Илья Деревянко

Полнолуние

Он в новолуния беснуется и тяжко страдает, ибо часто бросается в огонь и часто в воду.

Евангелие от Матфея; 17, 15

Современное общество содрогается от страшных, кровавых, бессмысленных преступлений. Их зачастую совершают внешне вполне приличные люди, от которых никто не мог ожидать таких злодеяний. Где корни этой преступности, в чем причина? Причина лежит в мистическом потустороннем плане человеческого бытия.

Священник Родион. Люди и демоны, с. 4

Глава 1

ПЯТНИЦА, 6 ОКТЯБРЯ 1995 Г.

МОСКВА. 11 ЧАСОВ УТРА

– Ох мама моя! – простонал Степан Осипов, начальник охраны коммерческой фирмы «Гортензия», отрывая голову от подушки и обводя комнату налитыми кровью глазами. Повсюду царил разгром: валялись на ковре пустые бутылки, воняла перевернутая пепельница, прокисали на столе остатки закуски, а на соседнем диване надрывно храпели два его приятеля: Николай Кручинин и Глеб Леонтьев. Вчера, получив от начальства двухнедельный отпуск, Степан «расслабился». Сперва он, как водится, намеревался ограничиться бутылкой коньяка в компании друзей, но потом… лучше не вспоминать!

Осипов с трудом поднялся на ватные ноги, глянул мельком в зеркало, сморщился в отвращении и поковылял на кухню. Там в стенном шкафчике хранились на случай подобных обстоятельств несколько упаковок таблеток «Алкозельц». Конечно, действовали они вовсе не так эффективно, как заверяла телевизионная реклама, однако немного улучшали самочувствие. Дрожащими руками Степан вскрыл упаковку, набрал в стакан воды и с нетерпением наблюдал, как растворяется, шипя, лекарство от похмелья. Затем, проглотив приятный на вкус лимонный напиток, тяжело плюхнулся на табуретку, прикурил сигарету и задумался. Если весь отпуск пройдет так, как начался, что, кстати, вполне вероятно, то к началу работы он превратится в абсолютную развалину, которой потребуется не меньше недели, чтобы вернуться в нормальное состояние. Этого допустить никак нельзя!

Во-первых, руководство фирмы довольно косо смотрело на любителей «зеленого змия» и старалось избавиться от них при первом же удобном случае, во-вторых, рядовые охранники моментально учуют, что начальник «не в форме», и пустятся во все тяжкие. Вспомнив, сколько он натерпелся от этих паразитов, Осипов горестно вздохнул. Не далее как три месяца назад двое охранников сперли со склада импортную видеотехнику, и Степан все кулаки отбил об их наглые физиономии, а потом в придачу имел крайне неприятный разговор с директором фирмы типа: «Если ты не можешь подобрать себе нормальных сотрудников, то…» А где их, спрашивается, найдешь, нормальных? К тому же давно пора повышать зарплату, а «эта жидовская морда» (так именовал про себя Осипов директора) трясется над каждым рублем. Сволочь!

Как тут не красть?! Может, стоит принять Колькино предложение, пойти к нему в банду и не охранять коммерсантов, а трясти?

– Легок на помине, – недовольно пробурчал он, заметив появившегося в дверях Николая Кручинина, известного в преступных кругах под кличкой Крутой. По правде сказать, в настоящий момент крутости в Николае не замечалось никакой: заплывшие глаза, распухшее лицо, трясущиеся руки, всклокоченные волосы.

– Пиво есть? – прохрипел Кручинин, тоскливо глядя на приятеля.

– Откуда? Вчера все вылакали!

– Твою мать! – бессильно выругался Крутой. – Раз так дело пошло – закажи мне гроб! До того паршиво – пяти минут не протяну!

– Не торопись на тот свет, – улыбнулся Осипов. – Прими «Алкозельц».

– Эта херня мне не помогает! – страдальчески скривился Николай, однако лекарство выпил.

Некоторое время оба молчали.

– Как там Глебка? – нарушил тишину Степан.

– Паршиво! Никак не может забыть войну! Бормочет во сне про «проклятых чеченов», возмущается по поводу очередного перемирия, кричит «всех вас, гадов, вырежу!». Совсем рехнулся парень! Впрочем, я его понимаю. Я этих чернозадых сам терпеть не могу! Помнится, два года назад…

Закончить фразу Крутой не успел. На кухню вошел Глеб Леонтьев, красивый светловолосый парень лет двадцати двух. Хмуро поздоровавшись, он уселся на свободную табуретку, взял заварочный чайник и принялся жадно пить холодную заварку.

– Хочешь средство от похмелья? Импортное! – предложил Степан.

– Не надо, – отмахнулся Глеб. – Я лучше так.

– Ну как знаешь…

Блеклое осеннее солнце робко заглядывало в окно. Во дворе яростно подвывала кем-то потревоженная сигнализация автомобиля. Под потолком кружилась муха. Она назойливо гудела и постоянно норовила усесться на голову Кручинину.

– Во, бля, падла живучая! – наконец возмутился тот, попытавшись прихлопнуть муху, но вместо этого с размаху треснул себя по затылку. – Осень на дворе, а она, сука, все летает. Без того башка болит, так гадина еще провоцирует…

Обозленный Николай разразился многоэтажным матом. Степан с удовольствием слушал. Осипов уважал подлинное мастерство в любых его проявлениях.

Леонтьев равнодушно молчал, размышляя о чем-то своем.

Истощив запас ругательств, Крутой умолк.

– Я вот что думаю, – начал Степан. – Не мешает нам, ребята, слегка развеяться, но не как вчера…

– Идем в сауну с девочками, – оживился Кручинин. – У меня на примете есть такие телки! Пальчики оближешь!

– Знаем мы эти сауны, – перебил его Осипов. – Все перепьются, перетрахаются, про парилку даже не вспомнят, а в результате – похмелье еще хуже, чем теперь.

– Где-то ты прав, – согласился Николай. – Может, пива?

– Нет! У меня появилась идея гораздо лучше. Давайте махнем за город, в какой-нибудь пансионат! Подышим свежим воздухом, подлечим нервы. Не знаю, как ваши, а мои совсем расшатались. Проклятая работа!

– Давно говорил! Переходи к нам! – нравоучительно произнес Крутой, но тут же сник: – Хотя тут нервотрепки даже побольше будет. Я, например, вконец выдохся. Действительно! Стоит съездить на природу. Глеб, что скажешь?

– Денег нет. Я пока без работы! – почти не разжимая губ, тихо ответил Леонтьев.

– Перестань херню пороть! – хором возмутились Осипов с Кручининым. – Мы старые друзья, а он о деньгах! Обижаешь! Ты, главное, саму мысль одобряешь?

– Да!

– Прекрасно! – обрадовался Крутой. – У меня на примете миленький пансионатик имеется. Сейчас позвоню!

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ. 16 ЧАСОВ 45 МИНУТ

– Куда прешь, падла?! Ослеп?! – яростно завопил Кручинин, высовываясь из окна машины и обращаясь к водителю джипа, едва не помявшего ему крыло.

Ярость Крутого объяснялась просто. Этот «Мерседес» стоил ему бешеных денег, а за ремонт иномарок в автосервисе драли три шкуры. Крутой накалялся злобой всю дорогу. Шоссе, сперва более-менее приличное, по мере удаления от Москвы превратилось в нечто невообразимое: полуасфальт-полугрунтовка. Машину трясло. Из-под колес в лобовое стекло летели мелкие камешки. Николай матюкался через каждые сто метров и вот теперь взорвался окончательно. Водитель и пассажиры джипа, вероятно, испытывавшие похожие проблемы, не остались в долгу. Из него выбрались два здоровенных бугая (обе машины в это время застряли в очередной пробке) и, ни слова не говоря, двинулись к «Мерседесу». За спиной у одного из них виднелось зачехленное помповое ружье[1]. Кровожадно ухмыльнувшись, Крутой достал из-под сиденья пистолет.

– Блатуем, значит? – с угрозой начал первый из парней, круглолицый, бритоголовый, на вид лет двадцати, но тут же осекся. Прямо в грудь ему смотрело черное дуло «ТТ».

– Что дальше? – ласково поинтересовался Николай. – Пока ты свою куколку достанешь, я из тебя решето сделаю!

– Ладно, еще увидимся! – неуверенно буркнул бритоголовый, пятясь назад.

Крутой не на шутку развеселился:

– Ой не могу! Ну насмешил, сявка![2] Может, ты мне стрелку забьешь?![3] Нет?! Тогда прикинься ветошью и не отсвечивай!

Ребята, почуяв нутром, что имеют дело с бандитом гораздо более опасным, нежели они сами, предпочли не связываться и молча уселись в свою машину.

– Шушера малолетняя, – проворчал успокоившийся Кручинин. – С ружьишком вылезли. Напугать думали, недоноски! Терпеть не могу приблатненных сопляков! (Самому Николаю было двадцать пять лет.)

– Остынь! – лениво отозвался с заднего сиденья Осипов. – Пес с ними!

Под влиянием «Алкозельца» похмельные страдания несколько ослабли, но все равно Степан чувствовал себя вялым, разбитым и больше всего на свете мечтал скорее добраться до пансионата да завалиться в постель. В машине он почему-то никогда не мог заснуть, даже если очень уставал. Погода также не способствовала бодрому расположению духа: дождь не дождь, а так, не пойми что! Сплошная серая унылость. Промозглый воздух, по сторонам дороги поникшие деревья, нахохлившиеся гаишники. Осипов, всю жизнь инстинктивно недолюбливавший милицию, в настоящий момент испытывал к ним нечто вроде сочувствия.

Третий пассажир – Глеб Леонтьев – спал. Правда, очень беспокойно. Сны ему снились тяжелые, страшные. По сути дела, это были даже не сны в обычном смысле слова, а ожившие картинки недавнего прошлого: тела трех русских пленных, изуродованные чеченцами, которые Глеб видел в одном захваченном селении; друг Сашка, умирающий у него на руках, подлые выстрелы в спину, и над всем этим мерзопакостная физиономия господина Ковалева, так называемого «правозащитника». Глеб до сих пор ломал голову над интересным вопросом: то ли Ковалев просто беспринципный тип, зарабатывавший себе подобным образом политический капитал в глазах мирового масонства, то ли его купили с потрохами чеченцы, то ли то и другое, вместе взятое[4].

Тем временем пробка постепенно рассасывалась, водители суетились, норовя объехать друг друга, а смертельно уставший гаишник горестно вздыхал, даже не думая о законной, с его точки зрения, добыче в лице какого-нибудь шофера-ротозея.

Выбравшись на свободное пространство, Кручинин выжал газ. Вскоре показался поворот с указателем, сообщавшим, что пансионат «Лесной» располагается в пяти километрах отсюда.

– Веселей, ребята, – воскликнул Крутой, – почти приехали!

Спустя минут десять, миновав шаткий деревянный мост через реку, они наконец прибыли к цели своего путешествия. Пансионат «Лесной» полностью соответствовал такому названию. Со всех сторон его окружал лес, не слишком дремучий, но достаточно густой. У подъезда стояло несколько машин. Облегченно вздохнув, Николай заглушил мотор.

– Классное местечко? – обратился он к товарищам.

Осипов согласно кивнул, а Леонтьев буркнул нечто утвердительное. Они зашли в холл. Дежурная, узнав Крутого, частенько заезжавшего сюда, расплылась в сладкой сутенерской улыбке.

– Номер для вас приготовлен – Николай Петрович дал распоряжение. Девочки не требуются? – понизив голос, добавила она.

«Девочки» являлись одним из видов услуг, предоставляемых пансионатом «Лесной». Новый хозяин заведения Николай Петрович Зубов неустанно заботился о нуждах обеспеченных клиентов.

– Попозже. Мы скажем когда, ладно? – ответил Крутой.

Дежурная часто закивала, как китайский болванчик.

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ. ПАНСИОНАТ «ЛЕСНОЙ».

22 ЧАСА 00 МИНУТ

Мамед Асланов считал себя настоящим мужчиной. Ростом и силой Аллах не обидел, денег хватало с лихвой (принадлежащие Асланову коммерческие палатки приносили солидный доход), соплеменники уважали, русские потаскушки боялись. С ними Мамед не церемонился. Он никогда не пользовался услугами профессиональных проституток. К чему лишние расходы? Достаточно заманить какую-нибудь дуру, предварительно наобещав с три короба, попользоваться всласть да выгнать пинком под зад, а если начнет ерепениться – пообещать «зарэзать». Именно этим наш джигит и занимался в настоящий момент.

– Слюшай, иды отсюда по-хорошему, – цедил он в лицо всхлипывающей худощавой горничной, которую они с другом Шамилем трахали по очереди в течение двух дней.

Шамиль надменно улыбался, поигрывая цепочкой с ключами от машины. Третий житель гор Муса Джахаров вообще не обращал внимания на происходящее. В развлечениях с горничной Муса участия не принимал, поскольку предпочитал забавляться с мальчиками. К тому же сегодня он здорово обкурился гашиша и посему пребывал в состоянии ленивого блаженства.

– Но вы же обещали заплатить! – скулила горничная.

Она не была прирожденной шлюхой. Торговать собой женщину вынуждало катастрофическое финансовое положение: маленькая зарплата, двое детей и больная мать на шее. Внезапно Мамеду пришла в голову блестящая мысль.

– Да, кстати, у нас из номэра пропала тысача долларов, – начал он, незаметно подмигивая Шамилю, – случайно, нэ ты ых взала, а?!

– Что-о?! – опешила горничная, даже не осознав толком, в чем ее обвиняют.

– Увэрэн, она! – подал голос Шамиль, на лету подхвативший идею приятеля. – Наш хлеб кушала, выно пыла, а потом крадет! Ай-вай! За такое рэзать надо!

– Вырны дэнгы, шлух! – подытожил Мамед. – Иначе…

Давясь рыданиями, женщина выскочила в коридор. Оба джигита разразились веселым смехом.

– Все русские – бараны! – несколько минут спустя сказал Асланов Шамилю на родном языке. – Никудышный народ! Бабы шалавы, мужики…

Докончить фразу Мамед не успел. Дверь распахнулась под мощным ударом ноги, и в комнату вошли трое парней.

– Чечены, – ощерился один из них, светловолосый, с горящими ненавистью голубыми глазами. – Ну, падлы, теперь вешайтесь!

* * *

Этому предшествовали следующие события. Кручинин, Осипов и Леонтьев, невзирая на данные друг другу клятвы до конца отдыха не пить, к вечеру настолько измаялись, что, не сговариваясь, отправились в расположенный на первом этаже небольшой ресторанчик, открытый все тем же заботливым Николаем Петровичем. Правда, к чести ребят следует отметить, что пили они исключительно пиво. Оно тут было хорошее: холодное, неразбавленное. К пиву подавали крабов и креветки. Как следует подкрепившись живительным напитком, друзья обрели новые силы и решили пойти прогуляться на свежем воздухе, как вдруг неподалеку от своего номера, куда они хотели зайти, чтобы взять куртки, встретили безутешно рыдающую женщину.

– Что случилось, – спросил Леонтьев, – кто-нибудь обидел?

Женщина попыталась уйти, но сильная рука крепко взяла ее за локоть:

– Не бойся! Говори!

Тогда, сама не зная почему, она выложила, захлебываясь слезами, всю историю.

– Та-а-ак, – зловеще протянул Глеб, – оборзели чурбаны! Ведут себя в России, словно на завоеванной территории! Жди здесь! – бросил он горничной и первым вломился в номер к джигитам. Осипов с Кручининым, на которых эта история, по правде сказать, не произвела особого впечатления, последовали за ним. Во-первых, из солидарности, во-вторых, от скуки. Действительно, почему не набить морду чурбанам, если все равно делать нечего?

* * *

– Кто вэшайся? Ты что гаварышь? – попробовал возмутиться Мамед, вскакивая на ноги. При виде трех широкоплечих ребят он слегка струхнул, однако надеялся взять нахрапом. На сей раз Асланов просчитался.

Он не понял, какой удар ему нанесли, но в ту же секунду ноги джигита подкосились, комнату заволокло туманом, и стокилограммовая туша Мамеда с грохотом обрушилась на пол. Следующий удар ногой в лицо надолго погрузил его в пучину беспамятства. Шамиль с Мусой даже не пытались сопротивляться, завороженно глядя в черное дуло «ТТ», который наставил на них презрительно улыбающийся Кручинин.

– Обоссались, чернозадые, – шипел он. – А как бабу на штуку гринов грузить[5], так орлы?! Сейчас вы нам эту штуку заплатите!

– Пагады, брат… – заискивающе начал Шамиль.

– Брат?! Это говно называет меня братом?! – искренне возмутился Крутой. – Ах ты, чеченская рожа! Бей их, пацаны!

На жителей гор обрушился град безжалостных ударов.

– Мы не чэчэны! Мы дагэстанцы! – захлебываясь кровью и сплевывая осколки зубов, кричал Шамиль.

– Какая разница! – отвечал Осипов, увлеченно пиная его ногами.

Глава 2

СУББОТА, 7 ОКТЯБРЯ 1995 Г.

Пансионат «Лесной». 8 часов утра

Два года назад Алексей Романович Черкасов обратился за помощью к экстрасенсу, поскольку давно страдал широко распространенным в наше время недугом, а именно – крепко пил. Нет, Черкасов не был законченным алкоголиком, не отирался с опухшей физиономией у пивнушки, выпрашивая у прохожих на опохмелку, не пропивал из дома вещи, не избивал жену, не писался под себя в постель. Напротив, Алексей хорошо зарабатывал, а наклюкавшись, тихонько укладывался спать. Правда, наклюкивался он довольно часто. Данное обстоятельство немало беспокоило его супругу Лену, натерпевшуюся в детстве от выкрутасов пьянчуги-отца. Уяснив, что регулярные скандалы с битьем посуды на мужа должного воздействия не производят, Елена возложила все надежды на модную нынче нетрадиционную медицину. Несчастная женщина, воспитанная в полной духовной слепоте, вдалеке от христианской веры, не подозревала, что толкает мужа из огня да в полымя[6]. Пить Алексей Романович действительно перестал, но появился, так сказать, побочный эффект. Он сделался нервным, вспыльчивым, грубым, и Лена теперь постоянно ходила с синяками, но это еще полбеды. Каждое полнолуние с Черкасовым начинало происходить нечто невообразимое: разум окутывала багровая пелена, душа наполнялась ненавистью к окружающему миру, нестерпимо хотелось кого-нибудь убить. Пока ему удавалось сдерживаться в самую последнюю минуту. Пока…

Сегодня Алексей Романович, несмотря на тишину и обилие свежего воздуха, спал плохо. Неглубокий прерывистый сон заполняли кошмары. Какие именно, он после пробуждения не помнил. Оставались только ощущение липкого, леденящего ужаса, дрожь в руках и бешено колотящееся сердце. Проснувшись в очередной раз, он взглянул на часы, решил больше не ложиться и, усевшись на кровати, закурил сигарету. Черкасову достался отдельный номер, за который он выложил круглую сумму. Преуспевающий бизнесмен, хозяин фирмы «Олимп» мог себе такое позволить. Он мог позволить себе и гораздо большее, например, круиз по Средиземному морю или поездку на Канарские острова, но предпочел пансионат «Лесной». Вовсе не из скупости. Просто Черкасов жаждал уединения, подсознательно надеясь, что в глуши, в отдалении от людей терзающие его кровожадные инстинкты заглохнут. Однако Алексей Романович просчитался. По мере приближения полнолуния он ощущал нарастающее беспокойство. «Это» неумолимо надвигалось. Затушив окурок, Алексей Романович подошел к окну. Утро выдалось пасмурное, прохладное. В сероватом небе лениво ползли стаи облаков, во дворе пансионата шаловливый ветерок перебирал опавшую листву, из трубы отдельно стоящего домика-сауны струился легкий дымок.

