесь, стоя с сыном на руках, пока роботы копали могилу. Под курткой Доннерджек спрятал черную коробочку, а на крошечную руку мальчика надел новый браслет. Он не стал уведомлять власти о смерти Эйрадис, поскольку в Веритэ не имелось никаких записей о женщине из Вирту.

Ни в этой реальности, и ни в какой другой не было машины, подобной Медному Бабуину. Доннерджек построил его в Вирту — огромный, гладкий, длинный, практически бесшумный двигатель и диковинный домик на колесах. Агрегат сверкал, точно солнце в Китайском море перед тайфуном, его свисток напоминал смертельный вопль проклятой души, и он пускал фейерверки, а не дым и пепел. Медный Бабуин поглощал реальность, разрывал границы виртуальных пространств и мчался, словно метеор, сквозь любые преграды, вынуждая орды Хранителей бросаться исправлять причиненный им урон. Спереди он походил на громадного усмехающегося бабуина. Остановить этот поезд в виртуальном мире не мог никто, да и вообще Медный Бабуин производил устрашающее впечатление.

Доннерджек сформулировал теорему и вычислил необходимые координаты тайной долины, где чудесные «магниты» росли на деревьях. Поезд доехал до рощи, а потом погрузил добычу на двигатель и вагончик.

Когда Джон проходил мимо пыхтящего двигателя, бабуин выпустил кольцо дыма, широко усмехнулся и сказал:

— Всегда готов, Дж. Д. Доннерджек ухмыльнулся в ответ.

— Скоро, скоро, принц марионеток, — ответил он. Доннерджек закончил погрузку своего оборудования и забрался в кабину. Надел фуражку машиниста и потянул за веревку свистка:

— Поехали!

Бабуин возопил и помчался вперед. Когда Доннерджек дал следующий свисток, он смешался с маниакальным смехом диковинного поезда.

— Куда, Дж. Д? — спросил Медный Бабуин.

— К началу или к концу времен, — ответил Доннерджек. — Меня устроит любой вариант, но я ставлю на первый. В прошлый раз мне удалось проникнуть в Непостижимые Поля благодаря ошибке в конструкции, которая уже устранена. Впрочем, думаю, нас ничто не сможет остановить.

— Как скажешь, босс. Кстати, а как мы туда попадем?

— Мы должны найти Путь и добраться по нему до первого дня Творенья. А дальше воспользуемся объездной дорогой.

Медный Бабуин набирал скорость. Он устремился вперед, прокладывая перед собой ровные бесконечные рельсы.

Доннерджек начал тихонько напевать, а потом включил свою музыкальную систему.

Медный Бабуин поглощал пространство. Он прорывал горы, перебрасывал через реки мосты, пересек Заоблачный Каньон. Иногда над ним гремели бури; порой в чистом небе сверкали звезды. Вирджиния Тэллент видела, как он пронесся мимо. Сейджек, занятый кастрацией вражеского вождя, замер на мгновение, вслушиваясь в пение его свистка, когда Медный Бабуин промчался рядом с джунглями.

— Красиво, — заметил Сейджек; несчастная жертва прокричала что-то невразумительное.

Когда Медный Бабуин пересекал плато, его увидел Транто и протрубил приветствие. Раздался оглушительный свист, и Транто опять ответил.

Все быстрее и быстрее, пока они не выбрались на Путь. Путь. Путь…

Вскоре они уже неслись по Пути. Странные картины сменяли друг друга с головокружительной скоростью, куда-то спешили люди и неведомые существа, передвигаясь самыми разными способами… Постепенно Путь стал уже, превратился в проселочную дорогу, наконец на нем никого не осталось.

Медный Бабуин, как прежде, прокладывая перед собой рельсы, стремился вперед, пока перед ними не возник пучок ослепительного света. Доннерджек поднял заготовленный заранее экран, но свет становился все ярче. Вскоре у Джона появилось ощущение, будто воздух вибрирует. Затем задрожала земля.

Слева и справа началось извержение вулканов. Пейзаж стал хаотичным, казалось, все перевернулось.

— Быстрее! — приказал Доннерджек.

Бабуин летел словно пуля сквозь застывшие горные хребты. Их пики уходили в самое небо. Земля вновь задрожала. Моря высыхали и наполнялись водой. Слабый гул наполнил воздух.

— Приготовься, — предупредил Доннерджек, — Когда я скажу, начинай стрелять чудесными магнитами прямо вперед и сворачивай направо!

И еще через несколько мгновений:

— Давай!

Мир вокруг них превратился в ад. Они проехали через участок сплошного света — слепящего, несмотря на фильтры, — будто мчась на огромных крыльях, и Доннерджек почувствовал, что силы Творения гонятся за ним по пятам.

— Магниты назад!

Вспышки-взрывы продолжались, увеличивая их и без того огромную скорость.

— Теперь по склону вниз! Вниз! Вниз! — кричал Доннерджек еще до того, как появилась такая штука, как «низ».

И на фоне чудовищного гула ему вдруг послышался голос Уоррена Банзы:

— Вот дерьмо!

Он снова выстрелил чудесными магнитами назад и помчался дальше, сквозь сияние.

Постепенно грохот стих, и перед ними возникли невероятные, жуткие существа.

— Круто налево! — скомандовал Доннерджек.

— Есть, Дж. Д.

Медный Бабуин запыхтел, появилась линия горизонта.

— Продолжай поворачивать налево. Через некоторое время они оказались у череды гор, в самой высокой виднелось отверстие.

— Въезжай в пещеру.

— Проход кажется мне слишком узким, Дж. Д.

— Тогда снижай скорость.

Они приближались к пещере — туннелю? — замедляя ход.

— Думаю, проскочим. Однако понадобится свет.

Медный Бабуин медленно продвигался вперед. По стенам и потолку шли блестящие металлические полосы. Изредка возникали какие-то необъяснимые вспышки.

Доннерджек потянул за свисток. Дорога наконец стала ровнее и немного шире. Пришлось несколько раз свернуть, но вскоре они начали подниматься. Пещера сузилась, расширилась и опять сузилась.

И вновь раздался оглушительный свист.

— Еще немного, — заметил Доннерджек. Склон круто уходил вверх, и Медный Бабуин ускорил ход. Впереди показались смутные очертания арки.

— Мы у цели, Дж. Д.?

— Похоже. Нужно выскочить отсюда на высокой скорости с включенным свистком.

— Да будет так!

Медный Бабуин прыгнул вперед. Арка росла на глазах, но не становилась светлее. Склон потерял крутизну. Доннерджек периодически свистел и снова запустил музыку.

Они вылетели в сумеречный мир дрейфующих обломков, время от времени с неба сыпался какой-то мусор. Кучи мусора разлагались прямо у них на глазах, обнажая темные луга, болота, топи и леса. Поезд проехал по берегу бескрайнего, темного моря медленно колышущегося песка — или праха? В небесах висел черный шар. Из земли торчали кости.

— Куда теперь, босс?

— Я не знаю, где он. Продолжай двигаться в том же направлении. Думаю, он нас заметит.

Спустя некоторое время Доннерджек увидел слабое мерцание впереди и слева.

Медный Бабуин повернул и увеличил ход. Свет стал немного ярче, когда они перевалили через вершину холма и перед ними раскинулась долина.

— Стой! — закричал Доннерджек, внимательно изучая ландшафт.

Снизу из трещин в земле вырывались языки пламени какого-то неестественного цвета. А между ними работали невиданные существа — не люди и не машины; казалось, они созданы из хлама, валявшегося повсюду, — железные ноги, часть скелета, радиоприемник вместо головы… Кабель, металл, проволока и кость. «Наверное, они стучат и дребезжат при ходьбе», — подумал Доннерджек, хотя с вершины холма ничего не слышал.

Часть этих необычных существ — некоторые из них падали и тут же разваливались на составные части, но их места немедленно занимали новые неуклюжие фигуры — занималась тем, что перетаскивала крупные камни, остальные пытались установить огромные, покрытые ржавчиной железные ворота со сценами Danse Macabre.[28]

— Мой дворец, — заметил Доннерджек, — уже строится. Интересно. Уничтожь его.

— Сэр…

— Проложи рельсы, выпусти побольше пару, свистни и двигай вниз по склону. Когда подъедем к дворцу, не останавливайся. И только после того, как от него ничего не останется, жми на тормоза.

Доннерджек немного повозился с кнопками на черной маленькой коробочке.

— Вперед!

Медный Бабуин помчался вперед, и волна статического электричества взметнула волосы на голове Доннерджека.

— Режим сражения! — приказал Доннерджек. Строители проявляли к ним полное безразличие, хотя Медный Бабуин со всех сторон окружил себя красочными языками пламени. Поезд ударил в переднюю стену, и четверть ее сразу рухнула. Волосы Доннерджека вновь стали дыбом, когда они проезжали через центр дворца, но на сей раз так и не опустились.

Едва они выбрались из огромного строения, как Доннерджек скомандовал:

— Поворачивай! Проедем еще раз, если нас вынудят! И еще… И еще…

Земля перед ними разверзлась, а на том месте, где Медный Бабуин собирался проложить путь, возникла огненная башня. Завизжали тормоза, колеса задымились, и Медный Бабуин остановился.

На вершине пылающего кургана стоял Танатос, спрятав руки в длинных черных рукавах. На склоне мгновенно сформировались ступени, и он спустился по ним, озаряемый сиянием фар Медного Бабуина. Каким-то образом голос Танатоса легко перекрывал шум двигателей.

— Кто осмелился вторгнуться в мои владения?

— Джон Д'Арси Доннерджек, — последовал ответ.

— Мог бы и сам догадаться. Как ты сюда добрался?

— Через Врата Творения.

— Поразительно. Доннерджек, ты и в самом деле опасный человек.

— Верни мне ее.

— Я уже исполнил твое желание. И не давал никаких гарантий относительно продолжительности жизни. Время Эйрадис прошло.

— Ты дал ей возможность выносить ребенка, который тебе нужен. Я считаю, что это неблагородно и нечестно.

— Вселенная никогда не отличалась справедливостью, Доннерджек. Я не могу еще раз ее отпустить. Может быть, ты хочешь присоединиться к ней? Здесь не так плохо, как ты думаешь, — я сохранил много всего хорошего на своих Елисейских полях. А для тех, кто мне нравится, существуют разного рода уступки и приятные моменты.

— А мой сын?

— Он принадлежит мне в результате честно заключенной сделки. Неужели ты забыл условия?

— Нет, конечно, но не мог бы ты пойти на некоторые уступки сейчас, а не потом?

— То есть?

— Пусть поживет и познает жизнь, прежде чем ты его заберешь.

— Жизнь есть страдание. Жизнь есть разочарование. Ему будет лучше, если я возьму его к себе немедленно и он вырастет здесь.

— Да, в жизни бывают плохие периоды, они необходимы, чтобы оценить хорошие — нежный ветерок летним днем, цветущий сад, который посадил ты сам, радость открытий — научных, да и любых других, вкус хорошей еды и вина, дружба и любовь. Все можно назвать любовью в той или иной форме.

— Любовь — самый большой обман из всех, изобретенных для того, чтобы побороть страх окружающего тебя мрака.

— Мне жаль тебя. Именно любовь помогла мне набраться мужества, чтобы предстать перед тобой.

— Жалость — бесполезная штука, Доннерджек. Я в ней не нуждаюсь.

— Тем не менее, если мальчик тебе сейчас не нужен, дай ему возможность познать жизнь.

— Он может стать опасным для обоих наших миров, если я позволю ему достигнуть зрелости.

— Ты не веришь в риск?

— Я не верю в обещания. — Танатос усмехнулся.

— Меня устроит даже скромное заверение.

— Я ничего не отдаю.

— И никогда не рискуешь. Как скучно!

— Я не говорил, что никогда не рискую.

— Ну так в чем же дело? Рискни сейчас.

— Что ты задумал?

— Я буду сражаться с тобой за его жизнь. Танатос вновь усмехнулся.

— Похоже, ты забыл, что меня нельзя уничтожить, — проговорил он через некоторое время. — Даже если тебе удастся расчленить то, что ты видишь сейчас перед собой, тот, кто следит за энтропией вселенной, снова соберет все части — где-нибудь, как-нибудь я вернусь. Я необходим для нормального функционирования вещей. Мое существование нельзя стереть. А ты — всего лишь смертный. Тебе не победить в этой битве.

— Я знаю. И потому надеюсь, что ты дашь мне фору.

— Какое-нибудь существо?

— Если я буду хорошо сражаться, ты согласишься на ничью и рассмотришь мое прошение.

— Как-то неловко получается. Ты взываешь к моей чести — в то время как все считают, что у меня ее попросту нет.

— Верно.

— Иными словами, если я посчитаю, что одержал победу… даже несмотря на то что ты будешь продолжать сопротивляться, я смогу забрать твою жизнь?

— Да.

— Ты меня заинтриговал. — Танатос помолчал. — Что ж, я согласен, — заявил он и исчез.

— Ищи так, как ты еще не искал никогда, — велел Доннерджек Медному Бабуину.

Однако первым заметил его Доннерджек. Танатос внезапно появился перед кабиной и протянул руку к окну.

— Пламя, босс?

— Нет. Ничего не предпринимай. Он проверяет. Неожиданно Танатос убрал руку, внимательно посмотрел на окно. Снова протянул руку и опять ее опустил.

— Интересно, как тебе удалось добиться такого эффекта, Доннерджек? — спросил Танатос. — Это ведь очень опасно.

— Только не для меня.

— Дай мне время, и я проникну внутрь.

— Но в данный момент ты не можешь, — заявил Доннерджек и бросил в Танатоса два чудесных магнита.

Танатос упал, а когда Доннерджек выглянул в окно, там уже никого не было.

В следующий миг противник снова возник перед кабиной, вытащив на сей раз руки из рукавов. Свет танцевал на кончиках его пальцев, превращался в шарики, которые устремлялись к кабине и взрывались в воздухе, не долетая.

— Что теперь?

— Это отвлекающий маневр. Ничего не делай. Мы останемся в живых, теперь я уверен.

Доннерджек нажал на рычаг, раздался протяжный свисток.

Огненная буря продолжалась, и через несколько минут Доннерджек проговорил:

— Выпусти лезвия.

Появилась пара длинных клинков, напоминающих лезвия ножниц, и сомкнулась на Танатосе.

Он распался на две части, огненная буря прекратилась.

— Выпускай пламя и бросай чудесные магниты. Две части Танатоса задымились и обуглились.

— Еще чудесных магнитов. Похоже, они на него действуют. Танатос растаял, когда появился первый магнит.

— Медленно поезжай обратно, а потом проложи путь так, чтобы мы смогли вернуться на дорогу, по которой сюда приехали.

— Ты хочешь сказать, что нам удалось его победить?

— Танатоса здесь нет — вряд ли он станет оспаривать данный факт. Лично я считаю, что у нас ничья. Давай уносить ноги.

Медный Бабуин приступил к маневрам.

Когда они приблизились к развилке, впереди возник туман. Доннерджек включил фары, и поезд сбросил скорость.

Клубящийся туман потемнел. Вскоре перед ними вздыбилась огромная мерцающая крылатая фигура, на которой вспыхивали и гасли мириады звезд, а лицо было таким темным и одновременно ослепительным, что Доннерджек прикрыл глаза. Воздух заполнился муаром, когда чудовище протянуло к ним руки.

— Нет. Только я могу говорить о ничьей или перемирии! — прозвучал голос Танатоса.

Туман начал обволакивать кабину Медного Бабуина. Доннерджек повернул рычаг на черной коробочке до конца циферблата, нажал на кнопку контроля за пламенем, щелкнул лезвиями, засвистел и воскликнул:

— Нанеси по нему удар всеми оставшимися магнитами и возвращайся на обратный путь!

Наступило мгновение абсолютного мрака, и Доннерджек почувствовал, как они меняют направление движения. Медный Бабуин медленно полз вперед. Постепенно воздух стал чище.

Они проехали около мили, когда впереди показался какой-то свет. Доннерджек приказал поезду замедлить ход. Оказалось, что на путях стоит старик с лампой в руках — в фартуке с нагрудником, фуражке машиниста и красном шейном платке.

Доннерджек остановился и высунулся в окно:

— Что такое?

Старик ухмылялся — да так, словно ничего другого никогда в жизни не делал.

— Я решил, что имела место ничья, — заявил он.

— Значит, ты исполнишь мою просьбу?

— Ты просил, чтобы я ее рассмотрел.

— Ну? И каково же твое решение?

— Забирай свою медную обезьяну и убирайся отсюда. Я же говорил, что никогда ничего не обещаю. Старик исчез вместе с лампой.

— Делай, как он сказал, — проворчал Доннерджек. — Возвращайся.

— А потом? У тебя найдется для меня применение?

— Не знаю.

— Получается, что пока я могу погулять по Вирту?

— Конечно. Ты хорошо мне послужил.

— Благодарю. Здорово стать частью легенды.

Доннерджек оставлял сына играть на Большой Сцене — окружающий мир менялся здесь каждые пятнадцать минут, чтобы удерживать его внимание, — пока сам укреплял свой замок проекторами поля, которое Танатос пообещал научиться со временем преодолевать. Доннерджек собирался усилить характеристики поля и одновременно расположить самые разнообразные защитные сооружения и аппаратуру вокруг и внутри своего жилища. Когда Дункан и Ангус при помощи роботов установили проекторы, Доннерджек продолжал модифицировать личные поля в браслете сына, отбрасывая одну идею за другой. Кроме того, он закодировал свои воспоминания и личность на специальные чипы.

Несмотря на все предосторожности, он считал разумным продолжать заниматься проектом дворца для Танатоса. Впрочем, Доннерджек не слишком торопился, полагая, что Танатос не станет ему мстить, по крайней мере до окончания работ. Он развлекался, создавая потайные комнаты, коридоры и выходы — ведь его указания бездумно выполняли рабочие Танатоса. Доннерджек надеялся, что Танатос не будет особенно детально изучать планы.

— Когда я умру, — сказал он Дэку, — похорони меня рядом с Эйрадис и никому не говори о моей смерти. Управляй замком. Пусть Дункан и Ангус продолжают выполнять свою работу, со временем сделай их сторожами. Периодически поднимай им зарплату, чтобы они были довольны. Заботься о моем сыне. Постарайся разобраться, что лучше для мальчика, и так и поступай. Пусть он будет здоровым и сытым. Он должен научиться читать, писать и считать.

— Я надеюсь, сэр, — заявил Дэк, — что речь не идет о близком будущем.

— Я тоже, — ответил Доннерджек, — но мне все равно пришлось бы проинструктировать тебя на всякий случай, поэтому нелишне сделать это сейчас.

Однажды вечером, захватив с собой бутылку первоклассного шотландского виски, Доннерджек устроился на третьем этаже, поближе к тому месту, где чаще всего появлялись привидения.

Около полуночи раздалось негромкое позвякивание цепей. Он немного подождал, чтобы убедиться в том, что не ошибся. Снова донесся звон цепей.

— Призрак? — Да, хозяин.

— У тебя есть время, прежде чем ты отправишься в очередной обход?

— Конечно, хозяин. Вы уезжали?

— Да.

— Пока мы не начали разговор, могу ли я спросить, что вы пьете?

— Отличное шотландское виски. Жаль, что я не могу тебя угостить.

— Эх, было бы здорово снова чего-нибудь выпить! Однако в старых легендах есть доля истины.

— Ты о чем?

— Сделайте возлияние для старого солдата. Я получаю удовольствие от запаха. Если вы выльете немного виски в пепельницу, я смогу вдыхать его аромат, пока мы будем разговаривать.

— Готово, друг мой, — сказал Доннерджек, наливая виски. — Должен признаться, временами мне кажется, будто все происходит во сне. Я уже немало сегодня выпил.

— Я постараюсь все запомнить, чтобы потом вам рассказать, — обещал призрак, принюхиваясь. — О! Действительно классная штука!

— Ты, вероятно, знаешь, недавно я потерял жену.

— Приношу свои соболезнования.

— Благодарю. Я размышлял…

— О чем, хозяин?

— Не встречал ли ты где-нибудь ее призрак? Крестоносец покачал головой:

— Нет. Впрочем, это еще ничего не значит. Иногда они теряют ориентировку и забредают очень далеко. А порой получают награду и уходят в иные измерения, о которых мне ничего не известно. Как бы я хотел отдохнуть! Однако хорошая выпивка может послужить неплохой заменой.

Доннерджек посмотрел на пепельницу и с удивлением обнаружил, что она наполовину пуста.

— Ну что ж, благодарю. Узнаешь что-нибудь новое, расскажи мне — я буду рад.

— Сделаю все, что в моих силах, хозяин. — Призрак еще раз втянул воздух, и Доннерджек впервые увидел, как он улыбается. — Мы можем повторить это как-нибудь в другой раз?

— Ясное дело. У меня возникло ощущение, что таких встреч у нас будет немало.

Очень скоро пепельница опустела. Призрак зазвенел цепями и, чуть покачиваясь, удалился.

Доннерджек допил свой стакан, встал и нетвердой походкой направился в спальню.

На следующий день Доннерджек поговорил с Рисом Джорданом: поведал старому другу о последнем визите в Вирту. Рис долго молчал.

— Странно, но я верю почти всему, что ты рассказал, — заявил он наконец, — хотя персонифицирование Смерти меня тревожит. Ты всегда отличался практичностью и сам просчитывал все варианты и возможности. Однако мне кажется, что твоя история не противоречит теории. Я решил объединить записки Банзы с твоими и своими предположениями и попытаться определить единое поле.

— Не говоря уже о чистой красоте гипотезы, я бы хотел подвести теорию под то, что уже сделал. Как жаль, что с нами нет старины Уоррена.

— Да, все могло бы быть, как в старые добрые времена.

— Послушай, ты уже встаешь с постели?

— О да, меня заставляют совершать ежедневные прогулки — каждый раз немного более длительные. Скажу тебе, что сейчас я в лучшей форме, чем во время нашей последней встречи.

— Отлично. Тогда давай обсуждать работу раз в неделю — независимо от того, удастся нам добиться существенного прогресса или нет.

— Ладно. Я рад, что у меня снова есть коллега.

ГЛАВА 2

Прошло почти три месяца, и как Джон ни пытался отдалить этот момент, он закончил конструировать Костяной Дворец для Властелина Непостижимых Полей. Теорией единого поля практически в одиночку занимался Джордан. Доннерджек старался, как мог, но другие проекты отнимали у него слишком много времени. Он усовершенствовал браслет, который стал гораздо мощнее, и каждый день играл с сыном в Вирту при включенной и выключенной Большой Сцене.

Но вот настал день, когда он заметил мелькнувший за окном муар. Тогда Джон проверил защитные поля и увеличил их мощность. Прошло несколько часов, и вокруг проекторов, которые он видел из окна своего кабинета, возник фиолетовый ореол.

Джон подошел к главной панели управления и снова усилил интенсивность защитного поля. Бросив случайный взгляд на экран компьютера, Доннерджек увидел череп.

— Гм-м, — пробормотал он. — На нас напали. Ладно. Используя расположенные на крыше приемники, он попытался определить источник энергии. Ничего не нащупывалось. Однако фиолетовая аура не исчезала. Он еще больше увеличил интенсивность поля и подошел к экрану.

— Ты просто изображение или хочешь поговорить? — осведомился Доннерджек. Ответа не последовало.

— Если ты справишься с моей защитой, дай мне возможность встретиться с тобой лицом к лицу. Я хочу попробовать тебя расчленить.

Фигура на экране оставалась неизменной.

— Что ж, твои поля против моих, — заявил Доннерджек. — Скажешь, когда тебе надоест.

Проекторы неожиданно вспыхнули, словно кто-то включил северное сияние. Тогда Доннерджек вывел поле на максимальную мощность.

Раздался вой.

— Пытаешься сжечь мое оборудование, верно? Подожди, я сейчас активирую дублирующую систему.

Дуэль продолжалась весь день и почти всю следующую ночь. А потом, неожиданно, когда уже начало светать, атака прекратилась. Доннерджек услышал смешок и посмотрел на экран. Череп медленно растаял.

— Может быть, он отыскал в моей системе слабое место? — вслух проговорил Доннерджек. — Или началась война нервов?

Напряжение полей пришлось снизить, нужно было кое-что подрегулировать. «Интересно, — подумал Доннерджек, — многое ли удалось узнать Танатосу о защите замка?»

Закинув ноги на письменной стол, он решил немного вздремнуть в кресле. В этой позе Дэк и нашел его чуть позже. Сердце Доннерджека больше не билось, он не дышал.

Джона Д'Арси Доннерджека похоронили рядом с его любимой Эйрадис. В тот день шел дождь и где-то высоко в горах играл волынщик. Банши плакали три ночи подряд. Когда Рис Джордан позвонил в следующий раз, ему сказали, что Доннерджек отправился путешествовать.

Дэку пришлось стать специалистом по уходу и воспитанию за маленьким ребенком. Он изучил все детские кулинарные рецепты, купал малыша по несколько раз в день и переодевал, когда возникала необходимость. Под его заботливым оком Джон Д'Арси Доннерджек-младший набирал вес, часто улыбался и регулярно вопил. Медицинский робот легко справлялся с детскими болезнями. Дэк регулярно оставлял мальчика играть на Большой Сцене, где тот наблюдал множество чудес, но, к счастью, оставался в полной безопасности.

Месяц проходил за месяцем, одно время года сменяло другое. Теперь Доннерджеку звонили все реже, поскольку он постоянно где-то путешествовал. Дэк каждый день разговаривал с ребенком, а когда мальчик начал ему отвечать, удвоил свои усилия.

Несколько раз у Дэка складывалось впечатление, будто Джон-младший болтает с кем-то еще. Вскоре он обнаружил его в компании с собакой — точнее, существом, отдаленно напоминающим собаку, которая выглядела так, словно ее произвела на свет мусорная куча. Пес казался каким-то пугающе странным.

Однажды Дэк заметил красивого черного мотылька, таких ему видеть еще не приходилось. Робот понимал, что необыкновенные существа заинтересовали малыша и он пытается с ними общаться, однако у него почему-то возникло ощущение, что они ему отвечают. Вскоре Дэк застал мальчика в обществе длинной мерцающей змеи, чешуя которой напоминала сверкающую на солнце медь. В другой раз рядом с его подопечным сидело нечто похожее на тощую обезьяну. Робот пожал своими металлопластиковыми плечами. Диковинные создания не могли причинить ребенку физического вреда. Кроме того, Дэк знал, что в таком возрасте мальчику полезно разговаривать.

— Б'нана, ой! Мама! Б'нана! Нана! — Очень, очень жалобный голос, а слова понятны только внимательному и любящему уху, в результате просьба немедленно удовлетворена.

— Очень хорошо, вот тебе банан. Постарайся не испачкаться, обезьянка.

Лидия Хаззард произнесла последнее слово с любовью, хотя и без особой надежды. Она оторвалась от своего устройства для чтения, рассеяно наблюдая за тем, какая часть банана действительно попадает в рот дочери.

— Совсем неплохо, обезьянка, — добавила Лидия, вытирая сладкую кашицу с пухлых пальцев, круглых щек и льняных волос. — Как тебе удалось раздавить банан на голове?

— А-ба-ба, ма-ма-ма. — Ребенок радостно замахал маленькими кулачками.

— Еще банан?

— Пффтт…

— Давай ползи в манеж и помучай немного свои игрушки, а мама должна подготовиться к занятиям. Договорились?

— Наверх! — вдруг совершенно отчетливо произнес тоненький голосок, после чего раздался пронзительный вой.

В такие моменты Лидия часто задавала себе вопрос: почему люди с таким нетерпением ждут, когда дети заговорят? Теперь она получила собственного сержанта по строевой подготовке — ребенок умел произносить лишь приказы и оскорбления. Но когда крошка улыбалась…

Лидия наклонилась над манежем и взяла Алису на руки. Откровенно говоря, становиться матерью в восемнадцать лет не входило в ее планы, но маленькая Алиса завладела ее сердцем так прочно, как только еще один человек — отец девочки, Вулфер Мартин Д'Амбри.

Принимавшие роды врачи (Лидия вернулась в Веритэ, когда схватки стали регулярными) были поражены, убедившись в том, что роженица прекрасно отдает себе отчет в происходящем, хотя вышла из комы всего несколько минут назад. Они ожидали, что Лидия будет потрясена, испытает ужас и удивление… Однако она совершенно спокойно отреагировала на то, что у нее родился ребенок. Ее знакомство с техникой Лэмейза поразило их не меньше всего остального, но Карла настояла на том, чтобы Лидии разрешили рожать любым способом, каким она только пожелает, заявив, что доктора и власти, отвечающие за путешествия в Вирту, и так причинили ей достаточно вреда. В результате Лидия находилась в сознании, когда ее дочь появилась на свет.

Прижав девочку к груди, она назвала ее Алиса — так они с Амбри решили во время долгих мирных вечеров в домике на скалистом побережье в Вирту. Лидия сделала вид, что ужасно устала (на самом деле ей не пришлось особенно прикидываться), чтобы избежать объяснений относительно того, чем она занималась в Вирту в течение десяти месяцев и почему никто не мог установить с ней связь. Когда она почувствовала себя лучше, родители забрали ее с Алисой домой и отказывались отвечать на звонки; они довольно быстро привыкли к мысли, что не только получили назад дочь, но еще и приобрели внучку.

Официальное решение гласило, что Лидия забеременела в результате генетического срыва, вызванного психосоматической конвертацией «романтического» приключения в Вирту. Лидия знала, как все обстояло на самом деле. Алиса являлась не только ее дочерью, но в равной степени и ребенком Вулфера Мартина Д'Амбри, хотя набор ДНК малышки абсолютно совпадал с набором ДНК Лидии. Впрочем, она не видела причин спорить, дав слово никому не говорить — в том числе и родителям — о своем виртуальном супруге.

Богатство Хаззардов, их влияние, а также угроза возбуждения иска против виртуального туристического бюро, которое «потеряло» Лидию на целых десять месяцев, свело к минимуму количество просочившейся в прессу информации о необычном рождении Алисы. Друзьям семьи дали понять, что Лидия забеременела самым заурядным способом — в результате любители сплетен остались ни с чем.

Лишь Лидия знала, как ей не хватает Вулфера Мартина Д'Амбри. Он сказал, что не сможет навещать ее в Веритэ, но как только она вернется в Вирту, сразу ее найдет. Лидия посещала занятия в виртуальном университете уже почти два семестра, а один раз вместе с подругой Гвен и ее младшей сестрой Синди провела в Вирту выходные, но ни разу не видела Амбри и не получала от него писем. Ей оставалось только ждать и надеяться.

Однако год — очень долгий срок, особенно когда тебе девятнадцать. Хотя Лидия пыталась не терять веру, что Амбри когда-нибудь ее найдет, надежд на встречу с ним оставалось все меньше.

Когда юный Доннерджек подрос и уже мог ходить, он регулярно поражал Дэка, возвращаясь в замок с листком или палочкой в руках. Робот не понимал, где малыш их находил, ведь преодолеть физический барьер между мирами невозможно. Сначала он особенно об этом не задумывался, всякий раз находя рациональные объяснения данному явлению. Позднее, вспомнив, что Доннерджек являлся одним из крупнейших специалистов по виртуальной реальности и большую часть своих последних работ держал в секрете, Дэк предположил, что хозяин сумел найти способ входить в ограниченный контакт с Вирту через Большую Сцену.

С тех пор его начали посещать кошмарные видения. Дэк знал: Доннерджек хотел, чтобы его сын играл на Большой Сцене. Однако если мальчик имел возможность попадать в Вирту через интерфейс, в то время как Большая Сцена проходила разные фазы, ребенок мог безнадежно потеряться в чужом мире. Робот оказался перед дилеммой. Конечно же, малыш не пересекал границу, но…

Дэк решил держать маленького Доннерджека под наблюдением. На следующий день он отправился вместе с ним на Большую Сцену, хотя постарался держаться подальше, одновременно не спуская с него глаз.

Мальчик напевал обрывки каких-то песен, ковыляя или переползая с место на место. Через некоторое время каменистая поляна превратилась в зеленый луг, и малыш спустился туда, сойдя со Сцены.

Двигаясь словно серебристо-бронзовый призрак, Дэк последовал за ним. Робот легко поспевал за мальчиком, поскольку тот часто останавливался, чтобы рассмотреть цветок, птицу или насекомое.

Дэк подобрался поближе и застыл без движения. Мальчик неожиданно запел:

Мотылек, мотылек,

Ты лети ко мне, лети.

Мотылек, прилетай

И со мною поиграй.

Он повторял необычное четверостишие снова и снова, и через некоторое время из дупла соседнего дерева появился черный мотылек — так, во всяком случае, показалось роботу, — подлетел к юному Доннерджеку и закружился у него над головой. Потом уселся на веточку и посмотрел на мальчика своими глазами-самоцветами.

— Привет, Ал… Али… — заговорил мальчик.

— Алиот, — поправил его тихий голосок, и Дэк немедленно добавил энергии в слуховые рецепторы.

— Алиот, — повторил мальчик. — Красиво порхай! Донесся тишайший смех.

— Спасибо, Джон. Ты знаешь, как доставить удовольствие старому мотыльку.

Мальчик рассмеялся в ответ — Алиот дал ему понять, что он сказал нечто забавное.

— Люди далеко не всегда смеялись вместе с черным мотыльком, — заметил Алиот. — Даже в начале времен, когда мои крылья закрывали половину небес и гремел гром, если я взмахивал ими.

— Почему? — спросил мальчик.

— Я был скакуном богов в дни гражданских войн, которые давным-давно отгремели.

Мальчик выглядел смущенным, его детского словаря не хватало, чтобы понять, о чем говорит мотылек, он пытался справиться с незнакомой концепцией.

— Но ты такой маленький! — Мальчик показал ладонями, что может раздавить хрупкого мотылька.

— Я бы не советовал тебе пытаться это сделать. Да, войны закончились, и вселенная занялась своими делами. Я уменьшил себя и стал искать подходящих друзей и приятное место для жизни. И как только нашел, сразу же отправился на покой. Вирту больше не нуждалась в гигантском мотыльке с могучими крыльями. Гораздо интереснее дружить с цветами, чем разрушать крепости.

— А что такое Вирту?

— Вторая половина мира. Сейчас ты в ней находишься.

— Почему?

— Что «почему»?

— Почему их два?

— Ты говоришь с тем, кто присутствовал при самом начале, но я не могу уверенно ответить на твой вопрос. Я слышал много версий того, как все произошло. И тем не менее я не знаю, что было на самом деле — никто не знает.

— Почему?

— Таков закон — когда речь идет о чем-то большом. Проходит время, и прошлое обрастает множеством легенд. И тогда уже никто не в состоянии сказать, какое из объяснений является верным.

— Почему?

— Потому что люди всегда ищут историю внутри истории. Они не довольствуются тем, что имеют.

— Почему?

— Иногда мне кажется, что им нравится ложь.

— Почему?

— Так веселее. Ты сам увидишь.

— Ой. Ты красивый.

Алиот вспорхнул в воздух, сделал несколько кругов, а потом опустился на плечо мальчика.

— Лучше просто наслаждаться моментом. Все остальное находится где-то внутри.

— Почему?

— Почемучка!.. Ты сам скоро поймешь. Жизнь превыше слов. Смотри на цветы и дыши воздухом. Получай удовольствие от своих ощущений.

Юный Доннерджек снова рассмеялся, неожиданно вскочил на ноги и побежал через поле. Алиот последовал за ним. Земля под ногами мальчика была влажной, в небе собирались тучи.

— Отправляйся домой, — сказал Алиот. — Скоро будет дождь.

— Дождь?

— Вода с неба. Может быть, ты не промокнешь, но во время бури высвобождается много энергии, а у тебя на руке необычный браслет. Ступай домой. Мы еще встретимся.

— Пока, Алиот.

Дэк осторожно последовал за мальчиком. Мотылек явно не хотел сделать юному Доннерджеку ничего плохого — но, как и уродливая киберсобака, вызывал у робота неприятное чувство. За странными существами стояло нечто неизведанное.

Лидия Хаззард сидела на скамейке залитого солнцем кампуса виртуального университета и обсуждала со своей лучшей подругой Гвен, какие курсы стоит выбрать на следующий семестр. На зеленой лужайке двое мускулистых студентов перебрасывались фрисби.

— Никак не получается взять все курсы, которые мне нравятся, так, чтобы они сочетались с моей специализацией, — жаловалась Гвен.

— А ты взгляни на мое расписание, — предложила Лидия. — Тот, кто составлял учебный план, настоящий садист. Они не желают, чтобы мы изучали необходимые будущему медику предметы; наверное, хотят, чтобы мы бросили учебу.

— Почему бы тебе не бросить подготовительный курс и не переключиться на биологию или химию, Лидия? Твои родители — люди богатые… Ты столько… болела пару лет назад — они дадут тебе все, что ты только пожелаешь. Но ты работала как сумасшедшая — нагоняла пропущенное, ухаживала за Алисой. Стоит ли игра свеч?

— Что ты имеешь в виду?

— Такая жизнь. Тебе не нужны деньги, у тебя чудесный ребенок. Почему бы не передохнуть?

— Но я хочу быть врачом, Гвен, Мои родители не могут преподнести мне в качестве подарка медицинский диплом.

— А как насчет Хэла Гарсия? Его родители сделали крупный взнос в тот университет, который он выбрал; в результате его не только сразу туда приняли, но и дают возможность сдавать экзамены без особых проблем. А он даже толком не занимается.

— Гвен, я хочу быть врачом, а не просто получить диплом.

— Ты слишком много занимаешься.

— А ты настоящий циник.

— Благодарю! — Гвен выпрямилась и слегка ущипнула подругу за руку. — Подцепим какого-нибудь из тех парней?

— Да ну их, сестричка. Могу поспорить, что они проги, часть пейзажа.

— И она говорит, будто я циник? В кампусах на Веритэ есть настоящие студенты — почему им не быть в Вирту? Таковы традиции.

— Парни уж слишком симпатичные. Давай, попробуй, если хочешь. А мне нужно разобраться с расписанием. Когда я вернусь домой, Алиса ничего не даст мне делать.

Гвен нахмурилась:

— Послушай, Лидия, ты… по кому-нибудь сохнешь?

— Сохнешь?

— Ну, худеешь, бледнеешь, тебя преследуют воспоминания…

— Тебе явно не следовало участвовать в поэтических семинарах.

— Серьезно. В старших классах ты ведь ходила на свидания… а сейчас стала гораздо красивее, чем раньше. Ты перестала кусать ногти, у тебя лучше кожа…

— Беременность нередко оказывает на женщину положительное влияние. А десять месяцев в Вирту решают проблему с ногтями.

— Эй, не пытайся сбить меня с толку. Ты похорошела и больше не обращаешь внимания на парней.

— Почему же, я на них смотрю.

— Серьезно.

— Ладно. Давай серьезно. Я находилась в виртуальной коме в течение десяти месяцев. Когда я пришла в себя, у меня родился ребенок. Я просто без ума от своей дочери — уж можешь не сомневаться, но сейчас мне приходится восстанавливать физическую форму, которую я потеряла на кушетке в камере перехода, и нагонять программу, чтобы успешно поступить в университет. У меня нет времени думать о парнях — я ведь еще должна растить Алису.

— Ну так подумай о них сейчас. Попробуй. Это не больно, правда. Надень туфли для танцев, давай отправимся на виртуальный уик-энд. Мне так не хватает твоей компании.

— Алиса…

— С Алисой все будет в порядке. Ты хорошая мать, но что ты будешь делать, когда она пойдет в школу?

— Сама буду учиться, наверное. Чтобы получить медицинский диплом, требуется много времени.

— Лидия!..

— Ладно. Я составлю тебе компанию в будущий уик-энд, Гвен.

— Здорово!

Какая-то тень закрыла солнце. Гвен и Лидия автоматически подняли глаза. На тропинке стоял мужчина лет тридцати пяти в темно-синих джинсах, зеленой рубашке и рабочих сапогах и внимательно на них смотрел. На его бородатом, лице появилось сомнение.

— Мисс Лидия? — негромко проговорил он. — Вы? Прошло столько времени…

— Амбри? — Она встала, рассеянно положив университетский каталог на скамейку. — Амбри? Гвен схватила ее за руку:

— Лидия? Что случилось? Кто это?

Лидия с трудом оторвала взгляд от бородатого мужчины.

— Мой старый друг, Гвен. Разреши представить тебе Мартина Амбри.

— Старый друг? Из…

Гвен замолчала, она поняла. Девушка крепко пожала протянутую Амбри руку.

— Я рад с вами познакомиться, мисс Гвен, — негромко ответил Амбри. Он держался скромно, но полностью контролировал ситуацию. — Лидия часто про вас вспоминала. И всегда с большой любовью.

— А вот про вас она мне никогда ничего… — смущенно начала Гвен и улыбнулась. — Но все равно я рада с вами познакомиться.

— Я попрошу вас никому не говорить о нашей встрече, — сказал Амбри.

— Она опять исчезнет?

— Нет. Так нельзя. Ребенок будет скучать.

— Вы знаете о ребенке… конечно, как же иначе. Я буду хранить молчание, если она не исчезнет и обещает мне потом все рассказать.

Лидия сжала ее пальцы:

— Обещаю.

— Ну, я пойду. Наверное, вам о многом нужно поговорить. Была рада с вами познакомиться, Мартин Амбри.

— Я тоже, мисс Гвен.

Она собрала свои вещи, махнула на прощанье рукой и направилась к бросающим тарелку парням. Лидия спрятала каталог и, когда Амбри предложил ей руку, внезапно смутилась.

— Давай, погуляем немного, Лидия? Не встречаясь с Амбри взглядом, она взяла его под руку, и они двинулись по петляющей тропинке в сторону озера.

— Прошло так много времени, Лидия.

— Алисе уже исполнилось два года.

— И тебя интересует, где я был.

— Ну… да.

— Я хотел прийти раньше, но после твоего возвращения в Веритэ многое произошло.

— Многое?

— Среди прочего я дезертир, Лидия. Вскоре после того, как ты отправилась рожать нашего ребенка, кто-то попытался меня разыскать и снова призвать на службу. Мне пришлось бежать.

— Но… армия? Ты ведь живешь в Вирту.

— В Вирту есть свои армии и кровавые битвы, древние войны. Я кое-что тебе рассказывал, когда мы жили вместе.

— Да, но я думала, что речь шла о давнишних событиях, из времен Войны Начала Начал.

— Так оно и есть. Однако в последние несколько лет что-то происходит — возродились старые амбиции, всплыла прежняя вражда. Похоже, грядут перемены.

— Перемены? В Вирту или Веритэ?

— Начнется все в Вирту, но есть основания считать, что на сей раз Веритэ не останется в стороне.

— Амбри, где ты прячешься? Почему не мог меня предупредить?

— Я отправился в места еще более дикие, чем те, где мы с тобой жили, любовь моя. Туда, где, как я подозревал… Ты помнишь визит Эйрадис и Хэзер?

— Конечно. Эйрадис сказала, что ее мужа зовут Джон Д'Арси Доннерджек и что у нее в подвале есть портал, через который можно попасть в виртуальные царства. Хэзер говорила меньше, но у меня возникло ощущение, что она удивилась, встретив нас там, — удивилась и чувствовала себя как-то неловко.

— У нее имелись на то причины, я полагаю. Они оказались на берегу озера. Лидия так ни разу и не взглянула на Амбри с того самого момента, как он к ней подошел. Он осторожно взял ее за плечи и повернул к себе.

— Твои глаза, как и прежде, полны прелести — такая темная, удивительная зелень.

— Ты меня узнал! — воскликнула Лидия, неожиданно сообразив, что сейчас выглядит совсем не так, как во время их короткой совместной жизни в Вирту. Лишь глаза остались такими же. — Как?

— Голос, жесты, улыбка… Когда ты разговаривала с Гвен, я наблюдал за тобой с противоположной стороны лужайки. Подойдя поближе, уже не сомневался. Ну, почти не сомневался.

Лидия сжалась, опустила плечи, хотя в последнее время упражнения и растущая уверенность в себе практически избавили ее от этой привычки.

— Я теперь совсем не такая красивая.

— Ты стала гораздо красивее.

— Льстец.

— Нет. Здесь ты настоящая. И мелкие детали делают тебя уникальной. А твоя прекрасная улыбка и голос сводят мужчин с ума.

— В самом деле?

— Поверь мне. Так оно и есть. Может быть, ты на меня посмотришь, или я стал тебе неприятен?

— Да. Нет.

— Тогда взгляни на меня.

Лидия подняла глаза и покраснела. Мартин улыбнулся. Она улыбнулась в ответ и спрятала лицо у него на груди.

— Я чувствую себя так… неуверенно. Глупо, правда?

— Нет. Мне пришлось призвать на помощь все свое мужество, чтобы подойти к тебе. Я сомневался, что ты меня узнаешь. Я боялся, что ты отвесишь мне пощечину и назовешь невежей.

Она захихикала:

— По-моему, теперь никого не называют невежами.

— Может, и нет, но я самый настоящий мерзавец. Бросил тебя и нашу дочь на целых два года. Только теперь я вернулся и надеюсь, что мне рады.

— Я тебе рада.

— Лидия… я не хотел спрашивать раньше, но… два года — долгий срок, в особенности когда ты молода и красива. Ты нашла кого-нибудь другого?

Она посмотрела на него сквозь ресницы, вспоминая свой разговор с Гвен. На мгновение ей захотелось увильнуть от ответа — может быть, так Амбри будет ценить ее больше. Потом она отбросила все сомнения.

— Никого. Я на них даже не смотрела.

— Я тоже.

Он вздохнул, и от радости у него заблестели глаза. Они долго не разжимали объятий. Над озером пара ласточек носилась за мошками.

— Как скоро тебя ждут дома, Лидия?

— Через час.

— Тогда проведи его со мной, пожалуйста. Я расскажу тебе о том, где побывал, а ты мне — обо всем, что произошло за это время с тобой.

— Всего за один час? — Лидия рассмеялась, и на лице у нее впервые появилось счастливое выражение.

— Один час, — ответил Амбри, сжимая ее руку так, словно он никогда не собирался ее отпускать, — а потом мы назначим следующую встречу.

Они сидели обнявшись на виртуальном берегу и разговаривали о любви и других весьма реальных вещах.

Ни одна из тайн, связанных с юным воспитанником Дэка, не прояснилась в последующие шесть месяцев. Мальчик рос, его словарный запас увеличивался. Когда Дэк осторожно расспрашивал мальчика о мотыльке, змее, собаке и обезьяне, он всегда отвечал одно и тоже: «Они мои друзья. Приходят поиграть».

Вместе с мальчиком рос и браслет. Однако Джон-младший часто пытался его снять — как туфли, носки и одежду.

— Сними! — потребовал он однажды у Дэка.

— Нет, — твердо ответил робот. — Его сделал твой отец и ничего мне не объяснил. Я считаю, что тебе не следует с ним расставаться.

При упоминании об отце недовольство мальчика сразу исчезло.

— Расскажи мне об отце, — попросил он, — и о матери.

— Я покажу тебе, как они выглядели, — ответил Дэк, вызывая топографические образы Эйрадис и Джона-старшего.

Юный Доннерджек долго смотрел на изображение родителей.

— Ты похож на них, молодой сэр, — сказал Дэк.

— Они были хорошими людьми? — спросил мальчик.

— Да, — ответил Дэк, — я считаю, что да. Мальчик обошел вокруг застывших фигур.

— Симпатичные, — наконец проговорил он.

— Кто знает? Наверное, когда ты вырастешь, то будешь похож на них, — предположил Дэк.

— Хорошо.

— Пойдем. Пора обедать.

Дэк выкупал Джона, переодел и повел в столовую.

— Вы можете ненадолго оторваться от работы, Дэвис? — спросил Рэндалл Келси. — Я бы хотел с вами поговорить.

Артур Иден поднял взгляд от книги «Храмы из песка»; глаза у него покраснели и слегка слезились. Взглянув на часы, он понял, что рабочее время давно закончилось. Келси стоял на пороге его кабинета.

— Да, сэр. — Он встал и потер затылок. — Думаю, пора сделать перерыв, пока мои мышцы не застыли навсегда в одном положении.

— Что-то интересное?

— Архитектурный анализ руин древних шумерских развалин с последующей экстраполяцией возможного внешнего вида зданий. Очень старая книга — конец двадцатого столетия, написал некто Кейм, он также работал на раскопках в юго-западной Америке вместе с археологом Муром. Мне кажется, нам удастся воспользоваться некоторыми идеями Кейма о структурном напряжении для улучшения виртуальной программы Священной Цитадели.

— Великолепно. Ряды нашей паствы ширятся, а следовательно, растут и обязательства — мы должны служить прихожанам на всех уровнях. Облачение, которое вы помогли создать для нового монашеского братства, пользуется большим успехом у посвященных.

— Для приверженцев Иннаны? Благодарю. Мне и самому понравилось.

Они прошли по короткому коридору и остановились перед дверью лифта из чеканной меди, на которой был изображен фрагмент мифа о сотворении мира. Келси нажал на кнопку, скрытую в глазу одного из мелких демонов.

— Напомните мне, Дэвис, как долго вы уже с нами?

— На постоянной основе? Около двух лет. Со мной консультировались за год до этого — тогда я уже год как являлся прихожанином церкви. Получается четыре.

Подъехал лифт, дверца скользнула в сторону. Внутри кабину украшали изображения нескольких старших божеств, каждое со своей характерной эмблемой — оригинал работы известного художника, ставшего элишитом. Картина помещалась под пуленепробиваемым стеклом. Церковь открыто демонстрировала свое растущее влияние (не гнушаясь самыми земными деталями), однако не забывала соблюдать осторожность.

— Всего четыре года? Вы удовлетворены своим продвижением?

Дверь лифта открылась, и Келси жестом предложил Идену выйти в коридор. Иден с интересом осмотрелся. Его еще никогда не приглашали на этот этаж. Подняв глаза, он увидел прозрачные панели купола, за которыми виднелось голубое небо, и нахмурился. Небоскреб заканчивался пирамидой. Как такое может быть?

Келси заметил его удивленное выражение и усмехнулся:

— Постоянно анализируете, Дэвис! Перед вами иллюзия. Стеклянный потолок реален, но «небо» — проекция. Сделано очень искусно, поскольку можно установить изображение настоящего неба — как сейчас, — а в пасмурные дни никто не мешает показать что-нибудь более привлекательное. Давайте зайдем ко мне и выпьем по стаканчику. Вы так и не ответили на мой вопрос.

Иден последовал за Келси в большую, хорошо освещенную, но скромно обставленную комнату. Впрочем, кресла здесь оказались удивительно удобными. Келси предложил ему сесть, спросил, что он выпьет, и направился к бару. Протянув Идену бокал, устроился в кресле рядом с ним, положил ноги на письменный стол, с удовольствием сделал несколько глотков холодного пива и снова спросил:

— Итак, Дэвис, вы довольны своими результатами? Магический вопрос. Скажи «нет», и ты становишься слишком амбициозным. Скажи «да», и у тебя недостает мотивации.

Иден сделал глоток из своего бокала — легкое рисовое вино — и осторожно сформулировал ответ:

— Я получаю удовольствие от работы и, мне кажется, вношу неплохой вклад в дело Церкви. Однако я готов к встрече с новыми трудностями.

— Очень хорошо. — Келси снова приложился к пиву. — Просто отлично. Вы ставите меня в непростое положение, Дэвис.

Иден почувствовал, как сердце забилось быстрее. Неужели его игра раскрыта? Он считал, что такой вариант невозможен. Согласившись работать на полную ставку в качестве исследователя для Церкви, Иден ни разу не снимал личину Дэвиса. Артур Иден ушел в долгосрочный отпуск с сохранением половины оклада (администрация университета осталась довольна — сказывалась необходимость постоянно урезать бюджет), а квартира и прочие счета оплачивались из его профессорской зарплаты. Иден жил, и довольно скромно, на то, что зарабатывал Дэвис как служащий Церкви. Келси между тем продолжал говорить:

— Вы продемонстрировали свободное владение виртуальными способностями, постоянно развиваете их регулярными тренировками. Вы умеете произносить литании не хуже священников, у которых на несколько лет больше практики. Ваш энтузиазм во время ритуалов не вызывает сомнений. И все же…

— Сэр?

— У меня есть подозрение, что вы не до конца избавились от скептицизма.

Иден мудро воздержался от ответа. Келси пристально смотрел на него своими светло-голубыми глазами.

— На последней встрече Старейшин Церкви ваше имя называлось среди тех, кто заслуживает индивидуального поощрения. Меня, как вашего наставника, спросили, готов ли я поддержать данное предложение.

— Поощрение, сэр?

— Вот! Опять вопросы! Большинство посвященных, услышав подобное известие, ни о чем не раздумывая, бросилось бы восславлять богов. Вы — среди немногих — задаете вопросы. Тем не менее, если я дам положительный ответ, вы достигнете положения в Церкви, которого мало кому удается добиться.

— Сэр?

Келси усмехнулся, увидев на смуглом лице Дэвиса улыбку:

— Должность носит религиозный, а не административный характер. Речь идет о том, чтобы стать доверенным лицом божества — чем-то вроде его личного слуги.

— Бог!

— Именно. Я не уверен, что скептика — какими бы благими ни были его намерения — разумно рассматривать в качестве кандидата на такой почетный пост. Некоторые божества весьма нетерпеливы. Они могут посчитать недостаток веры непростительным грехом. И смертельным оскорблением.

— Я понимаю.

— В Вирту можно погибнуть, Дэвис. Обычно на эту тему не принято распространяться, но смерть в Вирту — вещь реальная, особенно если удалиться от разведанного центра в дикие, первичные области. Я полагаю, не следует пояснять, что наши божества принадлежат к первичным силам.

Как утверждает учение Церкви, они просто используют Вирту в качестве средства выявления истины, предшествовавшей человеческой истории. Келси нахмурился.

— Именно поэтому я и разговариваю с вами — возможно, несколько опрометчиво. Мне бы не хотелось, чтобы из моих уст прозвучало имя кандидата, который навлечет позор на себя и мой департамент. Кроме того, мне будет крайне жаль, если под удар будет поставлено ваше дальнейшее служение Церкви — вы обладаете исключительно ценными способностями. Что скажете?

— Могу ли я помолиться, сэр?

— Да. Мудрая мысль. Вы освобождаетесь от своих текущих обязанностей. В это же время завтра вы сообщите мне о результатах своих размышлений. Окончательное решение буду принимать я, но ваше мнение будет учтено.

— Я вам очень благодарен, мистер Келси.

— А сейчас можете идти.

— Благодарю. Я закончу работу и пойду в храм.

— Прекрасно. Да известят вас боги о своей воле.

— Надеюсь, что так и будет, сэр.

Артур Иден вышел из кабинета Келси, чувствуя на спине его испытующий взгляд. В лифте проделал руками молитвенные движения, заимствованные Церковью из буддизма. Вернувшись в свой кабинет, выключил компьютеры и вышел из здания. На случай слежки направился в одну из церковных камер переноса, отыскал индивидуальную виртуальную часовню, где мог помолиться и собраться с мыслями.

Иден провел там несколько часов. Уходя, сказал служителю, что собирается пообедать. Закончив трапезу в своем любимом афганском ресторане, вернулся в квартиру Дэвиса и все подготовил для поджога, который должен был выглядеть как пожар, возникший из-за случайного короткого замыкания. (Когда начнется расследование, специалисты найдут компьютерное оборудование и другую электронику, безнадежно испорченную.) Если все пойдет хорошо, Церковь посчитает что он погиб.

Потом Иден воспользовался служебным выходом и спустился в туннель подземки. Дэвис исчерпал свои возможности, его личина не выдержит близкой встречи с существами, которым служит Церковь. И хотя Иден по-прежнему не верил в их божественность, годы, проведенные на службе у, элишитов, убедили его в их несомненном могуществе.

Теперь он снова станет Артуром Иденом и начнет работу над созданием личности монаха из братства, которая пригодится ему, когда выйдет книга. Он опубликует ее под своим собственным именем, прекрасно понимая, что после ее выхода уже не сможет оставаться Артуром Иденом, поскольку ему будет вынесен смертный приговор.

Прошло несколько лет. Джон Д'Арси Доннерджек-младший хорошо рос и практически не болел. Дэк научил его читать, детские каракули превратились во вполне приличный почерк. Кроме того, Дэк познакомил мальчика с правилами математики. Только после этого робот позволил ему подойти к компьютеру. Он хотел, чтобы сын Джона Д'Арси Доннерджека обладал почти забытыми основами прежнего образования перед тем, как приступить к освоению современного. Дэк не получил никаких указаний на сей счет, но заметил, что Доннерджек-старший знал самые неожиданные вещи, а робот считал его великим человеком. Более того, он надеялся, что Доннерджек-младший когда-нибудь тоже станет великим. Поэтому ребенок изучал немецкий, французский, японский, картографию и каллиграфию, как в прежние времена Джон Доннерджек-старший.

В замке Доннерджек не было других детей. Изредка мальчик видел из окна или с балкона Дункана и Ангуса, но Дэк не подпускал его к ним, надеясь таким способом защитить его жизнь. Поэтому единственными существами, с которыми ребенок общался помимо домашних роботов, стали обитатели Вирту — люди и самые разные существа; Джон сталкивался с ними во время своих ежедневных визитов на Сцену и за ее пределы.

Однажды они с Мизаром ушли в поля — так далеко, что произошло несколько перемен ландшафта, прежде чем они вернулись. Путники оказались в маленькой скалистой долине, по которой бежал ручей. Двигаясь вдоль русла, они подошли к бурлящему, искрящемуся водопаду. Юный Доннерджек, одетый лишь в шорты, уселся на небольшой валун возле воды и принялся швырять камешки в поток. Вскоре на поверхность вынырнуло водяное гуманоидное существо и посмотрело на него. Джон поднялся на ноги и сделал шаг назад. Мизар встал перед мальчиком и открыл пасть, демонстрируя острые спицы зубов.

— Привет, малыш, — произнесла зеленоволосая женщина, медленно выбираясь на берег. — Скажи своему стражу, что я не желаю тебе зла.

Мальчик положил руку на шею пса и погладил его.

— Все в порядке, — заверил он Мизара. — Не трогай ее. Меня зовут Джон Доннерджек. А кто вы, мадам?

— Ты родственник ученого Джона Д'Арси Доннерджека? — спросила женщина, снимая с волос улиток и бросая их обратно в реку.

— Он был моим отцом.

— Был? Ты сказал «был»?

— Ну, он умер. Я тогда еще только родился.

— Как жаль. Я буду о нем скучать. Он и Рис Джордан приходили в мою долину, чтобы отдохнуть и насладиться ее красотой, а потом начинали обсуждать математические проблемы — два великих человека.

— Вы знали моего отца?

— Я его — да, а он меня — нет. Мне нравилось слушать их разговоры и поддерживать окружающую природу такой, чтобы они получали максимальное удовольствие.

— Кто вы, мадам?

— Я Хранительница долины. В школе тебе, быть может, рассказывали о нас, называя эйонами. Я поддерживаю здесь порядок. Обычно люди меня пугают. А детей я люблю. Хорошо, что ты сюда пришел. Если хочешь, можешь поплавать в реке. Я сделаю воду холоднее или теплее — как пожелаешь.

Мальчик улыбнулся.

— Ладно, — ответил он.

И побежал к воде.

Хранительница повернулась к Мизару.

— Ты не просто конструкция, — заявила она. — Тебя сделал Доннерджек?

— Нет. Думаю, нет, — отрывисто заговорил Мизар. — Но… не… помню… как… появился. Ослепительная… вспышка света… и я падал. Скитался… долго и далеко. Не знаю… откуда я пришел. Но мальчик добр… ко мне… и я играю… с ним. Так лучше — иметь друга… чем скитаться.

— Я рада, что вам хорошо вместе.

— Иногда… черный мотылек… приходит поговорить. Я чувствую… что должен его знать. Но он не… хочет говорить о таких… вещах. Однако он… дружелюбен.

— Как его зовут?

— Алиот.

— Ой.

— Ты… с ним знакома?

— Ну, не совсем. На мгновение мне показалось, что ты произнес другое имя.

— Черные мотыльки… встречаются… редко.

— Верно. — Хранительница повернулась и посмотрела на плавающего мальчика. — Вам пора возвращаться?

— Я не… знаю.

— Дитя, где ты живешь?

— В замке Доннерджек.

— Когда тебя ждут дома?

— Наверное, я уже опоздал. Хорошо, что напомнили. Он вышел на берег, встряхнулся и встал на солнце, — Спасибо за купание.

— Приходи, когда захочешь, Джон Доннерджек. Ты уверен, что найдешь дорогу обратно?

Юный Доннерджек посмотрел на Мизара:

— Ты можешь взять след? Пес опустил голову.

— Он… все еще… здесь.

— Отлично. Тогда мы пойдем.

— Возвращайтесь, — пригласила Хранительница.

— Мы придем. Спасибо вам.

Они торопливо пробирались через лес, но через некоторое время Мизар остановился.

— Что такое? — спросил юный Доннерджек.

— След становится… слабым. Я не уверен… не понимаю… что происходит.

— Мне тоже кажется, что все тут какое-то чужое.

— Ты… прав. Мы пришли… не отсюда, — оглядываясь по сторонам, заметил пес. — Ага.

— Что?

— Машина твоего отца… продолжает… менять районы. Мы попали… совсем не туда… откуда выходили.

— Естественно. Что будем делать?

— Я не знаю. Кажется… раньше… я умел находить дорогу. Но не знаю… как. Дай время… я вспомню.

— Дэк будет беспокоиться… Есть идея. Ты можешь отвести нас туда, где мы только что были?

— Пошли. Нужно торопиться.

Мизар повернулся и затрусил в обратном направлении. Доннерджек последовал за ним.

— Хранительница! Хранительница! — крикнул Доннерджек. — Мы можем еще поговорить?

Среди листвы появилась зеленая голова.

— Да, дитя? — спросила Хранительница.

— Машина отца оказалась слишком далеко. Не могли бы вы позвать его друга — доктора Джордана — и спросить… не отведет ли он нас домой?

— Конечно. Я уже… а вот и он.

Перед ними возникло маленькое голографическое изображение ученого.

— Да, Калтрис, — сказал он. — Что… кто это?

— Сын твоего друга Доннерджека и его пес Мизар. Они заблудились. Ты знаешь, как вернуть их в замок Доннерджек?

— Могу быстро выяснить. Подождите немного. Как тебя зовут, мальчик?

— Джон Д'Арси Доннерджек-младший.

— Похож.

Фигура Риса увеличилась до нормальных размеров и обрела материальность.

— Я помню, что установил периодическую смену декораций, — задумчиво проговорил он.

— Да. Думаю, что с момента нашего ухода все вокруг менялось трижды.

— Именно это мне и нужно было знать. Сколько времени вы провели у Калтрис?

— Может быть, час. Мы поговорили, а потом я пошел плавать.

— Очень хорошо. Вы отсутствовали не так долго, как тебе показалось. В долине Калтрис время течет иначе, чем в остальных местах. Спасибо, что связалась со мной, Калтрис.

— Ну что ты, Рис! Не пропадай надолго.

— Обещаю. — Рис повернулся к мальчику и его потрепанному псу. — Откуда вы пришли?

Поскрипывая суставами, Мизар показал:

— Вон… оттуда.

— Пошли, я доставлю вас домой. Они зашагали по лесной тропинке, следуя за высокой стройной фигурой Риса Джордана.

— Не знал, что у Доннерджека есть сын, — проговорил через некоторое время Джордан.

— Есть.

— Как он поживает?

— Отец умер, когда я был совсем маленьким.

Рис промолчал, только чуть опустились плечи, но продолжал уверенно шагать вперед.

— Я работал с ним над одним проектом, когда звонки прекратились. Я беспокоился… Почему мне ничего не сказали?

— По-моему, он не хотел, чтобы кто-нибудь узнал о его смерти, — ответил мальчик.

— Почему?

— Понятия не имею. Никогда не задумывался. Так было всегда.

— Автоответчик замка сообщает всем, что Доннерджек отправился в путешествие, — Отец приказал.

— Так кто же о тебе заботится? Я не очень хорошо представляю положение твоей матери.

— Она тоже умерла. Их похоронили рядом на семейном кладбище. Обо мне заботятся роботы — Дэк, Войт и Куки. И мои друзья — Мизар, например.

— Ужасно. Вероятно, у Джона имелись достаточно серьезные причины, чтобы все организовать именно так. Однако прошло много времени. Власти скорее всего…

Из браслета послышался негромкий голос:

— Эту функцию не следовало до тех пор, пока Джон не достигнет совершеннолетия, за исключением экстренных случаев — каковой и является данная ситуация. Я прошу тебя, мой старый друг, не сообщать властям о случившемся. Ты должен поверить мне на слово. Я сделаю так, что ты в любое время будешь желанным гостем в замке Доннерджек. Только не пытайся выводить моего сына за его пределы.

— Джон!

Юный Доннерджек пристально смотрел на браслет, однако в округлившихся глазах мальчика не было страха.

— Джон?

— Не во плоти, Рис, но не сомневайся, это желание Джона Д'Арси Доннерджека — отца мальчика. В Веритэ ему грозит серьезная опасность.

— Но разве подобные посещения Вирту…

— Он гуляет здесь с младенческого возраста, и ему никто ни разу не причинил вреда.

— Я верю тебе, Джон. Мы продолжим наш разговор, — если я приду в гости к мальчику?

— При одном условии: не пытаться снять браслет с руки моего сына.

— Даже после смерти ты умудрился заинтриговать меня. Я даю слово.

— Ты и в самом деле в браслете, отец? — спросил наконец мальчик.

— Нет, — раздался голос Доннерджека-старшего, — Но моя личность отражена в эйоне, который заодно получил и все мои знания.

— Я не понимаю. Ты здесь или нет?

— Я и сам толком не разберусь. Я чувствую себя Доннерджеком… Впрочем, это одно из свойств устройства. Будем считать, что я очень умное компьютерное создание — так мне будет легче, и мы сможем избежать метафизических дискуссий.

— А что такое метафизика?

— То, чего я стремлюсь избежать. Мальчик рассмеялся, и оба мужских голоса присоединились к нему.

— Я далеко не всегда знаю, что смешно, а что — нет, — печально проговорил Джон-младший.

— Ну, если тебе весело, значит, смешно, — заметил Рис, положив ему на плечо руку. — И еще у тебя возникает приятное ощущение внутри.

— А если ты не понимаешь какой-нибудь шутки, скажи нам, и мы тебе объясним, — вмешался браслет. Они свернули, и Рис сказал:

— Вон там, впереди Сцена, не так ли?

— Очень похоже.

— Я хотел бы снова поговорить с вами обоими.

— Я скажу Дэку, чтобы он принимал твои звонки, — заверил браслет. — Тебе всегда будут рады в замке. Похоже, со здоровьем у тебя все в порядке?

— Лучше, чем раньше.

— Замечательно. Да, мы еще поговорим. Спасибо за то, что проводил нас.

Они расстались, и юный Доннерджек вошел на Сцену.

— Я снова впадаю в спячку, — заявил браслет. — А тебе надо поесть.

Мизар то ли зарычал, то ли взревел двигателем, свернулся в клубок в центре Сцены и закрыл глаза.

— Дэк, я вернулся, — позвал юный Доннерджек.

В течение следующих нескольких месяцев мальчик упросил браслет показать ему, как находить дорогу домой сквозь, фазовые изменения. Потом, в том же году, он научился проникать внутрь и касаться вещей в Вирту. Браслет практически это не комментировал, а Рис не знал, как объяснить столь странное явление.

— Такое даже теоретически невозможно! Твой папа делал удивительные вещи с пространством и временем в Вирту, но даже он не умел производить случайные переходы. Боюсь, мне придется пересмотреть часть моих теорий.

— А ты расскажешь мне о них?

— Когда станешь постарше и будешь лучше знать математику.

— Не поговоришь с Дэком, чтобы он побыстрее начал учить меня математике?

— Конечно.

— Можно мне задать тебе личный вопрос?

— Спрашивай.

— У тебя когда-нибудь были дети? Рис не отвечал довольно долго.

— Да, — наконец произнес он. — Это ужасно — пережить своих детей. У меня было два сына и дочь. Они умерли. Двое внуков. Их уже тоже нет в живых. Одна правнучка — девочка по имени Меган. Учится в школе, любит математику и физику. Она — большое утешение для меня. Меган приходит в гости, и мы друг другу нравимся. А вот остальных мне недостает.

— Я тебе сочувствую.

— Не нужно ни о чем жалеть. Я должен быть благодарен за то, что у меня было, и за то, что есть, разве не так? Да, мне не хватает улыбки одного маленького мальчика и смеха другого и… проклятье! Понимаешь, я прожил очень долго и много сделал. Я должен быть счастливее многих других. Но почему ты спросил меня о детях?

— Просто ты ведешь себя со мной, как человек, который умеет обращаться с детьми. Вот и все.

Рис протянул руку и потрепал мальчика по волосам.

— Давай поговорим немного о числах, — предложил старый ученый.

— Ладно.

Поначалу Рис приходил довольно часто, а юный Доннерджек проскальзывал в Вирту, чтобы с ним встретиться. Рис только головой качал, глядя на легкость, с которой мальчик проделывал этот фокус.

Именно Рис Джордан первым начал называть его «Джей».

— «Джон» не годится — во всяком случае, для меня. Джон — имя твоего отца, и если я буду так тебя называть, то быстро запутаюсь и просто свихнусь.

Он рассмеялся, и юный Доннерджек вместе с ним. Мальчик прекрасно знал, что Рис Джордан — очень старый человек, гораздо старше, чем был бы сейчас его отец, если бы не умер, и большинство других пациентов в лечебнице Веритэ. Однако виртуальный облик Риса — стройный тридцатипятилетний мужчина — всегда оставался неизменным.

Необычные встречи обеспокоили Калтрис, когда она заметила необычную способность юного Доннерджека пересекать границы интерфейса, не пользуясь механическими и электронными приспособлениями. Хранительница проанализировала ситуацию и пришла к выводу, что, поскольку Доннерджек способен переносить свое тело через интерфейс, ускорение потока времени может привести к его преждевременному взрослению. Из уважения к желанию Риса сделать как можно больше в оставшиеся ему годы Доннерджек посещал своего наставника в долине Калтрис, используя виртуальный облик. Скоро он получил такое образование, которое никак не соответствовало его нежному возрасту.

Из них получилась странная пара: старик с внешностью человека средних лет и мальчик со знаниями — если не мудростью — студента. Однако они дружили искренне и крепко. Рис заменил юному Доннерджеку преждевременно умершего отца. Рис Джордан, в свою очередь, любил мальчика за его собственные качества и в память о Доннерджеке-старшем.

Прошло время, и Рис вдруг понял, что, хотя он хорошо знал Джона Д'Арси Доннерджека, он относился к нему с профессиональным уважением — и не более того. Однако сын Джона, с его странной серьезностью, аналитическим подходом к любой шутке и весьма своеобразным отношением к человеческим проблемам, вызывал у старика совсем другие чувства.

— Нет, «Джон» не годится, ты уж не обижайся, сынок. Полагаю, другая форма твоего имени меня больше устроит. Если ты, конечно, не возражаешь.

— Вовсе нет. Рис, — ответил юный Доннерджек, с интересом глядя на своего наставника. Он почувствовал, что происходит нечто необычное, может быть, какой-то этап его жизни подошел к концу. Ему даже показалось, что он станет совсем другим человеком после того, как Рис начнет называть его по-новому. — И что же мы придумаем?

— Ну, можно было бы выбрать твое второе имя, но Д'Арси звучит слишком высокопарно…

— Хорошо.

— Из «Джона» очень удобно делать уменьшительные, — продолжал старик. — Например, «Джонни» и «Джек». Ты не похож на «Джонни», а «Джек Доннерджек» слишком напоминает детский стишок.

Калтрис, которая слушала их разговор, выставив из воды голову (маленькое Саргассово море зеленых волос), рассмеялась — мелодично, словно пение волн, набегающих на берег. Юный Доннерджек с серьезным видом кивнул.

— Кроме того, учитывая, что тебя назвали в честь отца, ты еще и младший. Получается Джон-младший, слишком длинно. А сокращенно Джей-Джей.[29]

Рис Джордан посмотрел на серьезную мину сидевшего рядом с ним маленького мужчины. Даже с босыми ногами, не просохшими после купания вместе с Калтрис, он походил на «Джей-Джея» не больше, чем на «Джонни».

— Но остается еще просто «Джей». Это имя таит в себе огромный потенциал. Похоже на полное, а с другой стороны, заставляет вспомнить целый ряд тотемных образов.

— Тотемных образов? — удивленно переспросил Доннерджек.

— Да. Первая буква имени в печатном варианте изогнута, словно рыболовный крючок, а в курсиве напоминает слегка повернутый знак бесконечности. А еще есть птица, которую называют «сойка»[30] — синяя, совсем не редкая, любит копаться в грязи, не прочь что-нибудь украсть при случае — по крайней мере кое-кто так считает, — зато умеет оценить ситуацию. Сойки предупреждают других животных о хищниках и без колебаний собираются вместе против общего врага. И являются дальними родственниками воронов и ворон. «Джей». Ну, как?

— Мне нравится, — ответил Джон Д'Арси Доннерджек-младший.

— Значит, так тому и быть, — заявил Рис Джордан, а потом торжественно набрал пригоршню воды из реки Калтрис и вылил на голову Доннерджека, окрестив его новым именем.

Лежавший на берегу пес Мизар, не помнивший ни своего создателя, ни того, как ему давали имя, застучал хвостом по траве. Он не имел ни малейшего понятия о том, что раньше его хвост был двойным — из толстого красного кабеля. Впрочем, он не особенно интересовался своим прежним «я». Единственный из тех, кто приходил к юному Доннерджеку из царства Танатоса, охранял и играл с ним, Мизар не ведал о своем первом хозяине.

— Джей, — произнес мальчик удивленно. Ему понравилось новое имя. — Джей.

На него нахлынули эмоции, с которыми он не смог справиться и потому с пронзительным воплем прыгнул в воду, обрызгал Риса с ног до головы и почти, почти умудрился схватить Калтрис за волосы, так похожие на водоросли.

В те дни, когда Рис был занят, Джей Доннерджек отправлялся вместе с Фекдой, Мизаром, Дьюби или Алиотом исследовать многоярусный мир Вирту. Руины городов и покинутые поселения, пустые гостиницы, гимнастические залы, бордели, джунгли, горы, пляжи, пустыни, даже дно высохшего моря — они побывали повсюду.

— Ты должен помнить, — как-то раз, нежась на пляже, предостерегал мальчика Рис, — что оба твои мира реальны. Если ты находишься в Вирту, тебя может настигнуть смерть во время виртуальной лавины. А в Веритэ легко свернуть себе шею, падая с лестницы.

— А что означает Вирту? — спросил Джей.

— Так в восемнадцатом веке называли произведения искусства. Нельзя не признать, что это величайшее произведение искусства из всех созданных человеком.

— Наверное, ты прав. А Веритэ — место, где зародилась первая реальность?

— Верно.

— Физика и химия — законы движения и термодинамики — действуют в Вирту совсем не так, как в Веритэ, лишь имитируют…

— Правильно.

–..потому что необходимо сходство, в противном случае в Вирту невозможно было бы находиться — и достаточное количество различий, чтобы сделать Вирту максимально полезным.

— Ты прав. В особенности если учесть, что Вирту используют для отдыха в не меньшей степени, чем для бизнеса и разрешения научных задач.

— А что это за проблема, над которой ты работаешь, — объединенная теория?

— Когда Вирту создала себя после того, как у Банзы произошла случайная цепная реакция, уничтожившая часть поля, новый мир далеко не сразу открыл нам свои тайны. Мы учились — методом проб и ошибок, пытались установить собственные правила. Вирту оказалась сильнее в базовых вещах, хотя ей пришлось взять на себя программирование и строительство дополнительных пространств. Мы так и не сумели понять, локализовано ли действие физических законов, или они некоторым образом искажены и являются частными примерами более общих. Или вообще все определяется целесообразностью и соперничеством, встающими над морем хаоса.

— А имеет ли это значение, — спросил мальчик, — если результат остается тем же? Рис рассмеялся:

— Ты рассуждаешь совсем как твой отец, когда им овладевал прагматизм. Разумеется, имеет. В конечном счете все имеет значение — каким именно образом, не знаю, но я всегда буду верить в этот постулат. Полагаю, тут-то и заключено различие между теоретиком и инженером. Нас интересует начало и конец; нам необходимо выяснить, где проходит истинная граница. Кто-то другой может сказать: «Вы с большей пользой потратите время, если попытаетесь найти реальное применение своим силам. Новые теории должны рождаться из практики — только тогда у них появится здоровая основа». Они по-своему правы. Однако я склоняюсь к первому подходу, а твой отец — ко второму.

— Но вы оба считаете Вирту произведением искусства?

— Точно.

— Я рад, что многие вещи на самом деле не такие простые, как мне казалось вначале, — заметил Джей, поднимая экзотическую морскую раковину пальцами ноги и бросая ее в воду.

— Похожее удовольствие можно получить, разгадывая хороший кроссворд, — сказал Рис.

— А что такое кроссворд?

— О Господи! Ты, похоже, снова забросил занятия. Во время следующего визита я принесу тебе несколько штук. Мне кажется, тебе понравится.

Выход книги Артура Идена «Происхождение и развитие модной религии» произвел настоящую сенсацию. Идеи обладал редким чувством языка, к тому же его работа опиралась на академические традиции антропологических исследований и имела изящное документальное подтверждение.

Иден относился к предмету исследования с соблюдением всех этических норм. Он Сдержал данное себе слово и не раскрыл ни одного тайного ритуала, не нарушил ни одной клятвы.

Однако автор продемонстрировал, что, несмотря на все свои заявления. Церковь Элиш не основывается на древних откровениях, а постоянно развивается. Признавшись, что он сам являлся прихожанином Церкви, Иден рассказал, как его исследования использовались для создания риз и молитвенных церемоний. Рассуждения о роскошных интерьерах частных зданий и офисов, описание жизни старших членов иерархии намекали — никаких прямых заявлений — на то, что пожертвования далеко не всегда идут на прославление богов.

«Происхождение и развитие модной религии» вышло в сокращенном варианте (без примечаний) с иллюстрациями, полученными из самых разнообразных источников — включая древние традиции средств массовой информации. Появилась пьеса под названием «Священник — тайный агент»; голографический фильм (здесь Иден получил сексуальную, но крутую помощницу, которая большую часть времени занималась допросом высших чинов Церкви в периоды праздников плоти) и виртуальная интерактивная ролевая игра. Впрочем, последняя имела странную и малоприятную тенденцию: пять участников погибли и несколько дюжин получили ранения, прежде чем на нее вышел официальный запрет. Из чего многие сделали вывод, что элишитам есть что скрывать.

Рынок наводнили произведения аналогичной направленности: «Раб Иштар», «Развлечения элишитов», «Крылатая ложь» и тому подобное. Они продавались не так хорошо, как книга Идена, поскольку ни одна из них не содержала уникального сочетания антропологического анализа и личного опыта. Не приходилось сомневаться, что Артур Иден стал очень богатым человеком. Его агент отказывался от комментариев, но выглядел страшно довольным. От общественности не укрылось, что он строит себе новый дом в Париже.

Однако взять интервью у самого Артура Идена никто не смог. Во время единственного торжественного ужина, посвященного выходу книги — на котором вопреки (а может быть, благодаря) покрову тайны присутствовало довольно много гостей, — автор просто исчез. В течение нескольких месяцев после опубликования своего столь нашумевшего произведения Иден письменно отвечал на вопросы журналистов. Затем, сославшись на необходимость скрываться из-за бесчисленных угроз (ни одна из них, как он подчеркнул, не исходила от церковных властей, речь шла лишь о фанатиках), Иден стал недоступен.

Его книга в жестком переплете оставалась в списке бестселлеров в течение года, а потом еще восемнадцать месяцев в электронной форме. (Кое-кто утверждал, будто она значительно дольше занимала бы первое место по популярности, если бы постоянно не подвергалась постороннему редактированию.) Церковь Элиш не сделала ни одного официального заявления относительно «Происхождения и развития модной религии». Сразу же после выхода книги многие приверженцы Церкви покинули ряды элишитов, но постепенно появились новые желающие, и вскоре прежняя численность была восстановлена. Периодически священники демонстрировали пастве свое виртуальное могущество, однако в целом высшие церковные сановники не обращали особого внимания на общественное мнение.

Сидя высоко среди ветвей гигантского дерева, Джей наблюдал, как Сейджек и Чимо дерутся за право быть вождем клана. Схватка назревала давно, Чимо надеялся застать Сейджека врасплох или дождаться, когда вожак получит какую-нибудь рану. Сейджек постоянно держался настороже, однако ему не удалось скрыть, что он подвернул лодыжку во время очередного набега на лагерь икси.

— Пришло время нам выяснить отношения, босс, — сказал Чимо вскоре после того, как они вернулись.

— Ты недостаточно хорош, Чимо.

— Я долго ждал, наблюдал за тобой. Знаю все твои трюки. Давай разберемся, кто из нас лучше.

Сейджек попытался оглушить своего соперника неожиданным ударом правой ладони. Чимо увернулся и врезал Сейджеку левой рукой по ребрам.

— Ты становишься старым и неуклюжим, — заявил он.

Сейджек зарычал, неожиданно сгреб Чимо в объятия и нанес ему несколько ударов головой, прежде чем тот успел вырваться и отскочить на безопасное расстояние.

Джей, игравший с Дьюби в прятки среди ветвей гигантских деревьев, потерял свою подружку. И вдруг услышал злобные крики и рев. Устроившись на развилке, мальчик не мог оторваться от завораживающего зрелища: противники катались по земле, пытаясь друг друга задушить.

— Слабак!

— Любитель полудохлых овец!

— Пожиратель дерьма!

Схватка продолжалась, расширяя словарный запас Джея. Сейджек нашел палку и сломал ее о голову Чимо. Тот нанес удар двумя кулаками сразу и сделал удачный захват.

— Откручу тебе голову!

— Переломаю ноги!

— Съем твою печень!

— А я — твою, вместе с горячим супом!

— Отрежу тебе член!

Сейджек высвободил руки и обхватил голову врага. Чимо принялся изо всех сил колотить Сейджека по больной лодыжке. Сейджек поморщился, но соперника не отпустил.

— Старый ублюдок! Придется тебя убить!

Вокруг собрался Народ.

«Будет ли Чимо таким же хорошим вождем, как Сейджек?» — сомневались самые умные.

Джей обнаружил, что весь взмок и дрожит. Никогда ранее ему не приходилось видеть настоящей драки.

— Нет! — прошептал мальчик, когда большие пальцы Сейджека нашли глаза Чимо.

Чимо больше не цеплялся за Сейджека. Теперь он пытался оттолкнуть врага — давление на глазные яблоки усилилось. Он оскалился и безуспешно старался укусить противника, рычал и ругался.

Сейджек давил все сильнее.

Подняв руки, Чимо схватил запястья Сейджека, намереваясь оторвать их от своего лица. При этом он продолжал колотить врага по лодыжке. Оба истекали кровью от многочисленных ран на плечах и голове.

Джею хотелось отвернуться, однако происходящее завораживало, снова заставив думать о природе рационального и иррационального в судьбе каждого живого существа. Но на самом деле грубое насилие, вызванное противостоянием…

Чимо издал дикий булькающий вопль, и Доннерджек увидел, что пальцы Сейджека вошли в глаза его врага. Сейджек тут же опустил руки на шею Чимо. Тот перестал колотить его ногами и попытался сделать несколько вдохов, захрипел.

— Ты собирался выяснить, кто из нас лучше, — сказал Сейджек, продолжая сдавливать горло Чимо. — Отлично. Теперь ты знаешь.

Послышался треск, словно кто-то сломал палку, и голова Чимо бессильно упала вправо.

— Ты получил то, что хотел, — сказал напоследок Сейджек и поднялся над телом Чимо. — Кто теперь вождь? — закричал он.

— Сейджек! — закричали все.

— Вождь вождей!

— Сейджек! — снова закричали все.

— Советую вам этого не забывать! — воскликнул он и захромал к дереву.

Взглянул на ствол, прикинул высоту нижней ветки, вспомнил о больной лодыжке, вздохнул и выбрал дерево с ветвями пониже. Медленно, стараясь сделать вид, что с ним все в порядке, Сейджек подтянулся на руках и уселся на первой же подходящей развилке.

Его соплеменники радостно закричали и замахали ему руками. Тогда он позволил себе улыбнуться. Вот что такое прекрасная жизнь!..

Джей еще долго не решался ускользнуть с этого страшного места. Ему еще никогда не приходилось видеть кошмара наяву.

В последующие несколько дней Джей избегал встреч со своими друзьями, погрузившись в чтение. Его ужасно тянуло рассказать им о последнем путешествии, но он занимался воздушной акробатикой и под руководством Калтрис учился плавать в реке ниже водопада. А по ночам мальчика мучили кошмары, в которых Сейджек и Чимо сражались за право быть вождем клана. Иногда Джею казалось, будто он слышит треск ломающихся костей шеи Чимо.

Однажды ночью, когда он открыл глаза после особенно яркого сна, мальчик услышал стоны и звон цепей. Джей поднялся по лестнице на третий этаж — звуки доносились оттуда — и увидел удаляющуюся призрачную фигуру.

— Подождите! Пожалуйста!

Существо замедлило шаги и повернулось к нему.

— Я… я никогда не видел и не слышал вас раньше, — заявил Джей. — Кто… Что вы такое?

— Обычный призрак. Похоже, я довольно долго спал, — ответил тот. — А ты кто такой?

— Джон Д'Арси Доннерджек-младший. Обычно меня называют Джей.

— Да, теперь я вижу сходство. Как твой папа?

— Он уже давно умер.

— Я не видел его среди наших, значит, он попал в какой-то особый рай. Жаль, что ты его потерял, мальчик. Такого человека хорошо иметь рядом.

— Выходит, вы его знали?

— О да. Мы вроде как были друзьями, хозяин и я.

— Почему же мы никогда не встречались раньше? — спросил Джей.

— Обычно я появляюсь, когда кто-то начинает сильно переживать, молодой хозяин, — ответил призрак. — Тебя что-то тревожит?

— Недавно я наблюдал смертельную схватку. Да, меня беспокоит то, что я видел, — признался Джей.

— Это со временем пройдет, — задумчиво проговорил призрак. — Я был свидетелем множества насильственных смертей — я и сам так умер, — но теперь они не имеют для меня такого значения, как раньше. Что, впрочем, не умаляет ужаса, испытанного в первый раз… Однако ты должен понять, что смерть является частью жизни. И жизнь всегда продолжается, потому что новые люди рождаются на свет. Если бы не было смерти, нам бы чего-то не хватало. Постарайся не забывать об этом.

— Но меня тревожит жестокость.

— Жестокость тоже часть жизни.

— Благодарю, мистер Призрак. Я ведь даже не знаю вашего имени.

— Я давно успел его забыть. Не имеет особого значения.

— Мне бы хотелось что-нибудь для вас сделать.

— Знаешь…

— Да?

— Я покажу тебе место, где твой папа хранил выпивку. Налей немного виски в пепельницу — тогда я смогу вдохнуть его замечательный аромат. Это называется совершить возлияние. Самый лучший способ завести дружбу с призраком.

— В самом деле? Возлияние? Покажите мне.

Призрак отвел Джея в кабинет, и он приготовил выпивку.

— Как странно, что вы способны совершать физические действия, находясь в газообразной форме.

— Может быть, именно поэтому спирт получил свое имя,[31] — рассмеялся призрак.

— Вы редко смеетесь, да? — спросил Джей.

— Пожалуй, редко.

— Вы гораздо лучше выглядите, когда улыбаетесь.

— Отсюда лишь очень немногое кажется забавным.

— Попробуйте как-нибудь снять цепи.

— Я пытался. Они возникают снова.

— Выпейте еще.

— Иногда люди поют, когда пропустят рюмочку. Я забыл.

— Снимите цепи. Я немного выпью, и мы споем вместе. Позднее Дэк услышал два странным образом слившихся голоса:

— Ты пойдешь по верхней дороге, а я пойду по нижней…

Рис, браслет и остальные друзья Джея дружно отговаривали его от посещения человеческих поселений в Вирту и других местах, которые могли таить в себе опасность.

— Когда станешь старше и научишься принимать любое обличье, какое только пожелаешь, мы вернемся к обсуждению этого вопроса, — заявил Рис. — Уж не знаю, что твой отец встроил в браслет, но он стоит целого состояния. Люди готовы на убийство, чтобы овладеть способностью перехода… Ты должен хранить возможности браслета в тайне. Никому о нем не рассказывай. Нельзя, чтобы кто-нибудь увидел, как ты путешествуешь между мирами, А пока потренируйся принимать различные обличья.

Джей содрогнулся, вспоминая схватку между Сейджеком и Чимо.

— Неужели ты считаешь, что есть вещи, ради которых стоит совершать убийства и принимать смерть?

— То, что думаю я или ты, не имеет значения, — ответил Рис. — Мерзавцев на свете хватает. В любом мире ты рано или поздно сталкиваешься с насилием — реальным или метафорическим.

— Почему?

— Насилие является частью человеческой природы.

— Но почему?

— Потому что в нас есть не только рациональное, но и иррациональное. И не спрашивай больше «почему». Лучше почитай и повнимательней посмотри вокруг, когда рядом с тобой окажутся другие люди.

— Это относится и ко всем остальным существам?

— Насколько мне известно, да. А что?

— Однажды я видел, как похожие на обезьян люди дрались, чтобы выяснить, кто из них будет вождем.

— А как ты оказался среди них?

— Я отдыхал на дереве, когда они пришли. Рис нахмурился.

— Почему мне кажется, что ты не все говоришь? — поинтересовался он.

— Потому что ты велел мне избегать людей.

— Значит, их там было много?

— Целое племя, наверное. Но это было еще до нашего разговора. Кроме того, ты ведь знаешь, браслет работает в обоих направлениях. Я всегда могу ускользнуть в Веритэ.

— И возникнуть перед машиной, мчащейся на огромной скорости по шоссе — если не будешь сохранять осторожность.

— Я всегда осторожен.

— Обезьяноподобные люди намного сильнее нас. К тому же, насколько мне известно, они довольно злобные.

— Да, тут ты прав.

— Научись же, наконец, оценивать ситуацию! Не забывай, что я тебе рассказал про браслет и людей. Джей кивнул:

— Постараюсь.

— Я давно живу на свете, — промолвил Рис после непродолжительного молчания, — но только сейчас вспомнил одну вещь про мальчиков.

— Что ты имеешь в виду? — заинтересовался Джей.

— Что им ни говори, они все равно делают по-своему. Джей несколько мгновений смотрел на Риса, а потом ухмыльнулся.

— У тебя хорошая память, — заявил он.

Если Рис не звонил и никто из его друзей не приходил составить ему компанию, Джей начинал скучать и в конце концов принимал решение, что пора ему посетить дикие места Вирту самостоятельно. Мысль о том, что он будет сам изучать мир, доставляла ему удовольствие.

Однажды весенним утром между джунглями и степью Джей встретил огромного фанта.

— Извините меня за назойливость, — сказал мальчик, — но вы самое большое существо из всех, что мне доводилось встречать.

Фант смотрел на него с не меньшим интересом.

— Ты мне кажешься знакомым, — сказал он, останавливаясь. — Как тебя зовут?

— Джон Д'Арси Доннерджек-младший, — ответил Джей.

— А меня зовут Транто. Сходство не вызывает сомнений. Несколько лет назад я был знаком с твоим отцом. Мы оказали друг другу несколько услуг.

— А откуда вы его знали?

— Однажды я встретился с ним, когда он возвращался из Непостижимых Полей вместе с твоей матерью.

— Непостижимых Полей не существует! Транто протрубил — наверное, рассмеялся.

— Нельзя потешаться, если ты не уверен, — заметил фант.

— Меня учили научному подходу.

— Который, насколько мне известно, предполагает непредубежденность.

Джей опустил голову и нахмурился.

— Вы правы, — тихо проговорил он, — извините. Фант снова рассмеялся:

— Не имеет значения, где именно мы встретились. Но ты навел меня на одну мысль — Да?

— В тот раз я сходил с ума от боли — результат старого повреждения нервов возле основания одного из моих бивней. Когда боль начинается, она проходит только после того, как я окончательно теряю над собой контроль. Я ничего не помню, но говорят, будто во время приступа я крушу все подряд и совершаю насилие.

