Сарычев Анатолий Яковлевич

Без шума и пыли

Глава 1

– Не нравится мне эта обстановка! Все идет не так! Какие-то люди непонятные мельтешат сзади! – виновато жаловался Филарет.

Лежа на спине, до пояса укрытый атласным одеялом, Филарет задумчиво курил, пуская аккуратные кольца дыма в потолок.

Широкий надувной матрац, размером два на два метра, был покрыт сверху зеленой шелковой простыней. И на ней вольно раскинулись Филарет и его женщина. Обнаженные.

– Тебе все это кажется. Мерещатся со страха шпики, непонятки. Тебе не к лицу ныть! Ты все время был для меня примером оптимизма! Посмотри, какая рядом с тобой женщина! Мы живем один раз! Бери от жизни все! – резко заявила лежащая рядом с ним женщина лет двадцати пяти.

Она была изящного сложения, но с большой аппетитной грудью, у нее были стройные, почти мальчишеские бедра и прямо-таки осиная талия.

Свою тираду она произнесла, не открывая глаз.

– У меня хорошо развито чувство «третьего» глаза. Если мне кто-то смотрит в спину, я обязательно это чувствую. Это достигается специальными тренировками. Не все это могут, но меня научили в армии. Я специально пошел к тебе не прямо, а через депо. На проходной сегодня тетя Валя дежурит. Это еще та бабуся: с виду божий одуванчик, а энергии в ней на танковую колонну хватит! Бабулечка всю войну в Смерше трудилась, у нее взгляд наметанный! Как-то пару приемов мне на досуге показала. Очень способствуют серьезному уменьшению здоровья нападающих. Ты же не знаешь, что если войти в наше депо в семь сорок пять утра, то в семь пятьдесят, прямо от конторы, идет «агээмка» на станцию Осокино-два, с одним пассажирским вагоном. Я сегодня проспал и решил воспользоваться деповским транспортом. Он обычно везет утреннюю смену на РЭП, а оттуда до квартиры Сереги два шага.

– Откуда мне знать? – протянула Лариса, садясь по-турецки. Она накинула на плечи тельняшку Филарета, спасаясь от легкого сквозняка, дующего от окна.

Одеяло сползло, и Игорь под грудью с небольшим задорно торчащим вверх соском увидел синяк, размером с компьютерную дискету.

– Хороший синячок! – заметил Филарет, рассматривая иссиня-черную гематому.

– Любимый муж постарался, но ты не отвлекайся, рассказывай дальше, – попросила Лариса.

– Прыгнул я не в пассажирский вагон, а в кабину к машинисту «агээмки», и она тут же поехала. Впереди шел похожий на меня парень из механического цеха. Тоже в куртке, синих джинсах и черной шерстяной шапочке-презервативе.

– Ты сильно отвлекаешься. У тебя болезнь – словоблудие! Ее лечат только поцелуями!

Откинув одеяло, Филарет увидел на ее бедре точно такой же синяк, как и под грудью.

– Это тоже любимый муж наградил? – стиснув зубы от ненависти, спросил Филарет.

– Он, родимый, он. Каждую неделю, как он говорит, надо реставрировать синяки! Знаешь, какая у него любимая поговорка?

– Откуда мне знать? Это же твой муж, а не мой.

– Первая заповедь мужчины, как говорит мой муж: придя домой – избей жену! Спросят: за что избил? Сразу отвечай: знал бы за что – убил бы! Вот согласно этой заповеди, каждую неделю два, а то и три раза он избивает меня. Делает он это всегда медленно, со сладострастной улыбочкой, пристегивая меня наручниками к батарее. После этого у него возникает сексуальное возбуждение – глаза горят, как фары автомобиля! – прошипела Лариса. Филарет неожиданно для себя фыркнул.

– Тебе смешно, а месяц назад он мне два ребра сломал! – пожаловалась Лариса.

– Скотина! Убил бы его!

– Ты против него щенок. Этот старый битый волк сожрет тебя и не поморщится. Он подполковник милиции – начальник отдела по борьбе с бандитизмом города, а ты простой инженер санэпидстанции, сосланный в этот поселок, который курица за день обойдет.

– Может, все мои напасти в последний год – происки твоего мужа?

– Время покажет, но не думаю, что он такой коварный. Это не в его духе! Набить морду, подстроить автокатастрофу – это его стиль, а слежка – это не по нему. Хотя кто знает? Все меняется, и люди тоже! Давай дальше рассказывай о своих сегодняшних приключениях! Фил, ты меня страшно возбуждаешь! Тащиться сто шестьдесят километров для встречи с тобой!

– На такой машине, как у тебя, всего час – полтора езды!

– Твой подарок!

– Деньги же ты нашла, а я только машину пригнал, – засмущался Филарет.

– Не парь мне мозги! Ты думаешь, если я работаю в банке, то ничего не знаю, кроме своих дебитов-кредитов. Владелец магазина подержанных автомобилей приходил и умолял отдать машину назад за тридцать тысяч долларов!

Филарет блаженно закрыл глаза, вспоминая, как он прижал этого жучка, директора автосервиса, найдя у него три автомобиля из Чернобыля с уровнем радиоактивности выше нормы.

Одну машину, старенький «Лендровер» семидесятого года, он забрал себе, вторую, «семерку» «БМВ», продали Ларисе за символическую цену в три тысячи долларов.

С третьей машиной действительно пришлось серьезно повозиться. Возникла необходимость ее полностью разобрать и вывезти по частям на могильник за двести километров от города. Работать пришлось ночью в специальных антирадиационных костюмах. Только одна покупка костюмов обошлась Филарету в две тысячи долларов. Дезактивация территории, где производилась разборка, тоже влетела в пару штук баксов.

На отдельной, строго охраняемой территории находился специальный могильник для павших от сибирской язвы животных. Сторож дядя Вася был давнишним приятелем Филарета. Он без лишних разговоров принял на свалку разобранную до винтиков машину, у которой фонило все: двигатель, кузов, сиденья. Для снятия излучения с его и Ларисиной машины потребовалось всего-навсего тщательно помыть машину, особенно снизу.

Душа у Филарета была спокойна – он спас директора магазина от тюрьмы или в самом благоприятном для этого жучка случае – от огромного денежного штрафа. Лишение лицензии и закрытие конторы директору было обеспечено в любом случае.

– Не бери в голову, солнышко! Не напрягай свою прелестную головку! Скажи мне лучше, радость моя, у тебя в казахстанском банке завязки остались?

– Это все есть! Если ты задумал свалить отсюда, возьми меня с собой! – попросила Лариса.

– Есть одна идея, но она может сработать только с твоей помощью. Без тебя эта идея – фикция, пустое сотрясание воздуха.

– Я на все согласна! Только увези меня отсюда! – воскликнула Лариса, молитвенно сложив руки на груди.

– Надо как можно быстрее открыть счета за бугром. Это надо сделать буквально за три дня, потому что я уже начал операцию.

Филарет не стал говорить, что нанятые бандиты из Рязани уже едут на поезде в их город и через два дня прибудут. Не мог он сказать, что вентиляционная установка в их банке смонтирована и полностью готова к работе. Сегодня утром ему позвонили из города и сообщили, что испытания проведены и все прекрасно работает.

Звонил его бывший коллега-техник Александр Александрович, с которым он проработал в одной лаборатории десять лет. Они с Сан Санычем прекрасно сработались, часто прикрывали друг друга, помогая зашибать деньгу сначала при социализме, а потом и при перестройке. Филарет верил Сан Санычу, как самому себе.

После перевода Фила в этот заштатный поселок он не остался работать в санэпидстанции, а ушел в фирму «Экос» налаживать вентиляционные системы. Он и проводил монтаж системы в хранилище денег. Сейчас он сворачивал свои дела в городе, готовясь к побегу вместе с Филаретом и Ларисой.

– Как ты можешь разжечь любопытство и замолчать! – укорила его Лариса, нежно поцеловав в щеку.

– Ты говорила, что в эту субботу работаешь в банке?

– Да, на пятом этаже в отделе кредитования физических лиц, – сморщила свой точеный носик Лариса.

– Комната находится рядом с чердачной дверью. Тебе придется выйти минут на пять из своего зала. Ты сможешь это сделать?

– Опять ты тянешь кота за хвост! Давай все подробнее рассказывай! Если есть ради чего рискнуть, то я согласна. Мой благоверный сказал, что если я его брошу, то он меня убьет! Он последнее время стал какой-то бешеный.

Филарет не стал вслух говорить, что о семейных неурядицах Ларисы знает не понаслышке. Он имел полную информацию от жучков, которые сам установил в Ларисиной квартире, вспомнив спецназовские уроки.

– В субботу тебе надо будет минуты на две зайти на чердак и передвинуть ящик, стоящий рядом с вентилятором, на котором написано «В-7», к другому вентилятору, на котором написано «П-9», и включить синюю кнопку на стене. На все про все тебе дается пять минут.

Филарет вспомнил, как у него мелькнула мысль ограбить банк.

В России напрямую банки не грабят, только косвенно, но зато на миллиарды долларов! Доллары машинами возят, как макулатуру, а потом разводят руками с недоумением: а денег-то нема!

Идея была проста, как апельсин.

До поры Филарет не то что жене, даже себе боялся признаться в задуманном, и только когда у него появилась Лариса, план стал обрастать техническими деталями и подробностями.

На этот план Филарета натолкнула статья в английском журнале о снижении шума в суперэффективном вентиляционном отсосе типа «Сирокко».

Обычный вытяжной отсос может собирать пыль с расстояния не больше тридцати сантиметров. Такой факел всасывания имеет большинство современных вытяжных устройств, в том числе и пылесосы как промышленного, так и бытового назначения. Вентиляционный отсос типа «Сирокко» предназначен для удаления пыли или газа на расстоянии до полутора метров от их образования. Он не мешает рабочему, не стесняет его движений. Моментально удаляет пыль или газ, не давая им проникать в легкие рабочего. Отсос, описанный в журнале, создавал всасывающий факел до полутора метров.

В деревообделочном цехе локомотивного депо, главный инженер которого Серегин учился с Филаретом в одной группе, был построен опытный образец такого отсоса.

Отсос действительно тащил крупную стружку с расстояния почти в два метра. Рабочие умудрялись им проводить за пять минут уборку в цехе, не беря в руки веник.

Построив еще три опытных образца, Филарет добился, что стружка собиралась с расстояния два метра двадцать сантиметров от раструба! Это был уникальный результат! Можно было чистить цех, практически не сходя с места. Одна беда: вентилятор на больших оборотах так сильно шумел, что его слышали даже в отделе кадров.

Начальник отдела кадров орала едва ли не громче вентилятора, но своего добилась. Пришлось отключить вентилятор.

Филарет, правда, не сильно расстроился. Самое главное уже случилось: он нашел оптимальные размеры вентиляционного отсоса, и это на сегодняшний день его вполне устраивало.

Дальше все покатилось, как снежный ком, без всякого участия Филарета в процессе подготовки ограбления банка.

Сначала Лариса устроила ему контракт по замерам запыленности в деньгохранилище.

Филарет поразился тогда, насколько тяжел труд работников банка! Сидеть за столом и по восемь часов в день вручную сортировать деньги! Тягостный запах человеческого пота, мозоли на пальцах, огромные неподъемные пачки денег, каждая весом до пятидесяти килограммов, которые надо положить на стол, рассортировать по номиналу и степени изношенности. За весь этот тяжелый неблагодарный труд женщины получали чуть больше уборщиц.

Первой разработкой Филарета явился металлический полированный стол на толстых ножках, по которому деньги прекрасно скользили. Женщины, работающие в отделе сортировки денег, убедили управляющего банком дальше работать с инженером санэпидстанции.

Лишь потом, после установки хорошего комбинированного освещения, у Филарета возникла идея ограбление банка.

Он как раз проектировал вентиляцию в хранилище денег и, замерив расстояние от стола, где производилась сортировка денег, до всасывающего отверстия вытяжной системы вентиляции, принял решение, которое враз перевернуло его жизнь.

Решиться на грабеж законопослушному человеку довольно сложно, но когда по телевизору, радио со всех сторон кричат: «Деньги! Делай деньги!» – поневоле задумаешься: «Правильно ли ты живешь? Не пора ли менять свою жизнь?»

– На подготовку операции ушло почти шесть месяцев. Я не мог работать каждый день, а только в выходные. Ты же знаешь, у меня был напряженный график работы в городе, здесь намного проще. Утром до десяти консультирую Министерство внутренних дел, в субботу работа в правительственной санэпидстанции. А каждый день, после работы, тренировки до десяти часов вечера с чужими детьми, с которыми приходится заниматься ушу. Помимо этого консультации в ФСБ, областной администрации. Уезжаешь из дома в шесть утра, а возвращаешься каждый день к двенадцати ночи, а то и позже.

– Как у тебя, миленький, хватало времени на меня? – томно протянула Лариса, снова целуя его в щеку.

Неделю назад вентиляционный отсос «Сирокко» был наконец установлен в воздуховоде банка.

Теперь осталось только набрать нужный номер телефона, и режим электродвигателя вентилятора переключится на сверхскоростной. Скорость воздушного потока резко возрастет, вентиляционная решетка в воздуховоде, сделанная из обычной фольги, сорвется. Деньги прямо с сортировочного стола полетят в воздуховод и сложатся аккуратно в бункер на чердаке.

Как только Лариса передвинет бункер, автоматически включится второй вентилятор, и деньги через минуту окажутся в другом здании. За месяц Филарет протянул в подвал вентиляционную трубу – перекладывай деньги в сумки и спокойно уноси.

Дальше время пойдет на часы.

– Ну ты даешь! Ограбить банк! – восхищенно протянула Лариса.

– Дадим стране угля, хоть мелкого, но очень много! Но я тебе не рассказал дальше про сегодняшнее утро. Заскочил я в кабину «агээмки», и она тут же тронулась. Смотрю, незаметный мужичок в стареньком плащике и кожаной кепочке тащится за тем парнем в контору. А тут еще тетя Валя меня увидела в кабине и пальцем показывает набор телефона. В «агээмке» есть релейная телефонная связь, я тут же набрал номер сторожки тети Вали. Она мне и говорит: «Парень, будь осторожен! За тобой конторский хвост!» – и положила трубку.

Я не очень хорошо понимаю, чем я мог заинтересовать компетентные органы, но это уже не первый факт. Может, это старые дела, а может, еще что-нибудь.

– Фил, мы с тобой близки уже почти полтора года, а при всей твоей открытости ты для меня закрытая книга. Какой-то незаметный инженер санэпидстанции, а знакомства у тебя – моему мужу не по зубам.

– Откуда ты это взяла?

– Помнишь, у тебя забрали неделю назад водительские права? Это была моего мужа работа, он хотел тебя подставить, но ему прилично дали по зубам. Благоверный под утро пришел весь злой, как тигр, с ходу заехал мне в солнечное сплетение. Я упала на пол прямо в коридоре. Выпил еще стакан водки и рассказал, что ночью подняли с постели начальника ГАИ и заставили с извинениями вернуть тебе водительские права.

– Лапонька! Не забивай свою прелестную головку ерундой! – Он обнял женщину, властно привлек ее к себе.

Глава 2

Филарет с удовольствием вспомнил этот эпизод, который так поразил Ларису.

Сорвавшись с работы в своем поселке, что было не так сложно сделать, особенно в последнее время, когда Филарет немного освоился, он ехал на своей машине в город.

У него появились свои объекты, которые он контролировал, и он уже мог прихватить лишних три-четыре часа рабочего времени для собственных нужд, не отпрашиваясь у начальства.

Он уже приехал в город, сытно позавтракал и неторопливо, со скоростью шестьдесят километров в час, двигался в потоке машин по улице Чернышевского на консультацию в ФСБ, где подрабатывал «черным консультантом».

Старый зеленый и, как лягушка, весь в заплатках «Запорожец» лихо подрезал его «Лендровер», подставив левый бок.

Соответственно дуга бампера английской машины разворотила чуду украинского автомобилестроения весь бок.

Не успел Филарет выйти из машины, как начались стремительные действия, к которым он не был готов.

Моментально из переулка вылетела раскрашенная, как канарейка, «Волга» ГАИ, перегородила ему дорогу.

Милиция тут же взяла его в оборот. Сразу же из гаишной машины выскочили милиционеры числом трое.

Дюжие молодцы в помятой форме, от которых разило на километр пивом и луком, выдернули его из машины, заломили руки за спину и сунули в милицейский «уазик» на заднее сиденье. Не особо церемонясь, дали разок по зубам и тут же облили его всего водкой из заранее приготовленной и открытой бутылки.

Когда бутылку с водкой поднесли к его губам, с явным намерением влить остаток в рот, Филарет очнулся.

Резкие удары по болевым точкам стражей порядка, классический бой на ограниченном пространстве – и вот уже трое ментов скрючились в своем транспортном средстве. Задрав по очереди всем троим головы, Филарет влил каждому в открытые рты остатки водки и уже собрался выйти из машины, как зазвонил мобильный телефон.

– Ты где шляешься? Тут серьезный вопрос, люди из Москвы приехали, тебя ждут! – пророкотал в трубку голос полковника ФСБ Федотова.

– Сергей Иванович! Тут подстава! Меня менты хотели водкой напоить, но я не дался! Документы забрали!

– Все решим! Давай быстрее! Хватай любую тачку, сунь мою ксиву в зубы и к нам – вопрос жизни и смерти!

Филарет так и поступил. Выскочив из «уазика», он встал посередине дороги и остановил первую машину, которой оказалась серая «Вольво» со звероподобным водителем, высунувшим из окна злобную небритую рожу, больше похожую на обезьянью.

– Извини, браток! Надо срочно добраться до ФСБ на улице Чапаева! – тоном, не допускающим возражений, выкрикнул Филарет, махнув перед глазами водителя бордовой книжечкой.

Водитель распахнул переднюю дверь, сразу сменив выражение лица.

Высунув левую руку на крышу, он прилепил проблесковый маяк и, развернувшись прямо посередине дороги, погнал машину против движения, распугивая водителей встречных автомобилей рыкающими сигналами клаксона.

– Это твоя лайба «Запорожец» поцеловала? – спросил водитель, ловко кидая в рот сигарету.

– Да, моя. Менты подставили.

– Если нужна будет адвокатская или любая другая помощь – звони, – сказал водитель, протягивая визитную карточку, на которой было напечатано: «Сергей Васильевич Коршунов. Директор охранного агентства «Барс». Ниже стояло три номера телефона.

– Держи мою визитку. Любые измерения, сертификаты, аттестация рабочих мест, консультации по вопросам аудиоконтроля! – крикнул в ответ Филарет, на ходу выпрыгивая из еще не остановившейся машины.

Федотов ждал его около дверей особняка ФСБ и, едва Филарет заскочил в дверь, сразу схватил его за руку и потащил мимо часового наверх.

– От тебя разит, как из шинка! – недовольно сказал, он, перешагивая сразу через три ступеньки лестницы.

– Это менты облили водкой и пытались влить в рот, но я не дался.

– Представляю, что ты с ними сделал! – хмыкнул Федотов, идя впереди по устланному ковровой дорожкой коридору.

– Ошибаетесь, господин полковник! Все трое без сознания и ни одного тяжелого повреждения! – обиженно сказал Филарет.

– Может, ты их калеками на всю жизнь оставил, а мне с ними разбирайся! – пробурчал полковник, открывая дверь приемной начальника управления. – Верочка! Можно привести этого хмыря в божеский вид за тридцать секунд? – спросил полковник, подводя Филарета к столу секретаря.

Верочке было лет сорок пять по виду, а сколько ей на самом деле, Филарет не знал. Брезгливо сморщив курносый носик, она строго взглянула на Филарета и, сунув руку в карман строгого жакета, вытащила фигурный ключ:

– Сергей Иванович! Отведи своего протеже в седьмую комнату и переодень! Не забудь сбрызнуть спреем со стеклянной крышкой!

Комната номер семь находилась в конце коридора, под лестницей, ведущей на третий этаж.

Скинув всю одежду на пол, Филарет только успел поднять голову, решая, что дальше делать. Сильные руки полковника втолкнули в душевую кабинку за незаметной дверью слева.

Кабинка имела все принадлежности для аварийного мытья, в том числе щетку на длинной ручке, которой он с удовольствием воспользовался, смывая с себя водочный и тяжелый запах милицейской машины.

Наскоро помывшись, Филарет взял из рук полковника большое махровое полотенце, вытерся и быстро стал одеваться.

Вместо джинсов и клетчатой рубашки ему были предложен строгий темно-серый костюм в полоску, белая рубашка и галстук в тон костюму. Темные замшевые туфли пришлись впору.

Филарет с удовольствием осмотрел себя в большом зеркале.

В зеркале отразился высокий, метр девяносто четыре, мужчина тридцати лет, с дочерна загорелой кожей и пронзительными голубыми глазами.

– Ты, оказывается, просто красавчик! То-то я смотрю, Верочка с тебя взгляда не сводит! Она никому не дает ключи от костюмерной, а тебе сразу дала. Побежали! Мы и так на десять минут опаздываем!

– Товарищ генерал! Инженер санэпидстанции Иннокентьев по вашему приказанию доставлен!

– Вы свободны, полковник! Благодарю за службу! – вежливо сказал начальник управления ФСБ, седой худощавый генерал-лейтенант, лет пятидесяти пяти, сидевший за огромным девственно чистым письменным столом. К нему был приставлен длинный стол для заседаний, покрытый зеленым сукном.

Стулья с высокими спинками и жесткими сиденьями стояли вдоль трех стен в строгом порядке. Портрет президента висел за спиной начальника управления, выполненный в иезуитской манере. Где бы ты ни находился в кабинете, казалось, президент внимательно наблюдает за тобой, проникая во все твои мысли.

Филарет впервые был в кабинете начальника управления и внимательно осматривался.

Огромный удлиненный кабинет, больше похожий на зал заседаний, был снизу доверху обшит потемневшими от времени дубовыми панелями. Высокие окна, зашторенные тяжелыми ворсистыми портьерами, создавали полумрак, несмотря на солнечный день за окном.

На приставном стуле, рядом с генералом, сидел еще один мужчина, в сером гражданском костюме, лет сорока пяти, с дымящейся сигаретой в зубах. На его крупном, будто высеченном из камня лице, было написано явное раздражение. Хрустальная пепельница перед ним, полная окурков, явно диссонировала со строгим кабинетом. Зная, что начальник управления не курит, Филарет сразу определил, что рядом сидит большой чин, которому абсолютно наплевать на мнение хозяина кабинета.

Лобастая лысая голова повернулась в сторону вошедшего инженера, и, не здороваясь, не вставая с места, хорошо поставленным голосом мужчина начал говорить:

– Мне посоветовали обратиться к вам, как к одному из лучших специалистов по расшифровке акустических звуковых сигналов. Я просмотрел ваши работы по управлению и считаю, что деньги в управлении вы получаете не зря.

Последовал резкий взгляд в сторону генерал-лейтенанта, после которого последний досадливо поморщился, правда, отвернув голову в сторону.

– Допускать к работам такого характера не офицера ФСБ является грубейшим нарушением наших внутренних инструкций, но в наш бардачный век…

При последних словах у генерал-лейтенанта дернулось веко.

– Прошу прощения, не знаю вашего имени и отчества, ни к каким секретам я в данном здании допущен не был, а просто расшифровывал одно отдельно взятое слово и давал по нему заключение о соответствии этого слова контрольному, – попытался разрядить обстановку Филарет.

– Молчать, мальчишка! – рявкнул лобастый, вскакивая со стула. – Вы будете строго наказаны! – Последние его слова были обращены к генерал-лейтенанту.

– Вы кричите на генерал-лейтенанта в присутствии постороннего человека, а мне это слушать совершенно не обязательно, – спокойно сказал Филарет, поворачиваясь с явным намерением выйти из кабинета.

– Стоять, скотина! За разглашение секретных данных ты арестован!

Филарет резко повернулся и, сделав два шага, остановился возле лысого:

– Какие секретные данные я разгласил, позвольте вас спросить? Где моя роспись о неразглашении?

– У тебя нет группы допуска! – заверещал, как будто его резали, лысый.

– Я не знаю вашего имени и звания. Как санитарный инспектор, считаю, что вам необходимо обследоваться на форму тридцать в лечебном учреждении. Такое неадекватное поведение симптоматично для этого заболевания. Прошу прощения, господин генерал-лейтенант, я сейчас выпишу санитарное предписание на ваше имя. Вам предстоит отправить больного в третью инфекционную больницу. Все люди, контактирующие с ним, должны пройти инфекционное обследование! – закончил Филарет, доставая из папки лист бумаги, на котором было крупно написано: «Санитарное предписание».

Присев за дальний конец стола, Филарет начал заполнять документ, – комментируя свои действия:

– Сейчас вызову отдел профилактической дезинфекции, они проведут обработку всех помещений, где находился этот господин. Все сотрудники управления, контактировавшие с данным господином, прямо с рабочих мест будут направлены в стационар для сдачи анализов.

– Ваш отдел профилактической дезинфекции не имеет допуска! – пытался рыкнуть лысый.

– Имеет все, что вам и не снилось. Начальник отдела, он же бывший полковник ГРУ, я надеюсь, сам будет обрабатывать управление.

– Вы без допуска отсюда не выйдете! – попробовал надавить лысый на Филарета.

– Я думаю зет-восемь-три достаточный уровень? – спросил Филарет, доставая трубку мобильного телефона.

– Хватит веселиться, надо делать дело! – взял ситуацию в свои руки хозяин кабинета. – Через десять минут состоится разговор на площади Свободы, который нам очень важно записать и расшифровать. Вы являетесь нашим внештатным сотрудником, и я прошу вас помочь в этом деле.

– Там много будет народа?

– Сейчас на площади проводится митинг. Мои сотрудники установили аппаратуру на крыше драматического театра. Так что, все подготовлено! Аппаратура на месте! Бегом вниз! – приказал генерал-лейтенант.

Филарет увидел в глазах генерал-лейтенанта едва заметные смешинки. Лицо его при этом оставалось совершенно бесстрастным.

Полковник Федотов, едва только Филарет вышел из кабинета, схватил его за руку и бегом потащил во внутренний двор.

Уже в машине, которая с включенной мигалкой неслась по встречной полосе движения, Филарет спросил:

– Что за лысый мужик сидел у начальника управления?

– Не знаю, какой-то высокий чин из администрации президента, весьма хамовитый господин.

– Мне тоже так показалось, – ответил Филарет.

Полковник поморщился, но ничего не сказал.

В управлении все старались не курить, беря пример со своего начальника.

Узконаправленный микрофон размером с винтовку «СВД», установленный на железной крыше театра, был снабжен оптическим прицелом. Узкоплечий мужчина лет сорока, с огромными залысинами, которые доходили почти до затылка, судорожно дергая руками и головой, наводил трубу микрофона на площадь перед администрацией области.

Три цифровых магнитофона одновременно крутились, записывая акустический сигнал по трем независимым каналам.

Взяв наушники у оператора, Филарет стал осторожно наводить микрофон на губы высокого полного мужчины, стоящего справа от трибуны.

– Деньги придут в пятницу вечером, и вы их отдайте на сортировку. Там много старых изношенных купюр, а мне они нужны в понедельник утром, примерно к десяти часам, все новые, – спокойно говорил полный, не меняя выражения лица.

– Такую сумму нам сразу не выдать, – попытался возразить худенький остроносый мужчина в больших роговых очках.

В нем Филарет узнал исполнительного директора Экспресс-банка.

В его банке он устанавливал вентиляцию, в нем работала Лариса, и его он в субботу собирался ограбить.

– Десять процентов от всей суммы будет для вас отличным заработком. Во вторник или среду мне деньги будут уже не нужны. Купюры должны быть номиналом по сто, пятьдесят и двадцать долларов. Деньги в пачки не связывать. Сразу складывайте в пакеты по миллиону долларов. Платежное требование вам привезут в субботу к обеду.

– Этой работой мне придется заниматься самому в субботу вечером и целый день в воскресенье, – тяжело вздохнул исполнительный директор.

– Можете сразу каждую десятую купюру откладывать себе. Пусть это вас немного утешит! – хохотнул полный мужчина и по-приятельски хлопнул по плечу исполнительного директора.

– Значит, в субботу сортировка работать не будет, – тяжело вздохнул директор.

– Свободен! – распорядился полный, оставаясь на месте.

Через минуту сзади к толстому мужчине подошел рыжий высокий парень лет двадцати пяти, в черных очках, закрывающих половину лица, и, четко, тщательно выговаривая слова, произнес:

– Груз будет в понедельник! Мешки привезут из Новороссийска, под маркировкой высококачественного корабельного цемента. Три тонны С-18 хватит, чтобы взорвать не только весь завод, но и половину города. Я дам команду ввезти взрывчатку в город только после получения денег.

– Деньги будут у вас тоже в понедельник! – уверил полный, спокойно взирая на митингующую толпу.

– Как говорил один ваш русский герой: «Деньги вечером – стулья утром! Деньги утром– груз вечером!» Только стопроцентная предоплата!

– Вы что, мне не верите? – оскорбился полный.

– Конечно, нет! Какая может быть вера в бизнесе? – удивился рыжий и исчез так же незаметно, как и появился.

Резкий звонок мобильного телефона оторвал оператора от наушников.

– Слушаюсь! Буду через тридцать минут! – отозвался оператор, сдергивая наушники с головы.

Подойдя к Филарету, оператор попросил:

– Ты подежурь на крыше, а я через часа два– три вернусь! Срочное задание руководства!

Толстяк ушел с митинга, легко скрывшись в толпе. Двое сопровождавших его плечистых молодых людей, один спереди, другой сзади, с не меньшей ловкостью, чем сам хозяин, лавировали в толпе.

Филарет снова взглянул в прицел узконаправленного микрофона и обнаружил на месте толстяка здоровенного мужика с рубленым мясистым лицом в милицейской форме с погонами подполковника.

Рядом с ним стоял высокий лейтенант, перетянутый крест-накрест белыми ремнями, и говорил, не поворачивая головы в сторону полковника:

– Мы не успели ничего сделать! Я подбежал к машине, а там трое моих ребят без сознания лежат и бутылка из-под водки на полу валяется. Все трое совсем в отключке, никак не можем привести в себя.

– И не приведете никаким образом часа четыре. В водку добавили клофелин. Этих ребят спрячь на квартиру – вот тебе ключи! Улица Фонвизина, сто сорок семь, квартира пятнадцать. Ребята пусть отоспятся, а по работе ты их прикрой. Опять этот драный инженер ускользнул! Верткий, как угорь. Я даже начинаю им восхищаться! – добавил подполковник, сделав огорченное лицо, которое больше походило на морду волка, у которого выдернули из пасти уже пойманного зайчишку.

– Он у меня за своим драндулетом и за правами побегает! – зло сказал лейтенант, поигрывая жезлом.

– Инженеришка все равно сядет. Я ему через прокуратуру подгажу, – ощерился подполковник. Филарет заметил, что у него справа блеснули золотом две коронки.

– Товарищ подполковник! Что с его правами и машиной делать?

– Машину отгони на штрафплощадку, с потерпевшего возьми объяснение, документы инженеришки сдай по команде. Завтра утром он у меня в кабинете будет кровью харкать!

Он махнул лейтенанту рукой, отпуская его.

Филарет посмотрел на приборы, заметив, что один магнитофон продолжает писать акустические сигналы с микрофона.

Запасная кассета нашлась в кофре с принадлежностями, а переписать запись было делом одной минуты.

Филарет не поленился и стер последний разговор с контрольной записи всех магнитофонов и только закурил, усевшись на кофр, как на крышу взобрался оператор и с ходу стал упаковывать оборудование.

– Вас опять к начальнику управления просят! – буркнул он, внимательно смотря на Филарета.

Спускаясь вниз, Филарет на площадке второго этажа сунул записанную магнитофонную кассету в щель между кирпичами и спокойно начал спускаться вниз.

В кабинете начальника управления ФСБ дым стоял столбом.

– Этот ваш инженер стал носителем совершенно секретной информации. Это совершенно секретная операция, проводящаяся под эгидой управления охраны президента! Мало того, что он не сотрудник органов, у него еще нет допуска! – кричал лысый.

– Что ты кипятишься, как чайник на плите, – спокойно заметил третий мужчина, вышедший из комнаты отдыха. – Пока ты бозлал, как базарная девка, я проверил этого инженера. Он бывший морской спецназовец, и у него действительно допуск зет-восемь-три со звездочкой, который не имеет срока давности. Ни у тебя, ни у начальника управления, ни у меня такого нет, – спокойно сказал невысокий кругленький мужчина с седым ежиком на голове.

– Что это за допуск? – недовольно сказал лысый, разом сбавив тон.

– Знать тебе, Фима, о таком допуске не положено, да и незачем. У парня эта форма есть. Кстати, я звонил в санэпидстанцию в Москве. Парень действительно может тебя упечь на тридцать дней в больницу, и будет прав.

– Что за форма тридцать? Я совершенно здоров! – возмутился лысый.

– Это холера. Если есть подозрение на холеру, то пациента кладут на обследование на тридцать дней. Ты находишься на территории города, и он имеет право отправить тебя на обследование.

– Да я пошлю его, и буду прав!

– В случае отказа дело передается в прокуратуру, и тогда больной в принудительном порядке подлежит госпитализации.

– Козел он, твой инженер! Я его в порошок сотру! – взъярился лысый.

– Сначала он должен дать заключение о полном соответствии записанного голоса с образцом! – напомнил Ежик, снова скрываясь за дверью комнаты отдыха.

– Ваша задача, господин инженер, дать официальное заключение о соответствии или несоответствии образца голоса с записанным сегодня. Это придется сделать прямо в управлении, – с порога, едва Филарет зашел, заявил начальник управления.

– Не получится, господин генерал-лейтенант!

– Как не получится! Надо срочно сделать! – снова взвился со своего места лысый.

– Объясняю популярно. Для проведения такого анализа мне понадобится дня три-четыре. Написать заключение еще день. Раз вам нужно официальное заключение, значит, я должен выдать вам его за подписью главного государственного санитарного врача. Он проверит мои выводы, напишет заключение, и только потом я вам его отдам. Вам придется оплатить через банк пятьдесят тысяч рублей. Только при поступлении денег на расчетный счет санэпидстанции, в которой я имею честь служить, мы отдадим вам на руки санитарное заключение. Идет вторая половина дня, а пока я доберусь до лаборатории… Только завтра с утра я смогу начать работать по вашему заданию. Машину и права у меня милиция забрала, когда я к вам направлялся, так что времени потребуется еще больше.

– Машину и права вам сегодня же вернут. Деньги я перечислю завтра с утра. Постарайтесь как можно скорее выполнить работу, – попросил генерал-лейтенант.

В лице его мелькнула, или Филарету показалось, гримаса, которая дала ему понять, что надо не очень торопиться с выполнением задания.

– Прямо сегодня начну работать, – уверил Иннокентьев.

Отсекая дальнейшие вопросы, Филарет попросил:

– Мне нужно только одно слово из записанного сегодня разговора и такое же слово из контрольной записи. Желательно из четырех-шести слогов.

– Машина управления вас отвезет в ваш городок. Запись подготовят в течение часа. Пока сходите вниз, пообедайте в нашей столовой, там неплохо кормят, – предложил начальник управления, давая понять, что разговор закончен.

Федотов ждал его в приемной:

– Давай слегка перекусим, а потом отправишься к себе домой на нашей служебной машине.

– Мне бы переодеться, – растерянно произнес Филарет.

– Твои вещи привезут потом, сейчас не время! – закончил разговор Федотов, таща за руку за собой из приемной.

Глава 3

«Семерка» «БМВ» выскочила из городка, мимо недостроенного элеватора, и понеслась по широкой магистрали в сторону большого казахстанского города Челкента.

Пограничники завистливо вздохнули, пропуская шикарную иномарку.

Шестиэтажное белого кирпича здание банка «Казахинвест» стояло в углу широкой площади. Рядом с действующим фонтаном высился дедушка Ленин с простертой ввысь рукой.

Напротив банка расположился автовокзал с частной стоянкой, где Лариса и оставила свой заметный автомобиль.

Выйдя из машины, она набрала знакомый номер по мобильному телефону и коротко сказала:

– Я приехала!

Обходя площадь по кругу, Лариса не торопясь шла к высоким стеклянным дверям банка.

Высокий лощеный казах лет сорока, одетый в серый с искрой костюм, выскочил из стеклянных дверей и, легко сбежав по ступенькам, подал руку Ларисе.

– Какие люди – и без охраны! Ты, Ахмед, все молодеешь! Выглядишь, как новенький евро!

– Ты, дорогая, цветешь, как весенний тюльпан в степи! – рассыпался в комплиментах Ахмед, окидывая стоящую перед ним женщину цепким мужским взглядом.

– Я по делу! Сможешь принять наличку в большом количестве и перегнать за бугор?

– Ты, родная, кого хочешь до инфаркта доведешь! Много налички? – быстро спросил Ахмед, продолжая улыбаться.

– Лимонов десять зелени, – тоже быстро ответила Лариса, снимая несуществующую пушинку с лацкана безукоризненного серого костюма Ахмеда.

– Двадцать пять процентов мои! – приторно улыбаясь, произнес Ахмед, целуя руку Ларисе.

– Восемнадцать, – тоже улыбнувшись, произнесла женщина, поправляя белоснежный платочек в кармане пиджака управляющего банка.

– Договоримся на двадцати! Когда будут деньги? – скороговоркой спросил Ахмед, бережно поддерживая Ларису под локоток.

– Скорее всего, в субботу ночью или утром в воскресенье, – не меняя выражения лица, сообщила Лариса.

– За неурочное время придется добавить еще процент, – обрадовал управляющий, подходя к дверям.

Двое охранников выскочили изнутри и, склонившись в низком поклоне, широко открыли перед хозяином двери.

– Давайте пройдем в мой кабинет, дорогая! – громко сказал управляющий.

Идя по пустынному коридору, он оглянулся и сунул в руку Ларисы толстую пачку долларов.

На недоуменный взгляд женщины пояснил:

– Пока мы будем у меня в кабинете ленчевать, положишь эти деньги на предъявителя в моем банке. Ты же приехала в Челкент не просто так. Мне твоя машина нравится.

– Купи за полтинник, – предложила Лариса.

– Сорок.

– У тебя есть «фолькс». Давай его мне по доверенности и сорок пять штук.

– Договорились! – согласился управляющий банком, останавливаясь перед незаметной дверью посередине коридора.

– Это мой личный лифт, – пояснил Ахмед, открывая дверь своим ключом.

Они зашли в небольшую отделанную мореным дубом кабинку, дверцы автоматически закрылись, и лифт устремился вверх.

– Накройте на два человека на веранде! – попросил Ахмед, не повышая голоса.

Лифт остановился на площадке, на которую выходили три двери.

Пропустив женщину вперед, Ахмед не торопясь вышел и, снова открыв дверь своим ключом, пропустил Ларису вперед, оценивающе посмотрел на ее стройные ножки, поднимающиеся впереди по крутой металлической лестнице.

Аккуратная задничка, едва прикрытая ажурными трусиками, маячила в метре от головы Ахмеда.

– Ты мне в трусах дырку прожжешь, – спокойно сказала Лариса, толкая узорную металлическую дверь от себя.

На крыше здания под легким парусиновым тентом стоял деревянный инкрустированный столик и два плетеных кресла.

На столике на медном подносе обнаружился высокий черный керамический кофейник, две небольшие чашки, масленка, блюдце с засахаренными фруктами, вазочка с красной икрой и горка поджаренных кусочков хлеба.

Пододвинув кресло к столику, Ахмед подождал, пока Лариса усядется, налил ей кофе и сделал приглашающий жест. Не садясь за стол, заговорил по-казахски, нажав всего одну кнопку сотового телефона.

Из быстрой скороговорки Лариса поняла только два слова: нотариус и оператор.

– Сейчас сюда придет нотариус и оператор из отдела пластиковых карт. Давай свой паспорт, права, техпаспорт на машину.

На стол были положены вытащенные из внутреннего кармана пиджака управляющего банка документы.

Не колеблясь, Лариса положила рядом свои документы и деньги, полученные от Ахмеда в коридоре банка.

– Здесь двадцать семь тысяч долларов, остальные деньги я тебе передам в кабинете, – предупредил Ахмед, кивая на угол крыши.

Оттуда спешили к ним, едва не сбиваясь на бег, миниатюрная девушка в мини-юбке черного цвета и белой кофточке и дородный мужчина в строгом черном костюме.

– Перепишите данные с паспорта и откройте «Мастер-карт», «Виза, Чейз Манхэттен банк» на предъявителя, – кивнул управляющий девушке.

Девушка, стоя у стола, мгновенно переписала паспортные данные и отошла. Кукольное личико девушки с чуть раскосыми глазами выражало строгую деловитость.

– Выпишите доверенность с правом продажи на «БМВ» и на мой «Фольксваген» то же самое, только наоборот! – приказал управляющий, легким взмахом руки отправляя сотрудников на свои рабочие места.

– Как ты живешь? Как муж, дети? – участливо спросил Ахмед, наливая в чашечку кофе.

Теперь он сел за стол, аккуратно поддернув свои наглаженные брюки.

– Как тебе сказать, даже не знаю. Муж вроде есть, а детей нет – значит, нет семьи. Квартира, машина – все есть, а счастья нет. Лучше расскажи, как сам живешь, – попросила Лариса, пристально всматриваясь в лицо своего бывшего однокурсника.

– Есть жена, трое детей, хороший дом, прекрасная работа, а все равно чего-то не хватает. Наверное, мне нужна такая женщина, как ты, Лариса? – вопросительно взглянув на нее, произнес Ахмед.

– Все прошло, как с белых яблонь дым… Но подумать над этим вопросом можно, – дала небольшую надежду Лариса. И это была ее ошибка.

– Можно же все вернуть обратно! Мы с тобой молодые! – лихорадочно блестя глазами, сказал Ахмед, схватив женщину за руку.

– Еще не вечер! – лукаво улыбнулась Лариса, освобождая руку, но Ахмед не отпустил.

– Я жду уже пятнадцать лет, а ты все меня дразнишь! – печально сказал он.

Лариса дернула руку, освобождаясь, болезненно поморщилась.

– Я сделал тебе больно, любимая? – озабоченно спросил Ахмед, вставая со стула.

– Это любимый муж ручонками машет, синяки ставит, – пояснила Лариса, поглаживая правой рукой под грудью.

– Ему не жить! – прошипел Ахмед, выдвинув вперед тяжелый подбородок.

– Не надо, не трогай его! – жалобно попросила Лариса, умоляюще глядя на Ахмеда.

Она точно знала, что годовой оборот банка «Казахинвест» превышал миллиард долларов. У человека, управляющего такими деньгами, есть много знакомых и много способов рассчитаться с обидчиком, какое бы положение он ни занимал и в какой бы стране он ни находился.

– Ты пей кофе, – пристально сощурив и без того узкие глаза, предложил Ахмед, всматриваясь в сторону большого города, откуда приехала Лариса.

Телефон Ахмеда запиликал.

Послушав минуту, управляющий тяжело поднялся и нехотя произнес:

– Труба, как всегда, зовет в путь. Пошли, любимая девочка, в кабинет. Документы готовы, а меня опять тащат в прокуратуру. Если я один день там не бываю, чувствую, что чего-то не хватает! – мрачно пошутил Ахмед.

Кабинет управляющего банком поражал своим великолепием.

Отделанные с восточной пышностью стены с выпуклыми панно из ганча поражали своей роскошностью и великолепием.

Лейла и Межнун,[1] обнявшись, сидели на берегу водоема под склоненными ивами. Фархад, поражая накачанной мускулатурой, огромным кетменем копал здоровенный канал глубиной не меньше Суэцкого.

Дивы, пери порхали по потолку, стремясь спуститься на голову входящему.

Акын Джамбул[2] пел европейской женщине, чем-то неуловимо похожей на Ларису.

От такого великолепия Лариса открыла рот и поэтому не сразу заметила невысокого полноватого казаха в гражданской одежде, сидевшего с краю длинного полированного стола.

– Это моя однокурсница Лариса. Только сейчас поменяла свой «БМВ» на мой «Фольксваген», – объяснил присутствие молодой женщины Ахмед, протягивая Ларисе пачку долларов.

– Все нарушаешь, Ахмед! Рассчитываешься долларами в присутствии следователя прокуратуры, – укоризненно проговорил полный казах.

Лариса, ни слова не говоря, взяла пачку долларов и, профессионально пересчитав их, положила в сумочку.

Следом последовала пачка документов на машину и паспорт.

– Касым! Дай пару человек проводить женщину до границы. Неудобно, все-таки гостья, а на дороге у нас всякое случается.

– Случается везде, а не только у нас, – назидательно сказал следователь.

Достав трубку сотового телефона, набрал шестизначный номер и быстро произнес две фразы по-казахски.

– Вас проводят прямо до города. Дайте ребятам на дорогу от щедрот вашей ослепительной внешности, – напомнил следователь, потерев указательный палец о большой.

– По сто баксов им хватит на обратную дорогу? – спросила Лариса, открывая сумочку.

– В самый раз, – заверил следователь, плотоядно улыбнувшись.

– Вот еще двести долларов вам. Отдадите охранникам, когда они вернутся домой, нужен ведь им стимул быстрее вернуться к вам, – сказала Лариса, передавая следователю две зеленые бумажки.

– Мне нравятся умные женщины. Если вас муж бросит, помните: старший следователь городской прокуратуры Хасанов всегда готов принять такую женщину и обеспечить достойный образ жизни.

– Буду иметь в виду! – пообещала Лариса, лукаво улыбнувшись.

У таможенного поста Лариса повернулась к охранникам.

– Ребята! Мне пришла в голову идея: один из вас отгонит машину на стоянку в речпорт, а второй проводит меня до города.

Вытащив сто долларов, Лариса передала их охраннику, сидевшему справа, добавила:

– Вашему шефу об этом знать не обязательно. Ключи положишь под коврик водителя. В субботу мы приедем, подстрахуете, получите еще столько же. Сейчас посадите меня на машину поприличнее, и я сама доеду до города.

– С вами приятно иметь дело, мадам! Будем обязательно! Тем более что в субботу у нас выходной день, – сказал охранник, которому на вид было лет сорок пять.

Он махнул головой молодому, и тот быстро побежал к таможенникам.

Коротко переговорив с ними, молодой подошел к маршрутной «Газели» и, махнув удостоверением, высадил из кабины двух парней.

Вежливо открыв дверцу перед Ларисой, улыбнулся, сказав на прощание:

– До встречи!

Глава 4

Замеряя вентиляцию в химчистке, Филарет обнаружил постороннего человека на скамейке в курилке, который вот уже час старательно смолил одну сигарету за другой, делая вид, что ему страшно интересно наблюдать за работой слесарей, разбирающих подшипник колесной пары тепловоза.

Крепкий мужик лет сорока, в кожаной кепочке-лужковке, серых брюках и черной ветровке сидел около бочки с песком, наблюдая за дверью в отделение химчистки, куда час назад зашел Филарет.

Рабочие начали искоса поглядывать на зрителя, недовольные его присутствием. У здоровенного рабочего, выше двух метров ростом, с красным лицом и синим носом, из кармана брюк выглядывала бутылка.

Шпик встал со скамейки и направился к рабочим с явным намерением скоротать с ними время в пустой болтовне.

Автомобильное колесо больше полутора метров в диаметре, пущенное от колесного цеха, наехало на шпика сзади, сбило с ног и весело покатилось дальше, в сторону роликового цеха.

– Нельзя по территории депо ходить раззявив глаза! – прокомментировал мастер участка, набирая номер телефона.

Седоватый, кругленький, небольшого росточка, он плутовато глянул в сторону работающего инженера.

– Филарет! Подпишешь акт о несчастном случае? – спросил он и, не дождавшись ответа, приказал в телефонную трубку: – Девочки! Быстренько сумку схватили и к химчистке! На мужчину колесо автомобильное наехало!

Повернувшись к Филарету, добавил:

– Пошли, посмотрим.

Идя по бетонной дорожке, махнул рукой на рабочих:

– Мужики в конце работы вмазать хотели, а тут этот крутится. Я его в прокуратуре видел. Кем он служит, не знаю, но акт о несчастном случае составлять придется.

Мужчина заворочался на земле, пару раз дернул ногой, неловко встал и, держась рукой за голову, медленно побрел к калитке.

Дернув Филарета за рукав, мастер свернул к сборочному цеху и спросил:

– Что ты там со своими штучками-дрючками намерял? Мне сегодня вечером докладывать главному инженеру.

– Это все еще считать надо, а только потом можно рассказывать и писать акт, – заныл Филарет.

Ему очень не хотелось садиться за расчеты, тем более что работа по расшифровке задания ФСБ еще не начиналась.

– Ты голову не морочь! Скажи, что надо, и давай садись рассчитывай! – напирал мастер.

– Дай мне ключи от химчистки. Может, придется вечером прийти посмотреть, освежить в памяти. Налей трихлорэтилена литра два, – попросил Филарет, со вздохом усаживаясь в курилке за стол.

– Я сейчас сбегаю, а ты пока считай! – попросил мастер, срываясь с места.

– Дай мне твой мобильник позвонить и принеси мои приборы из химчистки, – попросил Филарет, выкладывая из кожаной папки на стол свою потрепанную записную книжку, больше похожую на бухгалтерский гроссбух.

Мобильный телефон у мастера был не обычным, а закольцованным на железнодорожную связь. По нему легко можно дозвониться хоть до Москвы, если, конечно, знать нужные коды.

Едва мастер отошел на двадцать метров, как Филарет набрал номер Челкента.

– Санэпидстанция? Мне главного врача, – попросил он. – Альфия? Это Филарет говорит. Мне нужно на субботу три билета по «Маршрутному листу» до Оренбурга. Я буду у вас в субботу, – попросил Филарет, придав голосу просительные нотки. – Ты удостоверения сделала? – Услышав утвердительный ответ, добавил: – Шумомеры и люксметры я привезу.

Альфия Исхаковна Ниязова вот уже три года руководила санэпидстанцией узловой станции Челкент.

Знакомые много лет, они обменивались информацией, делали совместные работы по промышленным объектам. Филарет никогда не отказывал в консультациях этой худенькой сорокалетней женщине, в одиночку тащившей немалую семью. Муж ее, занявшийся перепродажей конопли из Чуйской долины, сгинул после первой поездки. Так она осталась вдовой с тремя маленькими детьми.

Она попросила его достать приборы для работы своей санэпидстанции, и Филарет выполнил ее поручение, скупив за символическую цену на разорившемся консервном заводе все приборы промышленной лаборатории.

– Билеты у меня есть, и удостоверения работников Челкентской железнодорожной санэпидстанции я тебе сделала на нужные фамилии. Сан Саныча я знаю, а вот женщину нет, – ответила Альфия.

«До границы России с Казахстаном я доеду!» – удовлетворенно подумал Филарет, принимаясь за расчеты.

Высокий худой мужчина в железнодорожной форме с четырьмя желтыми звездами на рукаве неслышно подошел сзади и, вытащив сигареты, наблюдал за Филаретом, который лихорадочно считал на листе бумаги.

– Перекури, а то из тебя дым коромыслом идет!

