Анатолий Сарычев

Ядовитая вода

Глава 1

«Подпишут или не подпишут сегодня документы?» – размышлял Роман Торопов, сидя уже второй час около двадцать седьмого кабинета Управления занятости Калининградской области.

Кабинет находился в старом трехэтажном кирпичном здании, недалеко от центра Калининграда.

Собственно говоря, этот вопрос Романа не сильно занимал, и степень его серьезности не соответствавала тому трагичному выражению лица, с каким Роман сидел у кабинета.

По большому счету лишение лицензии и закрытие фирмы Романа сейчас полностью устраивало, но сохранять хорошую мину при плохой игре было просто необходимо. На этом и строилась вся дальнейшая игра контрразведки, с которой сейчас после недолгого перерыва сотрудничал Роман.

Служба контрразведки Балтийского флота забросила Торопова в столицу Калининградской области шесть с половиной месяцев назад с определенной целью: внедриться в среду местных бизнесменов.

Данные по Балтийскому флоту утекали в свободную Европу, что не могло не обеспокоить контрразведку, которая и перебросила Торопова из одной бедной африканской страны, где Роман учил аборигенов плавать под водой, заодно выполняя задания родного ГРУ.

Особой радости от такого перемещения Роман не испытал, сменив непыльную должность хозяина процветающего дайвинг-клуба на холодный и не очень сытный Калининград середины девяностых годов двадцатого столетия.

Но приказ есть приказ, тем более что местная служба безопасности стала довольно часто фотографировать преуспевающего бизнесмена, а два штатных топтуна заменились четырьмя серенькими личностями, не отходившими от Романа ни на секунду.

В один из ветреных дней, сев на собственную яхту вместе с тремя правительственными чиновниками из столицы, Роман, а по-местному Рэм, отправился на рыбалку.

Обратно на берег ни чиновники, ни Роман не вернулись, а в бывшей Пруссии появился крепенький беженец из знойной Туркмении.

Местечко Гасан-Кули, на самой границе с Ираном, из которого якобы приехал Роман, славилось не менее жарким солнцем, чем Африка. Так что вопросов по поводу сильного загара Романа у окружающих не возникало.

А в Калининграде не нашлось специалистовразбираться в загарах.

Сымитировав внезапный переезд, срочную покупку квартиры и всю атрибутику средней руки бизнесмена, по необходимости покинувшего свои родные места, Роман сходу влился в портовый город, где беженцев и без него хватало.

Как только открыли границы Калининградской области, в нее моментально потянулись люди со всего бывшего СССР.

Легенда была разработана наскоро, но документы, сделанные на государственном уровне, выглядели как настоящие, только немного подправленные. Не было в них отметки ни о службе в морском спецназе, ни о многолетней службе в армии. Была обычная, как у всех обычных людей, биография: школа, институт, работа на заводе. И в Гасан-Кули Роман работал на сажевом заводе, который изучил по фотографиям. Несколько цехов на заводе были закрытыми, вот именно в них якобы и трудился Роман.

Ничего истинного, соответствующего настоящей биографии Романа, в документах не было, кроме отдельных моментов, которые подтверждались соответствующими вполне реальными бумагами.

Правдивыми остались только занятия подводным спортом и звание мастера спорта международного класса. Все это Роман уже получил к первому курсу политехнического института.

Операция под кодовым названием «Торпеда» была многоходовой, и в ней Роману предстояло играть главную роль.

Сейчас начиналась первая часть, под названием «Разорение бизнесмена средней руки».

Начало первой части было спланировано и проведено службой Антея с присущим блеском.

Глава 2

Роман старался поудобнее устроиться в старом, обитом потертым коричневым дерматином кресле. Длинные ноги Романа, вытянутые во всю ширину коридора, упирались в противоположную стену, а согнутые колени сразу затекали.

Найти удобное положение в этом продавленном до пола кресле, которое жалобно скрипело при каждом движении, было немыслимо.

Трое таких же, как он, бедолаг мужского пола разглядывали обшарпанный коридор, покрашенный темно-коричневой краской, старательно отводя взгляд от своих соседей. У каждого на коленях имелась папка, которую каждый из четверых не выпускал из рук. Если Роман постукивал по ней пальцами, то седой полный мужчина нервно поглаживал ее, будто она была горячей. Худой парень лет двадцати, с длинным хрящеватым носом, наоборот, любовно гладил свою черную блестящую папку, словно шею любимой девушки. Квадратный детина килограммов за сто сорок весом, скрутивший в рулон свою темно-красную кожаную папку, набычившись, уставился на белую высокую дверь немигающим взглядом, точно хотел прожечь в ней отверстие.

В который раз меняя положение длинных ног, Роман почувствовал, что под правой ногой зашуршало. Поелозив правой ногой, Роман выудил из-под своего кресла скомканный комок старой газеты размером с детский кулачок.

Этот клочок бумаги ребята из технического отдела ГРУ прикрепили под креслом, в котором сидел Роман, и только теперь заставили упасть на пол. Роман должен был именно найти этот клочок и показать всем, особенно стороннему наблюдателю, если такой имелся, что это случайность.

Нагнувшись, Роман достал клочок газеты и начал расправлять его на колене.

То, что газета старая, было видно по пожелтевшей бумаге. Но ни следов масла, ни неприятного запаха кусок бумаги не издавал. Подняв комок к лицу, Роман понюхал его и начал разворачивать, стараясь не повредить бумагу.

От какого числа газета и как она называлась, определить оказалось невозможно. Краем глаза Роман отметил, что двое посетителей с интересом наблюдают за ним.

Раньше газеты под креслом точно не было.

Незнакомый голос позвонившего резидента ГРУ четко объяснил, где будет лежать газета и на какое объявление надо обратить внимание.

Листок пестрел объявлениями о купле-продаже земельных участков, собак, предложениями интимных услуг, замаскированных под заманчивые обещания экзотических массажей на дому, скрашивания досуга и даже просмотра вместе с гостьей телепередач.

Набранное готическим, жирным шрифтом в правом нижнем углу листка объявление даже без телефонного напоминания резидента сразу бросалось в глаза:

«Требуется тренер для обучения подводному плаванию. Мужчина, высшее образование обязательно, стаж работы не менее 5 лет. Контактный телефон 279132».

В заметке отсутствовал адрес организации, оплата и даже номер почтового ящика, не говоря уже про остальные условия.

Именно на это объявление рекомендовал обратить внимание позвонивший советчик.

По опыту прошлых посещений этого учреждения, в коридоре которого он сейчас пребывал, Роман знал, что законы здесь не писаны и «обуть», как говорят блатные, могут в пять секунд.

Но такого нельзя было предположить в самом страшном сне. У человека шел нормальный бизнес. Купля-продажа, небольшие накладки. Худо-бедно на хлеб с маслом хватало, и вдруг как снег на голову вызов в администрацию Калининградской области. Наезд местных бандитов был спрогнозирован службой Антея, но администрация области ни в какие расчеты не принималась.

Обычно такие внезапные вызовы в администрацию области ни к каким приятным неожиданностям не вели, а только добавляли хлопот. По беседам со своими коллегами Роман знал, что довольно часто такие внезапные вызовы заканчивались закрытием предприятия, а в особо неприятных случаях предпринимателей уводили отсюда в наручниках.

Мельком оглядев своих товарищей по несчастью, Роман прикинул, что ни один из них не тянул на оперативника, так что опасаться внезапного ареста не следовало.

Если бы Роман сегодня не выполнял задание контрразведки флота, а был самым обычным бизнесменом, то подобное событие должно было выбить его навсегда из сферы бизнеса и, как следствие из Калиниградской области тоже.

Дверь открылась, и из нее вышел очередной посетитель. Весь красный как рак, высокий мужчина в сером костюме аккуратно закрыл дверь, посмотрел по сторонам и разразился такой матерной бранью, которой позавидовал бы и портовый грузчик.

Демонстративно кинув газету на кресло, Роман встал, не забыв бросить восхищенный взгляд в сторону высокого мужика.

«Бывший моряк парень!» – про себя оценил Роман изыски матерного языка, а на душе стало немного легче.

Войдя в кабинет с высокими потолками, Роман обнаружил в нем три стола с персональными компьютерами, за которыми сидели две девушки и мужчина лет тридцати, восседающий на почетном месте у широкого окна.

Судя по размеру монитора и большему, чем у остальных столу, доверху заваленному бумагами, мужчина, несмотря на молодость, был здесь главным.

Едва Роман назвал свою фамилию, как молодой мужчина, взяв справа из высокой стопки лист бумаги, с бледным синим штампом наверху, устало взглянул на Романа, брезгливо опустив кончики губ. Всем своим видом чиновник ясно показывал, как он презирает посетителя, стоящего перед ним.

«С каким удовольствием врезал бы тебе ногой по твоему мужскому достоинству!» – помечтал Роман, делая между тем умильную рожу и сгибаясь в полупоклоне.

Сам Роман весьма ясно представлял, как меняется выражение лица чиновника, как он хватает ртом воздух и в довершение пантомимы падает на пол, извиваясь в болевых конвульсиях.

Чиновник гордо поднял голову, посмотрел направо, налево, мечтательно улыбнулся, зачем-то выдвинул ящик стола.

– Мы решили закрыть вашу лицензию, – порадовал важно произносивший слова худощавый молодой человек, без объяснения причин протягивая Роману листок с печатью.

Роман, взяв его, прочитал: «Постановление о закрытии лицензии», напечатанное в середине листа.

Куда-то бежать, жаловаться было бесполезно. Кто на него «наехал» и почему это произошло, можно будет разобраться и потом, а сейчас вопрос встал ребром: «Что делать? Как выйти из этого положения?» Тем более, что поджимали сроки отдачи долга. В случае нарушения сроков возврата денег, процент подскакивал до небес. Ждать снисхождения от кредиторов все равно, что вырывать у голодного волка из пасти наполовину съеденного ягненка.

Нормальный бизнесмен должен был начать мотаться по городу, искать методы давления на чиновника, в крайнем случае, попытаться дать взятку сидящему напротив самодовольному хлыщу.

У Романа была совершенно другая задача: показать, что он совершенно раздавлен и должен срочно бежать из города, бросив свой налаженный бизнес на произвол судьбы. Две бандитские группировки, процветавшие под крышей контрразведки, вполне серьезно «наехали» на него. Была еще одна районная бандитская шайка, с которой из врожденной тяги к приключениям Роман сам испортил отношения, хотя это-то как раз и принесло самые большие дивиденды не только ему, но и отделу контрразведки, который возглавлял его старый приятель Антей.

Закупленное оборудование лежало на складе, кредит давил мельничным жерновом, да и платежи «крыше» не за горами. Хотя «крыше» можно и не платить, впору ей самой выставлять счет за «наезд» местных органов власти.

Романа вообще-то коробила вся эта шелуха блатных словечек, но что делать, если такие выражения прочно вошли в жизнь. С экранов телевизоров то и дело раздается: «Забить стрелку! Навести мосты! Разрулить вопрос! Обратиться к «крыше!» Впору было искать нового Даля и составлять Новейший словарь русского языка с исправлениями на новорусском языке, с блатными дополнениями и исправлениями!

Не сказав ни слова, Торопов вышел из кабинета и в коридоре снова увидел смятый клочок газеты, сиротливо лежавший в кресле.

Сунув газету в карман, Роман неторопливо направился к лестнице, сохраняя на лице невозмутимость и спокойствие.

«Вот сейчас можно звонить по телефону!» – решил Торопов, устраиваясь поудобнее за рулем старого, первой модели «жигуленка», правда оснащенного столькими прибамбасами, которые не снились даже продвинутым бандитским тачкам и самым навороченным джипам.

Под невидным капотом стоял форсированный двигатель с «Фольксвагена», переделанная ходовая часть от «Пежо» изменяла клиренс подвески, поднимая кузов до восьмидесяти сантиметров от поверхности земли, а специальные дополнительные лампочки на фарах выдавали свет до пятисот тысяч свечей в импульсе. Телефонный сканер, стационарно встроенный в машину, доставшийся Роману по случаю, при необходимости выдавал связь даже со спутника.

Едва Роман взялся за ключ зажигания, как зазвонил мобильный телефон.

– Роман! Быстрей сваливай из города! Тут братки приехали с ментами, забрали все документы из офиса, показали купчую на квартиру и сразу же помчались на склад! Ты теперь в розыске! Мне ориентировку показали, там твоя фотка в профиль и анфас! – на одном дыхании выпалила Верка, соседская девчонка.

Роман совсем недавно пристроил девчонку к себе на фирму, выправив ей трудовую книжку и зачислив в штат разнорабочей.

Девчонка помимо того, что разносила документы по немаленькому городу, убирала в офисе, отвечала на звонки и выполняла еще кучу полезной работы за весьма скромную плату. Попутно Верка весьма рьяно осваивала компьютер, вернее бухгалтерскую программу «1 С», в чем проявляла недюжинные способности.

«Теперь ты, девочка, снова без работы!» – пожалел девчонку Роман, откидываясь на спинку водительского сиденья.

Глава 3

Ровно два месяца назад Торопов спас Верку от хулиганов, уже затащивших эту худенькую девчонку в подвал.

Роман играл в тот вечер здорово поддавшего мужика, которому море по колено, тем более такое мелкое, как Балтийское. Он весь вечер напивался со своим соратником по бизнесу, который и не предполагал, что его напарник ведет двойную игру, а бизнес является просто прикрытием.

Напарники начали пить в ресторане железнодорожного вокзала, затем, после закрытия, перешли в казино напротив, а закончили в ресторане морского порта.

Только специальные таблетки позволили дезактивировать совершенно нереальное количество спиртного, которое они употребили за вечер.

Напарника Роман сгрузил прямо в объятия разгневанной жены, а сам пешком отправился к себе домой, стараясь пешей прогулкой выветрить из организма остатки хмеля.

Как раз начались сплошные, заранее запланированные неудачи в бизнесе, и Роман с коллегой пытались по исконно русскому обычаю залить горе согласно старинным рецептам.

Будь Торопов потрезвее, ни за что не стал бы связываться с этой шпаной, пьяно гоготавшей возле четырехэтажного дома послевоенной постройки.

Услышав истошный девчоночий визг, Роман решил попытаться урезонить таких же пьяных, как и он сам, юнцов.

Все-таки в глубине души Торопов по своей натуре был джентльменом и спокойно смотреть, как на твоих глазах молодую особу силой затаскивают в подвал, просто не мог!

Человек пять мальчишек, не старше пятнадцати лет, затолкнув худенькую девчонку в подъезд, моментально выскочили и бросились вперед, перегородив улицу. Мальчишки окружили Романа с явно враждебными намерениями, но вот так сразу броситься на взрослого мужчину отчего-то не решались.

– Ты, папаша, сам не прочь девку трахнуть? – спросил крепенький парень, вертя правой рукой велосипедную цепь.

Парнишка явно был настроен довольно агрессивно, но предпринимать первые шаги не спешил.

– Хочешь, спускайся вниз и поглазей, пока мы будем забавляться! Но помни: за просмотр сто баксов, а за секс с девкой еще двести! Деньги вперед! – предложил ломающийся юношеский басок из темноты подвала.

Роман понял, что внизу еще люди, и дело начинает принимать опасный оборот.

Но отступать было поздно, да и не к лицу матерому «морскому дьяволу» пасовать перед уличной шпаной!

Раскидать эту пятерку пацанов для тренированного спецназовца не представляло проблемы, но молодые волчата, почувствовавшие запах крови, будут действовать смелее, а лишние проблемы были Роману совершенно ни к чему. «Можно будет списать свое исчезновение из города на эту шпану! Я натворил глупостей и посчитал за лучшее свалить из города!» – мелькнула спасительная мысль, и Роман начал действовать.

Вытащив сто баксов и специально показав толстый бумажник, Торопов протиснулся в подвал мимо гогочущих юнцов, привычно отмечая про себя диспозицию живых объектов, степень их опьянения, физическое состояние.

«Только двое из десяти человек крепкие парни! Остальные парнишки – совсем мальчишки лет по двенадцать-тринадцать!» – профессионально определил Роман.

Один, белобрысый крепкий парень ростом метр восемьдесят, держал худенькую белобрысую девчонку, разложенную на столярном верстаке, за плечи. Жертва, одетая в красную нейлоновую куртку, короткую бордовую юбчонку, задранную сейчас наверх, и простые шерстяные колготки изо всех сил брыкала ногами.

Второй, черноволосый крепыш, стягивал с девчонки колготки вместе с трусиками и гоготал, прижимая брыкающиеся ноги к столу.

Зыркнув на стоящего рядом Романа черным, налитым кровью глазом, крепыш продолжал забавляться, то ловя, то отпуская девчоночьи ноги. Роман невольно сглотнул подступивший к горлу комок.

Это движение не ускользнуло от внимания белобрысого.

– Что, мужик, молодого тельца хочется? – говорил белобрысый, запуская руку в открытый ворот кофточки. Девчонка болезненно взвизгнула.

Хмель моментально выветрился из головы Романа. Чувствуя, что еще немного, и он перестреляет всю эту полубандитскую шелупонь, вообразившую себя сегодняшними хозяевами жизни, Роман решил отвлечь внимание на себя.

Протянув сто баксов, Торопов пошатнулся и, сделав шаг вперед, подошел к чернявому, определив его за главного.

Роман заметил, что его пальцы, державшие деньги, трясутся.

Торопов знал за собой эту особенность: перед экстремальной ситуацией у него наступал тремор рук, иногда и ног, особенно после принятия алкоголя. Как только Роман начинал действовать, все побочные явления моментально проходили, и тело действовало, как хорошо отлаженный механизм.

– Тебе, что ли, бабки отдавать? – заплетающимся языком спросил Торопов, прикидывая расклад сил.

В подвале находилось только четыре человека, остальные парни стояли на лестнице, не решаясь спуститься вниз и принять участие в забаве.

В помещении было светло и чисто. Под потолком, подвешенная на длинном черном шнуре, горела яркая пятисотваттная лампочка, помещенная в нестандартный керамический патрон «Голиаф».

– Значит, фраер, сейчас отдашь лопатник свой – и гуляй живой и целый, а не захочешь, пеняй на себя. Куртку тоже снимай! – приказал чернявый, оценив по достоинству новую замшевую куртку Романа, за которую три дня назад была отдана тысяча долларов.

– Я что! Я ничего! – заторопился Роман, вытаскивая левую руку из куртки. Он подошел совсем близко к чернявому парню и, когда тот протянул руку, собираясь принять куртку, ловко выдернул из поясной кобуры полицейский «смит-вессон» тридцать восьмого калибра.

Рванувшись вперед, чернявый бандит моментально получил рукояткой револьвера в лоб, кулем упал на пол и, перевалившись на бок, закатился под верстак. Роман ударил его от всей души.

«Таким ударом в лоб можно реально свалить быка!» – прикинул Торопов, понимая, что в самом лучшем случае после такого удара чернявому бандиту «отдыхать» часа полтора-два. При плохом раскладе у бандита есть шанс навсегда остаться полным идиотом или попросту умереть.

Особой жалости к насильнику Роман не испытывал, тем более, что пора было подумать об остальных бандитах.

Белобрысый, отпустив девчонку, заорал на весь подвал, не делая, однако, попыток приблизиться к Торопову:

– Пугает, гад! У него газовик!

– Стоять, сявки! Это тридцать восьмой калибр. Называется «Полис Спешиал». Делает в теле дырки не хуже гранатомета. Из вредности я сделал крестообразные надрезы на наконечнике, так что после попадания пули в человека она раскрывается наподобие розочки, – не прерывая лекции, Роман легко ушел от парня, кинувшегося на него сбоку.

Роман левой рукой поймал шустряка на болевой прием и, выхватив из рук длинный, сантиметров в двадцать, нож, рукояткой револьвера ударил в основание черепа. Пробежав еще два шага, нападающий упал на бетонный пол и, проскользив по инерции метра два, мягко ткнулся головой в стену.

– Видите, этот козел не стреляет! Точно говорю, у него газовик! Вали его, парни! – не унимался белобрысый.

Пущенный умелой рукой Романа нож пригвоздил правую руку белобрысого подстрекателя, которой тот опирался на столешницу верстака.

– А!А!А! – заорал парень, пытаясь левой рукой выдернуть нож. Несмотря на все усилия, ничего из этой затеи не вышло.

– Так я продолжаю, парни, – как ни в чем не бывало продолжил лекцию о револьвере Роман. – Револьвер обладает скорострельностью около четырех пуль в секунду. Начальная скорость пули порядка девятисот метров. Пробивает троих, а если толстые, то двоих. Вам хочется лечиться от тяжелых пулевых ранений? – спросил Роман, не выпуская из поля зрения подвал. Особое внимание Роман уделял лестнице, на которой слышался подозрительный шорох и негромкий разговор нескольких людей.

Левой рукой Торопов взвел курок. Металл звонко щелкнул, и сразу наступила полная тишина.

– Сявки! Свет в коридоре включите! – приказал Роман, дулом показывая худенькой девчонке, что надо идти вперед.

Та быстро натянула колготки, соскочила со стола и, проходя мимо пригвожденного парня, выбросила вперед руку. Парень открыл рот и осел на пол.

– Дяденька! Там света нет! – проговорил из темноты ломкий мальчишеский голос.

– Все ушли с лестницы! Кого увижу на дороге – сразу стреляю, – предупредил Роман.

Сунув левую руку в карман, Торопов достал и немедленно включил фонарик. Мощный луч света моментально озарил пустую бетонную лестницу.

– Коза! Забери нож! На нем мои отпечатки! – попросил Роман, легонько поводя револьвером вправо-влево.

Девчонка одним рывком выдернула воткнутый в верстак нож.

Так состоялось его знакомство с Веркой, которая, предупредив Романа, запустила в действие план, придуманный Антеем.

Проводив девчонку до квартиры, Роман еще долго пил водку с ее отцом, крановщиком Василием Федоровичем. Папаша работал на портальном кране в морском порту и был не дурак выпить.

Часа в четыре утра, когда Роман собрался уходить домой, благо он жил на втором этаже этого же дома и даже того самого подъезда, где жила спасенная девчонка, собутыльник положил тяжелую руку на его плечо и попросил:

– Тормозни, парень! Никому не рассказывал, но тебе расскажу. Ты сегодня Верку мою от насильников спас, я хочу сделать тебе подарок.

Есть такое прекрасное озеро Иссык-Куль. Если не побоишься туда поехать и возьмешь пару водолазов, то можешь обеспечить себя на всю жизнь! Я вижу, что ты парень не бедный, но если рискнешь, то станешь очень богатым человеком, да и меня не забудешь! – начал говорить собеседник, обдавая Романа водочным перегаром.

Умение слушать собеседника всегда являлось одним из достоинств Романа. Тряхнув головой и разом протрезвев, Роман внимательно посмотрел на своего собеседника.

Василий Федорович, взяв Романа за лацкан куртки, долго рассказывал о последних днях родного торпедного предприятия.

– Понимаешь, сосед, таких торпед ни у кого не было! Любую коробку, будь она хоть пятьсот тысяч тонн водоизмещением, с одного удара развалит! А мы эти торпеды под пресс! Одну, правда, я спрятал под водой. За нее китайцы давали через посредников сто тысяч долларов. Это когда было! Сейчас она в сто раз больше стоит!

Выйдешь на створ двух сосен, а как только покажется камень, похожий на палец, там и ныряй. Это примерно километрах в трех от берега. Только будь осторожен, в торпеду еще какой-то хитрый газ закачан, чтобы не вскрывали! – тряхнув головой, сказал крановщик, громко икнул и, повалившись на Романа, захрапел.

Дотащив хозяина до кровати, Торопов собрался уходить, когда увидел стоящую в дверях Валентину – жену крановщика.

– Спаси и сохрани тебя господь! – перекрестила она выходящего из квартиры гостя.

Глава 4

«Попробую позвонить по объявлению, и надо дергать из города. Пока менты объявят свой «Перехват», я успею уехать в Германию. У меня там открытая виза и погранцы знакомые. В Германии сяду на самолет – и в любимый город Питер!» – решил про себя Роман, набирая на мобильнике номер телефона из газеты.

Ответили не сразу. Определитель номера быстро замигал и засветился, показывая нули. Так было всегда, когда звонок был междугородним с переадресацией абонента.

– Вас слушают, – нейтральным тоном ответил сочный мужской бас, принадлежавший мужчине лет сорока.

– Вы давали объявление? – просительно сказал Роман, но бас тут же прервал его:

– У нас уже есть два человека, которые прекрасно работают!

– Значит, я опоздал, – вполне искренне огорчился Роман.

– Какое у вас спортивное звание? Возраст? – быстро спросил человек, явно опасаясь, что Роман бросит трубку. Из разговора стало ясно: с кадрами у басистого не так хорошо, как он хотел представить.

– Мастер спорта международного класса по подводному спорту. Инструктор подводного спорта. Имею международный сертификат австралийской ассоциации дайвинг-клубов. Возраст – тридцать девять лет. Семьсот часов под водой, в том числе и глубоководные погружения до ста пятидесяти метров, – перечислил Роман свои регалии и послужной список, стараясь заинтересовать своего собеседника.

– Немного староват для работы под водой, – констатировал бас.

– Но мне же придется учить курсантов работать под водой, а не плавать самому, хотя на длинные дистанции пловцы и до сорока лет выступают. Тем более стаж тренерской работы лет пятнадцать. Жак Ив Кусто до семидесяти лет ходил под воду, – уговаривал Роман, благоразумно умалчивая о том, что он уже шесть месяцев не спускался на глубину. Месяца два не плавал вообще, разве что в бассейне в сауне, ибо целиком отдавался бизнесу. Роман вовремя прикусил язык, едва не приплюсовав сюда семь лет службы боевым пловцом на Тихоокеанском флоте.

Но эта часть его биографии была известна очень немногим и маскировалась в трудовой книжке лаконичной записью «Инструктор трудового обучения производственного объединения «Изумруд», находящегося в закрытом городе Норильске.

– Когда вы сможете приехать на собеседование? – уверенно спросил бас, у которого тоже, видимо, был АОН.

– Прежде чем ехать, я хотел бы выяснить вопрос оплаты, – уже более уверенно начал напирать Роман, чувствуя заинтересованность собеседника.

– Семь-десять тысяч в месяц в зависимости от глубины погружения. Кстати, до какой глубины вы погружались? – невзначай поинтересовался невидимый собеседник.

– До сорока метров в обычном снаряжении и до ста пятидесяти в гелиокислородном, – последовал мгновенный ответ Романа.

– Подходит. Ждем вас через два дня в десять часов утра по адресу: город Тарабов, улица Азина, двести сорок семь, – буркнул собеседник, собираясь бросить трубку.

«Это около химического комбината «Нитрон», – про себя констатировал Роман, многозначительно хмыкнув.

– Вы бывали в Тарабове? – сразу поинтересовался невидимый собеседник, воспользовавшись паузой в разговоре.

Не отвечая на вопрос, Роман снова спросил:

– Оплата в рублях?

– Может быть, и нет, – ответил собеседник, и в трубке раздались гудки отбоя.

«На сегодня это решение всех проблем, как и положено по легенде», – решил Роман, закрывая дверь конспиративной квартиры. Передавая ключ соседке из квартиры напротив, Роман прижал руку к сердцу и чуть поклонился.

– Когда вы вернетесь? – спросила любопытная соседка лет тридцати пяти, уже давно зазывавшая Романа в гости. Под разными предлогами Роман уклонялся от этого приглашения, но, видно, соседка решила попытать счастья в последний раз.

– Недели через две, может, раньше, – улыбнулся Торопов и спокойно начал спускаться по лестнице.

Выезжая из города, Торопов свернул на проселочную дорогу, остановился. Внимательно посмотрев по сторонам, открыл тщательно замаскированный люк в полу машины и начал перекладывать из большой спортивной сумки завернутые в полиэтилен пакеты.

Свертки были разных размеров – одни маленькие и легкие, другие большие и тяжелые, но все они поместились в, казалось бы, небольшом пространстве профессионально сделанного тайника.

Вставив люк на место, Роман щелкнул кнопкой брелка ключей. Мощные магниты плотно притянули крышку люка к полу. Крышка в полу автомобиля была настолько точно пригнана к отверстию, что даже с расстояния в полметра ее нельзя было рассмотреть.

Достав из кармана коричневый тюбик, Роман выдавил на палец немного прозрачной жидкости и, промазав ею по щели в полу, удовлетворенно хмыкнул. Резиновый коврик привычно лег сверху. Теперь только с рентгеном и по наводке можно было определить, где тайник.

Глава 5

Старая немецкая дорога, петляя в высоком хвойном лесу, через два часа вывела Торопова на песчаную косу к пограничному пункту.

Длинный хвост машин тянулся километра на полтора и практически не двигался.

– Роман! Сколько денег везешь? – подскочил к нему Зигмунд, знакомый перегонщик машин из Литвы. Литовец хорошо знал Торопова и не раз перепродавал через него легковые автомашины, которые сам пригонял.

– Да так, по мелочи, основные деньги на пластиковой карточке, – нехотя ответил Роман, с недавних пор не любивший вопросы о деньгах.

– Да я не в этом плане. Нужна твоя помощь! С меня причитается пять процентов от суммы. Ладно, даю десять, только помоги! Двадцать тонн зелени возьмешь для передачи моему брату?

– Надо подумать! Это же не сто рублей везти! – протянул Торопов, поглядывая по сторонам.

Милицейских машин сзади видно не было. Но подспудное чувство говорило Роману, что тишина обманчива. Вот-вот должны появиться или менты или братки.

– Ты же все равно через Вильнюс поедешь? Альфред такой «шестисотый» «мерс» нашел – пальчики оближешь! Машине только три года, от одного хозяина, а просят за него всего двадцатку. Я тебя без очереди по своим каналам через границу протащу! – соблазнял Зигмунд, наклоняясь к дверце автомобиля с высоты своего почти двухметрового роста.

Глянув назад, Роман обнаружил сзади сполохи разноцветной милицейской мигалки. За ним шла эта канарейка или нет, но рисковать не стоило.

– Давай садись! – пригласил Торопов, открывая правую переднюю дверцу.

Сунув в бардачок туго перевязанную резинкой пачку долларов, Зигмунд, кивнув назад, спросил:

– Это за тобой цветные скачут?

– Не знаю точно, но вполне вероятно. Я сейчас в розыске, но это непроверенные данные – соседка сказала. Сам я ни ориентировки, ни разыскного листа не видел, – спокойно ответил Роман, чувствуя холодные струйки пота, которые покатились по спине.

До милицейской машины, которая мчалась к таможенному посту, осталось не больше километра, а «жигуленок» все еще стоял в пробке.

– Сейчас организуем ДТП, и все будет тип-топ! – пообещал Зигмунд, вынимая из кармана куртки сотовый телефон.

Быстро проговорив длинную фразу по-литовски, которая могла одновременно означать и сдачу Романа погранцам, и объяснение в любви, Зигмунд улыбнулся и махнул рукой, показывая, что можно ехать.

– Давай по встречной полосе к КПП! – приказал он, повернувшись назад.

Кресло в машине заскрипело и наклонилось вправо под его мощным телом.

В зеркало заднего вида Роман заметил, как с их полосы, метрах в пятидесяти сзади, выехал длинный грузовик «Вольво», разом перегородив всю дорогу. Он попытался занять прежнее место, но его кабина съехала на обочину дороги, и тут мотор заглох. Грузовик полностью заблокировал движение в обе стороны.

Водитель, здоровенный мужик в черной кожаной куртке, выскочив из кабины, виновато развел руками.

Проскочив до КПП, Зигмунд спокойно вышел из машины и, облокотившись на пограничный шлагбаум, заговорил с литовским пограничником.

Пограничник на российской стороне, мельком взглянув на затрапезную машину Романа, брезгливо скривил губы и прямо на капоте поставил штамп в паспорте. То же повторилось на литовской стороне.

Роман с облегчением выехал на прекрасное шоссе и взглянул в зеркало заднего вида.

Сразу за «жигуленком» шлагбаум переезжала черная «Шкода», но ни всполохов полицейской мигалки, ни летящих вдогонку автомобилей видно не было.

Проехав километров тридцать уже по литовской земле, Роман услышал трель сотового телефона.

– Ты был прав, Роман, на тебя объявлен розыск. Брату скажешь об этом. За штуку баксов он тебе нарисует новые ксивы на тебя и машину. Ты телефон моего брата Генриха ведь знаешь? Старайся моими баксами по дороге не расплачиваться, – намекнул Зигмунд.

«Скотина этот Зигмунд! Фальшивые баксы мне впарил!» – понял Роман, запихивая свернутые деньги подальше в бардачок.

Дорога ложилась серой лентой под колеса «жигуленка», который скромно держался правой стороны дороги. Роман спокойно провожал глазами стремительные иномарки, обходящие «Жигули».

Через сто километров встречная синяя грузовая «Вольво» замигала фарами, призывая остановиться.

Взяв вправо, Роман остановился прямо на обочине.

Из грузовой машины с пассажирского сиденья выскочил Генрих и побежал к «жигуленку».

– Давай быстрее заезжай в кузов грузовика! Сейчас уже по радио объявили об опасном преступнике, прокравшемся на территорию европейского государства с целью организации серии террористических актов и свержения законного правительства! Преступник едет на автомашине марки «Жигули» первой модели! Твои номера передают на полицейской волне! – на одном дыхании выпалил Генрих, опасливо поглядывая в обе стороны дороги.

К счастью, ни в попутном, ни во встречном направлении машин видно не было.

От волнения Генрих путал окончания и падежи, но понять его было можно.

Разворачиваясь, Роман заметил, как из кузова «Вольво» выкинули две широкие толстые доски и тут же начали прибивать их к земле железнодорожными костылями, бессовестно портя гладкий асфальт.

Взревев мотором, «жигуленок» легко въехал по широким доскам в кузов грузовика и остановился в метре от торцевой стенки.

Закинуть туда же доски и откинуть брезентовый полог было делом десяти секунд.

Выпрыгнув из кузова, Роман с сожалением посмотрел на четыре лунки, оставленные железнодорожными костылями, и, не торопясь, направился к кабине грузовика, откуда Генрих нетерпеливо махал рукой.

Сидя в комфортабельной кабине грузовика, Роман с удовольствием обозревал с высоты двух с половиной метров великолепную дорогу, расстилавшуюся впереди. Ни одной выбоины или лунки на дороге не было. Густой сосновый лес навевал мажорные мысли о красоте и покое.

Вытащив из кармана мобильный телефон, Генрих нажал одну кнопку, минуту послушал, быстро сказал фразу по-литовски и тут же отключил связь.

– Ситуация не очень хорошая, но не безнадежная. Сейчас поедем в мой автосервис, там перекусим, а уже потом будем решать, как действовать дальше.

Трейлер, проехав с десяток километров, свернул вправо и покатил по узкой асфальтовой дороге.

Справа и слева высились мачтовые сосны, смыкавшиеся кронами в вершине.

Терпкий аромат хвои проник в кабину, перебивая запахи кожзаменителя, масла и дизельного топлива.

– Хвойные леса – легкие нашей страны! Чувствуешь, какой воздух? – патетически воскликнул Генрих, по-женски всплескивая ухоженными руками. Роман заметил, что ногти у литовца были покрыты бесцветным лаком, а волосы слегка напомажены. От него пахло приторным дезодорантом.

– Впечатляет, но кедровники Дальнего Востока России нисколько не хуже, – как можно дипломатичнее ответил Роман, приваливаясь к правой дверце кабины «Вольво».

Проехав с полсотни километров, грузовик свернул вправо. Еще три километра – и они въехали на узкую асфальтированную дорогу, по которой даже двум легковым автомобилям невозможно было разъехаться.

Вскоре машина въехала по укатанной грунтовой дороге в открытые узорчатые железные ворота и через двести метров остановилась возле двухэтажного дома из белого отделочного силикатного кирпича.

Кладка кирпича была безупречной. Ни одного неверного расстояния между кирпичами, ни одного сколотого уголка, тем более ни одного потека цемента. Дом прямо излучал благополучие. Двор перед коттеджем занимал никак не меньше двадцати соток и был весь вымощен мозаичными плитами. Рисунок на правой стороне двора изображал абстрактные фигуры и состоял из разноцветных линий.

– Сначала зайдем, перекусим в доме, там и поговорим спокойно о делах, – предложил Генрих, нажимая на кнопку в потолке кабины.

Плиты, выложенные на левой стороне двора, отличались от тех, что лежали перед коттеджем. Разноцветная мозаика образовывала сложный рисунок из переплетенных разноцветных нитей, от которых рябило в глазах. Левую половину двора украшал сложный рисунок, название которому Роман не мог подобрать. Как только он пытался вглядеться в переплетение разноцветных линий, силясь вникнуть в логику странного рисунка, у него сразу начинала кружиться голова.

Правая сторона двора не так раздражала зрение. Зачем это было сделано, Роман не понял, но подспудно чувствовал, что все в этом доме сделано не просто так, а имеет свой смысл.

Заметив, что Роман внимательно рассматривает плиты, Генрих тронул его за рукав и попросил:

– Прошу в дом. Со второго этажа эти нити лучше видны, рисунок проявляется во всей красе.

Роман не стал возражать и, открыв дверь автомобиля, спрыгнул вниз.

Открыв узорчатую застекленную за металлическим кружевом дверь, Торопов попал в огромный, метров шестьдесят, квадратный холл, сплошь обшитый светлым деревом. Ни одно окно с улицы в холл не выходило. Стойка бара прямо перед входной дверью показывала, что помещение используется для приема гостей. Стена за стойкой была вся уставлена разноцветными бутылками самых разнообразных форм.

На второй этаж вела деревянная, широкая лестница, начинающаяся справа от бара.

Не мешкая, Генрих провел его на второй этаж, где возле широкого во всю стену окна был накрыт небольшой стол на двоих. Окон такой величины на фронтоне здания, куда они только что вошли, с улицы видно не было.

Роман недоуменно посмотрел на Генриха.

– Давайте мойте руки, а потом я все расскажу, – предложил Генрих, жестом показывая на рукомойник.

Туалет, вместе с зеленой фаянсовой раковиной, обнаружился под табличкой с писающим мальчиком.

Вымыв руки и лицо, Роман вернулся к хозяину дома.

– Сначала давай сфотографируемся, а потом уже сядем ужинать, – предложил Генрих, мягко и настойчиво беря за рукав гостя.

Прекрасно оборудованная фотолаборатория находилась справа от туалета.

Высокий худой мужчина с лошадиным лицом без единого слова усадил Романа на стул и, поправив лампы освещения, сделал два снимка. Посмотрев в окошечко цифровой камеры, отрицательно помотал головой и сделал еще два снимка.

– Давай теперь твой паспорт. На машине этой поедешь, или новую дать? – последовал быстрый вопрос Генриха.

От Романа не ускользнул бегающий взгляд Генриха, все время отводившего глаза в сторону.

– Я как-то к своей привык, – задумчиво ответил Роман, не вставая со стула.

– Если я ее перекрашу в бледно-зеленый цвет, ты на меня будешь не в обиде?

– Нет, конечно, – не стал возражать Торопов, понимая, что попал в чужую игру и что самое главное для него – выскочить отсюда живым и по возможности здоровым.

По поведению хозяина было видно, что Романа не только не собираются убивать, но и всячески обхаживают, готовя к вербовке как временного агента или, скорее всего, разового исполнителя.

– Фамилию и имя мы тебе исправим, и будешь ты, допустим, Ким Дорох. Устраивает? – спросил Генрих.

– Вы меня переправлять будете легально или нет? – в свою очередь спросил Роман.

– Конечно, нелегально. Все отработано до мелочей! – гордо сказал Генрих.

– Тогда сделайте документы на ту же фамилию и имя, только другой страны – допустим, Казахстана, – если у вас, конечно, есть казахские ксивы, – поставил условие Роман, в тайнике автомобиля которого хранились документы еще трех силовых ведомств России.

Минуту Генрих молчал, сосредоточенно размышляя о неожиданно возникшей проблеме, и, наконец благосклонно кивнув, сказал: «Да».

Увидев улыбку Романа, хозяин дома снова взял его за рукав и потащил из комнаты.

Торопова начала уже порядком раздражать манера Генриха хватать за рукав, притрагиваться невзначай к телу. Окидывая масленым взглядом тело Романа, жадно облизывая тонкие губы, Генрих непроизвольно дергал тазом.

Роман начал чувствовать дикое желание пресечь эту «голубую» привычку резким ударом, желательно по болевым точкам, а еще лучше в промежность, разом превратив хозяина в евнуха. Но на лице Торопова не дрогнул ни один мускул. Боевые пловцы, не умеющие владеть собой и своим телом, долго не живут. Под водой каждая ошибка влечет за собой смерть. Роман слишком долго был в спецназе, чтобы обращать внимание на такие мелочи, как «голубой» хозяин, оказывающий знаки внимания.

Усевшись за овальный низенький стол, на котором стояла холодная рыбная закуска и ни капли спиртного, Генрих наполнил стаканы апельсиновым соком и, приподняв свой стакан на уровень глаз, начал рассказывать:

– Тебя сейчас ищут по всем странам Балтии, Калининградской области, Белоруссии и приграничным областям России. Помочь человеку – святое дело, но за все надо платить. Извини, друг, но такое сегодня время сволочное!

Видя непроницаемое лицо Романа, Генрих досадливо поморщился, неожиданно улыбнулся и, так и не дождавшись от собеседника ни одного слова или жеста, продолжил:

– Надо отвезти в Россию и отдать в Москве на улице Тимирязева небольшую посылку. Адрес и телефон тебе сообщат. За это мы делаем тебе новые документы, нелегально переправляем в Россию и даем на обзаведение десять тысяч долларов.

– Это хоть не наркотики? – задал первый вопрос Роман.

– Ну что ты! Образец материала, который нам нужно срочно проверить. Шведы поставили в мою фирму материал, а у нас вызывает сомнение его качество и чистота. Партия большая, и ошибиться мы не имеем права! В случае ошибки фирма будет разорена! – патетически воскликнул Генрих и снова остро взглянул на Романа, который с непроницаемым лицом ковырялся в тарелке.

– Очень интересный расклад! – сказал Торопов, только сейчас сообразив, что надо что-то отвечать.

– Ты повезешь новейший пластик, обладающий уникальными прочностными характеристиками. Надо проверить его на продольное и поперечное растяжение. Мы только посредники, а поставка даже минимальной части некондиционной продукции грозит нам миллионными штрафами! Мы договорились с ученым, который живет на этой улице, о проведении исследований в приватном порядке, – Генрих посмотрел на Романа, ожидая его реакции; опять не увидев никакой мимики на лице Торопова, досадливо хмыкнул. Но затем, когда он снова открыл рот, Роман сказал фразу, которую давно от него ждали:

– У меня нет возможности отказаться, тем более что я хорошо знаю твоего брата и подвести его после того, как он меня буквально протолкнул через границу, будет непорядочно.

Про себя Роман с раздражением подумал:

«Нашли «левый» канал поставки стратегического сырья и гоните его через Прибалтику. Контрабандисты хреновы!» Лицо Романа при этом сохраняло выражение абсолютного спокойствия, а губы выговаривали те слова, которые Генрих от него ждал.

По мере того, как Торопов говорил, лицо собеседника разглаживалось и смягчалось. Генрих видимо не ожидал такой быстрой реакции на свое предложение и, расслабившись, потерял контроль над беседой.

Уловив изменение в настроении хозяина дома, Роман стал задавать наводящие вопросы: чтобы больше выведать.

– Что это за человек, к которому я поеду в Москве? На каком этаже он живет? Какая у него квартира? Есть ли охрана?

– Ты прямо как разведчик, готовящийся к выполнению акции, – засмеялся Генрих, но смех его показался Роману ненатуральным.

Слово «акция» больно резануло слух Торопова. Не показывая вида, Роман засмеялся и, ловко поддев вилкой здоровый кусок копченого лосося, отправил его в рот.

– Жизнь дается человеку только один раз, и надо прожить ее так, чтобы оставить после себя горы пустых бутылок и толпы обманутых женщин. В гостях у тебя ни то, ни другое мне не грозит; наверное, надо отправляться спать, – зевнув во весь рот, поделился он своими соображениями.

– Конечно, надо, только делать этого нельзя. Через двадцать минут выезжаем, – заметил Генрих, за все время беседы первый раз обнаруживая нетерпение.

– Неужели мои документы уже готовы? – удивился Торопов.

В этот момент в дверь осторожно постучали.

После повелительного «ну» фотограф медленно открыл дверь. Бесшумно войдя в комнату, с поклоном протянул Генриху большой коричневый конверт.

Открыв его, «родный» братец Зигмунда, в чем теперь Роман весьма сомневался, вытащил пачку документов и двумя пальцами подал своему собеседнику. Брезгливая усмешка, скривившая губы Генриха, не прошла мимо внимания Торопова, но показывать Роман ничего не стал.

Взяв документы, Торопов обнаружил, что имя у него осталось прежним, а вот гражданство стало казахское.

Паспорт, водительские права, технический паспорт на автомобиль «Жигули» – все они были выписаны на эту фамилию. Прописан Роман был в селе Березняки Московской области.

«Хорошо работают, сволочи!» – восхитился про себя Торопов, рассматривая превосходно сделанные меньше чем за час казахские документы.

– Сейчас на трейлере тебя отвезут к границе, а дальше уж сам езжай, – обрадовал Генрих.

Глава 6

Дорога до границы заняла чуть более пяти часов. Все это время Роман провел в кузове трейлера, присматриваясь к собственному салону «Жигулей», не понимая, что его так тревожит.

Делать это он старался незаметно, так как сидящий сзади квадратный детина не сводил с него маленьких поросячьих глаз. Шире Романа в два раза, одетый в противно пахнущую турецкую кожаную куртку, вольготно развалившись на заднем сиденье, детина флегматично жевал жвачку и за все время пути не сказал ни единого слова.

Занятый своими мыслями, Торопов тоже не был склонен к дискуссии и был даже немного благодарен Генриху, давшему в провожатые такого неразговорчивого попутчика. В голове Романа все время прокручивались одни и те же вопросы, на которые он не мог дать ответа:

Почему выбор пал именно на него? Что находится в этой посылке?

Кто этот человек, которому он должен передать подарок из Прибалтики?

Рассуждая логически, можно было предположить, что только спецслужбы за такое короткое время способны изготовить липовые документы высокого качества. Хотя как говорил Антей, куратор особого отдела их группы: «Логика есть только в работе профессионалов, которых можно просчитать! Дилетанты не поддаются никаким расчетам и анализу!»

Роману вспомнилась еще одна крылатая фраза Антея: «Самое страшное в жизни – дурак с инициативой!»

«Стоп! У меня же есть телефон Антея! Когда въеду в Россию, надо ему позвонить, а он уже придумает, как помочь с этой посылкой, и организует связь!» – вспомнил Роман, и на душе немного полегчало.

Операция пошла не совсем так, как была рассчитана, но все-таки она шла. Плохо или хорошо, однако Роман двигался в направлении к России.

Рассчитывать на благодарность особиста особо не стоило, хотя Антей был ему обязан: тогда, в Мозамбике, из их группы, вышедшей на задание, остались в живых только он и Антей. До точки рандеву Роман тащил Антея добрых семь часов, и у него было много возможностей избавиться от своего товарища.

Они проходили рядом с болотом, куда очень удобно бросить тело, мимо муравейника красных муравьев, которые в течение часа оставляли от человека одни голые кости. «Бросать товарища нельзя!» – еще с детства помнил Роман и всегда этого придерживался.

