Бренда Джойс

Темное искушение

Моему сыну, гению, обсуждавшему со мной оригинальную концепцию, но, конечно, не «жаркие» кусочки.

Этой книги не было бы без множества поддержавших и поверивших в нее. Я хотела бы поблагодарить своих агентов: Аарона Приста и Люси Чайлдс, которые отложили в сторону свои сомнения по отношению к паранормальному жанру и единогласно поддержали первоначальную идею Повелителей времени, дав мне возможность «продать» эту идею HQN. Я также должна поблагодарить своего редактора Миранду Стейсик за ее щедрую поддержку. Несмотря на некоторое непонимание паранормальных моментов, ее широкий кругозор позволил мне "пойти на это", она весьма подбадривала меня в процессе работы над книгой, окрыляя как писателя и заражая своим энтузиазмом нас обоих, я в долгу перед ней. И конечно я благодарю своего помощника и корректора Лавра, снова предоставившего к моим услугам свою бесценную поддержку, энтузиазм и воодушевление. Я благодарю вас всех!!!

Пролог

Прошлое

Клэр проснулась посреди ночи.

На одно мгновение, не понимая, где находится, она растерялась. Снаружи шел сильный дождь. Она лежала на кровати, под балдахином, в незнакомой комнате. Поморгав в темноте, Клэр обнаружила огонь в каменном очаге и два маленьких, узких окошка. Вместо стекол их обрамляли железные решетки, сквозь которые виднелось залитое дождем ночное небо. И тут она услышала его:

Клэр… приди ко мне.

Встревожившись, Клэр подскочила на кровати. Она тут же вспомнила, как Малкольм был на волосок от смерти. Но сейчас его не было вместе с ней в комнате, и она не знала, где он. Все ли хорошо с Малкольмом? Сколько времени она пробыла без сознания? Помниться, раньше на небе были облака, но не было никаких признаков приближающегося ливня.

Клэр… наверху… над тобой. Ты мне нужна…

Клэр застыла, с трудом дыша. Она была совсем одна, но он использовал телепатию, чтобы общаться с нею, и его мысли были столь ясны, будто он говорил с нею. Он где-то наверху. Она чувствовала его. Клэр вздрогнула, все внутри сжалось. Ему больно, он при смерти. Они где-то заперли его. Она могла спасти его.

Клэр спрыгнула с кровати. Ей было тепло, но вовсе не от догорающего очага — ее кровь быстрее бежала по венам от его мощного зова. Она должна найти его. Она почти задыхалась от отчаяния. Клэр сбросила с себя покрывала, откинув их в сторону, но от этого ее лихорадочно высокая температура не понизилась. Она должна быть вместе с Малкольмом. Проглотив ком в горле, она замерла, прислушиваясь к нему.

Всего лишь мгновение понадобилось ей, чтобы последовать за звуком его бьющегося сердца. И тут же она почувствовала его мучения. Он был слаб после битвы, а тело его жестоко изранено, и он страдал от боли. Он не мог даже сесть. Она должна найти его. Она нужна ему. Он должен проникнуть глубоко в нее, набраться ее силы.

Клэр напрягалась, поскольку между ними вспыхнул жар. Он услышал ее. Он знал, что она придет, и ждал.

Она кинула взгляд вверх, на потолок. Эйдан приказал Ройсу отвести Малкольма в башню. В каждом угле замка было по башне, всего четыре. Два входа в замок тоже имели башенки, но Клэр была уверенна, что он был прямо над ней. Клэр дернула вырез платья, за льняное полотно, плотно прилегавшее к ее влажной коже. Воздуха все равно не хватало.

Тогда тяжело дыша, она сорвала с себя платье и натянула свои вещи — хлопковую юбку и футболку.

Где ты?

Клэр. Наверху. Над тобой. Я в восточной башне.

Она улыбнулась, сердце вновь взволнованно застучало.

Я иду.

Дернув за ручку двери, Клэр обнаружила, что та заперта. В ней вспыхнула ярость. Они заперли ее!

Девушка, поспеши.

Клэр вдохнула и уловила его запах. Она даже могла почувствовать аромат секса. Его желание заполняло комнату, спускаясь сверху. Взбешенная, она налегла на ручку двери. Наверное, страх за него придал ей сверхчеловеческую силу, потому что дверь поддалась, и замок сломался.

Отдышавшись, она оглядела пустой коридор, освещавшийся одним единственным факелом в стенном подсвечнике. Беззвучно, босиком, она взбежала по узкой, вьющейся каменной лестнице. Ей казалось, что ее плоть разлетится на множество мелких кусочков, если она сейчас же не окажется в его объятиях.

Она вышла в следующий коридор, также освещаемый лишь одним факелом. Клэр не стала останавливаться. Она двинулась дальше, пока не оказалась в маленьком круглом вестибюле. Перед ней возникла тяжелая деревянная дверь с железным навесным замком, запертая снаружи.

Пульсирующее напряжение заполнило пространство. Малкольм.

Он находился по другую сторону двери, твердый и горячий, обещая ей неземной экстаз. Теперь Клэр знала, что с радостью готова умереть лишь за одно его прикосновение.

Клэр застонала и, достав спрятанный за пояс юбки кинжал, нетерпеливо сунула его в замок. В Нью-Йорке ей никогда бы не удалось открыть такой замок. Но сейчас она зло тыкала острием в скважину. Наконец замок поддался и открылся. По ее ногам заструилась влага. Клэр отодвинула засов и рывком открыла дверь.

Он лежал абсолютно голый, спиной на соломенном тюфяке у дальней стены. На фоне смуглой кожи белела светлая льняная повязка. Он повернул голову в ее сторону и внимательно посмотрел на нее.

Взгляд его серебристых глаз проник к ней в самую душу.

Он был на пике эрекции. Клэр поняла — он превратился в охотника, он залег в ее ожидании. А она стремилась стать его добычей.

Клэр хотела было подбежать к нему, но при виде такой красоты и, предвкушая удовольствие, она просто не могла сдвинуться с места.

Рыча от боли, он медленно сел и слабо улыбнулся. Повязка была запятнана кровью.

— Иди ко мне, Клэр.

Он осторожно поднялся, и Клэр кинулась ему навстречу, так как он был слишком ослаблен сражением и потерей крови. Она поймала его и обвила руками, а когда его обнаженное тело соприкоснулось с ней, заплакала от желания.

— Девушка, — задыхаясь, произнес он, держа ее в крепких объятиях. Он откинул голову назад, и его сила накрыла ее, подобно огромному покрывалу. Клэр была укутана его теплом, которое постепенно начало проникать в нее. Она остро предвкушала мягкое, сладкое чувство опустошения, неудержимые стоны Малкольма, и как его голова отклоняется все дальше, назад. Внезапно она почувствовала, что его смертельные ласки начинаются.

Он страстно выкрикнул:

— Да, Клэр!

Когда он сжал ее руки, Клэр пришлось встретить его настойчивый взгляд, в котором она разглядела восторжествовавшую жажду. Он свирепо улыбнулся, разводя ее бедра, и прижался ртом к ее губам. Задыхаясь, он глубоко вошел в нее.

— Ты такая… вкусная.

На Клэр словно обрушился штормовой вал, и она заплакала от удовольствия, о котором даже не мечтала, Малкольм двигался, истощая ее. Они кончали одновременно, и волны удовольствия продолжали накатывать на нее снова и снова. Ее пронзало, словно молнией, и вселенная превращалась в единое черное пространство, заполненное взрывающимися звездами. В эти моменты она могла бы затеряться в галактике бесконечного удовольствия, откуда никогда не смогла бы найти ни выхода, ни желания выбраться. Каждая следующая кульминация превосходила предыдущую по силе, доставляла больше удовольствия и была более жестокой. Это не имело значения. Именно так она и хотела умереть, отдавая Малкольму свою жизнь, оседлав его, огромного и твердого, устремляясь прямо в вечность.

Его семя текло и обжигало. Взяв ее, он рычал от удовольствия, это был полуживотный, получеловеческий звук.

Клэр плакала и умоляла дать ей еще, и получала каждый раз еще больше. Каким-то образом, она понимала, что не выдержит, но все равно хотела большего. Очередное цунами обрушилось на нее сокрушительным экстазом.

Внезапно Малкольм проревел в последний раз — и оттолкнулся от нее.

Клэр хотела возмутиться, но не смогла. Ее обуял вихрь удовольствия и боли, он уносил ее так далеко и так быстро, что Клэр поняла — она действительно умирает. Она чувствовала как последняя капля жизни, вырывается из нее, все быстрее и быстрее…

Клэр начала отдаляться, медленно растворяясь и исчезая. Она смотрела сверху на свое почти обнаженное тело, лежащее на каменном полу, и видела, как Малкольм, теперь стоявший у окна, в ужасе уставился на нее. Вот над ней склонились Эйдан и Ройс. И тут башню затопил слепящий свет. Внезапно она увидела слабые контуры Древних заполнявших комнату.

— Она жива? — кричал Малкольм.

Глава 1

Наши дни

Клэр боялась темноты.

Сейчас было темно, и кроме того, только что она слышала какой-то грохот на лестнице.

Застыв, она стояла в спальне, которая находилась над ее книжным магазином. Клэр занималась продажей редких антикварных книг и рукописей, а также разных других редких томов. Из-за товаров стоимостью четверть миллиона долларов, что она держала внизу, в магазине была установлена суперсовременная система безопасности, а под рукой у нее всегда были электрошокер и пистолет. Она знала, что не открывала окно, хотя июль в городе выдался знойным, независимо от обстоятельств, она никогда не оставила бы окно открытым. Это слишком опасно. В городе царил разгул преступности. В прошлом месяце убили ее соседку, начинающую манекенщицу, и хотя полицейские не говорили открыто, но Клэр подозревала, что это преступление ради удовольствия. Она напрягалась, прислушиваясь и раздумывая — доставать «Беретту» из тумбочки или нет.

Но теперь снизу не доносилось ни звука. Она стояла одетая лишь в пару хлопковых шортов в узкую полоску и тонкую, в рубчик, майку на бретельках. В спальне царил полный хаос. Из коридора показался кот, который только сегодня появился у нее. Клэр испытала огромное облегчение. Кот что-то свалил! Она не должна была сразу думать о худшем — ведь датчики движения не сработали — но даже спустя столько лет, она терпеть не могла оставаться ночью одна.

Словно испуганный ребенок она присела у двери, когда темная, смертельно опасная тень скользнула мимо.

Клэр хмуро взглянула на красивого черного кота, теперь она не позволит даже одной единственной мысли о давно убитой матери, вторгнуться в ее сознание.

— Ты! Не нужно было мне кормить тебя, не правда ли?

Мурлыча, кот нежно терся о ее ноги, проскальзывая между лодыжек.

Клэр впервые подняла его на руки, и прижала к груди.

— Негодник, — прошептала она. — Мне нужна собака, а не кот, но если выяснится, что по тебе никто не скучает, оставлю у себя.

Нахальное создание лизнуло ее в лицо.

Опустив кота на пол, Клэр вытерла подбородок, думая о том, что завтра, прежде чем отправиться в аэропорт, ей придется расклеить несколько объявлений о найденном животном по району Трибека, где она жила. Сейчас она занималась сборами в долгожданный отпуск. Завтра она направится в Эдинбург, и в пятницу уже будет катить по горной Шотландии. На сей раз, ее первой остановкой станет потрясающе красивый остров Малл.

Она заволновалась в предвкушении путешествия. Кот удобно устроился на ее кровати, и Клэр снова принялась упаковывать вещи. Она подошла к старинному бюро, купленному в Лиссабоне в предыдущей заграничной поездке. Ей приходилось много путешествовать, но лишь по делам. Улыбаясь, она отбросила темно-рыжие волосы назад и вытащила стопку маек на бретельках и футболок. Ей было двадцать восемь лет, скоро станет двадцать девять, она управляла необычайно успешным бизнесом, половина которого велось через Интернет. С момента окончания Принстона со степенью магистра по средневековой европейской истории она лишь два раза позволила себе поехать отдохнуть в отпуск. В первый раз это была поездка в Лондон с туром по Корнуоллу и Уэльсу. В последнюю минуту подруга сказала ей, что она обязательно должна провести несколько дней в Шотландии. И хотя она не была импульсивной (Клэр предпочитала держать все под контролем), она изменила свой маршрут за день до отъезда, чтобы посетить Шотландию. В тот момент, когда она пересекла Бервик-на-Твиде, ее охватило странное волнение. Она сразу же влюбилась в Шотландию.

Это было похоже на возвращение домой.

Тогда она побывала в стандартной экскурсии — Данбар, Эдинбург, Стирлинг, Иона и Перт. Но она уже знала, что вернется снова, чтобы исследовать горную Шотландию. Горделивое величие шотландского взгорья и огромные пустынные пространства вызывали у нее странное, незнакомое ощущение. Два года назад она снова посетила эту страну и провела десять дней на севере и северо-западе. В последний день своего отпуска она обнаружила маленький, красивый и скалистый остров Малл.

Она поехала в Дьюарт на юге острова Малл, многие века это было родовое гнездо лэрдов Маклинов. Ее обуяла настойчивая потребность разузнать историю области, но блуждание по замку совсем не удовлетворило любопытства. Как раз перед самым отъездом с острова, она наткнулась на очаровательный мотель у мыса Малкольма, и хозяева гостиницы направили ее в Данрок. Они поведали, что Данрок был вотчиной Маклинов южного Малла и Колла и что нынешний лэрд живет в замке, хотя его и редко видят. Они говорили, что он отшельник, холостяк, и вообще, позор рода. Как и большинство аристократов, финансовые причины вынудили его предоставить для открытого посещения свои земли и несколько комнат.

Заинтригованная, Клэр примчалась в Данрок за час до закрытия. Она была столь поражена серым замком, что в момент, когда приблизилась к разводному мосту, простиравшемуся над пустым теперь рвом, по ее спине пробежал холодок. Затаив дыхание, она прошла под поднятой решеткой, а затем через короткий, темный проход сторожевой башни, осознавая, что это была часть настоящего замка, построенного в начале четырнадцатого века Старым Маклином. На внутренней стене она задержалась, взирая не на голый внутренний дворик, а на море и на главную сторожевую башню. Не нужно было ей говорить, она и так поняла, что эта башня, смотрящая прямо на Атлантику, являлась частью старых сооружений.

Все комнаты были закрыты для посещений за исключением Большого Зала. Переступив порог, Клэр остановилась там, странно завороженная. Зал казался знакомым, хотя она никогда не бывала здесь раньше. Она уставилась на просторную, едва меблированную комнату, и видела здесь не три невзрачных кресла, но огромный стол, занятый лордом и его дворянами. В огромном камине не пылал огонь, но Клэр, все равно чувствовала его жар. Когда мимо прошел другой турист, она подскочила, точно ожидая увидеть лэрда Данрока. Клэр могла поклясться, что она чувствовала его присутствие.

Она все еще помнила внушительный вид замка с дороги ниже высоких утесов, как будто она была там вчера. Она много думала о замке, и даже провела некоторое исследование, но южные Маклины были загадкой. Поиск в Google и в он-лайн библиотеке не предоставил никаких данных на южных Маклинов со времен Брогана Мора, а он умер в 1411 в кровавом сражении под названием Рэд Харлоу. Нехватка информации только распалила ее аппетит, но Клэр всегда была жадной до всего, что касалось истории.

В странном возбуждении Клэр складывала джинсы в стопку. В этой поездке она проведет всего одну ночь в Эдинбурге и сразу направится в Данрок. Она остановится в гостинице «Руки Малкольма» и проведет целых три дня на острове. Даже больше. Как продавец редких книг, она намеревалась попросить нынешнего лэрда о доступе к его библиотеке. Это был повод встретиться с ним. Она не знала, почему так хотела этого. Возможно, потому что не было абсолютно никакой информации об этой ветви Маклинов, начиная с Брогана Мора. Клэр решила, что лэрду скорее всего что-то около шестидесяти лет, но мысленно она представляла его как постаревшего Колина Фаррелла.

Клэр бросила несколько пар джинсов в чемодан, решив, что все почти готово. Она была высока для женщины, пять футов десять дюймов[1] без каблуков, и благодаря почти ежедневным тренировкам по кикбоксингу, бегу и поднятию тяжестей она была в хорошей форме. Сила позволяла ей чувствовать себя в безопасности. Когда Клэр было десять лет, ее мать пошла в продуктовый магазин на углу, оставив Клэр в одиночестве в однокомнатной квартире, обещая, что вернется через пять минут. Она так никогда и не вернулась.

Клэр попыталась не вспоминать ту бесконечную ночь. Она была странным ребенком, верила в чудовищ и призраков, раздражая свою мать бесконечными заявлениями о существах, живущих в ее шкафу и под кроватью. Той ночью она видела ужасные чудища в каждой тени, в каждой занавеске.

Это было давным-давно. Но она все равно продолжала тосковать по своей матери. По сей день, она носила странный кулон, который мама никогда не снимала — отполированный светлый полудрагоценный камень в золотой оправе, на четырех усиках которой был нанесен кельтский орнамент. Всякий раз, когда Клэр было особенно грустно, она сжимала кулон в ладони, и ее горе словно бы отступало. Она не знала, почему мама была так привязана к этой вещице, но она подозревала, что кулон имел отношение к отцу Клэр. Камень был самым дорогим сувениром, оставшимся у Клэр.

Не то, чтобы у нее был отец. Мать предельно честно объяснила, что это была единственная ночь страсти, когда она была молода и безрассудна. Его звали Алекс, и это все что знала Жанин — или сказала, что знала.

После смерти матери Клэр отправили жить с тетей и дядей на их ферме в провинции. Тетя Бет встретила ее с распростертыми объятиями и, подрастая, Клэр подружилась со своими кузинами, Эми и Лори, обе были примерно одного с ней возраста. Когда Клэр исполнилось пятнадцать, тетя Бет открыла ей ужасную правду.

Ее мать была убита не ради денег или кредитных карт. Она стала жертвой преступления ради удовольствия.

Это знание изменило жизнь Клэр. Ее мать была убита извращенным маньяком. Это подтвердило ее худшие страхи — зло было там, и оно происходило ночью.

И затем, на втором курсе обучения недалеко от университетского городка после позднего киносеанса была убита ее кузина Лори. Полиция тут же решила, что Лори стала жертвой еще одного преступления ради удовольствия. Это произошло пять лет назад.

Она не знала, когда именно их умная и разумная пресса выдумала этот термин преступление-удовольствие, но он уже так давно был на слуху. Социальные комментаторы, психиатры, либералы и консерваторы все как один утверждали, что общество было в состоянии анархии. Восемьдесят процентов всех убийств имели сексуальную подоплеку, и с каждым годом этот процент увеличивался. Лори умерла как тысячи других. У нее был секс. Вскрытие показало, что она была очень возбуждена, и что преступник несколько раз достиг оргазма. Не было никаких следов борьбы, и по сей день, у полиции не было никакой подсказки относительно личности того, с кем была Лори. Свидетель показал, что Лори покинула кинотеатр с молодым и привлекательным человеком спортивного телосложения. Она казалась счастливой, даже воодушевленной. Был распространен портрет преступника, но никто не узнал его и, как обычно, в уголовной базе данных ФБР не было никакого совпадения с ним.

Вот почему преступления-удовольствия столь потрясали и тревожили. Эти извращенные убийцы всегда, казалось, были совершенно незнакомы с женщинами, и все же они так или иначе обольщали своих жертв, и по сей день, никто не знал, как именно это происходило. Существовали разные теории. Культовая теория утверждала, что подозреваемые принадлежали к тайному обществу и использовали гипноз, чтобы очаровать жертв. Социологи назвали убийства патологической тенденцией и возложили ответственность за все это на видеоигры, рэп и культуру насилия, они обвиняли в этом неполные семьи, наркотики и даже смешанные семьи. Клэр знала, что все это чепуха. Никто точно не знал как, и никто не знал почему это происходило.

Это почти не имело значения. Все жертвы были молоды и привлекательны и умирали одинаково. Их сердца просто прекращали биться, как будто не выдержав волнения и перевозбуждения.

Начиная с убийства ее кузины, Клэр сделала все, что бы стать достаточно сильной, и суметь дать отпор любому преступнику, в случае если какому-нибудь извращенцу придет в голову напасть на нее. Эми решила заняться боевыми искусствами. Фактически, Эми первая предложила пройти курс самообороны, и она уговорила Клэр научиться стрелять. Обе молодые женщины держали оружие дома. Клэр радовалась, что муж Эми работал в ФБР, пусть даже он и сидел за конторкой. Она была уверена, что он действительно обладал некоторой секретной информацией, потому что Эми всегда рассказывала о том, насколько ужасны были преступления. Она никогда не говорила ничего больше, и Клэр подозревала, что ей не разрешали. Это было хорошо. Преступления ради удовольствия были злом. Возможно, действительно существовал какой-то нездоровый культ. Клэр держала оружие заряженным в прикроватном столике. Никто никогда не причинит ей боль, по крайней мере, она постарается дать отпор.

Сборы были почти закончены, и она решила сделать себе легкий ужин. Она улыбнулась коту, свернувшемуся на подушке.

— Негодник, пожалуйста, только не на моей подушке! Ну-ка! Я дам тебе валерьянки, пока кушаю. А сама уж точно выпью бокал вина.

Словно отлично поняв ее, черный кот тут же спрыгнул с кровати и приблизился к Клэр.

Клэр нагнулась и погладила его.

— Возможно, мне все-таки стоит тебя оставить. Ты такой красавчик.

И только слова слетели с ее губ, как зазвенели датчики движения, и кто-то забарабанил в переднюю дверь ее магазина.

Клэр подскочила на фут и затем замерла, организм захлестнуло адреналином. Стук в дверь продолжался. Она поглядела на часы у кровати, была половина десятого. Это была либо чрезвычайная ситуация, либо пьяная выходка. И она, черт подери, не собирается открывать двери всяким психам. В городе слишком много развелось разной швали.

Клэр подбежала к тумбочке, и достала «Беретту» из ящика. Между грудями появились капельки пота. У двух ее соседей был номер ее телефона, на экстренный случай. Так что, должно быть, это кто-то чужой. Она спустилась вниз по лестнице босиком.

Она старалась не думать обо всех отвратительных преступлениях, совершенных в городе.

Она попыталась не думать ни о бывшей соседке, ни о Лори, ни о матери.

— Клэр! Я знаю, что ты там, — раздраженно кричала какая-то женщина.

Клэр засомневалась. Кто это, черт подери? Она не узнавала голос. Женщине так не терпелось попасть внутрь, что она ломилась в дверь так, будто хотела снести ее с петель. Это, конечно, было невозможно. Дверь была чертовски прочной, и петли в ней были чугунные.

Внизу у лестницы располагался маленький коридор с пристенным столиком, на котором она всегда держала единственную зажженную настольную лампу. Ее офис был по коридору напротив. Налево от лестницы находилась кухня, и справа располагалась большая комната, которая и служила ее магазином. Клэр вошла в магазин, щелкнула выключателем, и магазин залило светом.

Черные жалюзи были опущены.

— Кто там? — требовательно спросила Клэр, не приближаясь к двери.

Стук и грохот прекратились.

— Клэр, это я, Сибилла.

Клэр попыталась вспомнить. Она была почти уверена, что не знала никого по имени Сибилла. Она уже собиралась сказать ей убираться — конечно же, вежливо — когда женщина заговорила:

— Я знаю, что у тебя есть страница, Клэр. Впусти меня.

Клэр была любопытной, но только не теперь, рядом с полоумной незнакомкой, с шумом ломящейся в ее дверь, не сейчас, когда на улице темнее, чем в аду.

— У меня в магазине двенадцать тысяч книг, — сказала она кратко. — В среднем, в каждой по четыреста страниц, так что тут много страниц.

— Это страница из книги целителей. — Сибилла казалась очень раздраженной, и очень опасной. — Она из Кладдаха, и ты это знаешь. — Дверь распахнулась и женщина ступила внутрь, что-то треснуло, когда она проделала это.

В течение одной секунды Клэр пребывала в шоке. Только Терминатор мог сломать ее дверь таким образом, и рыжеволосая женщина, решительно вошедшая в ее магазин, не была Терминатором, ни на йоту. Она была среднего роста, с обычной фигурой, не больше, чем пять футов шесть дюймов, вес вероятно не больше чем сто десять фунтов. В мыслях Клэр промелькнуло, что она была одета во все черное, как вор — домушник, и что она сломала все ее суперсовременные замки.

Завтра она установит новую систему безопасности.

Клэр направила пистолет прямо между глаз женщине.

— Стойте. Я не знаю вас, и это не похоже на плохую шутку. Убирайтесь.

Ее рука не дрожала, и Клэр была поражена, потому что она боялась. Никогда прежде ей не приходилось смотреть в такие холодные, бездушные глаза.

Сибилла улыбалась ей без всякой радости, и улыбка эта превратила ее красоту в злобную маску. Ее улыбка угрожала. На один миг сердце Клэр екнуло, поскольку она поняла, эта странная женщина не собиралась слушаться ее. Но женщина, казалось, не была вооружена, и у Клэр было по крайней мере двадцать фунтов превосходства в весе.

И тут Сибилла засмеялась.

— О, боги! Ты не знаешь меня… Ты еще не возвращалась, не так ли?

Клэр не дрогнув, нацелилась в лоб женщины.

— Убирайтесь.

— Только когда ты отдашь мне страницу, — сказала Сибилла, шагая прямо к ней.

— Нет у меня никакой страницы! — закричала Клэр в недоверии. Рука ее задрожала. Клэр начала нажимать на спусковой механизм, опуская пистолет, чтобы направить его в плечо Сибиллы, но был слишком поздно. Сибилла со скоростью нападающей змеи выхватила у нее пистолет и занесла свой кулак.

Клэр заметила удар и попыталась блокировать его, но эта женщина была удивительно сильна, и блокировка предплечьем не сработала. Удар кулака был похож на удар кастетом. Когда он врезался в голову Клэр, она почувствовала жуткий взрыв боли, и из ее глаз брызнули искры. Потом была только темнота.

Клэр медленно приходила в себя, слои тьмы расходились, менялись толстыми серыми тенями. Голова чертовски болит. Это было ее первой осознанной мыслью. Тогда же она поняла, что лежит на деревянном полу. Она сразу все вспомнила.

Женщина ворвалась в ее магазин и напала на нее. В течение одного момента Клэр лежала неподвижно, симулируя бессознательность, внимательно слушая ночь. Но все, что она слышала, были звуки проезжающих мимо машин и автомобильные гудки на улице снаружи.

Медленно, Клэр открыла глаза, понимая, что ее перенесли на другое место. Теперь она лежала в районе между кухней и магазином, недалеко от офиса. Настольная лампа оставалась включенной. Клэр медленно повернула голову, вглядываясь в помещение магазина. Она чуть не вскрикнула. К счастью, там было пусто, передняя дверь закрыта, но выглядело все так, будто каждая книга была осмотрена и брошена на пол. В ее магазине был обыск.

Клэр села, напряженная от тревоги и сомнений. Женщина, скорее всего, искала страницу из упомянутой книги. Она потрогала голову и нащупала огромную шишку за ухом. Вопреки всему, она надеялась, что ее самые ценные книги не украли.

Она должна вызвать полицию, и нужно узнать, что забрала Сибилла.

Она никогда не слышала о Кладдахе. Но в средневековые времена упоминались книги и рукописи, которые, по мнению современников, обладали различными укрепляющими и заживающими силами. Несмотря на головную боль, ее охватил азарт. Она поищет в Google этот Кладдах, как только к ней вернется нормальное самочувствие. Но почему взломщица решила, что страница из той книги находится именно в ее магазине?

Злоумышленница могла быть просто чокнутой, но Клэр было тревожно. Сибилла, кажется, знала ее, и она вовсе не казалась сумасшедшей. Она казалась злобной, безжалостной и решительной. Клэр на минуту сжала свой кулон в ладони, чтобы вернуть самообладание. Из всех ночей выбрать именно эту для кражи и нападения! Но ей действительно не причинили вреда. Если ей повезло, женщина не нашла то, что она искала. Если ей совсем повезло, та страница находилась все еще у нее!

Клэр поднялась, спокойствие постепенно возвращалось к ней, пульсирующая боль превратилась в обыкновенную мигрень, в то время как знакомое волнение покалыванием разливалось по венам. Ей инстинктивно хотелось броситься в магазин и проверить товар, но она знала, что сначала нужно приложить лед к голове, а затем вызвать полицейских. И еще ей хотелось проверить, существовала ли когда-либо вообще книга под названием Кладдах.

Но безопасность на первом месте. Клэр вошла в магазин, закрыть переднюю дверь. Она пересекла комнату, тщательно переступая через книги и рукописи, и подняла «Беретту» с пола. На двери был установлен двойной замок. Завтра, когда у нее будут тройные замки, она добавит еще и засов. Она повернула замок, и тот утвердительно щелкнул, но когда она потянула дверь на себя, та открылась.

Сердце тревожно прыгнуло. Если замки больше не работают, придется ехать в гостиницу. Клэр помедлила и приоткрыла дверь, чтобы осмотреть замок. Ее глаза округлились от изумления, когда она уставилась на выбоины в деревянной дверной структуре. Как будто Сибилла открыла запертую дверь, разрывая зубцы замочного механизма прямо сквозь дверной косяк.

Но это было невозможно.

Она прикрыла дверь, отказываясь поддаваться панике. Улица снаружи казалась относительно тихой, за исключением шума от проезжающих редких автомобилей, но теперь она уже не была в безопасности. Каждую ночь, происходит множество преступлений ради удовольствия. Уж она-то постаралась знать об этом все.

Клэр поспешила к прилавку, перескакивая через груды книг, перетащила свой стул и подперла им дверную ручку. Когда приедет полиция, она попросит, чтобы они помогли ей передвинуть книжный шкаф и загородить дверь. Это должно обезопасить ее на некоторое время.

Но как она сможет завтра уехать из города, как планировала? Клэр поняла, что придется отложить поездку. Ей нужно провести инвентаризацию всех товаров. Полиция однозначно потребует этого. А что, если кто-то поместил ценную страницу в один из фолиантов?

Соблазн отпуска и Данрок боролись с ее азартом от возможности такого грандиозного открытия. Клэр вбежала в офис, даже не включая свет. Она нажала клавишу «пробел» на ноутбуке и включила компьютер, пульс ее ускорился. Она забежала на кухню, включила свет, и начала заполнять пластиковый мешок льдом. Боль в голове почти стихла и превратилась в обыкновенную неприятную головную боль. Возможно, ей все же не придется ехать в больницу.

А потом она услышала раздавшийся из помещения магазина скрежет стула по полу и тут же следом чьи-то проклятия.

Клэр была в недоумении. Это не мог быть второй взломщик! И затем ее вновь охватил страх. Она быстро схватила пистолет с прилавка, машинально проверяя, заряжен ли он, и погасила свет на кухне. Она вжалась в стену позади открытой кухонной двери. Пытаясь не паниковать, она снова прислушалась, но ничего не услышала.

Все же это не было игрой ее воображения. Она снова расслышала едва слышные проклятия. Сердце Клэр почти выпрыгивало из груди. Ушел ли он? Или грабил ее магазин? Ей снова нужно ожидать нападения?

Неужели он тоже искал ту страницу из Кладдаха? Это не могло быть простым совпадением. За все четыре года своего бизнеса Клэр ни разу не обокрали.

Телефон был с другой стороны кухни. Она знала, что должна набрать 911, но боялась, что злоумышленник услышит и возьмется за нее. Она так сильно вцепилась в пистолет, что заныли пальцы и вспотели ладони. В ней вскипел гнев. Это ее магазин, черт подери. Но страх возрастал, и никакой справедливый гнев не мог подавить его.

Испугавшись, что ее частое дыхание — слишком громкое и может ее выдать, Клэр начала медленно пятиться в зал. Проклятая настольная лампа оставалась включенной, и весь коридор был залит светом. Она могла видеть весь магазин до самого входа, но там никого не было.

Она уже почти добралась до лестницы, как ее схватили сзади.

Клэр вскрикнула, когда чья-то сильная рука прижала ее к твердой поверхности, похожей на каменную стену. Паника лишала возможности мыслить. Она поняла, что ее словно в тисках, прижимали к огромному, однозначно мужскому телу.

И тут ее колотившееся сердце внезапно замедлилось, у Клэр возникло шокирующее ощущение узнавания. Страх исчез, и его заменило острое осознание ошеломляющей мужской власти и силы.

Он что-то сказал.

Клэр не поняла ни слова из его речи. Сердце снова забилось, и страх вцепился в нее снова. Инстинкт подсказывал ей бороться, и она начала изворачиваться, пыталась взять его руки в захват и вывернуться из них. Ей было жаль, что у нее не было шпилек, тогда бы она воткнула в его ногу каблук. Ее голые ноги соприкоснулись с его бедрами, и она замерла. Его ноги тоже были совершенно голые. Клэр резко втянула воздух.

Он заговорил, встряхнув ее своей сильной рукой, и ей не нужно было знать его язык, чтобы понять — он просил ее перестать брыкаться. Он притянул ее еще ближе, и она почувствовала, как он напрягся, прижавшись к ее спине.

Клэр замерла. Напавший на нее мужчина явно находился в состоянии возбуждения, очень большого возбуждения. Ощущение его большого и твердого естества прижатого к ней пугало, и одновременно наэлектризовывало.

— Отпусти меня, — отчаянно выдохнула она. И тут два слова промелькнули в ее сознании: преступление-удовольствие.

Она чувствовала, как от удивления его хватка усилилась. Тогда он произнес:

— Девушка, опусти оружие.

Он говорил на английском, но в его речи безошибочно ощущался шотландский акцент. Клэр облизала губы, слишком ошеломленная, чтобы даже попытаться обдумать, что бы это значило.

— Пожалуйста. Я не сбегу. Отпусти меня. Ты делаешь мне больно.

К ее облегчению он отпустил ее.

— Опусти оружие, будь хорошей девушкой. — Когда он говорил, она чувствовала его щетину на своей челюсти, его дыхание щекотало ей ухо.

Ее разум словно отключился, и все о чем она могла думать, это лишь о его бьющемся пульсе рядом. Происходило нечто ужасное, и Клэр не знала, что делать. Ее тело превратилось в натянутую струну, твердую и вибрирующую. Те женщины погибли так же посреди ночи? Они тоже были ошеломлены и смущены — и возбуждены? Она бросила пистолет, и он с грохотом упал на пол, но его хватка не ослабла.

— Пожалуйста.

— Кричать не нужно, — мягко сказал он. — Я не причиню тебе боль, девушка. Мне нужна твоя помощь.

Клэр смогла кивнуть. Когда он убрал свою руку, она отбежала к противоположной стене и, развернувшись, вжалась в нее спиной, чтобы посмотреть прямо на него.

И чуть было не вскрикнула от удивления.

Клэр ожидала увидеть перед собой все что угодно, но только не воплощение мужского совершенства. Он был высок, по крайней мере, дюймов на шесть выше ее и чрезвычайно мускулист. Его волосы были чернее ночи, а кожа бронзового оттенка, и у него были необычно светлые глаза. Эти глаза смотрели на нее с лишающим спокойствия напряжением.

Он, казалось, был столь же удивлен ее видом, как и она его.

Она затрепетала. Боже мой, как он красив! Чуть искривленный нос, возможно, когда-то сломанный, очень высокие скулы и мужественная твердая челюсть, он выглядел как могучий герой. Один шрам разделил пополам одну черную бровь, другой сформировал полумесяц на щеке. Они были просто добавкой к образу, этот человек был закален сражениями и испытаниями и очень силен.

Но он был ненормальным. Он должен быть им, потому что был одет в подпоясанную ремнем льняную тунику горчичного цвета, спускавшуюся до середины бедра, и сверху — перекинутую через плечо черно-синий шотландский плед, заколотый золотой брошкой, обут в тяжелые до колена сапоги с отворотами, и на его левом боку висел огромный меч в ножнах, рукоять которого была обильно украшена драгоценными камнями и искрилась. Он был одет как средневековый Горец!

И похож на настоящего шотландца. У него были накачанные руки, которые, возможно, легко владели бы огромным палашом в таких сражениях, о которых она читала в исторических книгах. И кто бы ни пошил его костюм, он провел большое исследование. Туника-лейне казалась подлинной, кажется, ткань окрасили шафраном, а черно-синий плед выглядел так, будто его выткали в ручную. Она снова посмотрела на его сильные бедра, где бугрились мускулы, бедра, которые казались твердокаменными от многолетней верховой езды и беганья по холмам. Ее пристальный взгляд полз вверх к короткой юбке лейне, где была заметна твердая выпуклость. Клэр поняла, что глазела на него, пот потоками тек между ее грудей и бедер. От страха она затаила дыхание.

Тут она обнаружила, что его взгляд опустился на ее ноги и покраснела.

Он поднял свой явно разгоряченный пристальный взор к ее глазам.

— Не думал, что встречу тебя снова, девушка.

Глаза Клэр широко раскрылись.

Его улыбка стала обольстительной.

— Мне не нравится, когда мои женщины исчезают ночью.

Он определенно безумен, подумала она.

— Ты меня не знаешь. Я не знаю тебя. Мы не встречались.

— Я оскорблен, девушка, что ты не помнишь этого события. — Но его удовлетворенная улыбка ни разу не дрогнула, и он продолжал глазеть на ее ноги и крошечную, обнажающую живот майку.

— Что это за одежда?

Клэр почувствовала, что покраснела еще больше. Она молилась, чтобы он не оказался одним из тех ищущих удовольствия убийц.

— Я могу спросить тебя о том же, — парировала она, дрожа. — Это — книжный магазин. А ты, наверное, шел на карнавал. Это не здесь!

Она любой ценой должна успокоить этого человека, и должна заставить его покинуть магазин.

— Не бойся, девушка. Ты, конечно, искушаешь меня, но сейчас у меня на уме другое. Мне нужна твоя помощь. Мне нужна страница.

Она громко выдохнула, но не от облегчения. Ей вовсе не хотелось находиться наедине с этим человеком. Ум быстро заработал.

— Возвращайся завтра. — Клэр с трудом выдавила улыбку, и ее чуть не замутило. — Мы закрыты. Я смогу помочь тебе завтра.

Он послал ей другую обольстительную улыбку, он, однозначно, привык очаровывать женщин на ходу, по пути в кровать.

— Я не могу придти завтра, девушка, — и тихо добавил: — Ты хочешь помочь мне, девушка, и ты мне поможешь. Оставь свой страх. Он не идет тебе. Ты можешь доверять мне.

Его мягкий голос посылал волны желания сквозь нее. Никогда еще никто из мужчин не смотрел на нее так и не говорил настолько обольстительно, по сравнению с ним меркли все. Клэр не могла отвести взгляд от его глаз. Бешеный стук сердца утих. Часть страхов отступила. Клэр действительно хотелось верить ему, доверять ему. Он понимающе улыбался ей.

— Ты поможешь мне, девушка, направишь меня на путь.

В течение одного момента она собиралась согласиться, но ее разум странно противился и возмущенно взывал к ней, смущая. Тут на улице проревели пожарные сирены, и мимо ее магазина пронеслись машины. Он подскочил, поворачиваясь к двери, и она пришла в себя. Пот заливал ее. Она собиралась сделать все, что он просил!

— Нет.

Он снова обернулся к ней.

— Завтра мой помощник поможет тебе. — Она проглотила ком в горле. Клэр была как обычно несгибаема и чувствовала, что совершает огромный подвиг. Дрожащей рукой она убрала челку с глаз. Он почти загипнотизировал ее, и теперь она избегала его пристального взгляда.

— Если это важно, то завтра ты придешь снова. Теперь, пожалуйста, уходи. Видишь, мне нужно тут все прибрать — и вероятно ты опаздываешь на свою вечеринку.

Ей хотелось, чтобы ее голос не раскололся от ужасной напряженности и страха, переполнявших ее.

Он не сдвинулся с места, и было очень трудно сказать, расстроен ли он, сердит или удивлен.

— Я не могу уйти без страницы, — ответил он, наконец, и стало ясно — он упрямец.

Клэр поглядела на «Беретту», которая лежала на полу в коридоре, на равном расстоянии от них обоих. Она размышляла, могла бы она схватить пистолет и вынудить его уйти.

— Даже не думай, — мягким тоном посоветовал он.

Она напряглась, зная, что ей не сравниться с этим мужчиной, и что будет опасно даже пытаться сделать это. Он не показался ей жестоким, но он был, очевидно, чокнутым. Если это заставит его уйти, она поможет ему.

— Прекрасно. Сомневаюсь, что у меня имеется эта вещь, но давай, рассказывай, что тебе нужно. — Она быстро глянула в его лицо и когда увидела его грубую красоту снова, сердце сделало двойное сальто-мортале.

В его глазах загорелся триумф.

— Давным-давно шаманам Далриада была дана древняя мудрость, и была она заключена в три книги. Кладдах — книга исцеления. Книгу похитили из святилища и она исчезла на столетия. Мы знаем, что страница здесь, в этом месте.

Клэр прорвало. Что, черт возьми, тут происходит?

— Твоя леди-подружка уже была здесь, искала страницу этого Кладдаха, ну, так по крайней мере она мне сказала. Мне очень неприятно говорить тебе, но все это чепуха. Во времена Далриада не существовало никаких книг.

Он пристально посмотрел на нее, а затем в его глазах вспыхнула ярость.

— Здесь была Сибилла?

— Не только была, но еще и ударила меня по голове. Я думаю, у нее был кастет на руке, — добавила Клэр и поморщилась. Неужели он в сговоре с первым грабителем? Но если так, с какой стати он одет в такой костюм?

Она пожалела о своих словах, так как он пересек узкий коридор прежде, чем она успела сделать вздох. Клэр вскрикнула, но было слишком поздно. Его рука снова обвила ее, и на краткий миг их взгляды встретились.

— Я сказал, что не причиню тебе боль. Это большая честь для тебя, девушка, верь мне.

— Черта с два, — выкрикнула Клэр, сердце тревожно забилось. Но она не могла отвести взгляд от притягательных серых глаз. — Отпусти меня.

— Божья кровь! — ахнул он, дернув ее. — Позволь осмотреть рану!

Когда Клэр поняла его намерения, то была потрясена. Он всего лишь хотел убедиться, не ранена ли она? Но с чего вдруг ему заботиться о ней?

— Расслабься, — с улыбкой уговаривал он.

И когда она позволила себе немножко расслабиться, он тоже ослабил свою хватку. — Хорошая девушка, — пробормотал он голосом чувственным как прикосновение шелка к голой коже. Он запустил свои длинные, грубоватые пальцы в ее волосы, раздвигая длинные пряди, чтобы осмотреть голову. Клэр прекратила дышать. Его касания походили на ласки любовника, он легко водил пальцами по горячей коже. Ее тело напряглось. В течение одного невыносимого момента она желала, чтобы он провел рукой вниз по ее шее, по руке, по ее груди. Он быстро взглянул на нее, это был почти самодовольный взгляд, говоривший ей, что он все понял. Его тон перешел в мягкий, обольстительный шепот:

— Tha ur falt brиagha.[2]

Клэр выдохнула:

— Что? — ей нужно было знать, что он сказал.

Но в этот момент он нащупал шишку. Она поморщилась, когда он дотронулся до нее.

— Я думаю, размером с большое яйцо малиновки. Сибилле нужно преподать урок хороших манер, и я стану ее учителем.

У нее возникло странное чувство, что именно так он и сделает. Она смотрела в его внимательные глаза, пытаясь понять, кто он и откуда, когда он поднял кулон, который она носила. Удивительно, но она не возражала. Он держал бледный серовато-белый камень, и его твердые пальцы прижимались к ее коже, там ниже ямки под горлом.

— Ты носишь зачарованный камень, девушка.

Она поняла, что не может произнести ни слова. Этот человек был слишком силен, слишком завораживал.

— Это принадлежало твоей семье? Ты родом из Альбы? Из нижних земель?

Его рука переместилась ниже, так, что ее сердце забилось под ней. Альба по-гаэльски значит Шотландия.

— Нет.

Он позволил кулону упасть на ее кожу, но хоть он и убрал ладонь, его пальцы не спеша скользили по верху груди, вызывая огонь на своем пути.

Клэр тяжело дышала, смотря в горячие и смелые глаза. Она уже представляла их переплетенные тела, тут в маленьком коридоре ее дома.

— Нет.

Она даже не поняла, почему запротестовала, ведь у нее на уме были совсем не возражения.

Казалось, прошла вечность. Без сомнения, он видел те же картинки, что и она. У нее было чувство, что он спорил сам с собой, поддаться ли той огромной силе, возникшей между ними. Тут выражение его лица изменилось, и он натянуто улыбнулся.

— Тебе нужно, — сказал он глухо, — одеваться иначе. Мужчина не может думать трезво, когда перед ним такое.

И он отвернулся.

Какое облегчение. Клэр немедленно пришла в себя, подальше отходя от стены. Ее тело словно горело в огне. Этот человек слишком соблазнителен. Наконец она спросила:

— Кто ты? Кто ты, на самом деле? И почему ты так одет?!

Его потрясающие глаза засияли, и лицо смягчилось. Он широко улыбнулся ей, и на его щеках появились две глубокие ямочки. Эта естественная улыбка сделала его просто неотразимым.

— Так ты хочешь, чтобы я представился? Девушка, не нужно смущаться. Нужно было только спросить.

Его голос зазвенел от гордости, когда он произнес:

— Я Малкольм Данрок.

Глава 2

На миг Клэр опешила, и тут до нее дошел смысл этого розыгрыша. Эми! Ее кузина, ее лучшая подруга. Эми знала, что она собиралась поехать на остров Малл, где планировала остановиться в «Руках Малкольма», и она знала, что Клэр фантазировала о встрече с лэрдом Данрока. Ее двоюродная сестра решила сыграть с ней шутку, подослала этого начинающего актера, чтобы исполнить роль средневекового Горца. И Клэр рассмеялась.

В другое время, она бы не очень удивилась, но сейчас она чувствовала такое облегчение.

Человек, притворяющийся Малкольмом Данроком, больше не улыбался. Он уставился на нее, сначала с подозрением, а затем выражение его лица стало жестким.

— Ты смеешься надо мной, девушка? — преувеличенно мягким тоном спросил он.

— Эми послала тебя! — воскликнула Клэр, все еще смеясь. — Боже, ты хорош! На какой-то момент я была уверена… я подумала, ты псих. Хотя, по правде говоря, я чуть было не поверила, всего на секундочку, что ты настоящий. — Она усмехнулась.

Он нахмурился.

— Ты безумна, девушка. И ты еще обвиняешь меня в безумии?

Его быстрый гнев казался почти подлинным.

— Я знаю, что ты не безумен, — сказала Клэр быстро, инстинктивно успокаивая его. — Просто чертовски хороший актер.

— Я не узнаю тебя, девушка. — Его забота казалась искренней.

Его сценическое искусство больше не забавляло ее. Он был актером, не сумасшедшим, не грабителем. Ее кузина наняла самый обольстительный лакомый кусочек, какой она когда-либо видела, чтобы разыграть эту шутку. И он был не только великолепен, к тому же, его еще и определенно влекло к ней. Она замерла. У нее не было мужчины уже три года, с тех пор как закончились последние отношения. Клэр усердно обдумывала факт, что он не являлся безумным грабителем и что таких мужчин как он нужно еще поискать. Но что именно она собиралась делать?

Он тоже замер.

— Девушка?

Тут она пришла в себя. Он был незнакомцем. В городе, заполненном порочными убийцами, только сумасшедшие или совсем отчаявшиеся женщины встретятся с мужчиной без рекомендации друга. Она не была сумасшедшей, и она не была в отчаянии. Ей не следует думать о сексе.

Но она думала.

Клэр облизала губы, осознавая, что ее тело пребывает в возбуждении, независимо от ее здравого смысла.

— Достаточно акцента. Секрет раскрыт. — Она отвернулась от него и вновь перед ее взором открылась картина разгрома в ее магазине.

Ее внимание немедленно переключилось. Клэр уставилась на драгоценные книги, брошенные на пол. Ее кузина никогда бы не поспособствовала такому разрушению.

Та женщина не была розыгрышем. Он мог быть актером, но Сибилла была грабительницей. Она шарила в магазине, а потом даже напала на нее, и Клэр все еще не знала, что она унесла. Внезапно, шутка Эми перестала быть забавной. Малкольм напугал ее, учитывая то, что произошло до того, как он появился. И все это даже не имело смысла. Сибилла тоже спрашивала страницу от Кладдаха. Что это значило?

Пока она пыталась найти смысл в событиях этого вечера, он прошел мимо нее и начал подбирать книги.

— Что ты делаешь? — отрывисто спросила она, напряжение снова вернулось к ней. Это было не правильно; все было по-прежнему не так как надо.

Он оказался перед ней, с дюжиной книг в руках. Имитация лейне с короткими рукавами, открывала могучие бицепсы.

— Я помогу тебе, девушке, а взамен ты поможешь мне. — Он улыбнулся ей той своей обаятельной и соблазнительной улыбкой.

Клэр постаралась защитить себя от его магнетизма, резко отведя взгляд. Она чуть было не опоздала, поскольку у нее начала подниматься температура. Она обняла себя и заняла оборонительную позицию.

— Это ведь была импровизация, правда? Я рассказала тебе о Сибилле и странице из Кладдаха, и ты уцепился за мои слова. Так работают актеры. — Это было единственно возможное объяснение… вот только, она не была уверенна, что упомянула Сибиллу прежде, чем он спросил ее о странице.

Он медленно покачал головой.

— Не имею понятия. Но если ты думаешь, что я актер, то ты ошибаешься, девушка. Я Маклин из южного Малла и Колла.

Клэр рассвирепела. Она скрестила руки под грудью, тут же пожалев об этом, так как его пристальный взгляд сразу переместился туда.

— Пожалуйста, хватит, — сказала она резко. — Ночь была просто ужасная. Я знаю, что тебя послала Эми подшутить надо мной, но на меня напала Сибилла и перерыла весь мой магазин.

— Именно поэтому я и желаю теперь помочь тебе. Куда мне положить книги?

Клэр покачала головой.

— Нет. Я ценю твое предложение, но уберу все сама.

Ей хотелось, чтобы он ушел. Нужно было все обдумать и вызвать полицию.

Но он проигнорировал ее, сложив книги аккуратной стопкой на полу, как будто понял, что не было никакого смысла в складывании их обратно на полки. Распрямившись, он поглядел на нее.

Понятно, он все же намеревался остаться и помочь. Добавляло ли это порядочности к его великолепию? Она мягко произнесла:

— Пошутили и хватит. На самом деле. Теперь ты можешь уходить.

Он пробормотал что-то на гаэльском, и она замерла.

— Ты действительно шотландец?

— Да. — В руках он держал очередную стопку книг.

Клэр приказала себе не паниковать. Он мог быть шотландским актером, как Шон Коннери, и некоторые шотландцы продолжают говорить на гаэльском.

— Тебя ведь послала Эми, да?

Он не ответил. Вместо этого он сложил книги рядом с первой стопкой.

Она покачала головой, ее тревога совсем скоро обещала вновь превратиться в панику. Если Эми не посылала его, то кто он и откуда взялся?

Он нагнулся, подбирая остальные книги, и высоко задравшаяся лейне, открыла Клэр вид на заднюю часть его сильных и мускулистых бедер. То обстоятельство, что он был настолько мужественен, не помогло облегчить ее замешательства. Ее тело продолжало вибрировать от напряженности, но теперь она не была испугана как раньше. Если он не собирается уходить, что в этом случае она должна делать?

Она должна позвонить кузине и узнать правду но, черт побери, она боялась того, что может сказать Эми.

Он распрямился и поймал ее пристальный взгляд.

— Ты слишком голодна для такой красавицы, — заметил он мягко. — Где твой мужчина?

— Такого нет. — Вспыхнула она.

Он недоумевающе смотрел на нее.

— Не понимаю я этот мир, — наконец сказал он, качая головой. — Ты живешь здесь одна?

Клэр кивала.

— Да, я живу одна. — Они вели почти обычный разговор. Она тем временем обдумывала, как бы незаметно позвонить Эми и не встревожить его. Но, похоже, этого было никак не избежать.

Он недоверчиво уставился на нее и спросил:

— А кто защитит тебя в случае опасности?

— Я сама себя защищаю, — слабо улыбнулась она.

Он фыркнул:

— Тем оружием? — Он пренебрежительно кивнул в сторону коридора, где на полу валялась ее «Беретта».

— Еще у меня есть «Мэйс»,[3] перечный спрей и шокер.

Он прищурился.

— Более мощное оружие?

Конечно же, он, по крайней мере, должен знать, что такое «Мэйс» и перечный спрей.

— И я едва ли единственная незамужняя женщина в городе.

— Женщине нужен мужчина, который будет оберегать ее, девушка. Так устроен этот мир, мир мужчин, — уверенно заявил он.

Клэр на краткий мир потеряла дар речи. Этот человек говорил так, будто он был из прошлого столетия.

— Мой мир устроен иначе, — ответила она, наконец. — И ты пугаешь меня. Признаюсь, я — трусиха, и тебе пора выйти из роли. — Ее щеки пылали.

— Я вовсе не хотел напугать тебя, девушка, — пробормотал он. — Но какой мужчина в здравом уме оставил бы тебя в одиночестве?

Она не смогла устоять и была польщена его словами. И теперь, когда он так смотрел на нее, из-под густых черных ресниц, не оставалось никаких сомнений — он гиперсексуален. Клэр сглотнула. Она не только ощущала сексуальное напряжение исходящее от него, она фактически чувствовала его. Это было так, словно вместе с ними в комнате присутствовал кто-то третий. Без сомнения, он был бы удивительным любовником.

— Девушка, тебе нужен мужчина, — тихо заметил он. — Жаль, что это буду не я.

Она напряглась. Он читал ее мысли? Он только что отказал ей? Она только подумала о том, что это и так очевидно!

Она уставилась на него, а он смотрел на нее.

— Почему нет? — ее голос был хриплым. Она едва верила, что произнесла эти слова. У нее никогда не было никаких случайных связей.

И он еще сильнее впился в нее взглядом.

— Девушка, ты так сильно хочешь этого? Хочешь меня обольстить?

Клэр чуть не умерла.

— Нет. — Она и думать-то не могла ясно, так, как она могла понять чего она хочет?

Он улыбнулся нежной, душераздирающей улыбкой и с сожалением произнес:

— В другой жизни, momhaise, я бы с удовольствием принял такое красивое приглашение.

Только этот человек мог так сексуально отказать. Его слова должны были причинить ей боль. Вместо этого она чувствовала лишь сильное желание.

Он отвернулся. Клэр бросила взгляд на слишком очевидную выпуклость под его туникой, и ей показалось, что сейчас весь магазин запылает пламенем вместе с ней.

Теперь он заговорил резко:

— Мне нужно заполучить страницу, прежде чем ее заберут другие. Ее место в святилище вместе с Каттах. Я надеюсь, что ты поможешь мне, а затем я уйду.

Клэр понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя.

— Это не розыгрыш, не так ли? Моя сестра тебя не посылала? Ты из Шотландии.

Взгляд его серых глаз был тверд.

— Да.

Она задрожала.

— Каттах[4] находится в Ирландской Королевской Академии. Каждый ученый знает, потому что это самая старая священная ирландская рукопись, которую когда-либо находили.

Она все более распалялась, он же, наоборот, оставался совершенно спокойным.

— Девушка, Каттах хранится в Ионе.

Клэр покачала головой. Он что, правда, псих?

— На Ионе нет никаких святилищ, там одни лишь руины!

Его лицо превратилось в суровую маску.

— Возможно, в твое время так оно и есть.

— Что, черт возьми, это означает? — закричала она.

— Это значит, что я был в святилище много раз. Я лично охранял его.

Она сглотнула и отшатнулась от него.

— Я верю, что ты — настоящий шотландец, но зачем нужен этот костюм? Зачем эта абсурдная история — зачем врать? И что это за женщина ворвалась в мой магазин?

Его глаза вспыхнули.

— Не обвиняй меня во лжи, девушка. Мужчины умирали, обвиняя меня и в меньших грехах. — Он покачал головой. — Не знаю, что за книга находится в вашей академии, но это не книга мудрости, которую я видел своими глазами.

— Это невозможно! — ужасно возбудившись, кричала, Клэр. — И ты все равно веришь в это, ведь так?

— Я говорю правду. — Он скрестил свои массивные ручищи на груди.

Мысли в ее мозгу проносились с запредельной скоростью. Не было никакого рационального способа объяснить его поведение или утверждения. Подлинный Каттах находился в Дублине, под стеклом. На острове Иона этой книги не было. На Ионе не было никакого святилища! Она была там. Монастырь и аббатство лежали в руинах. Если бы святилище все еще существовало там, она бы увидела его своими глазами. А что насчет страницы из Кладдаха, которую они с Сибиллой искали? Она была историком, но никогда не слышала о такой книге прежде.

— Расскажи мне о Кладдахе, — сказала она.

Его взгляд подозрительно сузился.

— Фергус МакЭрк принес книгу в Данадд. Когда Святой Колумба основал монастырь на Ионе, книгу поместили там вместе с Каттах. Потом книгу украли у монахов-бенедиктинцев, — рассказал он.

Она облизала губы, сердце билось все быстрее и быстрее. Он был определенно безумен, потому что верил каждому своему слову.

— Если ты хочешь сказать мне, что рукопись старше Каттаха и основания монастыря Святого Колумбы на Ионе, то ты ошибаешься.

Его глаза потемнели.

— Ты снова обвиняешь меня во лжи?

— Я не знаю, что и думать! У кельтов не было никакой письменности до прихода Святого Колумбы, вообще никакой, — кричала она. — Друиды запретили письмо. Все было устным.

Его улыбка была самодовольной.

— Нет. Книги продолжали писать, потому что Древние хотели, чтобы было так.

— Древние?

Он мягко объяснил:

— Старые боги.

Он больше чем просто безумец. Она взмолилась, чтобы ей удалось притвориться поверившей. Затем она посмотрела прямо в его глаза.

— Хорошо, я сдаюсь. Я всего лишь продавец книг, так что возможно ошибаюсь именно я.

Она улыбнулась.

— Мне холодно. Я поднимусь наверх, мне нужно переодеться, но я скоро вернусь. Давай, ищи свою страницу. Я помогу тебе, когда спущусь обратно.

Она не потрудилась рассказать ему, что такая страница, будь она подлинная, распалась бы на кусочки без специальных условий хранения.

Он улыбнулся в ответ, но глаза его оставались холодными.

Он подозревал, что она собирается что-то предпринять. Но это уже не имело значения, потому что он позволил ей покинуть комнату. Клэр медленным шагом вышла из магазина, хотя на самом деле ей ужасно хотелось бегом выбежать оттуда. Его пристальный взгляд выжигал дыры в ее спине. Она вбежала в свой кабинет, остановилась у маленького столика, вытащила провода и схватила свой ноутбук. Из магазина не было слышно ни звука. Прижимая ноутбук к груди, она спешно поднялась вверх по лестнице.

В своей спальне она запрыгнула на кровать и открыла компьютер. Дрожа и испытывая жуткий страх, она подключилась к Интернету и начала поиск информации, связанной с Кладдах, затем сняла трубку телефона.

Но прежде, чем она смогла набрать 911, информация, которую она искала, появилась на мониторе. Клэр напрочь забыла о полиции.

Кладдах был мифом. О существовании этого манускрипта не было почти никаких доказательств, было найдено лишь одно упоминание об этой священной рукописи на могильном барельефе в крошечной шотландской деревушке Кладдах. Трое ученых историка верили в ее существование. Все они утверждали, что это была книга исцеления, и принадлежала она тайному ордену языческих воинов. Однако дальше мнения разделялись. Каждый ученый придерживался различной версии, один считал, что братство и манускрипт просуществовали до Темных Веков, второй считал, что до рождества Христова, третий оппонент был уверен, что братство просуществовало до самого Средневековья, хотя и сомневался, что книга сохранилась до этих времен.

Клэр затрепетала от нетерпения. Ей пришлось напомнить себе, что книга была всего лишь легендой. Но и Малкольм и Сибилла полагали, что страница находилась в ее магазине. Что если рукопись существовала на самом деле?

Когда она стала просматривать статью снова, она почувствовала его присутствие.

Она медленно подняла голову и обернулась. В дверном проеме спальни, неподвижно словно статуя, стоял Малкольм. Его пристальный взгляд серебристых глаз сосредоточился на ней.

Она не могла двинуться с места. Она уставилась на него, забывая все и о Кладдахе и о недостающей странице из него. Его внимательный взгляд скользил по ее лицу, груди и ногам. Ее кожа пылала. Клэр медленно откинулась на подушки, едва понимая, что она больше не была самой собой. Она нуждалась в нем.

Его голос оборвал транс как удар плети.

— Вставай.

Клэр подскочила с кровати. Его лицо было настолько напряженным, что, казалось, могло расколоться. Он подошел с другой стороны кровати.

— Кто ты такой? — Ее сердце безумно колотилось.

Его рука прошлась по ее любимой подушке, он обернулся к ней и уставился на нее с удивлением и яростью в глазах.

— Проклятье, — воскликнул он. — Здесь спал Эйдан? В твоей кровати?

Она не понимала, о чем он говорил.

— Здесь был только кот… беспризорный… но я давно не видела его, — бормотала она. Ее сердце отказывалось замедлять свой бег. Хуже того, ее тело продолжало жаждать его.

Он был похож на грозовую тучу.

— У нас нет времени. — Он осмотрел ее сверху донизу, и едко бросил:

— Переодевайся и спускайся вниз. Ты отправляешься со мной, девушка. — Это было утверждение, а не вопрос. Он прошел мимо нее и вышел.

Клэр, опешив, продолжала стоять на месте. Весь ее страх снова вернулся, и вместе с ним замешательство. Без сомнения, он спешил. Он чувствовал какую-то угрозу, реальную или воображаемую — но он сам был угрозой, не так ли? И кто такой Эйдан, черт подери?

Клэр предчувствовала, что она оказалась на пути надвигающегося урагана, и что ее жизнь совсем скоро будет разнесена в щепки, ко всем чертям. Она подбежала к лестнице и крикнула:

— Я никуда не пойду с тобой! — Несмотря на боевой настрой, она с ужасом понимала, что он сделает по-своему. Но куда он вздумал ее забрать? И с чего вдруг он решил взять ее с собой?

Он не ответил. Не включая свет, он вошел на кухню.

Клэр помчалась назад в спальню. Захлопнув дверь, она с отчаянием бросилась к телефону и быстро набрала 911. Оператор был спокоен и никуда не спешил, отчего Клэр пришла в бешенство.

— Здесь происходит ограбление! — проорала она оператору, и бросила трубку. По крайней мере, полиция должна быть на месте в течение пяти или десяти минут.

Она подбежала к своему чемодану, и быстро сняла шорты и майку. Влезла в стринги и надела лифчик. Руки у нее дрожали, и потребовалось целых три попытки, чтобы застегнуть его. Что он там натворил? Едва ли ей хотелось это знать. Но она никуда не собирается с ним уходить. Она подождет до приезда полиции, и когда его увезут, она начнет расследование. Клэр схватила верхнюю одежду из открытого чемодана и надела джинсовую мини-юбку и кофточку. Сунув ноги в пару настоящих ковбойских ботинок и захватив хлопковый жакет, она поспешила к прикроватной тумбочке. Она схватила шокер и положила его в карман, затем спустилась вниз по лестнице.

Кухня оставалась темной, но дверь холодильника была открыта и освещала все вокруг, он смотрел внутрь. Клэр зажгла свет, он развернулся и столкнулся с ней, его меч зазвенел, когда он выхватил его из ножен.

Клэр отпрыгнула назад так поспешно, что завалилась на плиту. Она никогда прежде не слышала звук настоящего меча, но она немедленно поняла, что его оружие было самым что ни на есть настоящим.

Он высоко держал меч, глаза были черны от ярости, будто она была его заклятым врагом, один удар и он рассечет ее пополам.

Он медленно опустил меч.

— Во имя богов, девушка, — произнес он хрипло. — Никогда больше не подкрадывайся ко мне так!

Она облизала пересохшие губы, не имея сил отвести взгляда, ей казалось, что она сейчас потеряет сознание. На миг она даже испугалась, что он убьет ее прямо на месте.

Сумасшедший с мечом. Она по уши влипла в дерьмо.

— Я никогда не причиню тебе боль, — сказал он, странное выражение исказило его лицо. Его пристальный взгляд снова осмотрел ее с ног до головы.

— Ты напугал меня, — удалось выдавить Клэр, она задрожала. Это было большое преуменьшение. Если тот меч подлинный, то что он за человек?

— Ты настолько бедна? У тебя нет другой одежды, кроме отрепья? — Его пристальный взгляд встретился с ее взглядом.

Клэр даже не пыталась ответить. Она стояла там, пораженная тем, что хотел донести до нее разум.

— Не бойся, девушка, я вижу, ты очень быстро оделась. — Он улыбнулся ей ободряюще, хотя ее ничем уже нельзя было подбодрить, но тут его взгляд скользнул мимо нее, и его глаза широко раскрылись. Прежде, чем Клэр смогла заметить кого-то или что-то в коридоре, он пихнул ее за свою спину.

— Назад, — скомандовал он.

Клэр чуть не упала от его сильного толчка, его меч снова зазвенел, когда он вынул его из ножен. Этому звуку вторило смертоносное эхо другого меча позади них. В страхе и недоверии, она обернулась и вскрикнула.

Перед ним оказался высокий человек, одетый почти точно так же как Малкольм, обеими руками он угрожающе держал огромный меч. Темноволосый, но светлокожий, он был невероятно красив, но глаза его сверкали злобной радостью.

— Привет, Chaluim. — мягко и насмешливо произнес он на гаэльском. — De tha doi?

Малкольм взревел:

— A Bhrogain! — Боевой клич был древним, варварским и оглушительно громким. И к тому же он вселял ужас. Клэр съежилась, когда Малкольм нанес удар, который мог начисто снести голову тому человеку, не обладай его противник одинаковой с ним силой и навыком. Два меча, столкнувшись, снова зазвенели.

И в ту секунду, она поняла, что все было настоящим. Эти мужчины хотели убить друг друга, и это не было игрой. Противник Малкольма больше не улыбался, на его лице застыла маска примитивной и дикой ярости. Малкольм пошел в наступление, но его враг парировал каждый удар, Клэр заметила, что они обладали способностями, которых можно добиться лишь после долгих лет тренировки и в настоящих сражениях.

Они не костюмированные актеры.

Они средневековые воины, натасканные для убийств, погромов и смерти.

В магазине сгустился тестостерон, Клэр было так плохо, что она едва не теряла сознание.

Удар звучал за ударом.

Скоро кто-то умрет. Это мог быть Малкольм.

И Клэр вспомнила о «Беретте».

Она оставила пистолет в коридоре. Мужчины были слишком увлечены битвой, происходившей прямо посреди ее кухни. Клэр начала продвижение к двери, стараясь держаться подальше от сражающихся.

Затем она метнулась в коридор, в то время как их мечи сталкивались снова и снова, яростная схватка достигла своего апогея. Она увидела «Беретту» и схватила ее. Клэр нужно было повернуться и бежать со всех ног, но вместо этого она бросилась назад на кухню и направила пистолет на противника Малкольма.

— Остановитесь, — попыталась потребовать она, но у нее сильно стучали зубы.

Ее заметил Малкольм. Глаза его на миг расширились.

— Девушка, нет!

— Я буду стрелять! — закричала она. — Малкольм, скажи ему, что я убью его, если он не остановится!

Малкольм и незнакомец кружили друг против друга, меч к мечу. Малкольм холодно улыбнулся.

— Ты слышал мою девушку, Эйдан. Сдавайся, пока она не убила тебя своим оружием.

Клэр молила Бога, чтобы он сдался. Она не знала, кто он, и не знала, почему защищает Малкольма, но если придется, она пустит в преступника пулю. Она очень хорошо стреляла, но ей никогда не приходилось использовать оружие при таких обстоятельствах, или в таком страхе. Ее руки дрожали, и она не была уверена, что сможет только ранить, а не убить человека.

Незнакомец явно расслабился, хотя в течение еще одной минуты он и Малкольм стояли, сцепившись, словно два рогатых оленя. Потом оба одновременно разошлись.

Клэр бочком прошла мимо Эйдана, который обернулся, чтобы улыбнуться ей. Ее сердце опрокинулось при виде такой мужской красоты и силы.

Эйдан тихо произнес:

— Ах, красавица, ты позволишь мне пожить еще денек? — Он усмехался, явно наслаждаясь и нисколько не устав от схватки. — Я такой негодник, и с нетерпением буду ждать нашей следующей встречи, — добавил он.

Клэр подбежала к Малкольму, едва улавливая смысл слов. Он покровительственно закрыл ее собой, укрывая от взглядов Эйдана.

— Следующего раза не будет, — прорычал он Эйдану в ответ.

Потом повернулся к Клэр, и осмотрел ее.

— Он не причинил тебе боль?

Клэр дрожала как осиновый лист. Она собиралась сказать ему, что с ней все прекрасно — чудовищная ложь — когда поняла, что Эйдан исчез.

— Куда он делся? — выдохнула она.

— Отдай мне оружие, девушка, — мягко приказал Малкольм, забирая у нее пистолет. Он положил его на кухонный стол и притянул Клэр в свои объятия.

И, боже мой, она почувствовала себя в безопасности. Клэр вцепилась в него, потрясенная чувством безопасности, которое давало его огромное тело.

— Кто это был? Куда он ушел?

Его внимательный взгляд, казалось, потеплел, когда он посмотрел на нее. Большая рука погладила ее волосы и опустилась вниз на поясницу, и все изменилось. Его тело было таким сильным и мужественным, его запах кружил голову и был так сексуален, что у нее подкосились ноги. Ее обнаженные бедра прижались к его ногам, его жесткие кожаные ботинки необычно и весьма приятно контрастировали с ее открытыми голенями. В своих ковбойских ботинках она по-прежнему уступала ему в росте, и ее грудь тесно прижималась к твердой как каменная стена мужской груди.

И он был очень возбужден, она ощущала бедром насколько высока и тверда стала его восставшая плоть.

У Клэр внутри все сжалось. Она хотела этого человека, и гипнотический транс тут ни при чем.

— Не бойся, девушка. Мерзавец ушел. — Его рука, опустилась ниже, на край ее джинсовой юбки, там он расставил пальцы и крепко прижал ее к себе.

— Я хочу тебя, девушка.

Она облизала губы.

— Я знаю, — ответила она, и смело добавила: — я тоже хочу тебя.

Он улыбнулся ей, и она почувствовала, как он запустил руку под край юбки и стал ласкать ее там.

— Ты сможешь подождать часок-другой? — проговорил он.

Клэр одолело пульсирующее желание. Обычно ее было не так то просто удовлетворить, но она чувствовала, что если он только коснется ее там, между ног — она тут же кончит. Возможно, всему виной было сражение, свидетелем которого она стала.

— Пойдем наверх, — услышала она свой шепот, но была слишком разгорячена, чтобы испугаться своей настойчивости. Она никогда не испытывала ничего подобного прежде.

Переживать о том, кто он и действительно ли он пришел из другого времени, она будет позже, после того, как они используют друг друга и насладятся друг другом снова и снова.

Он стиснул зубы.

— Ты меня не слышишь, так? Здесь небезопасно, и я не смогу защитить тебя. Но я сделаю все, чтобы защитить тебя, девушка. Теперь ты моя Невинная.

— Я не понимаю, — прошептала Клэр, прижимаясь ближе. Единственная вещь, которую она действительно поняла это, что он отказал ей. Она уткнулась лицом ему в грудь, и ее желание вырвалось из-под контроля. В его руках она трепетала от сильного, неутолимого голода. Она опустила руки на его талию, едва сдерживаясь, чтобы не застонать. Он, казалось, отвечал ей, плоть его поднималась все выше, делаясь тверже.

Его объятия стали крепче.

— Я еще пожалею об этом, девушка, — сказал он.

Снова, Клэр не поняла его слов. Это было так, будто они были представителями двух различных миров и говорили на разных языках — понятнее был язык их охваченных огнем тел.

А потом они понеслись прочь из комнаты, сквозь стены, оставляя позади себя звезды.

Клэр закричала.

Глава 3

Это было его четвертое перемещение, но он по-прежнему не был готов к боли. Держа в руках кричащую женщину, он пытался противостоять терзающим его пыткам, но ощущение было такое, словно с него сдирали кожу, а его руки и ноги были вырваны из суставов. Он знал, что прибудет невредимым. Но это не имело значения. Он не мог даже представить, что существуют такая агония и такие мучения. Его душили вырывающиеся из груди рыдания.

А затем они переместились.

Словно какая-то сила сбросила их с высочайшей скалы, швырнув на камни. Малкольм охнул, когда спину и голову пронзила обжигающая боль, но так и не разжал объятий. Поблагодарив Древних за то, что ему удалось удержать женщину, он помолился о том, чтобы ей хватило сил выжить.

Женщина тихо всхлипывала на его груди.

Повелитель никогда не использует силу для собственной выгоды.

Он напрягся. Боль стала тише, но не исчезла. Ему говорили, что странную слабость и ощущение беззащитности испытывают всего несколько минут, и будь он один, у него хватило бы терпения. Но он был не один. Руки обнимали женщину, и как только боль угасла, его тело затвердело. Он хотел секса.

Но перенес он ее, вовсе не потому, что желал. Он последовал за Сибиллой в будущее с целью найти страницу. Женщина же оказалась Невинной, застрявшей между злом и добром. Он не мог оставить ее в том времени одну, без защиты, когда Сибилла и Эйдан поблизости. Он дал обет защищать Невинность вечно. Его жизнь больше ему не принадлежала.

Его избрали три года назад. Вызвали в монастырь на Ионе, где он узнал, что монастыря больше не существовало. Но зато за теми каменными стенами жил секрет Братства. Ему поведали, что он происходит из древнего рода правителей, восходящего к древним кельтским богам, и он должен следовать по стопам отца, защищая человеческий род. Он дал священные обеты, обеты, которые окончательно и бесповоротно изменили его жизнь. Защищать Бога. Сохранять Веру. Оберегать Невинность. Он должен был вести войну не с королями, королевами или кланами, его противником было само зло. Тогда это стало потрясением для него, и все же он почувствовал странное облегчение, словно всегда знал, что однажды его призовут.

Сейчас вся его жизнь имела смысл. Его необычная сила, острый интеллект, милосердие и выносливость неизменно внушали другим благоговейный страх, и он всегда чувствовал себя непохожим даже на своих собственных людей. Он был другим. Его предназначение было определено с момента его рождения.

С благословения аббата, он читал ритуальные страницы, и все больше обретал свои силы. Это были силы, которыми простой смертный никогда не смог бы обладать. Другие способности накапливались более медленно. Он больше не ощущал человеческого временного периода. Хотя клятвы были простыми и откровенными, Кодекс был длинен и подлежал объяснению. Тем не менее, основной принцип Кодекса сводился к тому, что Повелитель не мог пользоваться своими силами, кроме, как только соблюдать обеты.

И это также касалось его сексуальных способностей, которые теперь особенно проявились.

Ему не нужно было смотреть на женщину в своих руках, Малкольм и так знал, что она красива. И чем-то отличалась от тех, кого он прежде брал к себе в постель. Желание быть сверху и двигаться в ней пожирало его. Он мог так легко оседлать ее, скользя медленно и глубоко, доставляя удовольствие им обоим. Он часто бывал возбужден, но его редко полностью удовлетворяли, это было почти проклятие. Очевидно, все Повелители сталкивались с этим. Плотские утехи не являлись запрещенными, да и никакой Повелитель не допустил бы иного. Но существовали и другие удовольствия, недозволенные наслаждения, которые несли зло. Наконец, он взглянул на женщину. Ее всхлипывания почти стихли. Их взгляды встретились.

Ее глаза имели потрясающий зеленый оттенок.

Малкольм настороженно наблюдал за ней. Ее боль затихала, и он видел, что нет причин себя сдерживать. Он обладал терпением в отношении политики, дипломатии и сражений, но только не с женщинами. А собственно, почему он должен терпеть? Он был Маклином и Повелителем, и ему еще никогда не встречалась женщина, не желавшая разделить с ним постель.

А те, которые поначалу колебались, очень легко приводились в состояние восторга.

Малкольм точно почувствовал то мгновение, когда она осознала, что лежит в его объятиях, касается его тела. Он почувствовал ее желание, и ее неожиданное удивление реакцией собственного тела. Это было так непривычно, но она желала его. Эта мысль доставила ему удовольствие.

Ее глаза округлились.

Он улыбнулся, и стал ласкать ее голую руку, успокаивая и обещая еще больше наслаждений. Ему не требовалось отвлекать свое внимание на ночное темное взгорье, он знал, что они одни и в безопасности. Зло несло с собой сильный холод, непохожий на этот северный летний вечер. Опасности рядом не было — пока не было.

— Все хорошо, девушка. — Он наклонился над ней, ощущая, как дрожь сотрясает его тело. Собственное нетерпение заставило его почувствовать себя слишком слабым. — Опасности больше нет, мы здесь одни.

Ее глаза загорелись желанием.

Хотя кровь уже кипела в нем, жар в его чреслах стал невыносим. Он никогда не видел такую высокую женщину, с такими бесконечно длинными ногами. Изгибы ее великолепной фигуры с натренированными мышцами сводили его с ума. Ему захотелось, чтобы эти ноги обвились вокруг его талии — сейчас.

— Девушка, — прошептал он своим самым очаровывающим голосом. Заглянув в ее мысли, он узнал, что она в течение трех лет сохраняла целибат. Теперь он был уверен в страсти, которую получит. Это была сексуально отчаянная женщина, и он не винил ее в этом.

Его рука пробежала вниз по ее руке, он посмотрел на ее еле прикрытую грудь, затем его взгляд опустился ниже. Лишь клочок ткани отделял его от влажного сокровища, которым он скоро овладеет, и которым будет обладать. Она подняла на него мерцающие глаза. Малкольм приблизил руку к краю ее «одежды» и заколебался. Их взгляды встретились, и в его сердце что-то щелкнуло.

— Я рад, — прошептал он, — что ты выжила после прыжка.

Клэр с дрожью вдохнула. Ее рука скользнула между ними по его груди. По ее щеке скатилась новая слеза и она, нетерпеливо ерзая, тихо застонала. Расслышав эти звуковые оттенки, он еще больше возбудился.

Малкольм намеренно передвинулся так, что туника поднялась вверх, освобождая его естество, он провел рукой вниз по ее бедру, а затем вверх, приподнимая лоскут ее одежды. Он прижал ее еще крепче, чтобы она почувствовала его возбуждение, как она на него действует. Она задохнулась от удовольствия.

— Я хочу доставить тебе удовольствие, девушка, если ты позволишь. Разреши мне войти в тебя.

Его рот слегка задевал ее ухо, когда он тихо это говорил. Клэр задыхалась, прижимаясь к его выпуклости, давая ему ответ, которого он ждал. Малкольм закинул ее ногу к себе на талию и как только он сделал это, желание захлестнуло его. Жар прилил к венам и кровь застучала в висках. Он не мог этого больше выносить.

Когда его рука проникла под ее одежду и коснулась ее, она вонзилась ногтями в его плечи и потянулась поцеловать его. Но поцелуи сейчас не имели значения, когда он жаждал ее столь отчаянно и сильно. Он резко вошел в нее и закричал. Ее плоть, влажная и горячая, плотно охватила его, сжав в идеальных тисках. Он задохнулся от неописуемого удовольствия.

Она тоже вскрикнула от восторга.

Это было так хорошо. Мысли его спутались. Ему хотелось увидеть ее экстаз. Растягивая наслаждение, он вошел в нее еще глубже, остановившись лишь на мгновение, чтобы затем с силой вонзится в жаркую плоть. Ликующе улыбаясь, Малкольм погружался в нее снова и снова. Она встречала его дико и отчаянно, так что он чувствовал скрытый голод нескольких лет воздержания. Он знал, что все будет именно так.

— Смотри на меня, девушка.

Она смотрела, стоная и содрогаясь в бесконечном экстазе.

Сознание Малкольма постепенно ускользало. Он нуждался в освобождении. Достигнув кульминации, он утонул в экстазе, крик удовольствия и триумфа вырвался из его горла, и сильное желание поглотило его полностью.

Эта страсть была темной. Демонической. Это было желание взять больше, чем ее тело.

Он знал, что удовольствие могло легко усилиться, лишь от одного глотка ее энергии.

Все его мысли застыли, пока тело продолжало содрогаться.

Ничто не шло в сравнение с экстазом такой мощи.

Он посмотрел на нее, ошеломленная его страстью, она стонала, требуя большего.

Но это запрещено. Он был Повелителем, не демоном. Он поклялся защищать Невинность, а не убивать ее.

Малкольм отстранился от девушки. Прислонившись к дереву, он почувствовал головокружение от долгой кульминации и от осознания, что она заманивала его на отвратительный, дьявольский путь.

— Нет, — попросила она, задыхаясь, с отчаянием потянувшись к нему. Затем откинулась назад и закрыла глаза.

И вот теперь она лежала так тихо, словно была мертва.

Но он не сделал ничего такого, только доставил удовольствие им обоим. Поспешно поднявшись на колени, он взял ее на руки. Он все еще был возбужден, но это не имело значения. Он с трудом мог поверить, что он хотел забрать у нее несколько минут назад. И все еще хотел этого.

— Милая.

Ее глаза затрепетали. Она потеряла сознание от пережитого облегчения. Положив ее голову к себе на грудь, где билось его сердце, он пытался успокоить ее. Девушка была так прекрасна. А вот он не был прекрасен, нисколько. Отвращение вернулось.

Он непозволительно грубо обошелся с женщиной. И несмотря на это, он все еще желал ее, желал заниматься с ней любовью всеми известными способами. Но разве он мог еще раз это себе позволить, когда даже не доверял себе?

И затем он почувствовал холод.

Холод подкрадывался все ближе и ближе, понижая температуру приятного летнего вечера, словно арктический бриз, спустившийся с высочайшей горы. Листья травы, чертополоха и других диких цветов вокруг него замерзали. Малкольм застыл и напрягся, чтобы почувствовать то, что он не видел.

Холод затопил долину.

За ним снова охотились.

* * *

До Клэр начало доходить, что она находилась в руках мужчины, и что ее спешно опустили на землю. Земля была жесткой и холодной. А она сама была слаба, ошеломлена и дезориентирована. Что произошло? Где она?

— Не говори и не двигайся, — приказал мужчина. — Оставайся здесь за валуном, поняла?

Словно издалека Клэр услышала его. Она почувствовала, что ее спина неудобно прижата к какой-то каменистой поверхности, в то время как ногти впились во влажную, холодную грязь. Она изумленно посмотрела на землю, увидев вместо кафельного пола кухни — листья, ветки, грязь и траву. Образы и ощущения беспорядочно восстанавливались в ее мыслях — звезды и агония, ужасная сила, Малкольм и экстаз, его огромная сила. А затем она услышала этот чудовищный боевой клич: «A Bhrogain!»

Она закричала, когда зазвенели вынутые из ножен мечи. Клэр с трудом поднялась на ноги, пошатываясь от слабости. В панике она принялась искать свое оружие, а потом перед ней мелькнул образ Малкольма на кухне, как он откладывает оружие в сторону. Сейчас они были не у нее на кухне. Черт побери! Она была где-то в лесах!

Прислонясь к дереву, она схватилась за кулон на шее, ее сердце замерло от страха. На улице было холодно, но камень обжигал руку. А затем, в нескольких шагах от себя она увидела стоящего к ней спиной Малкольма, он держал в руках палку, заняв оборонительную позицию. Ее взгляд скользнул мимо него, и в ее горле застрял крик.

Перед ним стояла дюжина рыцарей — гигантов, одетых в кольчуги, стальные латы и шлемы. Забрала закрывали их глаза, отчего они выглядели довольно зловеще. Их огромные боевые кони фыркали и пританцовывали, закатывая глаза. С обреченностью Клэр обвела взглядом черный лес, обступивший со всех сторон поляну. За лесом она видела темные тени бескрайних гор. Никогда еще ей не доводилось созерцать такого яркого ночного неба.

Не оборачиваясь, Малкольм бросил ей:

— Иди обратно к камням.

Клэр не двинулась. Неужели он намеривался осадить больше дюжины огромных вооруженных рыцарей в одиночку? У него даже не было щита! И прежде чем она смогла разобраться над тем, что здесь происходит, первые несколько рыцарей начали атаку, громко выкрикивая по-гаэльски свой ужасный боевой клич.

Клэр схватила первый попавшийся камень и подбежала к Малкольму. Он выругался на своем языке, но не посмотрел на нее. Как только первый рыцарь понесся на них галопом с зажатым под рукой копьем, Клэр, не долго думая, бросила в него камень. В этот момент Малкольм бросился вперед. Всадник пригнулся, и камень пролетел мимо, но Малкольм все-таки сбил его с лошади, а затем, воспользовавшись его длинным мечом, отделил голову мужчины от тела, словно это был не человек, а тряпичная кукла. Клэр кинулась назад к дереву и отыскала электрошокер.

Малкольм снова воспользовался своей палкой, и отразив удар противника, сбросил закованного в доспехи воина на землю. Одним сильным движением он пронзил распростертого на земле рыцаря, также немедленно казнив его. Клэр душили рыдания.

Он повернулся лицом к другому воину, отбросив на этот раз палку в сторону. Он завладел мечем и вдруг закричал: «Девушка!»

Но она уже увидела третьего рыцаря, он несся прямо на нее, словно собирался просто затоптать ее. В черном шлеме зияли зловещие глазные прорези. Уверенная в том, что сейчас умрет, Клэр прыгнула вперед, уклоняясь от копья, и направила заряд электрошокера в бок лошади. Громко заржав, лошадь встала на дыбы, в то время как всадник замахнулся на нее своим копьем. Клэр быстро пригнула голову, и воин промахнулся. В тот же миг она почувствовала его дикую ярость.

Бежать уже было поздно. Лошадь снова стала на дыбы и Клэр ринулась к ней. Передние копыта лошади были в воздухе, когда Клэр ударила электрошокером ей в грудь. Конь опрокинулся на спину, подминая под себя бранящегося всадника, а затем животное вскочило и ускакало прочь.

Одетый в кольчугу гигант лежал неподвижно, с нелепо повернутой шеей, очевидно сломанной.

Внезапно почувствовав, что она не одна, девушка развернулась и угрожающе выставила электрошокер перед двумя воинами, подъехавшими к ней сзади. Они заколебались, атаковать ее или нет. Позади них виднелся Малкольм, беспощадно убивающий одного за другим. Несмотря на их преимущество, он определенно держал ситуацию под контролем.

— Девушка, — прорычал он. — Вернись ко мне!

Отличная идея, подумала Клэр, учитывая то, что один из двух рыцарей преграждал ей дорогу. Этот мерзавец самодовольно улыбался, очевидно, предвкушая ее смерть. Он отбросил свое копье в сторону и вытащил из-за пояса стальной жезл со свисающим на цепи зубчатым шаром.

У Клэр задрожали коленки. Он мог легко снести ей этим голову. Этот шар мог разнести ее тело на кусочки. Она должна что-то предпринять, или она умрет.

Клэр рассердилась и шагнула вперед. Зло убило ее кузена и ее мать, и если оно должно убить и ее, то она уничтожит столько этих ублюдков, сколько сможет.

— Черт побери, девушка! — кричал ей Малкольм.

Слишком поздно она поняла, что лишь увеличивала расстояние между ними, но не смела оторвать глаз от воина. Она была уверена, что он смеялся над ней, удерживая свою лошадь вне пределов ее досягаемости.

— Трус, — прошипела она.

Он сказал ей что-то по-гаэльски, и Клэр догадалась, что он потешался над ней.

Его приятель расположился сзади нее, предвкушая представление, или просто хотел подстраховать приятеля, так, на всякий случай. Клэр понимала, что она не сумеет противостоять им обоим. Это была не очень хорошая идея, позволить ему проскользнуть к ней за спину.

— Твою мать, — прошептала Клэр. Она бросилась на противника и ткнула в морду коня электрошокером.

Лошадь заржала и встала на дыбы, а не готовый к такому наездник принялся осаживать коня. Клэр ухватилась за его за ногу, пытаясь стащить воина с седла. Но он был словно приклеен к нему. Клэр читала о том, что седла, которыми пользовались рыцари, были сделаны таким образом, что противнику было очень трудно выбить воина из седла. Она отбросила эту затею. Лошадь, наконец, успокоилась, и всадник принялся усердно раскручивать шар. Осознавая, что ее могут попросту затоптать, Клэр нырнула под лошадь и выбралась с другой стороны, но шар уже летел туда, прямо на нее. Она бросилась на землю, и шар разорвал бедро лошади. Заржав, лошадь снова вскинулась на дыбы. Увидев мелькнувшую в латных пластинах голую коленку всадника, она подскочила к нему и ткнула туда электрошокером.