— Мне очень даль.

— Мне тоже. Я долго и счастливо жил вместе со стадом себе подобных — и тут боль вернулась. Я хочу уйти от них как можно дальше. У меня остались там семья и друзья. Я их защищал. И не хочу причинить горе. Поэтому рано утром я незаметно ускользнул, чтобы, когда произойдет самое худшее, рядом никого не оказалось. И кого я встречаю? Сына человека, который сумел избавить меня от похожего приступа.

— Мой отец вам помог?

— Да. У меня прекрасная память, если я не подвергаюсь воздействию боли. Он говорил про акупунктуру[32] и сиацу,[33] а сам что-то делал. Тебе известны эти термины?

— Немного, — ответил Джей. — Я знаю теорию. Но у меня не было возможности попрактиковаться.

— Я могу показать тебе, куда именно он прикладывал руки. Ты готов попробовать?

— Конечно.

— Тогда я лягу, чтобы ты мог добраться до нужных точек.

— Ладно.

Джей отступил назад, а огромный фант опустился на колени, повернулся и лег на бок.

— Впечатляюще, — пробормотал Джей.

— Помассируй у основания верхнего бивня, очень осторожно. Так он начинал.

— Попробую, Транто.

— Хорошо. Даже если не получится, я запомню, что ты пытался. Как ни странно, есть еще место между пальцами задней ноги…

Через десять минут громадный фант почти задремал.

— Сейчас еще нельзя сказать наверняка, — заявил Транто, — но я чувствую себя лучше. Ты делал массаж дольше, чем он. А теперь уходи.

— Я собирался посидеть с тобой, посмотреть, чем все закончится.

— Тебе ведь не понравится, если друг тебя раздавит?

— Нет, но со мной все будет в порядке.

— Чокнутый Джей Доннерджек, — пробормотал Транто. — Ты знаешь, что среди твоих предков полно безумных ученых?

— Внешность может оказаться обманчивой. Поспи. Я буду отгонять мелких хищников и ругаться на больших. Я уже давно хотел потренироваться в употреблении бранных слов.

Большую часть дня Джей провел рядом с Транто, а когда фант проснулся, он сразу увидел сидевшего рядом мальчика.

— Видит Бог, тебе удалось добиться успеха, — наконец сказал он.

— Приятно узнать, что счастливые концовки еще, имеют место.

— Да.

Транто медленно встал, потянулся и затрубил.

— Наверное, пора возвращаться. Рад, что в нужный момент мне удалось встретить еще одного Доннерджека.

— В любое время, — ответил мальчик. — Хорошо, что моего папу знали и любили самые разные люди и существа. Ты действительно видел Непостижимые Поля?

— Да, но я помню лишь отдельные короткие эпизоды, когда меня подчинило себе безумие. Я оставил немало следов в энтропии и страшно разозлил босса.

Джей содрогнулся:

— Неужели с Непостижимыми Полями связан некий разум?

— Да — и к тебе он имеет какое-то отношение. Ты ведь первенец, не так ли?

— Да.

— Я не до конца понимаю, какая существует связь между тобой и Повелителем Ушедших, так что не стану строить предположений. Однако тебе следует знать, что тут не все чисто.

— Кажется, я бессилен что-либо предпринять.

— Я слышал легенду, которая утверждает, будто однажды твой отец сражался с Повелителем Энтропии и их поединок закончился ничьей.

— Каким образом?

— Понятия не имею. Только Медный Бабуин, который сам является легендарной фигурой, может что-то помнить. Я никогда его не встречал. Мне рассказал старый филин, он однажды провел целый день в его вагоне.

— В его вагоне?

— Да. Медный Бабуин — это поезд.

— Я совсем запутался. Ты не можешь объяснить мне, как его найти?

— Нет, но говорят, что Медный Бабуин появляется и исчезает, когда ему вздумается. Вроде бы существуют призрачные станции, где его осматривают и приводят в порядок. Он сам найдет тебя. Если захочет.

Джей фыркнул:

— Боюсь, что я потерял научную непредубежденность.

— Я лишь повторяю слухи, поскольку они имеют к тебе отношение. Я и сам отношусь к ним скептически.

— Понимаю. Если узнаешь что-нибудь новое о моем отце, постарайся запомнить — для меня.

— Обязательно. Мне пора. Спасибо.

Джей смотрел вслед удивительно быстро шагающему Транто. Когда фант скрылся из виду, Джей услышал, как Транто затрубил в последний раз. Триумфально и радостно.

Лежа ночью в постели, Джей вспомнил, что браслет содержит часть воспоминаний его отца, хотя обычно не очень охотно ими делится.

Не зная, как правильно обратиться к браслету, мальчик несколько раз легонько щелкнул по нему карандашом.

— Будь так добр, меня интересует информация, связанная с Джоном Д'Арси Доннерджеком-старшим.

— Чем могу помочь? — последовал ответ.

— Путешествовал ли он когда-нибудь в Непостижимые Поля, где вступил в борьбу с Властелином Энтропии?

— В данный момент доступ к информации закрыт.

— Существуют ли Непостижимые Поля?

— Информация закрыта.

— Повелитель Энтропии?..

— Информация закрыта.

— Поезд, носящий имя Медный Бабуин?..

— Существует.

— Бывал ли он в Непостижимых Полях?

— Предположим, что да.

— Как его найти?

— Информация закрыта.

— Должна быть причина, по которой я не могу получить ответы на свои вопросы.

— Причина есть.

— А связь между мной и Непостижимыми Полями?

— Информация закрыта.

— Существует ли возможность каким-то образом поговорить о Непостижимых Полях, их хозяине и моей связи с ними и можешь ли ты рассказать мне хоть что-нибудь о них или о себе?

— Гм-м. Ты не возражаешь, если я потрачу несколько мгновений на анализ структуры данного предложения?

— Конечно.

— Полагаю, я могу рассказать тебе, что в Непостижимых Полях имеется огромное, темное и таинственное строение.

— Да?

— Его архитектором был Джон Д'Арси Доннерджек-старший.

— Ага. Почему?

— Возможно, чтобы рассчитаться за один долг.

— Имею ли я отношение к его долгу?

— Напрямую нет.

— А сейчас?

— Информация закрыта.

— Ладно, на сегодня достаточно. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

С этого дня Джон Д'Арси Доннерджек-младший почувствовал, что у него в жизни есть цель. Впрочем, хорошо это или плохо, он не знал.

ГЛАВА 3

Джон Д'Арси Доннерджек-младший стоял перед виртуальным зеркалом в небольшой штольне, построенной им в лесу Вирту неподалеку от замка Доннерджек. Он превратился в красивую голубоглазую женщину со светлыми волосами, доходящими до середины спины.

Подняв над головой руки, мальчик принялся вращаться, стараясь понять, насколько удачным получилось его новое тело. Удовлетворенный осмотром, Джей улыбнулся и сделал реверанс своему изображению.

Затем на мгновение сосредоточился, а потом, первым делом открыв глаза, взглянул на свои ставшие волосатыми руки — из зеркала на него смотрел представитель племени Сейджека.

Дьюби захлопала в ладоши.

— Отлично! Просто превосходно! — воскликнула она. — Но было бы еще лучше, если бы ты не закрывал глаза. А вдруг в этот момент в тебя что-нибудь швырнут.

— Верно, — кивнул Джей.

— Попытайся превратиться в какой-нибудь неживой предмет — вроде мебели, камня или, например, в машину.

— Ладно. Только мне нужно немного подумать.

— Времени нет! Враг ломится в дверь! Давай поторопись! Джей суетливо дернулся и сделался угловым столиком.

— Совсем не плохо, если не считать высоты и того, что у тебя пять ножек.

— Ой!

— Превращение в неодушевленную материю — дело совсем не простое. Вот зачем нужно тренироваться. Люди, которые овладевают этим искусством в полной мере, обычно начинают всего с нескольких вариантов, практикуют их до полного совершенства и только потом постепенно расширяют репертуар.

— Что ж, разумно.

— Да.

— Не возражаешь, если я задам тебе личный вопрос? — спросил Джей, снова становясь самим собой.

— Попробуй.

— Чем ты занимаешься, когда мы расстаемся?

— Брожу. В Вирту есть на что посмотреть.

— Ты ни с кем не связана? Ни на кого не работаешь?

— Я работаю над обогащением своего духа. А почему ты спрашиваешь?

— Ну, ты, Мизар, Фекда и Алиот появились примерно в одно и то же время — тогда я не обратил внимания, а теперь у меня порой возникают сомнения, насколько данное совпадение случайно.

— Тебе следовало спросить раньше, поскольку меня тоже занимал этот вопрос и я обсуждала его с остальными. Мы все скитальцы. Мы все имеем нечто общее и периодически собираемся вместе. И мы все с интересом наблюдаем за тобой.

— В самом деле?

— Да. Я бы хотела побывать в замке Доннерджек, а не ограничиваться только Сценой. Наверное, каждый стремится получить то, что ему недоступно.

— Пойдем, — предложил Джей и быстро зашагал обратно. Дьюби торопливо последовала за ним. Подойдя к Большой Сцене, Джей заявил:

— Я хочу проверить, смогу ли захватить тебя с собой.

— Со всем уважением к твоим способностям, — заметила Дьюби, — я не верю в то, что у тебя получится. Ты аномалия — ведь твои родители происходят из двух разных миров.

— Может быть, — спокойно ответил Джей. — Но я всегда хотел проверить. Давай попробуем.

— Ладно. Что я должна делать?

— Возьми меня за руку. Дьюби повиновалась.

— Ну, пошли, — сказал Джей, открывая дверь и делая несколько нетерпеливых шагов.

Дьюби не отставала.

Взойдя на Большую Сцену, Джей усмехнулся:

— Сюда не входит никто.

— Со всем уважением… — начала Дьюби.

Не отпуская руки Дьюби, Джей пересек Сцену и оказался в кабинете отца.

Остановившись возле письменного стола, он прикоснулся к его поверхности.

— Вполне реальная вещь.

Дьюби протянула руку, провела пальцем по столу.

— Я его чувствую! — воскликнула она.

— Отлично! Пощупай другие вещи. Только не трогай панель управления.

— Хорошо. А мы можем выйти из комнаты?

— Почему бы и нет? Пошли.

Они двинулись по коридору и спустились по лестнице, так никого и не встретив. По пути Дьюби прикасалась к гобеленам, мебели и стенам.

— Но они почти одинаковые!

— Я их воспринимаю так же, как и ты.

— Знаешь, мне кажется, что я сама не в состоянии вернуться назад.

— Думаю, тут ты права.

— Как ты считаешь, мы можем покинуть замок?

— Я делаю это довольно редко, но не вижу никаких причин, почему бы нам не погулять.

Джей повел Дьюби к двери в южной стене. Сняв ключ с крючка, открыл замок, и они вышли наружу. Дьюби сорвала несколько травинок, размяла их между пальцами и осторожно пожевала.

— Вкус как у обычной травы. Может, наши миры не так уж существенно отличаются друг от друга.

— Здесь я не могу раскинуть руки и полететь или войти в океан и дышать под водой.

— Ну и что из того?

Джей приблизился к железным воротам ограды, распахнул их и вошел внутрь.

— Куда мы пришли? — спросила Дьюби.

— Семейное кладбище, — ответил Джей. — Вот могила мой матери, а тут похоронен отец. Дьюби показала вверх:

— Джей! Смотри!

Джей поднял голову. Вокруг одного из диковинных устройств на стене неожиданно появился фиолетовый ореол.

— Понятия не имею, что… — начал мальчик. Браслет завибрировал.

— Сын! Быстрее возвращайся в мой кабинет! — заговорил браслет. — Не трать время на двери! Беги!

Джей повернулся и побежал. Дьюби мчалась рядом. В воздухе перед ними возник муар.

— Что происходит? — крикнул Джей.

— Я не знаю, — прошептала Дьюби.

— А это что такое?

— Муар — знак Танатоса, — пояснила Дьюби, когда они вошли в замок.

Волосы у Джея встали дыбом, у Дьюби — тоже. Когда они бежали по ступенькам лестницы, устройства на внешних стенах запели.

— Что случилось? — снова спросила Дьюби.

— Не представляю. Мне еще ни разу не приходилось видеть ничего подобного. Ты хотя бы знаешь, что такое муар, — вздохнул Джей, проводя ладонью по лбу.

— Чем старше становишься, тем больше узнаешь о подобных вещах, брат Джей, — а они печальны. Обычно ты видишь муар перед смертью — если живешь в Вирту.

— Мне совсем не хочется сегодня умирать, — отозвался Джей, огибая очередной угол и продолжая мчаться к кабинету отца.

Кто-то негромко рассмеялся.

В воздухе громыхнуло, и, когда Джей влетел в кабинет, муар постепенно рассеялся.

— Браслет! — позвал Джей. — Что теперь?

— Черная коробочка на столике, рядом с письменным столом, — последовал ответ. — Там должен гореть индикатор. Третий циферблат справа. Поверни до конца, по часовой стрелке.

Джей прыгнул вперед.

— Готово! — Крикнул он.

За стенами снова громыхнуло.

— На задней ножке столика аварийный переключен ель. Нажми на него!

— Ладно. Что это?

— Запасной генератор.

Включился экран главного компьютера, и на нем возникло изображение бледного лица, прячущегося в глубинах черного капюшона.

— Привет, — послышался спокойный голос. Джей почувствовал, как Дьюби спряталась у него за спиной.

— У тебя быстрые ноги, мальчик, — продолжал незнакомец.

Джей попытался поймать темный взгляд незваного гостя, но у него ничего не вышло.

— Кто вы такой? — спросил он.

— Старый приятель твоего отца, — последовал ответ.

— Чего вы хотите?

— Тебя.

— Почему?

— Мне обещали — еще до твоего рождения.

— Не верю.

— Спроси у трусливой твари, которая прячется у тебя за спиной.

— Дьюби, он говорит правду?

— Ну… э-э-э… да.

— Ты-то откуда знаешь?

— Я присутствовала при заключении сделки.

— А почему вообще зашла речь о сделке?

— Можешь как-нибудь ему рассказать, — произнесла темная фигура на экране. — Сейчас же ему следует узнать о моих правах.

— Каких правах? — спросил Джей.

— Ты принадлежишь мне. Я не забрал тебя вместе с Джоном Доннерджеком, отдавая дань его весьма красноречивым возражениям. Однако ты проявил неосторожность и лишился защиты. Кстати, хочу отметить, что я выполнил большую часть своих обязательств — и решил с тобой встретиться, чтобы проверить, готов ли ты к выполнению своего долга. Откуда ты узнал, что нужно делать?

Джей услышал, как Дьюби шепчет ему в спину:

— Не говори о браслете. — Вслух же обезьяна заявила. — Я вспомнила о том, как его отец боролся с вами много лет назад.

— Джей, когда ты узнал?

— У меня такое чувство, что мне не следует отвечать на ваш вопрос.

— Дьюби, отправляйся домой. Нам нужно кое-что обсудить.

— Увы, сэр. Не могу.

— В каком смысле? Почему не можешь?

— Такое впечатление, что я превратилась в существо из Веритэ. Я не могу вернуться к вам. Не знаю дорогу.

— Похоже, тут не обошлось без старшего Доннерджека, верно?

— Понятия не имею, сэр.

— Но мальчик тоже приложил руку. Дьюби вопросительно посмотрела на Джея — он кивнул и улыбнулся.

— Твой отец меня не победил, — произнесло существо с экрана. — У нас вышла ничья.

— Два раза из трех? — спросил мальчик. Фигура в капюшоне некоторое время смотрела на него, а потом заявила:

— Я прекращаю осаду. Тебе будет предоставлено еще несколько лет. Вижу, что вред уже нанесен. Я не в силах понять, почему для вас, Доннерджеков, жизнь так привлекательна.

— Кто вы такой? — повторил свой вопрос Джей.

— Ты меня знаешь. Все знают. А сейчас до свидания. Экран потемнел. Одновременно отключились проекторы защитного поля.

— Расскажи мне о нем, — попросил Джей.

— К тебе пожаловал Властелин Непостижимых Полей, — ответила Дьюби. Джей нахмурился:

— Как ты с ним связана?

— Ему не нравится одиночество. Я была одной из тех, с кем при случае он мог поболтать. Он даже слегка подсластил пилюлю, дав нам немного власти, чтобы мы были счастливы в его неприветливом царстве.

— В каком царстве?

— В Непостижимых Полях.

— Ты действительно там обитаешь?

— Ну… да.

— Он просил тебя присматривать за мной? Дьюби отвернулась:

— Да. Именно.

— И на чьей же ты стороне? Куда отправляешься, когда покидаешь меня?

— Я не могу отсюда уйти. Твое могущество не пускает. Мне и в голову не приходило, что ты сумеешь привести меня в Веритэ, не говоря уже о том, что после этого путь в Непостижимые Поля будет для меня закрыт. Любопытно, удастся ли ему разрушить барьер.

— А что ты собираешься делать дальше?

— Остаться, если ты меня не прогонишь.

— Чтобы ты и дальше за мной шпионила?

— Ничего подобного. Мне показалось, что он меня прогнал.

— И тебе нужен новый дом?

— В некотором смысле да. Но если он не заберет меня отсюда и не превратит в прах, я могу многому тебя научить. Я хорошо знакома с его методами.

— Полагаю, я в состоянии отправить тебя в Вирту.

— Только не сейчас! Ведь он так зол на меня! Пожалуйста!

— Ладно. Мне тоже нужен собеседник. Я хочу немного передохнуть. Но если соберешься вернуться обратно, сначала скажи мне.

— О, обязательно! Я клянусь!

— К дьяволу клятвы. Твоего слова мне вполне достаточно.

— Даю слово!

— Ладно, будем друг о друге заботиться.

— Договорились. Только помни, что ни один из нас не в силах противостоять Властелину Непостижимых Полей. Джей рассмеялся:

— Есть хочешь?

— Да. Я ведь еще никогда не ела в Веритэ.

— Все когда-нибудь бывает в первый раз, — сказал Джей.

Джон Д'Арси Доннерджек-младший сидел на парапете на корточках возле особенно уродливой горгульи.[34] Недавно он начал заниматься гимнастикой, И хотя Джей с удовольствием лазал по горам в Вирту, он быстро оценил возможности, которые таила в себе замысловатая архитектура замка Доннерджек. Порой он смотрел в сторону деревни, горных хребтов или моря, любовался радугой, туманами, игрой солнечных лучей. Когда люди замечали на какой-нибудь стене его маленькую фигурку, они еще больше укреплялись в мысли, что замок полон привидений. В более темные дни его никто не видел. Правда, по ночам Джей редко выходил наружу.

С моря поднимался туман, начинался шторм. Ветер уже вцепился в рыбачьи лодки, белые барашки волн решительно набегали на берег. Камень на стене стал влажным. Джея захватила красота момента, ему ужасно не хотелось возвращаться под крышу.

— Ты собираешься прямо сейчас отправиться на Непостижимые Поля? — крикнула Дьюби из открытого окна внизу. — Очень скользко!

— Я знаю, — ответил Джей, но продолжал медлить. — Ты бы видела небо!

— Его и отсюда прекрасно видно!

— А какой замечательный ветер!

— Нет, ты просто напрашиваешься на неприятности! Спускайся!

— Ладно! Ладно!

Джей ловко спрыгнул в открытое окно.

— Только не превращайся в ворчливую старуху, — сказал он Дьюби.

— И не собираюсь, но сам подумай — ты моя единственная связь с остальным миром. Что я буду делать, если ты разобьешься, — помещу объявление в газету? «Маленькая, разносторонне развитая обезьяна ищет работу в Вирту или Веритэ. Имеет большой опыт общения с демонами, энтропией и старыми глупцами. Может работать в баре».

— Пожалуй, тебе стоит обратиться в агентство, — заметил Джей, — и принять ту внешность для Вирту, которая тебя больше устраивает.

— Я боялась, что ты предложишь что-нибудь подобное.

— Хочешь, я попытаюсь отправить тебя обратно?

— Было бы лучше, если бы ты научил меня переходить из одного мира в другой.

— Знать бы как…

— Танатосу кое-что известно, — сказала Дьюби, — но далеко не все. Как жаль, что ты не можешь построить секретные ворота.

Джей внимательно посмотрел на обезьяну.

— А что, если такие ворота существуют?

— В каком смысле?

— Ну, предположим, слуга темного врага моего отца по-, лучил приказ со мной подружиться, приняв внешность существа, которого ребенок не испугается. А потом я попробовал, и мне удалось перенести тебя в Веритэ — в обличье приятеля моих детских игр. Я уже сделал половину того, что ты просишь. Интересно…

На лице у Джея появилось беспокойство.

— Частично ты прав, — наконец сказала Дьюби. — Но это я придумала, а не он — и у меня не было возможности предупредить его о своих намерениях.

— Чтобы ты могла потом сказать, что идея увязаться за мной возникла совершенно случайно, когда мы разговаривал и.

— Да. Такая привлекательная мысль меня посетила.

— Привлекательная… или он захотел проверить, на что я способен? Танатос не прикладывал особых усилий после того, как я вернулся в кабинет отца.

— Что ты имеешь в виду? Он атаковал замок! Я думала, нам конец.

— Разве? Властелин Непостижимых Полей сумел проникнуть в замок, чтобы забрать мою мать. То, что она умерла через несколько дней после моего рождения, вряд ли простое совпадение. Отец тоже прожил мало — я нисколько не сомневаюсь, что Танатос добрался и до него.

Дьюби проворчала что-то невнятное, но Джей вспомнил рассказ о первой осаде замка Доннерджек. Мальчик содрогнулся и обхватил грудь тонкими руками.

— Создается впечатление, что Властелин Непостижимых Полей способен преодолеть защиту моего отца, — продолжал свои размышления Джей. — Понадобились определенные усилия, да, но задача вполне ему по плечу.

Теперь пришел черед дрожать Дьюби.

— Я уже не чувствую себя здесь в безопасности, как несколько минут назад.

— Ничего не изменилось, — холодно заявил Джей, который иногда становился строгим и недоступным.

— Да, наверное, — сказала Дьюби, озираясь по сторонам, — но у меня такое впечатление, что ты ошибаешься.

В ответ Джей широко улыбнулся, разом превратившись в мальчишку, наклонился и обнял маленькую обезьянку.

— Ты вырос, — заметила Дьюби, когда он ее отпустил. — Я помню время, когда ты был такого же роста, как я.

— Иногда такое случается.

— Но в Вирту так происходит далеко не всегда.

— Пойдем, Дьюби. Может быть, Куки даст нам мороженого. Я ужасно проголодался.

Дьюби встала, застучав костяшками пальцев по полу.

— Ладно. Если Властелин Непостижимых Полей собирается сюда прийти, я не могу ему помешать — а вот попробовать мороженое мне хотелось всегда.

Джей засмеялся и пошел к двери.

За его спиной экран компьютера Джона Д'Арси Доннерджека-старшего замерцал, а потом на нем появился череп. Неизменная ухмылка сопровождалась резким, исполненным торжества смехом.

ГЛАВА 4

Рано или поздно Джон Д'Арси Доннерджек-младший должен был столкнуться с Церковью Элиш. Как сказал Рис Джордан, мальчиков невозможно удержать, если они решили что-то сделать — а Джей Доннерджек, хотя и отличался от обычных детей, в данном вопросе был самым настоящим мальчишкой. Однако он прислушался к совету Риса, когда старый ученый рекомендовал ему избегать общества людей. Смертельная схватка между Сейджеком и Чимо утвердила его в необходимости соблюдать осторожность. В результате Джей решил пойти на компромисс.

Во-первых, он будет только наблюдать, ни в чем не принимая участия — во всяком случае, сначала. Во-вторых, спрячет свою истинную внешность за виртуальным образом и не станет переходить интерфейс. В-третьих, выберет для посещения лишь те места, которые открыты для бесплатных путешествий туристов. В результате не останется никаких электронных следов, по которым его смогут найти.

Выполнить последнее условие оказалось совсем нетрудно, поскольку у Джея не имелось личных средств. Институт Доннерджека продолжал содержать замок благодаря договору, заключенному Доннерджеком-старшим перед смертью. Внутри замка мальчик не нуждался ни в чем. Учитывая, что Джон-старший установил в замке аппаратуру перехода в Вирту, Джек не приходилось платить за путешествия в Вирту. Он не поддерживал никаких контактов с людьми и посещал, лишь дикие уголки виртуального мира, посему у младшего Доннерджека не было ни счета, ни устройства для получения с этого счета денег, как у обычных людей.

Джей имел весьма абстрактное представление о том, что такое деньги. Он знал, что они обмениваются на товары, но не осознавал их потенциального могущества. Поэтому и не чувствовал, что лишен чего-то; его беспокоила лишь невозможность дальнейших путешествий. Впрочем, существовало множество мест, куда он мог отправиться бесплатно, в результате сложившаяся ситуация совершенно его не угнетала.

По иронии судьбы получилось так, что его первая встреча с людьми состоялась в казино. В Вирту существовала такая же точно система развлечений, что и когда-то в Веритэ, а ее организаторы — как и в прежние времена — получали хороший доход. Роскошные здания, азартные игры на любой вкус, самые разнообразные шоу.

Сначала Джея завораживали толпы людей, но его восхищение быстро прошло. Страсть тратить и выигрывать фишки не нашла в душе мальчика ответа. Он увеличил свой словарь, а также познакомился с множеством способов заставить людей рискнуть деньгами в надежде получить больше — но не более того.

В следующий раз Джеи спланировал путешествие заранее, выбрав роскошный курорт. Он гулял по пляжам, участвовал в различных соревнованиях (всякий раз сознательно проигрывал, хотя часто мог с легкостью победить) и наблюдал за туристами. Однако здесь многие надевали — как новое платье — другое обличье. Люди приезжали отдохнуть и искали разнообразия — слишком красивые, слишком сильные, без единого недостатка… Джей не принимал их всерьез.

После нескольких неудачных попыток он обнаружил то, что его интересовало, на религиозных сборищах. Многие из них оставались открытыми для широкой публики — во всяком случае, на начальном этапе И хотя некоторые участники носили виртуальный облик, подавляющее большинство своего внешнего вида не меняло Поначалу Джеи просто смотрел на поразительное многообразие людских особей — национальности, моды, жесты, манера поведения… До сих пор он не представлял себе, сколько существует различных способов выражать радость и скорбь, как сильно отличается один человек от другого. Иногда ему хотелось попасть непосредственно в Веритэ, но теперь он твердо решил не покидать пределов Вирту. Когда изучать толпу надоедало, Джей прислушивался к проповедям и молитвам. Чтобы понять, о чем идет речь, ему пришлось прочитать множество литературы в замке Доннерджек. Различная религиозная трактовка метафизических вопросов жизни, смерти, загробной жизни, вознаграждения и наказания позволила его быстро развивающемуся интеллекту утолить жажду новых знаний.

Вырастившие мальчика роботы либо понятия не имели о подобных вещах, либо — в случае с такими сложными моделями, как Дэк, — просто были сосредоточены на других проблемах. Виртуальные друзья Джея неизменно избегали обсуждения неприятных тем, а Рис Джордан прожил так долго, что его взгляд на данные вопросы не мог интересовать мальчика, годившегося старому ученому в прапраправнуки.

В результате Джей посетил католическую мессу, безмолвно присутствовал при объяснениях электронного бодисатвы,[35] рассказывавшего о природе майя,[36] и танцевал на церемониях вуду.[37] Никто не обращал на него внимания.

Ислам не делился своими секретами с неверными, но тех, кто интересовался учением Магомета, приглашали на лекции. Джей их охотно посещал. Жестокая логика джихада[38] имела известную привлекательность и редко встречающуюся в других религиях прямоту, однако Джей уже достаточно много знал, чтобы не поверить в существование одного ответа, подходящего для всех людей.

Церковь Элиш Джей обнаружил почти случайно. В течение нескольких месяцев он посещал лекции по еврейской культуре и религии и получал колоссальное удовольствие от неторопливого, вдумчивого толкования торы и объяснений того, как ее заповеди могут быть использованы в современной жизни. (Распространяется ли запрет на употребление в пищу свинины, если речь идет о ее виртуальном эквиваленте? Можно ли считать убийством уничтожение прога, созданного для того, чтобы его убили? Следует ли считать прелюбодеянием любовную связь с прогом, который создан по образу и подобию чужой жены?) Он редко говорил с ним, старался как можно больше запомнить и делал заметки, чтобы подумать над ними дома.

Однажды Джей услышал, как двое прихожан обсуждают отсутствующую приятельницу:

— А где сегодня Рут?

— Ты не слышал? Она решила перейти к элишитам.

— К элишитам? Почему?

— Все наши дискуссии о приложении старых заповедей к новой реальности заставили ее сделать вывод, что нужные ответы можно найти сегодня только в Церкви Элиш.

— Потому что они утверждают, будто их Церковь основана в Вирту?

— Именно.

— Рекламный трюк, больше ничего. Шумерская религия умерла более тысячелетия назад. С какой стати она возродится в Вирту?

— Не спрашивай у меня, спроси у Рут.

Они засмеялись и ушли, а Джею стало страшно любопытно. Поскольку он знал Вирту гораздо лучше, чем Веритэ, мысль о религии, которая возникла в виртуальной реальности, показалась ему весьма привлекательной. Может быть, элишиты знают о Властелине Непостижимых Полей, об интерфейсе и о природе души прога?

Джей сразу затребовал информацию о Церкви Элиш. И получил длинный список с перечислением ближайших служб, мест переноса и сопутствующей информацией. Одна из публичных церемоний начиналась через несколько часов.

Отлично, еще есть время вернуться домой, поужинать и предупредить Дэка. Его ждал интересный вечер.

Церемонии элишитов, как понял Джей, начинались в Веритэ, но он не сомневался, что сумеет незаметно смешаться с толпой, когда паства перейдет в Вирту. Так оно и вышло — Джей легко превратил свою одежду в свободную тунику, вроде тех, что были на мужчинах и женщинах, выходивших с широко раскрытыми глазами во внешние пределы храма, построенного вокруг приземистого зиккурата.

Джей гордился легкостью, с которой произвел изменения в своей внешности. Он явился на службу в облике темноволосого мужчины среднего роста с самыми заурядными чертами лица, позволяющими быстро затеряться среди других прихожан. Его одеяние напоминало свободные одежды элишитов, как их изображали в рекламных буклетах. Джей слегка расширил окантовку, идущую вдоль подола, сделал ее более темной и уверенно влился в процессию.

Спустившийся сверху священник был одет в свободную тунику, на голове у него красовался замысловатый шлем, а плечи украшал необычный плащ. На Джея наряд не произвел особого впечатления — он уже видел подобное. А вот ореол — голубое сияние, которое окружало тело священнослужителя и особенно ярко горело вокруг головы, — его восхитил. Высший класс! Создавалось впечатление, будто на этого человека снизошло благословение. Джей мысленно одобрил столь красочную деталь. Интересно, священник сам до такого додумался или у Церкви имелась стандартная программа? Скорее последнее…

Джей не слишком внимательно слушал перечисление имен различных богов, дожидаясь чего-то необычного. Его охватило смутное разочарование: происходящее напоминало то, что он уже не раз наблюдал — великие божества, которым (несмотря на их могущество) необходимо человеческое поклонение. И тут служба приняла совсем неожиданный поворот.

Джей наклонился вперед, чтобы ничего не пропустить. Да! Священник действительно заявил, будто великие боги находятся среди них и участвуют в церемонии, наслаждаясь близостью своих почитателей.

Джей попытался вспомнить, делались ли подобные дерзкие утверждения в других религиях. Нечто похожее он встречал у вуду; все остальные довольствовались христианским подходом: «Я обязательно приду туда, где собралось двое или трое, почитающих меня». В лучшем случае какой-нибудь человек объявлял себя инкарнацией божества. Здесь все оказалось иначе.

Джей с нетерпением ждал продолжения. Священник сказал, что Вирту является не просто искусственной конструкцией, а коллективным сознанием человеческой расы, в котором, на самом глубинном уровне, сохранились воспоминания о древних богах. Теперь, когда люди научились путешествовать через интерфейс, боги (благодаря Церкви Элиш) могут смешаться с теми, кто им поклоняется.

По ходу церемонии священник что-то смутно обещал, трактовал и уточнял, а закончилось все хлебом, солью и вином. Джей слушал с любопытством. Его не покидали сомнения, однако он твердо знал, что еще сюда вернется.

Линк Крейн понял, что у него неприятности, когда услышал шаги за дверью. Ему только что удалось справиться с замком картотеки. Окно, через которое он проник в кабинет минут пять назад, оставалось открытым. Линк тщательно его проверил и не сомневался, что оно не связано с системой окраиной сигнализации. Вся защита показалась ему достаточно примитивной. Очевидно, он чего-то не заметил. Вполне возможно, что его засекли, когда он пересекал открытое пространство. Теперь уже не важно. Им известно, что он пробрался в кабинет.

Линк закрыл на замок дверь, как только вошел сюда; следовательно, есть еще немного времени. Он быстро выдвинул верхний ящик и увидел аккуратно сложенные папки с надписями: «Варианты Кодов Строительства (By)», «Варианты Кодов Строительства (Вэ)», «Подготовительные Строительные Работы (By)», «Подрядчики (Вэ)», «Субподрядчики (By)»…

Крейн задвинул ящик и вытащил следующий. К сожалению, не факт, что в досье содержится именно то, что написано на папках. Но времени на проверку нет. Он тихонько выругался, когда услышал, как поворачивается дверная ручка.

Платежные ведомости… Анахронизм по нынешним временам. Именно поэтому он и хотел проверить. Но теперь… Линк взялся за следующий ящик. Возможно, здесь нет того, что ему нужно. Или документы лежат в столе. А может быть, в сейфе в стене.

Кто-то ударил плечом в дверь.

На одной из папок Линк заметил надпись «Личное». Он вытащил ее, свернул и засунул во внутренний карман. Скорее всего какая-нибудь ерунда. И все же…

Новый удар в дверь, угрожающий скрип. Он выхватил папку с надписью «Организационные вопросы».

Затем заглянул в самый нижний ящик. Какие-то личные файлы Еще два шкафа, а времени почти не осталось. Проклятье! Рассчитывал ведь, что будет по крайней мере час…

Линк выключил фонарик, засунул его в другой карман и подошел к окну. Он успел выбраться наружу, прежде чем дверь в комнату распахнулась, Линк уже бежал через лужайку к высокой металлической ограде, когда включились прожектора.

Нырнув в заросли растущего вдоль ограды кустарника, он мгновенно отыскал секцию, которую аккуратно вырезал несколько дней назад. Отсюда можно было попасть на тихую боковую улицу. Линк уже собрался вылезать наружу…

Но неожиданно почувствовал, что кто-то возник за спиной.

— Стой на месте! — послышался голос, сопровождающийся знакомым по виртуальным приключениям щелчком взводимого курка, только на сей раз звук оказался вполне реальным.

Линк сразу поднял руки.

— Повернись!

Он медленно выполнил приказ, с трудом преодолевая сопротивление густого кустарника.

И тут на него кто-то прыгнул и сбил с ног; одновременно сильная рука ухватила его за правое предплечье и не дала свалиться.

— Спокойно, парень, — послышался резкий шепот. — Все в порядке.

Когда Линк повернулся к говорившему, он увидел, что охранник лежит на земле между ними. В тусклом свете, падающем с улицы, Крейн сумел разглядеть грубоватые черты лица и густые, песочного цвета волосы крупного, светлоглазого человека, который продолжал его держать. Только после этого мужчина выпустил Линка и улыбнулся.

— Драм, — представился он. — Десмонд Драм. А ты Лайл Крейн.

— Линкольн Крейн.

— Да? А я думал, тебя зовут Лайл…

— Раньше так и звали. Потом я изменил имя.

— Ну, Линкольн.

— Называйте меня Линк.

— Ладно, Линк. Давай уносить отсюда ноги. — Драм бросил взгляд в сторону отверстия в ограде.

— А что с парнем?

— С ним все будет в порядке. Пошли.

Линк повернулся и направился к ограде. Драм переступил через распростертого охранника и последовал за ним. Не теряя времени, они вылезли наружу.

Водрузив секцию на место, Драм кивком головы показал направо:

— Сюда.

— Эй, подождите минутку, — ответил Линк. — Куда это мы?

— К моей машине. Надо пройти два квартала.

— А что дальше?

— Я бы хотел с тобой поговорить.

— О чем?

— Ну, мы можем начать прямо сейчас. Впрочем, по-моему, не стоит ждать, пока сюда заявятся полицейские. Их вполне могли вызвать. Или еще один охранник…

Линк зашагал рядом со своим нежданным спасителем.

— Я частный сыщик, — начал Драм.

— Вот как? Я думал, вы, ребята, всю работу делаете в Вирту, изучая базы данных.

— Да, сейчас многие именно так и поступают, — кивнул Драм. — Однако в Веритэ происходит множество важных событий — на бумаге или в чьей-нибудь голове, — которые не оставляют никаких следов в Вирту. Кто-то должен работать здесь.

Линк улыбнулся:

— Знаю. В старомодных картотеках можно найти массу интересного. Драм кивнул.

— Хороший репортер обязан знать такие вещи, — заметил он. — Хотя большинство журналистов делают свою работу в Вирту, изучая базы данных, и живут на подаяние.

Линк рассмеялся:

— Туше! Вы правы. Так откуда вы узнали, что я репортер?

— Кстати, сколько тебе лет?

— Двадцать один.

— Гм-м. По моим сведениям, тебе совсем недавно исполнилось шестнадцать.

— Как, черт возьми, и где вам удалось это выяснить? Драм перешел улицу.

— Изучал открытые базы данных в Вирту. Дешево и совсем нетрудно.

— Тогда зачем спрашивать, если вам уже и так все известно?

— Легкие вопросы задают, чтобы установить контакт и выявить закономерности. И проверить, говорит ли твой собеседник правду.

Линк пожал плечами.

— Спасибо за помощь, но я о ней не просил. Я вам ничего не должен.

— Правда так дорого стоит, что ты предпочитаешь оставить ее себе, верно?

— Если вы говорите о деньгах, то мой ответ — да.

— А у тебя есть что-нибудь стоящее — в особенности если речь пойдет об элишитах?

— Может быть. Хотите купить?

— Нет. Но я знаю того, кто захочет. Готов устроить вам встречу — сейчас. Вот моя машина. — Он показал на маленький голубой седан, стоявший на противоположной стороне улицы. — Ну, как, я тебя заинтересовал?

Линк кивнул.

— Я поговорю с ним, — ответил он.

Драм положил ладонь на замок, дверца распахнулась, и они сели в автомобиль. Через несколько секунд заработал двигатель, и машина, вибрируя, поднялась над дорогой.

— Так почему же Линкольн? — поинтересовался Драм, когда машина устремилась вперед. — Ты изучал историю гражданской войны?

— Я читал «Автобиографию Линкольна Стеффенса».[39] Тогда и решил стать журналистом.

— Кажется, именно его назвали ассенизатором?

— Верно, — согласился Линк. — Многие так рассуждают — ах, статьи в бульварной прессе, сплетни и тому подобное. На самом деле ассенизаторы, вроде Стеффенса и Тарбелла, сами проводили расследование. Они раскрывали аферы — например, в нефтяной индустрии — и выводили на чистую воду продажных политиков. Прекрасно чувствовали, где искать конфликтные ситуации, предполагаемые взятки…

— А как насчет религии? Они когда-нибудь занимались необычными религиями?

— Не думаю, — пробормотал Линк, бросая прощальный взгляд на здание элишитов, которое только что посетил.

— Значит, это твоя собственная идея?

— Точно. Меня осенило, когда я смотрел по телевизору передачу о евангелистах конца двадцатого столетия. Я подумал, что здесь можно найти что-нибудь колоритное.

— Тебе сопутствовал успех?

— Если да, то вы скоро узнаете из газет.

— Ты хочешь сказать, что не станешь работать на частное лицо?

— Не знаю. Вы что, проверяете мою журналистскую этику?

— Кто-то — по-моему, Оскар Уайльд, — сказал: «Принципы хороши тем, что их всегда можно принести в жертву соображениям целесообразности».

Линк рассмеялся вместе с Драмом.

— Если вас интересует, готов ли я отказаться от публикации материала за определенную плату, то мне трудно ответить на ваш вопрос. Как и любой другой человек, я должен знать конкретные факты, прежде чем принять окончательное решение. Но когда я говорил, что информация стоит денег, то не имел в виду уничтожение статьи. Речь шла о ее продаже — совсем не то же самое, что обещать никогда ее не использовать.

— Договорились. Я просто хотел уточнить.

— Однако вы до сих пор не спросили, есть ли у меня материал на продажу.

— А он у тебя есть?

— Ну, может быть, я раздобыл кое-что интересное… Если мы, конечно, выживем, — ответил Линк, не поворачиваясь.

— В каком смысле? — спросил Драм.

Линк ткнул большим пальцем в ту сторону, куда смотрел.

— Статья получилась бы еще интереснее, — продолжал он, — если бы удалось выяснить, как элишиты умудряются использовать возможности Вирту в Веритэ.

Драм взглянул туда, куда показывал Линк.

— Черт возьми! — воскликнул он, увеличив скорость. — И как давно?

— Не очень, — ответил Линк. — Лучше не спешить. Вряд ли они знают, кого преследуют, не стоит привлекать к себе внимание.

Крылатый бык с человеческим бородатым лицом кружил в небе, словно что-то искал внизу. Через некоторое время невероятное существо поплыло в их сторону.

Драм, послушавшись Линка, притормозил, но теперь начал понемногу снова увеличивать скорость. Одновременно он быстро набрал телефонный номер на приборном щитке. Экран оставался темным, однако через несколько мгновений раздался сиплый мужской голос:

— Да?

— Драм.

— Проблемы?

— Я возвращаюсь. За мной хвост — в небе.

— Какого вида?

— Архаического. У меня будут большие неприятности, если он вздумает напасть.

— О Боже! Если он реальный, значит, кто-то обладающий виртуальными способностями хочет схватить тебя за задницу.

— Я и сам догадался. Что делать?

— Какая у тебя машина?

— Маленький голубой «спиннер-2118».

— Медленно проедешь мимо того места, где мы должны были встретиться, а потом через три минуты еще раз мне позвонишь.

— Надеюсь, у меня будет такая возможность.

— Я тоже.

Драм посмотрел назад и вверх через левое плечо, где парил зверь элишитов, по широкой дуге свернул направо. Мимо промчался красный седан. Через половину мили и несколько поворотов, когда существо исчезло на юге и Драм уже вздохнул с облегчением, он увидел, что страшилище мчится на него с востока, — тогда он резко прибавил скорость.

Линк говорил в маленький микрофон.

— В нарушение всех принципов аэродинамики, — диктовал журналист, — оно падает на нас, словно ангел мщения из Ветхого Завета.

— Пожалуйста, — попросил Драм, круто поворачивая руль, так что протестующе завизжали гироскопы, — перестань меня отвлекать.

— Если мне придет конец, — возмутился Линк, — то хотя бы останется последняя статья! — Однако немного понизил голос.

Драм открыл окно, вытащил странной формы пистолет из куртки и принялся палить в невероятное существо. Всякий раз, когда он нажимал на курок, оружие испускало шипящий звук. После четвертого выстрела бык в небесах дернулся, сделал вираж и поднялся повыше.

–..набирает высоту для следующей атаки, — продолжал Лпнк.

— Прекрати!

Чудовище взмыло вверх, развернулось. Драм отчаянно вертел головой.

Впереди на обочине стоял крупный мужчина в надвинутой на глаза шляпе. Спиной он опирался о дерево, а в правой руке держал трость.

Драм притормозил, затем снова нажал на газ. Если удастся проскочить через перекресток…

Раздался негромкий взрыв, приглушенный лопающийся звук. Желто-красный свет озарил машину и ее пассажиров, воздушная подушка завибрировала. Драм промчался через перекресток.

–..чтобы исчезнуть в необъяснимой огненной вспышке, — диктовал Линк.

Драм снизил скорость, съехал с шоссе и углубился в парк. Замолчавший Линк нервно повел плечами.

— Похоже, эта штука гналась за мной, — пробормотал немного позже журналист.

— Наверное.

— Значит, в здании находился кто-то обладающий виртуальными способностями — и он успел меня разглядеть. — Линк провел рукой по светлым волосам. — Должно быть, сначала они не знали, в какой я машине.

— Весьма правдоподобно.

— Крылатый бык покружил немного, а затем решил напасть на нас. Убедился в правильности выбора, когда вы начали в него стрелять. И сразу же атаковал. У меня такое чувство, что он жаждет крови.

— Похоже на то.

— Однако я не понял, что там произошло. — Линк показал назад, в направлении шоссе. — Я уверен, что он загорелся не сам по себе. Вы заманили его в ловушку при помощи того типа, с которым разговаривали по телефону, не так ли?

— Разумное предположение, — ответил Драм.

— Не понимаю, как вы могли предвидеть подобную ситуацию и все подготовить.

— Ты прав, — сказал Драм, снова набирая номер телефона. — Всеведение меня тревожит. — Когда через несколько секунд ему ответили, он заявил:

— Говорит Драм. Что теперь? Кстати, спасибо.

— Я по-прежнему хочу тебя видеть, — последовал ответ.

— Ладно. Где?

— Ты знаешь, как найти место, где мы впервые встретились?

— Да.

— Встретимся там через два часа.

— Хорошо.

Драм повел машину через парк в сторону узкого проезда. Ему пришлось сильно снизить скорость.

— С кем мы встречаемся? — спросил Линк.

— Будем называть его «клиентом».

— Желание клиента — закон, в особенности если именно ему мы благодарны за спасение от быка в небе.

Драм кивнул. Сейчас он вел машину очень аккуратно.

— Значит, помог нам все-таки ваш клиент? — поинтересовался после паузы Линк.

— Может быть.

— Как?

— Если бы я знал, то справился бы сам.

— Очевидно, он нанял вас по какому-то делу, связанному с элишитами.

— Разумное предположение.

— Вы думаете, они что-то скрывают? Драм пожал плечами. Потом улыбнулся.

— Продай мне свой товар, и я отвезу тебя домой, — предложил он.

— Нет и нет.

— Вряд ли клиент тебе что-нибудь расскажет.

— А я чувствую, что здесь пахнет сенсацией.

— Дело твое. Я не успел пообедать и голоден. А ты?

— Перекусил бы.

— Надеюсь, нам достанется по хорошему куску говядины в маринаде — здесь неподалеку есть недурной немецкий ресторан.

Он обитал в Непостижимых Полях. Сидел на Троне из Костей в Зале Отчаяния и смотрел на разбитый монитор, зажатый в скелетообразной руке. Благодаря присущему ему могуществу, он создал изображение. Изображение возникло между обломками монитора, фрагментарное и дрожащее. Что-то росло внутри картинки; он знал — гора, потому что именно на гору хотел сейчас смотреть. На склоне горы наблюдалось какое-то движение, но подробнее было не разглядеть. Разбитое стекло монитора вновь помутнело.

— Фекда! — позвал Властелин Непостижимых Полей.

— Да, господин? — В тусклых лучах солнца, проникавших сквозь окутанные тенями балки потолка, из укрытия появилась медная змея.

— Принеси мне красный кабель.

В Непостижимых Полях было много красных кабелей, тысячи и даже миллионы, — но Фекда прекрасно знала, что на этот раз Властелина Энтропии интересует только один, вполне определенный красный кабель. Змея проскользнула в узкое сочленение двух невообразимых колонн и, отрицая непрерывность пространства, возникла из треугольного отверстия локтевой кости — одной из многих, используемых Танатосом в качестве подставки для ног. Красный кабель, служивший хвостом Мизара, подчиняясь скромному могуществу Фекды, полз за ней по полу, словно живой червяк.

Поскольку Танатос не снизошел до того, чтобы наклониться, Фекда заставила кабель взобраться на трон — изящное сочетание белых костей, черных одеяний и красного пластика, композиция из трех цветов. Когда кабель, мгновенно превратившись в самую обычную проволоку, оказался возле левой руки Властелина Ушедших, тот вытащил его из глазницы черепа.

— Благодарю, — проговорил Танатос, поразив змею своей учтивостью.

Она даже высунула серебристый язычок.

Трудно сказать, заметил или нет Властелин Непостижимых Полей удивление Фекды, поскольку он снова обратил свое внимание на разбитый монитор. И снова на нем возникло изображение, хотя и расплывчатое — слишком мало пикселей.[40] В следующий момент Танатос растянул красный кабель, и тот застыл жесткой лентой почти полуметровой длины. Танатос постучал алым прутом по экрану, посыпались остатки стекла, и, вопреки всякой логике, изображение стало более четким.

Теперь перед ним появилась Меру, первичная Гора в центре вселенной. Она стояла нагая и одинокая, одновременно похожая на Фуджи,[41] Матгерхорн[42] и Килиманджаро,[43] а на ее вершине словно детской рукой кто-то нарисовал неровный треугольник снега.

Смотришь на Меру, и возникают самые необычные мысли — ведь она гора не простая. Кое-кто верит, будто существуют и другие места, вызывающие у людей мысли о божественном; многие не сомневаются, что Гора Меру есть синтез всех остальных возвышенностей.

Танатоса все это не волновало.

Он заставил изображение вращаться, чтобы осмотреть первичную гору со всех сторон, и в углублении у самого основания заметил то, что искал — темный откос, на котором что-то шевелилось.

— Что скажешь, Фекда?

По медным чешуйкам пробежала волна, змея скользнула к задней части трона и обвилась вокруг покрытой черным капюшоном головы Танатоса, словно корона Нижнего Египта на белом, как кость, лбу.

— Либо число младших богов заметно увеличилось, мой господин, либо кто-то собирает армию. Я бы поставила на последний вариант.

— Я тоже. Новый цикл начался двадцать лет назад. Я ждал чего-нибудь подобного, однако есть вопросы, на которые у меня нет ответов — и я их не получу, даже если вежливо поинтересуюсь.

Змея засмеялась:

— Верно.

— Мне необходим агент. Готов ли тот, кого я имею в виду, к выполнению задания?

— Еще год-другой не помешали бы, но практически готов, великий Танатос.

Властелин Непостижимых Полей изгнал изображение с экрана монитора. А потом швырнул обломки себе за спину. Раздался почти музыкальный звон.

— Что ж, не будем зря тратить время. Пора забирать его и начинать обучение.

— По человеческим меркам, господин, боги живут не спеша.

— На что я и рассчитываю, Фекда. Даже если они думают, будто мне до них не добраться.

И они рассмеялись. Этот смех вряд ли можно было назвать музыкальным, но его эхо наполнило зал, который носил имя Отчаяние.

Шел дождь и уже перевалило за полночь, когда Драм высадил Линка на углу возле здания, где находилась квартира его матери. Линк спрятался под козырьком и проследил за скрывшимся среди других машин спиннером.

Вечер, прошедший после обеда в немецком ресторане вполне обыденно, теперь предстал перед Линком совсем в другом свете.

Встреча состоялась в доме, принадлежавшем какому-то знакомому — Драма или его клиента, Линк так и не понял. Закончив обед, они поехали на северо-запад. И довольно скоро оказались на местности без единой дороги, пересеченной множеством тропинок. Двигатель удовлетворенно урчал, когда они мчались сквозь сгущающиеся сумерки вниз по склонам холмов и по полям. Линк изо всех сил пытался запомнить каждый поворот, изредка включая микрокамеру, чтобы запечатлеть какой-нибудь опознавательный знак, и надеясь, что сверхчувствительный фильтр поможет сделать удачные снимки. Периодически он поглядывал на небо, отметив, что Драм тоже не пренебрегает этой предосторожностью. Но месопотамские скотолюди больше не кружили у них над головами.

Через четверть часа путники затормозили возле поместья, окруженного высоким забором. С соседних холмов Линк успел заметить освещенные окна виллы или большого дома. В маленьком озере отражались звезды и луна.

Они остановились перед воротами. Драм высунулся в окно и дотронулся до пластины переговорного устройства. Когда у него что-то спросили, он сказал:

— Барабанщик барабанит.

Ответа не последовало, но ворота распахнулись. Машина въехала внутрь, обогнула с левой стороны лужайку, а ворота тем временем снова закрылись.

Спиннер лавировал между сосновыми деревьями, пока не выбрался на берег озера. Драм направил машину над водой в сторону пульсирующего света, который испускало небольшое строение на острове посреди озера. Когда луна поднялась немного выше, стало видно, что цепочка изящных деревянных пешеходных мостиков, перекинутых через узкие полоски суши, соединяет остров с бамбуковой рощицей возле дома.

Драм опустил спиннер на берег и припарковался на усыпанной гравием стоянке.

— Все выходят, — заявил он, открывая дверь.

— В дом? — спросил Линк.

Драм кивнул и зашагал вперед, Линк поспешил за ним. Они обошли строение сзади и оказались на узкой, выложенной плиткой дорожке, которая заканчивалась у дверей. Драм остановился и произнес с вопросительной интонацией:

— Добрый вечер?

— Может быть, — послышался низкий голос изнутри. — Пожалуйста, заходите.

Драм вошел в отрывшуюся дверь, Линк последовал за ним.

Крупный мужчина, стоявший на коленях перед низким столиком, поднялся на ноги. В маленькие оконца слева и справа Линк видел ветки вечнозеленых растений; справа светила луна. Оранжево-розовая лампа с бумажным абажуром освещала центральную часть стола. Отражение падало на стену, где висел свиток с восточными иероглифами. Угловатые тени перемещались по демонической маске, скрывавшей лицо хозяина. Довольно странно одетого, кстати сказать, — кимоно из зеленого шелка с длинными рукавами и высоким воротом и лимонно-желтые перчатки. За спиной мужчины на маленькой плитке стоял сосуд с водой, над которым вился пар.

Хозяин сделал приглашающий жест в сторону стола, накрытого для чаепития:

— Не выпьете ли со мной по чашке чая?

Драм снял туфли и оставил их возле порога. Линк тут же последовал его примеру — детектив явно знал, как себя вести.

— Я не рассчитывал попасть на чайную церемонию, — заявил Драм, занимая место напротив хозяина. Линк устроился справа от него.

— Д я и не собирался устраивать ничего особенного, — ответил крупный мужчина. — Просто выбрал это место для проведения нашей встречи, огляделся по сторонам и пришел к выводу, что не отказался бы от чашки чая. Присоединяйтесь ко мне.

— С удовольствием, — сказал Драм.

Линк молча кивнул, когда хозяин принялся разливать чай Драм поднял свою чашку и внимательно посмотрел на нее.

— Она пережила многие годы… Целые озера замечательных напитков прошли через нее. Под глазурью образовались трещинки, точно на полотне художника Возрождения. И как удобно лежит в руке.

Хозяин пристально посмотрел на него:

— Вы меня удивляете, мистер Драм. Детектив улыбнулся.

— Нет ничего хуже, чем быть предсказуемым, — заявил он. — Особенно в моей профессии.

— Особенно?

— Именно.

— Я не совсем понимаю, на что вы намекаете. Драм пожал плечами:

— Всего лишь небольшое замечание относительно предсказуемости.

Из-под маски раздался смешок. Красное и зеленое лицо демона повернулось к Линку.

— А это журналист, о котором вы упоминали? — спросил он. — Мистер Крейн? Драм и Линк кивнули.

— Рад встрече с вами, сэр, — продолжал хозяин, — хотя мы и не можем по-настоящему представиться. Речь идет о моей безопасности.

— Как в таком случае мне к вам обращаться? — спросил Линк.

— Тут многое зависит от того, каким образом сложатся наши отношения. Сейчас меня вполне устраивает имя Деймон — так зовут маску, которую я выбрал для своей сегодняшней роли.

— Что вас интересует, Деймон?

— Мистер Драм проинформировал меня, что вы считаете себя репортером, склонным к проведению самостоятельных расследований.

— У меня нет необходимости «считать» себя, — уязвлено произнес Линк. — Моя репутация говорит сама за себя — если я захочу вам о ней рассказать.

— Мне известно, — спокойно продолжал Деймон, заваривая чай, — что под тщательно сконструированной компьютером личиной в течение нескольких лет вы профессионально занимаетесь журналистикой, «Стеффенс».

— А вы хорошо подготовились к нашей встрече. Почему?

— Не беспокойтесь, ваша особа не привлекла бы моего внимания, но я узнал, что у нас общие интересы.

— Элишиты?

— Верно.

— У вас есть особые причины ими интересоваться?

— Настолько особые, что я предпочитаю их не раскрывать. А у вас?

— Я могу ответить на ваш вопрос, — сказал Линк. — Мне кажется, элишиты что-то готовят. Слишком они скользкие, чтобы не быть интриганами. Возможно, речь пойдет о чем-то похожем на телевизионные скандалы в конце двадцатого столетия, в которых были замешаны евангелисты. Я еще не разобрался, в чем тут дело, но не сомневаюсь, что нас ждет немало сюрпризов. Так мне подсказывает интуиция.

Деймон кивнул. Даже не слишком сведущему в подобных вещах Линку стало очевидно, что они участвуют в чем-то нетривиальном. Уж слишком грациозными и уверенными были движения Деймона; казалось, он следует заранее отрепетированному сценарию. Почти бессознательно Линк выпрямился, стряхнул пыль с рукавов и штанин. Заправил рубашку в брюки и провел ладонью по волосам, затем бросил взгляд на свои пальцы и убрал руки вниз, чтобы незаметно вычистить грязь из-под ногтей.

— И что вам удалось о них узнать? — поинтересовался Деймон.

— Я тщательно сделал домашнее задание, — ответил Линк. — Прочитал все, начиная от обычной макулатуры и кончая «Происхождением и развитием модной религии» Артура Идена — надо заметить, очень подробное исследование. Жаль, сейчас книгу почти невозможно купить. Досадно, что он не смог ее переиздать.

— Однако вы не получили ответов на ваши вопросы?

— Меня до сих пор не устраивают объяснения по поводу происхождения религии. Хотя благодаря прецедентам, которые описывает Иден, я понял, почему элишизм становится все популярнее…

— Вы не подвергаете сомнению заявления священнослужителей, будто элишизм возник в Вирту, а эйоны явились первыми, на кого снизошло откровение? Или что последователи Церкви посчитали необходимым распространить свою веру на Веритэ? Что элишиты уверены — их боги однажды появятся здесь? Что интерфейс будет уничтожен, а Веритэ присоединено к Вирту? Что наш мир — это подмножество Вирту, какие бы парадоксы ни вызывало такое предположение?

— Да, конечно, звучит абсурдно. Впрочем, откровения всегда вызывают такую реакцию. А остальное, во многом, не более чем теология. Однако я согласен с вами: разговоры о том, что элишизм берет начало в Вирту, кажутся мне рекламным трюком, а вовсе не решением богов.

— Вполне возможно, — кивнул Деймон, начиная разливать чай. — Как и большинство других религий, возникновение элишизма покрыто тайной. Если вы соглашаетесь с тезисом, что элишизм родился в Вирту, без всякого участия Веритэ, то возникает немало любопытных гносеологических вопросов.

— Гносеологических? — спросил Линк, приподняв бровь.

— Связанных с происхождением, природой и границей знания.

— Благодарю.

— Вы понимаете, что я имею в виду?

— Пожалуй. А как насчет колоритной истории? Не носит же наш интерес чисто академический характер.

— Что вы подразумеваете под словом «колоритная»?

— Ну, скандал. Преступление. Наркотики, секс, мошенничество, расхищение фондов. Традиционный набор любимых публикой тем.

— Наверняка. Подобные вещи можно найти везде. Линк с интересом наблюдал за церемонией, наслаждаясь ароматом чая.

— Я не понимаю, что вы хотите сказать, — заявил наконец он. — Однако создается впечатление, что вы намекаете: там есть колоритная история, только она гораздо серьезнее и совсем не такая, как я себе представляю.

Деймон беззвучно зааплодировал. Затем подал чашку Драму, который вздохнул, улыбнулся и попробовал чай.

— Очень освежает, — заметил Драм, — в особенности того, кто наполовину заснул.

Деймон налил темный напиток себе и присел за столик.

— Или наполовину бодрствует, — добавил Драм.

— Так есть?.. — поинтересовался Линк, глядя на Деймона сквозь поднимающийся над чашкой пар.

— Уверен, хотя для скандала столетия у меня не хватает доказательств. Я рассчитываю, что мы договоримся и вы будете периодически делиться со мной своими находками. Я не имею к журналистике никакого отношения. И не выдам ваших профессиональных секретов.

— А к чему вы имеете отношение? — осведомился Линк.

— К жизни и смерти.

— Вашей собственной?

— И к ней тоже. Линк попробовал чай:

— Исключительный!..

— Благодарю вас.

— Иными словами, — продолжал Линк, — вы хотите получать информацию, не объясняя, зачем она вам нужна. Но поймите, в таком случае мне будет весьма затруднительно решить, что именно вам присылать, если у меня неожиданно появится доступ к материалам элишитов.

— Понимаю.

— И все равно уверены, что я буду и дальше с вами контактировать.

— Да.

— Почему?

— Потому что я уже давно за вами слежу и знаю, что ваш интерес к элишитам не является чем-то временным.

— Следите за мной… — Линк бросил взгляд на Драма, и тот кивнул.

— Я оказался там вовсе не потому, что прогуливался перед сном, — заявил детектив.

— И как долго?

Драм вопросительно посмотрел на Деймона, получил какой-то невидимый знак и ответил:

— Я периодически проверял твою деятельность. Линк сделал несколько глотков и вздохнул.

— Ладно, — проворчал он, — что теперь?

— Ты ведь не рассчитывал раскопать грандиозный скандал за один вечер? — спросил Драм.

— Ну.

— На это могут уйти месяцы или даже годы тщательного расследования.

— Весьма возможно.

— И ты думаешь, что у тебя получится?

— Сейчас — да.

Драм приподнял брови.

— Благодаря вам, — продолжал Линк. — Вы напустили достаточно дыму, чтобы убедить меня, что за ним скрывается огонь.

— Значит, ты согласен делиться результатами своих расследований с Деймоном? — спросил Драм.

— Что вы имеете в виду, когда говорите «делиться»? — ответил вопросом на вопрос Линк.

— Я буду вам платить, — пояснил Деймон, — за периодические отчеты о расследовании деятельности Церкви элищитов.

— И обещание ничего не публиковать, если вы примете соответствующее решение?

— Нет, я лишь хочу купить информацию для личного пользования — но до того, как ее получит кто-то другой.

— Гм-м. Какой период времени должен пройти, Прежде чем я смогу отдать материал в газету?

— Двадцать четыре часа. Кроме того, я оставляю за собой право, при некоторых обстоятельствах, уговорить вас полностью отказаться от публикации.

— Попытаться уговорить, — подчеркнул Линк.

— Меня устраивает, — сказал, вставая, Деймон.

Он выглянул сначала из одного, а потом из другого окна.

— Заметили летающий скот? — поинтересовался Линк.

— Пока нет. — Деймон снова повернулся к своему собеседнику. — Вы что-нибудь знаете об этих существах?

— Только то, что я сегодня видел.

— Человек, обладающий виртуальной силой, способен произвести подобный эффект. Однако я не понимаю, как им удается проворачивать подобные штуки здесь.

Деймон вытащил руки из рукавов и протянул Линку сложенный листок бумаги. Линк осмотрел его:

— Что это?

— Число, — ответил Деймон. — Надеюсь, оно вас устроит. Каждый месяц На ваш счет будет поступать данная сумма — если, конечно, вы не нарушите нашего соглашения.

— Задержка в двадцать четыре часа…

–..и право убедить вас не использовать кое-какие материалы. Мы договорились?

Линк встал и протянул руку. Деймон ее пожал.

— Сделка заключена, — сказал Линк. — В качестве жеста доброй воли я отдаю вам материал, который даже не успел посмотреть сам — я добыл его сегодня.

Он протянул Деймону досье с надписью «Личное» и «Организационные вопросы».

Деймон взял папки, пролистал «Организационные вопросы» и вернул ее Линку.

— Доступно через открытые источники информации, — пояснил он.

Потом просмотрел вторую папку.

— Я не совсем понимаю, что это такое. Скорее всего какие-то путевые заметки, до определенного момента не представляющие особого интереса. И все же… прежде чем вернуть вам, я хочу просмотреть их более внимательно.

— Хорошо. А я буду получать от вас информацию?

— Ну… об этом мы не условливались.

— Я знаю. Как мне войти с вами в контакт?

— Связь будем поддерживать через Драма.

— А если я не смогу его найти?

— Тогда я сам войду с вами в контакт. Линк пожал плечами:

— Как пожелаете.

Деймон отвернулся и слегка отодвинул маску, чтобы выпить чаю.

Разбитая луна на дне озера; черные стеклянные руки переворачивают ее кусочки. Мечта о чае.

Когда они возвращались, ветер нагнал тучи и пошел дождь.

— Мне кажется, ты заключил выгодную сделку, дружок, — сказал детектив, высадив Линка из машины и отдавая ему свою визитку.

— Время покажет, — ответил Линк, поглядывая на небо. Драм тут же поднял глаза вверх. Однако увидел лишь тучи и редкие звезды на чистых участках. Когда он оглянулся, Линк улыбался.

— Ведите машину поосторожнее, — сказал на прощанье Линк.

Через несколько мгновений голубой спиннер скрылся за углом.

Капли дождя; влажные бандерильи; Луна под знаком Тельца; черное запястье под перчаткой демона.

Дома Линк воспользовался старинным способом хранения информации. Он занес все воспоминания о сегодняшней ночи в записную книжку — одну из многих, стоящих на полках в его комнате.

В Вирту, в чудесной роще, созданной эйоном Марконом для своей возлюбленной, Вирджинии Тэллент, разговаривали двое. Не вызывало сомнений, что несколько мгновений назад они испытали счастливые моменты близости — кожу обнаженной Вирджинии покрывали мелкие бисеринки пота, а Маркон, принявший ради нее человеческий облик, все еще в нем оставался. Впрочем, про Маркона нельзя было сказать, что он раздет, потому что его кожа никогда не знала одежды.

Благородное — и немного загадочное — лицо с раздвоенным подбородком улыбалось Вирджинии. Конечно, диковинные зрачки небесно-голубых глаз и кожа цвета слоновой кости усиливали ощущение необычности, но Вирджиния любила Маркона. Она бы посчитала, что эйон лишился части своей привлекательности, если бы он ограничивался традиционными цветами и оттенками. Иногда его тело не очень походило на человеческое, но в подобные моменты Вирджиния не возражала против лишней пары рук или других полезных изменений.

Вирджиния улыбнулась Маркону в ответ и положила голову ему на грудь, рассеяно заметив, что у него нет сосков. Она внимательно слушала, что говорит ее любимый.

— Дурные приметы и предзнаменования, Вирджиния. Снова наступает время перемен. Всего два дня назад Корда-, лис сказала мне, что мужчина со шрамом, идущим от головы до левой пятки, перешел границу ее владений. А я больше года назад видел человека, несущего на плече ромбовидную коробку из хрусталя и платины, и он сильно прихрамывал.

— В Вирту есть множество необычных вещей, — промолвила Вирджиния, надеясь успокоить Маркона.

Она достаточно хорошо его знала, чтобы понимать, насколько сильно встревожен умудренный годами эйон.

Казалось, голос Маркона отражается от цветов, растущих вокруг их поляны.

— Необычных — да, но в отличие от вас, маленьких существ, обитающих в Веритэ, мы принадлежим к куда более древнему миру и знаем, что боги существуют, имеют недостатки и обладают вздорным характером. Я рассказывал тебе о древних войнах?

— Да.

— И ты поверила в правдивость легенд?

— Поверила.

— Уже тогда все понимали, что те сражения не последние. Мы знали, что перемены придут — хотим мы того или нет. Существует множество дурных предзнаменований, среди них — появление фигур из далекого прошлого. Не только Кордалис и я наблюдали свидетельства: Триединый вновь возник в Вирту.

— Триединый? Мне кажется, ты никогда не упоминал про него раньше.

— Волынщик, Мастер и Тот Кто Ждет. Мы с Кордалис видели два его аспекта. В течение последних пятнадцати лет многие слышали музыку Волынщика.

— Только музыку?

— Ходят слухи, будто он появлялся в самых разных местах, но уже сама музыка Волынщика считается легендой. В ней есть чувство времени и традиции, но когда ее тщательно исследовали, выяснилось, что она абсолютно новая. Многие полагают, что это указывает на его связь с Мастером.

— Твои рассуждения становятся слишком сложными, Маркон.

— Я объясню более подробно и помедленнее, любовь моя. Мне следовало бы рассказать тебе о моем страхе перед поездом, который может преодолевать любые реальности, и о других плохих предзнаменованиях. Я был слишком многословен и уклончив… Речь идет о тайнах религии эйонов.

Вирджиния прижалась к Маркону.

— Я не стану записывать или повторять твоих секретов, Маркон.

— Мы договорились об этом уже давно. Когда война снова придет в Вирту, что случится с тобой?

— Случится?..

— Когда сражаются эйоны, рвется реальность, Вирджиния. Твоя виртуальная форма не выдержит перегрузок. Однако свободный дух сможет вернуться в тюрьму тела, которое остается в Веритэ…

— Оно стареет и постепенно умирает от бездействия… — Вирджиния резко села и отпустила Маркона, не заметив, что он мгновенно исчез. — Маркой! Неужели война неизбежна?

Щупальце лианы осторожно погладило ее щеку.

— У меня нет оснований для сомнений. Высшие на Меру собирают силы и заключают союзы. До сих пор я не принял ни одного предложения и не связал себя ни с одним из них. Однако я не в силах противиться до бесконечности. К счастью, бедная любовь моя, обитатели Меру и люди по-разному воспринимают время. Весьма вероятно, что ты отправишься в Непостижимые Поля еще до того, как мне придется беспокоиться о твоей безопасности.

Вирджиния понимала, на что намекает Маркой. Ее больное тело не будет жить в Веритэ вечно. В Вирту она не менялась, но рано или поздно ее плоть не сможет больше служить пристанищем для духа.

— Прости мне мою слабость, Вирджиния, я не должен был ничего тебе рассказывать. — Теперь Маркой говорил голосом ветра, шелестящего в кронах деревьях. — Но для меня ты ближе и дороже всех. Я не мог делать вид, что ничего не меняется.

Вирджиния сморгнула набежавшие слезы. Она уже давно смирилась с приближением собственной смерти. Однако известие о том, что Маркону угрожает опасность, ее потрясло.

— Тебе незачем просить о прощении, любовь моя, — сказала она, поглаживая густой мех огромного кота, который неожиданно вылез из кустарника. — Расскажи еще. Вдруг я смогу помочь.

Маркой повиновался. Вирджиния слушала, задавала уточняющие вопросы… Вскоре кот замурлыкал. Вирджиния, которая уже давно привыкла к тому, что ее эйон выражает удовольствие самыми разными способами, улыбнулась солнцу.

ГЛАВА 5

Когда Джей Доннерджек пришел на очередной урок математики к Рису Джордану, он принес с собой книгу. Джея сопровождал Мизар. Нельзя сказать, что пес находился в проказливом настроении — такое жуткое существо попросту не умело резвиться, — однако Мизар подбрасывал в воздух нечто напоминающее кожаный башмак, а потом ловил его, всем своим видом выражая крайнюю степень удовлетворения.

Рис сидел на камне рядом с прудом и серьезно разговаривал с Калтрис. Хранительница смущенно помахала гостям рукой и быстро скрылась под водой.

— Привет, Джей.

— Привет, Рис.

— Ты какой-то озабоченный. Опять наблюдал за бандой Сейджека?

— Нет. Я… — Джей протянул Рису книгу, чтобы он взглянул на обложку — экземпляр «Происхождения и развития модной религии» Артура Идена. — Что тебе известно об элишитах, Рис?

— Только то, что я читал или слышал. Книга, которую ты держишь в руках, является лучшей работой на данную тему. Она немного устарела — Церковь успела вырасти, а ее последователи демонстрируют владение виртуальными способностями на новом уровне, однако суть происходящего не изменилась.

— Значит, ты веришь в существование виртуальных способностей?

— Верю? Разве нужно верить в правду?

— Ладно. Ты хочешь сказать, что они действительно многое умеют?

— Да. Телекинез, левитация… некоторые из нынешних виртуозов вроде бы в состоянии создавать второе тело.

— Я читал в новостях, — нахмурившись, ответил Джей. — И всякий раз виртуальная личность оказывается похожей на кого-нибудь из богов шумерского или вавилонского пантеонов. Наверное, тут нет ничего удивительного, поскольку религия элишитов использует подобные вещи, но…

— Становится немного жутковато?

— Пожалуй. В Веритэ такого не должно быть. Вполне достаточно призраков.

Рис усмехнулся, хотя возражать не стал. Пусть себе мальчик думает, что живет в замке с привидениями.

— Почему ты заинтересовался Церковью Элиш, Джей? Мне казалось, что ты увлекся философией кабалы.

— Я и сейчас… — Джей замолчал и посмотрел на Риса. — А как ты узнал?

Я старался соблюдать осторожность!

Он свирепо взглянул на Мизара, словно пес мог на него донести, но тот перестал терзать старый башмак и бестрепетно посмотрел на Джея своим красным, а потом и зеленым глазом.

— Я ему рассказал, сын, — заговорил браслет голосом Джона Д'Арси Доннерджека-старшего. — Неужели ты думаешь, что я не заметил твоих вылазок? Я посоветовался с Рисом, поскольку у него были дети, а у меня нет. Он заверил меня, что до сих пор ты вел себя с разумной осторожностью, поэтому я и не стал возражать против твоих дальнейших путешествий.

Джей постукал пяткой по песку и мрачно посмотрел на браслет. Он находился у него на запястье так долго, увеличиваясь в размерах по мере того, как рос Джей… Временами мальчик напрочь забывал о его существовании. Даже когда он отправлялся в виртуальную реальность, меняя свой внешний вид, браслет переносился вместе с ним, оставаясь его неотъемлемой принадлежностью. Впрочем, в последнее время, всякий раз, когда Джей вспоминал о браслете, ему на ум приходил крестоносец с цепью на лодыжке.

Джею с трудом удалось сдержаться, чтобы не поднять крик по поводу постоянной слежки. Знания браслета спасли его, когда Властелин Непостижимых Полей атаковал замок. Разговоры о том, что он и сам в состоянии о себе позаботиться, будут восприняты как детские капризы.

— Рис, я размышлял о виртуальных способностях, которыми Церковь Элиш обещает наделить своих последователей. Разве это не похоже на мой дар? В обоих случаях речь идет о переходе через интерфейс — что всегда считалось невозможным.

— Ты прав, — кивнул Рис и похлопал по камню рядом с собой, приглашая мальчика присесть. — Конечно, существует колоссальное различие между виртуальными способностями и тем, что можешь сотворить ты.

— Во всем, за исключением физического присутствия, — запротестовал Джей. — А в остальном получается почти то же самое.

— Да, — не стал спорить Рис, — если отчеты соответствуют истине. Сам я не был свидетелем подобных проявлений. Есть немало способов заставить людей думать, будто они что-то видели — в особенности если у них создан нужный настрой.

— Тут ты абсолютно прав, — согласился Джей.

— И мы до сих пор не выяснили, каким образом тебе удается совершать виртуальный переход. Может, ты унаследовал свои способности от матери? Или дело в браслете? Как ты сумел перетащить в Веритэ Дьюби?

Джей пожал плечами, а потом подмигнул Рису.

— Браслет, ты помогаешь мне осуществлять виртуальные переходы?

— Мне не разрешено отвечать на данный вопрос.

— Не разрешено, — проговорил Джей, поднимая браслет на уровень глаз и глядя на него. — Или ты не можешь?

— Мне не разрешено отвечать на данный вопрос, — повторил браслет, но Джею показалось, что он услышал тихий смешок.

— Слишком много переменных, — вздохнул Джей, опуская руку с браслетом. — Что ж, я хочу отправиться в Веритэ — и побывать в общественных местах, не ограничивая больше свое пребывание замком Доннерджек.

— Хорошо. У тебя есть на то какая-то причина? Джею, приготовившемуся к возражениям, пришлось собраться с мыслями.

— До меня дошли слухи, что Церковь Элиш планирует большой фестиваль в честь очередной годовщины основания. Он начнется в Веритэ и будет сопровождаться публичной демонстрацией виртуальных способностей, а потом наиболее достойные перейдут в Вирту, где для них проведут специальную службу.

— И ты хочешь увидеть демонстрацию виртуальных способностей. Хорошая мысль.

— Мне… ты не против?

— Я уже один раз сказал, что не в состоянии удержать тебя, если ты уже принял решение. Мне приятно, что ты поделился со мной своими планами. Однако должен напомнить, что ты сильно рискуешь.

Джей сглотнул. Только сейчас, получив разрешение Риса, он понял, что собирался спорить и сражаться за свою свободу. Ему пришлось наклониться вперед, чтобы сосредоточиться на рассуждениях Риса.

— Люди в Веритэ отличаются от людей в Вирту по множеству весьма тонких параметров, которые я не в силах описать. Однако общего у них гораздо больше — этим ты и должен руководствоваться. Где будет происходить фестиваль?

— На североамериканском континенте. Они пытаются получить согласие властей большого города, чтобы воспользоваться аппаратурой переноса.

— Значит, Нью-Йорк. В это время года погода будет хорошей, а Центральный парк прекрасно подходит для проведения торжеств. Я предлагаю тебе говорить всем, кто спросит, что ты иностранец — шотландец, например. Сумеешь изобразить акцент?

— Конечно, я не раз слышал Ангуса и Дункана. Рис посмотрел на браслет:

— У тебя есть замечания, Джон?

— Мне не нравится предстоящая поездка, но ты лучше понимаешь человеческую психологию. Свяжись с Парацельсом из института Доннерджека, пусть организует для мальчика все необходимые документы. Я не хочу, чтобы Джей оставил какие-нибудь следы.

— Спасибо… папа, — сказал Джей, дурные предчувствия которого сменились предвкушением новых впечатлений. Браслет только вздохнул.

После того как все ушли, Рэндалл Келси задержался, чтобы поговорить с Беном Квинаном. На стенах зала совещаний все еще оставались проекции карт Центрального парка Нью-Йорка — посадочные площадки, стоянки и проходы окрашены голубым, фиолетовым и зеленым цветами; места, где постоянно находилась аппаратура переноса, отмечены красным, а временные выделены ярко-оранжевым.

— Как вы считаете, нам удастся провернуть задуманное? — спросил Келси.

— Почему бы и нет? Самой сложной проблемой оказалось убедить мэра, что мы в состоянии обеспечить безопасность. Ауд Араф сумел уговорить не только мэра, но и меня.

Квинан подошел к бару, налил себе и жестом предложил Келси последовать его примеру. Тот лишь покачал головой.

— Нет, спасибо, я за рулем.

— Одно из преимуществ виртуального происхождения — мне не нужно тревожиться о подобных проблемах, — заметил Квинан, — но очень хотелось бы вдохнуть воздух Веритэ.

— Только не в Нью-Йорке, — усмехнулся Келси. — Даже после улучшений последнего столетия он покажется вам чересчур вонючим — особенно если день будет жарким.

— Поражает то, что мы не в силах заказать местным эйонам идеальную погоду. — Квинан недоуменно покачал головой. — Целый мир — целая вселенная! — без богов. Мы окажем Веритэ огромную услугу, реализовав наш священный план.

— Возможно, — после некоторых колебаний проговорил Келси. — Бен, вы когда-нибудь ставили под сомнение правильность того, что делаете?

— Сомнения? Только относительно недостаточно быстрого продвижения вперед. А вы потеряли уверенность, брат Келси?

— Нет, но боги… Я ни разу не встречался с великими, лишь видел их издали во время торжественных церемоний. Они невероятно высокомерны. Смогут ли они понять суть нашего мира?

— Они же боги, — ответил Квинан.

— Да, мифология региона, где они появились на свет, полна историй о священной мести на уровне катастроф — Великий Потоп, чудовищные создания, чума. Вспомните — в Ветхом Завете масса жестокости… от шумеров, вавилонян и ассирийцев.

— Согласен.

— Стоит ли разрешать таким богам свободно перемещаться по миру, где есть атомное оружие? Веритэ невозможно запрограммировать заново, опираясь на иное базисное состояние.

— Вижу, что вас посещают сомнения, брат Келси.

— Ну… Я предпочитаю называть их осмысленным интересом.

— Как и ваш ученик Эммануэль Дэвис — оказавшийся Артуром Иденом, автором весьма недоброй книги.

— В ней нет лжи.

— Да, но заданы вопросы, на которые мы не хотели бы отвечать — о мотивации и вере.

Бен Квинан сделал глоток из бокала, посмотрел на цвет жидкости и отпил еще немного.

— Рэндалл, с тех пор, как стало ясно, что Эммануэль Дэвис и Артур Иден — одно и то же лицо, ваше положение в Церкви ухудшилось. У вас больше талантов, чем у многих, но ваше имя ни разу не назвали среди кандидатов на более высокий пост и на посвящение в новые таинства.

— Да, я знаю, но, несмотря ни на что, продолжаю преданно служить Церкви. Я упомянул о своих тревогах, надеясь на ваше понимание.

— Я и слушаю, Рэндалл. Более того, я даже готов рассматривать наш разговор как исповедь. Моя звезда восходит, ваша — нет, но мы старые друзья. Не делитесь своими сомнениями ни с кем, кроме меня. А я в свою очередь поговорю наедине с одним из наших руководителей.

— Вы когда-нибудь встречали Иерофанта, Бен?

— Только в большой компании и во всем сиянии его великолепия. Вы знаете, ходят слухи, будто Иерофант — эйон. Хотя могущество и возможности эйонов кажутся огромными для человека из Веритэ, даже величайшие из них беззащитны перед нападением врага. Существуют вирусные проги, поисковые программы, черви, опасность стирания… Личность Иерофанта является тайной для всех, кроме высших богов.

Рэндалл Келси встал, подошел к бару и налил себе немного шотландского виски. Напиток обжег гортань.

— Ладно, сейчас вызову такси.

Квинан внимательно на него посмотрел:

— Вы будете осторожны? Я бы не хотел, чтобы у вас возникли неприятности.

— Постараюсь, — ответил Келси. — Я зашел слишком далеко, отступать некуда. Мне просто хочется, чтобы всем было хорошо.

— Как и нам.

Они молча сидели рядом, пока такси Келси не приземлилось на крыше. Когда Келси ушел, Квинан тщательно проверил комнату на наличие записывающих устройств (не следует забывать, что под сомнение ставилась его собственная вера). Потом вызвал меню и набрал координаты того места, куда хотел отправиться.

Бен Квинан вошел в контакт с Высшим. Закрытый канал связи принес ему новую энергию, наполнив достоинством. И он легко превратился в золотого юношу, одетого лишь в суспензорий[44] и сандалии. Приняв нужный облик, Квинан вошел в покои, где встретился с Морепой.

Поскольку подобные разговоры нельзя было вести на Меру, где Небопа напевал свои гимны, а Террама могла подслушать, Морепа создал убежище, глубоко запрятанное среди потока информации. Оно напоминало розовый, переливчатый наутилус,[45] стены которого сохраняли прозрачность — так что любой непрошеный гость будет сразу замечен и проглочен свирепыми байтами, кружившими по священным потокам.

Внутри раковины Небопа появлялся в виде каракатицы — синей, как душа джазового музыканта, с крючковатым страшным клювом. Услышав, каким неуверенным, встревоженным голосом заговорило чудовище, Прыткий усмехнуться — он немного опьянел от виртуального виски и божественной силы, однако быстро справился со своими чувствами, вспомнив о могуществе Морепы — могуществе столь огромном, что лишь Небопа и Террама могли с ним бороться.

— Каковы новости? — спросила каракатица.

— Великий Властелин, через которого течет информация, — ответствовал Прыткий, — празднование годовщины Церкви Элиш подготовлено. До меня дошел слух, будто один из Старших шумерских богов попытается во время торжеств совершить переход.

— Старший Бог!

— Потребуется огромная мощность для переноса такого огромного количества информации. И время.

— Как ты думаешь, кто это задумал?

— Тайна охраняется самым тщательным образом, Морепа. Я бы поставил на Мардука или Иштар. Они оба склонны устраивать шоу. Кроме того, я бы не стал сбрасывать со счетов Шамаша.

— Тебе удалось узнать, кто они такие на самом деле?

— Вне всякого сомнения, кто-то из обитателей Меру, но, за исключением нескольких мелких эйонов, никто не афиширует свою связь с Церковью Элиш.

— Да, я понимаю. Все стараются создать впечатление, что у них полно маны, которой они могут даже поделиться. — Каракатица щелкнула клювом. — Прыткий, я пришел к выводу, что Небопа имеет какое-то отношение к Церкви Элиш.

— Вы уже говорили, могущественный Морепа.

— Только не надо дерзить, Прыткий. Мне хорошо известно, что ты постараешься оказаться на стороне победите лей, вне зависимости оттого, чем закончится война. Но учти, если ты меня предашь, я потрачу последний бит информации, чтобы тебя найти и превратить в такую дрянь, что ты будешь отвергнут даже Непостижимыми Полями.

— Да, Великий Властелин. Нижайше прошу прощения. Я всего лишь младший бог, и у меня сегодня был трудный день.

— Вот так-то лучше. А теперь убери подбородок с моего чистого пола и слушай. Небопа решил возродить свои лучшие войска, принимавшие участие в конфликтах, развязанных после Войны Начала Начал. Кроме того, он не гнушается и наемниками.

— А вы?

— Я делаю то же самое — равновесие силы и все такое.

— Террама?

— Кто знает, в какие игры она играет? Иногда мне кажется, что ее не интересует предстоящий конфликт. А порой у меня создается впечатление, что она заключила союз с Небопой. Или… Прыткий, могу ли я доверить тебе величайшую тайну?

— Почту за честь, господин.

— Террама ждет ребенка. Более того, она намекнула, что от меня.

— Поздравляю!

— Дети богов далеко не всегда являются поводом для радости, Прыткий, особенно у таких богов, как мы. Вспомни сторуких титанов, о которых рассказывают древнегреческие мифы, или чудовищного быка, рожденного Иштар, чтобы наказать Гильгамеша.

— Я понял, о чем вы.

— Означает ли признание, что она заключит со мной союз, или Террама намекает на то, что скоро у нее будет против меня страшное оружие?

— Не знаю, господин.

— Конечно, не знаешь, но если ты что-то услышишь…

— Я буду очень внимателен, господин, и постараюсь задавать хитрые вопросы.

Они поговорили еще немного, а потом Прыткий вернулся в дом Бена Квинана в Вирту. Пока он переносился из одного места в другое, ему вдруг пришло в голову, что он не упомянул Морепе о сомнениях Рэндалла Келси, но потом решил, что это подождет.

Сейджеку снился сон о сексе и насилии.

В Круге Шаннибал бил барабан. Зажав в зубах мачете, Сейджек стремительно перескакивал с одной ветки на другую, используя могучие руки и быстро опережая остальных.

Кто посмел? Ведь он — Вожак Вожаков. У Народа все хорошо. Много пищи. Охотники за головами больше не заходят на их территорию. Икси ушли другие места. Народ сыт, занимается сексом и постепенно расширяет свои владения в джунглях, о чем раньше и помыслить не могли. Кто же тогда бьет в барабан?

Когда Сейджек приблизился к Кругу Шаннибал, грохот стал таким оглушительным, что мочки его ушей задрожали, словно от порывов ветра. Вожак принялся озираться — и не увидел никакой толпы. Лишь одно существо — могучая фигура, мощнее, чем у самого Сейджека в пору расцвета, спина, плечи руки и ноги покрыты грубым коричневым мехом — стояло в центре круга. Груди (колеблющиеся, полные, раскачивающиеся в такт танцу) и ягодицы (округлые, розовые, приглашающие) обнажены. Сейджеку еще никогда не приходилось встречать столь привлекательной женщины.

Только вот голова у нее какая-то странная…

Сейджек спрыгнул с дерева, взял мачете в правую руку и медленно двинулся вперед, пытаясь понять, в чем тут дело. Женщина продолжала свой невероятный танец, двигаясь так, чтобы все время оставаться к нему спиной — видимо, она его заметила. Однако Сейджек с интересом рассматривал ее спину, считая поведение незнакомки приглашением.

Бросив мачете, он устремился к Кругу, касаясь костяшками пальцев земли. Женщина продолжала барабанить. Сейджек одним прыжком подскочил к самке и вошел в нее; одной рукой сжал грудь, а другой ухватился за волосы, чтобы она не сбежала. Женщина по-прежнему колотила по земле — нога, нога, рука, рука, нога, нога, рука, рука, — придавая совокуплению диковинный ритм.

Движения Сейджека стали более резкими, он сильнее сдавил ее грудь, демонстрируя недовольство тем, что красотка не обращает на него никакого внимания. Тогда она перестала стучать и прижалась к нему со стоном удовлетворения — немного пугающим. Теперь она не скрывала своего энтузиазма. Сейджек дернул красотку за волосы, чтобы повернуть голову, и, к его несказанному изумлению, голова осталась в руке.

Не встречая сопротивления, рука отлетела в сторону, и в следующее мгновение голова женщины уже раскачивалась перед самым носом Сейджека. Ему улыбались полные красные губы Большой Бетси. Сейджек закричал и отбросил голову. Не пролетев и метра, она описала короткую дугу и вернулась на шею. Большая Бетси обернулась к вожаку и с напускной скромностью повела задом:

— Ну, давай, сморщенный член, заканчивай, что начал. И тут Сейджек сообразил, что несколько отвлекся. Он не мог проигнорировать вызов Большой Бетси. С усилием не меньшим, чем во время самых жестоких сражений, он сосредоточился на ее прелестях, затем отвесил партнерше пощечину, чтобы Большая Бетси отвернулась и он больше не видел сардонического выражения ее глаз, а после нанес еще несколько увесистых ударов. Когда женщина закричала, Сейджек почувствовал, что его мужская сила снова проснулась.

— Я еще раз отрублю тебе голову, — прорычал он, когда все было кончено, а потом ткнул ее лицом в грязь, чтобы не забывала, кто Вождь Вождей.

Большая Бетси перекатилась на спину, приняв позу покорности. Большая грудь требовала его внимания, но в улыбке и взгляде все еще читался вызов.

— Тебя называют Вождем Вождей, да?

— Да, именно меня. Я Вождь Вождей.

— Как старый Карак?

— Как старый Карак, только лучше и злее. Карак никогда не убивал столько охотников за головами — и не смог отпугнуть икси. Сейджек на такое способен.

— Только потому, что ты украл мое мачете, — не унималась Большая Бетси.

— Я свернул тебе шею, — напомнил Сейджек. Ему показалось, что Большая Бетси его совершенно не боится, просто лежит и рассматривает своими голубыми глазами.

— А что, если я дам тебе возможность принять участие в настоящем сражении?

— Что? Ты и я?

— Нет, тебе и твоему Народу. Большая битва. Сердца, которые можно съесть, и печени тоже. Повод для танцев, хвастовства и воплей о том, как велик Сейджек, Вождь Вождей, которому удалось превзойти Карака.

— Народу ничего не нужно. Никто нас не тревожит. Зачем нам сражаться?

— Ты испугался большой битвы? Тебе страшно?

— Сейджек не испугается! Никогда! — закричал он, прекрасно понимая, что это не совсем так.

Он опасался странного существа с человеческой головой и формами самой соблазнительной самки его Народа (может быть, у нее слишком большая грудь) — и собственного тела, которое уже снова хотело ее. Возможно, удастся овладеть ею спереди, как принято у людей. Мысль показалась Сейджеку не такой привлекательной, как прикосновение ягодиц, но…

Большая Бетси улыбнулась, обнажив множество зубов, и раздвинула ноги, словно прочитала его мысли.

— Ты боишься, — насмешливо проговорила она.

— Нет! — прорычал Сейджек и прыгнул на нее, стараясь побыстрее преодолеть сложности незнакомой позиции.

Он ощутил волнующую мягкость груди и наклонился. Женщина приняла его. Пока Сейджек наслаждался ее телом, Большая Бетси говорила низким голосом, тягучим, словно глина, и вязким, как свернувшаяся кровь.

— Сейджек, если ты откажешься от битвы, значит, ты трус. Страх свяжет твои чресла, а зубы выпадут из десен. Молодой самец расправится с тобой и, смеясь, вырвет твою печень. Народ распадется на мелкие племена, жалкие и растерянные. Охотники за головами повесят уши твоих любимых женщин себе на шею.