– Одну минуту, Сергей Иванович! Досчитаю и расскажу, что получилось, – отозвался Филарет, делая последние вычисления. – Ну вот и все, счас я выведу тебя на чистую воду! – пригрозил Филарет, откидываясь на спинку сиденья.

– Ты сначала возьми ключи от катера, а потом уже на меня наезжай, – предложил главный инженер, протягивая связку ключей.

– Все по Малинину и Буренину. У тебя приток больше вытяжки, отсюда все твои беды, – заявил Филарет, вытаскивая из протянутой пачки сигарету.

– Я знаю, что ты у нас очень умный и талантливый. Два года тебя признавали лучшим изобретателем страны, но объясни нам, неучам, поподробнее.

– Ты же знаешь, Сергей Иванович, что я тебя очень уважаю, и беззастенчиво этим пользуешься.

– Ты мне дифирамбы не пой, а расскажи подробнее, что надо сделать, и моя благодарность тебе будет безгранична. Правда, в разумных пределах.

– Насчет безграничности – это ты хорошо придумал, мне это нравится, но об этом поговорим попозже. Итак, тебя интересует вентиляция в отделении химической чистки спецодежды. Вентиляция бывает приточная и вытяжная. В данном отделении мы имеет обе эти системы, которые находятся в рабочем состоянии. Для нормальной работы твоей химчистки необходима кратность воздухообмена в помещении: восемнадцать—двадцать по притоку и двадцать два – двадцать четыре по вытяжке. То есть в помещение должно подаваться воздуха меньше, чем из него высасывается. Только тогда не будет самопроизвольного выброса вредных газов из помещения. Трихлорэтилен тяжелый газ, намного тяжелее воздуха, и если он скапливается в помещении, то в основном стелется по полу. У тебя все воздуховоды, как приточные, так и вытяжные, крепятся по верху помещения, следовательно, нижняя зона не проветривается. Кратность воздухообмена у тебя тринадцать по вытяжке и пятнадцать по притоку, следовательно, газ выталкивается из помещения и ищет приключений на твою задницу.

– Почему именно на мою?

– По химии у тебя, насколько я помню, была стойкая тройка, но этого в институте не проходили. Трихлорэтилен очень опасный газ. При температуре четыреста градусов или под воздействием солнечного света он разлагается с образованием фосгена.

– Тебе, как человеку, такие отсосы сделали, а ты однокурснику не хочешь помочь!

– Ты, Серегин, сам провокатор! Забудь про эти отсосы и никогда в жизни не вспоминай! Не было их никогда в жизни! Теперь слушай, что ты натворил с вентиляцией и что тебе надо сделать. Первое: установи на всасывающем вентиляторе нормальный электродвигатель, как положено по паспорту на вентиляционную установку. У тебя там стоит непонятно какой, низкооборотный двигатель со скоростью вращения семьсот оборотов в минуту, а нужно полторы тысячи. Второе: восстанови отсосы из подпольных вентиляционных каналов. Третье: поменяй резиновые уплотнители на баке с трихлорэтиленом – они у тебя от старости рассыпались. Идет утечка газа в помещении химчистки из-за неплотностей между баком и крышкой.

По приточному воздуховоду у тебя только порваны гибкие вставки, за счет этого получаются потери производительности вентилятора процентов на двадцать-тридцать, – закончил рассказывать о недостатках вентиляции Филарет и потянулся за следующей сигаретой.

– Здорово ты поднаторел в вентиляции за эти десять лет! – восхитился главный инженер.

– Если зайца бить – он спички зажигать научится! Много били, вот и пришлось научиться! – ответил Филарет.

– У тебя такой вид, как будто ты решаешь мировые проблемы, – заметил Серегин, вставая из-за стола.

– Ты хотел купить мой «Лендровер», сейчас я его готов продать, только с одним условием, – негромко сказал Филарет, поднимая голову.

– Я согласен на любые условия! – заинтересовался Серегин, снова усаживаясь на скамью.

– Выписывай доверенность на свою «Волгу» с правом продажи прямо сейчас.

– Это мы запросто. Сколько ты хочешь за свою лайбу?

– Она сейчас стоит примерно тысяч пять баксов. Я полностью перебрал ходовую часть, движок, перекрасил.

– У меня в депо! – вставил Серегин, нервно затягиваясь сигаретой.

– Краску я сам купил и машину тоже сам готовил под покраску, – отпарировал Филарет, внимательно смотря на своего сокурсника. – Если привезешь через час доверенность на свою машину, то поменяемся без доплаты, – твердо сказал Филарет.

– Это папин подарок, – заныл Серегин.

– Тогда давай деньги– пять тонн баксов, – спокойно предложил Филарет, вставая со скамьи.

– У меня сейчас нет таких денег, – пробормотал Серегин.

– Есть другой вариант. Ты выписываешь сейчас мне простую доверенность на машину, даешь сколько есть денег и забираешь «Лендровер». Оставшуюся сумму отдаешь в течение года.

– Меня устраивает этот вариант. Чуть больше штуки баксов, извини, что в деревянных, я тебе завтра утром занесу домой, – сразу согласился Серегин, прямо на столе в курилке выписывая доверенность.

Оказывается, чистый бланк доверенности у него был с собой в бумажнике.

Положив документы на машину и ключи на стол, он быстро побежал в сторону конторы, то и дело поглядывая на часы.

– Вот вам ключи от химчистки и трихлорэтилен, – поставил на стол металлическую двухлитровую флягу мастер, появившийся в курилке как из-под земли, как только убежал главный инженер.

Глава 5

«Волга», урча хорошо отрегулированным двигателем, пожирала километр за километром, приближаясь к большому городу.

Поставив машину на стоянку перед железнодорожным вокзалом, прямо под знаком «Стоянка запрещена», Филарет, еще раз взглянув на вокзальные часы на фронтоне здания, поднялся по ступеням и вышел на перрон.

– Поезд Санкт-Петербург – Астрахань прибывает на четвертый путь. Ввиду ремонтных работ стоянка поезда будет сокращена! – объявило станционное радио.

Набрав на железнодорожном мобильнике номер рязанских бандитов, Филарет, не представляясь, сказал:

– Я буду вас ждать возле хлебного киоска. Он на вокзале один такой, справа от выхода на привокзальную площадь. Одет я в синий джинсовый костюм, на ногах кроссовки «Адидас». Высокий широкоплечий мужчина, волосы черные, на плече синяя сумка. У меня в заднем кармане брюк засунут журнал «Криминал». Идите за мной на расстоянии двадцати метров. – И, не прощаясь, отключил связь.

Выйдя на пешеходный мост, Филарет остановился у лестницы, ведущей на четвертый путь, и, облокотившись на деревянные перила, стал смотреть на осторожно втягивающийся на станцию поезд.

Едва поезд остановился, как из шестого вагона первыми вышли на перрон два парня.

Двое плечистых парней, одетые в одинаковые черные шерстяные шапочки, с большими спортивными сумками через плечо, не торопясь, направились в сторону подземного перехода.

Быстро сбежав по лестнице на перрон, Филарет пристроился сзади. Он шел, держась левой стороны, обходя выходящих из вагонов людей.

Отпустив парней метров на десять, Филарет прогулочной походкой направился вслед за ними.

Двое милиционеров с надписью на спине «СОБР» стояли, широко расставив ноги, посередине подземного перехода и внимательно смотрели на проходящих мимо них пассажиров.

– Ваши документы! – сказал широкоплечий детина с автоматом на правом плече, направляясь к рязанцам.

Парни не замедлили шага, не дернулись.

У Филарета неприятно похолодело под ложечкой.

Детина положил руку на плечо низенького азиата, катившего на тележке огромный баул, и, отведя его в сторону, стал проверять документы.

Рязанцы, обойдя азиата с милиционером, так же неторопливо продолжали двигаться к выходу в город.

Выйдя из тоннеля и поднявшись по лестнице на первый этаж, парни пересекли зал, не обращая никакого внимания на четырех милиционеров, просеивающих внимательными взглядами проходящих мимо них пассажиров.

Выйдя на привокзальную площадь, они отошли метров на пять от входных дверей, закурили, поставили сумки на землю и стали внимательно осматриваться.

Увидев справа, за летним кафе, хлебный киоск, повесили сумки на плечи и неторопливо направились к нему.

Обогнав их, Филарет неловко задел правого парня, ощутив каменные мышцы, и не оглядываясь, направился по тротуару.

Слева стояли автобусы, троллейбусы, маршрутные такси.

Люди с сумками, чемоданами и просто перевязанными веревками серо-коричневыми мешками, расталкивая друг друга, бросались к транспорту, с боем занимая его.

Небольшого росточка бабуся в беленьком платочке, согнувшись под огромным мешком, перевязанным с боков узкими брезентовыми ремнями, споро семенила, направляясь к троллейбусу номер десять, остановившемуся как раз напротив Филарета.

Двери с шипением закрылись перед самым ее носом.

Воздев сухонький кулачок к небу, бабка разразилась такой матерной тирадой, что вся площадь на мгновение замолчала, а потом разразилась громкими аплодисментами и приветственными криками…

В этой тираде бабуся помянула мать, отца, бабушек и дедушек до третьего колена, пожелав водителю, чтобы под ним прокололись все колеса, а рога с троллейбуса перекочевали на его голову.

Молодой парень, воодушевленный столь «возвышенной» речью, вскочил на задок троллейбуса и рывком сдернул штанги с проводов. Троллейбус остановился.

Передние двери открылись, и через них, с трудом проталкиваясь сквозь плотно набившихся пассажиров, выскочил водитель, одетый в синюю спецовку. Увидев торчащие вертикально штанги, он почесал в затылке, достал из кармана брезентовые рукавицы и быстро пошел к задку троллейбуса.

– Есть бог на свете! – звонко воскликнула бабка и, едва водитель покинул троллейбус, юркнула в него, мигом растолкав скопившихся на передней площадке пассажиров.

Справа тянулась анфилада стеклянных окон магазинов, заставленных бутылками, продуктами и товарами первой необходимости.

Слева уличные торговцы и торговки, разложив немудреные товары на самодельных прилавках, а то и просто на картонных ящиках, наперебой зазывали покупателей.

Соблазнившись огромным, размером с небольшой чайный поднос, надутым муляжом чебурека, Филарет остановился и купил один. Незаметно посмотрев назад, он увидел, что парни идут следом.

Откусывая по кусочку чебурек, Филарет не торопясь прошел мимо аптечного киоска, где подозрительные оборванные личности рассовывали темные пузырьки по карманам, свернул направо и мимо ограды стадиона «Локомотив» направился к его второму входу, где сейчас никого не было.

На турникете стадиона висела приваренная железная вывеска «Проход закрыт!».

– Вот адрес и ключи от квартиры, ребята, я через час буду! – сказал Филарет. Перепрыгнув через турникет, он открыл дверь в железных воротах и зашел на территорию стадиона.

Замок звонко лязгнул, отсекая возможных преследователей.

Глава 6

– Странный он парень, наш заказчик! Играет в шпионские игры. Ничего толком не говорит о задании, – пробурчал парень, сдвигая шапочку на затылок. Под ней обнаружились черные, как вороново крыло, пышные волосы, разом упавшие ему на плечи.

– Тебе, Чепец, все не нравится! Всю дорогу ныл, что едем в плацкартном вагоне, а не в купейном, нет водки, девочек. Сейчас возникаешь, что парень играет в шпионские игры. А мне нравится! Нет лишней болтовни, гнилого базара. На хате, я уверен, он четко поставит задачу. Выполним задание и нах хаузе!

– Все ты, Лапа, видишь в розовом свете! Все тебе хорошо! Как искать эту хату по адресу, если в городе первый раз? – снова заныл Чепец.

– Ловим тачку, суем водиле адрес, и он нас доставит к подъезду.

Белесые длинные волосы вылезли на глаза, и Лапа нахмурясь натянул шапочку поглубже, спрятав даже уши.

– Эти еще шпионские шапочки на головах! – снова заныл Чепец.

– Хорошо, что сказал. Давай их снимем и поедем как белые люди, а то мы с тобой, как два огородных пугала. На дворе тепло, а мы с тобой, как чучела.

– Вот и я говорю, надо их выкинуть! – обрадовался Чепец, стягивая со своей головы шапочку. Его черные как смоль волосы рассыпались по плечам. Он встряхнул головой, и они красиво легли, образуя над головой кок, похожий на петушиный гребень.

– С такой головой тебе только по телеку выступать! – оценил его вид Лапа.

– А че ты имеешь против? Девкам очень нравится! Они в постели мои лохмы на себя кидают и тащатся, как тараканы от дихлофоса!

– Во-во! Потом фоторобот с тебя составить, как два пальца испачкать! Давай надевай бейсболку и прячь свое богатство! – приказал Лапа, доставая из сумки две темные шапочки с козырьком.

– Надо похавать, кишка с кишкой песни поют! – снова заныл Чепец.

– Давай быстрей на хату сваливать! – жестко сказал Лапа, накидывая на плечо ремень сумки.

– Да в гробу видел я такую работу! – попытался протестовать Чепец.

– Если пасть не закроешь, то жевать через секунду нечем будет! Дантисты знаешь какие нонче дорогие? – пообещал Лапа, выходя к обочине дороги. – Ему работа не нравится! А на хрена ты тогда берешься за нее?

Остановили машину. Водитель, худой остролицый мужик, едва прочитав написанный адрес, буркнул:

– Стольник! – и вопросительно посмотрел на клиента.

– Нет проблем, шеф! – сразу согласился Лапа, открывая дверь автомобиля.

Водитель, лихо развернувшись прямо через разделительную полосу, поехал в обратном направлении.

– Мясницкая улица – это понятно, но где двадцать седьмой дом? – сам с собой говорил водитель, ловко объезжая огромные, размером с детский бассейн, полные воды ямы, открытые канализационные люки, брошенные прямо посередине дороги кучи мусора.

– Это у вас самая плохая дорога? – спросил словоохотливый Чепец, вертя головой в разные стороны.

– Дорога как дорога, – невозмутимо ответил водитель, прямо по тротуару объезжая поставленную в метре от обочины грузовую машину. – Мы приехали! Вот ваш двадцать седьмой дом! – Водитель тыкал пальцем в старый двухэтажный дом, сложенный из потемневшего от времени жженого кирпича.

Квартира номер пять оказалась на первом этаже второго подъезда. Пройдя в полутемную прихожую, они увидели сидящего за столом на кухне Филарета, который прихлебывал из большой красной с цветами чашки чай.

– Давайте, ребята, к столу, поедим чем бог послал и поговорим о делах наших скорбных, – объявил он, едва за рязанцами захлопнулась входная дверь.

Чепец хватал руками нарезанную колбасу, заталкивая в рот сразу по два куска. Вареное яйцо он ухитрился затолкнуть в рот целиком.

Лапа, наоборот, ел очень немного, аккуратно беря с тарелки небольшие кусочки колбасы. Даже вареное яйцо он ухитрился разрезать на три части.

Когда первый голод был утолен, Филарет, сдвинув в сторону чашки с чаем, тарелки с остатками еды, расстелил на освободившемся месте лист бумаги и начал объяснять:

– Ваша задача заложить на заводе взрывчатку и полить вот этой жидкостью полы в заводоуправлении. Взрывчатка – это для отвода глаз, по сто грамм тротила, пяток гранат «Заря», гранаты «УРГ» и «УРГН». Вам надо в субботу заставить завод не работать. Вот здесь находится проходная. Через нее не идите. Перелезете забор рядом со сборочным цехом. Завтра купите в магазине «Атлант» складную лестницу и с ее помощью легко перелезете через забор. Тротил заложите в заводоуправлении, сборочном цеху и под забором. На плане эти места отмечены крестиками. Гранаты и тротил спрячете на территории завода, там, где нарисованы кружочки. Бутыль разольете на складе готовой продукции и в заводоуправлении, о чем я уже говорил.

Надо разбить окно и кинуть в него бутыль, отвинтив пробку.

Поменьше хватайте жирными пальцами за мебель, – напомнил Филарет, поднимая свои руки, одетые в тонкие резиновые перчатки. – Помимо этого на заводе и рядом с ним разбросайте вот эти листовки: «Внимание! Завод заминирован! На территории завода и вокруг в радиусе километра установлено сто зарядов, половина из которых начинена боевым газом фосгеном!» Это, конечно, неправда, но панику посеет.

Операцию начнете в три ночи в субботу. В шесть у вас поезд Астрахань – Санкт-Петербург. Вот ваши билеты и аванс.

В пять сорок я вас буду ждать у турникета с остальными деньгами. Фокусов не надо делать никаких: ни разбирать гранаты, ни их взводить. Все гранаты, взрывчатка снабжены радиовзрывателями.

За всеми вашими действиями будут наблюдать мои люди. Ваша задача просто положить их в заранее указанные места. Бутыль с жидкостью, когда будете наливать, очень опасна – оденьте вот эти респираторы. Если нет вопросов, то я пошел, – закончил Филарет, вставая со стула.

– А вдруг ты кинешь? – спросил Чепец.

– А вдруг вы кинете? – тем же вопросом ответил Филарет и, уже подходя к двери, обернулся: – Мне вас как профессионалов рекомендовали серьезные люди из вашего города. Если что не так, с них серьезно спросят.

Глава 7

Зайдя в жилой двор напротив драматического театра, Филарет минут пять стоял возле ящиков с мусором, внимательно осматриваясь. Закурив сигарету, еще раз осмотрел пространство перед лестницей.

Справа на него повеяло запахом давно не мытого человеческого тела.

– Парень! Хочешь заработать? – спросил Филарет у невысокого худенького бомжа, одетого в порванные на правой ноге джинсы и некогда белую майку с красными потеками впереди.

Человек ловко вытаскивал из мусорного ящика бутылки, придирчиво их рассматривал и аккуратно складывал в черный пластиковый пакет. Сноровка, с которой он проделывал данную операцию, указывала на богатый опыт и ежедневные тренировки.

– Что надо сделать? – деловито спросил бомж, шмыгая красным с синими прожилками носом.

– Я от жены спрятал кассету с записью телефонного разговора с любовником и теперь хочу ее взять обратно. Она рядом работает и может меня увидеть. Будет базар, крики, может рожу расцарапать, а мне этого не хочется, – на ходу фантазировал Филарет.

– Две! – коротко ответил бомж, протягивая руку к мусорному баку.

– Чего две? – не понял Фидларет.

– Какие вы тупые стали! Две бутылки!

– Чего две бутылки? – снова не понял Филарет.

– Две бутылки «Агдама», – пояснил бомж и покрутил пальцем у виска, удивляясь человеку, который не знает таких простых вещей.

– Полтинник на все хватит? – приценился Филарет.

– Даже с закуской, – согласился бомж, протягивая грязную руку за деньгами.

– Сначала ты сходишь и принесешь кассету, а потом я отдам деньги, – пообещал Филарет.

– Давай объясняй, где ты спрятал кассету! – потребовал бомж, передавая Филарету пакет с пустыми бутылками.

– Там справа есть щель, в которую я спрятал кассету, – закончил объяснение Филарет.

– Только за три бутылки и хорошую закуску я полезу на высоту, – поднял цену бомж, лихорадочно блестя глазами. Он уже явственно представлял, какой пир закатит сегодня вечером.

– Если принесешь в течение десяти минут, получишь премиальные в виде большой двухлитровой бутылки пива! – пообещал Филарет, кивая на магазин «Минутка», ярко светившийся огромными окнами.

Бомжа как ветром сдуло.

Филарет вышел на улицу и внимательно смотрел на тщедушного человека, перебегающего дорогу.

Из припаркованной рядом со вторым входом в магазин белой «шестерки» «Жигулей» вышел широкоплечий мужчина и фланирующей походкой направился к служебному входу в театр.

Филарет выскочил из-за мусорного ящика, перебежал улицу, держась в тени стоящего фургона «Вольво», и притаился внизу пожарной лестницы.

Негромко хлопнула дверца машины, и Филарет понял, что второй соглядатай вышел на подмогу.

Щуплая фигурка загремела по расшатанным ступеням лестницы. И в этот момент первый мужчина выскочил к подножию лестницы, встал внизу, широко расставив руки, готовясь принять посланца.

Удар ребром ладони по сонной артерии Филарет погрузил встречавшего мужчину в глубокий сон.

Оттащив его в тень, Филарет притаился около стены, стараясь не дышать.

Черная тень надвинулась слева.

Удар по гортани заставил его всхлипнуть и схватиться за горло. Второе бесчувственное тело ничком упало на землю.

Бомж спустился и тут же попал в крепкие объятия Филарета.

Зажав левой рукой рот своему посыльному, Филарет, приблизив губы к уху бомжа, прошептал:

– Жена наняла бандитов, и теперь они тебя и меня будут ловить. Тебе надо исчезнуть из города на пару недель – месяц. Вот тебе тысяча рублей – давай уматывай!

Миниатюрная кассета перекочевала в руку Филарета, бомж нырнул под руку и исчез. Ни один листик в кустах не шелохнулся.

«Мне тоже пора исчезать», – решил Филарет, скользнув в кусты.

Глава 8

Сидя в лаборатории своей санэпидстанции, всматриваясь в распечатку спектрального анализа акустического сигнала, Филарет лихорадочно размышлял.

«Значит, фээсбэшники почувствовали мою двойную игру и выставили около театра топтунов. Надо продержаться всего два дня, а там уже они не страшны. Если в субботу будет взрыв на заводе, то пару дней им будет не до меня. Их всех погонят расследовать этот взрыв, а там надо будет искать мифические сто зарядов, работы у них будет полно.

Эврика! Надо позвонить на телевидение и им сообщить о взрыве!

А зачем? Гораздо проще снять все на видео и послать на телевидение!»– текли быстрые мысли в голове инженера.

Филарет встал из-за стола и потянулся.

«Старею, наверное! Всего шестнадцать часов поработал, и уже усталость. Раньше, бывало…» – промелькнула быстрая мысль.

Что было раньше, он додумать не успел. В основание черепа уперся холодный ствол, и хриплый голос произнес:

– Где кассета, интеллигент?

– Какая кассета? – ненатурально удивился Филарет, смотря в стекло второго монитора.

В нем отразились две фигуры с одетыми на лица шерстяными шапочками с прорезями для глаз.

Тяжелый запах немытого тела, лука и чеснока заполнил маленькую комнатку.

– Ваньку не валяй, а то враз хлопнем! – пообещал хрипатый, сильнее вдавливая ствол в голову.

Справиться с двумя людьми для бывшего спецназовца не представляло никакой проблемы. Но начинать бой, не зная всех сил противника, противоречило тактике ведения боя.

– Мужики! Какие кассеты! – успел сказать Филарет до того, как удар в ухо сбросил его со стула на пол.

– Ты, Хмырь, с ним поосторожней! Ему еще заключение писать! Надо забрать заключение и кассету, а уже потом можно кончать, – спокойно сказал второй, коренастый мужчина с большими оттопыренными ушами.

Даже сквозь шапочку уши оттопыривались наподобие слоновьих.

Филарет решил, что пора прийти в себя, и начал тяжело ворочаться.

– Вот и наш инженеришка проснулся, сейчас ему в задницу паяльничек вставим, и он сразу вспомнит, где кассета.

– Мужики! Не надо паяльничек совать в анальное отверстие, я уже вспомнил, где кассета.

– Ты на глазах растешь, паря! – обрадовался коренастый и добавил: – Я плохо переношу запах жареной человечины, особенно задницы.

– Я спрятал кассету в вентиляторе химчистки, – раскололся Филарет, делая испуганное лицо. – Я всегда там прячу ценные вещи и деньги.

– Где эта химчистка находится? – спросил коренастый, имя которого Филарет так и не узнал.

– Это здесь недалеко, в пяти минутах ходьбы, – скороговоркой пояснил Филарет, делая попытку встать на ноги.

– Ты пока полежи, а мы подумаем, – скомандовал коренастый, проверяя ящики письменного стола Филарета.

Все найденные там магнитофонные кассеты он сбрасывал в пластиковый мешок, который около правой руки держал Хмырь.

Микрокассета в металлическом чехле, дважды переписанная на лазерный диск, спокойно лежала на системном блоке компьютера.

Филарет старался на нее не смотреть.

– Сейчас соберем все кассеты и пойдем, – обрадовал Хмырь, кидая на коренастого вопрошающий взгляд.

– Оставь пакет здесь, мы еще вернемся, – скомандовал коренастый.

– Мужики! В кофре рядом со столом инструменты. Возьмите, пожалуйста, и ключ с колечком на столе. Дверь там закрыта, – сказал Филарет, вставая на ноги.

– Дернешься, сразу перо в бок получишь! – обрадовал коренастый, беря Филарета под руку болевым захватом.

Филарет мог показать три способа освобождения от этого захвата, но пока решил не проявлять свою образованность.

Выйдя на крыльцо санэпидстанции, Филарет глубоко вздохнул, быстрым взглядом обведя дворик.

На противоположной стороне улицы стояла темная «Волга».

– Закройте входную дверь, – попросил Филарет, осторожно сходя со ступенек.

Улицы их поселка были практически не освещены. Только луна, изредка посвечивая через разрывы облаков, давала направление движения.

Идя вдоль бетонного забора, Филарет специально спотыкался, давая понять, что он ничего не видит.

Он мог пройти путь до локомотивного депо с закрытыми глазами, но сейчас демонстрировал свою полную беспомощность и забитость.

Перейдя через асфальтовую дорогу, троица свернула направо и уперлась в запертую железную калитку в заборе.

– Она всегда была открыта, – беспомощно сказал Филарет, дергая левой рукой железную ручку.

– Давай, Хмырь, лезь через забор! – приказал коренастый, становясь лицом к забору.

Ловко, как обезьяна, Хмырь взобрался на плечи коренастому и оттуда разом перемахнул через забор.

Не прошло и минуты, как калитка, скрипнув петлями, открылась.

– Они там замок повесили, который я пальцем за минуту открыл! Лохи натуральные! – похвастался Хмырь, потирая руки.

– Не надо подробностей! – оборвал коренастый, толкая Филарета вперед.

– Мужики! Вы свои шапочки снимите! Увидят люди, разговоров не оберешься, а мне здесь работать! Могут и милицию вызвать, – предупредил Филарет, направляясь к одиноко стоящему зданию химчистки.

Хмырь опять начал открывать дверь ключом, но у него ничего не получалось. Он пыхтел, сопел, дергал дверь, но ключ не желал проворачиваться. Остроносое лицо покраснело, пошло пятнами, слышен был негромкий мат.

Коренастый шапочку не снял, но поднял ее наверх, чуть открыв огромные, все переломанные, оттопыренные в стороны уши.

«Такие уши лучше любой визитной карточки!» – подумал Филарет.

– Это не тот ключ! – уверенно сказал Хмырь, отступая от двери.

Коренастый бросил на Филарета яростный взгляд, не предвещающий ничего хорошего. Уши его при этом задвигались, как живые, чуть не хлопая по голове.

– Вы позволите мне попробовать? – вежливо спросил Филарет, делая шаг к двери.

– Этим ключом дверь нельзя открыть! – заверил Хмырь, презрительно глядя на инженера.

– Если не откроешь, то прямо тут тебя и урою! – пообещал коренастый, подходя вместе со своим пленником к двери.

Вытащив ключ из замочной скважины, Филарет внимательно осмотрел его и, не обнаружив видимых повреждений, снова вставил на место.

Взявшись за кованую ручку двери, поднял ее вверх, уперся плечом и легко провернул ключ в замке.

– Это нечестно! Надо было сказать, что дверь перекошена! Этот козел меня специально подставил! – завопил Хмырь на все депо. Он подскочил к Филарету и широко размахнулся, целясь ударить в голову.

Нырок под руку, уход – и кулак Хмыря с размаху въехал в дверь.

– Ой, мамочка! Как больно! – взвыл Хмырь на уровне пароходной сирены.

– Заткнись, придурок! – рявкнул коренастый, с размаху отпустив Хмырю звонкий подзатыльник. Левая рука стража ни на миг не отпускала плечо инженера.

Филарет не стал дожидаться развития событий и первым вошел в дверь.

Нащупав справа выключатель, повернул его, и в отделении химической чистки спецодежды зажегся свет.

Тяжелый маслянистый запах стоял в помещении.

Пройдя по коридору, Филарет открыл вторую дверь справа и попросил:

– Давай инструменты! Буду разбирать вентилятор.

Он не стал объяснять своим похитителям, что по технологии работ категорически запрещается находиться в помещении химической чистки без противогазов. Сначала необходимо включить вентиляцию, и только через час можно заходить в помещение. Сам он, находясь в отделении вентиляции, дышал чистым воздухом. Форточка в вентиляционном отсеке никогда не закрывалась.

Хмырь с вытаращенными глазами подал кофр с инструментами и сразу же вышел из вентиляционной камеры, в которой и Филарет помещался с трудом.

В камере стояли три больших центробежных вентилятора: два основных и один резервный.

Не торопясь, Филарет стал откручивать гайки с кожуха резервного вентилятора. Их на кожухе было штук пятьдесят, так что работы должно было хватить до утра.

Уже идя обратно в санэпидстанцию, Филарет сообразил, что, будь бандиты чуток технически грамотнее, они сообразили бы, что в таком месте нельзя прятать кассету.

Сладковатый дым анаши начал щекотать ноздри инженера.

Бросив раскручивать кожух, Филарет кинулся в машинное отделение, стараясь задержать дыхание.

Оба бандита лежали без движения на полу, около загрузочного люка химчистки.

В руке коренастого дымилась папироса.

Затоптав ее ногой, Филарет быстро обыскал бандитов, рассовав себе по карманам бумажники, документы на машину, два пистолета «ТТ» с запасными обоймами и мобильный телефон с зарядным устройством.

Чувствуя, что вот-вот потеряет сознание, выскочил в коридор химчистки, схватил свой кофр с инструментами и стремглав бросился на выход.

Выдернув ключ из двери, пару раз вдохнул свежий воздух и, заскочив в коридор химчистки, рукавом рубашки стер свои отпечатки пальцев с электрического выключателя. Проделав ту же операцию с дверной ручкой, оглянулся и неторопливо пошел по тропинке на выход из депо.

Выйдя за калитку, осторожно закрыл за собой дверь, стараясь не оставлять отпечатков пальцев, споро пошел по улице, направляясь к родной санэпидстанции, из которой час назад его так невежливо попросили.

Темная «Волга» все так же одиноко стояла напротив входной двери родной конторы. Затененные стекла не позволяли ничего рассмотреть внутри.

Филарет постучал ключами от машины по боковому стеклу, но никто изнутри не отвечал.

Открыв дверь машины найденным у бандитов ключом, Филарет уселся за руль и только тут вспомнил об оставленных в химчистке бандитах. Длительное нахождение в среде трихлорэтилена, особенно на полу, еще никому не приносило пользы.

Мобильный телефон ярко-красного цвета сиротливо лежал на передней панели автомобиля.

Набрав ноль три, Филарет сказал:

– Срочный вызов. Оперативные работники милиции отравились трихлорэтиленом. Находятся в отделении химической чистки спецодежды локомотивного депо.

Не слушая ответов и уточняющих вопросов дежурной по станции «Скорой помощи», отключил связь.

Заведя мотор бандитской машины, Филарет осторожно поехал по городу, направляясь ко второму своему гаражу, о существовании которого знал только он один.

Гараж был куплен всего неделю назад у алкаша и обошелся всего в триста долларов.

Загнав машину в гараж, он медленно пошел по городу, стараясь поглубже дышать и быстрее освободить легкие от смертельно опасного газа.

Глава 9

Утро началось с суматошного звонка в дверь, который продолжался не переставая минуты три.

С тяжелой головой Филарет еле встал с кровати.

Часы показывали пять часов сорок пять минут.

Едва он открыл дверь, как в нее ворвался главный инженер локомотивного депо Серегин и миловидная женщина – инженер по охране труда и технике безопасности Светлана Васильевна Тимофеева.

– Давай в темпе собирайся – и в депо! – С ходу заявил Серегин, расхаживая быстрыми шагами по комнате.

– Ты вообще-то не мой начальник, который может говорить со мной в таком тоне! – сразу ощетинился Филарет, тряся головой и пытаясь хоть немного прийти в себя.

Лег спать он в половине четвертого утра.

– Некогда играть в амбиции, Филаретик, миленький! У нас групповой несчастный случай со смертельным исходом, и только ты можешь нас спасти! Что хочешь проси, только выручи! – подскочила Светлана Васильевна и погладила его по груди.

– Ловлю на слове! Я могу хоть чашечку кофе выпить?

– Даже умыться некогда! – затеребил Серегин, протягивая джинсы и рубашку. Он притоптывал на месте, как молодой норовистый конь перед финальным забегом.

Плеснув на бегу водой в лицо из крана на кухне, Филарет скатился вниз и, уже сидя в машине, слушал сбивчивый рассказ инженера по охране труда:

– Кто-то позвонил в «Скорую помощь» с незарегистрированного мобильного телефона. Сказал, что в отделении химчистки находятся два сотрудника милиции. Врачи на машину и в депо. Открыли дверь, а там два трупа. Они сразу мне позвонили, благо у меня сегодня на станции жена дежурит! – сбивчиво рассказывал Серегин, немилосердно дымя сигаретой. – Надо, пока милиция не приехала, составить акт о несчастном случае и все осмотреть. Если бы кто-нибудь из врачей санэпидстанции был на месте, я бы тебя не стал тревожить.

Рука Светланы многообещающе погладила ногу Филарета немного ниже бедра.

– Для любимого депо и персонально для вас, мадам, я готов на все! – несколько высокопарно ответил Филарет, резко сжав руку женщины. Рука проворно убралась с ноги, но на губах женщины появилась едва заметная улыбка.

Переходя на деловой тон, Филарет спросил:

– Сколько человек отравилось в химчистке?

– Два каких-то непонятных человека. Документов у них нет, никто их не знает. Ужас и только! – торопливо пояснила женщина, делая круглые глаза.

Выскочив из машины, которая остановилась прямо перед открытой дверью химчистки, Филарет пошире открыл дверь, щелкнул на всякий случай выключателем и быстро заскочил внутрь.

Добежал до машинного отделения, мельком взглянул на лежащих навзничь бандитов, моментально выскочил назад.

– Суду все ясно. Пошли писать акт! – сказал он, направляясь к кабинету главного инженера. – Первым делом большую кружку кофе, два бутерброда и садитесь слушайте, как умеют работать высококлассные санитарные инженеры! – сказал Филарет, усаживаясь за компьютер. – Я буду сразу писать акт, а вы по ходу дела меня поправляйте, а лучше я набросаю канву, а вы потом поправите, – Филарет начал писать, вслух озвучивая слова, появляющиеся на экране дисплея:

«Нами, инженером санэпидстанции Иннокентьевым Ф.А., главным инженером локомотивного депо Серегиным П.В., инженером по охране труда и технике безопасности локомотивного депо Тимофеевой С.В. произведено обследование отделения химической чистки спецодежды локомотивного депо, при этом выявлено:

1. Ночью двое неизвестных незаконно проникли на территорию локомотивного депо.

2. Неизвестные вскрыли замок и вошли в помещение химической чистки спецодежды, где находились неопределенное время и курили папиросу.

3. Мужчины не являются сотрудниками депо и не проходили инструктаж по технике безопасности, как вводный, так и плановый.

4. Допуска на нахождение и работы на территории локомотивного депо не имеют.

5. Находясь в помещении отделения химической чистки спецодежды, неизвестные не провели проветривание помещения, курили наркосодержащие вещества, а также имеется слабый запах алкоголя.

Рекомендуем:

1. Провести внеплановый инструктаж по технике безопасности со всеми работниками депо.

2. Службе охраны организовать круглосуточное дежурство и патрулирование на территории локомотивного депо.

Подписи».

– Ты, Филарет, гений бюрократизма! – восхитился главный инженер.

– Я готова все для вас сделать! – многозначительно напомнила Тимофеева, едва Серегин вышел из кабинета.

– Где мой кофе и бутерброды? – закричал Филарет, оглядывая кабинет главного инженера.

– Вам накрыто в кабинете техники безопасности! – напомнила секретарь, просовывая голову в кабинет.

– Давайте пойдем и попьем кофе! – предложила Тимофеева, настойчиво утягивая Филарета из кабинета.

Откусывая огромные куски от бутербродов с колбасой, Филарет рассматривал кабинет инженера по охране труда.

Все стены были увешаны плакатами с мускулистыми рабочими и могучими женщинами, пересекающими железнодорожные пути строго под прямым углом. Чистенькие рабочие с одухотворенными лицами отодвигали от себя груз, чтобы он не висел над головой. Огромный суровый мужчина лихо выдергивал из-под колес тепловоза зазевавшегося ребенка.

Длинные ряды персональных компьютеров стояли на столах, блестя чисто вымытыми мониторами, ожидали рабочих, чтобы пройти с ними весь курс техники безопасности от обучения до сдачи экзамена.

Застекленные стенды были полны исправного слесарного инструмента.

– Хороший у вас кабинет, и кофе очень вкусный, а о бутербродах и говорить нечего, кроме одобрительного рычания, – оценил прием Филарет.

– Вы нас так выручили, просто не знаю, как вас отблагодарить.

– Как все женщины благодарят понравившегося мужчину, – подсказал Филарет, вставая со стула.

– Воскресенье, десять часов утра, адрес: улица Пушкина, семнадцать. Я буду вас ждать, – уставясь в пол, негромко сказала женщина.

Глава 10

Заняв кабинет заместителя главного врача, которая находилась на учебе в Москве, Филарет вытряхнул из пакета вещи бандитов и стал их внимательно рассматривать.

Коренастый и Хмырь работали в частном охранном агентстве «Сокол» и имели право на ношение огнестрельного оружия.

В бумажниках обнаружилось три тысячи долларов и семь тысяч рублей.

Кредитные карточки «Виза» имелись у обоих бандитов. Больше всего Филарета поразила новенькая визитная карточка полковника ФСБ Федотова, на которой имелись два его городских телефона, домашний и сотовый.

Машина принадлежала охранному агентству и имела доверенность на предъявителя.

Это больше всего обрадовало Филарета.

«В город, конечно, на ней соваться не стоит, а по нашей деревне вполне можно покататься», – решил он.

– Вас из ФСБ просят, – просунулась в дверь испуганная мордочка секретарши Галочки.

– Привет, господин инженер, полковник Федотов беспокоит. Как там наше задание?

– Практически готово. Нет на рабочем месте никого из руководства, поэтому нет возможности подписать официальное заключение.

– Ты мне на словах скажи, что получилось, а заключение в понедельник или во вторник пришлешь. В крайнем случае по электронной почте скинешь!

– Практически стопроцентное совпадение образца и контрольного экземпляра.

– Я тебе утром звонил, но никто не брал трубку. А мобильник твой не отвечал.

– Меня часов в шесть подняли по работе. Наверное, дома забыл. Я вчера часов до четырех возился с вашим заданием. Никак не мог настроить аппаратуру, но потом все вроде срослось. Так что я четко выполняю все свои обязательства.

– Спасибо. Родина тебя не забудет.

– Если вовремя вспомнит, – ответил Филарет, и в трубке прозвучали сигналы отбоя.

Нагрузив сумки аппаратурой, найденным оружием, Филарет на служебной «Ниве» отправился на канал, где стоял катер Серегина.

Заспанный сторож неохотно пропустил машину на причал и минут пять стоял на причале, внимательно глядя, как Филарет проверяет двигатель катера.

Катер Серегина представлял собой длинную, метров десять, пластмассовую посудину, на которой имелась одна пассажирская каюта и две небольшие, каждая на два человека, спаленки. В этих каюточках имелось по две койки, с проходом шириной не более двадцати сантиметров.

Оснащенная японским водометным двигателем, лодка могла развить скорость до ста сорока километров в час. Катер был самым быстроходным судном на всей речной акватории.

Филарет знал, что инспектора рыбохраны иногда брали у Серегина его катер, чтобы догнать особо шустрых браконьеров.

Едва сторож скрылся в своей сторожке, как Филарет начал перетаскивать содержимое сумок в катер, распихивая их по рундукам, благо каждая койка их имела.

Дойти на таком судне до суверенного Казахстана было делом пятидесяти минут.

Протоки и болота границы практически не охранялись, а найти там судно без помощи авиации практически неразрешимая задача. Филарет часто ходил на рыбалку в плавни и прекрасно знал окружающую поселок акваторию.

Телефон сотовой связи запиликал, когда Филарет уже подъезжал к санэпидстанции.

– Вас вызывают в администрацию города. Там совещание в десять часов в субботу, а кроме вас некому ехать, – виновато сказала секретарь.

– Хорошо. Буду, – отрывисто ответил Филарет, делая правый поворот.

Едва он хотел отключиться, как девушка добавила:

– Вас просят приехать в вагонное депо. Там комиссия из управления дороги, и есть какие-то вопросы по шуму и освещенности.

«Черт бы побрал эту мобильную связь»– подумал Филарет, круто разворачиваясь и направляясь в обратную сторону.

Глава 11

В кабинете начальника депо сидели трое мужчин и с умным видом рассматривали карты аттестации рабочих мест.

– Скажите, пожалуйста, почему в протоколах замеров уровней шума не указан спектральный состав шума? Мы это отмечаем в акте как недоработку, – ехидно сказал полный лысый инженер с тремя большими желтыми звездами на рукаве.

– Прошу прощения, не знаю вашего имени, отчества и должности. Вы не могли бы сказать, на каком основании вы требуете внести в протокол спектр шума?

– Понимаете, во всех протоколах, которые мы проверяли в других депо, спектр шума был, – вальяжно ответил приезжий начальник и победоносно посмотрел вокруг.

– Есть такой документ, который точно оговаривает порядок проведения аттестации рабочих мест по условиям труда от 12 марта 1997 года. В этом документе четко сказано, что все измерения и нормирование производится согласно «Гигиеническим критериям», а там такого термина, как спектр шума, нет. В нем написано: «Эквивалентный уровень звука». Если вы хотите внести это замечание в акт, я как государственный санитарный инспектор буду вынужден опротестовать этот пункт и направить официальное письмо в МПС, в соответствующий департамент.

Лицо начальника депо при этих словах приняло довольное выражение, которое он быстро стер, и наклонившись к столу, начал перекладывать лист бумаги из одной стопки в другую, делая вид, что это весьма важно в настоящий момент.

Он с преувеличенным вниманием стал смотреть на говорившего начальника, подперев голову рукой.

– Вопрос с освещенностью мне тоже непонятен. Почему в одном случае наружная освещенность десять тысяч люкс, а в другом только шесть тысяч?

Приезжий начальник опять победоносно оглядел окружающих, как бы говоря:

«Посмотрите, какой я умный! Какие серьезные вопросы задаю! Как глубоко я разбираюсь в предмете обсуждения!»

– Как я уже говорил, все измерения строго регламентированы и по их нормированию, и по проведению. Измерения естественной освещенности проводятся одновременно двумя люксметрами снаружи и внутри здания. Освещенность небосвода зависит от множества факторов, и в протоколы заносятся цифры, которые фактически получаются при измерениях.

– Мы консультировались у специалистов, и нам никто этого не говорил, – недоуменно сказал второй инженер с волнистыми седыми волосами.

– Значит, вы не у тех специалистов консультировались. Надо было читать первоисточники. У Айзенберга все это прекрасно описано, правда, в примечаниях и мелким шрифтом, – заметил Филарет, стараясь, чтобы его голос не звучал ехидно. – Прошу прощения, если у вас ко мне, как к автору работы, нет вопросов, то с вашего позволения разрешите вас покинуть. Разбор несчастного случая, – пояснил он на всякий случай, вставая со стула.

Не мог же он открытым текстом сказать, что ему надо готовиться к ограблению банка и эта работа сейчас для него важнее всего.

Глава 12

– Операция по переброске взрывчатых веществ идет нормально. Наш человек в ФСБ докладывает, что будут введены дополнительные войска, которые блокируют город в понедельник, а в субботу вечером пластид будет здесь, – рассказывал высокий черноволосый мужчина.

– Как только деньги передадут, Вахид, ты сразу отправляй их в Чечню. Сейчас осень, и надо как можно больше сделать запасов вооружения, продуктов питания и теплой одежды на зиму, – подтвердил невысокий мужчина лет шестидесяти, похожий на нахохлившегося стервятника.

Несмотря на европейские костюмы, они сидели за низеньким столиком прямо на полу и ели большие куски баранины, беря ее руками.

– Если удастся взорвать нефтеперегонный завод, это будет настоящая экологическая катастрофа! Представляешь, Камил, о нас заговорят все информационные агентства мира! Мы станем знаменитее Басаева!

Но меня волнует этот инженер из санэпидстанции. У него есть запись разговора о пластиде. Ребята, которых мы к нему послали, найдены мертвыми в химчистке. Признаков насильственной смерти не обнаружено. Чего они туда полезли? – доложил Вахид, закончив свой доклад вопросом.

– Это работа не ФСБ и не милиции. У парней не нашли ни документов, ни оружия, ничего. Пока они пройдут дактилоскопию, пока их идентифицируют, пройдет минимум неделя. В том кишлаке, где их нашли, прокуратура быстро не работает. Тем более сегодня пятница, в понедельник они только начнут чесаться, – лениво ответил Камил, отпивая маленькими глотками чай.

– Ты хочешь сказать, что, пока они раскачаются, взрыв произойдет, а потом всем будет не до этих парней.

– Пошли еще пару человек к этому инженеру. Надо его попасти. Куда он ходит, чем занимается, какие у него знакомые? – не отвечая на вопрос, заметил Камил.

Он говорил спокойно, не повышая тона, но Вахид сразу же начал действовать.

Вытащив трубку мобильного телефона, нажал кнопку, приказал:

– Серого ко мне! – и повернулся к Камилу: – Извини, отдам указания, и пусть едут. До поселка им сто шестьдесят километров ехать.

– У меня появилась идея! Давай украдем жену этого Фила, шайтан его побери с их русскими именами, сразу не выговоришь! Он сам к нам прибежит и принесет магнитофонную кассету. Номер его мобильного телефона мы знаем.

– У тебя умная голова, Камил!

Глава 13

Звонок мобильного телефона застал Филарета в цистерне, где он замерял шум при работе отбойного молотка.

Для получения прочного шва в прохудившейся цистерне необходимо зачистить металл под углом сорок пять градусов. Эту операцию проделывает слесарь, зачищая вырезанное в цистерне отверстие отбойным молотком.

Шум при измерениях достигал ста сорока пяти децибел, что может сравниться только с шумом взлетающей межконтинентальной ракеты.

Только по вибрации мобильного телефона Филарет определил, что идет звонок.

Хлопнув по плечу слесаря, Филарет собрал аппаратуру и быстро полез по лестнице наверх, к люку цистерны.

Номер, высветившийся на дисплее, был ему незнаком.

Нажав на зеленую кнопку активации мобильного телефона, Филарет громко произнес:

– Сейчас не могу говорить, перезвоните через пять минут или сбросьте письменное сообщение.

Заскочив в кабинет начальника сборочного цеха, Филарет подсоединил мобильный телефон к компьютеру и начал складывать аппаратуру в кофры. На глаза ему попался узконаправленный микрофон. Сам не зная для чего, Филарет отложил его в сторону, тем более что в первый кофр он все равно не вмещался.

Чувствуя, как необъяснимая тревога охватывает его, Филарет лихорадочно тряс головой, стараясь побыстрее восстановить слух.

Пока окружающие звуки доносились до него, как через слой толстой ваты, плотно набитой в уши.

Звонок раздался ровно через пять минут.

Незнакомый голос с явно кавказским акцентом произнес:

– Тебя просили, как человека, отдать кассету. Теперь ты поменяешь ее на жену.

На маленьком дисплее телефона появилось изображение бетонного подвала. Прикованная к трубе отопления, на коленях стояла его жена Надежда в одних трусах.

Ее полные груди были заляпаны чем-то красным, по виду напоминающим кровь.

На стене подвала мелькнула надпись, выполненная белой краской: «Слава Эдичке!»

«Где-то недавно я видел эту надпись!» – мелькнуло в голове, но вспомнить Филарет сразу не смог.

– Как договариваемся об обмене? – спокойно спросил Филарет, внимательно вглядываясь в лицо своей жены.

Губы у нее были разбиты, правая щека содрана.

– Условия диктую я, – начал повышать тон невидимый собеседник, но Филарет прервал его:

– Ты сильно не напирай, а то я ведь могу рассердиться. Мне она давно не жена, так что ценности для меня никакой не представляет. Можешь спросить у нее. Я больше года с ней не живу, у меня другая баба. Эта кассета стоит лимона три баксами, а ты предлагаешь ее поменять на какую-то старую женщину. Посмотри на нее. Ей же по виду больше пятидесяти лет. Куда ты ее потом денешь? Больше возни с ней, чем дохода.

– Ты че, мужик, отказываешься от обмена? – заволновался невидимый собеседник.

– Меняем только на моих условиях. Как в город подъеду, сообщу, – закончил разговор Филарет, отключая связь.

– Ты все правильно сделал! Профессионал не провел бы лучше разговор! Дави на них, и они сломаются! Чехи признают только силу! – пробасил Василий Степанович, начальник сборочного цеха.

Он незаметно вошел в свой кабинет и, прислонившись к косяку входной двери, стоял все время разговора, внимательно слушая.

Филарет про себя немного дернулся от такой бестактности, но поразмыслив, понял, что начальник цеха прав.

Он находился в гостях, сидел в чужом кабинете, и гостю нельзя диктовать свои правила хозяину.

Как показали дальнейшие события, хозяин кабинета оказался абсолютно прав.

– Короче, надо сделать так. Сейчас я возьму трех ребят из цеха, и на моей тачке рванем в город. Чехи твою тачку наверняка вычислили, а на моей ласточке мы минут за пятьдесят долетим.

Василий Степанович сел за свой стол и, нажав кнопку громкоговорящей связи, приказал:

– Михайлова, Сулейманова, Иванова Сергея к начальнику цеха срочно!

Рубленое лицо начальника цеха разом помолодело, в движениях появилась резкость.

– Сулейманов – снайпер, его списали по ранению из Чечни. Иванов – бывший морпех, командир разведвзвода. Михайлов, как и ты, спецназовец, окончил Рязанское училище, – кратко охарактеризовал Василий Степанович вызванных людей, роясь в столе.

– Все они работают у тебя слесарями? – удивился Филарет.

– Работа как работа. Платят вовремя, мужики не бухают, а то, что все они инвалиды, так это только я знаю и начальник депо. Я, кстати, тоже инвалид второй группы, – успел сказать начальник цеха. В кабинет ворвались три человека.

– Ты че, Вася, с бабы сорвался? – спросил смуглый мужчина лет сорока пяти, первым заскочивший в комнату. Высокий, нескладный, с длинными руками, одна из которых была в черной кожаной перчатке.

– Короче, мужики, ставлю задачу: надо освободить от чехов жену Филарета. Чехи предлагают обмен, но, как всегда, хотят кинуть. Нужна подстраховка. Сбор через десять минут у меня дома!

Иванов и Михайлов были чем-то неуловимо похожи друг на друга. Оба коренастые, невысокие, быстрые в движениях, только хромали по-разному: первый на левую ногу, а второй на правую.

– А удочки брать с собой? – спросил Сулейманов, направляясь к двери.

– И удочки, и крючки, и наживку, – подтвердил начальник цеха.