Он застыл.

Клэр не растерялась. Она еще раз оглушила его в то единственное место, которое могла — в колени. С грохотом он свалился ей прямо в ноги.

Она не успела испытать триумф, он снова поднимался на ноги с шаром и цепью в руках, тогда как ему следовало бы быть без сознания. Клэр не думала дважды. Настолько сильно, насколько смогла, она ударила его ногой в голову, и когда тот откинулся назад, приставила электрошокер к его шее.

На этот раз он вырубился.

А затем она услышала топот. Она развернулась и увидела выпученные глаза лошади, мчавшейся прямо на нее. Клэр быстро кинулась на землю и откатилась в сторону, и лошадь пронеслась мимо. Малкольм снова громко звал ее.

Но когда она вскочила, он уже сражался с другим рыцарем. Клэр увидела, как он до самого плеча рассек руку мужчины. Ее желудок громко выразил свой протест, а когда его голова взлетела в воздух, ее замутило еще больше.

Вдалеке послышался угрожающий топот копыт.

Еще больше воинов, гневно подумала Клэр.

— Девушка, — проревел Малкольм, вскакивая на свободного коня. Он пустил лошадь галопом к ней и протянул руку. Клэр ни секунды не колебалась. Приближалась новая волна всадников, и у нее не было никакого желания оставаться здесь, чтобы выяснять враги они, или друзья. Она протянула ему руку, он поднял и усадил ее сзади, но внезапно осадил коня. Шокированная Клэр увидела, как оставшиеся в живых нападающие, пришпоривая своих лошадей, спасались бегством, в то время как с другой стороны к ним в легком галопе неслась небольшая группа конников.

Она почувствовала, как напряжение отпускает Малкольма.

Она крепко держала его за талию, все еще сжимая драгоценный электрошокер.

— Друзья? — тяжело выдохнула она, начиная дрожать. Ее чуть не вырвало.

— Да, Руари Даб, мой дядя.

Клэр обессилено упала на его спину, сотрясаясь дрожью. Хуже всего было то, что выступили слезы. Она была в таком шоке, что не могла даже думать. Не было ничего лучшего, чем его шерстяной плед под ее щекой, и ничто не могло быть более успокаивающим, чем мускусный запах этого мужчины.

Он соскочил с лошади, повернулся и стянул ее вниз, прямо в свои объятия.

— Ты храбрая девушка. Но мой бог, когда я отдаю приказ, ему следует повиноваться! — Его глаза сверкали серебром.

Она не могла говорить. Теперь она имела представление о том, откуда на его лице шрамы. Клэр покачала головой и, дрожа как лист, прислонилась к его груди.

Его туника была влажной и прилипла к ее щеке. Клэр в ужасе отстранилась, испугавшись, что он ранен и истекает кровью. Их глаза встретились.

— Это не моя, — сказал он нежно, и эта нежность затронула его глаза.

От облегчения у нее подогнулись колени. Он обнял ее, удерживая рядом с собой.

А затем она увидела тела — и части тел — раскиданные вокруг них. Она действительно видела их. И каждый миг той ужасной битвы быстро пронесся у нее в голове. Отпрянув от него, Клэр отбежала на небольшое расстояние и бросилась на землю, ее вырвало. Во имя господа бога, что же происходит?

Средневековый мужчина — рыцари, размахивающие мечами и топорами, — ночное небо, подобного которому она никогда раньше не видела.

Нигде не было ни электрических фонарей, ни телефонных столбов, ни машин, вообще никаких звуков, кроме шелеста листвы на ветру, фырканья лошадей и звяканья удил.

— Девушка. — Его огромная рука легла на ее спину. — Все уже закончилось. У тебя хорошее оружие, и я знаю, ты можешь пользоваться им. Руари и его люди обеспечат нам безопасность.

Клэр снова закрыла глаза, ее снова тошнило, но желудок был уже пуст. Они были не в ее магазине. Она вспомнила, как была брошена огромной силой сквозь стены, мимо звезд, так, словно ее выбросили без парашюта из самолета. Было очень больно.

У нее перехватило дыхание.

Он действительно был настоящим. На поляне лежала дюжина тел, доказывающих это. О, господи.

Он обнял ее. — Я знаю, ты до этого никогда не видела битв. Это пройдет. Постарайся дышать глубоко.

Это пройдет.

Он это уже говорил. Он говорил это так, словно успокаивал ее, но он не успокоил. Наоборот, за этим последовало сильное желание, и следующее, что она вспомнила, было то, что она лежала на спине, а он был внутри нее, немыслимо твердый и очень глубоко, а она кончала.

Клэр не знала, что и думать.

Происходило что-то ужасное.

Сейчас он говорил через плечо по-французски со своим другом. Клэр бегло разговаривала по-французски, но сейчас не слушала их. Она не хотела здесь находиться, и не хотела верить в то, что у них был секс. Она повернулась и ударила его так сильно, как смогла.

Ее звонкий удар пришелся ему по щеке. Он не двинулся с места, но его глаза расширились.

Клэр попятилась от него назад, пока не уперлась спиной в валун.

— Не приближайся ко мне, — предупредила она. — Я не хочу иметь ничего-ничего — общего с тобой.

Она не просила его ни о чем таком, будь он проклят.

Его лицо ничего не выражало, но она видела, что от волнения его грудь опускалась и поднималась быстрее. Она грубо выругалась про себя.

— Девушка, скажи мне свое имя.

— Иди к черту, — закричала она. — Где я?

Его ноздри расширились, а челюсти крепко сжались. Прошел ужасно напряженный момент, прежде чем он ответил, заставляя Клэр пожалеть о том, что она не обругала его вслух.

— Альба. Шотландия, — и добавил: — Морверн.

Он попытался ей улыбнуться, но улыбка вышла прохладной. Он сердился на нее.

— Недалеко от моего дома.

Вся ирония этой ситуации заставила ее нервно рассмеяться. Она должна была прибыть в Данрок к воскресенью, а сейчас была от него лишь в нескольких милях.

— Мы переночуем в замке Кэррик. Пойдем, я знаю, ты устала. — Теперь его тон был осторожным.

Она встряхнула головой, дрожа от холода, хотя ночь снова стала теплой и приятной. Ее зубы стучали, когда она проговорила:

— Мы в твоем времени.

У нее не было в этом никаких сомнений.

Он сохранял невозмутимый вид:

— Да.

Она сглотнула.

— Какое это время?

Когда он не ответил, она завопила:

— Какой год сейчас, твою мать?

Он застыл.

— 1427.

Клэр кивнула:

— Я понимаю. — Она повернулась к нему спиной, обняв себя руками, чувствуя, как ее тело сотрясается, словно в конвульсиях. Ей всегда хотелось верить в путешествия во времени. Были ученые, которые утверждали, что такое возможно, и они использовали различные теории квантовой физики и черные дыры, чтобы объяснить это. Клэр никогда даже не пыталась понять, т. к. данная отрасль науки не была ее коньком. Но она понимала основы: если кто-то двигался быстрее чем скорость света, то он мог попасть в прошлое.

Ни одна из теорий или даже то, о чем она думала или верила в настоящий момент, не имела значения. Каждой частичкой своей сущности, она была уверена, что Малкольм — средневековый лэрд Данрока. Ни одна голливудская студия не смогла бы воссоздать то сражение, которое она видела — и частью которого она была. Она опять почувствовала слабость в коленях. Она была измучена и вымотана. Ей хотелось убежать от этого человека так далеко, как только можно. А еще она боялась.

Последним местом, где она мечтала бы оказаться, была Средневековая Шотландия. Она хотела быть дома, в своей безопасной квартире с ее суперсовременной системой безопасности. Она отдала бы сейчас все что угодно, чтобы очутиться у себя на кухне, и потягивать из бокала маленькими глоточками вино, смотря повторный показ серий «Я люблю Люси» или «Шоу 70-х». Она медленно повернулась, и их взгляды встретились.

— Нам нужно ехать, — решительно сказал он, без какой-либо жалости в глазах. — Зло витает в ночи, девушка. Нам необходимо быть за прочными стенами.

Клэр вздрогнула. К сожалению, она не могла допустить большего. Она приказала себе не думать сейчас о матери, но это было невозможно. С другой стороны, она не хотела никуда с ним идти. Все что она хотела — это очутиться дома.

— Я не предоставляю тебе выбора. Ты идешь со мной. — Сейчас его глаза были неумолимы.

— Отошли меня домой, — резко приказала она.

— Я не могу.

Клэр пристально посмотрела на него, и он ответил ей тем же.

— Ты не можешь — или ты не хочешь? — спросила она.

— Это небезопасно, — ответил он решительно.

Тело Клэр начало сотрясаться от истерического смеха.

— А драться с кучей средневековых рыцарей, вооруженных мечами и топорами, безопасно?

Он помрачнел.

— Я пытался понять тебя, девушка, — прорычал он, — но у меня не осталось больше терпения.

Клэр вспомнила, как он смотрел на нее, как он воспользовался своими сильными ногами, чтобы подмять ее под себя, не спросив даже согласия. «Туда-сюда-обратно», спасибо, мадам. И не имело значения, что это был 15 век, а сама она — современная женщина. Ей захотелось снова обругать его. Но она теперь слишком хорошо все помнила, чтобы рискнуть.

К ним подъехал всадник.

— Может я смогу чем-нибудь вам помочь? Черный Ройс из Кэррика, к вашим услугам, леди.

Посмотрев на него, Клэр содрогнулась. «Черный» Ройс в действительности был блондином, с резкими, но почти идеальными чертами викинга. На вид чуть старше тридцати, он был таким же высоким, как и Малкольм, с широкими плечами и огромными руками. Он был одет подобно тем рыцарям, что напали на них — в кольчугу, которая достигала середины бедер, латы, нарукавники, кольчатые чулки, наколенники и шлем с поднятым вверх забралом. Под рукой он держал опасного вида копье, носил два меча, длинный и короткий, а сверху кольчуги был накинут плед. И невозможно было не задаться вопросом, голый ли он, как и Малкольм, под своей туникой.

Он неторопливо улыбнулся ей, словно прочитал ее мысли и догадался о ее восхищении. Его глаза вспыхнули, когда он спросил:

— Ваше имя, леди?

Она знала, что Малкольм наблюдает за ней. Она украдкой взглянула на него. Он был в ярости — что ее порадовало, так как он, черт его побери, заслужил это. Она не знала, что побудило ее ответить.

— Клэр. Клэр Камден. — ответила она. Клэр заставила свой глупый мозг заработать.

— Мне нужно вернуться обратно в мое время, — продолжила она. — Вы можете помочь?

Казалось, он совсем не был застигнут врасплох ее вопросом.

— Я бы с удовольствием вернул вас домой, но это не моя обязанность.

— Он похитил меня, — возмутилась Клэр. Но она покраснела, когда говорила, потому что начала вспоминать некоторые факты, а именно — как ее сильно ударила по голове Сибилла, а также вторжение того воина, Эйдана.

Малкольм подошел к ней с совершенно мрачным выражением лица.

— Думай как хочешь, — сказал он зло. Затем холодно посмотрел на Ройса и заговорил по-французски. Клэр не удивилась, вспомнив, что большинство благородных людей Англии и Шотландии говорили на языке европейского двора. — Она моя Невинная. Она под моей защитой и это так и останется, пока я не решу иначе.

Клэр притворилась, что ничего не поняла.

— Я понимаю, — мягко ответил Ройс, тоже по-французски. — У нее был шок. Она очень расстроена. Если хочешь, я сопровожу ее обратно в Кэррик. Уверен, к тому времени она уже успокоится.

Улыбка его была беспристрастна.

Малкольм заговорил.

— Я уже взял ее, Ройс, и я не делюсь.

Клэр покраснела и отвернулась так, чтобы ни один из мужчин не смог догадаться о том, что она поняла их. Она была в ярости. Как он посмел рассказать другому мужчине об этом? Но он не хвастался как мальчишка в раздевалке. Неужели они боролись за нее, словно две собаки за кость? Она была ошеломлена, но чего ожидать от пары средневековых мачо-воинов?

Ройс пожал плечами и повернулся к ней. — Малкольм желает защищать вас, леди Клэр. Он сильный и могущественный, а еще он глава клана Гиллиан. Вы в хороших руках.

Саркастический ответ уже готов был сорваться с ее губ. Но она воздержалась от высказывания. Она была шокирована, сердита и напугана, но не была такой глупой, чтобы подумать, что сможет прожить очень долго в Шотландии XV века без кого-либо, кто присматривал бы за ней. Она медленно повернулась лицом к Малкольму, поскольку Ройс ускакал вперед, а его люди построились сзади него в два ряда. — Когда я смогу попасть домой?

— Я не знаю.

— Отлично, — ответила она, все еще дрожа.

Он пожал плечами. Клэр стояла перед ним рядом с человеком, который держал двух лошадей, взятых у погибших. Он помедлил, беря узду серой лошади.

— Ты умеешь ездить верхом?

— Я выросла на ферме, — выразительно произнесла Клэр. Она не ездила верхом уже несколько лет, а лошади, на которых она каталась, были рабочими, плуговыми лошадьми, а не боевыми конями. Но после событий этого вечера, езда на огромном, тяжело дышащем животном, казалась ей парой пустяков.

Как же это могло с ней произойти? И что она собиралась делать? Ее охватило отчаяние. А что если она не сможет вернуться обратно?

Большая, мозолистая рука опустилась ей на плечо.

Клэр медленно повернулось, внутри затрепетало знакомое чувство волнения. Он был сильным и сексуальным, а ей вовсе не хотелось воспринимать его как мужчину. Но она воспринимала, особенно после того короткого эпизода, в котором они, к несчастью, приняли участие.

Как она могла решиться на это?

Он убрал руку и, развязав свой плед, ловко обернув его вокруг нее. Каждое случайное его прикосновение заставляло учащаться дыхание. Он плотно закрепил плед у ее шеи, где неистово бился пульс, противореча ее намерениям быть к нему равнодушной, и притворяться, что она не хочет его. Его руки замерли там, и он обратил на нее взгляд.

Сердце Клэр екнуло от жара его глаз. Очень, очень живо она вспомнила его ширину, длину, твердость и силу. Желание заставило ее почувствовать себя слабой.

Самодовольно и удовлетворенно улыбаясь, он опустил руки и наклонился к лошади.

Клэр села на лошадь, его плед укрыл ее бедра от любопытных взглядов.

Глава 4

Убедившись, что она может хоть как-то управлять боевым конем, Малкольм оставил Клэр с двумя рыцарями Ройса и ускакал к краю колоны, чтобы побыть одному. Лес вокруг был глухой и темный, но он почувствовал запах моря, когда они приблизились к озеру Лох Линн. Не было в мире такого аромата, как эта смесь запахов леса и высокогорного озера, подумал он. Исключая, конечно, ее аромат.

Но сейчас он не мог касаться ее. Он не должен прикасаться к ней. С ней он терял контроль.

К нему подъехал Ройс.

— Что тебя беспокоит, Калум? — спросил он мягко по-гаэльски.

Малкольм заколебался, осознав, что его щеки вспыхнули. К счастью, Повелители уважали и не таились друг от друга. Он ответил свирепо на их родном языке:

— Сибилла может перемещаться во времени, Руари. Морей дал ей эту способность, в те годы, когда она была лишь всего смиренным Димхааном.

Глаза Ройса расширились: он был определенно встревожен.

Каким ему и следует быть, подумал Малкольм. Могущественный, демонический граф Морей был верховным лордом зла на Альбе.[5] Говорили, что давным-давно Морей изначально был Повелителем, пока зло не развратило его, украв его душу. Несомненно, он вел свой род от Древних, потому что его сила была столь велика, что ни один повелитель не смог победить его за тысячи лет. Его целью были могущество и власть, методами — разруха, беззаконие и смерть. У него был высокий титул, много земель, огромные армии как Димханов, так и людей. Которые он легко посылал в лапы смерти. И он был таким обаятельным, красивым и умным, что ему покровительствовали королевские особы, особенно правящая сейчас королева Джоанна.

Большинство Димханов были в сущности смертными, как те рыцари, что только напали на них, гиганты среди людей, чьи силы увеличивались за счет демонической одержимости. Сибилла была человеком, но Морей взял ее в любовницы и забрал душу, отдав ее своим детям. И сейчас он дал ей одну из наиболее желаемых способностей — возможность перемещаться во времени.

Ройс пристально посмотрел на него.

— Я не думаю, что тебе следует тяготиться мыслями о Димхаане, даже если это Сибилла, время которой уже пришло.

— Да, она должна умереть. Раз она может перемещаться во времени как Повелитель, то она теперь обладает слишком большой силой. — Наиболее могущественных Димханов всегда преследовали и уничтожали. Было слишком опасно оставлять им жизнь. — Но у нее может быть страница. Я последовал за ней в город Нью-Йорк, — сказал он мрачно. — Я следовал за ней до книжной лавки леди Клэр. Она прибыла туда первой. Магазин был обыскан. Леди Клэр не знает, что было украдено, а что нет.

— Если там была страница из Кладдаха, она должна быть возвращена Братству, — сказал Ройс твердо. — У Морея достаточно мощи, но он не может излечить свое собственное потомство.

Малкольм не мог представить себе мир, где Димхааны исцеляли бы друг друга. Первых Димхаанов, совращенных дьяволом и уведенных из Братства, было довольно трудно победить без такого могущества.

— Если Сибилла оставила леди Клэр живой, то она собирается ее использовать, — добавил Ройс. — Если у Сибиллы нет страницы, она может подумать, что та есть у леди.

К несчастью, Малкольм только что об этом подумал. Его сердце екнуло от страха. Жена Джона Фрейзира, вероломного и могущественного графа с равнин, Сибилла была еще более опасной, чем ее муж, он был просто амбициозным дворянином, в то время как она была одержима и близка с Мореем. Она была почти такой же злой и безжалостной, как и ее господин. Ее слава была огромна. Сибилла любила медленно пытать свои жертвы, как мужчин, так и женщин, и затем наслаждаться их смертью. Он почти надеялся, что страница у нее. Иначе, Сибилла может предположить, что Клэр знает, где страница, и станет охотиться на нее. Он почувствовал отвращение, так как знал, что Сибилла сделает с Клэр, если когда-нибудь доберется до нее.

— Я думаю, тебе необходимо удостовериться, что Сибилла знает, что леди Клэр не осведомлена о наших делах.

— Она ничего не знает. — Но она не была столь неосведомленной, как казалась, подумал мрачно Малкольм. Он перенес Клэр в прошлое, чтобы защитить от Сибиллы и Эйдана. Но сейчас он не был уверен в том, что действовал как лучше в ее интересах.

— Опасно посылать ее обратно одну, — сказал внезапно Ройс. — Не сейчас.

Малкольм посмотрел на него.

— Что ты имеешь в виду?

— Мне не нужно заглядывать в твои мысли, чтобы узнать твои опасения насчет нее.

Он заколебался, размышляя о чем Ройс умолчал. Он надеялся, что его страсть была не столь очевидной.

— Эйдан тоже был там. — Его кровь его вскипела от этой мысли.

Рыжевато-коричневые брови Ройса поднялись вверх.

— Значит, он тоже ищет страницу.

— Он охотится на все, что приносит ему удовольствие, — воскликнул Малкольм, полный ярости. — Он не подчиняется приказам. Этот ублюдок был в ее постели. Я ощутил там его запах.

— Эйдан — негодяй, — сказал спокойно Ройс, — но он не злой. Наверняка, Братство послало его в будущее, как и тебя. А леди Клэр красива. И если он поимел ее первым, ты можешь ненавидеть его, но не можешь изменить прошлое. Это не дозволено, — предостерег он.

Кодекс не был простым. Он содержал много правил, некоторые оспаривались, а также толковались, но одним из важнейших было правило никогда не перемещаться во времени, чтобы изменить прошлое. Ни одному Повелителю не было позволено изменять историю. Но если Эйдан хоть прикоснулся к ней, он испытает соблазн вернуться в прошлое и сделать то, что запрещено.

— Он не спал с ней. Я бы почувствовал его в ней. Но если он коснулся ее — да, хотя бы один раз — я убью его.

Ройс пристально посмотрел.

— Ты настоящий собственник, парень.

Малкольм смотрел вперед прямо между остроконечными ушами жеребца.

— Не начинай.

— Ты не знаешь девушку.

— Да, не знаю. Вскоре, как будет безопасно, и я узнаю, что Сибилла не преследует ее, она вернется назад. — И таким образом, она будет в безопасности от него, подумал он мрачно. Он попытался представить ее в Данроке, но пока не в его кровати. Это было невозможно.

Он мог отослать в Кэррик со своим дядей. Тотчас же, он отказался от этой мысли. Его дядя был наименее романтичным мужчиной, которого он знал, но как и все Повелители, он мог очаровать женщину по своему желанию, и в его постели всегда были красавицы. Он видел, как Ройс смотрел на нее, словно прихорашивался перед тем, как быть представленным.

И боги, он почувствовал жгучую ревность, когда Клэр, в ответ, одобрительно оглядела его дядю. Нет, она поедет в Данрок, а он, когда наступит время, решит эту дилемму с железным самообладанием.

Что касается Эйдана, то ему также следует держаться на расстоянии. Эйдан был воином бестией, поступая, как и когда ему хотелось. Общество знало его как гедониста.[6] У него было уже множество любовниц. Красота была его слабостью. Эйдан тоже сгорал от вожделения к ней? Малкольм не доверял ему. Думал ли он лишить ее жизни, пока будет наслаждаться ею? Малкольм был уверен, что Эйдан совершал преступления для удовольствия, потому что имел половину души — и эта половина была черной.

— Однажды Эйдан приглашал тебя в Оу, — сказал, наконец, Ройс, словно поняв его мысли.

Малкольм отрезал:

— Да, три года назад. — Эйдан послал приглашение с посыльным вскоре после вступления Малкольма в Братство. Он порвал послание на клочки.

Ройс проигнорировал это.

— Тебе следует поехать в Оу и поговорить с ним. Заключи перемирие, Калум.

Малкольм уставился на него и сказал мягко:

— Если я поеду в Оу, то только по одной причине, и по этой же причине я буду один. Я поеду убивать ублюдка.

Выражение лица Ройса стало жестким.

— Лучше прекрати этот разговор. Повелитель не может убить другого Повелителя, и ты знаешь это.

Малкольм холодно улыбнулся.

— Правда? А мне наплевать на это правило.

— Я хочу увидеть мир между тобой и Эйданом прежде, чем умру, — резко сказал Ройс.

Малкольм застыл.

— О чем ты говоришь? — По правде говоря, он даже не знал, сколько лет его дяде.

— Мы не бессмертные, — ответил Ройс, и его улыбка внезапно увяла. — Я охотился за злом в течение сотен лет, Калум. Мое время подходит.

Малкольм был ошеломлен.

— У тебя есть предсмертное желание? Ты великий Повелитель. Ты нужен Братству, Руари. Ты нужен Невинным. — Ты нужен мне, добавил он про себя, но дядя должен был это знать. Броган умер, когда Малкольму было девять лет, и с тех пор Ройс был скорее отцом, чем дядей, а также верным другом.

Затем Ройс улыбнулся.

— Ты так молод, Малкольм. Я завидую твоей невинности, и молюсь, чтобы ты никогда не терял надежду.

Малкольм забеспокоился.

— Ты так никогда не говорил. Есть что-то, о чем ты мне не рассказываешь? Что-то неладно?

— Спустя двести лет мы извещены, что поблизости есть страница из Кладдаха. Она нужна Димхаанам, и мы должны снова сохранить эту силу для себя и для Альбы. Я помню то время, когда книгу украли в первый раз и ее поиски, чтобы вернуть обратно в храм. Я помню, когда Кладдах украли во второй раз и с тех пор мы его больше не видели. Я помню, когда Морей украл Дьюайшон. Круговорот жизни никогда не меняется, подобно солнцу, которое восходит и заходит изо дня в день, год за годом. Это круговорот добра и зла, и он никогда не закончится. Ничто не меняется — всегда одно и тоже. Если какой-нибудь Повелитель, в конце концов, и победит Морея, другой, более могущественный Димхаан, займет его место.

Малкольм был очень взволнован.

— Однажды Морей будет побежден. Никто не займет его место.

— Держись подальше от Морея! Я пытался убить его сотни раз. Ты тоже однажды пытался, и смотри, к чему это привело.

Малкольм напрягся. Это привело его в Уркхарт, где он чуть не потерял свою душу.

А затем Ройс улыбнулся, показывая на щеках две ямочки. Малкольм видывал, как женщины боролись, чтоб заполучить такую улыбку себе. — Не слушай бессвязные речи такого старого Повелителя как я. Ты защищаешь женщину. Сейчас она твоя Невинная. Вы остановитесь в Кэррике на ночь. Завтра я задержу людей Морея, если они предпримут еще одну атаку, пока вы будете добираться до Данрока. МакНил захочет услышать твой отчет, — добавил он.

— И он его получит, — ответил Малкольм, успокоившись, что странный, мрачный юмор Ройса прошел. — Я немедленно еду на Иону.

Ройс нахмурился.

— Калум, Сибилла подчиняется Морею. И если она оставила леди Клэр жизнь, значит есть еще одна возможность. Не беспокойся о ней.

Малкольм напрягся.

— Возможно, темный лорд хочет, чтобы леди Клэр жила.

Малкольм развернул лошадь.

— Только не думай, что он хотя бы знает о ее существовании!

— Если страница у Сибиллы, зачем бы она позволила девушке жить?

Клэр боялась, даже находясь в группе вооруженных мужчин. Ей не нравился зловещий лес, через который они проезжали. Не нужно было особого воображения, чтобы понимать, какая опасность может скрываться в его непроходимой чаще. И думала она не о волках или о горных рысях. Что если там засада? Что если сбежавшие рыцари вернулись, чтобы покончить с ними? Они намеревались убить Малкольма — и они собирались убить ее. Подумать только, она боялась преступлений в городе!

Она все еще с трудом верила в то, что случилось. Она попала в прошлое, которое само по себе было довольно ужасно, да еще и эта невероятная битва. Она надеялась, что никогда больше не станет свидетелем или участником такой битвы. Однако если она пробудет в XV веке долгое время, вероятно, она снова окажется в таком ужасном положении. Ее специализацией была история средневековой Европы, а не история Нагорья, где она, несомненно, увязла, насыщенная интригами, заговорами, кровопролитиями, убийствами и войнами. Читая об этом в классе, она была заинтригована. Жить здесь оказалось совершенно другим делом.

Клэр знала, что надо унять страх и успокоиться, чтобы подумать. Но от ее самообладания остались одни клочки. Два крупных, безмолвных шотландца, явно назначенные сопровождать ее, ехали по обе стороны. Клэр сосредоточилась на глубоком дыхании, пытаясь думать о чем-то радостном. Подумала о Дне Благодарения на ферме и затем сдалась. Она начала истерически смеяться, картина кровавой битвы и отрубленных голов, сменялась образом охваченного страстью Малкольма. Она не была спокойна — и не думала, что когда-либо снова успокоится.

Она вспомнила свое безрассудное поведение во время боя, когда, вместо того, чтобы спрятаться, как Малкольм приказал ей сделать, она пыталась сражаться. Она никогда не поймет, что заставило ее так поступить. Клэр Камден не была храброй. Она боялась всех и даже своей собственной тени, поэтому она и сделала из своего магазина небольшую крепость. Вот только в крепости сегодня проломили брешь. И она не была женским подобием Шварценеггера, даже если и действовала как он. И она не хотела быть женской версией Малкольма!

Что если она не сможет вернуться обратно?

Ее напряжение росло. Это было ее величайшим опасением. Сердце Клэр екнуло. Если она начнет считать, что попала в прошлое навсегда, как в ловушку, она не сможет думать, хватит, разум был ее единственной защитой. Даже в этом жестоком, шовинистическом мире, несомненно, господствует здравый смысл, даже если он исходит от женщины.

Ее глаза привыкли к темноте. Ночь освещали так много великолепных звезд и яркий полумесяц, что сложно было не глядеть на это все. Какое-то мгновение Клэр разглядывала окружающую местность, и нехотя одобрила красоту ночного неба. Только в пятнадцатом столетии можно увидеть такое изумительное зрелище.

Также несколько воинов держали в руках факелы, помогающих освещать ночь. Ее взгляд перенесся на двух высоких мужчин, возглавлявших всадников, а затем остановился на Малкольме. Он и Черный Ройс сейчас молчали, но некоторое время назад они разговаривали, очевидно, о важных делах. Клэр скривилась. Она знала, что они говорили о ней.

Она пристально смотрела на спину Малкольма. Он, казалось, был превосходным воином. Действительно, если подумать об этом, его доблесть была исключительной. Она, вероятно, была в безопасности настолько, насколько женщина могла быть в этом специфическом времени и месте, ввиду того, что он, казалось, чувствовал себя обязанным защищать ее. Господи, она почувствует себя чертовски намного лучше, когда они окажутся в Кэррике за надежными каменными стенами.

И что дальше?

У нее сотня вопросов и ей нужен сто один ответ. Она должна знать, сможет ли вернуться назад и когда это будет. И ей надо знать, почему на них напали. Был ли это обычный случай кровной вражды двух кланов? Она так не думала. И ей не понравилось упоминание Малкольма о зле.

Те воины были странными и необычными.

Клэр вздрогнула. Она уже не хотела думать, но не могла остановиться.

Иногда, гуляя по улицам города, чаще ночью, чем днем, Клэр, проходя мимо кого-то, чувствовала пронизывающий холод. В первый раз, когда это случилось, она была так удивлена, что оглянулась посмотреть на прохожего, и увидела пустые глаза.

Почему-то это было пугающим и ужасным. Ей тогда было пятнадцать лет, и это случилось перед оглушительным откровением тети Бетти о смерти ее матери. Она больше никогда не смотрела на таких людей. Вместо этого, она наклоняла голову, избегая любого зрительного контакта, и продолжала идти дальше.

Она считала это привычным делом для Нью-Йорка. Каждый знал, что нью-йоркцы равнодушные и странные, они не дружелюбны и не смотрят в глаза. Только так можно было устроиться в большом городе среди миллионов людей.

Ночью, когда была убита ее мать, в доме было очень холодно, несмотря на то, что был вечер «бабьего» лета. Этот факт она вспомнила четко и ясно.

Клэр застыла и ее лошадь протестующе заплясала. Один из горцев потянулся вперед схватить поводья, и Малкольм обернулся посмотреть, что случилось. Клэр не хотела думать о прошлом. Иметь дело с настоящим было еще хуже.

Сейчас лошадь фыркала, но Клэр еще тяжело дышала. Черт возьми! Ужасный холод нахлынул на поляну, как раз перед нападением воинов, тот же холод, что заполнил квартиру.

Клэр провела всю свою жизнь, избегая думать о темной стороне города. Она надрывала зад, чтобы создать себе маленький, безопасный и успешный мирок. Когда у друзей, соседей и коллег стали происходить неприятные случаи, она начала поддерживать смену политических кандидатов. Преступность вышла из-под контроля, и общество не выдерживало. Так что она работала еще усерднее. Работа была ее убежищем. Она хотела бы сейчас работать.

Но что мог понимать мир, если все просто кончалось ничем. И, черт возьми, жизнь казалась одинаково беспросветной и хаотической в средневековой Шотландии. Она не знала, что думать, и определенно не знала, что делать.

Теперь ты будешь моей Невинной.

Она дрожала. Что это значит?

Тогда в квартире, когда он заявил это впервые, тон Малкольма был наполнен собственническими нотками, и у него была собственническая интонация, когда он сказал Ройсу, что не делится. Она почувствовала жар на щеках. Он многозначительно сказал Ройсу, что «взял» ее. Вот главное. Он взял и использовал ее тело, не задумываясь, пока она приходила в себя от мучительного путешествия во времени. Не было теплых слов, обещаний, признаний в чувствах. Любовь не предполагалась. Это был чистый, примитивный, плотский секс.

Она никак не могла поверить, что приняла его ухаживания таким образом. Она все еще не могла поверить, что действительно хотела — отчаянно — его вторжения. Путешествие во времени должно быть изменило ее сознание или чувствительность, или и то, и другое. Возможно, она изменилась и физически. Ее всегда было трудно удовлетворить, и она находила облегчение в обычной рутине, но с Малкольмом это было потрясающе легко.

Она была старомодна и гордилась этим. Она не собиралась отрицать того, что он привлекателен, ну так и что? Она все время встречала в Нью-Йорке привлекательных мужчин, и даже если они не были такими мачо как Малкольм, среди них было несколько действительно сильных парней. Сила всегда заводила ее больше, чем молчаливые взгляды, но она с легкостью отделывалась от мужчин, пытавшихся быстро добиться ее. Большинство мужчин, которых она встречала, были чрезвычайно примитивными. У нее не было секса три года, потому что она нуждалась в чувствах, если не в любви, для близости. У этих сильных парней не было чувств или любви, у них были победы.

Это звучало ужасно знакомым.

Клэр не хотела более думать об этом кратком, зажигательном акте вторжения и об экстазе. Если она подумает, во рту у нее опять пересохнет и сердце начнет стучать с еще более дикой скоростью. Впрочем, ей лучше подумать об этом и приготовится к его наступлению. Он все еще хотел ее. Это было более чем очевидно. Она чувствовала каждый его взгляд в свою сторону. Его чувственность и желание исходили от него жаркими, осязаемыми волнами. Он был собственником. Он сказал Ройсу держаться подальше. Она не собиралась идти на компромисс со своей моралью или стандартами — или с мечтами — только потому, что она застряла в Средневековье. У нее никогда не было случайного или бессмысленного секса. Никогда. У нее было две связи. Она влюбилась, когда училась на втором курсе в Барнарде, но другой ее роман был более прохладным. Она хотела, чтобы это стало любовью, но вряд ли оно было таким и, в конце концов, она отступила.

А возможно это была часть проблемы. Он сразу заметил, как ее тело жаждет секса. Будучи грубым и неотесанным, он высказался откровенно. Что он сказал? Он назвал ее «голодной». Несомненно, он попал в самую точку.

В следующий раз, когда они будут разговаривать, ей надо определить границы и создать некоторые правила. Она была очень одинока в его мире. Раз он вождь клана, то он привык всегда делать, что хочет и когда хочет. Клэр знала достаточно об устройстве и культурной жизни горных кланов, чтобы знать, что лэрд был богом и королем, судьей и присяжным, полицейским и военачальником. Его слово было законом и это не оспаривалось.

Ее сердце тревожно забилось. Она вспомнила, как отбивалась и проклинала его, ей надо было лучше соображать. Она не узнавала себя, но понимала. Может он и заслужил это, но это не неважно. Она не знала его, и то, что он хотел защищать ее, не имело значения. Безусловно, здесь он был лордом, и ей лучше ублажить его, если она сможет. Так или иначе, она была в глубоком дерьме.

Малкольм вдруг оказался рядом с ней. Клэр была настолько занята своими мыслями, что его появление напугало ее, словно призрак. Она вздрогнула, ее конь загарцевал. Но он улыбнулся, потянувшись к ее поводьям, успокаивая животное.

— Я не хотел тебя напугать. Девушка, с тобой все в порядке?

Его непосредственная близость сильно воздействовала на нее, она пыталась игнорировать его мужественность, и то, что может случиться позже, если она не найдет способа держать его на почтительном расстоянии.

— Нам нужно поговорить. — Это было сдержанное высказывание, подумала она.

— Да. — Он указал вперед. — Кэррик.

Клэр проследила за его взглядом и ее глаза расширились. Белый замок возвышался над ними, на таких же белых скалах. Ее сердце дико забилось, но не от страха.

В прошлый раз, будучи в Шотландии, она почти повернула у знака-указателя к Кэррику. Ее путеводитель гласил, что от обстановки захватывает дух, и невозможно пропустить экскурсию по местности и замку. Но в конечном итоге она проехала мимо, стремясь приехать на Иону до наступления ночи.

Возможно, быть заброшенной в прошлое не так уж и плохо, подумала Клэр, взволнованно глядя вверх на внушительные бледные каменные стены, башни и цитадель. Если Малкольм будет держаться подальше, и она избежит каких-либо еще сражений, если она сохранит спокойствие и смелость, то это может стать невероятным, изумительным, случающемся-только-раз-в-жизни культурным опытом. Она может даже напишет об этом, но не затем, чтобы кто-нибудь поверил ей. Она собиралась вступить в пятнадцативековую крепость. Она увидит вещи, которых еще ни один историк не описал. И хоть она все еще боялась, она хотела войти внутрь этого замка.

Если она сможет вернуться домой невредимой, желательно раньше, а не позже, она, возможно, сможет управиться с этим удивительным поворотом судьбы. Она повернулась, чтобы посмотреть на него.

— Сколько времени займет добраться туда?

— Меньше часа, — сказал он. — И когда прибудем, мы поговорим о твоих делах.

Они подъехали к крутому холму двумя шеренгами, но через очень узкий вход окруженной стеной навесной башни пришлось проходить по одному. Кэррик был расположен на вершине холма, обозревая крутые утесы со всех сторон, и местоположение, очевидно, было выбрано потому, что холм отделялся от дороги отвесным, непроходимым ущельем. Без подъемного моста, лестниц или осадных машин никто не мог войти или выйти.

Клэр вздрогнула, проезжая через разводной мост, Малкольм был все еще рядом с ней. Внешний двор замка, заполненный хижинами и домашним скотом, был сзади них, и Клэр пристально посмотрела вниз в глубокое ущелье. На сотни футов вниз, он был засыпан острыми, зазубренными камнями. Нападающие, сорвавшиеся с моста или пытающиеся взобраться на заградительные стены, разбились бы на смерть, упав на дно.

Словно читая ее мысли, Малкольм сказал:

— Никто не осаждал Кэррик.

Клэр слабо улыбнулась. Замок построенный исключительно, чтобы выстоять штурмы и атаки, в какой-то степени нервировал, как тот бой, из которого они вышли живыми. Солнце стояло высоко над башнями и крепостным валом, небо было бледно-серое, окрашенное багровыми и розовыми разводами Зрелище было бы захватывающим, как и обещал ее путеводитель, если бы она не знала, что все без исключения зубчатые камни сложены в этот овраг человеческими руками, и предназначены причинить боль и смерть.

Сейчас они ехали в одну колонну через узкий, темный проход сторожки с четырьмя башнями у ворот. Клэр посмотрела вверх. Над ней были «убийственные дыры», откуда атакующих облили бы кипящим маслом и обсыпали стрелами, если бы они когда-либо проникли так далеко. Она посмотрела вниз. Ее лошадь перешла деревянный дощатый настил, лежащий на каменном полу. Она знала, что там был люк.

Клэр мрачно посмотрела на Малкольма.

— Что под нами?

Что бы там ни было, она знала, что любой горемыка, проезжающий или проходящий над открытым люком, не смог бы выжить.

— Я не знаю, — сказал он. — Может быть, заостренные колья или ножи.

Он заинтересованно взглянул на нее.

— Ты знаешь наши приемы ведения войны.

Клэр сухо изрекла:

— Я немного изучала это.

Они проехали мимо пары мощных, обитых гвоздями открытых дверей и попали во внутренний двор замка.

Она вздохнула. Хотя было рано, мужчины и женщины суетились во дворе, очевидно занятые своими утренними хлопотами. Прямо впереди, над двумя строениями, построенными у северных стен, поднимался дым. Она почувствовала запах пекущегося хлеба и увидела так много служанок, снующих туда и обратно, что уверилась: в меньшем здании располагались кухни.

Рядом находилось внушительное четырехэтажное огромное здание. Черный Ройс спешивался там, когда появился маленький мальчик, чтобы забрать его лошадь. Он потрепал мальчика по голове и направился к деревянной лестнице, теряющейся за тяжелой деревянной дверью.

Она снова огляделась вокруг, пытаясь все запомнить. Мужчина в одеянии священника стоял, должно быть перед часовней, двухэтажным каменным зданием, построенным у восточных стен. Остальные люди Ройса спешивались у строения над конюшнями, которое, как она предположила, было их помещением. Появились женщины и дети, чтобы поприветствовать их. Женщины носили длинные туники, дети — короткие. У некоторых солдатских жен были пледы.

Смех и разговоры быстро разгорались, как и объятия с поцелуями.

Клэр тяжко вздохнула, увлеченная этим зрелищем, шумом, толкотней и суматохой, эмоциями этих людей XV века. До сих пор все было, как она себе представляла, но теперь ей не надо представлять себе что-либо. Она была в замке Кэррик в 1427 году. Ее охватила дрожь. Это воистину была поразительная возможность. Затем она осознала, что Малкольм пристально смотрит на нее.

Она бездумно улыбнулась ему.

Он встрепенулся и медленно улыбнулся в ответ.

— Ты довольна.

Она вдохнула, сильно волнуясь.

— Я в крепости XV века. Я очень люблю историю.

Она не собиралась говорить ему о своей ученой степени.

— Я читала о том, какая жизнь была в эти времена, но сейчас самолично вижу ее.

Он скривился.

— Это не специально.

Он соскользнул с коня, вручил поводья ожидающему мальчику и протянул ей руку.

Клэр пришла в чувство. Взять его за руку было не самой хорошей идеей, поэтому она нашла лучший выход из ситуации. Она сделала вид, что не заметила и соскользнула с лошади.

Малкольм поблагодарил мальчика, коснулся ее спины и указал ей идти вперед к лестнице. Клэр не поняла. Она была уверена, что мужчины его времени не позволяли женщинам идти впереди себя, несмотря на то, что благородство играло огромную роль в средневековой культуре.

Он сделал нетерпеливый жест. Она неохотно кивнула ему и заторопилась вверх по ступенькам. Она прошла через огромные, обшитые панелями деревянные двери, вступила в большой зал и удивленно моргнула.

Она ожидала увидеть скудную обстановку этой эпохи. Она ошибалась. Конечно, стены и полы были каменными, и высокий потолок подпирали деревянные балки. Но на полу вместо тростника лежало несколько прекрасных ковров, очевидно из Франции, Италии или Бельгии. Хотя перед огромным камином с ревущим огнем, стоял грубо сколоченный стол на козлах с двумя скамьями, там было также несколько видов обитых тканью стульев, очень изящно и замысловато вырезанных лучшими средневековыми мастерами. Блистательная коллекция мечей была представлена над очагом. Несколько превосходных резных сундуков служили столами. Рисованные маслом картины на стенах, портреты, тщательно стилизованные под традиционный стиль эпохи, и великолепный гобелен на одной из стен. Клэр предполагала более примитивные условия. Она ожидала увидеть собак, мышей, паразитов и тростник на полу. Жилище Черного Ройса было очень хорошо обставлено для Нагорья XV века и столь же пригодно для жилья, как и современная усадьба. И все таки, чего-то не хватало — индивидуальности. Клэр готова была побиться об заклад, что он не женат.

Ройсу помогли снять доспехи, и он сел на самый большой стул, оббитый бардовым бархатом. Молодая женщина вручила ему кубок того, что должно было быть элем, как предположила Клэр. Сейчас она заметила, что другая молодая девушка взяла его плед и доспехи и унесла их. Обе женщины выглядели не больше чем на двадцать лет, и, кроме того, они были блондинками и хорошенькими. Как только Клэр осознала, что она была не единственной молодой и привлекательной женщиной в Нагорье, появилась третья девушка. Она предложила Малкольму кубок, улыбнувшись при этом и покраснев.

— Tapadh leat,[7] — сказал он, улыбнувшись в ответ.

Она была весьма прелестной и золотоволосой, вдвое ниже ростом Клэр и точно не больше двадцати одного года. Клэр всегда нравилось быть высокой, но внезапно она почувствовала себя неуклюжей и скорее похожей на великаншу, чем на женщину. Блондинка прошептала:

— De tha sibh ag larraidh?[8]

Сердце Клэр сжалось от страха. Была ли эта женщина его возлюбленной? И почему ее это волнует?

Малкольм качнул головой, тихо ответив ей. Его улыбка была ужасно обольстительной.

Девушка еще больше покраснела. Она взглянула на Клэр и поспешно вышла из зала.

Клэр осознала, что обнимает себя руками. Если он хотел уложить в постель какую-нибудь молоденькую особу, то это не ее дело. И, конечно, он уложит. Он был настоящим мачо и легко возбудимым. Он был средневековым лордом. Он считал это своим правом, и глупая блондинка, вероятно, считает за честь прыгнуть в его кровать.

Клэр ревновала. И оттого было даже хуже.

Он взял ее за руку, но обратился к Ройсу:

— Я покажу Клэр ее комнату.

Ройс вытянул свои длинные, обутые в сапоги ноги и выглядел совершенно безразличным. Он послал им обоим ленивую, понимающую улыбку.

Клэр зарделась. Если он думает, что она любовница Малкольма, то он ошибается. Клэр осторожно пожала плечами, отступая от Малкольма. Она последовала за ним наверх по узкой лестнице, стараясь держаться на расстоянии, а также пытаясь не глазеть сзади на его голые ноги.

Он толкнул открытую деревянную дверь и стал в стороне.

— Ты можешь спать здесь. Завтра мы отправимся в Данрок.

Клэр мрачно подумала, что это дает ему сегодня возможность спокойно поваляться в сене с той блондинкой. Она прошла мимо него в свою комнату.

Комната была очень маленькой, но там был большой камин у стены, кровать с пологом на четырех резных столбиках и меховым одеялом. Помещение имело одно окно — щель без стекла — с открытыми ставнями. Так как огонь не был разожжен, в комнате было очень холодно.

Она знала, что не сможет спать. Ее мысли будут мчаться по кругу.

Появилась златовласая девушка и послала улыбку Малкольму, прежде чем стать на колени, чтобы разжечь огонь.

Клэр рассердилась.

— Выйди из комнаты.

Она сладко улыбнулась ему, противореча своему злому тону.

Он ухмыльнулся.

— Ты ревнуешь к прислуге?

Клэр не могла поверить, что это так очевидно.

— Едва ли. О, кстати, спасибо за одолжение.

Она завозилась с брошью, чтобы вернуть ему плед. Она не хотела его. Плед сильно пахнул его мужественностью.

Он потянулся и схватил ее за руку, успокаивая.

Клэр застыла, уверенная, что он собирается приставать к ней. Уверенность в этом возросла, когда блондинка взглянула на них и молча покинула комнату, закрыв за собой дверь.

Клэр знала, что ей следует отодвинуться подальше. Но вместо этого, его мужской жар и сексуальность, притягивали ее, поощряя подойти ближе.

— Здесь прохладно и у тебя нет одежды.

Он отпустил ее руку и подошел к единственному столу в комнате. Наряду с кувшином, флягой и двумя кубками, там был грубо выструганный деревянный стул. Он налил жидкость из фляги в кубок и вручил ей. Клэр ощутила запах красного вина и тотчас же отвлеклась. Она поняла, что была очень голодна и мучима жаждой.

— Это отличный кларет из Франции, — сказал он тихо.

Клэр увидела блеск в его пристальном взгляде, и ее пульс усилился. Она отпила, задаваясь вопросом, надеялся ли он ее разговорить или надеялся на что-то еще.

— Хорошее вино. Спасибо.

Он улыбнулся, очевидно, не намереваясь покидать комнату.

— Почему тебя волнует, пересплю ли я со служанкой?

Его тон был небрежен, но Клэр чуть не выпрыгнула из кожи.

— Меня не волнует!

— Я не хочу служанку, девушка, — прошептал он.

Его смысл был более чем ясен. Он умел говорить таким соблазнительным тоном, который заставлял ее думать только о сексе. Она должна что-то сделать прежде, чем он прикоснется к ней.

Он отвернулся, ошеломив ее. Она увидела, что он наполнил другой кубок, рука его при этом была тверда. После он опять повернулся к ней лицом и оперся одним бедром о стол.

— Нам нужно кое-что обсудить, — сказал он прямо, определенно осознавая ее смущение.

Клэр вдохнула. Действительно, это была более безопасная тема. Но прежде, чем она успела задать хоть один вопрос, его выражение лица ожесточилось.

— Я не знаю уклад жизни твоего мира, Клэр, но в моем мире, никто — ни мужчина, ни женщина, ни ребенок, ни дикое животное или собака — никто не смеет меня ослушаться.

Теперь она стояла по стойке «смирно»:

— Мне жаль.

— Тебе не жаль. Ты руководствуешься своими мотивами! — воскликнул он.

Ее поймали.

— Иногда, я думаю, что ты можешь читать мои мысли! — сказала она разъяренно.

— Я чувствую твои самые явные мысли, словно ты произнесла их вслух, — бросил он в ответ и поставил кубок на стол с такой силой, что стол подпрыгнул.

— Я буду защищать тебя в сражении. Но это значит, что ты прячешься, если я говорю — прячься, или беги, если я говорю — беги, и без всяких раздумий, всегда.

Его глаза вспыхнули.

Клэр знала, что ей не следует спорить с ним. Она попыталась унять свой нрав, но проиграла.

— Мой лорд, — начала она, намереваясь говорить скромно, но не смогла. Вместо этого, ее тон был явно саркастичным.

— В моем мире, женщины — лидеры, воительницы, королевы без королей!

— Ты сейчас споришь? — спросил он скептически.

Она покраснела. «Успокой его!» — лихорадочно подумала она.

— Мне жаль. Не знаю, почему я не спряталась. Я ужасная трусиха. И я не собиралась ослушаться тебя. Это произошло случайно.

Его лицо немного смягчилось.

— Ты не трусиха, девушка. Ты сильная и храбрая.

Его пристальный взгляд скользнул поверх ее пледа, словно он мог видеть через него.

— Никогда в своей жизни я не видел такого тела.

Он пристально посмотрел на нее, в его серых глазах светилось неистовое намерение.

Пора установить некоторые границы. Сможет ли она, подумала Клэр. Ее тело горело как тогда в лесу. Она сделала долгий, глубокий вздох.

— В моем мире, — сказала она осторожно, — мужчина не прикасается к женщине без ее разрешения.

Его выражения лица не изменилось.

— Не притворяйся, что ты не понимаешь! — воскликнула она отчаянно.

Его тон был угрожающим.

— О, я знаю, девушка. Я знаю.

— Что это значит?

Он ответил очень мягко:

— Я взял то, что ты предложила, и дал то, что ты хотела.

Она задохнулась от возмущения. Но она также вспомнила, что отчаянно желала его, и получила наилучший в своей жизни чертовый оргазм. Она почувствовала, что ее щеки загорелись.

— Я… я не шлюха! Я никогда… никогда прежде… не прыгала в постель с незнакомцем! Ты загипнотизировал меня?

— Я не знаю.

Его ресницы опустились на щеки, словно опахала.

Она сглотнула, во рту невыносимо пересохло, а между бедер болезненно запылало. Почему она не может справиться со своим влечением? Это не поможет делу, это все усложнит!

— Я не кидаюсь на незнакомцев. Тебе следует держаться подальше.

Его взгляд очень многообещающе прошелся по ней.

— Я думаю, — сказал он мягко, — ты не бросалась ни на какого мужчину, кроме меня.

Он был прав. Она онемела.

Теперь он выглядел удовлетворенным.

— Ты загипнотизировал меня в лесу? — закричала она хрипло. — Потому что единственное объяснение моему поведению это, что я потеряла свой разум. Или что-то с ним случилось, раз так произошло.

— Объясни мне значение слова «загипнотизировать», — сказал он.

Она пыталась говорить более спокойно.

— Это значит зачаровывать, завораживать, заколдовывать! Иногда, когда ты смотришь на меня, мне даже сложно думать!

— Это маленький дар, — сказал он самодовольно. — И очень полезный.

— Что, от волшебника Мерлина?

— Девушка, ты так утомлена и рассержена, а все почему? Ты хотела этого и получила удовольствие. Сейчас это не важно. Или ты сходишь с ума, потому что я решил не поддаваться такому искушению снова?

Потребовалось некоторое время, чтобы разгадать его слова.

— Что?

— Я хочу тебя, Клэр. Не сомневайся во мне. Но я поклялся защищать тебя.

— Ты говоришь мне, что ты не собираешься…

Она замолчала. Она хотела сказать «заняться со мной любовью», но если она так скажет, он посмеется над ней. Она была уверена в этом.

Он опять опустил ресницы.

— Трахнуть тебя?

Она вдохнула. Если бы так сказал современный мужчина, то возможно это прозвучало бы оскорбительно. Но слова, исходящие от Малкольма, вызвали в воображении красочные и жаркие воспоминания, его движения, его исключительную длину, не раз входящую в нее, с потрясающей силой и ошеломляющим эффектом. Если он сделал бы так сейчас, прямо сейчас, она бы кончила.

Она сглотнула. Она была уверена, что собиралась держаться подальше от него. Сейчас он сообщил ей, что не заинтересован в этом, — правда, он был заинтересован, — даже сейчас она чувствовала его волнение. Его страсть чувствовалась, как и запах вина в ее кубке. Достаточно ли он умен, чтобы манипулировать ей? Она была в замешательстве, и, черт побери, она была встревожена.

— Почему ты решил, что ты джентльмен? — сумела она спросить.

Он поднял глаза и с самоиронией, коротко хохотнул:

— Я не джентльмен, девушка, и мы оба это знаем.

Его юмор пропал, глаза почернели.

— Я не хочу увидеть тебя лежащую мертвой подо мной.

Клэр отступила бы назад, если бы было куда.

— Я не понимаю.

Но страх, который исчез во время их разговора, снова вернулся.

Его взгляд неторопливо прошелся по ней, и дошел до ее лица.

— Я сильно, очень сильно хочу тебя, но не доверяю себе.

— Что это значит? — ахнула она.

Он ответил прямо:

— Я убил девушку. И не хочу сделать это снова.

— Ты убил женщину? — закричала Клэр, отступая к кровати. Слово зло возникло в ее мыслях.

— Ты сильно напугана, — сказал он мягко.

«Нет!», кричала ей ее сердце. Она готова была поспорить на свою жизнь, что Малкольм не был злом. Он только что не говорил, то о чем она подумала.

— Ты говорил, что хочешь защищать меня? — она выдохнула.

— Да.

Клэр поняла, что задыхается.

— Пожалуйста, не говори мне…!

Его лицо окаменело.

— Она умерла в моих объятиях, Клэр. Она умерла, получая наслаждение от меня.

Глава 5

Клэр действительно надо было сесть. Взгляд Малкольма был тяжелым, даже сердитым, и совсем недрогнувшим. Но он не был злой, в нем не было никакого зла. Он не мог быть связан с преступлениями-удовольствиями.

— Что произошло? — кое-как произнесла она, видя не его, стоящего перед собой, а с женщиной под ним, объятой муками страсти.

— Я сказал тебе! — отрезал он.

Клэр, наконец, присела на край кровати.

— Люди иногда умирают во время секса. Я имею в виду, нормальный секс. Даже если это не преступление-удовольствие, иногда у мужчины останавливается сердце. Или у женщины. Это от возбуждения. Если у женщины слабое сердце, если она больна, если она стара, слаба…

Он прервал ее.

— Она не была старой. Она была моложе тебя. У нее было здоровое сердце.

Это не могло происходить. Она не хотела, чтобы Малкольм оказался сумасшедшим психопатом, но параллели бросались в глаза. Незнакомцы соблазняли юных и невинных. Малкольм был незнакомцем, и он завораживал.

Была ли она очарована в лесу?

— Насколько хорошо ты ее знал? — спросила она осторожно, в ней начал пробуждаться страх.

— Я не знал девушку.

Его серые глаза блеснули.

— Вы были не знакомы.

— Да.

Она не могла дышать. Казалось, в его глазах был вызов, но она не была уверена, что сможет встретить его. Пот стекал ручейками по ее телу, но она ничего не могла сделать, кроме как бояться и чувствовать отвращение. Но где-то глубоко внутри, она отказывалась верить в то, что он ей рассказал.

— Ты убил ее ради забавы?

Его глаза расширились. Он ответил с большой осторожностью:

— Я не развлекаюсь со смертью, Клэр. Я не знаю своей мощи. Я нуждался в девушке, очень сильно. Я не хотел причинить ей боль или увидеть ее мертвой.

В это мгновение, она увидела боль, горящую в его глазах. Его мучило чувство вины. Она почувствовала облегчение, и сочувствие переполнило ее.

— Малкольм, вероятно, это сердце.

Он повернулся, поднял свой кубок с вином и осушил его.

— Я не остановился, когда надо было. Я не мог думать.

Он взглянул пылающими серебристыми глазами на нее.

— Как в лесу. На мгновение, я не мог думать ни о чем, кроме даваемого тобой наслаждения.

Она задрожала, внезапно увлеченная ярким воспоминанием о том ошеломляющем оргазме. Она тоже перестала о чем-либо думать в лесу. Невозможно разумно мыслить, изнывая от такого желания. Но сейчас она колебалась. Несомненно, он глубоко раскаивался в случившемся. Так же ясно было и то, что его преследовало чувство вины. Но он говорил так, словно убил женщину грубой силой. И это звучало как насилие.

Его взгляд был открытым.

— Я не насиловал ее или какую-либо другую женщину. Она хотела меня.

Клэр верила ему. Какая женщина не захочет этого средневекового жеребца, стоящего перед нею? Но это только осложняло понимание ситуации. Должно быть, это сердце женщины, думала она. Не могло быть ничего другого. Безумец не чувствовал бы вину.

— Теперь ты знаешь, почему я не лягу с тобой в постель, — сказал он жестко.

Она вздрогнула. У них был ужасный разговор о страшной смерти в сексе, и ей не все было ясно в этом мужчине, но она все же не могла устоять перед его сексуальностью, кипящей в комнате и его словах, вызывая в памяти их образ в страстно сплетенном объятии.

— Отлично, — ответила она пересохшими губами. — Я не хочу делить с тобой постель. Ни сейчас, ни когда-либо еще.

Он недоверчиво взглянул на нее.

Клэр вспыхнула. Ее тело больше не слушалось ее, но у нее была сила воли.

— Если я сплю с мужчиной, то только потому, что я отдала ему свое сердце, — медленно произнесла она и почувствовала, что еще больше краснеет.

Его глаза расширились.

— Ты, наверно, шутишь.

Клэр молчала. Она не хотела выдавать себя таким образом.

Он поперхнулся, но она поняла, что он хотел рассмеяться. Его лицо было искренним, когда он спросил:

— И ты любила мужчин, да, девушка?

Она почувствовала себя оскорбленной и решила прикрыться этим.

— Если ты хочешь знать, со сколькими мужчинами я занималась любовью, то я тебе не скажу!

— Я расширяю свой кругозор, да. — Он мило улыбнулся. — Девушка, это превосходно, правда. Хотя, конечно, позор иметь около дюжины мужчин в твоей жизни!

— Их было двое! — закричала она.

Он улыбнулся ей.

Клэр не могла поверить, что этот средневековый качок смог заманить ее в ловушку и выведать правду. Она выглядела возмущенной и даже оскорбленной. По крайней мере, он никогда не узнает подробностей ее личной жизни. Ее возлюбленный в колледже был великолепен и умен, хотя он обманывал ее. Ее второй возлюбленный, Джеймс, выдвигал блестящие идеи при обсуждении, но так и не воплощал их в жизнь.

Да этот парень даже не знает значения слова «преданный ", у него никогда и не будет таких проблем. А она никогда, никогда не проговорится, что у нее уже три года не было секса.

Улыбаясь, он отвернулся снова наполнить свой кубок. Клэр не понравилась его понимающая улыбка, хоть она и делала его возмутительно красивым. Пожалуй, по-настоящему надо было сражаться не с ним, а с собой.

И Клэр подумала о страшной битве в лесу.

— Нам нужно поговорить, но не о том, чтобы разделить постель.

Он поставил кубок и посмотрел ей в глаза. Выражение его лица было поразительно серьезным.

— Да. Ты защитила меня от ужасного злодеяния, и ты защитила меня в лесу. Мы — незнакомцы, Клэр, не родня. Почему?

Она закусила губу.

— Я не знаю почему.

Наступила тишина. Его взгляд скользнул по ее горлу, и она поняла, что он смотрит на кулон, который она носила.

— У моего отца был похожий камень, девушка. Он носил его до самой смерти.

Клэр тотчас же заинтересовалась. Конечно, его отец мертв, иначе Малкольм не был бы лэрдом. Она жаждала узнать всю информацию, какую могла получить сейчас. Она хотела знать все о мужчине, стоящем перед ней. Она уверяла себя, что это поможет ей выжить в этом тяжелом испытании.

— Как он умер?

— Он умер под Ред Харлоу, девушка, в гигантской кровопролитной битве.

Клэр продолжала.

— Твой отец был Броган Мор.

Он прищурил глаза.

— Я не говорил тебе его имя.

Сердце шумно забилось в ее груди. Что это за совпадение?

— Хочешь услышать кое-что забавное?

Она облизала губы, не дожидаясь его ответа. Не нужно было этого делать, так как его внимание было сосредоточено на ней.

— Я собиралась в Шотландию, когда ты появился в моем магазине. Я бы уехала следующим вечером. Прибыв в Эдинбург, я собиралась тотчас поехать на остров Малл и остановиться в мотеле у мыса Малкольма, чтобы посетить Данрок.

Его виски сильно пульсировали. Он не сказал ни слова, но, судя по выражению его лица, он не оказался сильно удивлен.

— Имя твоего отца есть в исторических книгах. Я читала, что он умер в 1411 году под Ред Харлоу, но, конечно, я понятия не имела, что вскоре встречу его сына.

Дрожа от волнения, она села. Возможно, сопоставив даты, она могла бы догадаться, что Малкольм сын Брогана Мора.

— Малкольм, после смерти твоего отца о вашем роде больше нет упоминаний.

Он шагнул вперед:

— Он был великим человеком, девушка, великий воин, великий лэрд. В твоих книгах так говорится?

— Мне жаль. В них только упоминание даты его смерти и то, что он возглавил МакЛинов в сражении.

— Не всех из них, — ответил Малкольм. — МакЛины с севера Малл, Тайри и Морверна сидят в Дуарте.

— Черный Ройс не лэрд этого клана?

— Нет. Его земли давно дарованы ему королевской хартией. Он граф Морверна, но мой вассал. Он южный Маклин, девушка.

Клэр не могла себе представить Ройса, прислуживающего Малкольму. Он так себя и не вел, подумала она.

— Малкольм, кто стал лэрдом твоего клана, когда умер Броган? Ты явно был слишком молод, чтобы стать им.

— Мне было девять лет, когда умер Броган, и я стал лэрдом. Ройс помогал мне, проводя много времени в Данроке, пока мне не исполнилось пятнадцать. В тот день мне уже никто не был нужен рядом, чтобы править.

И пока Клэр привыкала к мысли, что он стал главой клана в девять лет, а настоящим предводителем в пятнадцать, его внимательный взгляд вновь упал на камень, который она носила.

— Расскажи мне об этом камне.

Он опять возвратился к кулону.

— Он принадлежал моей матери. А что?

— Броган потерял свой камень под Харлоу, — сказал Малкольм, не сводя глаз с кулона. — Он был черным, не белым, как твой, но таким же. Он наделен способностью исцеления. Есть другие лэрды и даже церковники, которые носят волшебные камни. Ну, ты знаешь.

— Это осколок лунного камня, оправленный в золото, — нервно выкрикнула Клэр. — Он не волшебный.

— Как он оказался у твоей матери? Он принадлежал горцу, девушка.

Клэр успокоилась:

— Я не знаю. Я никогда не спрашивала. Я была ребенком, когда она умерла. Но она никогда его не снимала. Правда, я всегда думала… нет, я всегда чувствовала… что он имеет какое-то отношение к моему отцу.

Его глаза расширились.

— Если твой отец дал его твоей матери…, — начал он.

— Она могла его купить в ломбарде! Или мой отец мог купить его там, даже если это был его камень.

Странно, она впадала в панику. Неужели ее отец — шотландец?

— Ты огорчилась. Почему?

Клэр покачала головой и отвернулась, прижимая плед к своему телу.

— Я никогда не знала его, и он никогда не знал обо мне. Я ошибка, следствие одной единственной ночи страсти.

Она повернулась.

— Ты почти заставил меня думать, что мой отец — горец, конечно, современник.

— Ты не похожа на горцев, но я думаю, что ты как-то связана со мной.

Она прошипела:

— Я связана с тобой, потому что ты вырвал меня из моего времени и перенес с собой сюда, в прошлое.

Он нехотя улыбнулся.

— Да.

— Как? Как ты путешествуешь сквозь время? — Это было самым важным вопросом из всех, если она когда-либо собирается вернуться назад в двадцать первый век.

— Я желаю этого.

Клэр уставилась на него, он тоже неотрывно смотрел на нее.

— Какой-то волшебник или монах, некий шаман, должно быть, нашел черную дыру и случайно разгадал, как ее использовать, — сказала она, наконец. — И это знание бережно передавалось.

И ей пришло на ум, что если средневековый человек мог путешествовать через время, наверняка, ей современники тайно делали то же самое.

— Нет. Это дар от Древних.

Она не могла не уточнить.

— Древние шаманы?

Говорил ли он ей, что путешествие во времени берет начало из дохристианских времен?

— Старые боги, Клэр, — сказал он мягко. — Боги покинули большую часть Альбы.

Она почувствовала холодок. Ее теория должна была быть правильной. Кто-нибудь, возможно в средневековые времена, может быть намного раньше, наткнулся на путешествие во времени. Такое знание тщательно бы охранялось и с большой осторожностью передавалось дальше. Конечно, он верил, что это его умение даровано богами. Его культура была примитивной. На протяжении всего времени, человечество искало в религии пояснения событий и явлений, которых не понимали.

Но он вступал на опасную почву с такими представлениями.

— Какие старые боги? — спросила она с возрастающим страхом.

Он только посмотрел на нее.

— Если ты веришь, что твои силы от Бога, любого бога, даже Иисуса, это ересь.

Он сжал челюсти.

— Я католик, Клэр.

Клэр встрепенулась. Никакой католик не верил, так как он. Ее мысли понеслись наперегонки. Ересь была серьезным преступлением в Средние века. В Европе церковь активно и агрессивно преследовала еретические движения, используя печально известный суд инквизиции. Еретиков обычно не казнили, но отлучали от церкви и объявляли вне закона. С другой стороны, член лоллардистского[9] движения был сожжен церковью за ересь, прямо здесь в Шотландии. Дата не была забыта, потому как столетием позже прокатилась огромная волна судебных преследований.

— Ты когда-нибудь слышал о Джоне Ресби?[10]

Его глаза расширились.

— Да.

Клэр напряглась.

— Он был сожжен на костре за свои убеждения в 1409 году.

— Я был тогда маленьким мальчиком.

Клэр вдохнула.

— Тогда ты знаешь, что тебе не следует так открыто говорить о старых богах и способностях, которых нет у простого человека.

— Это частная беседа, — сказал он мрачно. — Я доверяю тебе, девушка. У тебя нет фанатичных убеждений.

— Откуда тебе знать? Но ты прав. Я даже не католичка, Малкольм. Я принадлежу англиканской протестантской церкви.

И кстати, в его времени это делает ее еретичкой.

— Я буду хранить твою тайну.

Он кивнул.

— Если бы я не доверял тебе, то никогда бы не сказал тебе правды.

Она не могла представить, почему он доверяет ей, абсолютной незнакомке.

Он добавил:

— Но ты пойдешь со мной к обедне, Клэр.

— Конечно, пойду. Я не дурочка. Для меня не проблема сыграть в ортодоксальность, пока не попаду домой.

Его взгляд странно вспыхнул, и он отошел от нее.

— Сколько вас здесь? — мрачно спросила она.

Разнообразие его верований увеличивалось. Человек, наделенный незаурядными способностями, мог быть обвинен в черной магии, колдовстве, и сговоре с дьяволом. Слава Богу, великая охота на ведьм будет в следующем веке, а не в этом.

— Черный Ройс тоже может путешествовать во времени? Он один из вас? Он тоже верит, что эта способность дарована Древними? И как вы храните тайну?

Он холодно улыбнулся.

— Почему тебя волнуют способности Ройса?

— Он тоже иной, как ты, — убежденно сказала Клэр.

— Нет.

Он отвернулся от нее с чопорным видом и взял себя в руки.

— Ройс — граф Морверна и только.

Клэр заколебалась, прекрасно понимая, что Малкольм окончил разговор. Но они вступили на опасную, а возможно и запретную территорию. Его убеждения и его способность путешествовать сквозь время, несомненно, были чрезвычайно секретной темой. Но она была более чем уверена, что у Ройса были те же способности, что у Малкольма, и возможно те же убеждения. Она медленно подошла к нему сзади. Когда он повернулся, она осознала, что всего лишь дюйм разделяет их, и не надо бы ей задействовать всякие женские уловки для получения желаемых ответов. Она медленно положила ладонь ему на грудь.

Огромная волна желания захлестнула ее, когда она расправила рукой льняную рубашку на его крепких мускулах.

— Расскажи мне. Закончим с этим. Ты уже раскрыл мне ужасный секрет, угрожающий твоей жизни. Так расскажи все остальное.

Он криво улыбнулся.

— Не играй со мной, Клэр.

Его глаза загорелись, и не только от гнева. Клэр увидела страсть.

— Почему нет?

Прикасаясь к нему, она млела и чувствовала себя слабой.

— Ты играл со мной с самого начала.

— Тогда ты играешь со своей жизнью.

Несмотря на пульсирующий трепет в ее шелковых стрингах, она почувствовала, что ее пробирает мороз по коже.

— Нет. Я тоже доверяю тебе.

Странно, она действительно поняла, что доверяет ему.

— Сколько ваших могут путешествовать во времени? И зачем вы делаете это? Вы состоите в каком-то религиозном ордене или тайном обществе?

Но она знала ответ.

Его взгляд затвердел, и рука накрыла ее ладонь, прижимая еще крепче к его груди.

— Ты задаешь слишком много вопросов. Тебе не нужно столь много ответов.

— Нечестно! Ты притащил меня сюда — и мне надо знать, — закричала она. И она сделала то, что было бы немыслимо в Нью-Йорке. Она скользнула рукой в прорезь туники у шеи, задев пальцами тяжелый крест и цепочку, а затем положила руку на его горячую кожу.

Он сдержанно улыбнулся.

— Играешь с огнем, девушка, — предупредил он.

Что-то ткнулось в ее бедро. Клэр попыталась перевести дух.

— Ты сказал, что доверяешь мне. Ты перенес меня сюда. Малкольм, я — историк, ученый. Вот почему я столько знаю о твоей эпохе. Пожалуйста. Я должна знать.

Она умоляюще посмотрела на него.

Он тяжело дышал.

— Повелители поклялись защищать Бога и Древних, хранить Веру и оберегать Книги.

Она задохнулась, дрожа в предвкушении открытия.

— Мы поклялись защищать тебя, Клэр, и таких, как ты. Защищать невинность. Это самая священная клятва, после клятв, данных Богу.

Она не могла не уточнить.

— Я знала это. Ты не первый рыцарь тайного ордена с еретическими убеждениями. Ты скажешь мне, как называется орден?

Его улыбка походила на оскал.

— Нет никакого названия.

Он резко оттолкнул ее, туника топорщилась над его твердым символом мужественности.

Сейчас она не могла отступиться.

— От чего вы защищаете Бога? От чего вы защищаете Древних? От чего вы защищаете Книги и таких людей, как я?

Он повернулся.

— От зла.

Озноб прошелся по всему ее телу.

— Что не так, Клэр? Ты выглядишь испуганной. Или ты задала слишком много вопросов для такой хорошенькой маленькой головки?

Его тон был неприветливым, насмешливым и яростным.

Она сглотнула.

— Мне все равно, насколько ты снисходителен. Да, ты напугал меня. Мы оба знаем, что в мире существует зло. Но в твоих устах оно прозвучало… слишком пугающе.

Он еще пристальнее посмотрел на нее, вызывая у нее желание съежиться.

— Ты веришь в дьявола, девушка?

И Клэр вспомнила о своей матери. Она смотрела на обтрепанную твидовую спинку дивана, за которой спряталась, дрожа от страха, желая, чтобы мама вернулась домой. И тень, ползущая по комнате…

— Нет, я не верю, — выдохнула она, заливаясь потом. — Ты хочешь напугать меня?

Его свирепое лицо смягчилось.

— Ты вынудила меня, девушка. И ты соблазнила меня простым прикосновением. Я хочу защищать тебя, и возможно так будет лучше. Пожалуй, тебе необходимо узнать, как здесь живут.

Она воспользовалась удобным случаем.

— Сколько Повелителей здесь?

Он издал недовольный звук и прошествовал к столу налить еще вина. Клэр поняла, что он не собирается выдавать своих собратьев рыцарей.

Она изменила тактику.

— Почему на нас напали? Кто были те люди и чего они хотели?

— Это были люди Морея. Ему нужна страница, Клэр. А также он хочет меня убить.

Клэр напряглась, внезапно чувствуя, как кошки скребутся на душе.

— Морей — твой враг.

— Граф Морей — враг Господа, Клэр. Он послал Сибиллу в твой магазин найти страницу. Он не должен найти страницу или книгу. — Он напряженно добавил:

— Кстати, он и твой враг.

Она не могла избавиться от неприятного ощущения.

— Я поняла. Книги — действительно священные реликвии. Вы парни, деретесь за них и убьете, чтобы найти их, и не допустите, чтобы ваш враг завладел ими.

— Кэтчах в безопасности в своем храме, — сказал Малкольм. — Я поклялся оберегать священные книги, Клэр. Если Кладдах рядом, я должен использовать всю свою силу, чтобы найти ее и вернуть обратно на Иону.

— Ты продолжаешь говорить книги, книги. Сколько их?

— Три.

— Я знаю, что Кэтчах — книга Мудрости, Кладдах — книга Исцеления. Что в третьей книге?

— В ней содержится вся мощь, известная Древним.

Внутри Клэр что-то екнуло. Почему-то, она знала, что это нехорошо.

— Я не понимаю.

— Дьюайшон содержит информацию о способности перемещаться во времени, способности забрать жизнь и дать ее. В ней также есть власть над мыслями, рабством, мечтами. В ней еще много разных способностей. — Он был мрачен. — Эта книга передает любому эти умения.

Это звучало пугающе. Конечно, никакая книга не может никому дать такую власть. И хотя она не верила в эти способности, он верил, как и каждый, кто был частью его ордена. Она знала силу разума. Возможно, вера вдохновляла Повелителей. Разве она не видела Малкольма в действии на поле битвы? У него или нечеловеческая доблесть, — или это именно так проявлялось.

Клэр попыталась успокоиться, но тщетно.

— Где третья книга?

Он просто посмотрел на нее.

„О, Господи“, — подумала Клэр. Она попыталась напомнить себе, что книга не имеет никакой силы, но прошептала:

— Она у твоих врагов.

— Да. Она у Морея и она уже долгое время у него. — Он добавил с предостережением:

— У него великая сила, Клэр, и ни один Повелитель не может одолеть его.

И Морей хочет, чтобы Малкольм умер. Она не хотела волноваться, это совсем не ее дело. Но если Малкольм верит, что Морей непобедим, он никогда не победит его. Внезапно она совсем перестала волноваться.

Вместо этого, она стала бояться, но не за себя, а за Малкольма.

Когда Малкольм ушел, Клэр пренебрегла его советом об отдыхе. У нее кружилась голова — сон был невозможен.

Она повернулась и стала медленно расхаживать по маленькой комнате, пытаясь разобраться во всем, что узнала. Малкольм был рыцарем и руководствовался религией. Не было сомнений, что он принимал свои клятвы всерьез и, надо полагать, отдаст жизнь, чтобы исполнить их. Повелителям пришлось создать тайное общество, в противном случае их бы стали преследовать за еретические убеждения. Все же, независимо от их веры, они, кажется, служили человечеству. Это было замечательно, и она восхищалась им, хоть и не была уверена, что следует это делать.

И сейчас она начинала все понимать. Без сомнения, эти три книги были невероятными историческими артефактами. Но эти люди верили, что книги обладают могущественными силами, данными старыми богами. Они были могущественны и наделили силой священные реликвии. Конечно, создавались бы фракции, чтобы бороться за эти реликвии и убивать, чтобы овладеть ими, или предотвращать их попадание в не те руки.

Эта игра власти не имела никакого отношения к ней — за исключением того, что она владела магазином, полным редких и старинных книг, и что Малкольм перенес ее с собой в прошлое. И люди Морея также пытались убить и ее. Она передумала. Эта война имела к ней отношение. Так или иначе, она оказалась в ее центре.

От кого вы защищаете Бога? От кого вы защищаете Древних? От кого вы защищаете книги и таких людей, как я?

От зла.

Клэр не хотела теоретизировать относительно зла в Средние века. Она была сыта этим по горло. Морей, надо полагать, был амбициозным, безжалостным и умным дворянином, ничего более. У него была Дьюайшон, но у не было незаурядных способностей, неважно, что там заявлял Малкольм. И он не был ее врагом, или был?

Ей стало страшно. Если она находится под крышей Малкольма и под его защитой, возможно, она действительно враг Морея. Ей не понравилась эта мысль.

Обеспокоено, Клэр шагнула к узкому окну и мгновенно забыла обо всем.

Нагорье раскинулось далеко в бесконечность, смешение сверкающей синей воды внизу и изумрудно-зеленых холмов наверху. Солнце поднялось высоко и ярко сияло в безоблачном, ярко-голубом небе. Вода практически переливалась цветами радуги и ярко блестела, как и леса. Открывающийся вид был величественным и захватывающим дух, она внезапно почувствовала, что все почти стоило этого.

Она схватилась за подоконник. Прошлой ночью она была в Нью-Йорке, пакуя свои вещи для поездки в Шотландию. Она направлялась в Данрок и стремилась встретиться с лэрдом Данрока. И вот он появился в ее магазине, унеся в прошлое, в его время. Могло ли это быть совпадением?

Клэр коснулась своего кулона. Малкольм чувствовал, что у нее была некоторая связь с его миром, другая, менее очевидная. Она начала задаваться вопросом, был ли он прав. Ведь каждый раз, когда он был рядом, возникало сильное физическое притяжение, главным образом желание, но было и что-то поважнее.

Она больше не хотела никаких душевных споров. Ей не хватало тысячи ответов, но сейчас она не собиралась разгадывать их. Зрелище было совершенно тем, что ей было нужно, короткая передышка, момент чистой красоты и покоя. Она покинула комнату, решив насладиться видом с лучшего места для обозрения. Ей действительно нужно было хорошенько расслабиться.

Крепостной вал был этажом выше ее комнаты. Она не колебалась, обнаружив маленькую, винтовую лестницу в конце короткого коридора. Она поторопилась. И глубоко вздохнула, улыбнувшись, наконец, в то мгновение, когда шагнула в проход, недалеко от угловой сторожевой башни.

Клэр подошла к зубчатому краю крепостной стены, пораженная красотой окрестностей. Где именно в Морверне они находились?

— Привет, Клэр.

Голос был ужасно знакомым. Клэр развернулась и столкнулась лицом к лицу с Сибиллой. Ее сердце замерло, когда она встретилась с черными, бездонными глазами женщины.

Сибилла улыбалась. Она была одета не как современный вор-взломщик и Клэр узнала стиль ее платья. Фасон был популярен во Франции среди самых состоятельных дворянок и более нескромный, чем его английский аналог: низкий вырез, корсет и узкие рукава. Но в эту минуту Клэр видела блеск в глазах Сибиллы. На ее лице было явно страстное желание.

Сибилла тоже перемещается во времени.

— Как ты проникла сюда?

Неужели кто-то был настолько глуп, что опустил подъемный мост для нее? Или она перепрыгнула из будущего в прошлое, прямо в замок Кэррик?

— Малкольм внутри.

Сибилла расплылась в улыбке.

— Мне нужен не Малкольм, а ты. Тебе не следует так бояться, Клэр. Я не причиню тебе боли. Я позволила тебе жить, не так ли?

— Что ты хочешь? — закричала Клэр, не веря ей.

— Мне нужна страница, — резко ответила Сибилла, внезапно разгневавшись. — Она у тебя, я уверена. Я вернулась и осмотрела каждую чертову книгу. Ее там нет!

Клэр тяжело дышала.

— До прошлой ночи я даже ни разу не слышала об этой чертовой странице! Почему ты думаешь, что она в моем магазине или у меня? Нет ее у меня!

Она бросила взгляд через плечо на башню. Где стража?

Сибилла засмеялась.

— Они мертвы. И я передумала. Ты не говоришь мне то, что я хочу знать, так что придется сделать тебе больно, не так ли? — Она улыбнулась. — Мне это доставит удовольствие, Клэр.

Клэр развернулась, чтобы убежать, но была схвачена сзади. Сибилла дернула ее за спину с ошеломляющей силой. Прежде чем Клэр смогла среагировать, она прижала ее к зубчатой стене с такой мощью, что Клэр подумала, ее позвоночник может сломаться пополам. А затем она положила свою сильную руку на лицо Клэр, увеличивая ужасное давление на ее спину.

Ее глаза светились кровожадной страстью.

— Я так долго этого ждала, Клэр.

Она наклонилась ближе и медленно лизнула Клэр по бьющейся шейной артерии.

Клэр не могла дышать. Она боялась, что будет сломана пополам, в случае сопротивления. Она пыталась стоять спокойно, пока Сибилла проводила своим языком по ее горлу то вверх, то вниз. Но она не могла больше вынести это и закричала:

— Пожалуйста, прекрати!

— Скажи мне, где страница или я убью тебя, — прошептала она, приблизив свой рот к губам Клэр. — Затем я заставлю тебя плакать от удовольствия.

Клэр почувствовала на глазах слезы, так как боль в спине была невыносимой. Только когда у нее в глазах начало темнеть, Сибилла отпустила ее.

Клэр выпрямилась, задыхаясь от боли, а затем упала на колени, хватаясь за камень на своей шее. Серые тени отступали, уступая место ярко-синему небу и пугающе темным и пустым глазам Сибиллы.

— Я скажу тебе все, — солгала она, опершись спиной о каменную стену. Она заставила себя медленно встать.

Сибилла улыбнулась.

— Не спеши. Никто не будет нас здесь искать, и я не возражаю, если ты будешь сопротивляться. — Ее глаза сверкнули.

Клэр закрыла глаза, обливаясь потом от страха, ее спина пульсировала от боли. Ей надо обмануть Сибиллу и она нуждается в помощи. Женщина обладала нечеловеческой силой, и если Клэр не будет ей нужна, она наверняка убьет ее самым невообразимым способом.

Камень жег ей руку. Внезапно она поняла, что должна сделать. Она может сказать Сибилле, что страница спрятана в ее магазине, и тогда женщина вернет ее обратно туда, чтобы искать страницу.

Она могла бы быть дома в своем относительно безопасном мире, но никогда больше она не увидит Малкольма.

Клэр поняла, что у нее не хватает решительности так поступить.

— Она в моей комнате, как раз под нами.

— Если ты лжешь, я буду пытать тебя, перед тем как убить. Будет очень больно, Клэр. Ты будешь умолять забрать твою жизнь, но я не буду делать это слишком быстро.

Несмотря на угрозу Сибиллы, ее страх полностью исчез. Теперь она могла думать легко и ясно.

— В зале никого не было, когда я поднималась сюда. Малкольм думает, что я сплю. Я сомневаюсь, что нас кто-нибудь увидит, если мы войдем.

— Иди впереди меня, — приказала Сибилла и схватила Клэр за плечо так, что ее ногти царапали кожу Клэр даже через одежду. — Если нас заметят, ты умрешь.

— Хорошо.

Она медленно пошла впереди, все еще держа в руке камень, который сейчас был холодным. Когда она осознала, что она прижимает его к своему горлу, словно ребенок любимую игрушку, она отпустила его. Она осторожно начала спускаться вниз по узкой винтовой лестнице. Адреналин возрастал.

Сибилла была на шаг сзади нее. Клэр развернулась и схватила ее за лодыжку, толкнув вперед так сильно, как смогла. Когда Сибилла упала, Клэр ринулась вверх по ступенькам, зовя на помощь настолько громко, насколько возможно. Сибилла подскочила с убийственным выражением лица. Но когда она выпрямилась, Клэр уже была наготове. Она пнула ее ногой в лицо, удар был такой, что ее персональный тренер гордился бы.

Но Сибилла лишь слегка качнулась назад и продолжила наступать. Клэр развернулась и побежала, доставая на ходу электрошокер, и грязно ругаясь про себя. Женщина была терминатором в женском обличии, и она была в двух шагах сзади. Злить ее было не очень хорошей идеей. А затем она услышала мчащиеся шаги, поднимающиеся из зала под ними и Малкольма, зовущего ее.

Конечно, он спасет ее! Клэр ворвалась на крепостную стену и поняла, что Сибилла пропала. Она повернулась, потрясенная, тяжело дышащая, когда Малкольм, Ройс и еще шесть мужчин ворвались через открытую дверь, звеня обнаженными мечами.

— Она исчезла! — воскликнула Клэр, не в силах этому поверить. Сибилла не проходила мимо нее, и не могла развернуться и сбежать, не столкнувшись с мужчинами. Ее как ветром сдуло.

Подходя к ней, Малкольм вложил меч в ножны. Клэр, недолго думая, бросилась в его объятия:

— Это была Сибилла.

Он поднял ее подбородок, его глаза пылали. Ройс отдавал приказы своим людям.

— Она сделала тебе больно.

— Я в порядке. — Она начала дрожать. — Эта женщина сильна как дюжина мужчин.

Его ноздри расширились.

— Твое плечо кровоточит.

Но он смотрел на ее горло, словно знал, что делала Сибилла.

— Я в порядке, — выкрикнула она, когда к ним шагнул Ройс, выглядевший еще более разъяренным, чем Малкольм.

— Сибилла заплатит за это, — сказал он. — Никто не входит в Кэррик без моего соизволения.

Он повернулся к Малкольму.

— Двое мертвы.

„Эта женщина убила охранников так мимоходом“, — подумала Клэр, вздрогнув. Но Сибилла была настоящим злом. Она видела мрак в ее бездушных глазах и молилась, чтобы никогда больше не смотреть ей в глаза.

Но было нечто худшее, чем это. Как и Малкольм, Сибилла могла перемещаться во времени.

Ройс повернулся к Клэр и произнес:

— Если она захочет, что ты была мертва, ты будешь мертва, это точно.

Клэр облизнула губы.

— Она думает, что страница у меня.

Оба мужчины уставились на нее, широко открыв глаза. Малкольм повернулся к Ройсу.

— У Сибиллы ее нет, но я знаю у кого она.

Теперь Ройс выглядел печально.

— Малкольм.

— Нет, не пытайся меня сейчас остановить.

Клэр понятия не имела, что значит этот обмен фразами. Теперь, когда адреналин спал, она осознала, как была потрясена и измучена. Она чувствовала себя оскверненной поступком Сибиллы и тем, что та хотела сделать.

Тотчас, словно он знал, Малкольм повернулся и обнял ее, поддерживая.

— Пойдем, девушка. Мы поговорим внутри.

Клэр кивнула, и они стали спускаться вниз по лестнице. Образы мелькали перед ее глазами: она видела недолгую борьбу с Сибиллой, бледное, свирепое лицо женщины, ее черные пугающие глаза.

— Как я приобрела такого врага?

Малкольм провел Клэр в ее комнату, прямо до кровати. У Клэр внутри тотчас все сжалось, и она взглянула на него. Его уверенный взгляд встретился с ее.

— На сей раз, ты подчинишься мне, Клэр.

Он откинул в сторону меховое одеяло и, взяв ее за руку, уложил на пуховую перину. Клэр скинула свои ковбойские сапоги и скользнула под одеяло. Он подложил подушку под ее голову, его лицо было совершенно серьезным, его мысли явно были далеки от действий. Но он суетился вокруг нее, и что-то смягчилось в ее сердце. Как такой могущественный, высокомерный и надменный человек мог снизойти до того, чтобы поправлять ей подушки? Возможно, ей не следовало так рано предвзято думать о нем, подумала она.

Она коснулась его руки. Полыхнули искры, но, на самом деле, они никогда и не гасли, когда он был рядом.

— Что это?

Он встретил ее внимательный взгляд, заколебался, а затем присел сбоку от нее.

— Я поклялся защищать тебя, а ты сегодня чуть не умерла. Не один раз, а дважды.

Клэр не хотела думать о том, что случилось между ней и Сибиллой на крепостной стене.

— Почему она думает, что страница у меня? Потому что я владею специализированным книжным магазином?

— Потому что она не нашла ее в твоем магазине.

Внезапно он спустил ее рукав.

— Это царапина.

Клэр не волновали царапины.

— Ну и что? Все равно, почему все думают, что она там?

— Я не знаю, Клэр. Если Морей послал Сибиллу в твой магазин, я полагаю, что страница там или была там когда-то.

Клэр обдумала это.