Сейджек начал двигаться быстрее, стараясь не слушать Большую Бетси. Ему хотелось выбить ей зубы, заставить проглотить собственные проклятья, но он не мог подняться так, чтобы сохранить равновесие, находясь между ее бедер. Его захватило удивительной силы желание, которое заставляло увеличивать темп, превращая в невольного насильника.

Большая Бетси двигалась под ним как землетрясение: она колыхалась, сжимала плечи и царапала спину. Ее зубы вонзились в мочку ушей Сейджека; кровь брызнула ей на лицо, горло и между грудей.

— Трус, — прошептала она.

И Сейджек понял, что побежден. Извращенное поражение — в тот самый момент, когда он подчинился ей, он еще глубже вошел в ее лоно, сделав Большую Бетси своей, как ни одну другую женщину.

Сейджеку снился сон о сексе и насилии.

Ровно в полдень за два дня до начала праздника элишитов в Центральном парке Нью-Йорка на крышу замка Доннерджек приземлился корабль дальнего следования. Неразговорчивый пилот-андроид, который никогда не рассказывал о своих полетах, лишь поджал губы и сделал вид, что ничего не слышит, когда Дэк вручил Джею Доннерджеку дорожную сумку и кредитную карточку, снабдив на прощание множеством советов:

— И не забывай, Джей, когда прибудешь в Нью-Йорк, у тебя останется достаточно времени, чтобы отдохнуть. Ты привык к виртуальным путешествиям и не знаешь, как сказывается смена часовых поясов… Следуй советам тех, кого приставил к тебе Парацельс.

— Я все понял, Дэк.

Джей уже собрался взойти на корабль, но Дэк положил ему руку на плечо.

— Слушай прогноз погоды и одевайся соответственным образом. Летом погода в Нью-Йорке меняется очень быстро, так что не забудь захватить свитер, если соберешься погулять после захода солнца. Ты…

— Да, Дэк. — Джей кивнул роботу. — Позаботься о Дьюби, ладно?

Дэк взглянул на тощую черную обезьянку, которая с несчастным видом повисла на двери. Она понимала, почему не может сопровождать Джея, но страдала из-за разлуки с другом и защитником. Дьюби незаметно стерла со щеки влагу, подозрительно похожую на слезу.

— Постарайся как следует развлечься, Джей, — сказала она.

— Ладно. Встретимся через пару дней. Наконец Дэк отпустил его.

— Я позабочусь о Дьюби. А ты будь осторожен. Джей прижался лбом к стеклу иллюминатора и махал рукой, пока замок не скрылся из виду; вслед за ним и весь остров потонул в тумане. Затем юноша откинулся на спинку кресла и постарался скрыть охватившее его возбуждение. Наконец-то он будет один в Веритэ!

Джей взглянул на браслет. Ну, почти один. Вспомнив о правилах приличия, он обратился к пилоту:

— Меня зовут Джей Доннерджек. Спасибо, что прилетели за мной.

— Все нормально. Я — Милбурн, работаю на институт Доннерджека. Рад, что мне удалось познакомиться с внуком основателя фонда.

— Внуком? Я всегда считал, что фонд создал отец.

— Нет, ваш дед. Он заработал большие деньги на медицинских исследованиях и учредил Институт, чтобы финансировать различные научные проекты и заботиться о своей семье. Впрочем, ваш отец внес существенный вклад в увеличение капиталов фонда.

Джей посмотрел на белые горы облаков, над которыми вел свой корабль Милбурн. Юноше не пришло в голову, что он должен восхищаться открывшимся видом, поскольку он видел в Вирту куда более удивительные пейзажи. До сих пор Джей не задумывался о роли хаоса в формировании Веритэ.

— Интересно, сумею ли я когда-нибудь внести свой вклад в институтские фонды, — проговорил он после некоторой паузы.

— А вы не уверены? — удивился Милбурн. — Ваша наследственность не оставляет ни малейших сомнений.

— Но что я могу сделать? Я практически не покидаю замок. И ничего не делаю, лишь брожу по Вирту. Какая от меня польза?

— А вы получили образование?

— Наверное. Математика, литература, языки. От этого будет толк?

— Безусловно. Многим подобные вещи недоступны. Вирту подарило человечеству лучший метод для создания малообразованного пролетариата. Множество задач, решение которых требовало высокой квалификации, теперь легко реализуется в Вирту — программное обеспечение осуществляет контроль и следит за мелкими деталями.

— Я не понимаю.

— Объясню на простом примере: когда-то каждый клерк умел печатать и создавать файлы. Сегодня он диктует виртуальному помощнику — компьютерному прогу, а тот форматирует документ, проверяет правописание и погрешности стиля, предлагает для одобрения готовый вариант, затем сам, его отсылает. Хранение информации осуществляется аптомагически. Человеку даже не нужно знать, как вызвать нужный файл — об этом позаботится виртуальный помощник.

— Поэтому?

— Поэтому раньше должность клерка или секретаря требовала приличного образования. Теперь все проблемы решаются на виртуальном уровне.

— Но в таком случае люди получают возможность заниматься чем-то более интересным, разве не так? Колонизировать, к примеру, Солнечную систему или двигать вперед науку.

— Только в теории, сэр. Существует множество людей, которым не хватает интеллекта или желания трудиться; они не могут или не хотят получить высшее образование или квалифицированную специальность. Оставшись без работы, бедняги вынуждены выбирать из весьма ограниченного списка должностей — или жить на пособие. Оба варианта не слишком привлекательны.

— Уж вам-то не приходится жаловаться на отсутствие квалифицированной работы.

— Из-за того, что я андроид? Я достаточно сложен, чтобы сожалеть о потерях, мистер Доннерджек.

— Называйте мне Джей, пожалуйста.

— Хорошо, Джей. Я вижу людей, которые не знают, что им делать со своей жизнью. Никто не голодает и не остается без элементарной медицинской помощи. Поскольку бороться за выживание им не нужно, они должны куда-то направить свою энергию. Я заговорил об этом потому, что вы направляетесь на празднование годовщины основания Церкви Элиш. Многие становятся элишитами, не в состоянии найти себе место в Веритэ. Посулы Церкви особенно привлекательны для необразованных людей — ведь она завуалированно обещает наделить своих приверженцев неким знанием.

— Любопытно, как элишиты успевают выучить такое количество сложных ритуалов. Мне с трудом удалось включить их базовые элементы в свою образовательную программу — проблема разрешилась лишь после того, как Дэк разрешил мне заняться теологией и антропологией.

— Многим только и остается, что почитать современные интерпретации древних богов, Джей.

— А вы посещали церемонии элишитов?

— Лишь однажды. Они не слишком хорошо относятся к андроидам.

— Странно. Ходят упорные слухи, будто Церковь Элиш основал искусственный интеллект.

— Между нами есть социальные различия. Поскольку мы располагаем способностью двигаться — свободно перемещаться в Веритэ, — многие эйоны нас недолюбливают. Впрочем, мы во многом ограничены, если сравнивать нас с эйонами Вирту, поскольку наша память значительно отличается от их памяти. Некоторые знаменитые эйоны утверждают, что даже самый сложный искусственный интеллект лишь немногим лучше обычного прога.

— Циничное заявление.

— В результате мы оказались меж двух огней. Мы не относимся ни к искусственному интеллекту (хотя кто мы такие, как не ИИ?), ни к людям; большинство представителей обеих групп смотрят на нас свысока.

— Да? Впервые слышу.

— Меня тронула ваша доброта по отношению к Дэку — вы мягко реагировали на его ворчание, — в противном случае я бы не стал говорить с вами о подобных проблемах. Мне почему-то кажется, что вы не станете пренебрежительно рассуждать ни о людях, ни об андроидах.

— Спасибо.

— Дэк был прав, когда говорил о временных поясах. Вам бы не помешало поспать.

— Я слишком взволнован, но попробую немного вздремнуть.

Джей откинулся на спинку кресла и погрузился в размышления. Он только что покинул замок, а уже услышал о Веритэ то, что невозможно узнать, не покидая дома. Он не имел ни малейшего представления о том, что искать в базах данных, и потому слова Милбурна оказались для него настоящим откровением. Впрочем, люди редко пишут о предрассудках, пока они не начинают причинять им ущерб. Интересно, что говорят Ангус и Дункан о роботах, когда возвращаются домой. Сердятся ли, что те выполняют работу, которую в прошлом делали в замке люди? Эта мысль встревожила Джея.

Прошло еще немного времени, и он задремал. Поспешные сборы, прощальная выпивка с крестоносцем взволновали Джея, и он заснул значительно позже, чем обычно.

Когда юноша проснулся, корабль уже снижался над Нью-Йорком.

— Внизу бурлит толпа, полностью заполнившая зеленые лужайки Центрального парка, — разноцветные платья, блузки, рубашки… Шары в форме крылатых львов, крылатых быков и зиккуратов поднимаются над головами, их держат за веревочки липкие от бесплатного мороженого пальцы. Церковь Элиш не поскупилась. Выше всех парит огромный зиккурат, который должен стать фокусом празднества…

Десмонд Драм вздохнул:

— Ну и зачем все это? Ты же знал, что здесь соберутся журналисты из всех крупнейших агентств новостей.

— Я хочу сам записать впечатления, в своем стиле, — недовольно ответил Линк.

Усмешка, появившаяся на лице Драма, не оставляла сомнений в том, что он думает о «собственном стиле» Линка. Однако репортер демонстративно повернулся к нему спиной и продолжал тихонько наговаривать впечатления в микрофон:

— Огромный зиккурат кажется маленьким на фоне небоскребов, окружающих зеленый оазис…

— А мне показалось, ты говорил, что парк уже больше не зеленый.

— Помолчите… зеленый оазис, но что-то от великолепия утерянной культуры древнего Вавилона перешло в наше время.

Линк выключил магнитофон. Он был в брюках цвета хаки, свободной рубашке с короткими рукавами, надетой поверх темной футболки, мягких кожаных мокасинах и щегольской шляпе с широкими полями. Если не считать магнитофона на запястье, Линк являл собой образчик типичного репортера, ведущего расследование, — вылитый Кларк Кент, Вудуорд и Бернстайн[46] и, конечно, Линкольн Стеффенс.

Драм благоразумно выбрал для себя бермуды,[47] футболку с рекламой музея «Метрополитен» и кроссовки. Бейсбольную кепку с такой же надписью он надвинул до самых бровей, темные очки, висевшие на шнурке на шее, оказались ненужными.

— Хочешь шарик, дружок? — спросил детектив, лениво показывая на продавщицу, прокладывающую себе дорогу сквозь толпу.

Как и все, кто работал сегодня на Церковь Элиш, она была одета в переливающиеся зеленые колготки с языками пламени, будто лизавшими ее ноги, и огненное платье с зеленой надписью: «Во мне пылает правда». Далеко не всем шел столь вызывающий наряд, однако эта дамочка (блондинка, которая так визгливо хихикала, что возникало подозрение, не надышалась ли она гелием) состояла буквально из одних ног.

Драм подмигнул Линку:

— Могу спорить: в ней пылает не только правда, приятель.

Линк покраснел, но быстро пришел в себя. За несколько недель общения с Деймоном Линк заметил, что Драм постоянно дразнит его по поводу некоторых вопросов. Линк свободно поддерживал беседу на любую тему, но когда Драм спрашивал, не хочет ли он воспользоваться услугами девушки по вызову (заверяя, что дружит с несколькими весьма любезными особами), или предлагал отправиться на увеселительную прогулку в Вирту, Линк начинал нервничать.

Поэтому Драм не упускал случая над ним подтрунить. Сыщик объяснял свое поведение тем, что Линк не должен смущаться, попадая в самые непредвиденные ситуации, — их работа не ограничивается чтением чужих писем.

— Разве вы не купите мне воздушный шарик, старина? — спросил Линк, поднимаясь на ноги. — Ну, тогда я сделаю вам подарок.

И он неторопливой походкой — возможно, даже слишком небрежной — направился к продавщице воздушных шаров, а через несколько минут вернулся к Драму, крепко сжимая в руке нить. Шар вспыхивал у него над головой серебристыми и бронзовыми бликами.

— Вот так, — заявил репортер, привязывая нить к запястью Драма. — Оставите себе на память о нашем общем прошлом.

Драм поднял глаза, увидел крылатого быка и громко захохотал:

— Отличный ход, приятель!.. Похоже, возле зиккурата что-то происходит. По-моему, тебе следует поставить в известность сидящего в твоем магнитофоне Дика Трейси.[48]

— Идите к черту, — дружелюбно отозвался Линк, но магнитофон не включил.

Джон Д'Арси Доннерджек-младший не сводил с толпы широко раскрытых глаз; он даже почувствовал, что у него заболели веки. Истекая потом, с пятном от мороженого на футболке, слишком тесной шляпе от солнца и зажатой в липких пальцах нитью, на которой танцевал шар с изображением зиккурата, юноша переживал замечательные и пугающие мгновения.

Когда на него накричали за то, что он вышел на проезжую часть (в виртуальном Нью-Йорке, который он посетил вместе с Дьюби, никто не обратил на него внимания, однако здесь Джей, очевидно, совершил какую-то ошибку), потом забыл дать свою кредитку продавцу крендельков, а в качестве апогея наступил в собачье дерьмо (в Вирту мало кто не забывал создавать подобные реалии), Джей пожалел, что не последовал совету Милбурна взять проводника — человека или андроида.

Но теперь он глазел по сторонам, словно деревенщина, забыв о манерах, поражался богатству звуков и запахов и чувствовал себя совершенно счастливым.

Джей жалел, что рядом нет Дьюби с ее своеобразным чувством юмора. Обезьяна наверняка нашла бы что сказать о толстой женщине в ярко-розовом платье, которая, переваливаясь, прошла мимо, зажав в каждой руке по мороженому. Или о стайке ребятишек, продиравшихся через толпу, за ними так забавно мчался встревоженный отец. Или…

Он с довольным видом уселся на гранитном основании статуи (слегка поцарапав колено). Зиккурат элишитов находился довольно далеко, но Джей его отлично видел — Милбурн предусмотрительно снабдил юношу биноклем. Привязав шарик к ремню шортов, Джей вытащил бинокль и покрутил колесико настройки. Превосходно.

Рэндалл Келси поправил одеяние священника, тяжелую искусственную бороду, которая роскошными завитками ниспадала до середины груди, и парик, обеспечивающий Келси длинными темными волосами. На сей раз он радовался тому, что не попал в священнослужители высшего ранга, поскольку в их одеяние входила еще и коническая шляпа. А его голова хотя бы немного проветривалась.

— Такое шоу гораздо легче проводить в Вирту, — пробормотал Хуан, один из его помощников, коснувшись синяка под глазами. — Вот чем приходиться расплачиваться за пребывание в Веритэ.

Келси усмехнулся. Да, многие из священников, проводивших церемонии в Вирту, признаны недостаточно подготовленными для участия в сегодняшнем фестивале. В Вирту не имело особого значения наличие брюшка и то, какая у тебя фигура. Здесь же подобные детали испортят впечатление, превратят участников церемонии в детишек, нарядившихся как в канун Дня всех святых, а не в священнослужителей, несущих прихожанам Истину.

Келси решил, что его выбрали именно по этой причине. Конечно, его положение среди высших сановников заметно ухудшилось после истории с Эммануэлем Дэвисом, но приверженность идеалам Церкви сомнению не подвергалась. К тому же он поддерживал хорошую физическую форму.

Какая ирония — именно сейчас, когда он всерьез начал сомневаться в целесообразности своего дальнейшего пребывания в лоне Церкви, ему доверили важную роль в публичной церемонии. У богов — кем бы они ни являлись, — видимо, отличное чувство юмора.

— Пора, — потянул его за рукав Хуан. — Пора начинать действо.

Одетые в тяжелые мантии священники и в полупрозрачные туники жрицы произносили молитву, стоя на среднем уровне зиккурата. Слова мало отличались от тех, что Джей слышал во время виртуальной службы — во всяком случае, не настолько, чтобы отвлечь его от изучения толпы и организаторов празднества. Они казались не такими уверенными в себе, как в Вирту, — частично в связи с тем, что испытывали физические неудобства. Все мужчины без исключения истекали потом; женщины в тонких туниках и броских драгоценностях держались по-разному. Однако Джей ощущал нечто большее — напряженное возбуждение, не объяснявшееся обычным дискомфортом. Должно произойти что-то важное. Сердце Джея забилось сильнее.

Он огляделся по сторонам, посмотрел на стоявших поблизости людей. Многие произносили молитву вместе с Верховным Жрецом. Постепенно все разговоры прекратились. Тишину нарушал лишь редкий детский плач. Многие вынимали из карманов и сумок программки, которые раздавали желающим по всему парку.

Головы склонялись над листками программок, кое-кто выполнял сложные движения, предписанные элишитами. Внимание Джея привлекла пара, устроившаяся на одеяле под небольшим узловатым деревцем. Мужчина постарше, как и Джей, рассматривал зиккурат в бинокль. Его юный спутник — почти мальчик — в одной руке держал бинокль, а к губам поднес запястье с магнитофоном. В то время как один лишь изредка делал отрывистые замечания, другой что-то непрерывно наговаривал на магнитофон.

Джей заметил карточку «Пресса» на шляпе у юноши. Почему же тогда он не занял одно из предназначенных для репортеров мест рядом с зиккуратом?.. Джей пожал плечами и сосредоточил все свое внимание на зиккурате.

Молитвенная церемония достигла высшей точки. Если нечто необычное и произойдет, то именно сейчас.

Рэндалл Келси поднял и опустил руки в соответствии со строгим ритуалом, встряхнул трещоткой и пронзительно закричал. Рядом с ним Хуан де лас Вегас проделал то же самое. Они превратились в одного человека — стали отражением Верховного Жреца. Хореограф с Бродвея мог бы гордиться точностью их движений.

Впрочем, Келси было не до сравнений. Верховный Жрец (симпатичный парень по имени Свен, которого выбрали не только за великолепную фигуру и рост, превышающий семь футов, а также за преданность делу Церкви, но еще и за виртуозное знание ритуалов) поднимался по ступеням зиккурата. Он приближался к алтарю, из которого (так утверждала молва) должны появится боги во плоти и благословить всех жителей Веритэ.

Пронзительные голоса хора слились в высокой ноте. Интересно, нервничают ли другие участники церемонии… Келси не мог повернуть голову, чтобы посмотреть. Он обязан сохранять неподвижность, являть собой полное почтение святой человек, поющий гимны, умоляющий богов перешагнуть из мифов в реальность.

А потом начались чудеса, и тревога Рэндалла Келси сменилась благоговением и ужасом.

Сначала возникла пара крылатых львов с головами мудрых бородатых мужчин. Келси знал их — два младших божества ветра и урагана. Они первыми попытались осуществить переход при помощи своих шефов (или «серфов», как их презрительно называли) в Веритэ. Однако сейчас божества не прибегали к их услугам, хотя благословенная парочка стояла поблизости, дожидаясь, не понадобится ли помощь.

Крылатые существа взвились в небо — невозможно высоко. Келси знал, что среди репортеров наверняка найдутся такие, кто сумеет распознать обман, заметить робота, голограмму или воздушный шар. Но все старания будут напрасны. Божества по имени Маленький Ветер и Маленький Ураган действительно находились среди них и парили над ошеломленной восторженной толпой.

Теперь Церковь Элиш займет главенствующее положение среди всех религий мира, древние истины снова вернулись на землю!.. Однако в следующее мгновение забили барабаны, запели цимбалы и флейты, и Келси понял: то, чего он больше всего боялся, произойдет.

В проеме алтаря сгустилась тень, и в яркий полдень летнего Нью-Йорка сошел Бел Мардук.

Девяти футов роста, стоял Властелин Мардук, сын Эй Моря и Дамкина Неба. В одной руке он держал лук, из которого поразил Хаоса в обличье дракона Тиамат, в другой сжимал сосновую шишку, символ многогранной природы — ведь он считался еще и созидателем: принес в мир законы, изобрел календарь.

Бел Мардук поднялся на самый верх зиккурата, чтобы все могли его увидеть. Воистину дважды благословенный — две головы, четыре глаза, два рта, четыре уха. Выпуклость под его одеяниями говорила о том, что двойственность не ограничивалась головой. Когда он дышал, на его губах расцветало пламя.

Бог осмотрел город Нью-Йорк и увидел мир, который в него не верил; ничего, скоро все изменится… Он улыбнулся двумя улыбками и выдохнул огонь. А потом, взмахнув рукой, в которой держал сосновую шишку, призвал Маленький Ураган и Маленький Ветер.

— Этого не было в сценарии, — пробормотал Хуан, обращаясь к Келси, когда Мардук водрузил ноги на спины младших богов и приказал им поднять его в небо.

— В нашем сценарии, — прошипел в ответ Келси. — Похоже, они уже не первый раз выполняют такой маневр. Что, во имя Господа, он делает?

— Да, вы не зря упомянули имя Божие, — кивнул Хуан. — Я думаю, он использует свое высшее право.

— Проклятие.

Священники и жрицы Церкви Элиш беспомощно наблюдали за Старшим Богом и двумя младшими, парящими над толпой. Им следовало скрыть свой страх и растерянность, последовав примеру Свена, Верховного Жреца, стоявшего со скрещенными на груди руками и произносившего хвалебную молитву в честь Бела Мардука (к счастью, она оказалась достаточно длинной, ведь деяния Мардука более многочисленны, чем любого другого божества пантеона — если забыть о многоликом коварстве Иштар). Им следовало воспеть Мардука и надеяться, что все обернется к лучшему.

Кто знает, возможно, все бы и закончилось хорошо, если бы не продавщица шаров.

Тэнди Рэй Даллас, прихожанка Церкви, с длинными ногами и светлыми волосами, та самая, что продала шары Джею Доннерджеку и Линку Крейну, стояла и смотрела на происходящие в небе чудеса. Она успела продать первую партию шаров и большую часть второй, когда началась служба. Оставшиеся резвились у нее над головой, создавая иллюзию божественной ауры — для тех, кто разбирался в подобных вещах.

Мелкая сошка в Церкви, Тэнди Рэй понятия не имела, что действия Мардука выходят за рамки сценария. Она следила за ним вместе с толпой, восхищаясь грацией, с которой бог удерживал равновесие на спинах своих скакунов. Она несколько раз сама участвовала в родео и знала, как трудно устоять на спине лошади.

Тэнди так увлеклась созерцанием, что не заметила у себя за спиной вора (а может быть, обычного любителя устраивать всякие безобразия). Одно движение ножа — и все ее шары устремились в небо.

Крики ужаса, проклятия, возгласы удивления понеслись вслед улетающим шарам. Воздушные шары привлекли внимание крылатых львов, и оба божества немедленно устремились в погоню.

Бел Мардук, слегка покачнувшись, выдохнул огонь, и воздушные шары вспыхнули. Кто-то в толпе завопил, возникла толчея, в нескольких местах завязались драки. Плавным и стремительным движением Мардук натянул тетиву. Маленький Ураган подтвердил свое имя, выпустив мощную струю вонючей мочи (тысячи кошачьих туалетов, опорожненных одновременно) прямо в толпу.

— Святые черти, святые черти, святые черти! — закричал Рэндалл Келси. — Вызывайте Ауда Арафа! Сейчас здесь начнется светопреставление!

Джей Доннерджек с интересом наблюдал за происходящим, считая, что представление продолжается. Только когда юноша увидел, как ребенка оторвали от матери, старика сбили с ног, а торговец мороженым бросил свой лоток и сбежал, Джей понял, что все всерьез, а на помощь Хранителей в Веритэ рассчитывать не приходилось.

Пока Джей сидел на постаменте статуи, никто не обращал на него внимания. Он поднялся во весь рост, не столько пытаясь найти путь к спасению, сколько рассчитывая компенсировать собственную глупость. Юноша играл роль героя во множестве виртуальных приключений, однако в отличие от тех, кто обитал в Веритэ и попадал в Вирту в качестве туриста, Джей пересекал интерфейс не только разумом, но и телом. Ловкость, которую он приобрел, исследуя джунгли, где обитали Сейджек и Транто, или охотясь вместе с Мизаром, не покинули его и в Веритэ.

Оглядевшись по сторонам, Джей заметил, что молодой человек с магнитофоном на запястье поддерживает своего спутника, а голова мужчины постарше залита кровью. Джей с легкостью представил себе, что произошло, и восхитился юношей, который не оставил друга на растерзание толпы.

Взобравшись на статую, Джей перепрыгнул на соседнее дерево, а с него уверенно перебрался на следующее, под которым укрылись двое мужчин. Конечно, эти деревья совсем не походили на те, что росли в джунглях, их ветви угрожающе скрипели под его весом, но он сумел благополучно приземлиться на испачканное одеяло для пикника.

В воздухе воняло кошачьей мочой, и казалось, увеличилась влажность. Джей подумал, что местные эйоны должны приостановить начало грозы, — и сразу же вспомнил, что в Веритэ нет эйонов. Чудовищность такого непорядка настолько потрясла Джея, что до него не сразу дошел смысл слов юноши.

— Не подходите! Я вооружен. Джей ухмыльнулся:

— Я тоже, но у меня всего две руки — в отличие от Мардука.

Он поднял глаза. Старший Бог и его приспешники кружили над зиккуратом. Джей перевел взгляд на юношу и убедился, что тот с сомнением его изучает.

— Не беспокойтесь, приятель, — попытался успокоить незнакомца Джей. — Я хочу вам помочь.

— Кто-то начал швырять камни. И Драм умудрился схлопотать…

— Неудачно — следовало воспользоваться рукавицей.[49]

— Как вы можете шутить в такой момент?

— А какая польза от слез? Умеете оказывать первую помощь?

— Немного. Моя мать — врач.

— Тогда осмотрите своего друга. Я постараюсь остановить извращенцев, если они к нам полезут.

Не долго думая, Джей поднял руку и быстро сломал ветку. Взвесил ее в руке — не слишком хорошо сбалансирована, но, пожалуй, сгодится. Юноша опустился на колени рядом со своим другом, осторожно снял с его головы бейсбольную кепку… Дальше Джей не стал смотреть, его внимание сосредоточилось на бурлящей вокруг толпе.

Течение, всегда возникающее в подобные моменты, подхватило основную массу людей и понесло. К счастью, они оказались с краю. Неподалеку от зиккурата Джей заметила несколько неподвижных тел. Глиссера на воздушной подушке высаживали полицейских в броне в наиболее критические точки. Следом за ними появились представители Красного Креста. Бел Мардук и его скакуны исчезли, — Драм приходит в себя, — сказал юноша. — Вы не поможете мне оттащить его в сторонку? Вряд ли у него что-нибудь сломано, а оставаться здесь не следует.

— Я видел «скорую помощь», — заметил Джей.

— Мне кажется, будет лучше, если я отвезу Драма в клинику матери. Она на другом конце города. Давайте отнесем его к машине.

— Конечно.

Джей хотел предложить отвезти раненого в Институт Доннерджека, но не знал, оказывают ли там экстренную помощь. Кроме того, визит в Институт вызовет ненужные вопросы.

— Как вас зовут? — спросил Джей у юноши. Драм, постепенно приходивший в себя, закинул руку на плечи Джея, чтобы тому было легче поднять его на ноги.

— Линк, — улыбнувшись, ответил юноша, когда им удалось поставить Драма на ноги. — Линк Крейн и Десмонд Драм. А вас?

— Джейсон Макдугал, — представился Джей, назвав имя, которое значилось во всех его документах. Только сейчас — слишком поздно! — он вспомнил про шотландский акцент. — Называйте меня Джей.

— Договорились, — кинул Линк.

Дальше им было не до разговоров: довести Драма до машины, припаркованной в нескольких кварталах, оказалось совсем не легким делом.

Линк приложил большой палец к замку и с помощью Джея усадил товарища на сиденье.

— Спасибо за помощь, — поблагодарил он, протягивая руку.

— Давайте я поеду вместе с вами, — предложил Джей. — На улицах сейчас будет небезопасно.

Линк заколебался, но Драм застонал, и юноша принял решение:

— Буду вам весьма обязан.

Как только они двинулись в путь, Линк сразу же связался с клиникой, сообщив, что скоро привезет раненого.

— А вам никуда не нужно позвонить? — спросил он, посмотрев на Джея. — Сообщения о беспорядках появятся во всех сводках новостей.

— Да, пожалуй.

Джей быстро переговорил с Милбурном, благо андроид оставил ему номер своего домашнего телефона. Милбурн обещал успокоить Парацельса и Дэка и попросил его быть поосторожнее.

— Как только информация о событиях в Центральном парке распространится, могут возникнуть новые беспорядки. Позвоните мне, когда освободитесь, и я приеду.

— Ладно, Милбурн. Спасибо.

Линк некоторое время молча вел машину, а потом сказал:

— У ваших друзей странные имена.

— Не более странные, чем Линк и Драм.

— Туше. Откуда вы?

— Из Шотландии.

— В самом деле? И вы проделали такой путь, чтобы присутствовать на церемонии?

— Я уже некоторое время посещаю церковные службы элишитов. На сей раз они обещали нечто особенное, вот я и прилетел. А вы живете в Нью-Йорке?

— Точно.

— Вы репортер?

— Свободный журналист.

— Драм тоже?

— Ну, в некотором роде. Точнее, частный детектив. Иногда мы работаем вместе, вот и сейчас решили сходить на представление вдвоем.

«Может, они гомосексуалисты?» — вдруг подумал Доннерджек-младший. Линк и Драм производили впечатление близких друзей… Впрочем, несмотря на то, что его познания о данной стороне человеческих отношений были достаточно скудными, Джей пришел к отрицательному выводу. Беспокойство Линка о Драме казалось искренним, но интимной привязанности Джей не заметил.

— Почему вы все время поглядываете на небо, Линк?

— Проверяю, нет ли там быков.

Не зная, что сказать, Джей решил воздержаться от комментариев.

Наступило молчание. Джея переполняли вопросы относительно беспорядков, однако он понимал, что задавать их не следует, иначе его собеседник мгновенно сообразит, что он ведет даже слишком замкнутый образ жизни. Линк беспокоился о Драме и сосредоточился на управлении спиннером, пытаясь одновременно осмыслить, каковы будут последствия беспорядков — для Церкви Элиш.

А вот Десмонд Драм не задавал никаких мысленных вопросов, не делал предположений или выводов. Его внимание полностью поглотила жуткая головная боль и отвратительное ощущение в животе. И предчувствия его не обманули.

— Останови машину, — проворчал детектив, прижимая ладонь к животу.

Линк огляделся. Стремясь побыстрее доставить Драма в клинику, он съехал со скоростной автострады (Линк не ошибся, предположив, что она будет забита машинами) и попытался проехать напрямик по улицам города.

— Драм, здесь небезопасно.

— Останови. Обивку жалко.

— Драм…

— Немедленно!

Линк подчинился и направил спиннер на полупустую стоянку рядом с магазином, где, судя по сверкающим рекламным вывескам, продавали спиртное. Драм буквально вывалился из автомобиля, и его вырвало среди битых бутылок и другою мусора.

Джей в жизни не видел ничего подобного. Он несколько раз болел, но за ним старательно ухаживали, делали необходимо уколы, и он быстро поправлялся. В Вирту болезни обсуждали не слишком часто, а среди тех, кто его окружал, людей не было.

Выскочив из спиннера, Джей начал суетиться, не зная, как помочь Драму.

— Оставайся с Драмом, — попросил Линк. — Я сбегаю в магазин, принесу ему что-нибудь прополоскать рот. — И тут он заметил с полдюжины каких-то людей в одинаковых атласных куртках, которые передавали по кругу большую бутылку. — Постараюсь вернуться побыстрее. Не нравятся мне эти типы.

— Я с ними справлюсь, — заверил его Джей. Линк фыркнул и торопливо зашагал к магазину. Как если бы его уход послужил сигналом, компания направилась через стоянку к машине. Их вожак имел отдаленное сходство со Стаггертом из клана Сейджека, который доказал, что возраст вовсе не обязательно предполагает старческую немощь — во всяком случае, в Вирту. Джей встал так, чтобы голубой спиннер и стоящий на коленях Драм оказались у него за спиной.

— Хорошая машина, — заявил вожак, который не только выглядел как Стаггерт, но и говорил в такой же манере.

— Спасибо.

— И почти новая.

Джей на всякий случай кивнул.

— Пожалуй, нам с друзьями следует на ней немного прокатиться.

Все хрипло рассмеялись, услышав столь остроумное замечание. Пятеро остальных членов банды (трое мужчин и две женщины — все большие любители стероидов) стояли за спиной своего вожака. Одна из женщин постукивала по ладони монтировкой, но они явно не ждали никаких неприятностей со стороны Джея.

— Не уверен, — ответил Джей. — Нам самим нужен автомобиль, чтобы отвести друга в больницу.

Вожак сделал вид, что он оскорблен в лучших чувствах.

— Эй, недомерок, мы хотим немножко покататься! Скоро вернемся.

— Ясное дело, вернемся, — ухмыльнулась Монтировка.

— Не уверен, — повторил Джей.

Среди мусора у его ног валялась пустая бутылка из-под вина. Он слегка стукнул по ней носком туфли; судя по звуку, стекло толстое, чтобы обмануть покупателя относительно объема жидкости, которая в нее налита. Подцепив бутылку носком туфли, Джей подбросил ее в воздух и ловко поймал за горлышко (этому его научил Транто — фант любил вспоминать о тех днях, когда работал в цирке).

На банду его фокус произвел впечатление, но отступать они и не собирались, а лишь выбирали более удобную позицию для атаки.

— Железо разобьет стекло, недомерок, — заявила Монтировка, замахнувшись своим замечательным инструментом.

Джей легко уклонился и в ответ ударил противника ногой по колену. Он не промахнулся, а Монтировка по инерции продолжала двигаться вперед. Джей ловко отступил в сторону, и женщина растянулась на усыпанной мусором земле. Судя по звукам, которые она производила, падение получилось не слишком приятным, но Монтировка успела вскочить на ноги прежде, чем Джей понял, что впервые в жизни ударил человека в состоянии гнева — не в виртуальной реальности.

Однако осмысление последствий ему пришлось отложить на потом — с весьма угрожающим видом на него наступали остальные члены банды. Несмотря на превосходное знание теории, физическую силу и ловкость, Джей вряд ли смог бы с ними справиться, если бы из магазина не выбежал Линк.

Хотя юноша не казался особенно сильным, Линк не только владел боевыми искусствами, но и не стеснялся их применять. С пронзительным криком «Кья!» он лягнул ближайшего бандита в пах. Тот рухнул на землю и вслед за Драмом опорожнил свой желудок.

Линк поставил на землю пакет, поднял руки в защитную стойку и атаковал нового врага. Воодушевленный Джей замахнулся бутылкой на вожака, тот блокировал удар, зато выронил на землю нечто вроде пистолета.

Джей потратил несколько мгновений, чтобы отбросить пистолет в сторону, — и получил удар в голову. Однако его это лишь разозлило. Конечно, он далеко не Сейджек, но та кошмарная по жестокости схватка Вождя Вождей со своим соплеменником крепко врезалась в память. — Темные глаза юного Доннерджека сузились, зубы обнажились; казалось, он забыл о зажатой в руке бутылке. Опустив голову и плечи, словно таран, он бросился на своего противника.

Вожак бандитов упал; Джей взмахнул бутылкой. Враг остался лежать на земле.

Линк между тем покончил с одним бандитом и теперь дрался с двумя другими. Джею почти удалось уклониться от монтировки, но ее конец легко порвал ткань летней рубашки и зацепил кожу на спине. Джей почувствовал, как потекла горячая кровь. Его кровь. Он резко повернулся и швырнул бутылку. В цель не попал, но женщина на мгновение отвлеклась, и Джей прыгнул на нее.

Он обхватил врага, снова вспомнив Сейджека, выпрямился во весь рост и изо всех сил встряхнул. Не зря Джей поднимал штангу, лазил по деревьям, плавал в глубоких озерах и боролся с псом, сделанным из железа, стали и старого коврика. Женщина попыталась ударить Джея по почкам… Тщетно, он крепко сжимал ее в своих объятиях, позаботившись о том, чтобы ноги врага не касались земли; стиснул еще раз, а потом неожиданно отпустил. Она не сумела устоять и упала на колени. Апперкот в челюсть уложил ее, когда она попыталась подняться.

Джей, уже плохо понимая, что делает, собрался прикончить поверженную женщину, но в последний момент услышал слабый голос Драма:

— Линк!

Джей обернулся. Линк успел разделаться с одним из двоих противников, однако последний отступил и весьма благоразумно вытащил из-под куртки пистолет. Линк застыл на месте, словно кролик в луче фар.

Джей взвыл. Его вопль не имел ничего общего с тем боевым кличем, который он издал несколько мгновений назад. Утробный, нутряной звук, напоминающий вой Мизара, озадачил бандита, заставил промедлить одно мгновение — и тогда Джей бросился вперед.

Раздался выстрел. Линк вскрикнул. Джей, уверенный в том, что послужил причиной смерти нового друга, помчался прямо на врага. Раздался новый выстрел, Джей метнулся в сторону, и третья пуля оцарапала ему лоб.

Кровь заливала глаза, ярость переполняла все его существо, Джей прыгнул на врага и сбил с ног. Он полностью позаимствовал у Сейджека манеру ведения боя — укусил бандита в плечо, вцепился в руку с пистолетом и колотил ею о землю до тех пор, пока не послышался треск ломающихся костей. Наступив коленями на грудь поверженного врага, Джей сомкнул пальцы у него на горле.

Джей обладал большой физической силой, и его переполняли ненависть и боль. Он наверняка убил бы своего противника, если бы не Десмонд Драм — детектив лягнул юношу по ребрам и прорычал:

— Прекрати, болван! Все кончено! Мы победили. Пора уносить ноги.

Слова медленно доходили до сознания Джея. С удивлением посмотрев на потерявшего сознание бандита, он почувствовал, как адреналин перестает кипеть в его крови.

— Линк?

— Ранен, но не сдается, — ответил Драм. — Подонок стрелял ему в грудь, но пуля попала в плечо, жизненно важные органы не задеты. Пошли. Поможешь затащить его в машину. Я сяду за руль. Похоже, меня пора переводить в ходячие больные.

Джей кивнул, встал, посмотрел на едва шевелящиеся тела побитых бандитов. Никто не вышел, чтобы посмотреть на драку, хотя из окон дома происходящее было видно просто отлично. Впрочем, кто здесь станет давать свидетельские показания? Местные жители — и не без оснований — не верили в закон и порядок.

Джей подошел к Линку, стараясь скрыть охватившую его слабость. Линк лежал на земле, кровь окрасила его легкую рубашку в темно-красный цвет. Драм вытащил из багажника спиннера чистую тряпку и наложил тугую повязку, скрепив ее брючным ремнем Линка. Правой рукой Линк придерживал раненую левую. Его лицо посерело от боли и потери крови.

Когда Джей наклонился, чтобы помочь ему встать, Линк отказался от помощи:

— Я сам. Пусть Драм подведет машину ближе. У тебя идет кровь.

— Ерунда, царапина, — ответил Джей. — Точнее, несколько небольших царапин. Если ты сделаешь резкое движение, то потеряешь сознание. Давай — и мне не придется тебя уговаривать.

Линк слабо усмехнулся и больше не стал спорить, прикусив губу от боли. Джей помог товарищу встать, осторожно обхватив за плечи. Ему пришлось немного опустить руку, чтобы не задеть рану, — и ладонь коснулась чего-то округлого, мягкого и упругого.

Он заморгал. Внимательно посмотрел на Линка.

Линк твердо кивнул:

— Да. Пожалуйста. Не надо.

И потерял сознание.

Джей осторожно положил его на заднее сиденье машины, а сам уселся рядом с водителем. Драм включил мотор. Спиннер помчался по улицам города.

Детектив бросил на Джея усталый взгляд.

— Вот что бывает, когда жалеешь обивку своей машины, — с мрачной иронией проговорил он.

Клиника Хаззард находилась в районе, где в основном жили представители среднего класса. Драм позвонил туда, чтобы предупредить о приезде двух раненых, и повесил трубку, прежде чем женщина на другом конце провода успела задать уточняющие вопросы.

У дверей их встретили санитары с каталкой и высокая темноволосая женщина, чей профессионализм не скрывал того, что она встревожена. Несмотря на большую разницу в возрасте и замысловатую прическу, ее сходство с Линком не вызывало ни малейших сомнений — и казалось пугающим.

Джей вспомнил об открытии, которое сделали его пальцы. Глядя на доктора Хаззард, он без труда представил себе, как будет выглядеть Линк, когда он — вернее, она — достигнет того же возраста.

— Марко, Том, — приказала доктор Хаззард, — помогите мне уложить молодого человека на каталку. — Затем ее взгляд скользнул на Джея и Драма. — У вас нет серьезных ранений?

— С нами все в порядке, мадам, — ответил Драм. — Больше всего пострадал Линк.

— Тогда следуйте за мной. Я поручу каждого из вас своим коллегам.

Они прошли вслед за доктором сквозь двойные застекленные двери мимо круглой стойки, где секретарша вела учет новых пациентов. За стойкой находился большой зал; там дожидались своей очереди пациенты, которые на некоторое время отвлеклись от собственных болячек при виде троих мужчин в окровавленной и грязной одежде — их вели в святую святых, туда, где доктора принимают больных.

Видимо, троица выглядела довольно паршиво — никто не стал протестовать, что принимают без очереди.

Доктор Хаззард исчезла вместе с Линком в кабинете, отдавая на ходу указания относительно необходимого оборудования, попросила позвать какую-то Гвен и подготовить операционную комнату. Вскоре появился Марко и отвел Драма в отдельный кабинет, Джей остался один, двери за санитаром плотно закрылись; казалось, врачи боятся, что ворвавшийся с пострадавшими хаос может заразить всю клинику.

Джей с интересом осмотрелся — в замке Доннерджек обходились медицинским роботом, а все его царапины и ушибы лечил лично Дэк. Палата оказалась маленькой, но удобной, стены были выкрашены в светло-желтый цвет, смягчавший резкий свет ламп. Операционный стол, стул, шкафчик с набором медицинских инструментов… Стараясь не делать резких движений, чтобы не кровоточили многочисленные царапины, Джей попытался разобраться, для чего предназначен каждый инструмент.

Неожиданно дверь распахнулась.

Он удивился, увидев на пороге доктора Хаззард. Она явно немного успокоилась и сама ответила на его молчаливый вопрос:

— Жизни Линка не грозит опасность. Ранение сквозное, пуля не задела кость, все заживет. Кроме того, в результате падения он сильно разбил бедро и потерял много крови.

— Я очень рад.

— Разденьтесь, я вас осмотрю.

Пока Джей снимал брюки, она нажала на кнопку, и стол опустился, чтобы Джей без особых усилий смог лечь; потом доктор Хаззард подняла его в прежнее положение. Она повернула голову юноши так, чтобы заглянуть ему в глаза. Он покраснел, сообразив, что после матери это первая женщина, которая коснулась его тела.

Казалось, доктор Хаззард не заметила смущения пациента, а лишь покачала головой, увидев след от удара монтировкой.

— Отличная работа, Джей. Кажется, тебя зовут именно так?

— Да.

— Ты получил удар в висок, а кроме того, множество ушибов и царапин. Придется наложить швы. На всякий случай сделаем еще укол от столбняка. Будешь жить, но придется набраться терпения: некоторые процедуры достаточно болезненны.

Она быстро обработала раны и царапины. Очень скоро Джей понял, что доктор Хаззард ему нравится.

— Доктор, Линк ваш ребенок?

— Заметил сходство? Да, Линк мой единственный ребенок.

— Я бы хотел его навестить. Он в сознании?

— Да, и хочет повидать тебя. Когда я с тобой закончу, покажу, где лежит Линк. Однако долго болтать не позволю.

— А Драм? С ним все в порядке?

— Сотрясение мозга. Поскольку он живет один, я уговорила его остаться у нас на ночь — хочу убедиться, что не будет серьезных осложнений. Сейчас он, наверное, спит. Мы дали ему сильнодействующее болеутоляющее.

— Мне он понравился.

— Линку Драм тоже нравится. Должна признаться, и мне он симпатичен, но я не в восторге от того, что он вовлекает Линка в такие опасные предприятия.

— Опасные? Церковный праздник трудно назвать опасным, мадам.

Доктор Хаззард улыбнулась. У нее оказались чудесная улыбка и удивительные зеленые глаза.

— Ну, хватит. У меня полно изнывающих от нетерпения больных. Марко принесет тебе новую рубашку — у нас есть несколько про запас. Двигайся осторожно. Линка найдешь в комнате А-23.

Джей быстро отыскал Линка. Санитар Том вышел из палаты, Джей остановился на пороге, а Линк, увидев нового приятеля, замахал ему рукой.

— Спасибо, что пришел, — произнес Линк и глубоко вдохнул. — Спасибо, что спас мне жизнь.

— Могу сказать то же самое, — усмехнулся Джей. — Они бы меня растерзали, если бы ты так вовремя не появился.

— По-моему, владелец магазина был с ними заодно. Он всячески старался меня задержать. Наконец, я засунул кредитную карточку в автомат, а когда вышел…

— Я не мог отдать им машину, — сконфуженно признался Джей — он вдруг засомневался, не нарушил ли какого-нибудь правила Веритэ. — Или мне не следовало протестовать?

— Конечно, следовало, но один против шестерых… Они обменялись смущенными взглядами. Оставшись без шляпы, темных очков и свободной рубашки, Линк сидел в кровати в больничном халате, и теперь в нем явно появилось что-то женственное — в особенности если знаешь, на что обратить внимание. Полные губы, длинные ресницы, хрупкое телосложение… Джей сообразил, что беззастенчиво рассматривает Линка, и снова покраснел.

— Ты… понял, — сказал Линк.

— Да, — ответил Джей и покраснел еще сильнее.

— На самом деле меня зовут Алиса Хаззард. Моя семья хорошо известна. Я хотела, чтобы люди признали во мне репортера, а не богатую наследницу. В Вирту такие вещи проходят легко, но в Веритэ к моему занятию относились как к капризу.

— Значит, ты придумала себе виртуальную личность — только в Веритэ! — Джей не смог сдержать усмешки, сообразив, что они поступили одинаково — он стал Джейсоном Макдугалом, а Алиса — Линком Крейном.

— Драм не в курсе. Во всяком случае, я так думаю. Мы познакомились на профессиональной почве. Однако иногда у меня возникают на его счет сомнения.

— А твоя мама?

— Знает. И уважает мое решение. Она дважды богата — деньги семьи, а также компенсация за случай, который произошел перед тем, как я родилась. Она знает, как трудно добиться того, чтобы люди начали воспринимать тебя всерьез. — Ты на нее очень похожа. Разве никто не догадывается?

— Я не часто сюда прихожу. Когда мы вместе, я Алиса. А Линк появляется, только когда я отправляюсь на работу. Они поболтали еще немного, пока не вернулся Том.

— Мне сказали, что пациенту пора отдыхать. Джен, вы можете остаться в клинике или уйти — как хотите.

— Я позвоню, чтобы за мной приехали. Джей и Алиса посмотрели друг на друга. Они вдруг снова стали шестнадцатилетними подростками.

— Еще раз спасибо.

— Тебе тоже. Пока.

Джей вышел из палаты и позвонил Милбурну. Аидроид, видя, что юноша погружен в свои мысли, не стал отвлекать его болтовней.

ГЛАВА 6

Джей Д'Арси Доннерджек услышал стоны банши.

Когда он вернулся из Веритэ домой, в замок в Шотландии, всем, кто с беспокойством, хотя и тщательно скрываемым, наблюдал за ним, показалось, что пережитые юношей события не наложили на него заметного отпечатка.

Доктор Хаззард умело обработала раны Джея, и не возникало сомнений: когда они заживут, не останется даже намека на шрамы. Впрочем, самого Джея переполняли достаточно сложные чувства. Он доложил о своих приключениях и виденных чудесах со смесью благоговейного ужаса и некоторой бравады, а потом вернулся к занятиям и виртуальным прогулкам.

Однако время от времени, когда он путешествовал вместе с Мизаром или совершенствовал мастерство воздушного маневрирования с Алиотом (из всех товарищей детских игр только Фекда перестала навещать его после того, как Джей узнал об их двойственной сущности), в глазах у него неожиданно появлялась задумчивая печаль.

Приключение в Веритэ глубоко проникло в душу юноши, оставив неизгладимый след, в чем даже он сам полностью не отдавал себе отчета.

И потому Доннерджек-младший несказанно удивился, услышав тоскливые стоны банши.

Он сидел в своей комнате и учил латынь, готовясь к очередному уроку с Дэком, когда до него впервые донесся громкий, точно пульсирующий, плач. Сначала одна повторяющаяся нота — с трудом сдерживаемые всхлипывания, потом голос набрал силу, стал пронзительным, превратился в душераздирающий вопль, будто горе наконец нашло выход. Беспредельная тоска говорила об отчаянии, безнадежности и о потери, осознать глубину которой не в состоянии ни одно живое существо.

Джей почувствовал, как у него по спине побежали мурашки.

— Что это такое? — спросил он у Дьюби, которая устроилась на высокой спинке кресла, держа в лапе с длинными тонкими пальцами список вопросов.

— Не знаю. Может, ветер?

— Мне еще не доводилась слышать, чтобы ветер издавал такие звуки — а я ведь прожил здесь всю свою жизнь.

— Я тоже не слышала ничего подобного, ну, разве что на границах Непостижимых Полей. Ты куда собрался?

— Выяснить, что так воет.

— А вдруг это опасно? Отправь кого-нибудь из роботов.

— Нет, я сам.

— Джей…

— Оставайся здесь, если хочешь.

— Остаться здесь и умереть от беспокойства за тебя? — Обезьяна обреченно соскочила на пол и, опираясь на костяшки пальцев рук, подошла к Джею. — Я пойду с тобой. Не забывай, приятель, ты мой паспорт. Если с тобой что-нибудь случится, я окажусь чужой в чужой стране.

— Роботы о тебе позаботятся, ты нравишься Дэку. Ладно, пошли, чего тянуть время.

Плач раздался снова. На сей раз он звучал дольше, пронзительнее, опустошая душу. Когда Джей и Дьюби вышли в коридор, им показалось, что стоны доносятся откуда-то сверху, и Джей направился к лестнице. Дьюби взобралась по его спине и устроилась на плече.

— Ты подрос.

— Такое порой случается.

— Думаю, ты будешь высоким, как твой отец, может быть, даже выше. Люди долго растут?

— Понятия не имею. Тихо, помолчи. Ты меня отвлекаешь, а я пытаюсь определить, откуда доносится странный звук.

Джей шел по коридорам, высоко подняв голову и стараясь уловить отдаленное эхо загадочных стонов. Разбираться в следах его научил Мизар, который, хотя и не знал, каким образом появился на свет, отлично сохранил свою базовую программу. Практически подсознательно Джей взвешивал и отбрасывал возникающие варианты, доверяясь инстинкту, который вывел его из длинной галереи на стену замка.

День был ясным, ветер разогнал туман, и на воде Джей рассмотрел белые очертания катеров и лодок (по иронии судьбы Вирту все больше и больше познавала роскошь, поскольку в Веритэ на нее повысился спрос). Однако, несмотря на солнечный свет и относительно теплый день, выйдя на парапет, Джей почувствовал, как на него повеяло каким-то необъяснимым холодом, мраком и печалью. Снова раздался душераздирающий вой.

— Кто ты? Что ты такое? — спросил Джей, с отвращением услышав дрожь в своем голосе.

Стонущее существо пошевелилось, его контуры стали более четкими. Теперь Джей уже видел женщину в длинном, цвета слоновой кости свободном платье, собранном под грудью светлой лентой. Лицо незнакомки скрывала вуаль, однако черные волосы, ниспадавшие на плечи, поражали своим великолепием.

— Кто вы? — более твердым голосом потребовал ответа Джей.

— Я банши замка Доннерджек, — тихо проговорила женщина, и Джею пришлось подойти к ней поближе, потому что ветер заглушал ее слова. — Я должна тебя предупредить, Джон. За тобой идет Смерть. Беги, пока еще не поздно.

— Бежать? Смерть? Вы имеете в виду Властелина Непостижимых Полей? Почему я должен бежать? Замок надежно от него защищен.

— Ты уверен?

Женщина помолчала, и Джей вспомнил свои сомнения, а Дьюби, которую, очевидно, посетили похожие мысли, отчаянно вцепилась ему в плечо.

— Куда мне бежать? — спросил Джей. — Ведь Смерть повсюду. Если замок не защищен от Властелина Ушедших, где я панду надежное место?

— Танатос властвует в Вирту, Джон, — ответила банши. — И хотя его атаки на замок Доннерджек показали, что он в состоянии влиять на события, происходящие в Веритэ, тем не менее там ты будешь в большей безопасности. Ему понадобится время, чтобы отыскать тебя среди множества людей, населяющих Веритэ.

— Веритэ? — переспросил Джей, и в его памяти всплыло лицо Алисы Хаззард. — Да.

— Джей, не оставляй меня! — тут же заныла Дьюби. — Если Он сюда придет, справится с защитой и обнаружит, что ты ушел, Он сделает из меня отбивную!

— Я возьму тебя с собой, Дьюби, — пообещал Джей.

— Разве ты можешь ей доверять? — спросила женщина. — Ведь она существо, принадлежащее Властелину Ушедших. А если она выведет своего господина на твой след?

— Я ей поверю. — Джей принялся разглядывать женщину, чье лицо по-прежнему скрывала вуаль. — Знаете, если честно, я не знаю, почему должен доверять вам.

— Я плакальщица замка Доннерджек, — только и ответила незнакомка. — Ирландцы называют нас «банши». В нашу обязанность всегда входило предупреждать владельцев замка о приближающемся несчастье.

Джеи нахмурился, пожалев, что у него нет времени, чтобы почитать про банши в своих базах данных. Ему вдруг вспомнилось, что подобные существа далеко не всегда ведут себя благородно.

— Я скажу Дэку, что мне нужен гидросамолет, — проговорил юноша, одновременно прикидывая, сколько времени у него уйдет на споры с роботом. Впрочем, может быть, браслет поможет. — Спасибо вам… гм-м… мисс.

Он уже повернулся, чтобы уйти, когда неожиданно возникшее в воздухе потрескивание заставило его замереть на месте. Излучатели, спрятанные внутри горгулий и бойниц, вспыхнули и залили парапет ярким фиолетовым сиянием.

— Слишком поздно! Слишком поздно! — застонала женщина. — Властелин Непостижимых Полей уже здесь.

— Думаю, мне нужно поспешить в папин кабинет! — воскликнул Джей, вспомнив, что приказал ему браслет, когда Танатос атаковал в предыдущий раз.

— Властелин Тьмы проникнет сквозь барьеры, и, уж можешь не сомневаться, теперь он последует за тобой, если ты попытаешься скрыться от него в Веритэ. Слишком поздно! Если только… В какой фазе находится луна?

— Сейчас полнолуние.

— В таком случае, возможно, мне еще удастся тебя спасти. Беги в кабинет отца и активируй защиту, которая задержит Властелина Энтропии, а затем отправляйся к двери, ведущей в подземелье.

— Ты имеешь в виду, в туннели? — уже выскочив на лестницу, крикнул Джей.

— Да, к той самой.

— А каким образом это остановит Танатоса?

— В небесах и на земле — в Вирту и Веритэ — есть многое, о чем ты даже не подозреваешь, Джон Д'Арси Доннерджек.

— С какой стати я должен тебя слушать?

— Я ведь уже один раз тебя не обманула, верно?

— Возможно, для того, чтобы я попал в руки слуг Властелина Непостижимых Полей.

— Дело твое, Джон.

И женщина исчезла, а Джей помчался по коридорам замка. Дьюби повисла у него на шее, прижавшись к нему, точно костлявый, хлопающий по спине капюшон плаща. Ворвавшись в кабинет, Джей принялся нажимать кнопки в том порядке, который запомнил с первого раза.

— Браслет, — проговорил он, — почему ты мне ничего не советуешь?

— Я смущен, — услышал Джей в ответ. — В словах банши было что-то… я озадачен.

— Может быть, она лжет?

— Нет, у меня такое ощущение, будто я с ней знаком. Не могу добраться до данных. Словно Доннерджек, создавая меня, совершенно сознательно сделал эту информацию закрытой, но она все равно проникла, и я чувствую… мне что-то известно… не хватает только какой-то мелочи, чтобы до конца понять, о чем идет речь.

— Что ты чувствуешь?

— Печаль. Радость. Боль потери. Желание отомстить.

— Ого! А доверие?

— Никаких указаний на то, что я не должен доверять, впрочем, и на то, что должен — тоже.

— Здорово. А Танатос действительно способен преодолеть защитный барьер, окружающий замок?

— Существует вероятность, что рано или поздно он достигнет успеха.

— Получается, я попался, если останусь, и попался, если попытаюсь бежать.

— Вполне возможно.

— В таком случае я ухожу.

Браслет промолчал, только Дьюби громко стучала зубами — вот и ответ на все вопросы.

Перескакивая через две ступеньки, Джей помчался вниз и остановился возле кабинета Дэка.

— Я направляюсь в туннели, Дэк.

— Генераторы активированы. Ты уверен, что будешь там в безопасности?

— Точно в такой же степени, как и в любом другом месте, Дэк, — ответил браслет.

— Хорошо, сэр, — ответил робот.

Джей заметил, что Дэк никогда не перечил браслету. Одно время он задавал себе вопрос, почему так происходит — в том ли дело, что робот запрограммирован особым образом, или Дэк испытывает к Джону-старшему особое уважение, которого еще не заслужил его сын?

Забежав на кухню, Джей задержался ровно настолько, чтобы бросить в мешок три булочки, кусок сыра, немного печенья и несколько бананов. Он не знал, сколько времени ему придется прятаться, и не собирался умереть с голоду.

Затем юноша поспешил вниз по ступенькам, сорвал с крюка у двери ключ, схватил фонарик, который всегда лежал в верхнем отсеке полки для вина, и открыл тяжелую дверь. Петли отчаянно заскрипели. Они всегда скрипели — даже после того, как их смазывали маслом. В конце концов Джей решил, что скрип является частью конструкции замка.

— Идем, Дьюби, — позвал он обезьяну, дрожавшую на ступеньке. — Танатос следует за нами по пятам. Но ему и в голову не придет искать тебя здесь.

— Знаю… Обезьяны не из тех существ, что обожают бегать по подземельям. Я сражаюсь со своей базовой программой.

— Постарайся активировать то, что отвечает за инстинкт самосохранения, — сухо посоветовал Джей. — Я пошел.

Он посветил себе под ноги, прислушиваясь к бормотанию Дьюби, которое ужасно напоминало: «Бедные мои мохнатые ушки, бедные усики».[50] Джей наклонился, посадил обезьянку себе на плечо и закрыл дверь. В самый последний момент он решил, что, пожалуй, стоит задвинуть засов.

— А где же наша таинственная проводница? — через некоторое время поинтересовалась Дыоби.

— Появится, — уверенно ответил Джей.

Они продолжали шагать вперед, выбрав направление, которое должно было рано или поздно привести их к подземному озеру.

Голубое сияние в одном из боковых коридоров привлекло внимание Джея. Он повернулся, рассчитывая увидеть загадочную незнакомку, однако его глазам предстал призрак-крестоносец, как всегда державший в руках свою цепь.

— Эхе-хе, приятель, да ты сбился с пути. Следуй за мной, я приведу тебя, куда нужно.

— А ты откуда знаешь, куда мне нужно? — спросил Джей, который, впрочем, послушно пошел за призраком.

— Твоя… проводница попросила отыскать тебя. Она очищает дорогу от стража.

— Дорогу? От какого стража? Куда мы идем?

— В сверхъестественное царство, дружок, в места, где обитают сиды. Банши бывала там в прежние времена.

— А ты?

— Пару раз. Очень даже разнообразит жизнь, в особенности если в остальное время тебе снятся всякие глупости.

— А там мы будем в безопасности?

— Вот уж не знаю, парень. А ты вообще где-нибудь можешь чувствовать себя в безопасности? Властелин Ушедших намеревается получить то, что ему причитается по договору. Ты в состоянии избежать своей судьбы? — И призрак с такой силой дернул свою цепь, что Джей нахмурился:

— Ну, попробовать стоит.

— Знаешь, приятель, ты совсем такой же, как лорд и леди, упрямством в них пошел. Только в конце концов до добра их это не довело.

— Я все еще жив, — с вызовом напомнил ему Джей.

— Угу.

За разговором Джей не заметил, как они оказались в коридоре, упиравшемся в тупик. Здесь было светлее, чем везде, благодаря голубому сиянию, окружавшему банши. У нее за спиной на стене выделялось темное пятно. В первый момент Джей принял его за тень и начал лихорадочно оглядываться по сторонам в поисках предмета, который мог бы ее отбрасывать. Затем он сообразил, что, по всей вероятности, смотрит на портал.

— Страж ушел? — спросил крестоносец.

— Да. — Голос банши звучал устало. — Заклинание сработало.

— Ты научишь парнишку?

— Давай поговорим позже. Идем, Джон. Я пойду впереди, чтобы ты не беспокоился.

Джей решил на время оставить при себе все свои сомнения. Дьюби вцепилась ему в ухо, но в остальном вела себя смирно. Джей чуть пригнулся, его окатило холодом… и он оказался на другой стороне. Тихое позвякивание цепей напомнило о том, что следом идет призрак.

Джей огляделся по сторонам и увидел, что находится среди каменистых холмов, сбегающих к морю. Очень похоже на знакомые шотландские пейзажи, если не смотреть на выстроившиеся ровными рядами неподвижные скалы.

Банши прислонилась к одной из них и, опустив голову, обхватила рукой холодный камень, словно совсем выбилась из сил. Джей заметил, что крестоносец и банши стали похожи на живых людей, будто это место лишало их призрачной сущности. Сквозь небольшие прорехи в одеянии крестоносца просвечивала блестящая кожа, ставшая почти черной от палящего солнца арабской пустыни. Впрочем, вуаль банши по-прежнему надежно скрывала ее лицо; у Джея лишь возникло ощущение, что за тонкой тканью прячутся темные печальные глаза.

— Где мы находимся? — спросил он.

— Фу, парень, нельзя же до такой степени ничего не знать о своей родне! Пока миледи приходит в себя, я отвечу на твои вопросы.

— А почему мы никуда не идем? Почему не прячемся?

— Мы уже спрятались, дружище. Уже спрятались. Если переход через портал не защитит тебя, можешь и не пытаться забираться в скалы или пещеры, все равного ничего путного не выйдет.

— Я понимаю, только мне кажется… Где мы? В Вирту? Дьюби всхлипнула, а призрак пожал плечами:

— Это совсем не тот вопрос, который меня занимает. Спроси у миледи. Мне известно только, что тутошние места старше Вирту, даже старше легенд о Шотландии и ее народе.

— Все равно не понимаю.

И тогда крестоносец рассказал Джею о темных землях, о землях под холмами, о землях за туманами и за солнцем, которое ночью отправляется на покой. Он поведал ему балладу о Томасе Поэте[51] и об Оссиане.[52]

Пока призрак говорил, банши немного отдохнула, гордо выпрямилась и подошла к ним.

— Я привела тебя сюда, Джон, в надежде, что сверхъестественное царство недоступно Смерти. Легенды утверждают, будто тот, кто пересекает границу между реальным миром и волшебным, никогда не стареет и не знает смерти, если только его не убивает какое-нибудь существо, обитающее в здешних краях. Возможно, тут ты в безопасности. Если нет, по крайней мере твоему врагу придется потратить немало сил, чтобы тебя найти.

Она замолчала и чуть приподняла голову. Джей заметил, как бледна ее кожа и как темны глаза. Он понял, что банши красива, намного красивее Лидии Хаззард — или Алисы, — но скорее любопытство, а не что-нибудь другое, порождало в нем желание увидеть лицо своей спасительницы, скрытое за дымчатой вуалью.

— Джон, я должна быть с тобой абсолютно честна. У меня есть все основания считать, что эти земли существовали задолго до возникновения Вирту, однако сюда можно, пусть с огромным трудом, попасть с территорий, обозначенных на картах.

— Но я все равно могу тут спрятаться? Наверное, программа написана таким образом, чтобы закрыть доступ для Танатоса, — немного подумав, проговорил Джей.

— Надеюсь.

— Кто вы, леди? Почему вы мне помогаете?

— Я банши. И хотя древнего замка Доннерджек больше не существует, в новом, построенном на его развалинах, остались старые призраки, которые должны выполнять свои обязанности.

— Банши предупреждает, — неожиданно проговорила Дьюби. — И все. Наш босс сохранил несколько штук на границе Непостижимых Полей. Ты совсем не обязана вмешиваться.

— Я не в силах вести себя иначе.

— Почему?

— Пожалуйста, не спрашивайте!

— Призрак сказал, что вы знаете заклинание, — неохотно сменил тему Джей. — И оно защитит меня от стража, охраняющего портал.

— Да, я знаю такое заклинание. Но оно имеет свою цену, Джон. Ты видел, сколько сил оно у меня отняло, а ведь моя плоть и душа не смертны.

— И все же, разве имело смысл приводить меня сюда, если страж может со мной покончить? Вы же сказали, что Танатос внутрь программы не проникнет.

— Я сказала, что очень на это надеюсь. Хорошо. Поклянись мне всем, что для тебя свято, что ты воспользуешься заклинанием, только если твоя жизнь будет в опасности.

— Клянусь могилой моей матери!

— Очень хорошо, — чуть вздрогнув, ответила банши. И начала произносить вслух волшебные слова:

Ангел Забытой Надежды,

Вздымающий Меч Ветра и Обсидиана,

Рассеки алгоритмы нашего Врага.

Русалка под Семью Танцующими Лунами,

Поющая Песнь Сирен,

Утопи наших врагов в базе данных.

Нимфа Древа Логики,

Дитя Первого Слова,

Пусть наш противник плачет.

Джей повторил заклинание и удовлетворено покачал головой, когда убедился, что все запомнил, Банши умоляюще протянула к нему тонкие, прозрачные руки, на бледной коже маленькими лунами выделялись ногти.

— Только в самом крайнем случае, Джон. Не забудь! Джей кивнул и огляделся по сторонам.

— Даже если здесь время подчиняется иным законам, я еще не готов вернуться. Мы можем остаться? Это не опасно?

— Пока луна остается полной, путь, которым ты пришел сюда, будет открыт.

— В таком случае давайте посмотрим, что тут есть интересного.

Дьюби дернула его за ухо:

— А как насчет банана?

— Эта сука тебя перехитрила! — воскликнула Фекда, высовывая серебристый язычок.

— Ты так думаешь? — спросил Танатос гораздо спокойнее, чем можно было ожидать. — Я никак не мог понять, в каком царстве скрылась Эйрадис, поскольку знал совершенно точно, что в моих владениях она не появлялась. Теперь я раскрыл ее тайну — и, полагаю, другому тоже известно, где ее искать.

— Другому?

— Ее создателю — ведь именно благодаря ему на свет появилась Нимфа Вирту, Ангел Забытой Надежды и Русалка под Семью Танцующими Лунами, которая сражалась на его стороне в Войне Начала Начал. Он, наверное, потерял ее, считал, что она пропала, а ее программа разлагается среди прочих останков в моих Полях. Теперь он увидел, как ей удалось скрыться.

— И что с того? — радостно прошипела Фекда.

— Он потребует ее к себе, — рассмеялся Танатос. — А я, как и намеревался, заберу ее сына.

— Итак, все продолжается…

Танатос нажал на кнопку устройства, подаренного ему Джоном Д'Арси Доннерджеком, и зазвучало «Сказание об Орфее» Полициано, единственная цельная сущность среди разрушительной энтропии.

Линк Крейн постучал в дверь кабинета Десмонда Драма и, услышав в ответ какое-то невнятное ворчание, вошел. Прежде чем Драм выключил обзор новостей, Линк успел заметить, что это было весьма цветистое описание бесчинств толпы во время празднеств, устроенных элишитами. С тех пор прошло уже несколько дней, однако средства массовой информации без устали обсуждали случившееся, не забывая делать предположения относительно будущего Церкви. Линк тоже написал статью («Жертва катастрофы»), получил причитающийся ему гонорар и больше не возвращался к событиям того дня. Его волновали гораздо более важные проблемы.

— Привет, Линк! — радостно улыбнулся Драм, увидев гостя. — Как дела, дружок? Теперь знаешь, что не стоит и пытаться остановить пулю голыми руками?

— Я и раньше знал. Плохо только, что тому парию, у которого был пистолет, никто про это не объяснил.

— Ты сегодня какой-то мрачный, Линк, — фыркнул Драм. — Что-нибудь случилось?

Линк, как обычно, устроился на одном из старых и очень удобных стульев, стоявших перед столом Драма.

— Мне нужно вам кое в чем признаться. А потом, возможно, я попрошу вас сделать для меня одну работу.

Брови Драма поползли вверх, но он только махнул рукой, чтобы Линк продолжал.

— Прежде всего. Драм, я вовсе не тот, за кого себя выдаю.

— Да перестань, дружок. Я изучил твою подноготную.

— Вы интересовались Лайлом Крейном — или Линкольном Крейном.

— Точно — и обнаружил Алису Хаззард. Линк чуть не свалился со своего стула.

— Вы знали? Откуда? Я же соблюдала осторожность!

— Когда речь шла о Вирту, да. Однако ты совершила ошибку, когда осталась жить с матерью.

— В том же здании — но по другому адресу!

— Верно, а я немного покопал и обнаружил, что счета чаще всего оплачивает Лидия Хаззард, а не Линк Крейн. А поскольку ваши квартиры находятся по соседству, начал задавать вопросы. Должен признаться, сначала я решил, будто Лайл является любовником Лидии. Затем мне удалось выяснить, что у Лидии есть дочь, примерно того же роста и сложения, что и Лайл. Тогда я стал следить, и мне ни разу не посчастливилось увидеть их — я имею в виду Лайла и Алису — вместе и…

— Вы намекнули, когда мы встретились впервые, правильно?

— Когда я спросил про возраст? Правильно.

— Я чувствую себя так глупо — И зря. У тебя здорово получается. Большинство людей больше не обращает внимания на то, что происходит в Веритэ.

А вот промашка со счетом Лидии… Это называется неряшливая работа, дружок.

— У меня кончились наличные. Мама предложила помочь; наверное, следовало попросить ее перевести деньги на мой счет.

— А еще лучше было бы, если бы она предоставила тебе банковский заем.

— Да уж.

Линк/Алиса несколько минут сидела молча, уставившись на свои ботинки.

— Ну и как же я должен теперь тебя называть, дружок?

— Называть?..

— Мы же продолжаем работать вместе, верно?

— Правда?

— А разве что-нибудь случилось? Деймону ты понадобилась, потому что у тебя настоящий талант исследователя, потому что тебя интересуют элишиты, потому что ты молода и полна энтузиазма.

— В таком случае называйте меня Линк, и на работе я буду оставаться Линком Крейном, как и прежде. — Алиса с облегчением улыбнулась.

— Отлично, — кивнул Драм. — Богатая девушка с весьма нестандартной биографией вряд ли сумеет успешно заниматься детективной работой.

— Вам известна моя биография?

— Только то, что солидная фирма, занимающаяся туристическим бизнесом в Вирту, добровольно обязала страховую компанию выплатить Алисе Хаззард весьма приличную сумму, которая остается в собственности ее матери, Лидии, до того момента, пока Алисе не исполнится восемнадцать лет. Вне всякого сомнения, через пару лет ты будешь исключительно богата. Я не стал копать глубже. Документы засекречены настолько, что мне не захотелось иметь с ними ничего общего.

— Я не могу вам ничего рассказать, — нахмурившись, проговорила Алиса. — На самом деле мне и самой не известны подробности, но с моей матерью что-то приключилось, когда она была беременна. Она попросила, чтобы большую часть компенсации перевели на мое имя, поскольку у нее самой денег предостаточно — несколько поколений Хаззардов владели солидным капиталом, который перешел к ней.

— Твоей семье принадлежит страховая компания «Хаззард», правильно?

— Угу… Хорошо, что в маме нет ни грамма снобизма, иначе мне пришлось бы ходить в привилегированные школы и я бы не смогла заниматься самыми разными и поразительно интересными вещами.

— Твоя мать производит впечатление очень приятной женщины. Она одинока?

— Всю мою жизнь. Даже не говорит, кто мой отец. Мне кажется, она по-прежнему от него без ума.

— Какая симпатичная, устаревшая фраза.

— Которая очень точно описывает ее отношение к моему отцу. Когда о нем заходит речь, мать краснеет и словно гае г от счастья. Знаете, выглядит очень мило.

Драм вытащил бутылку, плеснул в два стакана и подтолкнул один из них Линку:

— Подарок благодарного клиента. А теперь расскажи-ка мне, что ты от меня хочешь.

Алиса смущенно заерзала на стуле, сделала глоток — что-то сладкое, но неожиданно крепкое.

— Надо найти Джейсона Макдугала — парня, который помог нам во время беспорядков.

— Я его помню — правда, довольно смутно. Симпатичный мальчик, темные волосы, темные глаза?

— Точно.

— Так в чем проблема? У тебя есть имя и описание. Не сомневаюсь, что ты и сама сможешь его отыскать.

— Я тоже так думала. Он даже упоминал о том, будто живет в Шотландии. Однако во всей Шотландии нет ни одного Джейсона Макдугала, похожего на нашего незнакомца и побывавшего в Нью-Йорке во время тех беспорядков.

— Странно.

— Да уж. Вокруг него бесчинствовали хулиганы, а он был так спокоен, что назвал нам чужое имя.

— Ну, ты сделала то же самое.

— Псевдоним.

— Болтушка!

— Я хочу, чтобы вы его нашли. Он спас нам обоим жизнь, и я чувствую, что должна его отблагодарить.

— А как насчет его желания сохранять свое имя в тайне?

— Десмонд…

Голос Линка задрожал, в широко раскрытых зеленых глазах появилась мольба. Десмонд Драм еще не успел забыть, сколь сильна юношеская любовь. Скрывая улыбку, он дослал блокнот и ручку.

— Давай выясним, что нам о нем известно. Он называл имена каких-нибудь друзей? Говорил о семье? Где останавливался в Нью-Йорке?

Очень медленно Алиса поведала детективу все, что знала. Теперь, когда Десмонд согласился помочь, нервозность исчезла, а ее место заняла профессиональная наблюдательность. И хотя Драм очень смутно помнил весь эпизод, поскольку практически находился без сознания, ему тоже удалось прибавить несколько деталей к рассказу Алисы.

— Так, — проговорил он, когда они закончили. — Теперь мне есть с чего начать поиски.

— Сколько вы берете за работу?

— Ну, мы с тобой приятели.

— Вы же сами сказали, что очень скоро я стану исключительно богата. Если ваши ставки выше того, что я могу в данный момент заплатить, вы получите остальное через пару лет — с процентами, естественно.

Драм оглядел свой неказистый кабинет. Сейчас за аренду приходилось платить меньше, поскольку большая часть работы делалась в виртуальной реальности, но найти хороший офис, когда спрос уменьшился, стало практически невозможно. Он показал Алисе образец стандартного договора:

— Вот.

— И это все?

— За такую работу — да.

Алиса достала из бумажника электронную кредитную карточку и сказала:

— Возьмите деньги на расходы и за консультацию, которую я получила.

Пока Драм переводил деньги на свой счет, Алиса его разглядывала.

— Зачем вы этим занимаетесь, Десмонд? Не поверю, что вы меркантильны.

— Полагаю, дело в том, что я ужасно любопытен. Мне нравится получать деньги за то, что я сую нос в дела других людей.

— Совсем как я, — рассмеялась Алиса.

— Что верно, то верно, дружок, — Десмонд подмигнул девушке. — Ты позволишь мне угостить нового клиента ленчем? Только вот в моем спиннере меняют обивку.

— По правде говоря, я с удовольствием прогуляюсь. В конце квартала я заметила китайский ресторан, а когда проходила мимо, меня окутали такие ароматы…

— Отлично. Я все никак не мог придумать повод, чтобы выяснить, что же там подают.

Она была так же хороша собой, как и Фрага, — блестящая серая шкура, глубокие морщины, точно излучины рек или рябь, возникающая на воде под порывами ветра, гладкие мозолистые колени. Чуть покачиваясь на ходу, она приблизилась к водопою на некотором расстоянии от того места, где паслось стадо, и Транто уловил ее призывный дразнящий аромат, донесенный легким ветерком.

— Маггл, — сказал он, — не подпускай остальных к водопою, а я пойду проверю, кто к нам пожаловал.

— Вы не желаете, чтобы я с ней побеседовал, сэр? — спросил Маггл и вытянул хобот — до него тоже донесся нежный соблазнительный запах. — Если помните, Скарко всегда посылал меня разговаривать с чужаками.

— Скарко больше не вожак, — напомнил ему Транто. — Теперь я здесь главный.

Маггл кивнул, отступил на несколько шагов и принялся с важным видом размахивать ушами. В глубине души он хотел бы быть Транто (или по крайней мере обладать властью Транто), но научился скрывать свои чувства даже от самого себя.

Транто осторожно подошел к незнакомке. Вблизи она оказалась еще прекраснее, чем издалека, однако что-то в ее облике отдаленно напоминало леди Мей и ее беседки, убранные цветами. Транто поздоровался — гораздо более сдержанно, чем намеревался вначале.

— Привет, — сказал он.

— Здравствуй, — ответила она. — Там твое стадо пасется?

— Мое.

— Большое.

— Самое большое в окрестностях.

— Ты давно у них вожак?

— Достаточно.

— Мне кажется, я о тебе слышала. Ты ведь Транто, верно?

— Верно.

— А ты сдержанный.

— Гм-м.

— Я помню, где я о тебе слышала. От самца по имени Скарко. Он добровольно отдал тебе главенство над стадом — и не потому, что ты больше, просто ты наследный вожак.

— Скарко… Как он поживает?

— Неплохо — для одинокого самца. По-моему, без компании ему скучно.

— Интересно, почему он не соберет новое стадо. Скарко производил хорошее впечатление.

— Может быть, боится, что кто-нибудь придет и снова отнимет у него плоды тяжкого труда.

Транто засунул бивень в землю и принялся полировать кончик. Незнакомка больше не казалась ему привлекательной; он вдруг почувствовал, что она излучает опасность.

Видимо, она почувствовала перемену в настроении собеседника, потому что сразу же попыталась его успокоить:

— Мне поручили тебя отыскать, Транто.

— Да?

— Тот, кто меня послал, наделен огромным могуществом. Он ищет сильных фантов, которые присоединились бы к нему и выступили на его стороне во время войны, которая вот-вот начнется.

— Войны?

— Вирту слишком долго находится под игом Веритэ. Жители Веритэ являются сюда со своими новыми программами и стрекалами ФХ, вмешиваются в нашу жизнь и угнетают нас.

— Вот как?

— Не притворяйся, Транто. У тебя самого остались шрамы от старых ран, и ты страдаешь от приступов безумия. Редкий эйон может похвалиться тем, что его владениям не угрожали вторжением. Пришло время переписать базовую программу. Меня послали спросить у тебя, согласен ли ты вместе со своим стадом встать на нашу сторону.

— И что мы за это получим?

— Лучше устроенное общество, свободное от власти Веритэ.

— Веритэ не приходит в наши джунгли и на равнины, во всяком случае, нам они не мешают.

— А тебе нравится, что ты вынужден жить в ограниченном пространстве, среди дикой природы, когда тебе по праву принадлежит вся земля Вирту?

— Возможно, ты и права. Но мы здесь счастливы.

— Ты счастлив. А разве вожак не обязан заботиться о молодых, разве ты не хочешь, чтобы они получили больше свободы?

— Пусть сами сражаются за свои права. Как я.

— Это было очень давно, Транто. — Самка помахала кисточкой на кончике хвоста. — Похоже, меня обманули на твой счет. Мне казалось, что страдания, выпавшие на твою долю, заставят тебя желать справедливости для всех, а ты веришь лишь в право сильнейшего.

— Я и есть сильнейший.

— Здесь… Итак, похоже, ты не станешь служить нам. Мне придется сообщить тому, кто меня послал, что я потерпела поражение. Очень жаль. Мы могли бы стать… друзьями.

— Как скажете, леди. Видимо, я слишком стар для таких вещей.

Транто наблюдал за самкой, пока та не скрылась в зарослях кустарника на краю джунглей, наблюдал до тех пор, пока не опустилась ночь и его стадо собралось у водопоя. Ночью он покинул свое привычное место рядом с Фрагой и их двумя малышами и бродил по периметру стойбища, готовый противостоять опасности — какой, он и сам не смог бы сказать.

Впрочем, Транто все-таки не заметил, как Маггл тихонько выскользнул из стада и скрылся за темным пологом джунглей, не заметил он и как тот вернулся несколько часов спустя.

Совет старейшин Церкви Элиш обсуждал самые обычные проблемы: выразил благодарность Ауду Арафу (чей отряд по борьбе с кризисными ситуациями справился с возникшими беспорядками превосходно — насколько это вообще было возможно); выразил завуалированный упрек в адрес тех, кто поддался панике; обсудил бюджет, ассигнования на расходы и, в самом конце, лозунги и призывы. Все присутствующие прекрасно понимали, что события в Центральном парке поставили церковь в исключительно тяжелое положение — даже откровения Артура Идена имели не такие сокрушительные последствия.

И вдруг произошло чудо.

Все смотрели на место во главе стола, где стояло кресло, всегда остававшееся пустым, — напоминание об Иерофанте, которого никто никогда не видел ни в Веритэ (хотя многие подозревали, что именно там он и должен объявиться), ни в Вирту (хотя легенды утверждали, что именно там он родился)… Так вот, все смотрели на Пустое Кресло — то вдруг окутало мерцающее сияние, а в следующее мгновение глазам собравшихся на Совет старейшин предстало поразительное зрелище.

В мягком удобном кресле сидел человек, мужчина — уродливое лицо, римский нос, редкие белые волосы и глубокие морщины вокруг рта, точно он смеется целыми днями. Впрочем, сейчас незнакомец не смеялся, даже улыбка не тронула его губ. Одет мужчина был в свободную полинявшую футболку, на которой красовалась надпись: «Джинджер Роджерс делала все то же самое, что и Фред Астер, только наоборот и на высоких каблуках».

Тем членам Совета старейшин, кто родился в Веритэ, пришлось сильно напрячься, чтобы вспомнить, что жители Вирту умеют принимать любое обличье, какое только пожелают. Человек в мешковатых шортах и футболке с таинственной надписью вполне мог оказаться Иерофантом, существом, которое имеет право разговаривать с Высшими Богами и является вестником Истины.

Иерофант обвел взглядом старейшин, на мгновение задержавшись на каждом лице в отдельности; он не обошел вниманием даже помощников. И у всех возникало ощущение, будто его бесцветные глаза буравят, проникают в самое сердце и могущественное существо видит мельчайшие сомнения и узнает о самых сокровенных желаниях так легко, словно они выписаны на лбах теми же черными буквами, что украшали его футболку.

Рэндалл Келси, принадлежавший когда-то к касте Избранных, а теперь являвшийся доверенным лицом Бена Квинана, который, в свою очередь, служил референтом у Арлетт Папастрати, съежился под пристальным взглядом, но глаза Иерофанта миновали его и продолжили путешествие вдоль длинного стола. — К тому времени, как таинственное существо закончило свою безмолвную инспекцию, старейшины превратились в дрожащих школьников, с ужасом приготовившихся к наказанию разгневанного учителя.

— Итак, я полагаю, вы все думаете, что стали участниками грандиозной шутки, — сказал Иерофант глубоким сердитым голосом, точно медведь, проснувшийся после зимней спячки.

Арлетт Папастрати, надо отдать ей должное, нашла в себе смелость ему ответить. В Веритэ она была невысокой смуглой женщиной, чью внешность портили черные усики. Здесь же, в Вирту, ее огненные роскошные волосы и ослепительная внешность убеждали мужчин в том, что во вселенной все-таки есть божественная красота.

— Великий Иерофант, вы имеете в виду события в Центральном парке?

— Ты же знаешь, что именно их я и имею в виду, сестра.

— Мы ни в коем случае не считаем их грандиозной шуткой. Мы просто недооценили… резвость некоторых второстепенных божеств.

— Полный провал, верно?

Иерофант рассмеялся, в его грубоватом голосе начал все больше и больше проступать бруклинский акцент. Никто из присутствовавших на Совете старейшин не мог опуститься до того, чтобы засмеяться вместе с ним, однако помощники, привыкшие во всем следовать за своим начальством, подобострастно захихикали. Когда смех (если это, конечно, называется смехом) стих, Иерофант снова заговорил:

— Видимо, вам кажется, будто беспорядки, последовавшие за маленьким представлением, устроенным Белом Мардуком, означают, что нам придется задержаться на пути, освященном Богами?

— Великий Иерофант, — проговорил Ауд Араф, — анализ показывает, что в сложившейся ситуации разумнее всего поступить именно так. Власти Нью-Йорка и несколько частных лиц, пострадавших во время беспорядков, подали на нашу Церковь в суд. Кроме того…

— Помолчи.

Ауд немедленно выполнил приказ; впрочем, он удивленно заморгал, не понимая, почему кто-то смеет сомневаться в справедливости его мнения. И хотя Араф занимал не такое высокое положение, как многие из здесь присутствующих, он не раз доказывал, что совершенно справедливо возглавляет отделение, занимающееся безопасностью, и пользуется заслуженным авторитетом среди старейшин.

— Вы, ребята, совершенно не знаете, как следует управляться с толпой, — заявил Иерофант и почесал живот. — Если мы сейчас отступим, они подумают, будто мы признаем свою вину — вину, напоминаю вам, к которой мы не имеем никакого отношения. Как эти идиоты представляют себе появление божества? Думают, что в небе появятся голуби и на головы начнут сыпаться белые розы? Мы ничего не скрыли, когда речь шла о богах Древнего Вавилона — божествах Огня и Воды, вырвавших Порядок у Хаоса и с трудом сохранявших сложившееся положение вещей. Мы не поклоняемся слабовольным эстетам! Кретины должны быть счастливы, что, пролетая у них над головами, Мардук устроил лишь небольшой фейерверк и немного их напугал.

Рэндалл Келси вдруг понял, что, сам того не желая, согласно кивает головой. Иерофант выразил вслух — конечно, расставив акценты несколько по-другому — его собственные сомнения и мысли. С одним немаловажным отличием: в изложении Иерофанта получалось, будто в могуществе и потенциальной разрушительной силе богов не только нет ничего плохого, но как раз наоборот, эту их способность следует уважать и восхвалять. По тому, как заерзали на своих местах остальные члены Совета, Келси понял, что они подумали то же самое.

— Что мы должны делать, сэр? — спросила Арлетт Папастрати.

— Расправить плечи и гордо вскинуть головы. Пусть ваши юристы во всеуслышание объявят, что Церковь планирует подать в суд на власти Нью-Йорка и всех тех, кто присутствовал на празднике, обвинив их в недостойном поведении, которое привело к тому, что наши тщательно спланированные и чрезвычайно дорогостоящие торжества оказались сорванными.

Кое-кто из старейшин от изумления раскрыл рот, да так и остался сидеть, не понимая, что происходит.

— Им придется призадуматься.

— Совершенно верно. Найдите какое-нибудь место — купите землю, находящуюся в частном владении, если возникнет необходимость — и организуйте новый праздник. Сообщите, что намерены пригласить на торжества Бела Мардука и, возможно, кого-нибудь еще из Великих.

— А что, если нам попытаются помешать?

— Выберите район в Соединенных Штатах Америки. В их конституции по-прежнему имеется статья, защищающая свободу вероисповедания. Распустите слух, что попытки запретить наш праздник — это первый шаг в наступлении на свободу граждан. Многие конфессии утверждают, будто могут продемонстрировать своим прихожанам богов — католики, например, посредством Святого причастия. Но есть и другие. Сделайте их своими союзниками.

Сообразив, что имеет в виду Иерофант, старейшины возбужденно загомонили — никому до сих пор не приходило в голову, что неудачу с торжествами можно использовать с выгодой для себя и нанести неприятелю удар огромной силы.

Все были так возбуждены, что никто не заметил, когда Иерофант исчез. Лишь на стене за креслом остался лозунг с его футболки, выведенный черным мелом.

Джей Доннерджек стоял рядом с призраком-крестоносцем и бросал в воду тихого залива камни. Вдалеке, на серо-голубом просторе океана время от времени появлялось алое полотнище парусов. Дьюби устроилась на плече Джея и отчаянно вертела головой по сторонам; она ждала, что вот-вот откуда-нибудь появится Танатос. Банши молчала, присев на землю неподалеку.

— Пять раз, приятель, — фыркнул призрак. — Вряд ли тебе удастся меня победить.

Джей швырнул камешек; тот трижды подпрыгнул на воде. Крестоносец захихикал.

— Эй! — возмутился Джей. — Давай посадим тебе обезьяну на спину и посмотрим, что у тебя получится! Дьюби, слезай. Ты мне мешаешь.

Обезьяна неохотно соскочила на землю и уселась рядом с Джеем, который снова бросил камешек.

— Четыре раза! — крикнул он.

— Шесть! — завопил крестоносец, когда пришла его очередь.

Джей подобрал с земли плоский камень.

— Дьюби, хочешь попробовать?

— Я не уверена, что мои руки приспособлены для таких штучек.

— А ты проверь.

— Я лучше посмотрю.

— Дьюби, придет за нами Властелин Ушедших или нет… мы все равно ничего не можем изменить. Расслабься.

— Если бы ты познакомился с Властелином Непостижимых Полей поближе, ты бы так себя не вел. С ним… очень непросто.

— Я догадываюсь, — задумчиво проговорил Джей. — Смотри, какой отличный камешек… Держи вот так. А теперь бросай.

Камень вылетел из лапки Дьюби, подскочил один раз, потом второй, третий… и только после этого ушел на дно.

— Ого! Здорово!

Обезьянка поднялась на ноги и отыскала новый плоский камень. Некоторое время тишину нарушали лишь плеск воды, когда в нее летел очередной снаряд, и радостные вопли или жалобные вздохи игроков.

— Мадам, — сказал вдруг Джей, поворачиваясь к банши, — не желаете ли к нам присоединиться?

— Пожалуй, нет. — Банши взмахнула руками, и ее легкое одеяние затрепетало на ветру. — Мой наряд не очень подходит для таких занятий.

— Да, я заметил, — нахмурившись, согласился с ней Джей. — Существует ли какая-нибудь особая причина, по которой вы не желаете показывать мне свое лицо?

— Нет, конечно, Джон.

Крестоносец бросил свой камень так, что слова банши, произнесенные совершенно спокойно, приобрели какой-то дополнительный оттенок.

Джей сделал вид, что не заметил смущения призрака.

— Знаете, мадам, — продолжал он, — мой браслет считает, будто он с вами знаком. У меня возникло несколько проблем с теми, кто выдавал себя за моих друзей… на самом же деле недавно выяснилось, что они находятся в услужении у Властелина Непостижимых Полей.

Дьюби размахнулась и с такой силой швырнула в воду камень, что он подпрыгнул девять раз и вылетел на противоположный берег. И снова Джей промолчал, только положил руку на плечо обезьянки.

— Да, я знаю.

— В таком случае вы не откажете, если я попрошу вас снять вуаль и показать лицо? Я вовсе не хочу показаться невежливым, мадам, вы мне помогаете, но, думаю, вы должны меня понять.

Банши в нерешительности вскинула вверх руки:

— А что, если я отвечу отказом? Вряд ли ты сумеешь меня поймать, если я решу от тебя ускользнуть.

— Конечно, нет. Зато я вполне могу вернуться в замок через лунный портал. Может быть. Властелин Непостижимых Полей решил снять осаду — кто знает.

— Ах! — И снова руки взметнулись над головой банши. — Но почему ты так уверен, что должен увидеть мое лицо?

— Я не уверен, только думаю, что вы не спрятали бы его за вуалью, если бы ваша внешность не имела никакого значения.

— А если я скажу, что вуаль — часть традиционного костюма призрака, чью роль я играю?

— Тогда меня удивит, почему вы умолчали об этом раньше.

— Понятно. Ты умный мальчик. Аналитические способности. Похож на своего отца.

— Вы знали моего отца?

— Достаточно хорошо. — Тонкие руки отбросили вуаль, по плечам женщины рассыпались роскошные черные волосы. — Видишь ли, я была его женой.

