Анатолий Сарычев

Пятнадцать дней в Африке

Морской спецназ

День первый, семь часов утра

Голова с похмелья сильно болела.

Вчера Клим с приятелями знатно посидел в загородном ресторане «Зубр» и сейчас не мог сразу определить, где находится.

Высокие лепные потолки показывали, что в старинном доме, по крайней мере столетней постройки. Лепной потолок с фривольными сюжетами на темы древнегреческих мифов давал ясно понять, что перед ним, наверное, произведение современного автора.

Только современник, раскрепощенный во всех отношениях, мог нарисовать пастушку, которую пользуют сразу три фавна.

Тривиальный мифологический сюжет о соблазнении фавном невинной пастушки, всей одежды на которой был цветочный венок, современный художник изобразил в духе натуральной шведской групповухи, тщательно вылепив все мужские причиндалы трех фавнов, не оставив без внимания женские прелести.

Пастушка была хороша!

Высокая грудь, крутые бедра сразу наводили не просто на грешные мысли, а поднимали дух мужчины, требуя от него новых сексуальных подвигов.

Клим привстал на локте, обозревая огромный сексодром. Справа и слева от него лежали две обнаженные девицы – обе натуральные блондинки, как заметил Клим, ввиду полного отсутствия одежды на обеих.

Правую девицу звали Галина, как определил Клим по вытатуированному на левом плече крокодилу с широко разинутой пастью, из которой торчали огромные, больше подходящие саблезубому тигру зубы.

Сам крокодил, размером с кошку, еле уместился на плече девушки, обвив длинным хвостом руку ниже локтя.

Папа у Галины работал в посольстве Голландии.

Вчера в ресторане Клим с Вальком весь вечер спрашивали: не съест ли их этот крокодил.

Вот почему имя Галина накрепко засело в памяти Клима.

Судя по любовному опыту, девушка в Голландии занималась не только изучением голландского языка, но и нашла неплохого учителя любви, а может, она по жизни такая любвеобильная и изобретательная.

Вот имя второй, без отметин на теле, начиналось на букву «Л», а следующие буквы Клим не мог вспомнить.

Вторая пришла часа в три ночи и с ходу, никого не спросив, принялась целовать Клима.

Получился стандартный французский вариант: любовь втроем, который Клим попробовал первый раз в жизни, несмотря на свои тридцать восемь лет.

Девицы были молодые и в теле, но по сравнению с нарисованной пастушкой совершенно не смотрелись.

Клим в два приема дотянулся до Галины и по-хозяйски положил ладонь на бедро.

– Отстань! Дай поспать немного! Заездил меня до смерти, а все ему мало, – отпихнула руку девушка, отползая в правый угол огромной постели.

До края кровати было никак не меньше двух метров, и она не рисковала свалиться на пол.

Поэтому Клим перенес внимание на вторую девицу, вольготно раскинувшуюся в другом углу кровати.

Почувствовав взгляд Клима, девица повернулась на бок, спиной к единственному зрителю, показывая идеально очерченные крутые бедра, плотно прижатые друг к другу.

«Валек сказал, что поедем к нему на дачу. У него предки уехали, а мы можем повеселиться от души. Этих телок мы сняли в ресторане, а потом Валек вызвонил еще двух подруг. Сашка пришел со своей девушкой, которую звали Лариса, и вот она лежит в моей постели. Значит, девушку зовут Лариса, наконец вспомнил Клим, и легкий укол совести вогнал совсем маленькую занозу в сердце. Заноза была совсем маленькая, потому что в комнате было полутемно, когда вошла Лариса, а узнал Клим девушку, только когда она побежала в ванную, на секунду попав в полосу яркого света.

«Куда Сашка сейчас делся? Вроде Сашка хотел на ней жениться! За вчерашний вечер он раз пять обещал сделать очередную глупость!» – вспомнил Клим, осматривая огромную комнату, в которой, кроме кровати, ничего больше не было.

Белая металлическая полоса шла от середины кровати к высокой резной двери, сделанной из темного дерева.

Клим обвел глазами помещение, ища свою одежду, но не обнаружил. Комната была абсолютно пуста.

Одежды девиц на кровати тоже не было видно.

«По сравнению с потолочной нимфой подруги совсем не смотрятся!» – успел еще раз оценить Клим стать своих ночных подружек, как звякнул звонок и в комнате возник металлический столик, на котором стояла литровая запотевшая кружка с пивом, а рядом на блюдце лежали сухарики, размерами с ноготь большого пальца.

Осушив кружку с ледяным пивом, Клим почувствовал себя намного бодрее. В голове сразу прояснилось.

Опуская кружку на стол, заметил бегущую по металлу столика надпись:

«Ванная направо. Через десять минут вас ждут в комнате номер семь».

Едва Клим потянулся за вторым сухариком, как надпись снова появилась, горя красным цветом.

«Странная дача у Валька!» – подумал Клим, заходя в большую ванную, в которой, кроме обычной ванны, присутствовали унитаз, биде и душевая кабина.

На стене висел костюм, рубашка Клима, а внизу стояли начищенные туфли.

«Вот бы мне в квартиру такую вышколенную прислугу!» – завистливо подумал Клим, на скорую руку бреясь разовым станком «Жиллетт». Причесавшись, Клим вышел в комнату и, мельком взглянув на лежащих девушек, сразу поднял голову вверх.

«Все-таки нимфа на потолке лучше!» – оценил он произведение неизвестного художника и открыл дверь в коридор.

Настенные часы показывали только семь часов утра.

Коротко стукнув в дверь, Клим дождался властного:

– Войдите!

И потянул за дверную ручку. Дверь неожиданно легко поддалась, и Клим очутился в небольшом, на одну машину, ярко освещенном мощными лампами дневного света, бетонном гараже. Перед дверью стояла черная «Волга» с работающим мотором.

«Чудеса, да и только!» – оценил Клим прибамбасы дачи Валька. Открылась передняя дверца, и молодой, коротко стриженный парень вежливо предложил:

– Садитесь, пожалуйста. Капитан второго ранга Стрелец ждет вас.

Клим не стал задавать лишних вопросов и, усевшись на заднее сиденье, откинул голову назад, решил еще немного подремать, отдавшись приятным воспоминаниям вчерашнего вечера.

Выскочив из дачного поселка, «Волга» проскочила КПП с беленькой бетонной будкой с правой стороны и сразу набрала приличную скорость.

У Павелецкого вокзала, остановившись перед светофором, водитель обернулся и, протянув упаковку жвачки, предложил:

– Пожуйте, а то от вас разит, как из пивной бочки. Кап-два очень не любит сивушный запах.

Клим послушно засунул две пластинки из яркой пачки в рот, обреченно попытался вспомнить, что они вчера натворили.

Осмотр костяшек кулаков и ладоней показал, что они абсолютно чисты и не имеют ни малейшей ссадины. «Не буду гадать на кофейной гуще, а лучше немного посплю!» – решил Клим, снова откидывая голову на спинку сиденья.

Водитель кашлянул и напомнил:

– Через пять минут мы подъедем. Вам надо подняться на третий этаж в двадцать седьмую квартиру.

Обычный подъезд сталинского дома встретил Клима утренней тишиной. Спокойно поднявшись на третий этаж, Клим обнаружил открытую дверь квартиры и без колебаний зашел внутрь.

Длинный коридор привел его к еще одной открытой двери.

В комнате были два стола, составленные буквой «Т», за одним из которых сидел мужчина в форме капитана второго ранга и пристально смотрел на Клима.

Пауза продолжалась секунд пятьдесят, пока кап-два соизволил заговорить совершенно безжизненным голосом, смотря поверх головы Клима:

– Ваша задача – взять микрочип у капитана яхты, которая курсирует у берегов ЮАР.

Задача совершенно простая и доступная даже двоечнику из начальной школы.

«Ничего себе!» – подумал Клим.

– Микрочип хранится в малом сейфе капитанской каюты, который закрывается картиной с тремя парусниками на стене. Сейф обычный, открывается вот этим ключом, – протянул через огромный совершенно пустой стол небольшой черный ключ худощавый высокий мужчина в строгом сером костюме, беззвучно возникший справа от Клима.

«Любит театральные эффекты, а сам наверняка от стула задницу никогда не отрывал! Ветра морского не нюхал, а тем более под воду никогда не спускался! Зачем на конспиративной квартире надевать морскую форму? Только для понта!» – с неприязнью подумал Клим, глядя на сидящего за столом капитана второго ранга.

Кап-два подпер голову правой рукой, внимательно посмотрел на Клима сквозь большие, в роговой оправе очки с толстыми стеклами, кинул быстрый взгляд на настенные часы и, не торопясь, продолжил:

– Пароль для связи с капитаном простой: Омега. Отзыв: Вектор. Показываете капитану ключ, а он открывает этим ключом малый сейф. Если паче чаяния будете сами открывать малый сейф в капитанской каюте, запомните: сделайте только один оборот и держите в скважине ключ ровно пятнадцать секунд, после чего сразу открываете дверцу, не вынимая ключа. Вылет через два часа из аэропорта Чкаловский-1. Вы прямым рейсом военного самолета долетите до Мапуту, а оттуда вас вертушкой доставят прямо на борт нашего научно-исследовательского корабля «Александр Пушкин». Послезавтра яхта «Аэлла» подойдет к «Пушкину» на расстояние тридцать кабельтовых. В шестнадцать ноль-ноль по местному времени капитан откроет подводный люк и впустит вас. На борт подниметесь один, заберете микрочип и сразу обратно на свой корабль. Следующее рандеву через день, снова в шестнадцать ноль-ноль по местному времени. Вам задача ясна, товарищ капитан второго ранга?

– Так точно, ясна, товарищ капитан второго ранга! – лихо ответил Клим, мучительно соображая, зачем нужно посылать командира группы боевых пловцов на такое простое задание.

– Вопросы есть? – спросил кап-два, еще раз взглянув на настенные часы.

– Так точно, есть! Всего два вопроса, – отозвался Клим, прекрасно понимая, что сейчас у него имеется последняя возможность получить информацию по предстоящей операции.

– Задавайте, – разрешил моложавый кап-два, начальник отдела ГРУ, вытирая лицо тонким платком.

Несмотря на прекрасно работающую современную сплит-систему, капитану второго ранга явно было не по себе.

Он беспрестанно морщился, поглядывал на часы, показывая, какой он занятой человек и как много он сделал для Клима. Клим за истекшие сутки второй раз видел начальника отдела и уже испытывал к нему стойкую неприязнь.

Как рассказывал вчера Валек, начальника отдела только что назначили, и он начал свою работу, перемешав две группы боевых пловцов, что всеми инструкциями запрещено делать.

Новый шеф успел наорать на Санька, который был тоже в звании капитана второго ранга, пообещав заслать его на Северный полюс.

День начинался очень скверно.

– Сколько человек будет у меня в группе?

– На корабле есть один боевой пловец, который себя отлично показал на операции в Персидском заливе. Вы назначаетесь старшим группы. Больше послать не можем, тем более что вы полетите на военной спарке, а там только одно пассажирское место. Срок выполнения задания – ровно пятнадцать дней, начиная с завтрашнего дня. Если микрочип будет доставлен на двадцать первый день, вся операция теряет смысл, а последствия трудно предсказать. Потеря звезд с погон – мелочь по сравнению с последствиями провала операции. Слишком многое поставлено на карту. К сожалению, больше я не имею права сказать. Я и так сказал вам больше, чем имел право. Вам дается полный карт-бланш, – с трудом выдавил из себя улыбку капитан второго ранга.

– В случае поражения никто нас с напарником не знает и знать не хочет? – спросил Клим, внимательно всматриваясь в лицо своего собеседника.

– Такая работа у морского спецназа. Нельзя ничего к вашим словам ни добавить, ни прибавить, – сообщил тривиальную истину человек за столом.

– Этим клеем можно приклеить микрочип к телу, и он будет совершенно незаметен, – сообщил гражданский, протягивая Климу небольшой, размером с фалангу пальца, тюбик черного цвета.

– Вы считаете это целесообразным? – спросил Клим, протягивая руку за клеем.

– Лучше, если микрочип будет постоянно с вами. Он не боится ни морской воды, ни растворителей. Это небольшая, размером пять миллиметров на пять, пластинка телесного цвета. Снять микрочип с вашего тела можно только у нас с помощью специального состава. Карты, в том числе и акватории, вам передадут перед посадкой в самолет, – пояснил гражданский, так и не представившись.

День второй, десять часов утра

– Наш корабль предназначен для научных исследований миграции рыб в Мировом океане. Мне приказали оказывать вам содействие, но в чем оно должно выражаться, точно не определили. Вы не могли бы хоть немного ввести меня в курс дела? – спросил седой мужчина в безукоризненной белой форме гражданского моряка.

Обилие золотых нашивок на погонах показывало, что это капитан судна.

Капитан, протягивая высокий стакан с апельсиновым соком, вопросительно посмотрел на Клима, призывая его к откровенности.

– Если я вам скажу, что сам не понимаю, в чем должна выражаться ваша помощь, вы мне не поверите, товарищ капитан, и поэтому я просто промолчу. Пока вы должны просто дрейфовать в этом квадрате, находясь как можно ближе к территориальным водам ЮАР. В четырнадцать ноль-ноль по местному времени вы аккуратно спустите с левого борта сетку с подводным буксировщиком и двух человек – меня и вашего штатного водолаза. После нашего возвращения будет ясно, что делать дальше. Скорее всего, прилетит вертолет, и на нем я улечу, – пообещал Клим, отпивая глоток апельсинового сока.

– Я не могу сутками стоять около этих берегов. Африканские страны постоянно воюют друг с другом. По телевизору передают, что вот-вот Мозамбик введет свои войска в Южную Зауру, – попробовал возмутиться капитан, кивнув головой в сторону открытого иллюминатора.

– Ничего не могу сделать. У меня приказ провести погружение сегодня, – ответил Клим, вставая с кресла.

– Южноафриканцы могут подойти и захватить в любой момент корабль, несмотря на то, что он стоит в нейтральных водах. Перетащат его на пару миль к берегу, и ничего никому потом не докажешь! Придется остаток дней провести в тюрьме ЮАР! – попробовал снова возмутиться капитан, вскакивая с кресла.

Его лицо раскраснелось и покрылось пятнами.

Подбежав к иллюминатору, капитан подставил лицо свежему морскому ветерку, десять секунд постоял, резко повернулся к Климу и спросил, понизив голос:

– Вы понимаете, что подвергаете риску весь корабль с экипажем и сотрудниками?

– Какой риск? Вы стоите в нейтральных водах и занимаетесь научными исследованиями. Никто не имеет права подняться на борт вашего судна. Это – территория России! Чего вы боитесь? – спросил Клим, чуть повысив голос.

Клим прекрасно понимал, что капитан, которому наверняка больше пятидесяти лет, всю жизнь проплававший по морям, просто так волноваться не будет.

– Вчера в десяти кабельтовых вахтенный видел перископ подводной лодки. Гидроакустик постоянно слышит посторонние механические шумы, которые классифицирует, как шумы подводной лодки, которая кругами ходит вокруг корабля. Лодка, правда, дизельная, но все равно последней серии.

– Хороший у вас акустик, – протянул Клим, внутренне настораживаясь.

Во внешнем виде боевого пловца это никак не отразилось. Клим все так же сидел в кресле капитана, закинув ногу на ногу, и внимательно смотрел на свой стакан с запотевшими стенками.

– Мой гидроакустик – бывший капитан-лейтенант ВМФ. Служил на Северном флоте гидроакустиком больше десяти лет, так что Виктор Павлович профессионал высочайшего класса. Списали с ВМФ после травмы ноги. На гражданском судне с такой травмой служить можно, – пояснил капитан.

Про себя Клим полностью был согласен с опасениями капитана, но не стал озвучивать свое беспокойство.

Презрительно скривив губы, всем своим видом отметая подозрения капитана, Клим встал с кресла, оставив недопитый стакан с апельсиновым соком на ручке кресла в специальном гнезде, и медленно пошел к выходу.

– Могу я переговорить с вашим гидроакустиком? – спросил он, подходя к двери капитанской каюты.

– Я пришлю его в вашу каюту через тридцать минут, – пообещал капитан, безнадежно махнув рукой.

Открыв дверь своей каюты, Клим обнаружил Владилена, невысокого, коренастого парня, лет двадцати по виду, штатного водолаза научно-исследовательского судна, сидящего на корточках перед военными американскими аквалангами, сверху которых лежала моноласта Клима.

Руки водолаза осторожно гладили острую кромку моноласты.

– Как ты в ней плаваешь? – спросил Владилен.

Парень здорово смахивал на сильно пьющего тракториста своей физиономией, квадратной фигурой, а больше всего обращением на «ты», которое Клим терпеть не мог. Сейчас обрывать своего напарника не было никакого смысла, тем более что Клим еще не определился со своим отношением к нему.

Решив сыграть в панибратство, Клим с размаху плюхнулся на свободную койку и спросил:

– Как вода, кореш?

– Водичка теплая, двадцать шесть градусов, с глубины десять метров резко холодает, примерно до пятнадцати градусов, так что без гидрокостюма нырять чревато. Прозрачность воды до двадцати пяти метров. Посторонних людей пока не было видно, – быстро доложил Владилен.

– Сейчас придет судовой гидроакустик, и посмотрим, что он скажет насчет посторонних шумов вблизи нашего судна, – сказал Клим, закидывая руки за голову.

– Ты не мог бы рассказать о задании? – попросил Владилен, садясь на вторую, не застланную койку, в ногах которой валялась скомканная простыня.

Критически взглянув на разбросанные по всей комнате личные вещи, неубранный стол, Клим, не меняя тона, лениво предложил:

– Прибрать каюту, замаскировать аппараты хорошо бы.

– Ты не ответил на мой вопрос, Скат, – так же лениво ответил Владилен, не меняя позы.

Рывком вскочив с койки, Клим, не повышая тона, приказал:

– Встать, старший лейтенант! Ликвидировать бардак!

– Хватит корчить из себя начальника! Тут гражданское судно, и я имею приказ вести себя, как гражданское лицо! – не торопясь ответил Владилен, тем не менее садясь на койке.

– На первый раз делаю вам устное замечание. Второго раза не будет. Я просто отстраню вас от участия в операции, – спокойно пообещал Клим, смахивая со стола консервную банку, полную окурков.

Ловко подхватив банку у самого пола, Владилен сунул ее в пластиковый пакет у ножки стола, полный обрывками бумаги, кожурой от бананов, осколками разбитых морских раковин.

– Ты, Скат, уже отыграл свою игру. Никому ты не нужен. Можешь не корчить из себя начальника. Один раз я уйду с тобой под воду, и все, больше ты меня не увидишь. Должность военного атташе у меня в кармане, а ты можешь делать, говорить, даже написать на меня рапорт, как тебе вздумается, – лениво сказал Владилен, снова укладываясь на койку.

– Набить тебе морду я всегда успею, – пообещал Клим, укрывая акваланги сдернутой со своей койки простыней.

Два желтых пятна обнаружилось на середине простыни, показывая, что на второй койке Владилен тоже валялся и, по всей видимости, не один.

– У морды тоже руки есть, – лениво процедил Владилен, закуривая сигарету.

В дверь негромко постучали, поэтому Клим ничего не успел сказать на вопиющее нарушение режима боевого пловца перед погружением.

– Войдите! – приказал Клим.

Дверь осторожно открылась, и в каюту протиснулся худой невысокий мужчина с абсолютно лысой головой.

– Владилен! Организуй, пожалуйста, чай. Лучше зеленый, – попросил Клим.

– Позвони на камбуз от моего имени, тогда быстро принесут, – не вставая, посоветовал Владилен, пуская к потолку аккуратные кольца сигаретного дыма.

– Давайте я попрошу, – предложил гидроакустик, бросив на Владилена презрительный взгляд.

– Обойдемся без чая, – решил Клим, доставая из своей сумки бутылку жигулевского пива и двухлитровую пластиковую бутыль минеральной воды, купленную в аэропорту Мапуту.

Два пластиковых стакана, извлеченных из бокового кармана сумки, появились на столе, довершив нехитрую сервировку.

Сделав приглашающий жест гидроакустику, Клим открыл бутылку пива и, наполнив до половины стакан, подвинул вошедшему.

Себе он налил воды. Дождавшись, пока гидроакустик сделает первый глоток, спросил:

– Какое водоизмещение и тип подводной лодки?

– Водоизмещение до трех тысяч тонн, французская лодка типа «Дафна», – быстро ответил гидроакустик, морщась от едкого табачного дыма, плавающего по каюте.

Клим встал, не торопясь подошел к Владилену и одним движением выхватил у него сигарету изо рта, вторым движением нанеся точный удар указательным пальцем выше рыжих усиков лежащего нахала.

Владилен закрыл глаза, отключившись от удара в болевую точку.

– Эти лодки продавались в Индию, Пакистан, Португалию и ЮАР, так что определить ее государственную принадлежность проблематично, – задумчиво сказал Клим, открывая настежь иллюминатор. Подойдя к двери, Клим широко открыл дверь, создавая сквозняк.

– После службы на подводной лодке я плохо переношу табачный дым, – извиняющимся тоном сказал гидроакустик, отхлебывая из стакана пиво.

– Есть ли посторонние шумы в океане типа лодок-малюток, подводных буксировщиков? – спросил Клим, снова усаживаясь напротив своего собеседника.

– Один раз слышал высокочастотный шум высокооборотного оборудования, но что это такое, определить не смог. Опыта маловато, знаю шумы маленьких лодок чисто теоретически, – развел руками гидроакустик, бросив быстрый взгляд на бутылку с пивом.

Вылив остатки пива в стакан своему собеседнику, Клим спросил:

– Вы не могли бы сказать, на каком расстоянии от нашего корабля находилась подводная лодка?

– Кабельтов тридцать-тридцать пять, точнее сказать не могу, гидроакустическая станция на нашем корабле старая, очень тяжело определить точное расстояние до цели. Мне бы мою станцию с подводного крейсера, – мечтательно протянул гидроакустик.

– То есть подводная лодка находилась в территориальных водах Южно-Африканской Республики? – уточнил Клим.

– В том-то и дело, что нет. Если бы подводная лодка курсировала вблизи ЮАР, все было бы понятно. Военные выполняют свою задачу в своих территориальных водах – все ясно. Но это не так! Лодка шла в нашем кильватере от Мозамбикского пролива, – озабоченно сказал гидроакустик, нервно потирая руки.

– Как вы можете это объяснить? – спросил Клим.

– Понимаете, объяснений может быть множество: выполнение специального задания, учебно-тренировочные стрельбы, маскировочный подход к гражданскому судну и так далее. Странно другое: два раза я засекал звуки подводных транспортировщиков, и оба раза это были два различных типа буксировщиков. Много лет назад мы выпускали с нашего подводного крейсера боевых пловцов, и я как профессионал запомнил шум подводных буксировщиков, – пояснил гидроакустик, внимательно смотря на Клима.

От волнения мужчина нервно тер лысину.

– Какого типа буксировщики были у вас на крейсере? – спросил Клим, прекрасно представляя себе причину тревоги гидроакустика.

Появление возле судна транспортного средства боевых пловцов могло означать только одно: пловцы проводят разведку или боевую операцию. Иного быть просто не может, слишком дорого обходится обучение этой группы военных моряков, чтобы их просто так пускали поплавать в открытом океане.

– Транспортировщики, похожие на стандартные торпеды. Пловцы садились на них верхом и плыли по своим делам. Мы специально их слушали, чтобы определить, на каком расстоянии от корабля пропадает от них шум. Вчера буксировщик подходил к нашему кораблю на расстояние кабельтова.

– Что они делают около совершенно мирного судна, не могу понять, – потер Клим лоб правой рукой.

– В ЮАР и Южной Зауру много золота, алмазов и урана. Вполне реально под водой загрузить в лодку контрабандный груз и вывезти к себе в страну, – сделал предположение гидроакустик.

– Не было других посторонних судов рядом с нашим судном? – спросил Клим, которому совсем не понравилась только что полученная информация.

– Ходят катера береговой охраны, прогулочные катера, один раз выходил ракетный катер, типа нашего «Стрижа». Вчера в пяти милях от нас стояла большая яхта. На ней долго работал воздушный компрессор, что совершенно нетипично для прогулочной яхты, – рассказывал гидроакустик, прихлебывая пиво мелкими глотками.

– Неужели можно по звуку определить тип оборудования? – удивился Клим.

– Совершенно точно можно определить не только тип оборудования, но и его неисправности. Существует целая наука – акустическая диагностика, которая позволяет определить практически все дефекты механизма с точностью до девяноста девяти процентов. Можно определить, какой подшипник не исправен, что в нем вышло из строя: шарик, сепаратор или дефект кольца, – начал рассказывать гидроакустик, откинувшись на спинку стула.

Чувствовалось, что он сел на любимого конька и может часами рассказывать про свою акустику, нимало не интересуясь, слушает его собеседник или нет.

– Все это страшно интересно, но какая обстановка под водой сейчас? – спросил Клим, прерывая тираду своего собеседника.

– Двадцать минут назад подводная лодка отошла на десять миль к северо-востоку. Подводный буксировщик шел курсом двести сорок градусов со скоростью три узла. От берега отплыла вчерашняя яхта и движется прямо к нашему кораблю со скоростью семнадцать узлов курсом сто семьдесят пять градусов.

– Спасибо большое за информацию! – быстро сказал Клим, суя в руки гидроакустика вторую бутылку с жигулевским пивом и настойчиво подталкивая его к двери.

Владилен заворочался на койке, приходя в себя.

Обиженно шмыгнув носом, гидроакустик, бережно прижимая бутылку пива к груди, вышел в коридор.

Клим закрыл дверь на ключ и, подойдя к койке, на которой лежал Владилен, жестко сказал:

– Хватит придуриваться! У нас, похоже, появились соперники! Вероятно, придется не только купаться, но и работать![1]

– Слушаюсь! – вскочил с койки Владилен.

– Все мои приказания выполнять точно и быстро. Я, не задумываясь, пристрелю тебя, несмотря на все твои связи и место военного атташе, – пообещал Клим, ловя каждое движение своего напарника, который не нравился ему все больше и больше.

– Я просто подначивал тебя, проверяя, насколько у тебя хватит выдержки, – примирительным тоном сказал Владилен, вытаскивая из стенного шкафа два подводных автомата.

– Второй раз проверять себя я не дам. Наша задача – забрать из каюты капитана микрочип и перенести его на наш корабль. Если со мной что-то случится, ты должен выполнить задачу и передать микрочип капитану нашего корабля.

– Слушаюсь, товарищ капитан второго ранга! – отдал честь Владилен на американский манер, приложив руку к «пустой голове».

Гулкий взрыв раздался справа по борту.

– Готовь оборудование к погружению! – скомандовал Клим, выскакивая из каюты.

Отодвинув вахтенного матроса, Клим ворвался в капитанскую рубку и встал перед капитаном, который напряженно всматривался в море, держа перед собой большой морской бинокль.

– Что случилось? – спросил Клим, и в этот момент корабль ощутимо качнуло на большой волне.

– Взорвалась яхта «Аэлла» в семи милях от нас, – недовольно сказал капитан, не отрывая от бинокля глаз.

– Хорошо взорвалась яхта, если взрывная волна дошла до корабля, – заметил Клим, бросив взгляд на гидролокатор. Курс на яхту был точно сто восемьдесят градусов.

«Значит, за пятнадцать минут разговора с гидроакустиком яхта немного изменила курс», – промелькнула быстрая мысль.

– Готовьте буксировщик к спуску. Через десять минут мы уйдем с корабля! – жестко сказал Клим, выходя из капитанской рубки.

– К нам направляется военный катер! Они только что радировали! – попробовал возразить капитан.

– Это ваши проблемы. Вам же лучше, если на корабле не будет посторонних людей, – заметил Клим, аккуратно закрывая за собой дверь рубки.

Белоснежная яхта лежала на правом боку.

– Взрыв был направлен прямо вверх. Сорвана только обшивка, а внутри яхта практически не повреждена! – быстро сказал Владилен, подплывая к корме яхты.

– Смотри обстановку! – приказал Клим, делая мощный мах моноластой.

Содранная обшивка кораблика открыла доступ в две маленькие пустые каюты. В правой каюте сорванная дверь выводила прямо в коридор, чем Клим и воспользовался.

Проплыв мимо коек, с которых скомканное белье сбилось к переборке, Клим оказался в коридоре и быстро свернул направо, вспоминая по памяти место расположения капитанской каюты.

Плывя по коридору, Клим быстро нашел капитанскую каюту и вплыл в нее. Мужское и женское тела плавали под потолком, одетые в купальные костюмы. Стройному мужчине с седыми волосами было на вид лет сорок, а женщине – никак не больше двадцати пяти.

Картина с тремя парусниками легко сдвинулась вверх, открыв белую стену с черным отверстием.

Сунув в щель ключ, Клим повернул его на один оборот и внимательно уставился на ручной хронометр. Подождав ровно пятнадцать секунд, потянул за ключ.

С легким щелчком дверца открылась.

Неведомые умельцы на совесть сработали механизм сейфа, исправно работающего даже под водой.

Небольшой, не больше обувной коробки, сейф был разделен на две части. Вверху лежала черная плоская коробочка размером со спичечный коробок.

На второй полке Клим обнаружил плотные пачки долларовых купюр, которые без зазрения совести переложил в свой пояс. Мельком взглянув, Клим обнаружил, что банкноты тысячедолларового достоинства.

«Мертвым деньги без надобности!» – решил Клим, отправляя следом за деньгами три пластиковые карточки, обернутые в листок жесткой бумаги.

«Как с ними работать, непонятно, но на всякий случай возьмем, вдруг пригодятся, тем более что весят они немного и воды не боятся», – промелькнула быстрая мысль.

Развернувшись в каюте, Клим снова выплыл в дверь и остановился.

В каюте явственно слышалось пощелкивание метронома. Клим мог поклясться, что, когда он вплывал в каюту, посторонних звуков слышно не было.

«Ко всем неприятностям я ухитрился включить взрывное устройство!» – понял Клим, скользя по коридору к входному люку.

Влад нес вахту на юте, прицепившись к лееру. Он уже где-то раздобыл две литровые бутылки «Блэк Джека» и с интересом рассматривал длинный стальной меч, вертя его в руках.

– Быстро сваливаем! В каюте работает метроном! – рявкнул Клим, скользнув ко дну.

Владилен хозяйственно прихватил в одну руку бутылки, а во вторую – меч, не торопясь, последовал за Климом.

«Ты, конечно, хам, но нервы у тебя железные!» – мысленно похвалил Клим своего напарника, плывя к буксировщику, оставленному в десяти метрах от яхты под кустом коралла.

Черное цилиндрическое тело чужого подводного буксировщика стремительно выскочило справа от рифа.

«Узла три с половиной идут. Хороша техника!» – привычно отметил Клим, скрываясь за бортом затонувшей яхты. Переложив контейнер с чипом в специальный поясной карман, вынул из него коробочку взрывателя и прикрепил на пояс с грузилами.

«Теперь легкое нажатие кнопки, и через десять минут от яхты останется только груда обломков. Ни одна, самая тщательная экспертиза не определит, где находился капитанский сейф, а тем более его содержимое, – решил Клим, но внутренний голос ехидно добавил: – Если взрыватель на яхте не сработает раньше!»

«Типун тебе на язык!» – огрызнулся Клим, командуя:

– Бросить бутылки! Приготовиться к бою!

Надо отдать должное Владу, который, не теряя ни секунды, выпустил из рук трофеи и моментально выдернул из-за спины подводный автомат. Он не видел буксировщика, но, почувствовав, что шутки кончились, моментально приготовился к подводной схватке.

Клим тоже приготовился к стрельбе, сняв автомат с предохранителя. Выглянув из-за борта яхты, он по одному взгляду понял, что придется иметь дело с профессионалами.

Гирлянда из четырех боевых пловцов, держа друг друга за ласты, со змеиной грацией, сделав плавный разворот, пикировала на бак затонувшего судна.

– Внимание! Четверо тюленей с буксировщиком по курсу два четыре! Берешь второго и третьего! Первый и четвертый – мои! – приказал Клим, наводя подводный автомат на водителя буксировщика.

Палец привычно нащупал курок автомата, готовясь открыть огонь.

«Не очень этично стрелять из засады по людям, но ничего поделать нельзя, противников в два раза больше!» – констатировал Клим, ловя в прицел массивную фигуру водителя подводного транспортного средства.

– А вдруг это мирные дайверы решили провести очередное погружение? – лениво спросил Влад.

Родители дали ему имя в честь основателя Советского государства Владимира Ильича Ленина – Владилен, которое в отряде боевых пловцов ГРУ быстро сократили до Влада. Иногда, впрочем, звали Вилом.

Сегодняшнее погружение было всего вторым в биографии напарника, только что окончившего двухгодичные курсы боевых пловцов.

Окруженные пузырьками воздуха, миниатюрные стрелы помчались в водителя буксировщика, тем более что скорость четверки снизилась почти до нуля.

Перечеркнутый короткой очередью водитель подводного буксировщика выпустил длинные ручки управления и, окруженный темным облаком крови, медленно опускался на дно, коротко подергивая ластами.

Последний пловец в цепочке резко дернулся и, быстро работая ластами, пошел вверх. Из правого плеча раненого потянулась бурая струя крови, которая в двух метрах от него расслоилась и исчезла.

– Сильное течение, примерно половина узла, в пяти метрах от дна в направлении одиннадцать-двенадцать! – сказал Клим, ловя стволом автомата следующую цель.

Двое пловцов в середине гирлянды с похвальной быстротой выхватили пистолеты Барра и открыли ответный огонь.

Влад, неосторожно высунувшись из-за корпуса яхты, получил стрелу в грудь, но успел выпустить короткую очередь, сразившую его убийцу.

Не высовываясь из тени судна, Клим выстрелил короткой очередью, которая прочертила последнего «тюленя» вдоль тела.

Дернувшись, «морской котик» выронил пистолет и повис в трех метрах от дна, опустив на грудь голову.

Влад лежал на дне, широко раскинув руки и ноги.

«Ничем тебе помочь нельзя!» – успел подумать Клим, забирая подводный автомат своего напарника.

«Конечно, грамотный специалист быстро определит, из какого оружия убиты противники, но это будет только наверху!» – прикинул Клим. В этот миг справа послышалось негромкое стаккато еще одного подводного буксировщика.

Активировав мину, установленную в капитанской каюте, Клим спикировал вниз и схватился за рукоятки подводного буксировщика противника.

Буксировщик работал совершенно бесшумно.

«Какая-то новая модель, но управляется, как старая», – успел подумать Клим, скользнув в подводные заросли, в десяти метрах от яхты.

«Надо быстрее уходить с этого места. Две тонны пластида в трюмах яхты поднимут волну не хуже небольшого подводного вулкана. До корабля за десять минут не добраться. Значит, надо успеть доплыть до островка. Только на нем спасение», – пришла спасительная мысль.

Выскочив из зарослей, свернул влево и по компасу на передней панели буксировщика взял направление на спасительный островок.

«Если меня поймают юаровцы, то в лучшем случае двадцать лет тюрьмы мне обеспечено, а скорее всего просто расстреляют. Зачем им возиться с каким-то белым. Стоп, стоп! Белый человек в Родезии – это лицо первого сорта, а я со своим хорошо поставленным австралийским произношением вполне могу сойти за австралийца, который потерпел кораблекрушение!» – прикинул Клим, заскакивая прямо с буксировщиком в подводный грот островка.

До взрыва оставалось пять минут.

Акваланг, пояс с грузами, ласты, акваскоп и второй подводный автомат легли на песчаное дно грота рядом с трофейным буксировщиком.

Взяв в руки свой АПС, Клим вынырнул на поверхность воды.

Как помнил Клим по карте, у грота были тонкие стенки.

Два удара ножом по правой стенке – и проход готов.

Выбравшись из грота, Клим ужом скользнул в заросли колючего кустарника, который сразу пропорол резину гидрокостюма.

«А какая-то польза от гидрокостюма есть, хотя одет я явно не по сезону!» – успел подумать Клим, бросаясь в заросли менее колючего кустарника.

К острову на веслах шла от берега морская шлюпка, в которой сидело пять человек. Двое негров на веслах, а трое белых, развалившись на банках, негромко говорили. В сгущающихся сумерках лодка была практически незаметна.

– Сейчас допросим родезийца, а потом и концы в воду, – сказал белый с костистым лицом, обтянутым дочерна загорелой кожей.

– Слушай, Вейс, ты как хочешь: сразу умереть или тебя сначала надо пытать? – спросил по-английски громадный белый, сидя спиной к берегу, на котором притаился прекрасно слышавший разговор Клим.

Его спина, туго обтянутая зеленой рубашкой с короткими рукавами, бугрилась мышцами. Загорелая лысина, покрытая обильным потом, матово блестела в последних лучах заходящего солнца.

– Хватит, Корни, дурака валять. Забрызгаешь лодку кровью – придется отмывать. Этого сержанта точно начнут искать, и первое подозрение падет на мэрков[2]. Зачем мне лишние вопросы от полковника Блэка? – лениво, не поворачивая головы, спросил седой белый, брезгливо скривив тонкие губы.

Бугай не успел ответить. Громкий взрыв прогремел в море, и к небу поднялся султан дыма.

Клим машинально взглянул на часы. До взрыва яхты оставалось еще три минуты.

Седой моментально обернулся, и в руках у него оказался морской бинокль.

– Русская коробка взорвалась. Весь корабль в огне, крен по правому борту градусов тридцать, похоже, через минуту коробка затонет, – констатировал седой, опуская бинокль.

«Это работа «тюленей», – понял Клим, сжимая в бессильной злости кулаки.

– Быстрее к берегу! – рявкнул бугай, повернув в сторону берега широкое, испещренное оспинами лицо.

Негры сильнее заработали веслами, и через минуту шлюпка ткнулась носом в песок.

Седой мужик, одетый в зеленую рубашку с короткими рукавами и длинные, сантиметров на десять ниже колен, шорты, первым выскочил на берег, встал на песке, широко расставив ноги, и громко скомандовал:

– Рубите кусты и маскируйте шлюпку! Сейчас в море выйдут спасатели и до утра будут ходить вокруг корабля русских.

Бугай легко, одной рукой, взвалив на плечо худенького белого мужчину, не торопясь пошел на берег.

– Тебя, Корни, приказ не касается? – успел спросить седой, похлопывая блестящей пангой по ладони левой руки.

– Слушаюсь, шеф! – дурашливо рявкнул бугай, бросая связанного по рукам и ногам пленника прямо в кусты, всего в полуметре от спрятавшегося Клима. Климу бросились в глаза его большие сильные руки, связанные за спиной. Под разорванной во всю длину рубашкой, на спине виднелись черные продольные кровоподтеки.

Спустив шорты до колен, Клим приклеил микрочип к внутренней поверхности бедра и приготовился действовать. Проведя рукой по бедру, Клим почувствовал небольшое утолщение.

«Будем надеяться, что меня никто не будет щупать между ног!» – промелькнула крамольная мысль, но через секунду Клим забыл о микрочипе, захваченный событиями, которые разворачивались перед его глазами.

Седой подошел к пленнику и, перевернув его носком ноги на спину, слегка наклонился вперед и миролюбиво спросил:

– Слушай, Ван Вейс, я ничего не имею против тебя лично, но «хонки»[3] спрятал алмазы, которые нашел в деревне. Ты разговаривал с ним последним. Я знаю, у тебя есть канал связи с кубинцами. Меня это мало волнует, но если тебя продать полковнику, то годовой оклад он мне точно отвалит. Меня не интересуют твои шпионские игры, мне нужны алмазы.

– Шел бы ты, «самбо»[4], в свою Америку, лизать зад дяде Сэму. Тебя же выгнали из Иностранного легиона за изнасилование семилетней девочки, в Штаты тебе въезд запрещен за ограбление банка, стоит мне сказать твое настоящее имя, как тебя мигом разорвут твои же мэрки. Кто убил полковника Фирцпатрика на последнем задании?

– Слушай, Вейс, говори потише, – шепотом попросил седой.

Про себя Клим восхитился южноафриканцем. В таком положении, перед лицом смерти, буквально за минуту была произведена классическая вербовка агента.

Правая рука седого мужчины поползла к карману, но и это не ускользнуло от внимания Вейса.

– Моя смерть ничего не решит. Мои кубинские друзья придут к тебе и спросят: куда ты дел лейтенанта Вейса?

– Надо отдать алмазы, чтобы подкупить мэрков. Они ничего не понимают, кроме денег, – скороговоркой cказал Седой, и в этот момент прогремел подводный взрыв.

Все пятеро наемников одновременно обернулись.

Огромный столб воды поднялся в ста метрах от острова.

Резкий рывок – и пленник оказался в кустах рядом с Климом.

Клим знал, что последует за взрывом, но не ожидал, что волна будет такой мощной.

Море вспучилось из глубины, образовав сначала впадину, а потом огромной волной понеслось на берег.

Обхватив Вейса поперек туловища левой рукой, Клим правой вцепился изо всех сил в корни кустарника, успев только крикнуть:

– Набери воздуха!

Волна грязно-бурого цвета обрушилась на берег.

«Высотой до шести метров», – как быстро прикинул Клим.

Примерно секунд через тридцать, когда схлынула первая волна, Клим обнаружил, что двумя руками вцепился в корни кустов, прижимая трепыхающееся тело Вейса к земле.

Подняв голову, Клим увидел, что на острове осталось только два куста, в один из которых он и вцепился мертвой хваткой.

Голый, как яйцо, остров был усыпан водорослями, мертвыми рыбами и обломками кораллов.

Вейс не подавал признаков жизни.

Разрезав ножом веревки, которыми наемники связали Вейса, Клим сноровисто перегнул тело пленника через колено и два раза сильно ударил по спине. Изо рта пленника потекла вода, и он сильно закашлялся.

Подняв легкое тело южноафриканца вверх ногами, Клим безжалостно тряс его, не обращая внимания на крики и ругательства спасенного.

– Я уже собрался проколоть булавкой твой язык и начать делать искусственное дыхание, – сообщил Клим, опуская Вейса на песок.

– Ты как-то странно говоришь по-английски, – сказал Вейс, садясь на песок.

– Я австралиец и поэтому чисто говорю по-английски, в отличие от американцев и даже англичан, которые сейчас изъясняются в основном на слэнге, – пояснил Клим.

– Теперь я должен броситься тебе на шею и кричать от радости, – хмуро сказал Вейс, оглядывая островок.

– Можешь налить пинту хорошего пива – и мы в расчете! – махнул рукой Клим, изображая из себя рубаху-парня.

– Как ты здесь очутился? – внимательно всматриваясь в лицо Клима, спросил Вейс.

– Занимался дайвингом, попал в подводное течение и еле выплыл. К счастью, попался этот остров.

– Завтра ты не так запоешь, когда взойдет солнце, – пообещал Вейс, подозрительно оглядывая Клима, одетого в изорванный гидрокостюм.

– Ты случайно не служишь в береговой охране? – съехидничал Клим.

– Где твой корабль? – не отвечая на вопрос, спросил Вейс, впиваясь в лицо Клима пронзительным взглядом.

– Я плыл на русском корабле. Подрядился в Дар-эс-Саламе заниматься глубоководными спусками, вот и приплыл сюда. Мне сильно повезло, что я попал на этот остров и был на нем во время взрыва моего корабля. Если бы я остался под водой, то уже плавал бы как мертвая рыба, брюхом кверху, – рассказывал Клим, стараясь за словесной шелухой спрятать беспокойство от вопросов южноафриканца.

– Как назывался русский корабль? – последовал быстрый вопрос.

– Жарко в этой резине сидеть, – не отвечая на вопрос, пожаловался Клим, снимая пояс с сумкой.

– Ты в армии служил? – спросил Вейс, не отводя от Клима внимательного взгляда.

– Год в морской пехоте, а остальную службу прокантовался в водолазах. Ты помоги снять куртку, а то у меня будет тепловой удар, – попросил Клим, вытягивая руки вперед и наклоняясь в поясе.

Вейс оказался сообразительным парнем. Схватив загнутый вдвое подол куртки гидрокостюма, аккуратно потянул его наверх.

– У тебя здорово получается, – похвалил Клим, снимая с лодыжки правой ноги ножны со спецназовским ножом.

Спустив штаны гидрокостюма с бедер, Клим уселся на песок, подняв вверх ноги.

Вейс и тут не оплошал. Схватив за штаны двумя руками, одним рывком сдернул их с Клима.

– Теперь полижи ему задницу – и вас можно принять за голубых! – засмеялся грубый голос лысого бугая.

Двигаясь, как кошка, бугай легко ударил Вейса тыльной стороной ладони в лицо.

От удара Вейс опрокинулся на песок и неподвижно застыл.

– Откуда ты взялся, белый человек? – спросил Корни, возвышаясь над Климом, как слон.

Поигрывая мощными мышцами на груди, широко расставив ноги, Корни неподвижно стоял, презрительно глядя сверху вниз на сидевшего на песке Клима.

От всей одежды на лысом остались одни длинные зеленые штаны, плотно обхватывающие мощные мускулистые ноги.

– Плыл по морю, увидел островок и решил немного отдохнуть, – сообщил Клим, зевая во весь рот.

– Завтра на островке будет настоящее пекло, – сообщил Корни, босой ногой подхватив с песка ножны с климовским ножом.

Вытащив клинок из ножен, мельком бросил на него взгляд и сообщил:

– Знатная вещь. Давно хотел иметь хороший нож.

– Тебе никогда не говорили, что чужие вещи брать нехорошо? – спросил Клим, легко вскакивая на ноги.

Повторив движение лысого, ногой поднял с песка пояс с деньгами и надел на себя.

Лысый возвышался над немаленьким Климом больше чем на голову, а плечи – на полметра шире. При этом на теле лысого не было ни капли жира. Приплюснутые уши и сломанный в двух местах нос ясно показывали, что перед ним опытный боец, проведший не одну схватку на ринге и татами.

– Ты, козявка, что-то прочирикала? – спросил Корни, презрительно скривив толстые губы.

– Нас на островке только трое, а до берега довольно далеко, – попробовал воззвать к голосу рассудка Клим, внимательно глядя на него.

– Почему трое? Я вижу только двух человек: себя и Ван Вейса, – ткнул указательным пальцем левой руки Корни в лежащего без сознания южноафриканца.

– А как же я? – спросил Клим, прикидывая свои шансы в схватке с этим убийцей, в маленьких глазках которого появился злобный огонек.

– Тебе придется умереть от собственного ножа, – заявил Корни, выхватывая из ножен климовский нож.

– Не стыдно? Такой большой, сильный, здоровый мужчина хочет зарезать маленького измученного человека ножом, не рассчитывая на собственные силы. Ты трус, а не мужик, можешь бить людей только слабее себя, – спокойно сказал Клим, стараясь вывести из себя противника.

– Так будет намного интереснее, – сообразил лысый, убирая нож в карман.

– Не боишься порезаться? – спросил Клим, делая шаг назад, всем своим видом показывая, что боится противника.

– Я справлюсь с тобой даже одной рукой! – пообещал лысый, демонстративно заводя левую руку за спину.

Мгновенно сжав и распустив мышцы, Клим проверил их работу, и это было его ошибкой.

– Интересный ты парень, как я погляжу, – сообщил Корни, выхватывая из-за спины ремень с широкой пряжкой.

Под ноги Клима попалась палка длиной метра полтора, волной принесенная на остров.

Одно движение ногой – и в руках Клима оказалось грозное оружие.

– Не лучше ли нам разойтись миром? – спросил Клим, перекидывая палку из руки в руку.

– Понимаешь, парень, ты оказался не в том месте и не в то время. Этот Вейс спрятал килограмм алмазов, а мне надо его допросить. Как только я узнаю место, где он спрятал алмазы, то Вейс тоже станет ненужным свидетелем. Тебе просто не повезло, извини, парень, такая у тебя судьба, – проговорил Корни, раскручивая над головой ремень.

Одновременно нож, ярко блеснув в лунном свете, полетел в живот Клима.

Отбив палкой нож, Клим укоризненно помотал головой. Мгновенно раскрутив палку, ударил своего противника по колену правой ноги.

Взревев, как раненый лев, Корни наклонил голову и бросился на Клима, припадая на правую ногу.

Шаг в сторону – и палка со всего размаха ударила нападавшего в ухо.

С сухим треском палка переломилась, оставив в руках Клима обломок чуть больше полуметра.

Обычного человека такой удар должен был уложить на месте, но Корни только мотнул головой и нанес Климу удар ремнем сверху вниз.

Поймав ремень за пряжку, Клим резко дернул его вправо, заставив Корни потерять равновесие, одновременно ударив коленом по ребрам с правой стороны.

С таким же успехом можно было ударить дерево.

Гигант хрюкнул, быстро развернулся и, встав в боксерскую стойку, пошел на Клима, сторожа каждое движение.

Подцепив ногой пригоршню песка, Клим бросил его в лицо своему противнику.

– Ах, ты, мелкая тварь! – заорал Корни, нанося правой рукой короткие удары, а левой вытирая глаза.

Клим не стал играть в благородство, а уйдя с линии атаки, зашел за спину, резко воткнул острие обломанной палки в почку Корни с левой стороны.

Вскинувшись, Корни пробежал два шага и навзничь упал на песок.

Подобрав нож, Клим вложил его в ножны и, застегнув защелку, пошел к Вейсу, который сидел на песке, качаясь из стороны в сторону.

– Он больше не будет хулиганить? – спросил Ван Вейс, тряся головой.

– Если у него есть вторая жизнь, то будет, а если нет, то навряд ли, – равнодушно сказал Клим, всматриваясь в тусклые огни далекого берега.

– Нам бы только добраться до берега, а там… – мечтательно сказал Вейс, вставая на ноги.

– Мне на берегу все равно ловить нечего, – вяло сказал Клим, проверяя, как отреагирует его неожиданный товарищ по несчастью.

– На берегу я тебе помочь смогу. Мне надо еще три дня продержаться в армии Южной Зауру, а там начнутся другие события, и будет уже не до меня.

– Окажусь я на берегу, где строгие законы и каждый белый на учете. Что я там буду делать? – уныло, тихим голосом спросил Клим, подталкивая Вейса к решению, которое висело в воздухе.

– На берегу я помогу вступить тебе в отряд мэрков или национальную армию. Это на твой выбор. Скажу, что ты мой приятель по дайвингу. Скоро начнутся боевые действия по освобождению страны от бандитов и террористов, и каждый человек, умеющий стрелять, будет на вес золота. Документы убитых в последнем рейде наемников лежат пока у меня, а подобрать тебе подходящий картон – это как выпить бутылку пива.

Климу так захотелось бутылку холодного жигулевского, что он невольно сглотнул слюну.

– У меня в баре дюжина холодного кейптаунского уже два дня лежит, и орешки соленые пара фунтов, – наседал Вейс, чувствуя, что у Клима есть вариант возвращения.

– Ладно, надеюсь на твое благородство. Картон и трудоустройство с тебя, а возвращение на берег – с меня, – предложил Клим.

– Если вытащишь меня отсюда, то есть возможность заработать на всю оставшуюся жизнь! – пообещал Вейс.

– У меня спрятано уникальное транспортное средство, на котором мы сможем добраться до берега, – сообщил Клим, подходя к лежащему на песке Корни.

Рокот заставил их обоих поднять голову. Большой транспортный вертолет зеленого цвета заходил со стороны океана на остров.

– Надо быстрее сматываться, а тут у нас свежий труп валяется! – крикнул Вейс, хватая огромного Корни за ноги. Климу ничего не оставалось делать, как схватить за плечи своего недавнего противника.

Дотащив до берега труп, Вейс хотел сразу сбросить его в воду.

– Дай мне десять секунд, – попросил Клим, выхватывая нож.