— Как она проникла в Кэррик? Она прошла сквозь время, не так ли? Чтобы провернуть свое дельце.

— Морей распределяет силу из Дьюайшон очень осторожно. Он сделал ее сильной, чтобы она могла убивать его врагов и перемещаться во времени, чтобы хорошо ему служить. Да, надо полагать, она скрылась в недалеком будущем.

Клэр напряглась. Ей не понравился тот факт, что плохие ребята тоже могут перемещаться во времени. Она стала понимать, что женщину могут никогда не поймать, если она просто может переместиться в другое время. Впрочем, внезапно она поняла, что ее это волнует меньше всего. Она импульсивно коснулась руки Малкольма.

— Он может распределять силу?

— Да. Думаешь, почему его армия такая могучая? Они не простые люди, девушка.

Клэр задышала часто и неглубоко.

— Я знаю, ты веришь в книги, но я нет. В его армиях обычные люди. И армия обычная, даже если ее мощь такая потрясающая.

Она почувствовала, что сейчас заплачет, но это истерика от переутомления и истощения.

Он оставался хмурым.

— Я знаю, ты не хочешь слышать правду, но теперь это очень опасно для тебя, Клэр. Тебе необходимо знать правду о мире.

Клэр поняла, что проиграет, если он скажет еще одно слово.

— Ты не смеешь! — закричала она.

Он испытующе посмотрел на нее, но затем смягчился.

— Девушка, завтра мы отправляемся ко мне домой, и обо всем поговорим. Там ты будешь в безопасности. — Он ободряюще улыбнулся ей. — Стены Данрока толстые и надежные. У меня есть дела, о которых я должен позаботиться, но я не буду отсутствовать долго.

Клэр потребовался всего лишь миг, и она села.

— Ты намерен оставить меня в Данроке? Ни в коем случае! Я поеду с тобой! — закричала она.

И она поняла, что не желает расставаться с Малкольмом. Проблема была в ее безопасности.

— Ты не можешь поехать со мной, девушка. Я не задержусь надолго. Несколько дней, может неделя, не больше.

— Неделя, — выдохнула она в ужасе. — Куда ты едешь? Ты поклялся защищать меня! Сибилла может решить сделать из меня котлету, пока тебя не будет! И что насчет Эйдана и Морея? Морей тоже думает, что страница у меня?

— Я должен поговорить с МакНилом. Я еду на Иону, а затем в Оу.

Ее это не волновало. Она схватила его за обе руки.

— Возьми меня с собой, — выкрикнула она. — Не оставляй меня.

Его взгляд скрестился с ее. Он сжал губы, его глаза были наполнены мукой, которой она не понимала. Вдруг он прикоснулся к ее горлу.

— Я убью ее, — сказал он решительно.

И кончиками пальцев погладил то место, где Сибилла лизала ее. Но плотные, мозолистые подушечки вызывали лишь восхитительный трепет.

Клэр знала, что уронила слезу.

— Она не причинила мне боли. Я трусиха. Я устала. И если соглашусь с этим, я потеряю голову.

— Ты напугана, — ответил он категорично. — Я скорее умру, чем позволю причинить тебе вред, Клэр.

Клэр, замерла, и, черт подери, почувствовала возбуждение.

— Из-за твоих обетов? — чуть слышно прошептала она.

— Нет. Из-за тебя, девушка. Из-за тебя.

Ее сердце сильно забилось в груди.

Не торопясь, он перевел взгляд с ее глаз на губы.

Такое сильное желание заставило почувствовать себя слабой. Клэр чувствовала огромное напряжение, возникшее между ними.

Его взгляд медленно поднялся. И затем он наклонился к ней и поцеловал ее в шею. Клэр задохнулась, когда его рот, словно перышко, прошелся по коже там, где ее осквернили. Желание прорывалось в ней с такой настойчивостью, что она обхватила его крепкую, небритую челюсть. Обещание восхитительного секса заполнило комнату. Имело ли значение, любил ли он ее или любила ли она его? Ничто больше не имело значения.

Он выпрямился и пристально посмотрел на нее.

— Все в порядке, — выдохнула Клэр, желая поощрить его.

Он молчал.

— Мы играем с огнем, девушка, — сказал он тихо.

— Мне все равно!

Его взгляд снова опустился к ее рту, и она знала, что он, наконец-то, собирается поцеловать ее. И она больше не могла думать о единственной причине, почему ему не следует этого делать.

— С огнем, — сказал он резко, — и злом.

Глава 6

Малкольм снова припал к ее губам.

Клэр не двигалась. Она так долго хотела поцеловать этого мужчину. Ласка его губ, легкая как перышко, вызвала в ней волну желания. Никогда ее не целовал такой могучий мужчина, и никогда она не знала такого нежного поцелуя. Клэр тихо застонала, прикоснувшись к его широким плечам. Господи, она так хотела, чтобы он сильнее поцеловал ее.

Он держал ее двумя руками, прижимая к кровати, поигрывая с ее губами, медленно, но настойчиво целуя ее снова и снова. Напор неотрывно возрастал, его язык начал повторять движения любовной игры. Клэр не могла вынести это. Она вскрикнула.

Он оставался спокойным. Клэр было все равно. Она царапала его плечи, бесстыдно стонала, проталкивая свой язык к его губам, требуя все больше и быстро раздвигая бедра. Какое-то время он не шевелился, даже не отвечал на поцелуй, пока она неистово пыталась протолкнуть свой язык в его плотно сжатый рот. Почему он так делает?

А затем он обхватил ее голову своими сильными руками. Клэр продолжала тянуться к нему, и он поцеловал ее настойчиво и жадно, немедленно меняясь ролями. Его поцелуй был таким требовательным, что она почувствовала, как упирается головой в стену, несмотря на подушки.

И Клэр поцеловала его в ответ, пораженная, что от поцелуя можно получить такое наслаждение. И, черт возьми, поцелуя было недостаточно!

В то время как он припал к ее губам, а его язык яростно сплетался с ее языком, Клэр пробежалась руками по его крепкой груди, желая, чтобы чертова туника испарилась. Она хотела почувствовать каждый дюйм его сильного, мощного тела, но только не через грубую льняную ткань. Она хотела прикасаться к его коже, исследовать его мускулы, попробовать на вкус каждый его дюйм. Она нащупала шейный вырез туники и скользнула в него рукой, отпихнув в сторону большой крест, который он носил. Почувствовав его обнаженную, горячую кожу под своей ладонью, она тяжело задышала. Это было так хорошо…

Он застонал. Она попыталась опустить руку пониже, но это было невозможно, вырез был неглубоким. Она выдернула руку и неистово стала гладить его через ткань по груди и крепкому, подтянутому животу, продвигаясь к его пупку. Она возбужденно вскрикнула, когда почувствовала горячую, огромную выпуклую головку его естества, упершуюся в ее ладонь.

Она подумала, что умрет, если он не возьмет ее…

Решительной хваткой он отдернул ее руку от своего копья, прервав тем самым поцелуй.

— Нет, девушка, — выдохнул он тяжело, с дико горящими глазами.

— Будь ты проклят, — заплакала она, мучаясь от желания, которого не могла вынести. Тяжело дыша, она вгляделась в него сквозь слезы. Клэр с шоком поняла, что он твердо придерживается своего глупого намерения не спать с ней. Взбешенная и отчаянная, она хотела ударить его, но сейчас он держал ее за оба запястья, и не было никакой возможности сделать это.

— Я должен оставить тебя, — резко сказал он и отпустил ее.

Клэр взвилась и, размахивая кулаками, стала колотить его по груди.

— Иди к черту!

Он отмахивался от ее ударов, словно от надоедливой мухи. Затем внезапно положил свою руку на ее обнаженное колено, придавливая ее к кровати.

Клэр все еще колотила его руками. Но ее сердце уже разрывалось от его прикосновений, от предвкушения и больше всего от безумного огня, объявшего ее между бедер.

— Да, — прошептала она.

С горящими глазами на напрягшемся, безжалостном лице, он скользнул рукой вверх по ее ноге под юбку, прямо к ее влажной пещерке.

Клэр тяжело задышала и откинулась назад на подушки, бесстыдно выгибаясь дугой.

— Поторопись, — хрипло сказала она.

Его глаза вспыхнули ярче, и Клэр еле сдержала горячие слезы, когда его пальцы задели ее шелковые трусики, обещая секс. Он просунул свои длинные прямые пальцы под белье, сдвинув его с ее плоти. Его пальцы погрузились глубоко туда, где она была наиболее чувствительна и возбуждена.

— О, Боже, — выдохнула Клэр.

— Да, — ответил он хрипло и резко рванул ее юбку вверх к талии. Его взгляд не отрывался от нее.

— Ты носишь тесемку. Кружевную тесемку с бисером.

— Пожалуйста, — прошептала Клэр.

Он медленно провел большим пальцем по ее припухшим лепесткам, а затем погрузил его глубоко в нее. Клэр воспротивилась, когда его палец обвел очертания ее набухшей жемчужины. Затем она сдалась и достигла невероятного экстаза, разорвавшись на тысячу кусочков, вскрикивая от муки, наслаждения и экстаза.

А затем она почувствовала там его жадный язык.

Восхитительное и мучительное напряжение вернулось с ошеломляющей силой, когда его решительный язык пробовал ее на вкус, гладил ее, кружил в ней. Это было так долго — никогда не было ничего подобного! Она разрывалась на части, плакала и стонала, терзаемая его языком снова и снова, вскрикивая то от удовольствия, то от боли. Он не останавливался, проверяя ее предел, проникая в нее снова, вызывая еще более сильный и неистовый оргазм. Клэр всхлипнула и его язык, наконец, затих. Она тяжело вдохнула и выдохнула, а затем, наконец, откинулась на кровать.

Теперь Клэр лежала, неспособная пошевелиться. Она не знала, как долго он занимался с ней оральным сексом, но испытала столько оргазмов, что сбилась со счета. Все ее тело сейчас болело. Но Малкольм так и не достиг его.

Что только что произошло? Как она позволила этому случиться? И как насчет его удовольствия? Наконец-то она могла снова здраво рассуждать. Она больше не узнавала себя. Это любовная игра была его идеей?

Собирался ли он сейчас заняться с ней любовью, когда она, наконец удовлетворена, как никогда в своей жизни?

Она закусила губу, потрясенная волной желания, возникшей при воспоминании о том, как он двигался на ней, в ней. Но сейчас он был неподвижен. Его щека интимно лежала на ее бедре, и сейчас она остро ощущала огромное напряжение в его застывшем, твердом теле.

— Малкольм, — позвала она и не узнала собственный голос.

Она, наконец, поняла, что в нем шла внутренняя борьба.

Он дышал тяжело и резко. Всего лишь раз, быстро, но нежно, он прикоснулся рукой к сосредоточению ее женственности. Затем он встал с постели, набросив на нее меховое покрывало, и их взгляды встретились.

Встревоженная, она немедленно села. В его глазах горело вожделение. Увиденная ею сильная страсть откровенно пугала. Его безжалостное лицо и огромное копье, выпирающее из-под туники, заставило пересохнуть ее рот, а сердце помчаться вскачь. Клэр быстро отвела взгляд от его горящих глаз, начиная дрожать.

Она умерла, получая от меня удовольствие.

Возможно, та женщина умерла, потому что он был таким сексуальным и таким сильным.

Это была пугающая мысль.

Он развернулся и вышел.

Клэр тяжело дышала, широко открыв глаза. Ее первая реакция была побежать за ним, но что потом? Ему не нужно утешение, не так ли? Ему нужен секс, но он удовлетворил ее, ничего не прося взамен. Ошеломленная, она откинулась назад на подушки. Возможно, пришло время изменить свое мнение о нем.

Он совершенно неподвижно стоял на крепостной стене между двумя башнями, легкий утренний ветерок колыхал его лейне[11] на обнаженных бедрах, а рука сжимала рукоять меча. В нем чувствовалась напряженность. Леденящий холод накрыл Уркхарт в тот миг, когда он прошел через сторожевую башню у ворот. Морей ожидал его.

Его желудок скрутился узлом. Было много предупреждений, но он проигнорировал все. Он взглянул на крытый проход вверху, а затем вниз, никого не было. Он взглянул вниз: сначала на двор замка и находящихся там крестьян, а затем осмотрел широкую серебряную гладь озера Лох Несс.

Бриз подул на него, прошептав его имя:

— Калум.

И это был не голос ветра, а голос Морея, лорда тьмы — его смертельного врага.

Он задрожал от гнева и ненависти, и рывком открыл деревянную дверь каменной башни. Тьма опустилась на крепостную стену, как надвигающаяся буря, заволакивающая свет восходящего солнца. Какой-то миг он не мог видеть.

Морей улыбался ему.

Его зубы были потрясающе белыми. Его кожа была бронзовой из-за веков под солнцем, но выглядел он лет на тридцать пять. Он был одет в духе английского двора: чулки алого цвета, черный шерстяной камзол, отделанный горностаем и красно-черный плед, скрепленным на плече золотой брошью с рубином. Морей был Защитником Королевства и привилегированным советником короля Джеймса.

— Я ждал тебя, Малкольм, — промурлыкал Морей по-английски. Он улыбался, произнося это.

— Tha mi air mo sharachadh. Я устал от этого.

Морей казался довольным, его улыбка стала шире.

— Что тебя так долго задерживало?

Он поднял свой меч, и он зазвенел, выскальзывая из ножен.

Все мысли исчезли. Здравомыслие тоже пропало. Малкольм выхватил свой меч и с боевым кличем бросился в атаку:

— A Bhrogain!

Морей легко встретил его удар, и когда два огромных клинка скрестились, он понял, что столкнулся с силой и мощью, о которых никогда не подозревал. Он никогда не проигрывал битвы, но в этот миг он усомнился, что сможет победить Морея.

Морей отклонял каждый его удар, словно он был младенцем в пеленках.

Бой становился нелепым. Морей играл с ним, тогда как у него не оставалось сил удерживать свой меч. Он должен был прислушаться, должен был подождать. Его силы были еще в новинку для него и слишком неразвиты. Внезапно Морей прорвался сквозь его защиту и вонзил клинок глубоко сквозь мышцы и плоть, до кости.

Он задохнулся, понимая это с ужасом, сопровождающим ослепляющую боль и жар.

Морей улыбался, загоняя меч полностью в его тело, через сухожилия, мышцы, пригвождая его к стене.

Морей выдернул меч, с лезвия капала кровь.

Он пытался бороться с внезапно нахлынувшей ужасной волной слабости, но это было невозможно, и он осел на пол. На башне стало поразительно тихо. Он задыхался от боли, ярости, крови и понимания, что Морей исчез.

Он крепко зажмурился, но не из-за жгучей боли в груди. Все, о чем он мог думать, были священные обеты, которые он недавно дал. Он поклялся на древних и священных книгах в святом храме защищать Бога и человечество. Но зло только что покинуло башню, и оно будет преследовать Невинных от одного края королевства до другого, всегда.

И в тот оглушающий миг ясного осознания, он понял, что должен жить для защиты Невинности, как это делали Броган и его предки.

И вспыхнуло сильное желание. Это была жажда жизни, бушевавшая в нем.

Кое-как он постарался подняться на ноги, зажимая кровоточащую грудь. Его тело кричало о жизни. Возникло желание, и он внезапно понял, это отчаянная потребность в силе, для восстановления собственной мощи. Но он был один, и жизнь быстро покидала его. Смерть подкрадывалась к нему, и он молил Древних, тех, кто первыми послали Повелителей на землю.

В башню стремительно ворвалась женщина, со страхом выкрикивая его имя.

Он был при смерти. Ее очертания расплывались, кружась перед его глазами, башня плыла серыми пятнами. И он был поражен, так как знал, что она была послана ему.

Она подбежала к нему. Прежде, чем она к нему прикоснулась, он понял — она была молода, чиста, здорова и полна той жизненной силы, что так была ему необходима. Он протянул к ней руку. Он помогла ему стать прямо, и он почувствовал ее силу, перетекающую в его вены.

Он вскрикнул от облегчения.

Она пошатнулась, и он поддержал ее. Каждый момент их единения возвращал ему силу, увеличивал ее, усиливал. Это было так хорошо… и он ликовал.

Он запрокинул голову к стене, вскрикивая, когда сила растекалась по венам. И с возрастающей мощью пришло ощущение непобедимости, понимание, что он не умрет. В нем бушевал восторг — никогда прежде не было у него такой мощи. Никогда он не испытывал такого упоения. Он потрясенно осознал, что его чресла также налились, обещая еще больший экстаз.

Он привлек ее к себе так, что она почувствовала его вожделение, и ее глаза округлились.

— Да, — сказал он грубо. — Позволь мне доставить тебе удовольствие, девушка.

— Милорд, — прошептала она, обвивая его руками.

Он прислонил ее спиной к стене, отодвигая в сторону свою рубашку и ее юбки. Он не мог ждать. Он раздвинул ее бедра, и тотчас же вошел в нее резко, глубоко. И когда он кончил, ему пришлось взять от нее еще больше — было слишком хорошо, чтобы не взять.

Он был ослеплен похотью, силой, ее и своим экстазом. Жизнь вытекала из нее огромными, мощными волнами, а его сила стократно возрастала. Она плакала и умоляла. Он не слышал. Ему не было так хорошо с четырнадцати лет. И никогда он не испытывал столь сильного экстаза и не знал, что такой может быть. Он снова кончил, его чресла не останавливались. У него было больше мужской силы, чем у любого другого мужчины.

Это была сила, о которой он и не мечтал.

И она ослепляла его, переполняла, давая ему огромную жизненную энергию и выносливость. Он застонал от удовольствия, когда всходило солнце. В этот раз он смог бы убить Морея.

А после он заметил, что женщина окончательно затихла.

Он глянул вниз на свою грудь. Его рубашка была пропитана кровью, но рана закрылась. Был только бороздчатый шрам над его левым соском.

Он обязан этой женщине жизнью. Исполненный благодарности, он убаюкивал ее, а затем осторожно положил на пол. Он отстегнул свой плед, прикрыл ее, и затем поднялся. И понял, что Морей здесь.

Демон выступил из теней, его глаза пылали и были красными.

И когда Морей засмеялся над ним, Малкольм все понял.

Возник страх. Девушка лежала неподвижно.

Нет. Он стал на колени возле нее. Повернул к себе ее лицо и увидел, что ее голубые глаза широко раскрыты и безжизненны.

— Добро пожаловать, брат. Рад видеть, что ты наслаждаешься смертью.

Малкольм внезапно вскочил, в ярости кинув свой кубок с вином в очаг. Была полночь, и он был один в огромном зале, за исключением пары трофейных волкодавов. Собаки невозмутимо наблюдали за ним.

Он месяцами не позволял себе думать об Уркхарте. Он провел три года, искупая свои грехи, борясь с виной. Он полагал, что держит все под полным контролем. После Уркухарта была сотня женщин и никакого искушения. Но это была ложь.

Он потерял контроль. Он думал сейчас об Уркухарте. И потом он подумал о спавшей наверху женщине, о другой невинной девушке, о женщине, столь соблазнительной, что он пожелал попробовать на вкус ее жизнь.

Три года назад, он думал, что он охотник, но он ошибался. Морей преследовал его; Морей охотился за его душой.

И сейчас женщина искушала его самым немыслимым способом. Он думал, что его душа в безопасности, но он ошибался.

Клэр разбудил наступивший рассвет. Едва открыв глаза, она встретила пристальный взгляд маленького мальчика, который ткнул ее, ухмыляясь, и жестами изобразил, что надо одеться и поесть. Он быстро жестикулировал у двери, а затем усмехнулся и ушел. Клэр приподнялась, прижимая мех к телу, чувствуя себя как с ужасного похмелья.

Но у нее не было похмелья, в нормальном смысле этого слова. Ее пульс ускорился, когда она вспомнила, что находится в средневековой Шотландии, и что прошлой ночью Малкольм занимался с ней любовью.

Клэр почувствовала, как желание стучит в груди и животе. Она пристально осмотрела свою комнату, слабый огонь в очаге, шаткий стол с кувшином воды и узкое окно. Ставни были распахнуты, и небо кроваво алело.

Хоть вчера она и не думала, что сможет заснуть хоть на минуту, утомление быстро дало о себе знать, когда Малкольм ушел. Она спала как убитая, пока ее не разбудил стук в дверь.

Мальчик, очевидно, хотел ее поторопить, и она знала почему. Она уже очнулась от сна. Они собирались в Данрок. Естественно, она заволновалась.

Но также она и опасалась. Наступил новый день. Она была готова увидеть Малкольма, а вчера, ну, такого поведения она сама от себя не ожидала. И, черт побери, она никогда не забудет, что он доставил ей удовольствие, ничего не прося взамен.

Клэр умылась холодной водой, надеясь, что он будет достаточно джентльменом, чтобы не упоминать о случившемся между ними. И что насчет Сибиллы? Насколько безопасной будет их поездка? Она накинула плед Малкольма на плечи, ее смятение возрастало, а затем спустилась вниз. В большом зале были только служанки, и Клэр против своей воли разочаровалась. Умирая от голода — Клэр забыла, когда в последний раз ела — она села рядом с огромным подносом, на котором лежали хлеб, сыр, копченая рыба нескольких видов, а также чаша с овсянкой. Она быстро ела, пользуясь вилкой с двумя зубцами, столовым ножом и ложкой, горя желанием быстрее покинуть зал. Она ела, неотрывно смотря на большую дверь, но та не открывалась.

Она отодвинула поднос. Рано или поздно ей придется встретиться с Малкольмом лицом к лицу, а она не знала что сказать, что и как делать. И ей пришлось признать, что у нее нет никаких сожалений. Было бы лицемерно делать вид, что они есть. Ей нужна была такая ночь.

Она почувствовала, как ее щеки загорелись. Малкольм был великодушным любовником. Она отбросит все стереотипы. Она больше не будет думать о нем, как об агрессивном средневековом болване. Определенно, он был непонятным, интригующим, и очень, очень сексуальным. Она действительно не против разделить с ним постель.

От одной мысли об этом она стала слабой и безвольной.

Не делай этого, предупреждала она себя, направляясь к двери. Она знала себя. Если она действительно переспит с ним, она влюбится. И это была очень плохая идея. Не надо ей увлекаться им. Только дура или сумасшедшая полюбит Малкольма, учитывая обстоятельства. Она предостерегала себя, что у нее чисто академический интерес.

Она открыла двери, и тут же была встречена прохладным порывом горного ветра, несмотря на лето. Она остановилась на верхних ступеньках. Дюжина мужчин усаживались на лошадей у другого здания. Прямо под ней стоял Малкольм с двумя оседланными лошадьми, разговаривая с Ройсом. Как один, мужчины повернулись посмотреть на нее.

Она встретилась взглядом с Малкольмом и покраснела. Это, подумала она, очень неловко. Они были фактически незнакомцами. Она начала спускаться по ступенькам, избегая его взгляда.

Возможно, он думает, что она легкомысленная и распутная, но это совсем не так.

Малкольм шагнул вперед.

— Ты хорошо спала? — спросил он, открыто и пытливо смотря на нее.

Она не знала, имел ли он в виду тот факт, что она была удовлетворена физически.

— Да, а ты? — Она собиралась быть вежливой, но в тот момент не хотела этого. Он, вероятно, метался и ворочался всю ночь.

Он внимательно вгляделся. Затем пожал плечами и посмотрел на ее горло. Он начал отстегивать брошь, которой она неловко скрепила плед.

— Тебе нужно одеться, — сказал он. — Я поищу для тебя одежду в Данроке.

Он снял длинный, странно надетый плед с ее плеч, развернул его, неровно сложил и обернул вокруг нее, скрепив брошью на плече. Теперь он спадал до колен, надежно прикрывая ее бедра и юбку.

Она сглотнула.

— Спасибо.

Простейшее касание его рук вызвало дрожь удовольствия. Как она сможет сосредоточиться на книгах, храме, тайном обществе, на всем, кроме мужчины?

Он поймал ее взгляд.

— Не только у меня есть глаза, — сказал он, слегка улыбнувшись.

Он кивнул в сторону Ройса с перекошенным лицом.

Клэр не волновало, что его дядя будет открыто рассматривать ее ноги или еще что-нибудь. Тяжело ясно мыслить, когда рядом крутится невероятно притягательный Малкольм. Она хотела бы спросить, что он думает о прошлой ночи. Возможно, каждую ночь он обнимал разных женщин, и значит, их маленький спектакль не представляет для него ничего особенного. И это было б лучше всего. Потому что это было слишком важно для нее, а ей нужно хорошо устроить свое будущее, каким бы тяжелым оно не было.

Он помог Клэр сесть на лошадь, повернулся и вскочил на своего боевого коня. Клэр поняла, что ей дали старую, спокойную лошадь, и была благодарна за это. Она направила ее к Ройсу.

— Благодарю за комнату, за постель и завтрак, — сказала она.

— Не за что, леди Клэр. Доброго пути.

Его улыбка была очень мужской, и понимающей. Клэр надеялась, что вела себя не очень громко, и он не слышал ее крики прошлой ночью.

— Прощайте.

Она покраснела и направила лошадь мимо него.

Малкольм дал сигнал группе всадников, и они выстроились в колонну позади него и Клэр. Он повернулся к Ройсу.

— Я поговорю с тобой, когда вернусь из Лох-Оу.

Ройс кивнул и схватил поводья Малкольма:

— Не делай поспешных поступков.

Малкольм натянуто улыбнулся. Затем поднял руку, глянул на Клэр и они двинулись к проходу у ворот, возле сторожевой башни. Пройдя через темный, каменный тоннель, бок о бок проехав над люком в темном полумраке, они были ослеплены солнечным светом.

Когда они оставили сырой проход позади, Клэр снова напряглась.

Это было еще одно средневековое утро, ее второй день в прошлом. Так много произошло со времени их перемещения, что ей казалось, она неделями находится в XV веке. Она пока не знала, была ли поездка из Кэррика в Данрок безопасной, и была слишком взволнована, чтобы тревожиться об этом. Данрок был ее целью с самого начала, и к вечеру они уже будут там. Скоро она будет в святом храме на Ионе, так как она собралась ехать туда с Малкольмом, и неважно, что он говорил и чего хотел. Она не собирается оставаться позади.

Храм охранялся Повелителями, поскольку это был святой храм. Малкольм вскользь упомянул об этом. Она близка к открытию тайного общества, о котором не слыхал ни один историк.

Сейчас она проживала историю Нагорья. Это была невероятная возможность. Ее страх давно исчез. Она пережила путешествие во времени, жестокое сражение, яростное нападение и страсть Малкольма — и все в течение чуть больше двадцати четырех часов.

Она не знала, когда вернется домой, но была уверена, что вернется. Пока этот момент не настал, она воспользуется этим удивительным поворотом судьбы. Она обратит все свое внимание на тайное общество, священные книги и политические войны, порожденные ими, а также на то, как избегать Сибиллу. И постарается забыть случившееся прошлой ночью. Малкольм казался равнодушным. Ей тоже надо быть безразличной. Как угодно, но надо держаться от него подальше. Свой интерес к Малкольму она объясняла интересом к историческим артефактам, ведь он был лэрдом IV века и Повелителем.

Малкольм внимательно посмотрел на нее. Она надеялась, что он не чувствовал ее мысли. Она улыбнулась.

— Великолепное утро.

В то время как она говорила, орел воспарил над их головами.

— Да, — ответил он равнодушно, его тон был уклончивым, а взгляд проницательным. — Да.

Данрок был таким же серым, как и высокие утесы, на которых он стоял. Внизу был берег, усыпанный камнями, и бескрайняя гладь серо-стального Атлантического океана. Вдали, окутанная туманом, высилась мрачная вершина Бен Мора. Клэр глубоко вздохнула, подъезжая на лошади к надвратной башне.

Два года назад Клэр провела в Данроке только час, и приехала она туда не на лошади, или вельботе с шестью горцами, ведущими его через узкий пролив в океан. Она прибыла на арендованной машине, проехав по заброшенным дорогам, ведущим на юг, а затем на запад вдоль побережья, чтобы попасть в Данрок до закрытия. Тогда тоже было пасмурное послеобеденное время. На острове большой частью царил суровый океанический климат. Но за пределами наружных стен были припаркованы машины. Там не было надвратной башни, только несколько глыб указывали на то, что когда-то она здесь была.

Сейчас ров, окружающий замок с трех сторон, был заполнен водой. Западная часть находилась на отвесных скалах, уходящих прямо в океан. Она и Малкольм оставались верхом на лошадях, ожидая, пока подъемный мост медленно опустят через ров. Клэр подозревала, что он опускался с помощью системы блоков.

Она дрожала, во рту у нее пересохло. Это было по-другому, но в тоже время поразительно похоже.

— Девушка, комнаты для осмотра закроются через час. Вы можете вернуться в четверг и не потратите деньги впустую, — сказал беззубый, седой шотландец, желая помочь ей.

Клэр чувствовала слабость и головокружение, вероятно из-за езды по острову на опасной скорости по встречной полосе.

— Меня не будет здесь в четверг, я завтра уезжаю домой.

Она купила билеты, едва способная сосредоточиться на человеке, продававшем их, желая, чтобы он не двигался с такой медлительностью, бесившей ее. Она дрожала от напряжения и волнения. И когда она поспешно прошла по подъемному мосту, то подумала: „Это оно“.

Клэр поняла, что мост уже опущен и Малкольм ждет, когда она к нему присоединится. Сторожевая башня у ворот Данрока была намного более простой, чем в Кэррике, и была просто широкой, круглой башней. Они в одно мгновение прошли под ней.

Она забыла то сильное волнение, овладевшее ей тогда, но теперь те же самые ощущения охватили ее. Она повела свою кобылу к платформе, выходящей на фасад замка. И те же слова возникли у нее в голове. Это оно.

Клэр застыла, оглядывая внутренний двор замка, а затем внешний, находящийся севернее, внутри наружных стен. Она знала, что Малкольм наблюдает за ней, но не могла взглянуть на него, потому что у нее от всего кружилась голова.

Весь свой отпуск она планировала провести в этом месте, в надежде познакомиться с лэрдом Данрока. И если она признает, что это судьба, тогда возникает один глобальный вопрос: Почему?

Конечно, конечно, это не из-за Малкольма.

— Девушка, ты заворожена, — сказал Малкольм. — Тебе нравится мой дом?

Она оторвала взгляд от коз и овец в нижнем дворе, облизнув губы. Ее сердце неровно билось.

— Я была здесь раньше — два года назад. Почему, Малкольм? Как ты думаешь, почему я сейчас здесь, в твоем времени, не в моем?

— Я знаю, ты не о том, что я перенес тебя в прошлое.

Он пришпорил свою лошадь, и Клэр последовала за ним. Несколько человек вышли из здания во дворе. Один из них, высокий, седовласый шотландец поспешил к ним.

Малкольм спешился перед главным входом в замок, запертая дверь, обшитая деревянными панелями и оббитая гвоздями, вела в другую башню. Он отдал поводья лошади одному из мужчин.

— Я задаюсь теми же вопросами, девушка. Пути Древних неисповедимы и неизвестны.

Имел ли он в виду, что тоже считает это судьбой?

— А что насчет Сибиллы? Ты думаешь, она попытается найти меня здесь?

Ей сложно было забыть тот факт, что эта женщина рыскала по Нагорью, явно враждебно настроенная против нее.

Его лицо помрачнело.

— Она будет дурой, если так поступит. Мы сейчас готовы встретиться с ней и ее семейством.

Он еще раз улыбнулся ей, готовый помочь спешиться.

Прежде чем Клэр успела спросить, как и что они приготовили для нее, и что такое „ее семейство“, прозвучал пронзительный крик. Клэр повернулась и увидела, как маленький мальчик бросился в объятия Малкольма. Она мгновенно поняла, что это был его сын, и внутри все сжалось с отвратительной силой.

Малкольм обнял маленького, темноволосого мальчика. Затем они быстро заговорили по-французски.

— Ты слушался Симуса, парень?

— Да, отец. А еще я поймал зайца. — Он горделиво улыбнулся. — Сегодня будет прекрасный ужин.

Малкольм погладил мальчика по голове, одобрительно улыбаясь.

Вперед вышел седовласый мужчина.

— Там прекрасная ловушка у стены, с дюжиной крючков.

Малкольм улыбнулся и сжал его плечо:

— Симус, Броган, я бы хотел познакомить вас с нашей гостьей, леди Камден. Она с юга, — добавил он. Он подмигнул, когда встретился взглядом с Клэр.

Клэр не смогла улыбнуться. Малкольм был женат.

Она почувствовала слабость и неспособность пошевелиться. Она продолжала сидеть на лошади. Конечно, он был женат. Брак был важным средством в постоянно меняющемся балансе сил среди знатных дворян и короля. Наверно, он женился из-за политической, территориальной или денежной выгоды.

Но он не сказал ни слова. Ни одного чертова слова.

А она была идиоткой, потому что могла бы и сама догадаться.

Она пыталась сказать себе, что все к лучшему, но была подавлена. И все же, раз ее влекло к этому мужчине, это был удачный поворот событий. Его брак станет преградой между ними, которую нельзя сломать.

Малкольм посмотрел на Брогана.

— Иди в замок и прикажи приготовить большую комнату для нашей гостьи.

Мальчик энергично кивнул и устремился прочь. Малкольм крикнул ему вслед:

— С вином и закуской, парень, и пусть разведут огонь. Леди Камден немного продрогла. Симус, я с тобой скоро переговорю.

— Хорошо, — Симус развернулся и ушел.

Малкольм взял ее за руку.

— Броган — мой бастард, Клэр. Я не женат. Ты выглядишь так, словно кто-то умер.

Это было большим облегчением.

— Слезай, — сказал он мягко.

Клэр соскользнула с лошади, обдумывая ситуацию. Только что она была безутешна, считая его недосягаемым, а сейчас вздохнула с облегчением. О, Господи, если она действительно заинтересовалась этим парнем, у нее большая проблема.

Она кое-как привела мысли в порядок.

— Как ты узнал, о чем я думала?

Он помедлил.

— Я говорил тебе раньше, твои мысли так громко кричат, что их легко услышать.

Клэр скрестила руки на груди.

— Я начинаю думать, а нет ли у тебя телепатических способностей?

— Я не понимаю всех этих слов, которые ты говоришь, девушка.

— Ты можешь читать мои мысли?

Он пристально посмотрел на нее.

— О, Боже мой, — сказала, вздрогнув, Клэр. — Ты можешь читать мои мысли, не так ли?

— Это еще одна моя маленькая способность, — ответил он, все же покраснев.

Она подумает про эту специфическую способность в другой раз. Сейчас же она была в ярости.

— Ты должен уважать мои мысли, это личное, — сказал она резко. — Нечестно подслушивать то, что я думаю.

Он улыбнулся, подняв ее подбородок и убедительно смотря на нее:

— Но если бы я прямо сейчас не слышал твоих громких и четких мыслей, ты бы ударилась в слезы и отреклась от всего, что было между нами.

Ее глаза расширились. Он вел себя так, словно за весь день ничего не случилось.

— А что между нами? Я даже не знала, помнишь ли ты вчерашнее утро, — сказала она выразительно. — И меня не волновало, женат ли ты!

— Лгунишка.

Она почувствовала, как ее щеки вспыхнули.

— Ну, может совсем немного. Но просто потому, что в моем времени, нехорошо спать с женатым мужчиной. — Затем она добавила, — Это также не приветствуется и в твое время, и ты это знаешь.

— Я рад, что не давал таких клятв, Клэр, — весьма соблазнительно прошептал он, опустив свои густые, темные ресницы. — Ты думаешь, я не слышал, как ты всю ночь плакала? Я не спал из-за тебя, Клэр.

Ее сердце перевернулось.

— Ну, — с трудом пробормотала она. Нахлынуло желание. — Ну.

Его улыбка была прекрасной, как восходящее солнце сегодня утром.

— Я не знаю, почему ты хотела поехать в Данрок в твоем веке. Я не знаю, почему я хочу тебя. Но думаю, ответы на эти вопросы будут найдены, возможно, на Ионе.

— Иона, — повторила она, немедленно переключившись.

— МакНил почти так же стар, как и Древние, девушка, — сказал он. — Я найду там ответы. И не думай пока о Сибилле. Со мной ты в безопасности. Пойдем.

Он прошел под опускной решеткой, исчезнув в сторожевой башне.

Мысли Клэр завертелись. Были ли на Ионе ответы на вопрос о ее присутствии в прошлом? Господи, она надеялась на это! И собирался ли Малкольм продолжить сегодня вечером то, что они прервали вчера?

Она поторопилась вслед за ним. По другую сторону сторожевой башни находился очень маленький внутренний двор. Малкольм поднимался вверх по ступенькам в большой зал. Клэр прибавила шагу, входя в просторное помещение.

Изысканная внутренняя отделка зала исчезла, как и коллекция оружия. Вместо этого там стоял длинный стол на козлах, лавки и несколько стульев этой эпохи. Большую часть стен покрывали гобелены, их цвета были яркими и свежими.

Он налил себе эля из кувшина на столе. Клэр собралась с духом, подходя к нему.

— Мы поищем ответы на Ионе вместе, — решительно сказала она.

Он бросил на нее удивленный взгляд:

— Девушка, я не говорил, что ты поедешь на остров со мной.

— Несмотря ни на что, я поеду, — огрызнулась она. — Мы договорились вчера.

Он осушил кубок и вздохнул.

— Я уже четко объяснил тебе, что это секретная деятельность.

— Ты знаешь, что можешь мне доверять.

Внезапно Клэр осенило — он доверял ей потому, что мог читать ее мысли.

— Поэтому ты мне доверяешь, да? Ты суешь нос в мои мысли!

Он покраснел.

— Ты интересуешь меня.

Она заволновалась, но сейчас было неподходящее время.

— Малкольм, это так важно для меня!

— Тебя не пустят на остров, — отрезал он.

Клэр застыла:

— Не верю в это. Монастырь всегда открывает двери путешественникам.

Он скрестил руки на своей груди, его бицепсы напряглись. Он выглядел очень раздраженным, но она не даст ему одержать верх.

— Если ты вернешься с Ионы, а я буду мертва, как-нибудь отвратительно убита Сибиллой, ты никогда себе не простишь. Сначала девушка погибла от твоих рук, а потом и я, твоя Невинная, от рук Сибиллы.

Его глаза расширились.

В этот момент, Клэр поняла, что только что одержала победу в этом маленьком сражении, и раскаялась в этом. Она не хотела быть жестокой и безжалостной. Она не думала использовать его вину против него и причинить еще большую боль.

Он склонил голову, и скривил рот в той манере, которую Клэр уже узнавала. Это был признак внутренней борьбы.

— Мы выезжаем на восходе, — невыразительно ответил он.

Она закусила губу, желая извиниться. Но внезапно раздался радостный женский крик. Клэр не понравился такой ход событий.

Она со страхом обернулась.

К Малкольму бросилась женщина, сияя от радости.

— Ты вернулся! И, слава Богу, целый и невредимый!

Глава 7

Женщина была медоволосая, среднего роста и вполне хорошенькая. Хуже было то, что ее фигура была очень пышной с выдающимися формами. Она говорила по-французски, словно воспитывалась во Франции, но одета была в английском стиле. Ее платье и нижние одеяния были темно-красного цвета. Она носила золотые серьги, золотое колье и кольца с камнями, которые, как полагала Клэр, были полудрагоценные. Одним словом, она была дворянкой с некоторыми средствами, и явно увлеченная Малкольмом.

Мрачное выражение лица Малкольма не смягчилось.

— Гленна, тебе следует поприветствовать леди Камден в Данроке. Клэр, это моя кузина, леди Гленна НикФарлан из Касл Сина.

Клэр оставалась неподвижной. Он не женат, но имеет любовницу. У нее не было ни единого сомнения. Она нервно улыбнулась. Она ненавидела эту женщину.

— Говори по-английски ради нашей гостьи, — сказал Малкольм своей любовнице, с удивлением уставившейся на Клэр. Затем он взглянул на Клэр:

— Гленна покажет тебе твою комнату. Надеюсь, она тебе понравится.

Она не имела понятия, сердился ли он на нее за те слова. Кое-как она смогла натянуто улыбнуться:

— Спасибо.

— Пожалуйста, пойдемте со мной, леди Камден.

Когда Малкольм отвернулся, Клэр посмотрела на женщину. Это было глупо, но она почти пожалела, что явилась в Данрок.

— Малкольм желает, чтобы вы поднялись наверх.

Гленна махнула рукой в направлении коридора по ту сторону зала.

Клэр обратила внимание на блондинку, пока они поднимались вверх по лестнице. Она терпеть не могла быть мелочной и придирчивой, но действительно не могла понять, что Малкольм нашел в Гленне. По средневековым меркам, женщина не была юной. Вероятно, она была возраста Клэр, но ее светлая кожа, не знавшая, что такое современный увлажняющий крем, шелушилась и была покрыта пигментными пятнами. Вокруг глаз у нее были гусиные лапки, между бровями небольшие морщинки. Вполне хорошенькая для обычной девушки, она в то же время казалась увядшей и утомленной. Рядом с Малкольмом Клэр представляла себе ослепительную красотку, такую как Кэтрин Зета-Джонс или Анджелину Джоли. Но, конечно, она сама к ним не относилась.

— Итак, — сказала Клэр, когда они оказались на самом верхнем этаже. — Как давно вы знаете Малкольма?

Открывая дверь, Гленна посмотрела на нее:

— Большую часть жизни.

Отлично, подумала Клэр. Гленна и Малкольм знают друг друга целую вечность, а она всего лишь три дня. Наверно, они были лучшими друзьями, а не только любовниками. Он, вероятно, без ума от нее, это чертова классика. Это к лучшему, что она сейчас все выяснила, лучше раньше, чем позже.

— А вы с равнин?[12] — спросила Гленна. В ее голосе звучало не совсем понятное любопытство.

— Я провела за границей большую часть своей жизни, — решительно ответила Клэр, уходя от ответа на вопрос.

Гленна помедлила, держа рукой дверь:

— Как вы познакомились с Малкольмом?

Клэр запнулась.

— Мы тоже дальние родственники. Очень дальние, — добавила она.

Гленна округлила глаза.

— Но я никогда не слышала о вашем семействе.

Клэр отступила. Она была очень расстроена, хотя должна признать, это только доказывало, что такой неприятный поворот событий обернулся благом. Все, что она сейчас хотела — остаться одной, и постараться покончить со своей очень короткой привязанностью к средневековому мачо. Она прошла мимо Гленны — и влюбилась.

Из окна верхнего этажа был виден сверкающий серый Атлантический океан, простиравшийся вдаль за горизонт. Но, взглянув немного западнее, она увидела поросшие глухим лесом берега Аргайлла и темные горы вдали, окутанные туманом. Она попыталась представить себе этот пейзаж в солнечный день, и тотчас же догадалась, что вода была бы цвета сапфира, а леса — цвета изумруда.

— Камден странная фамилия. Никогда не слышала о ней. Она английская? — спросила Гленна. — Вы родственница Малкольму по его матери?

Мысли Клэр лихорадочно закрутились. Была ли мать Малкольма англичанкой? Большинство известных семейств равнинной Шотландии были ими. О каких семейных связях ей бы заявить?

— Мой муж, да покоится он в мире, был его кузеном.

Гленна побледнела.

— Но вы, конечно, снова вышли замуж.

Клэр поняла, куда она клонит.

— Вообще-то нет, не вышла. Я не замужем.

Она понимала, что это действительно низко, чувствовать сейчас радость победы, но знала, что не она посмеется последней.

— Малкольм привез вас сюда мне на замену, не так ли? — задрожала Гленна, и слезы наполнили ее глаза. — Он надумал жениться на вас?

Клэр напряглась. Черт побери, ей было жаль Гленну.

— Мы не собираемся жениться. Мы даже не знаем друг друга, — сказала медленно Клэр. Затем она осознала, как нелепо ее утверждение в XV веке, когда браки устраивались ради выгоды, а не по любви.

Гленна задохнулась от волнения.

— Я выхожу за него замуж. Мы помолвлены.

Клэр застыла.

— О, я не знала.

— Я не позволю вам украсть его у меня, — предупредила Гленна. — Я провела здесь шесть месяцев. Все знают, что мы поженимся.

— Это официально?

— Что?

— Какого числа?

— Скоро, — выкрикнула она. — Мы скоро назначим дату.

Странно, что дата еще не назначена, но она почувствовала облегчение, хотя и знала, что не должна так думать. Вероятно, Малкольм женится на своей кузине. И если он не женится на Гленне, то будет кто-нибудь еще. Таков образ жизни в его мире.

Гленна принадлежала этому миру. А она, Клэр, нет. Ей нужно покончить с этим и с Малкольмом. Нет смысла ненавидеть Гленну, они не соперницы. Добрая натура Клэр взяла вверх.

— Эй, тебе нечего беспокоиться из-за меня. Я не зависну здесь надолго.

Гленна с трудом сдержала слезы

— Кто собирается вешать тебя? Что ты сделала?[13]

— Я не выхожу замуж за Малкольма, — сказала она серьезно.

Она помедлила. То, что они с Малкольмом сделали, было неправильно, хотя он, вероятно, не согласится с этим.

— Вскоре я собираюсь домой. Тебе не о чем беспокоиться. По крайней мере, тебе не нужно беспокоиться насчет меня.

— Где твой дом? — потребовала ответа Гленна, утирая слезы. — И когда ты возвращаешься?

— Я англичанка, — ответила Клэр. — Я возвращаюсь в Англию. А вот когда, я точно не знаю.

Обе женщины пристально посмотрели друг на друга. Наконец, Гленна спросила:

— А если он придет к тебе сегодня ночью? Не отрицай это. Я знаю, он придет. Я очень хорошо его знаю.

Сердце Клэр заколотилось.

— Я запру дверь на засов, — ответила она. И она намеревалась так поступить.

Клэр устроила себе экскурсию по крепости, тщательно избегая крепостных валов и стен. Затем она искупалась и стала размышлять. К тому времени, когда в дверях комнаты появился Броган с широкой улыбкой, не скрывающей отсутствие молочного зуба, и заявил на высокопарном английском, что Малкольм ожидает ее внизу, Клэр уже пришла в себя. Сейчас она была одета как женщина Нагорья: длинное лейне и нижние юбки. Спускаясь в зал, она напомнила себе, что покончила с Малкольмом. Более того, она счастлива за него с Гленной, вот как. Она успокоилась. Он средневековый мачо, и нет совсем никакого смысла в каких-либо отношениях с ним. Так будет лучше. Теперь она может сосредоточиться на изучении всего, что удастся узнать о храме, книгах и тайном обществе Повелителей. Она может подумать, как избегать Сибиллу и „ее семейство“. Она с нетерпением ждала завтрашнее утро и их поездку на Иону. Фактически, ей едва хватало терпения.

Она уверенно улыбалась, разглаживая удивительно мягкое льняное платье, удостоверяясь, что ткань не собирается над поясом, так как нее была очень узкая талия. Она отрегулировала лямки лифчика, поправила грудь, и пошла вниз по узким каменным ступенькам. Приближаясь к залу, она услышала захлебывавшийся от рыданий голос Гленны.

Клэр оступилась и заколебалась. Затем, вместо того, чтобы войти в зал, она метнулась к стене возле входа в зал и заглянула внутрь.

— Как ты можешь так поступать со мной? — плакала Гленна. — И все из-за твоей новой любовницы?

— Мое решение остается неизменным, — ответил спокойно Малкольм.

— Я ненавижу тебя! — закричала Гленна.

— Если ты успокоишься, то будешь более мила за ужином. Я не потерплю слез за моим столом, — угрожающая нотка прозвучала в его голосе.

Клэр не верила своим ушам. Что это Малкольм сделал? Фактически казалось, что он порвал с Гленной, и она, несомненно, знала почему. Мгновенно возмутившись, она шагнула ближе к входу, но внутрь не зашла. Теперь она видела Гленну, которая жалобно, почти театрально рыдала, и совершенно безразличного Малкольма, хотя выглядел он очень раздраженным.

— Боже милостивый! — наконец выпалил Малкольм. — Ты ведешь себя как жена, которую отсылают в монастырь во Францию. О браке уже договорились, Гленна. Прекрати плакать. Пора тебе ехать домой и выходить замуж за Роба МакЛеода.

Гленна покачала головой, рыдая слишком сильно, чтобы что-либо ответить. Затем она подняла свои юбки и выбежала из зала.

Это невероятно! Неужели он бы так обращался с ней, если бы у них был роман? Он бы отвергнул ее как средневековый деспот? Использовал ее и отшвырнул, передав другому мужчине? Бедная Гленна! Что за болван!

Малкольм начал было ей улыбаться, но потом насторожился.

— Почему ты так обвиняюще смотришь на меня?

— Ты выдаешь ее замуж за другого? — задыхалась от негодования Клэр.

Он застыл.

— Да, для Гленны это будет прекрасный брачный союз.

Клэр шагнула вперед.

— Но она твоя нареченная. И ты так просто прогоняешь ее и отсылаешь другому мужчине?

Его глаза удивленно расширились, но затем стали безжалостными и мрачными.

Клэр напряглась. Зачем она нападает на него? Это средневековый образ жизни, и совсем не ее дело. Ей Гленна даже не нравилась.

— Не то, чтобы я должен объяснять тебе, но я потратил три месяца на переговоры о подходящей партии для Гленны. Я уделил много внимания ее будущему, — сказал он сурово. — И она не сможет добиться лучшего.

— Она сказала, что выходит замуж за тебя, — ответила ему Клэр. Но если Малкольм целых три месяца договаривался о браке для Гленны, то она солгала Клэр.

— Я никогда не собирался жениться на Гленне, — теперь он был зол на нее. — Мне не нравится, когда меня осуждают, Клэр.

Она только что сделала огромную ошибку.

— Я извиняюсь.

— Как тебе и следует. Она думала, что несколько ночей в ее постели заставят меня передумать. Я никогда не женюсь. Я так ей и говорил. Я никогда не изменю свое решение, ни для кого. — Его лицо оставалось равнодушным.

Клэр почувствовала страх.

— Что, именно, это значит?

Он отвернулся, жестом указывая ей подойти к столу, уставленному блюдами с едой, от которых исходил пар.

Клэр не сдвинулась с места. Малкольм не собирался жениться? С чем это могло быть связано? Все дворяне женятся.

Малкольм медленно повернулся к ней лицом.

— Девушка, не думай тоже, что я передумаю.

— Прошу прошения?

— Даже ты не заманишь меня к алтарю, — сказал он. — И неважно, как сильно я наслаждаюсь в твоей постели.

Клэр задохнулась от возмущения.

— Ты слишком самонадеян!

„Болван“, почти выкрикнула она.

Его глаза сузились, он подошел и стал прямо перед нею.

— Ты не хотела бы выйти за меня замуж? — спросил он очень мягко.

Клэр знала, что ей следует солгать и успокоить его. В Нагорье XV века он был выгодной партией. Его глаза заблестели.

— Нет, не хотела бы. Я планирую выйти замуж за кого-нибудь из моего времени, за кого-то умного и успешного, с искренними, интеллигентными намерениями!

Он уставился на нее, и надолго задумался, как догадывалась Клэр, оценивая ее ответ.

— Ты назвала меня слабым и глупым, Клэр?

Клэр втянула в себя воздух, услышав его интонацию. Почему она вспылила?

— Нет, конечно, нет, — выкрикнула она, намереваясь исправить тот урон, который нанесла его гордости. — Ты сильный, умный и богатый, это любому видно.

— Ты лжешь, — сказал он.

— Не смей читать мои мысли, — закричала она.

— Ты считаешь меня высокомерным болваном, — добавил он тихо.

Она была почти уверена, что он не знает значения слова „болван“.

— На самом деле нет, — ответила она нервно.

— Я не самый высокомерный в этом зале, — сказал он. — Ты стоишь здесь и постоянно меня осуждаешь. Думаешь, я не знаю? Думаешь, я не слышу, как ты называешь меня средневековым мачо? Я не знаю, что такое „мачо“, и мне не нужно знать. Это ты высокомерная, Клэр, если считаешь себя умнее меня, смотря на всех нас сверху вниз.

Она едва могла дышать.

— Я не думаю, что умнее, — удалось ей сказать. — На самом деле нет. В моем времени женщины образованы и независимы от мужчин. В моем времени некоторые женщины действительно умнее и богаче мужчин. Мы сами думаем о себе, и сами себя защищаем. Мы не перед кем не отвечаем.

— Да, ты это говорила достаточно часто. В твоем времени женщины королевы без королей. Тебе нужен король!

Внезапно он резко зашагал из зала прямо на улицу, в ночь, тяжелая дверь захлопнулась за ним, как раскат грома.

Клэр начало трясти. Как могла произойти такая ужасная ссора? И он был прав. Она снисходительно относилась к нему с первого момента их встречи. Возможно, только возможно, она и думала, что умнее его. Но она также уважала и восхищалась им, потому что его мужество и благородство были изумительны. Она не хотела этой стычки, которая только что у них произошла.

Иди и скажи ему!

Клэр заколебалась. Конечно, ей нужно пойти за ним и извиниться. Ей нужно признать, что она отчасти была неправа. Может быть, она была совершенно неправа. По средневековым меркам Гленна была староватой, и Клэр была уверена, что она владеет землями, на это указывало богатство ее одеяния. В XV веке женщине нужен муж и повелитель, но добиться этого было нелегко.

Будь проклят Малкольм за то, что все время использует свой коварный дар. Но она, очевидно, ранила его чувства, так что ей надо лучше следить за своими мыслями.

Клэр вышла на улицу. Были сумерки, и она заколебалась, отчетливо вспомнив нападение Сибиллы. Она не хотела быть одной, не на улице после наступления темноты. Она стояла в нескольких шагах от двери в зал и оглядывалась кругом. Малкольм стоял над ней, на крепостном валу, возле ближайшей сторожевой башни. Она увидела, как напряжена его спина.

Она поспешно поднялась по каменным ступенькам и остановилась позади него. Он мельком взглянул на нее.

— Я горжусь тем, что я МакЛин, — сказал он тихо. — И если это делает меня высокомерным, то что ж, пусть будет так.

— Тебе следует гордиться этим, — ответила Клэр мягко, подразумевая это. Ее сердце лихорадочно билось, словно она действительно беспокоилась об этом мужчине. Она коснулась его обнаженной руки, и почувствовала напряженные мышцы.

— Ты самый смелый мужчина, какого я когда-либо встречала, ты — Повелитель. Я многого не знаю об этом мире, но обеты, данные тобой, более чем достойны восхищения. Таких мужчин, как ты, в моем мире не существует, — добавила она. — И иногда я теряюсь, не зная, что мне делать.

Их взгляды встретились.

— Тебе нужно доверять мне, — сказал он решительно.

Клэр продолжила:

— Что касается моей жизни, я доверяю тебе.

Он улыбнулся ей.

— Тогда, это станет для нас началом.

Что это значит?

— Ты высокомерна, девушка. Но я не очень возражаю против этого, — добавил он более тихо.

Клэр закусила губу, ее пульс бешено колотился. Она не высокомерная, и нет никакого „начала“ или „нас“. Но она не собиралась опять спорить.

— Гленна дважды овдовела, — сказал он, а Клэр была поражена, что он собирается ей все объяснить. — У нее есть земли, Клэр, и ей необходим муж для их защиты. МакЛеод тоже вдовец, у него двое детей. Он нуждается в ее богатстве, и в матери для своих детей.

Клэр раскаивалась.

— Прости. Я сделала слишком поспешный и ошибочный вывод.

Он кивнул, выражение его лица все еще было серьезным.

— Ты сначала говоришь, а потом думаешь, Клэр. Когда-нибудь это может сильно тебе навредить.

У нее была склонность действовать опрометчиво, без предусмотрительности.

— Мне также очень жаль, что я обозвала тебя. Я не имела это в виду, просто иногда ты меня бесишь.

— Нет, ты имела в виду именно это. И не из-за гнева. Я пугаю тебя, — сказал он напрямик.

Клэр ошеломленно посмотрела ему в глаза. Он был прав. Она именно это имела в виду, когда назвала его болваном, но он, очевидно, достаточно самоуверенный, чтобы не беспокоиться об этом. И да, он пугал ее, очень. Он пугал ее, потому что был таким сексуальным и таким могучим, что она не знала, что делать с собой и со своим сердцем, когда она рядом с ним.

Он улыбнулся ей. Улыбка была теплой, а не хитрой или обещающей. Соблазнительной она тоже не была. Но это не важно, было слишком поздно. Новый вид близости возник меж ними, и она не хотела этого. Они вместе участвовали в сражении, вместе делили постель, не нужно им никакой эмоциональной связи. Это опасно. Да и невозможно. Восхищаться им можно. Любить нельзя.

— Ты слишком много думаешь.

Он сжал ее руку, разворачивая к себе лицом. Клэр затаила дыхание.

— Да, это т-так, — запнулась она, желание растопило ее как мед. Ее влечение к нему — проблема, и она не собирается усложнять ее никакими чувствами, даже дружбой.

— Я лучше пойду, — начала она нервно. Вот только уйти от него, последнее, что она действительно хотела сейчас сделать.

— Я никогда не встречал такой женщины, как ты, Клэр, — сказал он тихо.

Она помолчала в напряженной тишине.

— Не надо! — она с трудом улыбнулась. — Не усложняй ничего. Ненавижу слова! — она вспыхнула, ведь слова были ее жизнью. — Если хочешь соблазнить меня, не надо признаваться в чувствах. Мы оба знаем, к чему может привести простой обольстительный взгляд. — Она заколебалась. — Заниматься лю… я имею в виду, одно дело — делить постель, дружба — другое. Думаю, нам не следует объединять их, никогда.

— Но ты была другом для мужчин, которых любила, — сказал скептически Малкольм.

— Черт возьми, — закричала она. — Не лезь в мои личные дела!

— Я хочу понять тебя, девушка. И мы оба знаем, что станем любовниками, это всего лишь вопрос времени.

Она резко втянула воздух.

— Это нечестно. Помни, я собираюсь домой, надеюсь, раньше, чем позже. Ты поклялся в этом.

Он улыбнулся.

— При чем тут твое возращение домой, к тому, чтобы мы стали любовниками. Ты хочешь меня, и не отрицай этого. Я хочу тебя. Сейчас возникли некоторые осложнения, но я надеюсь, они скоро исчезнут. И, возможно, ты не будешь так стремиться домой, когда проведешь целую ночь в моей постели.

Он самоуверенно улыбнулся.

— Я сказала тебе, — отвечала она, совсем разгорячившись. — Я не могу отдать тебе свое тело без моей любви.

Он опустил ресницы, а затем медленно взглянул на нее.

— Ты даже не попытаешься?

— Нет! — выпалила она, вся дрожа.

— А если я скажу, что не против твоей любви?

Ее глаза расширились. Как она могла хоть на минуту забыть, что он высокомерный, средневековый болван?

— Я не позволю отшвырнуть себя как Гленну из-за твоей деспотической прихоти!

— Разве я сказал, что я отшвырну тебя?

Она замерла.

Он зорко наблюдал за ней.

— Я дал тебе слово, что отправлю домой, когда будет безопасно. И я сдержу его.

Клэр с трудом могла дышать.

— Но?

Его глаза вспыхнули, но он не отвел взгляд. Он прошептал:

— Но тебе не нужно будет возвращаться, если ты не захочешь этого.

— Что это значит? Это приглашение? Или ты полагаешь, что я буду так сражена наповал твоим мастерством в постели, или так влюблюсь в человека, которого никогда не пойму, что решу остаться в пятнадцатом веке? Ни за что, Малкольм! Ни в коем чертовом случае!

Его лицо оставалось суровым, взгляд полон ужасной решимости.

— Тебе нравится здесь, — сказал он мягко. — И я тебе нравлюсь. Я не отрицаю, ты мне тоже нравишься. Ты надеешься бороться со мной, девушка, но я не буду бороться с тобой.

Клэр в смятении покачала головой.

— Я всего лишь пришла сюда извиниться. Это была плохая мысль. Зачем ты так делаешь?

— Потому что когда настанет время, может быть, ты не захочешь покинуть Данрок или меня.

За обедом они оба хранили молчание. Малкольм жадно ел, явно не обеспокоенный их беседой, в то время как Клэр, не глядя ему в глаза, заставляла себя подкрепиться. Она была потрясена, но и рада тоже, что этот разговор состоялся. Она ошибалась, хоть на миг полагая, что между ними могло быть какое-либо понимание или плотская связь, и менее всего эмоциональная связь. Его высокомерие ошеломляло. Конечно, она собирается домой! Она покинет его в тот момент, когда будет безопасно это сделать. А пока, больше не будет ни секса, ни даже поцелуев, черт побери, ничего! И она не собирается вести интимные беседы с этим мужчиной. Дружба тоже плохая идея, как и что-либо еще, но она и не думала, что это вообще возможно. Нет, не тогда, когда он так уверен, что вскружил ей голову, и она до смерти хочет большего. Не тогда, когда он так уверен в том, что она захочет остаться с ним в этом унылом времени.

Наконец Малкольм отодвинул свою тарелку, и снова наполнил свой и ее бокал. Он весь вечер наполнял ее бокал. Ее это не волновало, ведь она знала, как надо пить вино, и отказывалась взглянуть на него и поблагодарить. Она не доверяла самой себе и боялась смотреть ему в глаза, он наверняка заворожит ее в тот момент, как она глянет.

Внезапно, после двадцати минут молчания, он заговорил:

— Я знаю, что ты устала и уже поздно. Но у нас есть что обсудить.

У нее не было выбора, и Клэр с опаской взглянула на него. О, да, она знала, чего он хотел.

— Прошлая ночь была ошибкой, — даже говоря это, она чувствовала, как горят ее щеки и трепещет плоть. Вот оно. Тот момент, о котором она так беспокоилась и ждала. Момент, когда он посмотрит на нее, очарует и возьмет в свою постель.

Но его реакция была неожиданной. Он выглядел удивленным.

— Я не хочу говорить о прошлой ночи.

Она смутилась.

— Не хочешь?

Он властно скрестил руки на груди.

— После вчерашней ночи, я доверяю себе меньше, чем когда-либо, — сказал он твердо.

Клэр заметила, что слегка замедленно соображает. Все-таки, она была немного навеселе.

Его серые глаза расплавились в серебро.

— Не смотри на меня с таким желанием, девушка. Я бы доставил тебе удовольствие, — добавил он мягко, — если бы сейчас был день. Но сейчас ярко светит луна, и я захочу войти в тебя. Я захочу гораздо большего, чем твое тело.

Клэр чуть не сомлела от желания, жаром горевшего под лейне и юбками. Упасть в обморок, или кончить.

— Черт побери, — тихо сказала она.

Вся ее сила воли исчезла.

— Девушка, тебя так легко завести, — улыбнулся он, его глаза поблескивали. — Я займусь тобой снова, как будет подходящее время.

Клэр настолько было трудно мыслить, что она сжала руками свои горящие щеки. Она помнила, что решила всячески не замечать его сексуальность, но, кажется, ни один способ не действовал. Что сейчас было важно, так это ее мучительное желание, влага, выступившая между бедер и настойчивый трепет ее возбужденной плоти. Ей нужен был Малкольм.

— Знаешь что, — сказала она хрипло, — я передумала. Как женщина, имею право.

Он помрачнел, поскольку прочитал ее мысли.

— Не пытайся соблазнить меня, девушка. Я не сделаю этого.

— Ты вправду не хочешь подняться наверх? — она была в шоке.

— Ты выпила слишком много вина. — Он посмотрел на нее в упор.

Наконец, до нее дошло. Он все еще боялся, что она умрет в его объятиях.

— Я такая же сильная, как и ты, — сказала она хрипло, — и не собираюсь умирать в твоей постели.

Он широко раскрыл глаза.

— Ты думаешь, я решил, что убил ту девушку своим членом?

Она покраснела.

— Я думаю, она умерла от сердечного приступа, и считаю, что ты веришь в свою довольно необычайную одаренность.

Он вдруг рассмеялся, его смех был теплым, глубоким и прекрасным.

— Это, несомненно, убедительно, но девушка умерла по другой причине, — его улыбка угасла.

Клэр не понравилось его серьезное выражение лица.

— Я бы отдала целое состояние за кофеварку, — сказала она мрачно.

— Я не понимаю.

— Нет, ты не поймешь. Почему ты так на меня смотришь, словно за мной стоит расстрельная команда?

Он потянулся к ней, и Клэр удивилась, когда он взял ее за руку.

— Разве ты не хочешь узнать правду?

Клэр попыталась освободить свою руку.

— Знаешь что? Я выпила слишком много вина, и чертовски устала. Я собираюсь пойти наверх спать. Одна… наверное.

Она попыталась встать, но он ее не отпускал, и она вновь оказалась сидящей на скамье.

— Сердцем, — сказал он тихо, — ты уже знаешь правду.

— Черта с два, — она дернула руку изо всех сил, и он отпустил ее, — все, что ты хочешь мне сказать, может подождать.

Она запаниковала, и это мешало ей здраво мыслить.

— Девушка, нет никакого безопасного укрытия, а уж неведение точно не спасет.

Волна страха накрыла ее.

— Иди к черту.

— Ты хочешь послать меня в ад? — спросил он недоверчиво.

Она вздохнула:

— Нет.

— Ты не хочешь понять законы этого мира, — сказал он мягко, снова положив свою огромную ладонь на ее руку. — Я знаю, потому что все время слышу твои мысли, ты предпочитаешь те мысли, что тебе нравятся. Клэр, тебе нужно взглянуть правде в глаза относительно Сибиллы и ее семейства.

У нее перехватило дыхание. Она знала, что не хочет слышать его следующие слова:

— Сибилла невероятно сильна, вот и все.

Его хватка усилилась:

— Она лизала твою кожу. Твое горло.

Клэр вскрикнула, вскакивая на ноги.

— Она извращенка!

— Преступления-удовольствия — древняя история, Клэр, — мрачно сказал Малкольм, поднимаясь. Он никогда не позволит ей уйти. — Начало этому положили Димхааны.

Клэр задрожала. Нет! Малкольм ничего не знал о преступлениях-удовольствиях, он просто читал ее мысли! Смерть от удовольствия была результатом упадка современного общества. К тому же, это не относилось к средневековью.

— Димхааны убивали Невинных ради удовольствия на протяжении нескольких тысяч лет, задолго до Христа, — сказал он.

Она знала, как переводится гаэльское слово „Димхааны“ — без необходимости не упоминать.

— Я не верю в дьявола, и не верю в демонов, — отчаянно выкрикнула она.

— Но твои мать и кузина были убиты Димхаанами… ради их удовольствия.

— Прекрати! Пожалуйста! Они были убиты сумасшедшими, сумасшедшими людьми!

— Истинный Димхаан может забрать жизнь у кого угодно. Они высасывают жизнь из человека до тех пор, пока у него не останется сил, чтобы жить. Но прелюбодеяние усиливает их удовольствие. — Его ноздри раздулись. — Экстаз они называют Le Puissance — могущество.

— Перестань!

Наконец он отпустил ее руку.

— Ты боишься ночи, и правильно делаешь, ибо зло открыто разгуливает по ночам и скрывается днем. Тебе нужно посмотреть правде в глаза, Клэр. Ты не найдешь безопасное место, чтобы спрятаться, никогда.

Она ударила его наотмашь по лицу.

Он дернулся, но остался непреклонен.

— Твой мир не отличается от этого. Димхааны везде: в любом времени, в любом месте. И они хотят твоей смерти… и моей.

Клэр не могла говорить. Она плохо себя чувствовала. Пол поплыл под ногами, в голове все закружилось. Этого не могло быть. Мир не мог быть таким, каким его описал Малкольм.

Тон его голоса стал участливым, когда он успокаивал ее.

— Сибилла человек, как и ты. Но ее силы не человеческие. Морей обладает ею. Поэтому она такая сильная, такая злая.

Клэр покачала головой. Из глаз закапали слезы.

— Итак, значит Сибилла — человек, но она одержима злом? А сейчас ты скажешь мне, что Морей дьявол?

— Давным-давно, — сказал он тихо, — на Альбу пришла великая богиня-воительница и возлегла с королем. Одним из ее сыновей был Морей. Он был великим Повелителем…, пока сатана не украл его душу.

Клэр встретилась с ним взглядом. Взор его был затуманен.

— Ты веришь, — выдохнула она, — но я нет… ни за что!

— Морей — властелин тьмы на Альбе, Клэр. Димхааны — его отродье.

Клэр отступила назад и ударила по столу. Дьявол. Демоны, ведущие свой род от древних богов. Одержимые люди. Преступления-удовольствия с начала времен… в некотором понимании это имело безусловный смысл.

Морей, демон, когда-то бывший Повелителем….

И Малкольм, Повелитель, убивший девушку…

Клэр почувствовала, как комната плывет перед глазами. Она оказалась в кошмарном сне. И в первый раз в своей жизни она почувствовала, что вот-вот упадет в обморок. Она покачнулась, но Малкольм поймал ее. Она прошептала:

— Тогда что это значит для тебя?

Малкольм поднял ее на руки как раз в тот момент, когда свет перед ее глазами померк.

Клэр пришла в себя, задыхаясь от скверного запаха. Она лежала в кровати, в комнате, которую ей предоставили. Малкольм сидел около нее с мрачным лицом. И в этот ужасный момент кошмар вернулся, и все началось снова.

Ее голова раскалывалась от боли. Малкольм неправ. Он, должно быть, ошибается, даже если Сибилла сильна, как десять мужчин.

Он заколебался:

— Прости, девушка.

— Уйди, — выдохнула она.

Она могла допустить, что некоторые люди могут быть наследственно предрасположены к злу, и это зло древнее, как Библия. И она могла бы допустить, что преступления-удовольствия существовали в Средневековье, так же как и способ, каким они совершались. Чего она не могла принять ни на миг, так это то, что эти преступления совершались существами со сверхъестественной силой, существами, даже не бывшими в действительности людьми.

Малкольм ушел.

Клэр откинулась на подушки, в душе чувствуя себя очень усталой. Зло было свойственно человеку. Это средневековый миф. Дьявол не существует, и она собирается повторять эту мантру, пока не вернется домой. Морей, вероятно, безжалостный, честолюбивый и умный человек, распространяющий миф, что он является повелителем зла. Это было примитивное время, и люди, подобные Малкольму обращались к религии и суевериям, для пояснения того, что не могли понять!

Клэр почувствовала, как слезы катятся по лицу.

Но преступники, совершившие те злодеяния, так и не были пойманы. Их способность совращать свои жертвы не поддавалась объяснению. Все жертвы умерли от остановки сердца. И это было похоже на эпидемию…

Ставень на окне внезапно распахнулся. Клэр соскочила с кровати, дрожа от страха, но никто не появился, ни Сибилла, ни один из предполагаемых демонов. Она напомнила себе, что через открывшееся окно не пролезет даже ребенок, слишком оно мало, а Сибилле не нужно окно, чтобы попасть внутрь.

Клэр в испуге выругалась. Она подбежала к окну и захлопнула ставень. Делая это, она заметила черные тени, скользящие по крепостным стенам над ее головой.

Клэр напомнила себе, что это ночная стража. Полено упало в огонь, зашипев. Сердце Клэр бешено забилось, и она выбежала из комнаты, интуитивно направляясь в конец коридора. Дверь была широко открыта, и она мельком увидела внутри Малкольма. Она схватилась за дверь, тяжело дыша.

Малкольм повернулся. Он снял с себя всю одежду, все его тело бугрилось мускулами, перекатывающимися под кожей. Он был весьма хорошо оснащен. Его глаза расширились, но она осталась стоять там.

Она не могла дышать, но не желание было тому причиной. Слезы наворачивались на глаза. Клэр резко смахнула их, одновременно подумав о крови и демонах, о Повелителях и Малкольме. Девушка умерла, получая от меня удовольствие.

Клэр подавила рвотный позыв. Нет. Малкольм человек, и он хороший. Он не совершал преступления-удовольствия. Та женщина умерла от слишком бурного секса. В представлении Малкольма, то были человекоподобные демоны со сверхъестественными силами, которые высасывали жизнь из своих жертв.

— Девушка.

Она медленно подняла на него взгляд, понимая, что ее нервы на пределе.

— Ставень открылся, — прошептала она.

— Это ветер. Здесь нет зла. Стены были помазаны святой водой перед нашим ужином.

Он обернул плед вокруг своей талии, как полотенце, но все равно было видно его эрекцию.

Клэр задрожала.

— Димхаанам нет входа в освященные места, девушка, — добавил он мягко, но не обнял ее. А ей хотелось находиться в его широких, сильных и весьма надежных объятиях.

Она обхватила себя руками.

— Как ты можешь быть возбужденным в такое время? — прошептала она.

— Ты всегда возбуждаешь меня, — пробормотал он. — Иди сюда.

И притянул ее в свои объятия.

Клэр обнаружила, что прижимается лицом к изгибу между его теплой шеей и плечом, ее руки легли ему на широкую грудь, поверх сильно бьющегося сердца. Она не обращала внимания на мощный орган, пульсирующий между ними.

— Я не верю в это, — отчаянно твердила она, — ни во что из этого. Но что я знаю, так это то, что ты хороший.

Он крепче сжал ее в объятиях, ласково поглаживая по волосам, струящимся по спине.

— Твоя комната в безопасности, Клэр. Но я знаю, ты не любишь спать одна. Ложись в кровать. Я буду охранять тебя ночью.

Клэр истерически рассмеялась. Услышать такое от средневекового мачо?

— Спасибо.

— Почему бы тебе не поспать сейчас? — Он улыбнулся. — Я сяду возле огня.

— Я не могу спать! — заплакала она, поднимая на него глаза. И возненавидела выражение беспокойства в его глазах, смешанное с жалостью. Она ударила кулаком по его твердой мускулистой груди.

— Морей — не сын сатаны. Он не может им быть.

Он сжал руки, притягивая ее ближе к себе. Клэр задумалась, чувствуя, как его губы касаются ее волос.

— Мы все обсудим завтра.

— Демонов не бывает, Малкольм, — прошептала она ему в грудь, всерьез так думая. — Есть зло…, но оно свойственно человеку.

Он снова погладил ее по волосам, продолжая молчать.

Тогда Клэр действительно заплакала. Она так старалась логически обосновать ужасную волну преступлений-удовольствий, как поступил бы любой разумный человек. Все знали, что городская жизнь опасна, но вполне объяснима. Преступность — следствие бедности, распавшихся семей, наркотиков и пропаганды насилия, а в это время какие-то сумасшедшие разгуливают на свободе, убивая и нанося увечья, наслаждаясь любым насильственным сексуальным актом, и выбирая жертвы наобум.

Психи были меньшей частью неблагополучного, нездорового и суматошного социума. Но все же это были люди. И всегда оставалась надежда.

А теперь Клэр не знала, что и думать.

Глава 8

На утренней заре Клэр, вся дрожа, ожидала, когда ей придется взобраться на кобылу. Дюжина мужчин тоже готовилась сесть на лошадей. Крепостные ворота открыли и подняли опускную решетку. Сквозь проход в воротах, Клэр видела очертания опущенного подъемного моста. Она перевела взгляд и сразу увидела Малкольма.

Он уже сидел верхом на своем коне, разговаривая с Симусом у внутреннего входа в замок. Ее сердце сильно забилось.

Она провела одну из худших ночей в своей жизни. Она едва спала, металась и ворочалась в постели, пока ее разум лихорадочно работал. Но каждый раз, открывая глаза, она видела бодрствующего и бдительного Малкольма, сидящего у огня. Он все ночь ее охранял.

Пока Малкольм не рассказал те ужасные вещи, она горела желанием попасть на Иону, где сможет увидеть храм, а возможно и Кэтчах. Но как она могла радоваться этому сейчас, когда ее представление о мире рушилось со скоростью света?

Морей — повелитель тьмы.

Димхааны — его отродья.

Клэр провела всю ночь, уверяя себя, что все зло от человека. Она молила, чтобы демонов и дьявола не существовало. Но никак не могла убедить себя в том, что она права, а Малкольм ошибается.

Что если все, во что верил Малкольм, действительно, правда?

Клэр не хотела мириться с этим ни сейчас, ни когда-либо. Но так делают ученые — они говорят: „А вдруг“? Она внимательно посмотрела на Малкольма. Он выглядел так, как и должен выглядеть человек, посвятивший себя борьбе со злом. У него была харизма лидера, сила воина, и, черт побери, он был так великолепен. Он выглядел так, словно произошел от богов.

Малкольм повернулся. Его взгляд был заботливым, как и вчера вечером, но она не нуждалась в его доброте и заботе. Ей было очень стыдно за свое истеричное и трусливое поведение. Чтобы там ни было, но такого больше не произойдет. Страх и паника ничему не помогут. И она уже знала, что все плохое случается ночью.

Клэр подумала об Эми, которая должно быть уже совсем извелась от беспокойства за нее. Сколько раз Эми предупреждала о том, какие преступники пошли в наши дни? Боже, она что-то знала? Как могла она не знать, когда ее муж работал в ФБР, пусть он и работал в отделе по борьбе с терроризмом? Он должен был знать служебную информацию, так говорили все полицейские, включая федералов.

Если мир был таким как утверждал Малкольм, значит зло умышленно и целеустремленно преследует невинные жертвы, сея разрушения и гибель.

Если Малкольм прав, то у зла новый ужасающий облик.

Малкольм подошел к ней, все его люди уже были на лошадях. Он улыбнулся, но его серые глаза пристально вглядывались в нее.

— Ты плохо спала.

Это не было вопросом.

— Так же, как и ты.

Клэр заметила, что он вовсе не выглядел уставшим. Она бы не удивилась, если бы он мог обходиться без сна целыми днями, оставаясь при этом совершенно неутомленным.

— До Ионы недалеко, — сказал он. — Там ты сможешь отдохнуть.

У нее на уме был не отдых.

— Я прошу прощения за прошлую ночь, — сказала Клэр лаконично. — Это больше не повторится.

Он пожал плечами.

— Ты — женщина, девушка. Тебе нужен мужчина для защиты.

Клэр мрачно улыбнулась. Она не хотела с ним ссориться. Ее желание спорить прошлой ночью сошло на нет.

Спустя мгновение она сидела на лошади позади него, они проехали сквозь ворота, и опускная решетка с шумом опустилась позади. Они пересекли подъемный мост. Клэр услышала, как его подняли, как только последний всадник съехал с моста. Тропинка к морскому берегу была такой же крутой, как она ее помнила: поросшие лесом горные кряжи справа, а слева — отвесные утесы. А затем понизилась температура.

Неожиданно грязь под копытами лошади в один миг стала белой от мороза.

Листва и кусты чертополоха по краям тропинки тоже стали белыми, а ее дыхание превращалось в облачка пара.

Клэр знала, что это означает.

Как и Малкольм. Он выкрикнул приказ на гаэльском, потом взглянул на Клэр.

— Ты остаешься сзади!

Не успела Клэр ни возразить, ни запротестовать, как он уже был на своем боевом коне, несясь галопом со своими людьми вниз по дороге. Один из воинов схватил поводья ее лошади. Она попыталась выдернуть их из его рук. Так как прекрасно поняла, что за ними охотилось зло, и Малкольм не собирался встречать его один.

— Отпусти! — закричала она.

Мужчина был молод, огромен, и к тому же раздражен. Он протянул к ней руку, но Клэр ударила ее электрошокером, и он свалился с лошади.

Она схватила поводья и лягнула лошадь так сильно, как могла, сломя голову несясь галопом вниз по тропе, держась за луку седла, чтобы не упасть. Раздался громкий боевой клич Малкольма, леденящий кровь. Ее сердце неистово забилось. Она свернула за угол и увидела людей Малкольма, яростно сражавшихся с нападающими. На дороге уже лежали окровавленные тела. Она увидела его верхом на коне, отражающего щитом ожесточенную атаку. Минутой позже его противник лежал на земле. Кажется, битва заканчивалась также внезапно, как и началась.

Она сжала поводья. На земле ничком лежали пять человек в кольчуге. Ей сильно полегчало.

Ее кобыла остановилась, закидывая голову назад, словно протестуя. Клэр не собиралась подъезжать ближе, пока еще нет. Она хотела посмотреть, что Малкольм будет теперь делать с тремя захваченными пленниками.

Малкольм спешился и отбросил свой щит. Его мечи были в ножнах, когда он приблизился к трем пленникам, которых держали его люди. Клэр застыла в неуверенности. У нее появилось очень плохое предчувствие. Его лицо никогда не было таким безжалостным.

Малкольм остановился перед троицей. Она увидела, как он посмотрел на одного человека, мысленно отклонив его, затем на другого и, наконец, взглянул в лицо третьему. Его глаза загорелись убийственным светом.

Третий пленник, высокий, белокожий и светловолосый гигант побледнел, словно от боли.

Малкольм сказал ему что-то по-гаэльски. Клэр догадалась, что он требовал ответов.

На лице гиганта появилась самая зловещая улыбка, когда-либо виденная Клэр, и внутри у нее все перевернулось от страха.

Малкольм снова заговорил.

Гигант в ответ холодно посмотрел на него. У Малкольма не дрогнул ни один мускул. Он пронзительно взглянул на пленника, и тот упал на колени, словно его толкнули. Но Малкольм не прикасался к нему, а его люди стояли сзади узника, чтобы предотвратить побег.

По коже Клэр поползли мурашки. Что происходит? Казалось, гигант ощущал некоторую боль. Взгляд Малкольма обжигал, и пленник внезапно упал на спину, словно отброшенный огромной силой.

Малкольм наступил ногой на горло мужчине.

Клэр подавила вскрик.

На этот раз, хотя Малкольм и говорил по-гаэльски, Клэр поняла его:

— Морей или Сибилла?

Морей или Сибилла? Он хотел узнать, кто послал их.

Гигант насмешливо ухмыльнулся.

Малкольм так угрожающе улыбнулся, что Клэр заледенела, а затем про себя попросила его остановиться. Он не остановился. Раздался ужасный треск, когда он сильнее наступил ногой на горло мужчине. Клэр вскрикнула.

Но гигант, чья шея была согнута под невероятным углом, заговорил. Он сказал по-французски:

— Меня послал ваш лорд, и он пошлет других. Нет такого места, где она могла бы спрятаться.

Он рычал, словно животное, брызгая слюной.

Клэр не могла дышать. Ее сердце болезненно забилось.

Малкольм убрал свой сапог с шеи мужчины. Убийственное выражение появилось на его лице, но взгляд не дрогнул.

— Малкольм, остановись, — инстинктивно выкрикнула Клэр, но было слишком поздно. Рычание гиганта внезапно прекратилось. Его лицо вдруг стало неподвижной маской, с широко раскрытыми безжизненными глазами.

В полном шоке Клэр соскользнула с кобылы, направилась в сторону леса и встала на колени. Испытывая рвотные позывы, она услышала, как Малкольм отдает приказы, и люди садятся на коней. Что это было? Что он сделал? Затем она услышала, как он подошел к ней и стал сзади.

— Ты не осталась позади.

Поняв, что не может вытошнить, она повернулась. Он протянул ей руку, выражение его лица уже не было таким беспощадным, но все еще жестким и неумолимым. Отказавшись от его руки, она, пошатываясь, встала на ноги.

— Что ты сделал?

Он в упор посмотрел на нее, его глаза сверкали.

— Я поклялся истреблять зло. Он был Димхааном. Мы не должны позволять Димхаанам жить. Только бы я отвернулся, и он бы тут же тебя убил.

Она выпалила:

— Он умер не из-за сломанной шеи!

— Нет.

О, Господи, подумала она.

— Что ты сделал? Высосал его жизнь?

Малкольм отвернулся, но вновь взглянул на нее:

— Нам нужно ехать.

Он был разгневан.

Клэр явно видела это.

— Ты убил этого монстра, используя какую-то кинетическую энергию, да?

Он промолчал, и это был понятный ответ.

— Кто ты такой? — закричала она.

Остров Иона был всего несколько миль в длину, с жемчужно-белыми берегами и низкими, покрытыми буйной растительностью холмами, усыпанными овцами. Когда вельбот, в котором он плыли, приблизился к острову, Клэр, продрогшая до костей, завернулась в плед.

Малкольм убил то существо взглядом.

А также он обладал сверхчеловеческими возможностями.

Как он таким стал?

Она мельком глянула на Малкольма, стоящего на носу вельбота. Всю прошлую ночь он провел у ее постели, чтобы убедиться, что она в безопасности. Он скорее успокаивал ее, чем защищал от злых существ.

Но зло было поблизости. То существо не было человеком.

Клэр закрыла глаза. Она была не готова употреблять слово демон, даже в собственных мыслях.

А затем она почувствовала, как он навис над ней. Клэр подняла глаза. Он уставился на нее с обеспокоенным выражением лица, какое становилось ей уже привычным.

— Мне жаль, — сказал он хмуро, — что ты увидела это.

— Расскажи мне, — прошептала она.

— Это запрещено.

— Ты рассказал мне все остальное.

Он заколебался, и она увидела, что он действительно сомневается.

— Кому я расскажу? Папе Римскому?

— Не надо так шутить, это не смешно, — его тон был резок.

Клэр напомнила себе, что в это время ересь была серьезнейшим преступлением в христианском мире, даже хуже колдовства. Любой католический священнослужитель, ставший свидетелем того, чему стала она, поверил бы, что Малкольм является как еретиком, так и колдуном. Его бы безжалостно преследовали. В лучшем случае, наказанием стали бы отлучение от церкви и изгнание.

— Я пытаюсь понять, — тихо сказала она. — И может быть, я смогу остаться в своем уме, если ты просто расскажешь то, что мне нужно знать.

Он сел рядом с ней на скамью и мрачно заговорил низким голосом:

— Димхааны не единственные, кто ведет свой род от богини Фаолы. В каждом Повелителе течет ее кровь.

Она издала звук, похожий на смех. Он тоже произошел от древних богов. Конечно, это так. Как она могла подумать иначе? Она сжала свои загоревшиеся щеки. Нервный срыв ей сейчас не поможет!

Пристально глядя на нос лодки, он мрачно сказал:

— Зло появилось вместе с Адамом и Евой, как ты знаешь. Давным-давно, Древние увидели необходимость в создании расы воинов, для борьбы со злом, Клэр. Фаола была послана ко многим королям.

Клэр задохнулась от потрясения и страха. Ее решимость игнорировать его убеждения сильно пошатнулась.

Она внимательно посмотрела на него, пытаясь ясно мыслить. Малкольм обладал таким силами, что объяснить их логически становилось все труднее и труднее. И он был хорошим.

— Итак, ты наполовину бог, и наполовину человек.

— Нет, девушка. Между мной и Фаолой три поколения. Я ее правнук.

Он может верить, что приходится правнуком богине, сказала себе Клэр, но это вовсе не значит, что так оно и есть. Возможно, этому есть какое-то рациональное объяснение.

— Ты высосал жизнь из того существа так же, как это делают Димхааны?

Он встал.

— Разве Бог не может взять жизнь и дать ее? Девушка, любой Повелитель может забрать жизнь. А некоторые, очень немногие, могут также ее дать.

— Отлично! Ты тоже можешь дать жизнь? — выкрикнула она, снова дрожа всем телом.

— Нет. Я не могу исцелять. Но у всех Повелителей есть возможность отбирать жизнь. Иначе нас бы не выбрали.

К сожалению, он, наконец, все понял. Власть над жизнью и смертью, была величайшей из всех сил, эта власть принадлежала Богу или другим богам. Эта раса воинов, одаренная богами для борьбы со злом, явно тоже имела такую способность.

Пришло странное спокойствие. Не к лучшему ли, что у Повелителей в венах течет та же бессмертная кровь, что и у демонов?

Она тяжело вздохнула и прикусила губу.

— Это… существо было демоном. Ты сломал ему шею.

— Да. Димхааны не чувствуют боли, так как мы.

Клэр пыталась поймать его взгляд.

— Ты тоже не чувствуешь боли, не так ли?

— Я сильный, — его вопросительный взгляд встретился с ее.

Клэр знала, о чем он спрашивал. Он хотел знать, что она теперь чувствует по отношению к нему. И у нее не было ответа.

— Почему ты оставил жизнь двум другим демонам? Почему они на этой лодке?

Они были наверху на корме, связанные.

— Они одержимые люди, Клэр. У монахов есть заклинания, и возможно, они смогут освободиться.

Клэр вздрогнула.

— Ты имеешь в виду, что монахи попытаются изгнать из них нечистую силу?

Он утвердительно кивнул. Затем нерешительно ей улыбнулся:

— Мне нужно помочь своим людям.

Клэр увидела, что они причаливают к двум деревянным причалам. Она даже не смогла выдавить в ответ улыбку.

Когда Малкольм выпрыгнул из лодки на первый причал, два других горца тоже выскочили за ним. На сваи набросили канаты, а остальные четверо мужчин остались у весел. Наконец, Клэр обратила внимание на Иону. В прошлый раз она добиралась сюда паромом, так что перед ней открылся тот же вид. Тем не менее, все было по-другому.