Потрясенный Джей стоял и не мог произнести ни слова. Он смотрел на лицо, которое столько раз видел на проекциях — чуть припухлые губы, тонкие черты, темные, почему-то грустные глаза — Мама? — с трудом выговорил он.

— Да, Джон. — Банши протянула к нему руки. — Я твоя мать. Я Эйрадис.

Она заплакала, и хотя Джей уже практически превратился во взрослого мужчину, он плакал вместе с ней. Через некоторое время Эйрадис выпустила сына из своих объятий и заглянула ему в глаза.

— Послушай, Джон, ты говорил, что браслету показалось, будто он со мной знаком? Что ты имел в виду?

— Мой отец построил искусственный интеллект, вложив в него большую часть своей памяти и личности, — ответил юноша, прикоснувшись к браслету, — а затем инсталлировал его в браслет, который надел мне на руку, когда я был еще совсем маленьким. Он всегда со мной.

Эйрадис прикоснулась к браслету — с опаской, смущенно, ласково.

— Как странно, — промолвила она. — Мы оба нашли способ присматривать за тобой, даже после нашей смерти.

— Браслет, скажи что-нибудь, — попросил Джей. Браслет заговорил голосом Джона Д'Арси Доннерджека-старшего:

— А что я могу сказать? Я знаю эту женщину, но не ощущаю ничего особенного. Подозреваю, что мой создатель совершенно сознательно не захотел, точнее, не смог сохранить свою муку или страсть — все те чувства, что переполняли его существо и заставили сделать то, что он сделал, когда вернул себе Эйрадис.

Тебе всегда было — О Джон, — вздохнула Эйрадис. — трудно выразить свои чувства.

— Послушайте, — смущенно пробормотал Джей, — поскольку вы здесь оба — по крайней мере до некоторой степени, — надеюсь, вы не откажетесь ответить на некоторые мои вопросы. И еще, браслет, больше никаких «информация закрыта». Понятно?

— Хорошо, Джон, — согласилась Эйрадис.

— Пожалуйста, называйте меня «Джей», мадам. Джонов слишком много, может возникнуть путаница.

— Хорошо, Джей. А ты не мог бы звать меня «Эйрадис», если тебе трудно выговорить слово «мама»?

— Конечно, мам, — ухмыльнувшись, заявил Джей. Эйрадис покраснела от удовольствия. Джей устроился на камне, а Дьюби забралась к нему на колени.

— Сначала, — сказал Джей, — разъясните, была ли заключена с Властелином Непостижимых Полей сделка, имеющая ко мне отношение.

— Да, — ответил браслет. — Я пришел в Непостижимые Поля, чтобы забрать оттуда Эйрадис. Захватил с собой музыку, намереваясь смягчить сердце Танатоса, а еще пообещал в качестве платы за возвращение любимой построить для него особое здание по своему собственному проекту. Властелин Непостижимых Полей заявил, что, кроме этого, мы должны будем отдать ему нашего первенца. Поскольку я считал, что выполнить данную часть условия невозможно, я согласился.

— Почему невозможно? Разве он не совершил невозможное, согласившись вернуть Эйрадис в Веритэ, а не в Вирту?

— Я ведь не знал, действительно ли она вернется ко мне в Веритэ. А кроме того — как ни трудно тебе в такое поверить, — в моей душе бушевала эмоциональная буря. Я хотел получить Эйру назад, и никакая цена за ее возвращение не казалась мне слишком высокой. Отправляясь за ней, я воззвал к легендам и волшебным сказкам. Мне казалось, что он всего лишь играет роль, ведет себя, как требуют правила игры.

— Ты любил ее.

— Как никого и ничто в моей жизни. — Браслет помолчал. — И хотя я не испытываю тех чувств, что переполняли сердце моего создателя, его воспоминания сохранились и мои слова — чистейшая правда.

Джей кивнул. Эйрадис плакала, вытирая слезы уголком вуали. Взглянув на молодую женщину, Джей понял, что не знает, сколько ей на самом деле лет. Заставив себя собраться с мыслями, юноша продолжил расспросы:

— Когда вы оба поняли, что я должен родиться, вы решили помешать Властелину Непостижимых Полей забрать меня к себе.

— Да, — ответила Эйрадис. — Впервые я узнала о тебе, услышав стоны прежней банши. Призрак-крестоносец сказал, что плачет она по мне — а еще по тебе и Джону.

— Мы не хотели тебя терять, — продолжал браслет. — После твоего рождения и смерти Эйрадис я отправился в Непостижимые Поля и вступил в сражение с Танатосом. Я не мог победить и заставить его вернуть мне Эйру и не сумел уговорить его отказаться от нашей сделки, однако мне удалось добиться от Властелина обещания, что он даст тебе отсрочку на несколько лет.

— Вы считали, что он хочет моей смерти? — спросил Джей, невероятно гордый тем, что, когда он задал этот вопрос, голос у него не дрожал.

Эйрадис взглянула на браслет и развела руками:

— По правде говоря, Джей, мы не знали, зачем ты ему понадобился. С нас хватало и того, что он намеревается отнять нашего сына.

— Вряд ли он хотел твоей смерти, — прибавил браслет, — я имею в виду полное прекращение существования. Одним из условий освобождения Эйрадис было требование, чтобы я спроектировал для него дворец. Властелин Непостижимых Полей выдвинул множество самых разнообразных требований — и среди прочего заявил, что там должна быть детская.

— Выходит, он собирался растить меня у себя. Дьюби, ты что-нибудь знаешь?

Обезьянка принялась грызть костяшки пальцев.

— Да, знаю. Танатос послал меня и еще кое-кого из своих слуг присматривать за тобой, когда Доннерджек устроил для тебя игровую площадку на Большой Сцене. В наши обязанности входило постоянно держать его в курсе твоих дел и следить за тем, чтобы с тобой ничего не случилось.

— Значит, в определенном смысле он выступал в роли моего защитника.

Эйрадис вмешалась, поскольку ей совсем не понравилось направление мыслей Джея.

— «Защитник», на мой взгляд, неподходящее слово, сынок. Пастухи охраняют овец, но совершенно спокойно едят баранину. Вполне возможно, что Властелин Энтропии вовсе не желает тебе добра.

— Однако, похоже, никто не догадался спросить его самого, какую он мне отводит роль.

— Мне всегда казалось, — вмешалась Дьюби, — что Фекде известно больше, чем она говорит. В мозгах Мизара полная неразбериха, а Алиот… ну, черный мотылек, — существо особенное.

— Черный мотылек? — спросила Эйрадис, и в ее голосе появилось с трудом сдерживаемое изумление.

— Да, мадам, — ответила Дьюби.

— Алиот играл со мной, когда я был еще таким маленьким, что с трудом выговаривал его имя, — сказал Джей. — Ты его знала?

— Слышала кое-что, — прошептала Эйрадис.

— Джей, что ты задумал? — спросил браслет. — Я проанализировал твои вопросы, и мне совсем не нравятся выводы, к которым я пришел.

Джей поднялся на ноги, посадил Дьюби на камень, посмотрел на браслет, а затем бросил взгляд на мать. Дьюби и крестоносец сидели очень тихо, боясь пошевелиться, словно чувствовали приближение грозы. Казалось, воздух вокруг них наэлектризован.

— Пожалуй, я спрошу у Танатоса, зачем я ему нужен, — заявил Джей.

— Нет! — вскричала Эйрадис.

— Я запрещаю! — рявкнул браслет. Дьюби только тихонько заскулила.

— Я с ним встречусь, — повторил Джей. — На моих условиях. Фант Транто упоминал о поезде по имени Медный Бабуин, который доставил моего отца в Непостижимые Поля. Я встречусь с Танатосом с позиции если не силы, ну, по крайней мере я не буду его пленником.

Браслет начал тихонько вибрировать, его окутало легкое фиолетовое сияние.

— Я в состоянии создать поле, которое закроет для тебя доступ в Вирту, и ты не сможешь покинуть Веритэ.

— И сколько времени оно будет действовать? — поинтересовался Джей. — А ты помешаешь мне отрубить собственную руку? Отвратительный способ добиться своего, однако я это сделаю, если у меня не будет другого выхода.

— Джей! — в ужасе выкрикнули все его спутники одновременно.

Только на лице крестоносца появилась горькая саркастическая усмешка.

— Вот уж точно, парнишка поступит именно так, как сказал. Он больше не ребенок, и ему нельзя приказывать.

— Я ценю то, что вы для меня сделали, — кивнув, проговорил Джей, — но я не собираюсь до конца жизни убегать от Смерти. Мой отец заключил с Властелином Непостижимых Полей договор. Я должен его выполнить.

— Джей, ты сам не понимаешь, что творишь! — воскликнула Эйрадис. — Танатос — ужасное существо!

— Да? — спросил Джей. — Его можно соблазнить музыкой, он восхищается архитектурой и, вне всякого сомнения, не желает моей смерти. Он ведь даже приставил охрану, когда отец оставлял меня играть на границе Вирту.

— Я не предвидел, что ты с такой легкостью научишься ее пересекать, — тихо сказал браслет. — И что меня не будет рядом, когда возникнет необходимость тебя защитить.

— Возможно, но, забрав тебя, Танатос обеспечил меня друзьями — до некоторой степени. — Джей гордо выпрямился. — Вы будете мне помогать или попытаетесь остановить?

Эйрадис прикоснулась пальцами к его лицу.

— Я не в силах тебя остановить, могу только дать совет. И хотя я бы не хотела, чтобы ты отправился на встречу с Танатосом, обещаю, что когда ты вернешься в замок Доннерджек, я буду тебя ждать.

Браслет долго молчал, обдумывая ответ. Наконец фиолетовое сияние исчезло.

— Я не могу тебе помешать, не прибегнув к действиям, которые только осложнят ситуацию. И потому возражать больше не стану.

— Ты будешь давать мне советы?

— Да.

— Хорошо. — Джей повернулся к Дьюби:

— Пойдешь со мной или предпочитаешь, чтобы я попытался вернуть тебя в Веритэ?

Дьюби фыркнула, и в ее глазах появилось озорное веселье, которого Джей не видел с тех пор, как обезьянка сбежала от Танатоса.

— Конечно, я с тобой, Джей. Всяко лучше, чем сидеть поя кроватью и ждать приближения муара.

— Вот и отлично. — Джей зашагал вверх по склону. — Я скажу Дэку, что решил предпринять виртуальную прогулку, а границу пересеку в районе Большой Сцены. Мне не хочется привлекать внимание Танатоса к сверхъестественному царству.

Они поднялись по склону и оказались среди скопления высоких, выстроившихся длинными рядами камней. И хотя до солнцестояния было далеко, камни вдруг начали двигаться, словно им отдала приказ могущественная сила — природная или живущая в сказаниях.

Высоко на Меру Небопа тихонько мурлыкал себе под нос. Обеспокоенный Морепа прислушивался к пению, и ему вдруг показалось, что звуки песни пронизаны каким-то особым ликующим ритмом. Он взглянул на Терраму, но она погрузилась в медитацию, лучше ее не отвлекать. Стоит заговорить, и певец сразу догадается о настроении Небопы.

Прикусив нижнюю губу и с трудом скрывая раздражение, он позволил себе принять одно из своих многочисленных воплощений. Клерк, изучающий и приводящий в порядок данные одного из подразделений виртуального рынка ценных бумаг (роль акций и ценных бумаг играли яблоки и груши самых разных цветов), удивленно заморгал, потому что все данные показались ему вполне осмысленными. Затем он увидел общие тенденции изменения мировой экономики и, если бы был в состоянии вспомнить свое предвидение, мог бы заработать огромное состояние, сделав несколько выгодных покупок. Однако все растаяло, а клерк остался сортировать невероятно яркие фрукты по разным корзинкам.

Рис Джордан сидел, опустив ноги в любимый пруд Калтрис, и ощущал, как минога тихонько покусывает его за большой палец. На одно короткое мгновение он снова стал мальчишкой, совсем юным и беззаботным. Затем это чувство пропало, напомнив ему в очередной раз, что его смертное тело находится в Веритэ в Центре медицинского искусства и ему предстоит подвергнуться очередной эзотерической процедуре. Вмешательство Института Доннерджека в судьбу Джордана прибавило почти двадцать лет к его и так довольно долгой жизни, но Рис испытывал ярость и отчаянье от того, что, похоже, на сей раз ему придется покинуть царство смертных. Черт побери, он готов сделать все — все, что угодно, если кто-нибудь пообещает еще хотя, бы чуть-чуть продлить его жизнь.

Бен Квинан прислонился к стене внутри наутилуса, разделенного на маленькие помещения, и докладывал о том, что происходило в последнее время в стенах Церкви Элиш. В глубине его сознания поселилась мысль, что, возможно, он ошибся в выборе союзника. Похоже, Морепа нервничает и ведет себя необъяснимо придирчиво.

На белом деревянном заборе, окружавшем домик, что стоял на холодном скалистом берегу, висела табличка: «Не беспокоить». Голубь заглянул в окно и увидел, как человек со шрамом, идущим от самой макушки до пятки левой ноги, настраивает машину из платины и хрусталя.

По архиву «Нью-Йорк тайме» и дочерних газет пронесся влажный, несущий за собой аромат моря ветер — пролистал папки, выхватил отдельные истории, расставил их в другом, очень необычном порядке. Неравномерная вибрация, скорее напоминающая тяжелый вздох, сотрясла виртуальную комнату, а потом ветер отправился восвояси, унося с собой знания и оставив в воздухе архива легкий аромат соли.

Голоса предков объявили войну.

ГЛАВА 7

В чудесной роще царства Маркона Вирджиния Тэллент разговаривала с незримым собеседником, докладывая о том, что повидала за прошедший день.

— Я прошла по джунглям — ты знаешь, я о тех…

— Да, владения Назрата.

— Там поселилась банда отвратительных прогов, похожих на обезьян.

— Очень опасные типы. Они тебя не заметили?

— Нет, я наблюдала из укрытия. Маркон, могу поклясться, что у них проходили занятия!

— Занятия? Как в школе?

— Нет, они маршировали и учились обращаться с оружием — в основном с мачете, но кое у кого есть и огнестрельное. За вожака у них огромный зверюга с седеющей шерстью, и, как мне показалось, на шее у него висит высохшая человечья голова.

— Это, наверное, Сейджек. Он теперь Вожак Вожаков своего Народа. Его влияние и россказни о нем распространились далеко за границы владений Назрата.

— Он не произвел на меня впечатления уж слишком сильного существа. Сейджек несколько раз прошел рядом со мной, и я обратила внимание, что глаза у него какие-то бессмысленные и пустые. Впрочем, в племени его явно боятся. Ты когда-нибудь слышал о подобных вещах?

— Давным-давно.

— Во времена Мастера, Инженера и Проводника? Когда Хранители воевали между собой и появились Боги?

— Именно так, Вирджиния. Очевидно, Сейджек пошел в услужение к какому-то божеству, существу более могущественному, чем Хранитель. Не удивительно, что соплеменники его боятся.

Вирджиния смущенно опустила глаза и принялась что-то рисовать на земле пальцем.

— Я никогда не спрашивала тебя, Маркон… скажи мне, Хранители — это боги?

— На своей территории мы практически боги, Вирджиния. Некоторые из нас сильнее других, они лучше понимают свое царство, его сильные и слабые стороны.

— К примеру, ты сильнее Кордалис?

— Совершенно верно. — Маркон вздохнул, и листья на деревьях затрепетали. — Но мы не можем покинуть свои владения, в то время как те, кого называют богами, в состоянии свободно путешествовать по Вирту. Однако только самые великие божества превосходят силой Хранителя на его территории. Поэтому в стародавние времена, когда велись войны, боги заключали с нами соглашения, как с суверенными державами, договариваясь о возможности проходить по нашим землям, а иногда проводить свои армии и получать провиант.

— А вы изредка воевали со своими соседями.

— Да.

— Маркон, ты заключил какой-нибудь договор с теми, кто к тебе обращался?

— Пока еще нет.

— А если твои соседи о таком союзе договорятся, сможет один из них, или сразу несколько, на тебя напасть?

— Да, древние границы сохранены частично благодаря тому, что мы устали от войн, а частично потому, что каждый из нас имеет то, чем в состоянии управлять. Однако боги способны наделить могуществом тех, кто им служит — усилить их программу. Такой сосед меня победит. Если они заключат между собой союз — а у меня не будет никакой поддержки, — они расправятся со мной без особых проблем.

— Маркой, в таком случае тебе следует позаботиться о могущественных друзьях!

— Именно так я и намерен поступить, Вирджиния, но мне необходимо хорошенько все обдумать, чтобы в мои владения не пришла война и ты была бы здесь в безопасности. Самое главное мое желание — защитить тебя, моя хрупкая любовь.

— Я очень ценю твои чувства, — улыбнувшись, проговорила Вирджиния, — однако не хочу подвергать тебя опасности, заставляя беспокоиться о моей жизни. Я знаю несколько безлюдных мест в Вирту. Я отправлюсь в одно из них и спрячусь. А потом, когда сражение закончится, я к тебе вернусь.

— А если война будет продолжаться долгие годы? Или не начнется еще несколько лет? Где ты спрячешься? Даже в самых отдаленных и диких местах есть свои Хранители. Где ты сможешь укрыться так, что тебя не найдут мои враги и не сделают заложницей в надежде убедить меня стать сговорчивее? Я люблю тебя, женщина, и сделаю все, чтобы сохранить тебе жизнь.

Вирджиния заплакала. Там, где слезы падали на землю, распускались крошечные белые цветы с золотыми сердцевинками. Они источали сладчайший из ароматов.

Джей Доннерджек попрощался с матерью, уведомил Дэка, что намеревается отправиться в длительное путешествие по Вирту, и покинул замок отца. На Большую Сцену он прихватил с собой Дьюби, обезьянку, нарушившую приказ Властелина Непостижимых Полей. Свистнув, Джей призвал пса Танатоса, Мизара, который ничего не знал о том, каким образом появился на свет, но искренне любил юношу. Чувствуя, что приключение начинается в отличной компании, Джей отбросил прядь темных волос со лба и с удовольствием вдохнул морозный утренний воздух.

— Ты представляешь себе, где искать Медного Бабуина, Лжей? — спросила Дьюби.

— Не особенно. Сначала я хочу навестить Риса и рассказать ему о том, что мы затеяли. Из Института пришло сообщение, что он выкарабкался. Наверняка старик обрадуется посетителям.

— Я… могу найти… дорогу, — просипел Мизар.

— Отлично, — ответил Джей. — Мне нельзя долго оставаться с Рисом — поскольку я буду самим собой, — но начать нужно именно оттуда.

Они пустились в путь: шли по слоям потрескавшейся лавы, плыли под водами синего океана, скользили на лыжах по горам, склоны которых были засыпаны тончайшей пылью… Дорога оказалась не самой легкой, однако Мизар имел обыкновение выбирать кратчайший путь, а Джея отсутствие удобств не беспокоило. Что думала Дьюби, никто так и не узнал, поскольку она держала свои мысли при себе.

Когда они оказались поблизости от владений Калтрис, Джей написал записку на зеленом листке, положил ее на маленький плотик, сделанный из веток, и опустил в ручей, который бежал через царство зеленоволосой нимфы. В записке, как и в большинстве тех, что он отправлял в прежние времена, говорилось: «Я хотел бы, если можно, навестить Риса. Джей».

Прибыв на место, путники увидели, что Рис сидит на своем любимом камне и работает над формулами, выписанными на чем-то напоминающем кусок обычной доски. Услышав, что они появились в роще, Рис отложил мел и улыбнулся:

— Мне кажется, я не видел тебя целую вечность, Джей. Где ты пропадал?

— Напрашивался на неприятности, — ответил Джей. — Как ты себя чувствуешь?

— В виртуальной реальности — прекрасно. В Веритэ операция прошла успешно, однако докторам пришлось ампутировать правую ногу от колена и ниже. Я знаю, глупо горевать по поводу отростка, которым я не пользовался вот уже много лет, но у меня все равно ужасно тоскливое настроение. Развлеки меня чем-нибудь. Расскажи о своих приключениях.

Джей так и сделал, начав со встречи с банши и закончив своим решением найти Танатоса. Закончив рассказ, юноша приготовился к неизбежным замечаниям, однако Рис просто кашлянул и принялся внимательно его разглядывать.

— А ты вырос.

— Наверное.

— И чувствуешь, что поступаешь правильно.

— Я не вижу никакого другого разумного выхода из положения, Рис. Мои родители попытались сражаться с Властелином Непостижимых Полей. Они дали мне возможность стать взрослым человеком. Теперь я могу встретиться с ним на более равных условиях.

— Вне всякого сомнения, — кивнув, проговорил Рис, — он по-прежнему тебя добивается и потому позволил тебе повзрослеть и получить образование. А может, ты нужен ему всего лишь как источник запасных частей? Мне больше не доводилось слышать ни про одно успешное супружество между жителями Вирту и Веритэ.

Джей с трудом сглотнул:

— Мне тоже. Но все равно придется рискнуть.

— И ты намереваешься отыскать необычный поезд своего отца.

— Точно.

— Я его ни разу не видел, хотя Джон мне кое-что рассказывал. Прежде чем отправиться в Непостижимые Поля, попроси его отвезти тебя в рощу, где растут чудесные магниты. Твой отец воспользовался ими в качестве оружия; возможно, они послужат и тебе. Конечно, с тех пор, как Джон Доннерджек сражался с Танатосом на дуэли, господин тех мест вполне мог придумать новый способ защиты.

— А ты не знаешь, где находится Медный Бабуин?

— Нет, — тяжело вздохнув, ответил Рис, — я уже давно не покидаю владений Калтрис. Кстати, если ты пришел в собственном теле, тебе нельзя здесь долго оставаться. Иди, сынок. Сообщи мне, когда добьешься успеха.

— Обязательно, — обняв старика, пообещал Джей.

— Откуда собираешься начать поиски?

— Впервые я услышал о Медном Бабуине от фанта, который утверждал, будто встречался с моим отцом. Это он рассказал мне о его путешествии в Непостижимые Поля. Я найду Транто и постараюсь узнать поподробнее, что ему известно.

— Хорошая мысль. Да сопутствует тебе удача.

— Спасибо.

Старик долго смотрел вслед уходящему юноше, сопровождаемому собакой и обезьянкой. Рис скрыл от Джея, что в минуты рассеянности его виртуальная личность имеет тенденцию исчезать, начиная с ампутированной ноги. Калтрис не видела для этого никаких причин, а Рис подозревал, что просто его жизнь подходит к концу.

Ему было страшно любопытно, увидит ли он муар, если умрет здесь, в Вирту.

Когда Десмонд Драм пришел в свой офис, Алиса уже ждала его. Она сидела в холле, и Десмонд посчитал это проявлением благородства и уважения, поскольку Линк Крейн отлично умел открывать даже очень сложные замки. Когда Десмонд распахнул дверь и подтолкнул девушку в кабинет, он подумал, что на самом деле совершенно невозможно принять ее за юношу — походка и округлые бедра делали Алису весьма соблазнительной. А какие у нее потрясающие зеленые глаза! Она никогда не станет ослепительной красавицей, но, если судить по матери, с годами превратится в чрезвычайно привлекательную особу.

Налив чуть-чуть из своей любимой бутылки, он поднял за нее тост, в душе потешаясь над самим собой. Драм подозревал, что Алиса не обращает внимания на язык своего тела, когда они остаются наедине. В конце концов, ему ведь известен секрет Линка Крейна, да и вообще, он настолько ее старше, что девушка не рассматривает его в качестве мужчины.

— У вас есть для меня новости? — взволнованно спросила Алиса, поставив на стол стакан, к которому практически не прикоснулась.

— Есть. — Десмонд замолчал, чтобы немного подразнить девушку, но потом сжалился над ней. — Возможно, не совсем то, что ты хочешь услышать, дружок.

— Давайте, я слушаю!

— Хорошо. Сначала я тщательно все проверил и обнаружил, что в Шотландии нет человека по имени Джейсон или Джей Макдугал, который мог бы быть твоим юным рыцарем. Более того, я проверил свидетельства о рождении и не нашел никаких упоминаний о нашем приятеле.

— Правда?

— Не имея фотографии, я почти ничего разумного сделать не мог и потому принялся изучать имена, которые ты мне назвала: Милбурн и Дэк.

— Правильно.

— Поскольку с Милбурном Джей связывался, находясь в Нью-Йорке, я начал с него. Пару раз забредал в тупики, но в конце концов кое-что нашел.

— И?..

— В Нью-Йорке зарегистрирована искусственная личность по имени Милбурн. Он работает в Институте Доннерджека и среди прочего выполняет обязанности шофера и пилота.

— Звучит многообещающе.

— И еще более многообещающе звучит то, что владельцем Института является некто по имени Джон Д'Арси Доннерджек. А живет он в замке на острове, расположенном неподалеку от побережья Шотландии.

Природный ум Алисы нашел себе отличное применение в профессии, которую она выбрала.

— Инициалы одинаковые — если отбросить «Мак», — а Джей сказал, что он из Шотландии. Почему имя Джон Д'Арси Доннерджек кажется мне знакомым?

— Это один из самых великих инженеров, участвовавших в создании виртуальной реальности. Возможно, ты уже побывала в его Аду.

— Да. Мне не очень понравилось. А вы позвонили в Институт Доннерджека?

— Гораздо лучше — я позвонил прямо в замок. Робот, ответивший на звонок, сказал, что хозяин путешествует. Я попросил его назвать свое имя, и он представился: Дэк.

— Здорово! Но Джей не может быть тем Джоном Д'Арси Доннерджеком, ведь так же?

— Нет, Доннерджек намного старше. Он даже старше твоей матери, возможно, мой ровесник. Алиса не сумела оценить его шутки.

— Тогда кто же такой Джей?

— Меня тут посетила кое-какая мыслишка, — проговорил Драм и включил голографический альбом на своем столе. — Я нашел несколько снимков Доннерджека в молодости. Видишь что-нибудь?

— Вне всякого сомнения, существует сходство, верно? Они не идентичны, но достаточно похожи, чтобы сделать вывод: эти люди имеют какое-то отношение друг к другу.

— Я тоже так подумал. Не все отцы и сыновья так похожи, как ты и твоя мать, Алиса. Думаю, что если Джей не сын Доннерджека, значит, он его племянник — или младший брат.

Продолжая разглядывать голографическое изображение, Алиса кивнула.

— А вы нашли что-нибудь о жене Доннерджека?

— Нет, — пожав плечами, ответил Драм. — Но это ничего не доказывает. Мне не удалось отыскать никаких сведений и о детях. Кроме того, я не сумел раскопать ни единого упоминания о сестрах или братьях Джона Доннерджека, так что теория о племяннике также не выдержала проверки. Должен признать, я несколько озадачен. И тем не менее мне кажется, что мы вышли на твоего Лицея. Он является родственником Доннерджека и по крайней мере часть времени живет в замке в Шотландии.

— Давайте ему позвоним!

— Я попытался — воспользовался новой виртуальной личностью, чтобы Дэк не понял, что звонит один и тот же человек. Мне не удалось поговорить с Джеем; более того, Дэк заявил, что такого человека не существует.

— Гм-м.

— А связавшись с Милбурном, я получил точно такой же ответ. Он вел себя чрезвычайно вежливо, однако заявил, что я, по всей видимости, перепутал его с кем-то другим. Но я проверил путевки, выданные Институтом Доннерджека на полеты за несколько дней до торжеств элишитов, и обнаружил, что одну из них получил Милбурн. Место назначения не обозначено, но время возвращения показывает, что он вполне успел бы слетать в Шотландию.

— Странно.

— Очень. Если бы не кровь на сиденье моего спиннера, я бы сказал, что в вопросе Джея Макдугала мы оба, ты и я, стали жертвами массовой галлюцинации.

— Перестаньте издеваться!

— И не думал. Я только пытаюсь объяснить тебе, как обстоят дела, дружок.

— Угу.

У Алисы сделался такой несчастный вид, что Драм протянул руку и погладил ее по плечу.

— Наши изыскания еще далеко не закончены, дружок, просто мы немного задержались в пути. Кстати, со мной связался ты знаешь кто. Назначил встречу на сегодняшний вечер.

Алиса тряхнула головой, расправила плечи, немного поерзала на стуле и каким-то непостижимым образом превратилась в юношу. Драм пришел в восторг.

— Надеюсь, разговор с ним отвлечет меня от грустных мыслей, — заявил Линк. — Хотите сначала пообедать?

— Да. Пойдем в китайский ресторан?

— Угу, я не прочь попробовать баклажаны с чесноком.

— Гм-м.

Джей шагал под пышными кронами гигантских деревьев. Дьюби легко прыгала с ветки на ветку, оплетенные толстыми лианами с желтыми, красными и оранжевыми цветами. Мизар то и дело щелкал челюстями, пытаясь поймать пролетавших мимо жуков с гладко отполированными поблескивающими медью крылышками. Где-то среди листвы прятались и выводили свои трели невидимые птицы. Время от времени, когда Джей подходил слишком близко к гнезду, птица, высиживавшая птенцов, начинала пронзительно кричать. Вокруг кипела жизнь в самых разных, фантастических и невероятных проявлениях, но Джею джунгли почему-то казались пустыми и необычными.

— Мизар, мы пришли туда, куда нужно?

— Пахнет правильно… — Пес со скрипом приподнял свою уродливую голову. — Да… владения Назрата. Джей принялся оглядываться по сторонам:

— Как-то все не так. Слишком тихо? Нет, не то… Чего-то не хватает.

Дьюби спрыгнула с ветки ему на плечо.

— Сквозь просвет в деревьях я рассмотрела равнину.

— Хорошо, — рассеянно проговорил Джей. — Мизар, когда мы доберемся до равнины, ты сможешь найти след фантов?

— Каких… фантов?

— Лучше стадо Транто. Но любое другое тоже подойдет. Они все друг про друга знают. Даже одинокий самец сможет указать нам направление.

Мизар помахал хвостом, показывая, что понял. Когда они вышли из-под зеленого прохладного свода джунглей на залитую солнцем, заросшую травой равнину, он опустил нос к земле и начал метаться по кругу. Джей устроился на пригорке в тенечке, наблюдая за псом и пытаясь понять, почему так странно себя здесь чувствует. Он так и не пришел ни к какому выводу, когда Мизар тихонько залаял.

— Я нашел… фанта. Кровь… тоже. Будь осторожен. Юноша поднялся на ноги и поспешил за Мизаром, даже не остановившись, когда Дьюби соскочила с ветки и забралась к нему на плечо.

— Мы будем осторожны, Мизар. Запах крови свежий?

— Очень. И запах фанта.

— Может быть, именно поэтому здесь царит такая необычная тишина, — предположил Джей, не чувствуя, впрочем, особой уверенности в собственной правоте. — Если тут прячется чудовище, которое в состоянии ранить фанта…

— Транто, — перебил его Мизар.

— Транто? — Джей побежал вперед. — Если тут появилось чудовище, которое в состоянии ранить Транто, все остальные жители наверняка попрятались по своим норам.

— Надеюсь, оно ушло, — пробормотала Дыоби.

— Гм-м…

Спустя некоторое время путники приблизились к водопою, окруженному небольшой рощицей. Над деревьями повисло несколько птиц, похожих на стервятников; розовые и абсолютно голые шеи и головы делали их какими-то непристойно яркими, словно они направлялись на карнавал. Впрочем, учитывая очевидное назначение могучих изогнутых клювов и острых когтей, можно было не сомневаться, зачем сюда пожаловали стервятники.

— Что бы там ни пряталось, оно живое, — сказал Джей, — иначе птицы давно спустились бы на землю.

— Транто, — терпеливо повторил Мизар. — Я чувствую запах Транто.

Древний фант лежал без сил на боку. Его серая сморщенная шкура была изодрана в клочья, внизу собралась огромная лужа крови. Только возмущенный взмах хобота, которым Транто пытался отогнать стервятника, опустившегося на землю рядом, показал, что фант еще жив.

Мизар пронзительно взвыл — и воздух наполнил мерзкий звук, похожий на рев расстроенных усилителей. Стервятники поднялись повыше, они поняли, что получили предупреждение, однако не испугались. Джей, не обращая на них никакого внимания, бросился к фанту. И сразу понял, что дела Транто обстоят гораздо хуже, чем могло показаться вначале.

Впрочем, враг древнего фанта свое получил — длинные могучие бивни стали алыми от крови и внутренностей существа, с которым ему пришлось сразиться.

— Транто… — начал Джей, и голос его дрогнул. Глаз Транто остекленел от боли, затянулся пеленой, точно на него накатило безумие, однако он пошевелил правым ухом, показывая, что узнал Джея. Не обращая внимания на кровь, пропитавшую землю, Джей стал на колени и склонился к голове фанта.

— Кто это сделал?

Транто попытался ответить, но изо рта у него потекла лишь окрашенная кровью слюна. Надеясь немного успокоить фанта, Джей положил руку ему на ногу — единственное место, израненное не так сильно.

— Мизар?

Пес, отгонявший круживших над поляной стервятников, повернул голову. Несколько желто-синих перьев застряло в его металлических зубах.

— Да?

— Мизар, найди для меня Назрата.

— Трудно. Хранителям нет… необходимости быть… Есть здесь.

— Я хочу поговорить с ним, как с Калтрис. Можно послать ему сообщение?

Дьюби бросила в одного из стервятников горсть фиников и весело расхохоталась, увидев, что попала.

— Невозможно, если он не пожелает тебя услышать, но мне кажется, сейчас он следит за этим районом — ведь про Транто не скажешь, что он простой прог.

— Значит, нужно обратиться к воздуху?

— А почему бы и нет?

Джей пожал плечами. Идея совсем не показалась ему дикой, ведь в отличие от любого другого жителя Веритэ он вырос в Вирту. Продолжая гладить ногу Транто и оценив в уме серьезность его ранений, Джей начал свой монолог:

— Назрат, мы встречались раньше, мельком. Я Джей Доннерджек. Когда я приходил сюда в джунгли поиграть или поговорить с Транто, я восторгался красотой и многообразием твоего царства. Теперь же мне кажется, будто здесь что-то не в порядке, будто свершилось зло. Понимаешь, я не в состоянии представить себе существо, которое может так располосовать тело Транто и спокойно покинуть поле боя. Судя по бивням фанта, он серьезно ранил своего врага, но, оглядываясь по сторонам, я не нахожу кровавых следов, уходящих с этой поляны. Странно, верно?

Он помолчал немного, но никакого ответа не последовало.

— Я пришел сюда в надежде получить совет Транто. Обнаружить его в таком состоянии… ну, скажем, не правильно. Не мог бы ты каким-нибудь образом привести его в порядок?

Лужа крови словно ожила, на поверхности появились пузыри, и Джей услышал:

— Транто отправляется в Непостижимые Поля.

— Интересно, — кивнув, заявил Джей. — Я тоже туда собрался. Если ты починишь Транто, я возьму его с собой. На поверхности появились новые пузыри.

— Ты надо мной потешаешься!

— Честное слово, вовсе нет! Ты наверняка слышал о Доннерджеках. Мой отец дважды побывал в Непостижимых Полях. Называй мои чувства ностальгией, только я тоже хочу туда сходить.

— Ностальгия? Безумие!

— Назрат, я предполагаю, что тот, кто расправился с Транто, создан не тобой. Следовательно, ты можешь его починить, не нарушая своих внутренних законов.

— А зачем?

— Сделаешь мне одолжение и сохранишь потрясающего прога.

— Ты возьмешь его с собой в Непостижимые Поля?

— Я туда иду. Вряд ли мне удастся силой заставить такое громадное существо, как Транто, пойти со мной, но я уверен, что он не станет делать из меня лжеца.

Огромное ухо чуть дернулось — Транто показал, что Джей совершенно прав.

— Ты меня поразил, юный Доннерджек. И я возмущен тем, что здесь произошло. Хорошо, если ты обещаешь взять с собой Транто в Непостижимые Поля, я уничтожу ошибки, проникшие в его систему.

— А что здесь произошло?

— Спроси у фанта. Мне больше не хочется разговаривать. Неожиданно поверхность, на которой лежал Транто, вспенилась, кровь фанта, в отрицание законов гравитации, начала отделяться от грязи, потекла по его бокам и проникла в раны. Когда процесс завершился, на совершенно сухой шкуре фанта осталось множество свежих шрамов.

Поднявшись на ноги, Джей посмотрел на свои руки, потом брюки и рассмеялся, прекрасно понимая, что Хранитель видит и слышит, как он радуется.

— Здорово! Транто, как ты себя чувствуешь? Тяжело вздохнув, фант сначала встал на колени, а потом под громкие, разочарованные крики стервятников выпрямил ноги. Транто громко протрубил им вслед и принялся ощупывать себя хоботом.

— Гораздо лучше, чем можно было бы ожидать. Теперь я должник Назрата — и твой тоже. Примите мою благодарность.

— Что произошло? Кто так тебя изранил?

— Я расскажу, только мне необходимо немного попить и подкрепиться. Назрат с поразительным мастерством сумел вычеркнуть причиненный мне вред из программы, но я все равно чувствую себя не лучшим образом.

— Ясное дело. Дьюби, сбрось-ка сюда парочку бананов и кокосов, будь любезна.

— Конечно, Джей. Я такого в жизни не видела. Интересно, как понравится Танатосу известие о том, что юный Доннерджек снова лишил его добычи?

— Полагаю, мы скоро узнаем, — беспечно пожав плечами, ответил Джей, который на самом деле особого веселья не испытывал.

Подкрепляясь, Транто поведал ему свою историю:

— Некоторое время тому назад меня посетила весьма странная особа — самка-фант. Она предложила моему стаду принять участие в сражении, целью которого является разрешение разногласий и борьба с несправедливостью — между Вирту и Веритэ.

— Несправедливость?

— Должен признаться, я не совсем ее понял. Похоже, она считает, что Веритэ плохо обращается с виртуальной реальностью. Когда я не выразил желания присоединиться к ее крестовому походу, она возмутилась моим поведением и ушла в джунгли. Я чувствовал себя отвратительно после разговора с незнакомкой и всю ночь охранял свое стадо, однако я и не подумать не мог, что среди тех, кому доверял, окажется предатель.

На рассвете мы двинулись в путь, я хотел, чтобы мое стадо оказалось как можно дальше от того места, где бродит странная самка. И неожиданно я услышал сигнал — какой-то фант бросил мне вызов. Я обернулся…

Маггл покинул свое место в задних рядах стада — но как же он изменился! Перед Транто стоял не замухрышка — тощий, слабый, почти без клыков; Маггл превратился в огромную могучую серую гору мышц, покрытых грубой, сморщенной шкурой, из пасти торчали такие громадные клыки, что было непонятно, как ему удается отрывать их от земли. Тело Маггла окружало слабое золотистое сияние, ясно различимое даже в яркий солнечный день. Не изменился только голос, благодаря которому Транто и узнал своего врага.

— Я пришел бросить тебе вызов, Транто. Сейчас мы решим, кто из нас достоин быть вожаком стада!

— А ты поправился, Маггл, а?

Голос Транто звучал насмешливо, он говорил и одновременно оценивал возможности своего противника. То, что он увидел, ему совсем не понравилось. Маггл не только прибавил в весе, в его движениях появились ловкость и быстрота. Легкость, с которой он управлялся со своими бивнями, указывала на то, что теперь фант обладает недюжинной силой. Впервые за долгие годы Транто испытал страх.

Во время первой же атаки клык Маггла оставил глубокую борозду в боку Транто, которому пришлось расстаться с надеждой, что Маггл еще не научился использовать свои новые способности. И тем не менее Транто за долгие годы жизни набрал опыта и хитрости — он не отступил и дал своему врагу бой. Время от времени он наносил Магглу раны не менее серьезные, чем те, что получал сам, но каждый раз, как только враг начинал слабеть, его окружало золотистое сияние, и он снова шел в бой.

Сначала Транто решил, что каким-то образом оскорбил Назрата и Хранитель послал воина, который должен его победить. Однако золотистый свет и аромат, окружавший Маггла, почему-то напомнили ему о приходившей незнакомке. Прежде чем упасть на землю, Транто убедился, что его предал не Маггл, а она.

— И все же, — продолжал Транто с набитым травой ртом, — мои предположения совсем меня не утешили, когда я смотрел, как Маггл уводит стадо.

— Найти их? — предложил Джей. Мизар почесал за ухом, сделанным из куска гобелена — розы в викторианском стиле.

— Я не… чувствую…

— Нигде?

Мизар покачал головой, продолжая почесываться. Устроившаяся на ветках у них над головами Дьюби громко икнула и уронила кожуру от банана прямо на Транто. Фант тут же отправил ее в рот.

— Отсюда, сверху, мне отлично все видно — нигде нет никаких фантов. А большое стадо должно поднять много пыли, — крикнула обезьянка.

— Ушли, — печально вздохнул Транто. — Маггл — или тот, кто его изменил — увел их сражаться в чужой войне. Мне остается лишь надеяться, что они пожалеют молодняк. Впрочем, трудно на это рассчитывать. Та незнакомка показалась мне какой-то холодной.

— Холодной? — переспросил Джей. — Ты имеешь в виду, злой?

Транто задумался.

— Нет, я видел именно холод: готовность пожертвовать множеством жизней ради победы каких-то идеалов. Не знаю, как объяснить тебе точнее. Мы с ней не очень долго разговаривали.

— Может быть, все-таки попробуем разыскать твое стадо?

— Их не найти, — ответил Транто. — Здесь нет фантов. Ты сказал Назрату, что пришел попросить моего совета по поводу путешествия в Непостижимые Поля. Ты намерен пройти тем же путем, что и твой отец?

Дьюби фыркнула, а Джей принялся пальцем ноги что-то рисовать в пыли.

— Не совсем. Давным-давно ты мне говорил, что поезд по имени Медный Бабуин сможет рассказать о сражении моего отца с Властелином Энтропии.

— Да.

— Ты в силах отыскать Медного Бабуина?

— Возможно. После того нашего разговора я выяснил, где находится одна из его станций, и могу тебя туда отвести.

— Спасибо.

— А если он согласится доставить тебя в Непостижимые Поля, я пойду с тобой.

— И снова я тебя благодарю.

— Мною двигают не только альтруистические соображения. Я слышал, как ты обещал Назрату взять меня с собой, и не могу позволить тебе нарушить слово. Во мне поднимается черный гнев — тот самый, что нередко имел самые тяжелые последствия.

— Значит, приближается приступ безумия?

— Вполне вероятно. Ты помнишь, что нужно делать, чтобы меня вылечить?

— Повторение не помешало бы. Хорошая память не является одним из моих достоинств.

— В таком случае я освежу твою память, пока мы разговариваем. Хочешь прокатиться у меня на спине?

Джей поднял голову и посмотрел на плечо Транто. И хотя оно было намного ниже верхушек деревьев, он вдруг почувствовал приступ акрофобии.

— Конечно. Если не возражаешь.

— Мне это доставит удовольствие. Ты не будешь за мной поспевать, в особенности если мы попытаемся еще и разговаривать. Я возьму на спину и обезьяну с собакой.

— Я лично не против, — фыркнула Дьюби. — Отправиться навстречу Судьбе с шиком — класс! Мизар заскрипел — так он смеялся:

— Я… на своих ногах. Прижав нос к земле. Транто поднял Джея и усадил у себя за головой. Дьюби устроилась на плече Джея, и вся компания пустилась в путь по равнине. Землетрясение, сопровождавшее их, могло быть рождено могучими ногами Транто — или то смеялся Назрат, ведь у Хранителей такое необычное чувство юмора.

И снова Драм и Линк встретились со своим работодателем в Веритэ, и снова он предстал перед ними в маске и костюме. На сей раз Деймон надел великолепное кимоно из бледно-золотистого шелка, расшитое малиновыми драконами, пурпурное нижнее одеяние и такие же перчатки. Демоническая маска, скрывавшее лицо, отливала цветами, гармонировавшими с остальным нарядом.

Заметив, что Деймон получает истинное удовольствие от своего изысканного костюма, Алиса как-то раз удивилась тому, что их работодатель не назначает им свидание в Вирту, где гораздо легче и эффективнее изменить облик. Довольно быстро она сообразила, что Деймон, по-видимому, боится пересекать границу виртуальной реальности. Приняв во внимание его повышенный интерес к элишитам, она пришла к выводу, кем на самом деле может быть Деймон.

Однако не стала делиться своими догадками с Драмом тот достаточно умен и сам способен прийти к таким же точно умозаключениям. Если он не стал упоминать о них вслух, значит, имелась какая-то причина. Десмонд Драм несказанно удивился бы, узнав, с каким уважением относится к нему его напарник Линк Крейн. С другой стороны, будучи Десмондом Драмом, он, вполне возможно, нисколько не удивился бы.

Деймон готовил чай, а Драм докладывал о том, как идет расследование:

— Элишиты, вопреки общему мнению средств массовой информации, решили отреагировать на выступления критиков чрезвычайно воинственно. В течение нескольких дней после беспорядков они вели себя весьма сдержанно и скромно, а потом — совершенно неожиданно — все переменилось. Линк?

Линк взял в руки тонкую фарфоровую чашку с чаем, смущенно поклонился Деймону и постарался привести в порядок свои мысли.

— Основываясь на лингвистическом анализе последних пресс-релизов элишитов, я пришел к двум выводам. Во-первых, агрессивное поведение — вовсе не поза. Руководители Церкви совершенно искренне верят, что все у них пойдет так, как они того пожелают. Если бы речь шла только о материалах прессы, я непременно пришел бы к выводу, что это чистейшей воды блеф, однако мне удалось взять несколько «импровизированных» интервью, в которых звучит та же уверенность.

Деймон изучал цветок хризантемы, который распустился внутри его чашки. Затем повернул прячущееся за маской лицо к Линку. Поскольку глаза закрывали черные сетчатые пластины, эффект получался пугающим.

— Интересно. А каков второй вывод?

— Учитывая, что изменение в поведении элишитов произошло неожиданно, я предположил, что имело место какое-то совещание, чрезвычайно важное, во время которого и было принято решение перейти к новой политике. Дальше расследованием занимался Драм.

Десмонд поставил чашку и заговорил:

— Подтвердить догадку Линка оказалось совсем не трудно. У элишитов имеется несколько залов, оснащенных для совещаний одновременно в виртуальной и обычной реальности. Судя по сведениям регистрационных служб, официальным данным управления посадочными площадками и счетам за сервисные программы, в день, когда первый пресс-релиз, ясно показавший изменение в курсе элишитов, увидел свет, действительно проходило совещание высших представителей Церкви.

— В Нью-Йорке? — спросил Деймон.

— Совершенно верно. Выступления элишитов в прессе навели на число, с которого я начал свои поиски, и довольно быстро мне удалось обнаружить, что за несколько дней до этого в Нью-Йорке встречались старейшины Церкви.

Деймон скрестил руки на груди. И хотя лицо надежно скрывала маска, у его гостей возникло ощущение, что он нахмурился.

— Изменение в курсе — как вы выразились — привело к созданию нескольких весьма неожиданных союзов. Праздник элишитов быстро становится любимой темой, которую с удовольствием обсуждают самые разные группы, заинтересованные в сохранении свободы вероисповедания или свободы слова.

— И неудивительно, — кивнув, проговорил Драм. — Они купили кусок земли в Калифорнии и готовят новый праздник.

— Да. — Деймон повертел в руках чашку. — Чрезвычайно интересно. А теперь я попрошу вас поделиться со мной своими самыми неожиданными предположениями и, возможно, дикими выводами.

Линк взглянул на Драма, тот молча кивнул.

— Мы считаем, что элишитам кто-то советует, как им следует себя вести. И этот некто пользуется среди них огромным авторитетом. С Верховным Священником по-прежнему обращаются почтительно, но возникает ощущение, будто его передвинули на ступеньку ниже.

— Думаете, речь идет об одном из богов? Может быть, Бел Мардук?

— Нет, не похоже, — покачав головой, сказал Линк. — Я посетил достаточное количество служб, чтобы понимать, что представляют собой боги. Они могущественны, высокомерны и несколько старомодны в своих представлениях об окружающем мире. Тот, кто направляет элишитов, отличается тонким умом и хорошо знаком с современной культурой.

— Значит, вы подозреваете… — подсказал Деймон.

— Литература, посвященная Церкви Элиш, утверждает, что ее прародителем явился эйон, но никто так и не смог этого доказать, а Церковь, естественно, твердит о божественном вдохновении.

— Но…

— Да, я думаю, что данный эйон в настоящий момент принимает активное участие в жизни Церкви Элиш и влияет на ее политику. Я подозреваю, что его цели параллельны — но ни в коей мере не идентичны — тем, о которых публично заявляют элишиты.

— И что?

Линк замолчал, не зная, стоит ли продолжать. Тогда заговорил Драм:

— Парнишка считает, хотя это звучит и дико, что основатель Церкви Элиш планирует нанести удар и захватить Веритэ. Путешествия богов и события в виртуальной реальности — всего лишь начало.

— Невероятно, правда? — сказал Линк. — Огромный компьютер не в состоянии подчинить себе реальность, которая его создала. И все же складывается впечатление, что именно так и обстоит дело.

— Я не знаю, как они намереваются претворить свои планы в жизнь, — заявил Деймон, — но подозреваю, что нам следует это выяснить, причем как можно скорее. Лично я не хочу жить в мире, в котором боги, вроде Бела Мардука, обладают неограниченной властью.

Он поднял чашку, салютуя своим гостям. Драм и Линк повторили его движение.

Тьма: шелковая паутина между багрянцем и золотом.

Доктор Лидия Хаззард проводила пациента до двери кабинета и передала молодого человека медсестре, которая проследит за тем, чтобы он получил все рецепты, а счет отправился по нужному адресу. Прикоснувшись к кнопке вызова интеркома, утопленной в поверхности ее рабочего стола из орехового дерева, Лидия сообщила в приемную, что освободилась и готова заняться следующим пациентом.

— Никого не осталось, доктор, — вежливо сообщила секретарша-андроид. — С остальными справятся автоматические системы.

— Спасибо, Делла, — поблагодарила Лидия. — Я выйду через заднюю дверь.

— Хорошо. Желаю вам приятно провести вечер.

— До завтра.

Вернувшись в свою квартиру, Лидия с радостью, чуть окрашенной чувством вины, обнаружила, что Алисы нет дома. И не в том дело, что она не любила дочь или не радовалась ее обществу; просто Алиса была очень сложной личностью, а Лидия — по необходимости — стала матерью-одиночкой.

Ее собственные родители с удовольствием ей помогали, но их заботы казались Лидии чрезмерными (они никак не могли забыть, каким необычным способом зачата их внучка), а кроме того, они так безобразно баловали девчонку, что Лидия потратила солидную сумму денег и завела няню-андроида. На нее и легла ответственность за то, чтобы Алиса не выросла эгоисткой.

Лидия считала, что няня поработала неплохо. Дочь доктора Хаззард превратилась в весьма необычную молодую женщину, которая старательно и совершенно самостоятельно развивала собственные способности и, став Линком, уже сумела внести личный вклад в общественную жизнь. Ее мать даже испытывала по этому поводу самую настоящую гордость. Порой Лидия жалела, что Алиса мало времени проводит со своими сверстниками, но потом она вспоминала, что во время каникул, проведенных (как давно!) в виртуальной реальности, и сама больше всего стремилась к уединению.

Теперь же, наслаждаясь покоем огромной пустой квартиры, Лидия написала Алисе записку, затем быстро приготовила легкий ужин из салата и хлеба. Зажав в руке горбушку, ушла в свои комнаты. Там, в маленькой каморке, находилась ее собственная кушетка (новейшей модели) для перехода в виртуальную реальность — предмет роскоши, на котором настояли родители.

Лидия нисколько не сомневалась, что именно Амбри, а не ошибка в общественной системе переноса, ответствен за ее «исчезновение» и последовавшую беременность. Впрочем, ее совершенно не беспокоил тот факт, что корпорации, которой принадлежало туристическое агентство, пришлось выплатить компенсацию. По иронии судьбы, она была застрахована в компании «Хаззард», так что собственная фирма Абеля и Карлы обеспечила их внучку начальным капиталом, увеличивающимся каждый год; в скором времени Алиса должна стать до неприличия богатой.

Лидия Хаззард полностью одобряла иронию судьбы, считая, что реальная жизнь отлично преуспела в данном вопросе — в отличие от искусства.

Раздевшись, она активировала систему переноса и отправилась на поиски своего мужа. Пересекая пропасть между двумя вселенными, Лидия невольно усмехнулась — многие жалеют ее, полагая, будто она одинока, и не представляют себе, какую насыщенную супружескую жизнь она ведет.

И снова — какая ирония!

Она прошла в Страну За Северным Ветром — район, не нанесенный ни на одну карту Вирту, Хранительница которого не желала признавать ни чьей власти, кроме своей собственной. Впрочем, по отношению к ним Хранительница держалась дружелюбно и всегда показывала Лидии дорогу (неожиданно у нее из-под ног выскакивал камешек и устремлялся вперед, или вдруг птица принималась перепрыгивать с ветки на ветку, а порой начинали цвести розы) к Вулферу Мартину Д'Амбри.

Сегодня он занимался волынками; услышав шаги Лидии, Мартин с искренней радостью отложил их в сторону:

— Лидия!

Они обнялись. Положив голову ему на плечо, Лидия подумала о том, что Амбри мало изменился со времени их первой встречи. Борода оставалась такой же аккуратной, хотя Лидия ни разу не видела, чтобы он ее подстригал или приводил в порядок, а в одежде Амбри по-прежнему предпочитал несколько старомодный стиль.

Сама же Лидия решила, что ее виртуальная личность должна выглядеть точно так же, как реальная. За прошедшие годы она, естественно, повзрослела, и теперь они стали ровесниками. Если все и дальше пойдет точно так же, она постепенно будет стареть… Впрочем, Лидия достигла такого возраста, когда перемены происходят медленно и почти незаметны. Она рассеянно сказала себе, что, возможно, скоро тщеславие заставит ее начать скрывать эти изменения, по крайней мере в Вирту.

Наконец Амбри отпустил ее и, взяв за руку, усадил на камень рядом с собой. Несмотря на то что он явно обрадовался ее появлению, Лидия подумала, что за годы, прошедшие с их первой встречи, кое-что все-таки изменилось. Когда она с ним познакомилась, Вулфер Мартин Д'Амбри казался ей загадочным и одновременно беззаботным человеком, который радовался тому, что может играть на своей волынке и дружить с Хранителями самых диких районов Вирту. Теперь же в его темных глазах под густыми бровями застыло тревожное выражение. Амбри по-прежнему играл на волынке, только сейчас соблюдал осторожность, поскольку, как он сам ей признался, бежал от могущественного существа, в силах которого заставить его вернуться и снова сделать своим слугой — если только ему удастся отыскать Амбри.

Однажды Лидия спросила, почему он не прекратит играть, раз боится, что пение волынки приведет к нему врага. Амбри был потрясен ее вопросом и заявил, что он Волынщик и не может существовать без музыки., Понимая, что подобные вопросы расстраивают любимого, Лидия больше к ним не возвращалась. Вирту окружало огромное количество загадок, она только начинала знакомиться с некоторыми из них — несмотря на то, что ей были известны тайны, о существовании которых многие жители Веритэ даже и не подозревали.

— Я рад, что ты пришла меня навестить, любовь моя, — сказал Амбри. — Особенно сейчас.

— Почему?

— Мне нужно посоветоваться с врачом.

— Разве ты можешь заболеть? Я не представляла себе, что такое бывает. Что случилось?

Амбри почесал подбородок чуть повыше бороды. Глядя на мужа, Лидия сообразила, что он смущен и нуждается в утешении и поддержке — раньше за ним такого не водилось. Она обняла его и прижала к себе, как делала, когда Алиса была маленькой.

Амбри тихонько рассмеялся, и Лидия поняла, что он доволен.

— Я обнаружил провалы в своей памяти, — начал он и тут же поспешил пояснить:

— Не такие провалы, которые возникают у неисправной компьютерной программы — по крайней мере я думаю, что не такие. Я не видел муар — мрак, искривляющий реальность, что часто предшествует фатальному разрушению прога.

Лидии стало не по себе, когда услышала, что ее любимый говорит о себе подобные вещи, но она промолчала.

Амбри продолжал:

— Я прихожу в себя в самых неожиданных местах и не помню, как я туда попал. Иногда оказывается, что я иду, опираясь на палку. Однажды я вдруг очутился в нашем старом домике и понял, что копаюсь в каком-то диковинном приборе.

Нахмурившись, Лидия пробежала рукой по волосам — привычка, из-за которой в Веритэ она часто выглядела не очень аккуратно причесанной. Здесь же заботливая Хранительница тут же послала легкий ветерок, и тот привел ее волосы в порядок.

— Если бы я сейчас разговаривала с пациентом в Веритэ, первым делом я спросила бы его, не экспериментирует ли он с какими-нибудь новыми препаратами. Ты ничего не принимал?

— Ничего, кроме темного пива, которое я пью всю свою жизнь, — покачав головой, ответил Амбри.

— Другая возможность — расстройство психической деятельности, — неуверенно проговорила Лидия, пытаясь сохранять профессиональную отстраненность. — Известны ли такие случаи… среди твоих родных?

Вулфер Мартин Д'Амбри наклонил голову набок, погладил Лидию по руке.

— Некоторые местные жители Вирту принадлежат к той или иной семье, если можно так сказать. Репродуктивные проги так же стары, как и первые копировальные программы. Однако я ничего не знаю о своем происхождении. И никогда не знал. Я не помню времени, когда меня не было, и порой у меня возникают определенные проблемы в извлечении систематизированных данных. Обычно требуется какое-нибудь событие — например, пробуждение активности моего былого господина, — чтобы напомнить, что когда-то я не только играл на волынке, плавал на корабле с алым парусом и любил мою Лидию.

Лидия сердито посмотрела на зайчонка, слишком уж внимательно прислушивавшегося к их разговору. Зверек немедленно умчался прочь.

— Значит… возможно, в твою базовую программу закралась ошибка. Как насчет диагностической программы?

— Их несколько. Я ни разу не пользовался ни одной, но мы без проблем сумеем найти не слишком болтливого Хранителя, у которого имеется необходимое оборудование.

— Тогда давай так и поступим. Вероятно, в твоих старых воспоминаниях есть что-то такое, что теперь, когда ты пытаешься ускользнуть от своего прежнего господина, всплыло на поверхность. Помнишь, как еще до рождения Алисы к нам в гости пришла женщина, утверждавшая, будто она живет в замке Доннерджек?

— Еще бы. Ее приход так напугал меня, что заставил спасаться бегством.

— Институт Доннерджека — одно из немногих заведений, где самое серьезное внимание уделяют медицине и виртуальной инженерии. Как ты относишься к тому, чтобы проконсультироваться с ними?

Вулфер Мартин Д'Амбри колебался.

— Я привык жить один, посещение общественных мест меня пугает.

— Больше, чем потери памяти и то, что ты приходишь в себя в самых неожиданных местах и не знаешь, как туда попал?

— Нет.

— Амбри, если хочешь, мы обратимся в небольшой, полностью автоматизированный центр, но там может не оказаться необходимого оборудования — ведь медтехи тоже лечат далеко не все болезни.

Лидия помолчала, поскольку никогда раньше ей не приходилось задумываться о финансовом положении своего мужа. У нее складывалось впечатление, что в Вирту у него было все, в чем он нуждался, но сейчас она вдруг поняла, что жил он довольно скромно — в определенном смысле, пользуясь дарами земли, и не более того.

— Если тебя беспокоит материальная сторона вопроса, Амбри… у меня денег даже больше, чем достаточно.

— Моя богатая жена, — ухмыльнувшись, сказал он. — А я неплохо устроился, правда? Вскружил голову симпатичной девушке, которая оказалась исключительно способной, талантливой, да еще и из хорошей семьи.

— Но красоткой ее не назовешь, — весело добавила Лидия. Они так развлекались и раньше. По тому, как Амбри улыбался, Лидия поняла, что он прислушается к ее совету и пойдет в Институт Доннерджека.

— Не назовешь красоткой? — Амбри сделал вид, что его возмутило заявление Лидии. — А потрясающие зеленые глаза и улыбка, которая разбивает сердца? «Красотка» — совсем неподходящее слово, чтобы описать вашу внешность, леди Лидия.

Она рассмеялась и потянула его за собой на заросший цветами луг. Амбри сорвал анемон и украсил ее волосы, а она вплела красный стебель какой-то травы ему в бороду. И тут же, защищая их, точно надежной стеной, подул Северный Ветер.

ГЛАВА 8

К великому изумлению Джея, когда они подошли к станции, оказалось, что Медный Бабуин их уже поджидает. Необычный поезд был удивительно гладким и лоснящимся. И хотя он неподвижно стоял на рельсах и периодически лениво пускал в воздух снопы искр, у каждого, кто на него смотрел, возникало ощущение огромной скорости.

Когда Медный Бабуин увидел путников, улыбка, постоянно красовавшаяся на обезьяньей морде, стала еще шире. Он захихикал, во все стороны полетели зеленые и фиолетовые огненные брызги и тут же растаяли.

— Значит, ты сын Инженера… Не могу сказать, что узнал бы, встретив на улице, но в тебе достаточно от старины Дж. Д., и у меня не возникает сомнений в истинности твоих заявлений.

Джей, рассчитывавший, что у него будет время, чтобы подготовить достойную речь, растерялся и не знал, как реагировать на такой прием.

— Достаточно? Заявления? Ты называл моего отца Дж. Д.?

— Ну и как, ты полагаешь, я должен отвечать на столько вопросов сразу? — весело поинтересовался Медный Бабуин. — Давай-ка поглядим… Да, ты похож на своего отца. Мои знакомые, встречавшие старину Дж. Д., рассказывали о тебе с тех самых пор, как ты, еще малышом забредал в Вирту. Многим известно, что ты его родственник — но насколько близкий, мало кто знает. Я, естественно, отношусь к их числу, поскольку был вместе с Дж. Д., когда он сражался с Танатосом за твою свободу.

— И ты называл его «Дж. Д.». — Джея потрясло столь непочтительное отношение к великому Доннерджеку, человеку, который ему самому представлялся героем, гением, фигурой трагической, — такому прозвище не пристало.

— Именно, и он на меня не обижался. Впрочем, возможно, даже Инженер не рискнул бы на меня сердиться.

Медный Бабуин подчеркнул свое последнее заявление каскадом разноцветных ракет, превративших небо в букет серебристо-синих хризантем.

— А как ты узнал, что я к тебе иду? — спросил Джей.

— А куда еще могут направляться мальчик и обезьяна на спине древнего фанта, которых вперед ведут воспоминания, любопытство и собака, созданная Властелином Энтропии?

— Мизар — творение Танатоса?

— Именно, и он является лучшим подтверждением того, что из Энтропии и Созидания вряд ли получится идеальная пара. Хотя с твоей матерью Властелину Непостижимых Полей удалось добиться отличных результатов… Впрочем, тут ему помогали.

— Удалось добиться?.. Кто помогал?..

— Тебя переполняют вопросы, Дж. Д. — младший. Может, ты предпочитаешь, чтобы я называл тебя просто «младший»?

— Я бы предпочел, чтобы ты называл меня «Джей», так делают мои друзья.

— Надменность и смирение одновременно. Будто сладкий и одновременно кислый суп — на языке возникает такое необычное ощущение, и чуть-чуть хочется добавки.

Джей молчал, не сводя с Медного Бабуина изумленного взгляда; слова скользили по его рассудку, сопротивляющемуся диковинным понятиям. Он представлял себе Медного Бабуина как нечто темное и ужасное, способное напугать самого Властелина Ушедших. Неужели столь чудаковатое и непочтительное существо в состоянии доставить его в Непостижимые Поля? Может быть, оно создано только для одноразового использования? И нужно поискать какой-нибудь другой способ добраться до Танатоса?

Медный Бабуин, похоже, понял, о чем он думает.

— Полагаю, ты хочешь на мне покататься, а мое имя стало знаменитым благодаря легендарному путешествию…

— Когда ты отвез моего отца в Непостижимые Поля, — проговорил Джей.

— И доставил домой живым и невредимым, — добавил Медный Бабуин. — Все почему-то помнят то, что он вернулся, хотя, откровенно говоря, я думаю, Властелин Непостижимых Полей страшно обрадовался, когда мы отправились восвояси.

— Ты можешь меня туда отвезти?

— Могу или хочу?

— И то и другое, полагаю. — Джей выпрямился, вспомнив, зачем сюда пришел, и собрал все свое мужество, которое куда-то испарилось при первых словах поезда. — Я подозреваю, что можешь. Только вот захочешь ли?

— А зачем мне это?

— Чтобы развлечься.

— А кто сказал, что мне скучно?

— Ну, я просто предположил. Существо, наделенное твоими способностями, наверняка давным-давно изучило все туристические тропы. Хорошо, если развлечения тебе не достаточно, как насчет того, чтобы стать еще более знаменитым и войти в новые легенды?

Медный Бабуин принялся расшвыривать вишневые бомбочки.

— А мне вполне хватает славы. Но, возможно, я соглашусь сделать то, что ты просишь, за просто так. Обезьяна и фант тоже с нами поедут?

— И Мизар.

— Вот здорово! Мне всегда хотелось стать цирковым поездом. По местам!

Джей оглянулся и заметил, что среди крытых товарных вагонов появилась грузовая платформа, из которой выдвинулись широкие сходни. Тяжело ступая, Транто начал по ним подниматься, за ним по пятам следовал Мизар. Как только они забрались наверх, дверь кабины распахнулась, и Джей увидел на сиденье полосатую фуражку машиниста. Он взял ее в руки и пару раз стукнул по колену, чтобы стряхнуть пыль.

— Она принадлежала твоему отцу, — сказал Медный Бабуин. — Тут где-то есть еще и платок.

Джей нашел красный шейный платок и повязал его, улыбнувшись Дьюби, затем надел шапочку, которая удивительным образом оказалась ему впору.

— По местам! — взревел Медный Бабуин. — Мы отправляемся в Непостижимые Поля.

Джей устроился на сиденье, обезьянка села рядом с ним и, задрав тощую лапку, потянула за свисток.

— Для начала сделаем остановку, чтобы набрать чудесных магнитов? — спросил Джей, стараясь перекричать поднявшийся шум и гомон.

— Считай, что уже сделали, — ответил поезд. Колеса ритмично застучали, Медный Бабуин начал набирать скорость. — Хорошо, что ты мне напомнил.

Они помчались вперед, и все смешалось в круговороте самых разнообразных цветов и оттенков — арктический лед, зеленые густые джунгли, желтый песок пустыни, золотистые плоские равнины, багряные горы… В каждом виртуальном царстве, по территории которого они проносились, Хранители принимались ворчать, возмущаясь наглостью непрошеных гостей; впрочем, надо отдать им должное, дальше словесных угроз нигде дело не пошло.

В поисках подарка ко дню рождения матери Линк Крейн бродил по Главной улице Вирту, откуда можно было попасть в самые разнообразные места — залы для конференций, кегельбаны, лавочки и магазины, римские бани и катки. На улице, устроенной таким образом, чтобы посетители могли спокойно по ней гулять, не опасаясь быть узнанными или почувствовать приступ клаустрофобии, было многолюдно.

Линк остановился возле уличного торговца, разложившего свой товар прямо на мостовой — великое множество африканских горшков и деревянных фигурок. Он прекрасно понимал, что перед ним всего лишь сканированные образы предметов, которые, вне всякого сомнения, хранятся на каком-нибудь складе в Веритэ, однако какая получилась убедительная иллюзия! Взяв в руки грубый глиняный горшок, Линк погладил рукой его гладкую, покрытую глазурью поверхность, даже разглядел отпечаток руки гончара. Он знал, что поразительное сочетание исключительного мастерства и варварского примитивизма должно понравиться Лидии, которая любила повторять, что медицина есть искусство, а не наука, как утверждают многие.

Когда Линк поставил горшок, чтобы взять в руки другой, он вдруг заметил немного поодаль аккуратную стопку футболок. На простой белой ткани красовалась какая-то надпись, выведенная черными печатными, буквами. Взглянув на торговца, Линк взял одну футболку, развернул ее и прочитал: «Джинджер Роджерс делала все то же самое, что и Фред Астер, только наоборот и на высоких каблуках». На спине была нарисована пара, танцующая вальс.

— Что это такое? — спросил он.

— Футболка, — немедленно ответил вежливый торговец. — Надпись сейчас чрезвычайно популярна.

Он взмахнул рукой, и, проследив за ней взглядом, Линк увидел несколько прохожих в таких футболках и обратил внимание на то, что все уличные торговцы одеты в такие же, точно в униформу.

— Сколько стоит?

— Дешево для авторской вещи, — ответил торговец. — Всего десятка в Вирту, и пятнадцать за копию на жесткий диск для Веритэ — футболка сделана из стопроцентного хлопка, который не садится.

Будучи опытным репортером, Линк почувствовал, что тут запахло интересной историей — статьи про моду и разные эксцентричные штучки всегда хорошо продавались.

— Я возьму две. А горшок, который я смотрел, настоящий?

— Конечно, сэр. Все мои товары сделаны вручную в одном из западно-африканских племен.

— В таком случае дайте мне еще и горшок.

— Один горшок и две футболки. Иметь с вами дело одно удовольствие, сэр. Не желаете ли надеть свою виртуальную футболку прямо сейчас?

— Нет, отправьте лицензию и программное обеспечение по тому же адресу, по которому пошлете в Веритэ мою покупку.

— Хорошо. Желаю вам приятно провести время, сэр.

— И вам того же.

Линк отправился дальше, теперь постоянно замечая футболки с надписью черными буквами на груди. Повинуясь импульсу, он нажал на кнопку возврата, решив, что нельзя терять ни минуты — надо как можно быстрее написать репортаж.

Сознание погрузилось в пучину ярости, и Сейджек начал колошматить Свата веткой, которую оторвал от растущего неподалеку дерева. Его рука поднималась и опускалась механически, словно по своей собственной воле; Сват упал, съежился на земле. И гнев моментально покинул Сейджека. Он оглядел своих соплеменников, столпившихся на безопасном расстоянии, и спросил:

— Ну, кто еще не хочет делать то, что я говорю? Все собравшиеся энергично затрясли головами — удлиненными и круглыми, точно кокосовые орехи, лохматыми и лысыми, с широкими носами и маленькими глазками, с, тонкими губами и толстыми — здесь были самые разные представители Народа. Сейджек вряд ли мог бы вспомнить, что сказал ему Сват и почему он так рассвирепел; просто это ничтожество, эта тварь осмелилась сомневаться в необходимости выполнять приказы Сейджека — Вождя Вождей, более великого, чем сам Карак. А теперь он валяется на земле в собственной крови и моче и тихонько скулит. Двое его друзей, Хога и Гонго, осторожно приблизились и смотрели на Сейджека, безмолвно испрашивая позволения оттащить беднягу в сторону и заняться ранами. Сейджек кивнул им — важно, по-царски.

— Уходим отсюда, — сказал он, — нам пора в другие места. Мы победим всех. И заберем себе их владения. И станем там жить — некоторое время.

Неожиданно Сейджек вспомнил, что сказал Сват, — она поинтересовался, чем вождя не устраивают их собственные джунгли. Ведь икси и охотники за головами больше не рискуют заходить на территории, контролируемые Народом, Сейджек почувствовал, как на него снова накатила волна алой ярости.

Военный отряд быстро взобрался на деревья и направился туда, куда повелел Сейджек. Многие были вооружены мачете, остальные держали в руках дубинки. Несколько великолепных самок, с мехом цвета темно-золотистого меда, но слишком миниатюрных, чтобы сражаться, несли небольшие полые колодки, из которых получились отличные барабаны. Они колотили по стволам или стучали по ним камнями и палочками. Вряд ли возникающие звуки кто-нибудь назвал бы музыкой, но оглушительный грохот будил в воинах боевой дух. Порой Сейджек спрашивал себя, кто подсказал им столь замечательную идею; впрочем, надо признать, что у него практически не оставалось времени на праздные размышления.

Однако когда они подошли к новым джунглям, он тут же понял, что его отряд оказался на чужой территории Ветки деревьев казались точно такими же на ощупь, но налетевший ветер не предвещал ничего хорошего.

— Соблюдайте осторожность. Вот-вот появится враг. Его предупреждение было встречено тихим ворчанием Воины начали медленно продвигаться вперед, вертели головами, готовясь в любой момент отразить атаку неприятеля. Сейджек не имел ни малейшего представления о том, куда он ведет свой Народ, но ни секунды не сомневался в том, что поймет, когда они прибудут на место. И гак, они шагали вперед, убивая всех, кто попадался им на пути, всех, до кого могли добраться. Сейджек схватил длиннохвостую птицу, которая испуганно вылетела из своего гнезда — как сладостно захрустели у него на зубах ее косточки!

Они встретили первый организованный отряд, оказавший им сопротивление, на открытом пространстве рядом с небольшим ручьем. Когда Народ соскочил с деревьев и направился к воде, прямо из камней, разбросанных вдоль берега, появились двухголовые ящерицы с длинными шеями. Маленькие и хрупкие на вид существа отличались злобным нравом и бесстрашием. Двое соплеменников Сейджека погибли почти сразу, многие получили ранения, прежде чем Вожак сообразил, как можно победить неприятеля.

— Разрывайте их, — заорал он и, дернув ящерицу так резко, что она со стуком захлопнула челюсти, продемонстрировал, что следует делать.

Ухватившись руками за головы, Сейджек с силой потянул их в противоположные стороны, и ящерица разорвалась пополам. Оказалось, что у нее два хребта, — однако Сейджек не оценил изысканности замысла ее создателя.

Молодые самки принялись отчаянно колотить в барабаны, воздух наполнил пронзительный боевой клич — началось сражение. Народ Сейджека бросился в атаку на врага. Если бы кто-нибудь смотрел на них со стороны, он заметил бы, что их окружает едва различимое золотистое сияние; более интенсивное облако окутало тело Вождя.

Маркой находился в роще в самом сердце своего царства, когда появилась незваная гостья — высокая грудь, огромный живот, плащ темно зеленых волос окутывает обнаженное тело… Ей здесь не обрадовались. Очень неохотно Маркой отвлекся от дел, предоставив существам, населявшим его земли, самим защищать собственную жизнь.

Вирджиния Тэллент (которая отказалась покинуть Вирту, когда началось наступление) встала рядом с ним. Женщина легко держала в руках ружье ФХ, направив дуло прямо на беременную посетительницу. Не вызывало сомнений, что она не только умеет обращаться с оружием, но и готова в любой момент пустить его в ход. И хотя Маркой знал, что не должен радоваться ее присутствию, он ничего не мог с собой поделать.

— Террама, — спокойно приветствовал он гостью.

— Маркой, прошло так много времени, а ты все равно меня узнал.

— А как же иначе? Насколько я понимаю, ты руководишь наступлением на мое царство?

— Как ты догадался?

— Нападающих окружает особая аура. Только один из обитателей Меру в состоянии удерживать такие силы на территории моего королевства. Послушай, я категорически отказался заключать какие бы то ни было союзы в этой войне. Зачем ты на меня напала? Я желаю сохранить нейтралитет — и больше мне ничего не нужно.

— Ты настолько силен, что я не могу позволить тебе сохранить нейтралитет, Маркон. Если ты не захочешь со мной объединиться, ты будешь уничтожен, чтобы у тебя не возникло возможности перейти на сторону моих врагов.

Живой камень, в который превратился Маркон, окружило такое ослепительно зеленое пламя, что по сравнению с ним густые волосы Террамы стали похожи на клочья водорослей. Вирджиния Тэллент уверенно перехватила ружье. Террама даже не пошевелилась.

— Террама, мне кажется, ты переоцениваешь свои силы, считая, что проги, нанятые тобой, смогут разрушить мое царство. Многие из них уже истекают кровью и теряют активность.

— А я их исцеляю.

— По мере того как они приближаются к средоточию моего могущества, тебе все труднее и труднее это делать.

— Я рассказываю своим слугам о слабостях тех, кого ты посылаешь против них. Они уже выпили кровь твоих ящериц и убили много охотников-вилчей. Твои дикие коты весьма опасны, но ты всегда заботился о сохранении внутренней структуры и экологии, и у тебя немного хищников.

— Если у меня закончатся вилчи и коты, я прибегну к помощи стадных мышей, они перегрызут корни деревьев, на которых прячутся твои слуги. И те погибнут под копытами моих грохнеров.

— Обрати внимание на границу с Кордалис. Что ты там видишь?

Возникла пауза, и Вирджиния Тэллент поняла, что Маркон изучает границу, о которой шла речь. Вирджиния изо всех сил сражалась с желанием выстрелить из своего ружья в существо с раздувшимся животом, которое держалось с ее любимым так высокомерно. Только теологические уроки, преподанные Марконом, заставили ее сдержаться. Ружье ФХ причинит одному из аспектов Террамы точно такой же вред, как уничтожение свирепых котов Маркону, — иными словами, никакого. Однако Вирджиния твердо решила: если Маркон откажется сдаться, она обязательно выпустит всю обойму в это мерзкое брюхо.

— Я вижу, Террама, — проговорил Маркон, — фанты готовы начать наступление и мне придется сражаться на двух фронтах. Скажи мне, ты победила Кордалис или она добровольно встала на твою сторону?

— Кордалис не так упряма, как ты.

— Ты пообещала отдать ей мое царство, если она тебе поможет?

— Только в том случае, если ты откажешься со мной сотрудничать. Я бы предпочла иметь тебя в качестве союзника. Я хочу кое-что спрятать, а твои земли отлично подходят для моих целей.

— Прикажи своим слугам на время приостановить наступление, и я выслушаю твое предложение. В случае если нам не удастся договориться, сражение начнется снова — мы оба ничего не потеряем.

Мгновенно крики, стоны и грохот деревянных барабанов, которые сопровождали их беседу, прекратились. В наступившей тишине запела одна из длиннохвостых змеешеек Маркона.

— Ты решил продолжить сражение?

— Я хочу вылечить своих подданных. Многие из них получили серьезные ранения.

— Тогда я сделаю то же самое.

— Как пожелаешь. Может быть, ты займешься и моими слугами, Террама?

— С какой стати?

— Ты хочешь использовать мое царство для своих целей. Но вряд ли оно сможет оказаться тебе полезным — ты же столько всего разрушила, и мне придется потратить много сил, чтобы исправить программы.

— Я продемонстрирую тебе свою добрую велю и сделаю то, о чем ты просишь, — рассмеявшись, ответила Террама.

— В таком случае я тебя слушаю.

— Скажи своей подружке, чтобы опустила ружье.

— Вирджиния, пожалуйста.

Дуло ружья чуть сдвинулось в сторону, но Вирджиния по-прежнему крепко держала его в руках.

— Я не позволю ей причинить тебе вред и спокойно отсюда уйти, Маркой.

— Мне и в голову не пришло бы просить тебя об этом.

— Какая привязанность! — закатив глаза, проговорила Террама. — Послушай, женщина, я не собираюсь причинять Маркону вред. Только попрошу его немного мне помочь.

— Я всего лишь наемница, — пожав плечами, ответила Вирджиния. — А он божество.

— Наемница? Не думаю — но пусть будет так, как ты говоришь. Маркой, я хочу кое-что спрятать в твоем царстве. Если ты согласишься, я восстановлю твои владения, уведу своих слуг и даже распущу слух о твоей исключительной силе — такой значительной, что даже я намерена уважать ее и способствовать сохранению твоего нейтралитета.

— Умно, — кивнул Маркой. — Если будет официально объявлено, что я ни с кем не заключил никаких союзов, никто не станет искать здесь твой… не знаю уж что Ну и о чем же идет речь? Об оружии?

— Возможно, но оно не представляет опасности для обитателей Меру.

— Интересно. Прошу тебя, продолжай.

— У меня будет ребенок — с очень хорошей наследственностью, поскольку его отцом является Морепа. Когда дитя наберет силу, я планирую поместить его в царстве, которое, по моему мнению, слишком долго оставалось независимым и не подчинялось высшей власти.

— О каком царстве идет речь?

— Я говорю о Непостижимых Полях.

— Значит, ты собираешься заменить Властелина Непостижимых Полей?

— Верно.

— И хочешь, чтобы я сберег…

— Да, нового Танатоса Вирту. Новую Смерть Вирту и Веритэ, если все пойдет по плану. Я уверена, что мой ребенок будет благодарен своему приемному отцу. — Террама насмешливо посмотрела на Вирджинию. — Или правильнее сказать, приемным родителям Ну, каков твой ответ, Маркон?

Маркой махнул рукой, и камень, возле которого стояла Террама, превратился в колыбель.

— Вот мой ответ. Я буду считать ребенка залогом того, что ты не нарушишь условия нашего договора.

— Естественно. Так всегда и бывает с приемными родителями.

Вирджиния Тэллент отложила в сторону ружье и вложила руки в зеленое пламя, окружавшее Маркона. Его прикосновение не обжигало, ласково касаясь ее ладоней.

Террама застонала. Чтобы отвлечься, Вирджиния Тэллент начала декламировать:

«Через десять веков беспробудного сна вдруг появилась колыбель.

Какой страшный зверь, чей час наконец наступил, Подбирается к нарождающемуся Вифлеему?».

Хотя доктор Хаззард обычно лечила жителей Веритэ, у нее не возникло никаких проблем, когда потребовалась рекомендация для получения медицинской консультации в Институте Доннерджека по вопросу, связанному с Вирту.

В назначенное время они с Вулфером Д'Амбри вошли в аккуратный кабинет, где на одинаковом расстоянии друг от друга стояли три удобных кресла, а на полу лежал восточный ковер приглушенных янтарно-розовых тонов. Как только посетители устроились в креслах, появился эйон в белом халате и со стетоскопом на шее. Карточка, приколотая к правому нагрудному карману врача, гласила: «Сид». У него были пепельного цвета волосы, небольшая бородка и дружелюбная улыбка.

Лидия поднялась и проговорила:

— Я Лидия Хаззард. Спасибо, что нашли время проконсультировать Амбри.

Сид крепко пожал ей руку, повернулся к Амбри и поздоровался с ним.

— Рад, что могу оказаться полезным. Я здесь представляю Центр врачебного искусства, дел у нас — к моей великой радости — не очень много. Итак, Амбри, объясните, пожалуйста, что вас беспокоит.

Очень коротко, явно чувствуя себя не в своей тарелке, Амбри рассказал о том, что с ним происходит. Сид время от времени делал какие-то записи, но в основном слушал.

— А вы не могли бы описать прибор, который разглядывали? — попросил он, когда Амбри закончил.

— Довольно красивый внешне, из платины и серебра, с длинными хрустальными кристаллами… шестиугольными или, может быть, восьмиугольными. Иногда из него сыпались искры, а порой прибор окружало сияющее облако, в котором переливались пастельные цвета.

Сид положил подбородок на руку.

— Чуть раньше вы упомянули о том, что не помните, откуда вы родом. Возможно ли, что вы появились на свет во время Войны Начала Начал?

— Возможно.

— Где вы сейчас живете?

— Я бы предпочел не называть своего адреса — в одном из диких царств.

— Уверяю вас, все, что вы мне говорите, останется между нами.

Амбри нахмурился, а Лидия нарушила затянувшееся неловкое молчание.

— Дело вовсе не в том, что мы вам не доверяем У Амбри возникли проблемы со старым врагом. Брови Сида поползли вверх.

— А может ваш враг быть причиной провалов памяти?

— Вполне, — немного поколебавшись, ответил Амбри.

— Я тоже так думаю. Мне не хватает информации, чтобы сделать более определенные выводы, но, полагаю, заставляя вас выступать против него или нее…

— Против него.

–..ваш враг привел в действие альтернативную или базовую программу. Например, стандартную программу выхода, которая в конце концов приведет к уничтожению вашей нынешней личности и переходу к новой, вторичной.

— Вы хотите сказать, что Амбри прекратит быть самим собой и превратится в кого-то другого? — вмешалась Лидия.

— Да.

— Он будет что-нибудь помнить?

— Судя по амнезии, о которой он нам рассказал, думаю, нет.

— Я не могу снова потерять тебя, — повернувшись к Амбри, вскричала Лидия. — Одного раза мне хватило.

— И не только тебе, любовь моя, — кивнув, проговорил Амбри. — Доктор Сид, как вы считаете, что нам следует делать?

— Довериться мне. Расскажите, почему вы спасаетесь бегством. А вдруг я сумею предложить вам какой-нибудь иной способ защитить себя — способ, который позволит сохранить целостность вашей базовой программы.

— Это знание может оказаться для вас опасным.

— Я не боюсь. Должен также признаться, что меня мучает любопытство. Видите ли, имя Лидии Хаззард мне известно благодаря другой области деятельности, чрезвычайно меня занимающей.

— Правда?

— Случаи, когда виртуальные личностью попадают на не нанесенные на карты территории, а потом не могут оттуда выбраться. Я видел кое-какие ранние, неопубликованные записи доктора Хэмилла, посвященные вашему «приключению» — сделанные еще до того, как суд принял решение, вынудившее его называть вас «пациент Ф17».

— А…

— И я пришел к выводу, что мистер Амбри, сидящий здесь с нами, имеет какое-то отношение к вашему исчезновению.

Лидия посмотрела на Амбри, тот молча кивнул ей:

— Вполне вероятно.

— Дальше возникает исключительно интересный вопрос о вашей дочери…

— Партеногенез.

— Конечно. А как же иначе?

— Что еще?

Все трое внимательно изучали друг друга. Сид сидел, сложив руки на коленях, Лидия явно нервничала, Амбри держался настороженно. Прошло довольно много времени, прежде чем он коротко кивнул:

— Хорошо. Я вам доверюсь. Надеюсь, вы не пожалеете о своем решении.

— Я тоже, — с улыбкой ответил Сид.

— То, что я расскажу, должно остаться между нами.

— Разумеется.

— Никакого повышенного интереса и вмешательства в жизнь Алисы.

— Согласен.

— А если у вас возникнет необходимость посоветоваться с коллегами, вы сделаете это чрезвычайно осторожно и не привлекая к нам ненужного внимания.

— Обещаю.

Амбри немного успокоился, взял Лидию за руку.

— Я Волынщик. Сид вздрогнул:

— Что?

— Я Призрачный Волынщик, который однажды играл для легионов Небопы. Он разбудил мой полк и старается отыскать меня, чтобы заставить вновь играть для его воинства.

Карие глаза Сида широко раскрылись от изумления. Казалось, эйон вот-вот бухнется на колени, завопит от радости, начнет метаться по комнате. В конце концов он принялся перебрасывать свой блокнот из руки в руку.

— Волынщик! Призрачный Волынщик! О боги Меру, теперь все ясно! Я никак не мог понять, когда вы упомянули прибор, но…

Лидия и Амбри изумленно таращили на него глаза.

— Вы не могли бы объяснить нам, что происходит? — сухо проговорила Лидия. — По-видимому, мы чего-то не знаем, в отличие от вас.

— Вы надо мной смеетесь!

— Нет, — ответил Амбри. — Мне известно, что я Вулфер Мартин Д'Амбри, Призрачный Волынщик знаменитого полка бога по имени Небопа. Вот и все.

С видимым усилием Сид заставил себя успокоиться.

— Хотя только узкие специалисты по-настоящему посвящены в суть дела, известно, что существует теологическая традиция, которой придерживаются многие эйоны.

— Я о ней слышал, — сказал Амбри, — но никогда не следовал.

Сид недоверчиво покачал головой:

— Считается, что Волынщик — одна из инкарнаций ученого по имени Уоррен Банза, жившего в Веритэ.

— Банза, — задумчиво протянула Лидия. — Я про него читала. Тот самый, что спрыгнул с самолета, бесследно исчез и никто никогда его больше не видел?

— Да. Тот самый. Однако для нас важно, что именно из-за него разразилась Война Начала Начал. Легенды утверждают, будто Банза явился причиной перегрузки, в результате которой Мировая Сеть оказалась разрушенной.

— А когда она возродилась к жизни, на свет появилась Вирту, — почти шепотом сказал Амбри. — Я не помню.

— Не знаю почему, — продолжал Сид, — но наши историки считают, будто Банза — единственный из троих жителей Веритэ, причисленных к лику святых — имеет несколько образов. Один из них Призрачный Волынщик, другой — Мастер, а третий — Тот Кто Ждет. Я вспомнил про Мастера, когда вы сказали, что пришли в себя, держа в руках необычный прибор, — Мастер является геометром, сыгравшим решающую роль в создании вселенной. Его часто изображают с прибором весьма диковинного вида. У Того Кто Ждет есть шрам от самой макушки до пятки левой ноги. Он примет участие в закрытии — или, возможно, всего лишь в изменении — Вирту.

— Ну, знаете! — возмутился Амбри, и Лидия ободряюще сжала его руку. — Я думал, что пришел из одной легенды, а теперь вы мне говорите, будто я представляю собой целых три или четыре! Я не захотел принимать участие в новой войне, затеянной Морепой. А послушать вас — так меня ждет судьба, предполагающая великие свершения!

— Речь идет о гораздо большем, чем просто переписанная программа психики прога, — кивнув, сказал Сид. — И тем не менее я верю в то, что вы Волынщик. Если наша теология не ошибается, значит, все остальное тоже правда.

— Господи!

— Что случилось с Уорреном Банза? — нахмурившись, спросила Лидия.

— Не имею ни малейшего представления, — признался Сид. — Про это в наших легендах ничего не говорится. Его исчезновение стало частью сказаний — так Артур отправился на остров Авалон и обещал когда-нибудь вернуться.

— Как помочь Амбри?

— Вы можете с ним остаться?

— Мне нужно связаться с Алисой. Что касается моей клиники… Думаю, она в состоянии некоторое время функционировать и без меня.

— Хотите, мы организуем дополнительную медицинскую помощь через Институт Доннерджека? — предложил Сид. — На мой взгляд, сейчас Амбри следует отправиться в свои дикие края, а вам — остаться с ним. Если он начнет меняться, вы постараетесь его защитить — чтобы он не совершил какой-нибудь безумный поступок — и связаться со мной.

— С вами?

— Я с радостью готов помочь одному из жителей Веритэ, которого считают святым. Оказавшись рядом, я, возможно, сумею понять причину, вызывающую изменения.

Амбри выпустил руку Лидии и принялся тереть глаза.

— То, что Небопа меня ищет, — причина, лежащая на поверхности, но вы подозреваете, что существует и нечто другое, правильно?

Сид молитвенно сложил руки.

— Легенды утверждают, будто Тот Кто Ждет сыграет главную роль в закрытии или изменении Вирту. Вы рассказали мне о склоках, возникших между Великими Богами. Мне кажется, что период ожидания подходит к концу. Чем бы все ни завершилось, я хочу оказаться в самой гуще событий.

— Лидия?

— Он рассуждает вполне логично. Я смогу с ним работать.

— Спасибо. Я дам Лидии номер, по которому можно со мной связаться.

— И никому ничего не скажете.

— Клянусь, если только…

— Да?

— Вы позволите мне поговорить с Парацельсом? Он координирующий эйон Института Доннерджека — и мой самый близкий друг. Парацельс проявляет глубочайший интерес к культу Священной Тройки.

— Правда?

— Наряду с Мастером и Проводником в нее входит Джон Д'Арси Доннерджек — мы называем его Инженер.

Лидия прикоснулась к руке Амбри:

— Мне кажется, нам следует согласиться.

— Эйрадис?

— Похоже на судьбу.

— Хорошо, — проговорил Амбри. — Расскажите Парацельсу, но соблюдайте осторожность, иначе перемены произойдут быстрее и принесут совсем не те плоды, которых мы ожидаем.

— Конечно, вы совершенно правы.

Не прощаясь — Сид был слишком потрясен, а Амбри и Лидия задумчивы, — все трое покинули кабинет.

Лидия оставила Алисе записку, в которой сообщила, что ее вызвали по срочному делу. Затем воспользовалась устройством для виртуального переноса на одном из лыжных курортов, принадлежащих семье Хаззард (закрытых, поскольку сезон уже закончился), и отправилась на встречу к Амбри.

Вернувшись в Страну За Северным Ветром, Амбри устроился на высоком утесе и, чтобы немного развлечь Хранительницу, принялся исполнять торжественную песнь, которую сочинил в честь появления на свет Джона Д'Арси Доннерджека-младшего. Когда Лидия прошла по тропинке, а затем уселась неподалеку, чтобы тоже послушать музыку, он прекратил играть и опустил волынку.

— Интересно, а что случилось с тем ребенком, с Эйрадис и Джоном?