Их группа проводила тренировочные спуски в море Лаптевых, и особист тоже погружался вместе со всеми. Надо честно сказать, что, несмотря на свою не очень популярную в армии и тем более на флоте должность, Антей подлостей не делал и попусту людей не третировал. Объяснялось ли это чрезвычайной ценностью членов группы боевых пловцов или складом характера особиста, Роман не знал, но подлянок за Антеем не водилось.

Сие свойство совершенно не говорило о мягкости характера особиста или служебном несоответствии, просто Антей был таким. Время от времени он показывал зубы, разнося в пух и прах членов команды, начиная с командира и кончая последним матросом. Но попусту нервы не трепал и старался быть незаметным, прекрасно понимая, какую важную работу выполняет группа, а он получал свои дивиденды, и видимо неплохо получал, судя по количеству звезд на погонах Антея.

Правда, однажды куратор жутко обиделся на Торопова за невзначай вырвавшуюся у того глупую шутку.

Замела пурга, а выйти из утепленной палатки было практически нельзя, да и особо не хотелось. Когда за тонкой стенкой палатки беснуется ветер, а столбик термометра показывает минус сорок семь градусов по Цельсию, вылезать из спального мешка особого желания ни у кого нет.

Что делают от безделья десять молодых здоровых мужчин, которым нечего делать, а пить водку нельзя? Лежат и травят анекдоты.

Роман тогда некстати вспомнил старую советскую присказку времен Второй мировой войны и имел глупость ее рассказать:

– В чем разница между медведем и особистом? Медведь спит только зимой, а особист – круглый год!

– Жалко, что нынче не тридцать седьмой год! Остался бы ты у меня исследовать подводный мир Северного Ледовитого океана лет на пятнадцать! – пожаловался вслух особист и, встав на колени – выше нельзя было подняться в низкой палатке, – серьезно сказал:

– Мужики! Кончайте ерундой заниматься! Хорошо, я свой, вместе ныряем, но упаси вас бог где-нибудь в другом месте такой анекдот травануть. Сейчас, конечно, другие времена, но карьеристов везде хватает. Ладно, спишем этот дурацкий прикол на азотное отравление, тем более что Роман сегодня мне второй раз жизнь спас!

Это он о том, что на глубине пятидесяти метров у Антея отказал итальянский «АРО», который тот взялся испытать, уж больно красивая машинка была! Пришлось вдвоем на одном немецком «ЛАРВ ДРАГЕРе» подниматься с глубины, передавая загубник Романа друг другу. При остановке на декомпрессию на глубине двадцать метров Антей все порывался сбросить свой аппарат, но Роман не дал – надо было разобраться в причине отказа оборудования.

Все кончилось благополучно, и они, не сговариваясь, не стали даже писать докладную, но потом через два дня все-таки написали. Антей оказался виноват сам: решил козырнуть своими навыками боевого пловца и прошел пару метров в аппарате по воздуху, выйдя из теплой палатки. В легочном аппарате образовалась крохотная льдинка, которая на глубине, где температура воды составляет полтора-два градуса по Цельсию, начала обрастать кристаллами и забила легочный автомат подводного аппарата, вследствие чего легочник перестал подавать воздух…

Все могло кончиться очень плачевно. Они погружались по боевому расписанию с поверхности практически в полевых условиях. Декомпрессионной камеры ближе трехсот километров от них не было, так что Антею грозил полный паралич на всю жизнь, в лучшем случае – частичный.

…Часа через два охранник похлопал Романа по плечу и негромко сказал:

– Адрес клиента: улица Тимирязева, дом двадцать два, квартира семнадцать. Зовут клиента Андрей Васильевич Марутин. Скажешь – посылка от Фредерика Крамма. Он знает, кто это. Посылка приклеена скотчем к внутренней стороне запасного колеса. Откроешь запаску в проходном дворе рядом с домом. В него съезд под аркой. Отдашь только лично в руки. По дороге никого не брать, не останавливаться. В машине установлен маяк, так что с помощью навигатора мы всегда точно определим, где находится твой лимузин, – при этих словах бугай презрительно скривил губы.

Трейлер начал притормаживать и вскоре остановился. Щелкнула задняя дверца «жигулей», и машина накренилась на правый бок.

Детина легко выбрался из легковушки и повернулся спиной к Роману, готовясь выйти из кузова трейлера.

– Извините, пожалуйста, вы мне деньги за работу забыли отдать, – промямлил Роман, корча из себя затюканного интеллигента.

Хмыкнув, детина нагнулся и бросил на пассажирское сиденье тощую пачку баксов, перетянутую резинкой. На первый взгляд, там никак не могло быть больше полутора тысяч. За время работы бизнесменом Роман навскидку научился определять количество денежных знаков в пачке.

– Разговор шел о десяти тоннах, – играя под блатного, напомнил Роман.

– Остальные в России получишь! – бросил неразговорчивый попутчик и начал вытаскивать из кузова доски.

Его спина, широкая как шкаф, бугрилась мускулами; от всей его фигуры, казалось, исходило презрение к Роману.

«Странное дело получается. Если со мной работают государственные спецслужбы, то такое явное пренебрежение к агенту противоречит всем канонам психологии и методов обращения с агентами. Если же это бандиты, то тогда все понятно. Скорее всего, тут мы имеем симбиоз профессионалов с бандитами. Мне это совсем не нравится. Очень уж дурно пахнет от такого содружества. Чтобы такие ароматы не разносились далеко, свидетелей обычно убирают сразу после выполнения акции. Или даже во время ее! Такова се ля ви!» – пришло на ум Роману.

Съехав на землю, Торопов вышел из машины и огляделся.

Грузовик стоял задним бортом к нему, а габаритные огни не горели. Ни водителя, ни его недавнего попутчика видно не было. Складывалось впечатление, что его тут бросили.

– Через пятьсот метров по дороге будет овраг, по нему направо, а на выезде ты уже в России. Свет не включай! – прозвучала резкая фраза справа сзади. Говоривший мужчина стоял примерно в метре за спиной Романа.

Судя по направлению звука, человек был немного пониже Романа. Некоторые особенности речи указывали на его прибалтийское происхождение.

При последних словах на глаза Романа надели тяжелые очки, в которых окружающая местность сразу окрасилась в сиреневый цвет.

Глава 7

Грунтовая дорога оказалась сильно разбитой. Верхний слой почвы был давно сорван, и дорога превратилась в сплошную песчаную дюну. Песок сбился в глубокие складки, которые начали цеплять днище «Жигулей», противно визжа. Видно было, что по дороге часто ездят большегрузные машины, пропахавшие глубокую колею.

Когда «жигуль» в очередной раз чиркнул днищем по дороге, Роман, несмотря на ограниченное время, съехал на обочину, остановил машину и привычно полез правой рукой под сиденье. Нащупал на трубе сиденья небольшой, размером с пуговицу выступ, которого раньше не было.

За пять месяцев эксплуатации машины Роман изучил ее всю – от шипов на колесах – до вмятин поребриков на крыше.

– Чего встал? Ехать надо! Время строго ограничено! – раздалось над самым ухом.

Скосив глаза на источник звука, Роман обнаружил прямо над головой серый динамик с коротенькой, не больше пяти сантиметров, антенной сверху.

– По такой дороге только на «Лендровере» можно ездить, и то с трудом! Я же еду на обычной машине! – огрызнулся Роман, дергая за рычаг увеличения клиренса.

С громким скрипом кузов приподнялся на тридцать сантиметров. Роман снова завел мотор.

– Что за странные звуки у тебя в машине? – недовольно поинтересовался динамик голосом Генриха.

– Это мой голодный желудок протестует по поводу скудного ужина, – снова огрызнулся Роман, объезжая по травянистой обочине огромную, метра три длиной и не меньше метра глубиной колдобину с сыпучими краями.

– Опять медленно едешь! – нудно напомнил Генрих.

– Объезжаю страшную яму! Если бы машина попала в нее, то без посторонней помощи в виде тягача или трактора оттуда не выбраться! – заявил Роман.

«Даже несмотря на передние ведущие колеса машины, яма великовата! И говорить о дополнительных приспособлениях в «жигуленке» и том, что в багажнике машины имеется мощная малогабаритная лебедка, способная не то что вытащить, а свободно поднять машину, не стоит!» – добавил про себя Роман.

– Ты не умничай, а четко докладывай, что там у тебя случилось. Может, надо помощь выслать? – Генрих сменил менторский тон на дружеский.

– Спасибо, как-нибудь дотащусь. Я увеличил клиренс машины, чтобы проехать участок пустынной дороги. Давно устройством не пользовался, вот оно и заржавело, – объяснил Роман Генриху, которому тоже не хотелось идти на конфликт.

– Да на те деньги, которые ты получил, можно новый «Форд» купить, а не возиться с этим дерьмом! – громко воскликнул Генрих. Он был не прочь поболтать.

– Ты не ори, а то погранцы услышат! Насчет денег, так на них сейчас можно только такую, как эта, лайбу купить! Твои охранники отдали всего полторы тысячи баксов, – предупредил Роман, въезжая в зеленый тоннель, образованный деревьями, росшими на противоположных склонах оврага.

– Ты сейчас в зеленый тоннель въезжаешь? – спросил Генрих, полностью проигнорировав информацию о недостаче денег.

«До чего красивые места в Прибалтике!» – восхитился Роман, внимательно осматривая темный купол над собой.

Лиственные и хвойные деревья росли по краям дороги так тесно, что образовывали сплошную стену по обеим сторонам грунтовой трассы. Сверху этот кусок дороги совершенно не просматривался.

Дорога сделала резкий поворот влево, через двести метров вправо, еще через сто метров снова влево.

Перед Романом открылся прямой подъем градусов в двадцать пять, и он, не медля, включил привод на передние колеса.

Мотор сразу завыл на высоких оборотах, получив дополнительную нагрузку в виде второго редуктора.

– Ты включил реактивный двигатель? – заинтересовался Генрих, продолжая игнорировать вопрос о деньгах.

– Нет, только форсаж! – равнодушно ответил Роман, чувствуя, что его снова «обули».

Машина легко взобралась по грунтовой дороге, посыпанной крупной щебенкой, и, сделав поворот направо, уперлась в сплошную зеленую стену. Слева был поворот, где дорога уходила обратно в лес. Впереди дороги не было.

– Я уткнулся в лес! Дорога есть только назад! – зло сообщил Роман своему невидимому собеседнику и выключил мотор.

– Включи два раза фары нближнего света, а потом сразу выключи. Не забудь вырубить прибор ночного видения – кнопка на очках справа, – посоветовал вездесущий Генрих.

Воспользовавшись советом, Роман выключил прибор ночного видения. Включив ближний свет, подержал пару секунд, выключил, потом снова включил. Нажав на переключатель прибора ночного видения, снова увидел все в сиреневом свете.

Сплошная стена леса раздвинулась, образовав выезд прямо на автобусную площадку.

Выведя машину на бетонную площадку рядом с дощатым павильоном, на котором красовалась яркая неоновая вывеска: «Мини-супермаркет», вспыхивающая то ядовито-зеленым, то красным цветом, Роман остановился и, посмотрев направо и налево, свернул на бетонную дорогу. Припарковался напротив открытого окошечка магазина.

Посмотрев на часы, Торопов обнаружил, что уже три часа утра и неплохо бы выпить горячий кофе.

– В вашем бунгало можно попить кофе? – спросил он, выходя из машины и наклоняясь к низенькому окошку.

– И кофе, и чаю, и водки, и коньяку, любезный господин! Вам какой кофе: по-турецки, эспрессо или глясе? – спросил мелодичный женский голос. Его обладательнице было около тридцати лет. Женщина сидела за затемненными стеклами павильона, невидимая снаружи, но прекрасно видевшая окружающую местность. В помощь ей, на крыше павильона, находилась миниатюрная телекамера, красный огонек которой говорил о том, что она работает, фиксируя малейшие движения Романа.

– Один двойной кофе по-турецки, гамбургер с мясом и большую бутылку минеральной воды без газа, – попросил Роман, удивляясь про себя странному сервису придорожного павильона.

– Через пять минут будет готово. Вас не затруднит поставить машину на обочину подальше, добрый господин? – попросили из павильончика.

– Будет сделано, прекрасная мисс! – шутовски откликнулся Роман, вставая по стойке «смирно».

Сев за руль, Роман завел мотор и проехал пятьдесят метров вперед.

Настроение сразу поднялось, едва он прочитал на табличке надпись по-русски:

«Остановка автобуса номер сорок четыре, восемьдесят два, двести пятьдесят семь. Интервал движения десять минут». Надпись была сделана на русском языке.

«Значит, я пересек границу суверенного прибалтийского государства и теперь нахожусь на территории России!» – обрадовался Торопов. Поставив автомобиль на обочину, в двадцати метрах за так обрадовавшей его табличкой, он вышел из машины и вернулся пешком.

Большая керамическая чашка с дымящимся кофе, стоявшая на прилавке, источала такой аромат, что у Торопова сразу потекли слюни. Роман схватил чашку и сделал первый маленький глоток. Кофе был горячий, крепкий и приторно-сладкий.

– После глотка вашего кофе вспоминается восточная поговорка: «Кофе должен быть горяч, как адский огонь, сладок, как первый поцелуй, и черен, как ночь». Всеми этими свойствами обладает этот напиток! – на одном дыхании проговорил Роман.

– Во-первых, не мисс, а миссис, а во-вторых, забирай свой кофе вместе с гамбургерами и водой, садись в машину и убирайся отсюда быстрее! Нечего рисоваться около павильона, паяц! – визгливо сказала женщина за стеклом.

Все очарование от первого свидания с родиной было моментально разрушено.

Роману вспомнился первый день свободы после годовой отсидки в специальном лагере, тоже испорченный «милой» встречей с работниками общепита.

– Спасибо за добрые слова, миссис! Удачи вам в вашей работе! – оставил за собой последнее слово Роман и, резко повернувшись, пошел к своей машине.

Глава 8

«Надо позвонить Гному и Шее, давно не общался!» – вспомнил Торопов, усаживаясь в машину.

Допив кофе и съев гамбургер, он отъехал от дороги и, влившись в поток машин, взял курс на Москву. Чашку хамке Роман решил не возвращать, а прихватить с собой.

Часа через полтора Торопов притормозил, вытащил из тайника миниатюрный телефон и положил к себе в карман.

Этот мобильный телефон, прибывший вместе с «Мерседесом» из Германии, имел хозяина «за бугром». Кто он и где живет, Роман не знал, но держал этот телефон для экстренных вызовов; и, похоже, момент для этого сейчас настал.

Роману все время казалось, что, помимо оборудования машины маячками, за ним ведется визуальный контроль, а это уже совсем другой коленкор. Такой плотной опеки не хотелось.

Ездить по пригородным московским шоссе под утро – одно удовольствие. Дороги широкие, машин мало, и даже гаишники какие-то инертные; ну, не сказать, что добрые, но и не злые.

Остановившись под навесом заправочной станции на въезде в Москву, Роман вышел из машины и, не торопясь, зашел внутрь стеклянного помещения. Перед барной стойкой скучал широкоплечий парень, лет двадцати, равнодушно смотревший маленький телевизор, установленный на кронштейне в левом углу.

– Простите, где здесь туалет? – спросил Роман, остановившись в середине помещения.

Чуть развернувшись, парень смерил Романа с головы до пят презрительным взглядом, хмыкнул и снова перевел взгляд на телевизор.

– Дайте, пожалуйста, ключ от туалета, – громко попросил Роман, обшаривая глазами помещение.

Из-под стойки вынырнула моложавая растрепанная девица в белом халате и маленькой синей шапочке наподобие еврейской кипы, чудом державшейся на голове.

– Сейчас! – откликнулась она, беря со стойки наполовину опорожненную плоскую бутылку и убирая ее вниз. Затем, сунув руку в нагрудный карман, она хлопнула на барную стойку ключ и мотнула вправо копной рыжих волос, показывая направление к санитарно-техническим устройствам.

Все это время парень не сводил с Романа внимательного взгляда.

Пройдя по коридору метров пять, Торопов обнаружил с правой стороны дверь, на которой были нарисованы буквы «М» и «Ж».

Туалет, отделанный метлахской плиткой, был пуст. Писсуары и унитазы пронзительно-синего цвета резали глаз. Помещение, недавно опрысканное освежителем воздуха, пахло фиалками.

Закрыв за собой дверь на защелку, Роман включил холодную воду в раковине на полную мощность и начал действовать. Вода, вытекая сильной струей, создала шум, при котором, даже если прислушаться, за стеной ничего не будет слышно.

Усевшись на закрытый крышкой унитаз, Роман набрал номер Антея и, послав SMS-сообщение, попросил связаться с ним через пять минут по высвеченному номеру.

Пару раз в год они со Антеем связывались просто так, как старые сослуживцы, поздравляя друг друга с праздниками, и его телефоны, как домашние, так и служебные, у Романа были.

Даже в зоне Антей нашел время приехать. Он выдернул Романа из лагерной жизни, и они два дня весело пропьянствовали в казенной комнате специального лагеря для работников МВД. После этого случая отношение к Роману у лагерного начальства резко изменилось, и по пустякам его больше не доставали.

Выскочив из туалета, Торопов виновато улыбнулся кассиру и бросился к стойкам с одеждой. Джинсы, рубашка, пуловер нашлись быстро, а вот с бельем и ботинками вышли небольшие проблемы. Но при наличии определенного количества денег все решается быстро. Через пять минут Роман снова несся в туалет, имея при себе ворох нового белья и одежды.

Запихав старую одежду в кожаную сумку, Торопов предварительно обернул ее для лучшей звукоизоляции полиэтиленом и выставил сумку за дверь туалета.

«Теперь жучок надежно изолирован. При стольких слоях одежды ты не только ничего не запишешь, но и не поймешь!» – злорадно послал мысленную тираду незнакомому оператору Роман.

– Привет Торопов! Что случилось? – раздался знакомый голос Антея в трубке радиотелефона.

– У меня мало времени, поэтому буду говорить я, а ты слушай и принимай решение. Похоже, что я везу в Москву какую-то гадость, но что именно, я не знаю. Машина моя оборудована маяком и мощной прослушкой. Явно сзади у меня еще и моторизованный хвост, который мне без опыта сложно определить. Все идет по твоему плану, но с небольшими отступлениями, которые обговорим при личной встрече.

– Где ты находишься? – немедленно последовал новый вопрос Антея.

– Волоколамское шоссе, на шелловской заправке, – ответил Торопов, чувствуя несказанное облегчение. Он снова был не один.

– Особенно не спеши. Минут через десять выезжай. Через пять километров тебя тормознут на КП ГАИ. Отведут в помещение, а машину поставят на штрафную стоянку на час-полтора. Пока ее будут проверять специалисты, мы с тобой все перетрем, тем более что я сам хотел тебе звонить – есть новые изменения и дополнения к прежнему плану. Ладно, не скучай, до встречи. Номер твоей машины?

– Триста сорок четыре – девяносто девять; извини, буквы не запомнил, только что новые номера нарисовали. Светло-зеленый грязный «жигуль» первой модели. Роджер.

В дверь туалета начали ломиться.

Открыв дверь, Роман обнаружил низенького чернявого парня, который, зверем посмотрев на Романа, оттолкнул его и стремглав бросился в кабинку.

Оттуда сразу же донеслись характерные звуки опорожняемого кишечника.

«Этот парень не может быть хвостом!» – подумал Роман, снова ощущая себя спецназовцем на задании, который выполняет работу в городе неприятеля.

«До чего мы дошли! В Москве работаем, как на вражеской территории! Не хватало еще перестрелки. Отстреливаться из рогатки буду!» – мелькнула крамольная мысль, и Роман вспомнил большую спецназовскую рогатку, лежащую в автомобильном бардачке.

Ее Торопов привез из Германии. Рогатка, купленная в магазине военных товаров портового города Гамбурга, по заверениям продавца, могла стрелять почти на пятьдесят метров. В подарок продавец бесплатно, что было совершенно несвойственно прижимистым немцам, отдал две коробки металлических шариков – зарядов для рогатки. В первой коробке были гладкие шарики диаметром миллиметров двадцать, а во второй – те же шарики, но покрытые острыми игольчатыми шипами миллиметров по десять каждый. Во время тренировочных стрельб шипастые снаряды так сильно уходили в дерево, что только с помощью плоскогубцев можно было извлечь их обратно.

«Надо еще проверить, убрали ли те зигмунтовские двадцать штук баксов из машины. Очень может быть, что забыли. Все ведь делалось в такой спешке!» – вспомнил Роман и постарался удержать это в памяти.

Запивая буррито горячей жидкостью, имеющей к кофе лишь отдаленное отношение, Роман с трудом проталкивал резиноподобный продукт к себе в желудок.

«Надо раскидать по тайникам все, что лежит в бардачке. Хотя если серьезно возьмутся за мой лимузин, то червонец на зоне мне обеспечен, не меньше! – промелькнула тоскливая мысль, когда Роман представил, какой набор оружия можно найти в его машине. – Но что сделано, то сделано, теперь уж не вернешь!» За дальним столиком кафе обнаружился соглядатай – молодой высокий парень, подозрительно глядевший на него. Он даже не скрывал своего нетерпения, бросая поверх стакана с чаем быстрые взгляды на Романа.

Кинув на стол сто рублей, Торопов выскочил из кафе и бегом припустился к своей машине.

Мотор завелся с пол-оборота, и с визгом покрышек, демонстрируя езду в лучшем стиле полицейских фильмов, Роман выскочил на шоссе. За ним, но не так быстро вылетел «Мерседес» с рязанскими номерами.

Шоссе было забито до отказа, и маневрировать в таком движении было практически невозможно.

Громкий переливчатый сигнал согнал «жигуль» с крайней левой полосы. Мимо, не снижая скорости, пролетела милицейская «девятка», а за ней с российским флажком неслась темно-серая «Вольво» с затемненными стеклами.

Не обращая внимания на негодующие гудки водителей, Роман снова вырулил в крайний левый ряд и понесся за чиновничьей машиной.

«Мерседес» с соглядатаем остался далеко позади. Скорость колонны достигла ста семидесяти километров в час, но импортный мотор легко тянул легонькую «единичку». Роман чувствовал, что еще можно давить и давить на газ. Мастера, переделавшие машину, не схалтурули. Ничто не гремело, мотор ровно гудел, радуясь возможности хоть немного поработать с нормальной для него нагрузкой.

После первой удачной операции на ниве бизнеса, которая принесла пятьдесят тысяч долларов, Роман, недолго думая, вбухал все эти деньги в переделку и модернизацию своей машины. Только теперь, по прошествии пяти месяцев, эти сумасшедшие бабки начали себя оправдывать.

Увидев вдалеке застекленный скворечник ГАИ, Роман включил сигнал правого поворота и начал перестраиваться в правый ряд, подрезая нерасторопных «чайников», которые возмущенно гудели, удивленные наглой ездой такой простенькой машины.

Толстый милиционер, брюхо которого сантиметров на тридцать нависало над форменным ремнем, махнул ему жезлом, приказывая остановиться. Роман припарковался прямо у поста ГАИ.

– Ваши документы! – вежливо попросил милиционер, подойдя к приоткрытому боковому окошку, от холодного ветра его лицо было красным. Одетый в белый овчинный полушубок и перепоясанный крест-накрест белыми ремнями, милиционер здорово походил на колобка.

Мельком взглянув на документы, поданные Романом, он равнодушно сунул их к себе в карман.

– Вам придется пройти на пост, а машину загоните в служебный бокс. Пройдете там специальные тесты, – махнул жезлом милиционер, показывая, в каком направлении следовало двигаться водителю, и сразу же отвернулся, высматривая очередную жертву в потоке машин.

– Извините, вам придется пройти контроль на алкогольное и наркотическое опьянение, – добавил молоденький сержант с автоматом «АКСУ», незаметно подошедший сзади, и кивнул на металлический фургон с надписью «ГАИ» на боку.

Прямо внутрь фургона вели широкие металлические сходни с наваренными на них толстыми арматурными прутьями.

Загнав машину в бокс, Роман в сопровождении еще одного милиционера в чине прапорщика поднялся на второй этаж поста ГАИ и сел на стул перед Антеем, одетым в белый халат. Со стороны казалось – сидят врач с пациентом и мирно беседуют.

– Посылка в запасном колесе в багажнике, – быстро сказал Роман, сделав безразличное лицо.

– Макс! Ты слышал? – переспросил Антей, щелкнув тумблером на столе, тем самым показывая, что они могут говорить спокойно, а передающий микрофон он выключил. – Ты вновь в действующем резерве ГРУ с восстановлением прежнего звания и наград. Мое руководство предлагает тебе набрать свою группу и снова служить. Пенсия, стаж, даже за время твоей зоновской командировки, восстанавливаются. Зная твою любовь к пластиковым карточкам, тебе перечислили на нее твой оклад, а также деньги за вещевое и пищевое довольствие, – Антей положил перед Романом пластиковую карточку Сбербанка России.

– Старый я уже стал, Антей, для наших игр! Мне почти сорок, а я только кап. три.

– С твоими способностями через пару лет сможешь стать капитаном первого ранга или полковником на выбор, а там уже и до лампасов недалеко. После событий в Витебске отношение к ПДСС – пардон, «Морским дьяволам», как вы любите себя называть, – в корне изменилось, а такие, как ты, с высшим образованием и хорошим опытом работы под водой, сейчас на вес золота. Я тут поинтересовался твоими художествами по Калининграду – тебе прямая дорога к нам и только к нам.

– Или в тюрьму лет на десять, – закончил за него Роман, беря со стола пачку «Мальборо».

– Ты прекрасно все понимаешь, и весь этот разговор, хотя и происходит по моей инициативе, но санкционирован сверху. В Калининграде ты выполнял первый этап многоходовой операции. Имеется и твой рапорт о восстановлении тебя на службе, и мое ходатайство о том же.

– Но я никакого рапорта не писал! – удивился Торопов, вспоминая мимолетный разговор с Антеем в Пензе на вокзале.

– Какой-то ты стал щепетильный, Роман! Строишь из себя наивную девочку. Тебе объяснить, как пишутся такие рапорта, когда человек позарез нужен?

– Сам догадаюсь, – буркнул Торопов, всматриваясь в лицо старого товарища. Под глазами всегда холеного и породистого лица особиста лежали черные тени.

Раздался зуммер радиотелефона.

– Слушаю! – ответил Антей, открывая крышку прибора, похожего на пачку сигарет. Через минуту он вытер пот со лба и устало сказал:

– Тебе крупно повезло, что меня застал. У тебя не машина, а передвижная бомба. В нее заложено двадцать килограммов взрывчатки. Три взрывателя, два из которых радиоуправляемые. Пять жучков, два из них связаны со спутниковыми телефонами. Ты имеешь способность ввязываться в самые невероятные приключения. Сейчас поедешь по своему адресу – у тебя до взрыва осталось полтора часа, – а по дороге расскажешь, что и как. Заодно подумаешь над моим предложением о продолжении операции. Хотя чего думать – наливай да пей! Ушел под воду, надо обязательно из нее вынырнуть, – вставая из-за стола, закончил Антей беседу.

Глава 9

Улегшись на заднее сиденье «жигуленка», Антей скомандовал:

– Поехали!

Роман осторожно выехал из фургона и спустился на землю. Посмотрев по сторонам, он не обнаружил «Мерседес», который его так долго преследовал.

«Где же ты, родной, спрятался?» – мысленно спросил Роман, снова окидывая окружающее пространство быстрым взглядом.

Еще пара минут маневров, и Роман вернулся в поток автомобилей, которые неслись к Москве. Минут десять ехали молча. Затем Антей уселся на заднем сиденье и небрежно спросил:

– Откуда ты знаешь этого Генриха?

Торопов мгновенно понял, что отвечать надо быстро и правдиво. В тоне контрразведчика слышались стальные нотки, несмотря на кажущуюся небрежность вопроса.

– Генрих – брат моего приятеля Зигмунда. Пару раз видел его в Черняховске и один раз в Советске, разок в Калининграде. Так, шапочное знакомство! – рассказывал Роман, ловко обходя огромную финскую фуру, левый бок которой был весь расписан рекламными объявлениями на английском и финском языках.

– Странно. Такой серьезный разведчик, и так глупо подставляться! – протянул Антей, затягиваясь сигаретой.

– Расскажи о Генрихе! – попросил Роман.

– Кадровый разведчик Второго департамента оперативных служб при Министерстве охраны края, много лет занимается переброской в Россию шпионов. Теперь вот диверсиями занялся. Надо все хорошо обмозговать. Как приедешь на место и найдешь время, подробно опиши мне все перипетии своей жизни в Калининграде! Надо точно понять, где ты пересекся с Генрихом и его братцем! – приказал Антей.

– Как прикажешь, начальник! Но эта дорога ведет в тупик. Мы с Зигмундом схлестнулись при покупке и продаже автомобилей, – с интонацией блатного сказал Роман.

– Ты эти свои лагерные прибаутки забудь! Даже если они сами на язык просятся! Тебе нельзя вспоминать о зоне! А вспомнить о встречах тебе придется по очень простой причине: мне нужна информация для определения методов вербовки спецслужбами Литвы! – жестко сказал Антей.

– Слушаю и повинуюсь! – согласился Роман.

– Твоя зона – это след к тебе! Зэки сейчас так наладили координирование своих структур, что впору создавать антизэковскую контрразведку! Больно много информации к ним стекается, – озабоченно сказал Антей.

Дальше пошли вопросы о калининградском житье, предполагающие ответы с именами, датами и точными адресами, и Роман в который раз поразился информированности Антея. Оказывается, вся его жизнь была под неусыпным контролем контрразведки.

– Ты в каком сейчас звании? – спросил он.

– Сейчас капитан первого ранга, но подали документы на следующее звание. Есть два варианта: или контр-адмирал у себя, или генерал-майор в Генеральном штабе. Не знаю, что получится. Как наверху решат, так и будет! Это уже не мой уровень. Тут от меня ничего не зависит. Ты мне другое скажи: куда ты направишься после завершения этапа операции со взрывчаткой? – задал неожиданный вопрос Антей.

– Я, собственно говоря, направлялся в Тарабов, куда меня пригласили на собеседование для работы тренером подводного спорта. Это же твои люди газетку подбросили? – задал интересующий его вопрос Роман.

– Интересно, интересно! – заволновался Антей и даже приподнялся на заднем сиденье.

Люди, не знавшие Антея, могли подумать, что он пропустил этот вопрос мимо ушей, но Роман нисколько не сомневался, что если тот «не заметил» вопроса, то на это у него были свои причины.

– Чем же это интересно контрразведке флота? Тарабов ведь сугубо сухопутный город, хотя и стоит на великой русской реке, – спросил Роман, искоса поглядывая на Антея в зеркало заднего вида.

– У нас появилась смутная информация, что кто-то с очень большими деньгами собирает морских спецназовцев и отправляет их воевать в страны проамериканского блока. Информация настолько зыбкая, что говорить не хочется. В Кувейте на подводном трубопроводе установлена на глубине ста тридцати метров мина, которая не взорвалась. Аборигены подняли ее и на берегу попытались продать. Наши братки тут как тут, мину купили, а потом перепродали нам. Мина наша, донная, но в схеме установлен новейший микрочип пятого поколения – такие только в Америке и Японии выпускают. Я когда братку об этом сказал, так он волосы стал на голове рвать, что так продешевил!

– Стоило братку скидывать такую информацию? – вставил свое слово Роман.

– Не пугай ежа голой задницей! Я же не как некоторые, которые особисту политические анекдоты задвигают! Свой это браток, свой, – отозвался Антей.

– Кто старое помянет, тому глаз вон, – напомнил Роман старинную поговорку.

– Да я так, просто к слову пришлось, – улыбнулся Антей и продолжил свой рассказ:

– Начали копать, откуда эта мина могла всплыть в Кувейте, и выяснили много интересного. Такие игрушки проходили испытания в Балаклаве, на Черном море, Иссык-Куле и на Камчатке – на восьмой точке, где мы с тобой купались. Меня сразу отловили – я же свой, местный, в Генеральном штабе тусуюсь, а тебя долго пришлось искать, тем более что ты то здесь, то в Германии, а то и в Сингапуре загораешь.

Начали искать, а тут этот бардак с лодкой затеяли. Нет в России водолазов, способных на сто метров под воду опускаться! А сами тем временем глубоководников из Питера на обследование послали. На сто метров нельзя опускаться, а на шесть тысяч – пожалуйста! – От возмущения у Антея даже перехватило горло и он закашлялся.

Воспользовавшись паузой, Роман снова спросил, стараясь направить разговор в интересующее его русло:

– Определили хозяина мины?

– Самое интересное, что нет. По одним документам, мины из Балаклавы передали на Камчатку, по другим – на Иссык-Куль, а тут еще эта самостийная Украина забрала полигон – и концы в воду! Нас очень интересуют эти самодеятельные спецназовцы, которых собирают по всему свету. Я дам тебе в Тарабове выходы на своего резидента, а он поможет связаться со мной.

– Хорошо. Договорились! – ответил Роман, понимая, что на сегодня это лучший выход из создавшегося положения.

– Документы на твою прежнюю фамилию мы тебе подготовим. Пока поработаешь под литовскими ксивами, тем более что и машина, и паспорт у тебя на эту фамилию есть.

– Неужели так быстро прокачали? – восхитился Роман.

– Не забивай себе голову лишними вопросами! Сейчас будет перекресток, где-то минут через двадцать, ты встань в правый ряд, а я выскочу. Моя машина, если получится, встанет рядом. Серая «Волга» со старинным оленем на капоте. Такие на двадцать первой «Волге» раньше были, – пояснил Антей.

– Откуда ты так четко следишь за дорогой? Ведь с твоего сиденья ничего не видно? – заинтересовался Роман, бросив короткий взгляд назад.

– У меня перед глазами ноутбук, где встроен спутниковый навигатор. Он показывает и дорогу, и маршрут, и твой хвост.

– Хорошо оснащено ГРУ! – восхитился Роман.

– Смотри внимательнее! Сейчас перед перекрестком тебе в задницу упрется желтый автобус, который прикроет тебя от хвоста. Перестроишься во второй ряд, а в крайнем правом ряду будет моя «Волга». Все, закончили болтать! Выключаю глушилку!

Сразу же в кабину ворвался раздраженный голос Генриха:

– Где ты сейчас? Контрольное время истекает! Почему нет связи?

– Как много вопросов, и все сразу! У меня с тобой только односторонняя связь, так что я ничего не мог сделать, а у Зигмунда мобильник не отвечал! – на ходу сочинял Роман, перестраиваясь во второй ряд.

Генрих выпалил новую тираду, на которую Роман не успел ответить, так как занимался маневрированием.

– Когда ты будешь на улице? Сколько тебе еще ехать? Клиент уже рвет и мечет, ему надо идти на работу. Только сегодня он может пронести материал к себе в институт. Деньги получишь сразу, как выйдешь из подъезда дома! Только не опоздай, умоляю тебя! – пустил в ход последний козырь Генрих.

– На суматошную работу ты подрядился. Правда, бабки тебе хорошие платят, раз двадцать тысяч долларов в бардачке валяются! – щелкнув тумблером глушителя, заметил Антей.

Говорливого прибалта отрезало как ножом. Роман был рад этому, потому что сзади на него наезжал огромный автобус, сверкая ветровым стеклом во всю кабину, а слева в метре от него держалась серая «Волга» с оленем на капоте.

– Я думал, это фальшивые деньги, – растерянно ответил Роман, притормаживая перед перекрестком.

– Самые настоящие баксы, мы проверили. Поделился бы, бизнесмен! – предложил Антей, берясь за ручку правой двери.

– Запросто! – ответил Роман, протягивая руку к бардачку и одновременно тормозя перед перекрестком.

Мягко щелкнула открывшаяся задняя дверь «жигуленка». «Волга» чуть проскочила вперед, и у нее тоже открылась задняя дверца.

Роман не успел заметить, как Антей выскочил. Сзади басовито рявкнул сигнал автобуса, показывая, что пора трогаться с места.

Газанув, Торопов рванул машину вперед, и задняя дверца захлопнулась сама собой.

Как только дверца автомобиля закрылась, включился динамик над головой, и занудливый голос Генриха опять забубнил, то и дело срываясь на крик:

– Роман! Выйди на связь! Отзовись!

– Я слушаю вас. Имена лучше не называть, – спокойно заметил Роман, выезжая на улицу Тимирязева.

– Слава богу! Я думал, ты опять потерялся и мне снова придется тебя ловить! – выкрикнул Генрих, от возбуждения потеряв всю свою выдержку и осторожность.

– Я думаю, у вас что-то с аппаратурой или я нахожусь в зоне активного глушения. В Москве есть районы, где стоят глушилки и имеются очень большие электрические и магнитные поля. Так что вполне возможно полное отключение всей излучающей и принимающей аппаратуры. Даже прием телевизионных программ ведется по кабелю, – на ходу фантазировал Роман, стараясь своей болтовней отсрочить время активных действий противника.

– Ты меньше болтай и строго выполняй мои указания! – прервал его дрожащий голос Генриха.

«Тяжело, конечно, командовать смертником! Если минеры Антея пропустили хоть один заряд и взрыватель, то моя машина, несмотря на то, что бронирована, обязательно взлетит на воздух вместе со мной!» – мелькнуло в голове Романа.

– Ситуация изменилась! Вон, справа от тебя, небольшой рынок, видишь? – внезапно выпалил Генрих.

– Прекрасно вижу, – ответил Торопов.

«Они хотят произвести взрыв на рынке! Это двадцать килограммов пластита, плюс железяки моей машины, плюс оружие и боеприпасы в тайниках автомобиля… Погибнет до черта людей! Себя, любимого, конечно, больше всего жалко, но надо спасать всех!»

В подтверждение этой догадки «Мерседес» обошел «жигуленок» слева и унесся вперед, стараясь подальше уйти от места нахождения автомобиля Романа.

Генрих снова завопил, давая ценные указания:

– Подъезжай прямо к пивному павильону!

– Там же полно народу! Как меня ваш ученый найдет в такой толчее? – рявкнул Торопов.

– Выполняй приказ, пся крев! – заорал Генрих фальцетом.

Белая бумажная полоса, наклеенная на самый верх лобового стекла, засветилась красным светом.

По полосе ясно видимые даже при дневном свете побежали синие буквы:

«Не бойся! Все под контролем! Сухие штаны я тебе дам! Строго выполняй указания своего прибалтийского куратора! Антей».

У Романа немного отлегло от сердца. Правда, именно что немного. Не каждый день ему приходилось пересекать Москву, имея в машине двадцать килограммов пластита.

Понадеявшись на своего всемогущего друга, Роман отбросил сомнения, включил сигнал правого поворота и стал переезжать невысокий бордюр, отгораживающий автомобильную дорогу от площади, одновременно дразнясь:

– Не надо ругаться! У всех нервы на пределе. При чем тут песья кровь? Мне пенензы[1] нужны, а не собаки.

– Стой возле павильона и жди. К тебе подойдет высокий худой мужчина в бейсболке, ему и отдашь посылку! – рявкнул Генрих и замолчал, как будто отрезали связь.

– Я же ее еще не вынул! Я что, при всех на виду разбортовывать колесо буду? – наигранно заволновался Торопов.

Никакой реакции из эфира не прозвучало.

Подъехав к павильону, Роман остановился, выключил мотор и стал наблюдать за праздношатающейся публикой.

Двое мужчин, одетых в одинаковые брезентовые куртки с белой надписью «Метрострой», по виду натуральные алкаши, стояли, прислонившись к металлическому ограждению стеклянной стены, и незаметно осматривали выходящих из павильона мужиков. На женщин алкаши никакого внимания не обращали. Судя по красным носам и трясущимся рукам, мужики страшно хотели выпить, но ожидали третьего. Типичная картина возле продовольственного магазина во время обеденного перерыва.

Наконец появился третий. Синхронно взмахнув руками, работяги отошли от ограждения и пошли к деревянной скамейке. Поставив на скамейку трехлитровую банку с пивом, вытащили из карманов литровую бутыль «Белого орла», две аппетитные воблы, три огурца в прозрачном пластиковом пакете, половину буханки черного хлеба и приступили к священнодействию.

Высокий мужик, не торопясь, вытащил из бокового кармана сложенную газету, развернул ее, встряхнул и аккуратно расстелил на скамейке. Разложив на газете рыбу, неторопливо стал разделывать, красиво раскладывая по газете. Аккуратно отрывая плавники, хвост, оглянулся по сторонам, достал из того же кармана перочинный нож и взрезал живот первой вобле.

Роман даже в кабине почувствовал соленый запах свежепросоленной рыбы. Беловато-розовое мясо у воблы так и просилось на язык.

«Почему у меня никогда нет времени, чтобы просто посидеть с друзьями, попить пива? Вечно эта гонка без конца и начала! То ты стреляешь в людей, то в тебя целятся… Думал, займусь бизнесом под крышей ГРУ, накоплю денег и заживу в свое удовольствие. Так нет – не получилось! Надо опять кого-то убивать, резать… Шансов дожить до пятидесяти лет почти нет», – текли мысли, навеянные спокойной идиллической картиной мирной московской жизни.

Мужики тем временем нарезали огурцы, хлеб, поставили белые пластмассовые стаканчики числом шесть штук и теперь радостно потирали руки, предвкушая хорошую выпивку.

«Внимание! Внимание! – замигала красным светом бумажная полоска на ветровом стекле, и Роман очнулся от своих мыслей. – К вам приближается подозрительный объект!»

Взглянув на часы, Роман обнаружил, что контрольное время взрыва уже прошло.

«Значит, взрывники Антея обезвредили все заряды!» – обрадовался Торопов, не отрывая взгляда от постороннего парня.

Непринужденной походкой к машине со стороны рынка шел парень лет двадцати. Одет он был в серую ветровку и черные джинсы. На плече парня висел скрипичный футляр.

Если люди, как успел заметить Роман, шли целенаправленно по площади к пивному павильону, то парень, одетый в джинсы, шел зигзагообразно, делая вправо и влево по пять-семь шагов. Не доходя метров тридцать до машины Романа, он взял в руки скрипичный футляр.

Целью его движения явно был автомобиль Романа, стоящий в одиночестве перед стеклянными дверями.

Сунув руку в боковой карман куртки, парень достал мобильный телефон и приложил к уху. Послушав секунд десять, снова убрал телефон в карман штанов.

Походка у парня резко изменилась. Метров за десять до машины он остановился, посмотрел по сторонам, открыл футляр и, вытащив оттуда «АКСУ», одним движением присоединил к нему рожок. А затем прямо от бедра начал стрелять по машине Романа, в основном в багажник. Скорострельность автомата Калашникова составляет пять пуль в секунду. Будь «жигуль» не бронированный, от машины осталось бы одно название. С противным визгом пули отрикошетили прямо в витрины пивного павильона, и стекла осыпались с веселым звоном.

Но много стрелять парню не дали. «Алкаши», мигом выдернув из подмышечных кобур пистолеты Стечкина, открыли ответный огонь.

Как понял Роман из этого скоротечного поединка, если автоматом баловался киллер-непрофессионал, то алкаши были точно профессионалы. Метров с пятнадцати первыми же выстрелами парню перебили руки, а двумя последними разбили коленные чашечки обеих ног. Секунды не прошло, как киллер, будто переломанная кукла, корчился на асфальте перед магазином. В спецназе это называлось «стреножить» клиента.

Киллер завыл, как раздавленная собака, которую переехал автомобиль.

Через пару секунд на площадь вылетела «Скорая помощь» и остановилась в метре от раненого. Боковые и задние двери распахнулись, и на асфальт выскочили дюжие санитары в белых халатах, которые мигом закинули тело в салон, не утруждая себя вытаскиванием носилок. Через мгновение, взревев двигателем, «Скорая» укатила, захватив с собой троицу псевдоалкашей. На скамейке осталась банка с недопитым пивом, шесть пластмассовых стаканчиков, нарезанные огурчики вместе с открытым перочинным ножом, распечатанная бутылка водки и одна неразделанная вобла.

«АПС» имеет магазин на двадцать патронов и убойную дальность до двухсот метров. Скорострельностью пистолет может поспорить с автоматом Калашникова, вот только патронов в обойме чуть меньше!» – все это всплыло в памяти Романа, когда он, не дожидаясь прибытия милиции, выезжал со своего места.

«Надо быстрее рвать из Москвы, пока меня не замели! Сейчас к павильону должна набежать милиция, ФСБ, начнутся ненужные расспросы, а я лучше потихоньку поеду на Кольцевую дорогу. Может, не тормознут менты? За МКАДом до меня никому нет дела!» – решил он, набирая скорость, но тут же затормозил. В человеке с поднятой рукой, стоящем на обочине дороги, Торопов без труда узнал Антея.

– Давай быстрее направо, а там во двор! – приказал куратор, и захлопнул дверцу.

Во дворе большой фургон на базе «КамАЗа» радушно распахнул задние дверцы и спустил металлические сходни.

Едва Роман заехал в кузов, двое молодых людей, одетые в коричневые спецовки, без лишних слов вытащили его из машины и заставили спрыгнуть на землю, довольно невежливо подтолкнув в спину. Знакомая «Волга» бесшумно подкатила к грузовику и гостеприимно распахнула заднюю дверцу.

– Давай быстрей садись, некогда тут рассусоливать! – услышал Роман знакомый голос Антея и с печальным вздохом полез внутрь.

– Не скоро я свою старушку увижу, – печально сказал он, откидываясь на заднюю спинку сиденья автомобиля.

– Почему не скоро? Через два часа покатишь на ней в свой горячо любимый Тарабов. Ребята только перекрасят твою лайбу, снимут маячки, взрывчатку, и будешь свободным, как ветер! – обнадежил Антей.

– Ага, в аэродинамической трубе! – откликнулся Роман и, закрыв глаза, моментально заснул.

Глава 10

– Задание тебе будет – вживаться! Спокойно работай и, как будет возможность, давай о себе знать. Звони по телефону или скидывай электронное сообщение на мой почтовый ящик, на худой конец SMS.

– С худым концом нечего налево ходить! – не преминул заметить Роман, на что Антей досадливо махнул рукой, приказывая не встревать в монолог, и продолжил:

– Мы не стали твои заначки трогать, а только просветили на рентгене твою лайбу и хорошенько обыскали. На предмет встроенных маячков и взрывчатки. У тебя запрятан целый арсенал, да и машина броневым листом обработана.

Почувствовав, что в этом месте надо вставить реплику, иначе собеседник может посчитать, что его невнимательно слушают, Роман хмыкнул, состроил невинное лицо и глубокомысленно изрек, ханжески воздев глаза к небу:

– Путь современного бизнесмена тернист и усыпан шипами, кочками и гранатами последней модификации. Нелишне укрепить днище собственной машины броневыми листами из числа списанного военного имущества, особенно, если это образцы повышенной прочности. Растащат ведь алконавты народное добро и сдадут за бутылку низкосортной водки. Сами отравятся – и государство в расход введут. Я очень люблю родное государство. Оно у нас доброе: сначала дает, а потом и отнять может. Поэтому надо всегда быть с ним настороже: хватать, где плохо лежит, и увертываться от сильных пинков. Слабые тычки и затрещины можно принять…

– Ты че, мужик, на государство в обиде? Так оно ж тебе вместо пятнашки десятку дало, потом твой покорный слуга постарался, и из нее пятерик сделали, а через год ты и совсем откинулся. Тебя так лихо под амнистию подвели, что любо-дорого посмотреть. Ты же почти весь год не в зоне сидел, а по госпиталям и по тюрьмам ФСБ прохлаждался. Хотя числился в своей зоне. А следствие как провели! За неделю обвинительное заключение нарисовали! У тебя же статья расстрельная была… Расскажи, брателло, за что срок скостили?