Два движения – и к трупу Корни привязан кусок коралла. Еще два взмаха ножом, и со вспоротым животом противник Клима упал в воду, сразу уйдя на дно.

– Ловко у тебя получается! – похвалил Вейс поступок Клима.

– Нам свежие трупы совершенно не нужны, – сообщил Клим, по звуку определив, что летит советский «Ка-26». На советской вертушке могли летать и друзья, и враги. Хотя определить, кто в его ситуации приятели, а кто недруги – проблематично.

Вертолет начал снижаться.

Сдернув с поверхности островка Ван Вейса, Клим снова спрятал его в кусты, прикидывая, как можно добежать до проломанной стены грота, на который волна не оказала никакого влияния.

Яркий свет мощного прожектора залил окрестности.

Зависнув в пятидесяти метрах над островом, вертолет начал шарить по поверхности лучом света.

Прожектор неожиданно погас, и в этот момент, перекинув Вейса на плечо, Клим бросился к гроту.

Вертолет, наклонив нос книзу, понесся вперед, потеряв всякий интерес к безлюдному островку.

Буксировщик бесшумно нес Клима и Ван Вейса к берегу, легко рассекая невысокие волны.

– Давай притопим твое транспортное средство метрах в ста, вон у того баобаба, а сами вплавь доберемся до берега, – предложил Вейс, прижимаясь к Климу.

Три часа плавания в открытом океане не улучшили самочувствия Вейса.

Климу пришлось привязать своего напарника ко второй ручке подводного буксировщика и так буксировать все время их путешествия.

– Почему именно там? – спросил Клим, поворачивая на десять градусов влево.

– В двухстах метрах от этого дерева моя квартира, где мы сможем спокойно переодеться.

– Как прикажете, хозяин, – согласился Клим, прибавляя обороты двигателя.

Короткими перебежками за десять минут они добрались до темного одноэтажного бунгало под железной плоской крышей, окруженного со всех сторон аккуратно подстриженным английским газоном.

– Вот тебе штаны, рубашка, пиво и давай в темпе в бар! – приказал Вейс, едва они очутились в маленькой, не больше десяти метров комнатушке.

– Надо залегендировать мое знакомство с тобой, вернее встречу. Где могут встретиться двое мужчин? Конечно, в баре! Куда идет потерпевший кораблекрушение первым делом? Опять в бар! – сам с собой разговаривал Ван Вейс, роясь в шкафчике под койкой.

– Вот этот картон подходит. Теперь ты Дик Сноутс, американец. Служил в зеленых беретах, пять ранений. Правда, у тебя на теле ни одной отметины, – заметил глазастый Вейс.

– Подводники с ранениями долго не живут. Организм водолаза не должен иметь внутренних повреждений! – заметил Клим, стоя потягивая холодное кейптаунское.

Сам хозяин, сидя на единственном стуле, натягивал форменные брюки. Больше сидеть в маленькой комнате было не на чем.

На книжной полке Клим заметил томик Шопенгауэра, Апулея и «Одиссею» Гомера – довольно странное чтиво для тупого плантатора-лейтенанта, которым хотел казаться Ван Вейс.

– У нас к наемникам особо не присматриваются. Платят деньги и отправляют в бой, – заметил Вейс, пряча в карман длинный холщовый мешочек.

– А если я пойду в полицию и расскажу, что спасся с русского корабля? – закинул пробную удочку Клим, проверяя, как отреагирует Вейс.

– Это самый плохой вариант. Южная Зауру не поддерживает дипломатических отношений с Россией. Наших противников снабжают вооружением Китай, Россия, Япония, Южная Корея, Мозамбик. Ангола кишит так называемыми военными советниками с Кубы, из США, Китая. Есть даже целые воинские кубинские подразделения, которые воюют на стороне Анголы и Мозамбика. В Анголе, по нашим данным, есть бронетанковые кубинские полки, самые мощные в Африке.

Если они на нас нападут, то от нашей армии не останется даже воспоминаний. Кто воюет в нашей армии? Плантаторы, интеллигенты и масса черных, которым все равно, за кого воевать! Хватит болтать, время уже двенадцать часов ночи, а нам еще надо попасть к капитану Снейку. Попробуем обойтись без бара, тем более, проверять никто не будет, а меня одного в баре сегодня видели, – закончил разговор Вейс, открывая входную дверь.

Пока они шли к военному городку, у Клима и Вейса два раза проверяли документы.

Контора капитана Снейка находилась сразу за контрольно-пропускным пунктом, на котором дежурили два негра и один высокий белый, окинувший Клима быстрым взглядом. Негры вообще не обратили на Клима никакого внимания. Они стояли на деревянной веранде КПП, обсуждая свои вопросы на непонятном языке.

– Вот привел еще одного мэрка к капитану Снейку, – объяснил Ван Вейс свое появление на КПП с посторонним.

Капитан Снейк оказался невысоким худощавым мужчиной с дочерна загорелым лицом. Он сидел за обычным канцелярским столом, доверху заваленным бумагами.

– Значит, ты Дик Сноутс – американец, воевал во Вьетнаме, сейчас хочешь вступить в армию Южной Зауру? – сразу взял быка за рога капитан, едва только Ван Вейс в двух словах обрисовал жизнеописание Клима.

– Прошу прощения, сэр, не в вашу армию, а в наемники, которым платят в несколько раз больше, – заметил Клим, про себя лихорадочно прикидывая, сколько же получает наемник.

Как бы отвечая на невысказанный вопрос Клима, капитан принялся объяснять:

– Нам нужны белые, умеющие воевать. Если ты вступишь в нашу армию, то сразу получишь чин капитана и тысячу акров плодородной земли. Гражданство Южной Зауру тоже дорого стоит, но ты его получишь автоматически.

– Понимаете, сэр, мэрки намного больше получают, а мне надо думать, как рассчитаться с долгами, которых у меня довольно много, – возразил Клим, строго следуя инструкции Вейса.

– Тебя можно засадить в тюрьму на десять лет за незаконное проникновение на территорию Южной Зауру, – задумчиво сказал Снейк, вертя в руках американский паспорт Клима.

– Тогда вы лишитесь одного квалифицированного мэрка. А тут перед вами готовый зеленый берет и тем более офицер, правда в чине лейтенанта, имеющий опыт боевых действий, – заметил Клим, стоя посреди маленькой комнатки.

– Староват ты для лейтенанта. В твоем возрасте люди самое малое имеют майора, – задумчиво сказал капитан, хлопнув ладонью по столу, отчего к потолку поднялся столб пыли.

«Ты абсолютно прав, капитан, и смотришь в корень! У меня звание капитана второго ранга, что в переводе на общевойсковое звание означает подполковник», – подумал Клим и невольно улыбнулся.

– Веселый ты человек, стоишь перед командиром и улыбаешься! – осуждающе заметил капитан.

Клим сразу согнал улыбку со своего лица и встал по стойке «Смирно».

– Сначала пусть вас обследует врач, а потом примем окончательное решение, как использовать, – решил капитан, снимая трубку зеленого телефона.

Врач, высокий, худой, как жердь, мулат в грязном белом халате, который явно проще было выкинуть, чем отстирать, приказал раздеться и открыть рот. Внимательно осмотрев ротовую полость, сразу приступил к осмотру задницы и гениталий Клима, как будто других частей тела не существовало.

Больше всего внимания он уделил заднице, внимательно осматривая ее до и после двадцати приседаний, которые почему-то заставил делать Клима на одной ноге.

– Совершенно девственная задница! – восхитился наконец доктор на дикой смеси голландского и английского языков.

Клим не стал комментировать это высказывание, а покорно ждал, пока доктор длинным стетоскопом тщательно выслушивал сердце и легкие, восхищенно цокая языком.

– Вы в прекрасной физической форме! На теле ни одного следа ранения, ни одной царапины и татуировки, – комментировал доктор, мелким, бисерным почерком заполняя разлинованный листок медицинской карты.

– Как вы относитесь к китайцам? – неожиданно спросил врач на прекрасном английском языке.

Даже слово «китайцы» доктор умудрился произнести с оксфордским шиком.

– Я спокойно отношусь к людям всех цветов кожи, но больше люблю белых людей, – пояснил точку зрения американца из штата Мичиган, как предупредил его Вейс.

– Вам придется провести небольшой бой с двумя спарринг-партнерами, и в зависимости от его результатов вам и будет назначено жалованье. Если вы победите одного противника – пять тысяч долларов в неделю, двух – десять тысяч долларов.

– А если я проиграю? – спросил Клим из врожденного чувства противоречия.

– Вас все равно возьмут в армию только рядовым мэрком. В этом случае вы будете получать только тысячу американских долларов в неделю, – пояснил врач, отодвигая ширму, которая скрывала еще одну дверь, затянутую противомоскитной сеткой.

– Могу я, по крайней мере, одеться? – спросил Клим, поднимая глаза на врача, протягивающего руку в направлении двери.

– Зачем вам это нужно? Одежда стесняет движения, а обнаженный вы легче двигаетесь, да и мне надо посмотреть, как работают ваши мышцы во время боя, – серьезно сказал врач, нетерпеливо постукивая носком сандалии о пол. Нога была размера никак не меньше сорок седьмого.

«Сложности у тебя с подбором обуви, доктор!» – подумал Клим, толкая дверь от себя.

Сразу за дверью докторского кабинета обнаружился небольшой спортивный зал, не больше шестидесяти квадратных метров, в центре которого находился обычный боксерский ринг.

Вокруг ринга стояли человек сорок разномастных мужчин, одетых кто во что горазд, совершенно не похожих на регулярную армию, приветствовавших появление Клима дружным ревом и свистом.

Поднырнув под первый канат ринга, Клим мельком взглянул на своих противников, которые разминались в противоположном углу, боксируя друг с другом.

Самым опасным противником был, конечно, низенький широкоплечий негр, игравший с плотным высоким белым, как кошка с мышью. Негр то отпускал белого здоровяка от себя, пропуская его размашистые удары над головой, то заскакивал за спину своего противника, легонько хлопая широкими, как детские лопатки, ладонями по почкам, позвоночнику белого, заставляя того болезненно вздрагивать. Одетый в длинные, спускающиеся ниже колен шорты, негр двигался скользящим шагом, практически не отрывая подошв от пола. Лицо его с переломанным носом, разбитыми бровями выдавало профессионального боксера.

– Разрешены все удары и все приемы из любой борьбы! – объявил доктор, одним прыжком перескакивая через канаты.

«Мне с этими ребятами не водку пить!» – решил Клим и, подскочив к белому, который еще не успел повернуться к нему лицом, нанес жестокий удар в бедро.

Схватившись за правое бедро, белый наемник упал на пол ринга и по-собачьи завыл, не в силах справиться с болью в разбитом нервном узле.

Негр не растерялся и начал наступать на Клима, нанося короткие боковые удары в туловище. Разок Клим поймал острый взгляд негра, которым тот прошелся по его болтающимся мужским принадлежностям.

Два удара сверху заставили негра отскочить от Клима.

«Мне надо быстрее кончать этот бой!» – решил Клим, концентрируясь.

– Ха! – резко выкрикнул Клим, ударяя негра открытой ладонью в сердце.

Несмотря на то, что негр успел отскочить, энергетический импульс был настолько силен, что его отбросило на канаты.

Спружинив, канаты вернули бесчувственное тело.

Клим несильно ударил прямым правым кроссом в открытый подбородок противника. Негр с глухим стуком упал на ринг.

– Тысяча долларов – законный приз за прекрасный бой, и еще тысяча от командования армии! – объявил капитан Снейк, протягивая Климу зеленые шорты и рубашку.

Трусы и плавки в армии Южной Зауру явно не котировались. Клим не стал спорить, прекрасно понимая, что если в чужой монастырь со своим уставом не ходят, то, вступая в чужую армию наемником, совсем было бы глупо устанавливать свои правила.

Наемники грозно заворчали, недовольные исходом поединка.

– Дик Сноутс назначается командиром мобильного отряда, который завтра выступает в поход, – громко объявил капитан, выходя на середину зала.

День третий, два часа

– Вы отправляетесь завтра, вернее уже сегодня, на задание. Вам необходимо отобрать тридцать человек из того сброда, который присутствовал на поединке. Со стороны Мозамбика границу пересекла группа террористов, которые имеют задание заминировать плотину на реке Фортензе, притоке реки Улифакс.

– Насколько я помню географию, река Улифакс течет по Родезии, Мозамбику и впадает в Индийский океан. Какой смысл террористам из Мозамбика взрывать плотину и вызывать паводок, который наверняка вызовет многочисленные разрушения в самом Мозамбике? – недоуменно сказал Клим, сидя в кабинете капитана.

– В двадцати километрах от плотины имеется рудник, в котором, помимо платины, золота, добывается висмут. Правительство Южной Родезии заключило через третьи страны долговременный контракт с одной из стран на поставку зенитных мобильных комплексов на базе обычных грузовых автомобилей. Эта русская разработка намного эффективней американской «Пэтриот», а стоит почти в десять раз дешевле.

Рудник находится в долине, которая на пятьсот метров ниже плотины. Взорвав плотину, террористы смогут затопить рудник и практически сразу вывести его из строя, а у нас долговременный, а не разовый договор. Как аванс мы уже получили две машины, провели их испытания, и мое начальство приказало не жалеть ни сил, ни средств, но спасти плотину.

Послать туда крупное войсковое соединение я не могу в силу сложившейся на фронте обстановки – это во-первых, а во-вторых, надо уничтожить группу террористов незаметно, пока ракетный комплекс подойдет к плотине. Это примерно шесть дней.

Тогда мы сможем прикрыть плотину с воздуха. Крупное авиационное соединение ни Мозамбик, ни Ангола к нам не пошлют, опасаясь международного скандала. В существовании государства Южная Зауру заинтересованы и Соединенные Штаты Америки, и Южно-Африканская Республика, и даже Великобритания, которая потеряла много своих колоний в Африке, но еще имеет вес на нашем континенте.

– Мне политика до задницы, мне нужны деньги, – заметил Клим, закуривая сигарету.

Сведения о том, что придется воевать поблизости от границ Мозамбика, как нельзя больше устраивали Клима, который помнил, что в Мозамбике воюют кубинцы, а через них можно добраться до России.

– В курс дела вас введет Ван Вейс, который отправится в поход вместе с вами, – закончил инструктаж капитан, протягивая Климу стопку карт.

– И это все, что вы мне выдаете? – удивился Клим.

– Оружие, снаряжение получите на армейском складе, и в десять часов вы должны покинуть расположение части. В двенадцать часов приезжает командующий нашей армией, и, чем меньше мэрков останется на территории части, тем лучше. Генерал негативно относится к мэркам, считая их расходным материалом. Сэр Эванс считает, что лучший мэрк мертвый. При выполнении задания вы лично получите сто тысяч американских долларов! – пообещал на прощание капитан, выразительно взглянув на дверь. Тем самым показывая, что инструктаж закончен.

Капрал, возникший в кабинете, как чертик из бутылки, предупредительно оставил дверь открытой.

– Вот армейские склады, но на них, кроме винтовок «М-16» и старых спальных мешков, ничего нет. Самые лучшие автоматы – это советские «АК-47», но их очень мало, и ценятся они на вес золота. Рассчитывать что-то бесплатно получить на армейских складах совершенно бессмысленно. Как только там узнают, что вы мэрк, так сразу вздуют цену, как будто торгуют собственным оружием. Хотя у вас, мэрков, этого оружия полно. Каждый наемник прибывает со своим оружием, которое холит, как молодую любовницу. Я даже видел у Черного Мея «Галиот».

– Это что за зверь? – спросил Клим, в первый раз взглянув на тощего капрала, быстро семенившего рядом с широко шагавшим Климом.

– Черный Мей – это негр, призер Африки по боксу во втором среднем весе, которого вы уложили сегодня одним ударом. Он не давал проходу ни белым, ни черным и всегда хвалился, что не родился еще человек, который может сбить его с ног одним ударом. Билл тоже был порядочной скотиной, несмотря на то, что белый. Они вдвоем отправили на больничную койку человек двадцать за три дня. А вы одним ударом сбили его с ног. Теперь «Галиот» принадлежит вам. Только смотрите внимательно, за такой автомат можно получить пулю в спину.

– Что это за оружие? – спросил заинтересованный Клим, подходя к огромному бараку, вокруг которого высилась куча гниющего мусора.

Вытащив пачку солдатского «Кэмела», Клим протянул сигарету своему сопровождающему, остановившись перед железной дверью.

Взяв сигарету, капрал остановился и начал рассказывать:

– Автомат «Галиот» создан на базе советского «АК-47» израильтянами. Он немного тяжелее стандартного автомата, может служить и полуавтоматическим карабином и гранатометом. Автомат работает и как снайперская винтовка. Оружие сделано для стрельбы как правой рукой, так и левой. Его удобно и переносить, и стрелять с любого положения. Самое главное, в нем сделан специальный отражатель – песок практически в него не попадает. Приклад складывается и на левую, и на правую сторону. За этот автомат предлагали при мне две тысячи фунтов, но Мей только засмеялся в ответ.

– Ты меня почти убедил подарить тебе этот автомат, – засмеялся Клим, берясь за ручку двери.

– Если вы это сделаете, то я ваш раб и готов идти с вами в поход! – радостно сказал капрал.

Клим про себя критически хмыкнул. Пройдя триста метров быстрым шагом вслед за Климом, капрал начал задыхаться. Его узкая грудь часто вздымалась, а на лице появились крупные капли пота.

Получив американскую «М-16» и сто патронов к ней в железной коробке, Клим беззастенчиво погрузил все это на капрала, а сам, помахивая новеньким спальным мешком с противомоскитной сеткой, шел в метре за тяжело сипящим капралом, показывающим место обитания наемников.

Барак, где жили наемники, представлял собой длинное, метров в пятьдесят длиной, сооружение, заставленное двухэтажными армейскими койками, на которых лежали, сидели те самые люди, всего час назад стоявшие вокруг ринга.

При появлении Клима никто не подумал встать или даже приподняться на койке.

По всему бараку валялись пустые бутылки из-под пива, виски, пластиковые пакеты, огрызки еды.

Резко воняло потом, оружейной смазкой и кислым запахом пороха.

Клим под первой от входа койкой обнаружил два окровавленных шприца. Никто даже не подумал их спрятать.

– Мне нужно тридцать человек для выполнения задания командования. Быстро определитесь, кто пойдет со мной, и доложите через три часа. Ты назначаешься командиром первого отделения, – ткнул Клим в черного крепыша с живыми глазами, сосредоточенно чистящего шомполом американскую винтовку «М-16».

Через две койки сидел громадный скандинав и вертел на пальце родезийский «Р-38» со сноровкой американского ковбоя.

– Ты – командир второго отделения, подберешь десять человек, и через три часа они должны быть трезвыми как стекло и с оружием в руках.

– Если ты избил Мея, то это не значит, что мы признали тебя за командира, – прогудел скандинав, наклонив голову.

Креол с верхней койки спрыгнул вниз и, поигрывая длинным мачете, начал приближаться к Климу.

– Еще шаг – и получишь пулю в лоб! – пообещал Клим, краем глаза уловив, как капрал выхватил из кобуры тяжелый «кольт» и направил его на креола.

Подхватив со стола тяжелый «Галиот», приз за победу в бою, негромко начал говорить:

– Ты назначаешься третьим командиром отделения… Я прекрасно понимаю, что мы все наемники, приехавшие сюда воевать за деньги. Каждый из вас обошелся армии Родезии в кругленькую сумму, но это для меня ничего не значит. Я пристрелю любого, кто не выполнит мое приказание. Капитан сказал, что если мы не выполним задание, то расстреляют нас всех. О задании знаю только я один, а больше никто не знает. Ваша задача хранить меня и лейтенанта Ван Вейса, как собственную задницу, потому что без нас вы не только не получите денег, но и лишитесь головы. Я не сторонник воинской дисциплины. Не во время боя я говорю один раз, второй раз стреляю. Я не пугаю, а просто ставлю в известность.

– Время пошло! – крикнул Клим и, повесив автомат на плечо, круто повернулся и пошел к выходу.

Маленькое кафе на берегу океана было пустым.

Клим и Ван Вейс сидели в кафе, потягивая холодное кейптаунское, и мирно беседовали.

– Мэрки – это человеческое отребье, собранное со всего света. Нам надо как можно быстрее убраться из расположения части, пока не провели перекличку и не обнаружили, что пять мэрков пропало. Ты понравился капитану и как солдат, и как командир. Три-четыре человека у тебя во взводе работают на службу безопасности. Пока ты выполняешь задание капитана, тебе нечего их бояться, но, как только они почувствуют что-нибудь выходящее за пределы задания, сразу получишь пулю в спину, – говорил Ван Вейс, крутя в руках тяжелую кружку с пивом.

– По всей видимости, тебя приставили ко мне как шпиона, но только непонятно, почему ты мне это рассказываешь? – спросил Клим, вставая со своего места.

В руках Клим держал огромный гамбургер, сделанный из цельного батона. Внутри батона лежал толстый кусок ветчины.

– Не стоит выходить с гамбургером из помещения, – лениво посоветовал Ван Вейс.

– Надоело дышать кондиционированным воздухом, – заметил Клим, выходя на берег неширокой реки с заросшими кустарником берегами.

Свежий воздух пахнул пряным ветром в лицо, снимая усталость. И только Клим вдохнул полной грудью, наслаждаясь ночной прохладой, как из-за кустов стремглав вылетел крупный бабуин. Рывком выхватив бутерброд из опущенной вниз руки, мгновенно скрылся в кустах.

– Я же предупреждал! – весело сказал Ван Вейс, выходя из дверей.

– Откуда он взялся? Сейчас ведь глухая ночь? – развел Клим руками.

– Это местная достопримечательность, бабуин Джойс. Он охотится за простаками вроде тебя, которые хотят поесть на открытом воздухе. Он здесь полновластный хозяин. Пять самок надо чем-то кормить.

– В знойной, жаркой Африке, в южной ее части, – продекламировал Клим.

– Как-то вдруг вне графика случилось несчастье, – по-русски закончил Ван Вейс.

– Откуда ты так хорошо знаешь русский язык? – тоже по-русски спросил Клим.

– Давай немного поспим, первые четыре-пять часов, пока не выедем из населенных мест, надо все время быть настороже, – не отвечая на вопрос, предложил Ван Вейс, направляясь в сторону военного городка.

День четвертый, десять часов утра

Два армейских грузовика, взревев мощными моторами, выскочили на асфальтовую дорогу и быстро покатили в сторону высоких гор.

Наемники сидели на длинных скамейках вдоль бортов и весело горланили, размахивая пивными бутылками.

Клим сидел рядом с Ван Вейсом в жаркой кабине и внимательно смотрел на серую ленту шоссе, наматывающуюся под колеса передней машины.

– Теперь можно спокойно поговорить, – предложил Ван Вейс, протягивая Климу пачку «Житана».

– Ты выполняешь свою задачу, до которой у меня нет дела, но для чего тебе я? – спросил Клим, глубоко затягиваясь сигаретой.

– Вдвоем легче сорваться из родезийской армии. Эти мэрки за пару алмазов готовы прирезать родную мать. У них совершенно нет мозгов. Их главная задача – прожить день, хорошо выпить, трахнуть кого-нибудь, а дальше хоть трава не расти! – снова перешел на русский язык Вейс.

– Притормози и встань посреди дороги! – спокойно сказал Клим, увидев впереди, метрах в двадцати, черный провод, тянущийся к чахлому кусту.

Едва грузовик притормозил, как сзади раздался громкий звук клаксона, автомобиль, идущий сзади, начал обгонять их машину.

Дождавшись, когда капот показался, Клим одним выстрелом продырявил переднее колесо.

Завиляв, автомобиль выскочил на обочину и остановился в трех метрах от провода.

Наемники как горох высыпали из машины и сразу разлетелись по сторонам, держа оружие в руках. Несмотря на их разгильдяйский вид, высадку они провели грамотно и быстро.

Мысленно похвалив своих подчиненных, Клим медленно вышел из машины и спокойно спросил:

– Саперы есть?

Маленький негр поднялся с земли и пошел вперед, передав свой автомат лежавшему рядом с ним мулату.

– Посмотри вон тот провод, остальные сто метров по дороге назад! – приказал Клим, вскакивая на подножку своего грузовика.

Грузовик пошел назад, и все это время Клим внимательно смотрел по сторонам, ожидая подвоха со стороны наемников.

– Ты опасайся мэрков, но старайся не показывать свой страх, – посоветовал Вейс, перекидывая сигарету с одной стороны рта на другую. Точь-в-точь, как деревенский тракторист.

От такого сравнения Клим невольно улыбнулся.

– Ты зря улыбаешься. Применять огнестрельное оружие надо очень осторожно, – сказал Вейс.

– Палка и та раз в году стреляет! – пояснил Клим свою мысль и снова улыбнулся.

– Ты хорошо знаешь русский язык, раз вовсю сыплешь исконно славянскими пословицами, – кинул реплику Ван Вейс и уставился на Клима немигающим взором.

– Ты сейчас похож на злого следователя из ФБР, – улыбнувшись одними губами, сказал Клим, не отводя взгляда от водителя.

– Не будем играть вокруг да около, а расставим акценты. Я вытащил тебя с островка в благодарность за то, что ты спас мне жизнь. Доводим до конца операцию по защите плотины и разбегаемся в разные стороны.

– А как же твое обещание озолотить меня? – слегка улыбнувшись, спросил Клим.

– Это будет вторая серия нашего договора. Если ты захочешь стать богатым, то придется нырнуть на дно водохранилища и достать спрятанный там клад. В любом случае реализовать без меня ты его не сможешь. Мы находимся в самом центре южной Африки, везде идет война, ты здесь чужой, а я местный.

– Это я понял, когда за нами на остров прилетел вертолет, а ты не захотел выйти из укрытия, – пояснил Клим, вытаскивая пачку «Житана».

– Ты не ответил на мой вопрос о нырянии на дно водохранилища.

– Все зависит от полноты налитого стакана, – равнодушно сказал Клим, всматриваясь в ровную, как стол, поверхность потрескавшейся земли перед ветровым стеклом автомобиля.

– Пять процентов от стоимости клада тебя устроят? – спросил Ван Вейс, закуривая новую сигарету.

Всем своим видом собеседник демонстрировал сильное волнение. Лицо Ван Вейса дернулось в нервном тике, а сам он начал заикаться.

«Замечательный ты актер, Ван Вейс! Прямо душа радуется, глядя на эту игру одного актера для единственного зрителя!» – подумал Клим и, понимая, что затягивать паузу дальше опасно, спросил:

– Какая глубина в озере?

– Это не озеро, а водохранилище, – поправил Ван Вейс, пристально всматриваясь в маленького сапера, который, перейдя дорогу, присел на корточки на левой обочине, пристально смотря себе под ноги.

Отрицательно помотав головой, сапер встал на ноги и, не торопясь, вразвалочку, сильно раскачиваясь на ходу, отчего стал похож на сельского пьяницу, принявшего обычную дозу самогона, направился к командирскому грузовику.

– Я согласен за двадцать процентов, если будет соответствующее оборудование, – быстро сказал Клим, всматриваясь в потное лицо сапера.

– Акваланг, ласты, маску и гидрокостюм я взял, – ответил Ван Вейс, пропустив мимо ушей размер оплаты.

– На обочине стоит еще одна мина новой системы. Лучше ее не трогать, – доложил сапер, подходя к Климу.

– Я не очень большой специалист по минам, но, если взорвать гранату рядом, мина взорвется? – спросил Клим, прикидывая расстояние до ближайшего укрытия.

– Конечно, взорвется, – ответил сапер, вытирая лицо рукавом рубашки.

Ван Вейс выскочил из кабины и начал командовать:

– Кессель и Гванд, ко мне! Вырыть окоп на расстоянии пятидесяти метров от первого грузовика с левой стороны!

Креол и негр вскочили и, метнувшись к грузовику, буквально через минуту появились с короткими саперными лопатками.

– Можно оттащить грузовик от места взрыва? – спросил Клим сапера.

– Первая мина – нажимного действия, рассчитана килограмм на триста веса, – равнодушно пояснил сапер.

– Поднялись и пошли выталкивать машину! – приказал Клим, делая шаг вперед.

Ван Вейс оказался рядом и придержал Клима за рукав.

– Не торопись, командир!

Нехотя, со злостью оглядываясь на Клима, разношерстное воинство потянулось вперед.

– Таббс! Прими командование на себя! – рявкнул Ван Вейс, легонько толкнув сапера вперед.

Креол и негр уже вовсю орудовали лопатами, насыпая перед собой бруствер.

Догнав медленно плетущуюся толпу, Таббс что-то сказал и, обогнав людей, пошел впереди, внимательно смотря под ноги.

Рация в кабине грузовика громко зашипела, и голос капитана Снейка приказал:

– Сноутс! Доложи обстановку!

– Стоим в ста двадцати милях от города на пустой дороге. Впереди дорога заминирована. Лопнуло колесо на одном автомобиле. Занимаемся разминированием, – быстро отчеканил Клим.

– У тебя в команде хороший сапер по имени Таббс имеется, обязательно задействуй его! Работайте по плану! – сказал капитан и отключился.

Наемники под руководством Таббса тем временем быстро катили грузовик назад, оглашая воздух непечатными выражениями сразу на десятке языков. Прислушавшись, Клим уловил пару русских матерных слов, которые орал огромный, почти двухметровый негр с совершенно белыми волосами.

– Позови вон того черного! – приказал Клим Вейсу, пальцем ткнув в приглянувшегося негра.

– Слушаюсь, сэр! – рявкнул Вейс, демонстрируя свое подчиненное положение.

Подбежав к негру, Вейс дернул его за рукав, пальцем показал на Клима, который стоял в тени чахлой акации.

Негр, не торопясь, кивнул головой и, поправив Р-1, вразвалочку пошел в сторону дерева.

Вейс занял место негра, налегая на борт грузовика.

– Рядовой Сэм Родс по вашему приказанию прибыл! – по-русски доложил негр, вскинув седую голову.

– Где ты так лихо научился говорить по-русски? – на английском языке спросил Клим.

– Я твою мать имел, сраный начальник, взялся козел на нашу голову! – снова по-русски ответил Родс, делая серьезное лицо.

– Ты английский язык понимаешь? – спросил Клим.

– Моя только пиджин-инглиш знает, – серьезно ответил негр, негромко, опять по-русски, добавив с рязанским говором:

– Белая земляная вошь, стоишь тут руки в брюки, когда мы грузовик толкаем.

– Ты со мной нормальным языком говори. Вдруг я подумаю, что ты меня в лицо ругаешь, и ненароком пристрелю тебя? – сказал Клим, сохраняя серьезное выражение лица.

– Это – масса, командир, просто набор слов, значения которых я и сам не понимаю. Пришлось на родине общаться с русскими, вот и нахватался, – спокойно пояснил Родс, поглаживая свой автомат правой рукой.

– Ты не родственник знаменитого Родса, который основал БСАК? – спросил неожиданно Клим.

– Что вы, как можно родниться с таким высоким белым человеком? Я троюродный внук Лобенгулы, – продемонстрировав хорошее знание истории Южной Родезии, ответил Сэм.

– Насчет истории твоей родины мы поговорим позже[5]. Пока залезь в окоп, который уже вырыли твои товарищи, и расстреляй мину, которая отмечена вертикально воткнутой палкой. Если ты так же хорошо стреляешь, как работаешь языком, возьму тебя к себе ординарцем.

– Мне бы выпить портвейна бадью! – по-русски запел негр, перехватив тем не менее автомат в правую руку.

«Еще один знаток русского языка в команде!» – подумал Клим.

Дождавшись, пока негр дойдет до окопа, Клим громко скомандовал:

– Всем лечь в укрытие!

Разномастное воинство с похвальной быстротой спряталось за автомобили.

– Родс! Огонь! – приказал Клим, падая за корявый ствол акации.

Три взрыва прозвучали одновременно с первым выстрелом. Столбы пыли взвились вверх в месте, где нашел первую мину Таббс, с левой стороны дороги и в двадцати метрах в середине дороги дальше.

Одновременно с взрывами за невысокой горой справа поднялась туча канюков.

Только сейчас, взглянув на часы, Клим заметил, что стоит полдень и солнце даже сквозь панаму немилосердно печет голову.

– По машинам! – скомандовал Клим, подходя к своему грузовику, за руль которого привычно уселся Ван Вейс.

– Пересядь во вторую машину, а мне пришли Таббса и Родса, – попросил Клим, двигаясь к середине кабины.

– Как скажешь…

– Не нравится мне, что вторая машина остается без присмотра! – пояснил Клим свое приказание.

– Все понял, – разом повеселел Вейс.

Родс уселся на водительское место, а Таббс поместился между ними, меланхолично жуя жвачку.

– Смотри внимательно на дорогу, – ткнул пальцем вперед Клим.

– Чего на нее смотреть. Самый опасный участок мы проехали, дальше пойдет асфальтовая дорога до самого городка Мбайола.

– Только мне кажется, что в городке никого нет, – заметил Родс, кинув взгляд в зеркало заднего вида.

Клим повторил взгляд Родса и увидел, что колесо на втором грузовике заменили.

Мягко тронув грузовик, что говорило о большом опыте вождения, Родс продолжал развивать свою мысль:

– Видите канюков, которые еле летают? – спросил он, ловко объезжая воронку на середине дороги.

Клим не успел ответить, как вмешался Таббс:

– Такие места объезжать надо, держась ближе к краю воронки. Мины стараются ставить как раз на краю дороги, в самом удобном для проезда месте, – пояснил минер свою мысль.

– Спасибо, учту, – серьезно сказал Родс, проскакивая на своем грузовике по краю воронки.

– Ты начал говорить насчет канюков, которые тяжело летают, но не успел закончить свою мысль, – продолжил разговор Клим.

– Я этих птичек ненавижу, но они приносят очевидную пользу – уничтожают всю падаль, а в частности мертвецов, которых сегодня много развелось у нас в стране.

– Похоже, в Монгзе не осталось живых людей, – заметил минер, показывая на разрушенный городок, открывшийся впереди.

Дорога уперлась в опущенный металлический шлагбаум, справа от которого лежали мужчина и женщина.

Молодая женщина с широко открытым ртом лежала на боку. Из одежды на ней остались только обрывки синей с красными цветами ткани. Голова с входным пулевым отверстием в середине лба была неестественно повернута вправо.

Мужчина в длинных рваных джинсах был прострелен автоматной очередью поперек голой груди. Рот мужчины был тоже широко открыт.

Привычного к смерти Клима слегка замутило.

– Мародеры уже прошли город, можно не останавливаться, – спокойно заметил Родс, наблюдая, как Таббс открывает шлагбаум.

Кинув взгляд на руки негра, сжимающего баранку, Клим заметил, что пальцы скрючились. Водитель только руками выдал свое волнение.

– Все в порядке. Шлагбаум не заминирован, – спокойно сказал Таббс, открывая дверцу.

Сзади нетерпеливо засигналили, и в это время снова включилась рация.

– Как дела? – спросил знакомый голос капитана.

– Мы въехали в Монгзу, через десять минут доложу обстановку, – быстро откликнулся Клим, нажимая на переключатель отбоя.

По городку стреляли из крупнокалиберного пулемета, гранатометов и минометов. Практически все здания были разрушены. Из железобетонных стен двухэтажной виллы торчали прутья арматуры.

Остановившись на улице, Родс поставил машину в тени невысокой закопченной церкви и положил подбородок на рулевое колесо.

Ни негр, ни минер выходить из кабины не стали. Наемники, едва только машина остановилась, высыпали из кузова и разбежались по городку, нимало не смущаясь трупным запахом.

Клим вопросительно посмотрел на негра, который, презрительно скривив губы, по-русски выматерился и только после этого спокойно сказал, перейдя на английский язык:

– В городе ловить нечего. Мародеры уже прошли по городу не один раз. Даже зубы у трупов выдернули.

– Какой смысл выдергивать золотые зубы, ведь в Зауру и так полно золота? – удивился Клим, вопросительно взглянув на негра.

– За золотом надо ходить, спускаться в шахту или мыть его на речке, а тут открыл рот и вырвал зубы, – пояснил Таббс, внимательно смотря на верхушку огромного баобаба.

– Командуй, босс, отправление, – попросил Родс, встревоженно глядя по сторонам.

Неожиданно второй грузовик взревел двигателем и, объехав автомобиль Клима, помчался в узкую улицу на другой стороне площади.

Приглушенно застучал крупнокалиберный пулемет, и лобовое стекло грузовика разлетелось вдребезги.

Вспыхнув, как свечка, автомобиль вильнул вправо и врезался в стену двухэтажного кирпичного дома, зиявшего выбитыми окнами.

Три человека выскочили из кузова и, объятые пламенем, покатились по площади. Сухо щелкнули два выстрела, и еще два трупа остались лежать на площади. Прогремел взрыв, автомобиль разлетелся на куски.

– Какие идиоты! – стукнул по рулю кулаком Родс.

– Теперь придется до вечера стоять в этом городке и любоваться на пейзаж, – уныло сказал Таббс, закрывая глаза.

Ван Вейс вспрыгнул на подножку грузовика и протянул руку.

Фляжка с водой немедленно оказалась в руках южноафриканца.

Тщательно прополоскав рот, Вейс сделал один маленький глоток и спокойно сказал:

– Хорошее начало операции. Не успел закончиться первый день, как мы потеряли половину отряда.

– В том грузовике было двенадцать человек с вами, – не открывая глаз, заметил Таббс.

– Все оружие, аппаратура, запасы пищи! – стукнул со злостью по двери кулаком Вейс.

– Какая глубина в водохранилище? – не открывая глаз, по примеру своих подчиненных спросил Клим.

– Метров пятнадцать-семнадцать, – ответил южноафриканец.

– Не плачь, девочка, это мелочи, о которых не стоит говорить. Поставь охрану грузовика, а мы пока поспим, – сказал Клим.

День четвертый, двадцать два часа

С потушенными фарами, на малых оборотах, грузовик выехал из города.

Впереди машины шел Таббс, зорко смотря на дорогу.

Две группы по три человека выдвинулись вперед и шли по обочине.

– Надо бросать машину и добираться другим путем до водохранилища! – говорил Ван Вейс, сидя за рулем грузовика.

– Судя по карте, через два километра будет развилка. Одна дорога идет на плато, а вторая через мост в ущелье. Если бы у нас была лодка, можно было бы добраться до водохранилища по воде, – предложил Клим, рассматривая карту.

– На воде нас расстреляют, как уток из засады, – возразил Ван Вейс, притормаживая перед огромным деревом, лежащим поперек дороги.

– Нам надо проехать до подножия гор Ильянга, а там можно разделиться, – снова предложил Клим, увидев в пятидесяти километрах мост через приток реки Хазоэ.

– Это хорошая идея. Ниже по течению небольшая деревушка, в которой у меня есть знакомые. В ней можно даже нанять проводника, который проведет нас по реке, – неожиданно согласился Ван Вейс, останавливаясь в пяти метрах от дерева.

– Дерево заминировано, но если оттащить его на левую сторону дороги, то проехать можно, – сказал Таббс, успевший рассмотреть мину.

Прицепив за комель дерева трос, грузовик взревел мотором и потащил дерево влево.

Пока разведывали путь дальше, Клим связался с дежурным в штабе и доложил о полном разрушении городка Монгза. Густой уверенный голос приказал оставаться на месте и выйти на связь через десять минут.

– Что там у вас случилось? – недовольно спросил капитан Снейк.

– Один грузовик, город Монгза и двенадцать мэрков уничтожены. Требуется ваше присутствие. Мне необходима резиновая надувная лодка с мотором, тяжелый пулемет и акваланг в комплекте с принадлежностями, – отрывисто сказал Клим, прекрасно понимая, что все ему не дадут, но что-нибудь да подкинут.

– Тебе случайно танк не нужен? – язвительно спросил Снейк после недолгой паузы.

– Не помешал бы, но он много солярки потребляет, и от него сильный шум, за две мили слышно. Вот приличный бронетранспортер или бронированный грузовик будет в самый раз, – решил пошутить Клим.

– Выезжайте на плато и приготовьте три костра треугольником. Я подвезу еще человек пять мэрков и проводника. В квадрате семнадцать-пятнадцать остановитесь и ждите меня через два часа, – решил капитан Снейк.

– У меня и так грузовик забит под завязку, – попробовал отказаться от лишних людей Клим.

– Отставить разговоры! – приказал капитан и отключился.

– Я заказал у капитана резиновую лодку с мотором, тяжелый пулемет. Капитан сует нам еще пять человек для усиления группы, – сказал Клим.

– Он прав на сто процентов. На плато никто не сможет подойти к нам незаметно. Кого ты хочешь взять с собой? – спросил Вейс.

– Возьму Таббса и Родса. Эти парни мне понравились. Четыре человека совсем небольшая группа, которую поднимет любой «Зодиак».

– Откуда ты знаешь, что у нас есть «Зодиаки»? – подозрительно спросил Ван Вейс.

– Подумаешь, секрет! Такие надувные лодки стоят на вооружении всех армий мира, кроме, по-моему, Финляндии, – засмеялся Клим.

Клим хотел сказать Советского Союза, но вовремя спохватился и переделал на Финляндию, в которой, он точно знал, на вооружении боевых пловцов и морской пехоты стояли именно «Зодиаки».

– Слишком ты умный, как я погляжу, – отметил Ван Вейс, притормаживая перед Таббсом. Ловко вспрыгнув в кабину, Таббс уселся около окна и предложил:

– Теперь на большой скорости вперед! Километра через три выскочим на плато, пересечем железную дорогу, а там никакие бандиты и террористы не страшны.

– Ты так уверенно говоришь, как будто знаешь, куда мы направляемся? – спросил Клим, открывая форточку окна.

– Это все в лагере, а тем более в нашем отряде знают! – удивился наивности Клима Таббс.

– Откуда тебе это известно? – спросил Клим тоном, не предвещающим ничего хорошего.

– Кладовщик, когда выдавал акваланг, ласты и маску, рассказал, что Ван Вейс выписал их для ныряния в новом водохранилище. Кто будет нырять, вы или Вейс? – спросил любознательный минер, глубоко затягиваясь сигаретой.

– Будешь хорошо себя вести и обезвредишь еще мину, дам нырнуть с аквалангом, – пообещал Клим, решительно не представляя, как дальше себя вести в походе.

Цель похода известна, а подкараулить машину могут на любом отрезке пути. Надо срочно принимать меры, и предложение Ван Вейса плыть по протоке было самым верным. Конечно, самым простым вариантом было долететь на вертолете до водохранилища, но приказать капитану Снейку Клим не мог.

– Сейчас сверните налево и притормозите, Родса с ребятами надо забрать, – попросил Таббс, рукой показывая направление движения.

Как он ориентировался в кромешной темноте, Клим не представлял, но через десять минут две группы разведчиков погрузились в кузов грузовика.

Огромный носорог промчался сзади машины, белея шкурой.

– Хорошо, что дорога ровная и у нас есть бензин, – спокойно заметил Таббс, высовываясь из окна.

– Первый раз в жизни вижу носорога, который ночью нападает, – сообщил Ван Вейс, прибавляя скорость.

– Эта скотина может бежать очень долго и упорно, но с машиной ей тягаться не под силу, – заметил Таббс, вытаскивая из пачки новую сигарету.

– Хватит курить! Огонек сигареты виден очень далеко, – пояснил Клим, вытаскивая изо рта Таббса сигарету.

– Последних радостей жизни лишаешь, командир, – пожаловался Таббс.

– Если хочешь понырять с аквалангом, придется бросить курить, – заметил Клим, всматриваясь в дорогу перед машиной.

Взошла луна, осветив окрестности плато не хуже прожектора.

– До недавнего времени все страны вокруг Южной Зауру относились к нам если не дружественно, то, по крайней мере, терпимо. Сейчас, после того, как перебили всех жителей городка, отношение изменится. В городке были компании, склады, люди, которые активно торговали с Мозамбиком. Мозамбик может расценить это как враждебные действия и ввести войска на защиту своих граждан на территории Южной Зауру. Были недавно еще пограничные инциденты на границе Мозамбика, Северной Родезии и Ботсваны.

– Это похоже на заранее спланированную акцию для начала интервенции, – задумчиво произнес Клим.

– На полномасштабную интервенцию они не решатся, а вот отхватить кусок территории – это вполне вероятно, тем более что на границе с Северной Родезией и Мозамбиком есть приличные месторождения алмазов, платины и меди. Наша страна занимает одно из первых мест в мире по запасам меди, платины, никеля и асбеста. Если алмазы и платина просто драгоценные металлы, то асбест и никель стратегическое сырье, за которое любое государство готово продать душу дьяволу.

– Не надо произносить к ночи имя князя тьмы, – попросил Таббс, высовываясь в окно.

– Тут недалеко есть проход через горы в Мозамбик. Если вторжение начнется, то только отсюда. Здесь много лесов, но спрятать целую армию все равно не удастся. Отдельные группы до роты включительно – вполне реально, особенно если воюют местные жители.

– Местные жители могут целыми днями прятаться на открытой местности и подстрелить вас в самый неподходящий момент.

– Шона и матбеле[6] – прирожденные охотники, для них выследить человека проще, чем вам застегнуть ширинку, – заметил Таббс и снова потянулся к сигаретам. – Почему перед нырянием с аквалангом нельзя курить? – спросил он, принимая за чистую монету обещание Клима научить его плавать под водой.

– Надо еще иметь акваланг, – махнул рукой Клим, не желая заниматься пустопорожней болтовней.

– Мы акваланг и мешок с принадлежностями кинули в наш грузовик, так что придется вам, командир, выполнять свое обещание: дать мне понырять с аквалангом! – радостно сообщил Таббс.

«Зачем я попросил капитана привезти еще один акваланг?» – подумал Клим. До сих пор молчавший Ван Вейс сказал:

– Приехали. Ты, будущий подводник, собери три кучи хвороста и сложи их треугольником со стороной двести метров. Приготовься зажечь их по моей команде.

– Возьми двух парней и поставь их у каждой кучи с зажигалкой. Родса пришли ко мне! – приказал Клим.

Едва машина остановилась, как Таббс моментально выскочил из нее и побежал выполнять приказание.

Клим про себя отметил, что Таббс не стал громко хлопать дверью, и еще раз утвердился в желании взять минера с собой.

День пятый, два часа

Взглянув на часы, Клим заметил, что секундная стрелка начала отсчет третьего часа ночи.

Рация, установленная в кабине, ожила, и голос капитана Снейка без всякого приветствия сказал:

– Мы на подлете, зажигайте костры.

Похоже, капитан Снейк не страдал словоблудием, что так нравилось в людях, а особенно в военных, Климу.

– Слушаюсь, сэр! – ответил Клим.

Ван Вейс тоже быстро оценил ситуацию и начал действовать.

Высунувшись из своего окна, рявкнул в темноту ночи:

– Таббс! Зажигай костры!

Три костра вспыхнули одновременно.

Клим увидел, что от огня в темноту метнулись три темные фигуры.

– Я все больше восхищаюсь нашим сапером! Он сообразил плеснуть в костры бензина, – оценил предусмотрительность Таббса Клим.

– Ты еще не видел, как он минирует дороги. Ни одна гиена не определит, где он поставил мины, не говоря о человеке, – заметил Ван Вейс.

Низкий гул снижающегося вертолета заполнил окружающее пространство.

Вертолет точно сел между кострами, и из него на землю сразу полетели тюки со снаряжением.

Высокая фигура метнулась от вертолета к грузовику.

В бежавшем Клим узнал вчерашнего креола. Хитрый креол нашел способ остаться в лагере, но и это его не спасло от участия в боевой операции. Капитан Снейк выловил креола и отправил на задание.

– Сэр! Вас вместе с Ван Вейсом приглашают в вертолет! Капитан приказал не терять времени.

Клим с Ван Вейсом стремглав бросились к винтокрылой машине.

Уже подбегая к вертолету, Клим обнаружил, что Таббс и Родс грузят в люк ящики с водолазным оборудованием.

– Какого черта я тащил сюда акваланг, если у вас есть уже один! – рявкнул на Клима капитан Снейк, едва тот уселся на сиденье в салоне и надел лингафон с наушниками.

– Виноват, сэр! Я не знал, что они сохранились! Это самодеятельность наших помощников! – перевел стрелки на Таббса и Родса Клим.

– Самых лучших бойцов забираете, Дик! Мне нравится ваш подбор людей! – похвалил капитан Снейк, махнув рукой.

Вертолет взревел двигателем и взлетел.

В открытую на американский манер дверь вертолета врывался свежий ветер.

На всякий случай Клим пристегнул привязной ремень к поясу и приготовился к долгому полету, но не тут-то было.

– Командование решило принять ваш план защиты водохранилища. Машина пойдет по плато, выполняя отвлекающий маневр для противника, а вы пойдете по протоке на резиновой лодке. Вам надо продержаться всего недели три, после чего получите свои деньги. Мы вас забросим миль на тридцать к северу, а там вас будет ждать лендровер с проводником, который и доставит вас к протоке.

– Насколько я помню карту, по прямой до водохранилища миль двести. Это меньше часа лету, – попробовал поторговаться Клим.

– Тут большая политика. Мозамбик и Ангола посылают на нашу территорию террористов, шпионов, а мы не можем выставить на границе даже регулярные части. Сразу поднимают вой все газеты, что мы готовим вооруженное вторжение на территорию независимого государства.

По данным разведки, на приграничных территориях Мозамбика по горам идет группа в количестве десяти человек для проведения диверсии на плотине водохранилища. Поэтому я не стал возражать против участия Таббса в операции, тем более что он там бывал, хотя он позарез нужен на другом участке фронта.

Я вам скажу больше: так как ваша операция очень важна, Ангола совместно с коммандос планирует провести операцию с применением воздушно-десантных сил. Там воюют такие же наемники, как и вы. Командование с помощью передвижных зенитных комплексов хочет сбить самолеты над нашей территорией и тем самым доказать всему цивилизованному миру, что мы мирные люди и на нас нападают агрессоры.

Кубинцы могут разделаться с нашей маленькой армией за сутки, но никто не возьмет на себя ответственность за такие боевые действия. У них больше чем двойное превосходство в живой силе, не говоря о качестве оружия. Советский Союз поставлял много лет Кубе, Анголе, Мозамбику самое современное оружие, а нам приходится довольствоваться списанным, – тяжело вздохнул капитан.

– Будем воевать тем, что дают! – бодро сказал Клим.

Русский боевой пловец воюет в качестве наемника на стороне Южной Зауру! Защищает апартеид! Ни одна комиссия не примет в расчет сложившиеся обстоятельства! В лучшем случае до конца дней придется охранять льды Северного Ледовитого океана от вражеского вторжения! Это в самом идеальном случае, а про худшее не хотелось и думать. Клим до того ушел в свои мысли, что не заметил, как замигала синим светом лампочка над выходом.

– Приземляться не будем! Пройдем на высоте метра два над землей. Время поджимает! Вот ваши документы! По ним вы мирные ученые из Великобритании, которые занимаются исследованием миграции рыб на водохранилище. Это искусственное сооружение, вот и надо посмотреть, что там с рыбами. Документы настоящие, выписаны в Булавайо в прошлом году. Так что теперь ты гражданин Великобритании, поздравляю.

– Но я… – попробовал возразить Клим.

– Не парь мне мозги. Я знаю, что ты водолаз с русского корабля. Ван Вейс все мне рассказал. Вертолет, который тебя с Вейсом засек на острове, мозамбикский. Мы кое-что у них покупаем, и они нам помогают, по мере сил. Наши государства такие маленькие, что большие акулы типа Америки, Англии, Китая могут нас запросто проглотить, но мы стараемся маневрировать, и у нас неплохо пока получается! – закончил на бравурной ноте капитан, забирая из рук Клима автомат.

– Зачем мирному английскому ученому израильский автомат последней модификации?

