Авиация и космонавтика 1994 02

СТРАТЕГИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ

На вопросы начальника Пресс-центра ВВС полковника Геннадия Лисенкова отвечает Главнокомандующий Военно-воздушными силами генерал полковник авиации Петр Степанович Дейнекин.

- Какие, по Вашему мнению, наиболее значительные события в ВВС России произошли со времени получения Вами звания генерал-полковника авиации в 1991 году и назначения Вас на должность Главнокомандующего ВВС в октябре 1992 года?

- Событий, конечно же, было немало. Реформировалась вся государственная система, Вооруженные силы и ВВС как их неотъемлемая часть. Только за последние годы в Россию передислоцировано почти полсотни частей. Созданы авиационные группировки на основных стратегических направлениях. Совершенствуется система управления ВВС. По решению министра обороны РФ созданы командования фронтовой авиации в Москве и резерва и подготовки кадров в Самаре. Количество органов управления армейского звена уменьшено с 12 до 7. Это обеспечило надежность системы управления войсками и снизило расходы на се содержание. В целом, я считаю, нам удалось создать ВВС России, способные выполнять задачи по своему предназначению.

- В Вашем подчинении находится 187 тысяч человек в четырех отдельных командованиях (подразделения ДА, армейской авиации, военно-транспортная авиация). Какие сегодня основные задачи стоят перед ними?

- Состояние военной авиации всегда характеризовало уровень научно-технического прогресса и статус государства на мировой арене. Однако после распада СССР, вывода авиасоединений и частей из-за рубежа в Россию, из-за резкого снижения бюджетных ассигнований, непродуманной конверсии оборонной промышленности, снижения престижа воинской службы ВВС России оказались в очень сложном положении. И предстоит еще большая работа, чтобы они стали важнейшей составляющей Вооруженных сил и были готовы к немедленным действиям на любом направлении.

К наиболее важным и объемным проблемам в осуществлении концепции строительства ВВС России сейчас относятся такие: создание авиагруппировок на стратегических направлениях, сокращение численности ВВС до установленного уровня с достижением рационального соотношения боевых и обеспечивающих компонентов, планомерное перевооружение частей и соединений новой авиационной техникой, совершенствование системы базирования авиации, комплектование войск и подготовка кадров, улучшение социально-бытового обслуживания военнослужащих.

- Не прекращаются обсуждения того, что возможно слияние командований ВВС и ПВО. Что Вы можете сказать на этот счет?

- В процессе строительства Вооруженных сил Российской Федерации предусматривается качественное обновление всех видов ВС при их одновременном сокращении, совершенствование организационно-штатной структуры войск, а в дальнейшем, по мере создания необходимых условий, осуществление глубоких структурных преобразований армии и флота. Все это может потребовать на определенном этапе объединения сил и средств ВВС и Войск ПВО в одном виде Вооруженных сил. Однако этот вопрос непростой. При его решении необходимо учитывать как положительные, так и отрицательные моменты.

К первым относится, прежде всего, возможность более эффективного применения разнородных сил и средств, действующих в одной сфере вооруженной борьбы, за счет централизованного руководства- при отражении воздушных налетов противника и более надежного обеспечения взаимной безопасности, использования единой аэродромной сети, ремонтной базы и системы тылового обеспечения. Ясно, что при этом снизятся расходы на содержание и обеспечение объединенного вида ВС, подготовку летного и инженерно-технического состава. Будет проводиться единая военно-техническая политика при разработке и создании новых образцов техники и вооружения.

Второе же - это то, что при объединении ВВС и Войск ПВО могут возникнуть определенные сложности, обусловленные тем, что ВВС и Войска ПВО создавались и развивались именно как самостоятельные виды ВС, имеют сугубо свои структуры и системы управления, технику и вооружение.

Поэтому при возможном объединении этих видов ВС могут возникнуть достаточно сложные организационные и технические проблемы, для решения которых потребуются дополнительные финансовые затраты. Ведь любая реорганизация сложной системы требует их, и порой в немалом размере. Экономия же затрат на содержание новой структуры достигается лишь через определенный период.

- ВВС России сталкиваются с такими же финансовыми и количественными сокращениями, как и западно-европейские. Однако где этот процесс идет быстрее?

- Тут соревнования быть не может, я назову только цифры. С 1992 года со времени создания ВС России мы доводим численность ВВС до необходимого минимума. Уже сокращено военнослужащих более чем на 20 процентов (с 321,3 тысяч человек до 212,0 тысяч в 1993 году). В целом ВВС будут сокращены по отношению к первоначальной численности на 34 процента. Наивысший уровень, таким образом, пришелся на 1992-1993 годы: 21 процент.

- Я столкнулся в войсках с такой проблемой: летчики-истребители начинают службу в боевых подразделениях, практически не имея опыта оперативной боевой подготовки. Зато летчики Королевских ВВС Великобритании, ВВС США и многих других в Европе и Азии проходят подготовку в подразделениях боевого переобучения и эскадрильях замещения. Обучение новичков в подразделениях уровня боевой эскадрильи, вероятно, занимает массу времени и оказывает негативное влияние на боеготовность?

- Нет, теперь и в наших подразделениях истребители начинают службу не сразу после окончания военного училища, а после годичной подготовки в специальном авиационном центре подготовки летного состава. Там они осваивают технику пилотирования самостоятельно и в составе пары, боевое применение и тактические приемы уничтожения воздушных целей во всем диапазоне высот и скоростей полета боевых машин, на которых они потом будут летать в строевой части. Но это, как Вы верно подметили, не решает всей проблемы. Все равно рядом с воздушным асом в полку оказывается молодой и неопытный пилот даже после окончания центра. Чтобы побыстрее подтянуть лейтенантов, да еще на фоне каких-то специфических задач, решаемых конкретным полком, приходится предусматривать некоторую дополнительную целенаправленную подготовку. Она не вносит сколько-нибудь серьезных затруднений в организацию боевой подготовки эскадрильи и полка в целом. Программы обучения летчиков постоянно совершенствуются вместе с развитием авиатехники и изменениями в условиях проведения летной подготовки.

- Однако годовой налет у российских пилотов-бомбардировщиков составляет всего 80 часов, истребителей - 40 часов. Не сказывается ли это на боеготовности?

- Действительно, наши летчики имеют такой налет, и это очень осложняет поддержание их боеготовности на должном уровне. Проблему решаем за счет перераспределения налета между летчиками с равным уровнем подготовки, между различными видами и элементами летной подготовки, а также путем повышения качества и целенаправленности наземной подготовки, особенно с использованием тренажной аппаратуры. В настоящее время рассматривается и, безусловно, будет решен вопрос об увеличении годового налета летчиков до уровня, обеспечивающего не только поддержание, но и постоянное повышение их боевой выучки и в целом боеготовности авиачастей.

- Чем объяснить сохранение обширной системы ПВО в России при том, что США и союзники значительно сократили количество своих стратегических бомбардировщиков после окончания «холодной войны»?

- Россия занимает обширную территорию в европейской и азиатской частях континента. Протяженность сухопутных и морских границ составляет более 30 тысяч километров. Средств ПВО в России после развала СССР оказалось недостаточно для надежной обороны. Кроме того, у России с рядом стран Содружества заключены договоры о коллективной безопасности, что накладывает на нас дополнительные обязательства по охране и защите воздушного пространства республик из состава бывшего СССР, не имеющих для этого сейчас ни сил, ни средств.

Недавно также начала действовать новая военная доктрина России. Она имеет оборонительный характер. Это предполагает развивать прежде всего оборонительные вооружения, к коим и относится ПВО.

Теперь по поводу стратегических бомбардировщиков. Система ПВО предназначена не только, а может быть, и не столько для защиты от стратегических бомбардировщиков. В различных регионах и акваториях, граничащих с Россией и странами СНГ, имеется или потенциально может быть обеспечено, присутствие большого количества разнообразных средств воздушно-космического нападения, в том числе крылатых ракет, самолетов тактической авиации, беспилотных летательных аппаратов и др., которые в настоящее время значительному сокращению не подлежат.

- Какие изменения доктрины Вы предвидите в развитии ВВС и ПВО?

- Известно, что изменения в доктрине обуславливаются изменениями официально принятых в государстве взглядов на характер войны и пути ее предотвращения, отражения агрессии и способы ведения вооруженной борьбы.

Сейчас мы исходим из того, что война со стороны нашего государства, если случится, будет иметь оборонительный характер. Значит, ВВС и ПВО должны явиться мощным фактором сдерживания агрессии и обеспечения стратегической стабильности. Это значит, что они должны быть способны эффективно решать как первоочередную задачу - отражения внезапного авиационно-ра-кетного нападения, так и задачу завоевания господства в воздухе, в чем ВВС отводится ведущая роль. Решение их невозможно без налаживания тесного взаимодействия между ВВС и ПВО, что, вероятно, потребует пересмотра их организационных структур, решения многих других проблем.

Однако решение задач военной доктрины отнюдь не ограничивается борьбой с воздушным противником. Не менее важно нанести поражение его наземным и морским группировкам, оперативно нейтрализовать их. Здесь роль ВВС становится решающей.

При определении направлений строительства ВВС и их применения необходим учет таких особенностей, как сокращение боевого состава авиации, ограничение аэродромного маневра, снижение возможностей ракетных войск и др. Следовательно, ВВС должны обладать новыми возможностями по быстрому созданию авиационных' группировок, мобильному п гибкому их использованию, иметь на вооружении многоцелевые авиационные комплексы с большой дальностью и точностью воздействия на объекты противника, совершенствовать системы базирования, обеспечения и управления.

Существенно повышается роль ВВС в обеспечении мобильности Сухопутных войск, решении миротворческих задач, где ВВС будут широко использоваться для перевозки по воздуху личного состава, военной техники, продовольствия, медикаментов, эвакуации раненых и больных.

- Какой Вы видите будущую роль ВВС в новой российской концепции «сил быстрого реагирования»?

В основу строительства ВС СССР был положен принцип военно-стратегического паритета. Этот принцип не предъявлял особой требовательности к стратегической мобильности войск и был обусловлен ярко выраженной поляризацией мира и резкой конфронтацией сторон. Он требовал огромных затрат и мог реализоваться только в условиях существования мощных военно-политических блоков. Сейчас военно-политическая ситуация в мире резко изменилась. Неопределенность места и времени возникновения военных конфликтов, с одной стороны, и резко ограниченные возможности для создания потребных группировок одновременно на всех потенциально опасных направлениях - с другой, порождают необходимость перехода в строительстве ВС России от принципа военно-стратегического паритета на всех направлениях к концепции стратегической мобильности. В связи с этим на современном этапе повышенное внимание уделяется созданию мобильных сил, одним из компонентов которых являются силы быстрого реагирования (СВР).

Ответ на вопрос существенным образом зависит от того, идет ли речь о концепции создания СВР или концепции их применения. В первом случае я не вижу целесообразности включения в состав этих сил боевых подразделен ий и частей ВВС. На постоянной основе в них могут входить лишь подразделения авиации Сухопутных войск. Во втором - можно говорить о двоякой роли ВВС. Во-первых, это переброска части сил быстрого реагирования по воздуху, т. с. транспортная задача и огневая поддержка СВР ударной авиацией, прикрытие истребителями от воздействий противника с воздуха. Последняя задача будет успешнее решаться в том случае, когда СВР действуют в пределах досягаемости авиации ВВС, или в случае предоставления нашей авиации аэродромов базирования в районе боевых действий СВР.

- Давайте отойдем от столь важной темы - стратегической концепции развития ВВС России и затронем совсем небольшую. Как Вы относитесь к тому, что собрание учредителей журнала «Авиация - космонавтика» приняло концепцию редакции журнала: сделать издание ВВС научно-популярным, техническим?

- Конечно, хотелось бы иметь оперативное издание, чтобы все происходящее в войсках, полезное, поучительное, стало достоянием всех. Однако в этом журналу никогда не угнаться за газетой, радио, телевидением. Конечно, ему принадлежит роль просветителя, роль альманаха, чтобы наши читатели получали обширные и глубокие знания в области авиакосмической техники, се истории, анализа боевого применения. В этом я солидарен с редколлегией. К тому же командование не собирается вмешиваться в дела редакции, и я не буду давать какие-то наставления или пожелания. Но как читатель не удержусь попросить, чтобы АК печатат только то, о чем хочется узнать в первую очередь.

- Думаю, наше интервью из этого ряда. Спасибо Вам от читателей за него, но прежде всего за то, что все меры приняты и журнал ВВС продолжил свою работу.

- В этом заслуга далеко не моя, а всех, кто спасал журнал после того, как было отказано изданию в бюджетном финансировании. Очень показательно, что номера выходят совместно с изданием Центрального аэрогидродинамического института. Отдел научно-технической информации, где под руководством доктора технических наук Евгения Ивановича Ружицкого продолжены традиции института по накоплению уникальной информации, первым, как говорится, протянул руку ВВС. Так мы вместе обеспечим приближение армейского читателя, да и просто любителей авиации к современной науке, историческим исследованиям. Следующий шаг - это тесное сотрудничество с промышленностью. Думаю, АК его сделает.

ДАТА РОЖДЕНИЯ-ПЕРВАЯ МИРОВАЯ

Сергей Бабичев

Аэродром Какайды. Здесь на стыке трех государственных границ - Узбекистана, Афганистана и Таджикистана - с июня прошлого года помесячно, одна за другой несли боевое дежурство эскадрильи авиаполка, которым командует полковник Александр Головин. В середине июня заканчивалась очередная «загранкомандировка» подчиненных Виктора Бондарева.

Размеренно и спокойно готовятся выполнить поставленные накануне и уточненные с утра задания звенья в составе подполковника Виктора Бондарева и майора Андрея Ваховского, майоров Сергея Екимова и Александра Терновского, майора Сергея Койнова и капитана Бориса Скорика. И вдруг, совсем по-киношному, в самый последний момент летчики оказываются перед совершенно другой задачей. Нужно поработать в интересах четвертой и пятой застав шестого погранотряда. Совпали оперативная информация и погода в нужной точке коорди илт. Эмоциональный настрой на аэродроме уже иной, хотя внешне ничего не изменилось: все так же четко и несуетно работают экипажи, техники, группа руководства полетами - все. Хотя, кроме прочего, стало известно, что массированному артиллерийскому и минометному обстрелу подверглась 11-я застава Московского погранотряда: один пограничник убит, один ранен.

О том, с какой интенсивностью и с применением каких вооружений идут боевые действия на таджикско-афганской границе, известно: есть у боевиков не только зенитные пулеметы, но и «Стингеры» - переносные зенитные комплексы. Адекватные меры предпринимаются не в последнюю очередь и с помощью Су-25. И они улетают к «погранцам».

«Ходят», как правило, звеньями, по четыре машины. Реже - парами. Боевой порядок - пеленг пары (у пехоты это называется уступом вправо или влево). Сначала для разведки погоды и воздушной разведки поднимают «спарку», пилотируемую чаще командиром эскадрильи. Затем вместе с остальными - ретранслятор: на удапении до 200 км «борта» еще слышны. А дачьше - горный эффект, станции не берут. Вообще здесь летают над горами и между ними.

В чем суть выполняемых задач? В соответствии с известным соглашением, достигнутым в Ташкенте между государствами - членами СНГ, наши летчики, поддерживая заставы, в районах которых происходят нарушения, препятствуют переходу границы. Работать приходится 2-3 раза в неделю, вообще же - по мере необходимости. Тогда от оперативной группы КП ВВС в Душанбе поступает соответствующая команда, ставятся задачи по месту и времени. А поскольку вдоль границы ведутся настоящие боевые действия, и нашим приходится принимать соответствующие меры.

Командир звена Сергей Койков

Вот поднялся в воздух майор Сергей Коннов. Он имеет три ордена Красной' Звезды за Афган. Отлично справился с задачей и майор Николай Головин, на своем Су-25 он обеспечивал ретрансляцию переговоров двух звеньев с КП.

Отдельный.штурмовой Оршанский Краснознаменный ордена Суворова III степени авиационный полк базируется на воронежской земле - в Бутур-линовке. У старейшей авиационной части России, отметившей в этом году свое восьмидесятилетие, большой боевой путь. Третий корпусной авиаотряд - родоначальник полка - был создан в предгрозовом июне 14-го, когда вслед за сараевским убийством уже начинал материализовываться исполинский призрак первой мировой. Командовал отрядом поручик Барковский. В части служил талантливый, бесстрашный летчик Евграф Кру-тень. Он стоял у истоков создания специальных истребительных авиационных отрядов и групп, разработал свыше двадцати способов атаки. В ходе первой мировой за короткий срок только над расположением своих войск сбил шесть вражеских самолетов. Несколько боевых машин врага Крутень уничтожил при полетах за линию фронта. В бою, который произошел 26 мая 1917 г., ас сбил два самолета противника, что для того времени было своего рода рекордом. За годы войны храбрый капитан записал на свой боевой счет 15 побед над врагом.

«Отроческие» годы тоже прошли под знаком войны. В боях против белочехов, армий Деникина и Врангеля, банд Тютюнника и белополяков в 1918-1920 гг. особо отличились красные военлеты Иван Спагарель, Яков Гуляев (отмечен двумя орденами Красного Знамени), Николай Васильченко (орден Красного Знамени), Иван Савин, Василий Вишняков, Карл Скаубит, Владимир Захаров, Юрий Рыков, Ганс Киш…

В апреле - октябре 1939 г. полк действует в Западной Белоруссии и на Западной Украине. При этом отличились майор В. Бобрик, капитан И. Цимбал, комиссар И. Киселев, капитан Н. Шаров и многие другие летчики.

Великая Отечественная - особая веха в истории полка. 22 июня он встретил под Каунасом в составе четырех авиаэскадрилий, оснащенных шестьюдесятью одним самолетом МиГ-3, пятнадцатью И-153 и восемью И-16. В первый день войны летчики сбили в воздушных боях девять самолетов противника.

Потом были еще четыре огненных года: Мита-ва и Ленинград, Брянский и Воронежский фронты, Сталинград и Крым, Орша и Вильнюс, Варшава и Померания… С 16 апреля 1945 г. личный состав, не щадя себя, бился за Берлин.

135 гитлеровских самолетов сбила в общей сложности «великолепная семерка» Героев Советского Союза - воспитанников полка: Василий Климов, Александр Ситковский, Леонтий Слизень, Виктор Сувиров, Владимир Меркулов, Сергей Моргунов, Павел Тарасов. Еще один из них - командир полка Владимир Калачев. Он получил Золотую Звезду в августе 39-го за Халхин-Гол.

Боевой путь полка - это более тридцати отметок на географической карте России и за ее пределами. Из восьмидесяти лет около пятнадцати прошли в битвах: помимо двух мировых войн и Афганистана еще и «горячие точки» в Закавказье и Средней Азии. Его прошлое - это свыше двадцати освоенных типов машин - от «Ньюпора» до современного фронтового штурмовика Су-25, У-2, И-16 и МиГ-3, ЛаГГ-3 и Як-7, МиГ-15 и МиГ-27.

Нынешнее поколение авиаторов высоко держит марку «оршанцев». Все летчики в полку - 1-го и 2-го класса, 32 из них награждены орденами «За личное мужество».

Проблем у личного состава хватает: более 50 человек без квартир, нет стимулов, компенсирующих напряженный ратный труд…

Подвеска авиабомб

Тем не менее боевой дух - на уровне. Глядя на них, сегодняшних «оршанцев», веришь, что «преемственность поколений» - не красное словцо. И, конечно же, не случайно, что, несмотря на крупномасштабные организационные мероприятия, сокращения, в Военно-воздушных силах с 1985 г. не расформировано ни одного соединения, ни одной авиачасти,, носящей почетное наименование и имеющей государственные награды. Боевые знамена прославленных авиаполков продолжают оставаться в строю. Стяг Отдельного штурмового Оршанского Краснознаменного ордена Суворова III степени авиационного полка - спели них.

О НАЗВАНИЯХ И ОБОЗНАЧЕНИЯХ ОТЕЧЕСТВЕННЫХ САМОЛЕТОВ

Михаил Маслов

Непростое дело назвать самолет. Иногда бывает, что неудачно решенная эта проблема вызывает смешки, а острая на язык авиабратия переиначивает на свой лад гордое и красивое, казалось бы, имя.

В конце 1988 г. состоялся первый полет крупнейшего в мире транспортного самолета Ан-224. Считалось, что он будет назван по традиции именем какого-нибудь былинного богатыря. Если уж летают «Антей» и «Руслан», то почему бы не зваться новому транспортнику, скажем, «Атлант»? Генеральный конструктор Балабуев, однако, настоял на имени «Мрiя» (мечта). Вот и понеслось по курилкам институтов и заводов авиапромышленности: «Знаешь, как расшифровывается «Мрiя»?-Миша, Рая и Я!»

Уже на заре авиации приходилось сталкиваться при выборе названий с политическими моментами. Когда Игорь Сикорский назвал свой первый большой аэроплан «Гранд», сразу начались рассуждения о том, что негоже русским называть свои самолеты иностранными именами. После нескольких толкований типа «Гранд-Балтийский», «Большой Балтийский» название самолету вообще сменили на «Русский Витязь» (рис. 1). Жизнь у «Витязя», впрочем, не задалась. 11 сентября 1913 г. с самолета, управляемого летчиком Габер-Влын-ским, сорвался двигатель и разбил гиганту коробку крыльев. Восстановлением заниматься не стали.

Следующий самолет подобного типа Сикорский называет по имени сказочного героя русского эпоса - «Илья Муромец». И, надо сказать, весьма удачно, ибо этот аппарат и по сей день является ' предметом национальной гордости, а имя это богатырское «сидит на нем без единой складочки».

А вообще, названия не особенно занимали тогда конструкторов. Назовут, скажем, «аэроплан Ко-роткевича» или «моноплан-тандем Ермолаева», и ладно. Ну а уж если конструктор плодовит, тогда он начинал свои аппараты нумеровать, ставя номер после полной фамилии или после первой ее буквы. «Касьяненко № 5», например, или Сикорский «С-6». Было так, впрочем, везде - что в России, что за границей. Иногда самолеты назывались по заводу, их выпускающему, - «Дукс» или по имени владельца этого завода - «Меллер». Особенно удачно в таких случаях получалось, если владелец завода имел «воздушную» фамилию, как, скажем, Лебедев. Самолеты завода Лебедева так и назывались - «Лебедь». Красиво! Как знать, если бы Ленин не решился в 1920 г. захватить Крым, может быть, так и продолжал бы Симферопольский завод собирать «Лебедей» (рис. 2). И летали бы мы к Черному морю на, скажем, «Лебеде-154».

Приехавший в Россию итальянский конструктор Франческо Моска построил во время империалистической войны неплохие самолеты, применявшиеся на фронте как разведчики и истребители. На аэродромах эти самолеты называли «Моска» (рис. 3). Однако в документах они обозначались как МБ - «Моска - Быстрицкий». Штабс-капитан Быстрицкий, будучи военным приемщиком на авиазаводе, был дружен с конструктором, да и неплохо, видно, помогал ему пробивать стенку чиновничьего и бюрократического невнимания. Так вот и вошел в историю.

Самолеты Одесского авиазавода назывались по имени его владельца - «Анатра». Использовались, впрочем, только три первые буквы от фамилии, далее шли импровизации. «Анаде» - это «Анатра», спроектированный французом Декаом, «Ана-саль» - «Анатра» с мотором Сальмсон, «Ана-мон» - «Анатра»-монокок, «Анадис» - «Анатра» с мотором Испано-Сюиза.

Революция 1917 г. и последовавшая за ней война надолго прекратили творческий поиск в области самолетных названий. Тут уж оставалось только' по-своему называть иностранные конструкции. Особенно, впрочем, не усердствовали: ДН-4 - «Дейчфор», или «Де Хевеленд», или «Хевеленд», SE-5 - «Эс-и-файф», Re-8 - «Ариэйт» и т. д. Останавливаюсь на этом лишь потому, что, как произносили, так порой в документах и записывали. Как говорится, «что вижу, то и пою».

Рис. 1

Рис. 2

Как только авиазаводы «задышали» и стали выпускать свои самолеты, вопрос снова «заострился». Называть стали по назначению: Р-1 - значит, разведчик первый, МУ-1 - морской учебный первый. Появились и первые импровизации - КОМТА (комиссия по тяжелой авиации), ИЛ-400 (истребитель с двигателем Либерти мощностью 400 лошадиных сил). Появилось в этот момент и несколько названий - «Конек-Горбунок» (удивительно, кстати, прижившееся), МК-1 «Рыбка», «Синяя птица». Весьма дальновидно поступил Андрей Николаевич Туполев, возглавивший самолетостроение в ЦАГИ, он без обиняков стал называть самолеты института своими инициалами - АНТ. Его счастливая звезда настолько прославила это буквенное сочетание, что самого конструктора стали называть АНТом.

Некоторое увлечение аббревиатурами для обозначений (СОН - самолет особого назначения, РОМ - разведчик открытого моря), а также использование самолетов и моторов иностранного производства привели к попытке упорядочивания применяемых названий. В апреле 1925 г. Научный комитет управления ВВС предлагает следующее. В названии самолета первая цифра обозначает число членов экипажа (кроме одноместных истребителей), следующая буква говорит о назначении самолета, затем идет количество моторов и их (его) название, после черточки идет порядковый номер типа. Например, 2ИН-1 - двухместный истребитель с мотором Нэпир первый, 5Б2Л-1 - пятиместный бомбардировщик с двумя моторами Либерти первый. Некоторое время эта система существовала, но любовь к упрощениям привела к более жизненным и простым символам. Практически до войны вполне обходились буквами принадлежности по применению и порядковыми номерами. Так, И означало истребитель (рис. 4), ТБ - тяжелый бомбардировщик, а других поначалу и не было, так как роль легких бомбардировщиков выполняли Р - разведчики. Пассажирские самолеты назывались ПС, учебные - У, а морские самолеты во всех вариантах обозначались буквой М. Несколько позднее появились аббревиатуры СБ и ББ для скоростных и ближних бомбардировщиков.

Имена собственные имели поначалу все самолеты, закупленные Обществом друзей Воздушного флота. Каких только названий не было! Тут и «Московский пролетарий», и «Наш ответ Чем- -берлену», и «Кооперированный кустарь». Названия эти писались, как правило, красивыми яркими буквами на бортах самолетов. Постепенно увлечение сошло на нет, однако возродилось в новом качестве с появлением агитэскадрильи имени М. Горького. Самолеты эскадрильи имели названия газет и журналов: «Правда» (АНТ-14, рис. 5), «Крестьянская газета» (АНТ-9), «Огонек» (К-5).

Поврежденный при аварийной посадке АНТ-9 отремонтировали так, что он обрел нос гигантского зубастого крокодила. Да и называться он стал «Крокодил». Можно смело сказать, что внешний вид этого самолета является и по сей день оригинальнейшим в мировой истории авиации (рис. 6).

Лидер агитэскадрильи - восьмимоторный гигант «Максим Горький» (рис. 7) - трагически погиб, столкнувшись с эскортирующим истребителем. Была выдвинута идея построить в ответ на неудачу, что называется всем смертям назло, целую серию гигантов и дать им имена партийных руководителей. Идея оказалась не по средствам. Да и не было необходимости тратить народные денежки на явную никому не нужную демонстрацию. Тем более что западные ехидники уже ерничали по поводу «Максима Горького», расшифровывая МГ как «максимум глупости».

Одну машину, впрочем, построили, не дав ей никакого личного имени, а лишь обычное обозначение для пассажирского самолета - ПС-124. Опасались не зря, 14 декабря 1942 г. ПС-124 разбился под Ташкентом при совершенно досадных обстоятельствах.

Еще одно из направлений имен собственных для самолетов относится к дальним перелетам. Отчасти из-за того, что в них шли военные машины, отчасти из желания некоторого украшательства, но все они имели яркие названия. Выбирались, как правило, словосочетания, отвечающие общему советскому пропагандистскому духу, - «Московский авиахим» (Р-1), «Крылья Советов» (АНТ-9), «Страна Советов» (ТБ-1) (рис. 8). Несколько позже ударились в географию - «Москва» (рис. 9), «Украина» (оба ДБ-3). Апофеозом этого творчества стал, конечно, «Сталинский маршрут» (АНТ-25). Хранящийся на родине Валерия Чкалова этот аппарат надписи этой не имеет - закрасили. А зря, глупо, во-первых, а во-вторых, надпись все равно проглядывает. Вообще присутствие Иосифа Виссарионовича в названиях летательных аппаратов весьма часто. Одними из первых отличились планеристы: «Сталинец»-1, 2, 3, «Шесть условий Сталина» и т. д. Конструкторы серьезных аппаратов действовали скромнее, несколько даже иносказательно, так что толковать можно было и так и этак (ИС - истребитель Сильванского, ИС - складной истребитель Шевченко, С - бомбардировщик Болховитинова, С К - Сталинские Крылья, скоростной самолет Бисновата и т. д.). Неплохо звучало название «Сталь». С одной стороны, стальные аппараты как еще называть, а с другой…

Не обошли стороной даже телеграфный адрес вождя. «Иванов» - под таким названием создавался в 30-е годы самолет поля боя. Впрочем, этого показалось мало, и запускаемый в серийное производство АНТ-51 (будущий Су-2) стал обозначаться СЗ - «Сталинское задание».

Рис. 3. Истребитель «Моска» МБбис

Рис. 4. Истребитель складной В. В. Шевченко ИС-14

Рис. 5

Рис. 6. Станция Обнинская. 12 июня 193S г. У «Крокодила» - испанские пионеры

Самолет АНТ-37 «Родина» перед полетом

Рис. 8

Рис. 9. ДБ-3 «Москва»

Кое-какие названия и обозначения перепадали и другим вождям. Первым среди конструкторов напал на эту жилу Александр Яковлев. Предприимчивый молодой человек прекрасно разобрался в обстановке и пришел к выводу, что только неумные люди пробивают дорогу своим собственным лбом, без покровителя. Выбрав такового в лице Предсовнаркома Алексея Ивановича Рыкова, Яковлев стал обозначать свои самолеты его инициалами - АИР. Почти два десятка АИРов было создано в предвоенный период. Вообще-то другой' такой явной демонстрации не было. Чаще конструкторы пользовались этим приемом при случае, по принципу «хуже не будет». Павел Ивенсен, рассчитывая на поддержку, назвал свой рекордный планер «Иосиф Уншлихт»; Гроховский, ожидая приезда комиссии ВВС, начертал на планеролете

Г-31 «Яков Алкснис». Харьковская конструкция ХАИ-Авиавнито-3 имела имя «Сергей Киров», а самолеты Московского авиаинститута - «Серго Орджоникидзе» и «Клим Ворошилов». Главный красный командир отметился и при создании бомбардировщика ДБ-ЛК. Эта оригинальная машина конструктора Беляева обозначалась еще и как «Ворошиловское задание».

Естественно, что вышеперечисленные названия годились для официоза, но не для аэродрома. Здесь были свои правила и свои методы «крещения». Иногда самолеты получали прозвища по удобному буквенному и цифровому сочетанию. И-16 - «Ишак» - лучший тому пример.

Рис. 10

Логики, впрочем, здесь не найти. И-15бис звали просто «Бис». Название изогнутых крыльев «чайка» настолько прилипло, что превратилось в официальное обозначение «Чайка» (рис. 10). МБР-2 стал «амбарчиком», АР-2 - «арочкой», Як-1 - «яш-кой». Иногда названия импортировались. Если в воинской части, оснащенной бомбардировщиком СБ, служили пилоты, прошедшие Испанию, то, естественно, все пользовались именем «Катюша». Такие «местечковые» определения имели место и по отношению к вражеским самолетам. Если на одном фронте Ju-87 звали «лаптем» и «лаптежником», то на другом окрестили «козлом». Кому нравилось Bf-109 звать «мессом», кому «шмидтом», кому «худым» или «мистером».

Перед самой войной была еще одна попытка упорядочивания обозначений самолетов. Инициировалась она опять Управлением ВВС, тем более что типов и модификаций «развелось» достаточно много. С 1 января 1941 г. была принята следующая система обозначений самолетов ВВС:

И-15 М25 Р-5 М-17

И-15бис М25 ССС М-17

И-15бис М-62 Р-10 М-25

И-16 М-25 двухпулеметный Рзет М-34

И-16 М-25 четырехпулеметный ДБ-3 М-8 5

И-16 М-25 пушечный ДБ-3 М-86

И-16 М-62 пушечный ДБ-3 М-87

И-16 М-63 четырехпулеметный ДБ-Зф М-87

И-16 М-63 двухпулеметный 1БС ДБ-Зф М-88

И-16 М-63 пушечный ББ-1 М-87

И153 М-62 четырехпулеметный ББ-1 М-88

И153 М-63 двухпулеметный ББ-22 М-ЮЗА

И153 М-63 пушечный ББ-22 М-105 СБ М-100 СБ М-103 СБМ-104 СБ М-105

Данный список, весьма, кстати, многочисленный, конечно, не отражает полной картины, но очень занимателен.