Немного поразмыслив, Черкасов решил прогуляться перед завтраком. Он почистил зубы, спрыснулся одеколоном, надел куртку и вышел на улицу. Там никого не было. Остальные обитатели пансионата или опохмелялись, или спали, или просто валялись в постели, бездумно глядя в потолок. Отдых, он и есть отдых. Только кормящийся от щедрот повара дворняга Мамай поджидал у черного хода ресторана своего спонсора. Завидев Черкасова, Мамай, псина от природы добродушная, завилял хвостом и подошел поприветствовать. Внезапно голову Алексея Романовича стиснул железный обруч, в глазах потемнело, стало трудно дышать. Окружающие предметы приобрели странные, фантастические очертания. Кирпичное здание пансионата превратилось в зловещий черный замок без окон, посыпанная гравием дорожка – в скользкую шевелящуюся змею, а деревья – в виселицы, на которых раскачивались полуразложившиеся трупы. Черкасов закричал. Испуганный пес шарахнулся в сторону. Мельком глянув на него, Алексей Романович остолбенел. Морда Мамая исказилась до неузнаваемости: из пасти вылезли длинные окровавленные клыки, глаза горели адским огнем, шерсть испускала зеленоватое сияние.

– Что случилось? – послышался встревоженный голос. – Вам плохо?

Черкасов встряхнул головой. Наваждение исчезло. Рядом стоял повар.

– Вам плохо? – участливо повторил он.

– Не-ет! Спасибо! – Черкасов повел по сторонам ошалелым взглядом. Все вокруг выглядело так же, как обычно. Никакой чертовщины.

– У нас есть врач, – продолжал повар.

– Благодарю. Это лишнее! Я лучше пойду прилягу…

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ. ПАНСИОНАТ «ЛЕСНОЙ».

9 ЧАСОВ УТРА

– Пойдем позавтракаем? – не вставая с кровати, лениво обратился Осипов к товарищам. Те давно не спали, однако подниматься не спешили. Крутой курил сигарету, меланхолично наблюдая за поднимающимися к потолку кольцами дыма, а Леонтьев пытался читать газету. То и дело он морщился, будто съел столовую ложку горчицы, и сплевывал на пол.

– Чего ты кривишься? – вяло поинтересовался Степан.

– А-а! Сплошное вранье! Смотреть тошно! Навидался я в армии этих корреспондентов! Шакалы! Трутся рядом с заискивающим видом, выспрашивают подробности о войне, а потом публично обзывают нас убийцами, фашистами! Сволочи!

– Не принимай близко к сердцу, – посоветовал Кручинин.

Леонтьев промолчал.

– Так идем жрать или нет?! – снова спросил Осипов.

Вчера, проучив обнаглевших джигитов, друзья отправились в сауну, героически удержались от искушения напиться и потому чувствовали себя сейчас вполне приемлемо.

– Пожалуй, стоит подкрепиться, – задумчиво протянул Крутой. – Поднимайся, Глеб…

Народу в ресторане было мало. Сияли белизной скатерти на столах, жужжал вентилятор под потолком, пытались казаться живыми бумажные цветы в вазах. Из кухни доносились вкусные запахи.

Степан потер руки в предвкушении.

– Кофе, сок со льдом и яичницу. Все в трех экземплярах, – сказал он подошедшему официанту. Когда тот ушел, Осипов извлек из пачки сигарету, прикурил, собрался что-то сказать товарищам, но не успел. Кто-то сзади осторожно дотронулся до его плеча. Обернувшись, Степан увидел вчерашнюю горничную. Женщина казалась сильно напуганной.

– Дагестанцы обещали вам отомстить, – дрожащим голосом начала она. – Мамед кричал, что всех зарежет!

– Где они?

– Уехали! Наверное, за подмогой!

Крутой, Осипов и даже обычно мрачный Леонтьев громко расхохотались.

– Обыкновенный чурбанский понт, – успокоившись, сказал Николай. – «Всэх зарэжу! Ай-вай, джыгыты!» Не обращай внимания, детка. Больше этих «орлов» ты здесь не увидишь!

Женщина с сомнением покачала головой, однако возражать не стала.

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ. ПАНСИОНАТ «ЛЕСНОЙ».

15 ЧАСОВ 45 МИНУТ

– Ваня-я, д-р-р-руг! Дай я тя поцелую!

– Осторожно, Гена, здесь ступеньки!

– Девочки-и! Не отставайте!.. И-ик…

Из новенького «Мерседеса» выбрались, пьяно покачиваясь, двое мужчин. Одному из них, худощавому, подтянутому, было на вид лет сорок, другому, низкорослому, кривоногому и пузатому, не меньше пятидесяти. Мужчин сопровождали смазливые девицы, по виду то ли секретарши, то ли проститутки, то ли просто так.

Кривоногий Ваня (он же подполковник Иван Николаевич Королев, начальник Н-ского РОВД), несмотря на более зрелые годы, выглядел довольно трезво, а вот его приятеля Гену (Геннадия Викторовича Ивлева, главу акционерного общества «Тюльпан») основательно развезло.

Генины губы слюняво обвисли, глаза сошлись возле переносицы, ноги заплетались. Через каждые несколько секунд он утробно икал и давно бы плюхнулся носом в грязь, если бы не Ванина поддержка.

– Проходите, господа! Прошу! Два номера «люкс» к вашим услугам, – вертелся вокруг мелким бесом услужливый Николай Петрович. С подполковником Королевым ссориться не стоило, господином Ивлевым – тоже, а уж с ними обоими тем паче. Власть плюс деньги – мощный альянс!

– А ты к-кто такой?! – неожиданно остановившись и грозно насупив брови, спросил Ивлев. – В-вернее, к-кто вы об-ба?!

Дело в том, что у Геннадия Викторовича двоилось в глазах и хозяина гостиницы Зубова он принимал за двух различных людей.

Николай Петрович угодливо захихикал, девицы прыснули, а Королев брезгливо поморщился. «Совсем пить не умеет», – раздраженно подумал он. Друзья развлекались уже третий день, и Иван Николаевич с большой неохотой отправился в пансионат «Лесной», поскольку чувствовал – пора закругляться. Дружеская пирушка начинает переходить в запой, из которого потом ох как трудно вылезать! Два дня еще куда ни шло, хотя лучше ограничиться одним, а самое разумное вообще не пить. Ну ладно, пускай два. Потом денек поболеешь и оклемаешься… Но если три, четыре, пять или даже неделя, то тогда караул! Небо с овчинку покажется! Душа с телом расставаться будет! Поэтому подполковник Королев всю дорогу проклинал себя за слабость, заставившую его поддаться на уговоры Ивлева…

– Пойдем, Гена, в номер, – довольно неприязненно сказал он. – Тебе необходимо отдохнуть!

– В ба-аню хочу! И-ик… С девочками! – закапризничал коммерсант.

«Девочки» – Наташа и Света, работавшие в бухгалтерии АО «Тюльпан», – скорчили недовольные гримаски. Им до смерти опротивела эта пьяная свинья, но отказать шефу они боялись. Вмиг лишишься работы, а другую найти сейчас весьма сложно.

– Идем, идем! Поспишь малость, а баню на вечер закажешь, – потащил приятеля внутрь здания Королев.

– Эх мор-роз, мор-р-роз! Не морозь мень-ня! – завопил во все горло бизнесмен.

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ.

ОКРЕСТНОСТИ ПАНСИОНАТА «ЛЕСНОЙ».

18 ЧАСОВ 50 МИНУТ

– Как там насчет баб? – поинтересовался Дима Разумовский.

– Откуда мне знать? – пожал плечами Валерий Авдотьев.

– Проклятье! Нужно было с собой взять!

Новенькая «девятка» с сидящими в ней двумя студентами Российского государственного гуманитарного университета (в прошлом назывался историко-архивный институт) осторожно пробиралась по узкой дороге, ведущей к пансионату. Авдотьев с Разумовским имели хорошо обеспеченных родителей и в отличие от многих других студентов, перебивающихся с хлеба на квас, могли позволить себе не экономить на отдыхе. Тем не менее Разумовский выражал недовольство, поскольку не захватили «баб». Восемнадцатилетний прыщавый Дима был, что называется, «озабочен». Он беспрестанно ныл и ругался, однако более старший, опытный и не испытывающий проблем в сексуальной жизни Авдотьев оставался равнодушен к его причитаниям.

– Кажется, приехали! – с облегчением сказал Валера, тормозя во дворе пансионата.

– Какая глушь! – заскулил Разумовский. – Наверняка одни пенсионеры здесь обитают! Неужели ты не мог пригласить пару знакомых девочек или хотя бы одну?! Тебе-то хорошо, а мне…

– Перестань канючить, – беззлобно оборвал его Авдотьев. – Сперва обустроимся, а там поглядим. Может, удастся подыскать для тебя сговорчивую потаскушку…

* * *

Ночью поднялся сильный ветер, сыгравший злую шутку со всеми нашими героями. Он яростно завывал, метался по окрестностям пансионата, мечтая что-нибудь разрушить до основания или на худой конец просто сломать. Сперва ветер с ненавистью набросился на дом, но вскоре убедился в бесплодности своих попыток. Добротно выстроенное здание решительно отвергло его поползновение. Тогда он принялся подыскивать другие цели. Наконец ветру повезло. Старое трухлявое дерево на берегу реки не выдержало мощного напора, затрещало и обрушилось прямо на хилый мостик, соединявший пансионат «Лесной» с остальным цивилизованным миром. Жалобно хрустнув, мостик сломался. Удовлетворенный ветер еще немного побесновался для приличия и затих…

– Слышь, Зина, как ветер разошелся? – толкнул в бок господин Зубов свою жену.

– Не мешай спать! – проворчала женщина, отворачиваясь к стене.

Глава 3

ВОСКРЕСЕНЬЕ, 8 ОКТЯБРЯ 1995 Г.

ПАНСИОНАТ «ЛЕСНОЙ».

ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ПОЛНОЛУНИЯ. 3 ЧАСА УТРА

– Здорово, дружок! – сказал кривобокий горбатый карлик, протягивая Черкасову когтистую лапу. – Я давно ждал этого момента.

Алексей Романович испуганно попятился. Они находились в просторной полутемной комнате без окон и без дверей. Из развешанных по стенам светильников струился голубоватый свет. Пол под ногами был вязким, как липучка, и невыразимо холодным. Смертный холод, просачиваясь через подошвы ботинок, проникал в тело Черкасова и медленно, но верно подбирался к сердцу. Алексея Романовича колотил озноб, руки дрожали. Он хотел заорать во весь голос, но крик застрял в горле.

– Ты, гляжу, мне не рад? – нахмурился карлик. – А напрасно! Начинается полнолуние, да не простое, а особое. Такое бывает раз в девятнадцать лет! Самое подходящее для нас время, а ты теперь наш человек!

– Не-е-ет! – внезапно обретя дар речи, завопил Алексей Романович. – Не хочу!

Карлик не на шутку рассердился. Изо рта показались кривые желтые клыки. Глаза загорелись рубиновым огнем. С кончиков пальцев закапала зеленая слизь.

– Не пытайся сопротивляться! – прорычал уродец. – Все равно никуда не денешься!

– Кто вы такие? – простонал Черкасов.

– Сам знаешь! – ухмыльнулся карлик и исчез.

На месте, где он стоял, появился, оплывая кровью, расчлененный человеческий труп.

Захлебываясь рыданиями, Алексей Романович бросился бежать, не разбирая дороги, с размаху врезался в стену и… проснулся. Он действительно стоял возле стены, но не в таинственной комнате, а у себя в номере, в пансионате «Лесной». Из разбитого носа сочилась кровь. Ушибленная голова гудела. За окном висела непроглядная тьма.

– Какого черта? – пробормотал Черкасов, усаживаясь на кровать, зажигая торшер и шаря рукой по журнальному столику в поисках сигарет. Внезапно он заметил, что полностью одет.

– Мама моя, – всхлипнул коммерсант. – Неужели я стал лунатиком?!

Он с трудом поднялся на ватные ноги, побродил взад-вперед по комнате, подошел к зеркалу проверить, нет ли шишки на лбу, и ужаснулся. Оттуда на него смотрело совершенно чужое лицо. Нет! Даже не лицо, а рожа! Кривая, дегенеративная, страшная.

– Приветик! – хихикнула рожа. – Хочешь, поцелую? – Из зеркала вылезли длинные слюнявые губы и потянулись к Черкасову.

Тот отпрянул, поскользнулся, ударился затылком об угол шкафа и потерял сознание…

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ. ПАНСИОНАТ «ЛЕСНОЙ».

5 ЧАСОВ УТРА

– Чего не спишь? – вяло спросил Осипов Леонтьева.

Степану приспичило в туалет по-маленькому. Он кое-как поднялся, побрел к туалету и неожиданно наткнулся на Глеба, сидевшего на стуле возле окна. Судя по доверху заполненной окурками пепельнице, Леонтьев бодрствовал давно. Сквозь приоткрытую форточку в прокуренную комнату вливалась струя прохладного воздуха. Глеб не ответил, и Степан протопал куда собирался. Сделав свои дела, он вернулся обратно и присел рядом с товарищем. Спать почему-то расхотелось.

– Так почему не спишь? – повторил Осипов прежний вопрос.

– Полнолуние начинается, – неохотно объяснил Леонтьев, – мерзкое время. Я всегда в полнолуние бессонницей страдаю. А это особенное!

– С какой стати? – удивился Степан.

– Видишь ли, полнолуние испокон веков считается периодом разгула нечистой силы. Черти веселятся, ведьмы устраивают шабаши… Но такое, как теперь, бывает один раз в девятнадцать лет. Тогда нечисть особенно активизируется…

– Чушь собачья, – убежденно отрезал Осипов, – начитался всякой белиберды!

– Да-а? – скептически прищурился Глеб. – Ладно, Фома неверующий! Поговорим по-другому. Статистика (ей ты, надеюсь, доверяешь?!) неопровержимо свидетельствует: именно на полнолуния приходится наибольшее количество убийств, автомобильных катастроф со смертельным исходом. Сумасшедшие в дурдомах начинают бесноваться, и так далее, и тому подобное…

Осипов потер в раздумье лоб. Действительно, он читал нечто подобное.

– Ну и?… – неуверенно промямлил Степан.

– Ну и ничего хорошего, кстати, пару часов назад я слышал, как кто-то истошно вопил неподалеку от нашего номера. Есть люди, на которых полнолуния оказывают наиболее сильное воздействие. Они становятся крайне опасны…

– Сумасшедшие?

– Не только! Но поскольку ты у нас атеист, я не буду попусту молоть языком…

Леонтьев замолчал и прикурил очередную сигарету. Во дворе проснувшийся Мамай звонко гавкал, проявляя служебное рвение. Вскоре должен был появиться благодетель-повар. Поэтому пес старался изо всех сил, доказывая, что недаром получает свой харч.

– Заткнись, сволочь! – рявкнул сиплый голос из окна второго этажа. – Развели, понимаете ли, безобразие! Поспать спокойно не дают!

Сообразительный Мамай послушно замолчал и принялся ожесточенно выкусывать из шерсти блох.

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ. 10 ЧАСОВ УТРА

– Ох, не могу! Помираю! Сейчас сдохну прямо здесь! – болезненно стонал Геннадий Викторович Ивлев, держась обеими руками за чугунную, трещавшую по швам голову. Президент АО «Тюльпан» сидел в одних трусах на кровати, раскачиваясь из стороны в сторону. Лицо коммерсанта распухло, глаза заплыли, из груди вместо дыхания вырывался надрывный хрип. В баню он вчера сходил, но до парилки не добрался, застряв в предбаннике, где его дожидался стол, обильно накрытый все тем же заботливым Николаем Петровичем. Дорвавшись до бутылки, господин Ивлев забыл обо всем на свете, даже о девочках, чему, кстати сказать, те были чрезвычайно рады. Впрочем, им в любом случае ничто не грозило. Господин Ивлев в течение последних трех дней наклюкивался до такой степени, что даже стоять не мог без посторонней помощи.

Какие уж тут женщины!

В настоящий момент одна из них, а именно Света, лежала рядом, брезгливо поглядывая на всклокоченного шефа.

– Умираю! Помогите! – продолжал слезливо причитать бизнесмен. – Светочка, лапочка, принеси из ресторана пивка!

Слово «лапочка» звучало настолько необычно в устах обычно надменного и спесивого бизнесмена, что девушка невольно вздрогнула. Поспешно одевшись, она вышла в коридор и двинулась по направлению к ресторану.

Неожиданно дорогу ей загородил тощий прыщавый тип с блудливыми глазами…

– Какая красивая женщина, – загундосил он. – Пойдемте к нам в номер, выпьем шампанского…

Дима Разумовский, а это, как вы уже, наверное, догадались, был именно он, всю ночь страдал бессонницей. Диму терзала неутоленная похоть. Перед глазами неотступно стояли видения обнаженных женщин. Красотки кокетливо жмурились, виляли задами и принимали столь соблазнительные позы, что Разумовский подвывал от вожделения. Он беспрестанно ворочался с боку на бок, мычал и сучил ногами. Намокшая от пота подушка липла к щеке. Окончательно измучившись, Дима встал, открыл чемодан и достал одну из припасенных в дорогу бутылок. Однако спиртное не успокоило, а еще больше распалило Разумовского. Трусоватый по натуре, он внезапно ощутил себя крутым, могучим супермужчиной. «Дождусь утра и подцеплю любую, первую попавшуюся! Никуда она не денется! Бабы любят силу! С ними нечего церемониться! Брать за шкирку да тащить в постель! Чем я хуже других?» – размышлял студент, периодически подкрепляясь солидными, по его меркам, дозами вина.