Засунув документы за пазуху, Клим отстегнул страховочный ремень и подошел к открытой двери, у которой стояли Таббс и Родс, выбрасывая снаряжение.

Вертолет шел метрах в двух от поверхности со скоростью километров тридцать в час.

Выпрыгнув, Клим перекатился через голову и встал на ноги.

Следом за ним от черной туши вертолета отделились три темных фигуры и покатились по земле.

Одна из фигур осталась неподвижной, а две бодро встали и побежали к Климу.

– Возьмите лежащего! – громко крикнул Клим, стараясь перекричать гул вертолета.

Одна из фигур, более высокая, вернулась к лежащему человеку и, взвалив на плечо, побежала к Климу.

Первым добежал до Клима маленький Таббс.

– Ван Вейс без сознания, сейчас Родс принесет его! – доложил минер, вытаскивая из кармана пачку сигарет.

– Отставить сигареты! – приказал Клим, забирая пачку.

– Три часа не курил, сил нет терпеть! – пожаловался Таббс, сделав жалостливое лицо.

– Маленьким вредно курить! – съязвил Родс, сваливая прямо под ноги Климу Ван Вейса.

Быстро ощупав тело южноафриканца, Клим не нашел видимых повреждений. Сердце Ван Вейса билось ровно, но в сознание он не приходил.

– Тащить его у меня нет никакого желания! Давайте просто пристрелим! – предложил Таббс, вытаскивая пистолет.

– Действительно, зачем он нам нужен? Место, где находится водохранилище, мы знаем, а тащить лишнюю тяжесть по жаре – лучше самому застрелиться! – поддержал Родс своего приятеля.

– Звук выстрела далеко разнесется по плато, и вы проживете ровно на сутки больше меня, – не открывая глаз, сообщил Ван Вейс.

– Слава всевышнему, что ты хоть говорить можешь! – обрадовался Клим.

– Эта черная макака так меня трясла на плече, что, будь я даже мертвым, все равно должен ожить! – слабым голосом сказал Ван Вейс и попытался приподняться.

Дернувшись, он откинулся на землю, и если бы не подставленная ладонь Родса, то Ван Вейс имел шанс получить серьезную травму.

– На бок ты его правильно положил, – одобрил действия Родса Клим.

– При сотрясениях головного мозга часто возникают рвотные явления. Больной может захлебнуться в собственной блевотине. Этот белый ублюдок никому не прощает подлости, но и всегда помнит добро, – пояснил Родс.

– Дай закурить, и я через минуту поставлю твоего белого друга на ноги, – пообещал Таббс, залезая в нагрудный карман своей рубашки.

– Я сам обеспечу светомаскировку, только помоги! – взмолился Клим.

Быстрое движение, и рука Таббса зажала ноздри Ван Вейса. Тому волей-неволей пришлось открыть рот, куда мгновенно метнулась вторая рука Таббса.

Ноздри были отпущены, но рот перекрыт второй рукой.

Ван Вейс забился в конвульсиях, но на него мгновенно прыгнул Родс, придавив его своим телом. Секунд тридцать Родс удерживал тело Ван Вейса, после чего слез с него.

– Вы, черные ублюдки, засунули такую гадость мне в рот, вкуса которой я не забуду до конца жизни! – заявил Ван Вейс, тряся головой. – По сто фунтов – и мы в расчете? – предложил он, бодро вскакивая на ноги.

– Большое спасибо, белый человек! – поклонился Родс, неуловимым движением забирая деньги из руки южноафриканца.

– Если вам захочется обозвать нас любыми словами, то за пятьдесят фунтов можете это делать в течение часа хоть каждый день, – заявил Таббс, ложась спиной на каменистую землю.

Клим честно выдал сигарету и, расстегнув рубашку, предварительно взяв папку с документами в правую руку, закрыл голову курящему Таббсу, наклонившись над ним.

– Лучше этого момента может быть только сырое мясо молодой антилопы, – мечтательно сказал Таббс, выдыхая табачный дым на голую грудь Клима.

– Теперь мы все гражданские люди, занимаемся ихтиологией и едем исследовать рыбные запасы в водохранилище, – задумчиво сказал Клим.

– Шпионам полагается повышенное денежное содержание, – заметил Родс, поводя головой в разные стороны.

– Если операция получится, то с меня месячный оклад! – пообещал Клим, смотря за лицом Родса.

– Идут две машины! – предупредил Родс.

– Всем лечь! – приказал Клим, первым падая на каменистую землю плато.

Таббс одним движением затушил окурок и, вопреки приказанию Клима, вскочил на ноги.

– Первая машина – лендровер, а вторая – грузовик, – сообщил Таббс, приложив ладони к оттопыренным ушам.

– Второй автомобиль дизельный, – добавил Родс, тоже приподнимаясь с земли.

– Перебежками к грузу! В рост не вставать! – приказал Клим.

Родс быстро вскочил и, обхватив Ван Вейса поперек туловища, бросился вперед.

Он легко обогнал Клима и упал около двух ящиков с аквалангами. Большой бесформенный тюк лежал метрах в ста впереди.

– С тебя еще пятьдесят фунтов, белый, – спокойно сказал Родс, совершенно не задохнувшись после двухсотметровой пробежки с грузом.

– О’кей! – отозвался Ван Вейс, отползая от ящиков на пять метров.

– У тебя взрывчатка есть? – спросил Клим Таббса, примостившегося справа от него.

– Что взрывать? – деловито поинтересовался Таббс, подскакивая к ящику с аквалангом.

– Хорошо бы грузовик, – мечтательно протянул Клим, хлопая себя по поясу.

Из оружия у него остался только спецназовский нож.

– Командир! Двести фунтов – и пистолет у тебя в руке! – предложил Таббс, доставая из ящика кирпич пластиковой взрывчатки.

– Даю тысячу за автомат! – наудачу предложил Клим, прикидывая, что автомат ему сейчас пригодится больше.

– За полторы тысячи фунтов организую «АК-47», – пообещал Родс, предпочитающий и тут не упустить возможность заработать деньги.

– И два магазина, – попробовал поторговаться Клим.

– Две тысячи фунтов и три магазина! – гордо заявил Родс, вытаскивая из-под рубашки большой пистолет, в котором Клим с удивлением узнал пистолет Стечкина.

– Это очень много! – попробовал поторговаться Клим.

– Походи по плато, поищи, может, где дешевле найдешь, – последовал мгновенный ответ.

– Родс своего не упустит! – прокомментировал из темноты голос Таббса, который минировал местность.

– О’кей! – согласился наконец Клим, прикидывая, где сейчас он найдет две тысячи фунтов.

Открыв второй акваланг, Родс вытащил из него АКС и, передавая Климу, удрученно сказал:

– Придется снизить сумму на пятьсот фунтов, продукция не соответствует договору!

– Эта машинка тоже ничего! – радостно сообщил Клим, присоединяя магазин.

Из темноты возник Таббс, вытирая руки о шорты.

– Ваше приказание выполнено. Теперь только не ошибиться в порядке взрывов. Больно много взрывателей в темноте ставил.

– Тонна баксов освежит твою память? – спросил Клим, протягивая саперу последнюю тысячу долларов.

– Теперь никаких проблем! – обрадовался Таббс, пряча деньги в нагрудный карман.

– Ван Вейс начинает разговор, а мы на подстраховке. Как только грузовик наедет на заряд – сразу взрывай! – отдал последнее распоряжение Клим.

Лендровер остановился рядом с большим тюком.

Водитель, маленький худощавый негр, вышел из-за руля и, не выключая двигателя, который работал на больших оборотах, облокотившись на капот, закурил сигарету.

– Ты знаешь, что огонек сигареты ночью виден за пять миль? – спросил неожиданно появившийся сзади Ван Вейс.

– Тут же никого нет, лейтенант! – спокойно сказал водитель, глубоко затягиваясь сигаретой.

В красноватом свете Клим заметил, что лицо водителя покрыто крупными каплями пота.

– Хорошо, что прислали тебя, Гатум, – сказал Ван Вейс, протягивая руку к пачке сигарет.

– Руки вверх! Всем оставаться на своих местах! Военная полиция! – раздался громовой голос.

Тюки и вся площадка в радиусе пятидесяти метров озарилась ярким светом прожектора, установленного на крыше грузовика.

– Предъявите документы, командировочное предписание, – спокойно сказал Ван Вейс, поднимая руки вверх.

Клим заметил, что водитель лендровера сел прямо на землю.

– Водитель, встань! – рявкнул голос, усиленный мощными динамиками.

– Взрывай! – крикнул Клим, которому совсем не хотелось оказаться в военной полиции с микрочипом на теле, которую непременно обнаружат, стоит только провести тщательный обыск.

Ван Вейс с водителем, как подстреленные, упали на землю.

Автоматная очередь прочертила то место, откуда крикнул Клим.

Яркая вспышка озарила то место, где стоял грузовик, из которого под покровом темноты выскочили две одетые в темную одежду фигуры.

Горячая волна прокатилась над Климом, отшвырнув тюк с надувным катером на двадцать метров.

Сухо щелкнули два выстрела.

Лендровер перевернуло набок и отшвырнуло на пять метров. И мотор продолжал ровно работать.

Грузовик, опрокинутый вверх колесами, чадно горел, озаряя безжизненную поверхность красным светом.

– Поставить машину на колеса! – приказал Клим, первым подскакивая к опрокинутому автомобилю.

Никто не заставил себя упрашивать. Ровно через минуту лендровер, как ни в чем не бывало, стоял на четырех колесах.

– В темпе грузите оборудование! – приказал Клим, сам тем временем подходя к двум трупам, одетым в темный камуфляж.

Как и предполагал Клим, никаких документов не было. Израильский «Узи» и два полных магазина, связанных изоляционной лентой, перекочевали на плечо Клима, а толстая пачка денег, перетянутая резинкой, в карман шорт.

– Погрузка закончена, командир! – доложил Таббс, подбегая к Климу.

– Берись за ноги и тащи к машине! – приказал Клим, беря за руки первого убитого.

– Надо снять с них одежду. Наша совсем износилась, – попросил Таббс.

– Тридцать секунд на стриптиз, и поехали! – разрешил Клим, усаживаясь на переднее сиденье лендровера.

– Если это действительно военная полиция, то их уже завтра начнут искать, – удрученно сказал водитель на довольно приличном английском.

– Есть тут место, где можно пару дней переждать? – спросил Клим у него.

– В ста милях к северо-западу живут мои родственники. У них можно переждать несколько дней.

– Поехали к родственникам! – распорядился Клим.

День шестой, пять часов

До деревни добрались за два часа сумасшедшей гонки.

И, только въезжая в деревню, Клим обратил внимание, что полевая рация, всю дорогу радовавшая его безупречной связью с командованием родезийских войск, молчит. Приглядевшись, Клим заметил, что шальная пуля прострелила внутренности этого полезного устройства.

Перед первым домом с двухскатной тростниковой крышей машину встретил толстый негр и сурово посмотрел сверху вниз. Одетый в старый камуфляж с пробковым английским шлемом на голове, он походил на плюшевую игрушку из магазина.

– Это мой дядя! – быстро проговорил водитель и выскочил из автомобиля, все так же не глуша двигатель.

Деревня, стоявшая у склона горы, утопала в зелени. Людей видно не было.

Водитель, подбежав к представительному негру, быстро заговорил, показывая на машину.

– Выходите, белые люди! – густым басом проговорил толстый негр и сделал приглашающий жест, отойдя в сторону.

Заскочив в кабину, водитель тронул машину и за первым рядом домов въехал на площадь, где стоял большой дом с огромным баобабом перед ним.

Четырехскатную крышу подпирали тонкие жерди, образуя навес, метра на три выступавший за дом. Навес шел по всему периметру дома, затеняя окна, затянутые порванной противомоскитной сеткой.

– Дядя очень любит деньги. Если вы дадите немного фунтов, то гостеприимство и отсутствие любопытства нам гарантированы, – сказал водитель, загоняя машину под длинный высокий навес, крытый все тем же тростником.

– Это сколько – немного? – спросил с заднего сиденья Ван Вейс, протягивая Климу тонкую пачку.

Клим взял ее в левую руку, веером развернув, и обнаружил деньги неизвестного достоинства.

– Это мозамбикские деньги, примерно двадцать американских долларов, – пояснил Ван Вейс.

– Этого вполне хватит! – обрадовался Гатум и, схватив деньги, убежал, все так же не глуша двигатель лендровера.

Через пять минут он вернулся, улыбаясь.

– Все в порядке. Нам выделена хижина старшего сына вождя, который сейчас служит в армии. Мясо нам принесут, но готовить некому, женщины и дети ушли на праздник в соседнюю деревню.

– Ты почему двигатель не выключаешь? – спросил Ван Вейс снова усевшегося на свое сиденье Гатума.

– Аккумулятор старый, боюсь, не заведу снова, – беззаботно пояснил Гатум.

– Давай посмотрим твой аккумулятор! – предложил Клим, вылезая из порядком надоевшего автомобиля.

– Слушаюсь, сэр! – с готовностью согласился Гатум, выключая двигатель.

Открывая банки аккумулятора, Клим обнаружил, что они совершенно сухие.

Мальчик с перевязанной правой рукой принес половинку тушки тощего козленка и уселся под навесом, блестя черными живыми глазами.

– Нужна кипяченая вода! – пояснил Клим свои манипуляции, откручивая остальные пробки мощного танкового аккумулятора.

Только в двух банках осталось немного воды, остальные были сухими.

Таббс пробормотал длинную фразу на местном наречии, и мальчишка, сорвавшись со своего места, умчался в деревню. Через пять минут он вернулся с дочерна закопченным котлом, установил его на очаг и сноровисто стал разводить под ним огонь.

– Рис, лук, морковь в деревне найдутся?

Таббс перевел, и мальчишка умчался снова.

Вода тем временем закипела, и Клим разлил ее во все фляжки, которые нашлись в машине.

Тем временем вернулся юный абориген, таща на плече добрых десять килограммов риса в прозрачном пластиковом пакете. Связку лука и моркови он держал в левой руке.

– Если юный житель деревни принесет литр масла, то я вас угощу пищей, которой кормил Александр Македонский свою армию, – пообещал Клим, вопросительно взглянув на Таббса.

Моментально последовала длинная фраза, и мальчишка снова умчался.

Судя по его счастливому лицу, все запасы родного дома он уже перетаскал, и теперь отправился в набег на соседские дома.

– Александр Македонский ходил в длинные походы и по местам, где не всегда можно найти свежую пищу. В пустынях дервиши научили его готовить плов, который получил название плова Александра Македонского. Раз название этого блюда сохранилось до сих пор, то есть его можно и спустя тысячи лет, – рассказывал Клим, разрезая на мелкие кусочки козлятину.

Раздав лук и морковь своим подчиненным, Клим выдал задание по разделке овощей, а сам начал готовить.

Опустив в кипящее масло мелко нарезанные кусочки мяса, Клим, помешивая его обструганной палочкой, продолжал рассказывать:

– Это блюдо состоит из семи частей, по числу отверстий в теле человека. Вот если бы большую ложку найти, то готовка пошла бы быстрее, – отвлекся от рассказа Клим, вопрошающе посмотрев вокруг.

Родс протараторил две фразы, и мальчишка стремглав убежал.

Вручив Климу шумовку на длинной деревянной ручке, малец влюбленными глазами смотрел, как Клим опускает в котел кольцами нарезанный лук и желтую морковь.

Помешивая прекрасным поварским инструментом, Клим продолжил свой исторический экскурс по питанию македонской армии:

– Плов состоит, как я уже говорил, из семи частей: мяса, которое можно завялить, две тысячи лет назад холодильники еще не были придуманы. Масло, жир животных, которые можно прекрасно сохранять, лук, морковь, рис, вода и огонь – вот основные компоненты плова, который я вам попытаюсь приготовить, – пообещал Клим, выливая в кипящий котел десять литров воды.

– Теперь минут сорок вода покипит, и можно забрасывать рис, который прежде надо приготовить, – рассказывал Клим, высыпая на расстеленный брезент пакет риса, – но с рисом проблемы, – задумчиво сказал он, почесывая затылок по русскому обычаю.

– Рис, он везде рис! – подал реплику до сих пор молчащий Ван Вейс.

– Риса существует множество сортов, а перед собой я вижу так называемый индийский рис, который не очень годится для плова.

– Давай готовь быстрее! – взмолился Таббс, с вожделением смотря на кипящий котел.

– Ты у нас самый голодный, поэтому принеси еще котелок кипятка, – попросил Клим.

Прозвучала еще одна фраза на местном наречии, и мальчишка исчез.

– Давайте пока переберем рис, – попросил Клим, присаживаясь на корточки.

Вытаскивая из риса камешки, семена растений, Клим продолжал рассказывать:

– Если рис разварится, то получается рисовая каша с мясом, а не плов. Хотя некоторые любители плова предпочитают именно кашу, а не классический, с твердым рисом плов.

Тем временем мальчишка притащил котел с водой.

– Сначала нужно промыть рис в двух водах, а потом обдать его кипятком, – пояснял Клим свои действия.

Засыпав рис в котел, Клим повернулся к своим слушателям и произнес:

– Сейчас начнется самое сложное – варка риса.

Дождавшись, пока выкипит вода, Клим собрал рис горкой и, прикрыв его пальмовыми листьями, отошел от очага.

– Скоро будет готово твое экзотическое блюдо? – спросил Ван Вейс, шумно втягивая носом воздух.

– Минут десять, – пообещал Клим, раскладывая на расстеленном брезенте вымытые пальмовые листья.

Незаметно подошел Гатум со своим дядей и, прислонившись к стойке навеса, иронически наблюдал за действиями Клима.

– Прошу всех садиться за стол, – пригласил Клим, делая широкий жест.

Никто не стал отказываться.

Переглянувшись с Ван Вейсом, Гатум достал из машины длинную черную бутылку и стопку прозрачных пластиковых стаканов.

Видя, как заблестели глаза присутствующих, Клим не стал возражать, рассудив, что от одного стакана спиртного ничего не будет взрослым мужчинам.

Сняв котел с огня, Клим перемешал содержимое и шумовкой стал накладывать плов на пальмовые листья.

На одного человека ложки не хватило.

Клим, отдавая свою ложку мальчишке, заметил:

– Я могу есть и руками, как мусульмане едят.

Выпив по первой дозе, которая была чуть больше двадцати граммов, все принялись есть плов, хваля повара.

– Тебя, командир, можно брать в любой поход, – сообщил дядя Гатума, отправляя в рот ложку за ложкой.

– Я слышал, что русские могут выпить целый стакан виски за один раз, – сказал Таббс, с вожделением глядя на бутылку.

– В этом нет ничего сложного, – махнул рукой Родс, обгладывая косточку.

– Это только русские умеют! – настаивал Таббс, которого на жаре от пятидесяти граммов крепкого пальмового самогона немного развезло.

– Держу пари, что никто из присутствующих не сможет этого сделать! – заикнувшись, заявил Таббс.

– Отвечаю на сто фунтов! – быстро сказал Родс, вытаскивая из кармана деньги.

– Я тоже в доле! – поддержал Ван Вейс, протягивая руку к бутылке.

Клим искоса посмотрел на спорящих, но ничего не сказал.

Ван Вейс налил стограммовый стаканчик до краев, резко выдохнул и одним глотком осушил его.

Совершенно по-русски южноафриканец поднес тыльную сторону ладони к носу и резко вдохнул.

– Если бы я не знал твою семью, Ван Вейс, то голову мог заложить, что ты русский шпион! – сообщил Родс, наливая стаканчик до краев.

Резко выдохнув, Родс тренированно осушил стакан и снова выдохнул.

Клим заметил, что после слов Родса лицо Ван Вейса пошло красными пятнами.

– Сам ты где научился так пить? – ехидно спросил южноафриканец, вперив в Родса тяжелый взгляд, не предвещавший ничего хорошего.

– Я в Советском Союзе пять лет в университете Патриса Лумумбы учился, – объяснил Родс.

– И на кого ты выучился? – спросил Таббс, восхищенно смотря на своего товарища.

– Хотел стать агрономом, но не получилось! – махнул рукой Родс, протягивая руку к бутылке.

– Брек! Мы не на гулянке, а на задании! – остановил Клим.

– Лейтенант! Расскажи, где ты так научился пить? – попросил Гатум, стараясь увести разговор от ссоры.

Клим кинул взгляд на Ван Вейса.

– Я не только пить умею, но и говорить по-русски! – объявил Ван Вейс и начал рассказывать:

– После двадцатого года, когда в России прошла революция, много людей эмигрировало в Южно-Африканскую Республику. Моя мать русская, и поэтому я довольно прилично говорю по-русски. Отец, капитан третьего ранга, служил на Черноморском флоте и сумел вывезти из России не только всю семью, но и часть денег. В ЮАР купил в буше плантацию и начал разводить коз и сажать хлопок. Все было хорошо до недавнего времени, пока страны не стали делиться. Плантацию сожгли, коз угнали, а семью убили. Поэтому пришлось идти в Зауровскую армию. Мать вышла замуж за голландца, вот откуда у меня и получилось имя Ван Вейс, – пояснил южноафриканец и хриплым голосом затянул «Шумел камыш».

Родс с ходу начал подпевать.

День седьмой, четыре часа

Едва рассвело, лендровер двинулся в путь. Проехав два часа, спустились в глубокий каньон, заросший лиственным лесом.

– Так мы не видны с воздуха, – пояснил Гатум, осторожно ведя грузовик.

Через десяток миль начали взбираться наверх, держа направление на границу с Мозамбиком.

– Странную ты выбрал дорогу, – заметил Клим, сверяясь по карте.

– Нам предстоит проехать еще миль семьдесят до того места, где можно спустить вашу лодку на воду, – ответил Гатум.

– Учитывая нашу скорость, это три, три с половиной часа, если ничего не случится, – вслух рассуждал Клим, пристально смотря по сторонам.

Дорога вывела на плато с бурой однообразной растительностью по обеим сторонам дороги.

Колея вела строго на север. Справа и слева до самого горизонта потянулись хлопковые поля с ветвистыми кустами хлопчатника.

За ними поля сахарного тростника, такие же заброшенные, как и хлопчатник.

Вдали показались горы Иньянга, фермерские поля кончились, ветер сделался жарче, а по дороге заклубились пыльные смерчи. Справа появилось широкое ущелье, поросшее на обоих склонах густым лесом. По нему уходила железная и автомобильная дорога в Мозамбик. Ни одного поезда или автомобиля не было видно.

– Сейчас мы пересечем железную дорогу и уйдем вправо, – объявил Гатум, включая передний привод.

Лендровер взобрался на откос железной дороги, перевалил через рельсы и неторопливо спустился вниз. Проехав по равнине мили три, лендровер снова выехал на грунтовую дорогу и покатил параллельно хребту. Дорога снова начала понижаться, и Клим приказал остановиться.

Устроившись в тени огромного камня, Ван Вейс предложил:

– Пусть Таббс и Родс идут поверху, а мы осторожно поедем ущельем.

– Подстраховываешься? – спросил Клим, никак не выражая своего отношения к предложению южноафриканца.

– Моя мама всегда говорила: «Береженого бог бережет!»

«А не береженого конвой стережет!» – закончил про себя пословицу Клим, но вслух сказал:

– Ты местный житель – тебе виднее. Только давай я сяду за руль, а Гатум пусть идет вместе с бойцами. Он местный и хорошо знает окрестности. Шесть глаз все-таки лучше, чем четыре.

Въехав в ущелье, Клим внимательно вглядывался в каменистую дорогу, ища следы автомобиля. Ветер дул в ущелье, как в хорошей аэродинамической трубе, сметая не только пыль, но и мелкие камешки. Один из таких камней больно ударил по щиколотке, когда Клим рассматривал жесткую траву перед кустарником.

Трава была примята и поломана. На ней четко обозначился протектор грузового автомобиля.

– Автомобиль прошел не позже двух часов назад. Это большой джип. Машина новая, с мощным мотором. Сильно груженная. Видишь, какие глубокие следы? – спросил Ван Вейс, показывая пальцем вниз.

– Ты думаешь, за нами идет охота? – спросил Клим, прикидывая варианты дальнейших действий.

– Не уверен, но очень похоже. Сначала машина с военной полицией, теперь в совершенно безлюдном месте следы грузовика, – ответил Ван Вейс, хмуря брови.

– Мы тут одни, и у тебя есть ровно пять минут, чтобы рассказать правду о нашем задании. Расскажешь все как есть – будешь жить! В противном случае быстро умрешь! Твой труп я скину в эту расщелину, а ребятам скажу, что ты пошел на разведку по заданию командования. Командир я, и никто не задаст лишних вопросов, – попытался расставить все точки над «i» Клим.

– Делать нечего, портвейн он проспорил! – по-русски пропел Ван Вейс.

– Ты мне Лазаря не пой! – ответил Клим, поигрывая своим ножом.

– В водохранилище утонул самолет, который перевозил десять килограммов алмазов. Все участники операции погибли. Я совершенно случайно узнал об этом, – пояснил Ван Вейс, лихорадочно облизывая враз пересохшие губы.

– Значит, капитан Снейк в доле? – спросил Клим.

– Конечно, в половинной доле. Только с его помощью я смог организовать операцию по поиску сокровищ.

– Что за самолет перевозил груз? – последовал новый вопрос.

– Легкая «Цесна» с тремя людьми на борту.

– Сколько должны отдать мне и ребятам? – задал риторический вопрос Клим.

Отсутствие ответа красноречиво показывало, какая судьба была уготована всем участникам операции.

– Кто должен взять алмазы? – продолжил допрос Клим, поворачивая нож.

Теперь только легкое движение кистью, и лезвие вонзится в тело собеседника.

– Из Мозамбика прилетят кубинцы и заберут алмазы, – с трудом выдавил Ван Вейс, не сводя взгляда с правой руки Клима. Его левая рука практически незаметно двигалась за спину.

– Не делай глупостей. Пока ты вытащишь пистолет, взведешь курок, снимешь его с предохранителя, я успею пять раз выпустить тебе кишки. Держи руки на виду, и у тебя есть шанс остаться в живых, – лениво растягивая слова, попросил Клим.

– Ты не сможешь уйти из Южной Родезии, и тем более через Мозамбик, без моей помощи! – закричал Ван Вейс.

– Сейчас ты мне скажешь пароль, а потом решим, что делать с тобой дальше.

– Я дам тебе десять процентов от алмазов!

– Ты не сказал пароль, а уже нервничаешь. С такими нервами тебе не за алмазами ходить, а сосать дерьмо в тряпочке, – миролюбиво заметил Клим, не отводя взгляда от рук Ван Вейса, которые совершали беспорядочные движения, плетя непонятные завораживающие узоры.

Клим попробовал отвести взгляд, но не смог. Только сильно встряхнув головой и прикусив губу, смог сфокусировать взгляд на лице южноафриканца.

Небольшой черный браунинг смотрел ему прямо в грудь.

– Надо больше общаться с негритянскими колдунами, и тогда в практически безвыходной ситуации можно найти выход.

– Ты так и не ответил на мой вопрос о пароле и отзыве, – сказал Клим, напрягая и распуская мышцы, стараясь сбросить оцепенение.

– Пароль самый простой: «Катюша», и отзыв похож: «Черемушки», – похвастался Ван Вейс, не сводя с Клима внимательного взгляда.

– Но вам все равно нужен водолаз, без которого вся ваша затея не имеет никакого смысла, – попробовал дальше прокачать ситуацию Клим.

– Гатум и Родс имеют опыт дайвинга, так что ты почти отработанный вариант. Тебя взяли на всякий случай! – радостно засмеялся Ван Вейс.

– Сухопутные никогда не смогут понять логику водоплавающих. Ты и твой капитан Снейк – идиоты, которым блеск алмазов затмил все остатки мозгов, которые не выплавило африканское солнце. Ты хоть понимаешь, что такое найти самолет в незнакомой акватории? Надо иметь специальные приборы, типа миноискателей, приличные плавательные средства и минимум четыре-пять человек, обученных профессиональных водолазов, которые имеют опыт работы в пресной мутной воде! Ваш самолет можно искать до апокалипсиса и ничего не найти. Судя по рекам в Южной Родезии, они все несут много ила, а ваш самолет наверняка занесло вместе с антеннами. Твои дилетанты-водолазы имеют четыре баллона на двоих, которых хватит максимум на два часа работы под водой! – продолжал напирать Клим, обрушивая на своего собеседника массу технических подробностей водолазных спусков.

– Двадцать процентов от стоимости алмазов, и ты мне их поднимаешь! – пообещал Ван Вейс, опуская пистолет.

– Тридцать процентов, вывоз меня за пределы ваших «чудесных южноафриканских» стран, – потребовал Клим, прекрасно понимая, что взял своего противника за горло.

Обещать сейчас Ван Вейс мог самолет с прицепом – Клим все равно ни на грош не верил своему собеседнику.

– Двадцать пять процентов от денег, которые привезут на вертолете, и немедленный расчет на месте! Это мое последнее слово! – предложил Ван Вейс.

– По рукам, но с одним условием. Ты научишь меня этому фокусу с ручным гипнозом!

– Нужно уроков пять для того, чтобы научиться и хорошо уметь петь горлом, – пояснил Ван Вейс, пряча пистолет за спину.

– У нас будет время для этого. По карте нам плыть не менее трех дней.

– Поехали, только ты сейчас садись за руль, а то мне нехорошо стало, – попросил Ван Вейс, с трудом взбираясь на пассажирское сиденье автомобиля.

День седьмой, четырнадцать часов

Машина легко выбралась на последний откос, и только Клим переключил на пониженную передачу, как из-за кустов выскочил Родс и замахал руками.

– Наверху, на плато, в миле отсюда, стоит грузовик с людьми в форме, – пояснил Таббс, подбегая к машине со стороны Клима.

«Опять вражеская конница устраивает показательные выступления», – подумал Клим, в который раз получив подтверждение, что против их группы работает мощная организация.

Бросив короткий взгляд на Ван Вейса, Клим успел заметить, что тот виновато отвел глаза.

– Тут есть боковая дорога, которая ведет к небольшой речке. Речка впадает в пещеру, а по ней можно добраться до притока реки, – предложил Гатум, высовывая голову из-за спины высокого Родса.

– Показывай свой секретный путь! – приказал Клим, понимая, что надо быстрее убираться от погони.

Таббс и Родс оттащили недавно срубленные кусты в сторону.

Клим обнаружил узкую грунтовую дорогу, уходящую вправо и вниз.

– Ставьте свою маскировку назад и садитесь в салон!

Едва Родс открыл дверцу автомобиля, как Ван Вейс негромко сказал:

– Возьмите ветки и заметите следы машины метров на сто.

Троица сорвалась с места.

– Такое ощущение, что на машине установлен радиомаяк и по нему отслеживают перемещение нашего лендровера, – вслух заметил Клим, вытаскивая сигарету.

– Дай и мне, – попросил Ван Вейс, страдальчески сморщив лицо.

Климу показалось, что южноафриканец только делает вид, что ему плохо, демонстрируя свою беспомощность. Протягивая пачку «Житана», заметил:

– Помни мою доброту! После сотрясения мозга курить и пить спиртные напитки не рекомендуется!

– У меня из головы не выходит мысль о радиомаяке на машине, – продолжил Ван Вейс, никак не отреагировав на замечание по поводу его здоровья.

– Пока мы были в каньоне, радиоволны не пеленговались. Поэтому на грузовике не знали, когда мы выйдем из ущелья. Пройдет еще час-полтора, а потом преследователи начнут беспокоиться. Еще через час найдут наш проход и снова начнут погоню.

– Ты полностью доверяешь Гатуму? – спросил Клим.

– Он служит в армии больше двух лет. Работает эпизодически, по заданию капитана Снейка. У него хорошие связи с местными обезьянами, поэтому в разведке его ценят, – коротко ответил Ван Вейс, внимательно посматривая по сторонам.

– В пещере, в которую ведет нас Гатум, хватит одного человека с автоматом, чтобы уничтожить всю группу.

– Нам обязательно надо дойти до водохранилища! – заволновался Ван Вейс.

– Дойдем, если не будешь дергаться! – пообещал Клим, махнув рукой Таббсу, подходившему к машине.

– У тебя взрывчатка еще осталась? – спросил Клим, открывая дверцу машины.

– Что надо делать? – спросил сапер, разом посветлев лицом.

– Поставь пару натяжных мин и одну фальшивую. Задача не подорвать машину преследователей, а как можно на больший срок задержать ее.

– Понял, командир! – осклабился сапер и, схватив брезентовую сумку, побежал назад.

Клим в боковом зеркале успел увидеть, как, ловко скользнув между ветвями, сапер исчез из вида. Не поворачивая головы, в боковом зеркале Клим увидел, как вытянулась физиономия Гатума.

– Садитесь в машину! – приказал Клим.

Едва Гатум уселся сзади, как Клим повернулся к нему и приступил к расспросам:

– Какая глубина речки? Сколько надо проплыть по подводной пещере до выхода на поверхность?

– Куда побежал Таббс? Нам надо торопиться! – не отвечая на прямой вопрос, закричал Гатум, всплеснув руками.

– Вы не ответили на мой вопрос, – игнорируя крики проводника, спокойно заметил Клим.

– Я не подчиняюсь вам и не хочу больше разговаривать! – снова закричал Гатум и схватился за ручку двери, собираясь выскочить.

– Торопишься к своим друзьям наверху? – спросил Клим, поймав пальцы проводника.

Взяв их на излом, начал медленно выворачивать.

– Мы, мэрки, не очень ценим свою жизнь, но это не значит, что с уважением относимся к чужой. Я переломаю тебе пальцы правой руки, потом левой, – начал говорить Клим, но Родс перебил его:

– Командир! Когда он тебе станет ненужным, можно я вырежу из него живую печень? Съесть печень врага в обычае нашего племени. Ты забираешь всю силу врага! Самое главное – съесть печень на глазах еще живого врага! – мечтательно сказал Родс, начиная расстегивать на проводнике рубашку.

Под рубашкой обнаружилась защитная майка, вся перевитая проводами.

– Вот и обнаружился наш радиомаяк! – удовлетворенно сказал Клим, рассматривая переплетение проводов.

Родс тем временем сноровисто связал сзади руки проводника, привязав его к спинке заднего сиденья.

– Где засада? – быстро спросил Клим.

– Весь район блокирован людьми из Анголы и Мозамбика. Они ищут Ван Вейса, который украл сто граммов какого-то редкого металла. Его ищет и армия Южной Зауру, и повстанцы из Мозамбика и Анголы.

– Насчет Ван Вейса мы поговорим позже, а пока расскажи, где нас ждет засада? – миролюбиво спросил Клим, мимоходом бросив взгляд на съежившегося южноафриканца.

– Я не знаю, но блокированы обе дороги. Вам не пройти по этой дороге и не подняться на плато! – выкрикнул Гатум и, наклонив голову, схватился зубами за свою перевитую проводами майку.

Резко хрустнуло стекло, и проводник уронил голову набок.

По автомобилю поплыл запах горького миндаля.

– Я знаю эту дорогу. Через пять миль мы приедем к притоку реки Глифакс. Там только два места для засады. Одно перед пятидесятиметровым тоннелем, а второе на выходе из тоннеля.

– Придется сначала проверить засаду перед тоннелем, а уже потом решать, что делать дальше, – решил Клим, берясь за ручку дверцы.

– Командир! Мы спокойно сможем проехать четыре мили на машине, до начала протоки, а не бить ноги все пять миль по горам, – заметил Таббс.

– В таком случае погнали! – решил Клим, поворачивая ключ стартера.

Дорога, усыпанная крупной белой щебенкой, извивалась по краю пропасти. С одной стороны высилась покрытая густым лесом гора, а с другой стороны пологий откос уходил метров на пятьдесят вниз.

– Раньше этой дороги не было. Она появилась года три назад, – заметил Таббс, внимательно всматриваясь в ветровое стекло.

– Тут остановите! – попросил он в месте, где дорогу пересекала свежая глинистая осыпь.

Выскочив из машины, сапер внимательно обследовал осыпь, чуть ли не пробуя ее на язык. Пальцами осторожно расковырял два бугорка и удовлетворенно зацокал.

– Ничего страшного. Перед нами примерно за два часа прошел лендровер. В нем может быть от силы шесть человек. Так что если мы поторопимся, то они не успеют нормально закрепиться.

– Труп можно сбросить здесь, – попробовал решить вопрос с покойником Таббс. Ему было неприятно сидеть рядом с привязанным трупом.

– Ты сможешь определить, где находится засада? – спросил Клим, осторожно переезжая глинистую осыпь.

– Через пятьсот метров надо остановиться перед съездом к речке. Вода выходит из горы, – ответил сапер.

Несмотря на включенные оба моста, машину ощутимо заносило. Это походило на езду по льду, к которой Клим был привычен.

– Вы прекрасный водитель, командир! – выдохнул Родс, когда Клим переехал тридцатиметровую осыпь.

– Давай, Таббс, командуй! – посоветовал Клим, внимательно смотря по сторонам.

– Дорога сейчас пойдет вниз. Выключи мотор и иди накатом, не блокируя скорости, – велел Таббс, вклиниваясь между Климом и Ван Вейсом, который за последние десять минут не проронил ни единого слова.

Клим осторожно съезжал вниз. Через две минуты такого спуска уперлись в огромный камень, справа от которого бил двухметровый фонтан воды, втекающий в узкий желоб. Дальше дорога, обогнув камень, уходила круто вверх.

– Метров пятьсот вверх, а потом снова вниз к каньону, – пояснил Таббс, выскакивая из машины.

– Откуда ты так здорово знаешь дорогу, если никогда на ней не был? – спросил Клим, выходя из машины. Углядев выползавшего с противоположной стороны лендровера Родса, глазами указал на Ван Вейса, которому Клим теперь ни на грош не верил.

В знак того, что он понял, Родс на секунду прикрыл оба глаза.

– Шеф! Мы тут снайперскую винтовку нашли! Разреши взять на задание? – попросил Таббс, вытаскивая из салона снайперскую винтовку бельгийского производства.

– Давай марш-бросок на вершину! Посмотрим, а потом и будем решать, как действовать дальше! – решил Клим.

Подходя к машине, Клим кивнул Родсу, который мгновенно накинул на шею Ван Вейса белую веревку толщиной миллиметров в десять.

– Сколько метров такого троса в наличии? – спросил Клим, прикидывая, что на таком конце можно тащить грузовой автомобиль.

– Вы не имеете права! – успел крикнуть Ван Вейс. Ладонь Таббса запечатала его рот.

– Воткни кляп, нам некогда слушать его сказки, – посоветовал Родс, приставляя острие панги к горлу пленного.

– Веревки метров двести.

– Идем с трех сторон, а там встречаемся! – приказал Клим, беря автомат.

– Шеф! Вон на той горке должен быть наблюдатель, – указал направление Таббс.

– Я попробую взять его, а вы смотрите за местностью. Если увидите одного бойца, можете взять живым, если не получится, то уничтожьте, – распорядился Клим, легко вскочив на ноги.

Почти поднявшись на горку, Клим почувствовал за спиной движение и резко ушел в сторону, боковым зрением увидев запыхавшегося Таббса со снайперской винтовкой в правой руке.

– Старайся не подходить никогда ко мне со спины, – посоветовал Клим, отбирая винтовку у запыхавшегося Таббса.

– Шеф! Ты скачешь по горам лучше лани! Первый раз вижу белого, который умеет ходить по горам!

– Вон там сидит на дереве кукушка со снайперской винтовкой, – быстро нашел наблюдателя Клим.

– Внизу наблюдателя должен прикрывать автоматчик, – ответил немного отдышавшийся сапер.

– Я беру наблюдателя, а ты автоматчика! – решил Клим, ужом скользнув в кустарник.

Наблюдатель сидел на развилке, обхватив ногами толстую ветку метрах в пяти от земли. Одетый в защитный костюм с темно-зелеными разводами, он был практически не отличим от дерева.

Автоматчик внизу собирал разбросанные ветки в охапку.

Фьють! Тонкая стрелка вонзилась автоматчику в шею, и он ничком упал на землю.

Наблюдатель оказался парнем не промах. Делая вид, что не заметил убитого автоматчика, потянулся левой рукой к снайперской винтовке, висевшей слева от него на небольшом голом сучке. Нож Клима пробил ему бок.

Заскочив на ствол, Клим уселся напротив наблюдателя и миролюбиво спросил:

– Сколько вас человек?

– Поможешь быстро умереть? – спросил худой мулат, лет сорока с виду, с лицом, изуродованным двумя шрамами.

– Я могу даже оставить тебе жизнь, – предложил Клим, пораженный бесстрашием снайпера.

– Свои все равно пристрелят, – махнул рукой снайпер. – Нас шесть человек вышли блокировать подводный тоннель к выходу с плато. Четыре человека сидят здесь, а двое пошли с той стороны. Теперь с этой стороны осталось только двое. По реке еще одна группа, так что если прорвешься, то будь осторожен.

– Что я могу для тебя сделать? – спросил Клим.

– У меня в кармане мешочек с алмазами, если сумеешь прорваться в Мозамбик, то зайди в Сидаду ду канису. На новой улице стоит недостроенный дом, напротив двухэтажного кирпичного особняка из желтого жженого кирпича. Дом принадлежит моему родному брату, ему и передай алмазы. Половину можешь взять себе. Брата зовут Массанж. У него оторвана мочка правого уха и один глаз стеклянный. Передай ему амулет, и брат поможет тебе выбраться из Мозамбика. Какой у тебя паспорт? – неожиданно спросил снайпер, кривя губы от боли. Клим видел, что раненому тяжело говорить, но не стал сочувствовать или проявлять жалость, прекрасно понимая, что все это бессмысленно.

– Британский картон, – быстро ответил Клим, понимая, что раненый доживает последние мгновения.

– Передашь брату амулет и камни, и только тогда он сделает тебе хорошие документы на гражданина Мозамбика. К ним, конечно, меньше уважения в Европе, но в Африке они ценятся, – пояснил снайпер, снимая с шеи кожаный ремешок, на котором болтался здоровенный зуб неизвестного животного.

Лицо раненого исказилось от боли, но он ткнул себя в правый нагрудный карман рубашки, показывая, где хранятся камни.

– У меня ничего нет болеутоляющего, – с сожалением сказал Клим, вспоминая полевую спецназовскую аптечку.

– Береги Ван Вейса! Вся операция задумана ради него. Он носитель какой-то тайны, за которую правительство Мозамбика может выдать любые деньги.

Вытащив увесистый мешочек с алмазами из нагрудного кармана раненого, Клим надел амулет себе на шею и взялся за рукоять ножа.

– Прощай, белый человек, имени которого я не знаю, – выдохнул снайпер и закрыл глаза.

Резко выдернув нож, Клим увидел, как снайпер дернулся и упал на землю, изгибаясь в агонии.

И, только спустившись на землю, Клим вспомнил, что снайпер не сказал, в каком городе Мозамбика находится его дом.

День седьмой, семнадцать часов

На вершине холма Клима ждал Родс, который доложил:

– Одного солдата я снял, а второй сидит над водой под каменным козырьком, и его оттуда никак не выдернуть.

– Пошли обратно. Есть идея. Сделаем так. Я под водой всплываю около козырька, а вы начинаете обстрел нашего последнего бойца. Старайтесь стрелять по краю козырька. Ваша задача – отвлекать солдата от воды. Родс, как более сильный, меня стравливает на тросе, а то я могу уплыть в тоннель. Как только всплывет кусок дерева перед тоннелем, сразу прекращай стрелять! – приказал Клим, бегом направляясь в сторону оставленной машины.

Родс легко бежал рядом.

Проверив связанного Ван Вейса, Клим похлопал его по щеке и похвалил:

– Ты, оказывается, важная птица в Мозамбике! За твою жизнь готовы отдать кучу денег. Это очень хорошо! Будешь нашим живым пропуском из Южной Зауру в Мозамбик. Так что лежи спокойно и молись, чтобы со мной ничего не случилось! Я твой единственный шанс выскочить отсюда живым!

Быстро надев гидрокостюм, Клим нацепил акваланг и, повесив на грудь безотказный автомат Калашникова, привязав конец троса к лендроверу, пошел к воде.

Сполоснув маску, надел пояс с грузами, ласты и, пятясь, начал осторожно входить в воду. Дав в руки Родса конец троса, пояснил:

– Держи все время трос натянутым. Если почувствуешь сильные частые рывки, тащи назад изо всех сил. Один рывок – и перестаешь травить трос. Я в это время всплыву и буду стрелять в солдата, – дал последние наставления Клим.

«Надо было хоть немного поработать с парнями по сигнализации!» – запоздало подумал Клим, но теперь было поздно что-либо менять.

Отрегулировал свою плавучесть на нулевую, осторожно погрузился в холодную воду, засунув ветку со светлыми листьями за пояс.

Водяной поток быстро понес Клима вниз по течению.

Погрузившись на метр, он перевернулся на спину и начал осторожно стравливать конец троса. Вода оказалась удивительно прозрачной. Видимость была не меньше десяти метров.

Шустрые рыбы, совершенно не боясь Клима, легко проскальзывали мимо него. Одна, особенно нахальная, держалась напротив маски, мешая обзору. Ткнувшись мордой в маску, спустилась ниже, стараясь схватить острыми зубами за нижнюю губу. Пару раз тряхнув головой, Клим отогнал непрошеную гостью.

«Надо задержать дыхание!» – решил Клим, собираясь перед решающим действием.

Ветки склонившихся к самой воде деревьев показали, что до подводного тоннеля осталось метров двадцать. Поток усилился, затягивая Клима вниз. Он выпустил ветку, которая всплыла вверх и быстро обогнала Клима.

Закинув голову, Клим увидел быстро приближающийся козырек, а справа на крохотном уступе огромного солдата с автоматом в руках.

Сняв свой автомат с шеи, Клим резко дернул за конец троса левой рукой, одновременно перехватывая автомат правой.

Трос натянулся, как струна, и Клим выскочил на поверхность, тряхнув автоматом и сразу нажимая на курок. Очередь прочертила солдата поперек груди. Нелепо всплеснув руками, он свалился в воду.

Поймав солдата левой рукой, Клим правой резко задергал за трос, подавая команду.

Родс оказался на высоте и сразу стал тащить назад.

Чувствуя, что еще немного и он выпустит солдата, Клим ластами начал подгребать к берегу.

Таббс подскочил и выхватил из рук Клима убитого солдата.

Родс доложил:

– Надо торопиться. Я слышал два взрыва. Значит, наши преследователи скоро будут здесь.

– У Таббса есть еще взрывчатка? – спросил Клим.

– Наверняка есть. Таббс – парень запасливый!

Клим махнул рукой Родсу, приказывая следовать за ним, и помчался по дороге, выбирая место засады. Он успел поставить три растяжки от наступательных гранат и отойти на приличное расстояние, как на дороге раздался тяжелый топот и резкие команды на незнакомом языке. Оглянувшись, Клим обнаружил Родса, сидящего в трех метрах от земли со снайперской винтовкой в руках.

Резкий взрыв раздался впереди, и сразу прозвучало несколько выстрелов из винтовки Родса. Клим махнул рукой, и Родс, спрыгнув с дерева, помчался за Климом, раскидывая за собой куски проволоки.

– Пока они разберутся, что к чему, у нас будет еще немного времени! – пояснил Родс, привязывая поперек дороги проволоку.

Кивнув, Клим вытащил последнюю гранату и, освободив чеку, сделал из нее растяжку, мимоходом спросив Родса:

– Сколько солдат за нами гонятся?

– Человек десять, на них форма Зауровской армии!

– Какая нам разница! – махнул рукой Клим, с места набрав приличную скорость.

Добежав до машины, они вытащили из нее тюк с надувной лодкой, мотор, канистры с бензином, второй акваланг и, привязав к ним Ван Вейса, спустили на воду.

– Ты трави трос вместе со мной, а как только я три раза дерну, потащишь своего приятеля. Надо заминировать машину, чтобы нельзя было определить, сколько людей осталось, – пояснил Клим, привязывая рядом с пленником труп проводника. – Надо использовать труп в последний раз!

День седьмой, девятнадцать часов

Таббс, приплясывая от нетерпения, отправился по тросу к Родсу, а Клим тем временем начал готовиться к проходу подводного туннеля.

Первым делом привязал к тюку с надувной лодкой камни. Связав два трупа, Гатума и солдата, спинами, Клим привязал к ним кусок дерева и, довольный, отошел на два метра.

Вытащив изо рта Ван Вейса кляп, спросил:

– Сколько ты мне предложишь за свое освобождение?

– Я думаю, процент можно увеличить до тридцати, – серьезно ответил Ван Вейс, отплевываясь от ниток.

– После подводного путешествия ты увеличишь процент до пятидесяти! – пообещал Клим, снова засовывая ему кляп.

Ван Вейс бешено замотал головой.

По протоке спускались на тросе Родс и Таббс, держась за огромный тюк.

– Сейчас, Родс, ты совершишь первое в твоей жизни погружение! – пообещал Клим, кивая на второй акваланг.

– Почему первое? В Ташкенте я пробовал нырять с аквалангом и даже стрелял рыбу из подводного ружья. Как в тире, а рыба какая вкусная! – закатил глаза Родс, снова готовясь удариться в воспоминания о своей среднеазиатской жизни.

– Хватит болтать! – оборвал его Клим.

Родс дисциплинированно замолчал, ожидая дальнейших указаний.

– Быстро надевай гидрокостюм и начали работать! – приказал Клим.

Сняв с себя всю одежду, Родс окунулся в горный поток и прямо на мокрое тело начал надевать сначала штаны, а потом уже и рубашку.

Видя, что Родс действительно имеет понятие о погружениях, Клим принялся объяснять, сам надевая на себя принадлежности:

– Таббс! Ты нас двоих спускаешь на тросе. Как только я дерну один раз, перестаешь спускать. Частое подергивание означает: тяни обратно изо всех сил!

– Мы тебе одежду и оружие принесли! – похвастался Таббс, беря в руки трос.

– Теперь тебе задача, Родс! Мы плывем вместе с трупами. Плывем лицом вверх, чтобы не пропустить выхода из туннеля. Как только выскакиваем из туннеля, сразу отпускаем трупы, и они всплывают. Естественное желание любого солдата – узнать, отчего погибли их товарищи. На это и рассчитана операция.

Подождав, пока Родс спустится в воду, Клим про себя критически оценивал действия новоявленного боевого пловца: «Проверил давление воздуха по манометру, сделал глубокий вдох и выдох, сполоснул маску. Родс имеет опыт работы с аквалангом», – решил Клим, уходя под воду.

Это была чистейшей воды авантюра. Но выхода не было.

Осторожно травя трос с привязанными к нему трупами, Клим высмотрел Родса и ушел под воду глубже, стараясь держаться в середине водяного потока. Уйдя чуть ниже, заметил, что скорость воды значительно возросла. Родс, как и положено ведомому, полностью повторял движения Клима, неплохо ориентируясь в потоке.

Таббс осторожно спускал гирлянду по течению. Темнота нахлынула неожиданно. Поток резко ускорился и стремительно поволок под гору. Клима разок сильно приложило к стене подводного туннеля.

«Как бы из туннеля не выплыло три трупа!» – успел подумать он, поворачивая голову. Смотреть на выход мешала черная масса из скатавшихся в один комок трупов и Родса.

Ему казалось, что он пробыл под водой целую вечность, хотя прошла всего минута.

Скорость потока воды резко упала.

Подтянув к себе сплетенные тела, Клим обнаружил, что Родс шевелится, энергично стараясь освободиться от Гатума, который сел ему на голову, просунув правую руку под шланг акваланга.

Дернув за руку Гатума, Клим освободил акваланг своего напарника, а сам стал разрезать концы на трупах.

Родс приблизил свою маску к лицу Клима.

Ткнув рукой вправо, Клим приказал ему плыть на правый берег.