Перед самой войной Сталин решил присвоить самолетам обозначения по начальным буквам фамилий главных конструкторов. Эта в общем-то неплохая идея существует и по сей день. А тогда не смогли воспользоваться этим нововведением, ибо не все работали на воле. Андрей Туполев, арестованный в 1937 г., был лишен не только свободы, но и своего знаменитого названия АНТ. Применять это буквосочетание запретили, поэтому, например, тяжелый бомбардировщик АНТ-42 (ТБ-7) проходил по всем документам как загадочный С-42 (самолет № 42). Впоследствии с машиной вообще «диво дивное» произошло - она вдруг была обозначена Пе-8. А Туполеву предоставили еще одну возможность создать четырехмоторный бомбовоз. Главным конструктором на этот раз решил стать шеф тайной полиции Лаврентий Берия. В угоду Сталину он предложил строить в Советском Союзе четырехмоторные пикирующие бомбардировщики. Сталин, как известно, был не равнодушен к огромным морским кораблям - линкорам и авианосцам. Средств и сил у страны для реализации задуманной вождем программы постройки таких кораблей явно не хватало. Зато можно было построить тяжелые самолеты для уничтожения таких кораблей у врагов - в частности у Англии. Вот такой самолет и попытался «организовать» Берия. И даже название ему придумал в честь Политбюро - ПБ-4. Настоять, правда, на этой бредовой идее не смог.

А вообще, опыт тюремного проектирования в стране уже имелся. В 1928-1929 гг. арестовали нескольких известных конструкторов, обвинив их во вредительстве. В конце 1929 г. организовали на территории московского авиазавода имени Менжинского арестантское конструкторское бюро - ЦКБ-39. Созданный в этом КБ истребитель И-5 носил первоначально название ВТ-11 (рис. 11) - «Внутренняя тюрьма-11» - по количеству конструкторов, участвующих в разработке. Сами конструкторы-арестанты расшифровывали ВТ как «вредители - трудящимся».

Рис. 11. Первый полет ВТ-11

В войну самодеятельность с названиями закончилась. Пытался, правда, Яковлев «присвоить» своему истребителю Як-3 имя «Москит», но то ли потому, что слово иностранное, то ли еще по каким-то причинам оно не прижилось. После войны эта область «творчества» вообще сошла на нет. Были лишь редкие проблески - Ил-18 «Москва», Ту-114 «Россия», Ан-10 «Украина».

Один Олег Антонов оставался верен традиции: практически все его аппараты имели закавыченную прибавку к стандартному индексу.

Описать все названия летательных аппаратов и историю их появления, конечно, невозможно. Можно сказать, что у нас не было такой традиции, как, скажем, в Америке. Однако даже эти эпизодические всплески неформальности и нестандартности сами по себе стали историей и являются весьма занимательными вехами на длинном пути совершенствования авиационной техники.

«НЕБЕСНЫЕ РЫЦАРИ»

В США идея создания полицейских подразделений поддержки возникла в начале нынешнего столетия.

24 октября 1929 г. по инициативе комиссара полиции Нью-Йорка Тровера Волена было создано первое авиационное подразделение. Его штат состоял из 12 летчиков и 24 механиков. Необходимость создания этого подразделения во многом определялась той опасностью, которую представляли для жителей города несанкционированные полеты. Многие военные летчики,' прошедшие первую мировую войну, рассматривали полеты над Нью-Йорком как возможность показать свою удаль и мастерство, иногда это заканчивалось трагедией. Только за один год произошло 10 авиакатастроф, в которых погибло 10 и были ранены 21 человек.

28 марта 1930 г. Полицейское подразделение авиационной поддержки (ППАП) было полностью сформировано, прошло соответствующую подготовку и приступило к действиям. В очень короткий срок хулиганские полеты над Нью-Йорком прекратились. Летный парк ППАП состоял из четырех самолетов-амфибий.

В том же 1929 г. на западном побережье США шериф графства Лос-Анджелес выступил инициатором создания летного подразделения, используемого в полицейских нуждах. Площадь графства Лос-Анджелес составляет 10 515 км2, причем половина территории - горная местность.

В то время в графстве насчитывалось 55 аэропортов с летным парком в 500 самолетов, многие из них принадлежали частным лицам. Некоторые согласились помогать шерифу, используя свои частные самолеты для поиска и спасения людей, потерявшихся или заблудившихся в горах.

10 марта 1933 г. в г. Лонг-Бич на территории графства произошло землетрясение. Были разрушены линии электропередач, город остался без связи и света. Гражданский пилот вместе с помощником шерифа сумели взлететь в труднейших условиях и, облетев город, выявить места разрушений, что оказало незаменимую помощь в спасении людей и ликвидации последствий землетрясения.

После этого случая в летное подразделение записалось 25 добровольцев со своими самолетами.

Новая эра в гражданской авиации началась 8 марта 1946 г., когда компания «Белл» получила лицензию Федеральной авиационной администрации США на производство первого вертолета для коммерческого использования. Два года спустя департамент полиции Нью-Йорка получил первый вертолет Белл 47.

В департаменте шерифа графства Лос-Анджелес первый вертолет Белл 47 появился в 1955 г.

Первоначально вертолеты применялись для поиска и спасения пострадавших, патрулирования дорожного движения, перевозок, а также при пожарах в гористой местности.

В марте 1966 г. Департамент полиции графства Лос-Анджелес и компания «Хьюз» (выпускавшая вертолеты Хьюз - прототип Швейцер 300С) осуществили совместную программу, щедро финансируемую правительством штата Калифорния, по использованию вертолетов Хьюз для дневного и ночного патрулирования в городе Лэйквуд с населением 86 ООО жителе", занимающем территорию 28 км2. Институт полицейских исследований штата Калифорния провел тщательный анализ результатов этой программы, получившей название «Небесный рыцарь».

Эффективность применения вертолета в полицейских целях оказалась настолько высокой, что позволила увеличить территорию патрулирования с 28 до 90 км2 с населением 240 000 человек, проживающих в городах, окружающих Лэйквуд. Результаты показали, что уровень преступности в этом районе с началом вертолетного патрулирования снизился на 11%, в то время как в целом по графству Лос-Анджелес он вырос на 8%.

Программа «Небесный рыцарь» стала как бы трамплином для развертывания широкомасштабного использования вертолетов в полицейских целях. Всего через два года, в 1968 г. как результат удачного эксперимента появилась организация ППАП в Департаментах полиции городов Канзас-Сити (штат Монтана), Хьюстон (штат Техас), Лонг-Бич и Санта-Моника (штат Калифорния). Однако, несмотря на.это, на федеральном уровне идея применения вертолетов в полиции внедрялась не так быстро, как хотелось бы. Многие полицейские начальники относились к ней довольно скептически. Закупка вертолетов, набор и подготовка специалистов, техническое обслуживание - дело дорогостоящее и хлопотное.

В 1958 г. в США была основана организация NASA, которая осуществляла две крупнейшие космические программы - «Меркурий Дженими» и" «Аполло». Руководили NASA молодые, энергичные и фанатично преданные авиации и космонавтике люди. По их инициативе и по контракту NASA лаборатория реактивных двигателей в г. Пасада (штат Калифорния) начала проведение исследовательских работ по эффективности вертолетного патрулирования в городах США. В первую очередь исследования были ориентированы на Департамент полиции г. Лос-Анджелес. Специалисты лаборатории разработали специальный оптический прибор, дающий возможность различать номерные знаки автомобилей с высоты 150 м. Также руководство NASA поставило перед своими специалистами задачу разработать выхлопную трубу на вертолет Белл 47 Для понижения уровня шума.

Сравнивая эффективность работы трех из 17 полицейских подразделений Департамента полиции Лос-Анджелеса, использующих в своей повседневной деятельности вертолеты, можно сделать следующие выводы:

вертолет признан более эффективным, чем патрульный автомобиль;

гражданское население в подавляющем большинстве высказалось за применение вертолетов в полиции;

большинство полицейских предпочли вертолет равному по цене количеству патрульных полицейских автомобилей; они признали его поддержку при проведении операций и патрулировании более надежной.

Исследования, проведенные специалистами лаборатории и NASA, переубедили многих ранее консервативно настроенных руководителей полиции. Традиционно они считали, что уровень преступности напрямую зависит от соотношения количества полицейских на душу населения. Со временем пришли к выводу, что использование нового высокотехнологичного оборудования (компьютерных систем регистрации отпечатков пальцев, ультракоротковолновых радиостанций, телефонов сотовой связи, инфракрасных приборов ночного видения, ЭВМ, а также самолетов и вертолетов) в значительной мере облегчает борьбу с преступностью.

Один из самых популярных и авторитетных журналов США, освещающих вертолетную тематику, провел в прошлом году специальное исследование по проблемам применения вертолетов в полицейских управлениях США. Следует отметить, что в США практически вся городская полиция и управления шерифа графств имеют вертолетные подразделения.

Отношение количества вертолетов в ППАП к размерам района ответственности

В настоящее время более половины парка поршневых вертолетов, применяемых в полиции США (56%), оснащено моделью Швейцер 300С.

Швейцер 300С также широко используется во многих других отраслях, таких, как сельское хозяйство (опыление, внесение удобрений, животноводство), нефтегазодобывающий комплекс (патрулирование нефте- и газопроводов, шельфовых нефтяных платформ), энергетический комплекс (патрулирование ЛЭП), золотодобыча, строительство, спасательные работы, пассажирские перевозки, экскурсионные полеты и др.

При использовании вертолета Швейцер 300С в полицейских целях он может дополнительно оснащаться специальным оборудованием. Эта модель превосходно зарекомендовала себя во многих странах мира, в том числе и с жарким климатом, в горах, пустынях и полупустынях, а также в районах крайнего севера (на Аляске, в Швеции, Норвегии и других северных странах). Во всем мире он применяется как средство коммуникации в портах, а также как палубный вертолет на пассажирских и специальных судах.

Сравнительно недорогой вертолет модели Швейцер 300С - самая надежная в мире машина данного класса, которая эксплуатируется более чем в 40 странах мира. Общий налет парка данной модели' составляет более 12 млн. ч. В сравнении с другими вертолетами Швейцер 300С очень удобен в эксплуатации и обслуживании, а также отличается очень низкими эксплуатационными расходами - 50 тыс. руб. в час.

•

ШВЕЙЦЕР 300С

В ноябре 1983 г. фирма «Швейцер Эркрафт Корпорейшн» заключила договор с «Хьюз Геликоптер», согласно которому фирма «Швейцер» получила лицензию на производство вертолета модели 269/300С. Через три года она стала владельцем всей программы 269/300С.

В настоящее время «Швейцер Эркрафт» вполне успешно обслуживает весь существующий парк вертолетов, постоянно совершенствует производство, сохраняя вполне конкурентоспособные цены.

Разработка модели 269 началась в сентябре 1955 г. компанией «Хьюз». После серии модификаций в 1961 г. с производственной линии сошел первый вертолет. Через три года ВВС сухопутных войск США остановили свой выбор на модели 269А в качестве базового учебно-тренировочного вертолета и закупили 800 машин, дав им наименование ТН-55А. Успех модели 269А стимулировал разработку -ряда последующих модификаций таких, как 269-А1, 269-АЗ, а в 1970 г. - 269/300С каждая из которых, стала существенным шагол вперед с точки зрения дизайна и летно технических характеристик.

Модель 300С постоянно совершенствуется Большой взлетный вес и большая грузоподъемность делают ее более предпочтительной по сравнению с предшественниками. Ни одна другая модель не может сравниться с 300С в простоте обслуживания, долговечности, функциональности \ безопасности.

В авиационных кругах имя «Швейцер» сталс синонимом качества и безопасности как на всел производственном цикле, так и в эксплуатации.

Фирма горда тем, что производит модель 300С и считает, что эта модель - еще одно звено i цепи успехов, достигнутых компанией за а историю.

Швейцер 300С - трехместный вертолет, созданный для удовлетворения нужд тех, кто сегодш на нем летает, будь то обучение, патрулирование ЛЭП, сельскохозяйственные работы, выполнен» охранных функций, аэрофотосъемки, перевози и др.

Модель 300С сочетает в себе такие достоинства, как большая грузоподъемность, высокая скорость и экономичность. Низкий уровень шумя делает возможным использование вертолета там куда допуск другим моделям не разрешен.

Конструкция несущего винта, амортизаторы, которыми, в отличие от других типов, оснащень; шасси, удобные кресла - все это гарантирует комфортный полет.

Модель 300С - простая по конструкции машина, а это - меньшее количество узлов и агрегатов, меньшее время обслуживания и, что самое главное, низкие эксплуатационные расходы. Экономичность, исключительные летные характеристикз-и долговечность в эксплуатации означают высокую прибыль для тех, кто является счастливым обладателем вертолета Швейцер 300С.

Материал представлен фирмой «Новокоптер» - официальным дистрибьютером компании «Швейцер Эркрафт Корпорейшн» в России, странах бывшего СССР и Болгарии.

«КРАСНЫЙ БАРОН»

Имя знаменитого немецкого летчика героя первой мировой войны Манфреда фон Рихтгофена известно, пожалуй, каждому любителю авиации в нашей стране. В свое время Рихтгофсн считался лучшим истребителем мира. На его боевом счету было 80 официальных воздушных побед, подтвержденных наземными службами. Лишь несколько пилотов противоборствующей стороны смогли приблизиться к достигнутому им результату - французы Рене Фонк (75 побед) и Жорж Гинемер (53 победы), а также английский ас Вильям Бишоп, на счету которого было 72 сбитых немецких самолета.

Манфред фон Рихтгофен не дожил до конца войны совсем немного и погиб 21 апреля 1918 г. в возрасте 26 лет. Однако почти за год до своей смерти он успел написать небольшую книгу мемуарного характера о своем боевом пути. В 1919 г.

Барон Манфред фон Рихтгофен

по личной инициативе военного летчика подполковника Смольянинова книга была переведена на русский язык и выпущена небольшим тиражом типографией союза кооперативных объединений в Омске. Отдельные эпизоды из этой книги впоследствии публиковались в отечественных авиационных журналах, однако до полного, переиздания дело не доходило.

Представленный в мемуарах Рихтгофена материал не потерял своей актуальности и в настоящее время. Он дает возможность историкам лучше понять специфику и характер воздушных боев первой мировой войны, специалистам помогает по-новому взглянуть на проблему морально-психологической подготовки летчиков - темы, актуальной и в наши дни. Мы также надеемся на то, что данный материал, хотя и представленный в несколько сокращенном виде, доставит удовольствие самому широкому кругу читателей, интересующихся историей мировой авиации.

Несколько сократив текст и проведя литературную обработку, мы все же постарались сохранить язык той эпохи, что позволит вам как бы окунуться в события восьмидесятилетней давности.

В дальнейшем мы планируем переиздать книгу Рихтгофена в полном объеме в виде приложения к журналу, однако хотели бы знать ваше мнение по этому поводу.

Свои заявки присылайте по адресу: 107005, Москва, ул. Радио, дом 17.

БАРОН МАНФРЕД фон РИХТГОФЕН КРАСНЫЙ ИСТРЕБИТЕЛЬ

Моя семья

До настоящего времени Рихтгофены не принимали очень большого участия в войнах. Фон Рихтгофены жили всегда в деревне. Практически мой отец был первым членом нашей фамилии, возымевшим мысль сделаться солдатом. Он поступил в кадетский корпус и служил потом в уланском полку. Нынешнее поколение Рихтгофенов имеет гораздо больше солдат. Я потерял шестерых двоюродных братьев, все они служили в кавалерии.

Отец мой служил в 1-м кирасирском полку в Бреславле, когда я родился 2 мая 1892 г. Потом мы жили в Клейнбурге, где я до 9 лет получил домашнее образование. Год я посещал частную школу, а затем стал кадетом в Вальштадте. Готовясь к карьере военного, я поступил в 1-й уланский полк.

Другой летчик Рихтгофен - мой брат Лотар. Он награжден орденом «Роит le Merite» *. Самый младший мой брат еще учится в кадетском корпусе и с нетерпением ждет, когда сможет поступить на действительную службу. Сестра моя, как и- все женщины нашей фамилии, занята уходом за ранеными.

Май 1915 г. Первый раз в воздухе

Мой первый полет в качестве наблюдателя начался рано утром, в 7 часов. Я был взволнован и не имел представления, на что это должно походить. Каждый, кого я ни спрашивал об ощущениях, говорил мне разное.

Мы приехали на аэродром, и впервые я влез в аэроплан. Ветер от пропеллера был адский. Первым моим открытием было то, что никак нельзя было связаться с пилотом. Все сносилось ветром. Я вынул бумажку - она исчезла. Мой шлем скатился долой, очки слетели с головы. Моя куртка оказалась плохо застегнута, короче, я чувствовал себя весьма неуютно.

Прежде чем я успел подумать, что будет дальше, машина покатилась, набирая скорость. Я схватился за бока гондолы. Вдруг толчки кончились, мы были в воздухе, земля уходила прочь от меня.

Мне сказали, куда мы полетим. Я должен был направлять пилота. Мы сделали несколько эволюции, и я совершенно потерял представление о том, где мы и куда летим. Я осторожно начал выглядывать за борт. Люди выглядели до смешного маленькими, дома, казалось, выставлены из коробки с игрушками. Вид был очень красивый. На заднем плане был Кельн. Собор выглядел подобно маленькой игрушке. Быть так высоко над землей, быть господином в воздухе - прекрасное чувство.

____________________

* «За заслуги».

Я потерял чувство времени и был очень огорчен, когда пилот решил, что пора спускаться.

Сильнее всего мне хотелось тотчас же отправиться в новый полет. У меня не было в воздухе никаких неприятностей, скажем, головокружения. Аттракционы типа «американских качелей» мне противны - на них не чувствуешь себя в безопасности. Но на летательном аппарате ощущаешь себя вполне надежно, на аэроплане сидишь, как в удобном кресле, головокружение просто невозможно. В то же время полет действует на нервы, особенно когда аэроплан резко ныряет вниз, когда мотор останавливается и после ужасного шума наступает не менее ужасная тишина. Инстинктивно хватаешься за борта и думаешь: «Ну вот, теперь ты падаешь на землю». Однако все идет естественным порядком, а посадка, когда снова касаешься Terra ferma, кажется такой простой, что и не должно было быть такого чувства, как страх. Я был полон энтузиазма и готов был сидеть в аэроплане весь день. Я считал часы до следующего старта.

Наблюдателем с Макензеном

10 июня 1915 г. я приехал в Гроссенхайм. Оттуда меня должны были послать на фронт, и я стремился вперед, боясь лишь одного - приехать слишком поздно, когда мировая война могла уже закончиться. Чтобы стать пилотом, мне нужно было три месяца, но за это время мир мог быть уже заключен и моей карьере летчика пришел бы конец. Я полагал, что вполне годился в качестве наблюдателя, учитывая мой кавалерийский опыт. После двух недель ознакомления с полетами я был послан туда, где оставались еще шансы для маневренной войны, - в Россию.

Макензен тогда славно наступал, прорвав русскую оборону у Гёрлица. Под г. Рава-Русская я присоединился к его армии. Меня послали в знаменитый 69-й авиаотряд. Будучи совсем новичком, я чувствовал себя весьма глупо. Моим пилотом был обер-лейтенант Цеймер. Теперь он калека. Я - единственный оставшийся в строю из всего авиаотряда.

Началось самое прекрасное для меня время. Ежедневно утром и вечером мы должны были летать на разведку и очень часто приносили ценные сведения.

С Хольком в России

Летом мы наступали с армией Макензсна на Брест-Литовск. Мое дело заключалось в разведывании. Я с огромным удовольствием принимал участие в разведывательных полетах, происходивших почти ежедневно. Для наблюдателя важно найти себе пилота с сильным характером. Однажды нам сказали, что к нам в отряд поступил граф Хольк, и я подумал, что этот человек как раз мне и нужен.

Хольк появился не в «Мерседесе» и не в личном спальном вагоне, как мы полагали, а пришел пешком к нам на аэродром г. Рава-Русская. Через сутки появился с багажом его ординарец. Граф был спортсменом не только на земле, летать для него также было спортом. Он был пилотом редкого таланта и не боялся предстать перед неприятелем.

С ним мы совершили много разведывательных полетов в глубь России. Несмотря на молодость Холька, с ним у меня никогда не было чувства неуверенности. Напротив, в критические минуты он поддерживал меня; когда в полете я оглядывался и видел его решительное лицо, это прибавляло мне духу и мужества.

Последний наш полет едва не привел к катастрофе. В тот день мы не имели конкретного задания, мы должны были переменить аэродром, но о месте посадки не было известно ничего. Чтобы не подвергать, наш старый «сундук» риску, мы полетели в направлении Брест-Литовска. Русские отступали повсюду, все деревни горели - запоминающаяся на всю жизнь, поразительная картина. Мы решили проверить направление вражеских колонн и, делая это, летели над горящим городом Вижице. Клубы дыма, простиравшиеся до высоты 2000 метров, мешали нам продолжать полет, поэтому мы шли на высоте 1500 метров, чтобы лучше все разглядеть. Я советовал Хольку облететь облако дыма, что заняло бы пять минут кружного пути. Но Хольк решил не сворачивать, а полететь насквозь. Как только мы влетели в дым, машина начала качаться. Я ничего не мог видеть вокруг себя, глаза мои слезились от дыма. Внизу было сплошное море огня. Неожиданно машина сорвалась в штопор и начала стремительно терять высоту. Я схватился за стойку и чудом не выпал наружу. Единственной моей мыслью было: «Глупо после всего умереть такой бесполезной смертью».

Мы падали до высоты 500 метров, а затем, то ли благодаря ловкости Холька или по Высшей Воле, мы вдруг выскочили из дыма. Наш «Альбатрос» сразу пришел в себя и полетел прямо вперед, как ни в чем не бывало.

С нас этого было достаточно, и мы решили вернуться на старый аэродром, не искушая судьбу. Тем более что в 500 метрах под нами были русские. И тут Хольк крикнул мне, что мотор отказывает. Надо сказать, что и он, и я понимали в механике гораздо меньше, чем в лошадиных статях, а до фронта было еще очень далеко, так Что мы должны были опуститься между русскими, колонны которых все еще шли под нами. Они стреляли по нам из пулеметов с большим рвением.

Мотор остановился совсем, видимо, в него попали. Нам удалось спланировать и жестко приземлиться на оставленной артиллерийской позиции. Мы с графом выбрались из аэроплана и поспешили укрыться в ближайшем перелеске. У нас на двоих был один револьвер с шестью патронами. Уже из перелеска мы увидели, как к останкам нашей машины идет человек. На- нем была шапка, а не каска с пикой, мы подумали, что это русский. Но тут Хольк радостно закричал, это был гренадер прусской гвардии. Вскоре наши предприняли наступление и окончательно овладели артиллерийской позицией. Лишь поздним вечером мы на телеге добрались до нашего аэродрома.

Россия-Остенде. С двухместного на двухмоторный аэроплан

Действия против России постепенно сходили на нет, и 21 августа 1915 г. я был неожиданно переведен на большую боевую машину* в Остенде. Там я встретил своего старого друга Цеймера. Здесь война почти не чувствовалась. Мы жили в гостинице на берегу и веселились от души. Каждый день мы купались. Однажды утром после купания мы сидели на террасе и пили кофе. Вдруг нам сказали, что приближается английский морской отряд. Вскоре мы увидели вражеские корабли и стали разглядывать их в подзорную трубу. Корабли выпустили три-четыре снаряда по тому месту, где мы только что купались. Затем огонь был перенесен на гавань. Снаряды не нанесли никакого урона, только один из них попал в «Палас-Отель» и вызвал незначительные разрушения.

Вечером мы с Цеймером полетели испытать новое приспособление, позволявшее нам летать по прямой с одним выключенным мотором. Мы Зашли далеко в море. Неожиданно я увидел субмарину, шедшую под водой. С воздуха можно разглядеть дно на глубине в десятки саженей. Казалось, лодка движется не под, а над водой. Мы стали думать, наша она или вражеская, но это мог бы определить лишь моряк, да и то не всегда. У нас на борту было две бомбы, и мы с Цеймером стали спорить, сбросить их на лодку или нет. Пока мы думали, выяснилось, что кончилась вода в радиаторе, а до берега было еще 12 миль. Я спокойно приготовился к холодному купанию, но наша «яблочная баржа» все же дотянула до берега на одном моторе и новом приспособлении.

Хорошее дело быть счастливым! Если бы мы не испытывали в тот день новое приспособление, то у нас не было бы ни малейшего шанса вернуться домой и мы бы, без сомнения, утонули.

Капля крови за отечество

Удивительное дело, но я никогда не был ранен. Видимо, мне просто везло. Однажды пуля прошла через оба моих сапога, другой раз пробила каску. Был случай, когда пуля прошла вдоль моей руки, через мех и кожу моей куртки, но меня не задело ни разу.

Мы летели с Цеймером бомбить англичан. Я сбросил первую бомбу и решил посмотреть на результат, произведенный ею, - зачем же лишать себя удовольствия от вида серовато-белого облака бомбового разрыва! Но вот неприятность - между

Имеется в виду бомбардировщик «Гота»AEG G. I,

моими глазами и землей встала непроницаемая преграда в виде нашей «яблочной баржи». Я высунулся за борт, но разрыва не увидел, а лишь услышал его. Тогда я замахал Цеймеру, чтобы он положил машину в вираж, забыв при этом, что наш «большой» аэроплан на самом деле не так уж велик, а винты вращаются слишком близко к фюзеляжу. Неожиданно я почувствовал боль и с удивлением обнаружил, что мой мизинец окровавлен. Получив таким комическим способом свое первое ранение, я быстро освободил наш самолет от остальных бомб, и мы полетели на базу. После этого случая моя любовь к большим аэропланам сильно уменьшилась. Я должен был неделю сидеть на земле и лечить палец, но зато могу с полным правом сказать, что я был ранен на войне.

Мой первый бой в воздухе

И я, и Цеймер сильно страдали из-за того, что у нас не было еще ни одного воздушного боя. Каждый день мы летали по 5-6 часов и ни разу даже не увидели ни одного английского аппарата. Один только титул нашего Grossflugzeug не позволял нам сомневаться, что для любого вражеского аэроплана встреча с нами станет роковой. И вот в одно прекрасное утро, взлетев, мы обнаружили беспечный «Фарман», ведущий воздушную разведку. Цеймер тут же направился к нему, а я приготовился стрелять. Мне было интересно, что произойдет дальше, ведь я имел о воздушном бое смутное представление.

Прежде чем я смог сориентироваться, наши аппараты бросились друг на друга. Я успел выпустить от силы четыре пули и потерял неприятеля из виду. Тот повис у нас на хвосте и принялся «поливать» пулеметным огнем. Я не мог отвечать ему. У меня не было чувства опасности, так как я не имел представления, во что может вылиться результат нашего боя. Мы долго кружились, как на карусели, после чего англичанин, к величайшему нашему разочарованию, развернулся и полетел прочь.

Мы вернулись домой в прескверном расположении духа. Цеймер ругал меня за плохую стрельбу, а я его - за то, что он не дал мне стрелять.

Осмотрев наш аппарат, мы обнаружили в нем солидное число пробоин.

В тот же день мы еще раз вылетали на охоту, но безуспешно. Я чувствовал себя скверно: мне казалось раньше, что одной-двух пуль достаточно, чтобы сбить аэроплан. Теперь же я думал, что совсем наоборот, пулемет - вообще не оружие против аэроплана, и сколько по нему не стреляй, не собьешь.

Между тем в храбрости у нас не было недостатка: Цеймер был прекрасный пилот, а я неплохой стрелок. Просто перед нами стояла задача, которая актуальна для многих и сейчас,- нам нужно было научиться сбивать врага. В конце концов, летное дело должно быть изучено в совершенстве.

Сражение в Шампани

Из Остенде нас перебросили в Шампань, где начиналось большое сражение. Мы скоро убедились, что наш «сундук» был вместительным аэропланом, но ему никогда не суждено было стать хорошей боевой машиной.

Однажды я полетел на задание с Остеротом на машине, которая' была меньше нашей «яблочной баржи». В трех милях за линией фронта мы заметили двухместный «Фарман» и решили обстрелять его. Остерот ловко пристроился к нему сбоку, так чтобы я смог стрелять. Я хорошо прицелился и стал обстреливать врага. Тот, видимо, нас сначала не заметил и стал отвечать, лишь когда у меня вышла задержка с пулеметом. Впервые я наблюдал неприятельский аэроплан так близко. Я истратил свой боекомплект в 100 патронов и не поверил своим глазам, когда заметил, что вражеская машина спиралью уходит к земле. «Фарман» упал в воронку и задрал хвост к небу. По карте, он упал в трех милях за фронтом, т. е. был сбит на неприятельской территории, а в то время такие победы не засчитывались. Иначе, к моей чести, у меня было бы на один сбитый аэроплан больше. Я был очень горд своим первым успехом, в конце концов, нет дела, верят или нет.

Как я встретил Бельке

Друг мой Цеймер получил истребитель - моноплан «Фоккер», и я остался один. Битва в Шампани свирепствовала, французские летчики начали интенсивно летать. Нам приказали образовать боевой отряд и погрузиться на поезд 1 октября 1915 г.

Моим соседом оказался неприметный лейтенант, про которого я знал, что на его счету уже четыре сбитых аэроплана и что его имя упоминалось в донесениях. Мне было неловко, что за это время я не имел ни одной подтвержденной победы. Я поинтересовался у него, как ему это удается. Он отвечал, что подходит близко к врагу, хорошо прицеливается и - враг падает. Я сказал, что делаю то же самое, не понимая, что разница между нами состоит в том, что он летает на «Фоккере», а я - на «воздушной барже».

Я загорелся узнать у этого человека секреты его мастерства. Мы много общались, и, наконец, я решил, что мне надо научиться летать на «Фоккере».

Теперь моим единственным желанием стало самому научиться управлять аэропланом. По счастью, вскоре я получил шанс брать уроки пилотажа на старом «сундуке» в Шампани. Я занялся тренировками как следует и после двадцати пяти тренировочных полетов был готов к экзамену - первому самостоятельному полету.

Мой первый самостоятельный полет. 10 октября 1915 г.

Вечером этого дня мой учитель Цеймер сказал мне: «Теперь вы полетите сами». Должен сказать,что я изрядно перетрусил. Но это чувство недостойно человека, сражающегося за отечество, поэтому я не подал вида и забрался в машину. Цеймер еще раз объяснил мне, что нужно делать, и я запустил мотор. После короткого разбега я взлетел. Я перестал чувствовать боязнь, скорее, я был горд, что наконец-то лечу сам. Я заложил размашистый левый вираж и стал готовиться к посадке. Выключив мотор, я стал снижаться, как меня учили, но машине не хотелось мне подчиняться. Я потерял равновесие, сделал несколько панических движений, и аэроплан скапотировал.

Истребитель Фоккер Е. III. На таком самолете М. фюн Рихтгофен начал карьеру истребителя 17.09.1916 г.

Я был очень огорчен, глядя на повреждения, которые получил мой аппарат. Все же они были не очень велики. Еще через два дня настойчивых тренировок я овладел премудростью посадки. Две недели спустя я сдавал свой первый экзамен. Я выполнил всю предписанную мне программу, описав несколько восьмерок и успешно пикируя. Однако, к моему вящему огорчению, мне сказали, что я не справился. Единственным способом попасть в летчики было еще раз.пройти весь путь сначала.

Мои тренировки в Дебрице

Чтобы пройти испытания заново, я должен был ехать в Берлин. Мне было предписано отправляться на гигантском аэроплане. Его отличие от нашей «баржи» состояло в еще больших размерах. Этот аэроплан окончательно уверил меня в том, что, чем меньше аппарат, тем он пригоднее для воздушного боя. Большие самолеты подходят лучше всего для роли бомбардировщиков, они слишком неповоротливы для других заданий.

Я прибыл в Дебриц (близ Берлина) вместе с моим товарищем фон Линкером. Мы одновременно тренировались, имели одинаковые способности и наклонности. Нашей целью было стать истребителями, летать на «Фоккерах» и попасть на Западный фронт. Год спустя наши дороги пересеклись вновь, и мы короткое время летали вместе. Он погиб, сбив три аэроплана.