– Я тебя до «сэски» подкину, соберусь, а на обратном пути тебя захвачу.

– Ты не боишься бросить цех, работу? – спросил Филарет, идя вслед за начальником цеха.

– У меня есть два заместителя, они справятся, – махнул рукой Василий Степанович.

Судя по помолодевшему лицу, начальнику цеха до смерти хотелось тряхнуть стариной.

За кустами стоял черный «Ниссан Патрол». При виде хозяина он замигал всеми фарами и радостно мяукнул.

– Классная тачка! – восхитился Филарет, обходя машину кругом.

Василий прямо расцвел от похвалы. Любовно погладил лакированное крыло машины, тяжело вздохнул:

– Поехали!

– Слушай, я же вижу, тебе машину жалко, давай лучше на моей поедем.

– Конечно, жалко. Мне эту ласточку друг из Германии на заказ пригнал. Если тебя пасут, то твою машину наизусть знают, а то и маячок или чего хуже повесили. А эту ласточку не то что в городе, в поселке еще не знают. Видишь, она вся тонированная. Совершенно не видно, сколько человек в ней сидит и какой груз везут.

– Давай собирайся, через десять минут я подъеду.

Кинуть в кофр магнитофон, маленький шумомер, направленный микрофон и треногу было делом одной минуты. Закинув запасные брюки, рубашку в сумку, взял два пистолета и тут только вспомнил. Врач коммунального отдела городской санэпидстанции, глядя на эту надпись, произнесла:

– Лимоновцы и до нашего подвала добрались!

Набрав на компьютере телефонный справочник, Филарет отыскал телефонный номер коммунального отдела городской санэпидстанции.

После второго гудка в трубке зазвучал голос Эммы Семеновны – заведующей коммунальным отделом:

– Конечно, помню, где этот дом с надписью. Я рядом живу. Неделю назад я выдавала разрешение использовать этот подвал под склад.

– Кто брал, вспомни, Эммочка!

– Черный чепэшник по фамилии Гусаров. Его телефон 345671, мобильный 590214, живет этот горный орел на улице Панфилова, дом номер 18. Это частный сектор. Если я срочно понадоблюсь, мой домашний телефон 562212.

– Спасибо большое, Эммочка. Может, ты сегодня и понадобишься.

Длинный раскатистый автомобильный гудок ворвался в кабинет, показывая, что разговор надо заканчивать.

Глава 14

Дорога под тяжелой машиной стелилась как шелковая. Несмотря на скорость, которая на отдельных участках достигала ста девяносто километров в час, в салоне можно было спокойно разговаривать и даже пить кофе, что водитель и продемонстрировал.

Налив полную чашку свежезаваренного кофе из небольшого кофейника, он подал ее Филарету, ожидая вполне заслуженного восхищения.

Филарет воспользовался моментом, тем более слова у него шли не из головы, а из сердца.

– Машина просто великолепная! Идет, как пишет, ни шума, ни вибрации, короче говоря, песня!

Водитель расцвел, как майская роза. Улыбка на его лице становилась все шире и шире.

«По-моему, я перехвалил машину!» – озабоченно подумал Филарет, решив сместить разговор к сугубо приземленным делам:

– Место, где держат мою жену, я пробил. Теперь надо определиться с местом обмена заложника на кассету.

– Есть хорошее место около речушки Оратовки. Там находится старый песчаный карьер, который сейчас не используется. Если ты уболтаешь их сюда приехать, то можно со стопроцентной уверенностью сказать, что обмен состоится, – сказал Сулейманов с заднего сиденья.

– Что у нас имеется из оружия? – спросил начальник цеха, не отрываясь от руля.

Вопрос был обращен к людям, сидевшим на заднем сиденье.

– Один «АКСУ», «глок», один «НРС».

– Вы меня перед карьером оставьте с оружием, а сами езжайте в город, – попросил Сулейманов.

Едва машина стала притормаживать, как из-за кустов выскочил гаишник и жезлом приказал остановиться.

Проскочив метров двадцать, машина остановилась.

– Кажется, мужики, мы приехали. С таким арсеналом по пятере строгого режима мы уже заработали, – произнес до сих пор молчавший Иванов.

– Думаю, больше. У меня в сумке две «тэтэшки». Я даже не знаю, чистые они или нет. Попробуем отмазаться, но вы все будете делать козьи морды и молчать, – предупредил Филарет, открывая со своей стороны окно.

Гаишник не торопясь подошел к машине и постучал кончиком жезла в боковое стекло со стороны водителя.

Стекло опустилось, и прямо через водителя Филарет раскрыл перед глазами милиционера свое фээсбэшное удостоверение.

– Не смею задерживать! – взял под козырек гаишник, делая отмашку жезлом.

– Что это за ксива такая, что менты в струнку тянутся? – спросил начальник цеха, выезжая на дорогу.

– Товарищ по случаю организовал, – туманно ответил Филарет.

– Сейчас вправо и по грунтовой дороге метров пятьсот, – сориентировал Сулейманов, показывая рукой.

Грунтовая дорога оказалась донельзя разбитой, вся в ямах и ухабах. «Ниссану» пришлось включить все колеса, и только тогда, буксуя, они смогли с трудом пробиться по дороге, разбитой большегрузными автомобилями.

– У всех есть мобильные телефоны? – успел спросить Филарет, как его мобильник запиликал.

Знакомый голос кавказца с издевкой спросил:

– Ты где находишься?

– Около города, – осторожно ответил Филарет.

– Мы тут вторую твою птичку из банка выдернули, теперь у нас две твоих шалавы. Они сидят друг напротив друга и общаются.

Дисплей мобильного телефона показал знакомую надпись в подвале и двух женщин, сидящих рядом. Обе они были прикованы наручниками к трубе.

Надежда была прикована за правую руку, а Лариса за левую.

– Ну и что! Если ты вторую убьешь, то тебя найдут обязательно! Она жена начальника уголовного розыска города! Он посадит десяток ваших саксаулов здесь, подкинет им наркоту, и они будут сидеть на зоне, пока копыта не откинут. Вычислит твоих родственников в твоих козлиных горах, а местные менты там их запрессуют. Самое серьезное для тебя знаешь что?

– Не знаю, – заикаясь, ответил кавказец.

– Подполковник страшный и мстительный человек. Ребята из горотдела постоянно в Чечню ездят, там, я знаю, у них и кенты есть, и завязки, но не это самое страшное. Теперь ты сам и твои родственники не ступят ногой дальше Чечни. Путь в Россию вам заказан!

– Что ты предлагаешь? – тихим голосом произнес кавказец.

– Я сейчас стою с другом в песчаном карьере на реке Оратовке. Это на шестом километре от города по московской трассе. Из города съезд на грунтовую дорогу, около бетонной стелы. Через сорок минут ты привозишь женщин сюда, пять штук баксов, получаешь свою кассету, и мы разбегаемся.

– Зачем пять штук баксов? – недоуменно спросил кавказец.

– Тогда лучше шесть, по три тысяче каждой женщине за беспокойство. Разговор окончен! Время пошло! Не будет вас через сорок минут, через час кассета будет в ФСБ и милиции. В машине должно быть не больше двух человек ваших и две женщины.

– Здорово ты провел разговор! – восхитился начальник цеха.

– Вы тут беседуйте, а мы пошли занимать позиции! – сказали с заднего сиденья. Резко хлопнули дверцы.

Глава 15

– Интересная компания здесь подобралась. Этот инженер санэпидстанции свалился на нашу голову, а мы за него расхлебывай эту кашу, – пробурчал Михайлов, легко скользя по лесу.

– Он мужик нормальный! Сереге профзаболевание год не могли оформить, так Филарет за две недели пробил. До него никто в цистерну и лазать не хотел, а он сегодня там шум мерил и вибрацию. Олег вон почти глухой, а никому, кроме Филарета, до работяг дела нет.

– Мужики! Подсадите на дерево! – попросил Сулейманов, показывая на высокую раскидистую лиственницу, стоявшую у дороги.

– Давай посидим пару минут, определимся, что делать дальше, – предложил Иванов, беря командование в свои руки. – Руслан! Залезешь на ту развилку. Замаскируйся и смотри в оба! Твой сектор котловина и начало дороги. Олег! Страхуешь Руслана и дорогу! Я залягу с той стороны дороги.

Объединенными усилиями снайпера подняли на развилку в пяти метрах от земли. Лазать по дереву с одной здоровой рукой занятие довольно сложное.

Михайлов нарезал ножом веток, замаскировал позицию на дереве и на прощание привязал зеленой веревкой Руслана к стволу дерева.

– Если заснешь, так не свалишься! – крикнул он снизу.

Пока Михайлов возился наверху, Иванов отрыл окоп в пяти метрах от дерева, постелил вниз лапник и с удовольствием закурил, положив автомат на бруствер.

– Здесь остаешься ты, а я с автоматом выберу местечко ближе к котловану. Оттуда буду страховать наших ребят в машине! Ты прикрываешь Руслана и минут через пять после начала стрельбы идешь в свободный поиск! – сказал Иванов.

Вольготно расположившись на переднем сиденье просторного «Ниссана», Филарет достал свои трофейные пистолеты и выложил их на переднюю панель автомобиля, широкую, как компьютерный стол.

Разбирая один пистолет, негромко переговаривался с начальником цеха, который то же самое делал со вторым пистолетом.

– Я только одно не могу понять: зачем вы ввязались в эту свару? Сейчас же время жестокое: человек человеку волк! Вы же демонстрируете человеколюбие и товарищескую взаимопомощь совершенно постороннему человеку! Почему вы это делаете? – спросил Филарет, прочищая ствол шомполом.

– Ты понимаешь, Фил! Можно я тебя так буду называть? Мне твое имечко, как серпом по одному месту! – отозвался начальник цеха, привычно разбирая оружие.

– Хоть горшком зови, только в печку не сажай! – откликнулся Филарет, не прекращая чистить оружие.

Начальник цеха повернулся всем корпусом, чуть не скинув разобранный пистолет с передней панели автомобиля, яростно продолжил:

– Я человек старой закалки, воспитанный пионерской организацией, комсомолом и партией. Так случилось, что всякие дилетанты пришли к власти и набивают себе карманы! Но не все ж такие! Надо сделать в жизни поступок! На Востоке говорят: мужчина должен построить дом, посадить дерево, вырастить сына! Я полностью согласен. Пока воевал, все было ясно: там друзья, а в перекрестье прицела враги. Пришел на гражданку, все перевернулось с ног на голову! Слова-то придумали для обмана какие: обуть, кинуть! По сути одно: жулик – он и в Африке жулик! В какие одежды его ни ряди! Когда среди этой шелупони попадается нормальный человек, грех ему не помочь! Ты вроде не друг, а совсем наоборот – инспектор! Но посмотри, сколько ты за шесть месяцев сделал! Наладил вентиляцию у меня в цеху, улучшил освещение, добился дополнительного отпуска мужикам, начали выдавать молоко. Я уже не говорю про мелочи: снизил шум и вибрацию на трех рабочих местах, организовал дополнительное питание для работяг.

Рабочие говорят: сколько лет работаем, первый раз от санэпидстанции видим толк! Короче, мужик ты не равнодушный, а это для меня самое главное! Конечно, с твоей кипучей деятельностью ты мне добавил геморроя, но довольные рожи работяг для меня превыше всего!

– Ты свою пушку собери, а то до срока осталось десять минут, а у тебя пока набор юного конструктора! – оборвал дифирамбы Филарет, чувствуя, что горячая волна от заслуженной похвалы прокатилась по всему телу.

Он открыл рот, пытаясь вставить хоть слово, но начальника цеха было не остановить.

– В кои веки встретил нормального человека, не рвача, профессионала, и приходится вот так под дулами разговаривать. Ты, кстати, где воевал?

– И в Чечне тоже немного пришлось попартизанить, но больше в других местах.

Филарет мог бы многое рассказать о своей двухгодичной, по документам, а фактически четырехлетней срочной службе, но, связанный жесткими подписками о неразглашении военной тайны, скромно промолчал.

Паузу прервала трель мобильного телефона Василия Петровича.

– Да, понял. Возьмите языка и допросите! Остальных как получится! – приказал начальник цеха.

– Чехи высадили в лесу трех человек, которые пешим ходом идут сюда. Машина джип с тонированными стеклами движется по дороге к котловану. Сколько внутри машины человек притаилось, неизвестно. Как только я подниму руку вверх, сразу падай на землю! Держись все время вправо, не заслоняй директрису от высокой лиственницы! – прозвучал в трубке мобильного телефона голос Иванова.

– Там снайпер засел? – догадался Филарет.

– Умный ты наш! – восхитился Василий Петрович, засовывая собранный пистолет в правый карман спецовки.

Сноровка, с которой он собрал и почистил оружие, говорила о многолетней практике.

Три человека с автоматами легко скользили по лесу, обнаружив хорошие навыки передвижения по зеленке.

Первый, детина почти двухметрового роста, одетый в пятнистую форму, всю обшитую метелками, держал в руках автомат с подствольником. В «лифчике» у него торчали два сдвоенных автоматных рожка. В его руках автомат казался игрушечным.

Второй, коренастый мужик невысокого роста, сразу ушел вправо, потерявшись в кустарнике. Автомат он закинул за спину, стволом вниз, на манер таежных охотников.

Третий, ловкий высокий парень, повесил автомат на шею, развернулся и пошел назад, прямо на притаившегося Михайлова.

Удар в позвоночник рукояткой пистолета уронил рейнджера, на голове которого красовалась бандана, заставил его ткнуться ничком в землю.

Связав ему руки за спиной, Михайлов оттащил бандита в кусты, вооружившись автоматом последнего.

Совместив перекрестье прицела с ухом детины, Руслан плавно нажал курок. Сухо щелкнул выстрел, похожий на хлопок при аккуратном открывании бутылки с шампанским.

«Тойота» в это время взревела двигателем, так что на слабый хлопок никто не обратил внимания. Детина ткнулся лицом в землю, разок дернув ногой, и затих.

Выскочив из машины, Филарет добежал до ржавого ведра, стоящего вверх дном, и положил под него черный пластмассовый футляр размером со спичечный коробок.

– Это просто футляр, а кассету я отдаю тебе. Если все нормально пройдет, то отдадим кассету черным. У меня все равно копии есть, а если пойдет наперекосяк, то у меня уже есть готовый план освобождения заложников, – быстро сказал Филарет, заскакивая в «Ниссан».

Василий Петрович хмыкнул, но спрятал прозрачную кассету в нагрудный карман спецовки.

Синяя «Тойота Торнадо», переваливаясь на песчаных буграх, медленно въехала в котлован, сделала полукруг и остановилась в десяти метрах от «Ниссана».

Минуты полторы ничего не происходило.

Два внедорожника стояли друг напротив друга, сверкая тонированными стеклами.

Телефонная трель раздалась из бокового кармана Филарета.

Кавказец, не здороваясь, произнес:

– Привез кассету?

– Где заложницы? – не отвечая на вопрос, спросил Филарет.

– Покажи кассету! – настаивал кавказец.

– Поехали к ментам! Он хочет нас кинуть! Номер тачки известен, адрес, имена пробьют через десять секунд! – громко сказал Василий Петрович, заводя мотор.

– Привезли мы твоих баб! – завопил кавказец, выскакивая из джипа, становясь перед радиатором «Ниссана». Он правой рукой прижимал трубку мобильного телефона к уху.

– Пусть выйдут, мы на них посмотрим! – приказал в телефон Филарет.

Высокий, худой, в синем джинсовом костюме, висевшем на нем как на вешалке, кавказский человек не производил впечатление опасного бандита.

Обычный парень, которых на любом базаре сотни.

Смуглое лицо, половину которого закрывали темные очки с зеркальными стеклами, выражало только озабоченность порученным делом. Ни тревоги, ни страха на лице видно не было.

Открылись задние дверцы джипа, а из них неловко выбрались две женские фигуры с серыми мешками на головах. Мешки были длинные и доходили до середины бедер, оставляя ноги полностью обнаженными.

– Вон ведро ржавое, под ним кассета, – пояснил Филарет, внимательно вглядываясь в женские фигуры перед ним.

Из одежды на них были только женские трусики и мешки на головах.

Стоящая справа женщина была почти со стопроцентной гарантией Лариса. Гипюровые белые трусики с кокетливым лягушонком впереди Филарет сам ей подарил. Стройные ножки Филарет слишком хорошо знал, чтобы спутать с ногами другой женщины.

Вторая фигура женщины была на полголовы выше Надежды, а ноги, кривые и поросшие черным волосом, явно не относились к женским ногам.

Филарет только мельком успел увидеть вторую женщину. Она бочком скрылась от него за машиной. Двигалась женщина в мешке вполне уверенно и резво. Это наводило на нехорошие мысли, полностью прокрутить которые он не сумел.

События начали развиваться настолько стремительно, что Филарет просто не поспевал за ними.

Худой кавказец подскочил к ведру и, перевернув его, быстро схватил футляр.

Ни слова не говоря, он махнул рукой, и из машины выскочили еще два заросших щетиной человека.

Схватив женщин за талию, они стали тащить их к машине. Два раза сухо щелкнуло. Оба заросших мужика упали на песок. У одного из них был разворочен затылок, а у второго точно в середине лба краснело маленькое отверстие.

Худой бросился бежать к лесу. Раздался еще один щелчок, и он упал, обхватив руками правую ногу.

Выше колена на синих джинсах появилось темное пятно, которое с каждой секундой расползалось все шире и ниже.

Филарет с начальником цеха выскочили из машины и с пистолетами в руках ринулись к «Тойоте».

– Выходи с поднятыми руками! – рявкнул Василий Петрович, держа двумя руками пистолет.

– Там никого нет! – простонал худощавый, и в этот момент прозвучал еще один выстрел из снайперской винтовки.

Перебитая в локте рука худого выронила на песок большой черный пистолет.

Худой завыл, и снова прозвучал выстрел. Пуля насквозь пробила женщину с кривыми ногами. Из-под мешка упал на песок миниатюрный «узи» с длинным рожком. Женщина забилась в конвульсиях на песке, мешок соскочил, и на свет появилось небритое лицо молодого парня.

Сдернув с головы первой женщины мешок, Филарет обнаружил под ним Ларису. Руки у нее были скованы наручниками впереди, а рот заклеен полоской широкого желтого скотча.

Подхватив с пола «узи», Филарет вскинул Ларису на плечо и юркнул в «Тойоту». Василий Петрович не стал долго раздумывать и прыгнул за ним следом.

Кинув Ларису на заднее сиденье, Филарет оставил открытой дверь и, выставив ствол «узи», приготовился к дальнейшим событиям.

Василий Петрович, вооружившись трофейной «береттой», притаился на переднем сиденье.

Листья кустарника на противоположной стороне котловины раздвинулись, и в них на миг показалась усатая физиономия. Выстрел из «беретты» прозвучал в салоне неожиданно. Весь салон заволокло удушливым пороховым дымом, и Филарет невольно закашлялся.

Вспомнив о Ларисе, перевернул ее в вертикальное положение, сорвал с ее губ пластырь и начал махать тряпкой, стараясь быстрее привести ее в чувство.

Открыв глаза, Лариса, устало улыбнулась и вновь закрыла глаза, откинув голову на спинку сиденья.

Иванов постучал костяшками пальцев в лобовое стекло, рукой поманив Филарета на выход.

На секунду из кустов выглянул Михайлов и сразу исчез из поля зрения.

– Ты пока начинай убалтывать своего пленного, а мы сходим за своим, – предложил Иванов и, не слушая возражений, исчез в лесу.

Глава 16

Филарет с Василием Петровичем на корточках уселись перед раненым, наскоро перетянув руку и ногу жгутом.

Худое его лицо еще больше заострилось и даже пожелтело.

Похлопав по щекам, Филарет скорчил скорбную мину и, делая вид, что не замечает дрожащих ресниц, негромко пробормотал:

– Дела хреновые. Если в течение получаса руку не прооперировать, то придется ампутировать. Ниже локтя совсем омертвела рука.

– Нога тоже плохая – много крови потерял. Порвана бедренная артерия, – включился в игру Василий Петрович.

– Ребята! Отвезите в больницу! Я много денег дам! – слабым голосом произнес раненый.

– Кстати, о деньгах. Где шесть тысяч долларов? – спросил Филарет, вставая с корточек.

– Денег нет, – убито ответил раненый, опуская голову.

– Видишь, Василий Петрович, они с самого начала хотели нас кинуть! – констатировал Филарет.

– А может, он врет? – предположил Василий Петрович, сноровисто обыскивая раненого, в заднем кармане которого отыскалась смотанная в трубочку пачка долларов.

– Сколько тут денег? – спросил Филарет, подкидывая на руке долларовый рулончик.

– Шесть тысяч долларов, – скривив от боли худое лицо, ответил раненый бандит.

– Нехорошо обманывать старших, – назидательно подметил Василий Петрович, вынимая из нагрудного кармана технический паспорт на машину, закатанные в пластик водительские права и паспорт гражданина Российской Федерации, выданный на имя Газиева Салама Рустамовича.

На него же был выписан технический паспорт на «Тойоту».

– Жадность фраера сгубила! Если бы ты отдал деньги сразу, может, я и поверил бы, что вторая женщина моя жена, – констатировал Филарет, бегло взглянув на документы.

– Нарисуй-ка, друг, доверенность на машину, – попросил Василий Петрович, заполняя типовой бланк.

Подсунув бандиту доверенность, Василий Петрович погладил его по голове.

Иванов, как чертик из табакерки, выскочил из кустов и, с ходу отодвинув начальника цеха в сторону, начал что-то быстро говорить на самое ухо.

– Давай прибери тут по-быстрому! – приказал Василий Петрович.

Подойдя к пленному, негромко спросил:

– Где находится подвал со второй женщиной?

– Улица Чапаева, 26, – без запинки ответил Салам.

– Выпиши еще одну доверенность на Михайлова, – попросил Василий Петрович, с ходу заполняя еще один бланк.

– Понимаешь, Салам Рустамович, твой друг дал другой адрес подвала. Кому верить, непонятно. Он рассказал, что ты сам пытал женщину, а в конце пытки, озверев, ударил ее по голове молотком, чуть не убил. Как, кстати, твоего друга зовут, которого ты в начале грунтовки высадил?

– Мы двоих высадили, не знаю, о ком ты говоришь, – слабым голосом ответил Салам.

Глаза его трусливо забегали, опасаясь встретиться с глазами Филарета.

– Как, ты говоришь, их звали? – не отставал начальник цеха, ласково поглаживая пленника по голове.

– Иса и Асланбек. Я тут не при делах, что они наговорят. Моя пытка совсем не могет делат! – запинаясь, сказал Салам, от страха путаясь в окончании русских слов.

– Дорогой, ни одному твоему слову нельзя верить. Два раза расписался, и обе разные подписи. Адрес подвала тебя попросили назвать: улица та, а номер дома не сходится. Сейчас Иванов еще две доверенности напишет, а я тебя пока пытать буду. Надо же правду узнать, – спокойно сказал Василий Петрович, вытаскивая из ножен на поясе «НРС».

– Я все скажу, только не надо меня пытать, мамой клянусь! – громко завопил Салам.

– Ты громко не кричи! Услышит кто-нибудь – дальше убежит. Сейчас люди не любят вмешиваться в чужие дела, – назидательно сказал Василий Петрович, поднося сверкающее лезвие к поясу Салама.

– Эммочка! Какой адрес подвала этого хачика? – спросил Филарет, набрав номер мобильного телефона своей подруги из городской санэпидстанции.

– Улица Чапаева, 46, надо зайти в арку и направо второй подъезд, – кокетливо сказала Эмма.

– Я часа через два подъеду, и, если тебе не трудно, ты меня в этот подвал проведи.

– С тебя шоколадный тортик!

– Нет проблем, самый большой торт, какой продается в универсаме. Спасибо, родная!

– Так какой адрес, ты говоришь, у подвала? – спросил у пленного Филарет, пряча телефон в карман.

– Улица Чапаева, 36, – снова без запинки ответил пленный и тут же заныл: – Я раненый, истекаю кровью, мне нужна медицинская помощь!

– Лучшее лекарство против ран пуля! – сказал женский голос, и, отодвинув Филарета, вперед вышла Лариса, одетая в пластиковый мешок.

Она прорезала вверху и по бокам отверстия, в которые просунула голову и руки.

– Этот козел трахал твою жену во все дыхательные и пихательные места. Вся эта команда, которая сюда ехала, принимала в этом участие. Такое ощущение, что у них никогда баб не было, а всю жизнь они трахали козлов.

– Они больше не будут, – миролюбиво сказал Василий Петрович.

– Это тебе только кажется. Как только черножопые человека по три собираются, так сразу теряют человеческий облик. Ко мне эта публика тоже подкатилась, но когда с тобой переговорили, то их главный что-то прокурлыкал по-своему, и меня не стали трогать. Все досталось твоей жене.

– Кто у вас там за главного? – негромко спросил Филарет, чувствуя, как вся правая сторона лица у него дергается.

– Халид Мамаев. У него три фирмы. Его помощник Вахид Мартанов живет прямо над подвалом.

– Он первый твою жену изнасиловал, – подлила масла в огонь Лариса. – Смотрите, мальчики, кто это? – протянула Лариса руку вправо. Все как по команде повернули головы.

Лариса со всего маха воткнула в живот Салама нож. Второй удар пришелся на печень.

Захрипев, Салам начал кататься по земле, обхватив рукой живот.

– Этому человеку не место на земле. Теперь надо найти остальных, – спокойно сказала Лариса, вытирая рукоятку ножа о мешок.

– Те, которые с тобой в машине ехали, уже в аду. Осталось два человека, – спокойно сказал Иванов, забирая у Ларисы нож и вытирая его об одежду убитого.

– Не четыре, там есть еще два охранника, – уточнила Лариса, внимательно оглядывая четверых мужчин.

– Руслан с Михайловым сейчас едут в казахский город Челкент. В вагонном депо подойдете к Касыму Расымбекову, он мастером в ДОЦе работает. Отдаете машину ему, а он со мной потом рассчитается, – скомандовал начальник цеха, указывая на «Тойоту».

– Слушаюсь, товарищ майор! – вытянулся в струнку Михайлов.

Ни слова не говоря, он начал грузиться, пряча оружие под сиденьями.

– Оружие оставишь на болоте! – сказал Василий Петрович, обращаясь к Михайлову.

Выглянув из салона, Михайлов махнул головой, в знак того, что слышал ценное указание.

– Может, мне с вами в город рвануть? – спросил, незаметно подойдя сзади, Руслан.

– Выполняйте приказ, товарищ лейтенант! – рявкнул Василий Петрович.

– Слушаюсь, товарищ майор! – вытянулся в струнку Руслан.

– Убрать котлован! – снова рявкнул майор.

Михайлов и Иванов, схватив труп Салама за руки и за ноги, побежали с ним в кусты.

– Пора отсюда сматываться, пока все тихо, – скомандовал майор, садясь за руль своего «Ниссана».

Глава 17

Пристроившись на заднем сиденье, Филарет и Лариса негромко разговаривали, обсуждая события дня.

– Меня вызвали из банка домой. Сказали, что протекает моя ванная и залила нижнюю квартиру. Представители ЖЭКа стоят и бьют копытами около двери. Если я не приеду, они взломают дверь. Я все бросила, побежала как сумасшедшая домой. Благо машина стояла на служебной стоянке банка. Забегаю в подъезд, там меня эти чурки хватают, рот скотчем заклеивают и тут же суют в мешок. Подогнали прямо к подъезду фургон, меня в кузов бросили и минут пять везли. Практически остановок не было. Подвал недалеко от моего дома находится. Сейчас везде пробки, а мы не в одной не застряли, – рассказывала Лариса, прихлебывая из горлышка литровой пластиковой бутылки минеральную воду.

– Можно за пять минут от твоего дома добраться до улицы Панфилова или Чапаева? – перебил ее Филарет, осененный новой мыслью.

– До улицы Чапаева, если первые номера, можно дворами доехать, а до улицы Панфилова точно нельзя. По пустому городу будешь тащиться минут тридцать.

– Значит, подвал находится на улице Чапаева, 46, – сделал вывод Филарет.

– Слушай дальше, что со мной было. Пристегнули меня наручниками к трубе в подвале, а рядом еще одна бабенка сидит, чуть постарше меня. Лицо у нее все избитое, сама голая. Это когда нас на видео снимали, то ей трусы надели.

Сорвали с меня всю одежду и давай пугать. Я озверела и давай их своим мужем пугать. Смотрю, у них ручки-то и затряслись. У моего благоверного слава не совсем культурного человека. Приятно быть женой такого человека. Хоть раз в жизни это принесет пользу.

Потом пришел этот Салам и отдал команду. Тут эти хачики занялись твоей женой в три смычка. Когда смотришь в порнофильме – это одно, а когда вживую, совсем другое. С одним я рассчиталась.

– Надо тебя приодеть немного, а то ты у нас слегка в неглиже, – заметил Филарет, увидев впереди стеклянное здание с надписью «Супермаркет».

– Недалеко отсюда, на въезде в город, торговые ряды стоят, туда подъезжайте, – попросила Лариса.

На самодельных расчалках висели халаты, женская и мужская обувь. Рядом расположился прилавок, за которым усатый таджик торговал колбасами.

– Вы мне халатик ситцевый купите, а я сама выскочу и приоденусь! – дала указание Лариса с заднего сиденья.

– Иванов! Выполняйте задание женщины! – приказал Василий Петрович.

– Слушаюсь, господин майор! – откликнулся Иванов и, повернувшись назад, деловито спросил: – Мадам! У вас какой размер?

– Сорок шестой, второй рост, – не чинясь, ответила Лариса.

Иванов выскочил из машины и бегом побежал за халатом.

– Ты знаешь, год назад я не думал, что втяну тебя в эти приключения, – заметил Филарет, пристально всматриваясь в лицо Ларисы.

– Ты не только меня, но и свою жену втянул в свои игры.

– Мы уже полтора года как в фактическом разводе. Просто некогда заняться бумажками. У Надежды давно другой человек, она с ним почти официально живет в моей квартире, так что ревности я не испытываю.

– Но попала в эту ситуацию она из-за тебя. Давай ей оставим немного отступного. Я продала твой подарок, вернее, поменяла его на «Фольксваген», так что деньги у нас есть.

– Со своей стороны могу пятерочку добавить. Машина меньше чем за шестьдесят штук не уйдет, а это твоя доля, – добавил начальник цеха, до этого не принимавший участие в разговоре.

– А где моя? Я тоже пострадала, – возмутилась Лариса.

– Согласен. Значит, с меня червонец. Дня через три я отдам тебе, как только загонят машину.

Филарет знал, что через два дня его не будет в городе, поселке и в России, но распространяться раньше времени об этом не хотел.

– Если меня не будет, отдай деньги Надежде, – попросил он, избегая встречаться взглядом с начальником цеха.

Иванов открыл заднюю дверцу джипа, передал Ларисе синий ситцевый халат, запакованный в пластиковый пакет.

Сбоку пакета мелким шрифтом шла надпись: «Made in China».

– Опять китайское барахло! – устало прокомментировал Филарет.

– Мужики! Пошли водички попьем! – махнул рукой начальник цеха, открывая дверь, и уже на тротуаре заметил: – Ни стыда, ни совести у вас нет! Надо же женщине переодеться! Ты, кобель, ее поменьше по коленкам гладь, муж у нее зверь! Мигом яйца на забор намотает!

Последняя фраза была обращена к Филарету, который скромно потупился, переступая с ноги на ногу, подумав: «Это просто здорово, что он так сказал! Значит, никто в поселке о наших отношениях с Ларисой не знает!»

– Ты прямо лицом просветлел, как я тебе про ножки жены начальника уголовного розыска сказал, – заметил бывший майор, посмотрев вслед удаляющейся Ларисе.

– У нее же нет денег! – спохватился Филарет, делая шаг в направлении рядов.

– У тебя замедленная реакция, – поймал за рукав Иванов. – Я ей в пакет сто пятьдесят баксов сунул.

– Откуда деньги? – сурово нахмурил брови майор, он же начальник цеха.

– Воины Аллаха подарили, – беззаботно махнул рукой Иванов, доставая из кармана пачку «Парламента».

– Вот так и палятся по мелочам. Сначала курят «Парламент», потом любовницам брюлики дарят, шикарные квартиры покупают, а затем садятся, как лохи. Решено! На вырученные бабки покупаю вам скромные подержанные машины, и никаких разговоров! – резко махнул рукой майор.

– Слушай, а почему тебя майором зовут? – спросил Филарет, внимательно всматриваясь в помолодевшее лицо начальника цеха.

– Я вместе с этими оболтусами пять лет по горячим точкам мотался. У меня в управлении дороги родня, вот и пристроили сюда начальником цеха. Я по гражданской специальности инженер-механик. Я их всех с собой перетянул.

– Спасибо, майор! У нас были все шансы спиться. Особенно у Руслана. После потери кисти руки он год пил по-черному! Болит, говорит, проклятая. Проснусь, посмотрю, а кисти нет! Это называется фантомные боли. Конечности нет, а болит. Я в Ташкентском госпитале приятеля встретил, ему в Кабуле ногу оторвало. Полгода, говорит, пальцы ступни болели, пощупаю, а ноги нет. Пока мы с ним в Мозамбике бандерлогов гоняли, его жена трехкомнатную квартиру на себя оформила, развелась и снова вышла замуж за дипломата. Потом нас сразу в Афган кинули, а там он попал в этот дурацкий патруль.

– Что значит дурацкий патруль? – спросил Иванов.

– Я приехал из Герата, нашел Серегу, зависли мы с ним в местной ошхоне, сидим, вспоминаем прошлое. Серега завтра улетал прямо из Кабула в Джакарту, а оттуда в Австралию, заместителем военного атташе в посольство. Работа – мечта! Сиди себе с дипломатическим паспортом и никаких тебе джунглей, пустынь, боев! Серега только полкана получил, радуется! Мужик молодой, всего тридцать девять лет. Шесть языков знает. Четыре европейских и два местных: пушту и фарси.

Прибегает дежурный по полку и говорит: Христом-богом прошу: смотайся в патруль в последний раз! Ну мы два старых дурака и поехали. Перед мавзолеем по нас один аксакал из «АК» и полоснул очередью! Мне руку прострелил выше локтя, а ему две пули перебили кость ниже колена! И вся его карьера дипломата пошла коту под хвост! Ни тебе Австралии, ни Аргентины. Я неделю отлежался в госпитале в Кабуле и все, а он капитально в Ташкенте завис.

– Как же ты с ним встретился в госпитале в Ташкенте?

– Меня в задницу ранило, прострелило одной пулей две ляжки. Пришлось на пузе два месяца лежать.

– В Ташкентском госпитале сестрички хоть куда! – тоном знатока протянул майор, мечтательно улыбнувшись. Его широкое, продубленное солнцем лицо разом покрылось сетью мелких морщинок.

– Наша единственная дама идет! – предупредил Иванов, облизывая губы.

Лариса за десять минут полностью преобразилась. Из чучела в мешке она превратилась в сногсшибательную женщину с осиной талией и пышными рассыпавшимися по плечам волосами.

Одетая в новенькие черные джинсы и ослепительно белую рубашку, завязанную узлом на животе, она была так соблазнительна, что у Филарета сразу пересохло в горле.

– Огромное спасибо вам, мальчики! – прощебетало воздушное существо и поочередно поцеловало каждого мужчину в щеку.

Майор засмущался и, по восточному обычаю, отступив на шаг, прижал правую руку к груди, поклонился.

Иванов не растерялся, обнял Ларису и легко хлопнул ладонью по обтянутой новенькими джинсами попе.

Он тоже отступил на шаг, встал на одно колено и, протянув две руки, трагическим тоном произнес:

– Мадам! Если вам понадобится моя жизнь, – возьмите ее! Если понадобится друг, – он всегда у ваших ног. Ну а ежели вам наскучит муж, вы захотите расслабиться, только позовите! В моем лице вы обретете пылкого, страстного, неимоверно сильного и очень умелого любовника. Запомните, мадам: меня учили женщины Севера, Средней Азии, России и знойного юга всем тонкостям любви!

– Я очень серьезно подумаю над вашим предложением, – ответила Лариса, легонько целуя в щеку Филарета.

– Я написал тебе стихи, только боюсь прочитать их, – шепнул Филарет.

– Мальчики, по коням! Нас ждет еще одна пленница! – серьезно сказала Лариса, открывая заднюю дверь джипа.

Глава 18

– Что-то долго нет наших бойцов, – сказал Камил, беря трубку сотового телефона.

– Сейчас на дорогах полно милиции, могли остановить, проверить, – попытался успокоить Вахид.

– Прибыли они на стрелку вовремя. Я сам слышал, как Салам отдавал команду бойцам выходить. Ничего не могу понять, ни один телефон не отвечает! – свистящим шепотом сказал Камил, нервно бегая по комнате.

– Об основной операции они ничего не знают, тут бояться нечего, – попытался успокоить Вахид, вставая с тахты.

– Меня не это волнует, а пропажа людей! Где мы сейчас найдем бойцов для основной операции. Там два минера были! – брызгая слюной во все стороны, закричал Камил.

– В крайнем случае, я сам заминирую завод! – самоуверенно проговорил Вахид, выпячивая грудь.

– Я верю тебе, брат, но ставить операцию стоимостью пятьдесят миллионов долларов на одного человека – это все равно что играть в прятки со смертью. Страшно и практически стопроцентный проигрыш! – рявкнул Камил.

– Родными клянусь, все сделаю! – приложил руку к груди Вахид.

– За эти деньги твой и мой тейп весь вырежут! Игра идет очень крупная. Есть сведения, что в среду нефтеперегонный завод посетит президент России, который во вторник вечером прибывает в город.

– Я этого не знал, – смущенно сказал Вахид.

– Мне эти подрывники нужны как воздух. У них легенды чистые, нормальные документы. Есть регистрация и место работы. На них никто и не подумает. За два дня девять человек потеряли! Какой-то инженер санэпидстанции, которому цена пять долларов за год работы, и столько вреда нанес! Сейчас поедешь и пришьешь его сучку. Только она знает тебя и меня в лицо, – после недолгих раздумий приказал Камил, пристально смотря на Вахида.

– Вторая женщина меня видела, – напомнил Вахид, надевая куртку.

– Второй давно уже нет в живых, – ответил Камил, ложась на тахту.

Глава 19

Набрав номер мобильного телефона Эммы, Филарет игриво произнес, не называя своего имени:

– Эммочка! Я почти подъехал к твоему дому, осталось только купить торт, но у меня есть другое предложение. Выйди, поговорим. Возьми служебное удостоверение. Я на японском джипе «Ниссан Патрол», здоровенный сарай на колесах, – быстро проговорил Филарет, не давая санитарному врачу вставить слово.

Джип медленно ехал по улице Чапаева, сплошь с двух сторон улицы заставленной автомобилями, ища место для парковки.

Пухленькая фигура невысокой женщины, лет сорока на вид, выскочила на дорогу, рукой показывая, куда надо свернуть.

С трудом протиснувшись в кирпичную арку, машина сделала правый поворот и приткнулась возле стеклянного павильона, на котором горела голубая неоновая надпись, выполненная почему-то готическим шрифтом:

«Пиво! Оптом! В розницу! В бочках, кегах, бутылках! Круглые сутки! Только у нас по оптовым ценам!»

Женщина, одетая в простенькое ситцевое платье, юркнула в машину, едва Филарет открыл левую дверь. Все в ней было круглым и упругим: пухленькое личико с аккуратными ямочками на щеках, пухлые ручки и ножки, даже носик картошкой казался пухлым.

– Эммочка! Я тебя попросил прийти по очень щекотливому вопросу. У меня чурки похитили жену и прислали ее снимок.

Филарет показал картинку подвала со своей женой на мобильном телефоне.

– Да, это тот подвал! – сразу признала Эмма, только раз взглянув на картинку.

– Я пойду вместе с тобой как представитель санэпидстанции в подвал, но надо придумать причину.

– Это проще пареной репы. Ты же у нас инженер по шуму и вибрации? Значит, тебе и карты в руки. Надо только найти шумомер и два белых халата, – объяснила Эмма. – Халаты сейчас будут. Реквизируем на десять минут у пивняков. У них там есть небольшая разливочная, где меня хорошо знают. – Эмма выскочила из машины.

– Мужики, спрячьте машину во дворе, а сами сзади идите на страховке. Лариса остается в машине! – приказал Филарет, засовывая «глок» сзади под ремень брюк.

Машину отогнали в глубину двора и набросали на нее гору картонных ящиков, в изобилии лежавших рядом с мусорным контейнером.

После маскировки только никелированный радиатор автомобиля выглядывал из под огромной кучи картона, наваленной сверху. Куча органически вписалась в окружающую обстановку захламленного двора.

Отойдя на три метра, Василий Петрович критически окинул взором результат маскировки и, ткнув пальцем в радиатор, заставил Иванова прилепить на него кусок оберточной бумаги. Майор остался доволен работой. Открыв переднюю дверь, забрался на свое водительское место, начал ковыряться в бардачке.

Два автомата, «узи» и «АКСУ», поместились в небольшой кожаной сумке, легкомысленно повешенной майором через плечо.

Эмма вышла из стеклянного павильона уже одетая в белый халат и, деловито стуча каблуками по каменным плитам, направилась к выходу со двора, делая вид, что к компании Филарета она не имеет никакого отношения.

Второй, сложенный поперек белый халат она держала в левой руке.

– Это тебе вместо торта! Там их столько было, что прямо глаза разбегаются, а так как я не знаю, что выбрать, то решил положиться на твой вкус, – объяснил Филарет ситуацию, ловко всовывая в нагрудный кармашек халата сто долларов.

– Давай я шумомер подержу, – предложила Эмма, подавая белый халат, и тут же начала объяснять ситуацию: – В подвале установлен насос для подкачки воды. Мне на него соседка сверху давно жалуется, но все руки не доходили. Если что, попросим ее написать жалобу задним числом.

– Нет вопросов. Мы сейчас напишем жалобу от ее имени, а вон тот мужик будет изображать разгневанного жильца. Второй – его родственник, седоватый мужик, работает в администрации поселка и является народным депутатом, – на ходу фантазировал Филарет.

– Ты зря иронизируешь по поводу местной власти. Я действительно депутат поселкового совета. Вот мое удостоверение! – обиделся на современную власть майор, доставая из заднего кармана красную книжечку.

– Принимается! – ответила за всех Эмма, выходя на улицу Чапаева.

Следующий дом оказался метрах в двадцати слева, а вход во двор оказался закрыт новыми металлическими решетчатыми воротами, выкрашенными пунцовой краской.

Снаружи висел огромный амбарный замок.

– Ни ворот, ни замка неделю назад не было, – растерянно проговорила Эмма, указательным пальчиком трогая замок размером с глубокую тарелку.

Автомобильный гудок раздался сзади них.

– Кто это идет во двор? Здесь частная собственность! Я никого не приглашал! – закричал полный черноусый парень, высовываясь из окна потертого зеленого «Москвича»-пирожковоза.

– Вы Гусаров Вахид Каюмович? – надменно спросила Эмма, вздернув пухленький носик.

– Извините, я вас сразу не узнал, – заискивающе улыбнулся Вахид, мигом выскакивая из машины.

– Откройте ворота. На вас поступила жалоба, – Эмма выдержала эффектную паузу и, дождавшись, пока Вахид отопрет ворота и откроет их перед ней, больше не произнесла ни слова.

Филарет заметил, что руки Вахида тряслись, когда он открывал замок.

Пройдя во двор, Эмма остановилась посередине двора и, увидев у стены дома большую кучу оберточной бумаги, гневно посмотрела на Вахида, который в это время закрывал замок, просунув руку сквозь решетку ворот.

Филарет заметил, что машина, на которой приехал Гусаров, оставлена за воротами.

– Почему во дворе мусор? – прокурорским тоном спросила Эмма.

– Сейчас уберут, Эмма Валериановна! – засуетился Вахид, делая попытку сбежать в открытую железную дверь подвала.

– Подождите, пожалуйста, женщину! – ледяным тоном, не допускающим возражений, попросила Эмма.

Филарет внутренне восхитился самообладанием санитарного врача, которая не могла не понимать, в какую авантюру ввязалась.

– На вас поступила жалоба по поводу шума водяного насоса, который установлен в подвале.

– Это не мой насос! – обрадованно закричал Вахид.

– Меня не интересует ведомственная принадлежность насоса. Вы арендовали подвал – значит, я должна попросить вас поприсутствовать при замерах шума от этого насоса. Сейчас наш инженер в вашем присутствии и присутствии депутата городской Думы проведет замер шума, а потом уже мы будем с вами говорить. Вы никуда не уходите, вам придется еще пройти в квартиру заявителя и там провести замеры шума, – непреклонным тоном проговорила Эмма.

Филарет заметил, как при слове «инженер» дернулось лицо Вахида.

– Пожалуйста, Эмма Валериановна! Мы вам всегда рады! – засуетился Вахид, расплываясь в приторной улыбке.

Он открыл пошире дверь подвала, приглашая войти.

Бетонный спуск в подвал не освещала ни одна лампочка. Спустившись на два пролета вниз, они увидели тускло светившую лампочку без абажура, установленную над дверным проемом.

Массивная, только что установленная металлическая дверь, была открыта настежь.

Дверь была новая: на толстом черном железе еще не потемнели ожоги свежей сварки. Багровые потеки металла темнели вокруг внутреннего замка и массивных петель.

Холодный, сырой воздух, пахнущий табаком, несвежим человеческим телом стоял в кирпичном коридоре высотой два с половиной метра.

Направо и налево коридор уходил в непроглядную темень. Прямо перед ними старинная железная лестница с коваными перилами по бокам уходила круто наверх.

Насос стоял под лестницей, весь покрытый паутиной и пылью. Ржавые трубы отходили от него в разные стороны. Ни пакетного выключателя, ни рубильника на стенах не наблюдалось. Толстый черный провод шел по полу, поднимался по стене и исчезал в потолке.

– Включите свет, пожалуйста, – попросил Филарет, подходя к насосу.

В подвале вспыхнул яркий свет.

Осмотревшись, Филарет начал диктовать Эмме, которая быстро записывала в маленький блокнот.

– Центробежный насос установлен под лестничным маршем, изготовленным из металла. Насос установлен без виброопор, жестко на бетонном основании, нет гибких вставок на всасывающем и нагнетательном трубопроводе. Заделка труб в стены жесткая, что является дополнительным источником звуковой вибрации и как следствие – шума. Вот, собственно, и все нарушения. Сейчас будем замерять шум.

– Вахид! Извините, не расслышал ваше отчество, включите, пожалуйста, насос.

– Можно просто Вахид! – махнул рукой чеченец и добавил: – Я не знаю, где он включается.

– Что же нам делать? – развел руками Филарет.

– Пошлите кого-нибудь наверх – пусть включат! – приказала Эмма.

Вахид, обернувшись к пустому коридору, по-чеченски сказал длинную фразу.

Охранник, моментально вынырнувший из темноты, затопал армейскими ботинками вверх по железной лестнице. Послышался скрежет открываемого замка металлической двери, визг несмазанных петель, и ботинки охранника глухо затопали вверх.

«За дверью идет бетонная лестница», – определил по глухим звукам шагов Филарет.

– Давайте пока осмотрим подвал на предмет санитарной чистоты! – предложила Эмма.

Ни слова не говоря, Вахид повел их по коридору, рассказывая по пути:

– В этой комнате мы храним пищевые продукты для воинских частей.

В открытую дверь были видны армейские зеленые картонные ящики, плотно, до самого потолка заполняющие помещение.

– Есть у вас гигиенический сертификат и сертификат соответствия? – спросил Филарет, заходя в помещение.

– Гигиенический сертификат есть, а сертификат соответствия представляет фирма-изготовитель, – сказал совершенно спокойно Вахид.

– Что находится в следующей комнате? – спросила Эмма, от нечего делать заглянув в один из ящиков, стоящих на полу.

Блестящие четырехсотграммовые железные банки ровно, как солдаты на плацу, заполняли ящик.

Василий Петрович, вытащив одну банку, стал внимательно рассматривать ее.

Вахид заметно занервничал, выхватил банку из рук майора и снова положил ее в ящик.

Филарет заметил, что майор взял две банки из второго ряда. Одна из банок непостижимым образом очутилась в кармане его синей спецовки.

– В следующей комнате трикотаж, – неохотно пояснил Вахид, быстро поглядывая в коридор.

За железной дверью открылась комната, доверху наполненная разноцветными кипами трикотажа. Справа вся стена тоже до самого потолка была заставлена кипами армейских маек.

Майор с Филаретом молча переглянулись.

– Давайте пройдем в большую комнату! – предложила Эмма, направляясь по коридору вправо. Она прекрасно знала свои объекты и без подсказки ориентировалась в этом подземелье.

Через тридцать метров они вышли в просторное помещение, где на кирпичной стене красовалась знакомая надпись, выполненная белой краской: «Слава Эдичке!»

Длинная двухдюймовая труба, покрашенная черной краской, на высоте метра от пола тянулась вдоль всей стены.

В комнате Надежды не было.

Подвал был абсолютно пуст.

Глава 20

Подойдя к трубе, Филарет увидел под буквой «А» свежие царапины на стене. Труба была поцарапана во многих местах.

Пол внизу был затерт мокрой тряпкой. В воздухе стоял запах человеческого пота, крови и мочи.

Эмма снова взяла бразды правления в свои руки.

– Что за свинарник вы тут устроили? Гадите прямо на рабочем месте! У вас что, туалета нет?

– Туалет есть, но… – замолчал Вахид, не зная, что сказать.

– Покажите мне ваш туалет! – приказала Эмма, рукой сделав отмашку остальным членам группы.

Едва только они скрылись, как Иванов, встав на четвереньки, обнюхал мокрое пятно и так же на четвереньках, шумно втягивая носом воздух, побежал в коридор.

Увидев серьезное лицо майора, Филарет воздержался от замечаний и молча последовал за майором. В коридоре Иванов, повернув голову сначала направо, потом налево, еще раз шумно втянув воздух, уверенно повернул налево и все так же на четвереньках, держа голову сантиметрах в пяти от пола, побежал.

Пробежав одну железную дверь, вторую, поднял голову, понюхал воздух, сморщил нос и, уверенно подбежав к четвертой двери, поскреб ее ногтями левой руки, точно имитируя роазыскную собаку.

– Схожу, приведу этого Вахида, – предложил Филарет, срываясь с места.

Он не мог стоять на месте, опасаясь, что сейчас заорет от бессилия.

Туалет обнаружился в конце коридора, но ни Вахида, ни Эммы не было видно.

Рывок за ручку, хлипкая дверь вылетела вместе с задвижкой и петлями.

В узеньком пенальчике на полу сидела Эмма, прислонившись спиной к стене. Ее голова бессильно упала на грудь. На унитазе стоял Вахид, прилаживая к высокому сливному бачку белую капроновую петлю.

Не раздумывая, Филарет ударил кулаком ему в промежность, вложив в удар всю силу и злость на этого подонка.

Хрюкнув, он сначала согнулся, соскользнув одной ногой в унитаз, вскинулся и, попав головой в петлю, задергался в ней.

Филарет этого не видел. Склонившись над Эммой, он пытался привести ее в чувство.