Отпустив труп солдата наверх, Клим с притопленным трупом Гатума поплыл влево.

Не доплыв полутора метров до склонившихся к самой воде кустов, Клим выпустил труп наверх, а сам, поднырнув под кусты, быстро привязал конец троса к стволу корявого деревца.

Скинув на берегу акваланг, Клим забрался на дерево, решив сначала понаблюдать за происходящим.

Труп солдата плыл к песчаной отмели на правом берегу речки, который вдавался в берег, образуя аккуратную бухту.

Труп же Гатума, подхваченный обратным течением, активно рассекая почти стоящую воду, плыл к выходу потока из скалы.

Раздался крик. Справа от Клима высунулся здоровенный мулат в зеленой бейсболке с самым длинным козырьком из когда-либо виденных. Козырек, самое малое, на тридцать сантиметров выдавался вперед.

Судя по его команде, второй солдат находился на противоположном берегу, как и предполагает дислокация для ведения перекрестного огня. На правом берегу зашевелились кусты, и из них не торопясь вышел, косолапо ставя ноги, еще один мулат, почти точная копия соседа Клима.

Высунувшись из кустов на метр, солдат в бейсболке попытался достать труп, радостно улыбаясь, что явно говорило о его мародерских намерениях. Бросив взгляд направо, Клим заметил, что Родс стоит в кустах, держа пистолет в правой руке.

Резкий рывок за руку, и солдат в бейсболке свалился в воду.

Родс выскочил из кустов и рукояткой по голове оглушил своего солдата, который наклонился над трупом.

Солдат испуганно завопил, оглашая окрестности истошными криками. Он беспорядочно бил по воде, пытаясь удержаться на плаву.

– Эй, черный! Жить хочешь? – громко крикнули сверху.

– Конечно, хочу! – откликнулся Родс, бросая свой пистолет на песок.

– Спасешь моего солдата – будешь жить! – пообещали сверху.

Родс стремительно бросился в воду и, в хорошем стиле переплыв заводь, нырнул вниз, пытаясь схватить ушедшего под воду солдата.

Ужом скользнув вправо, Клим в пару секунд добрался до высокого дерева, где на толстой ветке, метрах в четырех от земли, стоял коренастый белый, держа короткую снайперскую винтовку, точную копию найденной в джипе «бельгийки».

– Кончай орать! Спокойно, не делая резких движений, повесь игрушку на сук и спускайся вниз, – посоветовал Клим, сторожа каждое движение коренастого.

– Ты уверен, что твоя пукалка выстрелит? – спросил белый, замерев, как статуя.

– Раньше стреляла, может, и сейчас выстрелит, – пообещал Клим, сторожа каждое движение профессионала. Только профессионал способен иронизировать под дулом пистолета.

– Нас тут еще пять человек, так что шансов уйти у тебя очень мало, – осторожно вешая винтовку на сучок, попробовал начать разговор коренастый.

– Еще одно слово – и ты у меня схлопочешь пулю в задницу. Тогда тебе твои друзья не помогут, – пообещал Клим, качнув стволом автомата.

Едва белый спустился вниз, как сзади беззвучно возник Родс и, приставив острие длинного ножа к спине, попросил:

– Дернешься, белый, и сразу умрешь! Я не испытываю никакого уважения к белой расе и с удовольствием съем у тебя сердце.

Коренастого передернуло.

Сев на землю, он широко раздвинул ноги и, сцепив руки на затылке, в первый раз посмотрел на Клима. В глазах белого не было ни капли страха, а только безмерная усталость.

– Мордой вниз, а руки вытяни вперед! – приказал Клим, подходя сзади.

Связав коренастому руки за спиной и накинув удавку на шею, Клим облегченно вздохнул. Теперь каждое движение руками затягивало петлю на шее коренастого, гарантируя Клима от нападения. Очень уж коренастый внушал опасение своим спокойствием и уверенностью. Только теперь Клим смог перевести дух и заняться остальными пленными.

Родс связал обоих пленных, привязав к толстому дереву, не давая возможности видеть друг друга.

– Я пошел к Таббсу! Надо скорее сматываться отсюда! – пояснил Клим, забирая второй акваланг.

Резко дернув три раза, Клим почувствовал, что трос сильно натянулся.

Таббс легко тянул Клима против течения. Через минуту, вынырнув перед входом в пещеру, Клим обнаружил, что на середине протоки висит полиспаст, а через него идет трос, привязанный к лебедке лендровера.

– Давай скорее весь груз! – скомандовал Клим, восхищенный изобретательностью Таббса.

Надевая акваланг на Ван Вейса, Клим предупредил, привязывая южноафриканца к тюку со снаряжением:

– Дыши только ртом. Начнешь дергаться – утонешь.

– Я никогда не плавал с аквалангом! – попробовал возмутиться Ван Вейс, едва Клим вытащил у него изо рта кляп.

– Будешь много болтать – это будет твое первое и последнее погружение! – пообещал Клим, всовывая загубник в рот пленника.

Минута скоростного спуска, и они всплыли на поверхности заводи.

Спустившись до отмели, Клим первым делом вытащил с помощью Родса тюк с оборудованием и, выкинув бесчувственное тело пленника на берег, быстро снял с него акваланг.

– Он подох? – равнодушно спросил Родс, не делая никаких попыток оказать помощь пленному.

– Переверни его на бок и займись распаковкой груза. Очухается Ван Вейс – его счастье, а подохнет – невелика потеря! – пояснил Клим, резко дергая несколько раз за трос.

Еще две минуты, и Клим снова оказался перед входом в пещеру, где на берегу Таббс аж подпрыгивал от нетерпения.

Длинный провод тянулся от кабины и был намотан на руку сапера.

– Что ты придумал? – спросил Клим, критически оглядывая маленького Таббса, согнувшегося под грузом акваланга.

– Пока вы там бездельничали, я сделал пульт дистанционного управления лебедкой! – похвастался Таббс, смело входя в воду.

– Как он будет под водой работать? – спросил Клим, защепляя прищепкой нос саперу.

– Все понял, шеф! – бодро крикнул Таббс, с головой погружаясь в воду.

Последний спуск прошел тоже удачно.

Вытащив сапера на берег, Клим обнаружил, что тот, восхищенно вращая глазами, пытается что-то сказать.

– Выплюнь загубник изо рта. Никому еще не удавалось говорить с загубником во рту, – посоветовал Клим, устало садясь на песок.

– Я как рыба плавал! Теперь всю оставшуюся жизнь буду заниматься дайвингом! – пообещал Таббс, радостно улыбаясь.

– Ты сначала выскочи из ущелья! – зловеще прокомментировал коренастый, которого Родс перетащил к остальным пленным.

– Можно, я отрежу ему голову? – спросил Родс, подходя к скорчившемуся на песке коренастому. Поигрывая блестящим ножом-пангой, Родс схватил пленника за волосы, оттянув голову назад.

Даже в таком положении коренастый не потерял хладнокровия.

– Откачай Ван Вейса, а то у него будет отек легких, – посоветовал коренастый спокойным тоном.

– Совсем забыл! – вскочил на ноги Клим, одним движением освобождаясь от акваланга.

Подскочив к Ван Вейсу, он одной рукой поднял южноафриканца и сильно затряс его, держа вниз головой.

Изо рта связанного Ван Вейса потекла вода, и он надсадно закашлялся.

– Я уже который раз спасаю тебе жизнь, а ты никак не хочешь мне помогать! – пожурил Клим, кидая Ван Вейса на песок.

– Это самый ценный заложник! – одобрительно сказал коренастый, облизывая сухие губы.

– Распаковывайте снаряжение, я пока побеседую с пленником, – распорядился Клим, присаживаясь на песок в полуметре от коренастого.

– Приятно иметь дело с профессионалом, – начал разговор коренастый.

– Несмотря на то, что ты белый, я все равно не смогу оставить тебя в живых. Живой ты постоянная угроза нашему заданию, – с сожалением сказал Клим, отхлебывая из фляжки глоток воды.

– А если я предложу большие деньги? – спросил коренастый, облизывая пересохшие губы.

– Жизнь дороже любых денег, – философски заметил Клим.

– На плотине потерпел аварию самолет, который перевозил алмазы. Десять килограммов алмазов – хорошая цена за жизнь одного человека, – негромко сказал коренастый, бросив украдкой взгляд по сторонам.

– Вон тот белый тоже пытался продать мне алмазы, но пока, кроме слов и подлостей, от него я ничего не получил, – махнул рукой Клим, показывая, что это беспочвенный разговор.

– Я знаю место, где затонул самолет, – негромко сказал коренастый, оглянувшись вокруг.

Клим только собрался возразить, как пленные, привязанные к дереву, тонко закричали.

Таббс, бросив раскладывать надувную лодку, кинулся к дереву.

– Жить им осталось минут пять! – констатировал он, наклоняясь над землей. Схватив за хвост длинную змею, он раскрутил ее над головой и забросил в кусты.

– Что случилось? – вяло поинтересовался Клим, на которого внезапно навалилась апатия.

– Королевская кобра укусила обоих, – ответил Таббс, быстро обыскивая корчащихся в агонии, привязанных к дереву людей.

– Значит, им не повезло, – прокомментировал Родс, подсоединяя электрический насос к проводу, который протянул Таббс от лендровера.

Зажужжав, насос в минуту надул резиновую лодку.

Стащив лодку в воду, Родс с Таббсом начали грузить в нее вещи, искоса поглядывая на Клима.

– Неужели тебе не нужны деньги? У тебя есть единственный шанс в жизни стать миллионером, и ты его упускаешь? – в полный голос спросил коренастый.

– Майк прав, это единственный шанс, – устало сказал Ван Вейс.

– Со мной на борту вам никто не страшен! Они будут бояться причинить мне вред! Убить меня вы сможете в любой момент! – кричал, извиваясь на песке, коренастый.

От его хваленого хладнокровия не осталось и следа. Шея надулась, а глаза готовы были вылезти из орбит.

– Грузите пленников в катер! – распорядился Клим, снимая с себя гидрокостюм.

День седьмой, двадцать часов

– Шанс у вас остаться в живых есть, только если мы выживем, – объяснил Клим, присаживаясь рядом с коренастым.

На корме сидел Родс, держа правой рукой рукоятку управления подвесным мотором, и осторожно вел катер вниз по течению реки.

– Это все-таки шанс на жизнь, а на берегу у меня практически его не было, – пояснил коренастый, поводя плечами.

– Почему вы так считаете? – спросил Клим, внимательно всматриваясь в красное лицо своего собеседника.

– Мы с вами оба профессионалы и прекрасно знаем, что на таких заданиях свидетелей не оставляют. Вы совершенно спокойно убили пятнадцать человек в предгорьях, взорвали грузовик с тридцатью солдатами на плато – и ни малейшего угрызения совести ни у вас персонально, ни у ваших людей. После всего, что я узнал о ваших методах, я за свою жизнь не дал бы на берегу даже фартинга, – разглагольствовал коренастый по имени Майк.

– Ты мне напоминаешь страницу из учебника по борьбе с терроризмом, который рекомендует расположить к себе захватчика, заставить увидеть в себе человека, а не кусок мяса, пригодного только для ростбифа, – устало сказал Клим, прикрывая глаза.

– Оказывается, нас по одним учебникам готовили, – снова запел ту же песню Майк.

– Ты со мной в эти игры не играй. Я ведь могу вспомнить и другие страницы из учебников спецназа. Например, ускоренный допрос пленного, экстренное потрошение, после которых ты приобретешь некондиционный вид и тогда тебя придется все равно убить, – тоже начал оказывать психологическое воздействие Клим.

– Все правильно. Так не лучше ли нам договориться, как цивилизованным людям, и выйти из положения с честью и выгодой.

– Ты интересный человек, Майк. То ты поешь заложникам о выгоде, а теперь начал знакомую песню о чести. Какая честь у солдата удачи? Для нас самый главный бог – деньги. Кто платит, тот и заказывает музыку.

– Ты не типичный солдат удачи. Что-то в тебе есть такое, чего я пока не могу понять. Ты не затрясся от жадности, когда я сказал о десяти килограммах алмазов, не стал совать мне иголки под ногти и вертеть пангой около мужского достоинства, – задумчиво сказал Майк, приподнимаясь над бортом катера.

– Зря стараешься развязать узлы на запястьях. Эти специальные узелки известны строго ограниченному числу людей. Я тебе снял удавку с горла не из человеколюбия, а для пользы дела. Вдруг тебе придется командовать: «Отставить огонь!», а у тебя голос сядет? Нет у меня желания из-за твоих поврежденных голосовых связок пулю получать! – улыбаясь, сказал Клим, жестко взглянув на своего собеседника.

– Нет у тебя возможности получить пулю. Заслон на протоке вы уничтожили, свою машину взорвали. Я пошел один, понадеявшись на отряд спецназа «Песчаная мамба», который вы шутя уничтожили, выскочив из воды, как лягушки. Тебя могут прихватить бандиты или террористы на протоке, а моих людей больше на трассе нет. Никто не думал, что вы пройдете такие мощные заслоны. Гатум до самого последнего времени исправно сообщал о ваших передвижениях, а сегодня вдруг замолчал. И всплыл брюхом кверху!

– Я рад, что тебе понравилась комбинация с трупами твоих людей. Конечно, это не совсем человечно, но война есть война.

– Моих ребят тренировали для борьбы с диверсантами, террористами, шпионами, но никак не с морскими котиками, которым просто неоткуда взяться в африканской стране, которая никак не граничит с морями.

– Выходит, в Мозамбике есть морские котики? – спросил совершенно нейтральным тоном Клим. Для правдоподобия он даже отвернул голову влево.

– Конечно, есть, целых две группы. Одна занимается охраной порта, а вторая тренирует морских животных для тех же целей. Сейчас мы ни с кем не воюем, а что будет завтра, не знает никто.

– Мне до морского котика далеко. Во-первых, возраст, а во-вторых, подготовка не та, – начал рассказывать Клим, замечая, что тьма сгущается.

– В двухстах метрах отсюда пологий залив. Надо пристать, – предложил Майк.

Едва катер ткнулся носом в песчаный берег, сразу, как это бывает в тропиках, потемнело. Привязав правую руку Майка к туловищу, Клим выдал ему открытую банку рыбных консервов и пластиковую ложку, а сам отошел на метр, держа наготове обнаженную пангу.

В темноте слышались негромкие удары по дереву.

– Осторожный ты, парень! – сообщил Майк, поедая содержимое банки.

– Поэтому не пошел в морские котики, – откликнулся Клим, не сводя с него внимательных глаз.

– Зачем пангу держишь, я же связанный? – сделал вид, что удивлен такой осторожностью Майк.

– Панга – оружие серьезное, острое и большое. Если ты вздумаешь на меня кинуться, то остановить тебя легко. Если займешься метанием предметов, то тоже легко ею отбить даже крышку от консервной банки, которую ты, как тебе казалось, незаметно оторвал. Медленно и осторожно отодвинь от себя банку, слева положи крышку, – попросил Клим, сторожа каждое движение Майка.

Тот тихо свистнул, и тут же панга Клима с легким шелестом пролетела над головой Майка, срезав седой ежик.

– Тебе же сказали, что я служил в морской пехоте? – спросил Клим, сторожа каждое движение сидевшего на песке человека, опасного, как африканская кобра.

– Все готово, шеф! – шепотом сказал неслышно подошедший сзади Таббс.

– Начинаем! – приказал Клим, поднимая пангу для удара.

– Сейчас подними обе руки на уровень плеч. Дернешься, разрежу тебя пополам. Сзади стоит еще один боец, который держит тебя под прицелом! – объяснял Клим стоящему с поднятыми руками Майку.

Раз! И две половины деревянной колоды сошлись на шее и руках Майка. Два – послышался щелчок запираемого металлического замка.

– Садист! Изверг! Скотина! Неужели нельзя по-человечески связать меня? – брызгая слюной, шепотом ругался Майк, не делая, однако, никаких попыток освободиться.

– Мне надоело сторожить твое каждое движение. Я хочу спать, а у меня мало народа для охраны, – пояснил Клим.

– Если я дам честное слово не пробовать сбежать, ты освободишь меня от этих орудий пыток? – совершенно серьезно спросил Майк.

В ответ Клим весело рассмеялся.

– Ты в самом деле считаешь, что ты самый умный? Что можешь обмануть кого хочешь? Что только тебе все позволено?

– Я дам честное слово офицера и джентльмена! – гордо сказал Майк.

– Не помню, кто сказал, но это выражение очень точно описывает вас, английских джентльменов: «Джентльмен обязан оплатить мелкие долги, платить по крупным не входит в список достоинств джентльмена!» Короче, ты сейчас ложишься спать и ведешь себя тихо, как мышка. Если мы услышим посторонний звук, то сразу забьем тебе в пасть кляп! – пообещал Клим.

– Я иногда храплю, – сообщил Майк, садясь на землю.

– Сегодня постарайся не храпеть! – предупредил Клим со зловещей интонацией, не предвещающей ничего хорошего.

Встав посредине стоянки, Клим громко объявил:

– Отбой! Всем спать! Вахта по четыре часа! Первую вахту несу я, вторую – Таббс, а третью – Родс!

Покормив Ван Вейса, Клим предупредил и его:

– Одна попытка к побегу, и дальше поплывешь в колодках, как твой друг Майк.

– Я же не делал ни одной попытки убежать! – испуганно ответил Ван Вейс, сильнее склоняясь над своей банкой с консервами.

– Кстати, кто он такой? Какое у него звание? Как его полное имя?

Майк громко кашлянул, призывая Ван Вейса не слишком распространяться по поводу его персоны, и Клим тут же отреагировал:

– Воткни кляп нашему гостю. Если еще издаст хоть один звук – замажь смолой уши!

Родс подскочил к Майку, с удовольствием засунул ему в рот кляп Ван Вейса.

Потянув Ван Вейса за собой, Клим присел на баллон катера и, дернув за рукав, предложил Ван Вейсу сесть рядом.

– Ты совершенно не приспособлен к службе в полевых условиях: теряешься, начинаешь делать глупые ошибки. Такая тактика поведения, в конце концов, приведет тебя к гибели. Сегодня я уже три раза спас тебя от смерти. Несмотря на якобы прекрасное отношение к тебе мистера Майка, он при первом удобном случае убьет тебя, – спокойно заметил Клим, стараясь вывести Ван Вейса из апатии.

– Я слишком много знаю про Майка, и если это всплывет, то полетит много голов не только в Южной Зауре, но и в Мозамбике.

– Ты мне так и не рассказал, кто такой Майк?

– Майк Морз – заместитель начальника контрразведки Мозамбика. Это через него я узнал о самолете, который перевозил алмазы через Южную Родезию в Мозамбик. Я подозреваю, это был чартерный рейс, во время которого самолет садился не в одной Южной Зауре. Десять килограммов алмазов – огромное количество, которое ни одна страна, в том числе и ЮАР с ее хваленой «Де Бирс», за один год самостоятельно добыть не сможет. Значит, это алмазы какого-то международного картеля. Если одновременно выбросить такое количество алмазов на рынок, то он сразу рухнет, и за камни навряд ли возьмешь десятую часть настоящей цены. Связи с Израилем, Голландией, Америкой и даже Россией есть только у Майка. Он один знает людей в этих странах, которые работают с алмазами.

– Я всегда считал, что Россия только продает алмазы, – задумчиво сказал Клим.

– Все страны и продают и покупают драгоценные камни. Та же «Де Бирс» наживает миллионы, только скупая и продавая камни. Все торговцы драгоценными камнями в этом мире связаны между собой. Алмазы – очень удобная штука. Весят мало, а стоят много, и с годами цена их только возрастает. Могу дать тебе один бесплатный совет. Если тебе придется нелегально возить камни через границы, покупай камни, добытые и отшлифованные до шестидесятых годов двадцатого века.

– Почему?

– Все драгоценные камни, имеющие коммерческую цену, добытые после семидесятого года, облучены и светятся при проходе через пограничные посты, а добытые до шестидесятого года можно пронести незаметно.

– Ты, я смотрю, большой знаток!

Вспомнив предсмертную просьбу снайпера, Клим дал себе слово обязательно передать половину алмазов семье.

– Можно ли хоть на маковое зернышко верить Майку? – спросил он.

– Майк – редкостная сволочь. Верить ему нельзя ни в чем. Если хочешь потерять все – доверься Майку!

– Как-то не вяжется контрразведка с алмазами и прочими темными делами, – неуверенно заметил Клим, протягивая Ван Вейсу флягу с водой.

– Разведка, контрразведка, шпионаж всегда идут рука об руку с контрабандой, торговлей и организованной преступностью. Где прячет зеленый лист умный человек? Конечно, в лесу. По контрабандным тропам курсируют во все стороны шпионы, нелегалы, сами контрабандисты, а зачастую и просто люди, которым необходимо незаметно покинуть страну.

– Ты хочешь сказать, что если хорошо заплатить Майку, то он спокойно перевезет льва, выдав его за обезьянку?

– Абсолютно правильно! Но надо иметь в виду, что если у льва золотые уши, то Майк их непременно обрежет, выпустив зверя из Мозамбика без ушей. Что уже было много раз.

– Значит, у Майка много врагов. Враг моего врага – мой друг, – вслух размышлял Клим.

– Начальник Майка полковник Фрэнсис Бишоп спит и видит, как прибрать бизнес Майка к своим рукам. Бишопу шестьдесят лет, а особых капиталов он не приобрел, в то время когда его подчиненный купается в деньгах. Майк, конечно, много отдает для работы своей службы, но когда в твоих руках вертятся миллионы кэша, то удержаться и не прибрать немного денег сложно. Никто толком не знает, сколько у Майка денег. Ходят упорные слухи, что Майк хочет сбежать в нейтральную страну. Если он провалит операцию с десятью килограммами алмазов, то его найдут даже на дне Марианской впадины.

– В Америке есть программа защиты свидетелей, которая позволяет полностью изменить человеку биографию, имя и внешность. Многие нелегалы десятилетиями живут в разных странах и даже порой кончают жизнь в собственных постелях, – попробовал возразить Клим, но Ван Вейс прервал его:

– Но не за такие деньги. Десятки тысяч людей будут искать человека в надежде получить хороший бонус. Ко всем тайнам можно подобрать ключ, особенно если он из чистого золота.

Клим просчитывал варианты ухода. Он прекрасно понимал, что стоит ему только прикоснуться к десяти килограммам алмазов, как он автоматически превращается в особо опасного свидетеля, которого ни в коем случае нельзя живым выпускать из страны.

– Ты точно уверен, что самолет в самом деле упал в озеро? – спросил Клим, пристально рассматривая лицо Ван Вейса в ярком свете луны, светившей не хуже аэродромного прожектора.

– Майк мне рассказал, что имеет точные данные, что самолет упал в водохранилище! У меня нет оснований не верить моему шефу!

– Это он приказал найти водолаза? – спросил Клим, от злости схватив Ван Вейса за воротник рубашки.

– Я хотел взять Родса, который имеет опыт работы под водой, но тут подвернулся ты, – оправдывался южноафриканец, дыша открытым ртом.

– Родс знает про алмазы? – спросил Клим, прикидывая, как лучше воспользоваться полученной информацией.

– Им играют втемную. Сказали, что надо достать десять килограммов золота, спрятанного за обшивкой пилотской кабины. Десять килограммов золота не такие большие деньги, за которые будут сильно искать человека, – скривил губы Ван Вейс.

«Если для тебя десять килограммов золота не деньги, то что же ты прячешь на поясе?» – подумал Клим, нанося указательным пальцем легкий удар в сонную артерию.

Голова Ван Вейса склонилась на правое плечо.

Обыскать связанного южноафриканца было делом одной минуты.

Под рубашкой на пленнике обнаружился плоский пояс, который Клим без зазрения совести надел на себя. Холщовый длинный мешочек обнаружился чуть выше нижнего обреза штанов, и Клим его тоже прибрал, аккуратно подпоров грубый шов.

Замотав головой, Ван Вейс начал приходить в себя, удивленно тараща глаза.

– Что случилось? – спросил южноафриканец, постепенно приходя в сознание.

Потеря сознания от такого удара длится минут пять, а Ван Вейс оклемался через четыре минуты, как показала стрелка часов.

«Если Ван Вейс допрет, кто его обыскивал, то я поимею еще одного врага, а мне сейчас нужны друзья», – промелькнула быстрая мысль, и Клим начал действовать:

– Я тоже отключился на пять минут! – сообщил Клим и сразу перевел внимание на Таббса, который спросонья что-то говорил мирно спавшему Родсу на незнакомом языке.

– Видишь, Таббс не спит, может, он на нас прыснул химией, а мы отключились? Говорят, у американцев есть аэрозольные баллончики с разной гадостью, – не давая Ван Вейсу опомниться, напирал Клим.

– Все может быть, – неуверенно сказал Ван Вейс и закрыл глаза, показывая, что он засыпает.

Клим встал и, разминаясь, прошел по стоянке. Часы показывали половину двенадцатого ночи.

«Еще минут двадцать подежурю, и Таббс пусть постоит вахту, а собаку[7] оставить Родсу, он покрепче», – размышлял Клим, обходя по периметру лагерь.

Все мирно спали. Майк, привольно раскинувшись в своих деревянных оковах, несмотря на засунутый в рот кляп, безмятежно спал.

Таббс, обняв Родса правой рукой, положив голову на грудь своего товарища, тоже спал, утомленный надводными и подводными приключениями.

Подняв Таббса, Клим негромко сказал:

– Будь очень внимателен и обязательно проверяй Майка на расстоянии метра. Он чрезвычайно опасен! Родса разбудишь через два часа, а меня – в четыре. В четыре часа тридцать минут будем сплавляться по реке дальше! – приказал Клим, укладываясь спать на расстеленном прямо на песке брезенте.

День восьмой, пять часов

Они шли по стремительному притоку уже двадцать минут, когда впереди послышался низкий гул. Майк поднял голову и пояснил:

– Впереди водопад, по которому ваш катер с пассажирами не пройдет.

– Сколько времени займет обход водопада? – спросил Клим, прислушиваясь к усиливающемуся гулу.

– Часов шесть, самое малое. И это в том случае, если вы меня и Ван Вейса развяжете, – пояснил Майк, слегка меняясь в лице.

– Родс, ищи большой камень, за который можно привязать катер! – приказал Клим.

Ущелье, по которому их нес поток, стало уже. Каменные стены поднимались на высоту десять метров. Ни одного выступа или трещины на отшлифованных гранитных стенах ни с правой, ни с левой стороны ущелья.

– Дальше ущелье еще сузится, – обрадовал Майк.

– Значит, наше путешествие на этом отрезке бесславно закончится! – крикнул Клим. Говорить нормально мешал все усиливающийся рев водопада.

Таббс внезапно взмахнул правой рукой. Трос с петлей на конце, красиво разматываясь, полетел вверх и точно обхватил каменный палец, торчащий в семи метрах из стены.

Мотор, взревев, замолк.

Второй конец троса, привязанный за кольцо на носу, резко дернулся, развернув катер против течения. За кормой возникла волна, грозящая затопить катер.

– Все на корму! – рявкнул Клим, первым подавая пример.

Ван Вейс, Родс и даже Майк с колодой на плечах не стали ждать. Буквально через секунду все сгрудились на корме, приподняв нос сантиметров на сорок над водой. Катер сейчас представлял ненадежное убежище, и Клим решился. Схватив бухту троса, перекинул его через плечо и быстро полез вверх. Минута – и Клим стоял наверху каньона, осматривая окрестности.

Широкая, не меньше десяти метров, ровная площадка под ногами могла приютить всю их группу.

Дальше вниз дороги не было. Даже с помощью специального альпинистского снаряжения. В двадцати метрах внизу водопад, падавший широкой полосой, разливался по каньону, который расширялся до пятидесяти метров. Справа от заводи, в которую обрушивался водопад, стоял еще один каменный палец, метров на семь поднимавшийся на берегу. Под водопадом глубина была не меньше десяти метров, как опытным взглядом прикинул Клим.

Обвязав каменный палец еще раз тросом, Клим кинул вниз второй конец, который Таббс, осторожно балансируя, привязал за кранец катера, создав дополнительную страховку на случай, если первый трос сорвется.

Родс, отомкнув колоду с шеи Майка, освободил его и, повернувшись к Ван Вейсу, перерезал путы на его руках и ногах.

Майк не стал долго раздумывать: тряхнув пару раз руками и сделав два оборота головой вправо и влево, подпрыгнул и на одних руках полез к Климу. Путешествие заняло у него секунд тридцать, как с неудовольствием заметил Клим, ревниво следивший за контрразведчиком. Надо отдать должное Майку, силы в его руках было намного больше, чем у Клима, а обращался со своим телом он лучше.

Сняв с плеча Клима трос, Майк размахнулся и бросил еще один конец в катер.

Родс тем временем, соорудив длинную петлю, подтолкнул к ней Ван Вейса. Южноафриканец попробовал оттолкнуть руки Родса, но нож, приставленный к его спине Таббсом, придал ему смелости, и он покорно уселся в петлю, с ужасом глядя на стремительно несущийся поток внизу.

Минута – и южноафриканец стоял наверху, с трудом переводя дыхание. Следом наверх отправился тюк с оружием. Потом последовал Таббс, ловко, как обезьяна, перебравшийся наверх.

Клим, сначала казавшийся себе суперменом, с неудовольствием понял, что ему далеко до местных людей.

Акваланги и оборудование заняли свое место на вершине горы. Ткнув пальцем в мотор, Клим приказал поднять его наверх.

Колода, повинуясь повелительному тычку пальца Клима, упала за борт, стремглав понеслась к водопаду. Клим напряженно следил за ее движением, стараясь даже на мгновение не выпускать дерево из вида. Скорость воды в потоке составляла не меньше десяти-двенадцати узлов. Упав с высоты десять метров, тяжелая колода погрузилась метров на пять, через пятнадцать секунд спокойно вынырнула и неторопливо поплыла вправо.

Родс точно с такой же сноровкой, как Таббс, через двадцать секунд оказался наверху.

Клим, скользя на руках, обмотанных брезентом, через пять секунд оказался в катере. Отхватив метра три троса от своей бухты, бросил его на дно катера и приступил к дальнейшим действиям. Отвязав первый конец, связал его плоским узлом и выбросил бухту за борт, внимательно смотря за тросом.

Бухта, аккуратно разматываясь, легла на поверхность воды и исчезла в водопаде.

«Только бы хватило троса!» – подумал Клим. Осторожно, стараясь не пораниться, залез под сиденье катера и привязал себя за пояс к пайольной решетке, предварительно подергав ее. Решетка, намертво укрепленная Родсом, не поддавалась. Клим высунул руку с ножом и полоснул им по тросу, который связывал катер со скалой наверху. Звонко лопнул трос, и катер потянуло к водопаду.

Быстро засунув нож в ножны, Клим защелкнул крепление рукоятки и намертво вцепился в сиденья.

Катер сразу набрал скорость, и Клим не успел ничего понять, как очутился в воздухе. Скользнув по поверхности водопада, катер по инерции полетел вперед, на корпус выскочив за поток, сделал кувырок вокруг своей оси, похожий на акробатический фляк, носом упал вниз, снова перевернулся и неторопливо поплыл дальше, сверкая серым днищем в ярких лучах только что взошедшего солнца.

Обрезав тросовое крепление, Клим, морщась от боли в ребрах, которые ощутимо ударились о деревянное сиденье, всплыл из-под катера и сразу увидел трос в метре от себя. Осторожно выбирая трос, Клим попытался встать на ноги и обнаружил, что глубина не превышает полутора метров. Уперевшись в нос катера, он механически толкал его к берегу, не понимая, зачем он это делает. В ушах до сих пор стоял грохот водопада.

Подняв голову, Клим заметил, что люди, стоявшие на вершине горы, машут руками и подпрыгивают, стараясь привлечь его внимание. Подогнав катер к правому берегу, Клим вытащил его на берег, усыпанный крупными обкатанными камнями, и в изнеможении сел, прислонившись к поплавку.

Посидев минуту, резко вскочил и начал работать. Отвязав трос от катера, вытащил из воды свободный конец и, смотав в кольца, примерился. Бросок – и конец захлестнул вершину скалы.

Взобравшись на вершину скалы, Клим обвязал трос вокруг вершины и с сознанием хорошо выполненного дела быстро слез вниз. Люди за водопадом тоже не теряли времени даром. Трос начал натягиваться и буквально через минуту натянулся, как струна. Родс, скользя на петле, полетел вниз, смешно болтая ногами. Клим заметил, что в руках он держит еще один конец троса. Очутившись на вершине скалы, Родс внимательно посмотрел вниз на Клима, но ничего не сказал, занявшись приемкой груза. Сначала в такой же петле спустили Ван Вейса, который прямо над водопадом не удержался и громко заорал от страха.

Клим не понял: это бравада, или Ван Вейс действительно испугался. Все происходящее доходило до него, как сквозь вату.

Майк подошел к Климу и, ничего не говоря, с чувством пожал руку.

– Ты сейчас спас нам всем жизнь. Можешь меня не бояться, я твой должник, – просто сказал Майк, рывком переворачивая катер в нормальное положение.

День восьмой, двенадцать часов

Из-за поворота показалась туземная деревня, состоящая из десятка хижин.

Хижины, крытые тростником, стояли на высоких сваях на берегу реки.

Босоногие детишки высыпали на шум мотора и, радостно крича, пустились наперегонки к катеру.

Мужчины, одетые в замызганные шорты, почесывая головы, облокотясь на перила веранды, хмуро наблюдали.

– По всем правилам десантной операции всех полагается пострелять, а деревню спалить, – мечтательно заметил Майк, всматриваясь в неприветливые лица аборигенов.

– Давай попробуем мой вариант? – предложил Клим, увидев спешащего к берегу высокого негра с пластмассовым столиком, на котором стоял ящик с разнокалиберными бутылками.

– Что ты можешь умного предложить, не зная местных условий? – скептически спросил Майк, похлопывая себя по бедру, на котором красовалась кобура с пистолетом.

– Применим классический вариант белых людей по общению с местным населением, – пояснил Клим, щелкая себя указательным пальцем по горлу.

Родс жест моментально понял и радостно засмеялся. Едва катер причалил к берегу, как Родс первым выскочил на берег и, подбежав к торговцу, быстро заговорил с ним, пальцами тыкая в бутылки. Пара радужных бумажек мгновенно испарилась из правой руки Родса, а лицо продавца расплылось в широкой радушной улыбке. Хмурые личности на веранде мгновенно оживились и что-то громко закричали. Клим ничего не понял, но аборигены мгновенно сориентировались. Дети бросились за вторую линию домов и через минуту снова появились, таща в руках разнообразную снедь. Разложенная прямо на берегу, на широких пальмовых листьях, обильная еда радовала взор.

Копченое мясо, жареная, вареная и вяленая рыба, фрукты и овощи, связки кореньев и перца услаждали душу своим видом. Родс, взяв зловещего цвета бутылку, по виду напоминавшую русскую четверть, и наполнив до краев стакан, в котором было никак не меньше двухсот пятидесяти граммов, поднял его на уровень глаз.

Шум мгновенно стих.

Мордатый негр, с обвисшими щеками и огромным синим носом, двумя руками взял бутыль и осторожно поставил ее на землю.

Родс важно сказал длинную фразу, опустил стакан до уровня рта и двумя мощными глотками осушил его.

Местные жители разразились приветственными криками, восхищенно хлопая по плечам Родса, который снисходительно принимал поздравления.

Пьянка пошла своим чередом. Рекой лилась местная пальмовая водка, с треском разрывалось мясо, и только Клим ничего не пил, а ел и печально смотрел на пьянку, в которой принимали участие все без исключения жители деревни.

Шатающийся Родс плюхнулся рядом с Климом на землю и предложил:

– Шеф! Примите участие в празднике.

– Мне придется скоро нырять, а алкоголь абсолютно противопоказан перед погружениями, – печально ответил Клим, которому до смерти хотелось самому выпить.

– На речке стоят две засады, надо выбирать другой путь, – икнув, пояснил любитель русского метода принятия спиртных напитков.

– Проблема решена, шеф! – хлопнул его по плечу подошедший сзади Майк.

– Каким образом? – спросил Клим, резко обернувшись.

– В Африке все продается за смешные деньги! – трезво сказал Майк, кивнув вправо.

Трое негров аккуратно сворачивали катер, а еще два негра укладывали вещи в потрепанный грузовик, стоявший на берегу.

– Еще пять минут – и можно ехать. За такие деньги, что с меня потребовали, можно купить всю деревню, – похлопав по карману, пояснил Майк, нетвердой походкой направляясь к грузовику.

Едва вся группа уселась, вернее, вповалку улеглась в кузов, как взревел двигатель.

Сразу за деревней обнаружилась посыпанная битым камнем узкая дорога, по которой, пробуксовывая и опасно кренясь на поворотах, машина помчалась вверх.

Пять минут страха – и они снова катили по плато, направляясь в сторону гор. Сидящий справа Ван Вейс пояснил, ткнув пальцем вперед:

– Сужающийся впереди проход Нану приведет нас прямо к водохранилищу, но шону знают еще один проход, на двадцать миль южнее, который не обозначен ни на одной карте. Они забросят нас миль на десять выше, а там по реке мы спокойно спустимся прямо к водохранилищу.

– Мне хочется поскорее покинуть страну и снова очутиться в цивилизованных местах, – в первый раз высказал нетерпение Клим.

– Как только вы выполните работу, так сразу вертолет доставит вас в Мозамбик, откуда вам открыт путь на все четыре стороны света, – сказал Ван Вейс, снова обретя свой обычный вид.

Наступила полуденная духота и зной, и все животные попрятались от одуряющей жары.

Клим чувствовал, что вся его одежда насквозь пропиталась липким потом, который потоками тек по спине и груди.

Стадо невысоких зебр, сверкая черно-белыми полосками, переместилось в редкую рощу акаций, лениво щипало траву, держась в метре от колючего кустарника шаровой формы.

Только жирафы, стоя на самом солнцепеке и не обращая внимания на палящее солнце, шустро ощипывали верхушки деревьев.

Рыжий ободранный носорог поднял огромную голову и, решив, что в такое время лучше полежать в тени, снова уронил ее набок.

– Сейчас вся деревня перепьется до чертиков. Поспят, потом снова продолжат пьянку. Завтра никто и не вспомнит, что по реке приплыла лодка с людьми. Это все Родс придумал, а Майк его поддержал. В такую жару только сумасшедшие и жирафы передвигаются по плато.

– Разве жирафы сумасшедшие? – спросил Клим для поддержания разговора.

– Жирафы практически не боятся солнца. Они в любую жару чувствуют себя прекрасно.

Машина увеличила скорость. Ни спидометр, ни указатель скорости оборотов двигателя не работали. На их месте зияли круглые черные дыры, из которых торчали электрические провода.

Унылая голая равнина, покрытая однообразным буро-зеленым травянистым покровом, тянулась с обеих сторон дороги.

Слева снова начали подниматься горы, мотор изменил тон.

Кинув взгляд на водителя, Клим заметил, что до сих пор спокойное лицо негра стало серым.

Мотор чихнул и снова заработал.

Негр произнес длинную фразу, из которой Клим ничего не понял.

– Нам бы только до спуска доползти, а там можно и накатом доехать, – быстро перевел Ван Вейс фразу водителя.

Горы, как прикинул Клим, находились километрах в трех. Перетащить на руках все оборудование, имея пьяную вдрабадан команду, – нечего и мечтать.

Мотор снова чихнул, взревел и замолк.

Водитель стукнул кулаком по рулю и громко закричал. И без перевода было понятно, что кончился бензин. Проехав накатом метров сто, машина остановилась. Водитель, открыв дверцу, вышел из кабины и подошел к топливному баку. Открыв крышку, засунул туда веточку и, подняв ее, показал Климу. Веточка только сантиметров на десять была мокрой.

Выйдя из кабины, Клим услышал дружный храп, доносящийся из кузова.

– Сколько бензина расходует двигатель на сто километров? – спросил Клим, обращаясь к водителю.

Ван Вейс быстро перевел вопрос. Выслушав ответ, удрученно сказал:

– Он не знает, но машина дальше не поедет.

– Если я найду литров пятнадцать бензина, то сможет он доехать до речки? – спросил Клим.

– Нельзя тратить бензин от лодочного мотора! Как мы будем работать на водохранилище? Тем более там высооктановый бензин! – заволновался Ван Вейс.

– Ты точно переведи мой вопрос, а я сам буду решать, что и как делать, – рявкнул Клим, доставая из кузова оплетенную травой тыкву, в которой плескалось не меньше десяти литров пальмовой водки.

Ван Вейс с печальным видом протарахтел короткую фразу.

Водитель критически глянул на тыкву и коротко ответил.

– Хватит даже пяти литров. Ехать осталось всего минут пять, – перевел Ван Вейс.

Выдернув пробку из тыквы, Клим осторожно стал лить в топливный бак содержимое.

Закрыв крышку бака, Клим вытащил пачку сигарет и протянул ее водителю. Тот отрицательно покачал головой и вытащил из кармана пачку жевательного табака.

Негр хмыкнул и полез в кабину.

Подождав, пока Клим и Ван Вейс займут свои места, повернул ключ зажигания.

Мотор чихнул, но заработал, быстро набирая обороты. Со скрежетом включив первую скорость, водитель отпустил сцепление. Машина тронулась и бодро побежала вперед.

– Скажи, чтобы вел на одних оборотах! – попросил Клим, внимательно вслушиваясь в работу мотора.

Негр прокричал длинную фразу и запел во все горло что-то воинственное.

– Он теперь всем расскажет, что белый человек заливает вместо бензина вино, – перевел Ван Вейс.

– Ты обещал меня научить ручному гипнозу, – напомнил Клим, поворачиваясь к южноафриканцу.

– Это очень сложно, занимает много времени, – заныл Ван Вейс, которому или не хотелось расставаться с секретом, что было вероятнее всего, или просто было лень.

– Придется тебя снова связать, – пообещал Клим, вынимая из кармана метровый кусок белого троса.

– Хорошо, хорошо! – сразу согласился Ван Вейс. – Ручной гипноз имеет очень давнюю историю. Африканские шаманы, применяя горловое пение, сначала концентрировали внимание слушателей, а потом, перенося внимание на пальцы рук, подчиняли слушателей себе, – начал говорить Ван Вейс, показывая первое упражнение.

Клим снова удивился, какие у него сильные пальцы.

Длительные занятия восточными единоборствами позволили Климу с третьей попытки повторить движения.

– У тебя здорово получается! – похвалил Ван Вейс, показывая упражнения на горловое пение.

С ходу повторив и его, Клим спросил:

– Насколько я понимаю в акустике, ты очень низко пел, почти в инфразвуковом диапазоне, как ты этого достиг?

– Это самый большой секрет африканских шаманов. Они расширяют горло специальными упражнениями и длительно выдувают через него воздух.

Открыв широко рот, Ван Вейс показал, как именно должно работать горло.

– Теоретически понятно, теперь дело только за тренировками, – облегченно вздохнул Клим, вертя пальцами узоры, которые плел Ван Вейс, пытаясь его загипнотизировать.

– Это выше человеческих сил! – воскликнул Ван Вейс, с ужасом наблюдая за мельканием пальцев Клима.

– Тут важны многолетние тренировки, – чувствуя, как неведомая энергетика вливается в пальцы, пояснил Клим.

«Жалко, нет рядом Стаса, тот бы в момент разобрался со всей этой африканской чертовщиной! На базе обязательно покажу эти упражнения Стасу!» – пообещал про себя Клим, дергая двумя руками конец.

Без всяких видимых усилий конец разошелся на две половинки, оставив в месте разрыва практически ровный срез.

«Надо каждый день заниматься!» – поставил себе на заметку Клим, не замечая полного ужаса взгляда южноафриканца, которым он смотрел на его руки.

Автомобиль тем временем перевалил через гребень, свернул налево, потом направо и покатился вниз, втискиваясь в узкое каменное ущелье.

Водитель выключил двигатель, спускаясь на тормозах.

– Попроси шофера не выключать коробку скоростей. При отказе тормозов всегда можно затормозить двигателем, – сказал Клим.

Когда Ван Вейс перевел пожелание Клима, негр бросил на него презрительный взгляд, но, тряхнув головой, выполнил пожелание Клима. Через час двадцать минут виртуозной езды грузовик, с ходу форсировав пару неглубоких речек, остановился перед третьей, ничем не отличающейся от первых двух.

Протараторив длинную фразу, водитель выжидательно умолк.

– Я уже понял, что мы приехали, но он что-то еще сказал?

– Водитель просит научить его превращать пальмовое вино в бензин. Взамен он берется показать, как на расстоянии можно передвинуть предмет, – запинаясь, перевел Ван Вейс.

«Вот это африканские шутки! Если это правда, то парень владеет телекинезом!» – ахнул про себя Клим.

Поставив на переднюю панель управления спичечный коробок, негр долго разминал пальцы, сгибая их под самыми невероятными углами, стараясь придать им гибкость. Клим легко повторял упражнения, почти не отставая от него. Минут через десять, когда у Клима начали ломить суставы, связки, запястья, ладони и даже локти, негр перестал разминаться.

Протянув ладони к спичечному коробку, водитель секунд пять держал их на расстоянии десяти сантиметров одну от другой. Перед мысленным взором Клима потекли разноцветные линии, которые обхватывали коробок. Когда негр убрал руки от спичечного коробка, так и оставшегося стоять на передней панели кабины, Клим протянул руки, желая повторить движение водителя, но тот отрицательно покачал головой. Жестом водитель, приложив два пальца ко рту, попросил, чтобы Клим достал сигарету и положил ее перед собой на панель автомобиля. Когда Клим протянул вперед обе руки, полностью копируя движение негра, в голове вновь вспыхнула картинка сигареты, оплетенная разноцветными линиями. Клим чувствовал, что он может поднять, кинуть через всю кабину, сломать сигарету, но его останавливал какой-то барьер, через который у него не хватало сил перейти. Весь уйдя в свои новые ощущения, Клим не заметил, как негр достал из нагрудного кармана короткий, не больше пяти сантиметров корешок и откусил от него маленький, не больше спичечной головки, кусочек. Сморщился, но не стал ничего говорить, а откусил еще один, точно такой же. Пальцами вытащив второй кусочек изо рта, насильно всунул его в рот Клима. Клим почувствовал, как во рту полыхнуло, будто влили расплавленный свинец. Едва он хотел выплюнуть, как рука негра легла на его губы. Климу ничего не осталось сделать, как проглотить этот микроскопический кусочек дерева. Невероятная горечь сразу связала рот и покатилась по пищеводу, разгораясь в животе огненным костром. От боли у Клима глаза полезли на лоб, хотя через секунд пять ощущение боли и жжения прошло.

Клим почувствовал необыкновенный прилив сил. Сейчас он был готов сломать, вертеть сигарету и даже пронести ее через ветровое стекло.

Для пробы Клим немного приподнял сигарету над панелью и тут же положил ее на место, повинуясь густому, с необычными интонациями голосу, прозвучавшему у него в голове:

– Ты сможешь это сделать, но не надо. Твой белый приятель ненавидит тебя…

«Он давно хочет убить меня, – мысленно ответил Клим и встряхнул головой, быстро взглянув на негра, который с каменным лицом сидел, положив руки на рулевое колесо».

Губы негра были неподвижны.

– Пойдем прогуляемся на речку, я хочу с тобой поговорить, – снова предложил незнакомый голос.

– Надо сходить проветриться, наши пьяницы долго еще будут спать! – вслух сказал Клим, открывая дверцу кабины.

Негр со своей стороны открыл дверцу и быстро спрыгнул на землю. Ван Вейс дернулся выйти за ними, но негр сделал быстрый пас левой рукой, и южноафриканец истуканом застыл в кабине.

Отойдя на пять метров от машины, негр присел на камень, сделав приглашающий жест Климу. Клим почувствовал необъяснимое спокойствие и уверенность рядом с этим человеком, одетым в порванную клетчатую рубашку и неровно обрезанные снизу шорты.

– Ты белый – человек войны. Я первый раз вижу белого, который относится к негру, как к обычному человеку, – начал разговор необычный водитель.

– В моей стране все люди равны, вне зависимости от цвета кожи или кошелька! – мысленно ответив так, Клим немного лукавил, но к неграм он относился без предубеждения. Может, причиной этого был его друг, дитя Всемирного фестиваля молодежи и студентов, который жил по соседству, а может, просто не встречался с откровенными подонками, но факт остается фактом – негры для Клима были обычными людьми.

– Видишь, ты попытался соврать, но у тебя ничего не получилось. Твой друг Семка негр, и это странно, потому что у нас в стране белый человек не может быть другом черного.

– У меня другая страна, которая называется Россия, – попытался шаблонными выражениями политбесед убедить своего собеседника Клим.

– Я скажу твоими словами: не вешай лапшу на уши, все равно не поверю. Но ты совершенно другой человек. Я встречал и ваших русских, и кубинцев – все они к нам, неграм, относятся презрительно. Для них цвет кожи – это основной показатель человека.

– Где ты видел кубинцев? – сразу спросил Клим, в котором проснулся инстинкт разведчика.

– Этих кубинцев шляется сейчас по Южной Зауру, как шакалов около убитого слона. Каждый хочет украсть золота, алмазов или слоновой кости и разбогатеть, не считая при этом, сколько он убьет негров, даже если сам кубинец черный.

– Понимаешь, Куба – это особая страна, где за много лет все расы настолько перемешались, что точно определить, что в самом сахарно-белом нет примеси черной крови, невозможно. Там практически не осталось коренного населения, – заметил Клим.

– Мне многие слова, которые ты произносишь, непонятны, но сам ты мне очень интересен. Я первый раз встречаю человека, основное ремесло которого – убивать! И не просто убивать, а убивать под водой! – восхитился собеседник, мысленно возвеличив Клима.

– Как тебе проще объяснить? Есть люди, которых всю жизнь учат убивать из винтовки или ножом, а меня учили много лет убивать под водой, – попробовал объяснить свою профессию Клим.

– Это мне ясно, но никак не могу понять, почему, залив пальмовое вино в бак машины, мы поехали? – задал водитель вопрос, который очень его интересовал.

– Тут нет никакого колдовства, а просто знание гидравлики, немного физики и химии. Если ты нальешь в воду масла, что с ним случится? – спросил Клим, которому самому не терпелось задать много вопросов по телекинезу и чтению мыслей другого человека, а приходилось объяснять очевидные вещи.

– Масло будет плавать по поверхности воды, не смешиваясь с ней, – быстро ответил водитель, и Клим отметил, как у него загорелись глаза.

– Все правильно. Это говорит о том, что масло легче воды. Это и называется удельным весом. Если налить в одно ведро масло, а в другое воду, то легче будет поднять ведро с маслом, чем с водой. Бензин тоже легче воды. А если ты заполнишь то же ведро камнями, то поднимешь это ведро с трудом.

– Я могу поднять одной рукой два ведра камней! – гордо заметил водитель, напрягая мощные бицепсы.

– И три или четыре ведра масла, – поспешил добавить Клим.

– Это все так, но ты не до конца объяснил, почему машина поехала, когда ты налил вино?

– С удельным весом вроде разобрались, а теперь перейдем к конструкции топливного бака твоего грузовика, – только начал объяснять Клим, как водитель его перебил:

– Это не мой грузовик, а Мзонги.

По всей видимости, Мзонги был одним из жителей деревни, но Клим не стал этого уточнять, а просто пропустил замечание водителя мимо ушей, то бишь мимо головы, продолжая объяснять:

– Бак состоит из железного ящика, куда сверху наливают бензин, а снизу в ящике имеется бензопровод, через который бензин поступает в двигатель.

– Это я и без тебя знаю, но почему никто в Африке не ездит на пальмовом вине? – снова задал вопрос настырный водитель.