В Дебрице были прекрасные возможности для охоты. В имении Бухов меня хорошо знали и приглашали поохотиться, но казарменное положение не давало мне этого сделать. В Бухове я условился о том, что вечером буду прилетать и ночью охотиться на свиней с хозяевами. Вечером мы со вторым летчиком прилетали в Бухов, садились, и я отправлялся на охоту, а пилот возвращал аппарат на аэродром. Утром мой пилот доставлял меня обратно. Это было подчас нелегко, так как лететь приходилось в любую погоду, впрочем, мой друг ни разу меня не подвел.

Я стал летчиком

В рождество 1915-1916 гг. я выдержал экзамен и стал истребителем. После этого меня командировали на заводы «Фоккера» в Шверин, куда я полетел вместе со своим механиком. После осмотра заводов мы полетели в Бреславль, затем - в Швейдниц, оттуда - в Любен и, наконец, вернулись в Берлин. Будучи опытным наблюдателем, я ни разу не сбился с дороге, мы сделали несколько остановок в пути, посещая моих родственников.

В марте я присоединился ко Второму истребительному отряду под Верденом. Летая на двухместном аппарате, я изучал тактику воздушного боя.

26 апреля я получил неофициальную рекомендацию в сообщении с места боев, хотя имя мое упомянуто не было. Незадолго до этого я установил на своем аэроплане пулемет по типу «Нью-пора». Над моей установкой посмеивались, очень уж она примитивно выглядела. Но в описываемый день я встретил неприятельский «Ньюпор», пилот которого был, видимо, как и я, начинающим. Когда я подлетал к нему, он бросался наутек. У меня и мысли не было его сбивать, я просто' решил проверить на нем свою установку. Я пристроился сзади него и открыл огонь короткими очередями. «Ньюпор» перевернулся на спину и стал терять высоту. Сначала я думал, что это трюк, который часто проделывают французы, стремясь выйти из боя, но перевороты не прекращались. Он упал в лес неподалеку от форта Дуомон, на вражеской территории. Мой наблюдатель поздравил меня - это был второй мой сбитый аэроплан, правда, опять не отнесенный к моим 52 победам. В официальном сообщении говорилось, что два неприятельских аэроплана были сбиты над Флери, к югу и западу от Дуомона.

Смерть Холька

30 апреля 1916 г. я летел над фортом Дуомон и заметил, что невдалеке один «Фоккер» атакует трех «Кодронов». Я обратил внимание своего наблюдателя на то, что немец очень грамотно ведет бой. Мы предположили, что это был Бельке, и решили узнать после полета. Потом я увидел, что силы французов возросли до 10 аэропланов и немецкая машина, обороняясь, вынуждена сильно снижаться. Я не мог оказать ему помощь по двум причинам: во-первых, я был слишком далеко, а во-вторых, мой «Альбатрос» не мог идти против сильного встречного ветра. На высоте около 900 метров «Фоккера» еще раз атаковали, и он скрылся в маленьком облаке, и, как мы предположили, ушел под его прикрытием. Каково же было наше горе, когда после полета мы узнали, что это был мой друг по восточной кампании граф Хольк и что из того облака он упал на землю с простреленной головой. Этот человек всегда служил мне примером для подражания, будучи моим добрым другом. Его смерть явилась для меня ударом и надолго выбила меня из колеи.

Я лечу в бурю

Под Верденом наша боевая работа нарушалась частыми ураганами, а для пилота нет более неприятной вещи, чем непогода. На Сомме однажды был случай, когда английский патруль из нескольких аэропланов был вынужден из-за сильного ветра приземлиться на нашей территории и сдаться в плен.

Я был послан разведать обстановку в районе крепости Мец. Была сильная буря. Я ни разу не проходил сквозь грозовые облака, но от опыта бы не отказался. На обратной дороге у меня было приключение.

На аэродроме Меца меня отговаривали лететь, так как приближалась чернильно-серая туча. Но я обещал вернуться на свой аэродром и чувствовал бы себя лжецом, если бы не попытался. Я взлетел и направил аэроплан прямиком в тучу. Хлестал дождь, стало темно. Я снял свои очки, их залило. Бешеной силы ветер подхватил мой «Альбатрос» как газету. Я насилу справлялся с управлением, при любой попытке встать в вираж меня начинало трепать и сносить. Я вынужден был лететь только по прямой, перескакивая через препятствия; на малой высоте был шанс сохранить ориентацию в пространстве. Я прыгал через дома, колокольни, деревья,, холмы… Я приготовился к смерти, несколько раз вокруг меня ударяли молнии-

Внезапно я заметил, что передо мной мрак начинает рассеиваться, и вдруг я вылетел из тучи. Дождь все еще лил потоками, но это было уже не так страшно. Я сел на своем аэродроме, где все уже считали меня погибшим.

Я больше никогда не полечу в бурю, если этого не потребует отечество, слишком уж это напоминает самоубийство. Но все же хочу сказать, что в этот мой полет я испытал славное чувство и теперь все кажется просто великолепным.

В первый раз на «Фоккере»

С самого начала моей летной карьеры единственным моим стремлением было летать на одноместной боевой машине. После долгого надоедания моему командиру я наконец получил разрешение подняться на «Фоккере».

Мы владели старым истребителем на паях с моим другом Риманом. Я летал по утрам, а он - после обеда. Мы ревностно следили, чтобы наш старый «сундук» всегда был в норме, и боялись, что кго-нибудь из нас однажды разобьет его. Раз утром я слетал на задание, но противника не встретил. Вечером полетел Риман и не вернулся. Поздно вечером пехота сообщила о воздушном бое между «Ньюпором» и «Фоккером», причем немецкая машина опустилась где-то в районе Морт-Ома. В середине ночи нам донесли по телефону, что в передовых окопах у Морт-Ома появился германский летчик. Это оказался Риман. Он рассказал, что мотор нашего с ним истребителя был разбит пулей и он с трудом посадил машину, после чего поджег ее, укрылся в снарядной воронке и дождался ночи. В темноте он переполз в наши окопы.

Вскоре мне доверили новенький «Фоккер», который я, каюсь, разбил. Я пошел на взлет, как вдруг на малой высоте отказал мотор. Я не мог посадить машину, и она разбилась. К счастью, я не пострадал.

Бомбардировки в России

В июне нас снова погрузили в вагоны и отправили на восток, в Россию. Я опять стал пилотом-бомбардировщиком. Мы остановились в Ковеле и остались жить в нашем поезде (очевидное преимущество перед отелем - не надо менять квартиру и всегда готов ехать дальше). Правда, в разгар русского лета неподвижный спальный вагон представляет собой филиал ада. Поэтому мы с двумя друзьями поселились неподалеку, разбив палатку в лесу.

Задания наши на этот раз заключались в бомбардировках железнодорожных узлов. Однажды мы вылетели на бомбардировку станции Маневичи, находившейся на 20 миль в глубине русской обороны - очень далеко. Русские готовились к наступлению, и станция была до отказа забита длинными эшелонами, они протянулись на километры, и промахнуться было просто невозможно.

Единственной реальной опасностью при полетах в России был отказ двигателя над вражеской территорией. Мы особо тщательно проверяли двигатели перед стартом. Вражеских самолетов не было, вернее, почти не было, да и подготовлены они были плохо. Противоаэропланная артиллерия русских была хороша, но крайне немногочисленна. Так что полеты в России по сравнению с Западным фронтом - сущий курорт.

Я летал груженный бомбами под завязку - иногда мой аппарат поднимал их восемь пудов! Кроме того, у меня были еще два пулемета и очень тяжелый наблюдатель, не страдавший нисколько от неумеренного аппетита. Аэроплан летал очень нехотя. Тем не менее я участвовал обычно в двух вылетах за день. Жаль, что моя коллекция сбитых машин, по понятным причинам, не пополнилась ни одной русской.

В рейде на Маневичи мы пролетали над обширнейшими лесами, населенными, видимо, рысями и лосями. Единственной деревней во всей округе и были Маневичи, выглядела она плачевно, мы отметили лишь несметное число бараков у станции и армейские палатки неподалеку. Видно, другой авиаотряд побывал здесь до нас, так как пути на выезде со станции были разбомблены, а паровоз, стоявший рядом, пускал пар. Я углядел на другом краю станции движущийся локомотив и поспешил остановить его. Мы хорошо прицелились и уронили бомбу на рельсы перед ним. Паровоз остановился. Мы бросали бомбу за бомбой, хорошо целясь и не торопясь: зенитные орудия работали не в нашем направлении, а русских аэропланов не было и не предвиделось, несмотря на близость их аэродрома. Мы оставили одну бомбу на обратный путь и повернули домой. По дороге мы осмотрели русские лагеря. Русские, особенно их кавалерия, очень боятся пулеметного огня с воздуха. Их атаку можно опрокинуть одним аэропланом: при обстреле с него они теряют весь боевой Пыл и рассеиваются. Не хотел бы я быть командиром казачьего корпуса в подобной ситуации. Подарок в виде оставшейся бомбы мы преподнесли русскому змейковому аэростату, поднятому для наблюдения у самого фронта. При нашем появлении его начали быстро спускать, но когда мы сбросили бомбу, спуск прекратился. Я не думаю, что мы в него попали, наверное, русские просто разбежались, бросив своего товарища в беспомощном положении. Приземлившись, мы обнаружили, что в крыле у нас дырка от пули.

В другой раз нас послали атаковать переправу через реку Стоход, где русские навели наплавной мост. Подлетев к месту, мы были удивлены, что переправа уже действует - по мосту уже переходила кавалерия, очень плотные массы людей и лошадей. Мне стало ясно, что, попав бомбой в мост, можно причинить неприятелю огромный урон. Мы сбросили сразу три бомбы, ни одна из них в мост не попала, но беспорядок на переправе начался жуткий. Мой наблюдатель обстрелял переправу из пулемета, и мы удалились, так как за нами шел еще весь авиаотряд; Полагаю, что наш удар явился причиной неудачи русской атаки. Возможно, после войны официальные русские документы донесут до меня правду.

Наконец!

В середине августа наш ковельский аэродром посетил Бельке. Он только что ездил с военной миссией в Турцию и сейчас возвращался в главный штаб., Рассказав нам о своем путешествии, он упомянул и о том, что хочет организовать истребительный авиаотряд и продолжить боевую работу на Сомме. Для этого у него имелось разрешение набирать в свой отряд людей, которые, по его мнению, были полезны для его дела. Я не осмеливался просить его взять меня. Мне еще не наскучил русский фронт, здесь было интересно летать, но мысль о карьере истребителя на Западном фронте не давала мне покоя.

На следующее утро Бельке должен был ехать дальше. Совсем рано кто-то постучал в мою дверь, и я был вне себя от восторга, увидев на пороге великого человека с лентой «Pour le Merite». Мы были знакомы, но у меня и в мыслях не было стать его учеником. Он спросил, не хочу ли я поехать с ним на Сомму. Через три дня я уже ехал через всю Германию к новому месту службы. Моя мечта, наконец, сбылась. Я не думал, что бУДУ иметь тот успех, который имею теперь. Когда я покидал своих в России, один из моих друзей крикнул мне: «Смотри, не возвращайся без ордена «Pour le Merite»!

Моя первая английская жертва. 17 сентября 1916 г.

16 числа Бельке проинструктировал нас. Мы еще не имели больших успехов и поэтому внимали с открытыми ртами. Мы получили новые аэропланы и на следующий день полетели с Бельке в первый раз. Ожидалась большая активность англичан. Подойдя к фронту, мы увидели большой отряд британских самолетов, направляющийся к Камбре. Бельке заметил его первым, и мы устремились за ним в атаку. Все хотели достойно выдержать экзамен перед нашим уважаемым командиром.

Мы отрезали англичан от фронта 'и начали сближение. Нас было пять, у них было семь больших двухместных бомбардировщиков. Бельке пристроился близко к ведущему, но пока не стрелял. Я последовал его примеру. Моя жертва стала петлять, не давая мне зайти ей в хвост. Я открыл огонь, но не попал. Мой противник отвечал мне из своего подвижного пулемета. Мною владела одна мысль: этот аппарат обязан упасть. Я ни на мгновение не подумал о том, что другой британец может прийти на помощь своему товарищу. Наконец англичанин перестал петлять, видимо, потеряв меня из виду. Я зашел ему в хвост так близко,, что боялся удариться в него, и дал короткую очередь из своего пулемета. Я чуть не зарыл от восторга! Пропеллер англичанина перестал крутиться, машина стала странно раскачиваться (видимо, я подстрелил пилота). Наблюдателя также.не было видно. Англичанин опустился неподалеку от одного из наших аэродромов. Я настолько был возбужден победой, что сел рядом, чуть не разбив свой аппарат. К нам бежало множество солдат. Мои догадки оказались верны: я разбил мотор и тяжело ранил летчика и наблюдателя. Наблюдатель скончался на месте, летчик - по пути в перевязочный пункт. Я почтил память павшего врага и поспешил домой.

Когда я вернулся на аэродром, все уже завтракали. Меня спросили, почему я задержался. Я с гордостью сказал, что сбил англичанина. Все были очень рады. В тот день все, кто летел с Бельке, а также он сам сбили по вражескому аэроплану.

Должен отметить, что с тех пор ни один английский отряд не отваживался летать у Камбре, пока там был отряд Бельке.

Сражение на Сомме

За всю свою жизнь я не встречал столько вражеских самолетов, как на Сомме. Первые англичане появлялись с восходом солнца, последние исчезали с закатом. Бельке как-то раз сказал, что Сомма - эльдорадо для истребителя. Сам он в кратчайшее время довел число своих побед с 20 до 40. Мы же, не имевшие его опыта, все же смело смотрели в глаза опасности. Каждый день было жарко. Против нас иногда выступало 40-60 англичан. Мы, к сожалению, часто оказывались в меньшинстве. Но для нашего противника количество было важнее качества.

Англичане все же, надо признать, проворные парни. Они часто наведывались к нам, прицельно бомбя квартиру Бельке, вызывали нас на поединки и никогда не отказывались драться, не в пример французам, старавшимся в то время всячески избежать встречи с воздушным противником.

Бельке был нашим кумиром, мы во всем стремились походить на него и не допускали даже мысли о том, чтобы в чем-то отстать. К моменту гибели Бельке наш отряд имел 40 воздушных побед, а к настоящему времени - больше сотни. Дух Бельке, великолепного воздушного бойца, живет среди его достойных последователей.

•

Смерть Бельке 28 октября 1916 г.

Однажды мы под предводительством Бельке летели на врага. Погода была ветреная, облачная. Кроме истребителей, других аэропланов не было. В разрыве облаков мы увидели два английских аппарата, которые, казалось, забавлялись плохой погодой. Нас же было шестеро.

Бой начался обычным маневром: Бельке напал на одного англичанина, я - на другого. Но я тут же вынужден был отвернуть, так как на моем пути выросла немецкая машина. Бельке был метрах в 200 от меня, он вместе со своим ведомым расстреливал англичанина. Их машины шли крыло к крылу. Вдруг я краем глаза заметил неестественное движение обеих машин. «Столкновение!» понял я.

Освальд Бельке - командир-Первого истребительного отряда, оказавший огромное влияние на Рихтгофена как летчика-истребителя

Манфред фон Рихтгофен после награждения орденом «Pour le Merite»

Летчики отряда Рихтгофена (слева направо): Фестнер, Шеффер, Манфред фон Рихтгофен, Лотар фон Рихтго-фен, Вольф

Брат Манфреда Лотар фон Рихтгофен

Такого я еще не видел. На самом деле это было не столкновение, а всего лишь соприкосновение двух аэропланов, но, учитывая громадную их скорость, оно имело, по-видимому, фатальные последствия для аэроплана Бельке. Он бросил свою жертву и начал спиралевидный спуск. Когда он прошел подо мной, я увидел, что крылья его аэроплана обломлены. Скрывшись в облаке, он потерял целую поверхность. Его падение сопровождал его ведомый, чей аппарат остался невредим. Когда мы вернулись домой, нас ждала ужасная весть - Бельке погиб. Представляю, как должен был переживать это человек, явившийся невольной причиной гибели нашего командира. Странное дело: многие люди искренне верили, что являлись лучшими друзьями Бельке, на деле же были едва знакомы с ним. У него не было личных врагов, всем без исключения этот человек был приятен. Только один человек, тот, кто явился причиной его гибели, быть может, был ему ближе других. Ничто не случается без Божьей воли, это было единственным утешением для наших душ в течение войны.

Моя восьмая жертва, или я получаю медаль

Во времена Бельке восемь сбитых машин было солидным числом. Теперь, когда у некоторых летчиков победы исчисляются десятками, может показаться, что сбивать аэропланы стало легче. Это не так - с увеличением числа аэропланов возрастает вероятность воздушной победы, но не надо забывать о том, что и тебя тогда могут скорее сбить. Вооружение наших врагов постепенно совершенствуется, а их число возрастает. Когда Макс Иммельман сбил свой первый аэроплан, он обнаружил, что на нем нет даже пулемета! Такая оплошность теперь может быть допустима только на тыловых аэродромах да в учебных частях.

9 ноября 1916 г. мы с моим другом Иммельманом (однофамильцем покойного великого летчика, бывшим всего 18 лет от роду) полетели к неприятелю. Мы с ним были давно и хорошо знакомы, а товарищество - незаменимая вещь в воздухе. У меня было уже семь побед, у Иммельмана - пять. На подлете к фронту мы увидели отряд вражеских бомбардировщиков, идущих в сторону нашего аэродрома. Их было очень много, и мы сразу ринулись в атаку. Я приблизился к последней машине и открыл огонь. Первыми очередями я «отключил» пулеметчика. Возможно, я попал и в пилота, так как машина резко пошла вниз, не сбросив бомб. Чтобы закрепить успех, я выстрелил еще несколько раз. В то же время Иммельман сел на хвост другому англичанину и также свалил его. Оба аэроплана упали рядом, неподалеку от нашего аэродрома в Ляникуре. Мы поспешили на посадку, чтобы взглянуть на сбитые нами машины. Едва приземлившись, мы вскочили в автомобиль и поехали к месту падения неприятелей. Было очень жарко, я снял куртку, шлем и расстегнул рубашку. Сапоги мои были в грязи, так что вид у меня был совсем не боевой. Я подошел к машине, ставшей моей жертвой. Вокруг собралось много народу. Подойдя к одному из офицеров, я козырнул и спросил его о его впечатлении от воздушного боя. Он детально осведомил меня, а потом, спросив, кто я, взял за руку и куда-то повел. Я очутился в компании нескольких офицеров, коим и был представлен. Мне не нравилось мое положение, так как все они выглядели с иголочки, а я, как уже сказал, имел весьма потрепанный вид. Ко мне проявил интерес странный офицер: он был одет в генеральские брюки, имел неопределенные эполеты и орден на шее. Его моложавое лицо показалось мне знакомым; во время разговора с ним я застегнулся как можно незаметнее и вообще принял более воинственный вид. Я все же не мог вспомнить, кто это. Я простился с ним и поехал домой. Вечером нам в отряд позвонили, и я узнал, что беседовал не с кем иным, как с Его Высочеством Великим герцогом Сакс-Кобург Гота. Мне было приказано поехать к нему. Оказалось, что англичане хотели разбомбить его ставку, а я своей атакой сорвал их намерения. За это я получил сакс-кобургскую медаль за храбрость.

Майор Хоукер

Я был очень горд, когда узнал, что 23 ноября сбил летчика, считавшегося английским Иммельманом. Произошло это так.

Утром я вылетел на свободную охоту и заметил три английских истребителя. Они бросились на меня, а так как я был не прочь подраться, то не стал их разочаровывать. Я находился ниже их, и поэтому вынужден был ждать, пока кто-нибудь из них меня атакует. Один англичанин попытался сесть мне на хвост, но я уклонился, встав в крутой вираж. Последовала карусель, мы с англичанином рьяно старались зайти друг другу в хвост. Высота была около 3000 метров.

Я понял, что встретил далеко не новичка. Англичанин никоим образом не желал прерывать бой, да й летел он на весьма поворотливой машине. Мое преимущество состояло в том, что мой «Альбатрос» быстрее набирал высоту. Наконец я смог занять позицию чуть выше его и зайти ему в хвост. Высота уже была 2000 метров. Мой противник должен был подумать, не пора ли нам распрощаться: ветер все более сносил его к нашим позициям. Когда мы были на высоте 1000 метров, он весело махнул мне рукой, мол, как поживаешь? Круги, выписываемые нами, имели диаметр всего 80-100 метров. Я был настолько близко от него, Что, глядя вниз, в гондолу его «Де Хевиленда», мог видеть каждое движение его головы.

* Майор Хоукер летал на самолете «Де Хевиленд»2 - коробчатом биплане с толкающим винтом, установленным за кабиной летчика. Самолет отличался хорошей маневренностью.

Англичанин, без сомнения, был хорошим спортсменом, но сейчас перед ним стояла дилемма: садиться в стане врага или попытаться прорваться к своим мимо меня. Естественно, он выбрал второе, напрасно стараясь удрать от меня «мертвыми петлями» и крутыми виражами. Он пытался в меня стрелять, но промахивался. Тогда он опустился до 100 метров и полетел зигзагами, стараясь запутать не столько меня, сколько наземных стрелков. Стреляя, я следовал за ним на предельно малой дистанции, как вдруг у меня вышла задержка в пулемете, что почти лишило меня успеха. Но мой противник был настигнут последним моим выстрелом и упал с простреленной головой в 50 метрах за нашими линиями. Пулемет с его аэроплана теперь украшает вход в мое жилище.

Я получаю орден «Рихтгофен»

Я сбил шестнадцать врагов и шел во главе списка летчиков-истребителей. Таким образом, я достиг своей цели, ведь в прошлом году я в шутку сказал об этом своему другу. Честно говоря, мне самому в это не очень-то верилось. Но покойный Бельке, как мне сказали, в свое время выделил меня из остальных моих товарищей, сказав, что меня ждет слава лучшего истребителя.

Бельке и Иммельман получили свои «Pour le Merite», сбив по восемь самолетов. На мой же счет Главная квартира хранила до сих пор молчание, что меня, признаться, озаботило. Поговаривали, что мне собираются дать под начало истребительный отряд, что вскоре и подтвердилось: к нам пришла телеграмма, в которой говорилось, что лейтенанту Рихтгофену поручается командование 11-м истребительным авиаотрядом. Должен сказать, что меня это раздосадовало: я очень не хотел переходить куда-либо из отряда Бельке, от своих товарищей, с которыми я уже сдружился и слетался. Кроме того, я ждал, что мои заслуги будут все же оценены, мне нужен был орден «Pour le Merite».

Два дня спустя, когда мы сидели всем отрядом, отмечая мой отъезд, из Главной квартиры пришла вторая телеграмма о том, что Его Величество кайзер изволил пожаловать мне вожделенную награду. Это была неописуемая радость для меня и для моих друзей.

Я никогда не думал, что будет так хорошо командовать авиаотрядом. Даже в самых дерзких мечтах не мог я предположить, что когда-либо будет авиаотряд фон Рихтгофена.

«Красный малыш»

Мне пришла идея покрасить свой «упаковочный ящик» в яркО-красный цвет. В результате всякий теперь узнавал мою машину в воздухе.

* До этого «Альбатрос» Рихтгофена имел неокрашенный фанерный фюзеляж и получил у летчиков шутливое название «упаковочный ящик».

Противник также вскоре прознал про это превращение.

Однажды, уже на другом участке фронта, я атаковал неприятельский «Виккерс», фотографировавший наши позиции. Видимо, он не имел возможности защищаться, так как у него не было пулемета. Подбив аэроплан, я заметил, что он загорелся. Я решил не добивать безоружных и дал ему возможность пойти на вынужденную посадку. Неприятельский аэроплан на земле попал в проволочные заграждения, перевернулся и запылал вовсю, экипаж быстро его покинул. Я же попал в довольно комический переплет, так как на высоте 500 метров у меня отказал мотор и я вынужден был срочно и без всякой подготовки сесть рядом с моим противником.

Оба англичанина, немало удивленные моим скоростным спуском, поздравили меня с победой. Это были первые неприятели, сбитые мною и оставшиеся в живых, поэтому мне доставило огромное удовольствие поговорить с ними. Между прочим, я спросил их, знают ли мои противники мой самолет и видели ли его в воздухе. «О да! - ответил один из них.- Мы часто его видели. У нас его называют «красный малыш».

Английские и французские летчики

Мы соревновались по количеству сбитых самолетов с отрядом Бельке и не могли опередить их: как правило, они имели над нами преимущество, лишь иногда позволяя нам идти с ними на одном уровне. Все зависело от того, имели ли мы дело с фокусниками - французами или со смелыми парнями - англичанами. Правда, их смелость подчас граничила с глупостью, хотя в их глазах выглядела крайним проявлением геройства.

Я полагаю, что главное в воздушном бою - это не умение выписывать головоломные вольты, петли и виражи, а выдержка летчика и его желание победить. Можно устроить в воздухе цирковое представление и не сбить ни одного неприятеля. Наступательный дух - вот что главное, и поэтому мы всегда будем иметь инициативу в воздухе. У французов же совсем другой характер: в основном они бьют из засады, исподтишка. Правда, попасться в западню может только разве новичок, ведь аэроплан в воздухе не спрячешь. Иногда галльский темперамент даст о себе знать, и тогда француз атакует, впрочем, боевого запала хватает, как правило, ненадолго.

Для англичан полеты - это в основном спорт. Они находят массу удовольствия в петлянии, полетах на спине и прочих трюках, пригодных разве что для спортивного праздника или для увеселения нашей пехоты в окопах. Правда, мы, летчики противной стороны, этого не ценим, требуя от них не цирковых, но боевых навыков… Поэтому победа в воздухе останется за нами.

Я сбит. Март 1917 г.

Мы патрулировали отрядом и заметили группу машин неприятеля над германскими артиллерийскими позициями в районе Лянса. Полет на врага и предвкушение схватки очень щекочут нервы, больше даже, чем сам бой. В бою от тебя требуется ледяное спокойствие, чтобы хорошо прицелиться и вовремя выстрелить. А вот когда ощущаешь неизбежность схватки, когда летишь на противника, разыгрывается охотничий азарт. Мы определили, сколько машин имеет враг, каково положение, выгодно ли оно для нас. Нас было пятеро, англичан - в три раза больше. Они летели в сомкнутом боевом порядке, расстроить который трудно даже группе аэропланов, а для одиночки совсем невозможно. Они также заметили нас и развернулись для атаки. Следя за врагом, мы сомкнули строй, так как понимали, что, если кто-то из наших упадет, мы окажемся в гораздо худшем положении.

Один англичанин отделился от строя и устремился в сторону. «Вот тут ты и пропал!» - подумал я и сел ему на хвост. Видимо, у британца не выдержали нервы, и его наблюдатель начал стрелять по мне, когда я был еще далеко. Не особенно этим озаботившись, я подошел к нему метров на сто и, прицелившись, дал несколько очередей. В моем воображении я уже видел его сбитым. Я был совершенно спокоен. Продолжив сближение, я приблизился к врагу до пистолетной дистанции в 20 метров и опять открыл огонь, как вдруг раздался сильный треск, и я понял, что в меня попали, точнее, в мой аппарат. С ужасом я заметил струю бензина. Мой мотор уменьшил обороты и вскоре замер. Англичанин с удвоенной энергией обстреливал меня из пулемета, ведь я прекратил стрельбу. Я начал интенсивно пикировать, выключив магнето, усердно молясь о том, чтобы бензин не полыхнул. Адская жидкость хлестала из пробитых баков мне на ноги. Оглянувшись, я видел беловатый шлейф бензиновых паров за моей машиной - верный предвестник взрыва или пожара. Тем временем скорость росла, я уже не мог без риска высунуть голову из кабины. Высота была около 3000 метров. Схватка осталась далеко позади. Неожиданно я увидел пылающий падающий аэроплан. Он был похож на наш, но когда он поравнялся со мной, я обрадовался - это был англичанин. Сразу вслед за ним из боя вертикально вниз вывалился еще один аппарат, на этот раз германский. Он падал, сильно вращаясь, потом все же смог выйти в горизонтальный полет.

На высоте около 300 метров я перешел в пологое пикирование, сумел погасить скорость и посадил машину без поломок на лугу у дороги близ Хейнсн Лиетар. Мой товарищ приземлился благополучно в нескольких километрах от меня. Я сел, свесив ноги из моей пробитой во многих местах «птички», и сидел так довольно долго, сделав, вероятно, очень глупое лицо.

Вскоре ко мне подъехал офицер. Он очень спешил ко мне на выручку и задыхался. Он осведомился, не случилось ли со мной чего-нибудь, и пригласил поехать с ним в его квартиру в Хейнен Лиетар. Он оказался военным инженером и мало что смыслил в авиации. Для начала он спросил меня, где мой «шофер», и я сильно пал в его глазах, когда ответил, что я истребитель и летаю один. Затем, уже у себя в блиндаже, он осведомился, сколько аэропланов я сбил. Я ответил, что двадцать четыре. После этого он сухо сказал, что, если я захочу есть, к моим услугам офицерский клуб, и удалился. Очевидно, я в его глазах оказался наиболее бессовестным лгуном из всех, кого он встречал. Хорошо, что со мной был мой «Рош 1е Mcrite*. Вечером я показался в офицерском клубе с моим орденом. Мой новый знакомый и его товарищи были крайне смущены и, наконец, поинтересовались моим именем. Когда они узнали, кто я, их недоброжелательство как рукой сняло, меня угощали шампанским и устрицами, пока за мной не приехал мой ординарец и не увез меня в отряд. От него я узнал, что вместе со мной был сбит наш товарищ Люберт по прозвищу Пулелов: в каждом бою его машина получала пробоины. Люберт отделался легким ранением и сейчас был в госпитале. Через несколько месяцев наш дорогой Пулелов погиб за отечество.

Приключения летчика. Конец марта 1917 г.

Наша армия отошла на знаменитые позиции Зигфрида, и воздушные сражения начались с новой силой. Оставив противнику местность, мы сохранили за собой воздушное пространство. Англичане, пытавшиеся перейти от позиционной к маневренной войне, все же покидали окопы с великой неохотой.

Во время свободной охоты, предпринятой отрядом Бельке, лейтенант Фосс сбил англичанина, но и его аэроплан был поврежден. Он опустился на нейтральной полосе между окопов. Ему повезло: мы оставили эту землю, а неприятель ее еще не занял, на ней были только маневренные патрули обеих сторон. Английский аппарат стоял тут же рядом, его пилот думал, что территория уже занята британцами.

Фосс же был другого мнения. Воспользовавшись тем, что англичанин куда-то отошел, оставив аппарат без присмотра, он быстро снял с него пулеметы и другие ценные вещи, зажег аппарат, а затем помахал бежавшим к нему англичанам и был таков.

Моя первая двойная победа

Рано утром 2 апреля я был разбужен канонадой, в этот раз особенно громкой. Вбежал мой ординарец с вестью о том, что наш аэродром атакуют англичане. Я вскочил как ужаленный и быстро оделся. Враги действительно кружились над нашим полем. Мои механики знали, что я не упущу случая поохотиться, и моя «красная птичка» стояла заправленная и готовая к взлету. Я полетел.

•

Истребитель «Альбатрос» D. V. На таком самолете М. фон Рихтгофен летал

в 1916-1917 гг.

Как я ни спешил, оказался последним. Тут же один из англичан попытался сесть мне на хвост. Это был двухместный аппарат. Мы начали кадриль. Иногда мой противник летал на спине, иногда смешил меня другими акробатическими номерами. Вскоре мы остались одни, шансы победить были у того, кто окажется хладнокровнее. Мой соперник резко пошел вниз, я так понял, что он собирался садиться, но он решил драться до победного. На бреющем полете он вышел на прямой курс, увлекая меня за собой. Продолжая обстреливать его, я должен был следить, чтобы не задеть дома деревни, над которой мы пролетали. Я почувствовал попадание в свой мотор. Все же он обязан был упасть. На полной скорости он врезался в дом. Я не оставил ему выбора. Это лишний раз доказывает, что британец выказал больше глупой отваги, чем истинного мужества. Вместо того чтобы опуститься и выйти из боя, он предпочел глупо погибнуть. Энергию и рвение надо отличать от идиотизма.