С этим твердым намерением Дима и пристал к Свете.

– Иди! Не ломайся! – грозно насупив брови и дыша перегаром, продолжал он. – Не буди во мне зверя!

Девушка не на шутку перепугалась. Она была от рождения робкой, пугливой. Как известно, у страха глаза велики, поэтому в настоящий момент прыщавый недоносок представлялся Свете опасным бандитом, с которым лучше не ссориться. Вместе с тем мысль о том, что придется лечь в постель с подобным типом, приводила в содрогание.

– Последний раз предупреждаю! – видя испуг жертвы, окончательно осмелел Разумовский.

Неожиданно он поднялся в воздух, нелепо размахивая руками, отлетел в сторону и врезался в стенку. Света сперва изумленно вытаращила глаза, но потом сообразила, в чем дело. Над телом поверженного Димы стоял Глеб Леонтьев и презрительно его разглядывал.

– Запомни, сопляк, – сквозь зубы процедил он. – Если женщина тебя не хочет, то нечего клеиться! Усек, заморыш?!

Чудесным образом отрезвевший Дима пробормотал нечто утвердительное. Не дожидаясь благодарности от девушки, Глеб двинулся дальше, как вдруг его остановил грозный окрик:

– Ты чего себе позволяешь?! Давно по фейсу не получал?

Заступником Разумовского оказался Валерий Авдотьев. Не то чтобы он испытывал к сокурснику особо теплые чувства, но начинающееся полнолуние подействовало и на Валеру. Правда, в отличие от господина Черкасова он не мучился ночными кошмарами, не горел жаждой убийства. Однако сделался нервным и раздражительным. Родители Авдотьева, следуя модному увлечению, отдали его в школу карате, и он дослужился аж до коричневого пояса. Правда, школа была бесконтактной, или, как говорят профессионалы рукопашного боя, – «балетной». «Бесконтактные» каратисты умеют принимать красивые стойки, лихо махать ногами по воздуху и устрашающе кричать «кия»[7]. Тем не менее в настоящем бою они немногого стоят, поскольку не умеют держать удар и легко пасуют даже перед обычным уличным драчуном.

– Извинись немедленно, – прорычал Авдотьев, вставая в «кибадачи».

Леонтьев презрительно усмехнулся. Он тоже занимался карате, но не бесконтактным, а боевым, с жестокими спаррингами в полный контакт на каждой тренировке.

Опустив руки, он подошел к Валере, который, продолжая сидеть в «кибадачи», так что зад едва не касался пола, начал шипеть, подвывать и делать пассы руками, изображая боевую готовность.

– Попей холодной водички, детка, – ласково посоветовал Глеб. – Тебе вредно волноваться. Можешь описаться ненароком!

– Ки-я! – завопил Авдотьев, попытавшись нанести удар ногой[8], и тут же, получив локтем сверху в переносицу, рухнул на пол, обливаясь кровью.

– Перестань изображать из себя Брюса Ли, – нравоучительно произнес Леонтьев. – И будь немного вежливее с незнакомыми людьми.

Из ближайших номеров высунулись головы любопытных отдыхающих.

* * *

Таким образом, первый день полнолуния начался со скандала, пока еще пустякового. Худшее ожидало впереди.

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ. ПАНСИОНАТ «ЛЕСНОЙ».

14 ЧАСОВ 15 МИНУТ

В зале ресторана висел, смешиваясь с табачным дымом, приглушенный гул голосов. Люди обедали, наслаждаясь отлично приготовленными блюдами. Впрочем, кто как. Господин Ивлев, к примеру, главным образом дегустировал спиртные напитки, причем, чтобы лучше распробовать, потреблял их сразу целыми стаканами. Периодически он приставал к насупленному подполковнику Королеву, предлагая составить ему компанию, но тот неизменно отказывался. Подполковник первым узнал неприятную новость насчет сломанного моста. С утра пораньше он, вспомнив о служебных обязанностях, решил потихоньку смотаться на работу, справедливо полагая, что президент АО «Тюльпан» с пьяных глаз даже не заметит его отсутствия. Добравшись до сломанного моста, единственного связующего звена между пансионатом «Лесной» и остальным миром, Иван Николаевич разразился такой отборной руганью, что Коля, личный шофер Ивлева, зажмурился от удовольствия и обратился во внимание, стараясь запомнить изощренные выражения, которыми намеревался блеснуть потом в компании друзей. В довершение всего зловредная стихия ухитрилась повредить телефонный кабель. Поэтому подполковник Королев и позвонить не мог в райотдел.

«Всему виной этот мудак! Дернул меня черт приехать с ним сюда!» – раздраженно думал он, без всякого аппетита ковыряя вилкой в тарелке.

– Ва-ня-а, др-руг! Давай по маленькой, – не отставал Геннадий Викторович. Подполковник брезгливо морщился.

Наташа со Светой неприязненно поглядывали друг на друга, так как час назад разругались из-за… Впрочем, не важно. Женщины при желании всегда найдут повод.

Николай Петрович Зубов мрачно слонялся по залу, подсчитывая возможные убытки из-за отсутствия новых постояльцев.

Студенты в ресторан не пришли, они остались у себя в номере зализывать моральные и физические раны.

Кручинин, Осипов и Леонтьев с аппетитом поедали вкусный обед. Правда, Степан время от времени с подозрением поглядывал на странного человека, сидевшего за соседним столиком.

На Алексея Романовича Черкасова действительно стоило посмотреть. Он весь осунулся, посерел. В уголках рта образовались глубокие морщины. В помутневших глазах вспыхивали безумные огоньки. Черкасову мерещилось, будто окружающие его люди и предметы колеблются, принимают странные очертания, да и вели они себя довольно подозрительно. К примеру, Николай Петрович неожиданно поднялся в воздух и начал, кривляясь, приплясывать под потолком. У сидящей неподалеку пожилой дамы отрос хвост с пушистой кисточкой, которым она обмахивалась, словно веером. Официант блеял, дробно стуча копытцами по полу. Кое-кто из отдыхающих смачно похрюкивал, пожирая обед.

Алексей Романович потряс головой. Наваждение исчезло. Черкасов облегченно вздохнул, но когда заглянул в свою тарелку, волосы у него на голове стали дыбом. Там вместо аппетитного, поджаристого бифштекса лежал кусок разложившейся плоти, покрытый белесыми червями, густо облепленный зелеными трупными мухами.

Глава фирмы «Олимп» дико закричал. Все удивленно обернулись в его сторону. В зале воцарилась гробовая тишина.

– Вам плохо? – участливо спросил подоспевший Николай Петрович. Черкасов поднял затуманенные глаза.

– Плохо ли мне? – с ненавистью процедил он. – Конечно, плохо! Почему вы кормите людей такой гадостью?!

Хозяин пансионата на миг онемел от изумления, но сразу взял себя в руки. Клиент солидный, платит хорошо, значит, имеет право покапризничать.

– Сейчас заменим, один момент! – сияя дежурной улыбкой, затараторил он.

– Да уж пожалуйста!

Бифштекс унесли. Зубов лично отправился на кухню и дал повару указание: в рекордно короткий срок приготовить что-нибудь из ряда вон выходящее, могущее удовлетворить самого избалованного гурмана. Повар послушно засеменил к плите.

– Оборзел барыга хренов, – не понижая голоса, сказал Осипов товарищам, характеризуя поведение Черкасова. Постепенно все отдыхающие, кроме Черкасова, забыв об инциденте, вернулись к прерванной трапезе. Кое-кто разбавлял ее солидными дозами горячительного. Некоторые рассказывали друг другу анекдоты.

– Слушай, Гриша, хохму: генерал просыпается после жуткого перепоя, смотрит – адъютант его китель стирает. «Боже мой, – думает генерал, – наверное, облевался! Надо что-то придумать, дабы не уронить престиж». Подзывает адъютанта. «Знаешь, какая беда со мной случилась? Иду вчера по части, вдруг откуда ни возьмись подбегает пьяный лейтенант и всего меня облевал. Ну, я ему десять суток ареста объявил!» – «Мало, товарищ генерал! Этот гад вам еще и в штаны нагадил!..»

– Ха-ха-ха, ну уморил! Молодец! Теперь я. В кабинет врача входит трясущийся пациент и сразу же агрессивно заявляет: «Только не говорите, что я много пью!» – «Ну что вы, – спокойно отвечает врач, – просто вы мало закусываете!»

– Гы-гы-гы! Класс! Кстати, давай по маленькой?!

– Единогласно!

Алексей Романович Черкасов постепенно успокоился, и ему стало стыдно за свое недавнее поведение: «Нужно было сказать как-то повежливее, мол, извините, господин Зубов, но мне сегодня почему-то не хочется мяса. Принесите лучше рыбу или просто овощи. Разве он виноват, что повар занимается вредительством! Странно, почему другие посетители ресторана не замечают, какую гадость едят? Привыкли, наверное! Вон у той женщины, к примеру, на тарелке голова дохлой кошки, а она ее преспокойно кушает! Воображает небось, дура, что это мороженое!» Черкасов почувствовал острый приступ тошноты, торопливо вышел в туалет и вывернул в унитаз содержимое желудка. Немного полегчало. Он попил холодной воды из-под крана, сполоснул лицо, причесался и, прислонясь спиной к кафельной стене, закурил сигарету…

Между тем повар тужился изобрести «что-нибудь из ряда вон выходящее». На ум приходили цитаты из книги Гиляровского «Москва и москвичи», где со смаком описывались блюда, подаваемые в трактирах и ресторанах дореволюционной России. «Огромная кулебяка с начинкой в двенадцать ярусов, где было все, начиная от слоя налимьей печенки и кончая слоем костяных мозгов в черном масле»… «солянка из почек с расстегаями, а потом жареный поросенок» и т. д.

К сожалению, в настоящий момент у повара не было ни времени, ни средств для приготовления подобных кушаний. Он в раздумье почесал затылок, махнул рукой и принялся готовить то, что был в состоянии: очистил от костей судака и нарезал кусками, уложил их на овальное железное блюдо, добавив сметанного соуса. Сверху положил жареный лук, грибы, дольки вареных яиц, а вокруг поместил ломтики жареного картофеля (благо и первое, и второе, и третье, и четвертое имелось на кухне уже в готовом виде). Затем полил сверху оставшимся сметанным соусом, посыпал тертым сыром и сухарями, сбрызнул маслом и поставил в духовку…

«Надеюсь, теперь он останется доволен», – утирая пот со лба, подумал повар.

Выкурив подряд три сигареты, Черкасов вернулся в зал и с удивлением заметил: теперь люди едят вполне нормальную пищу. Никакой тухлятины!..

«Мама родная! – подумал Алексей Романович. – Похоже, у меня была галлюцинация. Очень странно! У нас в роду, насколько помню, ни одного сумасшедшего! Неужели я рехнулся?» Он покрылся с ног до головы холодным потом, руки затряслись, в горле пересохло. Черкасов схватил со стола бутылку минеральной воды и выпил залпом прямо из горлышка.

Пьяный в лоскуты Ивлев удивленно уставился на него.

– Ни х-х-хрена с-себе, – пробормотал Геннадий Викторович, утробно икая. – В-воду пьет! Д-дурак!

Прошло некоторое время. Рыба в духовке поспела. Повар удовлетворенно оглядел дело рук своих, полил топленым маслом, присыпал зеленью и передал официанту. Тот заторопился в зал, памятуя строгий наказ Николая Петровича: обслужить в лучшем виде.

– Думаю, вам понравится, – вкрадчиво промурлыкал он, ставя блюдо на стол перед Черкасовым.

Глава фирмы «Олимп» глянул, истошно завопил и выбежал из ресторана. Вместо рыбы, запеченной по-московски, Алексей Романович увидел полусгнившую человеческую руку…

– Больной какой-то, – пожала плечиками Наташа.

– В-ваня! Давай по этому поводу тяпнем! – незамедлительно предложил Ивлев Королеву…

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ. ПАНСИОНАТ «ЛЕСНОЙ».

17 ЧАСОВ 45 МИНУТ

– Проклятый ветер! Он меня обанкротит! – ругался Николай Петрович Зубов, расхаживая из угла в угол, как тигр в клетке. Он с супругой жил здесь же, в трехкомнатном, оборудованном всеми удобствами номере. – А строители тоже хороши! Не могли нормальный мост построить! Сволочи!

Зинаида Дмитриевна Зубова, полная тридцатилетняя женщина, томно возлежала на диване, наблюдая за мужем с ленивым интересом.

– И в придачу псих этот свалился мне на голову, – продолжал бушевать Николай Петрович.

Неожиданно послышался стук в дверь. Чертыхнувшись, Зубов отворил и замер в удивлении. На пороге стоял Черкасов.

Выглядел Алексей Романович ужасно: всклокоченные волосы, бледное до голубизны лицо, дикий взгляд.

– Что вам угодно? – опомнился хозяин пансионата, с трудом натягивая на физиономию приветливое выражение.

– Я уезжаю, – прохрипел Черкасов. – Не могу больше!

– Вы хотите получить деньги за неизрасходованные дни? – догадался Зубов (оплата здесь всегда производилась вперед. Народ-то разный попадается. Вернее, жулье сплошное! Поживет, а потом смоется, не заплатив). – К сожалению, это невозможно…

– Да оставьте их себе, – устало отмахнулся Черкасов. – Просто я…

– Невозможно по другой причине, уважаемый э-э-э… Уважаемый господин! Ночью был сильный ветер, он сломал дерево, которое, в свою очередь, разрушило мост через реку, а другой дороги нет! Мне очень жаль!

Черкасов ошалело поглядел на Зубова, тяжело вздохнул и, резко развернувшись, зашагал прочь.

– Псих ненормальный, – убежденно сказала Зинаида Дмитриевна. – Зачем ты вообще сюда таких пускаешь! Пусть для начала справку от врача предъявляют!

– Деньги не пахнут, – философски изрек Николай Петрович. – Не лезь в дела, в которых ничего не понимаешь!

Глава 4

ПОНЕДЕЛЬНИК, 9 ОКТЯБРЯ 1995 Г.

ПАНСИОНАТ «ЛЕСНОЙ».

ВТОРОЙ ДЕНЬ ПОЛНОЛУНИЯ. 3 ЧАСА НОЧИ

Этой ночью Черкасов не рискнул ложиться спать, опасаясь вновь увидеть горбатого карлика, внушавшего ему животный ужас. Однако уловка не сработала. Сперва вроде все было нормально, но после полуночи начали происходить странные вещи.

У журнального столика выросли мохнатые крылья, и он закружился под потолком, мерзко хихикая. Кровать стала приплясывать на месте, высоко вскидывая деревянные ножки. Перепуганный Алексей Романович хотел убежать из номера, но дверь бесследно исчезла. Его окружали сплошные ровные стены. Тогда глава фирмы «Олимп» уселся на пол и горько заплакал. Кто-то за спиной издевательски захохотал. Черкасов резко обернулся. Из зеркала на него смотрела глумливая, неописуемо отвратительная физиономия.

– Салют, придурок, – сказала рожа. – Спорим, не догонишь?

Алексей Романович попытался ухватить чудовище за длинный нос, но оно ловко увернулось.

– Не догонишь! Не догонишь! – издевался скрипучий голос.

Страх придал Черкасову мужества, и он ринулся прямо в зеркало. Появилось ощущение полета, затем сильная боль во всем теле от удара о землю. Немного опомнившись, он огляделся и понял, что сидит у подножия черного замка, на кроваво-красной траве. В отдалении кривлялась рожа.

– Чего же ты расселся, – верещала она. – Иди ко мне! Иди!

Черкасов пошарил руками по земле, нашел тяжелый железный лом и двинулся по направлению к монстру. Тот попятился скуля, но почему-то не убежал. Приблизившись на достаточное расстояние, Алексей Романович широко размахнулся и нанес удар…

* * *

Начиная со вчерашнего вечера Мамая преследовало хроническое невезение: сперва повар, обозленный капризами Черкасова, отвел на Мамае душу, обругав пса последними словами, затем хозяин пансионата пнул его ногой, пробормотав сквозь зубы: «Осточертела мне эта проклятая дворняга!» – потом Дима Разумовский запустил из окна пустой бутылкой. Поэтому Мамай, пес от природы впечатлительный, страдал бессонницей, бродя по двору взад-вперед и жалобно поскуливая. Высоко в небе зловеще сияла белесая луна. Деревья в лесу сгрудились угрюмой, недоброй толпой, словно собираясь кого-то линчевать. Слабенький ветерок воровато шелестел опавшей листвой. Мамаю хотелось горестно завыть, но он сдерживался, понимая, что таким образом накличет на свою голову новые неприятности. Внезапно пес замер, насторожился. На втором этаже распахнулось окно, и оттуда вывалилась темная фигура. Некоторое время человек сидел на земле, напряженно уставившись куда-то вдаль, потом направился к нему, к Мамаю. Пес на всякий случай завилял хвостом, заскулил, как бы говоря: я не кусачий, хороший, ласковый.

Последнее, что увидел Мамай, – блеснувший в лунных лучах железный лом. Затем голова взорвалась от боли, и он полетел в бездонную черную пропасть.

* * *

– Вот тебе, сволочь! Получи! Мало?! На еще! Будешь знать, как из зеркала дразниться! – приговаривал Черкасов, обрушивая на чудовище удар за ударом. Лишь когда оно превратилось в кровавое месиво, Алексей Романович успокоился, вернулся в номер и прилег на кровать. Спустя несколько минут глава фирмы «Олимп» крепко спал…

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ. ПАНСИОНАТ «ЛЕСНОЙ».

8 ЧАСОВ УТРА

– Господи! Какой ужас!.. Кому это понадобилось?! Бедная собака! Мерзавцы! – доносились со двора возмущенные голоса. Лениво потягиваясь, Осипов выглянул в окно. Несколько человек из числа постояльцев столпились вокруг останков несчастного Мамая. Немного в отдалении стоял повар. На глазах его блестели слезы.

– Что случилось? – спросил Леонтьев, не поднимаясь с кровати.

– Собаку кто-то убил, вернее, растерзал! Смотреть противно!

– Падлы! – резюмировал Кручинин, затягиваясь сигаретой. – Сейчас не народ пошел, а сплошное зверье!

Глеб молчал, о чем-то напряженно размышляя.

– Так я и думал! – выдал наконец он. – Начинается!

– Что именно? – поинтересовался Осипов.

– Начинает сказываться воздействие полнолуния! Кто-то из живущих здесь людей находится под сильным влиянием дьявола. Собака – только начало. Дальше будет хуже…

Осипов в ответ скептически усмехнулся, а Кручинин выразительно покрутил пальцем возле виска.

* * *

В это самое время Алексей Романович Черкасов тоже наблюдал из окна за происходящими во дворе событиями.