Сразу перестроиться на серьезный лад было сложно, и поэтому Роман отвечал в том же духе:

– Ты я смотрю, братан, по фене ботаешь, как козырной?

– Ты мне тюльку не гони, а четко отвечай на поставленные вопросы! – приказал Антей, в голосе которого появились металлические нотки.

– Слушаюсь, гражданин начальник! – выпрямился, насколько можно, на заднем сиденье Роман и, приложив руку к непокрытой голове, спокойно начал отвечать:

– Кум в таежной речке документы потерял. Откуда он прознал, что я «морской дьявол», ума не приложу, но пристал с ножом к горлу: помоги, мол! А где я в зоне акваланг достану, компрессор? Сам понимаешь, нырять в Сибири голышом – удовольствие ниже среднего! Пытаюсь куму объяснить – он ни в какую! Быком уперся и прет, как на буфет. Но я тоже в отказ пошел, не соглашаюсь. Короче, достал кум два акваланга, гидрокостюмы, и пошел я работать на лагерное начальство в ожидании амнистии и досрочного освобождения. Пришлось немного понырять и достать ему документы. Потом ФСБшники это дело просекли и тоже меня попросили в Таджикистане понырять в одно озеро. Взамен я отделался всего годом отсидки.

– Ты, я смотрю, парень, нарасхват идешь. Только широко не шагай – штаны порвешь! – в голосе Антея прозвучала неприкрытая угроза.

– Ты меня особо не пугай. Я как был в «морских дьяволах» ГРУ, так и остался. А с зоны каждый выбирается, как может. Были бы деньги, вообще свалил бы за бугор и доживал спокойно свой век! – с тоской сказал Торопов. – Думаешь, приятно мужику в моем возрасте под пули голову подставлять?

– Взрослого волка тяжело посадить на цепь и тем более заставить лаять, как собаку. То, что тебе рассказал Василий Федорович в Калининграде, может стать весьма денежным и нужным для тебя делом! – загадочно заметил Антей, откидываясь на спинку сиденья своей машины.

Глава 11

– Значит, катишь на своей невзрачной лайбе в любимый город как инструктор подводного спорта. Завидую я тебе: работаешь спокойно в поле, и никаких проблем. А мне с бумажками мучаться, как рядовому бухгалтеру! – тоскливо сказал Антей.

– Не обижай себя! Ты, по крайней мере, тянешь на должность главного бухгалтера или, бери выше, коммерческого директора крупной корпорации, – заметил Роман, вытаскивая сигареты, но, увидев укоризненный взгляд водителя, быстро спрятал пачку обратно.

– Запомни: на улице Крайней под номером 249 живет молодая женщина Вера. Она самогоном приторговывает в собственном домишке. Если нужда будет, подскочишь к ней и попросишь, чего надо. Ей по пьянке военные связисты телефон поставили, так что прямая связь со мной есть. И линия, может быть, защищенная… Ты, главное, давай вживайся! Очень нас интересуют незаконные учреждения, готовящие боевых пловцов!

– Боевые пловцы любой страны мира готовы как охранять вверенные им объекты, так и нападать на объекты, находящиеся под водой, на суше и в воздухе! – отчеканил Роман, сделав «деревянную» морду.

– Можешь за хорошие деньги сам продаться и даже толкнуть иссык-кульскую торпеду, про которую тебе говорил отец спасенной калининградской девчонки, – наставлял Антей.

– Лихо же вы меня под колпаком держали! – восхитился Торопов.

Антей в ответ только пожал плечами и продолжил инструктировать:

– На торпеду установили датчик; и как только ее стронут с места, сразу пойдет сигнал, вне зависимости от того, где будет игрушка – в воде или в воздухе. Только не вздумай лезть внутрь! Десять процентов – мои!

– А на площади что было? – невинно спросил Роман, посматривая на Антея ангельски кротким взором.

– Маленькая проверка боеспособности законсервированного агента и разминка перед дальней дорогой! Ладно, давай перекусим в этом кафе, а потом отвезем тебя к твоему лимузину.

«Волга» плавно затормозила перед небольшим летним кафе. Усевшись за столиком на веранде, где, кроме них, не было ни одного человека, уже через минуту они с удовольствием поглощали красную рыбу, приготовленную в кляре.

– Ты, как всегда, предусмотрителен, – похвалил Роман, искоса взглянув на своего приятеля, с удовольствием поглощавшего пищу.

– Главное в моей работе – просчитывать как друзей, так и врагов на много ходов вперед, – глубокомысленно заметил Антей и поднял два пальца вверх. Молоденькая официантка выпорхнула из-за стеклянной двери и мигом принесла поднос с двумя чашками кофе и двумя высокими стаканами с водой.

Подождав, пока девушка отойдет, Антей, отхлебнув глоток кофе, запил его холодной водой и, не меняя ни тона, ни выражения, проговорил:

– Можешь продаться сам или с друзьями. При необходимости, я подгоню тебе парочку орлов из отряда ПДСС.

– Не надо переигрывать! Лучше я один продамся, раз контрразведка разрешает! – возразил Роман.

– Бизнес плохо влияет на умственные способности «морских дьяволов». Надо не просто продаться, а сделать это под давлением обстоятельств! Наша задача намного скромнее – провести контртеррористическую операцию. «Аль-Каида» разрабатывает операцию по уничтожению как можно большего числа людей высшего эшелона власти. Скоро президенты или их полномочные представители соберутся на один-два дня решить свои вопросы в узком кругу, попить водочки, виски, хорошего армянского коньячку и в неформальной обстановке утрясти свои дела. Ребята «Аль-Каиды» прознали про встречу и собираются уничтожить своих противников. Но ты не волнуйся. Опытных профессионалов-подводников у них нет, тем более боевых пловцов! – успокоил напоследок Антей.

– Мы – штучный товар. За все время существования подразделений боевых пловцов, а им насчитывается более пяти тысяч лет, неизвестно ни одного случая предательства ни в одной армии мира! – горделиво сказал Роман.

– Значит, ты будешь первым! Надо же когда-то начинать путь предательства! Примерно через пару недель просочится информация о тебе как о хозяине торпеды, и тогда ты сможешь ее хорошо продать! Смотри не продешеви! – насмешливо сказал Антей, отхлебывая остывший кофе.

Куратор столько наговорил, что Роман сразу не мог определить, какая информация требуется сначала, а какая потом. Говорить о правдивости информации работников специальных служб – все равно, что искать хромую блоху на бездомной собаке. У них так все переплетено, что порой отличить правду от вымысла нет никакой возможности. Да и нужно ли? Каждый должен знать ровно столько, сколь необходимо для выполнения конкретной задачи, а когда тебе рисуют глобальную картину твоей героической деятельности, это сильно смахивает на социалистический реализм.

– В общем, я тебя озадачил. В случае выполнения задачи смело можешь рассчитывать на звание капитана второго ранга! – объявил Антей, вставая со стула.

– А если я захочу кап. раза? – прищурил глаза Роман.

– Надо подумать, но в принципе вопрос решаемый. Давай выходи, нам еще до Люберец надо добраться, а сейчас с пробками по Москве час пилить.

– Таксисты говорят: «Торопишься – поезжай на метро!» – ухмыльнулся Роман.

Родная «копейка» ждала его на выезде с автомобильного рынка. Умельцы из технического отдела ГРУ выправили все вмятины, заново перекрасили машину, придав ей почти цивильный вид. Теперь «жигуль» стал мутно-зеленым.

Усаживаясь на водительское сиденье, Роман увидел на передней панели новенькую кожаную борсетку. Открыв замок новомодной мужской сумочки, Роман обнаружил в ней новые документы на себя, машину и даже водительские права международного образца, выписанные на имя Романа Велиха. Он поднял недоуменный взгляд на Антея, который, усевшись на пассажирское сиденье отремонтированного «жигуленка», оглядывал салон, смешно сморщив нос.

– Вроде обычная «единичка», а столько здесь напихано всего – за год не разобраться. Какие-то тайники, поднимающийся кузов, импортный мотор, усиленная ходовая часть… Казенные деньги в личных целях использовал!

Роман, не отвечая, повернул ключ в замке зажигания, и мотор ровно заработал.

Обиженно фыркнув, Антей, тем не менее, продолжил давать последние ценные указания:

– Фамилию мы тебе подправили. Друзья из Прибалтики вряд ли тебя найдут. По линии МВД и ФСБ тебя никто искать не будет. Хотя стоило бы потратить время на беглеца из Калининграда, который благополучно с очень хорошими деньгами сбежал за бугор!

– Какие хорошие деньги? Еле-еле концы с концами сводил! – обиженно сказал Торопов.

– Мне бы так сводить! – завистливо вздохнул Антей и на недоуменный взгляд собеседника пояснил:

– За время своей работы в Калининграде под нашей крышей ты заработал один миллион триста семьдесят три тысячи долларов. Процент с лимона ты отстегнул крыше. Значит, где-то болтаются еще триста тысяч баксов, о которых мы знаем, но концов найти не можем.

– А издержки производства, потраченные нервные клетки, которые не восстанавливаются? Это, по-твоему, ничего не стоит? – прищурился Роман.

Действительно, пятьсот семьдесят тысяч долларов у него лежали в Манхэттенском банке на цифровом счете, номер которого знал только один Роман. Две офшорные операции, проведенные через банк Багамских островов… Не светясь в России, деньги тихо осели в американском банке, принося каждый год семь процентов годовых. Вспомнив об этом, Торопов невольно улыбнулся.

– Командировочных я тебе не даю, но и те, которые были в машине, не забираю. Это настоящие баксы, а двадцати тысяч долларов на первое время тебе должно хватить.

Роман, ведя машину на предельной скорости, хранил упорное молчание. Он мог, конечно, сказать Антею, что в тайнике у него есть еще три комплекта документов на разные фамилии, в том числе и заграничный дипломатический паспорт и даже паспорт моряка, но не хотел этого делать.

«Жмоты натуральные! Оставили мои деньги! Как я вам признателен! Какие вы добрые! Когда я вам нужен, то готовы пообещать самолет с прицепом!» – вертелись злые мысли в голове у Романа.

– Останови здесь, я выйду, – попросил Антей.

– Без проблем! – согласился Роман, начиная притормаживать.

– Постарайся выполнить задание. От этого зависит твое и мое будущее, – сурово произнес напоследок Антей и выскочил из салона. Знакомая «Волга» тотчас подобрала его, и лихо, по-полицейски, с визгом шин и полным презрением к правилам дорожного движения и другим машинам, развернулась прямо посередине дороги и умчалась обратно в Москву.

Глава 12

«Какое-то неладное прощание получилось!» – ворочалось в голове Романа, а руки привычно крутили баранку, объезжая неторопливых «чайников», плетущихся посередине узкой, без разделительной полосы дороги.

С тоской вспомнились великолепные дороги Прибалтики с их четкой разметкой и прекрасным покрытием.

Первый раз Роман остановился у придорожного кафе, переехав речку с экзотическим названием Вобля, которое заставило его усмехнуться.

Кофе был крепкий и сладкий, а аппетитная баранка, которую Роман купил, соблазнившись ее внешним видом, имела душистый вкус деревенского хлеба.

Едва отъехав от кафе, Торопов позвонил Володьке Стрельцову в Тарабов, вспомнив, что у него зимняя дача в Волжских Селях, где можно спокойно пожить недельку-другую, никого не стесняя. До нее от центра города можно было доехать минут за двадцать. На даче имелись телефон, газ и вода.

Вилла, как иронически называл ее Володька, содержалась в исключительном порядке благодаря усилиям домработницы тети Маши, жившей неподалеку в сельском поселке со странным названием Пристенный. В пору романовской молодости он представлял собой две улочки небольших покосившихся одноэтажных деревянных домишек, в которых жили местные жители, занимавшиеся исключительно рыбной ловлей. Сейчас поселок сильно разросся за счет двух-, трех– и даже четырехэтажных коттеджей, которые местные нувориши понастроили на берегу могучей русской реки.

Вилла стояла на самом берегу Волги – некогда друзья на спор допрыгивали до кромки воды на одной ноге за минуту пятьдесят секунд. Трехэтажный дом издали казался полутораэтажным, так как первый этаж и встроенный гараж были вкопаны в холм, на склоне которого и стояло былое прибежище юношеских забав и развлечений.

Больше всего Роману нравились две комнаты на втором этаже, сложенные из огромных бревен. Откуда отец Володьки «скоммуниздил» эти бревна, история умалчивает, но Роман очень любил ночевать именно в этих комнатах, которые даже спустя столько лет сохранили запах сосны.

Заново ошкуренные и покрытые бесцветным лаком, бревенчатые стены создавали атмосферу покоя и уверенности. Их могучие венцы, кое-где покрытые трещинами, формировали образ старинного деревенского дома, в котором не один десяток лет жила из поколения в поколение одна и та же семья.

Рассматривая трещины в бревнах, Роман мысленно рисовал фигуры, и тогда казалось, что по стенам ползут, то спускаясь вниз, то карабкаясь наверх, гномы и лешие, кикиморы и водяные.

Роман поступил в корабелку и остался в Ленинграде, а Володька окончил высшую школу милиции и последние десять лет служил в уголовном розыске родного города. Начинал он службу в ОМОНе. Приехав на побывку в родной город семь лет назад, Роман подначил своего товарища на спор о трудоспособности заключенных и военнослужащих, под это дело было выставлено четыре бутылки отличного армянского коньяка десятилетней выдержки. Темой спора послужило высказывание Романа: «Два солдата из стройбата заменяют экскаватор!»

За три дня взятые под расписку из Волжского РОВД пятнадцатисуточники прорыли, а затем и забетонировали подземный ход из гаража. Ход вел прямо в воду великой русской реки Волги, на которой и стояла дача. Роман же, проведя пять занятий, научил всю свою компанию выходить из-под воды на поверхность, пользуясь своими навыками водолаза.

Теперь Торопов был спокоен за своих друзей.

Посвященным в подводное прохождение подземных тоннелей эти навыки в дальнейшем здорово пригодились в личной жизни. Как рассказывал Володя, года четыре назад пересекшийся с Романом в Москве, он таким образом спасся от разъяренной жены вместе с любовницей. «Даму, правда, при этом чуть не хватил кондратий, но, слава богу, обошлось!» – со смехом добавлял он…

«…Оставьте свое сообщение после звукового сигнала!» – проговорил автоответчик Стрельцова, коротко пискнув три раза.

– Позвони мне на мой мобильный телефон. Я в дороге, еду в наш город, – скинул сообщение на автоответчик городского телефона Роман, снова переносясь в настоящее время.

Через два часа Торопов остановился перед кафе со стеклянной крышей, перед которым был приличных размеров навес, обтянутый сверху пологом из маскировочной армейской сети. Внутри навеса стояло пять пластмассовых столиков с такими же простенькими стульями. Кафе имело странное название «Пилово», которое у Романа ни с чем не ассоциировалось.

Стоя у высокой барной стойки, Роман вел неторопливую беседу с седоволосым пожилым барменом-армянином, который, радуясь неожиданному посетителю, темпераментно рассказывал:

– Понимаешь, дорогой, я приехал из Армении, где вообще работы нет, да и тут меня никто не ждет. Вот и пришлось на старости лет встать за стойку кафе, благо в молодости уже пробовал этим заниматься! Кому сейчас нужно мое высшее филологическое образование? Слава богу, хоть на жизнь хватает, а о роскоши и подумать страшно!

Роман, меланхолично кивая, рассматривал разнокалиберные бутылки и размышлял о том, как современная жизнь ломает судьбы людей.

Два зловещего вида черных джипа «Тойота» и две белых «Волги» с оглушительным ревом двигателей, подняв тучу пыли, остановились перед навесом. Из них высыпали люди, которые с хохотом и дикими выкриками бегом ринулись в кафе.

– Где тут туалет? – спросил Роман у бармена.

– Справа за кухней, – со страдальческим лицом ответил бармен, выскакивая из-за стойки. Лицо его сразу преобразилось. Дородное, налитое румянцем, оно стало похожим на бульдожью морду – у мужика явственно затряслись от страха обвисшие щеки и мелко задрожал подбородок.

«Похоже, лихих наездников здесь хорошо знают!» – отметил Роман, настороженно приглядываясь к новым посетителям.

Вертлявая официантка тоже мгновенно исчезла из-под навеса, предоставив бармену самому выпутываться из щекотливой ситуации.

«У богатых свои игрушки!» – решил Торопов, направляясь в место общественного пользования.

Туалет представлял собой дощатый домик с фаянсовой мойкой, унитазом и даже душем за пластиковой занавеской.

Умывшись, Роман вытер руки бумажным полотенцем и снова направился к навесу, собираясь рассчитаться с барменом за кофе.

Веселая компания, состоящая из шести человек, сдвинув два столика, расположилась в дальнем конце навеса. Три бандитского вида мужика в кожаных куртках, сшитых из лоскутков кожи, и три размалеванные не первой свежести девицы в коротких юбках отмечали очередной праздник жизни. Кроме веселой компании в кафе никого не было.

Едва Роман подошел к стойке бара, как мужчина лет сорока, по всей видимости главный в компании, вытащил «наган» устрашающего вида и направив оружие в спину Романа, громогласно объявил, сделав зверскую рожу:

– Спорим, что я с трех выстрелов уложу москвича?

– А я с двух, один из которых будет в голову! – объявил второй мужчина, вытаскивая пистолет Стечкина, казавшийся детской игрушкой в его громадной руке.

Третий мужчина громко икнул и, уронив голову в тарелку с салатом, захрапел.

Все это Роман наблюдал в огромное зеркало бара, сплошь заставленное разнокалиберными бутылками.

– Мужики! Хорош дурью маяться! – попросил он, спокойно поворачиваясь лицом к бандитам, которые явно считали себя самыми крутыми на московской трассе.

По своему опыту Роман знал, что выстрелить в лицо спокойно стоящего человека намного труднее, чем в спину.

– Бах! – раздался первый выстрел.

Пуля пролетела около правого уха Романа, разнеся бутылку, которая обрызгала спину и затылок холодной жидкостью.

В баре запахло порохом.

Второй мужик, с небольшим шрамом над верхней губой, прямо от бедра выстрелил из пистолета Стечкина.

Готовый к этому выстрелу, Роман качнул «маятник» вправо, и пуля пролетела в сантиметре от левого уха.

«Ребятки не шутят!» – промелькнуло в голове Торопова, а тело уже само выполняло заученные многолетними тренировками движения.

Кувырок вперед, нырок под ближайший стол, и вот уже тело Романа ногами вперед летит в витринное стекло кафе.

Это только киношные герои бросаются на оконные стекла головой вперед, лихо вскакивая после таких упражнений на ноги, и продолжают валить своих врагов пачками. Знакомый каскадер рассказывал Роману, что это не более чем киношный трюк. Стекла окон для такого трюка делаются специальные, которые при малейшем толчке рассыпаются на мелкие осколки.

Здесь все было по-другому.

Ребята стреляли из настоящего оружия боевыми патронами. Чем им не понравился Роман, тот не знал. Да и в разговоры бандиты не вступали, предпочитая, как в американских вестернах, сначала стрелять, а потом уже говорить.

Стекло, пробитое ногами Романа, не успело осыпаться, как тело вылетело наружу, не получив ни одной царапины. Этому трюку научил Романа Стас. В момент удара надо собрать всю энергию и ментально выплеснуть ее. Выброс энергии должен произойти именно в момент удара ногами в стекло. За счет энергетического удара осколки стекла остаются на своем месте, а тело человека успевает проскользнуть в образовавшееся отверстие.

Сгруппировавшись, Роман перекатился через голову и, вытянув правую руку вперед, на лету нажал кнопку брелка, который моментально разблокировал дверцы машины.

В запасе у Торопова был еще один трюк, о котором не знал ни один человек, кроме него самого. Знакомый электронщик взял за систему блокировки пятьсот долларов, возился почти две недели, но сейчас настал момент проверить: не зря ли Роман потратил такие деньги?

Тройное нажатие на кнопку электронного замка заставило двигатель завестись, а водительскую дверцу гостеприимно распахнуться. Остальные дверцы машины в этот момент намертво заблокировались.

Упав на водительское сиденье, Роман с ходу рванул машину на первой скорости вперед. Тяжелое тело охранника, открывшего заднюю дверь, отбросило в сторону, и он покатился к обочине, грамотно группируясь.

Выскочив на трассу, Торопов внимательно посмотрел назад, но погони за собой не заметил.

Два внедорожника перед кафе так и не тронулись с места. Немного успокоившись, Роман снизил скорость до ста километров в час, не забывая посматривать назад.

Вдруг с боковой дороги впереди выскочили две битые иномарки и, перекрыв трассу, подставили свои борта «жигуленку». Не снижая скорости, Роман резко свернул вправо, на грунтовую дорогу, оказавшуюся хорошо укатанной и даже более ровной, чем магистраль.

Окрест не было видно ни одного поселка. Грунтовка тянулась мимо убранных полей, редких перелесков и небольших речек, через которые были перекинуты аккуратные ухоженные деревянные мостки.

Проехав километров пять, Роман остановился около редкой березовой рощи, и, достав цифровой бинокль, вышел из машины. Самая крупная береза не превышала в высоту пяти метров. Раскидистое и удобное дерево, только вот недостаточно высокое для наблюдательного пункта. Горестно вздохнув, Роман загнал машину под березу и, повесив бинокль на шею, полез на дерево.

Увиденное в электронный бинокль с шестидесятикратным усилением совсем не обрадовало Торопова. По грунтовой дороге, вытянувшись в одну колонну, мчались четыре машины. Впереди неслись две иномарки, которые несколько минут назад перекрыли трассу, а сзади, немного отстав от них, пылили два джипа, стоявшие около кафе.

Примерно в двух километрах от НП дорога разветвлялась на три нитки. По основной дороге можно было выехать к аккуратным строениям из белого кирпича, огороженным высоким проволочным забором. Путь перекрывал шлагбаум, около которого прохаживались двое вооруженных охранников с одинаковыми желтыми пистолетными кобурами на правом боку. Охранники все время посматривали на дорогу, на которой стоял «жигуль» Романа, и нервно поглаживали кобуры.

Вторая дорога вела к селению, состоящему из небольших одноэтажных деревянных домишек, с шиферными и толевыми крышами. Ни одного приличного современного кирпичного домика в селении видно не было, как не видно было и аборигенов. Селение не выглядело заброшенным, но ни один дымок не поднимался из печных труб.

Прорезав все селение насквозь, дорога уходила в поля, поворачивала направо и шла параллельно трассе. «Вариант выскочить к трассе по дороге через заброшенное село у меня есть», – посетила Романа первая хорошая мысль.

Конечно, справиться с десятком дилетантов, даже вооруженных огнестрельным оружием, не составляло для тренированного спецназовца большого труда. Но привлекать к себе лишнее внимание не следовало, тем более в начале операции.

Третья дорога шла ровно и заканчивалась перед небольшим озером. Деревянный причал, куда она упиралась, был забит людьми, которые стояли с длинными удочками и ловили рыбу.

Соскочив с березы на землю, Роман сел в машину и рванул по направлению к деревне, нимало не заботясь о преследователях.

Грунтовой дороге, ведущей к селению, должен был позавидовать самый плохой участок трассы «Париж – Дакар», настолько непроходимой она была. Недавно прошел дождь, и вся трасса была покрыта огромными лужами. Осторожно объезжая их, Роман снизил скорость до пятидесяти километров в час, но и эта скорость оказалась для его машины слишком большой. Два раза он чуть не сел на днище, настолько глубокими были лужи.

Через километр Роман остановился и максимально увеличил клиренс машины. Дело сразу пошло лучше. Теперь просвет между днищем и дорогой составлял восемьдесят сантиметров, и стандартный «жигуль» превратился во внедорожник. Машина, практически не пробуксовывая, преодолевала все препятствия, не снижая скорости.

Оглянувшись, Роман не увидел погони.

С правой стороны показался дощатый сарай, одиноко стоящий в окружении рощицы стройных берез. «Сейчас будет деревня!» – понял Роман, снижая скорость.

Около первого под почерневшей шиферной крышей дома на лавочке сидела сухонькая старушка и вязала носок. Возле нее сидел здоровенный черный кот и огромными желтыми глазищами внимательно смотрел на шевелящиеся клубки шерсти.

Остановившись прямо напротив невозмутимой вязальщицы, которая сосредоточенно работала спицами, не обращая внимания на машину, Роман выключил двигатель и прислушался. На улице было на удивление тихо. Даже надоедливая муха, часа полтора назад залетевшая в машину, угомонилась и перестала биться в окна.

Опустив стекло с правой стороны, Роман перегнулся на пассажирское сиденье и, состроив самую благожелательную физиономию, начал разговор:

– Добрый день, бабушка!

– И тебе добрый день, милый человек! – подняла голову старушка в аккуратном белом платочке.

– Скажите, бабушка, я могу по этой дороге выехать на трассу? – спросил Роман, выходя из машины и присаживаясь на деревянную скамейку рядом с бабулей.

– Дорога-то есть, но проедешь ли ты на своей машине, неизвестно. У нас вчерась дождь был, так всю дорогу размыло.

– Много народу живет в деревне?

– Одна я с внучкой живу. Внучка заболела, лежит, не встает уже неделю. Если бы ты, мил человек, отвез нас на горячие ключи, то она мигом бы поправилась. Да и мне старой не мешает кости попарить. Все одно, ужо вечер скоро, а до дороги почти пятьдесят верст. Съездим на ключи, переночуешь у нас, а завтра поутру внучка тебе дорогу на Ивановку покажет, – соблазняла хитрая старуха.

Вдали послышался гул нескольких автомобильных двигателей.

– Давайте съездим, бабушка, – нехотя согласился Роман, садясь за руль.

Бабушка положила вязанье на скамейку, засунула два пальца в рот и громко свистнула. На крылечке мигом появилась худенькая девушка в джинсах с большим кожаным баулом в руках, который она еле тащила.

Горестно вздохнув, Роман вылез из машины и, подбежав к внучке, выхватил у нее из рук баул, который оказался неожиданно тяжелым. Прикинув вес, Роман оценил его килограммов в сорок. Положив баул в багажник, он уставился на бабушку, которая, сложив вязанье вместе с клубками в корзинку, умильно уставилась на него.

– Сыночек! Собачку можно с собой взять?

Гул мощных моторов стал еще громче.

– Конечно, можно, в машине места много, – нетерпеливо ответил Роман.

Бабуся призывно махнула рукой. Из-за угла бревенчатого дома вышел громадный, размером с рослого теленка, пес чепрачного окраса. Не торопясь, он подошел к машине, и тут Роман обнаружил, что псина, несмотря на поднятый клиренс автомобиля, ростом чуть ниже крыши машины.

Благовоспитанно подойдя к открытому окну со стороны Романа, пес осторожно втянул носом воздух и протянул в окно лапу шириной сантиметров пятнадцать. Роман с опаской пожал ее.

– Можно он впереди сядет? Ему сзади тесно будет, – все так же елейным тоном попросила бабушка, потупив глазки.

– Пожалуйста, – окончательно оробев, согласился Роман, открывая переднюю дверцу.

– Рекс! Садись! – пригласила бабушка, хлопнув ладонью по переднему сиденью.

Собачка не стала тратить время и обходить машину вокруг. Один скачок – и пес легко перепрыгнул через автомобиль. Еще одно движение, и собака сидит на переднем сиденье, пристально уставясь в окно.

Машина осела на правую сторону. Песик весил никак не меньше ста килограммов.

Протянув руку, Роман осторожно закрыл переднюю дверь за собакой. Пес мимоходом лизнул его руку широким, как детская лопатка, и шершавым, как третий номер наждачной бумаги, языком.

Шум погони раздавался все громче, и Роман невольно поежился.

Задняя дверца хлопнула. Торопов увидел в зеркало заднего вида, что бабушка и внучка устроились на заднем сиденье.

Двигатель нагоняющей их машины взвыл и заглох.

– Слава тебе, господи! Наконец-то Васька на своей таратайке вляпался! Как ты, касатик, проехал, ума не приложу. Там такая трясина, что танк утонет. Год назад военные бронетранспортер утопили, так двумя танками вытаскивали. Целый день, родимые, маялись, – негромко сказала старушка, и, обернувшись, посмотрела назад.

– Там же дорога проходит и машины ездят! – удивился Роман.

– Касатик ты наш! Ежели дожди дня два пройдут, то вокруг деревни такое болото образуется, впору на энтих стрекозах, которые дельтапланами называются, летать! – бросила реплику весьма грамотная в технике бабуся.

Теперь, когда преследователей не было слышно, Роман не торопился уезжать из деревни, а бабка тем временем продолжала рассказывать, радуясь новому слушателю.

– Помню в войну, немцы до околицы деревни дошли, а дальше шагу ступить не смогли – все их таратайки в болоте увязли. Раньше ваших вертушек не было, так что развернулись супостаты и обратно пошли…

Хмм… судя по четкой речи, живости движений и внешнему виду, бабушке было никак не больше шестидесяти лет.

Решив не забивать себе голову деревенскими долгожителями, а использовать старушку как источник информации, Роман спросил:

– Бабушка! После дождей проехать в вашу деревню совсем нельзя?

– Если Васька со своими дружками минут десять постоит рядом со своим внедорожником, то обратно не вытащит.

Включив двигатель, Торопов осторожно тронулся с места. Половина домов, стоящих в деревне, была разграблена. Зияли пустые окна, сорванные крыши, некоторые двери и окна домов были крест-накрест забиты досками. Последние два дома на выезде из деревни стояли без крыш с почерневшими от пожара стенами.

– Год назад пожар был, так, слава богу, только два дома сгорело. Это фулюган Васька на своем драндулете приехал и всю ночь водку пил. По пьянке-то и подожгли дом. Ливень в тот день страшенный был – вот пожар и не разгорелся. Два дома только сгорели, и то нежилые!

Отец у Васьки председателем колхоза был, а сынок в бандиты подался. Ездит по соседним деревням на своей таратайке и магазинщиков данью обкладывает. Кто не платит, того его дружки калечат. Еще говорят, что на большой дороге, куда ты, касатик, хочешь попасть, он озорничает и большие машины грабит.

– А как же милиция, куда она смотрит? – спросил Роман для поддержания разговора.

– У него деверь – начальник районной милиции, дядька в Пензе тоже в милиции начальником работает, – пояснила словоохотливая бабуся.

– Вы начали рассказывать о своем болоте, – перебил Роман: рассказ бабушки о высокопоставленных родственниках хулигана и бандита Васьки его совершенно не интересовал.

Бабушка сразу поняла намек и продолжила рассказ о своем болоте, которое, похоже, она знала хорошо.

– Болото, сынок, оно живое. Ежели ты с добром по нему идешь, то обязательно пропустит и даже кочку из-под воды вытащит. Ступай спокойно, добрый человек. Когда после войны начали строиться, так ни одну грузовую машину не засосало. А в пятьдесят первом году в нашу деревню приехал на «Додже» эмгэбэшный чин дядьку моего арестовывать, так сгинул на ровном месте. Как корова языком слизнула. Три комиссии приезжало следователей, так ничего и не нашли. Как раз на том месте это произошло, где сегодня болото Васькину машину прихватило.

– Чудеса вы, бабушка, какие-то рассказываете, – засомневался Роман, притормаживая перед огромной лужей, занявшей всю дорогу.

Он начал справа объезжать лужу, и в это время собачка оглушительно гавкнула.

От испуга Роман затормозил и, повинуясь безотчетному чувству, вывернул руль влево.

Объезд лужи завершился благополучно.

– Умный ты, касатик! – похвалила бабушка непонятно кого. То ли она хвалила Романа, то ли свою собаку.

Задавать вопросы Роман не стал, продолжая аккуратно вести машину, но скорость снизил.

На развилке бабушка тронула Романа за правое плечо. И Торопов послушно свернул машину вправо.

Лес тем временем становился все гуще и гуще. Деревья сплошным частоколом стояли по обеим сторонам дороги, практически без просветов.

Сама дорога превратилась в очищенную от деревьев полосу, заросшую зеленой травой, от которой то вправо, то влево отходили узкие просеки, по которым и легковушка типа «Жигулей» с трудом протиснулась бы.

Повинуясь легоньким касаниям бабушкиной ручки, машина то ехала прямо, то сворачивала. Сориентироваться на этих зеленых дорожках, поворачивающих то вправо, то влево, не смог бы даже Чингачгук – Большой Змей со своим индейским опытом, столько раз машина меняла направление. Один раз Роману показалось, что по этому месту они уже проезжали, но он промолчал, решив, что задавать лишние вопросы не следует.

Начал накрапывать дождик, и Роман включил дворники и габаритные огни.

– Еще минут пять, касатик, и приедем, – обнадежила бабушка.

Громадный пес, сидевший неподвижно на переднем сиденье, заворочался и энергично махнул похожим на веник разлапистым хвостом.

Дорога из зеленой превратилась в песчаную, и тут дождь хлынул стеной.

Роман снизил скорость, опасаясь сесть в песок, но дорога, как губка, впитывала в себя струи дождя, оставаясь под колесами твердой, как первоклассное асфальтовое покрытие.

Примерно через километр с обеих сторон лиственницу сменили хвойные деревья, и дорога начала ощутимо опускаться вниз.

За левым поворотом неожиданно открылось небольшое лесное озеро, со всех сторон окруженное вековым лесом.

Перед песчаным пляжем стоял на четырех столбах навес с покрытием из широких, потемневших от времени досок.

– Ты машину перед навесом поставь. Ничего ей железной от дождя не будет, только чище станет, – распорядилась бабушка, указывая Роману на небольшой пригорок в пяти метрах от навеса.

Высадив своих пассажиров перед навесом, Роман поставил машину в указанном месте, заметив, что вода с машины стекает в небольшую ложбинку.

Собака, как только Роман открыл дверцу, выскочила из машины и в два прыжка оказалась под навесом. Пес отряхнулся, посмотрел вокруг и улегся у ног хозяйки.

Без всякого напоминания Торопов открыл багажник и, вытащив сумку, бегом направился к навесу.

Поставив сумку около ног девушки, Роман только сейчас рассмотрел свою пассажирку, из-за которой пришлось совершить такое путешествие.

Худенькая девушка обладала пышными каштановыми волосами, которые сейчас рассыпались волной по плечам. Огромные, пронзительного изумрудного цвета глаза восхищенно смотрели на озеро, с поверхности которого поднимался белый пар.

– Со дна этого озера бьют горячие родоновые источники. Я возила воду в город на анализ, и оказалось, что в воде содержится большое количество родона и серебра, – неожиданно глубоким, звучным, хорошо поставленным голосом сказала девушка, убирая со лба прядь волос.

Роман заметил, что Тарабов бабушка и внучка называли обезличенно городом.

– Озеро глубокое? – заинтересованно спросил Роман, вглядываясь в прозрачную у берега воду.

– Не знаю, до дна никто глубину не измерял, – ответила бабушка, искоса поглядывая на Романа.

– Извините, сразу не дошло, – повинился Торопов, отворачиваясь в сторону леса.

Легкое шуршание одежды показало ему, что он правильно понял невысказанный намек бабушки.

– Ты, касатик, тоже искупайся, очень для здоровья полезно, – посоветовала с поверхности воды бабушка, отплыв от берега метров на двадцать.

Роман не стал себя долго упрашивать и, мгновенно сбросив с себя одежду, кинулся в воду.

Вода была градусов тридцать тепла и практически телом не ощущалась.

Пес, постояв на берегу, разбежался, прыгнул в воду и быстро поплыл к своей престарелой хозяйке, которая стремительно двигалась на противоположную сторону озера.

Девушка, плавающая на середине озера, неожиданно вскрикнула и ушла под воду.

Не раздумывая, Роман глотнул воздуха и нырнул вниз, по направлению ушедшей под воду девушки.

Видимость под водой была метров двадцать пять. Косые лучи заходящего солнца еще давали свет, пронзая водяную толщу метров на тридцать.

Громадный, голый, заросший с ног до головы черным волосом мужчина, схватив девушку за талию, утаскивал ее на глубину.

Легко донырнув до захватчика, Роман ухватил его за горло и вместе с ним пошел на дно. Шея у мужика была толщиной с туловище Романа. Покрытая мощными мышцами, она без особого напряга выдержала силовой захват Романа, только мышцы на ней отвердели.

Особого вреда Роман мужику не нанес, но от неожиданности нападавший выпустил девушку, и она стрелой поплыла вверх, отчаянно работая руками и ногами.

Роман отметил, что у внучки и ножки и бедра идеальной формы.

Мужик легко оторвал руки Романа от своего горла, обхватил за талию левой рукой, толщиной с ногу Романа, и вполне профессиональным жестом показал большим пальцем вниз.

Если мужик говорил на языке жестов боевых пловцов, то этот жест означал погружение, а если на языке римских граждан, то смерть гладиатору.

И в том, и в другом случае надо было отвечать.

На всякий случай Роман, соглашаясь, кивнул, прикидывая, как поступить дальше.

Рука заросшего обитателя озера немедленно разжалась, и мужик начал погружаться на дно озера, насмешливо поглядывая на Романа, плывущего следом.

Мужик плыл брассом, слегка закидывая левую ногу, толчками продвигаясь вперед.

Торопов не стал копировать стиль своего соперника, а вытянув руки вперед, мощно, кролем заработал ногами, стараясь не делать резких движений, пока мышцы не разогреются и не заработают в полную силу.

Метрах на двадцати от поверхности Роман сделал остановку, продул уши и посмотрел наверх. Плывя как лягушка, заросший мужик неуклонно приближался к нему, удивленно выпучив глаза.

Нырять в незнакомом водоеме на глубину без разведки – это нарушение всех правил техники безопасности и категорически запрещено, но Романа охватил азарт.

Метров после тридцати глубины, как определил Торопов, по усиливающемуся давлению на уши, впереди показалось светлое пятно.

Чем ближе Роман подплывал к нему, тем оно становилось светлее.

Прямо на дне лежал светящийся шар из водорослей, тянущих вверх короткие стебельки.

Роман мог бы поклясться, что шар был творением человеческих рук. Уж больно правильные формы он имел!

Размером с метр в диаметре шар матово светился, озаряя возле себя метра на три пространство.

«Люкс пятьсот выдает!» – с уважением подумал Роман, осматривая пространство вокруг.

Рядом с шаром колыхались тоже светящиеся водоросли, излучающие тот же матовый свет. Шар с водорослями образовывал неправильной формы клумбу, горевшую во тьме приятным желтым светом.

Присмотревшись, Роман заметил тоненькие, почти невидимые взгляду, пузырьки воздуха, вертикально поднимавшиеся вверх.

По всем законам подводного мира они должны были расширяться с уменьшением давления воды. На деле все происходило наоборот.

Пузырьки, вылетая из дна, имели примерно два сантиметра в диаметре, дальше они истончались и на расстоянии примерно метр от дна совсем растворялись в воде.

Пузырьки исчезали секунд через десять, вылетали только из-под стеблей странных водорослей. Метра за два от шара никаких водорослей не росло, и пузырьки со дна не поднимались.

Водоросли были похожи на актинию, но начинали ветвиться сантиметров в сорока от дна.

Роман так увлекся разглядыванием этого речного феномена, что чуть не пропустил появление заросшего мужика, который все так же брассом наплывал сверху.

Секунд через тридцать сверху все-таки появился его соперник и, тронув Романа за плечо, показал большой отогнутый палец правой руки в знак восхищения.

Роман не чванясь, вытащил из ножен на щиколотке ноги свой водолазный нож и, держа его в правой руке, показал своему сопернику. Скупыми жестами объяснив, что могло с мужиком случиться, примени Роман нож. Восхищению заросшего мужика не было предела. Он трогал острие кончиком пальца, качал головой и не выказывал никакого желания всплыть наверх, подышать воздухом.

Роман сначала подумал, что у заросшего мужика появились в результате регулярных занятий подводным плаванием жабры, но, увидев выпученные от напряжения глаза, понял все:

«Заросший мужик просто держит марку!»

Мужчина не хотел признать себя побежденным чужаком, впервые нырнувшим в озеро. Сидеть на такой глубине удовольствие небольшое, а то, что заросший еще держался, было почти подвигом.

Сам Роман привычно замедлил биение сердца и старался поменьше двигаться, максимально уменьшив расход кислорода в организме.

Торопов мог просидеть под водой после Стасовых упражнений до семи минут, но до своего учителя ему было далеко. Стас на спор сидел под водой пятнадцать минут. Конечно, это было не на такой глубине. Чувствуя, что и его силам приходит предел, Роман не стал доводить мужика до инфаркта, а просто подняв большой палец, ткнул им наверх, вопросительно взглянув на заросшего.

Тот в знак согласия кивнул и стремглав рванул наверх.

Роман, не торопясь, всплыл, стараясь не подниматься быстрее пузырьков выдыхаемого воздуха.

Вынырнув на поверхность воды, Торопов увидел обеих женщин и заросшего мужика, резко вдохнул и тут же погрузился снова, выдыхая воздух в воду.

Таким образом восстанавливается дыхание, и проветриваются легкие после длительного нахождения под водой.

Раза четыре вдохнув и выдохнув, Роман восстановил дыхание, и, уже спокойно подняв голову, стал рассматривать окружающий пейзаж.

Группа людей, включая собаку, держалась вместе метрах в десяти от него.

Самое волнующее впечатление производила, конечно, голенькая девушка, но и старуха обладала завидной фигурой, нисколько не вязавшейся с ее старым лицом.

Собака, перебирая огромными лапами, плавала кругами в метре от группы и не делала никаких попыток влезть в середину.

Заметив Романа, подплывающего снизу, собака перевернулась и, как завзятый ныряльщик, устремилась к нему.

«Проверим, как глубоко ты можешь нырнуть, псина?» – спросил сам себя Роман, устремляясь отвесно вниз.

Примерно метрах на семи от поверхности собака отстала и быстро поплыла наверх. Казалось, морда была у пса обиженная и недовольная.

Снова вынырнув около людей, Роман еще раз под водой полюбовался совершенной фигурой девушки, которая вызывала у него, как у мужчины, все больший интерес.

– Мужик! Ты где так нырять научился? – спросил заросший, поворачиваясь лицом к Роману.

– Сначала на Волге, потом тренировался в разных местах, – обтекаемо ответил Роман, обратив все свое внимание к девушке.

Она вдруг подняла голову, резко вдохнула, перевернулась и, сверкнув обнаженными бедрами, ушла под воду.

Недолго думая, Роман устремился за ней, ориентируясь на ее белое обнаженное тело.

Девушка, как и косматый ныряльщик, под водой плыла брассом, копируя лягушку. Роман, работая только ногами кролем, без труда догнал девушку и поплыл, держась от нее на корпус сзади. Проплыв метров пятьдесят по горизонтали, девушка изогнулась в талии и устремилась глубже. Роман, чуть наклонив вытянутые вперед руки, последовал за ней, не понимая цели данного путешествия.

Перед ними зачернел громадой берег, круто обрывавшийся в глубину. Дна в сгущающихся сумерках уже видно не было.

Девушка ушла еще глубже под воду. По давлению на уши Роман определил, что глубина чуть больше десяти метров. За время ныряния девушка ни разу не остановилась, не «продула» уши. Видно было, что она опытный ныряльщик и в этом месте она погружается не в первый раз.

Неожиданно спутница исчезла.

Если бы Роман плыл от нее чуть дальше, то навряд ли заметил, как, раздвинув длинные, метра по три, водоросли, росшие прямо из обрывистой стены, девушка скрылась за ними. Только слабое колыхание длинных стеблей показывало место, где исчезло белое женское тело.

Не колеблясь, Роман последовал ее примеру и оказался перед черной дырой в отвесной стене.

Секунду поколебавшись, Торопов нырнул в это отверстие, диаметр которого чуть превышал метр.

Метра через четыре туннель пошел круто наверх. Через десять метров подъема по вертикальному подводному стволу Роман всплыл в пещере, слабо освещенной тусклой электрической лампочкой. Подвешенная к потолку на длинном белом проводе лампочка еле освещала внутренность небольшого, всего двадцать квадратных метров помещения с высокими сводчатыми потолками.

Вода кончалась как раз по срезу пола.

Вылезая из воды, Роман осмотрелся. Он находился на каменном полу пещеры, застеленном толстыми сплетенными из водорослей циновками. В двух метрах от места вплыва стоял деревянный стол и три стула. В дальнем конце пещеры виднелась лежанка, застеленная зеленым шерстяным на вид колючим одеялом.

Девушка, неожиданно появившаяся из противоположного угла пещеры, критически оглядела Романа и неопределенно хмыкнула.

Что было в этом возгласе: одобрение или порицание, Роман не успел определить, так как девушка взяла инициативу в свои руки.

Кинув через всю комнату большое махровое полотенце, непререкаемым тоном заявила:

– Прикройся, Аполлон! Ты будишь во мне самые дикие плотские желания!

– Всегда к услугам прелестных дам! – шутовски поклонился Роман, тем не менее обертывая вокруг бедер полотенце.

– Сначала по русскому обычаю молодца надо в бане искупать, покормить, желательно ублажить, а потом уже и задавать вопросы, – подняла вверх указательный палец девушка.

От звуков ее глубокого голоса у Романа мороз пошел по коже.

Девушка тем временем начала быстро накрывать на стол.

На некрашеной, абсолютно гладкой поверхности стола появился мед в сотах в туеске, крупно нарезанный хлеб, копченая рыба и литровая бутылка из темного стекла, заткнутая бумажной затычкой. Туесок с мочеными яблоками, клюквой, капустой и смородиной завершил сервировку стола.

Две деревянные стопки девушка водрузила рядом с бутылкой и испытующе посмотрела на Романа.

Вытащив пробку из горлышка бутылки, Торопов вопросительно посмотрел на девушку, которая неподвижно сидела напротив него, теребя воротник толстого зеленого халата.

Повинуясь еле заметному взмаху ресниц, Роман плеснул немного темной жидкости в стопки и с поклоном подал девушке.

– Хотя мне сегодня и нельзя пить спиртное, но из уважению к гостю я немного выпью, – заявила девушка, поднося стопку к губам.

Самогон был крепкий и терпкий. Огненным ручейком прокатившись по пищеводу, он угнездился в желудке, казалось разведя в нем небольшой костер.

Взяв кусочек копченой рыбы, Роман проглотил, не жуя, настолько рыба была нежной и прямо таяла на языке. Моченая капуста, посоленная вместе с брусничным листом, приятно хрустела на зубах.

Протянув руку к бутылке, Роман почувствовал на своей руке сильные пальцы девушки.

Он хотел убрать руку, но девушка не отпустила ее, чуть потянув по направлению к лежанке.

Подняв на хозяйку пещеры глаза, Роман утонул в них.

– Не надо ничего говорить! – попросила девушка, вставая со стула.

Лежа рядом с хозяйкой пещеры, Роман внимательно всматривался в ее лицо, лишенное какой-либо косметики. Собственно говоря, девушке она была не нужна. Ее абсолютно правильное лицо было совершенно спокойно. Губы чуть-чуть расстянуты в улыбке.

– Именно так я представляла своего первого мужчину. Сильного, нежного, неторопливого. Мои сокурсники в институте сразу лезли под юбку или начинали нудно гундеть свои стихи и после них тоже лезли под юбку. Двум пришлось сломать руки, только после этого от меня отстали.

– Кто ты? Как тебя зовут? – спросил Роман, нежно проводя рукой по налившимся грудям девушки.

– Какое это имеет значение? Завтра рано утром ты уедешь в большой город и забудешь это дорожное приключение.

– Ты ошибаешься. Я не смогу тебя забыть. Мне никогда не было так хорошо с женщиной.