Я же возвращался домой. Мои товарищи поздравили меня с победой. В тот день один наш новичок сбил свой первый аэроплан, а навестивший нас Фосс - двадцать третий. Он шел вторым после меня по результативности. В обед, когда он должен был лететь домой, я вызвался проводить его. Погода ухудшилась, и мы не надеялись найти больше дичи. Над Аррасом к нам присоединился мой брат Лотар, узнавший мою «птичку» по окраске. Вдруг мы заметили английский патруль, задумавший атаковать нас, но, увидев мой «красный малыш», они отвернули и попытались скрыться, но мы их настигли благодаря быстроходности наших аппаратов. Я был к неприятелю ближе всех и атаковал последний аппарат. Он принял бой, а товарищи его оставили. Бой был подобен утреннему. Мой противник хорошо знал свое дело и стрелял довольно неплохо. Но я все же оказался проворнее, сел ему на хвост и пробил бензобак. За ним потянулся бензиновый шлейф. Он попытался уйти от меня в облако, а потом, когда мотор его остановился, продолжал защищаться, отстреливаться до последнего. Но он должен был признать, что проиграл. Когда он, наконец, приземлился, я опустился пониже, чтобы узнать, убил я его или нет. Что бы вы думали, сделал этот мошенник? Он успел снять с турели пулемет и прострелил мне крыло. Фосс, когда я ему это рассказал, был очень возмущен и сказал, что на моем месте он бы застрелил наглеца. Но я решил проявить великодушие, и этот парень остался одним из немногих, кто пережил мою атаку. Я же в приятном расположении духа полетел домой и отпраздновал свою тридцать'третью победу.

Мой рекордный день

Стояла отличная погода. У нас в отряде был посетитель, который сгорал от желания увидеть воздушное сражение. Мы решили, что можем удовлетворить его любопытство, посадили его с подзорной трубой и взлетели вчетвером. Нам повезло: вблизи нашего аэродрома нам попался неприятельский патруль из пяти машин. В ходе короткого боя на высоте около двух километров мы повредили три вражеские машины и уничтожили две. Наш друг внизу был немало удивлен, он ожидал драматического зрелища, а увидел нечто вполне мирное, как казалось с земли, до тех пор пока несколько машин не упало. Из наших никто не был даже ранен. Мы плотно позавтракали и были вновь готовы к подвигам. Наши аэропланы были заправлены и подготовлены к бою. Мы полетели вновь.

К вечеру мы с гордостью телеграфировали, что шесть германских машин уничтожили 13 неприятельских. Отряд Бельке лишь однажды отправил такое донесение. Один из наших, лейтенант Вольф, за сегодняшний день сбил четыре аэроплана, мой брат, Шефер и Фестнер - по два, а я - три.

На следующий день мы, ужасно гордые, читали о своих подвигах в официальном сообщении. Воодушевленные, мы в этот день сбили еще восьмерых.

Я говорил с одним из пленных английских пилотов и узнал интересную вещь: оказалось, что среди британцев бытовало мнение, что на «красном дьяволе», как теперь именовали мой аэроплан, летает некая юная дама, германская Жанна д'Арк. Мой английский коллега был удивлен и, по-видимому, расстроен, когда я развеял этот миф, сказав ему, что эта дама стоит перед ним. Он думал, что на столь необычно выкрашенной машине может летать только женщина.

Хочу сделать небольшое отступление, рассказав, что во всех моих приключениях меня сопровождал мой дог Мориц. Этот пес всегда был весьма разумен и понятлив. Я купил его щенком в Остенде и с самого раннего возраста приучил к аэроплану. В России я иногда возил его с собой вместо наблюдателя, он величаво озирал окрестности, единственная неприятность состояла в том, что механикам часто после таких полетов приходилось драить аэроплан.

Однажды произошел инцидент, чуть не стоивший Морицу жизни. Вообще, должен сказать, что нормальная смерть для собаки летчика - это смерть от пропеллера. Морицу было тогда уже два года, но он еще не обрел той серьезности, которая присуща собакам его породы. Он обожал сопровождать мой аэроплан при взлете. Однажды он, по обыкновению, с лаем бежал впереди моей машины, когда мой аэроплан настиг его. Винт поломался, а Мориц лишился своего великолепного отвислого уха (я в свое время отказался их купировать). После этого уши Морица стали не совсем обычными.

Ночные атаки англичан

В течение полнолунных апрельских ночей 1917 г. на наш великолепный большой аэродром Дуэ стали наведываться англичане. Как-то поздним вечером, когда мы сидели в офицерском собрании, нам сообщили по телефону, что замечены британцы. Произошло некоторое смятение. Мы поспешили в бомбоубежище. Сначала мы слышали лишь отдаленное, похожее на комариное, зудение, перешедшее вскоре в рокот мотора. Наши прожектористы и зенитчики были готовы его встретить. Неприятель долго кружил над нашим аэродромом, мы уже подумали, что он отказался от удара по нам и ищет другие цели. Вдруг он выключил мотор и, наверное, начал снижаться. Прожекторы поймали его, и поднялась стрельба по всему аэродрому. Мы выскочили из убежища и стали стрелять из карабинов. На охоте в БухОве я поднаторел в ночной стрельбе, и сейчас мне представилась возможность применить умение на практике. - Неприятель снизился метров до 100 и сбросил бомбу, за которой последовала целая серия. Фейерверк был красивый, но никакого эффекта не произвел. Вообще говоря, я нахожу в ночных бомбардировках больше моральный эффект, рассчитанный на слабые нервы, нежели возможность нанести серьезный урон. Под конец летающее пианино бросало свои бомбы с высоты всего 50 метров, что было уже верхом дерзости. После того как оно удалилось, мы вернулись в собрание и обсудили наши действия в случае, если британец пожалует назавтра. На следующий день по краям поля были вкопаны столбики, на которых установили трофейные пулеметы. Использовать наши пулеметы мы посчитали слишком большой честью для англичан. На них мы поставили ночные прицелы и с нетерпением стали ждать появления визитеров. Вечером нас опять вызвали из собрания, и мы заняли свои позиции у пулеметов. Первый гость прибыл точно так же, как и вчера, на очень большой высоте, а затем опустился "до 50 метров, направляясь к нашим баракам. Его поймали в луч прожектора, и началась потеха. Наверное, атака кавалерийского корпуса не была бы встречена таким огневым отпором. Все же этот смельчак под ружейно-пулеметным огнем не отвернул, пролетев прямо над нами. Когда он проходил над нашими головами, мы, естественно, прыгнули в блиндаж, не хватало еще летчикам в расцвете сил погибнуть от гадкой бомбы.

Несмотря на отсутствие видимых повреждений во вражеском аэроплане, наша пальба достигла основной цели, британец сбросил бомбы бесцельно и скрылся. Правда, одна из них взорвалась рядом с моим «красным малышом», но вреда не причинила. После этого я пошел спать, но англичане наведывались еще несколько раз за ночь; однажды один из них так низко прошел над моей квартирой, что я в страхе натянул одеяло на голову. Из окон от близкого разрыва повылетали стекла.

На следующее утро мы были немало обрадованы, увидев, что сбили троих англичан. Их аэропланы опустились невдалеке от нашего аэродрома, а летчики были взяты в плен. Жаль, что они оставили нас в покое: они здорово потешали нас.

Шеффер садится между линиями

20 апреля мы летали на охоту и по возвращении не досчитались Шеффера. Все очень надеялись, что он будет дома перед сумерками, но пробило десять, а его все не было. Мы предположили, что он зашел где-нибудь на вынужденную посадку, никто и в мыслях не допускал, что он сбит. По телефону мы ничего не узнали. Мы пошли спать, уверенные, что он вернется.

В два пополуночи телефонист разбудил меня и сообщил, что Шеффер находится в деревне и очень хочет, чтобы его доставили домой. На следующее утро за завтраком перед нами предстал наш пропавший друг. Его тут же накормили, и он рассказал нам о своих приключениях.

Он летел вдоль фронта, возвращаясь домой, как вдруг заметил корректировщик артогня. Он атаковал его и сбил, но солдаты в окопах решили не отпускать его и открыли ураганный огонь. Шеффер понял, что его спасение - только в скорости, ведь англичане не догадывались стрелять с упреждением. Но в аэроплан все же попали, с треском остановился мотор, а враг начал палить с удвоенной энергией. Шеффер всячески пытался уйти из зоны английских позиций. Как только он приземлился, его аэроплан превратили в шумовку несколько пулеметов с окраины деревни Мошни у Арраса.

Шеффер, не долго думая, засел в ближайшей снарядной воронке. Ему стало ясно, что он опустился вне английских линий, но очень близко к ним. Благо было уже довольно поздно. Чтобы наверняка его уничтожить, англичане устроили небольшую артподготовку газовыми снарядами, а затем выслали к обломкам его аэроплана и к месту, где он прятался, солдат с пулеметами. Те обстреляли воронку, но в него не попали, хотя и заставили понервничать. Шеффер готов был выскочить и бежать.

Ближе к ночи его оставили в покос. Вокруг его воронки прогуливались куропатки, и он, как бывалый охотник, по их голосам понимал, что ему ничего не угрожает. Вдруг одна пара птиц взлетела, за ней последовала другая. Видимо, шел патруль, чтобы пожелать Шефферу спокойной ночи. Шеффер понял, что ему пора. Он по-пластунски переползал от воронки к воронке, двигаясь так примерно полтора часа. В конце своего пути он услышал, что к нему приближается группа солдат, но не мог определить, свои это или враги.

Наконец он увидел, что это германский патруль. Солдаты отвели его к своему командиру, тот сказал, что Шеффер сел менее чем в 50 метрах от английских окопов и что наша пехота считала его пропавшим. Он поужинал, а затем отправился в отряд. Англичане начали артподготовку, они хотели провести атаку, чтобы захватить Шеффсра. Но он был уже далеко. В два часа ночи он нашел первый телефон и соединился с нами.

Мы все были счастливы снова его видеть в добром здравии. Другой бы на его месте после такого приключения отдыхал сутки, но Шеффер уже во второй половине дня летел с нами на охоту.

Цирк анти-Рихтгофена

Англичане с некоторых пор решили от меня избавиться и начали охоту за моим «красным дьяволом». Как же они были разочарованы, когда узнали, что весь наш отряд перекрасил аэропланы в красный цвет. Я узнал, что существует некая группа на нашем участке фронта, имеющая целью сбить меня. Тем не менее мне это нравилось даже больше, чем прежнее положение: теперь покупатели сами заходили в лавку, не надо было заниматься их поиском.

Мы прибыли на передовую, и через несколько минут пожаловал горячий британец на «Спаде», пожелавший атаковать нас. Теперь это было редкое явление, англичане признали наступательную тактику излишне дорогой и перестали сю пользоваться. За первым появились сше два «Спада» против меня, Вольера и моего брада. В самом начале, несмотря на то что неприятель считал себя выше нас, поскольку сидел в лучших аэропланах, нападающие превратились в обороняющихся. Началась обычная карусель, но ветер нам благоприятствовал, так как дул в сторону германских позиций. Мой англичанин упал первым. Я разбил ему мотор, и он решил опуститься вниз, но я теперь не щадил никого и атаковал его еще раз. после чего он развалился в воздухе. Вольф и мой брат также вынудили противников опуститься неподалеку от моей жертвы. Мы полетели домой, искренне надеясь, что цирк анти-Рихтгофена дал начало хорошей английской традиции - возвращаться после боя с нами сильно поредевшими.

Визит нашего отца

Наш отец служил комендантом маленького городка близ Лслля, совсем недалеко от нас. 29 апреля утром он приехал к нам на аэродром. Мы с братом только что приземлились и выскочили из кабин наших аппаратов, крича одно и то же: «Здравствуй, отец, я только что сбил англичанина!» Наш старик был очень рад нам, мы с ним позавтракали, а затем отправились на полеты. В это время над нашим полем происходил бой: прорвался английский отряд. Его атаковали разведывательные аэропланы. Неожиданно одна из германских машин перевернулась и выпала из боя, потом перешла в нормальное планирование и приземлилась у нас на аэродроме. Пулеметчик был убит, а аппарат сильно поврежден. Около полудня мы летали еще раз, я сбил еще одного англичанина. После обеда я немного вздремнул, а Шеффер, Альменродер и Вольф увеличили свой боевой счет на одну машину. Во второй половине дня мы с Фсстнсром, Аль-менродером, Шсффсром и моим братом летали еще два раза, первый раз - неудачно, а во второй мы с братом атаковали два артиллерийских корректировщика, приближавшихся к нашему фронту. Никогда у меня не было столь быстрой победы. Мой брат также свалил противника, убив пилота. Другие наши товарищи наблюдали за боем в отдалении, ибо у нас действовало правило, что победа должна быть одержана одним аппаратом, остальные могут лишь наблюдать или прикрывать атакующему хвост в случае опасности.

Мы сомкнули ряды, так как поблизости должно было быть собрание клуба анти-Рихтгофена. Мы их обнаружили, но они были слишком высоко, и мы были вынуждены ждать их атаки. Их «Совпичи-трипланы» и «Спады», конечно, выше всяких похвал, но летчики не хотели драться, хотя мы им честно предлагали. Не понимаю, какой смысл высылать против нас отряд, с тем чтобы показать хвост'.' Наконец один из них набрался смелости и атаковал нашего замыкающего, но мы вес демонстративно повернули в его сторону, и британец уд рад. Но начало боя было положено. Другой англичанин пытался это проделать со мной, но я встретил его пулеметным огнем. Уходя на своем быстроходном аэроплане, он оказался ниже меня и пропал: одноместный истребитель не может вести о'гонь назад. Я применил к нему один из моих трюков: открыл огонь с большой дистанции, чтобы напугать его. Он встал в вираж, я сократил дистанцию и повторил трюк сше несколько раз, до момента, когда я мог открывать огонь на поражение. С расстояния в 40 метров я пробил ему бензобак, британец запылал и рухнул. За этот день это была моя четвертая победа. Лотар сбил двоих. Похоже, мы устроили отцу.прекрасный сюрприз. Вечером у нас было угощение, мы пригласили несколько человек, в том числе Веделя, бывшего тогда неподалеку. Думаю, англичане совсем перестали нам симпатизировать.

Я лечу домой

Я сбил более 50 аэропланов врага и получил отпуск. Вечером того же дня со мной пожелали говорить по телефону из Главной квартиры: кайзер пожелал со мной лично познакомиться. Я получил это сообщение 30 апреля. И должен был прибыть уже 2 мая. Если бы я воспользовался поездом, то опоздал бы. Я решил лететь, ведь этот способ передвижения гораздо приятнее. На следующее утро я взлетел, но не на своем красном аэроплане, а на большой двухместной машине. Со мной летел один из моих офицеров, лейтенант Крефт, также предпочитавший воздушный способ передвижения и так же, как и я, направлявшийся в отпуск.

Мы летели через Намюр, Льеж, Экс-ля-Ша-пель* и Кельн. Приятно было лететь без мыслей о войне. Погода была прекрасная, мы видели пароходы на реках и поезда на железных дорогах. Мы с легкостью обгоняли все внизу. К вечеру под нами собрались о.блака, мы продолжали полет по компасу и Солнцу. Чтобы не заблудиться и ненароком не сесть в Голландии, мы спустились вниз и обнаружили, что находимся над Намюром.

Около полудня следующего дня мы достигли Кельна. Накануне газеты сообщили о моей 52-й победе, и нас ждал народ.

От Кельна мы некоторое время летели вдоль Рейна. Я неоднократно путешествовал здесь на поезде, пароходе и автомобиле, а вот сейчас летел на аэроплане. Доложу вам,. Рейн - очень красивая река с воздуха. Окрестности проносились мимо нас слишком быстро, чтобы насладиться их красотами, хотя ощущения скорости, как при поездке в поезде или автомобиле, не было. Кстати, для пилота это коварная вещь: если на несколько минут отвлечься от пейзажа, можно пропустить нужные ориентиры и потеряться. После полудня мы прибыли в Главную квартиру, и я отправился к своим друзьям, всю войну проработавшим там. Я в шутку называл их истребителями чернил.

На следующий день я был принят в Главной квартире Гинденбургом и Людендорфом. Было несколько не по себе сидеть в Святая Святых - комнате, где вершились судьбы мира, и поэтому я с радостью подчинился приказу завтракать с кайзером. Его Величество, видимо, был осведомлен, что сегодня мой день рождения, и поздравил меня с моим успехом и с двадцатипятилетием. Он вручил мне подарок. Мог ли я предположить, что в свой двадцать пятый день рождения буду сидеть по правую руку от фельдмаршала Гинденбурга и буду упомянут в его речи?! На следующий день я должен был завтракать с императрицей и полетел в Гамбург, где был принят со всей возможной любезностью и даже катал ее на аэроплане. Вечером ужинали у Гинденбурга, на следующий день я поехал во Фрайбург, где сел на аэроплан и полетел в Берлин. Погода стояла отвратительная, дождь сменялся градом, после чего пропеллер стал зазубрен, как пила. Увлекшись борьбой с непогодой, я забыл свериться с местностью, а когда спохватился, было уже поздно. Я потерял дорогу и не имел представления, где нахожусь. Ориентируясь в основном по компасу, я постарался выйти на направление Берлина. Бесполезно! Позже я обнаружил, что меня снесло на 60 миль в сторону. Отчаявшись найти дорогу в непогоду, мы с моим провожатым решили сесть на открытом месте и переждать бурю. Садиться на незнакомом месте - занятие неприятное, так как можно в любой момент загреметь колесом в рытвину и лишиться машины.

*Ахен.

Так и получилось, при посадке на лугу мы повредили шасси и не могли лететь дальше. Пришлось продолжить путешествие по железной дороге.

Несколько дней спустя я приехал в свой родной город Швейдниц. Люди были Мне рады, прошло несколько демонстраций. После этого мне стало ясно, что народ принимает живейшее участие в обсуждении подвигов своих солдат.

Мой брат

На восьмой день моего отпуска я получил телеграмму, что мой брат Лотар ранен. В результате расспросов я понял, что он был очень опрометчив. Они вдвоем с Альмснродсром над неприятельской территорией атаковали пехотный аэроплан, направлявшийся в нашу сторону. Разница в высоте между ними составляла 1000 метров. Брат мой начал пикировать, сближаясь с целью, но противник также спикировал, надеясь уклониться от боя. Лотара не заботило, над чьими позициями он находился. Я иногда тоже не обращал на это внимания, но мой брат совершенно терял голову, если не имел ни одного сбитого самолета за весь полет.

Только на очень малой высоте Лотар сел неприятелю на хвост и сбил его. Случилось так, что над землей в тот день висела дымка, и мой брат не успел сориентироваться на малой высоте, а был он далеко за фронтом, за хребтом Вими, который был всего-то метров 100 в высоту, но скрыл от Лотара наши позиции. Брат полетел домой через фронт и был сильно обстрелян. В него попали, а вид собственной крови его расстраивал. Ему прострелили бедро, и он быстро терял силы. Он перелетел фронт в полуобмороке и потерял сознание, подведя аппарат к первому попавшемуся лугу и выключив мотор. Его «Фоккер» опустился сам по себе, хотя я не знаю аэропланов, садящихся автоматически. Правда, есть легенда, что на одном из учебных аэродромов в Кельне есть старый учебный «Таубе», который, когда садишься в него и заводишь мотор, взлетает самостоятельно, делает полукруг и сам садится после точных пяти минут полета. Мой брат не имел такой чудесной машины, но вес же при посадке не искалечился. Он пришел в себя лишь в госпитале и был отправлен в Дуэ.

Вообще за Лотаром в воздухе интересно наблюдать. Если он чувствует, что противник сильнее его, он просто делает вид, что сбит, выходит из боя и имитирует беспорядочное падение. Зрелище не для слабонервных, особенно для меня, его брата. Неприятель, как правило, бросается вслед, и уж тут Лотар показывает, на что способен, садится легковерному на хвост и сбивает его.

Иногда случаются чудеса. Один раз наблюдатель с вражеского аппарата, подбитого мной и загоревшегося, выпрыгнул из него на высоте в 50 метров, а это высота хорошей колокольни, и отделался лишь переломом ноги. В другой раз я ранил англичанина в голову, и двухместная машина, вертикально падая, разбилась. Потом выяснилось, что наблюдатель с этого аппарата только слегка повредил себе череп. В другом случае, также произошедшем у меня на глазах, «Ньюпор», сбитый Бельке, врезался в глину, летчик был ранен в живот и вывихнул руку в суставе, но остался жив.

Истребитель Фоккер Dr. I, последний самолет Рихтгофена (апрель 1917 - апрель 1918 г.)

А вот случай другого рода. Один из моих друзей на посадке сломал себе позвоночник, когда его аэроплан в конце пробега скапотировал, попав колесом в кроличью нору. Капотирование было медленное, удар незначительный, и все же человек покалечился.

Вообще Лотар никогда не боялся опасности, и ему всегда сумасшедшим образом везло. Например, в 1914 г. он, будучи драгуном, находился зимой на Варте. Переплыть реку с целью разведки было практически невозможно, но он сделал это, проверил местоположение русских и вернулся тем же путем назад, после чего провел остаток дня в седле в обледенелой одежде и даже не простудился. Зимой 1915 г. он поступил на авиационную службу, был наблюдателем, а потом, выдержав экзамен, в марте 1917 г. стал истребителем и попал в мой отряд. В третьем же полете Лотар проявил инициативу, атаковал и сбил англичанина. Четыре недели спустя на его счету было уже 20 побед - наверное, единственный случай в мире. Двадцать второй его жертвой стал знаменитый английский капитан Болл, так Же хорошо известный, как и майор Хоукер. Они с Лотаром проявили равное мастерство в маневре, и британец пал жертвой лобовой атаки, правда, прострелив Лотару бензобаки. Болл сбил 36 немецких машин, но и сам не избежал такой же участи. Это, на мой взгляд, лучшая смерть для солдата.

Если бы Лотар не был ранен 5 мая, я полагаю, что к моему возвращению из отпуска он бы также имел 52 победы.

Мой отец находил разницу между спортсменом и мясником в том, что последний стреляет ради забавы. Мне, скажем, не доставит удовольствия сбить два аэроплана подряд, достаточно одного. Мой брат думает иначе. Я наблюдал, как он атаковал неприятельский истребитель и расстреливал его до тех пор, пока тот не взорвался. Рядом с жертвой Лотара оказался второй аппарат, и огонь был тотчас перенесен на него, несмотря на то что первая жертва еще даже не упала на землю. Второй аэроплан также упал. По возвращении брат спросил меня, сколько я сбил.

- Одного, - ответил я.

- А я - двух! - сказал он.

Я тут же отправил его наводить справки о сбитых. Он, как и подобает мяснику, смотрел Небрежно и нашел лишь одного из двоих. Другого обнаружил я на следующий день…

Пехотные, артиллерийские летчики и разведывательные машины

Не стань я истребителем, я бы, наверное, стал пехотным летчиком, ведь они могут принести максимум пользы своим войскам, чья работа самая трудная. Эти храбрые люди летают в любую погоду и помогают нашим войскам связываться друг с другом, атакуют вражескую пехоту, корректируют стрельбу. Иногда и я этим занимался, выпуская очередь-другую по неприятельским окопам по пути домой с задания. Такая стрельба, конечно, имеет больше моральное значение. Корректирование артогня с помощью беспроволочного телеграфа - занятие еще довольно новое, требующее от летчика специфических данных. Я не могу этим долго заниматься, мой удел - битва. Наверное, лучшими корректировщиками становятся артиллерийские офицеры, они обладают глубокими познаниями в том виде оружия, с которым взаимодействуют.

На русском фронте мы с покойным другом Хольком провели несчетное число разведок с воздуха. В маневренной войне хорошо проведенная разведка - уже половина успеха. Я действовал кавалерийскими методами, но на Западном фронте этого уже недостаточно. Тут с воздуха все пути сообщения кажутся мертвыми и безжизненными, хотя на деле внизу происходят непрестанные передвижения. Временами анализа в полете бывает недостаточно, и приходится фотографировать объект, после чего необходимо в целости доставить пластинки домой, чтобы не начинать все сначала.

Часто фотограф должен ввязываться в бой, хотя я не сторонник этого; фотопластинка зачастую бывает важнее сбитого отряда. Поэтому фотограф должен, если возможно, избегать боя.

Сейчас разведка есть наиболее сложное задание, особенно на Западном фронте,

Германские аэропланы

В течение мировой войны наши аэропланы претерпели значительную эволюцию. Скажем, во время войны появился и развился такой тип, как гигантский аэроплан. Это - колосс, способный нести 3-5 тонн бомб. Он медлителен, неповоротлив, его бензобаки напоминают железнодорожные вагоны. В его корпусе можно гулять. Недалек тот день, когда целые, дивизии будут транспортироваться на таких машинах.

Полет на таком аппарате возможен не благодаря инстинкту, а благодаря техническим приборам, возимым на борту. В фюзеляже есть даже беспроволочный телеграф, посредством которого можно сообщаться с землей. В фюзеляже подвешиваются и бомбы, похожие на ливерные колбасы. Вооружение состоит из большого числа пулеметов, а крылья с многочисленными подпорками создают впечатление крепостных сводов. Вообще я нахожу их ужасными, неспортивными, скучными и грубыми. Моя страсть - это одноместный истребитель, что-то вроде моего «красного малыша». Когда летишь на таком, тебе безразлично твое положение в пространстве - хоть вниз головой, хоть вверх мотором. Можно летать как птица. Полагаю, что скоро можно будет купить личный комплект крыльев, оперения и мотора, одеть его, как костюм, и предаться наслаждению полета.

Наверное, мои дорогие читатели уже смеются над этой сказкой. Но не думаю, чтобы наши дети также смеялись над этим. Пятьдесят лет назад как сказка воспринималась мысль о полете над Берлином. Я помню, какую сенсацию произвел в нашей столице прилет первого «Цеппелина» в 1910 г. Теперь же, когда в небе пролетает дирижабль, немецкий мальчишка редко даже смотрит в небо.

Кроме гигантских аэропланов и маленьких истребительных машин существует еще громадное количество разнообразных типов летательных аппаратов, а изобретательство еще не достигло вершины и, видимо, не скоро достигнет. Поэтому кто знает, на чем будут летать люди год, десятилетие спустя?

Примечание

Манфред фон Рихтгофеи обрывает свои записи почти за год до своей смерти, последовавшей весной 1918 г. Англичане, еще недавно провозглашавшие барону здравицы, решили, что этот человек для них представляет слишком большую угрозу, ведь к моменту гибели он сбил уже больше 80 аэропланов. Поэтому эскадрилье Британского воздушного корпуса «Блэк Флайт», летавшей на «Совпичах-трипланах», было дано задание уничтожить «красного барона» любым способом и любой ценой. «Блэк Флайт» вызвал «цирк Рихтгофена» на поединок, и Рихтгофеи, верный традициям авиационного рыцарства, вышел вперед для сражения с британским командиром один на один. На него бросились сразу четыре «Совпича», причем один из них самоотверженно подставился под его атаку, демонстративно уходя в сторону английских позиций со снижением. Рихтгофеи устремился за ним, не заметив другого англичанина у себя на хвосте. Тот обстрелял «красного малыша», и «Фоккер», не выходя из пике, упал за линией английских окопов. Опознание сбитого показало, что в барона попала единственная пуля - прямо в сердце. Англичане отдали дань уважения своему благородному врагу и похоронили его с подобающими воинскими почестями.

Двухместный разведчик «Альбатрос» С. I. На таком самолете Ритлтофен начал летать наблюдателем

Истребитель «Фоккер Е-3» Моноплан

«Упаковочный ящик» - истребитель «Альбатрос» D. 5. На таком самолете Рихтгофен летал в 1916-1917 гг.

Манфред фон Рихтгофен незадолго до своей гибели

11-й истребительный отряд, которым командовал Манфред

Фоккер Dr. I «Триплан» - последний самолет Рихтгофена

Ближайший друг Рихтгофена летчик-истребитель Варнер

Фосс

Обломки самолета Рихтгофена, выставленные в 3-й эскадрилье Королевского

Воздушного корпуса

Похороны Манфреда фон Рихтгофена

Противник отдает последние воинские почести Ман-фреду фон Рихтгофену (прощальный салют над его могилой)

Материал подготовили: Иван Кудишин, Сергей Горожанин, Михаил Муратов, Виктор Бакурский, Сергей Ершов.

В КОЛЛЕКЦИЮ ЛЮБИТЕЛЕЙ АВИАЦИИ

АВИАЦИЯ ВО ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЕ

КРЫЛЬЯ ЛЮФТВАФФЕ

Уважаемые читатели!

Начиная с этого номера вам представится уникальная возможность собрать по частям большую иллюстрированную монографию об авиационной технике периода второй мировой войны.

Не удивляйтесь, что выпуск этой серии мы начинаем с авиации Германии. Интерес к этой теме по-прежнему велик, тем более накануне 50-летия окончания войны.

Как известно, до недавнего времени в отечественной печати практически не было достаточно полных публикаций о боевых самолетах Люфтваффе, которые являлись нашими основными противниками в годы Великой Отечественной войны.

Естественно, у вас может возникнуть вопрос: а почему мы начали публикацию с немецких самолетов, а не с машин отечественного производства? И как это скажется на патриотическом воспитании подрастающего поколения? Однако необходимо учесть, что к настоящему времени в нашей стране уже выпущено большое количество самых разнообразных изданий, посвященных советской авиации того периода. Это и книги, и статьи в авиационных журналах, и специальные рекламные альбомы авиационных КБ и заводов. Недавно издательство «Машиностроение» порадовало всех любителей авиации, переиздав двухтомник В. Б. Шаврова «История конструкций самолетов в СССР» и выпустив книгу А. Т. Стенанца «Истребители Як». Одновременно издательство ЦАГИ выпустило в свет подробнейшую монографию «Самолетостроение в СССР», вторая часть которой полностью посвящена истории создания советских самолетов в годы Великой Отечественной войны.

Таким образом, ознакомившись с материалами о немецких самолетах, представленными на страницах нашего журнала, вы получите прекрасную возможность не только узнать об авиационной технике двух противоборствующих сторон, по и сравнить летно-тсхничсские характеристики, оценить конструктивные особенности, познакомиться с историей создания практически всех боевых самолетов, в той или иной мере использовавшихся по разные стороны Восточного фронта.

Есть и еще одна, не менее весомая причина для такой публикации. Мы обязаны знать, какого опасного и сильного противника победили наши отцы и деды в ходе той великой войны.

Предложенный вашему вниманию материал основан на переводе книг английских историков авиации Вильяма Грина «Боевые самолеты третьего Рейха», Смита и Кэя «Немецкие самолеты во второй мировой войне» и ряда публикаций из зарубежных авиационных журналов.

Мы выражаем огромную признательность Андрею Фирсову, не только проделавшему эту огромную сложную работу, но и подготовившему компьютерную верстку данного издания.

Сообщаем читателям, что первая пробная публикация этой работы была осуществлена Отделением научно-технической информации ЦАГИ в виде приложения к бюллетеню «Техническая информация». При этом тираж издания был ограничен; так что приобрести его смогли лишь счастливчики. Надеемся, что публикация в пашем журнале позволит довести эту информацию до более широкого крута читателей.

Не удивляйтесь, обнаружив в журнале сбой в нумерации страниц - это и есть часть книги. Вырежьте се и положите в папку. В последующих выпусках журнала эта нумерация будет продолжена. Кроме того, по окончании публикации вы получите красочную суперобложку, а которую сможете вложить вырезанные из журнала и сброшюрованные листы. По предварительной оценке, объем первой книги составит около 500 страниц.

Если вас заинтересовал представленный нами материал, не забудьте подписаться на следующий год, так как данную тему мы сумеем закончить лишь за 15-20 публикаций в журнале.

Арадо флюгцойгверке Г.М.6.Х.

Одной из наиболее удачных из небольших компаний, чей опыт в проектировании и производстве самолетов стал основой авиапромышленности "третьего рейха", была "Ара-до флющойгверке Г.м.б.Х." Ей было довелось стать одним из основных производителей в этой области с чуть ли не крупнейшим штатом занятых на производстве, хотя подавляющее большинство самолетов, выпущенных этой фирмой, являлись разработками других фирм. История создания "Арадо" относится еще к 1917 году, к основании "Верфт Варнемюнде дес флюгцойгбау Фридрихсгафен" - дочерней фирмы "Флюгцойгбау Фридрихсгафен Г.м.б.Х.". Все работы на "Верфт Варнемюнде" прекратились в 1918 году, но в 1921 году завод был приобретен промышленником Хьюго Стиннесом, который планировал начать проектирование и производство самолетов как только представится первая возможность.