Она видела два огороженных стеной здания, и знала, что это были древний, укрепленный монастырь и средневековое аббатство. В настоящем времени, они оба лежали в руинах, и на их месте находился более новый собор. Знаменитый Кельтский Крест, стоявший перед современным собором, исчез. Аббатство располагалось недалеко от пристани, и его явно построили недавно. Монастырь стоял дальше, вверх по дороге и был выстроен из более тусклого камня.

Вельбот накренился, когда Малкольм влез назад. Он вернулся за Клэр и протянул ей руку.

— Девушка.

Клэр встретила его пронизывающий взгляд, желая удержать его на расстоянии.

— Думаю, я верю тебе, — сказала она резко. — Не хочу, но все же верю.

— Будет лучше, если ты поверишь.

Клэр пристально посмотрела на него, и он встретил ее взгляд совершенно спокойно. И она задалась вопросом, куда это их приведет.

Ожидая, когда им отопрут облицованную панелями деревянную дверь монастыря, Клэр заинтересовалась окрестностями. Она попадет в неповрежденный, действующий монастырь пятнадцатого века. Они могли здесь получить ответы на свои вопросы у аббата по имени МакНил. Ее путеводители утверждали, что монастырь был построен несколькими столетиями ранее, чем аббатство, хотя первоначальные постройки из дерева, должно быть, были построены святым Колумбой в VI веке. Взглянув через монастырские стены, она увидела, что никаких деревянных построек уже не осталось. Для удобства стены монастыря были слишком низкими. По ним также можно было легко взобраться.

В данный период времени многие монастыри укреплялись, но не этот. Здесь вовсе не было высоких, зубчатых стен, защитных башен, сторожевой башни, навесной башни или рва, наполненного водой.

— Малкольм, здесь такая хлипкая дверь.

— Ни один Димхаан не проникнет в святое место, Клэр, — отвечал он.

— Почему?

— Они потеряют свои силы, и мы легко сможем их уничтожить.

Спасибо тебе, Господи, за эту небольшую милость, подумала она. Клэр услышала, как подняли задвижку, и тяжелая дверь отворилась.

Клэр зашла перед Малкольмом, с любопытством оглядываясь по сторонам. Монастырь оказался маленькой деревней, правда, с кельями и трапезной, где монахи спали и ели, с кухнями, пивоварнями, церковью и многими другими строениями, а еще там были огороды и фруктовые сады.

Потом она глянула на человека, принимающего их, и ее сердце замерло.

Он был похож на Мэттью МакКонехи,[14] играющего роль средневекового воинственного горца. Одет он был почти так же как и Малкольм, вот только его плед был в зелено-черную клетку, с узкими бело-золотыми полосками. Он был высок, мощно сложен, с темно-золотистыми волосами, выпирающими бицепсами и мускулами, и с золотыми браслетами на каждой руке. Она быстро пересмотрела свое мнение — он выглядел более крупной, сильной и сексуальной версией Мэттью МакКонехи.

Его зеленые, чувственные глаза пристально ее оглядели с головы до пят, и затем он слегка улыбнулся Малкольму, показав ямочки на щеках.

— Ты нарушаешь так много правил, Калум.

Малкольм не улыбнулся в ответ.

— Это леди Клэр, — сказал он. — Я знаю, вы видели нас, когда мы путешествовали.

Это не может быть аббат, подумала Клэр, стараясь не оглядывать его бедра и руки. Аббаты были низкорослые, толстые и старые. А еще они были лысыми.

— Я ждал вас, — ровно сказал Мэттью. Его пронизывающий взгляд снова пылко скользнул по Клэр. Промелькнула легкая улыбка. — Добро пожаловать, леди Камден.

Клэр напряглась. Малкольм не упоминал ее фамилию.

— Ниал МакНил, девушка, — лаконично сказал Малкольм. — Ниал? Мне наплевать, насколько велика твоя мощь, держи свои глаза, где положено, и сохранишь голову на плечах.

Ниал МакНил удивленно улыбнулся.

— Я не волочусь за твоей Невинной, Малкольм. Можешь успокоиться. Я знаю, зачем ты пришел, и Древние дозволили это. — Он послал Клэр еще одну весьма обольстительную и ленивую улыбку. И она тут же решила, что он слишком наслаждается своей явной мужской чувственностью.

— Вы ждали меня или Малкольма? — спросила Клэр, вздрогнув.

— Обоих, — ответил он, жестом показывая им подниматься по тропе.

Клэр не любила играть в игры, и уж тем более не сейчас.

— Вы имели в виду, что Древние не против, что я здесь?

Что хотят от нее старые боги? Если здесь есть старые боги!

— Да, девушка. Как это ни странно, Древние не возражают против твоего присутствия среди Братства.

Прежде чем ответить, она встрепенулась и скользнула мимо них взглядом. Пара крупных, вооруженных красавцев вышли из соседних строений.

Рыжеволосый мужчина был одет как горец — в плед и тунику, а другой, смуглый и темноволосый, одет как англичанин: темные штаны в обтяжку, высокие до колена сапоги, украшенные шпорами, камзол и коротко отороченный бордовый жакет, едва прикрывавший верхнюю часть его бедер. Клэр прочитала все о гульфиках, но ни одного не видела — и не ожидала увидеть его у мужчины ростом в шесть футов и три или четыре дюйма, являющегося ходячим образцом мужественности.

Она уставилась на выпирающий, зашнурованный кошелек из ткани, пришитый к его штанам, а затем поняла, что краснеет. Она отвернулась, но до этого англичанин успел одарить ее приглашающей улыбкой. Это одеяние возмутительно и неприлично для человека с таким телосложением. В ее времени женщины стояли бы на ушах из-за этого, из-за него, — из-за них всех!

— Значит, тебе понравился англичанин? — угрожающе спросил Малкольм.

Он ревновал? Она бросила на него быстрый взгляд и увидела, что он в гневе. С самого утра она была слишком потрясена, чтобы быть хоть слегка довольной.

— Это монастырь? — она сильно в этом сомневалась.

Правда сейчас, церковные колокола начали звонить, и она увидела настоящих монахов, покидающих трапезную: обычные мужчины в сутанах, некоторые худые, некоторые толстые, и все крайне молчаливые, ведь они направлялись в церковь. Еще один великолепный гигант, тоже одетый как англичанин, вышел из меньшего здания и прошелся по огородам за церковью. А затем она увидела несколько горцев, направляющихся к ним из очередного здания, огромных, сильных и чертовски прекрасных. Воздух сейчас был так насыщен тестостероном, что у нее закружилась голова. Она во все глаза смотрела на эту троицу, ее сердце лихорадочно билось. Малкольм одарил ее мрачным взглядом.

Она встретилась с ним глазами, думая что, вне всякого сомнения, она окружена самыми великолепными, сексуальными и мужественными мужчинами за всю историю мира, но ни один из них не мог сравниться с Малкольмом из Данрока.

— Осталась малая часть монахов, — сказал МакНил, опустив свои невероятно густые ресницы, — чтобы сохранить землю освященной. Монастырь давно стал нашим святилищем. Большинство монахов ушли в другие обители. Это безопасное убежище для нас, когда мы хотим собираться.

Внезапно он ухмыльнулся, показывая глубокие ямочки на щеках, и прямо взглянул:

— А иногда их созывают для получения моих распоряжений.

Она сглотнула и взглянула на Малкольма, которого сейчас царственно унизил его приятель. МакНил похвалялся перед ней, давая понять, кто на самом деле здесь главный.

— Мне нужна правда, — сказала она, чувствуя отчаяние в своем тоне.

Его взгляд медленно переместился на ее губы.

— У тебя так много вопросов, — мягко сказал он. — Малкольм рассказал тебе правду. Она крутится в твоей голове словно волчок.

— Он действительно правнук богини? — выкрикнула она.

— Да.

Клэр пристально посмотрела на златовласого горца. Он слегка улыбался ей. Затем тихо сказал, не отрывая от нее своего взгляда:

— Калум, парень, я бы хотел на некоторое время остаться с девушкой наедине.

Малкольм повернулся к Клэр. Она не колебалась:

— Пожалуйста.

Он хмуро кивнул и удалился.

Сейчас она была один на один с так называемым аббатом.

— Так значит это все правда. Мир добра и зла, демонов и Повелителей. Демоны обладают сверхспособностями, как и вы. И вы, и они, произошли от древних богов. Малкольм происходит из рода той богини, Фаолы. И это секрет Братства.

— Да.

Клэр изумленно посмотрела на него, наконец-то признавая реальность — или полнейший кошмар. Он уставился на нее в ответ, терпеливо, но решительно. Так тяжело заставить себя признать тот факт, что Малкольм правнук божества. Наконец, она спросила со страхом:

— Он бессмертный?

МакНил улыбнулся.

— Никто из нас не бессмертен, девушка. Броган Мор пал в битве от смертельных ран. Ему было 252 года.

Клэр почти забыла об этом.

— Малкольм тоже может умереть во время сражения? Как его отец?

От этой мысли она почувствовала себя еще более обезумевшей.

— Конечно. Любой Повелитель может умереть от наихудших ран, если никто не излечит его — или если он не излечит себя сам.

Клэр хотела знать.

— А если он не ранен, как долго он проживет? Двести лет? Пятьсот?

— Я не знаю.

— А вы предположите! — вскричала она, вся задрожав.

МакНил встряхнул головой.

— Я бы предположил сотни лет.

Он пытливо смотрел на нее, словно хотел понять смятение в ее сердце.

Клэр повернулась и пристально посмотрела на Малкольма. Она хотела, чтобы он прожил долгую жизнь, но такую жизнь слишком трудно вынести. Что если он проживет несколько сот лет? Но они не будут все время вместе. Когда она умрет в возрасте девяноста лет или около того, он даже не узнает об этом и не проявит заботы.

Я позабочусь.

Голос Малкольма прозвучал в ее мыслях громко и четко, хотя он стоял так далеко от нее, что она бы не услышала его, если бы он заговорил.

— Это действительно тяжело, — услышала она свой голос.

Она выдавила из себя улыбку, ужасно подействовавшую на МакНила.

— Хотела бы я знать, а вдруг я завтра проснусь в своей постели в Нью-Йорке, в нормальном мире, в котором преступники — социопаты и извращенцы, и никто больше.

В изумрудно-зеленых глазах МакНила промелькнуло сочувствие.

— Мы оба знаем, что ты пока не можешь вернуться.

По пути в Данрок Клэр думала о Сибилле и демоне. Она задрожала.

— Мой главный вопрос вот в чем — почему вы ребята не перенесли сюда в прошлое все виды современных изобретений? Почему сражаетесь мечами, а не используете огнестрельное оружие? Если уж на то пошло, почему просто не высосете жизнь друг у друга?

Он сверкнул улыбкой.

— Я могу забрать твою жизнь, но не жизнь могущественного Димхаана, он бы использовал свою великую силу, чтобы мешать мне. Но если бы я его сильно ранил, я легко смог бы забрать его жизнь, поскольку он был бы слишком слаб, чтобы остановить меня.

К сожалению, это имело смысл.

— Нужно приложить много усилий, чтобы забрать жизнь, девушка. Часто гораздо проще снести голову мечом. Кроме того, — добавил он, — мы — горцы. Хотя мы и можем перемещаться в твое время, живем мы здесь.

— А что насчет остального?

Он стал серьезным.

— Есть много правил, Клэр. Когда мы даем наши обеты, мы клянемся следовать Кодексу. Можно оспаривать некоторые пункты, но основные правила предельно ясны. Повелитель не должен изменять историю. Повелитель не должен развращать современников. Повелитель не должен бросать вызов судьбе. Применение вашего современного оружия нарушило бы все эти заповеди.

— А демоны? Несомненно, те путешествующие во времени гады пользуются огнестрельным оружием и бензином.

— Мы истребляем их, когда они появляются, независимо от того, принесли ли они с собой что-либо из будущего или нет. Если они приносят, мы уничтожаем их оружие. — Он тихо добавил:

— Димхааны не находят удовольствия в использовании ядов, отравляющего газа или огнестрельного оружия. Их забавляют мука и боль, причиненные собственными грязными руками, насилие, а после и убийство невинной жертвы.

— До меня дошло, — вздохнула Клэр. Она отвернулась, чувствуя тошноту. Так вот что Сибилла приготовила для нее? Пытки, насилие, а затем смерть?

Она коснулась горла и подошла к двум пихтам, остановившись в их тени. Она жадно хватала воздух. Ее разум готов был отключиться.

— Какими еще силами обладают демоны? Что наихудшее из того, что они могут сделать?

Что наихудшее может сделать Сибилла?

Взгляд МакНила омрачился.

— Если есть сила, где-то есть и демон, который ей обладает. — Его рот сжался. — Но где-то есть и Повелитель, который тоже ее владеет.

Клэр охватил неприятный озноб.

— Отлично. Есть кого с ожидать нетерпением. Невидимых демонов.

Клэр уселась на маленькую, покрытую красивой резьбой скамью.

— Я же сказал тебе, есть Повелитель, чтобы победить их.

Он продолжил говорить, выдавая тем самым, что читает ее мысли:

— Сибилла наделена большими силами зла. Она истинно наслаждается муками, когда забирает жизнь.

Она мрачно посмотрела на него и хмыкнула:

— Как мне повезло.

— Для защиты у тебя есть Малкольм. Он не подведет, девушка.

Она начала дрожать.

— Почему? Почему я здесь, МакНил? Не очень молодая, смертная, ученая и трусливая Клэр?

— Ты годами стремилась оказаться здесь, — ответил он. — Жаждала встретиться с Малкольмом. Чем ты недовольна?

— Это не ответ! — воскликнула она. — И откуда вы знаете это? Почему меня ждали? Черт подери, чего от меня хотят Древние?

И она поняла, что стала считать судьбой свое путешествие сквозь время.

— Временами у меня проявляется дар предвидения, но я не знаю, что Древние предназначили тебе. Они не позволили мне увидеть. — Он внимательно посмотрел на нее. — Мой совет такой: не сопротивляйся своей судьбе.

Она изумилась.

— Малкольм — моя судьба?

— Я не могу ответить тебе.

— Черта с два! — выкрикнула она, сжав кулаки. — Не можешь или не хочешь?

Его лицо ожесточилось, и в этот момент в нем не было ничего приятного и утешительного.

— Не хочу.

Клэр сдалась. Он мог быть любезным, даже был не прочь пофлиртовать, но он, несомненно, был могущественным и властным мужчиной. Как и Малкольм, он был лэрдом Нагорья, а на Ионе был фактически королем.

— Понятно, — сказала она.

Напряжение на его лице слегка ослабло.

Клэр закусила губу. Она хотела знать, вернется ли она обратно домой и будет ли у Эми, Джона и их детей долгая и счастливая жизнь.

— Ты вернешься, девушка, — сказал он мягко. — Мне позволили рассказать тебе многое.

Клэр думала, что будет взволнована, но вместо этого впала в уныние. Ее взор скользнул через огороды к Малкольму, чей пристальный взгляд не отрывался от них. Ее сердце сжалось. Когда-нибудь она покинет его.

Она сглотнула.

— Пожалуйста, вы не могли бы мне рассказать о моей семье?

— Если я скажу, что твоя кузина не нуждается в тебе, ты мне поверишь?

Клэр заколебалась. Могла ли она действительно доверять словам этого человека о будущем Эми и детей? Ее поразило, что в таком случае Эми необходимо все рассказать. Ей следует знать, что зло не так случайно, как кажется. Но она могла и не знать о жестоких демонах, не так ли?

Или могла?

Если борьба между добром и злом ведется с начала времен; если существовали культы подобные этому Братству, для борьбы с этим; если она, Клэр Камден обнаружила правду, тогда, черт побери, другие тоже должны знать.

— Когда ж ты меня спросишь то, что на самом деле хочешь?

Клэр застыла и бросила на него взгляд. Затем она взглянула на Малкольма. Внезапно ей показалось, что Малкольм прислушивается к каждому их слову, но это было невозможно. Тем не менее, она была уверена, что он слушает каждую ее мысль.

Впрочем, самой пугающей темы никак не избежать. Клэр с трудом выдавливала из себя слова, так как боялась ответа МакНила. Когда она заговорила, голос ее был хриплым:

— Подразумевается, что он должен защищать Невинных, но он убил невинную женщину во время секса. Это был несчастный случай?

— Да.

— Тогда объясни мне, — тихо попросила она. — Потому что это очень похоже на преступление-удовольствие.

— На преступление его толкнул Морей.

Клэр почувствовала, что кровь отхлынула от лица.

— Зло всегда охотится за молодыми Повелителями, которые еще не очень хорошо осознают свои способности. Морей хотел, чтобы Малкольм насладился смертью, а затем пожелал снова получить такое удовольствие. Он хотел, чтобы Малкольм обратился в демона, Клэр.

— О, Господи, — прошептала Клэр. — Ему нужна была душа Малкольма.

— Да. Морей заманил Малкольма в Уркхарт, сразился с ним и оставил умирать. Затем он послал ему прекрасную девушку, чтобы прельстить его злом.

Мысли Клэр путались.

— Я не понимаю.

Сейчас он был очень серьезным.

— Древние наделили нас способностью забирать жизнь у других, не только для уничтожения зла, но и чтобы увеличивать наши силы и избегать смерти. Нам предназначено жить, Клэр, так как мы спасители человечества. Малкольм умирал. Он поступил так, как и должен был поступить: он забрал жизнь женщины, чтобы исцелить себя. Но он не понял, что полностью впитал все, что у нее было, пока не стало слишком поздно, и она умерла.

Клэр вскочила на ноги, отчасти напуганная, отчасти завороженная.

— Я бы поняла, если бы не тот факт, что они занимались сексом.

— Ах, милочка, ну, власть — наивысшее удовольствие. Она возбуждает людей, — сказал он тихо, — и нет большего экстаза, чем чувствовать силу, нарастающую в венах.

Клэр застыла, в голове возникла яркая картинка. Процесс получения силы сексуально возбуждал? Процесс получения силы и жизненной энергии заставлял мужчину хотеть секса? Достигался ли оргазм?

— Да, — прошептал он и ухмыльнулся.

Тон его голоса был таким соблазнительным, и Клэр сразу поняла, что он получал силу во время секса. Она перевела свой взгляд от его затуманенных зеленых глаз на Малкольма. Он направлялся к ним и выглядел взбешенным.

Взгляд МакНила заискрился, когда он произнес:

— Если добавить к Могуществу секс, получаешь еще больше экстаза.

Когда он усмехнулся, став весьма похожим на непослушного мальчика, Клэр поняла, что он хочет ее возбудить. И это сработало. Несмотря на зловещий характер их разговора, каждая клеточка ее тела пылала.

Она отошла от него, слишком ошеломленная, чтобы сердиться на такую шалость. В известной мере это тоже имело смысл, ведь с незапамятных времен сила так же возбуждала, как и красота, если не больше.

Внезапно ее осенило.

— Женщины — жертвы, они тоже получают от этого оргазм, да?

МакНил кивнул.

— Похоже на твою телепатию, девушка. Что чувствует мужчина, то чувствует и женщина, и наоборот.

Малкольм схватил ее за руку.

— Она уже достаточно поговорила с тобой, — с яростью сказал он МакНилу. — Но я бы хотел перекинуться с тобой парой слов.

МакНил пожал плечами.

— Тебе очень повезло, Калум. Но, кроме того, что я — мужчина, я еще и Повелитель. Я не могу не любоваться такой красотой и не желать ее.

Малкольм был готов взорваться, и Клэр поняла это. Но прежде чем она попыталась сгладить его гнев, МакНил сказал:

— Я никогда не предам тебя, парень.

Он пожал плечами, словно ничего такого не сделал, и ушел прочь.

Малкольм потянул Клэр к себе, отводя ее в сторону. Но вместо этого, Клэр развернулась в его объятиях. Его глаза расширились, и он схватил ее за плечи. Клэр шагнула ближе, зная, что обнаружит. Задев его бедром, она почувствовала, как сильно он возбужден.

— Так вот как все произошло? — шепнула она.

— Да, — он пытливо смотрел ей в глаза.

— Но ты был тяжело ранен, и умирал. Со мной ты нежен. Почему ты считаешь, что утратишь контроль? — выкрикнула она, дотрагиваясь до его щеки.

— Потому что я познал Могущество. Любой мужчина, у которого есть желание, снова захочет испытать такой экстаз. Когда я с тобой, девушка, я испытываю сильное желание испить глоток — один глоток — твоей силы.

Клэр изумленно посмотрела в его возбужденные глаза, осознавая, что его страсть, которая должна была ее напугать, возымела совершенно противоположный эффект. Ее сердце слишком быстро забилось.

— Я доверяю тебе, — сказала она, и, Боже мой, и это действительно было правдой.

Несмотря на то, что он говорил, она утонула еще глубже в его объятиях, прислоняясь щекой к его груди, и слушая мощные удары сердца. Ее тело трепетало, находясь рядом с ним. Руки Малкольма гладили ее по спине:

— Будь проклят МакНил за то, что так возбудил тебя.

— Ты меня возбудил, — удалось ей произнести. Она вскинула голову вверх и посмотрела на него:

— Я доверяю тебе. Я уверена, мы сможем заниматься любовью не прибегая… — она заколебалась, — к Могуществу.

В тот момент, когда она говорила, она почувствовала резкий толчок его тела и его сильнейшее возбуждение.

— Нет.

— Малкольм!

— Разве ты не поняла? Морей хочет, чтобы я находил удовольствие в смерти. Он хочет, чтобы я страстно желал Могущества.

В ответ Клэр изумленно посмотрела на него. В ее душе возник страх, а с ним и опасение.

— Ты хочешь испытать это снова, — хрипло сказала она. — Со мной.

— Да, — сказал он грубо. — Ты — мое испытание, Клэр.

Глава 9

— Милорд, — осторожно произнес управляющий замка, в его глазах плескался страх, — внизу граф Морей, он просит вас явиться.

Эйдан уже знал, что лорд тьмы в его замке. Он почувствовал его мрачное, леденящее кровь присутствие, когда глубоко вошел в податливое тело своей новой любовницы. Он с сожалением взглянул на нее. Она лежала под покрывалом, золотистые, длиной до талии локоны рассыпались по ее обнаженным плечам. Вне всякого сомнения, она была самой прекрасной женщиной во всей Шотландии. От ее красоты захватывало дух. И теперь она принадлежала ему. Он никогда не отказывал себе, когда дело касалось красоты. Он был готов сражаться с ее отцом за ее благосклонность, осаждать его крепость, если потребуется, пока тот не подчинится, но в этом не было необходимости. Отец Изабеллы понял, что он пойдет на все, чтобы заполучить ее. Так что никаких кровопролитных битв не было, только поспешные переговоры. Эйдан позаботится о том, чтобы Изабелла удачно вышла замуж, когда он расстанется с ней, и обеспечит очень щедрое приданое. Так как МакИвер жил на земле, примыкающей к Оу, Эйдан выдал бы ее замуж за одного из мелких лордов, служивших ему. В результате отец Изабеллы стал бы новым лейтенантом на службе у Эйдана, а его дочь — госпожой своей собственной маленькой крепости.

Эйдан склонился над ней. Он был едва удовлетворен, а она наоборот, слишком вымотана.

— Спи сладко, моя красавица, ты заслуживаешь этого.

Он погладил большим пальцем ее припухшие от поцелуев уста, хотя предпочел бы ласкать эти губы языком.

В ее глазах светилось обожание.

— Милорд.

Его репутация любовника с безграничной выносливостью и таким же великодушием была заслужена и хорошо известна. Он отвернулся, очень довольный. Может в этот раз будет по-другому. Может в этот раз скука наступит не так быстро. Благодаря своему проклятому отцу, он обладал очень пылким темпераментом, но его интерес всегда очень быстро шел на убыль. Изабелла была на Оу уже пять дней. Он бы хотел наслаждаться ею многие месяцы, или даже больше, но знал, что это вопрос времени, несколько недель и все снова вернется на круги своя.

На самом деле, это, конечно, было неважно. Всегда найдется кто-то, кто заменит ее в его постели. Так было всегда.

Очевидно, что он не унаследовал ни одной черты своей матери, аристократки с сильным характером. Она была женщиной, способной на вечную любовь и верность. Он не мог представить себе, что будет тосковать по умершей супруге, как это делала она. Но она любила своего мужа, и теперь, когда он скончался, предпочла уйти в монастырь. До недавнего времени он никогда никого не любил — ни свою мать, которую не знал, ни приемных родителей, которые воспитали его только потому, что у них не было другого выбора. Тем не менее, это изменилось с рождением его сына, которого он обожал и лелеял.

— Сообщить ли мне его светлости, что вы вскоре спуститесь вниз? — спросил Роб, краснея.

Эйдан застыл. Он быстро представил себе, как отказывает самому могущественному и опасному человеку в королевстве. Ему бы пришлось по вкусу сорвать планы Морея, но он был не настолько глуп, чтобы поступить так по незначительному поводу. Он холодно улыбнулся.

— Нет. Я сам с ним переговорю.

Когда он спустился вниз, внутри у него все сжалось. Никто не вызывал у него такого сильного напряжения, как граф Морей. Он ненавидел игру, в которую они играли, войну, которую они вели. Но другого выбора не было. Тем не менее, было одно небольшое утешение. Морею все же придется убить его, но Эйдан начинал думать, что он этого никогда не сделает. Морей намеревался любой ценой одержать над ним верх. Это был вопрос его дьявольской гордости.

Чем ближе подходил Эйдан к залу, тем холоднее становился замок. Он привык к этому, но все же вздрогнул. Вздрогнул от страха и отвращения.

Морей находился один в большом зале, любуясь картиной Джона Констэбла. Никто не знал истинный возраст графа, но выглядел он на тридцать пять лет. Он был такой красивый, белокурый и голубоглазый, что женщины боролись за право разделить с ним постель, несмотря на то, что они редко переживали эту ночь. Мужчины тоже боролись, чтобы насладиться его „благосклонностью“.

Он был одет в придворном стиле этого времени: длинное красное одеяние, пунцовые облегающие штаны, и короткий, приталенный жакет черного цвета. И конечно, он носил плед цвета Морея в красно-черно-золотую клетку, и много драгоценностей. Осведомленный о предпочтениях Эйдана к возвышенной красоте, Морей несколько веков подбирал обстановку для зала, перед тем как передать ему замок Оу, с надеждой купить его преданность. Эйдан продолжил его начинания, и большую комнату заполонили сокровища со всего мира и из разных веков, в том числе и из будущего.

— Я полагаю, у тебя есть кое-что для меня, — сказал лорд тьмы.

Стараясь не выдать своего напряжения, Эйдан контролировал свои мысли, чтобы Морей не мог их прочитать. Но, конечно, граф, так или иначе, узнал бы, что он нашел пропавшую страницу в нью-йоркском книжном магазине. У Морея всюду были шпионы. И возможно, он тайно следил за мыслями Эйдана, а так же за его мечтами, когда он их не блокировал.

— Да, я нашел страницу из Кладдаха. Но какая мне будет польза, если я отдам ее тебе?

— Ты сохранишь мою благосклонность, — мягко отвечал Морей, сверкая светлыми глазами. — А из-за своей опрометчивости, неблагодарности и независимого поведения добьешься только опалы.

— Ты всегда можешь снести голову мне и избавиться от такой маленькой помехи, — сказал Эйдан.

Морей был непобедим в бою. Возможно, он мог бы сделать это прежде, чем Эйдан успел бы вытащить меч из ножен. Эйдан подошел к столу и налил кларет в красивый хрустальный бокал, сделанный неким Баккара. Он протянул его Морею, который принял его, а затем налил бокал для себя.

— Мы оба знаем, что я непобедим. В конечном счете, победа останется за мной. Ты поймешь, что впустую потратил на Братство первые годы своей жизни. Тебе предначертано стать одним из самых могущественных демонов всех времен. Самой судьбой тебе предназначено служить мне.

Эйдан отсалютовал ему бокалом и выпил. Он не был хорошим человеком, но все же не был и злым. Он защищал Невинность, несмотря на свое противоречивое отношение к клятвам, и продолжит поступать так, хотя он бы скорее предпочел соблазниться. Но он не возьмет наслаждения от смерти, даже если его чресла иногда требуют полного удовлетворения. Прежде он убьет себя, так сильно он ненавидел Морея.

— Мы оба знаем, что ты насладишься своей новой любовницей еще больше, если вкусишь ее истинную жизнь, если возьмешь ее силу, когда будешь проникать в нее, — прошептал Морей.

Он застыл.

— Да, на мгновение.

Он отвернулся, возбудившись, не желая того, и направился к запертому сундуку в дальнем углу комнаты. Сундук был из страны, называемой Индия, и сделан из чистого золота и серебра. Он снял ключ с цепочки у себя на шее, открыл его и вручил Морею то, что он хотел — страницу из священного Кладдаха. Возможно, тогда повелитель тьмы оставит его в покое.

Священник Эйдана перевел для него эту исключительную страницу, обладающую великими силами. Третий стих мог возвратить к жизни умирающего, если его раны были нанесены мечом, или ему подобным оружием, оставляющим резаные раны, таким как кинжал или нож. Учитывая характер большинства сражений, не было более важной страницы во всей книге Исцеления.

Морей тотчас же выхватил страницу. Его глаза покраснели от ярости.

— Она бесполезна! Ее сила пропала.

Эйдан довольно улыбнулся.

— Да, это так. Я сам испробовал ее на одном своем оруженосце, который напоролся на меч, пронзив себя. Но он все равно скончался от раны.

Морей уронил пергамент на пол.

— Ты думаешь обмануть меня?

Сердце Эйдана быстро заколотилось.

— Я нашел ее в книжном магазине. Не моя вина, что она бесполезна. Я думаю, что это фальшивка.

Морей улыбнулся, его глаза все еще горели.

— Ты играешь со мной и наслаждаешься этим.

Эйдан напрягся, осознав, что его страх возрастает. Он боялся Морея, но не смерти, хотя он с большим удовольствием предпочел бы жить.

— Ты не спрашивал, могущественна ли она, — он пожал плечами.

Морей вскинул руку и схватил Эйдана за подбородок. Тот напрягся. Морей наклонился достаточно близко, чтобы скользнуть губами по коже:

— Тогда я возьму женщину, — добавил он, лаская кожу ртом, — в этот раз.

Эйдан в страхе отшатнулся от него, поняв угрозу. Морей возьмет Изабеллу, вкусит ее, поимеет ее, а затем убьет, вскрикивая от удовольствия, когда будет это делать. И Изабелла умрет от наслаждения.

В этот раз.

В следующий раз, это будет маленький сын Эйдана.

Эйдан обезумел от ярости. Он схватился за рукоять меча, готовясь к битве, его сердце гулко билось. Защитить свою любовницу — его долг, но за сына он умрет. Морей был гораздо сильнее его, несомненно, он победит. Но если Древние простили его многочисленные грехи, то, он, может быть, обнаружит в себе новую силу. Морей не должен избежать возмездия.

Конечно, Малкольм из Данрока, благородный человек, защитит его сына от тьмы.

Служанка, которую он иногда брал в свою постель, очень красивая пятнадцатилетняя девушка, поспешно вошла в комнату. Ее глаза остекленели, и Эйдан сразу понял, что она в трансе.

— Милорд, — она преклонила колени перед Мореем.

Эйдан вытащил свой меч.

— Нет!

Морей опустил на нее глаза, и она медленно сползла на пол. Эйдану не было нужды становиться на колени рядом с ней, чтобы понять, что она мертва. Его сила была столь велика, что он мог забрать человеческую жизнь целиком за один удар сердца.

Морей повернулся, но он не выглядел удовлетворенным. Похоть зажглась в его красных глазах.

— Маленькое предупреждение. Я теряю терпение с каждым восходом луны.

Эйдан тяжело дышал.

— Однажды, кто-нибудь отправит тебя в ад.

Морей засмеялся и невидимой силой отшвырнул Эйдана к дальней стене. Он не ожидал энергетического удара, и поэтому не успел воспользоваться собственной силой, чтобы смягчить удар. От удара головой о камень у него искры посыпались из глаз.

Когда звезды погасли, Морей встал над ним.

— В следующий раз, это будет Изабелла.

Эйдан попытался подняться на ноги.

— Я бросил ее, — солгал он, тщательно следя за тем, чтоб его мысли ничего не выражали. — У меня есть кое-кто другой. И ты можешь забрать ее прямо сейчас.

Морей внимательно посмотрел на него, и Эйдан знал, что он пытается просканировать его разум. Эйдан изменил свои мысли. Морей сейчас набрался свежей силы, и стал сильнее, чем когда только вошел в комнату. Но это был его образ жизни. Он брал жизнь, как человек берет свой хлеб. И пока не появится великий Повелитель, он продолжит создавать свое царство зла, опаляя землю свежей кровью везде, где он проходил, и, обращая Невинных в демонов для своих полчищ.

— Ты так и остался упрямым дураком, — прошептал Морей. — Твоя ненависть не оказывает тебе хорошей услуги. Ты знаешь правду. Я могу дать тебе силу, о которой ты мечтаешь.

Эйдан напрягся. Сила была его единственной целью, но вовсе не по общеизвестной причине. Сила была необходимой защитой против Морея. Сила охраняла его и маленького сына.

— Эйдан, вскоре ты покоришься мне, — красные искры гасли в его глазах. Он улыбнулся и растаял как дым.

Эйдана трясло от ярости и ненависти. Потом он крутнулся и взбежал по лестнице, чтобы удостовериться, что Изабелла там, где он оставил ее, и что она жива. Она лежала совершенно неподвижно, словно прекрасная статуя. Он подошел и коснулся ее груди только лишь, чтобы почувствовать, как она поднимается и опускается в такт дыханию. Его облегчение было безмерно.

Он выпрямился.

Никого Эйдан ненавидел так сильно, как своего отца.

Клэр не хотела быть каким-либо испытанием. Особенно, если конечным результатом было обладание душой Малкольма. Должно быть, Малкольм ошибался. Если они займутся любовью, он не утратит контроль над собой. Она отвернулась от Малкольма, пристально вглядываясь в океан, видневшийся за низко расположенными монастырскими стенами.

Поразительно, как быстро она привыкла к этому ужасному новому миру. Она помрачнела, задаваясь вопросом, почувствует ли себя когда-нибудь снова беспечной и веселой.

Он подошел и встал у нее за спиной.

— Не печалься, — сказал он, в его голосе слышались веселые нотки, хотя ему это явно давалось с трудом. Она знала, что он хочет ее как-нибудь утешить. — Ты на Ионе, девушка, и я знаю, это то, чего ты хотела. Я спрошу у МакНила, можно ли тебе взглянуть на Каттах.

Она повернулась.

— Я бы хотела, — она заколебалась. — Малкольм, это жутко. Как будто Морей снова охотится за тобой.

Его глаза сверкнули, но выражение лица не изменилось, по нему невозможно было что-либо прочесть.

— Это было три года назад, Клэр. Сейчас он не охотится на меня. Он преследует другую цель.

Клэр хотелось ему поверить.

— Что значат три года в жизни такого демона как Морей?

Малкольм застыл.

— Сколько ему, пятьсот лет? Тысяча?

— Я не знаю. Никто не знает.

Она, наконец, выплеснула свой гнев:

— Я ненавижу их! Я ненавижу их всех! Они убили мою мать, Лори, тысячи других людей, и они хотят еще и тебя! Вот только они хотят превратить тебя в себе подобных. Я правильно подобрала слово? Превратить? Так они называют склонение Повелителя ко злу?

Ее ярость была безгранична.

— Меня никогда не склонят на темную сторону, Клэр, — ответил Малкольм, сверкая серыми глазами. — Скорее я сам себя убью.

— Это не утешает, — сказала она, обняв себя руками. — Я все еще думаю о своей жизни дома. О тех намеках, которые Эми всегда делала, когда в новостях показывали очередное преступление-удовольствие. Знала ли она что-нибудь? Или догадывалась?

— Я не знаю твою кузину, Клэр.

— МакНил сказал, что я попаду домой. Но не сказал когда.

Малкольм отвернулся от нее, его лицо ожесточилось.

Она схватила его за руку.

— Когда я буду дома, мне придется как-нибудь защитить кузину и ее детей. Мне нужно будет рассказать ей правду о зле.

Малкольм схватил ее за локоть. Его глаза горели:

— Я должен спросить тебя, Клэр, как ты будешь защищать их?

Клэр задумалась. Это был чертовски хороший вопрос.

— Ты можешь научить меня как сражаться… нет, как убивать этих ублюдков?

Он выглядел очень удрученным ее просьбой.

— Я так не думаю.

Но Клэр вряд ли услышала. Теперь она поняла, что в мире, где она жила, можно было чертовски лучше защищать себя. Этот мир находился в состоянии войны, и Малкольм был прав. Не было никакого безопасного укрытия. Она была напугана, но лучше бороться, чем прятаться. Конечно, располагая некоторыми навыками и интеллектом, человек может уничтожить демонов.

Он прочел ее мысли:

— Нет! Ты женщина, и к тому же смертная! У тебя нет силы!

Она поняла, что другого выбора нет. Сделай это или умри, в буквальном смысле слова.

— Они убили Лори и мою маму. Я сильная. Научи меня убивать демонов. Ты сам сказал, что Морей распределяет силы, используя Дьюайшон. Почему бы и мне не дать способности?

— Мы — Повелители, а не волшебники! Клэр, мы родились со своими способностями. Они у нас в крови. И у нас нет Дьюайшона, а у Морея есть. Даже если б она у нас была, ее силы для Повелителей, и только для Повелителей! — воскликнул он, раскрасневшись. — Ты могла бы убить низшего Димхаана, как ты это сделала на днях. Ты могла бы даже найти способ убить Сибиллу. Но истинный Димхаан, такой как Морей, прочтет твои мысли! И если ты каким-то образом успеешь напасть на него, то должна прекратить думать, иначе он, смеясь, выпьет досуха твою жизнь.

Клэр задрожала, поняв невысказанное предупреждение. Ее к тому же сексуально совратят.

— Как я могу остановить мысли могучего демона?

— Ну, что ж, давай посмотрим, — сказал он, нещадно насмехаясь. — Если ты умеешь обращаться с мечом, то отрубишь ему голову, или пронзишь его сердце!

Демон, должно быть, будет мгновенно убит, подумала она. — А что если я сумею лишить его сознания? Он тогда не сможет меня ввести в транс или забрать мою жизнь.

— Нет! Я не позволю тебе сражаться с демонами. Я буду сражаться за тебя!

Иди к черту, подумала Клэр.

— Научи меня владеть мечом.

— Для этого нужны годы практики! И даже если так, у тебя не хватит силы отделить голову человека от туловища.

— Дерьмо, — сказала Клэр. — Будь оно все проклято.

Но она могла бы сделать это. Можно перерезать сонные артерии. Можно проткнуть сердце. И легкие тоже. Можно перерезать запястья. Другого выбора не было.

— Я сделаю это, Малкольм, с твоей помощью или сама.

— Не нужно было говорить тебе правду.

Слишком поздно, подумала Клэр. Сейчас в ее мозгу мелькали различные образы. Средневековый мир, современный мир. Мир в состоянии войны… демоны и Повелители…

Возникла ужасная мысль. Ее глаза расширились, и она взглянула на Малкольма:

— Малкольм.

Он с тревогой посмотрел на нее.

— Я хочу найти демона, который убил мою мать.

Клэр спускалась за МакНилом по узкому нефу часовни, находившейся отдельно за церковью. Вначале при входе в монастырь Клэр не заметила часовни. Каменному строению было несколько сотен лет, его потолок был низким и круглым. Клэр сразу поняла, что это святыня.

Ниша в каменной стене, где прежде был алтарь, а теперь там была древняя железная рака, украшенный золотыми письменами на кельтском языке. Пульс Клэр начал учащенно биться.

Как только они вошли, в храме послышалось эхо их шагов. Клэр почувствовала мощь и красоту, окутывающие часовню, столь сильные и ощутимые, что они отягощали воздух.

Клэр заколебалась, когда МакНил подошел к раке. В этой церкви было что-то безмолвное и таинственное, такое необъятное и благоговейное. И если это не присутствие Бога, то что это?

Она встретилась глазами с МакНилом, и он улыбнулся, явно поняв, что она чувствует. Он стоял пригнувшись, так как потолок был слишком низок.

— Здесь Повелители дают свои клятвы, Клэр. Ты чувствуешь более восьмисот лет силы и милосердия.

Клэр никогда не была набожной, но он был прав.

— Братство возникло в VI веке, когда святой Колумба основал здесь монастырь? — спросила она.

Он улыбнулся, показывая на щеках ямочки:

— Нет. Повелители существуют с начала времен. Но Святилище перенесли на Иону при великом святом.

Она повернулась лицом к раке, в то время как МакНил снял ключ со связки на поясе и открыл ее, откинув крышку, чтобы показать Каттах. Клэр подошла ближе и задержала дыхание.

Каттах, выставленный на показ в Дублине, был манускриптом. А она с изумлением рассматривала переплетенную книгу, чья обложка была инструктирована сотнями сверкающих драгоценных камней — рубинами, сапфирами, изумрудами и топазами. Книга скреплялась золотым замком.

— Она прекрасна! — тихо прошептала она.

— Да.

Она внимательно посмотрела на него, лихорадочно раздумывая.

— Каттах в Дублине — переписанная Святым Колумбой копия. А эта — настоящая, не так ли?

МакНил улыбнулся.

— Страницы нам написали в Далриаде, девушка, еще до рождения Святого Колумбы.

О, Боже мой, подумала Клэр с благоговением.

— И она была переплетена недавно.

Это был не вопрос. Переплетение книг было изобретением Средневековья.

— Сто лет назад.

МакНил отпер висячий замок на книге и открыл ее.

Ее сердце бешено забилось. Клэр сразу увидела, что страницы сделаны из пергамента очень сложной выделки, чтобы он стал тонким, мягким и хорошо сохранялся.

МакНил видно прочел ее мысли, потому что он сказал:

— Это кожа священных быков. Древние сказали шаманам, как ее выделать, когда одаряли нас своей мудростью и силой.

Клэр облизала губы.

— Книга не сможет сохраняться вечно. Ее необходимо поместить в стерильную среду с определенным уровнем влажности.

МакНил ухмыльнулся ей.

— Книгу благословили боги, девушка. Она вечна.

Клэр горячо надеялась, что он прав. Она подошла ближе. Как и копия, выставленная напоказ в XXI веке, она была написана на старом ирландско-гаэльском языке. Между словами не было пробелов, она была украшена узорами из воронок, завитков и плетеного орнамента, искажавших буквы. Клэр не могла оторвать от нее глаз. Она смотрела на священную кельтскую реликвию, а ее современники даже не подозревали о ее существовании.

Клэр отчаянно захотелось прочитать книгу, но она не могла, так как не знала гаэльского. Переводчик ей бы весьма пригодился.

— Прочти мне ее, МакНил. Только одну страницу.

Его глаза расширились.

— Это запрещено, но ты уже догадалась об этом.

Она медленно встретила пристальный взгляд его зеленых глаз.

— Историки полагают, что Каттах использовался перед сражением, чтобы наделить армии полномочиями. Если я правильно помню, некий шотландец взял ее с собой в битву, и затем за нее сражались кланами.

— Они ошибаются. Несколько веков назад Повелитель взял ее с собой в бой. Он сражался с демоном за нее.

— Конечно, — пробормотала Клэр. Историю неправильно истолковали.

— Ты умна, Клэр. Тебе не нужна мудрость Каттаха.

Она вновь уставилась на него.

— Мне нужна сила. Мне нужна такая сила, какую имеете вы, парни, чтобы я могла охотиться на демонов, чтобы я смогла выследить того демона, который убил мою мать.

— Мне жаль, девушка, но я не могу дать тебе таких способностей. Только дьявол может это сделать.

Клэр содрогнулась.

Искоса взглянув на нее, он закрыл украшенную драгоценными камнями обложку и запер замок. Затем положил книгу обратно в раку, и ее тоже запер.

Мудрость точно лучше силы, подумала Клэр. У нее возникло желание отделаться от МакНила, и каким-то образом открыть ларец и книгу. Поскольку она не смогла бы прочитать ее, она бы дотронулась до страниц и помолилась. Возможно, это подсказало бы, как найти ее врага. Возможно, это также подсказало бы ей, как уничтожить его.

Но она не собиралась взламывать замок на такой священной реликвии. Ей нужен ключ. Она посмотрела на МакНила, раздумывая, смогла бы она соблазнить его и взять ключ.

Он ухмыльнулся.

— Ах, девушка, я бы с радостью соблазнился, но ты будешь не в состоянии украсть ключ. Ты заворожена и почувствуешь себя лучше, когда покинешь храм. — Он положил свою огромную ладонь ей на плечо. — Мне нужно переговорить с Малкольмом. Оставайся здесь, если хочешь. Мы доверяем тебе, девушка.

Она кивнула. Его зеленые глаза светились теплом и весельем, когда он убрал руку и покинул святилище.

Клэр задрожала. Она действительно думала об осквернении священного храма. Она не хотела быть завороженной Каттахом, но ясно мыслить было трудно. Мощь и благодать в часовне ощущались даже сильнее, чем прежде.

Клэр не колебалась. Она подошла поближе и пробежала пальцами по изукрашенному золотом металлическому сундуку. Она найдет и убьет демона, убившего ее мать, или умрет, пытаясь сделать это, с приобретенной силой и мудростью или без них.

Но небольшая помощь ей бы не помешала.

Клэр не молилась уже несколько лет. Она давно решила, что Бог вовсе не заботится о ней и ее проблемах. Но она чувствовала, что сейчас Он мог бы позаботиться.

У нее застучало в висках. Ее рука лежала на железном ящике, а кулон матери жег ей грудь. Клэр прошептала:

— Поэтому я здесь? Я здесь для того, чтобы как-то помочь Повелителям? Если это так, то должна ли я использовать свой ум и образование? Или я должна поднять оружие и вступить в бой с врагом, как это делает Малкольм?

Она вздохнула.

— Мне нужна помощь. Помоги мне сделать это. Помоги мне обрести силу, мужество, чтобы бороться со злом. Пожалуйста, спаси и сохрани Эми, Джона и их детей.

Она закусила губу, подумав о Малкольме, и сердце ее забилось быстрее.

— Пожалуйста, помоги Малкольму. Помоги ему в борьбе со злом, помоги ему сохранить Твой свет.

Казалось, что часовня закружилась как карусель.

— Фаола, если ты меня слышишь, спасибо за то, что послала мне Малкольма. — Она замялась. Верила ли она в богиню? — Помоги Малкольму и мне. Помоги нам побороть зло, помоги нам в борьбе с Мореем.

Она вздрогнула. Морей был сыном Фаолы, если уж верить во все.

— И если я не слишком многого прошу, помоги мне сделать правильный выбор. Я хочу помочь Малкольму, и не причинить ему боль.

У нее была еще одна просьба.

— Немного суперсилы не помешало бы. — Она состроила гримасу. — Аминь.

Клэр пристально посмотрела на раку, которая стала расплываться у нее перед глазами, как и остальная часть часовни. Она пыталась дышать медленно и глубоко, чтобы успокоиться. Давление в часовне удушало.

А затем воздух засветился.

Клэр осознала, что рака больше не жжет ее руку, и ей стало легче. Она чувствовала, что Он слышал. Может, богиня тоже слышала.

— Стой!

Клэр замерла при звуке резкой команды, сказанной по-французски.

— Убери руку с гробницы.

Клэр медленно повернулась.

Высоченный горец смотрел прямо на нее. Мрачный и красивый, с глазами, горящими гневом богов, он источал власть и опасность. Его рука была на рукояти двуручного палаша. Клэр знала, что он не колеблясь воспользуется им.

— Отойди в сторону.

Клэр повиновалась.

— МакНил сказал, что я смогу провести несколько минут одна. Мне нужно было помолиться.

Его глаза расширились. Они были цвета весенней зелени, светлее, чем у МакНила.

— Ты — американка.

Клэр удивилась. Неужели он был в ее стране в ее времени?

Но он не смягчился. Подозрение наполнило его мужественные черты лица. Он махнул ей рукой.

— Говори.

Клэр так и сделала.

— Я с Малкольмом из Данрока, — сказала она лаконично. Этому мужчине было около сорока, что означало, что он даже старше, чем МакНил, так ведь? Его глаза были суровыми, ужасно суровыми. Он выглядел так, словно никогда не улыбался, ни разу за всю свою долгую жизнь. По сравнению с ним Малкольм, Ройс и МакНил выглядели очаровательными повесами.

Сузив глаза, он бегло осмотрел ее и затем внезапно взглянул на горло. Их взгляды встретились.

— Если вы друзья с Малкольмом и если МакНил действительно оставил здесь тебя одну, то тогда я просто советую тебе никогда не прикасаться к святыне.

— Я пойду.

— Ты из чужой страны, но носишь амулет горцев.

Клэр замерла. Она прикоснулась к кулону, который снова стал поразительно горячим. Сначала Малкольм был очарован этим камнем, а теперь этот незнакомец.

— Да. Он принадлежал моей матери. Кто вы?

— Иренхат[15] из Лахлана.

Когда он ничего больше не добавил, Клэр смущенно сказала:

— Я пойду. Держу пари, Малкольм меня ищет.

— Как у вашей матери оказался этот камень?

— Я не знаю.

— Можно мне посмотреть его?

Клэр застыла. Она редко снимала амулет, и то только затем, чтобы почистить и натереть его. Ей не хотелось, чтобы этот незнакомец прикасался к нему.

— Леди.

Сейчас он улыбался. Взгляд его потеплел и стал дружелюбным.

— Может мне должным образом представиться? Я граф Лахлана, старый друг Малкольма. — Его тон смягчился. И Клэр не сомневалась, что он часто использует его с женщинами, чтобы заманить их в свою постель.

— Я — Клэр, леди Клэр Камден, — поправилась она, расслабляясь.

Он кивнул, не отрывая от нее глаз.

— Когда-то у моего брата был похожий камень. Его украли. Не могу не поинтересоваться, не носите ли вы его камень.

Его взгляд стал напряженным.

Клэр была ошеломлена, и никак не могла отвести взгляд.

— Я бы хотел внимательно осмотреть камень, — прошелестел он, его взгляд затуманился, хотя все еще оставался проникновенно направленным на нее. — Я знаю, вы не против дать его мне, Клэр Камден.

С чего бы ей быть против, подивилась она. Она потянулась к застежке и расстегнула ее, а затем протянула ему ожерелье.

Как только он поднес кулон к свету, туман рассеялся. Клэр поняла, что ее ввели в транс, и потрясла головой, чтобы прояснилось. Она только что вручила мамино ожерелье средневековому незнакомцу! Сила гипноза Иренхата была гораздо мощнее, чем у Малкольма. Она даже не думала, о чем он ее просил, пока он не отвернулся.

Потрясенная, она закусила губу,

Он вернул ей камень, печально улыбнувшись, его взгляд смягчился:

— Нет, это камень не моего брата, но было бы чудом, если бы он им оказался, — хотя его тон был пренебрежителен, но взгляд был испытывающим.

Клэр надела свое ожерелье, избегая смотреть ему в глаза.

— Малкольм ищет меня, — повторила она настойчиво, желая уйти подальше от этого человека. Он был таким могущественным. Разве у демонов не было такой же силы? Она никогда не должна снова терять бдительность, ни в этом времени, ни в каком-либо другом.

— Я с удовольствием отведу вас к нему, — ответил Иренхат.

— Если у Эйдана есть страница из Кладдаха, я уверен, он принесет ее сюда, — сказал МакНил.

Двое мужчин прогуливались по фруктовому саду, где никто, даже другой Повелитель, не смог бы их подслушать.

— А я не уверен, — категорически возразил Малкольм. — Я немедленно еду на Оу.

— Дай Эйдану шанс передать тебе страницу добровольно, — хоть МакНил и мягко сказал, но это был приказ, и они оба это понимали.

— Сколько шансов ты будешь ему давать, прежде чем поймешь, что он такой же злой и увертливый, как Морей?

— Ты действительно так думаешь?

Малкольм напрягся. Правда состояла в том, что он не знал, что думать о Волке из Оу. Эйдан поклялся придерживаться Кодекса, но часто игнорировал его устав, преследуя свои собственные цели. Тогда как его отец, Морей, отдал ему замок Оу, очевидно укрепляя альянс со своим мятежным сыном, Эйдан отвернулся и женился на очень богатой наследнице, значительно расширив свои земли и увеличив свою власть. Неясно было, поддерживал он Морея или нет. Его жена умерла несколько месяцев назад в родах, но сын выжил. Малкольм знал, что Эйдан скоро найдет другую наследницу. И, так или иначе, Эйдан также убедит короля передать ему титул жены, а после него, титул перейдет непосредственно к его сыну. Сейчас он был графом Лисмора.

Что Малкольм знал об Эйдане, так это то, что ему нельзя доверять.

— Эйдан может принести тебе страницу под моей защитой и под моим сопровождением, или он может передать ее мне. Как бы то ни было, ты получишь страницу. — Малкольм намеревался сделать это. Он уже смаковал предстоящую конфронтацию.

— Я вижу, что ты затаил обиду. Когда ты заговоришь о том, о чем действительно желаешь поговорить? О красивой женщине? — МакНил понимающе улыбнулся.

Кровь Малкольма вскипела в венах. Он не мог контролировать свой разум, желание и свое восставшее мужское достоинство. Через несколько часов стемнеет…

— Я знаю, о чем ты хочешь спросить, Малкольм, — сказал МакНил со смехом.

Он сердито взглянул МакНилу в лицо.

— Будет ли тебе весело, когда я возьму женщину в свою постель, а на рассвете она будет лежать там мертвой?

Улыбка МакНила погасла.

— После Уркхарта ты ни разу не сбился с правильного пути. Почему ты думаешь, что сейчас заблудишься во тьме? Ты лишь раз отведал нечестивое удовольствие. Ты можешь справиться с побуждением снова так сделать.

Малкольм знал, что покраснел.

— Я боюсь, что моя вожделение порочно, — вспыхнул он. — Потому что я хочу ее, как никогда не хотел никакую женщину или что-либо еще. Думаю, когда я войду в нее, то захочу большего, чем ее тело.

— Тогда тебе следует не поддаваться искушению, — сказал сухо МакНил. — Не так ли?

— Ты наслаждаешься моим неловким положением.

— Да, это так. Пойди трахни горничную. Это должно помочь.

— Я не хочу другую! И я знаю, в твоих силах помочь мне, МакНил. — Он был сердит и расстроен настолько, что мог броситься на него с кулаками, но сумел сдержаться. — Может, ты думаешь отказать мне, поскольку я отказал тебе!

Глаза МакНила расширились с притворной наивностью:

— Разве мы когда-нибудь дрались из-за женщины?

Малкольм уставился на него, и, наконец, сказал с предостережением в голосе:

— Я никогда не буду драться с тобой. Но она моя.

МакНил вздохнул, но его глаза сверкнули:

— Ты молод и горяч, а я едва помню себя таким. Какая сила, по-твоему у меня есть?

— Сила, с помощью которой, ты сможешь лишить меня моих способностей на сутки. Найди заклинание.

МакНил ухмыльнулся.

— Не слишком ли ты жадный парень, а? — Он засмеялся. — Не мог попросить меня вежливо? А за час ты не успеешь?

Малкольм недоумевал. МакНил может лишить его силы забирать жизнь только на час? Он сумасшедший? Это было бы даже хуже, чем не лишать ее вообще. Лучше он будет вовсе избегать ее, чем проведет с ней всего лишь час.

— Ты хочешь, чтобы я унижался?

МакНил стал серьезным.

— Малкольм. Я вижу, ты расстроился, как зеленый юнец. Я могу временно лишить тебя силы. Но на сутки? Ты сумасшедший? Она лишила тебя рассудка? Ты станешь беззащитен перед такими как Сибилла, и уж тем более перед Морем. Это слишком долго. Он почует твою слабость, если ты будешь так долго находиться без своих способностей.

— Часа не хватит. И мое терпение лопнуло.

Он никогда ни о чем не думал так много. Он должен добиться того, чтобы она лежала под ним. Он хотел попробовать на вкус ее губы, кожу, естество, глубоко войти в ее горячее, влажное, тугое лоно и остаться там на всю ночь. Он хотел, чтобы она достигла экстаза сотни раз. Он видел их вместе в своем воображении. Она сравнится с ним в страсти, да, совокупление за совокуплением, экстаз за экстазом. Почему-то, он знал это.

— Мне нужно заклятие сейчас, — сказал Малкольм, краснея.

После того, как они удовлетворят свое желание, он будет держать ее в своих объятиях до рассвета. Может быть, она расскажет ему больше о своем мире. Может быть, они немного поговорят на незначительные темы, словно реальный мир и бремя, которое он несет, не существуют. Может быть, она объяснит ему, почему в ее времени были модными отрепья и тесемки. Он улыбнулся.

— Если ты начинаешь беспокоиться о девушке, тебе лучше тщательно подумать, что это значит, — мягко сказал МакНил, прерывая его мысли.

Он скрыл свои мысли. Малкольм не был джентльменом. Его интерес к женщинам был примитивен. Он давал им свою защиту, и соблазнял тех, кого страстно желал. Жаркие объятия и обычные беседы никогда не были частью его взаимоотношений.

— Не увлекайся женщиной. Ее будут использовать против тебя. Она сделает тебя слабым.

— Я не увлекаюсь ею, — ответил Малкольм смущенно. — Ты сказал Клэр, что она вернется в свое время?

Сейчас он держал свои мысли под контролем, чтобы МакНил ничего не смог прочесть. Ему не следует беспокоиться, но он беспокоился.

— Да, — сказал МакНил, внимательно вглядываясь в него. — Возможно, тебе следует избегать этого пути.

— А какой это путь? — спросил Малкольм, сжав кулаки.

МакНил обладал даром предвидения. Время от времени видения пропадали, но когда приходили, он никогда не ошибался. Неважно, что Малкольм защищал ее, и неважно, насколько хорошо он удовлетворял ее в постели, в конце концов, она собирается покинуть его.

Он едва мог поверить в это.

— Забудь о том, что у тебя между ног, — сказал МакНил, и залился смехом, так как ни один Повелитель не забудет о своих потребностях.

Малкольм подумывал, а не стереть ли кулаком ухмылку МакНила.

— Ты такой настойчивый! — воскликнул МакНил. — Как же мне не веселиться? Она всего лишь женщина, Калум, довольно хорошенькая, но будут еще тысячи других.

— Ты дашь мне заклинание?

— Да, я дам, потому что чувствую насколько тебе больно, — он снова ухмыльнулся.

Затем он стал крайне серьезным. Он положил обе свои руки на плечи Малкольма и зашептал на таком древнем языке, что Малкольм не понимал его. Закончив, он отпустил его, улыбаясь.

— Можешь начать заниматься любовью на восходе луны. Но заклятие спадет, как только ты увидишь солнце.

Малкольм кивнул, в нем нарастало дикое возбуждение.

— Я в долгу перед тобой.

— Я запомню.

МакНил взглянул мимо него. Малкольм проследил за его взглядом и увидел Клэр, входящую во двор за фруктовым садом. Его пульс сильно забился. Через несколько часов он сможет заняться с ней любовью так страстно, как он хочет.

Он увидел, что ее сопровождал Иренхат. И хотя Малкольм мало знал этого загадочного человека, его репутация говорила за себя, и Малкольм его весьма уважал. Очень довольный, он покинул сад вместе с МакНилом, пытаясь как обычно услышать мысли Клэр. Малкольм сразу заметил неловкость Клэр.

— Он друг, девушка, — сказал он, когда они приблизились.

В ответ Клэр слабо улыбнулась ему.

Я хочу поговорить с тобой наедине.

К тому же, я видела Каттах.

Чтение ее мыслей было хорошим делом, а не плохим, и он не понимал, почему ее всегда раздражало, когда он так делал. Ее волнение заставило его смягчиться, где-то в груди. Он посмотрел в лицо Иренхату.

— Привет, Аласдэр.

— Привет, Калум, — ответил Иренхат.

Он перешел на английский.

— Мы едем на Оу, как только я закончу свои дела здесь.

Иренхат явно заинтересовался.

— С каких пор ты навещаешь Волка? Я не знал, что вы друзья.

— Мы не друзья, — мягко ответил Малкольм, размышляя о странице, которая, конечно же, есть у Эйдана. Если получится убедить Иренхата отправиться с ними, он окажется полезным союзником, если Эйдан не захочет добровольно расстаться со священной страницей.

Иренхат понял это.

— Возможно, я не стану сильно торопиться в Лахлан.

Малкольм улыбнулся.

— Я надеялся, что ты так скажешь.

Иренхат кивнул Клэр, и они вместе с МакНилом вошли в общую залу, оставив их одних.

Она обеспокоено посмотрела им вслед.

— Надеюсь, это не то, что я подумала.

— Да, девушка, он поедет с нами на Оу.

Заметив, как помрачнело ее лицо, он прикоснулся к ее плечу, прекрасно понимая, что на самом деле, хотел бы притянуть ее ближе к себе.

— Я смогу воспользоваться его помощью, если придется сражаться с Эйданом.

Клэр побледнела.

— Эйдан на Оу?

— Да, — он тотчас же прочел ее мысли. — Он не Димхаан, девушка. Он тоже Повелитель.

Ее глаза расширились.

— Но вы двое пытались убить друг друга.

— Он — негодяй. Он не повинуется Кодексу. У него нет ни совести, ни сердца. Я не доверяю ему насчет этой страницы. Он скорее отдаст ее Морею, чем нам.

— Отлично! Повелитель, который все время предает! — воскликнула она. Она потерла виски. Малкольм чувствовал, как они пульсировали. Она была напугана и беспокоилась о нем, и не только потому, что он может сразиться с Эйданом. Она боялась Морея, которого ей и следовало бояться.

Но ее беспокойство доставило ему огромное удовольствие. Возможно, в этот раз МакНил ошибся насчет будущего.

— Девушка, мне очень нравится, когда ты волнуешься за меня, даже совсем немножко, — мягко сказал он, сдаваясь и притягивая ее ближе. Он задел ее бедро и едва не застонал.

Но она тоже почувствовала его возбуждение. Она задержала дыхание, пытаясь встретиться с ним взглядом.

Он гордился своей сильной эрекцией.

— Да, девушка, ты мне нужна, — прошептал он, скользя руками по ее напряженной спине. Он привлек ее еще ближе к себе, упираясь своим возбужденным копьем в ее живот. Он хотел, чтобы они вернулись назад в Данрок, но время прошло. Он знал, что она уже готова его принять, он чувствовал, что ее желание неудержимо растет.

И он также почувствовал, как ее мысли несутся по кругу, она раздумывала, следует ли ей уступить и разделить с ним постель, или нет. Он отпустил ее, так как едва себя контролировал.

— Я не причиню тебе боли, Клэр.

Она тяжело задышала.

— Нет, не в этом дело.

Она заколебалась, и он услышал ее мысли, но не о том, сколько ночей он провел с постели с любовницей, не теряя контроля, а о том, что она будет не в силах уберечь свое сердце, если разделит с ним постель. Она боялась полюбить его. Но он же сказал ей, что не возражает. Ему хотелось, чтобы она его полюбила. Он действительно не мог понять ее страх полюбить его, ведь он могущественный лорд, и другие женщины с радостью влюблялись в него. Те женщины не возражали против его кратковременной благосклонности.

И он никогда не поймет ее глупую необходимость любить мужчину, чтобы заняться с ним сексом.

— Ты не пожалеешь, — начал он, с улыбкой заглядывая ей в глаза. В них отражалась ее внутренняя борьба. — Я намерен доставить тебе огромнейшее удовольствие. Однако решать тебе, девушка.

Ее глаза расширились, и он почувствовал, как ее тело откликнулось. Она испытывала такое сильное желание, что он не мог его вынести.

Он наклонился ближе, прикоснувшись к ее лицу.

— Тебе нравится, когда я говорю об этом, не так ли? Не отвергай меня, девушка. МакНил лишит меня способностей на одну ночь. У нас потом еще долго не будет других ночей. Мне нужно войти в тебя, и тебе это тоже нужно. Мне надо увидеть, как ты получаешь удовольствие, Клэр, а также услышать и почувствовать, как ты достигнешь экстаза.

Она кивнула, а он так остро ощутил ее естество, что смог бы заполнить его прямо сейчас, и прямо здесь.

— Мы отплываем в Данрок сразу же, как только вернется лодка, — прошептал он. Он потянулся к ней, обвивая ее руками. Прямо как зеленый юнец, он уже не мог ясно мыслить.

Она вдохнула и положила руки ему на плечи:

— О’кей, Малкольм.

Он страстно ее поцеловал, торжествуя победу.

Глава 10

Солнце уже садилось, когда они поднялись по небольшому, но крутому склону к Данроку, бравшему начало в гавани, расположенной внизу. Вельбот вытащили из воды и полпути тащили волоком вверх по дороге, а затем положили на деревянные блоки. Клэр решила ехать сзади, подальше от Малкольма, надеясь хоть немного скрыть от него свои мысли, несмотря на то, что она хотела попасть за стены Данрока до наступления темноты. Ни один день не казался ей таким длинным. Одно ошеломляющее открытие за другим, и без перерыва. Она была вымотана интеллектуально и эмоционально.

Клэр взглянула вперед на подъемный мост и сторожевую башню. Стемнеет примерно через час.

В ней вспыхнуло желание. И Малкольм почувствовал это, потому что остановился и, обернувшись, взглянул на нее.

Больше не будет никаких решений по поводу их отношений. Она желала его так остро, так сильно, что почти чувствовала внутри себя, горячего и твердого, его безумные движения. Он ее так ужасно притягивал, что она уже не думала, что сможет сопротивляться, даже если захочет. Но она не хотела сопротивляться. Не было никакого смысла.

Ее мир изменился. Она не знала, как долго проживет, а ценности, за которые она цеплялась всю свою жизнь, казались теперь пустяковыми. Абсурдно ждать любви для того, чтобы быть с таким мужчиной, как Малкольм, вполне возможно, что ее жизнь будет действительно короткой, несмотря на то, что говорил МакНил.

У нее было время подумать об этом. Если он увидел ее близкую смерть, то не сказал бы ей об этом. Это просто могло привести к тому, что пророчество сбудется. И Клэр была изрядно убеждена, что пока ей не будут даны суперспособности, она весьма недолго проживет в качестве охотника за Димхаанами. Димхааны были чертовски сильны.

Относительно любви Малкольма, она боролась с нелепой потребностью своего сердца, требующего любви, перед тем как заняться сексом. И если ей не повезет, что тогда? Разбитое сердце уже не казалось худшим вариантом. Фактически, это вполне обычное дело.

Люди стали проходить через сторожевую башню. У разводного моста ее ожидал Малкольм. Когда она подъехала к нему, его серые глаза засветились нетерпением. Клэр проехала мимо него. Остро чувствуя его у себя за спиной, она проехала через сторожевую башню и въехала во двор замка. Воины направились в свои помещения, и тут же начали раздаваться счастливые крики детей. Клэр расслабилась, только очутившись за навесными стенами замка, и совсем успокоилась, когда обернулась и увидела, как подняли подъемный мост и с грохотом опустили решетки на воротах. Малкольм улыбнулся ей так обещающе, что ее сердце перевернулось, словно говоря: „Дела наши плохи“. Ее мир изменился, но, кажется, сердце это не волновало.

Она проследовала за Иренхатом в зал. Малкольм остановился, закрывая за ней оббитую гвоздями дверь, и его внимательный взгляд был сейчас прикован не к ней. Клэр очень удивилась, увидев Ройса, сидящего перед камином. Когда они вошли в помещение, он поднялся, слегка подрагивая мускулами с выпирающими бицепсами.

Малкольм прошел вперед, сойдясь с Ройсом на середине зала, явно удивленный его присутствием здесь.

— Что привело тебя назад?

Ройс ответил уклончиво:

— Я посчитал целесообразным нанести визит Эйдану. Завтра я еду с вами.

Клэр увидела, что Малкольм немного смутился, так же как и Ройс. Она удивилась, какого черта здесь происходит.

Клэр заколебалась. И Симус, и Иренхат сели на лавки за длинным столом, беря кубки с вином. Она почувствовала запах жареной дичи и знала, что скоро подадут еду, и, несмотря на все свои волнения, она умирала с голоду.

Но Иренхат продолжал беспокоить ее. Она чувствовала, что он не сводил с нее глаз во время путешествия назад на Малл, и догадывалась, что или она ему не нравилась, или он не доверял ей. Она улыбнулась ему, заодно протягивая кубок для кларета:

— Можно и мне? — спросила она.

— Конечно, леди Клэр, садитесь. Вы — гостья Малкольма.

Клэр села напротив него, зная, что Малкольм наблюдает за ней.

— Спасибо.

Иренхат внимательно посмотрел на нее.

— Почему вы хотите поехать с Малкольмом на Оу?

Клэр встретила его прямой взгляд.

— Почему бы и нет?

— Там возможны сражения.

— Я могу защитить себя, — Клэр скривилась. Ей нужно оружие. Но Малкольм, кажется, совсем не волновался из-за встречи с Эйданом лицом к лицу, и это утешало. С другой стороны, не было ничего утешительного в графе Морее, который, как выяснила Клэр, был Защитником Королевства, что на Нагорье являлось эквивалентом вождя клана.

— Ну-ка, освежите мою память, кто сейчас король?

Иренхат странно взглянул на нее.

— Король Джеймс, и, предугадывая ваш следующий вопрос, отвечаю, его королева — Джоанна Бофор.

— Они на нашей стороне или на их?

— Король большую часть своей жизни провел в Англии в качестве заложника короля Генри V. У него только одна сторона — его собственная.

Клэр посчитала, что слова Иренхата означали, что король Джеймс был человеком. Если он провел большую часть своей жизни при английском дворе, он, вероятно, заинтересован в своей собственной власти и в своем троне. У большинства шотландских королей были большие проблемы со взятием Нагорья под контроль. Это бы все объяснило.

С другой стороны, существовал новый источник власти, и им было зло. Ей не понравилось, куда зашли ее мысли, но все, что надо сделать Джеймсу, так это продать свою душу, и королевство будет его, а Морей будет во главе его войск.

Морей уже там был.

У нее заболели виски. Может быть, Джеймс уже продал свою душу.

— Мне нужно оружие, — серьезно сказала она, подняв глаза. Ехать в Оу безоружной было безумием. — Мне нужен кинжал, и Малкольм должен показать мне, как им пользоваться.

— И чем это тебе поможет, девушка?

Еще один средневековый шовинист, подумала она. Она решила не утруждаться себя, просвещая его о положении современных женщин.

— Ну, на самом деле, я раздумываю, как мне остаться в живых и защитить себя, когда моего защитника не будет рядом. У меня небольшой вопрос насчет Димхаанов. Они, кажется, появляются из ниоткуда — оп-па, и так не вовремя. И я не горю желанием снова столкнуться лицом к лицу с Сибиллой.

Она намного все преуменьшила. Но если она не сможет победить Сибиллу, человека, одержимого злом, то как она сможет когда-либо добраться до демона, убившего ее мать?

— Девушка, ты никогда не найдешь Димхаана, убившего твою мать. Оставь это Повелителю.

— К черту, — сказала тихо Клэр. — Мне просто нужны инструменты, оружие и знания. И это неприлично, читать мои мысли!

Иренхат уставился на нее. А затем хмуро сказал:

— Если Малкольм не будет тебя учить, тогда это сделаю я.

— Вы? Почему вы будете это делать? — недоверчиво спросила она.

— Я давал те же клятвы, что и Малкольм, Клэр. Мой долг — защищать тебя. Если ты намерена преследовать Димхаана, то тебе нужны некоторые навыки. Но, — добавил он мрачно, — одна, ты не добьешься успеха. Тебе лучше привлечь Малкольма к своему делу.

Она уже пришла к конкретному решению.

— Спасибо.

Его внимание отвлекли две женщины, которые начали расставлять на столе подносы с мясом и рыбой. Оба мужчины начали накладывать себе в тарелки дичь и рыбу.

Клэр тоже отвлеклась на подошедших к столу Малкольма с Ройсом. Ройс улыбнулся ей:

— Привет, Клэр.

— Привет, Руари, — быстро ответила Клэр по-гаэльски.

Его улыбка стала шире, и он сел рядом с ней.

— Ciamar a tha sibh?[16]

Клэр слышала этот вопрос несколько раз с тех пор как попала в прошлое. Она также слышала и ответ.

— Tha gu math,[17] — ответила она.

Ройс усмехнулся, а Малкольм повернулся и изумленно посмотрел на нее.

Ройс прошептал:

— Ты еще могла бы сказать: Tapadh leibh.

Он флиртовал. Клэр не возражала, а почему бы и нет. Его грудь слегка вздымалась под лейне, а бицепсы выпирали из-под туники. Сегодня на его левой руке был надет огромный широкий золотой браслет, с топазовым крестом посередине. Кстати, может, он только наполовину шовинист, в отличие от Малкольма. Ей бы не помешал союзник в дороге.

— Tapadh leibh, — повторила она.

Он улыбнулся, отчего на его щеках тоже появились ямочки.

— У тебя прекрасный слух, девушка, — прошептал он.

— Ты сейчас спросил, как у меня дела?

— Да, и ты ответила: „Прекрасно, сердечно благодарю“, — его серые глаза горели, слишком горели.

Малкольм сел рядом с Иренхатом, смотря прямо на них. Его глаза сузились, он был недоволен.

— Конечно, если бы мы были хорошо знакомы, — добавил он мягко, — я бы спросил тебя по-другому. Ciamar a tha thu?[18]

Он определенно флиртовал. А Малкольм ревновал. Клэр была довольна. Она также поняла, что он сказал. Она немало гаэльского услышала за последние несколько дней.

— Tha gu math, tapadh… leat[19]

Глаза Ройса сверкнули:

— Ты быстро учишься, девушка.

Малкольм ударил кулаком по столу:

— А сейчас я буду единственным, кто будет ее учить.

Клэр усмехнулась, наслаждаясь его первобытной ревностью. Это была положительная сторона средневекового шовинизма.

— Но Иренхат уже предложил научить меня драться кинжалом и мечом, — невинно сказала она, хлопая ресницами.

Иренхат поперхнулся.

Малкольм покраснел.

— К черту. Мы уже обсудили это. Все кончится тем, что ты будешь мертва. Я знаю, ты хочешь сражаться с Димхаанами, Клэр, но ты не можешь. Ты — женщина, да еще и смертная.

Клэр стала ужасно серьезной.

— Ты считаешь, я думаю преуспеть в этом? Но я должна попытаться! Мои дни сочтены, я знаю. Но я сделаю то, что должна. И поэтому ты должен помочь мне и обучить тому, что мне надо знать!

К Малкольму вернулось его самообладание.

— Девушка, ты слишком храбра для женщины.

Он, правда, так считал, и хотя ошибался, его похвала безмерно ее растрогала.

— Малкольм, я не храбрая. Я боюсь. Но ты должен попытаться понять меня.

— Воин без страха — очень глупый человек, — ответил Малкольм. — Мужчины сражаются, потому что они сильные. Женщины остаются в безопасности за каменными стенами, чтобы вынашивать детей. Это закон нашего мира. Когда мы здесь закончим, если смогу, я найду Димхаана, который убил твою мать.

Он даже не пытается слушать то, что она говорит, подумала она. Клэр мгновенно ответила ему:

— Это твоя клятва? Ты решил защищать меня даже когда я уйду, потому что поклялся делать это? Потому что когда я вернусь обратно, то сама буду распоряжаться своей жизнью.

Он сжал зубы.

— Я повторяю тебе снова и снова, что не желаю видеть тебя мертвой.

Она потянулась через стол к его руке.

— Не пойми меня неправильно. Я благодарна за защиту, которую ты мне обеспечил, Малкольм, правда. Но могут потребоваться годы, чтобы найти демона, убившего мою маму, а у тебя здесь в 1427 году довольно много дел. — Она заколебалась. — Я знаю, ты никогда не поймешь меня или мой мир: не поймешь, чего я хочу, что мне нужно, что я должна сделать.

От понимания этого становилось больно.

В его глазах появился гнев.

— Ах, девушка, ты снова стала такой раздражающе высокомерной!

— Ты слушаешь, но отказываешься услышать хоть одно слово из того, что я говорю! — расстроено вскричала она, осознав глубину культурной бездны между ними. — Это даже не закон этого мира, Малкольм, потому что через несколько лет во Франции, Жанна д’Арк поведет своих людей в битву с врагами. И во времена ваших предков женщины были великими воительницами, сражающимися бок о бок с мужчинами. В моем времени есть женщины-солдаты. Они идут на войну, сражаются и умирают рядом с мужчинами.

— Пока я дышу, я буду оберегать тебя, — сказал Малкольм тихо, но с угрозой в голосе. — Я дал обет защищать Невинных, Клэр, а ты — моя Невинная. Даже если ты оставишь меня, это ничего не изменит.

Она напряглась, потому что он заговорил об ее возращении в свое время в такой собственнической манере. И поняла, что натолкнулась на кирпичную стену.

— Подведем итоги. Если ты хочешь защищать меня, пока я не умру, полагаю, что не смогу остановить тебя. Но моя жизнь принадлежит мне. И если я захочу отомстить за свою мать, никто не сможет меня остановить. Зная теперь правду, как я могу прятаться за спинами и ничего не делать? Если тот демон жив, я должна попытаться отомстить за маму. Черт возьми, ты бы сделал то же самое ради своей матери!

Малкольм побледнел.

И Клэр догадалась, что сказала что-то ужасное, потому что все трое мужчин за столом замолчали. Все, кроме Малкольма, внезапно обратили внимание на свои тарелки. Она смотрела на него и видела, что он поражен.

— Малкольм, — позвала она осторожно. — Я сожалею. Что бы я только что не сказала, это было ошибкой.

Но она не имела ни малейшего понятия о том, что она такого сказала, что так расстроило его.

Малкольм оттолкнул в сторону свою пустую тарелку. Какой-то миг он смотрел на нее, очевидно борясь со своими эмоциями, а затем встал и вышел в ночную мглу.

Клэр посмотрела на мужчин.

— Что только что произошло?

Ройс тихо ответил:

— Его мать — больное место для него, девушка.

Клэр совершенно ничего не понимала. Затем она вскочила и побежала следом за ним.

Снаружи ночь уже спустилась на землю, и по темному небу Нагорья рассыпались миллиарды ярких звезд. Она увидела Малкольма, поднимающегося на крепостную стену. Она была уверена, что он хочет побыть один. Тем не менее, Клэр пошла за ним.

— Не сейчас, девушка, — сказал он, не оборачиваясь. Он пристально смотрел на океан, на черное как смоль, мерцающее пространство.

Клэр остановилась позади него.

— Можешь мне рассказать, что я такого сказала, что ты так расстроился?

— Ты права. Месть личное дело каждого. В своем сердце ты воин, и жаждешь отомстить за свою мать.

Клэр облизала губы.

— Гленна сказала мне, что твоя мать в Англии и все. Это касается твоей матери… или твоего отца?

Наступило молчание.

— Да. Это касается их обоих.

И Клэр поняла, что произошло что-то ужасное. Она взяла его за руку и сжала ее.

Он слегка пожал плечами:

— Морей изнасиловал мою мать, — внезапно тихо сказал он, — когда она была невестой,

Она чуть не открыла рот, ужаснувшись. И потом ей стало страшно.

— Морей не твой биологический отец, не так ли?

Он стиснул зубы.

— Я был рожден три года спустя, Клэр. Нет. Я сын Брогана Мора.

Клэр от облегчения прикусила губу.

— Это было преступление-удовольствие?

Он покачал головой.

— Это было изнасилование. Зверское, садистское, губительное изнасилование. Это была пытка, Клэр. Когда мой отец ушел сражаться, Морей много раз насиловал леди Мейрид. Он мог бы ее убить, но захотел пощадить, чтобы заставить мучиться еще сильнее. Моя мать пыталась повеситься, но ее вовремя нашла служанка.

Он добавил, раздувая ноздри:

— Сейчас она заточена в монастыре.

Клэр почувствовала на щеках слезы.

— Мне так жаль! Это ужасная история!

Он посмотрел на нее горящими глазами.

— Я не знал правды до тех пор, пока не дал свои обеты. — Он резко, зло засмеялся. — На следующую ночь, мой дядя как раз и рассказал мне, почему Морей является моим смертельным врагом. И попросил меня оставить в покое человека, изнасиловавшего мою мать, — с сарказмом сказал он.

Клэр начала понимать, что произошло.

— О, Господи. Именно тогда ты отправился к Морею. И он играл с тобой, не так ли? Именно тогда вы сражались, когда ты чуть не умер, а он заманил тебя в ловушку с помощью девушки.

Он смотрел ей в глаза, выражение его лица было суровым и безжалостным.

— Отец потратил всю свою жизнь, пытаясь отомстить, но ему не повезло. Я старался отомстить и потерпел неудачу. Клэр, я не хотел бы увидеть тебя изнасилованной или еще что похуже! Я не хочу увидеть тебя мертвой.

Клэр смахнула одинокую слезу, глубоко печалясь о нем, его отце и матери, но ее страх усиливался. Морей не убил Мейрид, он хотел, чтобы она провела всю свою жизнь в страданиях. И он использовал ее в качестве приманки для ловушки, которую заготовил для Малкольма.

Он сказал грубо:

— Теперь ты понимаешь? Я должен защищать тебя. Я не могу подвести тебя.

Клэр резко сглотнула.

— Да, я поняла.

Расправится ли Морей с МакЛинами или нет? Расправится ли он с Малкольмом?

Он вперил в нее свой взгляд.

— Ваш мир может быть другим, я не знаю. Но в моем мире, я защищаю женщин. В моем мире, я защищаю тебя. Или я умру, пытаясь это сделать. — Он смягчился. — Ты не позволишь мне защитить тебя, девушка?

Клэр ошеломленно кивнула. Но она не могла изменить своего решения насчет того, что она должна сделать. Она не Мейрид, и не кто-нибудь вроде нее. Неважно, насколько силен Малкольм, но она не могла полагаться на него, даже будь она женщиной XV века. У нее даже больше не было выбора. Возможно, Малкольм был прав в одном. Возможно, в сердце — она воин, потому что она должна отомстить.

Но Клэр не собиралась спорить. Он никогда не изменит своего мнения, теперь это было ясно. Его угнетало чувство вины, а неудачная попытка отомстить за мать будет тем, с чем он проживет всю жизнь. Не говоря уж о том, что мужчина, стоящий в темноте перед нею, горел решимостью.

— Ты был молод и опрометчив, — сказала она натянуто. — Но сейчас совсем другое дело, не так ли?

Его глаза сверкнули, и он отвел взгляд.

— О, Господи. Это еще не закончилось. Ты ждешь благоприятного случая. Ты не успокоишься, пока не уничтожишь Морея или как-нибудь не оплатишь ему тем же.

Он посмотрел ей в лицо, его серые глаза пылали огнем.

— Однажды, мы встретимся снова. Я могу умереть. Но это не важно. Потому что на этот раз я возьму его с собой.

Клэр испугалась, но не за себя, а за Малкольма.

— Твоя сила не уступает его? — Она уже знала ответ. — Разве Повелители не пытались уничтожить его веками? Две ошибки ничего не исправят!

— Этот день придет, — сказал он так тихо, что ее охватил озноб. — Не бойся за меня. Если в тот день, когда я умру, умрет и Морей, я буду доволен, Клэр, очень доволен.

Клэр не могла вымолвить ни слова. Невероятно мужественный, невероятно высокопарный. Черт его дери, да он единственный, кто умрет.

Он обнял ее.

— Разве ты не можешь хоть немного поверить в своего мужчину, девушка?

Ее мужчину. Она подняла голову и встретила его пристальный взгляд, решительный и напряженный.

— Я верю в тебя. Просто я обеспокоена.

Его улыбка была такой нежной и прекрасной, что у нее перехватило дыхание.

— Ах, девушка, ты беспокоишься обо мне, — Его объятия стали крепче. — Но ты все равно будешь бороться со мной.

Клэр закусила губу. Это был не вопрос, и они оба это понимали.

— Иногда, — начала она осторожно, а ее сердце билось так сильно, что ей подумалось, вдруг оно разорвется, — разногласие во мнениях между мужчиной и женщиной — хорошая штука.

Он обезоружил ее еще одной берущей за душу улыбкой.

— Да, — прошептал он, — очень хорошая штука. — Позволь мне побеспокоиться о тебе, Клэр. Позволь мне волноваться, позволь мне драться, позволь мне доставить тебе удовольствие… сейчас.

Она была в его объятиях, прижимаясь грудью к его крепкой груди. Ночь мягко ласкала ее голые ноги, ее щеки. Она прижималась животом и талией к твердому как скала Малкольму. Это оно, почему-то подумала она. И сейчас возможен только один результат в их разногласиях.

— Малкольм, — выдохнула она.

Он перевел взгляд на ее лицо, своими большими руками поглаживая ее по спине. Улыбнулся, лишь раз прикоснувшись ртом к ее губам.

— Да, девушка, я знаю, что тебе нужно от меня. И ты знаешь, что мне нужно от тебя.

Клэр задохнулась, когда его руки скользнули ниже, крепко сжав ее попку через джинсовую юбку и льняную тунику, и плотно прижимая к своему весьма возбужденному копью. Оно жарко опаляло ее даже через одежду.

Он провел языком по ее полной нижней губе. Клэр тяжело задышала, когда его руки переместились под плед и лейне, и очутились под ее мини-юбкой, а кончики пальцев оказались рискованно близко там, где она хотела их чувствовать, между ее обнаженными бедрами. Он ласкал ее губы, смягчая их кончиком языка, и прошептал:

— Ты все еще носишь эти лохмотья.

— Это…юб…юбка.

— Нет, — выдохнул он и завладел ее ртом.

Клэр забыла обо всем кроме мужчины, которого она хотела. Она стонала от удовольствия, держась за его огромные плечи, когда он развернул ее и прижал к стене. Его поцелуй был настойчивым и властным, он заставил ее раскрыть губы, и глубоко скользнул языком внутрь. Если он смог заставить ее с жадностью трепетать от приближающегося экстаза только лишь движениями его языка глубоко во рту, она поняла, что умрет и попадет на небеса, когда они займутся любовью.

Сильное желание пронзило ее с ног до головы, она так возбудилась, что не могла этого вынести. Но прежде, чем она стала бы просить отнести ее в постель или взять прямо здесь у стены, он забрался рукой прямо под ее юбку. В тот момент, когда его пальцы нашли ее возбужденную плоть и проскользнули внутрь, она откинула голову назад и всхлипнула, когда удовольствие нахлынуло на нее. А затем она почувствовала массивный кончик его копья, обнаженный, горячий и гладкий, прижавшийся к ее набухшим лепесткам. Тяжело дыша, он возбуждал ее, скользя туда и обратно, и она вцепилась в его плечи, бессмысленно мотая головой и взрываясь от наслаждения. Он схватил ее за ногу, помогая положить ее ему на талию.

Прижавшись ртом к ее ушку, он прошептал:

— Держись крепче.

И глубоко вошел в нее резким толчком.

Влажный, горячий, огромный. Клэр ахнула, ослепленная тем, что Малкольм наконец-то двигается внутри нее. Он заполнил ее на всю свою огромную величину, и она ощущала мощь его возбуждения. Клэр чувствовала, что близка к неистовому экстазу, по сравнению с которым первый был ничтожен. Он накатывался на нее все более и более интенсивными волнами. Нарастало невыносимое наслаждение, вспыхнув неосознанным экстазом, спазм за спазмом, пока он медленно и решительно двигался внутри нее, невероятно длинный и толстый. Он тяжело дышал, а она всхлипывала и вскрикивала.

Малкольм начал вонзаться в нее с упрямой настойчивостью. Волны экстаза продолжали накатывать на нее. Клэр подумала, что может умереть. Должно быть это то, о чем он говорил, удовольствие в смерти. Она снова и снова взрывалась в темном мире экстаза и не хотела выходить из этого состояния. Она даже не хотела снова возвращаться к реальности.

Малкольм задохнулся. Она почувствовала, как его копье увеличилось, удлинилось и разрядилось. Горячее семя обожгло ее внутри, проникая все глубже. И это не прекращалось…

Клэр не знала, пребывала ли она долго в муках многократных оргазмов или только в одном бесконечном, но в какой-то момент, ее тело, наконец, расслабилось, утолив свою сильную жажду в удовольствии, и она упала Малкольму на руки. Он поцеловал ее в щеку. Все еще ошеломленная, она осознала, что он остался твердым и возбужденным. Все его тело подрагивало, словно он так и не кончил. Но это невозможно, если только она ничего не перепутала. К тому же если время здесь шло по-другому, она задумалась над тем, что его оргазм тоже был удивительно долгим.