– Я не могу так сказать, потому что ты у меня первый мужчина. Я хочу и буду иметь от тебя сына! Такого же сильного, умного. Я научу его нырять, воспитаю, как положено по заповедям наших предков, – при этих словах девушка перекрестилась двумя пальцами.

– Теперь все понятно. Ты староверка. Твоих предков переселила в эти места царица Елизавета, и с тех пор вы живете в этих краях, – вспомнил Роман историю. – А если я как порядочный человек женюсь на тебе? – серьезно спросил Торопов, пристально всматриваясь в лицо девушки.

– Это невозможно. Нам нельзя выходить замуж за иноверцев. Мужчин моего возраста почти не осталось, а которые и есть или заняты, или не могут иметь детей.

– А этот, как его, ныряльщик? – спросил Роман.

– Епифан мой брат, – просто ответила девушка.

– Но ты же цивилизованный человек, окончила институт, и у тебя какие-то средневековые предрассудки по поводу своего избранника, который совсем не против идти под венец с такой красивой девушкой, – попытался возразить Роман, не переставая гладить тело хозяйки.

– Я не только окончила институт, но и защитила кандидатскую диссертацию, работаю преподавателем в университете. Преподаю биохимию и генетику, но это ни о чем не говорит! Вера предков превыше всего! – жестко сказала девушка, прижимаясь всем телом к Роману.

– Как вы здесь электрический свет организовали? – поспешил перевести разговор на другое Роман, немного обиженный отказом.

– Это все Епифан. Он нашел под водой рядом два ключа. Один с горячей водой, его температура почти сто двадцать градусов по Цельсию, а второй с холодной. Что-то там сделал и получил из этого бесплатный электрический свет. Епифан вроде называл это термопарой. У него и телевизор есть, и видиомагнитофон, а недавно мы ему ДиВиДи-проигрыватель привезли. Он теперь на лазерных дисках фильмы смотрит.

– Я сначала подумал, что твой брат совсем дикий, но ныряльщик он классный. В озере глубина больше пятидесяти метров, а он легко до дна доныривает. Не скучно ему тут одному? – закончил оду брату девушки вопросом Роман.

– Епифан не захотел служить в армии и скрылся здесь. По нашей вере нельзя брать в руки оружие! – девушка испытующе посмотрела на Романа.

– Я все понимаю! Но ты мне очень нравишься! – нежно сказал Торопов.

Вместа ответа староверка прижала к губам Романа ладошку. Коротко вздохнув, она продолжила свой рассказ:

– Года три Епифан прожил на озере, и ему понравилось обитать одному. Живет здесь спокойно. Занимается йогой, медитирует. Теперь не хочет возвращаться. Пока жива была деревня, по ночам к одной вдовушке ходил, теперь моя бабка одна в деревне осталась, а остальные разъехались кто куда.

– Чтобы жить здесь, нужны приличные деньги, – заметил Роман, любуясь утонченным профилем девушки.

– Ты вроде мужик неплохой. Да и дороги сюда одному тебе не найти. Так что можно рассказать… Епифан разводит и собирает речной жемчуг в этом озере.

– Русский жемчуг можно собирать только в холодной воде, – возразил Роман, сам имеющий опыт сбора речного жемчуга.

– Не знаю как, но у него здесь целая устричная плантация. Когда есть заказ, то он точно под него сдает жемчуг, и мы все выручаем вполне приличные деньги, на которые вся семья и живет. На зарплату преподавателя вуза сейчас прожить нельзя. Работаем много лет с одним дилером, и пока он не подводил. Только прошлый раз у него глаза странно бегали, – печально сказала хозяйка пещеры.

– Он работает через тебя? – догадался Роман, легонько целуя девушку в грудь.

Глава 13

– Ты задаешь серьезные вопросы, а сам возбуждаешь меня, – задыхаясь, сказала девушка, закидывая руки на плечи мужчины.

Роман заметил, что соски ее груди округлились и отвердели.

Притянув Торопова к себе, девушка закрыла его рот поцелуем.

Утром, едва открыв глаза, Роман почувствовал дразнящий аромат кофе.

– Ваш кофе, мой повелитель! – присев в поклоне, проговорила глубоким голосом девушка.

На деревянном подносе, вырезанном из одного куска дерева, стояла крохотная фарфоровая чашечка кофе и деревянный стакан с водой.

– Извините, мой господин! Уже пять часов утра, и нам пора ехать. Надо быстрее проскочить участок до Тарабовской области, а там эти придурки будут не страшны, – поторопила девушка Романа, который был совсем не против продолжить с утра любовные игры.

Наскоро позавтракав бутербродами с щучьей икрой, запив чашечкой кофе, Роман снова улегся на топчан, приглашающе кивнув девушке.

На вопросительно поднятые брови Роман пояснил:

– Надо немного передохнуть!

– Какой вы нежный, однако! – укоризненно протянула девушка, тем не менее села рядом на край топчана.

– Не нежный, а осторожный. Я слишком хорошо знаю физиологию человеческого организма под водой, чтобы зря рисковать своим здоровьем, – пояснил Роман свое решение и закрыл глаза.

Через десять минут глубокого сна, как и было мысленно приказано, Роман проснулся и начал спокойно проводить подготовку к погружению.

Пару раз глубоко вдохнул и медленно выдохнул, проводя гипервентиляцию легких, и решительно встал.

Подойдя в открытому вплыву в озеро, снял с себя полотенце и кинул его на топчан, с сожалением глядя на точеную фигуру девушки.

Спустившись в воду, они по другому каналу вынырнули у самого берега. Как девушка ориентировалась в кромешной тьме, Роман так и не смог определить.

Одежда Романа аккуратно лежала на багажнике автомобиля, а одежда девушки – на капоте.

Быстро одевшись, они подошли к столбу навеса, около которого стояли по-прежнему обнаженный Епифан и одетая бабушка.

Сев в машину, Торопов из потайного отделения достал запасной водолазный нож в ножнах и протянул в окошко Епифану.

– Держи, водоплавающий! Тебе он может здорово пригодиться. Я бы на твоем месте разжился хотя бы комплектом номер один.

– Это что за комплект? – заинтересовался Епифан, не отводя восхищенного взгляда от сверкающего лезвия спецназовского ножа.

– Ласты, маска и трубка, – пояснил Роман, с опаской косясь на собаку, которая привычно уселась на переднее пассажирское сиденье.

При разговоре с Епифаном собачка слегка оскалилась, приподняв губу, показав Роману белоснежные передние клыки.

– Вы на Рекса не обращайте внимания. Собачка добрая и никого без дела не трогает! Рекс просто не любит длинных разговоров с чужими людьми, – успокоила бабушка с заднего сиденья.

– У тебя какой размер ноги? – спросил Роман Епифана.

– Понятия не имею. Раньше был сорок шестой, а сейчас не знаю, – застеснялся Епифан.

– Ногу давай! – приказал Роман.

Без всякого усилия Епифан поставил босую ступню на открытое окошко машины.

Оторвав полоску бумаги, Роман измерил ступню и положил полоску за щиток солнцезащиты у себя над головой.

Дорога в деревню Семизово, куда направлялась бабушка, оказалась неожиданно короткой. Через сорок минут они подъезжали к околице большой деревни.

– Мне останови тут, – попросила бабушка, метров за пятьсот до первых домов.

– Спасибо тебе, добрый человек! – поклонилась она, одновременно открывая переднюю дверь и выпуская собаку.

– Ты мою внученьку до города не подвезешь? – спросила хитрая бабушка, протягивая Роману берестяное лукошко, полное свежих подосиновиков.

– Конечно, подвезу! – согласился Роман, обрадовавшись возможности еще побыть наедине с девушкой, имя которой он так и не узнал.

– Как же вы, бабушка, такую тяжелую сумку понесете? – вспомнил Торопов, выскакивая из машины и открывая багажник.

Сумка за ночь заметно потяжелела, хотя по объему стала меньше.

По весу сейчас в ней было никак не меньше восьмидесяти килограммов.

– Своя ноша не тянет! – уверенно сказала бабушка, обматывая ручки сумки серой тряпкой.

Повелительно указав Рексу на сумку рукой, старушка бодро, не оглядываясь, пошла вперед по направлению к деревне.

Собака, взяв сумку в зубы, неторопливо потрусила следом, весело виляя хвостом.

Глава 14

Девушка молча сидела на переднем сиденье автомобиля и тоскливо глядела в окно.

Двадцать минут езды по раскисшей грунтовой дороге, и автомобиль выехал на трассу. Остановившись на обочине, Роман дернул за рычаг, и корпус машины с визгом опустился на место.

Девушка страдальчески посмотрела на водителя, но говорить ничего не стала.

– С таким клиренсом моя машина слишком привлекает внимание! – пояснил Роман, включая двигатель.

Девушка, продолжая тоскливо смотреть в окно, снова ничего не ответила.

Выехав на трассу, Роман сразу увеличил скорость, через минуту доведя ее до ста сорока километров в час.

Неожиданно девушка схватилась за голову:

– Что мне делать? Не могу я – преподаватель, кандидат наук, – появиться в городе в таком виде!

– Значит, это только в деревне у тебя был такой прикид? – поинтересовался Роман, не снижая скорости на скользкой дороге.

– Там эти местные кадры типа Васи готовы пить все, что горит, жрать все, что жуется, и койтусить все, что шевелится.

Если же попадается молодая женщина типа меня, то неприятности обеспечены и ей, и семье, ежели девушка не покладистая, – объяснила собеседница, поворачиваясь к Роману в пол-оборота.

Странное дело, несмотря на то что на переднем сиденье сидела собака, в кабине не пахло псиной.

Хотя и было раннее утро, перед колонками выстроилась очередь из десятка легковых машин.

Два блестящих новеньких «Лексуса» еще без номеров стояли перед ним.

Водитель последнего, молодой остроносый парень в темных очках на кончике носа, окинул презрительным взглядом «жигуленок» Романа, громко сказал, обращаясь к кому-то, сидящему во втором «Лексусе»:

– Ставлю пятьсот баксов, что я этот рыдван на второй скорости обгоню.

– Давай поспорим, – высунул в открытое окно шишковатую лысую голову водитель первого «Лексуса», нимало не интересуясь мнением Романа.

Роман обратил внимание, что в первом «Лексусе» сидели еще две размалеванные девицы.

– Мы тоже ставим по сто долларов против «жигуленка»! – истошно завопили женские голоса из первого «Лексуса».

Заправив половину топливного бака девяносто пятым бензином, Роман обратил внимание, что индикаторы на передней панели замигали.

Приятный женский голос оповестил:

– Вас заправили некачественным бензином. Просьба сменить бензин!

Девушка, широко раскрыв глаза, смотрела на говорящую панель.

Выйдя из машины, Роман протянул деньги кассиру и вежливо попросил:

– Двадцать литров девяносто восьмого бензина!

– Твое корыто такого бензина не стоит! – зло сказала кассир, выбивая чек.

Роман не стал дискутировать, а только горестно развел руками, показывая тем самым, что исправить данное положение не в его силах.

Залив в бак еще двадцать литров высококачественного бензина, Роман посмотрел на индикатор качества топлива. Мигнув пару раз, тот сменил красный цвет на зеленый.

Выезжая со стоянки, Роман посмотрел по сторонам, но «Лексусов» не заметил.

Минут через десять спокойной езды из-за придорожного киоска вылетел «Лексус» и, обогнав, стал притормаживать. Его брат-близнец выскочил сзади и стал подпирать «жигуленок», беря машину в классическую коробочку.

– Пристегни привязные ремни! – попросил Роман девушку, пристегивая себя.

Резко ударив по тормозам, Роман подставил багажник своего автомобиля под удар заднего «Лексуса».

Удар радиатором американской машины по багажнику бронированного «жигуленка» не принес ощутимого вреда последнему.

Передок же заднего «Лексуса» был смят в гармошку. Из разбитого радиатора вверх забила струя пара. Мотор американского чуда техники, горестно всхлипнув, заглох.

Как ни в чем не бывало, Торопов выскочил на левую сторону дороги и прибавил скорость, обходя второй «Лексус», в котором сидел парень с девицами.

Взревев мотором, второй «Лексус» бросился в погоню.

Сто двадцать, сто сорок, сто шестьдесят километров в час показывала стрелка спидометра.

Своего «жигуленка» на трассе в Германии Роман разгонял до двухсот шестидесяти километров в час, но по этой дороге сто шестьдесят километров была максимальная скорость, тем более, что знак впереди предупреждал: «Ремонтные работы».

Роман снизил скорость до восьмидесяти километров в час и ловко вписался в правый поворот грунтовой дороги.

«Лексус» на полной скорости обогнал автомобиль Романа с левой стороны и сильно зацепился правым боком о бок «Жигулей».

Выскочив вперед, «Лексус» перегородил дорогу, заставив Романа остановиться.

«Лексусу» сорвало всю правую сторону обшивки, которая лохмотьями торчала во все стороны.

Шишкастый выскочил из автомобиля с пистолетом в руках и, потрясая им, подскочил к водительской дверце «Жигулей».

– Ты что, тварь, наделал! – заорал он, дергая за ручку дверцы машины.

Парень был высокий, с небольшим животом.

Роман виновато развел руки, отрицательно покачав головой, ясно показывая, что выходить из машины не намерен.

– Сам виноват! – рявкнул шишкастый, делая прямо с бедра три выстрела.

Взвизгнув, пули отлетели рикошетом в разные стороны. Одна, попав незадачливому стрелку в живот, заставила его сложиться вдвое.

Постояв с открытым ртом секунд пять, парень выронил пистолет, схватился за живот и упал на землю.

Вылетев из машины, Роман обежал раненого и, подскочив к «Лексусу», выдернул из него размалеванных подруг нападавшего. Выхватить нож было секундным делом.

– Крысы! Быстро разделись до трусов! Считаю до трех! На счет три режу первой горло! – махнул блестящим клинком перед мордашкой черненькой подруги бандита Роман.

Две пары джинсов, шерстяная кофточка и две коротенькие курточки оказались в руках Романа раньше, чем он успел сказать «Три».

На подругах остались только крохотные одинаковые трусики. Верхней половины женского белья ни на одной из девушек не было. Зато тела обеих украшали многочисленные наколки, среди которых Роман увидел несколько вполне зоновской направленности.

Подхватив с земли кроссовки и спортивные туфельки, Роман подбежал к машине и, кинув добычу на заднее сиденье, завел двигатель.

Включив передний привод, прямо по обочине объехал нелепо стоящий «Лексус» и помчался по объездной дороге.

– Видно, что такие приключения для тебя не в новинку! – заметила до сих пор хранившая молчание девушка.

– Ты давай переодевайся быстрее. Тебя в этом наряде много народа видело, не надо дразнить гусей, – предложил Роман, снова выезжая на трассу.

Через три часа бешеной езды Торопов притормозил перед громадной бетонной стеной, на которой было написано: «Тарабовская область».

И сразу как будто обрезало!

Хорошая дорога моментально кончилась.

Появились рытвины, ямы и колдобины.

– В России нет дорог – одни направления! – констатировал Роман, снижая скорость.

– По-моему, это сказал Черчилль после кратковременного пребывания в России! – отозвалась девушка, страдальчески морщась, как от зубной боли.

Дорога стелилась под колесами «копейки» серой лентой. Стеной стояли высоченные деревья, чуть тронутые багрянцем ранней осени, и казалось, ничего не должно было нарушать хорошего настроения Романа.

Хотя какое настроение у него должно быть, Торопов пока не разобрался.

С одной стороны, он встретил прекрасную девушку, с другой, две эти стычки на дороге волновали его как дополнительные неприятности для его новой знакомой.

Сказать по лицу соседки, которым Роман искренне любовался, что ее волнуют прошедшие события, было нельзя. Лицо девушки было абсолютно спокойным.

Однако червячок сомнения все-таки точил душу Романа смутными подозрениями.

Через десять минут езды Торопов остановился. Возникла необходимость приспустить колеса, тем более что дорога вспучилась, как в третьесортном фильме ужасов, а количество ям, колдобин и ухабов превысило все мыслимые пределы.

Его начала тревожить мысль о предстоящей работе:

«А за что мне будут платить такие деньги?»

Но голос рассудка выдал свое резюме:

«А ты точно уверен, что тебя возьмут на работу?

Обычный тренер по плаванию получает полторы-две тысячи рублей в месяц, а тебе предлагают сразу семь тысяч и не рублей», – вспомнил разговор из Тарабова Роман и тяжело вздохнул.

Девушка искоса посмотрела влево и ничего не сказала. Сам Роман не обратил внимания на взгляд спутницы, продолжая прокручивать в голове давешний разговор:

«При том господин намекнул, что будут платить баксами. Очень похоже, что, несмотря на равнодушный тон нанимателя, человек моей квалификации очень нужен. В любом случае – нечего гадать на кофейной гуще. Будем решать вопросы по мере их возникновения!»

«Не семь тысяч, а от пяти до семи тысяч, – снова напомнил внутренний голос. – Если будет оформление на работу – один разговор, а если просто налом, то сразу видно, что дело нечисто».

«А где ты видел сегодня чистые дела? Или деньги блатных, или партийные, неизвестно откуда всплывшие наличные. Сказки про добрых дядюшек-спонсоров хороши только для детишек с ярко выраженной умственной патологией. Деньги должны крутиться очень приличные в этом бизнесе!» – размышлял Роман, въезжая в город, гербом которого была худая рыбка с названием стерлядь, кстати, очень вкусная, несмотря на свой непрезентабельный вид.

Город встретил его моросящим дождем и потоками воды, моментально превратившими дороги в автореки, по которым осторожно плелись автомобили, больше похожие на тихоходные баржи.

Пересекая город, Роман не переставал удивляться дорогам, кстати вспомнив крылатое высказывание своего старого товарища по ПДСС (подводно-диверсионной службе). Так называли в СССР отряды боевых пловцов, где Роман прослужил семь лет.

Феликс говорил:

– В Тарабове нет дорог – одно несчастье!

Остановившись перед стеклянным супермаркетом на улице Строителей, Роман предложил:

– Мадам не желает совершить небольшой шопинг?

– Пожалуй! – улыбнулась девушка, берясь за ручку дверцы.

– Подожди немного. Заедем спокойно на автостоянку и, не торопясь, проследуем в магазин, – посоветовал Роман, заезжая через турникет на асфальтированную стоянку сзади магазина.

Сунув пять рублей в протянутую руку охранника, Торопов получил кассовый квиток и ловко поставил машину в третьем ряду, всего в двадцати метрах от входа.

Обернувшись к заднему сиденью, Роман собрал в пластиковый пакет все женские вещи, лежащие там.

– Зачем ты это делаешь? – округлив удивленно глаза, спросила девушка.

– Сейчас ты пойдешь в магазин, купишь себе новые вещи и там же переоденешься. Старые вещи принесешь сюда.

– Зачем? Это вполне приличные вещи, правда, ворованные, – попыталась возразить девушка.

– Вот поэтому от них надо побыстрее избавиться. А насчет ворованных вещей ты не права. Это военная добыча, которую я конфисковал у противника во время проведенного боестолкновения с применением огнестрельного оружия. Даже по законам войны эти действия не подлежат наказанию. Думаю, тридцати минут на приобретение обновок тебе хватит? Вот тебе деньги, трать, не заботясь о стоимости покупок! – приказал Роман, выскакивая вместе с сумкой из машины.

Через двадцать минут, закупив в магазине три комплекта белья для себя, ласты самого большого размера с регулируемыми задниками, маску и трубку и пристроив сумку со старой одеждой в мусорный контейнер возле служебного входа, Роман открывал дверь машины.

Девушки еще не было.

Подождав пятнадцать минут, Торопов завел двигатель, и не торопясь, начал выезжать со стоянки.

У самого турникета женская фигура в кожаной куртке в накинутом на голову капюшоне подняла правую руку, прося остановить машину.

– Приятно иметь богатого любовника! – воскликнула девушка и, садясь на переднее сиденье, попросила: – Ты меня подбрось до Детского парка, если можешь.

– Нет проблем, хозяйка! – тоном завзятого таксиста воскликнул, улыбнувшись, Роман.

Снова выехав на улицу Строителей, Торопов предложил:

– Только ты говори, куда ехать, а то я плохо ориентируюсь в городе.

Роман специально не употребил местоимения: свой, твой, стараясь не показать свое отношение к городу, в котором они находились.

Дороги в эти утренние часы были забиты машинами.

Стоя в длиннейшей пробке, Роман невзначай спросил, косясь на точеный профиль девушки, которая сосредоточенно смотрела вперед:

– Ты забыла сказать, как тебя зовут.

– А зачем? Я ведь не интересуюсь твоим именем, – холодно ответила собеседница.

– Я очень хочу тебя увидеть еще! – попробовал возразить Роман.

– Через десять минут мы расстанемся и, скорее всего, навсегда, – спокойно ответила девушка.

– Вот моя визитная карточка. Если я понадоблюсь, только позвони, прилечу к тебе с края света! – как можно спокойнее заметил Роман, делая акцент на последних словах. Он призывно посмотрел на девушку и протянул листочек глянцевой бумаги с золотым обрезом. Затем достал с заднего сиденья сумку с водолазными принадлежностями и положил на колени пассажирки.

Спохватившись, вычеркнул калининградские номера телефонов, оставив только два мобильных. Пока он вычеркивал, девушка расстегнула кофточку и сняв с шеи черный камень на длинной серебряной цепочке, протянула его Роману.

– Это фамильный талисман. Постарайся не снимать его. Если тебе будет угрожать опасность, камень станет чуточку теплее.

У меня не очень экзотичное имя – Анисья.

Закончив говорить, девушка открыла дверцу машины и, несмотря на негодующие сигналы водителей, выскочила на дорогу.

Ловко лавируя между рядами стоящих машин, Анисья перебежала дорогу, и в этот момент хлынул дождь, сразу скрыв не только девушку на противоположной стороне улицы, но и соседние автомобили.

Буквально через минуту ливень прошел. На противоположной стороне улицы никого видно не было. Тротуар был совершенно пуст.

Тяжело вздохнув, Роман надел цепочку на шею, и в этот момент машины тронулись.

Торопов никак не предполагал, что встреча со школьным товарищем состоится так скоро.

Проехав двадцать минут по относительно свободному центру, Роман свернул на боковую улицу и, миновав администрацию Кировского района, вновь свернул направо и, не притормаживая, медленно проехал мимо кирпичной арки, рядом с которой находился дом Володи.

Старый купеческий дом в самом центре города ничуть не изменился. Все тот же потемневший кирпич родового гнезда купца второй гильдии Сазонова, та же железная калитка с узорчатыми накладками и даже потемневшее кольцо из черного металла, которое служило дополнительным звонком.

«Поверни кольцо против часовой стрелки, и в доме раздастся мелодичный звонок, который сразу скажет хозяину, что пришли свои люди и можно спокойно открывать дверь!» – вспомнил Роман наставления Стрельцова по поводу звонка в его дверь.

Хитрый купец придумал еще много наворотов в своем доме, которыми Володька иногда и пользовался для своих проделок. Роман сделал на машине круг и, не заметив ничего подозрительного, решил навестить старого товарища.

Помимо ностальгии, существовала необходимость навести мосты, восстановить старые знакомства, узнать последние городские новости.

Верный своим как водолазным, так и донжуановско-ментовским привычкам, Володя имел запасной ход на чердак и оттуда на соседнюю лестничную площадку. Ход шел из шкафа в «тещиной» комнате, так в просторечье именуется чулан, который Володя ему с гордостью и показал.

Это было первое, что Стрельцов начал показывать в своей шикарной четырехкомнатной квартире.

Отделанная по последнему писку евромоды темным деревом и уставленная телевизорами, видеомагнитофонами и всевозможной техникой, квартира производила впечатление выставочного зала современной домашней техники, а не жилого помещения.

Жена Володи уже ушла на работу. Роман в двух словах рассказал о необычном предложении, приведшем его в родной город.

Володя, вяло поковыряв вилкой на сковороде, невнятно «утешил» старого приятеля своими сложностями на службе, но конкретизировать ничего не стал.

По виду Стрельцова Роман понял, что товарищу сейчас не до него, а помочь, если человек сам этого не хочет, невозможно. Торопов быстро оделся и, приглаживая волосы в коридоре, более внимательно взглянул на своего товарища.

Судя по распухшему лицу, носу с красными прожилками, Володя в последнее время тесно общался с зеленым змием.

– Ты не дергайся, я твою машину у себя на даче поставлю. Когда бы ты ни приехал – она будет ждать тебя! Сейчас у меня не самый лучший период, – на прощанье сказал старый приятель.

– Я конечно не бог, но кое-что могу. Что смогу – сделаю! Ты звякни по мобильнику, я по своим каналам подсуечусь! – проговорил Роман.

Володя только обреченно махнул рукой, показывая, что дело из рук вон плохо.

– Вечером постараюсь быть! – пообещал Роман, сбегая по лестнице.

Как объяснил Стрельцов, на улице Чапаева находилась остановка общественного транспорта, который доставлял жителей города в Заводской район, где и находилась улица Азина.

Длинный красный «Икарус» долго вез сначала по улице Чапаева, потом по улице Чернышевского, застревая в пробках, ссаживая и высаживая многочисленных пассажиров.

Проехав «Комбайн», так по привычке называют тарабовцы авиастроительный завод, расположившийся в самом начале Заводского района, автобус увеличил скорость и уже более весело покатил по улице, разбрызгивая огромные лужи.

Авиастроительный завод не сумел перестроиться и влачил сегодня жалкое существование, из последних сил карабкаясь по суровым и скользким дорогам капиталистической России.

Самолет на постаменте перед проходной завода нахохлился, как мокрая курица, и уныло клевал носом, понимая, что никуда ему отсюда уже не улететь и предстоит долго стоять, опасаясь алконавтов, которые кругами ходят вокруг, норовя что-нибудь отломать на металлолом.

Проскочив ряды дач, за проволочной изгородью которых зеленели деревья и блестели свеже-покрашенные наличники окон, автобус увеличил скорость и бодро покатил вниз, пересекая трамвайные пути.

Несмотря на ненастную погоду, садоводы вовсю трудились. На открытых верандах восседали женщины с детьми, чинно вкушая чаи. Под навесами, используя последние осенние теплые деньки, мужики ударными темпами трудились, что-то собирая или разбирая.

Сойдя на остановке, Роман минут десять шел вдоль длинного железобетонного забора, обдаваемый брызгами пролетавших слева машин. Ни тротуара, ни бордюра на этой дороге не было и в помине.

Глава 15

Выскочивший с перпендикулярной дороги черный джип обдал Романа с ног до головы холодной водой из огромной лужи и, не снижая скорости, умчался в серую пелену дождя.

Подняв голову, Торопов увидел нужный номер на больших бурых железных воротах, высотой метра четыре, и начал внимательно осматриваться, запоминая окружающую обстановку.

На улице никого видно не было. Впереди справа находился застекленный павильончик конечной трамвайной остановки, где уютно угнездились четыре трамвая, не собиравшиеся никуда ехать. Видимо, водители боялись ездить по одному и поэтому собирались кучками на конечных остановках, сбивая свои транспортные средства в караваны.

Слева на площади перед заводскими корпусами завода «Натрон» стоял стеклянный павильон конечной остановки автобуса, на котором он только что ехал.

Вздохнув, Роман посмотрел направо и стал внимательно изучать дом, к которому он ехал почти две тысячи километров.

Номер был нарисован на бетонном заборе высотой метра три. Забор ровный без щелей, выбоин и дыр окружал три заводских корпуса. Справа от забора находилось одноэтажное караульное помещение, дверь в которое не имела даже наружной ручки. Ворота катались на роликах и были приоткрыты сантиметров на пятьдесят. Как раз ровно настолько, чтобы хватило места обычному человеку боком протиснуться во двор, что Роман и сделал.

Остановившись, Торопов оглядел широкий двор, двухэтажную кирпичную контору, заводские корпуса, справа имевшие высокие, метра по три высотой, застекленные окна.

В пяти метрах справа начиналась широкая бетонная лестница с деревянными перилами, которая вела на второй этаж каменного здания с узкими стрельчатыми окнами.

Внизу здания находились железные ворота гаража на два автомобиля и узкая деревянная приоткрытая дверь рядом.

Слева, через заасфальтированный двор, виднелось длинное приземистое одноэтажное здание, по всей видимости, тоже производственного назначения.

Об этом свидетельствовали мотки ржавой проволоки, листы разнокалиберного железа, перекрученные рельсы, сваленные в три кучи, в аккурат между тремя деревянными воротами, ведущими внутрь здания.

На дворе сиротливо стоял красный кран «Ивановец», автобус «пазик» и грузовой «ЗиЛ», для которых двора метров в триста квадратных было явно маловато.

Ни одного человека во дворе не было.

Огромная кавказская овчарка, ослепительно-белая, только с черными кокетливыми сапожками на передних лапах, лежавшая около ворот прямо под моросящим дождем, чуть приподняла голову, оглядела Романа внимательным взглядом и снова положила ее на массивные передние лапы.

Зато две маленькие, пятнистые шавки, заливаясь звонким лаем, бросились на Романа, показывая, какие они грозные, свирепые и злые.

На их лай из дежурки у ворот вышел широкий, как передок бронетранспортера, охранник, одетый в камуфляжную форму.

– Вы к кому? – вежливо поинтересовался он, наклоняясь тоже к немаленькому Роману.

– Мне назначено, – небрежно пояснил Торопов, вопросительно глядя на охранника, возвышавшегося над ним, как Голиаф над маленьким Давидом.

– Проходите прямо по лестнице. Поднимитесь в вестибюль, потом снова придется подняться на второй этаж, третья дверь направо. Вас там ждут, – равнодушно сказал охранник, поворачиваясь к посетителю спиной.

«Значит, снаружи имеется система наблюдения! Интересно, где установлены видеокамеры?» – подумал Роман и, кинув взгляд на караулку, добавил про себя: «Серьезные ребята здесь окопались».

Торопов автоматически отметил кошачью мягкость походки охранника и желтый ремешок подмышечной кобуры, чуть видневшийся в расстегнутой куртке.

Пройдя длинный ряд закрытых обшарпанных дверей, Роман обнаружил в конце коридора полуоткрытую металлическую дверь, которую решительно потянул на себя.

Секретарша сидела за простым, немного обшарпанным канцелярским столом и сосредоточенно печатала одним пальцем на длинной клавиатуре зловещего черного цвета.

– Добрый день, милая девушка. Мне назначено на десять часов утра, – обратился к ней Роман, останавливаясь на середине небольшой приемной.

Приемная не блистала ни красотой, ни роскошью.

Единственными шикарными вещами в комнате были девятнадцатидюймовый монитор «Sony», лазерный принтер да черный телефон-факс, стоявший на приставном столе справа от секретаря.

Невысокая, чуть полноватая женщина лет тридцати, одетая в черную водолазку и в черных же брюках, зеленой короткой курточке, блеснув черными глазами, что-то скороговоркой сказала, наклонившись к микрофону, стоящему на столе.

Выслушав ответ по наушнику, вставленному в ухо, перевела взгляд на Романа.

Снова подняв глаза к потолку, добавила мелодичным, чуть хрипловатым голосом:

– Вас примут через десять минут.

Неловко дернув рукой, женщина надула пухлые губы и недовольно проговорила, неприязненно глядя на экран монитора:

– Опять стерлось. Целый час работы псу под хвост.

– Это тому, который сидит у ворот? Рядом с двумя «звонками»? – поинтересовался Роман, подходя к компьютеру.

– А черт знает к какому, но не Полкану, – пояснила секретарь, уныло глядя в экран монитора, на котором горела надпись:

«Ошибка программы. Просьба обратиться к разработчику».

– Полкан – это здоровый кавказец, сидящий у ворот? Собачка, наверное, страшно злая и умная? – поинтересовался Роман, всматриваясь в экран монитора.

– Собаку привезли из Чечни, и он никого не признает, кроме хозяина, – выдала информацию секретарь.

Резкий звук зуммера прервал их разговор, который секретарь была не против, как понял Роман, продолжить.

Отойдя от стола, Торопов бросил на ходу:

– Выключите компьютер, дисплей, принтер. Подождите минут десять. Перезагрузите компьютер и посмотрите в корзине или в файле «Мои документы» свою работу. Она, по идее, должна сохраниться!

Тамбурная дверь беззвучно закрылась за Романом. Открывая вторую дверь, он стукнул костяшками пальцев и, не услышав ни звука, поспешил в кабинет.

– Войдите! – густым басом сказали за дверью.

Не заставляя себя упрашивать, Роман сильнее толкнул тяжелую дубовую дверь.

За широким полированным столом, заваленным бумагами, сидел рыжий мужик с сильно загорелой лысиной во всю голову. Сильные короткопалые руки, положенные поверх старой папки с тусклыми металлическими уголками по краям, мелко подрагивали.

«Тик у него что ли?» – задал сам себе риторический вопрос Роман, окидывая комнату быстрым взглядом.

Обычный кабинет, давно не ремонтированный.

Площадь кабинета метров сорок, что для предприятия не так уж и много.

Облупившийся потолок придавал комнате нежилой вид, а стулья с гнутыми спинками казались выходцами из восемнадцатого века, кое-как доковылявшими до сегодняшних дней. Ни портрета президента, ни фотографий на стенах, повествующих о славном пути данной единицы производства, в кабинете не было.

Отсутствовали даже шкафы с книгами. Это был полностью безликий кабинет, ничего не говорящий о хозяине.

– Садись! – приказал хозяин кабинета, не поднимая головы.

Он что-то писал на листке бумаги, делая вид, что страшно занят.

Обладая стопроцентным зрением, как и положено любому подводнику, тем более бывшему боевому пловцу, требования к здоровью которых чуть ниже, чем у космонавтов, Роман разглядел, что рыжий рисовал на чистом листе бумаги звездочки и галочки.

«Дешевый понт! Показывает, что он страшно занят и только сейчас смог оторваться от исключительно важного дела!» – тоскливо подумал Роман.

Мужчина поднял голову. Угольно-черные глубоко посаженные глаза и короткие черные усы с черной козлиной бородкой на фоне остатков рыжей шевелюры заставили Романа оторопеть. Перед ним был неестественный облик комика дешевого шатрового балагана, где не хватает денег, чтобы полностью выкрасить клоуна то ли в черный, то ли в рыжий цвет.

Роман постарался приветливо улыбнуться, еле сдерживаясь от смеха.

– Сколько лет ты занимался подводным спортом? – неожиданно звонким голосом спросил «Рыжий», как про себя окрестил его Роман.

– Лет десять очень серьезно и еще лет десять тренировал пацанов, – быстро ответил Торопов, удивляясь про себя смене голосового тембра. Он ведь ясно слышал из-за двери бас.

– Дай трудовик и вообще все бумажки! – приказал Рыжий, протягивая вперед руку.

Обращение на «ты» немного покоробило Романа, но он не стал заострять внимание хозяина кабинета на этой бестактности, прекрасно понимая, что учить вежливости человека, к которому нанимаешься на работу, – напрасный труд.

Неожиданно Роман почувствовал, что его сзади взяли крепко за локти.

– Не дергайся! – раздался у него за спиной знакомый бас.

«Вот ты где прячешься, Серый олень!» – обрадовался неизвестно чему Роман.

По шумному дыханию он понял, что за спиной у него два человека.

– Полегче на поворотах, ребята, – не поворачивая головы, попросил Торопов.

– Молчи, цаца! Рот откроешь, когда я разрешу! – за этими словами последовал такой подзатыльник, от которого у Романа зазвенело в ушах.

Холодный ствол, упершийся в шею, абсолютно исключал нормальный диалог.

Пахнущие едким потом руки залезли во внутренний карман куртки, и, когда Роман дернулся, ствол больно впился ему в шейный позвонок.

– Нельзя так сильно давить на позвонки! – шепотом попросил Роман, чувствуя, что злость распирает все его существо.

Обиды последних дней, неясное задание, которое ему дали, постоянное стрессовое состояние требовали выхода.

Не зная обстановки, начинать действия было нельзя, особенно, если в шею тебе упирается ствол огнестрельного оружия.

– Сказали молчи, значит, молчи! – посоветовали сзади, явно насмехаясь и еще сильнее вдавливая ствол в позвоночник.

Дальше ждать было нельзя. Боль стала сильнее, и Роман начал всерьез опасаться, что ему могут повредить позвоночник.

В зеркальном отражении оконного стекла он видел, что сзади только двое и вооружен всего один человек.

Роман резко присел, пропустив руку с пистолетом над головой, схватил за широкую жилистую кисть и, протянув руку вперед, взял ее на излом. Краем глаза следя за вторым нападающим, который, открыв широко глаза, полуобернулся, готовясь прийти на помощь первому.

Роман старался не выпускать из поля зрения и Рыжего, которому только что передал его документы один из нападающих.

Документы Рыжий держал в правой руке и пока не делал лишних движений.

Чуть присев, Роман перебросил «Басистого» через себя прямо на стол Рыжему.

«Пусть немного бумажки с галочками и крестиками помнет!» – злорадно подумал он, наблюдая за полетом первого напавшего мужчины.

Выхватив из его руки пистолет, Торопов без размаха ударил второго мужчину рукояткой оружия в лоб, стараясь не убить его, а кратковременно вывести из строя. Перескочил через стол, выдернул у Рыжего из руки документы и, обернувшись, вежливо сказал:

– До свидания!

– Погоди, парень, – открыл рот Рыжий, отпихивая в сторону тело человека, навалившегося на него.

– Чего годить? Ждать пока придет еще пара мордоворотов и сломает мне что-нибудь? Мое здоровье дорого стоит!

– Ты отсюда не выйдешь! – завизжал Рыжий, и неожиданно перед носом Сергея со звонким щелчком закрылась вторая железная дверь.

Выщелкнув обойму из пистолета, Роман увидел, что она пустая. Передернул ствол. Из него выскочил один-единственный патрон, который он поймал на лету и отработанным движением водворил обратно.

Сдвинув флажок, поставил пистолет на предохранитель.

Оглянувшись, он увидел, как доморощенный бодигард весом килограммов под сто двадцать тяжело ворочается на полу, около стола.

Он бережно поддерживал сломанную в локте руку, баюкая ее, как маленького ребенка.

Из-за угла стола, на четвереньках, мотая головой, выполз второй нападавший и сел на пол, обхватив голову руками, раскачиваясь из стороны в сторону.

Багровый синяк посередине нехилого лба вспухал прямо на глазах, окрашиваясь в темно-багровый цвет.

– Извини, брат, хотел посмотреть на тебя в экстремальной ситуации. Штука баксов за беспокойство тебя устроит? – сказал Рыжий и с интересом посмотрел на Романа.

– Заметано, – так же спокойно ответил Торопов, подходя к столу справа.

Он присел сбоку на стул, закинул ногу на ногу, оставляя в поле зрения ворочающуюся на полу парочку.

Глава 16

– Расскажи немного о себе, хотя бы в телеграфном духе. Начни с автобиографии, – попросил Рыжий, делая, как ему казалось, незаметное движение ногой, но рука его при этом непроизвольно дернулась, и Роман заметил движение.

– Окончил Ленинградский кораблестроительный институт, по специальности инженер-механик. Два года служил в армии в спортроте.

– Какие войска? – уточнил Рыжий.

Стараясь не удаляться от истины, Роман произнес:

– Береговая служба морской пехоты.

– Чем занимался? – вновь последовал быстрый вопрос.

– Учил моряков плавать, участвовал в соревнованиях по плаванию, подводному плаванию, теннису, регби. В общем больше болтался по соревнованиям, чем служил в части, – на ходу фантазировал Роман, придумывая себе военную биографию, которую спустя столько лет невозможно было проверить. За время своей долгой службы Роман часто бывал прикомандирован к морской пехоте и на своей шкуре испытал все тяготы службы морского пехотинца.

Разница между морской пехотой и боевыми пловцами примерно такая же, как между военными строителями и элитной частью, например, действующей воздушно-десантной дивизией.

Конечно, сами морпехи этого не признавали, презрительно называя боевых пловцов водоплавающими, но на открытые столкновения не шли, прекрасно понимая, какую подготовку проходят бойцы, служа в морском спецназе.

Правда, об этом знали только посвященные, и не каждый боец морской пехоты мог разобраться в этой градации, тем более, что определенных знаков различия боевые пловцы не носили – обычная форма моряков или морских пехотинцев.

– Работал на заводе в Норильске, переехал в Москву, не понравилось, потом Калининград, там занимался бизнесом. Сейчас залетел по деньгам, и пришлось срочно сматываться, пока не прирезали или не посадили надолго.

– На много попал? – поинтересовался Рыжий.

– Если деньги есть, то не намного, а если их нет, то сильно попадаешь, особенно, когда на счетчик ставят.

– Поточнее цифру назвать можешь? – не унимался собеседник.

Роману показалось, что Рыжий специально тянет время, стараясь отвлечь внимание от охранника, который оклемался и отполз за его спину.

Делая вид, что не замечает этих маневров, Роман боковым зрением в стекло окна наблюдал за охранником. Добравшись до стены, тот по ней поднялся, встал и, стоя, ждал приказаний хозяина.

За всеми этими наблюдениями за бодигардом Роман чуть не забыл вовремя ответить на вопрос хозяина кабинета, но, немного помявшись, протянул:

– Тонн на пятьдесят.

– Нехилая сумма, но если нам подойдешь, что-нибудь придумаем, – туманно пообещал Рыжий и уже приказным тоном добавил: – Сейчас пойдем в бассейн, по городку пробежимся, ну а потом решим насчет оплаты.

– Штуку баксов, пожалуйста, выдайте, – попросил Роман, протягивая руку через стол.

Подхватив тоненькую пачку пятидесятидолларовых купюр, внаглую их пересчитал, стараясь не замечать презрительного выражения лица Рыжего.

«Тут какая-то крутая каша! Так легко расстаться со штукой баксов не каждый бандит сможет! Надо будет побольше денег из Рыжего вытрясти!» – решил про себя Роман, засовывая пачку денег в задний карман джинсов.

Выйдя вслед за хозяином из кабинета, Роман поймал благодарный взгляд секретаря и улыбнулся в ответ.

Волкодав, увидев спускающегося по лестнице Рыжего, вскочил и бросился к нему, виляя хвостом и тыча мордой в руку.

«Теперь понятно, кто привез эту зверюгу в Тарабов!» – отметил про себя Роман.

База представляла собой несколько кирпичных зданий, хаотично расположенных на довольно большой территории, которая включала в себя не только цеха, спортивный городок, но и ангары с входящими туда подъездными железнодорожными путями.

Собственно говоря, от экскурсии можно было бы отказаться, так как Роман бывал здесь неоднократно.

Здания раньше принадлежали строительному управлению, которое занималось возведением и ремонтом жилого фонда города Тарабова.

По договору, который на много лет был подписан между командованием Тихоокеанского флота и управлением, последнее строило жилые дома в бухте Тихой, в сорока километрах от Владивостока.

Почти весь состав отряда боевых пловцов жил в этих домах. Каждое утро автобус приходил в бухту и увозил бойцов на службу, а вечером привозил обратно. Роман пару раз летал в Тарабов утрясать дела с управлением и что и где находится знал неплохо. Но кичиться знаниями, как Роман уже понял, здесь было не принято.

Тысяча долларов приятно «грела» карман и самолюбие Романа-бизнесмена. Торопов весело смотрел по сторонам, ясно показывая окружающим, что он на седьмом небе от счастья из-за того, что удачно «обул» своего нового нанимателя.

Он не забывал во время экскурсии время от времени поглаживать себя по карману, в котором лежала тысяча долларов.

Начал размышлять, сколько приятных вещей можно на неё сделать, но в это время Рыжий взял Романа за руку и через ворота ввел в бывший механический цех.

Огромный бассейн раскинулся во всю его длину. От стены бывшего цеха его отделяла лишь узкая бетонная дорожка с решетчатым водостоком.

Вышка для прыжков в воду и натянутые разделительные дорожки показывали, что это не площадка для купания. Довольно мутная вода и невидимое дно показывали, что глубина под вышкой больше десяти метров. Хотя вода могла быть и грязной.

Привычного запаха хлорки в воздухе не ощущалось. От зеленовато-синей воды поднимался чуть заметный пар.

– Глубина бассейна тридцать пять метров под вышкой и в начале бассейна полтора метра, – последовал взмах руки Рыжего вправо.

Показывая, что он уже начал работать, Роман спросил:

– С какими аппаратами придется работать под водой?

– Вот с этими, – Рыжий показал рукой на сваленные как попало баллоны, редукторы, пояса с грузилами, ласты, маски и трубки.

– Если я останусь у вас работать, то такого бардака больше не будет! – заметил Роман, рассматривая сваленное в кучу водолазное снаряжение.

– Это все только для тренировок, – презрительно махнул рукой Рыжий.

– Все равно нельзя так халатно относиться к оборудованию! Надо с самого начала тренировок демонстрировать перед курсантами бережное отношение к водолазному оборудованию, от которого зависит жизнь подводника! – назидательно заметил Роман, внимательно наблюдая за реакцией своего нанимателя.

– Меня зовут Ахмед Инверович! – без всякой паузы, наконец, счел нужным представиться Рыжий.

– Роман, – отрекомендовался Торопов, хотя мог этого не делать, так как его документы до сих пор лежали на столе Рыжего. Роман пожал протянутую руку и удивился обилию мозолей на ребрах ладоней, в то время как пальцы и внутренняя поверхность кожи ладони Ахмеда была нежной и гладкой, как у девушки.

– Где заправляете воздухом акваланги? – стараясь уйти от неприятных мыслей и сгладить затянувшуюся паузу, спросил Роман.

– У нас компрессор «ДК-200», – ответил собеседник.

Роман сделал вывод, что кое-что в водолазном деле Рыжий понимает. Про себя он все еще называл своего нанимателя по кличке и вряд ли изменит своему правилу. Так короче и быстрее.

– Старье! – презрительно сказал Роман, про себя добавив: «Грабанули какой-нибудь СТК и натащили оттуда водолазного барахла. Слава богу, если никто не отравился угарным газом при такой технике безопасности!»

– Все это куплено в районном спортивно-техническом клубе ДОСААФа, после того, как его закрыли, – пояснил Ахмед, обводя руками сваленное в кучу легководолазное оборудование.

«Это ты, конечно, врешь без зазрения совести!» – с ходу определил Роман, углядев в куче оборудования старенький «АРО», который никаким образом в СТК или ДОСААФе никак не мог применяться. Этот аппарат использовался только боевыми пловцами.

– Вода у вас без хлорки, ее надо часто менять, – заметил Торопов, стараясь уйти от щекотливого вопроса о методах приобретения подводного инвентаря, чтобы не заставить снова врать своего экскурсовода.

Он уже по опыту знал, что все равно правды не добиться, а выслушивать явную ложь ему совсем не хотелось.

От размышлений его оторвал голос Рыжего, который, подражая персонажу Высоцкого из фильма «Место встречи изменить нельзя», проговорил:

– Значит-ца так! Занятия начинаются завтра с утра, то есть в восемь ноль-ноль. Проводишь зарядку, затем работа на полосе препятствий, два часа в бассейне, обед, занятия на тренажерах, потом снова два часа в бассейне – и свободен до следующего утра! Остальные занятия тебя не касаются!

– С каким контингентом предстоит работать? Мне нужно только часов тридцать-сорок на теоретические занятия по физиологии погружений под воду, – попросил Роман.

– Все завтра. Сейчас некогда. Цейтнот! – торопливо бросил Рыжий и, резко повернувшись, юркнул в невзрачную обшарпанную дверь справа под лестницей.

«Будем считать себя на сегодня свободным», – решил Роман, идя к выходу из бассейна.

Подходя к наружным воротам, увидел топтавшихся возле них своих недавних противников.

Сейчас в их компании пребывали еще два амбала из проходной.