Первоначально работа завода ограничивалась выпуском небольших лодок, яхт и фурнитуры, но в 1924 году Стиннес принял на работу очень талантливого конструктора Вальтера Ретхеля, который работал на "Кондор флюпюйг-верке" во время первой мировой войны, а после ее окончании у Фоккера в Голландии. Одновременно Стиннес основал дочернюю компанию в Югославии - "Икарус Г.м.б.Х" с заводом в Новом Саде под БеArрадом для сборки самолетов. К 1925 году, когда "Верфт Варнемюнде" стала "Арадо хан-дельегеселльшафт" во главе с главным конструктором Ре-тхелем, вновь созданное конструкторское бюро уже работало и в тот же год выпустило в свой первый полет самолет собственной конструкции - учебный биплан S-I. В 1926 году были выпущены двухместные бипланы для повышенной летной подготовки SC-1 и SC-1I. В 1928 году появился улучшенный вариант самолета начальной подготовки S-11I. Этот год стал весьма продуктивным для фирмы в Варнемюнде: одновременно в том же году совершили свои первые полеты поплавковый, учебный W-2, одноместный истребитель SD-I и четырехместный моноплан V-1. Последний проходил испытания в "Люфтганзе" в качестве почтового самолета и совершил несколько успешных дальних перелетов, пока не разбился у Нюруппина 19 декабря 1929 года.

Успех конструкторов из Вернемюнде еще больше стал заметным в 1929 году, когда были выпущены одноместные истребители SD-II и SD-IH, поплавковый истребитель SSD-I и два легких спортивных моноплана V-2 конструкции Ретхеля и L-1 Хоффмана. "Арадо" была замечена в авиационных кругах как хороший разработчик новых машин, но отнюдь не как производитель - ни один из этих самолетов не был запущен в серийное производство. Так что "Арадо хандельегеселльшафт" все еще "специализировалось" на выпуске неавиационной продукции. На производстве были заняты только 100 человек, но в Германии все сильнее дули ветры политических перемен. Получив тайную поддержку от Штаба авиации министерства обороны, "Арадо", имевшая тогда всего 4 га территории, включая 1,5 га производственных площадей, стала стремительно развиваться.

Политика министерства заключалась в доведении авиационной промышленности до мирового уровня, причем тайно, и в начале 30-х годов на стапелях в Варнемюнде появились два новых истребителя Ar 64 и Ar 65 вместе с учебным бипланом Ar 66. Далее в течение короткого периода времени произошли три события, оказавшие заметное влияние на судьбу фирмы: Хьюго Стиннес умер; главным конструктором фирмы стал Вальтер Блюм, который сменил ушедшего в "Байеришс флюгцойгверке" Ретхеля; к власти в Германии пришел Гитлер. Капитал, вложенный в компанию, был сравнительно невелик, что потребовало крупных финансовых влияний от правительства. В результате компания, переименованная 4 марта 1933 года в "Арадо флюгцойгверке Г.м.б.Х.", оказалось под контролем министерства авиации.

"Арадо"-65Е был заказан-к производству на Варнемюнде и стал первым истребителем еще "подпольных" люфтваффе. Одновременно был запущен в серию и учебный Аг 66, спроектированный Блюмом. Для этого компания 6 сентября 1934 года приобрела бывший сталелитейный завод в Бранденбург-Нюендорфе для основания филиала, работы на котором начались в декабре 1934 года. Еще более впечатляющим по сравнению с неожиданным взлетом компании было то, что первый самолет сошел с новой сборочной линии "Арадо" уже через четыре месяца в апреле 1935 года. Помимо выпуска машин собственной конструкции, "Арадо" вскоре стала приобретать лицензии у других фирм, и с 1935 года сборочные линии "Арадо" в основном занимали самолеты "Хейнкеля", "Мсссершмитта", "Юнкерса" и "Фокке-Вульфа". При этом большинство самолетов разработки собственно "Арадо" выпускались по лицензии другими фирмами. Вслед за 75 Не 51А последовали 140 Не 59 и 100 Не 60, затем начались работы над 300 бомбардировщиками He 111, пока в начале 1938 года завод в Варнемюнде не был включен в программу производства Bf 109.

Перед участием в этой npoi-раммс "Арадо" выпустила значительное число истребителей-бипланов Аг 68, но хотя конструкторское бюро "Арадо" работало также плодотворно, особенного успеха в том, что касалось доведения самолета до серии, не было. Учебный биплан Аг 69 занял второе место вслед за Fw 44 "Штейглиц", легкий истребитель и самолет повышенной подготовки Аг 76 уступил Fw 56 "Штессе-ру" и был выпущен небольшой серией, а двухмоторный учебный Аг 77 не смог конкурировать с Fw 58 "Вейхе". Правда, был небольшой успех с двухместным, туристским Аг 79, iia котором были зарегестрированны ФЛИ несколько рекордов в своем классе, а поплавковый Аг 95 был выпущен небольшой серией, в основном из-за того, что спроектированный по требованиям флота он устарел уже на стадии опытного самолета. Но фортуна вновь улыбнулась Блюму и его конструкторскому бюро в 1938 году, когда в качестве основного самолета повышенной летной подготовки был выбран Аг 96. Почти сразу же последовал заказ и на серию поплавкового Аг! 96. Но так получилось, что лишь небольшое число из этих машин было произведено на родной фирме. Главным производителем Ar 96 до середины 1941 года стала фирма ArО. Затем к ней присоединилась чехословацкая "Лвиа", а в 1944 году и "Летов". После выпуска на Варнемюнде 450 Аг 196 производство этого самолета было передано на заводы "Фоккера" в Голландии и S.N.C.A. в Сен-Назе-ре.

С началом второй мировой войны к заводам в Варнемюнде и Бранденбург-Неуендорфе прибавилось и производство в Бабельсберге под Берлином, который стал ядром целого комплекса, включавшего вспомогательные производства в Егере, Ратхепове, Виттенберге, Тутове, Анк-ламе и Нейбрандербурге. Но кроме серийного выпуска Аг 196 на "Арадо" не была запущенна в производства ни одна оригинальная разработка вплоть до середины 1944 года, когда на заводе в Бранденбург-Нюендорфе начали собираться Аг 234. Практически вся деятельность "Арадо" свелась к сборке и субконтрактным работам по самолетам других фирм и производству таких унифицированных узлов, как пулеметные установки. Завод в Варнемюнде был в основном связан с производством Bf 109, пока с октября 1941 года не переключился на Fw 190. Первый собранный на "Арадо" Fw 190 был выпущен в августе 1941 года, а всего до конца 1944 года в Варнемюнде были закончены 3944 истребителя этого типа. Завод в Бранденбург-Нюендорфе был включен в программу производства Ju 88, выпуская этот бомбардировщик с 1940 по 1942 год. Оба этих завода были основными производителями Не 177, поставив до августа 1944 года 716 этих бомбардировщиков.

Заводы "Арадо" имели 15786 человек, непосредственно занятых на производстве, и до 16260 человек - на вспомогательных работах, включая 34% иностранцев и 8% военнопленных и интернированных лиц. Из многих тысяч самолетов, выпущенных этим гигантским концерном, только малую часть составляли собственные разработки "Арадо", но некоторые из них оставили заметный след в истории авиации, включая Ar 234 - первый турбореактивный бомбардировщик в мире.

Арадо Ar 65

К началу 30-х годов Германия стала одной из наиболее развитых авиационных стран в том, что касалось отношения к авиации, хотя люфтваффе все еще находились под запретом. Немецкий авиационно-спортивный союз имел не менее 50000 членов. Одной из целей немецкой школы воздушного транспорта была подготовка гражданских и военных пилотов, избегая тем самым явного нарушения Парижского соглашения, ограничивающего численность военного летного персонала. Министерство обороны, через свой авиационный штаб обязала еще небольшую, но трудолюбивую авиапромышленность Германии разработать боевой самолет для тайно создаваемых ВВС.

Две компании уже активно вели работы над созданием истребителей - vАрадо хандельсгеселльшафт" и "Эрнст Хейнкель флюгерцойгверке". Главный конструктор первой Вальтер Ретель уже приобрел опыт в работе над одноместными SD-I и SD-H. Последний получил свое развитие в 1930 году в одноместном истребителе Ar 64, представлявшем собой одноместный биплан с радиальным, 9-цилиндровым двигателем "Бристоль-Юпитер", выпущенным по лицензии фирмой "Симснс-Хальске", и, несмотря на обычную конструкцию и невысокие характеристики, ставший главным шArом к созданию первого серийного истребителя люфтваффе - Ar 65, совершившего свой первый полет в 1931 году.

Первый опытный вариант истребителя Ar 65а имел конструкцию сход1гую с предшественником, кроме нового, 12-цилиндрового мотора водяного охлаждения BMW VI 7,3 мощностью 500/750 л. с. Летные испытания этого и еще двух опытных машин потребовали внесения некоторьгх изменений в конструкцию. Новый Ar 65d, поступивший на испытания в 1932 году, имел меньший по высоте гаргрот за кабиной, опущенную вниз заднюю часть фюзеляжа и дополнительную стойку в бип-ланной коробке крыльев. По сравнению с Ar 65а пустой и взлетный вес Ar 65d возрос с 1300 и 1830 кг до 1480 и 1920 кг, но летные характеристики и управляемость самолета значительно улучшились. Как следствие штаб ВВС указал "Арадо" подготовить серийное производство истребителя для так называемого "Управления демонстрационных полетов", которое планировало иметь три "рекламных" эскадрильи в Берлине, Кенигсберге и Фюрт-хе.

С некоторыми другими второстепенными изменениями истребитель стал выпускаться на заводе Варнемюнде под обозначением Ar 65Е. Первый самолет был поставлен в "рекламную" эскадрилью в Берлин-Штаакен в конце 1933 года, Ar 65Е имел вооружение из двух 7,9-мм пулеметов MG 17 с 500 патронами на ствол. Бак на 220 л располArался за противопожарной перегородкой. Фюзеляж имел каркас из прямоугольных секций, сваренных из стальных труб, и обтекаемую форму обшивки. Крылья были деревянные. Оперение имело металлический каркас. Обшивка фюзеляжа в носовой части была из легкого сплава, а в хвостовой части - полотняная.

"Рекламная" эскадрилья с Ar 65Е была сформирована 1 апреля 1934 года в Деберице. Эта часть была создана на базе эскадрильи из Берлин-Штаакен и должна была послужить ядром для целой части трехэскадрильного состава. Это часть 14 марта 1935 года получила официальное обозначение "истребительная эскадра - 132" (позже JG-2), а с июля 1934 года стала получать "Хейнкели" Не 51 А, используя их вместе с Ar 65Е до 1935 года, когда последние были переданы в истребительную школу в Шлейссхейме для подготовки пилотов. Ar 65 пошли также в качестве временной меры на оснащение первой части пикирующих бомбардировщиков, позже получившей обозначение I/St.G.162. Производство Ar 65 продолжалось в качестве учебного истребителя в ограниченном количестве до начала 1936 года, когда его окончательно сменил Ar 68. Еще в самом начале производства Ar 65Е был сменен на потоке на Ar 65F, который имел незначительные изменения в конструкции и новое оборудование, увеличившее взлетный вес на 40 кг.

Тактико-технические данные Aг 65Е

Тип: одноместный. истребитель-Двигатель: BMW VI 7,3 - J 2-цилиндровый, жидкостного охлаждения, мощностью 750 л. с. на взлете и 500 л. с. на номинале.

Вооружение: два 7,9-мм пулемета MG 17 с 500 патронами.

Максимальная скорость: 29S км/ч на высоте 1650

м.

Крейсерская скорость: 245 км/ч на высоте 1400 м. Скороподъемность: 10,5 м/с.

Время подъем на высоту: 1000 м - 1,5 мин; 5000 м -10,6 мин.

Потолок: 7600 м.

Вес- пустой - 1511 кг; взлетный - 1930 кг.

Размеры: размах крыла - 11,2 м; длина - 8,38 м; высота - 3,4 м; площадь крыла - 29 м.

Арадо Ar 67

После того, как в 1932 году главным конструктором "Арадо" стал Вальтер Блюм, резко возросла активность работы конструкторского бюро - начались работы сразу над двумя истребителями Ar 67 и Ar 68. Хотя двигатель BMW VI и был наиболее мощным немецким авиационным двигателем, он не очень подходил для установки на истребитель. В результате команда Блюма выбрала для Ar 67 импортный двигатель "Роллс-Ройс - Кестрел"-У1 в качестве альтернативы BMW VI и "Кэртиссу" V-1570 "Конкверору", который планировался для создаваемого параллельно Ar 68.

Помимо общей конструкции и устройства оперения между этими двумя истребителями было мало общего. Особое внимание было уделено аэродинамической чистоте самолета. Первый из двух истребителей Ar 67а вышел на летные испытания осенью 1933 года. Новый самолет был заметно меньше и легче своего предшественника и представлял собой одностоечный биплан с N-образными наклонными стойками. Необычной особенностью была единая плоскость руля высоты, ставшая своеобразной визитной карточкой самолетов "Арадо" в конце 30-х годов. Крылья разного размаха имели деревянную конструкцию с тканевой и фанерной обшивкой. На верхнем крыле были установлены элероны, на нижнем - закрылки. Фюзеляж имел ферменную конструкцию из сварных труб, с обшивкой придававшей ему овальную форму. Обшивка была из легкого сплава в носовой части и тканевая в хвостовой. Стабилизатор имел металлический каркас с подкосами.

Хорошо закапотироваиный двигатель "Кестрел''-VI с двухлопастным, деревянным винтом фиксированного шArа развивал мощность 525 л. с. на взлете, 500 л. с. на высоте 3300 м и 640 л. с. на высоте 4300 м. Вооружение состояло из двух 7,9-мм пулеметов MG 17 с 500 патронами на ствол, хотя на опытный самолет оно не устанавливалось. По сравнению с Ar 65Е новый Ar 67а (без вооружения) был значительно легче, но нArоузка на крыло возросла с 64 кг/м до 66 кг/м. НArрузка на мощность снизилась с 1,5 кг/л. с. до 1,1 кг/л. с. Скорость и скороподъемность резко возросли на больших высотах, но оказались ниже у земли. В результате Технический департамент вновь созданного Luftfahrtkommissariat (Комиссариата воздушного сообщения) под руководством Германа Геринга решил, что Ar 67 недостаточно превосходит своего предшественника, чтобы оправдать запуск в серийное производство. Дальнейшие работы были прекращены в пользу Ar 68. Был закончен только один опытный самолет.

Тактико-техниеские данные Ar 67а

Тип: одноместный истребитель. Двигатель: один "Роллс-Ройс - Кестрел''-VI - 12-цилиндровый, жидкостного охлаждения, мощностью - 525 л с. у земли и 640 л с на высоте 4300 м.

Вооружение (планируемое): два 7,9-мм пулемета MG17 с 500 патронами на ствол

Максимальная скорость: 292 км/ ч на высоте 2375 м; 338 км/ч на 3800 м. Скороподъемность: 8 м/с. Время подъема на высоту: 1000 м - 2,1 мин; 5000 м - 9,5 мин. Потолок: 10000 м.

Вес: пустой - 1270 кг; взлетный - 1660

кг.

Размеры: размах крыла - 9,68 м; длина - 7,87 м; высота - 3,1м; площадь крыла - 24 м.

Арадо Ar 68

С прекращением работ по Ar 67 группа Ретхеля под руководством Блюма сосредоточилась на проектировании Ar 68, который должен был быть больше и тяжелее. Конструкторы весьма неохотно отнеслись к возможности установки на истребитель двигателя BMW VI, и еще на ранней стадии проектирования планировали использовать либо "Роллс-Ройс-Кестрел", либо "Картисс-Конкверор". Но Комиссариат отклонил возможность установки на истребитель иностранного двигателя, так как "Юнкерс-Моторенбау" успешно завершила работы над новым 12-цилиндровым двигателем жидкостного охлаждения Jumo 210, который, как ожидалось, к 1935 году будет доступен в достаточном количестве, чтобы ставить его на серийные машины.

Комиссариат по некоторым причинам прохладно относился к созданию нового истребителя "Арадо": "Хейнкель" уже приступил к серийному выпуску Не 51, который рассматривался основным истребителем "секретных" люфтваффе вместо Ar 65. Завод в Варнемюнде, ставшей тогда "Арадо флюгцойгверке Г.м.б.Х.", был уже зArружен заказами на учебные самолеты, и к тому же получил контракт на выпуск 75 истребителей Не 51. Было очевидно, что новый двигатель "Юнкерса" для выпуска Ar 68 не поступит в нужном количестве. Тем не менее "Арадо", задавшись целью обеспечить преемника Не 51, приступила к работе над новым самолетом в начале 1933 года. В результате Ar 68a(D-IKIN) поступил на летные испытания летом следующего года с двигателем BMW VId.

С самого начала Ar 68а оправдал самые оптимистичные ожидания в отношении управляемости и маневренности. Скорость и скороподъемность относительно Ar 65Е улучшились не на много, так использовался тот же двигатель. Единственным крупным недостатком, отмеченным испытателями, было попадание выхлопных газов в кабину. Несколько ухудшился по сравнению с Ar 65Е обзор вперед из-за удлинения носовой части и уменьшения высоты фюзеляжа, продиктованные требованиями аэродинамики. Первый недостаток был устранен с установкой двигателя Jumo 210, перевернутая V которого решила в определенной мере и вторую проблему.

Новый двигатель был установлен на второй и третий опытные самолеты Ar 68b (D-IVUS) и Ar 68с (D-IBAS), которые поступили на испытания весной и летом 1935 года. Хотя Jumo 210А развивал на взлете только 610 л. с, двигатель BMW был невысотным, а двигатель "Юнкерса" с турбонArнетателем мог поддерживать взлетную мощность до высоты 3400 м. На Ar. 68Ь было выявлено повышенное аэродинамическое сопротивление радиатора, который на Ar 68с был перепроектирован. Ar 68с так же впервые нес вооружение из двух пулеметов MG 17.

Сотрудники "Арадо" были совершенно уверены, что их истребитель превосходит Не 51 во всех аспектах, а нехватку мощностей решили вводом в строй в 1934 году нового завода в' Браиденбурге, так как запуск Ar 68 в серию считали неизбежным. Однако на этот раз медлительность проявил не РЛМ, сменивший Комиссариат, а собственно люфтваффе. 1 -й полк в JG-132 "Рихтгофеи" в Деберице была еще в основном оснащен устаревшими Ar 65Е, когда в марте 1935 года были официально созданы люфтваффе. A II/JG-132, сформированная в Ютербог-Дамм с самого начала на Не 51, тренируясь на послушном, прощающем ошибки "Арадо", вскоре столкнулась с недопустимо высоким уровнем аварийности при переходе на более тяжелый, быстрый и энергичный истребитель "Хейнкеля". А Ar 68 имел еще большую нArрузку на крыло и обещал быть еще более скоростным, так что еще требовалось убедить люфтваффе в том, что новый истребитель поведет себя лучше. Мнение же большинства летавших на нем пилотов было: "Это лучший дьявол, что мы знаем…"

В начале 1936 года Эрнст Удет, назначенный инспектором истребительной и пикирующей авиации и утомленный канителью люфтваффе в отношении Ar 68 решил проблему раз и навсегда, организовав учебный бой между наиболее опытными пилотами на Не 51А и собой на Ar 68 с двигателем "Юмо". Уже вскоре после взлета в результате мало кто сомневался - Удет на Ar 68 без особых усилий выиграл бой, обставив своего противника на вертикали и на вираже. Что касается максимальной скорости, то истребитель "Арадо" не показал особых преимуществ перед Не 51, но скорость тогда не рассматривалась главным критерием при оценке истребителя. Внимание в основном уделялось маневренности, а она у Ar 68 была отличной. Кроме того, самолет показал хорошую управляемость, что вместе с высокой прочностью конструкции предопределило судьбу Ar 68.,

Производство и служба

Тем временем были закончены еще два опытных самолета Ar 68d (D-1TAR) с двигателем BMW VI и Ar 68е (D-ITEP) с Jumo 210Da, имевшим двухступенчатый нArнетатель и мощность в 680 л. с. на взлете. Вскоре после их выпуска RLM ввело стандартную систему "ферзух" (опытный) - обозначений опытных самолетов. Ar 68d и Ar 68е получили обозначения соответственно Ar 68 V4 и Ar 68 V5. Последний рассматривался в качестве базового для серийного истребителя с двигателем Jumo 210Da. Подготовка к производству уже зашла довольно далеко, когда РЛМ изменило свое отношение к использованию Jumo 210. В результате "Арадо" было предложено в качестве временной меры начать выпуск Ar 68 с двигателем BMW VI 7,3Z.

С двигателем БМВ истребитель получил обозначение Ar 68F-1. Первый самолет поступил на вооружение в конце лета 1936 года во вновь сформированный I/JG-134 (позже ZG-26) "Хорст Везель" в Верле. Следующим получил Ar 68F-1 I/JG-131 в Ессау. Но летные характеристики истребителя практически не отличались от Не 51, который показал себя во всех отношениях хуже истребителя Поликарпова И-15 во время боев в Испании осенью 1936 года. Осознание этого неприятного факта немедленно привело к изменению отношения к производству двигателя Jumo 210. В результате после выпуска небольшого числа Ar 68 с БМВ с осени 1936 года на поток был поставлен Ar 68Е-1 с двигателем "Юнкерса".

Ar 68Е-1, ставший основным вариантом истребителя "Арадо" и последним бипланом, принятым на вооружение люфтваффе, имел классическую для "Арадо" конструкцию. Крыло было деревянным, передняя кромка и нижняя часть верхнего крыла до заднего лонжерона имело фанерную обшивку, остальное - тканевую. Нижнее крыло было полностью обшито фанерой. Элероны были на верхнем крыле, закрылки на нижнем. Стойки были N-типа с наклоном. Фюзеляж имел каркас из прямоугольной, сварной из стальных труб фермы. Передняя часть фюзеляжа имела обшивку из лепсого сплава, задняя - тканевую. Оперение имело металлический каркас с тканевой обшивкой. Стабилизатор имел подкосы. Стойки шасси были свободнонесущими.

Двигатель Jumo 21 ODa, который позже был сменен на Jumo 210Еа, был оснащен двухлопастным, деревянным винтом фиксированного шArа. Все топливо находилось в одном 200-л баке за противопожарной перегородкой. Вооружение состояло из двух 7,9-мм пулеметов MG 17 с 500 патронами на ствол. В распоряжении пилота был рефлекторный прицел "Рифлексвизер"-Ша. Под фюзеляжем мог подвешиваться специальный мArазин на шесть 10-кг осколочных бомб. Правда, последний устанавливался редко из-за большого дополнительного сопротивления.

В начале 1937 года планировалось перевооружить на Ar 68 семь истребительных полков - I, II, 1II/JG-134, I/JG-.135, II/JG-234, I и ll/JG-334. По структура истребительной авиации постоянно менялась, и все новые части получали Ar 68, как то I1I/JG-141 в Фюрстенвальдс. Кроме того несколько полков были перевооружены с Не 51. Например, I/JG-131. В результате истребитель "Арадо" стал самым массовым до принятия на вооружение "Мессершмитта" ВГ109 весной 1938 года.

Несмотря на близившееся поступление на вооружение люфтваффе истребителя-моноплана, "Арадо" все еще считала, что биплан себя еще не изжил, и весной 1937 года появился новый Ar 68Н (D-ISIX). Ему предшествовал Ar 68G, который так и не поднялся в воздух из-за непоставки двигателя БМВ с турбонаддувом. Главным отличием нового истребителя от всех своих предшественников была установка нового двигателя воздушного охлаждения - 9-цилиндрового BMW 132Da мощностью на взлете 850 л. с, к тому же оснащенного нArнетателем. Следуя моде, на самолет был установлен сдвижной фонарь кабины, а вооружение было усилено установкой еще пары пулеметов MG 17 на верхнем крыле. Ar 68Н показал максимальную скорость до 400 км/ч, а потолок увеличился до 9000 м. Но штаб ВВС решил, а последующие события подтвердили его правоту в том, что дни бипланов прошли. В результате RLM потребовало от "Арадо" прекратить работу над Ar 68.

В 1938 году два истребителя Ar 68Е были направлены для испытаний в Испанию. Они в основном использовались в качестве ночных истребителей с аэродрома Ла-Цениа. Когда началась вторая мировая война, эта роль легла и на оставшиеся в строевых частях Ar 68. Они использовались 10-й и 11-й (ночной) /JG-72 в составе 3-го воздушного флота на юго-западе Германии. Имея 16 и 12 Ar 68Е-1 соответственно, эти две эскадрильи осуществляли ночные полеты вдоль германо-французской границы. Эти подразделения долго еще использовали Ar 68Е, пока не были перевооружены и переименованы в 11/JG-2 и 5/JG-52. Но это были не последние боевые вылеты биплана "Арадо". Вскоре после сформирования III/JG-53 с Bf 109Е в сентябре 1939 года, 7-я эскадрилья была переименована в 10-ю (ночную) /JG-53 и использовала свои Ar 68F-1 в качестве ночных истребителей в течение зимы 1939-40 гг с Оедхей/Хейльбронн. Впоследствии все оставшиеся Ar 68 были переданы в летные школы.

Тактико-технические данные Ar 68Е-1(F-1)

Тип: одноместный истребитель.

Двигатель: один "Юнкере" Jumo 210Еа (BMW VI 7,3Z) - 12-цилиндровый, жидкостного охлаждения, мощностью 680 (750) л. с. у земли в течение пяти (одной) минут и 670 (550)лс. на высоте 3800 (1000) м.

Вооружение: два 7,9-мм пулемета MG 17 с 500 патронами на ствол, ишеть 10 кг бомб.

Максимальная скорости: 305 (330) км/ч у земли; 332 (320) км/ч на высоте 2650 м; 323 (309) км/ч на высоте 4000 м; 293 (288) км/ч на высоте 6000 м.

Скороподъемность: 12,6 (11,2) м/с.

Время подъема на высоту: 1000 м - (1,3) мин; 5000 м - (10,2) мин; 6000 м - 10 мин.

Потолок: 8100 (7400) м.

Дальность полета: 500 км.

Вес: пустой - /600 (1520) кг; взлетный - 2020 (1950) кг.

Размеры: размах - Им; длина - 9,5 (9,44) м; высота - 3,3 м; площадь крыла - 26,5 м ' ^

Арадо Ar 76

Одна из самых первых спецификаций, выданных Техническим департаментом комиссариата Геринга, касалась создания легкого, одноместного, пилотажного самолета, который в случае необходимости мог стать так называемым "истребителем защиты дома". В мирное время самолет должен был использоваться в качестве учебного истребителя. Важность данного задания подтверждается тем, что комиссариат предложил начать работу над ним сразу четырем фирмам - "Арадо", "Фокке-Вульфу", "Хейнкелю" и "Хен-шелю". Идея "карманного" истребителя была не нова в Германии: комиссариат уже готовил такие требования в 20-х годах, и сейчас Технический департамент определял самолет, как высокоплан с 8-цилипдровым двигателем "Аргус" As ЮС воздушного охлаждения и имеющий один-два 7,9мм пулемета. Осенью 1934 года спецификации были дополнены требованиями установки не меньше двух пулеметов и трех 10-кг бомб. В варианте учебного самолета вооружение сокращалось до одного пулемета.

Проект "Арадо" - Ar 76 создавался по схожему с Ar 65 и Ar 68 принципу. Это был моноплан-парасоль с фюзеляжем из стальных труб и тканевой обшивкой. В носовой части фюзеляж имел покрытие из легкого сплава. Крыло имело деревянную конструкцию с тканевым покрытием и крепилось к фюзеляжу с помощью параллельных подкосов. Была предусмотрена возможность установки на верхнюю часть фюзеляжа двух 7,9-мм пулеметов MG 17, а за противопожарной перегородкой находился отсек на три вертикально подвешенные авиабомбы.

Первый опытный Ar 76а (D-ISEN) был закончен в 1934 году. Весной 1935 года полетел и второй Ar 76 V2 (D-KAS), а вскоре за ним последовал и третий Ar 76 V3. Два новых самолета отличались от Ar 76а, который разбился еще в.начале испытаний, некоторыми изменениями в оперении. В целом характеристики Ar 76 были прекрасными, но на финальной стадии испытаний конкурсантов самолет "Арадо" был отодвинут на второе место "Фокке-Вуль-фом" Fw 56 "Штессер". Тем не менее небольшая серия Ar 76А состоялась для дублирования порограммы Fw 56. Самолеты были поставлены весной 1936 года в истребительные авиашколы. В результате второстепенных изменений в конструкции и дооснащении оборудованием пустой и взлетный вес Ar 76А возрос на 45 и 50 кг по сравнению с V2 и V3, но это мало отразилось на летных характеристиках.

Тактико-технические данные Ar 76А-0

Тип одноместный истребитель - самолет повышенной летной подготовки.

Двигатель: один "Аргус" As ЮС серия 1 - 8-ццлиндровый, воздушного охлаждения, типа перевернутой V, мощностью - 240 л с. у земли.

Вооружение (в варианте истребителя): два 7,9-мм пулемета MG 17 с 250 патронами на ствол и три 10-кг бомбы; (тренир.) Один MG 17 с 250 патронами.

Скорость: максимальная - 266 км/ч, крейсерская - 220 км/ч.

Скороподъемность: 7,2 м/с.

Время подъема на высоту: 1000 м - 2,2 мин; 5000 м - 20 мин.

Потолок: 6400 м.

Продолжительность полета: 2,4 часа. Дальность полета: 470 км. Вес: пустой - 750 кг; взлетный. - 1070 кг. Размеры: размах крыла - 9,5 м; длина - 7,2 м; высота - 2,54 м; площадь крыла -12,9 м.

Арадо Ar 80

В начале 1934 года операционный штаб люфтваффе закончил разработку концепции одноместного, цельнометаллического истребителя-моноплана, на основе которой Технический департамент выдал спецификации для выбранных контрагентов, включая "Арадо флюгцойгверке". Конструкторское бюро "Арадо" под руководством Блюма (Вальтер Ретхель - создатель всех предыдущих истребителей "Арадо" ушел в "Байерише флюгцойгверке") не имело никакого опыта ни в работе с цельнометаллическими конструкциями, ни в проектировании убирающегося шасси. В результате было решено остановиться на неубирающимся шасси, полагая, что возросшее аэродинамическое сопротивление будет компенсироваться сокращением общего веса за счет отказа от механизма уборки и отсутствия вырезов под ниши шасси в конструкции крыла. Шасси, правда, было хорошо закрыто обтекателями, а высота стоек была сокращена за счет применения конфигурации крыла типа обратной чайки. Но в данном случае из-за ошибок в расчетах самолет оказался перетяжеленным, что съело всю экономию в результате отказа от убираемых стоек шасси.

Новый истребитель Ar 80 имел однолонжеронное крыло с металлической обшивкой сверху и тканевой снизу. Из-за отсутствия опыта работы с цельнометаллическими монококовыми конструкциями фюзеляж был выполнен в виде сварной фермы из стальных труб, к которым в носовой части крепились съемные панели из легкого сплава, а хвостовая - образовывалась клепанными металлическими полосами. Первый опытный Ar 80 VI имел двигатель "Кестрел''-VI, ранее стоявший на Ar 67а. Истребитель поступил на испытания в начале весны 1935 года. К несчастью, при полете на малой высоте пилот потерял управление и врезался в землю, самолет был списан. Второй Ar 80 V2 (D-ILOH), ожидавший в то время поставки двигателя Jumo 210, был в результате аварии первого самолета закончен с двигателем "Кестрел''-V мощностью 695 л. с. на взлете и 640 л. с. на высоте 4300 м с деревянным винтом фиксированного шArа.

Испытания Ar 80 V2 с двигателем "Кестрел" были совершенно разочаровывающими. Масса конструкции самолета была чрезмерной - пустой вес был 1631 кг или на 16% больше расчетного. Как следствие при нормальном взлетном весе в 2100 кг мощности двигателя явно не хватало. Одновременно значительно выше расчетной оказалось и аэродинамическое сопротивление. В результате максимальная скорость на высоте 4000 м едва достигала 410 км/ч. В начале 1936 года Ar 80 V2 был переоснащен на двигатель Jumo 210С, но это только несколько улучшило высотные характеристики, а скороподъемность и скорость у земли даже снизились. "Арадо" рассчитывала, что установка винта изменяемого шArа позволит повысить максимальную скорость до 422 км/ч на высоте 4000 м, но после полетов Ar 80 V2 в испытательных центрах Травемюнде и в Рехлине стало ясно, что никакого смысла продолжать работу над истребителем нет.

К этому времени сборка третьего опытного самолета Ar 80 V3 (D-IPBN) была закончена. Новый самолет имел меньший вес за счет отказа от "перевернутой чайки" в пользу прямого крыла. Ar 80 V3 был оснащен двигателем Jumo 210С и винтом фиксированного шfuа. В 1937 году самолет получил закрылки Фоулера, которые планировалось устанавливать на последующих самолетах "Арадо" (Ar 198 и Ar 240). Позже самолет получил вторую кабину для наблюдателя и в таком виде использовался с 1938 года.