– Ты дашь мне закончить объяснение или нет? – мысленно прикрикнул Клим на не в меру любознательного водителя, который тоже не остался в долгу:

– Ты, как наши колдуны. Стоит задать самый простой вопрос, как они начинают рассказывать о духах предков, которые сражались с драконами, саблезубыми тиграми и летающими змеями, которых никто никогда в глаза не видел. Все это сказки для маленьких детей.

– Давай я тебе просто нарисую, – предложил Клим, подбирая с земли веточку.

– Я рисунки лучше понимаю.

Нарисовав бак, трубопровод и бензиновый фильтр, Клим в который раз принялся объяснять, обозначив пунктирной линией уровень бензина в баке.

– Вот так было, когда мотор заглох, потому что бензин перестал литься в бак.

– Это понятно, у нас даже двухлетний ребенок понимает, что если в кружке нет воды, то нечего ее трясти – надо просто налить в нее снова! – вставил свое слово водитель.

Решив не обращать внимания на реплики водителя, Клим, как ни в чем не бывало, продолжал объяснять:

– Видишь эту пунктирную линию, которая показывает уровень бензина в баке? Она показывает, что бензин находится ниже уровня патрубка и поэтому не попадает в двигатель. Когда мы наливаем в бак пальмовое вино, то уровень бензина, который легче, поднимается, и бензин снова попадает в бак! – наконец закончил свое объяснение Клим.

– А почему патрубок идет не прямо из дна топливного бака, а поднимается над дном? – не отставал любознательный негр, задавая новый вопрос.

И Клим снова принялся отвечать, понимая, что с этим сыном африканской природы надо плясать от печки.

– Когда ты ешь мясо, то выбираешь самые мягкие и вкусные куски, так и с двигателем…

Водитель снова перебил Клима, понимая все буквально:

– Я люблю и хрящи, и сахарные кости!

– Если тебе в горло попадет рыбья кость, то что ты сделаешь? – не выдержав, крикнул Клим.

– Не надо кричать, я тебя через голову хорошо слышу, – остудил Клима негр, делая рукой пас около своего горла. В правой руке негра на кончиках пальцев уютно устроилась небольшая горошина.

– Вчера мне в горло попала эта вещь, а я ее сегодня вытащил, – объяснил негр, катая горошину в пальцах. Темная часть с горошины отлетела, и в пальцах негра засверкал ярко блеснувший разноцветными лучиками алмаз.

– Держи, белый человек. Тебе пригодится. Правда, у тебя в шортах лежит много таких камешков, но этот принесет тебе удачу.

Негр пристально посмотрел на крошечный камень, и в нем моментально появилась маленькая сквозная дырочка. Сунув руку в правый карман, негр достал из него нитку и ловко продел в отверстие. Клим мог поклясться, что нитка сама пролетела сквозь камень, но не стал акцентировать внимание своего собеседника на такой мелочи. Связав концы, негр торжественно надел бечевку на шею Клима. Узрев амулет снайпера, восхищенно цокнул языком, но ничего не сказал.

– Мотор не может заниматься телекинезом и при попадании в него такого камешка просто сломается. Для этого на конце трубопровода ставят бензиновый фильтр, а саму трубочку, через которую бензин попадает в двигатель, приподнимают над дном бензобака. Весь мусор, песок, который в процессе работы собирается в бензобаке, спокойно лежит на дне, не попадая в двигатель, – устало закончил Клим, чувствуя, что ему нестерпимо хочется спать.

– И это ты мне объяснял долгие два часа! – возмутился негр и, достав из кармана веточку, откусил от нее снова кусочек со спичечную головку, вложил в рот Клима.

Действуя, как сомнамбула, Клим покорно проглотил, и знакомый огонь полыхнул во рту и скатился в желудок. В голове мгновенно прояснилось, и спать совершенно расхотелось. Клим заметил, что он и видеть стал лучше. Несмотря на ночное время суток, он смог заметить на противоположной стороне речки маленькую, не больше фаланги мизинца, ящерицу, которая, выкинув из пасти длинный как жало язык, моментально схватила пролетевшего рядом совсем крошечного москита, у которого не хватало одной лапы.

– Все правильно. Первый час после принятия корня Ле, так на вашем грубом языке звучит название этого растения, человек видит, как орел, – пояснил водитель, тоже откусывая крошечный кусочек.

– Хорошая штука. Любой спецназ за такой корень отдаст не только свою душу, но и душу начальника, – восхищенно заметил Клим.

– В Африке много тайн, за которые белые люди отдадут все золото мира, да и не только белые, – заметил негр, чертя на песке странные узоры.

Клим протянул руку вперед и сделал хватательное движение. Сигарета мгновенно оказалась у него в руке.

– Подожди немного, – попросил негр, делая странные пассы в направлении грузовика.

Кинув руки вниз, объяснил:

– Люди начали просыпаться. Пусть спокойно поспят до утра, тем более что до рассвета осталось всего два часа.

Лицо негра, при дневном свете казавшееся молодым, сейчас было покрыто морщинами и постарело лет на сорок.

– Ты правильно обратил внимание на мое лицо. Только ночью я приобретаю свой истинный вид, а при дневном свете я обычный, вот уже добрые пятьдесят лет сорокалетний мужчина, – пояснил негр, легко выжимая стойку на одной руке.

– Это и мы могем! – отозвался Клим, повторяя упражнение негра, но делая упор на один палец. Этому фокусу Клима научил тот же Стас, инструктор по нападению и защите без оружия.

– Я так не смогу, белый человек Клим. Да и в молодости не мог, – восхитился негр, выуживая из воздуха коробок спичек и протягивая его Климу.

Достав из кармана пачку жевательного табака, откусил кусок и, жуя, принялся рассказывать:

– Тебя надо много и долго учить, но у тебя другая дорога. Переносить мелкие предметы даже сквозь стены ты сможешь, но только приняв корень Ле. Больше двух раз принимать за пять дней этот корень нельзя, иначе сразу умрешь, а твое тело рассыплется на мелкие кусочки. Прежде чем принять корень, проделай те упражнения, которые я тебе показал в кабине. Когда будешь переносить предметы, мысленно представь их путь. Если в голове у тебя путь предмета обозначится красным светом, спокойно переноси, а если зеленым, то лучше не пробовать, – пояснил негр, вставая на ноги.

Сунув руку в карман, достал драгоценный корень и сказал, протягивая его Климу:

– Корень не должен попасть в чужие руки. Его можно спрятать в любое место и даже сделать его липким, как жвачка, прилепив к нему камешек, вроде того, который у тебя на шее.

Клим представил, что корень висит в воздухе.

Выскочив из руки негра, корень повис в воздухе, болтаясь с амплитудой в метр.

– Надо точнее представлять место, и тогда все будет нормально, – пояснил негр, рисуя в голове Клима нагрудный карман рубашки. Едва Клим мысленно схватил картинку, как почувствовал у себя в нагрудном кармане шевеление.

– Что еще я могу, приняв корень? – спросил Клим.

– Прислушайся к мыслям маленького белого, – посоветовал негр.

День девятый, три часа

Подойдя к кабине, Клим немного поупражнялся с сигаретой, гоняя ее вокруг машины, как ручную собачку, но скоро ему надоело.

Сигарета спокойно проскакивала сквозь ветровое стекло, двигатель автомобиля, стоило только представить, как красная линия проходит сквозь него. Прогоняя через двигатель, Клим увидел в разрезе сам двигатель, поршни, коленчатый вал и даже смог рассмотреть коренной подшипник, в котором сепаратор дал трещину и готов был рассыпаться.

Вспомнив последние слова негра, имя которого Клим так и не узнал, подошел к открытой дверце кабины грузовика, пристально посмотрел на Ван Вейса, который, улегшись в кабине на сиденье, спокойно спал, положив голову на согнутую в локте руку.

Сосредоточив внимание на голове южноафриканца, Клим начал читать возникшие мысли:

– Пароль пилоту вертолета «Альфа», отзыв «Гамма», если неправильно назвать пароль или не поднять правую руку при отзыве, то сразу начнут стрелять. С каким наслаждением я выпущу тебе кишки, белый спаситель, но сначала ты должен достать алмазы. Надо спуститься по притоку Руэнья и пересечь границу с Мозамбиком. Только Майк знает окно и время перехода границы, а около деревни нас ждет вертолет и прощай навсегда, Африка. Пусть мне достанется сотая часть камней, все равно я буду богаче графа Монте-Кристо, а может, и Рокфеллера, – мечтал во сне Ван Вейс, проигрывая варианты событий.

– Значит, надо послушать Майка, – решил Клим, отходя от кабины.

В кузове грузовика стояла невообразимая вонь.

Начало светать. Рассвет разгонял ночную темь, окрашивая горы, речку в серый колеблющийся цвет. Клим, кинув взгляд на часы, понял, что до конца действия чудо-корня осталось всего пятнадцать минут. Мысленно напрягшись, Клим увидел дикую мешанину из мыслей, образов голых женщин и строчек донесений какому-то генералу Малу. Понять в такой мешанине мыслей что-нибудь мог только заправский колдун.

Клим решил дифференцировать свой источник мыслей и, отыскав Майка, приткнувшегося к борту грузовика, за ногу подтащил к себе.

Положив Майка на берег, Клим сосредоточился и сразу услышал:

– Проход на Руэнье через три дня, ровно в десять часов вечера! Сигнал родезийских пограничников – горизонтальное смещение зеленого фонаря. С нашей стороны круговое вращение белого. Мозамбикские пограничники двумя зелеными фонарями обозначат проход. Лодочник Мун примет нас на борт! – успел услышать Клим, и действие корня кончилось.

Быстро обыскав Майка, Клим нашел у него в правом кармане японский уоки-токи и телефон с выдвижной антенной.

Документы и остальные карманы Клим не успел проверить, так как в кузове пьяно заорали:

– Рому и девок!

Быстро распихав все по карманам бесчувственного Майка, Клим ринулся к грузовику.

Через боковой борт вывалился Родс и, тяжело спрыгнув на землю, с трудом удержавшись на ногах, шатаясь, сделал два шага. Заскочив в воду, которой было всего по пояс, Родс заорал, как горилла в брачную пору, и бодро выскочил на берег за своей одеждой. Кинув ее на дно речки, навалил сверху большой камень и ринулся к грузовику за Ван Вейсом. Через минуту голый южноафриканец барахтался в речке, отплевывая холодную воду, а Родс задумчиво стоял над Майком, который безмятежно спал, лежа на спине.

Уловив еле заметный кивок Клима, вытряхнул из шорт Майка, потом сдернул с него рубашку, оборвав при этом все пуговицы, и потащил по песку в воду. У самой кромки Майк извернулся и подсек второй ногой Родса, который со всего размаха плюхнулся в воду.

Майк ловко вскочил на ноги, бросил быстрый взгляд на свою одежду и, успокоенный, заскочил в воду.

Отвернувшись от купающихся голых людей, Клим развел небольшой костер и стал кипятить воду в походном солдатском котелке. Через десять минут, кинув в кипящую воду четверть пачки растворимого кофе, налил себе чашку и уселся на подножке грузовика. За это время народ успел привести себя в порядок, постирать одежду и начал потихоньку подтягиваться к Климу.

– Совещание можно считать открытым? – спросил Клим, когда все четверо столпились возле него с чашками кофе в руках.

– Сейчас допиваем кофе, вытаскиваем наш катер и на нем двигаемся к водохранилищу, тем более что отсюда до него не больше пятидесяти миль, – оценил ситуацию и сразу выдал решение Майк.

– Я отдыхаю, так как всю ночь вас охранял, а спуском на воду катера, погрузкой оборудования и снаряжения командует, как самый опытный и старший по званию, Майк, – распорядился Клим и, подстелив кусок брезента около заднего колеса грузовика, улегся на него, сразу провалившись в глубокий сон.

Клим не видел, как из машины достали свернутый надувной катер, за десять минут накачали баллоны, подсоединив к пневматической системе грузовика. Клим не почувствовал, когда его на брезенте аккуратно подняли и перенесли в нос катера, положив рядом с расчехленными аквалангами. Водитель спустился с гор и, сняв с плеча здоровенный мешок, начал переливать из него бензин в топливный бак. Кинув мешок в кузов, негр сел в машину и, не говоря никому ни единого слова, уехал вверх по склону.

Только через два часа спокойного плавания, когда Родс затряс его за плечо, Клим открыл глаза и первым делом спросил:

– Машину взорвали?

Таббс привстал и бодро доложил:

– С гор спустился водитель с бензином, который он залил в бак, и уехал, не сказав никому ни слова.

– Денег хоть дали? – снова спросил Клим, чувствуя непонятную вину перед своим ночным собеседником.

– Ты знаешь, у негра, не в обиду присутствующим будет сказано, был такой неприступный вид, как у английского лорда в парламенте. Я просто постеснялся такому гордому человеку предлагать деньги, – пояснил Майк, сидевший на руле, и победным взглядом оглядел присутствующих.

– Рука дающего не оскудевает! – привел Клим единственную цитату из Евангелия, которую он знал.

– Аз воздастся нам! – тоже цитатой ответил Майк, и непонятно было, то ли рулевой сожалеет, то ли предупреждает всех присутствующих.

– Мы все показали, что неплохо знаем Святое писание, но давайте ближе к делу. Как говорили мои друзья американцы: «В бога мы веруем, а остальное наличными!»

– До выхода в водохранилище примерно сорок минут хода. Ваше решение, шеф? – спросил Майк.

– Все отдыхаем до семнадцати часов. Вахта по два часа. Первый вахтенный Таббс, второй Родс, а дальше сами решите. Родс и Таббс в семнадцать часов идут на разведку. Один по склону, а второй по течению речки. Как только они вернутся, тогда и принимаем решение о дальнейших действиях. Пока все отдыхаем. Катер поставить вон под те деревья! – распорядился Клим, ткнув пальцем в раскидистые деревья, оказавшиеся на правом берегу в ста метрах впереди. Деревья своими кронами закрывали половину речки, создавая идеальное укрытие. Опытным глазом Клим определил, что ни сверху, ни с реки катер не будет виден.

Раздав ценные указания, Клим со вздохом облегчения от сознания честно выполненной работы снова улегся на свое место.

«Оказывается, мысленные контакты и телекинез требуют очень много энергии», – подумал Клим и закрыл глаза, принимаясь восстанавливать утраченное ночью энергетическое равновесие.

День девятый, семнадцать часов

– Внимательно смотрите за окрестностями. Постарайтесь не вступать в огневой контакт с вероятным противником. Помните, друзей сейчас у нас нет, а все посторонние люди, не относящиеся к нашей команде, – враги. Ради того, чтобы отнять у нас добычу, создано три подразделения охотников, – инструктировал Майк, внимательно оглядывая окрестности.

– Что за организации за нами охотятся? – недоверчиво спросил Родс, подпрыгивая на месте.

Так он проверял, не бренчит ли вооружение.

– Первая организация – люди капитана Снейка, который начал свою игру. Вторая – разведгруппа Мозамбика. И третья – террористы, которые хотят отнять у нас добычу и решить свои задачи с помощью ее.

Договорив последнюю фразу, Клим умолк, а через секунду снова начал командовать:

– Лейтенант Ван Вейс! Вы назначаетесь старшим в разведывательную группу и выходите вместе с ребятами. Ваш – второй склон ущелья, – добавил Клим, пристально взглянув на Ван Вейса, который не рвался идти в разведку.

Клим в последний момент решил отправить лейтенанта, чтобы без помех поговорить с Майком. Взглянув на Майка, он заметил, что в знак согласия тот на секунду прикрыл глаза.

Как только группа ушла, Майк предложил:

– В ста метрах впереди на левом берегу точно такое же укрытие из деревьев. Давай перегоним наш катер туда, а сами спокойно сядем на развилке деревьев и поговорим. Деревья там выше наших и обзор лучше.

За три минуты они перевели катер под кроны огромных лиственниц, поросших снизу густым кустарником, и тщательно замаскировали срезанными ветками. Теперь ни с воды, ни с воздуха, а тем более с берега катер был не виден.

Захватив автоматы, взобрались на толстое, самое высокое дерево, которое на три метра поднималось над плато. На самом верху дерева нашлась удобная развилка, в которую они оба уселись, возвышаясь на метр над уровнем плато. Со своего наблюдательного поста им хорошо была видна речка, впадавшая в небольшой, километров в десять в длину, водоем, который изгибался наподобие турецкой сабли. Ни одного суденышка на акватории Клим не обнаружил, тщательно осматривая водную поверхность в мощный бинокль, поданный Майком.

– Самое лучшее место для засады – это устье реки. Оно поросло лесом и практически не просматривается ни с плато, ни с речки, – выдал свое резюме Майк.

– У нас мало воздуха в баллонах. Если бы у меня был спецназовский акваланг, то засада не страшна.

Приметив выскочившую на плато фигуру Ван Вейса, прокомментировал это событие:

– Ван Вейс или растяпа, или специально выводит на нас противника.

– Большой команды прислать не смогут, максимум отделение, а это для нас, как москиту ногу оторвать, – беспечно заметил Майк, отбирая у Клима бинокль. – Ты правильно сказал насчет Ван Вейса. Он стоит перед устьем и говорит с человеком в военной форме. На человеке брюки и ботинки.

– Лицо с залысинами, дочерна загорелое? – спросил Клим, протягивая руку за биноклем.

– Худощавый, лицо сильно загорелое, почти коричневое. Мужчина явно белый, а не мулат или креол, – ответил Майк.

– Похоже, капитан Снейк из разведывательного отдела Заурской армии, – пояснил Клим, тщетно ища знакомую фигуру капитана.

По плато, подпрыгивая весело, шел Ван Вейс, беззаботно помахивая правой рукой.

– Капитан спрятался со своими людьми в зеленке и будет спокойно ждать, когда вы поднимете со дна сокровище, – спокойно сказал Майк, закуривая сигарету.

– Так вы демаскируете себя, – укоризненно заметил Клим.

Снова поднял бинокль и обнаружил в километре от их рощи две зеленые фигурки, мелькнувшие на плоскогорье.

– Похоже, действующие лица множатся, как навозные мухи на старом трупе! – заметил Клим, передавая бинокль Майку и указав направление пальцем.

– Предлагаю пять процентов от стоимости груза, чистые документы и коридор в любую страну на выбор! – предложил Майк.

– Давай сначала достанем груз, переберемся в Мозамбик, а там уже будем решать меркантильные вопросы, – ответил Клим, начиная спуск вниз.

– Первый раз вижу мэрка, у которого меркантильные интересы на втором месте, – задумчиво сказал Майк.

– Не люблю, как говорят наши русские противники, делить шкуру неубитого оленя. Пока я не пощупаю алмазы в собственных руках, говорить со мной о деньгах бесполезно. Я никому не верю! – сказал Клим, спрыгивая на землю вслед за Майком, которого он совсем не хотел оставлять за своей спиной.

– Идем по-индейски! – предложил Майк, снимая винтовку со спины.

– Отставить. Идем на расстоянии три метра друг от друга параллельными курсами. Ты впереди, а я на метр сзади, прикрываю твою спину.

Майк скользнул вперед, просочившись сквозь кустарник. Клим только завистливо вздохнул про себя, двинувшись следом, и сразу же опозорился. Сучок, попавший под правую ногу, громко щелкнул на весь лес. Майк, идущий впереди, недовольно дернул спиной, но оборачиваться не стал.

Через десять шагов все наладилось. Клим так же бесшумно скользил по редколесью, маскируясь за стволы деревьев. Идущий впереди Майк предупредительно поднял правую руку. Клим и сам увидел скользнувшую впереди зеленую, практически неотличимую от редкой листвы тень. Переведя взгляд на место, где секунду назад стоял Майк, он никого не увидел. Присев за небольшим кустиком, Клим потянул носом. Сверху явственно несло едким мужским потом. Майк, прижавшись к стволу ветвистого дерева, притаился в двух метрах над хорошо протоптанной звериной тропой.

«Воняет от тебя здорово!» – мысленно укорил Клим Майка, вспомнив специальные спецназовские дезодоранты, напрочь отбивающие любой запах и отбивающие нюх у собак. Изделия русских химиков воздействовали таким образом на собачий нюх, что собака моментально переставала ощущать любые запахи. Как долго это длилось и восстанавливала ли собака свои способности, Клим не знал, но что такая химия на вооружении русского спецназа есть, он убедился на личном опыте.

Первый солдат, одетый в камуфляж светло-зеленого цвета, выскочил справа от Майка совершенно неожиданно. Двигаясь беззвучно, как тень, он сделал шаг под дерево и сразу упал, придавленный телом Майка. Одного взгляда на упавшего солдата Климу хватило, чтобы понять – больше он бегать не будет. Неестественно вывернутая шея была явно не совместима с нормальным функционированием даже солдатского организма.

Когда второй солдат так же беззвучно возник в полуметре от Клима, тот не стал вступать в схватку, а на растяжке ударил ногой в пах. Удар снизу вверх тренированной ногой «весит» до тысячи килограммов. На тренировках они измеряли силу удара, и только Стас мог ударить до двух тонн. Но собственный вес Стаса доходил до ста двадцати килограммов при росте два метра три сантиметра, так что Клим по сравнению с инструктором по защите и нападению без оружия казался просто лилипутом. Клим не мог так точно, как Стас, дозировать удары, поэтому солдат мог сразу умереть или проваляться без сознания никак не меньше двух часов.

Слева возник точно такой же солдат, раскрашенный в боевые цвета неизвестного спецназа. Зелено-черные полосы сплошь покрывали лицо. Нож Клима вошел по самую рукоятку в его живот, заставив его рухнуть рядом с первым, которому повезло больше: он имел шанс остаться в живых.

Треск сухих сучьев в трех метрах показал, что Майк тоже нашел подходящего противника. Подхватив с земли старый добрый «АК» с примкнутым штык-ножом, Клим тенью скользнул вперед и узрел Майка, на которого напали сразу два, судя по их раскрашенным рожам, спецназовца. Накинутая на мощную шею Майка толстая веревка не дала никакого преимущества противникам. Майк ногами обхватил поперек туловища одного спецназовца, подсунул левую руку под веревку. Обхваченный ногами спецназовец дергался в агонии, широко открыв рот в беззвучном крике.

Когда его рука метнулась к поясу, где в ножнах висел приличных размеров нож, Клим начал действовать. Тяжелый приклад автомата опустился на затылок спецназовца, и он, разжав руки, сполз со спины Майка. Майк открывал рот, широко зевая. Клим нанес ему короткий удар кулаком под сердце, стимулируя его работу, и сразу метнулся вправо. Здоровенный, никак не меньше двух метров, негр в расстегнутой до пупа рубахе наставил на Майка огромное ружье размером с базуку. Нападать на человека таких габаритов с голыми руками было совершенно бессмысленно, и поэтому, зайдя со спины, Клим изо всех сил ударил штыком в почку, загнав немаленький нож на всю длину. Негр дернулся, выронил свою чудовищную винтовку и рухнул на Майка. Тот жалобно крякнул, и Клим понял, что его напарник по разведрейду еще жив.

Внимательно прислушавшись, Клим не обнаружил посторонних звуков. В роще было тихо. Не слышно стало даже щебетания птиц, которые попрятались, решив, что петь и чирикать сейчас не время. Клим с удивлением глянул на негра, лежавшего у него под ногами. Такого огромного человека он видел в первый раз.

Треск справа показал Климу, что к ним приближаются еще люди. Майк тоже услышал посторонние звуки. Не утруждая себя вставанием, он на четвереньках скакнул за ближайший куст, в метре от спрятавшегося за толстый ствол Клима.

Родс и Таббс беззаботно шли по роще. Увидев побоище, они оба, как по команде, удивленно открыли рты, остановившись в метре от трупа негра.

– Два метра в сторону! – шепотом приказал Клим и оказался прав.

Едва горе-разведчики скользнули вправо, как около дерева возник еще один раскрашенный в боевые цвета огромный негр.

Что это негр, Клим определил по курчавой шапке волос, обхваченной зеленой налобной повязкой. Негр вздрогнул и медленно присел на землю, отбросив израильский «Узи».

Он в немом ужасе смотрел на своего собрата. Майк сноровисто связал ему руки на затылке, обмотав для верности и бычью шею негра.

– Со мной можно говорить и по-английски, – спокойно сказал пленный.

– Сколько человек у капитана? – спросил Клим.

– Вы находитесь на территории Южной Зауру и должны подчиняться законному правительству, тем более что сами служите в нашей армии, мистер Дик, – спокойно ответил негр и повел могучими плечами.

– Я не служу в армии Южной Зауру и свободен от ее законов, Флэк, – спокойно сообщил Майк, который, похоже, прекрасно знал всех и все.

– С вами, мистер Майк, особый… – начал говорить Флэк, но Клим прервал его.

– Связать ноги и привязать их к заднице! – скомандовал он, поняв, что негр просто тянет время, рассчитывая на помощь со стороны сослуживцев.

Родс с Таббсом быстро выполнили приказание Клима, поставив негра на колени.

Даже стоя на коленях, он сантиметров на пять возвышался над маленьким Таббсом. Негр равнодушно перенес эту процедуру, но, увидев, как Клим затесывает двухметровую палку, забеспокоился:

– Что вы хотите сделать?

Мышцы его лица начали слегка подергиваться.

– Мне некогда с тобой возиться, и поэтому я просто посажу тебя на кол, по обычаю моих краснокожих предков, – пояснил Клим, передавая палку Родсу.

– Это не в обычаях американских индейцев! – закричал на всю рощу образованный негр, хорошо осведомленный о легенде пришлого мэрка.

Это еще более укрепило Клима в его намерении допросить именно этого пленного.

– Вы правы, Дик, это интересное зрелище, и я с удовольствием посмотрю на такую казнь, – заметил Майк, забирая у Родса заостренную жердь.

– Надо вкопать ее в землю на высоту… – Клим критически окинул взглядом огромную фигуру Флэка и закончил фразу: – Сантиметров семьдесят. Все зависит от роста клиента. Чем длиннее ноги, тем больше надо оставлять кол на поверхности. По технологии острие должно дойти до шеи и застрять на уровне носа не меньше, чем за двенадцать часов.

Майк, ни слова не говоря, снял огромную пангу на поясе Флэка и быстро начал копать в земле, выбрав место в полуметре от сосны.

Негр хранил гордое молчание, отвернув голову, делая вид, что работа Майка его не касается. И только крупные капли пота, скатываясь по лицу, показывали, что психологическое давление действует и на таких толстокожих и сильных людей.

Клим тем временем спокойно объяснял Майку:

– Клиент садится задницей на кол и старается отодвинуть это приятное прикосновение. Как только у него ноги устанут, кол вонзится в задний проход. Смерть обычно наступает через семь-восемь часов. Наш клиент, похоже, крепкий человек, так что часов десять протянет.

– Штаны разрезать? – деловито спросил Майк, закончив вкапывать заостренный кол.

– Оттащи немного в сторону и положи на бок, – попросил Клим, вытаскивая свой нож.

До негра наконец дошло, что с ним не шутят, и он истошно завопил:

– Я все скажу! Только не сажайте на кол! Вся Африка будет смеяться надо мной и моим племенем!

Клим так и застыл с открытым ртом.

Негра не сильно беспокоила собственная судьба, честь племени для него была дороже жизни.

– Сколько человек у капитана?

– Два отделения по десять человек, – последовал первый ответ.

– Что за люди в отделениях? Из каких родов войск?

– Одно отделение коммандос, а второе – балерины. Парашютисты. Они ничего не умеют, только прыгать со своих вертушек, да и то с вытяжным кольцом!

Клим знал этот метод, когда парашютист перед выходом из люка вешает кольцо с вытяжным фалом на специальную штангу в фюзеляже летательного аппарата, который само выдергивает парашют. Сегодня такая система при прыжках морских спецназовцев не применялась, но в других родах войск, особенно при массовых выбросах военнослужащих, широко используется.

– Сколько человек в отделении?

– По двенадцать человек, но шесть человек ушло в разведку на другую сторону водохранилища.

– Значит, получается, что с капитаном осталось не больше четырех человек, – подвел итог Клим, поворачиваясь к Майку.

– Ты забыл про Ван Вейса, который не вернулся из разведки, – напомнил Майк, вынимая из кармана своей рубашки миниатюрный, не больше пальца, шприц-тюбик.

«Жалко, не успел хорошо пошарить по твоим карманам!» – с сожалением подумал Клим, следя за отточенными движениями Майка.

Быстрое движение – и шприц вонзился в ногу пленного. Через пять секунд негр уронил голову на грудь и затих. На вопросительный взгляд Клима Майк пояснил:

– Он сильно хотел спать, и теперь проспит не меньше двенадцати часов.

– Шеф! Ван Вейс возвращается! – предупредил сверху Таббс, хлопнув два раза по стволу ладонью.

– Пока ты не достанешь пакет из-за обшивки самолета, тебе нечего опасаться! – задумчиво сказал Майк, в упор глядя на Клима.

– Тогда возвращаемся к катеру и совершенно открыто плывем! – решил Клим, прикидывая, что еще сегодня он успеет провести первое погружение.

День девятый, девятнадцать часов

Катер, на носу которого гордо восседал Ван Вейс, выскочил из устья речки и, сделав круг, начал выходить на курс, держась в десяти метрах от берега.

Быстро облачившись в гидрокостюм, Клим надел акваланг, ласты и маску, приказал Родсу, державшему в руках капроновый трос:

– Сигналы те же, держи конец свободно, но все время чувствуй каждое мое движение.

– Будет исполнено, командир! – серьезно ответил Родс.

Последнее, что услышал Клим, переваливаясь через борт, было приказание Майка:

– Разобрать сектора отстрела!

Видимость под водой не превышала пяти метров. С трудом воткнув в дно палку с привязанным к нему двадцатиметровым тросом, Клим поплыл по кругу, прикидывая, насколько хватит воздуха. Дно водохранилища представляло сплошную мешанину из затопленных кустарников, стволов небольших деревьев и огромных мотков травы, в которых мог спрятаться целый танк.

«Такими темпами можно прочесать всю акваторию и запросто пропустить самолет!» – решил Клим, привязывая трос к одиноко стоящему под водой голому дереву.

Еще один круг – снова никакого самолета не видно.

Раздалось приглушенное тарахтение мотора. За трос несколько раз дернули.

Всплыв около своей лодки, Клим с помощью Родса взобрался на борт, снял маску и только после этого взглянул на катер, борт о борт стоявший рядом. В катере находилось два человека, в одном из которых Клим признал капитана Снейка. На корме сидел негр, держа в руках израильский автомат. Он настороженно поглядывал вокруг, в то время как капитан лучился добродушием, улыбаясь во все свои тридцать два зуба.

– Привет, Дик! – поднял правую руку в знак приветствия капитан.

– Добрый вечер, – вежливо ответил Клим, снимая акваланг.

– Судя по твоему невеселому виду, первая попытка найти самолет оказалась неудачной? – спросил капитан, перестав улыбаться.

– Еще не вечер, – ответил Клим.

– Вечер уже наступил. Предлагаю отправиться на берег и там спокойно обсудить создавшееся положение, – предложил капитан.

– Если переговоры, то на нейтральной территории, – сказал Майк.

– У меня прекрасно оборудованный лагерь, где за хорошим ужином с вином можно обсудить создавшееся положение, – настаивал капитан.

– Мы предпочитаем ночевать на воде. Подобраться к нам незаметно вы не сможете, а утром мы продолжим поиски, – сказал Клим, устало откидываясь на баллон лодки.

– У вас мало воздуха в аквалангах, а найти самолет вы сможете только случайно. Есть другой вариант, который принесет пользу обеим сторонам, – предложил Снек, кивая на свой катер.

– Согласен! – сказал Клим, перебираясь в лодку капитана.

Едва негр взялся за рукоятку реп-шнура, как Клим остановил его:

– Иди на наш катер, а капитан сам повезет меня кататься.

Бросив на Клима злобный взгляд, негр перебрался на катер Клима, а капитан уселся на его место.

– На малых оборотах пошли вперед, – сказал Клим.

Отойдя метров на сто пятьдесят, Клим предложил:

– Остановитесь, а мотор не глушите. Пусть работает на холостых оборотах. Ночью по поверхности воды звуки хорошо распространяются. Шум мотора послужит хорошей маскировкой нашего разговора, который не предназначен для чужих ушей.

Капитан не стал спорить. Поднявшись с места рулевого, пересел на банку рядом с Климом и, не тратя времени, приступил к разговору:

– Мы сейчас находимся в одинаковом положении. Вы не сможете быстро найти самолет, а я не могу без вас поднять груз. Родс, конечно, тоже водолаз, но вы намного опытнее. Мне Ван Вейс рассказал о ваших подводных подвигах, и я просто восхищен.

– Не надо петь мне дифирамбы, – прервал его Клим.

– Возникла очень сложная ситуация, из которой мне без вашей помощи не спастись, – снова издалека начал капитан.

Клим на этот раз решил его не прерывать, удивляясь про себя словоблудию военного человека, который не может коротко и четко выразить свои мысли.

Снейк глубоко вздохнул:

– Надо найти и поднять груз до завтрашнего вечера. Завтра вечером прилетит вертолет, на котором мы должны отправиться дальше по проложенному маршруту. Еще день-два – и все наши усилия не будут иметь никакого смысла. Из столицы послезавтра вылетит военная экспедиция на водохранилище, которая имеет правительственную поддержку.

– Дно водохранилища сильно замусорено, и я не могу дать гарантию, что за один день смогу найти самолет. Воздуха в аквалангах осталось всего часа на полтора. Так что сам решай, как поступить, – объяснил Клим.

– У меня есть магнитометр, который сильно облегчит поиск. Правда, нет человека, который умеет на нем работать.

– Как-нибудь разберемся. Откуда ты получил сведения о военной экспедиции на водохранилище?

– Свои люди из штаба сообщили, – туманно пояснил Снейк, не вдаваясь в подробности.

– Что будешь делать с остальной толпой?

– На вертолете всего четыре пассажирских места, – буднично сказал Снейк, четко определив место остальных участников экспедиции.

– Эй, Майк! Подай голос! – громко крикнул Клим, желая определить, где находится катер.

– Мы здесь! – крикнул Майк, и тотчас оранжевый огонек бензиновой зажигалки показал местоположение катера.

Снейк сел за руль. Клим напомнил:

– Мы выходим на поиск в четыре часа утра. Рандеву на середине водохранилища в четыре пятнадцать!

– Слушаюсь, командир! – весело сказал Снейк, делая правый поворот.

День десятый, три часа тридцать минут

Проснувшись первым, Клим не стал никого будить, а приподнял голову и внимательно осмотрел катер.

Майк спал на носу, согнувшись наподобие буквы «г», обнимая толстый тюк с гидрокостюмами. Отделенные от Клима аквалангом, тесно прижавшись друг к другу, спали Таббс и Родс, причем голова сапера уютно устроилась под мышкой приятеля.

Покой и благолепие.

Осторожно протянув руку, Клим открыл вентиль первого акваланга. Слабый щелчок мембраны показал, что акваланг к работе готов. Отцепив манометр от ремня, Клим внимательно посмотрел в слабо светящийся циферблат. Увиденные цифры за мутным стеклом не слишком обрадовали. В акваланге осталось только девяносто атмосфер воздуха. Манометр второго акваланга показал сто двадцать атмосфер. «Максимум на два часа работы под водой», – оценил Клим.

Еще раз взглянув на своих спящих соратников, Клим понял, почему он испытал беспокойство: Ван Вейса в катере не было!

«Сейчас поднимать шум не имеет никакого смысла. Может, Ван Вейс уплыл со Снейком на берег, а мне не доложил?» – рассуждал Клим, внимательно осматривая катер.

Дотянувшись до противоположного борта, Клим на всякий случай пощупал резиновый баллон, но ничего не обнаружил. Баллон был сухой и хорошо накачанный.

– Подъем, господа искатели приключений, – негромко сказал Клим, зная, что по армейским законам при подъеме кричать громким голосом запрещено.

– Хочу кофе в постель, – капризно сказал Родс, ставя длинные ноги на двигатель катера.

– Как прикажете, господин мэрк! – бодро отозвался Майк.

Армейские баночки с саморазогревающимся напитком перекочевали в протянутые руки. Жестом фокусника Майк выдал каждому по куску сублимированного мяса и по две галеты в пластиковой упаковке.

– Хорошо иметь запасливого начальника! – похвалил сапер, вонзая зубы в кусок не аппетитного на вид мяса.

Быстро расправившись с завтраком, Клим аккуратно собрал остатки пластиковой упаковки в мешок, неодобрительно посмотрев на сапера, который выбросил упаковку за борт.

Родс правильно понял взгляд Клима и, протянув руку, выловил из воды обертку, сунул ее в протянутый Климом мешок.

– Сейчас должен приплыть капитан Снейк, и мы с ним отправимся тралить водохранилище, – сообщил Клим.

– Я на воде чувствую себя совершенно беспомощным! – пожаловался Майк, обводя биноклем периметр водохранилища.

– Пока мы с ним будем работать, вы подплывите к берегу и в метрах пятидесяти от лагеря капитана устройте себе временный лагерь. Держите меня все время в поле зрения. Как только я подниму обе руки вверх – сразу идите ко мне, – велел Клим.

– Почему не на противоположном берегу? – невзначай поинтересовался Майк, подозрительно сощурив глаза.

– Я как раз предлагаю нелогичное решение. По всем правилам стратегии, мы должны разбить лагерь на противоположном берегу, где капитан просто обязан выставить засаду. Мы поступим совершенно наоборот, – только успел сказать Клим, как послышалось тарахтение лодочного мотора. Катер капитана вышел из устья реки. Время на часах показывало ровно четыре часа пятнадцать минут.

Перебравшись на борт Снейка, Клим отправил моториста на свой катер, а сам стал выставлять курс, сообщенный ему Майком.

Вода казалась мутно-серой и просматривалась не больше чем на три метра.

Взревел мотор, и катер Клима отправился на берег, не дожидаясь дополнительных указаний.

– Куда они пошли? – недовольно спросил Снейк.

– Устраивать лагерь! – пояснил Клим, включая магнитометр. С миноискателями Клим был знаком, а этот прибор работал на аналогичном принципе.

Надев наушники, Клим рукой указал ориентиры:

– Двигайся в том направлении. Держи скорость не больше трех узлов.

Кинув взгляд в катер, обнаружил на дне три пенопластовых поплавка с привязанными к ним железными гантелями.

– Вот это правильно! – похвалил Клим капитана, сосредоточившись на прослушивании акустического сигнала.

«Водохранилище недавно затоплено, следовательно, никаких металлических предметов, кроме самолета на дне, не должно быть. В Африке любой железный гвоздь на вес золота», – рассуждал Клим, внимательно вслушиваясь в ровное гудение прибора, который не подавал пока никаких сигналов.

– Теперь иди параллельным курсом на два метра правее! – приказал он, когда катер почти дошел до противоположного берега.

Прошли еще одну полосу, но сигнала не было.

– А какой это был самолет? – спросил Клим, начиная понимать, что курс, который дал ему Майк, неверный.

– Легкомоторная «Цесна» с поплавками.

– Какого черта ты сразу не сказал, что садился гидросамолет? – рявкнул Клим, понимая, что гидросамолет мог сесть в любое место и зарулить практически в первый попавшийся отросток обширной акватории.

– Самолет должен был пристать к берегу, а там переложить груз в вертолет, – выдавал по капле информацию капитан.

– Отойди от берега метров на пять и по периметру объезжай все водохранилище! – приказал Клим, засекая ориентиры, где они начали движение.

Буквально через минуту напротив большой отмели в наушниках послышались короткие звонкие гудки. Дотянувшись до буя, Клим выбросил за борт первый поплавок. Капитан снизил скорость катера. Через две секунды гудки прекратились.

– Дальше двигай и увеличь скорость! – приказал Клим, мгновенно засекая ориентиры на берегу. Как раз напротив первого буя на берегу торчало два камня, и была приличных размеров площадка, на которую вполне мог сесть вертолет.

Катер увеличил скорость, через минуту в наушниках снова загудело. Второй буй полетел следом за первым. Они обошли водохранилище по периметру за полтора часа. Взяв на три метра ближе к центру, начали обходить его по второму разу. Точно напротив первого буя в наушниках загудело, и моментально Клим выбросил за борт третий, последний буй.

Солнце уже вовсю палило, стоя почти отвесно, когда они кончили третий круг. Прибор показывал наличие металла только в двух местах, где уже стояли буи.

Приказав остановиться напротив поплавка, Клим выключил прибор и поднял вверх две руки, делая вид, что они затекли. Тряхнув пару раз кистями и легко перекинув тело через борт, ушел под воду. Сейчас, когда солнце светило почти отвесно, прозрачность воды увеличилась. Погрузившись на пять метров вертикально вниз, Клим прошел мутную полосу и попал в чистейшую воду. Прямо перед ним на глубине пятнадцати-шестнадцати метров лежал, неловко подломив половину крыла, легкий самолетик, выкрашенный в ярко-синий цвет, с большой надписью на правом борту «POST».

Донырнув до самолета, Клим увидел, что поперек всего фюзеляжа тянутся две неровные строчки пулевых пробоин. Лобовое стекло у самолета было также разбито. Стая мелких рыбешек при появлении Клима выскочила из кабины и затеяла хоровод вокруг антенны.

Все было предельно ясно. Самолет с берега расстреляли из крупнокалиберного пулемета. Клим в последний раз провел ладонью по поверхности фюзеляжа, покрытой слизью. Такая слизь появляется в пресной воде не за один день.

Вынырнув около катера, Клим одним рывком заскочил в него и заорал на капитана:

– Сколько на дне пролежал самолет?

– Недели две.

– Врешь ты, как заяц, – устало сказал Клим, чувствуя, что его начинает бить крупная дрожь. Вода на дне была намного холоднее, чем на поверхности.

Резкий гул мощного мотора раздался справа. Подняв голову, Клим увидел, как, встав на редан, к ним несется его катер. Родс быстро привязал свое судно к поплавку и только после этого доложил:

– На нас было совершено вооруженное нападение. Майк ранен. Шесть человек парашютистов уничтожены.

– Ты постоянно врешь. Тебе совершенно нельзя верить, – негромко сказал Клим, вперив бешеный взгляд в капитана Снейка.

Родс без всякой команды завел руки капитана за спину и, сковав их наручниками, спросил:

– Командир! Я тебя страхую?

– Таббс! Бери винтовку с оптическим прицелом и, если увидишь хоть одного живого человека, моментально стреляй в него! – не обращая внимания на предложение Родса, скомандовал Клим, одновременно надевая на себя акваланг.

Минер, быстро вытащив снайперскую винтовку, лег на дно катера и приготовился к стрельбе, прижав глаз к окуляру оптического прицела.

– Где точно находится груз? – спросил Клим, вертя в руках свой нож.

– Справа от первого пилота в обшивке должен быть люк, где спрятан металлический кейс. Ключ от люка у меня в кармане рубашки, – нагнул Снейк подбородок, показывая, в каком именно кармане лежит ключ.

Вытащив двухсторонний сейфовый ключ, Клим переложил его в поясной карман и громко предупредил, адресуя указание Родсу:

– Отгони катер метров на пятьдесят. Если я взлечу на воздух, постарайтесь, чтобы капитан подольше мучился.

– Я ничего не знаю про минирование самолета, – неуверенно сказал капитан, вертя головой из стороны в сторону.

– Шеф! Давайте я пойду вместе с вами под воду? – предложил Таббс, азартно блестя глазами.

– Давай. Только будь очень внимательным и все время смотри на меня! – согласился Клим.

Таббс протянул винтовку Родсу и быстро стал облачаться в гидрокостюм.

– Поддувай носом под маску воздух, – посоветовал Клим, промывая забортной водой маску Таббса.

Таббс на диво спокойно погрузился под воду и, медленно работая ластами, следовал за Климом, как привязанный, держась сзади в метре. Пройдя мутный слой воды, Клим спикировал вниз и остановился в двух метрах над затопленным самолетом. Оглянувшись назад, увидел в полуметре от себя глаза Таббса, выпученные от восторга. Подняв руку вверх, Клим приказал Таббсу оставаться на месте, а сам осторожно открыл правую дверь в пилотскую кабину. Отстегнул привязные ремни, вытащил распухшее тело пилота. Легко, как воздушный шарик, тело пилота рвануло наверх. Таббс в точности повторил все действия Клима со вторым пилотом.

Едва Клим хотел вплыть в кабину, как Таббс тронул его за плечо, предлагая свою помощь. В знак согласия Клим мотнул головой. В руках Таббс держал маленькие кусачки.

Осторожно вплыв в кабину, Таббс осмотрелся и, усевшись в кресло первого пилота, стал внимательно рассматривать приборы справа. Удовлетворившись обследованием, он повернулся всем корпусом налево и начал повторять ту же операцию. Заплыв со стороны носа, Клим внимательно осматривал поверхность кабины. Ни клочка свободного пространства, где мог бы поместиться сейф, видно не было. Все пространство над головой пилота было занято.

«Сейф для перевозки важных грузов должен располагаться в месте, откуда его в случае опасности легко можно достать и переправить в безопасное место. Рядом с грузом должна находиться охрана. Пилоты – посторонние люди, которые не должны быть информированы о характере груза и его ценности. Они просто нанятые, а не посвященные в тайну люди. Следовательно, сейф должен быть расположен не в кабине, а салоне, где должна сидеть охрана и сопровождающий груз человек», – решил Клим.

Постучав рукояткой ножа по обшивке, Клим махнул рукой Таббсу, предлагая тому покинуть кабину. Наклонившись над панелью управления, Таббс сосредоточенно что-то вынимал, перекусывая провода. Понимая, что минер не будет заниматься напрасной работой, Клим не стал торопить, а подплыв справа, остановился около разбитого окна, приготовившись помогать.

Передав небольшой ящик, в котором Клим без труда узнал мощный передатчик, Таббс еще минуты три повозился и попытался вылезти из кресла. В тесной кабине маленького самолета даже легко одетому человеку трудно двигаться, а человеку в акваланге – тем более. Протянув руку в разбитое стекло, Клим успокаивающе похлопал своего напарника по плечу и стал жестами объяснять задачу. Снять акваланг под водой – задача непростая даже для подготовленного человека. Выдернув у себя изо рта загубник, Клим знаком приказал взять его в рот Таббсу, для наглядности выпустив изо рта пузыри воздуха. Сделав страшные глаза, Таббс взял климовский загубник, вытащив предварительно свой изо рта. Выдохнув в загубник воздух, Таббс длинно вдохнул и блаженно закатил глаза, показывая, как он счастлив дышать из акваланга Клима. Клим повторил ту же операцию с загубником Таббса. Просунув руку в кабину, отстегнул сначала брассовый ремень, крепящий акваланг к спине, потом расстегнул поясной. Спустив плечевые ремни на локти, знаком показал, что можно выбираться из кабины. Сообразительный Таббс ужом выскочил из кресла и из кабины сквозь разбитое окно.

Клим придержал сапера за руку и, выпустив изо рта загубник, жестами показал, что отдает свой акваланг Таббсу. Просунув руку в окно, Клим выудил оттуда пояс с грузами и быстро надел на сапера, еще раз жестом приказав ему держаться за раму. Выудив загубник оставленного в кабине акваланга, Клим сделал пару интенсивных вдохов и приступил к освобождению второго акваланга. Справедливо полагая, что Таббс не просто так возился с панелью управления самолета, а в салоне могут быть еще сюрпризы, в обезвреживании которых сапер наверняка лучше подготовлен, чем он.

В минуту освободив акваланг, Клим надел его на себя, с неудовольствием отметив, что воздуха осталось только сорок атмосфер, а шпенек манометра уже выдвинут[8].

Открыв дверь, которая не оказалась перекошенной, а открылась с первого нажатия, Клим осторожно вплыл в небольшой, не больше шести квадратных метров, салон самолета. Два раздувшихся трупа мужчин, раскинув руки вверх, уперлись в потолок.

Над диваном висела картина, изображавшая пышную голую красотку, сидевшую верхом на плывущем дельфине. Дельфин больше смахивал размерами на косатку, но женщина – хороша!

Картинка в салоне самолета была до такой степени нелепой, что Клим сразу протянул к ней руку, которую немедленно отвела рука сапера. Осторожно проведя пальцами по раме картины, Таббс задержался с правой стороны и, вытащив тонкий проводок, сдвинул картину вверх, открывая переборку, где имелась прорезь замка. Ключ из руки Клима перекочевал в руку Таббса, который без малейшего колебания сделал два оборота. Черный плоский «дипломат» вывалился из сейфа. Таббс ощупал внутренности сейфа правой рукой и решительно закрыл крышку, два раза повернув ключ. Картина заняла свое место на стене, и аккуратный сапер не забыл засунуть провод под нее.

Клим, подхватив с пола громадный черный пистолет «Питон», с которым можно было без опаски охотиться на слонов, протянул его Таббсу. В знак признательности за подарок Таббс нагнул голову.

Выплыв из самолета, Клим огляделся и поставил чемоданчик в метре от поплавка, привязав к ручке тонкий зеленый трос. Доплыв до троса буйка, прикрепил к нему зеленый конец и только тогда повернулся к Таббсу. Увидев, что сапер внимательно смотрит на него, поднял большой палец правой руки вверх, приказывая всплывать. Остановившись на пятиметровой глубине под двумя катерами, Клим внимательно осмотрел днище своего катера и заметил, что он глубоко сидит в воде. Похоже, в нем находится никак не меньше пяти человек.

Забрав у Таббса пистолет, Клим знаком приказал тому всплывать.

Едва минер взялся руками за баллон, как его моментально выдернули из воды.

Держась в тени большого катера, Клим осторожно обрезал конец, скрепляющий оба судна. Легкое движение ножом – и правый баллон их катера начал выпускать воздух. Второе движение – и второй баллон тоже стал потихоньку травить.

Скинув на дно акваланг, Клим осторожно всплыл со стороны кормы и, спрятавшись за опущенным в воду подвесным мотором, стал внимательно смотреть и слушать.

– Я тебе, черномазая скотина, вырежу печень и заставлю ее съесть! – орал визгливо капитан Снейк.

– Я не знаю, что случилось с командиром! Он лежит на дне, сэр капитан! – дрожащим голосом отвечал Таббс.

– Я сейчас прострелю твоему другу сначала руки, а потом ноги, – пообещал Снейк, и следом раздались два выстрела.

Воздух из пробитого правого баллона громко зашипел.

Родс громко закричал от боли, и незнакомый бас предупредил:

– Надо быстрее работать! Самолет прибудет через час.

– Что я могу сделать, если этот чертов Дик утонул! – визгливо ответил капитан.

– Надо обыскать сапера, – посоветовал бас, и в этот момент Клим осторожно выглянул из-за мотора, справедливо полагая, что сейчас все внимание привлечено к обыску.

В катере на носу сидел громадный белый, размерами никак не меньше трехстворчатого шкафа. Перед ним стоял маленький Таббс, который даже стоя был меньше сидящего белого. Родс валялся около мотора, зажимая ладонями простреленные выше локтей руки. На левом борту сидел Снейк с коротким, похожим на игрушечный аргентинский, автоматом. Несмотря на несерьезный вид, эта малютка делала в человеке дырки размерами с рублевые монеты.

– Это ключ от сейфа, который я передал Дику, – пояснил капитан, протягивая громадному белому ключ.

Клим мысленно хлопнул себя по лбу. Надо же так опростоволоситься!

Таббс машинально сунул ключ в карман, а Клим не удосужился проверить.

Шкаф протянул удивительно маленькую для своих габаритов кисть и, забрав ключ, близко поднес его к своим маленьким черным глазам, странно смотревшимся на его совершенно белом лице, практически не тронутом африканским загаром.

«Ты, оказывается, плохо видишь!» – подметил Клим, готовясь действовать.

Рывок – и тело Снейка упало в воду. Удар рукояткой пистолета проломил ему череп.