На губах коммерсанта застыла злорадная усмешка. Ишь как всполошились, гады! Нельзя ведь безнаказанно издеваться над человеком, не давать ему спать, кормить тухлятиной! Может, поумнеют?! Хотелось бы надеяться! Вон тот хвостатый с копытами в белом колпаке явно расстроен! Плачет! Хи-хи-хи! Посмотрим, что подадут на завтрак, и если это опять окажется кусок мертвечины, то придется преподать им новый урок…

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ. ПАНСИОНАТ «ЛЕСНОЙ».

10 ЧАСОВ УТРА

После завтрака Степан решил прогуляться. Погода сегодня выдалась хорошая, ясная. Прохладный воздух приятно освежал легкие. Выйдя со двора пансионата, Осипов углубился в лес. Под ногами пружинил толстый слой опавшей разноцветной листвы. Было тихо, спокойно. Степан неторопливо шагал куда глаза глядят. Только теперь он понял, чего ему не хватало в Москве: уединения, тишины и свежего воздуха. Вспомнилась нервная, выматывающая работа, сквалыжная харя директора фирмы, разгильдяи-подчиненные. «Жидовская морда» только и думает, как деньги зажать, а обормоты-охранники регулярно дают ему для этого прекрасные поводы: то напьются на работе, то проворуются… Осипов горестно вздохнул… Или уйти в банду к Крутому? Тот давно зовет. Нервотрепки там, конечно, не меньше, если не больше, зато отношения с коммерсантами в корне другие. На охранника барыга смотрит как на своего слугу, а перед бандитами на цырлах скачет. Боится, падла!..

Осипов присел на толстое поваленное дерево, закурил сигарету. Тонкие сизые струйки дыма причудливо перевивались в прозрачном воздухе. Погруженный в свои мысли, Степан не услышал крадущихся шагов за спиной…

* * *

За завтраком Черкасов понял – чудовища не образумились, продолжают строить козни! На принесенной ему тарелке лежал здоровенный кусок кала, а официант наглым образом уверял, будто это яичница с ветчиной. Вместо кофе подали кошачью мочу. Но Алексей Романович сдержался, не выразил возмущения. Пусть чудовища думают, что он смирился с их подлостями! Пусть! Тогда легче будет нанести удар, а начнешь скандалить – злодеи насторожатся, приготовятся к отпору. Поэтому Черкасов сделал вид, будто ничего особенного не случилось, даже вымученно улыбнулся официанту, а когда тот отошел, потихоньку выбросил содержимое тарелки под стол. Потом он обратил внимание на одного из монстров, сидевшего неподалеку. Тот выглядел на редкость мерзопакостно: плоская, как блин, рожа покрыта густой шерстью, с красными глазами, маленькими кривыми рожками и свиным пятачком вместо носа. Смачно чавкая, страшилище поедало яичницу: вкусно пахнущую, с аппетитными ломтиками поджаренной ветчины! Алексея Романовича захлестнула волна возмущения. Этот урод жрет натуральный продукт, а ему, главе фирмы «Олимп», приносят кусок говна?! Ну уж нет! Так дело не пойдет! Страшилище облизало гнусную физиономию длинным тонким языком.

Черкасов затрясся от ненависти.

– Подлец! Скотина! Ты мне за все заплатишь, – хрипло шептал он.

После завтрака монстр наскоро переговорил с двумя своими приятелями (не менее пакостными на вид) и неторопливо двинулся к выходу. Алексей Романович осторожно проследовал за ним. «Свиное рыло» зашел на минуту в номер, надел кожаную куртку, усеянную ядовитыми желтыми шипами, и направился в лес. Черкасов крался по пятам, выжидая удобного момента. В руках он крепко сжимал подобранную по дороге увесистую палку. Наконец урод уселся на поваленное дерево, закурил сигарету. Алексей Романович широко размахнулся и нанес первый удар, второй, третий… Внезапно он замер… Неподалеку слышались голоса… Вычислили, сволочи! Спешат на помощь! Одному со всеми не справиться! Придется потерпеть… Злобно оскалившись, глава фирмы «Олимп» шмыгнул в кусты…

* * *

Голова разламывалась от боли. Виски стянуло свинцовым обручем. В затылке пульсировала кровь. Вдобавок его всего трясло. С трудом открыв глаза и кое-как сфокусировав взгляд, Степан понял причину тряски – рука Кручинина.

– Ну наконец-то! – облегченно улыбнулся Николай. – Как себя чувствуешь?

Осипов промычал нечто неразборчивое.

– Понятно, – нахмурился стоявший рядом Леонтьев. – Здорово его уделали! Говорить не может!

Они с Крутым отправились искать Осипова, так как Степан по рассеянности утащил с собой ключ от номера. Всю дорогу Кручинин яростно материл «раздолбая Степку», но, увидев, в каком тот состоянии, подавился руганью. Степан лежал на спине, обратив к небу залитое кровью лицо. Рядом валялась усеянная алыми брызгами суковатая дубина.

– Проклятые чурки! – зарычал Крутой, нимало не сомневаясь, что нападение на Степана – дело рук дагестанцев, обещавших отомстить. Оставив Осипова на попечение Глеба, он, держа наготове пистолет, обследовал ближайшие окрестности, но безрезультатно… В радиусе трехсот метров не было ни машин, ни людей. Вернувшись, Кручинин начал помогать Леонтьеву приводить в чувство Осипова. Наконец их труды увенчались успехом. Слабо застонав, Степан открыл глаза…

– Не может говорить! – повторил Глеб. – Вероятно, сильное сотрясение мозга. Нужно доставить его в больницу, а потом вернуться. И рассчитаться со сволочью, которая это сделала. – Они подняли товарища на руки и, пыхтя от напряжения, потащили к пансионату…

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ. ПАНСИОНАТ «ЛЕСНОЙ».

12 ЧАСОВ 35 МИНУТ

– Твою мать! – в очередной раз выругался Леонтьев, нервно комкая в кулаке сигарету. – Ума не приложу, как чурбаны сюда добрались, если мост сломан?!

Крутой неопределенно пожал плечами – черт их разберет! Может, через лес?

– Администраторша говорила, что там невозможно проехать, – возразил Глеб. – К тому же до ближайшей деревни не менее десяти километров. Здесь не Чечня! Вряд ли наши «орлы» в партизаны подались!

– Но больше некому!

– Откуда ты знаешь?! – прищурился Леонтьев. – Сейчас полнолуние, да не простое, а особое!

– Перестань пороть чушь! – рассердился Кручинин. – Задолбал своими суевериями!

– Полнолуние – не суеверие, а реальный факт, – начал было Леонтьев, но в этот момент послышался слабый голос Осипова:

– Ребята, что со мной случилось? Почему так башка трещит?

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ. ПАНСИОНАТ «ЛЕСНОЙ».

14 ЧАСОВ 00 МИНУТ

– Не получилось! Не получилось! Не получилось! – тоскливо бормотал Черкасов.

Он сидел на стуле возле окна, стиснув голову руками. В висках горячими молоточками стучала кровь. К горлу подкатывали приступы удушья. Глаза застилала мутная пелена. Обедать Алексей Романович не пошел.

– Зачем?! Все равно ничего, кроме тухлятины, мне не дадут! Чудовища специально сломали мост, чтобы не дать мне уехать, постепенно уморить голодом! Сговорились, паразиты!

Черкасов болезненно застонал. Они следят за каждым его шагом, ходят по пятам. Выхода нет! Хотя стоп, почему нет? Есть! Нужно объявить монстрам беспощадную войну. Только теперь он будет умнее и хитрее!

Вытряхнув на пол содержимое чемодана, Алексей Романович принялся сосредоточенно рыться в вещах. Вскоре он нашел то, что искал, – вязаную лыжную шапочку, захваченную из дома на случай холодов. Черкасов удовлетворенно улыбнулся. Оставался сущий пустяк – сделать прорези для глаз да подыскать подходящее оружие…

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ. ПАНСИОНАТ «ЛЕСНОЙ».

20 ЧАСОВ 45 МИНУТ

– Ты, Светка, мня ссем не увжаешь! И-ик!.. Я тя в люди – и-ик – вывел! Работу дал. Хр-тьфу! С-сука! – Вусмерть пьяный Ивлев сидел на кровати со спущенными штанами и набычившись глядел на Свету. Девушка кусала губы, с трудом сдерживая слезы. Час назад Геннадий Викторович решил заняться с ней сексом. Глава АО «Тюльпан» даже в трезвом виде не отличался могучей потенцией, а в пьяном так вообще никуда не годился. Однако возжаждавший любви коммерсант не желал принимать во внимание подобные мелочи. Пусть постарается, лахудра, возбудит босса!

Вообще-то господин Ивлев не был законченным мерзавцем и в нормальном состоянии обладал некоторыми хорошими качествами, однако запой в сочетании с полнолунием сделали свое дело. Несчастная Света, задыхаясь от отвращения, старалась вовсю, но безрезультатно. С таким же успехом она могла ласкать соломенное чучело…

– Дай выпить! – рявкнул Геннадий Викторович, давясь отрыжкой.

Девушка поспешно протянула шефу полупустую бутылку «Наполеона».

– Шалава хренова, – отблагодарил ее господин Ивлев и жадно присосался к горлышку. Сделав несколько глотков, он поперхнулся, закашлялся и вывернул на пол содержимое желудка.

– Уб-бирай жив-в-во! – распорядился коммерсант, откинулся на подушку и через пару секунд громко захрапел.

Захлебываясь рыданиями, Света выскочила в коридор.

«Зачем я связалась с этим скотом?! – в отчаянии думала она. – Никакие деньги не окупят подобных унижений!»

Чтобы хоть немного успокоиться, отдохнуть от мерзкой, опухшей физиономии Геннадия Викторовича, девушка решила прогуляться. Осторожно вернувшись в номер, она накинула плащ и тихонько прикрыла за собой дверь…

* * *

«Ну наконец-то! Чудовище вылезло из берлоги. Хи-хи-хи! Иди же! Иди сюда!»

Притаившийся в кустах Черкасов внимательно наблюдал за выходом из пансионата. Лицо его закрывала вязаная лыжная шапочка с прорезями для глаз. Рука крепко сжимала украденный на кухне нож. Алексей Романович сидел в засаде давно, порядком замерз и устал, но сейчас в предвкушении расправы с одним из зловредных монстров глава фирмы «Олимп» заметно оживился. Исчез озноб, в тело вернулись силы. Черкасов даже вспотел от возбуждения. До чего отвратительное чудовище: покрытое зеленой слизью, на тонких кривых мохнатых ножках, с огромной головой и выпученными глазами цвета протухшего мяса! Самка, кстати! Небось мамаша горбатого карлика, являвшегося недавно во сне! Похожи! С-с-сво-о-лочи!..

Чудовище не оборачиваясь шагало в глубь леса. Временами оно отвратительно повизгивало, вздрагивая дряблыми плечами. «Собирается откладывать яйца! – осенило Алексея Романовича. – Десяток за раз! Через два дня из них вылупятся новые уроды, еще страшнее теперешних! Этого нельзя допустить!» Перехватив поудобнее нож, Черкасов приготовился к нападению…

* * *

Света шла в глубь леса не разбирая дороги. Девушку знобило. Из глаз непрерывно текли слезы.

«Господи! Какая я дура! – всхлипывая, шептала она. – Лучше посудомойкой работать, уборщицей, бутылки пустые собирать, чем терпеть выкрутасы этой грязной свиньи!»

Высоко в темном небе сиял серебряный диск луны. Корявые ветви голых деревьев угрожающе нависали над головой. Девушка остановилась на маленькой, окруженной густыми зарослями кустарника полянке и принялась шарить рукой в сумочке, разыскивая носовой платок. Неожиданно сзади послышался подозрительный шорох. Света хотела обернуться, но не успела. Пятерня в кожаной перчатке зажала рот, а тело под левой лопаткой пронзила острая боль. Смерть наступила мгновенно…

* * *

– …Еще! …Еще! Получай, гадина! Не нравится?! Да?! – истерично вопил Алексей Романович, кромсая ножом мертвое чудовище. Во все стороны брызгала кровь грязно-желтого цвета, чавкала разрезаемая плоть. Наконец глава фирмы «Олимп» успокоился и жадно облизнул пересохшие губы. Все! Одним монстром меньше! Теперь надо разыскать какую-нибудь лужу, умыться, привести в порядок одежду. Остальные злодеи не должны его ни в чем заподозрить!

Глава 5

ВТОРНИК, 10 ОКТЯБРЯ 1995 Г.

ПАНСИОНАТ «ЛЕСНОЙ».

ТРЕТИЙ ДЕНЬ ПОЛНОЛУНИЯ.

6 ЧАСОВ УТРА

– Иван! Ну проснись же! Проснись, пожалуйста! – испуганная, растрепанная Наташа трясла подполковника Королева за плечи.

Иван Николаевич заворочался, выругался спросонья и неохотно открыл глаза.

– Чего тебе? – хмуро спросил он.

– Света пропала.

– Чепуха! – Начальник Н-ского РОВД попытался повернуться лицом к стене, но Наташа вцепилась в него словно клещ.

– Светы нет в пансионате со вчерашнего вечера! – плача, закричала девушка. – Я пять минут назад заходила к ней в номер, но там только пьяный Ивлев…

Окончательно проснувшийся Королев уселся на кровати, растирая ладонями помятое лицо.

– Отсюда невозможно уехать! – растерянно сказал он. – Мост сломан, а другой дороги нет.

– И тем не менее Света пропала! Мне кажется, с ней случилось несчастье! – Наташа громко зарыдала.

– Перестань ныть! – раздраженно крикнул подполковник. – Сейчас разберемся. Нечего панику устраивать!

Вместе с тем под сердцем у него появился неприятный холодок, как всегда бывало в предчувствии беды, а предчувствия почти никогда не обманывали Ивана Николаевича.

Немного помедлив, он натянул тренировочный костюм и вышел в коридор…

Геннадий Викторович Ивлев глухо стонал, распластавшись на постели. Зверское похмелье выворачивало душу наизнанку, ватное тело почти не слушалось, голова трещала. В комнате воняло блевотиной, окурками и винным перегаром.

– Светка, сука! Где тебя черти носят! – хрипел глава АО «Тюльпан». – Нет бы принести мне шампанского! Вот сдохну, и это будет на твоей совести!

Дверь со скрипом отворилась. В номер вошел мрачный как туча Королев.

– Ваня, друг! – вяло обрадовался Геннадий Викторович. – Опохмелиться хочу, сил нет! Ты случайно не знаешь, куда Светка запропастилась?!

– Я тебя хотел об этом спросить!

– Что? – Удивленный Ивлев даже забыл на время о своем скверном самочувствии. – Что ты имеешь в виду?

– По словам Наташи, Светы нет в пансионате со вчерашнего вечера! Мост через реку сломан. Уехать она не могла…

– Хахаля небось завела, – скривился глава АО «Тюльпан». – Здесь полно молодых кобелей! Объявится, шалава! Никуда не денется!

– Перестань валять дурака! – тихо, угрожающе прошипел подполковник. – В пансионате девушки нет! Я проверил!

– То есть как нет? – потерянно пробормотал Геннадий Викторович. – Почему?

– Вы не ссорились вчера?

– Не помню! – искренне ответил Ивлев. – Правда, не помню!..

* * *

К десяти часам утра, опросив часть отдыхающих и обслуживающий персонал, подполковник Королев выяснил следующее: вчера около девяти вечера девушку видели выходящей из пансионата. С ней никого не было. Света направилась в сторону леса. Алиби господина Ивлева, которого Иван Николаевич уже начинал потихоньку подозревать в убийстве любовницы, полностью подтвердилось: в начале десятого глава АО «Тюльпан» выполз на четвереньках в коридор, разразился неразборчивой бранью и уткнулся носом в ковер, после чего совместными усилиями повара и двух горничных был доставлен обратно в номер. Тогда Королев вместе с несколькими добровольцами, в число которых вошел и Леонтьев, отправился на поиски…

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ. ПАНСИОНАТ «ЛЕСНОЙ».

12 ЧАСОВ 30 МИНУТ

– Кошмар! Не могу поверить! Кому понадобилось убивать девчонку?! – уже третий раз за утро спросил Осипов. Сегодня Степан чувствовал себя значительно лучше, восстановилась нормальная речь, почти исчезли приступы головокружения. Он лежал на кровати, нервно затягиваясь сигаретой. – Ну ладно, меня могли отметелить чурки, хотя и непонятно, откуда они взялись, но при чем здесь девчонка?

Леонтьев, видевший собственными глазами растерзанный труп Светы, угрюмо промолчал. Кручинин застыл у окна, прижав лоб к холодному стеклу.

– Сидим тут словно в мышеловке, – продолжал возмущаться Степан, – а в окрестностях бродят убийцы-маньяки…

– Или один маньяк! – тихо поправил Леонтьев.

– Что-о?! – удивленно вскинулись оба его приятеля. – Ты о чем?

– По-моему, мы зря подозревали дагестанцев. Тут орудует кто-то другой! Нутром чую!

– Пожалуй, ты прав, – спустя пару минут задумчиво протянул Крутой. – И мне так кажется. Помнишь, Глеб, прыщавого недоноска, который прицепился к той телке и получил от тебя по морде? Думается, это он и есть! Мерзкая рожа! Сексуально озабоченный ублюдок!

– Наверняка снова пытался ее трахнуть, а когда не получилось – убил!

– А меня тоже он? – поинтересовался Степан.

– Естественно! Отомстил! Ведь вы с Глебом друзья. Нужно допросить его с пристрастием!

Леонтьев с сомнением покачал головой, но ничего не сказал…

* * *

Дима Разумовский и Валерий Авдотьев пребывали в состоянии глубокой депрессии. С самого начала отдыха их преследовали неудачи.

Валера терзался уязвленным самолюбием, а Дима неудовлетворенной похотью. Вчера вечером они крепко напились с горя, проснулись поздно, основательно опохмелились и потому ничего не знали о разыгравшейся в окрестностях пансионата трагедии. Студенты понурившись сидели за столом и механически глотали коньяк. Неожиданно дверь затряслась под мощными ударами. Отворив, Авдотьев невольно отшатнулся: на пороге стоял белый от ярости Кручинин на пару с Осиповым (Леонтьев отказался принимать участие в карательной экспедиции).

– Падлы сраные! – прорычал Крутой, заходя в номер. – Кишки выпущу!

Произнеся эти слова, он извлек из-за пазухи «ТТ».

– В чем де… – начал Валера, но договорить не успел. Удар рукояткой пистолета по темени привел его в состояние гроги[9].

– Колись по-быстрому, пидор! – рявкнул Николай в лицо ошалевшему Диме.

– В че-ем? – проблеял Разумовский, трясясь от страха.

– У мальчика склероз! – ехидно заметил Осипов. – Придется освежить ему память!