– Вы позволите? – отодвинул Роман охранника от ворот.

В этот момент второй охранник ударил Торопова резиновой дубинкой в живот в районе печени.

Только в самый последний момент, повернувшись на сто восемьдесят градусов, Роман ушел в сторону, но боль от удара даже по напряженному животу была сильной.

«Скотина! Будь у меня не такая реакция, отбил бы все внутренности! Пришлось бы работать оставшуюся жизнь на лекарства!» – успел подумать Роман, а тело уже автоматически начало работать.

Правой рукой Роман прижал дубинку к животу, еще немного повернулся, захватил руку у локтя и резко повернул ее на излом.

Охранник вскинулся, как взнузданный жеребец, даже, похоже, всхрапнул от боли, дернулся вперед, наклонился, и тут его встретило колено поднятой ноги Романа.

В последний момент, повинуясь внутреннему голосу, он ударил коленом не в голову, а в грудь. Не успел второй охранник сунуть руку в куртку, как кулак Романа ударил его в промежность.

Хрюкнув, он кулем упал на асфальт.

От ворот с хриплым лаем несся «знакомый» кавказец.

В момент его прыжка Роман ушел вправо и скрещенными в замок руками ударил собаку ниже головы сверху вниз. Огромный зверь шлепнулся на асфальт и застыл без движения.

– Еще раз сунетесь, орлы, переломаю руки и ноги, а если буду в плохом настроении, то и позвоночник! – рявкнул Торопов, поворачиваясь в сторону «кабинетных бойцов».

– Поняли? – он неожиданно схватил ближнего мужчину между ног и, глядя в его выпученные от боли глаза, другой рукой погрозил пальцем, как маленькому ребенку.

– Да мы что, мы ничего, они сами, – закивали двое бойцов, на всякий случай отодвигаясь от Романа подальше и держа руки скрещенными на причинном месте, напоминая футболистов, выстроившихся для отражения штрафного удара.

– Роман! Зайди на минутку! – позвал сверху Рыжий.

Подняв голову, Торопов увидел в окне Ахмеда.

Решив, что самое безопасное место сейчас – кабинет Рыжего, он кинулся по лестнице наверх.

– Мне понравилось, как себя ведешь в рукопашном бою, – без всяких предисловий начал Рыжий и замолк, ожидая ответной реакции своего собеседника.

Роман молчал с непроницаемым лицом; он легонько похлопывал трофейной дубинкой себя по ладони левой руки, показывая, что внимательно слушает хозяина кабинета.

Не дождавшись ответной реакции, Рыжий продолжил свою мысль:

– Предлагаю тебе обучать курсантов приемам русбоя. Добавка к жалованью составит еще две тысячи рублей в месяц.

– Согласен. Но вы должны объяснить мне, для чего вы готовите людей.

– Сколько вам лет, если вы задаете такие глупые вопросы? – вопросом на вопрос ответил Ахмед.

– Это не простой вопрос. Мне нужно знать: готовите ли вы охранников или нападающих. Какие задачи ставите перед людьми? Это не риторические вопросы, а чисто профессиональные. В зависимости от ответов я и буду строить процесс тренировок, программу обучения и сроки подготовки.

– Задача простая. Люди должны выйти из подводной лодки на берег и провести акцию устрашения, – честно глядя в глаза собеседника, ответил Рыжий.

– Для мирного или военного контингента намечается акция? – попробовал внести ясность Роман.

– Для группы вооруженных боевиков! – последовал немедленный ответ.

– Где находится территория, куда предстоит высаживаться? – не отставал Роман, стараясь не обращать внимания на кислую рожу своего собеседника.

– Это укрепленная база в горах на берегу озера. Скрытно подойти к ней можно только по воде. Поэтому для моих людей нужна элементарная плавательная подготовка.

– Как вы планируете доставить туда подводную лодку? – задал резонный вопрос Роман, не переставая наблюдать за Рыжим, который при этом вопросе почему-то стыдливо отвел глаза.

Торопову было очень интересно знать, как его собеседник выкрутится из создавшегося положения, и он внутренне усмехнулся.

Гордо вскинув голову, Ахмед ответил:

– Это мои проблемы!

Странное ощущение, что он уже бывал в этом месте, охватило Романа, и он пропустил острый, злобный взгляд Рыжего.

– Ты куда-то собрался? – отвлек от воспоминаний голос Ахмеда.

– Две драки за три часа – это много. Если вы хотите иметь нормальных водолазов, то следует категорически запретить все драки, могущие нанести любое телесное повреждение. Под водой любая травма часто приводит к смерти, даже на первый взгляд самая незначительная.

– Три штуки баксов в месяц тебе компенсируют казарменное положение. Задача ставится такая: за два месяца подготовить группу из десяти человек, которые смогут выйти из-под воды на берег и снять часовых. Дальше им будет поставлена другая задача! – облизав тонкие губы острым языком, похожим на жало змеи, закончил разговор Рыжий.

Он отвернулся к шкафу, делая вид, будто что-то ищет на совершенно пустой полке, но Роман этого «не заметил» и продолжил объяснять свою позицию:

– Сначала я должен посмотреть на людей, а потом уже вместе с вами решим: из кого можно сделать водолаза.

– На территории базы собраны бывшие спортсмены, спецназовцы, два бывших сотрудника ГРУ, бандиты, – ответил Ахмед.

Этот набор людей, как казалось Рыжему, должен был все объяснить. По его мнению, Роман должен был сейчас запрыгать от восторга по поводу вышеназванного контингента.

– Возраст бойцов? Процент отсева? – спросил Торопов, стараясь не ввязываться в дискуссию и делая вид, что не замечает гримасы неудовольствия на остреньком, загорелом лице Рыжего.

– Пятьдесят процентов отсеивать я тебе разрешаю. Возраст бойцов до тридцати лет. У тебя хороший шанс разом решить все свои финансовые проблемы, а может, еще и заработать. Заодно почитай распечатку про себя и скажи, все ли сходится, – криво усмехнувшись, сказал Рыжий.

Достав из кармана толстую перевязанную резинкой пачку долларов, бросил ее на стол перед Романом. Выдвинув средний ящик письменного стола, он вытащил оттуда два тоненьких листочка папиросной бумаги, протянул Торопову и уже другим тоном приказал:

– К утру напишешь полную биографию, заполнишь личный листок по учету кадров. Сдашь трудовик секретарю, надо же зачислить тебя в штат. Секретарша тебе поможет. С мужиками ты очень резок, может, с женщинами у тебя лучше получится, – закончил Рыжий и, показывая, что Роман ему надоел, сделал отмашку рукой, как служебной собаке.

– У меня мало информации о задаче, которую вы передо мной ставите. Запомните, пожалуйста, одно: все попытки создать универсальных боевых пловцов в Америке, Франции, Италии не увенчались успехом. К услугам этих стран были все людские и материальные ресурсы военного аппарата. Надо готовить людей строго под задачу, которую вы перед ними ставите.

– В России имеются боевые пловцы? – спросил Ахмед, впиваясь взглядом в Романа.

– Насколько мне известно, на каждом флоте имеется одна-две команды боевых противодиверсионных подразделений, так называемые ПДСС. Имелась группа в ГРУ со своей школой в Балаклаве, а больше, пожалуй, никого. Скорее всего были еще, но я информации не имею.

Со времени перестройки и отделения республик все это было уничтожено и распущено. Вся информация, которую я вам изложил, на момент моей службы в армии.

– Ты не боишься выдавать мне такую информацию? – усмехнувшись, спросил Рыжий.

– Эта информация столько раз муссировалась в газетах, всевозможных журналах, что из разряда секретной превратилась в информационно-познавательную, – парировал Роман.

Легкий взмах руки Рыжего показал, что разговор закончен и Роман может идти.

На этот раз Торопов решил не демонстрировать свою приверженность новому нанимателю, а, схватив пачку денег со стола, четко повернулся через левое плечо, быстро вышел из кабинета.

Глава 17

Казарма расположилась в бывшем столярном цеху. Двухъярусные койки в два ряда, тумбочки, туалет с душевой в конце помещения, где, как раньше помнил Роман, находился кабинет техники безопасности.

– Здорово, Роман! Какие люди! И без охраны! – пробасил смутно знакомый голос, и со второго яруса легко, как пантера, спрыгнул двухметровый детина.

Он потянулся всем своим могучим телом и, схватив Романа руками, легко поднял над головой, рассматривая со всех сторон.

– Привет, Мельник! Только не забудь! Здесь и сейчас я просто твой друг, инструктор по плаванию и подводному спорту! – успел сказать Роман, беспомощно барахтаясь в медвежьих объятиях сержанта, с которым когда-то служил в Афгане.

Роман посмотрел Мельнику (а если официально, Мельникову Вячеславу Филипповичу) в глаза и, потянув за рукав куртки военного образца, предложил:

– Пойдем на воздух, покурим.

Мельник без разговоров опустил Романа на пол и легонько толкнул в плечо, показывая направление движения.

Под лестницей обнаружилась узкая дверь, которая вела во внутренний двор.

– Что здесь за контора? Какие люди тут работают? – спросил Роман, останавливаясь и закуривая возле большого круглого железного ящика с песком, который украшало множество окурков.

– Не знаю. Пока непонятно. Набрали бывших спецназовцев, ребят из «Альфы» и ГРУ, еще из каких-то специальных подразделений. Сам понимаешь: о «светлом» воинском прошлом никто особо не распространяется, а за вопросы могут и морду набить, – сказал Мельник.

– Тебе, пожалуй, набьешь! – усмехнулся Роман, отмечая про себя, что на Мельнике по-прежнему нет ни грамма жира.

– Дисциплина почти как в Советской армии, только с примесью зоновской романтики. Тут один бывший зэк хотел свои права покачать, так ребята из «Альфы» просто поговорили с ним минут пять по душам, и все решилось само собой. Вечером парень собрал вещи и потерялся. Зарядка – целых два часа, потом завтрак, изучение современного стрелкового оружия, стрельбы, даже привезли подводные пистолеты и автоматы. Классная штука! Гвоздями стреляет и барабан как у «смит-вессона», только не патроны поворачиваются, а стволы. Час, полтора в день отводится на изучение тактики специальных операций, методов террора, антитеррора. Если бы все это знать в Афгане, то скольких бы ребят можно было спасти, – тяжело вздохнул Мельник и, докурив сигарету, продолжил:

– После обеда тихий час, потом физподготовка на полосе препятствий похлеще, чем в «Альфе», ребята говорили. Затем два часа в бассейне, заставляют плавать в полной полевой форме и иногда даже с оружием. Сказали: кто не проплывет сто метров меньше, чем за минуту двадцать секунд, высчитают из зарплаты пятьсот баксов.

– Сколько же вам платят? – задал вопрос Роман, посматривая по сторонам.

– Пятьдесят тысяч рублей в месяц, а на задании обещали пятьдесят тысяч рублей в день.

– Обещанного три года ждут, – прокомментировал Роман последнюю фразу Мельника.

– Вот и я так думаю, что даже по две тысячи долларов в день и то мало, а дерут за все, как в живодерне, – сплошные штрафы. Опоздал на построение – сто долларов минус, пришел последним на полосе препятствий – отдай двести баксов.

– Но тебе штрафы не грозят, – заметил Роман, окидывая богатырскую фигуру Мельника восхищенным взглядом. Отойди Мельник метров на пятьдесят от наблюдателя, и огромный рост и широкие плечи уже не бросались в глаза, настолько пропорционально он был сложен. – Ты, кстати, не особенно распространяйся по поводу ведения совместных боевых действий в Афгане. Сидели, мол, все время в «зеленке», охраняли дорогу в Герат, а активных боевых действий не вели, – проинструктировал Торопов.

– Заметано, – хмыкнул Мельник, и Роман точно знал, что при всей его кажущейся бесшабашности и открытости слово из него вытащить лишнее – проблема.

Когда же Мельник был не в настроении, то он просто молчал, не реагируя ни на какие вопросы.

Глава 18

Десять дней прошли в усиленных тренировках. Роман был занят с утра и до вечера, честно отрабатывал свою высокую зарплату. Торопов постарался построить тренировки по методике морских котиков США, с которой был хорошо знаком.

Первым делом устроил «Адскую неделю», заставив Мельника изображать из себя сержанта-зверя, вызывая откровенную ненависть тренируемого контингента, этим он добился многого.

– Ты, парень, больно круто месишь! Я уже начал опасаться за свою жизнь! – сказал Мельник после недели трудов, во время которой он и сам вымотался донельзя.

Сам Роман тоже принимал участие в издевательствах над курсантами, но в меньшей степени.

– Суть «Адской недели», которую взяли как метод отбора контингента практически все государства мира, в которых готовят морских котиков, состоит не в том, чтобы сломать курсантов, а чтобы отсеять неустойчивый к большим нагрузкам контингент! Это касается как физических, так и психологических испытаний! К сожалению, ни ты ни я не являемся специалистами по психологии, поэтому я ограничился только физическими нагрузками! Американцы устанавливают в казармах микрофоны и прослушивают все разговоры курсантов. Наиболее болтливых отчисляют. Поэтому морской спецназ является элитой не только ВМФ, но и всей армии! – наставительно сказал Роман, вынимая сигареты.

Через три дня от группы в пятьдесят человек в строю остались пять спецназовцев, один боец подразделения «Гроза» ГРУ, пять воздушных десантников и три непонятных, но хорошо тренированных человека с явным восточным типом лица, с трудом говорящих по-русски.

Мансур, невысокий таджик или узбек, но с примесью таджикской крови, легко прошел все испытания, ни разу не выйдя вперед в кроссе или бассейне. Роман видел, как работают мышцы этого невысокого тридцатилетнего человека, и прекрасно понимал, что, захоти Мансур обогнать в бассейне всех – у него это получится!

Но распространяться о своих домыслах Торопов не стал, ожидая возможности подловить Мансура, но пока ничего не удавалось. Мансур был самым подготовленным боевым пловцом команды и самым немногословным.

Остальные бойцы, не выдержав физических нагрузок, сами попросили отчислить их из группы.

За это время Роман только на час сумел вырваться к Анисье, которая, назначив свидание возле памятника Пушкину, на целых полчаса сначала опоздала, а потом что-то щебетала в оправдание, вертя замок молнии на куртке Романа.

Свидание вышло скомканным, а через двадцать минут, неловко чмокнув Романа в щеку, она сказала:

– У меня через сорок минут лекция!

Торопов с раздражением хотел оборвать девушку, но, увидев ее счастливое лицо, сам улыбнулся и впервые за много лет почувствовал себя мальчишкой.

Заскочив на улицу Крайнюю, Роман полтора часа искал связистку Веру, и только с помощью вездесущего конопатого мальчишки, у которого рядом жил приятель, искомый дом под номером двести сорок девять был найден.

– Вот по этому переулочку и наверх. Дойдете до середины и сворачивайте направо. Потом еще раз направо и увидите длинный зеленый железный забор. В нем деревянная калитка, – сказал мальчишка, ковыряя землю носком старой кроссовки.

– Не могли бы, молодой человек, за пару долларов проводить меня в вышеуказанный дом? – предложил Роман, просительно смотря на остроносенького мальчишку, стоящего справа от конопатого.

– Конечно, дяденька! – согласился остроносенький мальчишка по имени Васька.

Он с ходу взял такой темп, что Роман, несмотря на свою спортивую подготовку, еле догонял пацана.

Роман обратил внимание, что три боковые улицы, которые они прошли, имели грунтовое покрытие с приличных размеров ямами, полузасыпанными траншеями и приличных размеров колдобинами.

– Какая красивая улица! – восхитился Роман, кивая направо.

– На этой улице мафиози живет! Даже целых два! – презрительно сказал Васька, шмыгнув носом.

– Так уж и мафиози! – вступил в разговор конопатый, не отставая от Романа ни на шаг.

– Конечно, мафиози! Не должен человек каждые полгода менять машины! Вчера у него был «Гранд Чероки», а сегодня уже «Судзуки Виттару»! Да и второй не лучше! Неделю назад пригнал фирменный английский «Лендровер»! – отпарировал Васька.

Так за разговорами они дошли до дома Верки-самогонщицы.

Расплатившись с мальчишкой, Торопов распрощался с пацанами и направился к дому.

Едва Роман поднялся к деревянной двери в заборе, как она распахнулась.

Женщина лет тридцати пяти, с одутловатым лицом и приличными тенями под глазами стояла перед ним, положив правую руку на щеколду.

– Вам просил передать привет очень серьезный человек! – вежливо сказал Роман, стукая себя по правому плечу тремя пальцами.

– Если вы скажете вторую букву в имени, то я готова налить вам бесплатно соточку первокласного самогона! – улыбнулась Вера.

Теперь Роман знал, что перед ним стоит именно связная Антея.

– Вторая буква «Н», а третья «Т». Раз я знаю две буквы, то мне положено двести граммов водки, а не самогона! – весело сказал Роман, делая шаг вперед.

– В нашем доме есть и хорошая водочка для дорогих гостей! – откликнулась хозяйка дома, возясь за спиной Торопова с замком.

Пока Вера запирала дверь, Роман внимательно осмотрелся вокруг.

Неправильной формы двор, выложенный метровыми бетонными плитами, простирался вправо и влево от деревянной двери, сделанной из цельного листа бакелитовой фанеры.

С одной стороны бетонные плиты подходили к высокому, выше трех метров, забору, сваренному из старых железных листов. Основой забора служили вертикально стоящие двухдюймовые железные трубы, к которыми были приварены разнокалиберные уголки, швеллера и различного диаметра арматура. Вот к этим металлическим деталям и крепился сам забор.

– Проходите в дом! – предложила женщина, задвигая массивный засов на двери.

Взявшись было за ручку двери, Роман вдруг обратил внимание на большущего ротвейлера, который внимательно наблюдал за гостем, лежа в дальнем конце двора. Ни ошейника на боевой собаке, ни цепи видно не было.

Неприятный холодок пополз по спине Романа, который прекрасно знал, чего можно ожидать от боевого пса.

– Гранд у меня смирный. Просто так на людей не нападает! – успокоила Вера, махнув рукой псу.

Ротвейлер положил большую голову на лапы, но глаза не закрыл, а продолжал внимательно смотреть на Романа.

– Я женщина слабая, беззащитная, троих жильцов засудила! – процитировал Роман слова, которые непонятно откуда всплыли в памяти.

– Слова именно про меня! – отозвалась Вера, проводя Романа из коридора направо.

Роман очутился в продолговатой кухне с одним окном, забранным толстой решеткой, больше подходящей для районного СИЗО, чем для частного дома.

На приставном столе рядом с окном стояла система видеонаблюдения. Большой монитор был разделен на четыре части. В правом верхнем углу красовался стол, стоявший на улице.

На нижней четверти экрана просматривался узкий проход между двумя оградами, слева из проволочной сетки, а справа – из досок, покрытых синей краской.

Чуть дальше, справа, виднелся дощатый туалет под шиферной крышей.

Правая верхняя четверть экрана показывала площадку перед дверью, на которой топтался плюгавый мужичок в зеленой спецовке и замасленном берете, сдвинутом на правое ухо.

В одной руке мужичок держал пустую пластиковую бутылку из-под кока-колы.

– Извините! Пришел постоянный клиент, которого надо скорее обслужить! – быстро сказала Вера, и на лице ее появилась презрительная улыбка.

Открыв большой шкаф, женщина, не глядя, сунула в него руку и достала пластиковую бутылку из-под кока-колы. Еще два шага, и женщина выскочила из кухни.

Роман на экране наблюдал, как приоткрылась дверь и в ней появилась пустая пластиковая бутылочка и деньги.

Обратно просунулась точно такая же бутылочка, заполненная темной жидкостью. Мужик сделал движение вперед, и женщина резко опустила руку, щелкнув ротвейлера ладошкой по высунутому в щель носу.

Мужичок взмахнул рукой, пытаясь отогнать собаку. Отодвинув Веру, ротвейлер выскочил за дверь, по пути рявкнув на мужичка.

Несмотря на отдаленность, Роман услышал басистое «гав».

С ловкостью бывалого диверсанта мужичок вспорхнул на забор, не выпустив из рук заветную бутылку.

Ротвейлер, беззвучно разевая пасть, полную белоснежных клыков, запрыгал по площадке, ограниченной нижней дверью и лестницей, стараясь достать сидевшего верхом на заборе мужичка.

Вера выскочила на лестницу, держа в руках суковатую палку, и закричала на собаку.

Один прыжок, и, проскочив слева от женщины, собака оказалась во дворе.

Вера успокоительно махнула рукой и закрыла дверь во двор.

Роман перевел взгляд на первую четверть экрана.

За столом уже сидели два парня явно бандитской наружности и, попивая из бутылочки, занюхивали рукавом, не забывая посматривать наверх.

«Похоже, парни собрались по мою душу! Я зарисовался с пачкой долларов, когда рассчитывался с мальчишкой, вот ребята и решили меня грабануть! Убивать не будут, но вот отнять нажитое непосильным трудом постараются!» – прикинул Роман, отворачивая голову от компьютера.

В дверях кухни стояла Вера, держа в руке суковатую палку, которой только что грозила собаке.

– Извините, что заставила вас ждать! – быстро сказала женщина, ставя палку у раковины, и, улыбнувшись, спросила: – Чаю хотите?

– Давайте я сначала свяжусь со своими, а потом, если останется время, попьем чай! – тоже улыбнувшись, предложил Роман.

– Вы хотите связаться по телефону или через Интернет? – уточнила женщина, направляясь к выходу из кухни.

– Давайте по телефону! Так быстрее! – предложил Роман, кидая взгляд на часы.

Он уже отсутствовал на базе два с половиной часа. Надо было торопиться.

– Секундочку! – сказала Вера, протягивая руку вправо.

Сунув руку за зеркало, женщина достала трубку полевого радиотелефона «Алтай», хорошо знакомого Роману.

– Линия защищена! Говорите спокойно! А я пойду во двор, собаку покормлю! – пояснила Вера, выходя из кухни.

После второго гудка приятный женский голос ответил:

– Магазин «Алеут» вас слушает!

– Мне нужен срочно Антей! – быстро сказал Роман.

– Соединяю! – ответил тот же голос.

Раздалось три щелчка, и знакомый голос Антея произнес:

– Вас слушают!

– Говорит Рэм! У меня появились проблемы! Группа боевых пловцов не одна, как я предполагал, их три. Одну группу я ополовинил, но к двум другим меня не подпускают.

– Тебе через три дня передадут пару ампул, которые ты незаметно кинешь в воду бассейна, и тогда считай свою задачу выполненной! Мансура предупреди, как только бросишь капсулы! – напомнил Антей и отключил связь.

– Мне надо срочно идти! Труба зовет, и кони нетерпеливо бьют копытами! – извиняющимся тоном сказал Роман, возвращая трубку радиотелефона Вере.

– Идти снизу опасно! – напомнила Вера, кивая на экран компьютера.

За столом под навесом расположились уже три индивидуума явно бандитского толка и, поглядывая наверх, о чем-то вяло беседовали.

– Наверное, у вашего домика есть еще выходы? – вставая в дверном проеме, спросил Роман.

– Конечно, и даже не один! – ответила Вера и, мило улыбнувшись, подошла к монитору.

– Расскажите, что за выходы и куда они ведут? – попросил Роман, тоже подходя к монитору.

– Вот этот выход выведет вас на тропинку, которая через лесные посадки приведет прямо к аэропорту.

– У вас аэропорт находится в черте города? – наигранно удивился Роман, который прекрасно знал эту особенность Тарабова.

Показывать свои знания не всегда выгодно, а иногда и просто опасно.

«Лучше прикинуться шлангом, чем змеей! Меньше шансов, что на тебя наступят или дадут палкой по голове! Не по злобе, а просто на всякий случай!» – давно для себя решил Роман, делая заинтересованное лицо.

– Судя по рожам парней, которые сидят за столом, – это местные кадры! Двух я видела на улице, а один точно приходил ко мне за самогоном! – прояснила ситуацию Вера, пальцем указывая на персонажей за столом.

– Расскажи о других вариантах отхода! – попросил Роман.

– У меня есть выход на улицу Песчаную, но я им не пользуюсь давно. И не знаю, смогу ли открыть вам калитку! – неуверенно сказала Вера.

– Забор высокий? – спросил Торопов.

– Там высокий. Метра три с половиной! – пояснила хозяйка дома, критически оглядывая Романа, который внешне явно не тянул на тренированного человека.

Накладной животик и очочки с простыми стеклами придавали Роману вид научного сотрудника.

Ткнув пальцем в зеркало над умывальником, Роман жестом приказал дать радиотелефон.

Набрав номер вызова такси, негромко спросил, повернувшись к Вере:

– К какому номеру дома на улице Песчаной выходит твой забор?

– Улочка коротенькая, там всего три десятка домов! Наташка живет в двенадцатом номере, а ее родители в семнадцатом! Значит, надо вызывать к двенадцатому номеру! – сморщив лоб, вслух рассуждала Вера, подняв глаза к потолку.

– Улица Песчаная, дом номер двенадцать! Я туда выйду! Это в Пугачевском поселке! – вежливо сказал Роман в радиотелефонную трубку.

– Ваш телефон не высвечивается на АОН, и в телефонной базе нашего города его нет! – недоуменно сказала оператор по вызову такси.

– Телефон только установили! – врал напропалую Роман, не давая оператору опомниться.

Девушка наконец сдалась:

– Ваша фамилия? – быстро спросила она.

– Скворцова Наталья Игоревна! – шепотом подсказала Вера.

Роман послушно повторил, наблюдая, как два парня за столом, после короткого совещания, поднялись и пошли к бетонной лестнице, которая вела к дому Веры.

Не доходя до лестницы, открыли калитку на соседний участок и стали подниматься по выложенной жжеными кирпичами лестнице, держась за толстый капроновый канат.

Минуты не прошло, как парни скрылись из виду, а на их место сели еще три человека.

Оператор такси тем временем сказала:

– Машина будет через семь минут! Пожалуйста, не опаздывайте!

– Какой автомобиль подъедет? – задал вопрос Роман.

– Голубые «Жигули». Госномер семьсот двадцать три! Ожидайте! – закончила разговор оператор.

Двое парней, ушедшие от стола, тем временем появились на экране монитора.

Спрятавшись за дощатую будку дворового туалета, парни время от времени выглядывали, проверяя, не появился ли Роман.

Что произойдет дальше, Роман смотреть не стал и вышел из кухни.

Вера ждала во дворе.

Открыв еще одну металлическую калитку, пропустила Романа вперед, отпихнув ногой ротвейлера, который норовил проскользнуть на задний двор.

Еще одна металлическая калитка, сделанная из толстых труб, и они оказались на ровной площадке, покрытой металлическими листами.

Площадка от заднего двора была огорожена сеткой-рабицей, в которой была еще одна калитка.

– Зачем все эти сложности с загородками? – недоуменно спросил Роман, открывая калитку, за которой находился ухоженный сад, залитый ярким солнцем.

Действительно, заднюю сторону участка огораживал металлический забор, высотой три с половиной метра.

– Собачку жалко. Песик отрабатывает свой кусок мяса, охраняя от забулдыг, которые так и норовят залезть к бедной женщине. Да и все в округе знают, что у меня Гранд бегает без цепи, и это здорово отбивает желание помочь бедной женщине расстаться с деньгами. Особенно окружающих волнуют запасы самогона и спирта, – пояснила Вера с делано скромным видом.

– Вот через этот забор надо перелезть? – спросил Роман, подходя к высокой калитке с заржавевшими петлями.

Видно было, что калитку давно уже никто не открывал.

– Спасибо за все! – быстро сказал Роман, берясь за металлическую поперечину.

– Идите по тропинке налево и как раз выйдете к Наташкиному дому! – сказала Вера.

Из кухонного окна раздался мелодичный звонок.

«Опять клиент за самогонкой пришел!» – понял Роман и легко перескочил через забор.

Прямо за забором действительно начиналась узкая тропинка, вся заросшая высокой травой. Пройдя по тропинке двадцать метров, Роман снова оказался возле хлипкой деревянной калитки, за которой начиналась широкая грунтовая дорога.

Около деревянной изгороди стояли «Жигули» с шашечками на крыше.

– Поехали, шеф! Кольцо второго автобуса в Заводском районе! – приказал Роман, открывая переднюю пассажирскую дверцу.

– Мигом домчу! – обрадовался водитель дальней поездке.

Глава 19

Прошло еще два дня.

Теперь уже Роман работал со своей поредевшей группой только в утренние часы.

Под разными предлогами Торопова убирали с базы с одиннадцати часов.

То надо было срочно проследить за отправкой двух автомашин со станции Тарабов-три, то сопроводить заболевшего курсанта в больницу, которая находилась на другом конце города.

И всегда рядом находился один из охранников, тенью ходивший за Романом.

А сегодня всю команду, которую тренировал Роман, перевели в бывший гальванический цех, где убрали ванны и поставили кровати.

Правда, был в этом один плюс. Гальванический цех находился на отшибе, и теперь уже можно было незаметно уйти за территорию базы.

Роман с Мельником сидели на скамейке в метре от бортика бассейна и наблюдали за тренировкой в воде, когда зазвонил мобильный телефон. Номер этот знал только Антей и Анисья.

Бегло посмотрев по сторонам, Роман убедился, что никто на них не обращает внимания.

Определитель номера показал местный городской телефон.

– Ты можешь вечером приехать ко мне? – быстро спросила Анисья.

– Буду, только точное время не смогу назвать, – ответил Роман, снова оглядываясь по сторонам.

– Говори спокойно, я смотрю за обстановкой! – пробасил Вячеслав Мельников, положа руку на колено Торопова.

– Постарайся быть до десяти вечера. Самое позднее до половины одиннадцатого, – зачастила девушка, чувствуя нетерпение Романа.

– Буду обязательно. Давай адрес, – попросил Торопов.

– Ты не можешь сейчас говорить? – сообразила Анисья и сразу же продолжила в телеграфном стиле: – Улица Фонвизина сорок пять, квартира семнадцать. – В трубке послышались короткие гудки.

Видя изменившееся лицо Романа, Мельник не стал приставать с вопросами, зная по опыту, что все, что нужно, Торопов сам скажет.

– Народ в самоволку отсюда бегает? – задал неожиданный вопрос Роман, внимательно оглядывая бассейн.

– Только за водкой и целенаправленно по бабам. Тут неподалеку женская общага «Натрона» имеется. Мужики тропку протоптали и ныряют к своим дамам сердца.

– Надо сегодня сорваться на ночь. Лучше вдвоем, – поставил задачу Роман, вспоминая, что за все время ни разу не позвонил Стрельцову.

– Сегодня как раз наши ребята из группы на КПП дежурят, так что думаю, без проблем можно свалить, – оживился Вячеслав, которому до смерти надоело сидеть взаперти.

– Пошли в кубрик. Полежим перед обедом! – предложил Торопов, потянув приятеля за собой.

У двери кубрика, рядом с тумбочкой дневального, сидел на корточках Мансур и ковырял пальцем в зубах.

При виде входящих Романа с Мельником встал и, не спеша, подошел.

– Завидую я вам, ребята! Стой тут на тумбачка и муха лови! – восточный человек, заступивший дневальным, быстро щелкнул зубами, демонстрируя, как он ловит мух.

– Если какой-нибудь базар будет в казарме, позвони мне, – попросил Роман, протягивая дневальному второй мобильный телефон.

– Какой хороший человек Романа! Можна Мансур один звонок аул делат? – поднял голову хитрый восточный человек, разом повеселев.

– Твой аул далеко находится? – спросил Торопов, прикидывая, сколько денег осталось на счету резервного телефона.

– Зачем такой вопрос задаешь, инструктор? – ощетинился восточный человек, протягивая обратно мобильный телефон.

– Разговор не бесплатный. Я точно не помню, сколько денег осталось на счету этого телефона. Если аул далеко, то ты скажи сейчас, мы заедем и положим деньги на счет, чтобы ты мог спокойно поговорить с семьей, – объяснил Роман, отталкивая руку с мобильным телефоном.

– Извини, друг, что не так понял. Вот тебе сто доллар, положи на расчетный счет свой телефона. Тогда я спокойна говорить сможет! – протянул хитрый Мансур, так и не сказав, где находится его дом.

– Говори спокойно, я тоже положу на счет деньги, – обнадежил дневального Роман, кладя полученные деньги в карман брюк.

– Ты мне подарок делал, я тоби тоже делаю, – сказал восточный человек, кивая на свой нагрудный карман, в котором лежал только что полученный телефон.

Оглянувшись по сторонам, Мансур расстегнул правый рукав рубашки и, отлепив с тыльной стороны сдвоенную пластмассовую трубочку, протянул ее Роману.

– Пригодится – хорошо, не понадобится – утром вернешь, – быстро сказал дневальный и отвернулся в сторону, сделав вид, что внимательно читает отпечатанный на белом листе бумаги распорядок дня, висевший над тумбочкой.

– С чем стрелки? – спокойно спросил Роман, засовывая оружие к себе в нагрудный карман рубашки.

– Моя такой умный вопрос не понимает! Однако два часа клиента спать будет! – сказал Мансур, не поворачивая головы.

– Родина тебя не забудет! – протянул Роман, прикидывая, где может понадобиться такое специфическое оружие.

– Но и не вспомнит! – показал Мансур знание старых анекдотов.

Выглянув в окно, Торопов заметил, что во двор въехали два «Икаруса» и остановились в середине двора. Не успели открыться двери, как в них сразу побежали рослые, одинаково одетые в спортивные костюмы парни.

– Мужиков повезли тренироваться на открытую воду! – махнул рукой Мельник, проследив направление взгляда Романа.

– Серьезные парни! – с уважением проговорил Роман.

Он еле дождался, пока стемнеет.

Пролом в бетонном заборе со стороны пустых железнодорожных ангаров был хорошо замаскирован кучей разломанных деревянных ящиков, сваленных в метре от прохода.

– Не торопись. Сейчас пройдет охрана, делая обход территории, а потом можно идти. Давай пока мобильник, я такси вызову, – предложил Вячеслав.

– Зачем такси? – удивился Роман, пристраиваясь под навесом возле бывшего склада готовой продукции.

– Наивный ты, как слон, а еще инструктор! – укорил приятеля Мельник, сноровисто набирая номер.

– Такси? Нам машину к кольцу седьмого трамвая, около «Натрона», – начал разговор великан, бросая по сторонам быстрые взгляды. – Через двадцать минут? Пойдет! – сказал он, отключая телефон и возвращая его Торопову.

– Зачем на такси рисоваться, когда можно на общественном транспорте спокойно доехать, – недовольно заметил Роман.

– Что ты наивный, как слон, я тебе сказал, но думаю, ошибся – ты наивный, как два слона. Ребята в дежурке не просто так сидят, а следят не только за воротами и территорией, но и за остановками общественного транспорта и прилегающими окрестностями.

Единственное не просматриваемое из караульного помещения место – павильон на трамвайной остановке. Неужели собравшиеся здесь спецназовцы не разведали все места отхода и скрытого передвижения? – ехидно поинтересовался Мельник и, не давая Роману вставить слова, продолжил: – Кстати, что за сдвоенные трубочки тебе азиат временно одолжил?

– Это стрелки, оружие шпионов и диверсантов, они крепятся на тыльной стороне руки. Заряжаются двумя стрелками из специального желеобразного материала, обработанного обычно смертельным ядом. При попадании в тело человека стрелка мгновенно убивает его и через минуту-полторы растворяется, практически не оставляя никаких следов. Яд специальный, быстро распадается в теле человека, и буквально через час ни одна экспертиза не сможет доказать, от чего умер человек. Правда, Мансур сказал, что стрелки заряжены сильным снотворным, но не думаю. Слишком дорогая штука эти желеобразные стрелки, – рассказывал Роман, поглядывая по сторонам.

– Помолчи минутку! – шепотом попросил Вячеслав, прижимая рукой Торопова к стене.

По пешеходной дорожке вразвалочку шли два охранника, о чем-то мирно беседуя друг с другом. Видно было, что им абсолютно до лампочки служба, но раз они обязаны сделать обход, то надо выполнять. Каким образом будет проведен обход, это уже второй вопрос, но обойти охраняемый объект по периметру они обязаны и точка!

Оба охранника дымили сигаретами, как паровозы на подъеме, демаскируя себя за километр, и при этом так громко разговаривали, что слышно было больше, чем на милю.

Маленький, не больше метра пятидесяти ростом, охранник яростно размахивал рукой, доказывая своему высокому напарнику:

– В настоящей украинской горилке обязательно должен быть большой красный перец! Самое малое, десять сантиметров длиной!

Охранник так увлекся своим монологом, что, как тетерев на току, не замечал вокруг ничего.

Сердце Романа вознегодовало от такого вопиющего нарушения устава караульной службы, и он готов уже был выскочить и отчитать нерадивого охранника, как Мельник, дернув его за руку, пояснил:

– Витек специально так орет! Архип, самый противный из охранников, вечно около дырки в заборе хочет покараулить. Корчит из себя кота, а нас считает мышами.

– Спасибо, что предупредил! – с облегчением вздохнул Роман, только теперь поняв, что громкий разговор это не разгильдяйство коротышки, а отвлекающий маневр.

Такси прибыло точно в назначенное время.

Придирчиво осмотрев двух пассажиров, немолодой азербайджанец пару секунд подумал и только потом разблокировал двери старого «жигуленка» пятой модели. Едва напарники уселись в такси, как машина тронулась. Азербайджанец сначала выехал на дорогу и только потом спросил, обращаясь к Роману, сразу признав в нем старшего:

– Куда ехать, дорогой?

– Улица Фонвизина, дом сорок пять, – назвал адрес Торопов и, повернувшись вполоборота к Мельнику, начал объяснять:

– Девушка, которая мне нравится, позвонила и попросила помочь. Я понятия не имею, что случилось, но, видимо, экстраординарное событие. Так просто она бы не позвала. Девушка эта не простая. Она занимается, насколько мне известно, добычей и продажей речного жемчуга. Может, еще чем-нибудь, но больше у меня информации нет. Я работаю по основному объекту, а ты на подстраховке.

– Мне все равно: скажут копать – буду копать, скажут сидеть – буду сидеть. Давай, однако, сначала объедем дом, посмотрим, что к чему, – внес предложение Мельник, не ослепленный любовным томлением и поэтому смотрящий на мир более реалистично.

– Вас не затруднит объехать квартал по периметру? – попросил Роман после двадцати минут езды по ночному городу.

Нужный номер дома, написанный белой краской на торце сталинской постройки трехэтажного дома, светился в темноте.

– Еще кататься – будет деньги стоить, – флегматично заметил водитель, объезжая три дома, особняком стоящие у дороги.

На улице Фонвизина возле сорок пятого дома, притеревшись к бордюру, стоял микроавтобус «Газель» с затененными стеклами, который очень не понравился Роману и Мельнику.

Переглянувшись, напарники вслух ничего не стали говорить.

На противоположной стороне дороги, прямо на бордюрном камне, сидели двое рослых мужчин и пили пиво из стеклянных бутылок.

Расплатившись с таксистом, Роман с Мельником вышли из машины с обратной стороны нужного дома.

– Сорок пятый дом, квартира семнадцать ты говоришь, – уточнил Мельник, исчезая в темноте.

Обойдя дом, Роман направился к крайнему подъезду, справедливо рассудив, что семнадцатая квартира может быть только в третьем подъезде.

Лестница с широкими гранитными ступенями выглядела жалко. Ступени были разбиты, деревянные перила оторваны, и, конечно, никакого освещения в подъезде не было.

На площадку третьего этажа выходило четыре двери.

На самой обшарпанной, с лохмотьями отставшей краски красовалась жестяная табличка с номером семнадцать.

«Понятно, что здесь нет мужской руки!» – оценил Роман состояние двери. И настроение у него сразу поднялось.

Посмотрев на часы, Торопов отметил, что он пришел на пятнадцать минут раньше назначенного времени. Поднявшись на пролет, обнаружил, что широко распахнутый чердачный люк открывает проход на высокий чердак. Оттуда несло невообразимым смрадом кошачьих и человеческих экскрементов. Не успел Роман поднять голову над люком, как грубый пропитой голос пьяно спросил:

– Кого это черт принес?

Судя по голосу и запаху, данный чердак давным-давно облюбовали бомжи, а у жильцов не хватало ни сил, ни средств противостоять бесплатным постояльцам.

– Я позже приду, – пообещал Роман, спускаясь вниз.

– Без бутылки не приходи! – предупредил тот же голос, и сразу же на чердаке несколько человек громко засмеялись.

Судя по количеству голосов, на чердаке было три человека, при том один – женского пола.

Нажав кнопку звонка у двери, Роман услышал переливчатый звук и сразу же за ним быстрые шаги.

Дверь распахнулась, и Роман сломя голову бросился вперед, мечтая заключить свою любимую в объятья.

– Здравствуй, родная! – успел сказать Роман, как сразу с двух сторон в бока ему уперлись острия ножей.

– Дернешься, сразу зарэжем, – пообещали два заросших до бровей крепких мужика, жестко схватив Романа за уши.

От мужиков явственно попахивало прогорклым бараньим салом и свежим оружейным маслом.

«Такого приема я не ожидал!» – весело подумал Роман, незаметно осматривая обстановку.

Квартира точно была сталинской постройки: широкий коридор, высокие потолки и открытая дверь в просторную кухню, на которой виднелся старенький с синей исцарапанной столешницей стол. В кухне имелись два деревянных стула, с высокими фигурными спинками, прислоненные к стене.

Заросшие мужики, схватив Романа за одежду, перехвали руки на излом, и только после этого отпустили уши, которые сильно горели. Впереди, таща Романа за собой, шел широкоплечий заросший детина. Второй мужик, идя на буксире, больно выламывал Торопову руку в локте.

Попав в квадрат света из кухни, Роман заметил, что под ухом борода у первого конвоира отклеилась и под ней мелькнула молочно-белая кожа.

«Ряженые вы, ребята!» – обрадовался Торопов, не подавая вида, а только постанывая и кряхтя, всем своим видом показывая, насколько ему больно и что сейчас клиент думает только о боли в вывернутых руках.

В большой комнате, куда Романа силком затащили, находились две женщины и мужчина.

Остроносый парень в очках, первый водитель покалеченного недавно «Лексуса», с ходу приказал:

– Этого шустрика к батарее пристегните. Больно он стремный!

Анисья сидела в деревянном кресле вся обмотанная веревками и тихо плакала.

– Ты, овца, меньше плачь, а лучше подумай, как пятьдесят тысяч баксов будешь отдавать! Сейчас нотариус придет, квартиру на меня перепишет! Это всего десять штук баксов, а где остальные деньги возьмешь? – громко спросил остроносый, качаясь с пятки на носок.

– Можно спросить, за что вы требуете с девушки пятьдесят тонн зелени? – поинтересовался Роман, растирая лицо правой рукой, одновременно поправляя «стрелку», укрепленную на правой руке.

Девица, которую Торопов тоже узнал, подскочила к нему и больно ударила ногой в бок.

– Ты, тварь, молчи! С тобой будет отдельный разговор! Мы с Клавкой чуть не умерли от холода! – взвизгнула она и замахнулась рукой.

Вовремя вспомнив, что Романа опасно бить и к чему это может привести, девица отскочила на шаг и злобно ощерилась.

– По двадцать штук баксов за покалеченные «Лексусы» и десять штук за ранение Сергея! – гордо сказал остроносый, продолжая раскачиваться с пятки на носок.

– Круто берешь, парень! Я в твоего Серегу не стрелял, это он сам на рикошет нарвался, – попробовал спустить на тормозах инцидент Роман.

Остроносый открыл рот, готовясь выпалить гневную тираду, но сразу захлопнул, услышав трель дверного звонка.

В дверь еще раз коротко позвонили.

– Вот и нотариус прикатил! Сейчас будем оформлять квартиру! – обрадовался остроносый, делая шаг в сторону двери.

Девушка выбежала в коридор и, открыв дверь, испуганно взвизгнула. Заросшие мужики, как хорошо выдрессированные сторожевые собаки, ринулись в коридор.

Знакомый голос Мельника пробасил:

– Пиццу заказывали? Пожалуйста, получите!

В коридоре послышались хлесткие удары, и почти сразу в комнату вошел Мельник, держа перед собой две большие коробки с пиццей, перевязанные прозрачной лентой.

– Какие-то странные люди! Сначала заказывают ночную доставку пиццы, а потом с ножами кидаются на людей! – удивленно сказал он, широко улыбаясь.

Только вот небольшие глаза Мельника были серьезны, сторожа каждое движение окружающих.

Остроносый, пятясь, отступил к Роману и неожиданно выхватил пистолет.

Мощный пинок ногой, проведенный прикованным Романом в задницу, и остроносый полетел навстречу Мельнику, разом забыв об оружии в своих руках.

Вячеслав, недолго думая, отобрал пистолет и легонько ударил шустрого остроносого ладонью в подбородок, сверху вниз. Парень закрыл глаза и, как подкошенный, свалился у ног Мельника.

Сорвав прозрачную ленту с коробки, Вячеслав сноровисто связал парню руки за спиной и выскочил в коридор.

Через минуту Мельник возвратился, держа заросших мужиков под мышками. Руки у них уже были связаны за спиной. Вячеслав нес своих пленников легко, как будто они ничего не весили.

Еще одно путешествие в коридор, и боевая подруга остроносого хозяина «Лексуса» тряпичной куклой примостилась у стены. Связывать ее Мельник не стал.

Развязав Анисью, принес из кухни воды в стакане и с поклоном подал ей.

– Ключи от наручников у кого? – спросил он, обращаясь к Роману.

– Ряженые сковали, – пожаловался Роман, кивая на заросших мужиков, похожих друг на друга, как близнецы.

Сняв с Романа наручники, Мельник снова сходил на кухню и, принеся еще стакан воды, выплеснул ее в лицо остроносому.

– Сейчас будем разбираться, – начал он говорить, поднимая за шиворот остроносого.

– Ты его подержи, а я с ним сам поговорю, – попросил Роман, плотоядно улыбаясь и потирая запястье левой руки, только что скованное наручником.

– Значит ты, парень, хотел отнять у девушки квартиру, а ее продать на панель? – ласково спросил Торопов, приблизив лицо к пленнику, который хлопал глазами и беззвучно открывал рот.

Лицо Романа не предвещало ничего хорошего, но парень еще пытался сопротивляться.

– Ты знаешь, кто у меня крыша? Да я… – начал он говорить, но Мельник, легко стукнув его указательным пальцем в ключицу, заставил замолчать и закатить глаза от боли.

– Я думаю, крышкой от гроба будет тебе пластиковый мешок. Пальцы надо отрубить, морду разбить, нос слабый, ни одна экспертиза сразу не определит, что за человек был. Хромосомный анализ только в ФСБ делают, а у них своих дел до черта, чтобы с расчлененными жмуриками заниматься! – деловито начал говорить Мельник, и Роман сразу подхватил разговор:

– Тащи его в ванну, там легче кровь отмыть, а я пока остальными займусь.

– Ребята! Не надо меня убивать! Я все скажу и сам вам пятьдесят тысяч долларов отстегну! – заверещал, как будто его уже начали резать, остроносый.

– Мужики! Десять штук баксов мои, и я решаю эту проблему! – заявил новый персонаж, неслышно появившийся в комнате.

Молодой человек в легкой куртке-ветровке черного цвета и такого же цвета джинсах стоял на пороге комнаты.

– Вы кто такой? – вежливо спросил Роман, осматривая вновь прибывшего человека.

Парню, стоящему на пороге, от силы было лет двадцать пять. Серое невыразительное лицо, пепельные волосы. Рост чуть больше метра восьмидесяти, среднего телосложения, вот только быстрые, как у кошки, движения говорили о том, что он представляет опасность.