Но Шкаф оказался на диво проворным. Он схватил Таббса и прикрылся им. Еще секунда – и в его левой руке появился автомат, точная копия капитанского.

– Я успею убить этих негров и тебя, – предупредил Шкаф, щуря свои и без того маленькие глаза.

– Отпусти Таббса и начнем договариваться, – предложил Клим.

– Как только я его отпущу, ты выстрелишь в меня, – засмеялся Шкаф, продолжая держать сапера за горло.

– Мне никто не мешает выстрелить в тебя сейчас. Пуля из «Питона» пробьет насквозь и твою защиту, и тебя, – объяснил Клим.

– Это же твой товарищ!

– Не надо этих шуточек. У тебя мало времени. Еще пара минут – и ты окажешься в воде, где я спокойно зарежу тебя, – пообещал Клим, нащупывая ногой транец лодки.

При первом же выстреле Клим готовился изменить положение тела.

Только сейчас до белого дошло, что поплавки фактически сдулись и катер скоро потонет.

– Самолет прилетит через тридцать минут, а там знают только меня. Если меня не будет на борту, то они расстреляют вас с воздуха. Так что мы оба в одинаковом положении, – объяснил он.

– Отпускай сапера и автомат за борт! Я пошел за вторым катером! – предложил Клим.

Дождавшись, пока белый выполнит его условия, ушел под воду. Пронырнув под водой пятьдесят метров, догнал второй катер. Заведя мотор, Клим развернул его и за тридцать секунд добрался до полузатопленного своего катера. Остановившись на расстоянии двух метров, предложил:

– Ты перегружаешь сначала моих друзей, а потом перелезаешь на нос. Ты такой тяжелый, что можешь перевернуть катер.

– Надо перегрузить только раненого. Сапер мертв. Я не рассчитал свою силу, помешал гидрокостюм.

Клим внимательно смотрел, как белый помогает Родсу перешагнуть поплавок.

– Осторожно перелезай. Одно резкое движение – и я стреляю! – предупредил Клим, не опуская громадного пистолета.

Шкаф осторожно перелез через баллон и устроился на носу. Несмотря на свои габариты, белый убийца двигался удивительно ловко.

«Близко к этому громиле подходить опасно», – отметил про себя Клим, сторожа каждое его движение.

– Мне надо нырнуть за чемоданчиком, поэтому тебя необходимо связать. Спокойно и без лишних движений протягиваешь руки вперед – и тогда я ныряю, – предложил Клим, держа в руках капроновый трос.

– Надеюсь на твое здравомыслие, – быстро согласился Шкаф, взглянув на часы.

Быстро связав кисти, Клим накинул еще одну петлю на ноги, стянув колени.

– Это еще зачем? – удивился Шкаф.

– Ты очень опасный человек, и я стараюсь подстраховаться, – объяснил Клим, притягивая кисти рук к коленям.

– Мне так неудобно! – возмутился Шкаф.

– Зато мне спокойно! – ответил Клим, быстро ощупывая свою одежду.

Алмазы, деньги лежали на месте. Пояс и две тясячедолларовые пачки банкнот оказались в сумке, которую Клим выудил из полузатопленного катера, в котором плавал лицом вниз убитый Таббс.

Клим мысленно попросил у него прощения. Достав из кармана сумки два индивидуальных пакета, Клим в минуту перевязал обе руки Родса, который держался из последних сил, с ненавистью глядя на могучую спину белого.

Включив мотор, Клим подогнал катер к буйку и стал осторожно вытягивать его и, только когда показался тонкий зеленый трос, успокоился.

Достав чемоданчик из воды, Клим подивился его тяжести, но не стал открывать, спрятал чемоданчик в сумку.

– Ты очень хитрый человек, мэрк Дик, но куда ты денешь такое количество алмазов? – спросил белый, имя которого Клим так и не узнал.

– Как-нибудь пристрою, – махнул рукой Клим.

Сняв гидрокостюм, он с наслаждением потянулся всем телом и снова удостоился реплики белого:

– У тебя нет ни одного шрама. Для мэрка это очень подозрительно.

– Стараюсь не поворачиваться спиной к таким людям, как ты, вот и нет шрамов, – пояснил Клим, вытаскивая из своего катера снайперскую винтовку.

– Почему затонул самолет? – спросил белый, который явно старался отвлечь внимание Клима разговорами.

Пересев за румпель, Клим мельком взглянул на серое от потери крови лицо Родса и протянул ему плоскую бутылку с виски, открутив предварительно пробку.

Взяв двумя руками бутылку, Родс, морщась от боли, сделал два глотка. Спиртное быстро подействовало на него. Лицо его приобрело нормальный цвет, и он даже сумел из себя выдавить:

– Спасибо.

Заведя мотор, Клим осторожно отъехал от полузатопленного катера, встал в тени большого дерева, низко склонившегося над водой.

– По какой причине затонул самолет? – повторил вопрос пленник, стараясь добавить в свой бас подобострастности.

– Самолет сбили очередью из крупнокалиберного пулемета. По всей видимости, авария произошла при посадке. У самолета пробит один поплавок и оторвано крыло. Самолет после попадания в него очереди начал рыскать и быстро утонул. В кабине нет ни одной пробоины, – ответил Клим, выключая двигатель катера.

– Сколько трупов на борту?

– В пилотской кабине два, в салоне тоже двое.

Шкаф посмотрел на часы:

– Самолет на подлете. Вынь у меня из брюк уоки-токи. Надо связаться с ними, иначе самолет сделает круг над водохранилищем и снова улетит в Мозамбик.

– Какие у меня гарантии? – спросил Клим, надевая на себя мокрую одежду.

– Только мое слово, – последовал быстрый ответ.

– Это не вариант для мэрка, который все делает за деньги. В Мозамбике моя жизнь и жизнь моего напарника не будут стоить и цента. За этот чемоданчик уже столько людей погибло, что жизнь еще двух наемников ничего не значит, – спокойно пояснил Клим, вертя радиотелефон в руках.

– Ваша жизнь на этом водохранилище тоже ничего не стоит, – так же спокойно ответил пленник, чуть приподняв голову.

– Я очень трепетно отношусь к своей жизни. И отдам за нее десяток таких, как ты.

– Два процента от стоимости чемоданчика! – наконец предложил пленник, с трудом поднимая голову.

– Десять процентов на двоих – и я передаю вам телефон!

– Ты не понимаешь, о каких деньгах идет разговор! Это миллионы долларов! – закричал пленник, дергаясь всем своим крупным телом.

– Вот и хорошо. Лучше один раз идти ва-банк, чем потом всю жизнь жалеть об упущенной возможности, – все так же спокойно заявил Клим.

– Пять процентов я еще могу дать, но больше ни при каком варианте! – выкрикнул пленник.

– Договорились! – согласился Клим, прекрасно понимая, что в таком положении пленник может обещать хоть луну с неба.

Включив радиотелефон, Клим набрал четыре цифры, продиктованные пленником.

Невидимый абонент сразу отозвался:

– Мы на подлете, Свен!

– Все о’кей! Садитесь на водохранилище, мы подойдем на катере. Двое белых, один черный, – сказал Свен, и в этот момент Клим нажал кнопку отбоя.

– Все мэрки не очень дорожат жизнью, а черные наемники – тем более. Покойный Таббс был неплохим парнем и прекрасным подрывником. Вчера, предвидя подобное развитие событий, он передал мне двести граммов пластиковой взрывчатки и радиодетонатор. Если его прикрепить на тело человека, то снять сможет только тот, кто знает код, – с трудом сказал Родс, вставая со своего места.

Задрав рубашку на пленном, он пластырем прилепил к печени небольшой, размером с две спичечные коробочки, брикет с красной мигающей лампочкой.

– Я очень плохо себя чувствую и могу в любой момент потерять сознание, поэтому я передаю Дику радиовзрыватель. Через каждые двенадцать часов я буду набирать код, который знаю только я, Дик его не знает. Поэтому ты, белый, будешь беречь наши жизни больше, чем свою собственную, – пояснил Родс, передавая Климу черную коробочку.

– Чемоданчик Таббс тоже заминировал, код знаю только я один, – добавил Клим, решив на всякий случай подстраховаться.

Рокот самолетного мотора раздался с северо-востока.

Полоснув ножом по тросу, которым был связан Свен, Клим уселся на корму и дернул реп-шнур. Мотор завелся с одного рывка.

Гидросамолет выскочил из ущелья, развернулся и резко спикировал. Аккуратно приводнившись в начале водохранилища, поднял нос и стал быстро гасить скорость. Через двести метров пробега самолет полностью погасил скорость и, развернувшись, застыл на месте.

Клим вывел из укрытия катер. Пристав к правому поплавку, Клим подождал, пока Свен первым на него взберется, и, повесив через плечо сумку, стал помогать раненому Родсу.

Свен скрылся в люке, а вместо него выскочил худощавый белый и стал помогать раненому Родсу. Клим забрался в кабину и сразу увидел Свена, который сидел уже с бутылкой пива в руках.

Мотор взревел, и самолет начал разбег.

Длинная автоматная очередь раздалась сзади, но самолет уже набирал скорость, отрываясь от воды. Худощавый метнулся в кабину и через секунд пять снова появился. Он наклонился к Свену и что-то стал кричать ему на ухо. Свен громко сказал, перекрывая своим басом гул двигателя:

– Пилот ранен в грудь. Сколько протянет, неизвестно, так что наша жизнь целиком зависит от того, сколько сил останется в руках летчика.

– Могу попробовать вести самолет, но я не профессиональный пилот, – предложил Клим, вставая со своего места.

– Сумку оставь, – предложил Свен.

– Она мне греет душу и придает летное мастерство, – ответил Клим, проходя в пилотскую кабину.

День десятый, пятнадцать часов

Придержав штурвал левой рукой, Клим махнул правой рукой, приказывая вытащить из кресла пилота. «Удивительно, как с такими ранениями он еще не потерял сознание», – успел подумать Клим, окидывая быстрым взглядом многочисленные циферблаты панели управления.

Самолет ухнул вниз, сразу провалившись на сто метров, как отметил Клим по указателю высоты. Быстро скользнув в пилотское кресло, Клим первым делом выровнял машину и начал подниматься, стремясь перевалить гребень горы, которая возвышалась над плато на добрую тысячу метров, наплывая спереди.

Самолет, послушно подняв нос, легко набирал высоту. Качнув штурвалом, Клим проверил подвижность самолета, который повиновался малейшим движениям.

«Какая-то недобитая сволочь подстрелила пилота. Хорошо, что в мотор не попали», – удовлетворенно подумал Клим, переваливая через остроконечный гребень горы.

Тонкая черная струя справа потянулась за самолетом.

«Сглазил, мать твою за ногу!» – выругался про себя Клим, бросив взгляд на указатель топлива. Стрелка прибора уперлась в красное деление и неуклонно приближалась к нулевой отметке.

«Где-то должен быть аварийный бак!» – успел подумать Клим.

Альтиметр показывал две тысячи девятьсот над уровнем моря. Мотор чихнул, но снова заработал.

– Справа по борту дым! – спокойно напомнил Свен.

Клим ему мысленно вынес благодарность. В такой обстановке не каждый человек сохранит хладнокровие.

– Переключи на второй бак! – посоветовал сквозь зубы пилот, придя в сознание.

Клим заметил, что пилот говорит с сильным голландским акцентом.

– Если ты скажешь, где находится переключатель, то я это сделаю! – огрызнулся он, моля мотор поработать еще минут десять.

– Справа от тебя синий тумблер! – успел сказать пилот и потерял сознание, ткнувшись головой вперед.

Рука Свена просунулась вперед к синему тумблеру. Резкий удар ребром ладони заставил его отдернуть руку.

– На корабле и на самолете только один командир!

– Мы же горим! – закричал Свен.

– Поэтому ты хочешь дать огню дополнительную пищу? – спросил Клим, бросив взгляд вправо. За стеклом валил черный дым, сквозь который прорывались языки оранжевого пламени.

– Сколько миль до границы? – спросил Клим, отклоняя нос самолета вниз.

В какой-то детской книжке про пилотов Второй мировой войны он вычитал, что скольжением можно сбить пламя, оторвать его воздушным потоком от самолета. Тем более что выхода все равно не было – мотор еле работал, и винт вяло крутился то ли под напором встречного воздушного потока, то ли по инерции.

Черная струя за стеклом действительно истончилась, а языки пламени пропали. Мотор два раза чихнул и перестал работать совсем. Стрелка указателя топлива уперлась в крайнее левое положение, показывая, что бак пуст. Самолет сразу провалился вниз. Лихорадочно работая закрылками, Клим вывел машину на скольжение.

«Слава богу, что высота приличная!» – промелькнула быстрая мысль.

– Только посади самолет, дам тебе десять процентов! – заорал Свен, вцепившись двумя руками в спинку кресла Клима.

Ни одного озера или речки впереди видно не было. Под ними расстилался сплошной зеленый покров, в котором не просматривалось ни одной прогалины.

Щелкнув тумблером резервного бака, Клим увидел, что стрелка указателя топлива нехотя качнулась и, проскочив красный сектор, остановилась на два деления левее.

– Включи насос, а потом зажигание! – посоветовал пилот, чуть приподнявшись с сиденья.

Насос включился, громко задребезжав. Кинув взгляд на альтиметр, Клим увидел, что до земли осталось меньше восьмисот. Восемьсот футов или метров, Клим не успел понять, так как включил зажигание. Мотор чихнул раз, другой, и винт завертелся.

Осторожно выведя самолет из пике, Клим крикнул:

– Куда лететь?

– Держи курс сто пятьдесят! – резко сказал пилот и упал влево. Изо рта у него потекла кровь, и Клим понял, что пилот мертв.

Выправив самолет в горизонтальный полет, Клим, оглядев кабину, увидел мощный передатчик, который до сих пор выпадал из поля его зрения.

– Пойди в салон и привяжи моего раненого к полу, да и сам пристегнись. Если будет аварийная посадка, то костей не соберете! – приказал Клим, доворачивая вправо.

Пару раз рыскнув, самолет лег на курс, указанный пилотом. Свен повернулся и пошел в салон.

Надев на голову гарнитуру пилота, Клим, вращая верньером, быстро нашел резервную частоту и открытым текстом сказал:

– Я Скат! Лечу над Мозамбиком! Дайте информацию!

Наушники сразу взорвались скороговоркой:

– Корабль города твоей начальной учебы в школе на траверзе главного порта страны. Ждем. Альфа. Роджер.

– Понял, Роджер, – ответил Клим, понимая, что больше говорить нельзя.

Быстро сдернув гарнитуру с головы, Клим повесил ее на место, тем более что самолет резко повело влево и пришлось в спешном порядке хвататься за штурвал.

Впереди показалась длинная водная полоса, куда Клим и направил самолет, стараясь понять, почему пошла сильная вибрация. Свен заскочил в кабину и с места заорал:

– Оторвался кусок обшивки на левом крыле!

– Не ори! – рявкнул в ответ Клим, прицеливаясь в начало водной полосы, которая сверху казалась темно-коричневой.

Сбросив обороты двигателя, Клим задрал нос, целясь на воду, и увидел прямо по курсу большого буро-зеленого крокодила, всплывшего поперек водного рукава. По самым скромным прикидкам, в хищнике было никак не меньше пяти метров длины, как опытным взглядом спецназовца моментально определил размеры хищника Клим. В свое время их два месяца учили определять с одного взгляда размеры различных предметов, начиная с животных и кончая самолетами.

Чуть прибавив газа, перескочил хищника, и в этот момент мотор заглох. Самолет тяжело плюхнулся на воду, снова подлетел в воздух, пронесся метров тридцать и теперь уже окончательно заскользил по воде, быстро теряя скорость.

Справа показалась прогалина, куда Клим и направил машину. Заскочив левым поплавком на песчаный берег, самолет остановился. Черный дым повалил слева, из моторного отсека. Отстегнув привязные ремни, Клим выскочил из кресла и бросился в салон, перешагнув через тушу лежащего на полу Свена, из рассеченной головы которого струей лилась кровь.

Родс, привязанный белым тросом к спинке сиденья, тяжело ворочался, пытаясь освободиться. Полоснув ножом по тросу, Клим, одним рывком взвалив на плечо раненого, бросился к двери, надсадно кашляя от едкого дыма. Спрыгнув на землю, до которой оказалось не больше метра, Клим побежал в сторону леса.

Пламя, выбиваясь из моторного отсека, вовсю лизало фюзеляж, заставляя краску коробиться и отваливаться целыми пластами, не меньше метра в длину, обнажая под зеленым слоем белоснежную краску, на которой проступили две ярко-красные буквы «О» и «М».

Клим бережно опустил Родса на землю, отцепил сумку. Самолет взорвался, выбросив вверх огромный, метров двадцать в высоту, столб огня.

– Надо поскорее отсюда выбираться! – посоветовал Родс, вставая на ноги.

– Ты, оказывается, притворялся, а я тебя на себе тащил! – обрадовался Клим, прикидывая, в какую сторону им надо бежать.

– Пошли против ветра. Огонь так быстро не пойдет, и у нас есть шанс добраться до жилья, – подал ценную мысль Родс, направляясь вправо.

– Если ветер сменится, то нам не спастись от огня в лесу, – засомневался Клим.

– Минут через двадцать начнется тропический ливень, который быстро загасит пожар. Самолет будут искать и обязательно наткнутся на наши следы. В лучшем случае нас посадят в тюрьму, но, я думаю, до этого не дойдет. Нас просто пристрелят на месте.

– Спасибо за прекрасную перспективу! Ты мне внушил такую прыть, что я готов переть по лесу, как носорог, – отозвался Клим, прибавляя шаг.

Минут через двадцать быстрой ходьбы Родс остановился и, показав на огромное дерево, возвышавшееся метров на десять над окружающими деревьями, предложил:

– Надо взобраться и переждать там ливень. Заодно и посмотрим окрестности. Где-то недалеко должна быть дорога или деревня: пахнет дизельным топливом.

День десятый, семнадцать часов

Забравшись на дерево, Клим на тросе поднял наверх Родса, который, устроившись на развилке метрах в семи над землей, предложил:

– Ты лезь наверх, а я останусь здесь, что-то я притомился.

Клим не стал возражать. Глянув на своего соратника, который привязывал себя к стволу, ободряюще улыбнулся. Видно было, что каждое движение причиняет ему боль, которую он тщательно скрывает.

Неожиданно Родс выхватил из кармана нож и стал срезать бурую грибообразную нашлепку со ствола. Отхватив кусок размером с детский кулачок, засунул в рот и стал сосредоточенно жевать. Щеки у Родса стали похожи на хомячьи, а губы вытянулись вперед.

Клим полез выше, внимательно осматривая окрестности.

Справа, в ста метрах восточнее, обнаружилась заросшая высокой травой просека, а слева небольшая деревушка, состоящая из шести домов, крытых зеленым тростником. Все дома были сгруппированы вокруг круглой высокой хижины, стоящей под высоким деревом. Подвесная дорога шириной с метр, сплетенная из лиан, начиналась от большой хижины и уходила в глубь леса. Ни одной протоптанной тропинки не отходило от деревни.

«Ловко придумано!» – восхитился Клим. Его внимание привлек треск разрываемой материи. Посмотрев вниз, Клим обнаружил, что Родс срывает повязки с рук. Аккуратно свернув их и скатав в комок, Родс положил повязки на листья, слева от себя. Выплюнув на правую ладонь ярко-красную кашицу, начал втирать ее в левую руку, вжимая в рану. Кашица сразу запенилась, образовав пузыри размером с мячик для настольного тенниса. Громкое шипение, которое Родс издал сквозь стиснутые зубы, показало, что процедура довольно болезненная, если не сказать больше. Закончив с левой рукой, Родс повторил ту же операцию с правой. Похоже, что боль в правой руке была сильнее, потому что, помимо шипения, Родс отпустил длинную матерную тираду на русском языке, помянув мать и предков до четвертого колена стрелка, подстрелившего его. Из высказанного мнения по поводу стрелка Клим понял, что подстрелил Родса Свен.

Закатив глаза, Родс обвис на веревках, потеряв сознание. Только Клим хотел спуститься ниже, как справа послышался мощный гул вертолетного двигателя. С востока показалась большая точка, которая с хорошей скоростью неслась прямо на них. Быстро увеличившись в размерах, точка превратилась в транспортный американский вертолет, который на бреющем полете пронесся над головой, едва не задевая брюхом вершину дерева.

«Человек сорок эта вертушка может поднять!» – отметил Клим, проводив взглядом машину, которая, зависнув над огнем, полетела в наветренную сторону, явно собираясь сбросить десант.

«Пока вы, ребятки, обойдете огонь, пока распутаете следы, уйдет куча времени!» – понял Клим, переводя взгляд вниз. Трое полуголых аборигенов вытащили из крайней хижины небольшой мотоцикл, привязали к нему лямки и озадаченно начали вертеть головами. Из хижины, сплевывая зеленую слюну во все стороны, вышел невысокий крепыш, одетый в черные порванные брюки и цветастую гавайскую рубашку. С недовольным видом взялся за четвертую лямку.

Трое аборигенов были худыми, как щепки. Ребра так и выпирали. Крепыш повелительно махнул рукой, вся компания, дружно повесив лямки на плечи, направилась в обход хижины.

«Мне бы такой мотоциклет, и можно считать, задание выполнено!» – мечтательно подумал Клим. Через минуту группа появилась на мостках, неся мотоциклет. Клим восхитился изобретательностью аборигенов, так ловко решивших транспортную проблему.

– Дождь начнется вот-вот. Макуа[9] не так просто тащат эту железку. Толстый – это водитель, минут через десять он поедет на скутере в ближайший город, – пояснил Родс, бросив озабоченный взгляд на небо. Он помотал головой из стороны в сторону и аккуратно срезал ножом остатки нароста с дерева. Осторожно завернув их в окровавленные бинты, спрятал комок в карман и начал развязывать веревки, которыми был привязан к стволу дерева.

Бросив взгляд на раны Родса, Клим открыл от удивления рот. На месте остались круглые темно-коричневые болячки, в два раза превышавшие по диаметру пулевые отверстия.

– Ты осторожно спускайся вниз, попытаемся перехватить этого мотоциклиста! Неча ему по Африке рассекать на мотоцикле! – по-русски заявил Родс, ловко, как кошка, спускаясь вниз. Ни малейшей гримасы боли на лице напарника Клим не заметил.

– Ты точно уверен, что мотоциклист проедет в ту сторону? – спросил Клим, указывая рукой на восток.

– Дорога упирается в реку, а другая сторона уходит в лес, – пояснил Родс, с явным удовольствием махнув правой рукой.

– Тогда попробуем ссадить ездока, – пообещал Клим, протягивая через дорогу зеленый шнурок и маскируя его травой.

– Прекрасно придумано! – по-русски похвалил Родс.

– Ты поменьше болтай по-русски, а то ненароком сболтнешь, а это вызовет ненужные вопросы, – предупредил Клим, привязывая второй конец шнурка к толстой ветке.

– Здесь же никого нет! – удивился уже по-английски Родс.

– Береженого бог бережет, а небереженого конвой стережет! – по-русски процитировал блатную пословицу Клим.

– Надо будет запомнить! По-английски эта пословица не звучит! – снова взмахнул правой рукой Родс.

Болячка на руке отвалилась, и под ней оказался свежий звездообразный шрам.

– Хорошая у тебя жвачка оказалась под рукой! – восхитился Клим, внимательно прислушиваясь к звукам леса. Кроме шороха листьев, несмолкаемых криков птиц, слышно ничего не было.

– Мне здорово повезло. Эта, как ты ее назвал, жвачка стоит по весу, как ограненные алмазы. Она крайне редко встречается. Лиана Джегша впивается в древесину мланжийского кедра и выдавливает из него сок. Лиана должна впиться в голую древесину, а не в кору дерева! Мланжийский кедр не растет в низинах, только на горах! Это редчайший случай, что тут растут кедры и их не вырубили! Рыжие муравьи откладывают в этот сок свои личинки, которые в нем гибнут, образуя нарост, который заживляет раны. Пожевав такой нарост, человек может сутки бежать по лесу, не пить, не есть, то есть чувствует огромный прилив сил. Обычные раны заживают с огромной скоростью, как ты убедился на моем примере. Человек излечивается с помощью этой жвачки, как ты ее невежливо обозвал, даже от укусов мухи цеце.

– Прямо панацея от всех болезней!

– Возьми кусочек и попробуй! – предложил Родс, пальцем изо рта выковыряв жвачку, и, оторвав кусочек, протянул Климу.

Клим засунул кусочек в рот и начал жевать. По вкусу вещество напоминало березовую чагу. Пытливо взглянув на Клима, Родс объяснил:

– Теперь спокойно можешь пить неочищенную воду, не боясь заболеть, и даже сдавать анализы на гельминты.

– Почему именно на гельминты? – заинтересовался Клим, вспомнив, какие страшные кишечные водятся в здешних водоемах.

– В той речке, в которую ты так отважно нырял, водится полный набор африканских гельминтов, которые очень любят кишечники белых людей, – успел пояснить Родс, злорадно улыбаясь. Клим только собрался иронично ответить, как послышалось легкое жужжание.

Мгновенно упав на землю, Клим из-за куста увидел толстяка-негра, гордо восседавшего на новеньком скутере. Толстяк ехал по правой колее, смешно морща лицо и явно что-то напевая себе под нос. Мотор скутера еле слышно жужжал, практически не нарушая привычного шума джунглей.

Налетев на бечевку, толстяк вскинулся, как необъезженный конь, и вылетел из седла. И получил от Родса удар по затылку.

Скутер, вильнув рулем, попытался выехать на середину дороги, но быстро заглох и упал на обочине. Подняв скутер, Клим уселся в седло, перекинул сумку через плечо.

Маленькая аккуратная игрушка была оснащена кнопкой электростартера, которую Клим и нажал, предварительно переведя ножной рычаг переключения скоростей в нейтральное положение. Мотор легонько зажужжал и, несмотря на наличие двух седоков, легко тронулся с места. Дорога ухудшалась, зарастая травой. Появились небольшие деревца, которые росли прямо посреди дороги, переплетаясь лианами с обочиной. Скоро осталась одна узкая тропинка, которая через километр уперлась в глухие джунгли.

– Похоже, мы приехали! – по-русски заметил Клим, выключая мотор.

– Все-таки велик русский язык! – восхитился Родс.

– Ты лучше скажи, куда нам теперь ехать?

– Утро вечера мудренее! Но мы в Африке, и поэтому надо как можно быстрее отсюда сматываться. Пока ты ехал, любуясь джунглями, пролетело два самолета. Нет никакой гарантии, что они нас не засекли. Сообщат по рации на вертушку, и нас сразу сцапают. Надо вернуться по тропинке назад. С дороги должен быть съезд. Ты смотришь направо, а я – налево! – решил Родс.

Скутер поехал обратно. Ровно через два километра, справа под склонившимся деревом, обнаружилась примятая трава, куда они и свернули. Через триста метров в мокрой глине впереди открылась широкая тропинка, по которой они весело покатили. Через четыре километра дорожка привела их к узенькому пешеходному мостику, перекинутому через спокойную речку метров тридцать шириной.

– Внутренний голос мне подсказывает, что скоро мы прибудем в цивилизованные края, где наши вещи могут вызвать совершенно ненужные вопросы, – задумчиво сказал Клим, переехав пешеходный мостик.

– Ты абсолютно прав, белый человек. Местная полиция в маленьких городках подозрительно относится к чужим людям, особенно к белым.

– Значит, надо взять немного денег и идти на разведку, – решил Клим, вытаскивая из сумки новые шорты и рубашку.

Сняв с себя всю одежду, незаметно вытащил из пояса пять тысячедолларовых бумажек и положил их в карман рубашки. Пачку денег, реквизированных у Ван Вейса, сунул Родсу. Напарник недоуменно смотрел на голого Клима. А тот прямо с берега вместе с сумкой нырнул в речку.

В метре от противоположного берега обнаружилась коряга, под которую Клим и засунул сумку, примотав ремень за торчащий сучок. Сориентировавшись по течению, снова пронырнул речку, всего на метр отклонившись от перпендикуляра. Выбравшись на берег, Клим перебежал мостик и быстро начал одеваться, даже не утруждая себя вытиранием мокрого тела. Натянув рубашку, достал пять тысячедолларовых бумажек и три из них протянул Родсу, который недоверчиво вертел их в руках.

– Эти банкноты имеют хождение только по территории Америки, но это на всякий случай, – пояснил Клим, пряча две банкноты в закатанный рукав рубашки.

– Я никогда таких денег не видел, – удивленно сказал Родс, следуя примеру Клима.

– Даже на территории Штатов тысячедолларовые бумажки идут по полтора-два номинала, – пояснил Клим, деля толстую пачку денег на две части.

– С такими деньгами нам полиция не страшна! – уверенно заметил Родс, пряча свою половину в карман шорт.

Снова усевшись на свое безотказное транспортное средство, они поехали по тропинке, которая привела их через километр к довольно широкой накатанной грунтовой дороге.

– Куда теперь надо держать путь? – спросил Клим, останавливаясь перед дорогой.

– Налево, и только налево, как говорил мой русский друг Вася, получив стипендию! – посоветовал Родс, для верности указав направление рукой.

Свернув налево, они помчались по дороге, которая через два километра привела их к указателю: «Вила – Гура – 2 км».

– Я всегда считал, что расстояния должны указываться в милях, – обернувшись, крикнул Клим, проскакивая мимо указателя, на котором было написано: «Аэропорт – 3 км. Вокзал железнодорожный – 2 км».

«Если есть аэропорт, то можно спокойно улететь», – с облегчением подумал Клим и, увидев справа двухэтажное каменное здание в викторианском стиле, на котором было написано «Мотель», свернул к нему. Поставив свое транспортное средство около каменного крыльца, Клим выключил зажигание и решительно открыл высокую дверь.

Полная негритянка лет сорока, сидевшая за аккуратным столиком справа от входа, подняла строгое лицо и надменно взглянула на Клима, который даже в новых шортах выглядел как бродяга. Переступив грязными босыми ногами по чистому бежевому ковру, Клим робко спросил:

– Можем мы с другом снять на два дня номер?

Ударил гром, и сразу в холле потемнело. Величаво встав со своего места, дама продефилировала к выключателю и, плавно подняв руку, включила свет.

Ростом под метр восемьдесят, одетая в длинное платье с белоснежным кружевным воротничком, негритянка вызывала уважение. Прошествовав снова на свое место, подняла голову и строго посмотрела на Клима.

Родс выскочил из-за спины Клима и быстро затараторил на незнакомом языке, проглатывая гласные. Негритянка сразу заулыбалась, быстро отвечая, не забывая заинтересованно посматривать на Клима. Она что-то говорила Родсу, который, весело улыбаясь, положил десять долларов на столик, отрицательно загородясь двумя руками. Клим понял, что Родс отказывался от сдачи. Махнув рукой, негритянка вытащила из стола большой медный ключ и, протянув его через стол, вопросительно посмотрела на Клима. Родс забрал ключ и, насвистывая веселую мелодию, направился к лестнице, ведущей на второй этаж.

Номер оказался с ванной, гостиной и огромной спальней, в которой стояло две кровати, застеленные свежим бельем. Потянув носом, Клим уловил запах крахмала. Откинутая уголком белоснежная простыня так и манила лечь на кровать.

Первым делом Клим сбросил с себя одежду и направился в огромную, выложенную черным кафелем ванную, в которой оказалась даже горячая вода.

С наслаждением вымывшись, Клим вышел из ванной комнаты и сразу юркнул обратно. В гостиной за накрытым столом сидела суровая негритянка и весело болтала с Родсом. Родс с длинным махровым полотенцем возник на пороге ванной и заявил:

– Сейчас придет сестра Эвелин, и мы отметим наш выход из джунглей. Я сказал, что мы потерпели аварию на самолете и только вышли из леса, претерпев множество приключений, о которых тебе придется рассказать, так как рассказчик из меня никудышный, – на одном дыхании выпалил Родс, введя Клима в курс дела.

– Мадам! Вы напоминаете мне диккенсовскую героиню. Если бы он писал свои романы в Африке, то наверняка списал бы ее с вас, – заявил Клим, стоя на пороге ванной комнаты, закутавшись в махровое полотенце, наподобие римского патриция.

– Грейс сейчас принесет вам приличную одежду, так что не надевайте свое тряпье, которое пропахло джунглями, – заявила Эвелин, королевским жестом указывая на стул напротив себя.

Климу ничего не оставалось делать, как принять приглашение Эвелин, склонив в знак согласия голову. Усевшись за стол, Клим налил в квадратный стакан толстого стекла бренди из черной пузатой бутылки, стоящей справа от блюда с мясом, и, сделав маленький глоток, посмотрел на Эвелин. Женщина внимательно, не мигая, смотрела на Клима, не говоря ни слова. Молчание становилось тягостным, и Клим никак не мог понять, почему он, такой смелый, никак не может найти тему для беседы. Ничего прочесть в ее взгляде было нельзя, и поэтому Клим решил сделать еще глоток крепкого ароматного бренди.

Женщина, видя, что Клим молчит, взяла нить разговора в свои руки.

– Родс сказал, что вы ихтиологи. Что это такое?

– Ихтиология – наука о поведении рыб, – начал рассказывать Клим, когда дверь в гостиную открылась и в нее влетела невысокого роста худенькая девушка. Клим встал и наклонил голову.

Полотенце при этом упало, Клим предстал перед всеми совершенно обнаженным. Девушка вспыхнула, как мак. Краска залила ее всю, от белоснежной кожи на лбу до открытых рук.

Мгновенно подкинув ногой полотенце, Клим за секунду водрузил его на место и только после этого осмелился поднять на девушку глаза.

– Я принесла вам одежду, как просила Эвелин, – глубоким контральто проговорила девушка, не поднимая глаз.

– Если вы меня минутку подождете, то я сейчас выйду, – пообещал Клим, беря протянутый пластиковый пакет. Скрывшись в спальне, Клим вытряхнул на правую постель два комплекта одежды, состоящих из белых брюк и белой рубашки апаш. В пакете нашлись также белые трусы в горошек и белые с синими полосками длинные, почти до колен, носки.

Наскоро одевшись, Клим пригладил короткую бородку и выскочил из спальни, чуть не сбив в дверях спальни Родса.

– Ты пока весели девушек, а я переоденусь, – распорядился Родс, бросаясь к кровати.

Скинув на свою кровать халат, напарник стал примеривать обновки.

– Теперь я могу рассказать, как все произошло, – начал Клим, но Эвелин прервала его.

– Вы сначала поешьте, а уже потом расскажете, – сказала Эвелин, перекладывая с блюда огромную, размером никак не меньше двух ладоней, отбивную на тарелку Клима. Добавив жареного картофеля, зелени, Эвелин вопросительно посмотрела на Клима, переведя взгляд на черную бутылку.

– Я не большой любитель, – отказался Клим, аккуратно отрезая небольшой кусочек сочного мяса.

За столом произошла передислокация. Грейс сидела рядом с Климом, ковыряя вилкой одинокий пучок зелени, сиротливо лежащий с краю тарелки. Ее тонкая рука, больше похожая на детскую, барабанила по белоснежной скатерти.

– Ваше мясо выше всяческих похвал! – снова взял инициативу в свои руки Клим.

– У нас самый лучший повар в Вила – Гура, – подтвердила Эвелин.

Клим это понял как сигнал к продолжению беседы и с ходу начал:

– Снизились мы над рекой, идем на бреющем полете, смотрим за рыбами, и вдруг из воды выпрыгивает громадный крокодил и хватает нас за поплавок. Самолет сразу носом в воду. Мы с Родсом еле успели выпрыгнуть из него и спастись вплавь.

– Как вас не сожрали крокодилы? – ехидно спросила Эвелин, слегка улыбнувшись.

– В воду вылился бензин, а эти твари очень не любят нефтепродукты, – бодро пояснил Клим, отправляя в рот второй кусок мяса.

– Вы такие смелые путешественники! – прокомментировала Эвелин, поджав губы. Она явно показывала, что не верит ни единому слову.

Положение спас Родс, появившийся в дверях.

– Оказывается, Эвелин моя дальняя родственница! – начал он, по-хозяйски наливая себе бренди.

– Давайте выпьем за прекрасных дам! – предложил Клим, понимая, что только принятием алкоголя можно расшевелить компанию.

Дамы послушно подняли тяжелые стаканы и сделали по глотку.

– Расскажите немного о своем городке, – попросил Клим, обращаясь к своей соседке.

– У нас чуть больше тридцати тысяч жителей. На заводе по переработке бокситов многие инженеры из Советского Союза и Кубы, а свои кадры у нас только рабочие. Сейчас, после развала Советского Союза, россияне снова начали приезжать сюда, а некоторые женились на местных дамах и остались в нашем городе, основав русскую колонию.

Эвелин при слове «дамы» так презрительно скривила губы, что Клим понял, о каком роде дам шла речь.

– Мы с Эвелин – дочери одного отца, но я почему-то белая, – сказала Грейс, опуская глаза.

Клим только сейчас обратил внимание на Родса, который глазами указывал ему на дверь, умоляя уводить из номера Грейс.

– Говорят, что в таких зданиях сохранились старинные камины? – закинул удочку Клим, поворачиваясь к Грейс.

– У нас на первом этаже сохранился прекрасный каминный зал. Мы из него сделали столовую, – ответила Грейс.

– Я всегда мечтал посмотреть на настоящий камин! – вставая из-за стола, возвестил Клим.

– Несмотря на то, что в старинных домах около камина любят ночными вечерами сидеть привидения? – подхватила игру Грейс.

– Живому человеку привидения не опасны. Они же бесплотны. Что они могут сделать настоящему мужчине? – весело сказал Клим, галантно отодвигая стул у своей вставшей дамы.

– Это старое здание, в котором водится привидение Старой Девы. Она любит ходить по ночам по пустым коридорам и пугать постояльцев, – искоса взглянув на Клима, сообщила Грейс, идя к двери номера.

– Мадемуазель! Я буду грудью защищать вас от любых посягательств! – пообещал Клим, галантно открывая перед девушкой высокую дверь.

– Во-первых, не мадемуазель, а мадам, – сообщила Грейс, едва только дверь номера захлопнулась за ними.

– А во-вторых, зачем нам какой-то старый пыльный камин, около которого нас может испугать привидение Старой Девы? – спросил Клим, беря Грейс за руку.

– Мужчинам нужно только одно, – махнула рукой Грейс, поворачивая направо по коридору.

– Мадам! Сердце моряка истосковалось по женской ласке. Долгие три месяца я не видел женщин, а только ямайский ром, – начал балагурить Клим, любуясь стройной фигурой девушки.

– По всем канонам морской романтики, вы должны накинуться на меня и жестоко изнасиловать, – спокойно сказала Грейс, открывая ключом соседний номер.

– Ни в коем случае. Так мы поступаем только с прекрасными пиратками, которых бросаем на постель с окровавленной абордажной саблей в руках. Во всех остальных случаях сначала долго читаем стихи…

– Хватит, – шепотом сказала Грейс, потянув Клима в спальню.

День одиннадцатый, семь часов утра

Пробуждение было ужасным.

Голова болела, как с глубокого похмелья. Комната вращалась вокруг, мельтеша стенами. Вспомнив вчерашнюю ночь, Клим не мог понять свое состояние. Только бокал вина, налитый девушкой, всплывал в памяти, а дальше была полная чернота. Грубые руки оторвали Клима от прекрасной Грейс и скинули на пол. Болезненно охнув, Клим потряс головой и с трудом сфокусировал зрение на окружающей обстановке. Два огромных негра в черной полицейской форме стояли рядом с кроватью и, ухмыляясь, смотрели на голого Клима.

Конечно, справиться с этими двумя шкафами не составляло никакого труда, но Клим сначала решил провести разведку.

– Простите, я ничего не могу понять, – мотая головой, сказал Клим, натягивая шорты. Трусы так и остались лежать на полу.

– Тут и понимать нечего, все признаки преступления налицо. Мы застали тебя в постели с моей сестрой. Или ты женишься на Грейс, или идешь в тюрьму на двадцать лет по двум статьям уголовного кодекса. Десять лет за изнасилование моей сестры и десять за незаконное пересечение границы Мозамбика, – на скверном английском, глотая гласные, пояснил негр с нашивками сержанта.

Кинув взгляд на Грейс, Клим увидел, что девушка, закутавшись в простыню, из-под которой торчали длинные стройные ноги, обнаженные почти до бедер, спокойно смотрит на него, ожидая дальнейших действий.

– Сержант! По-другому решить этот вопрос можно? – спокойно спросил Клим, надевая рубашку.

– Можно, но пока посиди в тюрьме вместе со своим другом, который тоже отказывается жениться на Эвелин, и подумай. Групповое изнасилование карается по нашим законам еще суровее! – засмеялся сержант и радостно потер руки, вдохновленный только что пришедшей в голову мыслью. – Судья в отъезде, а вернется только через неделю, тогда и решим ваш вопрос. Боюсь, правда, что получишь ты лет двадцать пять, очень не любит наш судья изнасилования, – пояснил сержант, протягивая руку назад.

Старые шорты и рубашка полетели в лицо Клима.

– Надевай свое тряпье, в котором ты появился в гостинице, и захлопни пасть, если хочешь сберечь свои зубы! – посоветовал второй негр.

Укоризненно посмотрев на Грейс, Клим протянул вперед руки, на которые рядовой полицейский ловко защелкнул черные хромированные наручники китайского производства. Ухмыльнувшись про себя, Клим сгорбился, показывая, что полностью смирился со свалившимися на него бедами, и, шаркая ногами, направился к двери номера. Выйдя в коридор, Клим обнаружил еще одного высокого негра, на сей раз вооруженного коротким бразильским автоматом, дальним родственником израильского «Узи». Он стоял на предохранителе, что немного успокоило Клима.

Под эскортом двух полицейских его повели вниз по лестнице, и, только дойдя до последней ступеньки, Клим услышал топот сбегающего вниз сержанта.

Родс уже сидел в открытом джипе, пристегнутый правой рукой к толстой скобе на борту автомобиля. Багровый синяк под левым глазом показывал, что пленение соратника не обошлось без эксцессов. Пристегнув левую руку Клима к скобе на борту джипа, полицейские уселись на переднее сиденье, оставив одного соратника на улице.

Весело помахав рукой вышедшей из входной двери Эвелин, сержант произнес длинную фразу. Судя по сморщившему носу Родса, слова сержанта не обещали пленникам райской жизни.

Взревев мощным мотором, джип рванул с места и помчался по улице. Городок был сплошь застроен одноэтажными домиками под железными крышами, перед которыми стояли вполне современные машины. Клим увидел даже одного «Ягуара» и два приличных «Мерседеса», сверкавших свежевымытыми боками.

– Во сколько нам обойдется освобождение от обвинения? – громко спросил Клим сержанта.

– Честь моих сестер очень дорого стоит. Сопротивление представителям власти, незаконный переход границы да еще групповое изнасилование потянут не меньше десяти тысяч долларов с каждого. Откуда у тебя такие деньги, белый? – рявкнул, не оборачиваясь, сержант.

– Деньги найти можно, но вот где гарантия, что ты нас отпустишь? – спокойно спросил Клим.

– Гарантия – только мое слово, но у тебя все равно нет денег. Посидите пару дней в полицейском участке, тщательно все обдумайте и женитесь на моих сестрах, а двадцать тысяч долларов будет хорошим свадебным подарком, – спокойно решил сержант.

Одноэтажный кирпичный дом с огромной вывеской «Полиция» располагался напротив большого железного бунгало, перед которым припарковалось с десяток большегрузных автомобилей. Увидев подъехавший джип, пять мужчин, из которых только один был негром, по виду водителей, бросили сигареты на асфальт и быстро направились к входной двери, старательно делая вид, что сильно спешат. Судя по их реакции, Клим понял, что сержанта боятся. Скованных наручниками арестантов ввели в здание полицейского участка и, быстро проведя мимо старательно писавшего за обшарпанным столом полицейского, поставили в конце коридора лицом к стене, покрашенной унылой серо-зеленой краской. Камера, в которую их втолкнули, представляла собой небольшое помещение три на четыре метра со сплошной решетчатой стеной, за которой располагался весь полицейский участок. Участок как две капли воды походил на иллюстрацию к старым вестернам из времен американского Дикого Запада. В коридоре на металлической скамейке сидели два пьяных черных алконавта, одетых в лохмотья и весело обсуждавших свои дела. Пьяницы не обратили на вновь прибывших арестантов никакого внимания. Сержант, втолкнувший их в камеру, закрыл дверь и, пройдя к столу, за которым сидел дежурный, громко сказал длинную фразу, от которой у Родса вытянулось лицо. Злорадно улыбнувшись, сержант круто развернулся и пошел к выходу. Родс подошел к Климу и перевел сказанную фразу:

– Черный приказал не давать нам ни пищи, ни воды.

– Он же твой соплеменник, а ты его обзываешь, – укорил Клим.

– У тебя голова болит? – спросил Родс, страдальчески морща лицо.

Только сейчас Клим заметил, что Родс весь какой-то заторможенный. Обычно веселый, живой и резкий в движениях, он неуверенно двигался, изредка пошатываясь на ровном месте.

Сам Клим тоже не мог понять свое состояние. Поймав сочувственный взгляд Родса, понял, что выглядит не лучше.

– Состояние какое-то непонятное, но голова не болит, – пояснил Клим, привычно диагностируя свое тело.

– Откуда вы, парни? – спросил третий обитатель камеры, худой, как щепка, мужчина, сидевший в дальнем конце у стены, прямо на полу.

Ни стульев, ни нар в камере не было.

– Попали в участок ни за что. Схватили и притащили в тюрьму, – пояснил Родс.

– Сейчас приведут пару громил, которые будут вас бить, пока не согласитесь на все условия сержанта. У меня уже отняли все деньги, а вы только попали, значит, у вас все впереди. С вас даже наручники не сняли.

Клим заметил, что худой мужчина очень тихо говорил, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Родс подошел к Климу и незаметно передал ему кусочек смолы, глазами показав на рот. Сделав вид, что пошатнулся, Клим сполз на пол, успев сунуть кусочек смолы в рот.

В голове сразу прояснилось. Тело налилось силой, и теперь Клим был готов к дальнейшим действиям.

«Надо продержаться еще два дня, после которых можно принять корень Ле!» – вспомнил Клим, ощущая у себя в нагрудном кармане приятное жжение от кусочка корня, который ему подарил туземный колдун.

– Теперь можно жить без пищи и воды дня три, – пообещал Родс, и Клим тотчас почувствовал позывы в животе.

– Хочу в туалет! – громко заорал Клим, чувствуя неодолимое желание прямо в камере принять позу орла. Полицейский подскочил за столом, схватил связку ключей и бросился к камере. Открыв дверь, он выдернул из камеры Клима, стоящего перед дверью.

Туалет оказался в конце коридора, куда Клим ворвался, захлопнув дверь перед носом бдительного стража. Освободиться от наручников было секундным делом. Сняв шорты, Клим с наслаждением исполнил естественную надобность, умылся и напился воды из-под крана, помятуя о приказании сержанта не кормить и не поить заключенных.

«Местная полиция службу несет из рук вон плохо. Ключи оставил в дверях камеры, дергается, значит, шанс сбежать из полицейского участка есть», – понял Клим, снова надевая шорты, а потом наручники.

Войдя в камеру, Клим обнаружил в ней двух звероподобных негров ростом под два метра.

– Сейчас, белые свиньи, мы пойдем в другую камеру, где вы расскажете все, что знаете и что не знаете! – пообещал один из негров, похлопывая себя по ладони отполированной деревянной палкой с утолщением на конце.

Второй держал в руках толстую никелированную метровую цепь, перебирая ее пальцами наподобие четок. Шрам у второго негра шел от правой губы к уху, отчего казалось, что он зловеще улыбается. Верный своей привычке давать прозвища, Клим про себя окрестил его Смешком. Повинуясь кивку первого негра, Клим покинул камеру и снова вышел в коридор. Худой белый с нескрываемым ужасом смотрел на вошедших. Он сжался в комок и забился в уголок, стараясь занять как можно меньше места. Боковым зрением Клим заметил, что Смешок повелительно мотнул головой, после чего худой моментально оказался в коридоре.

Вторая камера была перед туалетом, за тяжелой даже на вид металлической дверью, обитой с внутренней стороны толстым войлоком. В правом верхнем углу Клим заметил вентиляционное отверстие, закрытое перфорированным металлическим листом. Ни глазка в двери, ни стульев или нар не было. В дальнем конце обнаружился низенький металлический унитаз из нержавеющей стали, который несказанно обрадовал Клима.

– Два дня, которые дал нам Франсуа, мы проведем в этом помещении. В зависимости от вашего поведения вы можете выйти отсюда под венец, на своих ногах, или вас вынесут завернутыми в пластиковые мешки, – сообщил первый негр, легко ударив худого белого по голове дубинкой. Мужчина упал на пол без сознания.

– Сколько стоит один день спокойной жизни в этой комнате? – спросил Клим, отходя в противоположный угол. Родс, беря пример с Клима, занял другой угол.

От удивления у негра отвисла челюсть.

Второй негр, со свистом раскрутив метровую цепь, с силой ударил ее об каменный пол. Каменные крошки разлетелись по всему помещению. Длинная непонятная фраза, прозвучавшая из уст первого негра, ничего не сказала Климу. Мельком взглянув на Родса, Клим заметил гримасу отвращения.

– Давно я не трахал белых, особенно таких мускулистых, как ты, – пообещал Смешок, алчно глядя на Клима.

В его глазах не было ни малейшей игры, а только тупое вожделение.

– С голубыми наклонностями можно и подождать, когда разговор зашел о деньгах, – сказал первый негр, явно старший в этой группе садистов.

– Хорошая гостиница в Кейптауне стоит от пятисот до тысячи долларов в сутки. Здесь немного похуже, но если не обращать внимания на отсутствие коек, то по сто долларов за день можно договориться, – предложил Клим, верный своей привычке торговаться.

– Тут есть кое-что получше кроватей, – негр дубинкой показал на два ржавых крюка в потолке.

– Такие аргументы увеличивают цену в два раза.

– Если тебя подвесить за наручники к этому крюку, то через два-три часа ты отдашь все свои деньги, – мечтательно сказал Смешок.

– Знаю этот фокус и поэтому готов поднять цену еще на пятьдесят долларов, – пообещал Клим, становясь боком к Смешку, одновременно со словами освобождаясь от наручников. Зажав браслеты в правой руке, Клим был готов к схватке, но предпочел договориться мирным путем.

– Сержант – страшный человек, и если мы не выполним его указания, то он просто пристрелит нас, – пояснил первый.

– При желании можно разукрасить человека, не нанося ему тяжелые повреждения, – вступил в разговор Родс, шевеля в международном жесте пальцами.

Пока Клим торговался, Родс тоже освободился от наручников и сейчас это внаглую продемонстрировал.

От удивления у парочки садистов отвисли челюсти.

– Деньги, они и в Африке деньги, – снова начал Клим.

– Я готов от себя лично добавить тысячу долларов, если вы меня эти два дня не тронете, и пять тысяч, если выйду отсюда, – сказал худой мужчина, держась обеими руками за голову. С головы его текла кровь.

– Что нам мешает забрать деньги и выполнить задание сержанта? – спросил Смешок и махнул цепью. Не тратя времени на разговоры, Клим подпрыгнул, пропуская цепь под собой, и, оттолкнувшись от стены, нанес правой ногой удар в грудь. Смешка отбросило к противоположной стене. Ударившись, Смешок потряс головой, встал на ноги и, раскрутив цепь, осторожно пошел к Климу.

– Значит, не договорились, – печально сказал Клим, делая шаг вперед.

– Теперь ты труп! – пообещал Смешок, сощурив глаза.