Рот Эммы был заклеен широким скотчем, а руки сзади связаны тем же самым скотчем. Он несколько раз облепил ее запястья.

Он плеснул водой в лицо женщины, она открыла глаза и застонала.

– Что случилась, Эммочка? – спросил Филарет, сдергивая пластырь с губ женщины.

– Вахид зажал мне горло локтем. Я потеряла сознание. Последнее, что я слышала, как он говорил, что повесит меня, а сам взял и повесился, – кивнула она на болтающегося в петле Вахида.

– Я сломал дверь и увидел тебя сидящей на полу.

– Давай быстрее найдем твою жену и смотаемся отсюда. Мне совершенно не хочется попадать в свидетели самоубийства! – заявила Эмма, растирая затекшие руки.

– Я у него только ключи от комнат возьму, – сказал Филарет, обыскивая висящий труп.

Зажигалка, пачка сигарет, мобильный телефон, бумажник и здоровенная связка ключей перекочевали в карман Филарета.

Собрав с пола обрывки скотча, Филарет положил их себе в карман.

– Ты в состоянии идти? – спросил он Эмму, протягивая ей руку.

– Он меня по печени ударил, – простонала Эмма, держась за правый бок.

– Больше он никого бить не будет! – сказал Филарет, кое-как прилаживая дверь на место.

Низкий гул заполнил весь подвал.

– Побежали быстрее, это включился вентилятор! – громко сказал Филарет, дергая Эмму за руку.

Она находилась в легком ступоре и не совсем адекватно реагировала на обстановку.

– Мордами на пол! – прозвучала громкая команда.

Не рассуждая, действуя на одних много лет назад вбитых реакциях, Филарет рванул Эмму на себя, снова заскочив в туалет. Автоматная очередь прозвучала неожиданно громко в пустом подвале. Пули звонко зацокали, отбивая по стенам кирпичную крошку.

– Ты прямо Рэмбо, инженер! – восхищенно сказала Эмма, рассматривая полу халата, пробитого пулями в трех местах.

«Стреляли по ногам. Хотят взять живыми!» – обожгла Филарета тревожная мысль.

– Эй, урус! Выходи! Стрелять не будем! Рука гора делай! Вахид отдавай! – на плохом русском языке сказали справа.

– Зеркальце дай! – попросил Филарет врача.

Эмма быстро вытащила из кармана черный пластмассовый футляр. Вытащив из держателя унитаза щетку, Филарет воткнул в него зеркальце и, высунув щетку в коридор на уровне пола, посмотрел направо. В коридоре никого не было видно. Только перевернул зеркальце влево, как раздалась длинная автоматная очередь.

Филарет втянул зеркальце обратно.

Он успел увидеть, что в самом конце коридора стоит весь заросший детина и держит у бедра автомат.

– Какой умный урус! Ахмед долго может стоять, он хорошо спал, много кушал.

– Я немножко резать Вахида буду! Потом скажу: это Ахмед сделал! Сейчас милицию вызову, у Вахида мобильный телефон есть! Милиция мне, русскому, поверит, а не такому чурке, как ты! – спокойно сказал Филарет, протягивая телефон Эмме.

Ни слова не говоря, женщина три раза ткнула пальчик в клавиши, которые издали громкий мелодичный звук.

Громко, отчетливо Эмма начала говорить:

– Милиция! Говорит санитарный врач городской санэпидстанции. Во время проверки дома по адресу Чапаева, сорок шесть, на нас напали вооруженные чеченские бандиты…

Экономно стреляя короткими очередями по два-три патрона, нападающий стал приближаться к туалету.

Сняв с себя белый халат, Филарет скомкал его и зажал в левой руке.

Вытащив из-за спины «глок», подготовил его к стрельбе, сняв с предохранителя.

– Эй, урус! Давай поговорим! Времени мало, сейчас менты подъедут. Я тебе двадцать тысяч баксов дам, отпусти Вахида.

– Пятьдесят тысяч, и деньги вперед! – предложил Филарет, приготовившись стрелять.

– Держи деньги! – крикнул нападавший, и на пол коридора перед туалетом упала толстая пачка долларов, перевязанная желтой резинкой.

– Лови! – крикнул Филарет, выбрасывая халат вверх.

Автоматная очередь разорвала тонкую ткань в клочья.

Аккуратной двоечкой в живот и в ноги Филарет попал в нападавшего боевика.

Дикий крик раненого животного огласил подвал, отдаваясь эхом в пустом коридоре.

Что это боевик, имеющий опыт ведения огневого контакта, было ясно с первого выстрела.

Высунув импровизированный перископ, слегка попахивающий свежим дерьмом, Филарет увидел детину, лежащего на полу, обхватившего руками свой живот.

«АКСУ» валялся в метре от раненого джигита.

Держа детину на мушке, Филарет осторожно высунулся из двери.

– Иди спокойно! Я уже не жилец! – равнодушно сказал джигит, закатывая глаза.

– Где моя жена? – первым делом спросил Филарет, не приближаясь к раненому.

– Вот за этой дверью, – кивнул тот на соседнюю дверь.

– Сколько еще охранников в подвале?

– Еще трое, но их твои кореша, наверное, добивают. Ты где воевал? Что за войска?

– Отдельный отряд спецназа ГРУ! – гордо сказал Филарет.

– Сразу бы сказал, и никто не стал бы стрелять.

– Ты бы поверил на слово? – удивился Филарет.

– Ты, парень, добей меня! Не хочу мучиться в тюрьме.

– Эмма, открой дверь! – попросил Филарет, передавая ключи женщине.

– А в той комнате, за железной дверью, кто сидит? – спросил Филарет, кивнув вдаль, где оставались майор и Иванов. Он зорко смотрел на раненого, сторожа каждое движение.

– В шесть утра мои боевые товарищи молодую девчонку с улицы затащили и развлекались с ней, пока совсем не замучили. Ты деньги возьми. Они настоящие. Второй выход за этой дверью, – кивнул раненый на дверь и упал на пол, потеряв сознание.

Его руки на животе разжались, и он перевалился на спину, открыв темное пятно на защитной рубашке.

Скрежет ключа в замке двери заставил Филарета перевести взгляд.

Подскочив к двери, он увидел в середине небольшой, не больше десяти квадратных метров, комнаты на полу Надежду.

Совершенно обнаженная, вся в потеках засохшей крови, свернувшись калачиком на бетонном полу, Надежда негромко стонала. Спутанные, все в бело-красных струпьях волосы сосульками лежали на полу. Разбитые в кровь губы слабо шевелились, пытаясь, что-то сказать. Еще недавно миловидное, чистое лицо, коже которого завидовали все подруги, сейчас походило на лицо боксера– профессионала после четырнадцатого раунда.

Она попыталась поднять голову, но не смогла, бессильно уронила ее на руку.

– Ты смотри за своим абреком, а я пока займусь твоей женой, – распорядилась Эмма, переворачивая Надежду на спину. – Гематомы, синяки, но переломов не видно. Жить будет! – поставила диагноз Эмма.

Вытащив из кармана мобильный телефон, быстро набрала номер:

– Сергей Семенович? Это Эмма говорит! У меня подругу чурки замучили почти до смерти, надо подлечить. Записывай адрес: Чапаева, сорок шесть. Там в арке стоит старый «Москвич»-пирожок, около него будем ждать! Через двадцать минут? За мной не заржавеет! – пообещала Эмма на прощание. – Все нормально, через двадцать минут приедет частная «Скорая», и твоей жене будет оказана экстренная медицинская помощь. Это, правда, будет хорошо стоить.

– Пятьсот баксов на лечение хватит?

– За глаза, – ответила Эмма, пряча в карман пять зеленых бумажек.

– Ты с дочкой и мужем в одной квартире маешься. Я думаю, за десять штук баксов ты им квартиру купишь? – спросил Филарет, вытаскивая из брикета десять пачек в банковской упаковке.

– Я тут никогда не была, ничего не видела, а мы с тобой трахались у меня два часа дома в белых халатах, – на ходу придумала версию Эмма, распихивая пачки денег в трусы.

– Мне нравится твое предложение, – окинув взглядом пухленькую белоснежную фигурку врача, заметил Филарет.

– Что ты кобелем всегда был, это я знала, но что до такой степени, предположить не могла, – чуть приподнявшись на локте, сказала Надежда, окинув врача угрюмым взглядом.

– Вы тут пообщайтесь, а я пойду посмотрю, что там с ребятами, – заметил Филарет, не вступая в дискуссию со своей бывшей женой.

Глава 21

– Вы с ума сошли – так с мужем обращаться! – накинулась Эмма на Надежду. – Ваш муж только что весь этот притон разгромил, чтобы спасти вас. Он поднял на ноги весь город, два раза только на моих глазах рисковал жизнью, а вы его так оскорбляете. Да вы знаете, что он лучший специалист в своем деле в нашем регионе. К нему ездят на консультации из Казахстана, Узбекистана, Туркмении, не говоря уж о России. Стала бы я рисковать своим положением ради непорядочного человека. Если бы вы знали, сколько людей благодаря вашему мужу сохранили здоровье, вы никогда бы о нем так не говорили! – на одном дыхании выпалила Эмма, едва только Филарет скрылся из вида.

– Вы так говорите потому, что он только что на моих глазах подарил вам десять тысяч долларов! – в сердцах сказала Надежда, тряся головой от боли.

– Если бы у него не было ни копейки, я все равно стала бы помогать ему! Он человек с большой буквы! Я думаю, остальные деньги достанутся вам! Там не меньше сорока тысяч долларов! Если бы он только обратил на меня внимание! Я не то что ему отдаться готова, готова побежать за ним на край света! А вы такого мужика отпускаете!

– Да я с ним уже полтора года не живу. Связался с женой начальника уголовного розыска. Ее тоже сюда привезли и воспитывали на моем примере! Меня насиловали, а она смотрела. Ее пальцем не тронули. Сегодня увезли днем, – зло сказала Надежда, приподнимаясь с пола на руках.

– Дамочка такая, с очень узкой талией? – деловито уточнила Эмма.

Не прерывая разговора, она сняла с себя белый халат и протянула его Надежде.

С трудом поднявшись, Надежда прислонилась к стенке, с помощью Эммы начала одевать халат, морщась и негромко вскрикивая при каждом движении.

– Вы ее знаете? – тем не менее не преминула спросить Надежда, морщась при каждом слове.

– Видела как-то, – неопределенно ответила Эмма, собирая с пола обрывки второго халата.

Она не стала говорить, что они оставили Ларису в машине.

– Что же мне делать? Ведь я люблю его. Этого проститута, который ни одной юбки не может пропустить! Сколько раз я его ловила с бабами! – в сердцах сказала Надежда. Резко дернув головой, она негромко вскрикнула и схватилась за голову.

– Ну и сколько же? – потребовала уточнить Эмма, не обращая внимания на картинные вскрикивания и театральное хватание за голову.

Надежда подумала, шевеля разбитыми губами, закатила глаза и тяжело вздохнула.

– Вы знаете, а ведь ни одного раза за ноги не поймала! Все подруги, друзья нашептывали, а так за пятнадцать лет совместной жизни ни разу не ловила, – удрученно сказала Надежда, пытаясь самостоятельно сделать первый шаг.

– Давайте потихоньку начнем двигаться в сторону выхода. Минут через десять придет машина «Скорой помощи», которую я вызвала, и отвезет вас в больницу. Только, пожалуйста, не устраивайте больше скандалов на людях, – попросила Эмма, поддерживая одетую в белый халат Надежду.

Глава 22

Майор с Ивановым, прислонившись спинами к запертой двери, спали, сидя на полу. Майор громко храпел, а Иванов, положив голову ему на плечо, легонько посвистывал носом.

Распотрошенная пустая сумка валялась рядом.

Филарет потряс за плечо майора, но тот не просыпался. Его голова моталась из стороны в сторону, но он не приходил в чувство.

Хлесткие пощечины не принесли никакого результата, и Филарет принялся за второго.

Иванов, которому Филарет начал крутить уши, только блаженно улыбался, не реагируя на физические воздействия.

– Они в наркотическом сне! Подержи свою женушку, я посмотрю! – приказала Эмма.

«Похоже, жена пришлась не по вкусу Эмме! У нее такой сарказм в голосе звучит, что лучше сейчас врача не трогать!» – понял Филарет, поддерживая за талию свою благоверную.

– Вот видишь, следы инъекции, – продемонстрировала Эмма красную точку на локтевом сгибе майора.

– Когда же они успели? – удивился Филарет, оглядывая коридор.

– Я поведу Надежду на выход, а ты тащи мужиков туда же. «Скорая» вот-вот подойдет. Доплатишь, возьмут и трех человек в больницу вместо одного.

– Держи еще пятьсот долларов, – протянул деньги Филарет.

– Ты сильно моими деньгами не разбрасывайся! Лучше сразу отдай их мне! – потребовала Надежда, гневно глядя на своего бывшего мужа.

– Не буду, родная, это последняя трата! – слащаво сказал Филарет, делая покладистое, чуточку виноватое лицо.

Взвалив майора на плечи, Филарет бегом побежал во двор.

Свалив бесчувственное тело возле ворот, он быстрым шагом направился вниз и уже на первых ступенях в подвал чуть не сбил Эмму, тащившую его жену наверх.

– Он не обращает на меня никакого внимания! Тащит каких-то бомжей, а на жену ноль внимания! – зудела по привычке Надежда, еле передвигая ноги.

Иванов, несмотря на свой небольшой рост, оказался значительно тяжелее майора.

Поднося его к воротам, Филарет увидел, что замок снят, дверца открыта, а двое молодых людей в белых халатах дожидаются его.

Сноровисто подхватив Иванова, они бегом отнесли его к машине и бесцеремонно забросили внутрь. Ловкие руки подхватили Иванова изнутри, и раздвижная дверь поехала по пазам, закрывая от посторонних взглядов внутренности машины.

Взревел мотор, хлопнула дверь, и белая «Газель» с красным крестом на боку укатила.

Эмма повесила на место замок, повернула ключ в нем и, спокойно повернувшись к Филарету, напомнила:

– Надо идти отсюда как можно быстрее, потенциальный любовничек!

Едва они вошли в арку двора дома Эммы, как Лариса выскочила из машины и подбежала к ним.

– Пошли ко мне пить чай! – предложила Эмма, не давая сказать ни слова, подхватила Ларису под руку и потащила за собой.

Квартира у Эммы находилась на втором этаже старого купеческого дома. Низенькие потолки, узенькие окна, больше похожие на бойницы, рассохшиеся деревянные полы, скрипящие при каждом шаге. Старая облупленная мебель пятидесятых годов, телевизор «Изумруд» довершали скудную обстановку двухкомнатной квартиры.

– А говорят, работники санэпидстанции живут, как боги! – оценила увиденное Лариса.

На кухне стоял круглый стол и четыре простые деревянные табуретки вокруг. Ни современного электрического чайника, ни маленького телевизора в помещении не было. Старенький холодильник «Саратов» притулился около двери, составляя все техническое оснащение кухни.

На столе появилось три вазочки с различным вареньем, литровый чайник, расписанный красными цветами, и три разнокалиберные чашки.

– Извините, гости дорогие, кроме чая, больше вас нечем угостить!

– Да мы не хотим! – в один голос сказали Филарет с Ларисой.

– Эмма, я на секундочку выйду в другую комнату. Мне срочно позвонить надо, – попросил Филарет, вставая из-за стола.

– Телефон в гостиной, – пояснила Эмма, наливая Ларисе чай.

Зайдя в комнату, Филарет не стал подходить к большому черному телефону, а вытащив из кармана трофейный мобильник, набрал номер полковника ФСБ Федотова.

– Сергей Иванович! Добрый вечер! – начал разговор Филарет, радуясь, что, несмотря на позднее время, застал полковника на месте.

– Привет, пропащий! Тут тебя с собаками разыскивают, не могут найти, – прогудел в ответ знакомый голос.

– Я по делу звоню, – серьезно сказал Филарет. – Похоже, я наткнулся на склад с оружием и боеприпасами. Я не специалист, но очень похоже, что в банках солдатской тушенки расфасован пластид С-6. Записывайте адрес: Чапаева то ли сорок шесть, то ли сорок восемь. Там решетчатые ворота, а перед ними старый «Москвич»-пирожковоз. Вход на склад через ворота. Есть, наверное, еще ходы. Ты не пугайся, там еще два двухсотых.

– Не пугай бабку хреном! Ты давай в понедельник с утра к нам приходи! – радостно закончил разговор полковник.

– Постараюсь, – пообещал Филарет.

– Не постараюсь, а надо быть обязательно! – повысил голос полковник.

– Раз надо, значит, буду! – заверил Филарет, уверенный, что утром в понедельник он будет далеко.

Беседа между женщинами на кухне шла полным ходом.

– Это нелюди, выродки! Приковать женщину наручниками и втроем насиловать ее! – почти кричала Лариса, потрясая маленьким кулачком перед собой.

– Это просто мера физического воздействия. Она описана во всех учебниках по обработке пленных. Человека низвергают до положения скота, ломают его волю, а потом добывают из него нужные сведения, – спокойно пояснила Эмма.

– Это только чурки могут так делать! – безапелляционно заявила Лариса, нервно затягиваясь сигаретой.

– Твой благоверный, допрашивая моего родственника, зажимал ему пальцы в дверях, надевал на голову полиэтиленовый пакет, противогаз, а он же русский. Поведение людей не зависит от национальности, а только от самого человека, – устало сказала Эмма.

На кухню зашел Филарет и спросил, усаживаясь за стол:

– Где мой горячий сладкий чай, которым меня заманили в этот дом?

– Этого добра у нас валом! – сказала Эмма, наливая в чашку чаю.

– Ты мне, подруга, скажи, куда мою жену с друзьями отправили? – спросил Филарет.

– У меня приятель держит частную больницу для наркоманов. Вывод из ломки, оказание первой медицинской, да и второй тоже, высокопоставленным лицам нашего города и окрестностей. Эта больничка не значится ни в одном телефонном справочнике, ее нет на карте города. Она не числится ни в налоговой инспекции, ни в Пенсионном фонде. Больничка-фантом. Сотрудники получают заработную плату в поликлиниках, госпиталях, других больницах. В десять раз больше. В конвертах. Если надо, туда вызывают ведущих специалистов из любой страны мира, не говоря о нашей стране и тем более нашем городе.

– Вы прямо сказки рассказываете! – восхищенно протянула Лариса.

– Больничка в Октябрьском районе. Трехэтажный коттедж с двойным периметром охраны и собачками, которые носятся по периметру. Я там вентиляцию от рентгеновского кабинета налаживал – с твоей легкой руки, дорогая? – спросил Филарет, пристально всматриваясь в сидящую перед ним женщину.

– Я тебе ничего не говорила, но персонально для твоей жены и друзей сделали пятидесятипроцентную скидку, – устало улыбнулась Эмма.

Филарет понял, что пора уходить.

– Спасибо за прекрасный чай, но нам пора. Еще один вопрос, и я испарюсь. Нужен другой выход с твоего двора. В соседнем доме вовсю орудуют фээсбэшники, тряся змеиное гнездо чурок. Они меня хорошо знают и непременно задержат, выясняя все случившееся в подвале. Это не менты – им лапшу на уши повесить намного тяжелее, хотя тоже возможно.

Выдвинув ящик обеденного стола, Эмма достала два связанных проволокой больших ключа и протянула Филарету:

– Вот тебе, любовничек, ключи от каменного гаража. Один открывает ворота, а второй металлическую дверь в торце. Открываешь дверь и выходишь в точно такой же двор, но на улице Степана Разина.

Единственный каменный гараж находился в углу двора, зажатый с двух сторон металлическими собратьями.

Ключ подошел с первого раза. Мягко щелкнул хорошо смазанный замок, и, потянув на себя тяжелую деревянную створку ворот, они очутились в кромешной тьме.

Острый луч фонаря прорезал тьму. В огромном гараже стояла небольшая машина под брезентовым чехлом, в которой легко угадывался горбатый «Запорожец».

Филарет аккуратно притворил створку ворот за собой и, с трудом нащупав замочную скважину, вставил ключ.

Два поворота ключа, и они оказались отрезанными от всего мира.

– Теперь я верю, что ты сможешь совершить ограбление банка! – негромко сказала Лариса.

– Не говори гоп, пока не перепрыгнешь! Чур меня, чур меня! – суеверно сказал Филарет, трижды сплюнув через левое плечо.

– Сегодня и ты, и мой муж открылись мне с новой стороны. Эмма, пока ты говорил по телефону, рассказала о подвале, немного о тебе, да и моего мужа обрисовала с совершенно неожиданной стороны. Судя по ее словам, ты какой-то Рэмбо городского разлива. Стреляешь, легко убиваешь людей, играючи выходишь из совершенно невероятных ситуаций.

– Лапонька! Давай оставим разговоры до завтра. Тебе надо обязательно завтра попасть на работу. С утра у меня совещание в администрации, а часов в двенадцать начнем операцию.

– Лучше немного раньше. Многие девочки начинают обедать в двенадцать часов, а минут за десять до начала приема пищи начинается беготня в туалет: моют руки, овощи, посуду.

Скрежет ключа в гаражных воротах заставил их прекратить разговор.

Яркий свет залил гараж, и они увидели стоящую в воротах Эмму.

– Слава богу, голубки, что вы еще не ушли. Сейчас у меня были ребята из уголовного розыска и ФСБ, и все ищут тебя, Филарет, – объяснила Эмма свой приход.

Филарет только удрученно хмыкнул, виновато потупив глаза.

– О тебе, Лариса, не было сказано ни слова, – ехидно заметила Эмма.

Филарет только сейчас заметил, что все женщины, имеющие какое-либо отношение к нему, вызывают у Эммы резко негативное восприятие.

– У меня тут есть комнатка, где можно перекантоваться пару дней. Располагайтесь, голубки, и медового вам месяца! – добавила Эмма и указала на металлический, с большим медным кольцом люк в полу, расположенный в метре от Ларисы.

Потянув за кольцо, Филарет с натугой поднял люк, обнаружив под ним крутую металлическую лестницу с деревянными перилами по обеим сторонам.

Квадратная комната внизу площадью десять квадратных метров имела все атрибуты жилой.

В углу квадратного помещения с низким, не более двух метров, потолком стоял широкий диван, рядом с которым расположилась низкая тумбочка с настольной лампой под зеленым матерчатым абажуром. Дорогой музыкальный центр, современный кнопочный телефон уместились на подоконнике небольшого окна. За занавесками виднелось море, по которому плыла парусная двухмачтовая шхуна. На противоположной стороне уместился двухстворчатый дубовый шкаф с большим зеркалом. Невысокая узкая дверь справа была покрашена темной краской под цвет шкафа и не сразу бросалась в глаза.

Открыв дощатую дверь, Филарет обнаружил в ней совмещенный санитарный узел, облицованный белым кафелем.

– Чур, я первая иду мыться! – заявила Лариса, скидывая с себя одежду.

Телефон мелодично звякнул. Филарет взял трубку.

– Твоя коза пошла мыться, и я могу свободно поговорить.

– Ты, Эммочка, чудо! Твой подвал настоящая пещера Али-Бабы! – восхищенно сказал Филарет, цокая языком.

– Мне было бы приятно оказаться там вместе с тобой, но сегодня не получилось. Пока не судьба! С женой ничего страшного. Ей тоже кололи наркотики и еще какую-то дрянь. Через неделю получишь как новенькую. Лариса, конечно, помоложе и пофигуристей.

– Она тебе житья не дает! Ревнуешь, что ли?

– Ну, ревную. Я, по-моему, женщина, и довольно молодая!

– Эммочка! Твои ножки произвели на меня неизгладимое впечатление! Я готов хоть сейчас тебе отдаться!

– Если нужна машина, бери «Запорожец» – он на ходу, пользуйся. Документы, ключи в бардачке. Там же пустая заполненная доверенность. У меня такое ощущение, что мы больше не увидимся. Кончаю болтать, открывается дверь, пришел мой благоверный.

– Звонила твоя пышная врачиха! Объяснялась тебе в любви, клялась в верности и перемывала мне кости, – спокойно пояснила Лариса, завернувшаяся в простыню.

– Откуда ты знаешь? – удивился Филарет, поворачиваясь к ней.

– Все бабы одинаковы. Обязательно хочется обгадить соперницу. Она по тебе сохнет, видно невооруженным глазом.

– Слушай! Я что, медом обмазан? Вы меня все подозреваете в изменах, постоянном прелюбодеянии! Какой-то Казанова городского разлива! – возмутился Филарет.

В глубине души ему было приятно оказаться предметом спора двух женщин.

– Иди мойся, сейчас будешь доказывать, что я не зря остановилась на тебе! После всех этих стрессов так хочется немного любви! Ты у нас такой в этом умелец! – Лариса сладко потянулась, обрисовав под простыней все свои притягательные выпуклости.

Приняв душ, он вернулся к ней.

– Тебе звонили два раза. Один раз противный дядька из ФСБ, а второй звонок какой-то блатной. Я поставила на громкую связь, и они оба оставили в памяти телефона сообщения, – доложила Лариса.

Голос Сергея Ивановича твердо сказал:

– Говорит полковник Федотов из ФСБ. Вам надо срочно явиться завтра, не позже десяти часов утра, в управление.

«Это навряд ли. У меня на завтра запланированы более важные дела. Вы там играете в шпионские игры, а у меня на завтра ограбление банка намечается!» – про себя ответил Филарет, включая вторую запись.

Говорил Лапа:

– Шеф! У нас проблемы! Это не телефонный разговор! Жду тебя на хате до восьми часов вечера! Потом сваливаю!

Взглянув на дисплей телефона, Филарет обнаружил, что у него в запасе осталось всего сорок пять минут.

– Извини, родная! Труба зовет! Дела требуют моего немедленного присутствия в городе. Завтрашняя операция под угрозой!

– Черт бы тебя побрал! Один раз решила расслабиться с любимым мужчиной, так его прямо сдернули с голой женщины! Ты обещал стишок, который ты мне написал…

– Пока одеваюсь, прочту. На большее, к сожалению, у меня времени нет, любимая! – говорил Филарет, распихивая по карманам документы, деньги.

– Мадам! Вы придете украдкой,

Боясь быть у всех на виду.

Мадам! Но вы будете сладкой?

– Конечно! Шепнете – приду!

Все будет, как в старом романе:

Час нежности, ласк и любви.

А снег весь растает на солнце.

Исчез твой трамвай впереди.

А завтра опять будет встреча,

Морозец уж щиплет слегка.

– Вы, милая, многого ждете.

– Пока – это значит пока!

– Это ты зимой написал? – спросила, обернувшись на лестнице, Лариса. Щеки ее покраснели от удовольствия.

– Только стеснялся тебе прочитать, – смутился доморощенный поэт, вылезая из люка.

– Стихи как нельзя к месту. Будем надеяться на то, что у нас будет завтра много времени не только читать стихи.

– Все будет, родная, сейчас пошел цейтнот.

– Я тебе на мобильник завтра позвоню без пятнадцати одиннадцать. Спрошу: это банк? Если все как договаривались, грубо ответь: крематорий.

– Договорились! Сейчас мальчики направо, девочки налево! – закончил разговор Филарет, открывая потайную дверь в гараже.

– Мне действительно надо налево. Я позвонила мужу и сказала, что сегодня ночую у мамы.

– Ты у меня умница! Надо всегда говорить правду!

Глава 23

Открыв дверь в конспиративной квартире, Филарет обнаружил перед собой Лапу, который виновато чесал голову, стоя в коридоре. Исподлобья посмотрев на Филарета, глупо ухмыльнулся.

– Давай рассказывай, что случилось, – приказал Филарет, закрывая за собой дверь.

– Короче, пошли мы в магазин взять пузырь в дорогу. Тут заскочили какие-то фраера, перо Чепцу в бок, и пошел жесткий базар: «Ты, говорит, козел, зачем мою сестру трахнул и бабки не отдал?» Чепец, не рассуждая, сразу ему в рыло, отнял нож, бутылкой второго фраера по голове, ну и пошла махаловка. Слава богу, что я не успел врубиться, а то и меня бы замели! Подскочила охрана, пушки наставили и повязали всех! Отмудохали всех прямо около кассы, теперь еще и в ментовке добавят, – закончил рассказ Лапа, повесив лохматую голову.

– С вами, ребята, не соскучишься, – сказал Филарет, внимательно осматривая своего наемного работника.

Легкая царапина на щеке и разбитые костяшки пальцев правой руки показывали, что собеседник, мягко говоря, рассказывает не всю правду.

Он в драке принимал активное участие, отсюда и легкие телесные повреждения.

– Это не самое страшное, что сегодня случилось! Самое ужасное, что Чепец в розыске! Если его накроют, то червонец ему светит! Если не повезет, то и строгача можно схлопотать или даже усиленный режим! Если можешь, помоги! Чепец – старый друган мой! С детства вместе корешим! Сегодня пятница, менты бухают, можно договориться! Сколько денег надо, отстегнем! У самих не хватит – кореша помогут! Ты местный, тебе и карты в руки!

– Как его фамилия, имя, отчество? – спросил Филарет, в раздумье теребя свой нос.

– Селиверстов Михаил Степанович, 1977 года рождения.

– Я тебя спрашиваю, по каким ксивам вы сюда приехали?

– Вот его ксива, – подал паспорт Лапа.

– Локшин Михаил Степанович, 1976 года рождения, – прочитал вслух Филарет и спросил: – У него в голове хоть одна извилина есть?

– Есть, наверное, – пригорюнился Лапа, всем своим видом показывая, что он сильно преувеличил умственные способности своего кореша.

– Если он назвался своей настоящей фамилией, то я ничего не смогу сделать. А если по этому паспорту, попробуем, но ничего не обещаю, – сказал Филарет, забирая мобильник Лапы. – Эммочка! Я не могу жить без тебя и хочу срочно увидеться, – как можно ласковее произнес Филарет, услышав знакомый голос санитарного врача.

– Что, твоя коза надоела и решил на меня перекинуться?

– Ты правильно поняла мой интерес к тебе, но есть еще одно неотложное дело. Это не телефонный разговор.

– Давай через дом увидимся, там и решим. Я буду через двадцать минут! – сказала Эмма.

– Жди меня в квартире! Ни шагу за порог! В какое отделение милиции его забрали? А черт, ты же города не знаешь! Это Кировский район! – крикнул на бегу Филарет, выскакивая из квартиры.

– Эмма! Тут такое дело, – замялся Филарет, гладя Эмму по руке.

Они стояли напротив магазина «Ткани», в подъезде нового шестиэтажного дома.

Козырек над входной дверью надежно скрывал мужчину и женщину от посторонних взглядов.

– Короче говоря, надо срочно пацана одного из милиции выдернуть! – выпалил Филарет, уже жалея, что связался с этим щекотливым поручением. Он не знал, как отреагирует на его просьбу Эмма. Года два назад она проговорилась, что у нее есть знакомые менты.

– Что он натворил? – спросила Эмма, закуривая сигарету.

– Драка в общественном месте.

– Район какой?

– Вроде Кировский, но не уверен.

– Давай мобильник, будем твоего пацана отмазывать… Станислав Иванович! Вас беспокоит Эмма Валериановна из городской санэпидстанции. Есть вопрос, который хотелось бы обсудить тет-а-тет.

Прошла довольно длинная пауза, во время которой Филарет успел осмотреть улицу вдоль и поперек.

– Сейчас подъедем. Или в Кировском, или Фрунзенском районе. Его имя…

– Локшин Михаил Степанович, 1976 года рождения, – подсказал Филарет.

– Сейчас хватаем тачку и – на набережную! – приказала Эмма, передавая Филарету мобильный телефон.

Ее лицо заострилось, принимая хищное выражение. В движениях появилась стремительность.

– Может, взять джип? – спросил Филарет, хлопая себя по карманам в поисках ключей от автомобиля.

– В этом случае отдашь в три раза больше! Мы бедные врачи санэпидстанции, которые попали в переделку, – объяснила Эмма, поднимая руку перед проезжающей машиной.

Через пять минут они подъезжали к большому панельному дому на набережной Космонавтов.

Высокий полный мужчина в милицейской форме ждал их, стоя под бетонным козырьком ярко освещенного подъезда.

Усевшись на переднее сиденье, он приказал:

– Давай побыстрее лети к Кировскому РОВД. Там твой родственник обитает! Еще пять минут, и отправили бы в распределитель! – объяснил он ситуацию с Чепцом. – Я вас где-то видел, – задумчиво сказал полковник, повернувшись к Филарету.

– Он у нас работает, тоже врач, – пояснила скромно Эмма, являя сейчас сплошную любезность.

– То-то я смотрю, лицо знакомое! – успокоился полковник. – Тормозни! – приказал полковник, не доезжая метров двести до райотдела милиции, который сиял ярко освещенными окнами.

На площадке перед крыльцом примостился милиционер, уставясь на серую «Волгу» и два милицейских «уазика».

Тяжело выбравшись из машины, полковник сказал:

– Давай документы парня.

Филарет протянул паспорт бандита.

Взяв двумя пальцами паспорт, полковник открыл его на первой странице, бегло взглянув, перелистнул, посмотрел регистрацию и поднял голову.

– У тебя самого какая-нибудь ксива есть? – последовал следующий вопрос.

Филарету показалось, что он сам находится на допросе.

– Служебное удостоверение санэпидстанции пойдет? – предложил Филарет, вытаскивая из кармана красную книжечку. Но служебное удостоверение в руках Филарета совсем не заинтересовало полковника – он даже не бросил на него взгляд.

– Ты бабки взял? – негромко спросил полковник, воровато оглянувшись по сторонам.

– Конечно, захватил. Кто же в милицию без денег ходит? – усмехнулся Филарет.

– Юморист, мать твою! Пятерка твоему родственнику корячится! Драка в общественном месте! Нанесение тяжких телесных повреждений сотрудникам охраны! Сопротивление милиции, не говоря уже о нецензурных выражениях! – вспылил полковник.

Не давая Филарету вставить ни слова, он продолжал дожимать собеседника, бросая в темноту рубленые фразы:

– Знаешь, как тяжело решать такие сложные вопросы?

Полковник намеренно нагнетал обстановку, стараясь сильнее испугать своего собеседника.

– Давайте перекурим и все спокойно решим, – предложил Филарет, указывая на скамейку.

Полковник кивнул.

Филарет заметил, что он все время бросал по сторонам быстрые взгляды.

Закурив, они сели, и только тогда Филарет лениво спросил, стараясь не думать о том, что время поджимает:

– Сколько надо денег?

– Чем больше, тем лучше, – теперь уже иронизировал полковник.

– Вы мне конкретную цифру назовите, без учета ваших интересов. С вами расчет будет, если у меня не хватит денег, потом, допустим, завтра.

– Десять штук! – наконец выдавил из себя полковник, внимательно следя за реакцией своего собеседника.

– Десять тысяч рублей? – уточнил Филарет.

– Конечно, рублей, – согласился полковник.

– Баксами можно? – поинтересовался Филарет, доставая заранее приготовленные пятьсот долларов.

Отсчитав триста долларов, он добавил тысячу рублей из нагрудного кармана рубашки.

– Если все решится в течение двадцати минут, получите еще столько же. Если быстрее, то будет премия.

– Давай деньги и премию! – Полковник протянул руку.

– Где товар? – удивился Филарет, оглядываясь кругом.

– Сейчас будет! – пообещал полковник, вынимая из кармана мобильный телефон. – Серега, вывози! – приказал он, быстро набрав шестизначный номер.

Надеясь на порядочность полковника, Филарет быстро сунул деньги в карман его кителя.

Из темной подворотни, метрах в десяти от скамейки выехал милицейский «уазик» и прямо по полосе встречного движения подъехал к скамейке.

Полковник, не торопясь, подошел к машине со стороны водителя и коротко бросил:

– Вон там «фолькс» стоит. Отвези к нему.

«Уазик» развернулся на тротуаре и рванул к стоящему у обочины дороги «Фольксвагену».

Вытащив еще четыре бумажки по сто долларов, Филарет крепко зажал их в руке, наблюдая за дальнейшими событиями.

Подъехав к «Фольксвагену», милицейская машина остановилась перед ним. Водитель выскочил из кабины и открыл заднюю дверцу машины.

Чепец с трудом выбрался из торцевого отделения машины и, кривясь на правый бок, пересел в «Фольксваген».

– Документы верните, пожалуйста! – попросил Филарет, протягивая левую руку. В правой руке он крепко держал деньги.

– Совсем забыл! Наверное, старый стал! Вы езжайте, а я тут с ребятами посижу, поговорю, – бодро сказал полковник, вставая со скамейки.

Уже вслед уходящему Филарету негромко добавил:

– Если что случится, обращайтесь, всегда поможем.

– Большое спасибо, – ответил Филарет, направляясь к ожидавшей его машине.

Через десять минут «Фольксваген» остановился возле знакомого дома на Мясницкой.

Едва машина остановилась, как из подъезда выскочил Лапа и, бережно поддерживая своего товарища за плечо, завел его в дом, что-то ласково говоря ему на ухо.

– Пару минут меня подождите! – попросил Филарет водителя, забегая в подъезд.

В комнате на диване лежал Чепец и негромко ругался:

– Волки позорные! Кони педальные! Весь ливер отбили! Два часа втроем мудохали!

– Ты на дело сможешь пойти? – спросил Филарет, внимательно всматриваясь в избитое лицо бандита.

– Какое дело? Надо быстрее сматываться отсюда, пока совсем не загребли.

– Мужики, я вас вызвал для дела, а не для удовольствия смотреть на вас. Сейчас отдал двадцать пять штук, чтобы вытащить этого хулигана.

– Ему в больницу надо, – заныл Лапа.

– Короче, будет так. Через час я привожу врача, он обрабатывает раны, а пока он будет работать, мы с Лапой идем на завод. Я с этим «фольксом» договорюсь, он отвезет вас на следующую станцию. Здесь в городе на вокзале вам нечего рисоваться! Все за мои бабки. Если нет, выбирайтесь из города как хотите, а я вас на счетчик ставлю на пятьдесят тонн зелени. Думайте. Мне ехать за врачом или нет?

– Это большие деньги. Но я тебе обещал сделать дело, значит, надо делать. Привози лепилу, а мы с тобой пойдем на дело, – твердо ответил Лапа.

Глава 24

«Фольксваген» привез его в знакомый двор, куда выходила секретная дверь гаража Эммы.

– Шеф! Подожди часок на улице! Будет еще работа! – попросил Филарет, рассчитываясь с водителем.

– Ты платишь деньги – значит, ты банкуешь! Ловко ты пацана из ментовки вытащил! – восхитился водитель, первый раз за вечер выразивший свое отношение к происходящему.

Дверь в гараж бесшумно отворилась.

– Тихо иди за мной! – предупредила Эмма, ведя Филарета за руку.

Узенькая полоска света пробивалась сквозь щель в приоткрытом люке.

– Это вы свет не выключили? – шепотом спросила Эмма, на цыпочках приближаясь к люку.

– Моя стерва ушла на ночные замеры с этим Филаретом! Могу я один раз расслабиться без моей мегеры! – вещал из люка пьяный мужской голос.

Голос мужчины гулко разносился по почти пустому гаражу, легонько резонируя по углам.

Тоненький женский голосок поддакнул ему:

– Твоя сучка меня заколебала! То ей протокол не так написан, то я обругала директора прачечной! Сама десять тыщ в месяц получает, а мне только две дает!

– Галка! Помощник санитарного врача! Вот стерва! – шепотом сказала Эмма, сжав руку Филарета.

– Такой гараж выстроила, а мне на бутылку жмотится дать! – снова забубнил голос мужика.

– Тебе сколько ни дай – все пропьешь! Ты акты ее последние принес? Мне завтра их надо показать главному врачу! Ох ты у меня попрыгаешь, стерва! – злорадно проговорил женский писклявый голос.

Эмма рванулась вперед, но Филарет удержал ее, больно схватив за плечо.

– У моей сучки появились деньги. Дочка с тестем пошла задаток за квартиру отдавать, а я перепрятал остальные деньги в «Запорожец». Вот искать будут! – засмеялся пьяный мужик.

– Много денег? – поинтересовалась писклявая.

В гараже явственно послышалось бульканье наливаемой в стакан жидкости.

– Я не считал, но несколько пачек долларов. Они запечатаны в ленту. Я оттуда только две бумажки взял. Ты себе колечко купила, и бухла взяли! – пьяным, заплетающимся голосом проговорил мужик и замолчал.

Ровно через секунду послышался громкий храп.

Послышались быстрые шаги по металлической лестнице.

Подскочив к люку, Филарет дождался, пока он откинется, присев на одно колено, занес правую руку для удара.

Растрепанная голова молодой женщины показалась над краем люка.

Едва обнаженная женщина до половины высунулась из люка, как Филарет нанес короткий удар по сонной артерии.

Голова женщины упала на грудь.

Подхватив тело, Филарет рывком выдернул его из люка, аккуратно положив на бетонный пол гаража.

– Какая ты стерва, Галочка! – горько сказала Эмма, наклоняясь над обнаженной сотрудницей.

– Ты не рассусоливай, а мигом лети вниз, доставай свои документы. Я пока деньги в машине поищу, – посоветовал Филарет, поднимая брезентовый чехол, которым был накрыт старый автомобиль.

Деньги обнаружились буквально через минуту. Алкоголик спрятал их под чехол заднего сиденья, где они сразу нашлись, едва Филарет охлопал сиденья.

– Держи свои деньги и не оставляй на виду! – посоветовал Филарет, протягивая их Эмме.

Щупленький мужик в одних черных семейных трусах заливисто храпел, вольно раскинувшись на разложенном диване.

Эмма пристально посмотрела на Филарета и навзрыд заплакала.

– Ты не реви, а одевай по-шустрому своего мужа. Надо быстрей перенести его в квартиру или хотя бы в подъезд дома. Что с Галочкой делать будем?

– Я бы эту стерву убила! – тряхнув головой, мечтательно сказала Эмма. – Если ее заберет милиция, то с работы Галочку попрут непременно! – Эмма взяла со стола мобильный телефон.

– Только говорить я буду! – предупредил Филарет, забирая телефон из женских рук. – Милиция! Тут во дворе труп голой бабы валяется! Приезжайте, заберите! – Филарет натурально икнул и продиктовал адрес: – Улица Мичурина, 55, около гаражей во дворе.

– Собери ее вещи и быстро наверх! – приказал Филарет.

Взвалив расплывшееся тело Галочки на правое плечо, он быстрым шагом направился к двери.

Эмма семенила рядом.

Положив тело женщины на землю, Филарет собрался идти назад, как из двери выскочила Эмма и широким жестом разбросала вещи своей сотрудницы по двору.

Открыв бутылку водки, Эмма обильно полила голое тело и поставила рядом с ней бутылку, предварительно обжав ее рукой Галочки.

– Давай быстрей, сматываемся! – приказал Филарет, посыпая вокруг табаком из сломанных сигарет.

– Зачем ты это сделал? – спросила Эмма, закрывая дверь гаража на ключ.

– Вдруг милиция приедет с собакой? Песик точно приведет их к твоей двери. А собачки очень не любят табак – он у них отбивает нюх. Сейчас я перенесу твоего мужа в подъезд, а ты мне снова нужна, – предупредил Филарет, взваливая легкое тело мужчины на свое плечо.

Едва он хотел скинуть на пол бесчувственное тело алконавта, как резко открылась дверь Эмминой квартиры.

Из нее выскочила высокая белокурая девушка в длинной ночной рубашке и с ходу бросилась на грудь матери.

– Деньги пропали! Никого дома не было! – зарыдала она.

– Ничего не пропало. Вот они! Только не оставляй их на видном месте, – успокоила Эмма дочь, гладя по плечам.

– Виктор, прими алкоголика и отнеси в кровать! – приказала Эмма, передавая злополучные доллары и папку с бумагами своей дочери. Ее голос при разговоре с зятем приобрел металлический оттенок.

Парень лет двадцати, такого же роста, как Филарет, легко снял у него с плеча тестя и понес в глубь квартиры.

– Пошли скорее, у нас еще куча дел! – попросил Филарет.

«Фольксваген» стоял на улице Мичурина, а водитель заинтересованно выглядывал на две милицейские машины и «Скорую помощь», стоящую через дорогу.

– Что там случилось? – небрежно спросил Филарет, головой кивая на противоположную сторону дороги.

– Не знаю. Сначала подскочила ментовская «канарейка» с включенной мигалкой, потом «Скорая помощь». Минуту назад труп голой бабы вынесли на носилках, – ответил водитель.

Сердце у Филарета тревожно ушло вниз. Пальцы Эммы судорожно впились в его руку, но он этого не замечал. В голове билась только одна мысль: «Неужели я убил женщину?»

– Не успели ее донести до машины «Скорой помощи», как она соскочила с носилок и как припустит по улице! Все только рот разинули! За ней два мента погнались, но та бежала, как будто ей в задницу скипидара налили. На ее несчастье, споткнулась! Тут они ее и повязали!

«Слава богу, жива!» – понял Филарет и вслух попросил:

– Давай, друг, снова на Мясницкую!

Машина, проехав до перекрестка, начала разворачиваться. Филарет увидел вывеску:

«АПТЕКА. Работаем круглосуточно»

– Около аптеки останови! – объявил Филарет и дернул за руку Эмму.

Женщина без слов поняла своего спутника и нехотя полезла из машины.

– Надо оказать медицинскую помощь нашему другу, спасенному из милиции! – пояснил Филарет причину остановки возле аптеки. – Возьми еще упаковку резиновых перчаток большого размера!

Прикурив, он посмотрел по сторонам. Часы, висящие над аптечной вывеской, показывали половину третьего ночи.

«Сегодня ночью спать не придется!» – понял Филарет, делая шаг навстречу спускавшейся Эмме.

– Извини, что я тебя напрягаю, но если у меня получится одно дело, то твоя помощь будет оценена по заслугам! – пообещал Филарет, забирая тяжелый пакет.

– Ты хочешь сказать, что больше, чем ты дал сегодня? – встрепенулась Эмма.

– Я тебе ничего не говорил, а ты ничего не слышала! – отрубил Филарет, кляня свой распустившийся язык. – Подожди нас минут десять, а потом отвезешь на Строительную улицу, – попросил Филарет водителя.

Чепец лежал на диване и тяжело дышал. Лицо побелело, и стали заметны веснушки на щеках.

– Все свободны! – прикрикнула Эмма, приступая к лечению.

Глава 25

Загрузив в багажник машины две сумки, Филарет уселся на переднее сиденье, посмотрел по сторонам и крикнул своему подельнику:

– Садись быстрее!

Лапа быстро прошмыгнул на заднее сиденье, низко наклонив голову, стараясь, чтобы его лицо не слишком запомнилось водителю.

– Не менжуйся так, паря! Я у хозяина червонец мотал, правильных пацанов за километр вижу. Ты меня лучше забашляй побольше, и я никого и ничего помнить не буду, – посоветовал водитель, не поворачивая головы.

– Это мы запросто! Отвези-ка пацанов на станцию Кузьминки, часам к пяти утра. Сможешь? – спросил Филарет, засовывая сто долларов в карман рубашки водителя.

– Двести баксов вперед, и они там будут. Сам понимаю, что с такой рожей, как у твоего кореша, садиться на крупной станции не стоит. Любой мент сразу в кутузку поволокет! Если ребята из Москвы, то могу и до столицы подбросить, – загорелся водитель, почуяв солидного клиента.

– Можно и до Москвы, только через Рязань, – вступил в разговор до сих пор молчавший Лапа.

– Хоть через Магадан! – легко согласился водитель, выруливая на улицу Строителей.

– Вот тут тормозни и примерно через полтора часа сюда подъезжай. Если нас не будет через два часа, то спокойно отправляйся по своим делам! – закончил разговор Филарет, вылезая из машины.

– Буду как штык! – уверил водитель, резко стартуя с места.

Колеса с визгом провернулись на месте, оставив после себя черные полосы. В воздухе запахло горелой резиной.

– Не нравится он мне! Слишком услужливый, скользкий. В одном он, конечно, прав: с такой рожей нельзя в поезд садиться, – заметил Лапа, идя рядом с Филаретом.

– Так на своей машине не ездят! У него стоит резина «Матадор», которая стоит сто пятьдесят долларов за одно колесо. Да и загазованность после таких стартов в десять раз выше, чем если прямо нюхать выхлопную трубу грузовика! – блеснул эрудицией Филарет.

Со стороны казалось: идут два приятеля но ночному городу и мирно беседуют.

– У меня в моем городке есть машина, но до нее три часа надо ехать. Стоит джип, который можно взять, но на нем нельзя вам светиться. Машина дорогая, менты будут останавливать. Вам сейчас лишняя рисовка ни к чему, – вслух размышлял Филарет, подходя к железобетонному забору, ограждающему когда-то совершенно секретный завод.

Местами в заборе зияли дыры – от небольшой, размером с теннисный мяч, до метрового диаметра. Арматура и проволока внутри были аккуратно срезаны, что наводило на мысль о механизированных способах изготовления отверстий.

– Нам что-нибудь попроще. «Жигуленок» старенький, на худой конец сойдет и «Запорожец», – развивал Лапа мысль о плане бегства.

– Есть один вариант, но мы о нем поговорим после дела! – пресек Филарет дискуссию.

В заборе зияла дыра, в которую мог спокойно пройти, не нагибаясь, взрослый человек не меньше двух метров роста.

Ловко проскользнув в дыру, Лапа секунд тридцать отсутствовал, после чего появился, но не весь.

Из отверстия высунулась рука, и сдавленным шепотом голос Лапы позвал:

– Давай быстрей сумки. Вокруг нет ни одного человека охраны!

Они тенями скользили по территории завода, который Филарет курировал пять лет и знал не хуже обстановки в собственной квартире.

Широкие автомобильные подъездные дороги, сложенные из бетонных плит, пересекали территорию завода во всех направлениях. Во многих местах плиты просели больше чем на метр, а иногда даже вздыбились, стоя почти перпендикулярно. Территория завода, прилегающая к цехам, напоминала декорацию к фильмам о нашествии инопланетян.

Лапа передернул плечами, невольно показав свое отношение к увиденному.

Филарета тоже холодок пробрал до костей. Он первый раз увидел завод глазами совершенно постороннего человека.

Освещения на территории завода никакого не было. Яркая луна светила не хуже прожектора, показывая всю степень разрухи, которая костистой лапой все больше и больше хватала еще десять лет назад процветающее предприятие.

От дыры в заборе хорошо протоптанная тропинка вилась между искусственными препятствиями и прямо перед двухэтажным зданием заводоуправления расходилась на три самостоятельных ответвления, которые тянулись к заводским корпусам.

Двухэтажное здание заводоуправления темнело неосвещенными окнами прямо перед ними.

– Вот заводоуправление. Сейчас там никого нет, но оно находится под охраной. На втором этаже бухгалтерия и отдел кадров. Взрывчатку лучше всего заложить в кабинете технической учебы и у мастеров, – инструктировал Филарет, которого била нервная дрожь.

Первый раз в жизни он минировал мирное здание, и люди, которые совершенно были ни при чем, должны были пострадать.

– Все эти замки, охранные системы для честных людей! На серьезных объектах такое старье давно не ставят! – презрительно хмыкнул Лапа, ловко открывая входную дверь, придерживая ее рукой.