Руки парень держал, не вынимая из боковых карманов ветровки.

Усатая морда громилы, под стать Мельнику размерами, высунулась над головой вошедшего и пробубнила:

– Тут еще двое мужиков пришли, что с ними делать?

– Тащите в машину, на базе разберемся, – приказал, не оборачиваясь, парень.

Видно было, что он ждет ответа на свое предложение.

– Я, в принципе, не против. Остальные деньги отдадите Анисье, – поставил условие Роман.

– Согласен, – сказал парень и, подняв ладонь ко рту, скомандовал: – Тут четыре упакованных трехсотых, убрать в машину!

– Они твой жемчуг забрали! – пожаловалась Анисья, указывая на остроносого.

Нагнувшись над водителем «Лексуса», парень профессионально охлопал его карманы и, вытащив из внутреннего кармана замшевый, коричневый мешочек, вопросительно посмотрел на Анисью.

Девушка еле заметно кивнула.

Пятеро мужчин тенями заскочили в комнату, подхватили пленников и выскочили из помещения. Казалось, только дуновение ветерка пронеслось по комнате, настолько быстрыми и отточенными были движения людей.

Девица только открыла рот, собираясь заорать, как ей с ходу залепили лицо скотчем. Не теряя ни секунды, девицу вскинули на плечо и бегом вынесли из комнаты.

Ту же операцию, в точности повторив свои действия, проделали с остроносым налетчиком.

Видно было, что ребята прекрасно натренированы и подобные операции для них не в новинку.

– Давайте перебазируемся на кухню, пока тут все приберут.

Анисья нам быстренько кофе сделает, а мы пока поговорим, как мужчина с мужчиной, – предложил парень, подняв вверх ладонь, тем самым останавливая Мельника, который хотел присоединиться к ним.

Вячеслав, не меняя каменного выражения лица, не стал спорить, а, сделав шаг назад, ретировался в большую комнату.

В комнате забубнил телевизор, показывая, что Мельник нашел себе занятие.

Усевшись за столом на просторной кухне, лицом к входной двери, парень высыпал жемчужины, которых было больше ста штук.

«Правильную диспозицию выбрал орел!» – отметил про себя Роман, беря стул и усаживаясь напротив незнакомца. Теперь входную дверь Роман держал под контролем боковым зрением.

Ни один человек в дверном проеме не маячил.

Аккуратно собрав рассыпанные по столу драгоценности обратно в мешочек, парень неторопливо завязал тесемки, оставив на столе только пять штук.

Медленно катая указательным пальцем розоватую жемчужину по столу, он негромко спросил:

– Кто вы, парни?

– Люди, которых Анисья попросила помочь, – спокойно ответил Роман, подбирая под себя ноги. Теперь он готов был вскочить со своего места в десятую долю секунды.

– Судя по вашим ухваткам, вы не простые ребята, – неторопливо заговорил, пытаясь расшевелить своего собеседника, парень.

Теперь при ярком свете лампы стало видно, что он немолод. Мужчина, в силу своей невыразительной внешности, просто молодо выглядел при плохом освещении гостиной. Сейчас при ярком свете мощной электрической лампы стали заметны сеточка морщин в уголках глаз, тени и мешки под глазами.

– Нужна наша помощь? – спросил Роман, обращаясь к тихо вошедшей девушке, чувствуя невыразимую горечь, так случалось в детстве, когда его обманывали.

– Парни! Не суетитесь! Никто вас не отпускал! – попробовал повысить голос сидящий мужчина.

Появившийся Мельник кошкой переместился за спину сидевшего и прижал острие ножа к его шее.

Как он это успел сделать, где взял нож, Роман не успел заметить.

– Мы взрослые мальчики и разрешения погулять нам давно не требуется! – сообщил Вячеслав, держа нож в миллиметре от шеи мужчины.

– Я просто… – начал говорить мужчина, но Роман прервал его:

– С нами нельзя говорить с позиции силы. Мы тебя берем в заложники и спокойно уходим. Правда, придется Анисье переходить на нелегальное положение, но и это мы как-нибудь устроим, – прокомментировал Роман свои дальнейшие действия.

– Вы что, ребята, делаете! Если канал поставки жемчуга прервется, мне жить станет очень сложно! Я с девушки пылинки сдуваю уже много лет! – по-настоящему испугался мужчина.

Он не испугался ножа, зверского выражения лица Романа, а вот уход Анисьи на нелегальное положение, а, самое главное, перерыв в поставке жемчуга испугал его всерьез.

– Мы на жемчуг не претендуем, нам бы со своими делами разобраться, – равнодушно сказал Торопов, в то время как Мельник, стоя сзади, профессионально обыскивал мужчину.

На стол легло бордовое удостоверение с надписью на обложке: «МВД России», «глок» с небольшим глушителем и пачка долларов.

– Видите, я пришел честно рассчитаться за жемчуг, – воспрял духом мужчина, когда на столе появилась пачка денег.

– Мы все видим, – заметил Роман, пересчитывая деньги. В пачке оказалось ровно четыре тысячи долларов.

– Это, конечно, документ прикрытия? – спросил Роман, поднимая со стола бордовую книжечку.

Мужчина, взяв со стола кофейную чашечку, начал катать ее по столу.

– Вот этого не надо делать, – попросил из-за спины противника Мельник и забрал у него чашку.

Ловко сняв с полки пластиковый пакет, Вячеслав опустил в него чашку.

Вспыхнула вспышка встроенного фотоаппарата мобильного телефона Романа.

– Вы, конечно, крутые ребята, но и мы тоже кое-что умеем. По отпечаткам пальцев и фотографии вычислить вас вполне реально, особенно, если есть соответствующие допуски, – спокойно сообщил Роман, протягивая пачку денег Анисье.

– Это много, – испуганно сказала девушка.

– Теперь ты с Анисьи будешь пылинки сдувать. Если, не дай бог, что-то случится с ней, можешь сразу покупать место на кладбище не только для себя, но и для всей своей семьи. Есть варианты найти тебя и всех твоих ближайших родственников и отправить на тот свет! – пообещал Роман и, не давая никому вставить слова, продолжил: – Сейчас мы спокойно выйдем из подъезда, сядем втроем в машину, и ты отвезешь нас к Олимпии, дальше мы сами как-нибудь доберемся, – закончил Торопов разговор, засовывая удостоверение и оставшийся жемчуг в карман куртки.

Уже в коридоре он напомнил:

– Пистолета не видно, но «Стрелка» направлена прямо тебе в шею. Я думаю, ты знаешь, что это такое. Мы не хотим войны, но, если нас разозлить, многое можем вспомнить из нашего богатого прошлого.

– Ребята! Пистолет отдайте! Машинка за мной числится! – попросил мужчина, идя по лестнице. Поднеся ладонь ко рту, скомандовал: – Группа на базу! Я буду через час!

Мотор машины внизу завелся, негромко взвизгнули покрышки, и все стихло.

– Моя машина в ста метрах отсюда, – пояснил мужчина, выходя из подъезда.

Он перешел улицу и направился к одиноко стоящему темному «жигуленку», у которого при приближении хозяина завелся мотор.

В кабине освещенной машины сидел водитель.

– Мужик! Я не хочу тебя дискредитировать при посторонних. Пожалуйста, отправь водителя, сам садись за руль, – попросил Роман, легонько подталкивая мужчину дулом пистолета к машине.

Наклонившись к открытому окошку, пленник коротко сказал одну фразу, после которой водитель дисциплинированно вылез из машины и, не оглядываясь, пошел вперед по слабо освещенной улице.

Мужчина уселся за руль и гостеприимно распахнул переднюю дверцу.

Усевшись на переднее сиденье, Роман открыл заднюю дверцу Мельнику и попросил:

– Давай вперед! На первом перекрестке направо, потом на втором перекрестке налево.

Вытащив из своего кармана «глок», выщелкнул обойму, проверил наличие патрона в стволе и только после этого аккуратно положил оружие в бардачок.

– Патроны положим в багажник, чтобы у тебя не было соблазна выстрелить нам в спину.

– Насчет «Стрелки» вы блефовали? – задал давно интересующий вопрос мужчина, выезжая на улицу Чапаева, по которой сплошным потоком, несмотря на поздний час, шли машины.

– Давай вверх до трамвайной линии, – попросил Роман, не отвечая на вопрос пленника.

Доехав до конечной остановки второго автобуса, Роман увидел, что маршрутное такси номер два стоит на остановке полупустое.

Два человека сидели в салоне, а рядом с водителем маршрутного такси находилась девушка, с которой водила увлеченно болтал, вертя лысой головой. Видно было, что девушка шоферу маршрутки нравится и тот из кожи лезет, стараясь обаять красотку.

– Теперь немного в гору, – попросил Роман, когда они переехали трамвайную линию.

Проехав метров пятьсот, Торопов тронул водителя за плечо.

– Остановите, пожалуйста! – приказал он.

Включив правый поворотник, водитель аккуратно притерся к обочине.

– У вас есть запасные ключи от машины? – неожиданно спросил Роман.

– Есть конечно, – быстро ответил мужчина, залезая в карман куртки.

– Прекрасно. Теперь вы выйдите из машины, а мы на ней поедем. Машину вашу мы оставим возле магазина «Электроника» напротив хлебного киоска! – жестко сказал Роман, не сводя с водителя пристального взгляда.

– Как прикажете! – морща лоб, согласился мужик.

– Не забудьте про оружие. Там много шпаны, и машину надо забрать быстро, – предупредил Роман, выжидательно смотря на мужчину.

– Вот моя визитка, вдруг понадобится помощь, – предложил тот, выдергивая из нагрудного кармана рубашки белый прямоугольник.

– Спасибо. Не забудьте отдать девушке сорок тысяч долларов, которые снимете с налетчиков! Это в ваших интересах, – уже в окно напомнил Роман и пересел на водительское место.

– Я больше вашего заинтересован в стабильном канале поставки жемчуга, а этого остролицего я растрясу до самой задницы! – злобно оскалясь, пообещал мужчина, с места припустив бегом, в сторону Московской улицы.

Доехав до магазина «Электроника», ярко освещенные витрины которого были уставлены телевизорами, видеомагнитофонами, фотоаппаратами и прочими бытовыми приборами, призванными сделать жизнь красочней и интересней, Роман поставил машину у обочины, вышел, заблокировал двери, и, не торопясь, вместе с Вячеславом стал переходить Московскую улицу.

Никто не обратил внимания на двух спокойно идущих через улицу людей среднего возраста.

Едва они перешли дорогу, как загорелся пешеходам красный свет на светофоре и с Московской улицы начал поворачивать белый автобус «Мерседес» с черным номером девяносто на лобовом стекле.

Остановка общественного транспорта находилась в двадцати метрах от перекрестка.

Роман сразу прибавил шагу и оказался у автобуса в тот момент, когда из него выходили последние пассажиры.

С трудом втиснувшись на переднюю площадку, Роман с Мельником не стали проходить в салон, а остались стоять около водителя, внимательно смотря по сторонам.

Остановку «Крытый рынок» автобус пролетел, несмотря на яростно размахивающих руками людей, не останавливаясь, и только через три квартала соизволил притормозить.

Доставая деньги, чтобы расплатиться за проезд, Роман вытащил только что полученную визитную карточку.

Мельком глянув на белый прямоугольник картона, Роман запомнил десятизначный номер, перед которым стояла восьмерка в скобках и странное имя «Ермей».

Выходя на улицу, он аккуратно сунул ключи от машины в растопыренный пакет из кожзаменителя, который держала в руках стоящая впереди него толстая женщина с огненно-рыжими волосами.

Отодвинув женщину плечом, Мельник первым вышел на улицу. Остановившись за спиной напарника, Роман передернул плечами и с удовольствием вдохнул свежий ночной воздух.

Через минуту на остановку подкатило маршрутное такси номер два, в которое они благополучно влезли.

– Зачем нужны эти шпионские страсти? – недовольно спросил Мельник, усаживаясь на заднее сиденье автомобиля. Кроме них, рядом с водителем сидел только один парень.

– Если он захочет нас поймать, то сейчас должен задействовать всех гаишников. Проверить такси с двумя мужчинами при команде сверху вполне реально, а вот весь общественный транспорт за такое короткое время осмотреть нельзя, – пояснил Роман, вынимая мобильный телефон.

После второго гудка трубку взял Володя Стрельцов и недоуменно спросил:

– Вам кого?

– Это Роман! Извини, что так поздно! У меня только один вопрос: наша договоренность насчет дальнего жилья остается в силе?

– Все, как договорились! Завтра позвони в управление часикам к одиннадцати! – сказал Стрельцов и положил трубку.

Не доехав остановку до трамвайного кольца, Роман с Вячеславом сошли и направились по неосвещенной улице.

Роман позвонил Анисье и начал быстро говорить:

– Извини, что втравил тебя в эту историю! Мы все вопросы с твоим покупателем решили! Больше у тебя с ним проблем не будет! Парень с дороги обязательно привезет деньги и забудет дорогу в твой дом! Еще раз прошу прощения!

Можно мне тебе еще позвонить?

– Я тебя жду! – коротко ответила девушка и положила трубку.

У Романа разом потеплело на душе.

– Жизнь прекрасна и удивительна! – громко сказал он и быстро пошел вперед.

– Крылья любви помогают не только летать, но и быстро ходить! – заметил Мельник.

– И даже хорошо видеть в темноте! – весело бросил Роман, еще больше ускоряя шаг.

Роман с Вячеславом, пробираясь через завалы арматуры, уже подходили к забору базы, когда запиликал сотовый телефон Романа.

Дневальный сообщил:

– У нас проверка личного состава! Если можешь, ходи быстрей! Моя сказала, что твоя с Мельником вечерняя променада пошла делать!

– Будем через пять минут! – пообещал Роман, глядя на растопыренную пятерню Мельника, про себя отметив, что туповатый с виду абрек с тумбочки достаточно образован, чтобы правильно применить иностранное, теперь почти не употребляемое слово «променад».

Запыхавшись, Роман с Мельником встали в строй, когда перекличка уже заканчивалась.

– За опоздание на построение оба штрафуетесь на сто долларов! – недовольно сказал незнакомый квадратный детина в камуфляже, захлопывая кожаную папку.

– Есть отдать по сто долларов! – одновременно сказали Роман с Мельником.

– Разойдись! – скомандовал детина и, кинув на Торопова недовольный взгляд, вразвалочку пошел по направлению к заводскому корпусу, где еще недавно обретался Роман со своей командой.

Приступая к плавательной подготовке своей изрядно поредевшей команды, Торопов заставил всю группу пройти тщательный медосмотр, в результате которого еще троих спецназовцев из-за черепно-мозговых травм тоже пришлось отчислить.

Сидя на последней ступеньке металлической лестницы в бассейн, Роман, поймав ненавидящие взгляды уходивших бойцов, попросил их остаться на десять минут.

Вся группа подошла к бортику бассейна и приготовилась слушать.

Особо дружелюбных взглядов Роман не увидел.

– Мужики, я отчисляю вас не потому, что я такой злой или вы мне чем-то персонально не понравились, а в силу физиологии нахождения человека под водой.

Это касается и всех остальных участников группы. Из моего опыта, а тренирую я подводников более пятнадцати лет, мне известно, что под водой мелочей нет. Стоит только на секунду расслабиться, и вы моментально получаете букет болезней, от которых можно загнуться как сразу, так и через довольно продолжительный промежуток времени.

– Какие там болезни! Всех нас учили выходить в противогазах из затопленных танков, бронемашин да и просто так! Выпендриваешься ты, инструктор! Власть показываешь! – закричал квадратный спецназовец с лицом, испещренным шрамами.

– Стоит посмотреть на твое лицо, как становится понятно, что под воду тебе лезть запрещено! – спокойно заметил Роман.

– Какого тебе рожна до моего лица! – набычился отчисленный спецназовец.

Он сжимал пудовые кулаки, готовясь броситься на инструктора. Его лицо побагровело, и на лбу набухла вена.

– Первая причина, почему тебе нельзя ходить под воду, – неуравновешенная психика. Может, ты по жизни такой, а может после службы в горячих точках. Не знаю, не мне судить!

Вторая причина – твое лицо. Не персонально твое лицо, а ранения, которые ты получил. У тебя же ранения не только лица, но и головы?

Увидев, что спецназовец кивнул, Роман продолжал рассказывать, про себя радуясь, что такой разговор зашел именно сейчас. На примере израненного спецназовца он хотел показать, как опасно работать под водой людям с черепно-мозговыми травмами.

Роману очень не нравилась обстановка на базе, где, дураку было понятно, готовили террористов, но как отсюда спокойно уйти да еще развалить хоть одну группу до конца, он пока реально не представлял.

– Так вот, возвращаясь к физиологии нахождения человека под водой. Хочется сказать вам, что не все так просто и не все подробно описано в тех брошюрках, которые вам давали читать мои предшественники-инструктора. Ничего не могу сказать об их профессиональной подготовленности. Но то, что не проведен тщательный медицинский осмотр с применением современных методов исследований, – это явный прокол в работе моих предшественников!

Человеческий организм хоть и самовосстанавливающаяся структура, но не все функции его можно восстановить и вылечить. Нельзя же вырастить оторванную руку или ногу, а тем более голову? – спросил Роман и с радостью увидел на лицах кривые ухмылки.

Каждый из бойцов его группы реально представлял, что такое оторванная рука или нога.

Выждав пару секунд, Роман продолжил импровизированную лекцию:

– Когда человек уходит под воду, он испытывает дополнительное давление. На глубине 10 метров – одна атмосфера, двадцать метров – две и так далее. Количество азота, растворенное в крови человека, в процентном отношении остается тем же самым, а в весовом – в несколько раз больше. Вы поднимаетесь на поверхность осторожно, с декомпрессионными остановками, как гласят водолазные таблицы, или не быстрее пузырьков выдыхаемого вами воздуха, а растворенный в крови азот, циркулируя по вашим артериям, капиллярам, спокойно через легкие выводится.

Теперь берем ваш пример, господин спецназовец! У вас множественные осколочные ранения лица, головы, и, соответственно, внутренней части головы, о чем свидетельствуют шрамы на вашем лице и голове. Во время подъема с глубины возникает интенсивная работа всей кровеносной системы. Врач, который вас осматривал, нашел множественные повреждения в гайморовой системе, во внутреннем ухе, не говоря о повреждениях кровеносной системы головы.

Вы имеете реальный шанс погрузиться на глубину здоровым человеком, а вынырнуть парализованным на всю жизнь калекой, так как в боевых условиях ни барокамеры, ни специальные средства нам не предоставят. Как вы прекрасно знаете, в боевых условиях вас никто раненного, а тем более парализованного выносить не будет, а просто прирежут и утопят, чтобы не оставлять лишних следов.

На спецназовца было страшно смотреть. Его лицо покрылось пятнами, он еле сдерживался, чтобы не заорать от страха. Пересилив себя, он помотал головой, подойдя к Роману, с чувством пожал ему руку.

– Хотя, если я узнаю, что ты мне тюльку прогнал, тебе не жить! – со злобой сказал он, и его лицо опять стало наливаться кровью.

– Извини, парень! Я профессионал и не могу брать на себя ответственность за твою жизнь. Пустить тебя под воду это даже не сыграть с тобой в русскую рулетку, а хладнокровно убить тебя.

Роман намеренно сгущал краски. То, что он говорил, действительно имело место на больших глубинах. Хотя можно ли пускать настолько израненного человека под воду? Он знал точно, что нельзя!

Как Торопов понял из разговора с Антеем, подготовка группы боевых пловцов совершенно не входила в его задачу внедрения. Роман слишком хорошо знал, что может натворить даже один боевой пловец, если ему дать взрывчатку, соответствующее оборудование и хорошо подготовить.

Итог его эмоционального выступления: семеро курсантов, кинув на пол вещи, заспешили в казарму собираться домой.

Скандал разразился через час.

Рыжий, брызгая слюной на два метра вокруг себя, будто верблюд, кричал на Романа с такой силой, что в окнах кабинета дрожали стекла:

– Я этих людей два месяца собирал. Тренировал, лечил, а сейчас они пришли и сказали, что отказываются от задания! Сколько денег впустую потрачено!

– Сколько вам посулили за выполнение операции? – совершенно спокойно спросил Роман, без разрешения закуривая в кабинете.

– Какое твое дело? – чуть заикаясь от такой наглости, шепотом спросил Рыжий.

Его глаза сузились настолько, что стали похожи на лезвия бритвы, а сверкали наподобие ярко подсвечиваемых электрическим светом бриллиантов, выставленных на международном аукционе.

– Точная сумма меня не интересует, но наверняка в ней как минимум пять-шесть нулей.

– Да я тебя сгною! – взревел Рыжий, вскакивая из-за стола.

Бумаги полетели на пол, он в ярости дергал запертый ящик стола, пытаясь его открыть.

– Вы еще до конца не выслушали меня, а уже начали ругаться. Что с вами будет, если во время операции хоть один человек всплывет брюхом кверху? – задал провокационный вопрос Роман, стараясь урезонить Рыжего, который, похоже, совсем потерял контроль над собой.

– Да какое тебе дело до них! Пусть хоть все подохнут! – снова заорал Рыжий.

– Мне до них нет никакого дела, тут вы абсолютно правы! – повысил голос Торопов.

Это удивило Рыжего, который привык, что в этом кабинете кричать может только он.

Видя, что к его словам начинают прислушиваться, Роман спокойным тоном продолжил:

– Вы опять не дослушали меня и снова кричите. Я могу этого не говорить, но тогда пеняйте на себя, – снова попытался образумить он своего собеседника.

– Ты мне грозишь, тварь! Да я тебя заставлю лизать мою задницу!

– Это оскорбление будет стоить вам две тысячи долларов! А теперь слушай и запоминай, больше повторять не буду! – рявкнул во всю глотку Роман, специально в последней фразе перейдя на «ты».

Рыжий при упоминании о деньгах сразу успокоился.

Он сел за стол, подпер голову руками, приготовившись слушать Романа.

– Вы привлекли меня к этой работе как профессионала. Я не знаю, для чего я готовлю людей, в каком водоеме они будут работать: в пресной или морской воде, на какой глубине, какая там будет температура. Насколько я понимаю в военных операциях, вам необходима строгая секретность?

Рыжий молча кивнул.

– Вкложив такие деньги в аренду помещения, наняв людей, обеспечив безразличное отношение к вашей деятельности со стороны городских властей и специальных служб, вы наверняка отдаете себе отчет в том, что богатые инвесторы, чьи интересы вы представляете, кровно заинтересованы в выполнении поставленной перед вами задачи. Ошибка в выполнении задания принесет серьезные неприятности как вам, так и нам, непосредственным исполнителям акции. Если вы имеете шанс просто вернуть полученные за операцию деньги, то нас, обычных исполнителей, просто прирежут, а трупы растворят в серной кислоте.

Теперь представьте себе картину: группа идет на задание, и вдруг из-за плохого состояния здоровья один участник всплывает на поверхность. Хорошо, если водолаз сразу копыта отбросит и ничего не сможет рассказать, а если нет, и он начнет петь, как соловей? – громко спросил Роман.

Рыжий широко открывал рот, не в силах ничего сказать.

Подождав немного, Роман снова заговорил:

– Вся ваша задуманная операция раскрывается, и противники начинают дергать за ниточки, которые вам очень сложно будет оборвать.

Есть еще вариант. Как только первый водолаз всплывет, то остальную группу начинают глушить, как рыбу. Пара противотанковых гранат – и в вашей акватории не останется в живых ни одной лягушки, не говоря о водолазах. А существуют ведь специальные средства для борьбы с морскими диверсантами, начиная от глубинных бомб, автоматических ракетных установок и кончая специально обученными морскими животными: дельфинами, котиками, касатками.

– Этого я не учел, – задумчиво сказал Рыжий и потянулся к телефону.

Роман выжидательно смотрел на своего невольного слушателя, стоя посередине кабинета.

– Ты еще что-то хочешь добавить? – снова раздражаясь, начал повышать голос Рыжий, намекая, что Роману надо быстрее уходить из кабинета.

– Я обычно никому не позволяю безнаказанно оскорблять меня, но, учитывая ваше стрессовое состояние, готов получить материальную компенсацию и забыть об оскорблениях, – напомнил Роман и потер указательный палец о большой.

– Прошу прощения. Надеюсь это компенсирует мою несдержанность! – рявкнул Рыжий и кинул через стол пачку долларов.

– Большое спасибо! – чуть склонил голову Роман и направился к выходу из кабинета.

Глава 20

В казарме шел напряженный разговор.

Человек шесть курсантов столпились возле незнакомого охранника, одетого в камуфляж, и что-то живо обсуждали.

Мельник тоже был рядом. Увидев подошедшего Романа, он махнул рукой, приглашая присоединиться к группе.

– Сколько платят? – орал отчисленный спецназовец, подпрыгивая от нетерпения возле охранника.

– Пятьдесят баксов за ночь. Шея записывает всех желающих, – сквозь зубы отвечал охранник с высоты своего роста, покровительственно поглядывая на суетящихся курсантов, которых, похоже, не считал себе ровней.

Шеей называли звероподобного курсанта, ростом под метр девяносто. Из-за широченных плеч и головы, казалось, посаженной на самые плечи практически без шеи, он и получил свою кличку. Бывший борец, член сборной России по вольной борьбе, человек феноменального спокойствия. Казалось, ничто и никто не в состоянии вывести его из равновесия.

Только он один мог справиться с Романом на татами. Руки, толщиной с ногу Торопова, защищенные угловатыми перекатывающимися мышцами, казалось, были сделаны из железа. Ноги, как у свиньи, шутили бойцы, были короткими и толстыми, как туловище обычного человека, но тоже в броне мышц.

– Не поросенок, а секач, – невозмутимо парировал Шея, спокойно сидя на стуле, наподобие древнеегипетских, а скорее буддийских богов, широко расставив толстые ноги.

Лицо Шеи при этом смахивало на физиономию буддийского божка: узкие глаза, отвисшие щеки.

Перестав разговаривать, Шея улегся на койку, не изъявляя желания дискутировать, и закрыл глаза, ясно показывая всем, что заснул. Желающих разбудить Шею, несмотря на миролюбивый нрав, не находилось.

Как легенду, рассказывали случай, когда ударившему дубинкой охраннику Шея раздробил руку, просто сжав ее выше локтя двумя пальцами.

Сейчас лицо Шеи чем-то напоминало лик монгольского воина, каким его рисовали в эпоху социалистического реализма. Широкоскулое, с узкими глазами, оно никогда не выражало никаких эмоций: ни когда его били ногой в живот, что не приносило ожидаемого эффекта нападающему; ни когда его брали на болевой прием. Казалось, у этого человека напрочь отсутствовали нервы!

Здесь всем давали клички, и Роман уже заслужил почетное, как ему почему-то казалось, прозвище – Серый.

Скорее в честь того, что инструктор по защите и нападению без оружия должен быть таким же безжалостным, как и серый хищник.

– Можно тебя на минутку? – подошел Роман к Шее, лежавшему на койке.

– Привет, Серый! – открыл глаза Шея.

Быстро оглядевшись вокруг и видя, что все окружающие курсанты занимаются своими делами и никто не обращает на них внимания, Торопов присел на соседнюю койку.

– Мне Мельник сказал, что вы сегодня идете кого-то охранять. Можно и мне с вами поехать?

– Подзаработать захотелось? – уточнил собеседник.

– Да, и это не помешает. Долгов много. И тут сидеть по вечерам уже совсем невмоготу стало. Надо немного проветриться, – заявил Роман.

– Плата – пятьдесят баксов за ночь. Бабки в понедельник, – ответил Шея и, показав, что разговор закончен, закрыл глаза.

Глава 21

Часов в десять вечера прямо во двор заехал серый микроавтобус «Тойота», и шесть человек, отобранных для охраны, погрузившись в него, выехали в город.

– Задача у нас простая. Охранять друга хозяина, – объяснил худощавый человек, одевавшийся в куртку и серые брюки прямо в машине.

Он сидел на пассажирском сиденье рядом с водителем. Повернувшись, пытливо осмотрел подчиненных. Потом кивнул в сторону ворот, из которых только что выехали.

– Разбиваемся на три двойки: Мельник с Серым дежурят возле дома; я с Владом работаю с клиентом, вы двое садитесь в машину сопровождения, – сказал Шее и отчисленному спецназовцу.

Во Владе Роман узнал охранника, которому он в первый день повредил руку.

Этому Владу только день назад сняли повязку с руки, как заметил наблюдательный Торопов. Прихватив оружие, Торопов и Мельник вышли из машины.

Дом на улице Московской находился в самом центре города, на углу, где пересекались Московская и Радищева улицы. Охраняемый дом окружал небольшой двор, вход в который имелся с улицы Московской через невысокую арку, образованную двумя соприкасающимися кирпичными трехэтажными домами.

Справа и слева от арки находились обшарпанные деревянные двери то ли квартир, то ли каких-то учреждений.

Новое каменное крыльцо с коваными черными перилами вело к большой, отделанной под дуб двери.

Площадка перед домом была ярко освещена прожекторами, установленными под красной черепичной крышей.

Только старая ободранная деревянная скамейка с торчащими во все стороны лохмами краски, установленная справа от входа, оставалась от некогда былого великолепия этого старинного уголка города.

– Надо же, какую скамейку испоганили! – заметил Мельник, откидываясь на удобную, изогнутую спинку скамейки и с осуждением глядя на щель у колена, образовавшуюся от оторванной доски.

– Ждать придется долго, так что устраивайся поудобнее и отдыхай, – констатировал Роман, с удовольствием вытягивая ноги.

Посидев минуту, он вспомнил об уговоре встретиться с Верой-самогонщицей и кинул взгляд на часы.

«Двадцать два сорок пять! Можно еще успеть к Вере на свидание! Тут от силы километра полтора! Две автобусные остановки!» – Роман решительно встал.

– Ты посиди один минут пятнадцать. Если спросят, где я, скажешь: живот прихватило! В туалет побежал! – на ходу бросил Роман, срываясь с места.

Выскочив на улицу Московскую, он увидел тридцать третью маршрутку, которую невесть как занесло в это время на главную улицу города.

Роман яростно начал размахивать руками во все стороны. Он даже пару раз провел себе ребром ладони по горлу, показывая, как ему необходима именно эта маршрутка.

Пассажирская «Газель» с шашечками на двери мигнула правым сигналом поворота и остановилась в метре от бордюра.

– Довези до Музейной площади! Вопрос жизни и смерти! – на одном дыхании выпалил Роман, открывая дверцу рядом с водителем.

– Садись, дорогой! Мигом домчу и денег мне твоих не надо! – оттолкнул руку с деньгами водитель, пожилой узбек с шикарными усами а-ля Сталин.

Мотор взревел, и меньше чем через минуту Торопов оказался на Музейной площади.

Прямо перед входом в церковь маячила плотная фигура Веры в кожаной куртке с поднятым воротником.

– Если куда надо отвезти, дорогой, то я с открытой душой! У меня сегодня внук родился! – предложил узбек, останавливаясь перед входом в церковь.

С правой стороны высилась громада здания Управления Приволжской железной дороги, а слева самая старая церковь Тарабова.

Если входная дверь церкви была закрыта наглухо, то вход к железнодорожникам был, наоборот, широко открыт, и даже видна была лестница, покрытая темно-красной дорожкой.

Кроме Веры на Музейной площади не было видно ни одного человека.

– Сейчас решим! – выскакивая из автомобиля перед Верой, бросил Роман.

– Я тут устала отбиваться от услужливых кавалеров! – громко бросила женщина, зябко передернув плечами.

– Раньше не мог вырваться! – быстро ответил Роман, обнимая связную.

– Я тебе ампулы положила в карман! – шепнула Вера, прижимаясь к Торопову всем телом.

– Давай в машину! Холодно стоять на ветру! – предложил Роман, подталкивая женщину к микроавтобусу и поправляя под курткой автомат.

Открывая раздвижную дверь «Газели», Торопов на одном дыхании произнес:

– Через две остановки мы ссоримся! Ты бьешь меня по морде, и я выскакиваю!

– Как прикажешь, шеф! – шепотом согласилась Вера и стала первой залезать в салон микроавтобуса.

– Куда вас отвезти? – спросил водитель, поворачиваясь на сто восемьдесят градусов.

– Пугачевский поселок, по Московской, через улицу Радищева! – ответил Роман, подталкивая женщину в салон.

– Пихаться не надо! – сварливо заметила Вера, начиная готовиться к скандалу.

– За перекрестком Московской и Чернышевского притормози! Там на углу круглосуточный магазин имеется! Надо выпивки взять! Видишь, дама нервничает! Не хочет на сухую ехать! – громко попросил Роман, протягивая водителю пятьдесят долларов.

– Это много! – попробовал возмутиться водитель.

– У тебя, отец, сегодня праздник! Пусть это будет моим маленьким подарком! – веско сказал Роман, показывая Вере отогнутый большой палец правой руки.

Проехав триста метров, «Газель» пересекла перекресток, на котором не было машин, и остановилась как раз напротив ярко освещенной витрины круглосуточного магазина.

Заскочив в него, Роман взял литровую бутылку водки и бутылку «Ситро». Еще в пакет продавщица положила батон хлеба, три пластиковых стаканчика и палку сервелата.

«Набор алкоголика готов!» – хмыкнул про себя Роман, расплачиваясь за купленные продукты.

– Давай трогай! – пьяно икнув, приказал Роман, показывая, что он уже в магазине принял приличную дозу алкоголя.

Усевшись рядом с женщиной, Роман с силой захлопнул дверь микроавтобуса, от чего водитель страдальчески поморщился.

«Газель» отъехала от остановки.

Обняв Веру, Торопов громко сказал:

– А я хочу здесь! – женщина быстро зашептала:

– Ампулы растворятся в воде через шесть, максимум восемь часов. Значит, надо их закинуть в воду сегодня! Отзвонись Антею, он даст вариант отхода!

– Вот тебе сотня баксов, но хочу в машине и прямо сейчас! – заорал Роман, опрокидывая женщину на сиденье.

Пощечина прозвучала в салоне неожиданно звонко.

Маршрутка резко остановилась.

– Да пошла ты! – рявкнул Торопов, выскакивая на улицу.

С визгом шин маршрутка умчалась по Московской улице вперед.

Зайдя в арку купеческого дома, Роман вылил водку, а в освободившуюся тару налил лимонад.

Через пять минут быстрой ходьбы он зашел в арку и, поправив под курткой автомат, уселся на скамейку.

Повозившись в карманах куртки, Роман достал из одного два пластмассовых стаканчика, а из другого – бутылку с темной жидкостью, на которой была наклеена водочная этикетка.

«Явный прокол! Водка всегда светлая, а тут какая-то темная бурда!» – критически оценил Торопов свою работу, проделанную в ближайшей подворотне.

– Что, и вмазать можно? – удивился Мельник, плотоядно облизываясь и потирая громадные ладони.

– Это маскировка, – ответил Роман, открывая литровую бутылку.

– А пахнет, как водка! – шумно втянув носом воздух, мечтательно сказал Мельник.

– Здесь темно, но, я думаю, к нам принюхиваться не будут. А на резонный вопрос, который вправе задать любой прохожий или житель этого гадюшника: что делают два здоровых мужика ночью во дворе, сразу виден логичный ответ. Так что, в крайнем случае, можно и ответить соответственно. – Роман поднял стакан и залпом выпил, а чтобы показать стороннему наблюдателю, если таковой имелся, насколько это крепкая штука, понюхал кулак.

Мельник тут же последовал его примеру, после чего они, закурив, ударились в воспоминания об Афганистане.

– Самое интересное, – задумчиво проговорил Мельник, откидываясь на спинку скамьи и вытягивая вперед свои длинные ноги, – в Афгане столько было всяких гадостей, мерзости, зла, крови, смертей, а как вспомнишь, так на ум идет только хорошее.

– Это всегда так. Плохие эпизоды забываются, а хорошие остаются. Наверное, это свойство памяти человека: забывать все плохое, – заметил Роман, внимательно всматриваясь в темное пространство, находящееся за освещенным прожекторами кругом.

– Я давно тебя хотел спросить, да все недосуг было: куда ты исчез после того последнего боя под Гератом? – задал Мельник вопрос, которого Роман боялся и не знал, что на него ответить.

Можно ли отвечать правду, он не знал, а врать не хотелось. Поэтому он многозначительно сказал:

– Ушел на задание, а потом срочно перебросили в Союз, а как вас найти – не знал. Особый отдел забрал все бумаги на Большой земле, а потом все как-то недосуг было.

– Сколько ты был на задании? – спросил Вячеслав, глубоко затягиваясь и почему-то отворачиваясь от своего товарища, стараясь не показать старую обиду, которая явственно читалась на лице.

– Недели две, – ответил Роман, недоумевая, почему Мельник задал такой вопрос.

– А потом, ты говоришь, дембель? – продолжал допытываться Вячеслав и, когда Роман в знак согласия кивнул, злым шепотом продолжил:

– В том бою ты, как черт из табакерки, выскочил из хауза и, не скрою, спас всех! В лагере у нас тогда случилось много страшного и еще больше непонятного! Ты, как командир, до меня никогда не доходил! За спины парней ты в бою не прятался и свою пайку под одеялом ночью не ел! За это зуб даю! Но во всем остальном – полный мрак! То ты исчезаешь на ночь, а утром приходишь сытый и довольный. От тебя попахивает дорогим коньячком, то порохом и кровью воняешь, да и бабой тоже благоухал! Знаешь, как мы тебе все завидовали? – задал неожиданный вопрос Мельник.

– Ты тоже заметил, что афганки пахнут по-другому? – заметил Роман.

– Нас в особом отделе мытарили месяц, все пытались узнать, где ты есть. Если уж особый отдел не знает, где старшина находится, и настойчиво его ищет, значит, в этом что-то есть. Тебя не было ни в Афгане, ни дома. Потом рассовали нас всех по разным частям, а меня уже в Ташкенте, в госпитале, мурыжили каждый день. Долечился и сорвался в Питер! И сразу к тебе на Пролетарскую. Третий подъезд, второй этаж, квартира налево. Там еще на двери металлический цветочек прибит. Ты же на Пролетарской жил? Я запомнил адрес. Сунулся к соседям, а там говорят, что ты не появлялся уже месяца три. Твоя подружка, которая сверху живет, говорит, что от тебя ни слуху ни духу уже больше шести месяцев.

Нас особисты все пытали, где ты был, когда начался бой, что делал? Но там такой ад стоял, что никто ничего, кроме своего сектора, не видел, и общей картины боя так и не могли составить. Это мне по секрету сказал в самом конце допроса майор-особист! – с надрывом проговорил Мельник.

– Больше верь особистам и окончишь жизнь в лучшем случае в дисбате, – не преминул вставить реплику Роман, не понимая, куда клонит его соратник.

Мельник только досадливо махнул рукой, предлагая дослушать до конца и не перебивать. Это так было не похоже на всегда молчаливого Вячеслава, что Роман решил больше не встревать в разговор, а дать выговориться своему боевому товарищу.

– Сначала лепили тебе дезертирство, а потом все как-то сошло на нет, – зло сказал Мельник, прикуривая от своего окурка новую сигарету.

– Ты задал столько вопросов, что ответить на них сразу и быстро невозможно. Попытаюсь ответить хотя бы на один. В ту ночь я был с женщиной, – вспоминал Роман, закинув руки за голову. – Второй раз и последний, больше я ее никогда не видел, хотя очень хотел. Странная была эта женщина. Я таких никогда не встречал… – Он старался свести все к банальному любовному приключению.

– Ладно, давай смотреть в оба, а то что-то тишина мне не нравится, – закончил Мельник разговор об афганских событиях.

Этими словами он разом вернул Романа из прошлого. Роман, стараясь отвлечься от темных мыслей, стал смотреть в проход под арку, где ему почудилось какое-то движение.

Тень, размытая неверным светом уличного фонаря, снова мелькнула в проходе.

Во дворе воцарилась тишина. Замолкли телевизоры и радиоприемники в домах. Погас в окнах и в щелях дверей свет. Только слабый шелест шин на Московской улице да гул запоздавших троллейбусов нарушали тишину ночи.

– Ты давай наливай, – вдруг громко прогудел в несвойственной для него фамильярной манере Мельник и стал неловко нашаривать бутылку у Сергея под ногами, одновременно говоря злым шепотом:

– Приготовься. Я двоих засек. У них, по-моему, стволы есть: сильно оружейной смазкой пахнет!

Вячеслав, дрожащей рукой наливая стаканчик, не удержался и, увлекая за собой Сергея, повалился на землю. Громко выругался матом, а увидав наставленные на них стволы автоматов, не вставая, одним движением кисти метнул бутылку в лоб ближнему, худощавому, сивому парню, чубчик которого закрывал его правый глаз.

Сивый отлетел в сторону и с громким шлепком врезался в стену.

Удар ногой в коленную чашечку второго нападавшего с одновременной подсечкой стопы заставил его вскинуться и упасть навзничь.

Голова парня со стуком ударилась об асфальт двора. Парень разок дернулся и остался недвижим.

Что это был парень, а не взрослый мужчина, Роман определил по фигуре, развороту плеч, посадке головы. Мужчины за тридцать лет имеют другую динамику движений, а после сорока лет можно даже в кромешной тьме за километр определить человека, настолько их движения выдают возраст.

В тот же момент Роман с Мельником, не сговариваясь, кульбитом в разные стороны метнулись с освещенного пространства.

Фонтанчики пуль прочертили скамейку, двор и с чваканьем ударили в деревянную дверь особняка, который они охраняли. Дверь отозвалась металлическим гулом. Она только снаружи, ради маскировки, была обшита тонкой вагонкой.

Роман и Мельник с двух стволов короткими очередями перечеркнули проем арки.

Едкий пороховой запах стлался по двору. Из темноты раздались два выстрела.

В ответ на них Торопов выпустил в арку остаток автоматного магазина, а Мельник, перекатившись в сторону, залег у выступа дома, там, где темень была совсем непроглядной, ответил двоечкой.

Роман, как в старые времена в Афгане, первым рванул вперед, держась неосвещенных стен. Он прекрасно знал, что, несмотря на злой разговор, Мельник четко держит его спину.

Мотор машины взревел, и под визг шин машина, против движения, помчалась по Московской улице в сторону железнодорожного вокзала. Пронесшись квартал, автомобиль резко свернул налево прямо перед троллейбусом и скрылся в темном переулке.

Троллейбус возмущенно рявкнул мощным сигналом и резко затормозил. Его длинные штанги слетели с проводов. Салон троллейбуса, до этого ярко освещенный, разом погас и только секунд через пять осветился бледно-желтым светом аварийного освещения.

– Надо быстрее сматываться, – проговорил Мельник, выходя к арке.

Осветив ее фонарем, они увидели, что два их напарника со свернутыми головами аккуратно сидят по углам, а два мужика с автоматами в пятнистой форме ничком лежат на земле. Еще один с пистолетом Стечкина, удлиненным глушителем, слабо шевелится, пытаясь спрятаться в тень.

– Надо делать ноги, – предложил Мельник, пряча свой автомат под куртку.

– Мельник! Ты все здесь прибираешь! Быстро забери бутылку и стаканы, протри скамейку, а я с этим Рембо поговорю, – скомандовал Роман, присаживаясь на корточки перед раненым.

Резко ткнув в щеку ползущего человека стволом автомата, заставил остановиться и замереть.

Мужчина, одетый в камуфляж, негромко застонал. Роману было неприятно заниматься раненым. Намного охотнее он оказал бы ему помощь, несмотря на то, что тот только недавно стрелял в него. Подавив жалость, Роман, схватив нападавшего за воротник, оттащил в темноту, свистящим шепотом приказал:

– Быстро колись. Времени нет. Ответишь – будешь жить, нет – нам лишние свидетели ни к чему.

– Мужики! И так крышка, и так. Лучше уж помолчу. А промолчу – семью не тронут. Добейте сразу, – попросил раненый.

– Я тебя сейчас вверх ногами повешу, и пока милиция не придет, будешь висеть, истекать кровью, – пообещал Роман, протирая полой куртки автомат и обыскивая убитых.

Свои охранники, как он знал, пошли без документов. Красная книжечка, выскочившая из-за пазухи поднятого за ноги человека, была скользкой от крови.

Посветив фонарем, Роман прочитал: «Капитан СОБР…».

Дальше читать не стал, вложил свой автомат в руки убитого, а автомат Мельника – в руки второго, приехавшего с ним.

Раздались сигналы милицейской сирены. Сполохи милицейской мигалки осветили переулок метрах в десяти от арки.

Резкий удар по сонной артерии раненого погрузил того в беспамятство.

«Жалко времени нет тебя нормально допросить, все бы рассказал!» – промелькнула мысль, пока Роман оттаскивал раненого в нишу в стене.

Прислонив бесчувственное тело спиной к стене, Роман выскочил во двор.

От озаренного синими вспышками автомобиля приближались две фигуры, держа вытянутые перед собой руки.

«С такой подготовкой вам не бандитов, а бабок с семечками ловить!» – оценил Роман выучку милиционеров.

Роман с Мельником быстро побежали в глубь двора, направляясь к метровому каменному заборчику, ограждавшему двор от невысоких строений за ним. Разом перемахнув через низкий заборчик, залезли по пожарной лестнице на крышу двухэтажного дома.

Огляделись и осторожно по водосточной трубе вылезли на двускатную железную крышу трехэтажного дома, одиноко стоящего между четырехэтажными домами. Дальше простирался голый пустырь, на котором они будут видны как на ладони.

Осторожно, на цыпочках, стараясь не греметь по железу, беглецы подошли к краю крыши, легли на живот и спокойно смотрели на то, как во двор въезжали три милицейских «уазика» с мигалками на крышах.

Распахнулись двери машин, и из них посыпались люди в форме и штатском.

– Давай быстрей выбираться, пока не перекрыли город. Похоже, нам в этом городишке больше делать нечего, – заметил Роман, вставая.

– Торопысь медленно. Сначал головка думай. Рубашк, брюк порядок приводи, потом улица спокойно иди, делай вид – гуляй идешь! – смешно коверкая слова, заметил Мельник, как всегда рационально смотря на вещи.

Сейчас он говорил, точно копируя речь их бывшего сослуживца Хаджи. Тот иногда имитировал речь своих соплеменников, специально искажая слова. На самом деле Хаджи великолепно говорил по-русски, грамотным, литературным языком.

– Вбил тебе Хаджи науку, – заметил Роман, отряхивая свою одежду и придирчиво осматривая одежду Мельника.

Взгляд его упал на маленькие ворота, куда явно не могла въехать даже легковая машина, но мотоцикл мог там спокойно находиться.

– Попробуем раздобыть транспортное средство? – кивнул Роман в сторону гаража-недомерка.

– Сначала надо спуститься вниз! – напомнил рационалист Мельник, ловко влезая через слуховое окошко на чердак.

Он оказался неожиданно чистым и просторным. Ни сломанной мебели, ни паутины, ни даже рассыпанного керамзита на полу не наблюдалось. Хороший деревянный пол, стеллажи… В торце чердака они вдруг увидели звездное небо!

– Ты свети осторожней! Видишь, в торце огромное окно! – предупредил Мельник, раньше Торопова разглядевший особенности странного чердака.

Перед окном стоял железный каркас, до половины заляпанный мокрой, как на ощупь определил Роман, глиной. Внизу лежал большой кусок мешковины, упавший на пол.

Торопов машинально поднял ткань и закрепил ее на глине, заботливо зацепив за торчащую вверху проволоку. Мешковина, повисев секунд пять, с шорохом упала вниз. Хмыкнув, Мельник стал помогать, поднимая ткань с противоположной стороны.