«Этого убийцу можно достать только энергетически!» – решил про себя Клим, собирая энергию в правую руку, как учил Стас.

Первый негр взвыл, как раненый носорог, и упал на пол. От неожиданности Смешок вздрогнул и на мгновение отвел взгляд.

В этот момент Клим ударил его в область сердца, сосредоточив всю энергию в кончиках пальцев. Смешок ничком рухнул на пол и, пару раз дернувшись, затих.

Первый негр катался по полу, пытаясь вытащить из правой почки гвоздь, который худой белый ему воткнул в спину. Подхватив с полу дубинку, белый мужчина остервенело бил негра по голове, норовя попасть по лицу. Родс подскочил к белому и обхватил его руками, стараясь удержать. Только после вмешательства Клима им удалось скрутить белого, заведя ему руки за спину и надев наручники.

Родс подошел к Смешку и прижал кончики пальцев к яремной вене. Поймав вопросительный взгляд Клима, отрицательно покачал головой. Клим, проделав ту же операцию с первым негром, уловил слабое биение и облегченно вздохнул.

Белый мужчина катался по полу, а изо рта у него клочьями летела пена.

– Надо принимать срочные меры! – решил Родс, кивая на него.

Клим навалился на белого, прижимая его к полу, а Родс, нажав пальцами на челюсти, широко открыл ему рот. Сунув в него кусочек своей чудодейственной смолы, закрыл рот и прижал ладонью.

Разок дернувшись, белый затих. Поколдовав с наручниками, Родс сдернул их с белого, одновременно скинув с него грязные штаны. Клим поразился обилию синяков на ногах. Некоторые кровоподтеки были совсем свежими, а некоторые старые – с черными гематомами под кожей. Видно было, что белого постоянно избивали. Спокойно полежав секунд десять, белый вскочил и опрометью бросился к унитазу.

Клим и Родс одновременно отвернулись.

– Парни! Голова не болит! – восхитился белый.

– Раны твои все заживут, но будет ли от этого толк? – задал философский вопрос Родс.

– Мне бы только выбраться из участка.

– Выбраться не сложно, но что дальше делать? – спросил Клим, понимая, что белый не просто так мечтает.

– Я пилот самолета, на котором сержант хочет перевезти португальский клад. Мы не сошлись в цене, вот сержант и бросил меня в участок. Сказал, что теперь я должен отвезти его с кладом бесплатно.

– Что за клад? – спросил Родс, и глаза его загорелись.

– Старинный клад португальцев конца пятнадцатого века, но это длинная история, которую за час не расскажешь.

– Времени у нас много, так что с удовольствием послушаем, – распорядился Родс.

– Неудобно как-то сидеть в одной камере, не зная, как вас зовут, – сказал Клим, оттаскивая труп негра в дальний угол.

– Джеймс, пилот легкомоторной авиации и хозяин аэропорта, – представился белый, вежливо наклонив голову вперед.

– Дик – ихтиолог, – следуя примеру пилота, слегка поклонился Клим, бросив взгляд на лежащего негра, который не подавал признаков жизни.

– Родс, мэрк, – представился Родс.

– Борьба христиан с маврами, которые в седьмом веке нашей эры завоевали практически весь Пиренейский полуостров, закончилась в его западной португальской части в 1249 году. Именно в тот год пало последнее мавританское владение Алгарви на юге страны, – начал Джеймс. – Делать португальцам на Пиренейском полуострове было нечего, вот они и обратили все свое внимание на моря, делая вид, что ищут обходные пути в Индию, а на самом деле завоевывая новые территории в Африке и прилегающие к западному берегу острова.

Первый негр застонал и дернулся на полу. Глянув на его посеревшее лицо, Клим понял, что негр отдал богу душу.

– Оттащим его в угол, нечего занимать лишнее место! – предложил Родс, беря негра за ноги. Освободив середину камеры, Клим посмотрел на Джеймса, который прямо подпрыгивал от нетерпения на месте, и кивнул головой. Пилот сразу начал рассказывать, демонстрируя энциклопедические знания и великолепную память:

– В 1481 году король Жуан XI послал под начальством Диогу Азанбужи флотилию к Золотому Берегу, чтобы основать там колонию.

Капитаном одной из каравелл был Диогу Кан. В 1482 году он открыл Гвинейский залив, вода в котором была пресной. Кан правильно предположил, что этот залив является устьем большой реки. Высадившись на берег, Кан поставил там падран[10] и назвал великий поток «рекой Падран». Теперь это имя носит южный мыс в устье реки Конго. На берегу Кан начал с жителями так называемый «немой торг», так как никто не знал языка местных жителей. И сразу же Кан отправил моряков вверх по реке для завязывания торговых отношений с местным королем. История говорит о том, что король государства Конго нагрузил Кана ценными подарками для своего короля, тем более что в следующем плавании на борт корабля погрузился сын короля Конго. Но португальский король не получил этих даров. Каравелла с сокровищами потонула, и только малую часть, погруженную на флагманский корабль, получил Жуан. Сын короля Конго благополучно достиг Португалии и вернулся назад в 1490 году.

Сержант нашел часть сокровищ короля Конго, которые спрятал Кан, и сейчас решил переправить их в Европу. Представляете, это золотые изделия, инкрустированные драгоценными камнями! Да за одну только старинную огранку драгоценных камней ювелиры Голландии отдадут огромные деньги!

Маршрут полета пролегал до Испании, где у сержанта есть родственники, – закончил рассказ Джеймс и обессиленно откинулся на стену.

– Судя по твоему рассказу, груз должен быть легким и не занимать много места, – констатировал Родс, вытаскивая из кармана пачку сигарет.

– Откуда у тебя сигареты? – удивился Клим.

– Реквизировал у наших мертвых злодеев, – пояснил Родс, ловко кинув Климу сигарету. Закурив, Клим внимательно смотрел, как дым струей поднимается вверх, исчезая в вентиляционном отверстии.

– Нам бы только добраться до самолета, а там можно улететь хоть на край света, – мечтательно сказал Джеймс, не отрывая взгляда от вентиляционного отверстия, которое находилось на высоте четырех метров от пола.

– Надо попробовать открыть вентиляционную решетку! – произнес Родс и встал со своего места. Подойдя к трупу, одним рывком выдернул из спины гвоздь и вытер его о брюки мертвого негра. Клим встал под вентиляционным отверстием. Родс взобрался на плечи Клима и начал ковырять гвоздем решетку. Через минуту радостно сказал:

– Все в порядке, в потолке большой канал, в который можно залезть.

– Сейчас ничего не будем делать, а дождемся ночи, – остудил энтузиазм своего напарника Клим.

– Около участка всегда стоит джип, на котором сержант разъезжает по городу, – выдал новую информацию Джеймс.

– Вот ночью мы его и позаимствуем, – решил Клим, садясь на свое место у стены.

День двенадцатый, два часа

На улице было тихо. Перед полицейским участком стоял знакомый джип, о капот которого облокотился сержант.

«Не спится тебе, господин полицейский», – пожурил про себя бдительного стража порядка Клим, прикидывая, что делать. Родс не стал мешкать. Зашел сзади и одним ударом отправил сержанта в нокаут. И потащил его в темноту.

В широко открытом окне был виден черный полицейский, склонившийся над столом и трудолюбиво писавший в толстом журнале.

– Давай откатим джип от окна, а потом уедем, – шепотом предложил Родс. Клим не стал противиться, отметив, что пояс с револьвером сержанта перекочевал на бедра напарника. Вдвоем они закинули безвольное тело сержанта, освобожденное от верхней части одежды, на пол автомобиля. Упираясь в открытую дверцу, Клим заметил сопящего под мышкой Джеймса, но ничего не стал говорить. Пара минут работы бурлаками, и джип откатили в темное место.

– Садись за руль, и полетели к речке! – приказал Клим, усаживаясь на заднее сиденье.

Родс не заставил себя упрашивать. Перемахнув дверцу, Джеймс уселся рядом с Климом, утвердив босые ноги на шее сержанта. Полицейская фуражка и форменная рубашка пленного сержанта как влитая сидела на Родсе.

– Ты вылитый полицейский! – не удержался от комментариев Клим.

– Мы еще не то могем! – снова по-русски ответил Родс, поворачивая ключ в замке зажигания.

И они понеслись по дороге, подскакивая на кочках. Клим заметил, что два окна на втором этаже отеля ярко освещены, а перед домом стоят три дорогих автомобиля, сверкая в электрическом свете полированными боками.

– Девочки совсем не скучают по нас! – крикнул Родс, чуть повернув назад злое лицо.

– Такова жизнь! – меланхолично ответил Клим, прикидывая про себя дальнейший план действий.

Через пять минут быстрой езды джип остановился перед подвесным мостиком. Родс приковал сержанта наручниками к машине. Выскочив из машины, Клим кинул дубинку Джеймсу, приказав:

– Охраняй сержанта! Если дернется, бей сразу по голове!

Быстро раздевшись догола, оставив одежду на теплом капоте машины, Клим осторожно начал спускаться в воду. Луна освещала поверхность реки, отражаясь от спокойной воды. Глубоко вздохнув, Клим ушел под воду. Взяв сумку, оттолкнулся от дна и всплыл на поверхность реки. Десять гребков, и Клим вылез на берег. Остановившись перед машиной, расстегнул сумку и первым делом вытащил свой нож, который прикрепил к голени.

– Предлагаю лететь до Мапуту, а там уже выбираться из страны. У нас есть деньги, за которые можно купить хоть самолет, хоть танк, – сказал Клим, легонько постукивая ребром ладони по борту автомобиля.

– До самого города лучше не лететь, а приземлиться километрах в пятидесяти от города, а там уже добираться на машине, – внес коррективы Родс.

– В пятистах километрах отсюда я знаю один заброшенный аэродром, на котором можно спокойно заправиться, и никто не задаст лишних вопросов, – вступил в разговор Джеймс.

– Сержанта придется взять с собой! – с сожалением сказал Родс, усаживаясь за руль автомобиля.

– За километр до аэропорта остановишься и сходишь на разведку! – решил Клим, открывая заднюю дверцу машины.

День двенадцатый, пять часов

Родс загнал машину за ближайший куст, выключил мотор.

– Отсюда есть небольшая тропинка до аэропорта, – сообщил Джеймс.

– Вдвоем вы быстрее разберетесь в обстановке! – решил Клим, внимательно наблюдая за суетливым Джеймсом, который прямо подпрыгивал на месте.

Выйдя из машины, Родс демонстративно поправил пистолетную кобуру на правом боку.

– Давай с тобой разбираться, страж порядка! – сказал Клим, рывком выдергивая сержанта из машины.

Изогнувшись, как змея, сержант мгновенно принял сидячее положение. Немного поелозив на земле, прислонился спиной к крылу машины и вопросительно поглядел на Клима.

– Сколько стоит португальский клад? – спросил Клим.

– Продать клад – большая проблема. Надо знать людей, довезти металл до цивилизованной страны и получить за него деньги, – ответил сержант.

– Постарайся точно отвечать на мои вопросы и не уходить в сторону, – попросил Клим, накидывая трос на голову полицейского.

– Ты не сможешь убежать отсюда! Сразу за городом начинаются болота, а дальше военная зона. Если военные узнают, что сбежал преступник, то перекроют все дороги.

Завязав трос на голове сержанта, Клим вставил под него небольшую палку и один раз повернул ее вокруг своей оси.

Сержант болезненно ойкнул.

– Еще два-три оборота – и ты расскажешь все.

– Убийство полицейского в нашей стране карается немедленной смертной казнью, – попробовал завести разговор сержант.

– Сейчас вернется мой напарник с аэродрома, и все станет ясно, – решил Клим.

Найдя на полу автомобиля грязную тряпку, Клим засунул ее в рот сержанту.

Родс появился из кустов совершенно беззвучно.

– На аэродроме была полицейская засада из трех человек. Наш Джеймс попытался по дороге сбежать, так что пришлось его связать, – доложил он.

– Есть лучшее предложение. Зачем нам идти пешком, когда мы можем с комфортом доехать на машине сержанта до самолета и заодно прихватим этого твердолобого полицейского с собой.

– Вариант, конечно, быстрый, но рисковый, – засомневался Родс.

– Нам надо захватить несколько канистр с бензином в самолет, – напомнил Клим.

Сержант яростно затряс головой, показывая, что он хочет что-то сказать.

– Дадим покойнику последнее слово? – спросил Родс, подходя к полицейскому.

– Как хочешь, – безразлично ответил Клим, укладывая сумку в машину.

Родс вытащил изо рта полицейского кляп.

– В крайнем ангаре есть десять канистр с бензином. Посадите меня на переднее сиденье, и ни один человек в городке не посмеет спросить, куда мы едем, – посоветовал сержант.

– Ты здорово поумнел с кляпом во рту, – похвалил Клим, расстегивая молнию на сумке. Запасная рубашка полетела в Родса, который с ходу понял замысел Клима. Сняв с себя полицейскую рубашку, Родс прямо поверх связанных рук надел ее на сержанта. Подхватив связанного полицейского с двух сторон, Клим с Родсом быстро понесли блюстителя порядка к машине. Усадить сержанта на переднее сиденье было дело минуты. Пока Клим застегивал сумку, Родс успел нахлобучить на голову полицейского фуражку.

– Постарайся не делать резких движений, и тебя никто не тронет! – пообещал Клим, ткнув для большей убедительности стволом пистолета в спину сержанта.

– У меня есть верные люди в Мапуту, которые знают только меня, – вновь открыл рот полицейский, которому очень хотелось жить.

– Сейчас не время болтать. Поговорим о дальнейших планах в самолете, – оборвал его Клим.

До аэродрома доехали за минуту.

Остановившись перед самолетным трапом, Родс выскочил из автомобиля и через десять секунд вернулся со связанным Джеймсом, которого нес через плечо.

Джеймс тряс головой, тщетно пытаясь вытолкнуть кляп изо рта. Кинув пилота на заднее сиденье джипа, Родс снова уселся за руль и повернулся к полицейскому.

– Сворачивай направо, вон к тому железному ангару! – показал направление сержант. Остановившись перед полукруглым металлическим сооружением, Родс в растерянности развел руками. На дверях ангара висело три замка.

– Возьми в правом кармане шорт ключи и отпирай ворота. Птичка находится внутри, – пояснил полицейский.

Клим взял ключи, а Родс включил заднюю скорость и отогнал джип от ворот. В ангаре обнаружился маленький самолет, чуть больше легкового автомобиля, с двигателем, установленным сверху фюзеляжа. Справа у стены лежали пять пластиковых канистр синего цвета. Открыв дверцу самолета, Клим начал подавать в нее канистры. Родс укладывал их на пол. В самом низу обнаружился плоский зеленый металлический ящик с двумя ручками по бокам. Махнув рукой Родсу, который все понимал без лишних слов, Клим попробовал приподнять ящик. Судя по весу, было в нем не меньше двухсот килограммов.

Сунув ящик в открытую дверь самолета, Клим с Родсом, взявшись за крылья, покатили летательный аппарат на выход из ангара.

– Подожди минуту! – попросил Родс.

Подходя к джипу, Клим увидел, как сержант, обернувшись к связанному пилоту, что-то быстро говорит.

– Сейчас выходишь и спокойно садишься в самолет. Одно лишнее движение – и ты труп! – пояснил ситуацию Клим, помогая сержанту забраться внутрь.

Родс выскочил из ангара и, подбежав к джипу, схватил пилота и побежал к самолету. Закинув сумку на пассажирское сиденье, Клим помог Родсу усадить связанного Джеймса.

Выдернув изо рта кляп, пилот возмущенно затараторил:

– Зачем надо меня связывать? Я же вместе с вами убежал из тюрьмы!

– Меньше болтай! Через минуту ангар взлетит на воздух! – предупредил Родс, захлопывая за собой дверцу.

Джеймс включил тумблеры на передней панели. Надев на голову гарнитуру, быстро произнес короткую фразу и тут же включил двигатель. Газанув на месте, отпустил тормоза, и самолет, пробежав всего метров сто по бетонной дорожке, взмыл в воздух. Плавно развернувшись над аэродромом, Джеймс начал подниматься вверх, укоризненно мотая головой.

Внизу к воротам летного поля подъезжал зеленый лендровер, в котором сидело пять мужчин с автоматами. Увидев взлетевший самолет, они высыпали из машины, поднимая оружие вверх, и в этот момент ангар взорвался. Багровое пламя рвануло вверх метров на сто. Взрыв был такой силы, что самолет ощутимо подбросило вверх.

– Бензина мало. Хватит километров на триста полета, – заныл Джеймс, мастерски выравнивая ухнувший в воздушную яму самолет.

– Ваши предложения, мистер пилот, – вежливо спросил Клим.

– Я вам еще в камере говорил, что у меня есть приятель, который держит посадочную полосу в лесу. Если есть деньги, то всегда можно заправиться топливом, – сказал Джеймс и вопросительно посмотрел на Клима.

– Как я понимаю, выхода у нас нет, так что рулите к вашему другу, – согласился Клим, прикидывая про себя, какие пакости могут их ожидать на этом аэродроме.

Теперь самолет летел всего в ста метрах от земли.

«Не хочет светиться на радарах. Вполне разумное решение», – отметил про себя Клим, а вслух спросил:

– Это аэропорт для наркотрафика?

– Там не принято задавать лишних вопросов. Один ненужный вопрос – и самолет может исчезнуть в джунглях вместе с пилотом, – пояснил Джеймс, зябко передернув плечами.

– Мы ребята простые, но в экстремальной ситуации сразу начинаем сначала стрелять, а уже потом спрашиваем имена, – предупредил Клим, всматриваясь в просеку, которая появилась впереди.

Расчищенная грунтовая полоса тянулась метров на триста, в конце и начале снабженная кругами расчищенной земли, на которой мог развернуться приличных размеров самолет. Заправочных емкостей с воздуха видно не было. Небольшой двухэтажный домик с мощной чашей спутниковой связи тоже был покрашен в зеленый цвет. Если сильно не приглядываться, то с воздуха ни полосу, ни домик видно не было. В конце полосы в джунгли отходила узкая дорога, на которой стоял большой «Хаммер» с брезентовым верхом. Джеймс сказал в микрофон короткую фразу и сразу расплылся в улыбке, услышав ответ.

Самолет притерся прямо в начале полосы и, пробежав метров семьдесят, остановился.

– У Клэра гости, – сказал Джеймс. Из домика выскочили десяток вооруженных людей и взяли самолет в полукольцо.

Высокий белый человек вышел из домика и не торопясь, вальяжно пошел к самолету.

– Что и следовало ожидать, – сказал из-за спины Родс, протягивая Климу маленькую черную коробочку с мигающей красной лампочкой в середине.

– Далеко отсюда заправочные баки? – спросил Клим, пряча коробочку в нагрудный карман.

– В десяти метрах от «Хаммера», – озадаченно сказал Джеймс, сам, похоже, удивленный таким приемом.

– Значит, сто килограммов пластиковой взрывчатки разнесут все вокруг и заставят сдетонировать емкости с горючим, – констатировал Клим, одним движением связывая руки пилота тросом.

– Я тут ни при чем! – попробовал возмутиться Джеймс.

– Это страховка на всякий случай! – пояснил Родс, привязывая тем же тросом пилота к спинке кресла.

– Свяжи побольше тюк, привяжи к нему кусок бикфордова шнура и, как только взлетим, выкидывай тюк на землю, не забыв поджечь шнур! – приказал Клим, перелезая из пассажирского сиденья в салон самолета. На полу сидел связанный сержант.

Подняв в знак приветствия правую руку, Клим открыл дверь пассажирского салона и встал возле нее. Одетый в зеленую форму без знаков различия белый мужчина спокойно подошел к двери и костяшками пальцев постучал в обшивку самолета.

– Заходите! У нас все дома! – пригласил Клим, стоя в полумраке салона.

– У вас нет никаких шансов выбраться отсюда! – сразу заявил белый, встав в метре от входа.

– У вас тоже, – высунув в дверной проем свой «Питон», ответил Клим, стволом приглашая мужчину войти.

– У меня десять человек с автоматическим оружием на поле и двое с пулеметом в доме. Одно мое движение – и из вас сделают мелкое ситечко, – засмеялся белый, не выказывая никакой боязни.

– Заходите в салон, поговорим спокойно, может, найдем оптимальный вариант, – предложил Клим. Белый мужчина одним прыжком заскочил в салон. Увидев пять сложенных бензиновых канистр, поджал губы и, усевшись на диван, полез в карман за сигаретами.

– К сожалению, курить на воздушном судне нельзя, – предупредил Клим.

– Давайте пройдем в дом и там спокойно поговорим!

– Говорить будем здесь, и только пять минут. У нас на борту пять канистр бензина и сто килограммов пластида, – начал Клим, вытаскивая из кармана пластмассовую коробочку с мигающей лампочкой.

Глаза белого широко раскрылись.

– Вы тоже погибнете, – сказал он.

В кармане брюк у него запиликало.

– Вы позволите? – спросил переговорщик.

– О чем разговор, – разрешил Клим, подозревая, что в одежду парламентера засунута пара «клопиков», которые исправно передают разговор.

Переговорщик вытащил мобильный телефон и быстро заговорил на незнакомом языке.

– Клиент дословно передает содержание разговора и спрашивает, что делать, – быстро перевел разговор на русский язык Родс.

– Все правильно. Раз они хотят засекретить переговоры, то и мы не лыком шиты, – похвалил Клим, тоже переходя на русский язык.

– Вас просят пройти в дом для переговоров, – сказал парламентер.

– Я не нанимался к твоему шефу, так что если он хочет, то пусть приходит сюда.

Глянув на лицо переговорщика, Клим заметил, что лицо белого покрыто крупными каплями пота, который тот не рисковал стряхивать.

«Время, ребята, вас поджимает!» – понял Клим, и в этот момент телефон снова запиликал.

Парламентер протянул телефон Климу.

– У вас в самолете есть вещь, которая очень мне нужна, – сказал уверенный мужской голос.

– Время подпирает? – предположил Клим.

– Это не твое дело, но вещь придется отдать!

– Если взорвется сто килограммов пластида, ни от вещи, ни от аэродрома не останется камня на камне.

– Тогда давай твои предложения, у меня самолет на подлете, – быстро проговорил голос.

– Пока есть только один вариант. Мы взлетаем и в километре от аэропорта сбрасываем твоего человека с грузом, – предложил Клим, и в этот момент сержант властно сказал:

– Дай мне телефон.

Клим не стал противиться и приложил телефон к уху сержанта.

Властно прозвучала короткая фраза, которую ни Клим, ни Родс не поняли. Кивнув головой на телефон, сержант больше не сказал ни слова.

– Я принимаю ваше предложение, но вы должны гарантировать, что человек, который только что говорил, останется жив.

– Я могу хоть сейчас его отпустить, но не хочу. Он сильно издевался надо мной, и мне хочется с ним немного поквитаться, – на ходу придумал Клим причину, по которой не хотел отпускать сержанта.

Зазуммерил далекий сигнал, и голос быстро предупредил:

– Я прерываю наш разговор на пару минут.

– Шеф! Я встаю перед вами на колени и готов признать ваше превосходство во всем! Так великолепно вешать лапшу на уши может только профессиональный лектор обкома партии! – не меняя выражения лица, сказал по-русски Родс.

– Во мне есть много скрытых достоинств, о которых ты не догадываешься! – ответил Клим.

– Говорите нормально, по-человечески, – попросил пилот, вытягивая шею наподобие гуся. Снова запиликал телефон, и одновременно со стороны домика прозвучала короткая автоматная очередь.

Родс дернулся выскочить из самолета, но Клим придержал напарника.

Парламентер извернулся и кинулся на пилота, ударив по дороге сержанта. Секунда – и голова пилота свернута набок.

Удар ногой по ребрам заставил парламентера согнуться вдвое. Добавив рукояткой пистолета по затылку, Клим привел парламентера в состояние полной неподвижности.

– Ничего страшного не произошло, – успокоил Клима Родс, проворно связывая парламентеру руки сзади.

Рваная рана на виске полицейского, нанесенная тонким острым предметом, рассказала, как именно был убит блюститель порядка. Одного взгляда на сержанта Климу хватило, чтобы понять – душа полицейского воспарила к небесам.

– Звездочка – оружие японских ниндзя, – пояснил Клим, нагибаясь к полу.

Прижав сотовый телефон к уху, Клим спокойно предложил:

– Продолжим переговоры.

– Мне кажется, что обстоятельства изменились, и теперь у вас нет другого выхода, как только сдаться на милость победителя, – вкрадчиво сказал голос, в котором проскальзывали нотки нетерпения.

– Вы ошибаетесь. Ничего не изменилось, можно спокойно продолжать торговаться, времени у нас море, – лениво заметил Клим.

– У вас нет другого выхода. Ваш пилот мертв, и вы никогда не выберетесь из джунглей без моей помощи.

– Выход всегда есть. Можно взорвать самолет и вместе с ним и вас, тем самым привести в негодность всю посадочную полосу. Ее хозяева – серьезные люди, и вас или вашу семью они найдут хоть на дне океана.

– Признаю, что я поторопился, убив вашего пилота и полицейского, но у меня нет другого выхода. Через десять минут должен приземлиться грузовой самолет, а полоса занята. Бензин у ребят на исходе, и долго находиться в воздухе они не могут!

– А нам торопиться некуда, – спокойно сказал Клим.

– Я дам вам пилота и бензин в канистрах, только улетайте быстрее! – взмолился голос.

– Я согласен. Быстро убирайте людей с полосы, и пять канистр бензина пусть подтащит ваш пилот к двери самолета! – приказал Клим.

Дверь со стороны пилота открылась, и на бетонную полосу шлепнулось тело Джеймса. Перебравшись в пилотское кресло, Клим увидел, как из домика выскочил худенький негр, держа в каждой руке по двадцатилитровой канистре. Следом за ним еще три человека несли по канистре.

Родс показал указательный палец, и Клим, соглашаясь, кивнул головой.

Добежав до закрытой фюзеляжной двери, негр поставил канистры и сразу метнулся назад. Трое носильщиков поставили канистры прямо на взлетную полосу и стремглав бросились обратно. Едва негр подтащил к двери оставшиеся канистры, как Родс открыл дверь. Быстро приняв канистры внутрь, подал руку худенькому пилоту. Едва пилот оказался внутри, как Родс нанес ему удар ребром ладони по шее.

Быстро связав второго пленника, Родс махнул рукой, показывая, что все в порядке, и быстро принялся привязывать канистры к полу салона. Включив двигатель, Клим подождал, пока он прогреется, и стал осторожно выруливать на взлетную полосу. Самолет удивительно легко слушался штурвала, и Клим испытал истинное наслаждение, отрывая самолет от земли. Едва самолет взлетел, как открылась дверь фюзеляжа, и за борт полетел тюк с одеждой, из которой торчал кусок тлеющего бикфордова шнура.

– Не нравятся мне эти канистры! – успел сказать Клим, как тяжелый гул заполнил все пространство маленького самолета. – Быстро новые канистры за борт! – приказал Клим.

Родс схватил нож и, обрезав крепления, начал выкидывать в открытую дверь канистры с бензином. Видя, что он замешкался, Клим обернулся и успел увидеть, как злой Родс выталкивает за борт тело сержанта.

– Ваше приказание выполнено, шеф! – доложил Родс, протискиваясь на сиденье рядом с Климом. Впереди показалась точка, от которой тянулась тонкая полоска дыма.

– Ты сможешь расстрелять самолет в воздухе? – спросил Клим, отворачивая влево.

– Нет проблем, шеф! Только сменю рожок! – ответил Родс, ныряя в салон. Бросив взгляд назад, Клим обнаружил, что над аэродромом поднимается высокий столб дыма.

– Я положил в тюк четыре дымовые шашки и три осколочные гранаты оборонительного действия, – пояснил Родс, вставляя в автомат новый рожок.

– Чем тебе не понравился предыдущий рожок? – поинтересовался Клим, пристраиваясь сбоку от старого американского транспортного «Дугласа», у которого дымил правый двигатель.

– Там обычные патроны, а тут бронебойные и зажигательные, – пояснил Родс, открывая свою дверцу.

Две короткие очереди – и левый двигатель транспортника задымил.

– Если он и дотянет до аэродрома, то наверняка не сядет. Три дымовушки – это полный мрак! – крикнул Родс, выпуская остатки патронов по крыльям транспортника.

«Дуглас» клюнул носом и, свалившись в пике, круто заскользил вниз.

– Ты садист, шеф! Сначала приказал выкинуть из самолета ни в чем не повинных живых людей, а потом расстрелять мирный транспортный самолет! – пригорюнился Родс, вставляя новый рожок в автомат.

– Ты пилота тоже выкинул? – удивился Клим.

– И пилота, и парламентера, и сержанта, – спокойно сказал Родс, смешно морща лицо.

Мощный взрыв был слышен даже сквозь оглушающий гул самолета. Столб черного дыма поднялся в воздух и заслонил половину неба.

– Бензина у нас минут на тридцать, а дальше надо как-то определиться, куда лететь, – задумчиво сказал Клим, высматривая посадочную площадку.

Как по мановению волшебной палочки впереди показалась довольно широкая река, на берегу которой стояло с десяток хижин.

– Я знал, что на тебя можно надеяться! – похвалил Родс, как будто появление реки было целиком заслугой Клима.

– Ты рано радуешься! – охладил своего напарника Клим, снижаясь над широкой отмелью, на которой паслось стадо гусей.

Белые птицы быстро побежали и через минуту взлетели в воздух. Тощая фигурка в одной набедренной повязке бросилась в лес, под прикрытие деревьев. Зайдя на отмель со стороны реки, Клим осторожно притерся к воде, в метре от начала отмели, и сразу сбросил скорость. Самолет поднял фонтаны воды, залившие фонарь кабины, но сразу же уперся в дно и покатил по отмели, разбрызгивая воду. Практически вслепую Клим выключил двигатель, который подозрительно быстро подчинился команде. Самолет пробежал сто метров и остановился, увязнув колесами в песке.

От деревни бежала стая мальчишек, размахивая руками.

Родс выскочил вперед и что-то с жаром стал объяснять маленьким сорванцам, тыкая в небо руками. Двое мальчишек сорвались с места и стремглав бросились в деревню, а остальные степенно подошли к Климу. Объединенными усилиями самолет быстро вытащили из глины и поставили на галечную отмель. Заправка бензином под руководством Родса тоже прошла на удивление организованно. Мальчишки, умчавшиеся в деревню, принесли длинный прозрачный шланг и два листа бумаги размером с половину ватманского. Мельком глянув на листы, Клим обнаружил, что это топографические карты.

Пока двое сорванцов держали на фюзеляже канистру, остальные стояли внизу и громко кричали, размахивая руками.

За десять минут заправка была закончена.

Двое мальчишек примерно лет по пятнадцати, переминаясь с ноги на ногу, подошли к Родсу и что-то горячо начали говорить, умоляюще складывая руки.

– Мальчишки просят отвезти их в соседнюю деревню на побережье. Там живут их девушки, которых они не видели почти целый год, – пояснил Родс.

– Спроси, бензин в той деревне можно достать?

– Рядом проходит большая дорога и есть шелловская заправка. В ту деревню заходят даже большие корабли, – переводил Родс.

– Деревня точно находится в Мозамбике, – сказал Родс, помогая мальчишкам залезть в самолет.

Еще не остывший двигатель завелся сразу и, погоняв минуту мотор, Клим начал разбег.

– Если у меня будут деньги, то обязательно куплю себе такую игрушку и научусь водить, – вслух сказал Родс.

– В этом нет ничего сложного. Месяца три учебы, и ты готовый пилот легкомоторного самолета. Если талантливый, то можно и быстрее. – Расстели карту и определяйся, где мы летим, – попросил Клим, внимательно прислушиваясь к чуть изменившемуся гулу мотора.

– Правильно летим, шеф! – успокоил Родс, мельком взглянув на карту. – Мне кажется, или двигатель стал легонько позвякивать? – спросил Родс.

– Лучше бы тебе казалось, но, похоже, нам придется скоро идти пешком, – заметил Клим.

Мотор взвизгнул, как кот, которому наступили на хвост, и замолк. Самолет клюнул носом и плавно заскользил вниз. Небольшая речка блеснула справа, и Клим, не раздумывая, направил самолет к ней.

Чиркнув хвостом по воде, самолет чуть накренился вправо, и Клим последним усилием выровнял нос, стараясь держаться строго середины речки, которая была шириной не более тридцати метров.

«Хорошо что у нас парасоль[11], а не обычный моноплан!» – успел подумать Клим, как самолет, зацепив колесами воду, тяжело плюхнулся на брюхо.

Зацепив правым крылом кустарник на берегу, в результате чего крыло оторвало, как лист бумаги, самолет развернулся и по диагонали заскользил к противоположному берегу. Вода хлынула сквозь открытое со стороны Родса окно.

Булькнув и выпустив целый ворох пузырей, самолет погрузился точно на середине речки, подняв правое крыло и привалившись дверью пассажирского салона ко дну. Поднявшийся ил закрыл все, не давая рассмотреть картину разрушений.

Клим протянул руку к напарнику и почувствовал, что его руку оттолкнули, сжав при этом.

«Родс в порядке, надо заниматься мальчишками!» – решил Клим.

Отстегнув ремни, Клим скользнул в пассажирский салон. Мальчишки, пристегнутые ремнями безопасности к сиденью, судорожно бились, пытаясь расстегнуться.

Вытащив мальчишек на берег, начали разводить костер.

– Демонстрирую, шеф! Фирменная зажигалка! Может давать огонь хоть под водой. Китаец в Кейптауне содрал с меня за эту вещицу пятьдесят баксов! – бодро сказал Родс, вынимая из кармана миниатюрную зажигалку, больше похожую на тюбик губной помады.

– Бойся китайцев, продающих подлинные товары! – не удержался от иронии Клим.

– Шеф! Эта вещица со мной уже три года и ни разу не подводила! – заверил Родс, отвинчивая герметичную крышку.

Фирменное изделие не подвело. Сушняк моментально вспыхнул, давая сильный жар. Парнишки на четвереньках быстро поползли к костру.

– Пусть снимут с себя одежду! – приказал Клим, сдергивая с себя рубашку и шорты.

Родс произнес длинную фразу, которая не произвела на мальчишек впечатления.

Длинный парень произнес в ответ несколько слов, которые Родс перевел:

– Боги запрещают показываться голыми перед белыми людьми.

– Черт с вами, я могу и отвернуться! – по-русски ответил Клим, поворачиваясь спиной к стыдливым аборигенам.

Сев на землю, Клим осторожно начал разминать сведенную судорогой ногу.

– Тебе неудобно, давай я помогу? – предложил Родс, присаживаясь на корточки перед Климом.

– Только не очень сильно, а то можешь вызвать болевой шок, а мне еще снова нырять, – попросил Клим.

– Что это у тебя за наклейка? – спросил Родс, пальцем указывая на микрочип, приклеенный с внутренней стороны бедра.

– Талисман спецназовца. Каждый раз перед операцией наклеиваю его на ногу, а потом снимаю, – быстро нашелся Клим, кляня про себя глазастого напарника.

– Но ведь мы сейчас ни с кем не воюем? – удивился Родс, тщательно разминая одеревеневшую мышцу.

– Ты в этом уверен? – спросил Клим и резко повернул голову на незнакомое шуршание.

Мальчишки вязали на поясе юбочки из длинных листьев. Они уже согрелись и теперь были готовы к новым приключениям, судя по их заблестевшим глазам.

– Эта речка называется Нхомбо. Если по ней плыть вниз по течению, то через трое суток приплывем к океану, – перевел Родс.

– Парнишка, похоже, немного понимает по-английски, – предупредил по-русски Клим, смотря за реакцией коренастого.

– Будем в их присутствии говорить по-русски, – беспечно махнул рукой Родс.

– Нам с ребятами еще минимум четыре дня общаться. Неудобно к ним обращаться без имен, – заметил Клим.

Родс быстро сказал длинную фразу на местном наречии. Коренастый паренек ответил.

– Коренастый будет Муса, а высокий Гун, – перевел Родс.

– Мы с братом благодарим вас, могучий белый человек, за наше спасение. Люди племени маконде помнят добро. Мы сыновья вождя племени и достойно отблагодарим вас, белый человек по имени Шеф и черный по имени Родс! – церемонно сказал коренастый на довольно сносном английском языке.

– Мы принимаем вашу благодарность и надеемся воспользоваться гостеприимством вашего племени! – церемонно поклонился Клим.

– Здесь плохое место. Постоянно плавают охотники за людьми. В прошлом году захватили пятьдесят человек мужчин из нашего племени и продали на шахту, – не успел сказать Гун, как послышалось тонкое комариное гудение лодочного мотора.

– Быстро гасите костер! – приказал Клим, бросаясь в воду.

Донырнув до самолета, Клим скользнул внутрь и первым делом вытащил свою многострадальную сумку, заваленную снаряжением.

Поставив ее на пилотское кресло, Клим снова забрался внутрь салона. Моток троса, снайперская винтовка и пара гранат легли поверх сумки.

Слыша все усиливающийся звук мощного мотора, Клим не стал больше задерживаться под водой. Сильно оттолкнувшись ногами от дна, всплыл на поверхность рядом с бревном, верхом на котором сидел Муса. Передав сумку и оружие, Клим привязал к бревну конец троса и, взяв в руку только одну гранату, махнул рукой, приказывая тащить бревно к берегу.

Снова уйдя под воду, Клим, аккуратно разматывая трос, пронырнул до противоположного берега. Привязав скользящим узлом конец троса на глубине десять сантиметров под водой, подергал его рукой. Родс правильно понял задумку и тоже привязал трос на противоположном берегу. Клим вынырнул и придирчиво осмотрел сначала поверхность воды, а потом уже противоположный берег. Пребывания человека на противоположном берегу не было заметно.

Едва Клим успел спрятаться, как из-за поворота показалась плоскодонная пластмассовая лодка, в которой сидело двое вооруженных автоматами людей, беспечно куривших сигары. Чуть высовываясь из-за бортов, виднелось пять курчавых голов негров. Лодка была оснащена большим подвесным мотором, и у Клима сразу отлегло от сердца. Задумка должна сработать!

Проскочив невидимую линию натянутого троса, катер дернулся и сразу заглох. Сидящий впереди белый мужчина в тропическом шлеме полетел за борт. Взметнувшийся хвост крокодила показал, что одним противником стало меньше.

– Оружие за борт! – прозвучала команда Родса.

Второй белый с ходу полоснул автоматной очередью по кустам. Прозвучал винтовочный выстрел, и белый полетел за борт. Еще раз взметнулся хвост крокодила.

Голова негра на ломаном английском громко заорала:

– Господин! Больше вооруженных людей нет! Нас захватили эти двое белых! За нами идут три лодки с пленниками! Там двадцать белых людей!

– Поверим аборигенам на слово! Тащи катер к себе, а я пока перевяжу узел! – приказал Клим, распуская узел на тросе.

Объединенными усилиями лодку быстро перетащили на берег, пленников вывели из лодки.

Едва Клим подошел к лежавшим кучей неграм, как мальчишки на два голоса закричали:

– Шеф! Развяжите скорее! У них уже руки отваливаются!

Вытащив нож, Клим разрезал веревки на руках первого негра, который сразу завыл, но тем не менее стал быстро растирать свои руки локтями, стараясь восстановить кровообращение.

– Заткнись! – бросил Клим, наклоняясь над огромным негром, который скрежетал зубами от боли.

Едва Клим разрезал на нем веревку, как негр моментально вскочил на ноги.

– Белый человек! Дай оружие, и ты до конца своей жизни будешь есть мясо и иметь молоденьких девочек!

– Оружия у меня мало, но один автомат я тебе дам! – пообещал Клим, понимая, что сейчас человек, которого он только что освободил, горит жаждой мести и никакие доводы рассудка над ним не властны.

– Помоги нашему племени, и я осыплю тебя золотом! – снова сказал здоровяк, делая шаг по направлению к Климу.

Едва Клим наклонился над четвертым членом команды пленников, как здоровяк бросился на него в надежде захватить нож. Удар ногой отбросил его к реке.

– Я не хочу причинять тебе вреда, но если еще раз бросишься – переломаю все кости и брошу на берегу. Вот крокодилы обрадуются, – спокойно сказал Клим, разрезая веревки на последнем пленном негре.

Потирая грудь, негр тем не менее самостоятельно встал на ноги и снова начал приближаться к Климу с явно враждебными намерениями. Первый освобожденный негр, тоже почти двухметрового роста, начал обходить Клима с другой стороны. Никакого чувства благодарности к человеку, который только что освободил их, бывшие пленники не испытывали.

– Эй, черномазый! Еще шаг, и ты покойник! – раздался спокойный голос Родса, показавшегося из кустов с автоматом наизготовку.

– Ты же сам негр! – удивился здоровяк, но остановился сразу.

Решительный вид Родса не вызывал никакого сомнения, что оружие будет сразу пущено в ход.

– Быстро в лодку, пока эти свиньи не пришли в себя! – по-русски скомандовал Родс, не опуская ствола автомата.

– Мальчики, быстро в лодку! – рявкнул Клим, медленно пятясь к реке.

Парнишек как ветром сдуло. Муса, правда, не забыл захватить климовскую сумку, второй мальчишка прихватил остатки троса, который повесил через плечо, на манер солдатской скатки.

– Белый! Ты обещал оставить мне автомат! – напомнил здоровяк, смотря на Клима налитыми кровью глазами.

– Ты обещал, что я стану богатым человеком! – напомнил Клим, отталкивая лодку от берега.

– Держи, белый, но если обманешь, то я найду тебя в самой жаркой пустыне! – с угрозой сказал негр, бросая Климу блестящий камешек размером с кедровый орех.

– Слово джентльмена! – пообещал Клим, снимая с плеча Родса автомат.

Быстро отсоединив магазин от автомата, размахнулся и бросил его в кусты. Затвор последовал в другое место. Едва лодка начала разворачиваться, Клим размахнулся и бросил автомат, старательно не докинув его до берега на метр.

Два негра стремглав бросились в воду.

День двенадцатый, семнадцать часов

Два часа плавания прошли совершенно спокойно. Никто не догонял на стремительных моторках, не летали вертолеты сопровождения. Мотор лодки ровно гудел, навевая дрему.

Так и шли по реке до позднего вечера.

– Все! Отбой! – приказал Клим, маскируя лодку срезанным кустарником. – Первую вахту два часа несет Гун, подвахтенный Родс, вторую вахту тоже два часа Муса, подвахтенный снова Родс, а я на правах командира выберу себе вторую вахту перед собакой.

В двенадцать ночи Родс разбудил Клима, осторожно тронув за плечо.

– Все тихо. Прошло два катера с мощными прожекторами. Это не работорговцы, а военные. Они встали напротив устья протоки, и Муса послушал, о чем они говорили. До выхода в океан пятьдесят километров. В устье реки стоит пост, который нам не пройти. Жаловались на местных жителей, которые не признают никаких кордонов и плавают на лодках по реке, не спрашивая разрешения. Ловят троих: двух белых и одного черного. Говорят, они убили пятерых полицейских, а затем взорвали участок, чтобы замести следы. Судя по отзывам очевидцев, мы с тобой разнесли пару участков в большом городе, а не один в захолустном поселке, – доложил Родс, озабоченно поглядывая на реку.

– У страха глаза велики, но это нам на руку. Военные разгонят всех работорговцев, а пятьдесят километров по реке – это не расстояние, – уверенно заявил Клим, сам не испытывая того спокойствия, с которым уверял своего напарника.

– Ты давай думай, а я немного посплю. Мальчишек не буди, они сильно намаялись и пусть отдохнут, – попросил Родс, моментально укладываясь на место Клима.

Ночь прошла на удивление спокойно.

Плескалась крупная рыба, ревел представитель семейства кошачьих, но подойти не рискнул, за что Клим ему был очень признателен, прекрасно понимая, что справиться холодным оружием с ночным хищником не сможет. Придется применять огнестрельное, а выстрел в ночи разносится очень далеко, тем более по поверхности воды.

День тринадцатый, четыре часа

Едва стало светать, Клим начал действовать.

Сотворив аккуратный костерок, накидал в него толстых сучьев и, дождавшись, когда сучья прогорят и останутся угли, сунул в них толстую жирную рыбу, обмазанную глиной.

– Подъем, мальчики! – негромко сказал Клим, осторожно трогая мальчишек за плечи.

Раздав по банке саморазогревающегося кофе, Клим проверил лодку и аккуратно разложил вещи на носу. Родс отошел в кусты и через две минуты вернулся, держа в руках неаппетитного вида корни черного цвета.

– Попробуй, шеф, африканское лакомство! – предложил он, промыв свою добычу в воде. Корни, побывав в воде, стали желто-зелеными, но аппетитнее не выглядели. Взглянув, с каким аппетитом мальчишки уплетают их, заедая печеную рыбу, Клим откусил кусочек. По вкусу это напоминало маринованные огурцы.

Запив баночкой трофейного кофе, совсем прогнав усталость, Клим скомандовал отплытие, приготовившись оттолкнуть лодку от берега, но Муса поднял руку, словно школьник на уроке.

– Отец рассказывал, что по этой протоке можно, минуя основное русло реки, доплыть до деревни. Я точно не помню, по-моему, путь сокращается втрое. В старину этой протокой жители нашей деревни уходили в джунгли от завоевателей.

Гун по примеру своего братца тоже поднял руку и добавил:

– Протока заходит в болото, где живут огромные крокодилы и питоны, но наше племя знает заклинание, которое отпугивает крокодилов.

– Не знаю только, помогут ли белому человеку заклинания нашего племени, – неуверенно вставил Муса, вопросительно взглянув на Клима.

– Теоретически рассуждая, крокодилы и питоны особо не различают запахи, – заметил Родс.

– Подождите меня пять минут! – попросил Муса и, не спрашивая разрешения, выскочил из лодки.

– Не очень я до этого путешествия верил во все эти заклинания, но так хочется чуда, – мечтательно сказал Клим, прикидывая, что если действительно протокой можно сократить путь втрое, то максимум через два дня он будет на побережье. В любом случае, если на них объявлена охота, то намного безопаснее плыть протокой, а не по основной водной магистрали.

Неслышно появившийся из кустов Муса, держа в руках охапку тонких веток, украшенных красно-зелеными листьями, скомандовал:

– Давайте задержимся на десять минут!

Родс с интересом наблюдал за мальчишками, которые дружно принялись мять листья, складывая получающуюся массу в толстый полиэтиленовый мешок. Добавив в мешок глины и водорослей, Муса помочился сверху, и из мешка начал виться беловатый дымок.

– Всем придется обмазаться этим составом. Мы долго жили в городе и начали пахнуть, как белые люди, – пояснил Гун, первым сбрасывая с себя одежду на землю.

– После того как мы вас намажем составом, нельзя будет даже плевать. Соляной режим должен быть один, – приказал Муса, из всей одежды на котором осталось одно ожерелье из когтей леопарда.

С завистью посмотрев на богатырскую фигуру Клима, Гун вздохнул и начал приводить в исполнение обряд стирания запахов.

– Это у вас откуда амулеты? – спросил Гун, обмазывая Клима с головы до пяток темно-коричневой жидкостью, имеющей запах метана.

– Эти два амулета подарили мне очень серьезные люди. Я не знаю, как у меня получится, но я или кто-то другой должны передать посылку родственникам убитого мною человека. Я обещал передать эту посылку его семье.

– Последнее желание врага – это святое. Надо обязательно выполнить его просьбу, иначе дух убитого будет приходить к тебе всю жизнь! Ты не сможешь нормально спать и в конце концов сойдешь с ума! – серьезно сказал Муса, втирая состав в Родса.

– Я очень серьезно отношусь к обычаям аборигенов и без крайней нужды стараюсь их не нарушать, но, помимо обычаев, есть более серьезные вещи, которые нельзя не выполнять, – сказал Клим, прикидывая про себя, как удобнее попросить ребят выполнить последнюю просьбу снайпера.

– Долг перед другим человеком нельзя передавать другим! – уверенно заявил Муса, который лучше знал законы родного племени.

– У вас есть мечта, за которую вы согласитесь рискнуть жизнью? Ну не жизнью, но свободой точно, – поправился Клим, пристально смотря прямо в глаза Мусы.

– Нам хочется иметь английскую машину «Ягуар». Тогда все девочки колледжа будут наши, – мечтательно сказал Гун.

– Можно даже не новую, но где взять сорок – пятьдесят тысяч долларов? – тут же подхватил Муса, втирая остатки жидкости в спину своего брата.

– Один вариант заработать на машину у вас есть. Если отвезете небольшую посылку в столицу. Мой враг попросил передать его семье алмазы, но поговорим об этом у вас в деревне. Если вы выполните это поручение, то я найду возможность воплотить вашу мечту о машине в реальность, – пообещал Клим, протягивая руку за своей одеждой.

– Нельзя! – быстро сказал Муса, бросаясь в кусты.

Гун тут же принялся объяснять:

– Ваша одежда пахнет белым человеком, крокодилы вас увидят.

– Они увидят лодку с мотором и нападут на нее, – попытался возразить Клим.

– Лодка пахнет железом и пластиком, а не мясом, – усмехнулся Гун, привязывая к поясу Клима длинные листья.

Родс сам справился с этой задачей, сразу став похожим на шамана.

Схватив климовский нож, он скользнул в кусты и буквально через минуту вернулся с четырьмя шестами метра по три каждый.

– Сейчас можно идти и на моторе, но через час придется на шестах, – сообщил Муса, забираясь в лодку.

Лодка быстро шла по протоке, держась середины. За рулем сидел Муса, который внимательно смотрел вперед, сворачивая то вправо, то влево. Никаких крокодилов или питонов не было видно, и только птицы стремглав проносились над головами. Зеленые кроны деревьев настолько плотно переплелись, что порой солнечный свет не мог пробиться сквозь густую листву.

Родс с Климом сидели по бортам лодки и внимательно смотрели по сторонам, каждый момент ожидая нападения. С берега плюхнулся небольшой, не более двух метров, крокодил и сразу ушел на дно, не обратив никакого внимания на лодку.

– Все, приехали, дальше идем на шестах! – скомандовал Муса, вставая на ноги.

Гун взял в руки шест. Родс хотел последовать примеру мальчишек, но Муса отрицательно махнул рукой, предлагая ему остаться на своем месте.

Лодка с помощью двух мальчишек ходко шла вперед, легко скользя по воде.

Низкий гул вертолета раздался над головами. Большой «КА-36» прошел над джунглями. Не обращая внимания на протестующие жесты Мусы, Клим протянул руку и из бокового кармана достал коробочку с портативным радиоприемником.

Выдвинув длинную антенну, Клим нажал кнопку автоматического поиска.

– Кондор-пять, я Гриф. Беглецов нет. Они исчезли на реке, – сказал по-английски хриплый голос.

– Они в этом квадрате. Если увидите, вести огонь на поражение! – приказал тонкий дискант, но с начальственными нотками.

– Слушаюсь, майор! – отозвался хриплый.

В просвете между деревьями Клим увидел темно-зеленое брюхо вертолета с подвешенными к нему черными бочками.

– Плохо дело. Парни здорово упакованы. У них на борту тепловизоры, от которых никакими шаманскими приворотами не спрячешься, – прокомментировал увиденное Клим, почесывая затылок.

– Мы можем в болоте сидеть хоть год. Там нас целая дивизия коммандос не найдет! – уверенно сказал Гун, толкая лодку вперед.

Приемник снова ожил, и знакомый хрипатый голос сказал:

– Повтори, сколько всего беглецов?

– Двое взрослых и двое мальчишек. Мальчишкам лет по пятнадцать-шестнадцать. «Апач» вылетел с аэродрома. У него на борту сорок коммандос и четыре собаки.

– Собаки в джунглях бесполезны, а твои коммандос могут только по плацу маршировать, – иронично заметил хриплый.