Сильным толчком в грудь Кручинин швырнул Диму в близстоящее кресло. Затем вытащил из кармана целлофановый пакет.

– Степа, подержи ему ручонки! – ухмыльнулся Николай, натягивая студенту на голову пакет и стягивая его на шее так, чтобы прекратить доступ воздуха…

* * *

В это самое время подполковник Королев беседовал с Николаем Петровичем Зубовым. Разговор происходил в номере последнего. Зинаиду Дмитриевну отправили на кухню, дабы не путалась под ногами и не лезла с дурацкими советами.

Зубов расхаживал взад-вперед по комнате, а Королев курил одну сигарету за другой, временами гулко кашляя. Под потолком плавали облака сизого дыма. В пепельнице скопилась груда окурков.

– Мне нужно обязательно выбраться отсюда, – вероятно, в десятый раз повторил Иван Николаевич.

Зубов бессильно развел руками:

– Что я могу поделать? Телефон и то не работает!

– Хоть бы лодка была! – в отчаянии треснул кулаком по столу подполковник.

– Лодка? – насторожился Николай Петрович. – Одну минутку! Господи, как я мог забыть? Ну конечно же, у меня есть надувная!..

Через час, кряхтя под тяжестью огромного тюка, они вышли из пансионата и двинулись в сторону реки…

* * *

«Чудовища обнаружили труп своей самки! Всполошились, гады! Перепугались! Будете знать, как издеваться над человеком!» Алексей Романович Черкасов довольно захихикал, но сразу же помрачнел. Жутко хотелось есть, а монстры, несмотря на полученный ими недавно урок, продолжали кормить его всякой гадостью. Утром Черкасов пошел было в ресторан, но на полпути резко повернул обратно. Из кухни несло тошнотворной вонью разлагающихся трупов. Вспомнив об этом, Алексей Романович позеленел от ярости, до боли стиснул кулаки.

«Хорошо же! – с ненавистью подумал он. – Я вам устрою Варфоломеевскую ночь!»

Неожиданно глава фирмы «Олимп» замер, прислушался. Из коридора доносились голоса.

– Вы уверены, что переберетесь через реку, Иван Николаевич?

– Конечно, только бы лодка не протекла! Про нас, похоже, забыли. Сейчас всем все до лампочки. Сломан мост, и ладно, никого это не волнует! Сволочи!

– Точно, точно! Совсем распустился народ!

– Кстати, Николай Петрович, помогите дотащить лодку до реки. Одному тяжело, а дальше я сам!

– Конечно, о чем речь.

– До моего возвращения труп не трогайте и, главное, не допускайте туда любопытных, иначе все улики затопчут!

– Да кому охота глядеть на такую страсть?

– Мало ли…

Послышались удаляющиеся шаги. Черкасов напрягся. Монстры хотят вызвать подмогу, целую толпу уродов, покрытых зеленой слизью, со слюнявыми пастями, полными длинных острых зубов. «Не получится, голубчики! Напрасно надеетесь! Хи-хи-хи!»

Алексей Романович сунул за пояс нож, накинул куртку и с независимым видом вышел из номера…

* * *

В ослепительно голубом, покрытом редкими пушистыми облачками небе ярко светило солнце. В воздухе пахло свежестью и прелыми листьями. От реки несло прохладой. Опустив тяжелую ношу на берег, Зубов с Королевым одновременно вытащили сигареты. Перекурить на прощание.

– Вернусь примерно через четыре часа, – сказал подполковник Королев, выпуская изо рта тонкую струйку дыма. – Приглядывайте внимательно за местом преступления. Стоп, – вдруг насторожился он. – Кто это такой?

– А-а! – улыбнулся Зубов, узнав Черкасова. – Один из отдыхающих.

– Отличная погодка, не правда ли? – мертвым голосом сказал Алексей Романович, целеустремленно направляясь к Королеву.

Почуяв неладное, Иван Николаевич потянулся за пистолетом, однако достать оружие не успел. Последнее, что увидел в земной жизни начальник Н-ского РОВД, – ослепительный блеск огромного кухонного ножа…

* * *

Глава фирмы «Олимп» пребывал на седьмом небе от счастья. Операция прошла на редкость удачно. Чудовища ничего не заподозрили до самого последнего момента. Они по-прежнему считали его безмозглым болваном. Прекрасно! Пусть считают! Тем удобнее будет их уничтожать! До реки Черкасов добрался раньше монстров и затаился в кустах, дожидаясь удобного случая. Конечно, он мог убить уродов по дороге, но у воды лучше. Мертвые тела нужно утопить, чтобы остальные не подняли раньше времени тревогу. В качестве первой жертвы Алексей Романович выбрал толстое чудовище с синей пупырчатой головой на кривой шее и огромным количеством тонких паучьих лапок. Правда, под конец страшилище почуяло неладное, потянулось за оружием, однако Черкасов оказался проворнее. Когда оно свалилось на землю, булькая кровью из перерезанного горла, второе чудовище бросилось наутек, да не тут-то было! Алексей Романович настиг его в два прыжка, сбил с ног, уселся сверху и, рыча от удовольствия, несколько раз подряд вонзил нож в дряблое бледно-розовое туловище. Издав страшный вопль, монстр издох. Черкасов сбросил трупы в реку, тщательно умылся, почистил одежду, надежно спрятал лодку в кустах и, никем не замеченный, вернулся в пансионат. Зайдя в свой номер, он улегся на кровать, закурил сигарету. Теперь его положение стало значительно лучше, нежели раньше. Алексей Романович любовно погладил конфискованный у убитого урода «макаров», кровожадно улыбнулся и принялся неторопливо обдумывать план дальнейших действий…

* * *

– Но если студенты ни при чем, тогда кто, черт возьми?! – раздраженно воскликнул Крутой, пиная ногой некстати подвернувшийся стул. Осипов в недоумении развел руками. Разумовского допрашивали по всем правилам: надевали на голову целлофановый пакет, били по почкам, выкручивали руки. Дима орал благим матом, но упорно не желал сознаться в убийстве.

– Прекратите мучить парня, мудаки! – прервал отвратительную процедуру внезапно появившийся Леонтьев. – Я навел справки у обитателей соседних номеров. Ребята весь вечер пьянствовали и никуда не выходили. Пошли отсюда, следователи хреновы!

Осипов потерял дар речи, а Крутой, надо сказать, порядком сконфуженный, обещал Разумовскому поставить ящик шампанского, дабы возместить моральный ущерб. Не слушая возражений, он тут же сходил в ресторан и принес не один ящик, а два.

Второй предназначался для него самого, ну и для друзей, разумеется… Приняв на грудь без малого две бутылки, он не успокоился, а пришел в еще большее волнение. Было видно, что Крутой порядком напуган. Николай непрерывно расхаживал из угла в угол. Леонтьев остановившимися глазами уставился в окно. Казалось, он о чем-то напряженно размышляет.

– Ума не приложу! – наконец сказал Глеб. – Но чует сердце: эта сволочь где-то рядом! Убийца – один из живущих в пансионате…

– Я слышал, скоро должны приехать менты, – заметил Степан. – Надеюсь, они разберутся!

– Надейся, придурок, надейся! – ехидно усмехнулся Крутой. – С Чикатило вон двенадцать лет разбирались…

– Здесь все гораздо проще, – вступился за Осипова Глеб. – Круг подозреваемых узок, найти убийцу несложно…

– Е-мое, – вдруг схватился за голову Степан. – Как я мог забыть?!

Кручинин с Леонтьевым удивленно посмотрели в его сторону.

– Позавчера в ресторане один тип вел себя очень странно, – пояснил Осипов. – Производил впечатление ненормального. Возможно, это он убил девчонку и собаку…

– Кто?! – насторожился Кручинин. – Покажи!

– Ну нет! – безапелляционно отрезал Степан. – Сперва я сам его проверю. Вдруг ошибка? А тебе, садюге, только дай волю! Замучаешь человека ни за что ни про что! Мне до сих пор стыдно за студентов!

– Да пошел ты, чистюля хренов! – окрысился Крутой, достал из ящика бутылку, открыл пробку и начал, давясь газами, хлебать из горлышка шампанское. Осипов надел куртку и, решительно отвергнув предложение Леонтьева отправиться вместе с ним, вышел из номера.

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ. ПАНСИОНАТ «ЛЕСНОЙ».

15 ЧАСОВ 50 МИНУТ

– С меня достаточно! – решительно заявил Разумовский, упаковывая чемодан. – Хочу домой! Отдых, называется! Не пансионат, а гадючье логово! Какие-то бандиты бьют нас по морде, пытают! В окрестностях бродит маньяк-убийца! Ты как знаешь, а я тут больше ни на минуту не задержусь…

– Мы не можем уехать, – слабым голосом воспротивился Авдотьев. – Мост сломан, через лес на машине не проедешь!

– Плевать я хотел на твою машину! – истерично взвизгнул Дима. – Засунь ее себе в задницу! Уйду пешком! Местный лес, в конце концов, не тайга. Не заблужусь!

Валера устало махнул рукой. После удара рукояткой пистолета по темени у него жутко болела голова, путались мысли, тошнило.

Тяжело вздохнув, Авдотьев прилег на кровать и повернулся лицом к стене. Спустя некоторое время громко хлопнула дверь.

– Идиот, – пробормотал Валера, проваливаясь в тяжелый, насыщенный кошмарами сон…

* * *

Теперь Черкасов называл себя Зорро. Держа наготове нож, он бесшумно крался вслед за чудовищем, направляющимся в глубь леса. Зорро знал – на него возложена великая миссия и он не имеет права покинуть пансионат, пока не уничтожит всех монстров до единого. Понимание этого пришло как-то само по себе, даже не во сне. Кроме того, у Зорро появился невидимый друг. Его звали Ки-ки[10].

– Когда же, когда? – вопрошал Алексей Романович.

– Потерпи немного, – отвечал Ки-ки. – Пусть отойдет подальше.

Черкасов скрепя сердце подчинялся и продолжал упорно преследовать чудовище, ожидая команды от невидимого друга. Главу фирмы «Олимп» трясло, на лбу выступал холодный пот, в уголках рта пузырилась пена. Зорро не терпелось насладиться агонией врага, полюбоваться предсмертными судорогами.

Чудовище не останавливалось, не подозревало о приближающемся заслуженном возмездии.

В одной из лап оно держало полуистлевший деревянный сундук, от которого за версту разило падалью.

– Пора! – неожиданно сказал Ки-ки.

Радостно ухмыльнувшись, Черкасов натянул на лицо лыжную шапочку с прорезью для глаз, любовно погладил острое лезвие ножа и, издав боевой клич, выскочил на тропинку…

* * *

По мере удаления от пансионата Дима Разумовский постепенно начинал понимать, что совершил большую ошибку, отправившись в путь один. В лесу было тихо, как на кладбище. Зловеще шуршала под ногами опавшая листва, иногда хрустела под подошвой сухая ветка. Студент невольно ежился, втискивая голову в плечи, мысленно проклиная тот день и час, когда решился на эту поездку. Как хорошо сейчас в Москве, в теплой уютной квартире, под крылышком у папы с мамой!

Разумовский всхлипнул. «Может, стоит вернуться обратно, отсидеться у себя в номере? Ведь мост рано или поздно починят! Вдруг где-то рядом в лесу прячется маньяк-убийца?» – цепенея от ужаса, подумал Дима. Похоже, силы тьмы прочитали его мысли. Громко затрещали кусты, послышался дикий звериный вопль, и на тропинку перед ним выскочил человек в черной маске. В руке он держал огромный блестящий нож.

– Кто вы-ы-ы? – едва не теряя сознание от страха, пролепетал Дима костенеющим языком.

– Зорро! – хрипло ответил незнакомец и бросился на студента…

* * *

– Напейся его крови! – приказал Ки-ки. – Это укрепит твои силы! Не бойся! Она сладкая!

Черкасов послушно стянул маску, полоснул растерзанное чудовище по сонной артерии и припал губами к теплому булькающему красному ручейку. Кровь действительно оказалась на редкость вкусной. Алексей Романович заурчал от удовольствия.

– Внимание, опасность! – неожиданно предупредил невидимый друг. – Приготовься, Зорро!

* * *

Осипов шагал в глубь леса не разбирая дороги. Сперва Степан тщательно обыскал весь пансионат, но подозрительного человека, привлекшего позавчера его внимание, не обнаружил. Тогда Осипов решил прогуляться, подышать свежим воздухом, обдумать не торопясь сложившуюся ситуацию. Теперь Степан почти не сомневался, что убийца – тот самый всклокоченный тип, так подозрительно ведший себя в ресторане. Вспомнились слова Леонтьева: «Именно на полнолуния приходится наибольшее количество убийств… Сумасшедшие в дурдомах начинают бесноваться… Черти веселятся… Ведьмы устраивают шабаши». «Насчет чертей, ведьм, конечно, ерунда, – подумал Осипов. – Но вот психи… Мужик в ресторане здорово напоминал помешанного. Вероятно, в связи с полнолунием у него началось обострение болезни, появилась жажда убийства. Тут нет ничего сверхъестественного, это просто…»

Страшный нечеловеческий крик прервал размышления Степана. Он замер, насторожился. Тело покрылось пупырышками озноба. Внизу живота появился неприятный холодок. До его слуха донеслись неразборчивые мольбы о помощи, прерываемые победным уханьем и улюлюканьем. Несколько секунд Осипов колебался, затем, переборов страх, побежал в том направлении, откуда доносились звуки. Торчащие из земли корявые корни деревьев цеплялись за ноги, голые ветки больно хлестали по лицу. Выскочив на небольшую полянку, Степан замер в шоке. Возле растерзанного тела студента стоял на четвереньках вампир и, сладострастно причмокивая, пил кровь, бьющую тонкой струйкой из перерезанного горла. Заметив Осипова, вампир медленно выпрямился, на физиономии расплылась глумливая ухмылка, в руке появился пистолет. Степан бросился на него, надеясь выбить оружие, но было поздно. Перед глазами сверкнуло яркое пламя, оглушительно грохнул выстрел, и от этого грохота разорвалась голова…

* * *

– Уходи быстрее, – посоветовал Ки-ки. – Сейчас появятся твои враги!

Зорро неохотно оторвался от трупа. По губам его струилась кровь, голова приятно кружилась, сердце трепетало от восторга. Почему он раньше не знал, до чего вкусна кровь чудовищ, до чего живительна, питательна?

– Благодарю тебя, о великий Ки-ки, – благоговейно прошептал глава фирмы «Олимп». Невидимый друг самодовольно усмехнулся.

– Иди, иди! – поторопил он. – Скоро мы с тобой снова отправимся на охоту!

Алексей Романович послушно скрылся в кустах.

* * *

– Слышал выстрел, Коля? – воскликнул Леонтьев.

– Да!

– Бежим в лес! Чует сердце, со Степаном случилась беда! Не забудь волыну!..

Осипова они опознали только по одежде да по татуировке на левой руке. Тупоносая пуля «макарова» превратила голову Степана в кровавое месиво. Рядом лежал зверски изуродованный труп студента.

– О Господи! – прошептал пораженный Кручинин. – Бедный Степка!

Леонтьев угрюмо молчал, внимательно вслушиваясь в лесные шорохи.

– Ты чего? – удивился Крутой.

– Тс-с-с! – прижал палец к губам Глеб. – Он где-то рядом!

Крутой напряг слух, но ничего подозрительного не услышал.

– Дай пистолет! – шепотом попросил Леонтьев.

Кручинин нехотя протянул «ТТ». Глеб проверил наличие патронов в обойме, передернул затвор и, держа оружие на изготовку, осторожно двинулся в заросли по узенькой, едва заметной тропинке. Шагов через двадцать кусты кончились, а тропинка превратилась в широкую просеку, окруженную с обеих сторон толстыми стволами старых замшелых деревьев. Неожиданно за одним из них мелькнул смутный силуэт человеческой фигуры.

– Стой! – крикнул Глеб. – Выходи на дорогу спиной вперед с поднятыми руками!

В ответ грохнул выстрел. Пуля кровожадно взвизгнула над ухом. Не мешкая ни секунды, Леонтьев ничком упал на землю и три раза выстрелил наугад. Затем прислушался. Ни звука! Однако Глеб не спешил подниматься, зная по опыту, чем это может кончиться. Противник находился сейчас в гораздо более выгодном положении, а он представлял собой прекрасную мишень. Пальнув еще разок, Леонтьев откатился в сторону, как выяснилось, очень своевременно. Пуля взрыла землю на том месте, где секунду назад лежало его тело. Потом послышался удаляющийся топот ног, и наступила тишина…

Глава 6

СРЕДА. 11 ОКТЯБРЯ 1995 Г.

ПАНСИОНАТ «ЛЕСНОЙ».

ЧЕТВЕРТЫЙ ДЕНЬ ПОЛНОЛУНИЯ.

2 ЧАСА НОЧИ

Геннадий Викторович Ивлев чувствовал себя отвратительно. Смерть Светы и таинственное исчезновение подполковника Королева, обещавшего вчера вернуться не позже шести вечера, подействовали на него угнетающе. К тому же начался отходняк. Геннадий Викторович с удовольствием бы напился, но не мог. Обожженный желудок решительно отказывался принимать спиртное. Стоило сделать хоть глоток, как начиналась безудержная рвота. Жалобно постанывая, глава АО «Тюльпан» елозил по кровати. Его бросало то в жар, то в холод. Простыня и наволочка насквозь пропитались едким потом. Истрепанные алкоголем нервы напряглись до предела. Ивлеву мерещилась всякая чертовщина: шорохи, шаги по комнате, ледяные прикосновения чьих-то липких рук. Иногда перед глазами появлялись кошмарные рожи, кривлялись, дразнились, хихикали. Почти стерлась граница между сном и явью. Такого мучительного похмелья Ивлев еще никогда не испытывал. За окном подвывал разгулявшийся ветер. Белесые лунные лучи, проникающие сквозь полупрозрачные занавески, морозили кровь.

Геннадия Викторовича захлестывали волны страха. Он знал, что изуродованные трупы Светы и еще двух человек, убитых вскоре после нее, находятся сейчас в подвале пансионата, хозяин которого Николай Петрович Зубов пропал вместе с Королевым. Столь близкое соседство мертвецов внушало Ивлеву животный ужас. Внезапно Геннадию Викторовичу показалось, будто кто-то, вцепившись железными пальцами в лодыжку, стягивает его с кровати. Испуганно закричав, глава АО «Тюльпан» вскочил и включил свет. В комнате никого не было.

– Никогда больше не буду пить! – страдальчески простонал господин Ивлев. – Мамой клянусь!

Дрожащими руками он нащупал на журнальном столике сигареты, кое-как прикурил и тут же согнулся, скрученный приступом надрывного сухого кашля. К голове прилила кровь. В глазах потемнело.