— Мне тоже интересно. Похоже, даже в Институте Доннерджека их видят не слишком часто. Сид никак не отреагировал, когда я упомянула имя Эйрадис.

— Он же действительно работает не только у них.

— Верно.

— А что произошло с Уорреном Банза?

— Хотела бы я знать. И что в тебе от него.

— Очень необычная мысль.

Отложив в сторону волынку, Амбри обнял Лидию, а она положила голову ему на плечо.

— Какая разница?

В горах принялся завывать ветер — он повторял ту же мелодию, что несколько минут назад играл на волынке Амбри, добавив к ней отвечавшие на их вопросы стихи без слов. Впрочем, толку от них все равно не было никакого.

Когда Линк Крейн вернулся домой после обхода магазинов и вошел в свою исследовательскую базу данных, тут же появился голубой зяблик, который держал в клюве свернутый в трубочку и перевязанный розовой лентой листок бумаги. Линк взял его, выдал зяблику семечко и, развернув записку, обнаружил, что она написана незадолго до его возвращения домой любимыми вечнозелеными чернилами Лидии:

«Алиса, Я вынуждена уехать по срочному делу. Если тебе что-нибудь понадобится, обращайся к Гвен в клинике или к бабушке с дедушкой. Я рассчитываю вернуться приблизительно через неделю и, конечно же, сразу с тобой свяжусь.

Очень тебя люблю. Мама».

Протянув зяблику еще одно семечко, Алиса сказала:

— Ответа не будет.

Птичка весело чирикнула и улетела.

Алиса нахмурилась. Естественно, доктор Хаззард время от времени отправлялась в путешествия, но она никогда не принимала таких скоропалительных решений… Алиса вернулась к своим делам, чтобы отбросить неприятные мысли, и довольно скоро погрузилась в поиски, проверяя и перепроверяя самых разных производителей заинтересовавшей ее продукции.

Вечером она связалась с Десмондом Драмом — вернее, с его автоответчиком. Затем принялась составлять черновик статьи, скромно озаглавленной «Только наоборот». Алиса обрабатывала второй вариант, изучая старые кадры из фильмов и снимки различных мест в Вирту, где неожиданно начали появляться футболки с именем Джинджер Роберте, когда ей позвонил Драм.

Она коротко с ним переговорила, и вскоре детектив появился в виртуальной пристройке, созданной Лидией в виде гостиной викторианского особняка. Среди накидок с воланами, которые с большим вкусом скрывали ножки мебели, и прочих красот грубоватый Десмонд Драм вряд ли должен был чувствовать себя как дома.

— Эй, тут, — загадочно проговорил он.

Детектив постучал пальцами правой руки по тыльной стороне левой, и в следующее мгновение его простые слаксы и самая обычная рубашка с пуговицами превратились в костюм английского джентльмена, пришедшего в гости к друзьям. Он был гладко выбрит, а лохматые темные брови приглажены, только вот песочного цвета волосы оставались, пожалуй, чересчур длинными. Низко поклонившись. Драм вытащил визитную карточку из футляра, лежавшего в нагрудном кармане, бросил ее на поднос возле двери и подмигнул Линку.

Алиса обнаружила, что стоит, раскрыв от изумления рот. Она хотела переодеться в один из нарядов, специально подготовленных для гостиной, но тут же отказалась от этой идеи. Все они предназначались для Алисы Хаззард, и, хотя Драм уже давно знал, кто она такая, Алиса невероятно смущалась, когда становилась рядом с ним девушкой.

Поэтому она просто поклонилась своему гостю и пригласила его сесть.

— У вас отлично получилось, Драм. Спасибо, что ответили на мой вызов.

— Мне показалось, что ты раскопала что-то интересное.

— Точно. Хотите чаю? С лепешками?

— С удовольствием.

Алиса дернула за шнурок звонка, и тут же появилась простая служанка-прог, которая держала в руках поднос.

— Я все сделаю сама, Мэгги. Ты свободна.

— Хорошо.

Мэгги вышла, и Алиса, немного успокоившись, принялась разливать по чашкам чай.

— Когда я ходила сегодня по магазинам и искала подарок маме на день рождения, смотрите, на что я наткнулась. — Алиса развернула виртуальную футболку. — Торговец сказал, что они становятся страшно модными, я решила немного подзаработать и написать статью.

— Заработать всегда полезно. Я уже видел такие футболки, но как-то не посчитал их достойными внимания. Дружок, ведь ты позвала меня вовсе не для того, чтобы похвастаться очередной статьей? Или я ошибаюсь?

— Не ошибаетесь. — Алиса улыбнулась. — Торговец заявил, что это авторский товар.

— Дизайнер отлично продумал все заранее, — проговорил Драм. — Потому что идея совсем примитивная, любой сворует в ноль секунд.

— Я провела стандартную проверку авторских прав и обнаружила, что они принадлежат некоему Рэндаллу Келси.

— Рэндалл Келси… где-то я слышал…

— Представитель Церкви Элиш. Тогда я стала копаться дальше. Выяснилось, что деньги на производство футболок поступают непосредственно от Церкви.

— Самое обычное прикрытие.

— Я тоже так думаю.

Драм повертел в руках футболку, изучил надпись и картинку.

— А кто такая Джинджер Роджерс?

— Американская актриса, жила в двадцатом веке. Главным образом известна благодаря тому, что танцевала вместе с Фредом Астером. Он стал знаменитым танцором — в его честь называли студии и хореографические классы, у него имелась собственная программа. Роджерс всегда оставалась в тени своего партнера.

— Судя по надписи, ей приходилось хуже, чем ему.

— Я тоже так подумала. Чем больше я пытаюсь разобраться, тем труднее мне становится относиться к надписи как к обычной рекламе. Скорее похоже на боевой клич или вызов.

— Диковинный какой-то вызов, если в нем звучат имена людей, известных только узкому кругу специалистов в области танцев.

— И тем не менее узнать о них совсем не сложно. Оба имени есть в основных базах данных. На самом деле, если у тебя имеется доступ к компьютеру и чуть-чуть любопытства, выяснить то, что тебя интересует, ничего не стоит.

— Ну и чье внимание должен привлечь сей клич? Танцовщиц?

— Драм, прекратите ехидничать. Подумайте о том, что мы обсуждали чуть раньше. Церковь Элиш, вне всякого сомнения, основана каким-то эйоном — который, по нашему мнению, принимает активное участие в ее жизни.

Драм свернул лепешку.

— Ты думаешь, что призыв обращен к эйонам?

— Вот именно. Они делают все то же самое, что мы, только в Вирту — многие называют Вирту зеркалом Веритэ.

— А когда мы смотрим в зеркало, изображение кажется нам вывернутым наизнанку… — Драм огляделся по сторонам. — Может быть, не следует обсуждать подобные вопросы здесь?

— Если их недовольство достигло такой точки, что прослушиваются все виртуальные области, то мы обречены.

— Конечно. И все же…

— Вы параноик.

— Я старый и еще живой. Возрази-ка.

— Вы не сказали, что я не должна запускать свою статью, правильно? У меня уже подписан контракт с «Виртро-полисом».

— Ты не упоминала там о боевом кличе и призыве?

— Нет, только написала про популярность футболок и немного про Роджерс и Астера. Публике преподносится множество самых различных историй.

— В таком случае отправляй статью и со спокойной душой получай гонорар. Не откажешься со мной отобедать?

— Есть какие-то новости?

— Я только что вернулся из одного путешествия и хотел бы показать тебе снимки.

— Конечно. Давайте пообедаем в Веритэ. Я пропустила ленч. А мама установила закон, что, пока я расту, я должна хотя бы один раз в день поесть как следует.

— Итальянский ресторан подойдет? Там готовят отличные баклажаны. «Амичи» находится как раз посередине между твоим и моим домом.

— Дайте мне час.

— Хорошо. — Драм встал, поклонился. — Спасибо за чай и лепешки. Буду с нетерпением ждать нашей встречи.

Он подошел к двери и исчез. Алиса еще некоторое время стояла возле стола, а потом, увидев свое отражение в одном из позолоченных зеркал, обнаружила, что покраснела.

Разозлившись на умение Драма отступать от тщательно отрепетированной роли, она вернулась к прерванной работе, еще раз пробежала глазами статью и отослала ее. У нее было достаточно времени, чтобы надеть другой костюм, галстук и самую щегольскую шляпу перед тем, как прибыло такси.

— Эй, дружок! — вместо приветствия заявил Драм, когда Алиса подошла к его столику. В одной руке он держал виски с содовой, а в другой хлебную палочку. Лощеный викторианский джентльмен исчез вместе с костюмом. — Сегодня у них такое фирменное блюдо: маринованные сердцевинки артишоков, оливки и несколько сортов сыра. Я заказал большую порцию, хватит на двоих.

— Отлично.

Линк уселся в кресло напротив Драма и попросил бокал красного вина. Изучив меню, он взял устрицы, спагетти с кальмарами в красном соусе и зеленый салат с маслом и уксусом.

— Попробуй хлебную палочку, дружок. Линк последовал его совету, опустил палочку в оливковое масло и соль.

— Я возненавижу свою жизнь, когда перестану расти и мне придется следить за фигурой.

— Ты уже почти вырос, — сказал Драм. — Если ты и дальше будешь похож на мать.

— Знаю. Какая жалость, правда? Может, придется заняться каким-нибудь видом спорта, который отнимает массу сил.

— Я играю в теннис в реальном времени два раза в неделю. Могу давать тебе уроки, — предложил Драм.

— Почему бы и нет? Интересно, мне всегда казалось, будто вы только и делаете, что гоняетесь за людьми и изучаете их корреспонденцию. Расскажите мне о своей поездке.

— Я побывал в Калифорнии.

Официант принес закуски, вино для Линка и новую порцию хлебных палочек. Пока он наводил порядок на столе, Драм допил виски и подобрал с тарелки соус розовато-серой оливкой.

— Очень вкусно и очень остро, — вздохнул детектив, аккуратно положив косточку на край тарелки. — Да, я побывал в Калифорнии в районе, который недавно купили наши общие знакомые. Там ведется серьезное строительство — и, кстати, теперь я припоминаю, что видел футболки, о которых ты мне рассказал.

— Любопытно. Они собираются устроить такой же праздник, как в Центральном парке?

— Похоже, даже грандиознее. Мне попались на глаза несколько громадных зиккуратов. Складывается впечатление, что, кроме всего прочего, наши друзья намерены построить дополнительные посадочные площадки.

— У них все отлично спланировано. Если им удастся собрать такое же количество людей, как и в прошлый раз — а я думаю, удастся, — никаких неприятных ситуаций больше не возникнет.

— Полагаю, за этим проследит Ауд Араф, — проговорил Драм. — После тех беспорядков в Центральном парке он сделал карьеру. Не могу сказать, что он демонстрирует особое религиозное рвение — так, соблюдает приличия, не более того, — но у него настоящий дар к манипулированию толпами людей.

Они некоторое время обсуждали впечатления Драма от посещения Калифорнии, а еще слухи о том, что на церемонию будут пускать только по билетам и что билеты решено продавать повсюду. Основные развлекательные каналы продолжали сражаться между собой за право показа праздника. Сумеет ли Церковь Элиш восстановить свою репутацию во время второго торжества, оставалось неясным, но вот то, что они заработают большие деньги, не вызывало сомнений.

Драм и Линк уже успели забыть о съеденной закуске и перешли к горячему, когда детектив сменил тему разговора:

— Да, кстати, пока не забыл Мне удалось добыть кое-какую информацию по делу, которым ты просил меня заняться.

— Правда? — Линк положил вилку.

— Я побывал в Шотландии, в маленькой рыбачьей деревушке, где живут весьма сдержанные люди — что, впрочем, нисколько меня не удивило. Мне удалось их разговорить.

— Каким образом?

— На острове стой г замок — огромное каменное сооружение с парапетами, бойницами, горгульями и башнями. Он отмечен на картах и называется замок Доннерджек. На фотографиях, сделанных двадцать лет назад, замка нет, видны всего лишь живописные руины.

Я отправился в местную таверну и завел разговор о том, что замок производит впечатление древнего строения. И страшно разозлился, когда кто-то заявил, что я ошибаюсь. В конце концов, я пообещал поставить выпивку каждому, кто докажет мне, что он не такой уж старый.

— Бьюсь об заклад, тут они стали гораздо болтливее, — фыркнул Линк.

— Можешь не сомневаться, приятель, — с шотландским акцентом сказал Драм. — Владелец таверны вытащил свой альбом с фотографиями, а когда виски потекло рекой, все принялись наперебой объяснять мне, какой я дурак.

Драм с удовольствием сделал глоток вина и съел кусочек баклажана. Глядя на него, Линк вдруг сообразил, что перестал есть.

— Информация, которую мне удалось собрать, весьма отрывочная, но ее вполне достаточно, чтобы подтвердить наши с тобой подозрения, — продолжал Драм. — Складывается впечатление, что Джон Д'Арси Доннерджек имел какое-то наследственное право на земли, на которых сейчас стоит замок, и подтвердил свое право существенными вложениями капитала. Местные жители считают, будто он построил замок, чтобы подарить жене — черноволосой красивой женщине, которую иногда видели на парапете замка или на пустынном пляже.

— Он что, держал ее в плену?

— Я постарался как можно тактичнее задать тот же самый вопрос. Пришлось принять во внимание, что тамошние жители очень привязаны к лэрду, — довольно странно, если учесть, что они видят его крайне редко.

— Может быть, именно поэтому к нему так хорошо и относятся, — сухо заметил Линк. — Гораздо легче восхищаться идеализированным лордом, живущим в замке, чем аристократом из плоти и крови.

— В твоих словах наверняка большая доля истины, — кивнул Драм. — Все единодушно заявили, что леди Доннерджек болела и приехала в замок, чтобы окончательно поправиться. Позднее она забеременела и, будучи весьма хрупкого здоровья, предпочитала держаться поближе к дому.

— Забеременела? — Глаза Липка сияли, потому что след, оставленный таинственным Джеем Макдугалом, начал становиться яснее.

— Да, на сей счет ни у кого нет никаких сомнений. Пара местных рыбаков работала в замке до тех пор, пока все не взяли в свои руки роботы и эйоны. В деревне с упоением рассказывают об удивительных событиях, происшедших чуть больше пятнадцати лет назад, когда с гор вдруг послышалось восхитительное пение волынки и был устроен неофициальный праздник по случаю рождения сына лэрда, праздник, на котором бесплатно раздавали выпивку и закуски.

— Значит, он и в самом деле существует!

— Или существовал, — поправил Драм. — Через несколько месяцев после праздника в замке начали происходить изменения. Среди обслуживающего персонала осталось только двое слуг-людей — Ангус и Дункан, причем в их обязанности входит следить за садом и внешним состоянием строений. Ни один из них не видел ни леди, ни лэрда — и никто не помнит, чтобы ему на глаза попадался ребенок.

— Фу, как-то мне становится не по себе от вашего рассказа!

— Я поговорил с Ангусом и Дунканом. Оба знакомы с Дэком — тот выдает им зарплату и определяет объем работ. По их мнению, он весьма добродушный, готов принимать разумные предложения, временами дарит им подарки и повышает плату. Похоже, оба думают, будто Джон Д'Арси Доннерджек использует робота, чтобы общаться с ними. Я полагаю, ни тот ни другой ни разу не видели лорда лично.

— Что-нибудь еще?

— Целая куча сказок — главным образом о том, что в замке водятся привидения. Чем больше было выпито виски, тем больше историй мне рассказывали. Почти все утверждают, будто видели, как шевелились горгульи, или слышали пронзительные стоны женщины. Обычная чепуха.

Линк подобрал с тарелку соус кусочком хлеба, дождался, когда Драм закончит есть.

— Думаю, стучать в дверь замка бессмысленно, вряд ли нам удастся узнать что-нибудь новое.

— Уж конечно. Я попытаюсь еще покопаться в этой загадке. Теперь, когда у меня есть кое-какие свидетельства — хоть и весьма ненадежные — того, что у Джона Д'Арси Доннерджека имелся сын, возможно, я смогу убедить кого-нибудь в Институте Доннерджека передать ему сообщение.

— Объясните, что мы не причиним ему никакого вреда — только хотим поблагодарить за то, что он нам помог во время тех беспорядков.

— Естественно.

Драм отставил тарелку в сторону и включил меню десертов на поверхности стола.

— Такой обед обязательно требует десерта.

— Я думал, у меня уже не осталось места, но пирожные выглядят ужасно соблазнительно.

Драм поднял бокал с остатками вина:

— Я пью за разгаданные тайны!

— Как в Вирту, так и в Веритэ, — добавил Линк. Их бокалы весело зазвенели.

ГЛАВА 9

Прокладывая перед собой рельсы, Медный Бабуин вылетел из сада, где росли чудесные магниты. Деревья с кривыми сучковатыми стволами, которые слишком много знали о том, на что способны эти плоды, нашептывали предостережения в уши сборщикам урожая.

— Куда теперь, Джей? — поинтересовался Медный Бабуин.

— В Непостижимые Поля! — ответил Джей, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал уверенно.

Пока Дьюби и Транто собирали чудесные магниты, срывая их пальцами и хоботом, Джей изучал панель управления поездом, построенного его отцом. Вскоре он уже не сомневался, что сможет достаточно уверенно работать с экранами, манипулировать острыми как бритва ножницами и самыми разнообразными устройствами для запуска.

— У тебя есть идеи насчет того, какую дорогу следует выбрать? — спросил Медный Бабуин. — Или ты надеешься получить приглашение?

Последние слова он произнес таким язвительным тоном, что Джей с трудом удержался от ответа: мол, у него уже есть приглашение, причем получено оно давным-давно. Он знал: смутить или напугать этот поезд практически невозможно. Впрочем, напоминание о том, что Танатос ждет его Пассажира, могло бы — кто знает? — повергнуть Медного Бабуина в трепет.

— А как мой отец туда попал?

— Кажется, он считал, что начало или конец времени вполне можно рассматривать в качестве нужной дороги. Мы пустились в путь в начале времени. — Вспомнив свое путешествие с Джоном Доннерджеком-старшим, Медный Бабуин дико расхохотался.

— Интересно, а нам такой маршрут сгодится?

— Властелин Энтропии, наверное, принял меры против случайного вторжения в его царство. — И снова раздался гомерический хохот. — Впрочем, я ведь совсем не случайный.

— Конечно.

— Знаешь, конец времени к нам ближе, — заявил Транто, который снова занял свое место на платформе и принялся жевать чудесные магниты.

— Правда? — Джей так удивился, что повернулся, чтобы посмотреть, не подшучивает ли над ним фант.

— А ты разве не слышал, что говорил сад? Он предостерегал. Те, что живут на Меру, снова грезят о своих огромных армиях. Кто-то видел Мастера, а теперь еще безумная машина Инженера служит его сыну.

Глаза фанта были широко раскрыты, а голос звучал задумчиво, точно во сне. Потоки энергии, переливающиеся всеми цветами радуги, какие-то вязкие на вид, обтекали шрамы на его морщинистой серой шкуре.

Джей не знал, что ему ответить, и потому обратился к Медному Бабуину:

— Конец времени ближе, чем начало?

— В каком-то смысле да. Он менее четкий, но для наших целей послужит гораздо лучше. Обитатели Меру и в самом деле видят сны, а их сны могут сделать начало времени более агрессивным, чем когда мы с Дж. Д, выбрали тот путь.

Джей посмотрел на Дьюби. Обезьяна перестала есть чудесные магниты и переключилась на банан.

— А я откуда знаю, — заявила она и швырнула кожуру в Транто. — Тебе выбирать.

— В таком случае отправляемся в конец времени, — объявил Джей и дернул за свисток.

— А ты музыку с собой взял? — спросил Медный Бабуин.

— Что?

— Когда мы путешествовали с твоим отцом, он включал разные записи. Я думал, и ты догадаешься. Властелин Ушедших любит музыку и может на время прекратить атаку, чтобы насладиться каким-нибудь пассажем.

Джей отметил про себя, что совсем не подготовился к встрече с противником.

— Нет, не догадался. А у тебя что-нибудь есть?

— Только то, что Дж. Д, внес в мою базовую систему. Сыграть?

— Конечно.

И вот Медный Бабуин набрал скорость под джазовую вариацию «Дикси», которая звучала все отчаяннее и безумнее по мере того, как поезд промчался мимо знакомых Джею мест и выскочил на территорию, где законы геометрии и физики погрузились в самое себя и снова вышли — только уже в искаженном виде, причем их основные принципы были понятны лишь тем, кто обладал особым даром.

Почти, почти… Джей, казалось, вот-вот начнет понимать то, что видит. Происходящее давило, пытаясь проникнуть в самые глубины его сознания; возникало чувство, что от этого давления извилины в голове сейчас разгладятся, превратятся в прямые линии, ничем не отличающиеся от рельсов, которые Медный Бабуин выплевывал из своей смеющейся пасти…

Когда границы и стены Вирту начали истончаться, Джей разглядел множество базовых программ и древнюю Мировую Сеть. За верстаком стоял какой-то человек, и вдруг Джей узнал своего отца. Тот чуть повернул голову и заговорил с мужчиной в длинном голубом одеянии, расшитом мистическими символами. Ноги собеседника Джона Д'Арси Доннерджека покоились на облаке. Когда Медный Бабуин пронесся мимо них, Джей вдруг сообразил, что это Рис Джордан.

Между облаком и верстаком на парашюте висел третий мужчина, который нажимал кнопки на каком-то устройстве, прикрепленном к поясу. Его веселье резко контрастировало с серьезностью Джона Доннерджека и Риса Джордана.

Впрочем, необычные картины промелькнули в одно короткое мгновение, и Джей увидел муар — возникло облако черных, словно сажа из трубы, хлопьев, потом повалил настоящий агатовый снегопад, затем откуда-то примчались тучи летучих мышей, и пейзаж начал меняться. Проги рассыпались на части, попадая в зловещую тень; муар опускался и пожирал их.

— Включи экраны, Джей! — заверещала Дьюби прямо ему в ухо.

Словно загипнотизированный, Джей с трудом оторвал взгляд от окна и понял, что обезьянка уже некоторое время пытается до него докричаться. Он потянулся вперед и нажал на нужную кнопку. Фиолетовое сияние окружило кабину, потекло дальше, окутав спасительным облаком платформу, на которой ехали Транто и Мизар.

— Извини, Дьюби.

Обезьянка молча жевала кончик своего хвоста. Муар стал таким густым, что теперь сквозь двойное искажение — экранов и самого муара — можно было только иногда увидеть базовую программу.

— Нам нужен свет, — заявил Джей и нажал на кнопку, под которой стояла надпись «Огни».

Впереди разлилось яркое фиолетовое сияние. Медный Бабуин с грохотом и скрежетом мчался сквозь бесформенное мельтешение и круговорот образов, становившихся с каждой секундой все более и более непонятными. Пейзаж за границей фиолетового облака был тошнотворно удручающим, цвета и оттенки сменяли друга с такой головокружительной скоростью, что в конце концов сливались в один единственный — белый.

Мизар и Транто пришли в неописуемый восторг от происходящего: один пронзительно выл, другой радостно топал ногами. Медный Бабуин прокричал что-то оглушительно громкое и исключительно непристойное, но непонятное. Подозревая, что производимый шум придаст им нечто вроде плотности — или прочности, — пока они несутся сквозь эти дикие земли, Джей потянулся к свистку и изо всех сил дернул за веревку. Вариация на тему «Дикси» закончилась, зазвучала новая песня. Дьюби повисла, раскачиваясь на хвосте, и принялась размахивать лапками, изображая дирижера оркестра. Музыка несла поезд вперед по дороге, проложенной от конца времени до усеянных обломками и развалинами огромных пространств Непостижимых Полей.

Над безжизненной долиной возвышался величественный замок с множеством башенок.

Нужно возвести сказочный дворец безумного короля Людвига Баварского, взяв вместо строительных материалов кошмарные сновидения и серовато-бежевый мрамор, затем распилить все это на части, а потом собрать их, не обращая ни малейшего внимания на порядок и форму. И вы получите Костяной Дворец, созданный Джоном Д'Арси Доннерджеком-старшим.

Джею дворец понравился, и он восхитился очередным проявлением гениальности своего отца.

— Дж. Д, заставил меня промчаться сквозь стены, — завопил Медный Бабуин. — Повторим?

— Нет! — ответил Джей. — Я хочу, чтобы ты приблизился к дворцу на максимальной скорости, в последний момент отвернул в сторону, а затем взял его в кольцо. Тебе длины хватит?

— Хватит, — заверил Медный Бабуин.

— Давай. Когда остановишься, мы выпустим целую тучу чудесных магнитов… ну, вроде праздничного салюта. Если Транто съел не слишком много, нам должно хватить, и еще останется.

Фант икнул с важным видом.

— Я употребил всего несколько штук и уверен, что сей продукт ускорил процесс заживления моих ран.

Джей оглянулся на фанта. Шкуру Транто все так же обтекали диковинные потоки энергии, но фант явно чувствовал себя намного лучше. Больше раздумывать на эту тему Джею было некогда — Медный Бабуин с пронзительным визгом завернул за угол, чтобы выполнить его просьбу.

— Хо-о-о! Ха-а-а! — орал Джей, наслаждаясь скоростью и новыми впечатлениями. — Охо-хо-хо!

Дыоби, которая продолжала висеть на хвосте на потолке кабины, покачала головой, однако не вызывало сомнений — и ее охватило радостное возбуждение. Ведь они бросают вызов всему, от чего разумные существа стараются и должны держаться подальше!

— Можно я буду отвечать за фейерверк, Джей?

— Валяй. Только подожди, когда МБ остановится. Я хочу устроить салют, чтобы наши ракеты взмыли в воздух над башнями — военные действия в мои планы не входят.

— Хорошо!

В тот самый момент, когда Медный Бабуин с диким скрежетом и нахальной улыбкой на морде замер на месте, Дыоби сделала первый залп.

Возможно, потому что Джею так хотелось, чудесные магниты превратились в сверкающие белые полосы и унеслись ввысь. В небе они неожиданно начали наталкиваться друг на друга, потом взорвались яркими ослепительными вспышками — золотистые всполохи сменили зеленые, затем радужно-голубые, которые постепенно потускнели и серебряным дождем пролились на мраморные башни, окатили горгульи, блистающим покрывалом накрыли барельефы на колоннах и портиках. Короткий миг восхитительного представления!..

Когда последняя из серебряных искр погасла, из главных ворот замка выехал Танатос.

Властелин Ушедших создал своего коня из материалов, которые собрал в Непостижимых Полях, рассчитывая напугать и привести в трепет каждого, у кого чудовище встанет на пути. Получилось нечто среднее между драконом, конем и орлом. Краски Танатос взял у ясного дня и черной ночи исчезнувших царств виртуальной реальности.

Когда конь вылетел из сводчатых ворот замка, неся на спине Господина в развевающемся на ветру одеянии, Джей Д'Арси Доннерджек вдруг понял, что желал бы владеть этим необычным существом, как ничем другим на свете.

Вокруг шеи скакуна обвилась Фекда — что-то вроде уздечки и венка одновременно; когда Танатос остановился возле кабины Медного Бабуина, она подняла голову и приветственно зашипела:

— Итак, ты пришел в Непостижимые Поля, Джей Доннерджек. Знай, что тебя здесь ждут.

— Спасибо, Фекда, — ответил Джей. Затем, поклонился Властелину Энтропии:

— Я благодарю вас, сэр.

Танатос ухмыльнулся, его скрытое в глубине черного капюшона лицо казалось особенно белым.

— Твой отец побывал у меня дважды, теперь пришел ты. Что ты хочешь попросить?

— Ничего.

— Вряд ли ты проделал столь долгий путь исключительно ради удовольствия.

— Мне посчастливилось повидать поразительные картины, я и представить себе не мог, что такое вообще бывает. Но вы правы, сэр, я предпринял это путешествие вовсе не ради удовольствия.

— И в то же время тебе ничего от меня не нужно. Я заинтригован. Скажи, зачем ты здесь?

Джей поправил полосатую фуражку отца. Сердце отчаянно колотилось в груди, он едва держался на ногах, во рту все пересохло. Юноша вдруг понял, что напуган до потери сознания, и постарался скрыть свой страх.

— Я узнал о сделке, которую заключил мой отец, сэр. И чем больше я о ней думал, тем больше убеждался в том, что с вами поступили несправедливо.

— Верно. — Голос Танатоса неожиданно дрогнул.

— И я пришел, чтобы… спросить, для чего вы потребовали меня у Джона Доннерджека.

— Ты же сказал, что тебе от меня ничего не нужно, однако желаешь получить ответ на вопрос.

— Возможно, мне следовало сказать, что я не прошу ничего материального. — Джей положил ладонь на ручку двери. — Прежде чем сдаться, должен признать, что меня мучает любопытство на предмет ваших планов относительно моей участи.

— Прежде? — Внутри капюшона возникла короткая вспышка — улыбка? Или просто от голых костей черепа отразился свет? — Так ты намерен сдаться?

— При определенных обстоятельствах сдаться добровольно гораздо честнее и почетнее, чем стать пленником. Полагаю, это тот самый случай. Если бы мой отец оставил после себя денежный долг или какое-нибудь обязательство, я постарался бы сделать все, чтобы расплатиться. Должен признать, мне не очень нравятся условия данной сделки; тем не менее я считаю, что должен их выполнить.

Смех Танатоса прозвучал так резко, что Транто захлопал ушами, а Мизар протестующе завыл.

— Ты говоришь красиво, Джей Доннерджек, хотя голос у тебя дрожит. А как ты поступишь, если я скажу, что ты мне нужен лишь в качестве источника запасных частей для одного задуманного мной проекта?

Джей вспомнил предположение Риса Джордана, но не дрогнул.

— В таком случае я попросил бы у вас разрешения попрощаться с Дэком, поскольку он заменил мне родителей, а потом снова вернулся бы в Непостижимые Поля. Или, возможно, вы позволили бы мне послать ему сообщение.

— А если бы я сказал, что мне нужна предательница, которая в данную минуту висит на потолке кабины Медного Бабуина?

— Тут я ничем не смог бы вам помочь, сэр. Я не имею права распоряжаться жизнью своих друзей.

— Спасибо, Джей, — прошептала Дьюби.

— Даже если бы я потребовал, чтобы ты отдал ее мне?

— Конечно. Я считаю, что вы дурно поступили с Дьюби и остальными, когда отправили их следить за мной.

— Возможно, я просто хотел, чтобы они присматривали за тобой и охраняли тебя.

— Такая мысль приходила мне в голову, но вам следовало объяснить им свои намерения.

— Итак, мы снова вернулись к моим намерениям, верно? Отлично. У меня нет ни малейшего желания разбирать тебя на части. Здесь, в Непостижимых Полях, запасных частей — самых разных — предостаточно. По правде говоря, это единственное, чем я владею. Ты нужен мне живой и дееспособный. Если бы твой отец отдал тебя тогда, когда я потребовал, ты получил бы лучшее образование. Я пошел у него на поводу; боюсь, теперь ты хуже подготовлен к заданию, которое должен для меня выполнить.

— Заданию?

— Здесь неподходящее место для обсуждения подобных вещей. Пойдем со мной, если ты и в самом деле намерен ответить по обязательствам своего отца. Поговорим во дворце.

— А Дьюби?

— Она стала твоей союзницей. Ты принял решение служить мне. Следовательно, она снова — косвенным образом — поступила в мое распоряжение. Меня такое положение вещей вполне устраивает. То же самое относится к Мизару и тем, кого ты привел с собой.

Джей открыл дверь кабины. Безмолвие Непостижимых Полей давило, заглушая даже фырканье Медного Бабуина и шаги приблизившихся Транто и Мизара.

— Тебя подождать, Джей? — спросил Медный Бабуин.

— Никакой необходимости, — ответил Танатос, — Он покинет Непостижимые Поля тихо и незаметно.

— В таком случае, пожалуй, я проложу себе путь домой. Оставь сообщение на любой из моих станций, Джей, и я тут же к тебе прилечу.

Джей погладил ухмыляющуюся морду:

— Спасибо, МБ. Я не забуду.

С пронзительным воем, который заставил останки прогов пуститься в Пляску Смерти, Медный Бабуин покинул Непостижимые Поля. Всем, кто смотрел ему вслед, показалось, что поезд мгновенно оказался вдали, а потом и вовсе исчез из виду.

— Идем, — повернув коня, позвал Танатос. Транто поднял Джея, на плече которого видела Дьюби, на спину и в сопровождении Мизара последовал за Властелином Энтропии. Неподвижный воздух вдруг разорвала какофония звуков — смех или аплодисменты, понять было невозможно.

В одном из районов виртуальной реальности, смоделированном наподобие ночного клуба из начала двадцать первого века, за столом, повисшим в воздухе под углом в тридцать градусов, в двух метрах над полом сидело двое мужчин. Настоящему ночному клубу потребовалась бы сложнейшая конструкция из плексигласа и практически невидимых тросов, чтобы добиться такого эффекта. Естественно, в Вирту подобных проблем не возникало.

— Сегодня началась продажа билетов, — заявил Небопа. На встречу он решил явиться с длинными волосами цвета бледно-голубого холодного дня. Несмотря на нависшие лохматые брови и суровое выражение лица, он производил впечатление существа кроткого и добродушного. В глубине души Небопа считал, что столь приличная виртуальная внешность должна устыдить его собеседника, который — как, впрочем, и всегда — выглядел чрезвычайно неряшливо.

— И они пользуются огромным спросом, — сказал Иерофант из Церкви Элиш.

Сегодня на его футболке (с пятнами пота под мышками) красовались надпись «Мардук-охальник» и картинка, великий победитель Тиамат мочится на поднятые лица людей, собравшихся в огромную толпу. Слишком узкая футболка задралась наверх, открыв волосатый живот над мешковатыми шортами. Иерофант прекрасно знал, что его вид жутко раздражает Небопу, и всегда обеспечивал представителя Верховных обитателей Меру поводом для возмущения.

— Мы сможем генерировать достаточно маны, чтобы поддержать переход, — продолжал Небопа.

— Вот именно, приятель. Как дела у ваших воинов?

— С боевым духом все в порядке. Удалось заключить союзы со многими Хранителями, кое-кто из них даже помогает в подготовке и координации. Другие просто обеспечивают армию охраняемой территорией, где мы проводим учения; таким образом, я имею возможность скрыть размеры своих войск.

— Вы полагаете, что, когда шоу начнется, кто-нибудь захочет оказать сопротивление?

— Морепа будет недоволен, поскольку успех моего плана навсегда утвердит меня в роли главного в Высшей Тройке. Как поведет себя Террама, предвидеть невозможно.

— Мне казалось, вы говорили, что она вам помогает.

— Именно это меня и беспокоит.

Иерофант взмахнул рукой, и в воздухе немедленно появилась бутылка с пивом. Он снял с нее крышку, воспользовавшись открывалкой, вделанной в нижнюю часть стола.

— Хотите? — спросил Иерофант после того, как сделал большой глоток и удовлетворенно рыгнул. — Очень хорошее пиво.

— Нет, спасибо, — сдержанно поблагодарил его Небопа.

— Самое лучшее в Веритэ — так мне по крайней мере сказали.

— Похоже, тебя вполне устраивает жизнь в Вирту, — проговорил Небопа, стараясь не обидеть своего собеседника бестактной фразой, поскольку нуждался в этом союзнике. — Почему же ты пришел ко мне с идеей создания Церкви Элиш, если не веришь в необходимость вернуть божественной власти в Вирту ее прежнее высокое положение?

— Вы первым увидели потенциальную возможность организации переходов, — напомнил ему Иерофант. — Я же только хотел положить начало новому религиозному учению и считал, что мне не повредит ваша помощь в привлечении к делу нескольких второстепенных богов.

— Да, а зачем тебе новое религиозное учение? Вне всякого сомнения, ты же не хочешь, чтобы люди узнали правду про Вирту?

Эйон, которого когда-то звали Искусственный Интеллект Эйлс, первый комик среди эйонов, хихикнул, осушил бутылку и взревел — так корова призывает своего теленка.

— Правду? Ну конечно же, я считаю, что они должны ее знать.

— Ты считаешь?

— Естественно. — И. И. Эйлс так развеселился, что огромное брюхо начало колыхаться в такт его хохоту. — Многие из них не верят, не верят так, как полагается верить — всей душой и сердцем. Даже чудеса и виртуальные способности не убеждают скептиков. Они просто играют в нашу игру.

— Я по-прежнему не пойму, почему ты это поощряешь.

— А вы можете придумать более остроумную шутку над человечеством? — фыркнул И. И.

Эйлс. — Мы рассказываем дурачью про древних богов и древнее могущество, ждущее в Вирту. Они помогают нам строить декорации для спектакля, во время которого сбудутся их мечты — иными словами, к ним вернутся древние боги… ну и все такое прочее.

— Тебе это кажется забавным?

— Настоящий фарс! — И. И. Эйлс смеялся до тех пор, пока из глаз у него не потекли слезы. — Я не видел ничего забавнее.

Небопа вежливо улыбнулся. Выражение его лица вызвало новый приступ веселья у Иерофанта.

— Классно все получается, Небопа, дружище. Просто классно!

Воспользовавшись простым интерфейсом, Лидия связалась с дочерью:

— Как дела, милая?

— Неплохо. Я обедала с Драмом в итальянском ресторане — и съела огромную порцию разных даров моря. Обязательно сходим туда вместе, когда ты вернешься.

— С удовольствием.

— А как у тебя дела, мама?

— Я ужасно занята. Тут все несколько… усложнилось.

— Нам нельзя поговорить по каналу реального времени?

— Боюсь, что нет.

— Ты вернешься ко дню рождения, мама? — кивнув, спросила Алиса.

— Я… он и в самом деле приближается, да? Никак не даешь своей бедной мамочке забыть, что она еще на год постарела, верно?

Алиса рассмеялась:

— Ну, ты не такая старая, мамочка. А я твердо намерена пригласить тебя в ресторан!

— Если я к тому времени вернусь домой.

— Мама, у тебя все в порядке?

— Со мной все в порядке, честное слово.

— Речь идет о твоем пациенте?

— Я же сказала, что не могу обсуждать эту тему.

— Извини.

— И ты меня извини, дорогая.

— Может быть, если ты не сумеешь вернуться вовремя, я сама тебя навещу и поздравлю с днем рождения. Я продала еще одну статью.

— Здорово! Кому?

— «Виртрополису». Под псевдонимом «Алиса в Зазеркалье». Статья посвящена новым модным футболкам.

— Чудесно! Дорогая, мы подробно все обсудим, когда я расправлюсь с делами. Так и быть, приглашай меня в итальянский ресторан, о котором ты говорила, и можешь оставить там весь свой гонорар.

— Хорошо.

— Мне пора.

— Я по тебе скучаю, мама. Правда. Без тебя так пусто.

— Я постараюсь освободиться как можно скорее. Я Тебя очень люблю.

— И я тебя, мамочка. Береги себя.

Лидия попросила Хранительницу отсоединить интерфейс, позволивший ей связаться с Алисой, несмотря на то, что они находились за пределами разведанных районов Вирту. Амбри заметил, что Лидия смахнула слезу.

— С Алисой все в порядке? — спросил он. Пока она разговаривала с дочерью, он сидел в стороне, не вмешивался, но и не уходил. Лидия подошла к нему и устроилась рядом.

— Все нормально. Малышка хотела узнать, вернусь ли я домой ко дню рождения.

— Если хочешь, можешь встретиться с ней, а потом снова придешь сюда.

— А вдруг в мое отсутствие с тобой что-нибудь случится?

— Риск не так велик.

— Алиса обязательно заметит, что я нервничаю. Она чрезвычайно восприимчивая девочка, даже слишком — для своего возраста. Я была совсем не такой.

— У Алисы очень симпатичная и нежная мать, — обняв возлюбленную, заявил Амбри. — Несмотря на загруженность работой, ты ни разу не дала ей повода усомниться в том, что она любима и нужна.

— А кроме того, наша дочь ужасно любопытна. Если я не придумаю никакой уважительной причины, заставившей меня задержаться, она вполне может отправиться на поиски.

— Сомневаюсь, что ей удастся нас найти.

— Вот это-то и заставит ее задавать новые вопросы. Алиса — в роли Линка — исключительно настырный и умелый репортер, склонный доводить расследования до конца. А теперь, когда она объединилась с Десмондом Драмом, не думаю, что от нее удастся долго что-нибудь держать в секрете.

— А почему бы не пригласить Алису сюда на твой день рождения?

— Амбри!..

— Я уже давно мечтаю познакомиться со своей дочерью. До сих пор это казалось неразумным, учитывая необычную природу ее появления на свет. Однако если она и в самом деле такой талантливый детектив, как ты говоришь…

— Уж можешь не сомневаться.

— Значит, она вполне способна и сама обо мне узнать. Помнишь, меня один раз видела твоя приятельница Гвен, а ты частенько совершаешь одинокие прогулки в виртуальную реальность Поводы, которые ты придумываешь, не выдержат серьезного расследования, если Алиса как следует возьмется за дело.

— Тут ты прав.

— Ну как, Лидия? Давай устроим семейный праздник.

— И что скажем ей про тебя?

— Только, пожалуйста, ничего из того, что мы недавно узнали. Я еще и сам не до конца понял все, что поведал мне Сид. Сообщим ей, что я Вулфер Мартин Д'Амбри, житель Вирту и твой многолетний любовник. Она быстро сообразит остальное.

Лидия замолчала, а потом радостно улыбнулась:

— Мне нравится!

— Если у меня случится «провал» памяти…

— Ты же сам говорил, что это маловероятно. В любом случае, Амбри, чем больше я думаю о твоем предложении, тем больше прихожу к убеждению, что Алиса должна с тобой познакомиться. А коли случится худшее… — неожиданно серьезно добавила Лидия, но Амбри ее перебил:

— Да, я с тобой совершенно согласен. Давай поговорим с нашей Хранительницей, спросим у нее разрешения пригласить Алису.

Лидия потянула его за руку:

— Пойдем, мне не терпится поскорее все устроить. Амбри рассмеялся, и они отправились на поиски Хранительницы, живущей за Северным Ветром, чтобы узнать, не возражает ли она против того, чтобы они устроили вечеринку по случаю дня рождения Лидии. Хранительница пришла в восторг и пообещала помочь Лидии задуть все свечи на именинном торте.

Очень скоро Маркой и Вирджиния поняли, что Террама сказала им далеко не все относительно сокровища, которое отдала им на хранение. Уже через несколько дней после того, как она предоставила своего отпрыска их заботам. Маркой стал апатичным и вялым. Сперва он решил, будто потратил слишком много сил на лечение жителей царства, пострадавших во время атаки банды Сейджека, однако вскоре признал, что дело, по-видимому, совсем в другом.

Вирджиния немедленно предположила, что во всем виновата Террама. Она бросала яростные взгляды на запечатанное, напоминающее саркофаг силовое поле, окружавшее ребенка обитательницы Меру. Красноватый свет, текущий по поверхности поля, переливался разными оттенками и, казалось, не обращал ни малейшею внимания на гнев Вирджинии.

— Что у тебя болит? — спрашивала она Маркона, стараясь, чтобы голос звучал легко и весело; впрочем, ей не удавалось скрыть беспокойство. — Я имею в виду, может быть, в каком-нибудь определенном месте или времени апатия проникает особенно глубоко?

Маркой попытался запустить диагностическую программу, и… стандартная задача оказалась практически невыполнимой, поскольку он обнаружил, что ему становится все труднее и труднее поддерживал свои сисюмы в рабочем состоянии.

— Не знаю, — сказал он наконец. — Похоже, у меня возникают трудности с запуском новых программ, хотя справляться со старыми я еще в состоянии.

— Ты можешь локализовать источник, отнимающий у тебя энергию?

— Нет сил.

Вирджиния принялась грызть ноготь, а Маркой погрузился в коматозное состояние, ставшее для него характерным в последнее время. Тренировка, которую Вирджиния прошла для работы в Департаменте Разведки Вирту, не подготовила ее к ситуации вроде нынешней. По правде говоря, многие представители руководства ДРВ упорно продолжали считать, что Хранители являются всего лишь разновидностью прогов, живущих в той или иной местности.

Однако жизнь инвалида дала Вирджинии вполне достаточный опыт в общении с докторами и диагностической техникой. Взяв свой рюкзак, в котором лежал набор для изучения местности, она начала методично исследовать царство Маркона. Если уж быть честным до конца, эта сложная задача оказалась бы непосильной для любого другого человека — но Маркой перепрограммировал свою стандартную систему защиты таким образом, что дикие коты начинали мурлыкать при приближении Вирджинии, а колючий кустарник расступался, давая ей дорогу.

Закончив исследование, Вирджиния получила достаточно данных, подтверждающих ее первую гипотезу, и потому вернулась в центральную рощу. Маркона с трудом вышел из состояния бездействия, в которое теперь погружался все чаще и чаще.

— Маркой, как связаться с Террамой?

— При помощи молитвы, обращенной к тем, кто поселился на Высокой Меру, — слабым голосом ответил Хранитель.

— Нет, я имею в виду другое — что мы станем Делать, если возникнет необходимость срочно ее позвать?

— Срочно?

— Ну, например, если вдруг ребеночек упадет и ушибет головку.

— Дитя Террамы вряд ли на такое способно. Кроме того, я не думаю, что на данной стадии развития ребенок уже принял какой-то определенный вид.

— Марком! Пожалуйста, я хочу переговорить с Террамой. Существует ли способ с ней связаться — или я обязательно должна жечь благовония?

Марком промолчал. Вопрос оказался для него слишком трудным. Проблема была вовсе не в том, что эйон не мог придумать способа добраться до Террамы; просто он не мог выбрать из нескольких вариантов такой, который подошел бы лучше всего (например, позвать божество, занимающее не столь высокое положение и выполняющее роль посыльного), и отбросить те, что совсем не годились для данного случая (устроить на территории своего царства разрушительную бурю — Террама появилась бы немедленно). Будучи не в силах дать разумный ответ. Маркой погрузился в долгое, тягучее изучение вариантов.

Вирджиния не сердилась на возлюбленного; она отлично понимала, кто заслужил ее гнев, и, репетируя злую отповедь, почти забыла о том, насколько сильна обитательница Меру. Ее ярость стала еще более жгучая, когда она сообразила, что не может найти никакого другого способа привлечь к себе внимание Террамы, как воспользоваться советом Маркона и прибегнуть к молитве.

Родители Вирджинии были баптистами и самым искренним образом поклонялись мстительному Богу, который, по их мнению, послал им дочь-инвалида в качестве наказания за грехи, совершенные в юности. Поскольку ни отец, ни мать никогда не делали ничего дурного, разве что иногда забывали о хороших манерах, они считали себя наказанными несправедливо — должно быть, на космическом уровне возникла какая-то путаница и Бог послал им муки за чужие прегрешения. Видимо, только этим и объясняется то, что они так настойчиво, долго и истово молились около постели своей больной дочери.

Когда родители оказались не в состоянии за ней ухаживать, заботу о Вирджинии взяла на себя система национального здравоохранения. Случай Вирджинии фигурировал во всех отчетах как пример успеха, поскольку она сама зарабатывала себе на жизнь в Вирту и платила за лечение. И тем не менее, думая о своем стройном и здоровом виртуальном теле как о «настоящем», Вирджиния вспоминала молитвы, с которыми ее родители — желавшие ей только добра — обращались к богам, косвенно обвиняя их в болезни дочери и в том, что ей становилось все хуже и хуже (только почему-то она категорически отказывалась умирать).

Впрочем, Вирджиния понимала, что родителям приходится намного хуже, чем ей.

Все эти мысли пронеслись в голове Вирджинии, когда она пыталась придумать подходящее обращение к Терраму. Нельзя сказать, что Террама ей очень нравилась. Вирджиния знала, что даже ради Маркона не сможет назвать ее «доброй» или «святой» так, чтобы это прозвучало убедительно, однако со времен юности в ее сознании сохранились целые предложения, имеющие отношение к божественной каре и проклятию, и Вирджиния поняла, что имеет право ими воспользоваться, не погрешив против искренности.

Первым делом она опустилась на колени и положила руки на большой камень — именно такая поза предполагает униженную мольбу, обращенную к богам, и с успехом заменит религиозное рвение.

— Террама, — произнесла Вирджиния, словно пробуя новое имя на вкус. — Террама! Террама! Великая и могучая сила, определяющая очертания и форму Вирту! Террама! Великая мать с зеленой гривой волос и огромным животом, выслушай меня!

Вирджиния несколько раз повторила свое обращение Слова слетали с ее языка легко, точно она выучила их давным-давно, а сейчас они к ней вернулись. Постепенно призыв превратился в ритмичную, монотонную песнь. Она звала, но не умоляла. Она описывала происходящее, но не унижалась Вирджиния охрипла — и тогда на поверхности камня появился тонкий прохладный ручеек, который ласковым поцелуем коснулся ее губ. Она сделала несколько глотков, принимая дар Маркона и радуясь тому, что он все еще в состоянии контролировать происходящее. Затем, немного отдохнув, продолжила заклинание, раскрашивая его подробностями из Войны Начала Начал, о которой слышала от Маркона.

Снова и снова Вирджиния взывала к величественной богине, не позволяя себе впадать в отчаяние, хотя у нее начали болеть колени (впрочем, тут же из влажной земли появилась мягкая подушка моха, и ей стало немного удобнее), а губы отказывались подчиняться. Она не могла позволить себе потерять надежду и, значит, признаться в собственном бессилии — Маркой нуждался в помощи.

Замолчав на одно короткое мгновение, чтобы сделать новый глоток воды, Вирджиния вдруг заметила, что в рощу проник бледно-золотой луч света Подняв голову, продолжая возносить молитву, она увидена посланника богини.

Перед ней стоял юноша в коротенькой золотистой юбочке, словно сотканной из солнечных лучей. Его ноги в крылатых сандалиях не касались земли, а светлые волосы окружал золотистый нимб. Вирджиния вспомнила школьные уроки и имя посланника.

— Меркурий?

— Так гораздо лучше, чем когда тебя называют «Прыткий». Да, «Меркурий» вполне подойдет. А ты кто такая? Ты жительница Веритэ, но поклоняешься тайным богам Вирту, и твои молитвы поддерживает могущественный эйон.

— Я Вирджиния Тэллент. Маркой рассказал мне о тех, кто обитает на Меру. Я встречалась с Террамой. Мне нужно с ней поговорить.

Юноша громко расхохотался:

— Тебе нужно поговорить с Террамой? Сообщи мне свою просьбу. И я передам ее кому-нибудь из младших богов, возможно, он ее удовлетворит.

— Террама. Мне нужна только она.

— Неужели ты думаешь, что Террама придет, если ты ее позовешь? Неужели ты думаешь, будто я добровольно захочу стать посмешищем, сообщив ей, что какая-то девка из Веритэ требует личного внимания великой богини?

— Скажи, что Вирджиния Тэллент, подруга Маркона, желает с ней встретиться.

— Я должен знать зачем.

— Нет.

— В таком случае ничего у тебя не выйдет.

— Ну, тогда я возвращаюсь к своим молитвам. Когда Террама наконец снизойдет и решит меня выслушать, я обязательно сообщу, что ты отказался передать ей мою просьбу. В небесах будет очень красиво, когда твое золотое сияние крошечными звездочками раскрасит вселенную.

— Какая заносчивая девка!.. А что помешает мне превратить тебя в кучку пепла — в наказание за наглое поведение в присутствии божества?

Едва Меркурий договорил, как земля задрожала и с темного неба сорвались ослепительные молнии, которые ушли в землю прямо у него под ногами.

— Понятно. — Золотой юноша огляделся по сторонам. — Забавная ситуация!.. Ладно, я передам твои слова Терраме. Только не думай, что тебе или кому-нибудь другому удалось меня напугать.

— Ну что ты! — дерзко улыбнулась Вирджиния. — Большое тебе спасибо.

Вспышка золотистого света была единственным ей ответом.

Вирджиния упала на мох, прислонилась к скале и погладила рукой влажную землю:

— Спасибо, Маркой.

Террама согласилась встретиться с Вирджинией до наступления вечера. За это время отважная разведчица сообразила, что ее решение высказать возмущение поведением богини не совсем разумно. Когда зеленоволосая женщина, выбравшая на сей раз одеяние Весны (впрочем, воздушный плащ из крошечных листочков и цветов не скрывал пышных форм), появилась перед ней, Вирджиния отвесила низкий поклон:

— Спасибо, Террама, за то, что ты ответила на мой зов.

— Тебе удалось вывести из себя Прыткого. Я не могла не отреагировать на твою просьбу. Что случилось?

И хотя Вирджиния приняла твердое решение вести себя вежливо, она не сумела сдержаться.

— Твое дитя вытягивает энергию из владений Маркона!

— Правда?

Очень четко, словно отчитывалась в совете ДРВ, Вирджиния сообщила Терраме, какие сделала выводы, когда обошла царство Маркона. В заключение она указала на то, что в последнее время Маркой стал менее коммуникабельным. Ответ Хранителя на угрозу Меркурия является доказательством того, что он еще в силах взаимодействовать с окружающим миром — если данное взаимодействие не требует словесного выражения. Вирджиния посчитала, что Терраме не следует знать, в каком состоянии на самом деле находится Маркой.

Когда Вирджиния замолчала, Террама вздохнула:

— А ты думала, что, дав приют будущему Властелину Энтропии, царство Маркона не пострадает от побочных эффектов?

— Почему нас не предупредили?

— Мне не хотелось вступать с вами в препирательства. Кроме того, Маркой знал, что у него нет выбора.

— И тем не менее вполне возможно, что он предпочел бы смерть медленному истощению. Вряд ли Маркой добровольно согласился бы стать жертвой вампира.

Несколько минут Террама внимательно разглядывала Вирджинию.

— Прыткий прав, ты весьма заносчивая особа.

— Я предпочитаю считать себя реалисткой.

— Это что, шутка такая? Реалистка из реального мира? Хорошо, приведи мне какую-нибудь реальную или разумную причину, по которой я должна что-нибудь изменить.

Вирджиния заранее подготовилась к такому вопросу.

— Ты сказала Маркону, что будешь уважать и всячески поддерживать его нейтралитет…

— Ради собственного удобства.

— Вот именно. Но если окружающие заметят, как он слаб, другие Хранители начнут задумываться. В результате кто-нибудь на него нападет — в таком случае твоему чаду грозит опасность — или пойдут сплетни. А ведь именно желание сохранить в тайне местопребывание ребенка и привело тебя к Маркону.

— Я не забыла… Ладно, но чтобы сплетничать, нужно хоть что-нибудь знать.

— Меркурий знает достаточно — ты же ответила на мою молитву. Найдутся умники, которые выдвинут несколько гипотез, основываясь на тех фактах, что банда Сейджека атаковала владения Маркона, а потом отступила… Нелогично, учитывая, что Маркой не в силах оказать настоящее сопротивление.

На лице Террамы появилось задумчивое выражение, она явно размышляла над доводами Вирджинии. Раздражение исчезло с лица обитательницы Меру, а в ее голосе прозвучали уважительные нотки.

— Да, в твоих словах есть разумное зерно. Возможно, Маркон должен действовать на полную мощь, если я хочу, чтобы он мне послужил. Я внесу изменения в систему, отвечающую за энергетику моего малыша. Таким образом, влияние побочных эффектов на Маркона снизится.

— Спасибо.

Террама взмахнула над саркофагом рукой. Сияние, окружавшее его, изменилось — самые разнообразные оттенки красного ярко вспыхнули и замерцали. Террама внесла еще какие-то изменения — в результате силовое поле сначала стало светло-зеленым, словно молодая трава весной, затем немного потемнело, напомнив Вирджинии листочки ранним летом, и наконец вобрало в себя густой цвет сосновых иголок.

Закончив, богиня протянула руку и прикоснулась к подбородку Вирджинии, заглянув ей в глаза.

— Ты можешь стать для меня опасной, Вирджиния Тэллент. Я буду за тобой присматривать. Маркону следует отослать тебя назад, в Веритэ.

— Я с ним поговорю, — пообещала Вирджиния. Террама рассмеялась и опустила руку. — Полагаю, обязательно поговоришь, и не сомневаюсь, к какому решению вы оба придете!

— Богам положено все знать, — поклонившись, ответила Вирджиния.

— Верно, — согласилась с ней Террама. — Не забывай.

В саду Танатоса имелось множество беседок, убитых мертвыми цветами, рек, в которых кипела кровь, и фонтанов, извергающих пламя. Кое-где на лепестках цветов еще темнели пятна желтого цвета, другие когда-то были розами. Их запах напоминал аромат изысканных духов, окутывающий пустой флакон, когда сама драгоценная жидкость уже давно превратилась в воспоминание.

Танатос предложил Джею стул, предоставив его спутникам самим позаботиться о себе. Мизар устроился возле ног Джея, где-то посередине между старым и новым хозяином. Транто встал за спиной юноши и чуть сбоку. Все еще не уверенная в том, как долго хозяин замка будет держаться дружелюбно, Дьюби взобралась на голову огромного фанта.

Властелин Непостижимых Полей сел в древнее плетеное кресло с высокой спинкой. Это похожее на чрезвычайно сложную корзину из ротанга сооружение служило троном правительнице одного из островов в Полинезии — до тех пор, пока ей не отказал здравый смысл и она не посчитала, что пироги и каноэ смогут успешно бросить вызов британским парусным судам, воевавшим на стороне соседей. Ее монархия погибла под грохот пушечных залпов, а плетеное кресло вместе с правительницей поглотило ревущее пламя.

Фекда обернулась вокруг руки своего господина, а слуги, которых Танатос смастерил из обломков металла, принесли пальмовое вино и довольно необычное угощение. Из вежливости Джей взял бокал вина. Танатос ни к чему не прикасался.

— Итак, Джей Доннерджек, ты готов послушать сказку?

— Как пожелаете, сэр.

— Хорошо. Я так желаю.

Танатос не пошевелился, но у Джея возникло ощущение, будто он вздохнул — или, может быть, по дворцу пронесся порыв ветра?

— Задолго до твоего рождения, даже прежде, чем твой отец пришел в Вирту, чтобы заняться здесь своими исследованиями, и остался, потому что полюбил женщину, впоследствии ставшую твоей матерью, человек по имени Уоррен Банза обещал исполнить небывалый волшебный трюк.

Так вот, Уоррен Банза… Подожди-ка, а что ты про него знаешь, Джей Доннерджек? Продемонстрируй мне, какое образование ты получил в доме своего отца.

Джею очень не понравилась насмешка, прозвучавшая в голосе Танатоса и адресованная Дэку и его отцу, однако он послушно и совершенно спокойно принялся отвечать на вопрос:

— Уоррен Банза являлся специалистом по компьютерам, как и мой отец, но программирование не было его сильной стороной. Во многих отношениях Банза находился где-то посередине между моим отцом, больше всего интересовавшимся тем, как все устроено, и Рисом Джорданом, бесконечно задававшим вопросы касательно структуры человеческого сознания и восприятия. Существует единодушное мнение, будто бы Уоррен Банза, сам того не желая, стал причиной разрушения системы, которое и привело к созданию Вирту.

— Последнее предположение истинно, — перебил Танатос, — до определенной степени, хотя слово «создание» великолепно характеризует высокомерие людей. «Доступ» — вот более подходящий термин. Впрочем, продолжай, Джей.

— Рис мне говорил, что у Банзы было хобби — магия, точнее, сценическая магия. Ну, разные там трюки с зеркалами, ловкость рук, исчезновения и тому подобные штучки. Он пользовался не такой популярностью, как Гарри Гудини[53] в свое время, но, по мнению Риса, вовсе не из-за отсутствия таланта. Просто люди так устали от трюков с виртуальной реальностью (даже в сравнительно примитивные времена, до возникновения Вирту), что потеряли вкус и лишились способности верить в чудеса.

Танатос рассмеялся, и этот звук напомнил Джею звон бьющегося стекла.

— Запомни свои последние слова — о вере, Джей. Они имеют отношение к теме нашего дальнейшего разговора. Так, что еще тебе известно про Банзу?

— Как вы уже сказали, сэр, он объявил, что намерен продемонстрировать грандиозный магический трюк, обернулся веревками и цепями, словно собирался совершить чрезвычайно сложный побег, и спрыгнул с самолета в Веритэ. До земли он так и не добрался. Банза бесследно исчез. Поиски тела ничего не дали, была обещана награда тому, кто сможет хоть что-нибудь о нем сообщить… Ничего. В Веритэ до сих пор ведутся споры — явилось ли исчезновение Банзы тем самым грандиозным трюком, или в его планы входило сотворить что-то другое. Насколько мне известно, ответа не знает никто.

Джей поднял бокал с пальмовым вином и сделал небольшой глоток, чтобы показать, что рассказ закончен. Однако в словах Танатоса он не услышал одобрения; скорее, наоборот, прочитал порицание.

— Если бы твой отец позволил тебе получить образование здесь, как входило в мои намерения, ты знал бы, куда подевался Уоррен Банза. То, что ты должен для меня сделать, связано с ним самым тесным образом. Тебе известно что-нибудь про Великий Поток или богов на Меру?

— Алиот время от времени рассказывает мне сказки. Но не более того.

— По крайней мере честно. Очень хорошо. Я продолжу. Прикажи устройству, которое у тебя на запястье, чтобы оно записывало рассказ, мне совсем не хочется повторять его несколько раз.

Джей удивленно приподнял брови — он и представить себе не мог, что Танатос знает о способностях тайного эйона. Впрочем, Джей тут же сделал себе мысленный выговор. Мизар находился рядом с ним в тот день, когда браслет «проснулся», Дьюби тоже видела его в действии — Браслет, записывай, — велел юноша, и оранжевая вспышка подтвердила, что приказ принят.

Если Танатос и улыбнулся отказу эйона признать присутствие Джона Д'Арси Доннерджека в каком бы то ни было виде, никто этого не заметил.

— Уоррен Банза и в самом деле собирался продемонстрировать нечто более изысканное, чем полное исчезновение с лица Веритэ. Он планировал устроить красочное шоу и показать то, что многие люди даже сейчас с насмешкой объявят невозможным. Он намеревался пересечь границу между Вирту и Веритэ, не прибегая к помощи ваших отвратительных кушеток — и в своем собственном теле.

Джей от изумления раскрыл рот. Его переполняли самые противоречивые чувства — от удивления до, как это ни странно, ревности. Он так долго считал свою способность уникальной… Узнав о том, что кто-то давным-давно попытался сделать то же самое, Джей Доннерджек почувствовал себя униженным.

— У Банзы получилось?

— И да, и нет, — загадочно ответил Танатос. — Прибор сработал успешно и перенес Банзу через интерфейс, но переход беднягу убил. Когда он умер внутри Вирту и стал существом Вирту, возникло несколько побочных эффектов. Один из них — о котором ты, вне всякого сомнения, уже догадался — заключается в том, что Банза попал в мое царство. Попасть-то он попал, однако лишь до определенной степени.

Уоррен Банза не понимал — многие не хотят смириться с этим и сейчас, — что космология Вирту сложна и понять ее в состоянии лишь обитатели Меру — и я сам, естественно. — Танатос рассмеялся; его смех походил на стук костей друг о друга. — Самые древние Хранители страдают чрезмерным высокомерием, считая, будто Вирту является первой вселенной, а Веритэ — второстепенной. Кое-кто из них и вовсе называет Веритэ пригородом Вирту. Учение церкви Элиш основано как раз на такой теории.

Однако Уоррен Банза не знал, да и не мог знать, что роль, которую он сыграл в развязывании Войны Начала Начал, сделала его в Вирту мифологическим существом.

— Вы хотите сказать, что он бог?

— Бог? Нет, не совсем. Скорее, Банза принадлежит к компании тех, кто, с одной стороны, не совсем смертей, а с другой — является фигурой неопределенной — таких немало в мифологии коренных жителей Северной Америки.

— Ловкач? — вдруг спросил Транто.

— Что-то вроде, но еще и божественный герой. Достаточно сказать, что когда Уоррен Банза погиб во время перехода, кое-что из его сути проникло в наши мифы. Он умер, но был канонизирован и превратился в Волынщика, Мастера и Того Кто Ждет. Тут мы его и оставим, потому что он перестает меня занимать.

Джей взял себя в руки и не задал вопроса, который чуть не сорвался с его языка, — наверняка за ответом Танатоса последуют новые сухие комментарии о том, что он недостаточно хорошо образован.

— Меня интересуют события, происшедшие незадолго до твоего зачатия. Я наводил порядок в своем царстве, когда Алиот сообщил, что в Непостижимых Полях появились незваные гости. Да будет тебе известно, что до того момента, как Джон Д'Арси Доннерджек проложил в мои владения туристический маршрут, посетители прибывали сюда только одним путем.

Танатос замолчал, а Дыоби, наклонившись к Джею, прошептала:

— Он шутит.

Джей улыбнулся, попытался рассмеяться. Танатос громко расхохотался — словно вдруг зазвонили разбитые колокола.

— Твой отец тоже никак не мог поверить в то, что я умею шутить, Джей. Странно.

— Нисколько, — ответил юноша. — Мы не считаем смерть поводом для веселья, в особенности если учесть, что она забирает любимых нами людей. Трудно представить себе смеющуюся Смерть — разве что какой-нибудь злой шутке.

— Ну, что же, справедливо и весьма мягко сказано. Хорошо, я постараюсь больше не шутить, буду просто излагать тебе суть.

Алиот привел меня к северной границе Непостижимых Полей, где мы увидели двоих людей — мужчину и женщину, — которые что-то искали в кучах разлагающейся материи. Я заметил, как они положили в свой мешок какой-то предмет, но, прежде чем я сумел до них добраться, им удалось сбежать с украденным.

— Вы их узнали? — спросил Джей.

— У меня есть кое-какие идеи; частью твоей задачи как раз и является подтвердить мои догадки. Когда воры скрылись, я создал Мизара и отправил его за ними в погоню.

Мизар поднял голову и тихонько заскулил:

— Я не… помню.

— Нет, Мизар, не помнишь, — сказал Танатос и, не вставая с плетеного кресла, погладил оранжевый кусок ковра, служивший ухом диковинному псу. — Я пришел к выводу, что в своих поисках ты добился гораздо большего успеха, чем я рассчитывал, нагнал воров, но, увидев, что не сможешь их захватить, успел послать мне сигнал, о котором мы с тобой договорились. А потом они на тебя напали.

Я последовал за тобой к Меру, самой высокой горе, где поселились боги. Я не сумел тебя найти — единственным доказательством того, что ты там побывал, оказался кусочек проволоки, служивший одним из твоих хвостов. Я наткнулся на него у самого подножия.

Мне потребовалось немало времени на поиски, моя собачка, и когда я тебя все-таки встретил, оказалось, что все воспоминания о происшедшем стерты из твоей памяти, Я тебя восстановил — насколько смог — и поручил охранять Джея… Впрочем, я отвлекся от своего повествования.

— Ничего страшного, сэр, — кашлянув, промолвил Джей. — Меня всегда интересовало, откуда Мизар взялся.

— История Мизара — всего лишь малая часть того, что ты должен знать, чтобы справиться с моим заданием.

— Да, сэр.

— Я вернулся в Непостижимые Поля и принялся исследовать район, в котором видел непрошеных гостей. Я примерно знал, что находится в тех краях, но мне хотелось получить подтверждение своим догадкам — и опасениям. И я его получил. Джей Доннерджек, тебя не удивляет, что и я могу испытывать страх? Поверь, все разумные существа пугаются, столкнувшись с тем, что может положить конец привычному порядку… Когда я изучал район Непостижимых Полей, где рылись чужаки, я обнаружил, что пропала всего лишь одна вещь — но этого вполне достаточно для возникновения серьезных проблем и неприятностей.

Танатос замолчал, и Джей увидел, что прячущиеся внутри длинных черных рукавов белые тонкие пальцы сжали подлокотник кресла. Костяшки уже не могли побелеть больше, зато хрупкий ротанг захрустел и смялся.

— В том месте покоился Уоррен Банза, Джей. Он сам и его чудесный прибор. Я никогда не трогаю тело и все, что ему принадлежит, до того момента, пока в них не возникает нужда. После тех событий я стал вести себя осторожнее, в моем дворце есть несколько свободных и отлично защищенных комнат… Но я снова отвлекаюсь.

Старательно исследовав кучи хлама, я обнаружил обрывки одежды, расчлененный скелет и череп Уоррена Банзы. Однако прибора мне найти не удалось. Исчезли даже те его детали, что были вживлены в тело.

Тогда я решил подождать — а что еще мне оставалось делать? Я не могу взойти на Меру, потому что те, кто поселился на склонах горы, бессмертны, пока они там находятся. Впрочем, существует некое равновесие — Непостижимые Поля для них закрыты.

— Понятно, — кивнул Джей. — Но мне туда вход не воспрещен, правильно?

— Правильно. Поскольку твои родители рождены в Вирту и Веритэ, ты, вероятно, обладаешь способностями, которых лишен бедняга Мизар. Я не думаю, что какой-нибудь представитель Веритэ в силах найти дорогу в то высокогорное царство — в отличие от тех, кто живет в виртуальной реальности (если, конечно, внутри их базовой программы нет специального запрета). С другой стороны, я не уверен, что тот, кто имеет непосредственное отношение к Вирту, сможет безнаказанно там разгуливать и вынюхивать секреты Верховной Тройки. Поклоняешься ты им или нет, они все-таки боги Вирту.

— Значит, вы хотите, чтобы я туда отправился.

— Да. Тебе предстоит решить три задачи. Во-первых, найти и забрать — если получится, конечно — детали прибора, принадлежавшего Уоррену Банзе. Во-вторых, раздобыть для меня информацию об армиях, которые собираются на Меру и в ее окрестностях.

— Об армиях?

— Я именно так и сказал. В-третьих, отыскать доказательства, подтверждающие имена воров, укравших у меня прибор Банзы. Чем надежнее будут доказательства, тем лучше.

— Надежнее? Например, подписанное самим преступником признание?

— Сомневаюсь, что такое возможно. Но простой записи или свидетеля будет достаточно…

— Игра — та самая, о которой вы говорили раньше, верно? — Дьюби рассмеялась.

— Игра, в которой появилось гораздо больше неожиданных поворотов и сложных задач, чем я предполагал вначале, когда так легко говорил о «развлечении», Дьюби;

Обитатели Меру решили изменить ткань реальности и сделать Веритэ площадкой для игр. То, что у меня украли, поможет им претворить свои замыслы в жизнь.

— А вам какое дело? — спросил Джей. — Если Вирту разрастется, то и ваши владения увеличатся, так?

— Слишком просто, дитя мое, — ответил Танатос. — Выполни мое задание и при этом останься в живых, а потом мы поговорим с тобой о метафизике.

— Обещаете?

— Ты смеешь требовать у меня обещание?

— Я хочу знать. Потому что чувствую себя пешкой на большой шахматной доске. — Джей умоляюще протянул к нему руки. — Сделайте ход и позвольте мне стать слоном.

— Мне нравится, как ты держишься. Хорошо, Джей Доннерджек, когда вернешься, я продолжу твое образование.

— Позвольте задать еще один вопрос.

— Оставляю за собой право не давать ответа.

— Естественно. Зачем вам выяснять, кто проник в Непостижимые Поля? Если живущие на Меру боги не подчиняются вашей власти, какая польза от того, что вы узнаете их имена?

— Ошибаешься, Джей Доннерджек! Покидая Меру и лишаясь защиты, младшие боги боятся меня не меньше смертных. Я не мог добраться только до троих Верховных. Но если кто-то из них проник тогда на мою территорию, в таком случае он — или даже они — оказался в моей власти. Тень Непостижимых Полей коснулась их всего один раз, однако теперь я в состоянии справиться с врагом.

Джею стало не по себе. В хриплом голосе Танатоса вдруг появилась невыразимая мощь.

— Видишь ли, Джей Доннерджек, общеизвестно, что я всегда оказываюсь в нужном месте в нужное время. В мои намерения входит доказать это еще раз — смертью высших богов.

ГЛАВА 10

Раньше эти калифорнийские земли являлись частью Лос-Анджелеса. Затем штаты к северу и востоку от протянувшейся до самого горизонта пустыни, где были проведены ирригационные работы, положили конец пиратской добыче ресурсов, которые, по их мнению, принадлежали только им. Существование виртуальной реальности привело к тому, что необходимость селиться поблизости от крупных городов отпала, а виртуальные путешествия заметно снизили доходы кинопромышленности.

Когда-нибудь в результате добычи воды на астероидах огромные глыбы льда превратятся в исполинские резервуары, или можно будет использовать сложную технологию транспортировки для доставки побочных продуктов восточных наводнений на засушливый запад. Возможно, наступят времена, когда люди снова будут наслаждаться театральным искусством или станут посещать парки отдыха, где риск (пусть и минимальный) является реальным, а не виртуальным. Но сейчас Лос-Анджелес превратился в совсем маленький городок, не имеющий ничего общего с тем, каким он был в прошлом.

Впрочем, дороги и коммуникационные системы там функционировали, материалов для строительства оставалось предостаточно, да и Голливуд еще окончательно не прекратил своего существования. И потому Церковь Элиш прибыла в Калифорнию, чтобы сделать ее сценой своего второго Торжества.

Рэндалл Келси вернулся домой после окончания смены и обнаружил на виртуальном терминале послание от Бена Квинана. Прежде чем с ним связаться, Рэндалл решил сначала принять душ, перекусить и пролистать журнал. И вовсе не потому, что избегал Квинана, сказал он себе; просто виртуальный коллега временами оказывался весьма утомительным собеседником.

Далеко не все представители Вирту понимали, что физические возможности человеческого тела не бесконечны. Нечто похожее они испытывали, когда им приходилось превышать ограничения, накладываемые на них персональной программой. А если такая программа оказывалась очень сложной — как в случае Квинана, — им не дано было понять, что такое усталость.

В конце концов Келси включил связь второго уровня и сообщил Квинану, что освободился. Бен мгновенно ответил на его вызов — значит, ждал появления Рэндалла и приказал соединить с ним немедленно. Не зная, радоваться или заподозрить неладное, Келси поздоровался:

— Привет, Бен. Как успехи?

— Билеты продаются, — пожав плечами, ответил Квинан. — А в остальном… Трудно сказать. Многое зависит от того, согласятся ли боги с нами сотрудничать. Вы же знаете, какие они высокомерные. Меня гораздо больше интересует, как идут дела на вашем фронте.

— Мы расчистили место, строительство зиккуратов продвигается неплохо. Транспортные маршруты налажены, а Ауд превзошел себя — надеюсь, на сей раз толпа не доставит нам никаких неприятностей.

— Никак не могу привыкнуть к мысли, что все работы ведутся вручную, без использования программирования, — проговорил Квинан. Его серые глаза горели почти религиозной страстью. — Наверное, это потрясающе!

— Если вам нравится, когда пыль и грязь набиваются в глаза, волосы и рот, если вам доставляет удовольствие головная боль от постоянного грохота строительных машин. — Келси рассмеялся. — И если вас радует необходимость принимать во внимание реальные законы физики, когда нет возможности прибегнуть к помощи местного эйона и попросить его изменить их таким образом, чтобы вы могли претворить в жизнь свой замысел… Нет, я бы лучше возглавил виртуальный проект. Хвала богам, я всего лишь помощник и не отвечаю за строительство в целом.

— Ну, не знаю… — Келси показалось, что ему не удалось убедить Квинана. — Не могли бы вы меня навестить? Хочу с вами побеседовать… по личному делу. Воспользуйтесь третьей станцией.

Келси нахмурился. Первым его побуждением было отказаться — сославшись на то, что ему необходимо быть на работе завтра утром, что он устал… придумать какую угодно причину. Затем он вспомнил, что Квинан по-прежнему его начальник (внутри Церкви) и потому он обязан его выслушать.

— Мне нужно проверить, открыты ли ворота у нас в общежитии.

— Я об этом позабочусь, — пообещал Квинан. — Жду вас в своей резиденции. Координаты помните?

— Да.

— Отлично! И большое вам спасибо, Отключая связь, Келси тихонько напевал про себя. Надел легкий хлопчатобумажный костюм и тапочки, причесался и пошел в подвал, где имелись устройства для перехода в Вирту, специально сооруженные здесь для удобства рабочих. Как Бен и обещал, кушетка была свободна. Положив на нее руку, Рэндалл почувствовал, что она еще теплая — по-видимому, кому-то пришлось срочно отказаться от путешествия.

Раздевшись и прибегнув к помощи телекинеза, он установил все звенья на места. Затем отдал приказ и погрузился в серый туман. Когда эйон, отвечающий за работу сети, взялся за дело, Келси сообщил ему координаты и приготовился к путешествию в район Вирту, где жили представители Церкви Элиш.

Хотя теоретически пространство внутри Вирту считалось бесконечным, в реальности прогу средней сложности или эйону не хватало памяти, чтобы поддерживать порядок в своих владениях и одновременно отвлекаться на другие проблемы. Поэтому они «снимали» пространство у Хранителей и подстраивали для своих целей. Некоторые из таких районов имели эквиваленты «зонной регулировки», при помощи которой поддерживалась та или иная тема. Другие же были эклектичными, в них не преобладал никакой определенный стиль. В такой район как раз и спешил сейчас Келси.

Внешний вид резиденции Квинана постоянно менялся, отражая настроения и пристрастия хозяина. Сегодня она напоминала хоган, в каких жили индейцы навахо, — круглое деревянное сооружение с глиняными стенами и покатой крышей. Справа от дома Квинана стоял роскошный особняк, а слева — миниатюрный мавританский дворец. Вход в резиденцию оказался где-то сбоку.

Квинан был одет в поношенные голубые джинсы и ковбойскую рубашку с серебряными пуговицами, а его волосы (такие же седые, как и всегда) украшала широкая лента. Отодвинув в сторону одеяло, прикрывавшее вход, Бен провел гостя в круглую комнату — в самом центре находился простой очаг, на стенах висели предметы, необходимые в быту, а пол устилали ковры с изысканным сложным рисунком.

— Спасибо, что согласились со мной встретиться, Рэндалл.

— Я сделал это с радостью. А у вас тут интересно.

— Хоган навахо. С каким наслаждением я его создавал!.. Своего рода компенсация за то, что мне не пришлось участвовать в строительстве в Калифорнии.

— Боюсь, что от работы там вы не получили бы никакого удовольствия, — проговорил Келси и прошел вслед за Квинаном в хоган.

— Встаньте слева от огня, — сказал Квинан, чуть подтолкнув гостя вперед. — Традиционно хоган сооружается таким образом, чтобы дверь выходила на восток. Южная часть очага предназначается для мужчин, северная — для женщин.

— А западная? — поинтересовался Келси, заметив, что именно там его и оставил хозяин хогана.

— Для почетных гостей, — радостно улыбаясь, сообщил Квинан. — Садитесь прямо на ковер — вы увидите, очень удобно. Рисунки и сами ткани взяты мной из базы данных Уилрайта. Выпьете что-нибудь?

— Только ничего необычного, никакого козьего молока.

— Нет-нет. У меня тут самый настоящий бар — на все вкусы.

— Тогда кофе. Трудный выдался день.

— Хорошо, пусть будет кофе. Есть еще и печенье.

— Прекрасно.

Когда они устроились на ковре с чашками кофе и тарелочками с печеньем в руках, Квинан надолго замолчал, и Келси решил, что тот сосредоточил часть своего внимания на чем-то другом. Когда они только начинали вместе работать, Келси не знал, является ли Квинан сложным прогом или настоящим эйоном. Чем ближе он с ним знакомился, тем больше убеждался в том, что Квинан — эйон. Но поскольку сам Квинан никогда данную тему не обсуждал, Келси считал, что задавать вопросы невежливо.

— Мы здесь совсем одни, — через некоторое время заявил Квинан. — Я говорю это для того, чтобы вы знали — наша беседа останется исключительно приватной, о ней не узнает никто.

— Гм-м, спасибо.

Квинан взял клубок ниток, немного размотал, соорудил из него нечто напоминающее «колыбель для кошки»[54] и, как показалось Келси, полностью сосредоточился на создании сложного рисунка.

— Я не знаю, с чего начать. Мне захотелось обсудить с вами… мои соображения по нескольким причинам. Прежде всего, мы уже довольно давно работаем вместе. Возможно, вы единственный житель Веритэ, с которым я чувствую себя удобно, — я знаю, вы постоянно стараетесь понять нас, виртуанцев, и разобраться в нашем отношении к реальности. Кроме того, я заметил, что вы обладаете способностью думать и делать самостоятельные выводы.

— Однако я совершил несколько очень серьезных ошибок, — сухо напомнил ему Келси. — Например, не сумел понять, что интерес Артура Идена к нашей церкви инспирирован не только духовными соображениями.

— А как вы могли понять? Идену удалось одурачить многих — просто начальство обвинило вас в собственной недальновидности. Среди представителей Церкви немало личностей, чей интерес не имеет никакого отношения к духовности.

— Я потрясен и не нахожу слов.

— Конечно. Как вы относитесь к получению прибыли от продажи футболок?

— Вам же известно, что мое имя используется нашей Церковью лишь в качестве прикрытия.

— Вы потрясены… Рэндалл, вы думающий человек, вы работаете больше многих других, и вам удается сохранять чувство юмора, когда речь заходит о происходящем.

— Мне кажется, я должен вас поблагодарить за изысканный комплимент.

Бен Квинан опустил руки, нитки повисли между пальцами. Подняв голову, он пристально посмотрел на Келси.

— Рэндалл, как-то раз вы выразили сомнение в том, следует ли допускать древних богов в Веритэ — ведь неизвестно, каким образом их система ценностей и могущество войдут во взаимодействие с системой ценностей, принятой в Веритэ.

— Помню.

— Тогда я высказал вам в ответ общепринятое мнение, однако теперь, когда мне самому довелось поработать с великими, я сам начал сомневаться и подумал, что вы, возможно, правы. Что вам известно о богах Вирту?

Келси нахмурился, удивившись неожиданной смене темы разговора.

— Я знаю, что они существуют; многие эйоны поклоняются им, а не богам Веритэ. Пару раз я слышал, что «боги», которые приходят в наши храмы во время церемоний, не имеют никакого отношения к возродившимся богам древнего Вавилона и Шумер, а являются второстепенными божествами Вирту, которые лишь исполняют свои роли и наслаждаются тем, что находятся в центре всеобщего внимания.

— Оказывается, вы внимательный человек и присушиваетесь к тому, что говорят вокруг. Впрочем, я не удивлен. Я всегда знал, что вы многое замечаете, хотя предпочитаете помалкивать.

— И что?

— А если я скажу, что вы во многом правы? Только на самом деле все гораздо сложнее.

— Если бы мне такое сказали, я бы попросил пояснить, что я упустил.

— И снова меня не удивил бы ваш вопрос. Хорошо, Рэндалл, считайте, что вам сказали. Прославляя богов Шумер и Вавилона, Церковь Элиш прославляет и богов Вирту.

— Это что, и фа, нечто вроде театрального представления?

— Ничего подобного. Церковь Элиш абсолютно права относительно одного из своих основополагающих постулатов. Вирту является воротами в коллективное подсознание человеческой расы — местом, где рождаются мифы. Если боги Вирту начинают играть ту или иную роль, они принимают обличье выбранного ими существа, до малейших деталей имитируя его поведение и внешний вид. В некоторых случаях, когда речь шла о самых великих представителях пантеона, Вирту сохранила богов, в то время как те, кто им поклонялись, давно превратились в прах.

— Значит, тогда в Центральном парке нашим глазам действительно предстал Мардук.

— Правильно. И чем больше я имею дело с богами, тем больше убеждаюсь, что высокомерие и равнодушие к правам и привилегиям отдельных личностей, столь характерные для древних богов, проникает в психику тех, кто поселился на Меру. Не поймите меня не правильно — они с уважением относятся к человечеству в целом, поскольку оно им поклоняется, но один человек для них пустое место.

— В легендах Шумер и Вавилона имеется история о наводнении, которое чуть не уничтожило все живое на земле'.

— Верно.

— Из ваших слов следует, что древнее отношение к людям возвращается и набирает силу.

— Да, хотя, возможно, и в менее деструктивной форме. Помните, в легенде про Наводнение боги в конце концов пожалели о содеянном и спасли необходимое количество живых существ, чтобы раса возродилась.

— Но судьба одного человека…

— Даже города или целого народа…

— Для богов меньше, чем ничто.

— Именно.

— А мы надрываемся для того, чтобы обеспечить им свободный доступ в Веритэ.

— Боюсь, что так дело и обстоит.

— Господи Иисусе!

— Иисус был гораздо более мягким богом, чем те, кого Церковь Элиш намеревается выпустить на территорию Веритэ.

— Бел Мардук, ревнивая Иштар, яростный Энлиль…

— У меня сложилось впечатление, что вы напуганы, Рэндалл, и удивлены. Почему? Неужели я рассказал вам нечто более ужасное, чем то, о чем вы и сами уже догадались и чего опасались?

— Нет, я перестал бояться, Бен. Во-первых, вы привели мне вполне убедительные доводы. Затем наше торжество в Центральном парке превратилось в самое настоящее безобразие, но Иерофант держался уверенно и нисколько не сомневался в том, что мы сможем повернуть все в свою пользу.

— Иерофант. Да, Иерофант. А скажите-ка мне, Рэндалл, вы никогда не задумывались над тем, почему вдруг Иерофант начал распространять учение Церкви Элиш?

— Я считал, что он хотел добиться большего уважения для Вирту и ее потенциальных возможностей. Ведь и в самом деле глупо, что самый потрясающий артефакт, созданный людьми, используется всего лишь в качестве места для работы и развлечений. Церковь Элиш призывает своих прихожан ценить огромный потенциал и могущество Вирту.

— Мне жаль, что я не могу в это поверить, друг мой. Хотя раньше я именно так и считал.

— Вы хотите сказать, что Иерофантом двигали какие-то свои, скрытые побуждения?

— Конечно. Более того, я знаю, что вы разделяете мои подозрения. Мы оба с вами находились в подвальном этаже, если можно так выразиться, развития проекта перехода.

— Да, верно. Я помню, как мы внесли первые модификации в кушетки.

— И позднее, когда мы искали добровольцев для звеньев передачи.

— Разве такое забывается? Ведь именно из-за того, что ему предложили стать добровольцем в таком проекте, Эммануэль Дэвис — Артур Иден — ушел в подполье.

— А теперь мы решаем задачу перехода богов.

— Не понимаю, почему вы так обеспокоены, Бен. По-моему, вы всегда мечтали получить возможность путешествовать в Веритэ, как я — в Вирту. Когда это станет доступ но богам, за ними последуют и эйоны.

Мимолетная улыбка коснулась губ Бена Квинана.

— Тут вы правы. Однако мне совсем не нравится идея путешествий в Веритэ, где будут править боги и демоны Вирту. Меня вполне устраивает власть Хранителя, и я хочу жить в мире, в котором нет действующих богов.

Келси снял кофейник с крючка над очагом, наполнил свою чашку, взял с тарелки еще одно печенье.

— Но что мы можем сделать, Бен? Даже если мы решим саботировать торжества, будет организован новый праздник.

— Конечно.

— А кроме того, меня совсем не привлекает идея донести наши предположения до средств массовой информации. Посмотрите, что произошло с Иденом. Его откровения были гораздо безобиднее, чем то, что мы сейчас с вами обсуждаем, но он продолжает скрываться, опасаясь мести Церкви Элиш. Может быть, он так и умрет, не получив возможности снова стать самим собой.

— Да.

— Не сомневаюсь, что у вас есть какое-то предложение.

— Угу. Но оно вам не понравится.

— А вы рискните. Мне вообще не нравится то, что я услышал.

Поднявшись с пола, Квинан начал расхаживать между дверью и очагом.

— Я уже говорил, что ваши сведения относительно богов Вирту правильны, но лишь до некоторой степени. Мы называем наших богов Боги на Меру (поскольку они поселились на горе Меру) или Те, кто Наверху. Трое самых главных — Верховные.

— Продумано неплохо.

— А чего еще вы ждали от кучки компьютерных программ? У меня есть свидетельства того, что один из Верховных объединился с Иерофантом. Кроме того, он привлекает к участию в своих авантюрах малых богов и, возможно, является одним из вдохновителей идеи физического перехода в Веритэ.

— Вполне логично. Радикальные изменения никогда не возникают из ничего, а Боги на Меру должны обладать блестящими способностями, чтобы придать роль высших существ среди интеллектов, рожденных компьютерными программами.

— Блестящими способностями? Возможно, вы правы. Они наделены громадной властью и могуществом и, вне всякого сомнения, знают обо всем, что творится в их царстве. Однако высокое положение не защищает их от соперничества, а Верховная Тройка не имеет себе равных.

— Полагаю, кроме самих себя.

— Я предлагаю объединиться с одним из противников союзника Иерофанта.

— Минутку, Бен. Разговоры о «союзнике Иерофанта» и «противнике союзника» становятся слишком для меня сложными. У вас что, нет для них имен?

Помолчав немного, Квинан сказал:

— Назовем Верховную Тройку: Морепа, Небопа и Террама. Союзником Иерофанта является Небопа.

— Какие замечательные имена.

— Нечего язвить, Рэндалл. При переводе имена большинства ваших богов звучат нисколько не лучше.

— На самом деле я вовсе и не собирался язвить. И с кем же вы хотите объединиться? С Террамой? Квинана передернуло.

— Ни в коем случае! Вот уж расчетливая сука. Рядом с ней мне всегда становится не по себе.

— Звучит так, будто вы с ними знакомы лично.

— Не совсем. Хотя когда что-то является частью твоей базовой программы, уходящей корнями в далекое прошлое, очень трудно не испытывать определенных, пусть и примитивных, эмоций.

— Наверное… боюсь, что моя родная культура растеряла столь сильные религиозные чувства.

— Как и большинство культур Веритэ, ориентированных на развитие науки, — именно это и привлекло большинство прихожан в Церковь Элиш. Однако я отвлекся. Морепа и Небопа всегда соперничали друг с другом. Сомневаюсь, что Морепе понравится, если Небопа получит преимущество. Я предлагаю вот что — мы заключим союз с Морепой, дадим ему необходимую информацию и поможем уравнять силы. Таким образом мы сумеем до некоторой степени контролировать деятельность Небопы.

— Очень интересно, но у меня возникло ощущение, что вы говорите далеко не все. Зачем я вам? Нужные вам данные можно добыть и по другим каналам.

— Конечно. Однако мне необходим помощник, способный путешествовать между Вирту и Веритэ.

— Для чего? Я не стану саботировать проведение праздника — если только мы не придумаем способа отменить его навсегда, — иначе пострадает слишком большое количество ни в чем не повинных людей.

Квинан перестал расхаживать взад-вперед и посмотрел на Келси, которому показалось, что фигуру его собеседника вдруг окутало едва различимое золотистое сияние.

— Хорошо, в таком случае поговорим откровенно. Мне нужно, чтобы вы спрятали дубликат переходного устройства внутри одного из зиккуратов. Тогда, если у нас возникнет кризисная ситуация, Морепа пошлет своих слуг, которые сумеют справиться с приспешниками Небопы, прежде чем те захватят Веритэ.

— Странно как-то. Несколько минут назад вы сказали, будто хотите, чтобы боги, сующие нос не в свои дела, не могли попасть в Веритэ. Теперь же оказывается, что вы намереваетесь обеспечить еще одно существо, обладающее неограниченной властью, доступом к переходному устройству.

— Только затем, чтобы изгнать из Веритэ слуг Небопы — и лишь в самом крайнем случае.

— Так вы утверждаете.

— Вы сомневаетесь в истинности моих слов?

— Не особенно. Просто трудно осмыслить такое количество информации сразу. До торжеств осталось несколько недель. Я могу подумать?

— Вы никому ничего не скажете?

— Естественно. По-моему, мы уже обсудили этот вопрос. Кроме того, на меня произвели впечатление ваши слова о том, что боги Вирту представляют серьезную опасность для Веритэ. Обещаю вам отнестись серьезно к вашему предложению.

— Тогда мне придется смириться с вашим желанием немного подумать. Порой я забываю, что у людей нет блока обработки данных.

— И что у нас есть легкие, мышцы и органы чувств, — демонстративно зевнув, заявил Келси, — которые устают после длинного и тяжелого рабочего дня. Вы не могли бы попросить эйона, отвечающего за перенос, чтобы он вызвал мне такси?

— Хорошо. И благодарю вас.

— Был рад с вами поговорить.

Оглянись назад.

Беги, убегай, убегай скорей, убегай подальше.