Тактико-технические данные истребителя Ar 80 V2 (в скобках с двигателем "Кестрел")

Тип одноместный истребитель.

Двигатель: один "Юнкерc" Jumo 2I0C ("Роллс-Ройс" "Кестрел''-V) - 12-цилиндровый, жидкостного охлаждения, мощностью - 600(695) л. с. у земли и 640(640) л с. на высоте 2700(4300) м.

Вооружение (планируемое): два 7,9-мм пулемета MG17 с500 патронами на ствол.

Максимальная скорость: 348 (334) км/ч у земли; 413 (408) км/ч на 2700 (4000) м.. Скороподъемность: 9,5 (12) м/с

Время подъема на высоту: 1000 м - 1,85 (1,6) мин; 5000 м - 7,4 (8) мин; 6000 м - 9,5 мин.

Потолок: (10000) м.

Дальность полета: 795 км.

Вес без вооружения: пустой - 1643 (1631) кг; взлетный - 2126 (2100) кг.

Размеры: размах крыла - 10,9 м; длина - 10,29 м; высота - 2,64 м; площадь крыла - 20,34 м2.

Арадо Ar 81

Одним из наиболее эффективных образцов вооружения, созданных в рамках возрождения военной мощи "третьего рейха", стал "штурцкампффлюгцойг" - пикирующий бомбардировщик. Определенный интерес к потенциальным возможностям этого типа самолета проявлялся в Германии с первого дня возникновения люфтваффе, но именно горячая поддержка со стороны одного из наиболее известных пилотов - Эрнста Удета привела к успешному созданию такого боевого самолета. Программа пикирующего бомбардировщика была начата Техническим департаментом в 1933 г. Предусматривались два этапа работ. Первый этап, известный как "Срочная программа", предусматривал создания в кратчайшие сроки сравнительно простого биплана для временно оснащения "штурмкапфг-руппен". Следующая фаза требовала создания современного самолета с двумя членами экипажа и с летными характеристиками близкими к истребителю.

Реализация спецификаций второго этапа оказалась отложенной до января 1935 г, когда "Арадо флюгцойгверке" вместе еще с двумя фирмами приступила к конкурсной борьбе.

Выданное задание воплотилось в три довольно различных самолета, и то, что касалось "Арадо", было сюрпризом использование бипланной схемы. Ar 81 имел цельнометаллическую конструкцию одностоечного биплана со стойками N-типа и неубираемым шасси. Пилот был закрыт сдвижным фонарем. Стрелок также был частично закрыт неподвижной частью фонаря. Вооружение должно было состоять из одного фиксированного пулемета MG 17 вперед на верхней части фюзеляжа и MG 15 на подвижной установке в задней части кабины. Предусматривалась подвеска под фюзеляжем 250-кг авиабомбы на специальной качалке, выводящей бомбу за пределы плоскости ометаемой винтом.

Двигатель был Jumo 210Cs с трехлопастным винтом фиксированного шArа. Первый опытный самолет Ar 81 VI (D-UJOX) приступил к испытаниям в конце 1935 г. Самолет имел чрезвычайно прочную, но сравнительно легкую конструкцию и отличался тонкой, практически балка, хвостовой частью фюзеляжа с разнесенным оперением, что было определенным отступлением от сложившейся традиции "Арадо". Шайбы имели овальную форму. Первые испытания выявили определенную нестабильность в полета, и на втором опытном Ar 81 V2 (D-OPAR), законченным через короткий промежуток времени, был установлен новый стабилизатор на пилоне без поперечного V с подкосами.

Испытания в Рехлине показали, что неустойчивость А-81 не удалось устранить полностью. В результате конструктора "Арадо" переделали хвостовое оперение на Ar 81 V3 (D-UDEX). Высота задней части фюзеляжа была увеличена, разнесенное оперение было заменено на на обычный киль. Двигатель Jumo 210Са на Ar 81 V3 врощал двухлопастный винт изменяемого шага. Самолет поступил на испытания в конце весны 1936 г. Ar 81 V3 показал себя более чем удовлетворительно. Самолет достигал максимальной скорости на пикировании 600 км/ч. Он имел меньшую нагрузку на крыло, чем его главный соперник Ju 87 (нагрузка - 86,7 кг/м и 5,1 кг/л.с.) и большинство его характеристик были лучше. Однако бипланная схема Ar 81 рассматривалась как анахронизм, и была главным доводом против самолета "Арадо". К тому времени, когда Ar 81 V3 был готов к официальным испытаниям, было уже принято решение запустить в серию пикировщик "Юнкерса".

Тактико-технические характеристики Ar81 УЗ

Тип: двухместный пикирующий бомбардировщик

Двигатель: "Юнкере" Jumo 210Са - 12-цилиндровый, жидкостного охлаждения, взлетной мощностью 600 леи 640 л с. на высоте 2700 м.

Вооружение (планируемое): один неподвижный 7,9-мм пулемет MG 17 и один 7,9-мм пулемет MG 15 на подвижной установке; бомба 250 кг на внешней подвеске.

Максимальная скорость: 298 км/ч у земли, 342 км/ч на высоте 4000 м.

Время набора высоты: 4000 м - 11 мин.

Потолок: 7700 м.

Дальность полета: 690 км при полете на высоте 4000 м.

Вес: пустой - 1927 кг; взлетный - 3072 кг. Размеры- размах крыла - 11 м' длина - 11,5 м; высота 3,6 м; площадь крыла - 34,47 м.

Арадо Ar 95

Весной 1935 г конструкционный отдел штаба верховного командования флота приступил к работе над авианосцем, средства на который были включены в бюджет 1936 г. Конструирование авианосца было передано на "Дойче верке Киль", но перед началом работ "Арадо флюгцойгверке" получила заказ на создание палубного разведчика-торпедоносца. Самолет планировалось использовать с поплавкового и колесного шасси. Проект Вальтера Блюма получил обозначение Ar 95.

Двухместный, одностоечный биплан с выносом верхнего крыла имел монококовый фюзеляж из легкого сплава и складываемые назад крылья металлической конструкции и с тканевой обшивкой снизу. Ar 95 VI (D-OLUO) имел два металлических поплавка и был оснащен 9-цилиндровым, радиальным BMW 132. Первый полет был совершен осенью

1936 г. Вскоре был готов Ar 95 V2 (D-OHEO), который отличался установкой двигателя Jumo -210Са мощностью 600 л. с по сравнению с 845 л. с. у BMW 132. Позже Ar 95 V2 был переоснащен на BMW 132. Оба VI и V2 были двухместными, а третий Ar 95 V3 (D-ODGV), присоединившийся к испытаниям в 1937 г, был трехместным, как и Ar 95 V5 (D-OHGB). Оба рассматривались эталоном для серийного Ar 95А. Ar 95 V4 имел колесное шасси с большими обтекателями и послужил основой для Ar 95В.

Испытания пяти опытных Ar 95 показали недостаточные летные данные. В результате стало очевидно, что Ar 95В устареет раньше, чем первый немецкий авианосец войдет в стой. Весной 1937 г появились новые спецификации, реализацией которых стали Ar 195 и "Физелер" R 167. Тем временем "Арадо флюгцойгверке" запустила в производство предсерийные Ar 95А-0 и стала искать заказы за рубежом при полной поддержке РЛМ. Шесть Ar 95А-0 были оснащены двигателями BMW 132Dc мощностью 880 л. с. с трехлопастным винтом изменяемого шага "Гамильтон-Стандарт". Оборонительное вооружение состояло из одного неподвижного пулемета MG 17 с 500 патронами вперед и MG 15 на подвижной установке в конце кабины с восемью магазинами по 75 патронов.

Все шесть Ar 95А-0 в составе "Легиона Кондор" были в 1938 г направлены в Испанию, составив там Групо-64 в бухте Польенса на Майорке для ведения разведки на море. Но Групо-64 совершила всего несколько полетов и была расформирована в апреле 1939 г. Три Ar 95А-0 были переданы испанским фалангистам и оставались там на вооружении до 1948 г. В 1938 г в небольшом количестве стал выпускаться двухместный Ar 95А-1. От Чили был получен заказ на три поплавковых самолета и три Ar 95 с колесным шасси. Заказ был выполнен в 1939 г. Еще одна партия Ar 95А-1 в 1939-40 гт была поставлена люфтваффе. Они поступили в З./SAGr. 125, имевшей восемь машин. Две другие эскадрильи в полку были оснащены Не 60 и Не 114.

Когда 22 июня началось вторжение в Советский Союз, 125-й полк был на Балтике. Этот полк следовал за немецкими войсками через Латвию и Эстонию, а в октябре 1941 г участвовал в высадке на острова Моонзунского архипелага. Позже часть была переведена в Констанцу, заменив Ar 95 на летающие лодки "Блом унд Фосс" BV 138. Ar 95 были включены в SAGr.127. Все три эскадрильи последнего действовали на Не 60 и самолетах "Арадо" в Финском заливе в составе 1-го воздушного флота.

Тактико-технические характеристики Ar 95А-1

Тип: двухместный разведчик и бомбардировщик-торпедоносец

Двигатель: BMW I32Dc - 9-цилиндровый, радиальный, взлетной мощностью 880 леи 850 л с. на высоте 2500 м.

Вооружение: один неподвижный 7,9-мм пулемет MG 17 с 500 патронами и один 7,9-мм пулемет MG 15 с 600 патронами на подвижной установке; торпеда весом 700 кг или 375-кг бомба на внешней подвеске.

Максимальная скорость: 274 км/ч у земли, 300 км/ч на высоте 3000 м

Крейсерская скорость: 250 км/ч на высоте 4000 м.

Набор высоты: 1000 м - 2,3 мин.

Дальность полета: 1090 км.

Вес: пустой - 2537 кг; взлетный - 3560 кг.

Размеры: размах крыла - 12,5 м; длина - 11,1 м; высота 5,2 м; площадь крыла - 44 м.

Арадо Ar 195

28 декабря 1936 г на слипе №1 "Дойче верке Киль" был заложен авианосец "А", и через несколько недель Технический департамент РЛМ выдал задание на двухместный, многоцелевой самолет для этого корабля. Спецификации, выданные "Арадо" и "Физелер", требовали создания цельнометаллического биплана со складывающимися крыльями и способного выдерживать пикирование со скоростью до 600 км/ч. Вооружение планировалось из одной торпеды или до 500 кг бомб. Максимальная и крейсерская скорость определялась в 300 и 250 км/ч, а дальность не менее 1000 км.

Особо определялся хороший обзор для экипажа, сброс в случае необходимости стоек шасси и возможность посадки самолета на воду.

Обе компании выдвинули свои проекты и получили по заказу на три опытных самолета под обозначениями Ar 195 и Fi 167. "Арадо" предложила одностоечный биплан с крыльями складывающимися назад. Фюзеляж состоял из стальной фермы с покрытием в носовой части съемными панелями из легкого сплава и тканевой обшивкой в хвостовой части. Двухлонжеронные крылья имели металлическую конструкцию с обшивкой из легкого сплава. Двигатель был 9-цилиндровый BMW 132М мощностью 830 л. с. на взлете. Первый опытный Ar 195 VI (D-OCLN) приступил к полетам летом 1938 года.

Конструкторы "Арадо" особое внимание уделили максимальному облегчению конструкции. Пустой вес Ar 195 составлял 1940 кг и был ощутимо меньше, чем у его предшественника Ar 95В (2232 кг). Тем не менее первые же полеты показали, что аэродинамическое сопротивление самолета оказалось явно больше расчетного. В результате летные характеристики не дотягивали даже до минимальных требований задания. С другой стороны его конкурент Fi 167 полностью достиг требуемых характеристик. Испытания еще двух Ar 195 показали, что без серьезных изменений в конструкции улучшить характеристики самолета не удастся. Дальнейшие работы были прекращены.

Тактико-технические данные Ar 195 V3

Тип двухместный разведчик-торпедоносец. Двигатель: один BMW 132М - 9-цилиндровый, воздушного охлаждения, мощностью 830 л. с у земли.

Вооружение (планируемое): один неподвижный 7,9-мм пулемет MG 17 с 500 патронами для стрельбы вперед и один 7,9-мм пулемет MG 15 на подвижной установке с 600 патронами; одна 700-кг торпеда, одна 500-кг авиабомба или одна 250-кг авиабомба и четыре 50-кг бомбы.

Скорость: максимальная - 288 км/ч; крейсерская - 248.

Время подъема на высоту: 2000 м - 5,3 мин; 4000 м - 14 мин. Потолок: 6000 м. Дальность полета: 646 км. Вес: пустой - 1940 кг; взлетный - 3673 кг. Размеры: размах - 12,5 м; длина - 10,49 м; высота - 3,65 м; площадь крыла - 44,6 м.

Арадо Ar196

Летом 1936 года, после начала испытаний "Хейнкеля" Не 114 стало ясно, что самолет не годится для замены устаревшего Не 60 в качестве катапультного гидросамолета. В результате Технический департамент подготовил задание на новый двухместный катапультный гидросамолет. В задании определялось использование двигателя BMW 132К и применение одно-и двухпоплавкового шасси. Заказ получили осенью 1936 года "Арадо" и "Фокке-Вульф".

Традиционно считалось, что для создания небольшого поплавкового самолета требовалось использование бип-ланной компоновки. По такому пути пошел и Курт Танк, выбравший для своего Fw 62 схему классического биплана. Конструкторское бюро "Арадо", не отличавшееся до того времени особой оригинальностью, выбрало для своего проекта Ar 196 схему моноплана. Предварительный анализ проектов привел к тому, что Технический департамент отдал предпочтение последнему самолету, выдав "Арадо флюгцойгверке" заказ сразу на четыре опытных самолета. Для сравнения - "Фокке-Вульф" был заказан только в двух экземплярах в качестве дублера.

Первые два опытных Ar 196 VI (заводской №2589 D-IEHK) и V2 (№2590 D-IHQI) были закончены к лету 1937 года. Это были двухпоплавковые самолеты планируемой А-серии, а третий и четвертый Ar 196 V3 (№2591 D-ILRE) и V4 (№2592 D-OVMB) относились к Б-серии с одним основным и двумя подкрыльевыми, стабилизирующими поплавками.

Опытные самолеты были оснащены двигателями BMW 132Ds мощностью 880 л. с. на взлете, с двухлопастным винтом изменяемого шага. На Ar 196 VI сначала стояли сдвоенные выхлопные патрубки, выведенные под левый борт. Позже они были сокращены по длине и разделены на левый и правый борт. Такой вариант стал стандартным. Ar 196 V2 отличался некоторой переделкой руля направления, получившего роговую компенсацию, и водяных рулей. Ar 196 V3 отличался только поплавками. Ar 196 V4 отличался от последнего переделанными стабилизирующими поплавками с меньшим аэродинамическим сопротивлением и с меньшим количеством подкосов. На нем также было установлено неподвижное вооружение для стрельбы вперед, хотя в задании оно не оговаривалось. Самолет получил две крыльевые 20-мм пушки MG FF с 60 снарядами на ствол и 7,9-мм синхронный пулемет на правом борту фюзеляжа с 500 патронами. Под крыльями можно было подвесить по одной 50-кг бомбе SC 50.

Все четыре самолета испытывались в Травемюнде, где было решено окончательно выбрать тип поплавков. Гидродинамические характеристики поплавков исслеДовались в августе 1937 г в Геттинген-ском аэродинамическом институте, но ни эти испытания, ни последующие в Травемюнде не выявили явного предпочтения какой-либо из схем. Особой разницы между двухпоплавковым и однопоплавко-вым шасси в том, что касалось веса и воздушного сопротивления не было. Схема с центральным поплавком была более предпочтительней при посадке, особенно в неспокойную погоду, передовая нагрузка на конструкцию фюзеляжа, в то время как тряска при посадке на двухпоплавковое шасси передавалась, в основном, на крылья. Однако, двухпоплавковое шасси вело себя лучше при скоростной рулежке и на взлете. Кроме того, стабилизирующие поплавки имели тенденцию "окунаться", из-за чего самолет на взлете при определенных условиях был неустойчивым.

Так как никакого решения не было принято, "Арадо" получила указание готовить к серии двухпоплавковый вариант и одновременно построить третий опытный самолет Б-серии для дальнейших испытаний в Травемюнде. Третий самолет Б-серии Ar 196 V5 (№0090 D-IPOB) был закончен осенью 1938 года. Одновременно "Арадо" провела модернизацию Ar 196 VI для установления международных рекордов в своем классе. На самолет был установлен новый, более мощный двигатель BMW 132К, трехлопастный винт изменяемого шага, фонарь кабины был сглаженным и полностью закрытым, были и еще небольшие изменения. Но RLM предложило "Арадо" прекратить работу по соображениям секретности.

Серийное производство

Контракт на предсерийное производство охватывал выпуск 10 поплавковых Ar 196А-0 (№№ 0091-0100) с двигателем BMW 132К мощностью 960 л. с. на взлете, 970 л. с. на высоте 450 м и 750 л. с. на высоте 1500 м. Конструкция поплавкового самолета была обычной для фирмы - фюзеляж имел ферму из стальных труб и обшивкой из легкого сплава в носовой части и тканевую - в хвостовой. Крыло было двухлонжеронное, цельнометаллическое. Все подвижные плоскости имели тканевую обшивку. Однореданные поплавки были разделены на семь водонепроницаемых отсеков, в которых находились 300 л топлива, спасательная лодка и аварийный запас провизии. Креплений для запуска с катапульты не было. Вооружение было сокращено до одного подвижного 7,9-мм пулемета MG 15 на установке "Арадо" с 525 патронами и подвесок для двух 50-кг авиабомб. Пустой и взлетный вес был 2015 и 2927 кг.

Первый Ar 196А-0 сошел со сборочной линии в ноябре 1938 г, и в начале 1939 г предсерийные самолеты проходили активные испытания. По их результатам были внесены лишь незначительные изменения, включавшие некоторое усиление конструкции и перестановку оборудования.

Необходимые модификации были внесены в серийную версию Ar 196А-1, 20 экземпляров которой были заказаны с началом поставок с июня 1939 г. Самолет был усилен и получил крепления для запуска с катапульты. Ar 196А-1 стал заменять Не 60 в течение лета в составе двух эскадрилий кригемарин, базировавшихся в Вильгельмгафен и в Киль-Хольтенау и получившие обозначения "эскадрильи корабельных самолетов" 1./196 и 5./196. Самолеты этих эскадрилий размещались на кораблях кригемарин. Один из первых получил Ar 196А-1 "карманный" линкор "Адмирал Шпее", который в середине августа вышел на транспортные коммуникации в Атлантике. Другими кораблями, получившими Ar 196А-1 буквально за несколько недель до начала войны, были "Шарнхорст", "Гнейзенау", "Дойчланд" (переименованный в феврале 1940 г в "Лютцев"), "Адмирал Шеер".и "Принц Ойген".

С завершением серии из 20 Ar 196А-1 завод в Варнемюнде переключился на новый Ar 196А-2, поставки которого начались с ноября 1939 г. 20 Ar 196А-1 были закончены к концу 1939 года, но из-за плохой погоды заводские испытания прошли только несколько машин. Пустой и взлетный вес возрос с 2045 и 2957 на Ar 196А-1 до 2076 и 3180 кг на Ar 196А-2. Последний стал первой-серийной моделью, оснащенной двумя крыльевыми 20-мм пушками и синхронным 7,9-мм пулеметом. Производство самолета в Варнемюнде шло невысоким темпом - в течении 1940 года были выпущены только 98 машин в большинстве своем А-2, но было и несколько А-4, которые стали сходить со сборочной линии с конца 1940 года.

Последний вариант'должен был заменить Ar 196А-1 в качестве катапультного самолета на борту кораблей и нес вооружение аналогичное А-2. Имелись некоторые усиления конструкции. Самолет получил дополнительную радиостанцию FuG 16Z и отличался коком винта, который был ранее только на опытных машинах. Весной 1941 года А-4 был сменен в серии на Ar 196А-3, который имел практически такие же изменения в конструкции. В 1941 году завод в Варнемюнде поставил 97 самолетов, в большинстве своем А-3. Этот вариант стал самым многочисленным. В 1942 году головной компанией были поставлены еще 94 самолета, одновременно производство А-3 началось на заводах S.N.C.A. в Сан-Назаре. Первый самолет был поставлен оттуда в июле. Всего до конца года выпуск французского завода составил 13 машин. Однако после завершения еще 10 самолетов до марта 1943 года, завод в Сан-Назаре вышел из программы производства самолета "Арадо". В этом году завод в Варнемюнде изготовил 83 машины.

В начале 1943 года на поток был поставлен новый Ar 196А-5, который имел улучшенное радиооборудование (FuG 16Z, FuG 25а, позже замененная на FuG 141), новые приборы и улучшенное оборонительное вооружение из спаренного 7,9-мм пулемета MG 81 с 2000 патронами. Завод "Фоккера" в Амстердаме начал выпуск Ar 196А-5 летом 1943 года, выпустив 11 машин до конца года и еще 58 до августа 1944 года, когда производство было прекращено. Еще 22 Ar 196А-5 были выпущены в Варнемюнде до марта 1944 года. Всего, таким образом, было выпущено 526 машин, исключая 10 А0 и опытные.

Кроме двухпоплавкового варианта Ar 196А "Арадо" выпустила в 1940-41 гт небольшую серию однопоплавковых Ar 196В-0 для проведения испытаний. Эти самолеты недолго использовались в составе эскадрильи 1./196 в Вильгсльм-гафен в 1941 г. В том же году начались проектные работы над Ar 196С. Самолет должен был быть более аэродинамически чистым, иметь более совершенное оборудование и больший вес, чем Ar 196А, что потребовало разработку новых поплавков. Работы над ними были завершены в 1941 году в Институте морского флота в Гамбурге, но вскоре после этого работы над Ar 196С были прекращены.

Боевая карьера

Помимо упомянутых выше эскадрилий корабельных самолетов 1./196 и 5./196, которые были первыми оснащены Ar 196А, была сформирована 1-я эскадрилья 706-й группы береговой авиации смешанного состава на Ar 196А и Не 115. 5 мая 1940 года два Ar 196А-2 из этой группы, действуя из Ольборга в Дании, успешно провели захват британской подлодки "Сил" в Каттегате. Весной 1941 года Ar 196А-4 запускались с борта "Бисмарка" при попытке отогнать английские "Каталины", следовавшие за линкором во время его первого и последнего боевого похода. К середине 1941 года части с Ar 196 стали действовать еще более активно. Эскадрилья 5./196 базировалась на французском берегу Бискайского залива со своими Ar 196А и He 114А, ведя охоту за британскими "Уитли" из состава берегового командования. Последние патрулировали на путях выхода немецких подводных лодок в океан. В качестве ответной меры пришлось применять "Бофайтеры".

Эскадрилья корабельных самолетов 1./196 оставалась в Вильгельмгафен до 25 августа 1941, когда половина ее состава - 15 самолетов - было переведено в Ставангер, Норвегия, в состав 5-го воздушного флота. Еще три самолета этой части действовали автономно под обозначением "Кетте Арадо". l./Ku.FI.Gr.706 была возвращена в Германию из Норвегии в августе 1941 года для перевооружения, но два полка дальней разведки получили Ar 196А: 2./SAGr-131 действовала в Норвегии, имея в своем составе и BV 138, a 2./SAGr-125 действовала на восточном фронте - на Балтике в составе 1-го воздушного флота.

Эскадрилья 5./196 позже получила обозначение l./SAGr-128 и использовалась в качестве морских разведчиков в Бискайском заливе и над Ла-Маншем. Летом 1943 г была сформирована вторая эскадрилья 2./SAGr. 128. Эскадрилья 1./196 оставалась в Норвегии до возвращения в Германию в 1944 году и была расширена до полка трех-эскадрильного состава. К концу войны в Европе эта часть вновь была сокращена до одной эскадрильи, оставаясь все еще в составе Кригемарин, как часть "воздушного дивизиона" в Гроссенброде.

Сохранив смешенный состав из Ar 196А и BV 138, 2./SAGr-131 продолжала действовать: с баз в Норвегии до 1944 г. В начале того же года группа получила еще и штабную эскадрилью на Ar 196. Оба подразделения были расформированы к концу года. Другая эскадрилья морской „разведки с Ar 196А - 2./SAGr-125 действовала на Балтике в течении второй половины 1941 года вместе с другими эсг кадрильями полка на BV 138, пока не была переведена на Черное море в Констанцу. Вскоре после прибытия в Констанцу 2./SAGM25 с Ar 196А-3 была переброшена в Аеджеан. Эскадрилья позже активно использовалась в восточном Средиземноморье. В сентябре 1943 года она была переименована в SAGr-126, действуя в составе полка с баз на Крите. С переименованием в сентябре 1943 года из 2./SAGr-125 в 4./SAGr-126, часть представляла собой полк четырехэскадрильного состава из штабной, 1-й, 2-й и 4-й эскадрилий на Ar 196А и 3-й на BV 138. Этот полк действовал в восточном Средиземноморье и на юго-востоке Европы весь 1944 год, пока в начале 1945 года штабная, 1-я и 2-я эскадрильи не были переброшены на северный сектор Восточного фронта в состав 6-го воздушного флота.

Сравнительно немного Ar 196А было поставлено союзникам Германии. В Румынии они состояли в 101 -й и 102-й эскадрильях береговой разведки, действуя с конца 1943 года часто под прикрытием IAR-80 из 46-й истребительной эскадрильи. Ar 196А-3 использовались также в болгарской 161-й эскадрильи в Варне с осени 1942 года до лета 1944 г.

Тактико-технические данные Ar 196А-3

Тип: двухместный корабельный разведчик и патрульный самолет.

Двигатель: один BMW 132К, 9-цилиндровый, воздушного охлаждения, мощностью 960 л с. на взлете и 820 л с. на высоте 1000 м.

Вооружение: две крыльевые 20-мм пушки MG FF и один неподвижный 7,9-мм пулемета MG 17 с 500 патронами для стрельбы вперед и один 7,9-мм пулемет MG 15 на подвижной установке с 525 патронами; две 50-кг бомбы на крыльевых подвесках ETC 50.

Скорость: максимальная - 310 км/ч на высоте 1000 м; крейсерская - 265 км/ч.

Скороподъемность: 6,9 м/с

Потолок: 7000 м

Дальность полета: 795 км.

Вес: пустой - 2337 кг; взлетный - 3306 кг.

Размеры: размах - 12,4 м; длина - 10,95 м; высота - 4,40 м; площадь крыла - 27,4 м.

Арадо Ar197

В 1936 году произошли серьезные изменения во взглядах морских кругов относительно палубного истребителя, как раз тогда, когда "Арадо флюгцойгверке" приступила к работе над первым самолетом в этом классе. Концепция палубного истребителя всегда серьезно отставала в своем развитии от своего сухопутного собрата. В США и в Японии, где шли основные работы в этом направлении, считалось, что развитие этого типа на ближайшие годы будет связано с заменой бипланов, доминирующих в этом классе с момента появления авианосцев, на монопланы. Однако, США и Япония обладали богатым опытом в создании и использовании палубной авиации, опыта, которого не было у Германии. В результате "Арадо", столкнувшись с задачей создания истребителя для авианосца "А", будущего "Граф

Цеппелин", ничего не оставалось, как пойти испытанным путем - создания классического биплана.

Последний немецкий истребитель-биплан Ar 197 имел мало общего с предыдущими разработками фирмы, хотя его конструкция была близка к сухопутному Ar 68. Сходство между двумя истребителями объяснялось конструктивными особенностями, характерными для самолетов "Арадо" того периода. Ar 197 представлял собой полутороп-лан с выносом верхнего крыла, цельнометаллической конструкции. Крылья были двухлонжероиными с металлической обшивкой и N-образными стойками. Ферма фюзеляжа была сварена из стальных труб с покрытием из съемных металлических панелей в носовой части и тканевой обшивкой в хвостопой части. Единственной современной деталью был сдвижной фонарь кабины.

Ar 197 VI (D-1TSE) впервые полетел в начале 1937 года в Варнемюнде и был оснащен 12-цилиндровым двигателем жидкостного охлаждения "Даймлер-Бенц" DB 600А мощностью 910 л. с. на высоте 4000 м и трехлопастным винтом изменяемого шага. Первый опытный самолет не имел ни вооружения, ни средств посадки на авианосец. Второй опытный Ar 197 V2 (D-IVLE) отличался от своего предшественника 9-цилиндровым, радиальным двигателем BMW 132 мощностью 815 л. с. на взлете, посадочным крюком и креплениями к катапульте. Смена двигателя объяснялась низким приоритетом программы Ar 197, и вообще люфтваффе считали, что создание специализированного палубного истребителя преждевременно. Тем не менее закончилась сборка третьего Ar 197 V3, который присоединился к V2 в Травемюнде в конце лета 1937 г.

Ar 197 V3 рассматривался в качестве прототипа для серии и был оснащен двигателем BMW 132Dc мощностью 880 л. с. на взлете. Самолет нес полное вооружение и мог быть оснащен либо подвесным баком, либо аппаратурой постановки дымовых завес. Пустой и полетный вес возросли с 1210 и 1630 кг на Ar 197 V2 до 1237 и 1664 кг на V3. Характеристики обоих машин были в целом одинаковыми, за исключением несколько снизившейся скороподъемности и потолка. Вооружение Ar 197 V3 состояло из пары синхронных 7,9-мм пулеметов MG 17 с 500 патронами и двух крыльевых 20-мм пушек MG FF с 60 снарядами. Под нижним крылом можно было подвесить четыре 50-кг бомбы SC 50. Была предусмотрена возможность отстрела стоек шасси в случае крайней необходимости.

Перед окончанием 1937 года РЛМ ознакомилось с работами над палубным истребителем-монопланом, и так как было ясно, что в ближайшие два года первый авианосец в строй не войдет (в кригемарин даже шутили: "Нет ничего более медлительного, чем авианосец" - игра слов: trager - авианосец и медленный), "Арадо" было предложено прекратить работы в этом направлении.

Тактико-технические данные Ar 197 V3

Тип: одноместный палубный истребитель.

Двигатель: один BMW 132Dc, 9-цилиндровый, воздушного охлаждения мощностью 880 л с. на взлете.

Вооружение: две крыльевые 20-мм пушки MG FF с 60 снарядами на ствол и два синхронных 7,9-мм пулемета MG 17 с 500 патронами на ствол для стрельбы вперед; четыре 50-кг бомбы на крыльевых подвесках.

Скорость: максимальная - 396 км/ч на высоте 2500 м; крейсерская - 350 км/ч на высоте 1500 м.

Время подъема на высоту: 40б0 м - 5,3 мин.

Потолок: 8600 м.

Дальность полета: 690 км, с дополнительным баком -1630 км.

Вес: пустой - 1841 кг; взлетный, нормальный - 2477 кг; максимальный - 2676 кг.

Размеры: размах - 11,0 м; длина - 9,2 м; высота - 3,59 м; площадь крыла - 20,6 м.

АрадоAr198

В феврале 1937 года на летные испытания поступил первый опытный "Хеншель" Hs 126, который вполне удовлетворял требованиям люфтваффе в качестве потенциаль ной замены устаревшего "Хейнкеля" Не 46 в составе разведэскадрилий. Но Технический департамент РЛМ заглядывал вперед, и уже в том же месяце появилось задание на создание более совершенного самолета, чем "Хеншель". Это задание касалось тактического разведчика с экипажем из трех человек, имеющего круговой обзор и обладающего характеристиками " лучшими, чем у сравнимых самолетов в том же классе.

Это задание было выдано двум фирмам - "Арадо" и "Фокке-Вульфу", хотя в проекте участвовала и "Гамбургер флюгцойгбау". В результате появились три совершенно различных самолета. Причем проект "Арадо" был, пожалуй, самым консервативным из трех. Конструкторы "Арадо" выбрали классическую схему верхнеплана, полагая, что иначе не обеспечить круговой обзор. "Гамбургер флюгцбйгбау" предложила вообще такое экзотическое решение, как несимметричный На 141, который Технический департамент с начала даже отказался рассматривать, посчитав его более относящимся к техническому прожектерству. "Фокке-Вульф" предложил двухмоторный Fw 189, построенный по двухбалочной схеме с практически полностью остекленной центральной гондолой.