Металлический, незаконченный глиняный остов громадной скульптуры полной, если не сказать жирной, женщины возвышался над полом.

Полная грудь, с чуть широковатыми сосками, широченные бедра и полноватые ноги были уже закончены, а вот ни плеч, ни рук еще не было.

Вдвоем напарники быстро справились с задачей укрытия до половины изваянной скульптуры мокрой мешковиной.

– Странно! Первый раз вижу грабителей, которые заботятся о произведении искусства, то бишь о незаконченном шедевре, – раздался густой бас из самого темного угла чердака.

– Жалко стало чужую работу. К утру глина высохнет и придется начинать всю работу сначала, – объяснил Роман свой поступок, не решаясь включить фонарь.

– Выпить хотите? – неожиданно предложил обладатель баса.

Присмотревшись, Роман обнаружил в правом углу чердака широкую тахту, на которой по-турецки восседал громадный бородатый мужик. Видна была только его огромная лысая голова, борода лопатой и широченные голые плечи.

Луна, неожиданно выйдя из-за облаков, осветила ложе мужика, больше похожее на площадку для посадки транспортных вертолетов. Справа от мужчины лежала обнаженная блондинка.

Несмотря на громкий разговор, женщина продолжала спать, раскинувшись в своей прекрасной бесстыдной наготе.

В изголовье тахты высилась бронзовая статуя нагой женщины, сидевшей на пятках. Черты ее негритянского лица выражали состояние экстаза. Воздетые вверх руки призывали мужчину с явными негритянскими чертами, сидящего на дереве.

Подняв голову и переведя взор выше, Роман обнаружил фавна, пристроившегося на деревянных стропилах.

Фавн с такой мольбой протягивал вниз длинные руки к громадной женщине, что казалось, еще секунда, и он прыгнет в ее объятия. Единственным диссонирующим атрибутом в этой скульптурной картинке было восставшее мужское естество фавна, более подходящее по размерам коню или ослу.

Увидев скривившееся лицо Романа, мужик тяжело встал с тахты и, подхватив с пола длинную бутылку вина и три фужера, подошел к беглецам.

Сунув в руки Роману и Мельнику бокалы, мужик зубами вытащил пробку из бутылки и, щедро плеснув пришельцам вина, не забыв и себя, громко заметил:

– Композиция – просто скульптурная шутка. Фаллос я фавну поменяю на в пять раз меньший!

– Но весь ведь смысл в этом пенисе! Зачем такой красивой, большой женщине маленький фавн? Только из-за гигантских размеров его мужского естества! – вступил в спор Роман, сделав глоток из фужера.

– Возможно, вы правы! Надо подумать! – медленно сказал скульптор, вся одежда на котором состояла из одних трусов.

Мышцы так и перекатывались под белой кожей неожиданного собутыльника, говоря о его огромной физической силе.

Несмотря на гигантский рост Мельника, скульптор на голову возвышался над ним, а двигался хоть и косолапо, но поразительно пластично.

Вино было странно легким и терпким на вкус.

– По-моему, вы правы, фавну только такой пенис и нужен! Ваше вино изумительно, но труба зовет!

Внезапно на поясе у Романа зазвонил мобильный телефон.

Предостерегающе подняв левую руку, он взял телефон и, увидев знакомый номер на дисплее, спросил:

– Что случилось, родная?

– Сейчас ко мне опять какие-то люди придут! Я не знаю, что мне делать? – заплакала в телефонную трубку Анисья.

Роман не стал раздумывать и сразу принял решение, мгновенно прокачав ситуацию. Отойдя в дальний угол чердака, он негромко сказал в телефонную трубку, стараясь, чтобы слышала только Анисья:

– Закрывай дверь, хватай такси и беги на железнодорожный вокзал! Я туда подскачу!

– Мне страшно! Со мной еще Епифан, а у него нет никаких документов! – снова заплакала девушка.

– Отставить слезы! Отставить вокзал! Слишком опасно! Берешь своего братца и едешь с ним на улицу Крайняя, дом номер двести сорок девять. Там живет молодая женщина по имени Вера. Скажешь, что тебя прислал Антей. Я ей сейчас позвоню! – приказал Роман.

– Это твоя любовница? – ревниво спросила Анисья.

– Конечно, нет, родная! Я ее всего два раза в жизни видел! Но она обязательно поможет! – уверенно сказал Торопов, вытирая холодный пот.

– Уже выходим! – радостно сказала Анисья, собираясь повесить трубку.

– Если пойдет какой-нибудь сбой, позвони Володе Стрельцову – он мент и обязательно поможет. Его номер шестьдесят пять тринадцать семнадцать! Передай привет от Романа, и все будет хорошо! В крайне случае он спрячет вас на своей вилле и не спросит документов! Только у него очень ревнивая жена! Пусть разговор начнет Епифан! – быстро сказал Роман, и в трубке послышались короткие гудки.

Набрав номер Володьки, Роман услышал недовольный голос уверенного в себе человека:

– Вас слушают!

– Это Роман говорит! Извини, что так поздно! Дело жизни и смерти! К тебе может обратиться девушка от моего имени! Помоги ей и ее брату! Им надо пересидеть три-четыре дня в безопасном месте! – выпалил Роман.

– Без проблем! Пусть заруливают на дачу! Моя кобра укатила сегодня на полтора месяца в Грецию! Так что я свободен, как горный орел на вершинах Кавказа! – сказал Стрельцов, у которого было прекрасное настроение.

– Хорошо, что я тебя застал! – с облегчением проговорил Торопов, радуясь, что у товарища черная полоса в жизни прошла.

– Вчера получил подполковника! – похвастался Володька, никогда не страдавший ложной скромностью.

– Поздравляю! Еще раз прошу прощения за поздний звонок! – совершенно искренне сказал Роман.

– Все сделаю для старого друга! – пообещал Володька и повесил трубку.

Роману послышались в трубке отдаленные женские голоса.

«Стрельцов в своем амплуа! Празднует с девочками получение очередной звездочки!» – с удовлетворением отметил Роман, переключаясь на текущие проблемы.

Когда Торопов подошел к незаконченной статуе, разговор Мельника со скульптором был в самом разгаре, а на полу возле ног деятеля искусств стояли три пустые бутылки.

– Вы абсолютно правильно поняли творческий замысел. Вот вам еще бутылка вина, выпьете на досуге за мое здоровье, – сказал скульптор, правой рукой выхватывая из темноты еще одну бутылку, а левой откатывая стеклянную панель с торца чердака.

Ниже обнаружился балкончик, с которого спускалась вниз железная винтовая лестница, выходившая в соседний двор.

– Это белое кахетинское восьмой номер. Одно из лучших вин Грузии. Его пьют не сильно охлажденным, – сказал в спину спускавшимся друзьям скульптор и с визгом задвинул раздвижную дверь.

Спустившись на землю, беглецы подошли к странному гаражу и внимательно осмотрели дверцу. Деревянная, окованная тремя железными полосами, она казалась весьма прочной на вид.

Мельник взялся за дужку пальцами и рывком вывернул замок. Железо жалобно завизжало в его руках.

В сарае, или малогабаритном гараже стоял старенький мотоцикл «Иж» без коляски. Поболтав мотоцикл и услышав глухое бульканье, Роман убедился, что в баке есть бензин.

Подняв дужку от замка, валявшуюся на полу, он положил под нее сто долларов и осторожно стал выталкивать мотоцикл со двора.

Здоровый мужик, на полголовы выше Торопова, подкравшись сзади, начал закрывать ворота двора, крича на всю улицу:

– Караул! Милиция! Грабят!

Второй раз он не успел крикнуть. Мельник тенью выскользнул из гаража и схватил хозяина мотоцикла за горло одной рукой, второй закрыл ему рот.

Посветив фонарем, Роман показал хозяину стодолларовую бумажку, лежащую на полу.

– Это тебе за твой металлолом! – негромко сказал он, пристально смотря на хозяина драндулета.

– Это антикварная вещь! Первый «Иж»! – тихонько заныл хозяин, давя на жалость.

Мельнику надоел скулеж, и он дал хозяину мотоцикла щелчок по лбу, от которого тот ошалело замотал головой.

– За твою железяку хватит, – заявил он, – рот откроешь – вырежем всю семью!

Хозяин антикварного мотоцикла умоляюще сложил руки на груди. Мельник не дал ему сказать ни слова, деловито спросив:

– Драндулет работает?

– Как часы. Сам неделю назад на Увек ездил! Спасибо, ребята, – сразу согласился с ценой хозяин, опасливо отодвигаясь от Мельника, в котором сразу определил более опасного противника.

Зная, что сегодня бандитов боятся больше, чем милицию, Роман внес свою лепту в дальнейшее развитие событий:

– Я сейчас спрячу во дворе еще двести баксов. Это тебе за беспокойство! Ты так орал, что наверняка милиция услышала и скоро приедет! Или соседи, по доброте душевной, вылезут помогать. Хотя я сильно сомневаюсь. Сегодня никто не вмешивается в дела других людей!

Хозяин мотоцикла в знак согласия закивал, стараясь не злить страшных посетителей.

Роман, глубоко вдохнув, продолжил наставлять бывшего хозяина мотоцикла:

– Милиция придет, скажешь: по пьянке заорал. Постарайся их отправить подальше, а сам тем временем поищешь деньги. Если не отправишь милицию, она начнет у тебя в доме и гараже делать обыск, найдет деньги, и тогда сам сядешь, как пособник бандитов, а денег не увидишь как своих ушей!

– Эй, Хмырь! Подержи мужика, я пока выйду деньги спрячу! – обратился Роман к Мельнику, переименовав его в первую попавшуюся на ум бандитскую кличку.

Вячеслав сразу понял игру.

Развернув мужика спиной к гаражным воротам, он наклонил его голову к груди, не давая возможности подсматривать за Романом.

Засунув еще сто баксов в щель между рассохшимися половицами крыльца, Роман снова вошел в гараж.

– Готово! Как только мы уйдем, можешь приступать к поискам двухсот баксов!

Взявшись за руль, Торопов начал толкать мотоцикл перед собой.

– Толкай сзади, – попросил он Мельника. – По всем законам логики, мы должны сейчас мчаться сломя голову подальше от места происшествия. А мы потихоньку по тротуару докатим мотоцикл до улицы Чернышевского, заведем и уже на нем уедем на базу.

Все так и вышло. Никто не обратил внимания на двух мужиков, сосредоточенно толкавших древний мотоцикл по дороге.

Только негромкие голоса да скопление санитарных и милицейских машин около старинной арки показывало место недавней трагедии.

Отойдя метров на сто от арки, Мельник негромко сказал:

– За что парни погибли? Какие-то непонятные разборки, а четырех человек нет в живых! Пятый тоже на ладан дышит!

– Паны дерутся, а у холопов чубы трещат! – ответил Роман, передавая руль Мельнику.

Через квартал из боковой улицы вышли четыре человека и, столпившись на тротуаре, начали подталкивать друг друга. Негромко переговариваясь, они поглядывали на странную парочку, явно готовясь напасть.

Мельник передал руль Роману, широко развернув плечи, быстрым шагом направился к парням.

Торопов с удовольствием наблюдал, как притихли парни и потихоньку стали отступать с дороги.

– Как пройти на улицу Чернышевского? – дружелюбно спросил Мельник, похлопывая по ладони левой руки резиновой дубинкой, невесть каким образом оказавшейся в руках гиганта.

Вячеслав на голову возвышался над самым высоким парнем, испуганно прижавшимся к стене кирпичного дома.

Еще один парень в коричневой кожаной куртке бочком продвигался в сторону боковой улицы, не имея никакого желания общаться с Мельником.

– Вам надо ехать все время прямо! Через два регулируемых перекрестка будет большая улица со светофором. Она называется Чернышевского. Там еще напротив большой стеклянный магазин. На нем написано: «Юбилейный», – негромко сказал самый рослый парень, втягивая голову в плечи в стремлении стать как можно незаметнее.

– Спасибо! – вежливо бросил Роман, катя «Иж» дальше.

Прокатив антиквариат еще два квартала, Торопов прислонил двухколесное чудо к стене и вытер пот со лба.

– Все, что находится между ног, – не транспорт! – изрек Мельник, усаживаясь на заднее сиденье древнего мотоцикла.

– Значит, я поеду на этом чуде, а ты побежишь следом! – провозгласил Роман, толкая ногой кик-стартер.

Странно, но мотор завелся с первого толчка. Чуть прибавив обороты, Торопов уселся на переднее сиденье и, обернувшись к сидящему сзади Мельнику, предупредил:

– Еще раз обзовешь этот замечательный мотоциклет нехорошими словами, и он может обидеться. Тогда нам обоим придется идти пешком!

– Никаких грубых слов в отношении чуда техники, которое работает до сих пор! Ни одна современная машина столько лет не проработает! – воскликнул Мельник, обхватывая Романа за талию.

Выжав сцепление, Торопов медленно прибавил обороты. Заскрипев, мотоцикл тронулся с места и через сто метров побежал быстрее.

Свернув на улице Чернышевского направо, Роман увеличил скорость и только сейчас вспомнил, что на нем и на Мельнике нет шлемов.

– Будем надеяться, что в этот поздний час милиция занята более важными делами, чем ловля двух бесшлемных мотоциклистов! – громко сказал Роман, обернувшись назад.

Вместо ответа Мельник ободряюще хлопнул Романа по плечу.

Благополучно доехав на антикварной технике до базы, приятели поставили мотоцикл за железнодорожными путями около покореженного двадцатитонного контейнера.

На всякий случай укутав свое транспортное средство старым черным полиэтиленом, засыпали сверху досками, железом и кусками толя.

Проскочив через знакомую дырку на территорию базы и никого не встретив, Роман первым делом рванул к бассейну, помня о двух ампулах с отравой, лежащих в кармане.

Дверь в бассейн оказалась открытой, и напарники благополучно заскочили внутрь.

Ткнув пальцем в грудь Мельника, Роман сунул ему в руку ампулу и, показав в противоположный конец бассейна, жестами объяснил, что надо делать.

Сам Роман, кинув свою ампулу в бассейн, бросился к аквалангам, которые обычно грудой были навалены у стены.

Странное дело!

Все акваланги были аккуратно разложены по типам и поставлены стоймя. У спуска в бассейн, по центру Роман обнаружил четыре новеньких военных «Оксиджера»[2].

В голове у Торопова моментально родился план дальнейших действий.

Ткнув пальцем в «Оксиджеры», он показал два пальца и мотнул головой в сторону выхода, а сам стал подбирать по размеру гидрокостюмы, грузовые пояса, ласты и маски.

Мельник, ни слова не говоря, подхватил два акваланга и бросился к выходу.

Роман только закончил паковать отобранное снаряжение в один приличный узел, как скрипнула дверь и проблеск электрического света упал из открытого дверного проема на воду.

Уверенный в том, что в бассейн вошел Мельник, Роман и не подумал скрываться, а, нагнувшись, начал приподнимать тюк, собираясь навьючить его на напарника.

Быстрое цоканье каблуков, а следом и тяжелые мужские шаги, заставили Торопова упасть на пол.

– Сколько раз я говорила вам, что надо закрывать все двери! – неприятно высоким голосом сказала женщина.

Роман от удивления потряс головой. Неприятный голос принадлежал секретарю. Сейчас всегда приглушенный, немного заискивающий голос секретаря звучал властно.

– Больше не повторится, Эльза Владимировна! – ответил Рыжий, догоняя женщину.

– Вам и Роман несколько раз говорил, что надо все акваланги аккуратно складывать! – напомнила женщина.

– Все убрано, как вы приказали! – вытянулся Рыжий.

– Акваланги стоят, а тюк почему-то находится около бортика! Ножи валяются! Бардак! – рявкнула женщина, пиная ребризер[3], который почему-то лежал в метре от тюка, только недавно собранного Тороповым.

Роман, притаившийся за аквалангами, поставленными стоймя, покачал головой.

«Правильно говорите, Эльза Владимировна! Надо шею намылить Рыжему! Пускай знает, кто на базе хозяин!» – мысленно одобрил он слова женщины, с интересом ожидая, как выкрутится Рыжий.

– Больше не повторится! – ответил Рыжий, поднимая с пола нож и пиная тюк. – У, зараза! – зашипел он, переступая с ноги на ногу.

– Что с подготовкой первых двух групп? – неожиданно спокойным голосом спросила Эльза.

– Ахмед и Надир сказали, что еще неделя, и людей можно направлять на задание! – отрапортовал Рыжий, потирая ушибленную ногу.

«Не будешь пинать чужое имущество!» – мысленно позлорадствовал Роман, меняя положение тела.

Лежать на холодном бетонном полу было не очень удобно и комфортно.

От бетона тянуло ледяным холодом.

– Что с третьей, особой группой? – снова спросила Эльза.

– Завтра прибудет сварочное оборудование, и начнем обучать курсантов сварке. Сначала на воздухе, а потом под водой! – бодро отрапортовал Рыжий.

– Не нужна мне твоя сварка! Надо научиться резать трубу, а не сваривать ее! – заорала Эльза, подскакивая к собеседнику.

Казалось, еще мгновение, и женщина начнет его избивать.

– Брек! Ты, дорогая, слишком нервничаешь! – неожиданно сказал Рыжий и властно привлек женщину к себе.

И сразу прекратились визги и крики.

Женщина уткнулась в грудь Рыжему и заплакала.

– Я так боюсь! Если произойдет сбой, то нас найдут даже на дне Мариинской впадины! – сквозь слезы сказала Эльза.

«Надо быстрее сваливать! И бежать либо к Вере, а лучше всего на дачу к Стрельцову!» – решил про себя Роман, смотря как удаляются мужчина и женщина.

Глава 22

– Мне надо срочно передать сообщение шефу! – сказал Роман, подбирая с пола большой кусок брезента.

– А как же наша служба здесь? – недоуменно спросил Мельник, взваливая на себя тюк, приготовленный Романом.

– Считай, что мы в самоволке! – отмахнулся Торопов, быстро шагая вперед.

Едва напарники отошли от бассейна, как увидели, что от караулки по направлению к ним, не торопясь, вразвалочку, идут два мужика в камуфляже.

Встав в густую тень, которую отбрасывал длинный козырек над заколоченной дверью в инструментальное отделение, о чем свидетельствовала вывеска на стене, напарники напряженно смотрели, как к бассейну двигается пара охранников.

– Взяли мы бухла нормального целую сумку и закатились к Нинке! – размахивая руками, рассказывал низенький охранник.

– Нинка – девка безотказная! – кинул реплику высокий охранник, останавливаясь в двадцати метрах от Романа и Мельника.

Вынув пачку сигарет, высокий охранник неторопливо закурил.

– Это ты не закрыл дверь в бассейн! – изрек он, затягиваясь.

– Рыжий тебе приказал проверить все замки! Я сам слышал! – попробовал возразить низенький, вертя зажигалку в руках.

– Я старший наряда и скажу, что приказал тебе закрыть бассейн, а ты не выполнил! – усмехнулся высокий с чувством явного превосходства.

Щелкнув ладонью низенького охранника по лбу, высокий наклонился и выдохнул табачный дым прямо в лицо своему напарнику.

– Это нечестно! Меня оштрафуют на половину зарплаты! – чуть не плача взмолился низенький, вставая на пути своего напарника.

– Дашь сто долларов, и я никому ничего не скажу! – сделал необычное предложение высокий.

– Ты же знаешь, что у меня болеет ребенок и все деньги уходят на лекарства! – попробовал надавить на жалость низенький.

– Мне нет никакого дела ни до тебя, ни до твоего больного ребенка, а вот дочку твою я бы с удовольствием трахнул! Даже приплачу две, нет, три сотни баксов! – сказал высокий, вставляя в дверь бассейна ключ.

– Шустрый ты парень, Федя, до баб! – чуть растягивая слова, сказал низенький мужик, с размаха всаживая длинный нож в правую почку высокого охранника.

– За что? – выдохнул высокий охранник, одновременно кренясь на правую сторону.

– За неуемные желания, Федя! – быстро ответил низенький, нанося кулаком резкий удар в основание черепа.

Высокий охранник ничком упал на бетонную дорожку.

Железный ключ, выпав из руки, отлетел в сторону и звеня, запрыгал по бетонной дорожке.

– Жадный ты был человек, Федя! – проговорил убийца, сноровисто обыскивая свою жертву.

Пачка долларов, свернутая в трубочку, перекочевала в карман низенького, и он, отскочив в сторону, заорал:

– Тревога! Нападение!

Затем охранник упал на землю и два раза провел правой стороной лица по бетонной дорожке.

На вышке зажегся прожектор, ярко осветив весь заводской двор.

– Ходу, парень! Шевели копытами! – приказал Роман, срываясь с места.

Едва Мельник с Романом проскользнули в щель в заборе, как сзади раздались тяжелые шаги.

В щелях забора засверкал электрический свет.

– Сейчас у них прибавится дел! – многозначительно проговорил Мельник, втягивая Романа в тень от трехметровой железной бочки.

Дикий крик от боли прорезал ночную тишину. Следом в другом конце двора еще громче заорал мужик.

– Это твоих рук дело? – спросил Роман, вынимая из кармана вибрирующий мобильный телефон.

– Ребята под ноги ленятся смотреть! Надо изучать фильмы о Рембо, там таких штучек много показано! – с удовольствием ответил Мельник, укутывая первый акваланг брезентом.

– Роман! Нас на даче Володи захватили бандиты! Епифан и Стрельцов с ними дерутся, а мне удалось вырваться! – быстро сказала Анисья.

– Жди! Скоро будем! – так же быстро ответил Роман, понимая, что долго говорить девушка сейчас не может.

Фонари за забором одновременно погасли, и послышался голос Рыжего:

– Обыскать территорию! Две пятерки выходят за территорию и по периметру обходят базу! Одна группа направо, другая налево! Всех подозрительных в караулку! Никаких насильственных действий по отношению к задержанным лицам! Оружие не светить! Нам еще неприятностей с милицией не хватало!

Роман не стал нажимать зеленую кнопку вызова на уже набранном номере Рыжего, а подхватив тюк с гидрокостюмами и принадлежностями, помчался за Мельником.

Минуты не прошло, как древнее транспортное средство повезло Романа и Мельника подальше от базы.

– Ты чего фары не включаешь? – спросил Торопов Вячеслава, который, навьючив на себя два акваланга, устроился на водительском сиденье.

– Я в бассейне прихватил очки с ПНВ, и теперь мне фары без надобности! – крикнул, не поворачивая головы, Мельник.

– И все равно тормозни! Мне позвонить Рыжему надо! – приказал Роман, хлопнув напарника по плечу.

– Как прикажешь, начальник! – легко согласился Вячеслав, сворачивая к обочине.

Нажав зеленую кнопку на мобильном телефоне, Роман услышал голос:

– Вас слушают!

– Инструктор говорит! – представился Торопов и, не давая сказать ни одного слова, продолжил: – У нас возникли проблемы! Будем с Мельником через день-два! Приготовьте документы и деньги!

– За вами нет хвоста? – спросил Рыжий.

– Пока точно нет, а как будет завтра – не знаю! – немного растерявшись, ответил Роман.

– Жду! – закончил разговор Рыжий и нажал кнопку отбоя.

«Позвонить Антею сейчас или потом?» – размышлял Роман, а пальцы сами набирали номер из десяти накрепко засевших в голове цифр.

Опять девушка вежливо представилась:

– Магазин «Алеут»! Вас слушают!

Был ли на самом деле магазин «Алеут», Роман не знал, но скорее всего имелся небольшой магазинчик со штатом пять-шесть человек, которым заправлял отставной ГРУшник, имеющий прибавку к своей пенсии.

Девочки в отдельной комнате исправно отвечали на многочисленные звонки по трем-четырем телефонным линиям, парочка из которых была обязательно защищена от прослушивания.

Но это были ничего не значащие в данной ситуации подробности, на которых не стоило зацикливаться.

– Хочу Антея! – с пьяными интонациями потребовал Роман.

– Соединяю! – ответила девушка.

– Это я! Есть новая информация! – сказал Роман, прекрасно понимая, что его голос опознан, и Антей знает, с кем сейчас говорит.

– У тебя одна минута для передачи информации! Линия защищена от прослушивания! – устало ответил Антей.

– По неполным данным, на базе проходят подготовку четыре группы боевых пловцов. Одна моя, две с азиатским уклоном и одну группу готовят для диверсии на металлическом подводном объекте. Учат работать с подводными резаками, – успел сказать Роман, и связь отключилась.

Мельник выскочил на середину дороги и яростно замахал руками.

Скрипнув тормозами, перед ним затормозила грузовая «Газель».

– Друг! Выручи! Хорошо заплатим! – выпалил Мельник, по-прежнему стоя посередине дороги.

– Чего надо везти? – неприветливо спросил здоровенный мужик, высовывая из окна большую лохматую голову.

– Ехали мы с приятелем на мотоцикле на рыбалку, а он поломался! – виновато развел руками Мельник.

– Куда везти? – спросил водитель, тяжело вздыхая.

– Тут недалеко, в Пристанное! – радостно сказал Вячеслав, вынимая пачку долларов.

– Сто долларов! – шалея от собственной наглости, выпалил шофер, открывая переднюю дверь.

– Пятьдесят! – выставил свою цену Мельник.

Торг продолжался минут пять. Сошлись на восьмидесяти долларах, которые были торжественно вручены водителю, а груз, вместе с мотоциклом, сложен в кузове.

– Если добавите десятку, за час доедем! – предложил водитель, открывая бардачок.

– Ставлю полтинник против твоей десятки, что за час ты до Пристанного не доберешься! – уверенным тоном предложил Роман, шлепая на переднюю панель купюру в пятьдесят долларов.

– Заметано! – согласился водитель, доставая из бардачка квадратный кусок картона, на котором было крупно напечатано:

«Проезд везде!»

Картон был оклеен по краям скотчем.

Протянув правую руку, водитель приклеил картон в правом верхнем углу ветрового стекла. Секунду полюбовавшись на свою работу, снова сунул руку в бардачок. Достав оттуда проблесковый маячок на магнитном держателе, торжествующе показал его неожиданным пассажирам. Высунув левую руку из окна, установил маячок на крыше кабины.

– Вот теперь можно ехать! – весело сказал водитель, заводя мотор.

– С такими вездеходами ты за час точно доедешь до Пристанного! – предположил Мельник с сокрушенным видом.

Водитель, наоборот, радостно улыбался, ведя автомобиль посередине дороги со скоростью сто километров в час.

– Нарушаем? – спросил Роман, с опаской поглядывая по сторонам.

«Мало ли какой идиот может выскочить из боковой улицы?» – подумал он.

Мельник в это время, привалившись к дверце правым боком, безмятежно спал.

– На выезде из города стоит пост ГАИ, который обязан в ночное время фиксировать все автомобили, въезжающие и выезжающие из города! – не открывая глаз, вдруг сказал Мельник.

– Машины со спецсигналами не регистрируют! Да и не поедем мы через пост ГАИ! – сообщил водитель, сворачивая направо.

Проехав пару километров, автомобиль снова свернул и выскочил на широкую улицу, полого поднимающуюся вверх.

Через пару километров многоэтажные дома кончились, и справа потянулись длинные заборы, за которыми стояли неосвещенные многоэтажные корпуса.

– НИИ – сто двадцать! Сейчас он никому не нужен, а десять лет назад сюда съезжались ученые со всего Союза! Какие интересные проблемы решали! – с ностальгической ноткой сказал водила, откидывая волосы назад.

– Судя по вашей правильной речи, вы работали в этом НИИ? – предположил Роман, вынимая пачку сигарет.

Шофер страдальчески сморщился, и Роман с сожалением убрал сигареты в карман рубашки.

– Я двадцать лет проработал в этом НИИ, дорос до начальника отдела, защитил докторскую диссертацию, и вдруг обнаружилось, что вентиляция космических скафандров никому не нужна! Да что там космос! Мои разработки по аэрации бессмысленны, хотя без них не может быть нормальным воздухообмен в метро! Люди задыхаются, а у руководства метрополитена один ответ: денег нет!

– Не может такого быть! – не поверил Роман, смотря на скопление грузовых автомобилей с правой стороны дороги.

– Это калымщики стоят! Ребята большие бабки делают, но туда не устроиться! Надо иметь собственный грузовой автомобиль! – печально сказал водитель и махнул рукой:

– Давай твои сигареты! Год не курил, а тут разволновался! Сердце болит от того, что все рушится! Думаешь, от хорошей жизни по ночам левачу? Профессорской зарплаты хватает только заплатить за газ и свет!

– Не может быть! – посочувствовал Роман.

– Проводили обследование вентиляции московского метро, доложили руководству, что людям дышать нечем, а те знаешь, что сказали в ответ? – яростно проговорил профессор.

– Какую-нибудь гадость! Что можно от высоколобых чиновников ожидать? – пренебрежительно отозвался Роман.

– Один деятель с большими звездами на погонах на меня ехидненько посмотрел и так ласково говорит: «Что вентиляция работает плохо, мы и без вас знаем! Вы нам ничего путного не предложили! Только отрывали работников метрополитена от дела! Будем вентилировать метро за счет поршневого эффекта!» И сам такой довольный сел на место! Нам из-за этого умника за два года работы так и не заплатили! – обиженно промолвил профессор, выезжая на вторую полосу.

Впереди выстроилась колонна автомобилей. На небольшой скорости она медленно проезжала мимо передвижного поста ГАИ.

Милиционер, увидев мчащуюся по второй полосе «Газель» с проблесковым маячком, приветственно поднял левую руку.

Водитель высунул левую руку из окна автомобиля, высоко поднял ее ладонью вверх.

Не снижая скорости, грузовичок проследовал мимо поста и сразу за ним свернул направо.

Потянулись невзрачные деревянные домишки вперемежку с новыми кирпичными домами в два-три этажа.

– Сейчас направо! – скомандовал Роман, когда машина проскочила два перекрестка.

«Газель» притормозила и выехала на узкую асфальтовую дорогу, которая через километр привела к бетонному причалу, у которого рядком стояли разнокалиберные катера.

– Поезжай вон к тому дебаркадеру! – попросил Роман, рукой показывая на пришвартованный в дальнем конце причала высокий корабль, у которого светились три иллюминатора с правой стороны от широкого металлического трапа, перекинутого на пирс.

«Где-то на пирсе должна стоять лодка-гулянка Стрельцова!» – вспомнил Роман свои прошлые посещения виллы.

Черной шестиметровой лодки с двумя переделанными «Вихрями» видно не было.

«Может, Стрельцов изменил место стоянки своей лодки или просто продал ее?» – высказал про себя предположение Роман, махая рукой вперед.

«Газель» проскочила дебаркадер и бодро покатила по дороге, которая вела к высокому берегу Волги.

Через триста метров показался еще один пирс, тоже плотно забитый катерами.

И вот в середине между «Амуром» и «Крымом» Роман увидел черную десятиметровую лодку, на корме которой стояли два больших подвесных зачехленных двигателя.

«Мы едем правильно! Раньше дебаркадера не было на этом пирсе!» – отметил Роман.

Когда «Газель» отъехала от пирса более чем на сто метров, Роман спохватился:

– Тормозни, друг! Мы приехали!

– Может, я вас подожду? Время у меня есть! – предложил водитель, останавливаясь около обгорелого остова кирпичного дома.

Начало светать, и Роман разглядел, что в середине дома без крыши растет целая роща высоких деревьев, стволы которых имеют сантиметров двадцать в диаметре.

Он вспомнил, как Стрельцов рассказывал, что в этот дом, который стоял через пять участков от его виллы, пятнадцать лет назад попала шаровая молния.

Дом выгорел дотла, а хозяева так и не смогли восстановить строение.

«Через пятьдесят метров на берегу стоят два огромных камня, на траверзе которых выход из подводного тоннеля виллы Стрельцова!» – вспомнил Роман, поворачивая голову.

С правой стороны Мельника не было!

«Куда делся напарник?» – успел подумать Роман, как «Газель» ощутимо качнуло.

– Ох и здоровый ты мужик, пассажир! – негромко донесся возглас сзади.

– Есть немного! – громко согласился Мельник, показывая, что весь груз уже на земле.

– Спасибо тебе, дорогой профессор! – держа в руке американские деньги, громко сказал Роман.

– Может, вас прямо к дому подбросить? – снова спросил шофер-профессор, которому очень не хотелось отпускать богатых клиентов.

– Подъезжайте ко второму причалу и ждите нас! – скомандовал Роман, поднимая прислоненный к сложенным аквалангам мотоцикл.

Мельник, сунув профессору сто долларов, мягко подтолкнул его по направлению к кабине.

Профессор оказался человеком понятливым.

Хлопнула автомобильная дверца, заработал двигатель, и «Газель», быстро развернувшись, поехала назад по дороге.

– Закатываем мотоцикл в развалины и затаскиваем туда оборудование! Сначала надо провести разведку и хорошенько подумать! – заявил Роман, берясь за руль мотоцикла.

Забравшись на стену сгоревшего дома, Торопов с минуту рассматривал участок Стрельцова, на котором кроме двух больших цветочных клумб и фруктовых деревьев больше ничего не было.

Перед домом, обрамляя две шикарные клумбы, расстилался предмет гордости жены Стрельцова – огромный, прекрасно ухоженный газон.

На газоне перед домом стоял белый внедорожник «Рейдж Ровер», а вот тридцать первой «Волги» Володи нигде видно не было.

Роман знал, что по газону канадской травы Володька не то что ездить на машине, ходить своим друзьям не разрешал!

Когда приезжали гости, им прежде всего прочитывалась записанная на магнитофоне лекция – инструкция жены Стрельцова о правилах пользования приусадебным участком, где основной упор делался на газон! К нему нельзя было подходить, а только любоваться издали!

Капроновая дорожка ярко-красного цвета расстилалась от дома до деревьев и расставленных под ними столов и стульев. Дорожка предназначалась не только для гостей, но и для хозяев дома.

Жена Стрельцова могла простить разбитую тарелку из сервиза, скрученный кран в ванной или на кухне, а вот за помятую траву на своем газоне следовала головомойка любому человеку, невзирая на его статус.

Володька рассказывал, как жена устроила разнос вице-мэру, который сошел на газон в туфлях. Он оказался мужиком сообразительным. Тут же снял туфли и в носках пошел по газону. За что был немедленно поощрен. Дождавшись, пока дородный мужик с тремя цветками из клумбы вернется, Вика, – так звали жену Стрельцова, – при всех поцеловала вице-мэра в губы и громко объявила, какой он душка.

Вице-мэр тоже оказался не дураком, а шустрым малым. Встав на одно колено перед Викой, галантно поцеловал ей ручку, вручил цветы и клятвенно пообещал прислать сто квадратных метров самой лучшей газонной травы.

– И конечно, не прислал! – предположил Роман.

– В том-то и дело, что прислал! Моя любимая еще двадцать квадратных метров участка засеяла! – огорченно сказал Володька.

Торопов дальше не стал развивать тему, чувствуя, что там скрывается какая-то тайна. Своих тайн было выше крыши! И заморачиваться чужими проблемами не стоило!

«Гараж у Володьки на две машины. Вика ездит на «Нексии», а Володька на тридцать первой «Волге». Дома в Тарабове у них тоже гараж на две машины. Значит, нападавших не больше четырех человек! Больше во внедорожник не влезут!» – прикинул Роман, переведя взгляд влево.

За забором соседнего участка стояла «Волга» Стрельцова. Передняя пассажирская дверца машины была приоткрыта.

«Стрельцов аккуратный человек и никогда свою машину открытой не оставит! Значит, он приехал на дачу, высадил Анисью и Епифана, а когда поставил машину к соседу – тут его и взяли!» – восстановил Роман картину вчерашних событий.

Во дворе Стрельцовых открылась дверь. Вернее не вся дверь, а одна створка. Здоровенный мужик в спортивном костюме вышел на предмет гордости и заботы Вики и, широко расставив ноги, начал мочиться.

«Вот скотина! Лень пройти по коридору пять метров в туалет!» – оценил Роман действия мужика, но вовремя заметил второго, который выглядывал из двери, и сразу же изменил свое мнение о напавших на Анисью и Володьку людях.

«Все правильно! Что может быть безобиднее писающего мужика! А сами тем временем сканируют обстановку в четыре глаза! Весьма правильное решение!» – промелькнула быстрая мысль в голове у Романа.

– На вилле от четырех до шести человек бойцов. Ребята серьезные, но оружие на виду не держат. Судя по всему, нападавшие захватили Анисью и Володьку, не предполагая с кем связались! – в двух словах описал Роман обстановку, снимая с себя одежду.

Мельник, уже одетый в гидрокостюм, отрицательно покачал головой:

– А может, наоборот: парни слишком хорошо знают, с кем связались, и будут стоять до последнего! – сказал он, и в этот момент в кармане куртки требовательно зазвонил телефон.

Роман в это время осторожно натягивал штаны и никак не мог взять мобильник.

Мельник вытащил телефон и, прижав его к уху, нейтральным голосом сказал:

– Вас слушают!

– Ты Роман? – спросил грубый мужской голос.

– А ты Коля? – ерничая поинтересовался Мельник.

– Ты со мной шутки не шути, а то твой девка начнем резать пальцы! – с ходу пообещал Грубиян, делая ошибки при склонении.

– Мой девка другой конец земной шар живет! Такой длинный нож у тебя нет! – копируя акцент говорившего, ответил Мельник.

Роман в это время надел штаны от гидрокостюма и застегивал на правой ноге нож.

– Послушай, мальчик! Ты Роман или нет? – снова спросил Грубиян, шипя от злости.

– Воспитанные люди, когда звонят незнакомым людям, особенно поздно ночью, первым делом извиняются за внеурочный звонок, а потом здороваются. Разве тебя мама не учила вежливости? – издевался Мельник.

Последовала длинная фраза на незнакомом языке, ни слова из которой ни Мельник, ни Роман не поняли.

– Какой ночь? Сейчас совсем рано утро! – недоуменно сказал Грубиян.

– Ночью спать надо, а не будить добрых людей! – наставительно изрек Мельник.

– Ты понимаешь, что я твоя девка сейчас резать буду! – заорал Грубиян.

– Вот и Роман пришел! Тебе повезло, чудо в перьях! – весело сказал Вячеслав, передавая приятелю мобильный телефон.

Сам Мельник по примеру Романа стал надевать акваланг.

– Представьтесь, пожалуйста! – вежливо проговорил Роман, садясь на штабель кирпича.

Стоять с аквалангом на плечах и спокойно разговаривать по телефону – утомительное занятие.

– Тебе мой имя совсем не нужен! Твой девка, ее брат у мени! – быстро сказал Грубиян и шумно задышал в трубку.

– Условия? – спокойно спросил Торопов, пальцем ткнув в две пары ласт и две маски, которые лежали в метре от него.

Мельник, кивнув и подхватив маски и ласты, неторопливо направился к воде.

– Твоя привозит сто тысяч долларов и получает целый девка! – быстро сказал Грубиян.

Телефон стал плохо принимать сигналы.

– Подожди пару минут! Мне надо перейти на другое место! Очень плохо слышно! Ты мне перезвони! – предложил Роман, кидая взгляд на дисплей телефона.

На экранчике мобильника высветился номер телефона стрельцовской дачи.

У Торопова отлегло от сердца.

«Значит, Анисья действительно звонила с дачи Стрельцова. Все правильно! Место очень уединенное и для того, чтобы содержать там заложников, лучше места придумать трудно!» – прикинул он, снимая акваланг.

Снова залезть на дерево Роман ухитрился за пятнадцать секунд.

«Надо внимательно осмотреть участок Володьки!» – сам себе сказал Торопов, устраиваясь на прочной развилке ветвей и готовясь к длительному ожиданию.

Из дома выскочили два низкорослых небритых мужика с автоматами за спиной и бросились в разные стороны.

Скорость и сноровка, с которой бежали чехи, показали Роману, что мужики не новички по работе в зеленке.

Минуты не прошло, как чехи спрятались по краям участка.

Один, как и Роман, притаился в кроне высокого орехового дерева, росшего на правом конце участка, а второй скрылся в густом кустарнике, окаймлявшем овальный пруд в левом конце сада.

«Грамотно ребята работают! Выставили боевое охранение! У мужиков солидный опыт в таких делах! Значит, придется работать жестко!» – мысленно похвалил Роман своих противников и отключил звуковой сигнал на мобильнике.

В этот момент дисплей телефона засветился.

Нажав зеленую кнопку, Роман прижал мобильник к уху.

– Деньги будешь давать, козел? – спросил Грубиян вместо приветствия.

– Сто штук – большие деньги! Мне нужно время, чтобы собрать такие деньги! – медленно сказал Торопов, внимательно оглядывая двор Володиного дома.

Снаружи по-прежнему просматривались только два этажа. Гараж, находившийся под землей, со стороны улицы был не виден, как и весь подземный этаж.

– У тебя есть сорок тонн зелени, которые ты недавно получил! – выдал Грубиян.

«Теперь понятно, откуда растут руки у этого захватчика!» – мгновенно вспомнил Роман хозяев «Лексусов».

– Тысяч тридцать долларов я тебе смогу отдать хоть сегодня! – предложил он, ожидая, что скажет Грубиян, и чувствуя, как дикая злоба начинает душить его.

Попадись сейчас хозяева «Лексусов» Роману, шансов остаться у парней в живых было весьма мало.

«Хороший враг – мертвый враг!» – вспомнил он любимую поговорку Ходжи.

– Мне нужна сегодня к вечеру вся сумма! – жестко сказал Грубиян.

– Дай хоть неделю! Я чужой в этом городе! – заискивающе сказал Торопов и сразу же понял, что выбрал неправильный тон.

Нельзя с похитителями говорить просительно! Человеческий язык бандиты воспринимают как слабость! Что моментально продемонстрировал Грубиян.

– Девочка у тебя очень красивая! Парни у меня дикие, давно женщин не видели! Не знаю, смогу ли я своих абреков удержать, когда рядом такая женщина в их полной власти! – перешел в наступление похититель.

«Немного поиграем!» – решил про себя Роман.

– Давай сегодня днем пересечемся и я тебе передам половину денег! – предложил Торопов, не спуская глаз с виллы Стрельцова.

– Только всю сумму сразу и сегодня! – жестко сказал Грубиян.

– Нельзя в чужом городе за день найти сто тонн баксов! – попробовал воззвать к здравому смыслу своего собеседника Роман.

– Полтинник ты уже нашел, а остальное можешь отдать жемчугом! – внес новое предложение Грубиян.

«Теперь все встало на свои места! Чехи хотят развести нас на все бабки и жемчуг! Никакой пощады козлам!» – решил Роман.

– Сегодня в десять вечера встречаемся около ресторана «Улисс» на набережной! Ты привозишь мою женщину и получаешь деньги! Если не найду всю сумму деньгами, остаток отдам жемчугом! Долго по мобильнику не стоит говорить! – жестко сказал он, собираясь закончить переговоры, но Грубиян выдал:

– Я позвоню тебе в девятнадцать часов и сообщу о месте передачи денег!

Роман не успел ничего сказать, как в трубке послышались короткие гудки отбоя.

«Серьезный противник нам попался! Чувствуется, что в работе с заложниками у него намного больше опыта, чем у нас!» – оценил он поведение бандита, вкладывая мобильный телефон в резиновый мешочек, так кстати найденный в поясном кармане.

Роман слез с дерева, надел акваланг, затем в последний раз засек ориентиры по наручному компасу и ушел вниз.

И сразу все волнения отошли на второй план, и его охватило ощущение птицы, которая парит над землей.

«Не слишком часто маши крыльями! Видимость всего два метра!» – остудил Романа внутренний голос.

Оглянувшись, он заметил в полутора метрах сзади Мельника, который, как и полагается ведомому, шел на полметра ниже него.

Взяв на пять градусов правее, Торопов увидел внизу вал земли, как будто поднятый гигантским плугом. Опустившись на пару метров ниже, обнаружил торчащий из вала обломок крыла, на котором четко просматривался кусок окружности с прямым отростком.

«Это же немецкий самолет времен Второй мировой войны! А окружность с черточкой внутрь – свастика! Эмблема люфтваффе в чистом виде! Кончится этот бардак, надо будет обязательно затащить сюда Стрельцова! Пусть парень увидит настоящую подводную реликвию!» – подумал Роман, быстрее работая ластами.

Еще один вал, но поменьше, и вот уже на дне чернеет отверстие подводного входа на стрельцовскую виллу.

«Делай как я!» – подал знак Роман, первым устремляясь в черное отверстие.

Включив фонарь, он обнаружил, что отверстие на одну треть забито илом.

«Надо чистить подводные ходы!» – мысленно сказал себе Торопов. Резкое движение ластами, и он вплыл в подземный, вернее подводный ход. Проплыв с минуту, оглянулся. Резкий свет фонаря плывущего следом Мельника ударил по глазам, заставив зажмуриться.

Подплывший сзади Вячеслав легонько подтолкнул напарника вперед, заставляя двигаться дальше.

Роман снова начал двигаться, только сейчас представив весь ужас человека, впервые попавшего, пусть даже в акваланге, в подводный тоннель.

«Любовница тебе, Стрельцов, подводного путешествия до конца своих дней не забудет!» – вспомнил Роман рассказ Володьки о подводных приключениях своей подруги.

Тоннель пошел вверх, и метров через десять голова Торопова оказалась над водой.

– Я же точно помню, что у Володьки был вплыв, который закрывался сдвигающимся железным листом! – свистящим шепотом сказал Роман, едва только вытащил изо рта загубник.

– Значит, мы попали либо не в тот тоннель, либо волшебник выкопал еще один ход! – тоже шепотом ответил Мельник, опуская на плечо Романа свою могучую руку.

От неожиданности Торопов ушел под воду и снизу мог полюбоваться, как Мельник проплывает над ним.

Вынырнув на поверхность, он обнаружил, что Вячеслав вышел на площадку.

Громила медленно снял с себя грузовой пояс, акваланг и сложил на ранее снятые ласты. Посмотрел на Романа, нагнулся и, подняв акваланг и грузовой пояс, повесил их на массивный гвоздь, торчащий из стены. На другой гвоздь поместились ласты и маска.

– Ты как всегда прав, мой большой друг! Только пояс я советую тебе снова надеть! В ближнем бою прекрасное и тихое оружие! Никакие нунчаки с ним не сравнятся! – посоветовал Роман, и последовав примеру своего напарника, повесил компенсатор плавучести на стену, в которую было вбито с десяток гвоздей.

– Не учи ученого! – отмахнулся Мельник, протягивая руку над головой напарника.

Секунда, и в руках Вячеслава оказалось старинное с двумя тетивами ружье для подводной охоты.

– Этот ход точно ведет к Володькиной вилле! Я подарил Стрельцову это ружье на день рождения лет семь назад! Видишь черный наконечник? – спросил Роман, ткнув пальцем в острый наконечник, который слабо отсвечивал в свете электрического фонаря.

– Обычный с качающимся зубом! Только для понта его покрасили в черный цвет! – отмахнулся Мельник, вешая на гвоздь маску и ласты Романа.

– Это не краска, а бериллиевая бронза! Я сам привез Володьке три таких наконечника из Владика! – пояснил Торопов, любовно поглаживая ружье.

– Это может быть совпадением! – не сдавался настырный Мельник, надевая грузовой пояс.

«Не меньше двадцати килограммов груза носит парень!» – отметил Роман, оглядывая обширную талию Вячеслава.

– Почему ты считаешь, что ружье именно Володи? – спросил Мельник, забирая у Романа акваланг.

– Наша промышленность не выпускает ружей резинового боя с двумя тетивами! Я рассказал Володьке про такое ружье, которое видел во Франции на первенстве Европы по подводной охоте! Там, правда, на одном ружье было три тетивы! – чуть повысил голос Роман, удивляясь непонятливости напарника.