«Пойду к Наташке! – немного очухавшись, подумал Геннадий Викторович. – Приставать не стану. Просто посижу рядом».

С грехом пополам облачившись в махровый халат, он вышел в коридор…

– Наташенька! – жалобно проскулил Ивлев, стуча кулаком в дверь. – Впусти, пожалуйста! Мне очень плохо!

В ответ ни звука.

– Наташа, открой! Это я, твой шеф! – решив, что девушка спит, громче позвал он.

– Убирайтесь к чертовой матери! – истерично выкрикнула за дверью девушка. – Видеть вас не хочу, а если скучно – идите в подвал, к Светке!

– Ты понимаешь, что говоришь? – хрипло спросил глава АО «Тюльпан». – Я могу обидеться!

– Обижайся, сволочь! Все равно я больше не буду у тебя работать! – Наташа зарыдала во весь голос.

– Сука! – пробормотал Ивлев, возвращаясь к себе в номер. – Пригрел змею на груди!

Впотьмах он споткнулся и едва не упал. «Почему темно? Я, кажется, не выключал свет…» – растерянно подумал Геннадий Викторович. Эта мысль оказалась последней в его жизни. Рука в кожаной перчатке зажала рот, а в сердце вонзилось холодное лезвие ножа…

* * *

– Пора на охоту! – сказал Ки-ки.

– В лес? – удивился Зорро.

– Нет, в четырнадцатый номер! У живущего там чудовища вкусное сердце!

Прибыв на место, Черкасов первым делом выключил свет и затаился возле двери. Ждать пришлось недолго. Вскоре появился хозяин номера – трехногий мохнатый урод. Шерсть его испускала в темноте голубоватое свечение. За последнее время Зорро наловчился убивать. Зажав чудовищу рот, он с силой вогнал нож под левую лопатку, оттащил обмякшее тело на кровать, вскрыл грудную клетку и вырвал сердце. Оно действительно оказалось очень вкусным…

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ.

ПАНСИОНАТ «ЛЕСНОЙ».

4 ЧАСА УТРА

Зинаиде Дмитриевне не спалось. Она не отличалась особой впечатлительностью, но сейчас сердце сдавливало предчувствие беды. Муж до сих пор не вернулся, хотя собирался только проводить подполковника Королева до реки. Куда он подевался? Может, решил съездить вместе с Королевым в райотдел? В комнате было тихо. Только тикали большие настенные часы да из крана в ванной изредка капала вода. От электрического камина шло живительное тепло. Тем не менее женщина чувствовала себя неуютно. Временами ей казалось, будто за спиной кто-то стоит. Зинаида Дмитриевна резко оборачивалась и упиралась взглядом в стену, завешанную пушистым ковром. Каждый раз после этого она зябко поеживалась. По правде сказать, Зинаида Дмитриевна не любила супруга, вышла замуж по расчету. Однако теперь единственным ее желанием было скорее увидеть мужа, избавиться от жуткого, тоскливого одиночества.

– Коленька, милый! Приходи скорей! – шептала женщина, глотая слезы. – Ну пожалуйста! Мне так страшно одной!

В коридоре послышался странный шорох. Зинаида Дмитриевна насторожилась. Кто-то пытался открыть дверь.

– Коля, ты? – робко спросила Зубова дрожащим голосом. Неизвестный визитер не ответил, продолжая упорно ковыряться в замке.

– Помогите! А-а-а! – отчаянно закричала она. – Люди! Спасите! – В груди вспыхнул нестерпимо обжигающий огонь, пол приблизился и больно ударил по лицу. Потом Зинаида Дмитриевна увидела перед собой длинный тоннель, в конце которого стоял Николай Петрович.

– Пойдем, – маня пальцем жену, улыбнулся он. – Нас ждут!..

* * *

На зов о помощи примчались живущие неподалеку Леонтьев с Крутым, а также повар, страдающий бессонницей после произошедших в пансионате ужасных событий. Дверь пришлось взломать. В комнате они обнаружили тело Зинаиды Дмитриевны, ничком лежащее на полу. Нагнувшись, Леонтьев пощупал пульс, затем поднес к губам Зубовой небольшое карманное зеркальце.

– Мертва! – выпрямившись, вздохнул Глеб. – Вероятно, разрыв сердца! Жалко, такая молодая!

* * *

– Она подохла! – успокоил Черкасова Ки-ки.

– Окочурилась от страха! Гы-гы-гы, – обрадовался Алексей Романович. – Что прикажешь, хозяин?

– Пока ничего! Отдыхай, Зорро, набирайся сил! Тебе предстоит много работы!

Черкасов растянулся на кровати, с наслаждением расслабился. Мысли в голове текли легкие, простые. Он понял наконец свое предназначение – во всем слушаться невидимого друга. Тот вовремя предупредит об опасности, подскажет, где добыть пищу… Зорро блаженно улыбнулся…

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ.

ПАНСИОНАТ «ЛЕСНОЙ».

6 ЧАСОВ УТРА

Наташа всю ночь просидела взаперти у себя в номере. О том, чтобы заснуть, не могло идти и речи. Девушку трясло от страха. Перед глазами неотрывно стояло страшное видение: растерзанный труп Светы со вспоротым животом, искаженным предсмертной агонией лицом и вытаращенными остекленевшими глазами. Наташа находилась на грани истерики. Именно поэтому она, девушка по натуре добрая, не впустила Ивлева, хотя на примере отца прекрасно знала, как мучаются люди при выходе из запоя. К утру Наташа немного успокоилась и теперь жалела, что так грубо обошлась с Геннадием Викторовичем.

«Он ведь не такой уж плохой! – рассуждала про себя девушка. – Не подарок, конечно, но все же получше некоторых других». Тут Наташа вспомнила своего бывшего шефа, президента фирмы «Андромеда» Михаила Абрамовича Кацмана – жирного, сального, жадного, похотливого, и ее передернуло от отвращения.

«Зря я обидела Ивлева! – с раскаянием подумала она. – Нужно пойти извиниться!» К чести Наташи следует заметить, что в настоящий момент она жалела Ивлева абсолютно искренне, а не из боязни потерять работу, хотя данное обстоятельство, конечно, тоже играло свою роль. Девушка торопливо умылась, причесалась, подкрасила губы и вышла в коридор.

Из номера Ивлева не доносилось ни звука.

– Геннадий Викторович, к вам можно?! – спросила Наташа, тихонько постукивая в дверь. Внутри никто не отозвался. «Неужели спит? – удивленно подумала она. – Вряд ли! Наверное, обиделся и потому не отвечает! Боже, какая я дура!» – Геннадий Викторович! – снова позвала она. В ответ гробовая тишина. Тогда девушка осторожно толкнула дверь. Та поддалась.

– А-а-а-а-а! – закричала Наташа, увидев то, что лежало на кровати…

* * *

Леонтьев только-только начинал задремывать, когда по ушам резанул дикий женский вопль, полный ужаса и отчаяния. Глеб вскочил, словно подброшенный пружиной, и, торопливо натянув ботинки, побежал туда, откуда доносились крики. Кручинин последовал за ним. В номере Ивлева их взорам представилась жуткая картина. На кровати распластался изуродованный труп мужчины со вскрытой грудной клеткой и перегрызенным горлом. Все вокруг было залито кровью. В воздухе пахло смертью. Неподалеку, в углу, билась в истерике белая как мел девушка.

– Боже мой! – пробормотал Крутой. – Еще один!

– Коля, пойдем быстрее отсюда! – крикнул Леонтьев, подхватывая на руки полубесчувственную Наташу. Громко всхлипнув, она прижалась к его груди. В коридоре Наташа более-менее пришла в себя.

– Не оставляйте меня, пожалуйста! – жалобно попросила она. – Я вас очень прошу!

– Хорошо, хорошо! – успокаивающе пробормотал Глеб, гладя ее по голове. – Не плачь, детка.

Вернувшись к себе, он бережно уложил Наташу на кровать и заставил выпить рюмку коньяку. Затем Глеб закурил сигарету и принялся размышлять, что делать дальше…

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ.

ПАНСИОНАТ «ЛЕСНОЙ».

10 ЧАСОВ УТРА

– Все в сборе? – спросил Леонтьев, обводя взглядом ресторанный зал.

– Да-да, начинайте, – откликнулось хором несколько голосов. Обитатели пансионата «Лесной» (в том числе и Черкасов) собрались в ресторане. Бледные взволнованные люди встревоженно переглядывались. Зорро по совету Ки-ки старался ничем не выделяться из общей массы и усердно изображал испуг.

– Ситуация хреновая, – без обиняков начал Глеб. – Среди нас затесался маньяк-убийца. Ко всему прочему, он вооружен. Телефон не работает. Мост сломан. Подполковник милиции вместе с хозяином пансионата отправились вчера за подмогой, но не вернулись. Мне кажется, они мертвы…

По залу прошел тревожный ропот. Одна слабонервная дамочка хлопнулась в обморок. Пожилой мужчина схватился за сердце.

– Студент хотел уйти пешком через лес. В принципе это возможно, хотя до ближайшей деревни не менее десяти километров, – продолжал Леонтьев. – Однако маньяк настиг его и убил, а заодно пристрелил моего друга, который пытался прийти парню на помощь. По сути дела, все мы оказались в ловушке. Поэтому нам необходимо срочно найти и обезвредить убийцу! Я предлагаю следующее. Первое – держаться группами по три-четыре человека, никуда не ходить в одиночку, второе – ввести в пансионате комендантский час. Каждого замеченного вне своего номера после двадцати одного часа задерживать и доставлять ко мне для выяснения обстоятельств, третье…

– Постойте-ка, молодой человек! – прервал Глеба холеный мужчина лет сорока пяти, в модных очках и с большой залысиной на лбу. Мужчину звали Александр Владимирович Козлов, а работал он штатным корреспондентом одной из ультрадемократических газет. – Не стоит так торопиться! – На губах Козлова зазмеилась ядовитая улыбка. – Ваше стремление найти убийцу похвально, но… – Тут Александр Владимирович глубокомысленно поднял вверх указательный палец. – Но будьте любезны объяснить, на каком основании вы присваиваете себе диктаторские полномочия? Посягаете на свободу личности находящихся здесь граждан? Мы живем в демократическом обществе, а такие, как вы, пытаются превратить его в подобие концлагеря! Возврата к прошлому не будет! – с пафосом воскликнул господин Козлов, обводя аудиторию пламенным взором борца за справедливость.

Надо сказать, что в прошлом Александр Владимирович тоже работал журналистом, беспощадно обличал гнусные происки империалистов, клеймил позором диссидентов и захлебывался славословиями по поводу блистательных достижений социалистической экономики. В нынешней ипостаси он с не меньшим жаром защищал «демократические преобразования».

– Идиот! – тихо сказал Глеб.

– Как вы меня назвали? – встрепенулся Козлов и обернулся к остальным: – Вот видите, господа, этот юный Пиночет абсолютно не приемлет критику! Не признает свободу слова!

Некоторые из отдыхающих одобрительно загалдели.

– Да кто он такой?! Доставлять к нему…

– Ишь чего захотел!.. Комендантский час… ишь диктатор выискался… Откуда нам знать, может, он и есть маньяк!

«Наглый мальчишка!..» – слышались со всех сторон негодующие возгласы.

Леонтьев с презрением поглядел на них, сплюнул в сердцах и вместе с Кручининым вышел из ресторана.

– Трепло хреново! – сквозь зубы ругался Глеб. – Скотина! Именно такие ублюдки пишут о зверствах русских войск в Чечне, а шизофреника Дудаева и убийцу беременных женщин Басаева именуют «борцами за свободу»! Ненавижу!..

* * *

Сегодня Зорро заметил, что его враги прибегли к хитрой уловке, дабы избежать справедливого возмездия за совершенные злодеяния. Они больше не казались чудовищами, а притворились обычными людьми.

– Пытаются усыпить бдительность! – объяснил Ки-ки. – Не поддавайся на провокацию!

Черкасов был полностью согласен с хозяином. Услышав предложение Леонтьева ввести комендантский час, Алексей Романович не на шутку перепугался.

– Ничего страшного, – тут же успокоил подопечного Ки-ки. – Его никто не послушает!

Так оно и оказалось. После ухода Леонтьева замаскированные чудовища долго дискутировали, обсуждая сложившуюся ситуацию и пути выхода из нее, но так и не пришли к какому бы то ни было решению. Примерно через час все разошлись.

– Готовься к большой охоте! – приказал Черкасову невидимый хозяин. – Сегодня будет много дичи!..

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ.

ПАНСИОНАТ «ЛЕСНОЙ».

11 ЧАСОВ 30 МИНУТ УТРА

Втоптав в грязь дерзкого юнца, осмелившегося посягнуть на устои демократии, Александр Владимирович испытал глубокое моральное удовлетворение, однако потом призадумался. Маньяк-то существует на самом деле! Нужно спасать свою шкуру! Господин Козлов погрузился в размышления. Лесом идти опасно. Один дурак уже попробовал. Теперь в подвале лежит, в растерзанном виде. Тем не менее выбраться отсюда необходимо.

Телефонная связь отсутствует, проклятый мост сломан. Стоп! А кто сказал, что по течению нет другого моста? Наверняка есть, или хотя бы брод! Из разговоров между отдыхающими Александр Владимирович понял – многие собираются уходить сегодня. Через лес, естественно! Прекрасно! Убийца начнет охотиться за ними, а он тем временем потихоньку доберется до реки, переправится на другой берег, вернется в редакцию и накатает сногсшибательный репортаж под названием «Кровавая драма в пансионате «Лесной», или «Смертельный отпуск», или «Вампир выходит на охоту».

Газета пойдет нарасхват, главный редактор, возможно, поднимет ему зарплату, устроит выступление по телевизору… Господин Козлов радостно захихикал. Затем принялся торопливо собираться. Так, чемодан брать не стоит. Это заметят остальные. Ломанутся вслед за ним как стадо баранов, привлекут внимание маньяка. Не-ет, господа! Сами выкручивайтесь! За вещами вернемся потом, когда все уляжется!

– Деньги… документы… сигареты. Достаточно! В путь! – Козлов вышел из номера.

– Вы куда? – удивленно спросила его горничная.

– Прогуляться!

– А не боитесь?

– Нет! – самодовольно усмехнулся Александр Владимирович. – Ни капельки!

Горничная проводила корреспондента восхищенным взглядом…

* * *

Натянув на лицо лыжную шапочку с прорезями для глаз, Зорро бесшумно крался по пятам за чудовищем с большой лысиной, которое так рьяно защищало сегодня демократические свободы и выступало против введения в пансионате комендантского часа.

– Его первого! – приказал Ки-ки. – Зарежь ножом! Пистолет не вытаскивай, береги патроны!

Здание пансионата скрылось за поворотом.

– Можно начинать? – трепеща от нетерпения, спросил Черкасов.

– Нет! – отрезал хозяин. – Потерпи! Пускай доберется до реки! Там утопишь труп!

Зорро подчинился. Спустя некоторое время показалась река. Лысый остановился, о чем-то размышляя.

– Пора! – сказал Ки-ки. Алексей Романович вытащил нож.

* * *

Увидев человека в маске, Козлов безумно перепугался. Лоб покрылся испариной, тело затряслось в ознобе, в глазах потемнело. «Вот он, убийца!» – мелькнула суматошная мысль. Неожиданно для самого себя корреспондент упал на колени.

– Не надо! – взвизгнул он. – Мы можем договориться! Я сделаю все, что вы…

Закончить фразу Козлов не успел. Острое как бритва, сверкающее лезвие с размаху вонзилось в шею…

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ.

ОКРЕСТНОСТИ ПАНСИОНАТА «ЛЕСНОЙ»

Прикончив господина Козлова и утопив тело, Черкасов поспешно направился обратно. Нельзя было терять ни секунды. Предстояла большая охота. В голове гремел голос хозяина: «Быстрее! Быстрее! Не останавливайся! Шевелись, пес!» Ки-ки перестал церемониться с подопечным, но тот воспринимал это как должное. Отупевшая, порабощенная душа Черкасова находилась полностью во власти демона, подчинялась любому шевелению его мизинца. По сути дела, глава фирмы «Олимп» стал теперь марионеткой, управляемой злобной чужой волей. Собственные мысли, желания почти совершенно исчезли. Лицо превратилось в застывшую маску, остекленевшие глаза тупо таращились вдаль. Он успел вовремя, миновал здание пансионата и, углубившись в лес, затаился в зарослях. Ждать пришлось недолго. Минут через двадцать послышались шаги и возбужденные голоса группы людей. Губы Зорро растянулись в кровожадной ухмылке.

По тропинке шли две бледные, насмерть перепуганные женщины и грузный пожилой мужчина, покрытый, вероятно от испуга, крупными каплями пота.

– Вы думаете, обойдется, Иван Степанович? – спрашивала дрожащим голосом одна из его спутниц.

– Надеюсь! – без особой уверенности в голосе отвечал мужчина.

Издавая гортанные, полные звериного торжества вопли и размахивая над головой ножом, Черкасов выскочил на тропинку…

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ.

ПАНСИОНАТ «ЛЕСНОЙ».

19 ЧАСОВ 10 МИНУТ

Весь день Николай Кручинин не находил себе места. Он не был трусом, однако сейчас чувствовал себя явно не в своей тарелке. Да оно и немудрено. Серия жестоких загадочных убийств, царящая в пансионате паника в сочетании с почти полной отрезанностью от окружающего мира могли кого угодно вывести из равновесия. Многие из отдыхающих торопливо собирали вещи и направлялись в сторону леса. Обратно никто не вернулся. Крутой бесцельно бродил по коридорам, натыкаясь на стены, приглушенно ругаясь и срываясь на крик по малейшему поводу. Ни с того ни с сего он рассорился с Леонтьевым, обозвал последнего «чмом болотным», едва не получил за это по морде и теперь, кипя от ярости, искал, на ком выместить накопившуюся злобу. Все окружающее казалось Николаю мерзким, отвратительным, а люди гнусными, подлыми. Какие у них пакостные физиономии! Так и хочется врезать по зубам!

Пребывая в подобном настроении, Кручинин случайно столкнулся с поваром, тоже выбитым из колеи, но в отличие от Крутого не ищущим приключений.

– Разуй глаза, падла! – с ненавистью прошипел Николай. – Смотри, куда прешь!

– Извините, – буркнул повар, пытаясь обойти Кручинина, но тот не был склонен к примирению.

– Фуфло паршивое! – продолжал распаляться Крутой, сжимая кулаки. – Пидор штопаный! Отожрался тут на кухне! Гляделки жиром заплыли.

– Прикуси язык! – обозлился повар. – Или тебе помочь?

– Что-о-о? – нехорошо улыбнулся Николай. – Ну-ка повтори!

– Прикуси язык!