Коридор первого этажа освещали две слабенькие лампочки, висевшие в начале и в конце.

Споткнувшись о порванный линолеум, Лапа вполголоса выругался.

Дверь в кабинет технической учебы закрывалась на простой гвоздик, который был вбит вверху дверного косяка.

Первую мину установили, засунув ее в разрезанный пополам двигатель внутреннего сгорания, красовавшийся посередине кабинета.

Отщипнув кусок пластида, Лапа вставил в него взрыватель и засунул в макет настольного токарного станка.

– Ловко у тебя получается! – заметил Филарет, устанавливая светозвуковую гранату на растяжке к входной двери. Теперь оставалось только привести гранату в боевую готовность.

– Срочную взрывником оттрубил, – пояснил Лапа уже в коридоре.

– Понятно. Теперь открой решетку воздуховода и кинь туда кусочек пластида! – попросил Филарет.

Свет луны ярко освещал коридор, по которому они двигались.

– Насколько я понял, эти все взрывные устройства муляжи. Только светозвуковые гранаты с радиовзрывателями рабочие. Для чего это тебе надо? Ведь если поймают, меньше чем пятнашку не дадут! Сейчас идет война с террористами, а тут такой живчик, как ты, на котором можно и орденок, да и следующую звездочку на погоны поиметь, – сам с собой вслух рассуждал Лапа, засовывая пластид в самые необычные места: под дно огнетушителя, в цветочный горшок с геранью, за фанерный стенд, висящий на стене.

– Заводу спустили срочный заказ. Заказ «левый», вот они в субботу и воскресенье должны будут выполнять. Мне поручили сорвать работу в субботу и воскресенье, желательно с манифестацией. Никто ведь не поверит, что завод заминирован, пока не взорвется первый заряд. Пока саперы проверят весь завод, как раз пройдет минимум три дня. Пара зарядов настоящие. Мы их спрячем на свалке. Там они никому не принесут вреда, – объяснил Филарет, устанавливая взрыв– пакет в комнате мастеров на первом этаже.

– Давай свою бутыль с фосгеном! – предложил Лапа.

Вытащив из сумки бутыль темного стекла, он установил ее на верхней перекладине швабры и осторожно стал закрывать за собой входную дверь.

Захлопнув дверь, они услышали, как со швабры упала и разбилась бутыль с трихлорэтиленом.

Сладковатый запах чувствовался даже на улице.

– Пошли скорее отсюда! Мне совсем не хочется отравиться! – поторопил Лапа.

Выскочив на тропинку, они свернули вправо. Громада механического цеха появилась сразу за гальваническим цехом, ощетинившимся десятками труб.

– Что это за ежик такой? – поинтересовался Лапа, внимательно рассматривая невысокое одноэтажное здание, по периметру которого стояли вентиляторы, тянущие трубы в цех.

– Это гальванический цех. В нем производят покрытие одного металла другим.

– Давай его взорвем! – предложил Лапа, радостно потирая руки.

– Нельзя! В воздух поднимется такое количество вредной химии, что можно половину города отравить. Надо строго выполнять задание, без отсебятины. Люди, которые дают серьезные деньги, шутить не любят! – немного постращал Филарет Лапу, который стал проявлять ненужную инициативу.

На воротах механического цеха висел навесной замок размером с мужской кулак.

Хмыкнув, Лапа поковырялся в нем и побежал минировать станки.

Станки ровными рядами стояли, как солдаты на плацу.

Отдельной шеренгой стояли токарно-винторезные автоматы, сверкая отполированными направляющими, в которых лежали металлические прутки.

Горделиво высились фрезерные станки, отделенные от остальных метровым свободным пространством.

Шлифовальные автоматы походили на разжиревших купцов, пьющих чай, и совсем уже лордами в своих замках высились координатно-расточные станки за проволочными загородками. Двери в эти загородки были закрыты на висячие замки.

Филарет прямо напротив окна установил «Зарю» с радиовзрывателем и начал рассовывать куски пластида по помещению, пряча в самые неожиданные места.

Лапа подбежал к Филарету и, осторожно забрав у него сумку, понес ее через весь цех, держа впереди себя на вытянутых руках.

Заводская свалка начиналась сразу за вторыми воротами механического цеха.

– Те, кто тебе продал такие взрыватели, или сами лохи, или хотели тебя подставить! Это же самоубийство – работать с такими взрывателями! – комментировал Лапа, минируя старый «кразовский» мотор, лежащий в самом начале свалки.

Дальше лезть они не захотели, опасаясь сломать себе ноги.

Если территория завода напоминала иллюстрацию к научно-фантастическому фильму, то свалка могла служить декорацией к фильму ужасов. Старые станки, оборудование, разрушенные бетонные блоки вперемежку были навалены друг на друга, образуя гору метров тридцати высотой.

– Сумку со всем своим барахлом оставляй здесь. Она может в любой момент рвануть. Хватит испытывать судьбу. Вот твои листовки, можешь их раскидывать где хочешь! – негромко сказал Лапа, осторожно отходя от сумок.

– Там еще бутылка с трихлорэтиленом, – напомнил Филарет.

– Есть желание рисковать жизнью – бери. Только сначала дай немного денег, а то взорвешься, и деньги пропадут! – сказал Лапа, становясь за огромным бульдозером.

Разбросав листовки по территории завода, они вылезли из дыры в заборе и остаток бумажек раскидали снаружи, усыпав тротуар, дорогу и даже часть автобусной остановки, на которой в эти предутренние часы никого не было.

– Давай заранее подойдем к месту встречи с водилой и посмотрим, как там наш благодетель себя ведет. Слишком ты при нем бабками сорил. Глаза у него завидущие, – высказал Лапа просьбу.

– Но он же похож на человека, – попробовал оправдать водителя Филарет.

– Это только в сказках и хороших книгах бывает, что герой перевоспитывается. На самом деле, кто зону прошел, тот конченый человек. Зона воспитывает в тебе один закон: «Человек человеку волк». На зоне жизнь, как в курятнике: «Клюй ближнего – гадь на нижнего!» Что-то мне сдается, что наш доблестный водила должен приехать с дружками, которые кинут приезжих лохов, когда те возвратятся с добычей после дела.

– Возможно и другое. Они сейчас на хате и потрошат Эмму с Чепцом! – озабоченно сказал Филарет.

– Ты прав! Давай быстрее отсюда сваливать! – сказал Лапа, поднимая руку перед мчащейся машиной.

Старенький синий «Москвич», скрипнув тормозами, остановился перед ними.

Машина внутри была чистой и ухоженной. Мотор ровно работал без перебоев и посторонних шумов.

Доехали. Филарет попросил, расплатившись:

– Минут десять подождите! Скорее всего, еще поедем, если, конечно, вы не против.

Глава 26

В подъезде было подозрительно тихо.

Открывая дверь в квартиру ключом, Филарет внимательно прислушивался, но ничего настораживающего не услышал.

В коридоре квартиры тоже было тихо.

Едва Лапа зашел, как незнакомый шепелявый голос сказал:

– Грабки в гору! Спокойно лечь на пол!

В темноте послышался звук взводимого курка.

Свет в коридоре неожиданно ярко вспыхнул, и они увидели Чепца, стоящего в открытой двери ванной комнаты.

Несмотря на синяки под обоими глазами, он довольно ровно держал «пэтэушку» двумя руками.

– Прошу прощения! Ошибочка вышла! – извинился рязанец, опуская дуло пистолета вниз.

В дверном проеме кухни стояла Эмма, тоже с пистолетом в руках.

– Ты, я вижу, совсем отошел! – оценил состояние Чепца Лапа, вставая с пола.

– Тут на нас нападение было, пришлось отбиваться! – пояснил Чепец, мотнув головой в сторону гостиной.

Пройдя в гостиную, Филарет увидел трех человек, сидящих на стульях.

Руки каждого были связаны за спиной широким скотчем, ноги привязаны к ножкам стула, каждая нога к своей ножке, а рты заклеены той же широкой клейкой лентой.

В одном из них Филарет с трудом узнал водителя «Фольксвагена», лицо его представляло сплошную кровавую маску, а двое других ему были неизвестны.

Мужчина с шеей и фигурой борца сидел на стуле и морщился, вытягивая перевязанную в колене ногу.

Второй, низкорослый рыжий парень лет двадцати, откинувшись назад, бережно поддерживал перевязанную левую руку, прибинтованную скотчем к туловищу.

– Водила привел своих друганов с пушкой ломануть меня после ментов! – объяснил Чепец.

– Вы, мужики, посидите, подумайте о том, как будете разруливать этот вопрос, а я пока с ребятами переговорю, – сказал Филарет, уводя рязанцев на кухню. – Ребята! Вот ваши деньги! Там внизу «Москвич» стоит. Попробуйте договориться с дедом-шофером. Лучше всего ехать прямо сейчас на Рязань! Через час в городе все дороги перекроют, и вам отсюда не выбраться. Тем более что не исключено, что тебя и меня кто-нибудь на заводе засек.

– Извини, что так получилось. Будешь в Рязани – заходи в кафе «Фиалка», мы там чуть не каждый день тусуемся. Если нас не будет, ребята скажут, как нас найти! – сказал Лапа, пожимая руку Филарету.

– Если дед не согласится, уйдем на «фольксе». Серега моим друганом стал, нарисовал доверенность на Лапу. С моей рожей только светофором работать! Спасибо! Ты настоящий пацан! – пожал руку Чепец. – Эмма Валериановна! Большое спасибо за все, что вы для меня сделали! Примите мое скромное вознаграждение! – сказал Чепец, отделяя часть полученных денег Эмме.

– И от меня возьмите! – попросил Лапа, отдавая стопку купюр по сто долларов, в которой было не меньше двадцати штук.

– Ребята! Да я не за деньги! – только и смогла проговорить Эмма.

– Но с деньгами лучше! – уточнил Лапа. И рязанцы исчезли.

Глава 27

– Расскажи, родная, что у вас тут случилось? – попросил Филарет, наливая в чашку остывший чай. Захватив с тарелки подсохший бутерброд, Филарет с аппетитом начал его есть, внимательно слушая рассказ Эммы.

– Я в себя не могу прийти после этого золотого дождя, который на меня свалился, а ты меня про каких-то городских бандитов спрашиваешь! – воскликнула Эмма, пряча деньги по своему обыкновению в трусы.

– Лапонька! У меня очень мало времени, а дел еще воз и маленькая тележка. Если все будет хорошо, то денежка тебе еще капнет. Не могу сказать сколько, но будет.

В дверь осторожно поскреблись.

– Ой! Кто там? – испуганно спросила Эмма, прижимая руки к животу.

– Не бойся! Это Сан Саныч пришел! – объяснил Филарет посторонний звук.

Сан Саныч протиснулся в дверь и сразу, еще в коридоре, начал рассказывать:

– Сначала взорвалась граната в заводоуправлении. Ты мне сказал, в каком окне, вот я на него видеокамеру и направил. Минут через пять на первом этаже заводоуправления был взрыв. Через двадцать минут взорвалось на свалке. Завод оцеплен. Людей начали выселять из соседних жилых домов. Весь район оцеплен милицией и войсками.

Я все записал на видео. Есть еще интересная запись одного милицейского разговора. Я записал, как ты говорил, через узконаправленный микрофон, и сделал его видеозапись.

Взглянув на часы, Филарет обнаружил, что уже шесть часов утра.

– Эмма! Давай скорее рассказывай, что здесь произошло.

– Не пойму, куда ты торопишься? Сегодня суббота – выходной день, а у тебя все дела и дела… Позвонил в дверь водитель и попросил меня выйти, оказать тебе медицинскую помощь. Сказал, что ты не можешь подняться в квартиру. Как я поняла, эти двое поднялись на второй этаж и ждали, пока я выйду за дверь.

Только я вышла из подъезда, как водитель ударил меня по голове. Очнулась я уже в квартире. Все трое были привязаны к стульям. Если серьезно, то момент драки моего пациента я не видела, но при дальнейшем разговоре присутствовала. Алеша, по паспорту он Миша, очень жестко говорил с нашим водителем. Сказал, что если он не привезет в Москву десять тонн зелени, то будут большие неприятности с ним и семьями всех друзей. Зелень он должен привезти через неделю. За каждый час просрочки с него возьмут штраф. Я только не поняла, при чем тут тонны какой-то зелени. В Москве, что, зелени не хватает?

– Большой город Москва, очень зелень любит! – еле сдерживая хохот, объяснил Филарет.

– Мы сейчас пошли по делам, а ты покарауль наших «друзей» до обеда, – попросил Сан Саныч.

– Обед понятие растяжимое. У одних он начинается в двенадцать, а у других в четырнадцать часов. Можно, я сюда своего зятя вызову? Одной как-то стремно с этими бандитами в квартире оставаться! – спросила Эмма.

– Давай вызванивай! Действительно, одной женщине опасно с такими людьми в квартире оставаться.

Глава 28

– Почему мы после дела едем в твой поселок? – спросил Сан Саныч, стоя на улице перед домом.

– Из моего поселка очень легко уйти в соседнюю республику, пардон, страну. Можно уйти на машине, по воздуху и даже по воде. Какой путь будем выбирать, я пока не знаю, но все три пути отработаны. С нами будет такая сумма денег, что за них могут половину города перерезать.

– Я, Филарет, тебе полностью доверяю. Тут все равно ловить нечего, тем более что меня начали на работе прессовать. Работать не дают, хорошо, ты договор на локомотивное депо подкинул, я с него зарплату получил, а так хоть святых выноси.

– Чем это можно объяснить? – спросил Филарет, искоса поглядывая на своего товарища.

– Во-первых, я пришел не из института, а из санитарной инспекции. Во-вторых, пришел не молодым мальчишкой, а опытным специалистом с серьезными знаниями, с хорошими знакомствами на высоком уровне, а у нас в наладке в основном блатные ребята сидят.

Ну и третье – отсутствие у меня высшего образования. Ты же меня пристроил на должность старшего инженера, а многие с высшим образованием сидят техниками, лаборантами или просто инженерами. У меня и оклад выше, и работа не такая грязная. Короче, не прижился я в этой конторе.

– Не бери в голову. Завтра все будет по-другому. Возьмем бутылочку коньяка, выпьем и будем вспоминать этот день, как страшную сказку со счастливым концом.

– У тебя легкая рука! Решиться на такое дело! У нас в стране это первое прямое ограбление банка!

– Давай не будем говорить гоп, пока не прыгнули, – оборвал Филарет приятеля.

– Зачем тебе нужен этот взрыв на заводе?

– Кстати, ты пленку на телевидение отправил?

– Я ее через Интернет скинул, со всеми крупными планами заводской территории.

– А мое замечание о второй серии взрывов?

– Обижаешь, начальник. Как ты и просил, прочитал заявление через модулятор звука. Теперь ни одна собака не сможет узнать мой голос! – сказал Сан Саныч.

– Это нам уже будет не страшно: узнают, не узнают голос.

– Но ты не ответил на мой вопрос, зачем этот взрыв на заводе, – не отставал Сан Саныч.

– Такое ограбление идет на уровне федерального преступления. Ловить нас будут все службы России. Надо, чтобы в это время у всех «компетентных» служб появилась задача, которую надо решать в первую очередь. Антитеррористические мероприятия, тем более перед приездом президента, являются более приоритетной задачей, чем какое-то ограбление. До понедельника о нем вообще никто говорить не будет.

– Ты так уверенно и умно говоришь, что хочется верить, – заметил Сан Саныч.

Глава 29

Совещание в здании администрации города началось ровно в девять часов утра.

Подождав, пока все рассядутся, Филарет вошел в зал и, немного пройдя назад, уселся рядом со вторым выходом.

Зал был полон едва ли наполовину.

Люди группами рассаживались по всему залу, стараясь отсесть подальше от первых рядов.

Мэр города, выйдя на трибуну, откашлялся и хорошо поставленным голосом стал читать сводку инфекционных заболеваний с начала года. Потом пошел рассказ о недостаточном финансировании здравоохранения. Филарет поудобнее устроился в кресле, приготовившись внимательно слушать. Не прошло и пяти минут, и Филарет отключился, заснув самым постыдным образом под мерный говорок мэра.

Проснулся он только от мерной вибрации мобильного телефона.

– Это банк? – спросил бодрый голос Ларисы.

– Нет, крематорий! – буркнул в ответ Филарет и снова провалился в сон.

– Хорош спать! У нас тут такое в городе творится, а он спит! – прошипел на ухо знакомый голос.

Встрепенувшись, Филарет обнаружил за собой полковника ФСБ Федотова.

– Что случилось? – потянувшись всем телом, спросил Филарет, немного повернувшись в сторону полковника, который сидел сзади.

– Давай выйдем, покурим и поговорим, – предложил Федотов.

На трибуне тем временем выступал главный врач областной больницы Славин, лысый, рыхлый мужчина лет шестидесяти. Последнее, что слышал Филарет, была фраза о затянувшемся капитальном ремонте второго корпуса.

Часы над входной дверью показывали десять часов сорок пять минут.

– Секундочку, подождите! – попросил Филарет, заходя в туалетную кабинку.

Набрав на мобильном телефоне номер Ларисы, быстро сказал, не давая вставить слово:

– Это банк или крематорий? Процесс пошел!

И сразу же нажал кнопку отбоя.

Вытащив из внутреннего кармана радиопередатчик, Филарет нажал кнопку и, увидев, что загорелась красная лампочка, облегченно вздохнул. Вентилятор в банке включился. За время своей работы он должен был высосать все деньги со стола.

Опустил радиопередатчик в унитаз и дернул за ручку слива воды.

Булькнув, миниатюрный передатчик исчез.

Спустив еще раз воду, Филарет вышел из кабинки и, не обращая никакого внимания на полковника, умылся. Вытер носовым платком лицо, встал перед воздушным полотенцем и стал сушить руки, потряхивая ими.

– Ты сильно оборзел за последнее время! Может, тебя арестовать на недельку? – негромко спросил полковник, едва сдерживая раздражение.

– За что вы собрались меня арестовывать? – вопросом на вопрос ответил Филарет, стряхивая капли воды с пиджака.

– Был бы человек, а статья найдется! – обрадовал полковник своего внештатного сотрудника. – Странный ты сегодня, смелый и какой-то напряженный, – заметил полковник, внимательно всматриваясь в Филарета.

– Обычный, как всегда.

– Ты думаешь, если сдал нам склад со взрывчаткой, то можешь мне хамить? Я тебя в порошок сотру! Ты отсюда не выйдешь!

– Из туалета или из здания? – поинтересовался Филарет, внимательно рассматривая своего собеседника.

– Из туалета, допустим, ты выйдешь, а из здания навряд ли, – объяснил полковник, доставая из кармана мобильный телефон.

– Ну вот теперь, как говорили коммунисты, звериное лицо империализма показало свою истинную сущность!

– Я не понимаю тебя! Его арестовывают, а он говорит загадки! – воскликнул полковник, не нажимая на зеленую кнопку вызова мобильного телефона.

– Как только на меня наехал лобастый в кабинете, я сразу понял, что этим все и закончится. Запись, которую я сделал в кабинете начальника управления, на крыше театра, уже далеко отсюда. Если я сегодня не выйду на связь, то ее опубликуют в американских и английских газетах. Представляешь, какие заголовки выйдут?

«ФСБ крышует террористов! Совместно с чеченцами ФСБ организует взрывы на заводе в крупном городе! Срыв приезда президента!»

– Ты этого не докажешь! – прошипел полковник, меняясь в лице.

– Не буду я ничего доказывать! Это сделают работники прокуратуры или еще кто-нибудь!

– Что же делать? – несколько придя в себя, спросил полковник.

– Не трогай меня, и все будет хорошо. В городе все будет тихо, как на кладбище.

– Тихо уже не будет! Утром был взрыв на заводе, и сейчас там все наши сидят, мины ищут. Город весь оцеплен войсками. Никого в город не впускают и не выпускают. Ввели негласное военное положение. Еле выпросил одного оперативника, чтобы тебя арестовать.

– Как ты меня нашел здесь?

– Позвонил в твою контору, и мне сказали, что ты будешь на этом совещании в мэрии. Пришел, а ты спишь без задних ног.

– Давай арестовывай, – протянул руки вперед Филарет.

– А как с публикацией? – поинтересовался полковник.

– В понедельник, а может, и в воскресенье выйдет статья. Товарищ обещал. Он в Австралию свалил на постоянное место жительства, я ему и скинул файл с записью. Файл самораспаковывающийся. В воскресенье утром раскроется, а дальше будет такой скандал, после которого тебе лучше застрелиться сразу из трех пистолетов.

– Почему сразу из трех? – переспросил Федотов, меняясь в лице.

– Для надежности. Из одного можно промахнуться, из двух рука дрогнет, а из трех наверняка, чтобы не одна самая лучшая медицина не могла оживить. Я только одного не могу понять: за что меня так подставили? Никому вреда не делал, не лез ни во что, приносил только пользу.

– Это твой второй прокол. Первый раз ты прокололся при записи в правительстве.

– Это когда ты меня в Москву посылал? – поинтересовался Филарет.

– Да. Тогда твоя запись попала лобастому на стол, и все закрутилось, – выдавил из себя полковник.

– Жалко, я ту запись не продублировал! – огорчился Филарет, просчитывая в уме варианты побега.

– Хватит и второй записи, чтобы полетели головы, – сокрушался полковник, поигрывая никелированными наручниками.

Резкий удар в ключицу – и полковник свалился на пол.

Сковать наручниками руки за спиной – дело пяти секунд.

Низкая дверь в подсобное помещение уборщицы приняла в свое нутро скованного бесчувственного полковника.

Усадив связанного пленника на перевернутое ведро, Филарет связал ему ноги и, привязав к канализационной трубе, лишил возможности двигаться.

Кляп из двух носовых платков обеспечил немоту минимум на час.

Обыскав карманы сидящего, Филарет выудил из них пачку документов, бумажник и пистолет.

Пистолет нашел себе место на дне бачка унитаза, деньги перекочевали в карман Филарета, а вся пачка документов нашла убежище за вентиляционным коробом.

Себе Филарет оставил только пропуск, на котором было написано: «Проезд везде. Досмотр запрещен».

Внизу пропуска стояла собственноручная подпись начальника ФСБ области и гербовая печать.

– Будем надеяться, Сергей Иванович, что больше не свидимся! С тобой было приятно работать, но дальше не судьба! Если меня не поймают, то все записи, в том числе и сегодняшнего разговора, останутся между нами, если же поймают, тогда не обессудь! – проговорил Филарет, закрывая дверь подсобного помещения.

Заместитель мэра, заскочив в туалет, увидел Филарета и махнул рукой, приказывая подождать.

– У меня к тебе срочное дело!

– Цейтнот, Матвей Иванович! – попробовал отказаться Филарет.

– Ты только скажи, я тебе машину дам, съездишь, куда тебе нужно!

– Мне домой надо! – заныл Филарет, испытывая заместителя мэра на жалость.

Заместитель мэра – плотный мужчина лет пятидесяти – взял Филарета за руку и повел на выход.

У него была жесткая мозолистая рука человека, много лет занимавшегося физическим трудом.

– У меня там строители сидят и ничего не могут сделать. Если не поможешь, мэр голову снимет! Как мне жить без головы?

– Только десять минут консультирую, потом на машину и домой! – сдался наконец Филарет.

Глава 30

В кабинете у заместителя мэра сидел начальник Управления внутренних дел города, начальник строительного треста и женщина, которую Филарет не знал.

– Короче, ситуация такая! В понедельник к нам в милицию приезжает руководство из Москвы. У меня над кабинетом стоит вентилятор, который шумит. Посоветуй, что делать? Надо срочно убрать этот чертов шум! Кроме тебя, специалистов в городе не осталось! – сказал милицейский генерал-майор, вытирая потный лоб огромным клетчатым платком.

– Видел я ваш вентилятор, говорил вашему заму, что делать, но он только отмахнулся. Это еще месяца три назад было, – сразу начал Филарет, помня, что у него каждая минута на счету.

– Не надо лишних слов, дорогой! Расскажи, как сделать меньше шум, и руководство милиции, города и треста тебя не забудет! – вставил заместитель мэра, усаживаясь за свой стол.

– Надо установить вентилятор на двухкаскадную виброизоляцию с виброзадерживающей массой, и все будет в порядке, – быстро рисуя на листке бумаги эскизы, сказал Филарет.

– Хорошо, что мы тебя поймали, – поблагодарил заместитель мэра.

– Спасибом не отделаетесь! Вы обещали машину до моего поселка, – напомнил Филарет.

– Бери мою. Тут у нас еще много вопросов. Часа два посидим, – распорядился генерал-майор, придвигаясь ближе к столу.

– Вы номер машины не подскажете? – спросил Филарет уже от двери.

– Черный «Опель»-внедорожник. Он у второго входа стоит.

– Его не выпустят со служебного входа, – заметил управляющий трестом, поглаживая приличных размеров живот.

Выхватив из кармана мобильный телефон, генерал-майор нажал кнопку и отрывисто приказал:

– Гаранин! Пулей ко мне, в кабинет Силантьева! А вы в приемной пока подождите. Придет мужчина лет тридцати в форме лейтенанта милиции, с ним и поедете.

Выйдя в приемную, Филарет увидел, что место секретаря пустует.

Набрав номер Ларисы, Филарет ждал. Только на четвертый гудок Лариса взяла трубку.

– Сейчас я к тебе подъеду, прямо к банку. Не забудь документы. Минут через десять буду.

– Все нормально прошло, – ответила Лариса, не вдаваясь в подробности.

– Сан Саныч! Как дела? – набрал Филарет второй номер, искоса поглядывая на дверь.

– Все прошло нормально, только пришлось тарить три сумки. Сейчас складываю в вентилятор.

– Отбой твоему варианту, поедем на машине. Сложи в сумки, я подъеду через минут пятнадцать. Машина «Опель»-внедорожник. Личные документы с собой?

– Вас надо везти? – раздался над ухом могучий бас.

Сзади стоял огромный, больше двух метров, детина, одетый в милицейскую форму с погонами лейтенанта. Мышцы шарами перекатывались под сукном.

– Меня вроде, – ответил Филарет, прикидывая, что водитель весит килограммов сто сорок.

Ни как он вошел, ни одного лишнего звука Филарет не слышал.

Служебный вход оказался со стороны улицы Радищева. Они минут пять шли по переходам мэрии, то спускаясь, то поднимаясь, проходя мимо постовых милиционеров, которые приветливо кивали водителю генерал-майора.

Огромный квадратный внедорожник «Опель» черного цвета стоял прямо перед входом.

– Вас куда отвезти? – спросил водитель, плотно усаживаясь за руль автомобиля.

– Сейчас возьмем двух человек в центре и полетим на твоей ласточке в поселок Светлый! – объяснил Филарет, тоже усаживаясь на переднее сиденье.

– Это за городом. У вас документы при себе? – спросил водитель, мягко трогая огромную машину с места.

– Служебное удостоверение, – ответил Филарет, внутренне напрягаясь.

– Может, и пройдет. Все-таки это машина начальника милиции области, – пояснил водитель.

– Что-то случилось в городе? – спросил Филарет, понимая, что со взрывом на заводе он, похоже, перемудрил.

– В городе завод взорвали, нашли склад со взрывчаткой, – пояснил водитель, ловко объезжая заглохшую грузовую «Татру».

– Сильно завод взорвали? – поинтересовался Филарет, закуривая первую за этот день сигарету.

– Не знаю, наших туда не пускают. Там следователи ФСБ работают. Мы утром с шефом там были: цеха на месте стоят, разрушений нет, люди не погибли, – рассказывал словоохотливый шофер.

– Значит, ничего серьезного на заводе не было. Твой шеф сидит в администрации, решает шумовые вопросы, – вынес решение Филарет.

– Конечно, нет, только вокруг завода эти сволочи листовки разбросали, и народ сразу заволновался. Видели двух кавказцев, которые в дырку в заборе ночью лазали. Сейчас всех черных по городу трясут.

– Сверни на эту улицу и тормозни здесь, – попросил Филарет, указывая на застекленный магазин, на котором было написано: «Продукты 24 часа».

Лариса выскочила из второго входа в банк и быстрым шагом направилась к машине.

Филарет только взялся за ручку двери, как водитель выскочил из машины и, открыв заднюю дверцу, предложил, не обращая никакого внимания на своего пассажира:

– Лариса Евгеньевна! Милости просим!

Открыв переднюю дверцу, Филарет предложил:

– Лариса Евгеньевна! Вам где удобнее ехать?

– Конечно, с Васей! – улыбнулась Лариса.

Сан Саныч, сгибаясь под тремя сумками, семенил через дорогу.

Выскочив к нему навстречу, Филарет схватил две сумки и подошел к багажнику машины. Каждая сумка весила не меньше пятидесяти килограммов.

– Сами откройте багажник! – крикнул из кабины водитель, не обращая никакого внимания на пассажиров мужского пола. Все его внимание занимала Лариса.

Усевшись на заднее сиденье, Филарет с Сан Санычем переглянулись, но ничего не сказали.

Высунув левую руку из салона, водитель установил на крышу проблесковый маячок и с визгом шин рванул с места.

Минут через двадцать бешеной езды Филарет попросил:

– Ты около комка тормозни. Надо воды минеральной купить в дорогу.

– Слушаюсь! – по-военному четко ответил Вася, останавливаясь перед застекленным киоском.

– Лариса Евгеньевна! Вам что купить? – громко спросил Василий, победно глядя на пассажиров-мужчин.

– Мне, Васечка, возьми кока-колы, – томно сказала Лариса.

Водитель выскочил как наскипидаренный. Филарет еще только вылезал из машины, как Вася уже несся обратно с двумя бутылками и стопкой стаканов.

– Я уже все взял! – на бегу крикнул он.

– Я хочу посмотреть скотч или лейкопластырь! – объяснил Филарет свой выход из машины.

– У меня целый рулон в бардачке! – пояснил Вася и приглашающе махнул рукой.

«Надо как можно быстрее выскочить из города, а этот влюбленный торопыга как нельзя лучше довезет нас до поселка!» – решил Филарет, возвращаясь к машине.

Прикрепить пропуск на лобовое стекло было делом одной минуты, и вот уже машина мчится по городу, распугивая своих менее крутых собратьев громкими сигналами клаксона.

Длинный хвост стоящих автомобилей встретился им еще на дальних подступах к КП ГАИ.

Двухэтажный бетонный скворечник контрольного поста ГАИ ощетинился: из окон высунулись пулеметные и автоматные стволы.

– Если нас обыщут, то червонец нам обеспечен! – прокомментировал обстановку Сан Саныч.

– Думаю, больше, – откликнулся Филарет, внимательно присматриваясь к обстановке.

На дороге лежали бетонные блоки, образуя извилистый коридор.

Вася, не обращая ни на кого внимания, выскочил на встречную полосу и, включив дальний свет и мигалку на крыше, понесся прямо к контрольному пункту милиции.

На посту, слева от опущенного полосатого шлагбаума, стояли двое: солдат с автоматом и милиционер-гаишник, крест-накрест перетянутый белыми ремнями.

Остановившись в метре перед шлагбаумом, Вася вылез из автомобиля и подошел к гаишнику. Минута разговора. Вася развернулся и, виновато понурив голову, поплелся обратно.

– У тебя удостоверение санэпидстанции осталось? – спросил Филарет Сан Саныча.

– Конечно. Какой дурак его будет сдавать?

Выскочив из машины, Филарет быстрым шагом направился к шлагбауму.

– Добрый день! Позовите, пожалуйста, старшего караула! – тоном, не допускающим возражений, попросил он солдата.

– Почему я должен звать? Сказано, проезд запрещен – значит, запрещен! – Солдат направил автомат на Филарета.

– Я сбегаю! – предложил милиционер, уважительно поглядывая на машину.

Молоденький лейтенант, одетый в полевую форму, не торопясь подошел к шлагбауму и, остановившись в двух метрах от него, молча уставился на Филарета.

– Господин лейтенант! Можно вас на пару слов?

– У меня от моих бойцов секретов нет! – гордо заявил лейтенант и победно посмотрел вокруг.

В своей фуражке со вздернутой тульей он смахивал на молодого петушка.

Вытащив из кармана фээсбэшное и сэсовское удостоверения, Филарет махнул рукой милиционеру, который с готовностью подскочил к барьеру.

– Передай лейтенанту, пусть посмотрит, а потом сразу верни мне!

– Слушаюсь! – вытянулся милиционер, увидев на обложке тисненные золотом буквы: «ФСБ».

Лейтенант, взяв в руки удостоверения, открыл их, тут же изменился в лице и подбежал к шлагбауму, взмахом руки отослав солдата и милиционера.

– Извините! Я не знал! У меня приказ не пропускать машины из города.

– Очень серьезный вопрос, господин лейтенант, связанный с выбросом токсичных отходов. Видите, сам начальник управления дал свою машину, а ФСБ выдало разрешение на проезд везде! – ткнул Филарет в пропуск, прикрепленный в правом углу ветрового стекла.

– Давайте я перепишу ваши фамилии, и проезжайте, – предложил лейтенант, открывая планшетку.

– Фамилию водителя тоже надо? – уточнил Филарет.

– Конечно. Вы первые, кого мы с шести утра выпускаем из города, – гордо сообщил лейтенант, записывая фамилии.

Ткнув пальцем в водителя, Филарет махнул ему рукой, приглашая выйти из машины.

– Лейтенант! Дай номер своего мобильника! Если что серьезное, я тебе звякну! – панибратским тоном предложил Филарет, вытаскивая свой мобильный телефон.

Глава 31

– Как вы умудрились уболтать лейтенанта? – поинтересовался водитель.

– Я знаю петушиное слово, которое действует на любого чиновника. Давай прибавь скорость, опаздываем! – попросил Филарет.

– А куда торопиться? Обратно меня без вас все равно в город не пустят, – равнодушно ответил водитель, не меняя выражения лица.

– Друг! Мы опаздываем! Прибавь скорость, пожалуйста! – попросил Филарет.

– А зачем? Мне не платят за скоростную езду для каких-то подозрительных личностей, – лениво процедил водитель и небрежно повел своими могучими плечами.

Скорость автомобиля снизилась до семидесяти километров в час.

Лейтенант явно демонстрировал свою независимость от пассажиров, пикировался с ними, стараясь вывести их из себя.

– Васенька! Давай побыстрее! Мы опаздываем! – попросила Лариса, ласково положив руку на плечо водителя.

Водитель должен был растаять, начать говорить женщине комплименты и обязательно выполнить ее просьбу. А он повел себя довольно странно. Легким движением он сбросил Ларисину ладонь с плеча и насупился.

Сан Саныч протянул руку вперед и выдернул из левого уха лейтенанта малюсенький микрофончик.

Филарет явственно услышал:

– Задержи их любыми средствами! Группа захвата уже вылетела!

Отвертка, оказавшаяся в руке Сан Саныча, уперлась в шею водителя.

– Будьте любезны сейчас свернуть направо. Не делайте резких движений. Один неверный жест – и я воткну вам ее прямо в позвоночник! – спокойно объяснил Сан Саныч, сильнее прижимая отвертку к шее.

Выдернуть ремень из брюк было делом пяти секунд. Следующие пять секунд Филарет потратил, накидывая его на могучую шею водителя.

– Сейчас поедем по грунтовой дороге, рука у моего товарища может соскользнуть, проткнет позвоночник и нанесет вашему здоровью непоправимый вред. Я просто забочусь о сохранении такого великолепного образца здорового мужчины для будущего потомства, – объяснил Филарет свои действия.

– По тревоге поднята рота спецназа МВД. Будут блокированы все дороги. Сейчас уже поднят в воздух вертолет, который пройдет по всей трассе. Знают, что вы движетесь по направлению к поселку Светлый. Отсекут вас от поселка и расстреляют с воздуха, – тоже спокойно рассказывал водитель, съезжая на грунтовую дорогу, которая вела к уже знакомому песчаному карьеру.

– И твой дядя разрешит убить своего племянника? – удивилась до сих пор молчавшая Лариса.

– А чей он племянник? – спросил Сан Саныч.

– Мэра города, – пояснила Лариса, внимательно всматриваясь в лицо водителя.

– Это прекрасно! Сам бог в твоем лице дал нам прекрасного заложника, которого власти и мы будем хранить, как зеницу ока! – восхитился Филарет и сразу же добавил: – Давай, Вася, сворачивай вправо и остановись под лиственницей. Пожалуйста, без всяких фокусов, не надо показывать, какой ты сильный и крутой. Бой на ограниченном пространстве я знаю лучше тебя. Договорились?

Машина свернула с дороги и остановилась под раскидистой лиственницей.

– Осторожно поверни ключ зажигания и выключи двигатель. Руки приложи к лобовому стеклу. Мне надо их видеть.

Сан Саныч выскочил из машины и подбежал к передней двери, держа в руках моток широкого скотча.

– Теперь высуни руки в окно и держи их вместе! – приказал Филарет водителю.

Сан Саныч сноровисто обмотал запястья скотчем и посмотрел на Филарета, ожидая дальнейших указаний.

– Саныч, открой дверь и отойди на метр от нее. Держи отвертку наготове. Если дернется, воткни в руку или грудь. Убить не убьешь, а неприятностей доставишь.

Сейчас, Вася, высунешь из салона ноги, тебе их свяжут, а потом выйдешь из машины. Извини, уж больно ты здоровый – некогда с тобой возиться, – командовал Филарет, не приближаясь к водителю.

Низкий гул вертолета донесся сверху.

Военный «Ка-32» на бреющем полете пронесся над дорогой.

– Быстро твой дядя поднял людей.

Вася оказался очень дисциплинированным человеком. Держась за руль связанными руками, водитель высунул ноги из машины, которые Сан Саныч тут же связал все тем же скотчем, который был универсальным средством для вязки подобных слонов в человеческом облике.

– Теперь аккуратно вылезай из машины. Пересаживайся на заднее сиденье, – предложил Филарет.

– Надо пристегнуть его привязными ремнями к сиденью, – посоветовала Лариса, роясь в бардачке трофейной машины.

– У нас даже пистолет есть, только он какой-то странный.

– Это «ППС», машинка спецподразделений и диверсантов, – пояснил Филарет, взяв из рук Ларисы пистолет. – Теперь у нас есть все для торга с твоим руководством. Давай, господин пленный, номер мобильного телефона своего шефа. Только не корчи из себя Зою Космодемьянскую на допросе у немцев.

Видя, что Вася отрицательно махает головой, Филарет вызвал меню на дисплее сотового телефона водителя и равнодушно добавил:

– Я сейчас сам найду дядин номер телефона.

– Генерала зовут Виктор Иванович, – сообщила Лариса, взяв в руки мобильный телефон.

– Виктор Иванович! С вами говорят беглецы! В ваших интересах не поднимать шум вокруг этого незначительного происшествия. Вашего водителя, машину мы вернем в целости и сохранности, как и трофейный пистолет, который мы нашли в бардачке машины.

– Не получится, сынок. На тебе еще нападение на офицера ФСБ. Похищение оружия, документов. Лучше всего для вас сдаться и получить минимальный срок, – раздался знакомый голос генерала.

– Попробуем прорваться, тем более что один интересный пистолет у нас есть, – ответил Филарет, держа перед собой трофейную игрушку.

– Дай водителю трубку, пусть скажет пару слов, – попросил генерал.

– Давай, Вася, скажи пару фраз! – предложил Филарет, прижимая к уху пленного мобильный телефон.

– Связали меня, накинули на шею ремень, – пожаловался водитель.

– Хватит говорить, теперь будем выбираться из этого положения, – закончил разговор Филарет, нажимая красную кнопку отбоя.

Гул работающего на высоких оборотах движка раздался справа от них.

– Держи пленного. Попробую сменить транспортное средство! – приказал Филарет Ларисе, выскакивая из машины. Сан Саныч выскочил за ним следом.

По дороге тащился белый «жигуленок» третьей модели. Он с трудом выкарабкивался из глубокой колеи. Сзади него мужчина изо всех сил толкал транспортное средство, не приспособленное для езды по песчаной дороге. За рулем сидела женщина лет сорока.

– Извините, придется реквизировать ваш автомобиль! – громко крикнул Филарет, держа в руках пистолет.

Машина дернулась и заглохла.

– Теперь не заведется. Аккумулятор слабый, – махнул рукой мужчина, вытирая пот со лба. На пистолет в руках Филарета он не обратил ровным счетом никакого внимания.

– Давайте мы вас свяжем и заберем ваш автомобиль, – попросил Сан Саныч, делая страдальческое лицо.

– У нас денег нет, господа грабители, – развела руками полная женщина, вылезая из салона.

– Нам деньги не нужны, а только документы на машину, – пояснил Филарет, не приближаясь к автомобилю.

– Вы сейчас по трассе не проедете и километра, как вас свяжут или расстреляют, – пояснил мужчина, доставая из кармана сигареты и закуривая.

– Нам надо обязательно попасть сегодня в поселок Светлый, – немного растерянно пояснил Филарет.

– Если нас убивать не будете, то я помогу вам, – пообещал мужчина.

На вид ему было лет пятьдесят. Ширококостный, в синих джинсах и клетчатой ковбойке, он производил впечатление очень сильного человека. Его обветренное лицо выдавало в нем человека, много бывавшего на свежем воздухе.

– Если поможете, то я куплю у вас ваш драндулет и оставлю его вам, – пообещал Филарет, доставая из кармана трофейные деньги.

– На базаре за мой «жигуль» дадут тысяч сто, – начал расхваливать машину мужчина.

– Ему цена в базарный день штука баксов, а вы хотите за него три. Предлагаю сейчас штуку, а в Светлом вы получите еще две, если, конечно, доставите нас туда. Только непонятно, как вы это сделаете? – поинтересовался Филарет, всматриваясь в лицо мужчины, составленное, казалось, из одних острых углов.

– Тут недалеко есть протока, на которой у нас стоит катер. На нем часа за полтора можно добраться до поселка. Только, боюсь, бензина маловато для такого путешествия будет. «Вихрь» – прожорливый двигатель.

– Сколько надо бензина? – быстро спросил Сан Саныч, переглядываясь с Филаретом.

– Литров шестьдесят как минимум.

– Сколько у вас есть? – быстро спросил Филарет, прикидывая про себя емкость бака внедорожника. По его прикидкам выходило, что у такой машины бак должен быть не менее ста литров емкостью.

– Две канистры по двадцать литров, – нехотя ответил мужчина.

– Пригони машину! – попросил Филарет, кидая Сан Санычу ключи от внедорожника. – Вы пока в машину сядьте. Сейчас мы пригоним нашу машину и вытащим вас из колеи. У вас трос есть? – спросил Филарет, подходя к багажнику «Жигулей». – Извините, совсем забыл, – добавил он, протягивая в открытое окно десять бумажек по сто долларов каждая.

Лицо женщины сразу помягчело. Она хотела сказать что-то, но только пожевала губами и промолчала.

Внедорожник выехал из-за деревьев и встал впереди «жигуленка».

Сан Саныч выскочил из машины и быстро привязал трос к заднему бамперу. За рулем машины сидела Лариса и с независимым видом курила длинную сигарету.

Внедорожник легко вытянул «жигуленка» на ровное место.

– Теперь немного прокати нас, чтобы завести машину, – попросил Филарет, садясь на заднее сиденье «жигуля».

Через сто метров мотор «жигуленка» чихнул и заработал.

Ловко объехав внедорожник, «жигуль» споро покатил вперед.

Не доезжая до котлована метров пятьдесят, неожиданно резко свернул направо и между деревьями покатил вправо.

Практически они ехали по лесу, руководствуясь только одним им видимым ориентиром.

«Жигуль» ловко проскакивал между деревьями, в то время как внедорожнику, более широкому и массивному, приходилось труднее. Пару раз за спиной был слышен треск сломанных деревьев.

– Сколько вас человек поедет с нами? – спросил мужчина, выезжая на полянку размером с теннисный корт.

– Четыре человека и примерно сто пятьдесят килограммов груза.

– Многовато для казанки, – озабоченно заметил мужчина, выключая двигатель машины.

Внедорожник выехал на полянку и остановился в двух метрах от «Жигулей».

– Кого мы ждем? – спросил немного раздраженно Филарет.

– А мы уже приехали, – самодовольно ответил мужчина, открывая переднюю дверцу.

Подойдя к разлапистому кусту, схватил за ветки и начал с силой тянуть вправо.

Куст поехал на него, открывая проход шириной в метр.

Проход привел их к узкой, не более полутора метров, заросшей кувшинками протоке.

Наклонив вправо плакучую иву, мужчина показал под ней привязанную к колу на берегу железную лодку-казанку, выкрашенную в зеленый цвет.

– Давайте быстрее грузиться и отплывать! – приказал Филарет, махнув рукой мужчине.

В багажнике джипа обнаружились две полные канистры бензина и литровая бутыль с маслом, которые благополучно погрузили в лодку. Сумки с деньгами разместили в носовом отсеке лодки, подальше от бензиновых канистр.

«Жигуль» и джип отогнали на сто метров от полянки в лес и, заблокировав наглухо двери, оставили там.

Вытащив из машины туристский топорик, мужчина отошел на десять метров в глубь леса и нарубил веток, которыми Филарет, Сан Саныч и подруга хозяина быстро накрыли машины.

Вася в это время с накинутым на голову мешком сидел на полянке, под охраной Ларисы. Из всей одежды на пленном остались только милицейские брюки с узким красным кантом по шву.

– Сняли бы с мужика мешок, – попросила женщина, жалостливо глядя на пленного.

– Вам очень надо, чтобы он вас запомнил? – спросил Филарет, рукой показывая, что пленного можно вести на лодку.

– Ему неудобно, жарко. Он может задохнуться, – канючила женщина.

– Вам будет намного неудобнее, если менты вас поймают, заберут деньги и посадят в тюрьму. Именно так и будет, потому что будут искать крайних.

– Господин похититель прав. Зачем нам лишние неприятности? Мы под дулом пистолета отвезли четырех человек до поселка Светлого. Двух мужчин, одну женщину и одного здорового мужчину в мешке. Все! Больше мы ничего не видели и не слышали!

Глава 32

Аккуратно разместившись в лодке, которая осела под нешуточным весом ниже ватерлинии, Филарет опасливо посмотрел на воду, плескавшуюся всего в пяти сантиметрах ниже бортов.

– Сильный перегруз. С таким грузом мы не сможем до вечера дойти до Светлого. Один человек лишний! – заявил мужчина, берясь за руль.

Его лицо, до этого каменно-неподвижное, теперь, когда он попал в родную стихию, оживилось. В глазах появился блеск, и легкая усмешка скривила тонкие губы.

– Километров пять проедем, а там решим! – сказал Филарет, усаживаясь напротив Васи.

– Вы не назовете свои имена, а то как-то неудобно: вместе едем, а как друг друга звать не знаем, – спросила Лариса.

– Меня зовут Иван Витальевич, а даму Светлана Андреевна.

Казанка нехотя двинулась вперед, разрезая носом зеленую стоячую воду. По берегам протоки, отступив от воды метра на полтора-два, сплошной стеной стояли лиственные и хвойные деревья высотой не меньше десяти метров. Их ровные стволы стояли как по линеечке на расстоянии метра друг от друга. Оба берега были плотно заняты кустарниками, березами и плакучей ивой. Небольшие аккуратные заливчики, утыканные толстым камышом, украшенные внизу изумрудной травой, обещали тихий отдых. Утка с детенышами недовольно крякнула, но ни на йоту не изменила своего курса, строго под прямым углом переплывая протоку. Ондатра высунула из кустов любопытную мордочку и спрятала ее обратно. Все вокруг дышало покоем.

Низкий гул раздался с неба. Без всякой команды Иван Витальевич резко свернул вправо, под ветви плакучей ивы. Мотор чихнул и заглох.

Низко, на высоте метров пятьдесят, прошел военный вертолет, неся под брюхом дополнительные топливные баки.

– Так он может долго летать! – заметил Сан Саныч, провожая тоскливым взглядом хвост вертолета.

– Хорошо, что нет тепловых датчиков. С ними они через десять минут нас обнаружат! – сказал Филарет.

– Надо освобождаться от груза. Такими темпами мы и до завтра не доберемся до места назначения! – зло сказал Иван Витальевич, заводя двигатель.

– Ваши предложения? – спросил Филарет, взглянув на часы, которые показывали пятнадцать ноль-ноль.

– В километре отсюда есть избушка, где можно оставить одного человека, – последовал многозначительный взгляд на Васю, который за все время путешествия не сказал ни единого слова.

– Правьте на вашу избушку! – приказал Филарет, внимательно посматривая по сторонам.

– По-моему, мы не в том направлении двигаемся, – предположил Сан Саныч, озабоченно поглядывая вокруг.

Протока свернула налево и расширилась до метров пяти. Вода в ней приобрела густо-зеленый цвет с белыми прожилками. От восхищения Филарет даже присвистнул.

– Чистый малахит! – потряс головой Сан Саныч.

– Со дна тут выбиваются целебные источники. Вся рыба сюда приходит на нерест. Конечно, которая смогла прорваться сквозь сети, плотины и браконьеров, – сказал Иван Витальевич. Выскочив на берег, он подал руку своей жене, помогая ей спуститься на песок. Резко тряхнув головой, отчего вся его шевелюра мигом взлохматилась, он предложил: – Давайте оставим здесь мою жену и вашего пленника. Лодка пойдет сразу быстрее, а через час я вас привезу на место. Мы ихтиологи, занимаемся разведением ценных пород рыб: белорыбицы, некоторой части осетровых. Еще русские отшельники выращивали таким образом рыбу в семнадцатом и восемнадцатом веке. Об этом месте мне рассказал один старовер, предков которого еще царица Екатерина переселила из Сибири в эти места. В километре отсюда есть старообрядческий скит, который мы по мере сил и возможностей поддерживаем. В ските сейчас живут два старца, которым мы привозим питание.

– Возьмите, Иван Витальевич, наше пожертвование! – попросил Филарет и протянул ему несколько стодолларовых купюр.

– Храни и сохрани вас господь! – перекрестил Филарета странный ихтиолог. – Сюда только одна дорога – по воде. Я вернусь и отвезу вашего пленника и свою жену обратно, – пообещал ихтиолог.

– Давай выводи Васю! Подведи его вон к той чушке! – попросил Филарет, кивая на старинный слиток черного чугуна на берегу. Сверху у чушки имелась литая ручка.

– Это причальный кнехт. Раньше вода стояла выше, и к нему привязывали лодки, на которых приезжали молящиеся к святым людям, жившим в скиту, – пояснил Иван Витальевич.

– Теперь мы привяжем к нему нашего пленника и спокойно уедем, – пояснил Филарет, пристегивая наручником ногу милиционера к чушке.

Отведя метров на сто в сторону женщину, Филарет предупредил:

– Будьте с ним очень осторожны. Он очень сильный и опасный человек. Лучше всего, если вы его отвезете связанного к машине и там оставите. Если начнете с ним либеральничать, то денег, которых я вам дал и еще дам, лишитесь обязательно, ну а жизни – это как повезет.

– Неужели все так серьезно? – сделала удивленные глаза Светлана Андреевна.

– Не просто серьезно, а смертельно опасно. За нами гонятся милиция, спецслужбы, чеченцы и бандиты. Волей-неволей вам пришлось влезть в эти разборки. К сожалению, мы точно так же попали в неприятности. Самое лучшее, если наш пленный не будет видеть ваших лиц. Ключи от наручников я передам Иван Витальевичу после прибытия в поселок.