– Меньше эмоций, амиго! Не могу понять, в чем тут фишка? – спросил Мельник.

– Гораздо легче и быстрее натянуть две тетивы, чем одну! Меньше сил тратится, а дальность боя намного больше! – воскликнул Роман.

– По мне, что одна, что две тяги, без разницы! – пожал могучими плечами Вячеслав, мизинцем натягивая обе тетивы.

– Осторожней, порвешь резину! – протянул руку к ружью Торопов.

– Кто ухватил, тот и стреляет! У тебя нож есть! – подняв ружье над головой, заметил Мельник и направился к лестнице, шедшей вертикально вверх.

Площадка, которой оканчивалась лестница, едва вместила Мельника и Романа. Прижавшись друг к другу, они уставились на двухметровый железный лист, установленный в каменной стене.

Металлическая пластина могла сдвигаться только вправо, о чем ясно говорили верхняя и нижняя направляющие.

Взявшись за приваренную с правого края пластины ручку, Мельник потянул за нее.

Щелкнула защелка, и пластина неожиданно легко пошла вправо. Вячеслав до середины приоткрыл пластину и остановился, внимательно прислушиваясь.

Направив фонарь вертикально вверх, Роман протянул вперед руку за спиной напарника и пощупал коричневую шершавую поверхность.

«Похоже на старую фанеру!» – определил он и, действуя по наитию, толкнул фанеру влево.

И сразу же маленькое пространство, в котором, прижавшись друг к другу, стояли напарники, наполнил богатырский храп.

Резкое движение, и лист фанеры встал на место. Храп прекратился, как будто его обрезали.

«Прекрасная звукоизоляция!» – оценил Торопов акустическую характеристику фанерной перегородки.

Мельник протянул вперед руку и чуть отодвинул фанерный лист.

Вновь раздался мощный храп в два голоса.

Вячеслав, ткнув большим пальцем себя в грудь, показал указательный палец.

Роман кивнул, соглашаясь с предложением напарника.

Мельник еще отодвинул фанеру и махнул рукой Роману, который моментально выключил фонарь. И в этот момент Торопов, выбросив вперед руку, вцепился в плечо готового скользнуть в образовавшуюся дверь Мельника.

– Там может быть толстый мужик одного со мной роста и второй – волосатый парень! Это наши люди! – шепотом пояснил Роман, опасаясь за жизнь Володьки Стрельцова и Епифана, которых в темноте Мельник мог принять за врагов.

А что случается с противниками Вячеслава, он слишком хорошо знал! В лучшем случае противники Мельника переходили в разряд пожизненных инвалидов!

– О’кей! – еле слышно шепнул Вячеслав, и все стихло.

Умению своего напарника бесшумно двигаться Роман всегда завидовал. Но теперь Мельник превзошел самого себя!

Шорох одежды, практически находящийся на границе слышимости, тихий скрип открывшейся дверцы и больше никаких звуков Роман не слышал, как ни напрягал свой слух.

Протянув руку в направлении, где исчез приятель, Торопов нащупал сначала вертикальный край прямоугольного отверстия. Сделав шаг вперед, сунул руку дальше. Она попала во что-то мягкое.

«Раз Мельник прошел, значит, и я смогу!» – решил Роман, делая еще шаг вперед.

Вспыхнул электрический свет, и он обнаружил, что стоит в большом шкафу, окруженный со всех сторон зимней одеждой. Справа висела старая женская лисья шуба, а слева – потертая мужская дубленка гигантских размеров.

«Даже Мельнику дубленка будет великовата!» – успел прикинуть Торопов и вдруг вспомнил: «Отец Володьки был мужиком гигантских размеров!»

Сам Володька, дурачась, надевал эту дубленку, в которую заворачивались еще Роман и пара девчонок! Полы дубленки при этом подворачивались почти на метр!

Она висела в огромном дубовом шкафу, который стоял в подземном гараже.

Открыв вновь скрипнувшую дверцу шкафа, Роман оказался в совершенно пустом гараже.

На верстаке, стоящем справа у стены, сидела Анисья, одетая в синий спортивный костюм, и терла заспанные глаза.

Правая рука Анисьи была наручниками прикреплена к тискам.

А на расстеленных тряпках с другой стороны верстака сидел Володька Стрельцов, его нога была прикована к кольцу, невесть зачем вделанному в бетонную стену.

У двери, которая вела внутрь виллы, лежали два бородатых мужика в камуфляже. Около сваленной в углу кучи инструментов, нагнувшись, стоял Мельник и что-то сосредоточенно искал.

– Где Епифан? – первым делом спросил Роман, адресуя вопрос к хозяину виллы.

– По вчерашним сведениям, Епифан заперся в кандейке на втором этаже и не желает оттуда выходить! – устало сказал Стрельцов.

– Посидит еще немного! Ничего с ним не случится! – решил Роман, набирая десятизначный номер телефона.

– Абонент находится вне зоны действия станции! – равнодушно сказал женский голос.

– В яме спецназовские кусачки! – сообщил Стрельцов, вставляя в замок своих наручников ключ, который ему, видимо, дал Вячеслав.

Мельник недоуменно развел руками, показывая, что он не понимает, о чем говорит Стрельцов. Наручники на руке милиционера щелкнули и открылись. В то же мгновение Володя вскочил и бросился к двери, которая вела наверх, по пути пнув по почкам лежащего навзничь бандита.

Тот неожиданно вскочил и бросился с ножом на толстого и с виду неповоротливого Стрельцова.

Роман понял, что ни он, ни Мельник не успеют помочь Володе.

Пропустив руку с ножом сбоку, Стрельцов взял ее на излом и резко ударил в стену. Резкий крик от боли заглушил хруст переломанной кости. Бандит мешком свалился на пол.

Стрельцов не успокоился на этом, а мимоходом вонзил пятку в правую почку второму лежащему бандиту.

Изогнувшись, тот засучил ногами и, схватившись двумя руками за бок, затих.

Добежав до двери, Стрельцов остановился и быстро закрыл на замок дверь.

– Теперь с наружной стороны дверь бандитам не открыть! – заявил Стрельцов, делая шаг назад.

Внезапно охнув, он схватился за сердце и начал оседать на пол.

– Бандиты долго избивали Володю, но он ничего не сказал! Все твердил, что привез на дачу меня, чтобы трахнуть! – со слезами сказала Анисья.

– Подними доски, там яма! На дне лежат кусачки, которыми можно перекусить наручники девушки! – сказал с улыбкой Стрельцов и потерял сознание.

– Не стоит избивать офицеров милиции! – посоветовал Мельник, приковывая бездыханных бандитов одной парой наручников к кольцу, вделанному в стену.

У Вячеслава нашлась спецназовская аптечка, и через минуту после укола бодрый Стрельцов рассказывал:

– Нас захватили прямо на пороге дачи. Я видел, как нас обогнал джип, но не придал этому значения! Оказывается, в нем сидели бандиты! Я только открыл дверь, как подкатил автомобиль, и из него выскочили эти уроды и напали на нас! – кивнул он на прикованных бандитов, которые уже очухались и бросали на мирно беседующих мужчин злобные взгляды.

– Девушка и Епифан вырвались и бросились в дом, а я немного пободался с придурками! Примерно через час поймали девушку и начали меня допрашивать перед ней, демонстрируя кровожадность и жестокость.

– Ты как себя чувствуешь? – спросил Роман, прерывая Стрельцова.

– Нормально! Надо быстрее отсюда сваливать! Пока эти охламоны не подожгли мою дачу! Сейчас вызову СОБР, и парням места на этом свете будет мало! – кровожадно пообещал Стрельцов, шаря глазами по Роману, одетому в черный гидрокостюм.

– Но у них остался еще брат девушки! – напомнил Торопов.

– Жалко дачу. Орлы из СОБРа все, что можно и нельзя, переломают! Жена моя голову мне точно отвернет! Еще сколько будет воплей по поводу порчи драгоценного газона! – пригорюнился Стрельцов.

«Володька больше боится свою жену, чем бандитов!» – Роман удивился про себя сложности взаимоотношений в семье Стрельцовых.

– Не у них, а запершись в кандейке! – уточнил он, снова набирая номер Еремея.

С третьей попытки удалось дозвониться.

– Вас слушают! – отозвался Еремей.

– Нужна твоя деликатная помощь! Епифана захватили бандиты, которых снова нанял наш остроносый друг. Он заперся в кандейке на даче.

Анисью и хозяина дачи мы освободили, а вот Епифана нет. Начнем работать, и могут пострадать не только люди, но и дача. У мужика очень строгая жена, и не хотелось бы ее огорчать. Я видел твоих людей в деле. Они шутя смогут освободить Епифана, не повредив при этом дачи! – вежливо сказал Роман.

– Задача не простая, но вполне нам по силам. Как я понимаю, вас к тому времени, как мы приедем, на даче уже не будет? – спросил Еремей.

Слова он произносил с большими паузами. Роман понял, что Еремей анализирует ситуацию, и не стал его торопить. С минуту подождав, Торопов, видя, что собеседник молчит, напомнил о себе:

– Передаю телефон хозяину дачи, которая находится в Пристанном! – И он передал телефон Стрельцову.

Володя отошел в угол гаража и о чем-то минут пять негромко говорил с Еремеем.

Роман в это время найденными кусачками перекусил цепочку наручников Анисьи и уселся рядом с девушкой, обняв ее за хрупкие плечи.

– Ты прямо притягиваешь неприятности! Сколько лет я спокойно жила! Никого не трогала, и меня никто не касался! Собирала потихоньку свой жемчуг, и ни бандиты, ни спецслужбы мной не интересовались. Как только ты появился, и все сразу завертелось! Тут тебе и бандиты трех сортов, и спецслужбы, да и сам ты темный человек! – задумчиво сказала Анисья, вертя вокруг запястьев не снятые кольца наручников.

– Я чистый, белый и пушистый! Самое главное, что я люблю тебя! – весело сказал Роман, целуя девушку в губы.

– Ты хоть знаешь, что мне сейчас нельзя волноваться? – неожиданно спросила собеседница.

– Ты хочешь сказать, что у нас будет ребенок? – затряс головой Роман.

– Мне нравится твое «у нас»! – улыбнулась Анисья и нежно погладила Торопова по руке.

Глава 23

Обратный путь оказался намного быстрее.

Все участники недавнего заточения выстроились в цепочку, и Мельник, как самый сильный, надев ласты, потащил Стрельцова и Анисью по подземно-подводному проходу.

Не прошло и пяти минут, как вся компания уже сидела внутри стен сожженного дома.

– Много говорить не будем! Времени нет! Нас всех ловят нехорошие люди. Предлагаю денек-другой передохнуть в совершенно безопасном месте, о котором никто не знает, кроме меня, соответственно. Я позвоню и скажу, что заболел! Вам, девушка, я сделаю вызов на допрос в милицию, что является уважительной причиной для любой российской организации, вне зависимости от ведомственной принадлежности! – негромко пообещал Стрельцов, испытующе глянув на Романа, который с самым невинным видом сидел рядом с Анисьей и молчал.

Мельник, несмотря на свои габариты, забрался на дерево и внимательно смотрел на виллу Стрельцова.

– Этим охламонам бумажки на освобождение от работы не нужны! – ткнул Володя рукой в сторону Романа и Мельника.

– Мы принимаем ваше предложение! Только как мы доберемся до города в столь ранний час? – спросила Анисья.

– Это не проблема! Сейчас у нас будет транспорт, который мигом домчит нас до места назначения! – ответил Роман, вставая.

Профессор оказался верен своему слову.

Он дождался Торопова с друзьями, ничуть не удивившись их странному виду.

Уже на самом выезде из поселка микроавтобус чуть не столкнулся с двумя черными джипами, которые неслись со стороны города.

«Еремей летит отрабатывать должок! У него тоже веселая ночь выдалась!» – подумал Роман, провожая взглядом машины.

Через тридцать пять минут Роман ввел Стрельцова и Анисью в дом Веры, а через час докладывал Антею о всех перипетиях последней, такой богатой событиями ночи.

– Сейчас отдыхай, а потом съезди на базу и постарайся вывезти моего человека! Или хотя бы предупредить, что ему надо срочно уходить! – напомнил Антей.

– Ты о Машке говоришь? – уточнил Роман, вспоминая такого незаметного, нерусского человека Мансура.

– О ней родимой! Я ее страшно люблю! – согласился Антей.

– А как же химикаты? На базе небось плавает куча трупов кверху животами? – задал очень интересующий его вопрос Торопов, опасаясь, что сейчас база походит на разворошенный муравейник.

– Химия начнет действовать только через сорок восемь часов! – успокоил Антей и положил трубку.

– Всем отбой до ноля часов! – приказал Роман, проходя в ванную.

– Мадам! Вызовите нам такси на двадцать четыре ноль-ноль на улицу Чапаева! Не хочу больше компрометировать тебя! – попросил Торопов, включая горячую воду в ванной.

– Живите у меня хоть год! Дом большой – всем места хватит! – отозвалась Вера, игриво толкнув Романа бедром.

– Мадам желает потереть мне спинку? – тоже фривольно спросил Торопов, снимая рубашку.

– Мадемуазель, с вашего позволения! – вскинулась Вера, теребя поясок коротенького халатика, который больше открывал, чем скрывал плотное, упругое тело продавщицы самогона.

«И ножки у тебя ничего, и грудки налитые!» – отметил с усмешкой Роман.

Коротко прозвучал звонок из кухни.

– Кого это черт несет в такую рань? – зло чертыхнулась Вера, сдергивая с вешалки толстый банный халат зеленого цвета.

Роман только сейчас вспомнил, что Вера открывала ему дверь именно в этом халате.

– Девочка на тебя запала! – сказал Стрельцов, появляясь в ванной с длинной бутылкой, в которой плескалась темная жидкость.

– Да мне сейчас не до любовных похождений! Своих дел по горло! Но марку ловеласа поддерживать надо! – махнул рукой Торопов, скидывая с себя брюки вместе с трусами.

– Ох и здоровый ты мужик! – завистливо сказал Стрельцов, отхлебывая прямо из бутылки.

– Перешел на самогон? – спросил Роман, забираясь в ванну.

Стрельцов подошел к двери и, закрыв ее на щеколду, совершенно трезвым голосом приказал:

– Теперь четко и быстро докладывай, братан, в какую историю ты меня втравил!

– Помыться хоть можно? – жалобно спросил Торопов, стоя под тугими струями душа.

– Мойся и четко рассказывай все с самого начала! – жестко сказал Володя, заворачивая кран с горячей водой.

– Изверг ты, Стрельцов! Нет в тебе ни капли жалости к старому товарищу! – укоризненно ответил Роман, смывая с себя мыло ледяной водой.

Особо он не торопился, выстраивая мысленно линию поведения со Стрельцовым.

«Что можно рассказать Стрельцову? Какая у него степень допуска? Как он догадался, что у меня второе дно?» – молнией проносились мысли в голове у Романа.

Нарочито медленно он вылез из ванны, вытерся полотенцем и начал одеваться.

Все это время Стрельцов столбом стоял около двери, с подозрением смотря на друга.

– Давай перейдем на улицу и там спокойно поговорим о делах наших скорбных! – предложил Роман, открывая дверь ванной.

Снова зазвенел звонок на кухне, и опять во двор метнулась Вера, одетая теперь уже в синий спортивный костюм. В руке женщина держала трехсотграммовую пластиковую бутылочку, полную темной жидкости.

– Странное ты место нашел для ночлежки! Какой-то самогонный притон! Таких баб надо сажать! – со злостью сказал Стрельцов, открывая дверцу кухонного шкафа.

– Некрасиво лазать в чужом доме по шкафам! Это не по-человечески! – презрительно проговорил Роман.

– Смотри! Здесь полный шкаф расфасованного самогона! Огромный компьютер, видеокамеры, которые отслеживают все подходы к дому! Две телефонные линии, одна из которых радиотелефонная! Если поискать хорошо, то и наркотики в этом доме можно найти! – радостно предположил Стрельцов.

– Верочка! Ты нам на улице организуй ранний завтрак и своего самого лучшего самогона! – попросил Роман, ласково улыбнувшись.

– Подождите десять минут! – попросила Вера и засуетилась на кухне.

– Мы пока выйдем на улицу, покурим! – предложил Торопов, первым направляясь к выходу.

Вера схватила большой металлический поднос и начала доставать из холодильника колбасу, сыр и еще какие-то баночки.

Больше Роман ничего не успел увидеть, так как Стрельцов загородил от него обеденный стол, над которым колдовала Вера.

– Не нравится мне этот дом! – выйдя во двор, сказал Стрельцов и нервно закурил.

– Нормальный дом, и очень миловидная хозяйка! – устало произнес Роман, которому после событий этой ночи очень хотелось просто лечь на кровать и вытянуть ноги.

– Не могу я, старший офицер милиции, находиться в таком притоне! Это противозаконно! – снова начал возмущаться Стрельцов, в котором ментовское начало брало верх над другими человеческими чувствами.

– Подожди пять минут, и я тебе все объясню! – быстро сказал Роман, дергая Стрельцова за рукав.

Из дома вышла Вера, неся перед собой поднос, полный еды.

Получив сахарную кость, Грант моментально убрался с дороги и прилег под забором, кося левым глазом на трех людей, чинно следующих друг за другом.

На правах старожила, Роман открывал калитки, а идущий последним Стрельцов закрывал их, делая удивленное лицо архитектуре и ландшафтному дизайну двора.

На ровной площадке, под развесистым деревом стоял стол и два деревянных кресла.

Поставив на столешницу фарфоровый чайник, две чашки, высокую бутылку с темной жидкостью, две рюмки и пяток тарелок с разнообразными закусками, Вера удалилась в дом.

– Притон алкашей устроила в самом центре города твоя подруга! – начал разговор Стрельцов, наливая в рюмки темно-коричневую жидкость.

Роман, делая вид, что не слышал выпад милиционера, увлеченно откусил кусок сложного бутерброда, который только что соорудил. На кусок хлеба Роман намазал масла, сверху положил сыр, за которым последовал ломтик семги, и все это великолепие покрыл листиком салата.

– Понимаешь, мой друг, я как офицер милиции не могу пройти мимо беспорядков, которые творятся в моем городе! – снова начал тянуть кота за хвост Стрельцов.

В голову Романа пришла спасительная мысль.

– Если тебе позвонит заместитель министра МВД и прикажет подчиняться мне, то ты не будешь больше задавать глупых вопросов? – спросил он.

– Сейчас шесть часов утра! И министр, и все его заместители сладко спят! – возразил Стрельцов, с неподдельным интересом глядя на друга.

Антей с первого звонка взял трубку.

– Ваше приказание выполнено! Осталось предупредить Машу и уехать из города! – доложил Роман.

– Я в курсе! Ты для этого поднял меня в шесть пятнадцать утра? – сварливо спросил Антей.

– Необходим звонок на этот номер телефона любого из заместителей министра МВД о переподчинении мне Стрельцова из городского УВД города Тарабова на период проведения операции! – быстро сказал Роман.

– Луну с неба тебе не надо, наглец? – язвительно спросил Антей.

– Очень надо! Без этого Машка будет несчастлива! – напомнил Роман, что ему еще предстоит спасать Мансура.

– Звонок должен быть на этот телефон? – устало уточнил Антей.

– Или на Верин! – ответил Торопов и сразу услышал в трубке короткие гудки. – Теперь можно спокойно позавтракать! – удовлетворенно сказал он, принимаясь за свой бутерброд.

– Так все-таки, что случилось в моем городе? – снова спросил Стрельцов, пригубив свою рюмку.

Кислое выражение лица милиционера неожиданно сменилось на удивленно-восторженное.

– Вместо самогонки тебе налили «Мартеля»? – спросил Роман, протягивая наколотую на вилку дольку лимона Володе.

– Чистый нектар! Такой коньяк я даже в Армении не пробовал! – восторженно сказал Володя, снимая дольку лимона с вилки.

– Надо попробовать! – решил Торопов, поднимая свою рюмку.

– Попробуйте жульен! Я старинный рецепт в Интернете вычитала! Говорят, очень хорошо спиртное закусывать! – сказала Вера, неся на подносе два миниатюрных горшочка с жюльеном и большую сковороду, на которой шкварчали толстые куски бекона, залитые яйцами с ярко-красными желтками.

– Вот это по-нашему! Не люблю я эти заморские выкрутасы! Мне бы солененький огурчик! Да портвейну жбан! – с какой-то непонятной тоской сказал Володька, залпом выпивая рюмку коньяка.

– Не нравится мне твой настрой! – задумчиво сказал Роман, отпивая глоток коньяка, который действительно оказался превосходным.

Жидкий огонь проскочил по горлу, быстро протек в желудок и, угнездившись там, начал согревать озябшее тело.

Взяв ложку горячего, обжигающего жульена, Роман быстро проглотил ее, чувствуя, что жжение прошло, а теплота от выпитого алкоголя осталась.

– Не нравится мне сегодняшняя жизнь! – со злостью сказал Стрельцов, выпивая еще одну рюмку коньяка.

– Попробуйте жульен! Его надо есть очень горячим! – взмолилась столбом стоящая Вера и умоляюще посмотрела на Романа.

На Стрельцова женщина старалась не поднимать глаз.

– Сделай так, чтобы тебя долго искали, женщина! – бросил Стрельцов, делая небрежную отмашку рукой.

Сморщившись, Вера замотала головой и, круто развернувшись, убежала в дом, забыв закрыть калитку.

– Зря ты нахамил хозяйке! Вера так старалась вкусно нас накормить! – попробовал вразумить Стрельцова Роман.

– Плевать я хотел на эту дешевку и … – начал говорить Стрельцов и вдруг заткнулся.

В открытую калитку заскочил Гранд и припал к земле, готовясь прыгнуть.

– Оп! – резко крикнул Роман, выскакивая из-за стола, широко разведя руки.

Пес, наметившийся прыгнуть на Стрельцова, перевел взгляд на Романа.

Щелкнув пальцами руки, Роман заставил собаку еще на долю секунду помедлить. Но только на долю секунды!

«Будем надеяться, что собаку никто специально не учил работать против людей!» – подумал Роман, начиная корпусом движение влево.

Пес присел на задние лапы и прыгнул!

Стрельцов в этот момент резко взвизгнул, и ротвейлер, уже в полете, нацелившись на горло Романа, чуть повернул голову. И в этот момент, замахнувшись левой рукой, Роман правой схватил собаку за щеку мертвой хваткой.

От неожиданности пес взвизгнул, но левая рука уже жестко схватила за другую щеку собачьей морды. Теперь собака не могла повернуть голову ни вправо, ни влево.

Пес не рычал, чувствуя железную хватку Романа, а только зло смотрел на обидчика налитыми кровью глазами.

Рывок вниз, и туловище собаки оказалось зажатым между ног Торопова. От боли ротвейлер тонко завизжал, но Роман, передвигаясь мелкими шажками, направился к открытой настежь калитке.

– Убей эту бешеную тварь! – оглушительно заорал Стрельцов, лапая себя за правое бедро.

«Забыл Володя, что он не в форме, и ищет табельный пистолет!» – понял Роман, мощным рывком выкидывая ротвейлера за калитку.

Уже летя в воздухе, ротвейлер извернулся и лязгнул зубами, стараясь достать руку Романа. Пес упал на землю, два раза перекатился, одним прыжком вскочил на ноги и бросился на металлический забор, который отгораживал внутренний двор от площадки, где завтракали Торопов со Стрельцовым.

Пес мощно ударил в забор передними лапами. Забор затрясся и загудел, как огромный барабан.

Вера, выскочившая из дома на звериный крик Стрельцова, столбом стояла посередине двора, прижав правую руку к груди, а левую ко рту.

– Ты спас мне жизнь! – выдохнул Стрельцов, дрожащей рукой наливая себе рюмку коньяка.

Грант за забором оглушительно залаял и, встав на задние лапы, передними уперся в забор.

Запиликал телефон, положенный Романом на край стола.

– Это тебя! – присев за стол, заявил Роман.

– Стрельцов слушает! – представился Володя, прижав руку с телефоном к уху.

Начальственный голос глухо пророкотал в трубке:

– С вами говорит заместитель министра МВД Прокофьев! Вы меня хорошо слышите?

– Так точно, товарищ генерал-лейтенант! – вытянулся в струнку Стрельцов, хотя видеть его заместитель министра МВД никак не мог.

– Вы поступаете в подчинение капитана третьего ранга Торопова на три дня! – быстро сказал начальнический голос.

– Слушаюсь, товарищ генерал-лейтенант! – быстро отреагировал Володька.

И сразу в трубке послышались короткие гудки.

– Возьмите два матраца и ложитесь на них! В дом вас Грант не пустит! – сказала Вера, перекидывая через забор два узких полосатых матраца.

– Давай, действительно, спать. Я шибко устал! – предложил Роман, расстилая прямо на помосте матрацы.

– Можете укрыться одеялами! – посоветовала Вера, передавая через забор два синих шерстяных одеяла.

Когда Роман с компанией спустился на улицу Чапаева, проспав практически весь день, то около переулка увидел два такси с горящими зелеными огоньками.

– Ты поезжай по своим делам, а я отвезу девушку на свою конспиративную квартиру, где она переночует, а завтра на твоей машине, в сопровождении бравого сержанта милиции, вместе с братцем, покинет пределы Тарабовской области… Ты, надеюсь, не против? – спросил Стрельцов, отводя Романа в сторону от открытой двери синего «жигуленка».

– Ты настоящий друг! – с пафосом воскликнул Торопов, чувствуя, как одна забота свалилась с его натруженных плеч.

Парень, сидящий за рулем, едва Роман плюхнулся на переднее сиденье, спросил:

– Куда едем?

– Кольцо второго автобуса в Заводском районе! – быстро ответил Роман и надолго замолчал, размышляя, как выполнить задание Антея и остаться при этом в живых.

Больно напряженной сейчас была обстановка на базе!

Глава 24

Едва начался спуск к базе, как молчавший всю дорогу Роман повернулся к водителю и спросил:

– У тебя, парень, сейчас заказы есть?

– Один был, но я время просрочил, – быстро ответил водитель, переезжая трамвайные пути.

– Постой вон за той автобусной остановкой. Минут через десять к тебе выйдет человек по имени Мансур, отвезешь его на вокзал! – предложил Роман, протягивая водителю сверх оговоренной суммы пятьдесят долларов.

Водитель, как только переехал дорогу, сразу остановился, поняв, что его пассажиры доехали до места назначения.

– За эти деньги я могу ждать только час! – поставил он условие.

– Если в течение часа Мансур не появится, то спокойно можешь уезжать! – согласился Роман, следом за Мельником выбираясь из автомобиля.

Часы показывали сорок пять минут первого.

«Четвертой модели «жигуль» серого цвета, государственный номер сто тридцать четыре!» – запомнил Роман, идя вслед за быстро шагавшим Мельником.

Пройдя через проходную, где сидел знакомый охранник, Торопов вышел во двор, радуясь, что никого не встретил.

Сейчас надо было быстро выполнить приказ Антея и слинять по-английски, не прощаясь.

Но не тут-то было!

События начали разворачиваться совсем не так, как предполагал Роман. Как только он и Мельник добрались до казармы, прибежал незнакомый молодой охранник и приказал срочно идти к хозяину.

Роман только успел пройти мимо дневального до койки Мансура. Обнаружив, что его нет, Торопов остановился, размышляя, куда мог деться узбек.

Примятая подушка и откинутое одеяло говорили о том, что он только что был в казарме.

«Мансур не мог далеко уйти! Но где его искать?» – подумал Роман.

Такое положение дел в корне меняло ситуацию. Надо было вновь импровизировать!

– Ты передай Мансуру сто долларов, которые я у него занимал! – приказал Роман, демонстративно вынимая из пачки долларов одну стодолларовую купюру.

– Сам и отдай! Мансур в туалет пошел! – отозвался дневальный – низколобый детина, которого Роман не знал.

Как раз в этот момент открылась дверь, и из нее вышел Мансур, на ходу вытирая руки носовым платком, мгновенно поняв ситуацию, сказал:

– Нехорошо обманывать бедного Мансура! Обещал, однако, двести баксов, а даешь один бумажка! – проговорил азиат, глазами показывая на туалет.

Роман тяжело вздохнул, делая вид, что ему не хочется разговаривать, но придется.

Взяв Мансура под руку, он повел его в туалет, громко сказав по пути:

– Что-то живот прихватило!

Открывая дверь, Роман выпалил:

– Антей приказал тебе быстро сматываться! Около автобусной остановки стоит такси и ждет тебя! Четвертой модели «жигуль» серого цвета, государственный номер сто тридцать четыре! Водиле скажешь, что тебя зовут Мансур!

И оказалось, что Роман вовремя передал информацию! В туалет ворвался охранник и заорал:

– Хозяин приказал срочно к нему!

– Дай в гальюн сходить! – отмахнулся Роман, расстегивая брюки.

– Твоя сначала деньги давай, потом туалет ходи! – напомнил рассудительный Мансур, брезгливо скривив губы.

– Спасибо, что выручил! – извиняющимся тоном сказал Роман, протягивая сто долларов.

– Твоя, однако, обещал двести баксов отдать! – напомнил Мансур.

– Отвали! Быстро побежал и принес мне ласты сорок третьего размера из бассейна! – приказал Торопов первое, что пришло ему в голову.

– Слушаюсь, господин инструктор! – согнулся в поклоне Мансур и выскользнул за дверь.

Хозяин или начальник – черт знает, как его называть, был злой как цепной кобель, но держал себя в руках.

Едва Роман с Мельником, перебивая друг друга и запинаясь, рассказали о недавних событиях, он еще больше нахмурился и помял руками свое, не первой свежести, лицо.

– Точно говорите, что там в живых никого не осталось? – в который раз переспросил Рыжий, рассматривая красную книжечку, переданную Романом.

Наконец, после долгих и мучительных раздумий, что-то решив про себя, Рыжий сказал:

– Вам надо срочно сваливать отсюда. Сегодня поедете в Казахстан. Там на озере Балхаш была база подготовки советских боевых пловцов. Сейчас на волне перестройки все брошено, и я уверен, что на базе ПДСС нет никакой охраны. Порыщете, может, чего и найдете. Все равно вам надо быстрей отсюда исчезнуть. Сейчас придет машина, и вперед. Это вам на расходы, – и протянул две пачки долларов.

Рыжий махнул рукой, приказывая Мельнику выйти за дверь.

Хозяин, даже не дождавшись, пока Вячеслав захлопнет за собой дверь, приблизил свое лицо к Роману:

– После Балхаша, скорее всего, поедете на озеро Иссык-Куль. Там был торпедный завод. Надо поискать, может какая торпеда при испытаниях потерялась? Если найдешь торпеду, бонус в пятьсот тысяч долларов я тебе гарантирую.

Добрые люди сообщили, что у тебя есть координаты этой торпеды. Телефон мой ты знаешь!

– О’кей, хозяин! – быстро согласился Роман и вопросительно взглянул на своего нанимателя, но увидел только макушку головы.

Хозяин снова демонстрировал свою занятость, хотя на столе, кроме пустого листа бумаги, ничего не было.

Глава 25

Роман с Мельником дисциплинированно, как хорошие солдаты, направлялись, куда было приказано, не задавая лишних вопросов и особенно не суетясь, прекрасно понимая, что от них сегодня ничего не зависит.

Едва автомобиль нырнул под железнодорожную линию, как зазвонил мобильный телефон:

– Нулевой вагон. Поезд номер семь! Вас там ждут! – сказал Антей и положил трубку.

Поезд номер семь «Алма-Ата – Москва» прибывал на станцию «Тарабов – один» в три часа двадцать шесть минут, делая остановку на тридцать минут для смены локомотива и заправки водой. За это короткое время местные органы власти успевали проверить весь состав и снять с состава положенную дань, практически не поднимая заспанных пассажиров со своих мест.

Роман и Мельник вышли из машины перед привокзальной площадью и, не торопясь, пошли к стеклянному зданию вокзала, светившемуся всеми огнями.

Пройдя через общий зал, напарники одновременно посмотрели на табло и, определившись, куда идти, остановились у киоска с печатной продукцией, ожидая объявления по громкоговорящей связи.

Через пару минут диктор хриплым голосом сказал:

– Поезд «Алма-Ата – Москва» прибывает на четвертый путь!

Взяв по журналу, приятели неторопливо направились к подземному переходу, который выводил на нужный им путь.

Едва Роман ступил на короткую лестницу, которая вела к переходу, как невесть откуда возник знакомый охранник с базы.

– Сейчас подойдет проводник с алма-атинского поезда и вас посадит в вагон! С билетами проблема! – скороговоркой сказал он, придерживая Романа за рукав.

Откуда-то возник толстый казах, который, взяв Мельника за руку, повел вниз, где Торопова и Вячеслава передали с рук на руки невысокому худощавому казаху, курившему под электронным табло в начале подземного перехода.

Ни слова не говоря, провожатый быстро пошел по забитому людьми подземному переходу и остановился возле лестницы, ведущей на четвертую платформу.

С обеих сторон лестницы спускались вереницы людей, нагруженных огромными тюками. Ловко лавируя среди пассажиров, казах начал пробираться наверх, отпихивая руками пассажиров, не уступавших ему дорогу.

Выйдя на четвертую платформу, провожатый оглянулся и быстро пошел вперед к плацкартному вагону, вокруг которого крутился людской водоворот.

Небритые личности вытаскивали огромные баулы, крест-накрест перевязанные веревками, из рабочего и нерабочего тамбуров, окон и сноровисто грузили их на тележки, стоявшие вдоль вагонов.

– Один, второй, двадцать седьмой, двадцать девятый, – от нечего делать считал Мельник и, отчаявшись пересчитать этот поток груза, вываливавшийся на российскую землю, бросил Роману:

– Сколько же можно вместить груза в вагон?

– Сколько захочет проводник, вернее, сколько ему заплатят, – задумчиво ответил Торопов, напряженно морща лоб.

«Почему мы едем в Москву? Не могу понять? Мне в Москве совершенно нечего делать!» – Эта мысль пронеслась в голове, но додумать ее Роман не успел. Казах потянул его за рукав в сторону рабочего тамбура вагона, прямо в хвост длинной очереди.

– Понимаешь, друг, такое дело. В плацкартном вагоне мест нет. Есть в купейном вагоне и СВ, но надо еще денег.

– Сколько? – делая вид, что цена его очень интересует, Роман краем глаза наблюдал за нарядом милиции, идущим по перрону.

Три милиционера, один такого же роста, как и Мельник, с явным намерением проверить документы шли к концу очереди.

На ступеньках чистенького купейного вагона Романа догнал охранник Рыжего и, придерживая его за локоть, негромко сказал:

– В Мичуринске пересядете на обратный поезд «Москва – Фрунзе». Пардон, «Бишкек – Москва». Тьфу, черт, запутался. Ну, короче, на киргизский поезд, и в десятом вагоне у проводника получите конверт с инструкциями и документами. Скажите, что пришли от Ахмеда, и дадите пять баксов купюрами по одному доллару.

В карман куртки Романа сунули указанные деньги.

В вагоне было малолюдно. Мягко шумел кондиционер, гоняя прохладный воздух сверху вниз.

Пожилой проводник принес запечатанное в пластиковые пакеты постельное белье с фирменной вышивкой казахских железных дорог.

Постелив постели, Роман и Мельник улеглись на нижних полках, благо, кроме них, в купе больше никого не было.

Поезд мягко тронулся, унося их в неизвестность.

– Главное свойство вора – уметь вовремя смыться! – задумчиво проговорил Мельник, затягиваясь сигаретным дымом.

Он трезво рассудил, что за сто долларов, которые они отдали за восьмичасовой проезд проводнику, курить можно, не выходя из купе.

– Смыться-то смылись, но куда нас заведет эта дорожка, я не могу понять. Рыжий мне сказал, что надо отправляться на бывшую тренировочную базу советских боевых пловцов, расположенную на озере Балхаш. Насколько я помню географию, то это Северный Казахстан, и там очень суровые зимы. Нырять в Балхаше зимой удовольствие ниже среднего. Без обеспечения людей оборудованием в голых казахских степях – это самоубийство! – рассуждал вслух Роман.

– Я так думаю, что Рыжий напускает туману в разговорах. Не хочет точно говорить, куда надо отправляться с заданием, но нутром чувствую, что это будет теплое место, и в странах Востока. Слушай, Роман! Давай немного стресс сбросим? – закончил свои высказывания неожиданным предложением Мельник.

– Как ты это предполагаешь сделать? Сейчас же четвертый час ночи, а у нас только одна бутылка сухого вина на двоих, – попытался урезонить своего друга Торопов.

– Сейчас я покажу тебе, как умеют устраиваться спецназовцы! – пообещал Мельник, выходя из купе.

Минуты через две он весьма довольный вернулся с большим пузатым чайником, тремя расписанными синими хлопковыми коробочками небольшими пиалами в руках и белой скатертью под мышкой.

Сноровисто застелив нештатной оснасткой купейный столик, Вячеслав выставил презентованную скульптором бутылку вина в центр стола и уселся на свою койку, радостно потирая руки.

Минут через пять раздался осторожный стук в дверь.

На повелительное «Войдите!», сказанное Мельником, дверь откатилась вправо, и в открывшемся проеме появился проводник с подносом, уставленным казахской, а вернее азиатской едой.

Холодная, тонко нарезанная баранина с прослойками желтовато-светящегося даже в полутьме купе жира соседствовала с нарыном[4], тонкие кружки казы[5], отборные, разрезанные на четыре части ярко-красные помидоры. Большая лепешка, аккуратно нарезанная, была горкой сложена в одном углу подноса прямо напротив кучкой наваленной свежей зелени.

В самом центре подноса красовались две бутылки запотевшей водки, двухлитровая бутылка минеральной воды.

Проводник, полный казах лет сорока, одетый по случаю позднего времени в синий спортивный костюм, так алчно взглянул на бутылки водки, что сразу стало ясно – ему тоже до смерти хочется выпить.

– Присаживайтесь, уважаемый! – радушно пригласил проводника Мельник, рукой указывая на сиденье рядом с Романом.

Резкий звонок два раза прозвучал из купе проводника, едва тот примостился на сиденье.

– Облава! Если что есть запрещенное, быстро прячьте! – успел предупредить проводник, резво вскакивая со своего места.

Тяжелые уверенные шаги нескольких человек прозвучали по коридору, и дверь их купе с грохотом откатилась.

Троица перронных ментов стояла в дверях купе.

– Вот где наши голубчики спрятались! – протянул самый рослый из них, на которого час назад обратил внимание Роман.

На его рябом широком лице играла самодовольная улыбка.

Романа поразило одно слово «наши» в приветствии милиционера. Значит, этот милицейский наряд их не просто искал, а шел с определенной целью – задержать Романа и Мельника.

Конечный итог милицейского поиска мог быть только один – арест в лучшем случае, а в худшем – ликвидация ненужных свидетелей.

– Руки на стол! Одно движение и стреляем! – предупредил рослый мент, вытаскивая табельный «ТТ».

Слева от руки рябого высунулось дуло автомата с раструбом пламегасителя и уставилось на Мельника.

– Тут и выпить и закусить есть! – радостно сказал мент с автоматом.

– Ахмед! Переставь поднос на вторую полку! – приказал рябой, с погонами старшего лейтенанта.

Из этого высказывания Роман сделал вывод, что милиционеры хорошо знают проводника.

– Ты, шкаф, сиди на месте, а ты – худой, садись к нему на полку, но не рядом, а подальше! – приказал рябой, указывая короткой, сантиметров сорок длиной, резиновой дубинкой, явно кустарного производства.

Роман молча подчинился, не забыв, впрочем, указать глазами Мельнику на рябого. В знак того, что он все понял, Вячеслав на мгновение прикрыл глаза. На его лице не отразилось ничего – только угрюмая покорность судьбе.

Рябой по-хозяйски зашел в купе и, усевшись напротив Мельника, уставился на него тяжелым взглядом.

Второй мент, широкоплечий, в туго обтягивающем его мощные формы кителе, устроился напротив Романа, положив стандартную резиновую дубинку справа от себя.

Парень лет двадцати пяти, поигрывая желваками, выпятил тяжелую челюсть и ненавидяще уставился на Романа, заранее записав его в преступники.

Тяжелый приторный запах давно не мытого разгоряченного тела исходил от молодого милиционера.

Третий милиционер, тоже молодой прыщавый человек, подбоченясь стоял в дверях, зорко посматривая то на Романа, то на Мельника.

– Деньги, документы на стол! – рявкнул рябой, наливаясь кровью. Глаза его при этом оставались удивительно спокойными.

«Под крутого шерифа работаешь!» – подумал Торопов, делая испуганное выражение лица.

Он без лишних напоминаний полез в карман и, вытащив толстую пачку долларов, положил ее на стол.

– Ого! Сколько здесь денег! – обрадовался прыщавый и опустил дуло автомата вниз.

– Есть предложение, мужики! – басом сказал Мельник, обращаясь к рябому.

Щелк! Резиновая дубинка рябого описала короткую дугу и влепилась в лоб Вячеславу.

Тот отдернул голову и машинально поднял руку, собираясь потереть лоб. Дубинка опять опустилась, ударив его в локоть.

Вскрикнув, Мельник схватился за ушибленный локоть и завыл от боли.

– Когда я скажу, тогда и будешь болтать! – спокойно сказал рябой, пододвигая к себе пачку денег.

Тонкая струйка крови потянулась от рассеченной головы Мельника и, стекая по носу, начала заливать лицо.

Проводник, открыв от удивления рот, смотрел на толстую пачку долларов, которую собирался пересчитывать рябой.

Воспользовавшись тем, что внимание всех присутствующих переключилось на доллары, Роман чуть наклонился вперед и, схватив левой рукой ствол пистолета, ребром правой ударил его обладателя по печени.

Хрясть! Кулак Мельника разбил рябому нос и губы, в мгновение ока превратив лицо блюстителя порядка в окровавленный кусок мяса.

Сидевший напротив Мельника молодой качок не растерялся. Быстро вскочив, он ударился головой об верхнюю полку, охнул, на мгновение застыв в неподвижности.

В этот момент лапа Мельника врезала ему в ухо.

Одного этого удара хватило надолго вырубить качка.

Не зная о намерениях Вячеслава, Роман добавил ребром ладони качка по горлу. Удар получился смазанным, но все равно получился. Торопову не приходилось еще в жизни одновременно, с кем-то в паре, бить одного человека в купе поезда.

Проводник сидел ни жив ни мертв и только мелко трясся.

Втащив мента с автоматом в купе, Роман, выдернул у него из руки оружие. Направив автомат на испуганного проводника, Роман резко спросил:

– Вместе с ментами давно работаешь, кореш?

Споро обыскивая молодого мента, Мельник удивленно поднял брови.

Ни милицейского удостоверения, ни каких-либо других документов у мента не было.

Качок тоже оказался только обладателем формы, а вот у Рябого Мельник обнаружил удостоверение старшего лейтенанта милиции Фрунзенского района города.

– Откуда эти ребята? – задал второй вопрос Роман, наблюдая, как Вячеслав, выудив из брючного кармана реквизированную у Романа пачку долларов, сунул ее к себе в карман.

Дубинка, служебное удостоверение и пистолет также перекочевали к Мельнику, причем дубинку новый обладатель просто сунул в карман брюк, благо высокий рост позволил это свободно сделать.

Вячеслав открыл рот, но тут же его быстро захлопнул с лязгом медвежьего капкана.

Проводник при этом звуке испуганно втянул голову в плечи.

Связав углы скатерти так, что внутри осталась снедь так хорошо начавшегося позднего ужина, Роман аккуратно передал сверток Мельнику.

Резко повернувшись к проводнику, он ухватил его двумя пальцами руки за длинный нос и спросил:

– Станция Татищево скоро?

– Нос отпусти, тогда расскажу! – прогундосил проводник.

Роман отпустил нос мужчины и вытер слизь с пальцев о милицейский китель качка.

– Мент только один. Этих двоих не знаю. С ним пришли. Он меня с анашой поймал и заставил на себя работать. Служит в районном уголовном розыске. Минут через десять Татищево, но мы там не останавливаемся – у нас фирменный поезд, – затараторил проводник, испуганно глядя на Торопова.

– И фирменное обслуживание, – заметил Роман, резко ударив проводника ребром ладони по сонной артерии.

Проводник, закатив глаза, упал на пол купе.

– Перед станцией дернем за стоп-кран и спокойно выскочим. Там найдем таксиста и поедем назад. Лучше всего перекантоваться в крупном городе на момент облавы, а дальше видно будет, – предложил Мельник, осторожно выбираясь из купе.

– Подумаем, как быть! Есть еще варианты! – туманно сказал Роман, решив не говорить о том, что нулевом вагоне их ждет Антей.

– Ты, как всегда, прав! Можно и к Анисье заскочить, переждать смутное время, тем более, что квартира у нее стоит пустая, – заметил Мельник, собирая разложенные по купе вещи.

– Есть еще места, а вот к Анисье нельзя! – печально сказал Роман, которого собственные злоключения совершенно не беспокоили.

Выбравшись из-за стола, Вячеслав, передав вещи Торопову, начал хладнокровно обыскивать лежащего проводника.

Сто долларов обнаружилось в боковом кармане куртки, зато в заднем кармане спортивного костюма Мельник нашел толстый рулон разноцветных денег, перевязанный резинкой, и железнодорожный универсальный ключ.

– Давайте, парни, перейдем в нулевой служебный вагон и на нем спокойно доедем до Москвы! – предложил внезапно появившийся в дверях купе Мансур, одетый в железнодорожную форму.

– Нам все равно, лишь бы выбраться поскорее из Тарабовской области! – со вздохом облегчения проговорил Мельник.

– Поторапливайтесь, товарищи! Вас ждут! – приказал Мансур, выходя из купе.

Действительно, через два вагона Мансур открыл своим ключом запертую дверь, после которой стоял часовой с автоматом.

Короткий обмен паролями, и часовой сделал шаг вбок, освобождая проход.

Сразу за служебным купе обнаружилась широко открытая дверь большого салона. За накрытым столом сидел Антей в форме капитана первого ранга и пристально смотрел на вошедших.

Роман только открыл рот, как Антей барственно махнул рукой:

– Отставить разговоры! Вам присваивается звание капитана второго ранга, господин Торопов, а вам, Мельников, – третьего ранга! – протянул Антей две пары погон Роману.

– Служим Отечеству! – хором ответили Роман и Мельников.

– Утром напишите рапорта об операции, а сейчас надо выпить за возвращение вас в строй, господа старшие офицеры! – проговорил Антей, открывая бутылку армянского коньяка.

– Мы тоже не с пустыми руками пришли! – весело отозвался Роман.

Мельник шустро развязал скатерть и расставил на столе азиатскую снедь.

И наконец можно было расслабиться. Огромное напряжение, державшее Романа в последнее время, спало, – вокруг сидели только друзья.

– За ваш успех, господа офицеры! – поднял наполненную рюмку Антей.

– И за госпожу Удачу, которая любит смелых мужиков! – добавил невесть откуда возникший за столом Мансур.

Примечания

1

Деньги (польск.).

2

Специальный нож, применяемый боевыми пловцами Великобритании и США. – .

3

Акваланг замкнутого цикла, т. е. при работе из него не выделяется пузырьков воздуха. Применяется преимущественно боевыми пловцами.

4

Нарын – специально сваренная тонкая лапша с мясом, подается в холодном виде.

5

Казы – колбаса из конины, подается на стол как в холодном, так и в горячем виде.

Content

Анатолий Сарычев
Ядовитая вода

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Примечания