– Собачек и людей выделило министерство безопасности, – оборвал писклявый.

– Тогда мы быстро поймаем наших диверсантов! – уверенно сказал хриплый, и послышался щелчок отключения связи.

– Это отборные головорезы. Они проходили обучение в Штатах. Самый маленький у них метр девяносто ростом. Они называются ягуары и носят коричневую форму. Среди них есть даже боевые пловцы! – сказал Муса и заплакал.

– В болоте боевые пловцы могут только лягушек ловить! – прокомментировал Клим.

– Вертолет зависнет над болотом, и нас расстреляют с воздуха! – внес свою лепту Гун, прекращая толкать лодку.

– Они ведь точно не знают, где нас искать, а у крокодилов есть норы под водой, в которых можно дышать, – спокойно сказал Родс, вставая у борта лодки.

Клим последовал примеру своего напарника, и лодка снова заскользила вперед.

Запах сероводорода и гниющих растений охватил протоку так неожиданно, что Клим чуть не выронил шест.

– В такой загазованной атмосфере не то что собака, самый точный прибор ничего не покажет! – заметил Родс, морща нос.

Огромный, не меньше пяти метров в длину, крокодил всплыл на середине протоки, широко открыл пасть, демонстрируя белоснежные зубы, и медленно погрузился, не выказывая никакого интереса к лодке. Клим потряс головой от такого зрелища.

– Такое ощущение, что нас накрыла шапка-невидимка! – шепотом по-русски сказал Клим, с трудом переводя дух.

– Я хоть и негр, но тоже не до конца верил во все эти штучки, – заметил Родс, толкая лодку вперед.

– Все правильно, так и должно быть, но будет ли действовать аналогично моя смесь на собак, я не уверен, – шмыгнув носом, сказал Муса.

– Не бойся, парень! Собаки, особенно хорошо обученные, никогда не полезут в болото. Собачки – умные животные, прекрасно чувствуют опасность, которая исходит от болота, особенно если в нем водятся крокодилы, – разглагольствовал Клим, пользуясь тем, что протока стала совсем узкой и места для второго гребца не осталось.

– Вон на том островке крокодилье гнездо! – неожиданно сказал Гун, показывая рукой вправо.

Гул снижающегося вертолета послышался слева, и Клим не стал тратить время на разговоры, а с силой налег на свой шест.

Остров, поросший густым кустарником, стоял посреди обширного болота.

Метрах в десяти от него островок поменьше, на котором росло одинокое раскидистое дерево, с тремя чахлыми кустиками у самого края воды.

– Греби ко второму острову! – приказал Клим, слыша, как вертолет, надсадно воя турбинами, завис над землей.

– Какая разница, на каком островке нас поймают! – безнадежно махнул рукой Муса.

– Однажды мне пришлось просидеть двое суток в песке, зарывшись с головой. Знаешь, чего больше всего я боялся? – спросил Клим, внимательно всматриваясь в прозрачную воду.

Оглянувшись, он увидел, что в спокойном болоте за ними идет ясно различимый темный след.

– Больше всего я боюсь, что по нашему следу не только собачки, а любой слепой нас в десять секунд найдет! – озабоченно сказал Родс.

– Это не проблема! – уверенно ответил Гун и легонько свистнул.

Муса в ответ тоже засвистел и два раза хлопнул ладонью по воде.

Поверхность болота разом вскипела. От островка, к которому они направлялись, к лодке бросились сразу три крокодила. Поднырнув под лодку, они вынырнули за ней, поплыли по протоке со скоростью хорошего катера. Последний, самый маленький крокодил, длиной не больше четырех метров, оказался довольно неуклюжим и хвостом зацепил за винт мотора. За крокодилом сразу потянулась широкая красная полоса. Собратья моментально почуяли кровь. Передний крокодил с легкостью, которую никак не ожидал от него Клим, совершил поворот оверштаг и бросился на своего незадачливого собрата. Закипела нешуточная битва. То и дело из болота всплывали крокодилы и бросались на раненого сородича. Враз болото забурлило. Огромный клубок из переплетенных огромных тел покатился к берегу.

– Быстрей к острову! – крикнул Клим, понимая, что только скорость может спасти их от спецназовцев.

– С берега должен быть вплыв в крокодилью нору! – крикнул Муса, показывая вправо.

Родс с Климом, отталкиваясь шестами, быстро направили лодку в указанном направлении.

– Ты точно знаешь, что вход в нору здесь? – спросил Клим, осматривая невысокий, всего в метр вышиной, берег.

– Крокодил никогда не будет устраивать лежку около своей норы. Вон вправо он лежит и греется на солнце! – рукой показал Гун на небольшой пляжик.

– Я на разведку пошел! – крикнул Клим, с борта катера ныряя в воду.

Вода оказалась теплой и прозрачной. В двух метрах чернело отверстие в метр диаметром, куда Клим с опаской нырнул. Проплыв метра четыре по подводному ходу, который вел вверх, Клим оказался в просторном помещении, устланном гниющими листьями. Помещение имело в длину метров шесть, а в ширину не меньше двух метров. Высота, конечно, Клима не устроила, всего метр.

Справа от входа лежала полусъеденная туша дикого кабана, источавшая специфический аромат протухшего мяса. Хозяина, к счастью, не было дома. Развернувшись, Клим снова нырнул в подводный ход и, вынырнув около лодки, схватился рукой за борт.

– Быстро ныряйте в нору. Хозяина дома нет! – приказал Клим, протягивая руку за своим ножом.

Поймав укоризненный взгляд Мусы, пояснил:

– Я без ножа, как без рук!

– Если крокодил полезет в нору, нож от себя уберите! – пояснил юный колдовской умелец.

– Вас понял! Быстрей в нору! – приказал Клим, слыша шум второго вертолета.

Без возражений команда сиганула в воду, причем Родс прихватил сумку Клима. Перегнувшись через борт, Клим выдернул заглушку в борту лодки, в которую с веселым бульканьем полилась вода. Посчитав, что все маскировочные мероприятия выполнены, в последний раз кинув взгляд на огромный клубок крокодильих тел, крутящихся на берегу, Клим снова ушел под воду. Пронырнув крокодилий тоннель, очутился в норе, в которой лежала троица. Бесшумно вынырнув, как только умеют боевые пловцы, услышал слова Родса.

– Наш командир хитер, как змея, и силен, как лев! Он обязательно выведет нас из болота без единого выстрела, – говорил Родс, протирая снайперскую винтовку куском ткани.

– Зачем тогда вы вытащили винтовку? – спросил недоверчивый Муса, подняв глаза к потолку.

– Командир приказал убить пару крокодилов, тогда ни один спецназовец не сунется в болото, – на ходу фантазировал Родс, прилаживая к винтовке глушитель.

– Мысль, конечно, хорошая, но как отсюда подстрелить крокодила? – спросил Клим, выбираясь на настил.

– Это не проблема. В каждой норе есть вентиляционные отверстия, куда крокодил может вылезти в случае опасности, – пояснил юный следопыт Гун, показывая в правый угол.

Действительно, в правом углу норы Клим заметил небольшое отверстие, из которого бил лучик света. Только теперь Клим заметил, что в норе относительно светло. Свет пробивался из двух отверстий в противоположных концах норы.

– Крокодил – очень умное животное. Он вентилирует свою нору. Если вода поднимется и подводный ход завалит, крокодил пробивает выход через вентиляционное отверстие и выходит наружу, – пояснил Муса, уже полностью успокоившись.

– Давай открывай бойницу! – приказал Клим, протягивая свой нож Родсу.

Не прошло и пяти минут, как амбразура была готова. Осторожно приблизившись к отверстию, Клим увидел, что перед ним все болота как на ладони.

– Хороший НП! – похвалил Клим, с неудовольствием наблюдая, как с зависшего вертолета на тросах быстро спускаются люди, одетые в коричневую форму. Спустив на подвеске двух собак, вертолет взревел турбинами и взмыл в воздух, оставив на берегу человек десять. Собаки, как и предполагал Клим, в воду не полезли. Умные животные громко залаяли на крокодилов, которые сразу поняли, что пришла новая пища, и бросились к берегу, бешено работая хвостами.

Прозвучала короткая команда. Здоровенный мужик выступил вперед и, держа на весу австрийский пулемет с пристегнутой металлической коробкой, дал длинную очередь по мчащимся к берегу крокодилам. Взметнулся фонтан ила, и сразу три крокодила завертелись на месте, бешено работая огромными хвостами. Двое их собратьев тут же бросились на раненых сородичей, открывая огромные пасти. И вот уже десяток животных бросились на новый источник пищи.

Снова прозвучала короткая очередь, и еще три крокодила завертелись на месте. Собака, яростно лая, подскочила к берегу. Бросок – и крокодил схватил ее в пасть и сразу ушел на дно. Вторая собака, жалобно завизжав, отскочила от берега, прижимаясь к ногам людей.

Здоровяк, громко выругавшись, подскочил к берегу и стал поливать болото длинными очередями. Из куста рядом с ним взметнулось длинное тело змеи. Молниеносный бросок, и здоровяк, выронив пулемет на землю, схватился за шею.

– Черная мамба! Если нет рядом знахаря, то человек через минуту труп! – пояснил Гун. Пока Клим наблюдал за происходящим, шустрый мальчишка прокопал рядом дыру и высунул голову.

– Не надо этого делать. Ты можешь демаскировать нас! – предупредил Клим.

– Надо заранее приготовить пути отхода. Крокодилы сейчас злые и будут бросаться на любой движущийся предмет, – озабоченно ответил Гун, внимательно всматриваясь в болото.

Худенький мужчина с погонами майора отошел в сторону и что-то негромко говорил в мобильный телефон.

– Пока у них возникли свои проблемы, надо обсудить создавшееся положение, – сказал Клим, отползая от своего наблюдательного поста.

Его место тут же занял Муса.

– Мальчишки, конечно, хорошо придумали с болотом, но спецназ даже в Африке спецназ и решит эту проблему, – уверенно сказал Родс, продолжая вытирать патроны к снайперской винтовке.

– Мне не нравится, что для поимки всего четырех человек подняли элитную часть. Задействованы очень серьезные войска. Из пушек не стреляют по воробьям. Ты ничего не хочешь мне рассказать, добрый друг? – спросил Клим, внимательно всматриваясь в невозмутимое лицо Родса.

– Обычная тактика спецназа – выполнить во что бы то ни стало поставленную перед ним задачу. Надо не заниматься словоблудием, а просчитать возможные действия наших противников, – не поднимая головы, ответил Родс.

– Это как раз самая простая задача. По правилам сейчас прилетит вертушка и будет методично прочесывать все болото. Осмотрят все подозрительные места, а наш островок в первую очередь. Плавательных средств они не привезли – значит, будут высаживать десант на каждом островке и методично прочесывать их.

– Найти в таком скопище крокодилов останки четырех человек практически не решаемая задача, тем более что пока мы ничем не обнаружили себя. Надо притаиться и ждать, – ответил Родс, все так же не поднимая головы.

– У них есть резиновая лодка! – негромко сказал Гун, отскакивая от своего наблюдательного пункта.

– В воду сейчас полезет только сумасшедший, а в спецназе таких нет! – уверенно сказал Клим, снова занимая свое место у смотровой щели.

Родс явно не хотел откровенничать. Клим на его месте тоже не стал бы открывать душу перед посторонним человеком, но легкая обида на своего напарника осталась.

Родс что-то скрывал.

Военные на противоположном берегу не торопились. Отойдя от берега метров на тридцать, они собрались в кружок и разом залегли, оставив резиновую лодку на берегу. Кучерявый крепыш разбежался и швырнул в болото гранату. Столб черной воды поднялся в месте падения. Осколки просвистели над головой Клима.

Взглянув в сторону берега, Клим увидел, что резиновая лодка, оставленная на берегу, съежилась и активно испускает дух, пробитая осколками.

– Это не спецназ, а разукрашенные макаки, по недомыслию надевшие военную форму. Сейчас они постоят на берегу, подумают, прочешут пулеметным огнем островки, вызовут вертолет и улетят. На своей базе доложат, что все болото досконально проверено и террористов на нем нет. Опереточные бойцы уже потеряли одного человека и собаку и больше не хотят лезть в джунгли и болото, на сегодня они досыта навоевались, – бодро сказал Родс, оказавшийся у второй смотровой щели.

– Ты здорово разбираешься в тактике местного спецназа, – похвалил Клим.

– Что делать, не первый год в мэрках, – весело сказал Родс, свинчивая глушитель со снайперской винтовки.

– Ночью можно двигаться по болоту? – спросил Клим, повернувшись к мальчишкам.

– Можно, только очень опасно.

– Если я ошибся и наши вояки не уйдут, то придется выбираться ночью, – устало сказал Родс, в мгновение постарев лет на десять.

– Уходить придется завтра в любом случае, хотим мы этого или нет. Сок растения действует только два дня, а на белых людей – и того меньше, – добавил Муса.

– Хватит болтать! Всем спать! Пока наши противники сидят на берегу, все равно трогаться никуда нельзя. Отдыхать всем. Родс на часах! – приказал Клим и, откинувшись на спину, мгновенно уснул.

Так могут засыпать только младенцы и военные на поле боя.

Разбудил Клима рев вертушки, которая зависла на берегу, в метре над поверхностью, принимая в широко открытую дверь одного спецназовца за другим. Не прошло и пяти минут, как на берегу осталась только сдутая резиновая лодка, похожая на морского ската.

– Ты посчитал, сколько спецназовцев захватил вертолет? – спохватился Клим.

– Все нормально, шеф! Четырнадцать человек прилетели, а одиннадцать без собаки улетели. Троих вместе с собакой оставили в засаде. Они нас как-то засекли, но не стали рисковать, а оставили засаду. Два человека со снайперскими винтовками сидят на дереве, а второй с пулеметом и собакой засел в кустах на берегу и думает, что его никто не видит. Наивный как слон, но не такой умный! – быстро описал состояние дел Родс, снова навинчивая на свою снайперскую винтовку глушитель.

– Извини, что я спал и не увидел засаду! – виновато сказал Клим, с уважением глядя на своего напарника.

– Тебе еще предстоит сплавать на берег, посмотреть на месте, не пропустил ли я кого-нибудь в засаде, – обнадежил Родс.

– Можно мы тоже примем участие в боестолкновении? – попросил Муса, умоляюще глядя на Клима.

– Слова ты знаешь, но стрелял ли ты когда-нибудь по живому человеку? – спросил Клим, всматриваясь в чистое лицо подростка.

– В людей я не стрелял, но мы, местные жители, лучше знаем свою природу, а лес – тем более. А эти хваленые спецназовцы даже спрятаться как следует не умеют! Поубивали наших крокодилов, а сами спрятались на дереве, где живут ядовитые муравьи!

– Я ничего не вижу, кроме густой листвы, – честно признался Клим, внимательно всматриваясь в листву высокого дерева, на котором, по словам Родса, засел снайпер.

– Смотрите вон на ту изогнутую ветку. Прикройте глаза на секунду и снова откройте, только медленно, осторожно, и всматривайтесь в ветку. Видите, на ней лежит прямая, вся в мохнашках, палка?

– Теперь вижу, – признался Клим, в точности следуя советам местного следопыта.

– Переведите взгляд вправо.

– Ничего особенного не вижу, – признался Клим.

– Какой вы невнимательный! – укорил Муса и, взяв двумя руками голову Клима, чуть повернул еще направо.

– Видите, рука в черной перчатке лежит на ободранной от листьев ветке? Значит, муравьи одного снайпера укусили, и он умер. Муравьям теперь хватит пищи надолго, – обрадовался за насекомых Муса, радостно потирая руки.

– А как поживает второй снайпер? – заинтересовался разговором Родс, рассматривая через оптический прицел дерево.

– Второй человек забрался на самую вершину дерева и в бинокль смотрит на соседний остров, – вмешался в разговор Гун, подползая к амбразуре.

Он протянул Климу автомат с надетой на конец ствола пластиковой бутылкой. По всей поверхности бутылки были проделаны отверстия.

– Кулибин ты африканский, – похвалил Клим, всматриваясь в лицо подростка.

– Снайпер сидит на развилке и далеко отполз от основного ствола. Если перебить выстрелом ветку, то снайпер упадет вниз и разобьется. Я понимаю, что на теле снайпера не должно быть огнестрельных ранений, – объяснил свой план Гун.

– Почему именно Гун должен стрелять? – возмутился Муса, которому очень хотелось поиграть в настоящую войну.

– Кто из вас лучше стреляет? – спросил Родс, не отрывая взгляда от оптического прицела.

– Мой брат. Он чемпион округа по пулевой стрельбе по тарелочкам, – после секундной заминки выдавил из себя Муса.

– Я засек последнего снайпера на дереве. У него хорошая винтовка. Я ее забираю себе, – начал говорить Родс, но Муса невежливо перебил его:

– Значит, винтовка первого снайпера моя!

– Ты помолчи, кровожадный отпрыск великого отца! – оборвал его Клим.

– Мне стрелять, а винтовку заберет Муса? – обидчиво спросил Гун, не отрывая тем не менее автомат от плеча.

– Не плачь, ребенок, я подарю тебе огромный пистолет под названием «Питон». Уверяю, в вашей деревне ни у кого такого оружия нет! – успокоил его Клим.

Не отрывая взгляда от снайпера, Гун высунул язык, дразня своего брата.

– Хватит болтать! Начинаем работать! По команде «Три», которую подаст шеф, сразу стреляем. Если все пройдет нормально, переносим огонь на человека с пулеметом. Если он нас засечет, то положит всех, – приказал Родс, осторожно высовывая дуло своей винтовки в отверстие.

– Сейчас пойдет рейсовый на Кейптаун, и шума выстрелов никто не заметит! – обрадовал Муса, взглянув на солнце.

– Какой умный ребенок! – не удержался от реплики Клим, и в это время действительно послышался далекий рокот реактивного самолета.

– Раз, два, три! – скомандовал Клим.

Два выстрела слились в один. Ломая ветки, с дерева полетел, смешно махая руками, человек, одетый в военную форму с кармашками. Второй снайпер, зацепившись за ветки, наполовину высунулся из листвы. Свесив вниз голову и правую руку, человек не подавал признаков жизни. Мгновенно переведя оружие вниз, стрелки открыли огонь по кусту, в котором засел пулеметчик. Клим обратил внимание, что Гун стрелял аккуратными двоечками, что говорило о его хладнокровии и умении обращаться с автоматическим оружием. Пронзительный собачий визг раздался на берегу. Гулко выстрелил автомат Гуна, самодельный глушитель которого пришел в негодность. Визг моментально оборвался.

– Не хотел бы я иметь такого противника в бою! – с уважением сказал Родс, откладывая в сторону винтовку.

– Теперь я пойду на берег, а вы меня прикрывайте! – приказал Клим, выскальзывая в крокодилий лаз.

Осторожно пронырнув лаз, Клим под водой чуть не столкнулся с крокодилом, который направлялся в свое жилище, держа в пасти человека, одетого в коричневую форму. Мгновенно выхватив нож, Клим оттолкнулся от края отверстия и резко ушел вниз. Крокодил не обратил никакого внимания на Клима, а ткнул перекушенным человеком в стену, устраивая его поудобнее в пасти, и резко мотнул хвостом. Человек лег горизонтально в пасть, оставив торчать снаружи только голову и руку. В бойце Клим узнал человека, который бросал гранату в болото.

«С моим ножом крокодилов даже пугать нельзя!» – понял Клим, проныривая расстояние до берега.

Пять крокодилов, не обращая на Клима никакого внимания, быстро вылезали на берег, спеша утащить к себе в норы убитых спецназовцев. Было странно ходить по берегу среди ползающих крокодилов, которые как будто не видели человека. Подобрав оружие, Клим вытащил из кустов крупнокалиберный пулемет и металлическую коробку к нему. Держа пулемет на весу, Клим беззаботно шел по берегу, не обращая никакого внимания на крокодилов. Резкий выстрел раздался с острова, и крокодилов будто подменили.

Оглянувшись, Клим увидел, как в метре от него извивается крокодил, которому пуля попала в глаз. Не обращая никакого внимания на раненого сородича, четыре крокодила, широко открыв пасти, наступали на Клима, явно желая полакомиться свежим мясом белого человека. Клим всегда считал крокодилов на суше медлительными существами, но крокодилы явно этого не знали и довольно шустро перебирали своими коротенькими лапами, наступая на Клима по всем правилам военной науки, оттесняя его к воде. «Мне бы ласты и АПС, тогда посмотрим, кто кого!» – промелькнула крамольная мысль. Отскочив на пять метров, Клим поднял тяжелый ствол пулемета и нажал на курок. Пулемет затрясся, выпуская каждую секунду по шесть пуль. Тяжелые пули мигом отбросили крокодилов, превратив животных в груду окровавленного мяса.

Из болота лезли все новые и новые крокодилы.

Вопреки всем законам природы, хищники, не обращая внимания на своих раненых собратьев, старались во что бы то ни стало добраться до Клима. Отскочив к дереву, Клим подпрыгнул, ухватился правой рукой за нижнюю ветку и, подтянув к себе пулемет, с трудом забрался наверх.

Низкий гул подлетающего вертолета раздался справа. Из-за леса, сделав небольшую горку, выскочил вертолет огневой поддержки «Барракуда» и с ходу прошелся по берегу огнем пушек и пулеметов, разом превратив скопище крокодилов в мясной фарш. Развернувшись на месте, стал подниматься наверх, держа направление на островок, где, как сейчас увидел Клим, прямо на песке лежали две фигурки, держа в руках оружие.

Звонко хлопнула пуля, прошив кабину вертолета насквозь. Следом за ней посыпались стекла кабины от автоматной очереди. Клим очнулся от ступора, подняв пулемет, нажал на курок, всаживая в вертолет, зависший в двадцати метрах от него, остатки пулеметной ленты. Вертолет моментально вспыхнул ярким оранжевым пламенем и круто пошел вниз. Примерно в метре от поверхности воды задний винт отлетел и вертолет, подняв высоко хвост, рухнул в болото.

Открылся боковой люк, и из него посыпались прямо в грязь люди, одетые в коричневую форму. Крокодилы не заставили себя ждать. Выныривая из воды, они хватали барахтающихся в грязи людей и утаскивали под воду.

Пяти минут не прошло, и на поверхности остались одни огромные пузыри, которые лопались с оглушительным шумом, разбрызгивая в радиусе пяти метров черные маслянистые капли. Следов вертолета и людей на поверхности болота не было.

День четырнадцатый, четыре часа

Еще только начало светать, как Родс затряс Клима за плечо.

– Надо быстрее убираться как можно дальше от этого проклятого болота! – зло сказал он, кивая на жаркий костер в метре от берега.

– Куда торопиться? Вчера мы отмахали километров тридцать по протоке, и только два вертолета пролетело над нами, – широко зевнув, ответил Клим.

– Надо спешить, ведь за нами идет погоня!

– Меня всегда учили поступать нелогично. Чего ждет от нас противник? По всем правилам, мы должны стремглав бежать от места последнего огневого контакта.

– Это все преамбула, но что ты собираешься делать дальше? – спросил Родс, глубоко затягиваясь.

– Мы проведем дневку на берегу речки, а потом спокойно поплывем в деревню к нашим молодым друзьям, – пояснил Клим, снимая с деревянной палочки кусочек поджаренного крокодильего мяса.

– Меня это не устраивает! Я должен прибыть в Сан-Лео сегодня к вечеру.

– Флаг тебе в руки. Прямо сейчас идешь пешком и через восемь часов, максимум через двенадцать, ты попадаешь в свой любимый городок, где тебя ждет резидент, связной или маршевый агент.

– Слушай, ты, гурман, ты хочешь благополучно выбраться из страны? – наконец произнес ту фразу Родс, которую так долго ждал Клим.

– Конечно, хочу, но как это сделать?

– В десяти километрах отсюда есть маленькая деревушка, где у меня сидит свой человек. Стоит нам добраться до нее, как все наши проблемы будут решены! – быстро сказал Родс, понимая, что без согласия Клима эти десять километров он сможет спокойно преодолеть, только убив своих попутчиков и забрав у них снаряжение и лодку.

– Повернись ко мне спиной и не вздумай сделать ни одного резкого движения. Сразу получишь пулю в ногу. Если такая игрушка выстрелит, то считай ты на всю жизнь калека, – предупредил Клим, наставляя на своего напарника ствол «Питона».

– Неужели ты сможешь выстрелить в своего боевого товарища? – спросил Родс.

– Мне это очень тяжело, но моральные устои, как ты знаешь, у мэрков не в ходу, а я сейчас наемник, который за десять килограммов алмазов пристрелит роту себе подобных и не будет мучиться угрызениями совести. Насколько я знаю, килограмм необработанных камней стоит до двухсот тысяч долларов, так что в чемоданчике самое малое два лимона баксов, – пояснил Клим.

– Ты уверен, что в чемоданчике алмазы? – презрительно спросил Родс, все-таки повернувшись спиной к собеседнику.

Сделав два шага, Клим выхватил из-за пояса травяной юбочки шустрого напарника плоский пистолет и моментально отскочил назад.

– Теперь можешь опустить руки и расслабиться.

– В чемоданчике нет алмазов, там только металл, запаянный в герметичную титановую оболочку. Открыть и продать переносной сейф ты не сможешь, так что придется оставить на будущее мечту стать богатым, – повернувшись, с улыбкой пояснил Родс.

– Давай договоримся раз и навсегда – пока мы вместе, никаких лишних телодвижений и подлостей. Мне проще пристрелить тебя сейчас и бросить в речку, чем все время быть настороже и опасаться выстрела в спину. Самое страшное на войне – не доверять товарищу по оружию! – жестко сказал Клим, выщелкивая из рукоятки оружия обойму.

Оттянув затвор, проверил, не остался ли в стволе патрон и, взвесив на руке компактную игрушку, которая весила без обоймы не больше трехсот граммов, с сожалением отдал Родсу, который презрительно смотрел на Клима.

– За то время, пока ты любовался моим пистолетом, я мог три раза убить тебя, – сообщил Родс, засовывая пистолет на прежнее место за своей спиной, но не убирая руку из-за спины, делая вид, что чешется. На лице соратника даже появилось мечтательно-блаженное выражение.

– На хитрую жопу есть и хрен с винтом! – оборвал Клим своего собеседника.

Тот же инструктор по психологической подготовке рекомендовал применять неформальную лексику для вывода противника из равновесия.

– Да ты знаешь, что я могу с тобой сделать? – прошептал Родс, делая обманное движение правой рукой.

– Не буду я с тобой драться, – лениво сказал Клим, со сноровкой записного ковбоя выхватывая свое устрашающее оружие.

– Ты просто боишься меня! – презрительно сказал Родс, тем не менее не вынимая руку из-за спины, что навевало определенные подозрения.

Маленькая металлическая звездочка полетела в живот Клима. Клим ожидал, поэтому среагировал адекватно, увернулся. И бросил в Родса пистолет, целясь прямо в сердце. Родс, следя глазами за своим смертоносным оружием, не успел отклониться и, получив мощный удар в область сердца, ничком упал на землю. Быстро подскочив к нему, Клим завел его руки за спину, сорвал с Родса веревочный пояс и двумя движениями связал их за спиной. На правом боку Родса обнаружилась кассета с шестигранными звездочками, которые Клим быстро содрал. Вытащив одну звездочку, с силой провел острием японского оружия ниндзя по ветке.

«Попади такая штука в живот, и можно ставить крест на своей полной приключений жизни!» – подумал Клим.

Ладонь правой руки, которой Клим держал звездочку, сильно зачесалась и покраснела.

– Это местный очень сильный яд. К вашему счастью, я знаю от него противоядие, – спокойно сказал Муса. Нагнувшись, он вытащил нож из ножен на голени Клима и провел острием по ноге. Широкая полоса крови побежала из ноги мальчика.

Обмакнув нож в свою кровь, парнишка прижал лезвие к зудящей поверхности ладони. Зуд моментально прошел.

– Если смочить этод яд водой, то можете быстро-быстро рыть себе могилу. Вас уже ничего не спасет! – менторским тоном сообщил Муса.

– Теперь мы с тобой – кровные братья! – устало сообщил Клим, наклоняясь над связанным Родсом.

Правая ладонь Родса матово блестела, смазанная каким-то жиром.

– Теперь понятно, откуда этот яд и кто хозяин этих звездочек, – сообщил Муса, поддевая лезвием ножа кассету со звездочками.

Кинув взгляд на ветку, которую только минуту назад оцарапал, Клим обнаружил, что кора расползлась в стороны, лохмотьями вися вокруг почерневшего ствола. Звездочка, воткнутая в ветку кустарника, на глазах вывалилась. На месте укола образовалось черное отверстие, которое расширялось прямо на глазах.

– Я много слышал от стариков про этот яд, но действие его наблюдаю в первый раз. Даже наши самые старые колдуны не знают методов приготовления этого яда, – сказал Муса.

– Ты абсолютно прав, сын своего отца! – высокопарно сказал худенький, сморщенный, седой, как лунь, старичок, внезапно появившийся из кустов.

Клим мог поклясться, что старик не прошел сквозь кусты, а именно появился.

Тренированное ухо спецназовца не слышало ни шороха листьев, ни скрипа почвы под ногами. Схватив правую руку Клима неожиданно сильными пальцами, старичок секунд пять держал, а потом резко отпустил. Краснота и вернувшаяся боль сразу прошли.

Клим почувствовал, что вырвать руку, даже если он бы захотел, не хватит сил.

– Ты все правильно понял, белый человек. Твоя жизнь сейчас в моих руках, – сказал старичок глубоким, звучным голосом.

– Большое спасибо! – ответил Клим. Старичок поднял вверх ладонь, приказывая ему замолчать.

Муса и Гун на коленях подползали к старику.

– Это мои прапраправнуки. Ты спас им жизнь и достоин награды, – сказал старичок, кладя ладони на головы парнишек.

– Я поступил, как подсказывал мне долг настоящего мужчины. Я должен спасать детей и женщин! – немного высокопарно сказал Клим.

– Ты говоришь не то, что думаешь, но все равно я тебе благодарен. Это последние представители нашего рода, которые остались в живых. На них охотятся все колдуны Африки, и если бы не твоя помощь, то детей еще бы вчера убили.

– То есть вы хотите сказать, что вчерашнее нападение спецназа на нас инициировано африканскими колдунами? – удивился Клим.

– Да будет вам известно, молодой человек, что университет в Англии я окончил еще в семнадцатом веке и время от времени интересуюсь современной наукой. Тот микрочип, приклеенный у вас на бедре, содержит всего двадцать семь гигабайт информации, а вот яд, которым этот мнимый чернокожий покрыл свои звездочки, – это вопрос более интересный!

– Как «мнимый чернокожий»? – удивился Клим, который считал Родса настоящим негром.

– В Лэнгли разработали схему генетических мутаций, которые позволяют, если у тебя в роду были чернокожие, искусственно затемнить кожу человека.

– Вы хотите сказать, что Родс не негр, а переделанный белый? – снова задал вопрос Клим.

– Ну можно сказать, на четверть негр, а остальное смешение рас. В нем есть кровь негров, индейцев, но больше крови белых. В восьмидесятые годы Родсу была сделана операция, и он стал темным агентом не только по коже, а в смысле использования втемную.

– То есть вы хотите сказать, что Родса используют втемную, а в определенном месте, сказав кодовое слово, просто считывают с него информацию, как с компьютерной дискеты? – спросил Клим.

Только сейчас Клим увидел, что все трое: двое мальчишек и Родс – остекленевшими глазами смотрят в пространство.

– Ты же умный мальчик, капитан второго ранга – командир группы боевых пловцов, прошедший не только физическую, но и разведывательную подготовку, сам все понимаешь.

– Вы хотите сказать, что программа, по которой работает Родс, дала сбой? – снова спросил Клим, бессмысленно уставясь на колдуна.

Сейчас он таращил на старичка глаза, совершенно не понимая, что тот от него хочет, и совсем не отличался от мальчишек и Родса.

Правда, Клима немного успокаивало сознание, что Родс не по своей воле стал делать пакости.

Из оцепенения Клима вывел вновь ровно зазвучавший голос колдуна:

– Меня совершенно не интересует задание, с которым тебя послали в Африку. Меня волнуют только мои родственники, которых осталось только двое!

– Я, конечно, согласен им помочь, они неплохие ребята и мне нравятся, но я связан сроками выполнения задания и сам не знаю, как выбраться из Африки! – махнул рукой Клим.

– Ты очень понравился моему ученику, да и мне ты пришелся по душе. Не дергаешься, не скулишь, а твердо идешь к своей цели! – похвалил старик Клима.

– Тут скули или вой, а задание должно быть выполнено в срок. Хоть на ковре-самолете, а микрочип я должен доставить! – твердо заявил Клим.

– Если я посажу здесь вертолет, то это ведь решение твоей и моей проблем? – быстро спросил старик, уставясь в небо.

– Худо-бедно, но из точки А в точку Б я перелететь на вертолете смогу, – пообещал Клим, совершенно не представляя, как старик выполнит свое обещание.

– Значит, договариваемся таким образом. Я сажаю здесь вертолет, а ты отвозишь моих мальчиков в Россию.

Клим открыл рот, пытаясь вставить хоть слово, но старик властно поднял правую руку, приказывая молчать. Глубоко вздохнув, старик мотнул головой, как будто отгонял муху, и сказал тоном, не допускающим возражений:

– Твоего черно-белого друга я оставлю здесь!

– Значит, Родс не виноват в своем нападении на меня, это сработала программа, которую заложили в него американские психологи, – облегченно сказал Клим.

– В любом случае Родс останется со мной. Помимо яда, которым его снабдили мои коллеги, мне надо узнать имя колдуна, который сотрудницает с ЦРУ! – твердо сказал старик, жестко посмотрев на Клима своими совсем не стариковскими глазами.

– У меня только одно условие. Мне надо передать мешочек с алмазами семье снайпера, которого я убил. Это – долг чести, и я обязан его выполнить. Я почти уговорил ребят выполнить это поручение, но сейчас ничего не получается, так как они должны бежать из страны.

– Я пошлю своего человека, который передаст алмазы семье покойного снайпера. Ты странный белый человек. Не моргнув глазом, сбиваешь целый вертолет с живыми людьми и тут же бросаешься выполнять последнюю волю совершенно чужого тебе человека. Ты выходишь за рамки не только обычного человека, даже по нашим колдовским рамкам. Лет двадцать назад мне бы такого ученика! – мечтательно сказал старик.

– Вот выгонят меня из спецназа, пойду к тебе в ученики! – легкомысленно пообещал Клим, и старик тотчас подхватил шутку.

– Лет через двадцать-двадцать пять напряженной учебы из тебя получится хороший колдун!

– Но я же белый человек! Как с таким цветом кожи я смогу колдовать в Африке? – попробовал пойти на попятную Клим.

– Немного загоришь под нашим солнцем, слегка тебя покрасим, чуть выпятим губы и завьем волосы – прекрасный негр получится! – отступив на шаг и критически оглядев собеседника, заявил старик.

– Это дело надо хорошо обдумать, а не решать с кондачка. Лучше давай я расскажу, что мне известно о родственниках снайпера, – сказал Клим, стараясь увести беседу от опасной темы.

– Ты странный человек! Обычно я легко читаю мысли людей, а вот твои мысли не всегда получается. Сейчас твой мозг закрыт от меня. Так что рассказывай словами, что тебе известно о родственниках снайпера, – махнул рукой старик, вытирая обильный пот, выступивший у него на лбу.

– У снайпера есть брат, который живет в новом двухэтажном доме из желтого кирпича. Дом семьи снайпера находится где-то рядом, по моему, напротив дома брата. Место должно быть хорошо известно в Мозамбике, но мне название ничего не говорит, так как вашу страну я практически не знаю. Снайпер назвал это место Сидаду ду канису и сказал, что живет на новой улице, имя брата Массанж. Почему-то он сказал, что в детстве брата звали Одноочковым.

– Место это я знаю. Довольно бедный район в столице, и такие двухэтажные дома там большая редкость. Считай, что твоя посылка уже попала по назначению, – сказал старик и устало закрыл глаза.

– У меня к тебе последний вопрос, на который, я думаю, ты не знаешь ответа, но спросить я имею право?

Старик открыл глаза и сурово посмотрел на Клима, который позволил себе усомниться в его колдовской мощи.

– У меня в сумке кейс, и мне до смерти хочется узнать, что в нем находится, – пояснил Клим, раздергивая молнию сумки.

Покопавшись внутри, достал сначала из бокового кармана холщовый мешочек снайпера и с поклоном передал его старику, гадая, куда колдун спрячет мешочек.

Старик не стал ничего выдумывать, а просто поднял левую руку вверх и щелкнул пальцами. Из кустов выскочил молодой парень в одной набедренной повязке и вопросительно посмотрел на старого колдуна. Прозвучала длинная фраза, одно сочетание в которой Клим понял: «Сидаду ду канису». Молодой негр коротко спросил, и старик раздраженно ответил. Единственное знакомое слово, прозвучавшее в ответ, было имя брата снайпера. Молодой негр осторожно взял холщовый мешочек и скрылся в кустах. Слабый шорох листьев показал, что ученик колдуна не может двигаться так же бесшумно, как учитель.

Показывай свой «дипломат» побыстрее. Через пятнадцать минут прилетит вертолет, – сообщил колдун, и глаза его молодо блеснули.

Легкий шорох сзади заставил Клима оглянуться. Четверо пожилых негров сноровисто одевали мальчишек в новые шорты и рубашки. Подхватив Родса за руки и за ноги, негры деловито потащили его в кусты. Клим смущенно бросил взгляд на свой затрапезный наряд – рваные шорты и пропахшую потом рубашку.

– Извини, но твоего размера одежду не захватили, – пояснил колдун.

Клим вытащил дипломат из сумки и положил его перед колдуном. Внимательно осмотрев его, старик начал рассказывать:

– Кейс сделан из очень твердого металла, обтянутого кожей. Внутри еще один футляр из мягкого металла, забыл его название. Металл очень плотный, похожий на золото, но другой. Под ним слой материала, похожий на тесто, но сделанный руками белых людей. К этому тесту прикреплены провода и какие-то непонятные детальки из металла, пластика, электрических лампочек. Под тестом еще один футляр, в нем лежит брусок металла, которого нет на земле.

– Как это нет на земле? – удивленно спросил Клим.

– Этот металл встречается только в кусочках меньше пылинки, а его там целый брусок, – пояснил колдун, с интересом смотря на кейс.

– Очень хочется посмотреть на металл, которого нет на земле, но там, говорил Родс, очень сложные замки, которые нельзя без ключа открыть, – подначил старика Клим, стараясь разжечь его любопытство.

– Замки действительно сложные, но есть другой путь! – загадочно сказал старик, протягивая руки вперед.

Вспыхнуло фиолетовое свечение, и в руках колдуна оказался черный брусок в двадцать сантиметров длиной. Брусок был запаян в прозрачную пластиковую пленку, сквозь которую просвечивала черная поверхность.

– Быстро брось кейс в воду! – приказал колдун, внимательно рассматривая брусок.

Клим не стал спорить и, размахнувшись, забросил пустой «дипломат» в речку.

– Ложись! – крикнул Клим, бросаясь на мальчишек и прикрывая их своим телом.

Колдун, не моргнув глазом, быстро начертил правой рукой сложную фигуру.

Взрыв, хотя Клим и ожидал, прогремел неожиданно. Из реки поднялся столб воды. Воздушной волной разом смело кусты, за которыми обнаружился лагерь, состоящий из двух армейских палаток и конусообразной хижины между ними.

Странное дело: воздушная волна, снесшая с лица земли кустарник, даже не колыхнула туго натянутый брезент палаток, а пронеслась рядом, сметая все на своем пути. Клим, лежащий на мальчишках, тоже не почувствовал дуновения ветерка. Следом за воздушной поднялась водная волна высотой пять метров и в точности повторила траекторию своей предшественницы, сметая все на своем пути, оставляя голым берег.

– Хорошее место для приземления вертолета! – обрадовался колдун и радостно потер руки.

– Ну ты даешь! – восхитился Клим, наблюдая, как мутные потоки тащат за собой поломанные деревья, кустарники и даже одного крокодила, ошарашенно мотавшего головой. Легкое движение руки, и крокодил вылетел из потока и улегся на песок рядом с колдуном.

Подойдя к огромному, не меньше семи метров хищнику, колдун сделал пасс над его головой. Крокодил моментально ожил. Шустро развернувшись, заспешил в реку, даже не сказав на прощание «спасибо».

– Это прекрасный самец, который даст хорошее потомство, – мягко пояснил колдун.

Повернувшись к Климу, сразу сменил мягкий тон на приказной:

– Быстро собирайся, через две минуты вертолет будет здесь.

Подняв с пола черный брусок, Клим вопросительно посмотрел на старика, который еле заметно кивнул, разрешая забрать находку. Кинув в сумку брусок, Клим достал последнюю рубашку и, сморщившись, надел на себя, чувствуя прелый запах.

– Ничего страшного, обсохнет, как на собаке, – прокомментировал колдун гримасу Клима.

– Где мне взять документы на мальчишек? – спросил Клим, доставая из кармана сумки свой британский паспорт, завернутый в прозрачный пластиковый пакет.

Подняв вверх руку, старик вновь негромко щелкнул.

Из хижины выскочил молодой негр атлетического сложения и, держа в руках две одинаковые сумки-рюкзаки, бегом бросился к старику. Еще один пасс над головой парнишек, и они встали на ноги, изумленно тараща глаза на изменившуюся местность.

Низкий гул вертолета донесся со стороны восходящего солнца. Взглянув на часы, Клим обнаружил, что с начала разговора с Родсом прошел всего час.

Вертолет завис над образовавшимся пустым пространством, взревел двигателем и, мягко коснувшись грунта, сел. Помощники колдуна выскочили из палаток и, пригнувшись, бросились к открытому проему.

Заскочив внутрь, они шустро начали выволакивать вооруженных людей, одетых в коричневую форму.

– Миль через двадцать будет берег океана. Дальше я помочь ничем не смогу, там кончается Африка.

– Вот с этого снимите одежду! – попросил Клим, увидев, как из люка выволакивают детину, одетого в военную форму без знаков различия.

Повинуясь легкому кивку, помощники колдуна сдернули с детины защитную рубашку и зеленые шорты, в которые Клим без промедления и облачился.

Сунув свою одежду в пластиковый пакет, Клим без сожаления направился к вертолету, сопровождаемый двумя мальчишками. Усевшись в кресло первого пилота, он с удовольствием оглядел родную кабину отечественного «КА-26». Колдун неожиданно возник рядом. Усевшись в кресло второго пилота, попросил:

– Можно я полечу с тобой? Никогда не катался на вертолете, а так хочется!

– Конечно, можно, но как вы доберетесь обратно? – ответил Клим, включая двигатель.

Погоняв секунд десять двигатель, прибавил обороты и мягко поднял машину в воздух, совершенно не представляя, в какую сторону лететь. Бросив взгляд на колдуна, Клим заметил, с каким жадным любопытством старик смотрит на землю с высоты птичьего полета. В наушниках запищало. Беспомощно посмотрев на старика, Клим надел гарнитуру на голову и вдруг обнаружил, что свободно понимает португальскую речь.

– Двадцать четвертый, ответьте! Двадцать четвертый, ответьте! Почему молчите? Вижу вас на локаторе! – надрывался голос в наушниках.

Поднявшись на высоту две тысячи метров, Клим наконец увидел океан и, довернув на двадцать пять градусов, направился к нему. Переключив рацию на дециметровый диапазон, Клим нашел нужную волну и открытым текстом сказал:

– Вызывает Скат! Как слышите? Прием.

– Слышу тебя хорошо. Нахожусь от тебя в ста милях. Курс сто тридцать градусов. Судно твоих студенческих годов. Вспомни басни и винт! – быстро сказал Антей и отключился.

«Самый знаменитый русский баснописец Крылов! Расчетами корабельных винтов занимался академик Крылов. Похоже, судно называется «Академик Крылов»! – понял Клим, доворачивая вертолет на тридцать градусов.

Первые десять минут полета прошли спокойно. Машина быстро неслась над водной поверхностью, держась в двухстах метрах над уровнем океана.

– У тебя на хвосте два «Мига»! – сообщил Антей.

– Сколько до рандеву с ними? – спросил Клим.

– За минуту долетят! – обрадовал Антей тусклым голосом.

– Твой корабль уже виден! – обрадовал старик, протягивая руку вперед.

– Боюсь, мы до него не долетим, нас собьют раньше! – отозвался Клим, поворачивая голову.

– Что за козел забрал нашу вертушку? – с сильным украинским акцентом спросил густой бас.

Параллельным курсом стремительно промелькнул «Миг» и, сделав бочку, понесся прямо в лоб вертолету.

– Хочешь повторить подвиг капитана Гастелло? – спросил Клим, ни на градус не отклоняясь от своего курса.

– Дывись, Михась, папуас по-русски лопочет! – восхитился бас, проскальзывая прямо над головой Клима.

Вертолет ощутимо тряхнуло воздушной волной.

– Следуй за нами, козлик, иначе рога поотшибаем! – с блатной интонацией вмешался баритон, и в ста метрах перед носом вертолета, сделав красивый правый поворот, появился еще один «Миг» с бортовым номером девять.

Трассирующие снаряды легли поперек курса вертолета.

– Приказываю повернуть назад! – скомандовал бас без тени игривости.

– Нападение в открытом океане расценивается как пиратство! – напомнил Клим, прикидывая, что до «Академика Крылова» никак не меньше двадцати миль.

– Хватит болтать! Через десять секунд открываю огонь на поражение! – рявкнул баритон.

– Они тебе мешают долететь до корабля? – спросил колдун, вертя головой.

– Придется поворачивать к берегу, – упавшим голосом сказал Клим.

Развернувшись в километре, «Миги» выпустили ракеты и сразу отвернули в сторону. Колдун сделал два пасса, и самолеты, одновременно клюнув носами, понеслись вниз.

Надо отдать должное летчикам: из пилотских кабин мгновенно вылетели кресла с пилотами. Секунда – и над морем закачались два оранжевых парашюта.

Ракеты, выпущенные из самолетов, сделали красивую горку над вертолетом и унеслись к берегу.

– По-моему, теперь я не нужен, – сказал колдун. Мотор вертолета, чихнув, заглох.

– Похоже, мы приехали! Из вертолета выходить, только когда он упадет на воду! – крикнул Клим.

– Чинить моторы я не умею, – сказал колдун, и вертолет сам собой взмыл вверх.

Не успев разобраться, отчего это произошло, Клим лихорадочно защелкал тумблерами, включая резервный бак. Мотор взревел от большой подачи топлива и, действуя автоматически, Клим повел машину в сторону корабля. «Иногда и колдуны в масть приходятся!» – успел подумать он, бросая взгляд на кресло второго пилота.

Кресло было пустым.

– Сзади летит еще вертолет! – закричал Муса, просовываясь в кабину.

Резко бросив машину вниз, Клим увидел на палубе судна вертолетную площадку, с которой стремительно взлетал самолет. Чуть поднявшись над палубой, он свечой взмыл в небо, проскочив в десяти метрах от машины Клима. Уже не думая, Клим сбросил обороты двигателя и через пару секунд плюхнулся прямо в центр белого круга. Хрястнуло, подломившись, правое шасси.

Винт вертолета зацепил за палубу, взметнув вверх сноп разноцветных искр. Отлетев, лопасти винта зацепили мачту и с веселым звяканьем улетели за борт. Два раза крутанувшись вокруг своей оси, вертолет заскользил по палубе и, пробив фальшборт, застрял, свесив кабину над водой.

– Быстро из машины! – рявкнул Клим, открывая дверцу.

Мальчишки не заставили себя ждать. Схватив климовскую сумку и свои рюкзаки, выпрыгнули на палубу.

В последний момент Клим выскользнул со своего места и в прыжке ухватился за леер. В пяти сантиметрах от левой ноги промелькнул борт летающей машины.

– Долго висеть будешь? – спросил знакомый голос.

Подняв голову, Клим увидел наклонившегося над ним Морского конька – капитана третьего ранга Конькова, командира третьей группы боевых пловцов.

– Тебя, Конек, только за смертью посылать! – нашел в себе силы пошутить Клим, с трудом переваливаясь через леер.

– Иди и в темпе доложись Антею, он уже рвет и мечет громы и молнии! – быстро сказал Конек, подавая сидящему на палубе Климу литровую чашку с горячим чаем.

– Пять минут мне надо, чтобы отдышаться! – уверенно сказал Клим, поднося к губам кружку.

– Даю ровно минуту на чаепитие – и бегом в капитанскую каюту! – прогремел на весь корабль голос Антея.

– Мог бы поласковее встретить, – пробурчал себе под нос Клим.

– Отставить разговоры! Время пошло! – снова прогремел на весь корабль голос Антея.

Только отхлебнув первый глоток, Клим поверил, что он снова среди своих.

Примечания

1

Купаться – работать под водой без непосредственного контакта с боевыми пловцами противника. Работать – работать под водой с непосредственным контактом с боевыми пловцами противника (сленг боевых пловцов).

2

Mersenary – наемник, сокращенно мэрк (Прим. автора).

3

Хонки – презрительная кличка негров в Америке (Прим. автора).

4

Самбо – презрительная кличка белых в Америке.

5

«Бритиш Саут Африка компани» – британская компания, которую в 1888 году организовал английский агент С. Родс. Он же в 1889 году добился от верховного вождя Тебеле Лобенгулы «концессии» на разработку полезных ископаемых. В том же году БСАК получила от английской королевы «хартию», по которой компании предоставлялись неограниченные права на разработку полезных ископаемых в этом районе. Земля, захваченная компанией Родса к югу от реки Замбези, получила название Южной Родезии, по имени Родса, а к северу от Замбези – Северной Родезии.(Прим. авт.)

6

Шона и матбеле – два близкородственных народа. Шона населяют центральные и восточные районы (численность около двух миллионов человек). Матбеле населяют юго– восток страны (численность более миллиона человек). Отдельными компактными группами живут тсонга (около ста тысяч человек), венда (более ста тысяч человек), педи и тсвана. На крайнем западе в полупустынном районе кочует небольшая группа бушменов. Белое население немногочисленно, чуть более двух процентов, которые живут в основном в городах. (Прим. автора.)

7

Собака – обозначение самой тяжелой части вахты с четырех до восьми часов утра.

8

Шпенек манометра выдвинут – резервный шпенек, который срабатывает, когда давление воздуха критическое – пятьдесят атмосфер. (Примеч. авт.)

9

Макуа – коренная народность Мозамбика, составляющая более сорока процентов населения страны. Наиболее многочисленная народность страны. (Прим. авт.)

10

Каменный столб с гербом и именами короля и мореплавателя и датой открытия.

11

Парасоль – тип самолета. Моноплан, у которого крылья крепятся над фюзеляжем. (Прим. авт.)

Content

Анатолий Сарычев
Пятнадцать дней в Африке
Морской спецназ

День первый, семь часов утра

День второй, десять часов утра

День третий, два часа

День четвертый, десять часов утра

День четвертый, двадцать два часа

День пятый, два часа

День шестой, пять часов

День седьмой, четыре часа

День седьмой, четырнадцать часов

День седьмой, семнадцать часов

День седьмой, девятнадцать часов

День седьмой, двадцать часов

День восьмой, пять часов

День восьмой, двенадцать часов

День девятый, три часа

День девятый, семнадцать часов

День девятый, девятнадцать часов

День десятый, три часа тридцать минут

День десятый, пятнадцать часов

День десятый, семнадцать часов

День одиннадцатый, семь часов утра

День двенадцатый, два часа

День двенадцатый, пять часов

День двенадцатый, семнадцать часов

День тринадцатый, четыре часа

День четырнадцатый, четыре часа

Примечания