Он снова поцеловал ее в щеку, и Клэр поняла, что все еще сидит верхом на его талии, прижатая спиной к шероховатой крепостной стене. И более того, ее тело опять возбудилось, когда он, не спеша, снова пронзил ее.

— Позволь мне отнести тебя в мою постель, Клэр, — прошептал он самым сексуальным тоном, какой она когда-либо слышала.

В ней вспыхнуло желание.

— Нам не нужна постель, — хрипло сказала она. Она не вынесет даже самую короткую разлуку.

И он стал снова двигаться внутри нее, медленно и не торопясь.

— Я не могу как следует трахнуть тебя у стены.

Она снова улыбнулась, глядя на него. Она не имела понятия, о чем он.

— Тогда поторопись.

Он отстранился и поддержал ее, когда она становилась на ноги.

— Страстная малышка, — прошептал он с горящими глазами.

Ни один мужчина не смотрел на нее с такой страстью. Клэр ощутила пустоту, желание бешено билось в ней, ослабляя колени. А затем она похолодела.

Они не предохранялись.

— Клэр?

— Я могу забеременеть от тебя? — с трудом спросила она.

Он сразу же ее обнял, улыбаясь.

— Клэр, сейчас не период твоей овуляции. Если бы это было так, я бы не излил в тебя свое семя.

— Что? — вскрикнула она.

— Я чувствую, когда ты можешь зачать. Можешь себе представить, сколько бы иначе было бастардов у любого Повелителя?

— Ты уверен?

— Абсолютно уверен, — сказал он, порочно улыбаясь, пока нес ее на руках по узкой лестнице.

Она успокоилась.

— Не мог бы ты меня поставить? Я не перышко. Ради Бога, у меня рост пять футов десять дюймов.

— Да, и большую часть тебя составляют ноги. Я счастливый человек, а особенно я счастлив, когда ты обвиваешь их вокруг меня.

Он пнул ногой дверь в свою комнату, вызвав трепет у Клэр. А затем локтем закрыв дверь, быстро пересек комнату и положил ее на кровать. Его улыбка преобразилась, когда он отбросил в сторону свой плед. Клэр села, опершись на подушки, весьма заинтересованная. Он ухмылялся, снимая по очереди каждый ботинок.

— Мне нравится, когда ты так на меня смотришь.

Клэр не ответила, она не могла. Сейчас ее интересовало лишь одно — то, что доставило ей такое невообразимое наслаждение. Когда он скинул свое лейне, она резко втянула воздух.

Смеясь, он сел рядом с ней.

— У тебя совсем нет стыда.

Она облизала губы и легко пробежала кончиками пальцев по невероятно большому копью. Его улыбка исчезла. Она заглянула в его глаза, и резко остановилась.

А затем Клэр завозилась с брошкой.

Малкольм наблюдал за ней, оставаясь неподвижным. Сейчас его глаза напоминали расплавленное серебро.

— Мне нравятся, когда ты так смотришь на меня, — прошептала Клэр. Он не улыбнулся, и Клэр знала, почему он не мог улыбаться.

Она сбросила плед и пояс, а затем стянула лейне через голову. Она стояла перед ним в своей мини-юбке и футболке. Его глаза так горели, что она бы не удивилась, если бы в комнате вспыхнуло пламя.

Он кивнул.

— Продолжай, девушка.

Она задрожала, желание пульсировало меж ее бедер. Это был приказ, и в этот момент ей понравилось, что он ведет себя как мачо. Скидывая свои ботинки, она немного наклонилась, и ее юбка задралась вверх, открывая попку. Малкольм не издал ни звука, но она почувствовала, что он еще сильнее возбудился.

Не отрывая от него взгляда, она неторопливо сняла футболку, а затем ее пальцы замерли на застежке джинсовой юбки.

Дыхание Малкольма участилось. Его член сейчас казался еще больше и толще, но это было невозможно.

— Как ты называешь эту сорочку?

— Лифчик, — сказала она тихо. Он был просвечивающимся и кружевным, и казалось, загипнотизировал Малкольма. Она расстегнула молнию на юбке, и та скользнула на пол.

Взгляд Малкольма метнулся к тому, что находилось под кружевными трусиками.

— Повернись, — приказал он. — Покажи мне полностью это одеяние.

Клэр было не до смеха. Она была готова испытать оргазм, просто стоя там. Она медленно повернулась кругом, и не успела опять повернуться, как он стал позади нее, вдавив свой возбужденный член между ее ягодицами. Прижавшись губами к ее шее, он скользнул руками под намокшие трусики, накрывая ее жемчужину. Клэр вскрикнула, трепеща под его ладонью.

— Ты так красива, Клэр, — хрипло прошептал он.

Затем он резко поднял ее на руки и опустил обратно на подушки.

Он раздвинул ее бедра. Клэр застыла, ее сердце дрогнуло и забилось в неистовом предвкушении. Взяв себя в руки, Малкольм жарко посмотрел на нее своими серебристыми глазами.

— Ты мне нужна сейчас. Позже, я поласкаю тебя языком.

Он сдвинул трусики в сторону.

Клэр застонала, глядя, как он устраивается между ее бедрами, нетерпеливо трепеща.

— Я не могу больше ждать, — выдавила она хрипло.

— Нет, можешь.

Он медленно опустился на нее, и когда она почувствовала, как он ласкает ее возбужденным гладким членом, то вскрикнула, царапая его спину.

— Это лучше делать медленно, — выдохнул он, вжимаясь в нее.

Клэр еще глубже загнала ногти.

— Я ненавижу тебя, — всхлипнула она.

— Да, но всего лишь на миг.

Он быстро поцеловал ее, а затем начал медленно входить в нее, дюйм за дюймом.

Наслаждение затуманило ее разум. Она не могла дышать. Он улыбнулся, проникая глубже еще на четыре дюйма, а затем на пять. Клэр чувствовала, как ее пробирает дрожь. Она слышала свое тяжелое дыхание и осознала, что умоляет его ускорить темп, но он не слушал. И прежде чем он полностью вошел, она кончила.

Она встретилась с его взглядом в этот момент, он внимательно наблюдал за ней. Сильнейший экстаз нахлынул на нее, унося ее в таинственный, искрящийся мир, где на нее накатили еще большие волны удовольствия, и Клэр закричала, стремительно подхваченная этим вихрем.

— Малкольм!

Он лишь торжествующе улыбнулся, и задвигался более стремительно, присоединяясь к ней в этом безумном неистовстве.

— Клэр, уже почти рассвет.

Клэр едва слышала, как Малкольм оставил ее в покое, растянувшись рядом на спине. Она была в состоянии изумительного экстаза и сладкой боли. Всю ночь они предавались поистине яростной страсти и наслаждению. Она давным-давно утратила способность мыслить. Она закрыла глаза, совсем задыхаясь и ожидая, когда утихнет дрожь и трепет ее возбужденного тела, и замедлится ритм сердца.

А когда она стала ясно мыслить, то почувствовала недоверие. Малкольм был ненасытным, но превосходным любовником, и его мощь в постели была явно нечеловечна. Ни один мужчина не мог так возбуждать и непрерывно услаждать женщину, не уставая и даже не ослабевая, как делал это он час за часом. Наконец, она осознала, что полностью изнурена и у нее нет больше сил. Она также поняла, что до невозможности пресыщена всем этим. И было еще что-то большее. Ее сердце начало бешено плясать в груди. Нет, подумала она быстро, ты не смеешь идти на это!

Они любовники, вот и все, и это явно делало ее очень счастливой женщиной.

Клэр медленно повернула голову и взглянула на него в сумрачном свете приближающегося рассвета. У нее перехватило дыхание от нежности в его глазах.

Подпирая одной рукой голову, он внимательно разглядывал ее.

— Ты удовлетворена, девушка?

Она улыбнулась:

— Ты шутишь?

И прежде чем он бы сказал, что не понял ее, она тихо ответила:

— Я очень удовлетворена, Малкольм. Мне никогда не доставляли такого удовольствия.

К ее удивлению, он внезапно потянулся к ней и притянул к себе, удовлетворенно улыбаясь.

Клэр поразилась. Он хотел пообниматься? Она прижалась щекой к его груди и была вознаграждена размеренными и сильными ударами его сердца. Она подумала, как было бы легко влюбиться в этого мужчину.

Он погладил ее по руке, а затем стал играться с прядями ее волос.

— Tha ur falt brиagha, — тихо сказал он.

Клэр подняла на него глаза.

— Ты сказал мне то же самое в магазине. Что это значит?

— Твои волосы прекрасны, — прошептал он, не отрывая от нее взгляда. — Почти такие же прекрасные, как и ты.

Клэр почувствовала вспышку удовольствия. Она пробежалась пальчиками по его великолепному торсу.

— И ты прекрасен.

Он засмеялся.

— Одному из нас надо одеться.

Он поднялся с постели и потянулся за своим пледом, валявшимся на полу.

Клэр подвинулась на кровати, чтобы без утайки восхищенно его оглядывать. Он улыбнулся ей, ловко оборачивая плед вокруг своих голых бедер. Поразительно, но Клэр почувствовала, как ее рот наполнился слюной.

— Нет ничего более сексуального.

Он снова улыбнулся и вернулся в постель, тотчас заключив ее в свои объятия.

— Меня радует, что тебе нравится моя мужественность.

Он крепко обнял ее.

Сердце Клэр вновь пустилось в пляс, но она приказала ему остановиться.

— Всем женщинам нравится твоя мужественность, — сказала она с улыбкой.

— Да.

Клэр решила не развивать эту тему дальше. Она только что занималась любовью, как в последний раз, и занималась поистине невообразимыми способами. И сейчас ее переполняли пресыщение и счастье. И если он так же занимался любовью с другими женщинами, то она не хочет об этом знать.

— Я никогда не хотел никакую женщину так, как хочу тебя, — ласково сказал он, очевидно подслушав ее мысли.

— Правда?

— Да.

Он взял ее за подбородок и приподнял его:

— А ты, девушка?

Ей понадобилось одно мгновение. Она вздрогнула. Следовало ли ей признаться, что она никогда так не хотела мужчину, как хотела его? И что никогда не захочет? После сегодняшней ночи она сомневалась, что захочет когда-либо разделить постель с кем-либо еще. Господи, когда она попадет домой, то проведет оставшуюся жизнь, соблюдая целомудрие. В этом Клэр никак не сомневалась.

Он притянул ее ближе к себе и погладил по волосам, она почувствовала, что он улыбается.

Он подслушал ее мысли! Клэр отпрянула от него.

— Надеюсь, ты счастлив, — сухо сказала она.

— Счастлив, как никогда. Но разве мы снова должны сориться? Только что ты была такой довольной.

Клэр нащупала одеяло и натянула его до подбородка.

— Давай не будем.

Это действительно несправедливо, со страхом подумала она. В конце концов, он будет проводить время с другими женщинами, заниматься с ними невероятно великолепным сексом, а ей уготована судьба старой девы, когда она попадет домой. Но такова была судьба. Он невероятно могущественный Повелитель с огромным мужским достоинством. И если она будет умна, то станет наслаждаться этим до тех пор, пока есть возможность.

Клэр задумалась, как долго это будет продолжаться.

— Ты был верным Гленне?

Он был похож на мальчика, пойманного с поличным у копилки брата.

— Я так не думаю, — сказала медленно Клэр.

Она должна тщательно все обдумать. Они в буквальном смысле были из разных миров. Она не могла ожидать от него того же, чего ожидала бы, если бы в ее времени он жил по соседству, и они были бы любовниками.

Он медленно произнес:

— Ты хочешь быть единственной у меня?

Ее сердце сильно заколотилось.

— Э…мм…я…что?

Он притянул ее еще ближе, сидя теперь прямо рядом с ней.

— Я не возражаю.

— Что? — снова спросила Клэр.

Щелкни он пальцами у нее над головой, и то она бы не так поразилась.

— Я не против того, чтобы быть верным тебе, — серьезно сказал он.

— Почему? — только и смогла она произнести.

Он улыбнулся.

— Я не хочу другую женщину, девушка, и если это так важно для тебя, то я ничего не имею против этого. Хотя, — пришел он в себя, — сначала это будет нелегко. Мне придется каждый полдень ездить на Иону за заклятием к МакНилу, пока я не буду уверен, что не использую свои способности на тебе. — Он помрачнел. — Он будет рад увидеть мое унижение.

Клэр была совершенно потрясена.

— Ты предлагаешь мне верные взаимоотношения?

Он улыбнулся ей своей прекрасной, согревающей сердце и расслабляющей тело улыбкой.

— Да. И, конечно, ты тоже должна хранить верность мне. И прекрати строить глазки Повелителям и думать о том, что у них между ног.

— Ладно.

Она не должна думать об этом. Клэр соскочила с кровати, потянувшись за своей разбросанной одеждой, стараясь ни о чем не думать, потому что знала, он подслушает ее, если она так не сделает.

— Торопишься покинуть мою постель? — посмеялся он.

Она взглянула ему в лицо, держа одежду в руках и совершенно не стесняясь своей наготы. Его глаза блуждали по ее телу, согревая ее.

— Мы едем на Оу, — напомнила она ему.

Выражение его лица стало замкнутым.

— Я еду на Оу с Ройсом и Иренхатом. Ты останешься в безопасности в Данроке, вместе с Симусом.

— Иди к черту! — закричала она, бросив одежду и уперев руки в боки.

Он залюбовался ею, поднимаясь с кровати, но в его глазах она прочла отказ.

Клэр загородила ему проход к двери.

— Если ты хочешь когда-либо снова насладиться моей благосклонностью, то возьмешь меня с собой.

Его глаза сузились.

— Ты мне угрожаешь? Не думаю, что мне стоит беспокоиться о твоем соблазнении.

— Тогда я поеду с Черным Ройсом, — выразительно сказала она, — или Иренхатом. Один из них возьмет меня с собой.

Его глаза расширились, и взгляд их стал жестким.

— Даже и не думай соблазнить их тем способом, с помощью которого мы только что заключили нашу сделку!

— У меня нет намерения соблазнять кого-либо, кроме тебя. Это не мой стиль, — смягчилась она. — Малкольм, как ты можешь даже думать о том, чтобы оставить меня здесь? Что если Сибилла вернется за мной? — Она обняла его за плечи. — И как насчет этой ночи? Мы так все замечательно начали.

— Сегодня вечером я не буду под заклятием МакНила, а без заклятия не стану рисковать твоей жизнью, — его решение было окончательно.

— Я в большей безопасности с тобой, чем одна. — Она была не из тех жалких представительниц слабого пола, которые используют женские уловки на мужчинах, но решила похлопать ресницами, глядя на него, и взмолилась:

— Пожалуйста, — произнесла она с придыханием в голосе, она и даже не подозревала, что может так говорить.

И она заметила, что он заколебался в своем решении.

— Девушка, ты совращаешь меня? — спросил он с сомнением.

— Хотелось бы, — улыбнулась она.

Он привлек ее в свои объятия.

— Я не желаю снова спорить, Клэр. Я серьезно говорю. Ты упряма и своевольна. Ты без конца меня раздражаешь. Будь оно все проклято! Твои глаза берут меня за душу. Я хочу дарить тебе наслаждение, девушка, и не только в постели.

— Тогда сделай так, — ответила она взволновано. Она обхватила ладонями его лицо. — Я не понимаю, почему ты хочешь, чтобы я не посещала Оу?

Выражение его лица стало жестким.

— Мы провели ночь, даря друг другу наслаждение, но это не дает тебе прав копаться в моей жизни.

Клэр вздрогнула. Это глубоко ее ранило.

— Что же, я рада, что мы прояснили это, — с трудом выговорила она. — В моем времени, любовники также являются друзьями. Очевидно, ты не хочешь видеть меня в качестве друга. Но ты прав. Это к лучшему. Так что, когда я вернусь домой, ни одному из нас не будет больно.

Но было уже слишком поздно, и она это знала. Вчера на Ионе, она пересекла эту эмоциональную линию.

Сжав зубы, он потянулся к ней. Клэр хотела уклониться, но не смогла, и он заключил ее в объятия.

— Прости, — сказал он, — и ты права. Это Оу. Я поклялся на могиле Брогана, что никогда туда не поеду. Я поклялся, что никогда не обращу внимания на этого ублюдка, и даже не кивну, проходя мимо. Я поклялся, что пока я жив, он для меня не существует.

Глаза Клэр расширились.

— Кто? Эйдан? Почему?

Вздрогнув от напряжения, Малкольм отпустил ее.

— Потому что он не только мой враг. Он мой брат.

Глава 11

Все утро Клэр чувствовала себя потрясенной. Сильный юго-западный ветер предвещал быстрое морское путешествие вверх по течению к заливу Лорна, но Клэр едва обращала внимание на невероятно красивый вид — море, цвета сапфиров, леса, сверкающие как драгоценные камни, белые песчаные пляжи и застывшие горы на фоне светло-голубого неба. Они сошли на берег около теперешнего Обана и сели верхом на лошадей, которых привезли с собой. Был полдень, и солнце стояло высоко, а Клэр все пыталась принять тот факт, что единоутробный брат Малкольма был сыном самого зловещего человека в Шотландии. Она вспомнила потрясающую красоту Эйдана и озорной блеск в его глазах, когда он улыбался ей. Если он и был таким же порочным, как его отец, то она не почувствовала этого. Она молилась, чтобы он каким-либо образом избежал такой наследственной предрасположенности.

Клэр слегка пришпорила лошадь, посылая ее рысью к Малкольму, пока колонна продолжала движение, оставив залив позади. Справа от Клэр сейчас находилось искрящееся озеро, во всех остальных направлениях, кроме как сзади, возвышались поросшие лесом горы. Она подъехала к Малкольму:

— Где мы?

Он улыбнулся ей.

— Впереди у нас проход, который выведет нас через горы к Оу. Теперь уже недалеко, еще полдня пути, не больше.

На нем, как и на всех остальных мужчинах, была надета кольчуга.

Клэр выдавила в ответ улыбку, внимательно вглядываясь в него.

Выражение его лица изменилось.

— Не надо беспокоиться обо мне, как о ребенке.

— Конечно, я беспокоюсь. Малкольм, какой у тебя план? У нас есть изречение: медом больше мух наловишь, чем уксусом.

Он взглянул на нее, когда они подъехали к сужающейся тропе.

— Я не буду умолять его отдать страницу.

— Я не предлагала тебе умолять. Я думаю, тебе следует любезно попросить.

Его лицо так закаменело, что Клэр подумала, как бы оно не треснуло.

— Если я пожелаю услышать твое мнение, я тебя спрошу.

Он пришпорил своего жеребца, быстро посылая его вперед и оставляя ее позади.

Клэр понимала его обидчивость, но его грубый отказ ранил ее. Ее беспокойство усилилось. Неужели он собирался ворваться в замок Эйдана с мечом наголо, требуя страницу? Не потому ли на всех мужчинах были надеты кольчуги и броня? Это могло спровоцировать еще одно ужасное сражение на мечах. И неважно насколько Малкольм ловок и силен, если Эйдан — сын Морея, то его сила значительно больше. Клэр направила лошадь в сторону, чтобы занять место рядом с Ройсом.

— Можно мне поехать с тобой? Мой защитник сейчас в скверном настроении.

Ройс улыбнулся, сверкнув глазами.

— Не понимаю почему. Я надеюсь, ты простишь моего племянника, что он такой глупый мужчина.

Клэр знала, что именно он имел в виду. В этот день она заметила достаточно понимающих взглядов, чтобы сделать вывод, что все в курсе того, что она теперь делит постель с Малкольмом.

— Это моя вина, не его. Я влезла не в свое дело. Я знаю насчет Эйдана, Ройс.

— Он рассказал тебе о своих секретах?

Ройс выглядел ошарашенным.

Клэр кивнула.

Он уставился на нее, больше не улыбаясь:

— А что еще он тебе рассказал, пока вы кувыркались в кровати?

Клэр напряглась. Неужели в его голосе прозвучала враждебность?

— Я почувствовала, что он очень обеспокоен, и предположила, что из-за Оу. И оказалось, что я была права. Я хочу помочь, Ройс.

Ройс, наконец, кивнул.

— Конечно. У обоих братьев ужасная судьба.

Клэр все еще была несколько смущена первоначальной враждебностью Ройса. До сегодняшнего утра он всегда был веселым, а иногда даже флиртовал.

— А почему это ужасно для Эйдана? Он, кажется, ненавидит Малкольма так же сильно, как Малкольм ненавидит его. Он хотел убить Малкольма в моем магазине.

— Эйдан вовсе не желает видеть Малкольма мертвым. Если ты думаешь по-другому, то ты ошибаешься. Не думаю, что Эйдан вел бы себя отвратительно, если бы Малкольм принял его, — резко сказал Ройс. — Эйдан не выбирал такую жизнь. У него нет никакой семьи, кроме Морея. Он никогда не знал свою мать, и видел ее лишь мельком. Она решила не иметь с ним ничего общего, как только он родился. Несмотря на это, он выбирает добро, а не зло. Эйдану нужен брат, и Малкольм тоже нуждается в нем.

Клэр удивилась, что Ройс защищает Эйдана. Учитывая то, что они вообще не состояли ни в каком родстве, это многое означало. Она не была уверена, следует ли ей хоть немного пожалеть Эйдана, но она сочувствовала ему.

— Ты говорил все это Малкольму?

— Тысячу раз.

Клэр задумалась над этим.

— Он самый упрямый и упертый человек, которого я когда-либо встречала, — мягко сказала она, вынужденная улыбнуться.

— Его сила воли делает его могущественным, — твердо сказал Ройс. — И однажды он станет великим Повелителем.

Клэр взглянула на него и их взгляды встретились. Железная сила воли Малкольма могла довести до белого каления, но она ужасно гордилась им. Он был героем во всех смыслах этого слова.

Я влюблюсь в него, если сейчас же не прекращу это, подумала она. И может быть, уже было слишком поздно? Внезапно она заметила, что Ройс изумленно наблюдает за ней.

— Ты тоже можешь читать мысли?

Улыбка сползла с его лица.

— Да, но я не буду читать твои. Мне это не нужно. Ты влюбилась в моего племянника.

Клэр побледнела. А если Ройс не одобрял это?

— Мы с Малкольмом совершенно разные люди. Он не понимает меня, и я уверена, что никогда не поймет. Ты явно знаешь, что прошлую ночь мы провели вместе. Но это не значит, что я увлеклась им.

Что же, если он сейчас читает ее мысли, то узнает, что это не так. Она добавила:

— Я не собираюсь влюбляться в рыцаря из XV века.

— Все женщины влюбляются в него, после того как разделят с ним постель.

Клэр напряглась.

— Я не хотел быть грубым. Но он — МакЛин, он привлекает взгляд, и довольно хорошо может удовлетворять женщину. Он никогда не ответит взаимностью, и никогда не женится.

Если Клэр когда-либо и слышала предупреждение, то это был как раз тот случай. И она разозлилась.

— Так ты что, его хранитель?

— Он сын моего брата, — сказал Ройс решительно. — И я хочу удостовериться, что он не повторит ошибок моего брата.

Клэр подумала о Мейрид, изнасилованной врагом мужа, будучи еще невестой, и заимевшей потом ребенка от Морея. Она подумала о Брогане, преследовавшем своего врага, но не сумевшем его уничтожить. Вместо этого он пал в сражении с обычными людьми. А Мейрид удалилась от мира сего, живя монахиней, когда ее законному сыну было всего девять лет. Также она отвергла Эйдана, дитя насилия. Она с трудом могла представить себе страдания мужа и жены.

— Клэр, не пойми меня неправильно. Ты красивая, сильная женщина. И если бы Малкольм был простым лэрдом, я бы благословил ваш союз, даже если бы ты не принесла никакого приданого.

— Ты слишком торопишься, — вскричала Клэр, но она была уверена, что поняла его мысль.

Он наклонился в седле и схватил ее за запястье.

— Повелители, которые женятся, не важно по любви или нет, всегда сожалеют об этом, — сказал Ройс. Его серые глаза стали темны, как грозовые тучи. — Посмотри на участь моего брата и его жены. По этой самой причине Повелитель живет, сражается и умирает в одиночестве.

Клэр отпрянула от него.

— Как печально, — прошептала она, все еще сердясь, хотя намного меньше, чем прежде. Потому что Ройс был прав. Любой Повелитель в силу самой своей природы имел самых отвратительных и могущественных врагов на земле. Жена и семья спровоцировали бы трагедию. Она подумала о незаконнорожденном сыне Малкольма.

— А что насчет детей?

Выражение его лица по-прежнему было жестким.

— Нам нужны сыновья. Они станут следующим поколением Повелителей, если их изберут.

— Ребенок тоже делает мужчину уязвимым, еще более уязвимым, чем жена.

— Да, но у нас нет выбора. Малкольм постоянно защищает Брогана. Если бы он захотел, то отправил бы Брогана на Иону. Дети воспитываются там.

Она жадно слушала его.

— Именно поэтому ты одинок? Потому что твое так называемое хладнокровие управляет сердцем?

Он стал угрожающе безучастным.

— Когда-то я был женат, давным-давно, еще до Избрания. Моя жена умерла.

Клэр поняла, что попала по больному месту.

— Извини, Ройс. Видишь ли, не важно, что я чувствую, ведь я собираюсь домой, когда мы найдем страницу, и возвращение станет для меня безопасным. Мне и в голову не приходило остаться здесь.

— Может быть, для тебя никогда не будет безопасно вернуться назад.

Потрясенная Клэр изумленно посмотрела на него.

— Надеюсь, ты ошибаешься.

Почему он подумал о такой ситуации?

— У большинства женщин не хватает сил оставить его, — ответил он скептически.

— Я не большинство женщин. Мы происходим из разных миров, если ты не заметил. И я должна вернуться назад, чтобы отомстить за свою мать. К тому же у меня семья там. Я волнуюсь о них.

— Тебе и следует это делать, — взгляд Ройса скользнул к ее горлу. — Этот камень беспокоит меня.

— Похоже, он всех беспокоит или очаровывает.

— Ты носишь горский амулет. Я чувствую его силу, почувствовал ее, когда мы встретились в первый раз. Почему тебе, девушке из будущего города Йорка, был дан такой камень? Я знаю, что камень принадлежал твоей матери, но кто дал его ей? Неужели тебя собирались послать сюда? Неужели Древние хотели увидеть, повторит ли Малкольм ошибку своего отца? Ведь должна быть какая-то причина, почему ты здесь, Клэр. Я чувствую это. Ты стала слишком быстро и слишком легко очень близка Малкольму.

Клэр была потрясена. Где-то в глубине души, она почти верила, что ее судьбой был Данрок и… Малкольм. Черт возьми, она втайне задавалась вопросом, что если она любовь его жизни. Но в душе она была романтиком, который видел все издания романа „Гордость и предубеждение“, и который, время от времени запирался в комнате, чтобы почитать действительно интересный любовный роман. Но Ройс был прав. С того момента, как он схватил ее в магазине, появилась какая-то связь. И именно с того времени все развивается так чертовски быстро.

МакНил сказал, что Древние не возражали против ее присутствия на Ионе. Древние не должны были даже знать о ней!

Малкольм считал ее испытанием его духа. Ройс считал ее испытанием преданности Малкольма к Братству и его решимости придерживаться своих клятв. Но не было ли это одним и тем же? В любом случае, она не хотела быть никаким испытанием.

Ройс прервал ее раздумья.

— Но фактически вопрос стоит так: как страница попала в твой магазин?

Клэр напряглась. Если бы не считали, что страница в магазине, ее бы не ограбила Сибилла, она не встретилась бы с Малкольмом и не оказалась сейчас в Нагорье XV века.

А правда заключалась в том, что они даже не знали, была ли вообще страница в ее магазине, не считая того, что Малкольм был уверен, что она у Эйдана, и что он нашел ее там.

— У тебя есть какие-нибудь предположения относительно того, кто пустил слух, что страница находится в моем магазине? — спросила Клэр с беспокойством. И у нее было очень плохое предчувствие.

— Будем надеяться, что это не лорд Тьмы, — ответил Ройс. — Он использовал Мейрид, чтобы мучить Брогана и заманить в ловушку Малкольма.

Клэр почувствовала тошноту:

— Он не может так поступить со мной. Мы с Малкольмом только что познакомились.

— Ты его любишь. Он поклялся защищать тебя. Если он тебя полюбит, то тебя смогут использовать точно так же, как использовали Мейрид.

Клэр начала колотить дрожь.

— В результате, ты не сможешь помочь Малкольму, ты только можешь сделать его слабым. Если он начнет беспокоиться о тебе, ты не можешь позволить делать ему это. Он — Повелитель, Клэр, и он должен жить и сражаться один.

Клэр была обескуражена. Она хотела, чтобы Малкольм заботился о ней. И после прошедшей ночи, она хотела этого очень сильно.

— Как ты, — прошептала она.

— Ты и вправду любишь его, — сказал он отрывисто, но проигнорировав этот факт, он добавил:

— Когда придет время, ты уйдешь.

Он пришпорил свою лошадь и ускакал вперед, оставив ее в одиночестве между воинами.

Спустя несколько часов, когда солнце уже почти зашло, и вот-вот собиралось исчезнуть за грядой гор на западе, Малкольм подъехал на своем боевом коне к Клэр.

— Замок Оу внизу, — сказал он, остановив своего огромного серого жеребца. — Ты должно быть устала. Если Эйдан позволит, мы проведем ночь вне стен его замка.

Все-таки он прислушался немного к ее словам, с облегчением подумала Клэр.

— У меня все болит, — призналась она, осаживая лошадь.

Они провели несколько часов в седле, проезжая через проход. Для Клэр эти часы показались днями. И ей было плохо не только потому, что приходилось сдерживать лошадь ногами. Их яростные любовные игры также сказались на ней. Она чертовски устала. В конце концов, они вообще не спали всю ночь. Но она знала, что ее усталость не только физическая. Каждый день, казалось, приносил ей массу новых проблем. Совет Ройса был больше похож на предупреждение. Она не хотела, чтобы он был настроен против нее. Сейчас им нужно держаться вместе.

— Девушка, не сжимай так сильно ногами лошадь, — мягко сказал Малкольм.

У Клэр появилось отчетливое ощущение, что он подумал о том, насколько сильны ее ноги.

— Это рефлекс. К счастью, этому старичку кажется все равно, что я делаю.

Она не могла не думать о том, что недавно сказал ей Ройс.

Малкольм улыбнулся.

— Броган учился ездить верхом на Святом.

— Вы так зовете его?

Клэр погладила бурую шею мерина.

— Да, Святой Уилл, так как он заботится о своем наезднике.

Клэр смотрела на шею лошади, думая о том, что Малкольм заботится о ней все время с тех пор, как они встретились. Его судьба была ясна. Он Повелитель, и должен защищать таких людей как она, и бороться с таким злом, как Морей.

Конечно, настоящая связь сделает его слабым и уязвимым перед врагами. В этом Ройс прав.

Клэр медленно подняла глаза вверх.

— Я никогда не хотела бороться с тобой, — она закусила губу, когда его глаза расширились. — Особенно после прошлой ночи. Я знаю, ты прочел мои мысли. И ты знаешь, что я не отношусь несерьезно к тому, что произошло. Неважно, что я говорю или делаю, ты можешь доверять мне. Я твой союзник и друг, Малкольм. Я хочу как лучше для тебя.

— Друг, — эхом отозвался он, — союзник? Какую чушь Ройс нашептал тебе, Клэр?

Она покраснела.

— Я не хочу делать тебя слабым.

Его глаза расширились.

— Ты делаешь меня сильным, Клэр. Ты — моя женщина.

Она не собиралась спорить с ним, и, уж конечно, не собиралась оспаривать его чувство собственности по отношению к ней. Она не была уверена, чего хочет, независимо от того, что наговорил ей Ройс.

— Если я твоя женщина, разве ты не ждешь от меня преданности?

— Ты знаешь, что жду. И я буду очень предан тебе. Да, я буду незаметным.

Она не могла сердиться.

— Я сожалею, что указывала тебе как себя вести с Эйданом, — сказала она. — Я не хочу, чтобы ты пострадал. И в моем времени женщины все время управляют мужчинами. Фактически, обычно распоряжаются жены.

Он нехотя улыбнулся.

— Ты права, — сказал он уныло. Последние из его людей проехали мимо них по тропе.

— Горские женщины имеют влияние на своих мужчин?

— Нет. Я хотел ворваться в замок Оу с мечом наголо. Но я вежливо спрошу Эйдана о странице.

Клэр широко улыбнулась, ее переполняло чувство облегчения и радости. Из-за нее он изменил свое решение.

— Возможно, он удивит тебя, и вернет ее без колебаний.

Его лицо ожесточилось.

— Он хочет страницу для себя. А, может быть, для Морея.

Вся ее радость улетучилась.

— Ройс не согласился бы с тобой. Он говорил, что Эйдан хороший.

Малкольм приподнял бровь.

— Хороший? Он хороший, когда заинтересован в этом. Не по бескорыстным причинам. Я говорю с тобой, Клэр, и в этот раз, послушайся меня. Никогда не доверяй ему.

Клэр не собиралась сейчас с ним спорить. Кроме того, это обещание она легко могла дать.

— Если для тебя это важно, даю свое слово. Я никогда не буду доверять ему. Однако, — добавила она, когда он направил своего коня вниз по тропе, — я надеюсь, ты ошибаешься по поводу своего единоутробного брата.

Он помрачнел.

— Не напоминай мне об этом ужасном факте из его жизни. У нас может быть одна кровь, но он мне не брат, ни наполовину, ни вообще никак!

Клэр следовала за ним вниз по тропинке, задаваясь вопросом, как Мейрид могла бросить Малкольма в таком юном возрасте, и как она могла отвернуться от Эйдана, сразу после его рождения. Она не хотела осуждать женщину, поскольку та пострадала от чудовищного преступления. Но Эйдан с Малкольмом были самыми невинными жертвами трагедии, устроенной Мореем. Из-за этого проклятого позора они не смогли стать друзьями.

Тропа извивалась между высокими горными хребтами, большая часть которых находилась выше уровня моря. Внезапно лес сменился на блестящую зеленую гладь болота, травы и кустарника, с растущими то тут, то там мощными соснами и цветущими желто-розовыми полевыми цветами. Лесистые пространства заканчивались у искрящихся лазурных вод озера Оу.

У озера возвышался замок Оу, огромный, обнесенный стеной из красно-бурого камня с многочисленными башнями, высокими крепостными валами и с центральным зданием, высотой в четыре или пять этажей. Замок Оу был вдвое больше Данрока и окружен водой. Возле его стен плавали белые лебеди. А также рядом был еще один остров, тоже обнесенный стеной, и соединяющийся мостом с сушей, где, как она увидела, располагались каменные строения и крестьянские хижины, и паслось немного тощей скотины. Идеальный пейзаж, как на картинке!

Подъемный мост был опущен.

— Он ждет нас, — сказал Малкольм мрачно.

— Как он мог знать, что мы здесь?

— Эйдан обладает огромной силой. Ты останешься здесь, среди моих людей, — приказал он ей.

А сам покакал галопом вперед, присоединяясь к Ройсу и Иренхату.

И тогда послышался оглушительный топот копыт.

Это было дежа вю. Этот ужасный, зловещий шум, призывающий к смерти, Клэр никогда не забудет. Она надеялась никогда больше его не слышать. Звук приближающейся армии воинов-горцев, намеренных сразиться и умереть, был ночным кошмаром, который стал явью. Она оглянулась назад, охваченная страхом, и увидела сотни всадников, несущихся галопом прямо на них.

Малкольм, Ройс и Иренхат бросились к замершим людям Малкольма, и внезапно их окружили воины. Клэр заметила, что никто не вынул меч из ножен, даже Малкольм.

Один из вражеских воинов выехал вперед и встал перед Малкольмом. Он был полностью в доспехах, но с поднятым забралом. Клэр постаралась услышать то, о чем они говорят, но разговор велся на гаэльском. Вдруг гигант дал всем сигнал ехать к опущенному разводному мосту.

Ее страх обострился. Эйдан берет их в плен?

Клэр пустила Святого рысью, придерживаясь мужчин, когда они толпой проехали по мосту, а затем под опускной решеткой. Этот подъемный мост, оказалось, составлял внешнюю стену замка, поскольку она увидела там постройки для гарнизона. Сейчас она видела только спину Малкольма и, чувствуя его напряженность, не могла замечать что-либо еще. Их провели через другую сторожевую башню, средний двор, а затем через огромную башню, с четырьмя высокими защитными башенками. Как только последний из людей Малкольма вошел в последний внутренний двор, за ними с грохотом опустилась опускная решетка.

Клэр вздрогнула. Они явно были узниками. Она осторожно оглядела окружающую ее обстановку. Замок во внутреннем дворе был огромен, с полудюжиной зданий, построенных у стен. Ее внимательный взгляд метнулся к главной башне перед ними.

Темная деревянная дверь башни открылась, и оттуда вышел мужчина, остановившись на верхних ступеньках.

Это был Эйдан.

— Привет, Калум.

Малкольм проехал на своем сером коне мимо гиганта, к каменным ступенькам, ведущим вверх, туда, где стоял Эйдан. Клэр ожидала, что он остановится там, но нет. Он поднимался вверх по ступенькам прямо на коне, пока не оказался рядом с Эйданом, так что, все еще оставаясь в седле, Малкольм возвышался над ним.

— Мы пришли с миром. Я хотел бы переговорить с тобой, — коротко сказал Малкольм по-французски.

Эйдан засмеялся, очевидно, нисколько не обеспокоенный действиями Малкольма.

— Я знаю, почему ты приехал, Малкольм. Пожалуйста, мой дом — твой дом…, брат.

Его взгляд скользнул мимо Малкольма, покрасневшего от нарастающего гнева, и устремился прямо к Клэр, не обращая внимания на окружающую ее полудюжину горцев, каждый из которых был выше ее.

Он улыбнулся.

— Я бы не оставлял женщину одну с моими людьми, Малкольм, — мягко сказал Эйдан по-английски. — Она слишком красива.

Сказав это, он учтиво поклонился ей, и повернулся, собираясь войти в зал.

— Поставь жеребца в конюшню.

И зашагал внутрь.

Малкольм развернул своего серого, выглядя чертовски разъяренным, и галопом спустился по ступенькам. Клэр не винила его. Эйдан вел себя провокационно, мягко выражаясь. Малкольм двинулся сквозь ряды людей Эйдана. Остановив своего мчащегося жеребца рядом с ней, он протянул руку. Клэр поняла и перескочила со своего мерина на его боевого коня. Она хотела шепнуть ему на ухо, чтобы он сделал несколько глубоких вздохов, но решила, что сейчас не самое подходящее время объяснять ему как вести себя. Вместо этого, она положила руку ему на плечо, надеясь, что он обретет некоторое самообладание, прежде чем войдет в замок Эйдана.

Он оглянулся на нее.

Клэр надеялась, что он сейчас читает ее мысли. Все хорошо, подумала она. Он действительно не сделал ничего такого, за исключением того, что злился как балованный ребенок.

Малкольм фыркнул и отвернулся, проезжая сквозь ряды воинов Эйдана. У подножия ступенек он заставил ее спешиться, а затем и сам соскочил с коня. Подбежал один из его людей, чтобы забрать у него жеребца, и они пошли вверх по ступенькам.

Клэр взглянула вниз во двор замка на собранные войска, и задрожала. Затем она взглянула на входную дверь, которую Эйдан оставил открытой. Солнце скрылось за замком, и поэтому она ничего не увидела внутри, черная пустота зияла перед ней.

Малкольм оказался прав. Эйдану нельзя доверять. Клэр не знала, чего он хочет или что будет делать, если Малкольм решит вести себя враждебно. Она боялась, что его замечание по поводу ее внешности, что-то означало. Он был опасен, как загнанный в угол тигр.

Теперь, когда было слишком поздно, она хотела, чтобы они сюда не приезжали.

Клэр последовала за Малкольмом в огромный зал и заморгала от удивления. Перед ней стояло множество прекрасной мебели, явно не из XV века или любого другого ближайшего к нему. Затем она увидела на стене картину Пикассо. Она округлила глаза, узнав Ренуара, Констебла и Поллака. И снова изумленно обвела комнату глазами. Жилище Эйдана было обставлено в стиле XXI века с чудесным европейским антиквариатом и мебелью, вот только здесь не было ни одной лампы.

Он стоял возле высокого буфета, цвета темного грецкого ореха, с резными ножками и позолоченными листочками, тянущимися вверх к дверцам, и разливал из хрустального графина вино по хрустальным бокалам. Клэр увидела современный штопор.

Она была сбита с толку. Его голые ноги были в ботинках, а также он был одет в лейне и плед в изумрудно-зеленую и черно-голубую клеточку. Его одеяние разительно контрастировало с комнатой.

Наполнив несколько бокалов, он повернулся к ней с той соблазнительной и откровенно довольной улыбкой, которую она слишком хорошо помнила. Он знал, что неотразим для противоположного пола, подумала она.

— Бокал вина, леди Клэр? — проворковал он, подходя к ней в тот момент, когда Ройс и Иренхат вошли внутрь.

— Нет, спасибо, — взволнованно ответила Клэр.

У него были такие же серые глаза, как и у Малкольма, и светились тем же оценивающим жаром. Хуже того, он пристально осмотрел ее с головы до ног. Клэр не сомневалась, что он раздевает ее глазами, снимая всю одежду на ней, и мысленно наслаждается весьма интимным зрелищем.

Он широко улыбнулся.

— Оно из Бордо, — мягко сказал он.

Она встретилась с ним глазами, чувствуя, как пылают ее щеки. Его тон был вкрадчив, и она была уверена, что он применяет его к женщинам, чтобы затащить их в свою постель. Почему-то, она знала, что он также подумал о том, какова она будет в постели, и его мысли были ужасно наглядными.

— Уверена, оно восхитительно, — хрипло сказала она и отвернулась, тревожно вздрогнув. Его красота и мужественность не помогали делу.

Малкольм стал между ними.

— Еще раз посмотришь на мою женщину таким взглядом, и я оторву тебе голову и брошу на пол, а затем наколю на пику.

Его глаза яростно сверкали. В левой руке он держал шлем, но правая рука лежала на рукояти его меча.

Клэр не представляла, как успокоить Малкольма. Эйдан совсем смутил ее, и он знал, что делает. Ему нравилось приводить ее в неловкость и замешательство.

— Как я могу не смотреть на красивую женщину? — спросил Эйдан мягко, и Клэр знала, что его взгляд опять вернулся к ней. — У меня есть глаза, Малкольм.

Раздался звук разбитого стекла.

Клэр развернулась и поняла, что Малкольм выбил бокал из руки Эйдана.

— Ты выкажешь уважение, — сказал он яростно.

Эйдан продолжал улыбаться, но глаза его похолодели.

— Я пригласил тебя в свой дом. Я решил не бросать тебя в башню. И меня не беспокоят красные пятна, оставшиеся после вина на моих прекрасных коврах.

— Я почищу их, — вскрикнула Клэр, но не могла пройти между мужчинами. Рука Малкольма покоилась на рукоятке его меча, и Клэр боялась, что он вытащит его. И тогда, знала она, Эйдан с радостью вступит в бой.

Иренхат в очевидном замешательстве опустился на стул, наблюдая за разыгрывающейся драмой. Ройс шагнул вперед и положил руку на плечо Эйдану, встав между двумя мужчинами.

— Хватит! — Он был раздражен. — Ты спровоцировал Малкольма и заслужил затрещину, ведя себя, как десятилетний мальчик, а не как взрослый мужчина твоего возраста.

Эйдан взглянул на Ройса без какой-либо враждебности и отошел от них обоих. Он остановился у очага, глядя на языки пламени. Вздохнув с большим облегчением, Клэр подошла к Малкольму и взяла его за руку.

— Ты должен попытаться игнорировать его, — начала она.

Он одарил ее скептическим взглядом.

Клэр отпрянула от него, поняв свою ошибку. В мире мужчин, женщине лучше держать рот на замке, пока не придет подходящий момент. Позже, когда они останутся одни в комнате, которую будут вместе делить, она попытается заставить Малкольма посмотреть на вещи так, как видит их она. Было так трудно сдержать свой порыв сказать ему, что она знает, что именно ему следует сделать. Разве Малкольм не видит, что Эйдан манипулирует им? Он должен быть выше этого.

Эйдан вернулся к буфету, налив еще вина, его руки тряслись. Он протянул фужер Ройсу, который принял его, а затем посмотрел на Иренхата. Граф Лахлана покачал головой, ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Ты знаком с Лахланом? — спросил Ройс.

— Неофициально, — ответил Эйдан, не взяв себе вина. — У него прекрасная репутация.

— Тогда сейчас самое время. Он будет тебе хорошим союзником, когда ты поймешь, что слишком стар для всяких уловок, и решишь выполнять приказы Братства гораздо чаще, чем сейчас.

Эйдан посмотрел на Ройса без всякой враждебности и Ройс ответил тем же. Клэр поняла, что они знали друг друга гораздо лучше, чем казалось, и Эйдан принимал критику от дяди Малкольма, хотя они не состояли ни в каком родстве. Она была уверена, что Ройс развивал их отношения из-за своей любви к племяннику. Напряжение в комнате спало, и она с облегчением вздохнула.

— В данный момент, я бы с удовольствием выпила бокал вина, — солгала она.

Она улыбнулась Эйдану с Ройсом, и подошла к буфету взять себе вина, надеясь, что обычные действия смягчат напряженную атмосферу. Налив фужер, она осмотрела комнату.

— У вас прекрасный дом, — сказала она Эйдану.

Она точно не знала, как к нему обращаться.

На лице Эйдана расцвела улыбка. Он выглядел довольным и несколько удивленным.

— Ваше присутствие делает его еще более прекрасным, — он вернул ей комплимент.

Клэр взглянула на Малкольма, который только покачал головой с отвращением. Ей захотелось сообщить Эйдану, что в ее времени женщины засмеялись бы над такими словами. А возможно и нет: он был так соблазнителен, что ни одна женщина не захотела бы упустить шанс побыть с ним.

Малкольм одарил ее хмурым взглядом и обратился к своему единокровному брату:

— Ты знаешь, зачем мы здесь.

Эйдан посмотрел ему в лицо.

— Да.

Он поставил свой бокал, сунул руку под плед и вытащил свернутую в трубку и завязанную пергаментную страницу.

Клэр ахнула:

— Это то, что я думаю?

Эйдан передал страницу Малкольму.

— Да, леди Клэр, и я вижу вы в восторге. Но страница бесполезна.

Малкольм развязал ленту и развернул свиток. Клэр поставила свой бокал и бросилась к нему. Перед ней был прекрасный, но очень стилизованный и чрезвычайно витиеватый рукописный шрифт, буквы были даже больше искажены, чем в Каттахе.

— Я не могу читать на латыни. Девушка?

Она была написана на латыни, не на гаэльском?

— Да, — выдохнула Клэр, взяв у него страницу. Ее сердце сильно забилось, и она почувствовала слабость.

— Спасибо!

Клэр поцеловала его в щеку и подбежала к огню, сев на бархатную скамью. Она пристально вглядывалась в слова, осознавая, что только один параграф написан на латыни. Все остальное было на старом ирландско-гаэльском языке. Из-за стилизованного шрифта и нехватки пробелов между словами читать было очень трудно. А затем ее осенило. Это была молитва, не похожая на те, которые она когда-либо слышала. Кельтская богиня исцеления, чье имя она никогда не слышала — Сианна, оказалась объектом рукописи.

— Интересно, почему в такую старую кельтскую рукопись включена вставка на латыни? — спросила она, не отрывая глаз от страницы.

Вопрос был риторическим, и никто ей не ответил.

— А есть ли вставки на латыни в Каттахе?

— Есть, две, — ответил Малкольм. — Когда писцы записывали мудрость Древних на страницах, один из них предпочел латынь. Говорят, он был римлянином.

Римляне завоевали Британию, а не Ирландию. С другой стороны, римлянин мог легко пересечь Ирландское море.

— Это невероятное открытие, во всех смыслах, — выдохнула Клэр.

Она взглянула на Малкольма.

— Ты можешь мне перевести гаэльский?

Он заколебался.

— Я не такой ученый как монахи и священники. Я могу попробовать. Это будет нелегко.

— Мы сделаем это вместе, — Клэр весело улыбнулась ему. — Никакой спешки. Эту страницу надо перевести. У нас впереди целая ночь, да? И мы потратим ее всю на перевод, не так ли?

Он выдержал ее пристальный взгляд. Помедлив, он ответил:

— Да.

Он обратился к Эйдану:

— Леди Клэр желает перевести страницу. Ей понадобятся свет, пергамент, перо и чернила, — он говорил таким тоном, словно отдавал команды.

Эйдан просто посмотрел на него, явно не собираясь ему повиноваться.

Клэр, наконец, перевела первую строчку на латыни. Она подняла глаза, осознав, что ее руки трясутся от волнения.

— Как вы можете говорить, что страница бесполезна? — воскликнула она. — Это какая-то молитва для исцеления. Почему вы думаете, что она бесполезна? Где вы нашли ее, Эйдан? Она бесценна.

Он подошел к ней.

— Я нашел ее в твоем магазине, Клэр, — прошептал он.

Клэр хотела, чтобы он перестал пытаться обратить ее внимание на то, какой он сексуальный.

— Где именно в моем магазине? — потребовала она ответа.

Эйдан начал смеяться.

— В Библии короля Джеймса.

Клэр встала, совершенно ошеломленная. Среди ее книг была только одна Библия короля Джеймса, и она была опубликована в 1728 году. Она получила книгу всего месяц назад из одного имения в Лондоне.

— На задней стороне обложки было потайное место, — сказал Эйдан. — Не знаю, как я нашел его. Сибилла первая смотрела Библию. Я почувствовал ее отпечатки на ней. Я шел по ее следу.

Клэр изумленно посмотрела на единокровного брата Малкольма. Он мог чувствовать отпечатки пальцев?

Она сосредоточилась.

— Это великое открытие, — подчеркнула она и обратилась к Малкольму. — Чем быстрее мы переведем эту страницу, тем лучше. Но как эта страница попала в мой магазин? Была ли она спрятана в Библии с самого начала?

Она пока не смотрела на Ройса.

— Она могла находиться в той Библии веками, Клэр, — тихо сказал Малкольм.

— И судьба привела меня к Библии, а страницу в мой магазин? — она, наконец, взглянула на Ройса.

Он отвел взгляд в сторону.

— Я могу перенести тебя обратно, если ты хочешь заняться некоторыми поисками, — сказал Эйдан, ухмыляясь.

Прежде, чем Клэр смогла вежливо отказаться, Малкольм рявкнул:

— Ты никуда не перенесешь Клэр, Эйдан. Никуда.

Эйдан лишь пожал плечами, сверкнув глазами:

— Это было просто предложение.

Затем он успокоился и сказал:

— Страница не имеет силы, леди Клэр. Я довольно хорошо могу читать ее. Это молитва и благословение о спасении смертельно раненого от смерти, если раны нанесены мечом или подобным режущим оружием. Мой оруженосец сам заколол себя. Я пытался спасти его от смерти, но потерпел неудачу. В этой странице нет никакой силы.

Клэр не сразу поняла, о чем он ей рассказывает.

Но Малкольм посмотрел на Эйдана и заговорил. Он сказал:

— Ты наполовину Димхаан. Димхааны разрушают. Они не могут исцелять. И все же ты попробовал исцелять? — спросил он едко.

Эйдан очевидно не хотел разговаривать с ним, но все же холодно ответил:

— Я могу быть наполовину Димхааном, но я внук Фаолы. И я исцелял, Малкольм, вот этими руками и ярким белым светом.

Он поднял вверх руки, трясущиеся от гнева.

Ройс подошел и встал между ними.

— Я рад, что ты можешь немного исцелять, Эйдан, — он свирепо глянул на Малкольма. — Сейчас вам нужно отбросить в сторону свою личную неприязнь. Есть более важные вопросы, требующие вашего внимания.

Клэр села обратно на скамью. Эйдан обладал некоторым даром исцеления, а Малкольм нет. Это было весьма интересно. Значило ли это, что разные Повелители наследуют характерные особенности так же, как и обыкновенные люди?

Эйдан сжал губы.

— Эта сила в новинку для меня. Как-то раз я вылечил очень больную девушку. Я не очень хорошо осознавал эту силу, и она ослабила меня. — Покраснев, он посмотрел на Ройса. — Не думаю, что буду использовать такую ослабляющую способность снова.

Клэр застыла как вкопанная. Он излечил женщину, но при этом потерял часть своей силы?

— Может быть, со временем сила вернется, и тебе станет легче ею пользоваться, — Ройс пожал плечами. — Я рад, что ты спас жизнь.

Клэр встала.

— Малкольм, — она подошла к нему и пылко улыбнулась. — Неважно, есть ли у этой страницы сила исцеления или нет. Важно то, что она может быть из Кладдаха. Эта страница невероятно ценная, если она подлинная. Ее следует хранить в храме или вернуть в мое время с остальной частью восстановленной рукописи. Таким образом, она может быть сохранена.

Малкольм покачал головой.

— Клэр, это важно, есть у нее сила или нет. Это чрезвычайно важно. Если она подлинная, то сможет исцелять.

Он не понял ее, подумала Клэр. Ученые XXI века умоляли бы о возможности изучить эту страницу.

И она также не понимала, чем страница ценна для него.

— Вы забираете жизнь, чтобы исцелиться. Почему Кладдах так важен?

Малкольм хмыкнул:

— Потому что нам не нужно отнимать жизнь, если у нас есть силы Кладдаха, Клэр. Книга может лечить сама по себе.

Клэр тяжело задышала.

— Так значит, книга может исцелить умирающего?

Повелителю не придется отнимать жизнь для того, чтобы выжить. Теперь она все прекрасно поняла. Книга совершенно бесценна.

Неудивительно, что Морей хотел ее получить. С ней он смог бы исцелять свои демонические орды. Черт возьми!

— Да. Если ты читаешь нужную страницу. Для каждой страницы есть своя причина.

И внезапно Клэр пробрала дрожь, потому что в зал ворвался ледяной ветер. Кто-то должно быть оставил входную дверь открытой.

Но когда температура упала так же, как на поляне в лесу, когда они впервые оказались в XV веке, Клэр начала понимать, что происходит.

Малкольм шагнул к ней, настолько встревоженный и напряженный, что Клэр почувствовала это. Со страхом она проследила за его взглядом, направленным к открытой двери. Черная тень заполнила ее.

Смерть, подумала Клэр, не в силах вздохнуть.

Но черная тьма рассеялась, открыв взору золотоволосого человека в темно-красных одеждах. И граф Морей улыбнулся ей.

— Привет, Клэр.

Глава 12

Клэр почувствовала, как задрожали ее колени. Ей не нужно было представлять этого человека, чтобы понять, что перед ней Морей.

— Откуда вы знаете мое имя?

Она смутно поняла, что все в комнате подтянулись, встав рядом с ней и Малкольмом.

— Я знаю все, — ответил он, сверкнув белыми зубами.

Ни один человек не мог быть более прекрасным. У него было лицо греческого бога, нет, кельтского бога, к тому же, он и был им, или почти был. Клэр знала, что его тело идеально, его красота благоговейна, и также знала, что у него нет души и смерть следует за ним по пятам, а он наслаждается этим.

И пока она там стояла, парализованная страхом, оставшаяся тьма в ее мыслях рассеялась.

Входная дверь открылась. Но это была не мама. Внутрь проскользнул темный призрак.

В ужасе Клэр вскочила в стенной шкаф, сильно хлопнув дверью, но сначала она оглянулась и увидела человека, стоящего посреди гостиной и пристально смотрящего на нее.

Клэр всхлипнула от страха.

Дверь открылась.

Клэр закрыла глаза руками, съежившись под свитерами и жакетами, висевшими там. И он потянулся к ней и схватил за руку. Клэр вытащили на свет. Она подняла голову и заглянула в его черные, бездонные глаза.

Я скоро приду за тобой.

Клэр задохнулась от ужасного воспоминания.

— Тебе нет никакого дела к Клэр, — резкий голос Малкольма ворвался в ее мысли.

Сейчас он стоял прямо перед ней.

— У тебя дело только ко мне. Только ко мне.

— Вообще-то ты ошибаешься, — мягко ответил Морей с красивой улыбкой на лице. — Судьба Клэр в моих руках. Каков отец, таков и сын, — добавил он.

Клэр замерла.

Малкольм вынул меч из ножен, но Ройс схватил его за руку.

Морей засмеялся над всеми ними.

— В этой комнате так много страха, что моя сила возрастает. — Он облизал губы, глядя на Клэр, и она почувствовала его возбуждение и ужаснулась. — Я буду наслаждаться тобой гораздо больше, чем Мейрид.

Малкольм с яростью кинулся вперед.

Эйдан встал перед ним, чуть не напоровшись на лезвие меча. Ройс и Иренхат схватили его, но Малкольм пытался сбросить их всех. Клэр бы завопила на Малкольма, но ее голосовые связки не могли произвести ни звука. Она только и могла думать о том, что однажды Морей смертельно ранил его, и что он может сделать это снова.

— Ты никогда не притронешься к ней, — проревел Малкольм.

— И кто остановит меня? — промурлыкал Морей. — Такой слабый Повелитель как ты? Твой собственный отец потратил одиннадцать лет, преследуя меня, или как он там думал. Я устроил ему веселую охоту, а все это время Мейрид оплакивала свою измену, неверность и вероломство.

Малкольм вырвался из рук Ройса и Иренхата и с боевым кличем ринулся вперед:

— A Bhrogain!

Клэр закричала.

Эйдан развернулся и схватился за его меч рукой.

— Не таким способом! — закричал он.

Малкольм его оттолкнул, но его снова схватили Ройс с Иренхатом, оттаскивая назад, в другую сторону. Он опять умудрился стряхнуть их с себя. Морей засмеялся.

Клэр вскрикнула от ужаса, когда Малкольм пошатнулся, словно его ударили. Но он стоял один, и физически его никто не ударял.

— Даже не пытайся, — свирепо сказал Ройс, и она увидела, как Морей побледнел и крякнул, словно его тоже только что ударили.

— Нас здесь четверо, — добавил он холодно.

Клэр огляделась. В комнате витало так много мужской, разгоряченной силы. Она поняла, что находится в самом центре некоего кинетически безвыходного положения. С висков Ройса капал пот, его глаза горели. И у всех мужчин в этой комнате был такой же вид, даже у Морея.

Эйдан с суровым видом встал напротив Морея, широко расставив ноги:

— Я порядком устал от твоих визитов, — выпалил он. — Ты сейчас в моем доме. Здесь я хозяин, и я не давал тебе позволения войти в мой зал. Убирайся.

Морей безрадостно улыбнулся.

— Три года назад я предпочел оставить Малкольму жизнь, хотя мог оборвать ее. Он вкусил восхитительное наслаждение, которое мы находим в смерти, таково было мое желание, и вскоре, он снова испытает такое удовольствие. Он будет моим.

Морей обхватил рукой Эйдана за лицо и слегка провел своими длинными ногтями по щеке. Он прошептал:

— И ты, мой мальчик, тоже будешь моим. Это всего лишь вопрос времени.

Он отпустил его и улыбнулся Клэр. А затем исчез.

Клэр хотела подбежать к Малкольму, но не могла двинуться с места. То, что Морей замыслил для всех, было хуже, чем смерть. Все-таки, он Сатана.

Она почувствовала тошноту и упала на колени.

А затем Малкольм опустился на колени рядом с ней.

— Все кончено, — резко сказал он, заключая ее в объятия. Он крепко сжал ее.

— Кончено? — выдохнула Клэр, едва способная говорить. — Нет, не кончено, ничего не кончено. Все только началось.

— Я защищу тебя, — ответил он, сжимая руки, и взгляд его был суров.

Она отпрянула от него, ее страх сменился возмущением.

— Как? Как ты сделаешь это? Ты слышал его? Меня он изнасилует и наградит ребенком. Тебя он превратит в повелителя зла. Эйдан? Эйдан также отмечен. Пока нет способа уничтожить его, мы все будем страдать от судьбы, намного худшей, чем смерть.

Малкольм тяжело дышал.

— Ты имеешь полное право бояться, Клэр. Ты только что в первый раз увидела лорда тьмы. Я понимаю, как ты обеспокоена.

— Обеспокоена? — она подумала, что это весьма сдержанное высказывание для этого века. Она посмотрела на Малкольма. — С тобой все в порядке? Что только что произошло?

Малкольм заколебался.

— Он ударил меня своей силой. Я был связан ей, но он не смог сокрушить меня. Когда мы все вместе используем свою силу против его силы, он не может причинить большого вреда.

Клэр содрогнулась.

— Но почему тогда вы, четверо, не объедините свои силы и не убьете его?

Взгляд Малкольма ожесточился.

— Если бы его можно было так победить, мы бы уже сделали это.

— Отлично! У него хватает силы, чтобы противостоять вам четверым!

Клэр пыталась дышать глубоко и равномерно. Но не получалось. До этого момента, она не осознавала, что зло действительно есть. Оно всесильно, ужасно, пугающе, и оно собиралось погубить всех до полного уничтожения. Точнее говоря, зло хотело использовать ее, использовать против Малкольма. Оно хотело душу Малкольма.

Подозрения Ройса подтвердились.

Малкольм сказал:

— Я скорее умру, чем обращусь во зло. И я окажу тебе ту же услугу, прежде чем позволю ему прикоснуться к тебе.

Он поднялся и протянул руку.

Малкольм обещал убить ее прежде, чем позволить Морею воспользоваться ею. Она попыталась думать разумно. Его слова не помогли, потому что он собирался сделать то, что сказал. Но смерть лучше, чем вечные муки от прикосновения того человека. Продолжая неудержимо дрожать, она встала.

— Ты сам так сказал. Ни один Повелитель столетиями не мог его победить.

— Да, но всегда бывает первый раз. Я прошу тебя верить.

Его лицо было жестким и решительным, без какого-либо признака страха. Малкольм развернулся и вышел в ночь.

Клэр уставилась ему вслед, совершенно замерзнув. Она хотела верить в него, но это казалось самоубийством. Лучше перестраховаться и быть осторожным. Это новая действительность, и она не поддавалась воображению.

Морей охотился на Малкольма.

Ее сердце больно екнуло.

Эйдан подошел к ней.

— Он продал душу Сатане тысячу лет назад, а может и больше, его силе покровительствует дьявол. Многие Повелители объединялись, но не смогли отнять ее у него. Мы пытались. Некоторые Повелители обладают большей силой, чем другие. Морей отнял жизни у более слабых. Он ослаблял Повелителя смертельными ударами, а затем зло делало свое дело. Я уверен, что есть смертельный удар, который может ослабить Морея, — глаза Эйдана вспыхнули. — Я уверен. Он живет в полусмертном теле. И у него течет кровь.

Клэр изумленно взглянула на него, понимая, что Эйдан прав, все не так безнадежно. С другой стороны, Морей настолько могущественен, кто сможет так смертельно ранить его?

Кто-то сунул ей бокал. Это был Иренхат.

— Выпей немного вина, Клэр, — сказал он резко. — Оно избавит тебя от страха. И ты неправа, девушка.

Клэр встретилась с его взглядом, и увидела там только твердую решимость. Выражение его лица было таким же, как у Малкольма. В нем не было никакого страха, только отвага.

— Хотя Малкольм и молодой Повелитель, он обладает огромной силой. Он защитит тебя. Не думай о нем так плохо. И я тоже защищу тебя. Но обычно если есть какой-либо способ, Малкольм находит его. Честолюбие горит в нем.

Клэр вздохнула.

— Я не хочу, чтобы он горел честолюбием, а затем оказался мертвым, — сказала она резко.

Она посмотрела на лица мужчин. Для них это был всего лишь очередной эпизод, касающийся обязанностей Братства.

— Как вы говорите, он молод, слишком молод, чтобы умереть! Или еще хуже! — сглотнула она. — Морей должен быть остановлен. Вы уверены, что нет нужных нам знаний, а только то, что сказано в Каттахе?

Малкольм стоял на крепостной стене, больше уже не гневаясь, но с тоской в душе.

Он перенес Клэр в свое время, чтобы защитить ее, но теперь знал, что из-за своей непредусмотрительности совершил ужасную ошибку. Она была бы в большей безопасности в своем магазине, сталкиваясь с такими, как Сибилла или Эйдан, чем с тем, с чем она столкнулась сейчас. Эйдан не сделал бы ничего плохого, только соблазнил бы ее и вооружил современным оружием. Клэр достаточна сильна, чтобы бороться с Сибиллой, и может даже победить ее. Морей же совершенно другое дело.

Это полностью его вина, что сейчас она является объектом страсти Морей. Если бы он решился тщательно изучить причины того, почему он перенес ее в прошлое с собой, ему пришлось бы признать, что сильное влечение, которое он к ней чувствовал, было таким же важным фактором, как и его желание защитить ее.

Угрозы Морея были ясны. Он планировал использовать Клэр против Малкольма так же, как использовал Мейрид против Брогана. Ройс и МакНил предупреждали его не увлекаться ею, но было слишком поздно. Он внезапно представил обнаженную Клэр, извивающуюся под Мореем в агонии страсти, пока мужчина пользовался ею и забирал ее жизнь.

Что он наделал?

Что он мог сейчас сделать?

Ему нужно больше силы и больше мудрости. Три года назад он охотился за Морем, загнав его в угол в башне Уркхарта, и был легко побежден. У него не хватает силы победить Морея, как и не хватает у других Повелителей, иначе Димхаан давным-давно был бы отправлен в ад. Морей устроил ему ловушку, но может быть, сейчас у него получится стать охотником.

Сзади него раздался смех Морея.

Малкольм собрал всю свою силу против Димхаана и развернулся, вынимая звенящий меч из ножен. Все это было ужасно знакомым, словно они вновь танцевали тот смертельный танец в Уркхарте.

— Думай усерднее, Малкольм, и ты увидишь ее, умоляющую меня о все большем и большем наслаждении, которое я с удовольствием буду ей дарить. Она будет просить мое семя в исступлении забытья. Я буду входить в нее сотню раз каждую ночь. А когда отошлю ее обратно к тебе, ее чрево разбухнет от моего ребенка, и она не захочет покидать меня. Она будет ненавидеть тебя за то, что ты принял ее обратно.

Здравый смысл покинул Малкольма. Он закричал:

— Клэр!

Морей обнажил свой меч и встретил его яростную атаку, восторженно улыбаясь.

Малкольм размахивал мечом снова и снова, и это было дежа вю. Подсознательно он знал, что Морей хотел этого сражения, и точно знал почему. Три года назад Морей предпочел оставить ему жизнь.

Он знал, что это была западня.

Ему было все равно.

Его охватила жажда крови.

Он нанес удар, и клинок Морея скрестился с его собственным. Мечи зазвенели.

Вино определенно возымело успокаивающий эффект, на который так надеялся Иренхат, подумала Клэр. Она перестала дрожать, ее дыхание выровнялось. Страх остался, но он был под контролем. Морей наполовину человек. Морей может истекать кровью.

Сделав еще один небольшой глоток, она вздохнула, закрыв глаза. Она была умной женщиной. Должен быть способ ослабить силы Морея, или смертельно ранить его. Малкольм говорил, что демоны никогда не входят в святые места, так как там они теряют свои силы. Отсюда был очевидный вывод, но Морей наверняка хорошо подумает, прежде чем войти в церковь или часовню. Если бы его можно было заманить в такое место, он был бы уничтожен давным-давно.

Ее мысли вернулись к пугающим словам Эйдана. Она была готова поверить, что Морей был самим Сатаной, но Эйдан сказал, что Сатана защищал его, поэтому Повелители не могли лишить его силы. Хорошо, она поверила во все остальное, и теперь уже была готова принять точку зрения Эйдана.

Черт подери. Если Морей не может быть смертельно ранен и таким образом ослаблен, то боги их единственная надежда.

Это не очень успокаивало. Ей стало интересно, видел ли за последнее время какой-нибудь Повелитель кого-нибудь из Древних? Они, вероятно, обитали на Далриаданской[20] версии горы Олимп, как боги в греческой мифологии.

И где Малкольм? Разве он должен быть снаружи, один, в темноте?

Клэр задрожала. Она боялась за Малкольма, действительно боялась. Она открыла глаза и несколько раз глубоко и неторопливо вдохнула. Малкольм великий герой, защитник всего хорошего в этом мире, а Морей пытается обратить его к злу. Ей надо как-нибудь помочь ему. Она не могла представить мир без Малкольма, Повелителя, веками защищающего Невинность.

Должен быть способ.

Она внимательно оглядела комнату. Красивый овальный обеденный стол, рассчитанный на двенадцать человек, со стульями, обитыми бархатом, цвета сапфиров, был сервирован для ужина и заставлен позолоченным фарфором и столовыми приборами. Иренхат и Ройс ели так быстро и расторопно, как только могли. Так как заправка едой, вероятно, была критична для их самочувствия и силы, она не осуждала их за такое фактически некультурное поведение. Эйдан сидел во главе стола, в отдалении от других мужчин, и потягивал вино, его тарелка была пуста. Очевидно, он над чем-то размышлял.

Внезапно Клэр почувствовала ужасную жгучую боль в боку. Она задохнулась, едва не потеряв сознания, и прижала руку к талии. На мгновение, она подумала, что ей в бок вонзился меч.

Эйдан вскочил на ноги.

— Клэр?

Клэр посмотрела на свою руку, ожидая увидеть на ней кровь. Но ее там не было.

Малкольм.

Она пошатнулась.

— Малкольм ранен!

Клэр побежала первой, пересекла зал и рывком открыла дверь. Ночь была иссиня-черной, а небо Нагорья усеяно звездами, среди которых светилась нарастающая луна, яркая и золотистая. Ее взгляд сразу же метнулся к крепостным стенам, и там, слева, выше того места, где она стояла, она увидела две фигуры.

Одна из них упала, тогда как вторая стояла прямо, возвышаясь над поверженной. Даже при свете звезд, Клэр увидела его идеальное загорелое лицо, блеск его белых зубов и золотые, как солнце, волосы. Встретившись с ней глазами, он улыбнулся. А затем Морей исчез.

Клэр закричала и взбежала по ступенькам, а Эйдан следом за ней. Спотыкаясь, она влетела наверх, и упала на колени возле ничком лежащего Малкольма. На секунду он показался ей таким умиротворенным, словно спал. Она посмотрела на его левый бок, и увидела только тяжелый шерстяной плед, который он носил поверх металлической кольчуги. А затем она заметила, что шерсть была необычно темная, пропитанная кровью.

Глаза Малкольма открылись и встретились с ее взглядом. Она отпрянула. Его серебристые глаза безумно горели, он схватил ее за запястье. На один ужасный миг Клэр подумала, что он хочет причинить ей вред.

— Убери ее! — резко выкрикнул Малкольм, его лицо исказилось от боли.

Эйдан опустился на колени рядом ней, отодвинув в сторону плед и кольчугу. Он расшнуровал кожаный жилет, под которым оказалось пропитанное кровью лейне.

— Клэр, сейчас же уйди, — твердо сказал Эйдан.

— Я никуда не уйду! — вскричала Клэр, пока Эйдан разрывал ткань. Она ахнула, увидев ужасную рану. Так много крови. Если Малкольм истечет кровью, или будет задет какой-нибудь внутренний орган, или произойдет заражение, то он умрет.

— Убери… ее, — повторил Малкольм, очень грубо сжав ее запястье, его глаза пылали.

— Ты умрешь, если будешь продолжать двигаться, — сказал резко Эйдан. — Лежи спокойно и береги силы.

В то время как Малкольм держал ее за руку, Клэр заглянула в его горящие глаза и увидела там неудержимое вожделение. Он уже убил одну женщину, чтобы сохранить себе жизнь, и в этот момент, она все поняла. Ему нужно жить. Ему нужна жизнь, чтобы жить.

Она испугалась, но не сдвинулась с места.

— Я не уйду, — прошептала она. Ее сердце сильно колотилось. — Я хочу, чтобы ты жил. Возьми мою жизнь. Возьми… то, что тебе нужно.

— Я… я не…возьму тебя, — выдохнул он. Его глаза закрылись, а голова скатилась на бок, когда он потерял сознание.

Эйдан выругался, свирепо глядя на Клэр:

— Он умирает! А ты сейчас помеха и соблазн!

— Тогда исцели его! — выкрикнула она в ответ. — Ты говорил, что обладаешь этой способностью, сделай это!

Она зажала рану, пытаясь остановить кровотечение голыми руками.

Сзади раздался топот ботинок, и Клэр повернулась.

— Скорее! — крикнула она Ройсу. — Дай мне повязку!

Ройс опустился на колени, протягивая ей свой стеганый плед. Клэр немедленно закрыла рану, прижав ее руками Ройса, а сама попыталась нащупать пульс Малкольма. И не смогла его найти. Она была на грани паники, но каким-то образом сдерживалась.

— Я не могу нащупать пульс, Эйдан, — предупредила она. — Если ты не исцелишь его, он умрет!

Эйдан с ожесточенным выражением на лице положил руки на плечи Малкольма. Клэр начала молиться, голова Малкольма покоилась на ее коленях, а его лицо она держала руками. Иренхат стал на колени рядом с ними.

Ройс хрипло сказал:

— Он ускользает, Эйдан.

Клэр видела страх в его глазах. Она посмотрела на лицо Малкольма, уже сейчас ужасно бледное. Камень, который она носила, жег ей горло, и что странно, она бормотала молитву, которую только что прочла, то короткое обращение к некой кельтской богине. Похоже, она запомнила его наизусть. Латынь легко слетала с ее языка, абсолютно осмысленно, и ничто так не успокаивало. Она тихо бормотала себе под нос. Похоже на то, что у нее нет никакого желания. Она закрыла глаза, и сильно потея, начала теперь говорить нараспев, спокойно и громко. Только латинская литания[21] слышалась в ночи.

Клэр остановилась и взглянула на Эйдана, который отпустил Малкольма:

— Что ты делаешь? — выдохнула она.

Их взгляды встретились.

— Я не чувствую в нем жизни. И, кажется, не могу вдохнуть в него жизнь. Морей наложил на него заклятие. Ройс, ты можешь остановить кровотечение?

Ройс не ответил, он выглядел сейчас таким же бледным, как Малкольм.

Клэр боролась с паникой. Малкольм не может умереть! Она сорвала кулон с шеи и зажала его в руках, отпихнув Ройса в сторону, который все понял и отодвинулся подальше от нее. Шерстяной плед под ее руками пропитался кровью. Сейчас она распевала молитву быстрее, и заканчивала ее уже в четвертый или пятый раз, когда Ройс быстро сменил плед под ее руками. Ее разум кричал, что Малкольм не умер. Она бы почувствовала, если бы это произошло.

Ройс посмотрел на лицо Малкольма.

— Эйдан, он не дышит.

Эйдан снова возложил на него руки, пот стекал по его лицу.

— Я ничем не могу помочь ему, — сказал он. — Если у меня и есть эта способность, то сейчас она либо заблокирована, либо исчезла.

Клэр зарыдала. Она схватила Ройса за руку, заставляя его остановить кровотечение в ране, а сама склонилась над лицом Малкольма. Она закрыла ему нос, открыла его рот и начала делать искусственное дыхание. Он не дышал.

У нее есть электрошокер в кармане юбки, под ее лейне.

Клэр, которой адреналин придал сил, разорвала его тунику от ворота до самых ребер. Она уже собиралась приложить электрошокер и толкнуть с его помощью сердце, как вдруг увидела, что его грудь заколыхалась.

Она поднялась… опустилась.

Клэр склонилась над ним, держа его голову в руках. Она почувствовала его дыхание на своей коже и ослабла, слезы покатились из ее глаз.

— Клэр, — сказал осторожно Ройс, — Кровотечение остановилось. Он дышит. Дыхание неглубокое, слабое, но он дышит.

Клэр почувствовала, как дрогнули его ресницы.

— Не шевелись. Ты ранен, — удалось ей сказать, глядя на него.

Малкольм уставился на нее, выглядя несколько ошеломленным. Клэр не была уверена, узнал ли он ее вообще.

— Эйдан, рана открытая и глубокая, — сказал Ройс. — Тебе нужно полностью его исцелить. Иначе, он не сможет выжить.

— Я же говорил тебе, что вообще не исцелял его, — ответил Эйдан хрипло. — Это сделала Клэр.

Ройс с Эйданом переглянулись, а затем оба Повелителя посмотрели на нее.

Клэр не обращала на них внимания. Малкольм был ужасно бледным от потери такого большого количества крови. Она боялась, что он все равно умрет. Клэр жалко ему улыбнулась.

— Ройс. Рану нужно прижечь.

Может, кровотечение и остановилось, но как мог он выжить после такой раны без современной медицинской помощи?

— Я иду за МакНилом, — сказал Иренхат и исчез.

Клэр начала дрожать. Несомненно, они остановили кровотечение и вернули его к жизни, но кризис еще не прошел. Она так боялась, что он может умереть в любой момент.

— МакНил сможет спасти его? Он сможет его вылечить?

— Он обладает этой силой… если он доберется сюда вовремя.

Ройс вскочил и поспешил прочь от крепостной стены.

Она не могла понять, куда он направился, и в этот момент Малкольм произнес:

— Девушка, иди сюда.

Она подскочила от его соблазнительного голоса. Он пронзил все ее тело, сразу вызвав прилив теплоты и возбуждения. Ошеломленная, она посмотрела в его сверкающие глаза. Его голос был хриплым, задыхающимся от боли:

— Ты нужна мне, Клэр… Я умираю…

Он не отводил от нее напряженного взгляда.

Она и сама не могла отвести от него глаз. Клэр замерла, на нее нахлынуло сильное желание и растеклось внутри. Невозможно было ошибиться в его намерениях. Он хотел взять ее жизнь, глубоко вонзившись в ее лоно, источник жизни. В этот миг наступило полное понимание и все обрело абсолютный смысл. Он отчаянно нуждался в ней, так же отчаянно, как и она в нем. Ее глаза скользнули мимо зияющей кровавой раны, и она увидела его возбужденное мужское достоинство. Ее пристальный взгляд встретился с его глазами.

Ей следовало бы быть шокированной, но нет. Она знала, что может его исцелить. Она бы отдала ему тело и всю свою сущность, пока он дарил бы ей невероятный экстаз. Ее сердце забилось еще безумнее. Почему-то она поняла, что произошло в магазине. Могущество. Власть… Она облизнула губы, наклоняясь к его лицу. Ахнула, когда ее губы нашли его рот. От этого простого поцелуя удовольствие было прямо как от оргазма. И Клэр почувствовала, как он захватил ее жизнь.

Он тяжело дышал, а она плескалась в волнах ослепительного, сильного наслаждения, манящего экстаза…

Внезапно, чьи-то сильные руки оторвали ее от Малкольма. Клэр вырывалась из рук Эйдана, все ее тело отчаянно трепетало:

— Нет! Дурак! Он умрет!

— И ты умрешь, потому что ему нужна твоя жизнь, и он сейчас не осознает, что делает. Ты отдашь ему жизнь, и Малкольм будет принадлежать Морею, — огрызнулся Эйдан.

Клэр не понимала. Ее переполняло отчаяние и вожделение, словно она была сукой в течке. Она уставилась на Малкольма, распростертого на камнях, терзающегося от боли, тяжело дышащего, отчаянно нуждающегося в ней, немедленно желающего ее. Она должна идти к нему. Разъярившись, она попыталась вырваться из рук Эйдана.

— Я могу помочь ему! — Она была в бешенстве. — Оставь нас одних!

Не обращая на нее внимания, Эйдан с легкостью тащил ее к ступенькам.

— Что ты делаешь? — недоверчиво вскричала Клэр, но ее поразительное вожделение немного утихло. В глубине души, она стала понимать, что выходит из транса.

— Малкольм умрет, если я не помогу ему! Он нуждается во мне… Отпусти!

— Ты сейчас не в себе… как и он. Морей второй раз заманил моего брата в ловушку. Но он не станет Димхааном.

Он обхватил ее рукой за талию, его тиски были как сталь.

Отбиваясь от него, Клэр бросила взгляд назад. Малкольм оставался лежать ничком, как охотник в лесу. Его сверкающий взгляд был устремлен на нее, следя за тем, как Эйдан заставляет ее уйти.

Ты нужна мне, Клэр… не уходи. Не слушай их… Вернись ко мне…

Его губы ни разу не пошевелились, но она слышала его, словно он говорил вслух.

И снова на нее нахлынуло ужасное желание.

Я приду, пообещала она. Я всегда прихожу, когда ты зовешь…

Ройс взбежал по ступенькам и прошел мимо Эйдана и Клэр, держа в руках раскаленное железо, которое светилось в ночи адским пламенем.

И Клэр снова начала дико бороться с Эйданом.

— Ему это не нужно, — закричала она. — Ему нужна я!

Клэр увидела, как Ройс дал Малкольму кинжал.

Она перестала отбиваться, задохнувшись от страха. Малкольм зажал рукоятку между зубами, крепко сжав костяную рукоять. Его серебристый взгляд был неотрывно прикован к ней.

Клэр крепко схватилась за Эйдана. У Малкольма вырвался стон. Ужасный запах горящей плоти наполнил ночь.

Клэр закрыла руками рот, колени подогнулись. Эйдан поймал ее, крепко прижимая к своей груди.

— О, Господи, — она задыхалась в слезах. Она должна сейчас же пойти к нему. — Пожалуйста, Эйдан, — вскричала она, — Пожалуйста!

— Он без сознания. Сейчас ты не можешь ему помочь.

— Я могу, — всхлипнула она, — могу.

Эйдан оглянулся на Ройса. Тот кивнул.

— Башня наверху, — сказал Эйдан. — Там только один вход. Я поставлю на дверь замки.

Они собирались запереть его словно животное, с ужасом подумала Клэр.

— Я клянусь, что буду держаться от него подальше, — солгала она. — Пожалуйста, не запирайте его.

— Мне жаль, Клэр. Но так будет лучше для Малкольма, — ответил Эйдан. — И для тебя так тоже будет лучше.

Удар, нанесенный по затылку, застал ее врасплох. Возникла тупая боль, а потом и ужасная догадка. А затем она провалилась во тьму.

Малкольм проснулся.

Он горел в адском пламени. Задыхался от жгучей боли, но не мог двигаться, мука была столь ужасной, что он даже не мог открыть глаза. Ему потребовалось время, чтобы побороть боль, огнем охватившую все его тело, и только тогда он смог кое-как собраться с мыслями. Он чувствовал головокружение, и был близок к потере сознания.

Он был на грани смерти. Наконец, он со стоном вздохнул, не в силах сдержать душащую боль. Слезы обжигали глаза, он парил в мире ужасных мучений.

У него появилась жажда — жажда жизни.

Были клятвы. Он был Повелителем. Не могло же все так закончиться.

Он должен сдерживать боль, он должен думать. Он попробовал сориентироваться. Где он? Ему нужна жизнь сейчас.

Его тело знало, что надо делать.

Малкольм застыл, пытаясь почувствовать запах жизни.

Он лежал на полу, под спиной — мягкий соломенный тюфяк, под руками — холодный камень. Он снова услышал свой стон, а затем шум дождя.

Он повернул голову. В дальнем конце маленькой круглой комнатки он увидел узкую бойницу[22] и деревянную дверь. Они заперли его? Он пристально посмотрел на дверь, и вдруг с потрясением осознал, что может видеть сквозь нее. С другой стороны висел замок. Но это не имело значения. Даже если бы они оставили дверь открытой, он не думал, что смог бы подняться, или хотя бы подползти к двери, а менее всего — выбить ее.

Такую ужасную слабость он чувствовал только раз в жизни, в Уркхарте, когда Морей пригвоздил его мечом к стене и оставил так умирать. Но он не умер, вместо этого он взял девушку. Ее жизнь спасла его…

Он жаждал жизни. Это было все, о чем он мог думать. Он снова попытался уловить запах жизни. И в этот раз, он сразу почувствовал его. Клэр находилась внизу, прямо под ним.

Сейчас он никак не мог связно думать. Она спала, но ему нужно, чтобы она была с ним.

Проснись, Клэр. Ты нужна мне. Проснись…

Он почувствовал, как она пошевелилась, ощутил ее потрясение. Малкольм с трудом вдохнул. Им овладело стремление ощутить ее рядом с собой и взять ее силу. Он мысленно следил за ней, когда она встала с кровати. Но что-то мешало ему, какое-то волнение в груди, в сердце. Память…

Что бы это ни было, он не обращал на это внимания.

Мне больно. Он заперли меня. Когда я войду в тебя, ты спасешь меня. Клэр.

Сейчас он почувствовал, что она слушает его. Она слышала его и это хорошо. Он напряг разум и ощутил ее отчаяние, а затем и ее возбуждение. Он улыбнулся. Она уже готова принять его. Его чресла напряглись от предвкушения, и сердце стало биться по-другому, еще сильнее.

Теперь память стала врываться в его мысли.

Он не хотел воспоминаний; он хотел только ее тело, ее жизнь.

Найди меня, девушка. Я жду…

Она не ответила, но он знал, что она услышала. Он растянулся на тюфяке и начал возбуждать себя рукой, чтобы быть наготове, когда она появится.

Где ты?

Малкольм улыбнулся, дико довольный.

Клэр. Наверху. Над тобой.

И сейчас он смог увидеть ее, двумя этажами ниже, с силой дергающую запертую дверь своей комнаты. На ней была надета только та крошечная сорочка, клочок ткани на бедрах и ботинки. Похоть снедала его, как и нетерпение. Его копье жадно пульсировало. Он мог сейчас буквально вкусить ее силу, он так долго этого хотел. И его сердце быстро забилось, слишком быстро.

Я не возражаю, против твоей любви, девушка.

Ты такой высокомерный!

Малкольм застонал. Если бы он позволил себе эту роскошь, он бы боролся со своей нуждой и умер. Он закрыл глаза: капельки пота выступили на лице, рот наполнился слюной от предвкушения, и протест его сердца был подавлен. А его чресла еще больше возбудились.

Могущество. Будет так много жизни и силы, и экстаза, невероятного экстаза.

Поторопись, девушка.

Она поднималась по ступенькам. Она уже близко, прямо за запертой дверью, и его сердце пронзительно закричало. Он заботился о ней.

В голове мелькали разные образы: Клэр, женщина, которой не нужен король, спорящая с ним; Клэр, на которой одета только крошечная тесемка, расшитая бисером; Клэр, собравшаяся бросить камень в Димхаана.

Он снова застонал. Воспоминаниям следовало бы притупить его вожделение, но вместо этого стремление вкусить ее силу еще больше обуяло его. Она была не такой, как все остальные женщины. Расстояние между ними являлось препятствием, но так или иначе, едва лишь он захватит ее жизнь, как сразу выпьет ее силу.

Его вены раздулись от возбуждения, и волна сильного наслаждения снова накатила на него. Тяжело дыша, так как возбуждение причиняло боль, он повернул голову и сосредоточил свое внимание на ней, пока она взламывала замок.

Ради их связи она стала неистовой. Он чувствовал желание, увлажнившее ее бедра. Она хотела прийти. Он снова потянулся к ее жизни. Мощь. Сила. Мужественность. Он торжествовал. Ему необходимо войти в нее и взять как можно больше от нее…

Дверь распахнулась.

Он потянулся к ее внутренней силе, наливаясь кровью и возбуждаясь еще сильнее, поскольку жажда жизни стремительно проникала в его вены. Волна удовольствия, предвещавшая вознести его на вершину, прорвалась. Он вглядывался в нее, медленно приподнимаясь. Да, он заботился о ней, но уже было слишком поздно.

Поскольку она стояла там, трепещущая и страстно желающая, возбужденная и влажная.

— Подойди, Клэр.

Спотыкаясь, она двинулась вперед. Ему удалось подняться. Она поддержала его, обхватив руками, и он немедленно протиснулся между ее бедер, терзая ртом ее губы, чувствуя, как она плачет от благодарности.

— Девушка, — выдохнул он, держа ее в крепких объятиях. Он откинул голову назад и начал немедленно забирать ее жизнь, настолько настойчиво и быстро, как только мог.

Прилило столь много силы. Он наполнился ей. И волна обрушилась. Он заревел от удовольствия, и потянув ее вниз, глубоко вонзился в горячую, влажную плоть. Она всхлипывала от удовольствия, как и он, экстаз стократно возрастал. Это ослепляло.

— Ты такая вкусная.

Она скользила по пронзающему ее копью, и кончала, снова и снова, плача от удовольствия, как и он. Он так давно хотел вкусить ее жизнь, и он оказался прав. Ничто не могло быть таким мощным, таким восхитительным. Он хотел, чтобы она вечно скользила вверх и вниз по его жезлу. Сегодняшняя ночь была именно такой. Он пил ее до дна и неоднократно кончал, пока она уносилась куда-то далеко, затерявшись в своем и его наслаждении. Поняв, что она желала еще большего, так же отчаянно, как и он, он дарил ей оргазм за оргазмом, не давая никакой передышки.