– Если будет совсем плохо, приезжайте сюда. Здесь вас никто не найдет.

– Сверху вертолетами выследят, – выразил сомнения Филарет.

– Сверху летом сплошной зеленый массив. Не видно даже протоки. Зимой все заносит снегом, и найти также невозможно.

– Извините, если что не так. У нас просто безвыходное положение.

– Спаси вас и сохрани! – перекрестила Светлана Андреевна спину уходящего Филарета.

Глава 33

Кабинет начальника управления ФСБ был сизым от дыма. Клубы табачного дыма пластами плавали в помещении.

– Ваш хваленый инженер Иннокентьев удрал из города. Связал полковника ФСБ, затолкал его в подсобное помещение и на служебной машине начальника областного МВД выскользнул из города.

– Что ты суетишься, Фима?

– Какой я тебе Фима? – подпрыгнул на месте лобастый.

Он сидел в кабинете начальника управления ФСБ и нервно курил, сбрасывая пепел прямо на пол кабинета.

– Как был ты босяком в институте, так им и остался. Не помог тебе ни пост советника президента, ни домик на Рублевском шоссе, ни оклад в сорок тысяч баксов! Нет в тебе широты мышления, логического анализа ситуации.

– Зато ты, Николай Степанович, луч света в темном царстве неучей! Доктор наук, член-кореспондент, директор секретного института внешней разведки! Бабок ты не меньше моего получаешь, а вот как ты работаешь, все знают! Гудишь с девками по три месяца на Гаваях за казенный счет, построил себе особняк в Переделкине за пять лимонов баксов. Думаешь, ты такой белый и пушистый?

– Собираешь на меня компромат? Очень хорошо! Только помни, Фима, как ты купил диплом, я тоже знаю! У кого, за сколько и кто был посредником, все зафиксировано. Есть бумажки, аудио– и видеозапись, и лежит все в надежном месте. Твои забавы с молоденькими мальчиками засняты на пленку и хранятся там же. Помни всегда об этом и не задирай носа!

– Давай замнем для ясности. Если мы провалим операцию, то головы полетят не только у нас с тобой! – примирительно заметил лобастый.

– Не у нас с тобой, а только у тебя! Я осуществляю только приборное обеспечение операции. Это ты, Ефим Маркович, взял всю ответственность на себя, привез два взвода «Спрута», а теперь дергаешь всех и вся. Слава богу, я додумался вшить нашему инженеру микрочип в трусы и майку. У него такой напряженный день, что он не успел поменять майку. Трусы он уже поменял. Но какой молодец! Покинуть блокированный город на милицейской машине, предъявив на посту удостоверение ФСБ! Для этого надо иметь не только голову, но и наглость, смелость и много везения!

– Надо его уничтожить! – зло сказал лобастый, тряся головой, как лошадь, отгоняющая мух.

– Через пять минут его остановят чеченцы, а через десять можно начинать бомбардировку их убежища, – объявил Ежик, открывая лежащий перед ним большой ноутбук.

– Они движутся по протоке прямо к нашим друзьям-чехам. За пять минут, которые есть у чехов, они из этого Филарета сделают форшмак.

– Ты, Николай Степанович, тоже любишь фаршированную рыбу, а цымес так прямо обожаешь!

– Откуда вообще взялся этот Иннокентьев? – спросил лобастый, стараясь перевести разговор в мирное русло.

– Я поднял на него досье, но ничего особенного на него там нет, – махнул рукой Ежик, приглашая взглянуть на экран дисплея лобастого. – Вот смотри: родился, учился, занимался карате. Имеет звание мастера спорта по карате и дзюдо. С третьего курса забрали в армию, где он прослужил три с половиной года. Списан по ранению.

Дальше начинается самое интересное. Ни в архиве армии, ни в в каком другом на него нет данных. Ребята из ГРУ помогли. Видишь список?

– Это что за названия? Ангола, Мозамбик, Вьетнам, Южная Америка, Мексика? Какие-то буквы и цифры рядом? – удивился лобастый водя пальцем по экрану дисплея.

– Сколько раз говорил тебе, Фима, не тычь пальцем в экран! Портишь же машину! – вспылил Ежик, вытирая дисплей белоснежным платком.

– Я тебе таких десяток куплю, только объясни!

– Ловлю на слове, господин Крез! Такая машинка, а это «Пентиум-пять», стоит до семи тысяч долларов.

– Не может быть! – удивился лобастый, вытирая большим клетчатым платком разом вспотевшее лицо.

По помещения разнесся запах резкого парфюма.

От удивление у лобастого вытянулось лицо.

– Надо отвечать за свои слова! С тебя семьдесят тысяч баксов! Иннокентьев все три с половиной года прослужил в специальном подразделении спецназа ГРУ «Экстра»! За три с половиной года он успел не по разу повоевать в этих странах. Очень часто работал как боевой пловец, несмотря на то что увидел акваланг впервые в этом подразделении. Самое интересное, что за все три года не получил ни одной царапины. Взвод, которым он командовал, считался счастливым. Не провалили ни одной операции. У него от наград на груди места нет. От практически всех наших до высших иностранных. У него даже есть французский орден Почетного легиона. Если он свалит за рубеж, то предъявив любой из своих высших орденов, автоматически получает гражданство страны. В течение одного дня!

– Прямо Ремба какая-то, русского разлива!

– Рэмбо, или какая другая сволочь, но это прекрасно подготовленный боец, владеющий всеми видами оружия. Я говорил с ребятами о нем. Знаешь, что мне сказали?

– Не томи, рассказывай! – поторопил лобастый.

– Он интуитивно чувствует опасность и обходит ее. Как он это делает, никто не знает, но у него все три с лишним года в спецназе получалось.

– Как же он получил ранение? – не сдавался лобастый.

– Ехал на своей машине ночью, видит, пьяные пристают к девушке, заступился. Те на него поперли. Итог: десять трупов, на нем ни одной царапины. Повез девушку в больницу, на них наскочил бензовоз и взорвался. Он с переломанной спиной сумел вынести девушку из машины и только потом потерял сознание.

– Так он инвалид! – разочарованно протянул лобастый.

– Год он пролежал в корсете – разрыв спинного мозга. Врачи отказались с ним работать. Непонятно как, но сумел выздороветь. Ни на какие обследования не соглашается. Ты же его видел – абсолютно нормальный человек. На этой девушке он впоследствии и женился.

– Сейчас он с ней бежит?

– Нет. Еще один мужик идет вместе с ним, идентифицировать его пока не получилось. Жена подполковника милиции – начальника отдела по борьбе с бандитизмом города – странная компания.

– Не может он ускользнуть от твоих черных?

– Их там десять человек. Они ловят красную рыбу, все вооружены автоматическим оружием. Занимаются браконьерством три года – все протоки и болота вокруг знают, как собственную лысину. – Ежик быстро взглянул на лобастого, коротко хохотнул и продолжал: – Единственно, жалко моего человека, но дело важнее мелких потерь!

Глава 34

Казанка, освобожденная от части груза, ходко прошла вперед и через минуту вышла на редан.

Берег слился перед глазами в одну сплошную зеленую полосу, иногда прерываемую протоками.

– Если все будет хорошо, через двадцать минут будем в вашем поселке! – прокричал на ухо Иван Витальевич.

– У меня тревожное чувство, давайте немного сбавим ход! – крикнул в ответ Филарет, внимательно всматриваясь вперед.

– Тут за поворотом стоят чеченцы, ловят рыбу и берут черную икру! – крикнул Иван Витальевич, прибавляя ход.

Перехватив румпель, Филарет резко крутанул рукоятку газа против часовой стрелки и направил лодку в узкую протоку, сплошь заросшую кустами.

Высокий звук мощного лодочного мотора разнесся по реке.

Из-за поворота выскочили два скутера и, стелясь над водой, понеслись посередине реки.

Низкий гул вертолета раздался справа. Из-за леса на бреющем полете выскочил зеленый вертолет и со всех пушек и пулеметов ударил по мчащимся скутерам.

Первая очередь досталась второму скутеру, который взорвался прямо на середине реки, выбросив к небу высокий фонтан пламени и дыма. Строчка крупнокалиберного пулемета прочертила второй скутер от носа до кормы; вильнув, он сбросил ход и, по инерции проплыв метров двадцать, ткнулся в кустарник, метрах в двадцати от протоки, в которой стояла казанка.

Вертолет, не задерживаясь, полетел дальше. Буквально через минуту раздались пушечная и автоматная стрельба, а следом сильный взрыв.

Усиливающийся гул вертолета показал, что машина возвращается.

Сделав еще один заход, вертолет улетел.

– Это ненадолго. По всем правилам должен прилететь десант и проверить действенность проведенной операции.

– Давай поглядим, что со скутером, – предложил Сан Саныч, трогая Филарета за плечо. – Уйти успеем.

Очередь крупнокалиберного пулемета пробила тела трех дочерна загорелых людей, из бака скутера ровной струйкой вытекал бензин.

– Странное дело. Они не знают ни направление отхода, ни на чем мы путешествуем, но второй раз безошибочно определяют направление и траекторию нашего движения, – произнес Сан Саныч, деловито снимая с убитых автоматы с подствольными гранатометами.

Сняв с мертвых разгрузочные жилеты, кидал их в лодку, нимало не заботясь о сохранности.

– Вы поосторожней, все-таки это боевые патроны и гранаты, – опасливо сказал Иван Витальевич, перебегая на нос лодки. Лодка опасно закачалась и черпанула бортом воду. Лариса испуганно взвизгнула.

– По-моему, ты не брезгливый и робу с чехов сможешь надеть, – предложил Сан Саныч, сдергивая с последнего убитого куртку и брюки.

Взглянув на серьезное лицо своего товарища, Филарет быстро стал раздеваться, вытаскивая из карманов деньги и документы.

– Ты считаешь, что мне могли вложить маячок? – спросил Филарет, берясь за резинку трусов.

– Ты у нас самый умный и наиболее контактный. Возьми мои трусы и надень, – посоветовал Сан Саныч, кидая белые в горошек трусы.

– От этих орлов можно подхватить чесотку, – передернул плечами Филарет, натягивая на себя воняющую рыбой военную форму.

Далеко сзади раздался комариный гул вертолета.

Не спрашивая разрешения, Иван Витальевич рванул рукоятку кик-стартера и сразу резко повернул ручку газа.

Лодка, задом зачерпнув ведра два воды, рванула из протоки.

Развернув казанку в русле реки, Иван Витальевич погнал лодку, стараясь быстрее миновать опасное место.

Берега практически не было видно. Тугой ветер сорвал косынку с Ларисы, и она ярким пятном повисла на дереве. Сзади бухнул взрыв, и к небу взметнулся черный столб дыма.

– Там попалась мина с замедлителем, я ее активизировал на тридцать секунд! – прокричал Сан Саныч, наклоняясь к самому уху Филарета.

– Силен мужик! – рявкнул в ответ Филарет, всматриваясь в гигантскую черную проплешину, которая осталась на месте бывшего лагеря браконьеров.

Мужчина, весь заросший черной бородой, в камуфляже, выскочил метрах в ста впереди лодки и недвусмысленно направил на них автомат.

Иван Витальевич без команды сбросил скорость, и лодка по инерции притерлась бортом в десяти метрах от мужчины.

– Давай из лодка в воду прыгай! – приказал мужчина.

– Моя твоя не понимай! – ответил Сан Саныч, протягивая левой рукой «АКСУ» Филарету.

Встав во весь рост, Сан Саныч широко развел руки, показывая, что в руках у него ничего нет.

Лариса тоже развела руки, демонстрируя в них отсутствие оружия.

– Девка лодка оставляй, остальной мужик вода прыгай! – приказал бородатый и чуть отвел дуло автомата в сторону.

– Хоть бровью дернешь – я стреляю! У меня школа спецназа – не промахнусь! – спокойно сказал Филарет, со стуком ставя ствол автомата на металлический борт лодки.

Надо отдать должное чеченцу. Ни одна черточка в его лице не дрогнула.

Он правильно оценил Филарета и не стал ввязываться в дуэль.

– Руку с пушки снял и медленно поднял вверх. Развернулся спиной к нам! Вторую руку вверх! Спиной вперед! Запнешься, дернешься, сразу двоечку в туловище получишь! – не торопясь, командовал Филарет, сторожа каждое движение противника.

Мужчина не стал испытывать судьбу, а спиной вперед довольно быстро пошел к лодке.

Едва он дошел до борта, как Филарет снова скомандовал:

– Руки вверху сцепи в замок и держи!

Едва сцепленные руки неудачливого бандита оказались в полуметре от борта лодки, как Сан Саныч ловко обернул их скотчем.

Чеченец дернулся, но было уже поздно. Ствол автомата уперся ему в основание шеи, а Сан Саныч продолжал наматывать слой за слоем скотч.

Гул вертолета становился все сильнее.

– Это, похоже, транспортник летит! – оценил Филарет приближающееся воздушное судно.

– Метрах в пятистах есть протока. Если мы туда успеем, то шансы прорваться в ваш поселок у нас есть! – сказал Иван Витальевич, берясь за рукоятку кик-стартера.

– Дернешься – сломаю шею! – предупредил Филарет пленника и одним рывком перевернул его в лодку.

Несмотря на довольно ощутимый удар головой о металлический борт, пленник не издал ни звука.

Сан Саныч тем временем замотал скотчем локти мужчины, лишив его возможности не только двигать руками, но и опустить их вниз.

Лодка рванула вперед и через минуту свернула в левую протоку, заросшую по краям густым кустарником.

– Поднимай ветки и привязывай их к борту! – командовал Филарет, заводя казанку под опущенные в воду длинные ветки кустарника.

Едва они успели замаскировать лодку, как низкий гул огромного транспортного вертолета раздался прямо над их головами.

Сквозь ветки было видно, как темно-зеленое брюхо летающей машины зависло в стороне и из него по тросам ловко спускаются люди в камуфляжной форме.

– Тут площадки для посадки такой махины нет, – крикнул, наклонясь к самому уху Филарета, Иван Витальевич.

– Как только он начнет взлетать, будем уходить! – отозвался Филарет, не спуская глаз с пленного, который лежал поперек лодки.

Вертолет, выпустив десантников, начал тяжело подниматься вверх.

Лодка сразу рванула вперед и, пользуясь маскирующим шумом, быстро заскользила по протоке.

Минут через пять гул вертолета начал снова приближаться.

Громовой голос сверху предупредил:

– Лодка! Заглушить мотор и остановиться! При неподчинении открываем огонь на поражение!

– Минут пять хода осталось! – всплеснул руками Иван Витальевич, еще больше увеличивая скорость.

– Давай пугнем супостата! – крикнул Сан Саныч, поднимая автомат с подствольником.

«На транспортнике пулемета наверняка нет. Раньше по крайней мере не было. Все его вооружение – это стрелки из люков, которые находятся сейчас в приятной расслабухе. Кто будет нападать на вертушку в средней полосе России? Основной десант вертолет уже высадил!» – промелькнуло в голове у Филарета.

Кусты по краям заросшей протоки слились в сплошную зеленую полосу. Лодка, несмотря на груз, неслась, едва касаясь днищем поверхности воды. Не снижая скорости, она пролетала повороты, прижимаясь бортом к сплошной стене кустов. Длинные ветки больно хлестали по лицам беглецов.

Фонтаны больше полуметра высотой встали метрах в пятидесяти впереди лодки.

Разом сбросив скорость, Иван Витальевич повернул мотор резко влево. Лодка, зарывшись носом в воду, развернулась на девяносто градусов и начала тормозить всем корпусом, теряя скорость.

Слева показался небольшой, метра в четыре длиной, пляжик, поросший изумрудно-зеленой травой.

Пулеметная очередь прошла впереди катера метрах в трех.

Филарет увидел, что в боковом проеме вертолета стоит детина, держа «ПК» с коробом как простую винтовку, выцеливая их лодку. Следующая очередь приходилась точно по корпусу. Злая усмешка исказила широкое лицо детины.

Лодка взревела мотором и прямо прыгнула на пляж.

Иван Витальевич рывком поднял мотор лодки, которая легко пронеслась по траве, ударилась в кустарники и о чудо! – снова попала на воду, по которой легко заскользила вперед.

Пулеметная очередь перечеркнула лодку, прострочив связанного пленного от головы до ног.

Граната из подствольника ударила прямо в открытый проем вертолета. Пламя беззвучно озарило его внутренность. Детина, выронив автомат, бесформенной куклой повис снаружи, болтаясь на привязных ремнях.

Пулемет выскользнул из его рук и упал на землю.

Вертолет задымил и сразу пошел вверх и вправо, удаляясь от лодки.

Лодка снова неслась по протоке, держа курс на юго-восток, как по солнцу определил Филарет.

Высокие фонтаны воды из пробитого пулями днища били высоко вверх.

Отрезав одним взмахом ножа кусок рубашки от убитого чеченца, Филарет стал забивать пробоины самодельными затычками.

Сан Саныч и Лариса бросились помогать ему, стоя по щиколотку в воде.

Лодка неожиданно сбросила скорость и свернула в протоку.

Ткнувшись носом в песчаный берег, она остановилась.

Мотор сразу заглох.

Звенящая тишина была настолько осязаемой, что у Филарета заболели уши.

– До пристани метров пятьсот по берегу. В таком виде соваться в поселок – все равно что самому надевать на себя наручники. Я вставлю деревянные затычки в пробоины и потихоньку поплыву за своей подругой, – объяснил ситуацию Иван Витальевич.

– Спасибо большое! Вот ваши деньги! – закончил разговор Филарет, отсчитывая от порядком похудевшей пачки причитающийся ему гонорар.

Шум мотора показал, что они действительно рядом с лодочной станцией поселка. Тем более что звук катера «Прогресс», хозяином которого был механик железнодорожной станции Назар, был Филарету хорошо знаком.

Глава 35

Не доходя метров пятьдесят до пристани, Филарет свернул направо, вброд перешел через узкую протоку и, выйдя на плес перед узким озером, поросшим камышом, остановился перед полуразвалившимся шалашиком, сделанным тоже из камыша. Со вздохом облегчения свалил две сумки с деньгами на землю, вытер пот со лба и попросил:

– Вы, ребята, посидите здесь в шалаше, а я смотаюсь за своими вещами в поселок.

Сан Саныч полез внутрь шалашика, осматривать новое жилище, а Лариса, наморщив лобик, о чем-то сосредоточенно размышляла.

– Раз тебя везде ищут, то отпускать тебя одного в поселок – это лишние заботы и волнения. Меня в этом поселке никто не знает. Если сменить еще цвет волос, то и тем более. Решено – я с тобой иду на подстраховке.

– Сан Саныч! Там в шалашике пошуруй саперную лопатку! Пока мы с Ларисой будем ходить по делам, отойди метров на двадцать и, сняв дерн, аккуратно спрячь сумки. Не ровен час, кого-нибудь нелегкая сюда приведет!

Филарет тем временем сделал звонок.

– Тетя Валя! Добрый день! Как ваше драгоценное здоровье?

– Ты мне голову не морочь! Привез рыбу, так и неси ее на работу! Нечего мне мозги пудрить! – отрезала старая чекистка и бросила трубку.

– Все, время пошло! – крикнул Филарет, направляясь по едва заметной тропинке в сторону поселка.

Запыхавшаяся Лариса догнала его только через сто метров.

Тропинка петляла между аккуратных круглых озер, соединенных между собой чистыми, не заросшими камышом протоками со светло-зеленой водой. Через протоки были перекинуты аккуратные деревянные мостки с резными деревянными перилами. В озерах беззаботно резвились гуси, утки, лебеди.

– Прямо какой-то Эдем! Тишина какая! Красиво, как в раю! – восхитилась Лариса, полной грудью вдыхая напоенный разнотравьем воздух.

– Это губернаторские рыбные пруды. Сюда без специального пропуска никого не пускают. Рыбу и птицу отсюда отправляют на стол самому президенту! – сказал Филарет. Но думал он о своем.

«Тетя Валя дежурит на проходной сразу в двух организациях: локомотивном депо и дистанции сигнализации и связи. Бабуся она сейчас одинокая и, кроме работы, ничего не хочет и не признает. Судя по графику, сегодня она должна дежурить в дистанции связи. Туда и направимся!» – решил Филарет, сворачивая по тропинке налево.

Дырка в металлическом заборе вывела их как раз к двухэтажному зданию дистанции сигнализации связи железнодорожной станции Светлый.

На деревянной скамейке перед крыльцом сидела баба Валя и с равнодушным видом курила «Беломор», аккуратно стряхивая пепел в металлическую урну, стоящую справа от нее.

Увидев подходящего с Ларисой Филарета, баба Валя, в действительности Валентина Трофимовна Чепцова, поднялась со скамейки и неторопливо, вперевалочку пошла внутрь здания. Узкая, по-девичьи стройная фигура Валентины Трофимовны не подходила для такой походки, и Филарет удивленно посмотрел ей вслед.

Филарет засек ее быстрый взгляд, который она бросила вокруг, равнодушно мазнув им по подходившим людям.

Дверь в здание дистанции связи оказалась не закрытой.

Глухие голоса доносились с первого и второго этажей.

Вторая дверь справа оказалась широко открытой. В метре перед дверью стоял старинный квадратный стол с толстыми дубовыми ножками. За столом, застеленным белой скатертью, сидела Валентина Трофимовна и пила из большой пиалы чай, аппетитно закусывая баранками, целое блюдо которых украшало середину стола.

Две чистые пиалы стояли перед двумя стульями в торце стола в ожидании гостей.

– Давай рассказывай, зачем тебе старуха понадобилась! – ворчливо сказала Валентина Трофимовна, наливая из коричневого керамического чайника горячий чай.

– Теть Валя, понимаешь, такое дело, – начал мямлить Филарет, вертя в руках пиалу.

– Ты мне голову не крути, а говори как на духу! – приказала Валентина Трофимовна, не забывая посматривать в пустой коридор.

– Надо сходить ко мне домой и забрать из тайника шкатулку! – наконец решился сказать Филарет. На душе у него сразу полегчало.

– Всего-то и делов, касатик! Пойти и взять шкатулку, в которой, наверное, килограмм золотых царских монет или полкило брюликов, а могет быть, и шпионские донесения врагам нашей Родины, за которые сошлют старуху на лесоповал? – испытующе посмотрела Валентина Трофимовна на своего гостя.

– Я при вас шкатулку открою и покажу, что в ней лежит, – пообещал Филарет, не зная, то ли ему вежливо отказали, то ли согласились.

– Ладно. Долги надо отдавать! Ты когда за мою внучку вступился, никаких условий не ставил и жизнью своей рискнул, просто за девчонку, как настоящий мужик.

– Да я никогда, никому ничего не говорил, – начал отказываться Филарет, смущенно теребя конец скатерти.

– Соколик! Я таких, как ты, по пять штук за дежурство колола, а он из себя девственницу корчит! – махнула рукой Валентина Трофимовна и, налив себе чай, начала рассказывать: – Прибежала внучка вся в слезах. Бабуля, говорит, меня сейчас около дома трое чужих в кусты затащили и чуть не изнасиловали, спасибо, дядька здоровый проходил, этих нелюдей покидал в разные стороны.

Бабушка дубинку милицейскую в руки, фонарик – и с внучкой на место побоища. Смотрю, орелики лежат в кустах и не двигаются. Два трехсотые, а один двухсотый.

Внучку домой отправила, а сама стала место происшествия осматривать. Парни лежат все здоровые, срока мотали, по наколкам видно. Тот, который жмурик, три раза сидел, по тяжелым статьям, по наколкам видно, а двое живых так себе, шушера. Смотрю – твоя ксива валяется, я ее, конечно, в карман.

Давай дальше рассуждать: если их милиция заберет, начнут тебя искать. Найти тебя по описанию – это как комару ногу оторвать!

Ежели их милиция не найдет, начнут эти отморозки тебя искать – и ведь найдут!

Поселок у нас маленький, таких красавцев, как твой дружок, вряд ли пару штук найдешь. Эта задачка даже для стажера уголовного розыска или студента юрфака пара пустяков! – последние слова предназначались Ларисе.

– Все это прекрасно, баба Валя, но для чего ты все это рассказываешь? – поинтересовался Филарет, отпивая горячий чай и совсем не ощущая его вкуса.

– Сегодня меня два часа архангелы с Лубянки о тебе допрашивали. Где ты живешь? С кем спишь? Почему ты такой крутой, что спас мою внучку и положил тех трех жмуриков?

– Там же один холодный был? – удивился Филарет, машинально беря горсть миниатюрных баранок.

– Был один, стало трое, кто сейчас разберет, тем более что они все трое купались в весенней воде. Определить с точностью до часа время смерти не сможет ни одна экспертиза, – пояснила лихая бабуся. – Архангелы рассказали, что трое во главе с тобой ушли в побег. Два мужика и одна баба. Показали фоторобот, а на нем твоя краля и Сан Саныч, который мне телевизор и видак ремонтировал. Я, конечно, в глухой отказ иду, но на ус себе мотаю, а тут как раз ты звонишь!

– Значит, в квартире сидит засада и туда никак не прорваться! – обреченно сказал Филарет, чеша затылок.

– Что там такого ценного, что за это стоит головой рисковать? – напрямик спросила Валентина Трофимовна.

– Ордена и медали мои. В шкатулке документы на них и сами ордена, – пояснил Филарет, прикидывая, как лучше прорваться в квартиру.

– Эх, тряхнуть, что ли, стариной? – бодро спросила Валентина Трофимовна, вытаскивая из кармана небольшой газовый баллончик без маркировки.

– Если просочиться к соседке, то от нее можно на мой балкон перелезть. Там просто шкаф стоит. Отодвинул – и у меня на балконе, – загорелся Филарет, вскакивая со стула.

– Торопишься, милый, как голый на это самое мужское дело! – бабуся кинула откровенно завистливый взгляд на Ларису, тяжело вздохнула и полезла под стол.

Вытащив на белую скатерть старинный кожаный ридикюль размером с солдатский вещевой мешок, бабушка отщелкнула медную пряжку и стала деловито выкладывать из него различные вещи, которым никак не подобает находиться в руках благонравной старушки, какой она все время прикидывалась.

Длинноствольный «люгер» с глушителем, явно фабричного производства, бабуля первым делом протянула Филарету, который, профессионально выщелкнув обойму, проверил наличие патронов. Патроны, блестя желтыми головками, все были на месте.

Себе бабуся подвинула дамский «вальтер», тоже снабженный глушителем.

Два женских парика, миниатюрная дрель на батарейках и связка отмычек, изготовленных явно не на коленке пьяным слесарем ЖЭКа.

– Твоя соседка баба Маня меня уже ждет. Пройдем в квартиру бабы Мани через чердак. В сегодняшнем бардаке вряд ли чердак заперт, а если замок есть, то откроем! – Валентина Трофимовна тряхнула связкой отмычек, которые аккуратно сложила в ридикюль. Следом за ними последовали все богатства, разложенные на столе. – Ты, милок, одень форму железнодорожника и побрейся, а то больше на бомжа похож в этих тряпках. Потом сходи и подмойся, а то несет от тебя, как от козла. Демаскируешь ты нас своей вонью! – дала ценные указания Валентина Трофимовна, примеряя рыжий парик. Ларисе достался пепельный, который здорово подошел к ее глазам.

Брюки были несколько коротковаты, но в целом железнодорожный костюм сидел на нем неплохо, в чем Филарет убедился, рассматривая свое изображение в большом зеркале.

Фуражка со вздернутой, как у киношного гестаповца, тульей преобразила и омолодила Филарета.

Перед зеркалом стоял молодой мужчина лет двадцати семи, в котором довольно трудно было признать Филарета, вечно ходящего в джинсах и клетчатой рубашке.

– Вот совсем другое дело – молодое тело! – похвалила Валентина Трофимовна, по достоинству оценив его превращение в настоящего железнодорожника.

Женщины тоже претерпели изменения.

Валентина Трофимовна посвежела лет на двадцать, превратившись в молодящуюся женщину, ярко и безвкусно намазанную, но с довольно приличной фигурой.

Джинсовый костюм, туго обтягивающий крутые бедра, заставил мужской взгляд остановиться на них, что не прошло мимо зоркого взгляда Валентины Трофимовны. Назвать ее сейчас бабкой или бабусей просто язык не поворачивался.

Лариса тоже претерпела разительные изменения. Лицо, лишенное малейшей косметики, украшали не только очки в роговой оправе, но и пигментные пятна, разбросанные по физиономии и даже по шее.

– Быстренько схватил две сумки и побежали к тете Мане! – приказала Валентина Трофимовна, не преминув добавить: – Тебя в этой форме сейчас родная мама не узнает, не то что твои соседи. В нашем поселке форма железнодорожника – вроде шапки-невидимки! Весь город щеголяет в таком прикиде!

Клетчатые польские пластиковые сумки носили все челночники России, и появление с ними людей не привлекло, как и предполагала старая разведчица, ничьего внимания.

Идя по улице, Валентина Трофимовна рассказывала назидательным тоном, похожая на молодящуюся тещу, которая воспитывает нерадивого зятя:

– Оперативники они слабые. Болтают что ни попадя. За такую болтовню у нас в Смерше к стенке ставили. Рассказали, что ты пришил полковника ФСБ и украл важные государственные документы. Во время обыска у тебя на работе нашли оружие, из которого ты убил этого полковника. Может, ребята со мной откровенны, как со старым работником, а может, на пушку брали, не знаю. Я с тобой семь месяцев знакома и уверена – не можешь ты хладнокровно убить незнакомого человека!

– А если знакомого? – отпарировал Филарет.

– Или я старая стала, или слишком тебя здорово натаскали. У тебя разок такой волчара из-под овечьей шкуры проглянул, что меня, старую, оторопь взяла! Бериевских волкодавов вспомнила! Суки они, конечно, были первостепенные, но как работники – выше всяких похвал!

– Как зайдете, Валентина Трофимовна, в мою квартиру, идите во вторую комнату, где балкон. Откроете балконную дверь и нажмете на гвоздь справа от ручки. Там сантиметров в десяти гвоздь торчит. Вверху двери отскочит крышка, вытащите металлическую шкатулку и принесете ее мне.

– Хитро придумано! – похвалила Валентина Трофимовна и, чуть громче чем надо, продолжала выговарить якобы нерадивому зятю: – Ты пошто, милай, вчера поздно пришел? Валька вот-вот родит, а ты все квасишь? Ежели у нее выкидыш будет? Я не посмотрю на твои погоны, мигом гляделки выковыряю!

Молодой парень в черной ветровке, стоящий у деревянного стенда, скользнул безразличным взглядом по колоритной троице и отвернулся. Он старательно делал вид, что сильно заинтересован объявлением на желтой бумаге с торчащими во все стороны бумажными хвостиками, приклеенным на соседнем дереве. Левая сторона ветровки подозрительно топорщилась.

Напротив подъезда стояла зашторенная «Газель», на которой крупными буквами блестела надпись: «Водоканал».

Беспрепятственно войдя в подъезд, они натолкнулись на молодую парочку, сидевшую на подоконнике. Белобрысая девчонка прямо-таки прожгла Филарета пронзительным взглядом. Парень, критически глянув на Ларису, презрительно хмыкнул, снова начал говорить, наклонясь к розовому ушку девчонки.

Опытным взглядом Филарет заметил желтый ремешок кобуры скрытого ношения, видневшийся в расстегнутой легкой куртке парня.

«Крепко они за нас взялись! В каждом подъезде сидит пост наблюдения, во дворе в машине группа поддержки. Надо просчитать вариант отхода», – промелькнула у Филарета мысль, но он быстро отогнал ее, сосредоточившись на своем образе затурканного носильщика груза, тем более что сверху раздался зычный голос Валентины Трофимовны:

– Ты че тащишься, как стельная корова! Шевели ножками, касатик!

Филарет быстрее затопал на третий этаж, старательно впечатывая подошвы в бетонные ступени.

Дверь в квартиру на левой стороне была широко открыта.

Не успел Филарет войти, как телевизор заорал во всю мощь своих механоэлектрических легких.

Алла Пугачева топала на сцене, выплясывая с радиомикрофоном, стараясь узнать, что там наверху шумит.

Шум явно превышал сто децибел и приближался к болевому порогу.

– Давай дырку над плинтусом сверли! – заорала в самое ухо Валентина Трофимовна, всовывая в руки Филарета дрель.

Сама она ловко навинчивала на баллончик длинную металлическую иглу.

Присев на корточки, Филарет положил дрель на пол и прижал вставленное сверло длиной сантиметров двадцать к стене. Заморское чудо тоненько запело и легко пронзило стену, затратив на сверление всего с пяток секунд.

– Давай на балкон! – приказала Валентина Трофимовна, дергая Филарета за плечо.

Держа в руках баллончик, она ловко присела на корточки и вонзила свою иглу в отверстие.

Филарет заметил на ее лице одетый респиратор с черной пипочкой на конце.

«Респиратор для защиты органов дыхания от высокотоксичных газов!» – профессионально определил Филарет, восхищаясь в душе старой разведчицей.

– Подождем три минуты, и можно входить! Пойду я, а ты в это время закинешь дымовую шашку в соседнюю квартиру. Там сейчас все равно никого нет, а Мишка Лапоть все время бабу Маню гноит. Маня три дня назад его вместе со мной в подъезде встретила и поговорила. Теперь он в больнице поломанную ручку и ножку лечит. Друзья Мишани к бабе Мане вчера приходили, обещали голову свернуть, если квартиру им не продаст. Не могу же я их убивать? Баба Маня уже не та, все-таки восьмой десяток пошел, руки не так быстро работают, пришлось мне ногу ему ломать, а она только руку сумела. Здоровый лось этот Лапоть, только кости трухлявые. Чуть коленом приложила, сразу лопнула! Хлипкий нынче мужик пошел! Селитры в продуктах много! – сделала неожиданный вывод Валентина Трофимовна, отодвигая рывком шкаф.

Ровно через минуту она вернулась обратно, держа в руках длинный металлический пенал.

– Классный ты тайничок придумал! – восхитилась Валентина Трофимовна, передавая его Филарету.

С нескрываемым любопытством она смотрела на руки Филарета, который привычно начал набирать шифр на цифровом замке.

– Какие люди! И без охраны! И даже мужик с ними имеется! – раздался громкий голос.

Огромная рука верзилы ростом никак не меньше двух метров выхватила пенал из рук Филарета и, приблизив его к глазам, стала внимательно рассматривать.

– Хилый! Выруби Алку! В ушах звенит! – приказал верзила.

Из коридора выдвинулась копия верзилы и одним рывком выдернула шнур из розетки. В квартире моментально стало тихо.

Следом просочился маленький очкастый мужичок в черном лоснящемся костюмчике, с кожаной папочкой в руках. Мужичок испуганно озирался по сторонам, теребил остренький носик, испуганно поглядывая на двух громил-близнецов.

– Давай, бабка, подписывай купчую на дом, я вот и нотариуса привел! – хохотнул верзила, щуря и без того узенькие глазки.

– Где же я, милой, жить-то буду? – спросила худенькая старушка, теребя концы черного цветастого платка, которым была повязана голова.

Росточка бабушка была небольшого – примерно метр шестьдесят с небольшим. Филарета поразили ее ухоженные, совсем не старушечьи руки. Одетая в линялые тренировочные штаны и непонятного цвета свободную кофту, бабуся сняла тапочки и незаметно для глаз перекатывалась с пятки на носок, разминая ноги.

– Я тебе, бабка, в деревне отличный дом приготовил. В твоем возрасте надо больше бывать на свежем воздухе, косой махать, как писатель Толстой, корову доить, – объяснил первый детина, со шрамом в правом уголке рта.

– Там поликлиника хоть есть? – обреченно вздохнула бабушка, слегка приседая. Она незаметно переместилась за Ларису, которая смотрела на детин, широко открыв глаза.

– Это что за обмылки? – презрительно спросил Хилый, тыкая толстым, как сарделька, пальцем в Филарета.

– Это племянник мой, с беременной женой из города приехал, – объяснила баба Маня, выходя из-за спины Ларисы.

– Морда у нее порченая, а так ничего, – оценил Хилый женские достоинства Ларисы.

Валентина Трофимовна переместилась к первому бандиту справа на расстояние вытянутой руки.

– Ты, бабка, сядь на стул и не мельтеши! – негромко сказал первый бандит и ребром ладони ударил Валентину Трофимовну по шее.

Подхватив обмякшее тело, отодвинул Филарета и как тряпичную куклу бросил бабку на балкон.

– Еще дернетесь, убивать будем! – пообещал он, демонстрируя старинный наган, заткнутый за пояс.

Всхлипнув, баба Маня отклонилась назад и нанесла серию резких ударов в промежность Хилому.

Утробно хрюкнув, тот сложился пополам и упал на пол, обхватив двумя руками свои причиндалы. Глаза у него вылезли из орбит и побелели от боли.

Как только широкая, как двухстворчатый шкаф, спина первого бандита оказалась перед ним, Филарет по примеру бабуси нанес серию ударов по позвоночнику и почкам.

Бандит рухнул, не подавая признаков жизни.

– Теперь медленно подняли все ручки и организованно пошли к стенке. Малейшее движение – и получите маслину в живот, – пообещал нотариус, держа двумя руками небольшой черный пистолет.

Сноровка, с которой он его держал, чуть согнув колени и вытянув руки вперед, показывала, что перед ними серьезный противник. Когда очкастый нотариус выхватил оружие, Филарет не успел заметить.

Глухой звук раздался над его головой. Большая железнодорожная гайка, зазвенев, упала на пол и покатилась к стене. Сантиметрах в десяти от плинтуса она остановилась.

Нотариус ничком упал на пол. С головы у него слетела кожаная кепочка, открыв обширную лысину, на затылке которой, прямо на глазах, вздувалась темно-багровая шишка.

– Если он не останется дураком, то считай – второй раз родился! – сообщила Лариса, вытирая руки о свое платье.

– Давай закидывай дымовушку в квартиру соседа, – напомнила Валентина Трофимовна, прямо с пола подавая Филарету небольшую дымовую гранату. Она мотала головой, пытаясь прийти в себя после предательского удара бандита.

– Пока будет паника, нам отсюда надо уходить, говоря по-современному – сваливать. Мой газ действует в течение получаса. Мы с этими отморозками очень много времени попусту потеряли. Как только покажется дым, люди из дома начнут выбегать и сразу начнется паника, во время которой легко выскользнуть из оцепления, – закончила Валентина Трофимовна, с трудом вставая на ноги.

Филарет вышел на балкон, выдернул кольцо в гранате и, размахнувшись, кинул ее в окно соседской квартиры. Зазвенели стекла.

– Вам, баба Маня, надо отсюда уезжать! – сказал Филарет, высыпая из металлического пенала прямо на стол ордена, медали. Пластиковую папку с документами он засунул к себе под пояс сзади.

– Давай половину мне, в дистанции разберемся! – скомандовала Валентина Трофимовна, засовывая половину орденов к себе в сумку.

Разноголосый вой раздался со всех сторон, и по лестничному маршу забухали ноги множества людей.

– Все на выход! – скомандовала Валентина Трофимовна, подталкивая свою подругу в коридор.

Обнявшись, обе фронтовые подруги вышли на лестничную площадку.

Удушливый черный дым пластами стал заползать в комнату, клубясь и оседая.

На лестнице плотная толпа людей медленно двигалась вниз. Слышался плач детей, истерические всхлипы женщин.

– Все нажитое сгорит! – визгливо причитал женский голос.

– Молчи, дура! Зато живая осталась! – откликнулся хриплый мужской голос.

Филарет со своими дамами только через пять минут вышел во двор и остановился, желая посмотреть на дело своих рук, как жесткие пальцы взяли его за локоть и голос Валентины Трофимовны негромко сказал:

– Рот не разевай, а двигай вправо к арке. Пока оперативники не разобрались, надо быстрее уходить.

Глава 36

Филарет немного потолкался по двору и, дождавшись приезда пожарных машин, спокойно, вразвалочку, пошел в сторону дистанции сигнализации и связи.

На лавочке перед зданием дистанции сидели баба Маня с Ларисой и, лузгая семечки, мирно беседовали.

– Пойди с майором пообщайся, она очень хочет тебя видеть! – обрадовала баба Маня Филарета, метнув на него далеко не старушечий взгляд.

Валентина Трофимовна сидела за столом, рассматривая разложенные перед нею ордена Филарета.

– Я всю войну прошла, а у меня половины таких орденов нет. У тебя сплошь боевые ордена. Вон даже бронзовая американская медаль и орден Почетного легиона.

– Не все можно рассказывать, да и забыл я, столько лет прошло, – попробовал отшутиться Филарет.

– Ты переодеться возьми, я у тебя в квартире узелок с вещами собрала, – сообщила Валентина Трофимовна, держа в руках орден Почетного легиона.

– Вам обоим надо отсюда уезжать в другое место. Эти отморозки после сегодняшнего дня от вас не отстанут, – сказал Филарет.

– Куда мы поедем, старые обе. Ни денег, ни жилья, тихо жили на пенсию.

– Тысяч за пятьдесят долларов можно купить неплохой домик на море и спокойно доживать там свой век.

– Это же полтора миллиона рублей, откуда у нас такие деньги? – резонно возразила Валентина Трофимовна, складывая ордена в холщовый мешочек.

– Деньги я вам найду, только не спрашивайте, откуда они у меня, – сказал Филарет, высыпая из кармана оставшиеся ордена.

– Мы с Маней ходили за линию фронта. Маня была у меня радисткой. После войны я сумела выскочить замуж, а она нет. А сейчас дети разъехались кто куда, а у нее вообще никого нет. Да и мои не сильно вниманием балуют. Никому мы, старые, не нужны на этом свете. Да и на том, похоже, тоже, – печально заметила Валентина Трофимовна.

– Давайте потихонечку трогаться, а то, я чувствую, устроят мне второй акт охоты. Больно много на сегодняшний день приключений, – предложил Филарет, засовывая мешочек с орденами в узелок с бельем.

– Ох, не простой ты парень! Эти железки просто так не дают! Не хочешь говорить – не надо. Возьмите Маню с собой, у нее на острове в Щучьем озере есть дачка, там до темноты перекантуйтесь. Я на дежурстве – никто меня не заподозрит.

– Валентина Трофимовна! На даче скамейка есть?

– Как не быть, надо же двум старухам где-то сидеть.

– Под правой ножкой скамейки будет закопана стеклянная банка, в которой вы найдете пятьдесят тысяч долларов. Это вам на домик на берегу теплого моря. Хотите, купите себе хатку на берегу Черного, хотите Азовского, где пожелает ваша душа.

Глава 37

Катер Филарету отдали без разговоров.

Осторожно выскользнув со стоянки, Филарет по рукаву речки доплыл до шалаша, из которого немедленно вылез заспанный Сан Саныч.

– Откуда транспортное средство? – лениво поинтересовался он, внимательно всматриваясь в лицо бабы Мани.

– Ты сумки быстрее тащи, а не ребусы решай! – приказал Филарет, заглушая мотор.

Лариса, не спрашивая разрешения, выскочила из катера и побежала помогать Сан Санычу.

– Значит, бежишь в Казахстан? – спросила баба Маня, покачивая головой.

– Что делать! Обложили меня как волка и травят с собаками. Сегодня вот уже два раза пытались убить, – ответил Филарет, внимательно прислушиваясь к звукам.

Щебетали птички, шумела листва кустарника, сухо щелкал камыш, но никаких посторонних звуков не было слышно.

– В Челкенте у меня друг живет. Передай ему привет от Олеси. Он многое может сделать. Ты не смотри, что мы старенькие, если нас к теплой стенке приложить, мы многое сможем сделать. Живет он на улице Партизанской, дом номер десять. Зовут его Виктор Степанович Переверзев.

– Я не понимаю, почему вы мне просто так помогаете! – стукнул Филарет кулаком в ладонь.

– Ты еще молодой, несмотря на кучу орденов. Нас воспитала Коммунистическая партия со своими идеалами, принципами, и перестраиваться уже поздно. Это была наша молодость, наше время, и воспоминания о нем у нас не отнять. Давай я с тобой махну в Челкент? Я бабка легкая, много места не займу, тем более что корыто главного инженера надо пригнать обратно. Если его в Челкенте оставить, то местные мигом угонят. Они ребята вороватые.

Я тебе покажу пару проток, про которые никто, кроме браконьеров, не знает, – она так умоляюще посмотрела на Филарета, что он только махнул рукой.

Баба Маня вела катер, сворачивая то вправо, то влево, постоянно меняя скорость. Катер то еле плелся, раздвигая острым носом камыши, кусты, протискиваясь между деревьями, то на полной скорости прямо-таки пролетал над заросшими тиной бочажками.

– Если снизить скорость, осадка у катера увеличится, и мы точно сядем в болоте по самые уши. Нас тогда отсюда даже сам водяной не вытащит! – объясняла престарелая проводница, ловко объезжая затонувшее дерево.

– Вы, наверное, в войну торпедным катером командовали! – восхитился Филарет, наблюдая за уверенными действиями рулевой.

– Приходилось, милок. На таком корыте мы за сорок минут до Челкента долетим.

– Я прикидывал, что часа полтора идти, – удивился Филарет, всматриваясь в открывшуюся перед ним водную гладь.

Прямо посередине узкого, не более ста метров ширины озера высился островок, весь поросший деревьями.

Катер взревел мотором и неожиданно взял вправо. Выйдя на редан, он все больше и больше разгонялся.

Баба Маня внимательно всматривалась вперед, строго держа руль в одном положении. Неожиданно катер заскользил по подводным полозьям, взлетел вверх, пролетел метров десять по воздуху, снова плюхнулся в воду и, описав красивую кривую, стал подходить к острову с западной стороны, как по солнцу определил Филарет.

Снизив скорость, катер ткнулся в кусты носом, раздвинул их и оказался в крохотной бухточке с небольшим пляжем, покрытым белоснежным песком. На берегу стояла крохотная деревянная избушка под остроконечной крышей, крытой камышом.

Резная деревянная скамейка стояла перед домиком за квадратной клумбой, сплошь засаженной разноцветными розами.

Сзади Лариса восхищенно взвизгнула.

Катер ткнулся носом в берег, и мотор выключился.

Стояла невероятная тишина. Только басовитый гул пчел нарушал ее.

Темная туча поднялась с цветника и, басовито гудя, медленно двинулась к катеру.

– Не вздумайте махать руками! – предупредила баба Маня.

Сунув руку в карман, она вытащила из него желтый кусок меда и, быстро сорвав с него полиэтилен, перегнулась через лобовое стекло и положила на нос катера.

Туча, состоящая из тысяч пчел, опустилась на нос, пожужжала, поднялась вверх и тяжело полетела обратно в цветник.

На носу остался лежать чистый кусок полиэтилена.

Все, в том числе и баба Маня, облегченно перевели дух.

– С такими сторожами можно никого не бояться! – восхищенно сказала Лариса.

Штук десять пчел моментально метнулись обратно.

– Свои это, свои, – ласково сказала бабуся, и пчелы, облетев катер, устремились обратно к клумбе.

– Это дикие пчелы. Они уже лет двадцать роятся на клумбе и никого, кроме меня, не подпускают.

– Может, сразу поплывем в Челкент? – предложила Лариса, не испытывая никакого желания сходить на берег.

– Первый же мент попросит у тебя документы. Надо всем привести себя в порядок, а только потом плыть за границу, – пояснила баба Маня, ловко выскакивая на песок.

Телефон залился тревожной трелью.

Баба Маня сунула руку в карман и, вытащив мобильник, первым делом посмотрела на дисплей. Послушав минуту, она отключила телефон и, сунув его в карман, спокойно сообщила:

– Весь поселок наводнен войсками. Опрашивают поголовно всех людей в поселке. Примерно через час они доберутся до лодочной станции. В запасе у нас максимум два часа. Душ за домиком. Первыми моются мужчины, затем Лариса и самая последняя я, – распорядилась бабуся и направилась к домику.

– Лариса! Отсчитай из сумки пятьдесят тысяч, сверни в трубочку и обвяжи резинкой, – попросил Филарет и добавил: – Сан Саныч! Пошли мыться!

Душ представлял собой простую деревянную кабину, в которой слева висело два махровых полотенца, выше которых находилась полочка с разноцветными шампунями в пластиковых бутылках и четыре запечатанные упаковки с мылом.

Быстро помывшись, Филарет наскоро побрился и сразу почувствовал себя на десять лет моложе.

Вода в душе была теплой и немного отдавала тиной. Какой-то умелец установил на полу железную педаль, наступая на которую клиент получал порцию воды. Стоило отпустить педаль, и вода переставала литься.

Вытеревшись полотенцем, надел трусы и только вышел из душа, как Лариса протянула ему джинсы, чистую рубашку и туго смотанный рулон долларов.

Сан Саныч скользнул на его место и сразу включил воду.

– Объясни, зачем нужны были эти гонки, взрывы на заводе, – спросила Лариса.

– Это отвлекающий маневр. Нашим врагам пришлось перекрыть город, отвлечь кучу войск и оперативных работников на поиск ложных диверсантов. Если бы не эта отвлекающая операция, то у нас практически не было шансов благополучно выскользнуть из города. Нас обязательно поймали бы. Ты много слышала об удачных ограблениях банков в России? Берут пункты обмена валют, инкассаторские машины, отдельные кассы, а банки практически никогда. У нас есть как у дилетантов практически все шансы благополучно завершить операцию. Один раз это может сработать. В артиллерии даже есть такой специальный термин: «незамыленный взгляд». Берут совершенно постороннего человека, лучше мальчишку или девчонку, и заставляют или просят смотреть на позицию противника. Посторонний человек сразу замечает несуразности в диспозиции противника, которые профессиональный наблюдатель уже просто не видит – они ему примелькались.

– Откуда столько валюты в нашем банке? – задала следующий вопрос Лариса.

– Эти деньги должны были передать в уплату за взрывчатку, которой хотели взорвать нефтезавод. На заводе многие тысячи тонн нефти, бензина, которые могли взлететь на воздух.

По значимости могла быть катастрофа похуже чернобыльской. Огромное облако взлетело бы вверх и село бы потом на землю. После нефти, тем более горящей, ничто на почве расти не может, пока нефтепродукты окончательно не разложатся. Думаю, что эти деньги никто искать не будет, кроме, конечно, хозяев. Это неизбежные издержки производства. До конца наших дней придется держать язык за зубами.

– Ты, похоже, не только украл деньги, но и спас город от катаклизма? – спросила Лариса, странно смотря на Филарета.

– Кончай размываться! Женщины ждут! – зычно сказала баба Маня, незаметно подойдя сзади.

Слышала она разговор с Ларисой или нет, Филарет не понял.

Сан Саныч в одних трусах выскочил из душа.

Завернуть деньги в пластик и выкопать ямку в песке было делом одной минуты.

Отряхнув руки, Филарет уселся на скамейку рядом с Сан Санычем и впервые за целый день понял, что никуда он не хочет отсюда уезжать.

Мирно гудели пчелы, роясь вокруг десятка багрово-красных роз в центре клумбы, попыхивал сигаретой верный товарищ, и впервые за целый сумасшедший день некуда было спешить.