– Вот так, значит! – Предвкушая удовольствие, Крутой ухватил повара за отвороты рубашки и тут же, взвыв от боли в вывернутой руке, уткнулся лицом в пол. Толстый добродушный человечек, оказывается, прекрасно владел боевым самбо.

– Не надо хамить, парень! – нравоучительно произнес повар, направляясь своей дорогой. Зеленый от бешенства Кручинин поднялся на ноги, потирая ноющий сустав. Его, Крутого, только что ткнули носом в дерьмо, как напакостившего кота!

– Неприятности, молодой человек? – участливо спросил чей-то голос. Кручинин нехотя обернулся. Перед ним, натянув на лицо дружелюбную улыбку, стоял Черкасов.

– Чего надо? – хмуро буркнул Николай.

– Я вам искренне сочувствую! – прижав руки к груди, горячо заверил глава фирмы «Олимп».

«Вроде неплохой мужик!» – непроизвольно подумал Николай.

– Я знаю великолепное лекарство от плохого настроения. Стакан хорошего коньяка! – сладко улыбаясь, продолжал Зорро. – Пойдемте ко мне! Вы единственный приличный человек в этом гадючнике! Кругом одни дегенераты!

Кручинин согласно кивнул, улыбнулся и пошел вслед за Черкасовым.

* * *

На Кручинина Зорро указал Ки-ки.

– Убери этого! – распорядился хозяин. – Добудешь второй пистолет, он тебе пригодится. Но только будь осторожен, дипломатичен, или даже вот что – говорить за тебя стану я! Усвоил, раб?!

– Да, да, конечно! – трепеща от благоговения, заверил повелителя Черкасов. В коридоре он будто со стороны наблюдал, как ловко умасливает Кручинина хозяин, и восхищался умом Ки-ки. Лишь когда они зашли в номер, Зорро начал действовать самостоятельно.

* * *

Дожидаясь обещанного коньяка, Кручинин уселся на стул возле кровати и поспешно закурил сигарету, пытаясь заглушить странный, неприятный запах, которым пропиталась вся комната. Обычно аккуратный Черкасов последнее время сделался законченным неряхой: вещи в беспорядке валялись на полу, да и не мылся он по-настоящему с самого приезда, лишь торопливо затирал следы крови своих жертв. Сегодня Зорро основательно потрудился. Одиннадцать выпотрошенных трупов лежало в лесу. Глава фирмы «Олимп» в буквальном смысле слова сбился с ног, преследуя удирающих обитателей пансионата. Сейчас Черкасов ощущал неимоверную усталость, смешанную с чувством глубокого удовлетворения, однако сознавал, что расслабляться нельзя. Необходимо прикончить замаскированное чудовище, завладеть пистолетом.

– Одну минуточку, молодой человек! – скороговоркой бормотал он. – Сейчас найду бутылку… И куда она запропастилась?

Затушив окурок ногой об пол, Крутой скрипнул зубами. Не в меру услужливый, суетливый мужик начинал действовать ему на нервы. «Чем же все-таки тут так воняет?» – раздраженно подумал Николай. Он хотел задать этот вопрос Черкасову, но не успел. На голову обрушился тяжелый удар, сознание затуманилось, заплеванный грязный пол больно ударил в лицо. Следующим ощущением была острая боль под левой лопаткой. Затем навалилась темнота…

Глава 7

ЧЕТВЕРГ, 12 ОКТЯБРЯ 1995 Г.

ПАНСИОНАТ «ЛЕСНОЙ».

ПЯТЫЙ ДЕНЬ ПОЛНОЛУНИЯ.

ПОЛОВИНА ВТОРОГО НОЧИ

– Не могу больше так! Я сойду с ума! – непрестанно всхлипывая, повторяла Наташа, съежившаяся в углу кровати. Глеб Леонтьев молча курил одну сигарету за другой. За окном нависла пропитанная ужасом глухая ночь. В пансионате царила зловещая тишина. Оставшиеся здесь немногочисленные постояльцы забаррикадировались у себя в номерах и, дрожа от страха, дожидались наступления утра.

– Боже мой! Кошмар! Может, все это мне только снится, а? – продолжала плакать Наташа.

– Замолчи! – не выдержал Глеб. – Без тебя тошно!

Девушка испуганно притихла. Леонтьев в сердцах швырнул на пол тлеющую сигарету, раздавил каблуком.

«Куда пропал Кручинин, неужели поддался панике и попытался бежать?» – подумал он. Таинственное исчезновение Кручинина ошарашило Глеба. Насколько он помнил, Николай никогда не отличался трусостью, хотя… На войне Леонтьеву пришлось всякое повидать, например, как самоуверенные, крутые парни перед лицом смерти превращаются в безвольных, обезумевших от страха сопляков и, наоборот, слабые, скромные люди становятся героями.

– Что нам теперь делать? – почти нормальным голосом спросила Наташа. Леонтьев пожал плечами.

– Ума не приложу! Еще недавно я надеялся, что местные менты, заметив исчезновение своего начальника, вероятно, уже покойного подполковника Королева, всполошатся, начнут выяснять, куда он делся, и в конечном счете приедут сюда, вызовут рабочих, починят мост, но они даже не чешутся! Проклятье! Придется дожидаться окончания полнолуния, благо оно не за горами. Всего через два дня. Тогда, по моим расчетам, маньяк должен успокоиться! Эх, если б знать, кто он! С удовольствием придушил бы гада!

– В пансионате осталось мало народа… Теперь его легче выявить! – робко заметила девушка.

Глеб надолго задумался, но ничего путного на ум не приходило. Убийцей мог оказаться кто угодно: мужчина, женщина, даже эта, казалось бы, насмерть перепуганная, девчонка! У дьявола миллионы масок, он великолепный актер! Мразь хвостатая! Леонтьев с подозрением покосился в сторону Наташи. Бледное осунувшееся личико, покрасневшие от слез глаза, дрожащие губы. Вряд ли она. Но тем не менее следует соблюдать осторожность…

* * *

Живот раздулся от обжорства, желудок удовлетворенно бурчал. Сегодня Черкасову перепало много отборной пищи. Он сполна вознаградил себя за вынужденный пост первых дней, когда зловредные монстры вместо пищи подсовывали Алексею Романовичу всякую гадость.

– Благодарю тебя, о хозяин! – прошептал глава фирмы «Олимп». Он вольготно развалился на кровати, под которой был спрятан изуродованный труп Кручинина. Неприятный запах, на который, еще будучи живым, обратил внимание Николай, а именно запах запекшейся крови, сделался теперь просто невыносимым, однако Зорро наслаждался им, жадно втягивая ноздрями отвратительную вонь. Черкасов жмурился от удовольствия, лениво зевал. Алексей Романович старался как можно полнее использовать заслуженный отдых. Спать вместе с тем почему-то не хотелось. В номере он был не один. На потолке танцевали, сладострастно извиваясь, причудливые тени, в углах периодически вспыхивали красные огоньки глаз каких-то существ. Иногда рядом с кроватью слышались осторожные, скользящие шаги. Черкасова это не беспокоило. Он знал – к Ки-ки пришли в гости друзья, обсуждают свои проблемы и его, Черкасова, судьбу. К тому же рабу не дозволено вмешиваться в дела хозяина. Алексей Романович и не вмешивался. Утробно рыгнув, Зорро потянулся.

– Готовься к охоте! – внезапно прогремел в голове голос Ки-ки.

– Можно еще полежать хоть пять минут? – мысленно проскулил глава фирмы «Олимп».

– Что-о-о?! – не на шутку рассвирепел хозяин. – Осмеливаешься прекословить, пес смердящий?

Алексея Романовича захлестнула волна безумной, ослепляющей боли, в уши вонзилась раскаленная игла, правая рука начала неестественно выворачиваться в локтевом суставе.

– А-а-а-а-а! – истошно завопил Черкасов. – Про-о-о-сти, повелитель! Я бо-о-ольше не бу-у-уду!

Ки-ки несколько секунд размышлял.

– Ладно! – смилостивился наконец он. – В первый и в последний раз прощаю, но впредь смотри у меня! Принимайся за работу! Да шевелись живее, скотина!

* * *

В эту ночь Валера Авдотьев не спал. Сперва, правда, ему удалось ненадолго задремать, но сон оказался таким кошмарным, что спустя двадцать минут Валера проснулся, повизгивая от ужаса и обливаясь холодным потом. Привиделось Авдотьеву, будто находится он в подвале пансионата, крепко связанный по рукам и ногам. Рядом, неподвижно вытянувшись, лежали изуродованный труп Димы Разумовского и несколько других мертвецов. Нестерпимо воняло разложившейся плотью. Промозглый, сырой воздух сковывал тело смертным холодом. Неожиданно в дальнем углу материализовался горбатый карлик с кривой, перекошенной от злобы физиономией, изо рта урода торчали длинные желтые клыки и текли слюни. Взглянув на Авдотьева, карлик саркастически прищурился.

– Красавчик ты мой! – давясь смехом, вымолвил он. – Откормленный, свеженький, вкусный небось! – Чудовище облизнулось тонким раздвоенным языком.

– Что вы собираетесь со мной сделать? – заикаясь, пролепетал Валера.

– Я?! – искренне удивился урод. – Я-то ничего, но вот они…

Тут пораженный Авдотьев увидел, что мертвецы зашевелились, начали подниматься с пола. Волосы у него на голове встали дыбом. Валера попытался закричать, но крик застрял в горле.

– Давайте, давайте, ребятки! – подбадривал покойников карлик, пританцовывая от восторга. Прямо перед собой Валера увидел окровавленное лицо Димы Разумовского с пустыми, остекленевшими глазами. На губах бывшего сокурсника пузырилась красноватая пена.

– Я хочу съесть твои мозги, – произнес Разумовский деревянным голосом и, перейдя от слов к делу, принялся пилить голову Авдотьева ржавой ножовкой. Валера дико закричал и проснулся.

Некоторое время он сидел на кровати, с трудом приходя в себя и дрожа как в лихорадке. В комнате было тихо, однако эта тишина не успокаивала, а, наоборот, приводила в содрогание Авдотьева. Ему чудилось, будто в углах, под кроватью, в стенном шкафу кто-то прячется, возможно, те самые мертвецы из сна. Валера поспешно вскочил на ноги, включил свет, тщательно обследовал номер, но никого не обнаружил. Авдотьев только собрался облегченно вздохнуть, как вдруг за спиной у него послышалось издевательское хихиканье. Студент резко обернулся и встретился взглядом со своим собственным отражением в зеркале.

– Черт возьми! – заплетающимся языком пробормотал он. – Я схожу с ума!

Валера вынул из пачки сигарету, кое-как прикурил. Табачный дым тонкой сизой струйкой потянулся к потолку. Сделав несколько глубоких затяжек, Авдотьев отчасти успокоился, но не до конца. Некая упорная мысль никак не оставляла его: «Еще чуть-чуть, и я окончательно рехнусь! Нужно быстрее смываться отсюда, причем именно сейчас! Маньяк наверняка спит, должен же он когда-то отдыхать!»

Валера быстро оделся, упаковал свои вещи и, стараясь не шуметь, вышел в коридор. В пансионате царила гробовая тишина. Толстый пушистый палас скрадывал шаги. Матовые плафоны под потолком давали мягкий, рассеянный свет. Из-за дверей ближайших номеров не доносилось ни звука. Тревожно озираясь по сторонам, Валера на цыпочках двинулся к выходу. Внизу, в холле, было пустынно. Дежурной на положенном месте, естественно, не оказалось. Оглядевшись по сторонам, Авдотьев осторожно отворил дверь и зябко поежился. Холодный, сырой от недавно прошедшего дождя воздух окутал тело липким саваном. Мелькнула мысль вернуться обратно, но Валера тут же с негодованием отверг ее. «Вперед! Только вперед! Там спасение! А здесь неминуемая смерть!» – подумал он и, поминутно поскальзываясь в грязи, направился в сторону леса…

* * *

В отличие от многих предыдущих, это существо тащило с собой чемодан, что значительно снижало скорость его передвижения. Черкасов торжествующе усмехнулся. «Жаден же ты, братец-кролик!» – презрительно подумал Алексей Романович. По приказу Ки-ки Зорро должен был убить врага как можно ближе от пансионата, а потом повесить на дерево напротив одного из номеров. Зачем именно, Черкасов не знал, но он уже приучился не задавать хозяину лишних вопросов. Повелитель гневался на чрезмерное любопытство раба. Дойдя до калитки, существо на секунду остановилось, перекладывая чемодан из одной руки в другую.

– Пора! – рявкнул Ки-ки, и Черкасов прыгнул вперед…

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ. 9 ЧАСОВ УТРА

Труп, с искаженным гримасой удушья лицом, выпученными глазами, свернутой набок головой и прокушенным почерневшим языком, мерно покачивался на ветру. Шею его стягивала веревка, прикрепленная к суку старого тополя, росшего напротив номера, где жил Леонтьев. Глеб стоял возле окна, завороженно глядя на повешенного, а Наташа лежала на кровати в глубоком обмороке. Они заметили мертвеца пятнадцать минут назад, и в ту же секунду, побелев как полотно, девушка начала медленно валиться на пол. Леонтьев едва успел подхватить ее, убедился, что сердце бьется, бережно уложил на кровать, а сам впал в состояние, близкое к трансу. Все мысли из головы куда-то исчезли, сердце сковало льдом, руки опустились, душой овладело странное равнодушие. Глядя на изуродованное смертью лицо повешенного Авдотьева, он не испытывал ни страха, ни отвращения, ни даже элементарного сочувствия. Просто смотрел…

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ.

Н-СКОЕ РОВД.

14 ЧАСОВ 10 МИНУТ

Пока происходили вышеописанные события, сотрудники Н-ского РОВД не на шутку обеспокоились длительным отсутствием начальника. Накопилась уйма нерешенных дел, требующих его непременного участия. Начиная с восьмого октября жестокие, большей частью почти не мотивированные и бессмысленные преступления посыпались как из поганого мешка. Один тип ни с того ни с сего средь бела дня, в центре многолюдной улицы засадил нож в сердце своему приятелю.

Другой ограбил детский сад, украв несколько грошовых потрепанных игрушек и изрубив топором старуху-сторожа, третий задушил жену, не давшую опохмелиться, четвертый изнасиловал собственную пятнадцатилетнюю дочь и так далее и тому подобное. Но главное – бандиты из Н-ской преступной группировки, ежемесячно платившие отделению щедрую дань за поддержку и покровительство, вляпались в серьезные неприятности, устроив в присутствии многочисленных свидетелей перестрелку с конкурентами. В результате погибло несколько бандитов с обеих сторон да двое случайных прохожих. А начальник словно в воду канул. Вот почему заместитель Королева майор Гаврилов пребывал в отвратительном расположении духа, мысленно ругая пропавшего подполковника последними словами.

«Дело с перестрелкой нужно срочно замять, избавив от ответственности подопечных гангстеров, но для этого необходимо участие шефа! Где ж его, толстого дурака, черти носят?!» – с ненавистью думал майор, расхаживая взад-вперед по кабинету. Под потолком роились почему-то не собирающиеся засыпать по случаю осени мухи, в пепельнице, источая неприятный запах, высилась груда окурков, рассохшиеся половицы жалобно скрипели под тяжелыми майорскими шагами.

– Твою мать! – в сердцах воскликнул Гаврилов.

Послышался осторожный стук в дверь.

– Да! – раздраженно рявкнул майор.

В кабинет заглянул капитан Прянихин.

– Здравствуйте, Сергей Андреевич, – вежливо поздоровался он. – У меня есть интересные новости по интересующему всех нас вопросу!

– Ну! – обратился во внимание Гаврилов.

– Кажется, я догадываюсь, где находится подполковник Королев! Моя дальняя родственница работает в акционерном обществе «Тюльпан». Глава его Геннадий Викторович Ивлев в субботу седьмого октября уехал отдыхать в пансионат «Лесной». Это километров двадцать отсюда. С ним отправились две девушки и кто-то из друзей, по описанию очень напоминающий Ивана Николаевича. Насколько мне известно, Ивлев и подполковник Королев…

– Сам знаю! – перебил подчиненного майор. – Как же я раньше не додумался! Молодец, капитан! Можешь идти!

Сволочь поганая! – оставшись один, прошипел Гаврилов. – С девочками развлекаешься неделю подряд, а я за тебя должен дерьмо расхлебывать! Хоть бы звякнул на работу, кретин! Маразматик! Урод кривоногий! Ничтожество пузатое!

Излив таким образом накопившееся в душе раздражение и выяснив номер пансионата «Лесной», майор судорожно ухватился за телефон, однако не добился никаких результатов. В трубке постоянно слышались короткие гудки.

– Сломана линия! – сообразил наконец Гаврилов. – Вот уж не везет так не везет! Придется отправить туда пару сотрудников, вытаскивать из объятий потаскух безмозглого загулявшего начальника!

Спустя пятнадцать минут капитан Прянихин вместе со старшим лейтенантом Кондратьевым получили надлежащие инструкции и двинулись в путь.

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ.

ПАНСИОНАТ «ЛЕСНОЙ».

14 ЧАСОВ 35 МИНУТ

– Хватит разлеживаться, пес! – рявкнул в мозгу Черкасова Ки-ки. – Встать живо!

Алексей Романович послушно соскочил с кровати.

– Чего изволите, хозяин? – мысленно пролепетал он.

– Сюда направляются два мента, которых я очень… Впрочем, тебя это не касается! Они не должны ни попасть в пансионат, ни вернуться обратно. Убей их! Иди к реке! Захвати оба пистолета! Шевелись, скотина!

– Так точно, повелитель! – откликнулся Черкасов. – Уже бегу!

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ.

БЕРЕГ РЕКИ.

15 ЧАСОВ 45 МИНУТ

Прибыв к берегу реки, сотрудники Н-ского РОВД затормозили машину и удивленно уставились на сломанный мост.

– Н-да! Дела! – через некоторое время нарушил тишину капитан Прянихин. – Теперь ясно, почему он здесь застрял!

– Надо было позвонить, – возразил старший лейтенант Кондратьев, в глубине души недолюбливающий подполковника Королева. По причине невысокого служебного положения старшему лейтенанту от пожертвований Н-ской преступной группировки перепадали сущие крохи, да и то изредка. Приходилось Кондратьеву довольствоваться случайными взятками, но много ли поимеешь с дела о пьяной драке или семейной потасовке? Более сложных ввиду почти полного отсутствия мозгов ему не поручали.

– Линия сломана! – процедил сквозь зубы капитан Прянихин, который терпеть не мог, когда младшие по званию разевали рот, если их об этом не просили. Кроме того, он был кровно, вернее материально, заинтересован в как можно более удачном разрешении назревших неприятностей, а следовательно, и в скорейшем возвращении пропавшего начальника.