Больше.

Да.

Экстаз обрушился на них обоих.

Малкольм почувствовал себя непобедимым. И тут началось полное осознание всего. Сейчас у него было больше силы, чем когда-либо ранее, и больше ничего было взять. Эта женщина отдала ему все, эта прекрасная иностранка, которую он полюбил. Кончив, он дико вскрикнул в последний раз.

Он оторвался от нее.

Все еще вздрагивая от прилива огромной силы и страсти, Малкольм встал на колени и склонился над ее распростертым телом. И мгновенно почувствовал, что она умирает. Вернулся здравый смысл, и он ужаснулся.

У Клэр не осталось ничего, что она бы могла еще отдать.

Он взял все.

Они ворвались в комнату. Ройс схватил его и отшвырнул от Клэр. Сейчас он был гораздо сильнее Ройса, но позволил отпихнуть себя в сторону. У окна он выпрямился, тяжело дыша, мучимый страхом. Эйдан набросил на Клэр покрывало, и МакНил склонился над ней.

Что он наделал? Что он сделал с Клэр? Он не мог сейчас потерять ее!

— Она жива? — хрипло спросил он.

— Какого черта ты сделал? — заорал на него Ройс.

— Она жива? — вскричал Малкольм.

МакНил, не глядя на него, ответил:

— Да, жива, но еле-еле.

Он возложил руки на нее, вдыхая в нее жизнь.

И Малкольм почувствовал ее возращение в этот мир. Ее глаза распахнулись, и она прошептала его имя.

— Малкольм?

Он вздохнул с облегчением. Она жива. Их взгляды встретились, и она улыбнулась ему перед тем, как ее ресницы снова опустились.

Он чуть не убил ее.

В нем яростно свирепствовал зверь, кровожадный и злой. Бездушное чудовище…

Ройс хлопнул Малкольма по плечу, вынуждая того посмотреть ему в глаза.

— Так который из братьев отродье Морея? — безжалостно спросил он.

Малкольм вздрогнул, но теперь Ройс имел полное право задавать этот вопрос.

Она снова открыла глаза. Выглядя слабой, сбитой с толку и смущенной, она все же послала ему еще одну прекрасную улыбку. Разве она не знала, что он наделал? Как он мог сделать это?

Ей следует бояться его!

Но он боялся самого себя.

— Не двигайся, — сказал ей МакНил. — Ты жива, но очень слаба.

Его ужас и отвращение к себе должно быть были заметны, потому что Клэр мягко сказала ему:

— Малкольм, все в порядке. Я не умерла.

Он не смог ей ничего ответить. Малкольм развернулся и вышел прочь из комнаты.

Спускаясь по ступенькам, Малкольм натянул на плечи лейне. Образ полунагой Клэр, лежащей на полу, бледной и неподвижной, словно труп, запечатлелся в его памяти. Он хотел это запомнить. Он почти убил ее. Он почти забрал ее жизнь.

В глубине души, в сердце, он чувствовал сильную боль. Он вошел в зал, зная, что Ройс следует за ним по пятам. Он решил не обращать на него внимания. Подошел к буфету и выпил вина из какого-то графина, но сколько б он не выпил, это не могло изменить того, что произошло, или стереть из памяти вкус жизни Клэр в его теле и невероятный экстаз, который он испытал.

Малкольм почувствовал, как взгляд Ройса обжигает спину. Он медленно повернулся, заскрежетав зубами. В этот миг он никого так не ненавидел, как себя.

— Я вижу, ты облизываешь губы.

Малкольм напрягся.

— Не отрицай, тебе понравилось вкушать ее на грани смерти.

Он хотел опровергнуть это, но на ум не пришло никаких слов в свое оправдание.

— Ты будешь бороться с этим теперь, — сверкнув серыми глазами, предупредил его Ройс. — Ты поклялся защищать Невинных, а не уничтожать их.

Малкольм отвернулся. Он отступил от клятв, нарушил Кодекс. Он отведал запретное удовольствие и наслаждался каждым его чертовым моментом.

Ройс схватил его за плечо и развернул к себе лицом.

— Если ты перейдешь на сторону зла, я убью тебя.

Они посмотрели в упор друг на друга. Его дядя сказал то, что намерен был сделать.

— Если я обращусь ко злу, то надеюсь, ты уничтожишь меня.

Он тоже высказал то, что думал.

— Ты будешь бороться с этим, и будешь бороться с Мореем, — отрезал Ройс.

Он отпустил Малкольма и проследовал мимо него с таким видом, словно был готов расшвырять все вокруг себя.

— Я не стану злом, — медленно произнес Малкольм, но он не был в этом уверен. — Я сгораю от стыда.

— Хорошо. Тебе должно быть стыдно.

Ройс отошел и стал наливать вино в хрустальный бокал. Его рука тряслась. Малкольм никогда не видел, чтобы Ройс трясся, ни разу за всю жизнь, что знал его.

— Ты не можешь понять, — сказал Малкольм, — я был зверем, не человеком.

Ройс медленно развернулся.

— Как ты думаешь, почему я хотел видеть тебя запертым в комнате, словно бешеное животное?

Малкольм изумленно посмотрел на него. Он не собирается забывать то, что только что случилось.

— Я почти убил женщину, которую поклялся защищать, Руари.

— Женщину, которую поклялся защищать или женщину, которую полюбил? — хмуро спросил Ройс, без тени улыбки на лице. Его вопрос звучал как обвинение.

Малкольм вздрогнул. Ройс ошибается.

— Я никого не люблю, — наконец произнес он. Он отказывался вспоминать те чувства, которыми был охвачен в пылу экстаза.

— Ты любишь американку. Это написано у тебя на лбу, и я слышу это в твоем сердце.

— Проклятье, — заревел Малкольм. Ройс лучше бы подумал прежде, чем вторгаться в его мысли. — Она нравится мне, и все. Нравится, Ройс, просто нравится, так же как ты мне нравишься.

— Но ты же не думаешь о том, чтобы трахать меня днем и ночью, — Ройс отошел от него.

Малкольм почувствовал, как что-то сломалось между ними.

— Ты недостаточно красив.

Ройс посмотрел ему в лицо.

— Малкольм, приди в чувство. Ты подверг ее смертельной опасности. В этот раз ты сдержался. А что случится в следующий раз?

— Следующего раза не будет, — выкрикнул он, покрывшись потом. Сейчас он доверял себе еще меньше, но его обязанность защищать Клэр. Он охотно умрет, выполняя свой долг.

— Я надеюсь, что так. Но ты молод, и твоя кровь, черт побери, слишком горяча. И Морей не остановится. Ты слышал его, так же как и я. Он возьмет ее, попользуется и вернет тебе беременную. Или, он снова и снова будет заманивать тебя в ловушку, завлекая тебя ко злу, используя женщину, которую ты любишь, пока ты не лишишь ее жизни.

Малкольм закрыл глаза, его била дрожь. Он уже все это понял.

Ройс смягчился. Он подошел к нему и сжал плечо.

— Я не думаю, что Клэр следует быть рядом с тобой. Даже если ты фиктивно выдашь ее замуж за одного из своих людей, он прочитает ее как книгу, так же как и тебя. Неважно, что ты намерен сделать, Морей использует ее как оружие против тебя. Девушке нужно уйти.

Интуитивно он тоже понимал это, даже если не желал осознать.

— Нет. Должен быть другой способ, чтобы уберечь ее.

— Никакой другой способ не сможет уберечь ее от тебя! — вскричал Ройс.

— Я найду выход, — заскрежетал зубами Малкольм.

— Выхода нет, — с яростью сказал Ройс. — И теперь я вижу, что был прав. Из-за любви ты становишься дураком. Твоя любовь только убьет ее. А ее любовь убьет тебя!

Он почувствовал, что почти не может дышать. Оказывается, он зависел от Клэр. Оказывается, он ждал, что она будет рядом с ним, в его доме, и ночь за ночью в его постели. Оказывается, он предвкушал разговоры с ней и ожидал ее улыбок, так сильно ему нравившихся, что он пытался быть их причиной. Ее высокомерие могло быть раздражающим, но она была слишком умна для женщины. Он мог бы пропускать мимо ушей ее оскорбления, потому что знал — она любит его. Она не считала его средневековым болваном-мачо, хоть и называла так. Единственное, что его действительно раздражало, так это ее неповиновение, потому что он знал, что умнее и сильнее ее. И он бы вынес ее пренебрежение приказами, если бы мог изменить то, что сейчас происходит.

Она нужна ему. Это поражало. Он чувствовал боль при мысли, что ее нужно отослать подальше. Наверно, он будет скучать за ней, когда она уедет.

— Я обдумаю это, — сказал он резко. — Не дави сейчас на меня.

— Здесь нечего обдумывать! — разъярился Ройс. — Либо ты хочешь увидеть ее однажды мертвой, либо ты хочешь, чтобы она жила. Выбирай.

Малкольм с отвращением посмотрел на него. Не было никакого выбора. Из-за мрачного чудовища, таившегося в нем, из-за Морея, знавшего, как спустить с цепи этого зверя, Клэр не могла оставаться с ним. Она стала его Мейрид. И как у Мейрид, было только одно безопасное место, куда она могла бы направиться — монастырь.

— Ни один Димхаан никогда сознательно не войдет в святое место. Я отвезу ее на Иону, — сказал Малкольм и не сдержался, его гнев прорвался наружу. Он вскинул руку, отшвыривая в сторону красивый стул, отчего на том сломались подлокотники. Его сердце не желало ее отпускать.

— Там она будет в безопасности, — согласился с ним Ройс. — Но отвезу ее туда я. Сейчас уже поздно, я отвезу ее завтра. Мы выедем на рассвете.

Малкольм повернулся, его сердце колотилось.

— Не ты здесь отдаешь приказы, Ройс, — предостерег он. — Я — твой сеньор и господин.

— Да, когда ты не ослеплен похотью и любовью.

И с гордым видом Ройс покинул зал.

Малкольм взорвался от гнева. Он склонился над спинкой другого стула, тяжело дыша. Монастырь будет безопасным местом для Клэр. Его мать в монастыре была в безопасности, и с радостью оставалась там до своей смерти. Даже Морей не посмеет проникнуть в священное место. Но Клэр не захочет долгое время оставаться в аббатстве. Более того, он был уверен, что она вообще не захочет туда ехать.

Она будет в ярости, подумал он. Но он был господином, и не собирался давать ей выбор. Он выпрямился и лягнул стул, обшитый красно-белой камчатной тканью, который перелетел почти через весь зал.

В зал вошел Эйдан.

— Если ты хочешь что-нибудь сломать, иди в лес, но оставь мой прекрасный дом в покое!

Малкольм взглянул на него. К несчастью, этот человек его единокровный брат. Прошлой ночью он пытался излечить его.

— Как Клэр?

— Она быстро уснула. Хотел бы я знать почему.

Малкольм напрягся.

Лицо Эйдана было замкнутым, и не выражало никаких эмоций.

— Я не исцелил тебя. Морей наложил на тебя какое-то заклятие и блокировал мою силу. — Его взгляд стал жестким. — Клэр остановила кровотечение своими руками. Клэр вдохнула в тебя воздух и вернула тебе дыхание. Она молилась Древним за твою жизнь.

Малкольм знал, что последует дальше.

— А затем ты пытался отнять ее жизнь, — сказал Эйдан, кровь стучала у него в висках. — И ты ненавидишь меня за то, что я родня дьяволу?

Малкольм вздрогнул.

— Себя я ненавижу больше.

— Тебе и следует, — Эйдан сделал паузу. — Клэр останется здесь.

Малкольм пришел в бешенство.

— Я не делюсь, Эйдан. Она едет на Иону.

— У меня нет желания тащить ее в свою постель, — твердо сказал Эйдан. — Она заслуживает того, чтобы жить.

— На рассвете я отвезу ее на Иону, — тихо, но гневно ответил Малкольм. Он знал, что его брат не сможет устоять перед очарованием Клэр. — Притронешься к ней — умрешь.

— Дурень, — бросил в ответ Эйдан, проходя мимо него. Он поднял сломанный стул. — Ты должен мне прекрасный стул из Франции, в стиле Людовика XIV.

Малкольм отвернулся. Он не мог найти покоя, и должен понять почему. Его сердце действительно болело и ныло в груди. Завтра он отвезет Клэр на Иону. И что потом? Морея невозможно уничтожить. Клэр придется провести там годы, пока о ней не забудут. Сначала она рассвирепеет, а потом станет несчастной. Он уже чувствовал себя несчастным.

Эйдан тихо сказал:

— Она не Мейрид.

Малкольм резко развернулся.

— Ты следишь за моими мыслями?

— Мне не нужно следить. Твое разбитое сердце кричит громко и отчетливо.

— Мое сердце не разбито, — он выразительно улыбнулся.

Но Эйдан был совершенно серьезен.

— Малкольм, на мгновение отбрось свою ненависть ко мне. Там, в башне не МакНил излечил Клэр.

Малкольм вытаращил глаза.

— Что это значит?

— Он сказал мне, что когда начал исцелять ее, она уже лечила себя сама.

Малкольм сохранял спокойствие.

— Камень?

— Я не знаю. Может быть, это была магия камня, а может и нет. Я ощутил силу камня на крепостной стене. Ты тоже должен был почувствовать это.

— Да, я ощутил чары камня прошлой ночью, и чувствовал их, когда нас атаковали в Морверне. Но это не то, что ты думаешь.

Малкольм в упор посмотрел на Эйдана, а тот ответил таким же взглядом.

— Ты прав, — наконец, сказал он. — Я думаю, что она может быть одной из нас.

Глава 13

Клэр проснулась с пульсирующей мигренью, у нее никогда такой раньше не было. Боль так ее скрутила, что она, шатаясь, еле поднялась с кровати и направилась к ночному горшку, где ее немилосердно вырвало.

Она села на пол, пытаясь понять, где находится и молясь, чтобы ей стало лучше. Ужасная боль сменилась менее резкой головной болью, но и сейчас она чувствовала себя отвратительно. По правде говоря, она чувствовала себя так, словно прошлой ночью выпила вина больше, чем следовало.

Но прошлой ночью не было никакого вина.

Прошлой ночью был только Малкольм.

В замешательстве Клэр бросила взгляд на два окна в комнате. Снаружи было облачное утро, солнце едва виднелось. Она задрожала, чувствуя, как боль пронизывает не тело, а ее сердце и душу.

Она на острове Оу и вчера вечером Морей нанес Малкольму почти смертельный удар, уже во второй раз. Но он не умер. Он был очень даже жив.

О, Господи. Что она наделала? Что он наделал?

Малкольм был почти при смерти. Его заперли, как дикое животное, а она была не в себе, подумала она, медленно вставая на ноги. Теперь она вспомнила сильное отчаяние, поразительную необходимость найти его, быть с ним. Прошлой ночью, она была уверена, что он звал ее, желал, чтобы она пришла к нему. Они как будто общались телепатически. Она безропотно повиновалась. Более того, ничто и никто не смог бы удержать ее от него.

Она не контролировала ни свое тело, ни свой разум. Малкольм полностью контролировал ее. Но он тоже был не в себе.

Его дикие крики заполнили ее мысли. Прошлой ночью он взял ее жизнь.

Спотыкаясь, она добралась до стула и села, совершенно шокированная. Удовольствие в смерти. Недосказанность всех времен. Прошлой ночью она хотела умереть ради него. Прошлой ночью она хотела умереть в агонии нечеловеческого экстаза.

Насколько близко к смерти она была? Она смутно помнила МакНила и Эйдана, суетящихся возле нее. У Клэр начали стучать зубы. Малкольм остановился сам… или его оттащили от нее, как бешеного зверя? Она не помнила все подробности.

Клэр не могла поверить в то, что лишилась своей силы воли. Это пугало.

Но Малкольм тоже был лишен силы воли. Нахождение на грани смерти сделало его ненасытным, полным решимости выжить, во что бы то ни стало.

Морей был близок к тому, чтобы заполучить душу Малкольма. Или уже слишком поздно?

Слеза скатилась по ее щеке, а затем еще одна и еще… И Клэр подумала о его теплых взглядах и нежной улыбке, когда она лежала в его объятиях после занятий любовью, той единственной ночью, когда он ошеломил ее, говоря, что желает быть верным ей.

Ее сердце протестующе кричало, требуя, чтобы она прислушалась к нему. Малкольм не мог перейти на сторону зла прошлой ночью. Малкольм в действительности не причинил ей вреда, потому что она была очень даже живой сегодня. Он хороший, и она знала это сердцем и душой. Это Морей был злым, Морей и все подобные ему. Это Морей оставил Малкольма умирать, как он уже это однажды сделал, надеясь, что Малкольм убьет Клэр, чтобы спасти себя; надеясь заманить в ловушку Малкольма, чтобы он стал полноценным Димхааном. Но здравомыслие вернулось к Малкольму до того, как стало слишком поздно.

Клэр все еще сомневалась. Морей почти преуспел с ее смертью и падением Малкольма. Ее разум лихорадочно работал, обращая внимание на то, что Малкольм во второй раз нарушил свои клятвы, хоть она и осталась жива. Был ли он на грани обращения ко злу?

Что бы она сделала, если бы пошла к Малкольму и нашла кое-кого другого на его месте?

Наконец-то, Клэр была готова признать правду. Она очень сильно влюбилась в средневекового мужчину, ведущего свой род от богини. И прошлой ночью он был одержим самой обычной похотью.

Поняв это, она подошла к окну и открыла его. И когда в комнату ворвался свежий, влажный воздух с озера, она глубоко вдохнула, а ее сердце бешено забилось. Она услышала звон мечей.

Клэр напряглась. В нижнем внутреннем дворике Малкольм с Ройсом обменивались серией ударов друг с другом. Какой-то миг она в замешательстве смотрела, как мужчины скрестили свои мечи. Они были так сосредоточены, что она бы поклялась, что они хотят ранить друг друга. Малкольм обрушил на Ройса такой агрессивный удар, что на миг она подумала, что Ройс обречен. Но тот парировал выпад, и они яростно схватились.

Клэр быстро отпрянула от окна, снова задрожав.

Ее сердце сильно и быстро колотилось. Она никогда не сможет забыть то, что произошло прошлой ночью, но она не боялась Малкольма. Она боялась за него.

Клэр пересекла комнату, направляясь к выходу, и по пути мельком увидела свое отражение в маленьком зеркале, стоящем на единственном комоде в комнате. Она споткнулась, увидев себя одетой в свою городскую одежду. Лицо было очень бледным, под глазами огромные темные круги. Она выглядела больной, очень больной. И все потому, что вчера ночью она чуть не умерла.

Клэр отвернулась от зеркала. Она надела свои ковбойские сапоги и спустилась по лестнице. Зал был пуст, а на улице утро Нагорья, влажное и сырое после ночного дождя. Хмельной и сильный запах летнего дождя, свежих цветов и влажной травы не мог унять ее нездоровое волнение.

Клэр остановилась. Малкольм и Ройс так яростно сражались, что она серьезно засомневалась, что у них тренировка. Она внимательно посмотрела на Малкольма, а затем на Ройса, и поняла, что мужчины очень разгневаны. Если это тренировка, то на что же будет похоже настоящее сражение. Они, очевидно, намеревались нанести поражение друг другу. Она могла догадаться, почему так сердит Ройс, но Малкольм выглядел совсем рассвирепевшим. Ее сердце дрогнуло, и она кинулась вперед.

Один удар парировал другой удар. Лейне Малкольма промокло от пота и прилипло к его мощному телу, вырисовывая каждый двигающийся мускул. Его длинные до плеч волосы были влажными, пот струился по лицу. У Ройса был точно такой же вид.

Клэр была уверена, что причиной такой враждебности являлись события прошлой ночи. Малкольму следовало бы пойти на попятный. Ройс заменял ему отца с тех пор, как Малкольму исполнилось девять лет. Она понимала гнев Ройса. Он возник от страха за своего племянника.

Малкольм бросил на нее взгляд, и Ройс выбил меч из его рук, а затем приставил лезвие меча к шее Малкольма. Малкольм откинул голову немного назад, признавая свое поражение, но выглядел он чертовски недовольным.

— Ройс! — крикнула Клэр.

Прочел ли Малкольм ее мысли? Конечно же, Ройс не собирался его прирезать!

Ройс зарычал, а затем вонзил свой меч в землю, где тот, раскачиваясь, встал. Он прошагал мимо Клэр, откинув с лица свои влажные золотистые волосы, и обдав ее запахом пота.

Она тяжело задышала, когда Малкольм наклонился, подбирая свой меч. Она была готова броситься в его объятья. Вместо этого она медленно подошла к нему.

— Ты в порядке?

Меч Ройса оставил на горле Малкольма тонкий красный след.

Он выпрямился и вложил меч в ножны. Затем откинул влажные волосы со лба и заправил их за уши. Клэр забеспокоилась, осознав, что он не смотрит на нее.

— Малкольм?

Наконец он встретился с ней взглядом, его глаза ярко горели.

— О чем именно ты спрашиваешь? Это мне следовало бы спросить, хорошо ли ты себя чувствуешь.

Она напряглась.

— Я в порядке… взволнована… немного напугана… но в порядке, — она обняла себя за плечи. — Ройс злится из-за вчерашней ночи, не так ли? Он просто не понимает, что произошло.

Он вздрогнул и отвернулся, резко изменившись в лице.

— Я не желаю больше никогда обсуждать прошлую ночь. И не пытайся сейчас защищать меня.

— Конечно, я буду защищать тебя! Я всегда буду защищать тебя, потому что ты самый благородный человек, которого я когда-либо встречала! Прошлой ночью благородство одержало победу.

Он бросил на нее разъяренный взгляд, но затем, наконец, посмотрел ей в лицо и поразился:

— Время обедать, — резко сказал он и прошел мимо нее.

— Мы должны поговорить о прошлой ночи! — Клэр схватила его за плечо, но он вывернулся и отскочил от нее. — Малкольм, мы не можем игнорировать то, что произошло! Прошлой ночью я чуть не потеряла тебя, и чуть не умерла!

— Ты не оставишь это в покое? — закричал он. — Я здесь, ты жива, не так ли?

— Как я могу оставить это в покое? Морей едва не обратил тебя ко злу. Вчера я была готова умереть в твоих объятиях от удовольствия, добровольно! — неистово вскричала она, вся задрожав.

Он резко втянул воздух, и на миг Клэр подумала, что он собрался оттолкнуть ее. Вместо этого, он очень нежно убрал ее руку со своей руки.

— Да, вчера ночью ты чуть не умерла. А я взял от тебя, все что смог, — его глаза вспыхнули.

Он не сказал больше ни слова, и Клэр прошептала:

— Ты умирал. Тебе предназначено жить, во что бы то ни стало. И ты не забрал у меня все.

Затем, чтобы удостовериться, она спросила:

— Ты остановился, разве не так? Так или иначе, но ты остановился.

Он выглядел так, словно она дала ему пощечину. Она не знала, сможет ли он ответить, так тяжело он дышал. Наконец, он сказал:

— Да. Я почувствовал, как ты покидаешь этот мир. Я остановил зверя, который живет во мне. В этот раз.

— Ты выбрал добро, а не зло, — сумела она произнести. — Это весьма обнадеживает!

— У тебя не оставалось ничего, чтобы я хотел еще взять! — проревел он.

Она сжалась:

— Нет.

— Тебе не говорили, что ты слишком доверчива?

Ее переполняло сострадание.

— Я понимаю твой гнев, — прошептала она. — И я понимаю, что произошло вчера ночью. Ты знаешь, что это так. Каждый раз я чувствовала, как ты достигал экстаза, и это тоже заставляло меня желать еще большего. Это ощущение побуждало меня умереть ради тебя. Сейчас я поняла это. Кто бы не захотел еще такого безумного секса, такого невероятного экстаза, после того как испробовал это однажды? Я поняла это. Даже зная об опасности, я бы могла соблазниться испытать это снова! Но ты не обычный человек. Ты предназначен для добра, не для зла. В самый последний момент ты одержал победу над Мореем. Малкольм, ты победил.

Он завелся:

— Тебе следует бояться. Я никого не победил! Ты желаешь приободрить меня, припоминая мне все? Когда я смотрю на тебя, я вижу тебя такой, какой ты была прошлой ночью — почти при смерти, но твое лицо выражало удовольствие, и я чувствовал, как твоя сила перетекает в мои вены. Я чувствую это даже сейчас!

Она отшатнулась от него, поняв, что прошлая ночь все изменила. Его самообладание было очень хрупким, а она говорила слишком откровенно и подробно. Она заколебалась, сомневаясь, что ему ответить.

— Да, я до сих пор чувствую твой вкус, Клэр. Но ты хочешь „поговорить“ об этом. Прекрасно. Мы поговорим. Я близок к тому, чтобы стать Димхааном. Возможно, я уже становлюсь им. Ты все еще хочешь поговорить?

Он отошел от нее и направился к замку.

Она сдуру надеялась, что при свете дня прежний Малкольм вернется. Его гнев сказал ей, что он беспокоится о своей судьбе. И пока он будет так делать, они смогут преодолеть все ужасное. Но сейчас он был напуган. Она никогда бы не подумала, что он может чего-то бояться, но он боялся себя.

Услышав ее мысли, он повернулся, его глаза расширились.

— Я очень зол, Клэр. Да, и я боюсь. Тебе нужно держаться подальше от меня. И нет никакого „мы“. С Мореем я буду сражаться один.

Клэр знала, что не может бросить его в такой трудный час. Она больше не будет прятаться ни в каких шкафах.

— Тогда ты дура! — закричал он, читая ее мысли. — Ты собираешься верить в меня после того, что я с тобой сделал?

— Я всегда буду верить в тебя. Ты сын Брогана Мора, — прошептала она.

— И как долго продлится твоя вера? — потребовал он у нее ответа.

Их взгляды встретились:

— Всю жизнь, — ответила она.

— Ты самая упрямая и глупая женщина, которую я когда-либо встречал, — сказал он недоверчиво. — Надумала доверять мне? Ройс прав. Ты — не нужное мне искушение, и со мной ты не в безопасности. Завтра он отвезет тебя на Иону.

Глаза Клэр расширились. Они планировали поехать на Иону вместе, чтобы вернуть страницу Братству. Впрочем, эти планы строились до тех ночных событий.

— О чем ты говоришь?

— Ни один Димхаан сознательно не проникнет в место Господне. Там ты будешь в безопасности от Морея и его Димхаанов, — его голос был жесток и холоден. — Если я обращусь в Димхаана, ты будешь в безопасности от меня.

Клэр не пошла за Малкольмом в замок. Она развернулась, направляясь к лестнице, ведущей вверх на крепостные валы, и с трудом присела на нее. Думать было затруднительно, и еще тяжелее рационально думать.

Малкольм боролся с ужасными, темными желаниями. Она хотела бороться вместе с ним. Но если зло сейчас искушало его, если она искушала его, тогда возможно будет лучше, чтобы они пока держались подальше друг от друга. Очевидно, аббатство будет самым безопасным местом, куда она может отправиться. Но даже в лучшем случае, это было временное решение. Она не может навсегда остаться в аббатстве.

Она взглянула в сторону замка. Как она может позволить Малкольму бороться со злом в одиночку?

Прошлой ночью Морей преуспел, но в том одном сражении победил Малкольм. Он должен одержать победу над темными желаниями, овладевшими им сейчас. Как она может прятаться на Ионе и позволить ему все делать в одиночку? Его будущее в опасности, как и его душа.

Она отчетливо вспомнила ту ночь в Бруклине. Воспоминание была таким реалистичным, словно все происходило прямо здесь. Но поскольку она знала, что видела лицо демона, то не могла его себе представить.

Он сказал, что вернется за ней.

На нее нахлынул страх. Прошло двадцать лет, но для демона, живущего сотни или тысячи лет, эти годы были подобны секунде.

Что он хотел от нее? И был ли это то же самый демон, который убил ее мать?

Кто-то вышел из парадной двери замка на площадку над лестницей.

— Клэр?

Клэр вскочила на ноги, и столкнулась лицом к лицу с Иренхатом.

— Ты пропустишь обед. Тебе нужно поесть, — сказал он без всякой интонации.

Он был прав. Она пересекла двор замка, входя за ним в зал. И приостановилась. Все сидели за обеденным столом, в огромном помещении царила тишина. Женщина, сидевшая рядом с Эйданом, застала Клэр врасплох.

Иренхат указал жестом на свободный стул, и сел сам. Она благодарно улыбнулась ему, заметив, что трое других мужчин фактически не обратили на нее никакого внимания. Клэр заняла пустой стул рядом с Ройсом, как раз напротив блондинки. По быстрому взгляду на которую стало понятно, что девушка наверняка станет очередной шведской топ-моделью, если когда-либо пожелает перенестись во времени. Она была прекрасна и очень молода. Клэр подозревала, что ей нет даже двадцати. Так как жена Эйдана умерла, она предположила, что девушка его любовница. Клэр не удержалась и взглянула украдкой на Малкольма, глядя, оценивает ли он прелести этой женщины, но нет, он не смотрел на блондинку. И Клэр успокоилась.

Эйдан поднял глаза:

— Изабелла, это леди Клэр, — сказал он по-французски. — Она моя гостья. Cherie,[23] леди Клэр из-за границы.

Блондинка тепло ей улыбнулась:

— Я очень рада познакомиться с вами, леди Клэр. Здесь так одиноко без других дам.

Клэр с трудом выдавила из себя легкую улыбку, подумав, что ночью она явно не одинока. Молодая женщина казалось глупышкой. Ее французский был высокопарен, и она допустила грамматическую ошибку. И хоть на шее у нее было изумительное золотое ожерелье, которое, кажется, было все усыпано сапфирами, материал ее лейне был среднего качества, а плед скреплен простой брошью. Клэр решила, что она из низшего дворянского сословия.

— Enchantee,[24] — ответила Клэр.

Она взглянула на Малкольма. Он продолжал игнорировать ее, его тарелка почти опустела.

Нам надо закончить наш разговор, безмолвно сказала она ему.

Его плечи застыли, но он продолжил есть.

Клэр знала, что он услышал ее. Она решила, что чтение мыслей, в конце концов, не так уж плохо.

Я серьезно говорю, добавила она для выразительности. А затем уступила порыву сердца. Я хочу помочь! Я знаю, что могу помочь. Я не поеду на Иону.

Малкольм бросил свои столовые приборы на тарелку, одарив ее сердитым и недоверчивым взглядом. Клэр подумала, что он сметет все со стола, но он так не сделал.

— Вы долго пробудете на Оу? — вежливо спросил Изабелла с другой стороны стола, помешав Клэр ответить.

Клэр с трудом сосредоточила на ней свое внимание.

— Нет, я так не думаю, — ответила она. Она взглянула на Малкольма, отодвинувшего свою тарелку. Его лицо было суровым, взгляд угрожающе мрачным.

— Вы вернетесь в Данрок? — Изабелла улыбнулась, отчего ее красота стала еще более ослепительной.

— Да, таков план, — вежливо сказала Клэр, зная, что Ройс изумленно уставился на нее.

Возможно, лобовая атака была не лучшей идеей. Она наполнила свою тарелку, и начала быстро есть.

— На самом деле, — мрачно возразил Ройс, — леди Клэр неправильно все поняла. Утром я сопровожу ее на Иону.

Черта с два, яростно подумала Клэр. Это такой новый план Малкольма?

— Иона — прекрасный остров, — сказала Изабелла. — Вы составите мне компанию в солярии после обеда? Я почти закончила свою вышивку. У меня есть новый гобелен, который я собиралась начать вышивать. Но если хотите, вы можете начать его.

Клэр озадаченно посмотрела на нее. Она не собирается ехать с Ройсом на Иону, она собирается с Малкольмом в Данрок.

— Вообще-то я не шью.

Изабелла взглянула на Клэр так, словно у той была чума.

— Вы не умеете шить?

— Боюсь, что нет, — сказала Клэр.

Она вернулась к своей тарелке, и стала есть так быстро, как только могла. Стулья отодвинули от стола. Ройс налил себе вина, но Малкольм с гордым видом покинул зал. Клэр взяла еще кусочек, готовясь побежать вслед за ним.

Ройс схватил ее за запястье.

— Ты станешь его смертью, — предостерег он ее по-английски.

— Я думала, что мы друзья, — вскричала она.

— Ты мне очень нравишься. Но в тебе есть сила, которая может обратить его ко злу, Клэр, и я не допущу этого, — его серые глаза вспыхнули.

И в этот момент Клэр ощутила его власть. Это мужчина был Повелителем, способным перемещаться во времени, при желании забирать жизни, и также обладающим другими способностями, о которых она и понятия не имела. Она перегнула палку, и он больше не был ее союзником. Но, по крайней мере, он намеревался защищать Малкольма от тьмы.

Тем не менее, Клэр не понравилось его отношение.

— Убери от меня свои руки, — предупредила она. — Ну?

Его глаза расширились.

Клэр подумывала о том, чтобы достать свой электрошокер и чертовски хорошо его встряхнуть.

С напряженным выражением лица Ройс отпустил ее.

— Будь готова выехать на рассвете. Хочешь ты того или нет, но ты поедешь на Иону.

Клэр услышала угрозу в его голосе.

— Наверно, ты собираешься вырубить меня так же, как Эйдан. Заодно советую связать меня. Я не подчинюсь твоим приказам.

Она рассвирепела, тогда как Ройс выглядел еще более сердитым и ошеломленным. Если он ожидал, что она будет кротка и послушна, как средневековая девица, то пусть еще раз подумает.

Клэр пересекла зал, направляясь в ту сторону, куда ушел Малкольм. От гнева она даже почувствовала себя лучше. Гнев, поняла она, делал ее сильнее, а страх и сомнения — нет. Она собиралась действовать в том же духе.

Малкольм направлялся к конюшням. В ту минуту, как она увидела его спину, весь ее гнев испарился. Она испугалась, что он тотчас же уедет. Он скрылся в конюшне. Клэр приподняла длинный, до колен плед, и бросилась бежать.

Он седлал своего серого жеребца, когда она ворвалась в конюшню, сложенную из камней и бревен.

— Ты не можешь уехать.

Он вздрогнул, его сильные руки замерли на кожаной подпруге животного. Спина напряженно застыла, но он не оглянулся на нее.

— Я не хочу, чтобы ты находилась здесь. Нам не о чем больше говорить.

— Мы о многом должны поговорить! — закричала Клэр, и чуть не выкрикнула, я люблю тебя.

Она тяжело задышала, надеясь, что он не услышал ее.

Он медленно повернулся к ней лицом, выглядя таким же пораженным, какой она себя чувствовала.

Он хрипло сказал ей:

— Почему ты не можешь понять? В аббатстве ты будешь в безопасности.

Он услышал ее.

— Я понимаю, что ты пытаешься защитить меня. Но кто защитит тебя? — резко спросила она.

Он был сбит с толку.

— Ты не можешь меня защищать!

Клэр осмелилась протянуть руку и дотронуться до его лица. Он отпрянул.

— Иона — временное решение, но вовсе не выход. Ты важен для меня. Малкольм, я не могу позволить тебе сражаться одному с Мореем. Я должна помочь. Твоя душа в опасности.

Он покачал головой.

— Ты погубишь меня, как Ева погубила Адама. Ты не поможешь, а только сделаешь все еще хуже. И если не я причиню тебе боль, то это сделает Морей.

Это неоспоримый факт, подумала Клэр, но все же она хотела рискнуть.

— Не буду тебе врать, — с трудом хрипло сказала она, — и вовсе не потому, что ты можешь подслушать мои мысли. Я боюсь, но не тебя. Даже если тот одержимый сексом зверь, такой же жуткий, как сам ад, он — часть тебя. А я доверяю тебе, Малкольм.

Она попыталась улыбнуться ему.

В ответ он жестоко улыбнулся.

— А ты будешь доверять мне после захода солнца? Ты будешь доверять мне сейчас, если я скажу тебе, что думаю не о твоих словах, а о твоем возбужденном, влажном теле и мощной жизненной силе? Я не шутил, когда говорил об этом раньше, Клэр. Я все еще чувствую тебя в своих венах, и ты сама не знаешь, что мне дала, силу или вожделение.

Она вздрогнула, ее сердце зашлось от страха. Кожу стало покалывать. Она почувствовала боль, исключительно физическую, сексуальную.

— Ты пытаешься напугать меня. Да еще и привести в состояние транса?

— Я хочу, чтобы ты боялась! Но отличие от своего зверя, я не хочу вводить тебя в транс, — он дерзко смотрел на нее, его серебристые глаза пылали страстью.

В эту секунду Клэр поняла, что он снова и снова смакует каждую ее частичку, думая, как он будет в ней, твердый, сильный и гладкий. И в этот момент, она почувствовала его пульсирующее возбуждение и знала, что если предложит себя ему, то он согласится. Она затаила дыхание. Неужели его темная сторона загипнотизировала ее?

— А сейчас ты все еще доверяешь мне? — мягко спросил он, наклоняясь над ней, и в его словах звучала явная угроза.

Клэр заколебалась. Она хотела броситься в его объятия и прижаться к его возбужденному мужскому естеству. Но она не была глупой или очарованной. Она не хотела умереть ради него. Она хотела заняться с ним любовью.

— Да, доверяю.

— Тогда ты в опасности, девушка, — тихо произнес он.

О, она узнала этот тон. Он возбудил ее и опалил тело. Он смотрел на нее тем же хищным взглядом, что и прошлой ночью. Она обрела голос:

— Прошлой ночью ты умирал. Сейчас ты не умираешь. Тот зверь ушел. Я доверяю тебе. И ты должен доверять самому себе.

— Тот зверь, — язвительно ответил он, — беснуется во мне, желая освободиться.

Она не хотела соблазнять или испытывать его, но так или иначе она делала именно это:

— Нет. Я смотрю на Малкольма из Данрока, Повелителя времени, и что бы ты не захотел, я не побоюсь отдать тебе.

— Тогда ты не догадываешься о моих потребностях, Клэр.

Она тяжело задышала, напряжение возрастало, бурлило между ними.

— Ты хочешь секса, не смерти, — попыталась она начать.

— Я хочу ощутить именно то, что испытал прошлой ночью, — сказал он яростно. — Но я, ни в коем случае не хочу причинить тебе боль. Так что ты подчинишься мне в этот единственный раз.

Он сам с собой ведет ужасную яростную борьбу, подумала она. Все было хуже, чем она представляла.

— Прекрасно. Итак, ты собираешься в Данрок, несмотря на то, что Морей охотится на тебя? — ее тон был резок и язвителен. — А мне что делать? Томиться в аббатстве, как Мейрид? Спрятаться в другом шкафу? И долго это будет продолжаться?

— Да, — сказал он угрожающе. — Ты будешь скрываться там долгие годы, пока мне не удастся забыть твой вкус, твое ощущение, твой взгляд!

Клэр ошеломленно отпрянула от него.

Он покраснел.

— Ты останешься там до тех пор, пока Морей не забудет, что может использовать тебя, — с раздражением поправился он. — И в тот день ты вернешься домой к кузине и к своим книгам.

— Ты не так говорил, — сказала она, ее сердце дико трепетало. — И ты не об этом думаешь.

Он был мрачен, даже взбешен.

— Ты видишь, о чем я думаю! Ты знаешь, и все же не уступаешь! Ты хочешь, чтобы я согласился с этим? Хочешь, чтобы я признал правду?

Клэр заколебалась. Она знала, что ей это не понравится.

— Ты собираешься причинить мне боль.

— Да, лучше я сейчас причиню тебе боль, чем потом затрахаю до смерти, — он указал на нее пальцем, его рука дрожала. — Клэр, ты — наваждение. Не страсть, а одержимость. Я не люблю тебя и никогда не полюблю. И я не хочу твоей любви! Я хочу твое тело и жизнь, — он приблизил к ней свое лицо. — Я хочу войти в тебя прямо сейчас и вкушать твою жизнь, пока тебе уже больше нечего будет дать. Пока ты не умрешь. А сейчас убирайся.

Она замотала головой, отказываясь сдвинуться с места, и заплакала. Он не мог всерьез так считать. Она не ждала его любви, но ожидала, желала и нуждалась в его привязанности.

— Я не верю тебе. И не поверю. Я могу поверить, что ты одержим мною, но ты не хочешь моей смерти. Ты хочешь, чтобы я была жива и лежала в твоей постели. Еще я думаю, ты хочешь, чтобы я присутствовала в твоей жизни, потому что ты заботишься обо мне больше, чем можешь признать.

Он побледнел.

— Так что, если ты думаешь запугать или ужаснуть меня, ну, что ж, я уже напугана и дрожу от страха, но я не намерена забывать о прошлой ночи. Я никогда не забуду эту ночь. Малкольм, я напугана, но не мертва! Потому что ты остановился и не взял мою жизнь. А почему? — вскричала она сквозь слезы. — Потому что в тебе есть добро. Я смотрю и говорю не со злым человеком! Морей внушил тебе это. Я не понимаю эту чертову физиологию исцеления себя с помощью чей-либо жизни, и я никогда не пойму, почему бог создал такой глупый план, согласно которому убивают невинных людей для спасения великих героев. Но жизнь, Малкольм, состоит из принятия моральных решений. На протяжении всей истории люди делают выбор, сражаются за добро против зла, и также борются против зла в себе! Вчера ночью ты сделал свой выбор.

— Ты победил Морея, — добавила она уже спокойнее, вытирая слезы. — И я полагаю, что мы будем наносить ему поражения снова, и снова, и снова, так долго как это потребуется, и вместе.

— Ты не проживешь так долго, чтобы увидеть это, — равнодушно ответил он, отворачиваясь от нее и садясь верхом на серого жеребца.

Клэр была удручена. Она говорила от всего сердца, и с жаром высказала каждое слово. Но Малкольм не собирался менять свое мнение. Его решение было подобно камню. Он не собирался обдумывать то, что они могли бы вместе бороться с Мореем. Он не собирался обдумывать то, что они должны вместе бороться с Мореем.

Клэр схватила поводья.

— Я знаю, что это опасно! — яростно вскричала она. — Но я хочу рискнуть, потому твоя душа для меня много значит. Это мой выбор, Малкольм.

— Нет. Это не твой выбор. Я поклялся защищать тебя, Клэр, что я и делаю. Ты самая настырная и упрямая женщина, которую я когда-либо встречал, — его глаза полыхнули. — Ты поедешь на Иону, как я и приказал. Отпусти мои поводья.

Она глубоко вздохнула, выпуская повод.

— Я знаю, ты здесь король, но в моем мире женщина свободна, и никому не подчиняется, даже своему мужу. Она подчиняется только самой себе!

Он грубо засмеялся.

— Мы в моем мире, Клэр, и в этом мире я твой господин, и ты подчиняешься мне.

Клэр с трудом могла думать. Сейчас не лучшее время для споров с их яростными вспышками гнева, но если она не убедит его доверять самому себе, он уедет без нее. Может быть, он прав, и борьба за него огромная, роковая ошибка. Но, возможно, он ошибается.

Клэр решила рискнуть жизнью.

И он, должно быть, почувствовал ее намерения, потому что весь побелел. Тот же ужас, который она видела прошлой ночью, появился на его лице.

Она двинулась к двери, перекрыв выход из конюшни.

— Малкольм, мы должны верить друг в друга. И ты должен поверить в себя. Пожалуйста, — с отчаяньем добавила она.

— И как, во имя Господа Бога, ты сможешь сейчас это сделать? — заревел он, впадая в бешенство.

Сердце Клэр забилось так сильно, что она почувствовала слабость:

— Займись со мной любовью.

Глава 14

В глубине души Клэр верила, что если бы они смогли снова провести ночь вдвоем, как в Данроке, но без всякого заклятия, Малкольм понял бы, что может одержать победу над тьмой. Но в тот миг, когда слова уже были сказаны, Клэр пожалела, что произнесла их. Потому что в действительности она просила его любить ее.

На лице Малкольма ужас сменился страхом.

— Ты сошла с ума, — хрипло сказал он. — Надумала играть со своей жизнью. Но я не буду играть, Клэр.

— Ты не заберешь мою жизнь, — прошептала она. Она почувствовала облегчение. Он не уловил связи, и думал, что она просит только секса.

— Почему? Почему ты делаешь мне такое предложение? Ты что, принадлежишь теперь Морею? Значит, таков его план, как завлечь меня во тьму? — подозрение плескалось в его глазах.

— Он сейчас в твоих мыслях? — мягко, но угрожающе, спросил Малкольм. — Он поработил тебя, а ты и не знаешь?

— Что ты говоришь? — потрясенно вскрикнула Клэр.

— Да, — сказал Малкольм. — Это его величайшая способность — порабощать слабые умы. Именно так он обращает хороших мужчин в своих воинов зла. Он может пробраться в человеческий разум и управлять человеком, как захочет.

— Нет, — с ужасом произнесла Клэр.

Он покачал головой, не желая дальше продолжать разговор, пришпорил своего серого и галопом проскакал мимо нее. Клэр отпрыгнула в сторону. Пыль и солома вылетали из-под копыт его лошади.

Клэр уселась на кипу соломы. Морей мог управлять мыслями? Но она, конечно, не была под его контролем. Сердце заставило сделать ее такое предложение, и прими он его, она бы поставила свою жизнь на карту, рассчитывая на волю, силу и доблесть Малкольма.

Клэр не переставала дрожать. Она была уверена, что ее предложение шло от сердца, потому что его побуждала сильная любовь. Клэр желала бы никогда не испытывать таких чувств, потому что, черт побери, теперь ей хотелось, чтобы Малкольм ответил взаимностью и тоже ее полюбил.

Разве она не предупреждала себя не увлекаться этим мужчиной?

Малкольм был неспособен любить. Он мог чувствовать привязанность, страсть, долг. Но любовь?

Он обещал быть ей верным, но это не имело никакого отношения к любви. И они оба знали, что она отправится домой, рано или поздно, так что ему несложно было дать такое обещание и выполнить его.

Клэр стала размышлять над тем фактом, что, может пройти некоторое время, даже годы, прежде чем она вернется домой. Все изменилось, потому что они оба были на мушке у Морея.

И что теперь? Одно дело — хотеть помочь Малкольму в борьбе за его душу, и совсем другое, жаждать от него ответной любви, когда будущее их отношений все равно обречено.

Ей нужно было контролировать свое сердце, но она не думала, что это возможно. Она всегда жалела женщин, безнадежно влюбившихся в мужчин, не отвечавших им взаимностью. И черт его дери, теперь она была одной из таких женщин.

Но она не была слабой. Клэр встала, приняв решение. Она любила Малкольма, несмотря на все их различия, несмотря на то, что готовит им будущее, и поэтому сейчас у нее был только один выбор. Сражаться с ним, бороться за него, и быть достаточно сильной, чтобы, когда придет время, вернуться домой: без печали и сожалений, с незатронутой гордостью.

А что касается Ионы, ну, что ж, как у женщины, застрявшей в Средневековье, у нее весьма снизились возможности. Если они будут настаивать, ей придется поехать, но она не собирается проводить там долгие годы. Ройс стал враждебно к ней относиться, но всегда оставался МакНил. И если она не сможет убедить его помочь ей, то оставались еще все те красавцы Повелители, сновавшие туда-сюда. Клэр улыбнулась. Ей нравилось иметь план. Он был едва сформулирован, но это лучше, чем ничего.

— Клэр?

Клэр дернулась, поняв, что Иренхат остановился в дверном проеме, неся маленький, свернутый плед, в котором, как она знала, была упряжь. Ее глаза расширились.

— Ты уезжаешь?

Он коротко улыбнулась, прошел мимо нее и вывел своего крупного гнедого жеребца из стойла.

— Да.

Она встревожилась.

— Как вы можете сейчас уехать? Малкольм нуждается в вас!

Я нуждаюсь в вас, подумала она.

Он привязал коня и накинул на его спину попону и седло.

— Я возвращаюсь обратно на Черный остров. Я отсутствовал почти месяц, а у меня есть клан, о котором надо заботиться.

— Черный остров? — словно эхо повторила она.

— Да. Это мой дом в Лахлане.

Он закончил седлать коня и повернулся к ней лицом.

— Я вижу, ты боишься за Малкольма.

Клэр обхватила себя руками:

— Я очень волнуюсь за него.

— Да, я знаю. Клэр, он силен и здоров. И если он сможет остаться в живых, то со временем эта война закончится. Такие войны всегда заканчиваются.

Первое утверждение было тревожащим, а второе — обнадеживающим.

— Сколько времени потребуется Морею, чтобы решить преследовать кого-либо другого?

Он заколебался.

— Сотня лет, возможно, больше, а может и меньше.

У Клэр расширились глаза.

— Отлично.

Иренхат задержался перед тем, как вывести гнедого из конюшни.

— Клэр, тебя всегда будут рады видеть в замке Лахлана.

Клэр была в замешательстве. Что, черт возьми, это было? Она знала, что это было не случайно.

— На Черном острове ты будешь в безопасности, и сможешь оставаться в моем доме так долго, как пожелаешь. Если не хочешь завтра ехать на Иону, ты можешь уехать сейчас со мной.

Взгляд его зеленых глаз, брошенный на нее, был испытывающим.

Клэр была ошарашена. Следует ли ей покинуть Оу, и Малкольма, и поехать с Иренхатом?

— А где находится Черный остров?

— Недалеко отсюда, немного юго-западнее.

И Клэр поняла, что хочет отсрочить разлуку с Малкольмом так надолго, как это возможно. Кроме того, Иона в нескольких милях от Данрока, а замок Лахлан — нет. И ее пока еще не отослали.

— Возможно, когда-нибудь я приму ваше великодушное предложение. Но все же, я не уверена, почему вы его сделали.

— Ты — Невинная, Клэр. Я давал те же клятвы, что и Малкольм.

Он вскочил в седло.

Клэр поняла, что больше не чувствует себя неловко рядом с ним. Он был сильным, целеустремленным Повелителем, хотя и без шарма Эйдана или Ройса, но производил впечатление безопасной бухты.

— Берегите себя.

Он кивнул ей:

— Думай перед тем, как действовать, Клэр, и все у тебя будет хорошо. Но если тебе потребуется помощь, позови меня. Да хранит тебя Господь.

И рысью проехал мимо нее.

Клэр вышла следом за ним из конюшни, изумленная его словами и последним наставлением. Каким образом она сможет когда-нибудь „позвать“ его?

— С Богом, — произнесла она.

Ей понравилось прощание, и она вскинула руку:

— Да благословит вас Господь.

Он не ответил, пуская лошадь легким галопом. Подъемный мост оставался опущенным с того времени, как Малкольм покинул крепость.

Клэр смотрела, как он скрывается из виду в первых воротах. Странно, но у нее, очевидно, был союзник, на которого она могла рассчитывать. Учитывая, что Ройс больше не поддерживал ее, а Эйдан оставался для нее загадкой, то ей повезло. Но Иренхат обещал научить ее сражаться. Очевидно, теперь этого не произойдет.

Ей нужен другой кинжал, подумал Клэр, так как прошлой ночью она сломала лезвие того оружия, которое ей дал Малкольм. У нее все еще оставался электрошокер, но в этом мире его было недостаточно, да и его заряд не вечен. Клэр направилась к замку. У Эйдана наверняка есть коллекция оружия на Оу.

Когда она проскользнула внутрь, в зале стояла тишина. Она была рада, что Ройс куда-то ушел, потому что с утра и так было достаточно возникшей напряженности, и не хватало еще того, чтобы она длилась весь день. Эйдана не было во дворе, но возможно он занимался счетами Оу. Замок был в три раза больше Данрока, так что бессмысленно пытаться искать его. Кроме того, Изабелла, вероятно, знала, где он находится. Дамский солярий должно быть на следующем этаже, прямо над залом.

Клэр пошла наверх.

Ей не пришло в голову постучать, так как тяжелая деревянная дверь была приоткрыта. Клэр вошла внутрь и почувствовала, как упало ее сердце.

Эйдан занимался любовью с Изабеллой, и был совершенно голым, если не считать его ботинок. Изабелла задыхалась от удовольствия, и Клэр увидела все то, что не должна была видеть. Он был чертовски великолепным, могучим мужчиной.

Внезапно он поднял на нее свои серые глаза, пылающие страстью.

Клэр почувствовала, как краснеет.

— Извините! — она развернулась и выбежала.

В зале она прислонилась к стене, задыхаясь и пытаясь не представлять себе Эйдана, со всеми его перекатывающимися мускулами, двигающегося над той женщиной. Крики Изабеллы усилились, и Клэр сбежала вниз по ступенькам. Ее тело горело от возбуждения, и она не удержалась от желания оказаться в объятиях Малкольма без всякой ужасной угрозы, нависшей над ними.

Она все еще остро осознавала присутствие двух любовников наверху. Что же, она не винит их. Это замечательный способ проведения времени после полудня.

Клэр подошла к столу и налила себе большой бокал красного вина. Она немного выпила, чтобы расслабиться и решила поискать арсенал Оу. Оружейная комната должна была быть ниже зала, так как все припасы в замке хранились на цокольном этаже. Клэр спустилась в „подвал“, загроможденный бочками, сундуками и мешками. Но на восточной стороне находилась дверь. И она была заперта.

Клэр заволновалась. Она готова была поспорить, что нашла оружейную. Конечно, она должна быть запертой, а ей следует подождать Эйдана, пока он не покончит со своими послеполуденными утехами, и попросить его о том, что ей нужно. Она посмотрела на цепь и навесной замок и качнула его, но не то чтобы это была какая-нибудь проверка. Конечно, цепь оставалась прочной.

Вчера ночью у нее была поразительная сила, но она знала, что сейчас у нее нет такой силы. У нее не было ничего, чем можно взломать замок, да и все равно, вламываться туда было бы грубо, так как Эйдан был превосходным хозяином. Она снова потрясла замок, с некоторым раздражением думая о ножах, лежавших на обеденном столе. Возможно, у нее получится взломать замок, если действительно постараться.

И тут Клэр осознала, что она уже не одна. Напрягшись, она повернулась.

Брови Эйдана взлетели вверх.

— Вы чего-то желаете, леди Клэр?

Его образ во всем своем огромном мужском великолепии промелькнул в ее голове.

— Ах, — выдохнула она.

Он улыбнулся, словно знал об этом.

Она сглотнула, отгоняя эти мысли и изгоняя из памяти его образ.

— Я сожалею о вторжении.

Она была раздосадована. Дверь даже не была закрыта.

Он пожал плечами.

— Мне все равно. Ты хочешь оружие?

Его тон был лукавым, а улыбка — дерзкой. Клэр в ответ натянуто улыбнулась. Если он хоть на секунду подумал, что она желает разделить с ним постель, то он ошибся. Она подумала о Малкольме, и ее сердце заныло.

— Да, я сломала свой кинжал о замок прошлой ночью. Ты был любезным и великодушным хозяином, и беру на себя огромную смелость попросить тебя еще об одной услуге. Но у меня действительно нет никаких средств, чтобы защитить себя.

И единственный человек, который обещал научить ее сражаться, уехал.

Хитрый взгляд Эйдана погас. Он отпер дверь и открыл ее.

— Тебе необходимо оружие, — согласился он.

Клэр ахнула. Маленькая круглая комнатка была заполнена мечами, щитами, кинжалами и, вот дерьмо, — огнестрельным оружием. Она в шоке повернулась к нему.

— У тебя есть оружие из будущего.

— Да, есть. Мне нравится будущее, и я не смог удержаться.

Клэр распознала пистолеты, относящиеся ко второй половине XVIII века. Она также увидела револьвер, который, как она была вполне уверена, относился к XIX веку. Здесь не было современных револьверов, винтовок или пулеметов, и это было чертовски плохо.

— Разве это не запрещено?

Он усмехнулся.

— Я не люблю правила, Клэр, кроме тех случаев, когда я нарушаю их.

Он подошел к рядам аккуратно висящих кинжалов и выбрал нож, около двенадцати дюймов[25] в длину и с изящной ручкой из слоновой кости.

Клэр закусила губу.

— У тебя нет оружия из моего времени.

— Я был всего лишь день в твоем времени, и искал страницу.

— Эйдан, в моем времени есть оружие, стреляющее в сто раз быстрее, чем человек успеет моргнуть еще раз. Может ли такое оружие убить демона?

— Это зависит от Димхаана, Клэр. Великое зло, наподобие Морея, возрастет еще больше, если перед сражением он возьмет силу из другого. И даже если он заранее не увеличил свою силу, а жизнь находится рядом, Морей отнимет ее и выживет, даже если сотня пуль поразит его. Но низшие Димхааны быстро умрут, — добавил он.

Клэр подумала о том, как заманить Морея в такую ловушку, чтобы он не смог захватить ничью жизнь. Но как это может быть возможным?

— Это невозможно, Клэр. Если ты атакуешь его своим оружием, он возьмет тебя. Он сможет взять тебя даже раньше, чем ты успеешь напасть, — он протянул ей кинжал. — Как насчет этого?

Клэр хотела револьвер XIX века, но схватила кинжал. Рукоятка удобно легла в ее руку.

Эйдан забрал у нее кинжал и заменил другим. Вторая рукоятка была поменьше, и идеально ощущалась в ее руке. Он улыбнулся.

— Этот подойдет.

— Можно ли Морея как-нибудь заманить на святую землю?

Эйдан засмеялся.

— Он чувствует Бога так же, как мы чувствуем зло. Нет.

Клэр медленно подняла взгляд на Эйдана.

— Он — дьявол, не так ли? Не сам дьявол, но дьявол. Он — одно из обличий Сатаны.

Эйдан помедлил с ответом.

Клэр отвернулась.

— О, Господи, — прошептала она с мольбой в голосе. Но дьявол не выбрал бы эту землю в качестве своего пристанища, не так ли?

— Почему Шотландия?

— А почему бы и нет? Великие Димхааны есть везде, в каждом времени, и в твоем времени тоже, — сказал Эйдан.

Он положил руку ей на плечо. Клэр напряглась.

— Ты знаешь, девушка, есть древнее предание, как тысячи лет тому назад дьявол выбрал Альбу, потому что он был первым и старшим сыном Лаха.[26] Он хотел властвовать над всеми богами, принадлежавшими его отцу и это стремление привело его ко злу.

— Падший ангел, — прошептала Клэр, отодвинувшись от него так, что он больше не сжимал ее плечо.

— Говорят, что в стране, называющейся Грецией, сын их величайшего бога тоже дьявол.

— Отлично, — пробормотала Клэр. — Повсюду боги, и дьявол тоже не один.

Он безрадостно улыбнулся.

— Да. Я научу тебя, как защитить себя с помощью кинжала, — мягко сказал он. — И можешь взять пистолет, который ты возжелала.

Она чуть не обняла его.

— Спасибо. Спасибо.

— Ударь меня ножом.

Солнце освещало их, стоящих в центре внутреннего двора замка. Несколько людей Эйдана, проходящих мимо, остановились, наблюдая за их тренировкой. Клэр моргнула.

— Ты хочешь, чтобы я поранила тебя, — сказала она.

Он высокомерно улыбнулся.

— Я хочу увидеть, если ли у тебя какая-нибудь сноровка или скорость, — сказал он. — Ты не сможешь меня ранить, Клэр.

Клэр не была уверена в том, что он прав. Она была необычайно сильна для женщины, и гораздо сильнее, чем обычная женщина. Кикбоксинг научил ее легко и быстро двигаться, и отлично удерживать равновесие. Конечно, Эйдан был сверхчеловеком. Он в миллион раз сильнее и быстрее ее. Но это не значит, что она не сможет перехитрить его, если попробует.

Он был нетерпелив.

— Ударь меня, Клэр.

Она заколебалась.

— Я не хочу ранить тебя, — искренне сказала она.

Он улыбнулся.

— Тебе не удастся. Но попытайся.

Это было проблематично, и она знала это. Она не любила насилие, и он, в некотором смысле, был другом.

— Может быть, ты не хочешь ранить меня, потому что думаешь о том, каким я был в постели Изабеллы? — спросил он мягко.

Она понимала, что он хочет разозлить ее, но чувствовала себя скорее раздраженной, чем разгневанной.

— Я сожалею, что увидела это, поверь мне! — ответила она. — Эйдан, в моем времени мы не одобряем насилие.

— Будешь так к этому относиться, будешь мертва, — сказал он. А затем пожал плечами. — Но ты будешь умирать, крича от удовольствия, наслаждаясь этим, не так ли? И неважно, кто будет Димхааном.

Клэр скривилась.

Он добавил:

— Я знаю, почему ты не хочешь меня ранить, девушка. Я не возражаю. Малкольм не желает делиться, но я часто так делаю.

Клэр ахнула:

— Что?

— Тебе понравилось то, что ты увидела, и я теперь весьма нравлюсь тебе. Ты представляешь сейчас меня в своей постели, а не Малкольма.

— Ты болван, — выкрикнула она, и замахнулась кинжалом на его грудь.

Он схватил ее за запястье, выбив нож из руки, прежде чем она успела моргнуть.

— И ты мертва, — сказал он. — Ты вообще можешь двигаться? Или ты слишком высокая и неуклюжая?

Клэр отскочила от него, и снова накинулась, сильно ударив ногой по боку. Она целилась в подбородок, но он увернулся в сторону, и бесполезный удар скользнул по его плечу. Но он улыбнулся, округлив глаза.

— Я сказал, ударь меня ножом. Ты не убьешь Димхаана своими ногами.

Он стал наступать на нее.

Но Клэр ожидала этого, и кружила вне зоны его досягаемости. Она порадовалась, заметив уважение, мелькнувшее в его глазах. Теперь, она могла ранить его ножом, о, да.

— Ударь меня кинжалом, Клэр — насмехался он.

Она сделала ложный выпад. Потом с полуоборота нанесла удар сзади, но и в этот раз он ловко увернулся. Теперь он знал, что она занимается кикбоксингом, и был готов. Она тяжело дышала, решительно настроившись перехитрить его.

— Да, — протянул он, — ты должна нанести первый удар так, чтобы он ослабил Димхаана.

— Ты еще хуже, чем твой брат! — сказала она сердито. — Черт возьми, ты не имеешь права читать мои мысли.

— Но любой Димхаан, знающий, как это делать, будет так поступать, — возразил он, отступая от нее на безопасное расстояние, чтобы она не смогла достать его своими длинными ногами. — Ты все еще не ранила меня, Клэр.

Он резко повернул голову в сторону замка.

— Тебе понравилось наблюдать за мной и Изабеллой, не так ли, Клэр? Я видел выражение твоих глаз. Ты была горячей и возбужденной, не так ли?

Клэр осатанела. И что хуже всего, в его словах была доля правды.

Он понимающе улыбнулся ей:

— Я заставил тебя возбудиться.

— Да пошел ты куда подальше!

Она хотела ударить его по ребрам, но промазала, когда он увернулся. Без передышки она быстро отклонилась и двинула по челюсти. Клэр удивилась, когда ей удалось основательно ему врезать, но он лишь вздрогнул. Торжествуя, она бросилась на него с ножом.

Он схватил ее за запястье прежде, чем она смогла бы пронзить его сердце. Задыхаясь, Клэр поборолась и сдалась. Он встретился с ней взглядом, его глаза потеплели, и он кивнул ей с улыбкой:

— У тебя есть некоторая надежда, — сказал он, отпуская ее.

Клэр отступила назад, тяжело дыша.

— Мне нужны извинения.

Он выглядел уныло.

— Да, извини, — он запнулся. — Ты очень красива, а у меня есть глаза. Но я знаю, что ты любишь моего брата, и никогда не придешь ко мне.

Эйдан вздрогнул, взглянув мимо нее.

Клэр с ужасом обернулась.

С грозным выражением на лице на них смотрел Малкольм.

Клэр настроилась на борьбу. Как долго стоял он там? Что он слышал? Но при виде его ее сердце бешено забилось.

— В лесу я сражалась на твоей стороне и убила одного демона, — выразительно сказала она в свою защиту.

Он шагнул вперед.

— В тот раз с тобой была воля Господня.

Он бросил мрачный и свирепый взгляд на Эйдана.

— Я ее господин, не ты. Я повелеваю ею, не ты.

Эйдан спокойно ответил:

— Если она останется одна, без тебя, то лучше бы ей уметь сражаться.

— Да, и я буду тем, кто ее научит, — решительно отрезал Малкольм.

Эйдан кивнул.

— Как тебе и следует сделать.

Он развернулся и ушел.

Клэр медленно встретилась взглядом с Малкольмом.

— Ты передумал!

Малкольм холодно улыбнулся:

— Я не такой упрямый, как ты считаешь.

Если Малкольм способен изменить свое решение, у них есть надежда, подумала Клэр. Но он все еще был холоден и огорчен.

— Что заставило тебя принять другое решение?

— Я не доверяю тебе, — сказал он напрямик.

Клэр вздрогнула.

— Что это значит?

— Это значит, что у тебя нет никакого уважения ни к моим приказам, ни ко мне.

— Я никого не уважаю так сильно, как тебя!

— Я оставлю тебя в аббатстве, но не верю, что ты там останешься. Меня не будет рядом, чтобы защитить тебя. Тебе нужно уметь защищать себя и уничтожать зло, если сможешь.

Как раз этого Клэр и хотела, но не тогда, когда он такой сердитый.

— Спасибо, — она заколебалась. — Возможно, однажды ты поймешь, что я как раз такая свободомыслящая и независимая женщина, какой и должна быть, — сказала она серьезно. — Малкольм, как ты должен делать то, что считаешь лучшим и правильным, так же поступаю и я.

Его лицо ожесточилось до невозможности.

— И быть с Эйданом лучше для тебя?

— Как долго ты наблюдал за нами?

Он сжал губы.

— Достаточно долго.

Дерьмо, вот дерьмо, подумала она, запаниковав.

— Достаточно долго, чтобы узнать, что тебе нравится мой брат-ублюдок.

— Это неправда! Все не так, как ты думаешь. Он — друг.

— Но ты спишь с друзьями, не так ли, Клэр? — спросил он. — Разве он не возбудил тебя?

— Как ты можешь ревновать к Эйдану! — воскликнула она.

— Я ни к кому не ревную.

— Я вошла в комнату, и увидела его с Изабеллой, это было недоразумение. Проклятье, я не оставалась там. Ты меня возбуждаешь!

Он покачал головой с убийственным выражением в глазах, и пошел прочь.

Клэр бросилась за ним, схватив его за руку.

— Не делай этого, — закричала она. — Ты знаешь, что я чувствую, ты же все время подслушиваешь мои мысли.

Он остановился, и она врезалась в его твердокаменную грудь.

— Да, и сейчас ты виновна.

— Нет! Я видела их, а хотела тебя.

Повисла ужасная тишина.

А Клэр ждала, потому что это было правдой. Эйдан был красив, и временами обаятелен, но он не был Малкольмом и никогда им не будет.

Она увидела, что гнев исчез из его глаз.

И он резко сказал:

— Я дал тебе обещание. Прошлая ночь много чего изменила, но я всегда держу свое слово.

Клэр поняла, что он имеет в виду свою клятву верности.

— Я дала тебе такое же обещание, Малкольм, — ей стало трудно дышать. — И я человек слова.

Их взгляды, наконец, встретились.

Клэр заметила, что он тоже тяжело дышит. Не больше дюйма разделяло их. Его мужественность подавляла. Клэр захотелось очутиться в его руках, в его теплых, крепких объятиях.

Он медленно покачал головой.

— Не лучшая мысль.

— Что теперь случилось? — спросила она мягко. — Мы поклялись друг другу, но ты не разделишь со мной постель. Если я уважаю твою потребность спать одному…

— Нет. Я соблюдаю твою безопасность.

Он все еще мог послать ее на Иону. Они только что пережили очередную ссору, и теперь она чувствовала большую близость к нему, чем когда-либо.

— Ты успокоился, — послышался ее упрямый шепот.

Его взгляд не дрогнул:

— Да, я успокоился. Но здесь ты не в безопасности. Ты не в безопасности от Морея. От меня.

Его взгляд переместился на ее губы, а затем поднялся к глазам.

— Утром мы попрощаемся.

Он кивнул ей и развернулся, чтобы уйти.

Она бросилась следом за ним.

— Куда ты сейчас идешь? Что ты собираешься делать?

— Через два часа зайдет солнце. Сейчас я иду в башню.

Она недоверчиво спросила.

— Ты собираешься запереть себя?

— Да.

Он остановился перед ступеньками, ведущими к парадной двери замка.

— Может быть через несколько лет, — хрипло сказал он, — для нас найдется безопасное время и место.

Клэр выкрикнула, протестуя:

— Через несколько сотен лет?

Он бросил на нее долгий взгляд и пошел вверх по ступенькам.

Глава 15

Ройс ждал ее в большом зале.

У Клэр внутри все сжалось. Она всю ночь беспокойно металась и ворочалась, остро осознавая тот факт, что Малкольм находится в башне над нею. Но он больше не звал ее. Она напряженно вслушивалась, но ничего не слышала. Его молчание она объясняла себе тем, что он жестко контролирует все свои томительные, темные желания.

Ройс шагнул к ней.

— Перекуси по-быстрому. До прибытия на Иону остановок не будет.

Клэр встретилась с ним взглядом и не заметила никакой враждебности, только спокойную решимость. Но завтрак волновал ее меньше всего.

— Где Малкольм? Я должна попрощаться с ним.

— Во дворе, — ответил Ройс.

Она боялась, что перед расставанием у них не будет возможности поговорить. Клэр поспешила на улицу. Пятьдесят человек Малкольма уже сидели верхом, их лошади нетерпеливо фыркали в бодрящей прохладе рассвета. Она сразу же увидела Малкольма верхом на своем огромном сером жеребце. Он глянул в ее сторону, и их глаза встретились. Малкольм направил коня к ней.

Клэр бросилась к нему.

— Ты не посмеешь уехать, не попрощавшись со мной!

Он выглядел таким же утомленным, как и она, заметила Клэр, и значит, у него тоже была отвратительная ночь. Она скорее знала, чем предполагала, что он всю ночь метался и размышлял о своем незатихающем увлечении ею.

— Я буду сопровождать вас с Ройсом до залива, — сказал он.

Клэр заволновалась. Она схватила его поводья:

— Что заставило тебя передумать?

Он выдержал ее взгляд.

— Не будь такой настойчивой, Клэр. Я возвращаюсь в Данрок, и это лучший путь. Я никогда не говорил, что не проеду часть дороги с тобой.

Он развернул коня и отъехал.

Клэр огляделась в поисках своей лошади. Она точно знала, с кем поедет рядом по тропе. К ней подошел Ройс, ведя под уздцы бурого мерина.

— Садитесь, леди Клэр.

Клэр взяла поводья Святого Уилла, и запрыгнула в седло, нащупав деревянное стремя. Подняв глаза, она увидела Эйдана, протягивающего ей револьвер.

Клэр ухмыльнулась, тотчас совершенно забыв о ситуации, в которой она не имела ни права голоса, ни возможности как-то ее контролировать.

— Ты не забыл! Он заряжен?

— Если ты спрашиваешь о том, вставлены ли пули в шесть круглых отверстий внутри, то да, он заряжен, — ответил он ей, сам ухмыляясь.

Клэр поцеловала бы его в щеку, если бы не сидела верхом, и если бы Малкольм не ревновал так вчера.

— Спасибо. Не только за кинжал и пистолет, а за все.

— Не могу отказать красивой женщине, — улыбнувшись, ответил он ей.

Клэр взглянула мимо отряда и увидела, что Малкольм наблюдает за ней. Она надеялась, что он сейчас читает ее мысли.

— Понятно, — сказала Клэр. Она наклонилась ближе:

— Будь добр к Изабелле. Она слишком молода для твоих шалостей.

Его глаза расширились.

— Клэр, она знает правила этого мира.

Клэр подумала, что это печально для такого юного возраста. Она не знала, почему надеется уберечь Изабеллу от участи разбитого сердца, которая ей суждена, но она попыталась. Она направила свою лошадь в сторону Малкольма, осторожно засовывая револьвер за пояс. Поравнявшись с ним, Клэр неуверенно спросила:

— Ты меня ждешь?

— Да.

Он жестом указал ей следовать за людьми, проезжающими под поднятой решеткой, через средний двор. Спустя некоторое время, Клэр вместе с Малкольмом проехали через первый подъемный мост. Небо стало светлеть, солнце едва светило, чуть поднявшись над неподвижными водами озера. На севере пик Бен Мор и нижние соседние вершины гор все еще укутывали сумрак и туман. Когда Ройс и несколько его людей выехали на болотистую местность, из леса выскочили две оленихи и величественный олень с огромными рогами, и перепрыгнули через дорогу. Клэр улыбнулась Малкольму. Так много всего произошло после того ужасного боя с Мореем, и она скучала по нему.

Он встретился с ней глазами. Его взгляд был беспечным, почти нежным.

— Ты подслушиваешь мои мысли?

— Ты станешь кричать?

Она чуть не засмеялась.

— Нет.

— Это называется тайно слушать мысли, Клэр, и с тобой мне даже не надо пытаться услышать их. Ты очень громко думаешь.

Ее сердце лихорадочно забилось, когда они проехали под поднятой решеткой.

— Тогда ты знаешь, что я скучаю по таким моментам, как сейчас.

Он сжал зубы, его ресницы опустились и скрыли глаза.

— Восходящее солнце, свежий, бодрящий воздух, высокие горы, запах леса и сосен… и ты здесь со мной, как сейчас.

— Я не могу изменить прошлое. Это не разрешено.

— Малкольм.

— Да, — медленно произнес он, посмотрев на нее. — Я слышу тебя. Но не буду говорить, что скучаю по приятным моментам. Не подталкивай меня, девушка. Я сейчас подавлен этими любовными делами.

Затем он добавил:

— Именно здесь исчез Морей.

— Скажи мне, о чем ты думаешь, — сказала она тихо. — У тебя есть план насчет Морея?

Он одарил ее взглядом, который она не поняла.

— Где обитает Морей? — спросила Клэр. — Он командует королевскими войсками. Должно быть, король очень сильно зависит от него.

— Да, это так. Но он контролирует Морея, Клэр, а не наоборот. Джеймс умный, честолюбивый и набожный. И можешь вознести благодарственную молитву любому богу на твой выбор, что король такой верующий.

Клэр поняла его намек. Религиозные убеждения Джеймса оберегали его от когтей Морея. Это уже лучше.

— Насколько набожен Джеймс? Его вера фанатична? Именно это оберегает его душу?

— Ты думаешь, что мне следует молиться.

Она облизнула губы.

— Это не повредит.

И она задумалась о молитве, которую читала, когда Малкольм умирал на крепостной стене. Она не запоминала тот стих, но он словно лился из нее.

Малкольм не умер. И Джеймс не бездушный лакей Морея. Оттуда ушли боги, но Бог служил оплотом против зла. Ей придется обратиться к религии.

— Ты хочешь воспользоваться религией, Клэр, — тихо начал Малкольм, — но использовать ее, даже для доброго дела, и иметь веру — это две большие разницы.

Только слова слетели с языка, как на его лице появилось выражение ужасной тревоги. И тогда Клэр почувствовала, как леденящий ветер пронесся по болотам.

Ройс развернул лошадь, выкрикивая приказы на гаэльском, и она услышала неистовый боевой клич приближающейся армии, когда та ворвалась в долину.

Ее обуял страх. Она увидела около сотни пеших солдат в кольчугах, с пиками и щитами, и две дюжины полностью закованных в броню всадников. Клэр оглянулась назад и увидела, что рыцари рванулись к ним сумасшедшим галопом. Замок Оу был в миле[27] от них. Окруженное горами, поросшими непроходимым лесом, болото было не больше мили в ширину, и проход был впереди. Клэр не нужно было быть военным стратегом, чтобы понять, что они слишком далеко от замка, чтобы успеть благополучно вернуться в него. Их обнаружили на открытом месте, откуда невозможно было сбежать или скрыться.

Ройс галопом подъехал к ним, бросив что-то Малкольму в руки, которое тот сразу схватил.

— Бери страницу и Клэр, — сказал он, — а я задержу их здесь.

Клэр ожидала, что Малкольм будет возражать, поскольку первые рыцари уже схватились с его людьми. Их леденящие кровь крики омрачили рассвет, копье против щита, меч на меч. Но он схватил ее поводья:

— Клэр!

Клэр ухватилась за гриву лошади, когда они развернулись и понеслись галопом назад в Оу. Она оглянулась на разгоревшуюся битву. Все уже вступили в бой, даже пешие солдаты, многократно превосходившие их численностью. Лошади ржали, люди кричали, мечи звенели, с лязгом сталкиваясь, эхо сражения разносилось по долине. Она повернулась вперед, тяжело дыша, пока они галопом неслись к замку. Наружный разводной мост медленно и тяжело опустился. Наверняка через несколько минут появится Эйдан со своими людьми. Ее маленький мерин был сбоку от жеребца Малкольма, но она недолго сможет поспевать за ним.

Она снова оглянулась. Их преследовала дюжина всадников, игнорируя основное сражение.

— Малкольм! — выкрикнула она, и ветер унес ее слова.

Мост, казалось, находился от них в сотне миль.

И Малкольм подумал то же самое. Он приостановил своего серого, протянув ей руку. Мы перепрыгнем.

Клэр потянулась к нему, их пальцы соприкоснулись, но он не успел поймать ее руку.

— Клэр!

Он так резко остановил жеребца, что тот стал на дыбы. Святой Уилл быстро промчался мимо серого, но был мгновенно крепко схвачен за удила Малкольмом, который удержал мерина. Клэр перелетела через его голову.

Она перекувыркнулась и, приземлившись, сильно ударилась тем местом, где шея соединяется со спиной. Мгновение, она лишь только лежала, ошеломленная ударом, перед глазами закружились звезды. Малкольм побежал к ней, и Клэр увидела за его спиной двух рыцарей с поднятыми мечами, несущихся к нему галопом. Она села и прицелилась, ее рука сильно дрожала.

— Малкольм! — предостерегающе воскликнула она и выстрелила.

Она целилась в лошадь и та упала, но рыцарь успел скатиться с тела падающего коня, чтобы не быть раздавленным. Малкольм развернулся, и подняв меч и щит, встретил атаку другого рыцаря. Пеший, он резко замахнулся на всадника, который сильно ударил в ответ. Малкольм отступил назад, когда их клинки скрестились.

К ним приближались три пеших воина. Двое были в металлических кольчугах, на третьем только туника. Клэр стала на колено, прицелилась и выстрелила. Она увидела, как один человек упал. Он не поднялся, и она догадалась, что они были не демонами, а людьми, которых Морей обратил ко злу. Внезапно два рыцаря направили своих коней к ней и остановились, отрезав ее от Малкольма.

Первый поднял забрало:

— Привет, Клэр, — ухмыльнулась Сибилла.

Клэр замерла, направив на нее пистолет. Позади Сибиллы Малкольм пытался сражаться сразу с тремя воинами. Ее сердце лихорадочно забилось, отчего она почувствовала слабость. Сложно было точно прицелиться.

— Клэр, на твоем месте, я бы не стала меня злить, — сказала рыжеволосая, широко улыбаясь. — Ты же не хочешь перейти на мою плохую сторону?

Она подъехала к Клэр.

Ее сердце тревожно забилось, но Клэр не колебалась. Она выстрелила. Пуля попала Сибилле в грудь, и от удара о броню та должна была свалиться с лошади, но этого не произошло. Вместо этого, она наклонилась и резко выдернула оружие из рук Клэр, словно и не ощутила выстрела. По ее глазам Клэр поняла, что она почувствовала некоторую боль, и была разгневана, но это не остановило ее. Хуже того, когда их взгляды встретились, у Клэр появилось ужасное ощущение, словно ее внутренности превратились в студень. Ритм сердца замедлился.

Сибилла забирала ее жизнь.

Колени Клэр ослабели. Она пошатнулась, пораженная ужасом происходящего. И почувствовала вспышку страсти в другой женщине. Клэр взглянула вверх, умолять оставить ей жизнь.

Глаза Сибиллы ярко горели от возбуждения, она спрыгнула с лошади и стала на колени рядом с Клэр. В момент, когда их взгляды встретились, Клэр поняла, что допустила роковую ошибку. Сибилла начала вводить ее в транс, и Клэр почувствовала, как ее тело расслабилось, хотя разум взывал к сопротивлению. Она все больше ослабевала, и к ее ужасу, волна удовольствия охватила ее тело, потаенное местечко между бедер возбудилось, моля о ласке.

Сибилла тихо засмеялась.

— У тебя так много силы! Но я это подозревала. Жаль, что мне нельзя убить тебя, дорогая. И кстати, это тебе не понадобится.

И не успела Клэр понять, о чем речь, как Сибилла наклонилась и потянулась к ее горлу.

И Клэр увидела, что эта женщина держит в руках ожерелье ее матери. Неверие и бессилие исчезли. Их место заняла ярость. С громким воплем она напала на женщину, стремясь повалить ее на землю и отнять камень! Но Сибилла схватила ее за запястье, ее сила вновь ужасала. И в этот миг Клэр поняла, что она пропала.

Время остановилось. Наступила тишина. Ее глаза были сверкающими и безумными, как у наркомана, когда Сибилла глубоко вонзила свой короткий меч в плечо Клэр.

Клэр никогда не знала такой сильной боли. Она застыла, ослепленная пламенной агонией, не в силах думать ни о чем, кроме ужасного ощущения ошеломляющей муки.

— Мне не разрешают убить тебя, — прошептала Сибилла. — Но, возможно, ты все же умрешь.

И она отпустила Клэр.

Клэр слышала ее, но не могла ответить. Ее ноги сразу подогнулись, и она осела на землю. Небо стало черным. Она хотела, чтобы оно стало черным. Она кружилась в водовороте боли, смутно слыша яростный рев Малкольма. От такой боли ей захотелось умереть. А затем осталась одна тишина.

Малкольм запаниковал.

Он замер, увидев, как упала Клэр, истекая кровью из ран на груди и руке. И запаниковал еще больше. Сибилла вскочила на лошадь, и, вскинув меч, атаковала его.

Он пришел в себя. Без труда отразив удар, он рванулся мимо ее коня к Клэр. Упал на колени, и шум битвы позади него утих.

— Клэр!

Она была без сознания, и обильно, угрожающе истекала кровью. Он увидел, что меч повредил большую часть ее плеча. Не имелось никакой возможности сохранить ее руку, если она выживет, но скорость, с какой она теряла кровь, ставила под сомнение ее выживание. Ей нужен был тот, кто мог исцелять с помощью древнего дара. Он проревел имя своего брата:

— Эйдан!

Ройс спрыгнул со своего жеребца и подбежал к нему.

— Они ушли. Страница у тебя?

— Да. Приведи Эйдана. Сейчас же приведи сюда Эйдана! — закричал Малкольм, отрывая длинный кусок от своего лейне. Она побледнела от потери крови. Он перевязал рану, чувствуя, как дрожат его руки. Она не может умереть!

Эйдан соскочил со своего вороного коня. Малкольм взглянул на него и увидел страх в глазах своего единокровного брата.

— Ты исцелишь ее, — хрипло предупредил он. — Ты найдешь в себе силу и найдешь ее немедленно!

Эйдан встал на колени.

— Отойди от меня, — бросил он, возлагая руки на ее рану. — Ты отвлекаешь меня, и мне это не нужно.

Малкольм не хотел покидать Клэр. Он поднялся, не отрывая от нее взгляда, не в силах поверить в случившееся. От страха он почти ничего не соображал. Он только знал, что не может потерять ее. Не сейчас, не так. Никогда.

От прилагаемых усилий Эйдан покрылся испариной.

Малкольм взглянул на небо над собой и стал молиться. Он взывал ко всем древним богам, и, опасаясь, что они не будут слушать его, предложил им собственную жизнь взамен ее. Несомненно, они согласятся на такую сделку! Затем он посмотрел на своего единоутробного брата.

— Ну что? — вскричал он.

Он не мог успокоиться, как бы ни пытался.

— Я ощущаю в ней жизнь, — коротко ответил Эйдан. Он, наконец, посмотрел на Малкольма. — Она очень слаба.

— Ты чувствуешь, как жизнь возвращается к ней или покидает ее? — яростно потребовал ответа Малкольм. Он знал, как слаба была Клэр!

Ройс схватил его за руку и оттащил назад.

— Твой страх не поможет ему.

— Жизнь возвращается к ней, — резко сказал Эйдан. — Я ей не нужен. Она исцеляет себя сама. Я чувствую ее силу. Малкольм, в ней есть сила.

Он не удивился. Он с самого начала подозревал это. Малкольм встал на колени рядом с Клэр и взял ее за руку. Прикоснувшись, он почувствовал ее жизнь, едва ощутимую, но упорную, струящуюся по ее руке. Он попытался ощутить ее силу, и потихоньку начал чувствовать ее, еще слабую, но устойчивую, чистую и хорошую, светлую жизненную силу, и такую странно знакомую.

Эйдан убрал пропитавшуюся кровью ткань с ее руки. Положил руку на ее рану.

— Кровотечение остановилось.

Пока Эйдан сидел рядом с ней, положив руки на ее плечо, Малкольм держал ее за руку. Он чувствовал, как усиливается ее пульс. Наконец, он почувствовал облегчение.

Ройс присел на корточки и похлопал его по плечу.

Малкольм посмотрел на него.

— Ей нужно на несколько дней задержаться на Оу, — начал Ройс. — Я отвезу страницу на Иону.

Он запнулся:

— Я не буду спрашивать тебя, останешься ли ты с ней или нет.

— Хорошо.

Малкольм не оставит Клэр, пока она не поправится. Он вытащил из пледа свернутую станицу и передал ее дяде. Ройс встал, его лицо посуровело, и спустя миг он исчез без следа.

Клэр прошептала его имя.

Малкольм склонился над ней:

— Девушка!

Ее ресницы затрепетали, но глаза не открылись.

Эйдан обмяк, его руки по локоть были в крови Клэр. Он был смертельно бледен.

— Отнеси ее внутрь. Теперь ее можно переносить, — с трудом выдохнул он.

Малкольм понял, что Эйдан использовал свою собственную силу для исцеления Клэр, и затратил ее так много, что это ослабило его. Он был ошарашен и сделал знак людям, окружающим их:

— Помогите своему лэрду добраться до крепости, — сказал он резко.

— Со мной все в порядке, — огрызнулся Эйдан, по-прежнему сидя на земле и, и очевидно, не в силах подняться.

Вот упрямец, хмуро подумал Малкольм. Он встал на колени и осторожно взял Клэр на руки. От сильного облегчения у него перехватило дыхание. Двое мужчин помогли Эйдану подняться на ноги, и он вздрогнул.

Малкольм сдался.

— Благодарю тебя.

Эйдан кивнул:

— Не за что.

Клэр поняла, что лежит на мягкой пуховой перине. Нежась на ней, она мечтательно улыбалась, задаваясь вопросом, в чьей кровати она лежит. Пожалуй, это сон, подумала она, поскольку ее собственный ортопедический матрас был гораздо жестче этого. Комнату заливал солнечный свет. Но такого яркого солнечного света на Манхэттене не могло быть. Клэр моргнула, совершенно сбитая с толку, и увидела незнакомые грубые каменные стены, окружавшие нее. Ее плечо, не переставая, ныло, причиняя ей сильную боль. А затем она осознала, что находится в чьих-то объятиях.

Клэр словно прорывалась сквозь завесу тумана. Ошеломленная, в полубессознательном состоянии, она увидела сильную руку мужчины на своей талии и ощутила его широкую грудь, прижимавшуюся к ее спине. И поняла, что Малкольм лежит на боку позади нее, а она в его объятиях. Он был невероятно сильным, теплым и с ним она была в безопасности. Комната продолжала медленно кружиться перед глазами. Она была не в городе, и даже не в своем времени. Она начала вспоминать убийственную битву за стенами Оу и ожесточенную атаку Сибиллы. Сибилла вонзила меч в плечо Клэр, и наслаждалась этим. Еще сильнее она насладилась, отнимая у Клэр часть жизненной силы.

Клэр поняла, что она под воздействием какого-то средневекового зелья, и оно было чертовски сильным. Казалось, что она не в постели, а кружится на карусели, и поэтому ей было очень трудно ясно мыслить. Должно быть, она сошла с ума от боли. Но может быть есть другое объяснение того, почему она не мучается в агонии.

Испугавшись, Клэр взволнованно посмотрела на свою левую руку, но та была на месте. Она с явным облегчением прижалась к Малкольму. Как долго она была без сознания? Несколько дней? Недель? Слава Господу, кто-то спас ее руку!

Она кое-как отодвинулась от Малкольма, перевернулась на спину и взглянула на него. Она считала, что он спит, но он бодрствовал и внимательно наблюдал за ней. Когда она встретилась с ним взглядом, он улыбнулся.

Это была прекрасная, откровенная, душераздирающая и трогательная улыбка.

— Добрый день, девушка, — тихо сказал он.

Клэр подвинулась, глядя ему в лицо, и боль, но не очень сильная, пронзила ее. Малкольм, кажется, тоже качался перед глазами, но отдельно от стен и окна. Она положила левую руку на его крепкую грудь и затрепетала от удовольствия.