Не забудь щеколду поплотней закрыть,

Руки дрожат, испуганный взгляд.

Спасся, убежал?

Ты в безопасности, пока он не уйдет?

Призови призраков.

Призови демонов о пяти конечностях.

Собери все страхи и ужасы.

За воротами тебя поджидает порядок.

Спрячь его назад, в сосуд.

Хаос плодороден.

Хаос силен.

Хаос..

(о, мои сладостные демоны о семи конечностях)

Хаос

Напуган.

Когда Алиса Хаззард вернулась домой после исключительно тяжелого дня, проведенного в поисках материала для статьи, она обнаружила в прикрепленной к входной двери корзинке для почты, которой практически никто никогда не пользовался, сообщение от матери, написанное темно-зелеными чернилами на листке бумаги цвета слоновой кости.

По краям листка были нарисованы крошечные орхидеи — Лидия всегда так делала, когда ждала пациента или разговаривала по телефону. Она с удивительным мастерством изображала неровные и одновременно бархатистые лепестки и длинные листья, черным карандашом закрашивала более темную сердцевинку (в реальности темно-красную), а серебристо-серым — тычинки и пестики. Ничего другого она рисовать не умела, но страшно гордилась тем, как здорово у нее получается этот цветок.

Алиса улыбнулась и совершенно неожиданно заскучала по дому (странное ощущение — ведь она была дома). Развернув записку, она прочитала:

«Алиса!

Не могли бы мы встретиться? Я хочу, чтобы ты провела со мной несколько дней. Отметим мой день рождения, и я познакомлю тебя с моим старым другом, тебе давно пора его увидеть. Я нахожусь по одному частному адресу, но если ты приедешь в университетский кампус сегодня вечером, встретимся возле пруда с лебедями. Извини за таинственность, но иначе нельзя.

Очень тебя люблю. Мама».

Алиса была заинтригована и озадачена одновременно. Она провела пальцем по контурам одной из орхидей и размазала чернила. Значит, письмо действительно от мамы. Никто над ней не подшутил.

Алиса задумалась. Они с Драмом активно занимаются элишитами, но в настоящий момент зашли в тупик. Небольшой отпуск, возможно, позволит ей посмотреть на происходящее свежим взглядом. Зная, что Лидия обязательно поинтересуется ее успехами в школе, Алиса проверила, как обстоят дела. Если не считать письменного задания, все в порядке. Нажав на несколько клавиш, она отослала копию статьи, напечатанной в «Виртрополисе», в почтовую корзину своей учительницы. Вне всякого сомнения, работа, принятая газетой, вполне сойдет за сочинение.

Затем Алиса полила цветы, собрала вещи (не забыв, естественно, прихватить и подарок для Лидии), написала письма бабушке с дедушкой, Гвен и Драму, в которых сообщала, что уехала поздравить маму с днем рождения. В 6.45 она улеглась на кушетку переноса и задала координаты кампуса.

Лидия стояла на коленях у самой воды и кормила лебедей — все, кроме великолепного черного самца, были ослепительно белыми. Он снизошел и взял кусочек хлеба прямо из ее ладони. Алиса тихонько стояла в стороне, зная по собственному опыту, что запрограммированные лебеди могут быть такими же пугливыми, как и их родственники из реального времени.

Когда лебедь уплыл, Лидия поднялась на ноги, стряхнула крошки с ладоней и с улыбкой повернулась к Алисе.

— А ты помнишь…

— Как в пять лет меня ущипнул лебедь? — фыркнула Алиса. — Никогда не забуду.

— Я тоже… я боялась, что у тебя возникнет отвращение к виртуальной реальности после того случая. Мы тогда отправились в путешествие в первый или во второй раз.

— У меня возникло отвращение к лебедям. Обе весело расхохотались.

— Ну, Алиса, пойдем со мной…

— А куда?

— Скоро узнаешь, любопытная.

— Мама!

— Представь себе, что я твоя клиентка. Так Алиса и сделала, хотя ей с трудом удалось сдержаться и не задать кучу вопросов, когда Лидия пошла по одной из тропинок, огибавших озеро и петлявших по роще между тростниками и ивами. Главным образом ими пользовались влюбленные парочки или учебные группы, которые собирались в беседках, удобно разбросанных по парку.

В детстве она бегала по этим дорожкам, когда бывала в кампусе вместе с Лидией, тогда студенткой, собирала палочки и камешки и затем складывала на колени своей терпеливой мамы — прерывая серьезные беседы об органической химии, физиологии и анатомии. Алиса совершенно точно знала, что тропинки никуда не ведут. В таком случае куда же Лидия идет?

Напевая себе под нос, да так тихонько, что Алисе пришлось прислушиваться, Лидия Хаззард шагала вперед, ее легкая юбка, обнимавшая бедра, чуть покачивалась в такт ходьбе. Алиса старалась не отставать, с трудом сдерживая любопытство: когда же продлили дорожки и какую причину выдвинули перед комитетом по бюджету, чтобы оправдать столь неэффективное использование программирования?

Они оказались в саду, где росли розы… Может быть, здесь проходят занятия по ботанике и садоводству? Кусты просто великолепны — с круглыми, чуть зазубренными и совершенно разными листьями. А какие восхитительные цветы! Алиса никогда не обращала на розы особого внимания — ну, они бывают красными, белыми и желтыми… может, еще розовыми.

Она запуталась в самых разных вариантах, которые раньше не приходили ей в голову: светло-зеленый, белый с кроваво-красным, оранжевый, точно закат солнца, изысканный серебристо-пурпурный, снова оранжевый — только на сей раз обжигающий, розовый с оттенками желтого… Впрочем, вариаций так много, что всех не перечислить. Лепестки некоторых цветов напоминали толстые бархатистые сердца, другие были крошечными и хрупкими или удлиненными, точно острые иглы. В саду витал аромат розовой воды, густой и тяжелый, но приятный.

Задумавшись о розах, Алиса не заметила, когда запела волынка. Пронзительный и настойчивый, негромкий и влекущий звук не походил ни на какую мелодию в отдельности. У Алисы вдруг возникло ощущение, что волынка играет для нее одной. Мотив показался ей знакомым, хотя она твердо знала, что никогда до сих пор его не слышала. Забыв о розах, девушка принялась оглядываться по сторонам и поняла, что оказалась в совершенно незнакомом месте.

Тогда она посмотрела назад, на дорожку, по которой сюда пришла — розовый сад уходил в бесконечность, хотя вдалеке виднелась ярко-голубая полоска — может быть, океан? Неожиданно Алиса поняла, что никогда в жизни не сможет вернуться домой самостоятельно.

И тут в тихое пение волынки вплелся новый звук — смех Лидии.

— Здорово, верно?

— Я потрясена, — призналась Алиса. — Ну а теперь ты хотя бы скажешь, где мы?

— Мы называем это место Страна За Северным Ветром. Ты уже, наверное, догадалась, что находишься в одном из диких и неразведанных районов Вирту — точнее, потерянных.

— Я слышала о том, что они существуют… Но никогда не знала, как туда попасть.

— Как и многие другие. Департаменту разведки хватает дел и с теми районами, что исследованы частично. От этих отмахиваются, как от сказки — или от вещи совершенно бесполезной.

— А как тебе удалось найти сюда дорогу?

— Давай переберемся через холм, и я представлю тебя своему другу, с которым здесь живу.

— На волынке играет он?

— Да. А как ты догадалась, что это «он»?

— Мама… не знаю, как бы получше выразиться, но ты покраснела.

Лидия прикоснулась рукой к щеке:

— Правда? Значит, для старушки еще не все потеряно. Пойдем.

Они начали подниматься по склону, который в первый момент показался Алисе таким же зеленым и мягким, как тропинки в розовом саду. Когда они забрались повыше, выяснилось, что холм весь зарос вереском, вокруг крошечных фиолетовых цветов деловито сновали пчелы, обмахивая их своими крыльями, словно пытались помочь лепесткам раскрыться еще больше. Время от времени на глаза Алисе попадались валуны с прожилками черного янтаря или розового полевого шпата.

— Как здесь тихо! — проговорила она.

— Да. Естественно, погода не всегда такая прекрасная, Хранительница тщательно следит за нуждами своей внутренней экологии — иногда идет дождь или мокрый снег, Однако сегодня здесь так хорошо, потому что ты в гостях.

— Я?

— Хранительница дружит с Амбри, а Амбри… Волынка неожиданно смолкла, и Алиса увидела мужчину, вышедшего из-под укрытия огромного нависшего валуна. Растрепанные на ветру борода и волосы, средневековый костюм (включая громадный меч и кинжал)… Его можно было бы испугаться, если бы не смущение, с которым незнакомец склонился в учтивом поклоне.

— Мисс Алиса, — проговорил он. — Я Вулфер Мартин Д'Амбри. Счастлив с вами познакомиться — после стольких лет.

После стольких лет Странные слова незнакомца раздразнили любопытство Алисы. Она почему-то думала, что человек, с которым Лидия хотела ее познакомить, относится к категории новых друзей, а тут…

Где-то в подсознании зашевелилось понимание, правда вот-вот должна была всплыть на поверхность, и Алиса дружелюбно улыбнулась Амбри:

— Я тоже рада с вами познакомиться. Как мне вас называть?

— Ваша мать зовет меня «Амбри» — я буду рад, если вы станете звать меня так же.

— А я Алиса — и вовсе не «мисс Алиса».

Они пошли вперед — Амбри, который засунул свою волынку под мышку, шагал чуть впереди, Алиса и Лидия следовали за ним. Спустившись с холма, они оказались в цветущей долине. Под великолепными яблонями, персиковыми и абрикосовыми деревьями росли роскошные лилии, тут и там попадались дицентры и столь любимые Лидией орхидеи. Через сад, резво перепрыгивая через гладко отполированные камни, пробегал небольшой ручей. А вдалеке, там, где сад кончался, Алиса увидела маленький домик с черепичной крышей.

— Вы там живете? — спросила она Амбри.

— Сейчас да, — ответил он. — И ты тоже там остановишься. Пойдем, я угощу тебя лимонадом. Хранительница импортирует лимоны из соседнего королевства.

— Как мило с ее стороны. Я и не представляла, что разные районы торгуют друг с другом.

— О, очень даже часто. Насколько я понимаю, ту или иную область можно сконструировать с нарушением законов физики и природы — какими они представляются в Веритэ, однако чем больше расхождение с нормой, тем труднее поддерживать стабильное состояние. Хозяйка Северного Ветра предпочитает ввозить лимоны, а не устраивать у себя тропики.

Амбри раскрыл дверь домика и чуть отошел в сторону, чтобы пропустить гостей вперед Войдя внутрь, он положил волынку на полку.

— Лимонад на кухне. Хотите, давайте вынесем его на улицу и посидим в саду.

— С удовольствием, — ответила Алиса. — Если физические законы Веритэ являются базовыми для Вирту, получается, что Церковь Элиш ошибается, утверждая, будто Вирту — первая реальность.

— Ну, в данной области я не специалист, — ответил Амбри. — Но подозреваю, что дело тут гораздо сложнее, чем вопрос о первенстве. Две вселенные соединены между собой — это факт. То, что они до определенной степени могут влиять друг на друга, — тоже факт. А насчет остального я бы не стал делать никаких предположений.

Лидия прислушивалась к их разговору и постепенно начала успокаиваться. В первый момент она немного нервничала, теперь же получала удовольствие от происходящего. Она отлично знала свою дочь и видела, что ей по-настоящему понравился Амбри. Алиса не старалась вести себя с ним вежливо лишь потому, что он любовник ее матери. Впрочем, Лидия понимала — необычная ситуация, в которой оказалась девушка, озадачивает Алису и ее переполняет любопытство. И потому, когда та весьма умело перевела разговор с теории двух вселенных, Лидия нисколько не удивилась.

— Итак, мама, где же твой пациент? Я не знала, что ты занимаешься виртуальной медициной.

— А я и не занимаюсь, и тебе это прекрасно известно, — ответила Лидия, догадавшись, что дочь пытается заманить ее в западню. — Я наврала. Мой пациент — Амбри, и я не столько его лечу, сколько слежу за тем, чтобы выполнялись назначения врача.

— Наверное, задавать такой вопрос невежливо, — проговорила Алиса, — но Амбри из Веритэ?

— Насколько мне известно, нет, — ответил Амбри. — Я сложный прог — и, возможно, моя программа выходит из строя.

— Нет!

— Я еще не видел муар, — заверил ее Амбри, — так что повреждения скорее всего не носят окончательного характера. Я проконсультировался с доктором, который сказал, что я страдаю от… ну, трудно объяснить.

— Попытайтесь. Я не боюсь задавать вопросы, если чего-нибудь не понимаю.

— Уж можешь не сомневаться, Амбри, — вмешалась Лидия. — Мне кажется, ее первым осмысленным предложением было: «Почему, мама?»

— Хорошо, — улыбнувшись, проговорил Амбри. — С самого начала, Алиса, ты должна знать, что я не помню, как появился на свет. Впрочем, с жителями Вирту такое случается нередко. Частенько прога создают для какой-нибудь определенной цели, а потом, когда она достигнута или прог в своем развитии идет дальше, он просто продолжает существование, совершенно независимо от того, ради чего ему дали жизнь. Мы с моим доктором считаем, что именно это со мной и произошло — много лет назад.

У моей болезни может быть одна или две причины. Либо дело в том, что вторичная личность начала распадаться, либо мой создатель пытается снова призвать меня на службу. Как бы там ни было, я страдаю от приступов амнезии, после которых прихожу в себя в каком-нибудь совершенно чужом месте.

— Я осталась с Амбри, — пояснила Лидия, — потому что знаю его достаточно хорошо и успею заметить возникновение личностных перемен. Если он начнет вести себя необычно, я могу попытаться вывести его из-под воздействия чар. Или, если у меня ничего не выйдет, позвать доктора.

— Ого! — У Алисы возникло сразу несколько вопросов, пришлось выбирать. — Амбри, а случались приступы с тех пор, как мама поселилась с вами?

— Один. Несерьезный. Лидии удалось довольно быстро привести меня в чувство.

— У вас есть какие-нибудь идеи на предмет того, для чего вас создали? — Алиса улыбнулась. — Прошу прощения, если мой вопрос, прозвучал грубо. Драм говорит, что у меня с тактом плоховато.

— Драм — твой поклонник?

Алиса сама удивилась тому, что покраснела.

— Нет, всего лишь приятель, детектив, с которым мы вместе занимаемся делом.

Лидия заметила, как порозовели щеки Алисы, и ухмыльнулась, но ничего не сказала, тем самым еще больше смутив дочь.

— Совершенно нормальный вопрос, — заверил ее Амбри, вернувшись к основной теме разговора. — В Вирту такого типа идентификация встречается часто — ну, что-то вроде семейного клана. Насколько мне известно, в самом начале я играл роль воина и музыканта — волынщика в элитарном полку.

— Значит, вы не очень сильно изменились.

— На самом деде я очень сильно изменился. Перестал любить войну. В дни, когда я служил своему создателю, у меня не было другой жизни. А теперь есть.

— На мой взгляд, то, что ваш создатель имеет возможность взять и призвать вас к себе на службу, ужасно несправедливо, — сказала Алиса. — Должны существовать защищающие вас законы. На Веритэ андроид может быть освобожден сразу несколькими способами…

Лидия, увидев, что в глазах дочери зажегся воинственный огонь, попыталась вмешаться:

— Алиса, мне представляется, что данная тема не совеем приятна Амбри, — Мама! Речь идет о разумной личности, которая находится в рабстве и подчиняется капризам своего создателя! Я думала, тебе не все равно…

— Мне не все равно, но я не понимаю, каким образом наши разговоры помогут Амбри…

Ее пылкую речь прервал взрыв хохота Амбри. Алиса удивленно обернулась, а у Лидии сделался раздраженный вид.

— Амбри, ты чего так развеселился?

Призрачный Волынщик затерянного легиона Небопы посмотрел на свою жену.

— Извини, дорогая, но Алиса так похожа на тебя в ее возрасте — в особенности когда она рассердилась… Смотреть, как вы друг с другом спорите, — все равно что наблюдать за тем, как ты ссоришься с зеркалом.

К Лидии моментально вернулось чувство юмора, и она улыбнулась. Быстрый ум Алисы мгновенно ухватился за речь Амбри, отыскав в ней новое доказательство теории, которую она уже некоторое время обдумывала.

— Вы давно знакомы с моей мамой?

— Да, очень давно.

— Мы и в самом деле похожи?

Амбри помолчал, переводя взгляд с одной на другую!

— Если не обращать внимания на мелочи — у тебя короче волосы, мне кажется, Лидия была более худой, — вы спокойно могли бы быть близнецами. Впрочем, некоторая разница между вами все-таки есть, хотя не на физическом уровне. Полагаю, стоит вам заговорить, тот, кто знаком с вами обеими, никогда вас не спутает.

— Вот как?

— Лидия была спокойнее, немного менее сложной. Увидев ее, я подумал, будто она пытается спрятаться от окружающего мира внутри самой себя.

— А еще у меня были прыщи, — вдруг добавила Лидия. Потом, нахмурившись, спросила:

— Амбри, когда мы встретились в Вирту, у меня была другая внешность. Откуда ты узнал, как я на самом деле выгляжу?

— Я, конечно, потерял с тобой связь, когда ты вернулась в Веритэ, любовь моя, зато спокойно мог изучить старые файлы. Впрочем, когда вы с Алисой спорили, меня поразило ваше сходство на уровне личности — точнее, силы характера, внешность тут ни при чем.

Алиса сделала глубокий вдох и задала вопрос, который пришел ей в голову в самый момент:

— Вы мой отец?

Ответ последовал мгновенно, без тени колебаний. Легкая улыбка тронула губы Амбри.

— Да, Алиса, я твой отец.

В течение нескольких секунд Алиса Хаззард не знала, что сказать и как себя вести. Она посмотрела на привлекательного бородатого мужчину, затем перевела взгляд на мать.

Лидия потянулась к Амбри и взяла его за руку.

— Алиса, медики скажут тебе, что такое невозможно… что жители Веритэ и Вирту не могут иметь детей. Но я твердо знаю, что меня отправили в Вирту отдохнуть, а я встретила здесь очень милого человека и полюбила его. Вместе мы зачали ребенка, который появился на свет в Веритэ. Прочитай мои медицинские карты, мудрые рассуждения и теории на тему о психосоматической реконструкции и партеногенезе — если захочешь, конечно. Они точно, насколько это вообще возможно, отражают суть того, что со мной произошло. Однако для меня Амбри всегда оставался мужем и твоим отцом.

Чтобы немного справиться с переполнившими ее смешанными чувствами, Алиса нацепила на лицо задумчивое выражение, которое обычно приберегала для Линка Крейна.

— Мне кажется, — сказал она, размышляя вслух, — что приемный ребенок становится родным для людей, которые взяли его в свою семью и вырастили — и в данном случае генетика не имеет никакого значения. А мне всегда хотелось иметь папу… да и Амбри мне нравится… Мам?

Смахнув несколько слезинок, которые помимо ее воли текли по щекам, Лидия обняла дочь.

— Тебе нравится Амбри?

— Как ты думаешь, я бы сказала, что он мне нравится, если бы дело обстояло иначе? Лидия рассмеялась:

— Нет, Алиса, только не ты. Ты никогда не отличалась тактичностью.

— Я предпочитаю считать себя честной! — Алиса гордо выпрямилась, сделав вид, будто возмущена словами матери, и оказалась совсем рядом с Амбри. Так они стояли некоторое время, обнявшись втроем.

Потом долго сидели и молчали, и каждый радовался тому, что момент откровений прошел, и пытался понять, что ждет их в будущем.

Радуясь драматическим событиям, развернувшимся в самом сердце ее владений. Хранительница принялась бросать в воздух лепестки цветов и попросила птиц исполнить несколько праздничных арий.

В Стране За Северным Ветром шли дни, дни, наполненные чудесными открытиями, пикниками, долгими разговорами, а порой и спорами. По взаимному согласию Алиса и Амбри решили, что она будет называть отца «Амбри», а не «папа».

Однако Лидия продолжала немного нервничать. Она давно мечтала о знакомстве дочери с Амбри и одновременно боялась этого. То, как легко они приняли друг друга, ее порадовало, но Лидия понимала, что должно пройти несколько дней, прежде чем она сможет совершенно спокойно слушать возмущенные рассуждения Алисы на тему, которая ее страшно занимала (узнав, какое имеет отношение к Амбри, девушка еще больше стала негодовать по поводу того, что в Вирту проги становятся рабами своих создателей), или не волноваться, когда Амбри начинает читать их упрямой дочери лекцию на предмет этикета.

В конце концов Лидия успокоилась, тихое течение дней нарушали лишь периодические визиты в Веритэ — теперь, когда Алиса могла ее сменять, Лидия проверяла, как идут дела в клинике. О таких возвращениях домой она мечтала с тех самых пор, как ей исполнилось девятнадцать.

Приближался день рождения Лидии. Утром она отправилась навестить родителей и сестру — ее уговорили Алиса и Амбри, поскольку отсутствие именинницы давало им возможность как следует подготовиться к празднику. Лидия вернулась, они устроили в саду пикник, затем, когда торт и мороженое и подарок Алисы — все осталось в прошлом, Амбри принес из дома волынку.

— Я подарю тебе музыкальную композицию, любовь моя, — сказал он, улыбаясь грустно и одновременно радостно. — Мои подарки всегда одинаковы.

Лидия кивнула, прислонилась спиной к стволу абрикосового дерева и поставила на траву тарелку с остатками торта. Тут же к ней потянулась тоненькая шеренга муравьев, с удовольствием начавших подбирать крошки. Алиса, которую разморило на солнце, лениво перенесла нескольких счастливчиков назад, в муравейник.

Многие ошибочно считают, будто волынка звучит громко и пронзительно, будто ее пение наполнено скрежетом и стонами, специально предназначенными для того, чтобы сердце солдата наполняла отвага и он с радостью шел в бой (кое-кто даже утверждает, что солдаты и в самом деле с радостью шли в бой — дабы не слышать этого омерзительного зубовного скрежета). На самом же деле в умелых руках волынка наделена даром плакать, и ласкать слух, и смеяться, и тонко шутить.

Вулфер Мартин Д'Амбри был самым настоящим мастером своего дела, и пьеса, которую он сочинил для Лидии, рассказывала о днях разлуки и радости новой встречи, о счастливом обретении дочери и так похоже передавала ее настойчивый, напряженный голос, что Алиса все поняла и весело расхохоталась.

Но когда музыка зазвучала громче, бросая вызов судьбе, старым господам и их новым призывам, на сад начал опускаться туман.

До того момента погода была по-настоящему чудесной, и все трое подумали, что Хранительница решила немного подыграть Амбри. Однако когда туман стал более плотным, а из него появились щупальца и потянулись к Амбри, они встревожились.

— Амбри! — закричала Лидия.

Алиса нисколько не запаниковала, возможно, потому что знала отца слишком короткое время. Вскочив на ноги, девушка принялась срывать крепкие зеленые яблоки с ближайшей яблони и ловко швырять их в чудовище, слепленное из тумана. Оно распалось на части, и яблоки легко пролетали насквозь.

Тем временем Амбри бросил волынку и вытащил клей-мор. Ловко размахивая клинком, он без проблем оставил бы своего противника без головы или рук, если бы тот хоть чуть-чуть напоминал человека. Однако туманное существо просто заново склеивалось в тех местах, где его рассекал меч… Складывалось впечатление, что оружие Амбри доставляет ему даже меньше проблем, чем яблоки Алисы.

Лидия это заметила и крикнула:

— Амбри, тебе от него не отбиться, но, возможно, ты сумеешь убежать!

На лице Вулфера Мартина Д'Амбри появилось такое выражение, точно он собирался объявить, что никогда не станет спасаться бегством — каким бы пугающим или чудовищным ни оказался враг. Впрочем, здравый смысл победил глупый героизм — а может быть, он услышал в голосе Лидии любовь и ужас. В любом случае Амбри оставил волынку на земле и начал медленно отступать к дому.

Алиса помогала ему, удвоив количество снарядов, метко разивших цель, и мерзкому страшилищу пришлось несколько замедлить продвижение вперед, чтобы привести в порядок свое тело. С абрикосового дерева прямо на голову Лидии посыпались незрелые плоды — намек на то, что и она должна принять участие в сражении. Хранительница поддерживала своих друзей, направив на чудовище порывистый ветер с севера, который с каждым мгновением становился все сильнее и вскоре уже отрывал клочья от туманной массы.

Неприятелю, столкнувшемуся с сопротивлением сразу на нескольких фронтах, пришлось рассредоточить свое внимание и вступить в бой. Лидия ловко отпрыгнула в сторону, когда одно из щупальцев потянулось к ней, чтобы нанести удар. Алисе повезло меньше.

Тонкое, словно хлыст, со свистом разрезавшее воздух щупальце ухватило ее за ногу, и девушка, потеряв равновесие, упала на землю. Другое щупальце — в форме громадного молотка — начало медленно опускаться ей на голову. Метнув последнее яблоко, Алиса усилием воли заставила себя стать меньше и откатилась в сторону.

Виртуальное изменение внешности никогда не числилось среди талантов Алисы, но на сей раз у нее все получилось. На короткое мгновение вдруг возникло чувство, что она вернулась в свое настоящее тело — и вот она уже снова в саду, где идет жуткое сражение. Нескольких секунд хватило на то, чтобы чудовище отпустило ее ногу, и, пока оно искало Алису, та успела отскочить подальше.

Когда девушка прицелилась, чтобы метнуть очередной снаряд, ей показалось, что они уже почти одержали верх, что Амбри успеет добежать до дома и будет там в относительной безопасности, что Хранительница устроит настоящую бурю и мерзость, атаковавшая их, превратится в мелкие и уже неопасные клочья тумана. Спрятавшись за деревом, Лидия уверенно и спокойно бросала зеленые абрикосы — один фланг врага стал напоминать кусок швейцарского сыра.

И вдруг, когда до победы оставалось совсем немного, туманная субстанция заволновалась и в самом ее центре возникло лицо — мужское, с голубой кожей и похожими на разряды молний бровями над синими глазами. Туман превратился в летящие на ветру волосы и бороду. Прищурив глаза, существо повернулось к Амбри.

— Хватит, Волынщик, — проревел глубокий, раздраженный голос. — На сей раз мне не удастся добиться задуманного, если я не соберу весь свой легион. Идем…

Вытянув вперед толстое щупальце, чудовище схватило Амбри, который продолжал бежать к дому, — так ребенок поднимает с пола брошенную куклу. Погрузившись в отвратительную густую массу, тело Амбри безжизненно повисло, а лицо стало равнодушным и каким-то потусторонним.

Туман начал рассеиваться, унося с собой свою добычу. Мать и дочь стояли, потрясенные драмой, развернувшейся у них на глазах; ни та ни другая не сдвинулась с места, когда вдруг неожиданно появилось щупальце, подобрало и утащило за собой волынку, оставшуюся лежать на земле.

— Мама, я правильно поняла, что сейчас произошло?

— Да, — ответила Лидия, изо всех сил стараясь не разрыдаться.

— В таком случае тебе следует рассказать мне о прошлом Амбри — все, что ты знаешь.

— Алиса…

— Мама, я отправляюсь за ним.

— Алиса!

— И не пытайся меня остановить. Не говори, что ты сама его найдешь. Ты отличный доктор — один из самых лучших, но искать пропавших людей, узнавать секреты и писать рассказы… хорошо получается у меня.

— Алиса…

— Будем препираться? Таким способом мы вряд ли вернем Амбри, зато потеряем массу времени.

— Ты собираешься действовать б одиночку? — вздохнув, спросила Лидия.

— Нет, если ты не возражаешь, я хочу связаться с Драмом и попросить его о помощи.

— Что ты ему скажешь?

— Все, что позволишь. Он не сможет ничего сделать, если у него будет недостаточно информации.

Лидия прикусила губу, принялась расхаживать взад и вперед.

— Я не могу тебе помешать, правда?

— Нет — если только не сбежишь. Как только ты исчезнешь, я последую за тобой.

— Полагаю, кто-то должен остаться — вдруг Амбри сумеет отправить нам записку.

— Правильно. И еще, мама, ты знаешь обо всех его любимых местах. И сможешь все проверить — и предупредить Хранительницу, на случай, если он объявится.

— Ты меня убедила. Свяжись с Драмом. Я расскажу вам все, что мне известно.

Алиса выпустила из руки зеленое яблоко, которое продолжала держать, и крепко обняла мать. Пальцы у нее были липкими от кислого яблочного сока.

— Я отыщу его, мама. Обещаю.

— Нисколько не сомневаюсь, Алиса. — Лидия еще крепче прижала к себе дочь. — Меня беспокоит, что произойдет потом.

— Я приведу его к тебе. Не для того я нашла своего отца, чтобы отдать какой-то… программе, которая мнит себя богом!

Пылая от негодования, Алиса Хаззард отправилась в домик Амбри, чтобы связаться с Веритэ и поговорить с Десмондом Драмом.

Лидия подняла с земли тарелку с остатками праздничного торта. Муравьи продолжали сновать взад и вперед. Ей показалось, что она слышит пение волынки, которая позвала их сюда.

Транто остался в Непостижимых Полях, когда Джей отправился к горе Меру.

— Меня трудно не заметить, друг мой, — печально проговорил фант, — даже в моих собственных владениях. А вот Мизар и Дьюби сумеют оказаться тебе полезными — они наделены самыми разнообразными возможностями и знаниями. Боюсь, я буду только мешать. Если во время выполнения этой миссии у тебя возникнет необходимость прибегнуть к грубой физической силе, считай, что ты проиграл.

Джей тихонько ущипнул фанта за морщинистое колено.

— Вот уж умеешь ты воодушевить, поднять настроение!.. Не волнуйся, Транто, мы вернемся, прежде чем вы с Властелином Непостижимых Полей успеете друг другу надоесть.

Танатос ухмыльнулся своей белозубой улыбкой.

— Транто сообщил, что готов помочь с выполнением кое-каких проектов. Мои рабочие имеют неприятную тенденцию разваливаться на части в самый неподходящий момент. Я с удовольствием воспользуюсь помощью опытного строительного прога.

— В таком случае мы отправимся в путь, как только за нами прибудет Медный Бабуин, — сказал Джей. — Я послал ему сообщение около часа назад.

— Отдохни, пока он не объявился, — посоветовал Танатос. — Потом у тебя такой возможности не будет.

— Вряд ли я смогу заснуть, — признался Джей. — Ужасно нервничаю.

— А вот я думаю, что тут тебе опасаться нечего, — заявил Танатос. — Поэты и философы давно заметили, что Смерть и Сон — брат и сестра. В моем дворце ты сможешь прекрасно поспать. Поднимись по той лестнице, что находится справа, и найдешь комнату, которую твой отец — сам того не зная — создал для тебя.

Услышав за вежливым приглашением приказ, Джей повиновался. Он обнаружил комнату, которая была отделана в стиле, популярном у мальчишек в то время, когда он появился на свет. Окно выходило на фасад дворца. Не сомневаясь, что услышит отсюда приближение Медного Бабуина, Джей разделся и лег на мягкую двухъярусную кровать.

Несмотря на свои сомнения, спал он хорошо и спокойно и проснулся лишь тогда, когда возле дворца остановился Медный Бабуин — разбрызгивая во все стороны разноцветные искры огня и наигрывая «Увертюру 1812 года» Чайковского.

Дьюби соскочила с верхней койки и устроилась у Джея на плече.

— Могла бы и догадаться, что он включит именно эту музыку. Готовься, сейчас прозвучит пушечный залп.

Джей порадовался тому, что Дьюби успела его вовремя предупредить, потому что Медный Бабуин решил усилить запись канонады клубами черного дыма, собственным оглушительным хохотом и ревом орудий. От такого шума разлагающиеся жители Непостижимых Полей повскакивали со своих мест, во все стороны полетели конечности — ноги, руки, колесики и другие детали, когда подопечные Танатоса принялись вращаться и резвиться, падая и снова поднимаясь, выполняя сложные пируэты такой жуткой Пляски Смерти, какой Непостижимым Полям еще не приходилось видеть.

— Давай-ка скорей спустимся вниз, пока Медный Бабуин тут все не разрушил, — крикнул Джей и схватил одежду.

— В Непостижимых Полях постоянно что-нибудь рушится и ломается, — рассмеявшись, ответила Дьюби. — Проблема как раз в том, чтобы хоть что-то сохранилось в целости.

— Все равно. — Джей засунул руки в рукава рубашки и быстро застегнул пуговицы — все не правильно. — Мне не хочется, чтобы с дворцом что-нибудь случилось. Мой отец его придумал и… ну, Властелин Энтропии, кажется, им гордится.

— Ты тоже заметил, — пробормотала Дьюби. — Скоро ты скажешь, что хотел бы тут вырасти.

— Ну, ты уж загнула… но здесь могло быть весело. Видела лошадь Танатоса?

Чтобы не отвечать на вопрос, Дьюби прыгнула к нему на плечо. Джей резко распахнул дверь и помчался на первый этаж по спиральной лестнице на такой скорости, что хвост Дьюби болтался у него за спиной, словно веревка на ветру. У ворот они обнаружили Танатоса, который наблюдал за тем, как Медный Бабуин пускает в воздух огненные ракеты.

— Восхитительно, правда? — прокомментировал Властелин Ушедших. — Должен признать, я всегда завидовал дару созидания, которым обладает Джон Д'Арси Доннерджек.

Джей с трудом заставил себя посмотреть прямо в темный капюшон, убеждая себя в том, что видит глаза собеседника.

— Сэр, вы только что сказали о моем отце в настоящем времени. Он… ну, он жив… где-то?

— Мне про это ничего не известно, — ответил Танатос холодно и безжалостно. — Джон Д'Арси Доннерджек не пришел ко мне, но, будучи существом из Веритэ, он не мог предполагать, что я явился причиной его смерти.

— Вы убили моего отца? — напряженно спросил Джей.

— Да. Ты потрясен, Джей?

— Я… я…да.

— Тебя поразил тот факт, что я его убил — или что признался? Ты же знал, что мы с твоим отцом враги, что он построил громогласный поезд, стоящий у моих ворот, чтобы меня уничтожить — по крайней мере временно, — хотя подозреваю, он был бы счастлив добиться перманентной победы.

— Но ведь он хотел меня спасти!

— От чего?

— От смерти.

— От Смерти или от умирания?

— Думаю, от умирания, — через некоторое время ответил Джей. — Я его не успел узнать. Благодаря вам. Может быть, он считал, что ошибся, заключив ту сделку.

— И тем не менее я ведь позаботился о том, чтобы ты появился на свет, мой мальчик.

— Ради достижения ваших собственных целей!

— А теперь, когда тебе кое-что о них известно, можешь ли ты назвать их низменными? Более того, твой отец так ни разу и не удосужился меня спросить, нужна ли мне твоя жизнь. Он предположил обо мне худшее, и я позволил ему оставаться в неведении.

Джей так разозлился, что чуть не заплакал. Почувствовав, что глаза, наполнились слезами, он рассердился еще больше, и потому его следующий вопрос походил на отчаянный вопль:

— Почему?!

— Джей Д'Арси Доннерджек, даже Танатос может устать от того, что люди думают о нем плохо. Я вел себя с твоим отцом честно — вернул ему невесту, дал возможность получить ребенка. Однако еще до твоего появления на свет выяснилось, что он готовится к сражению. Когда я не пожелал от тебя отказаться, Доннерджек построил для своего замка сложную систему защиты. Я хотел подучить назад Эйрадис потому, что она уже мне принадлежала, а вовсе не по злобности своей натуры.

— Разве вам можно верить!

— Я хоть раз тебе солгал, Джей, даже в тех случаях, когда мне это было выгодно?

Джей внимательно посмотрел на носки своих ботинок, потом на горгулий, украшавших дворцовые стены, затем принялся оглядываться по сторонам — он не мог заставить себя поднять глаза на темный капюшон, в глубине которого белели кости.

— Насколько мне известно, нет, сэр.

— Ладно. Я не прошу тебя хорошо ко мне относиться, но ведь ты же мне сдался. У тебя есть задание. Твой поезд тебя ждет. Иди и сделай то, что я тебе приказал.

— Да, сэр.

Джей повернулся, надел фуражку, когда-то принадлежавшую его отцу, смахнул слезинку со щеки, быстро провел по глазам рукой.

— И еще, Джей…

— Да, сэр?

— Удачи тебе.

Десмонд Драм потянулся и взял кимоно. Гейша Норико, которая только что закончила самый восхитительный массаж, какой Драму доводилось испытывать в жизни, поднялась, чтобы ему помочь. Затем сдержанно поклонилась и сложила ширму, стоявшую в дальнем конце комнаты, открыв взгляду Драма ванну с горячей водой, стилизованную под естественные минеральные источники, — здесь имелся даже миниатюрный водопад.

— Если Драм-сан пожелает… — проговорила она.

— Только чай, дорогая. У меня назначена встреча.

— Здесь?

— Не обижайся. Это не женщина. Всего лишь скучные дела.

— Понятно.

Норико улыбнулась, ушла и тут же вернулась с подносом со всем необходимым для чаепития. Разливая чай, демонстрируя каждым движением чудесное, изысканное искусство древнего ритуала, она всем своим видом показывала, что готова с ним остаться. Драм не возражал, зная, что Норико одинока.

Виртуальные бордели практически уничтожили подлинную торговлю сексом. Банальные кварталы красных фонарей с присущими им преступлениями и болезнями исчезли повсюду, где доступ в виртуальную реальность стал дешевым. Даже элегантные места, вроде этого чайного домика, субсидировались японским правительством — иначе они просто не выдержали бы жестокой конкуренции. «Воздушному миру» и его цветам, пережившим изменение морали и моды, теперь грозила опасность погибнуть в результате развития компьютерной технологии.

Драм попытался сочинить хокку[55] — что-то про снег и цветы вишни — и лениво складывал строчки под тихое пение сямисэна[56] Норико.

Появилась еще одна женщина, принесла ему записку на фарфоровом подносе. Драм просмотрел записку и покинул комнату. Он последовал за женщиной, а за спиной у него сямисэн тихонько лил печальные слезы.

— Здравствуйте, Драм, — не вставая, приветствовал посетителя Деймон.

Сегодня он был одет в легкое хлопчатобумажное кимоно — на темно-синем фоне белые хризантемы. Его руки, как и всегда, были скрыты перчатками, а лицо — стилизованной маской.

— Здравствуйте, Деймон-сан, — ответил Драм. — Знаете, вы становитесь предсказуемы с вашим пристрастием к японским штучкам. Плохо, если вы вынуждены скрываться.

— Я вынужден скрываться, но, полагаю, у моих врагов несколько поубавилось энтузиазма и меня ищут не так усердно. Если бы я покинул свое укрытие… но я ушел в отставку, и меня никто не трогает. В любом случае я стараюсь не делать глупостей. В качестве развлекательного центра, где тщательно сохраняются древние традиции, «Воздушный мир» совершенно не компьютеризирован, здесь даже бухгалтерские книги ведут вручную. Думаю, многие находят его привлекательным именно по этой причине.

— Да, тут, наверное, была задумана не одна противозаконная операция, — кивнув головой, согласился с ним Драм. — Вы просмотрели мой последний отчет?

— Должен признаться, что ожидал увидеть с вами сегодня и мистера Крейна.

— Линк занят. Он взял несколько дней отпуска, чтобы отметить день рождения матери.

— Как мило с его стороны, — грустно проговорил Деймон.

— Вас устраивает то, как идет расследование?

— Устраивает? Нужно отыскать факты, которые помогут мне уничтожить Церковь Элиш, иначе я буду вечно оставаться пленником.

— Видимо, в целях собственной безопасности вам следует найти какие-нибудь компрометирующие данные, а потом шантажировать руководство Церкви.

— Что-нибудь типа «если я умру, весь мир узнает»? Да, такая возможность мне в голову приходила, но, должен признаться, я трус. Я не верил, что они будут так настойчиво стремиться выполнить свою миссию и упрямо меня преследовать. События в Центральном парке должны были заметно их ослабить!

— А они становятся все сильнее. Их виртуальные переходы больше не ограничиваются мелкими проекциями и пси-способностями. Боги…

— Наводят на меня ужас. А еще кого-нибудь они пугают?

— Меня, Линка, каждого, кто задумывается над смыслом происходящего. Однако большинство считает божественные проявления очередным развлекательным трюком, Европейцы и американцы больше не верят в богов. Именно в этих районах элишиты особенно сильны.

— Нет веры, но они становятся прихожанами Церкви.

— Думаю, мне следовало сказать так: несмотря на то что больше не существует культуры всеобщей веры, усилилось стремление отдельных людей к божественному.

— Да… мне это даже слишком хорошо известно. Я подумываю о посещении праздника в Калифорнии. Не могли бы вы купить для меня билет?

— Пожалуйста, — ответил Драм и рассмеялся.

— Что тут смешного?

— Вы сказали, что они наводят на вас ужас, и все же собираетесь отправиться туда, где Бел Мардук легко заплюет вас огнем. Либо вы и в самом деле не верите в то, что они боги, либо дело еще забавнее.

— То есть?

— Вы верите, приятель, и не в силах упустить возможность увидеть бога во плоти.

— Прекратите надо мной потешаться! Драм встал.

— Я хочу успеть на ближайший суборбитальный рейс. Будьте осторожны, Деймон. Ваш билет прислать сюда?

— Да.

— На какую фамилию? Билеты именные.

— Да, я помню, вы писали в отчете. А нельзя ли сделать для меня какие-нибудь фальшивые документы?

— За дополнительную плату.

— Считайте, что вы ее уже получили.

— Жаль.

— Почему?

— Мне ужасно хотелось купить билет на имя Артура Идена.

— Драм!

— Извините. Вы думали, я не знаю?

— Конечно!

— Могу побиться об заклад, что Линк тоже давно догадался.

— Каким образом?

— У нас такие вещи получаются просто великолепно — мы умеем догадываться о том, что другие люди хотят скрыть. Не волнуйтесь, Деймон, мы на вас еще не настучали. И не станем. Просто мысль о том, что мы такие умные, греет душу.

— Вы нарушаете субординацию!

— Я никогда и никому не подчинялся, Деймон. Будьте осторожны. Билет я вам пришлю.

— Я могу вам доверять?

— Вы мне довольно долго доверяли. Заказать место в первом ряду?

— Я… — Иден сухо рассмеялся. — Конечно, а почему бы и нет? А я позабочусь о том, чтобы меня никто не узнал.

— Мне нравится ваш боевой дух, Деймон. Отправляйтесь на праздник и сыграйте там роль змеи в их Эдеме.

— О-хо-хо!

— Я рад, что вы оценили мою шутку. Должен признаться, что я уже давно ее придумал.

— Вы опоздаете на шаттл. Драм.

— До встречи.

Оказавшись на борту суборбитального шаттла, Драм решил просмотреть свою почту и обнаружил, что Линк Крейн пытался с ним связаться целых десять раз — с десятиминутными интервалами. Сообщение звучало одинаково:

«Драм, прошу вас бросить все дела и помочь мне справиться с чрезвычайно важной проблемой. Если вы согласны, буду вас ждать по таким-то виртуальным координатам. Считайте, что вас наняли на работу за тройную (против вашей обычной) плату плюс расходы и все остальное — что только пожелаете. Линк».

Немного подумав, он послал ответ:

«Буду через тридцать минут. Драм».

Как только шаттл приземлился, детектив пошел на самую надежную станцию перехода, договорился об аренде кушетки на неограниченный срок и набрал координаты, указанные Линком. Проплыл сквозь серый туман и оказался в розовом саду. Алиса Хаззард — а вовсе не Линк Крейн — сидела рядом с кустом, усыпанным розами с зелеными в белую полоску лепестками, которые она задумчиво и печально обрывала.

Увидев Драма, Алиса бросилась ему на шею, чем несказанно его удивила, поскольку всегда избегала физического контакта.

— Драм, спасибо, что вы приехали! Здесь нельзя разговаривать — слишком много ушей. Идемте со мной.

Драм оглядел совершенно пустой сад, удивленно приподнял одну бровь и последовал за Алисой, которая уже умчалась вперед.

— Куда мы идем? — крикнул он ей вслед. — В Зазеркалье или в кроличью нору? Это я так спрашиваю, исключительно от любопытства.

Алиса чуть замедлила шаг.

— В Страну За Северным Ветром, — прошептала она, прижав губы к уху детектива. — Вот вам первая тайна.

Драм удивленно заморгал, но Алиса уже снова устремилась вперед, и он не успел задать ей больше ни одного вопроса. Детектив поспешил за ней, достаточно хорошо зная Алису — точнее, Линка, — чтобы понимать, что никаких ответов не получит, по крайней мере пока они не доберутся до места.

Впрочем, спешка не мешала ему размышлять: об исчезновении Лидии Хаззард в Вирту до того, как родилась Алиса, о праздновании дня рождения, о настроении Алисы… Когда они добрались до домика и фруктового сада и ему сообщили об исчезновении Амбри, он уже почти не удивился.

Алиса закончила свой рассказ; ее сменила Лидия, которая сообщила о визите в Институт Доннерджека и о том, что им с Амбри там удалось узнать. Для разнообразия Алиса сдержалась и начала задавать свои вопросы только после того, как Лидия закончила.

— Ты хочешь сказать, что мой отец является или был богом?

— Я хочу сказать, что Амбри, по-видимому, имеет отношение к гораздо большему количеству легенд, чем он предполагал, — ответила Лидия. — Сид не утверждает, будто Амбри — бог. Скорее ожившая легенда.

— Девственница рожает ребенка после общения с богом, — фыркнул Драм. — Очень знакомая история. Только в других сказках рождались мальчики, помните? Похоже, вы, подружки, немного подкачали.

Лидия широко открыла от изумления рот, а Алиса сильно лягнула Драма в голень:

— Драм! Вы ведете себя отвратительно!

Он только улыбнулся, и вскоре Лидия тоже расхохоталась. Алиса уставилась на них так, словно оба окончательно сошли с ума.

— Извини, Алиса, милая, — с трудом выговорила Лидия между приступами смеха. — Наверное, дело в том, что мы с тобой ужасно переволновались… но ведь Драм прав. Такая странная ситуация… в нее же просто невозможно поверить.

— Вы тут хихикаете, — сердито заявила Алиса. — А у Амбри неприятности.

— Он пленник, — поправил ее Драм. — Иными словами, в настоящий момент его жизни ничто не угрожает.

— Пока не выступят легионы Небопы, — добавила Лидия.

— Что произойдет, если я, конечно, все правильно понимаю, — продолжал Драм, — еще не сейчас. Когда Алиса перестанет на меня так сердито смотреть и хмуриться и хотя бы на некоторое время превратится в Линка, она сообразит: у нас имеются все данные, чтобы точно определить время выступления легионов Небопы.

— Праздник Элишитов?

— Именно. Мы предположили, что Иерофант из Церкви Элиш должен иметь покровителя в Вирту. Небопа отлично для этой роли подходит: могущественный и влиятельный, а если он представляет себя в роли верховного божества, которого несправедливо лишили власти, он выиграет в случае успеха идеи с переходом.

— Значит, у нас есть время. — Алиса немного расслабилась. — Извините, что лягнула вас.

Драм закатал штанину, явив миру волосатую белую ногу.

— Синяков нет, дружок. Однако тебе нужно немного успокоиться. Это совсем не то же самое, что вламываться в чужие офисы и читать там файлы.

— Алиса! Ты ведь не…

— Мы не могли бы обсудить это чуть позднее, мама? — быстро проговорила Алиса. — Хорошо, я уже успокоилась, Драм. Есть какие-нибудь идеи насчет того, как нам следует его искать?

— А вам известно, где здесь у них находится местный эквивалент Олимпа или Валгаллы… ну, где у тутошних богов дом, в котором они отдыхают после трудов праведных?

Алиса и Лидия покачали головами, но муравьи, по-прежнему занимавшиеся остатками праздничного пирога, выстроились на земле таким образом, что Драм прочитал: «гора Меру».

— Гора Меру, — повторил он. — Отлично! А кто-нибудь знает, как туда попасть?

Муравьи разбежались, затем перестроились — получилось следующее: «Извини. Мы не путешествуем».

— Вряд ли нам удастся обнаружить Меру в обычных справочниках и путеводителях, — заметил Драм. — И задавать вопросы всем подряд будет не совсем правильно.

— Можем спросить у Сида или его приятеля — Парацельса — из Института Доннерджека, — предложила Лидия.

— Хорошая мысль, — похвалил Драм. — Но сомнительная. Вы сказали, будто они поклоняются богам на Меру — и с уважением отнеслись к Амбри, узнав, что он является Волынщиком. Я не уверен, что они с пониманием отнесутся к нашему желанию вмешаться в планы богов.

— Смотрите, муравьи опять забегали, — заметила Алиса. — Их стало больше.

«Найдите Вирджинию Тэллент во владениях Маркона, — написала Хранительница. — ДРВ».

— Не понимаю, — проговорила Лидия.

— ДРВ — Департамент Разведки Вирту, — пояснила Алиса.

— Хотите верьте, хотите — нет, но я о ней слышал, — вмешался Драм. — Деймон заставил меня ее проверить, когда мы только начали заниматься элишитами. Одно время он собирался связаться с Иерофантом. Тэллент считается одной из самых лучших разведчиц ДРВ. Она родилась в Веритэ, но большую часть времени проводит в Вирту.

— И у нас есть ее адрес, — напомнила Алиса. — Интересно, почему леди Северного Ветра назвала нам ее имя? Должна быть какая-то причина.

Муравьи снова засуетились, и вскоре появилась новая надпись:

«Меру угрожает Маркону».

— И потому Вирджиния Тэллент захочет нам помочь? — спросила Алиса.

«Тэллент — подруга Маркона», — подтвердили муравьи.

— А как мы до нее доберемся? Ты можешь нас туда доставить?

Алиса и Драм вдруг оказались в самом центре сильного воздушного потока; неожиданно поднявшийся ветер грозил вот-вот подхватить их и унести прочь. Однако Лидия, стоявшая рядом с дочерью, явно осталась за кругом.

— Похоже, мы получили утвердительный ответ, — проговорила Алиса и быстро обняла мать.

— Желаю успеха, Алиса! Поменять тебя на Амбри, на мой взгляд, будет не совсем правильно.

— А как насчет Драма? — фыркнув, спросила Алиса. Ветер унес их прежде, чем Лидия успела ответить, но, обернувшись, Алиса увидела, что мать улыбается.

Ветер опустил Алису и Драма в небольшой лощине в самом центре густой рощи. В отличие от Страны За Северным Ветром здесь был явно тропический климат, впечатление от которого нисколько не уменьшилось, когда из зарослей кустов с ярко-красными цветами появилась стройная загорелая женщина в похожем на саронг одеянии. Несмотря на распущенные длинные волосы и босые ноги, пистолет ФХ, который незнакомка уверенно держала в руке, и угроза в голубых глазах говорили о том, что ее не следует считать безобидной дикаркой.

— Вирджиния Тэллент? — быстро спросила Алиса и подняла руки ладонями вверх, показывая, что не вооружена. — Нам нужна ваша помощь.

— Вы знаете меня, — ответила женщина, не поведя и глазом, — а я вас — нет.

— Я Алиса Хаззард, еще я известна под именем Линк Крейн. Мой партнер Десмонд Драм.

— Линк Крейн… кажется, я уже встречала ваше имя.

— Я пишу статьи для газет.

— Понятно, вот откуда оно мне знакомо. Вы попали в частные владения. Как вам удалось меня найти?

— Страна За Северным Ветром… Хранительница перенесла нас сюда. Она дружит с моим отцом. Все это ужасно запутано, мэм, а пистолет у вас в руке заставляет меня страшно нервничать.

— Позади вас сидят два диких кота; если бы вы их видели, то разволновались бы еще больше. — Впервые за все время Вирджиния Тэллент улыбнулась, а потом засунула пистолет за пояс своего одеяния. — Вам нужна я, а не Маркой?

— Да. Можно я расскажу вам мою историю? Она довольно необычная.

Вирджиния Тэллент оглянулась на рощу. В дальнем ее конце стоял какой-то длинный ящик, окруженный зеленоватым сиянием.

— В последнее время со мной тоже произошло несколько весьма необычных вещей. Могу и тебя послушать. Рассказывай, Алиса.

С минимальной помощью Драма Алиса поведала Вирджинии о том, как Небопа утащил к себе Вулфера Мартина Д'Амбри — Призрачного Волынщика. Она ни о чем не умолчала — ни о множественности личности Амбри, ни о появлении Небопы, ни о том, что они с Драмом считают, будто все происходящее связано с приближающимися торжествами элишитов.

Вирджиния Тэллент обладала поразительной способностью слушать — помогли работа в ДРВ и долгое общение с Марконом, рассказывавшим ей длинные и сложные легенды Вирту. Алиса говорила, а журчание ручейка или ветерок, пробежавший по кустам (на который Алиса, естественно, не обращала внимания), указывали Вирджинии на то, что Маркой тоже внимательно слушает.

— Я скажу тебе, почему Хранительница Страны За Северным Ветром решила вам помочь. Дело не только в том, что Амбри — друг Хранительницы; она разозлилась, что Небопа вторгся в ее владения. Древние Хранители очень серьезно относятся к своим правам, а Небопа нарушил порядок.

— Вы поможете нам отыскать Меру, чтобы мы освободили моего отца? — спросила Алиса.

Вирджиния Тэллент медленно кивнула:

— Да, я помогу вам. Хозяйка Северного Ветра правильно сказала — я подруга Маркона, а одна из Высших на Меру заставила его заключить крайне опасное соглашение.

— Не понимаю.

Вирджиния вкратце поведала им о нападении Террама, о сделке, которую та предложила Маркону, и о побочных эффектах.

— Я встретилась с ней разок, и Маркой немного оправился. Но в последнее время он снова начал слабеть. Я думаю, ублюдок Террамы отнимает у него силы. Вчера я видела муар.

— Муар Амбри тоже о нем говорил. Что такое муар?

— Искажение, деформация, исчезновение, мерцание. В Вирту муар предвещает конец жизни прога. Думаю, муар, который я видела, означает, что ребенок Террамы убьет Маркона. Если бы настоящий Властелин Ушедших наметил его в качестве своей жертвы, смерть уже наступила бы. Он не шутит со своими подданными — по крайней мере так мне говорил Маркой.

— Извините, мадам, — вмешался Драм, — но мне показалось, что самые поразительные детали рассказа Алисы не произвели на вас никакого впечатления.

— Совершенно никакого. Точнее будет сказать, они не показались мне поразительными. Благодаря Маркону я знакома с легендами Вирту. Я уже слышала о Волынщике, Мастере и о Том Кто Ждет. То, что у него есть дочь, которая организовала спасательную экспедицию и возмущается тем, что он стал пешкой в игре богов, ничуть не кажется мне странным.

— Вы можете отвести нас к Меру?

— И да и нет, — нахмурившись, ответила Вирджиния. — Я и сама не знаю дороги туда, но Маркой утверждает, что есть поезд…

ГЛАВА 11

Оторвав голову маленькой древесной обезьянке с огромными умоляющими глазами, Сейджек игриво направил струю крови, вырвавшуюся из ее шеи, прямо на Окро. Тот взвыл от удивления и удовольствия, но не перестал с энтузиазмом насиловать существо, отдаленно напоминающее какое-то жвачное животное. Позднее он будет вспоминать о случившемся с особой радостью.

То, как они захватили эти земли, вряд ли можно назвать славной победой в «сражении». Царство, где они сейчас развлекались, было сконструировано в виде политой сахарным сиропом детской игровой площадки, где резвились веселые ягнята, проказничали телята и разгуливали пушистые медвежата. До появления банды Сейджека густые леса и усыпанные цветами поля наполняли счастливое пение птиц и болтовня древесных обезьян.

Детишки бегали по холмам и долинам, учились добру, заботе о меньших своих братьях, умению делиться радостью с другими. Оказавшись невольными свидетелями — пусть всего на несколько секунд — наступления клана Сейджека, многие надолго станут пациентами психотерапевтов.

Во сне Большая Бетси приказала Сейджеку привести сюда Народ, сообщив ему ключ, который откроет интерфейс, защищающий детский рай. Вспоминая свой сон, Сейджек почувствовал, как его вновь переполняет желание овладеть Бетси, но он решил, что ему не нужна взятка в виде возможности как следует развлечься с призрачной подругой — здесь и так очень весело!

Молодые воины Народа наслаждались теплыми и мягкими жителями завоеванного царства, совсем как дети, приезжавшие в эти края отдохнуть, — только другими способами. Сейджек наткнулся на группу своих ребятишек, которые играли в перетягивание каната с отчаянно визжащей овечкой.

— Ты, — приказал он самому молодому воину, — найди Дортака, Билгада и других командиров, скажешь, что их требует к себе Сейджек. Немедленно.

Воин мгновенно умчался, оставив Сейджека в центре восхищенных, исполненных молитвенным благоговением глаз. Смутившись от такого проявления восторга, он поймал овечку, которая пыталась спастись бегством, ухватился одной рукой за передние, а другой за задние ноги и с силой потянул.

— Рождественский фейерверк, — завопил он. Оставив молодняк расчленять на части остатки игрушки, Сейджек решил посмотреть, чем заняты другие его подчиненные.

— Хорошее место, Сейджек, — сказал один. Остальные тут же с ним согласились — все знали, что Сейджек может вытряхнуть душу, а порой и жизнь из того, кто посмеет вслух критиковать его планы. В самом начале в этом была необходимость, например, когда они сражались вместе со стадом фанта Маггла. А потом даже самые гнусные типы старались перекричать друг друга, превознося Сейджека и его мудрость.

— Тут хорошо. Для молодняка полезно. Куча еды. Ты думаешь, я привел вас сюда только поэтому?

Почти все опустили глаза. Однако Отлаг, самый умный из его подчиненных, поджал губы и задумчиво выпустил струю слюны.

— В голове великого Сейджека всегда больше одной мысли. Сейджек с силой хлопнул рукой по земле:

— Правильно. Каждый должен выбрать из своего отряда двоих сильнейших. Пойдете со мной. В другое место. Заберем кое-что. Вернемся назад. Поняли?

Все быстро закивали головами. Сейджек знал, что они врут. Если честно, он и сам до конца не разбирался в собственном плане, сам до конца не понимал, что от него требуется. Большая Бетси приказала ему сюда прийти, захватить территорию и использовать ее в качестве базы для другого рейда.

— Даже твоим могучим воинам будет трудно пробраться, воспользовавшись точками стандартного доступа, — сказала она. — Но вы попадете туда через заднюю дверь. У тебя ведь неплохо получается, верно?

И она так соблазнительно завертела задом, что Сейджек чуть не перестал ее слушать; ему лишь с огромным трудом удалось заставить себя снова сосредоточиться. Большая Бетси хотела, чтобы они захватили арсенал оружия более серьезного, чем мачете, — оружия вроде того, каким пользуются икси и охотники за головами: стрекала ФХ, пистолеты и ружья.

Идея страшно понравилась Сейджеку, хотя где-то в самом отдаленном уголке его сознания и возникло сомнение — он же не знал, на кого по плану Большой Бетси должен будет напасть Народ. Враг, видимо, очень силен, если грубая сила и острые режущие палки, так верно служившие в многочисленных боях, окажутся бессильными в сражении с ним.

Впрочем, сомнения довольно быстро куда-то улетучились — так бывало всегда. Сейджек знал, что обрести власть, славу и бессмертие можно лишь активными действиями, а вовсе не размышлениями. Он слушался Большую Бетси и стал более известным, чем даже Карак. Естественно, он будет и дальше делать так, как она прикажет.

Ни в этой реальности и ни в какой другой не найдется существа, подобного Медному Бабуину. В его кабине сидел Джей Доннерджек в фуражке отца; рядом устроились обезьянка и пес, слуги Танатоса, а поезд с диким воем мчался вперед сквозь виртуальную реальность, приводя в ярость эйонов и озадачивая туристов из Веритэ, считавших, что Вирту создана исключительно для их удобства и развлечения.

Его пассажиры не знали (да и сам поезд тоже — впрочем, ему было совершенно все равно), что эта иллюзия начинает постепенно рассеиваться как дым, поскольку из самых разных районов поступают сообщения о неожиданных и совершенно необъяснимых явлениях. На заседании совета директоров восточного «Гольф-клуба» вдруг появилась компания истощенных вампиров-эльфов, перепугав до полусмерти степенных членов совета и оставив на стенах надписи на языке, который никто не смог прочитать. Счастливые земли Молли Мипер наводнили похотливые плотоядные проги, отдаленно напоминающие огромных обезьян.

В «Дайнодизни» динозавры вдруг ополчились друг против друга (и тех, кто оказывался у них на пути), разнесли все вокруг и уничтожили Хранителя; в результате компания-учредитель понесла грандиозные убытки. Кроме того, поговаривали, будто несколько десятков динозавров сбежало, воспользовавшись интерфейсом. Впрочем, об их дальнейшей судьбе никто ничего не знал, и потому слухи решили считать беспочвенными.

Отдыхающие в Вирту веританцы спешно прерывали отпуска, на туристических терминалах возникли пробки и паника.

А районы виртуальной реальности, связанные с Церковью Элиш, наоборот, пользовались все большей и большей популярностью. Многие путешественники говорили: «Похоже, в Вирту они чувствуют себя как дома. Будет совсем не вредно оказаться в их лагере, если начнутся перемены». О каких переменах идет речь, никто не уточнял, но считалось, что имеется в виду обещанное появление в Веритэ богов, за которым последуют самые разнообразные чудеса.

Однако путники, мчавшиеся на Медном Бабуине сквозь многочисленные реальности, ничего этого не знали. Впрочем, они нисколько не удивились бы, если бы кто-нибудь захотел им рассказать о положении дел в Веритэ и Вирту, ведь они прекрасно понимали, что установившийся порядок находится под угрозой. А вот когда на только что проложенных рельсах вдруг появился сигнальный столб, все до единого раскрыли рты от изумления.

— Кто-то ждет поезд, Джей, — доложил Медный Бабуин. — Сколько себя помню, такого еще ни разу не случалось. Остановиться?

— Конечно, — немного подумав, ответил Джей. — Может быть, у Властелина Ушедших в последнюю минуту появилась для нас новая информация. А если кто-то решил поиграть в грабителей поездов, сомневаюсь, что они смогут доставить тебе неприятности, правда. Медный Бабуин? Ответ прозвучал грубо и несколько напыщенно. Промчавшись по Долине Королей, мимо наступления Александра на Персию, поселения на Титане, прячущегося под огромным куполом, и горящей Атланты, Медный Бабуин притормозил на железнодорожной станции. Тут же выяснилось, что это Юнион-стейшн, вокзал в городе Вашингтон из округа Колумбия.

— Ты создаешь вокзалы точно так же, как свои рельсы? — спросил Джей, когда поезд остановился.

— Только не этот. Он принадлежит округу Колумбия, территории, восстановленной по образу и подобию той, что существовала в девятнадцатом веке. Здорово выглядит, правда?

— Правда. Только вот интересно, где же наши пассажиры?

— Если сумели послать мне сигнал, значит, сумеют и найти. Расслабься и попытайся придумать, что ты им скажешь.

— Не могу, — ответил Джей, откинувшись на спинку кресла и положив ноги на панель управления. Общение с Медным Бабуином заражало всех самонадеянностью и нахальством. — Я же не знаю, кто к нам пожалует.

Дьюби с интересом разглядывала толпу.

— Не думаю, что они нас видят.

— Судя по показаниям сканнеров, это самые обычные проги, — ответил Медный Бабуин. — Не более чем обои в приемной врача. Они начнут реагировать в случае появления посетителя или более сложного прога. Странно… не вижу никаких туристов.

— И нет… никакого запаха, — добавил Мизар.

— Может, здешние края уже не пользуются популярностью, — предположил Джей, выпрямился на своем кресле и принялся вертеть головой по сторонам.

— Не исключено.

И тут в одной из арок появилось три человека: стройная, подвижная, с темными волосами особа женского пола в старомодной мешковатой форме цвета хаки, крупный мужчина, глядя на которого почему-то возникало ощущение, что он не в ладах с законом, и худощавый юноша или, точнее, девушка, ужасно похожая на молодого человека. Одежда всех троих резко выделяла их из толпы снующих вокруг прогов.

— Похоже, те, кого мы ждем, — проговорила Дьюби.

— Точно, — согласился с ней Джей. — Двое кажутся мне знакомыми… Подождите здесь!

Он быстро спустился по лестнице на платформу.

— Десмонд Драм и Линк Крейн! Какого… Что вы тут делаете?

Драм принялся теребить мочку уха.

— Поезд ждем. Вот этот, если уж быть точным до конца. Проклятье, Вирджиния, ты говорила, что нужный поезд будет необычным, но… какое потрясающее чудовище! Роскошная штука!

Вирджиния Тэллент разглядывала Джея, держа руку рядом с пистолетом ФХ.

— Драм, Алиса, вы его знаете?

— В некотором смысле, — ответила Алиса. — Когда мы встречались, он называл себя Джейсоном Макдугалом. Мы думаем, что на самом деле он Джон Д'Арси Доннерджек-младший.

Джей изумленно вытаращил на нее глаза.

— Как…

— Я хотела позвонить и поблагодарить тебя за помощь во время тех беспорядков. В Шотландии не нашлось ни одного человека с таким именем и внешностью. Пришлось нанять Драма, чтобы он выяснил, кто ты такой.

— Помощь во время беспорядков? — переспросила Вирджиния.

— Праздник в Центральном парке, — пояснила Алиса. — Тогда Джей вел себя просто превосходно. Однако я не ожидала встретить его на этом поезде… Впрочем, если подумать, тут нет ничего странного. Ведь Маркой и моя мама говорили, что его отец был Инженером.

Джею понравилось, что она говорит о его отце так уважительно.

— Ты о нем знаешь?

— Я совсем недавно выяснила, что мой отец Волынщик — и еще много всего разного, — с вызовом в голосе ответила Алиса.

— Волынщик, Мастер, Тот Кто Ждет, — сказал Джей, — и Уоррен Банза, друг и коллега моего отца. Как все диковинно оборачивается!

Из окна кабины высунулась голова Дьюби.

— Ребята, а зачем вам наш поезд? Вирджиния Тэллент, прожившая не один год в Вирту, не слишком удивилась, встретившись с говорящей обезьяной.

— Чтобы попасть на Меру.

— Думаю, вам лучше забраться внутрь, — предложил Джей. — Не уверен, что здесь можно обсуждать такие вопросы. МБ, я собираюсь проводить наших гостей в пассажирский вагон. Позовешь меня, если я тебе понадоблюсь.

— Хорошо, Джей. — Воздух заполнили клубы пара, раздался душераздирающий вой. — По местам!

В вагоне они перекусили бутербродами и рассказали друг другу о своих целях. Драм и Алиса удивленно поглядывали на Дьюби и в особенности на Мизара; впрочем, в Вирту не существует понятия «необычное», поскольку там даже самые удивительные вещи ни на кого не производят особого впечатления. И потому довольно скоро они вели себя так, будто каждый день встречаются с ехидными обезьянами и собаками, составленными из каких-то кусков и обломков.

— Подозрения Маркона, вне всякого сомнения, вполне обоснованы, — сказала Вирджиния, когда все замолчали. — Мифы и легенды приобретают новое значение. Может быть, речь идет о конце Вирту и всего, что населяет виртуальную реальность.

— Легенды гласят, будто Тот Кто Ждет будет присутствовать при конце или изменении Вирту, — напомнил ей Джей. — Мне кажется, Веритэ угрожает более серьезная опасность. По какой-то причине боги, обитающие на Меру, решили захватить Веритэ. Таким образом, Вирту подвергнется изменениям, а Веритэ ждет конец.

— В чем же заключается наша роль? — спросила Алиса.

— Понятия не имею, — признался Джей. — Я должен выполнить приказ Властелина Энтропии. Ты ищешь отца. Вопрос в том, хотим ли мы объединить наши усилия.

— По-моему, так будет разумнее всего, — сказал Драм. — Мы с Алисой отлично умеем забираться туда, где нас никто не ждет, и выведывать чужие секреты. Ты и твои друзья знаете Вирту. И Вирджиния тоже. Из нас получится отличная команда.

— А если в какой-то момент нам понадобится разделиться, — вмешалась Вирджиния, — ничто не помешает это сделать.

— А потом? — спросил Джей. — Меня очень беспокоит отпрыск Террамы, который отнимает энергию у Маркона и его владений.

— Меня тоже, — тихо проговорила Вирджиния. — Я готова на все, чтобы уничтожить его прежде, чем он покончит с Марконом.

— Я с тобой, — заявила Алиса.

— И я, — сказал Драм. — Возможно, я неважно разбираюсь в теологии, но мне совсем не нравится будущее, в котором Смерть окажется в подчинении у богини, наделенной неограниченной властью. Тут уж нам серьезных неприятностей не избежать.

— Не обижайтесь, ребята, — перебила его Дьюби, — только, по-моему, наши проблемы нужно решать по очереди. Что вы станете делать, когда Медный Бабуин доставит нас к горе Меру? Я там никогда не была, но все легенды сходятся в одном — Меру отличается многообразием.

— Я не знаю, что мы станем делать, — пожав плечами, ответил Джей. — И у нас нет информации, чтобы придумать, какой-нибудь разумный план. Определимся на месте. Еще далеко, МБ?

— Достаточно, чтобы вы успели изучить мой арсенал, — заявил Медный Бабуин. — Дж. Д, не собирался покидать поезд, однако на всякий случай подготовился — кто знает, что тебя ждет в Непостижимых Полях?

— Хорошо, — сказал Джей. — Где находится арсенал?

— Через вагон от вас. Видишь, как я тебе облегчаю жизнь? Хохот поезда преследовал их до самых дверей. Вирджиния и Драм занялись изучением содержимого арсенала, выяснив у каждого члена отряда, с каким видом оружия он умеет обращаться лучше всего.

— Довольно странно, что мы так неожиданно встретились, — смущенно сказал Джей Алисе.

— Да, — кивнула она и принялась внимательно разглядывать носок своего правого ботинка. — И оказывается, наши отцы друг друга знали. Это и называется судьбой?

— Лично я всегда верил в свободу воли, но, похоже, ты права.

— Да.

— Твоя мама, наверное, ужасно волнуется за Амбри, раз позволила тебе отправиться на поиски.

— Очень, но она знала, что я не останусь дома у теплого очага, пока она будет тут странствовать в одиночестве.

— И отпустила тебя странствовать в одиночестве.

— Я не одна. У меня есть Драм. А кроме того, мама отличается практичностью ученого — она знает, что специалисты должны делать то, чему их учили.

— Верно. Мне ужасно интересно, что стало бы со мной, если бы мой отец сдержал слово, данное Властелину Непостижимых Полей.

— Ты не был бы таким, какой ты сейчас, — спокойно ответила Алиса. — Твой отец совершенно правильно сказал: когда живешь, учишься ценить самые простые вещи. Непостижимые Поля — место любопытное и пугающее, но не думаю, что ты стал бы человеком, если бы там вырос.

— Куски и обломки повсюду, — кивнув, проговорил Джей. — Неприятно и фантастично. Пожалуй, я рад, что отец поступил именно так. Хорошо, что у меня была возможность сделать собственный выбор.

Юноша и девушка стояли молча, испытывая неловкость и одновременно понимая, что нравятся друг другу. У них за спинами Драм и Вирджиния вооружали Дьюби пистолетом ФХ.

— Джей? — через некоторое время позвала Алиса. — Ты и в самом деле можешь путешествовать между Вирту и Веритэ без помощи специальных устройств?

— Угу. Только не знаю, как мне это удается.

— Когда ты сказал, чуть раньше, я все время хотела спросить…

Их разговор прервал оглушительный скрежет Медного Бабуина:

— Мальчики и девочки, на горизонте появилась гора Меру! Идите взгляните на нее, пока я не начал пускать фейерверки и дымить, чтобы никто не догадался о вашем появлении.

Все бросились к окнам. Под неестественно ярким солнцем в зеленой долине одиноко стояла гора Меру, снежные шапки ее вершин уходили в синее небо, а тени устилали землю вокруг. Тут и там виднелись уютные уступы, на которых и поселилась Верховная Тройка.

Сначала все подумали, будто гора необитаема, но когда Медный Бабуин к ней приблизился, оказалось, что на склонах и у подножия кипит жизнь.

— Я… помню… место, — прорычал Мизар и вдруг начал дрожать. — Яркий свет и много… боли. Падал… бесконечно.

— Хочешь остаться с Медным Бабуином?

— Хочу их покусать! — ответил Мизар.

— Решительный у тебя характер, — заметил Драм и протянул Джею небольшой рюкзак. — Здесь самое необходимое — нож, веревка, бинокль, аптечка. Все, кроме Вирджинии, лучше владеют ручным оружием. Помните, пистолеты ФХ не имеют ничего общего с оружием, которым вы пользовались во время ваших путешествий в виртуальную реальность. Их нужно перезаряжать.

Джей кивком поблагодарил его и начал собираться, надев на плечи рюкзак. Алиса занялась тем же самым и снова стала похожей на юношу. Вирджиния молчала, держалась замкнуто. И не удивительно — Маркой, которого она любила, умирал из-за предательства богини, а она стояла у самого порога дома своего врага. Вирджиния больше чем любой из них понимала, как они рискуют, ведь только она встречалась и даже разговаривала с представительницей Верховной Тройки.

— На повороте я чуть замедлю ход и выпущу клубы дыма и пламени, — объявил Медный Бабуин, — а потом помчусь дальше. Я здесь уже пару раз бывал. Если вы быстро выпрыгнете и успеете спрятаться, никому и в голову не придет удивляться.

— Хорошо бы, — пробормотала Дьюби.

— Торможу… — сообщил Медный Бабуин. Пассажиры собрались у двери. Диковинный поезд выпустил целый град дымовых шашек и устроил грандиозный фейерверк. У Джея из глаз потекли слезы, кто-то из его спутников закашлялся.

— Торможу…

Им не оставалось ничего иного, как ждать — пока Медный Бабуин откроет дверь, когда наступит подходящий момент.

Новые ослепительные вспышки — и в небо унеслись оглушительно свистящие ракеты, которые рассыпались множеством ярких цветов с причудливыми лепестками.

— Надеюсь, его представление не привлечет всех, кто сегодня остался на Меру, — шепотом сказала Алиса.

— Поздно, — заявил Драм. — Приготовься прыгать, дружок.

— Торможу… На счет три открою дверь. Один два три! Земля по-прежнему проносилась мимо, только теперь, когда нужно было выскочить на ходу из мчащегося поезда, перестала казаться мягким шелковым ковром. Вирджиния, не колеблясь ни секунды, выпрыгнула первой, упала, ловко сгруппировалась и покатилась по склону. За ней практически сразу последовал Драм.

Алиса посмотрела на Джея. Она побледнела, но Джей подозревал, что и сам выглядит не лучше. Медный Бабуин начал потихоньку снова набирать скорость. Если они еще немного помедлят, он унесет их с собой… Одновременно, набравшись храбрости и словно бросая вызов друг другу, они соскочили с поезда. Мизар и Дьюби, устроившаяся у пса на спине, покинули поезд последними, убедившись предварительно в том, что с Джеем все в порядке.

Они довольно сильно ударились о землю.

— Мне показалось, что вы, ребята, решили предоставить нам с Вирджинией возможность совершить героический поступок и прославиться, — широко ухмыляясь, заявил Драм и протянул руку, чтобы помочь. — Я рад, что вы передумали.

Пытаясь прийти в себя и отдышаться, Алиса и Джей с вымученными улыбками поднялись на ноги.

— И куда теперь? — спросила Дьюби.

— В разведку, — ответила Вирджиния. — Мизар и я. Он пойдет на север, я — на юг. А вы, пока нас не будет, как следует рассмотрите склоны горы в бинокль. Если сможете, сделайте карту.

— Хорошо, — проговорил Джей, которому немного полегчало от того, что кто-то опытный взял руководство на себя. — Вас долго не будет?

— Я постараюсь обернуться за полчаса, — сказала Вирджиния. — Надеюсь пройти солидное расстояние. Мизар бегает быстрее.

Пес кивнул, поморгал глазами — красным и зеленым.

— Если… меня поймают… я буду выть.

— Ну, я выть не умею, — заметила Вирджиния. — Если я не вернусь вовремя, считайте, что случилось худшее. По словам наших врагов, они обладают даром всеведения. Никто не знает, правда это или нет.

— Удачи! — крикнула Алиса вслед уходящим разведчикам. Джей вытащил бинокль и принялся разглядывать гору.

— Если у вас есть что-нибудь, чем рисуют, я могу сделать достаточно точную карту.

Драм вытащил небольшую записную книжку и ручку. Коротко кивнув и надеясь, что выглядит профессионально, а не как напуганный школьник, Джей принялся наносить на бумагу все, что видел.

— Ты собираешься это надеть! — возмутился Небопа. — Ты же опозоришь весь наш Праздник!

И. И. Эйлс снял красный клоунский нос и улыбнулся, глядя на Верховного бога.

— Вы велели надеть что-нибудь поизысканней, а сами запретили появляться в том, в чем я хожу обычно. Я решил, что такой костюм отлично подойдет.

— Я имел в виду одеяние священника, шумерский килт, пусть даже официальное кимоно или простой деловой костюм… Посмотри, что ты на себя нацепил!

Иерофант из Церкви Элиш (по данным последнего опроса мнений, ставшей одной из четырех самых популярных в Веритэ — правда, все христианские секты считались как одна) восхищался своим внешним видом, разглядывая себя в огромное зеркало:

— Костюм из натурального шелка, а горошки вышиты вручную. И настоящий кружевной воротник! В особенности мне нравится шапочка — ее сделал сам Бозо!

— НЕТ! — Свой возмущенный вопль Небопа сопроводил раскатами грома.

— А что вы со мной сделаете? Разорвете на мелкие кусочки? Если вы считаете, что это единственное мое обличье, значит, вы еще глупее меня, старина.

— Ты ошибаешься, если думаешь, будто я не могу без тебя обойтись.

— Зато я способен делать гадости, Небопа, к тому же я оставил несколько сообщений в самых разных местах. Если они станут всенародным достоянием и Веритэ поглядит на происходящее моими глазами… Станет ясно, что Церковь Элиш — всего лишь грандиозный розыгрыш…

— Но ведь то, что ты проповедовал, чистейшая правда!

— Ас каких пор это имеет значение? Подумайте хорошенько.

Наступило долгое молчание. Громовые раскаты стихли.

— Тут ты прав. Но нельзя же надевать костюм клоуна!

— Ладно, я поговорю с Верховным Жрецом о каком-нибудь одеянии в шумерском стиле — по правде говоря, они тоже весьма дурацкие, если посмотреть на них объективно.

— А зачем тебе над всеми потешаться?

— Работа у меня такая, часть древней и весьма уважаемой традиции — не менее древней и уважаемой, чем боги неба и моря, да и мать-земля.

Небопа прищурил глаза — сегодня серые, словно штормовые тучи.

— Не хочешь ли ты сказать, что считаешь себя богом, жалкий эйон?!

И. И. Эйлс рыгнул, прикрыл толстый живот руками и достал прямо из воздуха бутылку пива. Неожиданно его фигуру окружило золотистое сияние.

— Вы прекрасно знаете, Небопа: не имеет никакого значения, что я думаю. Важно мнение народных масс.

Сияние стало невыносимо ярким, смотреть на него теперь могли только божественные глаза.

— А в настоящий момент многие именно так ко мне и относятся. Может быть, я как-нибудь зайду к вам на Меру — в гости. Вы удивитесь, как высоко по склонам вашей горы я могу подняться.

Осушив бутылку, И. И. Эйлс поставил ее на стол.

— Мне нужно повидаться с Верховным Жрецом, обсудить мое одеяние и примерить. До встречи, приятель!

Громко рыгнув напоследок, Иерофант исчез в облаке золотистых лучей. Небопа ненадолго задержался, чтобы проанализировать новые сведения. Затем и он покинул место встречи. Впрочем, его уход был не таким ярким и впечатляющим.

Женский голос, нежный и ласковый, напевал детские стишки и колыбельные. Хранитель Маркой их слышал, но сквозь тихие звуки пробивался шепот муара — такое случалось нечасто, ведь того, кто увидел муар, смерть забирает прежде, чем он успевает ощутить ее приход.

Спит малыш мой, засыпает,

Ветер кронами играет,

Колыбель твою качает.

Как сломалась веточка,

Так упала деточка,

Ох, упала деточка,

А с ней и подушечка.

Ловкий Джек,

Прыткий Джек,

Джон Д'Арси Доннерджек

Напугал сто человек…

Ту-ра-лура-рои,

Ту-ра-лура-ли,

Ту-ра-лура-рон…

Скоро мой малыш проснется

И навек заснет Маркой.

Хранитель проговорил тихо, словно ручеек пробежал по каменистому дну:

— Террама, зачем ты надо мной смеешься? Я знаю, что проиграл. Ты вынудила меня заключить сделку, которая несет мне смерть.

— Ты согласился, чтобы защитить свою подружку из Веритэ, — засмеялась Террама. — А она тебя бросила. Не чувствуешь себя дураком?

— Вирджиния меня не бросила!

— Ее нет в твоих владениях. Она ушла. Маркой. Оставила тебя умирать в одиночестве.

Несмотря на слабость и горечь, переполнявшую его сердце, Маркой не поддался на насмешки. С трудом, собрав последние силы, ручеек прошептал:

— Она ушла. Да. Я один. Ты меня обманула.

— Я могу быть доброй. Маркой. Обычно я не дарую смерть, но когда мое дитя появится на свет, ты умрешь. Хочешь, я положу конец твоим страданиям?

Маркой знал, что от него уже ничего не зависит, Террама просто развлекается, давая ему иллюзию свободы выбора.

— Конец, — проговорил он и заплакал по своим диким котам, стадным мышам, грохнерам и деревьям, по сложной системе подземных ручейков и тайным пещерам, залитым хрустальным светом, которые не видел никто — даже его любимая Вирджиния.

— Конец? — переспросила Террама. — Ты сдаешься?

— У меня нет выбора, — с трудом проговорил Маркой. Ты же не откажешься от своего детища. Ты выносила Смерть, и вот я должен затеряться в Непостижимых Полях.

— Может, и не в Непостижимых Полях, — задумчиво сказала Террама. — Потому что мой малыш еще не стал там господином, хотя ждать уже осталось недолго.

Маркой разрушил интерфейс, отделявший его от соседей, заставил диких котов и мышей и всех, у кого имелись ноги, спасаться бегством. Он призвал к себе могучий ветер и попросил его перенести семена ивы, и папоротников, и цветов, и всех остальных растений на огромные просторы Вирту. Может быть, после его смерти хоть какая-то часть царства сохранится.

И хотя Террама стояла наклонившись над саркофагом, где лежал ее сын, будущая Смерть, она почувствовала происходящее и выпрямилась.

— Что ты себе позволяешь?! — сердито крикнула она.

Откинув назад голову так, что роскошные зеленые волосы ковром легли у ее ног, Террама издала душераздирающий вопль ликования, напоминающий стон женщины, у которой вот-вот должен родиться ребенок. Экран, защищавший саркофаг, исчез, вспыхнул ослепительный желтый свет.

Владения Маркрна погрузились в белое сияние, когда мириады программ, умирая, отдали свою силу существу, поднимавшемуся из гроба. А в следующее мгновение все погрузилось в непроглядный мрак, что не знает ни цвета, ни жизни, ни будущего.

Маркона не стало.

Испуская зеленоватое свечение, Террама принялась внимательно разглядывать свое произведение — нечто в плаще с капюшоном, окутанное муаром, застывшее рядом с ней.

— Возможно, немного рановато, но, думаю, для моих целей сгодится. Идем, сынок.

Ту-ра-лура-лет,

Ту-ра-лура-ли,

Ту-ра-лура-лет…

Пусть Вирджиния

Поплачет.

Хаос…

(о, мои сладостные демоны о семи конечностях)

Хаос, Хаос…

Напуган.

ГЛАВА 12

Вернулся Мизар, который в возбуждении размахивал всеми своими хвостами и разбрызгивал в разные стороны мелкие кусочки старого ковра.

— Я… нашел… то… за чем гнался… в самом начале. Нашел запах.

— Ты вспомнил? — спросил Джей.

— Базовый… прог. Стимул… активирован. Уверен. Алиса присела рядом с уродливым псом и осторожно почесала болтающееся ухо. Мизар еще сильнее завилял хвостами.

— По запаху можно определить, что это такое… ты же, например, отличаешь оленя от лошади?

— Хороший вопрос, дружок, — пробормотал Драм.

— Не… умею. — Мизар грустно чихнул. — Скажу… что не есть… но больше… не знаю.

— Не поняла, — призналась Алиса.

— Мне кажется, я догадываюсь, что он имеет в виду, — проговорил Джей. — Мизар в состоянии сказать, чем не является найденный им след — ведь ему известно великое множество запахов как пассивных, так и активных прогов, но никто никогда не называл ему этот конкретный запах, и потому он его не знает.

Мизар снова чихнул, на сей раз соглашаясь. Он явно радовался, что ему не пришлось объясняться.

— Я вижу Вирджинию, — вдруг сказала Дьюби. — Выглядит она неважно.

И в самом деле, разведчица из ДРВ казалась какой-то необычно слабой и бледной. Джей бросился к ней навстречу, и Вирджиния, не протестуя, прислонилась к его плечу. Ему пришлось практически тащить ее на себе, потому что идти она не могла.

— На тебя напали? — испуганно оглядываясь по сторонам, спросила Дьюби.

— Нет, — прошептала Вирджиния.

Алиса протянула флягу, и Вирджиния сделала несколько глотков, а потом рассеянно поставила так, что содержимое чуть не выплеснулось на землю.

— Я почувствовала… что-то ужасное. Какое-то чудовищное истечение, а потом пустота. — Глаза бесстрашной разведчицы наполнились слезами. — Думаю, Маркой умер. Эта стерва выносила свое дитя.

Она вдруг так горько расплакалась, что даже смотреть на нее было больно. Джей опустился рядом на колени и прижал ее к себе. Для такой сильной женщины Вирджиния оказалась удивительно хрупкой.

— Террама не осмелится больше скрывать своего ребенка, — сказала Дьюби. — Властелин Непостижимых Полей поймет, что у него отняли законную добычу. Узнав же, что жертвой стал один из древних Хранителей, начнет опасаться серьезных неприятностей.

Вирджиния продолжала плакать, а Джей сказал:

— Нужно его предупредить. Кроме Медного Бабуина, только Мизар в состоянии пересекать интерфейсы, и ему не требуется Дорога. Приятель, ты запомнишь, что нужно сказать Властелину Непостижимых Полей?

— Я… могу… только дайте… письмо… Алиса начала составлять записку.

— Отличная мысль. Мизар прекрасно соображает, но ему нужно много времени, чтобы внятно изложить свои мысли. Я займусь отчетом. А вы посмотрите, что он принес из разведки.

— Ты нам покажешь? — спросил Драм у пса Танатоса.

— Передача… повреждена, но… я… попробую.

— Послушайте, — проговорила Дьюби, — Танатос при мне создал Мизара. Я помню кое-какие данные, которые он внес в программу. Если Драм мне поможет, думаю, мы справимся.

Когда сообщение было записано и информация перекачана, Вирджиния почти перестала всхлипывать, а потом и вовсе успокоилась. Впрочем, слезы продолжали течь по ее щекам.

— Если Мизар уйдет, вам без меня не обойтись, так что и не пытайтесь меня отослать.

— Как хочешь, — кивнув, сказал Джей.

Когда эти слова были произнесены, Джея Д'Арси Доннерджека-младшего посетило прозрение — он понял, что отвечает за успех всей экспедиции. В глубине души Джей надеялся, что ее возглавит кто-нибудь из старших, но, хотя Вирджиния и настояла на участии, вряд ли она в состоянии принимать разумные, взвешенные решения. Драм мог время от времени дать дельный совет, но он совсем не знал Вирту.

Есть еще Алиса-Линк. Ровесница Джея и, как и Драм, чужая здесь. Дьюби сделает все, что необходимо, но ведь она же обезьяна, в конце концов, и в ней нет ничего от командира — она с удовольствием подчиняется и выполняет приказы. Если бы Транто… но об этом оставалось только мечтать. Да и Властелин Непостижимых Полей вряд ли пришлет на помощь отряд кавалерии. Даже если бы и захотел, не смог бы — сейчас.

Джей чувствовал себя очень старым и одновременно слишком молодым и ужасно испуганным. Его переполняли такие сильные и разноречивые эмоции, что он чуть не забыл на прощание обнять Мизара.

— Ну, что у нас есть? — спросил юноша, поворачиваясь к Драму и Вирджинии, которые изучали принесенные Мизаром сведения.

Алиса отошла к Дьюби и заняла наблюдательный пост. Драм протянул Джею листок с набросками карты.

— Ты картограф, вот и займись картами, а мы расскажем, что удалось узнать. Джинни?

Вирджиния удивленно на него посмотрела — никто до сих пор так ее не называл, — однако промолчала.

— Я заметила активность на южных склонах. Подойти поближе побоялась, но, похоже, кто-то сооружает там целую серию транзитных станций. Судя по тому, что в охране стоят крылатые быки и львы, думаю, дело имеет какое-то отношение к приближающемуся Празднику элишитов.

— Что-нибудь еще? — спросил Джей после того, как нанес на карту сообщение Вирджинии.

— По правде говоря, я не знаю, что здесь нормально, а что нет, — призналась она. — Наверху расположены самые разные храмы.

— Возможно, они построены в честь богов, которым поклоняются не только в Вирту, но и в Веритэ, — проговорил Джей, а Дьюби, не покидая своего поста, знаками показала, что полностью с ним согласна.

— Больше я ничего интересного не видела, — закончила Вирджиния. — Может быть, Мизар нашел что-нибудь полезное.

— Ты не могла бы суммировать его сведения? — попросил Джей.

— Без проблем. Информация весьма фрагментарна. Тот, кто испортил систему, потрудился на славу.

— Продолжай.

— Примерно на середине другого склона находится тщательно охраняемое сооружение. В отличие от конструкций, которые наблюдала я, эта, очевидно, не имеет никакого отношения к религии — она скорее напоминает завод. Именно там Мизар учуял ту штуку, которую ты ищешь.

— Ты сказала «тщательно охраняемое» сооружение, повторил Джей. — А как же мы попадем на территорию?

— Оттуда выносят какие-то ящики — вот почему я решила, что это завод, — ответила Вирджиния.

— Значит, есть транспортное движение?

— Именно. Драм и Алиса, возможно, сумеют отыскать способ пробраться внутрь.

— Ну, ребята? — Джей посмотрел на Драма.

— Что-нибудь придумаем, — кивнув, пообещал Драм. — Придется покрыть солидное расстояние, но мне бы хотелось самому взглянуть на «завод», прежде чем принимать тактические решения. Почему бы не подойти поближе, а по дороге я расскажу, какие идеи меня посетили?

— Согласен, — сказал Джей. — Вирджиния, ты найдешь дорогу?

— Меня как раз этому и учили.

— Я буду замыкающим. Нужно растянуться так, чтобы видеть друг друга, но не особенно бросаться в глаза. Вне всякого сомнения, здешнее начальство выставило охрану, однако Властелин Ушедших считает, что они не ждут веританцев. Если базовая программа составлена не слишком старательно, обычные проги меня просто не заметят, а вы в ваших виртуальных телах вряд ли привлечете чье-нибудь внимание.

— Утешительное соображение, — пробормотал Драм. — В путь!

— Самый настоящий завод. Мне бы не пришло в голову охарактеризовать это сооружение подобным образом, — сказала Алиса, — но я понимаю, почему ты так решила, Вирджиния.

Разглядывая в бинокль длинное здание, Джей Доннерджек заметил, что оно построено в вырубленном углублении прямо на склоне горы Меру. Стены из обычного плитняка сливались с окружающими скалами, ничем не выделяясь среди кустарника и жесткой травы.

— Не понимаю, что тут такого особенного, — признался он. — Впрочем, я никогда не видел завода.

Алиса удивленно на него уставилась, а Драм понимающе кивнул:

— Учитывая то, как ты рос и воспитывался, меня бы удивило, если бы ты знал, что такое завод. В основном ты проводил время в Вирту, а нереальный мир не нуждается в производственных предприятиях.

Он положил руку на плечо Джея и неожиданно стал похож на Риса Джордана.