– Мне кажется, что это и есть настоящая Россия – могучая, несуетная, а все, что сегодня происходит со страной, это временное явление, – задумчиво сказал Сан Саныч, аккуратно стряхивая пепел себе в руку.

– Что-то тебя на философию потянуло. Не можем мы, русские, не покопаться в душе, не поговорить о загадочности русского характера, – сказал Филарет. – Я придумал русскую каверзу. Взял и заминировал две сумки с деньгами. Если не повезет, то взорвем к чертовой матери.

– А я примерно прикинул, сколько денег мы взяли в банке.

– Как ты мог это сделать, не пересчитывая деньги? – удивился Филарет.

– Методом интерполяции. Взял стопку денег в килограмме, аккуратно пересчитал их и взвесил на пружинных весах.

– Сколько же получилось денег? – спросила Лариса, незаметно подойдя сзади.

– Пятнадцать с хвостиком миллионов долларов, – сказал Сан Саныч.

– Значит, на червонец чистыми мы можем рассчитывать, – задумчиво сказала Лариса.

Сан Саныч достал из кармана черную коробочку размером с две пачки сигарет, нажал синюю клавишу.

В середине коробочки засветился небольшой экран, по которому побежала красная полоса.

– Передаем экстренное сообщение. Сегодня в четыре часа утра группа террористов взорвала механический завод. Жертв нет. Разрушения незначительные. Группа террористов рассеяна. Взяв в заложники сотрудника милиции, трое террористов европейской наружности – двое мужчин и одна женщина с боем прорвались за оцепление и движутся по направлению к казахской границе.

В поселке Светлом ими убита группа спецназа в количестве четырех человек.

Просьба ко всем гражданам оказывать содействие в поимке террористов.

Администрация города за любую информацию о террористах выплатит вознаграждение от миллиона рублей и выше.

Двадцать минут назад в своей машине был взорван подполковник милиции – начальник отдела по борьбе с бандитизмом города. Водитель и подполковник погибли на месте. Прокуратурой города возбуждено уголовное дело.

По предварительной оценке масса взрывчатого вещества эквивалентна килограмму тротила…

На экране появилась взорванная машина, которая горела черным коптящим дымом.

Лариса сдавленно охнула и закрыла лицо руками.

– Надо трогаться. Если будем прорываться, то лучше вчетвером – ищут ведь троих, – заметила баба Маня, направляясь к катеру.

Теперь, одетая в модный джинсовый костюм, подкрашенная, с гладко зачесанными назад волосами, собранными в конский хвост, она ничуть не походила на затурканную жизнью старуху. За рулем катера стояла уверенная в себе женщина, которой с натяжкой можно было дать чуть больше пятидесяти лет.

Рассевшись в катере, вся группа удрученно молчала, переваривая услышанные по телевизору новости.

Лариса, сидя на заднем сиденье, тихонечко плакала, уткнувшись в плечо Сан Саныча.

– Кто предупрежден – тот вооружен! Так, по-моему, говорили в Древней Греции, – прокомментировала баба Маня телевизионные новости.

Отойдя задним ходом на середину бухточки, развернулась и протиснулась сквозь зеленую преграду в озеро.

Две моторные лодки, увидев их, взревели моторами и ринулись на перехват. Сзади них Филарет увидел еще одно судно на воздушной подушке.

Баба Маня не стала сильно разгонять катер, а, проплыв метров двести, свернула в узенькую протоку и заглушила мотор.

Две лодки мчались, практически касаясь поверхности воды только винтами мощных моторов.

Катер на воздушной подушке уверенно догонял своих более тихоходных собратьев и метров за триста до острова отставал от них на два корпуса.

Рев моторов внезапно резко оборвался, катера поднялись на дыбы и перевернулись. Толстый трос выскочил из воды и повис на высоте метра от нее.

Катер на воздушной подушке с ходу налетел на него, спружинил, перевернулся и моментально затонул.

– Вот теперь мы по протоке крадучись пойдем, – спокойно сказала баба Маня, заводя мотор.

Путешествие к границе Казахстана запомнилось Филарету бесконечными переходами из одной протоки в другую, выскальзыванием то в озеро, то в речку.

Два раза над ними с ревом пролетали вертолеты, барражируя над самой поверхностью леса.

Через сорок минут такого плавания катер вышел в широкую реку и неторопливо поплыл посередине.

Завывая сиреной, от правого берега отвалил темно-зеленый катер с казахским флажком на носу.

– Это таможенники, – спокойно сказала баба Маня, снижая ход. – Приготовь рублей пятьсот. Как только я скажу: «Очень хорошо», сразу передавай деньги главному таможеннику – он в фуражке с крабом.

– Ты сегодня, баба Маня, такая красивая, что тебя прямо не узнать! – весело сказал молодой парень, бросая на борт катера металлическую кошку.

– А ты, Искандер, какой-то грустный! – заметила баба Маня, нисколько не суетясь по поводу их остановки таможенниками.

Толстый казах в темно-зеленой форме встал с пассажирского сиденья и внимательно из-под длинного козырька с военно-морским крабом, еще советского образца, посмотрел на Филарета.

– Что за люди с тобой? – неприязненно спросил он, делая брезгливое лицо.

– Это мои родственники, едем к Вере Игнатьевне. Она приглашала на именины.

– У твоей Верки в месяц трое именин! – прокомментировал толстый последнее сообщение бабуси.

– Так это же очень хорошо! Много родственников, много радости в доме! – обрадовалась баба Маня, толкая своего соседа острым локтем.

Филарет протянул пятьсот рублей толстому.

Тот одним движением пальцев выхватил бумажку, негромко пробормотал:

– Говорят, с русской стороны граница перекрыта!

– Так это же очень хорошо! – обрадовалась шустрая бабка, снова ощутимо толкнув Филарета в бок.

Вторая бумажка в пятьсот рублей также незаметно перекочевала в руку толстого.

Барственно махнув рукой, толстый тяжело плюхнулся на сиденье.

– Спасибо вам, Джуманияз! – поблагодарила баба Маня, кланяясь толстому таможеннику.

Филарет не стал дразнить гусей и тоже неловко поклонился.

Взревев мотором, пограничный катер унесся вперед, обдав их вонючим дымом отработанной солярки.

– У нас там оружия навалом. Из многих стволов только утром стреляли, – объяснил Филарет свою нервозность.

– Серьезные вы ребята! – укоризненно покачала головой баба Маня.

– Что со стволами делать? – не отставал Филарет.

– Таможню мы прошли, а в порту как-нибудь ваши стволы пристроим. Будет бабушке на молочко! – радостно потерла руки шустрая бабуся, которая на глазах молодела.

«Ребятам из мафии явно не повезло. Такая бабушка страшнее гранатомета!» – успел подумать Филарет, как бабушка уже комментировала свои действия:

– Сейчас пристанем в одно тихое местечко, узнаем, как дела в порту, потом уже и решим, что делать дальше.

– В порту у меня машина стоит и охранники из прокуратуры, – попробовала внести свою лепту Лариса.

– Самый хороший экспромт – это долго и тщательно подготовленный. Я думаю, если бабушка вам поможет, то ей на старость в этом доме, пардон, катере подадут? – заметила баба Маня.

– Любой труд должен быть оплачен, – выразил общее мнение Сан Саныч.

– У меня в порту трехлетний «Фольксваген» стоит, если все пройдет хорошо, то считайте, он ваш.

– Давно мечтала иметь хорошую иномарку, – обрадовалась баба Маня.

Вытащив мобильный телефон, их проводница нажала одну цифру и быстро заговорила по-казахски. Выслушав ответ, она удовлетворенно хмыкнула и тут же пояснила:

– Мы поедем по вашему адресу на скромных «Жигулях» первой модели. Сзади нас будет страховать еще один автомобиль. Там ваше оружие как раз и пригодится.

Старая, ржавая баржа одиноко стояла у берега. Ни одного человека на ней не было видно. Автомобильные баллоны, вывешенные вдоль борта, показывали, что это судно еще не совсем умерло.

Едва катер причалил к борту баржи, как из рубки выбежали два парня, одетые в зеленый камуфляж, и быстро принайтовали катер к борту.

Деревянные сходни с леерами по обоим сторонам были мгновенно скинуты на борт катера. В середину сходен встал парень, оперевшись спиной о леер.

Первой на сходни поднялась баба Маня.

Парень подал ей руку и бережно проводил до конца сходен, где другой парень помог сойти с борта на палубу.

Ту же операцию проделали и с Ларисой.

Держа в руках сумки, Филарет с Сан Санычем осторожно шли по сходням. Парень, стоящий в конце, помог им спуститься на чисто вымытую палубу и тут же исчез.

Тетя Маня и Лариса стояли на носу судна, негромко говоря о чем-то с невысоким лысым казахом лет сорока, одетым в европейский костюм.

– Там у меня аппаратура лежит, – напомнил Филарет, чувствуя себя не в своей тарелке. Он первый раз оказался в полной зависимости от женщины преклонного возраста.

– Надо ехать! – предложил казах, рукой показывая на стоящие внизу две машины. – Сейчас третьей машины нет, как только она подойдет, мы погрузим все ваши вещи и подвезем к банку, – в спину Филарету добавил казах.

Глава 38

Банк «Казахинвест» возвышался на площади стеклянной громадой.

Едва машины подъехали, как из двери выскочили два холеных охранника, одетых в черные строгие костюмы, и широко открыли двери.

Как только Лариса, Филарет, Сан Саныч зашли в дверь, они сделали попытку закрыть ее, но баба Маня царственно отодвинула охранника.

Лариса небрежно сказала:

– Дама со мной!

Немного посовещавшись между собой и с сотовым телефоном, охранники пропустили бабу Маню в здание банка.

– Вам в кабинет управляющего банком! Я вас провожу! – Из-за колонны вышел лощеный молодой человек, одетый в серый костюм-тройку.

Лифт поднял их на третий этаж и остановился. Едва открылись двери, как двое молодых людей в черных костюмах с приветливыми улыбками чуть поклонились, показали направление.

Как всегда наглаженный и отутюженный Ахмед встретил их на пороге приемной и, ни слова не говоря, открыл соседнюю со своим кабинетом дверь.

Небольшой кабинет, весь обшитый дубовыми панелями, был занят тремя людьми.

Три миниатюрные девушки в юбках черного цвета и белых кофточках сидели за длинным столом, вооруженные калькуляторами, ноутбуками, машинками для счета денег и миниатюрными аппаратами работы с пластиковыми карточками.

– Присаживайтесь, гости дорогие! – Ахмед широким жестом пригласил их за небольшой стол, на котором стоял кофейник, несколько чашечек и блюдо с миниатюрными бутербродами.

– Пока девочки будут считать и перегонять деньги, мы спокойно попьем кофе и решим все наши проблемы. Лариса! Я приношу свои соболезнования по поводу смерти твоего мужа, – поклонился Ахмед, прижимая правую руку к груди.

Девушки тем временем высыпали первую сумку на стол и, складывая в аккуратные пачки, пропускали их через машинки, перевязывая резинками пухлые пачки.

– Выпейте кофе, пока он горячий! – предложил Ахмед, пожирая глазами Ларису. На Филарета и Сан Саныча управляющий банком не обращал никакого внимания, считая их просто охранниками. Баба Маня с отсутствующим видом пила кофе, манерно отставив мизинец.

– Теперь мы можем вернуться к моему предложению, – негромко сказал Ахмед, наклоняясь к Ларисе.

– Надо похоронить мужа, потом уже можно и поговорить о дальнейших планах, – спокойно ответила Лариса, наливая себе кофе.

Ахмед взял ее за руку и удержал, не давая поднести чашечку ко рту.

Девочки кончили считать первую сумку и потянулись за второй.

– Давайте сначала переведем первый транш, а потом будем дальше считать деньги, – негромко предложил Сан Саныч.

Встряхнув головой, как необъезженный конь, Ахмед зло бросил короткую фразу по-казахски.

Девушки, вытащив из нагрудных карманов пластиковые карточки, вставили их в аппараты и начали набивать цифры на клавишах.

– Теперь пин-коды, будьте любезны, – попросил Сан Саныч.

Девушки на бумажке написали каждая свой пин-код и передали вместе с карточками Сан Санычу.

– Какая сумма перечислена? – спросил Сан Саныч, передавая пластиковые карточки Филарету, а сам внимательно смотря на девушек.

Подняв глаза на своего хозяина, они вопросительно посмотрели на него.

Ахмед еле заметно кивнул.

– По миллиону долларов на «Визу» и «Мастер-карт» и полтора миллиона на «Чейз Манхэттен банк», – пояснила сидевшая ближе девушка.

– На ваш банк, я думаю, деньги еще не поступили, а на «Чейз Манхэттен банк» уже могли. Давайте проверим? – задал вопрос Сан Саныч, невинно смотря на Ахмеда.

– Деньги долго идут, они могут и до завтра не дойти до Америки, – быстро ответил Ахмед и нервно облизнул губы.

– А в ваш банк деньги поступили? – спросил дотошный Сан Саныч, не отрывая простодушного взгляда от лица управляющего.

– Это прямая линия. Деньги уже на счете карточки! – заверил Ахмед.

– Сейчас можно снять немного денег по этим карточкам? – спросил Сан Саныч, вставая с кресла.

– Конечно, любую сумму в пределах вашего счета, – уверенно ответил Ахмед, еле заметно улыбнувшись.

– Девушка покажет мне банкомат, и я проверю карточки, а девочки пусть считают вторую сумку, – распорядился Сан Саныч, идя к двери.

Повинуясь кивку хозяина, крайняя девушка пошла за Сан Санычем.

– Недоверчивые у тебя телохранители, – брезгливо кривя губы, заметил управляющий банком, пристально глядя на Филарета.

– Прошу прощения, не знаю вашего имени и отчества, проверять нужно всегда. Блатные говорят: «Береженого бог бережет», – начал Филарет, но управляющий бесцеремонно прервал его:

– Мне не нравится, когда слуги открывают рот без моего разрешения. Скажите спасибо, что вас посадили за один стол со мной!

Он отвернулся к Ларисе и нежно спросил:

– Ты ведь, дорогая, тоже так считаешь?

– Конечно, милый, – промурлыкала Лариса, нежно погладив Ахмеда по руке, внаглую прижимаясь к нему грудью.

Филарета прямо передернуло от этого бесстыдства. Глухая волна злобы начала подниматься в нем.

– Больше ни одного лишнего слова! Что-то вы у меня разболтались! – прикрикнула Лариса на Филарета.

– В старину мои родственники отрезали слугам языки. Меньше болтают, не мешают хозяину думать, – сказал Ахмед, презрительно глядя на Филарета.

– Еще раз не вовремя откроет рот, и ты ему отрежешь язык, – пообещала Лариса, беря со стола бутерброд.

Сан Саныч с девушкой вернулся и протянул Филарету три тысячи долларов и две банкоматовские распечатки.

Филарет только мельком взглянул на них и, чуть склонив голову, передал Ларисе.

– Все нормально, – констатировала Лариса, о чем-то нежно воркуя с Ахмедом.

«Есть, конечно, шанс, что она меня кинет с этим лощеным казахским хлыщом, у которого денег в карманах его костюма больше, чем мы сегодня украли в банке», – тоскливо подумал Филарет, наблюдая за проворными руками девушек, которые ловко считали деньги.

Он не видел, как Лариса, ловко вытащив бумажник у своего ухажера, переправила все его содержимое в свою сумочку.

Через два часа все деньги были пересчитаны.

Забив оставшиеся деньги на кредитные карточки, девушки как по команде встали и посмотрели на хозяина.

Прозвучала короткая фраза по-казахски, после чего девушки церемонно поклонились и, не поднимая голов, гуськом вышли из комнаты.

Баба Маня сладко потянулась и ровно уселась на стуле.

– Я вот думаю: выпускать вас живыми из банка или нет? Может, обоим язык отрезать за хамство? Не поверить управляющему банком! Это прямое оскорбление моих лучших чувств перед лицом любимой женщины! – накручивал себя Ахмед, бегая по комнате, как разъяренный тигр в клетке.

Лариса испуганно смотрела на него, чуть приоткрыв рот.

– Ты все сказал? – спокойно спросила баба Маня, задирая рукав джинсовой рубашки.

– Что там шепелявит старая перечница? – вздернул подбородок Ахмед.

– На внутренней стороне руки у меня прикреплена стрелка. Если она попадет в твое тело, через пять секунд ты умрешь. Ты думал, что если добавил снотворное в кофе и бутерброды, то оказался умнее всех? Когда ты пешком ходил под стол, я уже вышла на заслуженную пенсию, но кое-какие химикаты у меня со старых времен остались. Моя контора делала в свое время прекрасные протитвоядия. Сейчас ты подойдешь прямо ко мне и выпьешь эту пилюлю! – сощурив глаза, негромко предложила баба Маня.

Сейчас она стала похожа на змею, готовую в любой момент ужалить. Ее глаза ловили каждое движение Ахмеда.

– Ничего я пить не буду! – попробовал возразить Ахмед.

Его смуглое лицо побелело, а руки затряслись, как у старика.

– Не выпьешь – значит, умрешь, – спокойно сказала баба Маня, поднимая правую руку.

– Без меня вы не выйдете из банка! – попробовал возразить Ахмед.

– Значит, мы взорвем твой банк вместе с тобой, – заметил Сан Саныч, показывая маленькую коробочку с мигающей лампочкой, и объяснил: – В сумки вмонтирована американская взрывчатка С-23. Она в тысячу раз сильнее тротила и не определяется собаками. Ее хватит, чтобы развалить весь банк. Лучший вариант для тебя – это проглотить таблетку. С ней ты имеешь шанс выжить.

Ахмед дрожащими руками взял таблетку и положил ее в рот.

Баба Маня подскочила к управляющему и, заломив ему руку, заставила от боли открыть рот. Ловко запихнув капсулу в рот, пропихнула указательным пальцем внутрь и, сжав пальцами челюсти, секунд тридцать держала рот закрытым.

Отпустив управляющего, она спокойно подошла к столу, заваленному пачками долларов, и стала хладнокровно складывать их в свою сумку.

– Что вы делаете? – попробовал возмутиться управляющий, ковыряя пальцем у себя во рту.

– Обеспечиваю себе безбедную старость. Не лазай ты грязными руками в рот! Занесешь инфекцию, помрешь раньше времени, – пригрозила баба Маня, продолжая свои действия с деньгами.

– Что это за таблетка? – спросил чуть не плача управляющий.

– Наша страховка от твоей подлости. Если в течение месяца деньги не поступят на карточки, то ты умрешь не самой приятной смертью. В шестом управлении КГБ делали хорошие снадобья. Если же все будет нормально, то через две недели к тебе придет человек и передаст от меня противоядие. Выпьешь, и все в порядке.

Ахмед подскочил к компьютеру и быстро набрал код, потом снова заработал пальцами с быстротой классной машинистки.

– Я разблокировал ваши карточки, теперь все в порядке! Все деньги, которые вы принесли, зачислены на ваши карточки! Дай, бабушка, противоядие! – встал на колени перед бабой Маней управляющий банком.

– У меня его с собой нет. Противоядие лежит у меня дома. Молись богу, чтобы я прожила эти две недели. Только у меня есть такое противоядие. Оно лежит у моей подруги, которая отдаст его только мне лично без посторонних. Ребята! Возьмите по паре пачек долларов на карманные расходы, – предложила баба Маня, делая широкий жест в направлении стола, заваленного аккуратными пачками денег.

Филарет с Сан Санычем воспользовались приглашением, распихав по карманам каждый по пять пачек. Лариса тоже смахнула себе в сумочку три пачки, больше просто не поместилось.

– Ты в институте был мелочным, таким и остался! – презрительно заметила Лариса, вставая из-за стола.

Глава 39

Машины перед банком так и стояли, как их оставили.

Усевшись в первую машину, баба Маня повернулась к казаху, который сидел за рулем:

– Джамбул! Что там с моей машиной?

– Там была засада, но теперь уже нет. Машина поехала к тебе домой. Ты что дальше делать будешь?

– Отвези меня к моему другу, а ребята пускай едут по своим делам, – скомандовала баба Маня.

– Машину оставьте на вокзале. Просто загоните ее на автомобильную стоянку справа от входа и оставьте. Мне ее пригонят, – сказал на прощание пожилой казах, выходя на безлюдной улочке, в двухстах метрах от привокзальной площади.

– А если нас милиция остановит? – спросил осторожный Сан Саныч, усаживаясь за руль «Запорожца» с местными номерами.

– Покажешь вот эту визитную карточку, и вопросов не будет! – ответил казах, протягивая вместе с ключами от машины глянцевый кусочек картона.

На картоне было написано: «Джамбул». Ниже стояло три номера телефона.

Узловая железнодорожная санэпидстанция находилась в одноэтажном доме за железным пакгаузом. Деревянные ворота были широко распахнуты.

Загнав машину во двор, Филарет оставил Ларису и Сан Саныча в машине, а сам вышел из нее.

Три кофра с аппаратурой он повесил на плечо и уверенно направился к одному-единственному светящемуся окну кабинета главного врача санэпидстанции.

– Добрый вечер, Альфия Исхаковна! – поздоровался Филарет, заходя в кабинет.

Высокая худая женщина, одетая в строгий темный костюм – однобортный пиджак и длинную, ниже колен, юбку, – встала из-за стола и протянула Филарету обе руки.

– Вот шумомеры, виброметры и люксметры, – поставил на стол кофры Филарет.

– Узнаю делового человека. Держи документы и давай быстрее на РЭП. Там прицепной вагон стоит. Сядете в него спокойно и поедете в свою Москву. По дороге проверишь для видимости состав и напишешь протокол о санитарном нарушении. Приборы оставишь в вагоне – мне их передадут, – закончила разговор главный врач, отдавая Филарету один из его же кофров. – Я проеду пару остановок с вами, а там сойду. Надо же проведать родителей! – застенчиво объяснила Альфия Исхаковна, быстрым шагом выходя из кабинета.

Мобильный телефон заиграл бравурную мелодию.

Коротко переговорив, расстроенно сообщила:

– Поезд уже ушел. Его отправили на десять минут раньше графика. На участке начались большие ремонтные работы, и фирменный поезд решили спешно протолкнуть до следующего плеча.

– Что же нам делать? – немного растерянно проговорил Филарет.

«Можно на этом «Запорожце» уехать на трассу, а там добираться на перекладных, можно вернуться на пристань и попробовать на катере махнуть по реке», – промелькнули в голове у Филарета варианты возможного отхода.

Махнув рукой, главный врач вызвала черную «Волгу», которая бесшумно подкатила из темноты.

– Сейчас догоним по трассе поезд и на следующей станции, максимум через одну, спокойно сядем в него.

Лариса и Сан Саныч мигом пересели в новую машину.

Водитель, немолодой кряжистый русский мужик, не торопясь вывел машину за ворота, остановился, вышел из кабины.

Так же неторопливо закрыл ворота, повесив на наружных петлях приличных размеров навесной замок.

Усевшись за руль, водитель повел широкими плечами и вдруг газанул, прямо с места включив вторую скорость.

На крыше автомобиля замигал синий проблесковый маячок.

Выскочив на привокзальную площадь, машина с визгом шин сделала правый поворот и устремилась по широкому двухрядному шоссе.

Справа и слева тянулись одинаковые, как инкубаторские, панельные пятиэтажки.

– Сейчас мы проедем мимо твоей шумозащитной стенки, после строительства которой меня назначили главным врачом. Лет пятнадцать тому назад, еще на заре перестройки, ко мне, тогда еще молодому санитарному врачу, поступила жалоба на шум от железнодорожной линии. Раньше поезда чаще ходили, и шуму было больше. Но самый большой источник шума – пункт реостатных испытаний тепловозов. Дальше Филарет пусть сам рассказывает, все равно дорога дальняя…

– Приехали ко мне товарищи из Казахстана: помоги, говорят, любые деньги платим! Любые материалы, какие хочешь подрядные организации привлекай!

Работать на таких условиях одно удовольствие, тем более что заказчик платит наличкой. Вместе с Серегой из Гипротяжмаша рассчитали стенку и начали строить.

– Я помню эту стенку, после ее строительства я купил мотоцикл, а ты первую машину, – вставил слово Сан Саныч.

– Самое сложное, – продолжал рассказывать Филарет, – защита не просто от шума, а от инфразвука. Занимались такими вещами только в Питере. Подрядили и их, худо-бедно, но расчет сделали, а строители ни в какую не хотят монтировать стенку. Тогда на горизонте появился молодой талантливый врач Альфия Исхаковна и за день решила вопрос.

– Пришлось подписать два недостроенных объекта в Черемушках, и все очень быстро решилось, – пояснила Альфия.

– В чем же особенность, или, как говорит молодежь, фишка этой стенки? – спросила Лариса.

– При работе пункта реостатных испытаний локомотивов происходит излучение шума порядка ста тридцати децибел, что соизмеримо со взлетом реактивного самолета на форсаже. Санитарно-защитная зона должна быть от такого места неизмеримо больше, чем сто метров от обычного железнодорожного пути. Так как дизель тепловоза весьма тихоходная машина, то излучает он как раз низкочастотные звуковые колебания, то бишь инфразвук. Эти низкочастотные колебания весьма плохо гасятся обычными средствами, а затухают не так хорошо, как обычный звук.

Сделали мы с ленинградцами уникальную стенку, за которую ряд авторов-проектировщиков получили Государственную премию, ваш покорный слуга автомобиль «Москвич», Сан Саныч – мотоцикл «Урал», Альфия Исхаковна – должность главного врача санэпидстанции.

– Я как житель микрорайона выношу от имени всех жильцов благодарность. Очень нас достал шум от этих тепловозов! – заметил водитель.

Стрелка спидометра дрожала на отметке ста сорока километров в час.

Впереди показалась совершенно пустая станция.

Ни одного вагона или тепловоза не было видно на ее путях.

– Куда же делся наш поезд? – вслух сказала Альфия Исхаковна, набирая на мобильнике номер телефона. – Роза! Это Альфия Исхаковна говорит! Московский поезд у тебя не проходил?

Главный врач немного послушала и приказала:

– Задержи состав до моего прибытия. Мы будем через десять минут.

Альфия Исхаковна вытерла лоб тыльной стороной руки и негромко сказала:

– Диспетчер объявил о заходе на станцию поезда.

– Мы успеваем. На станции хороший подъезд. Я подгоню машину прямо к хвостовому вагону! – обнадежил водитель, еще больше увеличивая скорость машины, которая начала дребезжать.

– Как только остановимся, сразу прыгайте в вагон, не обращая внимания на проводника! – инструктировала главный врач.

«Волга», визжа покрышками, сделала правый поворот, свернула в немощеную улочку, вильнула вправо между киосками и выскочила на перрон прямо к хвостовому вагону, около которого стоял проводник, держа в руках красный фонарь.

С визгом шин «Волга» остановилась прямо возле проводника.

Хлопнули дверцы, и из машины выскочили четыре человека, бросились к вагону.

– Ваши билеты! – встал на пути тщедушный проводник, поднимая фонарь на уровень лица.

– Санэпидстанция! Проверка в пути следования! – рявкнул Филарет, отодвигая проводника.

Глава 40

– Обгадился ты, Фима, по самое не могу! Поднял роту спецназа ОМОНа, два взвода спецназовцев ГРУ, самолеты, вертолеты, даже отделение морской пехоты задействовал, и в результате – ноль! Пардон, минус семнадцать лимонов баксов, провал операции, куча трупов, гибель трех чеченских резидентов и самое главное – провал операции. Я восхищаюсь этим инженером! Обыграть столько людей и скрыться! Мимоходом взорвать машину с мужем своей любовницы! Это филигранная работа! – Николай Степанович радостно потер руки и, налив себе рюмку коньяку, с наслаждением выпил до дна.

Со вкусом закусил долькой лимона и снова потер руки.

– Ты чего радуешься? Тебя тоже по головке не погладят! Можешь слететь со своего тепленького места! – кинул из-под насупленных бровей острый взгляд Ефим Маркович.

– Я осуществлял только консультативную помощь, а все лавры и шишки только твои, – спокойно отпарировал Ежик выпад лобастого.

– Надо найти его родственников и через них воздействовать на инженера! – выдвинул новую идею Ефим Маркович.

– У тебя совсем с головкой туго? Тебе дело этого Филарета для чего дали? Спать на нем или изучать? – издевательски спросил Николай Степанович, ласково поглаживая свою стриженную под «ежика» голову.

– Да смотрел я это дело, внимательно изучал! – отмахнулся лобастый.

Николай Степанович мог многое рассказать о секретном подразделении, в котором служил Филарет, но раз его собеседник не желает слушать, то и не надо.

– Этот мой выход обойдется тебе в полмиллиона полновесных зеленых. Найдешь такую сумму? – деловито поинтересовался Ежик, присаживаясь к генеральскому столу.

– До чего ты меркантильный, Николай Степанович! Шагу не можешь ступить, чтобы тебе не заплатили! – укорил лобастый, закуривая новую сигарету.

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Согласен я, на любые твои условия согласен! – воскликнул лобастый, нервно сминая недокуренную сигарету в пепельнице.

– Итого с тебя пятьсот семьдесят тонн зелени! – констатировал Ежик, придвигая к себе чистый лист бумаги.

– Почему пятьсот семьдесят? – взвился лобастый, вскакивая со стула.

– Проигранный спор на семьдесят штук баксов забыл? – елейным тоном поинтересовался Ежик.

– Ты готов меня совсем раздеть! – взмолился лобастый, умоляюще протягивая руки. – У меня сейчас нет таких денег.

– Мне очень нравится этюд Микеланджело с конями у тебя в секретной комнате, – небрежно заметил Ежик.

– Побойся бога, Николай Степанович! Этот этюд на два лимона зеленых тянет! – возмутился лобастый, доставая сигарету.

– Это на гнилом Западе и если на этюд выправлены все документы, можно получить такие деньги, а у нас он в лучшем случае потянет на двести тысяч долларов.

– Ладно, грабь друга! – с надрывом выкрикнул лобастый.

– Первое. Мы с тобой нашли два склада взрывчатки, на один из которых навел твой горячо любимый инженер.

Второе. Мы с тобой предотвратили совместно с местным ФСБ взрыв на механическом и самое главное – нефтеперерабатывающем заводе.

Третье. Президент может спокойно приезжать и проводить свое совещание, не меняя никаких планов.

Доказательства у нас есть: груз взрывчатки и мертвые чеченцы в жилом доме, второй груз со взрывчаткой задержали в ста километрах от города. К сожалению, все сопровождающие груз лица погибли.

Ты напишешь такой рапорт, и я пущу аналогичный по своим инстанциям.

Глядишь, еще и отгребем по ордену.

У меня только одна к тебе просьба: если поймаешь этого инженера, то отдай его мне…

Глава 41

– У меня все места заняты, – залепетал проводник, заскакивая в вагон.

– Давайте санитарную книжку! – приказала Альфия Исхаковна, заходя в служебное помещение.

Две молодые казашки, оккупировавшие служебку, мигом подхватили свои баулы и выскочили в коридор вагона.

– Лариса! Возьмите техника и проверьте туалеты. Филарет! Замерь шум, вибрацию и освещенность в служебке, купе проводников и тамбурах! – приказала Альфия Исхаковна, усаживаясь за столик.

Замеры шума и вибрации, которые проводил Филарет, показали, что в каждом из назначенных главным врачом мест имеются значительные превышения санитарных норм. Об уровне какой-либо освещенности вообще говорить не приходилось – стрелки приборов были практически не видны.

Когда Филарет вернулся в купе, то застал там всю компанию в сборе. В узеньком коридорчике стояла дородная женщина-казашка в железнодорожной форме с двумя желтыми звездами на рукавах форменного кителя.

– Докладывайте! – приказала Альфия Исхаковна, поднимая голову от стола.

– Шум превышает норму в два раза, вибрация в три раза, освещенность в тамбурах практически отсутствует, в купе составляет десять люкс при норме сто пятьдесят, люминесцентное освещение, вентиляция не работают.

– Сейчас пройдем еще пару вагонов, проверим и будем писать протокол о санитарных нарушениях, – заявила Альфия Исхаковна, вставая со своего места.

– Давайте в штабной вагон перейдем, время позднее, надо слегка перекусить. На голодный желудок такие вопросы тяжело решать, – предложила начальник поезда.

Люди, сидевшие на приставных сиденьях в коридоре, исчезли как по мановению волшебной палочки. Дорожки в вагонах были чисто выметены.

Стол в бригадирском купе был накрыт воистину королевский.

На столе стояли большие пиалы с наваристым бульоном, в котором плавала разнообразная зелень. Тарелки с тонко нарезанным сыром, различными колбасами теснили одна другую. В середине стола стояло блюдо с большими пельменями, от которых исходил аппетитный запах.

– Хорошо принимают санэпидстанцию! – шепнула Лариса, приблизившись к Филарету.

– Сначала надо помыть руки! – сказала Альфия Исхаковна, еле заметным кивком приглашая Филарета выйти с собой.

В коридоре она негромко проговорила:

– Я на следующей станции сойду, а ты уж сам разруливай свои проблемы.

– Спасибо большое! – так же негромко ответил Филарет.

Выйдя в тамбур, он закурил, прислонился к стене, всматриваясь в проносящееся пространство за окном.

За спиной открылась дверь, и в тамбур вошел огромный, на голову выше Филарета мужчина в железнодорожной форме, без знаков различия на рукаве пиджака. Вытащив сигареты, он в упор тяжело начал смотреть на Филарета, не говоря ни слова.

Минуты через две вытащил зажигалку, закурил и пустил толстую струю дыма прямо в лицо Филарета.

Сквозь табачный запах явственно пробивался застарелый водочный перегар.

– В пути следования часто бывают несчастные случаи с дотошными ревизорами. Случайно открылась дверь, и ревизор выпал из вагона, – пояснил детина, поигрывая на пальце железнодорожным ключом.

Обычно Филарет в таких случаях просто вырубал наглеца одним хорошим ударом, но сейчас он не мог рисковать. До станции назначения оставалось езды всего два часа.

Засунув свое самолюбие в неприличное место, Филарет съежился и спросил:

– Ваши предложения?

– Сейчас берешь бутылку водки, своего техника, девку и идешь в соседний вагон. Тогда все будет хорошо и тихо. Ты имеешь шанс дожить до старости. Если дернешься, то в лучшем случае милицейская бригада сопровождения сует тебе героин в вещи, и никакая санэпидстанция тебе не поможет.

– Я все сделаю, как вы хотите, – негромко сказал Филарет, бочком протискиваясь мимо огромного шантажиста, который и не думал посторониться.

Легкий подзатыльник придал ему небольшое ускорение.

В купе сидела вся теплая компания, увлеченно поедая ночной ужин.

Похлебав супчику, Филарет съел один большой пельмень, который оказался удивительно невкусным, и решительно поднялся.

– Я устал, надо немного отдохнуть, – вежливо сказал Филарет, делая знак глазами своей команде следовать за ним.

Мобильный телефон главного врача требовательно зазвонил.

Послушав минуту, Альфия Исхаковна встала и решительно направилась к выходу.

– Позвонили из управления дороги. Надо срочно решить один вопрос на станции.

– Вашим людям приготовлено одно, к сожалению, купе в СВ. Извините, больше, к великому сожалению, мест в поезде нет.

– Они ребята привычные, поместятся, – ответила Альфия Исхаковна уже из коридора.

Главный врач остановилась в переходе и, крепко сжав руку Филарета, предупредила:

– Будь очень осторожен. Очень мне не нравится бригадир и электрик.

– Такой здоровый мужик в форме без знаков различия? – спросил Филарет, упираясь в противоположную стену прохода. Поезд заметно замедлял ход.

– Очень неприятный тип. По-моему, вы вызвали у них подозрение. Трое европейцев и одна казашка. Так у нас сейчас не бывает.

– Держите кофр с приборами, и удачи вам, – закончил разговор Филарет, передавая сумку своей боевой подруге.

В коридоре штабного вагона никого не было.

Прикинув, что СВ может быть только следующим вагоном, Филарет быстро прошагал весь коридор и в тамбуре опять встретился с давешним амбалом, у которого глаза странно блестели.

– Ты, фраер, девку нам сам отдашь или тебя из вагона выкинуть?

В спину Филарета уперлось острие ножа.

– Давай этого, из санэпидстанции, тоже трахнем, вот смеху будет! – предложил хриплый голос сзади, и на шею ему накинули ремень.

Резкий рывок, и вот уже Филарет лежит на полу спиной. От двери ощутимо тянуло холодком.

«Уже успели открыть выходную дверь!» – понял Филарет, нанося из своего неудобного положения страшный удар ногой в колено амбалу.

Амбал ничком грохнулся в противоположную дверь. Стекло под его лбом разлетелось вдребезги.

Филарет нанес двумя ногами удар в ногу второму нападавшему, стоявшему в открытой двери.

Кость противно хрястнула, и Филарет вздрогнул, испугавшись, что необычный звук разбудит весь вагон.

Этого не произошло. Весь вагон уже спал.

Вытащив из рук амбала железнодорожные ключи, Филарет положил их к себе в карман и, перешагнув через бездыханное тело второго, который оказался мужчиной небольшого роста, но коренастого телосложения, потянул за ручку двери.

Как он и предполагал, дверь на улицу потенциальными насильниками была предусмотрительно открыта.

Выталкивая тело амбала из вагона, Филарет еще раз подивился его массе. В нем было не меньше ста сорока килограммов.

Второй, невысокий широкоплечий казах с перстнями-наколками на правой руке, пытался что-то сказать, но Филарет не стал вступать с ним в дискуссию.

Железнодорожная фуражка амбала, исполнив роль половой тряпки, последовала за своим хозяином.

Только Филарет успел закрыть наружную дверь, как межвагонная дверь открылась и перед ним предстал Сан Саныч собственной весьма озабоченной физиономией.

– Мы начали волноваться за тебя! – объяснил товарищ свое появление.

– Что со мной может случиться? – спокойно сказал Филарет, направляясь в следующий вагон.

– Лариса, пока тебя ждали, пересчитала деньги, которые мы приватизировали в банке. Знаешь, сколько их?

– Понятия не имею, – равнодушно ответил Филарет, которого занимали сейчас совершенно другие мысли.

– Сто семьдесят тысяч долларов! – восхищенно проинформировал Сан Саныч и, не давая Филарету вставить ни слова, тронув его за плечо, спросил: – Сколько же бабка себе в сумку денег положила?

– Тебе что, жалко?

– Нет, не жалко, просто интересно. Бабка минуты две совала деньги себе в сумку.

– Пусть они послужат ей на старости лет, – закончил Филарет разговор, заходя в открытое купе.

– Что с тобой случилось? – спросила Лариса, впиваясь своими огромными глазищами в его лицо.

– Все в порядке, разговаривал с начальником поезда, – как можно равнодушнее ответил Филарет, присаживаясь на правую постель.

– Ремень на шее ты себе для понта повесил? Если с тобой что случится, я не смогу больше жить! Один раз в жизни встретила нормального мужика, и опять чуть не убили. За два дня тебя могли убить шесть раз! Разве можно так рисковать своей жизнью? – шепотом кричала Лариса, колотя кулачками по груди Филарета.

Слезы в два ручья потекли у нее из глаз.

Сан Саныч потоптался в дверях и пробурчал:

– Вы тут решайте свои проблемы, а я пойду покурю в тамбур.

– Нет. Никаких перекуров. Ни в коем случае не разделяться! Я вот отстал от вас, и чуть с поезда не скинули!

– Поэтому у тебя ремень на шее? – догадалась Лариса.

– Ремень – это улика! – вспомнил Филарет и выскочил из купе.

Пройдя в нерабочий тамбур, Филарет открыл межвагонную дверь и выкинул ремень прочь из вагона.

Трофейные ключи нашли свое место в мусорном контейнере напротив туалета, уютно устроившись в квадратном пакете из-под кефира.

– Помните! Мы ни на секунду не разлучались с вами! Были все время вместе! – предупредил Филарет, садясь рядом с Ларисой.

– Где сейчас твои обидчики? – спросила Лариса, наливая стакан минеральной воды.

– Понятия не имею. Скорее всего, валяются на обочине железной дороги. Если их не найдут до утра, то нам никаких вопросов задавать не будут, – предположил Филарет, перебирая пальчики Ларисы. – Давайте часок поспим и хоть немного наберемся сил, – сказал он.

Глава 42

Телефон в кармане Филарета требовательно запиликал.

– Вы на месте?

Филарет потряс головой и сообщил, не открывая глаз:

– Мы едем в одиннадцатом вагоне.

– Красиво жить не запретишь, – завистливо констатировала телефонная трубка, и сразу же послышались короткие гудки отбоя.

Лариса, прижавшись к спинке дивана, крепко спала.

– Подъем! Учебно-боевая тревога! – негромко сказал Филарет, осматривая свое воинство.

Положив в карман нераспечатанную бутылку водки, Филарет левой рукой тряхнул Ларису, а правой затряс Сан Саныча, который моментально открыл глаза.

Глянув на часы, Филарет обнаружил, что почти пять утра.

Уже совсем рассвело. Неказистые домики, блестя мокрыми шиферными крышами, неторопливо проплывали за окнами.

– Быстро вскочили – и в нерабочий тамбур! – приказал Филарет, выскакивая из купе, на ходу вешая сумки с вещами Санычу на плечо.

За ночь никто и не подумал выбросить мусорный контейнер.

Кефирная коробка не изменила своего положения за истекшие два часа. Пачкая пальцы об остатки кефира, Филарет выудил железнодорожные ключи и, особо не церемонясь, вытер их о скомканную газету, лежавшую рядом.

Открыв дверь на улицу, Филарет выглянул наружу.

Армейский «уазик» стоял прямо напротив двери.

Приветственно подняв руку, Филарет ринулся назад, в вагон, и обнаружил в купе двух милиционеров, пристально рассматривающих документы.

Чьи документы они рассматривали, Филарет не стал уточнять.

Два коротких удара – и блюстители порядка повалились на правый диван.

Вытащить у них пистолеты и документы было делом одной минуты.

– Ходу! Ребята, ходу! – прошипел Филарет, выскакивая в коридор.

Сан Саныч сообразил быстро, но Лариса, шатаясь как сомнамбула, еле передвигала ногами.

Не тратя время на разговоры, Филарет перекинул женщину через плечо и понесся по коридору.

Сзади тяжело забухали сапоги бегущих людей.

– Тохта! – послышались крики за спиной. Дверь на улицу была широко открыта. Двое офицеров, лениво покуривая, стояли на перроне, как раз напротив открывшейся двери.

Не обращая внимания на крики, Филарет выскочил в тамбур и рывком сбросил Ларису прямо в руки военных.

Повернулся, сунул ключ в дверь и закрыл ее на два оборота, оставив ключ в дверях с наружной стороны.

Неторопливо повернулся и спрыгнул вниз.

Поезд дернулся и быстро стал набирать ход.

– Ты, Филарет, не можешь без приключений и выкрутасов, – заметил капитан, сидевший на переднем сиденье машины. По возрасту ему больше подошли бы звезды полковника.

Еще Филарет заметил, что номерные знаки на машине были забрызганы грязью.

– Тебе, Серега, давно пора быть полковником, а ты только капитан, – отпарировал Филарет.

– Ты еще поговори, и мы с тобой снова разругаемся.

– Как в Джалябабаде? – съехидничал Филарет.

– Как был ты скотиной, так ею и остался, – заметил капитан, снимая с себя погоны.

Лариса продолжала крепко спать, положив голову на плечо Сан Саныча.

– Майор! Погоны! – приказал бывший капитан.

Лейтенант, сидевший за рулем, ткнул пальцем в бардачок.

Капитан вытащил из углубления двое шитых золотом погон, на которых красовалась одна звезда, и ловко приладил себе на плечи.

– Товарищ генерал! За нами погоня! – сообщил лейтенант, не отрывая рук от руля.

– Вижу! – откликнулся генерал-майор, вытаскивая из нагрудного кармана рацию.

– Старшина! Действуй по плану! – приказал генерал-майор, откидываясь на спинку сиденья.

Обернувшись, Филарет увидел метрах в двухстах сзади два зеленых «уазика» с мигалками, несущиеся параллельно дороге.

Два взрыва на дороге справа и слева взметнулись в воздух. Огромные облака черного дыма заволокли все пространство позади них. Дым стелился по земле, заволакивая все видимое сзади пространство.

Машина, сделав большой крюк, повернула обратно.

Через пять минут они выехали к узкоколейке, на которой стоял маневровый тепловоз и две платформы.

Человек двадцать солдат при приближении «уазика» вскочили на ноги.

Машина остановилась перед второй платформой.

Без всякой спешки солдаты взяли машину и на руках перенесли ее на вторую платформу.

Так же, ни слова не говоря, попрыгали на первую платформу и, усевшись на скамейки, дружно закурили, держась руками за высокие борта.

Тепловоз плавно начал набирать ход.

– У тебя, Серега, все как часы работает! – восхитился Филарет и хотел хлопнуть его по плечу, но спохватился: генерал ведь!

– Сейчас в часть приедем, примем баньку, немного вмажем, часа три отдохнешь, а потом будет тебе борт, – пообещал генерал, вытаскивая сигареты.

Путь до воинской части оказался недолог. Через час они въехали в распахнутые настежь ворота, около которых старик в туркменской папахе приветствовал тепловоз, подняв вверх длинную винтовку с примкнутым штыком, в которой Филарет без труда узнал знаменитую трехлинейку.

Рельсы сделали плавный разворот и выскочили на ровную бетонную площадку с двумя пусковыми шахтами метров по десять в диаметре.

«Что же за ракеты такого диаметра?» – подумал Филарет, но вслух ничего не стал говорить.

Поезд плавно остановился перед небольшим пандусом.

Солдаты сноровисто откинули правый борт платформы, и автомобиль, осторожно съехав на бетонную площадку, покатил по дороге, выложенной бетонными плитами.

Обочина дороги густо заросла степными травами, кустарником, даже саксаулом и какими-то низкорослыми деревьями, названия которых Филарет не знал.

Дорога нырнула в огромный овраг, весь поросший вековыми деревьями, и, петляя, спускалась все ниже и ниже.

По прикидкам, глубина оврага превышала двести метров. Ширина была больше километра.

Резкий поворот – и машина уперлась в ржавый пассажирский вагон, невесть каким образом оказавшийся на дне оврага.

Выбитые двери и окна, торчащие во все стороны ржавые зазубренные листы железа отбивали всякую охоту залезть внутрь.

Неожиданно вагон начал подниматься, открывая темное овальное отверстие внутри.

Машина включила фары и прямо-таки рванула внутрь.

Грубо обделанный бетонный тоннель вел круто вниз.

Небольшие ниши примерно метров через сто появлялись то справа, то слева.

В одной из них, прижавшись к стене, стоял вооруженный солдат.

Резкий поворот – и машина подкатила к берегу подземного озера, ярко освещенного прожекторами.

Виднелся каменный водопад, который опускался до самой воды. Вкрапления блестящих камушков на широком языке водопада брызгали во все стороны лучами света. Присмотревшись, Филарет обнаружил, что по поверхности водопада течет тонкий слой воды.

– Красота-то какая! – восхищенно охнула Лариса и, испугавшись бурного проявления чувств, закрыла рот ладошкой.

Машина развернулась и поехала вдоль берега к одиноко стоящему квадратному деревянному ящику высотой метра три.

– Вам дается ровно тридцать минут, чтобы привести себя в порядок, переодеться в военную форму и следовать на завтрак. Хождение по территории части гражданским лицам категорически запрещено! – объявил генерал-майор, поворачиваясь назад.

Ящик внутри оказался разделенным на две небольшие комнатки, обставленные диванами, шкафами и прикроватными тумбочками. На кроватях, застеленных зелеными солдатскими одеялами, лежало военное обмундирование, не новое, но чистое и тщательно отглаженное.

Между комнатами расположился совмещенный санузел с современной душевой кабиной.

– Чур, я первая моюсь! – заявила Лариса, хватая с кровати военную форму.

– Только недолго! У нас на все тридцать минут! – предупредил Филарет, провожая взглядом аппетитные прелести своей подруги.

– Ты можешь толком рассказать о твоих планах на будущее? – спросил Сан Саныч, присаживаясь на кровать.

– Сейчас нет настроения, – лениво ответил Филарет, пальцами показывая на уши.

– Ты все темнишь, считаешь нас за лохов! – обиженно проговорил Сан Саныч, на мгновение прикрывая глаза в знак того, что он понял жест своего приятеля.

– Я помоюсь после Ларисы, – предложил Филарет, открывая дверцу тумбочки.

В большом отделении ровной стопкой лежало нательное белье армейского образца, кроссовки и тренировочные костюмы, плавки, упакованные в пластиковые пакеты.

В вернем ящике Филарет обнаружил зубную щетку, пасту, разовый станок для бритья и твердый дезодорант.

– Однако к нашему прибытию отлично приготовились! – восхитился Сан Саныч.

– Как положено, – равнодушно ответил Филарет.

Лариса, свежая и благоухающая, в военной форме с погонами старшего лейтенанта, вбежала в комнату и, крутанувшись вокруг своей оси, встала по стойке «смирно» перед Филаретом:

– Старший лейтенант помывку произвел! Разрешите оправиться?

– Не разрешаю. Санузел у нас совмещенный, а ваше время, господин старший лейтенант, истекло. Сейчас моя очередь мыться.

– Давай вместе. Я буду делать пи-пи, а ты мыться. Если не разрешишь, то могу испортить новую военную форму! – предупредила Лариса, направляясь в санузел.

Филарет быстро разделся в комнате и в одних трусах направился в душевую.

Лариса со спущенными штанами чинно и благородно восседала на унитазе.

Едва Филарет вошел, она правой рукой показала, как заворачивают краны, а левой указала себе на уши.

Едва водяные краны зашумели, как Лариса соскочила с унитаза, быстро натянула брюки и, подскочив к Филарету, прошептала на ухо:

– Не говори генералу про ограбление банка. Не надо ему этого знать! Расскажи про убийство чеченцев на складе и реке. Я Сан Саныча проинформирую.

Дернув за ручку слива воды на унитазе, Лариса выскочила из санузла и аккуратно прикрыла за собой дверь.

Помывка и бритье заняли совсем немного времени. Не выключая воды, Филарет крикнул:

– Саныч!

Затянув своего товарища в душевую кабину, Филарет скороговоркой сказал:

– Ни одного вслух слова об ограблении банка. Все неприятности у нас случились из-за убийства чеченов.

– Понял, – равнодушно ответил Сан Саныч, раздеваясь.

Одевшись в военную форму, Филарет почувствовал себя на десять лет моложе.

– Тебе здорово идет военная форма. Представляю тебя лет пятнадцать назад. Весь увешанный пулеметными лентами с «маузером» на правом боку! От женщин нет отбоя! Каждая готова обрадовать героя своим телом! – весело сказала Лариса, пододвигая тем временем листок, на котором шариковой ручкой было написано:

«Куда мы попали? Это какая-то секретная военная база!»

– Кричали женщины: «Ура!» и воздух трусики бросали! – провозгласил Филарет, быстро выводя ручкой на том же листике бумаги:

«Сам не могу понять! Потерпи, сидеть нам здесь всего пять часов.

Судя по тому, как посветлело лицо Ларисы, эта новость ее сильно обрадовала.