— Эти лекарства возбуждают, — пробормотала она. — Почему ты в моей постели?

Она улыбнулась ему.

Он крепче обнял ее за талию.

— Я устал. И думал поспать.

Она заглянула в его поразительно нежные и бесхитростные серые глаза. Они светилась любовью.

— У тебя есть своя кровать, — прошептала она.

Неужели она видела то, что хотела увидеть, только потому, что она под сильным воздействием какой-то микстуры, которую ей дали?

Он помедлил, а затем спросил:

— Ты помнишь, что произошло, девушка?

Клэр кивнула.

— Как они спасли мою руку?

Малкольм встретил ее пытливый взгляд.

— Эйдан занимался твоим лечением. Но у тебя есть собственные силы, Клэр. Невозможно больше отрицать это.

Она знала, что это абсурдно.

— Камень обладает силой, — прошептала она, потянувшись за ним левой рукой, и застыла: камень исчез! Сибилла забрала его.

— Я верну его тебе, — сказал Малкольм, гладя другой рукой ее по волосам и утешая.

Но Клэр не успокоилась. И в этот миг, несмотря на кружащуюся перед глазами комнату, она поняла, что камень принадлежал ее отцу. Она вспомнила, как внимательно Иренхат рассматривал его. Но это совершенно невозможное совпадение, чтобы ее отец оказался его братом.

— Он принадлежал моему отцу. Теперь я в этом уверена.

Она запаниковала. Без камня она пропадет! Только он связывал ее с родителями.

— Не волнуйся о камне.

Но из-за кражи камня Клэр чувствовала себя больной.

— Почему она забрала его?

— Возможно, камень давал тебе силы. Ты говорила, что носила его с тех пор, как умерла твоя мать. Ты долгое время носила магию, девушка. Я полагаю, что поэтому Сибилла и отняла его у тебя.

Клэр подумала, что в этом намного больше смысла, чем в том, что она обладала собственными силами, которых, как она знала, у нее нет. Но она вспомнила кое-что еще, кое-что, о чем не хотела очень уж задумываться.

— Малкольм, я вспомнила, как Сибилла сказала, что ей не разрешают убить меня.

Он отвернулся от нее.

— Ты сбита с толку. Отец Пол дал тебе очень сильные травы.

Возможно, он прав, учитывая, что кровать продолжала медленно кружиться, как карусель. Она скользнула рукой в широкий вырез его лейне, и прикоснулась к груди. Его кожа была теплой, с курчавыми волосками. Его глаза мерцали, и она знала: он хочет, чтобы она продолжала касаться его. Клэр почувствовала волнение между бедер, сухость во рту, и удивилась, что чувствует сейчас желание.

— Ты такой хороший, — прошептала она. — Чтобы ты не дал мне, оно мне нравится. Как долго я была без сознания?

— Два дня, — ответил он изменившимся голосом.

Клэр никогда бы не поверила, что через два коротких дня можно себя так чувствовать. Но она не собиралась это обдумывать, потому что Малкольм определенно среагировал на их близость и ее ласку, так же, как и она. Она встретила его горящий взгляд, опустившийся затем к ее губам. Обвила рукой его шею, придвигаясь ближе, чтобы сладострастно приникнуть к нему. Весьма твердое копье уперлось в ее бедро.

— Я пойду, — начал он, но не двинулся с места, внимательно смотря на нее.

— Я скучаю по тебе, — выдохнула она в ответ. Проклятье, она точно пьяная. — Я так сильно скучаю по тебе.

Малкольм глубоко задышал. Он засомневался:

— Ты напугала меня, девушка.

— Почему? — спросила Клэр, скользя рукой по его боку, через ткань. Он такой красивый мужчина. — Как я могла испугать тебя?

Она не смогла удержаться. Это мгновение было похоже на сон. Она приникла к нему и прижалась губами к его груди, выглядывающей через широкий вырез туники, у тяжелого креста, который он носил.

Он закрыл глаза, не издав ни звука.

— Это так прекрасно.

Она смутно помнила страшные события той ночи, когда его заперли в башне, словно с тех пор прошла целая жизнь, но знала, что сейчас они не могут повлиять на них. Они приблизила рот к его шее и медленно, неторопливо открыла.

Его тело напряглось.

— Ты испугала меня, потому что чуть не умерла, — хрипло прошептал он.

Она пристально посмотрела ему в глаза. Он не отвел взгляда, и она улыбнулась, потому что была очень даже живой и влага между бедер доказывала это. Она погладила ниже, у пупка, и наткнулась на пульсирующую головку его члена под лейне. Она медленно подняла глаза.

Его взгляд опалял раскаленным серебром. Клэр медленно отодвинула лейне. Она ожидала, что он схватит ее за руку, чтобы остановить, и соскочит с кровати. Но вместо этого, он крепче обхватил рукой ее талию.

Клэр отдалась нарастающему желанию. Она вздохнула и откинулась на подушки, не убирая руки с его обнаженного бедра, стараясь не возбуждать его теперь. Малкольм застонал.

— Тебе нравится, когда тебя дразнят? — прошептала она, нежно проведя ноготками по его животу.

— Не очень, — предостерег он.

Она улыбнулась и пробежала ноготком по его возбужденной жаркой головке.

Малкольм повернулся к ней, его лицо стало таким же багровым, как и его член. Клэр наклонилась ниже и коснулась его языком.

Он откинулся на спину.

— Спасибо, девушка.

Клэр хотела насладиться каждым его дюймом, медленно и не спеша. Когда она оторвалась от него, чтобы сделать глоток воздуха, он с трудом дышал, их глаза встретились.

Она втянула в себя воздух, увидев выражение его глаз.

— Иди сюда, — мягко сказал он.

Она с явным приглашением скользнула бедром по его бедру. Ее сорочка высоко задралась. Она подумала, что все так прекрасно, медленно, пылко и спокойно.

— Я не возражаю против медленно, девушка. Но спокойно?

Его улыбка исчезла так же внезапно, как и появилась, когда он скользнул в нее, проникая в лоно.

Клэр ахнула от удовольствия, когда он медленно проникал глубже.

— Я подразумевала нежно, — только и смогла она произнести, когда он заполнил ее. На глазах выступили слезы. Наслаждение в ней нарастало, накатываясь, как волна.

— Ты имеешь в виду так, — резко сказал он, притянув ее ближе, и двигаясь очень медленно, с мучительной нежностью и неторопливостью.

— Так ты так хотела? — хрипло спросил он, поддразнивая ее.

— Да, — она начала говорить, но затем замолчала, закрыла глаза и отдалась во власть нежных и сладострастных ощущений. Она вскрикнула, и наслаждение затопило их.

Он тяжело дышал, но она почувствовала, как он улыбнулся. Он начал двигаться быстрее, ускоряя темп. И внезапно вспыхнуло совсем другое желание.

Клэр, державшаяся за его плечи, напряглась, сразу ощутив в нем перемену. Все мускулы его крепкого тела затвердели, как сталь, его сердце учащенно забилось у ее груди. Появилось другое, ужасное стремление, и она почувствовала, как его разум обратился к темной, опасной стороне. Малкольм застыл.

— Вернись, — испуганно прошептала Клэр, крепко держа его, несмотря на свое изумление. — Не думай об этом. Вернись ко мне.

Малкольм боролся с собой: мускулы на его руках вздулись, его член пульсировал.

— Я хочу тебя всю, — с трудом выдавил он.

Он поднял голову, и, встретившись с его горящим взглядом, она сразу узнала отражавшуюся в его глазах дьявольскую, неконтролируемую похоть.

Он зажал ее между колен, толкая на спину. Когда он навис над ней, она увидела, что его тело налилось еще большей силой, стало более мускулистым, темные тени появились за его спиной, и полыхнуло красное пламя. Все еще находясь в ней, он запрокинул голову, задыхаясь, и Клэр почувствовала, как он коснулся ее жизни.

Комната закружилась перед глазами, она задыхалась, внезапно затянутая в омут наслаждения.

Малкольм дико вскрикнул, а затем спрыгнул с постели.

Никакой сокрушительный экстаз ее так и не настиг. Головокружение уменьшилось и Клэр кое-как села. Комната хаотично плыла перед глазами. Она встретила яростно сверкающий взгляд серебристых глаз. Моргнув, она увидела, как Малкольм покидает комнату.

Клэр рухнула на подушки, пытаясь глотнуть воздуха. Вращение комнаты замедлилось, но не остановилось. Малкольм, не уходи, просила она.

Если он и услышал ее безмолвный крик, то не ответил.

Клэр снова кое-как приподнялась в постели. Она прокляла травы, которыми ее напичкали, но это не прояснило ее разум. Они занимались любовью, и он внезапно превратился в свирепого зверя. Она почувствовала, когда он глубоко коснулся ее, ощутила, как он коснулся ее души. Пошатываясь, она слезла с кровати.

Клэр шатало во все стороны, но она дошла до двери, открыла ее:

— Малкольм.

Никакого ответа.

Она чувствовала, что он покидает не только ее, но и замок Оу. Встревожившись, Клэр бросилась к лестнице. Она споткнулась и налетела на стену, но сильные руки подхватили ее.

— Позволь ему уйти, — как команда, прозвучал твердый голос Эйдана. — Тебе нужен отдых, а ему нужно уехать. Теперь он охотится за Сибиллой.

Клэр покачала головой.

— Я… пойду с ним!

— Не заставляй меня вырубать тебя кулаком во второй раз, — предупредил ее Эйдан.

Клэр не смогла ответить. Лестница словно зашаталась под ней. На миг ей показалось, что началось землетрясение. А затем ее поймал Эйдан, и все ступеньки выровнялись и остались там, где и должны были быть.

Измученная, отчаявшаяся Клэр зарыдала.

Три дня спустя, в своей комнате Клэр внимательно разглядывала в зеркале свое плечо. Действие зелья, наконец, закончилось, и она чувствовала себя такой же здоровой, как и всегда. На плече остался не очень приятного вида розовый шрам, но, удивительное дело, от недавней раны не осталось и следа. Вчера, когда шел дождь, ее плечо ныло. Сегодня с ним все было в порядке, но когда она потянулась, подняв руки вверх, то почувствовала легкое напряжение.

Ты обладаешь собственными силами, Клэр. Невозможно больше отрицать это.

Камень, который украла Сибилла, каким-то образом наделил ее способностью исцеления. Клэр опустила рукав и взглянула на вазу с полевыми цветами, которую несколько дней назад ей принесла Изабелла. Они уже увядали.

Она пристально рассматривала цветы, думая, как бы ей увидеть их ожившими, выросшими и даже цветущими. Должно быть, она сошла с ума. Она не сможет сделать этого. Ничего не произойдет.

Клэр выбрала маленький розовый цветок и положила на руку. Попыталась сосредоточиться на нем. Но цветок, вместо того, чтобы стать таким же прекрасным, как и прежде, уронил на пол лепесток.

Вздохнув, Клэр отложила цветок в сторону. Какой бы силой она не обладала, сейчас она исчезла. Кроме того, Эйдан помогал ей исцелиться, и в том, что у него были некоторые способности к исцелению, вопроса не возникало, даже если он не был очень опытен по части их использования.

Клэр нахмурилась. Малкольм охотится на Сибиллу. Возможно, у нее паранойя, но она опасалась, что это очередная ловушка.

У нее было три дня, чтобы подумать о нем, о них. И во время этих раздумий у нее возникло ужасное ощущение. Наверно, нет смысла хотеть, чтобы он ответил на ее любовь взаимностью. Клэр понимала, что не сможет контролировать собственные чувства и желания. Их отношения были трудными и напряженными. Но это не будет длиться вечно. Когда-нибудь она отправится домой. Но раз она пока остается в Средневековье, то хочет, чтобы это сработало.

У всех пар есть разногласия. Споры о тех или иных разногласий не сближали их. Пока ссоры вообще не привели ни к чему хорошему.

Как и любая другая пара, современная или нет, они должны научиться понимать друг друга и идти на компромисс.

Тем не менее, она не собиралась слепо повиноваться ему.

Клэр спустилась вниз по лестнице в большой зал. Было раннее утро, и яркий свет пытался осветить просторную комнату, но безуспешно, многочисленные окна были очень глубоко врезаны. Изабелла завтракала в одиночестве. Она улыбнулась ей.

— Я так рада, что ты уже поднялась и теперь здесь, — сказала она.

Клэр улыбнулась в ответ.

— То непонятное снадобье, что они мне давали, ослабляло, изнуряло и заставляло меня оставаться в постели, чего они, как я полагаю, и добивались. Но теперь я стала сама собой. Изабелла, а где Эйдан?

Изабелла встрепенулась.

— Клэр, он уехал вчера ночью. Сказал, что у него дела в Париже.

Клэр села, чрезвычайно испугавшись.

— Он оставил нас здесь… одних?

— Он сказал, что сегодня вернется.

Ее глаза расширились, но она сразу все поняла. Он просто перепрыгнул в Париж и обратно, не обращая внимания на правила, если, конечно, он не преследовал зло, в этом случае он не нарушал никаких правил. Только она собралась спросить Изабеллу, права ли она, как Эйдан, собственной персоной, с улыбкой на лице шагнул в зал.

Клэр изумленно округлила глаза. На нем был плащ, даже отдаленно не напоминавший одежду XV века пусть и во Франции, а в руках превосходный, оббитый золотистым бархатом, позолоченный стул в стиле рококо.

Он ухмыльнулся им обеим.

— Ну, что вы думаете?

Изабелла покраснела. Клэр поднялась.

— Ты отправился во Францию за стулом?

— Да.

Он поставил его рядом со столом и софой.

— Малкольм должен мне стул, но не думаю, что он когда-либо вернет мне его. Он может по-другому вернуть мне долг. — Он провел рукой по позолоченной, причудливо вырезанной спинке стула. — Совершенная красота.

Клэр подошла к нему.

— Своими силами нужно пользоваться только для защиты Кодекса.

Он отмахнулся от нее.

— Клэр, правила созданы для того, чтобы нарушать их. Тебе до смерти хочется попросить меня об этом?

Клэр заколебалась, взглянув на Изабеллу.

Эйдан подошел к своей любовнице, наклонился, поцеловал ее в щеку, что-то шепнул ей на ушко, и она послушно поднялась и покинула помещение. Затем он повернулся лицом к Клэр.

Клэр размышляла о том, что он фактически нравится ей, хотя он повеса и шовинист в самом худшем варианте.

— Эйдан, как я могу убедить тебя отвезти меня к Малкольму?

Его глаза слегка расширились:

— Никак.

Она подошла к нему.

— Я должна быть с ним. Он не может противостоять Морею один. Это битва за его душу. Он должен победить. Ты знаешь, что он должен. Если он проиграет, то станет Димхааном и для нас будет мертв. Пожалуйста.

— Нет, — его тон был категоричным. — Малкольм попросил меня отвезти тебя в аббатство, где ты будешь в безопасности. Сибилла поехала ко двору. При дворе небезопасно, не тогда, когда там Морей, который может использовать тебя против него. У Малкольма есть Ройс, он позаботится о его душе.

Его серые глаза посуровели.

— Он последовал за Сибиллой ко двору? — ужаснулась она. — Если ты возьмешь меня, я возьму тебя с собой в мое время и покажу такую красоту, какую ты никогда не видел.

Если у Эйдана и есть слабое место, так это его любовь к прекрасным женщинам и красивым вещам. Она отведет его в Мэт,[28] Тиффани,[29] Аспрей[30]… Она вспомнила сотни мест, куда можно пойти.

Он криво улыбнулся.

— Клэр, я сам могу найти прекрасные вещи. В любом времени, в любом месте.

Клэр взяла его за руки.

— Я прошу тебя. Я умоляю тебя помочь мне найти твоего брата.

Он высвободил свои руки.

— Я не беспокоюсь за своего брата, — ответил он.

Это была ложь. Клэр почувствовала ее. Она смотрела на него в упор, думая о том, что Малкольм, казалось, ненавидел Эйдана, а тот платил ему тем же. Но за несколько прошедших дней братья были учтивы друг к другу и стали союзниками. Клэр знала, что Малкольм все еще полон подозрений, но Эйдан пытался исцелить его, когда запер в башне ради его же блага. И он пытался исцелить ее. С тех пор как они прибыли на Оу, он только и делал, что помогал им. А почему?

К Клэр вдруг закралось ужасное подозрение. Мать бросила его при рождении. Морея он презирал и, возможно, боялся. Он сохранял кое-какие отношения с Ройсом, но они не были родственниками. Его жена умерла. Только с Изабеллой, он, кажется, поддерживал зрелые и близкие отношения, но Клэр знала, что это всего лишь развлечение. А Малкольм все же был его единокровным братом.

Эйдан нуждался в Малкольме.

— Что бы ты сделал, если бы Малкольм признал тебя своим братом, относился к тебе, как к брату, полюбил тебя как брата? — спросила она тихо.

Он побледнел, а затем вспыхнул от гнева:

— Совершить предательство, Клэр? — спросил он холодно.

Она набралась храбрости:

— Вы двое, должны быть большими друзьями! — вскричала она. — Ты, как и Малкольм, жертва того, что совершил Морей с вашей матерью!

Эйдан рассвирепел, его глаза вспыхнули:

— Ты зашла слишком далеко, — предостерег он ее и отвернулся.

Клэр схватила его за руку:

— Нет. Отвези меня к Малкольму, и клянусь на могиле моей матери, я заставлю его понять, что ты его сильнейший союзник! Эйдан, ты мне нравишься, хотя я не люблю волокит. Ты хороший, а временами и добрый человек, и я заставлю Малкольма увидеть это.

Его лицо все еще было красным, глаза горели:

— Мне все равно, будем мы друзьями или братьями, или не будем.

— Это ложь!

Он покачал головой.

— Тебе нужен Малкольм, и он нуждается в тебе, сейчас даже больше, чем когда-либо, — с жаром начала Клэр.

Он так всплеснул руками, что его подбитый мехом плащ взметнулся как крылья.

— Он не захочет принять мою помощь.

— Но я могу изменить это, я хочу изменить это, — она действительно так считала. — Когда я вернусь домой, я хочу, чтобы ты остался в жизни Малкольма, как брат, союзник, друг. Ради Бога, мы живем в опасном мире. Вам двоим, следует держаться вместе.

Сейчас он казался встревоженным и более мрачным, чем она когда-либо его видела.

— Я отвезу тебя, — наконец, произнес он. — Но ты не скажешь Малкольму ни слова о нашей сделке.

Клэр открыла рот от изумления. Он возьмет ее с собой. Как угодно, но она выполнит свою часть сделки.

— Когда мы отправляемся?

Он пожал плечами:

— Когда захочешь.

— Сейчас?

— Как пожелаешь.

— Мне нужно захватить свой пистолет и кинжал.

Поддавшись порыву, Клэр чмокнула его в щеку и понеслась вверх по ступенькам. Чем скорее она прибудет ко двору и воссоединится с Малкольмом, тем лучше. Потому что там был Морей, да и Сибилла тоже. Она схватила свое оружие и надежно спрятала под поясом.

Повернувшись к выходу, она замялась, крутнулась назад и бросила взгляд на букет.

Цветы в вазе оставались засохшими. Но розовый цветок, который она вытащила из букета, лежал у подножия вазы — полностью расцветший.

Глава 16

Поместье Линлитгоу несколько лет назад сгорело дотла, огонь также уничтожил и местный городок, но король Джеймс возвёл на его месте роскошный дворец. Малкольм с Ройсом стояли посреди большого внутреннего двора, их лошади остались в конюшнях по ту сторону небольшого озера, расположенного прямо за красно-бурыми стенами замка. Три четырехэтажных ряда крепостных стен окружали внутренний двор, тогда как основная часть дворца была высотой в пять этажей, с величественной башней в центре. Остальные башни располагались по углам стен. С опаской оглядываясь, Малкольм заметил снующих повсюду придворных и слуг. Он бывал в Линлитгоу, когда тот был всего лишь поместьем. Новая крепость производила впечатление, но вместо того, чтобы поразиться увиденному, у Малкольма было отчетливое чувство тревоги.

— Ты бывал здесь раньше? — тихо спросил он, когда они пересекли двор. По пути им улыбнулась пара отъезжающих знатных дам.

— Шесть месяцев назад, — ответил Ройс. Он повернулся, глядя вслед рыжеволосой. — Ты же знаешь, как мне ненавистны придворные интриги.

Малкольм чуть не ухмыльнулся:

— Но не интрижки с чужими женами.

Ройс нехотя улыбнулся.

Старший распорядитель встретил их, когда они вошли в огромный зал с каминами по всей дальней стене. Сотня лордов и леди толпилась там, многие из них ожидали аудиенции у короля или королевы. Малкольм узнал всех шотландских лэрдов, находившихся в огромной зале. Он не видел графа Морея, но чувствовал его темное присутствие и знал, что тот при дворе.

Он был рад, что не взял с собой Клэр. Ей не нужны политические интриги, королевское вероломство и дьявольские заговоры, которые сразу бы свалились на её голову. Но мысли о ней отзывались глухой болью в его сердце. Он старался не думать о ней. И начинал понимать, почему она называла секс не иначе как „занятием любовью“. Сам того не желая, Малкольм всё сильнее заботился о ней, и его чувства были неразрывно связаны с надеждой на будущее. Размышления об этом доставляли неудобство и заставляли себя неуверенно чувствовать. Он должен был обрести контроль над своей привязанностью. Он должен думать о ней, как об очередной Гленне — привлекательной любовнице, которую он попользует, а когда она, в конце концов, надоест, прогонит ее прочь.

Вот только он никак не был заинтересован в ее уходе. Уже с момента их первой встречи он задавался вопросом, сможет ли девушка остаться с ним в его времени. Но она ясно выразила свои намерения. МакНил тоже видел будущее, подтверждающее то, что её воля одержит верх над его желаниями. Но боги, это возмутительно!

И он никогда не смог бы использовать её как свою очередную любовницу. Он хотел владеть ею и прикасаться к ней, как будто они были женаты, и все же временами его желание превращалось в дьявольское вожделение. И когда эта похоть начинала выходить из-под контроля, зверь выскакивал из своего логова, чтобы забрать её жизнь.

Вот только странно, что он не трогал её жизнь — он чувствовал и прикасался к её душе.

Она была так же прекрасна и желанна, как и сама Клэр. Он не понимал, что на самом деле произошло, но что-то в ее душе изменилось с того раза в башне, когда они были ослеплены наслаждением, что-то было по-другому.

Ройс похлопал его по плечу:

— Итак, ты при дворе. Желаешь страсти, так выбирай и бери, но забудь леди Клэр. Рыжеволосая во дворе была довольно хорошенькой.

Малкольм скупо улыбнулся ему. Хотел бы он, чтобы все было так просто.

— Она приглашала тебя в свою постель.

И внезапно Малкольм почувствовал приближение зла. Он повернулся, весь дрожа от напряжения.

— Ты, конечно, не собираешься хранить верность леди Клэр? — спросил с насмешкой Морей.

Малкольм напрягся. Морей смог прочесть его мысли?

— Ты быстро оправился, — промурлыкал Морей. — Я так понимаю, что твоя прекрасная любовница тоже уцелела после неожиданного нападения Сибиллы.

— Я собираюсь убить Сибиллу, — сказал Малкольм. — Тебе следует держать свою суку на привязи.

Морей пожал плечами.

— Я её заменю, — равнодушно сказал он. — Но это ты уже знаешь.

— Себя тоже придержи, — предостерег Малкольм, преисполненный ненависти. — Держись подальше от леди Клэр. Я предупреждаю тебя, ты не используешь её против меня. Потому что если ты тронешь её, то получишь такую войну, какой никогда прежде не было. Мне нет дела до королевских приказов.

— Какая отступническая речь, — протянул Морей. — И как же мне совладать с такой невероятной силой, когда она так… горяча под мужчиной? — Морей рассмеялся, сверкнув зубами.

Малкольм дернулся, чтобы ударить Морея, но Ройс удержал его. Малкольм стряхнул его с себя.

— Да, — сказал Морей. — Я знаю её страсть. Очень хорошо знаю.

Малкольм со страхом уставился на него. Неужели Морей следил за ними в самые интимные моменты? Или же он проник в их умы, ведь это был его излюбленный способ получения сведений? Так вот как этот дьявол узнавал всё, что хотел знать.

Потом улыбка Морея исчезла.

— Малкольм, я впечатлен твоей решимостью отказаться от страсти ради такой женщины. Не бойся. Я с радостью компенсирую твоё пренебрежение. Раз ты не хочешь отведать её впечатляющей силы, то это сделаю я. Если я не могу обратить тебя, то просто уничтожу, как уничтожил Брогана, пока она будет умолять меня о большем, как умоляла твоя мать, — холодно взглянув на них, он ушел прочь.

Малкольма трясло от ярости. Тошнотворный страх перебил его гнев. Никогда ещё он так не боялся за Клэр.

Ройс коснулся его руки.

— Он насмехается над твоей решимостью! И не думай сейчас о Мейрид! Не думай о Клэр!

— Он обдумал каждое слово! И, черт побери, он прав. Он не смог обратить Брогана, но зато уничтожил брак моих родителей, и моя мать страдает до сих пор! Сейчас, если он не обратит меня, то попытается использовать Клэр и уничтожить её.

И впервые в жизни Малкольм впал в отчаяние. Он почувствовал себя бессильным, пойманным в ловушку, и ненавидел эти ужасные ощущения.

— Всё, что я хочу, это защитить её от зла. Вместо этого каждый мой поступок толкает её прямо во тьму, в ее удушающую хватку.

— Ты совершил ошибку, позволив себе полюбить её, — безжалостно сказал Ройс. Он подтолкнул Малкольма в угол зала. — Я не жду, что твои чувства изменятся. Я знаю, ты будешь любить её до самой смерти.

— Я поклялся защищать её, Ройс, — отрезал Малкольм. — Желать и защищать её, но не любить. Ты тоже ошибся, полюбив свою жену, и посмотри на свою жизнь сейчас, сотни лет спустя! Я не буду таким глупцом.

Ройс покачал головой, очевидно, совершенно не убежденный и не пораженный этим.

— Я жду, когда ты предстанешь перед Кодексом и Господом. Тебе надо начинать молиться и не только Христу. Древние боги проснутся и услышат, если ты захочешь этого.

С этим он смог бы справиться.

— Я уже начал молиться, — сказал Малкольм. — Я молился, чтобы сила в моей душе могла контролировать то, что я так горячо жажду освободить.

— Ты сдержал зло. Ты победил. Ты бился с Мореем. Со временем станет легче. И Морей будет охотиться за другим.

— И когда это произойдет? — воскликнул Малкольм. — Сколько времени понадобится, чтобы обрести контроль, настоящий контроль над тьмой?

— Ты слишком молод, — сказал Ройс, покачав головой. — И никакие скачки во времени не изменят твой настоящий возраст. Самообладание приходит со временем. Все молодые Повелители жаждут могущества. Ты станешь сильнее, и тебе будет легче забыть. Тебе нужно избегать Клэр. Затащи в постель другую девку, женщину, которая не будет искушать тебя свернуть с истинного пути.

Малкольм тряхнул головой.

— Мне не нужна другая девка в моей постели! Я хочу видеть там Клэр! Тебе более восьмисот лет! Мне — двадцать семь! Я не могу ждать восемь веков, чтобы любить Клэр как положено. — Как только Малкольм осознал выбранное им слово, он почувствовал, как запылали щеки. Он никогда не хотел любить Клэр, он всего-навсего хотел доставить ей удовольствие.

Ройс вздохнул.

— Я имел в виду только то, что сказал раньше. Тебе нужно держаться подальше от неё, а не от других, раз именно она — твое искушение. Я доволен, что ты оставил её в Оу.

— Я не знаю, как долго смогу держаться от неё на расстоянии.

— Ты сражаешься со своим вожделением. Сражаешься так же, как сражаешься с Мореем. А Морей — это похоть, — Ройс вспыхнул. — И когда ты поймёшь это, ты победишь.

Ройс ошибался. Страсть была злом только тогда, когда она становилась неистовым зверем, жаждавшим большей силы, чем когда-либо мог требовать человек или Повелитель. Потому что, хотя Клэр и выздоровела после нападения Сибиллы, страсть ничего не могла поделать со злом. Эта страсть исходила от сердца.

— Руари, ты когда-нибудь чувствовал душу женщины?

Ройс удивился.

— О чём, во имя Господа, ты говоришь?

Уклоняясь от прозорливого взгляда дяди, Малкольм почувствовал, что краснеет.

— Не бери в голову.

Ройс пожал плечами.

— Когда я сказал молиться Древним, я серьезно это говорил. Только бог может дать тебе силу сохранить благочестие, Малкольм.

Ройс был прав. Он погрузился в религию со дня своего рождения. Когда Броган погиб на поле боя, его вера немного пошатнулась. Хотя, возможно, в тот день она должна была укрепиться. Он был рад, что снова начал молиться Древним.

Единственная проблема была в том, что боги могли быть своенравны.

Боль была ужасной. Несмотря на то, что Эйдан дал ей снадобье, чтобы уменьшить ее, Клэр рыдала, смутно ощущая, что находится в сильных руках Эйдана. Он не говорил, что её тело будет пытаться взорваться от воздействия скачка во времени. Казалось, все её кости переломаны, а все суставы вывихнуты. Болели даже её волосы.

Но боль быстро исчезала. Клэр начала понимать, что не только руки Эйдана обнимали её, лицо ее прижималось к шерстяному пледу на его груди, которая мягко, размеренно опускалась и поднималась.

— Теперь тебе лучше? — спросил он хрипло.

Девушка едва могла разговаривать. Она глубоко вдохнула, сжав кулаки, желая, чтобы он поднялся и отстранился от нее. Она только что начала отдавать себе отчёт о его внутреннем напряжении, которое она никак не могла не узнать. Это было желание.

Вставая, Эйдан отпустил её. Краски вернулись к его лицу.

Клэр моргнула и встретилась с очень ярким, теплым взглядом его серебристых глаз.

— Что… это было?

Он криво улыбнулся.

— Я всего лишь обнимаю женщину, а сам уже готов уложить ее в постель, Клэр. Я не могу удержаться, если моё тело ожидает большего.

— Болван, — она чувствовала, что еще не в силах подняться. Девушка увидела, что они находятся не прямо во дворце Линлитгоу, а во внешнем дворе. Она сидела на влажной, мягкой траве. С возвышения, где они находились, Клэр видела внизу маленькое, совершенно голубое озеро, в котором плавали лебеди, и дюжину всадников с геральдическими знаменами, реющими над ними, проезжающих через мост и, очевидно, направляющихся к дворцу. Она посмотрела вверх и увидела стражников, стоявших на высоченной стене между двумя башнями, обращенных к входу во дворец. Затем взглянула назад, туда, где ещё больше стражников расхаживали по крепостной стене между угловыми башнями. Её сердце сильно забилось. Малкольм находился внутри, как и Морей. Она знала это каждой клеточкой своего тела.

Эйдан протянул ей руку.

Все еще сердясь, что он осмелился почувствовать вожделение к ней, она проигнорировала его и встала.

— Зелье отца Пола действительно помогло справиться с муками перемещения, — сказала она. — Ты его тоже принимаешь? — Ведь он не издал ни звука.

— Я мужчина. Мне не нужны снадобья от боли. Я терплю боль. — Он пожал плечами.

— Точно, чтобы женщины не посмели забыть, какой ты мачо.

Он казался позабавленным.

— Если ты прекратишь думать о моём теле, то перестанешь так злиться. Но я не думаю, что ты зла на меня.

— Иди к черту. Даже не думай, что хоть немного привлекаешь меня. Тебе никогда не сравниться с Малкольмом.

Он вспыхнул и жестом указал на вход во двор.

Клэр пожалела о своих словах. В конце концов, она в долгу перед Эйданом за то, что находится сейчас здесь, во дворе, и он, возможно, не мог справиться со своей сладострастной натурой. Более того, он сын самого зла, а Малкольм — сын великого Повелителя.

— Прости. Вообще-то ты почти такой же, как Малкольм.

— Я не такой как он, — сказал он предупреждающе. — Я использую свои силы, чтобы угодить себе, а не Братству или Древним. — Его взгляд был невероятно суров. — Мне нет дела до какого-то там Кодекса. Я забочусь лишь о собственном удовольствии.

Она покраснела, отказываясь полностью поверить ему. Ощущая некую неловкость, она первая шагнула во двор, оглядывая три длинных, узких и высоких строения, окружающих его. В XXI веке дворец Линлитгоу был окружен строениями со всех сторон.

Высоченное, внушительное здание с большим залом находилось прямо перед ними. Ее сердце забилось быстрее, она прибавила шагу. Эйдан шагал рядом с ней, оба они теперь игнорировали друг друга. Повсюду сновало множество придворных, некоторые из них в одежде Нагорья, другие — одетые в стиле английского двора. Клэр дважды оглянулась, узнав одного явно высокопоставленного и весьма красивого шотландца — Повелителя, которого она мельком видела на Ионе.

На сей раз, он носил остроконечные туфли вместо ботинок и бордовые лосины, короткий, отороченный синим бархатом жакет с пышными рукавами, но, как и прежде, был полностью вооружен. Она снова покраснела, потому что невозможно было не смотреть на его выпуклый гульфик.

Он улыбнулся, очевидно, тоже узнав её, и проходя мимо, отвесил ей вежливый поклон.

— Это Александр из рода Блэквудов, брат Сибиллы, — мрачно сказал Эйдан. — Не строй ему глазки!

Клэр резко остановилась, развернулась на все 180 градусов и уставилась ему вслед.

— Но я видела его на Ионе, Эйдан, — сказала она, вздрагивая. — Он Повелитель.

— Да, — мягко сказал Эйдан. — И он ненавидит свою сестру, как ему и следует.

Он похлопал её по руке и пошел вперед. Очнувшись, Клэр пустилась бегом, чтобы догнать его. Две массивных, резных двери большого зала были открыты, и когда она проследовала за ним внутрь, она увидела толкущуюся толпу, ожидающую вызова или аудиенции с одним из членов королевской семьи. Клэр притихла, ее сердце заколотилось от внезапного волнения. Она была при дворе XV века. Схватившись за плед Эйдана, она всматривалась в толпу в надежде заметить Малкольма. Прошло всего несколько дней, но она ужасно соскучилась по нему, и теперь ожидала не очень приятный прием.

— Король или королева здесь?

— Нет, — Эйдан внезапно застыл, его глаза расширились от потрясения.

Встревоженная Клэр проследила за его пристальным взглядом, и увидела Изабеллу, стоявшую посреди небольшой группы дворян, и увлеченно беседующую с ними.

— Это ведь не её близнец, а? — шепнула Клэр.

Эйдан не мог оторвать от неё взгляд.

— У нее нет близнеца.

— Какой сегодня день?

— 31 июля.

Они переместились ещё вчера, но тогда Изабелла была в Оу, прощаясь с ними. Был только один способ, с помощью которого она могла оказаться в Линлитгоу в то же самое время, что и они. Ее забрал Морей. От нарастающего страха Клэр стало плохо. Эйдан проталкивался через толпу, и она шла за ним.

Изабелла увидела его, и на её лице отразилось ужасное облегчение. Она принесла свои извинения дворянам и бросилась к Эйдану, упав ему на грудь. Он обнял её.

— Ты в порядке?

Она кивнула, взглянув на него, слезы блестели в ее глазах.

— Я так рада, что ты здесь! — всхлипнула она. — Я так испугалась.

Клэр тщетно пыталась выровнять дыхание. Это действительно сделал Морей, и только Бог знал, что еще он натворил и намеревался сделать ещё. Он собирался использовать Изабеллу против собственного сына. А Изабелла не была смышленой или сильной духом женщиной. Она была ягненком, гонимым на закланье. Клэр стало плохо.

— Что случилось? Как ты добралась сюда? — требовательно спросил Эйдан, его глаза яростно вспыхнули.

— Не сердись на меня! Твой отец настоял. Я не могу отказать графу Морею — никто не может! И я не знаю, как добралась сюда! — она сорвалась на крик. — Он использовал заклинание, Эйдан, и когда я проснулась, то уже находилась в одной из дворцовых комнат.

Эйдан широко распахнул глаза, взгляд его ожесточился.

— Он прикасался к тебе?

Изабелла беспомощно посмотрела на него, а затем всхлипнула, рукой утирая залитые слезами щеки.

— Нет, конечно, нет. Он был обворожителен и ничего более. Но я так боюсь его! Когда я смотрю в его глаза, меня переполняет страх.

— Я заберу тебя домой, — отрывисто сказал Эйдан. Он улыбнулся, пытаясь успокоить ее, и приподнял ее за подбородок.

— Тебе нечего бояться. Я справлюсь с Мореем.

— Ты не можешь отправить меня домой. Я встретила королеву, — она еще сильнее зарыдала, — она приказала прислуживать ей, Эйдан. И я должна явиться сегодня вечером.

Его взгляд посуровел.

— Тогда ты подчинишься своей королеве.

Клэр точно не понимала, что это значит, кроме того факта, что Изабелла остается во дворце на неопределенный срок, так что Морей сможет безжалостно играть в кошки-мышки с нею и Эйданом.

А потом она мельком увидела Малкольма.

Её сердце сильно заколотилось, когда их глаза встретились. На его лице отразились недоверие и шок. А затем на нем появилась явная ярость.

Она знала, что он рассердится, когда увидит её. Клэр двинулась к нему, обещая себе, что не разозлится в ответ. Но он повернулся и пошел прочь, выходя из комнаты в длинную галерею, тянущуюся вдоль зала. Из многочисленных окон внутрь лился солнечный свет.

— Подожди! — закричала она, спеша вслед за ним.

Он внезапно развернулся к ней лицом, остановившись у окна, открывавшего вид на западные холмы.

— Ты вновь ослушалась меня? — угрожающе спросил он.

Клэр напряглась, но ее сердце забилось от радости и желания.

— Малкольм, — она погладила того по щёке, отчего его глаза широко распахнулись. — Я знаю, что ты рассержен. Но я не могла отправиться в аббатство и бездельничать там, пока ты здесь выслеживаешь Сибиллу с Мореем!

Он резко отстранился от ее руки.

— Ты когда-нибудь будешь мне подчиняться?

Она вздохнула.

— Я не могу подчиняться твоим приказам, если я не согласна с ними. Я не средневековая женщина. И не такая, как Гленна или Изабелла. Можешь не рассчитывать, что я буду такой.

— Думаешь, я не знаю? Ты не похожа ни на одну из женщин, которых я когда-либо встречал!

— Ты действительно хочешь, чтобы я была слаба, глупа и несамостоятельна? — вскричала она.

Малкольм пристально посмотрел на Клэр, поджав губы.

— Нет, — сказал он наконец, выглядя так, будто это признание убивало его.

Здесь было на что надеяться.

— Малкольм, почему мы не можем договориться действовать вместе? Почему мы не можем присесть и обсудить наши планы, чтобы прийти к согласию?

Он ответил не сразу:

— Ты желаешь, чтобы мы создали наш собственный парламент?

— Да, — шепнула она, молясь, чтобы он смог, наконец, понять. — Малкольм, тебя воспитали отдавать приказы, как короля. Меня же приучили думать самостоятельно и принимать собственные решения.

Она почувствовала, что её слова всё-таки до него дошли.

— Я знаю, ты понимаешь, что такое компромисс. Ты постоянно ведешь переговоры с другими лордами, с твоими врагами.

— Да, веду, — сказал он, прижимая ее к груди. — Но сейчас мы ведем боевые действия, Клэр, — Его тон был спокоен. — В бою каждый человек в моей команде повинуется мне.

Она не колебалась.

— Договорились. Я подчиняюсь тебе, когда мы сражаемся. Я даже буду повиноваться тебе при дворе, если ты признаешь, что мы из разных времен, и ты не можешь обращаться со мной как с другими женщинами. Если ты согласен, это и будет нашим собственным парламентом. Больше никаких приказов, Малкольм. Важные решения мы принимаем вместе!

Он задумчиво посмотрел на нее.

— У тебя настоящий талант, девушка, — смягчился он. — Ты слишком умна для женщины.

Клэр замерла, затаив дыхание.

— Согласен. Ты даешь мне своё слово — я даю тебе своё.

Она не могла и надеяться, что они преодолеют самое большое культурное различие, разделяющее их. Она не добилась всего, чего хотела, но это было началом.

— Подпишусь под этим кровью, если хочешь, — поддразнила она. Клэр почувствовала себя счастливой. Их ожидал омут зла, и она хотела уцепиться за эту краткую отсрочку.

— Ты и так потеряла много крови в Оу. — Он пришел в себя. — Как ты убедила Эйдана перенести тебя сюда?

Она решила проигнорировать вопрос. Сейчас не время объяснять мотивы Эйдана.

— Изабелла здесь, Малкольм. Морей перенес её. Я не знаю, что он задумал, — к ней снова вернулся невероятно сильный страх.

— Ты знаешь, чего он хочет. Он хочет использовать ее против Эйдана, и он хочет насладиться удовольствием в смерти.

Клэр стало плохо.

— Эйдан хотел вернуть её в Оу, может на Иону, но королева приказала ей явиться сегодня вечером. Может быть, это убережет ее от Морея.

Малкольм одарил её странным взглядом.

— Королева — чувственная женщина, Клэр. У неё много любовников, и ходят слухи, что она даже наслаждается услугами своих дам.

— Ей нравятся женщины? — ахнула Клэр.

— Нет, ей нравится удовольствие, в её постели побывало много мужчин. Изабелле придется услужить ей. Это может спасти ей жизнь.

Потрясенная Клэр просто уставилась ему в глаза. Несправедливость средневекового мира обоим бросилась в глаза. Ни у кого не было прав. Свободы не существовало. Все зависели от прихотей тирании.

Зазвонили колокола, отмечая полдень. По спине Клэр пробежал озноб. Взгляд Малкольма похолодел, и она обернулась.

В северный конец галереи вошла Сибилла. Очевидно, она почувствовала их присутствие, потому что направилась прямо к ним. На ней было темно-красное бархатное платье с ниспадающими вышитыми рукавами. Ее глаза мерцали.

Сердце Клэр перевернулось. Эта демоница отбирала её жизнь. Это было сексуально, и она хотела большего.

Малкольм шагнул, заслоняя её.

— Ах, леди, я надеялся, что наши пути пересекутся.

Сибилла запнулась, в ее черных глазах мелькнула тревога.

— Ты не можешь думать о сражении здесь, при дворе. Мой лорд-фаворит короля. Мы не сражаемся в присутствии членов королевской семьи. У нас перемирие здесь.

Клэр скользнула рукой к кинжалу. Ее сердце так сильно билось, что она почувствовала слабость. Не осталось ни одной разумной мысли. Ее интересовал только один вопрос: что случится, если она нанесет удар Сибилле прямо в сердце? Она умрет? Ее тело было человеческим. Да, так могло случиться, если она истечет кровью.

Сибилла посмотрела на нее, настороженно улыбаясь.

— Ты такая смелая, mа doucette?[31] Король лишит тебя головы, если ты лишишь меня моей.

Клэр слышала её, но ее это не волновало. Если она не уничтожит Сибиллу, та вернется, чтобы отплатить той же монетой.

Клэр, не делай этого. Не здесь, когда рядом королевская стража. Мы найдем способ, позже, когда нас никто не увидит.

Клэр слышала Малкольма. Она облизнула губы. Её не заботило то, что у входа в зал стояло два стражника, и повсюду сновали придворные.

— Ты говорила, что тебе не разрешено убить меня, — её ладони вспотели. — Теперь я поняла почему. Я знаю, кому я нужна живой.

Клэр, нет.

Малкольм схватил ее за плечо.

Оставь меня, Малкольм!

— Но сейчас никто не запретит мне убить тебя, — воскликнула Клэр и сделала выпад.

— Клэр! — закричал Малкольм, хватая её за запястье.

Но Клэр уже чувствовала, как лезвие её кинжала скользнуло в теплую живую плоть.

Глава 17

Горячая кровь хлынула на руку Клэр. Малкольм оттеснил ее от женщины. Клэр видела, что не попала в сердце Сибиллы, но все же глубоко ранила ее в грудь. Вся побледнев, Сибилла пошатнулась, ее глаза налились кровью от ярости. Малкольм оттолкнул Клэр к сиденью у окна и схватился за кинжал, выдергивая его из груди Сибиллы.

— Прикончи ее! — завопила Клэр.

Но, прежде чем Малкольм смог бы выполнить ее пожелание, в галерее начался хаос. Сибилла метнулась мимо него, очевидно намереваясь сбежать, но проходящий мимо дворянин преградил ей путь, и она рухнула рядом с ним. Клэр услышала топот ног, громкие крики и обвинения. Внезапно Ройс вклинился в толпу вокруг них, схватив Малкольма за руку. Она только начала понимать, что натворила, и чем это может закончиться, как кто-то схватил ее сзади.

Она настойчиво старалась освободиться от захвата, и услышала, как Эйдан зашипел:

— Дурочка!

Она тотчас замерла, поняв, что это он держит ее.

Задыхаясь, Клэр видела как Малкольм и Ройс обменялись взглядами, когда Малкольм уронил окровавленный клинок. Появились два королевских стражника и, приказывая всем расступиться, направились к Малкольму с Ройсом. И в это мгновение Клэр окончательно поняла, что совершила ужасную ошибку.

— Отпусти меня, — сказала она Эйдану, задумываясь, что с ней теперь будет. Она была абсолютно уверена, что никому не позволено ранить королевских гостей в приступе гнева, даже если этот гость — демон.

Она встретилась взглядом с Малкольмом. Он был в ярости, и она совершенно ясно слышала его, хотя он не произнес ни слова вслух.

Ты обещала мне.

— Я сожалею, — прошептала Клэр.

Эйдан дернул ее.

Не говори ни слова!

— Что здесь случилось? — требовательно спросил стражник, когда появился королевский распорядитель, тот самый, который в первый раз провел их в зал.

— На леди Сибиллу напали, — сказал кто-то.

Клэр задрожала. Но прежде чем она смогла сознаться в своем преступлении, через собравшуюся толпу прошел Блэквуд, сохраняя безжалостное выражение лица. Он бросил взгляд на Сибиллу и побледнел. Его взгляд о многом поведал Клэр. Он вовсе не ненавидел свою одержимую сестру.

Сибилла вскрикнула, когда Блэквуд подойдя, обнял ее. Она была мертвенно-бледна и сильно истекала кровью. Изо рта у нее текла слюна. Большая часть корсажа ее красного платья пропиталась кровью. Она взирала на Клэр со злобной ненавистью.

Сибилла хотела убить ее, подумала Клэр, сердце сжалось от убийственного взгляда этой женщины.

— Я позабочусь о ней, — сказал Блэквуд, подняв ее на руки.

Клэр захотелось крикнуть ему, чтобы он довел дело до конца. Но она была уверена, что он наоборот собирается оказать Сибилле медицинскую помощь. Его сестра наконец потеряла сознание, и он ушел прочь.

Малкольм поднял кинжал и взглянул на распорядителя.

— Вот оружие, которое могло убить леди Сибиллу, — решительно сказал он, — Я сознаюсь в этом преступлении.

— Арестуйте его, — рявкнул управляющий.

Клэр в ужасе вскрикнула. Он, таким образом, защищает ее? Но, когда она начала протестовать, хватка Эйдана усилилась, даже став мучительной.

— Помалкивай, — прошипел он, когда стражники схватили Малкольма.

— Мой племянник лжет, — невозмутимо заявил Ройс, — Я давным-давно замыслил свести Сибиллу в могилу. Он хочет защитить меня. Я ее ранил.

Клэр изумленно открыла рот, ее колени ослабли и подогнулись. Поступок Ройса был невероятно самоотверженным, но она эгоистично молилась, чтобы теперь арестовали только его одного.

Малкольм злобно взглянул на Ройса.

— Он хочет выгородить меня. Сибилла объявила войну мне и моим людям. Это беспощадное деяние было совершено моей рукой.

Все начали говорить разом, возбужденно гомонящая толпа была словно загипнотизирована развернувшейся перед ней драмой.

— Это была я, — выкрикнула Клэр.

Но в угаре слухов и сплетен, никто, казалось, не услышал ее. Эйдан дернул ее, буквально выволакивая из зала.

— Пусти меня, — яростно начала Клэр.

— Арестуйте их обоих, — приказал распорядитель, — пока сам король не рассудит это дело.

Клэр не могла поверить в происходящее.

— Это была я! — громко крикнула она. — Я, черт возьми!

Оглянувшись, она увидела, что никто не слышал и не собирался слушать ее.

Малкольм решил взять ее вину на себя.

Прости меня!

Не беспокойся, со мной все будет в порядке.

Что они сделают с тобой?

Он не ответил, и Клэр увидела, как стражники отобрали у него меч и кинжал, когда Эйдан вытащил ее из зала. Она оказалась во внутреннем дворе замка, сердце болело так, что ее затошнило.

Она утратила самоконтроль, и теперь Малкольм может жестоко поплатиться за ее поступок.

Эйдан отпустил ее.

— Что они с ним сделают? — крикнула она.

— Ты не могла попридержать свой норов? Нельзя хладнокровно убивать леди на глазах у свидетелей, — воскликнул Эйдан.

Клэр обхватила себя руками, задыхаясь от страха. Она хотела убить Сибиллу; но теперь опасалась, что та умрет.

Эйдан подслушал ее мысли, потому что сказал:

— Блэквуд постарается вылечить ее.

Но это была палка о двух концах.

— Так что Сибилла будет жить и продолжать творить зло.

Глаза Эйдана потемнели.

— Ты позабыла, что она такой же человек, как и ты, Клэр. Он отвезет ее на Иону для изгнания нечистой силы.

И когда до нее дошло, вся ее горечь внезапно исчезла.

— Он хочет изгнать демона.

— Она же сестра Блэквуда и заслуживает шанса на новую жизнь. А он заслуживает шанса попытаться освободить душу своей сестры.

Клэр бессмысленно смотрела в пространство. К ней окончательно вернулся здравый смысл. Она хотела смерти Сибиллы. Она была настолько поглощена уничтожением своего врага, что даже ни разу не задумалась, что Сибилла тоже человек. Когда-то она была такой же обычной женщиной, как и Клэр. Она задрожала, пристыженная жестокостью своего поведения.

— А что, если изгнать демона не удастся?

— Блэквуд убьет ее, — холодно проронил Эйдан.

Она глубоко вздохнула, снова всем телом вздрогнув. Слишком быстро все закрутилось и вышло из-под контроля. Она больше не в состоянии думать или тревожиться о судьбе Сибиллы.

— Я должна вернуться туда и рассказать правду, — взмолилась она, — коли на то пошло, я не могу позволить Малкольму или Ройсу понести наказание за мой проступок.

— Это то, что мужчина делает для своей женщины, — непреклонно заявил Эйдан, — Да и уже слишком поздно для сожалений.

— Они могут совершить прыжок, — наконец сказала Клэр, — Хвала Господу, они могут прыгнуть и сбежать отсюда, если понадобится.

— Если они прыгнут, их объявят вне закона, и они никогда не смогут вернуться в это время.

Ее посетила другая мысль.

— Можно прыгнуть назад во времени, до того, как Малкольм покинул Оу. Теперь, когда мы знаем, что должно случиться, мы можем убедить Малкольма оставить Сибиллу в покое.

Эйдан покачал головой.

— Это не позволено. Повелитель не может вернуться в прошлое и изменить его по своей прихоти.

— Теперь ты придерживаешься правил?! — яростно возмутилась она.

Он посмотрел на нее.

— Боги не позволят нам по своему желанию нарушить Кодекс, Клэр.

Клэр сдалась, так как ничего в этом не понимала.

— Что же нам тогда делать?

— Я сделаю то, что необходимо, Клэр. А ты ничего не будешь предпринимать. Пока Малкольма не освободят, ты находишься на моем попечении. Фактически, я собираюсь увезти тебя подальше от королевского двора, нечего тебе здесь делать.

— Здесь Малкольм, запертый и ожидающий вердикта за то, что я совершила. Я не покину двор без него.

Она никогда еще не вкладывала столько смысла в свои слова.

Он пристально посмотрел на нее.

— Я в отчаянии, Эйдан, — призналась Клэр, ей только и осталось, что прибегнуть к простейшим женским уловкам. Она позволила слезам наполнить ее глаза, неподдельным слезам страха за Малкольма.

— Я люблю его и должна остаться с ним, так же, как и он со мной.

Эйдан смягчился.

— Я знаю, ты его очень любишь. Не думаю, что его продержат в заключении слишком долго. Ему наверно придется дорого заплатить за нападение золотом и землями. Ну, ладно. Я поищу для нас комнаты, пока его не освободят.

— Но ты, — строго сказал он, — не делай ничего, что может усугубить положение.

Клэр поспешно кивнула.

— Договорились.

— Тебе придется повиноваться мне, Клэр, — добавил он.

Хотя она и не была уверена, что сдержит слово, она снова кивнула.

— Хорошо!

И тут она увидела, как Морей смотрит на них, стоя на ступенях лестницы, ведущей в зал.

Разделяй и властвуй, подумала она, а внутри у нее все свело от тошнотворного ужаса.

Малкольм напрягся. Клэр искала его, движимая отчаянием. Он чувствовал, как она движется по коридорам дворца, потерянная и сбитая с толку. Тревога переполняла его. Ей не стоило надеяться на него, раз он стал королевским арестантом. Теперь опасно его разыскивать. Линлитгоу не самое безопасное место.

Малкольм, где ты?

Он лежал на тонком соломенном тюфяке на каменном полу своей камеры. Он сел.

Клэр, возвращайся. Не надо идти сюда!

Но она не ответила ему, и он понял, что она не услышала.

Она слишком напугана, чтобы слышать его, осознал он.

Он вновь услышал ее зов.

Малкольм, помоги мне найти тебя!

Клэр, здесь стража. Возвращайся в свою комнату, — приказал он.

Но он знал, что она, как всегда, не послушается его, и беспокоился за нее.

Он ощущал, как усиливается ее отчаяние. Понимал, что она заблудилась в лабиринте коридоров. Но он чувствовал ее присутствие. Теперь она была ближе. А потом он услышал ее крик и увидел ее, стоящую в темном, мрачном зале. Она столкнулась лицом к лицу с Мореем.

Морей улыбался в злобном предвкушении.

Нет!

Она побежала. Малкольм призывал ее бежать быстрее. Клэр снова вскрикнула, и так громко, что она, должно быть, находилась прямо за дверью его камеры; и он услышал смех Морея. Малкольм в бешенстве и отчаянии забарабанил по двери своей темницы. Он должен помочь ей убежать от Морея!

Он понял, что сила Клэр подвела ее. Она рыдала, пытаясь бежать, но ноги почему-то не слушались ее. Он навалился на дверь, пытаясь сорвать ее с петель. Но, прежде чем он сделал это, дверь открылась и Клэр оказалась перед ним.

Никогда еще он так не радовался встрече.

Она облегченно вскрикнула, крепко обвивая его руками. Он прижал ее к себе, сомневаясь, что когда-нибудь сможет отпустить ее, и благодаря Древних за спасение ее жизни. Держа ее так, он почувствовал, как его беспокойство сменилось жаром, разливавшимся не только по быстро затвердевшим чреслам, но и в груди.

Она улыбнулась ему, ее зеленые глаза блестели от непролитых слез.

— Тебе не следовало приходить, — сказал он, приподнимая ее лицо. Ему неудержимо хотелось поцеловать ее, а каждый дюйм его тела готов был взорваться от возбуждения. Боже, он должен овладеть этой женщиной, овладеть здесь и сейчас…

Он завладел ее губами, пытаясь быть нежным, потому что знал — она любит начинать медленно. Но все же он был мужчиной, поэтому прижал ее к стене, разводя ногами ее бедра, понуждая обвить его тело. Он не мог ждать. Малкольм опустил ее на тюфяк и прижал к нему.

Ее одежда куда-то исчезла, как и его. Поцелуй Малкольма стал более страстным, и, невзирая на снедавшее его нетерпение, он медленно скользнул в нее, дрожа от напряжения и задыхаясь, стараясь не потерять самообладание. Он раз за разом проникал в ее горячую, влажную, тугую плоть.

Клэр задыхалась от наслаждения, так же, как и он.

Он так сильно возбудился, что готов был кончить, как и Клэр. Малкольм поднял голову, прервав поцелуй, и улыбнулся ей.

Я люблю тебя, девушка.

Ее глаза широко раскрылись, и она уткнулась лицом в его шею, вскрикивая от наслаждения. Он взорвался. И тут дверь с грохотом ударилась о каменную стену.

Малкольм проснулся, сразу осознав, что он просто спал. Но сон казался таким реальным, а сам он был так возбужден, словно они с Клэр на самом деле занимались любовью. Он ничком лег на подстилку, и так как они делили с Ройсом эту комнату в высокой башне, глубоко задышал, принуждая себя успокоиться.

— Вставай.

Малкольм понял, что команда предназначалась не ему. Он укрывался своим пледом как одеялом и, садясь, отбросил его в сторону. Двое стражников указывали на Ройса. Малкольм встревожился.

Его дядя со связанными спереди руками стоял в центре башни. Малкольм медленно, осторожно поднялся. В стенах круглой башни через равные промежутки были пробиты четыре узких отверстия, и Малкольм увидел ночное, усыпанное звездами, небо и высоко стоящую луну. Сейчас могло быть немногим больше полуночи. Узников казнят при ярком дневном свете и публично, чтобы никто не смел усомниться в величии королевской власти и силы. Так что это не казнь. Тревога Малкольма ослабла, но лишь слегка.

И хоть лицо дяди ничего не выражало, словно было высеченным из камня, он ощутил в нем жгучее возбуждение. Малкольм на миг смутился. Дело касалось секса.

— Ты идешь с нами, — сказал Ройсу стражник.

— Куда вы забираете его? — требовательно спросил Малкольм, как лэрд большого клана, ожидающий немедленного ответа.

Один из стражников глянул на него.

— Не твое дело.

Малкольм достаточно легко вторгся в чужие мысли и был шокирован, обнаружив, что королева Джоанна приказала привести Ройса в ее личные покои. Пораженный, он еще раз взглянул на своего дядю.

Он не был глупцом. Все, кроме короля, знали о непомерном сексуальном аппетите его женушки и ее многочисленных любовных связях. У королевы могла быть только одна причина, чтобы вызывать к себе Ройса в столь поздний час. О боги, но когда Ройс успел привлечь ее внимание?!

Он проследил его мысли и увидел Ройса и королеву сплетающимися в страстных объятиях на королевском ложе. Хуже того, он почувствовал веселое настроение и безразличие дяди, и ощутил его вожделение.

Это происходило не впервые.

Ройс рискует сложить голову на плахе. Он что, сошел с ума?

Ройс посмотрел ему в глаза и пробормотал:

— Никто не смеет отказывать своей госпоже.

Малкольм ужаснулся. Ройс прав, но если это когда-нибудь раскроется, ему придется заплатить жизнью за это прелюбодеяние.

— Мне наплевать, Малкольм, — сказал Ройс — И вдруг, словно постарел на все свои почти 850 лет. — Я не страшусь смерти.

Ройс полностью открыл для него свой разум. И Малкольм увидел бездонную глубину одиночества и истощенности дяди, и понял, что тот устал от своей жизни.

Ройс не оглянулся, когда его выводили из башни.

Клэр чувствовала присутствие Малкольма.

Но этот замок был каким-то лабиринтом из темных коридоров, освещаемых горящими свечами в канделябрах. За окнами, мимо которых она проходила, сияла луна, более полная и яркая, чем прошлой ночью.

Малкольм, где ты? — отчаянно взывала она.

Но ответа не было.

Она должна разыскать его; она обязана убедиться, что с ним все в порядке.

Клэр остановилась, тяжело дыша, прислонившись спиной к стене галерее на верхнем этаже, совсем одна здесь. Было очень поздно и все запоздалые гуляки находились в нижнем зале, где вовсю продолжался вечерний пир.

Малкольм, помоги мне найти тебя!

Он не ответил. Клэр затряслась от отчаяния. Она спешно шла по бесконечному коридору, тени становились все длиннее и темнее. И тут она ощутила его присутствие. Он был поблизости!

Перед ней возникла дверь и она толкнулась в нее, исполненная предвкушения, уверенная, что Малкольм там, за дверью, и распахнула ее.

Морей улыбался ей ослепительной белозубой улыбкой, его глаза горели.

Клэр вскрикнула и, захлопнув дверь прямо перед его носом, бросилась обратно. Она понимала, что он преследует ее, и свернула за угол, оказавшись в другом бесконечном и темном коридоре. Но теперь она чувствовала Малкольма совсем рядом. Она увидела впереди дверь и рванула ее на себя.

Морей смеялся над ней.

Клэр развернулась и побежала обратно, крича от страха и отчаяния, но ноги отказывались ей повиноваться. Она бежала, но оставалась на том же месте, и он уже почти схватил ее.

Ей хотелось проснуться. Клэр налетела на еще одну темную дверь. Она преградила ей путь.

Сзади ее коснулась рука… Морей.

Клэр схватилась за дверную ручку, опасаясь, что там снова Морей. Она уговаривала себя не открывать, но ей надо было найти Малкольма, так что она распахнула дверь.

Малкольм был перед ней, его глаза лучились серебристым светом.

Клэр вскрикнула от облегчения, обвивая его руками и не желая когда-либо отпускать. Он заключил ее в свои уютные объятия, его тело было крепким, сильным и надежным.

Она пыталась сказать ему, что ее преследует Морей и на кон поставлены их жизни.

— Тебе не следовало приходить, — сказал он, приподнимая ее лицо.

И Клэр почувствовала, как затвердело его мужское достоинство. Это безумие, подумала она, когда ею овладело желание. Но он сжал ее в своих объятиях и накрыл ее губы своими, так что у нее не осталось возможности сообщить ему, что Морей здесь, ждет, когда они оба попадутся в ловушку.

Он опустил ее, но не на каменный пол, а на мягкую кровать, в которой она спала.

Это было так реально.

Его твердое тело придавило ее, а бедра широко раздвинули ее ноги. Ее одежда куда-то исчезла, как и его. Клэр пробежалась руками по его мускулистой спине, наслаждаясь ощущением его горячей, гладкой кожи. Если это был сон, она не хотела, чтобы он заканчивался. Его поцелуй стал более страстным, и он медленно вошел в нее на всю свою огромную длину.

Клэр задыхалась от удовольствия, так же как и он.

Это не может быть сном, почему-то подумалось ей. Все слишком живо и реально, чтобы быть сном. На нее накатила волна наслаждения и стала нарастать и нарастать, пока он двигался в ней. Ее плоть плотно охватила его жезл, судорожно вздрагивая; он, как обычно, все больше наливался силой, она ощущала его биение внутри себя. Клэр почувствовала, что он улыбается ей.

Он поднял голову, прервав поцелуй, сотрясаясь на пике наслаждения, и она увидела любовь, искрящуюся в его глазах. Он улыбнулся и снова вдвинулся в нее.

Я люблю тебя, девушка.

Клэр не верилось, что она услышала это. Она разбилась на тысячи осколков, волна наслаждения, разлилась по телу, а он тяжело дышал. Ее лоно стиснуло плоть мужчины, вторя его словам, и мир вокруг них взорвался. Она открыла глаза, чтобы сказать ему, что тоже любит его, больше, чем кто-либо на этом свете… и сумрак поглотил ее.

Она лежала одна в собственной постели.

Клэр села в кровати, задыхаясь и тяжело дыша. Она была вся в поту, постель стала влажной.

Она спала, и ее сон оказался как никогда ярким и осязаемым. Словно Малкольм на самом деле занимался с ней любовью.

Она откинулась на подушки, переводя дыхание. Ей разрешили занять опочивальню, предназначенную Малкольму. По мере того как возбуждение спадало, глаза стали привыкать к темноте. Вернулся и страх за Малкольма. Ей все еще неизвестно, куда его забрали, и какова будет его судьба. Эйдан поклялся, что разыщет его. Маленький уголек вспыхнул в камине. Она взглянула на него и вскрикнула.

Там в полумраке комнаты сидел мужчина.

На мгновение Клэр лишилась способности двигаться, испугавшись, что это Морей. Она сгребла покрывало и подтянула его до подбородка.

— Это я, — скупо пояснил Эйдан.

Она ушам своим не поверила. Что ему нужно в ее спальне? Он посиживает в нескольких футах от ее кровати, пока она видит весьма эротические сны. Она понадеялась, что стонала не слишком громко.

— Какого дьявола ты здесь делаешь?

Он поднялся, выходя на свет. Когда Эйдан вставал, нижняя часть лейне вздыбилась, изобличая очевидную эрекцию.

— Я присматриваю за тобой, — хрипло заявил он.

Она лишилась дара речи.

— Ты, ублюдок!

Он напрягся.

— Ты вопила от наслаждения. Я был снаружи, в зале. Решил, что тобой овладел Димхаан, может даже сам Морей!

Клэр не могла успокоиться. Ее щеки запылали.

— Мне снился сон, — отрезала она, — про Малкольма.

— Ага, — он повернулся к ней спиной.

Клэр не понравилось, как он сказал это, и у нее возникло ужасное подозрение. Она спрыгнула с кровати, прихватив с собой одеяло.

— Пожалуйста, скажи, что ты не рылся в моих мыслях.

Он не ответил, направляясь к двери.

— Ты можешь проникать во сны, Эйдан? — сурово потребовала она ответа.

— Увидимся утром, — сказал он, подходя к двери.

Клэр схватила кувшин с водой и изо всех сил швырнула в него. Она попала ему точнехонько в спину. Эйдан обернулся.

— Как ты посмел подглядывать за мной и Малкольмом?

— Я пришел сюда, чтобы защитить тебя, — резко ответил он. Но свет упал на половину лица, и было заметно, что он покраснел.

— Ты прокрался в мой сон! Это то же самое, что подглядывать за нами на самом деле!

Она испугалась.

— Что ты видел?

Его лицо застыло.

— Это был всего лишь сон, Клэр. Это же не взаправду.

— Ты видел все! — вскрикнула она. — Ты смотрел, как мы с Малкольмом занимались любовью!

Она увидела, что он покраснел еще сильнее. В конце концов, он сказал, смягчившись:

— Я не смог удержаться. И разве ты не подсматривала за мной и Изабеллой?

Клэр уставилась на него, начиная еще сильнее злиться.

— Я случайно наткнулась на вас и сразу же ушла.

— Я — мужчина. Ты — женщина. Ни один мужчина не пройдет мимо такого сна.

— Убирайся! — заорала она.

— Ты должна быть благодарна за то, что я присматриваю за тобой. Я же не вошел в твой сон, и не занял место своего брата, хотя мне этого очень хотелось.

Он стремительно вышел.

Пораженная Клэр отпустила покрывало, позволив ему упасть. Так она и стояла — голая, потрясенная и взбешенная. Его средневековые повадки и сладострастие — не оправдание! Она схватила покрывало, обмоталась им и побежала к двери. Она резко распахнула ее.

— У тебя совсем нет стыда! — выкрикнула она.

Но Эйдан уже ушел.

Клэр с грохотом захлопнула дверь.

Глава 18

Ройс прикинул, что был где-то час после полуночи. Когда он шел в сопровождении вооруженных охранников по прихожей королевы, две дамы из ее окружения, увидев его, сильно покраснели. Он был зол, и из-за этого кровь прилила к его мужскому естеству. Он был не против поиметь красивую женщину, но гнушался становиться предателем по отношению к своему сеньору и королю. Тем не менее, полтора года назад ему не удалось перехитрить Джоанну Бофор, которая была очень умна, и у него была в равной степени приятная и неприятная задача услаждать ее, пока она не взмолится о милосердии. Он точно знал, чего она сейчас хотела.

Дамы перешептывались и хихикали, с вожделением глядя на его выпуклость. Иной раз королева предпочитала оргию одному любовнику, хотя он знал, что сегодня не тот случай.

Он улыбнулся им, но улыбка его была жесткой и напряженной, как и его тело. Что ему не нравилось, так это то, что Ее Величество вызвала его к себе, словно он был ее сексуальным рабом.

Их любовная связь началась через шесть месяцев после коронации. Чувственный интерес у королевы возник, когда он приносил феодальную присягу ей и королю. Тогда еще не было сплетен о ее ненасытном аппетите. Он встал на колени, давая клятвы, с удивлением находя ее такой же красивой, как утверждали поэты, а затем прочел ее мысли. Он был шокирован, узнав, что она думает о том, какими разными способами могла бы лизать его, отдаваться и скакать на нем верхом.

Конечно, он возбудился. Он не хотел ничего иного, как оказаться на ней, здесь и сейчас, но это было политически опасно. Он покинул двор сразу после коронации, но шесть месяцев спустя ему пришлось вернуться по делам Братства. И тогда уже не было возможности избежать или отвергнуть королеву. К тому же, она ждала его. Она повлияла на Братство, чтобы оно послало его сюда. Он не стал бы отрицать, что наслаждался каждой минутой в ее постели. Но она очень рассердилась, когда он вернулся в Кэррик. С тех пор она дважды посылала ему официальные послания.

В первом письме она требовала его появления при дворе. Во втором, уязвленная, она вызывала его. Оба раза он вежливо объяснял, что важные дела графства препятствуют его возвращению ко двору. В то время продолжать с ней любовную связь было опрометчиво, неблагоразумно это было делать и сейчас.

Но она королева, и ей нельзя отказать. Поэтому он позволит использовать себя — и будет использовать ее в ответ.

Он прошел в ее личные апартаменты, дверь за ним закрылась, а оба стража остались снаружи. Большая, хорошо обставленная комната освещалась канделябрами, свечами и огнем камина. Королева стояла лицом к огню, спиной к нему. На ней была длинная, золотисто-желтая сорочка в цвет ее волос, мягкими волнами спадавшими до бедер. Сорочка была прозрачной. Он посмотрел на ее полные ягодицы и затвердел еще больше.

Ее плечи были неподвижны.

— Как ты посмел отвергнуть нас?

Он проник в ее мысли. Она была вся мокрая и, оседлав его, кричала от удовольствия. Он подошел к ней и поднял связанные запястья над ее головой. Затем опустил руки так, что она оказалась в кольце его связанных рук, запертая в нем, а он прижался своим жезлом к ее бедру.

Она задрожала.

— Я знаю, вы скучали по мне, — прошептал он, желание теперь питало его ярость. — Признайте это.

— Ты отверг наши вызовы, — выдохнула она с трудом. — Твоя судьба висит на волоске.

— Правда? — Он рассмеялся. — Меня не волнует, если вы возьмете мою голову, Джоанна. И не заботит, если король возьмет ее. — Он опустил руки еще ниже и потер веревкой ее припухший холмик.

Она задышала с трудом и прислонилась к нему спиной, пульсируя рядом с грубой веревкой.

— Как ты посмел…

— Вы вызвали меня сюда, чтобы поговорить? — прошептал он, лаская ртом ее ушко. Делая это, он отодвинул ее подальше от камина.

— Ты знаешь, чего я хочу, — резко сказала она, ее тон все еще был гневным. — Если ты когда-нибудь снова отвергнешь меня…

Он подтолкнул ее к стене и бедром раздвинул ее ноги, пока она направляла его естество туда.

— Я не ваша собственность, Джоанна. Никогда не заблуждайтесь насчет этого. Я буду к вашим услугам, только если сам хочу. И сегодня вечером я расположен к этому.

Теперь она неистово дрожала.

— Быстрее, Руари!

Он улыбнулся и потерся о ее ягодицы.

— Развяжите веревку.

Она немедленно завозилась, повинуясь ему. Когда его руки освободились, он снял сорочку и завладел ее плотью. Она задышала чаще и тяжелее, истекая влагой.

— Но такому грубому мужчине, как я, нужно, чтобы вы оказали мне ответную услугу.

— Что?

Она дышала с трудом, возмущение смешивалось с желанием.

Своим бедром он высоко поднял ее ногу, наклонился и надавил головкой своего огромного копья на ее весьма влажную, пульсирующую плоть.

— Хотите, чтобы это вошло в вас? Тогда освободите Малкольма. Освободите его сейчас.

Она затряслась от ярости.

— Я ни с кем не заключаю сделок!

Он рассмеялся и слегка продвинулся на дюйм в нее.

— Действительно?

Она дышала с трудом, постанывая и пытаясь опуститься на всю его длину.

Он отступил от нее.

Она не сразу сообразила, поскольку стояла прижатой к стене, дрожа, и была близка к кульминации. В смятении она ударила его по лицу. Он только покачал головой, потешаясь, и скинул с себя лейне.

Она посмотрела на него и задохнулась со всхлипом.

— Как ты смеешь торговаться со мной сейчас!

Он провел рукой по его длине.

— Прикажите охране освободить его.

Она наблюдала, как он играет с собой.

— Он королевский узник.

Он посмотрел на нее.

— Вы не желаете заниматься сексом всю ночь? И не помните, что я никогда не устаю, никогда не ослабеваю? Вы не желаете облизать его язычком?

По ее лицу покатились слезы.

— Я могу заставить тебя дорого заплатить за это, Руари.

Он проигнорировал ее слова.

— Я хочу довести вас до оргазма, Джоанна. Я хочу довести вас до него сотню раз.

Она тяжело дышала, и он знал, что она достигнет кульминации в тот же момент, как он коснется ее.

— Но у меня долг перед племянником. Мы оба знаем, что вы можете управлять своим мужем, когда хотите этого. Освободите Малкольма.

Она была так возбуждена и так тяжело дышала, что прошла минута, прежде чем она заговорила.

— Я полагаю, тебя не волнует, умрешь ли ты. Но ты должен знать, что сегодня я могу освободить его, а завтра посадить в тюрьму.

— Вы правы. Я старый, усталый человек, которого не волнует, умрет ли он от вашей руки или руки короля.

Он хотел, чтобы она решилась. Сейчас он уже был готов войти в нее и неимоверно насладиться.

Она сразу поняла, что он имел в виду. Ее глаза расширились.

Он больше не улыбался. Если ему придется разоблачить неверность королевы, так тому и быть. Он сложит голову на плахе, но она никогда не сможет вернуть свою утраченную власть.

— Если бы ты не был таким великим любовником, — произнесла она, взяв себя в руки, — я бы убила тебя собственными руками.

— Я хочу заняться с тобой сексом, женщина. Поторопись.

Она повернулась к двери и распахнула ее.

— Освободите Малкольма из Данрока. Он может покинуть двор сегодня вечером.

Ройс улыбнулся, очень довольный. Он подошел к ней, когда она закрыла дверь, и еще не успела повернуться к нему лицом, как он обнял ее, и сжав бедра, приподнял выше. Она поддалась ему навстречу, судорожно, нетерпеливо, и он почувствовал, что его возбуждение достигло крайней степени.

— Кто теперь будет хозяином? А кто рабом?

Желание ослепило его; и он глубоко вошел в нее.

И королева заплакала от облегчения.

Клэр не могла заснуть. Луна стояла высоко в небе, и она смотрела на нее через окно. Ей приснился сон о попытках найти Малкольма, и она испытывала сильное искушение сделать это сейчас, глубокой ночью. С другой стороны она знала, что он под охраной, и была совершенно уверена, что не сможет настолько очаровать охрану, что та позволит увидеть его. И, кроме того, оставался еще Морей.

Меньше всего она хотела встретиться с ним темной ночью в уединении дворца.

Она отвернулась от сияющей луны и посмотрела на огонь. Что теперь будет с Малкольмом и его дядей? Будут ли они обвинены в нападении на Сибиллу? Жива ли Сибилла? И как они собираются поступить с Мореем?

И Клэр почувствовала Малкольма.

Растерянная, она взглянула на закрытую дверь комнаты. Затем дверь резко распахнулась, и в комнату шагнул Малкольм. Клэр вскрикнула и бросилась в его объятия. Он прижал ее к себе.

— Это сон? — ахнула она, осознавая его жар, его силу.

Он ласково улыбнулся ей.

— Это не сон. Ройс с королевой. Они любовники. Полагаю, он убедил ее дать приказ на наше освобождение.

Клэр не могла сейчас думать о Ройсе. Она коснулась щеки Малкольма, и он, к ее удивлению, прижал к себе ее руку. Его глаза мерцали так же, как и в ее сне. Клэр напряглась. Она все бы отдала, чтобы услышать, как он скажет эти заветные три слова.

— Меня освободили.

Он опустил руку, задержавшись на ее плече.

— Правда?

— Да, но Клэр, как я могу сейчас оставить своего дядю? Пока он делит ложе с королевой, он в опасности.

Он медленно обвел взглядом комнату.

Клэр заколебалась, понимая, чего может стоить Ройсу эта любовная связь.

— Малкольм, если их связь раскроется, никто не сможет помочь ему. Только прыжок спасет его.

Мука исказила лицо Малкольма, и он отвернулся от нее.

— Что?

Он покачал головой.

— Он не будет прыгать. Я думаю, что ему больше нет дела до этого мира.

Как это понимать? Она подошла к Малкольму, но он мрачно посмотрел на нее.

Клэр не понравилось это, и она напряглась.

— Что произошло ночью в этой комнате, Клэр?

Она распознала в его голосе опасную ревность, но старалась не думать о той ужасной стычке с Эйданом.

— Ничего, — начала она.

Он бросил взгляд на кровать.

— Несколько часов назад мне приснилась ты. Мне снилось, что ты убегаешь от Морея, — тихо сказал он. Наконец, он посмотрел на нее. — Затем мне приснилось, что мы с тобой в постели. Я чувствую, что сегодня ночью ты получила удовольствие, Клэр.

— Я тоже спала и видела тебя, — ошеломленно прошептала она. — Это было так реально.

— Почему я чувствую Эйдана в твоей комнате?

Клэр напряглась. Ничего хорошего из этого не выйдет.

Он задрожал от гнева.

— Я знаю, ты не нарушала клятвы. Почему здесь с тобой был мой брат-бастард? Он пытался соблазнить тебя, пока я был заперт в башне?

— Нет! — воскликнула она, схватив его за руки. — Он охранял меня, Малкольм, вместо тебя.

Невероятно, теперь она защищает Эйдана.

— Я получила наслаждение сегодня ночью, — прошептала она, краснея. — Это был только сон, но я была с тобой, и это было прекрасно. Он услышал меня из холла и подумал, что я могу быть с демоном. Он явился, чтобы спасти меня. Это все, — твердо сказала она.

Малкольм пристально посмотрел на нее. Клэр ненавидела лгать, используя недомолвки.

— Пожалуйста, прости его, — хрипло сказала она. — Он твой брат. Вы должны быть союзниками, друзьями.

Взгляд Малкольма заледенел.

— Теперь он будет держаться от тебя подальше. С меня хватит того, что он желает тебя.

— Он не желает меня, — вскричала она.

Он поднял брови.

— Малкольм! Все Повелители невероятно помешаны на сексе. Эйдан вожделеет ко всему юному, симпатичному и женственному!

Он немного расслабился и недоверчиво спросил:

— Ты хочешь, чтобы мы были друзьями?

— Да, хочу.

— Он сын Морея. Он — негодяй, — Малкольм был мрачен, и, судя по выражению его лица, она видела, что он не доверяет Эйдану. Да и как он мог, когда Эйдан вел себя так сумасбродно и эгоистично? Иногда он нравился ей, и она доверяла ему, но в остальное время нет.

Малкольм отодвинулся и пристально взглянул на нее.

— Ты мне нужна, Клэр. В постели, как угодно. Медленно.

Клэр округлила глаза. Он говорит, что хочет заняться любовью с ней? Или хочет заняться сексом, но не так яростно?

Она закивала. Пульсирующее сейчас напряжение было нормальным, а не темным и злым.

— Хорошо, — тихо ответила она, затаив дыхание, — у нас есть несколько часов до рассвета.

На его лице появилась самая обольстительная улыбка, которую она когда-либо видела. Ее тело охватил огонь.

За его плечом, через открытую дверь она увидела, как Эйдан входит в холл. Клэр встревожилась. Но было слишком поздно, Малкольм повернулся. Эйдан заглянул внутрь, замешкался и вздрогнул, увидев Малкольма.

Уходи! Думала про себя Клэр, молясь, чтобы Эйдан услышал ее.

Но он только быстро взглянул на нее, ступив на порог комнаты.

— Тебя освободили? — с явным облегчением воскликнул он.

— Да. — Малкольм холодно улыбнулся. — Я устал наблюдать за тем, как ты желаешь мою женщину.

Облегчение Эйдана исчезло. Он невозмутимо улыбнулся.

— Я никогда не прикасался к твоей женщине. — Он повернулся и зашагал по коридору к комнате, которую делил с Изабеллой.

Клэр проскочила мимо Малкольма и захлопнула дверь.

— Я горжусь тобой, — начала она, когда внезапно почувствовала страх, и поняла, что вот-вот случится что-то ужасное.

Малкольм также почувствовал это, потому что напрягся, а на лице появилась тревога, выражение, которое она теперь ненавидела.

— Что это? Это зло? — хрипло выдохнула она.

Прежде чем Малкольм успел ответить, раздался страшный крик. Крик душераздирающей боли, протеста и гнева.

— Эйдан! — воскликнул Малкольм.

Он схватился за дверь, рывком открыв ее. Клэр последовала за ним, сомневаясь, что он правильно распознал крик, потому что она не узнала голос Эйдана в том примитивном звуке. Но теперь там стояла только пугающая, ужасная тишина.

Малкольм пробежал мимо нескольких дверей, Клэр шла за ним по пятам. Дверь в покои Эйдана была приоткрыта, и Малкольм первым вошел внутрь. Она увидела Эйдана, стоящего на коленях с опущенной головой. На долю секунды она подумала, что он молится.

Но затем она увидела Изабеллу.

Она лежала на спине, нагая, с распущенными волосами и с широко раскрытыми, невидящими глазами.

Клэр задохнулась от ужаса. А затем увидела легкую улыбку на ее лице.

Малкольм встал на колени.

— Ты сможешь найти силу?

Эйдан не ответил. Он был неподвижен, как статуя, глядя на свою любовницу.

Малкольм прикоснулся к Изабелле и, резко повернув голову, посмотрел на Клэр.

— Она холодная. Умерла.

— Закрой ей глаза, — порывисто сказала Клэр. Она кинулась к Эйдану и встала на колени, осторожно прикоснувшись к его плечу. Она увидела шок на его лице, и перевела взгляд на Малкольма. Это сделал Морей. Она не сомневалась в этом. — Помоги ему.

Малкольм поднял Изабеллу и положил ее на кровать, полностью накрыв одеялом. Когда он это сделал, Эйдан встал. Потрясенное выражение исчезло с его лица. Он посмотрел на труп Изабеллы, его глаза пылали ненавистью, и Клэр знала, что он жаждет мести.

— Эйдан, — сказала Клэр. Она решительно подошла к нему и попыталась взять за руку. — Мне очень жаль. Давай, присядь. Ты в шоке.

Не глядя на нее, он выдернул руку. Клэр не была уверена, слышал ли он ее, знал ли, что она здесь. Он направился к двери.

Малкольм встал перед ним, преградив ему путь.

— Ты не сможешь уничтожить Морея. Ты умрешь.

Эйдан холодно улыбнулся.

— Убирайся с моей дороги.

— Не дай ему уйти, — прошептала Клэр.

Малкольм не сводил взгляда со своего единокровного брата.

— Я не могу позволить тебе преследовать Морея.

— Прочь с дороги, — прорычал Эйдан. Его зубы очень ярко блеснули, с них капала слюна,

Выражение его лица было странным и пугающим. Клэр никогда не видела такого дикого взгляда на мужском лице.

Эйдан зарычал на Малкольма.

Звук был угрожающим и невероятно похожим на рык животного. У Клэр свело живот. У нее было очень плохое предчувствие, но чего ожидать она не знала.

И она увидела, что борода Эйдана стала расти с невероятной скоростью.

Малкольм замер.

— Эйдан! — встревожено вскрикнул он, протестуя.

Эйдан снова зарычал. И теперь уже нельзя было ошибиться — звук принадлежал не человеку, он принадлежал собаке. И прямо на ее глазах на месте Эйдана появился серый волк.

Клэр вскрикнула, шагнув назад. Волк стоял неподвижно, угрожающе припав к земле, вздыбив шерсть на загривке, и так рычал, что было ясно — он нападет на Малкольма и разорвет его насмерть.

Клэр была ошеломлена, но она сразу все поняла. Изменение обличия было одним из самых базовых принципов кельтской культуры, так почему бы Повелителям не уметь превращаться из человека в зверя? Если бы она не видела это собственными глазами, то ни за что бы не поверила. Она лишь не знала, оставалась душа Эйдана в звере, или же перед ними был только кровожадный хищник.

— Малкольм, уйди с его дороги, — сказала она, ее сердце колотилось.

Волк снова зарычал, клацнув клыками. Клэр боялась, что он в любой момент может прыгнуть на Малкольма.

Малкольм не сдвинулся с места.

— Я не верил, что ты можешь изменять облик, — медленно произнес он, — хотя и слышал, что тебя прозвали Волком из Оу. — Он запнулся. — Не делай этого. Клэр права. Ты мой брат. Мы будем вместе преследовать Морея, как и подобает братьям.

Волк зарычал и прыгнул. Его нападение было настолько мощным, что Клэр знала, Малкольм не сможет защититься от такого сверхъестественного зверя. Она пронзительно закричала.

Но Малкольм встал на колено, и волк легко перемахнул через него. Он помчался в холл на такой скорости, что его ноги едва касались пола.

Малкольм последовал за ним, как и Клэр. Волк бежал по коридору к окну, а они бежали за ним.

— Эйдан, нет! — закричал Малкольм.

Слишком поздно. Зверь прыгнул в окно, разбив заледеневшее стекло.

Клэр не смогла сдержать очередной крик, в этот раз уже от ужаса. Они с Малкольмом подбежали к окну и посмотрели вниз. Это был третий этаж. Она ожидала увидеть искалеченного волка или человека, лежащего внизу. Но в тенистом внутреннем дворе никто не лежал.

Малкольм схватил ее за локоть.

Клэр проследила за его взглядом. На фоне луны она увидела, как хищная птица стремительно летит вдаль.

Слезы потекли по ее лицу. Она оплакивала Изабеллу, а также оплакивала Эйдана.

Малкольм заключил ее в объятия.

Малкольм налил обоим по кубку вина. Клэр стояла у окна, глядя, как меркнет ночное небо, окрашиваясь в розово-лиловый цвет. Он протянул ей вино, и она поблагодарила его, продолжая плакать.

Он обнял ее.

— Я знаю, ты хотела спасти Изабеллу.

— Всем сердцем, — воскликнула она. — Она была милой, бесхитростной, скорее ребенок, нежели женщина. Она напомнила мне мою кузину Лори.

Малкольм отстранился от нее, лицо его было хмурым и мрачным.

Клэр вытерла слезы. Она хотела скорбеть, но не было времени.

— Я думаю, мы должны вернуться в Данрок. Мы не сможем помочь Эйдану, если король снова бросит тебя в тюрьму. Мы должны уехать, пока это еще возможно.

Он посмотрел на нее, выглядя чертовски несчастным.

— Я знаю, ты беспокоишься о Ройсе и Эйдане. — Она взяла его за руки. — Ты можешь признать это?

— Да, я волнуюсь за них обоих. Но ты права, Клэр. Если я останусь, меня могут вернуть в башню. И тогда я никому не смогу помочь.

— Следовательно, мы едем?

— Да, на рассвете.

Она не отпустила его.

— Малкольм, ты обещал, что научишь меня сражаться. Ясно, что здесь, в твоем времени, даже при дворе, я нахожусь в невыгодном положении, не имея никаких навыков борьбы. И мы оба знаем, что мне понадобится это умение, когда я вернусь домой и не буду окружена Повелителями.

При мысли о возвращении домой она почувствовала себя еще печальнее, но она разберется со своими чувствами в другой раз. Хватит с нее разрушения и смерти.

Он выдернул руки.

— Я научу тебя в Данроке.

Клэр чувствовала, что он думает о ее возвращении домой, но не могла прочесть его мысли.

— Рано или поздно мне придется вернуться, — начала она нерешительно, почти желая, чтобы он опроверг ее слова.

Но он отвернулся.

Она пошла на попятный. У них хватает проблем, и если бы она могла, то хотела бы хоть немного унять тревогу Малкольма.

— Слушай, я не думаю, что Эйдан сразу бросился за Мореем. В конце концов, Морей здесь. Он не будет нападать на Защитника Королевства при дворе. Эйдан умен. Он остынет.

— Если Эйдан начнет преследовать Морея, то умрет. У него нет сил, чтобы победить отца.

— У него когда-нибудь будет такая сила?

— Сила Морея от Сатаны.

Клэр пришла в голову поразительная мысль.

— Эйдан сын Морея. Готова поспорить, что генетически его сила близка к силе его отца. Может быть, он получит нужную ему силу от Бога, — если мы первые не поймаем бастарда демона.