Первоначально Технический департамент отдавал предпочтение проекту "Арадо", а не более экзотичным предложениям других участников конкурса. Но тем не менее в конце апреля фирмы "Арадо" и "Фокке-Вульф" получили заказы на постройку трех опытных самолетов по своим проектам. Самолет "Арадо" представлял собой цельнометаллический, свободнонесущий моноплан с хорошо развитой механизацией крыла, с одним двигателем БМВ-"Брамо"-323А "Фафнир" - 9-цилиндровым, радиальным, воздушного охлаждения, мощностью 900 л. с. на взлете и 830 л. с. на высоте 4200 м. Двухлонжеронное крыло с металлическим покрытием имело предкрылки, обшитые тканью, щелевые элероны и разрезные закрылки. Передняя часть фюзеляжа имела каркас, сваренный из стальпых труб, а задняя представляла собой цельнометаллический монокок. В нижней части фюзеляжа находилась хорошо остекленная гондола, в которой размещался наблюдатель.

Под обозначением Ar 198 VI (D-ODLG) первый опытный самолет полетел весной 1938 года и сразу был прозван "летающим аквариумом" за большое по площади остекление фюзеляжа. С самого начала испытаний стало ясно, что основные характеристики самолета были ниже ожидаемых и ниже данных, определенных заданием. Предполагалось, что Ar 198 V2 получит полное вооружение, но разочаровывающие результаты с первым самолетом привели к прекращению дальнейших работ.

Тактико-технические данные Ar 198 VI

Тип: трехместный тактический разведчик и армейский самолет. -

Двигатель: один БМВ-"Брамо"-323А "Фафнир" - 9-цилиндровый, воздушного охлаждения, мощностью 900 л с. на взлете и 830 л с. на высоте 4200 м.

Вооружение (планируемое): два неподвижный 7,9-мм пулемета MG 17 для стрельбы вперед и два 7,9-мм пулемет MG 15 на подвижных установках в верхней и в нижней позициях; до четырех 50-кг бомб.

Скорость: максимальная - 315 км/ч у земли и 356 км/ч на высоте 3500 м

Потолок: 8000м

Дальность полета: 1075 км.

Вес: пустой - 2400 кг; взлетный - 3034 кг.

Размеры: размах - 14,9 м; длина - 11,8 м; высота - 4,5 м; площадь крыла - 34,1 м.

Арадо Ar 231

Концепция самолета, запускаемого с подводной лодки, возникла еще во время первой мировой войны, когда "Хейнкель" спроектировал свой "Ганза-Бранденбург" W-20, и периодически воскрешалась в промежуток между двумя мировыми войнами в большинстве ведущих морских держав. До применения радара самолет рассматривался единственным средством, позволяющим расширить дальность поиска с подводной лодки, правда, обладающий рядом недостатков. Корабль-матка был очень уязвим в момент выпуска и приема самолета. Самолет занимал много места, а его запуск был возможен только в спокойную погоду. С другой стороны, не было другого средства обнаружить цель за линией горизонта.

Сравнительно небольшие подводные лодки, с которыми кригемарин вступили во 2-ю мировую войну, не могли принять разведывательный самолет. Но в 1939 году, когда планировались к постройке более крупные подлодки, вновь стала рассматриваться возможность создания так называемого "Глаза субмарины" - небольшого поплавкового самолета, который должен был собираться и складываться в кратчайший срок и располагаться на ограниченном пространстве. В начале 1940 года "Арадо флюгцойгверке" получила контракт на создание такого самолета и выпуск шести опытных машин под обозначением Ar 231.

Самолет было оснащен 6-цилиндровым, рядным двигателем воздушного охлаждения "Хирт" НМ-501 и имел очень простую и легкую металлическую конструкцию. Для облегчения складывания крыльев небольшая секция центроплана была укреплена над фюзеляжем на подкосах под углом так, что правая консоль была ниже левой, позволяя складывать крылья одно над другим при повороте вокруг заднего лонжерона. Два однореданных поплавка легко отсоединялись. В разобранном виде самолет умещался в трубу диаметром 2 м. Предполагалось, что Ar 231 должен был спускаться и подниматься на борт подлодки при помощи складного крана. Процесс разборки самолета и его уборки в трубчатый ангар занимал шесть минут. Сборка занимала приблизительно столько же времени. Для четырехчасового полета на борту размещался значительный запас топлива, что расширяло возможности для поиска цели.

Первый из шести опытных Ar 231 VI полетел в начале 1941 года, но его испытания, как и второго самолета, были не совсем успешными. Летные характеристики и поведение маленького самолета на воде-оказались неадекватными. К тому же Ar 231 не мог взлетать при скорости ветра более 20 узлов. Кроме того, перспектива находится на поверхности в течении 10 минут во время сборки и разборки самолета не очень устраивали командиров подлодок. Тем временем возникла идея обеспечить воздушную разведку с подлодок с помощью автожира "Фокке-Анхелис" Fa 330, и хотя все шесть Ar 231 были закончены, дальнейшего развития самолет не получил.

Тактико-технические данные Ar 231

Тип: одноместный поплавковый самолет подводной лодки.

Двигатель: один "Хирт" НМ-501 - 6-цилиндровый, воздушного охлаждения, мощностью 160 л с

Скорость: максимальная - 170 км/ч у земли; крейсерская -130 км/ч.

Потолок: 3000 м. Дальность полета: 500 км.

Вес: пустой - 834 кг; взлетный - 1051 кг. Размеры- размах - 10,16 mj длина - 7,8 м; высота - 3,1 м; площадь крыла - 14,7 м.

Арадо Ar 232

Осенью 1939 года Технический департамент РЛМ закончил разработку требований к многоцелевому транспортному самолету средней дальности для замены устаревшего "Юнкерса" Ju 52/Зм. Эти требования, направленные "Арадо" и "Хеншелю", предполагали использование двух двигателей воздушного охлаждения BMW -801, погрузочного люка сзади так, чтобы уровень пола грузового отсека был на уровне кузова автомобиля, и чтобы хвостовое оперение не мешало подогнать машину к люку.

Обе компании выдвинули интересные предложения, включавшие многочисленные нововведения. Оба проекта представляли собой самолеты с цельнометаллическим, по-лумонококовым фюзеляжем прямоугольного сечения с высокорасположенным крылом, но проект "Арадо" имел одно-балочную схему, а проект "Хеншеля" - двухбалочную.

Другим отличием между двумя конкурсантами был способ, которым достигалось снижение уровня пола до высоты кузова автомобиля. Проект "Арадо" предусматривал использование многоколесного шасси из 11 пар небольших колес вдоль всей нижней части фюзеляжа, на которые самолет опускался при загрузке и выгрузке. Основное шасси состояло из полуубираемой носовой стойки и убираемых в крыло основных стоек, которые могли поджиматься в процессе погрузочных работ. После загрузки шасси гидравлически поднимали самолет так, чтобы в процессе взлета вспомогательные стойки шасси не касались взлетной полосы. Самолет был способен рулить на малой скорости и на вспомогательном шасси, колеса которого имели пневматику низкого давления и независимую подвеску. Самолет таким образом мог преодолеть 1,5 м траншею. Подход "Хеншеля" к проблеме шасси предусматривал четыре пары основных стоек шасси тандемом, которые убирались в боковые обтекатели и могли менять клиренс в процессе погрузочных работ.

Небольшие, стабилизирующие стойки шасси компенсировали узкую базу основного шасси.

Вариант "Хеншеля" был отклонен после первоначального рассмотрения проектов, а "Арадо флюгцойгверке" получила контракт на три опытных самолета под обозначением Ar 232. Хотя первоначально обуславливалось использование двигателей BMW 801, в начале 1941 г стало ясно, что осуществление программы производства истребителя "Фокке-Вульф" Fw 190 приведет к проблеме с поставками двигателей БМВ. В результате "Арадо" получила указание заменить пару BMW 801 на четыре BMW 323. С другой стороны сборка трех опытных самолетов уже подходила к концу, и уже начались работы по подготовке серийного производства Ar 232А-0 на заводе в Егере. Так как переделка трех опытных самолетов могла задержать программу испытаний, то их решили закончить в первоначальном варианте, а остальные самолеты выпускать уже с четыремя БМВ-"Брамо" - 323.

Первый Ar 232 VI (VD+YA), оснащенный двумя двигателями BMW 801 MA - 14-цилиндровые, радиальные, мощностью 1600 л. с. на взлете и 1380 л. с. на высоте 4300 м, впервые полетел в начале лета 1941 г. За ним последовал Ar 232 V2 (VD+YB), на котором было установлено оборонительное вооружение из 13-мм пулемета MG 131 с 500 патронами в носовой установке и 20-мм пушки MG 151 в управляемой с помощью гидравлики башенке в передней части фюзеляжа. Второй MG 131 был установлен над загрузочной рампой. Экипаж состоял из четырех человек. Самолет мог принять два автомобиля PKW весом 1000 кг каждый, плюс восемь человек. Пустой вес составлял 16615 кг, взлетный - 21150 кг. Во время испытаний была получена максимальная скорость у земли 300 км/ч и 336 км/ч на высоте 5500 м.

Третий опытный Ar 232 V3 (VD+YC) с четыремя двигателями меньшей мощности полетел в мае 1942 года. К этому времени продвинулись работы и над самолетами Б-серии.

Первые восемь предсерийных Ar 232В-0 также получили номера "ферзух". Первый из них Ar 232В-01 считался опытным и был еще известен под обозначением Ar 232 V4. Для установки еще пары двигателей центроплан был удлинен на полтора метра. Были и другие изменения в конструк-ции. Четыре двигателя БМВ-"Брамо"-323Р-2 "Фафнир" развивали на взлете 1200 л. с. и могли использовать фо-рирование за счет впрыска водно-ментоловой смеси. Летные характеристики были близки самолетам А-серии. Ar 232В-05 (V8) был в качестве эксперимента оснащен четыремя 14-цилиндройыми двигателями "Гном-Роон"-14М мощностью на взлете 700 л. с. Первый полет состоялся в мае 1943 г. Запас топлива был увеличен с 2700 л до 5000 л. Этот самолет использовался в качестве метеорологического разведчика с аэродрома Банак в Норвегии. Ar 232В-08 (VII) также использовался в Норвегии. Основные стойки его шасси были сделаны неубирающимися, а вспомогательные колеса были заменены на лыжу длиной 8 м и шириной 2,3 м. Другой Ar 232В-0 был оснащен системой сдува пограничного слоя. Воздух отсасывался с передней кромки и сдувался на задней. Насос для СПС работал на перекиси. Это и решило судьбу системы - перекись потребовалась для снабжения Me 163В. Этот Ar 232В-0 был возвращен на "Арадо флюгцойгверке" и использовался для срочных перевозок в рамках программы Ar 234. Позже, после окончания боевых действий самолет поступил в британские ВВС и использовался в Англии.

Ar 232 VI и V2 были переданы люфтваффе в конце осени 1942 г. Следующей зимой они совершили по несколько вылетов на снабжение окруженной группировки Паулю-са в Сталинграде. Этому самолету выпала сомнительная честь последним вылететь из Сталинграда перед окончательным разгромом 6-й армии советскими войсками. Несколько позже Ar 232 VI был потерян во время грузового полета над Германией. После завершения семи предсерийных машиы предполагалось выпустить серию из 10 Ar 232В, но данных об их дальнейшей судьбе нет.

Один опытный самолет А-серии и четыре Ar 232В-0 были поставлены в отдельную эскадрилью в составе смешанной транспортной группы майора Пельца. Там они использовались до конца 1944 г, когда так называемая "эскадрилья Арадо" была расформирована, а персонал поступил в Trsp.Fl.St.5. Эта часть действовала по специальным заданием высшего командования, совершая полеты в глубь расположения советских войск с баз в Финляндии и Норвегии. Один из Ar 232В-0 разбился у Москвы 5 сентября 1944 года во время заброски диверсантов по операции "Цеппелин". В марте 1945 года, когда эта часть уже была переименована в HI/KG 200, все, за исключением одного, самолеты были потеряны в боях.

Дальнейшим развитием Ar 232 стал Ar 432, в конструкции которого более широко использовались стальные трубы вместо дефицитных алюминиевых сплавов. Сборка Ar 432 уже началась на заводе в Егере, но самолет не был закончен.

Тактико-технические данные Ar 232В-0

Тип транспортный самолет средней дальности.

Двигатель: четыре БМВ-"Брамо"-323 "Фафнир" - 9-цилиндровые, воздушного охлаждения, мощностью 1200 л с. на взлете с впрыском водно-ментоловой смеси, 1000 л с. у земли и 940 л с. на высоте 4000 м.

Вооружение: один подвижный 13-мм пулемет MG 131 в носу с 500 патронами, одна 20-мм пушка MG 151 в верхней башне и два 13-мм пулемета MG 131 с 500 патронами в задней установке. %

Скорость: максимальная - 305 км/ч на высоте 4000 м; крейсерская - 288 км/ч на высоте 2000 м.

Нормальная дальность: 1300 км на скорости 250

км/ч.

Скороподъемность: 7 мин на высоту 2000 м, 15,8 мин на высоту 4000 м, 25,5 мин на 6000 м. Потолок: 690) м

Вес: пустой - 12790 кг; взлетный - 20000 кг. Размеры: размах - 33,5 м: длина - 23,6 м; высота - 5,7 м; площадь крыла -138 м.

Арадо Ar 234

Немецкая авиационная промышленность во время войны продемонстрировала возможность создания самых передовых конструкций и решения наиболее сложных проблем аэродинамики. Наиболее ярко это проявилось в создании турбореактивных самолетов. Но отсутствие координации и шараханье вслед за некоторыми руководящими указаниями привели к тому, что эти достижения слишком поздно воплотились в практические решения, чтобы изменить ход воздушной войны. Тем не менее фактом является то, что в то время, когда союзники только приступили только к испытанию своих первых реактивных самолетов, германская авиационная промышленность уже была готова начать массовый выпуск турбореактивных самолетов. Одним из наиболее заметных среди них был "Арадо" Ar 234.

В конце осени 1940 г Вальтер Блюм и Ребески из "Арадо флюгцойгверке" приступили по приказу РЛМ к работам над разведывательным самолетом средней дальности под новые турбореактивные двигатели, уже проходящие испытания на стендах БМВ и "Юнкерса". Полагали, что применение принципиально новых силовых установок позволит обеспечить самолетам такую скорость и высоту полета, которые гарантируют неуязвимость от перехвата истребителями. В течении нескольких последующих месяцев на суд РЛМ было представлено несколько проектов. В начале 1941 года из них был выбран наиболее консервативный - Е-370, полагая, что это обеспечит скорейшую разработку самолета. Базовая конфигурация была вскоре утверждена, самолет получил обозначение Ar 234.

Это был одноместный высокоплан, с двумя подвешенными под крыльями двигателями. Конструкция была аэродинамически чистой и простой. Фюзеляж представлял собой полумонокок с Т-образными основными и Z-образными вспомогательными лонжеронами и стрингерами. Двухлон-жеронное крыло с работающей обшивкой крепилось к усиленной секции фюзеляжа в четырех точках. Кабина пилота располагалась в носовой части, имела остекление большой площади и была герметизирована. Наддув кабины обеспечивался отбором воздуха от компрессора двигателей. Сразу за кабиной располагался топливный бак большой емкости. Крыло имело двойную стреловидность по передней кромке. Элероны Фриза имели чрезвычайно короткую хорду с триммерами ближе к фюзеляжу, рядом с большими, двухсекционными закрылками, управляемыми гидравлически. Турбореактивные двигатели подвешивались под крылом на трех точках - две на переднем лонжероне и одна на заднем. Нижняя часть крыла в районе двигательной установки была обшита стальным листом.

Хотя конструкция планера Ar 234 имела классическую схему, шасси самолета было решено совершенного необычным образом. Вообще, с самого начала работ создание шасси для данного самолета оказалось главной проблемой.

Тонкое, высокорасположенное крыло не могло вместить даже стойки шасси и механизм уборки. В любом случае высокорасположенное крыло требовало использования очень длинных стоек шасси, которые необходимо было еще куда-то убирать. Фюзеляж имел минимальное сечения и также не имел место для уборки шасси. В то же время, шасси должно было быть достаточно мощным, учитывая большой запас топлива, который поднимал самолет для обеспечения заданной дальности полета.

Конструкторское бюро "Арадо" еще на ранней стадии проектирования предложило Техническому департаменту на выбор несколько оригинальных вариантов шасси для Е-370. Они охватывали такие предложения, как убираемая тележка с девятью парами колес под фюзеляжем и центрирующие лыжи под гондолами двигателей, и такие, как сбрасываемая стартовая тележка для взлета, а для посадки убираемые центральная и боковые лыжи. Несколько неожиданным было то, что Технический департамент выбрал последний вариант.

Серия Ar234А

Работы над опытным самолетом начались весной 1941 года, рассчитывая на поступление первых двигателей Jumo 004А для установки на Ar 234 VI (Ar 234 VI) к концу года. Работы вскоре столкнулись с проблемой доводки двигателей "Юмо", которые не поспевали за созданием самолета. Ar 234 VI и V2 были готовы в начале зимы, но "Юнкере" обещал поставить для них двигатели не ранее, чем через 12 месяцев. Как следствие "Арадо" рассмотрела возможность установки поршневых двигателей в качестве временной меры. Но эти планы не были реализованы из-за особенностей нестандартного шасси, не оставлявшего достаточно места для безопасной работы винтов при посадке на лыжу. Ничего не оставалось, как ждать поставки турбореактивных двигателей.

Ar 234В-2

I. Секция кабины (крепилась четыремя болтами) 2. Приборная доска 3. Бом-боприцел "Лотфе" 7К 4. Ручка управления (при бомбометании заменялась на бомбоп-рицел) 5. Перископический прицел В2А (окуляр RF2C включал зеркало и пушечный прицел) 6. Кресло пилота (без бронезащиты) 7. Убираемая ступенька 8. Разъем кабины и фюзеляжа 9. Сбрасываемый люк кабины 10. Передняя стойка шасси 11. Передний топливный бак на 1750 л 12. Горловина бака 13. Антенна радиокомпаса 14. Кольцевая антенна FuG 25А 15. Гидроаккумулятор 16. Основная стойка шасси 17. Левое колесо шасси 18. Передняя створка ниши шасси 19. Задний топливный бак на 2000 л 20. Магазин пушки на 200 снарядов 21. Левая пушка MG 151 22. Лючки обслуживания 23. Проводка управления 24. Костыль 25. Руль направления 26. Триммер 27. Триммер, управляемый пилотом 28. Руль высоты 29. Триммер 30. Радиоантенна 31. Передний лонжерон 32. Задний лонжерон 33. Закрыли с гидроприводом 34. Элероны Фриза 35. Сбалансированный триммер 36. Проводка управления 37. Трубка Пито 38. Правый навигационный огонь 39. Задний навигационный огонь 40. Правый ТРД Jumo 004В-1 41. Двухтактный стартер "Ридель" в носовом конусе 42. Бомба SC 500 43. Лючки обслуживания 44. Топливопроводы

В конце концов в феврале 1943 года в Варнемюнде поступили два предсерийных двигателя Jumo 004А, хотя они годились только для стендовых испытаний - приоритетом пользовался Мессершмитт. Двигатели были установлены на Ar 234 VI (GK+1V) для проведения рулежок на земле. Испытания затянулись из-за проблем с устойчивостью 600-кг взлетной тележки. Переднее колесо тележки было управляемым, а основные колеса имели тормоза, связанные с педалями летчика. В кабине пилота был рычаг для сброса тележки, который происходил в момент отрыва. Также была установлена аварийная электрическая система сброса тележки. Для остановки взлетной тележки после отделения был предусмотрен тормозной парашют. Кроме того было решено, что до полной отладки системы сброса, во время первых летных испытаний сброс будет происходить уже после набора определенной высоты, после чего тележка должна была приземляться на пяти парашютах.

Ar 234 VI весной 1943 г был разобран и отвезен на аэродром Рейна к северу от Мюнстера в Вестфалии для проведения летных испытаний. В Рейне на самолет поставили летные двигатели Jumo 004А. После несколько затянувшихся пробежек из-за "шимми" переднего колеса тележки,

15 июня 1943 года самолет был впервые поднят в воздух флиг-капитаном Зелле.

Планом полета предусматривался сброс взлетной тележки после достижения высоты 70 м. Система сброса сработала хорошо, но парашюты не раскрылись, и тележка разбилась при ударе о взлетную полосу. Несмотря на эту помарку, полет в целом прошел хорошо - Зелле отметил хорошую управляемость самолета. Для продолжения испытаний в Рейн была срочно доставлена новая тележка, но второй полет Ar 234 VI был повторениемпервого - тележка вновь была разбита. В последующих полетах тележка сбрасывалась уже после достижения скорости отрыва. Некоторые проблемы принес механизм уборки посадочной лыжи, к которой при старте собственно и крепилась тележка. Иногда после взлета лыжи не убирались, а боковые лыжи - то одна, то другая - при посадке медленно проседали, пока одна из консолей не касалась взлетной полосы.

В июле 1943 г к испытаниям присоединился второй Ar 234 V2 (DP+AX). Первый полет состоялся 27 июля, а через четыре недели, 25 августа полетел Ar 234 V3 (DP+AW). В то время когда первые два самолета были в целом идентичны, третий, рассматриваемый в качестве прототипа для серии, отличался от них установкой катапультируемого сиденья, герметичной кабиной и возможностью установки двух стартовых, ракетных ускорителей с внешней стороны двигательных гондол. К этому времени рассчитывали, что серийный Ar 234А должен был иметь пустой вес 4800 кг, запас топлива в 3000 кг, взлетный вес до 8000 кг, максимальную скорость на высоте 6000 м ожидали 780 км/ч, потолок 11000 м и дальность 2000 км.

Новый Ar 234 V4 поступил на испытания в сентябре 1943 года и отличался от предшественников только некоторым оборудованием для проведения испытаний. Ar 234 V5 стал первым самолетом с новыми, улучшенными двигателями Jumo 004В-0. Они развивали ту же тягу в 840 кг, но были на 100 кг легче. На V5 предусматривалось провести исследования по герметизации кабины, но Технический департамент решил прекратить работы над А-серей в пользу более перспективного Ar 234В, получившего обозначение "Блиц" -"Молния".

Еще в начале проекта Ar 234А проглядывался серьезный тактический недостаток - после посадки самолет не мог рулить по аэродрому. Его следовала поднять на взлетную тележку и буксировать на стоянку. Было ясно, что посадочная полоса могла быть просто забита неподвижными самолетами, ожидавшими буксировки и крайне уязвимыми от ударов вражеских "охотников". Понятно, что схема "стартовая тележка - посадочная лыжа" не годилась, хотя действовала она нормально. В результате конструкторы "Арадо" приступили к перепроектированию самолета, чтобы освободить место для классического шасси. Место удалось выкроить расширением фюзеляжа и освобождением центральной секции для уборки колес. Задний и передней топливные баки были удлинены, чтобы компенсировать недостаток топлива из-за исключения центральной секции бака.

Стойки шасси были оснащены колесами низкого давления и большого диаметра и убирались вперед во внутрь с помощью гидравлики и закрывались створками, также гидравлически. Носовая стойка находилась за кабиной пилота и убиралась назад.

Сборочная линия для Лг 234В была заложена в Альт-Леннивице в Саксонии в конце 1943 г. Сборка опытного самолета Б-серии и первого серийного Ar 234В-0 шли параллельно. Между полетами первого опытного Ar 234 V9 в марте 1944 г и предсерийного Ar 234В-0 в начале июня прошло всего 10 недель! Тем временем было решено закончить три оставшихся опытных самолета А-серии для проведения исследований по перспективным проектам. Так на Ar 234 V6 и V8 должна была испытываться силовая установка из четырех двигателей для будущего Ar 234С, а на Ar 234 V7 были установлены двигатели Jumo 004В-1 для работ в рамках Б-серии. Использование планера А-серии привело к сохранению старой схемы шасси. Карьера Ar 234 V7 оказалась короткой - на посадочном кругу флиг-капитан Зелле доложил, что огонь внезапно охватил левый двигатель, а языки пламени вырываются из портов проводки тяг управления двигателями. Зелле погиб, а его место главного пилота-испытателя занял флиг-капитан Джоахим Карл из летного состава испытателей Альт-Ленневица.

Ar 234В "Блиц"

Первый прототип Б-серий Ar 234 V9 (PH+SP) полетел 10 марта 1944 года с двигателями Jumo 004В-1. Герметичная кабина была оборудована катапультируемым креслом. Ar 234 V10 (PH+SQ) полетел 2 апреля и отличался отсутствием герметизацией кабины. За то на нем был установлен перескопический бомбоприцел Б2А, годный для бомбометания с пикирования. Под мотогондолами можно было подвесить 250 и 500-кг авиабомбы или 300-кг сбрасываемые баки. Были предусмотрены узлы крепления для стартовых ракет. Ar 234 VI1 (PH+SR) полетел 5 мая и в целом был аналогичен V9, имея герметичную кабину. Следующим стал первый предсерийный Ar 234В-0, совершивший свой первый полет 8 июня 1944 г в Альт-Ленневице - через два дня после высадки союзников в Нормандии, f Первый полет серийного самолета был запланирован в присутствии высокопоставленных лиц из РЛМ, нацистской партии и люфтваффе. Но флиг-капитан Карл решил, что лучше первый полет совершить несколько раньше, в неофициальной обстановке. Предчувствие пилота не подвело - сразу после взлета не зажглись сигнальные огни уборки шасси, и одновременно отказало радио. Карл не мог даже удостовериться - убрано шасси или нет. Тем не менее пилот пошел на посадку обратно на аэродром Альт-Ленневица. В последний момент отказали оба двигателя, но Карл успешно произвел посадку самолета. Причиной отказов были микропереключатели датчиков уборки шасси и неправильно установленный топливный насос. Через пять часов после этого состоялся первый "официальный" полет.

Предсерийный Ar '234В-0 не был оснащен герметичной кабиной и катапультируемым креслом. Зато на нем была предусмотрена возможность установки пары фотокамер Rb 50/30, 75/30 или их комбинации. Тринадцать из 20 предсерийных машин были посланы в испытательный центр Рехлин для проведения интенсивных исследований и испытаний. Во время этих полетов один из пилотов Уббо Янссен заявил, что он достиг скорости М-0.86, хотя более вероятна ошибка измерителя числа Маха в результате эффекта сжимаемости воздуха, проявлявшегося на скорости М-0.78.

Во время программы испытаний в качестве топлива для турбореактивных двигателей "Юмо" использовалось дизельное топливо К1, но его недостаток потребовал замены на более простое и доступное J2, близкое по теплотворности. Турбины двигателей запускались двухцилиндровым стартером, раскручивающим ротор до 3000 оборотов. Для запуска использовался бензин, а на скорости 6000 оборотов пилот начинал использовать сектор газа. При этом двигатель автоматически переходил на J2. Все топливо располагалось в двух фюзеляжных, мягких баках. Передний размещался между кабиной пилота и передней кромкой крыла и вмещал 1800 л, задний бак вмещал - 2000 л.

Предсерийный Ar 234В-0 был сменен на сборочной линии на Ar 234В-1, который отличался только установкой автопилота "Патин''-PDS, а оснащение подвесными баками стало стандартом. Но чистый разведчик Ar 234В-1 был только ступенькой к более мощному Ar 234В-2, способному выполнять роли бомбардировщика, "свободного охотника" и фоторазведчика.* Ar 234В-2 сходил со сборочной линии Альт-Ленневица с различными вариантами вооружения, обозначаемыми суффиксами. Так Ar 234В-2/Ь был оснащен двумя фотокамерами Rb 50/30 или Rb 75/30. Ar 234В-2/1 имел бомбоприцел "Лотфе"-7К и предназначался в основном на роль "охотника". Если устанавливался автопилот "Па-thh"-PDS, то добавлялась еще литера "р". Возможность подвески сбрасываемых баков обозначалась "г". Так вариант разведчика и "охотника" вместе с автопилотом и дополнительными баками обозначался Ar 234B-2/bpr или -2/1 рг. Бомбардировщики имели обозначение Ar 234В-2/р, -2/г и -2/рг в зависимости от вариантов оборудования.

Максимальная бомбовая нагрузка Ar 234В достигала 1500 кг, включая одну 500-кг бомбу под фюзеляжем и по такой же бомбе под каждой двигательной гондолой. Альтернативным вариантом были: одна 1400-кг бомба PC 1400 или 1000-кг SD 1000; одна 500-кг бомба под фюзеляжем и две 250-кг под гондолами. Прицел PV-1B вместе с перископом RF 2С (который обычно использовался вместе с бомбовым вычислителем BZA 1) поворачивались, обеспечивая прицельный огонь из пушек в задней полусфере. Бомбоприцел "Лотфе"-7К располагался между ногами пилота и обеспечивал точное бомбометание с горизонтального полета. Прицел ставился вместо отсоединяемой ручки управления. Автопилот позволял сосредоточиться исключительно на прицеливании во время боевого курса. Для бомбометания с горизонтального полета и с пологого пикирования использовался вычислитель БЗА-1, поворачивающий головку прицела на заданный угол автоматически. Единственной бронезащитой была 15,5-мм плитка защищавшая голову и плечи пилота.

Боевая карьера

В конце сентября 1944 года в Рейне была сформирована "зондеркоманда" - Sd. Kdo. "Гец" в составе четырех Ar 234В-1. Их основной задачей была разведка побережья Англии от эстуария Темзы до Ярмоса, а так же разведка аэродромов на юго-востоке острова. Это должно было предупредить немецкое верховное командование о возможной высадки союзников в Голландии. Экипажи "Геца" был набраны из 1 -й эскадрильи исследовательской части. Это подразделение лучше всего подходило для войсковых испытаний Ar 234, чем собственно и были первые боевые вылеты бомбардировщика.

1-я эскадрилья получила Ar 234 V5 и V7 в Ювинко-урте под Реймсом в июле и имела в своем составе только двух подготовленных пилотов для полета на реактивных самолетах. Для взлета Ar 234 использовались аэродромы с твердым покрытием, а садились они на специальные травяные полосы. Для старта использовались ракетные ускорители, а для посадки - парашюты. Оба самолета налетали большое число летных часов и совершили много успешных разведывательных полетов. Никакого противодействия со стороны истребителей союзников не было. 5 сентября 1 -я эскадрилья прибыла в Рейн, имея в своем составе уже пять машин,.включая Ar 234 V7 и два Ar 234В-1. Они использовались еще и 3-й эскадрильей. С поставкой дополнительных "Блицов" и была сформирована группа "Гец", хотя и "экспериментальная группа" продолжала использовать "Арадо". К концу, ноября, когда в 1-й эскадрильи состояло семь Ar 234. Ими было совершено много разведывательных полетов, в том числе и над Британскими островами.

В ноябре 1944 г были сформированы еще две группы с Ar 234В-1 - "зондеркоманды" "Хехт" и "Шперлинг" для ведения разведки. А в октябре в штабную эскадрилью боевой эскадры - 76 был поставлен первый бомбардировщик Ar 234В-2. Ее пилоты приступили к переподготовке в Альт-Ленневице. Первым полком, получившим Ar 234В-2 стал n/KG-76, действовавший из Ахмера и Рейна. Эта часть совершила несколько отдельных налетов на войска союзников во время немецкого контрнаступления в Арденах в декабре-нваре. В январе 1945 г к боевой работе приступил I/KG-76, а затем и III/KG-76, хотя- ни один из этих полков так и не был перевооружен полностью.

Группы "Хехт" и "Шперлинг" были расформированы в конце 1944 г, но в январе 1945 г эскадрилья дальней разведки l./FAGr. 100 приступила к использованию своих Ar 234В-1 и Me 262А в Южной Германии в составе 6-го воздушного флота. Ar 234В-2 из IH/KG-76 были приписаны командованию "Запад". Командование было расформировано в феврале, а полк поступил в состав 16-го воздушного дивизиона. Боевая деятельность была сильно ограничена недостатком топлива: 24 февраля у Ar 234В-2 из этой части в полете остановился один из двигателей, и он был посажен "Тандерболтами" Р-47 у деревни под Зсгельсдорфом. На следующий день деревня была захвачена американскими войсками, а этот "Блиц" стал первым экземпляром бомбардировщика, попавшим в руки союзников. В начале марта положение с топливом поправилось и HI/KG-76 увеличил число боевых вылетов в полтора раза, в основном на переправы союзников и их передовые части. Между 7 и 17 марта Ar 234 из III/KG-76 постоянно бомбили мост Ремаген 1000-кг бомбами до его полного разрушения. Эти налеты поддерживались Me 262А, которые подавляли зенитки.

Весной 1945 г после постоянных жалоб со стороны немецких сухопутных войск в Италии на плохую воздушную разведку была создана "зондеркоманда" "Зоммер" в составе трех Ar 234В на аэродроме в Удине на северо-западе от Триеста. Прибытие этих машин радикально изменило положение дел. Действуя на высоте 10000-12000 м, "Арадо" регулярно вели воздушную разведку над сектором Анкона-Легхорн. Планировалось даже расширить подразделение до эскадрильи.