– Трусиков ты снял в свое время большое количество? – вслух спросила Лариса.

– Что ты, родная! Ты у меня вторая женщина после жены! – воскликнул он.

– Судя по твоим нахальным глазам, это действительно так! – хотела продолжить пикировку Лариса, но вошел Сан Саныч.

Форма майора сидела на Саныче как влитая. Вспомнив свое отражение в зеркале, Филарет отметил, что на нем форма сидит хуже.

Развить мысль Филарет не успел, потому что за стеной заурчал мотор.

Давешний лейтенант, сменивший форму и погоны на майорские, открыл дверцу машины, жестом предложил Ларисе сесть на переднее сиденье.

Как только они сели, машина тронулась, и в тот же миг вся пещера озарилась электрическим светом.

Филарет, несмотря на свою мужскую сдержанность, ахал и охал.

С потолка свешивались сталактиты, по которым стекала вода. Она искрилась в свете мощных прожекторов, напоминая драгоценные камни.

На противоположном берегу озера, которое было шириной не более двухсот метров, сталактиты перемежались со сталагмитами, красовались гроты с каменными скамейками внутри.

– Если вы скажете, что все эти красоты дело рук природы, ни за что не поверю, – громко заявила Лариса.

– Конечно, нет, – сразу же согласился майор и начал рассказывать, ведя машину со скоростью километров двадцать по ровному берегу озера.

– Когда Батю сюда назначили, никакой такой красоты здесь не было. Обычный подземный акустический полигон, на котором ученые, и не только военные, проводили свои работы. Это, собственно, испытательный полигон Московского государственного университета, кафедры акустики. Ничего особенного здесь нет, но если выключить свет, генераторы, то наступает практически абсолютная тишина.

Насчет абсолютной тишины Филарет мог и поспорить, но то, что рассказывал майор, было настолько ему интересно как инженеру-акустику, что все вопросы он решил оставить на потом.

– Была тут куча аппаратуры, даже в воду озера опускали и что-то измеряли. В основном на воздухе, конечно, работали. Если остановимся и послушаем, то услышите настоящую тишину, – сказал майор и выключил двигатель машины.

Действительно, стояла полная тишина, которая даже неприятно воздействовала на людей.

– В этой пещере, говоря по-научному, нет реве… реве… черт его знает, как оно точно называется, короче говоря, нет эха.

Майор высунул голову из открытого окошка и резко крикнул.

Прозвучал только крик и ничего больше. Даже слабых отзвуков не было слышно.

– Это явление называется реверберация, – негромко пояснил Филарет.

– Короче говоря, когда высоколобые свалили в свои высокоученые лаборатории, этот полигон остался на балансе нашей части. По мне, есть этот шум или нет – все едино! Децибелой больше или меньше – какая разница! Придумали свои дифракции, интерференции, а простому человеку какая от этого польза? Эту децибелу нельзя ни потрогать руками, ни пощупать языком – чисто виртуальная штука!

– Какой длины это озеро? – вступил в разговор Сан Саныч, всматриваясь в сталактиты, проплывающие рядом с машиной.

– Три километра восемьсот двадцать четыре метра. Температура воды тридцать восемь с половиной градусов по Цельсию. Прозрачность воды – тридцать один метр. В воде растворен сероводород, – заученно оттарабанил майор и снова вернулся к мучившему его вопросу: – Так вот эти ученые приезжали, что-то мерили, я эти макеты запарился передвигать с места на место. Каждый раз одно и то же: «Звук высокочастотный лучше затухает в воздушной среде и намного хуже в водной. А вот низкочастотный гораздо меньше затухает в воздушной среде», – передразнил майор.

– Вы начали рассказывать про сталактиты, гроты, а потом перекинулись на какую-то совсем неинтересную тему про звук, – попыталась направить рассказ майора в интересующее ее русло Лариса.

– Наш Батя, завзятый спелеолог, поставил перед каждым старослужащим дембельский аккорд: «Хочешь быстрее уехать домой – потрудись на благо родной части». Водопад построила третья рота в девяносто восьмом году. Грот Дианы – четвертый взвод в двухтысячном году.

Филарет вспомнил, что точно такой же грот он видел в Пятигорске.

Майор между тем рассказывал строительные достижения части:

– Сауна была построена в две тысячи первом году и коттедж рядом с ней. Там операторы после смены отдыхают.

Филарет не стал интересоваться, чем там оперируют таинственные операторы, но раз они нуждаются в полноценном отдыхе, то наверняка все не просто так.

Машина тем временем объехала озеро и подкатила к маленькому, прямо-таки игрушечному домику, на пороге которого стоял генерал-майор, строго поглядывая на часы.

Домик походил на сказочный. Деревянный, собранный из оциклеванных бревен, покрытых желтым лаком. Он стоял на одной опоре острым углом по направлению к воде.

– Опаздываешь, майор!

Видно было, что генерал-майор уже принял на грудь, а воспитывал своего подчиненного просто по инерции – чтобы служба не казалась раем.

– Больше не повторится! – вытянулся в струнку майор.

– Повторится, повторится! Это у тебя пунктик! – махнул рукой на подчиненного генерал-майор и повернулся к Ларисе: – Мадам! Вы знаете, что эта избушка волшебная?

– Не может этого быть! – всплеснула руками Лариса, подыгрывая хозяину.

– Видите, она отвернулась от меня. Наверное, обиделась на нетактичное слово. Что поделаешь, я солдат, а не дипломат. Когда я сегодня держал вас в объятиях, то понял, что только такая красивая женщина может обуздать своенравную избушку, – разливался соловьем хозяин.

Уперев руки в бока, Лариса встала на берегу и громко сказала:

– Избушка, избушка! Встань ко мне передом, к скалам задом!

Избушка неторопливо развернулась, явив деревянную дверь с медной ручкой и маленькое оконце, в котором горел электрический свет.

Избушка все равно возвышалась над уровнем пола почти на два метра.

Филарет с интересом смотрел, как Лариса выйдет из этого положения.

Правильно оценив, что избушка имеет не ноги, а гидравлические подъемники, Лариса снова обратилась к избушке:

– Избушка! Избушка! Открой дверь и спустись на берег!

Избушка послушно опустилась на уровень берега, а дверь широко распахнулась.

Филарет заметил, как в дверном проеме мелькнула мужская рука.

– Ничем вас, гости дорогие, не удивишь! – делано сокрушался хозяин, первым направляясь к избушке.

Внутри она состояла из небольшой, в десять квадратных метров комнаты, в которой имелось еще три двери.

– За этой дверью находится сауна, душ и раздевалка, – рассказывал генерал-майор, усаживаясь за богато накрытый стол.

На завтрак избушка припасла неизменные большие пельмени, горкой лежащие на большом блюде, вазочки с черной и красной икрой и открытую литровую бутылку водки.

Быстро разлив по хрустальным рюмкам водку, хозяин приподнял рюмку на уровень глаз, со значением сказав:

– Со свиданьицем! – и лихо опрокинул ее в рот.

За первой рюмкой пошла вторая, третья.

Лариса и Сан Саныч только чуть-чуть пригубливали из своих рюмок, а вот Филарету пришлось на равных пить с генералом, явно имевшим в этом больший опыт.

Филарет заметил, что майор в избушку не пошел.

– Вы, если хотите, можете попариться, а мы с моим старым приятелем поплаваем в озере! – заявил генерал, лихо, в два приема, освобождаясь от генеральской формы.

Из гардеробной выскочил молодой солдат и быстро принял генеральскую форму, а следом за ней и форму майора, в которую был одет Филарет.

Открыв дверь, Филарет опустил глаза и обнаружил, что избушка стоит на середине озера.

– Какая тут глубина? – спросил Филарет, приготовившись нырнуть.

– Шесть метров, – ответил генерал, критически осматривая сухопарое тело своего гостя.

Сам генерал хоть и не обладал сухопаростью Филарета, но тоже не выглядел дряхлой развалиной. Только небольшое брюшко портило мужскую фигуру.

Вода в озере оказалась теплой, как парное молоко, и совсем не освежала.

Следом за ним плюхнулся в воду генерал и размашистыми саженками поплыл вправо от избушки.

Отплыв метров на пятьдесят от избушки, генерал лег на спину и совсем трезвым голосом предложил:

– Давай рассказывай, во что ты вляпался!

– Вышла ссора с чеченцами. Сначала они похитили мою жену, потом мою женщину, но это не самое главное. ФСБ стала очень серьезно интересоваться моей персоной – меня угораздило вляпаться в их разборки. Пришлось бежать из страны. Розыск на меня федеральный не объявят, но искать будут. В поезде наткнулся на бандитов, пришлось выкинуть их. Перед самым выходом на станции двое ментов из бригады сопровождения попытались проверить документы – пришлось их вырубить и забрать пушки и документы. Взял на всякий случай – вдруг бы пришлось отстреливаться.

– Я насчет розыска пробью вашу компанию и в зависимости от него примем решение по документам. У меня есть одно поручение, которое надо выполнить. Не сейчас, а примерно через полгода или чуть больше. Месяцев через семь выйди на мой мобильник или на почтовый ящик, я тебе дам знать, как обстоят дела. В любом случае до Одессы тебя подкину своим бортом, а там как сумеешь.

– У меня от Одессы билеты уже заказаны, – выдал не совсем верную информацию Филарет.

Билеты у него были заказаны из Николаева до Кипра, а там надо было делать пересадку на другой борт.

– В чем заключается твоя просьба? – в конце беседы спросил Филарет.

– Узнаешь в свое время. Это связано с нашими общими делами, – обнадежил генерал, плывя в сторону избушки.

Глава 43

Самолет оказался транспортным «Аном». После длинного разбега он тяжело поднялся в воздух и, натужно ревя двигателями, направился в сторону Украины.

Одетая в свою старую одежду, вся компания сидела в трюме самолета на длинных дощатых ящиках явно армейского происхождения. Фюзеляж оказался доверху забит ящиками с военным имуществом, мешками с рисом, сахаром и связками овчинных полушубков.

Через час полета дверь из пилотской кабины открылась, и огромный летчик, одетый в меховой комбинезон и высокие унты, подойдя к своим пассажирам, спросил:

– Если замерзли, то берите полушубки, не стесняйтесь. Лететь нам еще часа четыре, можно в таком холоде совсем дуба дать! Вот вам термос с горячим чаем, – достал летун пятилитровый китайский термос, висевший у него за плечом.

– Спасибо! – стуча зубами от холода, поблагодарил Филарет, поправляя полушубок на Ларисе.

Шустрый Саныч, как только летун разрешил брать полушубки, сразу же распотрошил ближайшую связку.

– Вас приказано доставить в Одессу, а мы летим немного дальше, до Очакова. Там Батя прикупил военный санаторий, и мы везем гарнизону продукты, одежду и что необходимо, – извиняющимся тоном проговорил летун, вопросительно посмотрев на Филарета.

Необходимое для мирного санатория было в десяти ящиках с автоматами «вал», пяти ящиках с огнеметами и даже двух ящиках с автоматами для подводной стрельбы «АПС», как было написано на маркировке. Все эти мысли Филарет оставил при себе, резонно прикинув, что из Очакова до Николаева добираться несомненно легче и быстрее, чем из Одессы.

– Переночевать у вас в санатории одну ночь можно будет? – сварливо спросил Филарет, делая брезгливую физиономию сноба, живущего исключительно в президентских апартаментах пятизвездочных отелей.

– Нет проблем, шеф! Два люкса вам предоставят! Утром, куда скажете, отвезут!

– Банкоматы в вашем Очакове имеются? – спросила немного отогревшаяся Лариса.

– Зачем ехать в Очаков? В холле санатория установлены два банкомата украинского и американского банков. Любые карточки, вплоть до сбербанковских пластиковых карт, обслуживает. Ребята приноровились зарплату в баксах получать по сбербанковским картам. Получается, если обратно менять на рубли, на десять процентов больше.

– Ладно, вези в свой Очаков, без залета в Одессу, – милостиво разрешил Филарет, поправляя полушубок.

С радостным лицом летун повернулся и с живостью медведя гризли исчез в пилотской кабине.

– Господа бандиты и грабители банков! – начал Филарет, руками сзывая своих соратников ближе. – Теперь расскажу о дальнейшем маршруте, которому мы будем следовать. Завтра в десять часов утра на Николаевский аэродром приземлится для дозаправки чартерный рейс до Кипра. На этот рейс у меня взяты билеты на новые документы для всех вас. Лариса! Предъяви, пожалуйста! – попросил Филарет, делая приглашающий жест своей боевой подруге.

– Здесь мы – граждане Узбекистана! – удивленно заметил Сан Саныч, рассматривая зеленую книжечку, в которую была вклеена его фотография.

– Узбекские паспорта являются как внутренними, так и международными. У каждого из вас в паспорт вложен чек на «Панамерикен Экспресс» на двадцать тысяч долларов, на предъявителя. Это заслуга нашей самой красивой женщины, которая сумела за один день провернуть такую операцию в своем банке. Наши российские паспорта придется оставить на Украине у моих друзей.

С Кипра мы полетим, если, конечно, все будет нормально с деньгами, о чем мы узнаем меньше чем через два часа, в Южную Африку, где никому нет дела до каких-то вшивых миллионеров, у которых всего лишь по три миллиона долларов на брата.

– А может, и больше! Ты так замордовал моего воздыхателя, что он, по-моему, не отстегнул свои положенные проценты, – заметила Лариса, плотнее запахиваясь в овчинный тулуп.

– Это будет ясно через полтора часа. Либо мы с вами миллионеры, либо нищие, у которых всего сто семьдесят тысяч долларов на троих, – сказал Филарет.

– Есть еще третий вариант, о котором я пока не буду говорить, – сказала Лариса, загадочно улыбаясь.

– Надо позвонить нашей спасительнице из санэпидстанции и поблагодарить ее. Нас в самолете практически не засечь, тем более что мы летим над территорией Украины, – предложил Сан Саныч, протягивая Филарету свой мобильный телефон.

– Добрый день, Альфия Исхаковна! – вежливо поздоровался Филарет.

– Кому добрый, а кому не очень. Я сегодня все утро провела в прокуратуре: давала объяснение по поводу убийства в поезде электромеханика и официанта. Их сбросили на следующем перегоне, после станции. На двух милиционеров бригады сопровождения совершено нападение. Забрали оружие и служебные документы. Слава Аллаху, что меня в поезде не было! У нас сегодня утром арестовали управляющего банком «Казахинвест». В кабинете главного бухгалтера нашли большую сумму денег в иностранной валюте.

– Вы откуда знаете такие подробности? – поинтересовался Филарет.

– Прокуратура потребовала взять анализ денег на радиоактивность и прочее. Все чисто, но девчонки замотались. – Как у тебя дела?

– Летим самолетом в сторону юга.

– Ты знаешь, я тоже. Мать достала горящую путевку на Кипр, по совершенно смешным ценам, двести долларов за месяц проживания в четырехзвездочном отеле. Я взяла своих детей, и вот мы уже в воздухе. Правда, это какой-то странный рейс с посадкой в Ташкенте, Киеве, и еще будет три посадки, но в конце концов долетим. Не пешком же ходить!

– Я с тобой свяжусь, – попрощался Филарет, размышляя о только что полученных новостях.

«Надо связаться с бабой Маней и попросить помочь Ахмеду», – решил Филарет, набирая шестизначный мегафоновский номер.

– Вас очень внимательно слушают, господин Сан Саныч! – приветствовала Филарета старая разведчица.

– Извините, это Филарет вас беспокоит. Я слышал, Ахмеда закрыла прокуратура. Надо бы ему противоядие передать, чтобы не загнулся в тюрьме, – попросил Филарет.

– Я плохо тебя слышу, но основное поняла. Ничего страшного с твоим другом не произойдет. Там была просто капсула ноотропила, со стертой маркировкой. Через две недели ему, даже если он будет в тюрьме, передадут еще такую же капсулу. Это хорошо, что ты о ближнем беспокоишься, но помни, что с отрезанным языком ты не смог бы этого сделать. Некоторые товарищи обещали помочь отдельным людям меньше болтать. Сегодня вечером нашего друга выпустят, в крайнем случае, завтра утром. Наш общий друг замкнул на себя все городские платежи: за энергетику, воду, газ, зарплату чиновникам. Если он не подпишет платежные поручения, то финансовая жизнь города остановится. Власти на это не пойдут.

Сейчас речь бабуси резко отличалась от той простоватой манеры, в которой она говорила в поселке. Окончив разговор, Филарет сообщил друзьям:

– Все нормально. Бабка всучила твоему Ахмеду капсулу ноотропила, а выдала ее за яд. Ничего с ним плохого не случится. Вставайте! Моторы стали тише работать – значит, самолет заходит на посадку.

Самолет приземлился, его разгрузили.

Из пилотской кабины выскочил знакомый пилот, уже одетый в военную форму, увидел компанию, потряс головой и снова исчез.

Через минуту он снова появился и виновато сказал:

– Про вас в спешке забыли! Мы вызвали частное такси, которое сейчас подойдет и отвезет вас в санаторий.

Глаза у пилота странно бегали.

Это заметил не только Филарет. Когда пилот скрылся в кабине, вся троица многозначительно переглянулась.

Буквально через минуту пилот снова выскочил из кабины и, открыв дверь в фюзеляже, сделал приглашающий жест.

Он спустил железную лесенку и отступил в сторону.

На губах его образовалась печальная улыбка, которая очень не понравилась всем троим.

Внизу стоял желтый «Фольксваген» с шашечками на борту.

Когда Сан Саныч проходил в дверь, то задел сумкой за косяк. В сумке глухо звякнуло.

Водитель – разбитной парень, выскочил из машины и открыл багажник, приглашая сложить туда вещи.

– Тут стекло! – объяснил Сан Саныч, затаскивая свою громоздкую сумку в салон автомобиля.

– Хозяин барин! – прокомментировал водитель действия пассажира, усаживаясь за руль.

– Едем в санаторий «Витязь»? – спросил водитель, включая двигатель своего транспортного средства, знававшего и лучшие времена.

– Сколько туда ехать? – спросил с заднего сиденья Сан Саныч, поправляя лежащую у него на коленях сумку.

– Часа два с половиной, – объяснил словоохотливый водитель, на скорости проскакивая КПП.

Машина выскочила на широкое шоссе и прибавила скорость.

– Слушай, чиф! До Николаева сколько отсюда езды? – спросил Филарет, кладя тяжелую руку на плечо таксиста.

– Меня подрядили до «Витязя»! Там у меня клиенты на обратный путь и как раз до Николаева! – попытался объяснить водитель, сбрасывая скорость.

– Давай сразу вези нас в Николаев. Мы заплатим двойной тариф!

– Ребята! У меня жена, дети! Я не могу сегодня ехать! – заныл водитель, поглядывая в зеркало заднего вида.

– Ты лучше скажи: экипаж нас привез чей? – задал давно интересующий вопрос Филарет.

– Наш экипаж. Он раз в неделю в Казахстан летает. Прошлый раз три литра кумыса привез. Очень вкусный напиток! – обрадованнго сказал водитель, включая правый поворот.

Посмотрев в зеркало заднего вида, Филарет обнаружил черный внедорожник, стоящий на обочине.

Он мог чем угодно поклясться, что еще мгновение назад внедорожника на трассе не было.

– Это удовольствие обойдется вам сто долларов! – заломил, по лицу было видно, совершенно несусветную цену водитель.

– Нас устраивает. Только по дороге остановишься у банкомата, надо деньги снять. Отдадим тебе последние сто долларов, с чем дальше поедем? – весело спросил Филарет, демонстрируя хорошее настроение.

Машина мчалась по двухрядному шоссе, обгоняя все автомобили.

– Ты гонишь как на пожар! – заметил Сан Саныч, оглядываясь назад.

Черный внедорожник не отставал, держась метрах в пятистах сзади.

Знак впереди известил, что до города Николаева осталось сто километров.

Пост ДПС впереди возвышался бетонной громадой, похожей на дот.

– Ты, дружбан, скорость снизь, все-таки менты впереди! – попросил Филарет, внимательно всматриваясь в лицо водителя.

– У меня на этой трассе карт-бланш! – хвастливо ответил водитель, еще больше увеличивая скорость.

Действительно, толстый милиционер, стоящий около полосатого шлагбаума, весь перетянутый белыми ремнями, не обратил никакого внимания на желтый «Фольксваген».

– Видите! Что я говорил! – горделиво воскликнул водитель, вскидывая длинноволосую голову. Еще минут десять они ехали в полном молчании, нарушаемом только ровным гулом мощного мотора.

Справа появился знак: «Ремонтные работы», ниже которого табличка на русском и украинском языке сообщала: «Объезд триста метров».

– Часто у вас бывают ремонтные работы на трассе? – спросила до сих пор молчавшая Лариса.

– Бывает, – неопределенно ответил водитель, съезжая на грунтовую дорогу, ведущую в лес.

Филарет осторожно открыл замок сумки и ловко положил на колени «АКСУ» со вставленным рожком, подумал немного и положил на сиденье справа от себя еще один рожок.

Сан Саныч тем временем тоже возился с сумкой, вытаскивая оттуда автомат с подствольником.

– Погубят тебя широкие возможности! – громко сказал Филарет, убирая автомат с колен на сиденье справа.

– О чем это вы говорите? – вздрогнув всем телом, спросил водитель, с трудом ведя машину по извилистой проселочной дороге.

Присмотревшись, Филарет обнаружил впереди четко отпечатавшийся широкий протектор. Больше отпечатков на лесной дороге не было.

Деревья, обступившие с двух сторон дорогу, становились выше и гуще. Если вначале дороги встречался сухостой, то сейчас всего через километр-полтора их обступил девственный лес.

Впереди обнаружился помятый зад внедорожника «Опеля», стоявшего прямо посередине дороги.

– Как подъедем метров на пятьдесят, открываем дверцы и в разные стороны! – приказал Филарет, берясь за правую ручку двери.

– Что вы собираетесь делать? – дрожащим голосом пропищал водитель, еще ниже пригибаясь к рулю.

– Расстреляем первый и второй внедорожники и спокойно поедем по своим делам в Николаев, – объяснил Сан Саныч, открывая дверцу и вываливаясь прямо на ходу из машины.

Одновременно с ним точно такую же операцию провели Филарет с Ларисой.

От внедорожника отделился здоровый рябой парень, с ног до головы одетый в турецкую кожу.

В руке он держал здоровенный наган.

– Мужики! Мы честные грабители с большой дороги, возьмем с вас дань и отпустим! – нагло сказал он, помахивая наганом, как ковбой из американского фильма.

– Сколько? – не высовываясь из-за дерева, спросила Лариса, держа рябого на мушке небольшого пистолета.

– С тебя, красавица, возьмем натурой. Не бойся, нас всего двое. Правда, за Серегу я не ручаюсь! – кивнул парень на еще один внедорожник, подъезжавший сзади.

Из-за первого внедорожника выскочил еще один парень и кинулся к дереву, пытаясь вытащить Ларису и рассмотреть поближе.

Раздался костяной звук, и парень с проломленной головой выпал из-за дерева. Лариса приложила его рукояткой пистолета в лоб, надолго лишив возможности двигаться.

– Ты, лоб, мордой на землю лег и ствол откинул вправо! Дернешься – сразу пяток пуль в животе! – сказал Филарет за спиной незадачливого ковбоя.

Парень выполнил требуемое. Он откинул наган вправо и плашмя упал на землю, сразу скрестив руки на затылке и сплетя пальцы. В его движениях чувствовались навык, привычка.

– Вас точно двое? – спросил Филарет, не выходя, однако, из-за дерева.

– Мамой клянусь! – глухо сказал рябой, чуть повернув голову.

Легкая, как кошка, Лариса выскочила из-за дерева и с размаху опустила рукоятку пистолета на затылок рябого.

Голова рябого ткнулась в землю.

– Лихо у тебя получается, – похвалил Филарет, добавив спустя секунду: – Надо бы проверить водителя.

– Нечего его проверять, еще минут двадцать проваляется в отключке.

Оперевшись на багажник «Фольксвагена», Филарет стоял, ожидая внедорожник, который остановился, не доезжая десяти метров до такси.

Сквозь сильно тонированные стекла ничего не было видно.

– Старший! Ко мне! – приказал Филарет, мгновенно приседая за багажником такси.

Он поднял вверх автомат, показывая, чем они вооружены, и крикнул:

– Дернетесь – всех положим! У меня в кустах два бойца. Один с подствольником держит вас на прицеле.

Передняя дверца внедорожника открылась, и из нее вылез худощавый мужчина лет сорока. Руки он держал на уровне груди.

– Похоже, твоя взяла, – негромко сказал он, подходя к такси.

– Стой, где стоишь! – приказал Филарет, вставая из-за багажника. Он старался встать так, чтобы между внедорожником и им оказался худощавый.

– Осторожный ты парень, как я погляжу, – сказал мужчина, сделав шаг в сторону Филарета.

– Еще шагнешь – получишь пулю в ногу, а твои друзья – гранату в машину. Все спокойно выходите из машины, стволы вправо, сами мордами вниз ложитесь на дорогу. Мне ваши жизни не нужны. Все выходите из машины с левой стороны! Никаких дерганий с побегами и киданиями ножами. Мы из спецназа. Нас учили убивать лучше и качественнее вас и серьезно натаскивали, – закончил Филарет свою короткую речь, сторожа каждое движение худощавого.

– Он банкует, мужики! – сказал худощавый и сделал рывок вправо.

Одновременно с левой стороны хлопнула дверь внедорожника.

Сухо хлопнул пистолетный выстрел, и худощавый, схватившись за ногу, упал. Короткая автоматная очередь прострочила первого мужчину, который ринулся в лес.

– Остальные из машины с поднятыми руками! На счет «три» открываем огонь из трех стволов.

Снова сухо щелкнул пистолетный выстрел. Худощавый, приподнявшись на левой руке, упал на землю. Из правой руки у него выпал черный пистолет.

Пуля Ларисы пробила ему голову.

«Надо будет подробнее узнать, где она так научилась стрелять?» – мельком подумал Филарет, не отрывая взгляда от внедорожника.

Хлопнули правые двери, и из них, пятясь спиной, вышли три человека. Каждый отбрасывал оружие вправо, как и было приказано.

У двоих были пистолеты «ТТ», а последний кинул на землю обрез охотничьего ружья.

– Лечь на землю! Лицом вниз! Руки, ноги в сторону! Кто дернется – получит пулю! У нас мало времени! – рявкнул Филарет, не спуская с лежащих бандитов глаз.

Лариса, выскочив из кустов, заглянула во внедорожник и через минуту доложила:

– В салоне никого нет. На сиденье я нашла скотч.

– Давай вяжи их! – приказал Филарет, одновременно рявкнув: – Задержанные, руки за спину. Сцепить пальцы в замок.

Он подскочил к самому здоровому бандиту, лежащему с краю, и с размаха ударил носком кроссовки в бок.

Верзила утробно ойкнул и сразу выполнил приказание.

– Руки от спины отвел! – снова рявкнул Филарет, подтвердив свое приказание тычком ноги в бок.

Действуя подобным способом, за минуту связали троих бандитов из второго внедорожника. Еще две минуты ушло на связывание первых бандитов и таксиста, который начал подавать признаки жизни.

Только после этого Сан Саныч вышел из кустов.

Погрузив трупы в просторный багажник внедорожника, Филарет присел на корточки возле самого здорового, одетого в темный тренировочный костюм и кожаную куртку.

Перевернув его на спину, внимательно всмотрелся в иссеченное шрамами лицо, выдававшее бывшего боксера.

– Надо поговорить в тихом месте. Нам лишние трупы не нужны. Не ровен час, кто-нибудь услышит выстрелы, вызовет ментов, будут еще трупы.

Боксер пробурчал:

– Впереди в километре отсюда есть съезд на полянку. Туда из местных никто не ходит. Ты точно убивать не будешь? – задал он интересующий его вопрос.

– Зачем мне лишние проблемы. Своих девать некуда. Завтра я на коробке уйду в море, и вы меня не найдете. Ни имени моего, ни места жительства вы не знаете. Попробуете пробить через летунов, вас же и похоронят. Быстро в машину и поехали отсюда! – приказал Филарет своей команде, которая сосредоточенно собирала стреляные гильзы в траве.

Полянка, куда пригнали трофейные автомобили, упиралась одним краем в болото, куда без дальнейших церемоний сбросили трупы из багажника.

Пара камней, засунутых под одежду, помогла болоту быстро проглотить свою добычу. Только небольшие пузырьки показывали место, куда еще минуту назад опустили тела двух бандитов.

Прислонив боксера спиной к дереву, Филарет закурил и миролюбиво спросил:

– Давно на дороге промышляете? Только не говори, что первый раз в жизни, больше не повторится. Я не милиция и не поп, ни сажать тебя не буду, ни грехи отпускать. Мне наш разговор нужен для того, чтобы понять, как с вами поступить.

– Третий год работаем.

– И ни одного прокола не было?

– Какие проколы могут быть, если менты в доле, – удивился боксер, посмотрев на Филарета, как на ненормального.

– Что с нами собирались делать после ограбления?

Боксер виновато отвел глаза, ничего не сказав. Его молчание было красноречивей любых объяснений.

– В Библии написано: «Если тебя ударят в правую щеку – подставь левую!» Считайте, ребята, что вы сегодня во второй раз родились. Ночь переночуете здесь, а утром мы вас покинем. Если кто хочет бежать – милости просим!

Филарет многозначительно показал на болото.

– Если кричать и пытаться убегать не будете, рты заклеивать не буду, если услышу хоть один звук, все будете лежать, с ног до головы обмотанные скотчем.

– Давай их всех в такси погрузим, а сами ляжем в джипах. Там и теплее, и просторнее, – предложила Лариса.

Сиденья у джипов раскладывались наподобие лежанки. Филарет с Ларисой легли в одной машине, а Сан Санычу выдали в полное пользование другую.

В эту ночь они любили друг друга долго и яростно и только под утро забылись коротким сном.

В пять часов утра, когда Филарет вышел из машины, он увидел стоящих около капота другого внедорожника Ларису и Сан Саныча.

– Если у меня будет после сегодняшней ночи мальчик, я обязательно назову его Сашей. Если девочка – тоже, – заявила Лариса, старательно счищая с джинсов Филарета грязь.

– Мне эта мысль нравится! Я буду крестным отцом! – забил вакантное место Сан Саныч.

Филарет осторожно отошел от машины.

Разминаясь, он поднял капот внедорожника и вырвал распределительную коробку, ударом кулака превратив ее в пластиковое крошево.

Сан Саныч, радостно хрюкнув, повторил ту же операцию со второй машиной.

Между делом они оба чистили одежду, которая, мягко говоря, слегка испачкалась после лесных приключений.

Перетащить во внедорожник скрюченных после ночлега в тесном «Фольксвагене» бандитов оказалось нелегким делом, но после вежливых тычков в спину дулом автомата вполне решаемым.

Водителя такси развязали и, посадив на его рабочее место, дали пять минут привести себя в порядок.

Он горестно охал, растирая занемевшие руки и ноги, но не высказывал никаких претензий вслух.

Филарет демонстративно покидал все оружие, в том числе и пистолеты бандитов, в болото, стараясь кидать как можно дальше.

Через десять минут желтое такси везло их по лесной дороге обратно к цивилизации.

– Ты мне скажи, как ты дошел до мысли нас кинуть? – спросил Филарет, обернувшись к водителю.

– Это пилоты вас продали, сказали, что трое башлевых лохов прилетели, надо их пощипать.

– А если бы мы поехали в санаторий, тоже бы нас грабанули?

– Нет, что вы! За такие вещи можно жизни лишиться! – возмутился водитель, притормаживая перед выездом на трассу.

– Тут есть место, где можно купить приличную одежду? – спросила Лариса.

– По трассе направо, по направлению к Николаеву, есть круглосуточный супермаркет, где торгуют всем на свете. Там можно купить все – от презерватива до внедорожника! – сказал водитель.

Филарет отвернулся, решив бросить последний взгляд на лес, в котором произошло столько событий.

Он только на миг отвлекся, выпустив шофера из поля зрения. В этот момент водитель выскочил из машины и как заяц побежал к трассе, до которой оставалось метров сто.

Дернув за ручку двери, Филарет убедился, что замки дверей автомобиля заблокированы.

Короткая автоматная очередь прозвучала в салоне автомобиля неожиданно громко.

Водитель вскинул руки и упал ничком на лесной дороге, не добежав всего метров триста до спасительной трассы.

– Он все равно был лишним, – заметил Сан Саныч, откладывая в сторону автомат.

– Давайте протрем все внутри, – предложил Филарет, выходя из машины.

– Сначала надо убрать труп, спрятать оружие, умыться, а только потом ехать в аэропорт. От нас же за километр порохом воняет. Это не специфичный для аэропорта запах, – заметила Лариса, критически принюхиваясь и осматривая своих приятелей.

В этот ранний утренний час ни на трассе, ни вокруг никого не было видно.

– Надо еще деньги спрятать. С такими деньгами мы точно поимеем неприятности на свою голову. Таможня потребует декларацию на такую сумму, и как мы будем объяснять? – резонно заметил Сан Саныч, оттаскивая труп водителя в кусты.

– Давайте доедем на этой машине до супермаркета, о котором так восхищенно говорил покойник, тем более что времени у нас вагон и маленькая тележка, – предложила Лариса, открывая бардачок автомобиля.

В руках у нее оказалась пачка украинских денег толщиной с кирпич.

Километра через четыре справа показался стеклянный шестиэтажный куб с огромной вывеской: «Супермаркет «Мир».

Ниже шла моргающая надпись:

«Мы удовлетворяем все запросы от бомжа до олигарха. Зайдите – не пожалеете!»

Проскочив метров триста за стеклянное здание, они увидели бетонный съезд и свернули с трассы. Дорога привела их в тупик.

На больших железных воротах красовался амбарный замок величиной с мужскую голову.

– Самое место оставить наше транспортное средство, – заметила Лариса, первой выбираясь из машины.

До супермаркета дошли за пять минут.

Стеклянные двери были раскрыты настежь, а трое рослых молодцов в камуфляже чуть наклонили головы, приветствуя ранних покупателей.

Одежда обнаружилась на втором этаже.

Через десять минут, одетые в новые джинсовые костюмы, с кожаными сумками через плечо, они сидели на крыше здания и с наслаждением попивали настоящий швейцарский кофе, как клятвенно уверяла их молоденькая белокурая продавщица, сильно смахивающая на юную Мерилин Монро.

Компания молодых юнцов, сидевших через столик от них, яростно в полный голос спорила.

– Тебе говорили: ставь на зеро, а ты на шестнадцать поставил! – возмущался длинноволосый высокий парень, одетый в синие джинсы и ярко-красную рубашку.

– Зеро один раз за всю игру выпало, а ты говоришь – на него надо ставить! – возмущался бритоголовый крепыш.

– Просадили столько бабок, а выиграли всего тысячу гринов, – уныло констатировала молодая девушка в кожаных шортах и замшевой рубашке, уныло вертящая соломинкой в высоком стакане. По виду ей было не больше четырнадцати лет.

– Прошу прощения, молодые люди! – церемонно поклонился опечаленной троице Филарет. – Вы так увлекательно рассказывали про игру, что мне очень захотелось сыграть. Я никогда в жизни не был в казино, но что-то прямо свербит на душе: сыграть хочется.

– Внутреннего голоса надо слушаться! – заявила пигалица в кожаных шортах.

– Я бы рад, но не знаю, где казино, – виновато сказал Филарет, рассматривая девушку откровенно мужским взглядом.

Несмотря на свой юный вид, девица оказалась не промах. Чуть сощуря зеленые глаза, она едва заметно кивнула аккуратной головкой, украшенной пышной гривой рыжих волос.

– Казино на четвертом этаже! – раздраженно заметил бритоголовый, которому явно не понравились взгляды, которыми обменялись Филарет и пигалица.

– Можно прямо пойти и сыграть? – наивно спросил Филарет, переводя взгляд с одного молодого человека на другого.

– В казино ходят только члены клуба, но если вы обещаете вести себя скромно, не хулиганить, – при этих словах девушка лукаво улыбнулась, – я готова на свой страх и риск приобщить новичка к этому великолепному развлечению. Игра лучше всего! Лучше любви, наркотиков, секса! Она заменяет мне родителей, дом, еду! Я готова играть всю жизнь! Пойдемте быстрее в зал! – воскликнула девушка и, схватив Филарета за руку, быстро потащила его к узкой лестнице, находящейся за бамбуковой портьерой.

Только завсегдатаи казино могли знать об этом ходе, явно не предназначенном для посторонних посетителей.

Едва Филарет оказался на лестнице, дорогу ему преградил плечистый молодец в строгом черном костюме и галстуке-бабочке.

– Этот со мной! – легким движением руки отмела его в сторону девушка, устремляясь вниз по лестнице.

Пробежав пролет, Филарет услышал, как охранник сказал:

– Сумки придется оставить в гардеробе. Как с лестнице сойдете, так сразу налево!

В пустом зале казино столпотворения людей не наблюдалось.

Работала одна рулетка, две другие ввиду отсутствия клиентов стояли. Девушки-крупье, тоже одетые в черные костюмы, курили длинные сигареты, стряхивая пепел в хрустальные пепельницы.

Группа немолодых мужчин сидела в дальнем углу и азартно шлепала картами.

– Сначала надо обменять деньги на жетоны! – поучала девушка, подводя Филарета к кассе.

Толстую пачку местной валюты быстро обменяли на штук двадцать пластмассовых жетонов синего цвета.

– Маловато будет, – презрительно скривил губы Филарет, протягивая кассиру первую попавшуюся пластиковую карту.

Карта оказалась ахмедовской «Мастер-картой». Филарет запомнил это потому, что на ней по периметру шел золотой ободок.

Внутренне похолодев, быстро произнес:

– Дайте жетонов на пятьдесят тысяч долларов!

Ни слова не говоря, кассир сунула карточку в приемное отверстие ручного банкомата.

Через минуту перед ним высыпались пятьдесят желтых металлических жетонов.

– С этой карточки снимите сто тысяч! – приказал Филарет, протягивая свою «Мастер-карту». Запечатанная в пластик упаковка желтых жетонов легла перед ним.

– Вот теперь можно поиграть немного! – бодро заметил Филарет, направляясь к пустому столу с рулеткой. – Я не умею играть, но как-то в кино видел, – сказал Филарет, увидев подходящих с жетонами Ларису и Сан Саныча.

Все карточки, которые они получили у Ахмеда, работали.

Сунув девушке, которая сидела с ним рядом, пяток желтых жетонов и отсыпав горсть синеньких, Филарет принялся играть.

– Ставлю десять на красное, пять на одиннадцать и сорок на четное!

Как по мановению волшебной палочки, рядом появились еще игроки. Костлявая дама с огромными камнями на шее. Достаточно огромными, чтобы не быть настоящими. Справа устроился Сан Саныч и двое сопровождающих девушку молодых людей из кафе.

Трое толстых мужичков, явно бандитского вида, сели напротив него, ставя по одному золотому жетону.

– Ставки сделаны! Ставок больше нет! – объявила крупье, запуская рулетку.

Через минуту перед Филаретом лежала горка фишек в три раза больше его.

– Сто на четное, пятьдесят на красное и десять на зеро! – объявил Филарет, ловко выдернув одну недостающую фишку у Ларисы.

Куча фишек стала в три раза больше.

Глаза рыжей соседки сияли. Было такое ощущение, как будто выиграла она.

Молодой худощавый лощеный мужчина с черными навыкате глазами раздвинул людей на противоположной стороне стола и остро взглянул на Филарета:

– Предлагаю сыграть в отдельном кабинете один на один. Я хозяин этого казино.

– Зачем? Выигрывая, я создаю лучшую рекламу вашему заведению. Все видят, что тут играют честно и можно выиграть много денег! Завтра же к вам придут тысячи любителей поиграть в рулетку.

– Вы боитесь со мной играть! – сказал хозяин казино и нервно поправил галстук-бабочку.

– Нет, я не боюсь, но играем строго десять раз, и после этого вы даете мне охрану до места назначения! – поставил первое условие Филарет.

Он закурил и внимательно стал смотреть на хозяина казино.

Трое пузатых подошли сзади к хозяину казино и начали яростно шептать на ухо.

– Я согласен, – резко сказал лощеный и еще больше выкатил глаза.

– Я человек советского воспитания, и моя молодость прошла за игрой в орлянку. Я хочу вспомнить молодость и сыграть с вами в эту игру. Бросать монету будет каждый раз новый человек. Одного указываете в толпе вы, одного я. Монету накрывают на столе, допустим, этой кепкой!

Филарет сорвал с головы остроносого юнца в золотых очках тюбетейку и показал всем вокруг.

Юнец дернулся за кепкой, но, получив желтый жетон, мигом успокоился.

– Стол! – приказал хозяин казино, выходя на середину помещения.

Буквально через пять секунд на середине зала появился стол, покрытый зеленым сукном. Два тяжелых кресла стояли друг напротив друга.

Поставив перед собой чайный поднос, доверху набитый фишками, Филарет недоуменно обвел глазами зал.

– Дайте монету! Любую, только потяжелее!

Мгновенно перед ним выросла горка монет.

Выбрав советский рубль, Филарет отодвинул остальные монеты на край стола и недоуменно посмотрел на хозяина казино.

– Я не вижу денег. Под честное слово не играю! – сказал Филарет, делая вид, что встает из-за стола.

Хозяин казино щелкнул пальцами.

Мгновенно перед ним возникло блюдо, доверху наполненное желтыми жетонами. Кое-где проглядывали жетоны белого цвета, на вид из настоящего серебра.

– Это что за жетоны? – спросил Филарет, вытащив из хозяйской горки один жетон.

На вид он был тяжелый. На нем был выгравирован двуглавый орел, и по кругу шла надпись на русском языке: «Казино Роял».

– Красивое название! – заметил Филарет, взвешивая на руке жетон.

– Этот жетон стоимостью в сто тысяч долларов! – гордо заявил лощеный.

– Золотко! Возьми мне три штуки! – попросил Филарет, протягивая Ларисе ахмедовскую пластиковую карточку.

Филарет правильно рассчитал, что подлинность хозяина кредитной карточки никто сейчас проверять не будет. Со счета просто автоматически снимут деньги, не задавая лишних вопросов.

– Давай, рыбка, подкинь монетку! – попросил Филарет рыжую, протягивая ей рубль.

Рыжая ловко подкинула монетку к потолку, и едва она упала на стол, как Филарет накрыл ее тюбетейкой.

– Мы не назначили ставок, – изумился хозяин казино.

– Сейчас назначим, – мигом парировал Филарет, подвигая на середину стола десяток желтых жетонов.

Лощеный в ответ выдвинул двадцать.

Филарет, отсчитав пятьдесят жетонов, медленно продвинул их вперед, в общую кучу.

– Это какая-то странная игра! – нервно сказал лощеный, выдвигая один стотысячный жетон и забирая себе пятьдесят. – Решка! – резко выкрикнул он.

– Значит, мой орел, – согласился Филарет, кивком приглашая рыжую поднять тюбетейку.

На столе лежал советский рубль, орлом кверху.

– Этим рублем будем играть или возьмем другую монетку? – спросил Филарет, катая рубль между пальцами.

– Давай вот эту монету! – загорелся лощеный, выуживая из кучи английский шиллинг.

– Давай ты кидай! – предложил Филарет пузатому мужчине, стоящему рядом с хозяином казино.

– Ты, Берта, накроешь монету! – приказал хозяин, тыкая пальцем в даму с поддельными бриллиантами.

Вновь взлетела монета. В зале стояла такая тишина, что слышно было, как жужжит монета, мастерски брошенная пузаном.

Берта как коршун бросилась на маленькую монету.

Филарет резко ударил ее по рукам, заставляя убрать их из под тюбетейки.

– Что вы делаете! – возмутилась Берта, тряся правой рукой.

– У вас слишком длинные пальцы, мадам! – извинился Филарет, выдвигая на середину сразу двадцать желтых жетонов.

Хозяин казино порылся в сильно уменьшившейся горке жетонов и, выудив два серебряных, бросил на стол.

Филарет задумался, почесал голову и, тряхнув головой, бросил два серебряных жетона, присовокупив к ним штук пятьдесят золотистых.

В зале все затаили дыхание.

– Я ставлю на решку! – объявил хозяин казино, закуривая сигарету.

– Сначала ответь деньгами, а потом будет мое слово, – спокойно ответил Филарет, барабаня пальцем по столу.

Резко зазвонил мобильный телефон.

– Прошу прощения! – извинился Филарет, отходя в сторону.

– У тебя проблемы с выездом из Украины. Наши скинули по вертушке информацию о тебе. Думай! Помощь нужна?

– Я тут в казино завис километрах в двадцати от Николаева. Похоже, на меня крупно наехали аборигены.

– Нет проблем. Минут через двадцать десяток ребят из санатория подъедут и разрулят проблему. Извини за вчерашнее. Ситуация вышла из под контроля.

– Это мелочи. Надо жить сегодняшним днем, Роджер, – закончил разговор Филарет.

– Отходить от стола нельзя, – заметил хозяин казино, совещаясь с пузатыми.

– Вы, ребята, отойдите от игрока, а то как-то неудобно получается, я один играю, а вы против меня трое, – заметил Филарет, внимательно осматривая лица советчиков.

– Триста отвечаю и моя решка! – заявил хозяин казино, выдвигая на стол один серебряный жетон и кучу оставшихся фишек на подносе.

– Девушка! Пересчитайте фишки. Мне кажется, тут не хватает штук тридцать, – попросил Филарет, стараясь как можно больше затянуть время.

Рыжая затравленно посмотрела на хозяина казино и стала пересчитывать дрожащими руками желтые фишки.

Филарет заметил в ухе пузатого радионаушник.

«Если у них в казино есть цифровая запись, то определить в замедленном режиме орел или решка – дело пяти минут!» – промелькнула в голове тревожная мысль.

– Тут не хватает пяти тысяч, – кривя губы, сказала рыжая.

– Вот видишь, оказывается, тебе нельзя на слово верить, – укоризненно заметил Филарет, внимательно наблюдая за реакцией своего противника.

– Пока хозяин будет искать деньги, пойди сними десяток жетонов, – спокойно попросил Филарет Ларису.

– Добавим мы тебе десять штук! – рявкнул толстый, выкидывая на стол десять стодолларовых бумажек.

– Они через кассу не прошли, так что подождем, – парировал Филарет.

– Ты че, мне не веришь? – набычился пузатый. Его полное лицо налилось кровью.

– А ты мне веришь? – спокойно спросил Филарет, принимая от Ларисы десять серебряных жетонов.

– Ставлю казино на кон! – завопил хозяин.

– Не пойдет. Мне надо месяц проверять его, нет ли долгов, как его продать, кто крыша. Деньги на кон и играем дальше! – закончил разговор Филарет, двигая на стол четыре серебряные фишки.

– Круто месишь, парень, как бы не надорваться, – пригрозил толстый.

Видно было, что вся инициатива перешла к нему.

– Хочешь шестисотый бронированный «мерс»? – предложил хозяин казино. Руки его тряслись.

– Зачем? Мне нужны только наличные деньги. Если денег нет, игру закрываем.

– Ставлю реактивный самолет. На шесть мест с дальностью полета три тысячи километров, – заявил толстый, выкидывая на стол прозрачную папку.

– Это дорогая игрушка. Стоит он тысяч семьсот баксов, – начал говорить Филарет, но толстый прервал его:

– Я за него полтора лимона в прошлом году отдал!

– Значит, если срочно продать, больше пятихатки никто не даст. Если его в пятихатку оцениваем, я согласен. Помни мою доброту.

Тем временем в карман Филарета дождем посыпались штук двадцать серебряных жетонов, которые Сан Саныч незаметно получил в кассе.

– Заметано! – согласился толстый, отодвигая от себя документы.

– Ставлю на кон лимон! Отвечаете? – предложил Филарет, выставляя на стол стопку жетонов. – Ты не ускользай, – попросил Филарет хозяина казино, который бочком пытался втиснуться в толпу, стеной стоящую за ним. – Выписывай дарственную на самолет, выдавай всю сумму наличными, и можно еще поиграть, – заметил Филарет, наблюдая, как рослые парни в военной форме, отводят хозяина казино и трех его приятелей к кассе.

– Два миллиона семьсот тысяч, не считая самолета, – объявила Лариса, смотря на Филарета влюбленными глазами.

– Давай перегоняй на расчетный счет кредитки, сколько у тебя есть, нотариус пусть оформит дарственную на самолет, а на остальное напишешь расписку. В качестве заклада будет это казино и торговый центр. Не отдашь в течение месяца, приедут люди, заберут, – командовал Филарет, стоя около седенького нотариуса, который сноровисто заполнял документы.

– Сейчас поедем в аэропорт и поднимемся в воздух, – заметил Филарет трем толстякам, которые стояли под охраной двух рослых парней.

– Мне за месяц лимон баксов не собрать! – заныл хозяин казино.

– Есть вариант увеличить срок отдачи долга до шести месяцев, – предложил Филарет, отводя хозяина казино в сторону.

– За шесть месяцев я все сделаю! – клятвенно пообещал хозяин.

– Там еще человек есть? – спросил Филарет командира группы, высокого седого мужчину лет сорока.

– Рысь! К кабинету! – отрывисто сказал он, не повышая голоса.

Подойдя к кассе, Филарет предложил:

– Надо перегнать все деньги с вот этих карточек на вот эти.

– Десять процентов, – сразу сообразил хозяин казино, наклоняясь к окошечку кассы.

– Лучше три, – предложил Филарет, вперив в хозяина казино тяжелый взгляд.

– Это грабеж, но за пять я обнулю предложенные карточки в течение пяти минут! – выдал свой вариант хозяин казино.

– Погнали! – согласился Филарет, протягивая все ахмедовские карточки.

Через пять минут операция была проведена.

– Я там пятьсот тысяч тебе уже перевел из своего процента, так что с меня только пол-лимона, – заискивающе сказал хозяин казино.

– За мной стоят очень серьезные деньги и люди. Постарайся быть честным, иначе у твоего казино будет новый хозяин, – предостерег на прощание Филарет.

Глава 44

Бронированный черный «Мерседес» за сорок минут довез их до военного аэродрома, на котором стоял реактивный самолет.

Панель мягко вышла наружу, превратившись в самолетный трап.

В салон вошли Лариса, Сан Саныч, Филарет и три толстяка, подталкиваемые прикладами двух рослых парней.

Внутри самолета оказался просторный салон на десять мест, бар и даже большой кожаный полукруглый диван вокруг низкого деревянного стола.

– Курс на Найроби! – приказал Филарет седовласому пилоту.

Пилота не удивили ни посторонние вооруженные люди на борту самолета, ни необычное приказание.

Через минуту начали работать двигатели, а еще через двадцать минут самолет поднялся в воздух.

– Самолет перегонишь Бате. Этих орлов с месячишко в Казахстане подержите, пусть остынут, – сказал Филарет командиру, который задумчиво смотрел в иллюминатор.

Примечания

1

Лейла и Межнун, Фархад – сказочные герои восточного эпоса.

2

Акын Джамбул – знаменитый казахский певец, поэт, бард советского времени.

Content

Сарычев Анатолий Яковлевич
Без шума и пыли

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Примечания