— Посмотри повнимательнее, Джей. Перед нами здание, внешне ничем не примечательное — храмы всегда разукрашены, точно рождественская елка. Значит, мы имеем «полезное» сооружение. Дальше, здесь практически нет окон. Даже жители Вирту обычно строят свои дома, следуя традиции, принятой в Веритэ, — чтобы в них проникал естественный свет.

— Пока все ясно, — проговорил Джей.

— Теперь так — видишь, на равном расстоянии друг от друга по всему фасаду расположены большие ворота, от них отходят дороги, вне всякого сомнения, для облегчения доставки строительных материалов и транспортировки готовой продукции.

— Ладно, — сказал Джей, — у нас имеется завод. Зачем? Для какой цели его здесь поставили? Легенды утверждают, будто боги на Меру могут вообразить все, что им нужно, — именно таким способом они и создают свои армии и слуг.

Краем глаза он заметил, как по лицу Алисы скользнуло странное выражение.

— Ох, извини, Алиса, какая бестактность с моей стороны!

— Да, нет, все нормально, Джей. Я уже свыклась с историей отца, только иногда возникает немного необычное чувство.

— Потом разберетесь, ребята, — вмешался Драм. — Джей, я не знаю, как ответить на твой вопрос, поскольку многого еще не понял.

— У меня возникла идея, — опустив бинокль, заявила Дьюби. — А что, если они делают здесь копии того, что Уоррен Банза перенес через интерфейс? Что, если на заводе производят артефакты? Тогда понятно, почему здание выглядит именно так, а не иначе.

— Ты имеешь в виду жесткие копии? — удивился Джей. — Здесь?

— Почему бы и нет? Предполагается, что прибор Банзы позволяет путешествовать между вселенными в своем собственном теле. Может быть, местные жители рассчитывают с его помощью создать нечто, обладающее способностью существовать одновременно в Вирту и Веритэ.

— Неутешительное предположение, — заметил Джей. — Однако в нем есть разумное зерно.

— А может быть, — вмешалась Вирджиния, — «завод» является образом божества — что-то вроде Хранителя, в задачу которого входит следить за порядком на всей территории.

— Или и то, и другое, — подсказала Алиса. — Совсем не весело.

— Да уж, — согласился с ней Драм. — Придется учесть обе возможности, когда мы займемся составлением плана действий.

— Теперь, когда вы посмотрели на завод, у вас появились какие-нибудь гениальные мысли? — немного вызывающе спросил Джей.

Завод наполнял все его существо ужасом и уверенностью, что ему никогда на свете не справиться с поставленной задачей.

— Сначала нам показалось разумным отправить на завод Дьюби, — ответил Драм, — но Властелин Энтропии посчитал, что ты лучше всех справишься с заданием. Ты находишься здесь в собственном теле, верно?

— Верно.

— И ты единственный из нас в настоящий момент являешься истинным представителем Веритэ. Все остальные «надели» виртуальные тела; если не считать весьма необычной истории создания, Дьюби — базовый прог.

— Конечно, — согласилась с ним обезьянка. — Меня починил и дал мне новые способности Властелин Непостижимых Полей, но на самом деле я — прог.

— Значит, мне придется идти одному? — догадался Джей.

— Точно, — подтвердил Драм. — Ты отправишься в разведку. Войди внутрь, если сможешь, и выполни свое задание. Не справишься в одиночку — возвращайся за нами. По крайней мере к тому моменту у нас появится дополнительная информация.

— А вы?

— Мы затаимся, будем готовы прийти к тебе на помощь, постараемся побольше узнать о том, как найти Вулфера Мартина Д'Амбри.

— Перспектива не из приятных, — признался Джей, — хотя план звучит разумно. Придется идти.

— Я изучила обстановку, — заговорила Вирджиния, изо всех сил стараясь говорить ровным спокойным голосом. — Если сумеешь спуститься вниз по склону прямо над заводом и немного позади, то избежишь встречи с охраной и ловушками, установленными перед главным входом.

— Я отлично умею лазать, — заявил Джей и весело посмотрел на Дьюби. — В Вирту у меня была классная наставница.

— Тогда так и сделаешь, — сказала Вирджиния. — Учитывая все остальное, можно предположить, что черный ход здесь охраняют не очень старательно. Они наверняка полагаются на защиту крутых склонов. Естественно, если конструкция не является Хранителем.

— Естественно, — проговорил Джей. — Постараюсь не забыть.

Он посмотрел на своих товарищей и неожиданно смутился, мечтая одновременно поскорее отправиться в путь и найти какой-нибудь повод, чтобы остаться. Интересно, и почему его последнее время постоянно переполняют противоречивые чувства?

— Пожалуй, я пошел.

Драм пожал ему руку. Вирджиния просто кивнула и снова погрузилась в свой мир, наполненный болью потери, — в настоящий момент никто больше не нуждался в ее способностях и знаниях. Алиса поцеловала юношу в щеку и неожиданно покраснела.

— Удачи тебе, Джей.

Дьюби насмешливо фыркнула:

— Смотри не хватайся за гнилые ветки!

— Не буду, — пообещал он.

Затем отвернулся и скрылся в зарослях кустарника.

— Карла, я считаю, что нам следует пойти. Представляешь — боги на Земле! Как ты думаешь, такое часто случается?

— Достаточно часто, дорогой, если верить тому, что утверждает Церковь Элиш. Праздник в Калифорнии объявляется началом новой эры.

— И все же. Карла, я намерен купить билеты для нас и еще для Синди. Можешь остаться дома. Не сомневаюсь, что продам твой билет.

— Абель, ты ничего подобного не сделаешь! Элишиты умеют отлично управляться с теми, кто им не нравится, а они ясно дали понять, что к спекулянтам будут приняты самые жесткие меры. Лично я отношусь к их угрозам серьезно. Посмотри, что они сотворили с несчастным антропологом. Говорят, он все еще от них прячется. Знаешь, мне представляется, что элишиты его прикончили.

— Так ты пойдешь?

— Я тебе ничего не обещала.

— Спасибо, дорогая. Может, купить билеты для Лидии и Алисы? По-моему, девочка интересуется элишитами.

— Надеюсь, она не собирается стать прихожанкой Церкви!

— Нет, конечно. Она занимается какими-то исследованиями — доклад для школы, кажется. Как-то раз я видел у нее книгу Артура Идена, когда приезжал в гости.

— Ну, если речь идет об образовательных целях…

— Итак, ты пойдешь!

— О Абель, ты такой ребенок! Конечно, я пойду, если тебе так сильно хочется.

— Мы возьмем все для пикника и устроим настоящий праздник. Будет просто здорово!

— Не забудь прихватить зонтики. Помнишь, что случилось в Центральном парке?

— Хорошая мысль…

Мизар мчался по царствам Вирту, опускаясь все ниже и ниже, прямо в Непостижимые Поля, лежащие вдали от районов, столь любимых гостями и жителями Вирту, — хотя рано или поздно почти все дороги сходятся во владениях Танатоса.

Он миновал призрачный готический край, и Хранитель поспешно уступил ему дорогу, зная имя его создателя и преклоняясь перед могуществом Властелина Энтропии.

С ветки яблони, в которую ударила молния, слетел черный мотылек. Молния расщепила ствол дерева на две части — одна оставалась зеленой и цветущей, а другая покрылась серебристым пеплом и умерла. Крылья Алиота касались белоснежных цветов, и они превращались в пыль.

— Ты спешишь, Мизар, и путь твой далек, — пропел Алиот.

— Сообщение… для господина.

— Бьюсь об заклад, плохие новости. Мизар не стал тратить силы на ответ.

— Да, плохие новости. Многое в Вирту меняется. Впервые со времен войн Созидания я услышал призыв Небопы.

Мизар продолжал мчаться вперед. Он покинул готическое королевство и пересек границу поразительной красоты морского пейзажа, лазурные воды искрились прозрачной чистотой, омывая блистающее солнце, а в глубине резвились изящные, необычной формы рыбы. На дне Мизар разглядел огромные невероятные раковины. Берега усеивали осколки обсидиана и мелкий песок, который отражал солнечные лучи, а те, в свою очередь, рассыпаясь крошечными фейерверками, создавали иллюзию ночного звездного неба.

— Я мог бы снова стать великим, — печально продолжал Алиот. — Великим и ужасным — скакуном богов и могучим оружием.

— Будешь… рабом, — задыхаясь, проговорил Мизар.

— Да, но разве мы все не рабы? Ты бежишь, чтобы предупредить своего господина о грозящей ему опасности, и повсюду следуешь за мальчишкой. Он умный, талантливый, с грандиозным потенциалом, и все равно еще ребенок. Ты мог бы легко разорвать его на кусочки, однако позволил командовать собой.

— Убить легко.

Пейзаж изменился. Мизар попал в желтые дюны; он мчался вперед, не обращая внимания на колючий кустарник и репейник. Еще никому не удалось придумать таких шипов, которые могли бы повредить его лапы, сделанные из пластмассы и стали. Извивающиеся кактусы в панике бросались прочь, стараясь не попадаться на пути пса. Его пот оставлял чернильные зеленые пятна на, песке.

— Убивать легко, говоришь? Ты еще не появился на свет, когда шли древние сражения, и Верховные с горы Меру силой мысли возвращали к жизни своих павших героев. Убить — значит уничтожить память; или, наоборот, создать новую — такую могучую, что она побеждает первоначальную.

Мизар не обращал внимания на слова мотылька. Дорога опускалась все ниже и ниже и наконец привела его к границам Непостижимых Полей. Он перепрыгнул через разрушенные небоскребы и поспешил вперед вдоль разбитого трубопровода.

— Я ухожу, Мизар, — крикнул Алиот. — Передай от меня привет Властелину Ушедших.

Мизар ни на секунду не замедлил бега.

Джей Д'Арси Доннерджек медленно пробирался сквозь прячущиеся в тени кусты. Хотя издалека они представлялись ему совершенно безобидными, проникнув за границу сосен и плакучих ив, Джей понял, что первое впечатление оказалось обманчивым. Высокие зеленые стебли шиповника, шелковистые на вид, были усыпаны острыми багряными колючками и росли так густо, что загораживали собой весь свет. Кактусы-чолья, длинные, похожие на палки и сплошь усеянные иголками и великолепными алыми цветами, извивались, словно акробаты на арене цирка. И повсюду, куда ни бросишь взгляд, дикие розы — изящные белые и розовые лепестки и коготки, точно у рассерженного котенка.

Обходя большие заросли, осторожно приподнимая ветки и стебли, Джей шагал сквозь густой кустарник. Стародавние игры в прятки с Дьюби и Фекдой принесли свои плоды. Прошло довольно много времени, но в конце концов, отделавшись всего лишь несколькими небольшими царапинами, юноша вышел в небольшой каньон, где стоял завод.

Спуститься вниз по крутому склону, когда тебе угрожает всего лишь опасность свалиться или быть пойманным охраной, представлялось делом простым и почти безболезненным. Джею мерещилось, будто кто-то прячется за слепыми окнами и видит каждое его движение, но вокруг царила тишина, никто не нападал, и он заставил себя успокоиться.

Добравшись до земли, Джей перелез через стену и обнаружил, что, возможно, зря потратил столько сил — все окна были сконструированы таким образом, чтобы пропускать внутрь свет, но ни одно из них не открывалось. Единственные двери находились у главного входа в здание, пытаться в них проникнуть до наступления темноты не имело никакого смысла.

Во время разведки они не заметили тут оживленного движения, однако оно существовало. Джей уже решил дождаться, пока сядет сияющее солнце (а оно вообще когда-нибудь садится на горе Меру?), — и тут ему в голову пришла гениальная, хотя и совершенно безумная идея.

Он вспомнил свой разговор с Рисом Джорданом, когда они обсуждали способность Джея путешествовать между мирами. Рис предупреждал, что ему следует относиться к этому серьезно, поскольку, покинув Вирту, можно случайно попасть в какой-нибудь неблагополучный район Веритэ. А что, если осуществить переход здесь, сделать несколько шагов, чтобы проникнуть внутрь завода, а потом вернуться назад?

Джей знал, что риск огромен. Несколько лет назад он провел пару осторожных экспериментов и выяснил, что, передвигаясь внутри Вирту, он передвигается и внутри Веритэ. Но связь между мирами не была логичной, постоянной или четкой.

А вдруг он окажется в центре океана или какой-нибудь громадной скалы? Или — Рис говорил именно о такой опасности — на шоссе среди мчащихся на бешеной скорости машин?

Идея казалась Джею пугающей и одновременно чрезвычайно привлекательной. Неожиданно он понял, что принял решение.

Постаравшись немного успокоиться, юноша глубоко вздохнул и сделал маленький шаг из Вирту в Веритэ.

Сначала он почувствовал тепло, затем подул легкий ветерок, над головой появилось голубое небо. Джей с облегчением понял, что его первоначальные страхи не оправдались. И тут он услышал глухое рычание, оглянулся и с ужасом увидел огромную желтую землеройную машину.

Она направлялась прямо на него.

— Что-то Джей не возвращается. Он уже давно ушел, — обеспокоенно сказала Алиса. — Может, пойти его поискать?

— Глупая идея, дружок, — ответил Драм. — Возле завода ничего особенного не происходит, значит, его не заметили. Возможно, он затаился и ждет… например, когда охрана отойдет подальше. Хочешь все испортить?

— Нет, но я нервничаю, когда сижу вот так и ничего не делаю.

Вирджиния уже некоторое время изучала верхние склоны и, видимо, не слышала их разговора.

— Посмотрите-ка вон туда. Завод находится примерно в районе девяти часов, вам следует обратить внимание на час — если воспользоваться циферблатом в качестве ориентира.

Алиса и Драм немедленно принялись разглядывать гору, а Дьюби, которая скрывала свое беспокойство, притворяясь, что дремлет на нижней ветке айвы, быстро последовала их примеру.

— Современное здание — все состоит из овалов и кривых линий? — спросила она.

— Точно, — подтвердила Вирджиния. — Мимо окна этого цилиндра только что прошел какой-то человек. Он задержался на одно короткое мгновение, но мне кажется, он похож на отца Алисы.

— Архитектурные течения и стили совсем не обязательно должны быть в двух мирах одинаковыми, — заметил Драм, — однако если бы здание находилось в Веритэ, я бы сказал, что оно напоминает лестницу.

— Вполне возможно, что так оно и есть, — проговорила Вирджиния. — Разные районы Вирту могут быть запрограммированы с учетом законов физики, отличающихся от тех, что действуют в Веритэ, но так происходит далеко не каждый раз.

Насколько мне известно, большинство дизайнеров пользуются стандартными правилами строительства, немногие модифицируют их в зависимости от собственной фантазии.

— Как вы думаете, что он там делает? — удивленно спросила Алиса. — Я думала, его призвали в армию. Драм ласково погладил девушку по руке.

— Кто знает, дружок? Существует вероятность, что Вирджиния видела кого-то другого. Впрочем, из твоих слов я понял, что Волынщик — это одна из личностей твоего отца. А если его держат здесь, чтобы он находился рядом с прибором Банзы — поскольку Амбри имеет к Банзе самое непосредственное отношение? Или, например, он отказало; служить в армии и его посадили в тюрьму?

— Да…

— Расстроилась?

— Немного. В Вирту так много разных мест! Как же мы найдем Амбри?

— Ну, поиски Волынщика являлись лишь частью нашей плана.

Алиса удивленно на него посмотрела, а Драм ухмыльнулся:

— Я помню, как кто-то метал молнии и грозил отправиться прямо к Небопе требовать возвращения отца. Возможно, здесь и нет Амбри, зато именно тут и проживал Небопа.

Хотя слова Драма, похоже, не очень убедили Алису, Вирджиния выпрямилась и прищурилась.

— Да, правильно. И если вы намереваетесь подняться на верх, я разберусь со стервой по имени Террама.

Дьюби, которая продолжала смотреть в бинокль на завод и одновременно прислушивалась к разговору, робко кашлянула — Сомневаюсь, Вирджиния, что словесная выволочки причинит Терраме какой-нибудь вред, она только посмеется над тобой. Как бы ты ее ни презирала, она принадлежит к Верховной Тройке.

Выхватив пистолет ФХ из кобуры, Вирджиния совершенно серьезно посмотрела на обезьянку.

— А кто сказал, что я собираюсь устроить ей словесную выволочку?

Дьюби задрожала, а Драм мрачно улыбнулся.

— Будем надеяться, что нам не придется воспользоваться оружием, Джинни. Должен быть какой-нибудь другой путь Вирджиния Тэллент убрала пистолет в кобуру, но ее голубые глаза гневно сверкали, безжалостные, точно глаза одной из диких кошек Маркона.

Рэндалл Келси стоял наверху практически достроенного зиккурата и руководил приведением в порядок той его части, что пострадала во время беспорядков в Центральном парке. Неожиданно он заметил, как, словно ниоткуда, на огромной куче земли, которую равняли машины, чтобы поставить там скамьи для зрителей, появился какой-то человек.

На несколько секунд Келси забыл, что находится не в Вирту, где такие вещи случаются сплошь и рядом, а когда пришел в себя, то увидел, что водитель отчаянно жмет на тормоза. Рэндалл знал: пытаться мгновенно остановить такую махину бесполезно — инерция, масса и еще несколько законов физики, с которыми не поспоришь. А молодой человек — если он, конечно, не чемпион по бегу — вряд ли сумеет домчаться до безопасного участка земли.

Келси навел бинокль на незнакомца — совсем юный, темные волосы, хорошо сложен, но явно не спортсмен. При виде приближающегося желтого чудовища на его лице появилась смесь ужаса и расчета — ничего похожего на отчаянье, которое испытал бы Келси, окажись он в подобной ситуации.

На глазах у Келси юноша отступил назад, повернулся, пробежал несколько шагов и исчез.

А землеройная машина промчалась по тому месту, где он только что стоял.

Рэндалл Келси, в чьи намерения входило привести в реальный мир богов, замер от изумления.

— Гм-м, шеф. — Келси узнал голос Марты — суровой, никогда не теряющей присутствия духа прихожанки Церкви Элиш. — Мне кажется, я кое-что видела…

— Молодой человек с темными волосами — появился, а потом вдруг пропал?

— Точно. Я решила, что схожу с ума.

— Ну, тогда нас двое.

Келси быстро обдумал случившееся. Он не знал, что означало данное явление — развлекается кто-то обладающий виртуальными способностями или не сработало какое-нибудь оборудование, а может быть, слуга Небопы или Морепы получил приказ посмотреть, как продвигаются работы. Однако вполне вероятно, что не только Марта стала свидетельницей происшедшего. Нужно найти объяснение.

— Боги, наверное, очень хотят поскорее к нам присоединиться, — сказал Келси заученным голосом, в котором звучало благоговение и совсем чуть-чуть ликования. — Давайте-ка работать.

— Есть, сэр!

Марта отключила связь, и ее машина снова ожила. Сегодня вечером она расскажет в столовой и бараках о том, что видела. Не важно. Пусть поведает всем, как чуть не наскочила на божество. По-настоящему оценить, что произошло, смогут только те, кто стоит над ними обоими.

Келси эта мысль несколько утешила.

Джею Д'Арси Доннерджеку требовалось время, чтобы осмыслить все уведенное в Веритэ, но он вернулся в Вирту, где его ждали серьезные неприятности. Облегчение, которое испытал юноша, поняв, что оказался в большом помещении внутри завода, моментально испарилось, когда он сообразил, что две фигуры, принятые им сначала за каменные изваяния, на самом деле являются живыми существами.

Крылатые львы с головами бородатых мужчин уверенно стояли на могучих лапах с острыми изогнутыми когтями и разглядывали его со смесью презрения и удивления. В хорошо освещенной комнате Джей отлично видел выражения их лиц.

— Чужак, — заявил один, внимательно изучая Джея. — Слушай, может быть, удастся хорошенько развлечься.

— Молодой, наверное, мягонький и сла-а-аденький, — согласился с ним другой.

Джей отступил на несколько шагов назад и попытался понять, куда попал. Судя по тому, что он видел снаружи (а он унаследовал пространственное воображение отца), комната шла по всей длине здания, хотя и показалась ему довольно узкой. На задней стене он заметил двери — видимо, складские помещения или офисы.

Практически все помещение занимал громадный аппарат, состоящий из изогнутых медных и стеклянных трубок, золотистых проводов самой разной толщины, каких-то огромных приборов, вырубленных из кусков малахита или яшмы и испещренных загадочными значками и символами, повсюду торчали диковинные зубцы и вращались колеса из медленно тающего льда. Аппарат окружали линии конвейеров, по которым передвигались материалы, исчезавшие в задней стене, а в другую сторону плыли запечатанные кубические ящики со стороной приблизительно в десять сантиметров.

Ящики доставлялись к двери, расположенной справа, падали в коробки побольше, а когда те заполнялись доверху, автоматический подъемник складывал их у самой двери.

Поскольку никаких рабочих Джей не видел, он предположил, что диковинная машина является одним из мелких эйонов, которому какое-нибудь божество, обожающее механизацию, передало часть своей силы — может быть, Гефест.

Крылатые львы стояли по сторонам двери, ведущей наружу, и продолжали обсуждать Джея так, будто он не представлял для них никакой опасности. А юноша не мог решить, радоваться или обидеться.

— Разве нам не приказали сообщать о чужаках? Его нужно подвергнуть допросу, — заявил первый.

— Приказали, — кивнул второй. — Но я проголодался, и мне скучно. На самом деле не ждут они никаких чужаков. Мы немного развлеклись вместе с Белом Мардуком во время тех торжеств, а нас взяли и наказали.

— Да. — Несмотря на человеческую голову, существо издало весьма убедительный рык.

— А Мардука наказали?

— Не знаю.

— Он стоит здесь, вместе с нами, столько часов подряд, когда даже посмотреть не на что — одни ящики да коробки?

— Нет.

— Значит, его не наказали.

Джей решил, что пришла пора вмешаться.

— Я слышал, что Бел Мардук должен появиться на следующих Торжествах — тех, что будут проходить в Калифорнии. Это вы устроили вместе с ним представление в Центральном парке?

— Точно, мы, — ответил первый, которого звали Маленький Ураган.

— Своим великолепием вы произвели на меня неизгладимое впечатление, — сказал Джей.

— Правда? — спросил Маленький Ветер. — Ты там был? Джей знал, что следует соблюдать максимальную осторожность. Если он признается, что присутствовал на празднике, они сообразят, что он из Веритэ.

— Я смотрел, — ответил он, стараясь говорить правду. Ему очень не хотелось наткнуться на базовую многоканальную программу. — Зрелище пронизывало такое ощущение силы и могущества, что вызвало во мне благоговение.

Маленький Ураган и Маленький Ветер начали переминаться с ноги на ногу и чуть расправили крылья. Джею показалось, что с минуты на минуту они начнут удовлетворенно мурлыкать.

— А в Калифорнии вы будете выступать? — спросил он.

— Не знаем, — мрачно ответил Маленький Ветер. — Никто нам ничего не говорит. Когда сюда не приводят человека, здесь никого нет, кроме нас и машины.

— Теперь есть еще чужак, — напомнил ему Маленький Ураган и ощерился на Джея.

— Человека? — быстро спросил Джей.

— Человека, который будто бы сделал первый артефакт, — ответил Маленький Ветер.

Джей почувствовал, как его переполняет возбуждение. Они наверняка имеют в виду Вулфера Мартина Д'Амбри-Волынщика-Уоррена Банзу.

— А он часто сюда приходит?

— Наверное, раз в день, — сказал Маленький Ветер. — Утверждает, будто не понимает, чего от него хотят, только никто ему не верит. Небопа в ярости, но не осмеливается его наказать. Даже в роли Волынщика Призрачного Легиона он представляет ценность.

— А сегодня он уже был? — спросил Джей.

— Вряд ли, — поморщился Маленький Ураган. — Кстати, а что нам с тобой-то делать?

— В каком смысле?

— Ты что, собираешься тут болтаться, когда они придут? Уж тогда мы точно лишимся последнего шанса отвертеться от дурацкой работы охранников. Только вот как быть — съесть тебя или взять в плен? Съесть, конечно, приятнее.

— Но ведь вам приказали брать посторонних в плен, — быстро проговорил Джей. — Тогда вы восстановите свое доброе имя.

— Пожалуй; Как думаешь. Маленький Ветер? Это ведь ты предложил им закусить.

— Он говорит разумные вещи, — неохотно признал Маленький Ветер. — Мы его захватим и не отдадим до тех пор, пока нас не пообещают отпустить на праздник.

Джей откашлялся.

— А как вы собираетесь меня захватить?

— Мы довольно опасные существа, к тому же умеем летать, — сообщил ему Маленький Ураган и тут же выхватил из-за спины длинное копье. — Еще у нас вот что есть. Чтобы выковыривать тебя из углов.

— Вы начнете за мной гоняться, и в результате наверняка пострадает машина, — заявил Джей.

— Нет, не думаю, — протянул маленький Ураган. — У нее защита, иначе мы бы давно ее порушили, а потом сказали бы, что она пострадала во время сражения с напавшим на нас отрядом свирепых воинов. Мы обсуждали такую возможность, когда нам только приказали ее стеречь.

— А если я удеру?

— Ну, тогда и проблема будет исчерпана.

— Хорошо, а я возьму и оставлю какой-нибудь знак, прежде чем от вас сбежать. Например, выцарапаю свои инициалы на стене или пну дверь ногой.

— Да, на такое ты способен. И забрался сюда необычным способом — не через дверь или окно. Пожалуй, от тебя нужно ждать серьезных неприятностей. А чего мы вообще тут разговариваем?

— Я готов сдаться, — ответил Джей.

— Зачем? — удивленно поинтересовался Маленький Ураган.

— Хочу посмотреть на человека, который сюда приходит. Призрачный Волынщик из Призрачного Легиона бога Небопы — фигура легендарная. Если мне суждено потерпеть поражение, могу я хотя бы взглянуть на него?

— Тебе действительно суждено потерпеть поражение, — фыркнул Маленький Ветер. — Ежели ты явился, чтобы своровать артефакт, ничего не выйдет. А сделать копию невозможно, нужно создать очень особенные условия и иметь одну очень особенную деталь.

«Прибор Банзы находится здесь», — подумал Джей. Юноша шагнул в сторону одной из дверей, расположенных вдоль задней стены. Она была сделана из более светлого материала, и Джей притворился, что разглядывает ее.

— Я могу хорошенько треснуть по ней ногой, прежде чем вы успеете до меня добраться.

— А потом мы тебя прикончим.

— И лишитесь доказательства своей верной службы. К тому же вы уверены, что сумеете меня прикончить? По-моему, вам будет очень не по себе, если я сбегу.

Крылатые львы переглянулись и одновременно кивнули.

— В таком случае возьмите меня в плен. Только пообещайте сохранить мне жизнь.

— Небопа или кто-нибудь из его слуг могут решить по-другому, — заметил Маленький Ветер.

— Я готов рискнуть.

— Мы согласны, — сказал Маленький Ураган.

Джей расправил плечи и подошел к охранникам. И хотя он старался сохранять внешнее спокойствие, ему казалось, что они наверняка слышат, как бьется в груди его сердце. Его добровольная сдача была не такой окончательной, как представляли себе крылатые львы. На поясе у юноши имелся ловко спрятанный пистолет ФХ, и, хотя ему совсем не нравилась такая перспектива, он в любой момент мог отправиться в Веритэ.

Однако ни то ни другое не даст ему возможности завладеть прибором Банзы. Джей знал, что Маленький Ураган и Маленький Ветер сказали правду — машина защищена. Впрочем, Амбри/Банза наверняка в состоянии снять защиту. Придется рассчитывать на то, что отец Алисы окажется на его стороне, друзья найдут способ справиться с эскортом Волынщика, а крылатым львам не наскучит с ним разговаривать и они не сожрут его в качестве развлечения.

Джею совсем не нравилось положение, в котором он оказался, но Непостижимые Поля вряд ли можно назвать мирным приютом, а если элишиты добьются своего, боги Вирту смогут развлекаться в Веритэ — не останется ни одного безопасного места.

Алиса Хаззард, или Линкольн Крейн, нетерпеливо изучала в бинокль завод и овальный храм, когда заметила, как из него вышла небольшая группа.

— Вон мой отец! — крикнула она. — Его окружают охранники?

— Вполне возможно, — ответил Драм после того, как несколько минут разглядывал всю компанию. — Никто не держит его под прицелом, но они тщательно за ним следят — чтобы не сбежал:

— Смотрите, идут сюда, — сказала Вирджиния. — То есть на завод.

— Понятно, — проговорил Драм. — Мизар почувствовал присутствие прибора Банзы на заводе, а Амбри имеет к Уоррену самое непосредственное отношение.

— Интересно, зачем они его туда ведут? — удивилась Алиса. — Если мы все правильно понимаем, им удалось сделать копию прибора.

— Банза умер, когда активировал его, — напомнила Дьюби. — Вот почему мой бывший босс сумел им завладеть. Думаю, они хотят, чтобы Банза исправил или улучшил прибор.

— А он отказывается, — догадалась Алиса. — Как же мы его освободим?

— И где, — добавил Драм. — Мы так и не видели Джея. Если парень пробрался внутрь и у него неприятности, пора начинать спасательную операцию.

Никто не сказал вслух, что, вполне возможно, Джей уже мертв, но, судя по неожиданно повисшей тишине, было ясно: все отлично понимают, какие у него шансы остаться в живых.

— Может быть, ему не удалось забраться внутрь, — пробормотала Дьюби. — Тогда нам нужно захватить Банзу и его прибор, найти Джея и поскорее отсюда убраться. Ребята, кто-нибудь из вас умеет менять виртуальные тела?

Драм и Алиса нахмурились.

— Я могу изобразить только себя и Линка, — призналась Алиса.

— А я всегда полагался на стандартные модели. Они не так заметны, — ответил Драм.

— Я научилась — для Маркона, — сказала Вирджиния, и ее голос дрогнул, — хотя ему всегда нравилось, когда я выглядела так, как сейчас.

— У него хороший вкус, — серьезно проговорил Драм. — Хорошо. Мне кажется, я понял, какая идея пришла в голову Дьюби…

— Надо стать похожим на одного из охранников и влиться в их группу, — перебила его Алиса. — Всего их семеро, но если ты пойдешь сзади, никто тебя не заметит, поскольку они очень заняты «сопровождением» моего отца.

Вирджиния поднесла к глазам бинокль и принялась изучать детали внешности эскорта. Аккуратная псевдовоенная форма — голубые комбинезоны, стянутые на запястьях и у лодыжек, белый нагрудный патронташ, перчатки, высокие ботинки и бело-голубые шапки с золотыми лентами. Все вооружены винтовками ФХ и длинными мечами.

— А дальше что?

— Мы осторожно подберемся поближе, — начала импровизировать Алиса, — ты подержишь для нас дверь, и мы проскользнем внутрь. Если мы вступим в сражение снаружи, то наверняка привлечем к себе внимание.

— Пока нас никто не заметил, — сказал Драм. — Так что всевидящие они или нет, боги сейчас слишком заняты, чтобы разглядывать склоны горы.

— К сожалению, у нас совсем нет времени, — кивнула Вирджиния, — а то я бы научила вас менять внешний вид; чтобы все хорошо получалось, нужно немного попрактиковаться. Дьюби, ты двигаешься быстрее всех. Беги в район двенадцати часов — но оставайся параллельно заводу. Дашь мне сигнал, когда группа начнет двигаться. Нам повезло, что они идут пешком, а не едут на чем-нибудь.

— Меня уже нет, — пискнула Дьюби. Вирджиния обратилась к Алисе и Драму:

— Я изменюсь, когда подойду поближе. Вам нужно оказаться рядом с группой, но так, чтобы не идти за мной по пятам — на случай, если что-нибудь не получится.

— Хорошо, — одновременно ответили они.

— Удачи, — пожелала Алиса.

— У нее большое горе, — проговорил Драм, когда Вирджиния ушла. — Нужно за ней присматривать.

— Наверное, — согласилась Алиса. — Бедняжка, она действительно очень любила Маркона.

— Только желание отомстить убийце позволяет ей держаться. Если Вирджиния расстанется с надеждой, она может потерять контроль над собой.

— А вы когда-нибудь были влюблены, Драм?

— Несколько раз, — взглянув на девушку, ответил он. — Но боюсь, тут мне не слишком везет.

— Да…

Драм отвернулся.

— Вирджиния уже далеко. Пошли.

Добровольная сдача Джея заключалась в том, что он сидел, скрестив ноги на полу (темно-красном, похоже, сделанном из какого-то пластика), а крылатые львы стояли, наставив на него свои копья, и спорили, кто пойдет к начальству. Очевидно, интерком убрали в первые дни, когда всем надоело выслушивать жалобы охранников на жестокую судьбу.

Они так ни до чего и не договорились (Джей делал все возможное, чтобы этого не произошло), когда Маленький Ветер вдруг просветлел и начал приглаживать лапой длинные волосы и бороду.

— Идут! Я видел, как они завернули за поворот.

— Джей, а ты не мог бы выглядеть немного пострашнее? — попросил Маленький Ураган, убедившись в правильности доклада своего товарища.

Джей выпятил грудь и насупил брови.

— Подойдет?

— Здорово! Изобрази, что ты ужасно злой — мы минуту назад тебя поймали, ты хотел… А действительно, ты зачем сюда забрался?

С грохотом распахнувшаяся дверь освободила Джея от необходимости отвечать. Оба льва сосредоточили все свое внимание на солдатах в форме, вошедших в комнату. В центре образованного ими круга стоял человек, на лице которого при виде Джея выражение скучающего равнодушия сменилось удивлением.

Только Джей заметил, что один из охранников задержался на одно короткое мгновение возле двери, внутрь скользнули три фигуры и спрятались за ящиками, сложенными у входа. Несколько секунд спустя в помещение пробралась Дьюби и укрылась за громадной машиной.

К счастью, охранники Амбри не обратили на происходящее никакого внимания, пораженные зрелищем, представшим их глазам — грозно нахмурившийся Джей, на которого крылатые львы наставили свои копья.

— Чужак! — объявил Маленький Ураган. — Мы поймали его всего две минуты назад.

Командир отряда, существо мужского пола, чьи запястья и воротник украшали золотые плетеные косички, не успел ничего ответить, потому что Амбри оттолкнул его в сторону и присел на корточки рядом с Джеем.

Маленький Ветер и Маленький Ураган смущенно опустили копья и уставились на своего начальника, который молча пожал плечами. Амбри не сделал ничего такого, что противоречило бы их программе. А вдруг благодаря молодому человеку Волынщик станет сговорчивее?

— Ты похож на Джона Доннерджека, паренек, — сказал Амбри. — С тобой плохо обращались?

— Нет, и я сын Джона Доннерджека.

— Значит, ты тот ребенок, которого носила Эйра…

— Вы знали мою мать?

— Мы с женой встречались с ней один раз, еще до твоего рождения. Обстоятельства сложились таким образом, что мы больше никогда не виделись. Меня всегда занимало, как сложилась твоя судьба.

— Я знаком с вашей дочерью, — сказал Джей, наконец сообразив, что означают тайные знаки, которые ему подает Вирджиния, прятавшаяся за спинами охранников. — По правде говоря, я как раз вас и ищу.

Амбри печально улыбнулся:

— Мне следовало догадаться. Ты знаешь, где она? Одним коротким, ловким движением, натренированным во время многочисленных путешествий по виртуальной реальности, Джей достал свой пистолет ФХ и навел на командира отряда охраны. И тут раздался холодный голос Вирджинии, которая говорила так спокойно, что никто не усомнился в серьезности угрозы:

— Вы все у меня на прицеле. Первый, кто пошевелится, получит в спину двойной заряд.

В следующее мгновение из укрытия вышли вооруженные Драм, Алиса и Дьюби.

— Я здесь, Амбри, — сказала Алиса. — И страшно рада, что с тобой все в порядке.

Амбри улыбнулся, изумленно покачал головой и принялся разоружать конвой. Джей забрал копья у Маленького Ветра и Маленького Урагана.

— Извините, ребята, другого выхода не было.

— Теперь мы не попадем на Праздник! — возмутился Маленький Ураган.

«Если все пойдет по-моему, то не будет никакого Праздника», — подумал Джей, который прекрасно понимал, что говорить подобные вещи в присутствии неприятеля не стоит. Драматические жесты великолепны на сцене, в реальной жизни им нет места — а, несмотря на декорации, это приключение было самым что ни на есть настоящим.

Драм, что-то тихонько насвистывая, руководил солдатами конвоя — разложил их на полу, потом быстро и умело связал им руки и щиколотки. Закончив, посмотрел на крылатых львов, явно не зная, как поступить с ними.

— Не думаю, что они будут себя плохо вести, — сказал Джей. — Их сюда отправили против воли. Правда, ребятишки?

— Правда.

— Точно.

— Поразительно, как пистолет ФХ в руках нашей Джинни внушает разумные идеи даже полубогам, — прокомментировал Драм. — Ну, что дальше?

— Так, мы нашли Амбри, — сказал Джей. — Надеюсь, он поможет нам вытащить прибор Банзы. Амбри кивнул:

— Это я могу. Защита сконструирована таким образом, чтобы дать мне возможность свободно работать с машиной. Скажите, а что вы сделаете с прибором, если я его для вас достану?

— Вернем тому, у кого он украден, — ответил Джей.

— Властелину Энтропии?

— Да, совершенно верно.

— Энтропия — как раз для моего изобретения. — Амбри покачал головой. — В то время переход казался потрясающей идеей. Однако теперь у меня такой уверенности нет. Вирту — красивое место, полное чудес, но я не думаю, что Веритэ готова к путешествиям в обе стороны.

— Ну, нельзя забывать и о хорошем, — запротестовала Алиса. — Ты и моя мама, родители Джея, Вирджиния и Маркой… Разве обязательно ограничивать жизнь существованием в одной вселенной — причем не совсем реальной?

— Не совсем реальной, дорогая? Подумай хорошенько. Ты ведь и моя дочь, несмотря на капризы биологии… Однако здесь не место для дискуссий.

Амбри подошел к сложной машине; почувствовав приближение создателя, она засверкала и принялась мурлыкать, точно огромная кошка. Он погладил сияющую медную пружину, а затем потянулся рукой в самое сердце своего творения. Его тело немедленно окружило алое с лавандовыми вспышками сияние. Амбри напрягся и потянул что-то находящееся внутри.

— Достал… Держи, Джей. Верни тому, у кого его украли. Джей взял круглую пластину размером с большую пряжку для ремня. Ее механизм защищала немного поцарапанная прозрачная крышка.

Затем Амбри снова погладил рукой трубки. Ворчание стало громче, и вскоре все в комнате почувствовали сильную вибрацию. Огромная машина уменьшилась до крошечных размеров, изменила форму, краски постепенно потухли — и все увидели прибор из платины и хрусталя.

— Алиса? — Голос Амбри звучал как-то странно. — Передай Лидии, что я ее люблю.

— Разве ты не идешь с нами? — спросила она. — Мы так далеко забрались ради тебя!

— Мне бы очень хотелось, — ответил Амбри, и теперь уже все услышали, что у него совсем другой, более педантичный и одновременно какой-то невесомый голос, — но я должен сыграть некую роль в грядущих событиях.

И вдруг произошла метаморфоза — плечи Амбри стали чуть более сутулыми, волосы поседели, морщины на лице указывали на огромную житейскую мудрость, полученную ценой боли и страданий. От самой макушки, по лицу и шее шел шрам, который терялся в вороте рубашки (ставшей немного слишком свободной).

Когда Амбри наклонился, чтобы взять прибор из хрусталя и платины, все заметили, что он хромает.

— До свидания. Я намерен встать на пути Созидания, — сказал Мастер-Тот Кто Ждет. — Надеюсь, мы там встретимся.

ГЛАВА 13

— Рис Джордан?

— Да?

— Как вы сегодня себя чувствуете?

— А как может чувствовать себя человек моих лет? Везде все болит — даже у моих болячек есть собственные болячки. Вы новый доктор? Что-то я вас не припоминаю.

— Я не совсем доктор, но мне кажется, у меня есть лекарство от ваших болезней.

— От старости нет лекарства, леди. Сид с коллегами не оставляют попыток его отыскать, но даже и близко не подобрались к решению проблемы. Рано или поздно тело отказывается сражаться за жизнь — и все.

— Для некоторых людей это не означает, что наступил настоящий конец.

— Для некоторых? Вы о чем?

— Кое-кому дано несколько жизней — вы принадлежите к их числу. В анналах Вирту вы известны под именем Проводник. Я в состоянии сделать так, что ваше нынешнее сознание соединится с сознанием героя из мифа.

— Понятно — чисто теоретически. А кто вы такая?

— Можно сказать, что я тоже из древнего мифа, пришла навестить больного товарища.

— Конечно, сказать можно. Только вы не ответили на мой вопрос — надо признать, очень ловко.

— Достаточно того, что я в силах выполнить свое обещание. Когда ваше тело откажется жить дальше, память, знания и способности проникнут в миф, который, благодаря вашим свершениям, родился в Вирту, — Звучит привлекательно — хотя я и не знал, что являюсь причиной возникновения мифа.

— Три представителя Веритэ вошли в историю времен Войны Начала Начал: вы, Уоррен Банза и Джон Д'Арси Доннерджек.

— Джон умер. Почему никому не пришло в голову сделать ему такое же предложение?

— Мы пытались. Инженер мог бы оказаться для нас исключительно ценным человеком, но он отгородился от Вирту, и его древний враг. Властелин Непостижимых Полей, с ним покончил.

— А я и не знал, что его юрисдикция распространяется на Веритэ.

— В обычном смысле не распространяется, но он в состоянии манипулировать электронными приборами, а Доннерджек совершил ошибку, окружив себя множеством таких приспособлений… Впрочем, зачем я вам рассказываю?

— Хотите от меня что-то получить.

— Мне казалось, я кое-что предложила — продление жизни и возможность соединиться с мифом.

— Вы чего-то хотите, — повторил Рис. — Иначе зачем бы вы ко мне явились! Я слежу за новостями. Повсюду в Вирту происходят изменения. Убито несколько Хранителей. Создаются армии и кипят битвы, в которых принимают участие могущественные силы.

— Для человека, почти никогда не покидающего владения Калтрис, вы много знаете.

— Я похож на Мерлина, пойманного заклинанием в ловушку — что не мешает мне слушать и слышать новости. Давайте отложим в сторону поэтические образы, Леди с длинными зелеными волосами, и выясним, что вам от меня нужно. Сколько стоит бессмертие?

— Голову Джея Доннерджека. Он меня оскорбил — кое-что украл из моих владений.

— Вам нужна голова моего ученика и сына старого друга? — фыркнул Рис. — Так возьмите ее сами. Вы могущественны, Пришедший-в-гости-миф.

— Верно, но существуют определенные правила, которые я должна соблюдать.

— Да, полагаю, у Великой Террамы возникнут проблемы, если она захочет убить молодого человека, протеже Танатоса. Властелин Ушедших не станет вам помогать в данном вопросе. А вы сильны в созидании; разрушение — не ваша область деятельности.

— Ты что, решил поиграть со мной в игрушки, Рис Джордан?

— Нет, но во время нашего разговора на меня снизошло просветление. Джон всегда был силен в создании разных вещей; я занимался теорией. За мою долгую жизнь мне довелось услышать множество диковинных историй, а Сид ведет себя на удивление почтительно, даже слишком.

— Значит, ты все-таки решил поиграть!

— Как угодно. Леди. Я нахожу ваше предложение чрезвычайно соблазнительным, но не выдам вам Джея. Он мой ученик; что еще важнее — мы друзья.

— Предупреждаю, Рис Джордан, я предприняла шаги для того, чтобы мое влияние распространилось не только на жизнь, но и на смерть. Хуже врага, чем я, не придумаешь.

— Согласен. Однако я уже давно сжился с понятием «смерть», и не важно, как она за мной придет — накинет муаровое покрывало или нагрянет более традиционным образом. Не могу сказать, что я приму ее с радостью, но я смирился с неизбежным.

— Ты высокомерный ублюдок, Рис Джордан.

— Высокомерный? Да, и горжусь этим. Вот насчет ублюдка… Я знал своих родителей. А вы можете похвастаться тем же?

Вспышка ослепительного зеленого света, крик ярости, веселый хохот старика.

Договорились, что Алиса, Драм и Вирджиния будут помогать Джею. В сопровождении ярких вспышек чудесных магнитов прибыл Медный Бабуин. Как только невероятный поезд просунул свою смеющуюся морду сквозь интерфейс, охраняющий высшие уровни от проникновения недостойных, все бросились к пассажирскому вагону.

— Куда, Джей? — выкрикнул Медный Бабуин, набирая скорость и быстро оставив позади царство Меру. — В Непостижимые Поля?

— Нет, — к общему удивлению, ответил Джей. — В замок Доннерджек. Ты сможешь доставить нас на Большую Сцену?

— Конечно.

С грохотом разорвавшегося бумажного пакета на поезд обрушился град мелких камней красного и розового цвета. Заработали лезвия ножниц.

— Помощь не нужна, МБ?

— Что-то мне мешает, но пока я справляюсь без проблем. Крикну, если мне что-нибудь понадобится.

В следующее мгновение Медного Бабуина окутал липкий туман.

— Ты уверен?

— Слушай, Джей, мне страшно нравится! Ужасно весело! Перекусите, решите, что станете делать дальше, поспите, если сумеете заснуть. Я вас разбужу.

— Думаю, надо сделать, как он говорит, — сказала Алиса. — Джей, может быть, объяснишь нам, почему мы направляемся в замок Доннерджек? Вирджиния утверждает, что на Властелина Непостижимых Полей напали. Ты разве не собираешься ему помочь?

— Собираюсь, — ответил Джей. — Сделай на кухне заказ, а я пока объясню. С тех пор как Вирджиния рассказала нам о необычном детище Террамы и о том, какое она приготовила для него будущее, я все время пытался понять, как нам следует поступить. Получалось, что мы окажемся в самом центре сражения между силами энтропии, разрушения, разложения… называйте, как хотите. И мы все чрезвычайно уязвимы.

— В особенности ты и Дьюби, — задумчиво проговорил Драм. — Поскольку у вас попросту нет других тел и иных вариантов существования.

— Правильно, кроме того, я совсем не уверен, что ваши виртуальные тела тоже окажутся достаточной для вас защитой. Не забывайте, Властелин Непостижимых Полей убил моего отца, хотя он в тот момент находился в Веритэ. И забрал мать.

Дьюби очистила банан.

— Что-то мне не нравится наш разговор, Джей. Скажи что-нибудь хорошее.

— А ты можешь с нами не ходить, Дьюби. Танатос тебя уже использовал.

— Не волнуйся, я вас не брошу. Если он победит, мне совсем не нужно, чтобы он на меня злился. Ну а в противном случае… не уверена, что хочу продолжать существование во вселенной, где Террама контролирует силы созидания и разрушения.

— Во вселенных, — поправила ее Вирджиния. — Говори, что ты придумал, Джей.

— В замке Доннерджек водятся привидения. Все недоверчиво на него уставились.

— Нет, на самом деле, не виртуальные привидения или проекции, а самые настоящие шотландские призраки — они появились в замке давным-давно, в древние времена.

— Чистая правда, — вмешалась Дьюби, потянувшись за новым бананом. — Я с ними встречалась.

— Продолжай, — сказала Алиса, — наверное, через минуту мы поймем.

— Конечно, поймете, — ухмыльнувшись, ответил Джей. — Я уверен, что самыми эффективными воинами в сражении двух Смертей будут те солдаты, что уже умерли.

— Выходит, нынешний Властелин Непостижимых Полей имеет некоторое преимущество над своим противником? — сказал Драм. — У него этого добра сколько хочешь. Терраме придется гораздо труднее.

— У моего прежнего босса есть своего рода реестр, — встряла Дьюби. — Его Елисейские поля… Он даже как-то раз предложил положить туда твоих родителей. Джон отказался.

— Не думаю, что от них будет много пользы, — заявил Джей, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал при очередном упоминании об упрямстве отца. — Они все жители Вирту. И следовательно, оружие Террамы может причинить им вред.

— А призраки из Веритэ, — перебил его Драм, — подчиняются другим законам.

— Вот-вот, — подтвердил Джей.

— Есть только одна проблема, — вмешалась Алиса. — Как обеспечить прибытие призраков в Непостижимые Поля? Вряд ли нам удастся переправить их обычным способом.

— Нет, я придумал одну отличную штуку, — ответил Джей. — Представим себе, что кушетки сработали — тогда у наших привидений появятся виртуальные тела. А нам нужен настоящий переход — как это делаю я.

— Ты не собираешься воспользоваться прибором Банзы? — спросила Вирджиния.

— Нет, — ответил Джей. — В туннелях под замком Доннерджек есть вход в некое место… Судя по тому, что мне рассказывали, это сказочные земли, где живут кельтские легенды.

— Легенды! — воскликнула Алиса с загоревшимися глазами. — Они имеют отношение к Вирту?

— Возьми с полки пирожок! — сказал Джей. (И тут же на стене появилась полка, на которой лежал пирожок, а Медный Бабуин, продолжая мчаться вперед, весело расхохотался.) — По-моему, тот путь открыт только во время полнолуния, — с беспокойством заявила Дьюби. — Нельзя же рассчитывать, что нам повезет и портал окажется незапертым.

— Так нам говорили, — согласился с ней Джей. — Приедем на место и посмотрим.

Дэк одновременно вытирал пыль с цветов возле кровати в главной спальне, готовил отчет по состоянию дел в замке и обдумывал, стоит ли рассказать Джею о звонках, в которых кто-то им интересовался, когда его аудиорецепторы уловили шум на Большой Сцене. В последнее время Дэку пришлось иметь дело с несколькими вторжениями. Дважды, отражая какие-то нападения, включались проекторы. Один раз над бастионами появились крылатые быки, но, коснувшись фиолетового статического поля, мгновенно исчезли.

И потому, услышав шум, Дэк поспешил в кабинет Доннерджека, где столкнулся нос к носу с Джеем, который держал под мышкой Дьюби. На заднем плане робот заметил отвратительного вида поезд, построенный Джоном Доннерджеком, — он видел чертежи и расчеты в кабинете хозяина.

— Дэк! — Джей обнял робота, в детстве он всегда так делал. — Через несколько часов появится девушка — Алиса Хаззард. Впусти ее.

— Это противоречит инструкциям твоего отца.

— Большая часть того, что Джей делает, противоречит моим инструкциям и желаниям, — вдруг сказал браслет. — Однако он привел убедительный довод, и мне пришлось позволить ему поступать по-своему.

— Могу я поинтересоваться, какой же довод он привел, сэр?

— Пообещал изуродовать самого себя.

— Джей!

— А иначе он не хотел слушать, — проговорил Джей. — И пока что у меня настоящих неприятностей не было.

Со стороны браслета донесся неприличный звук, но Джей сделал вид, будто не слышит.

— Дэк, ты, случайно, не знаешь, в какой фазе сейчас находится луна?

— Между второй четвертью и полнолунием. Она была полной, когда ты отправился в путешествие.

Джей вспомнил все, что с ним произошло во время «путешествия»: визит к Рису, поиски Транто, первая встреча с Медным Бабуином, потом с Властелином Непостижимых Полей, Меру и все, что там случилось.

— Прошло всего несколько дней? Отлично.

— Тебе принести что-нибудь поесть?

— Я поел в поезде.

— Разве пища Вирту годится для твоего тела?

— Раньше всегда годилась. — Джей видел, что Дэк беспокоится за него, и потому сказал:

— Ладно, что-нибудь съем. Ты, случайно, не знаешь, где стоит бутылка шотландского виски?

— В шкафу в гостиной. Сейчас еще рановато пить, Джей.

— Я и не собираюсь. Мне нужно для друга.

Дэк вздохнул. Временами людей так трудно понимать!..

— Привет, Гвен. Это Алиса. А мама есть?

— Провожает пациента. Я ее позову.

Алиса ждала, постукивая пальцами по столу, пока на экране не появилась Лидия Хаззард. Она выглядела очень утомленной — и не только потому, что много работала.

— Привет, мама.

— Привет, милая. Ты дома? Нашла Амбри?

— Я дома, но ненадолго. Почти сразу же уезжаю в Шотландию.

— В Шотландию? Зачем?

— Сначала отвечу на другой вопрос. Да, я нашла Амбри. Он… ты помнишь про Мастера?

— Да.

— Амбри стал Мастером.

— Господи! — И Тем Кто Ждет — что-то вроде двоих в одном.

— Мой бедный Волынщик…

— Тут происходят очень странные вещи, мама. Вот почему я еду в Шотландию. Ты помнишь Джея Макдугала?

— Юношу, что приходил с тобой и Драмом в клинику, когда в Центральном парке случились беспорядки?

— Правильно. На самом деле он Джей Доннерджек — сын Джона и…

— Эйрадис!

— Ты помнишь! Отлично. Мы с Драмом собираемся помочь ему в одном деле. В некотором смысле это имеет отношение к завещанию, оставленному его родителями.

— Завещание? Они умерли?

— Да, оба умерли прежде, чем Джею исполнился год.

— Бедняжка!

— Он вырос в полном одиночестве в древнем шотландском замке среди роботов и эйонов. — Алиса умолчала о привидениях.

Лидия чуть приподняла одну бровь, но решила вести себя вежливо.

— Джей произвел на меня впечатление совершенно нормального молодого человека. А что говорится в завещании?

— Я не могу тебе сейчас сказать, но думаю, что если мне удастся ему помочь, я заодно помогу и Амбри.

— Значит, ты отправляешься в Вирту?

— Да.

— Ну, там ты, наверное, будешь в безопасности. Лидия не посчитала нужным упомянуть свое собственное исчезновение во время визита в этот предположительно «безопасный» искусственный мир. Алиса не посчитала нужным упомянуть лунный портал и тот факт, что они собираются посетить Непостижимые Поля. На некоторое время, пока обе размышляли над тем, что не было произнесено вслух, повисло неловкое молчание.

— Полагаю, ждать Амбри в Стране За Северным Ветром не стоит.

— Не стоит.

— Звонили бабушка с дедушкой. Они купили нам билеты на праздник элишитов в Калифорнии. И Синди тоже. Что про тебя сказать?

— А ты пойдешь?

— Наверное. В последнее время я к ним нечасто ездила — слишком много дел было в виртуальной реальности.

— Мама, я думаю, лучше тебе туда не ходить.

— Почему?

— Помнишь, предыдущий фестиваль закончился жуткими беспорядками? У меня неприятное предчувствие, боюсь, это торжество будет еще хуже.

Лидия Хаззард внимательно посмотрела на дочь.

— Предчувствие, или ты располагаешь дополнительной информацией?

— Дополнительной информацией.

— Которая имеет отношение к поездке в Шотландию?

— Не могу ответить на твой вопрос, мама.

— Понятно. — Лидия задумалась. — Хорошо. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы отговорить бабушку с дедушкой и тетю Синди. Если они не пойдут, я тоже не пойду. Но одних я их не отпущу.

— Ладно. Мама, постарайся убедить их остаться дома.

— Обещаю, милая. Когда ты отправляешься в Шотландию?

— Джей договорился, что меня заберет кто-нибудь из Института Доннерджека. Думаю, они могут позвонить в любой момент.

— Будь осторожна, дорогая.

— Ты тоже. Я свяжусь с тобой при первой возможности, мама.

— Я тебя очень люблю.

— А я тебя.

Два похожих лица еще некоторое время смотрели на темный экран; две женщины думали о том, что осталось несказанным. Иногда любовь заключается в молчании.

Бен Квинан стоял в виртуальном зале ожидания, пока один за другим не исчезли все старейшины Церкви Элиш.

— Джинджер Роджерс делала все то же самое, что и Фред Астер, только наоборот и на высоких каблуках, — сказал он двоим оставшимся членам совета. — А теперь, похоже, нам придется еще и увеличить темп.

— Изменить сроки Праздника, провести его раньше? — Рэндалл Келси с трудом сдерживался, чтобы не заорать. — А я пришел на заседание, собираясь объяснить членам совета, почему мы не успеваем к сроку — учитывая уровень сложности, который они желают получить. Ускорить!.. С ума можно сойти!

Ауд Араф подошел к шкафчику, — где хранились спиртные напитки.

— Выпью-ка я имбирного пива. Хотите чего-нибудь, ребята?

— Да, и покрепче, чем имбирное пиво, — ответил Келси. — Наплевать, что оно виртуальное! Сейчас все сгодится. — Джин с тоником?

— Если тоник оставите себе, — сказал Келси и снова вернулся к теме разговора:

— Изменить сроки!

— По крайней мере ваш отдел может обойти кое-какие острые углы, — попытался утешить его Бен Квинан. — Радуйтесь, что вы не занимаетесь продажей билетов. Подумайте о возвратах, составлении новых расписаний, взятках начальству транспортных компаний… Впервые мне жаль, что я не нуждаюсь во сне. У меня не будет ни одной свободной минуты, пока все это не закончится.

— У меня, бедного, тоже, — вставил Ауд Араф. — Система безопасности должна быть организована безупречно, словно наши планы и не менялись. Боюсь, нам не простят ошибок, если новый праздник тоже закончится беспорядками.

— Я вам пришлю изменения, которые мы внесем в первоначальный план, — пообещал Келси, немного успокаиваясь. — Вы слышали большую часть того, что нам следует сделать, но между идеей и исполнением всегда остается большая разница.

Араф поставил пустой стакан из-под пива.

— Пожалуй, я пойду. Мы еще успеем обсудить детали. Как только они остались одни, Квинан взглянул на Келси.

— Ну?

— Что «ну»? — с вызовом повторил Келси.

— Вы справитесь со своей задачей?

— Могу только попытаться. Обещать не буду.

— Вы понимаете, что есть только одна причина, почему изменена дата проведения Торжеств?

— И какая же?

— Боги проявляют нетерпение.

— Мне казалось, причина в том, что мы уже продали все билеты, и если мы будем продолжать в том же духе, появится возможность для нового Праздника. Пока не спал ажиотаж.

— Официальная версия именно такова. Мы с вами знаем, что дело обстоит иначе.

— Не здесь.

— Хорошо. Может, навестите меня в моем хогане?

— Нет. В отличие от вас мне требуется сон. Через несколько часов я буду носиться по грязной стройке и собирать сведения, чтобы поставить в известность моих боссов о том, возведение каких сооружений может быть завершено к сроку, от каких цветочных гирлянд придется отказаться… и тысячи других мелких и крупных деталей, в которых разбирается только специалист.

— И не забудьте, вам нужно успеть на примерку нового одеяния, — грустно улыбнувшись, напомнил Квинан.

— Пусть возьмут в качестве образца какую-нибудь мою старую одежду. У меня полно работы.

Подойдя к бару, Келси еще раз наполнил стакан, осушил его и похлопал Квинана по плечу:

— Ладно, постараюсь, Бен.

— Очисти Божественный путь! — пропел Квинан. Келси нахмурился неуместному веселью эйона.

— Будем надеяться, что, когда все закончится, нас не позовут голоса из пустыни.

— Аминь, друг мой. Аминь.

Он обитал в Непостижимых Полях и не знал, сколько времени еще будет здесь оставаться.

Атаки начались вскоре после того, как пришел конец эйона Маркона. Пустота, возникшая после смерти Хранителя, ворвалась в королевство Танатоса, Властелина Ушедших, когда он при помощи Транто, могучего фанта, строил сторожку у рва, окружавшего дворец.

Ему пришлось приниматься за дело несколько раз, чтобы улучшить первоначальный замысел Джона Д'Арси Доннерджека — ведь Смерть не обладает даром созидания. Транто, которого переполняла энергия чудесных магнитов, поглощаемых им в огромном количестве, с удовольствием перетаскивал кучи строительного хлама с места на место, сваливал мрамор прямо на блоки из шлакобетона, куски штукатурки на пластиковые украшения и фигуры.

Властелину Ушедших с трудом удалось убедить упивающегося собственной силой фанта спрятаться вместе с ним за воротами дворца. Фекда обернулась вокруг головы своего господина, а Мизар, который сумел добраться до Непостижимых Полей, потеряв всего лишь один хвост и несколько кусочков гобелена на левой задней лапе, устроился у ног Танатоса.

— Тебя удивит, Транто, если я скажу, что за свою жизнь принял несколько очень глупых решений?

После того как муаровый дракон (его шкура отливала непривычно зеленым светом) превратил сторожку у ворот в пепел, фант ответил на вопрос своего собеседника:

— Вы существуете — по-своему. Передвигаетесь по времени и пространству. Даже Верховные на Меру не говорят, что они не совершают ошибок — это привилегия младших божеств и епископов. Нет, господин, меня не удивило ваше признание.

— Ты добр, Транто. Хорошо, я расскажу о глупости, которую совершил. Моя сила в разрушении, энтропии и уничтожении порядка. Порой мне удается что-нибудь создать, но мое детище либо похоже на Мизара, отвратительную пародию на живое существо…

Пес Смерти принялся стучать оставшимися хвостами по полу, показывая, что нисколько не обижается. Мизар видел других собак и считал их жалкими, слабыми существами. Он предпочитал оставаться таким, каков он есть, однако прекрасно понимал, что имеет в виду Властелин Непостижимых Полей.

–..либо на что-то вроде Дьюби или Фекды, существа, спасенного мной как раз в тот момент, когда энтропия завершила свою работу и дала мне возможность заключить с ней соглашение — диковинная новая жизнь в обмен на услугу. Однажды, не так давно, если считать, как это принято у нас, я вдруг загорелся желанием стать созидателем.

Транто фыркнул. С поля, усеянного самыми разнообразными обломками и мусором, поднялся легион манекенов (такие стоят в витринах универмагов) и вступил в сражение с кислотным облаком, превращавшим их в пластмассовый хлам.

— Террама, выдав себя за вышедшего из строя прога, обманом встретилась со мной. Она спросила, чего я хочу больше всего на свете. Многие существа — проги и эйоны — пытаются меня подкупить, когда видят муар; я не отнесся к ее вопросу серьезно. Но она, задавая вопрос, возможно, наделила его особой силой, заставившей меня ответить. Я был с ней честен.

Транто снова фыркнул, взял чудесный магнит изящными пальчиками, расположенными на конце хобота.

— Вы рассказали ей о своем желании созидать.

— И тогда она предстала передо мной в обличье Верховной Богини Мы совершили обмен: три зерна созидания на одно зерно разрушения. Я считал, что для меня условия даже слишком выгодные, и отлично понимал: Террама намеревается сразиться с кем-то из обитателей Меру — Небопой или Мерепой.

Я воспользовался одним зернышком Террамы, чтобы вернуть Джону Д'Арси Доннерджеку его невесту. Другое потребовалось для того, чтобы Костяной Дворец, который он для меня спроектировал, постоянно сохранял свою форму и никогда не разрушался. Я думаю, Террама отдала зерно разрушения, дающее власть над смертью, существу, беснующемуся в моих владениях, существу, в чьи намерения входит отнять у меня трон.

Фекда заглянула в темную глазницу Танатоса.

— И тем не менее речь идет не об обычном клоне, верно, господин? Я ощущаю присутствие и других сил.

— Нет, он не только мой сын. Террама его мать. И возможно, еще кто-то из Верховных, не подумав хорошенько, принял участие в его появлении на свет. Отсюда такая сила. И объяснение тому, что никто не выступил против него.

Кислотное облако пожрало последних манекенов, подбирающихся ко рву. Транто подошел к пушке, установленной на бастионе, немного изменил прицел и поднес спичку к запалу. Пушка выстрелила шаром из плотно спрессованных испражнений фанта — которые в настоящий момент состояли в основном из переработанных чудесных магнитов.

Шар угодил в самый центр кислотного облака, и оно немного отступило.

— Отличный выстрел, — похвалил Властелин Непостижимых Полей.

— И отличный снаряд, — добавила Фекда.

— Сколько времени мы продержимся? — спросил Транто.

— Надеюсь, достаточно долго. Мои ресурсы еще не истощены, но если ублюдок Террамы в состоянии использовать могущество матери и кого-то из Верховных, боюсь, мне придется расстаться со своими владениями. Однако дворец намного надежнее остальных элементов Непостижимых Полей, поскольку в его основе лежит сила самой Террамы. Как бы там ни было, сдаваться я не собираюсь.

— Нет. — Мизар поднял голову. — Джей придет.

— Не сомневаюсь, что он попытается, — погладив пса по голове, проговорил Танатос. — Парень так же упрям, как и его отец — только по-своему. Но я не представляю, каким образом он сумеет изменить расположение сил.

— Джей сумеет, — сказал Мизар.

На поле боя едва различимый в сумраке муар принимал форму тарана. Танатос потянулся к проигрывателю, подаренному Джоном Д'Арси Доннерджеком.

— Музыка скрасит наше ожидание.

Джей Д'Арси Доннерджек громко звал банши, надеясь, что она откликнется и придет.

— Мама! — кричал юноша, расхаживая по верхним этажам замка. — Эйрадис! Банши! Мама!

Он уже охрип, и Дэк, который слышал его дикие вопли из замковой кухни, уже начал беспокоиться за рассудок своего подопечного, когда банши явилась. Как и всегда, она была одета в развевающееся светлое платье, только на сей раз Эйрадис откинула вуаль на плечи.

— Да, Джей?

— Мама, мне нужны привидения.

— Тебе нужны привидения? Зачем, сынок?

— Чтобы они пошли со мной в Непостижимые Поля и защитили Танатоса.

— Ты серьезно?

— Абсолютно. Серьезнее не бывает.

Опустившись на колени, он вылил содержимое бутылки с виски в несколько блюдечек и расставил их вдоль коридора. Затем, стараясь сохранять спокойствие, которого и в помине не было, объяснил матери сложившуюся в Вирту ситуацию.

Время от времени Эйрадис перебивала сына, поскольку нуждалась в некоторых разъяснениях — например, когда речь зашла о природе Тройственной Личности, которая, среди прочего, являлась еще и Уорреном Банзой. Иногда задавала вопросы — спросила, кто такая Вирджиния Тэллент. Но в основном слушала, и, продолжая свой рассказ, Джей краем глаза заметил, что к ним начали присоединяться призраки замка Доннерджек.

Среди них он увидел старых друзей — крестоносца и ослепленного священника; а других, вроде Коротышки и Леди галереи, знал только по весьма зрелищным эффектам, которые они время от времени устраивали. Впрочем, Джей заметил и множество незнакомцев — в килтах и с клейморами в руках, с всклокоченными бородами, в каких-то лохмотьях и модных костюмах из прежних веков. Призраки вплывали в галерею (кое у кого не хватало какой-нибудь части тела, но это им нисколько не мешало), смущенно возились, шаркали ногами, словно появление здесь стоило им огромных усилий. Все внимательно слушали его речь.

Их заставил прийти сюда голос последнего хозяина замка Доннерджек, сына Вирту и Веритэ, юноши, объясняющего, почему нужна помощь в защите того, кто большинством представителей человечества считается главным врагом — гораздо более гнусным, чем дьяволы и демоны, поскольку их деяния, как правило, неосязаемы, в то время как каждое живое существо испытывает острую боль, когда Смерть отнимает у нас любимых, оставляя взамен пустоту и жалкую надежду на воссоединение в будущем.

— Вот почему они — вы все — мне нужны… — закончил Джей и впервые повернулся лицом к своим слушателям.

— Ты призываешь нас принять участие в великом крестовом походе, — сказал крестоносец, больше остальных знавший о подобных вещах. Он позвенел цепью и заявил:

— Не менее благородном, чем тот, за который я отдал все.

По рядам призраков прокатился одобрительный шорох, кое-кто негромко соглашался со словами крестоносца. Джей почувствовал возбуждение, хотя оставалась еще одна нерешенная проблема. Он снова повернулся к черноволосой темноглазой женщине, которая произвела его на свет и покинула, так и не познав настоящей радости материнства.

— Луна прошла фазу полнолуния. Мы сможем войти в сказочные земли? Другого пути доставить привидения в земли, граничащие с Вирту, я не вижу. В настоящий момент Медный Бабуин ищет дорогу, чтобы забрать нас оттуда.

— Можем попытаться, — ответила Эйрадис, хотя в ее голосе по-прежнему звучало осуждение. — В некоторых местах луна всегда полная. Тут много представителей разных эпох, возможно, мы сумеем открыть портал.

— Значит, встретимся в туннеле? — предложил Джей. — Я приду, как только появится Алиса. Она могла бы отправиться с Медным Бабуином, но заявила, что хочет пройти через лунный портал.

— Хорошо, сын. Мы будем тебя ждать.

Призраки начали исчезать; об их недавнем присутствии напоминал лишь легкий аромат виски да пустые блюдечки на полу.

Дьюби, которая молча наблюдала за происходящим, вдруг поинтересовалась:

— Интересно, почему Алиса так поступила?

— Ты же слышала, что она сказала. Ей кажется, будто ее тело служит для нее достаточной защитой.

— Но она рискует исчезнуть окончательно и бесповоротно, — заявила Дьюби.

— В поезде мы обсуждали такую возможность, — сердито напомнил Джей. — Она сама приняла решение.

— Я все равно считаю, что это глупо. Яне стала бы рисковать собственной шкурой, если бы это от меня зависело.

— Оставайся здесь.

— Я уже тебе объяснила. У меня нет выбора.

— Ты так думаешь?

— Мне почему-то кажется, что ею двигает что-то еще.

— В каком смысле?

— Ну, у нее совсем не простая наследственность — как и у тебя. Глупо с твоей стороны ее недооценивать.

Джею стало немного не по себе. Он действительно недооценивал Алису. Он так привык быть особенным, человеком, обладающим необычными способностями и получившим весьма, своеобразное образование, что относился к девушке как к представительнице Веритэ, случайно оказавшейся в гуще непонятных и чересчур сложных для ее ума событий.

Джей сердито пнул ногой пятно на дорожке, лежащей на полу.

— Спасибо, Дьюби. Я постараюсь об этом не забывать. Давай помоги собрать блюдца.

Холодный цокот когтей обезьянки гулким эхом отозвался в пустом зале и отразился от стен, завешенных гобеленами.

Алису привез Милбурн на том же корабле дальнего следования, на котором Джей летал в Нью-Йорк на праздник элишитов. Дэк активировал подпрограммы, которыми не пользовался с тех пор, как сопровождал Эйрадис и Джона во время их медового месяца, поразив Джея обширностью своего репертуара, в особенности учтивыми и изысканными комплиментами. Почему-то он стал ужасно похож на дядюшку, встречающего любимую племянницу.

Войт нес в подвал свет и коробку с продуктами. Алиса и Дьюби шли за ним следом. Когда Джей повернулся, чтобы догнать их, Дэк остановил юношу, коснувшись его рукава гладко отполированной блестящей рукой.

— Джей, я слышал твою речь в верхней галерее. — Робот быстро покачал головой, останавливая поток возражений. — Я не вижу привидений, но живу в замке с тех самых пор, как завершено его строительство. Леди Эйрадис верила в то, что здесь есть призраки, а когда беременность стала мешать ей передвигаться по замку, кое-кто приходил к ней в гости. Я знаю, что ты собираешься сделать, и мне бы хотелось дать тебе мудрый совет, но я могу лишь пожелать успеха и скорейшего возвращения.

Роботы не плачут, однако у Джея возникло ощущение, будто Дэк с трудом сдерживается, чтобы не разрыдаться. Он крепко обнял блестящее тело.

— Я буду осторожен, Дэк. Я постараюсь.

— И да сопутствует тебе удача, Джей. Насколько я понимаю, запланировать данную категорию невозможно.

— Я постараюсь, — повторил юноша. Джей бросился вниз по лестнице, чтобы самому не расплакаться. Войт уже отпер дверь, и все его ждали.

— Пошли, — проговорил Джей. Если кто-нибудь и обратил внимание на то, что голос у юноши немного охрип, никто ничего не сказал.

Когда они добрались до нужного туннеля, необходимость в искусственном освещении сразу отпала, сияния, которое испускали призраки, вполне хватало. В бледном свете ясно выделялся лунный портал; сегодня он выглядел несколько меньше, чем обычно, а за пеленой мрака угадывалась шершавая стена.

— Новости хорошие и одновременно плохие, — сказала Эйрадис, не дожидаясь, когда ее представят вновь прибывшим. — Совместными усилиями мы заставили лунный портал появиться, однако его полная материализация будет продолжаться очень короткое время. Ты, Дьюби и Алиса должны идти первыми. Остальные последуют за вами — кто успеет.

— А страж? — спросил Джей, посадив Дьюби на плечо.

— Мы его не чувствуем, хотя это не значит, что его нет.

— Как только скажешь, что пора, мы помчимся вперед, — проговорил Джей, и Алиса кивнула.

Призрачное сияние сосредоточилось на круглом пятне мрака; казалось, усилив свет, привидения смогли заставить далекую луну отбрасывать более густую тень.

— Пора, — прошептала Эйрадис.

Джей устремился вперед первым, обезьянка сидела, крепко вцепившись лапами ему в плечо; Алиса бежала сразу за ним, так близко, что Джей ощущал тепло ее тела, когда они выскочили из туннеля и оказались среди холодных прибрежных скал. За ними поспешили призраки, которые, едва ступив на эту землю, приобретали более четкие очертания и вообще становились похожими на живых людей.

— Ну, вот мы и на месте, — сказал Джей, радуясь, что пока у них все идет, как он задумал.

— На месте, — повторила Алиса и принялась озираться по сторонам.

— Совсем непохоже на виртуальный переход.

— Совсем.

Смущение Алисы заставило Джея нахмуриться. Девушка заметила его огорчение, прежде чем он успел улыбнуться.

— Извини, если я тебя обидела, Джей. Просто за последние несколько дней столько всего случилось… — Она попробовала объяснить. — Я узнала, что мой отец является компьютерной программой или, возможно, богом или человеком, который умер до того, как моя мать появилась на свет. Как только я начала к нему привязываться, какое-то мерзкое лицо, вылезшее из облака, утащило его к себе — прямо у меня на глазах. Я побывала в раю, а теперь собираюсь отправиться в ад. Лунный портал — поразительная штука; призраки очень симпатичные, только у меня такое ощущение, что я больше не в состоянии удивляться.

Джей мысленно сделал себе выговор — несмотря на предупреждение Дьюби, он ожидал, что Алиса будет вести себя как какая-нибудь героиня-прог из виртуального приключения.

— Угу, тебе довелось немало испытать. На самом деле гораздо больше, чем мне.

Подошла банши, слышавшая неуклюжие извинения Джея, и протянула Алисе тонкую руку:

— Я Эйрадис Д'Арси Доннерджек. До того, как ты родилась, я встречалась с твоими родителями. В домике, неподалеку отсюда. Как поживает Лидия?

Алиса пожала руку Эйрадис.

— У нее все хорошо, спасибо. Беспокоится за Амбри, а в остальном нормально. Сейчас она вернулась в Веритэ.

— Хочешь посмотреть на тот домик? — спросила Эйрадис. — Поезду Джея наверняка будет легче ехать по берегу, чем сражаться со скалами и пропастями.

— С удовольствием.

Они спустились к берегу; за ними последовали призраки, ставшие более или менее материальными. Против всех ожиданий, двигались призраки далеко не бесшумно — пели песни, смеялись, обменивались шутками. Похоже, все единодушно признали крестоносца своим командиром — он громко запевал и в такт позвякивал цепью.

Домик по-прежнему стоял на месте, уютный, с надежно закрытыми дверями. Когда они принялись заглядывать в окна, Эйрадис рассказала Алисе о том, какими были тогда ее родители, как Лидия решала какие-то уравнения, а пение волынок Амбри наполняло печальным очарованием туман. И вдруг с крыши слетел толстый голубь и уселся Алисе на руку.

— Ой!

— Такая же точно птица служила Лидии почтальоном, — вспомнила Эйрадис. — Посмотри, у него есть что-нибудь?

— К лапе привязана свернутая бумажка.

Алиса осторожно сняла записку; голубь, счастливо воркуя, взлетел на крышу и, склонив голову набок, принялся изучать шумную толпу, заполнившую его пустовавшие доныне владения.

— Что там? — спросил Джей, когда Алиса развернула листок.

— Расписание движения поездов. — Она показала им бумажку. — Домик обозначен как одна из остановок. Похоже, Медный Бабуин нашел дорогу.

— Хорошо, — немного успокаиваясь, проговорил Джей. — У нас есть армия и транспорт. Теперь осталось только победить в войне.

— Только? — хихикнула Дьюби.

— Ну, так или иначе, больше нам делать нечего. Неожиданно поднялся сильный ветер, и, прежде чем они увидели огромное облако, объявившее о прибытии Медного Бабуина, поезд остановился возле домика. Разбрасывая во все стороны снопы фейерверков, Медный Бабуин весело всех приветствовал; из кабины махал рукой Драм. Даже Вирджиния улыбалась.

— Готов? — Насмешливая морда поезда повернулась к Джею.

— Готов! — ответил юноша и посмотрел на шумную толпу привидений. — По местам! Отправляемся в Непостижимые Поля!

Совсем не призрачные песни привидений неслись из окон Медного Бабуина, мчавшегося в Непостижимые Поля по уже дважды проложенным путям.

Сперва Медный Бабуин пел вместе с шотландскими призраками, громко и без малейшего намека на мотив, но по мере того как рельсы уводили его в нижние царства — многие из них являлись имитацией ада (с точки зрения теологии или чистой игры воображения), — он затихал и в конце концов совсем смолк.

У Джея Д'Арси Доннерджека, сидевшего в кабине, перед глазами еще проплывала вариация «Ада» Данте, которую они только что миновали, и юноша задумался о роли своего отца в ее создании. Однако он обратил внимание на изменившееся настроение Медного Бабуина. И когда тот довольно долго оставался непривычно сдержанным, спросил:

— Что случилось, МБ?

— По рельсам идет вибрация. Нехорошая. Вряд ли нам удастся добраться до Непостижимых Полей. На путях установлена какая-то преграда.

— Кем? Хозяином или кем-то другим?

— Похоже, кем-то другим. Во время прошлых визитов я не встречал такой программы.

— Барьер может навредить тебе, если ты в него врежешься?

— Угу.

— В таком случае остановись перед ним. Если нам придется взять в руки кирки и молоты, мы все равно расчистим путь.

— Хорошо, Джей. Надеюсь, ты понимаешь, что барьер совсем не обязательно будет физически осязаемым.

— Знаю, МБ. Я говорил фигурально — и, возможно, слишком легкомысленно. Как обстоит дело с запасом чудесных магнитов?

— Сколько хочешь. Я согласился перевезти осиротевших грохнеров и стадных мышей в район, где им дали приют, а они в качестве благодарности заполнили магнитами мои грузовые вагоны.

— Спасибо.

— Пожалуйста, Джей. Мне совсем не хочется стать каким-нибудь элементарным прогом. Если небольшая инициатива поможет…

— Все равно спасибо.

— Твой отец дал мне имя «принц марионеток», но, выполнив миссию, для которой он меня создал, Джон Д'Арси Доннерджек обрезал веревочки, и я познал, что такое свобода. Я ему буду вечно благодарен.

— Пойду расскажу ребятам, что происходит, — заявил Джей. — Не волнуйся. Мы найдем выход.

Единственное, что он смог сделать, это привести небольшую группу избранных представителей своей армии в кабину Медного Бабуина, где они принялись ждать, когда появится барьер. Пройдя лунный портал, призраки больше ничем не отличались от жителей Веритэ, и, несмотря на то, что Медный Бабуин расширил свою кабину в два раза, там стало очень тесно.

— Приближаюсь к барьеру, — объявил поезд. — Начинаю тормозить.

— Я не… — начала Алиса, которая смотрела в бинокль. — Подождите, забираю свои слова назад. Тут и в самом деле что-то есть — темное, какое-то волнистое, и оно трепещет. Похоже на стену горячего воздуха…

— Муар, — грустно проговорил Джей.

— У босса не такой, — добавила Дьюби, стараясь перекричать визг тормозов. — Нет цвета. Если не считать редких случаев, муар сначала кажется черным, а чем больше ты смотришь (правда, мало у кого возникает такая возможность), тем больше цветов возникает на поверхности.

— Здесь я вижу только зеленый, — сказала Вирджиния. — И я его знаю. Муар испускает ребенок Террамы.

— Это — ребенок? — недоверчиво спросила Алиса.

— Нет, — проговорила Вирджиния. — Но барьер поставил он.

Медный Бабуин замер на месте, и уже все видели преграду, возникшую у них на пути. Складывалось впечатление, что барьер стоит прямо на сверкающих железнодорожных путях, однако каждый раз, когда Джей пытался заглянуть за него, самая плотная часть сдвигалась.

— МБ, ты можешь проанализировать его? — спросил Джей.

— Конечно. Приступил к сканированию. — Возникла короткая пауза. — Ты прав, субстанция напоминает муар. Если прог войдет с ним в контакт, он погибнет.

Вспомнив, как цветы вяли и тут же умирали, стоило Алиоту осыпать их мельчайшей пылью муара, Джей кивнул.

— Большинство из нас не проги, — сказал он. — Мы с Алисой находимся в собственных телах. Значит, барьер остановит только тебя и Дьюби.

— Тут все гораздо сложнее, Джей, — ответил Медный Бабуин, и впервые за время знакомства с ним Джей услышал в голосе поезда грусть. — Дальнейший анализ показывает, что тот, кто установил программу, внес в нее особое уточнение — уничтожить тебя и любого из твоих спутников. Боюсь, идентификации твоей личности будет достаточно, чтобы приказ сработал.

— А как насчет виртуального изменения тела? — спросил Джей.

Вирджиния Тэллент покачала головой.

— Тело меняется, личность остается прежней. Ты все равно будешь Джеем Доннерджеком, даже если превратишься в голубоглазого красавчика.

Словно не доверяя тому, что он видит в окно, крестоносец высунулся из кабины и начал внимательно изучать, преграду.

— Я вот тут подумал… — медленно проговорил он. — Дурацкая штука, которая болтается у нас на дороге, на что-то похожа. Я уже такое встречал, только вспомнить не могу где… Так-так, понял! Страж у лунного портала.

Джей выпрямился, его переполняла надежда.

— Мне не довелось с ним сталкиваться, — сказал юноша, — но я знаю, что нужно делать, чтобы победить стража. А вдруг получится…

Не тратя времени на объяснения, он продекламировал:

Ангел Забытой Надежды,

Вздымающий Меч Ветра и Обсидиана,

Рассеки алгоритмы нашего Врага.

Как только Джей произнес первую строчку, он услышал отчаянный крик Эйрадис:

— О, Джей! Нет!

Юноша попытался остановиться, однако слова, казалось, обрели собственную силу и помимо его воли срывались с языка:

Русалка под Семью Танцующими Лунами,

Поющая Песнь Сирен,

Утопи наших врагов в базе данных.

Нимфа Древа Логики,

Дитя Первого Слова,

Пусть наш противник плачет.

Когда Джей замолчал, Эйрадис выскочила из кабины поезда. Она уже начала меняться. Белое одеяние банши засеребрилось, затрепетало на ветру и превратилось в жесткие, как у дракона, крылья Ангела Забытой Надежды. Вместо обнаженных ног, мелькнувших на одно короткое мгновение, возник извивающийся хвост Русалки под Семью Танцующими Лунами. Волосы по-прежнему оставались темными, но взгляд стал диким и каким-то нечеловеческим, милые мягкие губы теперь были злобно поджаты.

Эйрадис устремилась в сторону барьера.

Под воинственные вопли шотландских призраков, высунувшихся из вагонов Медного Бабуина, чтобы посмотреть, что происходит, она выхватила Меч Ветра и Обсидиана и превратила преграду, вставшую на пути ее сына, в мерзкого цвета дымку, которая постепенно рассеялась, а вскоре и вовсе исчезла.

— Мама… — прошептал Джей охрипшим от ужаса голосом. — Я никогда…

Но Нимфа Древа Логики не обращала внимания на молодого человека, выскочившего из кабины поезда и подбежавшего к ней. Она развернулась, немного полетала у него над головой, словно пыталась сориентироваться или понять, откуда исходит зов, который никто, кроме нее, не слышал.

— Мама? — крикнул Джей. — Эйрадис?

Злобные глаза непонимающе уставились на юношу. Крылья рассекали неподвижный воздух, рыбий хвост сражался с потоками, невидимыми для тех, кто стоял внизу. Она поднялась выше.

— Мама! Эйрадис? Мама! — У Джея задрожал голос, потому что существо у них над головами явно улетало (или уплывало?) вдаль. — Мама! Вернись!

И снова черные глаза взглянули на него. На сей раз в них появилось нечто похожее на упрек — а может быть, Джей увидел жалость — или одно равнодушие. Взмахнув могучими крыльями и хвостом, Дитя Первого Слова взмыло ввысь и унеслось в небо, оставив едва различимый след в синеве.

Джей не сводил глаз с маленькой точки, будто надеялся, что сила его взгляда заставит ее вернуться и черноволосая молодая женщина в легком, летящем платье банши, существование которой в роли своей матери он с таким трудом принял, снова окажется рядом. Ничего подобного не произошло. Опустив глаза, Джей увидел крестоносца.

— Призрак, что произошло?

— Ты обратился к тому, чем она когда-то была, и она вернулась в прошлое. А потом Эйрадис призвал ее создатель. Она не могла не подчиниться.

— Чем она когда-то была?

— Все есть в заклинании, приятель. Садись в поезд. Нужно двигаться вперед, иначе на нас опять нашлют какую-нибудь тварь. Наверняка тот, кто сотворил барьер, почувствовал, что мы с ним справились.

Джей, спотыкаясь, пошел к Медному Бабуину, начиная понимать, что случилось.

— Моя мать, как и отец Алисы, — существо, созданное кем-то из богов Вирту?

— Верно, только я не стал бы называть Эйрадис «существом». Я случайно слышал ее разговор с банши. Ты все правильно понял.

— С банши? Так ведь она сама банши.

— Эйрадис сменила предыдущую, приятель.

— В таком случае кто создал мою мать? Небопа?

— Нет, Морепа.

Не дожидаясь указаний. Медный Бабуин снова привел в действие свои машины и уже набирал скорость. Мимо мчались самые разные реальности: индуистские призраки ждали воздаяния по заслугам; разверстые пасти пустых гробов сияли под белесым месяцем, а скелеты исполняли пародию на танец вокруг майского дерева; пылали костры, чей обжигающий жар почему-то не превращал в пепел извивающиеся в смертельной муке тела…

Алиса прикоснулась к рукаву Джея:

— Она не умерла, Джей. Морепа, наверное, забрал ее по той же причине, что Небопа отнял у нас Амбри.

— Она никогда не говорила… — Джей не закончил, поднял руку и обратился к браслету:

— Ты знал? Почему ты меня не остановил?

— Я не знал, — ответил браслет. — Не забудь, твой отец не внес полной информации об Эйрадис в мою программу.

Крестоносец позвенел цепью, чтобы привлечь внимание Джея.

— Вряд ли старый лэрд знал о происхождении Эйрадис.

— Почему? Они же были женаты!

— Верно, но он познакомился с ней в более поздний период ее жизни. Для него Эйрадис оставалась Нимфой, они встречались в самых романтических местах Вирту, и его совсем не интересовало ее прошлое.

— Подтверждаю, — заговорил браслет, — В моих файлах записано, какой Джон испытал шок, когда выяснилось, что женщина, которую он безумно любит, является всего лишь виртуальным созданием и ее должен коснуться муар.

— Как же он мог так мало знать? — крикнул Джей. — Он ведь любил ее!

— Любил, — вмешался Десмонд Драм, — но любовь не дает полной и точной информации о близком тебе человеке. Как раз наоборот, очень часто она делает влюбленного слепым.

Джей мог бы расплакаться от чувства вины и того, что ему пришлось расстаться с иллюзиями, но в кабине Медного Бабуина и пассажирских вагонах сидели те, кого он привел с собой, чтобы вступить в битву на стороне Властелина Энтропии. Да и не только он ощутил горечь потери в этой войне — Вирджинии, как, впрочем, и Алисе, которая переживает еще и боль своей матери, приходится гораздо труднее.

Алиса права. Эйрадис не помочь — по крайней мере сейчас. Если он подверг ее опасности, значит, теперь больше, чем когда-либо, должен сделать все возможное, чтобы спасти Властелина Непостижимых Полей. Танатос, по его словам, обладает некоторой властью над обитателями Меру, пересекавшими границы его владений. Вне всякого сомнения, деятельность Танатоса заставит богов на время забыть о своих пешках и хитроумных планах.

Джей прогнал другие, менее утешительные мысли. Он не хотел думать о том, что уничтожение или лишение власти Тех Кто Наверху может означать и смерть для всех их творений. Он не хотел думать о том, что игры Танатоса с Верховными могут не соответствовать его собственным целям и нуждам. Сейчас эти мысли не принесут никакой пользы, даже если в них есть определенная доля истины.

Ухватившись за веревку свистка, юноша с силой потянул и ухмыльнулся, радуясь дикому и яростному воплю. Окружающие почувствовали настроение Джея и оставили в покое, только Алиса, прежде чем сесть рядом с Драмом, тихонько сжала его руку.

Дьюби, висевшая вниз головой на хвосте, повернулась к Джею.

— Мы почти приехали. Узнаю кислотный ручей. Ты готов отдавать приказы?

— Вполне, — кивнув, ответил Джей. — Передай всем, пусть внимательно смотрят по сторонам — меня интересуют признаки боевых действий. Возможно, узнаем что-нибудь полезное. МБ, вези нас к дворцу.

— Слушаюсь!

— Крестоносец, скажи призракам, чтобы точили клейморы. Мы прибыли на место. Есть!

Поющие рельсы, сталь и камень, громкая песнь отваги.

— Теперь уже скоро, — сказал Танатос, выглядывая из окна дворца. — Вряд ли мы сумеем продержаться дольше. Все так, как я и предполагал. Дитя Террамы в состоянии черпать силу из какого-то дополнительного источника, он пользуется не только моим или ее могуществом.

— «Дитя» кажется мне не совсем подходящим именем для такого существа, — заявил Транто. — Он совсем не похож на ребенка.

— Если не считать, конечно, страсти к разрушению, — печально промолвил Танатос.

— Я предлагаю именовать его «Антеем» — так звали другое воинствующее дитя на Земле.

— Подходит.

Неожиданно послышался вой, исполненный такого отчаянья, что он вполне соответствовал тоскливому настроению Властелина Ушедших, о котором Танатос, естественно, вслух не говорил. Змея и фант практически не обратили на вой никакого внимания, поскольку печальная нота гармонично вплеталась в происходящее, а Мизар поднял голову, высунул язык между острыми зубами и стал прислушиваться — вдруг вой раздастся снова.

— Наверное, ублюдок будет хорошей заменой, — продолжал Властелин Ушедших. — В определенном смысле он мой потомок. В традициях многих стран и многих времен отцеубийство считается почетным и вполне приемлемым способом востребования королевского титула.

— Джон Д'Арси Доннерджек хорошо сконструировал дворец, — прошипела Фекда. — Пока он выдерживает все атаки.

— Но конец рано или поздно наступит, Фекда, — ответил Танатос. — Мы не можем атаковать нашего противника на флангах. Мои слуги пострадали во время военных действий, я не в силах заставить их вновь подняться в бой. Многие пали, войдя в соприкосновение с аурой врага. А сейчас он пытается расколотить дверь главного зала, оттуда поднимется вверх по лестнице и…

Неожиданно раздался пронзительный визг, зазвучал маниакальный хохот, а в следующее мгновение разноцветные огни разорвали мрак, превратив его в великолепное звездное небо. Грохот у входной двери прекратился.

Мизар радостно залаял, принялся махать хвостами, вскочил и, подбежав к окну, счастливо взвыл в ответ Медному Бабуину.

— Джей идет!

— Идет, — проговорил Властелин Энтропии. — На одиннадцатом часу осады. Боюсь, он пришел, чтобы разделить с нами конец. Жаль, что его способности еще не проснулись.

— Способности? — удивился Транто.

— Он сын двух миров, порождение мифа, принявшего обличье женщины, и человека, который не знал, что и сам является легендой, возникшей в результате созидательной силы одного из Верховных, обитающих на Меру, и при участии самой Смерти. — Танатос невесело улыбнулся. — Его способности не имеют никакого отношения к магическому дару, проявляющемуся в критический момент у героя в волшебных сказках, или к deus ex machina,[57] столь любимому драматургами раннего периода. Я намеревался пробудить к жизни способности Джея, если бы он вырос в моем дворце, но, к сожалению, совершил глупость, уступив просьбе его отца — пусть, мол, мальчик поживет среди смертных. Теперь уже слишком поздно, и он погибнет вместе с нами.