К концу марта 1945 года все боеспособные Ar 234В-2 из III/KG-76 были собраны в Марксе, Ольденбурге и уже практически не летали. Другие полки 76-й группы были не в лучшей ситуации. Их остатки были собраны на аэродромах Шлезвиг-Гольштейна. I/KG-766bwa в Леке, II/KG-76 в Шепперне, а штабная эскадрилья была в Карштедте. Ar 234В из 1./FAGr. 100 закончили войну в Заальбахе. Двумя другими частями, получившими небольшое число "Блицев" были l./FAGr. 123 и l./FAGr. 33. Последняя часть использовала их вместе с Ju 188. Всего заводом в Альт-Ленневице было выпущено 210 Ar 234В, но из-за недостатка топлива и царствовавшего в последние месяцы войны беспорядка треть из этого числа даже не попало в боевые части.

Во время эксплуатации Ar 234 показал себя приятным в управлении самолетом, несмотря на некоторую нестабильность в полете. Без ускорителей и с половинным запасом топлива разбег занимал 1000 м, но при полной заправке требовалось уже 2000 м. Форма элеронов "Фриз" с острой кромкой подбиралась в аэродинамической трубе в Альдершофе, но полного удовлетворения все равно не было. Без специальной регулировки элероны на скорости свыше 600 км/ч начинали быстро колебаться, раскачивая ручку управления из стороны в сторону. Требовалось не менее 10 полетов, чтобы довести вновь изготовленный самолет до нормы, отрегулировав элероны. На опытных самолетах киль и руль направления тщательно подгонялись вручную, но на серийных самолетах плавного перехода киля в руль добиться не удавалось. Как следствие путевая устойчивость снижалась.

Скорость пикирования ограничивалась тягой двигателей и эффективностью триммеров элеронов. Самолет обнаруживал определенную склонность к затягиванию в пикирование. Это доставляло пилотам определенные трудности. Обычно заводские испытания включали пикирование с высоты 3000 м до скорости 850 км/ч, на которой эффект Маха еще не влиял на продольную устойчивость. Но на скорости 900 км/ч у самолета "загружался" нос, а нагрузка на рули высоты резко возрастала. При перетягивании ручки самолет быстро терял скорость, опускал нос, после чего скорость вновь возрастала. В штопоре самолет уже после одного оборота вновь становился управляемым. Самолет мог выполнять все фигуры высшего пилотажа. Посадочная скорость при отклонении закрылков на 25° и весе 6000 кг составляла 250 км/ч, а при отклонении закрылков на 45° скорость сваливания составляла 180 км/ч. Выпуск шасси и закрылкон не влиял на управляемость, посадка с выпущенным шасси и закрылками не представляла особой сложности, нагрузки на ручку управления легко парировались одной рукой.

Лг 234В был очень устойчив на посадке без каких-либо сюрпризов при нормальном боковом ветре. Но пробег даже при постоянном удержании тормозов был не менее 1000 м. В результате тормоза после двух-трех посадок выходили из строя. Трудности представлял и перезапуск двигателей Jumo 004В после остановки на высоте менее 4000 м и на скорости 400-500 км/ч, но на большей высоте и скорости это было в принципе возможно. При остановке двигателя на высоте пилот должен был сразу закрыть топливный кран, так, как в противном случае двигатель быстро заливался топливом и тут же загорался.

Тактико-технические данные Aг 234В-2 "Блиц"

Тип: одноместный разведчик-бомбардировщик.

Двигатели: два "Юнкерса" Junio 004В "Оркан" - осевой турбореактивный двигатель тягой 900 кг.

Вооружение: две неподвижные 20-мм пушки MG 151 назад с 200 снарядами на ствол; три 500-кг бомбы, или дна 1000-кг бомба, или одна 1000-кг бомба и две 350-кг бомбы, или три 250-500 кг бомбовые кассеты.

Максимальная скорость (без внешних подвесок): 740 км/ч на высоте 6000 м; 736 км/ч на высоте 8000 м; 700 км/ч на высоте 10000 м

Дальность полета: без подвесок - 1620 км; с 500 кг бомб - 1550 км; с 1500 кг бомб - 1100 км.

Время подъема на высоту: (с 500 кг бомб) 6000 м - 12,8 мин; 8000 м - 21,6 мин; (с 1500 кг бомб) 6000 м - 17,5 мин; 8000 м - 34,1 мин.

Потолок: 10000 м.

Вес: пустой - 5200 кг; взлетный - 8417 кг; максимальный - 9858 кг.

Размеры: размах - 14,1 м; длина - 12,6 м; высопш 4- 4,3 м; площадь крыла - 25,5 м.

Ar234С

Еще на ранней стадии проектирования "Блица" стало ясно, что на самолет вполне можно будет поставить и четыре двигателя. Следующий вариант - Ar 234С предусматривал использования четырех более легких и меньших по размеру BMW 003А. Для переделки под новый вариант были использованы два опытных самолета А-серии. Первым стал Ar 234 V8 (GK+IY), который в новом варианте полетел 1 февраля 1944 г. Через два месяца, 8 апреля за ним последовал Ar 234 V6 (GK+IW). Тогда как на V6 двигатели располагались в отдельных гондолах, на V8 они были спарены в двух гондолах. Такое расположение было признано более эффективным и стало стандартным на остальных самолетах Ц-серии.

Прототип Б-серии Ar 234 VI3 также был оснащен четыремя серийными двигателями BMW 003Л-1 для участия в программе Ar 234С. Он был готов для испытаний к августу 1944 года, за месяц до полета первого собственно Ar 234С - VI9. Кроме того, еще один из самолетов Б-серии был переоснащен на БМВ для проведения испытаний, так как с этими двигателями возникли проблемы. Проблема с системой управления двигателей БМВ была решена установкой таковой с двигателя "Юмо". Но никак не удавалось решить проблему с перезапуском двигателя после его остановки. В качестве топлива во время испытаний БМВ использовался только бензин, а ситуация в середине 1944 г с горючим потребовала использования J2. Бензин также, как и на "Юмо", использовался только для запуска двигателя, после чего переходили на 12, из-за которого перезапуск двигателя был вообще невозможен. Проблема перезапуска двигателя BMW 003 в полете так и не была решена до конца испытаний. Тем временем завод в Альт-Ленневице приступил к сборке Ar 234С.

Кроме силовой установки Ar 234С отличался от Б-сс-рии еще и компоновкой кабины. Герметичная кабина устанавливалась еще на Ar 234 V3 и на нескольких опытных самолетах Б-серии. На них остекление было герметизировано полосами синтетической резины. Шайбы из того же материала подкладыва-лись под хорошо подогнанные болты для крепления панелей. На Ar 234С применялась другая система - двойные стекла. Первый прототип Ц-серии, получивший'герметичную кабину, был АГ 234 V20, который поднялся в воздух в октябре 1944 г. Месяцем раньше V13 с такой же двигательной установкой успешно достиг высоты 12800 м. По сравнению с Ar 234В новый самолет имел некоторые изменения в конструкции: другой раскрой листов обшивки, изменение конструкции элеронов, увеличение диаметра носового колеса. Кроме проблем с перезапуском двигателей БМВ, еще были неприятности с герметизацией портов тяг управления.

Создание Ц-серии было осложнено тем, что экспериментальная сборочная линия выполняла параллельно и другие задачи, и тем, что в производстве находилось сразу несколько вариантов. Первая серийная модель Ar 234С-1 предназначалась только для ведения разведки с фотооборудованием по типу В-1. Две 20-мм пушки MG 151 с 250 снарядами на ствол были опущены вниз. Бомбардировщик Ar 234С-2 имел ту же конструкцию за исключением оборонительного вооружения. С одной 1000 -кг или двумя 500-кг бомбами Ar 234С-2 имел разбег 900 м, но дистанция сокращалась до 650 м при использовании двух стартовых ракетных ускорителей тягой до 500 кг. Ar 234С-3 представлял собой многоцелевой самолет, способный выполнять задачи в качестве бомбардировщика, ночного истребителя и штурмовика. Предполагалось, что на самолет будут устанавливать BMW ООЗС, который должен был с компрессором "Боун-Бовери" развить тягу 900 кг по сравнению с 800 кг BMW ООЗА. Но новые двигатели так и не поступили. 20-мм пушки MG 151 были переставлены для стрельбы вперед и имели по 250 снарядов на ствол.

С двигателями BMW 003С планировался и разведчик Ar 234С-4, Ar 234С-5 должен был стать двухместным бомбардировщиком, а Ar 234С-6 был дальним разведчиком на базе последнего. Переключение немецкой промышленности на выпуск истребителей в последние месяцы войны привело к тому, что разработка ночного истребителя на базе Ar 234 уже не была неожиданностью. Ar 234С-7 должен был иметь пару турбореактивных двигателей "Хейнкель-Хирт" HeS 011 тягой 1300 кг или Jumo 004 тягой 1000 кг. Вооружение должно было состоять из одной 20-мм пушки MG 151 (с 300 снарядами), стреляющей вперед, и двух 30-мм МК 108 назад (со 100 снарядами на ствол). Другим вариантом Ц-серии был одноместный бомбардировщик Ar 234С-8 с двумя 20-мм пушками MG 151 вперед, нагрузкой до 1000 кг бомб и парой двигателей Jumo 004D тягой 1050 кг.

Несколько опытных самолетов Ц-серии успели поступить на испытания до разгрома Германии. Ar 234 V21 в качестве прототипа С-3, и сходные V22, V23, V24 и V25; Ar 234 V28 был прототипом С-5; Ar 234 V29 был прототипом С-б. На Ar 234 V27 предполагалось провести испытания воздушных тормозов. Еще два опытных V26 и V30 имели ламинарный профиль крыла, но не были закончены. Всего успели выпустить 10 опытных самолетов Ц-серии, со сборочной линии сошли 14 Ar 234С-3 и Ar 234С-1, но только несколько из них успели получить двигатели и ни один не был поставлен в строевые части.

Экспериментальные работы

В течении всего этого времени на базе Ar 234 проводились различные исследования по аэродинамике, двигателям, вооружению и др. Упомянутые выше Ar 234 V26 и V30 имели ламинарные профили крыла - первый имел толстый профиль деревянного крыла, а последний тонкий профиль крыла металлической конструкции. Оба самолета были почти закончены, когда их пришлось уничтожить, чтобы избежать захвата советскими войсками. Но, пожалуй, еще более интересным самолетом для аэродинамических исследований был Ar 234 VI6. Это был восьмой опытный самолет Б-серии и предназначался для испытаний нового крыла серповидной формы, разработанного ведущим аэродинамиком "Арадо" Р. Е. Козиным.

Конструкция крыла была во многом компромиссной, чтобы максимально использовать фюзеляж и шасси Ar 234 и в частности узлы крепления крыла. Главной задачей такой формы крыла было I обеспечение постоянного числа Маха вдоль всего размаха. Передняя кромка крыла имела переменную стреловидность от 37 гр до 25 к концам крыла. Двигательная установка состояла из двух BMW 003R - сочетания обычных BMW ООЗА с ракетными двигателями BMW 718, способными в течении трех минут обеспечивать тягу до 1225 кг. Стреловидное крыло было уже готово к установке на Ar 234V16, но в апреле британские войска заняли завод, а крыло было уничтожено. Однако, через два года конфигурация крыла была воскрешена на "Хедли Пейдж" и испытана в 1951 г на Х.Р.88, а в последующем применена на бомбардировщике "Виктор".

Кроме того Ar 234 проходил испытания в качестве "воздушного буксировщика", имевшие целью обеспечить буксировку самолетом отделяемого топливного бака большой емкости. "Арадо" разработала 2800 л бак для Ar 234В и 4000-л для Ar 234С, которые крепились к самолету с помощью полужесткой трубы, являющейся одновременно буксировочным брусом и топливопроводом.

Кроме топлива планировалось по такой же схеме использовать боевую нагрузку - 1400 кг авиабомбу с небольшими дополнительными крыльями на буксире за Ar 234С. Вариантом последнего было использование летающей бомбы "Физелер" Fi 103. Ракеты при этом оснащалась двухколесным шасси и креплением для буксировки. Планировалось, что шасси должно было сбрасываться после старта, а отсоединение бомбы происходило после наведения всем самолетом на цель. В испытательном центре Рехлин проводились интенсивные полеты связки Ar 234В с Fi 103, с которой был снят двигатель. Правда, потребовалось использования специальной тележки со вспомогательными крыльями и шасси. Тележка должна была сбрасываться при взлете и планировать на посадочную полосу для дальнейшего ис-пользования.

Еще одним вариантом буксировщика был Ar 234С с ракетой "Хеншель" Hs 294. С ракетой на буксире Ar 234С достигал скорости 750 км/ч у земли при дальности 400 км и 816 км/ч на высоте 8000 м при дальности полета 760 км. Еще лучше была разработана схема запуска Fi 103 со спины Ar 234С. Для этого использовалась специальная качалка, на которой Fi 103 поднималась в момент запуска, после наведения на цель.

К моменту, когда союзники заняли экспериментальный завод, там на сборке находились еще 10 опытных машин, среди которых были Ar 234 V31 и V40 - прототипы Д-серии. Это был двухместный самолет с двумя двигателями "Хейнкель-Хирт" HeS 011 тягой 1300 кг. Ar 234D проектировался в двух вариантах - D-1 разведчик и D-2 бомбардировщик. Перспективный проект Р-серии предусматривал создания ночного истребителя с удлиненной носовой частью фюзеляжа с локатором сантиметрового диапазона. Общая длина достигала 13,26 м. Предполагались четыре версии: Ar 234Р-1 с четыремя двигателями BMW ООЗА, двумя членами экипажа и одной 20-мм пушкой MG 151 с 300 снарядами и одной 30-мм МК 108 со 100 снарядами; Ar 234Р-3 с двумя двигателями HeS 011, двумя членами экипажа и с двумя 20-мм пушками MG 151 и двумя 30-мм МК 108; Ar 234Р-4 отличался от Р-3 двигателями Jumo 004D; трехместный Ar 234Р-5 с двумя Hes ОНА имел уменьшенный запас топлива (3000 кг вместо 3700 кг) с вооружением из одной 20-мм пушки MG 151с 300 снарядами и двух 30-мм пушками МК 108 со 100 снарядами на ствол для стрельбы вперед и две МК 108 со 100 снарядами на ствол для стрельбы под углом вверх.

Ar 234 был безусловно наиболее передовым самолетом во всех отношениях. Союзникам повезло, что его выпуск не достиг значительных объемов, и, следовательно, проблемы с ним были не большими.

Тактико-технические характеристики Ar 234С-1 (С-3)

Тип: одноместный разведчик (бомбардировщик - штурмовик).

Двигатели: четыре BMW 003A-J "Штурм" - осевые турбореактивные тягой 800 кг.

Вооружение: две 20-мм пушки MG 151 со 250 снарядами на ствол для стрельбы назад (плюс еще две 20-мм MG 151 со 250 снарядами на ствол вперед и до 1500 кг бомб).

Максимальная скорость (при половинном запасе топлива и без бомб): 825(800) км/ч у земли; 870 (850) км/ч на высоте 6000 м.

Дальность полета: 1500 (1225) км.

Время набора высоты: 10000 м - 11,9 (16,7) мин.

Потолок: 12000 м.

Вес: пустой - 6000 (6540) кг; взлетный - 9350 (11000) кг; максимальный - 9900 кг.

Размеры: размах крыла - 14,15 м; длина -12,63 м; высота - 4,3 м; площадь крыла - 25,6 м

Арадо Ar 240

В конце 30-х годов технический директор "Арадо флюгцойгверке" Вальтер Блюм, работая в сотрудничестве с "Рейнметалл-Борзиг", спроектировал передовую по тому времени систему вооружения - дистанционно управляемую пулеметную установку. Хотя такая установка рассматривалась многими слишком фантастичной, Технический департамент поддержал Блюма, выдав заказ на скоростной "охотник" под новую оборонительную установку, способный выполнять задачи тяжелого истребителя, пикирующего бомбардировщика, штурмовика и разведчика.

Таким образом в начале 1938 года конструктора "Арадо" приступили к работам над довольно сложным, многоцелевым самолетом, получившим обозначение Е-240. На следующий год компания представила проект, учитывающий самые последние достижения аэродинамики. Самолет представлял собой двухместный цельнометаллический моноплан с высокой нагрузкой на крыло, герметичной кабиной, с дистанционно управляемой пулеметной установкой, с высоко механизированным крылом с автоматическими предкрылками и двухщелевыми закрылками. Необычной была форма воздушного тормоза в виде парашюта ^.складывающегося в хвостовой конус.

Ван Нез был назначен главным инженером проекта Е-240, а Ганс Ребески отвечал за конструкцию. Технический департамент выдал официальное задание, которое собственно описывало Е-240, и летом 1939 года начались работы над опытными самолетами. Два первых Ar 240 VI и V2 представляли собой фактически летающие аэродинамические модели. На самолетах еще не было герметичных кабин и гидравлической системы управления дистанционными установками. Правда, на последнем самолете было установлено наступательное вооружение: две 20-мм пушки MG 151 и по 7,9 мм пулемету в корне крыла. Гидравлическая система FA-13 для турелей, созданная "Арадо" в кооперации с ДФЛ (DVL), тем временем проходила испытания на "Мессершмитте" Bf 162 V3 вместо неработоспособной FA-4 фирмы ЛГВ (LGW) и показала себя вполне удовлетворительно. Только несколько отставала от плана разработка перископического прицела.

Проблемой оказался поиск цели и ее сопровождение, несмотря на только 1,6-кратное увеличение перископа. Значительной проблемой оказалось обледенение прицела, которое было выявлено при высотных испытаниях в Геттингене. После серьезных исследований проблема была решена подачей в прицельную головку предварительно осушенного воздуха. Проверка показала надежность такого метода до высоты 10000 м.

К этому времени 10 мая 1940 г первый полет выполнил Ar 240 VI. Через два месяца за ним последовал и второй Ar 240 V2. С первого же полета стало ясно, что новый "охотник" неустойчив по всем трем осям! В результате на следующем опытном Ar 240 V3 (KK+CD) были внесены изменения в конструкцию. Самолет проектировался как пикирующий бомбардировщик и разведчик. Герметичная кабина была сдвинута вперед до самого носа. Из-за неудовлетворительных результатов с первыми двумя самолетами хвост нового самолета был удлинен на 1,2 м вставкой секции фюзеляжа. Хвостовой воздушный тормоз был снят. Был установлен дополнительный киль. Предкрылки также были сняты. Как и у предшественников, двигательная установка Ar 240АЗ состояла из пары- DB 601А мощностью 1075 л. с. на взлете. Самолет был наконец оснащен гидравлической системой управления огнем FA-13. В верхней и нижней установках было установлено по паре 7,9-мм пулеметов. Вооружение в носовой части - по образцу Ar 240 V2.

Все эти доработки задержали готовность V3 до конца весны 1941 г, когда летные испытания выявили некоторое, но недостаточное улучшение управляемости. Вновь потребовались переделки, установка новых элеронов. В конце лета Ar 240 V3 поступил на войсковые испытания в группу дальней разведки. Система FA-13, хорошо действовавшая на испытаниях, в полевых условиях работала плохо и была снята вместе с наступательным вооружением. Вместо них была установлена пара фотокамер Rb 50/30. Полковник Кнемейер из состава разведгруппы выполнил на этом самолете несколько разведывательных полетов над Британией. Высокая скорость и большая высота полета позволили избежать противодействие истребителей.

Тем временем "Арадо" закончила четвертый Ar 240 V4. Для производства установочной серии Ar 240А-0 была выбрана фирма "АГО флюгцойгверке" в Ошерслебене.

Началась заготовка металла. Ar 240 V4 предназначался на роль пикировщика и разведчика. Вооружение предыдущего варианта было сохранено, а под фюзеляжем были установлены подвески на восемь 50-кг авиабомб. Вновь был установлен воздушный тормоз, увеличивший длину самолета с 12,4 до 13 м. Двигатели были установлены DB 603А мощностью на взлете 1750 л. с. Перед завершением испытаний на бомбометание с пикирования было решено, что разведчик сейчас более необходим, чем пикировщик. В результате первые предсерийные Ar 240А-01 и -02 (GL+QA и QB), имевшие еще и обозначение V5 и V6, были закончены в варианте разведчиков.

Ar 240А-01 и -02 полетели в октябре 1942 г. Их аэродинамика была также доработана, что улучшило управляемость, все еще далекую от идеала. Хотя размах и форма крыла не изменились, оно фактически было сконструировано заново. Профиль крыла стал близким к ламинарному. Как следствие характеристики самолета несоизмеримо улучшились. От воздушного тормоза окончательно отказались. Двигатели стали DB 601Е мощностью 1175 л. с. на взлете. Наступательное вооружение было сокращено до пары 7,9-мм пулеметов. Но система вооружения FA-13 со спаренными пулеметами MG 81Z была сохранена. Два члена экипажа сидели спина к спине в герметичной кабине с остеклением из двойных стекл, герметизированных надувными резиновыми шлангами. Восемь топливных баков вмещали 2300 л топлива и могли быть дополнены подвесным баком на 600 л. Автоматические камеры Rb 50/30 монтировались в задней части двигательных гондол. К этому времени взлетный вес возрос до 9460 кг, а нагрузка на крыло составляла не меньше 300 кг/м при площади крыла 30 м.

Еще три Ar 234-А-О были закончены и облетаны на АГО к октябрю 1942 г. Первый из-них А-03 был первоначально оснащен двигателями DB 601Е, но позже был переоснащен на BMW 801TJ - 14-цилиндровые, радиальные, воздушного охлаждения, с турбонаддувом, мощностью на взлете 1880 л. с. и 1520 л. с. на высоте 10800 м. Ar 240А-04 и -05 (или A-0/U1 и U2), выполненные без вооружения, имели двигателя DB 603А. АГО к декабрю 1942 г уже заготовила 80 % узлов и деталей на заводе в Ошерслебене для 40 первых серийных Ar 240А, но Эрхард Мильх приостановил программу.

Несмотря на прекращение производства, выпущенные самолеты быстро были переданы в боевые части. Ar 240А-01 и -02 был поставлены в 5-ю истребительную эскадру, которая располагалась на севере Финляндии у Пет-само. Самолеты "Арадо" вели разведку мурманской железной дороги. Другой Ar 240 с февраля 1943 г действовал вместе с Ju 88 из 3.(F)/100 в составе воздушного командования "Остланд", а с июля 1943 г в составе воздушного командования "Дон". В июне 1943 г 1. (F) /100 также использовала Ar 240 в составе 6-го воздушного флота. Летом 1943 г Ar 240А-02 был передан из JG-5 в 2.(F)/122 в Фразиноне, на юго-востоке от Рима. После нескольких испытательных полетов самолет совершил первый разведывательный вылет. Вскоре эта часть получила из состава 1.(F) /123 в Перджиа Ar 240А-04 (A-0/U1), но он не использовался из-за проблем с двигателями DB 603А. После их ремонта самолет был возвращен в Германию.

Этот самолет вместе с Ar 240А-05 (A-0/U2) и Ar 240А-03 использовался на южном секторе Восточного фронта в 10-м полку дальней разведки на и в составе 1-й эскадрильи Aufkl. Gr.Ob.d.L. Ar 240 V7 и V8, которых успели завершить до приговора Мильха в октябре и декабре 1942 г, являлись прототипами разведчика Ar 240В-1. Они еще также известны под обозначениями Ar 240В-01 и В-02. Самолеты имели такую же конструкцию, как и у Ar 240А-0. Двигатели были ДБ-605АМ мощностью 1475 л. с. на взлете. С использованием впрыска водно-спиртовой смеси мощность повышалась до 1800 л. с. Оба V7 и V8 имели пару пулеметов MG 17 вперед и барбеты с MG 81Z. Последний имел еще 20-мм пушку -MG 151 вперед.

Создание разведывательного варианта Ar 240 имело приоритет перед другими вариантами этого многоцелевого самолета. В результате первый "охотник" - Ar 240 V9 (или Ar 240С) не приступал к летным испытаниям до марта 1943 г, то есть через три месяца после официального завершения программы. Двигатели на нем были DB 603А-2 мощностью 1750 л. с. и 1850 л. с. на высоте 2100 м. Ar 240 V9 имел практически ту же конструкцию, что и А- и Б-серии, но размах крыла был увеличен до 16,6 м. Удлинение двигательных гондол привело к общему увеличению длины самолета до 13,3 м. Наступательное вооружение состояло из четырех 20-мм пушек MG 151. На дистанционно управляемых установках были установлены спарки 13-мм пулеметов MG 131. Пустой и взлетный вес заметно увеличились до 8487 кг и 10560 кг соответственно. Несмотря на увеличение площади крыла на 3,6 квм, нагрузка на крыло осталась прежней. Испытания показали, что летные характеристики не изменились.

Еще три опытных самолета Ц-серии строились параллельно: VI0 (Ar 240С-02) в качестве ночного истребителя с еще 20-мм MG 151 в подвесном обтекателе WT-151A, локатором FuG 202 "Лихтенштейн", а VI1 и VI2 (Ar 240С-03 и -04) были способны нести 1800 кг бомб и были снабжены системой впрыска закиси азота GM 1, дававшей на высоте прирост в скорости до 56 км/ч. Проектировались и другие варианты, включая Ar 240С-1 с DB 603G, ночной истребитель Ar 240С-2, скоростной бомбардировщик и разведчик С-3 и С-4; многоцелевой Ar 240D с двигателями DB 614 (DB 603 с трехскоростным нагнетателем); увеличенный Ar 240Е - бомбардировщик с двигателями DB 603G и эквивалентный вариант истребителя Ar 240F. Однако технический департамент отказался от продолжения программы Ar 240. Решение во многом было мотивировано неудовлетворительной управляемостью и некоторыми другими проблемами, которые к моменту прекращения программы в конце 1942 г все еще оставались нерешенными.

Тактико-технические характеристики Ar 240А-1 (Ar240В-0)

Tutu двухместный дальний разведчик.

Двигатели: два "Даймлер-Бенц" DB 601Е (DB 605AM) - 12-цилиндровые, водяного охлаждения, мощностью 1175 (1475) л. с на взлете.

Вооружение (планируемое): два неподвижных 7,9-мм пулемета вперед и по два 7,9-мм пулемета MG 81 в верхней и нижней дистанционно управляемых установках (плюс еще одна неподвижная 20-мм пушка MG 151 назад наAr240В-02).

Максимальная скорость: 615(630) км/ч на высоте 6000 (6000) м.

Крейсерская скорость: 552 (575) км/ч на высоте 6000 (6000)м.

Дальность полета- при скорости 552 (575) км/ч с 600-л дополнительным баком - 1990 (1900) км

Время подъема на высоту: 6000 м - 11 (10,6) мин.

Потолок: 10500 м.

Вес: пустой - 6200 кг; взлетный - 9460 (8900) кг; максимальный - (10305) кг.

Размеры: размах крыла - 13,3 м; длина - 12,8 м; высота - 3,95 м; площадь крыла - 30,9 м.

Тактико-технические характеристики Лг 240С-03 Тип: двухместный истребитель-бомбардировщик. Двигатели: два "Даймлер-Бенц" DB 603А-2 - 12-цилиндровые, водяного охлаждения, мощностью 1750 л с. на взлете, 1850 л с. на высоте 2100 м, 1625 л с. на высоте 5700 м.

Вооружение: четыре 20-мм пушки MG 151 вперед и по два 13-мм пулемета MG 131 в верхней и нижней дис-танциотш управляемых установках; до 1800 кг бомб.

Максимальная скорость: 670 км/ч на высоте 6000 м (с форсажем GM 1), 572 км/ч у земли и 730 км/ч на высоте 11200м.

Дальность полета: 1860 км на высоте 6000 м.

Потолок: 10500 м.

Вес: пустой - 8467 кг; максимальный - 11735 кг. Размеры: размах крыш - 16,6 м; длина - 13,3 м; высота - 3,9 м; площадь крыла - 33,8 м

Арадо Ar 440

Неприятности с Ar 240 и трудности с их устранением привели конструкторов "Арадо" в начале 1942 г к идее более радикальных мер. Таким образом, пока продолжались попытки избавить Ar 240 от недостатков, параллельно начались работы над новым самолетом.

Создание Ar 440 рассматривалось как совершенно отдельный проект, хотя и использовались модифицированные узлы от Ar 240. Двигатели были DB 603G, которые отличались от DB 603А более скоростным нагнетателем и увеличенной степенью сжатия, и давали на взлете до 1900 л. с. Конструкционно Ar 440 отличался от Ar 240 вставкой дополнительной секции сразу за кабиной и новой хвостовой частью фюзеляжа. Центроплан был расширен так, что двигательные гондолы отстояли дальше от фюзеляжа. Был увеличен и размах консолей, стабилизатора и удлинены двигательные гондолы. Двигатели были оснащены системой GM 1. Предполагалось, что в серии будут ставиться двигатели DB 627, которые отличались от DB 603G двухскорост-ным нагнетателем и последующим охладителем, развивая мощность до 2000 л. с. на взлете. Подразумевалось, что главной задачей самолета станет роль истребителя-бомбардировщика. Вооружение Ar 440 состояло из двух 30-мм пушек МК 108 в корневой части крыльев, двух 20-мм пушек MG 151 в носовой части фюзеляжа. Оборонительное вооружение состояло из спарок 13-мм пулеметов MG 131 в верхней и нижней управляемых дистанционно установках и одной 20-мм пушки MG 151, установленной неподвижно назад. Бомбовая нагрузка составляла 1000 кг.

Первый опытный самолет получил обозначение Ar 440А-01. Полеты начались летом 1942 г. Первоначальные заводские испытания были ободряющими - ни один из дефектов, с которыми все еще боролись на Ar 240, не проявился на Ar 440. Еще три Ar 440А-0 присоединились к программе испытаний к концу ноября, в декабре и январе 1943 г. Ar 440А-04 испытывался одним из наиболее известных "охотников" - обер-лейтенантом Тхирфельдером, который был в совершенном восторге от нового самолета. Несмотря на положительные доклады из Рсхлина. где приходили испытания нового самолета. Технический департамент отказался от запуска Ar 440 в серию. Возможность выпуска самолёта вновь рассматривалась спустя 18 месяцев, после начала так называемой "срочной истребительной программы", но к этому времени уже подходил "До-рнье"-335, обещавший большие перспективы, и истребитель "Арадо" окончательно отошел в историю.

Тактико-технические характеристики Ar440А-0

Тши двухместный тяжелый истребитель-бомбардировщик.

Двигатели: два "Даймлер-Сени" DB 603G - IZ-цилиндровые, водяного охлаждения, мощностью 1900 л. с. на взлете и 1560 л. с. на высоте 7380 м.

Вооружение: две 30-мм пушки МК 108 и две 20-мм пушки MG 151 вперед и по два 13-мм пулемета MG 131 в верхней и нижней дистанционно управляемых установках, плюс одна неподвижная 20-мм пушка МО 151 назад; до 1000 кг бомб.

Максимальная скорость: 696 км/ч на высоте 8300 м и 747 км/ч на высоте 11200 м с использованием GM 1.

Дальность полета: 2700 км с двумя подвесными 670-л баками.

Вес: пустой - 9200 кг: взлетный - 12210 кг.

Размеры: размах крыла - 16.3 м; длина - 14,3 м; высота - 4 м; площадь крыла - 34 м.

This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

26.02.2010

Content

Авиация и космонавтика 1994 02

СТРАТЕГИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ

ДАТА РОЖДЕНИЯ-ПЕРВАЯ МИРОВАЯ

О НАЗВАНИЯХ И ОБОЗНАЧЕНИЯХ ОТЕЧЕСТВЕННЫХ САМОЛЕТОВ

«НЕБЕСНЫЕ РЫЦАРИ»

ШВЕЙЦЕР 300С

«КРАСНЫЙ БАРОН»

БАРОН МАНФРЕД фон РИХТГОФЕН КРАСНЫЙ ИСТРЕБИТЕЛЬ

В КОЛЛЕКЦИЮ ЛЮБИТЕЛЕЙ АВИАЦИИ АВИАЦИЯ ВО ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЕ

Арадо флюгцойгверке Г.М.6.Х.

Арадо Ar 65

Арадо Ar 67

Арадо Ar 68

Арадо Ar 76

Арадо Ar 80

Арадо Ar 81

Арадо Ar 95

Арадо Ar 195

Арадо Ar196

Арадо Ar197

АрадоAr198

Арадо Ar 231

Арадо Ar 232

Арадо Ar 234

Ar 234В "Блиц"

Ar234С

Арадо Ar 240

Арадо Ar 440