– Надо перебраться на ту сторону. – Произнеся эти слова, капитан погрузился в размышления. Кондратьев ничего не сказал, но скептически прищурился.

«Думай, думай, умник, – ехидничал про себя старший лейтенант, – хрен ты чего придумаешь! Поплывешь в октябре месяце через реку да еще в холодный день? Ха-ха-ха! Флаг тебе в руки! Мышцы сведет, да утонешь, голубчик! Кстати, оно бы и неплохо. Собаке собачья смерть! А то воображаешь о себе слишком много, гнида веснушчатая!»

К его величайшему удивлению, Прянихин нашел решение довольно быстро.

– Плот! – торжествующе изрек он, указывая рукой влево от себя.

Поглядев туда, Кондратьев несказанно удивился. На земле и вправду валялся плот, изготовленный неизвестно кем, неизвестно когда и непонятно зачем. Сооружение казалось на вид довольно надежным. Более того, при нем имелись два весла. Капитан расплылся в довольной улыбке, а старший лейтенант скрипнул зубами с досады.

– Вот и решение проблемы! – добавил Прянихин. – Приступаем немедленно! Нельзя терять ни секунды!..

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ.

ПРОТИВОПОЛОЖНЫЙ БЕРЕГ РЕКИ.

16 ЧАСОВ

Черкасов давно ждал этого момента. Лежа в кустах в засаде, он порядком продрог. Отсыревшая одежда противно липла к телу, однако спросить хозяина, скоро ли явятся существа, Алексей Романович не решался. Но наконец свершилось! Существа в серых мундирах, неуклюже раскорячившись на зыбком плоту, гребли по направлению к нему. В далеком прошлом Черкасов увлекался стрельбой, регулярно ходил в тир и теперь не боялся промахнуться. Плот приблизился на достаточное расстояние. Глава фирмы «Олимп» тщательно прицелился.

«Бах» – первая из мишеней, схватившись за сердце, свалилась в воду.

«Бах» – вторая с раздробленной головой отправилась следом.

Задание хозяина выполнено! Ура! Донельзя довольный Черкасов спрятал за пазуху «ТТ» («макаров», как оружие ближнего боя, он на сей раз не использовал) и с чувством выполненного долга зашагал обратно…

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ.

ПАНСИОНАТ «ЛЕСНОЙ».

22 ЧАСА 10 МИНУТ

– Я хочу летать! В синей вышине, на свободе! Почему вы меня не отпускаете? Грязные скоты! Тьфу на вас! – истерично выкрикивала Наташа, обращаясь к Леонтьеву и повару. Девушка сидела на кровати, связанная по рукам и ногам скрученными жгутом простынями. Глеб смотрел на нее со страхом и жалостью. Наташа сошла с ума три часа назад. До того времени она пребывала в заторможенном состоянии. На вопросы почти не отвечала. В лучшем случае «да», «нет». Потом с Наташей начало твориться нечто невообразимое. Девушка поднялась со своего места, подошла к окну, взяла стул и с размаху ударила им в стекло.

– Ты совсем сдурела?! – воскликнул пораженный Глеб.

– Я улечу далеко-далеко, – спокойно ответила Наташа, нанося новый удар.

«Рехнулась», – сообразил Леонтьев, преодолел прыжком разделявшее их расстояние и ухватил девушку за плечи. Отбросив его руки, Наташа резко обернулась. В глазах вспыхнула лютая ненависть.

– Сво-о-олочь! Ты с ними заодно! – прошипела она, попытавшись вцепиться Глебу ногтями в глаза. С трудом увернувшись, он хотел успокоить Наташу, да не тут-то было. Девушка превратилась в разъяренную фурию: волосы растрепались, на губах пузырилась пена, скрюченные пальцы напоминали когти хищной птицы.

– Сдохни, сдохни, предатель! – визжала она, с неожиданной в столь хрупком теле силой молотя Леонтьева кулаками.

– Прекрати, идиотка! – не выдержал Глеб, отвесив ей оглушительную пощечину. Бледное лицо исказилось гримасой ненависти, в руке непонятно откуда появилась опасная бритва, которой при жизни пользовался Осипов. Дело стало принимать опасный оборот, но тут в комнате появился повар. Он как раз проходил мимо и, заслышав шум драки, поспешил на помощь. Вдвоем с Леонтьевым они обезоружили Наташу, связали простынями и усадили на кровать. С тех пор девушка непрерывно стонала, скрипела зубами и требовала отпустить ее в «синюю вышину»…

– Я хочу летать! – повторила Наташа, делая безуспешную попытку освободиться. Повар тяжело вздохнул.

– Час от часу не легче! – хрипло сказал он. – Ну что теперь с ней делать?

Леонтьев пожал плечами.

– В пансионате осталось не более пяти постояльцев, – продолжал повар. – Позапирались у себя в номерах, носу никуда не высовывают! Один молодой парень тоже рехнулся. Время от времени лает по-собачьи, воет и крушит мебель.

Может, из тех, которые отправились лесом, хоть кому-то удалось добраться благополучно!

– Нет, не думаю! – ответил Глеб. – Тогда бы сейчас здесь было полно милиции.

– Да-а, это вы верно подметили!.. Когда вы последний раз ели? – вдруг спросил повар.

– Что-о? – удивился Леонтьев.

– Необходимо подкрепить свои силы, даже если нет аппетита…

– Вообще-то верно, – согласился Глеб. – А она?

– Никуда не денется! Жгуты девушке не разорвать. Дверь же мы запрем, на всякий случай!

– Хорошая идея, – немного поразмыслив, согласился Леонтьев. – Идем на кухню…

* * *

Оставшись в одиночестве, Наташа не теряла даром времени. План освобождения созрел давно, однако в присутствии грязных скотов-надсмотрщиков привести его в исполнение было невозможно. Теперь другое дело. На губах девушки появилась радостная улыбка. Скоро, очень скоро она расправит крылья и улетит в бездонную голубую даль! «Хорошо, что я с детства увлекалась гимнастикой!» – мелькнуло в затуманенном безумием мозгу. Наташа легла на спину, подтянула колени к подбородку и легко просунула ноги через связанные за спиной руки. Дальше в ход пошли зубы. Через пять минут девушка поднялась с кровати, с наслаждением разминая затекшие члены. Синее небо неудержимо манило к себе. Она взобралась на подоконник. В лицо ударила струя свежего воздуха.

– Я птица! Я лечу! – в восторге закричала Наташа, прыгая вниз. До земли было недалеко (номер Леонтьева располагался на втором этаже), но по несчастливой случайности при падении она с размаху ударилась виском об острый угол валявшегося под окном кирпича. Смерть наступила почти мгновенно.

Глава 8

ПЯТНИЦА, 13 ОКТЯБРЯ 1995 Г.

ПАНСИОНАТ «ЛЕСНОЙ».

ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ ПОЛНОЛУНИЯ.

3 ЧАСА НОЧИ

– Дом смерти, населенный покойниками, овеянный ужасом! Тени умерших бродят здесь, злобные демоны готовят гибель всем оставшимся в живых, – монотонно бормотал Глеб, уставившись пустыми глазами в угол комнаты.

Разбитое окно с грехом пополам заткнули подушками, но все равно в воздухе ощущался пронизывающий до костей холод октябрьской ночи. Повар устало сидел на кровати, курил сигарету и с опаской поглядывал в сторону своего нового знакомого. Мертвенно-бледное, застывшее словно маска лицо Леонтьева внушало ему непроизвольный страх.

– Воздух насквозь пропитан тлением, всюду пахнет могилой, даже скрип половиц под ногами напоминает треск рассохшихся костей, – продолжал между тем Глеб.

– Заткнись! – не выдержав, рявкнул повар. – Ты здоровый мужик, а причитаешь, как истеричная бабешка! Возьми себя в руки!

– Что? – встрепенулся Леонтьев и недоуменно повел глазами, будто просыпаясь ото сна. – Ты о чем?

– О том, что ты начинаешь сходить с ума! Опомнись! Вернись на землю!

– Действительно! – немного помолчав, сказал Глеб. – Ты абсолютно прав! У меня и впрямь едва не поехала крыша. Страшны не сами по себе убийства, в Чечне я вдоволь на них насмотрелся, а загадочность происходящего, невозможность вычислить маньяка и полное отсутствие связи с остальным миром. Пропади все пропадом! Нужно немедленно уходить отсюда. Непрестанное ожидание смерти гораздо хуже ее самой!

– Гм, – повар в раздумье потер ладонью лоб, – уходить, конечно, надо, но… но… – Внезапно его осенило: – Но не через лес! Маньяк ждет нас там и перестреляет словно куропаток. Вода в реке холодна, однако…

– Господи! Почему я раньше не додумался! – встрепенулся Леонтьев. – Река широка, вода холодна, может мышцы судорогой свести, но попробовать стоит! Даст Бог, переплывем!

Через несколько минут они вышли из пансионата и двинулись в сторону реки. Было тихо. В темном небе ослепительно сияла полная луна. Ее белесый зловещий свет придавал окружающим предметам странные очертания. Ветви склонившихся над дорогой деревьев отбрасывали на землю причудливые, кривляющиеся тени. Легкий ветерок, шелестящий опавшей листвой, казалось, шептал неразборчивые угрозы. Промозглый воздух студил тела людей, воровато забирался под одежду. Растрепанные нервы напряглись до предела, и Леонтьев с поваром резко оборачивались при малейшем шорохе, с решимостью отчаяния готовясь дорого продать свою жизнь. Однако ничего не случилось. Перед ними наконец появилась река и уродливые остатки сломанного моста.

– Передохнем? – предложил Леонтьев.

– Нет! – решительно возразил повар. – Нельзя терять ни секунды. Поплыли!

Мокрая ледяная глубина настойчиво тянула вниз. Закоченевшие мышцы слушались неохотно. Перехватывало дыхание. Невидимый обруч неумолимо стягивал грудь. Время остановилось. Леонтьеву казалось, будто не было в его жизни ничего: детства, школы, друзей, армии, войны – будь она неладна! Только слепящий свет полной луны, холод, непослушное тело, тихий плеск воды и приближающаяся смерть. Повар испытывал похожие чувства.

– Господи! – внезапно воскликнул Глеб, ощутив под ногами твердое дно. Неужели? Трясясь от холода, они выбрались на берег.

«Фьють-фьють-фьють», – злобно засвистели над головами пули. Судя по всему, стреляли с противоположного берега.

– Маньяк нас заметил! – крикнул Леонтьев, и оба, пригибаясь, бросились к ближайшим кустам.

* * *

– Мудак! Дегенерат! Говно! Подлый раб! Нельзя от тебя и на минуту отлучиться! – гремел в голове страшный, полный лютой ненависти голос. Черкасов горько плакал и против воли изо всех сил лупил себя кулаками по лицу. Затем начал биться головой о дерево.

– Проспал, скотина! Упустил двоих! – продолжал бушевать хозяин. Черкасов механически поднес к виску «макаров» покойного подполковника Королева.

– С этим пока успеется! – более спокойно сказал Ки-ки. – Возвращайся в пансионат и прикончи остальных, засранец!

До самого утра Алексей Романович трудился не покладая рук: взламывал двери номеров, если не получалось – проникал через окна и жестоко убивал оставшихся в живых отдыхающих. Лишь для одного, того, который накануне сошел с ума, Ки-ки разрешил сделать исключение.

– Этот нам не опасен, – злобно хихикнул он, – даже совсем наоборот!

К утру в пансионате «Лесной», кроме Черкасова и несчастного психа, не осталось ни одного живого человека. Однако, несмотря на удачное завершение операции «Очистка», как мысленно называл серию убийств глава фирмы «Олимп», хозяин по-прежнему был недоволен.

– Нерадивый раб! Грязное животное! Скотина! – с ненавистью рычал он. – Ничего вы, проклятые людишки, не умеете сделать как следует! Гни-и-и-да! Тех двоих убежавших я готовил на десерт! Сегодня самый лучший день! Пятница! Тринадцатое число! Ну ладно, ты мне скоро за все заплатишь! Чего расселся, пес?! Встать! За работу! Праздник скоро закончится, так пусть финал его произведет впечатление!..

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ.

Н-СК.

4 ЧАСА 30 МИНУТ УТРА

В эту ночь майор Гаврилов никак не мог уснуть, несмотря на лошадиную дозу мощного снотворного. Сперва он, правда, задремал, но вскоре со стоном открыл глаза, разбуженный страшным, омерзительным сном, содержание которого тут же забылось. Стараясь не шуметь, майор босиком прошел на кухню, закурил сигарету. Мысли вернулись к пропавшему шефу. Вчера, к концу рабочего дня, узнав об исчезновении капитана Прянихина и старшего лейтенанта Кондратьева, Гаврилов не особенно обеспокоился. Зная характер подполковника Королева, склонного в подпитии к демократизму, майор предположил, что загулявший шеф силком задержал у себя подчиненных, требуя присоединиться к веселью. «Ничего, – подумал тогда майор. – В конечном счете Николаич упьется, ребята погрузят его в машину и доставят домой».

Однако, позвонив около двенадцати ночи на квартиру Королева, он застал там лишь близкую к истерике жену.

«Пьяная скотина!» – мысленно охарактеризовал начальника Гаврилов, вешая трубку на рычаг. Но теперь, возможно под влиянием забытого сна, он понял – случилась беда! Майор нервно скомкал окурок в пепельнице. За окном, освещенная полной луной, висела молчаливая ночь, готовая вскоре уступить место серенькому осеннему утру. Из не вполне исправного крана мерно капала в раковину вода. В углах шуршали тараканы. Семья Гавриловых боролась с ними давно, применяя самые современные и, по заверениям рекламы, на редкость эффективные средства, однако насекомые не сдавались. Некоторые, конечно, подыхали, зато остальные делались с каждым днем все наглее. Если раньше, лишь стоило включить свет, тараканы стремительно разбегались в разные стороны, то теперь важно разгуливали по кухне средь бела дня или, внезапно свалившись с потолка на голову, норовили забраться под одежду.

– Мерзкие твари! – обругал насекомых майор.

Он выкурил еще пару сигарет и, осознав, что заснуть больше не удастся, поставил на плиту чайник. Ровно в половине шестого зазвонил телефон.

– Товарищ майор! ЧП! Срочно приезжайте! – зачастил в трубке взволнованный голос дежурного…

* * *

С грехом пополам добравшись до шоссе, Леонтьев с поваром на удивление быстро для столь позднего часа поймали машину, доставившую их в город Н-ск, прямо к местному отделению милиции.

Хмурый, заспанный дежурный поглядел на мокрых, трясущихся посетителей, как солдат на вошь, и сморщился, будто его заставили съесть полкило горчицы, однако, узнав, в чем дело, подпрыгнул словно ошпаренный и поспешно ухватился за телефон. Через пятнадцать минут в отделении появился взволнованный майор Гаврилов. Леонтьев с поваром, переодевшиеся к тому времени в старое, но сухое милицейское обмундирование, изложили ему вкратце суть дела. Пока они отогревались горячим чаем, майор, не теряя даром времени, обзвонил оперативников и даже ухитрился выпросить у гаишников вертолет. Как известно читателю, Гаврилов не отличался высокими моральными устоями, искренне любил взятки, но ввиду таких из ряда вон выходящих обстоятельств не мог оставаться безучастным. В экстремальных условиях в нем неожиданно пробуждался талант незаурядного организатора. Возможно, в другое время и в другом обществе он стал бы… Впрочем, ладно, почти все мы тоже того… Итак, в рекордно короткие сроки подготовка к операции была завершена, и загруженный оперативниками вертолет взмыл в небо…

ЭПИЛОГ

Пансионат «Лесной» пылал. Черкасов, максимально использовав оставшееся в его распоряжении время, старательно обрызгал внутренность здания бензином, слитым из припаркованных во дворе автомобилей, а также найденной в подвале соляркой. Теперь он стоял на крыше, безучастно глядя на толпящихся внизу милиционеров. Шею его плотно обхватывала веревочная петля. Другой конец длинной веревки был надежно привязан к трубе.

– Сдавайся! Не делай глупостей! – кричали наперебой оперативники, но Алексей Романович не слышал их. Черкасов с нетерпением ожидал хозяина, и наконец он появился. Им оказался тот самый кривобокий, горбатый карлик с желтыми клыками, когда-то здорово напугавший Алексея Романовича. Однако теперь Черкасова не волновал внешний вид хозяина. Хозяин есть хозяин.

– Иди ко мне! – прошипел карлик, раскрывая объятия, и Алексей Романович не раздумывая прыгнул вниз.

– Господи! – прошептал один из оперативников, с ужасом глядя на страшное, искаженное лицо повешенного.

Прежде чем люди успели опомниться и войти внутрь дома в надежде отыскать там хоть кого-нибудь живого, с грохотом обрушилась крыша…

* * *

«Есть лукавый,[11] который ходит согнувшись, в унынии, но внутри он полон коварства. Он поник лицом и притворяется глухим, но он предварит тебя там, где и не думаешь».

(Сир. 19, 23–24)

Примечания

1

Право на ношение подобного оружия можно получить при условии, что вы работаете в солидной охранной фирме или располагаете достаточным количеством денег для взятки.

2

Мелкий воришка.

3

Назначишь встречу для выяснения отношений.

4

Над этим вопросом до сих пор ломают голову все честные россияне, не вхожие в сферы высокой политики.

5

Заставлять выплачивать.

6

Экстрасенсы при «исцелениях» пользуются демонической энергией и зачастую приводят людей к еще худшему состоянию, чем раньше, делают их бесноватыми и губят души. Например, после телесеансов Кашпировского 63 % смотревших почувствовали резкое ухудшение состояния здоровья (см. статью В. Лебедева «Бесовство», газета «Труд» за 18 января 1991 г.), а некоторые просто умирали (см.: Священник Родион. Люди и демоны, с. 75). В результате лечения экстрасенсов некоторые люди становятся в прямом смысле слова одержимыми (пример см. там же, с. 79).

7

Боевой клич каратистов. Делается на выдохе и предназначен для лучшей концентрации удара. Однако в бесконтактном карате от него мало толку. Лично мне непонятно, для чего оно вообще существует.

8

Низкая стойка в карате предназначена главным образом для тренировочных целей и в настоящем бою малоэффективна. Надо сказать, что из низкой стойки наносить удары ногами довольно неудобно.

9

Боксерский термин, обозначающий, что человек, получив сильный удар, еще держится на ногах, но почти ничего не соображает.

10

Насколько мне известно, демона с таким именем нет, но бесы, известные лжецы, могут представиться кем угодно. Имя с гомосексуальной окраской демон, вероятно, выбрал для того, чтобы поиздеваться над своей жертвой.

11

Имеется в виду дьявол.

Content

Илья Деревянко
Полнолуние

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

ЭПИЛОГ

Примечания