Фекда взобралась на окно и устроилась рядом с Мизаром. Неожиданно она заговорила, и от возбуждения ее шипение стало особенно заметным:

— Джей приш-ш-ел не один. С-с-с ним армия.

— Очень необычно одетая армия. И какой у них чудной командир! — заметил Транто. — Одно время я имел дело с англо-индейскими сценариями. Мне кажется, из поезда выходят шотландцы — мужчины и женщины.

— А в руках у них-х-х мечи, — добавила Фекда. — И чу-дес-с-сные магниты. Где он их наш-ш-шел? Неуж-ж-жели увел Призрачный Легион Небопы?

— Нет, — ответил Танатос. — В прошлые века я встречал таких, как они. Эта армия не из Вирту. И могу поклясться, не из Веритэ.

На широком, неровном поле началось новое сражение. С одной стороны наступали окутанные зеленым муаром войска Антея, возрожденные из хлама, валявшегося повсюду в Непостижимых Полях. А с другой — отряды шотландских призраков. Джей и крестоносец руководили битвой; Дьюби металась по всему полю боя, передавая сообщения и приказы; Алиса, Драм и Вирджиния выступали добровольными телохранителями Джея. Медный Бабуин, слишком большой, чтобы принять участие в военных действиях, не опасаясь причинить нечаянный вред своим союзникам, чуть отступил назад, швырял в неприятеля чудесные магниты и обеспечивал друзьям возможность к отступлению.

Мизар, обладавший чрезвычайно острым слухом, услышал команды генералов армии привидений.

— Никакой план не выдерживает первого столкновения с врагом, — говорил Джей. — К нынешнему сражению данное правило имеет самое непосредственное отношение, и потому я не собираюсь придумывать ничего особенного. Нам нужно вывести из строя сынка Террамы — и тогда его армия потерпит поражение.

— Точно, приятель, мы постараемся расчистить тебе путь, чтобы ты смог до него добраться.

— Отлично, — ухмыльнулся Джей. — И пусть никто не думает, что именно я должен его прикончить. Если будет возможность, палите по нему изо всех сил.

— Есть.

Коротышка высоко поднял голову, его леденящий кровь боевой крик заменил зов горна, возвещающего начало атаки. С воплями «За Доннерджека!» и «Да здравствует Шотландия!» армия Джея ринулась в бой.

Столпившись у окна, из которого открывался самый лучший вид на происходящее, четверо осажденных испытали что-то похожее на надежду.

— Инициатива в их руках, — заметил Транто, когда это стало очевидно. — Силы Антея в смущении, складывается впечатление, что они не видят неприятеля.

— Кажется, я начинаю понимать, где Джей взял армию, — сказал Танатос. — Отличный план, но все равно им долго не продержаться. Антей внесет изменения в параметры, и тогда…

— Мы остались с тобой и сражались за тебя, — проговорил Транто. — Может быть, хотя бы для разнообразия перестанешь выражаться загадками?

Властелин Непостижимых Полей рассмеялся:

— Ладно. Джей, сам того не понимая, сделал то, что делают боги, когда развязывают войну. В определенном смысле он создал армий силой своего воображения; впрочем, в данном случае задействована не столько его фантазия, сколько древняя память земли, на которой Джон Д'Арси Доннерджек построил замок. Джей привел войско, состоящее из призраков.

— Призраков? — переспросила Фекда. — Разве можно победить тех, кто уже один раз умер?

— Можно изгнать их отсюда, Фекда. Они не принадлежат Вирту и на самом деле не принадлежат Веритэ. Когда Террама поймет…

Он больше ничего не сказал, да и что скажешь в подобной ситуации?

Тем временем Джей обвел взглядом свое воинство и пришел к поразившему его выводу.

— Алиса, — крикнул он. — Иди-ка сюда на минутку. Джей позвал Алису не только потому, что она стояла ближе всех; он знал, что она исключительно наблюдательна. В отличие от Драма, обращавшего внимание на самые важные детали, Алиса обладала даром талантливого журналиста увидеть, а затем проанализировать всю картину в целом.

— Да, Джей? — Девушка встала рядом с ним.

— Скажи мне, что тут происходит. Вместо того чтобы задавать ненужные вопросы, Алиса начала докладывать, очень коротко и по-деловому:

— На огромном поле, на границе которого с одной стороны стоит Медный Бабуин, а с другой возвышается мрачная громада дворца Властелина Непостижимых Полей, идет необычное сражение. Дикие конструкции (Мизар по сравнению с ними просто произведение искусства) поднимаются прямо из куч хлама. Они не могут противостоять острым мечам в руках привидений из замка Доннерджек и граду чудесных магнитов. Однако из тех призраков, что падают на землю, поднимаются лишь немногие. Идет война бессмертных против бессмертных — или, точнее, неживых против тех, кто не может умереть. Но совсем немногие солдаты, возникшие из отбросов Непостижимых Полей, не оживают снова.

— Именно! — вскричал Джей. — Необходимо понять, почему наши воины, павшие на поле брани, больше не в состоянии сражаться.

— И еще, — добавила Алиса, — почему призраки вдруг начали исчезать. Несколько мгновений назад мы потеряли Коротышку, а Леди галереи пропала в тот самый момент, когда собиралась швырнуть чудесный магнит. Если так будет продолжаться дальше, мы довольно скоро останемся без армии.

Джей принялся изучать поле боя, отчаянно пытаясь сообразить, что же происходит.

Крестоносец оказался среди тех, кому везло больше других. Он громко распевал боевую песню, держа в одной руке меч, а в другой — цепь; призрак косил врагов направо и налево. Может быть, его защищает крест на шее? Нет. У других тоже есть кресты, в руках — точно такое же оружие, и они тоже…

Джею в голову пришла идея. Он огляделся по сторонам в поисках подтверждения своей догадки.

— Дело не в мечах, — изумленно проговорил юноша. — Песни побеждают неприятеля!

— Песни? — озадаченно переспросила Алиса, но, присмотревшись к происходящему повнимательнее, согласилась с Джеем. — Ты прав! Пение, а не мечи, является самым могучим оружием. Даже чудесные магниты не в силах остановить врага.

— В Непостижимых Полях нет музыки, — объяснил Джей, вспомнив все, что рассказывали ему Дьюби и Мизар. — Вот почему Властелин Ушедших так ее ценит, а мой отец решил прибегнуть к помощи песни, когда просил об услуге!

Он отдал приказ, чтобы все воины пели на поле боя — и пусть пострадает скорость атаки.

Результат сказался немедленно.

— Разрушением не следует отвечать на разрушение, — проговорил Джей, уверенный в том, что уловил суть происходящего. — Я сын Инженера — создателя Медного Бабуина, человека, программировавшего многие территории в Вирту и являющегося автором дворца, на который мы смотрим. Я был только наполовину прав, когда думал, что мы не можем прибегнуть к помощи живых воинов в войне против армии Смерти. Мне следовало сообразить: конечно, наших призраков убить нельзя, но и их противники бессмертны, поскольку созданы из отходов и мусора Вирту и подчиняются муару. Нам требуется созидательная мощь музыки, чтобы покончить с врагом, чтобы они, падая, больше не поднимались.

Алиса на мгновение смолкла — они с Драмом дуэтом исполняли «Восхитительную красотку». Детектив продолжал петь, у него оказался немного с хрипотцой приятный голос.

— Джей, какая-то сила продолжает пожирать наших воинов.

— В таком случае нужно отвоевать дворец, пока мы не остались одни и не охрипли окончательно. Жаль, что я незнаком с планом дворца. Идти к главному входу, по-моему, не совсем разумно. Может быть, Дьюби…

Тощая обезьянка петь не умела, но, поскольку она висела на хвосте, все четыре конечности у нее были свободны, и она осыпала неприятеля градом чудесных магнитов. Время от времени Дьюби откусывала кусочек от очередного снаряда, в результате ее темную шкурку усеивали яркие разноцветные точки, похожие на светящихся блох. — Мне очень жаль, Джей. Я тут не часто бывала. Приходила, чтобы доложить о том, как идут дела, но в основном присматривала за тобой.

С запястья Джея раздался голос Джона Д'Арси Доннерджека:

— Тут я в состоянии вам помочь, Джей. В мою память занесен подробный план дворца, включая несколько потайных ходов, секретных коридоров, замаскированных дверей и тому подобное. Джон внес их в проект, когда начал опасаться, что Танатос захочет сделать тебя своим пленником. Он спланировал твой побег.

— Отлично, — пропел Джей и расхохотался. — Думаю, он не рассердится, если мы ими воспользуемся, чтобы проникнуть внутрь, а не сбежать из дворца. Давай выкладывай.

Через некоторое время после начала большого сражения оглушительный грохот у дверей главного зала возобновился, только теперь казалось, что у него совсем иная-тональность.

— Антей в отчаянии, — сказал Транто. — На поле битвы силы Джея теснят его войско. Если он не ворвется сюда, все его усилия окажутся напрасными.

Танатос кивнул, легкая ткань капюшона заволновалась.

— Какая ирония — двери и стены, не пускающие сюда неприятеля, в определенном смысле являются его сводными братьями. Антей желает заполучить мой трон, утверждая, что имеет ко мне непосредственное отношение, а дворец обязан своей прочностью могуществу Террамы.

— Война братьев, — задумчиво проговорила Фекда. — Что может быть хуже?

Послышался грохот, что-то рухнуло, сломалось, а затем на лестнице раздались шаркающие, хлюпающие шаги.

— Идет, — сказал Танатос. — И в отличие от воинов Джея я петь не умею.

— Какая ж-ж-жалость, — прошипела Фекда, — я тож-ж-же.

— И я, — признался Транто. — Хотя у меня неплохо получается трубить.

Мизар тихонько скулил. Затем, взяв в зубы музыкальную шкатулку, он осторожно положил ее у ног своего господина. Танатос протянул белую руку и поднял шкатулку.

— Сомневаюсь, мой верный пес, что какая-нибудь песня победит дикого сына Террамы, но все равно благодарю тебя.

Внутренняя дверь не оказала неприятелю никакого сопротивления. Она с грохотом распахнулась, во все стороны полетели щепки и возмущенно застонали петли. На пороге стоял Антей — и не столько у него за спиной, сколько в его сопровождении появилась Террама.

Внешне Антей представлял собой нечто аморфное, всего лишь сгусток муара, смотреть на него не доставляло никакого удовольствия. Оказавшись в комнате, он начал меняться — четвероногое существо с бычьей головой теперь отдаленно напоминало человеческую фигуру. Голова и шея являлись единым целым, переходили в два широких плеча, могучие руки, приземистый торс и ноги. Определенных черт лица и волос у него не имелось. Более всего Антей походил на очертания тела водителя грузовика, нарисованные после автомобильной катастрофы мелом на асфальте.

Террама на сей раз предстала в виде полногрудой женщины с округлыми бедрами, одетой в плащ из роскошных изумрудных волос. Лицо цвета какао украшали розовые и зеленые тени. Объективно привлекательная, она вызывала у всех, кто на нее смотрел, лишь отвращение и ужас.

— Итак, — заявила богиня, когда стало ясно, что никто не собирается нарушать молчание, — мы наконец пришли. Ты не чувствуешь себя глупо из-за того, что оказывал нам сопротивление, Бывший Танатос? Затрачено столько усилий и интеллектуального напряжения, а неизбежное все равно произошло.

— Неизбежное? — резко спросил Танатос.

— Смерть приходит ко всем. — Террама рассмеялась, в ее бархатистом голосе звучало неприкрытое веселье. — Если не считать, конечно, бессмертных богов.

— Я вхожу в их число, — напомнил ей Властелин Непостижимых Полей.

— Ты ошибаешься. В Вирту и Веритэ наступило время перемен. И среди прочего необходимо заменить Властелина Энтропии. Древние мечты сбываются — смерть будет подчиняться силам жизни и созидания.

— Извини, но я не испытываю по сему поводу никакой радости.

— Естественно, не испытываешь. Ты всегда отличался желчным характером.

— Ладно, Террама, и каким образом ты намереваешься произвести замену?

— Мой сын потребует, чтобы ты передал ему свой плащ.

— Я его еще не снял.

— Вижу. Ты согласен с ним расстаться?

— Ни в коем случае.

— Какая неприятность.

— Для тебя.

Рычание Мизара напоминало грохот пустых консервных банок, привязанных к порванной колючей проволоке. Транто, похожий на исполинскую гору, переминался с ноги на ногу. Выскользнув из ворота плаща Танатоса, Фекда обнажила клыки, с которых капал яд.

Антей шагнул вперед, поднял руки, похожие на две тяжелых кувалды, его окружило густое облако разрушающего все на своем пути зеленоватого муара.

— До, ре, ми, фа, соль, ля, си, до Легкие и нежные, глубокие и немного нестройные, волшебные голоса дружно пели в безмолвном дворце Танатоса.

Находящийся снаружи, на поле боя, Медный Бабуин их услышал и понял, что от него требуется. И включил запись музыки, внесенную в программу.

Прохудилось ведро, Лиза, моя Лиза.

Прохудилось ведро, милая, дырка в нем.[58]

Гладкая деревянная панель на одной из стен скользнула в сторону, и из-за нее выскочили Джей, Алиса и Драм — с оружием в руках и песней про дырку в старом ведре. Мужчины исполняли партию несчастного Генри; Алиса отвечала за Лизу.

Призраки, еще остававшиеся на поле боя, уловили смысл песни (или, наоборот, полное его отсутствие) и с восторгом к ней присоединились. Мощь веселых четких звуков остановила движение муара, при помощи которого Антей намеревался победить. Зеленый мрак дрогнул, но не поддался, зато с каждой бессильной атакой сам Антей начал уменьшаться в размерах.

Властелину Энтропии, как и Терраме, песня не причиняла вреда, однако богиню так потряс оборот, который приняли события, что она забыла о сыне, и он сильно усох в результате своих попыток продолжить наступление.

— Сынок! — взвизгнула Террама.

Возможно, она намеревалась что-то ему сказать, но ее прервал выстрел из пистолета ФХ.

Вирджиния Тэллент шагнула вперед из алькова в противоположном конце комнаты, где имелась потайная дверь, теперь широко распахнутая. Первые несколько выстрелов она сделала в фигуру Террамы, но остальные заряды точно вошли в торс Антея. Вирджиния быстро перезарядила пистолет и продолжала палить в Антея.

Оселок совсем сухой, Лиза, моя Лиза.

Оселок совсем сухой, милая, высох он.

Антей заметно ослабел, но еще не упал. Как, впрочем, и Террама.

— Созидание и хаос… мало, недостаточно, — пробормотал Танатос, — но мне показали будущее.

Наклонившись, он прикоснулся к полу, на котором стоял, и его рука прошла насквозь. Террама, возможно, поняла, что он задумал, может быть, даже попыталась бы ему помешать, однако Фактор Хаоса, вгрызающийся в ее образ, в сочетании с распадом Антея, программу которого разрушал непрерывный огонь пистолета Вирджинии, и песня, побеждающая муар, — этого оказалось слишком много. Богиня кипела бессильной яростью, когда Властелин Энтропии снова выпрямился.

Он держал в руке старую мраморную плиту, белую с черными прожилками. И вот Танатос достал изнутри сверкающий зеленый предмет, размером и формой напоминающий косточку персика.

— Сын! — позвал Танатос, и на одно короткое мгновение его лицо стало похожим на лицо Террамы. — Лови!

Антей вытянул вперед руку, поймал… Муар поглотил зерно созидания. И тогда стены дворца содрогнулись, раздался звук, напоминающий треск ломающихся костей. Удивленная Вирджиния Тэллент, которая перезаряжала пистолет, замерла на месте.

Водой, Генри, мой Генри.

Водой, милый Генри, намочи его водой!

Антей остановился. И хотя у него не было лица, бессмысленные движения говорили о том, что он удивлен. Рядом с ним посыпались лепные украшения, превратились в пыль. Бесформенная масса двинулась вперед, словно фант, готовящийся к бою.

— Твой Антей лишился опоры, милая, — вежливо указал Терраме Властелин Ушедших.

Одна из стен начала падать внутрь, но Транто подпер ее своим могучим лбом. Не переставая петь, Алиса, Джей и Драм встали под защиту его надежного бока.

Танатос продолжал говорить, приближаясь к Терраме:

— Мой прекрасный дворец, к сожалению, тоже лишился опоры. Конец не вызывает сомнений. — Он ухмыльнулся. — Смерть приходит ко всем нам, даже к наглым богам, посмевшим нарушить границу моих владений.

— Я…

— И посягнуть на мои привилегии.

Танатос махнул рукой в сторону Антея, и из распадающегося муара вдруг послышался тихий голос Маркона, согласившегося принять смерть от Террамы:

— Ты не можешь этого отрицать.

— Я…

— Стерва! — взвизгнула Вирджиния Тэллент, чей яростный голос больше не напоминал человеческий.

Она помчалась к Терраме, легко увертываясь от падающих обломков камней и балок. Джей перестал петь и крикнул:

— Нет, Вирджиния!

Но фурия, бросившаяся на богиню, не услышала предупреждения.

— Ты убила его, чтобы выкормить это! — Вирджиния с возмущением показала на Антея, превратившегося в маленькую лужицу.

— Слишком рано я его убила, — заявила Террама, защищаясь от ударов Вирджинии. — Если бы я подождала немного подольше, Антей стал бы сильнее. Я совершила ошибку.

Спокойно, лениво и равнодушно она отшвырнула Вирджинию на пол. Разбитая о мраморную плиту, Вирджиния попыталась опереться на локоть, навела на врага заряженный пистолет и спустила курок. Она не знала, что Властелин Энтропии усилил ее атаку. Умирая, Вирджиния увидела, как фигура, изображавшая Терраму, задрожала, начала распадаться и вскоре превратилась в нелинейный код.

Но ведь ведро-то прохудилось…

— Маркой… — прошептала Вирджиния и умерла.

Если бы не Транто и Мизар, ни Джею, ни Алисе не удалось бы выбраться из Костяного Дворца. Фант прикрывал их своим могучим телом, стараясь не упустить из виду Мизара, который находил проход за проходом, в то время как великолепное сооружение быстро превращалось в груду обломков.

Чудом увернувшись от падающей балки, Десмонд Драм вызвал из Веритэ свое виртуальное тело и крикнул, что подождет их на вокзале Юнион-стейшн. Танатосу, естественно, силы разрушения не могли причинить никакого вреда, а Фекда спряталась внутри его капюшона.

Оставив Джея вдвоем с Танатосом на поле, где недавно шло сражение, Алиса ушла, заявив, что должна рассказать о случившемся Медному Бабуину и призракам. И хотя Джей пытался сохранять самообладание в присутствии Властелина Ушедших, ему не удалось сдержать слезы.

— Не горюй о Вирджинии слишком сильно, Джей, — мягко проговорил Танатос, несказанно удивив Джея. — Она увидела муар и не захотела жить дальше — калека в Веритэ, лишившаяся своего возлюбленного в Вирту. Вспоминай ее с состраданием и не считай, что она струсила, выбрав такой способ, чтобы покончить со своими мучениями. Джей с трудом сдерживал слезы.

— Она ушла… и в Веритэ тоже?

— Да. Ее веританское тело пожирала болезнь Когда Маркой умер, только жажда мести помогала ей жить. Добившись — до определенной степени — желаемого, Вирджиния позволила себе поверить, что Террама нанесла ей смертельную рану.

— Но так нечестно! Она ведь не причинила никакого вреда Терраме!

— Вполне возможно, что она причинила ей больше вреда, чем мы думаем. — Властелин Ушедших вздохнул совсем как человек, у которого случилось горе. — Антей потребовал у Террамы большой затраты энергетических ресурсов. Выстрелы из пистолета ФХ изрешетили его программу, а ваша песня помешала воспользоваться муаром, чтобы призвать в союзники свою собственную разрушительную силу, — так он поступал на поле боя.

— Я не мог понять, что происходит, — сказал Джей. — Знал, что дело в созидании и разрушении, но…

— Песни — стройные звуки — не принадлежат Непостижимым Полям, где все теряет четкость. Ваша живая песня, а не записанная на пленку музыка, создала особый рисунок, который и сумел противостоять муару, пожирающему любую структуру.

— Я рад, что мы сумели помочь. Джею показалось, будто внутри капюшона мелькнуло нечто напоминающее улыбку.

— Жаль только, что вы не выбрали какую-нибудь более приятную мелодию. Твой отец обладал отличным вкусом.

— В следующий раз.

— Следующее сражение произойдет не здесь, Джей. И я не смогу им руководить, хотя косвенно, естественно, приму в нем участие.

— Следующее сражение?..

— Ты ведь намереваешься помешать элишитам? Нельзя предоставить богам возможность путешествовать между Вирту и Веритэ, как им вздумается, — сухо проговорил Танатос. — Или тебя устраивает, чтобы существа, вроде Террамы и меня, правили Веритэ?

— Понятно.

— Сначала, Джей Д'Арси Доннерджек, ты и твои союзники должны отдохнуть. Непостижимые Поля — подходящее для отдыха место, но, к сожалению, я не могу предложить тебе постель. Отправляйтесь-ка в замок Доннерджек. Мы поговорим позже.

— Не знаю, сумею ли я уснуть, — ответил Джей.

— Иди. Мы еще встретимся.

Джей склонил голову и направился к Медному Бабуину. Вслед ему несся высокий, неприятный звук.

Разглядывая руины своего царства, Танатос тихонько насвистывал.

ГЛАВА 14

— Четыре дня! Неужели нам удастся помешать им всего за четыре дня?

Дыоби висела на хвосте и так сильно раскачивала ветку, что вместе с ней качалось и вишневое дерево. Калтрис немного изменила программу, чтобы укрепить его; впрочем, это нисколько не помешало обезьяне продолжать резвиться.

— Разве у нас есть выбор, Дыоби? — серьезно спросил Рис Джордан.

— Иудейско-христианская традиция утверждает, будто земля сотворена за семь дней, — добавил Десмонд Драм. — Многие люди считают, что Вирту возникла за несколько часов. Благодаря тому, что Калтрис изменила ради нас скорость течения времени, мы можем спланировать действия. К тому же нам здесь никто не мешает.

— Намек на то, что пора прекратить ныть и приступить к делу. — Джей протянул руку и похлопал Дьюби по плечу.

— Ладно. Дай-ка мне еще банан, если тебе не трудно. Властелин Непостижимых Полей в аккуратных черных джинсах, белой футболке с надписью черными буквами «Джинджер Роджерс» и легких туфлях на босу ногу устроился на камне неподалеку от ручья. Из вежливости — ради Калтрис — его проявление не источало муар. На самом деле Танатоса легко можно было принять за обыкновенного молодого человека, если бы не властное выражение лица и почтение, с которым все к нему обращались.

— Знаешь, Дьюби, предотвратить попытку перехода богов в Веритэ мы, наверное, сумеем; вопрос в том, как уменьшить количество жертв, которые нам придется понести. В нашем распоряжении имеются необычные ресурсы, и, если хорошенько подумать, желание богов править Веритэ настолько отвратительно, что его претворение в жизнь маловероятно. В Вирту такие вещи имеют принципиальное значение.

Более того, я считаю, что сражение в Непостижимых Полях сильно расстроило их планы, а потеря Антея значительно подорвала силы.

— А вы не могли бы объяснить почему, сэр? — спросила Алиса. — Мне показалось, что ума ему явно не хватало.

— Верно, однако если бы Антей меня победил и захватил мое царство, он получил бы все мои знания и духовные ресурсы. Чтобы вы поняли, насколько это серьезно, позвольте сделать отступление и рассказать о вещах, кое-кому из присутствующих, несомненно, известных.

Попытка организовать переход является самым важным элементом в целой серии событий. Армии, которые Небопа, Морепа и до некоторой степени Террама собирают, не пойдут в Веритэ. Сражение состоится в Вирту. Далее, Небопа является божеством, покровительствующим Церкви Элиш.

— Иерофант? — спросила Алиса.

— Нет. — Легкая улыбка коснулась губ Властелина Энтропии. — Небопа обеспечил Иерофанта могуществом и союзниками. Он намерен создать в Веритэ плацдарм, в то время как в Вирту его армия сразится с армией Морепы. Если все пойдет, как он задумал. Верховная Тройка прекратит свое существование — Верховных останется только двое.

— Если он такой могущественный, зачем ему делить власть с Террамой? — нахмурившись, спросил Джей.

— Антей. План состоял в том, что Террама подчинит себе сына и таким образом станет хозяйкой Непостижимых Полей. Вы с Алисой знаете, что Верховные создают войска силой собственного воображения. Если бы Антей захватил Непостижимые Поля, муар перестал бы представлять опасность для такого воинства. Следовательно, богам не пришлось бы тратить силы на восстановление солдат, и они могли бы направить их на что-нибудь другое.

— Но мы пришли вам на помощь, — с удовлетворением заметил Джей, — и предотвратили такой поворот событий.

— Именно.

— Все укладывается в четкую схему, если вспомнить и другие факты, которые стали нам известны, — потирая руки, заявил Десмонд Драм. — Полагаю, Небопа теперь не доверяет Терраме так, как раньше…

— Доверять ей! — возмутилась Дьюби и принялась раскачиваться еще сильнее.

— …и она занимает второстепенное положение.

— Сейчас еще рано делать выводы, — ответил Танатос. — К тому же я, к своему глубочайшему сожалению, знаю о Верховной Тройке гораздо меньше, чем хотелось бы… Впрочем, ситуация быстро меняется.

Его усмешка почему-то напомнила всем улыбающийся череп.

— Вы сказали, что мы победим, — напомнила ему Алиса. — Каким образом? Небопа обладает достаточным могуществом и не особенно нуждается в посторонней помощи.

— И еще, — вмешался Рис, чувствовавший себя несколько неловко в присутствии существа, встречи с которым так долго избегал, — какое вам дело до наших потерь? Разве они не обогатят Непостижимые Поля?

— В некоторых случаях так и будет, — взгляд Танатоса остановился на Дьюби, Транто и Мизаре, — а вот относительно тех, кто родился в Веритэ… где находится последняя остановка на их жизненном пути, вопрос открытый. С практической точки зрения любые потери ограниченных, но ценных ресурсов — чистейшей воды глупость. Я не могу возродить к жизни тех, кто пал, и у меня нет ни малейшего желания стать свидетелем победы Небопы.

Впрочем, существуют и другие, более простые причины. Благодарность. Дружба. Когда я нуждался в помощи, все, кто здесь собрались, мне ее оказали. Я не хочу, чтобы вы погибли.

— Прошу прощения, — кивнув, проговорил Рис. — Просто я хотел узнать.

— Теперь ты знаешь. Давайте перейдем к вопросу тактики. Даже без Антея Небопа и Террама обладают грандиозными ресурсами. Нам нужен столь же могущественный союзник.

— Остался только один, — сказал Джей. — Неужели Море па? Он отнял у меня мать!

— Да, отнял. И да, я имел в виду именно его.

Нет!

— Джей, — вмешался Транто, — Танатос говорит разумные вещи. Ты же видел, что сделал со мной один из слуг Террамы. Если у нас не будет сильных союзников, все наши попытки добиться положительных результатов внутри Вирту обречены на провал.

Джей негодовал, но с трудом заставил себя сдержаться и дал Танатосу возможность закончить.

— Мы свяжемся с Морепой через Прыткого, который служит у богов посыльным. У меня есть все основания считать, что он убедит Морепу объединиться с нами. Поскольку Прыткий является одним из обитателей Меру, я не могу встретиться с ним сам — в отличие от Террамы, он не вмешивался в мои дела. Следовательно, это должен сделать один из вас, лучше всего житель Веритэ. Виртуальную проекцию можно запрограммировать таким образом, что если Прыткий решит причинить нашему посланцу смертельный вред, возникшая опасность просто перенесет его в безопасное место.

Повисло неловкое молчание, которое прервал Драм:

— Давайте сначала разберемся со всем остальным. Мы с Линком изучали деятельность элишитов. Наши выводы плюс информация, касающаяся прибора Банзы, дают мне основания полагать, что в теории перехода задействованы элементы технического обеспечения. Если нам удастся испортить какое-нибудь оборудование, переход не состоится.

— Или замедлится, — проговорил Властелин Непостижимых Полей. — Некоторые боги имеют симбиотов, чьи виртуальные таланты дают им возможность проецировать божество.

Драм посмотрел на Алису — оба вспомнили тот день, когда на них напал крылатый бык.

— Существует два места, где, по всей вероятности, находятся такие приспособления, — сказал Джей. — На Меру и в Калифорнии. События развивались с головокружительной скоростью, и я просто забыл вам рассказать — эти два места связаны между собой.

Он поведал о том, как проник на завод, воспользовавшись своей способностью путешествовать между двумя реальностями, но сначала оказался на строительной площадке элишитов в Калифорнии.

— Мне нужно вернуться на Меру, — заявил юноша в заключение. — Медный Бабуин отвезет меня, а я проверю, что там происходит. Если оборудование находится в Вирту, я им займусь здесь, если же оно в Веритэ — отправлюсь туда и посмотрю, что можно сделать.

— Мы все знаем, что ты умеешь перетаскивать меня через интерфейс, Джей, — вздохнув, проговорила Дьюби. — Я тоже пойду.

Мизар зарычал:

— А я… ищу следы и буду драться… рядом.

— И я с тобой, Джей.

Все изумленно уставились на Алису Хаззард.

— Я тронут, Алиса, — ответил Джей, стараясь не обидеть девушку, — но главная идея данного путешествия заключается в способности перемещаться между Вирту и Веритэ. Мизар рискует. И, вне всякого сомнения, мы не сможем попросить Медного Бабуина спрятаться где-нибудь и вывезти тебя в случае необходимости.

— А вдруг система возврата с Меру в Веритэ не сработает? — добавил Рис, — В конце концов, царство Верховных расположено достаточно высоко и не внесено ни в какие базы данных.

— Верно, — сказал Властелин Ушедших. — Драму удалось выбраться из Непостижимых Полей только потому, что я усилил его сигнал. Многие икси и охотники за головами на собственной шкуре узнали, что заходить на неизведанные территории Вирту чрезвычайно опасно — незваному гостю грозит смерть или серьезное увечье.

Алиса хитро улыбнулась:

— Я, как и Джей, умею пересекать интерфейс.

— Что? — вскричал Джей.

— Я тебе говорила, что ты ее недооцениваешь! — расхохоталась Дьюби.

— С момента встречи с Амбри у меня время от времени возникало ощущение, будто я вот-вот научусь переходить из одного мира в другой, — начала объяснять Алиса. — Может быть, они что-то со мной сделали, чтобы я сумела добраться до Страны За Северным Ветром — та прогулка показалась мне весьма необычной.

— Активация пассивной программы… — пробормотал Рис. — Похоже на рассказ Джона о том, как они с Эйрадис возвращались из Непостижимых Полей. — Вдруг он понял, что все на него смотрят, а Танатос согласно кивает. — Не обращай внимания на старика, милая. Продолжай.

— Ну, моя реальная личность никогда не бывала в Вирту, и я сомневалась, что смогу протащить ее туда без посторонней помощи. Когда Джей упомянул лунный портал, я сразу сообразила, что это идеальная возможность сделать переход в собственном теле. Я попробовала, и у меня получилось.

— Ты же могла оказаться посреди шоссе, по которому мчатся машины!

— Подобные соображения ни разу не остановили тебя, когда ты выяснял, на что способен, верно, Джей? — рассмеялся Рис. — Похоже, девочку так же трудно заставить прислушаться к доводам рассудка, как и мальчика.

— Итак, я пойду с Джеем, — заявила в заключение Алиса. — Я наблюдательна и, если он мне поможет, последую за ним в Веритэ, когда ему понадобится продолжить там поиски.

— Ты не имеешь права подвергать себя опасности!

Алиса только холодно на него взглянула.

Драм фыркнул, и Джей покраснел, сообразив, что снова ведет себя так, будто Алиса не живой человек, а героиня-прог.

— Она пойдет с нами, правда, Джей? — Дьюби пихнула его в бок.

— Ладно.

Алиса улыбнулась, а Танатос повернулся к Драму.

— Придется тебе разговаривать с Прытким. Ты не возражаешь?

— Конечно, нет. — Детектив приложил руку к сердцу. — И хотя мне суждено пройти по долинам мрака, я не стану бояться, потому что Смерть будет шагать рядом со мной.

— Я не смогу шагать рядом с тобой, зато обеспечу информацией, которой ты воспользуешься по собственному усмотрению.

— Здорово. Подозреваю, что у Джея, Дьюби и Алисы возникнет меньше проблем, если во время торжества случится что-нибудь непредвиденное.

— Больше никаких беспорядков! — вскричал Джей. — Предыдущие дискредитировали элишитов, но пострадали ни в чем не повинные люди.

— Я придумал абсолютно безобидную штуку… надеюсь, — сказал Драм и посмотрел на Алису. — Наш работодатель. Хитрая улыбка озарила лицо девушки.

— О да! Великолепно!

Драм повернулся к своим удивленным союзникам:

— Как вы отнесетесь к появлению Артура Идена?

— Автора «Происхождения и развития модной религии», того, кто столько времени значился в черных списках элишитов? — Джей развеселился. — Здорово! Классно придумано!

— Закончив работу в Вирту, — продолжал Драм, — я отправлюсь на Праздник и сыграю свою роль в раззадоривании толпы.

— Необходимо каким-то образом координировать наши действия, — сказал Джей, — но, полагаю, ваш план сработает просто замечательно.

— А я останусь в Вирту, — заявил Властелин Непостижимых Полей. — Мне нужно разобраться с нарушителями границ. Если Драму удастся убедить Морепу в необходимости сотрудничать с нами, у нас появятся в его армии свои генералы — Транто и Фекда.

Снова наступила тишина.

— Составлять более подробный план в настоящий момент не имеет смысла, — заметил Драм. — Когда Властелин Энтропии поможет мне связаться с Прытким, станет ясно, будет ли у нас союзник. А потом я переговорю с Иденом.

— Пожалуй, нам с Алисой нужно немного потренироваться в пересечении интерфейса, — сказал Джей. — А то вдруг выяснится, что у нас что-то не получается.

На извинения его слова не очень были похожи, и он это знал, но Алиса улыбнулась и тихонько ущипнула его за руку.

— Я сгораю от нетерпения.

— Не забудьте отдохнуть и как следует подкрепиться, — осмотрев всю компанию, напомнил Танатос. — Ни один из вас не является эйоном, и вряд ли Верховные дадут вам подслащенные заряды, которыми поддерживают самых ценных своих лакеев.

Конспираторы поблагодарили Калтрис и покинули ее владения. Когда собрался уходить Танатос, к нему обратился Рис Джордан:

— В последнее время я чувствую себя не очень хорошо, сэр, но у каждого есть своя роль? Может, и я смогу что-нибудь сделать? Я ослаб, однако вы, наверное, в состоянии…

Властелин Непостижимых Полей медленно покачал головой, а Рис побледнел. Из реки появилась Калтрис.

— Господин?

— Смерть приходит ко всем, — обратился к ней Властелин Ушедших. — Рис Джордан прожил больше многих других и, благодаря твоим манипуляциям со временем, получил от жизни массу удовольствий.

— На меня опустится муар? — дрогнувшим голосом спросил Рис.

— Только тому, кто рожден в Вирту, является муар, — ответил Танатос. — Банза его видел, Доннерджек — нет. Не знаю, что будет в твоем случае.

— Не говорите сейчас Джею, — попросил Рис. — Он все равно узнает — потом.

— Хорошо.

— В таком случае до встречи.

— Я очень надеюсь, что мы с тобой действительно еще встретимся, Рис Джордан.

С этими словами Танатос исчез. Рис взял Калтрис за руку:

— Подождешь со мной?

В ответ она лишь сжала его ладонь, да по листьям застучала вода — слезы, а может быть, только дождь.

— Привет, мам.

— Алиса!.. Когда ты вернешься домой?

— Я еще не освободилась. Пожалуйста, извинись за меня перед бабушкой с дедушкой, но я не смогу пойти с ними на Праздник.

— Если дело в молодом человеке, можешь привести его с собой.

— Нет, ничего похожего.

— В таком случае почему ты покраснела?

— Мама! Я с тобой разговариваю совершенно серьезно! Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала — может, это будет полезно и Амбри.

— Я тебя слушаю.

Джей Д'Арси Доннерджек бродил по коридорам и залам замка Доннерджек, рассчитывая услышать жалобные стоны банши. Естественно, он знал, что его надеждам не суждено сбыться, но позволил себе немного помечтать. Открыв почти пустую бутылку шотландского виски, юноша наполнил блюдечко и поставил его на подоконник.

Немедленно послышался звон цепей и появился крестоносец, который принялся с явным удовольствием принюхиваться.

— Значит, тебе удалось вернуться.

— Да, приятель, мы все здесь — все, кроме твоей матушки.

— Выходит, те привидения, что пропали с поля боя…

— Их просто изгнали, они не исчезли навсегда. Ты был прав: тех, кто умер, нельзя убить снова. Мы тебе помогли, правда, юный лорд?

— Да.

— Тогда нам нужно немного отдохнуть, приятель. Это сражение мы выиграли, а следующее еще не началось.

Бен Квинан удивился, услышав стук в дверь хогана. Сначала он решил последовать старым добрым традициям индейцев навахо и проигнорировать посетителя, однако неожиданный гость вызвал его любопытство, и Бен отправился открывать.

Снаружи стоял человек с песочного цвета волосами и спокойной уверенностью на лице. Он протянул руку, в которой держал визитную карточку:

— Мистер Квинан, я Десмонд Драм. Мне нужно с вами поговорить.

Квинан заморгал, посмотрел на карточку. «Десмонд Драм. Опытный детектив». — прочитал он. Внизу было приписано от руки: «Вы очень хотите меня выслушать».

— Заходите, мистер Драм.

— Спасибо. — Драм последовал за хозяином, повернул налево и остановился у очага. — Хорошо у вас тут. Надежно защищено?

— Да.

— Даже от вашего Хранителя?

— Да.

— Отлично. Я бы не хотел, чтобы вас изгнали.

— Не понимаю, Драм.

— Я пришел попросить вас организовать мне встречу с Морепой.

— Что? А почему вы решили, будто я смогу?

— Потому что вы Прыткий — посыльный Верховной Тройки.

— Для жителя Веритэ вы даже слишком много знаете.

— Всегда держу ушки на макушке.

— Даже если я и в самом деле тот, за кого вы меня принимаете, зачем мне выполнять вашу просьбу?

— Причин сразу несколько: во-первых, это входит в ваши обязанности; во-вторых, Морепа захочет услышать то, что я намереваюсь ему сообщить, и в-третьих, Небопу заинтересует ваша деятельность в последнее время. Насколько я понимаю, он сейчас сильно нервничает.

— А вы и в самом деле держите ушки на макушке, Десмонд Драм. Скажите-ка, каким образом вы проинформируете Небопу о моей деятельности, если вам нужен я, чтобы связаться с Морепой?

— У меня есть приятель в нижних царствах… в самых нижних. Он устроит пересылку сообщения.

— Понятно.

Бен Квинан вспомнил слухи о недавнем сражении в Непостижимых Полях, набеге на Меру, исчезновении — или перевоплощении — Банзы, украденных тайнах — Морепа захочет узнать, о чем пойдет речь.

— Союз между ним и теми, кого я представляю, целью которого является помешать Небопе осуществить свои планы.

— Вы довольно откровенны. Откуда вам знать, что я не пойду к Небопе?

— У меня в нижних царствах есть друзья. Насколько я понимаю, божества, изменившие своим предначертанным ролям, довольно быстро прекращают существование — или становятся чрезвычайно уязвимыми.

— Понятно.

Наступило молчание — Квинан задумался (только данное воплощение; остальные аспекты продолжали доставлять сообщения, координировать продажу билетов на праздник, вести переговоры с подчиненными… По правде говоря, ужасно трудно присутствовать сразу в нескольких местах.).

— Десмонд Драм, сообщите тем, кого вы представляете, что я передам вашу просьбу. Где вы будете ждать ответа?

— Здесь вполне подходящее место. Если не ошибаюсь, божества умеют очень быстро управляться со своими делами.

— А зачем Морепе встречаться с вами?

— Потому что Праздник состоится через три дня реального времени и существует достаточно оснований предполагать, что, когда он завершится, Небопа станет Главой над Верховными.

— Гм-м. Я скоро вернусь.

Ослепительная золотая вспышка — и посыльный исчез, лишь там, где он стоял, еще некоторое время плясали яркие пылинки.

Детектив прислонился к стене и прикрыл глаза.

— Морепа с вами встретится. — Квинан появился совершенно бесшумно. — Возьмите меня за руку, я доставлю вас к нему.

— Спасибо.

Новая вспышка золотистого света — и вот они уже в гигантской раковине под темной массой воды, где плавают рыбы с огромными ртами и сверкающими телами., Морепа возник в виде каракатицы с глазами размером с кулак Драма. Квинан, превратившийся в резвую длинную миногу, метался между конечностями своего господина.

— Сир… — Драм изобразил поклон.

— Ты принес мне предложение от Властелина Непостижимых Полей?

— Я такого не говорил. Однако Властелин Непостижимых Полей является одним из тех, кого я представляю.

— Один из нескольких? Он всегда любил одиночество.

— И продолжает любить. Однако на время кризиса объединился с теми, кто противостоит попытке обеспечить некоторым жителям Вирту возможность свободно переходить в Веритэ.

— В таком случае почему вы обратились ко мне? Я ничего не имею против данного плана. Движение между Вирту и Веритэ должно осуществляться в обе стороны.

— Потому что успех предприятия приведет к тому, что Небопа займет руководящее положение в Верховной Тройке.

— Ты меня оскорбляешь!

— Значит, вас не заинтересовало наше предложение.

— У меня имеются собственные планы.

Драма предупредили: нужно быть готовым к тому, что Морепа, возможно, не осознает всей серьезности угрозы. Тот, кто в течение длительного периода времени занимает лидирующее положение, склонен считать, что так будет продолжаться вечно. Драму сказали, что доводы разума не помогут, однако Танатос предоставил в его распоряжение инструмент воздействия на Морепу.

— Властелин Непостижимых Полей приказал передать вам следующее: «Если ты, Морепа, не согласишься заключить с нами союз, у меня не будет никаких оснований простить твое вторжение. Теперь мне известно, кто украл у меня прибор Банзы. Ты стал жертвой предательства, и я испытываю к тебе некоторую долю симпатии. И даю возможность отомстить. Если ты откажешься, знай, что я могу прийти за тобой на Меру. И приду».

Драм наблюдал за Морепой, пытаясь понять, как тот отреагирует на слова Танатоса, однако даже его громадный опыт не помог — прочитать выражение, появившееся на морде каракатицы, он не сумел. Властелин Ушедших бросил Морепе вызов, он вовсе не грозил ему мгновенной смертью. Божественный статус все еще защищал Морепу. Танатос лишь имел в виду, что один из Верховных больше не может чувствовать себя в полной безопасности — даже на Меру.

Драм, будучи представителем человечества, постоянно жил под угрозой смерти от самых разнообразных причин и точно знал, что рано или поздно покинет этот мир. На него угроза Танатоса произвела впечатление. Морепу, бессмертного, который никогда не задумывался о неизбежности собственного конца, слова Властелина Ушедших повергли в ужас.

— Быть может, мы сумеем договориться. Скажи мне, чего хотят Танатос и его союзники.

Драм принялся объяснять, что они придумали, тщательно обрисовав роль Морепа в их плане.

Прока он говорил, щупальца каракатицы возбужденно шевелились. Минога подплыла поближе.

«Есть, клюнуло! — подумал Драм. — Только бы они в своем энтузиазме не перевернули лодку».

Рэндалл Келси смотрел на громадную толпу людей, заполняющую то, что меньше недели назад было строительной площадкой. Чтобы успеть вовремя, пришлось несколько изменить первоначальный замысел. Только два зиккурата были настоящими, два других напоминали пустые внутри карточные домики. Впрочем, один получился сравнительно прочный, и именно на его вершине Келси спрятал устройство перехода, присланное Беном Квинаном.

И все же они отлично справились со своей работой. Развешенные повсюду гирлянды из цветов жасмина, бугенвиллей и роз напоминали висячие сады Семирамиды. Устроители праздника скупили весь урожай гибискуса у поставщика, и сейчас яркие цветы, похожие на маленькие воронки, алым, желтым и белым ковром украшали ступени псевдозиккуратов. Птички колибри летали над горшками с розами, словно сверкающие звезды, расцвечивая все вокруг.

Зрителей рассадили на огромных трибунах перед двумя фальшивыми зиккуратами. Торжественная процессия пройдет по широкому проходу между двумя настоящими к открытому помосту у храма, где и будут происходить главные события.

Рэндалл Келси радовался тому, что занимает недостаточно высокое положение и ему не нужно находиться на помосте. Чтобы зрители (паства) имели возможность хорошенько видеть представление (церемонию), над помостом было решено не возводить никакого навеса. Вершину зиккурата, где стоял Келси, украшал громадный цветок в горшке — Келси установил его там совершенно сознательно, не желая все время торчать на солнце. Тени он давал не очень много, но ему хватало. Праздник в Калифорнии может оказаться еще более жарким, чем в Нью-Йорке.

Келси с тоской подумал о стакане холодного фруктового напитка, который продавали разносчики (идея Ауда Арафа — с довольной толпой легче управляться), но для него такое проявление слабости считалось неприличным. Представители Вирту не понимали, что физические возможности людей ограниченны (что, впрочем, не мешало им требовать удовлетворения собственных потребностей). В результате был достигнут компромисс — внутри скипетра каждого жреца или жрицы имелась небольшая фляга с водой.

Келси сделал маленький глоток. Вода нагрелась и отдавала пластмассой.

Он тяжело вздохнул. По крайней мере на сей раз нет дурацких воздушных шаров. Боги пожелали, чтобы праздник прошел мирно, произвел на собравшихся впечатление и запомнился порядком и спокойной красочностью.

Боги пожелали.

Господи!..

Ни в этой реальности и ни в какой другой не было поезда подобного Медному Бабуину, и Джею пришлось долго с ним спорить. Наконец он убедил: на гору Меру надо проникнуть потихоньку, так, чтобы никто не заметил. Получив согласие МБ, юноша испытал определенное удовлетворение от того, что на сей раз их прибытие не будет таким красочным и громогласным. Когда Джей думал об отце, ему все чаще и чаще начинало казаться, что под серьезной внешностью разумного человека, каким его знал весь мир, скрывался самый настоящий фигляр. Иначе зачем было наделять Медного Бабуина такими ярко выраженными эксгибиционистскими наклонностями?

Впрочем, поезд отличался исключительным умом и почти все время вел себя разумно. Медный Бабуин согласился с тем, что им вряд ли удастся выкинуть такую же шутку, как в прошлый раз, и боги наверняка (в самом лучшем случае) пошлют кого-нибудь осмотреть территорию после визита поезда. А если они страдают паранойей, то попытаются сразу его уничтожить. Сделать это непросто, но агрессивные действия богов могут иметь серьезные последствия для Джея, Алисы, Дьюби и Мизара.

И потому Медный Бабуин выбрал маршрут, позволивший ему на короткое время проникнуть внутрь интерфейса, а его пассажиры тихонько соскользнули у ярко освещенного, заросшего травой подножия горы Меру. Они договорились заранее, что Мизар сразу отправится в разведку. Пес распластался в высокой траве и умчался выполнять задание.

— У меня начинается приступ клаустрофобии, — пробормотала Дьюби. — В программу обезьяны не входит ползанье по земле. Все мои инстинкты отчаянно вопят, предупреждая о затаившемся ягуаре, который готовится мною закусить.

— Тише! — шепнул Джей. — Забирайся ко мне на плечи, если хочешь, только голову пригни.

Прошло несколько минут. Алиса посмотрела на часы:

— Если они по-прежнему показывают веританское время, праздник вот-вот начнется.

— Не беспокойся, — уверенно сказал Джей, хотя сам ужасно волновался. — Судя по сценарию, который удалось свистнуть Драму, перед главным событием запланированы молитвы и песнопения.

Они ждали и отчаянно нервничали, воображая, что могло произойти с Мизаром. Джей с трудом сдерживался, чтобы не впасть в отчаяние от одной только мысли, что друга его детских игр разобрали на бессмысленные составные части и детали. Юноша восхищался выдержкой Алисы, проверявшей свое снаряжение. Алиса же в свою очередь не находила места от беспокойства, уже в десятый раз доставала и убирала каждый предмет, без конца задавалась вопросом, насколько эффективно оружие ФХ против божества, — и поражалась спокойствию Джея. Дьюби жевала кончик хвоста и думала о львах и ягуарах.

Едва различимое шуршание травы объявило о возвращении Мизара. Пес подполз к Джею так, чтобы тот мог взглянуть на маленький светящийся экран, подсоединенный к его системе извлечения данных. Почесав Мизара за висячим ухом, Джей повернул экран к Алисе и Дьюби.

— Похоже, то, что нас интересует, находится на восточном склоне. Вряд ли стоило рассчитывать, что они используют в качестве базы завод.

— Надеюсь, координаты перехода не слишком сильно изменены.

— Нужно подобраться поближе и посмотреть, что там делается, — ответила Алиса. — Может быть, обойдем вон ту красноватую скалу? Спрячемся за ней и изучим обстановку.

— Я могу… отвести вас… безопасной дорогой, — просипел Мизар.

— Отлично, — ответил Джей. — Пошли.

Укрывшись за красной скалой, они прекрасно видели все, что происходило на склоне. В вершинах фигуры, напоминающей ромб, стояло четыре больших зиккурата. В центре была установлена небольшая круглая платформа.

— Мне кажется, я уже видела что-то подобное, — прошептала Алиса. — Вспомнила! Все гораздо меньше, но здания расположены точно так же, как в Калифорнии.

Джей вызвал на экран нужный файл и сравнил картинки.

— Точно. Смотрите, активнее всего сообщаются между собой здания, установленные в вершинах ромба — те самые, что соответствуют зиккуратам на конечных станциях во время празднования в Калифорнии.

— Строго… охраняется, — сообщил Мизар. — На земле… и сверху.

В небе пронесся крылатый лев, накрыв их на короткое мгновение своей тенью.

— Интересно, верна ли теория, утверждающая, будто жители Вирту не могут увидеть жителя Веритэ, если он находится в собственном теле? — задумчиво проговорила Алиса.

— Надеюсь, они не очень стараются, — заметила Дьюби. — Я не имею никакого отношения к Веритэ — по крайней мере так мне кажется.

— А уж Мизар и подавно, — сказал Джей. — Хотя он ловко умеет прятаться.

Некоторое время разведчики молча следили за происходящим. Несколько человек в одеяниях, напоминающих о Древнем Вавилоне, бродили по круглым зданиям. Периодически кто-то выкрикивал команды, непонятные нашим разведчикам; после них в строениях, стоящих в вершинах ромба, появлялись новые фигуры.

— Похоже на кулисы перед спектаклем в театре, — проговорила Алиса. — Ходят с какой-то целью, но проку от них немного, они ждут.

Джей, который ни разу в жизни не был в настоящем театре, только хмыкнул в ответ.

— Не могли по-разному одеться! — возмутилась Дьюби. — Поди разбери, кто входит внутрь, а кто уже выходит; впрочем, все люди похожи друг на друга.

Она фыркнула, а Джей тихонько ее ущипнул.

— Я тоже ничего не понимаю, — признался Джей. — Мизар?

— Запах одинаковый… но… слишком далеко, чтобы наверняка.

— Точно известно лишь одно, — заявила Алиса, — нам не удастся пробраться туда незамеченными. Столько людей, да еще львы, рогатые быки и целая куча самых диковинных чудовищ!

— Тут я с тобой спорить не стану, — согласился Джей. — Нужно подождать, пока Артур Иден снимет маску. Если возникнет достаточно серьезная неразбериха, мы здесь что-нибудь сделаем. Если нет, перейдем в Веритэ и будем надеяться на удачу.

Десмонд Драм потягивал охлажденный лимонад и жалел элишитов, потеющих под лучами солнца. Он надел свободную хлопчатобумажную рубашку, соломенную шляпу с широкими полями и сандалии. Его место находилось под небольшим сетчатым навесом, но детектив все равно изнывал от жары. Несчастные в своих церемониальных одеяниях, видимо, уже сварились заживо.

Приставив бинокль к глазам, детектив изучал трибуны, искал Артура Идена. Если бы Драм не знал, где тот должен сидеть, он ни за что его не нашел бы.

В самом центре помоста появился высокий статный мужчина с мускулами, какие изображают в комиксах (только у него они были настоящими), в костюме, ослепительно сияющем в лучах безжалостного солнца. Он поднял руки, и толпа затихла. Со стороны зиккуратов послышалось тихое пение, сначала показавшееся Драму нестройным.

И тем не менее он почувствовал, как его охватывает трепет — наверное, элишиты воспользовались инфразвуками, чтобы усилить впечатление. Он точно знал, что vox humana[59] не в состоянии добиться такой поразительной ответной реакции. А организаторы Праздника далеко не дураки!.. Драм, естественно, не попался в тенета Церкви Элиш, однако все равно испытал нечто похожее на благоговение.

Центр платформы, на которой стоял Верховный Жрец, начал медленно подниматься. Драм удовлетворенно кивнул, восхищаясь работой инженеров. Очевидно, помост напоминал выдвижной дорожный стаканчик, который получается из малюсенькой коробочки для таблеток. В конце концов оказалось, что Верховный Жрец стоит на самом верху конического пьедестала, в то время как его эскорт остался у подножия.

Когда пение смолкло, Верховный Жрец опустил руки. Именно этого момента должен ждать Идеи. Драм почувствовал, как внутри у него все сжалось. Воспользуется ли Артур представившейся возможностью?

Наступил миг полной тишины — затишье перед бурей оваций. И вдруг ее разорвал мужской глубокий голос — один-единственный, однако достаточно сильный, чтобы его услышали все.

— Чушь собачья! — крикнул Артур Идеи. — Галиматья! Отличное театральное действо, кто же станет спорить? Но если все собравшиеся тут дамы и господа верят в то, о чем поют эти люди, значит, меня зовут не Артур Идеи!

На мгновение повисло изумленное молчание, а потом со всех сторон послышались восклицания:

— Идеи? Артур Иден?

— Он решился!

— Написал книгу… помните, ту самую, из-за которой они все пришли в ярость. Что он здесь делает?

— Вот сейчас начнется настоящий фейерверк!

Драм тоже принялся с энтузиазмом играть свою роль: поднял шум и начал заводить соседей. Он не сомневался, что расставленные по всей территории клакеры старательно отрабатывают заплаченные им деньги. Надо было вынудить элишитов прервать церемонию, а не тихо увести Идена навстречу неизвестной судьбе.

Сработало. Жрецы принялись совещаться. Церемония была прервана.

— У них получилось! — радостно прошептала Алиса и сжала руку Джея.

— Похоже, — кивнул Джей.

Последние пять минут молодые люди наблюдали за тем, как спокойное, отлично организованное ожидание превратилось в суматошное мельтешение и беготню по склону горы. Люди в необычных костюмах собирались в кучки и что-то обсуждали; каждого нового человека (или существо), появлявшегося из зиккуратов, хватали и подвергали допросу с пристрастием.

— К сожалению, неразбериха только усложняет нашу задачу, вряд ли нам удастся подобраться поближе, — сказала Алиса. — Складывается впечатление, что выбора у нас нет.

— Переходим в Веритэ, — согласился Джей, — и будем надеяться, что окажемся не на самом видном месте. Алиса, давай руку. Дьюби, забирайся на спину. Мизар…

Пес грустно фыркнул:

— Я… иду. Будьте осторожны.

— Мы постараемся, — пообещал Джей. — До встречи. Ощущая в руке тонкие, чуть влажные пальцы Алисы, Джей сконцентрировался на путешествии из Вирту в Веритэ.

Он, собственно, никогда не знал, каким образом осуществляется переход, и все же теперь сразу понял: случилось нечто непредвиденное. Происходящее отличалось от его первой попытки на горе Меру и не имело ничего общего с тренировками, которые они устраивали вместе с Алисой.

Повеял прохладный ветер, приятный, но не имеющий никакого отношения к жаркому летнему дню в Калифорнии. В следующее мгновение они погрузились в черный мрак, такой непроглядный, что Джей не видел Алисы, хотя продолжал крепко держать ее за руку.

Неожиданно в темноте возник свет.

Сначала Джею показалось, что он льется из одного источника, потом заметил, что источников несколько и все они находятся внутри освещенной рамы. Световые точки весело подпрыгивали, приближаясь к ним, и Джей почему-то подумал о фонаре, установленном на носу корабля. Неожиданно он сообразил, что сияние испускает прибор из платины и хрусталя на плече человека, немного хромающего на левую ногу. Лицо незнакомца рассекал шрам, ничуть не портящий дружелюбной улыбки, которой человек встретил своих гостей.

— Добро пожаловать к Вратам Созидания, — проговорил Мастер. — Я же говорил, что мы здесь встретимся.

— Вы умеете предсказывать будущее? — спросил Джей.

— Нет, но я могу изменить курс некоторых путешественников, нуждающихся в моей помощи — или в чьей помощи нуждаюсь я. В данном случае я и сам не до конца понимаю, как в действительности обстоит дело.

— Вы Амбри? — спросила Алиса. Мастер покачал головой:

— Нет, милая, хотя со мной остались некоторые из его воспоминаний и я знаю тебя и твоих спутников.

— Значит, он исчез навсегда?

— Еще неизвестно. Многое зависит от того, что произойдет в следующие несколько часов.

Мужчина поставил прибор и что-то сделал с одним из проводов. Когда он закончил, треть хрустальных граней стала рубиново-красной, остальные сияли прозрачным, ослепительным светом.

— Вот, я его настроил. Если ты прикоснешься к выключателю, — Мастер показал на необычный бронзовый рычажок, — появится поле.

— Поле? — переспросил Джей. — Боюсь, я вас не понимаю, сэр.

— Поле заблокирует действие установок переноса, которыми пользуются боги Меру во время перехода. На самом деле они просто расширяют свою способность по первому желанию оказываться в другом месте.

— Вот как?..

— Не обращай внимания на детали, Джей Доннерджек. Твой отец любил говорить так: «Разве имеет значение, почему оно работает, если оно работает?»

— Для меня — имеет.

— Боюсь, я не могу объяснить тебе подробнее. Ты не владеешь необходимым словарем терминов. А теперь, ребята, отвечайте: вы согласны доставить сей прибор в Калифорнию на праздник элишитов? Его нужно поднять примерно на тот же уровень, на котором находятся установки.

— И где же они находятся? — поинтересовалась Алиса.

— Насколько я понимаю, их спрятали в верхней части зиккуратов, стоящих в начале и в конце главной дороги.

— Если вам так много известно, — довольно невежливо проговорила Дьюби, — почему бы вам самому не доставить прибор на место?

Мастер чуть приподнял бровь и взглянул на тощую черную обезьянку.

— Потому что я не в состоянии пересечь интерфейс между Вирту и Веритэ. А на горе Меру установить мой прибор нельзя. Боги или их слуги обязательно его там обнаружат, а в своих владениях они обладают слишком большим могуществом.

Джей посмотрел на Алису, она кивнула.

— Хорошо, мы возьмем прибор. Если честно, мы рады, Что он попал к нам в руки. Знаете, меня совсем не прельщала перспектива искать возможность попасть внутрь зиккурата и сражаться с неприятелем при помощи лома.

— Спасибо, Джей Доннерджек.

— Могу я задать вам один вопрос, сэр? — спросила Алиса.

— Да.

— Что бы вы стали делать, если бы тут не оказалось нас с Джеем? Какая польза от вашего прибора, если никто не в силах пересечь интерфейс?

— Ты задала два вопроса. — И снова Мастер улыбнулся. Складывалось впечатление, что он получает колоссальное удовольствие от происходящего. — Но я отвечу на оба. Не думаю, что я создал бы данный прибор, если бы не знал о ваших способностях. Одно из моих имен — Тот Кто Ждет. В определенном смысле я ждал вас.

— Получается, что вы способствовали нашему появлению на свет? — спросил Джей.

— Ничего подобного. В твоем случае гораздо более значительную роль сыграл Танатос — если, конечно, на время забыть о Джоне Д'Арси Доннерджеке и Эйрадис. Да и Алиса — произведение своих родителей.

Джей собрался еще что-то спросить, но Алиса покачала головой и прикоснулась к его руке:

— Не сейчас, Джей. Здесь, похоже, время остановилось, однако мои часы утверждают, что в Веритэ оно уходит. Элишиты наверняка пришли в себя после появления Артура Идена. А вдруг мы опоздаем?

— Угу. — Джей прикусил губу, усилием воли заставив себя отложить вопросы на потом. — Спасибо, сэр.

— Не стоит, молодой человек. Поскольку я виновен в том, что вам пришлось свернуть с пути, я верну вас обратно.

Джей наклонился и поднял диковинный прибор Мастера. Алиса протянула руку, чтобы ему помочь.

— Нет, я держу. Он поразительно легкий.

— Так и должно быть, — проговорил Мастер. — Иначе он не сможет сыграть свою роль. Удачи вам. Когда прибудете на место, не забудьте посмотреть наверх.

— Что…

Иерофант протянул пиво Белу Мардуку. Бог поправил головной убор, чуть откинул назад голову и залпом осушил бутылку.

— Ну и сколько нам еще ждать? — прорычал он. Пока Церковь Элиш не вошла в силу, Бел Мардук обитал в небольшом царстве Вирту и имел право находиться на срединных склонах Меру. Теперь же, поскольку его мана стала намного сильнее благодаря увеличению количества почитателей, к нему вернулось былое высокомерие. Будучи божеством, отвечающим за соблюдение законов. Бел Мардук помнил о своих долгах и редко вел себя слишком нахально с эйоном, который в определенном смысле помог ему обрести силу. Однако сегодня он устал и не мог сдержать раздражение. Его грандиозный выход на сцену откладывался.

Со сварливым, огнедышащим и могущественным богом не шутят, и потому И. И. Эйлс не произнес вслух первые четыре или пять резких слов, пришедших ему в голову — лишь молча протянул Мардуку другую бутылку пива.

— Уже, наверное, скоро. Как только толпа созреет и придет пора собирать урожай, нам подадут сигнал.

— Пусть только не вздумают первой пустить Иштар.

— Естественно. Она готова идти за вами.

И. И. Эйлс сам все организовал. Сегодня Мардук уже больше не был знаменитостью; милашка-богиня появится на обложках всех журналов и первых страницах газет — в костюме, который они для нее придумали.

Он ухмыльнулся, предвкушая новое развлечение. Мардук, глядя на улыбающегося Иерофанта, решил, что ситуация под контролем, и немного расслабился.

Открылась дверь в помещение, названное Эйлсом Зеленой Комнатой (Мардук сразу спросил, почему же тогда стены и мебель в ней не зеленые), вошел Бен Квинан в одеянии священнослужителя и поклонился.

— Начали пропускать малые божества, Великий Мардук. Будьте любезны, займите с Иерофантом свои места.

— Я прикончил Тиамат без посторонних советов, мелкая букашка! — заявил Бел Мардук и выплюнул струю огня. — Мне твои напоминания не нужны.

Квинан отскочил в сторону, пропуская бога вперед. Перед тем как поспешить следом, Иерофант подмигнул Квинану и что-то ему бросил. Квинан ловко поймал.

— Не бери фальшивых монет, дружок, — расхохотался Иерофант и прошел мимо, распространяя запах пива.

Квинан посмотрел на свою ладонь — там лежала фальшивая монетка.

После разговора с Мастером Джей, Алиса и Дьюби оказались у основания зиккурата, украшенного розами и ползучими растениями. Даже стоя позади него, вдалеке от основной толпы, они прекрасно видели происходящее.

— Начинается второй гимн в честь Мардука, — сказал Джей. — Проклятье! Я и в самом деле слишком много болтал!

— Знаешь, Джей, — проговорила Алиса, на лице которой появилось весьма странное выражение. — По-моему, у нас возникли гораздо более серьезные проблемы.

Джей проследил за ее взглядом и с ужасом увидел, что над ними кружат два крылатых быка. Быки сложили крылья и с ловкостью, абсолютно невозможной для существ такого могучего телосложения, начали пикировать вниз.

— Проклятье! — крикнул Джей. Дьюби уже взлетела на первую ступеньку зиккурата. Алиса прижалась спиной к стене и нацелила на быков пистолет ФХ.

— Джей, давай руку, я помогу тебе забраться наверх! — крикнула Дьюби.

— Проклятый прибор слишком… — Джей замолчал. — Дьюби, возьми его. Донеси до самого верха, а там нажми на рычажок. Мы с Алисой займемся быками.

— Я?

Джей сунул прибор в руки обезьянки:

— Давай. Он не тяжелый, только неудобный.

— Я? — взвизгнула Дьюби, но прибор схватила. Джей потратил некоторое время, вытаскивая из мешка веревку и кошку, а когда он поднял голову, то увидел, что Дьюби тащит прибор на вершину зиккурата.

— Надеюсь, он не сломается по дороге, — пробормотал Джей и, зацепившись за ступеньку, начал карабкаться наверх.

Если бы кто-нибудь посмотрел на заднюю часть западного зиккурата, его глазам предстало бы весьма необычное зрелище, точнее, необычное сражение. Девушка уверенно держит в руке пистолет ФХ и палит в двух крылатых быков. Быкам ее выстрелы не причиняют особого вреда, но они вынуждены опуститься на землю, а следовательно, мгновенно оказываются в чрезвычайно невыгодном для себя положении (из-за размеров и неповоротливости), поскольку крылатые быки обычно падают на добычу с воздуха и давят ее своей массой. Однако сейчас они отошли назад, прижали крылья к телу и наклонили головы, готовясь к атаке.

— Алиса! — крикнул Джей. — Лови!

Он швырнул ей конец веревки, надежно закрепленной на ступеньке. Засунув пистолет за пояс, Алиса поймала веревку, и Джей подтянул девушку наверх. Уж лучше ободрать колени и локти, чем стать жертвой разъяренных крылатых быков!..

И тут ненадежное основание фальшивого зиккурата с громким звуком треснуло.

— Ты отлично стреляла, — тяжело дыша, похвалил Алису Джей. — Надеюсь, барабаны гремят достаточно громко и никто ничего не слышал.

— Где Дьюби?

— Наверху, с прибором. Я сказал, что мы ее прикроем.

— Хорошо.

Алиса показала рукой на стадо львов, появившихся из цветочного леса, что украшал основание большой трибуны. Они совсем не походили на ленивых сонных зверей, которых видишь в зоопарке или во время сафари. Эти львы почему-то пробуждали воспоминания о кровожадных хищниках, служивших дичью для царей Вавилона и воспетых в камне неизвестными скульпторами.

— Они, наверное, неплохо умеют лазать, — сказал Джей и сам попытался забраться повыше.

Ответ Алисы утонул в раскатах грома. Колокола, погремушки, гонги, барабаны и самые разнообразные свистки стучали, грохотали, выли, визжали и тарахтели одновременно.

Огромная тень заслонила солнце.

— Проклятие! — снова выругался Джей. — Бел Мардук! Прижав уши, львы замерли на месте, услышав первые раскаты грома, но довольно быстро пришли в себя и начали искать самый короткий путь, чтобы добраться до Джея и Алисы.

— Дьюби, по-моему, ты совсем не торопишься, — крикнул Джей.

Они почти не слышали ответа обезьянки, но сложилось впечатление, что это что-то очень непристойное.

— Пистолет ФХ может справиться со львом? — задыхаясь, спросила Алиса. Они с Джеем продолжали карабкаться вверх следом за Дьюби.

— Понятия не имею. Все зависит от того, откуда львы явились.

Джей швырнул в львицу, наступавшую первой, горшок с розой и попал, но огромная кошка только стряхнула с головы землю и цветы и продолжала погоню. Алиса последовала примеру Джея и бросила другой горшок во льва-с черной гривой.

— Надеюсь, нас никто не заметит.

— Вряд ли кому-нибудь есть до нас дело, — ответил Джей. — Посмотри наверх.

Алиса посмотрела. В небе парили боги и самые разнообразные чудовища.

Бел Мардук стоял на вершине северного зиккурата; на южном зикурате невероятно красивая темноволосая женщина милостиво принимала восторженные крики толпы. Обе эти фигуры излучали могущество и подавляли своим величием, в то время как остальные существа (нормальных размеров и внешнего вида) прибывали на крылатых скакунах или летели сами, будто парящие ангелы.

Многие отличались поражающей воображение красотой и были одеты так же точно, как священнослужители-элишиты. Среди прочих явно выделялся какой-то тип с громадным животом, бутылкой пива в одной руке и сигарой в другой. На шее чудака на разноцветном плетеном шнуре висели сверкающие оранжевые солнцезащитные очки. Он весело хохотал, хотя его голос тонул в приветственных воплях толпы и грохоте музыки.

— Джей, — проговорила Алиса, — что-то происходит на восточном зиккурате… вон с той стороны.

— Здорово! — Джей ловко лягнул в нос льва ногой в тяжелом ботинке. — А как там Дьюби?

— Почти добралась.

Алиса метнула еще один горшок с розами в наступающих львов. При этом она постоянно задавала себе один и тот же вопрос: почему они с Джеем не взяли с собой побольше оружия? Потом сама же себе и отвечала: они опасались причинить вред ни в чем не повинным людям. И тем не менее девушка страшно жалела, что у нее нет с собой хотя бы крокетного молотка.

— Интересно, — крикнул Джей, — а где охрана элишитов?

— Джей, — ответила Алиса, — я думаю, львы являются частью системы охраны.

— Черт побери!

Переход был завершен. После многих тысячелетий боги и богини Шумер, Вавилона и Ассирии снова могли вдохнуть воздух мира, которым когда-то правили. Если кто-то из них и испытал некоторое разочарование по поводу загрязнения окружающей среды и того, что их будущие подданные скорее веселились, чем благоговели перед ними, то внешне это никак не проявлялось.

Затем на востоке вспыхнул такой яркий свет, что его сияние затмило само солнце. А в следующий миг из самого центра ослепительного облака возникло могучее существо. На сей раз толпа взревела от ужаса (в особенности те, кто сидел на восточных трибунах), потому что над ними возвышался громадный дракон с множеством голов.

— Тиамат! — зарычал Бел Мардук, из горла которого вырвались языки пламени.

Дракон издал боевой клич, пронзительный вопль, напоминающий крики гоняющихся за своей добычей птеродактилей из мультфильмов.

Младшие боги поспешно бросились бежать — на юг, на север… Кое-кто, забыв предупреждение о ненадежности восточного зиккурата, начал приземляться на его ступенях. Строение содрогнулось, во все стороны полетели куски штукатурки и декоративного искусственного Камня.

Из сияния, окружавшего фигуру дракона, неожиданно появились маленькие, размером с автомобиль, зфакончики, которые, точно отряд реактивных самолетов, начали метаться в воздухе.

Божества Шумер и Вавилона, услышав призыв Иштар к бою, забыли о Празднике и перепуганных насмерть людях (или посчитали их подходящей аудиторией) и взмыли ввысь, приготовившись к первому эпическому сражению века, наступившего после Перехода.

Бел Мардук поднял руку, чтобы нанести смертельный удар Тиамат; Иштар выкрикивала приказы младшим божествам; Тиамат вызывающе ревела.

Спрятавшись за особенно густыми гирляндами гибискуса и жимолости, тощая черная обезьянка сдвинула рычажок в сторону.

Одно короткое страшное мгновение ничего не происходило. Затем рубиновые грани засияли, точно угли и белые звезды, и возник такой громкий, пронзительный звук, что все — смертные и боги, люди и звери — в ужасе заткнули уши.

«ПЕРЕХОД ОТМЕНЯЕТСЯ» — такая надпись появилась на экране прибора. Когда Дьюби осмелилась посмотреть по сторонам, она поняла, что это чистая правда.

Фант Транто стоял рядом с Танатосом на равнине возле горы Меру и наблюдал за тем, как боги появляются из района перехода. Танатос в доспехах из костей и ржавого железа сидел на своем скакуне, который когда-то так понравился Джею Доннерджеку. У его ног пес Мизар держал нос по ветру.

Теперь, когда необходимость создавать иллюзию шумеро-вавилонского эпоса отпала, боги сбрасывали свои костюмы и превращались в самых необычных существ из самых разнообразных мифов и легенд, известных, а также забытых в Веритэ. Лишь Бел Мардук и Иштар остались такими, какими были — самими собой.

— Джей и Алиса справились! — Кто бы мог подумать, что Властелин Непостижимых Полей умеет веселиться, однако в его глухом голосе звучала настоящая радость. — А жители Вирту вернулись на свою гору, чтобы здесь сражаться за первенство, как и много веков назад. Теперь в смертельной схватке сойдутся собранные богами армии — со времен Великого Потока ничего не меняется.

— А вы? — спросил Транто.

— Как и всегда, мои Поля обогатятся. Я здесь для того, чтобы собрать дань и отдать несколько долгов.

Громадные птицы вступали в бой с драконами, киты глотали танки, а деревья забрасывали эльфов желудями.

Сейджек, у которого глаза слезились от усталости и диких, невероятных картин, сменяющих одна другую, повел Народ в смертельную схватку с ледяными слизняками. Фант — по-видимому, Маггл — вырывал целые деревья и швырял их в стаи диких волков. По полю боя металась машина с красным крестом на боку, в которой сидели Парацельс и Сид. Они оказывали помощь тем прогам, которых божественные генералы посчитали слишком незначительными для восстановления.

— Где вы будете искать свою добычу? — спросил Транто.

— А мне не нужно ее искать, — ответил Властелин Энтропии. — В конце концов, я всегда оказываюсь в нужном месте. Мизар, сдвинься примерно на метр левее.

Пес послушно отошел в сторону как раз в тот момент, когда Джей Доннерджек, Алиса Хаззард и Дьюби возникли там, где он только что стоял.

Властелин Ушедших позволил себе улыбнуться:

— Отличная работа, Джей. Зачем ты вернулся?

— Мы с Алисой ищем наших пропавших родителей, — ответил юноша.

— Алиса, я твой должник, поскольку ты мне помогла, — ответил Танатос, — а я предпочитаю отдавать долги сразу, чтобы потом, когда приходят кредиторы, не оказаться в неприятном положении. Твой отец, выполнив роль Мастера и Того Кто Ждет, снова стал Волынщиком и сражается вместе со своим Легионом.

Одним плавным, незаметным движением Танатос соскочил на землю.

— Вы с Джеем можете взять моего коня и поискать Волынщика. Аура, окружающая скакуна, будет защищать вас до тех пор, пока вы не примете участия в сражении.

— А моя мать… Эйрадис? — спросил Джей.

— Смотри на небо, — загадочно ответил Танатос. — Пусть Дьюби останется с Транто и со мной. Я не причиню ей никакого вреда.

Двое детей Вирту и Веритэ выехали на поле боя.

— Непонятно, кто побеждает, — проговорила Алиса голосом Линка Крейна. — Не понимаю даже, кто на чьей стороне! Хорошо, что мне не надо писать репортаж об этой войне.

Скакун Танатоса доставил их в то место, где пение волынки перекрывало грохот сражения. Здесь они и нашли Амбри, который стоял и играл над своим павшим товарищем — его щеки раздувались, он весь покраснел от усилий. Когда они подъехали ближе, погибший солдат исчез, а через несколько секунд появился, целый и невредимый и готовый снова идти в бой.

— У меня нет выбора, — проговорила Алиса. — Давай подъедем поближе.

— Что ты собралась сделать?

— Перетащить его в Веритэ. Только там он будет в безопасности, и Небопа не сможет использовать его в качестве пешки в своей игре.

— А ты сумеешь?

— Попробую.

Прежде чем Джей успел ей возразить, Алиса соскользнула на землю и помчалась прочь.

— Алиса!

Она бежала вперед, а когда добралась до Вулфера Мартина Д'Амбри, казалось, он понял, что она задумала, и, прекратив играть, протянул ей руку. Их окружило сияние…

Но прежде чем Алиса успела приступить к переходу, мрачная тень заслонила солнце.

Джей поднял глаза и увидел Алиота. Черный мотылек вновь превратился в громадного крылатого жука. На спине у него сидел Небопа с пылающим гневом лицом. На ладонях бога появились шаровые молнии, он поднял руки, чтобы уничтожить слугу, собравшегося предать господина… И в этот момент с поля боя в воздух поднялось грациозное существо, будто плывущее на драконьих крыльях. Эйрадис пронзила брюхо Алиота Мечом Ветра и Обсидиана.

— Нет! — крикнул Джей.

Взрыв шаровой молнии был таким мощным, что из глаз у юноши полились слезы, и он почти не видел, как проходила дуэль между Ангелом Забытой Надежды и Алиотом, Черным Мотыльком, Скакуном Богов. Когда Джею удалось вытереть глаза, крылатая русалка пропала, оставив в его сердце зияющую пустоту. Поле боя усеивали клочья муара — пыльца с крыльев мотылька. Небопа, Алиса и Вулфер Мартин Д'Амбри исчезли.

— Что произошло? — Джей не смог удержать рыданий.

— Воюющие стороны уничтожили друг друга, — донесся голос его отца из браслета. — Не знаю, что случилось с Алисой и Волынщиком. Может быть, их убил Небопа, но вполне возможно, что им удалось бежать.

— Ты так спокоен — Я всего лишь эйон.

Скакун несся по полю, где стихало сражение, и муар расступался, чтобы пропустить его на пути к Танатосу. Все еще всхлипывая, Джей пробормотал стишок, который выучил, когда был еще совсем крошечным:

Мотылек, мотылек,

Ты лети ко мне, лети.

Мотылек, прилетай

И со мной поиграй.

На сей раз никто не ответил на его зов.

ГЛАВА 15

Рзндалл Келси стоял на западном зиккурате, разглядывая, во что превратились плоды его упорных трудов. Он не заметил прибора из хрусталя и платины, спрятанного в кустах рядом со своей правой ногой. И не обратил внимания на маленькую тощую обезьянку, которая появилась, словно из ниоткуда, схватила прибор и снова исчезла.

Зато он услышал шаги.

— Привет, Рэндалл.

— Привет, Эммануэль.

— Артур.

— Знаю. Просто я все равно продолжаю думать о вас как об Эммануэле Дэвисе. Артуром Иденом пугали праведных элишитов. А Дэвис мне всегда нравился.

— Спасибо. И что вы собираетесь теперь делать, когда от Церкви Элиш даже мокрого места не осталось?

— Не осталось — что верно, то верно. Иерофант без устали рассказывает в средствах массовой информации, какая это была замечательная шутка — просто розыгрыш века. На сей раз уже ничто не поможет нам выпутаться.

— Боюсь, тут вы правы.

— Наверное, я напишу книгу и назову ее… ну, например, «Острие шутки». Я знаю такое, о чем Иерофант — И. И. Эйлс — никогда в жизни не станет говорить вслух.

— Отличная мысль. Вам не нужен соавтор? У меня хорошие связи в издательствах.

— Слушайте, здорово! — ухмыльнувшись, проговорил Келси. — Не хотите выпить? А заодно расскажете, как скрывались все эти годы.

— Идет!

Они покинули место, где совсем недавно — и очень на короткое время — побывали боги.

Сейджек увел Народ назад, в джунгли, но он больше не излучал золотистое сияние, а во сне его не посещали гениальные тактические идеи. Вожди других кланов, уставшие от сражений и потерявшие большую часть сородичей, обратились против того, кого когда-то прославляли, называя Вождем Вождей.

Они уже собирались прикончить Сейджека, наслаждаясь приближением восхитительного момента, Вождю Вождей оставалось жить всего несколько мгновений… Но тут из джунглей с оглушительным трубным ревом появился самый громадный фант, какого им когда-либо приходилось видеть.

Забыв про голову Большой Бетси, Сейджек бросился бежать.

В глубине души он чувствовал облегчение. По правде говоря, пост Вождя Вождей совсем не для него.

— Мы придумаем какую-нибудь историю, чтобы объяснить появление Амбри, — пообещала Алиса. — Драм настоящий волшебник, когда речь идет о фальшивых документах.

Вулфер Мартин Д'Амбри держал за руку Лидию Хаззард и улыбался дочери.

— Я знаю, как нужно поступить. Давайте скажем, что я Уоррен Банза, которому удалось сбежать из тюрьмы в Вирту.

Алиса от удивления широко раскрыла рот. Лидия захихикала и стала похожа на веселую девчонку.

— Мы обсуждали идею Амбри вчера вечером. Я отвела его в лабораторию, и мы сделали несколько предварительных анализов. Подробное изучение ДНК займет некоторое время, но, полагаю, можно доказать, что Амбри — это Банза.

— Какая получится потрясающая история! — воскликнула Алиса. — Я смогу пристроить статью в самые разные издания и гарантировать беспристрастное изложение фактов. Желающих опротестовать ваше заявление будет немало…

Она сияла, представляя себе, как пишет величайшее произведение года. Ее даже посетили мечты о Пулитцеровской премии.

— Мы тебя сразу известим, как только получим результаты анализов.

— Отлично!

Раздался звонок у входной двери, и Алиса мгновенно помрачнела.

— Наверное, Милбурн из Института Доннерджека. Надо идти.

— Удачи тебе с Джеем, милая, — пожелала Лидия.

— Дэк говорит, что он совсем плох, — ответила Алиса. — Последней каплей оказалось известие о смерти Риса Джордана.

Вулфер Мартин Д'Амбри кивнул:

— Я знаю, что такое отчаяние, Алиса. Если понадобится моя помощь…

— Я позову.

Когда приехала Алиса, Джей Доннерджек совершенно сознательно и планомерно напивался с призраком-крестоносцем на верхней галерее замка. Он поднял стакан, отсалютовав ей, но на ногах явно не держался. Призрак тоже был не в самой лучшей форме — Привет, Алиса, у меня для тебя есть отличная история, — с трудом ворочая языком, заявил Джей. — Ты знаешь, что впервые за многие века в замке Доннерджек нет плакальщицы?

— Правда? — Алиса опустилась на пол рядом с ним.

— Ага. Моя мама работала банши, а потом Морепа забрал ее к себе, и ей пришлось сразиться со стариной Алиотом. Я любил Алиота, вот что я тебе скажу. Мотылек водил со мной дружбу, когда я и ходить по-настоящему не умел, и родителей у меня не было и вообще никого. Странно, да? Моя мама убила моего друга или, наоборот, — мои друг убил мою маму.

— Угу.

— Я слышал, ты классно справилась с переходом. Дьюби мне сказала. Теперь у тебя есть мама и папа. А у меня никого.

— Бедняжка Джей.

— Да. — Он захлюпал носом. — Бедняжка я.

— Несчастненький Джей. У него многомиллионное состояние, замок с привидениями в Шотландии, в его распоряжении целый институт, и он обладает способностью свободно перемещаться между Вирту и Веритэ. Несчастный малый Джей Доннерджек.

— Несчастный ма… — Джей не договорил, сердито посмотрел на Алису помутневшими глазами. — Ты что, издеваешься надо мной, Алиса Хаззард? Как ты смеешь?

— Сперва, когда мне позвонил Дэк и признался, что не знает, как с тобой быть, я тебя жалела, Джей. А потом, когда за мной заехал Милбурн, чтобы привезти сюда, у меня было достаточно времени — целый полет, — чтобы хорошенько подумать. Твои потери действительно велики, но ты потерял то, чего никогда не имел.

— Ты…

— Твои родители умерли, когда ты был совсем крошечным. Однако многим ли сиротам выпадает второй шанс, который подарила тебе судьба?

— Верно, — проговорил крестоносец. — Красавица права.

— Заткнись!

— Теперь Рис Джордан… Не сомневаюсь, тебе очень больно, но скажи мне, кому посчастливилось иметь практически бессмертного учителя? Рис умирал еще до того, как мы с тобой родились. Его больше нет — или он есть? Я никак не могу получить внятного ответа у Транто.

— Ты спрашивала у Транто?

— Конечно. Ты разве не знал, что они с Танатосом теперь друзья? Транто время от времени приходит в Непостижимые Поля, и они там что-то строят.

— Понятия не имел.

— Да где тебе, ты же страдал!..

— Вот именно.

— И у тебя есть для этого все основания. Но разве ты готов ставить на всем крест? Дэк в ужасном состоянии.

— Бедняга Дэк.

— И Мизар… в отличие от Дьюби он не может тебя навещать.

— Ой! — Джей уставился на свои ногти. — Я чувствую себя самым настоящим мерзавцем.

— Отлично — если только ты теперь не запьешь по этому поводу.

Джей тихонько шлепнул Алису, и она улыбнулась.

— Говорят, истина в вине, Алиса, так что я хочу тебя кое о чем спросить.

— О чем?

— У тебя не возникло ощущения, что предполагалось, будто мы должны влюбиться друг в друга?

— Ну да, — покраснев, ответила Алиса.

— Тут тоже ничего не получилось.

— И хорошо. Разве приятно чувствовать, что твоя любовь сделала тебя пешкой в чьей-то игре? — Девушка наклонилась и поцеловала Джея в щеку. — Кроме того, кто знает будущее? Мы ведь еще совсем дети.

Щеки Джея запылали, а крестоносец захихикал.

Высоко на вершине горы Меру, в центре вселенной, на каменных тронах неподвижно сидят боги, наблюдая за миром Вирту. Они пожертвовали большей частью своей способности к движению ради всезнания. Сейчас, однако, они старательно следят за тем, что происходит у них за спиной.

Прыткий, бывший когда-то Беном Квинаном, принес им сообщение, написанное кроваво-красными буквами на белом, как голая кость, пергаменте, краткое и по существу:

«Помните, что теперь я могу подняться на Меру».

Не требовалось смотреть на подпись — изысканный знак, похожий на череп, — чтобы понять, кто автор послания.

— Наглец, — проговорил Морепа.

— Возмутительно, — согласился Небопа.

— Но, как ни печально, чистейшая правда, — вздохнула Террама. — Хорошо поиграли. Лично я теперь собираюсь как следует отдохнуть.

Она замолчала и, напевая что-то себе под нос, закрыла глаза.

Морепа заговорил совсем тихо:

— Небопа, ты ей веришь?

Небопа нахмурился:

— Ей?

На самой вершине горы Меру два бога внимательно разглядывали третьего.

Он обитал в Непостижимых Полях, Властелин Всего, хотя то, что он творил, имело обыкновение распадаться на части. Безмолвие его владений нарушали лишь звуки Второй симфонии Сибелиуса, опус 43, доносившиеся из магнитофона, который висел на ветке сломанного ветром древа логики, и фырканье Транто, собиравшего мусор в громадную гору.

— Красиво, правда, господин! — крикнул фант. — Не забудьте, что нам нужны чудесные магниты, чтобы все склеилось.

— Достанем, Транто.

Фекда, обвившаяся вокруг белого тонкого запястья хозяина, прошептала:

— Что ты строишь, господин? Что это будет?

— Ничего, естественно. Ведь все, что я создаю, разваливается на части.

Танатос посмотрел на изумрудно-зеленое зерно, размером и формой напоминающее косточку персика. Внутри сиял золотистый свет.

— Ничего особенного не получится, Фекда.

Потом он рассмеялся и подошел к Транто, чтобы помочь.

Хаос, Хаос,

(о милый юноша, милая девушка, ангел отчаянья, влюбленные,

Друзья и прочие игрушки)…

Хаос, Хаос

Доволен.

Примечания

1

Энлиль — один из главных богов шумерско-аккадского пантеона, божество плодородия и жизненных сил, а также необузданной стихийной силы. Нинлиль — супруга Энлиля, одна из ипостасей богини-матери. — Здесь и далее примеч. пер.

2

Одно из главных божеств шумеро-аккадского пантеона, покровитель подземного мирового океана пресных вод, бог мудрости и заклинаний.

3

В шумеро-аккадской мифологии солнечный бог, сын бога луны Нанны.

4

В шумеро-аккадской мифологии бог-герой, сын Энлиля.

5

Владыка земли (шумер.).

6

В шумеро-аккадской мифологии богиня-мать.

7

Центральное божество вавилонского пантеона, главный бог города Вавилон.

8

В шумерской мифологии богиня плодородия, плотской любви и распри.

9

См. Шамаш.

10

Божество в шумеро-аккадской мифологии.

11

Настоящая фамилия — Амброджини (1454–1494), поэт и гуманист.

12

Организация по охране исторических памятников, достопримечательностей и живописных мест (в Великобритании).

13

Мужская рубашка в африканском стиле (с круглым вырезом и короткими рукавами).

14

Эйон — слово образовано сочетанием AI — искусственный интеллект.

15

Знаменитый американский киноактер первой половины двадцатого века.

16

Знаменитая картина Клода Моне «Мост через Темзу».

17

Сабля шотландских горцев.

18

Помещик, владелец наследственного имения.

19

Парацельс (1493?—1541) — швейцарский врач и алхимик.

20

Искусственный интеллект.

21

В аккадской космогонической поэме «Энума Элиш» описывается, как Мардук был зачат Эйя в «жилище Апсу», возведенным Эйя над телом убитого Апсу (шумер. Абзу, воплощение первозданной водной стихии). Когда Тиамат, супруга Апсу, собирается отомстить богам за убийство мужа, всех богов охватывает страх; лишь Мардук осмелился сразиться с ней. Мардук побеждает Тиамат, рассекает ее тело на две части, из нижней делает землю, из верхней — небо.

22

Озерный край, Великобритания, здесь в 1799 году жил английский поэт Вильям Вордсворт.

23

Из стихотворения Томаса Стернза Элиота (1888–1965).

24

В кельтской мифологии божественные существа, обитавшие под землей в холмах, в пещерах, расщелинах скал.

25

Персонаж американского писателя Вашингтона Ирвинга.

26

Пластмасса.

27

Вильям Батлер Йетс (1865–1939) — ирландский поэт и драматург.

28

Пляска смерти ((фp.). Танец, который, по средневековым представлениям, исполняли мертвецы всех возрастов и состояний.

29

John Junior — сокращенно JJ.

30

Jay — сойка (англ.).

31

Spirit — «душа», «дух» и одновременно «спирт» или «крепкий напиток» (англ.).

32

Массаж биологически активных точек кожи.

33

Метод лечебного массажа.

34

В готической архитектуре — рыльце водосточной трубы в виде фантастической фигуры.

35

Буддист, достигший Просветления, который откладывает нирвану, чтобы помочь другим достигнуть такого же состояния.

36

Иллюзорность материального мира (в индийской идеалистической философии).

37

Политеистическая религия, которую исповедуют западные индейцы. Заимствована из африканских культов, с некоторыми элементами католицизма.

38

Священная война.

39

Американский журналист (1866–1936), лектор и полититеский философ.

40

Элемент изображения при цифровом кодировании.

41

Потухший вулкан на острове Хонсю (Япония), высота 3778 метров.

42

Гора на границе Швейцарии и Италии.

43

Гора вулканического происхождения, самая высокая вершина в Африке — 5889 метров.

44

Поддерживающая повязка для мошонки. Применяется спортсменами и танцорами для избежания травм.

45

Моллюск.

46

Корреспонденты газеты «Вашингтон пост» Роберт Вудуорд и Карл Бернстайн, чье журналистское расследование привело к Уотергейтскому скандалу и отставке президента Никсона.

47

Брюки до колен.

48

Персонаж известного американского фильма о частном детективе.

49

Джей имеет в виду специальную бейсбольную рукавицу.

50

Цитата из книги Лыоиса Кэрролла «Приключения Алисы в стране чудес».

51

Томас Поэт, или Томас Лирмоит (1220–1297), — шотландский поэт и пророк.

52

Оссиан (Ойсин, Ойзин) легендарный воин и бард кельтов, живший, по преданию, в III веке.

53

Настоящее имя Эрих Вайс (1874–1926). Знаменитый иллюзионист-«эскапист». Поражал воображение современников тем, что мог в считанные секунды освободиться от веревок, цепей, из закрытых ящиков и сундуков.

54

Игра с веревочкой, надетой на пальцы.

55

Японское лирическое трехстишие.

56

Трехструнный щипковый плекторный музыкальный инструмент.

57

«Бог из машины» (лат.).

58

Английская детская песенка.

59

Человеческий голос (лат.).

Content

Желязны Роджер и др Доннерджек

Роджер Желязны, Джейн Линдскольд ДОННЕРДЖЕК

ЧАСТЬ I

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ЧАСТЬ II

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

Примечания