— Может быть.

Она никогда не видела Малкольма таким мрачным.

— Так ты признаешь, что он не зло?

Ему, по всей видимости, этого не очень хотелось, но он сказал:

— Он не зло.

Клэр едва не улыбнулась. Он способен изменять свои глубокие убеждения и, кроме того, придерживался широких взглядов, а это значило для нее все, хотя и не могло изменить их будущее.

Завыл волк.

Тело покрылось мурашками, и Клэр с Малкольмом переглянулись. Вой, наполненный мучением и одиночеством, продолжался. И Клэр была уверена, что в нем также была вина и сожаление.

Она подошла к пораженному Малкольму. Он обнял ее. Волк снова завыл. Эйдан имел право на свое горе, даже если Изабелла была его мимолетным увлечением.

— Он винит себя, — прошептала она.

— Да, он был ее господином и не выполнил свой долг. Ее защита была на его ответственности.

Морей совершил это с собственным сыном, мрачно подумала Клэр, когда послышался стук в дверь.

Выражение лица Малкольма стало таким стоическим, что по нему невозможно было ничего прочесть. Он подошел к двери, за которой стояла дворцовая стража. Она напряглась, когда они обменялись между собой парой фраз на гаэльском языке. Затем охрана ушла, но Клэр так и не расслабилась.

— Что случилось?

Малкольм подошел к ней и погладил ее по волосам.

— Не волнуйся, но меня вызывает королева.

Клэр за миг пришла в ярость и ужаснулась.

— Она вызывает тебя посреди ночи? Для чего? — вскричала она. — О, дай угадаю! Она занималась сексом с Ройсом, и теперь хочет испытать тебя в своей постели! — сказала она прежде, чем Малкольм смог ответить.

— Клэр, мы не можем знать, чего она желает. Но я не могу дать отказ на ее вызов.

И он также не может отказаться от приглашения заняться сексом, не так ли?

— Где этот чертов король?

— Не волнуйся так. Джеймс ранняя пташка и уже почти рассвет. Она не может приглашать любовника в такой час. — И затем он поразил ее, притянув к себе и легко поцеловав в щеку, как это мог бы сделать провинциальный муж перед работой.

Но он ее не убедил. Она смотрела, как он уходит, ненавидя свою беспомощность и тиранию короля и королевы. В этот момент она как никогда оценила свободу открытого, демократического общества.

Она постаралась напомнить себе, что не знает, чего именно хочет королева. Но, черт возьми, если ее подозрения верны, Малкольм будет удовлетворять королеву, тогда как он принадлежит ей.

Клэр вздрогнула. Последнее, что им нужно, так это Малкольм, обративший на себя сексуальный интерес королевы. Она запахнулась в плед поплотнее, задаваясь вопросом, оставили ли они ставни открытыми. Но быстрый взгляд показал, что Малкольм закрыл ставни.

В комнате сильно похолодало.

Клэр стала понимать. Она медленно повернулась, объятая ужасом.

И граф Морей улыбнулся ей точно также как несколько часов назад в ее сне.

— Я говорил, что вернусь за тобой, — прошептал он.

Ее охватил ужас, она едва могла думать.

Димхаан открыл дверь стенного шкафа и протянул руку. Испуганный ребенок взял ее, и когда ее вытащили на свет, она увидела его лицо.

— Это были вы! — выкрикнула Клэр.

Глава 19

Малкольм направлялся в покои королевы, встретив по пути лишь нескольких сановников и неразговорчивых королевских воинов. Было еще рано, солнце не торопилось вставать, и небо лишь слегка порозовело. Несомненно, пирушка прошлой ночью затянулась допоздна.

Он не знал, чего желала королева, но беспокоился, что этот вызов как-то связан с Ройсом. И уже не мог скрывать степень своего беспокойства за Эйдана, чувствуя себя совершенно подавленным. Но чтобы покинуть двор после освобождения, ему нужно получить разрешение. Чем скорее он увезет отсюда Клэр, тем лучше.

И затем он увидел выходящего из королевских покоев Ройса, двое стражников закрыли за ним дверь и встали перед ней. Ройс тоже его заметил, удивившись его появлению, как почувствовал Малкольм.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Ройс.

Малкольм бегло взглянул на него и решил, что тот в полном порядке.

— Меня вызвали. Конечно, я подумал, что ты надоел Ее Величеству.

Ройс улыбнулся.

— Она очень довольна и крепко спит. Сомневаюсь, что проснется раньше полудня.

Малкольм встрепенулся.

— Но меня вызвали к королеве.

Улыбка Ройса испарилась.

— Малкольм, я только что от нее. Она приказала, чтобы никто не беспокоил ее, пока она не проснется.

Малкольм догадался — вызов был ловушкой.

— Клэр!

Он повернулся и побежал в зал этажом ниже, Ройс за ним. Малкольм перемахнул два лестничных пролета. Дверь в его покои была закрыта, но он заранее знал, что ее здесь нет. Распахнув дверь, он ощутил жуткий холод.

Ее забрал Морей.

Клэр проснулась.

Она лежала на холодном, неудобном камне. Какое-то время она пыталась определить свое местонахождение. Прикрыла глаза, догадавшись, что находится в круглой башне высоко над землей, судя по серому небу снаружи. Она вспомнила, как Морей вошел в ее комнату во дворце с пугающей улыбкой на лице, а потом… темнота.

Клэр вцепилась руками в камень. Теперь она вспомнила все подробности той ночи, когда была убита ее мать.

Морей и был тем демоном, что проник той ночью в их бруклинский дом. Именно он открыл дверь шкафа и, взяв ее за руку, сказал, что вернется за ней.

Клэр задыхалась от страха и ужаса. Она больше не верила в случайные совпадения. Наступил момент истины, когда она поняла, что именно он в ответе за убийство ее матери, он и есть тот демон, которого она так хотела выследить и уничтожить, чтобы отомстить за свою мать.

Ее тело пронзила судорожная дрожь. Вместо этого он выслеживал ее.

Она встала на четвереньки и ее стошнило.

Так ему был нужен Малкольм или все-таки она?

Клэр медленно поднялась на ноги. Ее кинжал и пистолет исчезли. Она была беззащитна.

Но и с оружием она тоже была беззащитна, ее бравада не остановит его.

Она сделала несколько глубоких вздохов. Страх ей теперь не помощник. Она осмотрелась. Эта башня была побольше, чем в Оу, но из мебели здесь был лишь небольшой стол, пара стульев, да убогий тюфяк. Она узнала выгравированный на стене знак — всеобщий символ зла и дьявола. Черная пентаграмма, заключенная в круг.

На столе стоял кувшин. Клэр предположила, что в нем вода или вино — пробовать она не собиралась.

Она подошла к одному из двух окон башни. Башня явно была построена несколько веков назад и оконные проемы были в два с половиной раза больше бойниц. Выглянув наружу, она поняла, почему окна были настолько глубоки, что в них мог поместиться небольшой человек.

Башня возвышалась над лесом на сотню футов. Снаружи в башню забраться было невозможно. Сам замок находился на вершине отвесной скалы, внизу раскинулась глухая и непроходимая сосновая чаща. День выдался пасмурным и ветреным. Клэр ощутила соль в воздухе. Они находились неподалеку от океана.

Она всматривалась в пейзаж за окном, пытаясь определить, куда же он ее привез, но было так сумрачно и туманно, что Клэр даже не могла определить положение солнца. Она не представляла, где находится.

Она помедлила, дрожа от страха, который все никак не проходил. А затем отвернулась от окна. Клэр попыталась нацарапать ногтями крест на каменной стене. Он получился едва заметным и блеклым, но странно успокаивающим. Сейчас она нуждалась в помощи Господа. И в помощи Древних тоже.

Она почувствовала его приход.

Клэр насторожилась, из-под двери башни проникал леденящий холод, но то был не ветер с моря. Черная дверь отворилась и вошел Морей. Он не торопился закрывать за собой дверь и улыбался ей.

— Где я? Что вы хотите? — спросила Клэр. И увидела на его шее камень своей матери.

— Ты в Торе, Клэр. В моем доме на Оркнейских островах.

Глаза Клэр расширились.

— Вы убили мою мать.

— Как ты догадлива, Клэр. Да, я. Не устоял перед такой красотой.

Он прикоснулся к амулету.

— Почему?! — крикнула Клэр, сжав кулаки, ее страх перешел в ярость. — Ведь это было не случайно, верно? Вы выбрали ее неспроста, черт побери!

— Я преследовал Александра, — тихо произнес он.

Клэр понемногу стала понимать. Ее отца звали Алексом.

— Что?!

— Я выслеживал твоего отца, Клэр, а он выслеживал меня. Мы занимались этим сотни лет. Он привел меня к твоей матери. Их связь была случайной, но он, ясное дело, как и Малкольм, протянул ей руку помощи. Как глупо. Повелитель должен быть умнее.

Клэр затаила дыхание.

— Скажите мне, кто он!

— Но ты уже встречала Александра из Лахлана. Я полагаю, тебе он известен как Иренхат.

Клэр вскрикнула. Это было так потрясающе, так невероятно. Она припомнила, как он смотрел на ее амулет, его желание помочь ей и обучить боевым навыкам, неожиданное приглашение на Черный остров.

— О, боже!

— Богов здесь нет, Клэр. Ни один из них не осмелится войти в мой дом.

Клэр вновь затрепетала.

— Иренхат объединится с Малкольмом и вместе они уничтожат тебя! — крикнула она.

— Я перестану на него охотиться лишь, когда он полностью овладеет своей силой. Таковых как он, много. Я подозреваю, что ты тоже обладаешь некоторыми способностями, но пройдут десятки лет, прежде чем ты осознаешь их. Несмотря на его силу, он сотню раз безуспешно пытался убить меня. Как и все Повелители до него, он направлял свои усилия на борьбу с Димхаанами, которых мог убить. Даже если бы он выследил меня, то был бы не в силах одолеть. Ни один из ныне живущих Повелителей не способен на это.

Она облизнула губы, сердце ее лихорадочно билось.

— Каковы ваши намерения? Как бы то ни было, я не думаю, что вы пустились во все тяжкие из-за застарелой неприязни к Иренхату. И не из-за Малкольма все это. Дело во мне.

— О, я бы и не на такое пошел, чтобы вывести из себя твоего отца! Кроме того, мне нравится обращать начинающих Повелителей, Клэр. Не заблуждайся. Со временем из них выходят самые мощные Димхааны. Но ты права. Я забавлялся с Малкольмом. Полагал, что он уступит своей страсти, а, следовательно, попадет в мою власть, но это не важно. На свете есть много других Повелителей. Нет, мне нужна была именно ты. Я понял это, когда увидел тебя ребенком.

Клэр ужаснулась.

— Я лучше убью себя, — медленно сказала она, — Чем позволю вам прикоснуться ко мне.

— Нет, не убьешь. Дочери Повелителей представляют для меня особую ценность. Они вынашивают для меня великих и могучих сыновей-Димхаанов. Я даже позволю тебе вернуться к Малкольму с моим ублюдком. Ты сможешь растить и любить его, и в один прекрасный день увидишь, как он будет поклоняться мне.

— Вы безумец.

— Нет, Клэр, я дьявол.

Клэр прижалась спиной к стене. Она потрясенно качала головой.

— У меня много обличий, — мягко сказал он. — Ну, давай, дорогая, — произнес он и его глаза засияли, но не серебристым, а алым светом.

Клэр отвела взгляд.

— Эйдан не демон!

— Ах, да, у него, возможно, какой-то генетический дефект. Его мать была слишком набожна, я полагаю, что причина в этом. Как бы то ни было, я его не бросаю. И никогда не оставлю его. Он единственный из множества моих детей осмелился бросить мне вызов. Взгляни на меня, — промурлыкал он.

Клэр поняла, что близка к поражению, и ее жизнь никогда не будет прежней. Этот человек уже убил ее мать. Беспомощная, она взглянула в его горящие глаза, но сделав это, начала молиться. К ее величайшему удивлению, слова, возникавшие в ее сознании, были не английскими, и даже не латинскими — это был гаэльский.

Клэр неделями слушала, как горцы разговаривали между собой на своем родном языке, но она не была настолько одаренной, чтобы так быстро выучить язык. Она не знала, откуда знает эту молитву, но понимала каждое произносимое слово. Она обращалась к Фаоле, своенравной богине, потомком которой объявил себя Малкольм, за помощью и защитой.

Морей, кажется, развеселился.

— Она не поможет тебе. Даже такая смелая богиня, как она, никогда не посмеет противостоять мне тут. Здесь моя власть абсолютна. Здесь даже Древние страшатся меня.

Клэр дышала часто и тяжело. Краем глаза она заметила окно башни.

— Я же говорил, что не позволю тебе умереть. Ты не прыгнешь. Ты не хочешь этого.

Хочу, — подумала Клэр и закрыла от него свой разум.

— Ты не можешь заблокировать от меня свои мысли, — он произнес это спокойно, даже весело. — Моя власть безгранична. Твоя сила ничтожна в сравнении с ней.

Она может и должна. Клэр решила прыгнуть вниз.

— Я не позволю тебе прыгнуть, — заявил он, с легкостью читая ее мысли.

И окно исчезло, превратившись в камень. Клэр задохнулась от ужаса. Определенно, смерть была ее единственным избавлением.

Внезапно Клэр ощутила его мысли. Молитва удерживала их в глубине ее сознания, но сейчас Клэр позволила им проникнуть в голову.

Разве не достаточно споров? Теперь ты знаешь правду. Все уже сказано. Ты можешь быть спокойна, моя дорогая, я верну тебя Малкольму с моим бастардом в утробе, когда закончу. Иди ко мне, Клэр.

Он протянул ей руку.

Ты же хочешь подойти ко мне. Ты жаждешь моих прикосновений, моих ласк, моей силы. Ты жаждешь наслаждения, которое я дам тебе. Иди.

Клэр оцепенела. На мгновение она увидела себя содрогающуюся от нечеловеческого экстаза в объятиях красивого мужчины. Ее тело отяжелело, плоть набухла от желания. Горячий, густой воздух обволакивал ее, вращаясь с такой силой, что Клэр казалось, ее к нему подталкивает ураганный ветер.

— Я доставлю тебе куда больше удовольствия, чем Малкольм. — шептал Морей. — Ночь за ночью, день за днем. Иди сюда. Вот умница.

Клэр почувствовала, как зашевелились ее ноги. Ошеломленная, она поняла, что идет к нему, ее сердце колотилось, но не от страха, а от возбуждения. Она не должна позволить ему загипнотизировать себя! Ей нужно бороться с его чарами.

— Нет! — прохрипела она. — Я не поддамся тебе!

Он улыбался ей, такой невероятно прекрасный, его вожделение насыщало воздух, образуя вокруг нее то ли кокон, то ли клетку.

Образы снова промелькнули в ее воображении, и она увидела себя извивающейся в его руках. Клэр заставила себя изгнать из головы эту ужасную фантазию. Она снова прибегла к гаэльской молитве, почему-то все стало вращаться вокруг нее, но каменная стена перед ней никуда не делась.

Он навис над ней, разводя пошире ее бедра. Еще мгновение и его огромный член проникнет в нее.

Клэр вскрикнула, желая прорваться сквозь стену, перелететь через нее, да все что угодно, лишь бы изгнать Морея из своего сознания. И тут она увидела Малкольма.

Он появился около стены, словно видение, и его рука тянулась к ней.

Она устремилась к нему. Малкольм исчез. Клэр ожидала, что коснется камня, но не почувствовала под своими пальцами ничего, кроме воздуха.

Морей соорудил не каменную стену, а всего лишь иллюзию.

— Клэр, — соблазнительно шептал он.

Она ощущала, как его рука скользит по ее спине. В ее сознании, он уже овладел ею, и она рыдала от наслаждения.

Клэр прыгнула.

Это был прыжок достойный тигра. Ноги Клэр распрямились с поразительной силой, и она вылетела через каменное окно. Воздух снаружи был влажным и холодным.

Время остановилось. Прыгнув, она увидела деревья далеко внизу и поняла, что погибнет.

— Клэр! — яростно зарычал Морей.

Время возобновило свой бег, и она полетела вниз.

Верхушки деревьев стремительно приближались к ней. Она падала, увлекаемая силой тяжести, все быстрее и быстрее, зная, что умрет. Она сожалела только, что Морей остался жив, и что она так и не сказала Малкольму, как сильно любит его.

Внезапно сосновые иголки и ветви деревьев стали раздирать ее кожу. Клэр закричала от боли, она летела сквозь ветви, с треском обламывая их. Хвоя царапала ее лицо, тело. С глухим ударом она приземлилась на землистое ложе из сосновых иголок.

Из глаз посыпались искры. Стало темно. Вскоре перед глазами прояснилось, и она увидела, как потоки серого дневного света проникают сквозь густую лесную крону над ее головой.

Потрясенная, она поняла, что вовсе не мертва.

Должно быть, она умрет от ран, ведь ее тело изломано. Клэр лежала неподвижно, судорожно вдыхая воздух, дожидаясь, когда боль поглотит ее. Но агония не начиналась.

Она была жива-живехонька.

На самом деле, она, кажется, даже не получила серьезных повреждений.

Она села, потянувшись за амулетом, но его, конечно, не было. Камень уже не защищал ее.

Теперь Морей бросится за ней в погоню.

Клэр возблагодарила небеса, изумленная тем, что ничего не повредила — но ведь она была дочерью Повелителя. Однако сама не являлась Повелителем. В Повелители посвящали, они давали клятву, и не каждый ребенок, рожденный Повелителями, был избран. МакНил рассказывал ей об этом. Она не спрашивала, но готова была поспорить, что в патриархальном Братстве не было женщин-Повелителей. Но все же, у нее есть определенные способности, и, конечно же, она ими только что воспользовалась.

Над лесом похолодало.

Охота уже началась.

Клэр побежала вниз по крутому, лесистому склону.

Малкольм стоял по другую сторону озера напротив замка, один в поле. Его глаза были закрыты, лицо обращено к утреннему солнцу, пот ручьями струился по телу. Он изо всех сил пытался почувствовать Клэр.

Он не был уверен, что его сил на это хватит. Морей забрал ее, так что они могут быть в любом месте и в любом времени.

Морей хотел использовать ее против него. Его многочисленные крепости были неприступными твердынями, охраняемыми полчищами Димхаанов. Скорее всего, Клэр еще в Шотландии, может в Нагорье, и в этом времени, подумал Малкольм.

Где бы она ни была, он должен отыскать ее.

Он старался ощутить ее. Проходило время, а он продолжал обостренно прислушиваться.

Клэр, где ты?

Но вокруг была лишь тишина.

Клэр спустилась в низину и замерла. Лес окончился, перейдя в неровные, травянистые холмы, и она услышала фырканье лошадей и крики людей. Они искали ее.

Она непрерывно молилась Фаоле и другим великим богам, включая Лага и Дагду.[32] Она практически не сомневалась, что выжила, спасаясь от Морея, только благодаря милости Древних. Когда первые отряды преследователей появились на склоне, она припала к земле.

Клэр не двинулась с места, пока всадники галопом скакали к ней, только стала упорнее молиться, вся вспотев от напряжения.

Всадники подъехали еще ближе. Так, словно знали, где она находится.

Клэр хотелось превратиться в невидимку. Она спряталась у корней сосны, вознося молитвы.

Первая дюжина всадников вломилась в лес.

Клэр увидела пару мужчин, направляющихся прямо к ней. Волна леденящего холода прокатилась над ней, когда всадники быстро проезжали через лес, они находились столь близко, что комки грязи с копыт их лошадей летели на ее лицо и руки. А потом они исчезли, лес затих, холмы опустели.

Клэр перестала молиться и быстро возблагодарила того, кто услышал ее и помог. Она в изнеможении прислонилась к стволу дерева, тяжело дыша и не веря в случившееся. Каким-то образом, благодаря помощи Древних, они не нашли ее.

Она насквозь промокла, замерзла и перепугалась до беспамятства. А еще заблудилась.

Малкольм, — подумала она, вдруг страстно устремившись к нему душой. — Я заблудилась. Ты мне нужен.

Тишина. Клэр хорошенько вслушалась, но ничего не услышала. Всадники исчезли, она выпрямилась, выходя из леса. Когда она остановилась на невысоком травянистом холме, небо начало проясняться.

Небо было все еще пасмурным, словно предвещая грозу, но она мельком заметила темную стальную гладь океана внизу. Но сначала ей придется перебраться через холмы.

Клэр, где ты?

Клэр замерла. Неужели она только что слышала голос Малкольма?

Малкольм! Помоги мне, я потерялась!

Она изо всех сил вслушивалась в тишину. Ничего. Клэр направилась через холмы. Пока она шла, на сером небе показалось солнце. Оно было тусклым, но это уже вселяло надежду, Клэр догадалась, что направляется на юго-запад.

На юго-западе было Нагорье.

Где-то на юго-западе был Малкольм.

Малкольм приободрился. Клэр заблудилась, но ей не причинили вреда. И она была одна. Каким-то образом она сбежала от Морея.

Теперь он ощущал ее. Он повернул голову на северо-восток.

Ройс подъехал к нему верхом, ведя в поводу его боевого коня.

— Нашел ее?

Малкольм кивнул.

— Мне не нужен конь. Отведи его домой, Руари.

— Где она?

— Близ Тора.

Клэр добралась до вершины холма и вскрикнула. Внизу, примерно в сотне футов, простиралось горное плато. Перед ее глазами был круг, образованный гигантскими черными камнями. За ними она увидела темное каменистое побережье и стальную ширь океана.

Цепляясь, Клэр начала спускаться к стоячим камням. Ей никогда не приходилось бывать на Оркнейских островах, но насколько ей было известно, здесь никогда не находили никаких камней. Она оступилась и упала, одолевая крутой, неровный спуск на равнину. Клэр бегом преодолела небольшое расстояние до первого черного камня, возвышающегося как башня и размером с четырех или пятерых мужчин. Она остановилась, уставшая, трепещущая, и прикоснулась к камню. Он был холоден, как лед.

Клэр поняла, что надеется отыскать святость в этом месте. Ведь демоны не войдут в святилище. Она вошла внутрь круга и неподвижно замерла, пытаясь почувствовать Древних, Всевышнего или каких-нибудь неизвестных языческих богов. Клэр уже начала отчаиваться. Святилище на Ионе было наполнено силой и благодатью. А это всего лишь круг из высоких камней. Что боги, что люди, давным-давно позабыли это место.

Клэр хотелось плакать. Но она знала, что не должна сдаваться. Она не мертва и не пленница Морея. Клэр пересекла круг, направляясь к берегу. И почувствовала, что рядом кто-то есть.

Оцепенев от страха, Клэр обернулась.

На миг в свете хмурого дня ей показалось, что она заметила призрачную фигуру, стоящую за пределами каменного круга.

— Малкольм? — выдохнула она.

Светящаяся фигура пропала. Никого не было.

Клэр всматривалась, ее сердце трепетало. Ей хотелось верить, что она видела призрака или даже Древнего. И тут она округлила глаза, увидев Малкольма, карабкающегося наверх с берега. Она вскрикнула, бросившись к нему. Он увидел ее и одним махом преодолел скальный уступ. Подбежав к ней, он прижал ее к груди, облегчение разлилось по его лицу.

Клэр крепко обняла его.

Он еще крепче сжал ее.

Она не могла вымолвить не слова. Она никогда никого так сильно не любила и уже не полюбит. Он тоже молчал, стиснув ее так крепко, что стало трудно дышать.

Хвала богам, с тобой все в порядке.

Она взглянула на него.

— Морей похитил меня из нашей спальни во дворце.

— Да, я знаю. Как ты сбежала, Клэр? — он тревожно смотрел на нее.

— Малкольм, я выбросилась из башни. Я должна была погибнуть, но не погибла.

Она прикоснулась к его лицу.

— Иренхат — мой отец.

Малкольм раскрыл рот от удивления.

— Он сказал тебе это? Но можем ли мы верить хоть одному слову, слетевшему с языка Димхаана?

— Он сказал мне, и я знаю, что это правда, — внезапно она замерла, вздрагивая от усиливающегося холода. Стало страшно.

— Нам нужно поскорее убираться отсюда. Пожалуйста, давай перенесемся в Святилище.

Малкольм ослабил свои объятия, он смотрел не на нее, а куда-то вдаль.

Клэр обернулась и увидела справа от них на северо-западном гребне около сотни рыцарей. А потом увидела мужчину, едущего верхом по плато. К ним неспешно приближался Морей.

— Малкольм!

Его глаза вспыхнули, горя жаждой мести и разрушения, жаждой смерти. Такие глаза бывают у демонов.

— Дай мне свою руку. Я переброшу тебя одну.

Ее охватил ужас.

— Ты не сможешь победить его!

— Дай мне руку! — приказал он, когда Морей с весьма довольным видом миновал первые камни. — Ты отправишься в Святилище. Я не смог отомстить за Брогана и Мейрид, но теперь отомщу за всех.

Он собирался умереть. Он знал это, и это его не волновало. И определенно собирался прихватить с собой на тот свет Морея.

Она не дала ему руку.

Он бросил на нее скептический взгляд.

— Клэр, ты дала мне слово. Ты поклялась повиноваться мне в битве.

— Я знаю, но не могу оставить тебя с ним одного.

— Я хочу, чтобы ты жила! — крикнул Малкольм, хватая ее за руку.

Клэр решила стоять на своем во что бы то ни стало.

— Любовная ссора? — спокойно спросил Морей, — Привет, Калум. Она рассказала тебе о моих намерениях?

Малкольм повернулся к Морею, закрывая собой Клэр.

— Слезай с лошади!

Морей, посмеиваясь, спешился.

— Малкольм, пожалуйста, давай прыгнем вместе! — умоляла Клэр.

Он обнажил меч, не обращая на нее внимания. Морей тоже вытащил свой клинок из ножен. Клэр ощутила его ментальный удар, стоя позади Малкольма. Малкольм отлетел назад на добрую дюжину шагов, словно от порыва ураганного ветра.

Он быстро пришел в себя.

— A Bhrogain! — тихо произнес он, не двинувшись с места.

Морей застонал, вынужденный отступить на три шага. Его глаза полыхнули красным светом.

— Тебе не по силам тягаться со мной, Калум!

— Да ну?! — Малкольм бросился вперед, подняв меч.

Клэр едва сдержала крик, когда Морей с легкостью парировал его удар. Когда клинки зазвенели, она огляделась вокруг в поисках подходящего оружия, и отыскала заостренный камень, намереваясь погибнуть в бою вместе с Малкольмом. Клинки снова и снова скрещивались. Клэр напряглась, потому что по выражению лица Малкольма поняла, что он использует всю свою силу для битвы с Мореем. Его лицо избороздили сотни морщин, мускулы на руках и ногах вздулись от натуги, пот градом катился по телу. Ценой неимоверных усилий демон был отброшен назад, но сила Малкольма не шла ни в какое сравнение с могуществом Морея.

Клэр уронила свой камень. Глупо рассчитывать воспользоваться им. Она взглянула на Морея и попыталась сосредоточить всю ту силу, которой возможно обладала, и ударить ею как кинжалом в его спину.

Морей крякнул, встретив еще один ужасный удар Малкольма. Он оглянулся на нее и глаза его расширились.

Клэр снова попыталась ментально ударить его.

Морей нанес Малкольму сокрушительный удар по плечу, брызнула кровь. Прежде чем Клэр смогла оправиться от ужаса, Морей взглянул на нее и прохрипел:

— Ты заплатишь за это!

— За Мейрид! — произнес Малкольм и вспорол коротким мечом в левой руке его грудную клетку.

Кровь хлынула фонтаном.

Морей взбешенно зарычал, и Малкольм отлетел назад от сокрушительного удара его силы. Но он быстро выпрямился, с трудом отбивая прицельные выпады Морея.

Клэр почувствовала, что за ее спиной кто-то есть. Она испуганно обернулась… и застыла.

Она могла различить лишь очертания призрачной фигуры, парящей в нескольких футах от нее, но фигура была определенно женская.

Женщина начала обретать форму, превращаясь в темноволосую красавицу в белом, летящем платье, похожем на греческое.

Она говорила по-гаэльски. Клэр понимала каждое ее слово.

— И было предначертано: „Сын отомстит за отца, дочь — за мать, прежде чем двое обретут счастье“.

Сияние погасло.

Богиня исчезла.

Круг из камней загорелся ослепительным светом.

Морей и Малкольм сцепились словно олени-рогачи, истекающие кровью. И тут, вздрогнув, они оба взглянули на небо.

Солнца не было, и небо по-прежнему оставалось унылым и пасмурным, исключая каменный круг, который наполнился золотистым, слепящим светом.

На лице Морея отразилось удивление, а потом и страх.

— За Клэр! — произнес Малкольм, и, схватив короткий меч левой рукой, перерезал Морею горло.

Клэр закричала.

Отделенная от тела голова Морея упала на землю.

На миг свет засиял ярче, обезглавленное тело оставалось напротив Малкольма, скрестив с ним клинки. Малкольм вонзил меч, как кинжал, в сердце Морея и яростно повернул.

Клэр закрыла рот руками. Он выдернул свой клинок из груди Морея и окровавленное тело осело на землю. Клэр потрясенно взирала на голову Морея.

Морей слегка улыбнулся ей за миг до того, как его голова исчезла.

Его тело пропало мгновением позже. Кулон ее матери лежал в мокрой от крови траве.

Малкольм вложил мечи в ножны и направился к ней. Она схватила его за руки.

— Что это было? Что произошло?

Пока она это говорила, свет быстро гас, возвращая их в пасмурный день.

Его лицо посуровело, он обнял ее.

— Я полагаю, Древние нас услышали, Клэр.

Он огляделся вокруг, словно ожидая, что Морей снова возникнет из воздуха. Потом склонился за ее ожерельем.

— Малкольм, он мертв?

— Если он не умер, то уже никогда не умрет, — он вздохнул и прижал ее к себе. — Пора домой, девушка.

Глава 20

Клэр лежала в горячей ванне, погрузившись по самый подбородок и закрыв глаза. Они только что вернулись в Данрок, и она находилась в покоях Малкольма. Теперь больше не возникало вопросов, куда ей идти и где спать. Морей, вероятно, был мертв. С ее, а также с Божьей помощью, Малкольм одержал победу над ним. Несмотря на жару в комнате, Клэр вздрогнула.

У меня много обличий.

Она готова была поспорить, что так оно и есть. Клэр лишь только надеялась, что никогда не столкнется снова с этим конкретным обликом. Она прекратила думать о повелителе всего темного, уродливого, злого и демонического. Малкольм — великий герой. Он, наконец, отомстил за Мейрид и Брогана, и она волновалась за него. Но так было предначертано.

Так сказала богиня. Когда Клэр рассказала Малкольму о темноволосой богине, которая, как она полагала, была Фаолой, он не выглядел удивленным. Но затем боги начали действовать самым непостижимым образом. Клэр улыбнулась.

Было предопределено, что они избавятся от ублюдка вместе. Что же, именно это они и сделали, и теперь она сама обладала небольшой телепатической боевой способностью. Ее улыбка померкла.

Она — дочь Иренхата.

Ее сердце учащенно забилось. Собирался ли он когда-нибудь сказать ей об этом? Что ей следует сделать? Она должна обстоятельно переговорить с ним перед тем, как вернется домой. Беспокоился ли он о ней? И каковы обстоятельства ее рождения? Повелители обычно держат рождаемость под контролем. И как насчет ее матери? Любил ли он ее вообще?

Когда она вернется домой.

Клэр открыла глаза и посмотрела на пылающий огонь. В окне была видна высокая полная луна, наряду с мириадами звезд освещающая все Нагорье. Она любовалась прекрасным видом, потом оглядела скудно обставленную каменную комнату, а затем бросила взгляд на кровать с балдахином. Ее тело напряглось, наполняясь предвкушением. Очень скоро Малкольм возьмет ее к себе в постель. Она не могла дождаться, когда же окажется в его объятиях, и при помощи своего тела скажет, как сильно его любит. А позже они смогут обниматься, спорить и вести дружескую беседу.

Она не хотела покидать его.

Клэр села в ванне, ошеломленная. В комнате стояла абсолютная тишина, прерывающаяся только ее тихим дыханием, потрескиванием огня в камине и хриплым, низким уханьем совы за окном. Она не чувствовала тоски по Нью-Йорку, или по чему-либо другому в XXI веке. Она не скучала за Ben & Jerry's,[33] за пиццей Фавио[34] с тонкой корочкой, за электрическим светом или водопроводом, смогом или часом пик, шопингом в Сохо[35] или фильмами с участием Колина Фарелла.[36] Она даже не стремилась к своим книгам.

Но скучала за Эми и детьми.

Она любила их всем сердцем, даже Джона, и чертовски соскучилась по ним.

Но она действительно искренне любила Малкольма из Данрока, средневекового воина, принадлежащего Братству. Повелителя времени.

Клэр стало страшно. Имелся миллион причин, почему ей не следует оставаться с ним. Она любила его, ну и что? Малкольм не любил ее, хотя и явно заботился о ней. Они обменялись клятвами верности, но как долго эти клятвы будут соблюдаться? Как долго он, такой суперсексуальный, сможет придерживаться их, когда какая-нибудь более молодая и красивая незнакомка привлечет его взор? Насколько он был высокомерным и деспотичным, настолько же он мог быть удивительно восприимчивым и открытым ко всему новому, но все же он был сыном своего времени. Если она останется, то будет так сильно убита горем, что захочет умереть.

Конечно, если они поженятся, то это другое дело. Клэр знала, что он будет верным и преданным до самой смерти. Малкольм был человеком слова.

Она хотела бы не питать глупых мыслей ни о браке, ни по поводу Малкольма. Это было невозможно. Втайне, словно жалкой, отвергнутой любовнице, ей захотелось дать клятву любить его до самой смерти, так как он говорил, что никогда не вступит в брак. И она знала почему. Жена станет причиной его гибели. Он заботился о ней, они только что вместе пережили ад, потому что отношения с ней сделали его уязвимым для врагов.

Так что женитьба исключалась. Ее пребывание в прошлом было на исходе. Она никогда не забудет слов Ройса по дороге к Оу. Если ты действительно любишь его, то когда придет время, ты покинешь его.

Клэр любила его так сильно, как только может любить человек.

И сможет ли она спать ночами, беспокоясь о Эми и детях? Они нуждались в ней. Она понимала этот мир, где добро борется против зла. Они заслужили долгую, безопасную жизнь, где не будет места демонам. По отношению к ним это было ее основной родственной обязанностью.

И скоро она окажется перед необходимостью уехать… очень скоро. Нет никаких причин задерживаться. Морей погиб, страница из Кладдаха была найдена. Что же касается самого Кладдаха, то ведь он исчез сотни лет назад. И может быть никогда не будет найден.

Дверь открылась, и в комнату, улыбаясь, вошел Малкольм.

— У нас гости, — начал он, но когда их взгляды встретились, его улыбка пропала.

Была только одна причина для того, чтобы задержаться здесь, подумала она, и ее сердце стало рваться на части. Клэр знала, что все ее мысли написаны на лице, и в глазах отражается печаль. Она с трудом выдавила широкую, но фальшивую улыбку.

Выражение его лица стало крайне безразличным. Она ненавидела, когда он скрывал свои мысли.

— Уже глубокая ночь, — заметила она. — Кто мог прибыть в такой час?

— Полдня по морю из Лахлана.

Клэр ошеломленно приподнялась в ванне.

— Иренхат здесь?

— Он сказал, что увидится с тобой, когда ты будешь готова.

Его тон был таким же безжизненным, как и его лицо. Малкольм поднял толстый шерстяной плед и шагнул к бадье.

Клэр поднялась из ванны, и он, стоя позади, завернул ее в полотенце, скользя руками по ее телу. Она повернулась в кольце его рук так, что они оказались лицом к лицу. Он убрал руки. Его взгляд был испытывающим и мрачным.

— Ты покидаешь меня, — сказал он.

Она втянула в себя воздух:

— Но как я могу остаться?

Он застыл. Она не могла понять его чувств, и попыталась проникнуть в его мысли. Они были совершенно чисты.

— Не скрывай от меня свои мысли, — мягко попросила она.

— Я буду в зале с твоим отцом.

Малкольм развернулся и покинул комнату.

Клэр потребовалось немного времени, чтобы высушить волосы, сидя перед камином. Огорченная уходом Малкольма, она также страшилась встречи с человеком, который был ее биологическим отцом. Замечала ли она когда-нибудь на его лице другое выражение, кроме решимости, смелости и честолюбия? Он напоминал ей амбициозного генерала. Когда волосы почти высохли, она пошла в зал. Сердце девушки сжалось от страха быть отверженной, и немного от гнева, потому что он бросил их с матерью, предоставив самим заботиться о себе.

Она заметила, что в зале собралась небольшая компания. Малкольм о чем-то размышлял над кубком красного вина. Иренхат сидел напротив него с совершенно ничего не выражающим лицом. Там также находился и МакНил, единственный человек в помещении с явно хорошим настроением. Клэр очень удивилась, увидев его здесь.

МакНил первым вскочил на ноги, и, сверкнув зелеными глазами, улыбнулся, отчего на его щеках проступили ямочки:

— Привет, Клэр!

— Привет, Ниал. Ciamar a tha sibh?[37]

Его глаза заблестели, когда он подошел к ней и пожал ее руки:

— Отлично, девушка. У тебя был нелегкий день.

Клэр не смотрела на него, не в силах ответить на его улыбку.

— Для сильной женщины, которая помогла победить Морея, ты выглядишь не слишком довольной всем этим.

Она бросила быстрый взгляд на МакНила.

— Мы победили Морея?

Он помедлил с ответом:

— Лишь Древние это знают, Клэр. Но ты, кажется, завоевала их благосклонность. Ты теперь под защитой Фаолы.

Он полностью завладел ее вниманием.

— Так это была она?

— Да. Она разрешила мне мельком взглянуть на сражение в моем кристалле.

Клэр увидела, что он показывает ей кусок кварца молочно-белого цвета в золотой оправе в виде рук, и висящий на золотой цепочке, которую он носил на шее под лейне. Камень был размером с абрикос.

— Это и есть твой магический кристалл?

— Я никогда не знаю, когда мне будет позволено заглянуть в него, — с усмешкой произнес он.

Но ей нужно было знать.

— Малкольм тоже под ее защитой?

— Я не знаю, но даже если Морей вернется, то больше никогда не будет снова преследовать его. Только не после того, что Малкольм сделал. Я тысячи лет знаю этого Димхаана. Морей преследует только тех, кто слаб. Клэр, в сердце он — трус.

— Почему тогда было предначертано, что мы нанесем поражение Морею вместе?

— Ты спрашиваешь меня? Я не знаю планов Древних относительно будущего, девушка, — его улыбка стала еще шире. Он явно был в отличном настроении. — Я горжусь твоим господином. Он самый младший из нас, но с твоей помощью победил Морея. Малкольм доказал себе, что он — великий Повелитель, такое доказательство будет помниться сотни лет.

Затем он тихо обратился к Малкольму:

— Калум Леомхаин.

Клэр бросила взгляд на Малкольма. На миг они, не отрываясь, смотрели друг на друга, и ей не нужно было читать его мысли, чтобы понять, что он сильно расстроен. Ему было больно. А сейчас она делала ему еще больнее:

— Я тоже им очень горжусь, — она оторвала взгляд от Малкольма и спросила:

— Как ты только что назвал его?

— Львом, девушка. Лев-Малкольм.

Он заслужил это имя, подумала она, чувствуя, как ее сердце кольнуло, распинаясь от гордости.

— Я также горд за тебя, Клэр. Ты храбрая и хитрая, и в тебе есть сила. Ты дочь Иренхата во всех смыслах этого слова.

— Как давно вы знали об этом?

— Я не знал, но подозревал это.

— МакНил, а как насчет моих способностей? Как я смогла избежать смерти, когда выбросилась из окна в Торе? Неужели я стала невидимой, когда орды Морея искали меня? Нежели я обладаю исцеляющей силой? Что это дает мне?

— Ты — дочь Иренхата, — начал МакНил твердым голосом. — Не знаю, почему Древние наделили тебя этим даром, но ты такая не одна в этом мире. Есть тысячи мужчин и женщин, рожденных от Повелителей, у которых есть некоторая сила, но не способности, которыми должен обладать Повелитель, прежде чем произнести свои обеты. Все Повелители разные, Клэр. У всех нас есть способность забирать жизнь и перепрыгивать во времени. Все мы обладаем силой десяти смертных людей. Другими словами, ни одному человеку не отдают предпочтение при принесении клятвы. Тебя не избрали и не изберут, потому что нет женщин-повелителей, но зато у тебя есть способности. И скажи спасибо за них.

Клэр поняла его. Ей придется развивать свои способности день за днем. По крайней мере, она будет обладать сверхъестественной силой, которая ей пригодится, когда она вернется домой.

Он сжал ее плечо:

— Я пришел попрощаться.

На мгновение онемев, Клэр подумала, что он куда-то собрался уехать. Но потом до нее дошло, она вздохнула и, повернув голову, посмотрела на Малкольма.

— Я знаю, ты уезжаешь утром, — сказал МакНил. — Да пребудут с тобой Древние, девушка. Не забывай о них. С тобой все будет хорошо.

Не успела Клэр поблагодарить его, как он улыбнулся, выпустил ее руку и исчез.

Она услышала звук отодвигаемой скамьи и, повернувшись, застыла.

К ней приближался Иренхат.

С молчаливого согласия Малкольма, они прошли в его личную комнату и закрыли дверь. Клэр отошла в противоположную часть маленького помещения, а затем посмотрела отцу в лицо. Теперь она узнавала эти блестящие рыжие волосы. Ее натуральный цвет волос был рыжим, но оттенок был более темным и глубоким, ближе к золотисто-каштановому, таким как некоторые пряди в его волосах. Она также узнала его глаза. Они были ярко-зеленого цвета, цвета весенней зелени, как и у нее.

Он чувствовал себя смущенным, и это удивляло.

— У тебя есть вопросы ко мне. Я услышал тебя, за тем и пришел.

— Ты тайно проник в мои мысли? — сразу рассердившись, спросила она.

— Нет, Клэр. Ты сама взываешь ко мне, даже не догадываясь об этом.

— Когда ты понял, что я твоя дочь? И почему ты мне не сказал? Конечно, ты же ничего не знаешь о моей жизни!

— Я не имел ни малейшего понятия о тебе, Клэр! — сказал он отрывисто. — Неужели ты думаешь, что я бы так бросил мать своей дочери? У меня нет других детей.

Клэр изумленно посмотрела на него.

— Как такое возможно? Ты прожил сотни лет.

— Я одинок, Клэр, и умру одиноким. Я поклялся.

Это было прискорбно, но героически. Братство было его жизнью.

— Я была ошибкой.

Он помедлил с ответом:

— Да.

Клэр уже чувствовала себя отверженной. Она покачала головой, не способная вымолвить ни слова, даже при том, что хотела больше узнать о нем и о своей матери. Но что еще узнавать? Мама говорила, что это была всего лишь одна ночь страсти.

Иренхат положил руку ей на плечо.

— Ты — чудо, Клэр, — сказал он хрипло. — Я никогда не мечтал о ребенке, а теперь у меня есть взрослая дочь, бесстрашная, умная и прекрасная.

Клэр ошеломленно повернулась к нему.

В его глазах застыли слезы.

— Ты похожа на свою мать, — сказал он, отвернувшись.

Клэр поняла, что он потерял самообладание, и подумала, что наверно он не терял его уже сотни лет, или вообще никогда.

— Ты заботился о ней?

Иренхат напрягся.

— Да. Я преследовал Димхаана в твоем времени. Я последовал за ним туда. Твоя мать была на улице, с трудом пытаясь поднять в свое жилище тяжелую коробку. „Въезжала в квартиру“, как она сказала. Мужчины, проходившие мимо, смотрели на нее, потому что твоя мама радовала глаз, но никто не помогал ей. Джен была не только красива, она носила самую короткую юбку, которую я когда-либо видел. Недолго думая, я взял коробку и помог ей, а она предложила мне кофе.

Он улыбнулся.

— „А если мне надо перенести сотню коробок?“, пошутила твоя мама. Она заставляла меня улыбаться. Ты знала, что она была очень остроумной?

— Мама любила шутить, — прошептала Клэр. История знакомства ее родителей была прекрасна.

— Я должен был преследовать Димхаана, но вместо этого помогал твоей матери распаковывать коробки, и пытался развести огонь, чтобы было светло, — он выглядел так, словно собирался рассмеяться. — Я ничего не знал об электричестве, Клэр. А твоя мама подумала, что я — дурак.

Клэр даже улыбнулась:

— Сомневаюсь.

Его улыбка поблекла.

— Я хотел ее. Она хотела меня. Одной ночи было недостаточно.

Клэр уставилась на него.

— И сколько ночей вы провели вместе?

— Семь.

Мать ей солгала.

— Ты любил ее?

Он покраснел.

— Я не знаю. У меня только одна возлюбленная, Клэр. Это моя клятва.

Далее Иренхат спокойно продолжил:

— После первой ночи я сказал ей, что дал священные обеты, о которых она не должна ничего знать, обеты, которые требовали от меня оставить ее. Я не лгал ей, не давал никаких обещаний, и расставание вышло печальным.

Он беспокойно расхаживал по комнате.

— Она не плакала. Я отдал ей свой камень, чтобы он оберегал ее, — отец встретился взглядом с Клэр. — Когда я увидел, что ты носишь этот камень, на какое-то мгновение я подумал, что ты — Джен. Но я всего лишь принял желаемое за действительное. А затем я осознал правду.

Клэр задалась вопросом, как много ее мать в действительности знала о своем возлюбленном.

— Мама любила тебя, — хрипло сказала она. — Она никогда не говорила этого, но ей и не нужно было это говорить. И она никогда не снимала камень.

— Клэр, ты можешь меня простить за то, что я не защитил вас обоих?

— Конечно, — ответила она. — Ты ведь не знал.

Они немного помолчали.

— Что ты будешь теперь делать? Ты любишь Малкольма, но он Повелитель. Этим вечером он выглядит глубоко опечаленным и недовольным.

У Клэр заныло сердце.

— У меня есть семья дома: кузина и двое ее детей. Кто защитит их, если не я? — а затем добавила охрипшим голосом:

— Кроме того, я делаю Малкольма слабым.

— Твой долг защищать своих близких. Но, Клэр? Сегодня ты сделала Малкольма сильным, — отец улыбнулся ей. — Если я понадоблюсь тебе, позови меня, и я услышу.

Клэр вернулась в зал и обнаружила, что он опустел. Ее отец вышел на улицу, чтобы немного подышать воздухом. Клэр знала, что он пустился в воспоминания, и хочет побыть наедине со своими мыслями. Она колебалась, отчаянно желая оказаться сейчас с Малкольмом. Она ненавидела тот взгляд и то выражение на его лице, причиной которых она была. Она ненавидела делать ему больно, но другого выхода не было.

Она заторопилась вверх по лестнице. Дверь в его комнату была открыта, и Малкольм сидел перед камином, глядя на языки пламени. В тот момент, когда девушка подошла к двери, он поднял глаза, и печально улыбнувшись, поднялся.

— Ты довольна разговором со своим отцом?

Клэр кивнула.

— Я не могу видеть тебя таким опечаленным, — прошептала она.

— Тогда не уходи.

Клэр хотелось заплакать. Если ты его любишь, искренне любишь, то покинешь его, когда придет время.

— Так же как и у тебя, у меня есть долг, Малкольм.

— Тогда останься на год, я научу тебя сражаться. Тебе нужны навыки, Клэр, — поспешно сказал он.

Если она останется на год, то уже никогда не уйдет.

— Когда я была на Ионе, и разговаривала один на один с МакНилом, я спросила насчет будущего. Он ответил, что я уеду.

Малкольм вздохнул, и их взгляды скрестились. Она услышала, как бьется его сердце, медленно, но сильно.

— Я хочу заняться с тобой любовью, Клэр.

Она вскрикнула. Черт побери, он признается ей, что любит ее.

— Это нечестно.

Он подошел к ней. В его серых глазах застыла мука.

— Ты хотела, чтобы я сказал это. Я хочу заняться любовью. Я хочу телом показать тебе, что я чувствую.

Клэр не могла вымолвить ни слова. Малкольм любит ее. Он заключил ее в объятия, а она обвила его плечи руками и прижалась щекой к его сильной груди. Медленными, легкими и нежными поцелуями он начал покрывать ее волосы, уши. Она встрепенулась, печаль поутихла, а ноющее сердце сильнее забилось от совсем других ощущений. Он обхватил ладонями ее лицо и приподнял его. В его глазах светилась нежность.

Клэр почувствовала, как из глаз льются слезы. Он наклонил голову и провел губами по ее губам.

Его нежные губы трепетали от любви. Наконец, он обвел языком ее сомкнутые губы и прошептал:

— Открой их. Позволь мне наполнить тебя, девушка. Всю тебя.

Клэр ничего больше и не нужно было. Она раскрыла для него свои губы, и бедра тоже. Его язык проник в ее рот медленно и нежно. Малкольм немного присел и его возбужденный жезл прижался к средоточию ее женственности.

Он отколол брошь и отбросил ее плед в сторону. За ним сразу последовало ее лейне. На Клэр была надета лишь одежда XV века. Быстро просунув руки в вырез нижней туники, он обнял ее, пристально глядя в глаза. Тень печали еще оставалась в его глазах, но она увидела, как от нарастающего возбуждения они стали похожи на расплавленное серебро. Как только он скользнул взглядом вниз, она неловко сбросила свои ботинки, оторвав взгляд от его сильной, покрытой шрамами руки, и посмотрела на его напряженное лицо. Желание, привязанность, и даже любовь, отражались там как в зеркале, в каждой черточке лица, а также в его прекрасных серых глазах.

Он упал на колени, раскрыв трепещущие лепестки ее плоти, и легонько прикоснулся к ней языком. Клэр ахнула и позабыла о своей печали. В голове не осталось никаких мыслей. Остались лишь предвкушение и потребность в огромном наслаждении. И любовь.

Она не была уверена, была ли это его или ее любовь.

Он еще никогда не переживал таких сильных эмоций — радость, отчаяние, нежность, и любовь, и знал, что никогда больше не познает такого. Он поднял Клэр и понес к постели, охваченный страстью. Он не находил того зверя, которого посадил на цепь в своей душе. Казалось, что он исчез навсегда.

Но разве он не слышал, как кто-то однажды сказал, что любовь излечивает все раны?

— Поторопись, — выдохнула Клэр, ее глаза горели от возбуждения.

Малкольм скинул свой пояс и лейне.

— Ты говорила, что тебе нравится медленно. Клэр, я тоже хочу взять тебя медленно.

И это было правдой. Несмотря на то, что он был сильно возбужден и близок к экстазу, он готов был любить и лелеять ее тело целую вечность, лишь бы она осталась.

— Я солгала, — сумела выдавить из себя Клэр, нетерпеливо потянувшись к нему в вечном, как мир, приглашении: — Я хочу тебя горячего и твердого, и хочу тебя сейчас.

Нахлынуло ощущение дикого восторга. Он навис над ней и убрал волосы с ее лица.

— Ты такая сильная и красивая… и ты принадлежишь мне, Клэр, — категорично произнес он. — И не вздумай сейчас спорить со мной!

Но ее ответ ошеломил его.

— Я всегда буду принадлежать тебе, — хрипло сказала Клэр.

Слеза заволокли ее глаза. Он тихонько проник в ее мысли и обрадовался, что она именно это и имела в виду.

— Я рада, что ты шовинист, — прошептала она.

— Ты рада, что я сильный мужчина, — возразил он, и спор закончился, он медленно проник в нее, потрясающе страстно и постепенно, отказываясь входить быстро и глубоко.

И Клэр первая достигла экстаза, когда он вошел до конца.

Он держал ее в своих объятиях, шепча ей что-то на ушко, двигаясь медленно, неторопливо и проникновенно. Занимаясь с ней любовью, он все больше возбуждался, и когда стал тянуться к ней, просто чтобы прикоснуться к ее душе, то, наконец, осознал, что мрачное чудовище действительно исчезло. Где-то глубоко внутри он прикоснулся к ее силе, ее сущности, ее жизни. Там было так красиво. Все мысли исчезли, кроме одной.

Я люблю тебя, девушка.

И я люблю тебя, попыталась выдохнуть Клэр. Вместо этого она заплакала от радости и наслаждения.

Несколько часов спустя Малкольм перевернулся на спину и отодвинулся от нее. Клэр лежала рядом с ним, совершенно пресыщенная, и улыбалась теням, танцующим на потолке. Она была так сильно влюблена, что просто парила.

А затем она почувствовала, как вернулась его печаль, словно огромное и тяжелое облако.

Ее сердце разрывалось на части. После такой большой любви, пришла такая сильная боль.

Ты действительно покидаешь меня?

К Клэр вернулась способность ясно мыслить, а вместе с ней пришло осознание того, что между ними только что произошло.

Они занимались любовью. И у Малкольма не возникло никакого демонического желания.

Клэр повернулась на бок, прижавшись щекой к его груди и положив руку на его живот, недалеко от его расслабленного, но великолепного мужского достоинства. Малкольм только что занимался с ней любовью. В этом у нее не было никаких сомнений. Каждое его прикосновение, каждый поцелуй, каждая ласка были переполнены чувствами и эмоциями. Но было еще кое-что. Она чувствовала, словно они слились воедино на каком-то даже не физическом уровне. Она приникла губами к его коже в поцелуе, и ее сердце, наконец, словно разорвалось пополам.

Он резко сел.

Клэр тоже села вслед за ним, в груди заныло.

Малкольм взглянул на нее, сидевшую с разбитым сердцем, и соскользнул с кровати. В этот миг она почувствовала, что он закрывается от нее. Когда он подошел к камину, она запаниковала. Он тяжело прислонился к каминной полке.

Клэр прислушалась к его мыслям, но ничего не услышала.

Она поднялась с постели.

— Я могу остаться на несколько дней. Может на неделю!

Он не смотрел на нее.

— Я никогда не брошу тебя ради другой. Но ты права. Повелитель должен оставаться один. Так будет лучше.

Ее душили рыдания.

— А кто будет держать тебя в объятиях темными ночами?

Развернувшись вполоборота, он произнес:

— Мне никто не нужен.

А Клэр подумала про себя: Мне нужен ты.

— Нет, девушка. У тебя есть долг перед своей семьей. Если ты их не защитишь, не примешь никакие меры, то кто это сделает?

Клэр сглотнула, не в силах сделать ни единого вздоха. Горе скрутило ее.

— Я думаю, что влюбилась в тебя в самую первую ночь в твоем времени, в ту ночь в Кэррике. Я люблю тебя, Малкольм, и всегда буду любить. У меня больше никогда не будет никого другого.

Он выпрямился и медленно повернулся.

Клэр вздрогнула, потому что от ее слов его глаза наполнились слезами, слезами, которых он бы никогда не пролил. Неужели она действительно может сделать это? Как она может бросить этого мужчину?

Как она может остаться?

— Я знаю. Ты независимая женщина, и в твоем времени женщины ведут собственные сражения и являются лэрдами. Ты — лэрд своего клана, Клэр.

Их взгляды встретились.

Клэр, всхлипнув, кивнула:

— И больше никто.

Его ноздри расширились, а нос покраснел. Он пристально смотрел на нее, и глаза его блестели.

— Не я перенесу тебя обратно, это сделает Иренхат, — он едва мог говорить. — Если я буду нужен, позови меня.

Он тяжело вздохнул. Она никогда не видела его таким страдающим.

— И я приду.

Он отошел от камина, снял плед с крючка на стене, и обернув его вокруг талии привычным движением, вышел из комнаты.

Клэр поняла, что он только что попрощался с нею. Она запаниковала и бросилась за ним.

— Малкольм, подожди!

Не могло все так закончиться. Ей нужно обнять его в последний раз!

Но она лишь увидела его напряженную спину, когда он поднимался по ступенькам, ведущим на крепостную стену.

И Клэр знала, что он не собирался останавливаться или поворачиваться назад. Он уже попрощался с нею.

Все было кончено.

Глава 21

Нью-Йорк, наши дни

Клэр оказалась на своей кухне совершенно одна. Она боролась с захлестнувшим её потоком боли, вызванной скачком во времени на шесть веков вперед, и очень хотела, чтобы эта боль поскорее отступила. Клэр не представляла, сработал ли ее расчет во времени, но, когда она, наконец, выпрямилась, все еще задыхаясь, но все же целая и невредимая, то сразу поняла, что ее магазин являет собой настоящее место преступления. Повсюду были растянуты полицейские ленты с надписью „Не пересекать“.

Перемещение вызвало сильную боль, голова ее раскалывалась, но ничто не могло сравниться с муками разбитого сердца. Клэр понимала, что всё ещё подавлена потерей Малкольма. Покинуть его было самым сложным из всего, что она когда-либо делала в своей жизни. Она медленно поднялась на ноги, одетая не только в собственную повседневную одежду, но и в лейне с пледом. Иренхат отправил её обратно в XXI век одну — очевидно, его сила была доведена до совершенства.

Она подошла к маленькому телевизору на кухонной стойке и включила его. Невероятно, уже 5-е августа. Данрок она тоже покинула 5-го августа, только на пятьсот восемьдесят лет раньше.

В поисках салфеток Клинекс,[38] чтобы вытереть слёзы, Клэр подошла к настенному календарю. Она отсутствовала пятнадцать дней. Ей надо позвонить Эми и своей тётушке. А ещё в полицию. Вероятно, её исчезновение имело большее значение, чем расследование ночной кражи со взломом, о которой она сообщила. Сосредоточенность на том, что ей необходимо сейчас сделать, могла помочь справиться с безграничной тоской.

Пятнадцать дней. Они казались пятнадцатью столетиями. Пятнадцатью жизнями.

К телефону Клэр не пошла. Щёлкнув выключателем, она прошла прямо в свой кабинет и села за стол. Её ноутбук исчез. Она разозлилась.

Ёй необходимо изучить пятнадцатый век! Она должна узнать, что случилось с Малкольмом после того, как она его покинула.

Но полиция забрала компьютер. Ярость Клэр немного улеглась. Ведь сначала надо решить, что именно она им скажет.

Клэр потянулась к телефону и набрала номер кузины. Голос Эми звучал подавленно и безжизненно.

— Эй, это я. Не сердись, со мной всё в порядке!

— Клэр, где ты? — перебила Эми.

— Я дома. Ты можешь приехать? И захвати свой ноутбук.

— Где ты была? — заливаясь слезами, спросила Эми.

— В Шотландии.

— Мы думали, что тебя похитили. Боялись, что ты мертва, как Лори! — выпалила Эми, задыхаясь.

Клэр помедлила с ответом.

— Меня похитили, в некотором роде. Но я не мертва. Я очень даже жива. Эй, Эм? Прости меня.

Пять часов спустя Клэр разрешили покинуть полицейский участок. Она знала, что её сочли душевнобольной. Эми и Джон были с ней, и оба выглядели такими же измученными и усталыми, как и Клэр.

Она рассказала двум детективам правду. Пока Эми держала её за руку, Клэр рассказывала, как в её магазинчике появился средневековый горец, ища утерянную страницу из священной книги. Детективы, один из которых был сильно похож на Сонни Крокетта,[39] сначала стали обмениваться странными взглядами. Потом она описала появление Эйдана и последующее сражение на мечах.

— Итак, двое парней по пути на костюмированную вечеринку решили поиграть в рыцарей в сияющих доспехах? Ох, погодите. Не в доспехах, а всего лишь в лейне, пледах и башмаках? Ах да, ещё и с мечами? — спросил Крокетт, а его рыжеватые брови взметнулись вверх.

Потом Клэр рассказала ему о перемещении во времени в пятнадцатый век. Когда она описала последовавшую за этим кровавую битву, детективы предложили ей кофе, от которого она отказалась. Во время своего рассказа о прибытии в Данрок, девушка взглянула на напарника Крокетта, чтобы убедиться, что тот действительно делает записи. Но он просто что-то машинально рисовал.

Час спустя её отпустили, а дело было закрыто.

Джон, милый парень, очень похожий на Джои из „Друзей“[40] и с таким же сильным акцентом, как у солиста группы Queens,[41] — подметил:

— Жуткая история, Клэр, — и недвусмысленно посмотрел на нее.

Она отвернулась.

— Со мной всё нормально, — сказала Клэр. Наверно, он и представить себе не мог, что она рассказала правду. — У них есть дела и поважнее, чем расследование того, что случилось в моём магазинчике.

— Ты не выглядишь нормально, ты выглядишь дерьмово. Ты плакала, — заметила Эми. Темно-русая и кареглазая, она не была такой высокой, как Клэр. — Хочешь рассказать мне, что случилось? — тихо спросила Эми, когда они спускались по лестнице, покидая полицейский участок.

— Мне так жаль, что я не позвонила тебе, — сказала Клэр, действительно сожалея об этом. — Я совершила ошибку со своими перемещениями, Эм, только и всего. Я даже не представляла, что вернувшись домой, обнаружу, что мой магазин ограблен, а сама я числюсь в списке пропавших.

Она была уверена, что хоть Эми никак это и не прокомментировала, но всё же знала, что Клэр не совсем откровенна. Позже, когда они на лексусе[42] Джона подкинули Клэр в её магазинчик, Эми спросила:

— Хочешь пока пожить у нас? Думаю, тебе так было бы лучше, Клэр.

Клэр порывисто её обняла.

— Как на счет ланча завтра?

Когда они определились с планами, Клэр, держа под мышкой ноутбук Эми, вошла в свой магазинчик. Печаль нахлынула на неё с новой силой. Она напомнила себе, что это, то чего она сама хотела. Она не хотела быть Ахиллесовой пятой Малкольма и должна защитить Эми и детей. Она помахала Эми и Джону, когда они отъезжали, а затем прошла прямо к себе в кабинет. Включив ноутбук, она вышла в сеть.

На рассвете она заснула прямо в кресле, так и не найдя ни единого упоминания о Малкольме из Данрока ни в пятнадцатом, ни в каком-либо другом веке. Словно он никогда и не существовал.

Две недели спустя тоска так никуда и не исчезла. Клэр ежечасно напоминала себе, что делает то, что будет лучше всего для Малкольма. Она переехала к Эми и детям. Её сестра полагала, что это временно, но в планах Клэр было совершенно другое. Она записалась на курсы боевых искусств и понемногу экспериментировала со своими „способностями“. Казалось, она была способна избавиться от насморка, и даже передвигала ложку по кухонному столу силой мысли, но больше ничего, по крайней мере, пока.

Её магазинчик снова открылся, но на дворе стоял поздний август и город опустел. Люди покидали его, чтобы успеть насладиться самым влажным и жарким месяцем лета. Клэр была рада этому. Она проводила свои дни то за компьютером, то в центральной городской библиотеке или в Нью-Йоркском университете, разыскивая хоть какие-то упоминания о Малкольме. Она расспросила по телефону нескольких крупнейших специалистов по средневековой Шотландии. И ей становилось страшно. Казалось, что её путешествие назад во времени было лишь безумным сном. Если бы у неё не было аккуратно сложенных и припрятанных лейне и пледа, она бы начала думать, что во всём виновата её неуёмная фантазия. Но каждый день в городских газетах появлялись статьи о преступлениях-удовольствиях, обычно размещенных на средних полосах газет в соответствующих рубриках.

Она всё ещё не могла нормально спать. Когда Клэр засыпала, во снах к ней приходил Малкольм, и они часто занимались любовью. Сны были настолько реальными, что она изумлялась, неужели каким-то образом они занимаются любовью через бездну шести веков с помощью телепатии.

Но большую часть времени она читала книги и статьи во всемирной паутине с фанатичной решимостью отыскать хотя бы одно крошечное упоминание о Малкольме.

Из-за постоянного напряжения от проведения по двадцать часов в день уставившись в монитор компьютера, у Клэр начинало развиваться косоглазие. Был всего лишь полдень, и она уже всё утро провела в поисках. Не выдержав, Клэр разрыдалась.

Она совершила ошибку. Малкольм не хотел, чтобы она уходила. Разве они не смогли победить Морея вместе? Что если она делала его сильнее, а не слабее? И вообще, имело ли это значение, когда её сердце было разбито, также как и его.

Она не могла так жить. Она влюблена в средневекового мужчину, который, мог быть уже мертв. Хотя, может и нет. Он был Повелителем. Возможно, он все ещё жив.

Клэр застыла, но разум её лихорадочно работал. Если он всё ещё жив, он в Данроке.

Но ведь нигде не было никаких упоминаний о Малкольме. Если он по-прежнему был лэрдом Данрока, о нём, конечно же, должны быть статьи в местных газетах.

Она потянулась к телефону. Разница во времени с Шотландией составляла семь часов. Наконец она нашла номер гостиницы типа „постель и завтрак“, в которой собиралась остановиться, „Руки Малкольма“, им владела пожилая пара. Ее владелица с радостью рассказала Клэр всё, что знала. Да, имя Маклина Малкольм, но это старое родовое имя, традиционно даваемое детям этой семьи. Нет, он не был пожилым, совсем нет. Он в самом расцвете лет.

Клэр закрыла глаза. Это не мог быть Малкольм, так ведь? Неужели их мог разделять всего один авиаперелет?

— Если вас заинтересовал лорд Малкольм, мисс, вам следует приехать сюда и посетить нас.

Клэр согласилась, раздумывая, что она будет делать, если узнает, что действующий лэрд и есть Малкольм. Для неё они были в разлуке две недели. Но если он всё ещё жив, то жил без неё почти шестьсот лет. Должно быть, он совсем забыл её. А потом она поняла, что этого не может быть. Малкольм подарил ей своё сердце. И оно будет вечно принадлежать ей.

— О нём есть какие-нибудь статьи в местных газетах? — спросила она, её сердце бешено заколотилось.

— Маклин не подпускает к себе прессу, мисс Камден. Он очень замкнутый человек. У него есть свой журналист, который следит, чтобы его имя не попадало в газеты.

Клэр стало тяжело дышать. Это всё больше и больше походило на Малкольма!

— Так значит, нет ни статей, ни фотографий — ничего?

На другом конце линии возникла пауза.

— Вообще-то, мы заполучили фотографию его и его прелестной жены на благотворительной акции, которую они проводили для спасения лесов Нагорья. Мы могли бы отправить её вам.

Клэр застыла.

У него есть жена?

Мысли в её голове закрутились медленнее, становясь тяжелыми и безрадостными. И её сердце тоже стало биться медленнее. „Этого не может быть“, — подумала она.

— В прошлом месяце, когда мы разговаривали, вы сказали, что он холост, — она едва смогла выдавить из себя эти слова.

— Это невозможно. Он женат уже очень давно, и могу добавить, женат счастливо.

Клэр напомнила себе, что это мог быть не её Малкольм. После того, как она смогла упросить хозяйку отправить ей фотографию на электронный почтовый ящик, Клэр опустилась на стул оглушенная и несчастная. Думать было трудно, но она все же пыталась. Месяц назад лэрд Данрока из двадцать первого века был неженат. Если бы он был обручен, ей бы так и сказали. Нет, он был холост и свободен.

А сейчас он был женат.

Что это означало?

В прошлом месяце она попала в прошлое, и они полюбили друг друга.

Клэр стало плохо. Её ноутбук пискнул. Она подошла к нему и открыла электронное письмо из Шотландии. Словно в тумане, она щёлкнула мышкой по вложенному файлу.

Это был Малкольм, её Малкольм, но он выглядел лет на сорок, а не на двадцать семь, хотя и оставался великолепным и физически привлекательным мужчиной даже в той темно-синей спортивной куртке и светло-коричневых брюках, в которых был запечатлен на фото.

Он женат на ком-то другом.

Это конец.

Она не могла в это поверить. Клэр взглянула на его жену.

Ее зрение затуманилось, но она смогла увидеть прекрасную, элегантную леди из высшего общества, одетую почти так же, как одеваются британские королевские особы. Она носила ситцевое платье без рукавов, белые перчатки, высокие каблуки и красивую широкополую белую соломенную шляпку, украшенную цветами.

И Клэр взглянула на её лицо.

Её сердце резко остановилось.

Этой женщиной была она сама.

Эми неуверенно улыбнулась, заходя в ее магазинчик. Клэр крепко сжала ее в объятиях.

— Пойдём на кухню, — выпалила она.

Эми выглядела настороженной. А потом кузина увидела небольшой туристический рюкзак у лестницы. В нём были две пары любимых джинсов Клэр, дюжина трусиков и бюстгальтеров, её самое сексуальное маленькое красное коктейльное платье, несколько пар обуви от Маноло Бланик[43] и пять очень теплых свитеров. Её ноутбук вместе с восьмью батареями тоже был там.

— Что это значит? — очень тихо спросила Эми, словно уже знала ответ.

Клэр взяла её за руку.

— Я рассказала полицейским правду. Я действительно была в Шотландии.

Эми изумленно уставилась на неё.

— Я знаю. Кто он, Клэр?

Клэр улыбнулась. Эми думала, что они встречались в настоящем.

— Малкольм из Данрока, лэрд Данрока.

Эми широко распахнула глаза.

— Ты влюбилась в мужчину, которым была очарована с самого начала?

— Да, влюбилась. И он любит меня, — затрепетав, ответила Клэр. — Я должна вернуться.

— Конечно, должна. Мы с Джоном разговаривали об этом прошлой ночью и задавались вопросом, когда же ты расскажешь нам правду и объяснишь, почему бросила любовь всей своей жизни, — Эми казалась спокойной, но последняя фраза явно прозвучала как вопрос.

— Тебе лучше присесть, — сказала Клэр.

Эми проследовала за Клэр на кухню и села.

— Я так счастлива за тебя, — она потянулась к её руке и крепко сжала её.

Клэр вдохнула.

— Эми, когда я говорила, что сказала правду, я именно это и имела в виду. Я была в Шотландии, но не в той Шотландии, о которой ты думаешь. Я побывала в средневековой Шотландии, в пятнадцатом веке, и оказалась посреди битвы добра со злом. Вот где я влюбилась в Малкольма.

Эми и глазом не моргнула.

— Эми? Почему ты совсем не удивлена? — Теперь в голову Клэр начало закрадываться смутное подозрение. Разве она не подозревала всегда, что Эми знала больше, чем говорила?

Эми накрыла её руку своей.

— Джон не работает в Бюро[44] в отделе по борьбе с терроризмом — сказала она. — Он работает на ЦДА.

— Не поняла, — медленно сказала Клэр. — Я никогда не слышала о ЦДА.

— Это Центр Демонической Активности. Организация высшей степени секретности с различными уровнями доступа к специальной информации. Он агент.

Клэр не удивилась этому. Она раздумывала обо всех упоминаниях кузины о зле. Эми всё это знала.

— Он охотится на зло, Клэр, с каким-то сложнейшим оборудованием, и три раза отправлялся за демонами в прошлое. — Она побледнела. — Ненавижу, когда он делает это. Я так боюсь, что он может не вернуться!

— Ты знаешь, когда я узнала о демонах и Повелителях, то предположила, что не я одна знаю правду. Вероятно, что мировые лидеры и правительство знали об этом.

— Они знают. Образцы ДНК, остававшиеся на местах преступлений-удовольствий, не были человеческими.

„Ну, конечно же, не были“ — подумала Клэр.

— Полагаю, правительство боится рассказать все начистоту.

— Они боятся массовой истерии! Демоны так сильны! С каждым веком становится только хуже. В ЦДА существует отдел, называющийся ОИП, что означает Отдел Исторических Преступлений. Они расследуют преступления прошлого и проводят расчёты преступных тенденций. Ты знаешь, что у Сталина было ДНК с отклонениями? Это происходит постоянно. И это страшно.

— Джон тоже Повелитель? — прямо спросила Клэр.

Эми вздрогнула.

— Повелители ведь миф, разве нет? Я имею в виду, что это ведь только слухи да толки о тех супер-рыцарях Старого Света — я имею в виду „супер“ в смысле „одаренные сверхъестественными силами“. Но ведь никто никогда ни одного не видел. О них нет никаких задокументированных доказательств. Это легенда, фольклор, выдумка! Но мы же можем надеяться, разве не так? Было бы замечательно, если бы такие супергерои на самом деле существовал.

Клэр колебалась.

— Они действительно существуют. Я их встречала.

Эми ахнула, широко раскрыв глаза.

— Малкольм?

Клэр не сдержала улыбку.

— Он настолько супергерой, насколько это возможно, — она покраснела. И настолько же сверхъестественно одаренный, подумала она. — У них огромные способности, Эм. Нечеловеческая сила, телепатия, телекинез.

Эми просто покачала головой, в глазах её стояли слезы.

— Я так счастлива за тебя! Но Джон не поверит в это. То есть, нам обоим было интересно, рассказала ли ты правду полицейским. Но он не поверит, что где-то существуют Повелители, которые борются со злом с помощью необычайных способностей. Но, слава Богу! Клэр, он захочет поговорить с тобой.

— Я не могу оставаться здесь больше ни минуты, — выпалила Клэр то, что думала. — Эми, возвращение назад было ошибкой. Малкольм прямо сейчас в Данроке, в двадцать первом веке. Месяц назад он был холост. А теперь он женат — на мне.

Эми вздрогнула.

— Я знаю, ты не понимаешь этого. Но я не предполагаю возвращаться. Я допускаю, что смогу остаться там и жить с ним на протяжении шести веков. А доказательством этому служит тот факт, что прямо сейчас мы живы-здоровы, правда постарели, живём вместе в Нагорье как муж и жена. Если я не вернусь назад, то сломаю нашу судьбу.

Эми покачала головой.

— Клэр, ты не можешь жить шестьсот лет.

— Я забыла тебе сказать. Мой отец — Повелитель и в моих жилах течёт та же кровь, что и у него.

Эми открыла рот от удивления.

— Чёрт возьми, девушка! Тогда тебе лучше вернуться назад, пока ты не переписала свою историю с твоим мужчиной. Но Боже, я буду скучать по тебе!

— Я тоже буду по тебе скучать, — сказала Клэр и они крепко обнялись.

После ухода Эми Клэр опустилась на стул, крепко вцепившись в свой рюкзак. Она не Повелитель, но дочь одного из них и собирается отправиться в прошлое тем же способом, что и Малкольм. Если это не сработает, она попытается вызвать Малкольма, чтобы он помог ей вернуться. Он сказал, что придет, если будет нужен ей. Но Клэр не волновалась из-за этого, возможно, у нее получится убедить Джона отправить её назад в прошлое. Хотя он может отказаться использовать свои сверхсекретные федеральные технологии, чтобы сделать это. Так или иначе, она все же вернется назад, чтобы стать женой Малкольма и прожить с ним чертовски долгую жизнь.

Она была очень взволнована.

Как только она села, в её голове возник образ Фаолы, и Клэр была уверена, что это знак. Захочет ли богиня ей помочь? Клэр была под её защитой. Возможно, после уничтожения Морея Фаола заинтересовалась ею.

Клэр улыбнулась и прижала колени к груди, обхватив их руками.

— Если ты сможешь помочь, я буду в неоплатном долгу перед тобой.

Она закрыла глаза и пожелала вернуться назад в прошлое. Подождала.

Ничего не произошло.

Клэр открыла глаза и взглянула на часы в своём кабинете. Прошло пятнадцать минут. Она скривилась. Может у неё нет способности перемещаться. Девушка вновь закрыла глаза и напряглась, пытаясь вернуться в средневековый мир Данрока пятнадцатого столетия. Она так сильно старалась сосредоточиться, что у неё закружилась голова. Она всё ждала и ждала.

Клэр открыла глаза. Она вспотела, а комната кружилась у неё перед глазами. Очевидно, перемещение не относится к числу ее способностей. Может, Фаола вообще не слышала её или не собиралась ей помогать, может, она уже не была такой могущественной. В конце концов, большинство жителей Альбы позабыли ее и весь ее божественный род.

И тут огромная сила увлекла Клэр через зал, сквозь стены, время и пространство.

При перемещении Клэр было так больно, что она забеспокоилась, переживет ли вообще этот скачок. Она взглянула вверх на очень знакомый стропильный потолок. По-прежнему сражаясь с волнами боли, она обрадовалась. Она приземлилась на спину в большом зале Данрока!

Послышались изумленные вздохи.

Клэр прижала рюкзак к груди. Боль уходила, а на неё уставилась дюжина мужских лиц. Клэр встретилась взглядом с широко распахнутыми серыми глазами Малкольма, и её радость не знала границ. Любовь переполняла её грудь. Говорить было сложно, и она все ещё не могла пошевелиться.

— Я так… рада… видеть тебя!

Сверкнув глазами, он опустился на колени возле неё.

— Ах, девушка, я тоже очень рад тебя видеть. — Он помог ей сесть.

Его прикосновение, как обычно, произвело мгновенный возбуждающий эффект, но Клэр растерялась. Малкольм так ее обнимал, словно она была трофеем, который он только что завоевал, или зарубкой, которую он только что добавил на свой пояс. Его взгляд был переполнен примитивной плотской страстью, но никак не радостью, и уж точно не любовью.

Что-то было не так.

Он соблазнительно ей улыбнулся и прошептал:

— Не каждый день в моем зале появляется красавица. Ты обладаешь могущественной магией, девушка.

Он обхватил ее руками. Но теперь Клэр увидела, что он выглядит слишком молодо, и шрама над левой бровью у него нет. Клэр не могла поверить в происходящее.

— Ты знаешь, кто я? — воскликнула она, охваченная сомнением.

Он обнял ее еще крепче.

— Нет, но узнаю. После сегодняшней ночи я буду знать тебя очень хорошо, девушка.

Недоверие Клэр усилилось. Что сделала Фаола? Неужели богиня находила это забавным?

Он повернулся и повелительным тоном рявкнул что-то на гаэльском. Зал тотчас опустел, а Малкольм мягко добавил:

— И ведьм я тоже не боюсь, девушка. После того, как мы насладимся друг другом, я позабочусь о том, чтобы ты смогла благополучно вернуться домой.

Она вдохнула, вздрогнув.

— Какой сейчас год?

Он скользнул ладонью по её руке, вызывая восхитительный трепет удовольствия и улыбаясь с предвкушением.

— Одна тысяча четыреста двадцатый.

Клэр вскрикнула. Она перенеслась слишком далеко в прошлое. Ему только двадцать лет — и его еще не призвали в Братство. Она встала, отступая на шаг от него.

— Черт подери, Фаола, — воскликнула она. — Это нечестно! Совсем нечестно!

Он отпустил её.

— Ты безумна? — в замешательстве спросил он.

Клэр схватила свой рюкзак и напряженно сосредоточилась. Теперь она собиралась переместиться вперёд в 1427 год, где-то после третьего августа, того дня, когда ее похитили, и когда они убили Морея. Она быстро пересмотрела свои планы. 10 августа 1427 года было подходящей, надежной и безопасной датой.

В миг исчезновения она увидела потрясение и гнев Малкольма. На этот раз агония была невыносимой. Приземлившись, Клэр заплакала. Двойное перемещение причиняло такую сильную боль, словно её растянули на дыбе. Казалось, что все тело разрывалось на части, как будто гвозди вгоняли в её кости, дробя их на мельчайшие осколки. А потом она ощутила могущественное присутствие Малкольма, опустившегося рядом с ней на колени.

— Клэр!

Она подняла веки и увидела потрясенное выражение его лица, а потом увидела облегчение в его глазах.

— Малкольм?

— Не говори ничего. Тебе больно.

Он сгрёб её в свои объятия и стал нежно баюкать у себя на груди. Его сердце гулко стучало, губы прижимались к её волосам и макушке.

У неё получилось. Она наслаждалась его мощью, силой и жизнью, и подумала, что чувствует странную связь между ними. „Единение душ“, — подумала она.

Клэр молча поблагодарила за всё Древних и Фаолу.

— Какой сейчас год, месяц?

— Две недели с тех пор, как ты покинула меня, Клэр, — просто ответил он.

Клэр поняла, что должна немного попрактиковаться на случай, если соберется когда-нибудь снова перемещаться во времени самостоятельно. Она ошиблась на девять дней. Но её это не заботило. Серые глаза Малкольма наполнились слезами.

Он взглянул на неё.

— Ты здесь чтобы остаться? Или ты покинешь меня вновь? — резко потребовал ответа он.

— Нет. Я здесь чтобы остаться, — она погладила его красивый волевой подбородок.

Он издал грубое рычание, вновь обнимая её, на этот раз более крепко, его щека прижалась к её. Удовольствие растекалось по её телу. Так и должно быть.

Он улыбнулся ей.

— Ты вернулась. О, Клэр, прошло всего лишь несколько дней, но я уже и не думал, что ты возвратишься ко мне.

Она села, чувствуя себя гораздо лучше.

— Вместе мы сильнее, Малкольм. Я знаю это, и Фаола тоже это знает.

— Да, — мягко сказал он. — Клэр, наши имена записаны в Каттахе.

— Ты шутишь? — Клэр задохнулась от удивления.

Он улыбнулся ей.

— В сотнях страниц сокрыты стихи о нас. О Калуме Леомхаине и его леди Клэр, победителях зла.

Так было предначертано. Она обессилено прильнула к нему. Его губы порхали по её волосам. Возникла сильная потребность друг в друге, но лишь наполовину обусловленная физическими желаниями. У них есть будущее, чтобы строить планы. Клэр глубоко вдохнула и взглянула на него.

— Я так по тебе скучала.

— Да, девушка, я тоже очень сильно по тебе скучал, — он улыбнулся.

Она погладила его по щеке и довольно игриво спросила:

— Насколько сильно?

— Желаешь зрелища? — подхватив ее тон, промурлыкал он.

— Да, — прошептала она. — Я хочу большого, первоклассного, долгого зрелища.

Усмехнувшись, он подхватил её на руки и встал. И только тогда Клэр увидела, что они были не одни. Она прервала вечернюю трапезу. Броган окликнул её, помахав рукой, а Ройс улыбнулся, ясно давая понять, что происходящее вовсе не доставляет ему никаких проблем.

Но была одна вещь, которую Клэр должна была знать.

— Подожди!

— Я не могу ждать, — сказал он самым соблазнительным и сексуальным тоном. — Я мужчина, изголодавшийся по своей женщине.

— Прошло всего-то две недели! — радостно воскликнула она. Он опустил её на ноги, и она подбежала к своему рюкзаку. Она вытащила оттуда ноутбук, когда Малкольм опустился на колени возле неё.

— Мало шансов на успех, но чёрт возьми, если мы можем путешествовать во времени, почему компьютерная информация не может?

— Я не знаю, — сказал он серьёзно, прикоснувшись к её волосам. — Но это важно для тебя.

— Будет здорово, если он работает, — сказала Клэр. Он поднял брови. Клэр пожала плечами, включила ноутбук и нажала на кнопку Интернета. Через весьма продолжительное время открылась страница Microsoft Internet Explorer. Страницей, заданной по умолчанию, был сайт www.weatherchannel.сom,[45] но он так и не открылся.

— Ох, ладно, — сказала Клэр. На самом деле это не важно. Что и имело значение, так это их будущее, которое они будут делить целых шестьсот лет, как минимум.

— Да, — сказал он, помогая ей подняться на ноги и притягивая к своему большому, крепкому телу. — Что и имеет значение, так это ты и я. Я люблю тебя, Клэр, и хочу, чтобы ты стала моей женой.

Клэр обняла его.

— Думаю, ты знаешь мой ответ.

— Тебе же не нравится, когда я подслушиваю, — возразил он с притворной невинностью. И рассмеялся, потому что они оба знали, что он читает ее мысли, и их это не волновало.

Он потянул её к лестнице.

По коже Клэр прошел трепет. С обещанием огромного наслаждения — и такой же сильной любви — она пошла за ним, не оглядываясь назад.

Её ноутбук загудел.

19 августа 2007 года в 11 часов 15 минут по полудню в Нью-Йорке солнечно, небольшая облачность, жара, 101 градус выше нуля.[46]

Примечания

1

Примерно 180 см. — прим. пер.

2

У тебя красивые волосы — (гаэл.). Прим. пер.

3

„Мэйс“ — название компании производителя баллончиков со слезоточивым газом. (Прим. перевод.).

4

Каттах — Келлская книга (Житие Св. Колумбы).

5

Шотландия — (гаэл.)

6

Гедонист — жаждущий наслаждений.

7

Спасибо — (гаэл.).

8

Как поживаешь, как дела? — (гаэл.).

9

Лолларды — участники крестьянско-плебейского движения 14 в. в Англии, а также в некоторых др. западноевропейских странах, принявшего характер антикатолической ереси.

10

Джон Ресби — обвиненный по сорока пунктам в еретических взглядах, был осужден и сожжен в городе Перте.

11

Leine (гаэл.) — рубашка, туника.

12

Имеется в виду равнинная Шотландия (Lowlands — анг.) — южная, менее гористая область Шотландии.

13

Игра слов — to hang around — околачиваться, зависать (сленг), to hang — вешать, казнить.

14

Мэттью МакКонехи (Matthew McConaughey) — популярный американский актёр. Обладатель впечатляющей внешности и разностороннего таланта.

15

Ironheart (англ.) — железное сердце.

16

Как у тебя дела? (гаэл.)

17

Прекрасно (гаэл.).

18

Как ты? (гаэл.) — неформальное обращение.

19

Хорошо, благодарю вас (гаэл.).

20

Dalriad — Далриад, древнее гаэльское царство.

21

Литания — молебство, молитва.

22

Бойница — узкое отверстие в стене оборонительного сооружения или приспособленного для обороны здания. Чаще всего встречаются в крепостных стенах и башнях.

23

Cherie (фр.) — дорогая.

24

У тебя красивые волосы — (гаэл.). Прим. пер.

25

дюйм — мера длины, равная 2,5 см.

26

Лах или Лаг (Lugh or Lug) — ирландское божество, представленное в мифологических текстах героем и Высшим Королем отдаленного прошлого. Сын Шиана и Эфны.

27

Миля — мера длины, равная 1609 м (сухопутная), морская равна — 1853 м.

28

Мэт — аббревиатура от Manhattan Ensemble Theater (MET), театр на Манхэттане.

29

Тиффани (Tiffany’s) — фирма в Великобритании производящая и торгующая драгоценностями: кольцами, браслетами, колье, ожерельями, серьгами и т. д.

30

Аспрей (Asprey) — магазин, расположенный в Лондоне на Бонд-стрит, торгующий предметами роскоши самого высокого качества.

31

ma doucette — моя дорогая (франц.)

32

Дагда (др. — ирл. в буквальном переводе „Хороший бог“) — божество кельтской мифологии, один из главных богов Племён богини Дану наряду с Лагом и Нуаду.

33

Ben & Jerry's — марка мороженого, замороженных йогуртов и продуктов на основе мороженого, производимая компанией Ben & Jerry's.

34

„Пицца Фавио“ (Fabio’s Pizza) — итальянская пиццерия, расположенная в городке Гордонсвиль в штате Виржиния.

35

Сохо (Soho) — один из фешенебельных районов Лондона.

36

Колин Фарелл — американский актер, ирландского происхождения.

37

Как у тебя дела? (гаэл.)

38

Клинекс — бумажные салфетки производства американской корпорации Kimberly-Clark;

39

Сонни Крокетт — персонаж фильма „Полиция Майами“, детектив, роль которого сыграл Колин Фаррелл

40

„Друзья“ (англ. — Friends) — популярный американский комедийный телевизионный сериал (ситком), повествующий о жизни шестерых лучших друзей. Сериал стал одним из наиболее заметных телевизионных проектов 1990-х годов и получил множество наград, в том числе три премии „Эмми“. Джои Триббиа́ни (Мэтт Леблан) — изображён в сериале как стереотипный актёр. Он беден, малообразован, наивен и находится в постоянном поиске работы. В то же время он очень обаятелен и имеет успех у женщин, чем постоянно и пользуется

41

Queens — британская рок-группа, добившаяся широчайшей известности в середине 70-х годов XX столетия

42

Lexus — марка автомобилей американской ветви японской компании Toyota. Первый серийный автомобиль был выпущен в 1989 году

43

Маноло Бланик (исп. Manolo Blahnik, родился 28 ноября 1942 года в Санта-Крус-де-Ла-Пальма, Канарские острова) — испанский дизайнер женской обуви и основатель одноименной компании. Обувь данного бренда обычно называют по наименованию компании и, соответственно, по имени её главы

44

Имеется в виду Федеральное Бюро Расследований — американское ведомство при министерстве юстиции США, подчиняющееся Генеральному прокурору. Основано в 1908 году. Имеет полномочия расследовать нарушения федерального законодательства страны и обеспечивать безопасность государства, страны, нации и президента

45

сайт называется „Канал о погоде“, содержит наиболее полный прогноз погоды для всей территории США.

46

указана температура по шкале Фаренгейта, примерно +39 °C

Content

Бренда Джойс
Темное искушение

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Примечания